Захват на моем предплечье становился крепче с каждым шагом, почти причиняя боль. Но я стойко терпела, даже не высказывая привычного недовольства. И не ворчала. Да и вообще помалкивала, успокаивая себя тем, что вырваться успею всегда, а посмотреть, куда тащит меня Тай, было интересно.

Он же с упорством крейсера сначала прорвался через толпу выпускников, затем — через родственников и приглашенных гостей, а сейчас, свернув в один из служебных коридоров учебного корпуса, летел по пустым проходам к одному ему известному пункту назначения. Двери отсеков мелькали справа и слева, пока я терялась в догадках. Ни одно из этих помещений нельзя было открыть без ключ-карты, которая полагалась только служащим и персоналу станции. Но никак не нам, только-только выпустившимся курсантам.

— Тай, — начала я, чтобы указать парню на эту маленькую деталь, но он почти сразу шикнул на меня, перебивая и затыкая одновременно:

— Тшш, почти пришли!

Ну, раз пришли, потерплю еще.

Тай соврал — нам пришлось еще дважды свернуть, прежде чем хватка на моей руке пропала. Я уже прокляла и дурацкую юбку, и неудобные туфли на каблуке, положенные по форме. Меня бы куда больше устроил комбинезон и тяжелые ботинки. Но на торжественные мероприятия полагалась торжественная одежда, к сожалению. Только почему у парней она была в разы удобнее нашей, я до сих пор не понимала.

— Ну, и?

Я в нетерпении уставилась на своего провожатого. Зачем он меня сюда приволок? Могли бы найти себе занятие повеселее и поближе, я бы переоделась, в конце концов. А еще где-то здесь бродил отец, которому точно надо показаться на глаза и, желательно, в одиночестве.

— Знаешь, что это? — кивнул Таймарин на дверь, у которой мы остановились.

Я равнодушно оглядела перегородку, которая ничем не отличалась от других в этом коридоре. Разве что надписью на табличке. «Хозблок».

— Я умею читать, если вдруг ты забыл, — теряя терпение, прошипела я. Ноги гудели с непривычки, левая пятка горела огнем. Кажется, мозоль натерла.

— Я помню, — Тай улыбнулся, и это была очень страшная улыбка. Предвкушающая. Словно то, что он на самом деле задумал, мне может не понравится — и мне уже не нравилось! Поэтому, когда парень сделал шаг вперед, я шагнула точно назад. — А еще я помню, что ты назвала меня озабоченным.

Удержаться и не закатить глаза было выше моих сил.

— Конечно, озабоченный! — я слегка толкнула Тая в грудь. Не сильно, чтобы не думал отступать далеко. Все же мои сенсоры реагировали на него однозначно, и Таймарин прекрасно об этом знал. — Назови хоть одно место, где мы бы с тобой не занимались сексом!

Он не назвал. Просто очень красноречиво посмотрел на дверь отсека, рядом с которым мы стояли.

И до меня сразу дошло.

— Оу…

Черт, я ведь сама ему об этом говорила не так давно. Что мы переспали везде, где только можно, разве что не в хозблоке. И… вот мы здесь. Сразу стало понятно, почему у Таймарина так блестели его ярко-изумрудные глаза, а все волоски на моем теле вставали дыбом, когда парень делал еще один шаг вперед. Сопротивляться его желанию я не могла. Только не я.

— Это наш последний день здесь, — проникновенным шепотом сообщил Тай, приближаясь ко мне настолько близко, что при дыхании его грудь задевала мою. — Через пару часов мы получим распределение и до конца войны вряд ли окажемся еще хоть раз на этой станции, особенно вдвоем. Надо пользоваться моментом, как думаешь?

Когда он смотрел на меня так, думать я могла только об одном: как бы побыстрее избавиться от одежды. Сейчас мне даже не нужно было зеркало, чтобы видеть, как мои черные глаза быстро становились зелеными, демонстрируя всем и каждому идеальную совместимость конкретно с этим архонцем.

— Нужен ключ, — еле слышно прошептала я, из последних сил удерживая рвущиеся наружу инстинкты. Впрочем, я все равно им проиграю — и это будет очень приятное поражение.

— Тогда хорошо, что он у меня есть, м?

Жестом фокусника Тай продемонстрировал мне зажатую между пальцев ключ-карту. Ума не приложу, как ему удалось ее достать.

— Тогда почему мы еще не внутри?

Таймарин склонился ниже. Благодаря каблукам мы были почти одного роста, хотя на самом деле Тай выше на полголовы. И мне чертовски нравилось подниматься на носочки, чтобы его поцеловать.

— Потому что считыватель за твоей спиной, птичка.

Не знаю, что вызывало больше мурашек: томный шепот на ухо или обращение, придуманное Таем. Он с первого дня говорил, что я летаю на истребителях, как птичка, и если раньше это было оскорблением, то по мере нашего сближения превратилось в проявление нежности.

Тихий писк и шум отъезжающей перегородки мы встречали поцелуем, и я бы не смогла с уверенностью сказать, кто кого затаскивал в отсек. Может, это было обоюдное стремление побыстрее оказаться отрезанными от всего остального мира, чтобы насладиться наконец друг другом. Чертова совместимость.

Мы, архонки, именно так подбирали себе пару. Инстинктивно. В наших наростах, расположенных на голове, вдоль позвоночника и на руках от плеча до локтя, находились высокочувствительные сенсоры, постоянно считывающие волны, издаваемые точно такими же наростами у архонцев-мужчин. И когда частота мужских сенсоров совпадала с чувствительностью женских, инстинкт размножения у обоих срабатывал на полную катушку, выпуская в кровь гормоны, которые, в свою очередь, провоцировали выработку яйцеклеток у нас и повышение числа сперматозоидов у мужчин. Стремление продолжить род затихало лишь на время беременности, а после все повторялось заново, причем, частота (а вместе с ней и партнер) к тому моменту могли поменяться.

В Военной Академии нам кололи специальные блокираторы, призванные полностью свести на нет выработку гормонов даже в случае, если частоты кого-то из курсантов начинали совпадать. Мы с Таем не были исключением. Более того, как только поняли, что реагируем друг на друга иначе, чем на других, мы сами побежали в санблок за дополнительной инъекцией.

Только нам не помогло. «Слишком высокая совместимость» — позже объяснил нам глава медицинского отсека. А мы перепробовали все: и держаться друг от друга подальше, что в границах небольшой станции было крайне сложно, и двойные дозы ежедневных уколов. Я прятала свои наросты, чтобы снизить их чувствительность. Тай пытался контролировать воздействие. Все тщетно.

В какой-то момент мы решили переспать, чтобы нас отпустило.

Не отпустило — связало так крепко, что я не представляла больше жизни без Тая. А он — без меня.

— Ни за что не угадаешь, сколько раз я мечтал задрать твою юбку, — с улыбкой мне в губы проговорил Тай, осуществляя свои фантазии.

Он прижимал меня к какому-то стеллажу, полки которого упирались мне в копчик и спину. В отсеке пахло химией и старыми тряпками, немного — пылью и много — резкой, техногенной свежестью систем жизнеобеспечения, которая, как ни парадоксально, не перебивала запах старости, а лишь подчеркивала его.

Но кроме двух горящих изумрудов я не замечала вообще ничего. Меня окружал ни с чем не сравнимый запах Тая — смесь теплого камня, прогретого чужим солнцем, и едва уловимой свежести, что бывает после ионного шторма в высоких слоях атмосферы. Этот запах был таким же неземным, как и он сам — мой навязанный биологией мужчина.

Я забыла о дискомофрте от полок, об удушающей атмосфере отсека. В моем мире остался только Тай и его проворные руки. А когда его мягкие губы переместились на шею, я и вовсе предпочла закрыть глаза, целиком отдаваясь ощущениям.

В какой момент я смирилась с тем, что невыносимый Таймарин Корте притягивал меня как мужчина? До или после того, как мы оказались в постели в первый раз? Уже и не вспомнить. Просто какой-то тумблер в голове переключился. Нет, от этого Тай не стал меня меньше бесить, мне все так же хотелось надрать ему задницу и обставить в общем зачете. Я продолжала язвить на каждое его слово и насмешливое «птичка». А потом стонала от его поцелуев и плавилась под его руками. Это казалось диким: получать наслаждение от того, кто так тебя доводил. Но в один момент — бац! — и все стало таким правильным, что насмешливые комментарии и презрительные взгляды перестали хоть как-то волновать.

Сейчас же пальцы путались в пуговицах парадного кителя. Тай улыбался мне прямо в шею и называл нетерпеливой, а сам уже стягивал с меня нижнее белье. Ну-ну, и кто из нас еще менее терпелив.

Ощущение его крепких мышц под моими пальцами — лучшее в жизни. Даже дыхание перехватывало, когда я наконец добиралась до бархатистой светло-серой кожи. Ни единого волоса — Тай за этим следил, потому что знал: мне так больше нравилось. А я для него не прятала наросты, хотя порой их чувствительность сводила меня с ума. Но когда Тай скользил пальцами по позвоночнику, медленно переползал с одного бугорка на другой, я забывала, как дышать. Его наросты и без того сводили меня с ума, но в моменты близости удовлетворенный Таймарин испускал такие волны, которые уносили меня почти туда же, куда и оргазм. Куда-то очень-очень далеко, где очень-очень хорошо.

Мне было плевать, что все мои ощущения — лишь работа гормонов. Я не думала о том, что однажды все может закончиться. Я жила этими эпизодами — прикосновений, поцелуев, стонов. Минутами единений и близости. Наслаждалась каждым мигом, когда мы принадлежали только друг другу и больше никому.

Не важно было место и время. Хозблок или спальный отсек. Учебная кафедра или кабина пилота на транспортировочном корабле. Таю не нужно было просить или воздействовать — хватало одного взгляда, чтобы понять друг друга. Одной мысли. Одного едва заметного жеста.

И да, я не врала, когда называла его озабоченным. Просто не договаривала, что сама — такая же.

— Люблю тебя, — шептали то ли мои, то ли его губы, выражая наши общие чувства.

Говорят, отношения, начавшиеся с секса, долго не живут. А те, которые строились на совместимости, жили исключительно до рождения общего ребенка или встречи с архонцем с более точно совпадающими частотами. Я не знала, где здесь правда. Наша связь длилась уже два с лишним года, и я не представляла, что должно произойти, чтобы мое отношение к Таю поменялось.

Я его любила. Не потому, что он мне подходил из-за совместимости. Потому что он — такой. Целеустремленный, самоуверенный, нахрапистый. Сильный, смелый, умный. Язвительный. Страстный. Нежный. С ним приятно было говорить и комфортно — молчать. Он мог выйти против меня на спарринг, а мог часами просто обнимать, когда я читала или готовилась к очередному экзамену. Мог накричать, когда ему что-то не нравилось, мог признавать свои ошибки и извиниться, когда действительно был не прав. Знал, когда промолчать, а когда проявить настойчивость.

Я могла бы перечислять его достоинства до старости. Я любила его, потому что он — идеальный. Мой. И потому что в обратную сторону это работало точно так же.

Для него я никогда не жалела стонов. Никогда не жалела ласки или нежности. Может, я не самая романтичная из архонок, но я точно знала, когда Таю нужна была дикая кошка, а когда — домашняя кошечка. Для него я могла быть и той, и другой. Я хотела быть для него такой.

Надрывистое дыхание, сорванный голос, липкий пот на спине — все ради него. И этого ощущения, когда вслед за моим оргазмом приходит другой — его. Но если мой — это оглушительный взрыв, то его — как доходящая сквозь звезды взрывная волна от сверхновой. Пробирающая насквозь. Прожигающая и возрождающая. Отрезвляющая и пьянящая.

Я не знала, что нравилось мне больше. Знала, что не хочу однажды не испытать подобного.

Тай дышал тяжело, привычно прижимаясь своим любом к моему. Первые из его наростов у самой линии волос едва касались моих, и это так интимно, так пронзительно нежно, что хотелось плакать. В такие моменты нам не нужны были слова, и без них все понятно.

— Люблю тебя, — все же произнес Тай, накрывая ладонью мою щеку. Так и тянуло замурлыкать от удовольствия. — Выходи за меня.

— Что?

Пришлось отстраниться, чтобы видеть его глаза. Яркие изумруды — самое красивое, что я видела в целой вселенной.

— Хочу, чтобы ты стала моей женой, — повторил Тай, поглаживая пальцем мою скулу. Его вторая рука, все еще обнимающая меня за талию, повторила движение, следуя вверх по наростам вдоль позвоночника. — Хочу, чтобы ты носила мою фамилию. Чтобы эта война закончилась, и мы стали настоящей семьей. Купим домик где-нибудь на краю света, или пентхаус на Архоне. Заведем кучу детей. Хочу все это с тобой, Лин.

Я видела по взгляду, что Таймарин искренен. Он никогда мне не лгал, всегда говорил правду в лицо, какой бы неприятной она не была. Но эта была приятной. До дрожи.

— А если…

Если наша совместимость пропадет. Если он или я встретим кого-то другого. Если после рождения ребенка мы станем друг другу неинтересны. Вот что я хотела у него спросить, но Тай прервал меня еще до того, как я успела до конца сформулировать свой вопрос.

— Я в это не верю, — он покачал головой, снова прижимаясь к моему лбу, и получилось, что отрицали мои слова мы вместе. — Ты и сама это чувствуешь. Это не просто совместимость, Лин. Это гораздо глубже.

Я понимала, о чем он. Сама постоянно об этом думала, но боялась поверить до конца. Боялась, что в своей вере я буду одинока. Но если нас таких будет двое…

— Повтори еще раз, — повторила я, обхватывая любимое лицо ладонями.

— Выходи за меня, — и снова по коже сотни мурашек, а сенсоры сходят с ума.

— Да. Да, да, да, Таймарин Корте. Миллион раз да!

Мы долго целовались, стоя в том хозяйственном блоке. Просто целовались, безмолвно обмениваясь даже не мыслями — чувствами. Целовались до тех пор, пока перегородка не отъехала в сторону, пропуская кого-то из обслуживающего персонала станции, и нам не пришлось спешно ретироваться под громкие ругательства. Хорошо, что к тому моменту моя юбка уже заняла свое положенное место, а не болталась на поясе в качестве узкого ремня.

Мы смеялись, сворачивая за угол. Казалось, в тот момент в космосе не было никого счастливее нас. Я помогала Таю заправить рубашку и застегнуть китель, он пытался придумать что-то с моей прической, но куда проще было распустить волосы, что Таймарин в итоге и сделал.

Мы все еще дурачились, когда мои сенсоры вновь пришли в чувство, но на этот раз виной был не Тай. На отца они тоже реагировали — что не удивительно, учитывая, что я знала его всю свою жизнь. Не как партнера, просто как… папу.

— Нам пора сматываться, — сделала я единственный разумный вывод, пытаясь утянуть Тая за поворот. Не успела — показавшийся в начале коридора отец заметил нас, и вряд ли ему нужно было подключать сенсоры, чтобы узнать меня: во всем сегодняшнем выпуске было не так много девушек, тем более — архонок. И всего одна, унаследовавшая длинные светло-пепельные волосы.

— Стоять! — донесся нам в спину уверенный низкий голос.

И хотелось бы мне ослушаться, но выдрессированное тело на инстинктах вытягивалось в струну, руки — складывались за спиной, а ноги разворачивали на сто восемьдесят градусов. Синхронно со мной те же действия проделывал и Тай, замирая под грозным взглядом сурового адмирала.

Моего отца.

С момента окончания обучения все курсанты, успешно сдавшие экзаменя, становились солдатами Космофлота, поэтому ослушаться прямого приказа старшего по званию не то, что не могли — не имели права. За такое по законам военного времени нам грозил трибунал. Я, конечно, не верила, что адмирал Трасс отдаст под суд единственную дочь из-за подобной мелочи, но приближался он к нам не один, а в компании своего адъютанта и главы станции, поэтому подставлять отца под неприятности я бы не рискнула. Не было бы свидетелей — еще можно было на что-то надеяться, а так…

Нет, совсем не в таких обстоятельствах я собиралась знакомить папу и Тая.

— Рядовой Трасс, — вместо приветствия обратился ко мне отец, приблизившись.

Он замер в двух шагах, такой величественный, такой красивый в своей темно-синей военной форме. Архонцы в принципе все красивы, а мой отец, даже не смотря на свой возраст (почти шестьдесят шесть), до сих пор приковывал к себе женские взгляды. Подтянутая фигура, военная выправка. Длинные пепельные волосы отливали серебром — папа всегда собирал их на затылке в хвост так, чтобы наросты на голове было не слишком видно. Волевой подбородок, пронзительные, но холодные голубые глаза. Адмирал Трасс казался живым воплощением бога из старых легенд, такой же надменный и хладнокровный, как статуя.

В Космофлоте его уважали все. За беспринципность, за умение вести за собой людей и находить нестандартные решения сложных задач. Он был героем нескольких сражений, а полученные награды, додумайся отец надеть их на форму, не поместились бы у него на груди. Великий адмирал Трасс — так его называли. Шепотом, конечно, ведь боялись его ровно столько же, сколько и любили.

В армию я пошла из-за него, хоть отец и отговаривал. Но мне слишком хотелось ему соответствовать. Быть не просто дочкой «того самого Трасса», а офицером, заслужившим доверие. Я знала, что у меня получится, поэтому запретила папе вмешиваться в мое обучение. Никаких поблажек, никаких снисхождений. Экзамены, нормативы, наказания. Я получала все ровно в том же количестве, что и любой другой курсант. А теперь стояла перед отцом в своем первом звании, пусть пока и низком, но полученным самостоятельно, а не благодаря громкой фамилии.

— И рядовой Корте, как я понимаю, — свой ледяной взгляд отец перевел на Тая. Тот не вздрогнул, не стушевался — лишь коротко кивнул и уверенно ответил «так точно». Я им почти гордилась.

Не знаю, откуда адмирал успел узнать о Таймарине. Я никогда о нем не говорила, даже не упоминала мимоходом. Да и общались мы с отцом последние три года весьма мало, лишь на ежегодных смотровых учениях, которые адмирал не пропускал. Не потому, что должен, а ради меня. Да, моя внешняя бесчувственность — явная наследственность со стороны родителя, но именно потому же я и знала, что глубоко в душе отец меня любил и дорожил мной. Просто не произносил этого вслух, как и я не говорила ему о том, насколько много значили для меня его визиты и сухое «молодец», получаемое после.

— Думаю, спрашивать, чем вы тут занимаетесь, бессмысленно, — все так же равнодушно заявил отец, переводя взгляд на меня. Его адъютант и глава станции при этом одновременно отвернулись, рассматривая что угодно, только не замерших перед ними выпускников.

Не сложно догадаться, что они увидели и о чем подумали. Растрепанный вид, неопрятно заправленная форма. И мои глаза, все еще слишком сильно похожие на глаза Тая. Пусть из всех троих офицеров архонцем был лишь мой отец, а об особенностях нашей расы знали все. Это давно стало предметом постоянных шуток, на них уже никто и не реагировал.

Раз не было вопроса, не последовало и ответа. Прочитать что-то по взгляду отца было сложно, да я и не пыталась. Просто стояла и ждала, чем эта случайная встреча закончится. Ведь пытать в данном случае адмирал будет вовсе не меня.

— Рядовой Корте! — резкий поворот головы в сторону Тая. Я ему посочувствовала — мысленно. И постаралась незаметно подвинуться ближе — вдруг так получится сместить недовольство отца на свою персону? — Напомните уровень вашей совместимости с моей дочерью.

— Девяносто восемь и шесть, адмирал, — тут же отозвался Таймарин, даже не пытаясь скрыть своего самодовольства.

Я закатила глаза. Нашел, чем гордиться. Я бы на месте Тая бежала без оглядки, ведь помимо меня Корте получал еще и тестя-адмирала. Такое себе достижение.

Отец воспринял новость равнодушно, а вот замершие чуть за ним мужчины выглядели удивленными. Среднестатистическая совместимость архонцев колебалась в районе восьмидесяти процентов, а все, что выпадало выше восьмидесяти пяти, считалось редкой удачей. У нас же почти сто из ста. Поэтому никакие блокираторы и не помогали.

— Много, — констатировал отец, но опять же слишком спокойно, из чего я сделала неутешительный вывод: он знал обо всем заранее. Наверняка адмиралу сообщали о любых изменениях в моей медицинской карте, а там совершенно точно фиксировались все запросы на проверку совместимости вместе с итоговыми результатами и именами тестируемых архонцев. — Надеюсь, вам не нужно объяснять, чем это грозит.

— Никак нет, адмирал, — так же уверенно ответил Тай.

С последствиями в виде беременности, на которые так прозрачно намекал отец, справлялись инъекции — при более низких показателях совместимости они полностью блокировали выработку гормонов у обоих архонцев, сводя на нет возможность зачатия. Нам не повезло: на нас уколы действовали только в половину своей силы, зато полностью вырубали мои яйцеклетки и сперматозоиды Корте. И пусть мы с Таем прекрасно убедились в том, что от гормонов и влечения «прививки» нас не спасают, а все же продолжали стабильно их делать — как раз для того, чтобы раньше времени не стать родителями.

Для архонцев дети были возведены почти что в культ. Беременная женщина нашим народом почиталась как самое невероятное чудо во вселенной, ведь понести архонки могли только при высоком уровне совместимости. Даже восемьдесят процентов не гарантировали, что в паре родится ребенок, но вероятность все же оценивалась выше, чем при более низких показателях.

К счастью, Архон не находился на грани вымирания, даже несмотря на многочисленные и продолжительные войны, в которых Межгалактический союз погряз последние несколько десятилетий. Поэтому женщин никто не обязывал рожать — хотя всего пару веков назад ситуация была иной. Существовал даже законопроект, предписывающий архонкам рожать ребенка от любого, с кем уровень совместимости доходил хотя бы до семидесяти. Отказывающихся женщин оплодотворяли насильно, в лабораториях. Хорошо, что эти времена прошли.

Теперь у архонок было куда больше возможностей для самореализации. Не нужно было выбирать профессии, которые легко совмещать с беременностью и воспитанием детей. Все больше женщин становилось политиками, пилотами или военными. А инъекции блокираторов не вызывали негатива и многотысячных протестов. Все смирились.

Я пока не готова была к ребенку. Мне всего двадцать три, я мечтала о космосе и звании капитана, хотела летать на истребителях и в будущем, возможно, командовать флотилией, как мой отец. Дети в этот план не очень вписывались.

К счастью, Тай меня полностью поддерживал, поэтому от уколов никто из нас не отказывался. Это и позволяло поддаваться влечению где и когда угодно, не думая о защите, что нас более чем устраивало.

Продолжать тему адмирал не стал, к моему искреннему удивлению. Лишь побуравил недолго взглядом Тая, и, видимо, остался доволен реакцией парня, потому что кивнул и отступил чуть назад.

— В таком случае примите мои поздравления с успешным окончанием обучения, — выдал отец заученный текст. То же самое совсем недавно он вещал с трибуны перед сотнями других бывших курсантов. — Надеюсь, вы станете достойным усилением Космофлота.

— Так точно, адмирал! — в один голос заявили мы с Таем.

— Вольно, — позволил нам папа и, кивнув своим сопровождающим, двинулся дальше по своим делам.

Я успела облегченно выдохнуть. Отец — сложный архонец, с ним тяжело находить общий язык, и я боялась, что Таймарин со своей прямолинейностью испортит первое о себе впечатление. Но все прошло неплохо, хотя за полноценное знакомство разговор в коридоре принять было сложно. Ничего, к следующей встрече я успею объяснить Таю, о чем можно, а о чем нельзя говорить при моем отце.

— Адмирал Трасс! — Тай неожиданно шагнул вслед за удаляющейся процессией. — Разрешите обратиться!

Замерший у поворота отец кивнул. А я каждой клеточкой тела почувствовала, что сейчас Таймарин совершит какую-то глупость.

— Я прошу вашего одобрения на брак с Лин.

Ну, да. Глупость.

По законам Архона, разрешение на первый брак выдавалось сначала представителем медицинской комиссии, а после — старшим мужчиной в семье архонки, отцом или братом. И если комиссия легко одобряла все запросы при уровне совместимости выше восьмидесяти, то представители рода могли ставить какие угодно условия и загружать их в Автоматическую Систему Учета Населения (АСУН). Тогда, даже если пары пытались подать запрос на одобрение союза, система автоматические его отклоняла при несоответствии тем или иным показателям. Обойти ее было невозможно — только если жить без регистрации и смены фамилии, что лично меня бы устроило. Но не Тая. Он в этом плане чертов идеалист.

Отец молчал долго. Его адъютант и вовсе раскрыл рот от удивления. А я только утыкалась лбом в плечо Тая, выдавая мученическое:

— Вот дурак!

Я не представляла, как папа воспримет эту информацию. Не знала, как отреагирует. Маловероятно, что хорошо. А Тай словно не мог найти момента удачнее! Надо было все вот так в коридоре вываливать, да еще и в присутствии посторонних!

— Дайте нам пару минут, — в сторону произнес адмирал, и его сопровождающие, кивнув невпопад, скрылись за поворотом. Папа же, заложив руки за спину, двинулся обратно к нам.

Нехорошая поза, обычно в таком положении отец всегда меня отчитывал.

Я не хотела, чтобы весь отеческий негатив сейчас излился на Таймарина, поэтому выступала чуть вперед.

— Пап, — начала я, но была остановлена одновременно и адмиралом, и Таем. Но если первый всего лишь сверкнул в меня предупреждающим взглядом, призывая молчать, то второй и вовсе задвинул к себе за спину. Дурак, как есть — дурак.

— Считаете себя достойной кандидатурой для дочери адмирала? — ледяным тоном поинтересовался отец, глядя исключительно на Корте.

— Считаете, на вашу дочь может претендовать только другой адмирал? — не стушевался Таймарин, заставляя меня тихо стонать от безысходности ему в спину. Нельзя моему отцу задавать такие вопросы таким тоном, и не только потому, что адмирал не терпел нарушения субординации!

А потому что отвечал всегда честно.

— Да, именно так и считаю, — не стал скрывать отец. Он все еще говорил ровно, уверенно и холодно, но я кожей чувствовала его раздражение, поэтому и переплетала свои пальцы с пальцами Тая — чтобы поддержать его, и чтобы он поддержал меня.

Я не боялась отца, он бы никогда не сделал мне ничего плохого. Но Таймарин ему никто, значит, адмирал Трасс мог отыграться на нем, и от этого меня прошибал холодный пот. Вариантов у моего папы была масса: пользуясь своим влиянием, он мог отправить Тая в такую жопу вселенной, до которой ради свидания мне бы приходилось лететь не меньше полугода. Мог разрушить его военную карьеру, не дав ей начаться. Мог отправить под трибунал за что угодно.

Я не хотела этого. Хотела того, о чем говорил Тай: домика на краю мира, толпы детей, когда закончится война. А сейчас — получить распределение в одну часть и сделать все, чтобы эта война закончилась как можно раньше.

— Ни один адмирал не сделает вашу дочь счастливой, — заявил Таймарин, сильнее сжимая мою руку. Отец это движение заметил, лишь на секунду оторвав взгляд от глаз Корте.

— А вы, значит, сделаете?

— Да.

Такая уверенность сквозила в голосе Тая, что я даже вздрогнула. Никогда не чувствовала в нем столько решимости, никогда не ощущала такой готовности идти до конца. А если учесть, что это все Тай собирался делать для меня…

Я не знала, что отец увидел в глазах Таймарина, но в переглядки они играли долго. В молчаливые переглядки, за время которых я мысленно умоляла папу не убивать Тая на месте. За наглость и самоуверенность.

— Лин.

Ледяной взгляд устремился на меня, поэтому пришлось выглянуть из-за Таймарина и поднять глаза на отца. Выйти вперед Тай мне не позволил, и это тоже не укрылось от адмирала.

— Ты подозрительно молчалива, — верно отметил папа. — Ничего добавить не хочешь?

— Никогда не прощу тебя, если ты ему хоть как-то навредишь.

Терять нам уже было нечего, поэтому я решила, что сдерживать свой дрянной характер тоже бессмысленно. Да и смысл казаться перед отцом лучше, чем я есть на самом деле? Он прекрасно меня знал. Поэтому и удивлялся, от чего я так мало язвила, позволяя Таю говорить от лица нас обоих.

Я ожидала вспышки гнева, недовольно сведенных к переносице бровей или категоричного «нет». Только вместо этого папа улыбнулся — едва заметно, самым краешком губ, но я слишком хорошо его изучила, чтобы не заметить этого.

— Твои глаза все еще зеленые, — тихим и куда более мягким тоном добавил отец, заставляя меня улыбаться и укладывать подбородок Таю на плечо.

— Я знаю.

Все архонки рождаются с черной радужкой. Ее цвет меняется только тогда, когда рядом появляется архонец с подходящей частотой сенсоров, и сохраняется какое-то время после близости. Чем выше процент совместимости, тем дольше эффект. В нашем случае с Таем хватало на несколько часов, а учитывая, что мы стремились уединяться при любой возможности, иной раз мне приходилось и по несколько дней ходить с зеленым взглядом. Я уже привыкла к такому отражению в зеркале.

— Если вашим условием будет это звание, — вернулся к прерванной теме Тай, — я готов стать самым молодым адмиралом в истории Космофлота.

И он правда станет, я верила. Понимал это и отец, раз снова переводил взгляд на Таймарина, правда, теперь там было больше смирения, чем льда.

— Давайте рационально смотреть на вещи, — перекатившись с носка на пятку и обратно заговорил адмирал. — Повышения легко получать в условиях военного времени, но, если завтра война закончится, вам придется потратить лет двадцать, чтобы добраться до такого высокого звания.

Увы, тут отец был прав. На войне достаточно одного боя, чтобы отличиться и получить внеочередное повышение. В мирное время выслужиться сложнее.

Сложно считать это везением или невезением, но война Межгалактического союза, в который входил Архон, и системы КЭП-128 действительно подходила к концу. Нийцам, живущем на скоплении планет КЭП, сложно было долго сопротивляться столь обширному и технологичному Космофлоту, как наш, даже после заключения союза с гардийцами. Мы выигрывали на всех фронтах, все ближе загоняя врагов к собственной родной системе, и все громче звучали разговоры о скором подписании мирного соглашения.

Поэтому, с одной стороны, вероятность нашей с Таем смерти была низка, а с другой, времени на получение звания адмирала могло просто не хватить.

— Мне все равно, — задирая подбородок выше, заявил Таймарин. — Какие бы условия вы не поставили, я их выполню, сколько бы времени мне на это не потребовалось.

Возникло острое желание придушить Тая, но я так и не смогла разобраться, за что именно: за его готовность на все или за то, что давал моему отцу полный карт-бланш. Меня не сильно прельщала идея прождать разрешения на брак с десяток лет, но, если уж быть откровенной, я бы все равно дождалась, если Таймарин будет рядом.

— Как отца меня радует, что ради моей дочери вы готовы на отчаянные поступки. А как адмирал я не одобряю подобного глупого самопожертвования, — сурово заключил папа. — Но я не тиран, чтобы обрекать Лин на десятилетия ожиданий.

Адмирал Трасс явно что-то задумал, но он помолчал, давая нам возможность проникнуться моментом.

— И что вы предлагаете? — все же не выдержал Тай, заставляя моего отца улыбаться, а меня — напрягаться. Увы, я слишком хорошо знала стоящего напротив мужчину, чтобы предугадать масштаб подставы, в которую он готов нас окунуть.

— Ничего невыполнимого. Дослужитесь хотя бы до старшего офицера. Но при этом вы должны знать, что ограничивать свою дочь в службе я не собираюсь. А если она станет женой кого-то ниже себя по званию, это будет выглядеть как…

— Как будто я пытаюсь прибиться к славному семейству Трасс, — вместо отца закончил Тай.

Адмирал кивнул.

Разумеется, Тай никогда бы на это не согласился. И, даже не выстави папа подобного условия, Таймарин сам бы его себе придумал, чтобы соответствовать собственным внутренним идеалам. Пунктик, который мне в нем не нравился: Тай до сих пор считал, что в союзе между мужчиной и женщиной самым сильным, умным и смелым должен быть именно мужчина. Поэтому все три года обучения он так старался быть выше меня и в оценках, и в общем зачете. Не удивительно, что с такой целеустремленностью ему это удалось.

— Хорошо, что вы это понимаете, — снизошел до искренней похвалы адмирал. — И раз уж вы готовы защищать мою дочь от всего, включая собственного отца, — папа кивнул на меня, все еще спрятанную за спину Тая, — то защищайте и от злых языков тоже.

Таймарин коротко кивнул. Видимо, папе было этого достаточно, раз сразу после этого он обернулся и подозвал своего адъютанта.

— Эррай, разрешение на брак, — бросил папа, стоило только офицеру приблизиться. Тот сразу же активировал свой коммуникатор. — Линнея Трасс и Таймарин Корте. Условия. Таймарин Корте. Звание — не ниже капитана. Линнея Трасс. Звание — не менее чем на одно ниже, чем Таймарин Корте на момент подачи заявки.

Эррай старательно вносил озвученное в бланк электронного разрешения, лишь один раз оторвав взгляд от экрана ради вопроса:

— Срок?

— Год, — тут же выдал Тай, за что я ущипнула его ладонь.

— Самоуверенно, — с явным одобрением произнес папа, но, когда обернулся к своему адъютанту, озвучил совершенно иное: — Бессрочно.

От такой щедрости опешила даже я, что уж говорить про Таймарина. И вдруг поняла, что адмирал Трасс давно был готов к этому разговору.

Если он получил извещение об изменениях в моей медкарте моментально, ему не потребовалось много времени, чтобы узнать все про Тая. Дураком мой отец никогда не был, а вот стратегом — еще каким, поэтому точно мог предположить, что со столь высоким уровнем совместимости рано или поздно дело дойдет до прошения о браке. Значит, и условия адмирал продумал заранее.

Значит, и с фактом моего замужества он уже успел смириться.

Поэтому и не пытался в своей привычной манере давить, настаивать или сопротивляться. С самого начала он не собирался этого делать, давая мне то, чего я хотела — быть с Таем. И плевать папе было на его наглость, самоуверенность и даже на отношение ко мне.

Адмирал Трасс делал это для меня, а не для него. И за это я готова была кидаться папе на шею и очень долго его благодарить.

— Готово, — Эррай развернул экран к моему отцу. — Осталось только подписать.

Папа не запнулся ни на секунду, не бросил вопросительный или насмешливый взгляд на меня или Тая. Просто поднес запястье к считывателю, позволяя датчикам определить его генетический код, и нажал кнопку «подтвердить». Тут же на коммуникаторе появилось уведомление о том, что разрешение принято АСУН.

— Надеюсь, вы понимаете, на что себя обрекаете, молодой человек, — уже не скрывая насмешки, проговорил адмирал, глядя при этом на меня.

— Папа!

Ну что за намеки! Словно за три года совместного обучения Тай не успел понять, какой у меня жуткий характер.

— Более чем, адмирал, — совершенно серьезно ответил Таймарин, вынуждая меня вновь закатывать глаза. И этот туда же, а мог бы и меня поддержать.

— В таком случае, мне остается только пожелать вам удачи. — Наконец-то папа улыбнулся совершенно искренне и, кажется, счастливо. — Данные о распределении будут только через пару часов, займитесь чем-нибудь… полезным. И приведите себя в порядок, вы все-таки солдаты Космофлота.

— Так точно! — мы с Таем синхронно отдали честь, расплываясь в улыбках одновременно с моим отцом.

Адмирал кивнул и развернулся, чтобы удалиться по своим делам. А я решила, что пока у него хорошее настроение, можно еще немного понаглеть.

— Пап!

Из-за спины Таймарина я все же вылезла и сделала пару шагов по направлению к старшему офицеру. Тот остановился и бросил на меня вопросительный взгляд через плечо.

— А можно тебя попросить…

— Воспользоваться служебным положением и повлиять на результаты, чтобы вас определили на одну базу?

Да, определенно, папа был заранее готов к этому разговору и сумел продумать все до мелочей, даже то, на что я сумела решиться лишь в самый последний момент. Поэтому мне оставалось только кивнуть, надеясь, что моя наглость мне никакими новыми условиями не аукнется.

Адмирал вновь улыбнулся. Не как старший по званию, а как отец — очень по-доброму и чуть-чуть снисходительно.

— Да я, собственно, уже это сделал.

Целых две секунды до меня доходил смысл сказанных слов, а затем я все же не удержалась и крепко обняла своего папу.

— Спасибо!

Эта была совершенно искренняя благодарность и совершенно искреннее выражение моей признательности и любви. Мы редко позволяли себе такие публичные проявления чувств, но, если подобное и случалось, то говорило о крайней сильной эмоции. И когда отец обнял меня в ответ, я точно знала, что мои чувства, которые я никак не могла сформулировать в связную речь, были взаимны.

— Но, если он тебя обидит, я сотру его в порошок, — тихо, лишь для меня одной, прошептал папа и отступил. — И никаких внуков до подтверждения брака.

— Договорились, — так же тихо ответила я.

Отец одобрительно кивнул сначала мне, потом взмахом головы подозвал своего адъютанта, и уже вместе они все-таки скрылись за поворотом. А я почти сразу же оказалась на том самом плече, к которому совсем недавно прижималась лбом.

— Эй! Поставь меня на место!

— Нет, — на Тая не произвели впечатления ни возмущение в голосе, ни удары кулаком по спине. — Твой отец сказал заняться чем-то полезным. А приказы старшего по званию нужно исполнять немедленно.

Конечно, что еще он мог сказать, когда старший Трасс так великодушно позволил нам, по сути, все. И брак, и отношения, и то, что из них вытекало.

— Я могу идти сама, — предприняла я еще одну попытку выбраться из захвата, но лишь получила ощутимый шлепок по заднице.

— Когда ты последний раз надевала туфли? Отдыхай, птичка.

За проницательность Тай заслужил твердую десятку из десяти, поэтому я решила позволить ему и дальше тащить меня туда, куда он хочет. Только вот разговаривать с его поясницей мне совершенно не нравилось, поэтому в отместку я пробралась рукой под китель и рубашку и медленно провела пальцем по наростам вдоль позвоночника Таймарина.

Сработало безотказно: Тай сначала замер, а потом сразу же поставил меня на пол.

— Играешь не по правилам, Лин, — прижимая к стене, грозно произнес мой жених мне в губы.

Я наивно захлопала ресницами.

— То есть тебе можно на меня воздействовать, а мне на тебя — нельзя?

Чем выше совместимость, тем сильнее обратная взаимосвязь. У архонок сенсоры куда чувствительнее, поэтому и реагировали мы острее мужчин. Но конкретно в нашей ситуации и наросты Тая срабатывали на меня немногим слабее, чем мои — на него.

— Это не сильно совпадает с приказом адмирала привести себя в порядок, — не став отвечать на мой вопрос, Таймарин решил вовсе сменить тему.

— Ох, эта парадная форма, — я наиграно тяжело вздохнула и перевела взгляд на пуговицы своего кителя. — Никак не соображу, верно я ее застегнула или нет? Может, проще снять и переодеться во что-то поудобнее?

Улыбка Тая была настолько провокационной, что у меня не оставалось сомнений: мой план ему нравился. Правда, доставая ключ-карту из кармана, Таймарин решил внести в него некоторые изменения.

— Определенно, стоит снять, — очередная перегородка отъехала в сторону, пропуская нас внутрь очередного служебного блока. — И надеть обратно. И снова снять. Знаешь, эта твоя юбка сводит меня с ума.

— Не надейся, что я ее надену еще хоть раз, — честно предупредила я, когда обозначенный элемент гардероба вновь был задран до самой талии.

— Поэтому я должен насладиться моментом сполна, — так же честно предупредил меня Тай и занялся именно тем, чем собирался: наслаждением.

К моменту, когда всем на коммуникаторы разослали результаты распределения, мы с Таем уже перебрались в спальный корпус. Последние полгода мы даже жили в одном блоке, устав бегать друг к другу посреди ночи, а на все попытки наказать нас за нарушение распорядка предъявляли заключение врача о том, что с такой высокой совместимостью и ограниченной действенностью блокираторов мы сами себе не хозяева. Поэтому для нас сделали исключение, но теперь я почти не сомневалась, что и к этому руку приложил мой отец.

Он же, как и обещал, выбил нам с Таем распределение на одну военную базу в квадранте МП-56. Более того, мы оказались прикомандированы к одной летной эскадрильи под командованием генерала Ниаста. Но отряды у нас были разными, а это значило, что на боевые задания мы с Таймарином будем выходить в разное время и в разное же время возвращаться.

Возможно, имей мы другую специализацию, или будь Тай десантником, а не пилотом, как я, отец бы добился и попадания в одно подразделение. Но мы оба были летчиками, которые при этом с переменным успехом отвоевывали друг у друга строчку лидера в общем зачете, поэтому шансы сражаться вместе изначально были невысоки.

Именно так я успокаивала себя первые полчаса. А потом узнала, что Гарт Трирей оказался в том же отряде, что и я, а лучший друг Тая — Эш Мас — в отряде с Корте. И, мягко говоря, разозлилась. На адмирала.

Сама понимала, как не обоснованы мои обвинения, когда расхаживала по спальному блоку и высказывала свое недовольство вслух, ведь папа и так сделал для нас куда больше того, о чем его просили. Но я не представляла себя без Тая. Я так привыкла к его постоянному присутствию в своей жизни, что меня пугал даже день, проведенный порознь. И я всерьез собиралась вывалить это все на адмирала Трасса, но остановил меня все тот же Таймарин.

— Ты правда не поняла? — перехватив меня за руки, уже активировавшие коммуникатор, спросил Тай, проникновенно заглядывая в глаза. — Твой отец — гений!

Я придерживалась другой точки зрения, поэтому парню пришлось пояснять:

— Сама подумай. Каждый отряд — это пятнадцать-двадцать человек пилотов. Если хоть один получает повышение, второму оно не светит еще очень долго. А теперь представь, что будет, если ты первая станешь, например, младшим сержантом. Я получу то же звание лишь в том случае, если ты уйдешь на повышение, а это, как ты понимаешь, совершенно противоречит условиям одобрения твоего отца.

Пришлось признавать, что логика в словах Тая была.

— В разных отрядах у нас больше шансов, птичка, — улыбнулся Таймарин и шутливо поцеловал меня в нос. — Думаю, адмирал прекрасно это понимал, поэтому мы и получили такое распределение. Похоже, он тоже хочет, чтобы ты поскорее стала Корте.

Я некрасиво фыркнула и покрепче прижалась к груди Тая.

— Конечно, не терпится сплавить наглую дочь в чужи руки.

Конечно, дочь и сама была не против сплавиться, поэтому возмущалась я только для того, чтобы Тай говорил мне приятности. Он и говорил:

— А я буду только рад забрать тебя себе. Поверь, твой отец еще пожалеет, когда будет видеть внуков раз в пятилетку.

— А с внуками он попросил повременить, — я все-таки подняла лицо и посмотрела на Таймарина. Архонец улыбался той самой улыбкой, от которой у меня ноги подкашивались.

— Хорошо, что мы пришли к тому же решению, м?

Ох уж эта вопросительно изогнутая бровь, а сверкающие изумрудами глаза! Не удивительно, что я сама потянулась за поцелуем, а без каблуков для этого пришлось подниматься на носочки. Кайф!

— Но ведь тренироваться твой отец нам не запретил, верно?

И мы тренировались — так самозабвенно, что едва успели собрать вещи к плановому освобождению спальных блоков. А потом было долгое прощание с однокурсниками из числа тех, кто получил распределение на другие базы. Дальше — челнок до транспортировочного крейсера и долгий варп-прыжок до базы МП-56, который пришлось пережидать в крио-капсулах, чтобы не оказаться расплющенными в гиперпространстве. И появление на самой станции, которая представляла собой огромный флагманский корабль, стоящий на орбите одноименной планеты.

Знакомство с генералом эскадрильи. Разделение на отряды. Там же — общий инструктаж и уже после — расселение по жилым отсекам.

И новое удивление, когда оказалось, что наши с Таем блоки расположены рядом — ровно через одну бортовую перегородку. Да еще и с внутренним переходом из одного отсека в другой. Только через пару дней мы узнали, что такие комнаты назывались семейными, и очередь на них была просто огромной. А в тот момент я смогла лишь отправить отцу сообщение с одним словом — «спасибо».

«Надеюсь на ваше благоразумие», — почти сразу ответил мне адмирал. Я тоже на это надеялась.

Дальше началась служба. Свободного времени ни у меня, ни у Тая практически не оставалось. Если у нас не было боевых или тренировочных вылетов, мы обязаны были часами отрабатывать бои на тренажерах. Обязательными были посещения спортивного зала и еженедельная сдача нормативов на стрельбу: даже несмотря на то, что мы — пилоты, от владения бластерами никто нас не освобождал. Спасибо, что порог прохождения проверки был значительно ниже, чем у тех же десантников.

Мы встречались вечерами в нашем отсеке и банально валились от усталости. Иногда не было сил даже дойти до душа, что уж говорить о чем-то более энергозатратном.

Иногда нас развлекали вылетами по учебной тревоге. Порой наши отряды отправляли вместе, и часто нас с Таем ставили в пример слаженной командной работы. Разумеется, после этого половина солдат Космофлота считала, что нас проталкивал мой отец. Другая была уверена, что Тай просто удачно нашел себе подружку. И тем, и другим Таймарин первое время пытался затыкать рот, за что пару раз угодил в карцер.

А потом я не выдержала.

— Тебе что важнее: проводить время со мной или объяснять кулаками каждому второму, что он не прав, а потом отсиживаться в одиночке?

К счастью, на Тая подействовало, и теперь на очередное сомнение в собственных навыках он реагировал так же, как и я — демонстрацией среднего пальца.

Примерно через три месяца наш флот потерпел неожиданное и очень болезненное поражение в секторе Нийцев, отчего граница фронта сместилась, и база МП-56 оказалась гораздо ближе к зоне соприкосновения, поэтому и боевых вылетов у нас стало больше.

Мы проводили на станции день или два, а после этого снова срывались на задание. Иногда это были разведывательные полеты, иногда приходилось сопровождать гражданские суда или прикрывать эвакуацию мирного населения с какой-нибудь планеты.

В один из таких вылетов я и получила свое первое звание, взяв на себя командование группой прорыва и уничтожив вражеский крейсер. Правда, радовалась я только первые минуты три, пока не вспомнила, что каждое мое повышение — это шаг в сторону от брака с Таем. Я боялась, что мой будущий муж расстроится или разозлиться, но он был так счастлив, когда увидел меня с нашивками младшего сержанта, и так страстно доказывал мне, что гордится мной, что все волнения отошли на задний план.

— Придется догонять тебя, птичка, — шептал тогда Тай, сильнее сжимая мою талию. Новую форму тем вечером он так и не позволил мне полностью снять.

Ему потребовалось всего два боевых вылета, чтобы догнать меня, и еще три — чтобы перегнать. Через месяц мы сравнялись, а после совместного сражения в составе флотилии моего отца Таймарин стал старшим сержантом. Его капитан был убит, и Таю как старшему по званию пришлось взять командование на себя. Адмирал Трасс, да и не он один, тогда очень высоко оценил действия Таймарина. Не удивительно, что Корте в итоге и стал новым командиром своего отряда.

— В правильном направлении движетесь, старший сержант, — похвалил его тогда адмирал Трасс.

Это был наш последний разговор.

Через неполные две недели папы не стало.

В тот день я отдыхала после возвращения с боевого задания, а Тай только готовился приступать к своему. Он как раз заканчивал одеваться, когда голосовой помощник сообщил о посетителе за перегородкой.

Генерал Ниаст выглядел хмурым. Это был первый раз, когда он общался со мной вне рабочих обязанностей, что уже являлось опасным звоночком.

— Сержант Трасс, — мужчина из числа тваргов, гуманоидов с соседней от Архона галактики, даже не стал заходить внутрь, хоть я и посторонилась, пропуская его. За моей спиной возник Тай, и генерал перевел тяжелый взгляд на него. — Таймарин, хорошо, что вы тоже тут.

Именно Тай, не я, спрашивал, что случилось. Но отвечал генерал все равно мне.

— Три часа назад в квадранте М-1284 наш флот попал под массированную атаку нийцев и гардийцев. Ваш отец прикрывал отступление гражданских и медицинских кораблей. Его флагман слишком долго находился под перекрестным огнем до того, как подошло наше подкрепление. Щиты были истощены. После прямого попадания в капитанский мостик адмирал Трасс был серьезно ранен. К сожалению, врачам не удалось его спасти.

Смысл сказанных слов не укладывался у меня в голове. Я ощутила, как рука Тая оказалась на моей талии, словно поддерживая, но не поняла, зачем.

— Мне очень жаль, Линнея, — не дождавшись от меня хоть какой-то реакции, продолжил командир. — Адмирал был прекрасным архонцем и великим солдатом. Это огромная потеря не только для Космофлота, но и всего Межгалактического союза.

Осознание, которого не было еще секунду назад, вдруг обрушилось на меня бетонной плитой. Я оступилась, и, если бы не Тай, точно упала бы на пол. Оказывается, я плакала, но только когда хмурое лицо генерала окончательно расплылось перед глазами, я это ощутила.

Я никогда не задумывалась о смерти как таковой, хотя сталкивалась с ней постоянно. Видела, как умирали гражданские — от выстрелов, взрывов или ран. Теряла членов своего отряда и тех, с кем совсем недавно училась. Убивала сама. Но я ни разу не думала о том, что умереть могу я, Тай или папа.

В моем маленьком мире мы были бессмертными. Там я ждала окончания войны, обустраивала наш с Таем дом и ходила с огромным пузом, готовясь стать матерью. В тех моих почти реальных мыслях мы выбирались на выходные к отцу, а он показывал внукам, как управлять космическим кораблем.

Там нас всегда было трое: я, Тай и папа, пусть с последним я и общалась крайне редко. Но всегда, всю мою прожитую и будущую жизнь, мой отец был рядом со мной! Как скала. Как защитник. Как гарант всего самого стабильного, что только могло существовать.

А теперь его не стало. Вот так просто, по щелчку пальцев.

— У меня вылет через полчаса, — я слышала беспомощный голос Таймарина и ощущала его скорбь. Но это все словно происходило в другом мире.

— Я распорядился, чтобы вместо вас отправили четвертый отряд, — отвечал генерал Ниаст. — Вам лучше остаться с Линнеей. Через несколько часов доставят тело адмирала. Я думаю, она захочет попрощаться.

Командир ушел, и мы остались вдвоем. Ноги меня не держали, и, поддерживаемая мужскими руками, я опустилась на пол. Мой Тай опустился рядом.

Он обнимал меня так крепко, что трудно было дышать. Шептал что-то на ухо — я не могла разобрать слов. Утешал.

В моем мире нас всегда было трое: я, папа и Тай.

Теперь нас осталось двое.

— Если с тобой что-то случится, — спустя время проговорила я, поднимая взгляд на Таймарина, — я умру.

Он бережно стер каждую из оставшихся слезинок.

— А если с тобой, то умру я.

Прощание состоялось в тот же день. Огромный похоронный зал, куча народа. Почетное место для меня как единственного родственника. Я настояла, чтобы Тай был рядом — без него я бы не вынесла скопившейся под потолком горечи, настолько она давила на плечи.

Было много громких речей от высшего командования. Генералы, сражавшиеся с отцом в его последнем бою. Глава станции. Кто-то из политиков с Архона — я не запоминала ни имен, ни лиц. А когда поток желающих воздать хвалу папе иссяк, место оратора освободили для меня.

Я лишь покачала головой. Меня душили рыдания, которые я из всех сил пыталась удержать внутри. Я просто не смогла бы открыть рот, не говоря уже о том, чтобы сказать хоть что-то связное.

Вместо меня вышел Тай. Он, как и обещал папе, продолжал защищать меня от целой вселенной.

Я не запомнила его речь, но отчетливо ощутила поддержку. Раньше моей непоколебимой защитной стеной был отец, но в тот момент его место занимал Таймарин. Он становился моим тылом, моим щитом и орудием, готовым ради меня вступить в любой бой. Даже если это дурацкая традиция прощаться с умершим.

— В лице адмирала Трасса не только его дочь потеряла любящего отца, — заканчивал Тай, глядя только на меня. — Мы все потеряли командира, ведущего нас к победе. И пусть наша скорбь не сравнится с горем дочери, оставшейся без отеческой заботы, сегодня мы все скорбим вместе с Линнеей Трасс.

Пожалуй, именно тогда я поняла, что буду любить этого архонца вечно. Даже если он потеряет ко мне интерес, или его сенсоры засекут другую женщину, с которой процент совместимости будет выше, чем со мной. Отпущу. Но любить не перестану.

Когда гроб адмирала закрыли вместе с гробами других погибших, я отдавала последнюю честь своему отцу. Вместе с остальными солдатами, собранными в прощальном зале, вместе с генералами и рядовыми, пилотами, десантниками и врачами. С теми, кого адмирал Трасс спас, и с теми, кто теперь будет спасать других вместо него.

Я смотрела, как металлические боксы проходят сквозь отверстия в корпусе, чтобы на выходе обратиться в пыль, и думала, насколько все правильно заканчивается. Мой отец родился на челноке во время долгого путешествия своих родителей. Он вырос на кораблях Космофлота, он заработал себе имя и славу, служа в космических войсках. Он обожал свой флагман — «Каприс», и провел на нем времени едва ли не больше, чем в собственном доме на Архоне.

Мой папа родился и вырос среди звезд. Среди звезд он и умер. И сейчас, я надеялась, среди них же находил свой вечный покой.

На память о нем у меня остались нагрудные жетоны, занявшие почетное место на полке у нашей с Таем кровати. Иногда, когда мне приходилось ночевать одной, я брала их в руки и перебирала пальцами по выбитым символам имени, звания и личного номера. В такие моменты мне казалось, что папа все еще рядом, и мне становилось легче.

Таю я никогда об этом не говорила, но, думаю, он прекрасно и сам обо всем догадывался. Поэтому в одно из возвращений я увидела, что жетоны не просто валяются, а висят на самодельном крючке. И влюбилась в своего жениха еще больше.

Хотя куда уж, казалось бы, больше.

— … в связи с чем сержанту Трасс присваивается внеочередное звание старшего сержанта, — закончил свою не слишком вдохновляющую и крайне короткую речь адмирал Ниаст, после чего поднял взгляд на меня.

Мне полагалось ответить, что я служу Космофлоту, но я лишь шумно выдохнула.

— А можно отказаться?

Глупый вопрос, сама знала. Звания назначаются приказами, а не подчиняться им как солдат я не имела права.

— Вы первый пилот на моей памяти, который так настойчиво отказывается от каждого повышения, — под стать мне вздохнул тварг и деактивировал свой коммуникатор. — Таким событиям положено радоваться, особенно когда похвала заслужена. А вы только нос воротите.

Я пожала плечами и перевела взгляд в сторону, где через стеклянную стену было видно ангар с прибывающими истребителями.

— Замуж хочется, — честно выдала я.

Подразделение Тая отправили на другой конец галактики в качестве подкрепления наступательным силам союза — это произошло больше недели назад. Я дико соскучилась. Настолько, что возненавидела собственно отражение в зеркале, потому что не видела в нем зеленых глаз.

— Почему не подадите прошение? — поинтересовался адмирал.

Он мне нравился — чем-то на отца моего был похож. Не внешностью, тут полная противоположность: как и все тварги, Ниаст был невысок, но коренаст, широк в плечах и с едва заметно торчащим вперед животом. У него были короткие черные волосы, чуть смуглая кожа и мутные, почти белые глаза. Но как командир, как солдат и как наставник он оставлял то же впечатление, что и адмирал Трасс в свое время. Сильный, уверенный в себе мужчина, способный принимать сложные решения, как во время битвы в квадранте З-472 три месяца назад, где адмиралу пришлось пожертвовать двумя отрядами, чтобы победить.

Там мы сражались вместе, и мои навыки были отмечены в рапорте, который подал тогда еще генерал высшему командованию Космофлота. За это Ниаст получил звание адмирала и перевод на место командира флотилией. Его новым местом службы должен был стать флагман «Каприс» — тот самый, которым много лет управлял мой отец. Оказывает, совсем недавно его отремонтировали и отправили вновь бороздить космические просторы.

А теперь, видимо, и до меня дошла очередь получать награды.

— Потому что отец хотел, чтобы я выходила замуж только за солдата старше меня по званию, — не стала скрывать я. И пусть после смерти папы его разрешение на брак можно было аннулировать, мы с Таем решили этого не делать. Сейчас я немного жалела об этом.

Адмирал Ниаст чуть печально улыбнулся. С того момента, как он сообщил мне самую грустную новость в моей жизни, командир решил взять меня под свою опеку. Не официально, конечно, я ведь совершеннолетняя. Но его покровительство я ощущала все последние месяцы.

Нет, меня никто не продвигал по службе, не давал более легкие задания и не держал в тылу, чтобы я не пострадала. Но тогда еще генерал часто вызывал меня к себе и расспрашивал по рапортам, поданным после очередного возвращения на базу. Задавал вопросы, интересовался, почему в тот или иной момент я приняла именно это решение. А потом объяснял, почему сам поступил бы иначе.

Он учил меня, ненавязчиво, и за каждый из этих уроков я была ему благодарна.

Поэтому сейчас и позволяла себе этот доверительный и даже личный разговор. А еще потому, что поговорить мне в отсутствие Тая просто было не с кем.

— Не думаю, что вам стоит переживать по этому поводу, — адмирал подошел и положил свою широкую ладонь на мое тонкое плечо. — Таймарин Корте настолько талантливый пилот и командир, что не удивлюсь, если он станет самым молодым полковником в истории Космофлота.

Я благодарно улыбнулась.

— Пусть сначала хотя бы капитана получит.

В тот же день подадим прошение. В ту же минуту. Пока меня еще раз не решили повысить.

— Не сомневайтесь, это произойдет очень скоро, — Ниаст слегка сжал пальцы и отступил обратно к своему столу. — Даже жаль, что уже не под моим началом. Но, думаю, еще успеем с вами пересечься — буду только рад, если хотя бы в одном из боев вы с Корте будете сражаться под моим командованием.

— Взаимно, адмирал.

Мне тоже жаль, что он уходил. Но нового командира эскадрильи нам представили еще вчера, и полковник Штайс оставил после себя приятное впечатление. Надеюсь, под его началом служить будет так же легко, как и при адмирале Ниасте.

— В таком случае берегите себя, старший сержант Трасс.

Адмирал отдал мне честь. Я выпрямилась и ответила ему так, как и полагалось:

— Служу Космофлоту!

На этом мы и простились. Не зная, чем еще себя занять после получения новой нашивки на форме, я спустилась в ангар и занялась подготовкой своего истребителя к вылету. Новое боевое задание наш отряд еще не получил, но отработанные до автоматизма действия меня отвлекали от тоски и грусти.

Как-то так сложилось, что все, с кем я более или менее хорошо общалась, сейчас отсутствовали на станции. Тай — на вылете, как и другие члены его отряда, с которыми я сдружилась за последний год даже больше, чем со своими. Среди последних самые теплые отношения у меня сложились с сержантом Гарри Лайтоном, курианцем, но он отбывал наказание в карцере за устроенную драку в столовой.

Была еще соседка по жилому отсеку, Лисса — ее муж работал инженером по коммуникациям, а она сама большую часть времени бесцельно бродила по станции. Их пару направили на МП-56 сразу после окончания учебы и свадьбы, и Лисса только вчера получила распределение на работы. Сегодня у нее первый рабочий день, иначе мы бы точно вместе поболтали или сходили посмотреть какой-нибудь старый фильм.

Вот и приходилось развлекать себя самостоятельно, и моего занятия хватило на несколько часов. Закончив, я уже возвращалась в жилые сектора, пробираясь через вечно шумный ангар, как меня окликнули.

— Сержант Трасс!

Я подумала, мне показалось, и запретила себе обнадеживаться раньше времени. Но, когда я обернулась, наваждение не исчезло: в трех метрах от меня действительно стоял Таймарин.

Мой Тай.

— Старший сержант Трасс, вообще-то, — поправила я, пока изнутри поднималась волна безграничного счастья. Живой! Вернулся! Наконец-то!

Тай изящно приподнял свою темную бровь вверх.

— И давно?

Он сделал всего шаг вперед. Всего один, хотя обычно наши встречи проходили куда более бурно. Возможно, дело в том, что Тай все еще был в своей летной форме, испачканной топливом и, кажется, кровью — я искренне надеялась, что не его собственной. Да и в руках он держал шлем, как-то нелепо прижимая его к груди. Неужели действительно ранен?

— Пару часов, — нахмурилась я. — Тай, что происходит?

На мой вопрос он не ответил, но задал свой одновременно с тем, как сократил расстояние между нами еще на один шаг.

— Успела уже привыкнуть к новому званию? — я лишь отрицательно покачала головой. — И не надо, все равно скоро менять.

Я окончательно потеряла нить разговора. Что менять? Причем тут мое звание? Почему Тай не подходит ко мне, а как-то странно улыбается, нажимая что-то на своем коммуникаторе?

Радость от встречи быстро сменилась беспокойством. Я услышала звук входящего уведомления, но даже не дернулась проверить, кто и что пытался мне сообщить. Я выжидательно смотрела на Тая, безмолвно требуя пояснений от него. Но он молчал и улыбался. А потом кивал на мою руку.

— Проверь сообщение.

Еще одна странность — ему-то какая разница, кто и что мне пишет? Таймарин никогда не проявлял интереса к моим перепискам, как и я — к его. В наших отношениях царило полное доверие и признание личного пространства.

Я подождала еще пару секунд, прежде чем все же опустить взгляд на коммуникатор. Как я и думала, ничего интересного, какое-то уведомление от АСУН Архона. Наверняка напоминала о необходимости взять отпуск — автоматическое сообщение, приходящее всем архонцам, если за год они хотя бы раз не отдохнули. Да какой отдых, когда у нас война?

Но сообщение я все же открыла, чтобы потом сунуть его в нос Таю и сообщить, что попытка отвлечь меня была неудачной.

«Ст. сержант Л. Трасс, АСУН сообщает о поступлении запроса на брак на ваше имя. Инициатор: капитан Т. Корте. Данный запрос был автоматически одобрен медицинской комиссией Архона в связи с высоким уровнем совместимости. При наличии дополнительных условий одобрения запрос будет проверен после вашего согласования.

Для согласия на внесение в реестр сведений о заключенном браке, подтвердите входящий запрос своим личным генетическим кодом. В случае отказа или ошибочной отправке запроса удалите данное сообщение.»

Я прочитала трижды, но не поняла ни слова. Перевела взгляд на Тая, но он все так же молчал. Снова пробежалась по строчкам и зацепилась за одно предложение.

Инициатор: капитан Т. Корте.

— Почему здесь написано «капитан»? — пересохшими губами поинтересовалась я у подозрительно молчаливого Таймарина. — Это что, какая-то ошибка?

АСУН не ошибается, я знала. Не зря же ко мне система обратилась как к старшему сержанту, хотя звание я получила только сегодня. Но не мог же Тай за неделю стать капитаном! Или мог?

Он снова не ответил. Просто откинул свой шлем куда-то в сторону, демонстрируя то, что все это время за ним прятал: нашивку на груди. «Капитан Т. Корте».

— Я ведь обещал твоему отцу, что стану капитаном за год, — напомнил мне Тай, подходя ближе. А я даже не воспринимала его слова, все еще разглядывая буквы на форме, не в силах поверить, что правда видела то, что видела. — Мне потребовалось всего одиннадцать с половиной месяцев.

Капитан — первое старшее звание в военной иерархии Космофлота. А ведь улетал Тай старшим сержантом.

— А как же лейтенант?

Он ведь не мог перепрыгнуть через ступеньку? Или получить два повышения за неделю. Это просто невозможно!

— Оказывается, если спасти парочку адмиральских задниц, на такие мелочи могут закрыть глаза, — нагло усмехнувшись, Тай остановился в шаге от меня. — К тому же, их впечатлило, что в своем возрасте я уже управляю отрядом, и они вдруг вспомнили, что старшим сержантам или лейтенантам такое по рангу не положено.

После смерти своего командира, когда Тай во время боя принял командование на себя, его так и не сместили с места главы отряда. Я удивлялась, как в своем звании он может командовать, но Таймарин только пожимал плечами и говорил, что если у него хорошо получается — зачем его убирать? Видимо, старшие офицеры считали так же, но про повышение как-то забыли.

— К тому же, у них не было выбора, — очередная ослепительная улыбка и теплые пальцы, скользнувшие по моему виску к уху, чтобы заправить выбившуюся из косы прядку волос. — Я сказал, что меня ждет самая удивительная женщина во вселенной, на которой я обязательно должен жениться, а сделать я это могу только в звании не ниже капитанского.

Я открыла рот, чтобы возразить, но сразу же его закрыла. И посмотрела на свой коммуникатор со все еще открытым уведомлением. И снова подняла глаза на Тая.

— Ты правда капитан?

Тай кивнул.

Он правда капитан. Он правда сделал это — ради меня. Ради нас. Ради своего безумного желания сделать меня своей женой. Сделал именно так, как этого просил мой отец.

Я бы хотела сказать, что это все не укладывалось у меня в голове. Хотела сказать, что люблю его. Но вместо этого просто висла у Тая на шее и целовала его так, чтобы он понял меня без слов.

А Тай подхватывал меня под бедра, вынуждая обхватить его ногами за поясницу, и своими губами отвечал, что все прекрасно понимает.

— Вот такие глазки мне нравятся больше, — спустя целую вечность, отстранившись, сообщил Таймарин, вглядываясь в мое лицо. Да, мне тоже нравилось, когда мои глаза отражали его, и все чаще для этого нам даже не нужно было заниматься сексом — достаточно было просто оказаться рядом. — Ты же подтвердишь запрос?

Я не стала отвечать на такие глупые вопросы, а просто активировала коммуникатор, переключив его в режим озвучивания уведомлений, и позволила датчикам считать свой генетический код.

— Запрос подтвержден, — сообщил женский голос АСУН, прибавленный на полную громкость, чтобы Тай точно услышал. — После прохождения проверки вы получите отдельное уведомление.

Вокруг нас раздались довольные крики и аплодисменты — оказывается, парни из отряда Тая внимательно следили за нашим разговором и ждали развязки, а теперь улюлюканьем и сальными шуточками поддерживали своего капитана.

Я не обращала на них никакого внимания — я видела только Таймарина. Он был таким счастливым в тот момент, что я очень постаралась запомнить каждую деталь в мельчайших подробностях: широкую улыбку, ярко горящие изумрудные глаза. Мягкие губы, целующие так, что сердце сжималось от нежности и любви.

— Я люблю тебя, птичка.

И этот шепот я тоже обязательно запомню.

К счастью, дальше все шло по привычному плану: я, Тай и постель, из которой мы не вылезали, прерываясь только на глупые, но милые разговоры.

— Согласись, «старший сержант Корте» звучит куда лучше, чем «старший сержант Трасс», — оставляя поцелуи на моей шее, шептал Тай.

— Угу, а когда я стану капитаном, нас с тобой будут путать, — отвечала, проводя кончиком пальцев по его наростам у локтя.

Как же мне этого не хватало.

— Птичка, к тому моменту я уже буду полковником!

— Ну, конечно!

— Сомневаешься?

Одним рывком Тай оказывался сверху, упираясь руками в матрас по обе стороны от моего лица. И снова этот взгляд, горящий желанием, азартом, чувствами. И мой выдох, больше похожий на полную капитуляцию.

— Ни секунды в тебе не сомневаюсь.

Вновь поцелуи, руки, стоны. И крайне несвоевременный голос моего забытого коммуникатора, сообщающий о боевом вылете через восемь часов.

Я рычала от злости, а Тай тихо смеялся мне в плечо.

— У нас целых восемь часов, — придумывал он все новые аргументы. — А после подтверждения брака нам полагается неделя отпуска. Представляешь, целая неделя. Только ты и я. И никуда не нужно вылетать.

Попробуй не поддаться на такие уговоры.

Позже мы еще немного порассуждали о том, как проведем ту неделю. Самым очевидным был, конечно, вариант не выходить из жилого отсека, и я его полностью поддерживала.

— Я обещал парням проставиться, если ты скажешь да, — признался мне Тай, на что я лишь закатила глаза.

— Почему «если»? Будто я могла ответить что-то другое!

Таймарин тихо рассмеялся и поцеловал меня в нос.

— Ладно, они пытались уломать меня сделать предложение, стоя на одном колене и протягивая коробочку с кольцом. Я должен был как-то их остановить.

Пришла моя очередь смеяться.

— Признай, что просто зажал мне кольцо!

Тай фыркнул и вылез из-под одеяла. Я уже собиралась его окрикнуть и сказать, что никакие кольца мне не нужны, но мой архонец всего лишь подхватил свой полетный комбинезон и залез в карманы.

— Только не говори, что у тебя там кольцо для меня, — на самом деле испугалась я.

Я не любила украшения, просто не понимала их смысла. Я и серьги носила только потому, что когда-то во время учебы на одной из вечеринок кто-то вложил в мою пьяную голову мысль, что мне обязательно нужно проколоть уши. Собственно, там же мне их и прокололи. И примерно с тех пор я вставленные сережки не меняла.

А кольца и не носила никогда. Подвески — да, но это было до того, как я вступила в Космофлот и получила нагрудные жетоны. С тех пор кроме них у меня ничего и не было. А если говорить конкретно про брачные атрибуты, я бы предпочла татуировку вместо кольца — и не потеряется, и не мешается. Среди архонцев этот способ был не очень популярен, потому что наши браки распадались слишком часто, а среди других пар на МП-56 его использовали все чаще.

К счастью, из кармана Таймарин извлек не украшение, а кусок проволоки.

— Знаешь, на истребителях с кольцами все сложно, — возвращаясь ко мне, объяснил Тай. — Как и на военных фрегатах. А забрать какую-нибудь ненужную шестеренку из двигателя мне не разрешили. Поэтому…

Тай подхватил мою руку и проворно накрутил металл на безымянный палец в четыре оборота. Снял, отломал ненужную часть и, прикрыв бедра одеялом, встал на одно колено.

— Линнея Трасс, ты станешь моей женой?

Что ж, вряд ли парни из его отряда представляли себе все именно так, но я решила, что им об этом предложении знать не обязательно.

— Соглашусь, если уберешь одеяло.

Конечно же, Тай убрал и повторил свой вопрос. Конечно же, я согласилась, ответив «да» примерно миллион раз за следующий час.

— Обидно будет, если потеряется, — пришлось признаться позже, уже лежа на груди Тая. Мое импровизированное кольцо слишком свободно скользило по пальцу.

— Подожди-ка.

Тай снова отобрал мое украшение, подобрал отложенный на полку отломанный конец проволоки и сделал что-то вроде маленького крючка.

— Потерпишь немного?

Я понятия не имела, что именно мне терпеть, но послушно кивнула, позволяя Таймарину делать что угодно. А он приблизился, подцепил пальцами мою цепочку с жетонами и проделал с ними что-то. Я не опускала глаз, но спустя несколько секунд почувствовала кожей тепло.

Ощущение прошло быстро, почти сразу, как Тай отстранился с очередной обворожительной улыбкой, цепляя карманный лазер обратно на комбинезон.

— Так не потеряется, — кивнул он своим мыслям, позволяя мне посмотреть.

Между двух моих жетонов с личными данными весело колечко из проволоки, немного неумело припаянное за кольцо поменьше. Да, действительно не потеряется, ведь металл, из которого делали цепочки, невозможно было порвать или срезать. Украшение на всю жизнь — так его называли солдаты.

— Тай, это…

Я не смогла подобрать слов.

— Мило, чудесно, восхитительно? — с готовностью предложил Таймарин, за что получил подушкой по лицу. Весь настрой испортил.

— Хочу, чтобы у тебя тоже было что-то.

Тай перевел взгляд на остаток проволоки в своих руках. Слишком маленький огрызок, чтобы обхватить его палец хотя бы один раз.

— Больше у меня нет, — предупредил парень, но я уже загорелась другой возникшей в голове идеей, подскакивая с места и выискивая маркер в ящике стола.

— Когда вернусь, сделаем татуировки, — даже не предложила, а констатировала я. — А пока походишь с этим.

Я положила правую руку Тая себе на колени и на внутренней стороне вывела простое и лаконичное: «Мой. Лин Корте».

— Радикально, — протянул Таймарин, глядя на мои местами неровные буквы.

— Не нравится? — наиграно возмутилась я.

— Безумно нравится. И я даже готов тебе это доказать.

Спустя несколько доказательств Тай все же смилостивился и дал мне пару часов поспать. А я не стала его будить, пока собиралась, но просто уйти не смогла. Подошла, склонилась к постели и поцеловала, едва касаясь губами щеки.

— Люблю тебя, Тай.

— Взаимно, птичка, — сонно произнес мой почти муж и перевернулся на другой бок, даже не открыв глаза. — Возвращайся скорее.

Как всегда, пришлось пообещать, что вернусь так скоро, что он не успеет даже заметить моего отсутствия.

Первый и последний раз, когда данное слово я не сдержала.

— Сержант Трасс, доложите обстановку.

— Квадраты восемь, девять и десять — все чисто.

Мой истребитель низко скользил вдоль зубчатых хребтов Жата, будто тень, отбрасываемая кроваво-врасным солнцем система ГАР-97. Снизу навстречу тянулся безжизненный, испещренный каньонами ландшафт. Скальные породы, поглощающие любые частоты и глущащие напрочь наши сканнеры, надежно укрывали любого, кто хотел спрятаться, превращая рутинный патруль в напряженную охоту.

Жат была новым приобретением Межгалактического союза, одной из тех планет, что на бумаге уже числилась нашей, а по факту — все еще стреляла в спину. Где-то в этих каменных лабиринтах могли затаиться горстки сепаратистов, упрямо отказывающихся сложить оружие и присягнувших на верность слабеющему режиму нийцев. Наша задача была проста — выманить их, засечь или, в идеале, убедиться, что здесь давно пусто. Но тишина в эфире была обманчивой, и каждый поворот за следующим выступом скалы заставлял сердце биться чаще.

— Бесполезное занятие, — раздался в моем шлеме голос Гарри. — Тут миллионы пещер и дырок, куда наши истребители никогда не поместятся. Зачисткой должен заниматься десант, а не мы.

— Видимо, для них нашлось занятие повеселее, — поддержала беседу Кэт. Мы втроем частенько переключались на отдельную частоту, чтобы поболтать во время вылетов. — Мальчиков с пушками не положено отвлекать ради такой тягомотины.

— Ну, стоит признать, что у нас-то пушки побольше, — хохотнул Гарри. — Только в ход их пускать некуда.

Я легким движением штурвала вывела свой «Орто-8» в вираж, скользя вдоль очередного ущелья, и на мгновение поймала себя на мысли, что Гарри по-своему прав. Эта планета и правда была одним большим каменным сыром.

— Вам лишь бы пострелять, — вмешалась я, с усилием отгоняя нарастающую от патрулирования скуку. — Нет чтобы насладиться тишиной и спокойствием, когда мы вообще в последний раз летали по такому мирному сектору?

— Трасс, ты стала невыносимой занудой, — ворчал курианец.

— Вот что с архонцами запрос на брак делает, — поддержала Кэт. Вообще-то, она и сама была замужней архонкой, так что ее претензий я не понимала.

Я уже собиралась парировать, но мысль о Тае снова накрыла меня теплой волной. Вместо ответа я лишь ухмыльнулась, глядя на бесконечные скалы.

— Уходя сегодня из блока, я оставила невероятно горячего и совершенно голого мужчину, к которому хочу поскорее вернуться.

— О-о-о, в горячности капитана Корте мы не сомневаемся, — теперь смеялась Кэт. — Вы вообще видели его задницу? Ну, Лин-то понятно, видела и не с таких ракурсов, которые доступны нам, да, Гарри?

К нашему общему удивлению, Гарри не ответил, хотя обычно пошлые шутки были его любимой темой для разговора. Я уже подумала, что он переключился на другой канал, чтобы пообщаться с кем-то еще, но внезапно голос курианца прозвучал на общей волне.

— Капитан Ли, на Жате есть другие корабли Космофлота?

— Насколько мне известно, нет, — последован незамедлительный, подчеркнуто спокойный ответ. — Возможно, прибыл гуманитарный груз или лечебный корпус.

— Я вижу восемь истребителей класс «Истра-6» в полном боевом оснащении, готовых к взлету, — голос Гарри и до этого звучал недоуменно, а сейчас в него добавилась металлическая скованность. — Прямо посреди гор. Поблизости нет ни одного поселения или военной базы. Передаю координаты.

Какое-то время в эфире царила тишина, нарушаемая лишь мерным гулом наших двигателей.

— Ты уверен, что это «Истра-6»? — не слишком доверчиво поинтересовался капитан. — Могли ошибиться с модификацией.

Его неверие было легко объяснимо, «Истра-6» — новейший класс истребителей, только-только поступивший на вооружение Космофлота. Не многие пилоты на него пересели, и я, если честно, очень хотела полетать на живом аппарате, а не на симуляторе. Хотя и текущий «Орто-8» меня вполне устраивал.

Наш отряд стоял в очереди на новые машины, а вот Таю повезло — он уже два вылета совершил на новенькой «Истре».

— Транслирую записи с камер, — отрезал Гарри, и я вывела на экран полученное видео.

Совсем маленькое горное плато, где с трудом умещались восемь истребителей: по четыре в каждом ряду. Очень похоже на «Истру-6», все же, у нее достаточно узнаваемая форма крыльев и двигателей.

И знамя Космофлота на корпусе — его ни с чем не спутаешь.

— Капитан, два истребителя поднимаются в воздух, — тем временем продолжал отчитываться Гарри, и в его интонациях впервые прозвучала тревога. — Пытаюсь связаться с ними по частотам Космофлота. Не отвечают.

Мы молчали, ожидая развязки. Молчал и капитан. Минута, две. Три.

— Сержант Лайтон, доложите результат. Тишина в эфире стала звенящей, давящей.

Тишина. Лишь легкое шипение помех.

— Сержант Лайтон!

И снова в эфире лишь пустота, ставшая вдруг ледяной и грозной.

— С какого квадрата последний раз связывался Лайтон? — в голосе капитала Ли послышались резкие, безжалостные нотки — именно так он обычно пытался скрыть охватившую его тревогу.

Я сверилась с данными.

— Двадцать восьмой.

— Хайс, Лек, вы ближе всех — проверьте, — продолжал раздавать приказы капитан Ли. — Остальные, боевой порядок «клин», начинаем движение к точке сбора. Держитесь настороже.

Я заканчивала вводить новый курс в бортовой компьютер, когда поступил очередной доклад.

— Капитан, мы приблизились к квадрату двадцать шесть. Следов сержанта Лайтона нет, но мы видим столб дыма.

— Уточните статус сержанта, в бой не вступать. Трасс, Эйв и Гейн выдвигаются к вам.

Только вбитый курс пришлось отменять и переходить на ручное управление. Плохое предчувствие зародилось внутри, но я постаралась не обращать на него внимания. Пальцы привычно обхватили штурвал, а в ушах отдался навязчивый гул тревоги, который я старалась заглушить.

— Как ты думаешь, с Гарри все в порядке? — на отдельной частоте поинтересовалась Кэт Эйв.

— Надеюсь.

Но моя надежда разбилась в дребезги через десять секунд.

— Борт три и борт шесть, мы под огнем! — взорвался общий канал. — Повторяю, борт три и борт шесть, в нас стреляют. Капитан, наши! В нас стреляют истребители под флагом Космофлота!

Первый раз я услышала, чтобы наш сдержанный капитан Ли выругался, да еще и так витиевато.

— Уходите оттуда, Хайс, Лек, это приказ! Прекратить бой и двигаться к точке эвакуации. Трасс, Эйв и Гейн — обеспечить отступление. Трасс, вытащи их!

— Есть, капитан, — отозвалась я и сразу принялась отдавать приказы, заставляя голос звучать куда спокойнее, чем я чувствовала себя на самом деле. — Эйв, Гейн, мне нужны глаза. Хайс, Лек — щиты на максимум, уходите выше — если эти «Истры» еще не выходили в открытый космос, автоматика не даст им развить достаточную скорость в стратосфере, пока не проанализирует смену обстановки.

Мои приказы не обсуждались — они выполнялись именно так, как я и просила, ведь не зря именно я была заместителем капитана. Находившиеся ближе всего к очагу соприкосновения Эйв и Гейн уже спустя полминуты начали транслировать мне записи со своих истребителей, пока я подбиралась ближе. Увы, самые худшие опасения подтвердились: «Истры» со знаком Космофлота на борту стреляли по нашим кораблям. Восемь против двоих — слишком много.

— Гейн, нужно отвлечь их.

— Есть, сержант Трасс.

— Кэт, держись выше, если у парней откажут щиты — прикроешь.

— Принято.

— Хайс, доложи о состоянии корабля.

— Мощность щитов — тридцать шесть процентов и быстро падает.

— Лек?

— Двадцать два. Двадцать один. Двадцать. Твою мать, это похоже на энергетические залпы! Они сжигают наши щиты!

Что не удивительно — мы придерживались той же стратегии ведения боя.

— Эйв, приказ отменяется, помоги Гейну. Принимайте огонь на себя. Хайс, Лек, ваш единственный шанс — выход в стратосферу. Переходите на гиперскорость.

— Нам не хватит мощности для щитов, — озвучил очевидное Лек. — Как нам уходить от залпов без них?

— Так маневрируйте! Или зря капитан заставляет нас столько часов проводить на тренажерах? — рявкнула я, резким движением уводя свой «Орто-8» в крутое пике, чтобы избежать пересекающихся трасс.

У меня больше не было времени объяснять им прописные истины — вместе с Эйв и Гейн я вступала в бой с «Истрами», пытаясь отвлечь их от двух пострадавших истребителей. И у нас даже получалось! Очевидно, из нас троих пилоты гораздо лучше, чем из противников, потому что за нашими маневрами они не успевали. А Хайсу и Леку в это время удалось выбраться из-под огня, и теперь они уходили вверх.

Замечательно, половину приказа я выполнила — осталось увести оставшихся троих. Теперь главное — не дать этим ребятам понять, что мы тут в меньшинстве и на победу не работаем, а просто тянем время.

Именно в тот момент, когда я успела об этом подумать, небо озарило двумя яркими вспышками. Два безмолвных солнца, рожденных адским пламенем, на мгновение осветили каньоны.

Я в неверии смотрела, как пропадали две точки на радаре, а чуть выше мониторов горящие обломки падали на землю. В ушах стояла мертвая тишина, оглушая похлеще недавнего взрыва.

— Трасс, доложите обстановку! — тут же раздался в шлеме нетерплеливый приказ капитана Ли.

— Борт три и борт шесть потеряны, — сухо сообщила я, не понимая, как такое могло произойти. Голос даже мне показался чужим, плоским, лишенным всяких эмоций. Но разум уже летел вперед, анализируя и строя предположения. — Капитан, это не «Истры». У них не хватило бы дальности залпа, наши уже входили в стратосферу. По нам палит кто-то еще!

— Над вами неопознанный крейсер, не отвечает ни на одной частоте. Трасс, вы…

Непонятный хруст оборвал капитана, а когда я попыталась снова выйти с ним на связь, он уже не отвечал. Система уведомляла, что попытка установить соединение обрвалась раз за разом.

— Кто-нибудь может связаться с капитаном? — обратилась я к Эйв и Гейну.

— Нет.

— Нет.

Черт. В груди похолодело.

— С кем-то другим?

Минутная пауза и точно такие же ответы. Я и сама попыталась связаться с другими бортами нашего отряда, но постоянно натыкалась на тишину.

Это очень плохо. Очень.

Мы остались одни.

— Давайте заканчивать, надо выбираться из этой заварушки. Наверх нельзя, кто-то обстреливает нас с орбиты, попробуем вниз. Наши птички более маневренные, есть шанс уйти через горы.

— Порода не пропустит сканеры, как маневрировать без половины датчиков? — в панике возмутился Гейн.

— А глаза тебе на что? — рыкнула Кэт и первой устремилась вниз. Уходя от новой атаки противника, я двинулась следом. Гейн замыкал.

С ролью ведущего Эйв справлялась прекрасно — ее повороты и смены направления позволяли быстрее реагировать на изменения рельефа, поэтому куда больше внимания можно было уделять сидящем на хвосте «Истрам». Преследовали нас всего четверо — другие или ждали, когда мы поднимемся выше хребтов, или пытались перехватить нас где-то дальше.

Рядом градом осколков обрушилась гора. Спустя еще пару секунд то же самое произошло справа. Истребитель тряхнуло от ударной волны.

— Они что, палят наугад? — удивлялся Гейн.

— Ну конечно! — догадалась я. — Порода не только убивает твои навигационные датчики, но и их наводящие. Они не могут захватить цель!

— Лучшая новость за последние пятнадцать минут, — не слишком радостно сообщила Кэт и прибавила скорости.

Камни начали биться о борт истребителя куда чаще — видимо, вражеские пилоты тоже поняли, что их приборы бесполезны, поэтому решили просто засыпать нас, целясь в нависающие глыбы. Попасть в неподвижную скалу явно проще, чем в несущийся на всей скорости военный корабль.

— Такими темпами они похоронят нас под первым же обвалом, — высказал Гейн. — Мы слишком низко.

— Значит, поднимаемся, — уверенно заявила Кэт, уводя свой истребитель наверх.

Я не успела ее остановить, объяснить, что это опасно и лучше продолжать маневрировать. Я обязана была ей приказать остаться в строю как старшая по званию. Но я лишь смотрела, как летательный аппарат приближался к удачно склоненной горе, как в ту попадал один точный и явно спланированный залп, и огромный кусок камня подминал под себя поравнявшийся истребитель, всем своим весом прижимая тот к земле. Миг — и раздался оглушительный взрыв. Еще одна немая вспышка на радаре. Еще одна пустота.

— Твою мать, Эйв! — обреченно прошептал мне в ухо Гейн.

— Потом поплачешь, — заранее оборвала я любые попытки разводить сырость в эфире, заставляя себя звучать твердо, хотя внутри все сжалось в комок. — Надо придумать новый план.

— Наверх нельзя, внизу оставаться опасно — что нам еще остается?

— Пещеры, — проскользив взглядом по окружавшим нас горам, заключила я.

— С ума сошла? Мы там вообще без приборов останемся! — тут же отреагировал криком Гейн. — Там же бесконечные лабиринты! Или тупики! Мы не выберемся!

— Рядовой Гейн, вы обращаетесь к старшему по званию! — не выдержала и прикрикнула. Я не терпела нытья, особенно в моменты, требующие максимальной концентрации. Я понимала, что Гейн на взводе так же, как и я, но уподобляться сейчас панике — смерте подобно. Поэтому сквозь стиснутые зубы добавляла: — Отставить истерику, выполняйте приказ!

— Да пошла ты, старший сержант Трасс. Каждый сам за себя.

Я успела услышать, как Грейн переключил частоту, и выругалась уже в тишину. Идиот. Он же сдохнет без меня.

Я годовалой давности рванула бы за нерадивым товарищем, пытаясь его прикрыть и спасти жизнь. Я нынешняя равнодушно провожала взглядом удаляющийся истребитель и сворачивала в первый подвернувшийся проход достаточной ширины, чтобы поместился мой корабль. Тень сомкнулась над кабиной, датчики завыли тревогой, предупреждая о полной потере навигации. Оставались только глаза, инстинкты и холодная, безжалостная логика выживания.

Свою голову на чужие плечи не приставишь. А заставить кого-то прислушаться к голосу разума, которого нет, в любом случае бесполезно. Умирать во имя чужой истерики я точно не собиралась.

Каждый сам за себя. Принято.

Датчики сошли с ума через пару метров, пришлось отключать их все и лететь так, как когда-то давно меня учил отец: полагаясь только на себя, свои глаза и свой опыт. Мне повезло — размах крыльев «Орто-8» был куда меньше, чем у «Истры-6», поэтому преследовать меня в недрах скалы не стали. Возможно, только сейчас, и спустя время мы все же встретимся в одном из ответвлений этих переходов. Если, конечно, впереди меня не ждал тупик.

Было так темно, что бортовые фонари освещали всего метров двадцать пространства. Сталактиты и сталагмиты появлялись передо мной в самый последний момент, да и то я скорее угадывала их, чем видела, прежде чем заложить маневр. Скорость упала до минимальной, но я успокаивала себя тем, что еще жива.

А пока я жива, я могла выбраться.

Пальцы сильнее сжимали штурвал, пока я пробиралась по очередному проходу. Мне встречалось много поворотов, и я сворачивала в первый попавшийся, куда мог поместиться мой истребитель. Я не запоминала маршрут, и спустя несколько таких маневров отругала себя за глупость: теперь, уперевшись в тупик, я банально не смогу выбраться. Дура.

Но терять мне было уже нечего, поэтому я двигалась только вперед. Не знаю, сколько прошло времени — мой компьютер отказывался показывать даже его, а коммуникатор работал в автономном режиме, потеряв связь с сетью. Очередной каменный зал сменял другой, очередной узкий коридор заканчивался другим таким же — разница была только в цвете породы.

Спустя несколько часов я почувствовала себя запертой в каменном гробу. Сплошная темнота, гулкое одиночество. Слева, справа, снизу и сверху — только камень. Никогда не верила в клаустрофобию, но именно там, когда очередной поворот привел в новую пещеру, из которой не было видно выхода, я почувствовала, как стены начали сужаться, чтобы раздавить меня вместе с моим кораблем. Сердце заколотилось, отдаваясь глухими ударами в висках.

Мне было нечем дышать, хоть я и понимала, что воздуха в кабине достаточно, а системы жизнеобеспечения работают исправно. Но доводы разума не помогали: горло сжалось спазмом, в глазах поплыли темные пятна. Я задыхалась, теряя возможность управлять истребителем дальше.

Каким-то чудом мне удалось найти ровную поверхность и приземлиться. Я сняла шлем и откинула голову назад, закрывая глаза. Прохладный воздух кабины обжег легкие. Дышать, мне нужно было заново научиться дышать. Я судорожно глотала вырабатываемый истребителем кислород, считая про себя: вдох на четыре счета, выдох на шесть.

Я не могу умереть так глупо! Я же чертов пилот, лучшая в своем отряде! Я могу умереть во время боя, могу отдать жизнь, защищая других. Но не так — задохнувшись от панической атаки где-то в недрах чужих гор, где меня даже не найдет никто!

Я должна выбраться. Ради себя. Ради тех, кто уже погиб — Гарри, Кэт, Хайс, Лек. Их близкие должны узнать о том, что с ними произошло. Еще нужно выяснить, что случилось с капитаном и остальной частью отряда. Доложить о том, что мы попали под огонь своих же кораблей. Может, их выкрали сепаратисты, но это выяснять должна уже не я — мое дело донести эту информацию до вышестоящего командования.

Я должна выбраться ради Тая. Ради того, чтобы снова увидеть его улыбку, сияющие зеленые глаза. Ощутить, как он подхватывает меня на руки, целуя так, что совершенно не важно становится, кто мы и где. Назвать его своим мужем на законных основаниях. Услышать хоть раз, как ко мне обращаются по его фамилии.

Выиграть войну и купить тот чертов домик на краю вселенной!

У меня было слишком много планов, чтобы сдохнуть в этой дыре.

Я злилась сама на себя за этот момент слабости, и злость помогла справиться с паникой. Гнев был знакомым, надежным топливом, выжигающим страх дотла. Я выберусь всем на зло, сколько бы времени мне на это не понадобилось. Я — Линнея Трасс, дочь адмирала Трасса, героя этой и всех предыдущих войн. Я не сдамся так просто.

— АСУН, запланируй отправку сообщения при восстановлении связи, — активировала я коммуникатор, пока запускались двигатели. — Получатель: капитан Таймарин Корте. Содержание сообщения…

Я запнулась, не зная, что лучше отправить. «Я люблю тебя» — слишком банально и похоже на прощание. А я не хотела прощаться с Таем, я хотела напомнить себе и ему, что нам есть, за что бороться.

— Хочу видеть твою улыбку, когда вернусь. Жди меня.

— Отправка сообщения запланирована. Будет выполнена при восстановлении связи, — проговорил механический голос системы мне в ухо, стоило только надеть шлем.

Теперь у меня была мотивация побыстрее выбраться из этой чертовой горы, чтобы Тай получил мое послание. Чтобы однажды я сама могла его прочитать, глядя в родные изумрудные глаза.

Я провела в горах Жата почти восемь часов — вот что поразило меня больше всего, когда я из них выбралась. А казалось, что прошло не меньше пары суток.

Когда после очередного поворота я увидела свет, сначала приняла его за галлюцинацию. Он был слишком тусклым, чтобы поверить в спасение, куда больше походил на установленный сверху прожектор средней силы. Я даже подумала, что наткнулась на базу тех самых сепаратистов, которых наш отряд отправили искать.

А это оказалась одна из лун Жата. Я так долго смотрела на нее, пытаясь убедить себя в реальности происходящего, что не обратила внимания даже на запустившуюся электронику. Если бы я вылезла посреди вражеского сектора, эти минуты недоверия стоили бы мне жизни. Но мне, кажется, повезло.

Проход на свободу вывел меня на значительном удалении от квадрата, где мы попали под атаку «Истр». Меня бы не стали здесь искать, если бы только зону поиска не увеличили в четыре раза от стандартной. Но, видимо, один истребитель не достоин был такой чести, и за это проявление неуважения неизвестным врагам я была благодарна.

Мои сканеры не показывали ни одного корабля Космофлота поблизости, но я уже не доверяла им, поэтому постаралась убраться как можно дальше от планеты. Топлива до ближайшей базы Межгалактического союза мне бы не хватило, но сектор должны были патрулировать крейсеры союзников, а добраться до них я как-нибудь сумею.

— Запланированное сообщение отправлено, — прозвучал голос АСУН, вызывая улыбку. Да, это чудесная новость. Очень скоро я увижу Тая. Одна мысль о нем согревала мое измученное тоннелями сердце.

— Борт четыре-ноль-девять-семь-пять, экстренное сообщение на частотах союза. Старший сержант Линнея Трасс, отряд 94, летная эскадрилья базы МП-56. Наш отряд попал в засаду на планете Жат, галактика ГАР-97. Выжившие… только я. Запрашиваю эвакуацию.

Все, больше ничего сделать я не могла: мне оставалось лишь транслировать сообщение по всем частотам, надеясь на скорый ответ, и убираться как можно дальше от такой негостеприимной системы.

— Борт четыре-ноль-девять-семь-пять, говорит флагман «Остион», третья флотилия Космофлота. Уточните свои координаты.

Облегчение, накрывшее меня после этого сообщения, трудно себе представить. Камень с плеч. Спасение. Двадцать семь минут, как я покинула Жат. Очень быстрое спасение, если не считать время, проведенное внутри чужих гор.

Я сверилась с приборами и назвала свое месторасположение. Голос дрогнул от нахлынувших эмоций.

— Борт четыре-ноль-девять-семь-пять, вы находитесь в одном гиперскачке от нас. У вас хватит топлива на прыжок?

— «Остион», ответ положительный. Назовите координаты точки выхода.

Пальцы замерли, готовые вбивать цифры, но на том конце связи молчали. Секунда. Две. Тишина в эфире стала звенеть по-новому, настораживающе.

— «Остион», это борт четыре-ноль-девять-семь-пять, — спустя полминуты не выдержала я. — Повторяю, мне хватит топлива на один гиперпрыжок. Назовите координаты точки выхода для расчета траектории.

И снова в ответ молчание. Это странно, ведь я задействовала стандартный протокол эвакуации при чрезвычайных обстоятельствах. Передавала сообщение по защищенным частотам. Назвала номер своего истребителя и подразделение, звание и фамилию. Этого должно быть достаточно любому кораблю Космофлота для сообщения собственного расположения. Остальные выяснения откладывались до момента эвакуации пилота.

Щелчок в ушах сообщил, что открытый канал связи был переведен на другую частоту.

— Сержант Трасс, говорит полковник Элиас, — раздался другой голос. До этого со мной разговаривал женский, сейчас же звучал мужской. — Уточните, ваш борт — единственный выживший?

Полковник? С чего вдруг столько чести? Старший офицер снизошел с капитанского мостика ради общения с обычным сержантом? Я не понимала, но все же ответила, стараясь, чтобы голос не дрогнул:

— Последний раз мне удавалось связаться с кем-то из своего отряда восемь с половиной часов назад. Мне неизвестно, выжил ли кто-то еще, на текущий момент мой борт единственный, покинувший планету.

— Хорошо, — выдохнул тот же голос, как мне показалось, с облегчением. А следующую фразу он произнес так, будто отходил от коммуникатора. — Отправляйте координаты.

Не знаю, что хорошего нашел полковник Элиас в сложившейся ситуации, но за следующее сообщение с координатами для гиперпрыжка я готова была забыть об этой странности. Пока что. Главное — выбраться. Разобраться можно будет и потом.

Меня вжало в кресло при переходе в гиперпространство, но сам прыжок занял совсем немного времени, поэтому долго терпеть неудобства не пришлось. Такой маневр сожрал большую часть моего топлива, но, к счастью, точка выхода оказалась в непосредственной близости от фрегата, так что от меня требовалось только загнать истребитель в посадочный док.

— Борт четыре-ноль-девять-семь-пять, посадка разрешена, — со мной снова общался женский голос. — Ангар четыре, шлюз сорок восемь, рассчитанная траектория отправлена вам на монитор.

— Принято, — отчиталась я, когда на экране действительно появилась пунктирная линия. Мне оставалось лишь запустить автопилот и наконец-то разжать пальцы, побелевшие от мертвой хватки на штурвале.

Я жива. Все закончилось. Совсем скоро я вернусь домой к мужчине, который давно стал смыслом моей жизни. Осталось лишь подтвердить свою личность, доложить о случившемся и дождаться транспортировки на родную базу.

В ангаре меня ждали, и стоило только покинуть кабину, ощутив под ногами твердый пол и приятную тяжесть искусственной гравитации, как ко мне подошел офицер.

— Ив Улье? — не поверила я своим глазам.

— Капитан Ив Улье, — улыбнулся мне молодой мужчина, но в его улыбке было что-то напряженное, натянутое.

Когда-то давно он был забитым худеньким мальчишкой, которого родители, дружившие с моим отцом, почти насильно отдали в Космофлот, под протекцию адмирала Трасса. Папа даже взял Ив в адъютанты и вырастил как собственного сына.

Мы много времени проводили вместе из-за того, что Улье постоянно таскался за моим отцом. Он на десять лет старше, но ко мне никогда не относился с позиции более рассудительного взрослого. Пожалуй, раньше я могла назвать его даже другом. А уж когда мои сенсоры среагировали на его, и анализы показали восемьдесят два процента совместимости, отец всерьез понадеялся, что однажды будет нянчить общих внуков.

Не думаю, что такое когда-то могло действительно произойти. Во-первых, для меня Ив всегда был этаким старшим братом, а не парнем, поэтому возникшее влечение меня больше отталкивало, чем возбуждало. Во-вторых, лет до двадцати он выглядел, мягко говоря, несимпатично: вечно сутулый, худой, в очках. Это уже потом, получив перевод в статисты, он подкачался, поправил зрение и научился смотреть на всех так, словно они — песок под его ногами.

А в-третьих, тот самый перевод. Не знаю, попросил Ив сам или это отец додумался, но Улье совершенно не было места на передовой. Он боялся крови, не терпел насилия и терялся, стоило только снаряду ударить по щиту. Административная работа действительно пошла ему на пользу, но мы с ним видеться перестали. Последний раз он присылал мне сообщение с соболезнованиями после смерти папы, но я не уверена, что ответила на него.

— Надо же, как время летит. — Я машинально ответила улыбкой, но внутри все насторожилось. Его присутствие здесь, на флагмане, в зоне боевых действий, было... неестественным.

Ив улыбнулся, но почти сразу стал собранным и серьезным. Слишком быстро. Слишком по-деловому.

— Прости, Лин, но мы должны следовать протоколу.

Я понимающе кивнула и сама отстегнула коммуникатор с запястья. Неприятное занятие, особенно когда соединительные провода втягивались под кожу, оставляя легкое жжение и чувство уязвимости, но правила обязывали меня сдать средства связи и оружие до момента подтверждения личности.

— Это ненадолго, — постарался поддержать меня Ив. — Если бы моего слова было достаточно, все эти процедуры и не потребовались.

Он всегда старался оправдаться, словно боялся быть виноватым во всех неприятностях на свете. Уголки его тонких губ опускались, светло-серые глаза грустнели. Пышные ресницы вздрагивали. Когда-то я даже завидовала их длине, как и длине темно-русых волос, которые Ив на манер моего отца носил собранными в хвост. Однажды я даже предложила ему их отрезать и приклеить к моим, и ведь даже не смутило, что у моих волос папин светло-пепельный оттенок.

Смешно теперь о таком вспоминать. Но сейчас привычная виноватая мина Улье почему-то не вызывала ничего, кроме легкого раздражения.

— Все в порядке, Ив, я знаю устав, — подтвердила я. — Надеюсь, мы можем обойтись без наручников?

— Конечно! — тут же подобрался капитан и кивнул кому-то за моей спиной. Двое вооруженных десантников, до этого стоявших в тени, сделали шаг вперед. — Ты же не планируешь сбегать. Не планируешь ведь? — Его вопрос прозвучал почти истерично.

Я заверила, что в моих интересах быстрее оказаться на своей базе, поэтому сопротивляться не буду, и мы наконец-то покинули ангар. Длинными стерильными коридорами и несколькими лифтами Ив вместе с двумя конвоирами проводил меня на верхнюю палубу в одну из переговорных комнат. Спасибо, что не в комнату для допросов. Хотя, не стоило отметать возможность в ближайшее время там оказаться.

— Полковник хотел побеседовать с тобой лично, — предупредил меня Улье, предлагая занять любое из пустующих мест за столом. — Но ему нужно закончить с делами, поэтому придется немного подождать.

— Хорошо.

Не став уходить далеко, я опустилась в ближайшее кресло. Спинка показалась неестественно жесткой, неудобной.

— Тебе нужно что-нибудь? Воды, кофе?

— Я бы не отказалась от стакана воды, — пришлось признаться. Системы жизнеобеспечения, конечно, штука хорошая, но с настоящей водой не сравнятся.

Ив вернулся через минуту вместе с бокалом, еще раз предупредил, что полковник появится, как только освободится, и наконец-то оставил меня одну. Его уход показался бегством.

Без коммуникатора ожидание становилось невообразимо скучным — я не могла связаться с Таем или хотя бы разобрать уведомления, скопившиеся за время вылета, поэтому спустя полчаса я позволила себе немного вздремнуть, уложив голову на сложенные поверх стола руки. Сон был тревожным и прерывистым, полным обрывков взрывов и каменных стен.

Разбудил меня шум отъезжающей перегородки.

— Старший сержант Линнея Трасс?

Этот голос я узнала — именно он спрашивал меня, сколько выживших осталось от моего отряда, поэтому поднималась на ноги и отдавала честь как и положено по уставу. Спина заныла то ли от неудобной позы, то ли от напряжения.

— Полковник Элиас.

— Вольно, солдат. Присаживайтесь, — фраза прозвучала не как приглашение, а как приказ.

Полковник оказался архонцем, как я или Улье. На вид ему было лет шестьдесят, не высокого роста, чуть полноват. Карие глаза. И, что удивительно, его голова была совершенно лысой — обычно наши мужчины предпочитали прикрывать наросты волосами, а этот словно специально выставлял их на показ. Непривычно как-то. И вызывающе.

— Расскажите, что произошло с вами на Жате, — не стал ходить вокруг да около полковник, занимая кресло напротив. Взгляд его темно-серых глаз был тяжелым, оценивающим. Цепким.

— Наш отряд совершал плановый облет квадратов с первого по сороковой с целью выявления сепаратистов, — заговорила я, выполняя приказ. — В двадцать восьмом квадрате борт двенадцать заметил восемь истребителей класса «Истра-6» посреди гор, и…

— «Истра-6»? — перебил меня полковник, нахмурившись. — Вы уверены?

— Да, в бортовом журнале моего корабля есть записи.

— Хорошо, — вопреки своим словам, мужчина похмурел еще больше. Складка между бровей стала глубже. — Продолжайте.

— После передачи данных связь с бортом двенадцать пропала, и капитан Ли отправил борт три и шесть выяснить статус пилота. Они успели увидеть только столб дыма, после чего попали под огонь поднятых в воздух «Истр» с эмблемой Космофлота на корпусе.

— Космофлота? — снова перебил меня полковник. — Сержант, вы понимаете, как это невероятно звучит? Чтобы наши корабли открыли огонь по нашим же кораблям?

Во взгляде офицера не было объяснимого сомнения, нет. Он почему-то смотрел на меня так, будто заранее обвинял во всем. Не только в том, что я якобы привирала. А даже в том, что я выжила.

В его глазах читалось холодное, хищное любопытство, заставляющее меня нервничать.

— Понимаю, полковник, — я запретила себе давать волю эмоциям, хоть такое откровенное недоверие меня раздражало. Я же сказала, что у меня есть записи! — Но я готова это подтвердить данными со своего бортового компьютера.

Кивком головы мужчина позволил мне говорить дальше. Вкратце я описала, как Хейн и Лек были уничтожены залпом неизвестного фрегата с орбиты, а связь с остальным отрядом была потеряна. Описала, как мы уходили от погони через горы и как погибала Эйв. О том, как Гейн ослушался приказа, тоже рассказала.

— Вам известно, что с ним случилось после этого?

Манера полковника вклиниваться в мой рассказ своими вопросами меня тоже раздражала.

— Я провела восемь часов внутри горной породы, которая глушила практически всю электронику, от навигации до связи, — я очень постаралась, чтобы мой голос звучал ровно, а не скатывался в обвинительные нотки. Я впервые оказалась на допросе, и, признаться, ожидала большего доверия к своим словам. Я же Трасс, в конце концов! Должна же знаменитая отцовская фамилия хоть как-то влиять на сидящего напротив офицера. — Мне неизвестно, что за это время происходило с другими членами моего отряда, в том числе с рядовым Гейном. После того, как я выбралась на поверхность, ни по одной используемой нами частоте я не смогла ни с кем связаться.

— Хорошо, хорошо, — откинувшись на спинку своего кресла, покачал лысой головой полковник. Он сложил руки на животе, и этот жест показался неестественно расслабленным.

Мужчина молчал, я тоже молчала, не зная, что еще говорить в такой ситуации. Это моя первая экстренная эвакуация, и пусть я знала протокол от и до, но на практике его еще не применяла.

— Сколько пилотов в вашем отряде, сержант Трасс?

— Пятнадцать.

— Они все были на Жате?

Это была общедоступная информация, и я не совсем понимала, зачем полковник меня об этом спрашивал, когда сам мог запросить данные. Если только не проверял меня.

Ледяная игла беспокойства кольнула под лопаткой.

— Нет, — произнесла и внезапно почувствовала, как ожили мои сенсоры. Словно на них кто-то пытался воздействовать. Неприятное ощущение, потому что частота совершенно не совпадала с моей или Таймарина. Чужая, навязчивая волна скользнула по моим наростам, пытаясь найти лазейку. — Младший сержант Антриес в отпуске, рядовой Эшт и сержант Трирей в госпитале. На Жате нас было двенадцать.

В первый раз за время разговора полковник улыбнулся и заметно расслабился. Чего нельзя было сказать обо мне, ведь я продолжала ощущать попытку чужого воздействия на себя. А в отсеке было не там много архонцев, способных на это. Только он.

— Полковник, что вы делаете? — не выдержала я. Голос сорвался на полтона выше, выдавая напряжение.

Подобное поведение для архонцев-солдат считалось неприемлимым. Отношения на службе не поощрались, но иногда на них закрывали глаза в случае высокого процента совместимости — как у нас с Таем. Но преднамеренная провокация… подобное допускалось в барах или на планете, но никак не на флагманском корабле. И никак не со стороны старшего офицера в сторону младшего.

Поэтому возникшая на мужском лице широкая неприятная улыбка заставила меня напрячься. Сердце екнуло, предчувствуя беду.

— Пытался найти хоть одну причину сохранить вам жизнь, — произнес полковник то, что ввергло меня в шок. Слова повисли в воздухе, леденя душу. — Но, судя по вашей реакции и зеленым глазам, перебить вашу совместимость с кем-то другим у меня шансов нет.

Причем тут моя совместимость с Таем? И что значит «сохранить жизнь»?

— Что здесь происходит? — моя интуиция буквально вопила о подставе, но я не понимала, чего именно мне бояться. Холодная дрожь пробежала по спине, провоцируя на действия. Я оглядела внимательно стол, полковника, закрытую дверь отсека, снова сидящего и улыбающегося как-то странно мужчину. И запнулась об его неактивный коммуникатор. — Почему вы не записываете наш разговор?

Он должен был активировать запись флагманского компьютера сразу, как зашел сюда. На крайний случай — записывать беседу на личное устройство. Но не сделал ни того, ни другого. А я, хоть и хвасталась перед Улье знанием протокола, совсем не обратила на это внимания.

Во рту внезапно пересохло. Ощущение подставы накрыло с головой.

— Видите ли, старший сержант Трасс, — медленно проговорил полковник, поднимаясь с места. Я последовала его примеру, не ожидая ничего хорошего. Ноги стали ватными. — По моим данным, отряд 94 с базы МП-56 попал в засаду сепаратистов на Жате и был уничтожен в полном составе скоординированной атакой нийцев. Все двенадцать пилотов пали смертью храбрых, защищая принципы Комсофлота и Межгалактического союза.

Я не могла поверить в то, что слышу — это походило на какой-то бред сумасшедшего. В ушах зазвенело.

— По нам стреляли наши корабли! — я все-таки сорвалась на крик и сделала шаг, обходя стол, но полковник никак не среагировал на это, лишь его глаза сузились от удовольствия. — У меня есть записи боя, записи переговоров в конце концов!

— Какие записи? — почти искренне удивился архонец и развел руками в искреннем непонимании. — Я не получал от вас никаких записей.

— Они на моем истребителе!

Я упоминала ему об этом несколько раз на протяжении нашего разговора. Ни за что не поверила бы, что Элиас вдруг об этом забыл.

— Вашем? Вы что-то путаете, милая, — гаденько улыбнулся он, и в его голосе впервые прозвучало откровенное презрение.

Это похоже было на сон. На очень глупый, странный сон, где я чувствовала себя сумасшедшей. Где реальность расползалась по швам.

— Ангар четыре, шлюз сорок восемь, — прорычала я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Это мой корабль!

— Шлюз сорок восемь пуст, — улыбка полковника стала хищной. Словно он, суровый и опасный зверь, почувствовал запах крови своей жертвы. Моей крови. — Там нет ничего, кроме одного нашего истребителя, списанного за неисправность и подлежащего немедленной утилизации.

Нет, это не я была сумасшедшей — это полковник Элиас был сумасшедшим. Он же целенаправленно уничтожал все улики, которые могли доказать мою правоту!

Воздух словно стал спертым, и я вновь почувствовала, как мне становится нечем дышать — совсем как там, в горах Жата.

— Вы не посмеете! — я из последних сил удерживала себя, чтобы не вцепиться этому уроду в лицо. Голос сорвался на хрип. — Я сообщу адмиралу Ниасту, и вас…

— На каком основании? — лицо архонца мгновенно превратилось в ожесточенную маску. Он наклонился ко мне, я смогла уловить исходивший от него запах кофе и табака. — Кто вы такая, чтобы кому-то что-то сообщать, особенно касательно меня?

— Я — старший сержант Линнея…

— Вы — сепаратистка, которая пыталась попасть на «Остион» под видом павшего пилота! — отрезал мужчина, и в тот момент в его глазах отчетливо загорелось превосходство. — И которая была вовремя раскрыта во время допроса. Которая выдала нам месторасположение базы своих подельников, куда уже отправлен отряд для зачистки — и поверьте, они там найдут то, что ищут. И которая, по законам военного времени, была казнена по приказу капитана корабля, то есть меня!

Это невозможно — вот о чем думала я в тот момент, пытаясь осознать услышанное. Мир сузился до самодовольного лица архонца. Как может он, полковник Космофлота, нести такой бред? Будто я — сепаратистка! Будто бы я что-то или кого-то сдала! Да как, если я ничего и не видела на Жате, кроме чертовых «Истр»?

Если только полковник сам не был предателем, осенило меня внезапной догадкой. Если только он сам не сдал координаты убежища кучки сепаратистов, чтобы прикрыть свою задницу.

Ледяная волна ужаса окатила с головы до ног.

— Мне искренне жаль, Линнея, что все сложилось таким образом, — вдруг почти нежно произнес мужчина. Он понял, что я догадалась — а, значит, стала намного опаснее для него. Его пальцы легли мне на плечо, и прикосновение вызвало тошноту. — И жаль, что именно вы стоите сейчас передо мной. Ваш отец был прекрасным архонцем и адмиралом. Жаль, что вы пошли в него.

Он развернулся и открыл перегородку, пропуская внутрь тех же офицеров, которые конвоировали меня сюда. Их лица были каменными масками.

— Отведите задержанную в камеру до дальнейших указаний. — Его голос снова стал жестким, офицерским.

Приговор был вынесен.

Я не сопротивлялась — ни когда меня подхватывали под руки, ни когда стягивали запястья наручниками. Ни пока тащили по коридорам в одиночную камеру. Шаги гулко отдавались в пустоте, сливаясь с бешеным стуком моего сердца.

Я шла и пыталась понять, как оказалась в такой ситуации. Я, пилот Космофлота, дочь героя. Которую так легко оговорил и подставил какой-то неизвестный мне полковник. Предатель с погонами офицера.

Я не сомневалась, что умру. Когда осталась одна в холодной пустой камере, я отчетливо поняла, что своей догадкой подписала себе смертный приговор. Глупо было считать, что среди солдат Межгалактического союза не было предателей, но я никогда не могла себе предположить, что они добрались даже до столь высоких должностей. Полковник, капитан флагмана. Мой палач.

Лучше бы я умерла там, в горах. Тогда я хотя бы не чувствовала себя настолько… использованной. Преданной. Выброшенной за ненадобностью, как отработанный материал.

Ноги больше не держали, и я сползла вниз по стене, словно подбитый корабль, теряющий высоту. Обхватывая руками голову, я пыталась запереть внутри отчаяние, не дать ему разорвать меня изнутри. Запах оцинкованного металла, пыли и чужого пота щекотал ноздри, напоминая, что это не сон, а новая, ужасающая реальность.

Это просто ночной кошмар, это все неправда! Я так хотела проснуться, так хотела открыть глаза и увидеть вокруг себя не темно-серые перегородки карцера, а наш с Таем жилой блок и его самого, улыбающегося мне с другого края постели. Почувствовать его тепло вместо леденящего холода от пола. Ощутить его объятия вместо цепкой хватки подступающей паники. Услышать его смех вместо звенящей тишины одиночества.

В голове пойманной птицей билась только одна мысль: я больше никогда не увижу улыбку мужчины, которого любила больше всего на свете. Никогда не услышу, как он произносит мое имя. Никогда не дождусь того дня, когда стану его женой.

Слезы потекли помимо моей воли, горькие и соленые, оставляя на губах вкус тоски и несправедливости. Бесконтрольно с губ сорвался всхлип — он, грубый и неуклюжий, и привел меня в чувство. Звук собственной слабости возмутил до глубины души. Я — пилот. Я — дочь адмирала. Я не имею права ломаться!

Нет, все не может закончиться так! Я должна что-то придумать. Вырваться из этой ловушки. Доказать свою правду. Отец не сдавался, даже когда шансов не оставалось. И я не сдамся. Я буду бороться. До конца.

Пришлось приложиться пару раз затылком об стену, прочищая сознание болью, чтобы мозг начал думать и анализировать. Раз полковник отправил меня в камеру, значит, не собирался приводить свои угрозы в жизнь немедленно. Наверняка ему нужно подчистить следы, прежде чем избавляться от меня, иначе это вызовет вопросы и у его людей, которые меня видели, и у командования. А Элиас явно действовал осторожно, раз его до сих пор не вычислили.

Значит, у меня еще было время. Мало. Ничтожно мало. Но я справлюсь, чего бы мне это не стоило.

Итак, это стандартный одиночный тюремный отсек, здесь нет ничего, кроме жесткой лежанки, никаких панелей, чтобы можно было закоротить систему и открыть перегородку. Значит, рассчитывать на побег из камеры не стоит. Мой шанс — скрыться или во время конвоирования в медблок для смертельной инъекции, либо из самого медблока. Наверное, последний вариант лучше — там мне будет проще избавиться от наручников, которые на меня наверняка снова наденут, стоит только оказаться в коридоре. И там можно раздобыть какое-никакое оружие. Хирургический скальпель, шприц с транквилизатором — все сгодится.

Охрана — да, это проблема. У меня неплохо с рукопашным боем, но вряд ли я смогла бы победить двоих амбалов, которые сопровождали меня сюда. Их молчаливая мощь внушала уважение и страх. Возможно, придется взять в заложники кого-то из персонала. Врача, медсестру... Мысль была противна, но выбора у меня не было.

Я сидела и продумывала каждую деталь, каждый свой шаг. Прикидывала, что может пойти не так и с какими сложностями я могу столкнуться. Составляла план, методично прокручивала в голове каждый пункт. Снять наручники, раздобыть оружие, покинуть санблок. Добраться до доков. Угнать корабль. Каждый этап я рассматривала со всех сторон: сначала — как буду действовать я. Потом — как бы действовали мои противники. И снова дорабатывала свои поступки, чтобы получить преимущество.

Может быть, Тай всегда был целеустремленнее меня, но сейчас ради встречи с ним я готова на все. Даже на то, за что потом меня могут отправить под трибунал.

Перегородка отъехала неожиданно и заставила меня подскочить на ноги. Однако вместо полковника или кого-то из солдат я увидела Ив Улье. Он стоял в проеме, собранный, напряженный, с решительным взглядом.

— Замри и не двигайся, — приказал мне капитан, и в его голосе звучала непривычный металл.

Я послушалась больше от удивления, застав именно старого друга на пороге моей камеры. Неужели это его отправили за мной?

Но Улье не пытался приблизиться — он даже не вошел внутрь, а протянул руку и прикрепил к стене отсека какой-то датчик. Устройство тихо зажужжало. Я открыла было рот, но Ив отрицательно покачал головой и приложил палец к губам. Его глаза метались, выискивая невидимые угрозы.

Несколько секунд ничего не происходило, а после свет в камере на секунду погас и зажегся снова. Мерцание отбросило на стену резкие тени.

— Все, идем, я зациклил камеры, — в два шага подскочив ко мне, Ив схватил за запястье и потянул в коридор. Его пальцы были холодными, но захват был железным.

Снаружи нас ждали те самые конвоиры, но мешать нам они не стали, лишь молчаливыми тенями пристроились следом. Их лица все еще не отображали ровным счетом никаких эмоции, словно это роботы, а не живые существа.

— Ив, что происходит? — я даже не пыталась скрывать своего недоверия, непонимания и шока. Но все же послушно переставляла ноги и шла туда, куда меня тянул капитан. Сердце колотилось где-то в горле.

— Ничего хорошего, Лин, — не оборачиваясь, ответил Улье и свернул к перегородке с надписью «Технический выход № 27». — Держись ближе ко мне.

Меня весьма бесцеремонно втолкнули в открывшийся проход. Это была узкая, пропитанная запахом масла и озона площадка с уходящими вверх и вниз лестницами — их использовали для обслуживания вентиляционной системы корабля. Ив протиснулся следом, и нам обоим сразу же стало тесно. Пространство гудело скрытой жизнью корабля.

— Ты должна переодеться, — капитан отодвинул одну из панелей и вытащил оттуда сверток. — Я отвернусь. Только быстро, у нас нет времени.

Свертком оказался серый инженерский комбинезон. Явно менее приметный, чем моя темно-синяя форма пилота. Ткань не выглядела свежей, но пахла химией, используемой для очистки.

— Ты мне что-нибудь объяснишь? — поинтересовалась я, когда Ив действительно отвернулся, как и обещал.

— Да, если будешь переодеваться! — его голос прозвучал сдавленно из-за того, что Улье уткнулся лицом в металлическую стенку.

Я недовольно смотрела в затылок старого знакомого, решая, насколько я могла ему верить. В свете сложившихся обстоятельств, когда сам полковник оказался предателем, столь хрупкой вещью, как доверие, разбрасываться было глупо.

Вероятно, Улье почувствовал мой взгляд, раз неопределенно повел плечами и грозно рявкнул:

— Трасс, я пытаюсь спасти твою жизнь! Пошевеливайся!

За все годы, что я знала Улье, он никогда не позволял себе повысить на кого-то голос, а сейчас почти кричал на меня. Меня! Ту, которую когда-то называл младшей сестренкой! Но в его крике слышалось не злость, а отчаяние и страх.

Выбора у меня, на самом деле, не было: либо сейчас я доверяла капитану, который значительно изменился с нашей последней встречи, либо умирала от рук сумасшедшего полковника. Я выбрала жизнь.

— Правильный выбор, — отреагировал Ив на звук расстегнутой молнии, но оборачиваться не стал. — Думаю, ты уже успела догадаться, что полковник Элиас — не тот, за кого себя выдает.

— Он заявил, что я — сепаратистка, которая сначала уничтожила отряд из двенадцати истребителей, а потом пробралась на флагман и якобы кого-то сдала при допросе, — выдала я, избавляясь от привычной мне формы. Учитывая, что места не было, я просто оставила ее на ближайщей ступенке. Синяя ткань безжизненно сползла на решетчатый пол.

— Да, у него даже есть запись этого допроса, — не стал обнадеживать меня Ив.

— Он ничего не записывал, — влезая в новый комбинезон, заявила я. Грубый материал неприятно соприкасался с кожей, а непривычные застежки давили во всех возможных местах, но я даже не попыталась возмутиться.

— Если он не записывал разговор с тобой, это не значит, что он не записывал и другие свои беседы.

— То есть, — догадалась я, — раньше он побеседовал с одной девушкой, которую теперь будет выдавать за меня?

— Да, — без предупреждения Ив обернулся — к счастью, в тот момент я уже застегивала последние пуговицы. Оценив мою готовность, Улье одобрительно кивнул и два раза ударил в перегородку. Та сразу же отъехала. Свет коридора ударил в глаза. — Вряд ли он будет выдавать ее за тебя, слишком уж громкая у тебя фамилия. У вас в отряде были другие девушки?

Мы вновь быстрым шагом шли по коридорам в компании двоих солдат за спиной, но на этот раз Ив не держал меня за руку. Со стороны мы наверняка выглядели как инженер и капитан, спешащие устранять какую-то аварию. Я опустила голову, стараясь не встречаться ни с кем взглядом.

Гул корабля казался теперь враждебным, каждое слово эхом отдавалось в висках.

— Были, еще двое.

Улье снова кивнул и зашел в лифт. Его спутники вошли следом и не пустили пытавшегося влезть в кабину зантонца. Двери с шипением закрылись. Вниз мы ехали вчетвером, что и позволило капитану свободно говорить дальше.

— Тебя же, как нежелательного свидетеля, необходимо убрать. Твой истребитель, к сожалению, уже уничтожили — я даже не успел до него добраться. Жаль, записи с него были бы кстати.

Ив произнес это с искренним сожалением, но по его лицу было видно, что это лишь одна из многих мучавщих его проблем.

Слова Улье натолкнули меня на вопрос, который следовало бы задать самым первым:

— А какова твоя роль в этой истории? — Мой голос прозвучал тише, но тверже, чем я ожидала.

Допустим, он не одобрял действия полковника, но это не значило, что Ив — на моей стороне. Поэтому и доверять ему я не должна. Но в этом лифте я с ним и двумя его подельниками, которые легко раскроят мне голову о стену, если я вдруг сделаю что-то не то.

— Роль спасителя попавших в беду девушек, — усмехнулся Улье, но улыбка не добралась до его глаз. Я была совершенно не в том настроении, чтобы воспринимать шутки. К счастью, капитан это понял. — Я должен был раскрыть планы Элиаса и вывести его на чистую воду. Ради этого меня и отправили на «Остион». Но твое появление поломало все планы.

Он провел рукой по лицу, и в этом жесте читалась усталость и раздражение.

— Почему? — Ив попытался отвернуться, но я не дала, схватив его за запястье. Его рука была напряжена, как буксировочный трос. Краем глаза я заметила, как солдаты подобрались, и повернулась так, чтобы всегда держать их в поле зрения. — Почему ты мне помогаешь?

В моей голове скопилось слишком много вопросов. В последнюю нашу встречу Ив сообщал, что его переводят в статисты — он должен был отправиться на один из флагманов, чтобы заниматься оценкой транспортных путей, целесообразности переброса флота или другой ерундой, лишь отдаленно связанной с военными действиями. Так о каком «должен был раскрыть» могла идти речь? Простые статисты таким точно не занимались.

Но лифт двигался вниз слишком быстро, чтобы я могла вывалить на капитана весь список своих сомнений. Пришлось выбирать наиболее приоритетные.

Улье странно улыбнулся. Это была не та мягкая, почти братская улыбка, что я помнила. В ней была горечь и что-то еще, чего я не могла понять.

— Потому что ты — Лин Трасс, — произнес он так, словно это все объясняло. Но сразу же продолжил, не дожидаясь моего закономерного возмущения. — Будь на твоем месте кто-то еще, я бы пожертвовал этой жизнью ради дела, но ты — дочь человека, который меня воспитал и дал мне все, что я имею в своей жизни.

Его голос дрогнул, когда он произнес «воспитал».

— Пусть мы и не общаемся, я до сих пор считаю тебя своей младшей сестрой, Лин. Кем бы я был, если бы просто стоял и смотрел, как тебя убивают?

Ив посмотрел на меня прямо, и в его глазах на мгновение мелькнула та самая старая, знакомая теплота, прежде чем их снова скрыла маска оперативника.

И я окончательно поверила, что никаким «статистом» Улье никогда и не был.

Тогда кто же он?

И все же его спонтанная речь что-то задела в моей душе. Что-то старое и почти забытое, как наши посиделки в отцовском кресле капитана коробля — разумеется, пока адмирал этого не видел. Я всегда знала, что моего отца Ив чуть ли не боготворил, но не думала, что его признательность к адмиралу Трассу была настолько глубокой. И привязанность ко мне. Это мило, но… Слишком опасно, чтобы безоговорочно верить.

— Ив, которого я знала, никогда бы не пожертвовал чужой жизнью ради дела, — выдохнула я, все еще не отпуская его руку, хотя мои пальцы уже сводило судорогой. Я искала в его глазах того мальчишку, который когда-то прятал от меня слезы, когда проигрывал спарринг за спаррингом на ежедневной тренировке.

— Все мы меняемся, Лин, — улыбка окончательно сползла с лица Улье, а в глазах появился холодный блеск. С таким взглядом мужчина стал пугающе похож на моего отца — не внешне, эмоционально. Тот же стальной стержень, та же готовность принять непоправимое. — Мы на войне, здесь приходится принимать сложные решения.

Что же, тут он прав. И у меня все еще не было других вариантов, чтобы выбраться из этой передряги, поэтому не имело значения, похож ли этот Ив на того, кто таскал меня на своих плечах, — я все равно должна ему довериться. Довериться, как доверяются парашюту в свободном падении.

— И какой у нас план?

Улье, видимо, понял, что его объяснения меня на время убедили, и приободряюще накрыл своей ладонью мои пальцы на его руке, чтобы сразу же ее отпустить. Его прикосновение было кратким, но на удивление теплым.

— Нужно покинуть «Остион». Сейчас в седьмом ангаре готовится к отправке гуманитарный груз для планеты Акс, взлет с минуты на минуту. Это единственный вылет, согласованный на ближайшее время. Если мы попытаемся улететь на другом корабле, по нам сразу же откроют огонь.

Определенно, в моем плане побега не хватало такой маленькой детальки, как посвященного во все тайны флагмана капитана. И, стоит признать, без Улье вероятность удачного возвращения домой была бы крайне низкой. Он знал систему изнутри. Я знала, как ее ломать. Вместе мы были опасны.

Лифт привез нас прямо в ангар, где туда-сюда носилось великое множество народа. Кто-то заправлял транспортники, кто-то — таскал коробки, кто-то сверял номера грузов. Воздух дрожал от рева двигателей и криков механиков. Я мысленно отметила, что мне нужно раздобыть себе новый коммуникатор, чтобы связаться с Таем. Хотя бы чтобы услышать его голос.

Но пока Ив вновь тащил меня за собой, уверенно пробираясь к ближайшему кораблю и на ходу давая какие-то указания идущим позади солдатам. В шуме работающих двигателей я не смогла разобрать ни слова, в отличие от них — оба несинхронно кивнули и поменяли направление своего движения. Растворились в суете, как тени.

Улье же, не обращая внимания ни на кого, прямо через открытый грузовой люк поднимался на борт, крепко удерживая меня за предплечье. Мы пробрались через контейнеры в самый конец отсека, где были предусмотрены места для грузчиков. В одно из них меня толкнул Ив, в другое опустился сам, принимаясь застегивать ремни. Я последовала его примеру. Лямки впились в плечи, накрывая запахом машинного масла и застарелой пыли. Вероятно, этими местами давно никто не пользовался.

— И что дальше? — поинтересовалась я, когда капитан закончил с застежками и откинул голову назад, прикрывая глаза.

— Долететь и приземлиться, — не двигаясь, ответил мне Ив. — Остальное решим на месте.

Больше ничего он мне не сказал, хоть я и задавала ему вопросы. Но Улье либо игнорировал меня, либо морщился, либо отрицательно мотал головой из стороны в сторону. А когда транспортник дернулся, отрываясь от пола ангара, Ив крепко вцепился в мою руку. Его пальцы были ледяными.

— Все еще боишься летать? — догадалась я.

Так и не открыв глаза, капитан выдавил из себя улыбку.

— Фрегаты — еще куда бы не шло, — признался он, — там хотя бы искусственная гравитация спасает. А вот в таких коробках мне постоянно кажется, что в следующую минуту нас собьют.

— Сбивают даже фрегаты, — выдохнула я, вспоминая смерть отца.

— Спасибо, Лин, мне стало намного легче, — саркастично ответил Ив.

Я же повторила его позу — откинулась назад, вытянула ноги — и попыталась расслабиться, что было очень тяжело сделать, учитывая впивающиеся в запястье чужие пальцы. Но я успокаивала себя мыслью, что я — жива, и что очень скоро увижу Тая. Услышу его смех. Почувствую его руки на своей спине.

Через какое-то время хватка на моей руке ослабла, и я поняла, что Ив уснул. Его лицо наконец расслабилось, сгладив морщины усталости и ответственности. Он снова стал тем мальчишкой, которого я знала.

И одновременно совершенно незнакомым мужчиной.

Ив Улье, которого я помнила, был совершенно другим. Стеснительнее, пугливее, добрее. Тот, кто сейчас мирно спал рядом, оставлял после себя другое ощущение: он был солдатом со всеми вытакающими: решительным, смелым, твердым. Теперь Ив куда больше походил на Таймарина, чем на паренька, ходившего хвостиком за моим отцом. И я не могла понять, хорошо это или плохо.

Новый Ив вызывал настороженность, но старые воспоминания не давали этому чувству трансформироваться в опасения. И как бы я не хотела быть последовательной и осторожной, а не верить Улье не получалось.

Иррациональное чувство, что рядом с ним я — в безопасности, оказалось сильнее всего того, что сегодня уже успело меня истощить до основания.

Возможно, я просто устала. Возможно, мне просто нужно было место и человек рядом, который мне верил. Возможно, мне просто нужно было время.

Корабль снова тряхнуло. Я понимала, что нужно отдохнуть, пока есть возможность. Но сон не шел, несмотря на насыщенные сутки, и я попыталась продумать свои дальнейшие шаги. К сожалению, о планете, на которую летел транспортник с нами на борту, я ничего не знала. Но раз Межгалактический союз отправлял на нее гуманитарную помощь, значит, Акс под защитой Космофлота. Если повезет, мне удастся найти кого-то, кто сможет меня доставить в квадрант МП-56. Или я даже смогу уговорить Улье отправиться со мной, ведь вряд ли он собирался возвращаться на флагман полковника Элиаса после того, как вытащил оттуда меня. О роли Ив в моем побеге догадаться было несложно, достаточно только отрыть его личное дело и увидеть фамилию моего отца, значит, капитан на «Остионе» теперь персона нон-грата. Но если Улье говорил о том, что его послали на корабль для выполнения задания, значит, кто-то ему подобные приказы отдавал. И этот таинственный «кто-то» точно в состоянии вернуть нас обоих на мою базу.

В итоге через пару часов судорожных раздумий я пришла к выводу, что без Улье строить какие-то планы глупо, и надо дождаться, когда капитан сам поделится со мной какой-нибудь информацией. Но он спал, а будить его я не стала, опасаясь заполучить парочку новых синяков. Все же, грузовые корабли — далеко не истребители, да и в тех бывало трясло так, что внутренние органы могли перемешаться. Не говоря уже о том, что мы летели в грузовом отсеке, совершенно не предназначенном для перевозки архонцев или других гуманоидов. Каждая воздушная яма отзывалась во всем теле глухой болью.

Поэтому я дала Ив спокойно пережить этот полет во сне, а через какое-то время и сама умудрилась погрузиться в неглубокий сон, в котором рядом со мной был любимый обладатель изумрудных глаз. И не было ни предателей, ни ловушек, ни этой давящей тишины между звездами.

На Аксе мы не задержались — почти сразу по прилету Ив раздобыл нам места на корабле для беженцев, и следующие несколько дней мы провели в космосе. Тесный трюм гудел и дрожал, воздух пах железом и усталостью сотен тел, и даже когда я засыпала, в уши впивался низкий гул двигателей, словно они жили своей отдельной жизнью. Я мечтала о коммуникаторе, чтобы связаться с Таем, но Улье заявил, что это небезопасно, и даже от своего устройства избавился еще до отлета.

Я терпела, считая, что в новом месте назначения мы сможем нормально обустроиться и связаться с кем нужно.

Но Дагай не оправдал мои ожидания: на этой аграрной планете мы пробыли почти неделю и все это время не выходили из маленькой коморки рядом с космопортом. Стены сырели, от штукатурки тянуло холодом, от воды — ржавчиной и болотом. В горле саднило, а на коже после умывания оставался липкий осадок. Сквозь тонкие перегородки постоянно слышались чужие шаги, пьяный смех и ругань — каждый звук ударял по нервам, не оставляя тишины даже ночью. Но Улье утверждал, что здесь мы в безопасности, и я вновь ему верила.

После этого был еще один непродолжительный полет в соседнюю систему, и на этот раз местом назначения стала торговая планета Ирас. Там Ив заставил меня перекрасить волосы в черный, объяснив это тем, что они слишком запоминающиеся.

— И спрячь наросты, — продолжал он давать мне указания. — Хорошо бы еще на голове их чем-то прикрыть, но нет времени. Может быть, сойдешь за полукровку.

Я снова послушалась, потому что верила: в итоге Ив доставит нас к своему командиру, который решит разом все вопросы и вернет меня домой.

Но дни текли, сливаясь в однообразную серую ленту. Я теряла счет времени — лишь гул базаров за окнами и запах жареной уличной еды напоминали, что мир вокруг живет.

Мои попытки отправить сообщение Таю провалились все до одной, а я предпринимала их постоянно. Улье злился, пытался внушить мне, что нас наверняка ищут, а так я подставляла и Корте под удар, но я ничего не могла с собой поделать. Мое сердце рвалось к нему, мне жизненно необходимо было сообщить Таю, что со мной все в порядке и я скоро вернусь. Я запрещала себе думать о том, что именно ему могли сказать о моем исчезновении, и что архонец может чувствовать, не зная, где я. Не зная, что я — жива.

Я хотела раздобыть коммуникатор, но у меня не было денег. Я пыталась воспользоваться устройством Ив пока он спал, но то было заблокировано. Я даже пошла на воровство, украв простенький прибор связи у зазевавшегося прохожего в тот редкий момент, когда капитан брал меня с собой за покупками, но Улье заметил, отобрал коммуникатор и провел со мной «воспитательную» беседу.

— Я пытаюсь спасти нас, Лин, как ты не понимаешь! — кричал на меня Ив, расхаживая по нашей комнате. В этот раз мы сняли номер в дешевой, но чистой гостинице недалеко от торговой площади, где Улье пропадал с утра до вечера, пока я ждала его взаперти. Комната пахла затхлым бельем и старым деревом, окно не открывалось, и воздух давил, будто хотел вытолкнуть меня наружу. — А ты своими выходками рушишь все на корню!

Определенно, это был не тот парнишка, которого я знала. Неуверенность сменилась хищным блеском в глазах, вечное чувство вины — решимостью. Ив явно повзрослел, но при этом еще и ожесточился. Чем же таким он занимался, раз теперь позволял себе разговаривать со всеми в таком тоне? Явно не статистической работой в командовании Космофлота.

— Мне нужно связаться с Таем! — я тоже подскакивала с продавленного кресла и переходила на крик. В груди все горело, голос срывался, а в голове пульсировала только одна мысль: я бесполезна. Мне надоели эти разговоры, мне надоело чувствовать себя ненужным балластом, который Ив таскал за собой. Мне надоело сидеть и ждать, не имея возможности сделать хоть что-то, чтобы приблизить себя к возвращению домой. И вопросы, остающиеся без ответа, мне тоже надоели. — Неужели ты этого не понимаешь?!

— Ты нас подставляешь! — нависая надо мной, Улье почти рычал. Я чувствовала жар его дыхания, и от этого хотелось отпрянуть, но я упрямо стояла на месте. — Нас найдут и убьют, если мы попробуем связаться хоть с кем-то из тех, кого знаем! А ты хочешь передать послание собственному жениху. Да он первый, через кого нас будут искать! Ты и ему желаешь смерти?

Наверное, Ив был прав, и, наверное, в его словах была логика. Но за эти недели, проведенные в одиночестве, запертая в комнате на чужой планете, я облепилась собственными мыслями, как липкой паутиной, и они душили. В груди стоял спазм, и я могла думать только об одном: о Тае. Лишь воспоминания о нем держали меня на плаву, лишь они заставляли сидеть и ждать, а не пытаться угнать первый попавшийся корабль и на нем добираться до МП-56.

— Лин, послушай, — не позволяя мне излить на него очередное недовольство, Ив положил ладони на мои плечи и заговорил спокойнее. Его пальцы были горячими и тяжелыми, будто пытались удержать мои чувства на месте силой. — Дай мне время, ладно? Я вытащу нас из этого дерьма. Мне нужно связаться кое с кем, чтобы все уладить. Чтобы мы смогли начать новую жизнь.

— Да не нужна мне никакая новая жизнь! — я сбрасывала с себя чужие руки, снова взрываясь. В горле стоял ком, а в груди теснилось такое отчаяние, что казалось, с минуты на минуту оно разорвет меня на части. — Мне нужная моя! И мой Тай! Верни мне мою старую жизнь!

— Не будет у тебя никакой старой жизни! — Ив так же возвращался к повышенным интонациям. — Не будет! В ней ты умерла, понимаешь? Умерла! Для всех! Даже для твоего Тая!

Я, еще секунду назад собиравшаяся кулаками доказывать Улье свою принципиальность в этом вопросе, резко замерла.

— Что это значит?

Он ведь не просто так сказал, что для всех я умерла. Неужели капитан знал нечто такое, о чем забыл мне рассказать?

Несколько мгновений Ив буравил меня яростным взглядом серых глаз, а после запускал пальцы в волосы и отходил, громко выругавшись.

Я ждала. Ждала и чувствовала, что после объяснений Улье от моего привычного мира останутся только осколки. Все внутри похолодело, дыхание стало прерывистым, будто атмосфера планеты вдруг стала для меня враждебной.

— То и значит, — капитан снова повернулся ко мне, но теперь в его взгляде я видела не злость, а сожаление. — Твой отряд официально признали погибшим еще до того, как ты выбралась из гор Жата. Когда ты поднималась на борт «Остиона», на МП-56 уже знали, что Линнея Трасс мертва.

Для меня его фразы звучали набором несвязанных слов. Я понимала их каждое по отдельности, но никак не могла сложить в целое, законченное предложение. «Остион», МП-56, Жат. Они скакали, сталкивались и рассыпались, как осколки стекла, царапая сознание. Все смешивалось в моей голове, не давая картинке сложиться окончательно.

Ив, видимо, понял мое состояние, поэтому приблизился и заговорил куда медленнее.

— Таймарин Корте не поверил в твою гибель. Он сорвался, угнал корабль и попытался отправиться в систему ГАР-97. Разумеется, ему не позволили. Он провел неделю в карцере, был лишен звания капитана и понижен до лейтенанта. А после этого ему продемонстрировали записи допроса сепаратистов с Жата, где они рассказывали, как уничтожали ваш отряд.

— Этого не может быть, — шептала я, даже не пытаясь понять или поверить. Воздух стал вязким, губы едва слушались, голос звучал хрипло, словно я говорила сквозь песок, и каждое слово отдавалось болью в груди.

— Задержанные сообщили, как ограбили крейсер, доставляющий новые «Истры» на фронт, и продемонстрировали уцелевшие корабли. Там есть записи вашего боя, Лин. И там видно, как вы все умираете.

— Но я — жива!

Только уверенности в моем шепоте не было. Слова тонули в горле, и я не знала, слышал ли их кто-то кроме меня самой. Возможно, я и не произнесла ничего вслух, только подумала. Ведь не могло же быть так, чтобы Тай поверил во все это?

— Корте запросил перевод, — продолжал Ив, нисколько не давая мне осознать услышанное. — Он не смог оставаться на базе, где ему все напоминало о тебе. Я знаю, что перевод одобрили, но мне не удалось узнать, куда именно перевели лейтенанта. Прости, но даже если бы ты могла вернуться на МП-56, Таймарина там бы уже не нашла.

Я не могла поверить. Я не могла осознать, что слова Улье — это правда. Мир вокруг качался, словно я находилась не в комнате, а на борту шаткой лодки посреди бушующего моря. Я не могла представить себе, что Тай меня похоронил, что он так и не дождался моего возвращения. Ведь я здесь, живая, я так рвусь к нему!

Но куда рваться, если Тая нет на МП-56? Где мне его искать? Комсофлот огромен. Межгалактический союз — еще больше. Вселенная и вовсе не имеет конца и края. Где же может быть мой Таймарин? Единственный мужчина, которого я любила. Единственный, которого я люблю.

Грудь сдавливало так, что я хватала ртом воздух, как утопающая. Горло дергало болью при каждом вдохе, в нем стоял вкус соли, будто я захлебывалась морской водой. Перед глазами вспыхивали пятна, и от осознания собственного бессилия хотелось выть. Тай угнал корабль, чтобы найти меня, даже не задумываясь о последствиях. А я, вместо того чтобы поступить аналогично, сидела тут и ждала неизвестно чего! Потому что Ив день за днем мне твердил, что скоро все разрешится.

А я ему верила.

— Это ты, — поднимая на него свои отвратительно черные глаза, произнесла я бывшему другу. — Ты все знал с самого начала. Еще там, на «Остионе», встречая меня в ангаре, ты уже знал, что меня объявили мертвой!

Улье сжал губы, но не опустил взгляда, как обычно делал, если чувствовал себя виноватым. Нет, я совершенно не знала этого мужчину, которому рискнула довериться. Я думала, что в нем осталось хоть что-то от названного брата, который таскал меня на плечах и шутливо толкал в плечо, но на деле Ив вел свою собственную игру по неизвестным правилам, в которые меня не забыл, а не захотел посвящать. И это его молчание, равно как и серые глаза, полные печали, лишь подтверждали мою правоту.

— Целую неделю! — я оттолкнула Улье обеими руками, вложив столько силы, что архонец пошатнулся и отступил на несколько шагов. — Тай провел в карцере целую неделю, пока ты таскал меня из галактики в галактику! Он успел запросить и получить перевод! Он успел покинуть МП-56! А ты, зная все это, не давал мне просто сообщить ему, что я — жива!

Внутри меня все взорвалось — я кричала так, что в горле хрипело, слезы жгли кожу на щеках, а кулаки ломили от ударов о его грудь. Мне было обидно и больно, что из-за чьего-то эгоизма я потеряла единственного дорогого сердцу мужчину и не имела теперь никакой возможности узнать его судьбу.

— Ты бы убила его своим сообщением!

Но я не слышала. В ушах стоял только собственный отчаянный крик, мир сузился до моих рыданий и ненавистного ныне лица. Я сыпала проклятьями с той же частотой, что и ударами, а Улье пытался меня успокоить. Я обвиняла его во всем, я говорила, что он должен был дать мне умереть там, на «Остионе», и это было бы куда милосерднее, чем сейчас говорить мне о том, что Таймарин за этот месяц успел смириться с моей смертью.

Я не знаю, сколько продолжалась моя истерика. Наверное, очень долго, потому что осознала я себя на сидящей на кровати и полностью выбившейся из сил. Губы дрожали, тело било мелкой дрожью, дыхание срывалось и рвалось наружу вместе с новой волной боли. Глаза горели, веки распухли, бесконечные слезы все еще стекали вниз, а в сердце поселилась огромная пульсирующая черная дыра с острыми краями, которые резали мне душу с каждым новым вздохом.

— Лин, послушай, — Ив опускался передо мной на колени и подхватывал мои ладони своими. Я отстраненно подумала еще, какие горячие у него пальцы, но оказалось, что это мои были слишком холодными. Словно с солеными слезами из меня ушло все тепло и вся жизнь. И я бы хотела, чтобы тот момент был для меня последним. — Я понимаю, тебе сейчас кажется, что все плохо, и…

— Девяносто восемь и шесть, — не дала я Улье закончить фразу. Он поднял на меня недоуменный взгляд.

— Что?

— Наша совместимость, — убитым голосом пояснила я, глядя куда-то в стену. — Почти сотня. Ты хоть раз встречал архонцев с таким высоким совпадением?

Улье не ответил по вполне очевидным причинам. Я и сама не знала, что такая совместимость возможна, пока не встретила Тая.

— Ты не можешь ничего понимать, — продолжила я, все так же уставившись в одну точку на противоположной стене. Мир словно застыл, я видела только серое пятно перед собой и слышала стук собственной крови в висках. Видеть Ив я сейчас не могла — мне казалось, я разорву его на части, если еще хоть раз посмотрю в его лживое лицо. — Никто не может понять. Он — не просто мой идеальный партнер. Тай — моя жизнь. А я — его. И ты, Ив, забрал нас друг у друга.

Я не шутила, когда говорила, что умру, если Таймарина не будет. И я верила, что он был предельно серьезен, когда отвечал мне теми же словами. Но я сейчас знала, что он жив. А его заставили пережить мою смерть.

Эта мысль жгла, будто кто-то выливал раскаленный металл прямо в грудь. Внутри все клокотало жаждой мести, и мне хотелось вцепиться когтями в глотку тем, кто в этом виноват.

И был Ив, который с самого начала знал о происходящем. Но ни разу за то время, что мы провели вдвоем, он не сообщил мне правду, хотя разговор о Тае я заводила бессчетное количество раз.

В моем понимании Улье был виноват, виноват по всем статьям. Значит, заслуживал смерти.

— Я никогда тебе этого не прощу, — я все же нашла в себе силы посмотреть на него. Последний раз, обещала я себе. Последний раз я смотрела на того, кого считала своим братом. В следующий раз я его убью. Потому что Ив это заслужил. — Никогда не забуду, как ты разрушил мою жизнь и жизнь того, кого я люблю.

Улье шумно выдохнул и попытался сжать мои пальцы сильнее — я не позволила, вырывая руки.

— Лин, я не…

— Убирайся, — прошептала я, закрывая глаза. Веки налились тяжестью, за ними рябило красными кругами. — Убирайся из моей жизни, Ив. Или клянусь, я убью тебя прямо здесь и сейчас.

У меня больше не было сил на то, чтобы слушать, верить, надеяться или ждать. Мой мир рушился на глазах, я уже не понимала, кто я и где находилась. Я не чувствовала ничего, кроме боли и холода, и все, чего бы мне хотелось, это чтобы пытка наконец-то закончилась.

Ив не стал меня уговаривать или переубеждать. Я слышала, как спустя минуту он поднялся на ноги и отошел, а еще через какое-то время перегородка с тихим скрипом отъехала и закрылась, после чего стало очень тихо.

И я позволила себе выплакаться.

Я выла, как раненый зверь. Я кусала грязную подушку и комкала руками равное одеяло, не пытаясь сдержать крика. Я проклинала Элиаса, Улье, Космофлот и весь Межгалактический союз за то, что со мной произошло. Что произошло с нами. За смерть папы, за тот вылет на Жат, за гибель моего отряда и меня в глазах всей базы МП-56. За зеленые глаза, полные боли. За тот ужас, что пережил Тай. За тот ужас, что сейчас переживала я.

Я не могла себе представить дальнейшей жизни без Таймарина. Каждый вдох отдавался тупой болью в груди, каждый выдох — сухим стоном. Как мне просыпаться, не зная, где он и что с ним? Как мне засыпать с теми же вопросами? Как мне проживать день за днем, когда он где-то там, в пучине звезд, считал меня мертвой?

Таймарин Корте сильный, я знала. Он сможет пережить все это, веря, что меня нет. Но я — не он. Как мне существовать, понимая, что он похоронил меня? Что забыл меня. Что полюбил кого-то еще только потому, что ошибочно поверил лжи и клевете?

Я не смогу. Я уже не могла, захлебываясь в собственных чувствах.

Лучше бы я правда умерла в тех проклятых горах.

Рыдания не отпускали меня очень долго. Я то разносила все, что попадалось под руку, то скулила, свернувшись на полу. Пальцы ломило, тело бил озноб, и даже пол, казавшийся ледяным, будто тянул меня вниз. Я злилась и проклинала всех, а после молилась богам, в которых не верила, чтобы это все оказалось страшным сном.

Но я не спала, поэтому и не могла проснуться. Я провела в том разгромленном номере два дня, впадая то в истерику, то в меланхолию. Я могла только плакать и жалеть себя, обвиняя других, в том числе и Улье.

Он так и не появился. Не попытался оправдаться или связаться со мной. Два дня я его ненавидела, а потом, обессилено глядя на бардак вокруг, вдруг поняла, что Улье со мной нет. И никого нет.

В моем маленьком мире нас было трое: я, папа и Тай. Когда отец погиб, нас стало двое: я и Таймарин.

А теперь я осталась совсем одна.

В воздухе висел терпкий запах старого металла и прелой ткани, стены будто отдавали холодом, от которого не спасало даже тонкое одеяло. Я была уверенна, что там и умру — в маленькой комнате дешевой гостиницы, на забытой всеми планете Ирас. Ненужная никому, потому что единственный мужчина, который любил меня всем сердцем, считал Лин Трасс мертвой и учился жить дальше, а Ив, который использовал меня для одному ему известных целей, просто ушел. Я слышала, как за тонкой перегородкой скрипели чужие шаги, как-то особенно громко в тишине, и ощущала себя еще более одинокой. Наверное, я даже ждала своей смерти, отказываясь от еды, которую стабильно приносили под дверь отсека, но, когда на третий день в номер постучали, я зачем-то встала и разблокировала вход.

Какая-то часть меня надеялась, что в коридоре обнаружится кто-то из наемников, посланных Элиасом убить меня. Но это оказался администратор.

— Вам посылка, — худенький старичок из курианцев протянул мне небольшой контейнер.

Его пальцы дрожали, и я на миг ощутила ледяной холод металла, переходящий на мою ладонь. С кивком я приняла коробку и вернулась в тот хаос, который окружал меня последние дни.

Не знаю, зачем я открыла бокс. Наверное, просто механическое действие, за которое мозг уже не отвечал. Внутри оказался небольшой бластер, который так удобно прятать в кармане. И коммуникатор, о котором я столько мечтала. Пластина под пальцами казалась неожиданно гладкой и теплой, словно ждала именно меня. Но в тот момент, вертя в руках знакомое всем жителям Межгалактического союза устройство, я отчетливо понимала, что связаться по нему мне не с кем.

Это, конечно, была очень старая модель — не чета тому, что я носила во время службы. Но совместимый с вживленными под кожу чипами, поэтому стоило только закрепить аппарат на запястье, как тонкие проводки тут же заняли положенные места. Я вздрогнула от щекочущего ощущения, будто меня ужалили десятки крошечных игл.

На экране высветилось одно новое уведомление. От неизвестного контакта.

«Лин.

Прости, что приходится расставаться так. Прости, что не могу сказать тебе это все лично — я бы хотел, но обстоятельства. Элиас как-то отследил мои последние передачи, поэтому мне пришлось спешно покинуть Ирас, уводя погоню за собой. Не думаю, что тебя продолжат искать, когда я столько наследил, но все же не задерживайся и улетай, как только получишь это послание.

Возможно, ты была права — я не должен был принимать решения за тебя. Нужно было с самого начала объяснить тебе ситуацию, в которой мы оказались, и последствия, которые нам грозили. Но я малодушно решил, что в состоянии уладить все сам, что знаю, как для тебя будет лучше. Видимо, я ошибался. Прости меня за это.

Мне бы хотелось чем-то тебя порадовать или обнадежить, но я все еще не знаю, где находится лейтенант Таймарин Корте. Мои источники из числа командования Космофлота или не могут, или не хотят это выяснить, но, если вдруг наши дороги с лейтенантом когда-нибудь пересекутся, я сообщу тебе об этом.

Ты, конечно, можешь попытаться найти его сама — и я не стану больше тебе мешать. Оставляю тебе коммуникатор — он совершенно чист и никак не связан со мной, тобой или Космофлотом, поэтому не бойся его использовать. Или выкини и купи себе другой — в конце сообщения есть код для снятия наличных в любом банкомате. Сумма, конечно, не большая, но на первое время тебе хватит.

Когда ты говорила, что я не могу тебя понять, ты тоже была права. Самый высокий уровень совместимости у меня был с тобой, но я никогда не любил тебя, как женщину — ты всегда была для меня забавной младшей сестренкой. Поэтому да, мне сложно представить, что чувствуешь ты к своему Таю или он к тебе. Мне неизвестно, любовь это или всего лишь физиологическая привязанность сродни зависимости от препаратов. Может быть, ты и сама этого не знаешь, но лишь ты, Лин, можешь это выяснить.

Все, о чем я тебя прошу: будь осторожна. Элиас не поверил в твою смерть, хотя на «Остионе» и после я пытался несколько раз все обыграть именно так. Он будет тебя искать, Лин, пусть и не так остервенело, как меня.

Как я сказал, я не буду тебе запрещать связываться с Таймарином, но помни, что пока ты под ударом, любой контакт между вами будет представлять опасность и для него. Элиас знает о ваших отношениях, он легко может использовать их, чтобы добраться до тебя. Или до Корте. Подумай об этом, когда будешь принимать решение.

Непрошенный совет, который ты вряд ли примешь: наберись терпения. Дай время себе, Таймарину и мне пережить эту ситуацию. Я сделаю все возможное, чтобы Элиас как можно быстрее поплатился за содеянное. Вы же… ты сама поймешь, что между вами, Лин. Если это всего лишь гормоны, спустя какое-то время потребность друг в друге отпустит вас обоих, и ты вновь сможешь дышать полной грудью.

Если же это та самая любовь, про которую пишут в книгах и снимают фильмы, думаю, рано или поздно вы все же найдете дорогу друг к другу. Или позволите себе быть счастливыми с кем-то еще.

Улетай, Лин. Найди торговца Эш-Тарви на площади, он торгует двигателями для кораблей. Скажи ему, что от меня и что тебе нужно выбраться с планеты — он поможет, его услуги уже оплачены, не стесняйся ему об этом напомнить — как и все барыги, он не против заработать побольше. Отправляйся куда угодно, но я бы посоветовал тебе системы подальше от Межгалактического союза и войны. Ты прекрасный пилот, всегда сможешь найти работу на каком-нибудь крейсере, твои услуги будут иметь спрос.

Береги себя, сестренка. И прости за все ошибки, что я совершил.»

Ниже был указан номер счета и универсальный одноразовый код для получения денег в любом из банков Межгалактического союза. И если первым моим порывом было удалить сообщение и никогда больше не вспоминать об Ив Улье, то после того, как перечитала прощальное письмо еще раз, я передумала.

На извинения Улье мне было плевать, я действительно никогда не смогу забыть или принять его поступок. Но логика в его словах была, и, когда я разобрала текст на составляющие, пунктов, с которыми я была согласна, накопилось много.

Первое: мне действительно нечего делать на Ирасе. И дело даже не в страхе перед Элиасом, хотя тот тоже присутствовал. Здесь меня ничего не ждало. Я не смогу найти здесь работу, потому что сюда не прилетали за пилотами и работниками, сюда везли товары на продажу, не более того. Собственного флота у планеты не было, торговцы сотрудничали только с теми, кого знали или за кого могли поручиться. А я… я даже не могла назваться своим настоящим именем, чтобы не вызвать лишних вопросов. Нет, мне нужно улетать.

Второе, выходящее из первого: деньги Улье мне пригодятся. Пусть я не знала, какая там сумма, но мне нужно как-то покупать себе еду, да и номер оплатить не мешало бы. Все же, недавнее воровство коммуникатора на улице не сильно уменьшило мои моральные качества. Я — солдат, я должна защищать население союза, а не обворовывать его.

Третье: без помощи торговца, указанного Ив в своем сообщении, выбраться мне будет сложно. Значит, к нему тоже сходить придется.

Четвертое, почти самое неприятное: я не верила, что полковник Элиас обо мне так легко забудет. Может, Улье и представлял для него большую опасность, но вряд ли предатель, добравшийся до столь высокого звания, позволял себе спускать на тормозах даже мелкие неудачи вроде моего побега. Без влиятельной поддержки я, конечно, мало что могла сделать, но в нашу единственную встречу Элиас оставил впечатление архонца умного и осторожного. Значит, я буду в опасности всегда, пока он находится среди командования Космофлота.

Поэтому еще одна правда Улье, уже пятая: мне нужно прятаться там, где у Элиаса нет власти: вне систем Межгалактического союза и подальше от проигрывающих нийцев с гардийцами.

А значит, как можно дальше от Таймарина.

Это было самым неприятным откровением, которое не могло принять мое сердце, но к которому спустя несколько часов рассуждений пришел здравый смысл: как бы мне не хотелось видеть Тая, как бы не хотелось сообщить ему о себе, я — это бомба замедленного действия, которую держал в руках полковник Элиас. Я опасна не только для самой себя, но и для тех, кто попытается мне помочь, а Тай, без сомнения, будет в числе первых.

Возможно, даже если я найду способ с ним связаться, он и не успеет получить мое сообщение: его перехватит кто-то из сообщников предателя, а дальше Таймарин станет рычагом давления на меня. Или, наоборот: Элиас будет использовать чувства Корте, чтобы влиять на меня. А я ведь тоже помчусь к нему, сломя голову, если Тай позовет.

Но так мы оба окажемся под ударом, давая полковнику возможность уничтожить двоих одним ударом. Могла ли я подставить Тая? Я не хотела этого больше всего на свете.

Поэтому, разбивая руки в кровь о неровный пол, воя в голос и умываясь слезами, я принимала самое отвратительное, самое сложное и самое болезненное решение в своей жизни: дать Таймарину жить без меня. Если он сможет это пережить, если на его новом месте службы у него все сложится — я буду только рада за него. Не сейчас, конечно — сейчас меня рвет на куски от боли и безысходности, но когда-то позже я совершенно точно порадуюсь, узнав о том, что Корте получил очередное повышение, стал командиром целой флотилии или получил новую награду.

Я буду радоваться, когда он станет самым молодым генералом-архонцем. Улыбнусь, когда узнаю, что он нашел себе архонку с достаточной степенью совместимости, чтобы завести с ней ребенка. Пожелаю счастья, если он решит именно с ней провести оставшуюся ему жизнь.

Но пока буду только кусать губы в кровь, сжимать пальцы так сильно, что ногти впивались в кожу, заламывать руки от тупой боли в груди и молить всех существующих и выдуманных богов лишь об одном:

— Пожалуйста, пусть он живет!

Я уснула на полу, свернувшись клубочком. Тело ныло от жесткости покрытия, но усталость перекрывала всякий дискомфорт. А утром я впервые проснулась с сухими глазами. Веки были тяжелыми, будто сделаны из свинца. В районе сердца образовался ледяной метеорит. Все еще было больно, до безумия больно. Но я смогла подняться на ноги, собрать весь свой немногочисленный скарб в сумку, положить бластер в карман длинной накидки с капюшоном и покинуть номер.

Я заставила себя позавтракать в забегаловке на первом уровне, и вкус еды показался пресным, словно рот отказывался принимать что-либо, кроме горечи. А после с удивлением узнала, что оплаты за проживание с меня не требуется: Ив оплатил до своего отъезда, да еще и на неделю вперед. Но засиживаться дальше я не стала: забрав остаток платежа, я последовала к ближайшему банку. На счете, который мне прислал Улье, оказалось десять тысяч кредитов. Для покупки корабля было мало, но на несколько перелетов или пару месяцев достойной жизни хватит.

После этого я сразу же избавилась от коммуникатора. Понятия не имела, действительно ли он был «чистым», как говорил Ив, но ему я больше не доверяла и не хотела, чтобы по устройству он меня когда-то вычислил. В то, что он сообщит мне о Тае, если узнает что-то, я тоже не верила. В груди разрасталась холодная решимость: выясню все сама, но только тогда, когда исчезнет угроза.

Явный плюс торговых планет: тут можно найти все, что угодно, в том числе новый коммуникатор за весьма приемлемую сумму, а еще все друг друга знают. Поэтому продавец, которому я передавала деньги, с радостью пояснил мне, где найти торговца двигателями Эш-Тарви.

Эш-Тарви оказался тартийцем — представителем одной из закрытых галактик, не входящих в союз. У него были тонкие крылышки, как у стрекозы, и вытянутое короткое тело как у слизняка. Запах от него исходил терпкий, пряно-гнилой, резавший ноздри. Тартийцы не носили одежды, потому что половых органов у них не было: они размножались исключительно в лабораториях. Как они выживали до сих пор, никто не знал: их планета была закрытой для посещений, а сами тартийцы о своей истории не рассказывали. У них всех, поголовно, был поганый характер, отличительными чертами которого являлись жадность, изворотливость и хитрость.

Не удивительно, что многие из них впоследствии становились торговцами.

— Да-да, Ив Улье говорил, что придет архонка от него, — выслушав меня, эта гусеница с крылышками начала летать вверх-вниз, задумчиво постукивая своими тонкими лапками-ручками по месту, где предполагался подбородок. — Это будет строить три сотни кредитов.

— Улье уже все оплатил, — холодно бросила я. — Но я докину немного кредитов к его сумме, если ты забудешь о том, что когда-то меня видел, и куда именно я отправлюсь.

Рот тартийца сложился в мерзкую улыбку, а белесые глаза-бусинки засветились в предвкушении наживы.

— И куда же ты хочешь отправиться, красавица?

— А куда ты можешь меня отправить?

— Куда угодно, — в подтверждение своих слов Эш-Тарви снова качнулся вверх-вниз и замер на уровне моих глаз. Ростом он едва бы доставал мне до живота, если бы встал на пол, поэтому продавцу и наверняка контрабандисту приходилось постоянно использовать крылья. — Но, если ты вдруг захочешь к нийцам, придется доплатить — сейчас по их секторам летать небезопасно. И никаких гарантий!

Нет, так глупо умирать я не собиралась. Внутри пробивалась крохотная искра упрямства: раз я жива, то обязана идти дальше. Если три дня в гостиничном номере меня не убили, значит, в моем существовании еще был смысл. Как минимум убедиться, что с Таем все хорошо, что он жив и справляется со всем.

Поэтому так и подмывало попросить тартийца отправить меня на МП-56, но разум напоминал, что там я ничего не найду. А стоит мне вступить на борт станции, обо мне наверняка доложат Элиасу. Или задержат как очередную сепаратистку, выдающую себя за Линнею Трасс.

К тому же, вряд ли Эш-Тарви обладал достаточными связями, чтобы иметь доступ на военные базы союза. Даже если не брать в расчет тот факт, что торговец — не член союза, все станции Космофлота принимают лишь ограниченное количество гражданских и торговых судов, да и те только после тщательной проверки.

Но это все безнадежные рассуждения. На МП-56 мне нечего делать, Тая там нет. Возможно, он перевелся куда-то даже не на станцию, а на флагман, и угадать его месторасположение будет просто невозможно. Может быть, его перевод был так легко одобрен и быстро выполнен, потому что Элиас приложил к этому руку. О, я даже не удивлюсь, если полковник именно так и решил следить за тем, свяжусь я с Таймарином или нет: держа его поближе к себе. Но, опять же, это только мои мысли.

— Ты случайно не знаешь, где больше всего нужны пилоты? — поинтересовалась я, так и не придумав конечную точку своего маршрута. — Могу управлять всем, что летает. И мне нужна работа.

Эш-Тарви явно задумался, даже дергаться перестал: будто завис в воздухе.

— И что, ты настолько хорошо пилотируешь корабли? — в итоге спустя минуты полторы поинтересовался он.

— Пока никто не жаловался.

— Хм, — тартиец почесал лысую склизкую макушку. — Знаешь, в нашем деле умелые пилоты всегда нужны. Особенно те, кто умеет держать рот под замком и не только маневрировать, но и стрелять периодически.

Я усмехнулась — звук собственного смешка прозвучал хрипло, будто голос сопротивлялся привычной иронии. Значит, догадка о контрабанде была верной — вряд ли простому грузовому судну, торгующему в границах Межгалактического союза, требовался пилот с подобными навыками: они все летали по крайне безопасным маршрутам, за которыми внимательно следил Космофлот.

— Моему брату на Аратосе сейчас как раз нужен такой, — закончил Эш-Тарви и озвучил свое предложение: — Если хочешь, замолвлю за тебя словечко. Получишь не только перелет, но и работу, если правда так хороша, как говоришь.

— Идет.

Разумеется, ни к какому брату Эш-Тарви на Аратосе я не пошла: когда спустя три дня перелета корабль приземлился в космопорте, я купила себе билет на первое же отправляющееся оттуда судно. Аратос уже не был частью Межгалактического союза, но мой маршрут лежал все дальше и дальше от союзных планет и войны.

За первые полгода я сменила не меньше двадцати планет, пытаясь замести следы. На некоторых я не задерживалась дольше пары часов, на других проводила по несколько дней. Я не особо тратилась, снимая дешевые комнаты. Там всегда пахло затхлостью и пылью, простыни липли к телу, а за стенами слышались чужие шаги и голоса. Иногда подрабатывала, помогая торговцам в настройке навигационных модулей — те часто барахлили, если гравитационное поле планеты было слишком сильным.

На этих подработках я и узнавала новый мир, в котором теперь мне предстояло выживать.

На планетах союза правили закон и порядок. И Космофлот. Здесь же власть и сила были у того, кто имел больше кредитов или пушек. Никакого правительства, никаких сенаторов, президентов или владык — полная анархия и беззаконие. Хочешь торговать? Плати налоги тому, кто сейчас у руля, а еще отстегивай проценты за сохранность собственного товара, иначе однажды ночью склад, где ты все хранишь, совершенно случайно мог сгореть.

Хочешь летать? Только если твои полеты будут полезны местным авторитетам, поэтому все владельцы кораблей автоматически становились контрабандистами.

Хочешь сбежать? Попробуй. Но, во-первых, не факт, что тебе это удастся, а во-вторых, придется очень постараться, чтобы в случае успеха тебя не нашли.

Для меня, воспитанной на мыслях о главенстве закона и силе Космофлота, первое время все казалось диким. Даже население, носившее бластеры прямо на поясе, не скрывая оружие. Я не понимала, как так можно, почему никто не воспротивится, почему все терпят. И старалась как можно быстрее покидать такие сектора, сбегая от звука оружейных залпов и запаха крови.

Но очень скоро поняла, что именно там, где опасно, я и могла пригодиться.

На наиболее спокойных планетах я не могла найти себе работу. В мои навыки не верили, меня никто не знал, все требовали рекомендаций или рассказа о прошлом опыте. Но я не могла сообщать, что год пилотировала боевой истребитель Космофлота и что за моими плечами больше сотни вылетов и десятки сбитых вражеских кораблей, не считая часов на тренажерах.

Меня не подпускали к настройке навигационных модулей даже несмотря на то, что за свои услуги я просила куда меньше остальных — не верили. Я могла работать официанткой, стюардессой, шлюхой, но меня это все не устраивало. Я должна была быть пилотом, я это знала, я в это верила, я к этому стремилась. Ведь только так я могла путешествовать между планетами и собирать столь нужные крохи знаний о Таймарине и Элиасе.

А еще только так я могла не бояться, что за очередным углом меня поджидали убийцы.

Поэтому, отбросив брезгливость и подавив на корню моральные устои, я оказалась на Галтее, негласной столице контрабандистов и беглых преступников в этой части вселенной. Планета была почти полностью каменистой: большую часть поверхности занимали бескрайние равнины, усыпанные песком, который безжалостный ветер постоянно швырял тебе в лицо. Воздух был сухим и раскаленным, иногда с запахом выжженной пыли, угольной копоти и смазанных деталей из самодельных мастерских и торговых лагерей.

Наемники и космические пираты не скрывались, а во всеуслышание на каждом углу рассказывали о своих успехах, то ли бахвалясь, то ли набивая себе цену. Многие устраивали разборки прямо посреди улиц, заливая песчаные подворотни кровью.

Здесь каждый носил оружие и не доверял никому, даже тем, кто стоял рядом. Здесь убивали чаще, чем заключали соглашения. Здесь проворачивали такие дела, что у любого солдата Космофлота волосы встали дыбом.

На Галтее не существовало законов, правопорядка или хоть каких-то предписаний. Было только одно правило, которое работало безотказно: выживает сильнейший.

Тем удивительнее, что мне повезло буквально через месяц.

Деньги Улье заканчивались. Остатки когда-то солидной суммы таяли на глазах, как лед под плазменным резаком. Как бы я не хотела их беречь и оставлять только для перелетов с планеты на планету, а у всего имелся конец. Из-за моих слишком долгих моральных терзаний и отсутствия работы в заначку приходилось влезать постоянно, и теперь там едва бы хватило на билет куда-то в соседнюю систему, да и то не на пассажирском, а максимум грузовом корабле. Билет в один конец, в никуда.

На Галтее на жизнь мне пока удавалось зарабатывать настройкой модулей, и не только навигационных — у меня даже очередь из заказов скопилась. Суммы, конечно, выходили небольшими, но на крышу над головой и поесть мне хватало. Жаль, откладывать не удавалось. Каждый кредит уходил на самое необходимое, не оставляя даже призрачной надежды на будущее.

Об этом я и думала, когда в мою маленькою каморку в ремонтном ангаре вошел посетитель: о том, где бы еще подзаработать, чтобы накопить на подушку безопасности. А вдруг завтра придется бежать? В преследование Элиасом я не верила, вряд ли даже он смог бы найти меня тут, но мало ли. И эти мысли настолько занимали меня, что я не сразу заметила, как зантонец остановился перед моим рабочим столом: только когда он выразительно кашлянул, я подняла на него свои черные глаза.

— Говорят, ты — пилот, — без приветствия начал мужчина. Его голос оказался низким, с легкой хрипотцой.

Он был примерно одного роста со мной, достаточно стройный и даже мускулистый, чего не скрывала черная замшевая куртка. Как и все зантонцы, он обладал темно-синей кожей, чуть крючковатым носом и волосами яркого цвета, в данном случае — ослепительно-белого. Я еще подумала, забавно, как они похожи на мои — правда, свои пепельные я все еще продолжала красить в черный, чтобы не бросались в глаза.

А глаза у незнакомца были желтыми, что предавало его и без того острому взгляду какую-то животную хищность.

На поясе у гостя висели бластеры: по одному с каждой стороны бедра, но даже при их отсутствии не почувствовать опасность, исходившую от зантонца, было нельзя. От него веяло холодом и жестокостью, как от заточенного клинка.

— Допустим, — отложив инструменты, я откинулась на стуле, стараясь выглядеть расслабленной, но незаметно положила руку на собственный бластер, как раз на такой случай лежавший под столом. Я привыкла доверять своей интуиции, а сейчас она вопила о том, что с незнакомцем нужно держать ухо востро. — Что нужно?

Мужчина кивнул своим мыслям, будто соглашаясь с каким-то внутренним доводом, и медленно осмотрел мой рабочий кабинет. Хотя это даже отдельной комнатой назвать было сложно: просто угол в ремонтном ангаре, огражденный с одной стороны заваленным стеллажом, а с другой — ржавой металлической стеной. Однажды я пришла сюда в поисках работы, и хозяин, тартиец Нас-Иль, привел меня в этот закуток. Да как-то получилось, что тут я и осталась. В этом царстве машинного масла, меди и вечного полумрака.

Старый тартиец позволял мне пользоваться его запчастями и инструментами, а сам забирал сорок процентов от заработка. Много, как по мне, но выбить более выгодные условия я пока не могла. Вот были бы у меня собственные приспособления для ремонта, еще можно было что-то обсуждать. Но они тоже стоили денег, а лишних у меня не было.

— Линкор класса «Антарес-9», летала на таком?

Зантонец все еще не смотрел на меня, а рассматривал один из готовых модулей на стеллаже. Неужели собирался предложить мне работу?

— Нет, — все же ответила я честно несмотря на то, что по полетам уже достаточно соскучилась. Мужчина обернулся и вопросительно вскинул бровь. — На «Антаресах» не летала, но достаточно много пилотировала «Ригары», они мало чем отличаются.

Я сказала это максимально уверенно, глядя ему прямо в глаза, опустив тот момент, что на «Ригаре» я летала только во время обучения, и это был охолощенный учебный линкор. Но у меня почти три тысячи часов на тренажере и почти полторы — на реально работающем корабле. Неплохой опыт для моих лет, я считала.

Конечно, моя основная специализация — это маленькие, маневренные истребители, но в Военной Академии нас готовили пилотировать любой тип кораблей, от линкоров до фрегатов и флагманов, и даже транспортниками управлять давали. Поэтому с момента появления на Галтее я ненавязчиво сообщала всем, что могу летать на чем угодно, в надежде, что рано или поздно слухи приведут ко мне того, кого заинтересуют подобные навыки.

Вот, спустя месяц — сработало.

— Мне нужен пилот на один полет, — наконец, мужчина перешел к делу. — Ничего сверхъестественного, долететь, куда скажу, дождаться возвращения команды и вернуться на Галтею. Не задавая вопросов и не устраивая проблем. Если все пройдет гладко, возможно, продлим наше сотрудничество.

О, так у зантонца потерялся пилот! Как интересно. Судя по его внешнему виду, дорогой одежде и бластерам новой модели, передо мной владелец корабля и либо контрабандист, либо работорговец — увы, тут и с такими дело имели. Обычно у подобных космических пиратов своя слаженная и проверенная команда, где легко менялись головорезы, но всегда сохранялся костяк из капитана, пилотов и инженеров. Замену им искали только тогда, когда кто-то один умирал или сбегал, прихватив с собой не только свою долю, но и чью-то чужую. Хотя чаще, конечно, первое — как я и говорила, такие команды становились друг другу почти что семьей, где предательство изначально не предусмотрено.

Получить место пилота на подобном корабле — мой шанс не только заработать денег, но и обзавестись возможностью перемещаться между галактиками. К тому же, в своих путешествиях зантонец наверняка останавливался на космических станциях, а там всегда можно разузнать свежие новости обо всем, чем угодно. И о ком угодно.

— Сколько?

Я бы согласилась в любом случае, но показывать это сразу было верхом глупости. Зантонец не должен узнать, как сильно мне хочется оказаться за штурвалом и выбраться с Галтеи хотя бы ненадолго. Выбраться туда, где я смогу хоть что-то узнать о Таймарине.

Сюда вести о ходе войны Межгалактического союза и нийцев не докатывались. Возможно, и не было уже никакой войны — все закончилось, но я надеялась, что боевые действия продолжались. Потому что только так Тай мог получить повышение, а я — об этом узнать.

— Тысяча.

Сердце заколотилось в груди.

— Полторы, — сразу же повысила я ставки, хоть цена меня устраивала полностью: это значительно больше, чем я бы заработала настройкой модулей даже за несколько недель работы.

Зантонец усмехнулся. Уголок его рта дернулся вверх, но в глазах не было и тени веселья.

— Нагло.

Я пожала плечами, стараясь, чтобы движение выглядело небрежным.

— Так и ты мне не прогулку по защищенным секторам предлагаешь, — лениво протянула я. — При этом я не против подставить свою задницу под удар, а еще сумею вытащить твой корабль из-под огня, что, как мне кажется, должно оплачиваться соответственно.

Что еще мне нравилось в Нас-Иле — он болтал без остановки. Поэтому достаточно было одного наводящего вопроса, и тартиец выбалтывал все, что знал по теме. Он-то мне и рассказал про пиратов, про работорговцев, про контрабандистов. Иногда даже упоминал имена, от кого-то советуя держаться подальше, но я не особо запоминала. А вот местные расценки меня интересовали, поэтому я знала, что за один полет и продажу груза капитан получал достаточно, чтобы платить за услуги пилота гораздо больше озвученной мной суммы.

Поэтому я не сомневалась, что зантонец согласится. Несмотря на то, что его плату я увеличивала в полтора раза, это было все равно меньше, чем запрашивали бывалые летчики в порту. Но они только этим и жили, прыгая с корабля на корабль, а мой нынешний наниматель явно хотел найти себе пилота на постоянную службу.

— А ты не дура, — спустя долгое раздумье выдал мужчина, и я почувствовала, как напряжение в воздухе слегка спало. Поэтому руку с пульсара убрала. — Тысяча сразу по возращению на Галтею, остальное — после продажи груза.

— Договорились, — я очень постаралась, чтобы моя самодовольная улыбка осталась внутри меня.

— Вылетаем завтра в шесть утра, — сообщил мне зантонец. — Седьмой ангар у северного дока. Корабль называется «Аргус». Не опаздывай.

Я кивнула, давая понять, что все поняла и запомнила. И, смотря в спину уходящему мужчине, уже подсчитывала, какие из заказов успею закончить за ночь, а какие придется вернуть Нас-Илю. Придется работать до рассвета.

— Опоздаешь — улетим без тебя, — обернувшись у самого края стеллажа, бросил мне зантонец. Его желтые глаза на мгновение поймали мой взгляд, и в них читалось предупреждение. Он не шутил.

Я бы поспорила с этим утверждением, ведь именно мне планировалось отдать кресло пилота. Но все же кивнула:

— Не опоздаю.

На «Аргусе» я задержалась на целых восемь месяцев. Мои навыки полностью устроили Даг Тариуса, что не удивительно, ведь я не только достойно управляла его кораблем, но еще и занималась ремонтом мелкой электроники, не требуя при этом себе прибавки к заработку. Хотя с полутора тысяч кредитов за один полет оплата успела вырасти почти до трех, так что жаловаться мне было не на что.

Меня кормили, жила я по большей части на линкоре за исключением редких вылазок на планеты, где капитан или покупал, или продавал, или воровал груз. Иногда я тратила заработанные кредиты на новые инструменты или одежду, но это случалось редко, поэтому в какой-то момент на моем счету скопилось достаточно средств, чтобы можно было купить маленький и потасканный, но свой собственный корвет. И я всерьез стала об этом задумываться, но пока не решалась на такой поступок.

Команда на «Аргусе» собралась разношерстная. Помимо меня архонцев не было, но их вообще в секторах, не входящих в союз, встречалось мало. Зато на корабле прекрасно уживались и зантонцы, и курианцы, и тварги, и представители других рас. Всего двадцать, считая меня, и я сразу же заметила, насколько команда дружна. Здесь каждый шутил над каждым, порой очень грязно и жестоко, но обиды друг к другу не питали. Никто не стеснялся предложить другому помощь, если это было необходимо.

И все, как один, боялись Даг Тариуса. Не в страхе раба, а в почтительном ужасе ученика перед учителем.

Он не участвовал в совместных посиделках, а если и позволял себе пропустить бокальчик в компании команды, то был привычно хмур и молчалив. Он редко говорил, если только не отдавал приказ, но был крайне внимателен ко всем, кто находился на борту его корабля.

Даже ко мне.

— Ты кричишь по ночам, — однажды во время перелета сообщил мне зантонец. Еще с первого полета повелось, что он проводил время со мной в кабине, занимая место второго пилота. Его присутствие было ощутимым, но не давящим.

— Кошмары, — не стала скрывать я. Притворяться перед капитаном было бесполезно — он не был дураком, и сам мог догадаться.

Кошмары снились мне каждую ночь с тех самых пор, как я покинула Ирас. В одних умирала я, в других — смотрела, как погибал Таймарин. В некоторых видела, как он, обнимая другую архонку, смотрел на меня насмешливыми изумрудными глазами и говорил: «А чего ты хотела? Ты мертва, а я — жив».

Пожалуй, последние сны выматывали меня больше остальных. Я просыпалась с криком и в слезах, а потом долго не могла заснуть. Приходилось зажимать рот руками или накрывать лицо подушкой, чтобы не беспокоить других.

Наверняка этим я создавала проблемы для остальной части команды, ведь у нас не было отдельных спальных боксов — линкор был переоборудован под перевозку грузов, поэтому членам экипажа приходилось ютиться на боковых койках по четыре в отсеке. Думаю, кто-то из моих сожителей в итоге и нажаловался капитану, но обвинять я бы никого не стала. Их терпение было поистине космическим.

— У всех свои кошмары, — задумчиво протянул Даг, но продолжать тему не стал, и очень быстро об этом разговоре я забыла.

А на следующей стоянке Тариус принес мне снотворное.

— Проверено на себе, — усмехнулся он, протягивая целую пачку ампул и простенький инъектор. — Никаких сновидений, но при этом залп по корпусу не проспишь.

Я скомкано поблагодарила и уточнила, сколько я ему должна, но Даг и тут удивил:

— Считай, это премия за успешное сотрудничество.

Сотрудничество и правда выходило взаимовыгодным. Даг Тариус не только позволял мне летать, но и неплохо платил за это. Я же не раз успела вытащить его задницу из крайне опасных ситуаций — и когда за нами гнались разбойники, у которых капитан подрезал груз, и когда мы целых два дня уходили от преследования кораблей нийцев, неизвестно как оказавшихся так далеко от своей галактики. Тогда-то мои военные навыки оказались крайне полезными, а Даг Тариус начал смотреть на меня иначе. Более задумчиво. С интересом коллекционера, нашедшего редкий экземпляр.

Однажды нам даже не повезло нарваться на один из кораблей Космофлота. Легкий эсминец принял нас за гардийцев, что не удивительно, ведь те летали на кораблях того же класса, что и «Аргус». Я уничтожила противника с нескольких залпов под одобрительные крики команды, и только значительно позже поняла, что именно сделала.

Я стреляла по кораблю Космофлота. И я его взорвала. Мои руки, помнящие каждую кнопку, каждую тактику, действовали на автопилоте. Руки солдата, спасавшие тех, кто ютился в отсеках за моей спиной.

Руки убийцы, оборвавшие жизни тех, кто когда-то давно считался моими братьями и сестрами.

Лишь когда мы подбирали спасательные капсулы, я вдруг подумала, что это мог быть эсминец Таймарина.

Меня прошиб холодный пот. Мир сузился до изображения обломков на экране, в ушах зазвенело.

— Ты в порядке? — Даг, как всегда, замечал все. Его голос пробивался сквозь толщу нахлынувшего ужаса.

Я лишь отрицательно помотала головой и, включив автопилот, ушла туда, где меня никто не мог побеспокоить: в грузовой отсек. Ноги сами понесли меня прочь, подальше от последствий моего выбора.

За этот год, что я училась жить без Тая, мне приходилось каждый день заставлять себя не думать о нем. Каждое утро, просыпаясь, я давала себе слово не вспоминать кошмары и Таймарина Корте. Эта установка работала до самого вечера, а перед сном, делая привычный укол снотворного, я просила, чтобы Тай мне не снился. Даг Тариус был прав, его ампулы лишили меня кошмаров, но, увы, не лишили остальных сновидений. Мне часто снилась военная академия или МП-56, а оба этих места для меня неразрывно были связаны с Таем.

Это были хорошие сны, в этом и была их проблема. Я начинала скучать. И снова просыпалась в слезах, но теперь они были вызваны не страхом. Тоской. Тоской такой сильной, что пару раз я всерьез задумывалась о том, чтобы разнести себе голову выстрелом из бластера. Останавливало то, что я все еще ничего не знала о судьбе Таймарина.

А сегодня я сама себя лишила призрачного шанса узнать хоть что-то. Я даже не пыталась связаться с эсминцем, прежде чем открыть по нему огонь. Будто на самом деле забыла про Тая. Забыла про то, что он для меня значил. Предала его во имя собственного выживания.

Даг Тариус появился незаметно и опустился рядом, прижимаясь спиной к корпусу корабля, пока я сидела, уткнувшись лицом в колени. Он долго молчал, прежде чем спросил:

— Расскажешь, что происходит?

Я не собиралась. Я так долго молчала о том, что творилось у меня внутри, что всерьез поверила, будто никогда и никому не смогу открыться хоть немного. Но в тот момент мне было так страшно и одиноко, что я все же произнесла голосом, сорванным до шепота:

— Ты любил когда-нибудь?

Я не смогла оторвать лба от собственных коленей, поэтому не видела, как на мой вопрос отреагировал капитан.

— Именно поэтому я здесь, — слишком печально выдал он спустя паузу. В его голосе прозвучала боль целой вселенной.

— И я.

Мы молчали, никто не желая говорить о личном. Я ничего не знала о Даг Тариусе, но те минуты тишины дали мне понять, что он тоже невыносимо одинок. Его сердце разбито, как и мое. И мы оба пытались жить, не обращая на это внимания. Два призрака, греющиеся у холодного двигателя корабля.

Отсюда нелюдимость. Отсюда снотворное. Отсюда это место в самом дальнем углу корабля, где мы нашли друг друга в минуту отчаянной горечи.

— Он мог быть на том корабле, — едва слышно прошептала я, сжимая руки так сильно, что ногти впились в ладонь, оставляя глубокие ранки. Кровь выступила теплыми каплями.

А я его убила — подумала, но не смогла произнести вслух. Думаю, Даг понял это и без меня.

— Мы подняли на борт четыре спасательные капсулы. Они сильно пострадали, но трое солдат выживут. Один из них в сознании, ты можешь с ним поговорить.

Я хотела и не хотела этого, опасаясь слов, которые тот мог мне сказать. Но капитан не настаивал, давая мне самой выбрать, как поступить.

Он просидел со мной еще немного, а после сигнала коммуникатора положил руку мне на плечо и тихо произнес:

— Ты спасла нам жизнь, Лин. Даже если это стоило тебе души и обратило твои звезды в пепел. Я никогда об этом не забуду.

Его прикосновение было тяжелым, как приговор, и в то же время единственной опорой в рушащемся мире.

Пальцы Дага всего на миг сжались сильнее, а после отпустили. Он ушел, оставив меня наедине с собственными тяжелыми мыслями и решением, которое я должна была принять, чтобы узнать хоть что-то или навечно остаться в неведении.

Страх душил меня наравне с отчаянием. Но спустя какое-то время я все-таки сдалась обоим. Жить без Тая было невыносимо. Но зачем вообще это делать, если он и сам уже мертв?

Именно поэтому я нашла в себе силы, чтобы на негнущихся ногах подняться с места и последовать в медотсек.

Мне нужно было задать всего один вопрос. А бластер для последнего залпа всегда находился при мне.

Стоило дверцам плавно отъехать в сторону, как моему взгляду предстала Мирайя, наш доктор, снимавшая показания с капсулы одного из раненых солдат. Воздух в медотсеке был густым от запаха антисептика и свежей крови.

— Он там, — курианка кивнула на соседний отсек, не дав произнести ни слова. — Вроде бы не спал.

Я не стала спрашивать, откуда она знала, кто мне нужен, а просто прошла в нужном направлении, останавливаясь перед солдатом в темно-зеленой форме Космофлота. Не пилот и не десантник, возможно, бортинженер или кто-то из обслуживающего персонала погибшего корабля.

Он действительно не спал и, увидев меня, с трудом стянул кислородную маску с лица. Кожа под ней была бледной и влажной.

— Архонка среди пиратов? — его голос звучал глухо: мне приходилось вслушиваться, чтобы расслышать. — Чего только не встретишь во вселенной.

Он и сам был архонцем, только полукровкой: его наросты на голове были слишком малы для чистокровного представителя нашей расы. Мутные глаза полны усталости и боли, но чего в них точно не было, так это страха.

— Лейтенант Таймарин Корте, — глухо выдала я, вздрагивая от имени Тая, впервые за долгое время произнесенного вслух. Оно обожгло губы, как раскаленный металл. — Знаешь такого?

Те секунды, пока солдат размышлял, показались мне вечностью. Я не думала о Мирайе, прислушивающейся к нашему разговору, я не думала о Даг Тариусе, который наверняка запросит у своего врача полный пересказ услышанного. Я думала о том, что произойдет, если архонец скажет, что Тай был на корабле. И о том, что сделаю после.

— Лейтенанта не знаю, — в итоге выдал солдат, а я не сдержала облегченного вздоха. Воздух снова наполнил легкие. — Но я слышал об одном капитане Корте, герое битвы в системе ХАСТ. Говорят, самый талантливый из архонских пилотов.

Я кивнула и его словам, и собственным мыслям. Конечно, это Тай, разве можно найти еще одного архонца, летающего так, как он? Тем более с фамилией Корте.

— На каком корабле он служит? — попытала я удачу еще раз.

— Кажется, той битвой командовал полковник Элиас, — архонец нахмурился, явно напрягая память, а у меня внутри все оборвалось. И будто бы ледяная рука сжала горло. — Не помню, как называется его флагман, но, вроде бы, тот Корте привязан к нему.

— «Остион», — подсказала я, словно сама вгоняла в себя нож, и отвернулась.

— Да, точно, — сипло донеслось мне в спину, когда я уже покидала медотсек.

Все мои наихудшие предположения сбылись: Тай действительно получил перевод на «Остион», теперь я в этом не сомневалась. Не бывало таких совпадений, я в них никогда не верила. Элиас пристроил Корте поближе к себе, чтобы иметь возможность уловить тот момент, когда я попытаюсь выйти на связь с Таем.

Значит, я никогда не смогу этого сделать, не подставив Таймарина под удар.

Значит, я потеряла его окончательно. Окончательно и бесповоротно.

Тут не было выбора: я никогда бы не пошла на поводу у собственных эмоций, чтобы хотя бы разок иметь возможность просто поговорить с Таем. Это его убьет, я знала. Я не могла убить его собственными руками. Они уже и так были в крови.

Не знаю, в какой момент я оказалась в каюте Дага. Не знаю, почему он вообще мне открыл и пропустил внутрь. Возможно, он увидел что-то в моих глазах. Но вопросов капитан не задавал, давая мне возможность самой решать, о чем говорить.

— Последний год я жила надеждой, которая только что умерла.

Тариус шумно выдохнул и отвернулся к шкафу. Через полминуты он вернулся ко мне, протягивая бокал с чем-то крепким. Я глотнула, не спрашивая. Какая-то из самогонок, что гнал наш кок. Жидкость обожгла пищевод, но не растопила внутренний холод.

— Он был на том эсминце?

Я отрицательно покачала головой, пытаясь переждать пожар в горле.

— Он там, где умрет сразу же, если я хотя бы попытаюсь с ним связаться.

Даг кивнул и отпил из своего бокала. Я ждала, что он ответит что-то, но капитан молчал, а я опрокидывала в себя остатки выпивки и вытирала ладонью лицо. Слез не было. Только пустота.

— Я не знаю, зачем тебе это сказала.

Уже развернулась, чтобы оставить бокал на полке у перегородки и уйти, но остановилась, когда Даг все-таки заговорил.

— Моя жена умерла от налета разбойников, пока я пытался заработать нам на жизнь, перевозя товары с планету на планету.

Я обернулась, но Тариус смотрел не на меня, а куда-то в сторону. В прошлое.

— Это было очень давно. Но я бы отдал все на свете, чтобы сейчас находиться на твоем месте, — Даг сделал еще один глоток и перевел свои пронзительно желтые глаза на меня. — Чтобы у меня была хотя бы призрачная надежда увидеть ее, пусть и в последний раз.

От его тяжелого взгляда мне стало не по себе, и я уставилась вниз. Умом я понимала, что пытался донести до меня Даг, но сердцем… сердце снова ныло и кровоточило, напоминая, что оно — не ледышка, оно — живое.

— Не опускай руки, — Даг Тариус замер в шаге от меня и двумя пальцами приподнял мой подбородок. Его прикосновение было неожиданно мягким. — Пока вы оба живы, вы можете встретиться, даже если сейчас это кажется невозможным.

Я бы очень хотела ему верить, но не могла. Вера требовала сил, а у меня их не осталось.

— Мне кажется, я уже мертва, — глядя в желтые, гипнотизирующие глаза, прошептала я.

— Ты жива, пока чувствуешь боль. Держись за нее, она сделает тебя сильнее.

— Или убьет окончательно, — печально усмехнулась я.

— Нет, не убьет. Меня же не убила.

Не знаю, почему позволила ему тогда меня поцеловать. Не знаю, почему допустила и все остальное. Наверное, потому что это нужно было нам обоим: почувствовать себя живыми хотя бы ненадолго. Понять, что мы не одни, и в целой вселенной имелся еще хоть кто-то, кто тебя понимал. Кто чувствовал то же самое. Две одинокие души, нашедшие друг в друге временное пристанище.

В этом сексе не было каких-то чувств или симпатии, лишь минутное облегчение. Но, когда я выходила из капитанской каюты, я не чувствовала сожаления. Я вообще ничего не чувствовала — лишь полную опустошенность, и мне, стыдно признаться, это понравилось. Как лекарство. Как передышка между приступами боли.

Мы повторяли это с некоторой периодичностью. Я бы не назвала нашу связь отношениями — мы не делились друг с другом прошлым или настоящим, мы просто спали вместе, когда была возможность или необходимость. От команды особо не скрывали, но на нас никто не обращал внимания. Возможно, потому что Даг приказал, или потому что все слишком сильно его боялись.

Я не предавала значения ни слухам, ни обсуждениям, ни самому Тариусу. Да, ночи с ним мне приносили физическое удовлетворение, но куда больше меня радовало ощущение пустоты после. Внутренней тишины.

Никаких эмоций. Никаких мыслей. Словно перезагрузка, после которой я могла спокойно уснуть без снотворного и не проснуться от кошмара. Эффекта хватало ненадолго, но мне было достаточно и этого.

А потом Даг умер.

Глупо так получилось. Я посадила корабль на очередной планете, где капитан должен был забрать груз, но уже через пятнадцать минут получила приказ эвакуировать команду с другой точки. А когда Даг поднялся на борт, его грудь уже заливала темно-синяя кровь, а желтые глаза были остекленевшими.

Его заместитель, Уго, тут же приказал взлетать, пока Мирайя укладывала Дага на носилки. Они скрылись в медотсеке, а я уводила корабль как можно дальше, уходя от преследования чужих истребителей.

Спасти Дага не удалось, он умер через два часа. Кроме него команда лишилась троих — оказывается, сообщение о грузе было приманкой, чтобы заманить Даг Тариуса в ловушку. У него были враги — достаточно много, учитывая, каким бескомпромиссным пиратом был капитан. Неудивительно, что однажды они сговорились, чтобы его уничтожить.

Его прах мы развеяли над Зантоном — Даг сам этого хотел. «Аргус» по все тому же завещанию оставался Уго, и тот сразу заявил, что собирается сохранить команду в прежнем составе.

Но я поняла, что мне нужно двигаться дальше. «Аргус» без Даг Тариуса казался мне пустым и бездушным несмотря на то, что с остальными членами экипажа у меня сложились хорошие отношения. Но за месяцы, проведенные вместе, я не стала частью их семьи. Я могла шутить вместе со всеми, отмечать дни рождения, ходить вместе в бар на какой-нибудь станции. Но стоило кому-то задать личный вопрос, и я замыкалась, становясь все больше похожей на Даг Тариуса с его вечным молчанием. Я словно носила его маску, но не чувствовала за собой той внутренней силы, которой обладал погибший капитан.

Поэтому простились мы достаточно легко. Я привела «Аргус» на Галтею, попрощалась со всеми и отправилась к уже знакомому Нас-Илю. А тот за хорошую денежную компенсацию свел меня с новым заказчиком, так что уже через неделю я вновь оказалась в космосе.

Но былого наслаждения от полетов уже не испытывала.

За следующий год я сменила несколько нанимателей и кораблей, которыми управляла. Кто-то пытался меня надуть с деньгами, с кем-то мы не сходились характерами. А курианец Сэт Оли, мой последний босс, спустя три полета решил, что я вполне сойду за его постельную грелку на время вылетов.

За что получил сломанный нос и необходимость искать себе нового пилота.

Я же вновь оказалась на Галтее. Не потому, что планета мне нравилась — как раз наоборот, едкий сухой воздух, обжигающий горло, и вездесущий песок, скрипящий на зубах и забивающийся под одежду, мне порядком надоели. Но тут было легко найти работу, а я слишком выдохлась, чтобы снова карабкаться по крутому склону и с нуля зарабатывать репутацию в другом месте.

В этот раз я просидела без штурвала почти три месяца. Нас-Иль изредка предлагал мне контракты, но мне не нравились то цена, то условия. А спустя какое-то время я узнала, что придурок Сэт Оли распустил слух, будто я настолько некомпетентный пилот, что единственное, на что я годна — это услуги иного рода. Очевидно, после этого поток желающих заполучить меня в команду резко сократился, а количество неприличных предложений — увеличилось.

Я медленно впадала в депрессию. Мне осточертела Галтея и бесконечные модули, в которых приходилось копаться, чтобы заработать себе на жизнь. И то этих денег не хватало, пришлось постоянно залезать на свой счет, накопленный за время службы на «Аргусе». Можно было бы купить свой корабль, но я понятия не имела, чем бы с ним занималась. Перевозками? Для этого нужны связи и команда, и если с первым мне еще мог как-то помочь Нас-Иль, то со вторым возникали проблемы.

Мне тяжело было сходиться с кем-то, да и капитан из меня вышел бы отвратительный, я это признавала. Когда-то давно мне удавалось командовать отрядом, но там все было построено на жесткой иерархии: есть старший по званию, его приказы не обсуждаются. А здесь заработать себе авторитет было сложно, особенно женщине, особенно после тех слухов, что развел Сэт Оли.

Нужно было убираться с Галтеи. Я это понимала, который вечер подряд сидя в вонючем баре у космопорта. Раньше здесь я встречалась с потенциальными работодателями, теперь же приходила сюда просто на автомате, ощущая подошвами липкий пол и слушая оглушительный гул чужих голосов — лишь бы не лежать бревном на подстилке, изучая глазами опостылевший потолок съемной комнаты.

Рядом со мной давно уже никто не садился. Меня узнавали даже в надвинутом на лицо капюшоне и обходили стороной. Чужие взгляды, быстрые и скользящие, были ощутимы на коже, как легкие уколы. Архонцев вне систем Межгалактического союза было мало. Не удивлюсь, если архонкой среди них я была одна. И та с подмоченной репутацией.

Я чувствовала, что моя жизнь стремительно летела куда-то не туда. Мне почти двадцать шесть — в моих мечтах к этому времени я должна была получить звание капитана. А на деле прожигала кредиты в жопе вселенной на проклятой планете, где собрался один пережеванный и выплюнутый судьбой сброд.

Зачем я стала пилотом? Почему не послушалась отца, когда он так настойчиво отговаривал меня от военной карьеры? Я грезила о космосе, да. Но что мне мешало пойти, например, в системные аналитики? Сидела бы себе на отцовском флагмане, вычисляла данные и строила маршруты. Может, и умерла бы вместе с ним в квадранте М-1284. Зато никогда бы не оказалась на Жате, «Остионе» или в Военной Академии. Может, и космос мне быстро надоел бы.

Ответ был прост: я хотела быть похожей на папу. У меня всегда был только его пример перед глазами: мать ушла, когда мне было четыре — встретила архонца с более высокой совместимостью. Отец отнесся к этому равнодушно, как и к тому, что ребенок остался с ним. А я к шести годам вообще забыла о том, что у меня когда-то была мама. Мы никогда не упоминали ее и не разговаривали на эту тему. Сейчас я даже имени ее не вспомню, не то, что лица.

А папа был всегда. Холодный. Величественный. Настоящий военный до кончиков пальцев. Таскал меня за собой по кораблям, но при этом всегда терпеливо отвечал на вопросы. Он же посадил меня за первый тренажер, показывая, как управлять истребителем. И все, после этого других вариантов будущего у меня не было.

Можно было, наверное, свалить все на отца — мол, он виноват, что был таким — слишком знаменитым, слишком успешным, поэтому и я пошла по его стопам. Но не получалось. Адмирал Трасс был и оставался для меня самой яркой и самой недостижимой звездой на небосводе. А звезды ни в чем не виноваты.

— Доброго вечера!

Продавленный и засаленный диван напротив скрипнул, нарушая мое оцепенение. За стол опустился мужчина. Тварг, взрослый. Я бы даже сказала, старый. У него имелись лысеющая седая голова и морщины вокруг рта и губ. Он был одет в штаны на подтяжках и коричневую рубашку, а на шее висел цветной платок, которым тут прикрывали лицо во время песчаных бурь.

— Не интересует, — тут же отбрила я, опрокидывая в себя все содержимое бокала. Ерунда какая-то, даже чувства опьянения не вызывала. Но больше тут пить было нечего — все остальное на вкус еще хуже, а у этой бурды хотя бы запах был приятным.

— Я ведь еще ничего не сказал, — мужчина добродушно улыбнулся.

Я на такие улыбки не повелась и демонстративно положила на стол перед собой бластер, направив тот на незнакомца. Холодная рукоять привычно легла в ладонь.

— Не думаю, что ты можешь предложить мне что-то стоящее.

Скорее всего, очередной озабоченный пират, чей корабль остановился сбагрить награбленное. Такие появлялись с завидной регулярностью и все, как один, видели в женщине лишь способ удовлетворить свои потребности, причем, чаще всего им даже на расу было плевать. Иногда я соглашалась на такое единоразовое развлечение, если лицом незнакомец выходил.

Но последнее время у меня слишком паршивое настроение даже для секса.

— Теперь я понимаю, почему Сэт Оли брызгал слюной, когда рассказывал о своем бывшем пилоте, — окончательно вывел меня из состояния тоскливого оцепенения тварг. Его голос был низким, хрипловатым, словно отшлифованный вездесущим песком.

— Тогда тем более проваливай, пока я тебя не застрелила.

Только упоминаний о Сэте Оли мне не хватало для того, чтобы этот вечер стал еще хуже.

Однако незнакомца мои угрозы ничуть не задели. Он лишь обвел бар ленивым взглядом, и его пальцы, толстые и покрытые старческими пятнами, постучали по столу.

— Я имел несколько дел с этим проходимцем, — неожиданно заговорил тварг. — Забавный малый. Только самовлюбленный слишком.

Очень мягкая формулировка. Я бы выразилась куда жестче, но мне совершенно не хотелось говорить на эту тему, поэтому я отвернулась, демонстрируя скуку.

— И мстительный, — продолжил незнакомец. Словно он говорил не для меня, а для себя. — Поэтому, когда он так отчаянно пытается кого-то очернить, это значит ровным счетом противоположное.

Я нахмурилась, бросив быстрый взгляд на мужчину. Тот все еще добродушно улыбался.

— А учитывая, как активно Оли на каждой мало-мальски населенной контрабандистами планете обливает тебя дерьмом, я рискну сделать вывод, что пилот из тебя на самом деле неплохой. И в койку ни к кому ты забраться не пытаешься. Скорее, это Сэт Оли попытался уложить тебя в свою постель, но получил категорический отказ, из-за чего теперь и бесится, как неудовлетворенный кролик.

Вот это да. Неожиданное и... любопытное мнение. Обычно все безоговорочно верили Сэту Оли, потому что он был одним из них — пиратом и контрабандистом. А мое мнение вообще никого не волновало.

— Допустим, все так и было, — я развернулась обратно, ощущая, как напряглись мышцы спины. — Так чего ты от меня хочешь? Сразу скажу, спать с тобой я не буду.

Тварг неожиданно рассмеялся, снова заставляя меня сводить брови к переносице. Звук был громким, раскатистым и каким-то по-звериному искренним.

— Польстила, честное слово! — сквозь смех произнес он. — Староват я уже для таких утех. Я прилетел на Галтею, чтобы предложить тебе работу.

— Что, прямо ради меня и прилетел?

Я не поверила, поэтому говорила насмешливо. Я, конечно, дочь самого адмирала Трасса, но здесь никто об этом не знал. Я представлялась просто Лин, без фамилии. Никакой Линнеи, тем более Трасс. Просто Лин, одинокая архонка-пилот.

— Да, — мужчина говорил серьезно, хоть и продолжал улыбаться. Но его темно-карие глаза смотрели уверенно, без смеха. Внимательно, как сканеры, отмечая каждое мое движение. — Знаешь ли, когда вся моя команда, возвращаясь с очередной планеты, начинает мне рассказывать одни и те же байки про Сэта Оли и архонку, даже таким старым волкам становится интересно докопаться до правды.

Кролики, волки. Какая-то странная у тварга особенность вставлять в свою речь сравнения с животными, тем более столь редкими. Да и слова его звучали подозрительно — если он капитан, почему его команда может возвращаться без него? Где же тогда он во время этих вылазок?

— И в чем заключается твое «предложение»?

Я бы хотела не демонстрировать своего интереса, но сама скривилась, расслышав в своем вопросе скрытую надежду. Сердце вдруг застучало чаще, вопреки воле. Мда, слишком плохо на меня влияла Галтея.

— Меня зовут Харт Генри Лариас, — представился мужчина. — Я — охотник за ценностями.

— Вор, — поправила я, ощущая знакомую тяжесть на языке. Искоренить в себе военную привычку говорить прямо я так и не сумела.

— Я предпочитаю «авантюрист», — улыбка тварга стала чуть шире. — И у меня есть команда… единомышленников, назовем это так. Я бы хотел, чтобы ты к нам присоединилась.

— В качестве кого? — усмехнулась я. Звучало слишком размыто, чтобы верить на слово. И крайне подозрительно.

— В качестве пилота, — охотно пояснил Харт. — Я готов предложить тебе контракт сроком на год. За это время ты должна будешь выполнять для меня некоторые поручения.

— И какие же?

— Примерно те же, что и раньше, — прозвучало так, будто тварг действительно знал, как у меня было «раньше». Неубедительно. — Доставить груз, переправить команду, передать парочку сообщений. Иногда самостоятельно, иногда — в составе группы. Я готов сразу обсудить некоторые детали, если ты все же согласишься.

Я вопросительно приподняла бровь. Как-то слишком хорошо все звучало.

— Оплата?

— Шесть тысяч за каждый вылет. Три процента от стоимости груза в случае успешного выполнения заказа. Полное содержание во время нахождения на моем лайнере.

Я не удержалась от усмешки.

— Слишком щедро, так не бывает. В чем подвох?

Улыбка тварга стала снисходительной.

— Если в твой вылет с моим кораблем что-то случается, то ремонт — за твой счет.

Я хохотнула.

— То есть если во время выполнениятвоегозаданиятвоивраги подобьюттвойкорабль…

— То ты купишь мне новый, — закончил Харт, и его улыбка вдруг стала хищной, обнажив ряд желтоватых зубов. Он продолжил, не давая мне осознать весь масштаб предлагаемого подвоха. — Конечно же, все эти условия мы пропишем в контракте с минимальным сроком службы один год. После этого мы либо расходимся, либо продолжаем выгодное, как я надеюсь, сотрудничество.

Я крепко задумалась. Пальцы сами собой постучали по холодной поверхности стола, выводя нервный ритм. С одной стороны, мне предлагали занять целый год своей жизни. Никакого безыдейного сидения на Галтее, ожидания неизвестно чего или копания в модулях за гроши. Разнообразная работа и даже некоторая самостоятельность, раз предполагались одиночные вылеты. И оплата щедрая.

Но пункт о возмещении убытков повис в сознании приставленным к виску бластером. Что же за задания у этого тварга, раз он не просто предполагает урон по своим кораблям, но еще и заставляет пилотов платить за ремонт из своего кармана?

Об этом я все же рискнула спросить, но Харт ничего не ответил.

— Все подробности после заключения контракта, — отрезал он и приправил свой отказ очередной доброй улыбкой. Как только челюсть у него не сводило от такого количества растягивания губ. — Но, чтобы тебя успокоить, я признаюсь, что у меня в команде четыре пилота, которые работают со мной достаточно долго на тех же условиях, и ни один из них не обижен оплатой, хоть иногда им и приходится латать птичек, на которых они летают.

— Если у тебя все так радужно, зачем тебе я? — не повелась я на красивые речи.

— С некоторых пор пилотов у меня стало три, — не стал скрывать Харт.

— И куда же делся четвертый?

— Скажем так — теперь он должен мне новый корабль.

Понятно: работа предстояла рискованная. Мысленно я уже взвешивала все «за» и «против», и кроме грозящей опасности не видела поводов отказаться. Горький привкус безысходности на языке пугал сильнее, чем любая абстрактная угроза. Смысл жить так же, как я сейчас? Перебиваться с заказа на заказ, скакать между кораблями, терпеть пренебрежительное или откровенно хамское отношение? При всей недосказанности, тварг казался капитаном рациональным и справедливым, да и обо мне отзывался изначально хорошо, хотя кроме слухов от Сэта Оли ничего не знал. Почему бы не проверить его слова на практике?

Тем более, это всего лишь год. Всего лишь год работы и целый год, в течение которого у меня не будет болеть голова о том, куда податься. А смерть… для меня она может стать избавлением, а не трагедией.

— У меня кошмары, — честно предупредила я. Сэт Оли тоже о них знал, но запретил мне использовать препараты — боялся, что из-за них я стану медленнее соображать и спать на ходу. Не знаю, какие басни он рассказывал об этом, но не удивлюсь, если их он также обыграл мне во зло. — Если не хочешь, чтобы я весь корабль разбудила своими криками, я буду принимать снотворное.

Тварг оскалился так широко, что я увидела полный набор его неровных зубов.

— У нас хороший врач, она поможет.

Я отрицательно покачала головой.

— Мне не нужен мозгоправ. Мне нужны ампулы.

Если моя категоричность и вызвала у Харта недовольство, он никак этого не продемонстрировал. Лишь развел широко руки и хлопнул себя по бокам.

— Что же, у всех свои кошмары, — бросил он так же небрежно, как когда-то Даг Таурис, и у меня екнуло сердце. — Если тебе от этого легче, будет тебе снотворное.

Харт Генри Лариас изъявил желание улететь той же ночью. Он дал мне два часа, чтобы собраться, но у меня было не так много вещей, поэтому уже через час я поднималась на борт его маленького истребителя.

— «Орто-8», — вырвалось у меня непроизвольно. Вот уж действительно, ирония судьбы — снова оказаться в этой же железной консервной банке. Запах остывшего металла, жженого озона и старого пластика ударил в нос как удар тока, вызвав целую лавину забытых ощущений.

— Летала на таком? — тут же среагировал тварг, кивком предлагая занять мне место пилота.

— Ты не можешь себе представить, сколько, — выдохнула я, проводя ладонью по шершавому, почти живому пластику панели. Пальцы сами нашли знакомые выемки и переключатели.

Стандартная комплектация предполагала, что в кабине будет только одно кресло, но эта модель явно была переделана и доработана, чтобы внутрь помещалось два. Да и боекомплект у него был гораздо больше тех, на которых летала я во времена службы. Кажется, это было в другой жизни.

— Это хорошо, — тварг снова улыбнулся, застегивая ремни. — Координаты моего лайнера вбиты в бортовой компьютер. Уноси нас отсюда, птичка!

Сердце вдруг обрушилось куда-то в пятки. Я вздрогнула, и пальцы сами собой разжались. Призрак чьего-то голоса, теплого и насмешливого, на мгновение пронесся в памяти. Пришлось вцепиться в штурвал мертвой хваткой, чтобы скрыть дрожь.

— Никогда не называй меня так, — куда тише, чем хотела, произнесла я. Закрыла глаза и досчитала до десяти, уговаривая себя, что переживу этот момент позже, когда останусь одна в компании снотворного. Сейчас мне нужно было собраться с мыслями и оторвать истребитель от Галтеи.

— Как скажешь, — задумчиво протянул Харт. — Тогда как к тебе обращаться?

— Лин, — с выдохом ответила я. Истерика вроде бы отпустила, и я продолжила запускать системы. — Просто Лин.

— Для заключения контракта мне нужно полное имя.

— Тогда… — Я задумалась, взлетая. Истребитель с привычным гулом отозвался на движение рук, послушно отрываясь от пыльной поверхности. Учитывая всплывшие воспоминания, язык сам чесался выдать фамилию Тая. Но разум тут же наложил вето: это было бы непростительной глупостью. Я не знала, насколько много во вселенной архонцев с фамилией Корте, но из-за Таймарина она могла быть у кого-то на слуху. А я все еще должна оставаться незаметной. — Пусть будет Лин Корт.

— Так и запишем, — согласился Харт Лариас и больше вопросов обо мне не задавал.

Думаю, ему вообще было плевать, какое имя ставить в контракте, потому что подписывали мы его генетическим кодом. Он — со стороны нанимателя, я — со стороны исполнителя. В тексте все было именно так, как тварг и говорил: оплата за каждый вылет, полное содержание и проживание на лайнере нанимателя. Возмещение нанесенного ущерба, конечно же. Но зато лечение так же входило в обязанности и затраты Харта.

— Я забочусь о своей команде, — с гордостью ответил он мне, когда я указала на этот пункт.

Лайнер Лариаса назывался «Колибри» — как мне объяснил Харт, это такая маленькая юркая птичка, которая жила на некоторых планетах тваргов и других гуманоидов. На Архоне ее не было, поэтому я с трудом могла себе представить, о чем речь. Сам тварг чаще называл свой корабль «базой», и я очень скоро убедилась, что это действительно так.

Команда «Колибри» насчитывала почти четыре сотни гуманоидов, но постоянно на корабле находилось едва ли больше половины. Основная масса разбредалась по галактикам выполнять заказы, за которые отвечал Харт Лариас. Было несколько команд, состоящих из одного легкого корабля, группы полевых ищеек и пилота. По меркам Космофлота это напоминало отряды десантников с собственным транспортом для быстрого реагирования и эвакуации.

Были еще одиночки, которые работали самостоятельно — их у Харта было примерно двадцать. Я же относилась к разряду универсалов, призванных заменять и одиночек, и командных пилотов по мере необходимости. Таких действительно насчитывалось четверо, считая меня. С ними Харт и познакомил в первую очередь.

— Элира, Отман и Айвен, — представил мне всех тварг в одной из столовых. Первые двое оказались зантонцами, а последний, к моему удивлению — архонцем. — А это Лин, наш новый пилот.

Приняли меня прохладно, особенно Айвен. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по мне, и я почувствовала, как спина покрылась неприятными мурашками. Если первые двое хотя бы поздоровались, архонец ограничился лишь хмурым кивком.

— У Элиры в каюте как раз есть свободная койка, — между тем продолжал наставлять меня Харт. — Будете соседями.

Судя по тому, как одновременно закатили глаза стоявшие в обнимку Элира и Отман, обозначенное место было давно и прочно занято.

— Она тебе и поможет обустроиться, — не замечая реакции своих пилотов, произнес Харт, копаясь в коммуникаторе. — Уберемся подальше от этой системы и придумаю тебе первое простенькое задание, пока без штрафов, чтобы ты разобралась, как у нас все работает. Найди меня, как выспишься.

Тварг уже собирался уйти, но я его окрикнула.

— Мне нужно снотворное, — напомнила я. Собственные запасы закончились прошлой ночью, а пополнить их я не успела.

— Угу. Зайди в медотсек, как разберешься с вещами. Я предупрежу.

Он скрылся, а я сразу попала под три перекрестных подозрительных взгляда.

— А что это тебе снотворное понадобилось? — тут же влезла Элира, игриво откидывая свою огненную косу.

— Чтобы не слышать ваши стоны по ночам, — буркнула я, кивая на нее и Отмана. И если последний от моих слов нахмурился, то первая громко рассмеялась.

— А ты бойкая, — отлипая от мужского бока, сообщила зантонка. — Мне нравится. Обещаю выставлять тебя за дверь не чаще двух раз в неделю! Ну, максимум три... в особо удачные ночи.

Оставив мужчин в столовой, Элира отвела меня на жилую палубу и остановилась возле отсека 452.

— Приложи коммуникатор. — Она кивнула на панель управления и ввела код. — Все, теперь у тебя есть допуск сюда. Имей в виду, у Отмана тоже есть, поэтому поменьше ходи голой.

Она говорила весело и беззаботно, но где-то в глубине ее желтоватых глаз мелькнула стальная искорка предупреждения. Ясно, дамочка ревнивая. И пусть на ее парня я не имела никаких видов, а все же сделала себе заметку давать Элире поменьше поводов. А то мало ли, задушит меня во сне.

Помимо койки мне полагался шкаф с одеждой, только последней в нем не было, на что моя соседка лишь махнула рукой.

— Сходишь на склад и попросишь новую, тебе все равно туда за экипировкой идти, — легкомысленно произнесла она, развалившись на нижней постели. Ясно, мне досталась верхняя. — Кстати, давай номер своего комма, отправлю тебе схему «Колибри», а то с непривычки ты тут заблудишься.

Не стала сообщать зантонке, что с лайнерами подобного класса я прекрасно знакома, поэтому представляла себе, где и что находится. А Элира, помимо обещанной схемы, прислала мне еще и приглашения в кучу чатов.

— Вечерами тут бывает скучно, особенно когда все разбредаются кто куда. А так — всегда будешь в курсе, кто и где устраивает вечеринку.

Оказывается, на «Колибри» не было никаких правил и распорядка дня, все ограничивалось здравым смыслом. Выпивка, гулянки — да пожалуйста, если это не мешает делу. Но каждый по графику ходил дежурить: в столовую, прачечную или у грузовых отсеков. Откосить от работы можно было, найдя другого дурака и переведя ему часть своего заработка.

— Так это работает, дорогая, — продолжала учить меня Элира. — Тут все покупается и продается. Поэтому если тебе что-то нужно, это всегда можно купить. А если не нужно — продать.

Я мысленно усмехнулась. Воздух на корабле был прохладным и стерильным, но сквозь него проступал тот же запах безысходности и сделок, что и на планете, сделавшей из меня космического пирата.

Кажется, я только что променяла одну Галтею на другую. И пока не понятно, чем именно это для меня обернется.

Элира оказалась права во всем: и в том, что на складе мне легко выдадут новую одежду, если я попрошу, и в том, что за кредиты тут можно купить что угодно.

— Если захочешь чем-нибудь развлечься — обращайся, подскажу, где найти, — подмигнул на прощание кладовщик-курианец. Его мутные глаза блеснули в тусклом свете неоновых ламп.

— Если потеряешь что-то, скажу Харту вычесть стоимость из твоей доли, — хмуро сообщил тварг, заведующий экипировкой. Его грубые пальцы с силой швырнули полетный комбинезон на прилавок.

— Доза на месяц, — бесстрастно констатировала синекожая зантонка в халате, вручая мне холодную, отполированную до блеска коробочку с ампулами. — В следующем выдам еще. Больше не предусмотрено. Но если будет совсем невмоготу — приходи, придумаем что-нибудь.

Помимо этого меня отправили на полный медосмотр, результаты которого обещали передать на мой коммуникатор. Видимо, Харт и правда заботился о своей команде, как и говорил.

Он, как выяснилось, был скорее владельцем и начальником, чем капитаном, как я раньше думала, — место на капитанском мостике занимал слишком серьезный тварг Асса, которого Харт сам называл командиром. Но при этом чувствовалось, что все подчинялись именно Лариасу, и, в случае чего, последнее слово будет именно за ним.

Как я вскоре убедилась, Харт просто грамотно распределял обязанности. Был Асса, руководивший «Колибри». Был склад, был медицинский отсек, был отсек экипировки и вооружения, где каждый отвечал за свою работу и расходники. Были пилоты, каждый несущий ответственность за свой маленький корабль. И был Харт Генри Лариас, отвечавший за всех сразу.

Он выбирал, на что выделять деньги и в каком количестве закупать. Он решал возникающие конфликты и нанимал или увольнял членов экипажа. Он же общался с заказчиками, никогда не называя имен исполнителей — чтобы по всем проблемам обращались к нему, а не пытались спросить с нас. Всю ответственность за выполнение договора с нанимателями Харт брал на себя, от нас же требовал выполнять свою задачу честно и аккуратно.

Работа на самом деле оказалась не пыльной. Первые задания, которые тварг мне давал, заключались в доставке чего-то куда-то. О содержимом грузов мне знать было не положено, да я и не стремилась. Поднимала свой транспортник в воздух, доставляла куда надо, получала подтверждение о переводе денежных средств и улетала обратно. Чаще всего это были простые полеты в соседние системы, но иногда приходилось задерживаться на той или иной планете, ожидая покупателя или новую доставку.

Когда с подобными поручениями я успешно справилась, Харт перевел меня на штрафную систему. Я, обрадовавшаяся, что все так просто, при первом же возвращении на «Колибри» зацепила стыковочный бокс — да и то вина была не моя, а мальчишки, зазевавшегося в ангаре и не убравшего вовремя заслонки. Как итог — поломка посадочных турелей.

— Но ведь это даже не мой косяк! — возмущалась я в каюте Харта, ощущая, как горячая волна гнева поднималась к лицу, когда начальник озвучил мне расчет за задание.

— Но повреждение произошло во время твоего полета, — парировал Харт с неизменной добродушной улыбкой, в которой тем не менее читалась стальная воля. — А по условиям нашего с тобой контракта, который ты подписала, полет считается…

— От запуска до отключения двигателей, — хмуро закончила я одну из формулировок, сжимая пальцы в кулаки. — Тогда я сама и починю!

Харт спорить не стал, но предупредил, что оплату я получу только после того, как корабль снова будет в рабочем состоянии. А я прокляла все на свете, пока копалась в железках — пахнущих гарью и сварочной пылью, ощущая на коже липкую смесь пота и машинного масла. Все же, навигационные модули давались мне намного проще.

В итоге ремонт занял три дня, за время которых меня никто не дергал. Я утром приходила в док и вечером оттуда уходила, когда понимала, что силы закончились. Харт не торопил, а я все то время, что ушло на починку, лишь крепче сжимала зубы, костеря себя за то, что вцепилась в несчастные кредиты. За эти дни я бы успела заработать больше, чем потеряла.

И все же, когда транспортник был вновь на ходу, Лариас перевел мне не только всю сумму за полет, но и добавил немного сверху.

— Видишь ли, дорогая, ты сэкономила мне изрядную сумму на услугах ремонтников, — охотно пустился в объяснения Харт. — А я привык платить по счетам.

Такой подход лишь больше расположила меня к старику, и я окончательно поняла, за что его тут любили. Он был честным, справедливым и внимательным, но при этом мог принимать сложные решения. Я видела, как он безжалостно выгонял с корабля парня, изнасиловавшего девочку, работавшую в прачечной, и обещал ему, что приложит все силы, чтобы преступник никогда не нашел работы в этом или любом другом секторе.

Если кто-то из команды погибал, Харт всегда старался найти родственников убитого и помочь им. Мне и самой не раз приходилось доставлять такие «подарки» под дверь тем, кто о нашем существовании даже не знал.

А как-то раз на задание тварг отправил меня вместе с Айвеном.

Отношения с архонцем у нас не складывались от слова совсем. Он постоянно смотрел на меня хмуро, его взгляд был тяжелым и холодным, словно прикосновение льда, отчего по спине бежали мурашки, но заговорить не пытался. Даже встречаясь в столовой, он лишь кивал мне в качестве приветствия или бросал равнодушное «угу». Однажды я не выдержала и спросила у Элиры, чем успела провиниться перед архонцем, но та не смогла ответить.

— Вообще, он всегда был немного странным, — пожала она плечами, и на этом объяснения закончились.

Поэтому совместный полет оказался мне идеальным вариантом выяснить, почему Айвен так на меня реагировал.

В нашу задачу входил сбор информации перед последующей высадкой полевой группы. Мы должны были отметить месторасположение аванпостов и защитных сооружений то ли местных разбойников, то ли противников текущего режима на планете — я не особо вслушивалась, Харт не особо распространялся. По сути, всю работу за нас делали датчики и сенсоры, записывая и анализируя рельеф и сразу же передавая его на «Колибри». Нам же оставалось в режиме маскировки скользить по предгорью и следить, чтобы приборы работали исправно.

— Я закончила четвертый квадрат, — сообщил я Айвену.

— Принято, — сухо ответил он. — Заканчиваю восьмой.

— У тебя военная выправка, — решила я начать разговор. — Служил в Космофлоте?

— Нет, — так же ровно и безэмоционально.

— Понятно.

Не клеилась беседа.

Через полчаса, когда мы заканчивали второй круг, чтобы убедиться в том, что ничего не пропустили, Айвен неожиданно сообщил:

— У меня на хвосте дрон-разведчик. Сможешь убрать его незаметно? Если я развернусь, он подаст сигнал на базу.

— Не вопрос, — ответила я, меняя курс. Приблизилась ко второму истребителю сверху и одним электрическим залпом вырубила дрона. — С тебя выпивка, — попыталась я снова наладить отношения.

— Обойдешься. — А вот это прозвучало почти резко, чем меня разозлило.

— Да что с тобой не так? — не удержалась я и выдала в эфир.

— Отцепись, Лин. Дай поработать.

Больше я не лезла, ограничиваясь лишь теми разговорами, которые необходимы были для выполнения задания. Не хотел архонец со мной общаться — пусть не общается, я тоже настаивать не собиралась.

Правда выяснилась тем же вечером, когда мы вернулись на базу. Я проигнорировала очередной призыв к веселью от инженеров и бухнулась на кровать с книгой, надеясь, что чтение заглушит навязчивый внутренний шум. На «Колибри» была собственная библиотека не только с электронными, но и настоящими, бумажными раритетами — их собирал Харт и разрешал всем пользоваться в любой момент. Разумеется, на условии полной сохранности экземпляра.

Элира заранее предупредила, что ночевать останется у Отмана. Соседка, как и обещала, выгоняла меня из отсека не часто, вероятно, потому что мы редко когда пересекались на базе, все больше пропадая на заданиях. Но когда такое случалось, я вполне могла провести ночь на тренажере или в столовой. Или на складе, где за пару десятков кредитов мне выделяли угол.

Я никого не ждала, поэтому и удивилась, когда голосовой помощник сообщил о посетителе. Еще больше удивилась, увидев за перегородкой Айвена.

Он молчал. Чуть покачивался, давая понять, что изрядно набрался, но молчал, только сверлил меня своими темно-зелеными глазами так, что опять пробирал мороз. Я нахмурилась и обхватила себя руками, ощущая, как по коже побежали противные мурашки.

— Айвен, тебе что-то нужно?

Архонец набрал в грудь побольше воздуха, отчего едва не потерял равновесие, и вдруг очень зло рыкнул:

— Почему ты на меня не реагируешь?

Я вопросительно приподняла бровь.

— В каком смысле?

— В прямом!

Мое недоумение стало еще больше. Он же не про архонскую совместимость, да?

— Я проверял! — толкая меня плечом, Айвен завалился внутрь, принеся с собой тяжелый запах дешевого самогона и чего-то горького. Я побоялась оставаться с ним одна в отсеке, поэтому перегородку закрывать не стала. — У нас совместимость восемьдесят один процент, так почему ты на меня не реагируешь?

Ох, нет, он все же про архонскую совместимость. И когда только успел проверить? Хотя, глупый вопрос — тут за кругленькую сумму что угодно провернут, чего уж говорить про банальный медицинский анализ, если моя полная медкарта имелась у местного врача.

Я неопределенно повела плечами, избавляясь от очередного неприятного ощущения скользящего по коже холодка. И только тогда сообразила, что бесконечные мурашки в присутствии Айвена появлялись вовсе не от его пронзительного взгляда.

Так вот оно что! Он пытался на меня воздействовать! Все это время, с самой первой встречи, он давил на меня своей архонской сущностью, а я-то думала, что Тенде просто меня ненавидит... Какая же я слепая дура!

— Успокойся, ладно? — перегородку я все же закрыла и почти силой усадила архонца на постель Элиры. — У меня наросты спрятаны, вот, видишь?

Я задрала рукав рубашки, показывая, что от локтя и выше у меня ничего нет, только специфические следы защитных оболочек.

Айвену потребовалось время, чтобы сфокусировать взгляд на моей руке, а после он медленно провел пальцем по отметинам, ощущая под ними характерные уплотнения. Его прикосновение вызвало жгучую волну внутреннего конфликта: кожа горела от нежеланного контакта, а где-то в глубине души шевельнулась жалкая, голодная радость от самого факта чьего-то касания.

— Почему ты их прячешь?

Я выдохнула и отступила к противоположной стене, теряясь от противоположных эмоций.

— Потому что знаю, как бывает, когда совместимость больше, чем восемьдесят один, — призналась я, вновь ощущая холод, но на этот раз он шел изнутри. — И поверь, я не хочу размениваться на что-то меньшее.

Я думала, Айвен сейчас снова разозлится или начнет меня уговаривать, но он только кивнул и уставился куда-то на свои ботинки. Видимо, у него тоже было больше с кем-то еще.

— И что, я тебе совсем не интересен?

Он все-таки поднял на меня свои темные глаза, вынуждая внимательнее оценить его — не как на пилота и соратника, а как мужчину.

На того, кого я не упоминала даже мысленно, Айвен не был похож. Ростом с меня, плотный, но не слишком накаченный. Лицо круглое в противовес овальному, скулы более выделенные, лоб повыше, нос без горбинки. Глаза зеленые, но совершенно другого оттенка, не такие яркие, даже немного мутные. И волосы чуть курчавые, светлые, даже на вид мягкие, а у того, другого архонца жесткие, короткие, черные, как космос.

В нем не было ни капли от мужчины, которого я старательно не вспоминала, но Айвен был не лишен мужественной привлекательности. Возможно, именно это и было мне нужно? Физическая близость без опасной глубины. Поэтому я ответила честно:

— Если ты хочешь просто переспать, то я не против. Но на что-то большее даже не рассчитывай — я не хочу сейчас и не захочу никогда потом. Не думай, что сможешь меня переубедить.

Айвен кивнул и вновь опустил голову. Он просидел немного, может, с минуту, а потом так же молча поднялся и вышел, покачиваясь из стороны в сторону.

Я пожала плечами и вернулась к книге.

Он пришел на следующий вечер, в этот раз трезвый и решительный. Элира отправилась на задание, я должна была улетать только через сутки, поэтому снова безраздельно хозяйничала в отсеке.

— Только секс и ничего большего, — с порога заявил Айвен, глядя в мои все так же черные глаза. — Я согласен.

Я молча отступила, пропуская его внутрь. А значительно позже, когда за архонцем закрылась дверь, подошла к зеркалу и долго всматривалась в свое отражение, в чужие темно-зеленые глаза, смотревшие на меня с инородным блеском.

И только тогда, в гнетущей, звенящей тишине пустого отсека, позволила себе наконец разрыдаться, ощущая, как по щекам текут горячие, соленые слезы, которые уже не могли ничего изменить.

— Это парное задание, — как всегда без лишних предисловий сообщил Харт. Его низкий, хрипловатый голос прозвучал в почти пустом кабинете, пахнущем старой кожей и дорогим табаком. — Как ты понимаешь, управлять корветом в одиночку тебе не удастся. Кого возьмешь?

За шесть лет, проведенных на «Колибри», это было далеко не первое подобное поручение. И, как все предыдущие разы до этого, мой ответ был неизменным.

— Айвена.

С ним было просто летать, он понимал меня с полуслова. В таких полетах он обычно выполнял роль второго пилота, беспрекословно подчиняясь моим приказам. Из нас вышла прекрасная связка, которая выбиралась из самых безвыходных ситуаций с минимальными потерями и максимальным заработком, поэтому многие откровенно завидовали такой слаженности.

Но стоило кораблям пристыковаться к «Колибри», как архонец превращался в невыносимого тирана.

Наша связь тянулась до сих пор, но если раньше все было понятно и предсказуемо, то в какой-то момент Айвену захотелось большего.

Больше внимания. Больше времени. Больше... всего. Большей чувственности, чем я могла дать. Не пару ночей в месяц, а несколько в неделю. Сидеть рядом за столом. Ходить вместе на вечеринки. Позиционироваться не как одиночки, а как пара.

Сначала я терпела. Потом, в один из дней, когда у меня было наиболее благодушное настроение, я решила пойти на уступки и явилась вместе с Айвеном на гулянку, устроенную кем-то из полевых. А после получила сцену ревности за то, что позволила себе с кем-то флиртовать.

Я послала Айвена куда подальше. Он вернулся наутро и извинялся, обещал не давить на меня больше. Я поверила.

Но снова и снова, с разной периодичностью архонец забивал на свои обещания, устраивая мне скандал.

Одно время я пыталась достучаться до него, напомнить, что изначально проговорила свою позицию и предупредила: меняться не буду. Айвен меня не слышал. И я просто начала уходить, как только он позволял себе очередное выяснение отношений.

В какой-то момент мы не общались почти полгода. Как-то так получалось, что и на базе мы редко бывали вместе (наверняка спасибо за это надо сказать Харту, уставшему он постоянных истерик Айвена), и на общих мероприятиях не пересекались. Я на них не ходила, предпочитая тишину и одиночество, а чем занимался в такие моменты Айвен, я не знала.

Почему потом снова сошлись? Кто бы мне объяснил! Совпало, наверное: моя тоска, его хмурость. В тот день мне исполнилось тридцать — об этом никто не знал, кроме меня, я никому не называла дату своего рождения и никогда не отмечала этот праздник. Потому что последний раз по-настоящему праздновала я на МП-56, а этот период своей жизни я запретила себе вспоминать.

Я смотрела на себя в зеркало, в очередной раз ощущая, что не узнавала женщину напротив. Черные глаза, смоляные волосы, свежевыкрашенные — помогала Элира. Они с Отманом наконец-то поженились и жили вместе, а я осталась одна. Снова.

Мне не нравилось решительно все. Каждая черта казалась чужой, искаженной, будто я смотрела на себя сквозь толщу мутной воды. И с каждой секундой ненависть к отражению — к себе — росла, перерастая в ясное, холодное желание раз и навсегда прекратить это безобразие. Я вновь стала коситься в сторону собственного бластера, ощущая его привычный, смертельный вес на бедре. Одно нажатие, и проблема решена…

Вместо этого пошла в медотсек. С врачом, Агнесс, мы, можно сказать, сдружились на фоне моей постоянной депрессии и вечной потребности в снотворном. Плюс после начала отношений с Айвеном я вновь начала колоть блокираторы — на архонца надежды не было, и я всерьез опасалась, что однажды он решится привязать меня к себе ребенком. Я этого не хотела.

— Надеюсь, в этот раз ты зашла ко мне просто поболтать. — Агнесс заявила это, не отрываясь от компьютера, когда я вошла и упала в смотровое кресло, от которого тут же потянуло холодком.

— Напиши мне какое-нибудь заключение, что я невменяема, — попросила, глядя на потолочные яркие светильники. — Что я опасна для самой себя и у меня нужно забрать бластер.

Я услышала, как Агнесс выключила устройство, и уже через два шага ее обеспокоенное лицо склонилось надо мной.

— Что, опять?

Я коротко кивнула. Опять, ага. Эти подлые мысли о самоубийстве возникали все чаще. Первый раз мне удалось дотянуть до окончания контракта с Хартом, прежде чем они заполонили мою голову. Но, как тварг и предсказывал, мы перезаключили соглашение, продлив его на пять лет, и вскоре нам грозил разговор о новом подписании. Только я все больше сомневалась, что действительно этого хотела.

Впрочем, я всерьез сомневалась, что вообще хотела жить, что уж говорить про работу.

Впервые это ощущение накрыло в мой второй год службы, в годовщину смерти отца. Как-то справилась.

Следующий приступ — через десять месяцев, тоже в день рождения, но не мой. Затем — через полгода, когда несмотря на снотворное, мне приснился ангар на МП-56 и уведомление от АСУН на моем коммуникаторе. Тогда я не смогла заставить себя выйти из отсека и пропустила вылет на задание, за что вынуждена была заплатить Харту значительную неустойку.

Вероятно, та легкость, с которой я рассталась с деньгами, и заставила тварга отправить ко мне Агнесс. Но пришла она не с таблетками и уколами, а с бутылкой чего-то крепкого.

Я пила, но молчала. Она подливала, но не спрашивала ни о чем личном, больше о себе говорила. А затем вдруг произнесла:

— У тебя сердце разбито.

Я усмехнулась, с трудом видя женщину через слипающиеся глаза.

— Что, так заметно?

— Угу. — Агнесс поморщилась, опустошая очередную стопку. — И это не Айвен виноват, ты к нам такая уже пришла.

Я ничего не сказала. А на будущий раз, когда мысли о суициде начали меня одолевать, сама пришла в медицинский отсек.

Агнесс предложила гипноз. Я согласилась. А после провела три часа, рыдая на полу медблока, пока меня пытались привести в чувство. Успокоительные не срабатывали или срабатывали ненадолго, а после меня снова накрывала истерика. Что такого я сказала под действием внушения, мне так и не сообщили.

Тогда мне первый и последний раз дали антидепрессанты. Привыкание к ним оказалось настолько диким, что наутро меня едва откачали. Харт за это всучил Агнесс выговор, а мне — отпуск, в течение которого я бесцельно бродила из угла в угол по «Колибри». В очередной раз сошлась с Айвеном, и меня, вроде бы, отпустило.

Все остальные случаи, как и в день своего рождения, я переживала в кресле пациента, пока Агнесс тестировала на мне новые методики. Криосон — помогло дважды. Лечебная капсула с полной программой сканирования организма — я выскочила оттуда через полчаса, когда та начала насильно вытягивать из моего позвоночника и рук скрытые наросты. Двойная и даже тройная доза блокираторов — работало лишь время от времени. Лучше всего справлялся алкоголь, но зантонка оставляла его на самый крайний случай.

— У тебя какой-то гормональный сбой, — через пятнадцать минут заявила Агнесс, изучая результаты очередных анализов, которые за последние годы я сдавала слишком часто. — Я бы посоветовала тебе отменить уколы и перестать прятать сенсоры. Ты слишком долго держишь их в себе, у тебя даже защитные оболочки заросли так, что их, скорее всего, придется удалять. Это не дело, Лин.

Я снова ничего не ответила. По мнению Агнесс, моя проблема была в том, что я сама себе запрещала жить. В ее версии все было просто: мне нужно было врубить сенсоры на полную, позволить Айвену воздействовать на себя и нарожать ему кучу детей. Ну или хотя бы одного, а потом идти искать нового архонца.

Но я не хотела чувствовать на себе чужое воздействие, и Агнесс об этом знала, поэтому, не дождавшись ответа, поднимала спинку моего кресла и упиралась руками в подлокотники, чтобы я смотрела точно на нее.

— Давай тогда пойдем иначе. Что сегодня тебя натолкнуло на эти мысли?

Она всегда говорила так — «эти мысли», словно если употребить слово «самоубийство» или «суицид», я сразу же пойду и наложу на себя руки.

— Отражение в зеркале, — честно призналась я, ощущая уже привычный ком в горле.

— Тогда давай его поменяем! Тебе нужна новая прическа!

Я отрицательно помотала головой. Это мы тоже проходили: я была и блондинкой, и брюнеткой, и рыжей, и даже позволила Элире однажды покрасить меня в ярко красный, как у нее. А полгода назад снова вернулась к черному, попутно отрезав свои длинные, до поясницы волосы под самый корень.

Теперь они отросли чуть ниже плеч, и я могла собрать их в кривой хвостик, но возвращаться к прическе под мальчика желания не возникало.

— Может, тогда губы увеличим? Или скулы?

Нет, такие кардинальные смены внешности я тоже не одобряла, как и татуировки — меня передергивало от одного только слова. К счастью, Агнесс предложила лишь однажды, и после моей реакции больше не решалась повторить.

— Ну, остаются только глаза, — выдохнула Агнесс, но тут же ее лицо озарила новая идея. — Кстати, это мысль! Я недавно у Харта новый аппарат выбила, помогает встраивать сенсоры на сетчатку. Думаю, если его чуть перенастроить, получиться и цвет радужки поменять. Хочешь попробовать?

Я не хотела сидеть и думать, какая из ампул поможет мне уснуть и не проснуться, поэтому согласилась. А когда Агнесс, закончив копаться в приборе, спросила, какой мне хочется оттенок, я без раздумий назвала зеленый.

— Как у Айвена? — расплылась в довольной улыбке зантонка.

— Нет. Ярче. И светлее. Как… изумруд.

Агнесс докапываться не стала, а лишь усадила меня в другое кресло и надвинула вперед аппарат.

— Должно сработать, — ворчала она себе под нос, щелкая по сенсору. — На край, вообще больше ничего не увидишь. Нет отражения — нет проблемы.

Для врача у Агнесс был на редкость черный юмор. Иногда он мне даже нравился.

Через полминуты я действительно ничего не видела, лишь ощущала легкое давление и странную прохладу где-то глубоко в глазных яблоках, но не испытала никакого страха — мне было все равно. Ощущение быстро прошло, стоило только проморгаться, и передо мной предстала улыбающаяся во весь рот Агнесс.

— Ой, тебе так идет!

Это был не тот зеленый, который я себе представляла, но определенно близкий к нему. И на какое-то время мое сознание успокоилось.

Айвен, увидев меня после офтальмохромии, сразу же подумал, что это — реакция на него. Пришлось тащить его к Агнесс, чтобы убедить в собственной правоте. Архонец расстроился, но от воссоединения это нас не спасло. И все равно Айвен оставался уверен, что цвет я выбирала, думая о нем. Не стала его разочаровывать.

Затем он снова начал требовать от меня больше, чем я могла ему дать, и мы снова разошлись. Потом повторили. А два месяца назад разругались на ту же самую тему, что и последние раза четыре: Айвен упорно пытался уговорить меня на ребенка, а я категорически отказывалась.

— Ты уверена? — нахмурился Харт. Разумеется, он был в курсе того цирка в столовой; я уверена, что слухи об этом прошлись по «Колибри» уже пару сотен раз.

— Айвен бесит меня только на «Колибри», — подтвердила я. — Во время полетов он лапочка.

— Ну, это все же твое задание, — в итоге выдыхал Харт, соглашаясь.

Раз мое задание, значит, и командовала я. И партнеров набирала я. И денег больше, конечно же, тоже получала я.

— Твой контракт подходит к концу, — у самого выхода остановил меня Харт. — Это поручение — последнее, которое ты успеешь выполнить до его истечения. Я бы хотел обсудить с тобой условия продления, когда ты вернешься.

Я замялась. Этого разговора я боялась, потому что не знала, что говорить. Не знала, что отвечать на предложение старика.

— Я... пожалуй, я бы хотела взять отпуск по возвращении, — выпалила я, и с каждой секундой мысль об отсрочке казалась все спасительнее. — Хотела бы съездить куда-нибудь, расслабиться.

— На Архон, например? — усмехнулся тварг.

К удивлению, мое сердце даже не дрогнуло.

— Нет, чего я там не видела?

Я постаралась скопировать легкомысленные интонации, с которыми обычно говорила Элира, но, судя по снисхождению в глазах Харта Лариаса, обмануть его мне не удалось.

— Ты же не против?

Харт улыбнулся своей коронной отеческой улыбкой.

— Давай вернемся к этому разговору после твоего возвращения.

Я кивнула, признавая такой вариант самым логичным, и пошла готовиться к заданию.

Ничего сложного в нашем вылете не было: забрать груз в одном месте, в другом — подхватить команду, потом все вместе отвезти в конечный пункт и вернуться на «Колибри».

Кто бы знал, что все обернется иначе.

Мы редко летали на задания в системы, подконтрольные Межгалактическому союзу. Харт обосновывал это просто: его щупальца не так длинны, чтобы дотянуться до нас в случае серьезных проблем. Потому что у него отношения с союзом натянутые, а по слухам, у Космофлота и вовсе имелся приказ на уничтожение «Колибри» на месте, если кто-то засечет лайнер в космическом пространстве содружества. Но от заказов Харт не отказывался, если клиент готов был покрыть все риски. Мы же получали доплату за опасность, особенно когда война с нийцами еще была в активной стадии.

Мирное соглашение подписали почти два года назад, и поговаривали, что это была вынужденная мера. Космофлот, стартовавший с громких побед, в последние годы буквально увяз в череде поражений, а битвы, где все же одерживал верх, завершал с колоссальными потерями. Нийцы и гардийцы умудрились обновить свой флот и отбить множество рубежей, потерянных на первых стадиях войны.

Межгалактический союз терял огромные деньги, поэтому и пошел на значительные уступки при подписании договора. Я не знала подробностей (я и об окончании войны узнала случайно, подслушав разговор Харта и капитана Асса), но вроде как нийцы получали значительно большее количество галактик под свой контроль, чем имели до этого.

И все же стычки Космофлота с нийцами или гардийцами все еще случались, поэтому корабли активно патрулировали приграничные территории, по которым мы и пробирались. Я очень надеялась, что по пути нам не попадутся ни те, ни другие, хотя особенно боялась все же первых.

Тай был жив: у меня не было никаких доказательств, но сердце уверенно стучало именно с таким убеждением. Один-единственный раз я позволила этой мысли выбраться наружу, а после вновь закрыла тот контейнер с воспоминаниями на все возможные замки. А вот полковник Элиас, к моему огромному сожалению, теперь был генералом — и это я знала совершенно точно, потому что однажды попросила у Харта проверить информацию, как раз после сообщения о том, что война окончена. Тварг выполнил, разумеется, за деньги.

Помню, как я разозлилась, получив на свой коммуникатор короткое досье на «героя войны». И почему этот урод не сдох в каком-нибудь сражении?

Но моя ярость не могла ничего изменить, поэтому я побесилась пару дней, опустошила несколько бутылок крепкого алкоголя и вернулась к своей никчемной жизни.

А теперь, пробираясь по сектору ЛС-17, внутренне содрогалась, видя на радаре чужой корабль.

— Как думаешь, нийцы или Космофлот?

Воздух в кабине казался густым от напряжения, каждый щелчок датчиков отзывался в висках навязчивым эхом. Айвен тоже выглядел готовым к худшему развитию. Я так и не узнала, почему он покинул Архон и оказался столь далеко от родной планеты, но кораблей Космофлота мужчина весьма заметно побаивался.

— Это фрегат, — безрадостно констатировала я, сверяясь с датчиками. — Класс «Норман» не ниже десятого, может, одиннадцатый. Это Межгалактический союз.

Краем глаза я видела, как Айвен раздосадовано поморщился.

К тому моменту мы уже забрали груз и команду, а теперь всех их должны были доставить на одну из планет текущего сектора. Но путь нам преграждал фрегат Космофлота, и раз мы видели его на радарах, значит, и они нас уже засекли.

— Краст, зайдите к нам, — по громкоговорителю вызвала я командира группы заказчика.

Краст был тваргом, а весь его вид буквально кричал, что по роду деятельности он — наемник: бритая голова, шрам через все лицо, обвешан оружием по самое не хочу. Нам не положено задавать вопросов, наша задача — просто доставить до места назначения, но сейчас я чувствовала, что такое соседство могло обернуться проблемами.

Когда тварг появился в кабине пилотов, Айвен быстро ввел его в курс дела.

— И чем нам это грозит? — хмуро поинтересовался Краст, скрестив руки на груди.

— Если повезет, они только запросят проверочные коды, которые у нас есть, — признала я. — Если нет, поднимутся на борт для проверки груза. Поэтому на правах капитана корабля я спрашиваю: что в ваших контейнерах?

Краст всего на секунду оторвал взгляд от радаров, чтобы посмотреть на меня, и вновь отвернулся к мониторам. Мне этого хватило, чтобы понять: сложности неизбежны.

— Насколько велика вероятность, что потребуется досмотр?

Айвен тихо выругался. Я его поддержала, но пока лишь мысленно. И увидела уведомление о входящем сообщении.

— Сейчас узнаем, — выдохнула я. Пальцы слегка дрожали, когда я активировала передатчик.

— Фрегат «Нея» вызывает неопознанное судно. Назовите себя.

— Фрегат «Нея», на связи корвет «Зет», бортовой номер один-четыре-шесть-пять. Перевозим груз и пассажиров на Ост-четыре в системе ЛС-17. Порт отправления — планета Гар, система ЛС-18.

— Борт один-четыре-шесть-пять, принято. Предоставьте грузовые коды, одобренные для использования в текущем секторе.

Я отправила заранее заготовленные шифры. Несколько минут в эфире царила тишина, равно как и в кабине на нашем корабле: тяжелая, давящая, прерываемая лишь мерным гулом двигателей. Коды точно были верными, Харт всегда за этим следил, поэтому я уговаривала себя не паниковать раньше времени.

— Борт один-четыре-шесть-пять, назовите численность экипажа и вид перевозимого груза.

Краст молчал, хотя и я, и Айвен буравили его крайне красноречивыми взглядами.

— Борт один-четыре-шесть-пять, повторяю: сообщите, сколько человек и какой груз находятся на борту?

— Контейнеры с… гуманитарным грузом, — выпалила я первое, что пришло в голову. Кажется, это был самый безопасный вариант, не требующий подтверждающих документов или дополнительной проверки. — На борту два пилота и шесть пассажиров.

— Борт один-четыре-шесть-пять, принято. Руководствуясь постановлением ГК-685732 Межгалактического Союза, вам предписано приблизиться к зоне сканирования и деактивировать щиты для инспекции.

Теперь уже ругалась я, поднимая злой взгляд на Краста.

— В ваших контейнерах есть что-то, что могут засечь сканеры?

— Да, — коротко и быстро ответил тварг.

— Ну, спасибо за честность, — не скрывая яда, выплюнула я, получая координаты для сканирования.

— Что будем делать? — осторожно поинтересовался Айвен. Знал, что, когда я зла, лучше меня не трогать лишний раз.

— Против такой махины нам не хватит скорость, чтобы скрыться. Да и если не послушаемся, они имеют право открыть огонь на поражение, — нехотя выдала я, припоминая устав Космофлота — слова всплывали в памяти сами собой, горькие и знакомые. Даже если за последние восемь с лишним лет протоколы поменялись, вряд ли я была далека от истины.

— А ты неплохо разбираешься в привычках военного флота, — крайне невовремя заметил Краст.

— И ты должен молиться на мою память, — рыкнула я, направляя корабль по заданным координатам. — Без нее мы уже были бы облачком радиоактивной пыли

Ситуация была поганой. Настолько, что я судорожно искала выход и не находила его.

— Мы еще можем избавиться от груза, — предложил Айвен.

— И я сразу избавлюсь от тебя, — молниеносно ответил Краст. Возможно, даже потянулся к одному из своих бластеров для устрашения — я не видела, но предполагала, что это вполне в его характере.

— Заткнитесь оба, — невежливо попросила я. — За сброшенный груз нам не заплатят ни кредита. А фрегат все равно его запеленгует — на то у них и сканеры посерьезнее наших.

Краст хмыкнул.

— А девка сообразительнее тебя, — он хлопнул и без того хмурого Айвена по плечу, от чего тот стал еще более недовольным.

— Вот потому-то у штурвала я, а не ты, — заключила я, вновь активируя связь. — Фрегат «Нея», корвет «Зет» готов к сканированию.

— Борт один-четыре-шесть-пять, оставайтесь на месте. По завершению сканирования мы свяжемся с вами.

На одном из мониторов выскочило предупреждение о том, что на корабль оказывается воздействие чужими спектральными датчиками. Я вывела его в центр, чтобы всем было видно, когда фрегат закончит нас проверять.

— Что произойдет, когда они поймут, что у нас не гуманитарный груз? — спустя минуту поинтересовался Айвен.

— Отправят к нам группу для досмотра.

— Большую? — это уже Краст.

Я пожала плечами.

— Зависит от того, насколько они в нас усомнятся. Обычно хватает одного транспортника с пятью-десятью солдатами на борту.

— Это не проблема, — мне показалось, что Краст даже вздохнул с облегчением.

Я обернулась к нему.

— Если на фрегате узнают, что здесь произошла заварушка, они откроют огонь быстрее, чем я успею активировать щиты!

— Значит, будем действовать тихо, — абсолютно спокойно пожал плечами тварг и кивнул на мониторы. — Сканирование закончилось.

Тут же, подтверждая его слова, раздался голос из динамиков.

— Борт один-четыре-шесть-пять, назовите еще раз, какой груз перевозите?

Значит, все-таки засекли.

— Фрегат «Нея», на борту контейнеры с гуманитарным грузом, — равнодушно выдохнула я, понимая, что в мои слова все равно не поверят. Так и произошло.

— Борт один-четыре-шесть-пять, оставайтесь на месте, к вам отправлена группа досмотра.

— Фрегат «Нея», принято.

— Пойду скажу парням, чтобы готовились, — сообщил нам Краст и покинул кабину. Я же обессилено откинулась в кресле, ощущая, как холодная дрожь пробегала по спине, но в этот раз ее причиной был точно не сидящий рядом архонец.

— Лин, что нам делать?

Если бы я знала! Очевидно, нужно было не допустить стычки наемников с солдатами Космофлота, это верная смерть для нас. Но что мы с Айвеном можем против шести вооруженных до зубов головорезов?

— Эти идиоты все равно начнут стрелять, — выдохнула я, глядя на то, как от фрегата отделилась маленькая точка и двинулась в нашем направлении. — Мы либо умираем вместе с ними, либо делаем вид, что знать их не знаем.

— Это как?

— Притворимся, что они взяли нас в заложники, — осенило меня. — Солдат Космофлота учат языку жестов, если сможем незаметно подать знак, спасем свои шкурки.

Айвен смотрел на меня недоверчиво, но в итоге все же соглашался.

— А ты и правда много знаешь о Космофлоте, — задумчиво протянул он, вслед за мной отстегивая ремни безопасности.

— Жизнь и не такому научит, — бросила я, устремляясь к стыковочному шлюзу.

Я должна была встретить солдат Союза до того, как они увидят Краста. Иначе из этого транспортника никто не выберется живым.

Группа досмотра прибыла через три минуты. За это время наемники заняли места за контейнерами, в то время как мы с Айвеном ждали гостей прямо перед стыковой перегородкой. Я попросила архонца держаться поближе, радуясь, что мы с ним — представители одной расы: проще будет сойти за несчастную наивную парочку, попавшую в переделку.

— Лейтенант Эрих, — представился старший из группы, тварг. Его голос прозвучал глухо, эхом отражаясь от металлических стен. Лейтенант внимательно осматривал нас и контейнеры за нашими спинами. — Предъявите документы на груз и личные коды.

— Конечно, — подорвался Айвен, активируя коммуникатор. Его руки слегка дрожали, но сейчас это было даже к месту.

Я в это время подавала знаки поднесенными к груди пальцами. Лейтенант выглядел молодо, но я надеялась, что план обучения в военных академиях союза не слишком изменился.

Солдат сначала лишь искоса бросал на меня смущенные взгляды, явно не понимая, что я пыталась сделать. Даже если он знал язык жестов, увидеть все мои символы он не успевал, и из-за этого пришлось повторять еще раз. Опасность. Оружие. Опасность. Я уже отчаялась и начала придумывать другой план, когда в карих глазах тварга вдруг отразилось понимание.

— Покажите еще раз документы на груз, — попросил он Айвена, но смотрел при этом на меня, складывая своими пальцами символ-вопрос. «Сколько?»

Я быстро показала шесть пальцев и резко опустила руку, едва заметным движением головы указав на контейнеры за спиной. Лейтенант ответил таким же движением головы и подал новый знак, но на этот раз не мне, а солдатам за своей спиной.

— Пройдите сюда, мы должны вас досмотреть, — приказал Эрих, вынуждая нас переместиться на их транспортник. Я вздохнула с облегчением, но, видимо, в этот момент Краст понял, что все пошло не по плану.

Раздался чей-то окрик, тут же заглушенный резкими хлопками выстрелов. Айвен рывком бросился ко мне, заслоняя собой, а солдаты грубо втолкнули нас вглубь транспортника. Затем мир взорвался оглушительным грохотом. Ослепительная вспышка света, нестерпимая волна давления, от которой заложило уши. Мою голову с размаху ударило о металлическую стену, острая боль пронзила от висков до затылка, и сознание попросту выключилось.

Я очнулась от резкой боли в плече. Холодная жидкость растекалась по вене, вызывая неприятное жжение. Сквозь туман в сознании пронеслась мысль: «Укол». Я попыталась сесть, но тело — тяжелое, ватное — не слушалось, норовя упасть обратно на кушетку. Тут же мне на плечи легли чьи-то руки, прохладные и уверенные, помогая удержаться в пространстве.

— Тише-тише, никаких резких движений, — звучал где-то рядом спокойный мужской голос. В глазах плясали разноцветные пятна, не давая разглядеть говорящего. — Так, теперь вот это.

Еще одна инъекция, запустившая мурашки по всему телу и заставившая меня зашипеть и дернуться. Руки снова удержали, а треск в голове медленно сходил на нет.

— Хорошо, Ирма, проверьте второго, я здесь справлюсь сам.

Зрение возвращалось обманчиво медленно. Сперва лишь размытые блики света, потом — смутные очертания потолка и светлых стальных стен. Стерильный запах антисептика и чего-то металлического. Очевидно, медотсек, и, судя по эмблемам Космофлота на шкафах, меня все же доставили на фрегат «Нея».

— Ну что, милая, возвращаетесь к нам? — раздался тот же голос справа. Я с трудом повернула голову и увидела курианца в медицинском халате. Он говорил на своем языке, но для меня это не было проблемой. — Кивните, если понимаете меня. Не понимаете — тоже кивните, это важный диагностический критерий.

— У меня разговорный чип, — хрипло сообщила я, настойчиво убирая худые руки от себя и ощущая, как грубая ткань медицинского халата трется о кожу.

— О, это прекрасно! — курианец улыбнулся. — Посидите минутку, я должен проверить, нет ли у вас сотрясения.

Готова была поставить на кон все свои кредиты: сотрясение было стопроцентным. Голова раскалывалась, комната плыла, и сознание стремилось уплыть вместе с ней. Я держалась изо всех сил, впивалась ногтями в край кушетки и судорожно пыталась понять, в каком статусе меня сюда привели. Наручников нет — и это уже радовало.

— Где я?

— Фрегат «Нея», — подтвердил врач, заправляя лекарство в новый инъектор. — Третья флотилия Космофлота.

— А что…

Я собралась было спросить о случившемся, но в этот самый момент дверь в медблок с тихим шипом отъехала в сторону. Дальше все помутнело. Мозг, закаленный годами страха и боли, среагировал быстрее мысли: темно-синяя форма, знаки полковника... Холодный ужас, знакомый и всепоглощающий, сжал горло. Я рванулась с кушетки, действуя на чистом адреналине. Моя рука сама потянулась к ближайшему инструменту. Я вскочила, притянула курианца к себе и приставила к его горлу заостренный металлический предмет.

И только после этого вспомнила, что Элиас давно уже не полковник, а генерал, и додумалась поднять взгляд выше.

Чтобы в эту же минуту умереть.

— Тай.

Запретное имя сорвалось с губ едва слышным выдохом. Я тонула в изумрудных глазах, таких знакомых и таких чужих, пока легкие отказывались вдыхать воздух, а сердце замирало в груди. Это был он. Таймарин. Настоящий. Не призрак из кошмаров.

Время остановилось, и весь мир сузился до его силуэта в дверном проеме.

— Простите, милая, но так нельзя, — произнес совсем рядом и одновременно так далеко курианец, после чего я ощутила новый укол, на этот раз в ногу.

Сознание все-таки ускользнуло, но я этому была даже рада.

Таймарин Корте

— … поэтому рессоры не выдержали давления, их сорвало, что и привело к поломке двигателя.

Таймарин устало потер пальцами переносицу. Где-то за глазами начинала пульсировать тупая боль — первый признак начинающейся мигрени, верного спутника недосыпа. Из слов главного механика полковник понимал максимум треть, но причины неисправности его не особенно и волновали. Варп-двигатель сломался, это факт. Сломался вроде бы не из-за диверсии, это хорошо. А дальше — уже мелочи.

— Сколько времени потребуется на ремонт? — вот единственное, что имело значение.

«Нея» уже заканчивала свое патрулирование и возвращалась в сектор предписания, когда двигатель дал сбой. Хорошо, что не во время гипер-прыжка. Плохо, что из-за этого фрегат застрял на приграничной территории, где время от времени все еще случались стычки с нийцами или их лучшими друзьями — гардийцами. Маленьким кораблям, которые обычно встречались в этой части вселенной, «Нея» была не по зубам, но Тай не исключал, что небольшие истребители приведут за собой большие лайнеры, если вдруг прознают, что такой лакомый кусочек остался без возможности быстро покинуть поле боя.

— От восемнадцати до двадцати четырех часов, — осторожно выдал главный механик, явно опасаясь вызвать недовольство своего командира. А после куда тише добавил: — Примерно.

Вот всегда у них так: примерно. И разброс большой, и точности — никакой. А полковнику Корте что прикажете делать? Сидеть и ждать нападения?

— Жду отчет о ходе ремонта через десять часов, — выдыхал Таймарин и взмахом головы отправлял механика восвояси. Пусть делом займется, все равно от его отчетов только мозг пухнет.

Впрочем, это даже неплохо. Что Таю делать на базе? Доложит генералу Элиасу о результатах вылазки, сообщит количество пойманных нарушителей, предоставит официальный отчет и отправится выжидать новое задание в стенах своего жилого отсека. Может быть, уйдет в очередной запой. Может быть, предварительно развлечется с Арлин, но последнее время и секс с ней перестал приносить удовольствие, даже временное.

Мир давно потерял свои краски, и только в редких вылазках в приграничные сектора Таймарин чувствовал себя живым.

— Полковник Корте, на радарах неопознанное судно, — словно в ответ на мысли Тая раздался голос заместителя с капитанского мостика.

Таймарин активировал коммуникатор с тихим, вымученным выдохом.

— Связаться пытались?

— Пробуем торговые частоты, пока тишина. Перешли на волны для грузовых кораблей.

— Мое присутствие требуется? — уточнил Корте. Последние сутки он провел на ногах, следя за маневрированием, а тут еще эта поломка… Он хотел отдохнуть хоть немного, пока варп-двигатель не будет работать. Или хотя бы до тех пор, пока не будет понятно, сколько точно он работать не будет.

— Нет, полковник. Я свяжусь, если понадобится.

Самостоятельность в своих людях Таймарин ценил едва ли не выше, чем преданность. Разумеется, пока и то, и другое не выходило за рамки здравого смысла.

Корте успел добраться до своего отсека и расстегнуть китель, когда его коммуникатор ожил вновь. Ткань формы наконец перестала давить на грудь, но облегчения это не принесло — усталость копилась где-то глубже, в костях и мышцах, которые ныли от долгого напряжения.

— Полковник, мы отправили грузовой корабль на сканирование. По их словам, на борту должен быть гуманитарный груз, но…

— Датчики показывают другое? — догадался Тай. Кажется, сон снова отменялся.

— Так точно.

— Высылайте группу досмотра, я сейчас подойду, — приказал Корте и отключил связь.

Ополоснул лицо холодной водой, снова привел себя в порядок. А когда поднялся на капитанский мостик, там уже царило оживление.

— Докладывай, Мас.

— Полковник, — Эш Мас, старый друг Таймарина, вытянулся в струну. Дружба дружбой, а служба превыше всего. — Группа захвата получила знак от двух гражданских, что судно захвачено. В момент, когда лейтенант Эрих пытался эвакуировать пилотов, по нашим солдатам открыли огонь.

— Потери? — Таймарин мысленно выругался, занимая свое кресло.

— Пока неизвестно, — подполковник активировал экран и вывел на него увеличенное изображение двух состыкованных кораблей. — На борту корвета прогремел взрыв, после этого начались перебои в связи.

— Что показало сканирование?

— Следы хтония.

Теперь Корте ругался вслух. Хтоний — химическое вещество, используемое нийцами для изготовления взрывчатки. Обычно его перевозили на охраняемых кораблях, но незадолго до окончания войны противник начал проворачивать другой трюк: на маленьких корветах или транспортниках переправлять пару контейнеров, чтобы дистанционно активировать при сближении с кораблями Космофлота. Таймарин потерял несколько своих из-за подобного фокуса.

— Сколько времени прошло с момента взрыва?

— Семь минут.

Значит, хтоний не пострадал, иначе от кораблей остались бы только запчасти.

— Восстановите связь, я должен знать, что с нашей группой, — приказал Тай.

— Есть!

Неужели о «Нее» так быстро прознали, что уже успели послать корвет с приветом? Ведь с момента аварии прошло всего несколько часов — слишком мало, чтобы до ближайшего военного фрегата нийцев дошли слухи. Тогда что это? Просто совпадение? Полковник Корте в них не верил.

— Лейтенант Эрих на связи, — спустя долгие десять минут сообщил Эш Мас.

— Докладывайте, лейтенант, — потребовал Таймарин, когда группу досмотра переключили на него.

— Полковник, на корвете обнаружено шестеро наемников, захвативших корабль. Все уничтожены.

Корте кивнул собственным мыслям.

— Потери?

— Среди личного состава нет, но у меня трое тяжело раненных и парочка с легкими ранениями. А еще двое гражданских, их приложило взрывом, не знаю, насколько серьезные у них повреждения.

— Всех в медблок, потом разберемся, — выдохнул Тай, радуясь, что все обошлось так легко. — Что с хтонием?

— Не обнаружен, — отрапортовал Эрих. — Следы есть, но в контейнерах лишь оружие — бластеры и зарядные пушки. Возможно, хтоний перевозили до них.

— Раз корабль безопасен, тащите его в док, — уже к Эш Масу обратился Таймарин. — Разберите на винтики, но выясните, откуда там следы нийской взрывчатки. Эриха ко мне, как разберется со своими людьми.

Меньше чем через двадцать минут лейтенант куда более подробно докладывал своему командиру о том, что произошло на неопознанном корвете.

— На борту нас встретили двое пилотов. Один из них использовал знаки, чтобы предупредить об опасности.

— Какие знаки? — уточнил Таймарин. Он любил точность в докладах.

— Язык жестов, полковник, — охотно ответил Эрих. — Я и сам удивился, когда увидел. Но женщина повторила несколько раз, так что я уверен, что не ошибся.

— Женщина? — если сообщение о языке жестов удивило Тая не сильно, то информация о том, что его использовала женщина, заинтересовала куда сильнее.

— Да, пилотами были мужчина и женщина. Оба — архонцы.

Теперь Корте даже не пытался удерживать брови, устремившиеся вверх по лбу.

— Архонцы? Эрих, мне кажется, ты пропускаешь очень важные детали. Что могли забыть архонцы в такой дали от планет союза, да еще на неопознанном транспортном судне со следами хтония, да еще и общающиеся на языке жестов?

— Не могу знать, полковник! — почувствовав, что командир недоволен, лейтенант постарался исправиться. — Возможно, женщина была глухонемой, я не услышал от нее ни слова.

Таймарин нахмурился и вызвал Эш Маса по коммуникатору.

— Кто общался с корвета — мужчина или женщина?

— Женщина, — тут же ответил подполковник.

— Нет, тут что-то не сходится, — отключившись, протянул Корте. — Что еще необычного заметил?

— Ничего, полковник. Почти сразу в нас кинули гранату, оба архонца оказались слишком близко к эпицентру взрыва, плюс их неплохо приложило о перегородку. Они вырубились, а мы вступили в бой с наемниками.

Лейтенант в деталях рассказал о перестрелке, упомянул даже кто, в какой последовательности и куда получил ранения, но Тай слушал в пол уха. Ему не давала покоя информация об архонцах. Как они могли тут оказаться? К тому же — женщина. Тех вообще в пилотах единицы, а эта еще и язык жестов знала. Откуда? Его последнее время изучают только в военных академиях.

Неужели дезертиры из Космофлота? Надо попросить Лисайю проверить обоих через АСУН. Но еще до того, как Таймарин успел вызвать главного врача через коммуникатор, ему поступил запрос на связь из медотсека.

— Друг мой, — как всегда предельно вежливо начал курианец. — У меня на попечении два твоих сородича, чей генетический код я пробил через вашу архонскую базу. И у меня тут ответ, который я не могу посмотреть, ты не мог бы мне помочь?

— В чем проблема? — поинтересовался Корте, кивком головы отпуская лейтенанта и открывая полученные файлы. Уже первый был любопытным: мужчина, разыскиваемый за попытку убийства известного сенатора с Архона.

— В уровне доступа, — тут же отозвался врач. — У меня не открывается файл с ответом, система говорит, моего личного кода недостаточно.

— Мужчина или женщина? — уточнил Таймарин, еще не успевший открыл вторую карту. Первая не потребовала авторизации, что и не удивительно, ведь Тай — старший по званию на фрегате, у него максимальный допуск ко всей информации, в том числе из АСУН.

— Женщина, — выдохнул курианец.

Корте усмехнулся. Определенно, очень странная архонка. И язык жестов знает, и кораблем управляет, и файлы ее не открываются. Но ничего, сейчас Тай все выяснит.

Однако уверенность полковника быстро сменилась недоумением. Система не запросила у него повышенного уровня доступа, но открытый документ был пуст. Точнее, засекречен. Стандартное личное дело, которых Таймарин видел бесчисленное множество. Только все поля замазаны черным.

Имя: и темнота.

Дата рождения: и вновь черная клякса.

Индивидуальный номер в системе: та же история.

И даже фото целиком залито черной краской. А при попытке открыть — сообщение: «В доступе отказано».

— Судя по твоему молчанию, тебе нечем меня порадовать, — раздался из коммуникатора голос Лисайи. Тай даже забыл, что врач еще на связи.

— АСУН, расшифруй файл, — приказал Корте, но где-то внутри уже догадывался, что попытка не увенчается успехом.

— В доступе отказано, — ответил холодный механический голос.

— АСУН, требуемый уровень доступа к фалу?

— Не ниже генеральского.

Тай скрипнул зубами. Что за ерунда?

— АСУН, кто и когда закрыл доступ к файлу?

— Данные об инициаторе засекречены, в доступе отказано. Дата последнего изменения выслана на ваш личный коммуникатор, недоступно к озвучиванию.

Ну, хоть что-то. Таймарин развернул уведомление с цифрами. Эта дата была ему прекрасно знакома: день, когда жизнь Корте закончилась.

— Лисайя, опиши женщину, — приказал Тай. Он не верил в совпадения, особенно в такие.

— Среднего роста, стройная, черные волосы чуть ниже плеч, — не слишком уверенно отозвался врач. — Глаза… не знаю, какие, она без сознания, я еще не успел ее осмотреть, только кровь взяли.

Таймарину это ни о чем не говорило. Рост, фигура, волосы. Все слишком легко можно было подделать или изменить. А глаза — наверняка черные, раз незнакомка с Архона.

Он должен проверить все сам, прежде чем позволять себе мысли. Опасные мысли.

— Приведи ее в чувство. Немедленно. Я сейчас подойду.

И, не давая курианцу затеять спор, Тай отключился.

Он летел по коридорам, стараясь думать о чем угодно, но мысли все равно раз за разом возвращались к женщине в медблоке. Архонка. Пилот. Знает язык жестов. Личное дело, зашифрованное датой, когда Таймарин возненавидел вселенную. Это ведь не могло быть правдой?

Нет, это чья-то провокация. Кто-то очень умело пытался сыграть на слабостях полковника Корте, доставая из самых недр его души то, что он предпочел бы забыть и не вспоминать никогда. Но ведь имелась вероятность, пусть и самая маленькая, что это — правда?

Тай не позволил себе сомневаться. Он уверенно вошел внутрь медицинского отсека, собираясь вывести на чистую воду самозванку. Резкий запах антисептика ударил в ноздри, знакомый и отвратительный, а холодный воздух медблока заставил кожу покрыться мурашками под формой, усиливая напряжение. И когда женщина подскочила на месте, прижимая скальпель к шее Лисайи, Таймарин знал, что не ошибся. Предательница, сепаратистка — не важно, как ее назвать, но простая архонка никогда бы так быстро и четко не среагировала, получая преимущество. Военная выправка на лицо.

А затем она подняла на него глаза. Зеленые. Не те, к которым привык Таймарин. Но это были ее глаза. Глаза, которые до сих пор снились ему по ночам.

Узнавание длилось всего несколько секунд. Сердце забилось так, что Тай почувствовал, как кровь пульсирует в висках, отдаваясь глухим стуком в ушах. Корте чудовищным усилием воли заставил себя сбросить оцепенение. Нет, не она. Волосы слишком короткие и черные вместо пепельно-серых. Глаза должны быть темными. Рост выше. Или наоборот, ниже. Кажется, и овал лица иной, не тот, что в его воспоминаниях.

Но это тихое «Тай» выбивало почву у него из-под ног. Голос был хриплым, сорванным, но интонация — та самая, которую невозможно подделать. Тай почувствовал, как по спине пробежал холодок, а ладони внезапно стали влажными.

Можно подделать все, что угодно. Можно перекрасить волосы, изменить цвет глаз, да и лицо подправить так, чтобы быть похожим на кого-то другого. И голос поменять. Но откуда взяться этому надрыву? Этому давно забытому чувству, которое Тай услышал и распознал даже с такого расстояния? Даже через столько лет.

Никто и никогда не называл его так. Только она.

— Простите, милая, но так нельзя, — Лисайя подхватил пальцами со стоящего рядом столика инъектор и резко воткнул его архонке в ногу. Секунда, и женщина обмякла, падая на койку — курианец едва успел ее подхватить, чтобы та не сильно ударилась. — Да, наверняка сотрясение. Надо проверить. Но ничего, сейчас все поправим.

Врач крутился вокруг, причитая и внося какие-то данные в медицинскую капсулу. А Тай… стоял, не в силах пошевелиться. Не в силах поверить, что происходящее — правда. Что женщина в трех метрах от него — реальна. Что она — это Лин.

Ноги словно вросли в пол, а руки висели плетьми по бокам, будто чужие. Корте чувствовал каждый вдох и выдох, как холодный воздух обжигал легкие, но не мог отвести взгляд от неподвижной фигуры на койке. Автоматический инъектор выпустил в кровь заряд блокираторов, но Таймарин даже не заметил. Не заметил и медсестры, просочившейся мимо него и задевшей плечо — прикосновение прошло словно сквозь вату, не оставив ощущений. Не заметил курианца, сверлящего командира недовольным взглядом.

— Таймарин Корте! — Лисайя толкнул полковника в грудь, вынуждая того опустить взгляд. Удар был резким, но не сильным, и все же Тай почувствовал, как под ладонью курианца напряглись мышцы. — Ты мешаешь. Немедленно покинь медблок!

Старик сам открыл перегородку и вытолкал несопротивляющегося Таймарина в коридор. Дверь захлопнулась с тихим шипением, отрезав вид на отсек, но Тай все стоял, глядя в закрытый проход, и пытался понять, что делать дальше. В ушах еще звенело от тишины, которая наступила после того, как перестал работать его мозг, а в груди что-то сжималось, мешая дышать полной грудью.

— Полковник! — рядом оказался Эш Мас, но Тай не обернулся в его сторону. Тот повторил еще раз и снова не дождался реакции. Тогда Эш силой развернул Таймарина к себе за локоть. — Тай, что происходит?

Корте потребовалось несколько ударов сердца, чтобы осознать вопрос.

— Я только что видел призрака, — сухо выдал он единственное, что могло бы объяснить происходящее. Призрак. Галлюцинация. Обман зрения. Да, в это поверить проще, чем в то, что за перегородкой — Лин.

Эш понял все правильно, переводя взгляд с друга на медблок и обратно, а после уверенно активировал панель управления и вошел внутрь.

Но вылетел оттуда быстрее бластерного залпа, по пути врезавшись в командира. Вид у подполковника при этом был откровенно напуганный.

— Тай, это не она, — шептал он. — Это не может быть она, слышишь? Лин мертва! Это не она! Это обман, я не знаю, это подстава какая-то. Но это не она, просто не может быть она!

Этот почти истерический крик вывел Тая не только из оцепенения, но и из себя.

— Без тебя знаю!

Скинув руки Маса со своих плеч, Таймарин развернулся и двинулся прочь, сам не зная, куда несли его ноги. Коридор тянулся перед ним бесконечной серой лентой, а стены сжимались, пытаясь загнать своего капитана в ловушку. Под ногами металл отдавал холодом даже через подошвы форменных ботинок, а в воздухе стоял тот же запах переработанного кислорода, что и всегда, но сейчас он казался удушающим.

Очередной укол инъектора Тай вновь не заметил. Как и того, как бешено колотилось его сердце, выбивая ритм, который он слышал даже сквозь гул систем корабля

Линнея Трасс

Следующее пробуждение вышло куда менее спонтанным. Я медленно возвращала себе способность мыслить рационально, осознавая окружающее пространство.

Холодная поверхность под спиной, чуть жестковатая, но не причиняющая дискомфорта.

Легкий гул от аппаратов, монотонный и успокаивающий, словно навязывающий ритм дыханию.

Запах лекарств — резкий, стерильный, с едва уловимым металлическим привкусом на языке.

Значит, все еще медицинский блок.

Тихий бубнеж где-то в стороне — тот же курианец, но его голос доносился приглушенно, словно через слой ваты. Я лежала неподвижно, ощущая тяжесть собственного тела, словно оно было налито свинцом. Каждая мышца отзывалась легкой ноющей усталостью, но болью это назвать было нельзя.

Тот же фрегат Космофлота. «Нея». И…

— Очнулись, милая? — надо мной склонилось лицо в специальных защитных очках. Непродолжительный писк, и прозрачный купол медицинской капсулы отъехал в сторону, выпуская наружу поток прохладного воздуха. Я непроизвольно вздохнула глубже, ощущая, как легкие наполняются кислородом, отличным от того, что циркулировал внутри капсулы. — Сесть сможете? Только осторожно, без резких движений.

Я послушно села, приказывая разуму сосредоточиться на ощущениях. Спина отозвалась легким напряжением, голова оставалась ясной, без недавнего тумана. Кажется, в прошлый раз этот курианец говорил что-то про сотрясение. Надеюсь, пребывание в капсуле избавило меня от него.

Кроме слабости никаких других отклонений не было, что очень быстро подтвердил и врач.

— Реакция зрачка в норме, показатели тоже неплохие. Думаю, с вами все в порядке.

Курианец улыбался, от чего его и без того вытянутое лицо казалось еще длиннее. Лысая голова в форме куриного яйца качнулась вверх-вниз, и мужчина отступил.

— Давайте попробуем встать.

Он разговаривал со мной так, словно не от сотрясения меня спас, а с того света вытащил. Хотя по ощущениям вся эта поездка туда меня только-только втащила.

Я встала, всем телом ощущая тяжесть искусственной гравитации, и даже сделала пару шагов. А когда раздался звук открываемой перегородки — резкий, механический шип — вздрогнула и резко развернулась. Но это оказалась всего лишь медсестра.

— С вами точно все хорошо? — обеспокоенно поинтересовался курианец, глядя на меня поверх своих очков. — Ничего не болит? Голова не кружится?

То, что у меня болело, не вылечить в медотсеке. А голова — да, кружилась, но от единственного вопроса, который я не могла задать вслух. И все же…

— Старший офицер, который входил сюда прошлый раз, — я кивнула в сторону выхода. — Полковник. Кто это?

Курианец приподнял лысую бровь, явно удивленный моим вопросом. Но, к счастью, ответил.

— Командир нашего корабля, полковник Таймарин Корте.

Кажется, мое сознание просто не готово было выносить эту правду, поэтому в очередной раз попыталось от меня сбежать. Пол под ногами внезапно поплыл, стены закачались, и я покачнулась, ощущая, как земля уходит из-под ног. Начала падать, но курианец подхватил меня за плечи и сразу же сунул под нос что-то резко пахнущее: едкий запах ворвался в ноздри, обжигая слизистую и заставляя слезы выступить на глазах. Обморок отступил, а вот туман в голове — нет. Мир вокруг оставался размытым, словно я смотрела сквозь мутное стекло.

— Определенно что-то не в порядке, — хмурился врач, снова светя мне фонариком в глаза. И, судя по насупленным еще больше бровным дугам, увиденное ему не понравилось. — Это реакция не на препараты. Вы знакомы с полковником Корте?

Я снова вздрогнула, не готовая слышать имя, которое столько лет старалась забыть. Сердце забилось чаще, ударяя в грудь с такой силой, что казалось, вот-вот выпрыгнет. В горле пересохло, и я с трудом сглотнула, ощущая комок, который никак не хотел пройти.

— Знала, да, — прошептала я. — В прошлой жизни.

Это было так давно. Я должна, я просто обязана была похоронить все, что нас связывало, где-то глубоко в своей памяти и той части души, которой больше нет. Но одной случайной встречи хватило, чтобы мой внутренний мир обратился в первозданный хаос.

Тай здесь. Тай. Таймарин Корте. Черт, как же это странно, произносить его имя, пусть только про себя. Здесь, в этой галактике, в этом секторе. На этом корабле. Какова была вероятность встретиться вот так, имея в своем распоряжении целую вселенную?

Ведь прошло восемь с лишним лет, шесть из которых я провела, рассекая по поручениям Харта. Сколько раз я бывала в секторах, подконтрольных Космофлоту? Сколько раз ускользала под носом патрулирующих кораблей. Сколько раз при этом Тай проходил мимо меня на своем фрегате?

И вот мы оба здесь. Разделенные несколькими перегородками или палубами. Это просто не укладывалось в голове. Я ощущала его присутствие где-то рядом, словно могла почувствовать его дыхание сквозь металл и переборки. Каждая клетка моего тела знала, что он близко, и это знание отзывалось странным покалыванием под кожей, смесью страха и чего-то еще, чего я не хотела признавать.

— Знаете, давайте-ка я еще раз проверю мозговую активность, — задумчиво протянул курианец, когда я не отреагировала на его ладошку перед своим лицом. — Ложитесь обратно. Процедура не очень приятная, так что будет лучше, если я дам вам снотворное.

Да, снотворное. Прекрасный вариант. Можно мне дозу побольше, чтобы не просыпаться в этом мире вовсе? Я бы с радостью погрузилась в небытие, где не нужно было бы думать, чувствовать, помнить.

Но я проснулась, на этот раз точно не в медотсеке. Воздух здесь был другим — не стерильным, а спертым, с легким привкусом пыли и затхлости. Под спиной ощущался жесткий матрас, а не холодная поверхность капсулы. Рядом со мной сидел обеспокоенный Айвен.

— Лин, ты как? — он склонился и положил руку мне на плечо. Его ладонь была теплой, почти горячей, и это тепло проникало сквозь тонкую ткань моей одежды, успокаивая дрожь, которую я даже не заметила.

— Нормально, — соврала, принимая сидячее положение. Но тело на самом деле чувствовало себя вполне сносно: ничего не болело, не тянуло, а мир перед глазами не превращался в калейдоскоп несвязанных картинок. — Где мы?

По виду — один из неиспользуемых жилых отсеков. Две кровати друг над другом, шкаф, душ и стол. Матрасы есть, но постельного белья нет — тут явно никто не жил. Стены были голыми, металлическими, отражая тусклый свет ламп, встроенных в потолок.

— Понятия не имею, — убедившись, что я в относительном порядке, хотя это было очень далеко от истины, Айвен отодвинулся подальше и откинулся к стене отсека. — Меня привели сюда сразу после медблока, спустя какое-то время принесли бессознательную тебя — я чуть не умер от страха. Что они с тобой делали?

— Лечили от сотрясения, — выдала я, поднимаясь на ноги и приближаясь к входной перегородке. Она была гладкой на ощупь, прохладной, и когда я приложила к ней ладонь, не почувствовала ни малейшей вибрации — значит, механизм был надежно заблокирован. Отсек был закрыт снаружи.

— Могла бы спросить, и я бы сказал, что нас заперли, — наблюдая за моими действиями, насмешливо протянул Айвен. На нем не было ни царапины. — Похоже, наш план сойти за захваченное судно провалился.

— Не думаю, — я вернулась на не заправленную кровать и забралась с ногами поглубже, обхватывая колени руками. Я прижалась к ним грудью, пытаясь согреться, хотя в отсеке было не холодно — просто я чувствовала внутреннюю дрожь. — Иначе мы бы сидели не в жилом блоке, а в карцере, да еще и по одиночке. Скорее, нас тут продержат до тех пор, пока не выяснят личность.

— И потом все равно отправят за решетку, — слишком печально выдохнул архонец, прикрывая глаза. — Они ведь обязаны проверить нас через АСУН?

— Да, с архонцами всегда так поступают. У тебя уже брали кровь?

Айвен молча кивнул. Не сложно догадаться, что и у меня — тоже, пусть я этого и не помнила. Значит, через АСУН наш генетический код уже прогнали, и о том, кто мы такие, узнали.

Значит, Тай знает, что я — Линнея Трасс.

Но вряд ли Айвен так убивался из-за меня.

— Что в АСУН есть на тебя?

Мужчина открыл глаза и бросил на меня долгий, задумчивый взгляд. Словно решал, стою я правды или нет. Это было даже обидно — то есть как кувыркаться в постели со мной, так он первый, а как дело доходило до собственных тайн, так плевать на шесть лет недоотношений?

— Там есть постановление на мой арест, — все-таки ответил Айвен, не сводя с меня глаз. Его голос звучал ровно, но я уловила легкую дрожь в нем, словно он сдерживал эмоции: явно ждал моей реакции. Но, если честно, подобные слова меня нисколько не удивляли. Архонцы бежали на край галактики только по исключительным причинам, и желание избежать наказания — самая распространенная из них. — За попытку убийства одного урода.

В то, что Айвен убивал кого-то исключительно веселья ради, я бы не поверила. Он, конечно, идиот, но не маньяк и не серийный убийца. А если уж и пытался кого-то убрать, то явно по вескому поводу.

Допытываться до него я не стала. Во-первых, это не моя тайна, и не мне ее выяснять, имея так много скелетов в собственном шкафу. Во-вторых, сейчас было максимально неподходящее время для разговоров по душам.

А в-третьих, Айвен быстро перевел стрелки на меня:

— А что у них на тебя?

Я горько усмехнулась.

— Мой смертный приговор.

Интересно, Элиас все еще следил за моим личным делом? Он ведь не дурак, наверняка следил, даже несмотря на прошедшие годы. И точно получит уведомление, когда в базу кто-то загрузит свежий образец моего генетического кода. Скорее всего, уже получил. И как же он поступит? Тем более, учитывая, кто именно являлся командиром фрегата «Нея».

Уверена: генерал сделает все, чтобы Тай не поверил в мое счастливое воскрешение. Убедит, что я — очередная сепаратистка, выдающая себя за героически погибшего пилота Лин Трасс. Прикажет немедленно ввести мне смертельную инъекцию. А Таймарин… он всегда был хорошим солдатом. Он не станет нарушать прямой приказ.

Что же, это будет даже забавно — умереть по приказу того, кто тебя когда-то любил.

— Если мы будем придерживаться стандартной инструкции при захвате команды, — начал было Айвен, но я остановила его, покачав головой из стороны в сторону.

— Не сработает. Командир корабля знает меня восьмилетней давности. Я не смогу его убедить, что я — просто беженка-полукровка, занимающаяся перевозкой грузов за деньги.

— Тогда, возможно, он сможет нам помочь?

И вновь на губах грустная улыбка.

— Я бы не стала на это рассчитывать.

— Твою мать, Лин, тогда что нам делать?!

Я не успела ни ответить, ни подумать — перегородка отъехала, пропуская внутрь двоих солдат.

— Что происходит?

Айвен подскочил на ноги и загородил меня собой. Наивный герой, словно это могло нам хоть чем-то помочь.

— Полковник Корте желает поговорить с вами, — ответил один из солдат, но обращался он при этом не ко мне, как ожидалось, а к архонцу. — Вы должны пройти с нами.

Айвен бросил на меня вопросительный взгляд. А что я могла сделать? Ничего. Но испытала что-то сродни облегчению от того, что мне прямо сейчас не придется встречаться с Таймарином. Я еще не готова.

— Говори правду, Айвен, — посоветовала я, прислонившись затылком к стене. — У них наверняка уже есть данные из АСУН. Ложью ты только навредишь нам обоим.

Архонец кивнул и покорно двинулся на выход. Наручники на него не надели, и это давало надежду, что все обойдется. Очень призрачную надежду.

Перегородка закрылась, оставляя меня в одиночестве.

В блоке сразу стало тише, но не по-настоящему: фрегат никогда не умел молчать. В стенах гудела низкая вибрация, будто корабль дышал где-то за металлом, и этот ровный гул давил на виски. Воздух был сухим, с привкусом переработанного кислорода и еле заметной химии чистящих средств. Я провела ладонью по холодной перегородке, будто от этого могла убедиться, что реальность не поплыла, не превратилась в очередной приступ фантазии.

У меня не было никакого шанса сбежать от собственных мыслей.

Таймарин Корте здесь. В звании полковника. Не удивительно, он всегда был целеустремленным. Пожалуй, я даже рада, что он не забросил карьеру, а продолжил служить, пусть и под началом проклятого Элиаса. Тот явно не стал рубить повышения Тая, хоть и имел возможности. Пытался подкупить таким образом? Сложно сказать.

Теперь и я здесь. Как Тай отнесется к моему возвращению? Ха, глупый вопрос, я ведь ответила на него пару минут назад: он не поверит. Я бы на его месте тоже не поверила, ведь Корте так старательно убеждали в моей смерти. Да и время… слишком много времени прошло.

Того Тая, которого я знала, быть может, уже и нет. Надо относиться к нему, как к полковнику Космофлота. Без личности, без прошлого. Офицер, который будет решать мою судьбу, вот и все. А чувства — туда же, где они пробыли последние восемь с половиной лет: под замок.

Нужно решать более существенные проблемы, чем старая любовь. Например, сохранение собственной жизни. Чем не занятие? Придумать, как избежать смерти.

Думать об этом не получалось. Мысли упорно перескакивали не тему, которую им категорически запрещали обдумывать последние годы. Перед лицом снова и снова появлялось лицо Тая в форме полковника. Он так изменился и будто не изменился вовсе. Повзрослел, уже не тот парень, которого я помнила. Стал более мужественным, что ли. Появилась какая-то властность во взгляде — она и раньше там была, когда он стал командиром своего отряда, но проступала не так явно. Теперь же под командованием у него — сколько? Далеко не пятнадцать человек, такой большой корабль, как фрегат, должна обслуживать пара тысяч, не считая боевые экипажи.

Какой же ты молодец, Таймарин Корте. Знал бы, как я тобой горжусь.

На глаза навернулись слезы, но я тут же вытерла их кулаком. Все, закончили! Поностальгировали и хватит. Нужно выживать. Или умирать так, чтобы уроду Элиасу остаток жизнь испортить.

Очевидно, скрывать историю своей официальной смерти смысла нет. Если генерал уже получил сообщение с моим генетическим кодом, мне все равно осталось жить недолго. Да и Тай — здесь. Своим молчанием я уже не смогу его защитить. А так хоть буду уверена, что напоследок он узнал правду.

Принятое решение немного успокоило меня и принесло уверенность в себе. Мне не придется больше врать и изображать из себя кого-то другого. Я снова стану Линнеей Трасс, пусть и ненадолго.

Еще бы вспомнить, какого это — быть собой.

Когда за мной пришли, я уже была готова — морально. И к встрече с Таймарином, и к рассказу о себе. Не дожидаясь приказа, поднялась и вышла из блока, сразу же оказавшись между двумя солдатами. Один шел впереди и показывал дорогу, второй точно за моей спиной замыкал шествие. Наручников снова не было, и это внушало оптимизм.

Коридор встретил резким светом и запахом металла, горячей пыли и чего-то озонового, будто рядом только что работали силовые контуры. Под ботинками звенел пол, шаги отдавались коротким эхом, а потом тонули в плотной тишине служебных отсеков. Я шла ровно, но собственное дыхание слышала слишком громко, и от этого хотелось злиться.

Но разговаривать со мной решили все же в допросной. Я достаточно хорошо знала строение фрегатов Космофлота, чтобы угадать место назначения после того, как мы спустились на несколько палуб ниже. На нижних уровнях воздух был холоднее, суше, и пах уже не жилыми модулями, а техникой: смазкой, пластиком, стерильным раствором. Где-то в вентиляции посвистывало, и этот свист резал нервы, как чужой шепот.

Айвена мы не встретили, и я не могла предположить, где он сейчас. Вернут ли его в жилой блок? Или отправят в карцер из-за проверки через АСУН?

Все вопросы вылетели из головы, стоило только войти внутрь.

Тай был здесь. Стоял в противоположном углу и изучал что-то в своем коммуникаторе. На меня он не смотрел, и это было неожиданно обидно. Правда, какое-то чувство внутри шептало, что избегал меня Корте специально.

А я смотрела. Смотрела и отмечала каждую деталь, стараясь совместить в своем сознании образ известного мне Тая из прошлого и этого нового, незнакомого Таймарина Корте. Стал чуть шире в плечах — все еще держал себя в форме. Волосы длиннее, раньше Тай отстригал их иначе. И этот новый китель с шевронами полковника — как же Таймарину он шел, до мурашек по позвоночнику.

— Пожалуйста, присядьте, — отвлек меня от созерцания смутно знакомый голос.

Я даже не заметила, что в отсеке был кто-то еще. А стоило встретиться глазами с тваргом в форме подполковника, как я словила очередной флешбек из прошлого.

— Просто встреча выпускников какая-то, — усмехнулась я, глядя на Эш Маса. — И ты здесь.

Во время обучения в Военной Академии у нас с ним была холодная война. Из-за Тая. Эш был (и явно оставался до сих пор) его лучшим другом, который всегда поддерживал Корте в попытках вывести меня из себя. А когда между мной и Таймарином отношения изменились, Эш этого не принял.

Я знала, что он неровно дышал в сторону Тая. Всегда знала. Видела эти косые взгляды в мою сторону, задумчивые — в сторону Корте. Понимала, что все остроты Эш Маса в мой адрес связаны исключительно с тем, что он ревновал Тая ко мне. Тогда это казалось забавным, сейчас же я понимала, как глупо выглядели наши попытки перетянуть внимание Корте на себя.

А потом, на МП-56, когда Тай и Эш оказались в одном отряде, про последнего я быстро забыла. И заняться было чем, и Таймарин все свое свободное время проводил со мной. Мас как-то потерялся в том круговороте жизни. Думаю, ему было достаточно совместных вылетов и тренировок с Таем, а меня он тоже постарался не замечать.

И вот мы снова здесь, втроем. Смешно.

— Назовите свое имя и личный номер, — так же холодно потребовал Эш Мас, когда на единственный стул в комнате я все же опустилась.

Мои слова он оставил без комментариев и какой-либо реакции. Просто ледяная статуя. Потрясающая выдержка, раньше он взрывался от одного моего язвительного замечания.

— Разве проверка моего генетического кода через АСУН ничего вам не дала?

Я должна была знать, что они получили в ответ на запрос. Действительно ли мое личное дело, или Элиас каким-то образом сумел заменить в нем даже генетический код. К тому же, оба мужчины демонстрировали удивительное хладнокровие, словно в самом деле меня не узнавали. Но я не думала, что мои короткие черные волосы так сильно меняли внешность, чтобы Эш и Тай не вспомнили ту, которая доводила обоих.

— Мы должны убедиться в совпадении данных, — Эш Мас стоял, сложив руки за спиной, внимательно глядя на меня своими черными глазами. Он всегда мне казался несимпатичным, не только из-за взгляда, похожего на мой. Просто какой-то квадратный, слишком грубые черты лица, короткий нос, широкие брови. Каштановые волосы — правда, раньше они едва прикрывали уши, а теперь спускались до плеч и были стянуты в низкий хвост. Кроме этого и высокомерия во взгляде — все тот же Эш Мас, бесящий меня одним своим видом.

— В совпадении данных из АСУН и того, что видят собственные глаза? — не выдержала я.

Тай на меня не смотрел. Я на него тоже, но краем взгляда постоянно цеплялась за его фигуру в углу. Он продолжал изучать что-то в коммуникаторе, совершенно не обращая внимания на происходящий разговор. Словно это и не я сидела на чертовом стуле.

Это злило. Мне приходилось невероятным усилием воли удерживать свои воспоминания под контролем, свои эмоции и слова, которых было так много. Что я рада его видеть. Что счастлива знать, что его мечты сбываются. Что скучала.

А он… бесчувственная статуя! Неужели совсем ничего не ощущал? Даже у меня руки дрожали, а по спине стекал липкий пот, и я чувствовала, как он холодил кожу под одеждой. Таймарин Корте будто и вовсе не здесь. Или ему настолько плевать?

Неужели ему правда удалось то, на что мне не хватило восьми с половиной лет: похоронить воспоминания о нас?

— Я настоятельно прошу назвать свое имя и личный номер, зарегистрированный в системе АСУН, — медленно, с расстановкой проговорил Эш Мас. Он пытался оставаться равнодушным, но я видела, как в его глазах рождается бешенство. О да, я прекрасно помню этот взгляд.

Нет, совсем не так я представляла себе эту встречу. Как минимум, на ней не должно было быть Эш Маса — какая-то часть меня надеялась, что он давно умер во время боевого вылета. Тай не должен быть такой льдиной. Я… я тоже должна быть другой.

Раньше мне много раз снилось, как бы мы с Таем могли встретиться. Случайно или нет. Как столкнулись бы взглядами, шепча имена друг друга. Иногда — как пытались объясниться, извинялись. Я — за то, что ушла. Он — за то, что поверил в мою смерть. Но куда чаще в таких фантазиях мы сразу срывали друг с друга одежду. Это были очень болезненные сны, но не из-за своего содержания, а из-за того, что оставались только снами. Тут-то на помощь и пришло снотворное. Через него сновидения почти не пробивались.

Реальность оказалась гораздо хуже снов. Не было никакой чувственности, радости или надежды. Только неловкость и злость — от настойчивости Эш Маса и полного игнора со стороны Корте.

Что же, раз для него эта встреча ничего не значит, я могу сделать вид, что и для меня — тоже. Ведь у меня было восемь лет, чтобы натренироваться изображать равнодушие. Проверим, как хорошо я с этим справилась.

— Тебе прекрасно известно мое имя, Эш Мас, — сложив руки на груди, я перевела взгляд на подполковника, запрещая себе замечать другого мужчину в допросной. — Не думаю, что ты так просто мог забыть ту, которая обставила тебя во всем, начиная от пилотирования и заканчивая мужиком в постели.

Я знала, на что давить. Я специально включала в себе стерву, потому что все происходящее выводило меня из себя. Мне уже не хотелось находиться здесь, хотя еще несколько минут назад я грезила этим свиданием с прошлым.

А сейчас мечтала вновь оказаться одной в запертом жилом блоке. Чтобы орать в пустоту, колотить стены и рыдать. Давно я себе этого не позволяла.

Мой укол достиг цели — собственно, Эш Мас всегда был предсказуемым и легко ведомым, им просто было управлять. И пусть прошло достаточно времени, а он все так же велся на мои провокации. Это даже льстило.

— Перестань паясничать, Лин! — тихо свозь зубы выдавил из себя тварг, и сделал полшага вперед, будто собирался оторвать мне голову. Но в последний момент удержал себя и остановился.

— Вот видишь, — я самодовольно улыбнулась. — Я же говорила, что ты не мог меня забыть!

Моя победа была с привкусом горечи, и даже вид осознавшего свою ошибку Эш Маса этого не исправил.

— Имя! — по коже морозом пронесся ледяной приказ. — И личный номер.

Улыбка сползла с моего лица еще до того, как я перевела взгляд на Таймарина. Он наконец-то смотрел на меня своими изумрудными глазами, но вместо привычных чувств я видела в них лишь сталь. Изнутри пробрал холод, а сердце совершенно отчетливо сбилось с такта. Оно больше не стучало, оно мучительно умирало, отсчитывая свои последние удары.

Я думала, больнее, чем в том разрушенном мною же номере на торговой планете, мне уже не будет. Но ничто не сравнится с тем чувством, когда ты понимаешь: тот, кого ты любила, в тебя больше не верил.

— Линнея Трасс. Личный номер один-девять-семь-пять-четыре-восемь-ноль. Тридцать два года. Родилась на Архоне, закончила трехлетние курсы пилотирования в Военной Академии на базе ГРАТ-4000, после нее получила распределение в летную эскадрилью сектора МП-56. Оставила службу в звании старшего сержанта.

Слова вылетали из моего рта резкими, злыми. Сухие глаза жгло от невыплаканных слез — за себя и ту девчонку, о которой я рассказывала. Первый раз за восемь с половиной лет я вспоминала свою историю, делилась ей с кем-то, и это не приносило мне облегчения. Только втыкало еще больше ножей в мою и без того израненную душу.

— Как, совпадает с данными из АСУН?

Никто мне не ответил. Тай молчал, продолжая сверлить меня колючим взглядом. Я заставляла себя смотреть на него, хотя больше всего хотелось закрыть лицо руками и плакать, плакать, плакать.

— Линнея Трасс мертва.

Пришлось обхватить себя сильнее, чтобы прокатившаяся по телу дрожь не была так очевидна. Сердце болезненно сжалось, легкие опустели, а новый воздух отказывался в них поступать. Меня накрывала паника — как тогда, на Жате, где на меня давило черное нутро неизвестной пещеры.

Сейчас же на меня давил лишь один до боли знакомый, но совершенно чужой взгляд. И это было намного страшнее.

— Да, мертва, — подтвердила я, попутно признавая, что и мое текущее состояние очень близко к озвученному. — Кое-кто очень постарался, чтобы все так считали. Даже ты.

В отсеке повисла тишина. Никто не пытался обвинить меня во лжи, никто больше не утверждал, что Лин Трасс давно нашла покой среди звезд. Все стояли и ждали, пока полковник Корте добьет меня своим взглядом. Я почти молила его закончить поскорее.

— Согласно официальным данным, Линнея Трасс погибла в составе своего отряда во время выполнения боевого задания восемь лет, шесть месяцев и двадцать пять дней назад, — спустя целую вечность зачитал информацию со своего коммуникатора Эш Мас. Усилием воли я заставила себя перевезти взгляд на него. — Как вы можете это объяснить?

Он снова переходил на официальный тон, отключая эмоции. А я так уже не могла, поэтому отворачивалась куда-то в сторону, ощущая, как немели руки от холода. Или от того, что я слишком сильно сжимала свои предплечья?

— Восемь лет, шесть месяцев и двадцать пять дней назад Линнея Трасс провела восемь часов в горах планеты Жат системы ГАР-97, — я постаралась, чтобы мой голос звучал так же ровно, как у подполковника. Но вопреки моей воле с каждым словом он становился все глуше и глуше. — Она не знала, что за это время ее признали мертвой. Покинув планету, она привела в действие протокол экстренной эвакуации и оказалась на флагмане «Остион» под командованием полковника Элиаса.

— Ложь, — наотмашь ударил по потрепанным нервам очередной ледяной рык, но кроме новой дрожи по телу я никак не отреагировала на него и продолжила свой маленький рассказ.

— Согласно тому же протоколу, она доложила командиру корабля о произошедшем.

— Нам об этом ничего не известно, — попытался остановить меня Эш Мас, но остановиться я уже не могла.

— Элиас не вел запись того разговора. Я заметила это слишком поздно. А когда закончила, он объявил меня сепаратисткой, пытающейся под видом пилота Космофлота попасть на флагман, уничтожил мой истребитель и отправил на казнь. По законам военного времени.

На последних словах мне все-таки не удалось удержать горечь под контролем. Сейчас это все казалось глупым и несущественным, сложно было даже представить, что озвученное действительно случилось со мной, а не с кем-то другим.

— И как же тебе удалось спастись? — не скрывая насмешки, поинтересовался Тай.

Каждое его слово ранило больнее выстрела из бластера. Как бы мне хотелось, чтобы он говорил со мной иначе — мягче, теплее. Чтобы в его вопросах было чуть больше понимания. Это ведь я, хотелось кричать ему. Лин, с которой ты прожил три года. Лин, которую ты любил. Лин, которая любила тебя.

Которая любит до сих пор.

Одинокая слеза все-таки сорвалась вниз, и я порадовалась, что эту половину лица мужчинам видно не было.

— Старый знакомый помог.

Назвать Ив Улье другом я не могла. Да и вообще упоминать его имя не хотелось — достаточно того, что я раскрыла роль Элиаса в своей истории. Оставалось надеяться, что хоть кто-то мне поверил, и пусть немного, но жизнь генерала я усложнила.

Снова тишина, такая плотная, что ее можно было разрезать на пласты. Меня трясло — от холода или от нервов, я уже не могла понять. Просто молилась, чтобы все побыстрее закончилось.

Очевидно, что с готовностью к этой встрече я себя слишком переоценила. К такому нельзя подготовиться, как бы ты не пытался.

Я слышала приближающиеся шаги. Считала их — всего четыре. Видела краем глаза, как Таймарин упирался руками в стол и чуть наклонялся в мою сторону.

— Линнея. Трасс. Мертва, — четко выговаривая каждое слово, произнес он.

Он не поверил. Как я и предсказывала, как я и боялась. Смотрел на меня и видел кого-то другого. Незнакомку с короткими волосами черного цвета и зелеными глазами. А ведь у его Лин все должно быть иначе: длинная светлая шевелюра и темные как черная дыра глаза.

Увы, я давно больше не его Лин.

— Мертва так мертва, — прошептала я, не оборачиваясь.

Наверное, то, что умру, я понимала, еще когда сидела за штурвалом корвета. И тогда уже мирилась с этим. Да, не от выстрела кормовой пушки. Да, не из-за перестрелки солдат Космофлота и наемников, и даже не от полученных ран. Стоило ли меня лечить от сотрясения, чтобы через пару часов убить одним уколом?

Плевать. Главное, что потерпеть осталось совсем немного.

— Имя и личный номер, — не сдвинувшись, потребовал Таймарин, вызывая очередной приступ злости.

— Я уже все назвала!

Снова эта встреча взглядами, от которой теперь не дрожь, а настоящий пожар по телу. Зачем он опять это делал? Почему просто не объявит свое решение и не уйдет? Зачем снова и снова мучить меня?

Я не скажу ему ничего другого. Не назову иного имени, не признаюсь в том, что я — не я. Не хочет верить — пусть не верит, но я буду умирать, зная, что умерла собой.

— Попытка выдать себя за офицера Космофлота карается смертью, — глядя мне в глаза произнес Тай.

— Только в период военных действий, — я подскочила на ноги, не в силах терпеть, как Таймарин грозной скалой нависал надо мной. — Или устав поменяли за время моего отсутствия? Если нет, ты обязан доставить меня на флагман и передать под трибунал командиру флотилии. Не напомнишь, кто это? Ах, да, генерал Элиас!

Я заводилась все больше. От злости, от напряжения, от жара в груди и того, как быстро он сменялся льдом и назад. Кажется, я снова плакала, но мне уже было плевать, видел кто-то мои слезы или нет.

— Давай вместе сообщим ему, что тут какая-то дура выдает себя за Лин Трасс? О, думаю, Элиас будет в дичайшем восторге! Мы же с ним такие давние друзья! Уверена, он уничтожит корабль со мной на борту еще на подлете, раз в прошлый раз не получилось. Поэтому лучше не усложняйте мне смерть и просто дайте инъекцию прямо здесь, м?

Я посмотрела на Эш Маса просто потому, что выносить совершенно равнодушный взгляд Таймарина больше не могла. Но подполковник смотрел на меня расширенными темными глазами и молчал.

— Нет, серьезно, тащите сюда ваш шприц, я сама себе его воткну!

Быстрее будет. И проще. И не так больно.

— Ты не можешь быть Лин, — шипел Таймарин. Теперь его взгляд горел злостью, но я не могла понять, что именно выводило его из себя — мое поведение или правда, в которую он не хотел верить.

— Тебе, конечно, виднее, — зло бросила я, сжимая руки в кулаки. Они снова дрожали, и я уже не была уверена, что дело в гневе. В голове нарастал гул, а кровь, казалось, превратилась в лаву.

— Полковник, — попытался привлечь к себе внимание Эш Мас, но Таймарину не было до него дела: он смотрел на меня, только я этого уже не желала.

— У Лин были черные глаза, — сообщил мне Корте то, что я и сама прекрасно знала.

А вот он явно кое о чем забыл, но я напомнила:

— Не всегда.

Рядом с ним мои глаза всегда были зелеными. Изумрудными, точно такими же, как и его сейчас. Сколько раз я прокляла свое отражение за то, что не могла больше их видеть. Сколько зеркал я разбила, потому что они не показывали то, что мне было необходимо. Как я мечтала увидеть еще хоть раз именно это оттенок, отразившийся в моих глазах. Пришлось даже попытаться искусственно его воссоздать — увы, не вышло. Но сейчас, если хотя бы на секунду я заставлю Таймарина поверить, что мой взгляд — реакция не на него, я буду рада. Целую секунду буду рада, а потом прокляну себя за глупость.

— Значит, второй архонец все-таки твой любовник?

Вот она, секунда моего триумфа, когда в глазах цвета изумруда отразилась ярость. Она даже притушила немного пожар в моем теле.

— Ты не поверил, что я — Линнея, но уже готов обсуждать моих любовников? Не слишком ли быстро мы перешли к столь близкому общению, Таймарин Корте?

Наверняка он хотел меня придушить в тот момент — именно это желание горело в его взгляде. Я не возражала.

— Полковник, — снова подал голос Эш Мас, но Тай дернул плечом, не давая тому продолжить.

— Лин мертва!

— Тай! — рыкнул совсем зло подполковник и сделал шаг вперед, но я так и не поняла, зачем.

Одной короткой фразы, брошенной яростным, полным боли рыком, мне было достаточно, чтобы внутри меня что-то окончательно взорвалось, напуская туман перед глазами.

— Вот и живи с этим, — успела прорычать я, отступая. — А я…

Закончить не получилось. Я не отступала, я падала, но осознавала это слишком поздно, когда стены и потолок уже поменялись местами. Успела подумать, как хорошо, что все закончилось.

И меня накрыла тьма.

Таймарин Корте

Таймарин не мог поверить, что это все действительно происходит. Что это не сон, не один из его многочисленных кошмаров. Что вот она — его реальность, в лице незнакомого архонца с глазами, так похожими на глаза Лин. Той, что выдавала себя за Лин.

— Назовите имя и личный номер, — привычно начинал допрос Эш Мас.

— Айвен Тенде, номер четыре-шесть-восемь-девять-два-ноль-ноль.

— Как вы оказались на корвете?

— Исполнял заказ по перевозу груза и команды на планету Ост-четыре.

— Какой груз перевозили?

— Не знаю, заказчик не уточнял и доплатил, чтобы ему не задавали вопросов.

— Кто заказчик?

— Это анонимный заказ, полученный через связного на Гарме.

— Кто пилотировал корабль?

— Я и Лин, архонка, что была со мной.

Лин. Как удар под дых, выбивало воздух и заставляло сердце пропустить удар. Опять совпадение? Слишком много их на одну архонку.

— Лин? — Эш Мас нахмурился, бросив быстрый взгляд на Таймарина. — Назовите полное имя и личный номер, если знаете.

— Личный номер не знаю, — архонец взмахнул головой, откидывая светлые волосы с лица. — Лин Тенде, моя жена.

И снова нечем дышать. Жена. Чужая жена. Как такое возможно?

— В АСУН нет информации о зарегистрированном браке, — равнодушно продолжал подполковник — понимал, что от командира сейчас мало толка. Лучше было позволить ему и вовсе в одиночку вести допрос, но Таймарин боялся, что, оставшись один, он пойдет к ней. И погрязнет в том, в чем ему никак нельзя застревать.

Нельзя верить, нельзя обнадеживаться. Его Лин мертва, а эта архонка — просто кто-то очень похожий. Может быть, если повторять это чаще, будет проще убедить себя в такой правде.

— Я покинул Архон больше десяти лет назад, — Айвен позволил себе повысить интонации. Злился. — Из-за обвинения в убийстве. Даже если бы я мог отправить запрос в АСУН, меня бы сразу нашли и арестовали.

— То есть вы признаете свою вину в убийстве Аты Лор и покушении на сенатора Лора?

— Я этого не говорил.

На преступления этого архонца Таю было плевать, как, впрочем, и на него самого.

— Откуда… — попытался задать следующий вопрос Эш Мас, но был перебит

— Сколько вы знакомы с Л… с вашей женой?

Произнести ее имя вслух не получилось, особенно в таком контексте. Это не Лин, да, поэтому она вполне могла быть с другим мужчиной. С другим мужем. Какое Корте до этого дело?

Но внутри поднималась яростная волна протеста — Таймарину потребовалось время, чтобы ее обуздать.

Айвен с настороженным прищуром посмотрел на полковника.

— Шесть лет, — все же ответил он после паузы, за время которой пытался найти в Корте что-то. Знать бы, что именно.

— Где вы познакомились? — продолжал сыпать вопросами Тай, пытаясь по крупицам собрать образ, отличающийся от того, что настойчиво оживал в его памяти.

— На работе.

— И кем же вы работаете?

Архонец замолчал, его темно-зеленые глаза забегали. Он пытался быстро придумать правдоподобный ответ, но время было упущено, и теперь мужчины в форме понимали, что Айвен соврет.

Он тоже это понимал, поэтому и промолчал.

— Откуда на вашем корабле следы хтония? — с запозданием задал свой вопрос Эш Мас.

— Мы никогда не перевозили взрывчатку, — архонец напрягся и нахмурился, но было видно, что данная тема ему неприятна. Похоже, не врал. — И не имели дел с нийцами. Только с теми, кто пытался покинуть их сектора или вывезти оттуда что-то.

— Например, хтоний, — предположил подполковник.

— Нет! — подтверждая теорию Таймарина, архонец даже с места подскочил от негодования. Правда, сам понял, что такое поведение может вызвать лишние вопросы, и опустился обратно. — Повторяю, мы никогда не имели дело с взрывчаткой. Оружие, боеприпасы, контрабанда — да, но не хтоний!

Таймарин усмехнулся.

— Оружие, боеприпасы, контрабанда, — протянул он, не скрывая сарказма. — Продолжайте, такими темпами вы значительно увеличите свой список обвинений для суда.

Айвен Тенде переключил внимание на полковника. Его глаза горели решимостью и готовностью — на что? Закопать себя еще глубже? Если да, мешать ему Тай не станет.

Этот архонец его раздражал. Одним своим видом, одним фактом своего существования. И хотелось бы сказать, что виной этим ощущениям преступления, совершенные Тенде на Архоне и вне его пределов, но самого себя не обманешь.

Таймарин злился, что этот мужчина мог провести шесть лет рядом с Лин. Шесть лет, которых не было у него.

Это было так глупо, что впору смеяться над самим собой. Тай еще не убедился, что архонка — именно Линнея, а уже ее ревновал. С чего бы? Даже если она действительно окажется его Лин, вряд ли Таймарин найдет в ней что-то от той, кого знал почти девять лет назад. Его Линнеи давно не существовало, с этим фактом пора было смириться.

И он смирился, черт возьми! Как-то же прожил эти проклятые годы, зная, что ее нет. Почему сейчас, едва увидев чем-то похожую на нее архонку, Тай Корте сходил с ума? Это нелепо, это неразумно. Он не мог себя так вести, он — полковник Космофлота. Командир целого фрегата! Его главные черты — хладнокровие и рационализм. Почему же сейчас они не работали?

Эш Мас о чем-то спросил — погруженный в свои мысли, Тай не расслышал вопроса. Но Айвен Тенде, бросив мимолетный взгляд на подполковника, снова обернулся к Корте.

— Она сказала, командир корабля — ее старый знакомый, — неожиданно архонец заговорил совсем о другом. — Если Лин права, если вы правда знали ее восемь или девять лет назад — помогите ей.

Таймарину потребовалось все свое самообладание, чтобы скрыть дрожь. Опять совпадения? Черта с два! Не бывает их столько в одной истории!

— Мне плевать, что будет со мной, — продолжил меж тем Айвен. — Может записать на меня что угодно: хтоний, атаку на Космофлот, да хоть шпионство на нийцев. Я со всем соглашусь. Только прошу: помогите Лин.

Почему он просил об этом именно Таймарина? Ведь он не представлялся командиром, он мог быть просто полковником-дознавателем, пока в кресле на капитанском мостике сидел какой-нибудь генерал. С чего этот архонец взял, что Тай — тот, о ком говорила его подружка?

Если только Таймарин не выдал свой интерес к архонке заданными вопросами.

— И чем же я должен ей помочь?

Корте постарался, чтобы этот вопрос звучал равнодушно и немного лениво. Но весь настрой был сбит моментально последовавшим ответом:

— Не дайте ей умереть.

Тай перевел непонимающий взгляд на Эш Маса, чтобы разобраться, не послышалось ли ему это. Архонец предлагал Таймарину Корте не дать умереть той, которая в его вселенной была мертва уже восемь с половиной лет?

Судя по такому же хмурому виду заместителя, Тай не ослышался.

— Ваша жена считает, что ей грозит опасность? — осторожно уточнил Эш Мас.

Айвен Тенде пожал плечами, все так же не отрывая взгляда от Тая.

— Она сказала, что в АСУН ее смертный приговор, — архонец произнес это так, словно точно знал, какой ответ получил Таймарин при проверке женского генетического кода. Не чье-то другое личное дело, не отсутствие результата, а именно то, что Тай видел собственными глазами: засекреченное досье Лин Трасс. Засекреченное именно в день ее смерти.

Эш Мас перевел на командира вопросительный взгляд, но Таймарин не знал, что ответить или о чем еще спросить.

— В карцер, — бросил он, отворачиваясь.

Ему нужно было подумать, нужно было хорошенько все обмозговать, но разум, всегда работавший как точный механизм, сейчас просто отказывался что-то анализировать.

— Тай, — Эш Мас тихо подошел. — Я понимаю, о чем ты сейчас думаешь, но это не может быть Линнея. Кто-то очень настойчиво выдает себя за нее.

— Я знаю, — выдохнул Таймарин, накрывая лицо ладонью. Усталость последних суток сейчас ощущалась особенно сильно. Может, это она и виновата? Что мерещилось Корте всякое.

— Ты можешь отдохнуть, — правильно понял состояние своего командира Эш. — Я допрошу.

— Нет, я должен разобраться сам.

Он должен ее увидеть. Спокойно, без спешки, не в медицинском отсеке, где слишком много острых и опасных предметов. И задать один-единственный вопрос.

Только где найти в себе силы на него? Тай пытался. Уговаривал себя, что архонка — не призрак из его прошлого, что это просто женщина, удивительно похожая на Лин. Но не она. Кто-то, кто будет выдавать себя за нее. Ради чего? — вот то, что полковник Корте должен выяснить.

А пока он активировал коммуникатор и отправлял личное дело Айвена Тенде на Архон. Вот уж с кем все кристально ясно, пусть и убирается как можно скорее с корабля Тая.

Таймарин Корте

Лин… Тенде оказалась остра на язык — точно как та, другая Лин. Таймарин позволял Эш Масу вести допрос так же, как это было с архонцем, делая вид, что занят чем-то другим. А сам искал, к чему он может придраться, чтобы вывести женщину на чистую воду.

Но это была идеальная копия. С небольшими внешними отличиями, но все остальное совпадало с поразительной точностью. Походка. Манера держаться. Манера острить. Знания порядков на военном фрегате. И… воспоминания.

Она так метко задела Эш Маса, что тот нарушил все правила Космофлота, озвучивая задержанному информацию раньше него самого. Лин, он назвал ее Лин. Словно… узнал.

— Имя! — оборвал этот диалог, так похожий на пикировку из прошлого, Таймарин. — И личный номер.

Он должен был услышать это от нее, девочки-видения. Давал ей право повернуть беседу в нужное ей русло, но сразу показывал, что он здесь главный. Только когда архонка переводила на Тая отвратительно зеленые глаза, в них была целая буря эмоций, основной из которых являлась злость. Но не страх, совсем не страх.

— Линнея Трасс. Личный номер один-девять-семь-пять-четыре-восемь-ноль. Тридцать два года. Родилась на Архоне, закончила трехлетние курсы пилотирования в Военной Академии на базе Грат-4000, после нее получила распределение в летную эскадрилью сектора МП-56. Оставила службу в звании старшего сержанта.

Каждое слово — как пощечина. Как толчок в спину, когда ты стоишь перед черной бездонной пропастью. Каждая оконченная фраза — как удар кувалдой по голове. Вновь сработал инъектор, и Тай отстраненно подумал: как жаль, что там не алкоголь. Ведь блокираторы не могли ему помочь, не в этой ситуации.

Она не сказала ничего личного — только общая информация, которую из АСУН мог бы получить любой при должном уровне доступа. Все это точно содержалось в досье настоящей Линнеи Трасс, наверняка даже в таких формулировках.

Одна проблема: для доступа к тому файлу нужно быть не меньше чем генералом Космофлота. А сидящая на стуле женщина им точно не являлась.

И Линнеей Трасс она не была.

— Линнея Трасс мертва.

Таймарин пытался убедить в этом не столько незнакомку перед ним, сколько самого себя. Линнея Трасс мертва. Мертва уже восемь лет, шесть месяцев и двадцать пять чертовски долгих дней. Корте знал. Он считал их до сих пор.

Она не опровергала. Она вообще ни от чего не отказывалась, но говорила — и говорила так складно, что будь Тай моложе и наивнее, давно бы во все поверил.

В восемь часов на Жате.

В «Остион».

В подлого полковника.

Но это все была:

— Ложь.

Лин Тенде лишь сильнее обхватила себя руками, проигнорировав Тая. Точно так же, как это сделала бы другая Лин.

Но она продолжала говорить, и говорила то, что могло и не могло быть правдой. Это звучало как бред. Но ладно сложенный бред.

Она не умерла в горах Жата, но была предана своими же. Полковником Элиасом, который взял Таймарина под свое крыло, когда тот думал, что его жизнь окончена. Поверил в молодого лейтенанта, лишенного звания за проявление чувств. Позволил ему командовать отрядом, несмотря на записи в личном деле. Помог подняться до полковника и дал собственный фрегат. Чтобы этот старый архонец оказался тем, кто не поддержал единственного выжившего пилота?

Нет, в это поверить было слишком сложно. Как и в то, что архонке удалось так легко выбраться с флагмана тогда еще полковника, особенно если он подписал ей смертный приговор.

— И как же тебе удалось спастись?

Вот она, несостыковка, которая расставила все на свои места. У Линнеи Трасс не было знакомых на «Остионе». Особенно тех, кто мог бы помочь ей сбежать.

Полковник Таймарин Корте ликовал — этой невероятно точной копии не удалось его обхитрить. А Тай Корте страдал, теряя призрачную надежду еще хотя бы раз увидеть свою Лин. Сказать ей о том, как ему жаль. Попрощаться.

Что же, так даже лучше. Осталось только выяснить, кто же перед ними — нийская шпионка или кто-то еще.

— Линнея. Трасс. Мертва.

Уперев руки в стол, Таймарин склонился ниже. Да, его Лин мертва. Но он никому не позволит замарать память о ней жалкими попытками походить на нее.

Архонка даже не повернулась. Согласилась, не став спорить, заставляя Корте злиться. Если так легко сдается, зачем вообще начинала?

— Имя и личный номер, — снова потребовал Тай.

Раз женщина — архонка, о ней точно есть информация в АСУН. Почему ее генетический код совпал с делом Линнеи Трасс — отдельный вопрос, но этим заниматься будет уже не Таймарин Корте — не его сфера деятельности, для этого на Архоне есть управление внутреннего контроля и отдел автоматизации, отвечающий за работу АСУН. Нужно просто сообщить им о неточности.

Но незнакомка вспыхивала, как спичка. Переводила на Тая свои злые зеленые глаза.

И заставляла полковника сомневаться.

Это ее глаза. Да, совершенно не тот цвет, более приглушенный и темный. Но Таймарин столько раз видел их, так долго любовался ими, что знал каждую черточку. Каждую точку. Каждый перелив. И не важно, светились они черным, изумрудным или этим непонятным зеленым — это были глаза Лин. Его Лин.

— Попытка выдать себя за офицера Космофлота карается смертью, — стиснув зубы и пальцы в кулаки, озвучил Корте то, что собирался предъявить архонке. Он не мог позволить себя одурачить. Нет никакого сходства, он бредил! Не спал сутки, очень сложные сутки, вот и мерещились мертвые в живых.

Но призрак не отпускал. Он подскакивал на месте и сыпал не обвинениями, но фактами. Если это все — результат длительной подготовки, Таймарин мог только поаплодировать. Напичкать архонку не только памятью Линнеи, не только ее привычками, но и правилами Космофлота — это дорогого стоило. И женщина на самом деле молодец, если сумела все уяснить и запомнить.

Она говорила и говорила. Сжимала сильнее руки, сверкала своими глазами, переводила их на Эш Маса, позволяя Таю увидеть то, что до этого он не замечал: родинку на шее у самого ворота полетного комбинезона. Маленькую, едва заметную, но такую знакомую.

— Ты не можешь быть Лин, — вместе с воздухом выпускал из себя Тай, запрещая верить. Копия, доскональная копия — вот кто перед ним. Не Линнея. Это не может быть она.

— Тебе, конечно, виднее, — выплевывала архонка с интонациями, бьющими наотмашь.

Нет, невозможно.

— У Лин были черные глаза, — аргумент, который никто и никогда не сможет побить. Козырь, который архонка и ее покровитель забыли использовать.

А затем эта улыбка. Слишком наглая. Слишком самоуверенная.

Слишком знакомая.

— Не всегда.

Тай сразу понял, о чем говорила эта ненастоящая Лин. Об их расовой особенности, об исключительной архонской генетической аномалии.

О совместимости, окрашивающей глаза архонки в цвет глаз подходящего ей архонца.

— Значит, второй архонец все-таки твой любовник?

Вырвалось. Таймарин не должен был это говорить, не имел права так вести допрос. Да и не хотел он, но этот болезненный укол доставал до самого сердца.

Да, у Лин не всегда были черные глаза. Потому что рядом с ней был Тай.

А сейчас ее глаза светились яростью и чужим зеленым оттенком. И это было больно.

Нет, тут же оборвал себя Таймарин. Не ее глаза! Лин мертва. Мертва! Умерла под атакой сепаратистов восемь лет, шесть месяцев и двадцать пять дней назад. Погибла вместе со своим отрядом.

В голове снова и снова звучало только одно: не верить, не верить, не верить! А где-то глубоко внутри сердце ныло: Лин, Лин, Лин…

Таймарин понимал, что теряет контроль. Над ходом допроса, над ситуацией в целом, над собой. Эш Мас, видимо, тоже это замечал, поэтому и пытался остановить. Но Тай его проигнорировал.

Не замечал своего заместителя, не замечал тихого щелчка инъектора, не замечал дрожащих рук — своих и женских. Видел только глаза — отвратительно зеленые, но с легкостью представлял на их месте черные. Или изумрудные.

— Вот и живи с этим, — прозвучало как проклятье. И Тай вдруг точно понял, что за ним стояло.

Вот и живи с этим, а я не буду.

Лин, Лин, Лин — все настойчивее продолжало стучать сердце.

Не верить, не верить, не верить — все тише пульсировало в голове.

Пока она прожигала взглядом. Пока отступала назад, оставляя за собой последнее слово в споре. Потому что не терпела, если оно оставалось за кем-то другим.

Пока задирала подбородок, как делала всегда, показывая, что права во всем, а остальные вокруг — идиоты.

Пока оступалась, заставляя Таймарина леденеть от страха, видя, как закатывались ее глаза не того цвета.

И пока падала в ту же пропасть, в которую падало сердце полковника Корте.

— Твою мать, Тай! — Эш Мас успел подхватить безвольное тело в самый последний момент, чтобы архонка не разбила голову. И тут же вскидывал на командира злой и немного напуганный взгляд. — Она вся горит!

Но Таймарин не отреагировал, глядя на ту, что восстала из мертвых, и видел не черные стриженные волосы, а длинную белую косу, заплетенную наспех. Не бежевый комбинезон, а темно-синий с нашивками Космофлота и шевронами старшего сержанта. Родинку у основания шеи. Еще одну — на пояснице. Тонкий шрам под левой коленкой, родом из детства. Еще один — на правом бедре, и виной ему был сам Тай, настоявший на сексе в душе во время их единственных каникул, проведенных на Архоне: стеклянная перегородка не выдержала, разлетевшись на кусочки, и один из них поранил Лин — Тай едва сумел ее удержать, чтобы девушка не упала на осколки. А Линнея не стала залечивать рану в медблоке — захотела, чтобы остался шрам. «Будет всегда напоминать тебе о собственной глупости», — сказала она тогда.

И сейчас, Тай не сомневался, этот шрам окажется точно там, где он помнил: три поцелуя вниз от выпирающей косточки и немного вправо.

— Это Лин, — прошептал Корте то, что уже не могло умещаться внутри него.

— И ей срочно нужно в медблок! — резко бросил Эш Мас, поднимаясь на ноги вместе с Линнеей на руках.

Он не стал ждать ответа Таймарина, а просто понес ее в медицинский отсек. Корте пошел следом, отставая не больше, чем на три шага. Но при этом он не осознавал происходящее. Не видел мелькающих слева и справа перегородок других помещений. Не замечал встречающихся по пути членов экипажа — они казались бесплотными тенями, скользящими мимо. Спроси у него кто в тот момент, как они оказались в медблоке, и Тай не смог бы ответить, хотя знал свой корабль от и до.

Но тогда он просто шел туда же, куда и она. Без мыслей. Без чувств. С единственной правдой, которая оставалась таковой все последние годы: если ее не станет, он умрет.

Таймарин Корте

— Что случилось? — Лисайя оказался рядом сразу же, как Эш Мас вошел внутрь, и указал на капсулу.

— Не знаю, она вся горячая, — ответил Эш, аккуратно опуская Лин. Курианец подключал какие-то трубки к женским рукам и сразу же запускал программу сканирования организма, выводя данные на прямо на защитный купол. — Во время допроса она постоянно дрожала. Ты не заметил?

Мас обернулся к Таю, но тот не мог оторвать взгляда от женщины в медицинской капсуле. Не мог избавиться от образа, который на нее накладывался.

— Это Лин, — вновь шептал Корте, краем сознания понимая, что выглядел как безумец.

— Ему нужно успокоительное, — с выдохом сообщил Эш Мас курианцу и сжал пальцами переносицу. — Да и мне, пожалуй, тоже не помешает.

— А? — врач оторвался от данных, которые считывал одновременно и с экрана капсулы, и с висящего в воздухе монитора рядом, и со своих специальных очков.

— Лин Трасс ожила спустя неполные девять лет. Такое… тяжело осознать.

Инъектор на руке Таймарина снова напомнил о себе, будто среагировав на запретное имя. Корте же перевел взгляд на заместителя, надеясь одновременно на то, что он язвил и что говорил правду.

Эш Мас был предельно серьезен. И немного растерян.

— Это она, — то ли спросил, то ли подтвердил Корте, сам не зная, чего в нем больше: веры или сомнения.

Мас бросил на командира тяжелый взгляд и кивнул.

— Не знаю, поздравлять тебя или сочувствовать, — попытался он пошутить. Неудачно.

— Лин Трасс — та самая, в честь которой полковник Корте назвал наш корабль? — вмешался в разговор Лисайя, и его вопрос совпал с очередным щелчком инъектора. Дозы блокираторов давно закончились, он колол Тая пустой иголкой, но Таймарин даже боли не чувствовал.

— Что с твоим инъектором? — Эш Мас повернулся к Таю, но почти сразу перевел взгляд на врача. — За последний час он сработал уже раз двадцать.

Таймарин перевел непонимающий взгляд на свою руку с закрепленным маленьким устройством. Смысл слов до него не доходил.

— Это и в правду странно, — задумчиво проговорил курианец и уже сделал шаг в сторону полковника, но тот спрятал руку за спину, отрицательно махнув головой.

— Сначала она.

Плевать, что там происходило с Корте. Он не перенесет, если с Лин что-то случится. Опять.

Лисайя послушно вернулся к показателям.

— На лицо сильный гормональный сбой, — спустя полминуты заключил он, подставляя в специальный отсек ампулы с препаратами. — Я бы сказал, что ее организм начал убивать сам себя.

— С чем может быть связано? — тут же поинтересовался Эш Мас. — Отравление? На борту их корабля найдены следи хтония.

— Ммм, нет, его в крови нет, — сверившись с анализами, ответил Лисайя. — И других внешних источников для такого поведения я не вижу, но должен сказать, что ваша знакомая явно давно сидит на снотворных. Хотя, они не могли так повлиять на…

Прибор запищал, а защитный купол засветился желтым. Таймарин тут же шагнул вперед.

— Что?

Страх промораживал его изнутри, пока Лисайя хмурился и открывал капсулу.

— Инородный предмет, — бросил он, осматривая пальцы Лин и доставая из ее ушей серьги. — Мешает более глубокому анализу. Что-то металлическое.

— Жетоны, — предположил Эш Мас. — У Лин были жетоны.

Что-то внутри Корте недовольно дернулось в ответ на слова друга. Хоть Мас был прав, Таю не понравилось, что он так хорошо знал его Лин.

— На армейские жетоны программа не реагирует. Иначе мы бы ни одного солдата лечить не могли.

Курианец расстегнул несколько пуговиц на комбинезоне. И снова нерациональное желание убрать чужие пальцы, касающиеся женской кожи. Тай сделал еще шаг вперед, не в силах бороться с этим чувством, но будто наткнулся на стену, когда увидел, как Лисайя подцепил цепочку и вытянул ее наверх.

Те самые жетоны. И то самое самодельное колечко между ними.

— Проволока? — удивился курианец. — Вот она-то и мешает. Надо срезать.

— Нет!

Эш Мас и Лисайя синхронно развернулись к командиру, глядя непонимающе и удивленно. Слишком резко, слишком грубо и слишком обреченно прозвучал этот категорический отказ.

— Цепочка, — Тай постарался вернуть себе самообладание, даже руки сцепил за спиной. — Срежь цепочку.

Это глупо, да, умом Корте все понимал. Но не мог позволить уничтожить символ, который уже не ожидал увидеть в этой жизни. Пусть это всего лишь кусок проволоки, но это их кусок. Доказательство того, что они — были. И любили друг друга.

Раз Лин не избавилась от него за все эти годы, хотя давно могла бы, Таймарин тоже не станет этого делать. А значит ли то кольцо хоть что-то для них или нет, он узнает позже.

— Это тваргский титан, — напомнил Эш Мас. — Его не восстановить.

— Новый найду, — зло бросил Тай.

— Останется шрам, — предупредил врач.

Таймарин кивнул. Он знал. Но все равно считал, что лучше новый шрам, чем уничтоженное доказательство того, что он не бредил. Поэтому полковник внимательно следил за тем, как Лисайя лазером разрезал звенья цепочки на шее Лин. Кожа последней от этого краснела и покрывалась волдырями, но иначе было нельзя: титан, добываемый тваргами, один из самых прочных металлов во вселенной. Его можно было разрезать только при очень высоких температурах, которую тело выдержать не могло, поэтому и военные жетоны называли украшением на всю жизнь.

Но Корте чувствовал, что принял правильное решение. Обезболивающее не даст Лин почувствовать жар и ожог, раны залечит медицинская капсула, а новой проволоки уже может не быть.

Закончив, курианец отложил разрезанную цепочку с жетонами на поднос, а сам вернулся к настройке капсулы, запуская ее на очередной этап анализа. Таймарин же приблизился к столу слева и осторожно дотронулся пальцами до выбитых символов.

Линнея Трасс. Личный номер. Звание — сержант, она так и не успела его перебить на новое.

— Это ведь не просто украшение, я прав? — за спиной остановился Эш Мас. — Лин никогда их не носила.

И снова это мерзкое чувство, когда собственного друга хотелось разорвать на мелкие куски за то, что так хорошо помнил привычки Линнеи.

— Я припаял его перед отлетом на Жат. Чтобы все знали, что она занята, — Тай почувствовал, как воспоминания накрывали его с головой, а он не мог им сопротивляться. — А она оставила это.

Левой ладонью он накрыл внутреннюю сторону правой руки с татуировкой — единственной на всем его теле. Эш Мас понимающе хмыкнул, но говорить ничего не стал.

Очередной щелчок инъектора прозвучал в тишине.

— Он и правда так часто срабатывает? — Лисайя оторвался от своих мониторов и снял очки, поворачиваясь к Таймарину. — Дай-ка сюда.

Тай отступил.

— Что с Лин?

Она — важнее. Всегда была важнее.

— Ничего хорошего, — хмуро сообщил курианец, не собираясь отступать. — Что-то в ее организме провоцирует дикую выработку гормонов, которые воспринимаются угрозой. Я не могу найти причину, нужно более глубокое сканирование, а оно занимает время. Которого мне вполне хватит, чтобы осмотреть твой инъектор.

Нехотя Таймарин отстегнул аппарат, призванный вводить ему экспериментальную версию блокираторов. Одна из последних разработок архонцев совместно с курианцами, чтобы не приходилось делать уколы ежедневно, а лишь тогда, когда датчик засекал повышение необходимых гормонов. Пока в массы инъекторы не пустили, проводили тесты на военных, и Тай был одним из первых, кто подписался на эксперимент.

Во-первых, потому что ему было некогда постоянно появляться в медблоке ради укола, да и с его режимом Таймарин все чаще забывал об этом. Во-вторых, потому что уколы были его гарантией отсутствия детей. В-третьих, потому что были гарантией отсутствия проявлений совместимости — а проходить это еще раз Тай не хотел. Он помнил, какого было с Лин, и знал, как после нее все отвратительно с другими. Нет, лучше уколы.

Лисайя быстро выгрузил данные на свой монитор и почти сразу заявил:

— Нет, с прибором все в порядке, он срабатывает четко по показаниям, — курианец бросил взгляд через плечо на Тая. Очень задумчивый и подозрительный взгляд белесых глаз. Лисайя и без того выглядел не слишком симпатично, а когда внутри него включался научный интерес, и вовсе становился похож на сумасшедшего ученого. — Нужна твоя кровь.

Тай покорно протянул руку, сбросив китель и закатав рукав рубашки до локтя. Процедура заняла считанные секунды, и вот уже Лисайя снова возвращался к своим экранам.

— А когда, говоришь, инъектор стал странно себя вести?

Таймарин неопределенно передернул плечами, подходя ближе к закрытой капсуле. Он даже не заметил, что получал большую дозу блокираторов, чем должен. Какая теперь разница? Если всего в метре — его Лин. Живая. Настоящая. Вернувшаяся к нему через восемь долгих лет.

Еще один шаг, и защитный купол на капсуле окрасился красным, пронзая отсек резким писком.

— Отойди, — курианец плечом отодвинул Тая подальше, а Эш Мас за локоть утянул еще на два шага назад.

И прибор замолчал.

— Что? — нетерпеливо потребовал ответа Таймарин, пока Лисайя копался в данных.

— Это очень странно, такой внезапный скачок, — бубнил тот себе под нос. — Подойди-ка обратно.

Корте не двинулся, но заместитель насильно толкнул его вперед. И вновь красный цвет и противный звук от медкапсулы.

— Как любопытно, — протянул Лисайя, когда Тай снова отошел, а приборы успокоились.

— Объясни, что происходит?

— Ты воздействуешь на нее, — догадался Эш Мас.

Таймарин резко обернулся к нему.

— Нет!

Он бы такое заметил.

— Да, — не согласился Лисайя. — Определенно, ты заставляешь девушку вырабатывать гормоны, которые ее организм не усваивает. Отойди-ка подальше, пожалуйста, пока я кое-что проверю.

Полковник Корте подчинился, отходя почти к выходу из отсека. Он всегда чувствовал, когда его сенсоры начинали испускать более сильные волны, чем обычно. Да он постоянно этим пользовался, чтобы затащить Лин в постель! Неужели сейчас новые блокираторы настолько влияли на его ощущения, что Тай перестал контролировать даже свое воздействие? Ведь это первое, чему учат мальчиков-архонцев.

Курианец тем временем открыл защитный купол над капсулой и электроскальпелем разрезал рукав комбинезона Лин. Осторожно подхватил женскую руку и поднял ее выше, рассматривая локоть.

— Они ведь не так должны выглядеть, верно? — первым отреагировал Эш Мас, закрывая Таю обзор.

— Совсем не так, — подтвердил Лисайя.

Тай сделал шаг в сторону, чтобы увидеть то, что видели остальные: наросты Лин, точнее, их полное отсутствие. Вместо них оставались лишь округлые следы, как было всегда, когда архонка прятала свои сенсоры вглубь тела. Но в нормальном состоянии кожа должна была оставаться чуть более темной с тонким разрезом посередине.

На теле Линнеи никаких разрезов не было. Были лишь круги очень бледного серого цвета — точно на местах наростов.

— Она их удалила? — предположил Эш Лиас.

— Не уверен, — покачал головой курианец. — Таймарин, подойди, только очень медленно, шаг за шагом.

После первого ничего не произошло. Корте выждал пару секунд и сделал еще два. Шрамообразная кожа на руках Линнеи слегка натянулась. Еще одно движение вперед, и бугры стали значительно больше.

— Все, хватит, — Лисайя даже руку выставил, останавливая полковника.

Но тот и сам не мог больше сделать ни шага, потому что понял все раньше, чем врач это озвучил.

Таймарин Корте

— Видимо, она так долго прятала наросты, что они заросли, — Лисайя нажал пару кнопок, и по тонким трубкам в вены Лин потекла какая-то жидкость. — Чуть более сильное обезболивающее, — пояснил курианец, заметив настороженность Корте. — В крови не такое большое количество блокираторов, думаю, девушка принимала их не так давно или не часто, поэтому пыталась понизить свою чувствительность другим способом. Сейчас же это не спасло ее от воздействия полковника, потому что оно, очевидно, слишком сильное.

Курианец нахмурился и, закрыв капсулу, вывел на экран какие-то данные.

— Помните свой уровень совместимости?

— Его весь курс помнит, — не слишком весело усмехнулся Эш Мас. — Девяносто восемь и шесть.

Таймарин промолчал — и потому, что Эш уже ответил, и потому, что не мог поверить в услышанное. Лин прятала наросты так долго, что они заросли. А он каждый день колол себе блокираторы. Не по одной ли причине они это делали?

— Тогда, полковник, у меня есть хорошая и плохая новость, — спустя несколько минут сообщил курианец, продолжая тыкать пальцами в экран и перетягивать какие-то таблицы с места на место. — Хорошая: твой инъектор в порядке, он просто среагировал на повышение уровня гормонов в крови. Плохая: он не будет тебе помогать, по крайней мере, рядом с этой архонкой.

Корте словно очутился в прошлом. Такой же медблок, он и Лин, стоящие по разные углы отсека, и врач, сообщающий им ту же новость: блокираторы бессильны.

— Из-за высокого уровня совместимости?

Тай удивился, как глухо звучал его голос.

— Высокого? — курианец хохотнул и развернул экран к мужчинам. — Я бы сказал, запредельного. Девяносто девять и восемь. Никогда такого не видел.

Данные подтверждали это, но Корте смотрел и не верил. Их прошлое девяносто восемь было много!

— Как такое возможно? — прошептал Тай и сделал шаг вперед. Лисайя тут же выставил руку.

— Не приближайся к капсуле!

Полковник покорно замер, гася в себе стремление быть как можно ближе к своей Лин.

— Совместимость же только падает со временем, разве нет? — вместо полковника перефразировал вопрос Эш Мас. — Прошло почти девять лет!

— Должна падать, да, — курианец снова вернулся к своим таблицам. — Но я провел почти шестнадцать тысяч сравнений, используя все известные науке методы. И это — самый маленький результат.

Один за другим перед Таймарином и Эш Масом начали появляться новые окна с данными. Сто, сто, девяносто девять и девять, сто один, сто.

— Погрешность самого точного способа определения совместимости — до трех десятых, — попутно сообщал Лисайя. — Даже девяносто девять и восемь укладывается в нее.

— Хотите сказать, у Тая и Лин — сотня? — не поверил Эш Мас.

— Я ничего не хочу, подполковник, — выдохнул курианец и отключил экраны. — Это говорят цифры и высокоточные приборы. Мне остается только констатировать.

Сто из ста. Таймарин даже в прошлом не мог себе представить такого показателя. Он был счастлив и тем девяносто восьми процентам, что были раньше, и надеялся, что этот показатель не будет падать. А он рос. Пока они жили на разных концах вселенной, пока Тай считал Лин мертвой, а она — прятала наросты.

— Поэтому у вас такая сильная реакция друг на друга, — сняв очки, курианец поднял свои почти белые глаза на полковника. — Поэтому ее заблокированные сенсоры сходят с ума в твоем присутствии, Таймарин, а твой инъектор срабатывает так часто.

— И что с этим делать?

Лисайя бросил быстрый взгляд на капсулу.

— Мне придется вскрыть наросты. И не только из-за реакции на тебя: нельзя держать их в таком состоянии, рано или поздно они точно так же среагировали бы на кого-то другого. Для архонок это опасно, что нам наглядно и продемонстрировали.

Несколько мгновений в отсеке царила тишина.

— Она… — начал было Тай, но не смог закончить предложение в том виде, в каком о нем подумал. Пришлось менять слова. — С ней может что-то случиться?

— Хуже, чем сейчас, точно не будет, — немного успокоил Лисайя и тут же подкинул новые поводы для беспокойства. — Но девушка в тяжелом состоянии. Я не знаю, как она перенесет операцию. К тому же, капсула тут не поможет, оперировать придется вручную, а это всегда несет за собой определенные риски.

— Например? — поинтересовался Эш Мас и произнес то, на что у Таймарина не хватило духа: — Речь ведь не идет про смерть, верно?

— Нет, никакой смерти, у меня все-таки прекрасный персонал, — гордо сообщил курианец. — Но вероятность повреждения сенсоров есть. А это может грозить снижением или полной потерей чувствительности или нарушением выработки гормонов. Точно можно будет сказать только после того, как мы закончим и проведем обследование.

Лисайя дал мужчинам осмыслить услышанное и полностью повернулся к полковнику Корте.

— В связи с тем, что предполагаемое медицинское вмешательство затрагивает расовые особенности, мне нужно согласие ближайшего родственника или командира корабля, — курианец бросил быстрый взгляд на Эш Маса и добавил куда тише: — А в данном случае, насколько я понимаю, это одно и то же лицо.

Выбор казался сложным, учитывая то, что Таймарин недавно узнал: новый уровень его совместимости с Линнеей. Сотня! И операция, после которой она может этого даже не почувствовать. Мог ли Тай отказаться от этого?

Мог, конечно. Если от этого зависит жизнь и здоровье его Лин. Даже если после этого он будет сходить с ума от желания к ней, а она не сможет ответить ему взаимностью.

— Согласие у тебя есть, — сухо, но решительно заявил Таймарин.

— Хорошо, — курианец кивнул. — Это займет какое-то время, и прости, но тебе придется пока держаться подальше от девушки. Я сообщу, когда можно будет ее навестить. И о том, как прошла операция.

— Хорошо, — безэмоционально повторил Таймарин, подхватил свой китель и вышел, не оглядываясь.

Ему нельзя к ней приближаться — разве не ирония? К единственной женщине в жизни, которая была ему важна. По которой он сходил с ума. Которую считал мертвой столько времени, а теперь — не подходить.

В чье возвращение он не поверил, а когда осознал ошибку, она потеряла сознание — от их совместимости.

В этих мыслях Тай и добрался до своей каюты, вошел внутрь, бессознательно двинулся к шкафу и достал оттуда початую бутылку браги. На военных кораблях алкоголь запрещен, но, разумеется, всегда имелся. Особенно когда старший по кухне умел гнать превосходную брагу, а его главным клиентом являлся собственный командир.

Первое время Таймарин напивался часто, стоило только вернуться с задания. Проводил в алкогольном бреду несколько дней и возвращался к жизни. К подобию жизни.

Эш Мас помог. Сумел как-то достучаться до того разумного, что еще оставалось в душе Тая. Но периодически, когда хотелось одиночества и не хотелось мыслей, Корте возвращался к этому способу.

Перегородка отъехала тихо, чтобы так же тихо закрыться. Эш Мас — только у него был доступ к этому блоку на случай экстренных ситуаций. Текущая — как раз из них.

— Тай? — тварг двинулся внутрь, находя Корте сидящим за столом. Бутылка перед ним была открыта, но Таймарин не сделал ни одного глотка. Просто смотрел и понимал, что в этот раз, сколько бы он не выпил, это не поможет. — Как ты?

Эш Мас опустился напротив.

— Так, будто моя мертвая жена ожила спустя восемь лет, шесть месяцев и двадцать пять дней.

Подполковник шумно выдохну, но промолчал. Они долго сидели так — молча, каждый думая о своем. Тай — о Лин. Вряд ли он вообще теперь сможет думать о чем-то другом.

— Я так понимаю, сообщать о ее чудесном воскрешении мы не будем?

Таймарин поднял взгляд на друга. Хорошо, что хотя бы он мог мыслить разумно в данных обстоятельствах.

— И как ты себе это представляешь? — Тай облокотился на стол и уперся лбом в ладони. — Доложим, что у нас на борту солдат Космофлота, который утверждает, что его ошибочно признали мертвым по приказу бывшего полковника, а ныне генерала?

Корте не верил в причастность Элиаса, это казалось бредом. Но его Лин — здесь, живая, и ее история не могла быть полной ложью, слишком много застарелой боли звучало в тех словах. И Таймарин не знал, кому верить: женщине, которую он знал неполных девять лет назад, или мужчине, с которым прошел всю войну и которого считал своим наставником.

— Думаешь, ее слова про Элиаса — правда? — правильно понял сомнения Тая Эш Мас.

— Нет. Да. Не знаю, — честно отвечал Корте, массируя большими пальцами виски. — Все это звучит неправдоподобно, но…

— Зачем бы она стала врать тебе?

Тай кивнул. Лин не любила врать в принципе, не только ему. И всегда об этом честно говорила: что соврет кому угодно, если это нужно, но не Корте. «Ты слишком хорошо меня знаешь».

— Какова вероятность, что это та же самая Лин, которую я знал?

Эш Мас пожал плечами.

— Ты знаешь, мы все меняемся. И даже за куда меньший срок, — не стал обнадеживать он друга. — Но я совру, если скажу, что не видел, как она на тебя смотрела во время допроса.

— И как же?

Таймарин не заметил в том взгляде ничего особенного. Только злость, но для них и это не было новой эмоцией — с нее все и началось когда-то. Да и куда больше внимания Тай обращал на цвет ее глаз, такой непривычный и такой… злящий.

— Так же, как и раньше, — признался Эш Мас, подхватывая бутылку и закрывая ее, чтобы отставить подальше. Даже он понимал, что этот способ бессилен в нынешних обстоятельствах. — Только с девятилетней тоской.

Корте не стал отвечать. Не потому, что не верил, а потому что боялся поверить. Он даже думать об этом не мог — что будет после. Его волновало лишь здесь и сейчас, и то, что Лин осталась в медотсеке. А когда проснется, может больше ничего не чувствовать — не только к Таю, но и вообще. Не сломал ли он ей жизнь своим решением?

— На ремонт двигателя уйдет не меньше восемнадцати часов, — напомнил Эш Мас после долгой паузы. — Да и операция не скоро закончится. Ты сколько уже на ногах? Сутки? Отдохни. Я разбужу в случае чего.

Тварг поднялся, не став дожидаться ответа. Шагнул в сторону, но дернулся, будто что-то вспомнил. Залез в карман и положил перед Таймарином разрезанную цепочку.

— Думаю, это должно побыть у тебя.

Тай осторожно коснулся пальцами металлических жетонов, старательно обходя простое металлическое кольцо. Линнея Трасс. Личный номер один-девять-семь-пять-четыре-восемь-ноль. Сержант.

— Эш!

Подполковник успел дойти до самого выхода, когда его догнал окрик командира. А когда Мас вновь вывернул из-за декоративной стойки, разделяющей отсек на условную гостиную и кухню, Таймарин Корте протягивал ему один из жетонов.

— Здесь должно быть «старший сержант».

Эш Мас забрал пластину из тваргского металла.

— Может, заодно и фамилию перебьем? — предложил он.

Тай грустно усмехнулся.

— Не уверен, что она об этом знает, — выдохнул он. — Пусть пока останется так.

Эш Мас кивнул.

— Сделаю. А ты поспи. Я прослежу, чтобы информация о Лин никуда не просочилась.

— Не уверен, что смогу уснуть, — уже в пустоту прошептал Таймарин.

Но все же уснул прямо там, за столом. И, вопреки ожиданиям, ему снился не кошмар. Впервые за восемь лет, шесть месяцев и двадцать шесть дней.

Линнея Трасс

Просыпаться было лениво. Это когда мозг понимал, что вокруг происходит что-то важное, но даже посылаемые телу сигналы не в состоянии были поднять тело с постели. Глаза не хотели открываться, руки и ноги — шевелиться. Как в детстве, когда просишь еще пять минут, лишь бы подольше поспать перед занятиями.

Только вот эта лень была не та, что утром перед школой. Та была теплой, мягкой, обволакивающей. А эта — холодной и липкой, словно кокон из паутины, который сжимался вокруг тебя все крепче, не желая отпускать.

Я пыталась открыть глаза. Не получалось. Веки будто приросли к глазным яблокам, а сами глаза чувствовались так, словно их присыпали песком. Сухость, жжение, тяжесть.

Но это был не сон, я чувствовала. Во-первых, потому что лежала на животе — а в такой позе я никогда не спала. Во-вторых, потому что спина и руки до локтя словно онемели — я их чувствовала, но как-то не так. В-третьих, я ощущала подключенные датчики. На той же спине, на висках, на запястьях — каждый из них отдавался легким покалыванием под кожей. Неужели опять медблок?

Увы, ожидания подтвердились — медблок. Явно медицинская капсула. Только почему поза такая странная? Обычно в этих аппаратах лежали на спине, чтобы у сенсоров была возможность легко сканировать весь организм целиком. Если только им не нужно было сейчас сканировать спину. Или… позвоночник?

Похоже, именно это со мной и произошло. Я попыталась хотя бы повернуть голову в сторону, но шея отозвалась тупой болью.

Прямо над ухом раздался сигнал, и почти сразу в зоне видимости появился уже знакомый курианец. Тот же белый халат поверх серого комбинезона, те же очки. Та же улыбка.

— Рановато, милая, вам бы еще поспать.

Его голос звучал мягко, почти ласково. Но за этой ласковостью сквозила привычка говорить с теми, кто еще не до конца понимал, где находится и что с ним произошло.

— Что случилось?

Как я тут оказалась? Не помнила. Последнее воспоминание, как Айвена уводят на допрос, и…

Точно, допрос. У меня он тоже был. И Тай был. Со своим грозным «Линнея Трасс мертва».

Эти слова отдались эхом в памяти. Голос Таймарина Корте звучал так уверенно, так убежденно. Он произнес это не как угрозу. Не как предупреждение. Он сказал это как констатацию факта.

А я жива. Опять.

— Ммм, и что же вас так расстроило? — поинтересовался врач, перетаскивая данные прямо по защитному куполу моей капсулы. — Вижу изменения в мозговой и сердечной деятельности. Расскажете?

Над моей головой плыли цифры, графики, диаграммы. Все это отображалось прямо на прозрачной поверхности капсулы, как будто кто-то рисовал на стекле фломастером, который оставлял только светящиеся следы. Мой пульс, давление, уровень кислорода в крови, активность мозга. Все мои тайны, выставленные напоказ.

Я не собиралась ничего рассказывать. Что там врач видел в этих цифрах — его проблема. Мой внутренний мир не предназначался для чужих глаз, даже если эти глаза были профессиональными и заботливыми.

— Что с моей спиной? И руками?

Я могла пошевелить кистью, сжать пальцы и даже переместить их. Но каждое движение давалось с усилием, словно пальцы весили в десять раз больше обычного. А в районе локтя рука была зафиксирована. И правая, и левая. Обе.

— Ваши сенсоры, милая, — все же ответил мне курианец. — Они убивали вас, пришлось экстренно вмешаться.

Я нахмурилась, не понимая, о чем он. Хотя нет, понимала. Просто не хотела верить. Агнесс говорила мне об этом — что слишком длительное подавление природы не доведет до добра. Получается, она снова была права.

— Вы их удалили?

— Нет, что вы, такое радикальное решение не потребовалось!

А жаль. Я бы не возражала. Говорят, после этого отключались вообще все эмоции. Ни горя, ни радости, ни вожделения.

Представить себе жизнь без эмоций было трудно. Но привлекательно. Очень. Никаких мучительных переживаний, никаких терзаний совести, никаких приступов отчаяния. Никакой боли от встречи с прошлым. Просто — существование. Рациональное, холодное, спокойное.

Идеальный для меня вариант.

— Но в ближайшее время прятать вы их не сможете, — не догадываясь о моих мыслях, продолжал врач. — Ваши защитные оболочки пришлось удалить. Пока не вырастут новые, нужно будет походить так.

— Прекрасно, — без энтузиазма заявила я. — И когда мне уже можно будет куда-то пойти?

Выйти в открытый космос, например. Без скафандра. Чтобы соответствовать ожиданиям Таймарина Корте, в которых Лин Трасс была мертва.

— Как я и говорил, вам придется еще немного поспать, — курианец наконец-то отключил демонстрацию данных капсулы и посмотрел на меня. Лежа на животе, было не очень удобно следить за врачом, и я перевела взгляд на стоящий неподалеку шкаф с медикаментами. — Процесс заживления идет медленнее, чем я ожидал. К тому же нам придется проверить, сохранилась ли у ваших наростов чувствительность, а это тоже займет какое-то время.

То есть я могу остаться с наростами, но без способности воспринимать чужое воздействие? Вот это действительно хорошая новость.

— Но раз уж вы пришли в себя, — курианец поднял очки на свой высокий лоб и склонился ниже ко мне, внимательно разглядывая своими белесыми глазами, — расскажите, как себя чувствуете. Что-то болит, кроме спины и рук? Ощущения какие-то? Жар или озноб?

Его глаза были странными. Не просто светлыми, а почти прозрачными, будто выцветшими от времени или слишком долгого пребывания на ярком свете. Но в них читалась внимательность, сосредоточенность. Он действительно хотел понять, что со мной происходит.

Может, мне стоило рассказать? Объяснить, что я чувствую пустоту внутри, что каждая клетка моего тела кричит от усталости, что мне хочется просто исчезнуть, раствориться, перестать существовать?

— Ничего.

— Хорошо. Тогда, с вашего позволения, я введу вам снотворное, чтобы программа заживления снова запустилась.

Моего кивка он не дождался — почти сразу я почувствовала, как с тихим щелчком сработали инъекторы капсулы, запуская в вены нужные препараты.

А потом сознание начало уплывать. И я порадовалась, что меня ждет очередной долгий сон. Без сновидений. Без кошмаров. Без воспоминаний.

Может, на этот раз мне повезет достаточно, чтобы он продлился дольше.

Таймарин Корте

Тай проспал почти десять часов — давно он не позволял себе подобного. Наверное, проспал бы и больше, если бы его не разбудил звук входящего на коммуникатор вызова.

— Полковник, у меня есть информация по поводу варп-двигателя, — сообщил главный механик.

— Я подойду через пятнадцать минут, — ответил Таймарин и отключился, только после этого сообразив, что звонок был не с капитанского мостика, а из машинного отсека на другой стороне фрегата. И зачем было обещать явиться самому? Ладно, хоть напомнит механикам, как он выглядит.

Тело затекло от неудобной позы — удивительно, как Корте не проснулся раньше от неприятных ощущений в мышцах. Открытая бутылка все так же стояла на столе, а рядом с ней лежала чужая цепочка с жетоном и кольцом из проволоки. Чуть дальше, отдельно, нашлась и вторая пластина. Старший сержант. Значит, Эш Мас все сделал.

Таймарин осторожно вернул второй жетон на место. Нужно раздобыть новую цепочку. Из титана тваргов на борту вряд ли что найдется, чтобы спаять такую, потребуется специальный лазер, которого на фрегате не было. Возможно, он есть на флагмане, но почему-то связываться с ним Корте пока не хотелось.

Ему нужно разобраться в истории Лин и выяснить, действительно ли генерал Элиас виновен в том, что Тай потерял свою птичку на долгие годы. И если да…

Впрочем, это может подождать. Сейчас в первую очередь нужно узнать, что с Линнеей.

Тай активировал коммуникатор и заметил сразу несколько сообщений от главного врача.

«Надеюсь, ты спишь. Мы начинаем, буду держать тебя в курсе».

«Все прошло хорошо, но защитные оболочки пришлось удалить. Восстановление займет больше времени. Сообщу, если будут изменения».

«Она пришла в сознание раньше положенного, но чувствовала себя хорошо, мы немного поболтали. Заживление идет по плану, после него запустим полное сканирование. Не переживай».

«Запустили сканирование, результаты будут через пару часов».

С момента последнего сообщения прошло полтора часа, поэтому Таймарин все же вызвал курианца.

— Я рад, что ты отдохнул, — вместо приветствия произнес Лисайя. — И я знаю, чего ты ждешь. Заходи, сообщу, что знаю на этот момент, заодно проверим реакции.

— Она в сознании?

— Нет, сканирование еще идет. Так что жду тебя.

Пожалуй, это хорошо — Таймарин не знал, что говорить Лин и как смотреть ей в глаза, после того как он столь яростно доказывал свою убежденность в ее смерти. Надо подготовиться. Морально и физически.

Быстрый душ, свежая одежда. Пока одевался, успел связаться с Эш Масом. Тот подтвердил, что за время отсутствия Тая ничего не случилось, на фрегат никто не нападал, а корабль архонцев еще осматривают.

— Кстати, по поводу Айвена Тенде поступил ответ, информация у Арлин, уже отправил ее к тебе, — закончил доклад Эш Мас и отключился.

Проклятье. Арлин. Адъютант, которого Таймарин по глупости взял полгода назад. Зачем? Он и сам себе не мог ответить на этот вопрос. Симпатичная зантонка, лучшая выпускница. Причем, не чья-то дочь — просто девушка, которая хотела служить и приносить пользу Межгалактическому союзу. Ответственная, старательная. Порой, слишком старательная — иначе объяснить, как они оказались в одной постели, Тай не мог. Но ему показалось это удобным — всегда под рукой иметь девушку, которая не против удовлетворить его мужские потребности.

Для него все это было именно так — удовлетворение, не больше. Как еда, чтобы не чувствовать голода, или вода, чтобы утолить жажду. Никаких привязанностей, просто секс.

А сейчас, зная, что совсем рядом Линнея, на зантонку даже смотреть не хотелось. Пусть она и красивее, и фигуристее. И покладистее, чего уж тут. Избавиться бы от нее, но как? Пока не прибудут на базу предписания, Арлин все равно никуда не денется. Не выгонять же ее в открытый космос.

— Полковник!

Арлин обнаружилась точно за дверью. Как всегда, отдавала честь и держала спину, отчего ее пышная грудь привлекала к себе всеобщее внимание. Но Тай лишь кивнул, давая девушке возможность расслабиться, и двинулся по коридору. Сначала медблок, затем — машинное отделение. Все остальное — потом.

— По вашему рапорту о поимке Айвена Тенде поступил ответ, — на ходу сообщала зантонка, не отставая от полковника ни на шаг. — Управление внутреннего контроля пришлет к нам линкор «Хаст» для конвоирования задержанного. Расчетное время прибытия — шесть часов. Командир корабля — полковник Тей, старший следователь — полковник Улье.

Таймарин усмехнулся. Он почти не сомневался, что за Тенде явится именно Ив Улье. Странно, что так быстро — неужели полковник был где-то неподалеку?

— Хорошо, сообщи мне, как они выйдут на связь.

— Так точно, полковник. Будут еще распоряжения?

Что в Арлин Таю нравилось, так это то, что она никогда не пыталась выставить их отношения на всеобщее обозрение. Даже не заикалась о каком-то официальном статусе, словно происходящее ее устраивало. Только в этих вопросах, которыми она сопровождала каждый свой доклад, Корте очень явственно ощущал скрытый подтекст. Но Арлин Зен и раньше не могла дать ему то, чего Таймарин желал больше всего на свете. Что уж говорить про текущий момент.

— Да. Найди мне цепочку, — приказал Тай.

— Цепочку? — Арлин откинула свои ярко-желтые волосы за спину и нахмурилась, отчего ее миловидное лицо сердечком приобрело совсем уж кукольное выражение. — Какую? Для чего?

— Мне нужно перевесить военные жетоны, — ответил Таймарин, входя в лифт. И прежде, чем зантонка последовала за ним, добавил: — Как можно скорее.

Арлин приставила уже занесенную ногу обратно ко второй и нахмурилась еще больше.

— Сделаю, полковник.

Что же, надо как можно быстрее объяснить девчонке, что кроме службы между ними ничего не будет. Вообще ничего.

— А вот и ты, мой отдохнувший друг, — поприветствовал Лисайя вошедшего командира. — Должен признать, ты выглядишь значительно лучше.

Таймарин принял комплимент кивком.

— Где Лин?

Медицинская капсула, куда Эш Мас перенес Линнею после допроса, оказалась пуста.

— Ну, не держать же ее столько времени на проходе, — добродушно усмехнулся Лисайя и двинулся в смежный отсек. — И пока ты не стал заваливать меня вопросами, хочу тебя сразу порадовать: все прошло хорошо, и операция, и восстановление. Нарастить новые защитные оболочки мы, конечно, не смогли, но за пару дней они начнут восстанавливаться сами. Это естественный процесс.

— Только где бы нам взять эту пару дней, — проворчал себе под нос Таймарин, следуя за врачом к палатам восстановления.

«Нея» не может стоять в этом секторе вечно, рано или поздно им придется продолжить путь до сектора ЗТ-81, где располагалась одноименная база предписания фрегата. Там же отчета будет ждать генерал Элиас на своем «Остионе». А что делать с командующим, Тай пока не знал.

И Лин — сейчас она призрак по всем законам. Как вернуть ее к жизни не только в реальном, но еще и в юридическом аспекте?

Да, у Таймарина Корте очень много дел в ближайшее время. И этого времени очень, очень мало.

Десять минут разумности закончились, стоило только увидеть ее — Лин, лежащую в медицинской капсуле. Такая хрупкая, такая беззащитная.

Такая знакомая.

— Что с ее волосами? — поинтересовался Тай, так и оставшись стоять у входа в палату.

— Ты про цвет? — поинтересовался Лисайя, походя к капсуле и выводя на купол данные. — Результат работы программы глубокого восстановления. Она возвращает первозданный вид всему, что было изменено химически или хирургически, как, например, офтальмохромия.

— Что? — не понял Корте.

Курианец перевел на него снисходительно-насмешливый взгляд.

— Офтальмохромия, операция по смене цвета сетчатки. Твоя жена с ее помощью изменила цвет своих глаз на зеленый.

Еще пятнадцать минут назад Таймарин думал, что его уже ничто не сможет удивить после того, как Лин вернулась с того света. Но операция по смене цвета сетчатки?

— То есть тот зеленый цвет — не показатель совместимости с каким-то архонцем? — осторожно уточнил Корте, очень боясь услышать ответ.

— Нет, никакой совместимости. Всего лишь красящий пигмент, введенный в верхние слои глазного яблока.

Лин перекрасила себе глаза. Свои невероятно красивые, глубокие черные в этот непонятный зеленый — зачем? Была, конечно, у Таймарина одна догадка, но он запретил себе ее развивать.

— Я могу подойти?

Внутри все замерло в ожидании ответа. А сенсоры… кажется, чувствительность Тая снова возросла, раз его наросты сейчас ощущались так остро, каждый из них. Как если бы кто-то в каждый колол неострой иголкой.

Испытай он это вчера, когда Лин вошла в допросную комнату, никаких сомнений в ее возвращении не возникло бы. Так Таймарин Корте реагировал только на одну женщину в своей жизни. Видимо, слишком большое количество введенных накануне блокираторов смогло загасить всплеск собственных ощущений, а теперь им не мешало ничего.

Это Лин, никаких сомнений. Его Лин.

— Так, сейчас мы проверим вот это, — под нос себе проговаривал курианец, тыкая в кнопки и перетягивая таблицы, — и засечем вот это. Теперь можешь подойти.

Таймарин приблизился. Вот это была привычная ему Линнея — с пепельными волосами, острыми скулами, тонкими губами и задорно вздернутым кончиком носа. И новым белесым следом у основания шеи справа — от лазера, которым срезали жетоны.

— У нее было еще два шрама, — не удержался от вопроса Корте. — Они исчезли?

— Левое колено и правое бедро? — уточнил Лисайя, сверяясь с данными. Тай кивнул. — Первый слишком давний, с ним ничего не случилось. Второй… программа постаралась максимально его регенерировать, но небольшой след все же остался.

Как бы дико это не звучало, а Таймарин расстроился бы, если бы тот, второй шрам исчез бесследно. Он слишком много значил для них. Для него.

— С ней ведь все будет хорошо? — шепотом поинтересовался Тай, сцепляя руки за спиной — так сильно хотелось откинуть защитный купол и дотронуться до нежной светлой кожи.

— И даже более того, — задумчиво протянул Лисайя, продолжая изучать графики и столбики с цифрами. — Судя по тому, что я вижу, нам удалось полностью сохранить чувствительность сенсоров. И они все еще весьма однозначно реагируют на тебя.

Корте перевел взгляд на врача, не в силах поверить в то, что услышал. Чувствительность сохранилась? Полностью? Значит, она все еще может чувствовать его, Тая?

Непроизвольно сработал старый инстинкт, заточенный, собственно, на Лин. И в ответ на воздействие со стороны Корте на защитном куполе появилось предупреждение. Таймарин тут же шагнул назад, не дожидаясь указаний от курианца.

— А вот так пока делать не стоит, — протянул он, вводя Лин какой-то препарат через подключенные трубки. — Ей может быть больно.

— Мне нужны блокираторы, — то ли попросил, то ли приказал Тай. Он не хотел делать своей Лин больно. Никогда не хотел.

— Да, это точно, — еще один задумчивый бубнеж. — Может сработать, давай-ка попробуем.

Лисайя удалился и вернулся со шприцем. Тай за это время успел избавиться от кителя и закатать рукава рубашки.

— Только вот тут, — курианец пододвинул Корте ближе к капсуле. На той сразу же появилось предупреждение. — Не переживай, я ввел обезболивающее. Мы проверяем эффективность блокираторов.

Привычно неприятный укол, а Тай не сводил глаз с защитного купола, умоляя инъекцию поскорее подействовать, а уведомление — скрыться. Лисайя же вернулся к капсуле, наблюдая за показателями и, как показалось Корте, одобрительно кивая.

С десяток ударов бешено бьющегося сердца, и уведомление исчезло само собой.

Таймарин выдохнул — оказывается, он не дышал все это время, ожидая реакции от аппарата.

— Значит, инъектор я тебе верну, — заключил курианец, отходя. — Но в программу придется внести изменения. Попробуем ограничиться небольшими дозами каждые три часа. Ты же не планируешь избегать свою жену?

На последнем вопросе Лисайя позволил себе бросить на полковника насмешливый взгляд через плечо. Таймарин отрицательно качнул головой.

— Поэтому каждые три часа, — констатировал курианец, отходя к компьютеру в углу. — Вводить тебе инъекции по мере повышения гормонов бессмысленно, они постоянно будут скакать, стоит вам оказаться поблизости. Но это поможет нам снизить твое воздействие до тех пор, пока Лин не будет в состоянии его полноценно ощущать.

Тай слушал в пол уха. Он развернулся обратно к капсуле и приблизился вплотную, освежая в своей памяти каждую из знакомых черт. Линию скул, линию губ, изгиб шеи. Его Лин. Здесь. И с ней все хорошо.

— Мне придется внести эти данные в твою медицинскую карту, — продолжал Лисайя. — Потому что ты участник тестирования. Причины мы, конечно, опустим, но сам факт перепрограммирования инъектора я скрыть не могу.

Корте не ответил, позволяя врачу делать то, что тот посчитает нужным. А сам все смотрел, смотрел, смотрел… Пока Лисайя не остановился рядом, складывая на груди руки.

— А теперь давай проясним то, о чем мне еще не стоит распространяться.

Нехотя Таймарин оторвал взгляд от Лин и перевел его на курианца. Он говорил о правильных вещах, о которых думать должен был сам Корте. Но в присутствии Линнеи ему всегда было сложно рассуждать здраво.

— Информация о Лин не должна покинуть пределов корабля, в идеале — даже пределов этого отсека. Я не могу приказать тебе этого как командир, но я прошу тебя как друга.

Лисайя не стал спорить, выяснять причины или задавать уточняющие вопросы. Он просто кивнул, и Тай знал, что это было немым обещанием. Курианец ни разу его не подводил.

— Запрос в АСУН я посылал через нашу локальную базу. О нем не должны были узнать на Архоне.

— Спасибо, — со всей возможной искренностью поблагодарил Тай. Не только за проверку по локальной базе, но и за то, что Лин — жива.

Лисайя улыбнулся уголками губ.

— Но ее нельзя оставлять просто так, — напомнил курианец. — И я сейчас даже не про ее появление на корабле говорю. История Линнеи Корте слишком известная среди членов экипажа, все знают, в честь кого ты называл фрегат. А дураков здесь, твоими же стараниями, нет. Кто-то точно соотнесет факты, и о возвращении твоей жены станет известно там, где ты не хочешь, чтобы о ней знали раньше времени.

Впервые мысль назвать корабль в честь Лин показалась Корте глупой, а ведь когда он принимал это решение, его поддержал даже генерал Элиас. Таймарин хотел одного: чтобы его птичка всегда была рядом. У него была «Лин», запечатанная на руке. Появилась и «Нея» в космосе, полеты по которому так нравились настоящей Линнее.

Очень романтичная история, которая быстро стала легендой среди экипажа. Ее рассказывали всем новичкам, поднимавшимся на борт «Неи», но делали это шепотом, чтобы не услышал командир. Он не любил, когда ему напоминали о погибшей жене.

Жене, которая наверняка даже не знала, что она давно уже замужем.

— Придумаю что-нибудь, — зачесывая волосы назад, проговорил Таймарин. Его коммуникатор сообщил о новом уведомлении, и Корте вспомнил, что его ждали в другом месте. — Долго она еще будет без сознания?

— Час. С небольшим, — сверившись с данными на капсуле, сообщил Лисайя. — Что мне сказать девушке, когда она очнется?

— Что она — Линнея Трасс, а не Корте, — уверенно проговорил Тай. Нет, она точно не знала, не зря же называла себя на допросе фамилией отца. — А лучше вообще ничего не говори — сообщи мне, я приду.

Лисайя несколько раз кивнул своей лысой головой.

— Как раз заберешь свой инъектор, — добавил он, когда Таймарин уже собирался выходить. — Перенастрою его к твоему приходу.

Таймарин запретил себе оборачиваться, чтобы еще раз посмотреть на Лин, хотя все его нутро желало остаться рядом с ней. Но у него были дела — много дел, чтобы максимально обезопасить ту, что сейчас безмятежно спала. А еще стоит подумать, что ей сказать, когда она все же проснется.

Машинное отделение встретило вечным гулом и снующими вверх-вниз по лестницам механиками. Найти среди них главного не составило труда — он ждал командира у самого лифта и едва ли не подпрыгивал от нетерпения.

— Полковник, у меня прекрасные новости, — светился от счастья архонец. — Мы можем закончить ремонт значительно быстрее, чем планировали!

Тай чуть не выругался вслух. А ведь вчера он так расстраивался, когда слышал точно противоположное.

Нет, это не подходит. Совсем не подходит.

— Это все-таки варп-двигатель, — ответил Корте. — Не стоит спешить. Я не хочу, чтобы «Нею» разорвало прямо в гиперпространстве.

— О, это совершенно исключено! — сержант так активно закивал головой, что Тай всерьез испугался, как бы она не оторвалась. — Мы уверены в своих способностях. Никто лучше меня и моей команды не разбирается в варп-двигателях!

Главный механик явно хотел сказать что-то еще, но Корте остановил его.

— Я знаю, сержант Рант, это ведь я вас нанимал. Но я не расстроюсь, если вы потратите лишнее время на проверку двигателя. Понимаете? Совсем, совершенно, просто абсолютно не расстроюсь.

Таймарин так пристально смотрел в глаза архонцу, что до того медленно, но все же дошел скрытый смысл слов полковника.

— Ну… если так… если вы настаиваете — тогда мы уложимся в обозначенные ранее двадцать четыре часа.

Шестнадцать из которых уже прошли. Это неплохо, но все еще слишком мало.

— Возможно, вам потребуется проверить еще какие-то системы? — предположил Тай. — Не знаю, провести какую-нибудь диагностику, которую вы все время откладывали из-за постоянно работающего двигателя?

Сержант-архонец задумчиво почесал нос и внимательно осмотрел махину двигателя, возвышавшуюся за его спиной.

— Можем проверить работу рессор и систем зажигания, а также тяговые двигатели. Это еще часов двадцать.

— Замечательно, у вас сорок восемь. Придумайте, как провести их с максимальной пользой для моего корабля.

А Таймарин за это время придумает, как вернуть себе Лин. Всю, целиком.

На выходе из лифта у капитанского мостика его ждала Арлин.

— Ваша цепочка, полковник, — она протянула зажатую в кулак простенькую металлическую цепь.

Вряд ли Тай смог найти что-то лучше, значит, и выбора нет. Поблагодарив зантонку кивком головы, он двинулся дальше, но был остановлен вопросом:

— Полковник, я могу узнать, что за архонцы у нас на корабле?

Тай окинул взглядом из-за плеча своего адъютанта. Что это — праздный интерес или попытка разведать обстановку? Или обострившаяся зантонская интуиция, подсказывающая Арлин, что она теряет объект своего постельного интереса?

Кажется, Таймарин Корте становился параноиком.

— Можешь. Но я не обязан тебе отвечать.

В конце концов, он — командир корабля, полковник, и он не должен объяснять что-то адъютанту в звании младшего сержанта.

Но, помня о дотошности своей помощницы, Тай все же обернулся к ней целиком.

— И не смей приближаться к ним, Арлин. Это приказ.

Зантонка нахмурилась, явно не понимая, чем успела вызвать недовольство командира, но послушно кивнула. Таймарин повторил ее жест и продолжил движение к капитанскому мостику.

Эш Мас был там, но сразу же уступил место Корте, стоило только перегородке закрыться за спиной командира.

— Полковник.

Тай опустился на свое кресло и привычным движением вывел на экран перед собой информацию о состоянии корабля.

— Линкор управления внутреннего контроля выходил на связь?

— Нет еще. До их прибытия около пяти часов.

— Хорошо. Что с осмотром корвета?

— Ожидаю полный отчет с минуты на минуту, — не подвел Эш Мас. — Пока можно сказать, что следы хтония обнаружены только на контейнерах, в которых перевозили контрабанду. Остальной корабль чист.

— Замечательно.

Значит, можно будет свалить всю вину на мертвых наемников, а пилотов действительно представить как случайных жертв. С Тенде все ясно, его заберет управление на Архон. А Лин при их появлении стоит придержать в лазарете, заявив, что ее ранения после взрыва слишком серьезные для транспортировки куда-либо. И лучше вообще не упоминать, что она — архонка.

Что же, похоже на план. Хороший план, с учетом того, что Тай только что выиграл себе целых сорок восемь часов из-за ремонта корабля. У него есть время на продумывание деталей.

— Мне кажется, или у тебя хорошее настроение? — осторожно уточнил Эш Мас.

Таймарин не ответил, только позволил себе то, чего его друг давно уже не видел: полковник Корте широко и искренне улыбнулся.

У него есть план, у него есть время, а еще у него есть женщина, которой он безумно рад и с которой все в порядке. Определенно, у Таймарина Корте хорошее настроение. Очень хорошее настроение.

Линнея Трасс

В этот раз курианец моего пробуждения не заметил, и приборы ему об этом не сообщили. Я просто открыла глаза и сразу увидела его, копающегося в каком-то устройстве за столом справа.

Тишина медблока нарушалась только тихим жужжанием аппаратуры и равномерным гудением капсулы. Воздух пах стерильностью и озоном — знакомый запах, который я так хорошо запомнила с прошлого раза.

Слева от врача на экране была открыта медицинская карта с фотографией Таймарина Корте.

Сердце сжалось. Не резко, не больно. Просто — сжалось, как будто кто-то легонько надавил на него изнутри. Старый рефлекс, который я так и не смогла изжить.

С моего места было слишком сложно разглядеть текст, но я бы многое отдала, чтобы изучить это досье. Зачем? Не знаю. Чтобы хотя бы по диагнозам и стандартным проверкам узнать, как жил Тай все эти годы. Болел ли он? Травмировался? Или жил спокойной, размеренной жизнью командира, которую я ему обеспечила своим исчезновением?

Мысленно я отругала себя за эти мысли. Восемь с половиной лет прошло! Мне должно быть плевать!

Но…

Глупо себя обманывать.

Перегородка открылась с тихим шипением, и в мою палату вошла медсестра. Она что-то сказала курианцу — я не расслышала слов из-за защитного купола и расстояния — и они вместе вышли, оставив меня одну.

Одну с открытой медкартой Тая.

Экран мерцал слабым голубоватым светом, притягивая взгляд, словно магнит. Те самые буквы, которые могли рассказать мне то, о чем я не решалась спрашивать вслух.

Моей выдержки хватило на целую минуту: я уговаривала себя оставаться на месте, дождаться врача и выяснить собственное состояние. Но внутренние ощущения сообщали, что со мной все в порядке, а чувства настойчиво толкали вперед — туда, где слишком мелкие буквы складывались в слишком мелкий текст.

Я приподняла голову. Судя по тому, что из меня не торчало никаких трубок, медикаменты в меня не вкачивали, и я действительно просто спала — на этот раз даже на спине. Нащупав правой рукой кнопку, я откинула защитный купол и осторожно села.

Никаких сигналов не раздалось, и я посчитала это хорошим знаком.

Легкая слабость дала о себе знать, когда я попыталась встать. Босые ноги неприятно холодил металлический пол, но я запретила себе обращать внимание на это. Как и на то, что дурацкая медицинская сорочка едва прикрывала коленки. И не в таких нарядах приходилось расхаживать.

Шесть шагов до экрана были сложными — тело затекло и не слишком охотно выполняло команды. Но я все же преодолела расстояние, за что была вознаграждена.

Таймарин Корте. Дата рождения, пол, личный номер — это все я знала прекрасно. Звание, место службы — не интересно. База предписания — сектор ЗТ-81. Ни о чем не говорит, но запомню. Статус в системе АСУН: женат.

Пальцы уже листали карту дальше, когда до меня дошел смысл увиденного, и я отмотала назад.

Женат.

Таймарин Корте женат!

Холодно стало уже не от отсутствия одежды. Я ткнула в строчку, желая открыть досье и узнать имя той, что носила теперь фамилию Корте, но меня ждал неприятный сюрприз.

«В доступе отказано».

Красная рамка вспыхнула на экране, заставив меня моргнуть. Доступ запрещен даже врачу? Главному врачу корабля?

И на ком же мог жениться Тай, что ее досье недоступно? А ведь у курианца должен быть повышенный уровень доступа.

Додумать мысль я не успела — перегородка открылась, и я едва успела свернуть окно с картой Таймарина, как внутрь вошел недавно упомянутый врач.

— Милая, я бесконечно рад видеть вас на ногах, — не скрывая удивления, произнес курианец. — Но куда же вы так торопились?

Взгляд зацепился за прибор, оставленный на столе.

— Что это? — я указала на него пальцем. Рядом лежали знакомые ампулы с блокираторами.

— Автоматический инъектор.

— Для блокираторов? Они мне нужны.

Тут Таймарин Корте. Даже если наш с ним уровень совместимости упал, я не хочу проверять на себе силу его воздействия.

— Увы, моя дорогая, вам они противопоказаны. Ближайшую пару недель — так уж точно.

Будто опасаясь, как бы я не прикарманила себе одну из ампул, курианец подхватил их в руку и зарядил в автоматический инъектор.

— Давайте присядем, и я все вам расскажу, — кивнув на стоящий рядом стул, врач предложил мне опуститься на него, а сам на своем коммуникаторе вызвал данные, судя по всему, из моей лечебной капсулы. — Итак, с чего начать: с прошлого или настоящего?

Я пожала плечами и предложила начать с начала.

— Скажите, как давно вы прятали свои наросты?

О своем предложении я сразу же пожалела.

— Так долго, что точно уже и не помню.

Я помню, из-за чего приняла это решение, как помню и то, при каких обстоятельствах это произошло. Но точную дату я не запоминала. Больше восьми лет, это точно.

— И это очень плохо, — курианец подтвердил то, что мне давно говорила Агнесс на «Колибри». — Потому что при первой попытке воздействия сенсоры начали вырабатывать гормоны, которые ваш организм воспринял за угрозу и попытался уничтожить. Но их выработка продолжалась, начался внутренний конфликт, который и привел вас в мой медотсек.

Из всей этой небольшой речи мне особенно запомнились только два слова:

— Вы сказали, попытка воздействия?

Айвен пытался на меня воздействовать. Неоднократно. Не удивлюсь, если он переставал это делать только на время совместных заданий. Но ни одно его воздействие никак не влияло на мое здоровье. Щекотка по позвоночнику — максимум, что я ощущала, даже когда архонец дотрагивался до мест, где должны были быть наросты. А ведь уровень нашей совместимости, если верить Агнесс, был выше восьмидесяти.

Других архонцев на «Колибри» не было. Да и во всей вселенной существовал только один представитель Архона, уровень моей совместимости с которым выходил за все возможные рамки.

И он был в допросной, когда мне стало плохо.

— Опять Таймарин Корте, — прошептала я, упираясь локтями в колени и пряча лицо в ладонях.

Надо мной тихо усмехнулся курианец, но говорить ничего не стал.

Да и что тут скажешь? Я все еще реагировала на Тая. Не понятно, радоваться этому или огорчаться. С одной стороны, после его слов и неверия в меня я бы предпочла бежать с этого корабля куда подальше, можно даже без скафандра. С другой…

— Наша совместимость не уменьшилась, да? — не отрывая рук, поинтересовалась я.

По всем законам она должна падать со временем. Мы же не виделись почти девять лет! Я не задумывалась об этом раньше, но до слов врача я бы решила, будто она опустилась до уровня Айвена: что-то около восьмидесяти. Ведь я не таяла от взгляда, не дрожала от желания.

Зато дрожала от лихорадки.

— Глядя на вашу реакцию, мне кажется, мой ответ вам не понравится.

Значит, анализ на совместимость они сделали. И там все те же девяносто восемь и шесть.

— Он знает?

Я развела пальцы, глядя на курианца через получившуюся дырку. Он улыбался немного насмешливо, но как-то по-доброму.

— Таймарин Корте — командир корабля, — пожал острыми плечами старик.

Он не сказал четкого «да», но я и так поняла: полковник знал обо всем, что происходило на «Нее».

— Тогда мне точно нужны блокираторы, — уверенно заявила я, запуская руки в волосы. Пара прядок упала на глаза, и только сейчас я заметила их цвет.

Снова белые. Видимо, я достаточно долго пробыла в камере восстановления, раз краска сошла. Интересно, с глазами это тоже сработало?

— И мы возвращаемся к вопросу о настоящем, — нравоучительно поднял палец вверх курианец, отвлекая меня от рассуждения о цвете своих глаз. — Ваши наросты и сенсоры сейчас крайне уязвимы, пока защитные оболочки не начнут регенерировать. На это уйдет от пары дней до пары недель. Принимать блокираторы в это время нельзя, потому что они нарушат процесс роста новых клеток и могут негативно сказаться на незащищенных наростах. Поэтому простите, но как минимум на время нахождения в пределах нашего корабля инъекции я вам запрещаю.

— Лучше запретите мне Таймарина Корте.

Иначе я не переживу новой встречи с ним. Я и остатки моей гордости, по которым он так грубо прошелся своим «Линнея Трасс мертва».

— Боюсь, это не в моих силах, — раскинув руки в стороны, курианец хлопнул себя по бокам. — К тому же, он должен скоро заглянуть сюда. Поэтому предлагаю вам переодеться.

Я не была уверена, что готова к новой очной ставке, но и в этот раз моего мнения никто не спрашивал. Курианец вышел ненадолго, а вернулся в сопровождении медсестры, которая несла в руках стандартный форменный комбинезон и ботинки.

И все это — синего цвета.

— Почему не серый или коричневый?

Обслуживающий персонал носил серое. Заключенные — коричневое. Синий — цвет военных, а дальше начинались вариации. Темный — у пилотов, почти черный — у десантников. У административных служащих — светлый, можно сказать, голубой.

— Думаю, этот вопрос вы должны адресовать не мне, — сверившись с коммуникатором, сообщил курианец. — Ирма наложит вам повязки на наросты, чтобы прикосновение к тканям их не раздражало, и поможет одеться. Не буду вас смущать.

Он на самом деле ушел, а женщина из тваргов сразу же принялась за дело. В комплекте, что она принесла мне, нашлось и нижнее белье, и тонкая майка без рукавов, и носки. Стандартный комплект военной формы Межгалактического союза. Я уже и забыла, какого это — носить его.

Но прежде мои наросты на руках и спине действительно закрыли тонкими прямоугольными повязками, призванными ускорить регенерацию — такие часто наклеивали солдатам, которые отказывались от долгого восстановления в капсулах после операций. До этого момента мне еще не приходилось их носить, а вот Таю, помнится, посчастливилось ходить с такой на плече — после этого у него остался длинный тонкий шрам. Интересно, он его свел?

Я уже застегивала пуговицы, когда поняла, чего мне не хватает.

— А где мои жетоны?

— Насколько я знаю, вам их срезали: они мешали работе медицинской капсулы, — на ходу бросила мне медсестра, но остановилась и указала себе на шею. — У вас еще маленький шрам от лазера, вот тут.

Проведя пальцем по своей коже, я действительно почувствовала тонкий бугорок, переходящий на плечо. Срезали. Хорошо, но куда их дели?

На жетоны мне было плевать, хоть я к ним и привыкла за столько лет. Но вот то, что было между ними… я так и не смогла себя заставить избавиться от единственного в моей осознанной жизни кольца. Ведь оно — живое доказательство того, что я не придумала себе Тая. Я засыпала, сжимая его пальцами. Я смотрела на него, когда умывалась, лишь бы не видеть своих глаз. И про них было бы неплохо узнать, но медсестра уже ушла, а я осталась одна.

Одна и без своего успокоительного на шее.

Айвен много раз пытался узнать у меня, что это за украшение. Я не говорила ни ему, ни Агнесс. Потому что тот кусок проволоки — мой. Личный. Я ни с кем не хотела его делить.

А его забрали, не спросив. Это… злило.

Ни на что не надеясь, я осмотрела палату — каждую поверхность и полку, где могли бы оказаться мои жетоны, но их нигде не было. Даже внутрь капсулы заглянула, хотя помнила, что именно из-за нее с меня и убрали тваргский металл.

Я даже тихо зарычала от бессилия, когда перегородка вновь открылась.

— Потеряли что-то? — поинтересовался врач-курианец, заставляя меня обернуться.

Но еще до того, как он отошел в сторону, пропуская следующего посетителя, по дрожи в коленках и наростах я поняла, кто еще зашел меня навестить.

Полковник Таймарин Корте.

Он замер в проходе, не давая перегородке закрыться. Такой грозный, такой властный. И смотрел сурово, но без прошлой неприязни. Скорее, настороженно.

По всем моим сенсорам будто бы щеткой провели, вызывая дрожь теперь по телу. Я привычно обхватила себя руками, вздрагивая от прикосновения к наростам. Забыла уже, что они у меня есть.

— Я бы предпочла блокираторы, — честно призналась я, глядя на курианца. Смотреть на Тая я боялась.

К моему удивлению, врач кивнул, но подошел не ко мне, а к Корте. Достал из своего кармана тот самый автоматический инъектор и разместил его рядом с коммуникатором Тая. Тихий щелчок услышала даже я.

— Так лучше? — уже у меня поинтересовался курианец.

Я прислушалась к своим ощущения. Воздействие и правда стало менее заметным, поэтому кивнула.

— Говорите полковнику, если станет хуже, — наставлял меня врач и оборачивался к Таю. — Эта кнопка отвечает за инъекцию все графика. Пока оставим три часа, дальше посмотрим. Следи, чтобы ампулы не заканчивались

Таймарин тоже кивнул, но взгляда при этом от меня не отвел. По спине снова побежали мурашки, но я знала, что это не от моих сенсоров или воздействия Корте. Это от его изумрудных глаз.

— Ну-с, тогда я вас оставлю, — заключил с улыбкой курианец и вышел. Для этого ему пришлось подвинуть Таймарина с прохода, поэтому, когда за врачом закрылась перегородка, мы с Корте действительно остались одни.

Вот теперь это больше похоже было на мои представления: я, он, пустая комната и куча неловкости. И капелька злости — на него, на себя, на чертову совместимость, которая никак не отпускала.

Тай молчал. Я тоже не знала, что ему говорить — на допросе уже сказала достаточно, как, впрочем, и он сам. Поэтому теперь я давала полковнику возможность начинать первому, раз уж вчера он был так равнодушен.

От того холодного офицера уже мало что осталось. Этот странный взгляд, который я не хотела видеть, эти руки, спрятанные за спиной, словно Таю тяжело было держать их при себе. Что, совместимость на него так влияла? Ведь теперь я не могла убирать свои сенсоры, чтобы сдержать ее.

— Снова назвать имя и личный номер? — все-таки не выдержала я этой оглушительной тишины.

— Линнея Трасс. Личный номер один-девять-семь-пять-четыре-восемь-ноль, — на память озвучил Таймарин. Теперь в его голосе не было льда или ярости. Теперь он звучал тепло, как я того и хотела.

Но я хотела этого вчера. А сегодня… сегодня мне было обидно, что накануне он не поверил.

— АСУН подтвердила?

Лучшая защита — это нападение. Буду сыпать в него вопросами, чтобы не думать и не чувствовать ничего. Может, получится.

— Твое личное дело в АСУН засекречено со дня официальной смерти, — просветил меня Корте. Значит, Элиас все же подчистил хвосты. — Даже моего уровня доступа недостаточно для того, чтобы его прочесть.

— У генерала своего попроси, — фыркнула я, нисколько не сомневаясь в том, кто именно закрыл мое досье ото всех.

Таймарин выдохнул и сделал несколько шагов в сторону. Он не сокращал расстояние между нами, но будто бы проверял, как я буду реагировать на его движения. А я внимательно следила за каждым жестом, опасаясь сразу всего: и что Тай приблизится, и что отстранится.

— Давай… обсудим все. Спокойно, — предложил Корте.

— Да мы вроде как вчера уже обсудили, — съязвила я. И добавила еще больше яда в голос: — Спокойно.

Стервозность — моя защитная реакция. Когда я не хотела разговаривать, когда хотела, чтобы меня оставили в покое. Или когда думала о том, что Таю Корте, которого я знала, больше нет никакого дела до меня.

Твою мать, он ведь женат! Он не просто провел восемь с лишним лет без меня, он научился за это время без меня жить! Он построил карьеру, как того хотел. Завел семью. Получил корабль — целый фрегат! Я о таком даже не мечтала. А теперь Таймарина, может быть, где-то на жилой палубе ждала ватага маленьких черноволосых сыновей.

И тут вдруг я на его счастливую голову. Явилась и испортила все.

— Вчера я повел себя… резко, — Тай провел правой рукой по волосам. Край его рубашки приподнялся, и я увидела след от татуировки. Прекрасно, он и ее сделал. Не удивлюсь, если на пару со своей женой. — У меня был сложный день.

— А у меня — сложные восемь лет, — не стала скрывать я. — Но я же при этом не орала, что ты для меня умер.

Хотя порой я думала об этом: что мне было бы легче, если бы Тая действительно не стало. Но потом добавляла: да, легче, ведь мертвые уже ничего не чувствуют. И как только я узнала бы о его смерти, сразу же пошла б в медотсек и вколола себе все, что только попалось бы под руку.

Вселенная без Таймарина Корте мне была не нужна. Что сейчас, что неполных девять лет назад.

И как же больно осознавать, что для него все иначе! Что он смирился, что жил дальше, пока я топталась на месте и выживала.

— Лин.

Мое имя в его исполнении всегда вызывало дрожь. Этот раз тоже не стал исключением. Но я лишь сильнее сжала себя пальцами и отступила на шаг.

— Прости.

Не знаю, за что он извинялся — за вчера, за сегодня, за попытку воздействовать на меня или за то, что считал мертвой. Я не хотела его прощать — да и не за что, в общем-то. Это ведь не его вина, что я себе напридумывала всякие глупости.

— О чем ты хотел поговорить?

И снова тяжкий вздох с другого конца палаты. Жаль, здесь не было иллюминаторов — хоть бы на звезды полюбовалась, а так приходилось упереться взглядом в стену и делать вид, будто ничего интереснее я в жизни не видела.

Три шага ко мне, и каждый заставлял напрягаться все сильнее. Но слишком близко Тай не подходил — замер в паре метров.

— Это твое.

Пришлось все же перевести взгляд на Корте, а он протягивал мне зажатую в кулак цепочку. С моими жетонами. И моим кольцом между ними.

— Мне сказали, что ее срезали.

— Да, — подтвердил Тай, продолжая удерживать руку вытянутой вперед. — Лисайя хотел срезать проволоку, но я подумал, что она тебе важна, поэтому приказал избавиться от цепочки. Из-за этого у тебя шрам, вот тут.

Таймарин указал пальцами себе на шею, но я уже отбирала у него жетоны. Он подумал, что мне важно кольцо! Нет уж, ни за что не узнает, как он был прав.

— Просто все руки не доходили от этого избавиться, — наиболее равнодушным тоном сообщила я, отворачиваясь и пытаясь застегнуть новую цепочку.

Обычная, какая бывает у ювелирных украшений, с той дурацкой застежкой, которая никак не поддавалась. Сначала я ее чуть расстегнула, теперь никак не могла зацепить сзади. Руки дрожали от постоянного внимания Тая, который даже не догадался отвернуться — все так же стоял и изучал меня взглядом, словно диковинку какую.

Он меня злил. Своей заинтересованностью, своей внимательностью и участием. Всех этих эмоций не было вчера, когда они мне были так нужны. А сегодня они только раздражали.

— Помочь?

Хотелось повернуться и рыкнуть на него, чтобы не лез. Хотелось убрать цепочку в карман и отложить на потом. Хотелось… но тело уже кивало и поворачивалось спиной.

Я очень боялась прикосновения, но Тай предельно аккуратно перехватил цепочку, даже не задев мои пальцы. Ему то, что не получилось у меня, удалось попытки со второй. И за всеми этими действиями он так до меня и не дотронулся.

С тихим звоном жетоны опустились мне на грудь, и я сразу же спрятала их под комбинезон. А Таймарин все стоял за моей спиной, не отодвинувшись ни на чуть-чуть, и я чувствовала, как его дыхание путается в моей растрепанной прическе.

— Лин.

И снова мурашки от верхних наростов на макушке до самых пяток. Слишком нежно. Не так, как он произносил мое имя до этого. Слишком… по-старому.

— Таймарин Корте, отойди от меня, — почему-то шепотом попросила я, сцепляя руки в замок перед собой. Иначе они бы уже обнимали его. Прижимали к себе, как мы представляли себе это все восемь долгих лет — тайно представляли, не давая этой мысли отразиться в голове.

Сердце опять стучало как бешеное. И мне казалось, что я слышу второе такое же за своей спиной.

— Знаешь, что произошло с нашей совместимостью за это время? — едва слышно шептали его губы, задевая мои волосы.

— Знаю, — попыталась ответить я, но он перебил меня еще на середине слова.

— Она выросла.

Что? Это невозможно! Совместимость должна падать, она не может расти! Никогда, ни при каких обстоятельствах!

Но в голове всплывал слегка насмешливый голос курианца. «Мне кажется, мой ответ вам не понравится». Неужели он имел в виду именно это?

— Хочешь знать новую цифру?

— Хочу, чтобы ты от меня отошел.

От его близости меня начинало трясти. Еще не так очевидно, пока только внутренне, но я не сомневалась, что через пару мгновений эта дрожь проберется и наружу. А учитывая, как близко стоял Таймарин Корте, ничем хорошим это не закончится.

При девяносто восемь и шесть я не могла оставаться равнодушной к его прикосновениям. Страшно представить, что произойдет сейчас, когда значение стало еще выше.

Я успела досчитать до пяти, когда Тай все же сделал шаг назад. Никогда еще я не была так рада тому, что он исполняет мое желание.

Никогда еще я не была этим так разочарована.

— Никакие блокираторы нам не помогут, — отходя еще дальше, произнес Корте, вновь складывая руки за спину.

Я понимала, на что он намекал. Мы это уже проходили. Тут выхода два: или вновь разбежаться по разным галактикам, или вновь сблизиться настолько, насколько я больше не смогу себе позволить.

— Жене уже сказал?

Я очень постаралась, чтобы это прозвучало равнодушно, а не насмешливо или едко. Мне настолько хорошо это удалось, что я даже гордилась собой.

Но невыносимый Таймарин Корте вместо того, чтобы стушеваться, разозлиться или нахмуриться, вдруг улыбнулся. Одним приподнятым уголком губ, но улыбнулся!

Чем буквально вывел меня из себя.

— Да. Сказал.

— И как она к этому отнеслась?

Я вновь обхватила себя руками, но в этот раз не от дрожи или чужого воздействия, а чтобы не подойти и не ударить хорошенько Тая по лицу. Как он мог улыбаться мне в глаза после того, как женился? Как он мог подходить и намекать мне на что-то между нами после этого?

Я не терпела измен и презирала изменников. Мы говорили об этом пару раз, и я попыталась очень четко донести до Таймарина свою позицию: если он найдет кого-то, с кем захочет переспать, пусть сначала подойдет и скажет мне. Я, конечно, огрею его чем-то тяжелым, но это хотя бы будет честно, чем он пойдет трахать кого-то у меня за спиной.

В те времена Тай мое мнение поддерживал. Видимо, слишком много лет прошло, и его приоритеты изменились.

— Если честно, я пока не понял.

И опять эта полуулыбка, которую хотелось стереть с его лица пощечиной или хуком правой!

Но мои намерения разбились о голос Эш Маса, прозвучавший из оповещателя.

— Полковник Корте, на связи генерал Элиас. Он ждет вас в капитанской рубке.

Все кровожадные желания мигом улетучились, равно как и злость. Равно как и с лица Тая исчезла улыбка. Не знаю, о чем думал в тот момент Таймарин, но я вдруг отчетливо ощутила, как неприятности дышат мне прямо в спину. И не только мне.

— Пожалуйста, не говори ему обо мне.

Да, я хотела испортить Элиасу жизнь, поэтому и была вчера так откровенна, но… я не думала, что он напомнит о себе так быстро. Я думала, что Тай просто прибьет меня, и мне не придется вообще думать о том, как быть с угрозой, исходящей от генерала.

Но я — жива. И Тай жив. У него теперь есть семья, а я просто не могу подставить под удар еще и ее благополучие.

Чертово благородство, доставшееся от отца. Ненавижу его в такие моменты.

— Соври что угодно, — я даже шагнула вперед, готовая на все, лишь бы уговорить Корте на нарушение устава. — Что Айвен был один, что второй пилот умер при перестрелке. Только не упоминай в диалоге Лин Трасс.

Таймарин смотрел на меня пристально — очень пристально, явно решая, соглашаться со мной или нет. Наверняка его чертова принципиальность сейчас нашептывала послать меня куда подальше, ведь он — солдат, чтивший и уважавший устав Космофлота. Я не уверена, нарушал ли он его хоть раз, ведь даже от алкоголя Корте всегда отказывался во время гулянок на МП-56.

Но Тай Корте сильно изменился за это время, раз вместо отрицания или согласия вдруг спросил:

— И чего мне будет это стоить?

Он действительно сейчас это сказал? Таймарин Корте, самый правильный солдат из всех, что я знала, пытался со мной торговаться?

Нет, я окончательно перестала понимать этот мир.

— Что ты хочешь?

Будто мне есть, что ему предложить. Мой коммуникатор со всеми накоплениями явно где-то у него, и вряд ли в ближайшее время я получу устройство обратно. А больше у меня ничего и не было. Корабль мой тоже отобрали — да и тот принадлежал Харту. Жетоны вернули, но вряд ли Тай захочет получить именно их.

— Я хочу поцелуй.

Как мои глаза не вылезли из орбит — я не представляла.

— Таймарин Корте, тебе в голову случайно не стреляли? — прошипела я, не в силах осознать всю абсурдность его требований. — Восемь с лишним лет прошло! Даже не думай прикасаться ко мне. С женой своей целуйся!

Плевать на совместимость и то, что она за собой несла. Я не прощу себя, если пересплю с женатым мужчиной. Пусть он когда-то и собирался жениться на мне.

А он стоял и улыбался. Снова! Выводя меня из себя еще больше.

— Хорошо, — вдруг согласился Тай. Я даже опешила немного от такой быстрой сдачи. — Тогда ты расскажешь мне, как провела эти восемь лет. В подробностях.

— Это будет долгий рассказ, — предупредила я, признаваясь себе, что это куда более приемлемый вариант, чем поцелуи.

— Я никуда не тороплюсь.

Я видела. А ведь его ждал генерал, мог бы и поспешить на это свидание. Но Тай стоял и смотрел на меня, а я не в силах была отвести взгляда от его изумрудных глаз. Вот такие, без ярости, они нравились мне куда больше.

— Если ты так хочешь.

С меня не убудет за один рассказ, а если так я смогу оградить и себя, и Корте от излишнего внимания Элиаса, я буду только рада.

Тай кивнул, но все еще не уходил.

— Ты не задержана, и я не собираюсь держать тебя взаперти, — вдруг заговорил он о другом. — Но твое появление может вызвать лишние вопросы, поэтому я буду благодарен, если ты проявишь благоразумие и не станешь шататься по «Нее».

Логичные требования, но я и так не собиралась высовывать носа наружу.

— Мне оставаться здесь? — я обвела подбородком палату.

— Нет, я пришлю Эш Маса, и он проводит тебя в жилой отсек.

Я не удержалась и закатила глаза.

— Мы убьем друг друга.

Таймарин снова улыбнулся, и в этот раз я ответила ему взаимностью.

— Надеюсь, что нет. И пожалуйста, не разговаривай ни с кем, кроме Эша и Лисайи.

— Лисайя — это кто? — уточнила я. Кажется, в разговоре Тай уже упоминал это имя, звучало знакомо.

— Врач-курианец. Он зайдет проведать тебя позже.

Я снова кивнула. Что же, корабль Тая — ему и правила устанавливать. Да и я не собиралась бегать по палубам и кричать, что Линнея Трасс восстала из мертвых. Меня вполне устроит маленькая коморка на жилой палубе, куда я смогу забиться в попытке обдумать происходящее и построить планы на будущее.

Моего молчаливого согласия Таймарину оказалось достаточно — он развернулся и двинулся на выход, но, уже открыв перегородку, вдруг обернулся.

— И да, Лин, — я перевела на него вопросительный взгляд, в очередной раз вздрогнув от звука собственного имени. — Я счастлив, что ты жива.

Он ушел, так и не увидев, как в уголках моих глаз скапливались слезы. Потому что его слова дарили мне надежду — на что-то очень нежное, теплое и такое забытое.

Надежду, на которую я больше не имела никакого права.

Линнея Трасс

Эш Мас пришел через полчаса — все такой же собранный и отстраненно-деловой. Поздоровался со мной кивком головы и произнес:

— Полковник попросил проводить тебя в жилой отсек.

Я лишь пожала плечами и поплелась за ним.

Вопреки ожиданиям, блок, в который Тай решил меня поселить, оказался не на жилой, а на офицерской палубе, где жили все старшие офицеры корабля — в том числе Корте и Мас. Я не спрашивала, но последний сам мне об этом рассказал, когда активировал панель.

— Блок Таймарина следующий справа, мой — напротив, — перегородка отъехала в сторону, и жестом Эш предложил мне войти. — Если что-то понадобится, ты можешь обратиться к любому из нас.

Так и подмывало спросить, поможет ли мне Эш свалить с корабля, но я решила повременить со сложными разговорами. Подполковник вел себя на удивление вежливо, я старалась соответствовать.

— Просто верните мне коммуникатор, и мне не придется к вам бегать, если что-то действительно понадобится.

— Не думаю, что это возможно в ближайшее время.

Я и сама понимала, что шанс на согласие был нулевым, но не поинтересоваться не могла.

Этот жилой блок разительно отличался от тех, где мне приходилось жить раньше. И размерами, и оснащением. Условно его можно было поделить на три зоны: гостиную, кухню и спальню, но при этом еще имелась отдельная ванная комната, а не угловой душ, как в стандартных жилых отсеках.

У моего отца был такой же на «Каприсе». Давно я не бывала в подобных апартаментах.

— Попрошу, чтобы тебе принесли обед, — сообщил Эш Мас, пока я осматривала блок.

Подполковник вошел вместе со мной, но я сомневалась, что делал он это лишь затем, чтобы убедиться в моем удовлетворении предоставленными условиями проживания. Поэтому повернулась и задала вопрос в лоб:

— Ты хочешь о чем-то спросить?

Эш Мас кивнул.

— Какие у тебя отношения с Айвеном Тенде?

Внезапно. Я могла ожидать чего угодно, от «как ты выжила» и «где ты шлялась столько лет» до «когда ты уже свалишь», но никак не вопроса про архонца. Я, стыдно признаться, даже забыла про него.

— Рабочие, — не стала я скрывать, но и всей правды не рассказала. Не Эш Масу меня о таком спрашивать. — Он помогал мне перевозить грузы.

— То есть корабль все-таки твой?

Я задумалась, как бы грамотнее ответить на этот вопрос.

— Скажем так: практически общий.

Фактически, это корабль Харта. И я понятия не имела, сколько денег он возьмет с меня или Айвена за то, что корвет застрял на борту фрегата Космофлота.

Впрочем, вряд ли хоть кому-то из нас грозит встреча с Хартом.

— Он сказал, что ты его жена.

— Кто? — не поняла я, глубоко ушедшая в свои мысли. Не про Харта же спрашивал Эш Мас!

— Айвен Тенде.

Вот идиот. Я же просила его говорить правду, а он все-таки влепил что-то от себя. И ведь додумался! Женой назвал!

— Он сказал это исключительно для того, чтобы защитить меня, — пришлось постараться, чтобы мои слова звучали спокойно и ровно, хотя очень хотелось съязвить и уточнить, не присутствовал ли Тай при этом разговоре.

— Надеюсь, ты права, — но прозвучало так, будто Эш Мас вообще мне не поверил. — Иначе твой друг не доберется живым до Архона.

— Почему?

Он же не угрожал сейчас Айвену? Друзьями нас, конечно, сложно назвать, но смерти архонцу я не желала.

Эш Мас загадочно улыбнулся.

— Тай его убьет.

Значит, при допросе Таймарин все же присутствовал. Он поэтому пытался на меня влиять? Потому что решил, что я замужем?

— Знаешь, твоему командиру стоит больше внимания уделять своей жене, а не мне, — беззаботно произнесла я, опускаясь на небольшой диванчик.

— Откуда ты знаешь, что он женат?

Мне показалось, Эш Мас даже подобрался весь от моих слов. Неужели тема настолько запретная? Или болезненная?

— Прочитала в медкарте, — не стала скрывать правды. — Кстати, не расскажешь мне, кто она? Отправлю поздравительную открытку. «От бывшей с любовью».

Я думала, мои слова заставят Эш Маса переживать, но он почему-то расслабился и даже улыбнулся.

Нет, я совершенно не понимала, что произошло с этими мужиками за восемь лет.

— Тай приказал тебе не говорить.

Я едва не скрипнула зубами от досады.

— Потому что я ее знаю?

У меня не так много знакомых девушек из прошлого. Их можно по пальцам пересчитать! Неужели кто-то из них?

— Можно и так сказать, — улыбка Эш Маса стала еще шире, заставляя меня хмуриться сильнее. Что-то не нравилось мне это самодовольство.

— Значит, Айвена отправляют на Архон? — решила сменить тему, пока с головой не выдала всю свою закипающую ревность.

— Да, за ним уже отправили корабль управления внутреннего контроля, — охотно пояснил мне Эш. — Мы ожидаем его прибытие через несколько часов. И будет неплохо, если на время присутствия архонцев ты останешься здесь.

Вероятно, именно это имел в виду Тай, когда просил меня не показывать носа наружу.

— Таймарин уже оставил соответствующие распоряжения, — ответила я, всем видом стараясь показать, что нарушать их не собиралась.

— Надеюсь, ты до сих пор готова выполнять его приказы, — усмехнулся Эш Мас и развернулся, собираясь уйти.

Но мне слишком не понравилось его поведение, чтобы отпускать его просто так.

— Как и ты, видимо.

Судя по тому, как выпрямилась спина Маса, он понял, на что я намекала. На наши схожие чувства к одному и тому же мужчине, который теперь был занят для нас обоих. Что же, я даже готова посочувствовать тому Эш Масу из прошлого, которому приходилось терпеть наши с Таем объятия и поцелуи. Боюсь, теперь я тоже смогу на себе ощутить эти отвратительные ощущения.

Не произнося ни слова, Эш Мас вышел, оставляя меня одну.

Я же, не придумав ничего иного, принялась изучать доставшееся мне место жительства. Залезла во все шкафы, но кроме пары комплектов комбинезонов и белья не нашла ничего интересного. В зоне кухни — только пластиковая посуда. В ванной — халат и пара полотенец.

И ни одного зеркала. Ни в шкафу с одеждой, ни над раковиной. Более того, проведя еще один обыск, я поняла, что в блоке не было вообще никакой отражающей поверхности. Почему? Что такого пытаются скрыть от меня Эш Мас и Таймарин?

Мои мысли были прерваны сообщением голосового помощника о том, что мне доставили еду. Я забрала поднос у девушки за перегородкой и уже собиралась спросить ее, как выгляжу, но она развернулась и быстрым шагом скрылась в сторону лифта. Кажется, у Таймарина удивительно выдрессированная команда.

Есть я не особо хотела, поэтому оставила еду на столе, а сама еще раз оглядела жилой блок. Нет, здесь точно никто не жил для меня, значит, он должен иметь стандартную комплектацию, а в нее точно входят зеркала. Так почему их убрали как раз перед моим появлением?

Размышляя об этом, я незаметно для себя расправилась с обедом. Сначала отщипывала кусочки от пышной булки, потом решила, что сухомятка — плохо, и нужно чем-то запивать. А дальше тарелки подозрительно быстро опустели.

Сгрузив поднос в специальный отсек, я в очередной раз обошла свои нескромные владения и завалилась на постель. Спать мне не хотелось, но других занятий я все равно придумать себе не могла, поэтому принялась размышлять о том, как дальше быть.

Очевидно, оставаться на «Нее» нельзя: так я подставляла не только себя, но и Таймарина с его семьей, и даже невыносимого Эш Маса. Значит, нужно как-то убедить хоть одного из них, что дальше нам не по пути.

Разговаривать с Таем бесполезно после тех намеков, которые он мне сегодня делал. Ему слишком сильно понравился тот факт, что наша совместимость выросла, и Корте явно собирался по максимуму использовать открывшиеся ему возможности. А я не могла ему позволить это, пока он — женат.

Значит, нужно заручиться поддержкой Эш Маса. Он никогда меня не любил, думаю, и теперь будет не против, чтобы я исчезла из их размеренной жизни с Таймарином. Будут и дальше бороздить просторы вселенной вдвоем. Или втроем, если жена Тая все же находилась с ним на корабле.

Я честно пыталась не думать об этом, но мысли упорно перескакивали на ту, что теперь звалась Корте. Какая она? Архонка или нет? Высокая, фигуристая? Дерзкая или наоборот — скромная и послушная? Служит в Космофлоте или ждет возвращения Тая дома?

Никогда не понимала таких женщин, которые готовы месяцами ждать, когда их мужья вернутся из очередного рейда. Как по мне, лучше уж поварихой или уборщицей, но с ним вместе, чем проживать день за днем, не зная, где твой любимый и что с ним.

Поэтому я всегда мечтала о парне-военном. Чтобы вместе с ним и в бой, и в постель. Одна из причин, почему персона Таймарина Корте в итоге стала для меня идеальной.

Хотя с ним, конечно, сошлось слишком много карт. И лицо, и фигура, и характер. И совместимость, куда без нее. Тай просто был лучшим, поэтому и стал для меня всем. И оставался для меня всем до сих пор.

Поэтому меня так радовали его слова о поцелуе — значит, у него ко мне что-то осталось, даже если это только влечение. Поэтому меня так бесил тот факт, что Таймарин уже женат — и не на мне. И я пыталась уговаривать себя, что ничего не изменить, что как бы не относился Тай ко мне на самом деле, а заставить его отказаться от той, кому он дал свою фамилию, я все равно не смогу. Но так хотелось хотя бы еще раз ощутить его губы на своих губах. Почувствовать, как его руки скользят вверх по моей талии до самой груди, а потом подхватывают под бедра и поднимают в воздух. Ощутить тяжесть его тела, прижимающего меня к любой горизонтальной или вертикальной поверхности. Услышать, как он на выдохе называет меня птичкой.

Все это глупые, несбыточные фантазии, я знала. Но они были столь желанны, что я позволила им захватить себя с головой. И сама не поняла, как уснула.

Впервые за очень долгое время мне ничего не снилось, и это без снотворных!

Жаль только сон мой был недолгим. Меня разбудило стойкое ощущение чьего-то присутствия. Я не слышала, как отрывалась или закрывалась перегородка, но расслышала тихий щелчок, означающий, что меня заперли. Но не в одиночестве — я точно чувствовала, что в гостиной части блока кто-то есть. И этот кто-то — мужчина-архонец, иначе мои сенсоры никак бы на него не отреагировали.

Не Тай — вот что билось в голове, Корте я бы ни с кем не перепутала, а это значит, что от непрошенного гостя ждать ничего хорошего не стоит. А у меня под рукой только подушка! Ни бластера, ни ножа — надо было хотя бы пластиковый, поданный на обед, оставить себе. И что теперь делать?

Ясно, что лежать в постели и ждать нападения глупо, поэтому я поднялась на ноги и бесшумно разулась — ботинки слишком тяжелые, чтобы ходить в них тихо. А после осторожно сделала пару шагов.

Мужчина нашелся за перегородкой: он стоял ко мне спиной, и я прекрасно видела его сцепленные руки. Никакого оружия в них не было. Одет мой гость был в черную форму — брюки и китель. Раньше такую носили в управлении внутреннего контроля Архона. Спину незнакомца надвое делили длинные темно-русые волосы, стянутые в низкий хвост.

Но до того, как я успела вспомнить, где уже видела такие, мужчина обернулся и сверкнул в меня улыбкой.

— Привет, сестренка. Рад видеть тебя целой и невредимой.

Я думала, это галлюцинация, обман зрения или побочные эффекты после длительного нахождения в медицинской капсуле. Не мог ведь передо мной на самом деле стоять Ив Улье?

Но эти светлые серые глаза, это узкое лицо. И чертово «сестренка», которое эхом отскакивало от стен жилого отсека.

— Признаюсь, я рассчитывал на более теплый прием, — обиженно поджав губы, произнес Улье, когда я так и не отреагировала на его приветствие.

Да, это Ив Улье! Которого я не видела почти столько же, сколько и Тая. И которого была бы рада и дальше не видеть минимум столько же.

— Помнишь, что я тебе сказала на Ирасе перед тем, как ты ушел?

Он даже не сделал вид, будто вспоминает что-то. Только снова растянул губы в улыбке и отрицательно качнул головой.

— Что в следующую нашу встречу я тебя убью, — совершенно серьезно проговорила я, ощущая, как та самая ярость родом из прошлого снова просыпалась во мне.

Это Ив Улье был виновен в том, что между мной и Таем стояло восемь лет, шесть месяцев и двадцать шесть дней разлуки. И я никогда его за это не прощу.

— Ну же, Лин, — он улыбнулся еще шире. — Перестань, когда это было? На твоем месте я бы сказал мне спасибо.

— Спасибо? — я натурально рычала сквозь зубы. — Спасибо?! Сейчас я скажу тебе спасибо!

Очень хотелось запустить в Ив Улье чем-то потяжелее, но в руках у меня были лишь собственные ботинки, которыми я собиралась защищаться. Их и пришлось пустить в ход.

— Спасибо, что сломал мою жизнь!

Первый снаряд не достиг своей цели — Ив увернулся.

— Спасибо, что из-за тебя я на восемь с лишним лет стала контрабандистом!

Второй ботинок пролетел близко с плечом Улье, но, к сожалению, так же не причинил архонцу никакого вреда.

— Лин, перестать, давай спокойно поговорим, — предложил мужчина, обходя меня по большой дуге.

— Спокойно? Это как когда ты мне спокойно сообщал, что для всего мира я мертва?!

Мне все еще хотелось его ударить, но на глаза не попадалось ничего достаточно легкого, чтобы я могла его поднять. Разве что стоящий у дивана столик попробовать?

— Нет, тогда все вышло плохо, — признал Ив Улье.

— Вот именно! — подтвердила я, двигаясь в выбранном направлении. Ив шагал вместе со мной, но в противоположную сторону. — Именно с того момента все и стало плохо!

Столик оказался тяжелее, чем я думала, но в Улье я его все-таки бросила. Тому пришлось перекатом подныривать под летящий снаряд, который врезался в стену и разбился. Нет, не стекло, но какой-то слишком хлипкий пластик.

Зато Ив оказывался рядом со мной — больше ему просто не куда было уходить, и я была к этому готова. В своей военной подготовке я не сомневалась, а вот у него с рукопашным боем всегда были сложности, он сам мне жаловался. Оказалось, за столько лет ничего не изменилось.

Удар в челюсть, подножка и еще один удар, но с другой стороны. Костяшки тут же заныли, но это была приятная боль. Наконец то, что у меня было внутри, я могла излить хоть на кого-то. Показать наглядно, какого это — терпеть боль, от которой никуда не скрыться. И все равно мне казалось, что этого мало, что Улье заслуживает большего.

— За что еще тебе сказать спасибо? — нанося удары, интересовалась я. Теперь Ив прикрывал голову руками и пытался отскочить в сторону, но я не давала. — Может, за то, что я потеряла возможность быть с тем, кого любила больше жизни? Или за то, что он столько времени считал меня мертвой?

— Может, за то, что ты с ним все-таки встретилась? — рыкнул Улье, пытаясь меня достать.

От удара я ушла.

— Что?

Воспользовавшись моей заминкой, Ив сделал резкий бросок вперед и опрокинул меня на диван, прижимая руки к обивке.

— Думаешь, это все судьба? Случайное стечение обстоятельств?

Запястья он держал крепко, поэтому я постаралась скинуть Улье с себя при помощи ног, но он просто уселся на них сверху.

— Что ты и Таймарин вдруг оказались в одном секторе, а твой корабль внезапно попытался досмотреть именно его фрегат?

Я дернулась еще раз, но Ив Улье был силен. Не стоило давать ему преимущество — может, руками махать он не умел, а вот удерживать в захвате у него получалось очень хорошо.

— Ну же, включай мозги, Лин! Не зря же ты дочь адмирала Трасса!

Я зло посмотрела на нависающего сверху мужчину. Да о чем он вообще говорил?!

Он смотрел на меня пристально, зло. Крепче сжимал пальцы и губы. Чертов управленец!

Управленец. Эта форма на нем, нашивки со знаком полковника. Ив Улье не просто посланный когда-то за Элиасом шпион, он член управления внутреннего контроля. Тот, в чью работу входило знать все и про всех на Архоне.

Не просто шпион. Командир огромного количества шпионов.

— Это ты, — вдруг поняла я. — Это ты сделал заказ через Харта.

— Наконец-то, — не слишком довольно ответил Улье и поднялся на ноги, отпуская меня. — Не лично, конечно. Но я очень постарался, чтобы именно ты управляла тем корветом. И чтобы именно здесь у фрегата Таймарина Корте вышел из строя варп-двигатель. Так что да, Лин, ты точно можешь мне сказать спасибо — за то, что я вас все-таки свел.

Но я смотрела на него и не верила, что это все действительно он. Сначала увез меня так далеко, чтобы Тай не нашел. Потом сунул буквально ему под нос. Играл моей жизнью так, словно я — его марионетка.

Улье было удобно, чтобы я осталась жить — он сам это сказал тогда, много лет назад. А сейчас, видимо, ему было выгодно, чтобы я и Тай снова встретились.

Полковник управления вопросительно приподнял бровь, словно всерьез ждал, что я его буду благодарить. Только у меня в голове вместо кучи яростных заявлений вдруг образовывался вакуум, какой бывал всегда, стоило только узнать нечто слишком сложное для твоего разума.

Я не могла собраться с мыслями. Поэтому и отвечала совсем не я.

— Пожалуй, сейчас я буду говорить тебе спасибо, Улье.

В проходе стоял Таймарин Корте. И он был крайне взбешен.

Таймарин Корте

— Поэтому ремонт задерживается, — закончил свой короткий доклад Тай, глядя на голограмму генерала Элиаса.

— Надолго? — хмурил брови архонец.

— По подсчетам механиков, до сорока восьми часов, — с готовностью ответил Корте. — Примерно.

Какое хорошее слово — «примерно». Удобное. Оставляющее место для маневра.

— Это очень плохо, — спустя недолгую паузу выдал Элиас. — Вы находитесь в приграничном секторе. Если нийцы узнают о вас, «Нея» может оказаться под массированной атакой. У нас нет кораблей в непосредственной близости, чтобы в случае необходимости прийти вам на помощь.

— Во время патрулирования мы не засекли ни одного вражеского крейсера в этой области, не говоря уже о более мощных кораблях. А мелкие «Нея» может уничтожить без лишних усилий. Я удвою количество истребителей в патруле и расширю область наблюдения, так что в случае реальной угрозы у нас будет время, чтобы отреагировать.

Генерал Элиас кивал в знак согласия, выслушивая предложение Таймарина.

— Хорошо. Но я все же прикажу фрегату полковника Есма смещаться в вашу сторону. Во избежание излишних потерь.

— Спасибо, генерал.

Таймарин надеялся, что при этом разговоре сможет уловить какую-то лживость в Элиасе, некое гнилое нутро. Но нет, все было как обычно. Все тот же генерал, борющийся за каждого из своих людей. Неужели он мог отправить Лин на верную смерть?

— Я получил уведомление, что в вашу сторону направлен корабль управления с Архона, — продолжил меж тем генерал. — Что произошло?

— Мы перехватили контрабандиста, перевозившего оружие, — выдал заранее заготовленную версию Тай. — Пилотом оказался архонец, разыскиваемый за нападение на сенатора Лора. После проверки через АСУН мы сразу доложили в управление внутреннего контроля, а они сообщили, что заберут задержанного немедленно.

Элиас вопросительно приподнял брови.

— Архонец-контрабандист? Чего только не встретишь на просторах вселенной, — генерал позволил себе скупую улыбку. — Он был один?

— Да, если не считать наемников — они все уничтожены при захвате корабля.

— Кто-то из твоих солдат пострадал?

Архонец нахмурился, ожидая ответа, отчего казалось, будто он действительно переживал. Но было ли так на самом деле? После разговора с Лин Таймарин во всем сомневался.

— Убитых нет, раненые сейчас восстанавливаются в медицинских капсулах.

Генерал отметил, что это хорошие новости, и уточнил, есть ли у Тая еще что-то. Корте заверил, что никакой другой новой информации у него нет.

— Тогда держи меня в курсе хода ремонта, — вместо прощания приказал Элиас. — Следующий сеанс связи через двенадцать часов.

Изображение погасло, а Таймарин обернулся к поджидающему в углу Эш Масу.

— Ты только что соврал своему командиру, — констатировал очевидное тварг. — Пару-тройку раз.

— И собираюсь делать так и дальше, — уверенно заявил Корте. — Если не хочешь этого слышать, просто держись подальше от капитанской рубки в моменты разговоров с Элиасом.

Тай двинулся на выход. Эш Мас от него не отставал.

— Нет уж, я предпочитаю знать все детали, чтобы ненароком не сыграть против тебя.

Корте замер и внимательно посмотрел на заместителя.

— Я никогда не просил тебя этого делать.

Он готов рисковать своей шкурой, но подставлять других, особенно друзей, Таймарин не собирался никогда.

— А я никогда и не спрашивал у тебя разрешения, — с улыбкой ответил Эш Мас, хлопнув полковника по плечу, пока их еще никто не видел.

Такая позиция Таймарина устроила, и он кивнул.

— Нужно перевезти Лин в жилой отсек, — на ходу сообщал он, возвращаясь на капитанский мостик. — Выбери любой свободный на офицерской палубе. Только заранее убери оттуда зеркала. Да и вообще все, что легко бьется.

— Собираешься признаться ей, что вы женаты? — тихонько хохотнул Эш Мас.

Да, сложно себе представить реакцию Лин, когда она узнает правду. Вспомнить только ее слова в палате. «Жене уже сказал?». Кто бы знал, как тяжело тогда было Таймарину не выложить на стол все карты.

Но Лин не была готова к такой правде — она даже прикосновений Тая боялась, и он решил отложить разговор. Только было ощущение, что чем дольше он молчит, тем сильнее будет злость птички, когда она все-таки узнает о своем семейном положении.

Поэтому да, перестраховаться не мешает. А еще Корте очень не хотел, чтобы Линнея знала о новом цвете своих глаз: изумрудном. Когда Тай только вошел в палату, а ее глаза сразу же начали с черного окрашиваться в ярко-зеленый, это стало лучшим, что Таймарин Корте видел за последние восемь с лишним лет. Он хотел растянуть момент, оставить своим маленьким секретом, пока Лин не стала его избегать, узнав об этом. Хотя бы немного, хотя бы чуть-чуть насладиться ее взглядом, отражающим его.

— Если выпадет удачный момент, — ушел от ответа Тай. Да и уже не до откровений было — он заходил на мостик.

Не все, что говорил Корте генералу, было ложью. Он на самом деле собирался увеличить число патрулей вокруг корабля, чтобы никакие нийцы не помешали ему решать вопросы с Лин. Для этого нужно было составить график вылетов и согласовать его с командирами отрядов. Так же пора было разобраться с корветом — отчет по нему давно был готов.

И, конечно, решить что-то с Элиасом.

— Как ты думаешь, возможно ли получить записи восьмилетней давности с «Остиона»? — размышлял вслух Таймарин после того, как закончил совещание с командирами отрядов.

— Ты думаешь, там осталось что-то про Лин? — судя по скепсису в голосе, Эш Мас откровенно сомневался.

— Она сказала, Элиас объявил ее сепаратисткой и уничтожил ее истребитель, — напомнил Корте. — Искать сепаратистку бессмысленно, я думаю, в то время их на флагмане побывало слишком много. Но уничтожить боевой истребитель просто так нельзя, об этом обязательно должны остаться какие-то данные.

Эш Мас задумчиво почесал подбородок.

— Они могли не уничтожать его, а приписать к своим.

— И опять же, это должно быть зафиксировано в системе. Нужно только найти, когда количество приписанных к «Остиону» истребителей стало на один больше.

— Если это вообще был «Остион», — выдохнул Эш Мас. Но даже он понимал, что Таймарина Корте уже не сбить с намеченной цели. — Ты все-таки ей веришь?

— В этот раз я хочу досконально во всем убедиться, прежде чем говорить Лин, что я не верю ее словам, — признался Тай.

Эш согласно кивнул.

— Раз в полгода все данные с боевых кораблей автоматически отправляются в архив, если этого не было сделано ранее, — спустя несколько минут размышлений заявил он. — Но, как правило, никто вручную ничего не отправляет, даже мы. Если на «Остионе» придерживались той же логики, возможно, что-то лишнее в базу Космофлота все же утекло.

Таймарин предвкушающе улыбнулся.

— Займешься?

— Уже ушел, — Эш Мас поднялся с места. — Но мне нужно время.

— У нас есть сорок часов, — напомнил Тай.

— Надеюсь справиться быстрее.

Следующим вопросом на повестке стал приближающийся корабль управления внутреннего контроля. Спустя два часа «Хаст» вышел на связь и уточнил расчетное время прибытия, а еще через час с небольшим линкор вышел из гиперпространства недалеко от стоянки «Неи».

— Полковник, линкор «Хаст» запрашивает данные для стыковки, — сообщил Таймарину один из связистов.

— Направьте их в седьмой док. И пусть наши корабли их проводят — я не хочу, чтобы какой-нибудь челнок незаметно пристыковался в другой части «Неи».

Корте никогда не доверял управленцам с Архона — они все были лживы и вели свои собственные закулисные игры, о которых ты никогда не узнаешь, пока не окажется втянут в них по самое не хочу. Таймарин старался держаться от управления как можно дальше, и особенно далеко — от полковника Ив Улье, который слишком настойчиво маячил перед глазами последние годы.

Тот не скрывал, что желает завербовать Корте в число своих осведомителей. Еще бы, самый молодой архонец, получивший в собственное управление фрегат! Какие возможности это открыло бы для управления. Но Тай — не шпион и не контрабандист, он — солдат, который служил в первую очередь Космофлоту, во вторую — Межгалактическому союзу, и лишь в третью — Архону.

Поэтому он стабильно отказывал Улье раз за разом, а тот с удивительной настойчивостью повторял свое предложение. Чем раздражал еще больше.

— Арлин, я хочу, чтобы ты стала тенью полковника Ив Улье, — обернувшись к своему адъютанту, приказал Корте. — Не спускай с него глаз. Куда он — туда и ты. На все вопросы отвечай, что это мое личное распоряжение. Если он сунется куда-то дальше допросной — сразу сообщи мне.

— Есть, полковник.

— Надеюсь, тебе не стоит напоминать о необходимости держать девочку подальше от офицерской палубы? — глядя вслед удаляющейся зантонке, поинтересовался Эш Мас.

— Надеюсь, тебе не стоит напоминать, что гости с «Хаста» не должны шляться по фрегату, куда им заблагорассудится? — вопросом на вопрос ответил Таймарин. Эш усмехнулся и пообещал, что проследит за этим. — И сообщи мне, когда Айвен Тенде покинет мой корабль.

— Не терпится избавиться от конкурента? — снова не удержался Эш Мас, за что заработал тяжелый нахмуренный взгляд от полковника. — А что? Шутка хорошая.

— Хорошая. Но несвоевременная. Иди уже, шутник.

Вопреки ожиданиям Таймарина, допрос архонца не затянулся: уже через полчаса после того, как задержанный и Ив Улье скрылись в допросной, Корте получил два одинаковых сообщения и от своего заместителя, и от адъютанта о том, что полковник из управления собрался улетать вместе с Тенде. Это настолько порадовало Тая, что он решил лично убедиться в том, что оба архонца покинули его корабль, и направился к доку номер семь.

Корте как раз застал тот момент, когда Айвена Тенде в наручниках уводили на борт «Хаста». Архонец его появление заметил, и они обменялись долгими, хмурыми взглядами.

— Полковник Корте, — рядом оказался командир линкора. — Рад вас видеть.

— Взаимно, полковник Тей, — ответил на рукопожатие курианца Таймарин. Пару раз они сражались бок о бок во время войны, а потом Тей неожиданно получил предложение от управления Архона и забросил военную службу. Вероятно, новое место ему нравилось, раз уже столько лет он стабильно водит корабли управления. — Жаль, что так быстро нас покидаете.

— Ну, не выгоняйте нас раньше времени, — усмехнулся курианец. — Полковник Улье еще не закончил с делами на вашем судне.

— Разве он еще не поднялся на «Хаст»? — удивился Тай, находя взглядом стоявших поодаль Эш Маса и Арлин.

— Нет, сказал ждать его не раньше, чем через час.

Корте с трудом удержался, чтобы не перейти на бег, пока спускался по трапу «Хаста» к своим подчиненным.

— И где, позвольте узнать, вы потеряли Ив Улье?!

Зантонка и тварг непонимающе уставились друг на друга.

— Разве он не на борту «Хаста»? — удивился Эш Мас.

— Он шел в док, я уверенна, — тут же подхватила Арлин. — Мы вместе свернули в переход, оттуда некуда идти, кроме как к кораблям. Я всего на секунду отвлеклась на уведомление коммуникатора.

Таймарин едва не придушил девицу собственными руками. Отвлеклась она! На секунду!

— О чем Ив Улье спрашивал задержанного? — Тай шагнул ближе к младшему сержанту. — Они говорили о втором пилоте?

— Да, полковник интересовался, кто еще управлял корветом, — не скрывая страха, проговорила Арлин. — Айвен Тенде сообщил, что это была женщина-архонка, но якобы он использовал ее вслепую и они познакомились только ради выполнения заказа.

Таймарин выругался и сорвался с места. Те же слова, но в другой вариации повторил Эш Мас и двинулся следом.

— Думаешь, он нашел Лин? — уже в лифте спрашивал заместитель.

— Думаю, что оторву ему голову, — со всей злостью ответил Тай, — если он хотя бы приблизился к ней. Проверь, где она.

— Она не выходила, — сверяясь с данными на коммуникаторе, сообщил Эш. — Но десять минут назад дверь открылась и закрылась. На замок. Изнутри.

— А после Улье я убью вас с Арлин, — прорычал Таймарин, вылетая из кабины на офицерской палубе. — Держи девчонку подальше от меня. И отправь сюда Лисайю.

Услышал Эш Мас или нет, Корте проверять не стал, добираясь до нужного блока и вводя свой командирский код разблокировки. Перегородка послушно отъехала в сторону, позволяя увидеть и разбросанную обувь, и кучу осколков на полу, и Ив Улье, прижимающего Лин к дивану.

Ярость застилала Таймарину глаза. Как смел этот урод дотрагиваться до его женщины? Как посмел поднять на нее руку?! Нет, быстро Ив Улье не умрет, Тай убьет его медленно. Очень медленно.

Он решительно шагнул вперед, но так и замер, расслышав слова архонца.

— Думаешь, это все судьба? Случайное стечение обстоятельств? Что ты и Таймарин вдруг оказались в одном секторе, а твой корабль внезапно попытался досмотреть именно его фрегат?

О чем он вообще?

— Ну же, включай мозги, Лин! Не зря же ты дочь адмирала Трасса!

Они что, знакомы? Он знает ее по имени и обращается на «ты», да еще и адмирала припомнил.

— Это ты, — ошарашенно произнесла Линнея. — Это ты сделал заказ через Харта.

Кто такой Харт? Про какой заказ идет речь? Разум Таймарина просто отказывался воспринимать информацию. Неужели они про заказ на перевозку тех контейнеров, напичканных оружием, которые нашли на грузовом корабле? Которым управляла Лин.

— Не лично, конечно. Но я очень постарался, чтобы именно ты управляла тем корветом. И чтобы именно здесь у фрегата Таймарина Корте вышел из строя варп-двигатель. Так что да, Лин, ты точно можешь мне сказать спасибо — за то, что я вас все-таки свел.

К счастью архонца, он перестал удерживать Лин и позволил ей приподняться на локтях, а сам отошел на достаточное расстояние, чтобы Тай мог пристрелить его и не задеть при этом жену. Но вот беда — у Корте не было с собой бластера.

Зато были кулаки, которые очень захотелось пустить в ход.

— Пожалуй, сейчас я буду говорить тебе спасибо, Улье.

Таймарин Корте

Если до этого момента Таймарин считал, что его переполняла ярость, то от слов полковника она быстро трансформировалась в бешенство. И даже не за то, что Ив Улье посмел тронуть Лин. И не за то, что он нашел кого-то, кто покопался в варп-двигателе его фрегата.

За то, что он знал: Линнея Корте жива. Но не сообщил об этом Таю.

В тот удар Таймарин вкладывал всю свою «благодарность» — архонца откинуло на другой конец блока.

— Ты! — прорычал Тай, бросаясь следом. Ив Улье перекатился в сторону. — Я убью тебя!

— И твоя Лин навсегда останется призраком, — сплюнув на пол кровь, едко бросил архонец. — Хороший план, продолжай в том же духе!

Таймарин сделал еще шаг, намереваясь последовать такому чудесному совету, но ощутил, как Лин обхватывала его за руку и тянула назад.

— Подожди, добить всегда успеем, — произнесла она, глядя на Ив Улье, который уже поднимался на ноги. — Пусть говорит, зачем пришел.

Кажется, Лин даже не замечала, как грудью прижималась к наростам Таймарина в районе его предплечья. А те буквально сходили с ума, быстро заменяя ярость желанием.

Пришлось стиснуть зубы и активировать инъектор. Но отстранять от себя Лин Тай даже не подумал.

— У тебя две минуты, — предупредил он Улье, действительно начиная мысленный отсчет — но не времени, данного архонцу, а секундам, пока Линнея держала Тая за руку.

— Мне кажется, вы вообще не знаете значение слова «благодарность», — усмехнулся полковник, и только сейчас Таймарин заметил, насколько разукрашенное у того лицо. Его птичка не далась без боя, судя по всему. Умница. Тай ей очень гордился. — И прости, Лин, но вынужден признать: твой мужик благодарит намного ощутимее тебя.

— Это потому, что я сдерживалась, а он — нет, — сквозь зубы выдавила Линнея и бросилась вперед, видимо, чтобы уровнять позиции.

Всего неполные тридцать секунд, печально заключил Таймарин. Нет, слишком мало — и он перехватывал Лин за талию, прижимая спиной к своей груди.

— Тшш, птичка, не порть свои чудесные ручки, я сам его убью, — шептал ей на ухо Корте, медленно сходя с ума от такого знакомого запаха.

Каждый из наростов на спине Лин ощущался Таем так отчетливо, будто между ними вообще не было одежды, и от этого ощущения он едва не мурлыкал. Как же он мечтал еще хоть раз обнять ее вот так! Но…

— Отпусти, — тихий шепот, и объятия Корте размыкал, давая Лин возможность отступить от него на пару шагов.

Слишком рано, да. Он понимал.

— Видите, вы уже отлично ладите, — продолжал насмехаться Ив Улье, снова привлекая к себе внимание Корте.

— У тебя осталась минута, — предупредил он.

Управленец наконец-то закончил изображать из себя шута, а стал предельно серьезным.

— Раз чудесного семейного воссоединения не вышло, расскажите мне, как вы собираетесь сообщить всему Межгалактическому союзу, что единственная дочь адмирала Трасса жива?

Где-то глубоко в душе Таймарин был благодарен Улье за то, что он называл Лин именно так — дочерью Трасса, а не женой Корте. Если она узнает о своем истинном статусе от полковника управления, Тая точно не простит.

— Никак, — хмуро ответила Лин. Она снова обхватывала себя руками, будто ей было холодно. — Линнея Трасс мертва. Пусть мертвой и остается.

Таймарину не понравился такой настрой. Неужели она думала, что он допустит это? Что позволит ей дальше жить призраком? Нет, он больше никуда ее не отпустит. И он вернет ей имя — пусть и не то, которое сейчас называла Лин.

— Прости, сестренка, но это вопрос не к тебе, — не отрывая взгляда от Тая, произнес Ив Улье.

Да, он точно знал, кому принадлежала эта архонка. И кто теперь будет принимать за нее решения.

Лин не понравилось, что ее задвинули на второй план: она громко фыркнула и отвернулась. Ничего, Тай сумеет потом вымолить себе за это прощение.

Но в чем управленец был прав, так это в том, что полноценного плана по возвращению Линнеи у Таймарина не было. Он только-только начинал разбираться в ее прошлом, чтобы собрать картинку воедино, а ведь это лишь первый, очень маленький и медленный шаг. Да, у Корте было чуть больше сорока выигранных часов, но разве этого достаточно, чтобы вернуть к жизни того, кто был мертв неполные девять лет?

— И что ты предлагаешь?

Ив Улье явно не просто так явился сюда, не просто так раскрывал перед Лин свою причастностью к ее появлению на борту «Неи». У полковника Улье был план, и полковник Корте очень хотел знать, в чем именно он заключался.

— Все просто, — пожал плечами Ив Улье. — Ты помогаешь мне разобраться с генералом Элиасом, а я помогаю тебе вернуть Лин в общество, в котором ей не будет грозить опасность.

— И какие гарантии?

Таймарин слишком хорошо знал, чем заканчивались такие сделки. Управление просит тебя оказать услугу в обмен на что-то, потом еще одну, потом еще. И то, что они обещали тебе в начале, далеко не факт, что будет выполнено в конце. Нет, просто так Корте ни на что не согласится.

— Слова полковника управления тебе недостаточно?

— Слова? — вдруг слишком горько усмехнулась Лин, делая пару шагов вперед. — А не ты ли давал мне слово, что со всем разберешься? Что все наладится? Или что сообщишь мне, когда что-то узнаешь о Тае?

Значит, вот кем был тот загадочный знакомый с «Остиона», который помог Лин сбежать! Картинка начинала складывать.

— Я давал тебе слово, что сообщу, если встречу лейтенанта Таймарина Корте, — подняв вверх палец, ответил на обвинения Улье. — А когда я его нашел, он уже был капитаном. Так что технически свое слово я сдержал.

— Технически, свое я тоже сдержу, когда оторву тебе голову, — Лин снова попыталась наброситься на архонца, но Тай остановил ее выставленной в сторону рукой.

— Вот поэтому мой ответ — нет, — уверенно произнес он. — Как и сотни раз до этого. Теперь я вижу еще больше причин не доверять тебе, Ив Улье. Ты столько раз предлагал мне работать на тебя, и ни разу не сообщил, что единственная важная мне женщина жива. Как я могу тебе верить?

— А как я мог доверить тебе ее тайну, если ты служишь под началом Элиаса? — сдвинув брови к переносице, поинтересовался Улье. И сразу же перевел взгляд на Лин. — Ты же сказала ему?

Нехотя, Линнея кивнула.

— Но он не поверил, — догадался Ив и вновь посмотрел на Таймарина. — В том и проблема, полковник Корте. Этот старый урод настолько промыл тебе мозги, что ты готов поверить ему, а не женщине, которая вернулась к тебе через девять лет. Плюс-минус.

Слова управленца звучали хлестко, заставляя Тая чувствовать себя виноватым. Как же много вещей оставалось для него загадкой! Генерал Элиас, полковник Улье. Сама Линнея. И складывалось ощущение, что тот же Ив понимал куда больше, чем Таймарин.

— Если бы ты хоть раз намекнул, что Лин жива…

— Ты бы сразу пошел к Элиасу, — отрезал Улье. — Делиться подозрениями или выпрашивать отпуск. Он бы сразу начал подозревать неладное, потому что именно для этого и держал тебя рядом с собой. Или ты правда думал, что генерал вдруг испытал жалость к разбитому от горя лейтенанту?

С каждым словом Таймарин хмурился все сильнее, нехотя признавая правоту архонца. В те времена он действительно считал Элиаса таким — спасителем, давшем ему возможность занять чем-то разрушенного себя. Только в этом Тай видел смысл — в полетах, в выполнении отточенных действий. Иначе он умирал — от горя, которое разъедало душу изнутри.

Элиас, казалось, понимал его — генерал и сам потерял семью, жену и дочь, о чем рассказал Таю в одном доверительном разговоре. И заявил, что со временем станет легче, но Корте стало легче только тогда, когда Лин к нему вернулась.

— Я бы бросил все ради нее, — искренне признался Таймарин. Он до сих пор считал, что Ив Улье не имел права скрывать от него такое.

— И убил бы ее! И себя! — архонец смотрел зло. — Привел бы Элиаса прямо к ней, чтобы он раз и навсегда уничтожил единственного живого свидетеля собственных преступлений. На тебя, думаю, ему тоже было бы плевать, и вы оба превратились в два влюбленных трупа!

— Замолчи! — окрикнула его Лин.

Улье перевел взгляд на нее.

— Почему? Ты, в отличие от него, знаешь, что я прав. — И снова холодные серые глаза устремлялись на Таймарина. — Ты слишком преданный, Корте, но преданный не тем.

— Перестань его обвинять!

Лин оказывалась впереди, пытаясь заслонить собой Таймарина, и он вздрагивал от этого. Ведь все должно быть наоборот — он обязан держать ее за своей спиной, заслоняя от нападок Ив Улье и целого мира.

— Перестань его защищать! — под стать Лин рявкнул Улье. — И ты можешь сколько угодно считать меня главным злодеем этой истории, но именно я каждый год предлагал ему сотрудничество, а твой ненаглядный Тай раз за разом мне отказывал! Если бы не его упертость и вера в непогрешимость наставника, вы бы встретились не вчера, а лет шесть назад!

Правда обрушилась на Таймарина потоком ледяной воды. Вот почему Ив Улье был так настойчив. Вот почему с первой встречи он столько раз оказывался рядом, оставляя предложения поработать вместе. Не из-за успехов Тая в военном деле, не потому что Корте — самый молодой полковник среди архонцев.

Из-за Лин. Все эти годы Улье пытался найти повод, чтобы сказать — она жива. А Тай снова и снова посылал его в задницу, тем самым отодвигая встречу на долгие годы вперед.

— И что же ты вдруг передумал, раз такой благодетель? — взрывалась Линнея. Она была зла, но за этой яростью Тай чувствовал боль. Это он делал ей больно своим прошлым бездействием. — Почему передумал сейчас? Героем побыть захотелось?

— Потому что ты умирала!

После этого злого рыка замирали все: и Тай, и Лин, и даже Ив Улье, который явно не собирался говорить то, что произнес. Но, поняв, что слова уже прозвучали, он фыркнул куда-то в сторону и вновь заговорил, глядя исключительно на Линнею, хотя казалось, что говорил он именно для Таймарина.

— Сколько раз за последний год ты была в медблоке с мыслями о суициде? Сколько вариантов лечения ты перепробовала? Ты не можешь засыпать без снотворных. Ты не выносишь собственного отражения в зеркале. Ты прятала наросты, доводя свой организм до того, что он начал уничтожать сам себя!

Каждая фраза подобно хлысту ударяла по и без того натянутым нервам Тая. Он не мог представить себе, чтобы все это действительно происходило с Лин, но потому, как она молчала и едва заметно горбилась, он понимал: слова Улье — чистая правда. И от этого все внутри Корте покрывалось толстым слоем льда.

— Ты попросила лишить тебя бластера, — Ив сделал шаг вперед. — Чтобы во время очередного приступа депрессии не выстрелить себе в голову. И скажи мне, сколько бы ты еще выдержала в этом состоянии?

Она молчала, но все присутствующие и без слов Лин понимали, каким мог быть ответ. Тай уже получил его, когда вчера Линнея посылала его во время допроса.

Вот и живи с этим. А я не буду.

Значит, ему действительно не показалось, что она была бы рада смерти.

— Ты следил за мной, — устало прошептала Лин управленцу.

Таймарин не мог оставаться на месте. Он физически чувствовал, как кровоточили раны в душе его Лин, но мог только накрывать ее плечи своими ладонями, пытаясь передать свою поддержку. И признать вину.

Она не стала вырываться и отходить, лишь подтверждая тем самым, насколько ей действительно плохо.

— Я никогда не упускал тебя из вида, — подтвердил Улье. — Потому что я обещал твоему отцу заботиться о тебе, и я держу это слово до сих пор.

Пришла очередь Тая вздрагивать. Он тоже обещал это адмиралу Трассу — что никогда не даст его дочь в обиду. И сам же нарушил свое обещание, потеряв Лин на долгие восемь с лишним лет.

— Я даже приказал поделать твои анализы на совместимость с Айвеном Тенде в надежде, что он сможет тебя расшевелить, — вдруг усмехнулся Ив. — А этот придурок все только испортил!

Значит, Таймарину не показалось: между Лин и тем архонцем действительно что-то было. И было именно потому, что этого захотел проклятый интриган Ив Улье.

Пальцы на плечах Лин непроизвольно сжались сильнее. И их тут же накрыла узкая ладошка, то ли останавливая, то ли поддерживая.

— Айвен работал на тебя, — выдохнула Линнея.

— Нет. На меня работает Харт, — произнес архонец. Тай все еще не понимал, что это за Харт, но влезать в разговор сейчас ему казалось неправильным. — И, фактически, ты тоже работала на меня все это время.

Лин грустно усмехнулась.

— Это ведь мой отец пристроил тебя в управление, да?

Ив Улье улыбнулся.

— Я всегда говорил, что адмирал Трасс — гений.

С этим трудно было спорить.

— В таком случае, — Лин повела плечами, скидывая с себя руки Тая. — Спасибо тебе, Ив Улье. За все.

Восемь лет он присматривал за ней, когда Таймарин этого делать не мог. Тайно, потому что понимал — Лин не примет от Улье помощь после того, что у них произошло после «Остиона». И если вопрос ставить так, даже Корте готов поблагодарить архонца за это.

— Разлучить тебя с Таймарином было худшим из решений, что я принимал, — признал Улье. — Прости, что понял это слишком поздно.

Линнея кивнула, принимая извинения.

— Зато у тебя теперь есть корабль, названный в твою честь, — озорно улыбнулся Улье и кивнул на Тая. Видимо, он собирался выдавать секреты не только Линнеи.

— Что? — не поняла она и перевела вопросительный взгляд на Корте.

А он — смутился. Но постарался это спрятать за напускной хмуростью.

— Думаю, у Таймарина Корте есть парочка удивительных историй, которые ты захочешь услышать, сестренка, — проговорил Улье, все еще улыбаясь, но теперь это была хитрая улыбка.

«Я знаю, что ты еще от нее скрываешь» — говорила она и взгляд архонца, направленный на Тая. Но, к счастью, произносить ничего вслух управленец не стал.

— А я бы очень хотел узнать, что не так с генералом Элиасом и что я должен сделать, чтобы защитить Лин, — пока не стало слишком поздно, перевел тему Таймарин.

Линнея Трасс

Ив Улье оставил нас через неполный час. Он был готов вывалить правду об Элиасе сразу же, как получил согласие Корте, но появился главный медик «Неи».

— Кажется, я вовремя, — задумчиво произнес курианец, глядя на нашу пострадавшую компанию. — С кого начнем?

Разумеется, Тай настоял, чтобы первой Лисайя осмотрел меня. Было бы что осматривать — пара сбитых кулаков, но Корте готов был меня чуть ли не в медкапсулу уложить из-за них.

— Ты не обо мне должен беспокоиться, — ворчала я, намекая на жену Таймарина, пока курианец наносил на костяшки заживляющий спрей.

Тай намека или не понял, или понял не так, но бросил на меня столь красноречивый предупреждающий взгляд, что я решила дальше тему не продолжать.

Следующим тот же спрей получил сам командир корабля, что Ив Улье едко прокомментировал:

— Ох, что вы, не переживайте, со мной все и так в порядке, я подожду.

Этот новый Улье меня поражал. Более наглый, более язвительный. Но после его заявления о том, что все эти годы он обо мне заботился, злиться на него всерьез не получалось.

Я не думала о том, что он присматривал за мной все это время. Была уверена, что после Ираса мы потерялись — ведь я так старательно заметала следы, меняла корабли и планеты. Зато теперь мне стало понятно, почему в момент отчаяния передо мной появился Харт Генри Лариас.

Это не совпадение и не подарок судьбы, это проявление заботы Ив Улье. Не знаю, как он нашел меня на Галтее. Может, и не терял никогда. Может, узнал благодаря слухам от Сэта Оли. Но факт оставался фактом: если бы не предложение старого авантюриста, я бы еще там, на Галтее, пустила себе заряд в голову.

Но та встреча лишь отложила неизбежное. Как бы я не храбрилась, как бы не отвлекалась работой, Айвеном или алкоголем, а глухая тоска от потери Таймарина меня не отпускала. Она меня отравляла, раз за разом подталкивая меня к мысли об уходе из жизни. И однажды я бы подалась этому давлению изнутри, потому что вселенная без Корте мне была не нужна.

И снова Улье понял это раньше меня — по докладам с «Колибри», которые, очевидно, получал с завидной регулярность. И снова решил все за меня, отправив в этот полет, конечной точкой которого стал фрегат полковника Корте.

— Помощь тебе могут оказать и на «Хасте», — холодно отрезал Тай, видимо, упомянув корабль, на котором прибыл мой названный братец.

— Мне расценивать это как приказ? — тут же поинтересовался Лисайя. Кажется, он не очень был рад тому, что его принуждали оставить пострадавшего без медицинской помощи, но его преданности и верности было достаточно, чтобы наплевать на свои убеждения и последовать прямому приказу.

К счастью, такого не последовало, и свою порцию заживления Ив Улье все же получил. А после, дождавшись ухода Лисайи, все же озвучил то, о чем я догадывалась и сама.

— Норт Элиас работает на нийцев с самого начала войны. Точнее, на гардийцев, которые сначала не желали официально вступать в конфронтацию, но все время поддерживали своих лучших друзей из системы КЭП-128. Он сливал им разведданные, маршруты боевых кораблей и цели для ближайших атак. А когда стало понятно, что по своему вооружению флот союзников значительно уступает Космофлоту, он подставлял под их нападения грузовые транспортировщики, перевозившие на фронт истребители или корветы.

— Так у сепаратистов оказались «Истры-6», — предположила я.

— В точку, — кивнул Ив Улье. — На Жате у них был перевалочный пункт, куда доставлялись угнанные корабли. Там их перепрошивали, перекрашивали и отправляли туда, где они больше всего были нужны.

— Значит, отряду Лин не повезло найти один из таких пунктов в то время, пока корабли еще не были избавлены от знаков Космофлота, — поделился своими догадками Таймарин.

Он был хмур и сосредоточен. Стоял чуть поодаль, сложив руки на груди, и с каждой минутой хмурился все больше. Я догадывалась, как неприятно ему было осознавать, что тот, кому он верил и доверял, на самом деле оказался даже хуже, чем полковник Ив Улье — предателем и вражеским лазутчиком.

Я понимала, что мир Корте рушился, и чувствовала себя виноватой за это. Явилась тут, через восемь лет, требую к себе внимания. Из-за меня ему придется работать на управление внутреннего контроля, хотя Тай столько лет пытался этого избежать. На его месте я бы себя давно уже выгнала с «Неи» пинком под зад, но Корте терпел. И, кажется, вообще не хотел меня никуда отпускать.

Не знаю, зачем я остановила его, когда Таймарин собирался еще раз ударить Улье. Жалости к последнему я не испытывала, и даже сейчас, после всего узнанного, считала, что полковник получил по заслугам. Но в тот момент мне не хотелось, чтобы Тай заполучил себе неприятности за применение насилия к официальному представителю Архона.

Или просто очень хотелось до него дотронуться.

Я могла бы заградить ему дорогу, могла бы положить руку на плечо, могла бы сжать пальцами его пальцы. Но вместо этого обхватывала ладонями его предплечье и прижималась так крепко, как этого делать точно не следовало.

Миллионы пронзивших иголок. Залпы бластеров в голове. Бессчетное количество мурашек по коже. Я не знала, как после этого можно было отпустить Тая, и была очень благодарна Улье, давшему мне шанс переключиться на него.

А потом тихое «птичка» на ухо, и я до сих пор дрожала, когда думала об этом.

Я больше не его птичка. Точнее, уже не я должна ею быть. Но Тай… как же тяжело от него отказаться! И как тяжело держать руки при себе, когда так хочется его обнять.

— Приказ о проверке Жата был внеплановым, — не обращая внимания на мои внутренние терзания, мужчины продолжали разговор. — Элиас узнал о нем уже после того, как угнанные «Истры» открыли огонь по истребителям отряда 94. Я не могу утверждать этого точно, но подозреваю, что он передал координаты каждого из их кораблей на борт фрегата гардийцев, находившегося неподалеку. Они же залпами бортовых пушек с орбиты и уничтожили большую часть пилотов вместе с летательными аппаратами. Лин же спасло то, что в горах Жата глушится почти вся электроника.

Я невольно поежилась, вспоминая те самые горы. Они мне до сих пор иногда снились — в кошмарах, если я забывала принять снотворное.

Тай бросил на меня хмурый взгляд — он все еще замечал любое изменение моего настроения. Это рождало новую дрожь по телу, но я отворачивалась, приказывая себе не давать больше полковнику поводов ко мне прикоснуться. Я не имела на это права. Я не должна давать ему надежду.

А сама едва ли не выла от того, что Тай так близко, а я не могла его лишний раз коснуться. И даже тот факт, что он — чужой мужчина, меня уже не так тревожил.

Ив Улье говорил еще долго. О том, как несколько лет подбирался к Элиасу, неся службу на «Остионе». О том, как без раздумий все бросил, когда на борту флагмана появилась единственная выжившая — я. О всем происходящем в тот злополучный день тоже рассказал, и я почти никак не дополняла его рассказ, лишь несколько раз вставив пару фраз от себя, когда Ив упомянул о моем обвинении в сепаратизме.

— И ты бросил свое задание, чтобы помочь Лин? — уточнил тогда Таймарин.

— Да, — уверенно кивнул Улье. — И, несмотря на все последовавшие сложности в карьере, сделал бы это снова, не задумываясь.

После этих слов я почти физически почувствовала, как Корте замкнулся в себе. Кажется, ему очень не по душе пришелся тот факт, что какой-то архонец, о котором я ему рассказывала лишь пару раз, да и то — вскользь, пожертвовал всем ради того, чтобы спасти меня. В то время как сам Тай спокойно сидел на МП-56, смирившись с моей смертью.

Я его не винила. Черт, да я за все восемь с половиной лет ни разу не подумала о том, что Таймарин мог бы попытаться меня найти! Я даже хотела заявить ему это, но поняла: мои слова никак его не успокоят. Тай всегда был таким: излишне требовательным к себе перфекционистом, для которого близкие куда важнее, чем он сам.

В те время его самым близким существом во вселенной была я. И он меня не спас.

Больше в разговоре я не принимала участия. Ив Улье потратил еще немного времени, рассказывая, как все эти годы по крупицам собирал промахи Элиаса, которых было совсем немного. В управлении давно знали, что генерал не чист на руку, но передать его правосудию за это не могли: не было доказательств. Поэтому Улье было так важно сохранить мою жизнь: я — единственный свидетель, которому удалось остаться в живых после всех тех ухищрений, на которые пошел генерал, чтобы скрыть следы своего участия в смерти целого отряда пилотов Космофлота.

— Но ее показаний будет мало, — заключил Ив Улье. — Все доказательства, которые у нас есть, косвенные. Несостыковки в бортовых журналах, зашифрованные переговоры, показания задержанных сепаратистов, которые никогда не видели Элиаса и даже внешность его описать не могут. Этого мало, чтобы хотя бы лишить его должности, не говоря уже о чем-то более серьезном.

— И что же ты хочешь от меня? — поинтересовался тогда Таймарин Корте.

— Помощи, — ответил Ив так, будто это было самым очевидным вариантом. — Пока Элиас не знает о том, что Лин — здесь, он доверяет тебе. Без сомнения, он в курсе того факта, что Линнея Трасс выжила, когда сбежала с «Остиона». Но все эти годы я не мог разыграть ее козырь без участия того, к кому она обязательно должна была обратиться за помощью.

— Ты хочешь использовать меня как наживку? — догадалась я.

— Я, по-твоему, самоубийца? — перевел на меня смеющийся взгляд Ив Улье. — Полковник Корте никогда на такое не согласится.

Обозначенный полковник лишь коротко кивнул, подтверждая слова управленца.

Я закатила глаза. Уже второй раз Улье ставил мнение Таймарина выше моего собственного, и это раздражало и радовало одновременно. Как будто Тай имел право распоряжаться моей жизнью. Как будто я хотела, чтобы он ею распоряжался так же, как раньше.

— Я хочу, чтобы он сообщил своему командиру о том, что получил сообщение от женщины, выдающей себя за Линнею Трасс, — продолжил тем временем объяснять мне план Ив. — И выманил Элиаса из сектора туда, где мы заранее сможем подготовить ему ловушку. И уже там Корте должен заставить генерала признаться в том, что за убийством отряда 94 стоит именно он.

— То есть ты хочешь вместо меня использовать Таймарина как наживку? — неуверенно предположила я, не испытывая никакой радости от озвученного плана.

— Можно сказать и так, — пожал плечами Ив Улье, заставляя меня подскакивать на ноги с дивана.

— Я против!

— Я согласен.

Тай даже не посмотрел на меня, когда одновременно с моим несогласием озвучивал свое решение. А в том, что он от него не отступит, я не сомневалась: когда Таймарин Корте говорил с такой уверенностью в голосе, его даже прущий наперерез флагман остановить не мог.

— Это самоубийство! — переводя взгляд с одного полковника на другого говорила я. — Элиас не дурак, он не поведется на эту глупость. Опустим тот момент, что я — не такая большая кость в его горле, но даже если бы все было иначе, он не ломанется на другой край галактики только ради того, чтобы проверить, жива Лин Трасс или нет.

Мне казалось, мои слова должны были прозвучать убедительно, но ни Корте, ни Улье не стали менее уверенными в собственных планах.

— Он пойдет, куда угодно, если мы ему скажем, что располагаем некой записью, на которой видно, как тогда еще полковник Элиас общается с сепаратистами Жата как раз после гибели твоего отряда, — очень подозрительно улыбнулся Ив.

— А она правда есть? — поинтересовался Тай.

— Скажем так: я не уверен, но у меня есть основания полагать, что это может быть правдой, — спрятав руки в карманы своих форменных брюк, Улье прошелся взад-вперед по гостиной части жилого отсека. — Не так давно один из моих шпионов на Жате сообщил, что какой-то местный житель в космопорте осторожно расспрашивает прибывающих контрабандистов о женщине-пилоте с Архона. Скажу вам откровенно: даже в официальных базах таких числится не больше пары десятков, а уж тех, кто имеет хоть какую-то связь с космическими пиратами, и вовсе одна.

На меня управленец бросил такой красноречивый взгляд, что я снова обхватила себя руками и нахмурилась. Нет, Ив Улье не воздействовал, но каждый раз, когда он обращался ко мне, я чувствовала отклик Таймарина, на каком бы расстоянии от меня он не находился.

Дурацкая совместимость. Дурацкие наросты. Дурацкие блокираторы, которые мне не дают!

— У меня нет ни одного знакомого на Жате, — уверенно заявила, когда продолжения от Улье не последовало.

— Я бы согласился с тобой, — тоном, означающим совершенно противоположное, ответил Ив, — но, когда мои связные нашли этого любопытствующего мужчину, он сказал, что будет общаться только с Линнеей Корте.

Я вздрогнула, услышав обращение, которое когда-то должно было стать моим новым именем. Но не стало, и теперь фамилию Тая носил кто-то другой.

И это было до безумия больно.

Линнея Трасс

— Корте? — мне кажется, Таймарину подобное присваивание тоже не понравилось. — Именно Корте, не Трасс?

Улье кивнул.

— Представьте себе мое удивление, когда я об этом услышал. Но мужчина был категорически уверен, что Лин давно уже замужем, и не за кем-то, а за Таймарином Корте — твое имя он тоже назвал.

Я не понимала, как такое возможно. Все мои знакомые — это военные: либо те, с кем я служила, либо те, с кем училась в Военной Академии. И те, и другие знали об отношениях с Таем, но о нашем желании заключить брак мы говорили только на МП-56. И большинство из тех, кто был в курсе поданного запроса в АСУН, погибли как раз на Жате.

— Звучит крайне подозрительно, — озвучил мои сомнения Тай. Видимо, он пришел к тому же выводу, что и я. — О нашем запросе на брак знали только члены моего отряда на МП-56. И они все либо мертвы, либо служат дальше, но точно не в системе ГАР-97 — она после подписания мирового соглашения досталась нийцам.

— И я бы хотел разгадать эту загадку, но — увы! — Ив пожал плечами. — По моим данным, тот мужчина — один из местных жителей, живет далеко от места, где Лин потерялась в горах, у него жена и двое детей. О его прошлом ничего не известно, но и народ на Жате не сильно разговорчивый, поэтому я не могу сказать, откуда ваш непонятный знакомый появился на планете и как долго там находится.

Да уж, и правда — загадка. Я пыталась перебирать мысленно всех, с кем хоть однажды заговаривала о браке с Таем, но круг был удивительно узким.

— И зачем ему Лин?

Прозвучало так, что я сразу поняла: ни о каком моем визите на Жат не может быть речи, Тай просто не позволит. Чертов защитник.

— Он сказал, что у него есть запись того, как один старший офицер Космофлота связывается с сепаратистами Жата вскоре после того, как их базу разнес наш десант. И якобы на этой записи неназванный офицер уверяет, что случившееся — досадное недоразумение, и он проследит, чтобы больше такое никогда не повторилось.

— Думаешь, на записи Элиас? — предположила я.

— Я на это надеюсь, — поправил меня Ив. — Но, как я уже сказал, наш мнительный друг отказался раскрывать детали или демонстрировать запись хоть кому-то, кроме Лин.

Догадка яркой звездой сверкнула в моей голове.

— Вот почему ты решил вернуть меня сюда.

Уточнять, что именно имею в виду под «сюда» — корабль Тая, самого Таймарина или Межзвездный союз — не стала. Потому что сама не знала. Но ощущение, что меня снова использовали, неприятным осадком осело на впечатлениях от встречи с Ив Улье. И благодарность — совершенно искренняя благодарность, которую я испытывала к нему за то, то он меня не бросил, вдруг снова оттенялась вспыхнувшей злостью.

— Вот здесь — клянусь, чистое совпадение, — Ив даже поднял руки в защитном жесте. Увы, я не поверила. Не знаю, как вообще можно теперь верить управленцу Улье — у него же шестеренки в голове двигались даже быстрее, чем у моего отца, а тот был великим стратегом. Не удивительно, что его ученик однажды превзошел учителя. — Мне о нем рассказали уже после того, как я договорился с Хартом о твоем вылете.

Точно, Харт. До сих пор в голове не укладывалось, что он работал на Ив Улье. Хотя, это объясняло и его скрытность касательно личности заказчиков, и обширные возможности в области составления безопасных маршрутов, получения транспортных кодов или современного оборудования. Да, теперь я окончательно поверила, что на Галтею Харт прилетел за мной именно по указке Улье, а историю с Сэтом Оли просто использовал как повод.

Полковник Улье молчал, выжидательно глядя на меня.

— Ты хочешь, чтобы я отправилась на Жат? — уточнила я. Честно признаться, у меня не имелось никакого желания воплощать эту догадку в жизнь.

— Я рад, что ты сама это предложила, — мне показалось, Ив выдохнул с облегчением.

Рано, очень рано.

— Нет! — не разочаровал мои худшие ожидания Тай. — Это исключено. Лин не покинет «Нею» до тех пор, пока мы не решим вопрос с Элиасом.

Лин не покинет «Нею», крутилось у меня в голове. Снова и снова, все быстрее и быстрее. Лин не покинет «Нею». Лин «Нею». Лин-нею.

Озарение было неожиданным, и я сразу же оборачивалась к Таймарину, припомнив недавно оброненную фразу Улье о том, что в выборе названия для корабля Корте вдохновлялся мной.

— Линнея. Нея. Ты правда назвал свой фрегат мои именем?

Все, чего я удостоилась, это хмурого взгляда изумрудных глаз, брошенного так быстро, что я не успела прочитать, что же еще в них скрывалось. А Ив и Тай уже продолжали не вовремя прерванный мною разговор.

— Это наш шанс получить более весомые доказательства виновности Элиаса! — убеждал Улье.

— Это сектор нийцев! Вероятность того, что ее убьют еще на подлете к планете, едва ли не больше, чем того, что ее застрелит твой таинственный информатор! — парировал Тай.

— А мое мнение вы узнать не хотите? — без особой надежды поинтересовалась я, чувствуя, как начинала закипать от этого тотального пренебрежения.

— Нет! — в один голос рявкнули на меня полковники.

— Вы не имеете права решать за меня!

— Еще как имеем, — холодно заявил мне Улье. К моему удивлению, Тай согласился с ним кивком головы. Удивительное единодушие между теми, кто еще секунду назад с такой яростью спорил друг с другом до хрипоты.

— В таком случае, я сваливаю отсюда прямо сейчас!

Не хотелось находиться в месте, где мое мнение ничего не решало. И я уже приблизилась к двери, собираясь забрать ботинки, запущенные в Улье, и пойти подышать менее наэлектризованным воздухом, как входная перегородка тихо пикнула, а панель слева загорелась красным, сообщая мне о том, что выход заблокирован.

Быстрый взгляд за спину подтвердил мои опасения: Тай деактивировал свой коммуникатор, через который только что запер меня в жилом отсеке.

— Ты не покинешь мой фрегат без моего согласия, — уверенно и спокойно заявил Корте, глядя мне в глаза — видимо, чтобы я точно поняла, насколько он серьезен. — А если попытаешься сбежать, я переселю тебя в собственную каюту, чтобы ты постоянно находилась под моим личным наблюдением.

Судя по реакции моих сенсоров, находиться я буду не только под наблюдением. Сопротивляться было невозможно, и я почти уже сделала шаг по направлению к Таю, как в голове всплыл совет Лисайи.

— Пожалуйста, используй блокираторы, — шепотом попросила я, обхватывая себя руками за предплечья. Как же хотелось спрятать эти чертовый наросты и забыть о том, как приятно поддаваться их желаниям быть с Корте! Но вместо этого я сильнее стискивала пальцы и зубы и шипела в глаза Таю: — Ты невыносим!

— Взаимно, птичка.

Он снова использовал это обращение из прошлого, которое заставляло сердце ныть, а воспоминания — оживать. Я даже не заметила, как Таймарин послушно активировал инъектор, и не услышала, что он сказал Улье, настолько потонула в собственных чувствах и мыслях.

Он всегда так говорил: взаимно. На любую мою фразу.

— Я тебя ненавижу, Таймарин Корте!

— Взаимно, Линнея Трасс.

— Ты меня бесишь, Тай!

— Взаимно, Лин.

И только на мое искреннее «я тебя люблю» он отвечал «взаимно, птичка».

Разве могло это быть правдой? Разве мог он все еще любить меня? Или я выдумывала себе лишнего, находя совпадения с прошлым там, где их просто не было? Тай женат, он наверняка любил свою жену, раз согласился на официальное заключение брака. А я — всего лишь его совместимость, реакция организма, влияние гормонов.

Не стоило себя обнадеживать. Не стоило ему давать шансов. Не стоило давать шансов нам, потому что не было никаких «нас». Были Лин Трасс и Тай Корте. Все еще связанные друг с другом совместимостью и общим делом — добиться правосудия для генерала Элиаса.

— А если они действительно знакомы, ты об этом подумал? — отвечал на неуслышанный мною вопрос Улье. — Если он спросит о чем-то, что знает только настоящая Линнея, и поймет, что мы подсунули ему фальшивку? Мы потеряем и запись, и информатора. А потом — кто знает, когда нам еще выпадет такой шанс?

Значит, Тай хотел вместо меня отправить кого-то другого. Логично, учитывая его жгучее желание держать меня при себе. Только это ошибка — все, что сейчас происходило между нами, ошибка. И лучше сразу дать Корте понять, что я не потерплю его вмешательства в мою жизнь. Пусть лучше женой своей командует.

— Мы не уверены, что на записи вообще Элиас! Или что эта запись в принципе существует! — взрывался Тай. — Я не позволю так рисковать жизнью Лин!

— Давай я без тебя разберусь, чем мне рисковать, а чем — нет! — я все же нашла в себе силы сделать шаг вперед. — Это моя жизнь, если ты вдруг забыл. И я сама буду решать, как ее проживать!

— Ты можешь умереть!

Тай тоже шагнул вперед. Диким усилием воли я заставила себя не вздрагивать от этого.

— Как могла это сделать в любой из предыдущих дней, — парировала я. — Сказать тебе, сколько раз я летала мимо нийцев или гардийцев? Или мимо кораблей Космофлота? Да если бы Улье не влез со своими контейнерами с хтонием, я даже мимо тебя пробралась бы так, что ты об этом и не узнал!

В конце концов, я — хороший пилот, а еще умела выбираться из сложных ситуаций — взять хотя бы тот же Жат. И пусть возвращаться туда я не хотела, но ради мести Элиасу готова была рискнуть.

Это я и пыталась передать Корте своим взглядом и гордо вздернутым носом. Но он вместо понимания приближался еще на шаг, почти вынуждая меня отступать: удержалась, чтобы не сдавать позиций.

— Я. Запрещаю…

— Жене своей будешь запрещать! — не выдержала я и сорвалась на злой крик.

Тай замер, а его взгляд стал будто бы темнее. Я поняла, что ничем хорошим мне это не грозило, но, прежде чем я проверила свои ощущения на практике, а Таймарин — выплеснул на меня свое недовольство, мы оба одновременно вздрогнули от раздавшегося в стороне хохота.

— Ох, простите, — Ив Улье провел руками по лицу, будто бы пытаясь стереть с лица улыбку. — Сколько же вам еще предстоит узнать друг о друге! Все, в ваши семейные разборки больше не лезу! Считайте, меня вообще здесь больше нет.

Он даже отступил на пару шагов подальше от нас, но продолжал тихонько посмеиваться. Я запретила себе обращать на управленца и его слова внимание, снова переключаясь на Таймарина.

— Верни мне корвет, — не попросила, а почти приказала я. — Он не относится к Космофлоту или Межгалактическому союзу, на него никто не обратит внимания. Просто грузовой корабль. Отсюда до Жата всего один гиперпрыжок. Это меньше полутора часов полета. Если на записи действительно Элиас, я не могу упустить такой шанс прижать его.

Тай ведь не проживал все то, что прожила я. Не был в тот день на Жате, на «Остионе». Не торчал в темных горах, из которых невозможно выбраться. Не провел восемь лет, опасаясь, как бы не натолкнуться на посланных за твоей головой наемников.

Он не понимал, как сильно Элиас испортил мне жизнь. И не знал, как сильно я хотела отомстить.

Раньше я даже подумать об этом не могла, опасаясь навредить ему, Корте. Но сейчас, когда он знает правду, когда у меня есть поддержка от управления внутреннего контроля Архона, я не могла просто сидеть и ждать, когда все решится само.

— Я должна это сделать, — упрямо заявляла Таймарину. — Иначе все эти восемь лет, шесть месяцев и двадцать шесть дней были бессмысленны.

Я знала, что ему будет сложно это принять, и видела по глазам, как внутри Тая шла внутренняя борьба. Он не хотел меня отпускать, он боялся снова меня потерять. Но чувствовал, что я — права.

Не знаю, какой из доводов убедил его больше, но по его изменившемуся взгляду я однозначно уловила момент, когда от своей категоричности Корте решил отойти.

— У нас нет полетных кодов нийцев, — Таймарин явно пытался произнести эти слова как еще один повод для отказа, но я уже чувствовала, что он согласился.

— Перед вылетом Харт загрузил в бортовой компьютер корвета все необходимое, — просветила я Корте. — Мы забирали груз с Гара, это система нийцев. Никаких проблем не возникло. Я не думаю, что за неполные сутки коды для грузовых кораблей вдруг поменяются. А даже если и так, всегда можно свалить все на забывчивость или слишком долгий полет. Только нужен какой-то груз и дозаправка.

Последнее я говорила уже Ив Улье. Он смотрел на меня равнодушно, но в ответ заявил:

— Это не проблема.

Почему-то я сразу так и подумала, поэтому на Таймарина возвращала еще более уверенный взгляд, чем раньше. А вот Корте выглядел совсем хмурым.

— Ты не полетишь одна, — решительно заявил он.

— Могу предложить Айвену Тенде составить ей компанию, — влез Улье. — Думаю, он согласится за парочку списанных с его будущего срока лет.

Совсем забыла про Айвена! А ведь его должны были уже доставить на корабль управления.

— Приблизится к Лин, и я его убью! — прорычал Тай таким грозным голосом, что даже мне стало страшно.

Кажется, Эш Мас был прав, когда говорил о желании Таймарина разделаться с архонцем.

— Я вполне могу справиться с кораблем сама, — не желая кровопролития, предложила я.

— Корветом управляют двое, — Тай все еще глядел зло, но по мере того, как он смотрел на меня, его взгляд смягчался. — Архонка-пилот и так может вызвать ненужное внимание, а если ты будешь одна, это станет еще более подозрительным.

Что же, в этих словах была доля правды, я была вынуждена согласиться. Значит, от компании мне все же не отвертеться.

— Можешь послать со мной Эш Маса, — предложила я, понимая, что мой отлет — дело уже решенное, раз Таймарин начал задумываться о таких деталях. — Я могу пообещать, что приложу все усилия, лишь бы мы друг друга не попереубивали.

В конце концов, мы вполне неплохо пообщались с ним сегодня. Ну, если не считать окончание разговора.

— Нет, — отрезал Тай. Я уже собиралась предложить использовать в качестве второго пилота кого-то из людей Ив Улье, как вдруг Корте заявил: — С тобой полечу я.

Это было даже не удивление, а самый откровенный шок. Полковник Таймарин Корте решил лететь со мной? С чего бы это?

Нет, понятно, что у него имелся пунктик на удержание меня рядом, но не до такой же степени! Он ведь командир целого фрегата, неужели ему заняться нечем?

— Ты решил вообще никуда ее от себя не отпускать? — словно в поддержку моих мыслей поинтересовался Улье.

— У меня есть на это все основания, тебе не кажется? — вопросом на вопрос ответил Таймарин.

Оба архонца обменялись каким-то задумчивыми, тяжелыми взглядами, совершенно мне непонятными, но первым уступил управленец.

— Не стану спорить, — признал он, склоняя голову к правому плечу. — Да и корвет задержал ты, так что тебе и решать, что с ним делать.

Корте кивнул в качестве признательности и снова посмотрел на меня.

— Напомни, ты вообще хоть когда-нибудь пилотировал грузовой корвет? — все же не удержалась я от ехидства. — Да и вообще за штурвалом хоть чего-то поменьше своего фрегата сидел? Не припомню, чтобы полковники отрывали свой зад от кресла на капитанском мостике.

Тай улыбнулся. Так дерзко, так самодовольно и так отчаянно-знакомо, что где-то внутри мое сердце добровольно отправилось в обморок от переизбытка чувств.

— Я был лучшим пилотом в своем выпуске, забыла? — под стать мне ответил Таймарин. — И стал командиром отряда меньше чем за полгода. Я — самый молодой архонец в звании полковника, имеющий под своим командованием фрегат класса «Норман-11». И ты всерьез считаешь, что я не справлюсь с каким-то корветом?

Признаться честно, в тот момент я вообще ничего не считала. Стояла как дура и смотрела на его улыбку, на смеющиеся изумрудные глаза и понимала, что ни одно из моих чувств к этому мужчине не ослабло за все эти годы. Я все еще его любила — дико и необъятно. Даже несмотря на то, что Тай был бесповоротно женат.

— А если продолжишь возмущаться, первым пилотом буду я.

Нет, возмущаться я больше не собиралась, у меня появилось куда более важное занятие: я только сейчас сообразила, что мне грозит остаться с Таймарином Корте один на один в границах чертовски маленького корвета.

И я просто не представляла, как смогу это пережить.

Таймарин Корте

— И снова скажу, что считаю это самой отвратительной твоей идеей за все последние годы, — кажется, в сотый раз за истекшие полчаса произносил Эш Мас.

Его пришлось посвятить в детали их маленького плана и в цель полета на Жат. И не только потому, что подполковник оставался за главного на фрегате, пока Таймарин будет отсутствовать, но и потому, что Ив Улье решил дожидаться возвращения корвета на борту «Неи».

Управленцу Корте все еще не доверял, хотя и признавал, что без него с текущим положением дел было бы куда сложнее разобраться. Но ощущение, что Ив Улье вел собственную игру, не отпускало, поэтому Таймарин решил перестраховаться.

— Если эта отвратительная затея выгорит, я вернусь обратно вместе с Лин Корте, — надевая куртку, ответил Тай.

Корвет пришлось пристыковать к «Хасту», чтобы сотрудникам управления было проще загрузить корабль ненастоящим грузом. А Таймарину и Линнее на том же линкоре выделили по отсеку для переодевания и предоставили простую одежду, не похожую на форму Космофлота.

— Я не знаю, есть ли на твоем фрегате шпионы Элиаса, — предлагая данный план, отмечал Улье. — Но лучше предположить худшее и перестраховаться.

Никто не должен был знать, кто именно улетел на корвете. Для экипажа «Неи» была приготовлена легенда, согласно которой полковник Корте решил провести время со старыми знакомыми. Про Лин было решено вообще ничего никому не говорить, поэтому ее на корабль управление провели окольными путями, чтобы никто не распознал в ней лишнюю архонку.

И вот теперь, глядя в зеркало, Тай не узнавал себя вовсе. Он так давно носил форму, что, казалось, уже сросся с ней. А тут пришлось надеть простые темно-коричневые штаны, темно-синюю рубашку на запахе и куртку с кожаными вставками без пуговиц. Эш Мас подал бластеры, и Таймарин сразу же зафиксировал их на поясе.

— Меньше чем через шесть часов генерал Элиас выйдет на связь, — напомнил подполковник. — Если он не увидит тебя, сразу же что-то заподозрит.

— Значит, обернусь быстрее, чем за шесть часов, — попытался успокоить друга Тай. — Шпионы Улье должны были назначить встречу, они знают, что мы весьма ограничены во времени.

Возразить Эш Масу на это было нечего, и он еще раз оглядел полковника с ног до головы.

— Ты выглядишь как контрабандист.

С тяжким вздохом Тай вынужден был признать правоту друга.

— Отвратительное чувство, если честно.

— Ну, ты сам на это подписался, — не стал смягчать удар Эш Мас.

Что же, да, сам. Потому что от мысли, что Лин придется лететь куда-то одной или, того хуже, в компании Айвена Тенде, внутри Корте поднималась такая волна ярости, что он готов был перебить всю мужскую часть экипажа собственного фрегата и линкора управления, лишь бы никто больше не смел покушаться на его жену.

А она уже ждала его у стыковочного шлюза, беседуя о чем-то с Ив Улье. Ее ныне белые волосы были собраны в короткий хвост на затылке, а в одежде Лин осталась верна пилотскому комбинезону, только сменила его цвет на бледно-песочный да сверху накинула черную куртку с косым замком.

За приближением Тая она следила внимательно, слегка прищурив свои стремительно зеленеющие глаза. И чем ближе подходил Корте, чем загадочнее становился этот взгляд.

— Что? — не выдержал Таймарин, когда Лин осмотрела его с ног до головы и обратно.

— Ты выглядишь как космический пират, — почти повторила она слова Эш Маса. — Но держишься как военный. Тебя мигом раскусят.

Упомянутый подполковник закашлялся где-то за спиной Корте. А Тай сначала опешил, а потом разозлился такой характеристике.

— Но ты же преподашь мне пару уроков по пути, не так ли? — его слова прозвучали почти как угроза. Но Лин лишь пожала плечами.

— Придется. Я же не хочу, чтобы нас убили из-за того, что ты слишком хороший солдат.

Вот в этом вся Линнея: и похвалить, и оскорбить одним предложением.

— Все готово? — поинтересовался Тай у полковника Улье. — Мы можем вылетать?

— Пару минут, — предупредил Ив.

Таймарину эта задержка, пусть и незначительная, не понравилась. Но он не успел сообщить об этом, как перегородка в конце коридора отъехала в сторону, пропуская Айвена Тенде в компании двоих солдат.

— А он что здесь забыл?

Корте и не пытался скрывать своей неприязни. Неосознанно он заслонил Лин собой, но та просто отодвинула его в сторону и вышла вперед.

— Я хочу попрощаться.

Она не спрашивала разрешения, она констатировала факт. Тай перевел недовольный взгляд на Ив Улье, но тот оставался совершенно спокойным. Ясно. Лин вытребовала с него это свидание, пока Таймарин был занят, отдавая распоряжения Масу.

К счастью, никакого уединения для прощания не потребовалось: Лин и Айвен просто замерли в десяти шагах от Тая, Улье и Эш Маса. Тенде все еще был в наручниках, что немного успокаивало полковника Корте.

— Лин, — выдыхал светловолосый архонец, разглядывая Линнею. А потом переводил чуть насмешливый взгляд на Таймарина. — Красивый цвет. Тебе идет.

О глазах, он говорил о ее глазах. Тай нахмурился, ожидая от Лин вполне закономерного вопроса, но она, кажется, отнесла комплимент к цвету своих волос.

— Спасибо, — достаточно равнодушно ответила он, снова вынуждая Айвена смотреть на нее. От этого взгляда Тай едва не скрипел зубами: он точно знал, что пряталось за этими зелеными глазами архонца-преступника, потому что сам точно так же смотрел на свою жену. Со смесью обожания и поклонения. — Я хотела, чтобы ты знал, что наш анализ на совместимость был подделан. Никакого восемьдесят одного процента там не было.

Корте стоило огромных усилий удержаться от самодовольной усмешки. Восемьдесят один. Смешно сравнивать с их сотней.

— Я знаю, — действительно печально выдохнул Тенде. — Полковник Улье мне рассказал. Шестьдесят девять, вот наша настоящая совместимость.

Точнее, ее полное отсутствие — так думал Тай, вновь ловя на себе взгляд Айвена. В этот раз Корте все же позволил себе едва заметную победную улыбку.

— Не зацикливайся на этом, ладно? — попросила Лин и положила ладошку на сцепленные впереди руки архонца.

Айвен грустно улыбнулся и кивнул.

— С тобой ведь все будет хорошо? — поинтересовался он. И снова эти быстрые взгляды в сторону Корте. Что за дурацкие намеки?!

Тай уже собирался шагнуть вперед, но был остановлен рукой Эш Маса на своем плече. И правда, если он вмешается, Лин не скажет ему за это спасибо. А то, как она умела обижаться, Таймарин прекрасно помнил. Провести целый час на одном корабле с обиженно-молчаливой женщиной он не хотел, у полковника Корте на этот перелет были совершенно другие планы.

— Да, будет, — уверенно ответила Линнея. — Со временем.

Если первая часть ответа Таю понравилась, то вторая — категорически нет. С Лин все будет хорошо, и гораздо раньше, чем она себе это представляла.

— Береги себя, — выдохнула она и крепко обняла Айвена за шею. Пальцы на плече Таймарина сжались почти до боли.

— Помни, что это прощание, а не обещание, — очень тихо проговорил Эш Мас.

Но Тай не был в этом уверен, особенно когда заметил, как в глазах Тенде отразилось сначала удивление, а потом согласие. И этот короткий кивок Корте тоже разглядел.

— Удачи, Лин, — попрощался Айвен, когда Линнея отпустила его и развернулась.

Она даже не обернулась, пока возвращалась обратно к Таймарину, а Тенде конвоировали обратно в камеру.

— Теперь можем лететь, — так, словно ничего и не было, произнесла Линнея и первой двинулась на корвет.

— С момента отлета экстренная связь только через коммуникатор Лин, — взял слово Ив Улье. — Ты ведь взял?

Эш Мас протянул обозначенное устройство Корте, а тот продемонстрировал его управленцу.

— Проводник будет ждать вас в баре у космопорта, — продолжал давать наставления Улье. — Он присмотрит за корветом и поможет со снаряжением. Помни, что в горах почти вся наша электроника не работает.

— Это все, мамочка? — не скрывая раздражения, поинтересовался Таймарин, начиная терять терпение. Сначала этот Тенде с объятиями, теперь Улье с нравоучениями. А Тай не видел Лин уже две с лишним минуты!

Ив Улье вдруг шагнул вплотную к Таю. Он был чуть ниже Корте, но это не мешало ему смотреть на него сверху вниз.

— Не потеряй ее на этот раз, Таймарин Корте.

Это был крайне болезненный, но оправданный намек. Поэтому злиться или острить Тай не стал, а лишь коротко кивнул.

— Не угробь мой корабль, — крайне проникновенно попросил Таймарин, оборачиваясь к Эш Масу. — И не забудь про то, что мы обсуждали сегодня.

Хоть у полковника Улье были свои доказательства вины Элиаса, Тай хотел заиметь и собственные, поэтому они с подполковником пришли к решению не останавливать поиски в базах Космофлота.

— Мои… друзья еще работают, — с небольшой запинкой ответил Эш Мас, бросив быстрый взгляд на стоящего неподалеку Улье, — но они считают, что перспективы у нас неплохие. Надеюсь, к твоему возвращению уже будет что-то конкретное.

Что же, это отличные новости. Несостыковки в официальных отчетах с корабля будут очень кстати.

Но с этим всем Таймарин Корте разберется позже. Пока же он должен убедить одну птичку в том, что у них еще не все потеряно.

К моменту появления Тая Лин уже заняла свое место первого пилота и готовила корабль к отлету.

— А я все же надеялся, что ты доверишь управление мне, — попытался пошутить Корте, занимая оставшееся в кабине кресло.

— Обойдешься.

Ее голос звучал холодно и отстраненно. Обнадеживающее начало.

Все же Лин была права, когда говорила о том, что непосредственно за штурвалом Тай не был давно. Война еще не закончилась, когда он пересел в кресло командира фрегата, а до этого почти год Таймарин руководил эскадрильей, что тоже значительно сократило количество его самостоятельных вылетов. Но навыки никуда не делись, он это понял сразу же, как застегнул ремни и окинул взглядом панель управления.

— Надеюсь, стыковочный трап убрать ты сможешь? — поинтересовалась Лин. Все это время она сверялась с данными на мониторах и смотрела куда угодно, но только не в сторону Корте.

— Ммм, не знаю, вот на эту кнопку? — Тай наугад ткнул пальцем и перевел вопросительный взгляд на Линнею.

Она предсказуемо хмурилась и немного злилась. Но за возможность видеть ее изумрудные глазки Таймарин готов был сколько угодно выставлять себя идиотом.

— Это вывод данных системы жизнеобеспечения, — сквозь зубы выдала Лин. — Таймарин Корте, которого я помню, прекрасно об этом знал.

— А Лин Трасс, которую помню я, могла бы поднять этот корвет с завязанными глазами, — не сдержал улыбки полковник. — А ты уже в пятый раз проверяешь количество топлива, напряжение двигателя и положение закрылок. Неужели так боишься остаться со мной один на один в открытом космосе?

Она сверкнула в него глазами и отвернулась, запуская двигатели и самостоятельно убирая стыковочный трап.

— Я боюсь только того, что ты все испортишь своими неуместными шутками.

Тай усмехнулся, но решил помолчать, пока Лин выводила корабль из дока. Не хотелось, чтобы из-за своего волнения она угробила их еще на взлете.

А то, что Линнея нервничала, было видно невооруженным взглядом. Кусала губы, потом, видимо, мысленно себя одергивала и прекращала, хмурясь. Но спустя несколько минут все повторялось вновь.

Она косилась в сторону Тая, но, замечая его неотрывный взгляд на себе, тут же отворачивалась обратно к мониторам. Сжимала руки на штурвале до побелевших костяшек. И, кажется, ругалась себе под нос.

— Ты все еще летаешь как птичка, — Таймарин попытался разрядить атмосферу в кабине.

— Так все еще считаешь ты один, — огрызнулась его жена.

— Просто остальные бояться тебе об этом говорить.

— Просто ты до сих пор боишься признать, что я летаю лучше тебя.

— Ты летаешь лучше меня, — совершенно искренне признал Тай. — Но на корвете. А я лучше управляю фрегатом.

— Только потому, что у меня нет фрегата.

Несмотря на то, что они спорили, Корте видел, как в соседнем кресле Лин заметно расслабилась, уводя грузовое судно подальше от «Неи», чтобы выйти в гиперпространство.

— Если хочешь, когда вернемся, я разрешу тебе управлять маневрированием перед подготовкой варп-прыжка.

На лице Лин отразилось недоверие, когда она все же обернулась к Таю.

— Правда?

— Конечно, — пообещал Корте. — Если рядом не будет других кораблей, которые ты случайно можешь задеть.

Линнея закатила глаза и отвернулась, но Таймарин успел рассмотреть мелькнувшую на ее губах улыбку.

— Ты все еще придурок, Таймарин Корте, хоть и полковник.

— Не думаю, что найдется хоть кто-то, кто с тобой согласится.

— Эш Мас, — тут же нашлась Лин. — В этот раз он точно будет на моей стороне, вот увидишь.

Они оба знали, что это — неправда, и Эш Мас всегда будет поддерживать Тая, даже если полковник окажется неправ. Но это был тот самый разговор — несерьезный, непринужденный, который возвращал им былую легкость общения. И Таймарин не удержался, заявив:

— Я скучал по тебе, птичка.

Увы, от этой фразы Лин моментально закрылась. Улыбка покинула ее лицо, взгляд потяжелел, а губы превратились в одну тонкую полоску.

— Вместо того, чтобы болтать, лучше рассчитай точки входа и выхода для прыжка, — холодно и отстраненно давала она команды. — Надеюсь, еще помнишь, как это делается?

— Я все помню, Лин, — ответил Корте, принимаясь за расчет, но имел в виду он совсем не его.

Таймарин Корте

Тай помнил, как заразительно она смеялась. Помнил, как хмурила брови, когда у нее что-то не получалось. Как любила спать, завернувшись в одеяло, словно гусеница. Но ночью все равно скидывала его с себя, чтобы устроиться у Тая на груди. «Ты теплее», в такие моменты сонно шептала она, закидывая еще и ногу поверх бедра Корте.

Помнил, как она поднималась на носочки, чтобы поцеловать его. И никогда не боялась лишнего прикосновения, сама стремясь касаться Таймарина как можно чаще. А сейчас вздрагивала от одного взгляда, словно Тай мог хоть чем-то ей навредить.

— Готово, — Корте перебросил на экран Лин полученные координаты. — Перепроверишь?

— Нет, я тебе доверяю, — не оборачиваясь, отозвалась она и на самом деле сразу же внесла цифры для расчета дальнейшей траектории.

— Что-то не верится, — тихо озвучил свои ощущения Тай.

Линнея или не услышала, или не захотела отвечать. Вместо этого она без предупреждения активировала варп-двигатель, уходя в гиперпространство.

Переход вжал Корте в кресло. Прыжки всегда были не особо приятны, они воздействовали на организм так, что тот стремился расплющиться в тонкую лепешку. Чем меньше корабль, тем противнее ощущения и тем короче временной отрезок, когда ты можешь выносить подобное путешествие без специального скафандра или крио-капсулы.

— Что, не так удобно, как в командирском кресле? — усмехнулась в стороне Лин.

— Твоя правда, — поддержал Тай. — Тебе бы в нем тоже понравилось.

Она тихо, но печально выдохнула.

— Мне и нравилось. Когда я была маленькой, папа часто давал посидеть на своем месте на «Каприсе».

Она все еще по нему скучала, Таймарин чувствовал это. Ему сложно было понять, насколько сильна была эта тоска дочери по отцу, у него со своим были не такие близкие отношения. Да и тот умер, когда Тай был еще маленьким, в одну из первых войн Межгалактического союза — ушел добровольцем и не вернулся. Когда Таймарин решил стать военным, они с матерью поругались до того сильно, что перестали общаться на долгие годы.

А Лин, хоть и проводила с отцом мало времени, всегда к нему тянулась, это было заметно. Хотела быть достойной его, не просто дочерью адмирала, а той, кем Трасс сможет гордиться. И он гордился, хоть и не говорил об этом вслух. Но они оба — и отец, и дочь — чувствовали отношение друг к другу так точно и тонко, что иной раз Корте им завидовал.

А потом адмирал умер, и вместе с ним в душе Лин умер какой-то маленький кусочек. Тай пытался заполнить его своей любовью и нежностью, но так и не смог до конца зарастить этот шрам.

— Я сохранил его жетоны, — признался он спустя пару минут. — Они на «Нее». И принадлежат тебе, так что можешь забрать их, когда вернемся.

Они все еще весели над кроватью, как когда-то на МП-56. Таймарин просто не смог подобрать им другого, более подходящего места. И часто смотрел на них, когда долго не мог уснуть.

У него ничего не осталось от Лин, кроме татуировки и жетонов ее отца, и они стали для Корте маленькими алтарями, которым он поклонялся. Которыми он дорожил.

— Спасибо, — прошептало так тихо, что Тай усомнился, но, когда он перевел взгляд в сторону, Лин действительно на него смотрела с едва заметной улыбкой.

— Ты должна мне один откровенный разговор о том, как прошли твои восемь лет, шесть месяцев и двадцать пять дней, — напомнил Тай, откидываясь на спинку своего кресла и пытаясь занять наиболее удобное положение.

Линнея шумно выдохнула и повторила его позу.

— Я уже говорила, это слишком длинный разговор.

— У нас есть целых пятьдесят шесть минут и сорок восемь секунд до выхода из гиперпространства, — сверившись с данными, ответил Тай. — Нужно же чем-то занять себя.

Ему так хотелось знать о ней все. Где она была. Чем занималась. Как проводила каждую минуту вдали от него. Кто был в такие моменты рядом с ней.

Что она чувствовала.

И почему даже не попыталась быть счастливой.

Таймарин прекрасно помнил слова Улье о том, что вдали от него Лин медленно умирала. Но представить, как его смелая, сильная птичка всерьез задумывалась о собственной смерти, Корте не мог. За эти годы он неоднократно думал о том, что его жизнь так же не имела смысла без Линнеи, но никогда не стремился оборвать свое существование собственными руками. Это казалось ему неправильным, несерьезным. Как самый простой выход, лишь бы не чувствовать постоянную боль в сердце.

Нет, Тай сам себя наказывал жизнью без Лин за то, что не смог ее уберечь. А она, похоже, наказывала себя смертью.

И Лин… сомневалась. Но не так отчаянно, как могла бы. Поэтому Корте и не удивился, когда спустя несколько минут прозвучало усталое:

— Спрашивай. Так мне будет легче рассказывать.

— Куда вы с Улье отправились после «Остиона»?

— Мы сбежали на транспортнике с гуманитарной помощью, — начала свой рассказ Линнея. При этом смотрела она не столько на мониторы, сколько сквозь них. — На Акс. Там Ив выкинул свой коммуникатор и купил нам билеты на Дагай. Потом был Ирас, и наши дороги разошлись. Точнее, я прогнала Улье и пообещала, что убью его при следующей встрече.

— Почему?

О том, что простились эти двое не на хорошей ноте, Тай и сам догадался — достаточно было посмотреть на пострадавшее от рук Лин лицо Ив Улье.

— Потому что он мне ничего не сказал, — выдохнула Линнея и отвернулась в сторону от Корте. — Прошло почти два месяца, и я до сих пор думала, что у меня есть шансы вернуться на МП-56. Ждала, что сейчас Ив свяжется со своим куратором или командиром, и нас вывезут обратно. Пыталась отправить сообщение тебе.

И снова шепот на грани слышимости, но рискнуть и переспросить Тай не смог. Сидел и смотрел на затылок той, что старалась говорить отстраненно и равнодушно, но в ее интонациях и словах все равно проскальзывали обреченные нотки.

— Дошло до того, что я украла коммуникатор, — Таймарин едва заметно улыбнулся. Вот это Лин, которую он помнил. Но дальнейшие слова заставили его улыбку померкнуть. — Когда Ив это заметил, он и сказал мне, что официально я давно уже мертва. А ты успел получить перевод неизвестно куда, и на МП-56 меня никто не ждет.

Все, что касалось Корте, Линнея произносила будто бы неохотно, словно не желала, чтобы он понял, как важно ей было именно его, Таймарина, мнение. Но он слишком хорошо знал свою птичку, чтобы обманываться на этот счет, и прекрасно мог додумать то, что о чем она не говорила вслух.

Все это время она надеялась вернуться к нему. А он поверил в ее смерть и пытался жить дальше, пока где-то на далеком Ирасе его любимая теряла надежду.

— Он знал это с самого начала, еще до того, как я поднялась на борт «Остиона», — после короткой паузы куда более уверенно заговорила Лин. — И почти два месяца молчал. Вот за это я и обещала его убить.

Пожалуй, закономерное желание. И врезать Ив Улье снова захотелось непреодолимо сильно, Тай даже сжал пальцы в кулаки.

— И что было дальше?

А дальше действительно был долгий рассказ, но с каждой фразой Линнея говорила все свободнее. Словно сначала она стеснялась или боялась реакции Таймарина, а потом ей и самой становилось легче от этой исповеди.

Она рассказывала, как полгода путешествовала по вселенной, убираясь как можно дальше от планет Межгалактического союза. Как подрабатывала ремонтом навигационных и посадочных модулей, его умная девочка. Как оказалась на Галтее, негласной столице контрабандистов.

— Галтея — мне даже сложно представить, где это, — задумчиво прокомментировал Тай, вспоминая известные ему карты.

Лин тихо усмехнулась.

— Это очень, очень далеко от сюда. Не буду утверждать точно, но мне кажется, что куда больше десяти варп-прыжков.

Значит, больше недели пути на фрегате. Или почти два месяца на таком корвете, что нес их сейчас на Жат. Надо же, как разбросало их друг от друга по просторам вселенной.

— Не могу избавиться от мысли, что, если бы тогда, угнав истребитель, я не позволил себя схватить, мы бы могли оказаться там вместе, — задумчиво протянул Корте.

— Тебе бы там не понравилось, — вопреки ожиданиям, Линнея не замкнулась, а продолжила говорить. Кажется, ей действительно это давалось проще, чем тишина и неловкость, висевшая между ней и Таем. — Там совершенно другой мир, не тот, к которому мы привыкли. Там нет закона, там правят деньги и сила. На Галтее легко можно попасть в перестрелку прямо посреди улицы или рынка, а единственный космопорт — это пристанище таких негодяев, каких ты себе даже представить не можешь.

И в этом суровом мире выживала его птичка. Одна, без чьей-либо помощи. Как не чувствовать себя виноватым за это? Ведь теперь Таймарин знал, что, если бы в тот момент увел угнанный корабль в гиперпространство, к моменту выхода у Жата он как раз сумел бы перехватить Лин на полпути к «Остиону».

— И для этого тебе бы пришлось стрелять по своим, — будто подслушав его мысли, продолжила Линнея. — За что ты бы никогда не смог вернуться ни в Космофлот, ни на планеты Межгалактического союза.

Таймарину показалось, что в этих словах был какой-то еще, скрытый смысл, который причинял Лин боль. Но бередить еще больше ее раны Корте не стал, попытавшись перевести все в шутку:

— Возможно, из меня бы получился хороший контрабандист.

— Смеешься? — фыркнула Линнея и тихонько хохотнула. Кажется, план Тая сработал. — Из тебя бы он вообще не вышел. Ты же правильный до последних наростов на голове. А для того, чтобы быть пиратом, надо уметь врать, хитрить, ухищряться. И убивать всех налево и направо. Нет, ты бы точно им не стал. Ты слишком… солдат.

Да, пожалуй, водилась за Таймарином такая особенность: он свято верил в Космофлот, закон и порядок. В справедливость, в преданность, в верность. Стремился, чтобы вокруг него все было именно таким. Поэтому права Лин: в мире, где все было с точностью наоборот, он вряд ли смог долго прожить.

А его птичка провела там почти девять лет. Еще один огромный повод гордиться ей.

Лин молчала, а Тай раздумывал, какой бы вопрос задать следующим так, чтобы ненароком не заставить ее вспомнить что-то неприятное для себя. Но спустя еще пару мгновений услышал с соседнего кресла:

— Я уничтожила эсминец Космофлота.

Корте перевел непонимающий взгляд вправо, но Лин снова смотрела сквозь звезды и пространство куда-то перед собой.

— Давно. Примерно через год, после того как… — она запнулась, но Тай и сам понял: после ее вынужденной официальной смерти и побега с «Остиона».

— Я не думаю, что ты сделала это от скуки или из-за мести, — осторожно заявил Таймарин, когда от Лин не последовало продолжения.

Определенно, это могло быть проблемой. Не для Корте — ему плевать на все, если его птичка остается рядом с ним. Но Тай должен приложить все силы, чтобы больше ни одна живая душа не узнала о том, что Лин Корте стреляла по своим. Ради нее в первую очередь.

— Конечно, нет, — она выдохнула и закрыла глаза. — Либо они нас, либо мы их. Там не было выбора. Но я направляла орудия, не задумываясь, и лишь когда увидела спасательные капсулы среди обломков, подумала о том, что на том корабле мог находиться кто-то из моих знакомых.

Она не произнесла этого вслух, но Таймарин и сам догадался: она боялась, что на том эсминце мог находиться он.

Сложно представить, что чувствовала в тот момент Линнея. Сложно понять, что испытывала она сейчас. Тай хотел забрать хотя бы часть ее боли, но боялся даже протянуть руку и коснуться ее пальцев. И сделал то, что делал всегда в такие моменты: попытался передать ей свои чувства.

Совершенно из головы вылетело, что Лисайя ему это запретил.

Это на уровне привычек, ставших инстинктами. Лин весело — и Тай позволял своим сенсорам впитывать каждый оттенок ее веселья. Лин плохо — и Тай воздействовал на нее, чтобы она понимала: он рядом. Это происходило бессознательно, как дыхание, как моргание. Как потребность касаться ее.

— Блокираторы, Тай.

Корте тихо выругался и нажал кнопку на инъекторе.

— Прости. Это…

— Сложно, я знаю, — выдохнула она, так и не открывая глаз. — Станет легче, когда твой врач разрешит блокираторы и мне.

Таймарин не был в этом уверен, но спорить не стал.

— На каком корабле ты тогда летала? — спросил он после паузы.

— На «Аргусе», — тут же ответила Лин. — Это линкор класса «Антарес-9». Его капитаном был контрабандист, самый настоящий пират. Беспринципный, жесткий и в чем-то жестокий. Но команда его любила.

Она говорила о том мужчине с таким нескрываемым уважением и теплотой, что Тай не выдержал:

— А ты? Ты его любила?

Линнея бросила на него быстрый взгляд, в котором не было ни смущения, ни неодобрения, ни вызова. Только грусть.

— Я никого не любила, Таймарин Корте, — ответила Лин, проверяя данные и внося корректировки через командную панель. — А Даг Тариус… даже не знаю, кем нас можно было назвать. Не друзья, не любовники, не капитан и его пилот. Просто два разбитых сердца, которым требовалось иногда напоминать себе о том, что они еще живы.

Этого Даг Тариуса Тай возненавидел с первых же слов. Не друзья, не любовники, но Лин с ним спала, он это чувствовал. И за это хотелось найти неизвестного пирата и оторвать тому голову.

— Когда он умер, я снова вернулась на Галтею, — продолжила Линнея, даже не догадываясь, как сильно ее слова успокоили Таймарина. Умер — значит, мстить уже некому. Это и хорошо, и плохо. Против воспоминаний Корте бессилен. — Там-то меня и нашел Харт Генри Лариас.

Услышав знакомое имя, Тай подобрался:

— Этот тот самый Харт, про которого вы с Улье говорили? Который работает на управление?

— Не думаю, что Харт работает на управление, — не согласилась Лин. — Скорее, лично на Ив Улье.

— И кто он?

Линнея пожала плечами.

— Он сам предпочитал называть себя авантюристом. Наверное, именно это определение ему больше всего и подходит. Он выполняет заказы на доставку всяких редких экспонатов со всех концов вселенной. Точнее, он эти заказы находит, а мы уже исполняем. Кто-то для этого бегал по планетам, стрелял и воровал. А кто-то вроде нас с Айвеном потом переправлял грузы или людей, куда надо.

— Звучит как воровство, — усмехнулся Корте.

— В первую встречу я сказала ему так же, — на лице Лин снова горела едва заметная улыбка. — Но мы работали по контрактам, а всю ответственность на себя брал именно Харт. Так что со временем и мы сами начинали называть себя авантюристами. Хотя, за те деньги, что он нам платил, он мог придумать нам любое название.

Да уж, Тай видел, какая сумма хранилась на счету коммуникатора Лин — пожалуй, там было даже больше, чем сам Таймарин заработал за годы службы. После такого и задумаешься, правильно ли ты выбрал свою дорогу в жизни.

— Кстати, твой коммуникатор, — Корте вытянул устройство из кармана и протянул Линнее.

— Ну надо же, я заслужила доверие полковника? — съязвила она, но аппарат все же приняла и закрепила его на левом запястье. — Или ты просто успел встроить туда маячок?

— Успел, — не стал скрывать Таймарин. Он, конечно, не собирался спускать глаз со своей жены, но перестраховаться не мешало. — Но твои кредиты на месте, не переживай.

— Было бы за что переживать, — буркнула Лин, подготавливая корабль к выходу из гиперпространства. — Еще заработаю.

Прозвучало так, что Тай не сомневался: зарабатывать Линнея собралась так же, как делала это до сих пор. И подобный вариант его не устраивал.

— Лин, ты не будешь больше заниматься контрабандой.

Она даже не дернулась в его сторону.

— Угу. Ты запрешь меня на своем фрегате, в своей каюте и, видимо, еще и в своей постели, я догадалась, — совершенно равнодушно проговорила эта невыносимая, но самая желанная во вселенной женщина.

— Да, план именно такой, — выдохнул Корте, уже зная, что услышит дальше.

— А жену твою за дверью подержим, чтобы не мешала.

М-да, с таким настроем сообщать Лин, что она и есть супруга Таймарина, было банально опасно: выкинет с корабля и даже не заметит.

Пожалуй, надо было говорить об этом раньше. Намного раньше.

Линнея Трасс

Бар при космопорте Жата ничем не отличался от аналогичных на той же Галтее — разве что чуть почище да народу побольше. Но все тот же сброд из сбежавших заключенных, контрабандистов, торговцев и других проходимцев.

И посреди всего этого — Таймарин Корте, возвышающийся грозной скалой. Серьезно, он даже смотрел на всех с хмурым прищуром, словно мысленно просчитывал, кого и за что хочет отправить за решетку.

— Выдохни и расслабься, — тихо проговорила я ему одному. — Ты привлекаешь к нам внимание.

— Лин, здесь одни преступники, — в тон мне ответил Тай. А мы даже от входа не отошли!

— Как же много ты еще не знаешь об этом мире, — выдыхала и двигалась вглубь заведения в поисках столика где-то в углу.

К счастью, Тай шел следом.

К несчастью, на него бросали такие задумчивые взгляды, что я каждым волоском на голове чувствовала: будут неприятности.

А мне бы очень не хотелось неприятностей. Их и так в моей жизни слишком много.

Поэтому пришлось резко оборачиваться и делать то, что я поклялась себе не делать больше никогда: закидывать руки Таю за шею и приподниматься на носочках к самым его губам.

— Раз не можешь быть мерзавцем, будь любовником, — прошептала я ему. — Иначе первый же достаточно пьяный урод пойдет бить тебе морду.

Разумеется, этот план Таймарину понравился больше, чем «выдохнуть и расслабиться», и вот уже его руки занимали место на моей талии, а на лице Корте сияла вполне подобающая случаю нахальная улыбка.

Что же, это будет сложнее, чем я себе представляла.

— Не боишься, что слишком заиграюсь? — склонившись к моему уху, прошептал этот чертовски красивый гад.

Боюсь, конечно. Очень боюсь. И того, что заиграется он, и того, что заиграюсь я.

— Будем надеяться, что в самый ответственный момент ты вспомнишь о жене, — не особо надеясь на это, я развернулась в кольце рук Тая и продолжила движение, стараясь обходить особенно хмурые столы.

— Я и так постоянно о ней думаю, — прижимая меня сильнее к своей груди, заявил Таймарин.

Прекрасно. Обнимал он меня, а думал о ней. О таинственной леди Корте, которую мне с каждой минутой хотелось придушить все сильнее и сильнее.

Потому что на Тая я все еще реагировала, хоть он покорно и выпустил в себя очередную дозу блокираторов перед тем, как мы спустились с корабля. А сейчас, когда он обнимал меня и постоянно утыкался носом в волосы… мне хотелось, чтобы он был моим. Весь, целиком и полностью: и телом, и мыслями. Моим и больше ничьим.

Благородство вступило в схватку с эгоизмом, и это внутреннее противоборство разрывало меня на куски. Я держала на лице улыбку, чтобы не вызывать подозрений, но она больше походила на оскал.

— Выдохни и расслабься, птичка, — проворковал Таймарин, когда мы все же нашли свободный столик и упали на продавленный полукруглый диван. Разумеется, от себя меня Тай так и не отпустил.

— Еще раз так меня назовешь, — я подняла взгляд на Корте, собираясь придумать ему самую страшную кару, но наткнулась на искрящиеся весельем изумрудные глаза и разом растеряла все слова, которые так и не построились в предложение.

— И что?

Он улыбался — той самой улыбкой, которую я обожала. Немного наглой, немного веселой. Немного влюбленной, отчего та казалась идиотской. Но как же Таю она шла! И как плавила мозг мне, что я могла только сидеть и хлопать глазами, наслаждаясь.

Даже разум молчал. Тот самый, который еще недавно напоминал мне про жену, обстоятельства, проблемы, сидящие буквально на соседнем диване. Молчал здравый смысл, напрочь забывая о том, где мы и зачем тут оказались.

Все чувства и ощущения молчали, кроме тех, которые вызывали и на которые реагировали мои сенсоры.

— Лин, — полу-выдох, полу-стон, и мне осталось только считать оставшиеся сантиметры, пока Тай медленно ко мне склонялся. Он хотел поцелуй, я понимала, как понимала и то, что целовать он должен не меня. Но как сейчас отвернуться? Я даже дышать себя заставить не могла. — Мне нужно тебе кое-что сказать.

Не уверена, что смогла бы здраво оценить его слова, особенно когда до желанных губ оставалось столь малое расстояние. Глупое сердце то билось в истерике, то замирало в обмороке, а я ждала, ждала, ждала…

— Простите, что прерываю, но мне сообщили, что вы торопитесь.

Тай перевел недовольный взгляд куда-то вправо, а мне потребовалось еще несколько секунд, чтобы выровнять дыхание, сердцебиение и собственные мысли.

Дура! Слабохарактерная, безвольная дура. Хоть и влюбленная.

За нашим столиком у самого края стоял зантонец. Он был замотан в одежду по самые глаза, даже волосы прикрыты тюрбаном, только руки в перчатках без пальцев позволяли судить о расовой принадлежности. А еще то, что Ив Улье предупредил о своем связном.

— И кто ты такой? — холодно поинтересовался Тай, явно проверяя незнакомца.

— Уго Шэй, полковник, — усмехнулся зантонец. — Могу даже назвать ваш личный номер и бортовые номера вашего фрегата, как думаете, местные оценят?

Понятно, незнакомцу проверка не понравилась, как и Таю — его ответ. Но здесь правды не было, они оба имели право и на недоверие, и на подобную реакцию.

— Ты договорился о встрече? — перевела я беседу в более безопасное русло.

Зантонец повернулся ко мне.

— Да, мужчина будет ждать вас через сорок минут по этим координатам.

Потянувшись за спину, связной Улье достал из сумки тонкий планшет и бросил на стол. Таймарин активировал проекцию карты, где был проложен маршрут.

Я мысленно выругалась. Горы, опять предстояло соваться в чертовый горы Жата! Неужели не было другого места?

— Электроника там не работает, — кивнув на изображение, продолжил зантонец. — Но это аналоговая голограмма. Она не покажет ваше месторасположение, только конечный пункт, так что обращайте внимание на ориентиры.

Таймарин внимательно осмотрел предложенный маршрут.

— И на чем мы туда доберемся? Корабль тут посадить негде.

— За баром вас ждет мотокар. В сумке защита для лица и бокс — после того, как получите запись, положите носитель в него.

Пока звучало не сложно.

— И насколько реально добраться туда за сорок минут? — уточнил Тай, деактивируя карту.

— Зависит от того, насколько хорошо ты водишь, — усмехнулся зантонец. — Я прослежу, чтобы ваш корвет заправили.

И он ушел — вот так просто, кинув на стол ключи от мотокара. Развернулся и тут же скрылся в толпе местных пьянчуг.

А мы даже не выпили ничего. Не знаю, хорошо это или плохо.

— Прости, птичка, но в этот раз поведу я, — Таймарин поднялся и протянул мне руку, которую я без особого энтузиазма приняла.

На мотокаре я каталась всего раза два в своей жизни — он представлял собой мотоцикл на гравитационной подушке и мог развивать скорость, сравнимую со скоростью полета кораблей. Управлять им было не сложно, если нестись со скоростью черепахи, но, разумеется, никто так не ездил.

Это было очень быстрое и очень опасное средство передвижения — на Архоне мотокары даже официально запретили, чтобы население не гробило само себя. Но на таких отсталых планетах столь быстроходный транспорт был в почете.

Тай, к моему дикому ужасу, однажды признался, что на этом монстре катался. Более того, во времена своей бурной довоенной молодости он даже участвовал в подпольных соревнования. Я тогда затребовала у него обещание, что Корте больше никогда в жизни не сядет на мотокар.

Но жизнь опять показала мне средний палец.

Мотокар, ожидавший нас за баром, был старым. Не совсем убитым, но явно видавшим виды. В задней сумке действительно нашлись защитные очки и платки, чтобы закрыть рот и нос. Мы покорно одели и то, и другое, после чего Тай занял место на мотокаре и завел двигатель.

— Идешь? — повернувшись ко мне, поинтересовался Корте, когда я так и не сдвинулась с места. — Или решила остаться тут?

Нет, не решила. Просто, во-первых, я искренне побаивалась мотокаров, а во-вторых, я искренне побаивалась Таймарина, к которому мне предстояло прижиматься всю дорогу. Обхватывая руками за талию. Прикасаться к спине — той самой спине с кучей чувствительных наростов. Где гарантии, что Тай сможет себя контролировать?

Я даже за себя поручиться в такой ситуации не могла!

— Если боишься, я могу съездить один, — подняв очки на макушку, предложил мне Таймарин, внимательно изучая своими яркими зелеными глазами.

— Я не боюсь! — нахмурилась я. — Просто…

Просто мне нужны блокираторы. Очень много блокираторов.

Тай вопросительно приподнял бровь, и пришлось огромным усилием воли согнать с себя страхи и опасения и занять место позади Корте. У меня все равно не было выбора, а одного его я никогда бы не отпустила. Так что выдох-выдох, и я все же прижалась щекой к его плечу.

— Не угробь нас, пожалуйста, — прошептала напоследок, прежде чем мотокар рванул вперед.

Страшно было только первые минут пять, после чего я начала привыкать. Не к скорости, к ней невозможно привыкнуть, так быстро пейзаж проносился мимо глаз. К Таю. К его наростам и теплу, которое я ощущала даже через слой одежды. К его присутствию рядом. Даже мыслей никаких особо не было, только разливавшееся в груди спокойствие.

Таймарин Корте всегда был моей тихой гаванью. Тем, кто успокаивал душу и мысли, рядом с кем не стыдно было побыть слабой, чтобы позволить ему решать свои проблемы. Мой защитник, щит и копье в одном лице.

И он снова забирал себе этот статус, словно так все и должно быть.

Но не меня он должен защищать, не обо мне думать. Как же объяснить ему, что «нас» больше нет и не будет, пока он женат?

Мне не хотелось сейчас об этом думать, и я малодушно разрешала себе отложить подобные размышления, потерявшись в ощущениях. Все позже. Когда у нас на руках будет достаточно весомый компромат на Элиаса.

Тай несколько раз останавливался, чтобы свериться с маршрутом, и увозил нас все дальше в горы — такие же, какими я их помню: темные и безжизненные. На Жат опускалась ночь, поэтому каменные громадины выглядели еще более устрашающе.

Но я не чувствовала страха. С тех пор, как Улье сообщил о полете на Жат, я представляла, как снова окажусь тут, и меня накроет панической атакой. Но, кажется, рядом с Таем даже мои внутренние монстры боялись показываться наружу. И это была просто поездка по предгорью, а не путешествие в прошлое.

— Похоже, это здесь, — в очередной раз сверившись с картой, проговорил Таймарин и заглушил двигатель, оставив только фары гореть. — Мы даже приехали немного раньше назначенного времени. Придется подождать.

Я слезла с мотокара и огляделась. Не знаю, как назвать это место: и не плато, и не поляна. Слева камни, справа валуны, впереди завалы. Где-то между ними — пещеры и провалы. И все такое черное, безжизненное. Одно это заставляло ежиться, так еще и ветер швырял в лицо каменную пыль.

Кажется, без объятий Тая я начинала замерзать.

— Возьми, — мне на плечи опустилась чужая куртка. Ну, конечно, Корте все всегда замечает.

— А как же ты?

Все-таки, ветер был прохладным, а Тай оставался в одной рубашке. Его такие мелочи, конечно же, не волновали, и меня волновать не должны, но... Я не могла запретить себе любить его и переживать за самочувствие полковника. Это не рубильник, который можно опустить и забыть. Как оказалось, Таймарина вообще забыть невозможно.

— Из нас двоих мерзлячка — ты.

Это правда, я мерзла от малейшего сквозняка. Даже спать предпочитала, завернувшись в одеяло до кончика носа. Но потом мне становилось тоскливо, и я перебиралась к Таю под бок, чтобы моей новой грелкой становился он. Теплый, родной. И никаких кошмаров.

Может, поэтому они снились мне так часто в последние годы? Потому что рядом не было Корте?

Сейчас тоже хотелось спрятаться от ветра на его груди, но я плотнее куталась в чужую куртку, лишь бы не дать своим рукам волю.

— Как ты?

Я перевела на Тая непонимающий взгляд. Он же обвел подбородком окружающее пространство.

— Вернуться сюда, наверное, непросто.

— Нормально, — ответила даже честно, гася в себе желания придвинуться поближе к Корте. — Если мы не полезем в пещеры.

Тай тихо усмехнулся, но расспрашивать больше ни о чем не стал. Присел рядом со мной на край сидения, сложил руки на груди и принялся рассматривать… меня, собственно. От этого взгляда мурашки пустились танцевать танго, и я уже подумывала попросить Таймарина сделать себе внеочередную инъекцию, но промолчала. Что толку просто так вливать в него блокираторы, все равно не спасет.

— Там, в баре, ты хотел мне что-то сказать, — спустя минуту слишком откровенного молчания напомнила я, лишь бы говорить хоть о чем-то. А то мысли всякие в голове крутились неприличные.

— Расскажу за поцелуй, — не раздумывая, ответил Тай.

Одна часть меня вся воспламенилась от такого ответа. Он все еще хотел меня поцеловать! Но разум напомнил: это всего лишь действие гормонов, эффект от совместимости, а Таймарин Корте, между прочем, женат.

Тот же здравый смысл заставлял фыркать в сторону и отвечать совсем не то, что на самом деле хотелось:

— Даже не думай об этом!

Таймарин тихо усмехнулся.

— Ты же понимаешь, что это бесполезно? — спустя полминуты он слегка толкнул меня локтем. — Чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее хочется. Мы это уже проходили.

Он, конечно, тысячу раз прав. Мы пытались бороться с совместимостью еще тогда, много лет назад, в Военной Академии. Бегали друг от друга как ошпаренные, не разговаривали, не касались друг друга. А в итоге все равно оказались в одной постели, потому что другого способа остановить это безумие просто не видели.

А ведь в те времена это было девяносто восемь и шесть. Что же случится сейчас, когда этот процент выше? Я, конечно, не знала, как сильно он вырос: на две десятые или на те неполные две единицы, что оставались до сотни. Но имело ли это значение, если Тай — прав?

— Тогда мы были молодыми и глупыми, — чтобы не соглашаться, озвучила я, стараясь держаться так, чтобы никак не касаться Таймарина. — А сейчас, посмотри, ты вон целым полковником стал.

— А ты — целым контрабандистом, — подыграл мне Корте. — Мне стоит опасаться, что ты ограбишь мой корабль?

— Возможно, я угоню его целиком, а тебе оставлю свой корвет, — улыбнулась я.

Но Тай вдруг резко перевел взгляд куда-то в сторону и нахмурился.

— Сюда кто-то идет, — сообщил он, отстегивая с пояса бластер.

Я последовала его примеру, а еще секунд через пять тоже начала слышать тихие неровные шаги и крошащиеся под подошвой камни. Еще чуть погодя из-за валуна слева начал пробиваться неяркий свет, а через десять шагов перед нами показался закутанный в плащ мужчина.

Он был высоким, почти как Таймарин. У него на груди висели тонкие узкие фонари, светившие на ноги, а капюшон был таким глубоким, что лица незнакомца видно не было.

— Обалдеть! — смутно знакомым голосом произнес мужчина, сделав пару шагов вперед и остановившись в свете фар мотокара. — Действительно Лин и Тай Корте! Думал, уже никогда вас не увижу!

Интонации тоже были знакомыми, но я никак не могла ухватить за хвост узнавание. Кто-то из прошлого, из далекого прошлого, я уже не сомневалась в этом. Но кто?

— Мы, вроде, не настолько популярны, чтобы нас знали жители Жата, — недоверчиво протянул Тай. Свой бластер он все еще направлял на мужчину.

— Тогда хорошо, что я не с Жата, — снова слишком знакомо усмехнулся мужчина и сдернул с себя капюшон.

Привет, флешбеки из прошлого. Давно вас не было.

Таймарин Корте

— Гарри? Гарри Лайтон?

Это что, проклятие такое — воскрешать тех, кого Тай давно похоронил? Сначала Лин, теперь еще один член ее отряда. Может, они все тут живые, просто прячутся в горах и пещерах?

— Собственной персоной, — курианец отвесил шутовской поклон, правда, сразу после этого поморщился и отступил. — Если вы не против, я присяду, а то стар стал для разговоров на ногах.

И он действительно опустился на ближайший валун, отключая свои нательные фонари — света фар мотокара вполне достаточно было для того, чтобы прекрасно друг друга видеть.

— Ты же умер!

Судя по всему, у Лин были такие же проблемы с пониманием ситуации. Она вообще стояла с широко распахнутыми глазами и, кажется, даже не моргала.

— Ты, вроде бы, тоже, — не остался в долгу курианец. — Но мы оба тут. Удивительная штука судьба, не находишь?

М-да, очень удивительная.

— Только я не верю в судьбу, — возвращая бластер на пояс, признал Тай. Он не чувствовал опасности от мужчины, да и оружия на нем не рассмотрел, а ведь Гарри сидел, широко раскинув полы своего плаща. Если он и прятал где-то бластер, то явно не сможет достать тот быстрее, чем Таймарин. — И как ты выжил?

История Лин была удивительной. У этого бывшего солдата она такая же?

— Чудом, — раскинув руки, с улыбкой ответил Гарри. — Иначе даже назвать это не могу.

— Твой истребитель сбили, — внесла немного фактов в беседу Линнея. С первым шоком она уже справилась и теперь позволяла себе немного недоверия. — Хайс и Лек видели столб дыма и пламени, но ближе подобраться не успели из-за атаки…

— «Истр» со знаками Космофлота, — закончил за нее курианец. — Так и было. Две, поднявшиеся в воздух, сбили меня первыми же залпами — я не ожидал этого, и пока пытался с ними связаться по нашим частотам, не поднимал щиты. А потом стало поздно. У меня заело рычаг, и я смог катапультироваться лишь у самой земли. Парашют раскрылся, но высоты уже не было, да и взрывной волной меня откинуло достаточно далеко. Я переломал себе все, что мог, запутался в стропах так, что в итоге ногу было не спасти.

Гарри задрал вверх штанину, демонстрируя протез вместо правой ноги. Простой совсем, не такой, какие ставили в Космофлоте, видимо, поэтому курианцу и тяжело было долго стоять.

— Оказывается, «Истры» стояли у входа на базу сепаратистов, — выдохнув, продолжил рассказ Гарри. — Вот оттуда, услышав шум сражения, и начали эвакуироваться женщины и дети. Они-то меня и нашли.

— Тебя спасли сепаратисты? — удивился Тай.

— Меня спасли женщины, — переведя на Корте темный взгляд, ответил курианец. — Которым плевать на то, кто я и на какой стороне воевал. Они просто шли вслед за своими мужьями, отцами, братьями или сыновьями. Но это не значит, что они придерживались тех же взглядов.

Возможно, какая-то часть правды в словах Гарри Лайтона была, но Таймарин не верил, что все сепаратистки настолько безгрешны. Впрочем, его это уже не касалось: война закончена, Жат — под защитой нийцев. Какой смысл искать виноватых и правых?

— И ты прожил здесь все это время? — спустя долгую паузу, за время которой все осмысливали рассказ курианца, спросила Лин.

— Да, — немного печально, как показалось Корте, выдохнул мужчина. — А куда мне было деваться? Я очнулся без ноги, руками чуть пошевелить мог. Ходить учился заново. Сепаратисты отсюда быстро сбежали, осталась только Матис, которая меня выхаживала. Денег у нее на полет даже до соседней планеты не было, а все, что оставалось после покупки еды, она тратила на меня. Позже я, конечно, отплатил ей за доброту — теперь вот двоих детей воспитываем.

И Лин, и Гарри тепло улыбнулись друг другу. А ведь если бы все сложилось иначе, у них тоже уже были бы дети, думал Тай.

— Удивительно, — выдыхала Линнея и опускалась на соседний валун. — Пошляк Гарри Лайтон стал примерным семьянином.

— Знаешь, на пороге смерти приоритеты резко меняются, — усмехнулся курианец. — Хотя, явно не для вас двоих, раз вы до сих пор ходите вместе.

Таймарин негромко усмехнулся. До сих пор. Знал бы Гарри, что это «до сих пор» — всего неполные сутки, какого было бы его удивление?

— Не ходим, — хмуро буркнула Лин и снова посильнее запахнула на груди куртку Тая.

Глупая птичка. Ничего, не долго ей осталось сопротивляться.

— А по внешнему виду и не скажешь, — хохотнул Гарри, кивая на Линнею.

И он явно не куртку на ее плечах имел в виду, что поняла даже архонка.

— Таймарин Корте! — она перевела на него горящий взгляд. Но было ли это злостью? Тай не уверен. — Какого цвета мои глаза?

Корте улыбнулся. Немного жаль, что эту тайну он сумел придержать для себя так недолго, но и отвечать на вопрос Лин ему было приятно:

— Правильного, птичка.

Свои потрясающие глаза она все же сощурила, но напугать Тая не смог бы даже направленный в его сторону рукой Лин бластер. Она не причинит ему вреда, точно как и он никогда не обидит ее. Это закон — их личный закон, который не отменили ни годы, ни разлука.

— Мы обсудим это позже, — прошипела она и вновь отвернулась к Гарри.

О да, обсудят. Обязательно.

— Ты не знаешь, еще кто-то выжил? — уточнила она у мужчины.

Тот мигом растерял свое веселое настроение.

— Не думаю, что это возможно, — на полтона тише произнес он. — Я слышал беседы сепаратистов, они говорили, половину нашего отряда уничтожил корабль гардийцев с орбиты, другую половину добили «Истры». Я и про тебя думал, что ты мертва, но, когда в космопорте услышал разговоры про пилота-архонку, сразу подумал — это точно Лин Корте.

— Лин Трасс, — тут же поправила названная архонка. — Официально я умерла в этих горах до того, как…

Она не закончила фразу, но Гарри ее понял. Он даже потянулся и сжал пальцами руку Лин, пока Таймарин тихо усмехался про себя.

Нет, птичка. Ты умерла позже, чем в АСУН был зарегистрирован один брак.

— Но как-то же вы снова нашли друг друга, — Гарри вновь улыбался, подмигивая Таю. Словно понимал: Корте свое уже не отпустит.

— Это долгая история, — выдохнула Лин и перевела тему на то, ради чего они вообще тут оказались. — Это правда, что у тебя есть какая-то запись разговора офицера Космофлота с сепаратистами?

— Правда, — курианец отогнул полу своего плаща и залез во внутренний карман. — После падения мой коммуникатор был сильно поврежден и связь с сетью он потерял, но продолжал работать автономно. В один из первых дней, когда я приходил в себя лишь урывками, в соседнем помещении я услышал, как глава местных бандитов беседовал с каким-то мужчиной. Они обсуждали «Истры», и я решил, что это может быть важно.

Наконец-то Гарри извлек маленький аппарат наружу и протянул его Лин.

— Мои точки подключения уже давно заросли, я не могу его подключить.

Но еще до того, как Линнея забрала коммуникатор из рук бывшего товарища, это сделал Тай.

— Эй!

— Прости, птичка, — отстегнув свой коммуникатор с запястья, Корте пристроил на его место устройство Гарри. — Но так будет безопаснее.

Лин, конечно, это оправдание не приняла, поэтому сидела и сверлила Таймарина злым и недовольным взглядом. Но лучше уж так, чем вирус, вкаченный в ее кровь через чужой аппарат.

— Не дуйся, — подколол ее и Гарри, пока Тай искал записи на устройстве. — Я ради своей Матис поступил бы так же.

Линнея ничего не ответила. Либо потому что не захотела, либо потому что Таймарин уже запустил трансляцию записи. Сначала раздавался только хруст и шелест, но спустя несколько мгновений сквозь помехи послышался голос.

— … вы хоть понимаете, чего нам это стоило? — возмущался в темноте неизвестный мужчина. Судя по интонациям, он был очень зол. — Я потерял полсотни моих людей! Восемь новых кораблей и шесть почти новых!

— Как я уже говорил, я ничего не мог с этим поделать, — раздался голос, от которого у Корте мурашки побежали по спине. Если до этого он еще и сомневался в словах Лин и Ив Улье о причастности генерала Элиаса к случившемуся, но теперь все сомнения отпали: неизвестному сепаратисту отвечал именно он. — Видимо, кто-то из погибшего отряда все-таки успел передать координаты вашей базы до того, как вы с ними расправились.

— Это он передал координаты, — всем присутствующим пояснила Лин. — Чтобы прикрыть свою задницу.

— Ты знаешь, кто это? — удивился Гарри.

— Урод, из-за которого я на неполные девять лет стала контрабандистом.

— Численность кораблей мы восстановим, — продолжал Элиас с записи. — Не сразу, конечно, но, если повезет, мы захватим не транспортный корабль, а завод по производству истребителей.

— Примерно через полгода после этого станцию производства в секторе КМ-11 захватят гардийцы, — осенило Тая. — Громкое было дело, тогда много генералов потеряло нашивки.

Значит, и к этому приложил руку Элиас.

— По поводу людей — разбирайтесь сами, я и так даю вам гораздо больше того, что обещал, — снова холодно и отстраненно вещал Элиас. — Наберите из местного отребья, Жат — бедная планета, за обещание кредитов тут все население будет работать на вас.

Запись прервалась шуршанием, за которым часть разговора слышно уже не было. Тай перевел вопросительный взгляд на курианца:

— Это все?

Если да, то эта запись мало чего им давала. Да, голос определенно принадлежал генералу Элиасу, но предъявить это ему не выйдет — он просто найдет с полсотни архонцев с похожим тембром или докажет, что запись — подделка, слишком уж она плохого качества.

— Нет, — Гарри поднялся и, перехватив руку Таймарина, перемотал вперед. — Я начал записывать только звук, потому что моя кушетка была слишком далеко от прохода, и заснять еще и видео было невозможно. Но, когда я понял, что именно обсуждается, я переполз поближе.

И правда, спустя какое-то время чернота сменилась сначала источником света, а потом — изображением пещеры. Справа располагался командный пункт с панелями и мониторами, около которых и стоял незнакомый сепаратист. А прямо перед ним возвышалась голограмма самого Элиаса в форме полковника — изображение было настолько четким, что легко можно было разобрать даже буквы на нашивке формы со знаками полковника.

— После налета и смерти целого отряда Космофлот не оставит Жат в покое, — сообщал офицер. — Тем более вы совершили огромную ошибку, упустив один истребитель.

— Мы уничтожили все! — не согласился незнакомец и даже шагнул вперед. — Только последний заставил нас погоняться за ним по горам, но и его мои парни добили. Я присылал вам доказательства!

— А потом на моем корабле появляется Лин Трасс и сообщает, что по ее отряду стреляли истребители Космофлота. И все это имея при себе записи! Так что простите, мой дорогой друг, но вы совершили непростительную ошибку, которую устранять пришлось мне!

— Это невозможно, мы уверены в том, что все одиннадцать истребителей уничтожены!

— Но их было двенадцать! — рявкнул Элиас так, что даже Лин вздрогнула. Она вообще последние минуты сидела крайне хмурой. — В прочем, как я уже сказал, об этом беспокоиться не нужно. Убирайтесь с Жата, у вас два дня, пока Космофлот не начал полномасштабную зачистку. Мои люди организуют вам безопасный коридор до Занрита. После того, как обустроитесь там, я сам выйду на связь.

Голограмма погасла, а незнакомый сепаратист от злости всадил оба кулака в панель управления.

— Чертов Элиас! Все проблемы из-за него.

Вот теперь запись действительно прекращалась, и Таймарин отстегивал чужой коммуникатор со своего запястья.

— Судя по вашим недовольным лицам, этот урод Элиас все еще в Космофлоте? — правильно понял повисшее молчание Гарри.

— Он теперь генерал, — печально вздохнула Лин и отвернулась, обхватывая себя руками.

— Надеюсь, что ненадолго, — постарался поддержать птичку Таймарин. — Думаю, записи управлению будет достаточно, чтобы если не упечь этого предателя за решетку, то хотя бы значительно осложнить ему жизнь. В любом случае, от командования его отстранят как минимум на время расследования.

Линнея кивнула, но без особой радости.

— Жаль, что с запозданием на девять лет.

Да, это действительно было печальным. Но что толку грустить о прошлом, если есть настоящее и грозящее всем светлое будущее?

— Я надеюсь, ты понимаешь, что коммуникатор нам придется забрать? — уточнил Тай, оборачиваясь к курианцу.

— Понимаю. Он все равно сломан, да и такими тут не пользуются, так что мне не жаль, — Гарри слегка замялся, прежде чем продолжить. — Но я не хочу, чтобы о моем участии в этом мероприятии кто-то знал.

— Не хочешь вернуться в Космофлот? — кажется, Лин действительно была удивлена. — Или на Курию?

— Да я как-то уже обжился здесь, — мужчина улыбнулся и осмотрелся вокруг, почесывая поседевший затылок. — Не так цивилизованно, конечно, и душ в наших жилых отсеках я точно буду вспоминать всю оставшуюся жизнь. Но здесь моя семья. Нам тут хорошо. Мне не хотелось бы, чтобы вмешательство из прошлого разрушило мое настоящее.

Как раз то, о чем недавно рассуждал и сам Корте. Прошлое хорошо в прошлом, а в настоящем и будущем уже совершенно другие желания и потребности.

— Не пойми меня неправильно, Лин, — Гарри склонился ближе к архонке и положил руку ей на плечо. — Я безумно рад, что ты жива, и что снова со своим Таймарином, хоть ты и утверждаешь обратное.

Линнея бросила быстрый взгляд на Тая. А он ей улыбнулся, потому что она действительно с ним. Надолго, если не сказать навсегда.

— Но еще сильнее я буду рад, если больше никогда вас не увижу. Для Космофлота Гарри Лайтон мертв, пусть мертвым и остается.

— О том, что это именно твой коммуникатор, будет ясно после экспертизы, — напомнил Таймарин.

— Но его можно было снять и с мертвого, — резонно заметил курианец. — Я понимаю, что не могу ничего у вас требовать, но, если эта запись действительно может помочь, — пожалуйста, не сообщайте, от кого именно вы ее получили.

Таймарин перевел вопросительный взгляд на Лин. Он сам не мог принимать такого решения, потому что устав обязывал его сообщить все детали этой встречи. Но, может быть, молчание в данном случае действительно будет правильным решением?

— Я сделаю все, что смогу, чтобы не выдать тебя, — в итоге сообщала Линнея.

Грамотное обещание, Корте понравилось.

— А ты, — Гарри обернулся к Таю, но теперь его взгляд был веселым, а не умоляющим. — Все так же выполняешь любое ее желание?

— Должно же во вселенной хоть что-то оставаться неизменным, — усмехнулся Тай. Лайтон улыбнулся шире, Лин закатила глаза.

Это тоже было похоже на стабильность.

— Я бы очень хотел послушать твою историю, — обернувшись к архонке, заявил курианец.

— Я ему-то не горела желанием ее рассказывать, — Лин кивнула в сторону Корте. — Да и времени у нас в обрез. Так что прости, но, может быть, в другой раз.

— Когда ты не будешь гоняться за генералом Космофлота? — усмехнулся Гарри. — Идет. Заглядывай к нам, когда жизнь станет более спокойной. Или не заглядывай никогда — я тоже, знаешь ли, не сильно расстроюсь.

Линнея рассмеялась и шутливо толкнула курианца в плечо, поднимаясь на ноги. Почти та самая беззаботная улыбка, которую Тай видел в последний их день на МП-56.

Но это ощущение пропало, стоило только гостю из прошлого, прихрамывая, скрыться за камнями.

Лин не оборачивалась, но по ее идеально ровной осанке Таймарин понял, что вся легкость из нее ушла, уступая место привычному напряжению. А все из-за того, что Корте — рядом.

Очередной порыв ветра заставил архонку поежиться. Да, она всегда мерзла. И в моменты, подобные этому, просто прижималась к боку Тая, заявляя, что он — ее персональная грелка. Сейчас такого она бы себе не позволила, поэтому приходилось Таймарину самому подходить ближе и обнимать ее со спины. Лин дернулась, но Корте ее удержал, чуть крепче сжимая руки.

— Я просто согрею.

Она не расслабилась даже на секунду, но все же позволила им обоим эти минуты объятий. Когда не было ничего и никого вокруг, только планета, которую они оба должны ненавидеть. Но даже ненависть не ощущалась — лишь усталость от восьми с лишним лет, проведенных порознь.

— Когда ты собирался сказать, что мои глаза снова отражают твои?

Тай тихо выдохнул в белые волосы.

— Честно? Вообще не собирался, — признался он. — Иначе ты бы начала меня избегать, а я этого совсем не хочу.

— Я и сейчас пытаюсь тебя избегать, — честностью на честность ответила Лин. — А ты упорно не даешь мне даже минуты одиночества.

— У тебя было восемь лет одиночества, птичка. Не надоело?

Надоело, он сам это знал. Ему тоже. Иначе он бы давно подал запрос в медицинскую комиссию Архона на поиск подходящей пары и завел бы ребенка. Лин в свою очередь не думала бы о смерти, а сошлась с тем же Айвеном Тенде. Но они упорно держали вокруг себя барьеры, не пуская никого внутрь. Потому что берегли в душе место друг для друга.

— Ты женат, Тай, — едва различимый шепот подхватил очередной порыв ветра, унося куда-то очень далеко. Возможно, Лин специально подгадала момент так, чтобы Таймарин не услышал печали и тоски в ее голосе, но он все же услышал. И почувствовал укол вины.

С этой игрой в молчанку пора было заканчивать, пока его жена не сбежала на первом же попавшемся корабле потому, что приняла за жену Тая кого-то еще.

— Давай-ка уберемся отсюда, — предложил Таймарин, отступая обратно к мотокару. — Пока ты окончательно не простыла. И обсудим наше с тобой будущее.

Лин покорно последовала следом. Корте ожидал, что в его спину донесется что-то вроде «у нас нет никакого будущего», но Линнея молча заняла свое место и прижалась щекой к плечу Таймарина, как уже делала по дороге сюда.

Смирилась или уже начала готовить план побега? Тай готов был ставить все свои заработанные кредиты на второе.

Но ничего, его жена тоже богата. Так что в этом споре даже проиграть не стыдно.

Глава 47

Линнея Трасс

— Думаешь, с этой записью у нас есть шансы?

Я все еще боялась генерала Элиаса. Но теперь не того, что он убьет меня или Тая, а того, что он избежит наказания. И после отправится мстить всем, кто посмел напасть на него. Мне, Таймарину, Ив Улье. Возможно, всему фрегату «Нея». А я уже никого не смогу защитить своим побегом на другой конец вселенной.

— Думаю, что, если ее и доказательств, нарытых полковником Улье, будет недостаточно, я сам пристрелю Элиаса.

Я вздрогнула и перевела на Тая удивленный взгляд. Но он не смотрел на меня, а продолжал готовить корвет к вылету.

— Ты же не серьезно?

Конечно, он серьезно. Таймарин Корте таким тоном произносил только то, что непременно собирался выполнить. Это как обещание, которое он давал сам себе. А данные себе слова он никогда не нарушал.

— Да, птичка, я совершенно серьезен, — подтвердил мои размышления Тай и все-таки обернулся. Он так и не забрал у меня свою куртку, и теперь она висела на спинке моего кресла, а сам Корте оставался в рубашке. Которая ему, откровенно говоря, безумно шла. — И я должен извиниться перед тобой за то, что не поверил сразу твоим словам и рассказу Ив Улье. Я до последнего сомневался в причастности Элиаса, потому что…

— Он был тем, кто поддержал тебя в трудную минуту, — закончила с печальной улыбкой. Я с самого начала это прекрасно понимала. — Я не держу на тебя зла.

Тай едва заметно приподнял уголки губ.

— Он был хорошим командиром и наставником. Кто бы знал, что он так старался лишь ради того, чтобы я сразу же сдал ему тебя.

— Но ты не сдал, — пожала я плечами и запустила двигатели. — Хотя в тот момент еще сомневался в моей честности.

Корвет плавно оторвался от земли, унося нас с Жата. Как я надеялась, навсегда.

— Я вообще не должен был в тебе сомневаться, — раздалось с соседнего кресла.

Да, не должен был. Но то, что еще сегодня утром обижало меня до глубины души, сейчас казалось чем-то незначительным и несущественным.

— Я бы тоже сомневалась, если бы спустя девять лет ты вдруг восстал из мертвых.

Хотя, при подобных условиях описанная мной ситуация вовсе не произошла: я бы точно умерла, если бы мне сообщили о смерти Тая. И не важно, когда именно это случилось: в те времена на МП-56 или прямо сейчас.

Сектор нийцев мы покинули без приключений, и уже спустя десять минут уходили в гиперпространство.

За это время мы не разговаривали, и это была неловкая тишина. Я помнила, что Тай собирался поговорить о нашем будущем, и откровенно страшилась этого разговора, потому что не знала, что отвечать. На доводы о своем браке он не реагировал, а чем мне еще его убеждать? Тем, что я ничего к нему не испытывала? Это ложь хотя бы из-за совместимости. Да и никогда наши отношения не ограничивались только ей. Я любила Таймарина, любила так сильно, как никого и никогда. Это чувство не ослабело за время нашей разлуки, и было ощущение, что из-за невозможности быть вместе с Корте оно даже усилилось.

Я не могла говорить ему о любви, когда где-то, может и на «Нее», Тая ждала жена. Женщина, к которой он испытал достаточно сильные чувства, чтобы предложить их зафиксировать в АСУН. Я не могла заставить его выбирать между ней и мной, это просто не честно.

— Теперь твоя очередь, — не выдержав тишины, я обернулась к Корте. — Рассказывай, как ты провел свои восемь лет и шесть месяцев.

— Это будет явно не такой увлекательный рассказ, как твой, — усмехнулся Тай, оборачиваясь ко мне.

— Надо же нам как-то убить время, — пожала я плечами, внутри опасаясь, что Таймарин придумает какое-то другое занятие.

Но он, к счастью, поддержал мою идею и действительно описал мне те времена, когда жил без меня.

— Ну, про угнанный истребитель ты явно знаешь, — усмехнулся Тай. Я подтвердила, что знаю и о нем, и о недельном пребывании в карцере, и о вынужденном понижении до лейтенанта. — У меня было много времени подумать, поэтому первым делом я запросил перевод, когда вышел из одиночки. Со мной даже связался адмирал Ниаст, выразил свои соболезнования и пообещал подобрать хорошее место для службы. А уже через два дня я получил предложение с «Остиона». Тогда я думал, что это адмирал выполняет свое обещание, поэтому согласился, не раздумывая. Уже позже мы с ним встретились, и я поблагодарил его за перевод, а он удивился и сказал, что его заслуги в этом нет. Мне бы тогда насторожиться, но я не догадался.

Да, все как я и думала. Элиас подсуетился первым, и, уверена, приложил все силы для того, чтобы других предложений Таймарину попросту не поступило.

— А тогда полковник Элиас отнесся ко мне с пониманием и даже по-доброму. Через пару вылетов оценил мое умение работать в команде и предложил собрать отдельный отряд, которым руководил именно я. Он был небольшим, всего семь бортов, и на задания мы вылетали в составе другой группы. Но это были мои люди, и они выполняли мои приказы.

— Эш Мас был среди них? — уточнила я.

— Нет, — Тай усмехнулся, переводя взгляд куда-то в мониторы. — Ему пришлось почти три года добиваться перевода ко мне. За это время он успел дослужиться до капитана и занять мое место во главе отряда, но ему не нравилось командовать. Эш Мас хороший солдат, но не командир.

Это правда, тварг слишком ведомый для этого, хоть его раса и славилась твердостью характера и отличными организаторскими навыками. Но Эш Мас — исключение, и не только в характере. Взять хотя бы его нездоровую привязанность к Корте.

Таймарин об этом знал еще до того, как однажды я открыто заговорила с ним о Эш Масе. Это был единственный раз, когда Тай твердо заявил мне, чтобы я не лезла не в свое дело, мол, с Масом он разберется сам. А мне стоит знать лишь то, что я — главная и единственная женщина в его жизни, которую он никогда ни на кого не променяет.

Тогда я верила, что это — правда. Сейчас — уже нет.

О своей службе Тай рассказывал немного, словно неохотно, больше о каких-то забавных моментах, которые происходили с ним или кем-то из его отряда. Свои повышения упоминал будто бы вскользь, будто стеснялся их или не считал чем-то важными.

Вот была история, как один рядовой из его отряда случайно запустил энерго-залп по своему товарищу, и Таймарин Корте уже снова капитан. Вот он рассказывал о том, как ему пришлось сажать сразу два корабля одновременно — свой и одного раненого сержанта, подключившись к истребителю удаленно, а в следующей истории Корте уже подполковник. Будто бы он не делал для этого ничего особенного, не демонстрировал чудеса пилотирования, не спасал чьи-то жизни, не выигрывал сражения. Будто все случалось само собой.

— Война уже заканчивалась, когда флотилии Элиаса выделили новый фрегат. И он достался мне. Совершенно новый, только сошедший с производства. У него даже названия не было.

— И как тебя посетила гениальная мысль назвать его моим именем? — поинтересовалась, даже не пытаясь скрыть насмешки. До сих пор это казалось дикостью.

— Просто других мыслей не было, все только о тебе, — слишком нежно улыбнулся мне Тай. Настолько, что я даже немного смутилась, но тут же напустила на себя грозный вид.

— И что, жена даже не ревновала?

На самом деле, только ради этого я и просила Таймарина рассказать о своей жизни: чтобы узнать о его браке. Но Корте так старательно избегал этой темы, что пришлось спрашивать в лоб.

— Она и не догадывалась, — усмехнулся Тай, вновь устремляя взгляд в сторону от меня.

— Ты не был женат на тот момент? — когда он так и не продолжил, решилась спросить я.

— Был.

Значит, этому браку уже больше двух лет. Весомый срок для архонца.

Внутри меня поднималась огромная волна раздражения. Сам факт того, что у Тая кто-то есть, выводил меня из себя, но ненавидеть кого-то абстрактного было глупо. Я должна была знать правду, пусть она и будет звучать для меня болезненно.

— Расскажешь?

Мне нужно было знать, как великий Таймарин Корте пришел к решению связать свою жизнь с кем-то еще. И даже дыхание замирало в ожидании его ответа.

Тай молчал долго, прежде чем шумно выдохнул и все же заговорил.

— Я был самым счастливым архонцем во вселенной, когда получил уведомление от АСУН о зарегистрированном браке, — вовсе не с того начал Корте, но я не стала его останавливать, собирая все внутренние силы, чтобы услышать продолжение. — Мне хотелось кричать об этом во все горло, но по итогу я просто ходил по базе с идиотской улыбкой, пока меня не нашел Эш Мас.

Значит, на тот момент тварг уже перевелся под начало Элиаса. Но о какой базе речь? Если радовался Тай не на фрегате, то этому браку гораздо больше, чем два года. А у меня еще больше причин ненавидеть себя за чувства, отвлекающие Таймарина от его супруги.

— Я сидел в жилом отсеке и представлял, как скажу ей об этом — что мы наконец-то женаты, — на лице Тая сияла улыбка — кажется, та самая, идиотско-счастливая, о которой он сам рассказывал минуту назад. И мое сердце вздрагивало от того, столько искреннего восторга Таймарин испытывал без меня. Но я лишь сильнее сжимала подлокотники и жадно вслушивалась в каждое слово, чтобы не упустить ничего важного. — Мечтал, что первым смогу назвать ее по своей фамилии. А потом мы целую неделю проведем в постели, наплевав на всех остальных.

Это был наш план, я помнила. И про неделю отпуска, и про желание не покидать пределов нашего отсека.

И про татуировки, которые мы так и не сделали. Во всяком случае, не сделала я, а Тай прямо сейчас, будто неосознанно, поглаживал свою на внутренней стороне правой руки. Хотела ли я знать, что именно там изображено? Не уверена.

— Один час и две минуты, — отвлек меня от размышлений голос Корте. Тай больше не улыбался, а в его интонациях появилась горечь. — Один час и две минуты я был самым счастливым архонцем во вселенной.

Был? Почему он говорил в прошедшем времени?

Но Тай переводил взгляд на меня, а там столько боли и страдания, что я бы и сама могла догадаться об их причине.

Но его правда для меня оказалась шоком.

— А потом мне сообщили, что она умерла. Погибла вместе со своим отрядом 94 на планете Жат системы ГАР-97.

Кажется, мое сердце перестало биться еще до того, как смысл произнесенных слов до меня дошел. Я совершенно точно перестала ощущать его в груди, когда прикидывала, насколько возможны такие совпадения.

Нет, невозможны, шептал разум. Не могло быть другого отряда 94, погибшего на той же планете, что и мой. И не могло быть в том отряде другой девушки, с которой Тай Корте мечтал бы обручиться.

Только я.

— Один час и две минуты разделили самый счастливый и самый ужасный моменты моей жизни. А все, что мне осталось, это адмиральские жетоны и надпись, от которой я не смог избавиться.

Я видела, как Тай расстегивал рукав своей рубашки, но еще до того, как Корте его закатал, я точно знала, что увижу.

Угловатые буквы чуть неровным почерком.

«Мой. Лин Корте».

Я перечитывала снова и снова, пытаясь понять, пытаясь осознать, пытаясь найти обман в этом всем. Но чувствовала, что его нет. И надпись, выбитая у Тая на руке, действительно оставлена мной, а потом кем-то увековечена в виде татуировки. И жена, о которой он так мечтал, это тоже я.

Я, погибшая восемь лет, шесть месяцев и двадцать шесть дней назад.

Я не знала, как на это реагировать. А Таймарин, будто не понимая, какую бурю его слова вызвали у меня в душе, продолжал втыкать ножи в мое и без того умершее сердце:

— Я бы мог аннулировать брак, Элиас и Эш Мас постоянно мне предлагали. Но я не стал. Моей единственной мечтой была Лин Трасс в роли моей жены, и я ее получил. Пусть и на недолгие шестьдесят две минуты.

А я об этом даже не узнала, запертая в горах Жата без возможности получить аналогичное уведомление от АСУН. Позже мне было не до этого, а на «Остионе» мой коммуникатор уже забрали, чтобы больше никогда не вернуть.

Моей единственной мечтой был Тай Корте в роли моего мужа. И она исполнилась, но я об этом узнала только сейчас. И это было… больно.

— Поэтому мой фрегат называется «Нея». Потому что «Лин» у меня уже была, — Тай улыбнулся и кончиками пальцев провел по моему имени на своей руке, отвечая на вопрос, на который больше не требовалось отвечать.

Понимая, что выдержка мне отказывала, я резким движением ударила по командной панели, надеясь, что сумею сдержать рвущийся из груди крик до того, как останусь одна.

Выход из гиперпространства получился резким, но я даже не посмотрела, в каком секторе мы очутились — отстегнула свои ремни и сбежала из кабины в грузовой отсек. А как только перегородка за мной закрылась, я обессиленно прижалась к корпусу корабля и сползла на пол, зажимая руками рот и глотая слезы.

Мне было проще жить все эти годы, считая, что я потеряла лишь любимого человека и будущее, которое у нас с ним только могло быть. Но сейчас душу рвало на части от осознания, что те фантазии, которым мы с Таем предавались вместе, все же начали сбываться. Но не у меня.

На МП-56 я оставляла жениха, но теряла мужа. Самого чудесного, восхитительного мужа, о котором я даже не могла мечтать. А он все эти годы горевал не по наглой Лин Трасс, а по Лин Корте, жене, которую так хотел, но так и не получил.

Почему это все произошло с нами? Почему так несправедливо, так жестоко нас оторвали друг от друга? Почему все эти неполные девять лет мы вынуждены были страдать? И к черту меня, я просто заперла свои воспоминания в контейнер и задвинула в самый дальний угол своей души, чтобы там они медленно и незаметно лишали меня желания жить. Но Тай! Он ведь помнил все. Он сделал татуировку, как мы того и хотели. Он сохранил жетоны моего отца, потому что для меня они значили много. Он назвал свой дурацкий фрегат моим именем!

И даже сейчас, глядя мне в глаза, он все еще помнил ту боль, которую ему принесло известие о моей смерти.

Все это время, пока он берег в своем сердце мой образ, я жила. Выживала на другом конце вселенной, даже не подозревая, как ему больно существовать без меня. И я не сделала ничего, чтобы хоть как-то облегчить его боль.

Я считала, что своим молчанием спасала Таймарину Корте жизнь. Но что, если я делала только хуже? И если Тай теперь даже не посмотрит на меня, он будет сотню раз прав.

Я просто его не достойна. Я не достойна ни минуты того счастья, которое у нас могло быть.

Я не достойна быть Линнеей Корте. И, возможно, никогда не была этого достойна.

Таймарин Корте

— Тай, у вас все в порядке? — раздался в коммуникаторе обеспокоенный голос Эш Маса, стоило только Корте принять вызов. — Вы вышли из гиперпространства значительно раньше положенного.

Таймарин тихо усмехнулся, прежде чем ответить.

— Я ей сказал.

Затылок уперся в подголовник кресла. Тай не думал, что это будет так тяжело. Чувствовал, что своими словами делает Лин больно, но не мог остановиться. Ему хотелось, чтобы она знала, как все было на самом деле. Как он был счастлив в тот недолгий час и лишние две минуты, зная, что она — его, теперь уже точно вся и полностью.

Говорить вслух о смерти Лин все еще было больно, а ведь прошло столько времени. Но Корте будто снова оказался там, в жилом отсеке МП-56, пока глава эскадрильи с хмурым лицом сообщал ему самую ужасную новость на свете.

— Мне очень жаль, капитан, но мы только что потеряли целый отряд на планете Жат в системе ГАР-97. Линнея Трасс была в числе отправленных туда пилотов. К сожалению, выживших нет.

Даже зная, что все это — неправда, что Лин — жива, сердце Таймарина вновь и вновь обливалось кровью, как тогда. А разум сходил с ума, выкрикивая «нет» сначала в лицо полковнику, потом — в мониторы угнанного истребителя, а позже — в темноту одиночной камеры.

Зачем он позволил себя убедить? Ведь чувствовал, что его Лин не могла погибнуть.

— Я удивлен, что ты до сих пор жив, — напомнил о себе Эш Мас.

— Возможно, это ненадолго, — выдыхал Тай и отключал двигатели. — Знаешь, что за сектор?

— ЛС-86, — спустя паузу ответил подполковник. — Входит в системы Межгалактического союза. Ничего особенного, лишь пара аграрных планет, у них даже собственных военных кораблей нет. Ближайшая — в трех часах от вас. Скорее всего, корвет даже не заметят.

Хорошо. Было бы неприятно, если бы истерика накрыла Лин посреди сектора нийцев.

— Сколько до сеанса связи с Элиасом?

— Чуть больше двух часов.

— Напомни через час, — попросил Тай и отключился. Перевел корабль в режим автопилота, отстегнул ремни и пошел искать свою жену.

Впрочем, на таком маленьком корабле особо спрятаться было негде, да и Лин нашлась сразу же за перегородкой. Сидела на полу, обняв колени и уткнувшись в них лицом. Такая ранимая, такая беззащитная.

Такая сломленная.

— Иди-ка сюда, — опустившись рядом, Таймарин притянул Лин к своей груди. Она не сопротивлялась.

— Как ты можешь прикасаться ко мне? — сквозь слезы шептала она. — Как ты можешь даже смотреть в мою сторону? После того как хоронил меня каждый день, а я жила где-то там?

— Издеваешься? — Тай чуть отстранился, чтобы смотреть на Линнею, но она упорно опускала глазки вниз, и пришлось приподнимать ее лицо за подбородок. — Каждый день я просыпался с мыслью, что никогда больше тебя не увижу и не смогу обнять. Никогда, понимаешь? Я даже надеяться не мог, что однажды ты будешь плакать у меня на плече. И вот ты — здесь. Вопреки всему. Снова моя.

Она отрицательно покачала головой, прикрывая веки.

— Ты должен меня ненавидеть.

— Я не могу тебя ненавидеть, птичка, — на выдохе снова притянул ее к себе, обнимая так крепко, чтобы ни одна глупая мысль больше не могла прорваться в эту светлую макушку. — Я тебя люблю.

Тихий всхлип был ему ответом. Слезы Лин Таймарин ненавидел, потому что каждый раз чувствовал себя беспомощным перед ними. Хотя в их совместной жизни был всего один раз, когда она плакал так, что вся израненная душа наружу: когда потеряла отца. До этого Линнея Трасс позволяла себе только злые слезы, если у нее что-то не получалось.

Но сейчас Корте понимал, что эти слезы помогали его птичке освободиться. Вместе с ними из нее уходила та боль, что терзала ее все последние восемь с лишним лет. Вся горечь, вся тоска. Лин нужно было выплакаться, чтобы стало легче. Пусть плачет. А Тай просто будет рядом, чтобы она понимала: он теперь будет рядом с ней всегда.

— Это просто совместимость, — прозвучало не слишком уверенно.

— Ты сама знаешь, что это никогда не было только совместимостью, — напомнил Таймарин. Он повторял это очень часто — фактически, каждый раз, когда Лин пыталась свалить все на генетическую особенность архонцев. Нельзя испытывать столько чувств только из-за выработки гормонов. Вожделение — да, возможно. Но что делать с желанием сделать для любимой все? Покорить весь мир, защитить от всех, постоянно заботиться? На что списать нежность, теплоту, счастье, когда она рядом?

Нет, совместимость — это только повод быть вместе. А все остальное — это их собственные ощущения. Их общая любовь. И пусть Лин не произносила тех же слов, Тай всегда знал, что его чувства взаимны.

— Я спала с другими мужчинами.

Черт, это было куда больнее, чем Таймарин себе представлял. А ведь он знал и о Айвене Тенде, и о контрабандисте Даг Тариусе. Но слышать признание от Лин оказалось неприятно. Очень.

— Я тоже не безгрешен, птичка.

Конечно, она будет оправдывать его тем, что он был уверен в смерти Лин, а она точно знала, что Тай — жив. Но от этого никому не станет легче.

— Давай просто забудем об этом? — Таймарин снова отодвинулся, опуская взгляд на Линнею. Она уже не всхлипывала, но слезы медленно скользили по ее щекам. Тай бережно стер каждую из них. — Сделаем вид, что никого не было? И этих дурацких восьми лет тоже не было? Просто… отпустим это все.

— Но Элиас…

Тай отрицательно покачал головой.

— Не думай о нем. С ним я сам разберусь, он ответит за каждую минуту, что ты провела вдали от меня, обещаю. Думай о нас. Ведь ты — здесь. И я — здесь.

Корте успел уловить слабую попытку улыбнуться, прежде чем Лин снова прижалась к его груди.

— Я никогда не прощу себя за то, что даже не попыталась рассказать все тебе.

— А я никогда не прощу себя за то, что поверил в твою смерть, — парировал Таймарин, прижимаясь щекой к макушке Линнеи. — Я ведь знал, чувствовал, что это не так. Но почему-то позволил себя переубедить.

Лин глубоко вздохнула и отстранилась сама. Сама подняла свои изумительные ярко-изумрудные глаза на Тая и сама накрыла ладонью его щеку.

— Я прощаю тебя за это, — произнесла она так, что не осталось сомнений: действительно прощала и не держала ни одной дурной мысли.

— А мне не за что тебя прощать, птичка, — выдохнул Тай, обхватывая своей ладонью лицо Лин. — Ты ни в чем не виновата и никогда не была. Я понимаю, почему ты поступала так, а не иначе. И знаю, что ты делала это не ради себя, а ради меня.

Очередная слезинка сорвалась вниз, но Таймарин тут же ее перехватил ее большим пальцем.

— Давай забудем? Мы и так потеряли слишком много времени, чтобы тратить его еще и на сожаления. Идет?

С некоторой заминкой Линнея все же кивнула. Разумеется, она не сможет вот так, по щелчку пальцев, все забыть. Но Тай приложит все усилия, чтобы однажды утром его жена проснулась и не испытала той горечи, что мелькала сейчас в ее удивительных изумрудных глазах. Пусть на это и уйдет вся его жизнь.

— Тогда здравствуй, старший сержант Линнея Корте, — прошептал с улыбкой Тай.

Она ведь хотела видеть его улыбку, когда вернется. И вот она вернулась, теперь уже точно навсегда.

Лин тоже улыбалась. Со слезами в глазах, но улыбалась искренне, счастливо. И отвечала с небольшой запинкой, делая Таймарина вновь самым счастливым архонцем во вселенной:

— Здравствуй… муж.

За восемь лет, шесть месяцев и двадцать шесть дней ее поцелуи ни на грамм не изменились и все еще оставались такими же, какими Таймарин их помнил: горячими, сладкими, отбирающими последние остатки разума. Они сводили с ума, они заставляли вести себя как голодный зверь, добравшийся до своей добычи. И вроде бы Корте помнил, что его Лин только-только восстанавливала свою чувствительность, что ему нужно себя контролировать, нужно пожалеть ее… Но как остановиться, когда она — здесь?

Она сама усаживалась на него сверху. Она же распахивала рубашку на его груди, не переставая целовать, пока Тай расстегивал ее комбинезон и стягивал рукава. Пальцы привычно накрывали такие любимые наросты, но натыкались на защитные наклейки.

И Корте через силу опускал руки на талию Лин, сжимая их сильнее.

— Остановись, птичка, пожалуйста, остановись, — шептал как в бреду, прижимаясь лбом ко лбу Линнеи.

— Почему?

Его птичка не хотела останавливаться, но замирала, не встречая отклика. Видят звезды, Тай тоже не хотел бездействовать, но как дать себе волю, зная, чем это может обернуться?

— Не хочу, чтобы тебе было больно.

Он и в более адекватном состоянии не мог контролировать свое воздействие, а уж сейчас оно будет работать на полную без позволения Тая.

Лин потребовалось несколько секунд, чтобы осознать слова Таймарина, и вместе с пониманием в ее глазах разгоралась злость. Вот теперь она была как никогда похожа ни Линнею Трасс, которую Тай помнил.

Корте, теперь она Корте. Даже мысленно будет называть ее только так.

А пока Лин Корте лишь неаккуратно срывала с руки Таймарина инъектор и, прикладывая тот к своему запястью, активировала подачу блокираторов.

— Лисайя запретил тебе уколы, — покачал головой Тай, даже не пытаясь остановить свою жену.

— Как жаль, что он об этом не узнает, — пожала плечами Лин, откидывая ненужный им больше инструмент, и потянулась за новым поцелуем.

— Птичка, — попытался воззвать к ее здравому смыслу Таймарин, но, видимо, как и его, разум Линнеи давно был в отключке.

— Таймарин Корте! — узкие ладошки с размаха опустились на грудь Тая. — Если ты прямо сейчас не устроишь мне первую брачную ночь, я…

Он не дал ей договорить, затыкая самым проверенным способом. А дальше — только инстинкты, гормоны и совместимость на сто из ста. Стоны, запускающие в груди вулканы. Неразборчивый шепот, воспринимаемый где-то на уровне рефлексов. Поцелуи. Прикосновения. Движения в попытке быть как можно ближе друг к другу. Крики, заглушаемые чужими губами, и все снова по кругу, пока в голове не начинали взрываться фейерверки, а наросты — сходить с ума от переизбытка ощущений.

— Я люблю тебя, Тай, — едва различимый шепот, заставляющий улыбаться.

— Взаимно, птичка, — привычный ответ, и припухшие губы так же растягивались в улыбке.

Счастье — одно на двоих. Любовь, укрывшая обоих словно покрывало. Чувства, находившие отражение в таких одинаковых глазах. Что могло быть лучше?

— Грузовой отсек корвета — галочка, — усмехнулась Лин, устало падая Таю на грудь.

Еще в Военной Академии они начали вести этот глупый список мест, где поддавались влиянию гормонов. К моменту расставания он уже был огромным, но корвета там точно не было.

— А представляешь, сколько галочек нам предстоит поставить на моем фрегате?

Тихий смех был Таймарину ответом, пока он осторожно проводил пальцами по наростам вдоль позвоночника своей жены, делая себе мысленную пометку узнать у Лисайи, когда можно будет снять защитные повязки.

— Но ты же будешь блокировать двери в те места, где мы с тобой будем ставить галочки?

Один тот факт, что они будут это делать, доводил Корте до эйфории. А уж то, что его партнером по грубому нарушению устава будет его Лин…

— Удобно быть командиром корабля, правда?

— Удобно быть женой командира корабля, — весомо отметила Линнея, а Тай снова улыбался точно идиот от того, как восхитительно это звучало: жена. Его жена.

— Тай, просто сообщи, что ты жив, и я отстану, — донеслось из коммуникатора на левой руке. Видимо, за последнее время Таймарин пропустил достаточно сообщений от Эш Маса, раз тот решился открыть прямой канал связи.

— Отстань просто так, — недовольно буркнула Лин, но до подполковника ее слова все равно донеслись.

— Ну, хоть кто-то из вас двоих жив. Лин, притащи Таймарина на «Нею», даже если от него остался только хладный труп. Через час я обязан продемонстрировать его Элиасу, а вам добираться не меньше тридцати пяти минут. Рассчитываю на вашу сознательность.

Тихий щелчок сообщил о том, что сеанс связи прерван. Вот так реальность ворвалась в их маленький мир, где были только они вдвоем.

— Нам правда нужно возвращаться? — слишком печально спросила Лин, поднимая на Тая свои умопомрачительные изумрудные глаза.

Корте не удержался и заправил прядку волос ей за ухо.

— Увы, птичка.

Он бы и сам остался с ней здесь, в маленьком мире, где не было ничего лишнего. Но Таймарин Корте — не тот, кто убегал от проблем. Он их решает — уверенно и быстро, как будет и в случае с генералом Элиасом.

— И что нам делать дальше? — осторожно поинтересовалась Лин, потянувшись за своим комбинезоном, отброшенным в пылу страсти едва ли не к противоположной стене. И как бы не хотелось Таймарину ее отпускать, а пришлось позволить выскользнуть из своих рук.

— Вернемся на «Нею», отдадим запись Ив Улье и решим, когда именно я сообщу Элиасу о твоем чудесном воскрешении, — коротко обрисовал план полковник, приводя в порядок свою одежду.

— Тай, — выдохнула Лин, и по интонациям в ее голосе Таймарин понял, что следующие слова ему не понравятся. — Я не думаю, что…

Он не дал ей договорить — просто оказался рядом и притянул к своей груди, показывая, что теперь за нее есть кому постоять.

— Даже не думай об этом, — поцеловав жену в лоб, заявил Тай. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Чтобы я не рисковал, чтобы не ввязывался в то, что предложит твой старый знакомый. Что ты согласна считаться мертвой и дальше, лишь бы защитить меня. Но нет, Лин, так не пойдет. Это я должен тебя защищать, и я буду это делать, нравится тебе или нет. А раз именно Элиас виноват в том, что тебя не было со мной все эти годы, значит, я спрошу с него за каждую минуту, что я не мог тебя обнимать.

Тай почувствовал, как Линнея улыбалась, уткнувшись лицом ему в грудь.

— Я хотела сказать, что тебе не стоит больше примерять на себя роль контрабандиста, — схитрила птичка, поднимая взгляд. — Солдатом ты мне нравишься больше.

Таймарин усмехнулся, склоняясь ниже.

— А мне ты нравишься любой, Линнея Корте.

Хотя больше всего она нравилась ему в роли его жены. И не было никаких сомнений, что с ней Лин справится на все сто.

Линнея Корте

— Ты никуда не пойдешь!

— Это не тебе решать!

— Еще как мне! Ты либо остаешься по своей воле, либо я запру тебя в этом отсеке!

— Посмеешь так поступить — и можешь забыть о моем существовании!

Мы спорили уже долго. Минут сорок. Мусолили одно и то же на разные лады и разными словами под откровенно насмешливым взглядом развалившегося в кресле Ив Улье. К его счастью, он не пытался лезть с советами или комментариями, иначе живым отсюда управленец точно не вышел бы.

— Я не собираюсь рисковать твоей жизнью понапрасну, — сложив руки на груди, заявил Таймарин, прожигая меня своими изумрудными глазищами.

— А своей собираешься? — почти рычала я, замирая напротив. Сидеть при таком количестве бушующих внутри эмоций стало просто невозможно, хотя я начинала этот диалог, удобно устроившись на диване. — Ты идиот, Тай, если считаешь, что Элиас будет играть по-честному. Да он разнесет твой корабль еще до того, как тот пристанет к этой забытой станции!

Час назад Таймарин в компании Эш Маса и Ив Улье связался с генералом якобы для приватной беседы, где сообщил о том, что ему поступило сообщение от женщины, выдающей себя за погибшую жену.

Меня, к сожалению, послушать эту беседу не пустили, но Тай поделился общими сведениями: Элиас, разумеется, не поверил, но убедить его удалось после упоминания записи с Жата и пересылки сообщения, которое мы составляли всей толпой. Поэтому генерал согласовал встречу своего полковника с самозванкой и пообещал отправить подкрепление.

— Чушь. Он явится сам, — ответила на это я.

— Согласен, — поддержал меня Улье. — Элиас прекрасно знает, что Лин — жива. Он не будет так рисковать, ему куда выгоднее не допустить ваше свидание вовсе. Поэтому готов спорить: как только он получит подтверждение, что на месте встречи действительно Линнея Трасс или похожая на нее женщина, вся станция превратиться в груду космического мусора, а генерал будет наблюдать за этим с капитанского мостика своего флагмана.

Вот примерно после этих слов Таймарин отказался брать меня с собой. А я еще больше убедилась в том, что не позволю ему отправиться одному.

— Со мной ничего не случится, — упрямо твердил мой муж, выводя этим из себя еще сильнее.

— Как и со мной! — вздернув подбородок вверх, парировала я.

— Вы повторяете этот диалог уже в восьмой раз, — раздалось усталое из угла.

Эш Мас стоял, прислонившись спиной к перегородке, отделяющей гостиную часть капитанской каюты от столовой. В разговоре до этого момента он не участвовал, лишь хмурил свои широкие брови и угрюмо молчал, периодически отвлекаясь на коммуникатор.

— А мы, между прочим, будем на месте через полтора часа, — добавил он, сверившись со временем.

Упоминание жестких временных рамок заставило меня слегка сбавить обороты. Пока «Нея» неслась к соседней системе, где лже-Лин назначила Таймарину встречу, мы пытались обсудить план дальнейших действий. Точнее, обсуждали Корте и Улье, совершенно не обращая внимания на одну сидящую рядом архонку — что в итоге меня и взбесило, особенно когда Тай заявил, что мое место — на этом самом диване.

— Если позволите влезть в ваши семейные разборки, — подал голос Ив, наклоняясь вперед. До этого он расположился, расслаблено откинувшись на спинку кресла, и наслаждался зрелищем. Сейчас же имел вид собранного, готового к серьезному разговору управленца. — Я считаю, что Линнея должна идти с тобой, полковник.

Я слегка опешила от неожиданной поддержки. Таймарин, кажется, тоже — я заметила, как сначала окаменело его лицо, пока мозг осмысливал услышанное, а после в глазах отразилась та же злость, что горела совсем недавно.

— Ты в своем уме? — Тай даже шагнул вперед, но Улье никак не отреагировал. Положил локти на колени, сцепил руки в замок и пояснил:

— Во-первых, наша цель — заставить Элиаса ошибаться, а он будет это делать только в том случае, если убедится, что ты встречаешься с настоящей Лин. Во-вторых, прости, Таймарин, но когда ты последний раз покидал фрегат, чтобы поработать «в поле»?

Никогда, ответить могла и я. Потому что Тай Корте — это пилот, а не разведчик или шпион.

— Это не обвинение, — продолжал меж тем Ив Улье, глядя на полковника снизу вверх. — Но все твои навыки и умения связаны с управлением кораблем и людьми.

— Лин — такой же пилот, — начал было муж, но управленец остановил его речь, просто помотав головой из стороны в сторону.

— Лин — не просто пилот. Она — космический пират и контрабандист, как бы ни было сложно тебе это принять. Последние восемь лет она только и делала, что скрывалась, выживала и оттачивала навыки не только в пилотировании, но и анализе обстановки, которая могла измениться в один миг.

Тай бросил на меня недоверчивый взгляд, но я только развела руками.

Улье был прав в каждом слове. С того момента, как мы с ним расстались, мне мерещилась опасность за каждым углом, и лишь в самом начале это был призрак полковника Элиаса. Позже, на Галтее, угрозами стали воришки, мошенники, обиженные клиенты или обставленные конкуренты. Во время работы на Лариаса подставы можно было ждать вообще откуда угодно, потому что таких, как мы, не жаловали ни в одном из секторов вселенной.

Правда, слова старого друга я не воспринимала как похвалу — он упоминал не те качества, которыми можно было гордиться. Но они были частью меня, частью моей жизни. И от них никуда не деться.

— Хочешь простой пример? — неожиданно усмехнулся Ив и поднялся. — Сколько здесь выходов, Таймарин?

— Один, — не раздумывая, ответил хмурый Корте.

— Лин?

— Перегородка и вентиляция — первое, что приходит в голову, — выдала я, словно только этого вопроса и ждала. — При большом старании через отсек для использованной посуды можно пробраться в технический канал, а если разобрать стенку в душевой, через канализационный желоб откроется путь в любую часть корабля.

Не то, чтобы я всерьез задумывалась о побеге. Просто привыкла рассматривать разные варианты. А тут строение фрегатов Космофлота само собой приходило в голову, подсовывая возможности.

Да и шанс утереть Таю нос значительно мотивировал умственные способности, куда без этого.

Взгляд Таймарина изменился со скептического на подозрительный, потешив тем самым мое самолюбие. Но я не была бы собой, если бы не добавила:

— Поэтому запереть меня тут в любом случае не удастся.

Я все равно сбегу. Выберусь, выломаю двери, стены, трубы — не важно, как. Но я не отпущу его одного туда, где ему наверняка грозила бы смерть.

Корте уже открыл было рот, чтобы возмутиться, но вперед шагнул Ив Улье, замирая точно между мной и мужем.

— Поэтому, — с нажимом произнес управленец, — она должна идти с тобой. Лин заметит то, на что ты не обратишь внимание или посчитаешь несущественным. И она раньше среагирует на опасность, спасая жизнь вам обоим.

Я видела, как Таймарин колебался. Его взгляд скользил с Улье на меня и обратно, словно ожидая чего-то.

Меня, возможно?

— Эй, — я вышагнула из-за спины старого друга и подошла к мужу, сплетая наши пальцы. — Мы ведь отличная команда, помнишь? Что в академии, что на МП-56 нас никто не мог обставить. Мы сильнее, когда вместе.

Я видела, как тяжело моему полковнику было признать мою правоту. Я могла понять его чувства: только найдя то, чего тебя лишили на столь долгий срок, ты начинал понимать, как важно это сберечь. Но я — не хрустальная ваза. Держать меня в шкафу за стеклом все равно не получится.

— Удивлен, что я это говорю, но я согласен с Лин, — выступил вперед Эш Мас. — Вместе вы сильнее.

Возникшее было желание поблагодарить за поддержку быстро пропало, стоило только подполковнику продолжить:

— К тому же, я не хочу разгребать проблемы, которые твоя жена мне устроит, если ты оставишь ее на «Нее».

— Ох, спасибо, — не скрывая яда выдала я. — Уж скорее мы друг друга поубиваем.

— Всегда пожалуйста, — лишенным эмоций голосом отбил Эш Мас, проигнорировав вторую часть предложения — но я не сомневалась, что он был с ней полностью согласен.

Можно было продолжить нашу пикировку и дальше, но неожиданно сдался Тай.

— Допустим, — выдохнул он так, словно на его плечи опустилась огромная каменная глыба. — Допустим, мы пойдем вместе. Но тогда мне нужен план, в котором я буду уверен на все сто.

А с этим возникли проблемы. Если до этого Таймарин был куда более лоялен к предложениям Ив Улье, то после принятия моего неизбежного участия превратился в заядлого скептика. Он отвергал практически все, и за следующие полчаса мы ни на шаг не приблизились к решению этой головоломки.

Время же стремительно убегало.

Эш Мас сдался первым и покинул нас, заявив, что его место сейчас и на время отсутствия Корте — на капитанском мостике. Улье горячо доказывал Таю, что тот неправ, перегнувшись над голограммой станции, где нам предстояло разыграть встречу. Мой муж в ответ называл управленца чертовым авантюристом, полагающимся на удачу.

Я пыталась вставлять свои ремарки, намекая, что лучше действовать по обстоятельствам, но меня быстро осадили. В очередной раз почувствовав себя задвинутой в угол, я поступила как настоящая женщина: обиделась. Забилась поглубже на диван, отвернулась в сторону и сидела, перебирая пальцами жетоны отца, которые Тай вручил мне сразу же, как я оказалась в отсеке.

Вероятно, поэтому именно я обратила внимание на тихое уведомление голосового помощника, что за дверью притаился посетитель.

— Тай!

Я попыталась отвлечь хоть одного полковника, но те были слишком увлечены спором, поэтому оба махнули на меня рукой. А голосовой помощник не унимался, поэтому я приняла единственно возможное в данном случае решение: пошла разблокировать перегородку.

Но я никак не была готова увидеть на пороге симпатичную зантонку. А она явно не была готова увидеть меня.

Немая сцена затянулась на целую минуту. Сначала мы обе замерли, осмысливая произошедшее. Затем — медленно осматривали друг друга, оценивая риски. Я отметила нашивки адьютанта, выдающуюся грудь, выгодно подчеркнутую формой, и тонкую талию. А еще пронзительные желтые глаза, полные неприкрытой ненависти.

Так не смотрят даже на предателей. Так смотрят на… соперников.

Я могла бы предположить что угодно. Но яркой кометой пронеслось только одно предположение, которое я тут же озвучила, кидая себе за спину.

— Полковник Корте, а как давно вы спите со своим адъютантом?

Дискуссия, активно развивающаяся все то время, что мы с зантонкой играли в переглядки, мгновенно оборвалась. Несколько уверенных, стремительных шагов, и я ощутила позади себя широкую фигуру мужа.

— Арлин? — прозвучало вопросительно, и пусть это не было прямым ответом на мой вопрос, подтверждение я все равно получила, когда в глазах девицы мелькнуло что-то вроде удовлетворения.

Я никогда не ревновала Тая. Никогда. Это казалось настолько глупым, учитывая, как он на меня смотрел, что говорил и как не мог себя контролировать в моем присутствии, что я даже не допускала мысли о неверности. Я доверяла Корте, доверяла безоговорочно.

Но сейчас черный вихрь захватывал меня помимо моей воли. Все самое темное, что только было в моей душе, поднималось наверх, пульсируя лишь одной мыслью: он — мой. Таймарин Корте. Только мой, от первого до последнего нароста. И если эта Арлин думала иначе… у меня было два очень веских довода: левый и правый кулак.

— Полковник, — бессмертная зантонка улыбнулась моему мужу так, что даже у слепого отпали бы всякие сомнения по поводу их взаимоотношений. И это стало последней каплей в чаше моего мизерного терпения.

Но я успела только шагнуть вперед, прежде чем крепкая рука кнутом обхватила меня за талию, притягивая к твердой мужской груди. И в тот же момент мне на ухо прозвучало тихое, но уверенное:

— С недавних пор я сплю только со своей женой.

Таймарин говорил негромко, и, кажется, не только для меня. Потому что зантонка тоже услышала, и в миг ее темно-синяя кожа сравнялась по цвету с формой, став гораздо бледнее заложенного природой оттенка.

— Женой? — пропищала Арлин, переводя взгляд с меня на Таймарина и обратно. Вероятно, она ждала объяснений, но их не последовало.

— У тебя что-то срочное? — холодно поинтересовался Корте. — Если нет, найди меня на капитанском мостике позже, сейчас я занят. Или обратись к подполковнику Мас.

Арлин стояла и хлопала глазами. Молча. Но ее реакции Тай ждать не стал — утянул меня вглубь отсека и закрыл перегородку, отрезая зантонку от моего наверняка самодовольного взгляда.

— Теперь я точно не останусь на твоем корабле, — предупредила я, разворачиваясь. — Иначе по возвращении ты не досчитаешься не только своего помощника, но еще и адъютанта.

Удивительно, но Корте не выглядел расстроенным, злым или хотя бы недовольным. Он… улыбался. Словно моя ревность его забавляла.

— Не отпущу тебя от себя дальше, чем на три шага, — пообещал полковник, притягивая меня к себе так крепко, словно его шаги измерялись в нанометрах. — Иначе ты перестреляешь всю женскую половину вселенной.

Я хотела согласиться — но Тай снова меня опередил, затыкая мой рот своими губами. И не сказать, что меня это сильно расстроило.

— Эй, голубки! — разрушил наш момент страсти Ив Улье. — Не хочу вас отвлекать, но, кажется, я кое-что придумал. Но вам это не понравится.

Он оказался прав: нам не понравилось.

Таймарин Корте

В малонаселенных галактиках космические станции редко когда могли похвастаться достойными условиями — если, конечно, не представляли собой перевалочный пункт для пиратов, наемников и контрабандистов. Станция в квадранте ЛС-83 ничего из себя не представляла, и уже из иллюминатора небольшого звездолета, на котором Таймарин с парой десантников отправлялся на «встречу», полковник видел, как медленно, но верно громадина начинала разрушаться: что снаружи, что изнутри.

Даже если Элиас действительно решит ее уничтожить, ничего особо ценного Межгалактический союз не потеряет, не считая населения. Впрочем, Эш Мас заверил, что с ним тут тоже все плохо: не больше двух сотен постоянно проживающих на станции гуманоидов. Да и это по весьма оптимистичным подсчетам.

Увы, им с Лин пришлось пробираться сюда разными путями. Корабль внутреннего управления Архона отстыковался от «Неи» еще в соседнем секторе, чтобы под прикрытием щитов появиться незамеченным для радаров «Остиона». Но пока датчики не фиксировали присутствие флагмана, что Таймарина и радовало, и удручало в равной степени.

Неужели Элиас передумал? Неужели решил доверить решение проблемы кому-то другому?

Корте оставалось только гадать, пока он под прикрытием двоих охранников пробирался по полупустым коридорам убитой станции до места, отмеченного на голографической карте как «бар».

Заведение «Попойка Тонга» оказалось на месте и даже работало. Внутри пахло перегоревшей проводкой, дешевым самогоном и, кажется, рвотой. Видавшая виды мебель располагалась как попало, некоторые столы и стулья не могли похвастаться достаточным количеством ножек, чтобы стоять ровно, а полукруглые диваны непонятного цвета местами были разодраны, прожжены или даже разломаны так, что рискнуть сесть на них мог только полный идиот.

Таймарин кивком отпустил десантников занять позиции у входа, а сам прошел к столику в углу, где под трещащим голограммным абажуром сидела она.

Его жена.

Лин успела переодеться: вместо песочного комбинезона на ней теперь красовались узкие штаны, темно-синяя рубашка и черная кожаная куртка без застежки. Она сидела так, чтобы ее лицо оставалось в тени, и лишь с моим появлением наклонилась чуть-чуть вперед.

— Здравствуй, муж, — с улыбкой произнесла она, одаривая Таймарина таким взглядом, что он готов был забыть обо всех планах и утащить свою женщину в ближайший укромный уголок.

— Здравствуй.

Ему до одури хотелось ее обнять или хотя бы взять за руку, но где-то внутри еще билась мысль, что они должны изображать первую встречу спустя долгие годы разлуки. Улье предполагал, что в баре уже будет кто-то из шпионов Элиаса, но, проскользив взглядом по посетителям, Таймарин не увидел никого, подходящего на эту роль.

Двое курианцев, пошатываясь от количества выпитого спиртного, едва держались в вертикальном положении через четыре столика от них с Лин.

Один тварг в противоположном конце зала якобы спал, уткнувшись лицом в стол. Недалеко от него на диванчике зантонка скакала на коленях какого-то мужика — и Таймарин предпочел не думать, чем именно они могли там заниматься, переводя взгляд на стойку бара. Там хозяин заведения, еще один массивный тварг, с равнодушием мясника полировал стаканы. Его пальцы медленно вращали перед собой пустой бокал, проводя замусоленной тряпкой по неровным бокам. Никаких признаков нервов, только идеальная, отточенная годами работы маска безразличия.

— Кажется, мы переоценили паранойю Элиаса, — тихо произнес Таймарин, делая вид, будто изучал меню на потрескавшемся планшете.

— Это вряд ли, — тихо парировала Лин, глядя мимо Корте. — Он не дурак. Не полезет сам. Ждет.

— Тогда дадим ему повод проявить себя, — выдохнул полковник и, сложив руки на груди, внимательно посмотрел на жену. Раз у них было время, его мучил один вопрос. Самое время его решить. — Скажи, то, что говорил Улье… ты правда хотела умереть?

Эти слова никак не давали ему покоя. «Ты умирала», — так сказал проклятый управленец, и Линнея тут же отреагировала, закрывшись ото всех. Разумеется, теперь Тай проследит, чтобы подобных мыслей в светлой голове его любимой женщины не появлялось. Но ему хотелось бы знать, что являлось первопричиной.

Лин ответила не сразу. Она медленно осмотрела зал, как совсем недавно это делал сам Корте, после — поерзала на своем стуле, запахивая куртку. И лишь после этого тихонько выдохнула:

— Я даже себе боялась признаться, насколько невыносимой была жизнь без тебя.

Ее слова отзвучали в спертом воздухе, и казалось, что бар накрыло абсолютной тишиной. Таймарин замер, забыв о притворстве, о плане, обо всем на свете. Он видел боль в изумрудных глазах, ту самую, что Лин так тщательно скрывала за бравадой пирата.

Но здесь, сейчас, с ним она позволяла себе быть слабой. Ранимой. Открытой и честной. Такой, какой Линнея Корте бывала лишь в очень редкие моменты. Она никому не показывала себя с этой стороны — только тому, кому доверяла беспрекословно. И таким другом для нее всегда был Таймарин.

То, что годы не порушили их связь, говорило о многом. И, поддавшись чувствам, Корте потянулся через столик, чтобы сжать руку своей жены.

— Теперь только вместе, птичка. Раз и навсегда.

Она улыбнулась — самыми краешками губ и уже собиралась что-то ответить, как выражение ее лица резко застыло, а глаза устремились куда-то за спину Таймарину.

— У нас гости, — проговорила Линнея, а уже в следующую секунду резко дернулась навстречу. — Вниз!

Она рванулась через стол, не дав полковнику опомниться, всей массой своего тела сбила его со стула на липкий, отвратительно пахнущий пол. Грохот падающей мебели слился с сухим, коротким треском первого выстрела. Их столик разлетелся тысячью деревянных осколков, от которых пришлось прикрываться руками.

Тишину бара разорвала оглушительная пальба. Лазерные следы прошили темноту, оставляя на стенах черные опаленные полосы. С потолка сыпалась пыль и искры. Двое курианцев рухнули на пол, не успев понять, что происходит. Зантонка завизжала.

Таймарин, оглушенный падением, лежал под Линнеей, чувствуя, как напрягалось ее тело, готовясь к следующему движению. Но при этом ее дыхание было ровным, обжигающе горячим у его уха, словно подобные сцены — нечто привычное для Лин Корте.

— Похоже на переоцененную паранойю? — даже в такие моменты она оставалась собой, продолжая язвить. — Кажется, твой генерал прислал нам привет.

Одним движением Линнея скатилась, одновременно доставая из кобуры бластер. Тай последовал ее примеру, осторожно выглядывая из-за пострадавшего, но еще державшегося дивана.

Его десантники у входа ответили огнем, пытаясь зажать наемников в коридоре. Тварг-бармен с громоподобным рыком, похожим на звук ломающегося металла, обрушил на стойку тяжелый дробовик и присоединился к перестрелке, видимо, исключительно из ненависти к тому, что кто-то рискнул устроить пальбу в его заведении.

Линнея уже была на ногах. Ее оружие короткими, точными очередями заставляло наемников искать укрытие за перевернутыми столами.

— Черный ход! Через кухню! — крикнула она, отступая и прикрывая Таймарина своим телом. Ее движения были быстрыми, экономичными, смертельно опасными, но позволить ей так рисковать своей жизнью Корте не мог, резким движением задвигая себе за спину и прикрывая чередой быстрых выстрелов. — Эш Мас не хочет нас отсюда вытащить?

Быстрыми перебежками, разбавленными ответной перестрелкой, они оказались у раскачивающейся двери с мутным круглым окном.

— «Нея» в гиперпространстве. Ждет сигнала. Двигай! — скомандовал Тай, и они бросились вглубь кухни, пропахшей горелым маслом и мясом, оставляя за спиной хаос, грохот боя и яростный рев тварга.

Генерал Элиас явно не скупился на гостеприимство.

Пробравшись мимо кухонных столов, плит и замерших в непонимании поваров, они вывалились в противоположный коридор через запасной выход. Сюда звуки выстрелов уже не долетали. Освещения почти не было, лишь пара светильников под потолком то и дело мерцала, заставляя на неполную секунду погрузиться в непроглядную темноту.

— Сюда! — бросила Лин на ходу, тут же устремляясь в нужную сторону. Таймарину оставалось только последовать за ней.

— Полковник, — спустя пять шагов из коммуникатора раздался голос одного из десантников. — Один из нападавших задержан, двое уничтожены. Еще один ушел вслед за вами.

— Принято, — ответил Тай и оборвал связь. — У нас на хвосте один.

— Это если за поворотом его не ждут дружки, — не вдохновилась Лин.

Но за поворотом оказался другой коридор — более широкий, более освещенный и более многолюдный, поэтому, чтобы не привлекать к себе внимания, пришлось замедлиться.

— Как мы попадем в космопорт? — тихо поинтересовался Таймарин, пристраиваясь точно за левым плечом Линнеи.

Пока они с Улье проговаривали детали плана, Лин изучала строение станции. Теперь она была их ходячим навигационным модулем.

— Никак. Там нас наверняка ждут. Уйдем через технический отсек, Улье должен подогнать туда транспортник.

Лин шла уверенно, словно миллион раз была на этой станции. Легко лавировала между местными жителями, сворачивала, не раздумывая.

Таймарин часто оглядывался, пытаясь среди толпы вычленить преследователя или его сообщников, но чем дальше они шли, тем больше людей вокруг становилось. Учитывая состояние станции, это было как минимум странно.

— Что происходит? — склонившись к уху жены, поинтересовался Тай.

— Внеплановая эвакуация, — тихо усмехнулась Лин, сворачивая в какой-то узкий проход. — Мы с Улье предположили, что Элиас в любом случае разнесет здесь все, не важно, с нами или без. И постарались минимизировать потери, отправив местным сообщение с предупреждением. Не все, конечно, поверят, но хоть кто-то.

Корте по-новому взглянул на свою жену, сбившись с шага. Что бы ни говорил надоедливый управленец, как бы ни пытался заставить Таймарина поверить, что Линнея — пират и контрабандист, где-то внутри нее все еще жил солдат Комсофлота, для которого чужие жизни — не пустое слово и не разменная монета.

Спустя двадцать шагов и еще один поворот чета Корте оказалась в узком сервисном тоннеле, где гудел вентилятор и пахло озоном. Линнея резко остановилась у люка с заржавевшим механизмом.

— Здесь. — Она рванула на себя рычаг, и люк с противным скрежетом подался. За ним зияла безмолвная темнота. — Технический шахтный подъемник. Ведет прямо к стыковочным кольцам внешнего контура.

Таймарин бросил взгляд назад. В просвете между трубами мелькнула тень — быстрая, целенаправленная. Учитывая, что в этом проходе не могло быть никого, кроме них, вывод напрашивался закономерный.

— У нас компания.

Полковник проверил бластер, внимательно вглядываясь в полумрак коридора.

— Их ждет теплый прием, — Лин скользнула в черный провал, и ее голос прозвучал уже снизу, эхом отражаясь от металлических стен. — Идем.

Таймарин последовал за ней, бесшумно захлопнув люк за собой и закрутив блокировочный механизм. Они с Лин стояли на маленькой платформе, висящей над бесконечной шахтой. Сержант Корте уже копошилась у панели управления, выдирая из нее провода и соединяя их в новую конфигурацию.

— И давно ты разбираешься в электронике космических станций? — не удержался от вопроса Тай.

— Не думаю, что ты хочешь знать ответ на этот вопрос, — вполне равнодушно ответила Лин, и Таймарин поймал себя на мысли, что действительно не хочет. Принимать ее прошлое — это одно, а корить себя за те тяжести, что его жене пришлось пережить — это совершенно другое. — Готово. Я отключила магнитные зажимы. Теперь каждый, кто полезет следом, получит внезапный полет вниз. Без страховки.

Она замкнула последний контакт. Где-то высоко над ними раздался оглушительный лязг и скрежет металла, обрывающийся где-то в глубине.

Платформа дернулась внезапно и без предупреждения — Таймарин только и успел ухватиться одной рукой за поручень, а второй притянуть к себе Лин. Она рассмеялась, перекрикивая ударивший в лицо ветер, и прижалась плотнее. Тай любил скорость, но в данный момент почувствовал, что от такого ненадежного падения с высоты у него внутренности в узел сворачивалась.

— Шпион Улье ждет нас на уровне D-7, — крикнула Линнея. — Его корабль замаскирован под мусоровоз.

— Романтика, — скрипом выдавил Таймарин, вжимаясь в стенку.

Платформа с визгом тормозила. В темноте зажглись тусклые аварийные огни, выхватывая из мрака потертые стены и многочисленные люки. Через пару мгновений спуск завершился, и Линнея шагнула вперед, увлекая за собой мужа.

Теперь они стояли на небольшой площадке, выходящей в ангар для переработки мусора. В метре от них зиял открытый космос, прикрытый лишь слабым силовым полем, от которого шел мертвенный голубоватый отсвет.

И прямо перед ними, изящно пристыковавшись к самодельному шлюзу, висел тот самый «мусоровоз» — уродливый, корявый транспортник, на котором, казалось, сама смерть давно поставила крест.

Шлюз открылся, и в проеме возникла худая фигура в комбинезоне техника. Незнакомый курианец помахал им рукой.

— Общество чистоты к вашим услугам! Заносите ноги, вылетаем через тридцать секунд.

В то же время коммуникатор Таймарина мигнул новым уведомлением.

— Что там? — поинтересовалась Лин, ступая на шаткий трап.

Корте внимательно изучил всплывший текст, с трудом подавляя в себе желание витиевато выругаться.

— Два крейсера гардийцев вышли из гиперпространства недалеко отсюда, — сообщил он жене, вслед за ней протискиваясь в узкий шаттл. — Судя по всему, они собираются разнести станцию.

— Разумеется, Элиас не стал бы это делать своими руками, — закатив глаза, произнесла Лин, падая в кресло, на которое указал курианец. Тай опустился рядом.

— «Нее» придется открыть по ним огонь, — констатировал полковник под оглушительный рев запущенных двигателей.

— Разве два крейсера проблема для фрегата класса «Норман — 11»?

— В том и дело, что нет, — признал Таймарин. Нехорошее предчувствие пробежалось по всем его наростам. — Но мне не верится, что все будет так просто.

В этот раз он не ошибся. А жаль.

Линнея Корте

— Докладывай.

Стоило только Таймарину оказаться на капитанском мостике, как он тут же преобразился. Стал более собранным, более отстраненным. Более командным. А ведь там, на безымянной станции, он так легко следовал за мной, не спрашивая ни о чем и молча прикрывая спину, что я и забыла, что мой муж — целый полковник. И не просто офицер, а еще и командир.

— Три фрегата в зоне выхода из гиперпространства, — тут же отозвался Эш Мас. Он выглядел еще более хмурым, чем раньше. — И это не Космофлот, если верить датчикам.

Значит, крейсеры были всего лишь разведчиками, которые привели за собой флот посерьезнее.

— Гардийцы? — предположил Корте, занимая кресло капитана.

— Скорее всего, — не стал обнадеживать подполковник.

— А Элиаса не видно? — влезла со своим вопросом я.

Вопреки ожиданию, в поднятом на меня взгляде Эш Маса не было недовольства, только какое-то тяжелое смирение.

Он отрицательно качнул головой.

— Щиты на изготовку, информация о состоянии орудий должна быть у меня не позже чем через минуту. Всем истребителям команда на боевой вылет.

Я смотрела, как Тай отдавал приказы — быстро, точно, резко — и не могла поверить, что это он. Невольно перед глазами встал образ другого архонца, занимавшего то же место — высокого, худощавого, но такого грозного. Пришлось отмахнуться от воспоминаний об отце, сжав его жетоны, примостившиеся рядом с моими — оставить их в каюте Таймарина я не смогла. Не потому, что боялась не вернуться. Потому что хотела чувствовать себя чуточку сильнее.

— Ты собираешься принять бой? — тихо уточнила я, замерев за спинкой командирского кресла.

— А у меня есть другой выбор? — равнодушно поинтересовался Тай, не отвлекаясь от изучения данных, всплывавших на экране рядом с ним.

Выбора, судя по всему, действительно не было. Крейсеры гардийцев действительно открыли огонь по станции — нам чудом удалось убраться раньше, чем начался обстрел. Они палили и по сооружению, и по обломкам, и по кораблям эвакуировавшихся жителей, поэтому у «Неи» не было иного варианта, кроме как защитить гражданских.

Гардийцы в неравном бою проиграли, но теперь за них пришла мстить целая эскадра. И в этом противостоянии я бы не поставила на «Нею».

Разумнее было бы отступить, но еще не все гражданские покинули сектор. Я понимала, что Таймарин — не тот, кто оставит их на произвол судьбы, особенно зная, что явившиеся гардийцы, не найдя ожидаемой добычи, будут справлять злость на тех, кто попадет под руку. На месте Корте я бы поступила так же.

Но чувство долга во мне перебивалось страхом — страхом потерять любимого раньше, чем я успею насладиться его обществом.

Только что я могла сделать? У меня не было боевого опыта столкновения с превосходящим силой противника. У меня не было власти на этом корабле. Не было даже знаний о том, как управлять чертовым фрегатом! Мой удел — это маленькие птички, способные не только летать, но и жалить.

И учитывая, что сидеть без дела или стоять за спиной Таймарина я все равно не смогу…

— Тай!

— Нет, — тут же последовал ровный ответ.

— Я еще ничего не сказала! — возмутилась я.

— Я все равно не пущу тебя к истребителям, Лин, даже если ты озвучишь это вслух, — лишенный эмоций голос разозлил меня даже больше, чем обрадовала мысль, что Тай до сих пор слишком хорошо меня знал.

— Ты не в той ситуации, когда стоит разбрасываться хорошими пилотами, — сквозь зубы выдавила я.

Таймарин резко развернулся вместе с креслом, испепеляя меня суровым взглядом. Сказала бы, что он меня пугал, но нет. То, что я испытывала к этому невыносимому архонцу, совсем не походило на страх.

— Я в той ситуации, когда могу потерять женщину, найденную после восьми с половиной лет разлуки. Из-за ее же сумасбродства!

— По-твоему, лучше умереть, держась за ручки, или все-таки увеличить шансы на победу?

Тай не ответил. Сжал сильнее челюсти, нахмурил свои темные брови. Он не хотел отступать — и я понимала его чувства, правда! Но именно сейчас, именно здесь я чувствовала, что могу быть полезной. Нужной. Важной. Не просто воспоминанием, не просто легендой, давшей имя чудесному фрегату. А той, кто внесет посильный вклад если не в выигрыш, то хотя бы в достойную битву.

— Тай, послушай. — Я наклонилась к нему, почти упираясь своим лбом в его. — Я вижу три фрегата. Ты видишь три фрегата. Они видят всего один. Твой единственный шанс — внезапность. «Нея» не сможет занять выгодную позицию, они отследят ее еще из гиперпространства и изменят точку выхода. Но истребители они отследить не смогут, датчики не засекут небольшой отряд, притаившийся за обломками. Нужно всего несколько секунд, чтобы ударить по ним до того, как гардийцы поднимут щиты. Это не уничтожит фрегаты, но значительно их ослабит.

Этот гениальный в своей простоте план придумала не я. Его придумал Таймарин — когда-то давно, еще во времена учебы, когда мы соревновались группа на группу. Мне тогда повезло быть в числе победителей — тех, кого вел Корте. Правда, я больше критиковала его приказы, чем им следовала, но…

— Ты помнишь, — усмехнулся мой полковник и сократил расстояние, упираясь своими наростами на голове в мои. Но спустя миг улыбка покинула его лицо. — Я не могу так рисковать тобой, Лин. Я только вернул тебя! Как мне сидеть здесь, зная, что где-то там ты рискуешь своей жизнью?

В его голосе и глазах читалась та самая боль, с которой он рассказывал мне о своей жене там, в потасканном транспортнике. Боль восьми с половиной лет потерь. И она была гораздо сильнее страха за собственную жизнь или собственный фрегат.

— А я не могу рисковать тобой, — выдохнула я, смягчая голос. — Но и сидеть здесь без дела я тоже не могу, ты же знаешь. Просто позволь мне защищать тебя. Как ты защищаешь всех остальных.

Мы замерли в немом поединке. На мостике царила гнетущая тишина, прерываемая лишь тихими голосами операторов и гулом систем. Все делали вид, что не слышат наш разговор, но напряжение было практически осязаемым.

— Ты ведь не простишь меня, если я тебя откажу, верно? — еще одна горькая усмешка, и Тай прикрыл глаза на секунду, чтобы сразу же после отстраниться и развернуться к замершему неподалеку заместителю. — Рэк уже вылетел? Верни его назад. Для его эскадрильи будет особое задание.

— Они еще в ангаре, — сверившись с информацией, ответил Эш Мас. — Сообщить, что у него пополнение?

— Я сам, — выдохнул Тай и скривился так, что я поняла: этот неизвестный Рэк — та еще штучка. И вряд ли он будет рад моему появлению. — Ангар 36. Полетный комбинезон возьмешь там же.

Только сейчас до меня дошло, что Корте действительно меня отпускал. Не прятал в каюте на офицерской палубе. Не приковывал к своему креслу на капитанском мостике. Он давал мне то, о чем я просила — истребитель и возможность сделать хоть что-то, а не сидеть лишним балластом.

Он переступал через свою гордость, через свои страхи и желания. Ради меня. Как делал это, кажется, всю нашу жизнь.

— Спасибо, — одними губами прошептала я, не зная, как выразить все те эмоции, что бушевали внутри: радость, благодарность, бесконечную любовь и преданность — ему. Не капитану корабля и не полковнику Космофлота, а мему мужчине. Мужу.

— У тебя должен быть закрытый канал. Только на мой коммуникатор. Будешь докладывать лично.

Я кивала на каждое слово, не переставая счастливо улыбаться, а тело уже подрагивало от желания сорваться с места и понестись туда — навстречу истребителю. Как же давно я не чувствовала этого прилива адреналина, смешанного с вдохновением от полета!

— И никаких геройств, Лин, — приказал полковник, смерив меня тяжелым взглядом, но на дне его глаз я видела отголоски тех же чувств, что испытывала сама. — Поняла?

— Поняла, полковник, — я отдала Таймарину честь, а после не выдержала и обняла его за шею, прижавшись губами к губам. Сильные руки тотчас сомкнулись на моей талии, но отпустили так же быстро, как и мои.

— Удачи, птичка, — прошептал Тай, прежде чем окончательно меня отпустить. — Возвращайся ко мне.

— Обязательно, — улыбнулась я и бросилась к лифту, чтобы из него со скоростью моего будущего истребителя мчаться к указанному ангару.

Давно я не испытывала столько радости от одного только ожидания полета. И даже тот факт, что за пределами фрегата меня ждала серьезная заварушка, не мог притушить мои ожидания.

Я знала, что у меня получится. Что у нас получится. А скотина Элиас… до него я доберусь позже. Но обязательно доберусь.

Таймарин Корте

Тай смотрел, как за спиной его птички закрывались перегородки лифта, и на секунду прикрывал глаза, беря под контроль бушующие эмоции. Сорваться туда, за ней, сумасшедшей Лин Корте, хотелось нестерпимо, но полковник понимал, что здесь и сейчас он нужнее.

— Она справится, — вырвал его из прострации уверенный голос Эш Маса. — Всегда справлялась. Это же Лин Трасс! Она уделывала тебя стабильно три раза из шести.

— Корте, — на автомате поправил Таймарин, возвращаясь взглядом к данным о состоянии корабля. — Она теперь Лин Корте.

— Тем более, — Эш умудрился улыбнуться, и вышло даже искренне. — С такой фамилией ее шансы на успех только возрастают.

Тай был благодарен другу за такую поддержку, но, лишь получив на коммуникатор уведомление об открытом приватном канале, он смог взять себя в руки и вернуться к своим обязанностям.

Зориан Рэк обрадовался потенциально героической миссии, но предсказуемо пришел в ярость от необходимости принять в свои ряды еще одного пилота.

— Ты спятил, полковник? — рычал он, наплевав на всякую субординацию. По-другому этот грозный тварг разговаривать просто не умел. — У меня боевой вылет, а ты втюхиваешь мне какого-то салагу?

— Это личная просьба, — не выдержав, сообщил Тай. Он надеялся, что этого объяснения будет достаточно, но нет, капитан завелся еще больше.

— И кого ты пытаешься ко мне пристроить? Своего чертова заместителя? Или туповатую адъютантку?

— Свою жену.

На краткий миг в эфире воцарилась мертвая тишина, а затем Рэк заговорил иначе. Без кипящих эмоций.

— Насколько я знаю, твоя жена мертва.

— Я тоже так думал до недавнего времени, — признался Корте.

И снова молчание в ответ, словно Рэк пытался переварить услышанное.

— Как я понимаю, если с ней что-то случится, ты меня уроешь? — спокойно, словно такой расклад — самое естественное из возможных событий, спросил тварг.

— Сделай так, чтобы с ней ничего не случилось, — не столько попросил, сколько приказал полковник.

— Что ж, — после шумного выдоха проговорил Зориан Рэк. — Будем надеяться, что все слухи о мастерстве твоей жены были хотя бы на половину правдивы. Иначе придется подохнуть вместе с ней, лишь бы не испытывать на себе твой гнев.

— Поверь, слухи значительно приуменьшены, — вот и все, что мог ответить на это Таймарин, отклоняя вызов. И тут же отдавая новое распоряжение подполковнику: — Связь с Улье держать постоянно. И… нужно связаться с Космофлотом.

Эш Мас вопросительно приподнял бровь.

— Хочешь поделиться подозрениями в отношении Элиаса? — Тай кивнул. — Тебе не поверят.

— Возможно. Но есть тот, кто хотя бы выслушает.

Заместитель одним взглядом потребовал объяснений. А Таймарин, прикинув в голове все возможные варианты, остановился на самом очевидном:

— Соедините меня с адмиралом Ниастом.

Линнея Корте

Три кровавых всплеска разорвали пустоту прямо перед нами. Без предупреждения, без запроса опознавания. Три гардийских фрегата, угловатых и шипастых, как смертоносные насекомые, материализовались из гиперпространства и сразу развернули орудия. Их цель была очевидна — беспомощная «Караван-три», ковылявшая на окраину сектора с последними беженцами.

Но выстрелить им мы не позволили.

— Эскадрилья, огонь! — голос Рэка в нашем общем канале прозвучал хрипло и яростно, отдавая вполне очевидный приказ на уничтожение.

Мы уже были здесь. Ждали, затаившись в тени гигантского обломка ротора станции, заглушив двигатели и замаскировав тепловые сигнатуры под излучение распада. План сработал безупречно. Гардийцы вышли точно в расчетную точку, их щиты еще мигали, перезаряжаясь после прыжка, а сенсоры были забиты помехами от гиперперехода.

Я рванула с места первой, даже не осознавая этого. Рефлекс. Мой истребитель, дерзкая и быстрая «Истра-14», вынырнула из темноты и впилась в борт ближайшего фрегата снопом импульсных разрядов. Не для убийства. Для ослепления. Для хаоса.

Следом обрушилась вся эскадрилья Рэка. Десять кораблей, как десять острых игл, вонзились в незащищенные бока гардийцев. Взрывы замороженного кислорода, клубы металлической пыли, короткие замыкания, вырывающиеся наружу снопами искр — космос замигал аварийными сигналами вражеских кораблей.

— Бета, щиты на нуле! Альфа, критическое падение защиты! — кто-то крикнул в эфир.

Я видела, как один из фрегатов, «Альфа», попытался развернуться, подставить нам уже поврежденный борт, но было поздно. Из главного орудия «Неи», могучего и неумолимого, вырвался сконцентрированный луч чистой энергии. Он пронзил пространство и ударил точно в цель: без щитов броня гардийца не выдержала. «Альфа» разломилась пополам в оглушительной тишине вакуума и ярко вспыхнула как умирающая звезда.

Меня отбросило ударной волной, закрутило. На миг в кабине померк свет, затрещали датчики. Я вырулила из штопора, успокаивая бешено колотящееся сердце. Сквозь плавающие в пространстве обломки я увидела, как «Нея» выдвигается вперед, принимая на себя огонь двух оставшихся фрегатов. Ее щиты засветились голубым заревом, гася удары.

— Цела? — хрипло поинтересовался Таймарин. Канал связи с ним я и не думала отключать.

— В норме, — успокоила я мужа и тут же переключилась на общую волну, заметив, как «Гамма», третий фрегат, пытается зайти «Нее» с кормы. — Капитан, фланг! Фланг!

Мой позывной прозвучал в эфире — не имя, не номер, просто «Истра». Но его услышали. Два истребителя из группы Рэка рванули наперерез, осыпая «Гамму» огнем, заставляя ее отвернуть. В это время «Нея» пробивала щиты «Беты», вынуждая и ее отодвигаться как можно дальше от фрегата и наших истребителей.

В эти секунды не было ни меня, ни Тая, ни прошлого. Был только танец: жестокий и точный. Вздохи двигателя, вибрация ручки управления в ладони, холодный пот на спине. Я вписалась в строй эскадрильи, как будто никогда и не уходила из Космофлота. Как будто все эти годы я только и делала, что совершала на боевые вылеты, а не удирала на потрепанном корвете от патрулей по окраинам галактики.

— «Гамма» отступает! Ложный прыжок! — предупредил Рэк. — Не преследовать! Возвращаемся к «Нее»!

Мы отошли, заняв позицию вокруг нашего фрегата. «Нея» получила несколько попаданий, но щиты держались. Гражданские транспорты, воспользовавшись передышкой, уходили в безопасную зону.

Я улыбалась, глядя на недавнее поле бое. Сквозь лобовое стекло я видела могучий корпус «Неи», целый и недрогнувший, как настоящая крепость. И знала, что там, на мостике, Тай смотрел на меня. Не на позывной, не на истребитель. На меня.

За всю ту войну, за все годы разлуки, я впервые почувствовала не боль и не страх, а странное, горькое, но правильное спокойствие. Я была там, где должна была быть. Не в бегах. Не в тени. А здесь. В бою. Рядом с ним.

Пусть и за штурвалом чужого истребителя, в составе чужой эскадрильи, под пристальным и недобрым взглядом Зориана Рэка.

Но — рядом. И мы только что выиграли первый раунд.

Два гардийских фрегата, ошеломленные внезапным разгромом, дрогнули. Их строй распался, атака захлебнулась. Они разворачивались, подставляя нам свои израненные корпуса, но добивать их не было ни смысла, ни приказа. Наша задача была выполнена: гражданские ушли, «Нея» уцелела.

— Эскадрилья, возвращаемся домой. Прикрыть «Нею» с флангов, — прорычал в эфир Рэк, и его голос впервые звучал без привычной едкой насмешки. Теперь это был просто строгий, но довольный командир.

Я последовала за его кораблем, чувствуя, как дрожь в руках постепенно сменялась приятной мышечной усталостью. Адреналин отступал, и на его место медленно пробиралось другое чувство — гордость. Не за себя. За Таймарина. За нас.

Мой истребитель, встряхиваясь, прошел через щиты «Неи» и мягко приземлился в ангаре на зарезервированное место. Сразу же к нему бросилась команда техников, я же отстегивала привязные ремни, срывала шлем с головы. Мне нужно было на мостик. Нужно было увидеть мужа.

Я выпрыгнула из кабины, едва не споткнувшись о дренажный люк, и чуть не столкнулась с самим Зорианом Рэком. Он снял шлем, и его бледное, изрезанное шрамами лицо исказила не улыбка, а какая-то сложная гримаса. Целых тридцать секунды мы играли в переглядки, ожидая друг от друга хоть каких-то слов, но первым молчание прервал все-таки капитан.

— Не дурно для девчонки, пропавшей на восемь лет.

— Это я еще не старалась, — так же равнодушно, как и он, отбила я.

Правый уголок губ Рэка дернулся в попытке улыбнуться, но тварг быстро вернул себе холодное и отстраненное выражение лица.

— В таком случае твоя забота — доложить командиру о возвращении и отсутствии пострадавших, — приказал он, отворачиваясь. — Тебя он явно не будет мучить требованиями докладывать по уставу.

Он молча ткнул пальцем в мою грудь, потом показал большой палец вверх, развернулся и ушел, не сказав ни слова. Похвала? Признание? Неважно. Я уже бежала к лифту.

Когда перегородки разъехались на капитанском мостике, первое, что я увидела, — его спину. Тай стоял, опираясь руками о центральный пульт, изучая данные на многочисленных экранах, развернутых перед ним. На самом большом из них догорали обломки гардийского фрегата, а два других улепетывали в сторону гиперпереходного коридора.

— Ущерб? — властным голосом требовал отчета Корте.

— Мощность щитов — пятьдесят четыре процента. Энергетика стабильна. Легкие повреждения корпуса в секторе семь, — доложил Эш Мас.

— Эскадрилья капитана Рэка вернулась в полном составе, полковник, — вытянувшись в струну, доложила я, замирая чуть поодаль. — Потерь среди личного состава, а также пострадавших кораблей нет.

Таймарин обернулся. Его глаза безошибочно находили меня. В них не было улыбки, не было облегчения. Был лишь тяжелый, бесконечно усталый взгляд командира, который только что отдал приказ, стоивший бы жизней, если бы не удача и мастерство его пилотов. И в глубине этого взгляда — крошечная, едва заметная искра, которая была только для меня. Искра благодарности.

И в этот момент оператор связи взволнованно обернулся:

— Полковник! Входящий сигнал! Это… это «Остион»! Флагман выходит из гиперпространства!

На экране вместо звездной карты возникла гигантская, идеально симметричная форма флагмана Элиаса. Он материализовался с показной, величественной медлительностью, словно являя собой саму неотвратимую мощь Космофлота.

Таймарин замер на месте. Все на мостике вытянулись, лица стали официально-бесстрастными.

Прибыл большой начальник. Все это понимали.

— Принимайте вызов, — тихо приказал Тай.

На главном экране возникла голограмма генерала Элиаса. Холодное, отутюженное лицо с идеально выбритой головой и пронзительными, бледными глазами, которые словно видели все и сразу.

С нашей прошлой встречи он заметно постарел, но это было единственной разницей. Все тот же ледяной взгляд, та же кривая ухмылка.

Тот же предатель.

— Полковник Корте, — его голос был ровным, бархатным, без единой ноты напряжения. — Мы засекли всплеск активности. Доложите обстановку.

— Генерал, — Тай выпрямился и сложил руки за спиной, как и положено при отчете вышестоящему офицеру. Я мысленно порадовалась, что не попадаю в зону действия проекционных датчиков: значит, меня Элиас не видел. — Три гардийских фрегата атаковали гражданский конвой в квадранте ЛС-83. Угроза нейтрализована. Один корабль противника уничтожен, два отступили. «Нея» получила незначительные повреждения. Потерь нет.

Элиас медленно кивнул, его лицо изобразило отеческую гордость и удовлетворение.

— Блестяще, полковник. Блестяще. Космофлот гордится такими офицерами. Передайте мои поздравления экипажу и… особенно пилотам эскадрильи. Их маневр был образцовым.

Его взгляд на долю секунды скользнул мимо Тая, словно пытаясь найти в пространстве мостика кого-то еще.

Меня. Он искал меня. Словно точно знал, что я — за спиной своего мужа.

Что я была в числе той самой эскадрильи.

— Благодарю вас, генерал, — ответил Тай. На провокацию он не повелся.

— Теперь о главном, — Элиас сложил руки на столе перед собой. — Ваши данные крайне важны для анализа тактики противника. Фрегаты, которые вас атаковали, оснащены новым видом оружия, которое нам пока не удалось изучить. Данные, полученные в ходе боя, имеют колоссальную ценность для анализа противника.

По спине поползли противные мурашки. Генерал об этом говорил не просто так, я это чувствовала. Чувствовал и Тай, сильнее сжимая руки за своей спиной.

— Так же, учитывая полученные повреждения, «Нея» нуждается в полномасштабной диагностике, которую могут провести только в доках «Остиона». Подготовьте корабль к стыковке. Мы возьмем вас на буксир, если потребуется.

Приказ звучал как проявление заботы. Но для меня, видевшей истинное лицо офицера на капитанском мостике «Остиона», это было похоже на приглашение паука в свою паутину.

— Генерал, наши повреждения не критичны, — голос Тая оставался уверенным и безэмоциональным. — «Нея» способна самостоятельно дойти до ближайшей базы…

— Это не обсуждается, полковник, — мягко, но не допуская возражений, парировал Элиас. — Безопасность корабля и уникальные данные, которые вы получили, являются приоритетом. Открывайте стыковочные клапаны и готовьтесь к передаче телеметрии всех систем для подготовки доков. Это приказ.

Он улыбнулся. Холодной, тонкой улыбкой хищника, который уже занес коготь для удара.

И оборвал связь.

— Скотина… — прошептала я, застыв в тени.

Таймарин стоял неподвижно. Он не хуже меня понимал, что скрывалось за этим приказом. Стыковка с «Остионом» означала разоружение, арест, а затем — «несчастный случай» в доках или при буксировке. «Потеря» жизненно важных данных. А передача телеметрии… это же прямой доступ ко всем системам «Неи». К управлению, к щитам, к орудиям.

Элиас не просто шел на сближение. Он приказывал Таймарину вручить ему нож, чтобы вонзить его в спину полковника.

И под прикрытием устава и субординации Тай не имел права отказать.

Линнея Корте

На капитанский мостик «Неи» опустилась тишина. Оглушительная. Ни гула приборных панелей, ни рокота двигателя, ни гудения щитов — ничего не было слышно. Приказ о стыковке — вот что звучало, отскакивало от стенок корабля, словно упругий мячик. И оглушало всех.

— Сколько у нас есть времени, прежде чем нас объявят дезертирами? — спустя время поинтересовался Эш Мас.

Его голос был спокойным и уверенным, но по глазам было видно, что он прекрасно понимал, в какой заднице мы оказались.

— Не больше двадцати минут, — сухо отозвался Таймарин.

Он не смотрел на меня, он смотрел вперед, сквозь пространство и время, просчитывая варианты, которых было не так уж и много. Если он откажет, флагман имеет право открыть по фрегату огонь на поражение. Учитывая огневую мощь, «Нея» для «Остиона» — легкая добыча.

Согласится, и с большой долей вероятности я не доживу до завтрашнего дня. Тай, скорее всего, тоже. Как и Эш Мас, Лисайя, капитан Рэк и те, кого Элиас заподозрит в сговоре со мной.

Выбирая между десятком жизней и парой тысяч, я бы на месте Корте немедленно выдала меня генералу.

Но мы оба знали, что он этого никогда не сделает.

— Полковник… — я шагнула вперед, собираясь попросить один истребитель, способный увезти меня в гиперпространство подальше от Космофлота и его, Таймарина, но мой муж лишь резко дернул головой, обрывая все мои предложения.

Он догадывался, о чем я хотела говорить.

— Собери всех командиров. У них есть три минуты, чтобы явиться, — бросил он Эш Масу и лишь после этого повернулся ко мне. — Ты идешь со мной.

Мы вместе вошли в лифт — за нами последовали подполковник и адъютантка Тая. Последнюю я предпочла бы не видеть, но прекрасно понимала, что ее обязанность быть рядом с командиром, поэтому постаралась сделать вид, что зантонки в принципе не существовало. У меня даже получалось.

Спускались в полном молчании. Под грозным взглядом сурового командира корабля.

К моменту, когда мы оказались на нужной палубе, в зале для переговоров уже собирались люди. Полковники, капитаны, парочка старших сержантов, как я успела заметить по нашивкам. Тай поприветствовал всех кивком головы, а после обернулся.

— Ты, — он указал на зантонку, — ждешь за дверью. Пока твоя помощь не нужна.

Мне показалось, что в глазах девчонки сверкнуло неодобрение, но пойти против приказа она не могла: отдала честь и скрылась за пределами перегородки, которая постоянно открывалась.

После Таймарин подхватил меня под локоть и проводил в ближний угол.

— А ты стоишь тут и молчишь до тех пор, пока я не позволю тебе говорить, идет? — поинтересовался он, но я понимала, что права отказаться у меня нет. Мне Тай тоже приказывал, и, странное дело, его приказы не вызывали во мне отторжения. Подчиняться полковнику хотелось беспрекословно. Ну, или почти беспрекословно. — Что бы я не произнес, что бы тебе не показалось, от чего бы у тебя внутри не подгорало. Ты молчишь, Лин. Поняла?

А я что? Я отдала ему честь, как совсем недавно это делал его адъютант.

— Есть, полковник!

На целый миг Тай улыбнулся — и это была та самая улыбка, которую я обожала больше всего. Жаль, нельзя было накрыть ее своими губами прямо сейчас.

Еще пару минут Таймарин о чем-то тихо переговаривался с Эш Масом: они стояли в паре метров от меня, но расслышать диалог было невозможно. А когда перегородки открылись и закрылись последний раз, пропуская внутрь капитана Рэка, подполковник отошел в сторону, встав почти в плотную ко мне.

— Боишься, что натворю глупостей? — шепотом спросила я у него.

— Да теперь уже и не знаю, кого из вас бояться больше, — печально выдохнул Эш и тут же замолчал.

Тай вышел вперед, точно перед рядами рассевшихся по креслам бойцов. Обвел каждого взглядом, сцепил руки за спиной и заговорил:

— Каждому из вас известна история, благодаря которой этот корабль получил свое название. Я назвал «Нею» в память о своей жене, которая трагически погибла восемь с половиной лет назад. Во всяком случае, я думал, что она погибла.

Корте сделал паузу. Но стоило его словам отзвучать, как я почувствовала на себе сотни взглядов. Удивленных, тяжелых, вопросительных. И один — насмешливый. Это Зориан Рэк, я даже не сомневалась.

Да, дураков тут не имелось. Сразу сложили два и два.

— Восемь с половиной лет назад отряд Линнеи Корте был уничтожен во время боевого задания по приказу полковника Космофлота, который все это время работал на гардийцев, — снова разнесся по залу твердый голос Таймарина. — А когда виновник узнал, что одному пилоту все-таки удалось выжить и добраться до его флагмана в поисках помощи, он обвинил мою жену в обмане, уничтожил ее истребитель и попытался казнить Лин, но ей удалось сбежать. И все эти годы она скрывалась.

Забавно, как можно было уложить мою жизнь в пару сухих предложений.

— Этим полковником, обрекшим Лин Корте на бегство, был полковник Норт Элиас, — закончил свою обличительную речь Таймарин Корте.

Я ожидала гула, волнения, перешептываний, но каждый из офицеров, сидящих сейчас перед Таем, оставался совершенно спокоен. Словно каждый день получал информацию о том, что их старший офицер — предатель.

— Доказательства есть? — единственный вопрос, который был задан, и задавал его капитан Рэк.

Не потому, что сомневался. Просто прояснял для себя текущие обстоятельства.

— Первое доказательство стоит сейчас перед вами, — кивнул в мою сторону Таймарин. — Историю Линнеи подтвердил полковник управления внутреннего контроля Архона, который посетил нас совсем недавно. Так же несколько часов назад мы со старшим сержантом Корте получили видео-запись, на которой видно, как полковник общается с главарем сепаратистов.

— Лично? — поинтересовался кто-то из первого ряда.

— Только голограмма, — не стал скрывать Тай.

Я могла догадаться, о чем сейчас думали командиры «Неи». Что явилась какая-то самозванка, оболгала их старшего командира, не имея никаких доказательств, кроме собственного рассказа. И теперь из-за нее весь фрегат в каком-то крайне подозрительном состоянии.

Я бы на их месте убила бы меня на месте. Возможно, поэтому Эш Мас стоял рядом со мной? Чтобы не допустить этого?

— Сейчас генерал Элиас требует полный доступ к «Нее» якобы для анализа повреждений и данных телеметрий, — продолжил Таймарин, когда других вопросов не последовало. — Фрегат будет в полном подчинении «Остиона», и вы не хуже меня знаете, чем это грозит.

Корте медленно обвел взглядом присутствующих и добавил:

— Я не могу гарантировать, что после стыковки с флагманом, весь персонал «Неи» не будет объявлен дезертирами и предателями. С большой долей вероятности мы все окажемся под арестом сразу же, как только на наш борт вступит офицерский состав «Остиона».

— И что вы предлагаете, полковник? — стоящий рядом с Рэком подполковник шагнул вперед. Судя по форме и нашивкам, он отвечал за десантные отряды. — Не подчиниться приказу старшего по званию?

Таймарин выдержал его взгляд.

— Я предлагаю вам выбор, подполковник Веррен. Всем вам. — Он обвел зал взглядом. — Я могу открыть стыковочные шлюзы, передать генералу Элиасу полный контроль над кораблем и понадеяться на справедливость командира. Того, который восемь лет назад отдал приказ об уничтожении целой эскадрильи на планете Жат недалеко отсюда. Того самого, который восемь лет назад попытался уничтожить единственного выжившего пилота, попросившего о помощи согласно протоколам Космофлота.

Он сделал паузу, и я видела, как его слова заставляли офицеров хмуриться, осознавая всю серьезность положения.

— Или, — продолжил Тай, — я могу отказаться выполнять приказ предателя и принять на себя ответственность за каждого, кто находится на борту этого корабля.

— Это мятеж, — тихо произнес кто-то из задних рядов.

— Это защита, — отрезал Таймарин. — Защита экипажа от человека, который продал своих же людей гардийцам. Который использовал служебное положение, чтобы замести следы. Который прямо сейчас идет на сближение с фрегатом не для того, чтобы забрать ценные данные, а для того, чтобы уничтожить единственного свидетеля своего предательства.

Тай указал на меня. Я почувствовала, как вспыхнули щеки под десятками взглядов, но не отвела глаз. Стояла так, как он приказал: молча, ровно, словно на параде.

— Вы хотите, чтобы мы поверили на слово? — подполковник Веррен скрестил руки на груди. — Без официального расследования? Без санкции командования?

Таймарин шагнул к нему. Не угрожающе, нет. Скорее так, как офицер подходит к равному, чтобы посмотреть в глаза.

— Командование? — переспросил он с горькой усмешкой. — Элиас и есть командование, подполковник. Он больше десять лет выстраивал свою сеть. Вы думаете, он позволит провести честное расследование?

Веррен промолчал.

— Капитан Рэк, — Тай повернулся к пилоту. — Вы видели запись. Своими глазами. Что скажете?

Зориан выступил вперед. На его лице не было ни тени сомнения — только холодная решимость.

— Я видел, как генерал Элиас обсуждал с гардийским командиром смерть наших пилотов и то, что один из них выжил. Голограмма или нет — голос его. Манера речи — его. И пилот, которого они обсуждали… — он обвел взглядом зал, — это Линнея Трасс, дочь генерала Трасса и жена нашего командира.

По залу пронесся тихий гул. Первый за все время.

— Это могла быть подделка, — неуверенно произнес молодой капитан слева. Совсем мальчишка, наверное, первое серьезное назначение.

— Могла, — не стал спорить Рэк. — Но я двадцать лет летаю под командованием разных офицеров, капитан Нек. И я научился отличать командиров, которые ведут людей в бой, от тех, кто ведет их на убой. — Он посмотрел на Таймарина. — Полковник Корте ни разу за пять лет не отдал приказа, в котором я усомнился бы. Ни разу не бросил своих. Ни разу не спрятался за чужими спинами.

Рэк заложил руки за спину и приподнял голову, словно хотел, чтобы его было лучше видно.

— А генерал Элиас приказал казнить пилота, который дополз до его корабля, моля о помощи. Мне этого достаточно.

Я сглотнула комок в горле. Не ожидала, что Рэк — грубый, холодный Рэк — встанет на мою сторону так открыто.

Таймарин кивнул ему и снова повернулся к залу.

— Я не прошу вас слепо верить. Я прошу вас подумать логически. Через пятнадцать минут «Остион» выйдет на дистанцию поражения. Если мы откроем шлюзы, наша судьба будет в руках человека, который уже однажды убил целый отряд ради своей выгоды. Если откажемся — он объявит нас дезертирами и попытается уничтожить.

— И какой тогда смысл сопротивляться? — Веррен все еще не сдавался. — «Остион» — флагман. Мы — фрегат. Даже с полными щитами у нас нет шансов в прямом бою.

— Верно, — согласился Тай. — Поэтому прямого боя не будет.

Он активировал тактический экран в центре зала. На голограмме появилась карта сектора: «Нея», приближающийся «Остион» и — я прищурилась — гиперпространственный коридор в двенадцати минутах лета.

— План такой, — Таймарин указал на маршрут. — Мы совершаем обманный маневр, имитируя подготовку к стыковке. Запускаем ложную телеметрию, которая покажет «Остиону» неисправность маневровых двигателей. Это даст нам время.

— Время на что? — спросил капитан Льюис.

— На прыжок, — ответил вместо Тая Эш Мас. — Координаты уже загружены. Мы уходим к точке встречи с флотом Архона.

Повисла пауза.

— Архон? — переспросил Веррен. — Вы хотите привлечь внешний контроль?

— Полковник Улье из управления внутреннего контроля уже в курсе ситуации, — подтвердил Таймарин. — Если мы доберемся до точки рандеву с «Остионом» на хвосте, Элиас потеряет возможность замять дело. Начнется полноценное расследование — настоящее, а не тот фарс, который он организует на своих условиях.

Я видела, как менялись лица в зале. Сомнение уступало место чему-то другому. Не уверенности — пока нет. Но надежде, что существовал выход, который не заканчивался трибуналом или братской могилой в космосе.

— А если «Остион» откроет огонь раньше, чем мы совершим прыжок? — спросила женщина-капитан с левого фланга. Командир инженерной секции, судя по эмблеме.

— Тогда мы будем защищаться, — ответил Тай. — У нас есть преимущество: Элиас не может уничтожить «Нею» полностью. Ему нужны данные, которые мы везем. Это значит, что он будет целиться в двигатели и системы управления, а не в реактор.

— А мы?

Таймарин посмотрел на нее долгим, тяжелым взглядом. Я понимала, что принятое решение ему не нравилось, но другого Корте позволить себе не мог.

— А мы будем целиться туда, куда нужно.

Если дойдет до боя, «Нея» не станет легкой добычей — вот что хотел сказать Тай. Значит, и потерь не избежать: это понимал не только он.

— Я должен знать сейчас, — Таймарин снова обвел взглядом зал, — кто готов выполнить этот приказ. Мой приказ, а не приказ генерала Элиаса. Я не буду заставлять никого идти против совести. Те, кто хочет остаться в стороне, могут покинуть корабль в эвакуационных капсулах. Никаких последствий для вас не будет — я беру это на себя.

Тишина.

Долгая, звенящая тишина.

А потом выступил Зориан Рэк.

— Эскадрилья пойдет в бой, полковник.

За ним — подполковник Веррен. Медленно, словно каждое слово давалось ему с трудом:

— Десант в вашем распоряжении, командир.

Один за другим офицеры поднимались. Капитан инженерной секции. Молодой Нек. Старшие сержанты. Все.

Каждый.

Я стояла в своем углу, забытая всеми, и чувствовала, как меня переполняло гордостью. Не за себя. За мужчину, чьей женой мне посчастливилось стать.

Таймарин Корте построил не просто корабль. Он построил семью. И эта семья только что выбрала его — выбрала нас — а не человека, который носил генеральские погоны.

— Благодарю, — коротко произнес Тай. В его голосе не было пафоса, только глухая признательность. — По местам. Через восемь минут начинаем маневр.

Зал пришел в движение. Офицеры расходились, обмениваясь короткими фразами, сверяя данные на планшетах. Деловая суета — лучшее лекарство от страха.

Эш Мас задержался рядом со мной.

— Ну что, старший сержант, — тихо сказал он, — кажется, ты официально стала самой дорогой женщиной в этом секторе. Целый фрегат ради тебя пошел против флагмана.

Я хотела ответить что-то язвительное, но не успела.

— Она того стоит, — раздался голос Таймарина у меня за спиной.

Я обернулась. Он смотрел на меня так, как смотрел восемь лет назад, в ту ночь перед моим последним вылетом. С нежностью, которую прятал ото всех. С болью, которую носил в себе все это время.

— По местам, подполковник, — бросил он Эш Масу, не отводя от меня глаз. — У нас мало времени.

Эш козырнул и исчез за перегородкой.

Мы остались одни.

— Тай… — начала я, но он шагнул вперед и обнял меня. Крепко, почти до боли.

— Потом, — прошептал он мне в волосы. — Все потом. Сначала мы выберемся отсюда живыми.

Я кивнула, уткнувшись лицом в его грудь. Вдохнула запах, который помнила все эти годы.

Потом. Обязательно потом.

Если это «потом» вообще наступит.

Линнея Корте

— Так-так-так, — лицо генерала Элиаса на экране истребителя расплылось в самодовольной улыбке. — Какая встреча! Сама Линнея Трасс. Рад видеть вас живой и здоровой, старший сержант.

— Сказала бы, что это взаимно, но не вижу смысла врать, — произнесла я, проверяя все системы корабля.

Гул в ушах, звон поднятых щитов. На собеседника мне смотреть не хотелось, и я всячески оттягивала момент, когда мне все-таки придется это сделать. Пальцы сами собой вцепились в штурвал так крепко, что костяшки побелели. Внутри все сжалось в один тугой узел, а в горле пересохло так, будто я глотала песок.

— Тогда говори то, зачем связалась, — бесцеремонно потребовал архонец.

У нас был закрытый, зашифрованный канал, недоступный никому третьему. Возможно, Элиас и вел запись, но это я собиралась проверить, затронув пару провокационных тем чуть позже.

Глаза поднять все же пришлось.

Холод пробежал по позвоночнику, когда я встретила его взгляд. На экране офицер выглядел спокойным, почти расслабленным, но в его глазах читалась та же холодная жестокость, что и восемь с половиной лет назад.

— Предлагаю сделку, генерал, — со всей возможной уверенностью произнесла я, глядя в лицо того, кого больше всего желала уничтожить. Но приходилось договариваться.

— Я слушаю.

Я отвела корабль как можно дальше от «Неи», давая ему однозначно засветиться на сканерах флагмана. Щиты не опускала, но предполагала, что прятаться за ними мне оставалось совсем не долго. В наушниках тихо потрескивало, а датчики предупреждали о том, что на меня наведены десятки орудий «Остиона». Наверняка они отслеживали каждое мое отклонение, каждый энергетический всплеск.

— Я готова добровольно сдаться, — спустя паузу объявила я, набравшись сил. Слова выходили тяжело, словно я выталкивала их из себя силой. — Можете обвинить меня в чем угодно и даже казнить.

— Что взамен? — перебил нетерпеливый генерал.

— Оставьте в покое «Нею» и Таймарина Корте.

На лице Элиаса не дрогнул ни один мускул — наверняка он предполагал, что моим условием будет именно это требование. Да и о чем еще мне его просить? Все было более чем очевидно.

— Не преследуйте их, не наказывайте Тая за то, что он попытался мне помочь, — продолжила я, когда офицер так и не заговорил. — Он просто хотел убедиться, что это — я, а после спасал беженцев как хороший солдат.

Элиас медленно склонил голову набок, изучая меня через экран. Его бледные пронзительные глаза скользили по моему лицу, выискивая слабость, страх, любую зацепку, которую можно было бы использовать.

— Интересное предложение, — наконец произнес он, и в его голосе прозвучала насмешка. — Ты готова пожертвовать собой ради полковника Корте и его экипажа. Благородно. Очень благородно.

Он сделал паузу, призванную заставить меня нервничать сильнее. И это работало! Я сжимала кулаки, чувствуя, как вместе с ними все внутри стягивало от напряжения. Сердце билось так громко, что казалось, его слышно даже через связь. Каждая секунда молчания давила на грудь как невидимая бетонная плита.

— Но позволь мне задать вопрос, старший сержант, — продолжил генерал, и его тон стал еще более язвительным. — Какой мне от этого смысл?

— Смысл? — переспросила я, хотя прекрасно понимала, к чему он клонил.

— Да, смысл, — кивнул Элиас. — Ты предлагаешь мне сделку: ты сдаешься, я оставляю «Нею» в покое. Но подумай логически, Линнея: что я получу, если соглашусь?

Он скрестил руки на груди и посмотрел на меня с холодным любопытством, словно наблюдал за интересным экспериментом. В его позе читалась полная уверенность в своем превосходстве, и от этого становилось еще хуже. Он играл со мной и наслаждался каждым моментом.

— Ты — свидетель моего… как бы это сказать… не совсем корректного поведения восемь лет назад. Это верно. Но если я возьму тебя в плен и оставлю «Нею» в покое, что произойдет? Полковник Корте уже отказался выполнить мой приказ о стыковке и собирается атаковать мой флагман. Это очень самонадеянно, но я бы посмотрел, что из этого получится.

Элиас широко улыбнулся, демонстрируя, что наши планы для него не секрет. Он все просчитал, даже то, что Таймарин не сдастся без боя.

— Полковник Корте знает, что ты жива, — продолжил наслаждаться своим положением генерал. — Где гарантии, что ты не рассказала ему о нашем скоропостижном личном знакомстве? И что Таймарин не захочет поделиться этой слезливой историей с кем-то еще? Каким-нибудь адмиралом или управлением внутреннего контроля Архона?

— Я ничего ему не говорила! — поспешно и горячо заговорила я, позволяя голосу сорваться. — Ни слова! Я сказала, что была ранена во время стычки на Жате и что меня спасли сепаратисты, а после я просто выживала как могла, не имея возможности вернуться в Космофлот!

В этот момент я мысленно поблагодарила Гарри Лайтона за то, что его история так идеально вписывалась в обстоятельства.

— И зачем же ты тогда вернулась, сержант Трасс? — усмехнулся Норт Элиас.

Я замялась, хотя эту часть легенды тоже продумала заранее. Пауза затянулась на секунду дольше, чем нужно, и я почувствовала, как внимание генерала обострилось. Он заметил колебание, но это было даже неплохо.

— Выживать на окраинах вселенной, оглядываясь по сторонам, очень тяжело, — тихим шепотом произнесла я, опуская взгляд на штурвал. — Особенно женщине, единственное умение которой — это пилотирование.

— В этом месте я, видимо, должен тебя пожалеть?

Генерал не скрывал своего злорадства. Все в его внешнем виде — поза, выражение лица, взгляд — кричало о том, что он собой доволен. Он наслаждался моментом, растягивал его, как сладкую конфету, и от этого становилось невыносимо.

И он имел право на подобное бахвальство: все козыри были у него. Я сидела в маленьком истребителе, окруженная флагманом и его эскадрой, а он держал в руках судьбу всех, кого я пыталась защитить.

— Милая Линнея, — Норт Элиас сел удобнее в своем кресле и улыбнулся — хищно, точно оскалившийся перед последним прыжком хищник. — Вся твоя история — и прошлая, и нынешняя — это глупое самопожертвование. Это очень трогательно. Но я не идиот. Я не собираюсь рисковать всем, что у меня есть, ради твоей глупой веры в благородство или справедливость.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он прав. С его точки зрения, принятие моей жертвы ничего не решало.

— Я могу… — начала я, но Элиас перебил меня.

— Что ты можешь? — спросил он, и в его голосе прозвучало искреннее любопытство, смешанное с насмешкой. — Дать мне гарантии, что твое возвращение — это нелепая случайность? Что ни одна живая душа на «Нее» не знает, как именно ты выжила восемь лет назад? Нет, старший сержант. Ты не можешь этого сделать. Никто не может.

Каждое слово методично и уверенно разрушало все мои аргументы, и я чувствовала, как невидимый узел на моей шее стягивался все сильнее.

— Пожалуйста, — выдохнула я, выдавливая застрявшие прямо в горле слова. — Пожалуйста, генерал. Я умоляю вас. Пощадите экипаж «Неи»! Они не сделали ничего плохого. Тай не знал, что я жива! Он просто…

— Он просто нарушил приказ, — закончил за меня Элиас. — Отказался стыковаться с «Остионом», когда я это приказал. Это не «ничего плохого», старший сержант. Это измена.

— Это защита! — выкрикнула я, не в силах сдержаться. — Защита от предателя, который работает на гардийцев!

Элиас улыбнулся. Холодной, тонкой улыбкой хищника.

— Доказательства? — спросил он с пародией на жалость к моей наивности. — У тебя есть доказательства? Видеозапись? Свидетели? Нет, только твое слово против слова генерала Космофлота. И знаешь, кому поверят, когда ты или кто-то другой озвучит его перед командованием?

Я молчала. Он был прав. Снова прав.

— Это моя вина, что все так получилось, — тихо произнесла я, ощущая, как последние капли надежды утекали сквозь пальцы. — Моя вина, что я выжила. Моя вина, что я вернулась. Накажите меня. Убейте, если нужно! Но оставьте фрегат и всех, кто на нем!

Элиас смотрел на меня еще несколько секунд, изучая мое лицо. Он уже победил, он это чувствовал. Он этим гордился.

Но не упустил возможности напоследок раздавить меня еще сильнее.

— Опустите щиты, старший сержант Линнея Корте, — приказал он как генерал, будто я — все еще солдат Космофлота. — Чтобы я мог оценить вашу готовность к сотрудничеству.

Я знала, что за этим последует, но все равно послушно деактивировала энергетический барьер истребителя, демонстрируя свою полную покорность. Пальцы дрожали, когда я провела по панели управления, отключая защиту. Каждый щелчок переключателя отдавался в ушах громче, чем должен был. Теперь я была полностью беззащитна, и мы оба это знали.

Улыбка Элиаса стала чуть шире, и в ней появилось что-то почти печальное. Словно на целый миг он действительно пожалел о том, что все закончивалось именно так.

— Ты могла бы стать отличным офицером, Линнея, — добродушно, почти по-отечески произнес генерал. — Дочь адмирала Трасса, отец бы гордился тобой. Если бы не твоя глупость — что сейчас, что восемь лет назад.

Он выпрямился, и его лицо стало жестким, официальным. Вся маска добродушия исчезла, оставив только холодную решимость.

— Я не могу принять твое предложение, старший сержант Трасс. Не потому, что я жесток, а потому, что это было бы нелогично. Рискованно. А я не привык рисковать без необходимости.

А вот и он: мой финальный приговор.

— Пожалуйста, — прошептала я в последний раз, сдерживая дрожь в пальцах. — Пожалуйста, генерал!

— К сожалению, нет, — холодно ответил Элиас без сожаления. — Но я благодарен тебе за попытку. Это было… забавно.

Он повернулся к кому-то за кадром и произнес слова, от которых у меня похолодело внутри:

— Уничтожить истребитель. Немедленно.

Время словно замедлилось. Я успела увидеть, как на экране сканеров засветились десятки предупреждений — орудия «Остиона», наведенные на мой корабль. Успела почувствовать, как сжалось сердце, как перехватило дыхание. Успела подумать о Тае, о «Нее», о всех, кого пыталась защитить.

И, прежде чем я отдала истребителю команду, мне в лицо ударил луч чистой, разрушительной энергии. Ослепительно белый, невыносимо яркий. Он заполнил весь экран, весь мир, всю вселенную.

Взрыв ударил по барабанным перепонкам оглушительным ревом. Корпус истребителя содрогнулся, металл заскрежетал, треснул. Весь мир почернел, растворился в огне и грохоте.

Я… умерла?

Таймарин Корте

Тай смотрел, как на экране догорали обломки истребителя, позволяя себе эти секунды сожаления. Все было предсказуемо и настолько логично, что впору радоваться своей предусмотрительности. Но едкая горечь все равно растекалась по внутренностям, отравляя каждую клетку тела.

Полковник перевел взгляд на заместителя: Эш Мас выглядел отстраненным и привычно собранным, ожидающим решения своего командира. Это был его план, от задумки до реализации. Хороший план, если подумать.

Но от этого не менее горький.

— Взять под стражу, — отдал приказ полковник Корте, кивая двум солдатам, замершим на краю капитанского мостика.

Они беспрекословно выполнили требуемое. Они, в отличие от Арлин, были предупреждены заранее.

Поэтому, видимо, для сержанта оказалось шоком, когда под руки взяли именно ее.

— Что… что происходит? — воскликнула она, когда с ее запястья уверенно, но аккуратно снимали коммуникатор. — Полковник! За что? Таймарин!

От звука своего имени, произнесенного не тем голосом, Корте невольно поморщился. Ошибаться в своем окружении — всегда неприятно. Особенно неприятно, когда ошибки стоили так дорого.

И все же Арлин Зен заслуживала объяснений, которые Тай ей и преподнес.

— Ты единственная знала о моих планах атаковать «Остион».

Командир говорил холодно, запрещая себе все остальные эмоции. Им сейчас здесь не место — позже, наедине с собой можно будет посыпать голову пеплом от того, каким наивным Таймарин был все это время. Но в эту минуту… у него еще слишком много дел.

— Что за бред?! — Арлин дергалась в руках своих конвоиров, но против двоих тваргов у нее не было ни единого шанса. — Об этом знали все! Вы объявили это на общем собрании! Вас поддержали все командиры!

— Они поддержали иной вариант, про этот я сообщил лишь тебе, — отрезал Корте. У него не было времени на эти размусоливания. — Это была проверка, Арлин. И ты ее не прошла.

Ив Улье настойчиво сообщал, что на «Нее» есть крот. Эш Мас так же настойчиво его поддерживал. Один только Таймарин свято верил в непогрешимость членов своего экипажа.

Но разговор Лин и Элиаса расставил все на свои места. Генерал знал план, которому следовать Тай не собирался. И узнать он его мог только из одних рук.

В ярких зантонских глазах медленно разгоралось понимание, но Корте до него уже не было дела: от отдавал очередной приказ.

— В карцер. И проследите, чтобы никаких связей с внешним миром.

И, разворачиваясь к подполковнику, еще один:

— Орудия в боевую готовность, щиты на максимум. Запускайте двигатели. Всем эскадрильям — боевой вылет по команде, три минуты на изготовку.

— Есть, полковник.

Таймарин уже не слушал — знал, что Эш Мас справится с его кораблем ничуть не хуже, чем сам Корте.

Слушать друга нужно было раньше, когда он рассуждал о странностях в поведении адъютанта.

— Ты посмотри на нее, — в приватном разговоре еще несколько месяцев назад упоминал Эш. — Амбиции идут впереди нее! А с тобой она просто спит и не настаивает ни на чем большем? Позволяет скрывать отношения? Не требует повышений? Это неспроста, Тай. Девчонка сложнее, чем кажется на первый взгляд.

Тай не то, чтобы не поверил. Прислушался, пробил Арлин по своим каналам и убедился, что никаких левых следов в ее истории нет. Родители умерли, девчонка воспитывалась у дяди, который максимально далек от Космофлота: торговый посол, переведенный на Архон пару лет назад. Решение пойти в армию принадлежало самой девушке, и все свои звания она зарабатывала собственным трудом и силами. Ее никто не проталкивал. Никто не помогал. Никто…

До тех пор, пока в голове Корте не появилась мысль о том, что ему нужен адъютант.

Сейчас Таймарин уже сомневался, что мысль именно появилась, а не ее вложили в его шальную голову. Ведь первым о личном помощнике с ним заговорил именно генерал Элиас.

Поэтому Арлин ничего не хотела. Поэтому ее все устраивало. Ведь ее целью было следить за Корте, а не метить на место его погибшей жены.

Какая ирония. Тай сам окружил себя предателями. Один Эш Мас оставался верен ему от первого до последнего дня.

И Лин.

Таймарин знал, что на эмоции у него есть не больше трех минут. По факту — и того меньше, поэтому вылетал с мостика и добирался до телекоммуникационной рубки практически бегом. Техническое помещение, которое практически никогда не использовалось никем, кроме инженеров-связистов. И сейчас Корте был рад, что на его корабле имелся такой укромный уголок.

Он приложил коммуникатор к считывателю. Дождался, пока приемник засветился зеленым — несчастные три секунды, потраченные зазря. Еще две — на то, чтобы перегородка отъехала в сторону, демонстрируя темную комнату с кучей светящихся точек-разъемов.

Маленький, вырастающий из стены стол в углу с широким экраном, залитым черным. Перед ним — прикрученное намертво кресло.

В нем — раздавленная Лин.

— А я и забыла, насколько эти дурацкие тренажеры реалистичные, — тихо прошелестела она, глядя куда-то в стену. Датчики на ее висках и пальцах, позволяющие управлять истребителем дистанционно, она так и не сняла. — Или за время моего отсутствия их так проапгрейдили?

Линнея тихо усмехнулась, но никакой радости в ее голосе не было.

— Передача нейросигналов выше всяких похвал.

Тай шагнул вперед, позволяя дверце отсека закрыться за его спиной. Сделал всего один шаг — настолько маленьким было пространство — и опустился на корточки перед Лин, бережно снимая с нее тонкие пластины.

— Ты все сделала правильно, птичка, — тихо произнес он, скидывая устройства прямо на пол.

Линнея не отреагировала, разбивая этим Таймарину сердце. Он мог представить себе ее чувства: сам провел за подобными симуляторами предостаточно часов, испытывая их в боевых условиях. И да, его истребители тоже взрывали, уничтожали, сбивали другими истребителями или подставляли под столкновения. И он умирал. Да, при этом сам сидел в удобном кресле за сотни световых миль от места боя, да, ему ничего не грозило, его кости не ломались, кровь не выплескивалась из ран, а черепушка оставалась целой, но…

Мозг легко обмануть. Особенно когда подключение шло на максимальном уровне.

В случае с Линнеей иначе было нельзя: при недостаточной синхронизации количество помех и скорость передачи сигнала значительно просаживались. Элиас мог заметить несостыковки и не поверить в безрассудной поступок влюбленной женщины, решившей поиграть в героя.

Он должен был открыть огонь по кораблю Космофлота. Беззащитному кораблю. Без видимых причин для атаки.

За это, конечно, никто снимать с должности целого генерала не станет. Но внутреннюю проверку инициируют. А на ее фоне любые действия Ив Улье приобретут больший вес.

Все еще идея Эш Маса, за которую Таймарин в равной степени хотел пожать другу руку и набить морду.

— Лин.

Тай потянул ее ладошку на себя — едва-едва, лишь обозначая движение, вынуждая жену опустить на него глаза, полные боли. Он бы хотел ее успокоить, заключить в объятия и никогда не отпускать, дать выплакаться на его плече.

Но у них не было на это времени. Ни одной лишней минуты.

— Ты нужна мне. Прямо сейчас, — тихо, но твердо проговорил полковник Корте, сильнее сжимая холодные пальцы. — Моя сильная птичка, дочь самого адмирала Трасса. Лучший пилот из всех, кого я знаю.

Ее губы дрогнули в попытке улыбнуться, но в полноценную улыбку так и не оформились.

— Даже не знаю, что теперь будет бесить больше, — задумчиво протянула Лин. — Что меня будут называть дочерью «того самого адмирала» или женой полковника Корте.

Таймарин усмехнулся и поднялся на ноги, утягивая Лин за собой.

— Этим ты будешь гордиться, родная, — пообещал он, прижимая к себе свою самую главную награду.

Сегодня Линнея Трасс окончательно умерла, чтобы освободить место для Линнеи Корте.

А ее жизнь будет долгой и счастливой: об этом Тай позаботится.

И начнет заниматься этим прямо сейчас.

Таймарин Корте

— Докладывай.

— Щиты на максимуме, полковник. Двигатели готовы к форсажу. Все шесть эскадрилий в боевой готовности, ждут команды. Ложная телеметрия активирована, — Эш Мас отчитался четко, без лишних слов. — «Остион» на дистанции двенадцати тысяч километров и продолжает сближение. Генерал Элиас запрашивает объяснения по поводу задержки стыковки.

Таймарин сел в кресло, чувствуя, как знакомый вес ответственности опускался на плечи. Он провел рукой по панели управления, активируя основные системы. На экранах перед ним засветились десятки индикаторов — зеленые, желтые, несколько красных, требующих внимания. Но сейчас не время было разбираться с мелочами.

— Игнорируем запросы, — приказал он, не отводя взгляда от тактического экрана. — Начинаем маневр. Курс на гиперпространственный коридор ЗМ-16-Альфа. Скорость — максимальная.

— Есть, полковник, — подтвердил штурман, и Тай почувствовал, как «Нея» вздрогнула, набирая ход.

Фрегат был хорошим кораблем. Быстрым, маневренным, надежным. Но против флагмана класса «Остиона» у него не было шансов в открытом бою. Таймарин знал это, как знал и то, что Элиас не станет церемониться, если поймет, что «Нея» пытается уйти.

Рядом, обхватив себя руками, замерла Лин. Она все еще чуть дрожала от пережитого: смерть в боевых симуляторах никогда не проходила быстро. По-хорошему нужно было отправить Линнею на офицерскую палубу, отдохнуть, но Тай малодушничал. Он не врал, когда говорил ей в той каморке, что она нужна ему: нужна как живое доказательство, для чего он все это затеял.

Да, можно сколько угодно вещать перед своими командирами о том, что Элиас — предатель, которого нужно наказать. Но перед собой Таймарин Корте был честен.

Все, что он сейчас делал, все те жизни, что он подставлял под удар — все это ради его Лин. Линнеи Корте.

— Лин, — он обратился к ней, не поворачивая головы. — Помоги с навигацией. Проверь расчеты прыжка. Нужно убедиться, что мы не попадем в гравитационную ловушку.

— Есть, полковник, — тихо ответила она, и Тай услышал, как она отошла к навигационному терминалу.

Хорошо. Работа отвлечет ее от мыслей, от остатков боли и ужаса взрыва. Даже такая бесполезная работа.

Теперь нужно было вывести «Нею» из-под удара.

План был рискованным. Опасным. Но это был единственный способ выиграть время и привлечь внимание тех, кто мог помочь.

— Полковник, — голос Эш Маса заставил Таймарина оторваться от мыслей. — «Остион» увеличил скорость сближения. Они запрашивают немедленную стыковку. Генерал Элиас лично на связи.

Тай сжал кулаки. Элиас не был дураком — он понимал, что что-то не так. Возможно, он уже догадался, что «Нея» не собиралась подчиняться. Или просто решил не рисковать, действуя на опережение.

— Соединяй, — коротко приказал Таймарин.

Генерал Элиас в точности повторял позу Корте в своем кресле командира флагмана. Старость и опыт столкнулись с молодостью и мотивацией.

— Полковник Корте, — голос генерала звучал спокойно, почти дружелюбно, но Тай слышал в нем сталь. — Вы задерживаете стыковку.

Таймарин выдержал паузу, собираясь с мыслями. Он не мог позволить себе ошибиться. Одно неверное слово — и Элиас поймет, что его разоблачили. А значит, генерал не станет церемониться и просто уничтожит «Нею» вместе со всем экипажем.

— Генерал, — Тай заговорил ровным, почти бесстрастным тоном, каким говорил всегда, когда нужно было скрыть эмоции. — На «Нее» обнаружена неисправность маневровых двигателей. Мы проводим диагностику. Как только проблема будет устранена, немедленно выполним приказ о стыковке.

Ложь. Он врал своему командиру, нарушая приказ, идущий против всего, во что верил. Таймарин Корте всегда был правильным солдатом. Честным, преданным, верным присяге. Он не умел врать, не умел хитрить. Но сейчас ему приходилось: ради Лин, экипажа и тех, кого Элиас предал восемь лет назад.

— Неисправность? — в голосе генерала прозвучало сомнение. — Полковник, я требую полной телеметрии всех систем вашего корабля. Немедленно.

Конечно, Элиас не дурак, чтобы вестись на такое. Ложная телеметрия, которую они запустили, должна была показать проблемы с двигателями, но генерал, похоже, решил проверить все лично. Но его сомнения, его попытки выяснить правду и даже этот разговор — это то, что продляло «Нее» жизнь. А раз так, что Корте будет врать и дальше, выигрывая своему кораблю время.

— Генерал, передача телеметрии может занять несколько минут, — напомнил очевидное Таймарин. — Системы связи также работают нестабильно из-за повреждений, полученных в последнем бою.

— Полковник Корте, — голос Элиаса стал жестче, холоднее. — Вы отказываетесь выполнить прямой приказ?

Тишина на мостике стала оглушительной. Тай чувствовал на себе взгляды всех присутствующих. Эш Мас, штурманы, операторы связи — все ждали его решения. От одного слова зависела судьба сотен людей.

Да, они отказывались выполнять приказ. Но сообщать об этом сейчас — чистое самоубийство.

— Нет, генерал, — Таймарин заставил себя говорить спокойно. — Я не отказываюсь. Прошу лишь несколько минут на устранение технических проблем.

— У вас есть две минуты, полковник, — Элиас произнес эти слова так, словно выносил приговор. — После этого я буду вынужден применить санкции за неподчинение приказу.

Связь прервалась. Экран погас, оставив Таймарина наедине с тяжелым предчувствием. Две минуты. Это все, что у них было.

— Эш, — Тай повернулся к заместителю. — Сколько до гиперпространственного коридора?

— Десять минут на максимальной скорости, полковник, — ответил подполковник, и в его голосе прозвучала тревога. — Но «Остион» уже на дистанции восьми тысяч километров. Если они откроют огонь…

Тай не дал ему договорить. Он и сам понимал, что произойдет, если Элиас решит атаковать. «Остион» был флагманом — огромным, мощным кораблем, способным уничтожить фрегат парой точных залпов. У «Неи» не было шансов в открытом бою. Но они могли попытаться уйти. Использовать маневренность, скорость, все, что давало им хоть какое-то преимущество.

— Боевая тревога. Всю доступную мощность на щиты, — приказал Таймарин. — Инженерному отсеку готовить двигатель к форсажу. Истребителям — ежеминутная готовность стартовать по команде. Будут прикрывать с флангов.

— Полковник, форсаж может повредить двигатели, — предупредил главный механик, активировав экстренную связь: приказ до него уже дошел.

Тай понимал, что его план — это сплошные риски. Но или так, или без шансов на выживание.

— Выполняйте приказ, сержант Рант.

Возражений не последовало. Все понимали, что времени на споры не было.

«Нея» едва заметно задрожала, ускоряясь. Тай почувствовал, как вибрация проходит через корпус корабля, как гудят перегруженные системы. На экранах замигали предупреждения — риск перегрева двигателей, риск перегрузки щитов, риск выхода из строя систем жизнеобеспечения. Сплошные риски, но только они сейчас могли спасти им жизни.

«Нея» продолжала движение, несясь к гиперпространственному коридору, который был ее единственным шансом.

— Полковник Улье интересуется, как у нас дела, — вдруг подала голос Лин, глядя в свой коммуникатор. С расчетами она давно закончила — их результаты висели непрочитанными на информационном стенде, но Таймарину до них не было никакого дела. Сейчас даже гравитационная ловушка казалась чем-то несущественным.

— Отправь его в бездну, — попросил Тай.

Улье ничем не мог им помочь, к сожалению. А вот отвлечь — более чем.

— Полковник! — голос оператора связи заставил Таймарина вздрогнуть. — «Остион» запрашивает связь. Генерал Элиас настаивает на немедленном ответе.

Тай сжал кулаки. Две минуты еще не прошли. Элиас не стал ждать. Это означало только одно — генерал понял, что его обманывали, и решил действовать.

— Игнорируем, — приказал Таймарин. — Все внимание на навигацию. Мы уходим.

Ему нужны были как минимум пять минут — всего пять для открытия экстренного гиперперехода. Скорее всего, корпус не выдержал бы подобной нагрузки, но риски… сегодня это главное слово в жизни полковника Корте.

Разумеется, у них не было больше ни минуты. Элиас никогда не был столь беспечным.

Предупреждения на экране высветились за секунду до того, как десятки залпов ударили по щитам «Неи». «Остион» не стал мелочиться, открывая огонь сразу из основных орудий.

Никаких поблажек, никакой жалости.

В духе генерала.

— На выстрелы не реагируем, — приказ Таймарина прозвучал в тишине мостика. — Продолжаем движение по заданному курсу! Держим щиты. Информацию о мощности мне на экран.

Перед глазами Тая тут же появилось информационное окно с показателями щитов. Пока — в пределах ожидаемого.

— Мы не успеем уйти, — тихо прозвучал голос Лин. Она стояла за плечом Корте, и он чувствовал ее исходящее от нее тепло так, как если бы Линнея прижималась к его спине вплотную. — До коридора целых шесть минут на предельной скорости. Элиас сожрет щиты за две минуты с небольшим.

За две и ноль четыре секунды, если верить датчикам.

— Ослабляй щиты с мест, где они не прикрывают ничего жизненно важного, — продолжала Лин. — Главное — укрыть двигатели. По ним «Остион» будет стрелять в первую очередь.

Верно. Поэтому Таймарин бросал взгляд на Эш Маса и кивал, поддерживая план Линнеи.

Новые приказы немедленно приводились в исполнение: Тай видел это по смене значений на проекции корабля перед ним. Щиты над сердцем «Неи» стали мощнее. Пока этого было достаточно.

— Нам нужно время, — озвучил очевидное Мас, сверяясь с данными. — Как минимум три минуты, лучше четыре. В идеале и вовсе дотерпеть до коридора, иначе с такими тонкими щитами нас может сильно потрепать в переходе.

Это Таймарин тоже понимал. Его мозг лихорадочно соображал, пытаясь найти варианты, как еще растянуть доставшиеся им секунды. Взгляд скользил по мостику, по людям, которые выполняли свою работу, несмотря на обстоятельства, и замирал на ней — на Линнее, которая разглядывала состояние корабля с сосредоточенным выражением лица.

Вот он: ресурс, который Тай еще не задействовал на полную мощь.

Его припрятанный в рукаве козырь.

— Лин.

Она повернула голову, вопросительно вздернув бровь.

— Не хочешь сыграть в догонялки?

Линнея Корте

Мне потребовалось два удара сердца, чтобы понять, о чем говорил Таймарин.

— Сейчас? — глупый вопрос, поняла сама, поэтому задавала другой: — На фрегате?

Это было одним из тренировочных занятий в Военной Академии: детская игра, перенесенная в боевые условия. Один — ловит, второй — должен или добраться до точки, или продержаться пока не закончится таймер. Первый — хищник, поэтому его корабль больше и чуть медленнее. Второй — дичь, более легкая и маневренная.

Благодаря нашему положению в курсантском рейтинге, мы с Корте постоянно попадались друг против друга. И всегда выигрывал тот, кто оказывался в штурвале дерзкого истребителя.

Истребителя! Не фрегата!

— Он же медленный! — добавила я, успев окунуться в воспоминания всего на долю секунды. — Неповоротливый!

— У нас на хвосте флагман, — ровно парировал Тай. — Он тяжелее и медленнее.

Да, но…

— Ты лучше всех умеешь это делать, — наклонился вперед Корте, чуть понизив интонации. — Сколько раз ты уделывала меня? Я сбился со счета после сотни.

Врал, до сотни мы не дошли.

— Мне нужен пилот, Лин, который мыслит нестандартно, — все так же проникновенно говорил мой муж. — Чтобы дотянуть до чертового коридора. Пять минут, птичка. Если кто и может это сделать, то только ты.

Я бы хотела возмутиться, поспорить, заявить, что это невозможно. Но я понимала, что на споры у нас нет времени. У нас ни на что не было времени, кроме каких-то отчаянных поступков.

Так почему не поиграть в догонялки?

Я выдохнула, вспоминая все то, что в нас вкладывали инструкторы. Тактику ухода с траектории, методы отвлечения внимания. Строение фрегатов и флагманов.

И кивнула.

— Мне нужен пульт и доступ к системам корабля, — выдохнула я, прикидывая варианты.

— Дай руку.

Тай активировал сканеры у своего кресла, и те мигом считали мой генетический код. На экране засветилась надпись: «Неизвестный член экипажа: полный доступ». Это было… щедро.

— Сержант Райс, освободите место.

Молодой архонец тут же освободил мне пульт управления кораблем. Я не стала дожидаться приказа и подключилась к системам. Высокое кресло непривычно держало спину, подлокотники словно мешали — все-таки от места пилота в кабине истребителя место управления фрегатом разительно отличалось.

Я вывела на экран данные, шумно выдыхая. Но… их было слишком много. Все же, птички, на которых я летала обычно — это гораздо более простые конструкции. А здесь мне банально не хватало глаз, чтобы уследить за всем.

Зато на капитанском мостике «Остиона» с этим проблем не было: залпы градом сыпались на наш фрегат один за другим, цифры мощности щитов только и успевали переключаться, стремительно спускаясь. Я отвлекалась на них, я пыталась менять траекторию. Всего тридцать секунд! И горькое признание: не смогу.

Я собиралась признаться в этом Таю, уже открывала рот, поворачиваясь к нему, как заметила движение слева от себя. Пуль второго пилота освободился, и это место занимал… полковник Корте.

— Тебе нужна еще одна пара глаз, — он не спрашивал, он констатировал, активируя панель. — На тебе управление и основная телеметрия, на мне — все остальное. Давай, птичка. Как в старые добрые.

Когда мы с Таем выступали за одну команду, мы ни разу не проиграли. Даже во времена, когда мы друг друга ненавидели — или делали вид, что ненавидим, — становясь в пару, мы выносили других курсантов подчистую. Ни у кого не было шансов против Трасс и Корте. Никогда.

На МП-56 наши совместные боевые вылеты заканчивались неизменным триумфом. Поэтому да, как в старые добрые — это очень хорошая вводная.

Но между нами теми и нынешними была одна очень существенная разница:

Раньше командовал всегда Таймарин. А я — подчинялась. Поэтому мне так важно было отвоевать себе вылет на корвете — чтобы хоть в чем-то побыть лучше полковника, звезды Космофлота, Союза и всего Архона. Но теперь… он сам передавал мне бразды правления. И ответственность, которая шла вместе с ними, тяжким покрывалом ложилась на плечи.

— Нам нужно рассеять огонь, — отключая ненужные данные на моем экране, продолжал Таймарин так, будто вокруг нас не происходило ничего особенного. Будто мы снова в тренировочной будке, на симуляторах, за штурвалом тренажеров. А то, что перед нами горело — всего лишь результат компьютерной проекции. — Мас, эскадрильям боевой вылет по готовности. Пусть отвлекают Элиаса.

— Есть, — тут же отозвался Эш, выполняя приказ своего командира.

— Ты… — вдруг пронзило меня догадкой. — Ты хочешь использовать истребители как вспышки? Сбивать наведение и подставлять под залпы.

Корте молча кивнул. Он понял, о чем я спрашивала, а я поняла, что он прекрасно все осознавал. Он делал из истребителей живые мишени. Для того, чтобы подальше увезти фрегат.

— Тебе нужны двигатели, — спустя пять секунд сообщил Тай. — Я пытаюсь их сохранить. Давай, Лин. Уводи нас отсюда.

Я закрыла глаза на секунду, выдыхая весь воздух из легких. Потом открыла и уставилась на экран, где мигали траектории, скорости, углы атаки. Все те цифры, которые обычно помогали принимать решения, но сейчас только мешали. Слишком много информации. Слишком много всего, что было бы полезно простому пилоту. Но не мне.

Я была Линнеей Трасс — дочерью адмирала, которая выросла в кабинах истребителей и знала каждый трюк, каждую уловку, каждый способ обмануть противника. Я была птичкой Таймарина — потому что летала, наплевав на все правила и законы военного дела.

Теперь я — Лин Корте. Жена самого молодого полковника Архона, получившего в свое распоряжение целый фрегат. И я сделаю все, чтобы названный моим именем корабль сейчас выжил.

Я отключила половину датчиков, убрала вывод на экраны. Оставила только то, что действительно нужно: скорость, расстояние до «Остиона», мощность щитов и показатели двигателей. Все остальное — лишнее.

— Лин? — Таймарин насторожился, заметив мои действия.

— Не мешай, — коротко бросила я, уже погружаясь в расчеты. Фрегат был тяжелым, неповоротливым, но у него были свои преимущества. Больше инерции. Больше массы. Больше возможностей для маневров, которые истребитель просто не выдержал бы.

Первый залп с «Остиона» прошел мимо. Я не ушла в сторону — я ушла вниз, используя гравитационную аномалию ближайшей планеты как дополнительный импульс. Фрегат потянуло в сторону гравитации, и я позволила ему потерять курс, одновременно включая форсаж двигателей.

— Что ты делаешь? — раздался голос штурмана, но я его не слушала. Мой мозг работал на пределе, просчитывая траектории, углы, возможности.

Второй залп. Я не стала уворачиваться — я развернула корабль так, что попадание пришлось по самому толстому участку щитов над двигателем. Щиты просели, но не критично. А я тем временем использовала импульс от удара, чтобы ускориться еще сильнее.

— Расстояние увеличилось на двести километров, — доложил Тай, и в его голосе прозвучало что-то, что я не могла определить. Удивление? Гордость? — Продолжай.

Я продолжала. Третий залп. Четвертый. Я не уворачивалась от них — я использовала их. Каждый удар по щитам давал мне дополнительный импульс, каждый залп я направляла так, чтобы он помогал мне ускоряться, а не замедляться. Это было безумие. Это было невозможно. Но я делала это.

— Истребители вышли на позиции, — сообщил Эш Мас, и я кивнула, не отрываясь от экрана. — Они отвлекают огонь «Остиона».

Хорошо. Это даст мне еще немного времени. Еще несколько секунд, которые я смогу использовать, чтобы увеличить расстояние.

Я не смотрела на экран Таймарина, где он внимательно отслеживал положение своих эскадр. Не видела, как истребители взрывались один за другим, подставляясь под залпы флагмана. Не думала о том, что их пилоты гибли, отдавая свои жизни ради «Неи».

Я не могла позволить себе отвлекаться. Потому что если я подумаю, если я остановлюсь, если я позволю эмоциям взять верх — мы все умрем.

Я просто пилотировала. Маневрировала. Использовала каждый трюк, каждую уловку, каждую хитрость, которую знала и применяла когда-то. Развороты на месте, внезапные отключения маневровых двигателей, резкие изменения траектории, которые заставляли «Остион» перенацеливать орудия. Использование гравитационных полей планет и астероидов как дополнительных ускорителей.

— Расстояние: девять тысяч километров, — доложил Тай. — Щиты на сорока процентах.

Сорок процентов. Это было мало. Очень мало. Но я продолжала собирать залпы по местам корпуса. Пятый залп. Шестой. Я уворачивалась, использовала импульсы, маневрировала так, как будто управляла не фрегатом, а истребителем. Как будто корабль под моими руками был легким, быстрым, послушным.

— Десять тысяч, — снова голос Таймарина. — Лин, ты делаешь невозможное.

Я не отвечала. Каждое слово, каждый звук отвлекал меня от расчетов, от пилотирования, от того единственного, что сейчас имело значение.

Седьмой залп. Восьмой. Я чувствовала, как фрегат дрожал под ударами, как щиты проседали все ниже и ниже. Но я продолжала. Одиннадцать тысяч километров. Двенадцать. Тринадцать.

— Четырнадцать тысяч, — Тай говорил тихо, почти шепотом. — Щиты на двадцати процентах, Лин. Еще минута до коридора.

Минута. Шестьдесят секунд. Это было все, что у нас оставалось. И я использовала каждую из них, чтобы увеличить расстояние еще на метр, еще на километр, еще на сотню.

— Пятнадцать тысяч, — снова Тай. — Шестнадцать. Семнадцать тысяч километров.

Я не верила своим ушам. Семнадцать тысяч — это превосходило дальность большинства среднекалиберного оружия флагмана: теперь им почти нечем по нам стрелять. Оставались только протонные залпы — самые опасные, но самые выгодные для меня сейчас: большая перезарядка, сильнейший импульс. И куча остаточной энергии, которую можно было использовать для ускорения.

— Восемнадцать тысяч, — голос Таймарина звучал напряженно. — Щиты на десяти процентах, Лин. Еще тридцать секунд до коридора.

Десять процентов. Верхняя граница для допуска в пространственный коридор: иначе риск потерять часть корпуса становился слишком большим. Но часть — это не весь корабль целиком. Я была готова рискнуть. Таймарин, видимо, то же, раз продолжал:

— Девятнадцать тысяч, — его голос звучал уверенно, словно иного он и не ожидал. — Умница. Еще чуть-чуть…

Он не договорил. Потому что в этот момент на экране замигало предупреждение: гиперпространственный туннель впереди. Мы добрались.

— Щиты на пяти процентах, — доложил Эш Мас, и в его голосе прозвучала тревога. — Полковник, если мы прыгнем сейчас, они могут не выдержать переход.

— Они выдержат, — уверенно сказал Тай, и я почувствовала, как его рука легла на мое плечо.

Пять процентов хватит на переход. Больше нам и не нужно.

Я кивнула, не отрываясь от экрана. Двадцать тысяч километров. Это было больше, чем я могла надеяться. Больше, чем кто-либо мог надеяться. Но я сделала это.

Нет. Мы это сделали.

«Как в старые добрые».

— Прыжок по готовности, — приказал Таймарин, и фрегат судорожно завибрировал, готовясь к переходу. Двигатели набирали мощность, системы заряжались, щиты напрягались до предела. — Нам нужно только перейти. Три минуты. И нас уже будут ждать.

Я закрыла глаза, выдыхая. Двадцать тысяч километров. Этого было достаточно. Этого должно было быть достаточно.

— Прыжок через три, — раздался голос штурмана. — Два. Один.

И мир вокруг взорвался светом.

Таймарин Корте

Гиперпространственный переход — это всегда неприятно. На истребителях — почти невыносимо. На линкорах — еще куда бы то ни шло. На фрегатах — почти терпимо.

Но не тогда, когда призванные снижать влияние уплотненного пространства щиты крошились, как свежий хлеб.

«Нею» трясло, как детскую погремушку. Даже привыкшему к перегрузкам Таймарину приходилось сцеплять зубы, сжимать подлокотники и считать про себя секунды. Три минуты — время прыжка до сектора, где будет ждать Ив Улье со своими людьми. Совсем недалеко: расчет был именно на то, что более дальнего перехода флагман Корте не перенесет.

Он был никакого не перенес, если бы не другая Корте, что сейчас сидела рядом. И Тай, поддаваясь порыву, нашел своей рукой холодные пальцы своей жены.

Она тут же сжала его в ответ, и еще один камень с души полковника упал. Они живы. У них все получилось. Они справились. Вместе, как он и хотел.

— Мы останемся без щитов, когда выйдем из коридора, — озвучила Лин, сверяясь с данными на экранах. — Если Элиас двинулся следом, он выйдет в непосредственной близости от нашей точки выхода. Нужно постараться убраться как можно дальше.

— Всю свободную энергию на двигатели, — приказал Таймарин. В выводах своей жены он и не думал сомневаться.

— Ее нет, — отозвался Эш Мас. — Мы все отдаем щитам, чтобы нас не расплющило в эту секунду. Через две минуты это будет полный ноль.

— Можно снизить затраты на системы жизнеобеспечения, — предложила Линнея. — Подача кислорода, напор воды, отключить электроэнергию в жилых отсеках. За две минуты скопим достаточно, чтобы приблизиться к предельной скорости форсажа.

— Далеко все равно не уйдем, — краем глаза Тай видел, как Эш Мас качал головой, вбивая данные в планшет. — Мы перегреем двигатели, а они и так под нагрузкой.

— Нам нужно хотя бы шесть тысяч, — влез в диалог и сам Корте. — Для крупнокалиберных пушек это слишком близкая дистанция, «Остион» не будет их использовать. А остальные залпы мы переживем.

— Нет, если они нашпигую нас ими, как решето, — буркнула Лин.

— Они не будут этого делать, — попытался успокоить ее Таймарин.

— С чего ты это взял?

Ее изумрудные глаза смотрели на него с недоверием и любопытством, а Тай вместо ответа думал, что никогда ничего красивее в своей жизни не видел. Только эти глаза. И улыбка Лин.

— Тай!

Он понял, что улыбался как идиот, и поспешил свериться с экраном. Оставалось чуть больше минуты спокойствия.

— У меня есть козырь, — туманно ответил он и принялся отдавать приказы.

Самое страшное было позади, но… теперь доверия Элиасу у полковника не было. В офицерскую честь этого архонца Корте больше не верил, значит, следовало готовиться к худшему.

И надеяться. Сразу на всех.

— Давай, птичка, — когда на табло осталось всего несколько секунд, обратился Таймарин к единственному, что имело для него значение. — Уводи нас отсюда. Сотвори невозможное еще раз.

— Ты переоцениваешь меня, Таймарин Корте, — покачала головой Линнея, но все же сосредоточилась на управлении, вновь сметя с экрана все показатели, которые казались ей лишними.

— Я тебя мотивирую, Линнея Корте, — успел добавить полковник, прежде чем очередной толчок вывел их из гиперпространства.

И сразу же гул голосов раздался вокруг.

— Щиты на нуле.

— Мощность двигателей растет.

— Незначительные повреждения корпуса на палубе Д, Е и С.

— Система жизнеобеспечения в дефиците на десять процентов, снижаем еще на десять.

— Температура реактора приближается к критической отметке.

— Получаем данные о истребителях, они выходят из коридора вслед за нами. Восемнадцать. Двадцать.

— Сигнатура «Остиона» считывается в переходе, выход через тридцать секунд.

— Расстояние от точки выхода две тысячи и увеличивается.

Таймарин отмечал все эти сообщения, не особо в них вникая. Они словно сами откладывались у него на подкорке вместе с нужными выводами. Щитов нет — они беззащитны. Двигатели работают — и Лин вместе с ними, выводя фрегат из зоны поражения. Да, это нагружало реактор, но без потерь никуда. Все остальное — незначительно, кроме эскадрильи.

На отвлечение «Остиона» Тай отправил больше сотни кораблей. Возвращались — меньше половины. Значит, это огромное количество пилотов, которые сегодня погибли. И это уже значительно.

Горевать о них пока некогда. Но Корте обязательно погорюет.

— Полковник, четыре фрегата Архона прямо по курсу. Получаем запрос на постоянный канал связи от полковника Улье, — сообщил оператор связи.

Что же, Ив Улье свое слово сдержал. Четыре фрегата — это неплохо. Как раз самое то для генерала.

Но не этого сообщения ждал Корте. А следующего:

— Полковник, экстренный запрос связи с флагмана «Каприс», четвертая флотилия Космофлота!

Таймарин видел, как вздрогнула Лин и невольно оторвалась от управления.

— «Каприс»? Здесь? — почти шепотом поинтересовалась она. — Адмирал Ниаст?

— Соединяйте, — приказал Корте, возвращаясь на место командира корабля. Жене он не ответил: только подмигнул.

— Вот о каком козыре ты говорил, — покачала головой Лин и добавила «Нее» скорости.

— Полковник Корте, — голограмма постаревшего тварга появилась посреди капитанского мостика. — Рад видеть вас и фрегат в строю. Насколько я понимаю, «Остион» дышит вам в спину.

— Так точно, адмирал, — четко ответил Тай.

Ниаст мрачно кивнул.

— Будем у вас через полторы минуты, координаты выхода отправили. Не подставляйтесь.

— Постараемся, адмирал.

— Держитесь, Таймарин, — добавил адмирал, прежде чем отключиться. — И привет супруге.

Линнея не отреагировала: ее взгляд был прикован к данным, а пальцы сосредоточенно вносили команды.

— Шесть тысяч километров, отключить форсаж, — отдавала она приказы, не замечая ничего вокруг. — Полное охлаждение реактора, маневровые двигатели по левому борту на полную мощность, подставим им правый корпус, если захотят по нам палить.

Она тоже все слышала, его умная птичка: про поврежденные палубы, по истребители. И теперь выставляла фрегат так, чтобы минимизировать потери: как среди боевых экипажей, так и у самого корабля.

— Полковник, «Остион» вышел из гиперпространства, — доложил оператор связи. — Дистанция: три тысячи километров. Они настраивают орудия.

Таймарин сжал кулаки. Три тысячи — это слишком близко для комфорта, но все еще безопасная дистанция для крупнокалиберных систем. Элиас, скорее всего, сначала попытается связаться. Или прикажет прекратить движение.

— Состояние щитов? — потребовал Корте.

— Перезаряжаются, — немедленно отозвался Эш Мас. — Не меньше двух минут.

Слишком долго. Они столько не протянут.

— Получаем запрос на связь с «Остиона». Генерал Элиас настаивает на немедленном ответе.

— Игнорируем, — коротко приказал Тай. — Лин, продолжай маневр.

— «Нея» получила запрос связи от фрегатов полковника Улье, — вдруг сообщил другой оператор. — Они вышли на контакт с «Остионом».

Таймарин обернулся. Что значит — вышли на контакт? Корабли Улье должны были помогать «Нее», а не связываться с ее преследователем. Разве что…

— Что они передают?

Оператор замолчал на секунду, прислушиваясь к переговорам, которые шли на открытом канале.

— Они запрашивают идентификацию и цель миссии «Остиона», полковник. Стандартный протокол при встрече в нейтральном секторе.

Стандартный протокол. Тай кивнул. Улье делал то, что должен был делать любой офицер Космофлота при встрече с неизвестным флагманом: запрашивал разрешение на присутствие. Это давало им время. Несколько минут, пока «Остион» будет отвечать на вопросы и объяснять свое присутствие.

Минуты, которых им так не хватало.

— «Остион» отвечает на запрос, — продолжал докладывать оператор. — Они сообщают о преследовании дезертира… о боже.

— Что еще? — не выдержал Корте.

— Они открыли огонь по фрегатам Управления, полковник! Три из четырех получили повреждения, один потерял двигатели!

Но Тай и сам это видел: залпы крупным калибром, которых избежала «Нея», пришлись точно по маленькой флотилии внутреннего управления Архона.

Элиас не стал церемониться. Он понял, что корабли Улье — не случайное совпадение, а помощь «Нее». И действовал соответственно.

— Соедините с Улье! Немедленно! — очередной приказ, и как только появилось уведомление об открытом канале, Тай поинтересовался: — Подохнуть вместе — это тоже часть твоего плана, Улье?

Управленец тихонько хмыкнул.

— Одного из, полковник. Романтично, не находишь?

Руки чесались зарядить шутнику по лицу еще раз, но, увы, это было недоступно. И на какой-то миг Корте пожалел, что Улье умрет вот так легко: от залпов корабельных пушек, а не Таймариновского кулака.

— Я тебе эту романтику… — начал было Тай, но был перебит:

— А ты знаешь, что бывает за нападение на официального представителя планеты, входящей в Межгалактический союз?

Тай замер. Эш Мас, Лин, половина экипажа на мостике — тоже, потому что да, они знали.

Обвинение в измене. Немедленный арест. Трибунал.

— Вот изворотливая скотина! — за всех ответил подполковник.

Ив Улье не просто так привел сюда свои фрегаты. Он привел представительскую миссию, которую играючи подставил под пушки «Остиона».

И теперь, какие бы доказательства у них на Элиаса не имелись, они были уже не нужны: генерал сам вырыл себе могилу, даже не догадываясь о том, что его простой план уничтожить четыре фрегата никогда не станет реальностью.

Просто потому, что у этих фрегатов был тот самый козырь. О котором Улье, теперь Тай в этом не сомневался, прекрасно знал — иначе не стал бы так рисковать.

— Полковник! — голос оператора прозвучал резко, почти истерично. — Появляется сигнатура крупного корабля! Это… это флагман «Каприс»!

Таймарин обернулся к экрану, где уже загорелись индикаторы приближающегося корабля. «Каприс». Адмиральский флагман Ниаста. Он обещал быть здесь через полторы минуты, и вот он здесь.

— Получаем запрос на связь с «Каприса», — доложил оператор. — Адмирал Ниаст лично.

— Соединяйте, — приказал Таймарин, и в следующий момент голограмма адмирала снова появилась на мостике.

— Полковник Корте, — голос Ниаста звучал жестко, без прежнего дружелюбия. — Стоять на месте. Флагман «Каприс» вышел на орбиту и занял позицию между вами и «Остионом». Мы вступили в контакт с генералом Элиасом.

Таймарин отметил, как Лин замерла за пультом управления. «Нея» остановились. Двигатели снизили обороты, корабль замер в пространстве, подчиняясь приказу адмирала.

— Адмирал, что происходит? — спросил Тай, хотя уже догадывался.

— Генерал Элиас задержан по обвинению в государственной измене, полковник. Приказ верховного командования Архона. «Остион» должен следовать за нами на базу для разбирательства.

На мостике воцарилась тишина. Таймарин слышал только биение собственного сердца и тихое дыхание Лин, замирающей рядом.

Элиас задержан.

Элиас задержан!

Эти слова отдавались эхом в его голове, заставляя расслабиться плечи, которые так долго были напряжены. Они сделали это. Они выиграли время. Они добрались до союзников. И теперь генерал, который предал их всех восемь лет назад, будет отвечать за свои поступки.

— Полковник, — голос Ив Улье прозвучал в открытом канале связи. — Вы слышите это? Элиас задержан. Лин больше ничего не угрожает.

Таймарин почувствовал, хрупкая ладошка жены нашла его плечо и сжала. Корте посмотрел на Линнею и увидел улыбку — настоящую, живую, без напряжения и страха. Они расслабились. Оба. Наконец-то.

— Спасибо, Ив, — ответил Таймарин, и в его голосе прозвучала облегчение, которое он больше не пытался скрывать.

— Не за что, полковник. Будешь должен.

Линнея шумно выдохнула. Тай видел, как напряжение покидало ее тело, как дыхание выравнивалось. Они были в безопасности. Элиас больше не представлял угрозы.

Таймарин позволил себе расслабиться, чувствуя, как тяжесть ответственности отступала. Его Лин ничего больше не угрожало. «Нее» — тоже. Они сделали это. Вместе. Как он и хотел.

— Полковник! — нарушил тишину очередной визгливый крик оператора. — Предупреждение! «Нея» под прицелом! Сигнатура залпа с «Остиона»!

Таймарин не успел среагировать. Не успел отдать команду. Не успел даже подумать. На рефлексах он дернул Лин вниз, накрывая ее собственным телом.

Успел ровно за секунду до того, как мир вокруг взорвался огнем и металлом.

А после… его накрыла темнота.

Линнея Корте

Просыпаться в медицинской капсуле полного восстановления становится моей привычкой. Я смотрела в прозрачный купол сквозь мерцание приборов и пыталась понять, как я к этому отношусь.

Взрыв.

Не слово, а целый поток из образов в голове. «Нея» под прицелом. Сигнатура залпа с «Остиона». Тай дернул меня вниз, накрыв своим телом. Оглушительный грохот. А после… темнота.

Тай. Где Тай?

Я попыталась повернуть голову, но капсула держала меня неподвижно. Только глаза могли двигаться, и я старательно водила ими по сторонам, пытаясь увидеть хоть что-то знакомое. Ряды белых стен, белый потолок, белый пол. Медицинские капсулы, выстроенные друг за другом. Некоторые пустовали, в других мерцали индикаторы.

Но Тая я не видела. Не могла понять, в соседней капсуле — он или не он. Не слышала его голоса. Только тихое жужжание оборудования и приглушенные звуки шагов где-то вдалеке.

Как там «Нея»? Что с Элиасом? Последнее, что я помнила, — адмирал Ниаст задерживал генерала по обвинению в измене. Но почему тогда был залп? Почему «Остион» стрелял?

Хотя, это как раз объяснимо. Загнанный в угол, генерал хотя бы напоследок собирался уничтожить свидетелей. И выбрал для этого самый грязный способ.

Надеюсь, его за это уничтожили на месте.

Я попыталась пошевелиться, но успехом попытки не увенчались. Я не чувствовала тела, что могло значить только одно: мои повреждения оказались довольно сильными, и программа восстановления еще не залечила их до конца. А если я права, то Тай…

Фантазия снова рисовала в голове образы, но теперь не из воспоминаний, а из предположений. Таймарин закрыл меня собой, и если даже в таком состоянии я умудрилась сильно пострадать, то Корте…

Паника накрыла внезапно, застилая темнотой глаза и учащая пульс. Капсула на это тут же среагировала предупреждением и красным светом, а еще противным писком, который пробивался даже через гул в моих ушах. Могла ли я успокоиться сама? Вряд ли.

Но это и не потребовалось.

— Старший сержант Корте, — раздался знакомый голос, заставив меня вздрогнуть. — С возвращением. И пока вы не загнали свое сердце до смерти, сразу скажу, что ваш муж жив.

Жив. Жив! Облегчение прокатилось по венам теплой волной, разгоняя холод ужаса, и то самое сердце застучало спокойнее.

— Вот так, да, уже лучше, — себе под нос ворчал Лисайя, тыкая в кнопки управления капсулой. — Должен признать, вы выглядите значительно лучше, чем несколько часов назад.

Я очень боялась представить себе, как могла выглядеть несколько часов назад, поэтому запретила себе об этом думать.

— Тай… — попыталась я спросить, но голос срывался. Капсула, видимо, все еще помогала моим легким работать, но говорить было трудно.

— Таймарин? — Лисайя подошел ближе, и его лицо появилось в поле зрения. Он выглядел усталым, но улыбка уголками губ была добродушной. — Он тоже в капсуле, в соседнем отсеке.

Эта информация не давала мне ничего, совершенно. И, наверное, неудовлетворение отразилось в моих глазах, раз курианец поинтересовался:

— Хотите спросить о нем? — Лисайя наклонился. Я кивнула, насколько это было возможно. — Хорошо. Но сначала проверю показатели.

Врач «Неи» скрылся из поля зрения, и я услышала, как он работал с мониторами капсулы. Щелчки кнопок, тихое жужжание. Через несколько секунд он вернулся.

— Отлично. Восстановление идет как надо. Еще несколько часов, и сможете встать. — Курианец сел на стул рядом с капсулой так, что я могла его видеть. — Теперь про полковника. У него множественные переломы, несколько осколочных ранений, сильная контузия. Повреждения внутренних органов.

Разумом я понимала, что все это — закономерно и объяснимо, и вполне по силам медицинской капсуле. Но страх — он иррационален. Он просто появлялся, принося за собой понимание: я чуть не потеряла Тая. Мужчину, без которого не представляла своей жизни — ни сейчас, ни в прошедшие восемь с лишним лет. Того, кто, не раздумывая, прикрыл меня собой.

Сделала бы я это для него? Без сомнений. Но я просто не успела.

— Он спас вам жизнь, — продолжил Лисайя, словно читая мои мысли. — Принял на себя основной удар.

— Насколько… все плохо?

Курианец улыбнулся, но улыбка вышла печальной.

— Ничего, с чем бы не справилась программа полного восстановления. Но пробудет полковник Корте там намного больше вашего.

Не самый худший вариант, но и не тот, который мог бы меня успокоить. Зато Тай — жив. Сейчас это было самым главным.

— Что с «Неей»? — прошептала я.

— Корабль цел. Повреждения есть, но не критичные. Эш Мас уже руководит ремонтом. — Лисайя покачал головой. — Мы на «Каприсе», кстати. Адмирал Ниаст забрал нас после взрыва.

Мы на «Каприсе»? Значит, «Нея» получила серьезные повреждения, раз нас перевезли на другой корабль.

— А Элиас?

Лисайя помрачнел.

— Генерал арестован. Тот залп был последней попыткой уйти от ответственности. «Остион» пытался скрыться, но «Каприс» его перехватил. Сейчас Элиас под стражей, ждет трибунала.

Жаль, что по нему не открыли ответный огонь. На поражение. Но теперь генералу точно не уйти от правосудия, а подлая атака на фрегат явно добавит его обвинению весомости.

— Когда… когда можно увидеть Таймарина? — спросила я, чувствуя, как голос хоть и дрожал, но становился сильнее.

— Когда вы сможете встать, — улыбнулся курианец. — А пока — отдыхайте. Восстановление вам необходимо не меньше. Я введу снотворное, его хватит на пару часов. За это время программа закончит свою работу.

Я закрыла глаза, позволяя облегчению вместе с лекарством разлиться по телу. Тай жив. «Нея» цела. Элиас арестован. Все хорошо. Все будет хорошо.

В следующий раз, когда я открыла глаза, чувство одеревенелости в теле уже исчезло. Пальцы, руки, ноги — все шевелилось, а голова поворачивалась, чтобы заметить на стуле, где раньше сидел Лисайя, Ив Улье.

— С возвращением, сестренка, — протянул он и плавным движением поднялся на ноги, чтобы подойти ближе. — Знатно ты меня напугала.

Ив нажал на кнопку — защитный купол плавно откинулся, давая мне возможность дышать более «живым воздухом».

— Как Тай? — единственное, о чем могла спросить я.

Улье подал мне руку. Я приняла его помощь и села, ощущая легкое головокружение и покалывание в мышцах. Слишком долгое нахождение в капсуле. Кажется, не меньше часов пятнадцати.

— Еще как минимум сутки пробудет недоступным, — без лишних разглагольствований сообщил мне полковник, положив руку на плечо. — Лин. У него останутся шрамы. Хочу, чтобы ты сразу была к этому готова.

Честно? Мне было плевать. Шрамы, импланты, протезы — что угодно. Лишь бы живой.

— Я хочу его увидеть.

Ив тяжко вздохнул, а после отошел в сторону, указывая мне на стопку одежды.

— Особо ничего ты не увидишь, его капсула закрыта. Но я тебя провожу. Переодевайся.

Улье вышел, давая мне возможность сменить больничную сорочку на комбинезон — снова синий, полетный. С нашивками старшего сержанта и именем на груди.

Л. Корте.

И почему-то именно эта вышивка пробивает меня на слезы, которых так давно не было.

Тай обещал, что вернет мне мою жизнь. И он это сделал.

Ну, и не только он.

— Я так понимаю, за форму мне нужно благодарить тебя? — спустя несколько минут, потребовавшихся мне для успокоения, интересовалась я у Улье уже в коридоре.

— У тебя есть куча других вариантов, за что меня благодарить, — усмехнулся полковник, за что захотелось срочно дать ему подзатыльник. — Но форма — это распоряжение адмирала Ниаста. Он, кстати, хочет тебя видеть, поэтому прости, но свидание будет быстрым.

Мы остановились у перегородки в соседний отсек. Ив протянул руку, позволяя датчикам считать его код, а после пропустил меня первой в открывшийся проход.

Это не первый отсек интенсивной терапии, который я видела, но первый, от которого у меня пошли ледяные мурашки. Запах лекарств, приглушенный свет, мрачный персонал, уткнувшийся в экраны, чтобы ежесекундно мониторить программу восстановления. И в самом центре — белоснежная капсула с непрозрачным куполом, как Улье и предупреждал.

— Не больше минуты, — предупредил нас кто-то, на кого я даже не посмотрела. — Слишком сильный резонанс частот, пациенту сейчас это противопоказано.

Даже тут наша совместимость мешала. Какая ирония.

И все же я подошла вплотную, положила ладонь на холодное стекло. И почувствовала, как внутри становится теплее.

Тай меня чувствовал. Не осознавал, возможно, но его наросты узнавали меня даже через капсулу. И мои сенсоры отвечали ему тем же.

Минута пролетела как одно мгновение. Мне казалось, я только и успела что моргнуть, а вот уже Ив Улье осторожно обхватывал ладонью мой локоть и утягивал меня в сторону, уговаривая не мешать медикам делать свою работу.

— Поверь, они не позволят, чтобы с твоим мужем что-то случилось.

Я верила. И позволяла вести себя дальше по переходам и отсекам корабля, который когда-то знала как свои пять пальцев.

«Каприс» моего отца ничем не отличался от «Каприса» адмирала Ниаста, только встречные лица были другими. О том, что когда-то флагман сильно пострадал, не говорило ничего. Ни единого следа ремонта, шва запаянной обшивки или отделки другого оттенка. Если прикрыть глаза, вполне можно было представить, что на капитанском мостике меня ждал адмирал Трасс.

Но, разумеется, встречал меня совсем не он.

— Сержант Корте!

Смешно: я вздрагивала не от произнесенной фамилии, а от звания, которое давно уже не чаяла услышать в свой адрес. Но именно так меня встречал адмирал: согласно уставу.

И я отвечала тем же, вытягиваясь в струну и отдавая честь.

— Адмирал Ниаст, старший сержант Корте по вашему приказу прибыла.

Тварг заметно постарел с нашей прошлой встречи, зато его взгляд стал более… адмиральским. Уверенным, холодным, жестким. Офицерским.

И тем неожиданнее было, когда мужчина шагнул вперед и крепко меня обнял.

— Рад видеть вас живой, Линнея, — тише и совершенно иным тоном поприветствовал меня Ниас.

— Спасибо, это взаимно.

Неловкость встречи испытывала будто только я. Адмирал отстранился от меня с улыбкой, так же с улыбкой на нас стоял замерший рядом Ив Улье, а остальные присутствующие косились с откровенным любопытством.

— Пойдемте, нам есть, что обсудить, — произнес Ниаст и указал рукой направление.

В переговорной комнате нас было только трое: я, адмирал и Улье. Последний остался стоять на ногах, в то время как мы с Ниастом расположились за столом.

— Норт Элиас лишен всех воинских званий постановлением верховного совета Архона, поддержанного командованием Космофлота, — сразу начал адмирал с дела, а не расспросов о моей жизни или моего самочувствия, за что я была ему благодарна. — Сейчас мы конвоируем его на родину для предания суду, на котором вам, Линнея, придется выступить в качестве свидетеля.

Я кивнула.

— Хорошо, — подтвердила еще и словами. — Я готова. Скажу все, что знаю, и…

— Боюсь, говорить все, что знаешь — это плохая тактика, — перебил меня Ив.

Я перевела на него непонимающий взгляд, но пояснить мне решил адмирал.

— Учитывая ваше прошлое, — с небольшой заминкой заговорил он, — велика вероятность, что вы окажитесь на скамье подсудимых сразу же, как озвучите, что сбежали с «Остиона» и расстались с полковником Улье.

— Почему?

Мой мозг с трудом соображал — то ли из-за долгого пребывания в капсуле, то ли просто от природы, но я никак не могла прийти к выводу, к которому меня настойчиво подталкивали.

— Потому что вы, Линнея, на тот момент были действующим солдатом Космофлота, — произнес Ниаст медленно, словно тоже считал меня отупевшей за это время. — Солдатом, который не вернулся к месту своего предписания после выполнения боевого задания.

— Но… — я уже хотела напомнить, что меня попытались убить, выставили сепаратисткой, корабль уничтожили. Но теперь проблем с распознанием намеков не возникло: для системы, которой был Космофлот, все это не имело значения. В ее глазах я — дезертир. А учитывая, что все происходило в военное время, мое бегство считалось еще большим проступком.

— Тебя отправят под трибунал, — не жалея моих чувств пояснил Улье то, о чем я и сама успела подумать. — Сначала, конечно, поблагодарят за обличение генерала, а потом выделят соседнюю с ним камеру где-нибудь в тюрьме для военных преступников.

Совсем не об этом я мечтала, когда надевала сейчас форму Космофлота. Но раз мы обсуждали все это, значит, прямо сейчас арестовывать меня никто не собирался, верно? Иначе зачем этот разговор в столь узком кругу.

— И что вы от меня хотите? — поинтересовалась я, глядя поочередно на адмирала и полковника.

— Я не могу вам помочь, Линнея, — с горькой улыбкой признался Ниаст. — Но могу поддержать управление внутреннего контроля Архона, которое готово взять вас под свое крыло.

Кто именно предложил эту идею, гадать не нужно было. И теперь я полностью оборачивалась к Ив Улье, готовясь выслушать его предложение, которое с большим процентом точности могла бы предсказать и сама.

— Все просто, Лин, — в отличие от тварга, архонец улыбался вполне себе довольно. — Официально все это время ты работала на управление.

Да, именно этого я и ожидала.

— Работала в прошедшем времени, или ты планируешь использовать меня и дальше?

Я, может, и туповата, но не полная идиотка. Я помнила, как настойчиво Ив уговаривал Таймарина сотрудничать, а теперь, получается, решил взяться за меня? Не такой уж плохой вариант, с учетом обстоятельств, но слишком свежи в моей памяти ощущение, как Улье игрался мной, словно пешкой на шахматной доске.

— А ты согласишься? — усмехнулся он и наконец-то сел: через стул от меня. — Не делай из меня злодея, сестренка. Не буду врать, заполучить тебя в качестве агента было бы блестящим решением. Но я понимаю, что ты не согласишься, и еще больше не согласится твой муж. Поэтому да, Лин. «Работала» — в прошедшем времени.

Я опешила. Еще секунду назад я готова была спорить с Улье и отстаивать свое право на свободу, а выходило, что это и не нужно? И судя по тому, что адмирал молчал, он всецело поддерживал этот план?

— Почему? — именно у него в итоге и спрашивала, не скрывая своей растерянности. — Почему вы мне помогаете?

— Потому что вы хороший солдат, Линнея, — уверенно и твердо заявил Ниаст. — Я говорил вам об этом раньше и вижу, что даже годы контрабанды не убили в вас эти качества. Такие люди нужны Космофлоту.

Слышать это было неожиданно, но приятно. Однако еще приятнее было слышать дальнейшее:

— К тому же, мне очень не хочется терять сразу двух хороших солдат, а Таймарин Корте явно последует за вами, куда бы судьба вас ни вела: хоть под трибунал, хоть в управление. И лучше уж дать вам служить спокойно вместе, тем более что мне это ничего не будет стоить.

— Я смогу продолжить службу на «Нее»? — отчего-то шепотом поинтересовалась я, боясь, что ослышалась.

Так далеко я не заглядывала. Да я вообще никуда не заглядывала! Не верила, что смогу вернуться в Космофлот.

— Думаю, ваш перевод со службы из управления на свой фрегат полковник Корте подтвердит с радостью, — с улыбкой закончил тварг.

И теперь это была счастливая улыбка.

— Спасибо, — со всей искренностью произнесла я, а после повторила, глядя на Ив Улье, который в очередной раз сумел меня удивить: — Спасибо.

— Сочтемся, — одним уголком губ произнес управленец. — А пока слушай, что тебе нужно знать, и о чем придется забыть.

И следующие несколько часов мы провели за составлением новой истории жизни Линнеи Корте.

Той, где она была не дезертиром и контрабандистом, а оставалась солдатом, верным Межгалактическому союзу, Космофлоту и Архону.

___

Мои дорогие читатели, большое спасибо за ваш отклик! Я очень рада, что история понравилась вам настолько, что вы готовы идти за ней дальше.

Здесь нам осталась всего одна глава и эпилог, я постараюсь принести вам их завтра. А в среду ворвемся в историю управленца Ив Улье. Как думаете, куда она нас поведет?)

Линнея Корте

Норт Элиас получил двадцать лет в колонии за атаку дипломатической миссии Архона. Так как это было самым «свежим» его прегрешением, то и обвинение выдвигал Верховный Совет Архона, и судил его он же. После уже шли доказательства шпионажа для гардийцев и нийцев, собранные Ив Улье и Таймарином с Эш Масом, и я до последнего не верила, что их окажется достаточно, чтобы доказать двуличность бывшего генерала.

Хватило. Но за это он получил всего десятилетие за решеткой в тюрьме для военных преступников.

За атаку на «Нею» и гибель девяти солдат он получил несчастные пять лет. Этот факт особенно меня расстраивал, но и муж, и Улье в один голос сообщали, что количество в данном случае значение не имеет.

— Почему? — спрашивала я у обоих, когда после заседания суда мы сидели в ресторане на верхнем этаже Дома Правосудия Архона.

— Потому что он — труп, сестренка, — пожимал плечами Улье. На планете он выглядел увереннее и будто свободнее, чем в космосе.

А меня тянуло обратно, на корабль. Но «Нее» еще не меньше недели предстояло провести в доках, поэтому у всего экипажа выдался незапланированный отпуск.

— В таких местах не любят предателей, — пояснил Таймарин, сжимая мою ладошку. — С большой долей вероятности его убьют еще в первый год.

От озвученной перспективы меня пробило на мурашки. При всей моей ненависти к Элиасу, который чуть не убил меня и мужчину, которого я безумно любила, подобной участи я ему не желала. Быть убитым в бою или во время задержания — это одно. Но подло в месте, где ты будешь отбывать наказание…

— Эй, птичка, — Тай наклонился ниже, улыбаясь своей восхитительной улыбкой. — Он заслужил.

Я понимала. Смотрела на шрамы Корте, выступающие из-под воротника его форменного кителя, и все понимала.

Из лечебной капсулы Тай вышел только спустя двое суток — это очень, очень много. Мне так и не дали посмотреть на список его повреждений, хотя я очень упрашивала Лисайю, но одно то, что программа не справилась с заживлением до конца, оставляя после себя следы, говорило о многом.

Тай обошелся без протезов, но в его позвоночнике точно появилась парочка искусственных деталей. Судя по лекарствам, которые он все еще принимал, почку ему вырастили заново, как и селезенку и, по моим предположениям, часть сердца. Но Корте не жаловался — даже вида не подавал, что ему больно или дискомфортно.

Мне казалось, что своего исполосованного тела он и вовсе не замечал. А я старалась каждую ночь зацеловать каждый из его шрамов.

Судя по реакции Таймариновских наростов, он совсем не были против подобного лечения.

Через час, простившись с Улье, мы отправились гулять. Летний Архон радовал взгляд пышной зеленью, ярким цветением и теплым солнцем, и это могло быть чудесным, если бы не настойчивые взгляды прохожих, сворачивающих головы нам вслед.

И дело было не в нашей парадной военной форме, которую было положено надевать ради заседания суда. А в том, что дело бывшего генерала Элиаса транслировалось по всем каналам и средствам массовой информации вместе с лицами всех участников. И я, и Тай, и Эш Мас, и даже адмирал Ниаст там были. Единственный, кого не было — это Ив Улье. Но, учитывая его должность, это даже не удивительно.

За три недели, что шло разбирательство, мы стали местными звездами. И это еще одна причина, по которой я хотела поскорее покинуть Архон. Родина родиной, но я бы предпочла сюда вернуться, когда обо мне окончательно забудут.

— Я знаю, куда нам стоит сходить, — когда я в очередной раз поежилась от слишком внимательного чужого взгляда, проговорил Таймарин и повел меня к остановке монорельса.

Я не спрашивала — я просто шла за ним. Не потому, что теперь он официально был моим командиром. Потому что он был им всегда: тот, кому я без колебаний доверяла всю себя.

Через полчаса мы стояли перед дверью апартаментов. Тай вопросительно приподнимал бровь, мол, чего ты ждешь, а я отчаянно трусила, когда подносила руку к сканеру. На какой-то миг поверила, что в допуске мне будет отказано, но нет.

Перегородка отъехала, пропуская меня в квартиру, где я не была больше девяти лет.

Здесь все было точно таким же, как я помнила, и словно чужим. Идеальная чистота, порядок, заполненный едой холодильник — спасибо программам поддержания.

— Если хочешь, можем пожить здесь, — предложил Тай из-за моей спины.

После возвращения мы обосновались на служебной квартире неподалеку от Дома Правосудия — слишком часто приходилось таскаться на допросы. Там же занимались восстановлением моих данных в АСУН, благодаря чему теперь я была официально живой Линнеей Корте.

А это — дом моего отца, доставшийся мне после его смерти.

— Я не понимаю, — вместо ответа произнесла я, поворачиваясь. — После моей смерти эта квартира должна была уйти с молотка как собственность Космофлота. Ты ее выкупил?

Корте улыбнулся одним краешком губ и шагнул вперед, заключая меня в объятия.

— Я женился, — ответил он так, словно это все объясняло. — АСУН зафиксировала наш брак на шестнадцать минут раньше, чем твою якобы смерть. Поэтому я автоматически вступил в наследство, когда прошел положенный срок.

Да, вот теперь стало понятно.

— Это всегда был твой дом, Лин, — продолжал Тай, прижимаясь своим лбом к моему. — Если хочешь, я передам тебе право собственности обратно.

Хотела ли я? Отчасти, ведь это — живая память об отце, как и жетоны, все еще висевшие над нашей кроватью, где бы мы не находились. Но жить здесь? Нет. Я не чувствовала себя тут… уместной.

— Я хочу продать апартаменты, — заявила и почувствовала: да, действительно хочу. — Они мне не нужны. И если уж и жить где после завершение службы, то в каком-нибудь уютным домике на краю Вселенной.

Мы хотели этого вместе, и сейчас, глядя в сияющие глаза Таймарина, я понимала, что он думал о том же. О том моменте, когда он предлагал мне стать его женой.

— Тогда продадим, — кивнул он и подхватил меня под бедра, вынуждая обхватить его талию ногами, а плечи — руками. — Но для начала я хочу, чтобы ты показала мне свою комнату.

— Можно подумать, ты ее не видел, — смеялась я, когда Корте безошибочно определял верное направление.

— С тобой — точно не видел.

Эту неделю, которую «Нея» заканчивала свой ремонт, мы провели именно так, как собирались восемь с лишним лет назад: не вылезая из постели на служебной квартире. Нежились в объятиях, дарили друг другу поцелуи и обсуждали все подряд.

Как раньше. Словно и не было ничего: ни расставания, ни Элиаса, ни громкого разбирательства.

Были мы. Двое. Влюбленные, счастливые и совпадающие на сто из ста.

— Ты знаешь, что это не обязательно, — тихо говорил Тай, когда я добралась до шрама на его плече. Самый длинный, самый заметный. Тот, что остался после осколка, который чуть не перерезал ему ключицу.

Это мой личный вечерний обряд: пройтись губами по каждому из паутинки белесых следов. Не было еще ни дня, чтобы я его не совершила.

— Знаю, — ответила я, не останавливаясь. — Но хочу.

Рука мужа легла мне на затылок, пальцы запутались в волосах. Нежно, ласково. Как будто я была чем-то хрупким, что могло разбиться от одного неосторожного движения.

— Я люблю тебя, — прошептал Таймарин, и его голос прозвучал так, будто он говорил это впервые. С той же искренностью, с тем же трепетом.

— Взаимно, полковник, — улыбнулась я, поднимая голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

Его изумрудные глаза смотрели на меня с таким трепетом, что сердце забилось чаще. Восемь с половиной лет мы были врозь. Восемь с половиной лет мы думали, что потерял друг друга навсегда. А теперь он был здесь, со мной. Живой. Настоящий.

Мой.

— Завтра «Нея» выходит из дока, — сообщил Тай, не отрывая взгляда. — Мы возвращаемся домой.

Домой. На фрегат, который стал для меня больше, чем просто кораблем. Место, где я снова обрела себя.

Где мы снова обрели друг друга.

— Я готова, — уверенно произнесла я, целуя в губы своего командира.

С завтрашнего дня я официально новый штурман Таймарина Корте. Место в эскадрилье мне выбить для себя не удалось: тут мой муж был категоричен.

— Если хочешь летать — летай на фрегате, — заявил он во время очередного спора. — Так ты всегда будешь у меня на виду.

Я надулась, но, подумав хорошенько, решила, что это — идеальный вариант. Вместе и навсегда — именно то, чего я хотела от своего брака.

К тому же кресло штурмана на капитанском мостике было намного удобнее кресла пилота штурмовика или истребителя.

Тай ответил на поцелуй с той страстью, которую не смогли затушить ни один из дней разлуки. Как будто мы все еще были теми молодыми курсантами, которые только что выпустились из Академии и готовились покорять галактику. Только теперь мы знали цену всему, что потеряли и обрели.

— Знаешь, что я думаю? — спросил Корте, когда мы наконец оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание.

— Что?

— Что до отправки мы еще успеем переспать в хозблоке «Неи», — ухмыльнулся Тай, и я не смогла сдержать смех.

— Озабоченный, — покачала головой я, но не стала спорить.

Потому что знала: мы успеем все. И хозблок, и капитанский мостик, и нашу каюту. У нас впереди была целая вечность, проведенная вместе. На «Нее». В космосе. Там, где мы и должны были быть всегда.

Таймарин обнял меня крепче, прижимая к себе так, будто боялся, что я снова исчезну. Но я никуда не собиралась. Я была там, где всегда хотела быть: рядом с ним.

— Спи, птичка, — прошептал он мне в ухо, и его наросты излучали такую волну спокойствия и умиротворения, что я не смогла сопротивляться.

Закрыла глаза, чувствуя, как дыхание моего мужа выравнивалось, как его сердце билось в унисон с моим. Мы были единым целым. И больше ничего не имело значения.

Завтра мы вернемся на «Нею». Завтра начнется наша новая жизнь. Та самая, которую Тай обещал мне вернуть.

И я верила, что она будет прекрасной.

Два года спустя

— Это невозможно!

Лисайя устало выдохнул и стянул свои технологичные очки.

— Капитан Корте, мы сделали восемь различных тестов, — он покачал головой, глядя на меня своими белесыми глазами, в которых что-то явно отображалось, но что именно, из-за шока я понять не могла. — Ты сама все видела.

Видела, да. Но не могла поверить.

— Но блокираторы…

— То, что в вашем случае они не будут работать вечно, я доказал еще полтора года назад.

Любознательного курианца настолько поразил стопроцентный показатель между мной и Таймарином, что он уговорил нас поучаствовать в его исследовании. И теперь где-то в научных кругах Межгалактического союза имелся трактат о бессмысленности блокирования запредельного уровня совместимости.

— Линнея. — Сухонькая рука легла на мое плечо и несильно его сжала, пока Лисайя ловил мой блуждающий по медотсеку взгляд. — Если хочешь, я сам сообщу командиру.

— Что? Нет! Нет-нет-нет! — запротестовала я.

— Ты ведь знаешь, он открутит мне голову, если не получит результаты твоего обследования в ближайшее время.

Это правда, к моему здоровью Тай относился крайне внимательно, если не сказать «тиранично». И беззастенчиво пользовался правом капитана фрегата залезать в мою медкарту.

— Пожалуйста, — пришла моя очередь шумно выпускать из легких воздух. — Не говори ничего. У него сейчас разговор с адмиралом, не хочу, чтобы он волновался еще больше.

После истории с Элиасом «Нея» получила перевод во флотилию адмирала Ниаста, что лично для нас ничего не значило. Мы все так же выполняли боевые задания, патрулировали приграничные сектора, сглаживали конфликты, возникающие на дальних рубежах.

С адмиралом почти не пересекались кроме дня, когда он сообщил о моем повышении в звании — это было полгода назад. Он связался лично, поделился новостью, поздравил и снова исчез, никак не давя на Таймарина больше, чем того требовал устав.

Сегодняшний вызов был внеплановым, и меня это волновало заметно больше, чем полковника Корте. Поэтому, видимо, он и отправил меня на осмотр, совместив приятное с полезным: последние несколько недель я плохо спала, и Тай всячески пытался уговорить меня обследоваться.

В этот раз ему пришлось приказать. А мне — подчиниться.

Не зря, оказывается.

Лисайя смотрел на меня пристально, долго. А в итоге все-таки сдался:

— Полчаса, Лин. Это все, что я могу тебе обещать. Более длинную задержку твой муж мне не простит.

Это был лучший уговор, которого я могла достигнуть, поэтому мне оставалось согласиться и покинуть вотчину доктора.

Полчаса. Тридцать минут. Это много? На самом деле очень мало. И пока я добиралась до капитанского мостика, невидимый счетчик в моей голове отматывал секунды.

И все, больше никаких мыслей в голове, только обратный отсчет. Ни одной идеи о том, как я буду говорить мужу о том, что блокираторы — бессильны.

Сколько раз мы уже слышали эту фразу? Кажется, уже и не сосчитать.

— Лин?

Эш Мас словно из воздуха материализовался, хотя очевидно, что это я не смотрела по сторонам, поэтому сейчас вздрагивала, глядя на него, замершего посреди коридора.

Его темная, вопросительно вздернутая бровь намекала, что подполковник ждал пояснений, но… у меня и для себя их не было.

— Где Таймарин? — поинтересовалась я.

— На связи с адмиралом, — ответил Эш Мас без привычных издевок. Наше с ним сосуществование в границах фрегата напоминало стычки времен Военной академии: язвительные комментарии, замечания на грани фола, взаимные подколы. Но теперь с более добрыми оттенками, нежели раньше.

Теперь же, видимо, Мас прекрасно понимал, что я не в том настроении, чтобы соблюдать традиции, поэтому вел себя предельно тактично.

— Можешь подождать его у рубки, — позволил мне Эш. — Мимо тебя не пройдет.

Я кивнула, принимая к сведению и благодаря одновременно, и двинулась дальше по коридору.

Мне нужно было собраться с мыслями, но они все еще не спешили меня посещать.

Ждать Таймарина не пришлось: стоило мне только дойти до связной рубки, как перегородка отъехала, выпуская моего мужа. Замерли мы одновременно, но если я — немного пугливо, то командир — с очевидной радостью.

— Капитан Корте.

Тай обожал обращаться ко мне по своей фамилии. Я не видела ни единого повода ему это запрещать. Но сейчас не смогла привычно ответить, что заставило мужа растерять свою улыбку.

— Что сказал Лисайя?

Я усмехнулась. А потом шагнула вперед, стирая всякое расстояние между нами, и уткнулась лбом Таю в плечо.

— Что блокираторы нам больше не помогут.

Родные руки тут же прижали меня к крепкому телу, даря столь нужную поддержку.

— Ну и пусть, — слишком спокойно отреагировал Таймарин, поглаживая меня по спине. — Они все равно нам больше не нужны.

— Что?

Я отстранилась, заглядывая в любимые изумрудные глаза. Откуда Корте мог знать? Ведь не Лисайя же ему сообщил! Тогда кто?

Но осведомленность Тая была другого рода.

— Адмирал Ниаст сообщил, что мне присвоено внеочередное звание генерала, — с теплой улыбкой сообщил Корте, а у меня внутри все замерло, чтобы через секунду взорваться яркими красками. Генерал! Мой муж — генерал! — Я поблагодарил его, но сообщил, что подумываю оставить службу, если ты поддержишь.

До меня не сразу дошло, о чем говорил Таймарин. В моей голове все еще звучали фанфары, а внутренний голос ликовал, поэтому слова «оставить службу» отложились лишь спустя целую минуту.

— Оставить? — все-таки переспросила я. — Почему?

Таймарин хотел стать генералом. Даже не сейчас — он всегда об этом мечтал, о чем говорил еще во времена окончания академии. Моему отцу он обещал и вовсе стать самым молодым адмиралом в истории Архона. И теперь все бросит, едва получив желаемое?

— И причем тут я?!

Поддерживать Таймарина — то, чему я научилась за эти два года, не спрашивая, нужно ли это или нет. Не важно, что думала я и как считала правильнее, но если мой муж озвучивал какое-то решение публично, я всегда была на его стороне. И уже потом, в границах нашего отсека, я могла с ним поспорить или даже поругаться. Но на публике мы всегда были заодно.

Только сейчас публики не было: были мы двое и странное непонимание, повисшее в воздухе.

Тай смотрел на меня с улыбкой. Обнимал за талию, поправлял воротник моей формы, хотя я знала, что с ней и так все в порядке. А потом, глядя мне точно в глаза, произнес:

— Потому что я хочу семью, Лин. Настоящую, полноценную семью с тобой. Не на военном фрегате. А в домике на краю Вселенной, как мы с тобой мечтали.

Я не знала, что сказать. Стояла и хлопала ресницами, не в силах осознать, поверить, что наши мечты настолько сходились. А Корте тем временем продолжал, прижимаясь своим лбом к моему.

— Я не хочу воспитывать наших детей на фрегате, птичка. Не хочу, как твой отец, таскать их по галактикам и секторам, лишая детства. Хочу, чтобы у них было все. И родители, а не военные чины с громкими фамилиями.

Он говорил правильные вещи, мой чудесный, замечательный, заботливый мужчина. Он брал мое детство и озвучивал все то, чего мне не хватало. Он брал свое прошлое, в котором не было отца, но была мать, пропадающая на трех работах, чтобы прокормить сына. И очень грамотно выводил формулу идеальной семьи, которой не было ни у него, ни у меня.

Но которую он готов был подарить нашим детям.

— Поэтому нам не нужны блокираторы, — улыбался Корте, стирая с моих щек слезы, которые я не замечала. — Нам нужен ребенок, которого мы сделаем самым счастливым во вселенной. Если ты согласишься.

Я кивнула, потому что слова не шли. Но я почти силой заставила себя выдавить из горла, когда Тай снова меня обнял:

— Семь… месяцев… Нам надо подождать… всего… семь месяцев.

Теперь пришла очередь Таймарина отстраняться и спрашивать:

— Что?

А я глупо всхлипывала и повторяла то, что совсем недавно услышала от нашего главного врача:

— Блокираторы бессильны, потому что с таким уровнем совместимости и мой, и твой организм начали к ним приспосабливаться. Последние два месяца инъекции были бессмысленны. Поэтому я…

Договорить не получилось: рыдания меня задушили. Те самые рыдания, в которых были и страх, и шок, и непонимание. И счастье — да, оно тоже там было.

— Ты — что? — Тай бережно держал меня за плечи, заглядывая в глаза. И сам произносил то, на что мне не хватило смелости: — Лин… ты беременна?

Я не смогла ответить. Даже кивнуть не смогла. Вцепилась в китель Таймарина, прижалась к нему так крепко, как только могла, и прошептала куда-то в его плечо:

— Я очень хочу в наш домик на краю Вселенной.

Тай молчал. Только гладил меня по волосам и дышал — глубоко, рвано, как будто не мог надышаться.

А потом, спустя пару минут, опустился на колени.

Прямо передо мной, посреди коридора, где его мог увидеть любой член экипажа. Прижался губами к моему животу — туда, где еще ничего не было заметно, но уже было все — и прошептал:

— Здравствуй, маленький Корте.

Я запустила пальцы в его волосы и наконец-то перестала плакать.

Потому что это был не конец истории.

Это было начало.