— Тише… Замолчи, детка, — томно шепчет Давид, прижимая к себе подругу нашей дочери. — Не так громко. Моя ведьма может нас услышать… Ты ведь этого не хочешь?

— Очень хочу, — практически рычит Диана. Закидывает ногу на его бедро и обвивает руками шею. — Хочу, чтобы ты всё ей рассказал. Брось уже её. И мы наконец-то сможем быть счастливы. Ты ведь не любишь её…

— Малыш, у меня на неё есть некоторые планы, о которых ты прекрасно знаешь, — зарываясь носом в её волосы, выдыхает он. Рука мужа скользит по бедру девушки, пробираясь под платье…

Сжимаю бокал с такой силой, что хрупкое стекло крошится между пальцами, врезаясь в кожу. Кровь течёт тонкой струйкой, стремясь к сгибу локтя. Пачкает платье. Капает на светлый ковёр. Но я не чувствую боли…

Что могут значить эти порезы в сравнении с тем ощущением, что дарит мне разбитое сердце?.. Пустота… В душе… В мыслях… Внутри…

Все мои чувства к мужу превращаются в хрупкую корку льда. Невесомую, словно ажурные снежинки. Она трескается с лёгким хрустом и скрипом, будто сугробы под ногами, оставляя едва заметные раны. Душа немеет от холода. Теперь я точно знаю, как умирает любовь.

Не остаётся ничего, что могло бы заставить меня остаться с мужем. Похоже, для меня, пусть и мысленно, он уже стал бывшим. Вот так… В одну секунду все чувства растворяются. Я даже не верю, что могла любить это животное. Становится противно от самой себя. Но лишь на мгновение. Как я могла позволять ему касаться меня? Целовать?

Как не замечала того, что он развлекается с этой девкой? Почему ничего не почувствовала? Женщины ведь должны о таком догадываться. Так что со мной не так? Как можно было быть такой слепой?

Мы столько лет были вместе. Столько всего пережили. Я старалась стать для него целым миром. Из кожи вон лезла, только бы угодить. И вот чем он мне отплатил…

Тихо отступаю и ухожу. Я не особо скрываюсь. Но влюблённая парочка не обращает внимания на мои шаги. Или они их просто не слышат. Ещё бы… Они ведь так увлечены друг другом…

Вхожу в кухню и стряхиваю остатки стекла в раковину. За спиной тут же возникает моя дочь — Аврора. В ужасе смотрит на окровавленную руку и тут же вцепляется пальцами в моё запястье.

— Мам, что произошло? — практически кричит она. — Ты как так поранилась? Это стекло? Я принесу пинцет… Сейчас.

— Не стоит, — довольно грубо прошу я.

— Да что случилось?

— Сходи к балкону в кабинете отца, — советую я. — Тогда ты поймёшь.

Я знаю, что не должна так поступать…

Но не хочу ничего объяснять… Всё равно слов не подберу…

Может быть, я веду себя слишком жестоко. Но дочери уже не десять лет. Ей двадцать два, и она вполне сможет выдержать известия о том, что её отец меня предал. Тем более он не ей изменил, а мне. Аврора взрослая. Скоро она создаст свою семью и должна знать, на что способны мужчины. Пусть не строит иллюзий о том, что любовь — это лишь бабочки в животе и долгие разговоры под луной.

Наверное, это мой способ уберечь её от горьких сожалений. Да, жёсткий. Да, неправильный… Но очень действенный.

Промываю руку, пытаюсь извлечь все осколки. Но это оказывается совсем непросто. Дочь права. Нужен пинцет.

— Мама? Идём в комнату, — рычит Аврора, возникая у меня за спиной.

— Что? — устало спрашиваю я, продолжая держать руку под струёй воды.

— Нужно вытащить осколки и обработать рану…

— А как же гости? — спрашиваю я. — Они не поймут, если мы с тобой внезапно исчезнем…

— Мам, хватит, эти уроды переживут, — выдыхает дочь. — Его грёбанная семейка не наши хозяева. Они никогда нас не любили. Давай просто уйдём? Всё равно нам здесь нечего делать…

— Уйдём? Серьёзно? Нет, Аврора. Я не хочу просто уйти. Я хочу его уничтожить, — яростно шепчу я. — Втоптать в грязь, как это сделал он. Отомстить за все годы…

— Хорошо, — кивает Аврора. — Так и нужно. Так и должно быть… Но сейчас нам нужно заняться твоей рукой.

Я смотрю на неё и вижу слёзы в её глазах. Сердце сжимается от жалости. Какая же я дура. Не следовало так себя вести с ней. Для чего я заставила её идти туда? Я поступила как эгоистка, а она продолжает заботиться обо мне.

— Прости, — роняю я. — Мне не следовало заставлять тебя смотреть на это. Диана ведь твоя подруга.

— Мам, прекрати, — качает она головой. — Лучше уж так. Если бы я сама этого не увидела, вряд ли бы поверила, что Диана на такое способна. Она всегда притворялась пай-девочкой. Видимо, этим и привлекла моего папашу. А он и рад стараться…

— Тише, Аврора, — прошу я, увлекая её к лестнице.

Мы молча поднимаемся на второй этаж и идём к комнате дочери. Она снова промывает мне руку и извлекает все осколки. Обрабатывает рану, прикладывает вату и закрепляет её бинтом.

— Как ты умудрилась так пораниться? — спрашивает она, захлопнув аптечку. — Всю ладонь искромсала. Теперь не сможешь как следует залепить пару пощёчин своему муженьку.

— Биту возьму, — устало ворчу я. — Или кусок арматуры… Только я всё равно не могу его ударить.

— Почему? Тебе его жалко? — интересуется она.

— Что? Нет, конечно! Я бы с радостью его сейчас убила, — признаюсь я. — Но так просто он не отделается. Дочь, я правда хочу ему отомстить.

— Я понимаю, — кивает она.

— Но он твой отец, — тут же напоминаю я.

— И что с того? — фыркает Аврора. — Он облажался. И дело даже не в том, что он сейчас лапает там мою лучшую подругу. Дело в том, как он относился к нам последние пять лет. Мы для него не семья, а прислуга.

Порой мне казалось, что он меня ненавидит. И тебя тоже. И я честно не понимала, почему он так себя с нами ведёт. А теперь всё встало на свои места. Мы с тобой нужны лишь для того, чтобы окружить заботой его ненормальную семейку. Его злобную мамашу, которая всё время издевается над тобой. Его сестру, неспособную не выплёвывать яд каждые пять минут. А главное, его брата, из-под которого тебе скоро придётся выносить горшок.

— Твой дядя — хороший человек, — качаю головой. — Он не виноват, что попал в аварию. И он всегда был добр ко мне, несмотря на своё состояние. Ему не повезло, но я очень надеюсь, что он поправится.

— Мам, он уже пять лет не может ложку до рта донести, — вздыхает дочка. — И кроме тебя он никого не признает. Отец тебя держит в качестве сиделки. Потому что всех остальных мой дядя к себе не подпускает. Это единственная причина, почему он до сих пор нас не вышвырнул отсюда. Конечно, отец с радостью бы и от братца своего избавился, чтобы захапать себе его состояние. Но моя сумасшедшая бабуля не позволит ему этого сделать. Ведь дядя Кир столько лет её содержал. Терпел её капризы.

— Аврора, ты серьёзно? — выдыхаю я. — Ты правда так думаешь? Твой папа, конечно, тот ещё придурок. Но он любит своего брата…

Дочь не успевает ответить. Дверь с грохотом распахивается, и в комнату врывается мой недовольный муж. Давид обводит взглядом помещение и замирает.

— Люда, что с твоей рукой? — встревоженно спрашивает он. — Что ты натворила? Внизу гости! Что я им скажу? Кто проследит за тем, чтобы ужин прошёл как надо?

— Мне сейчас не до твоих гостей, — сцепив зубы, цежу я. — Я всю ладонь исполосовала.

— Вижу, — недовольно произносит он, бросив быстрый взгляд на мой рукав, испачканный кровью. — Но ты же понимаешь, что кто-то должен всё проконтролировать? Ты как будто специально это сделала!

— Ты в своём уме? — практически рычу я. — Специально? Мне больше делать нечего, как калечить себя? Ты вообще думаешь, прежде чем что-то сказать?

Боги, я правда пыталась! Ну серьёзно. Думала, что смогу притворяться, что ничего не случилось. Но не сдержалась. Нужно успокоиться и остыть. Вот только я, наоборот, всё сильнее закипаю.

— Мам! — с наигранным возмущением восклицает Аврора. — Что ты так разнервничалась? Я всё организую. Папа, иди вниз, маме нужно отдохнуть. Она сильно поранилась…

— Да, маме явно нужно отдохнуть, — цедит Давид и выходит. Громко захлопывает дверь. Вкладывая в это простое действие всю свою ярость.

Я тяжело вздыхаю и прикрываю глаза. Сердце стучит настолько быстро, что меня начинает подташнивать.

Мне действительно нужно взять себя в руки. Я ведь не просто хочу уйти. Мне хочу вырвать сердце Давида, пропустить его на мясорубке и запихать назад через глотку. Но как я смогу это сделать, если мне придётся уехать из этого дома?

— Так, мам, — произносит Аврора, запустив руки в волосы. — Я понимаю, что ты сейчас немного не в себе. Но ты уж, пожалуйста, определись, чего ты хочешь. Если мстить, то нужно взять себя в руки и сделать вид, что ты всё ещё любишь моего отца…

— Я знаю, — киваю и тут же морщусь из-за боли в руке. — Прости, Аврора. Я не знаю, что на меня нашло. Всё это случилось настолько неожиданно. Я разозлилась, когда он внезапно ворвался сюда и стал предъявлять претензии. Он ведь даже не поинтересовался, как я себя чувствую. Его беспокоит всё что угодно, кроме собственной жены…

Мне так обидно из-за всей этой ситуации. Как я могла так глупо сорваться? Все вокруг твердят, что мстить нужно осторожно. Выждать время и неожиданно нанести удар, когда жертва совсем этого не ждёт.

Холодная месть — это блюдо вряд ли хоть кому-то понравится. Но что касаемо горячего отмщения? Ведь именно сейчас моя душа требует справедливости. Я не хочу ждать! Я хочу как можно скорее испортить ему жизнь… И пусть мой план не будет чем-то грандиозным, я согласна допекать его мелкими пакостями, пока не сведу с ума. А это точно произойдёт, если действовать с умом.

— Мам, давай без сантиментов, — просит дочь. Гладит меня по плечу. — Поставь себе цель и сосредоточься на ней. Это позволит тебе сохранять спокойствие в те моменты, когда это будет необходимо. Думаешь, я не хочу пойти вниз и вылить на голову Дианы бокал вина? Она ведь обманула меня! Строила из себя правильную девочку, расспрашивала меня о секретах… Думаю, что будь у меня тайны, она бы всё с радостью донесла это папе. Видимо, он хотел узнать, не замышляешь ли ты чего-то против него… Ох, блин… Мам, у них это явно давно происходит.

— С чего ты взяла? — спрашиваю я.

— Раньше Диана вела себя немного иначе, — произносит она. Потирает переносицу. Вздыхает. — Мы просто дружили. Вместе ходили на пары. Общались. А потом она вдруг очень сильно стала интересоваться тем, чем ты занимаешься. О чём думаешь. Чего боишься…

— Думаешь, в это время у них с твоим папой начались… отношения?

— Я в этом уверена, — кивает Аврора. — С чего бы ещё ей интересоваться подобными вещами? Я думала, что это просто любопытство… Что это ничего не значит… Так, ладно, — она резко встаёт и поправляет волосы. — Мне пора вниз. Пока отец не вернулся и не закатил очередной скандал. А тебе лучше пойти в свою комнату. Приведи себя в порядок и постарайся успокоиться. И я не пытаюсь тебя утешить, мам. Я тоже хочу справедливости. Он ведь не только тебе, но и мне, пять лет жизнь портил. И я очень хочу, чтобы ты наказала его. Отомстила за нас…

— Обещаю, что так и сделаю… Но ведь он твой отец… Разве тебя это не волнует? Ты действительно хочешь, чтобы я причинила ему боль?

— Если ты воткнёшь в его спину нож, я не стану его вынимать. Я проверну рукоять…

Смотрю на Аврору и понимаю, что она не шутит.

Как я могла быть такой слепой? Почему не замечала, как сильно страдает моя единственная дочь? Знала ведь, что Давид вечно к ней придирается. Но Аврора постоянно заверяла меня в том, что всё в порядке. И я, как дура, верила. Идиотка… Какая я идиотка…

— Я сделаю всё, что возможно, чтобы он прочувствовал всю твою боль, — шепчу я.

Аврора выдавливает благодарную улыбку и выходит из комнаты. Я знаю, что её там ждёт, поэтому в последний момент, пытаюсь остановить дочь. Но она резко вскидывает руку, заставляя меня оставаться на месте.

— Я справлюсь, — заверяет она. — Правда, мам. Отдохни. Ты должна придумать, как повернуть ситуацию в нашу пользу. Не только ради меня, но и ради себя. Сделай уже это. Ты ведь не хочешь стать пожизненной сиделкой для дяди Кира?

Я качаю головой. Мне нечего сказать.

Опускаю взгляд на забинтованную руку. Бинт намотан как попало. Обвязан вокруг запястья и закреплён слабым бантиком. Моей дочери точно никогда не быть медиком. Но её забота так меня трогает. И эта повязка. Такая по-детски неопрятная, но такая милая…

Сердце щемит от тоски. Я будто вижу перед собой не взрослую девушку, а маленькую девочку с двумя тоненькими, светлыми косичками. Ту, что нуждается в моей защите…

Аврора уходит, и я тут же встаю и иду в нашу с мужем спальню. Но по пути притормаживаю, ненадолго задумавшись. А разве сейчас не подходящее время, чтобы начать план возмездия?

Спускаюсь на кухню и нахожу в ящике со специями пакетик с кайенским перцем и быстро иду в нашу комнату.

Ну что ж, милый, начнём?

Расстёгиваю сумку мужа и достаю его ноутбук. Открываю и планомерно припорашиваю клавиатуру жгучим порошком. А затем возвращаю всё на место и иду к комоду с нижним бельём Давида.

Надеюсь, любимый, тебе будет больно…

Жалко, что у него нет выраженной пищевой аллергии. Но из-за цветов ромашки у него моментально начинается жуткий насморк. Этим я тоже смогу воспользоваться. Хорошо, что я прожила с мужем достаточно долго и в курсе всех его проблем…

Стоп. А это весело! Даже не думала, что мне настолько понравится мстить. Нужно придумать что-то более жестокое. И, что главное, незаметное.

Слышу громкий короткий писк и оборачиваюсь. Телефон мужа. Зря он вечно бросает его где ни попадя… Смска пришла? Посмотрим, что там. Я не боюсь, что муж меня обвинит в том, что я читаю его сообщения. Он понятия не имеет, что я в курсе того, какой у него пароль.

“Давид, инвестор перенёс встречу на завтра. Встречаемся в ресторане “Терраса” в восемь”.

Удаляю сообщение и кладу телефон на тумбочку у кровати. Пусть Давид продолжает думать, что встреча состоится только послезавтра. Он нам об этом все уши прожужжал. Думает, что нашёл тех, кто позволит ему отсоединиться от бизнеса брата и обзавестись собственными связями. Сюрприз, Давид, связей не будет.

Снимаю платье и иду в душ. Смываю с себя всю грязь, в которую окунул меня муж, а потом ложусь в постель. Забираюсь под одеяло с явным намерением поплакать, но слёз нет. Есть только желание увидеть, как этот урод будет мучиться.

А ведь каких-то пять лет назад, мой муж был совсем другим. Пока его брат Кирилл ворочал огромными деньгами, мой муж был обычным офисным работником. Давид не общался с семьёй очень много лет. Никто из его родственников даже на нашей свадьбе не был.

Мы жили более чем скромно. Ютились в крохотной двушке, доставшейся мне от бабушки. И, если честно, я понятия не имела, что у моего мужа была такая обеспеченная родня. Он говорил, что давно не общается со своими родственниками. Что они его ненавидят и всегда относились к нему очень плохо. И я не лезла. Чтобы лишний раз его не расстраивать.

Но пять лет назад произошла авария, после которой наша жизнь изменилась. Старший брат Давида попал в больницу. Свекровь тут же позвонила отвергнутому сыну и стала молить его о помощи. Ведь она и её дочь были слишком тупыми, чтобы заменить Кирилла. Всё, на что их хватало — тратить чужие деньги. Они привыкли жить в роскоши и ни о чём не заботится.

И для этого им нужен был тот, кто продолжит их содержать. Кто мог бы взвалить на себя заботу о бизнесе Кира.

Давид не хотел им помогать, но я смогла его уговорить. И вот чем это обернулось…

Со временем муж стал меняться. Начал вести себя грубо. Деньги брата порабощали его всё сильнее, а я ничего не могла с этим поделать. И в итоге сама не поняла, как стала заложницей в семье Давида.

Теперь моя жизнь была подчинена тому, чтобы устраивать быт людей, которые ненавидят меня и мою дочь. Потому что считают, что мы недостойны Давида.

И если поначалу муж пытался доказать, что они ошибаются, совсем скоро всё изменилось. Похоже, он и сам со временем поверил в то, что его жена и дочь — совершенно бесполезные создания…

Утро наступает слишком неожиданно. Я вроде просто лежала в постели и думала о том, как буду мстить мужу. На секунду прикрыла глаза и вот уже рассвет.

Переворачиваюсь на другую сторону и накидываю на голову одеяло, пытаясь скрыться от солнечных лучей. Но выходит не особо хорошо. Точнее, из рук вон плохо.

Резко сажусь и осматриваюсь по сторонам. Мужа уже нет рядом, а значит, он вскочил с утра пораньше, чтобы отправиться на встречу со своими дружками. Каждую субботу Давид уезжает за город. Там он, с такими же великовозрастными мальчиками, отвлекается от рабочей недели и отдыхает от семьи.

Понятия не имею, чем именно они там занимаются. Знаю только то, что телефон Давида будет выключен до полуночи. А значит, он так и не узнает, что встречу с инвестором перенесли. Но не моя вина, что муж вечно бросает сотовый где попало. Все уже привыкли, что легче отправить ему смс, чем ждать, пока он соизволит ответить.

Я встаю и одеваюсь. Нужно заехать в аптеку за ромашкой и подмешать её во всё, что только можно. Уже предвкушаю, как Давид будет лить слёзы и чесаться. Словно блудливый пёс…

Спускаюсь вниз и тут же натыкаюсь на свекровь.

— Людочка, — тянет она, выдавив свою змеиную улыбку. — Кир снова капризничает. Не хочет принимать лекарства. И я не смогла накормить его. Ты можешь этим заняться?

— Да, но немного позже, мне нужно съездить в аптеку, — пытаясь обойти мать Давида, сообщаю я.

— Но как же так? — растерянно произносит Альбина Игоревна. — Давид сказал, что его брат должен принимать свои таблетки строго по времени. Иначе они не подействуют… Я могла попросить Аврору, но она уже убежала куда-то. Видимо, снова останется с ночёвкой у подружки. Эта девчонка не думает ни о чём, кроме гулянок…

— Ладно, — вздыхаю я. — Сейчас всё сделаю.

Вот так всегда. Как только дело касается Кирилла, моя свекровь натягивает маску дружелюбия и мёдом вокруг меня растекается. Но при этом не забывает задеть мою дочь. Как бы Аврора ни старалась, этой женщине всегда будет мало. Конечно, я могу её просто послать, но мне так жаль этого мужчину, лежащего в полном одиночестве в совершенно белой комнате. Я слышала, что раньше у него было очень много друзей, но стоило Киру попасть в аварию, и все от него отвернулись.

Вхожу в помещение, пропахшее лекарствами и отбеливателем. Подхожу к постели и сажусь рядом. Бросаю взгляд на бледное лицо брата Давида. На его впалые щёки, на длинную щетину.

Он приоткрывает глаза и смотрит на меня.

— Привет, — я улыбаюсь и поправляю одеяло. — Мне сказали, что ты опять отказываешься есть и принимать лекарства. Ты ведь хочешь выздороветь?

Он медленно моргает, не сводя с меня взгляда.

— Тогда давай мы тебя покормим и потом я дам тебе таблетки? У меня сегодня ещё очень много дел…

Накормить мужчину, оказывается, совсем нетрудно, а вот с таблетками выходит осечка. Кирилл настолько сильно сжимает зубы, что я просто не могу протолкнуть лекарство.

— Кир, ну не вредничай, — прошу я. Возвращаюсь на стул. Провожу ладонью по лицу. — У меня сейчас очень много проблем. Вчера был просто ужасный день. Я узнала, что твой брат мне изменяет. И держат меня здесь только потому, что я смогла поладить с тобой. И если ты не станешь пить лекарства, я не смогу ему отомстить. Потому что только из-за тебя, меня всё ещё не выгнали из этого дома. Понимаешь?

Он снова моргает.

Я встаю со стула и приближаюсь.

— Теперь ты примешь таблетки?

Он, не моргая, смотрит на меня. Упрямиться? Или просто хочет насолить? Может, просто не так уж я ему и нравлюсь?

— Кир, это обычные таблетки, — заверяю я. — От них тебе станет легче. Ты ведь не думаешь, что врач пытается тебе навредить? Или ты именно так и считаешь?

Кирилл медленно закрывает и открывает глаза.

— Ты думаешь, тебя травят? — тихо спрашиваю я и, дождавшись, когда он снова моргнёт, растерянно опускаюсь на стул. — Но… Это ведь врач выписал. Я видела доктора, это он принёс эти таблетки. Не понимаю… Как такое возможно?

Смотрю на бледное лицо Кира, покрытое испариной. Резко поднимаюсь, чуть не опрокинув стул.

— Ладно, — произношу я, убирая таблетки в карман. — Я отвезу эти лекарства в лабораторию. Узнаю, что это за препараты. А ты должен пообещать, что не будешь ничего принимать, пока мы не выясним, чем тебя пичкают. Хорошо? Вынуждай их звать меня каждый раз, когда тебе нужно выпить эти дурацкие таблетки.

Из дома я выхожу спустя час. Всё ещё немного растерянная и менее уверенная в своём плане. Похоже, здесь творятся дела, о которых мне не стоило знать. И я сейчас не о похождениях Давида. Если Кир прав, кто-то в этом доме планомерно его травит. И выгодно это только моему мужу.

Не могу поверить, что он способен на нечто подобное. Это ведь его брат. Неужели это всё из-за денег?

Похоже, ромашки будет недостаточно. Чтобы хорошенько наказать моего муженька, понадобится мышьяк.

После аптеки я еду в лабораторию, где работает моя бывшая одноклассница, и отдаю ей таблетки. Светке всегда нравилось смотреть детективы, и она с радостью берётся за то, чтобы раскрыть тайну лекарств, выписанных для брата Давида. А я тем временем возвращаюсь домой и добавляю аптечную ромашку во все банки с чаем. Потом перемалываю остатки в пыль и добавляю в специи. Даже в мельницу с перцем всыпаю немного. И пусть это совсем не то, чего заслуживает мой муж, мне становится немного легче.

В обед я снова иду в комнату Кирилла, помогаю ему поесть и забираю таблетки, которые тут же смываю в унитаз. Немного посидев с деверем, отправляюсь в свою комнату и меняю повязку на руке. В общем, веду себя так, словно ничего не произошло.

Свекровь немного удивляется тому, что я без напоминаний бегаю в комнату её старшего сына. Но ей это явно нравится. За последние годы она очень устала и готова спихнуть заботу о Кире на кого-то другого.

А я и рада её подменить. Если Кирилла и правда травят, я должна ему помочь. Ведь такой союзник мне точно не помешает.

Я просыпаюсь задолго до рассвета. Оборачиваюсь и смотрю на мужа, который, как всегда, вернулся за полночь. Он лежит поперёк кровати, не удосужившись, снять рубашку и брюки. Видимо, хорошо повеселился, отмечая будущую встречу с инвестором.

Чувствую, как на губах расплывается довольная улыбка.

Взбиваю подушку и снова ложусь. Это будет просто замечательный день…

Утром я быстро привожу себя в порядок и спешу в комнату Кирилла, помогаю ему с завтраком и забираю таблетки. После чего иду в столовую и сажусь за стол, где уже восседает свекровь.

— Людочка, — тянет она свои противным голосом. — Давид ещё спит?

— Да, — киваю я. Наливаю себе кофе и делаю маленький глоток.

— Бедный мой мальчик, — качает она головой. — Совсем себя не бережёт. Весь в делах. Весь в заботах. Ну ещё бы. От него ведь столько всего зависит. Ему приходится содержать свою семью… И вас с Авророй.

Снова она это делает. Указывает на то, что мы с моей дочерью не являемся частью их великой семейки. Каждый раз одно и то же.

Хорошо, что за столько лет я научилась это игнорировать. Эта женщина неисправима. С одной стороны, она понимает, что только я могу заставить Кирилла поесть и принять лекарства. Но с другой… её гнилая душонка не даёт ей быть благодарной. Она просто не умеет этого. И не стремится учиться. Но меня это мало заботит. Я смогу с этим смириться. Потому что жажду увидеть лицо своей бешеной свекрови, когда сумею разрушить всю её жизнь.

Наверху раздаётся какой-то грохот. Вскидываю взгляд на лестницу, которая видна из-за дверей столовой, и вижу мужа, который бежит вниз по ступенькам, прижимая к уху свой сотовый.

— Да ты в своём уме? — орёт он так, что я испуганно вздрагиваю. — Ты должен был найти способ со мной связаться! Если бы я получил твоё сообщение, то обязательно ответил бы. Да мне плевать, что ты вчера звонил мне весь день! Ты должен был сделать это позавчера!

Альбина Игоревна отставляет в сторону чашку с кофе и встревоженно смотрит на сына.

— Давид, что случилось? — растерянно спрашивает она.

— Инвестор перенёс встречу! А Саша скрыл это от меня! Этот урод сам встретился с Игорем, и теперь они планируют сотрудничать. Без меня!

— Тише, сынок, — она вскакивает и протягивает к нему руки. — Иди сюда, присядь и успокойся. Я уверена, что ты всё исправишь. Давай же, Давид, я налью тебе кофе.

Муж плюхается на стул. Отбрасывает свой телефон в сторону и смотрит на меня.

— Принеси мой ноутбук, — приказывает он.

Я киваю и послушно поднимаюсь. Иду в спальню, беру сумку с ноутбуком и спускаюсь вниз. Играть роль послушной жены, оказывается, совсем несложно. Особенно когда понимаешь, что стоит на кону.

И почему Давид так реагирует на то, что его лучший друг сумел договориться с этим загадочным Игорем? Неужели ему не хватает денег брата? Или дело не в этом? Что ещё он задумал?

— Дай сюда, — рычит Давид, вырывая из моих рук сумку. — Тебя только за смертью посылать.

Он открывает крышку ноутбука, вводит пароль и тут же подносит пальцы к глазам. Потирает переносицу, проводит пальцами по векам.

Я замираю. Даже дышать перестаю. Ну сейчас мы поймём, насколько жгучий этот перчик. Очень надеюсь, что он не просрочен.

Сначала ничего не происходит. Но уже спустя пару минут, Давид начинает всё чаще тереть слезящиеся глаза.

— Да что происходит? — шипит он. Захлопывает ноутбук и резко поднимается. — Пойду умоюсь. Кажется, аллергия началась… Люда, сделай мне чай и принеси таблетку супрастина.

О нет, милый, аллергия только следующий шаг. Скоро ты в этом убедишься. А сейчас беги. Умывайся. Только вряд ли тебе это поможет.

Я встаю и иду на кухню. Завариваю чай, сдобренный ромашкой, а потом беру из аптечки блистер с эргофероном. Вреда он точно не нанесёт, но и от аллергии не избавит.

Давид берёт из моей руки лекарство и запивает его чаем.

Я отступаю и сажусь на своё место. Продолжаю делать вид, что ничего не происходит. Пью кофе и усиленно пялюсь на свои руки.

В общем, делаю всё, чтобы скрыть довольную улыбку. Потому что мне действительно становится легче оттого, что мужу плохо. Невероятное ощущение. Как будто за спиной расправляются крылья.

— Ну как ты, сынок? — обращается к Давиду свекровь. — Стало легче?

— Нет, — рычит он. — Такое ощущение, что меня кто-то проклял.

Я пытаюсь сделать вдох, но внезапно захожусь в приступе кашля. Это из-за того, что я чуть не рассмеялась. Но вовремя спохватилась и взяла себя в руки.

— Людочка, — кривится свекровь. — Иди, проверь Кира. Если ты простудилась, тебе лучше держаться от нас подальше. Давиду сейчас никак нельзя болеть. У него столько дел.

Ну да. А на Кирилла, значит, дышать бациллами можно? Типа его не жалко? Он ведь всё равно валяется в постели и не может шевелить ничем, кроме глаз. Она точно его мать? Больше похожа на ненормальную кукушку, что готова выбросить из гнезда ребёнка, ставшего обузой.

— Люда, ты слышала мою мать? — раздражённо спрашивает Давид.

Я встаю и молча выхожу из столовой. Пофиг. Выпью кофе в комнате Кирилла. Там точно есть в ящике для медсестёр.

Брат мужа спит. Я тихо присаживаюсь рядом и всматриваюсь в его безмятежное лицо. Никаких изменений я не наблюдаю. Но это и не удивительно. Если Кира действительно травили, он не может так быстро восстановиться.

Встаю и начинаю готовить кофе. Замечаю, что сахар закончился. Приходится вернуться в столовую, которая, к счастью, оказывается пустой. Замечаю сотовый мужа, что всё ещё лежит на столе. Беру его и воровато озираюсь по сторонам. Ввожу пароль и открываю сообщения. Читаю очередную смс от Саши.

“Прости, Давид. Не понимаю, как так вышло. Я всё исправлю. Договорюсь с Игорем и попрошу его о новой встрече. Дай знать, если ты всё ещё считаешь меня другом и готов забыть об этом недоразумении.”

Удаляю смс и быстро возвращаюсь в комнату Кирилла. Хорошо, что у нас в доме нет камер.

На самом деле мне не особо нравится подставлять Сашу. Он хороший парень. Работал вместе с моим мужем. Влачил жалкое существование. Частенько одалживал деньги, чтобы заплатить за ипотеку. Но в то же время он был достаточно сообразительным. Его мозг буквально фонтанировал идеями. Только никто к нему не прислушивался. Никто не верил, что обычный парень из провинции, может предложить что-то стоящее. И даже его лучший друг, мой муж, получив доступ к огромным деньгам не помог своему товарищу. На какое-то время он забыл про Сашу. А вот Александр не мог оставить мысли о том, чтобы начать зарабатывать достойные деньги. И в итоге Давид вспомнил про старого приятеля. Он понял, что без друга он так и останется всего лишь хранителем состояния своего брата. Так и появилась идея с каким-то делом и инвестором Игорем…

Но Саше правда будет лучше без моего мужа. Так что я помогаю, а не врежу…

Иду к постели Кира и на мгновение замираю. Он все еще спит. Выглядит не особо хорошо…

Телефон в кармане начинает беззвучно вибрировать. Смотрю на экран и вижу входящий от дочери.

— Привет, родная, — шепчу я, приложив сотовый к уху.

— Мам, прости, но я не могу вернуться в этот дом, — признается она. — Я поживу у Юльки. Хотя бы неделю. Ты не против?

— Нет, — роняю я. — Побудь у подруги, малыш. Тебе так будет легче. И так будет даже лучше. А я пока разберусь с тем, что здесь творится.

— О чем ты, мам?

— Ни о чем, — шепчу я. — Не обращай внимания.

— Мам, Диана звонила мне сегодня… Она как будто не в себе, будь осторожна. Ты сможешь?

— Смогу.

— Обещай мне.

— Обещаю, — улыбаюсь, сбрасываю звонок и смотрю на спящего Кира. — Вот такие дела, Кирилл. Даже моя дочь не хочет оставаться в этом доме. После того, как главным стал Давид, все у нас катится в пропасть…

Я обхожу постель деверя и замираю у окна. Смотрю сквозь грязное стекло на улицу, покрытую лепестками цветов вишни. Удивительно. В доме целая куча окон. И их старательно отмывают. Постоянно.

Что не так с этой комнатой? Неужели я права? Неужели всем наплевать на этого парня? Он стал обузой? Хотя много лет был тем, кто поддерживал благосостояние этой семьи. И почему я раньше всего этого не замечала?

Как моя любовь к Давиду смогла сделать меня настолько слепой? Да, наш брак разваливался, словно карточный домик. И мне было сложно сосредоточиться хоть на чем-то, кроме мужа. Я пыталась спасти нашу семью. Поэтому меня тоже можно было понять. Мы, женщины, любим зацикливаться на личных драмах, упуская из виду то, что твориться вокруг.

И мне искренне жаль, что я не замечала очевидных вещей, пока мой муж планомерно задвигал нас с Авророй на второй план. Но теперь я словно прозрела. А всего-то и нужно было — один раз увидеть своего драгоценного муженька, в объятиях другой женщины. В моем случае достаточно было похотливой студенточки, которая понятия не имеет, что Давид беден как церковная мышь. Вся эта роскошь, вскружившая голову молодой охотнице за деньгами, принадлежит Киру.

Оборачиваюсь и смотрю на брата Давида. Он проснулся и внимательно следит за мной потухшим взглядом, от которого мне становится не по себе.

— Привет, — улыбаюсь я. — Как ты себя чувствуешь? Извини… Ты ведь не можешь ответить. А меня сослали к тебе, — виновато развожу руками. — Твоя мать решила, что я заболела и попыталась от меня избавиться. И по ее мнению, самым правильным решением — было отправить меня к тебе… У нас здесь что-то вроде лазарета. Или камеры для тех, кто болен.

Лицо Кирилла немного меняется. Дергается. И мне, на секунду, кажется, что он пытается улыбнуться.

— Находишь это смешным? — замечаю я, тихо хмыкнув. — Понимаю. Мне и самой все это кажется какой-то шуткой. Не очень хорошей. Анализы твоих таблеток будут готовы через неделю. Но есть шанс, что мы просто накручиваем себя и с твоими таблетками все нормально. Я не могу пригласить к тебе специалиста. Потому что Давид всем раструбил, что он нашел для тебя лучших врачей. Боюсь, что в дом никого не пустят. И вывести тебя незаметно — у меня вряд ли получится.

Подхожу к постели Кира и присаживаюсь напротив.

— И еще, — я вздыхаю и потираю лицо ладонями. — Если почувствуешь, что можешь двигаться, никому этого не показывай. Кроме меня. Мне ты можешь доверять. Обещаю…

Около часа я провожу в комнате деверя. А потом осторожно выхожу в коридор и осматриваюсь по сторонам. Не хочу нечаянно столкнуться с мужем или со свекровью. Но сидеть в полной тишине у кровати спящего мужчины совсем не весело. Нужно было хоть кроссворд себе купить. Это бы точно помогло скоротать мне время.

Но едва я отхожу от дверей спальни Кира, как сталкиваюсь с Давидом. Выглядит он совсем плохо. Глаза покраснели, нос распух. Он каждую секунду подносит руки к лицу, пытаясь смахивать набегающие слезы и шмыгает носом.

— Люда, мать твою! — практически кричит он. — Почему тебя никогда нельзя найти, когда ты нужна мне!

— Ты же сам сказал мне идти в комнату твоего брата, — раздраженно напоминаю я.

— Но я ведь не говорил, чтобы ты торчала там весь день! — срывается Давид. — Неужели не видишь, насколько мне хреново? Я твой муж! Ты должна заботится о том, чтобы мне было хорошо!

— Ладно, — вздыхаю я и качаю головой. — Чего ты хочешь? Что я должна сделать?

— Я не знаю! — кричит он. — У меня все лицо горит! Раньше ты как-то с этим справлялась! Будь человеком! Избавь меня от этих мучений. Я пошел вздремнуть, но стало только хуже! Ты можешь это прекратить?

— Конечно милый, — широко улыбаюсь я. — Наверное я поняла в чем причина твоей аллергии. Думаю, тебе стоит заменить подушку. Кажется, именно с ней связано твое состояние. Отправлюсь в магазин прямо сейчас.

С каждым днем Давиду становится все хуже. Но это и не удивительно. Он ведь не только каждый день пьет ромашковые чаи. Он и спит на подушке с аллергенной начинкой.

Я мысленно ликую. Моя свекровь кудахчет, над сыном, но сделать ничего не может. Все ее советы сводятся к тому, что ему нужно поехать к врачу.

— Зачем? — в итоге взрывается Давид, когда мать в очередной раз заводит заезженную пластинку.

— Что значит зачем? — удивляется женщина. — Пусть доктор тебя посмотрит! Ты уже три дня слезы льешь! На тебя, наверное, в офисе все косятся.

— Кто косится? — хмурится он. — Ты о чем говоришь? Никто на меня не косится. На меня лишний раз взглянуть боятся. Все знают, что со мной лучше не шутить! Вылетят из моей компании как пробки! Я никому не позволю надо мной издеваться!

Давид резко вскакивает из-за стола, швырнув вилку на тарелку с недоеденным ужином. Громко топая и, попутно, шмыгая носом, он направляется в сторону лестницы.

Я опускаю взгляд в пол. Стараюсь выглядеть совершенно серьезной, хотя щеки начинают болеть от сдерживаемой улыбки.

— Люда, ты должна с ним поговорить, — возмущенно шипит свекровь. — Объясни ему, что он должен обратиться в больницу!

— Он не станет меня слушать, — спокойно замечаю я и пожимаю плечами.

— Да, тут ты права, — поджимает она губы. — Тебя он вообще ни во что не ставит. Но это и не удивительно. В тебе ни ума, ни красоты особой. До сих пор не понимаю, чем ты его зацепила.

Делаю глубокий вдох и поднимаю глаза на Альбину Игоревну. Она тут же осекается и прикусывает язык. Меня это даже немного удивляет. Обычно она так быстро не сдается. Ей нужно на кого-то сливать яд. И раз уж Аврора так вовремя сбежала из этого дома, жертв кроме меня у нее нет. Но она понимает, что если доведет меня, я перестану шастать к Киру, как самая настоящая сиделка. И придется ей снова брать в руки ложку и кормить сына самостоятельно. А этого ей, ой как, не хочется…

Поднимаюсь и иду вслед за мужем. Вообще-то я мало хочу его видеть. Но нужно хоть вид сделать, что меня беспокоит его состояние.

— Давид, может тебе что-то нужно? — спрашиваю я, деликатно постучав в дверь спальни, прежде чем войти.

— Уйди, — рычит он, даже не взглянув на меня. — Оставьте меня в покое…

— Хорошо, — отвечаю я. — Скажи мне, если что-то понадобится.

— Найди другие таблетки от аллергии, — в последний момент просит он. — Эти мне уже не помогают. И… не знаю, может мне правда сходить к врачу?

— Я запишу тебя, если хочешь, — произношу я и прикрываю дверь.

Блин. А вот это не хорошо. Врач сразу поймет, что именно с ним происходит и даст Давиду нормальные таблетки.

Ладно, с этим я тоже как-нибудь разберусь. Паниковать пока рано. Он пока не сказал, что действительно собирается идти в больницу.

Но спустя еще два дня, зареванный Давид, с распухшим носом, начинает молить меня о том, чтобы я срочно записала его к специалисту, который сможет избавить его от этой напасти.

И я, как преданная жена, сразу исполняю его просьбу. Записываю его буквально на следующий день. А прямо перед сном даю ему нормальную таблетку от аллергии и заменяю подушку на старую.

Утром Давид просыпается в прекрасном настроении. Таблетка подействовала и избавила его от слез и насморка. Жаль, что ненадолго… Но он-то об этом не знает.

И тут в игру вступает кайенский перец, которым я припорошила некоторые труселя муженька. Чтобы он ни о чем не догадался, я сдобрила специей только темное белье. Светлое не трогала. И сегодня Давиду не посчастливилось выбрать боксеры черного цвета.

За завтраком муж ведет себя как обычно. Точнее как раньше. До того, как он начал захлебываться от аллергии. Он смеется и о чем-то болтает с матерью.

Правда странно ерзает на стуле. Но пока что и сам не понимает, с чем связан его дискомфорт…

— Отмени запись к врачу, — обращается он ко мне. — Моя аллергия прошла.

— Хорошо, — киваю я, делая вид, что очень сильно увлечена своим завтраком.

— И проследи, чтобы поменяли стиральный порошок, — хмурится он.

Свекровь удивленно вскидывает брови, ожидая объяснений. Но Давид только отмахивается. Ну правильно, не скажет же он своей маменьке, что чресла его горят. Причем не от страсти, а от чего-то иного…

С трудом сдерживаюсь, чтобы не захихикать. Делаю максимально серьезное лицо и киваю.

— Чуть не забыл, — спохватывается он. — Вечером к Киру придет врач. Раз сейчас, почти, вся забота о нем легла на тебя. Ты его и встретишь. Расскажи о состоянии моего брата. Ну и вообще обо всем, что он спросит. Может есть улучшения. Вдруг он решит сменить лекарства.

— Лучше запиши все, что он скажет, — влезает в разговор свекровь. — А то у тебя память как у рыбки. Выслушаешь и тут же забудешь. А для Кира важно соблюдать дозировки.

Я киваю, сжав в руке вилку. Это помогает сдержать рвущиеся наружу комментарии по поводу памяти самой свекрови. Эта женщина даже номер своего телефона запомнить не в состоянии. Чья бы корова мычала…

— Люд, что ты молчишь? — спрашивает Давид. — Ответь хоть, что поняла, о чем тебе говорят.

— Я поняла, — немного резче, чем планировала, произношу я. — Пойду, позвоню врачу. Нужно отменить прием.

И все же роль послушный марионетки, мне не особо нравится. Раньше я хоть огрызнуться могла. А сейчас словно загипнотизированная делаю всё, что говорит Давид. И он ведь даже не замечает, что я изменилась. Похоже такой формат семьи его вполне устраивает.

Чем больше я прогибаюсь, тем больше он наглеет. Если бы с моей стороны такое поведение было нормой, я бы уже давно лежала у входной двери, в виде половика, о который могут вытереть ноги все желающие.

Я отменяю запись к врачу и иду в спальню. Снова меняю подушку мужа и заглядываю в ящик с его бельём. Нужно отодвинуть перчёные трусы подальше. Чтобы Давид не носил их каждый день. А то никакой интриги не будет. А мне так понравилось, устраивать сюрпризы для любимого мужа.

После того как Давид уезжает, я сразу иду в спальню Кира. Сегодня он выглядит намного лучше. Лицо лишилось землисто-серого оттенка, а глаза кажутся более живыми.

— У меня есть новости, — прикрыв за собой дверь, шепчу я. — Сегодня должен прийти доктор. Он осмотрите тебя и расспросит меня о твоём состоянии.

Кирилл еле заметно кивает. Прогресс на лицо. Раньше он и моргал-то с трудом. А сейчас начинает шевелиться.

— В общем врач придёт вечером. Твоего массажиста уже не будет. Значит этот эскулап сможет поговорить только со мной. Что уже радует. Я ему скажу, что у тебя никаких изменений. Тогда он не изменит план лечения. Да даже если и изменит, нам то что? Я не буду давать тебе препараты этого шарлатана, пока не узнаю, на чьей он стороне…

Я уже сталкивалась с врачем Кира. С виду нормальный мужчина. Подтянутый, с широкой белоснежной улыбкой и внимательными карими глазами. Ну вот не выглядит он как типичный маньяк, готовый за деньги травить пациентов. Но ведь именно этим он и занимается. Если я все правильно понимаю…

— Вечер добрый, — произносит доктор, когда я встречаю его у дверей. — Я Антон. А вы, видимо, Людмила? Очень приятно. Как там наш пациент?

— Да вроде без изменений, — пожимаю плечами и приглашаю его следовать за собой. — Лежит, молчит. Пялится иногда в одну точку. Ничего нового. Не знаю, может его куда-нибудь за границу отправить? Может там смогут поставить его на ноги?

— Не думаю, что это поможет, — немного наигранно вздыхает Антон. — С братом вашего мужа все совсем сложно. Боюсь, что он утратил вкус к жизни. Именно поэтому он до сих пор в таком состоянии.

— Я вас не понимаю, — честно признаюсь я. — Вы считаете, что Кир сам не хочет выздороветь?

— Ну если коротко — то да, — кивает он и входит в спальню Кирилла. — Такое случается в особо тяжелых случаях. Люди просто лишаются смысла жизни и утрачивают желание бороться. Они как будто превращаются в тень, себя прежних. Таких пациентов практически невозможно вылечить.

— Значит нам повезло, найти вас, — произношу я, широко улыбаясь. — Вы ведь не сдаетесь. А значит сможете поставить на ноги моего деверя.

— Я буду очень стараться, — склонив голову на бок, обещает он. — А сейчас я бы хотел осмотреть своего пациента.

— Мне оставить вас?

— Нет. Это не обязательно, — отвечает он. — К тому же я слышал, что при вас Кир ведет себя лучше. Вы, наверное, хорошо общались до аварии?

— Мы не были знакомы до аварии. Это долгая и не особо интересная история, — замечаю я. — Я просто хочу хоть как-то облегчить его участь…

— Похвально, — кивает Антон и заложив руки за спину, идет к постели Кира. — Хм… А выглядит он немного иначе. Лицо как будто вернуло краски. Помнится, он всегда был излишне бледным…

— Это все массаж, — отмахиваюсь я. — Сегодня массажист пришел позже. А после его манипуляций, Кир всегда немного краснеет. К сожалению эффект продлится не очень долго.

— Ясно, — тянет он и присаживается на стул. Берет Кира за запястье и смотрит на часы. — Все понятно. Ничего нового. Состояние стабильно тяжелое.

Я киваю, картинно прижав ладони к груди. Делаю вид, что внемлю каждому слову этого шарлатана. А сама понимаю, что этот мужчина совсем не похож на настоящего доктора. Каким образом он понял, что у Кирилла нет изменений? Просто по пульсу определил? Так он прям Кашпровский!

Усиленно делаю вид, что полностью ему доверяю. Попутно удивляясь тому, насколько тупой он меня считает. Он действительно думает, что все знания о медицине я подчерпываю из сериалов? Хотя чему удивляться? Если мой психологический портрет составляла свекровь, то не удивительно, что этот мужчина считает, что со мной нужно разговаривать как с умалишенной.

— Я привез лекарства, — произносит Антон и лезет в сумку. — Здесь инструкция по применению. Утренняя медсестра будет дозировать таблетки, а вам просто нужно давать их нашему пациенту. Раз уж у вас такие прекрасные взаимоотношения.

— Хорошо, — киваю я, преданно заглядывая в глаза мужчины. Пусть убедится в том, что я действительно не очень умная особа. — Я все сделаю как вы скажете. Мне очень жаль брата мужа… Я так хочу, чтобы он поправился.

— Вы очень добрая и эмпатичная женщина, — со снисходительной улыбкой замечает врач. — Вам бы пойти в волонтеры.

А тебе пойти бы… на хутор бабочек ловить. Но не прямо сейчас. Потому что должна раздобыть контакты этого мужика. Нужно понять, как он связан с моим мужем.

— Да? Я бы с удовольствием! А вам не требуются помощники? Может быть оставите мне свои контакты? Я бы могла приезжать в вашу больницу…

— Не стоит, — поспешно качает он головой. — Это я на будущее.

— Но может быть вы оставите мне свою визитку? — спрашиваю я. — Вдруг мне что-то понадобится? Или возникнут какие-то вопросы… А если появятся улучшения? Я ведь должна вам как-то сообщить?

— Хорошо. Вот моя визитка, — сдерживая раздражение, произносит он, протягивая мне бумажный прямоугольник. — Но звоните только в крайнем случае. Я человек занятой.

— Конечно, — широко улыбаюсь я. — Только в крайнем случае. Обещаю.

Конечно я не собираюсь вообще звонить этому мяснику. Мне просто нужна была его визитка, чтобы проверить существует ли вообще врач с таким именем. Просто я не придумала более простого способа узнать его данные. Нужно было подумать об этом заранее, но визит доктора оказался очень неожиданным.

Проводив Антона, я возвращаюсь в комнату Кира.

— Ну как ты? — присев на край кровати, интересуюсь я. — Прости, что тебе пришлось выслушать этот разговор. Ты ведь знаешь, что я ему не поверила. Он все это говорил, чтобы заверить меня в том, что ты не можешь излечиться. Но это неправда. Я в это не верю.

Лицо мужчины немного меняется. Правая сторона приходит в движение и на губах появляется едва заметная, кривая улыбка.

Я резко вздрагиваю, тут же склоняюсь над ним. Широко распахнув глаза, всматриваюсь в его лицо. Мне показалось или он правда улыбнулся?

Боже… Божечки!

— Кир, — растерянно шепчу я, сжимая его ладонь. — Ты же оживаешь… Это невероятно!

Я вскакиваю с его кровати и бегу к двери. Но у порога резко замираю и оборачиваюсь.

— Мне нужно в лабораторию, — произношу я. — Жди меня здесь! Ой… прости, Кир. Я скоро вернусь. Обещаю!

Выбегаю из комнаты деверя и спускаюсь вниз. Молю только об одном, чтобы никто мне не попался на пути. Не хочу видеть ни Давида, ни свою свекровь. И, к счастью, никто из них мне не попадается.

Наверное мой муженек все еще пропадает в офисе. Или на радостях рванул к своей любовнице. Аллергия ведь прошла. Теперь он может показаться на глаза Диане во всей красе. Надеюсь, студенточке придутся по вкусу специи, которыми я сдобрила его мужское достоинство.

До своей подруги я добираюсь без приключений. Света встречает меня без особого энтузиазма. Видимо работы слишком много и ей сейчас не до шпионских игр. Но до конца ее рабочего дня осталось всего полчаса. По идее я не должна отвлекать ее от чего-то важного.

— Люд, ну ты чего так рано пришла? — спрашивает подруга. — Я же сказала, что мне нужна неделя. В общем придется подождать еще хотя бы пару дней…

— Света, я пришла не за этим, — перебиваю я. — Возьми эту визитку. Это врач, который выписал те таблетки. Сможешь покопаться в его прошлом? Где учился, где работает… Мне кажется, он совсем не тот, за кого себя выдает. А ты ведь так здорово умеешь раскрывать тайны.

Глаза подруги тут же загораются. Ну еще бы. Ничто так не будоражит разум Светки, как нераскрытые тайны.

— Поняла, — она выхватывает из моих рук визитку. — Я все сделаю, дорогая. А сейчас иди. Мне нужно успеть, заполнить отчет..

— Свет, ты только аккуратнее, — прошу я. — Этот докторишка очень подозрительный тип… Мне кажется, он очень опасен.

— Золотце, я не вчера родилась, — парирует Света. — Беги уже. Или тебе еще что-то нужно?

— Нет, спасибо, ты и так очень помогаешь, — улыбаюсь я. — Хотя… У тебя же есть доступ к вашей аптеке? Можешь найти средство для снижения потенции?

— Ох, милая, да что у тебя происходит? — хмурится подруга. Скрещивает руки на груди и строго смотрит мне в глаза. — Во что ты вляпалась?

— Ты не ответила на мой вопрос, — замечаю я и отвожу взгляд.

— Люд, есть такой препарат, но я не могу просто пойти и взять его, — разводит она руками. — Может обойдешься чем-то попроще? Но если нужно я достану для тебя все что хочешь. Правда придется подождать…

— А есть что-то, чего не нужно ждать? — интересуюсь я. — Что-то мощное. То, что ты бы смогла подсыпать мужику, который испортил тебе жизнь?

— Ох, дорогая, тут ты по адресу, — смеется она. — Есть у нас прекрасное лекарство, которое вызывает зуд и сыпь. И ничего плохого с этим мужиком не случится. Таблетки, обычный бад, должны были помогать улучшить иммунитет. Но побочка вышла нехилая. Пойдет?

— Да, — киваю я. — Сгодится.

— Ладно, — кивает она. — У меня рабочий день вот-вот закончится. Подожди меня. Подбросишь свою безмашинную подругу до дома. А по дороге расскажешь, что у тебя стряслось. Идет?

— Идет, — тут же соглашаюсь я.

Пока жду подругу, решаю позвонить Авроре. Нужно ввести ее в курс дела. Конечно у меня пока нет никаких доказательств, что в доме и правда творится нечто столь ужасное. Но если я и правда ошибаюсь, а я уверена что это не так, никогда не поздно в этом признаться. Скажу честно, что ошиблась и никто моего деверя не травит. Но сейчас я должна предупредить дочь о том, что ей может грозить опасность.

Аврора спокойно выслушивает меня и заверяет, что не объявится дома, пока я не выясню что за лекарства принимал ее дядя. Ей и так некомфортно было находится в этой семье. А после того, что я ей рассказала, она начинает их всех побаиваться. И я ее понимаю. Такие люди готовы на все ради денег.

Подруга появляется сразу после того, как я завершаю разговор с Авророй.

— Делись новостями, — произносит она, как только мы устраиваемся в моей машине.

— Даже не знаю с чего начать, — признаюсь я. — Начну наверное с того, что застала своего мужа с подругой дочери.

— Какая прелесть, — кривится Света. — Вот кобель. Так и знала, что он от тебя гуляет. Прости, но с тех пор как вы переехали в этот дом, твой Давид очень сильно изменился. Стал вести себя как мудак.

— Ага, — вздыхаю я. — Только я все надеялась, что нужно немного подождать и все станет как прежде.

— А почему ты все еще не ушла? Для чего осталась?

— А вот это самое интересное, — произношу я, глядя на дорогу. — Я думаю, что Кир не просто так уже пять лет валяется в кровати. Кто-то приложил к этому руку. И мы это выясним, когда ты проведешь анализ тех таблеток. Визитку врача, который их назначил, я тебе уже отдала.

Света кивает и начинает рыться в телефоне, а потом демонстрирует мне экран сотового, на котором изображен незнакомый мужик в белом халате.

— Это он? — спрашивает подруга. — Это твой врач?

— Нет, — качаю я головой.

— Странно. Но именно этот мужчина Антон Павлович Веснин. Других докторов с таким именем в нашем городе нет. Значит твоего деверя навещает самозванец. Осталось выяснить, кто устроил этот спектакль.

Я кое-как описываю внешность лже доктора подруге. Она фиксирует все на телефон и прощается со мной. Мы как раз подъехали к ее дому.

Машу ей вслед и выезжаю со двора. Пора возвращаться домой. Удивительно, что мне до сих пор никто не звонит. Неужели Давид до сих пор не вернулся?

Но едва я подъезжаю к загородному коттеджу Кира, как понимаю, что мой муж уже дома. Глушу мотор и выбираюсь из машины. Вхожу внутрь и замираю, прислушиваясь.

— Где ее черти носят? — доносится из столовой голос Давида. — Она хоть врача встретила?

— Встретила, — отвечает свекровь. — А потом твоя безалаберная женушка, куда-то уехала. Даже не отпросилась у меня. Никакого уважения к матери мужа… Вот сразу же поняла, что она с тобой ради денег.

— Я бы согласился, — усмехается мой муж. — Но когда мы поженились, у меня не было этих самых денег.

— Ну и что? — шипит свекровь. — Но теперь они у тебя есть. И ты должен найти кого-то более достойного. Не эту твою малолетку в короткой юбочке. А нормальную женщину! Но не сейчас. Киру нравится твоя эта Люда. Если ее не будет, придется искать альтернативные препараты. Потому что таблетками его будет трудно накормить…

Так. Стоп. Мамаша в курсе того, что ее сына травят лекарствами? Или она просто на самом деле считает, что без этих таблеток Кир умрет?

— Подслушиваешь? — раздается из-за угла ядовитый женский голос.

— Привет, Вероника, — спокойно приветствую я сестру своего мужа. — Нет. Не подслушиваю. Просто задумалась.

— Ну да, конечно, — усмехается она и направляется в сторону столовой. — Давид! Скажи своей жене, чтобы она не пряталась по углам. Она как помойная крыса, вынюхивает наши секреты. А вы тут разговариваете как ни в чем не бывало. Как будто в нашем доме не живет посторонняя баба!

Я расстегиваю ботинки и медленно разуваюсь. Распрямляюсь и тут же натыкаюсь взглядом на мужа, который стоит в дверях столовой. Выглядит он настолько свирепым, что я вздрагиваю от неожиданности. Кажется, что он вот-вот набросится на меня.

— Что ты тут делаешь? — рычит он.

— Разуваюсь, — указав рукой на свою обувь, отвечаю я.

— Вероника сказала, что ты подслушивала нас.

— А еще твоя сестра говорила, что я ворую деньги, — ровным тоном напоминаю я. — Но потом оказалось, что именно она таскает твои деньги.

— Где ты была? — продолжает он допрос.

Засовываю руку в сумку и вытаскиваю банку с таблетками, что дала мне Света.

— Искала для тебя что-то для повышения иммунитета, — цежу я, всучив в его ладонь таблетки. — На здоровье! Видишь ли, я все еще привыкла заботиться о своем муже! А вот моему мужу похоже плевать на меня! Раз одно нелепое обвинение из уст его сестры, делает меня преступницей!

Моя ярость застает его врасплох. Он вздрагивает как от пощечины и изумленно смотрит на меня. Злость в его глазах сменяется на терянность.

— Люд, прости…

— Хватит, — останавливаю его я. — Я пол вечера убила, чтобы найти тебе препарат, способный избавить от аллергии. И стоило мне ступить за порог, как ты начинаешь обвинять меня не пойми в чем. Раз так любишь свою сестричку, пусть она теперь о тебе заботится. А я ухожу.

— Ну ты чего? — растерянно мямлит он. — Ты ведь не всерьез… Люд, я не хотел тебя обидеть.

— Но обидел, — смотрю ему прямо в глаза. — Я хочу уйти.

— Нет, милая, — он хватает меня за руку. — Не нужно так реагировать на слова моей сестры!

— Я не останусь в одном доме с этой лгуньей, — отвечаю я. — Решай. Или она или я.

Давид беспомощно оглядывается. Видимо ищет помощи от своей матери. Но чем она сможет ему помочь? Свою ненаглядную доченьку моя свекровь просто боготворит. Она не позволит Давиду выгнать Веронику.

И конечно я блефовала, когда говорила, что хочу уйти. Уходить я точно не планирую. Я просто не могу бросить Кира наедине с этой семейкой. Только вот как теперь все исправить? Я должна была держать себя в руках.

Но как сдержаться, когда мне хочется облить бензином весь этот дом и бросить спичку? Я так устала притворяться. И этот срыв был неизбежен.

Похоже я нарушила все границы. И теперь мне придется уйти.

— Вероника! — кричит Давид. — Ты должна собрать свои вещи и съехать в квартиру, которую тебе купил брат.

— Что? — слышится крик свекрови. — Ты не можешь так поступить! Эта бродяжка не стоит этого… Ты не должен!

— Мама! Не лезь! — срывается он. — Вероника постоянно натравливает меня на мою жену! Сталкивает нас лбами! И я не понимаю, чего она добивается! Люда заботится обо мне, заботится о Кирилле! Без нее мой брат бы давно отправился на тот свет! А что в это время делает моя сестра? Когда она последний раз была в комнате Кира?

— Давид, но это не повод выгонять ее из дома! Она не виновата, что ей сложно видеть своего брата, пока он в таком беспомощном состоянии.

— Нет. Ты не права! — срывается Давид. — Потому что если не уйдет она, я потеряю жену! Вероника точно не станет бегать за мной, когда у меня снова обострится аллергия. Она не поедет искать мне лекарства! Не купит новую подушку! Не отправится к Кириллу, чтобы уговорить его выпить таблетки! От моей сестры никакой пользы! Плюс ко всему, она устраивает подлянки и обвиняет в своих подвигах мою жену!

О как… И почему мне кажется, что вся его злость на сестру связана с Киром? Точнее с тем, что только я, якобы, могу дать ему убийственные лекарства.

— Да пошел ты! — выбежав из столовой, визжит Вероника. — Я сама не хочу жить под одной крышей с этим отребьем! Я уйду! Но с этого дня у тебя нет сестры!

Отлично. Хоть от этой истерички удалось избавится. Она слишком навязчивая. И вечно путается под ногами. А мне и свекрови хватает. К тому же Вероника постоянно ночует вне дома. Вот пусть и поживет у кого-то из своих парней. А мне от ее отъезда станет только легче.

Еще бы от свекрови избавится и вообще прекрасно будет. Но эту гадюку из гнезда так просто не вытравить. Легче будет вывезти из дома Кира. Хотя и это совсем не простая задачка.

Но если я думала, что после того, как Вероника покинет дом, громко топая каблуками и изрыгая проклятия, все устаканится — я ошибалась. К сожалению Альбина Игоревна не собирается оставлять все как есть.

— Ну ты и дрянь, — шипит она, уставившись мне прямо в глаза. — Что тебе сделала моя дочь?

— Это риторический вопрос? — спокойно интересуюсь я. — Думаю все в этом доме понимают, что мне здесь не рады. Но мне хватает и ваших постоянных нападок. Выслушивать обвинения от вашей дочери я не собираюсь. Хотите ее вернуть? Вперед! Но я здесь не останусь. Найдите кого-то другого, чтобы практиковаться в своем остроумии.

Разворачиваюсь и иду к лестнице. Оставив свекровь стоять на месте и удивленно хлопать глазами.

Ну да, привыкай старая жаба. Больше я не стану терпеть твои необоснованные нападки. Я вам нужна, а вот вы мне нет.

Конечно злоупотреблять своим козырем не стоит. Давид может закрыть глаза на то, что я такая молодец — забочусь о его брате. Он запросто найдет какую-нибудь здоровенную тетку, которая за хорошие деньги запихнет в Кира любые таблетки.

А это значит…

Значит Вероника не только мне мешала, но и ему. Похоже я, сама того не осознавая, помогла Давиду в одном деликатном дельце. Грубо говоря, он сумел избавится от своей любопытной сестренки, моими руками. Ай да, молодец!

Возьми из баночки пилюльку и сожри ее, чтобы как можно скорее покрыться сыпью.

— Люда, — зовет Давид. — Все в порядке?

— Да, — выдавливаю самую искреннюю улыбку. — Спасибо тебе за это. Я знаю, как важна для тебя семья. Ты так долго жил без них. А теперь был вынужден выгнать свою сестру.

— Нужно было сделать это сразу после того, как я выяснил, что именно она меня обворовывала, — качает он головой. — Но мать меня убедила, что она это делала только потому, что ревновала меня к тебе. Убедила в том, что я просто должен уделять ей больше времени.

— И как? Сработало?

— Как видишь нет, — разводит он руками. — Не стоило слушать маму. Вероника избалованная дурочка. Она не знает слова “нет”. И считает, что весь мир крутится вокруг нее. Она постоянно сует нос в мои дела и требует все больше денег…

— Мне так жаль, что ты со всем этим столкнулся, — качаю я головой.

Да конечно мне его не жаль! Но теперь я хоть поняла, почему он так легко попрощался с Вероникой. Это не ради меня. Это ради него самого. Давид все делает ради себя. А ведь раньше он не был таким.

— Спасибо, — улыбается он. — Мне так с тобой повезло.

— Пойду, проведаю Кира, — произношу я, отведя взгляд.

Не хватало еще, чтобы Давид, расчувствовавшись, полез ко мне обниматься. Нужно свалить подальше, пока этого не случилось. Я точно не смогу побороть брезгливость и муж все прочтет по моему лицу.

У комнаты Кирилла я притормаживаю. Слышу голос свекрови, которая возмущенно жалуется старшему сыну на то, как жестоко я обошлась с ее любимицей.

— Ох, милый, все так изменилось, когда в доме появилась эта Людка, — причитает Альбина Игоревна. — Из-за этой девки, все у нас идет наперекосяк. Я не хотела возвращать Давида в нашу семью. Он сделал свой выбор, когда наплевал на наше с отцом мнение и ушел из дома. Но что я могла сделать? Нам нужен был кто-то, способный хоть ненадолго тебя заменить. Мне казалось, что это хорошая идея. Тем более я считала, что твоя болезнь будет длиться совсем недолго… А теперь я застряла в доме с твоим братом и его ненормальной семейкой. Они такие… вульгарные. Такие обычные. Ни манер, ни изысканности. А твой брат еще и спутался с какой-то малолетней шалавой…

Я подхожу еще ближе, не желая пропустить ни одного слова. Разговор ведь очень содержательный. Выходит моя ненормальная свекровь, все же хоть к кому-то испытывает привязанность. Но вот больше ей жаль не Кира, оказавшегося в таком положении, а себя.

Ей жаль Веронику, оказавшуюся изгнанной. Ведь ее девочка должна будет выживать без поддержки своей семейки. Но моя свекровь точно не оставит свою принцессу без денег.

— Кир, сынок, когда же ты наконец-то очнешься? — плаксиво тянет Альбина Игоревна. — Ты хоть понимаешь, в каком положении мы из-за тебя оказались? Почему ты не можешь просто взять и выздороветь? Чего тебе не хватает?

Ну вот и доказательство моей правоты. Эта женщина жалеет себя, а не сына, чуть не погибшего в аварии. И, похоже, она не так уж и любит Давида. Вернуть его было вынужденной мерой. Это хорошо. А то я уж подумала, что Альбина Игоревна любит всех своих детей одинаково. Какая глупость.

Медленно отступаю от дверей и ухожу. Сейчас мне нужно оказаться как можно дальше. Не стоит показывать, что Вероника права по поводу меня. Но, к слову, сестричка Давида и сама не прочь подслушать чужие разговоры. Именно поэтому она и вылетела из этого дома.

Наутро Давид снова просыпается в слезах. Буквально. Аллергия возвращается, ударив по мужчине всеми своими неприятными симптомами.

Но помимо всего этого, лицо моего супруга покрывается мелкой, зудящей сыпью.

Сколько же он этих таблеток успел сожрать? Света обещала, что эффект проявится не сразу. Но судя по виду Давида — либо она ошиблась, либо он слишком сильно превысил дозу.

— Что со мной? — орет он, уставившись в зеркало. — Люда! Как это исправить? У меня сегодня важная встреча! Я не могу появится там с такой рожей!

— Тише, — спешно произношу я. Подхожу к нему вплотную. Кладу руки на его плечи и заглядываю в глаза. — Милый, ты должен успокоиться. Это точно от нервов. Знаю, что это звучит странно, но я уверена, что права. Сам посуди, как только что-то случается, это отражается на твоем здоровье.

— Да как я могу успокоиться? — он отталкивает меня и бежит в ванную, но уже через секунду возвращается. — Люда, посмотри на мой живот! Он весь в крапинку! Сделай что-нибудь!

— Принесу мазь, — вздыхаю я и выхожу из спальни.

Прислоняюсь спиной к дверям и улыбаюсь. А затем стираю с лица ядовитую ухмылку и иду вперед. Нужно и правда принести ему мазь.

В столовой я сталкиваюсь со свекровью. Общая аптечка находится на кухне, поэтому я с невозмутимым видом обхожу Альбину Игоревну и иду по своим делам.

— Мерзкая дрянь, — шипит мне вслед эта ведьма. — Я выведу тебя на чистую воду. Открою своему сыну глаза на тебя.

— Не боитесь, что это сделаю я? — уточняю, обернувшись. — Интересно, как он отреагирует, когда узнает, что его мамочка терпеть его не может и позвала только для того, чтобы не лишиться достатка который ей обеспечивал Кир.

— Что? — она бледнеет и отступает. — Это не правда…

— А я так не думаю, — усмехаюсь я. — Так что лучше не цепляйтесь ко мне. Иначе я раскрою своему мужу один ваш мерзкий секрет…

Надеюсь, теперь Альбина Игоревна поймет, что не стоит ей ко мне лезть. Нет, ну конечно я не хотела так быстро признаваться в том, что слышала ее разговор. Но мне так надоело перед ней пресмыкаться. Для того чтобы помочь Киру, мне необязательно делать вид, что я все еще боюсь ее неодобрения. Я и раньше не боялась, просто верила в то, что смогу вернуть своего мужа. Поэтому сглаживала острые углы в общении с этой ведьмой. Но теперь уже некого возвращать… Этот козел не заслуживает моего внимания.

После того как я отношу Давиду мазь, сразу спешу в комнату Кира. Нужно проверить как он и забрать очередную порцию таблеток. Пока кто-нибудь особо умный, не успел скормить ему эти препараты.

Когда я вхожу в спальню деверя, сразу замечаю, что он не спит. Лежит, уставившись в потолок и никак не реагирует на мое появление.

— Привет, — шепчу я. — Как ты тут?

Услышав мой голос, Кир слегка наклоняет голову и смотрит на меня. С каждым днем у него появляется все больше сил. Он как будто действительно оживает. Массажист тоже скоро заметит, что его пациент меняется. Я должна придумать, как уберечь деверя от своего мужа. Теперь я практически уверена, что за всем этим стоит Давид…

Подхожу и присаживаюсь на край кровати. Заглядываю в его лицо. Улыбаюсь ему, как доброму другу.

— Выглядишь намного лучше, — признаюсь я. — Прости, что пришла так поздно. Добавила мужу еще мучений. Теперь помимо аллергии у него еще и сыпь. Пришлось изображать обеспокоенность. А потом столкнулась с твоей матерью. Ты же в курсе, что она меня ненавидит? Конечно в курсе… Мне вообще не стоило приезжать в этот дом. Вся жизнь с ног на голову перевернулась. Но я рада, что очутилась здесь. Не все так уж и плохо, ведь я могу хоть тебе помочь. Нужно только дождаться когда ты достаточно окрепнешь. Настолько, чтобы обходится без меня.

Кладу ладонь на его руку. Переплетаю наши пальцы и чувствую, как Кир пытается сжать мою руку в ответ.

— Все будет хорошо, — обещаю, глядя в его глаза. — Я помогу тебе. Не брошу, пока не буду уверена в том, что тебе ничего не грозит. Я сильнее чем кажется. И смогу защитить тебя. Обещаю.

На изможденном лице Кира появляется едва заметная улыбка. Кривая. Словно ломаная линия. Но такая искренняя, что сердце щемит от тоски.

Улыбаюсь в ответ. Хочу сказать еще что-то, но отвлекаюсь на звонок телефона.

— Люда, привет, — слышу голос в динамике голос Светы. — Я сейчас отправлю тебе фотографию. Посмотри и скажи, это твой фальшивый доктор?

Я открываю сообщение и вижу счастливую рожу мужика, которого видела прошлым вечером в этом доме.

— Да, Свет, это он, — выдыхаю я. — Ты нашла его. Но как?

— А теперь присядь, подруга, — произносит она. — Ты не поверишь, кто именно притащил его в ваш дом.

Я замираю, прижав свой сотовый к уху. Слышу, как громко стучит в груди мое сердце. Напряжение буквально замораживает меня. Ведь судя по тому, какой интриги нагнала моя подруга, виноват совсем не Давид…

— Света, — тихо зову я. — Ты еще здесь?

— Здесь, — шепчет она. — Сейчас пришлю еще одну фотку. Посмотри кто на ней…

Убираю телефон от уха и смотрю на загоревшийся экран.

Да быть того не может… Это точно не Давид. И не моя свекровь. Это Вероника.

— Это твоя сестра, — шепчу я, приложив ладонь ко рту. — Кир. Это твоя сестра подослала этого доктора. Это она… Но как Давид ничего не понял? Он идиот? Хотя зачем я задаю очевидные вопросы…

Кир едва слышно кашляет. И я тут же перевожу обеспокоенный взгляд на его лицо, испугавшись, что это какой-то приступ. Но в последний момент, замечаю блеск в его глазах.

— Смеюсь, — выдахает он, прежде чем снова закашляться.

Я испуганно вздрагиваю и вскакиваю с его постели, продолжая удерживать в его руках свою ладонь. Смотрю в его глаза. Он серьезно заговорил? Или мои нервы не выдержали всего этого трындеца и крыша моя решила отправиться в незапланированное путешествие?

— Кир… — шепчу я растерянно. — Мне не мерещится? Ты серьезно это произнес?

— Да, — хрипло выдает он.

Бросаюсь к кровати и крепко его обнимаю. Настолько крепко, что, кажется, еще немного и я его задушу. Это настолько невероятно, что мне все кажется нереальным. Как будто я вижу сон наяву…

— Боже, Кир, — шепчу я, внимательно всматриваясь в его лицо. — Ты возвращаешься. Ты был прав насчет лекарств… Ох прости, — растерянно отстраняюсь я. — Ты меня вроде как и не знаешь. Мы ведь не знакомились. Я Люда, — сжимаю его ладонь и улыбаюсь. — Жена твоего брата.

Он кивает и снова пытается улыбнуться.

Нет. Это точно не сон. Смотрю на него, словно вижу впервые. Но так по сути и есть. Я знала его как человека, который ест с ложки, что я подношу к его рту. Что не отводит от меня взгляда, если я вхожу в комнату. Что не может без меня защитится даже от собственной семьи.

А теперь он снова возвращается. Он становится собой. Тем мужчиной, которого я никогда не знала. С которым даже не была знакома…

— Люда! — слышу из коридора голос взбешенного Давида.

Подскакиваю на месте от неожиданности. Но быстро беру себя в руки и подхожу к Кириллу. Поправляю на нем одеяло. Разглаживаю складки и выпрямляюсь.

— Не ори! Я здесь! — отвечаю я и иду к двери.

— Да что ты за человек? Я ради тебя сестру из дома выгнал, а ты вот так ко мне относишься… Мне плохо! Очень плохо…

— Плохо ему, — тихо цежу я, прежде чем выйти в коридор.

— Эта мазь мне не помогает, — рычит он, швыряя в меня пустой тюбик. — У меня все чешется! А ты торчишь неизвестно где!

Оборачиваюсь на Кира, который стал свидетелем этой неприятной сцены. Он смотрит прямо мне в глаза. Выдавливаю кривую улыбку и прикрываю дверь. Делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться и поднимаю взгляд на мужа.

Теперь нужно довести это дело до конца. Мне предстоит еще немного помучиться. Потерпеть своего муженька. Потому что нельзя взять и сорваться на Давида. Даже если этого очень хочется. Я еще успею высказать ему все, что о нем думаю. Он от возмездия не уйдет… Но с начала нужно помочь Киру. И заодно разобраться, кто именно ему вредит.

По идее Давид не в курсе того, что доктор не настоящий. Иначе бы он не стал так обращаться с сестрой. Если они вдвоем спланировали устранить брата, то логично, что они станут держаться вместе, чтобы их не раскрыли. Или я все таки ошибаюсь?

— Идем, — произношу я и отхожу от дверей спальни. — Не нужно здесь кричать. Твой брат отдыхает.

— Да он только и делает, что отдыхает! — взрывается Давид. — Тебе не о нем, а обо мне, переживать нужно! Я твой муж, а не этот овощ!

— Я поняла, Давид, — как можно спокойнее отвечаю я. — Давай запишем тебя к врачу?

— Да к черту этих врачей! Я хочу, чтобы ты съездила в аптеку и купила мне нормальную мазь!

Конечно я сразу хватаюсь за возможность, ненадолго ускользнуть из этого дурдома. Во-первых, мне нужно успокоить нервы. А во-вторых, созвониться с подругой. Все же она у нас главный детектив по этому делу. И едва сажусь за руль, набираю номер Светы.

— Привет. А ты все еще общаешься с тем полицейским? — сразу беру быка за рога. — Нужно найти этого лже-докторишку и вытрясти из него всю правду.

— Так и знала, что ты об этом попросишь, — смеется она. — Поэтому уже позвонила Игорю и попросила его помочь.

Одной проблемой меньше. Пока Света будет искать этого врача, я смогу заняться здоровьем Кира. Осталось выяснить, что за лекарства ему давали. Ведь для того, чтобы убрать негативные последствия препаратов, нужно сначала понять, чем его пичкали.

Купив в ближайшей аптеке несколько тюбиков разных мазей, я возвращаюсь домой. Издевательства над Давидом уже не радуют меня, как в самом начале. Но вовсе не потому что мне теперь его жалко. Нет. Все дело в том, что муж становится настолько капризным и доставучим, что в итоге я решаю убрать ромашку из его рациона. Мне сейчас не до мелких шалостей. И не до нытья взрослого мужчины.

В этом доме твориться что-то странное. И я должна выяснить, кто затеял опасную игру, а не потакать капризам Давида.

Передвинув банки с чаем сдобренным аллергеном подальше вглубь полок, меняю подушку мужа на старую и на этом умываю руки. Пока Давид будет занят работой, я успею разобраться с проблемами деверя.

Вечером Света присылает сообщение о том, что будет ждать меня завтра в двенадцать часов в кафе у работы. Эта новость поднимает мне настроение. Ведь если подруга назначила встречу, значит ей есть что сказать. А это уже прогресс!

Предупреждаю Давида, что хочу завтра съездить в клинику, чтобы узнать поподробнее о его состоянии и, при необходимости, записать его на сдачу анализов. Но он только фыркает и отмахивается, сообщив что мне нечего делать.

— Я ведь беспокоюсь о тебе, — с улыбкой напоминаю я, наблюдая за тем, как супруг тянется к банке с таблетками, вызывающими сыпь.

Совсем забыла про эти пилюли. Ну ничего страшного. Пускай еще немного почешется, а завтра я спрячу банку и скажу, что она потерялась.

Утром муж просыпается практически в нормальном настроении. Да, зуд никуда не исчез. Но отсутствие слез и насморка, кого угодно сделают счастливее. Пока он плещется в душе, готовясь к новому рабочему дню, я проверяю его телефон. Читаю переписку с Дианой. Посмеиваюсь над тем, как он под разными предлогами отмазывается от свиданий. Да, такая нимфа вряд ли оценит опухшего от рыданий, престарелого мачо. Хотя, она явно с ним не из-за любви, а ради денег. Возможно бы и потерпела. Кто знает…

Как только муж отправляется в офис, предварительно намазав лицо тоналкой, я отправляюсь в комнату деверя. Тихо рассказываю ему о своих планах и о том, что думаю делать дальше. Присутствие в доме свекрови, вынуждает меня действовать очень осторожно. Знаю, что если ей станет хоть что-то известно о том, чем я занимаюсь, она без раздумий сдаст меня Давиду. И даже не подумает о том, что я помогаю ее старшему сыну. Ненависть ко мне перевесит все остальное.

На встречу со Светой я приезжаю заранее. Выбираю столик в углу и сразу открываю меню. Со всеми этими скандалами, интригами и расследованиями, я совсем перестала следить за своим питанием. Раньше старалась соблюдать режим, чтобы не испортить фигуру. А сейчас запросто могу забыть пообедать из-за того, что слишком занята чужими проблемами. Да и своими тоже…

Иногда я ненадолго отпускаю мысли о Кире и задумываюсь что будет со мной после того, как все закончится. Ну вот спасу я деверя и что? Давид, наверное, вылетит из его дома. Свекровь тоже, скорее всего, получит заслуженную порцию любви и ласки. И что дальше?

Знаю одно — меня однозначно ждет развод. Потом дележка совместно нажитого. Только вот что нам делить? Наверное, мы обойдемся без этого. А затем я вернусь на работу. Фирма в которой я раньше работала с радостью встретит блудную дочь…

— Привет! — приветствует меня Света, присаживаясь напротив.

Я тут же отгоняю от себя невеселые мысли о будущем и растягиваю губы в улыбке. Подруга как всегда в своем репертуаре. Волосы небрежно скрученные в пучок, зафиксированный карандашом. Съехавшие на нос очки. И бейджик, который она вечно забывает отцепить с блузки, когда покидает лабораторию.

— Короче слушай, — кладет она руки на стол, нервно постукивая пальцами по столешнице. — Игорю не составило труда найти этого фальшивого лекаря. Оказывается он засветился у них в базе из-за какого-то пустякового дела. И ты не поверишь, кем он работает.

— Какой-нибудь актер? — предполагаю я.

— Нет. Он ветеринар. Живет и работает в области, — отвечает она, распахивая меню. — Игорь слегка на него надавил и тот сразу сдал свою подельницу с потрохами. Правда он не в курсе, для чего Вероника это делала. Она хорошо ему платила и он не задавал лишних вопросов. Сразу скажу, что он не стал его задерживать. Игорь пообещал, что этому Айболиту ничего не грозит. Но это не так. То, что сделали эти двое — уголовно наказуемое преступление.

— Почему же он его отпустил, — удивляюсь я.

— Ну официального заявления пока нет, — пожимает она плечами. — Я попросила у него немного времени, чтобы ты успела разобраться с тем, что происходит в вашем доме.

— А не легче передать все это дело в руки полиции?

— Люд, ну ты чего? — округляет она глаза, склонившись над столом. — А ты не подумала о том, что эти крысы, в попытке замести следы, избавятся от твоего деверя?

— Ох, — вздыхаю я. — Ты права. Нужно сначала подумать, как спасти Кира.

— Есть и хорошие новости, — произносит она. — Эскулап, травил брата твоего мужа какими-то транквилизаторами. Плюс в том, что они скоро выведутся из организма. Если кто-нибудь не накормит его новой порцией.

— Думаешь, у Вероники есть сообщники в доме? — хмурюсь я.

— Я уже ничему не удивлюсь, — тянет подруга. — Ветеринар конечно не сказал, кто еще замешан в этой истории. Но Игорь уверен, что действовала она не одна. Как можно незаметно травить человека в доме, где живет еще несколько человек?

Действительно, как можно незаметно травить человека при посторонних?

На самом деле это проще, чем кажется.

Я ведь тоже была в этом доме всё это время! И, так же как остальные, ничего необычного не замечала. Просто когда мы только переехали, Кир уже лежал пластом и не реагировал на внешние раздражители. Наверное, именно поэтому, я даже предположить не могла, что виной его состояния, стала вовсе не болезнь, а какие-то транквилизаторы для животных.

— И ещё, — встрепенувшись, произносит Света. — Игорь раздобыл телефон, некогда, лучшего друга Кирилла. Может тебе стоит с ним связаться и попросить о помощи?

— Даже не знаю, — хмурю я брови. — Ты уверена что ему можно доверять?

— Милая, — вздыхает подруга. — В наше время доверять стоит только себе. И то через раз. Но, возможно, стоит с ним поговорить. Союзники, в этой борьбе, тебе не помешают.

— Ладно, я подумаю над твоим предложением, — обещаю я. — Спасибо тебе за помощь. Даже не знаю как бы я сама со всем этим справлялась.

— Обращайся, — смеётся Света — Мне понравилось играть в настоящего детектива. Жаль что, пришлось это делать, при таких печальных обстоятельствах. Ну ладно. Я побегу. А ты звони если что.

Прежде чем ехать домой я решаю зарулить в одну из частных клиник, находящихся неподалеку от кафе, где мы обедали. Записываюсь к свободному терапевту и, сделав вид что очень озабочена состоянием здоровья своего мужа, описываю ему симптомы аллергии. И, конечно, интересуюсь какие анализы нужно сдать, чтобы узнать что именно стало причиной его странного состояния.

На самом деле меня всё это совсем не интересует. К тому же я и без врача знаю что с ним происходит. Просто мне нужно алиби. Вдруг Давид в чём-то меня заподозрит? В этом случае, я смогу предъявить, что действительно переживала за него. Даже к доктору сходила.

Домой я возвращаюсь ближе к вечеру. И прямиком направляюсь в нашу с Давидом спальню. Хочу рассказать мужу о том, что мне удалось узнать от врача. Точнее хочу сделать вид, что в очередной раз проявляю о нем заботу. Я знаю что муж уже приехал из офиса. Поняла это, когда увидела его автомобиль на подъездной дорожке. Конечно удивительно, что он вернулся так рано. Но видимо, одновременно, работать и чесаться, не очень удобно. Ну да ладно. Мне точно об этом переживать не стоит. Давид это заслужил.

Нужно еще не забыть, спрятать таблетки. Пусть немного порадуется тому, что его здоровье вернулось в норму. Его капризы мне настолько осточертели, что я буду только рада, когда он снова начнет проводить все свободное время подальше от меня. И очень надеюсь, что этот вечер пройдет спокойно.

Но в спальне меня ожидает довольно неприятный сюрприз. Едва я переступаю порог, как сталкиваюсь, нос к носу, со своей свекровью.

— Что вы здесь делаете? — удивленно спрашиваю я.

Неужели приперлась чтобы порыться в моих вещах, в поисках компромата? Зря потеряла время. Здесь она точно ничего не найдет. Да и не в чем ей меня уличить. Единственным моим секретом является то, что Кир уверенно идет на поправку.

— Пришла помочь моему сыну, — отвечает она, выдавив свою гаденькую улыбку. Вот уж кому раздвоенный язык придется к месту. — Раз уж жена совсем о нём позабыла.

Удивительно, что она снова не обвиняет меня в том, что я избавилась от ее любимой доченьки. Может боиться, что Давид услышит наш разговор?

— И чем же вы ему помогаете? — интересуюсь я, игнорируя ее последние слова.

— Я прочитала, что зелёный чай хорошо успокаивает, — с умным видом заявляет она. — Вот, заварила крепкий настой и приготовила для Давида ванну. Уверена, скоро ему полегчает.

— Какой ещё чай? — закатываю я глаза.

— Вот этот, — радостно демонстрирует она мне банку, с чаем который я, лично, щедро сдобрила ромашкой. Блин, я же его в самый дальний угол задвинула. Как ей удалось его отковырять?

— Понятно, — произношу я, прикусывая губу, чтобы не рассмеяться.

Теперь о спокойном вечере можно и не мечтать. Не пройдет и часа, как к Давиду вернутся все симптомы аллергии. И он снова начнет изводить меня капризами.

Конечно я оказываюсь права. Хотя, сразу после горячей ванны, муж чувствует себя бодрячком, я знаю, что это просто затишье перед бурей.

— Фух, — выдыхает Давид, запахивая халат. — Как же хорошо. Мама оказалась права.

— Замечательно, — констатирую я.

— Конечно замечательно! — заявляет он, падая на кровать. — И сразу становится понятно, кто действительно переживает о моем здоровье. Правда?

— Тебе виднее, — пожимаю я плечами.

— Просто мать всегда заботится о потомстве, — начинает он заливать какой-то бред, заложив руки за голову. — Вот даже просить не нужно. Это как безусловный рефлекс. У всех матерей это в подкорке отпечатывается. Они на все что угодно пойдут, чтобы спасти ребенка.

— Угу, — киваю я вздохнув. — Только почему-то у нее этот рефлекс отсутствовал, когда мы без денег сидели. Когда мне приходилось занимать у коллег, чтобы оплатить Авроре садик. Когда мы неделю питались одними макаронами.

— Ой, Люд, ну что ты за человек? Как можно быть такой токсичной? — закатывает он глаза.

— С какого перепугу, правда вдруг стала проявлением токсичности? — интересуюсь я.

— Да просто ты только плохое помнишь, — ворчит он и отворачивается.

— А разве было что-то хорошее? — усмехаюсь я. — Может перечислишь?

— Да ну тебя, — отмахивается он. — Не порть настроение.

Я только плечами пожимаю и отхожу к туалетному столику, чтобы нанести на лицо крем.

Как же быстро Альбина Игоревна запудрила ему мозги. Хорошо что он не успел выдать мне извечный постулат свекровей — жен может быть много, а мать одна. Тогда бы я точно не сдержалась и зарядила ему чем-нибудь по голове.

— Люд, — тянет Давид, присаживаясь на постели. — Со мной что-то не так.

— Обратись к своей мамочке, — не оборачиваясь, советую я.

Следующим утром я с трудом поднимаюсь с кровати. Накануне, из-за того что симптомы аллергии вновь посетили моего бедолагу мужа, в доме разгорелся скандал. Ну, может быть, он и не разгорелся бы без моего непосредственного участия.

Давид бы сам не догадался обвинить свекровь во вредительстве, но послушав меня, он реально взбесился. Всё потому что, пока Давид чихал и кашлял, брызгая слезами, я ходила и ворчала о том, что стоило мне его вылечить, как свекровь вмешалась, и всё вернулось на круги своя.

Нет, я не говорила в открытую, что обвиняю Альбину Игоревну в том, что произошло с супругом. Но у моего мужа в голове осталось немного серого вещества, и он сам догадывается, на что я намекала.

И десяти минут не проходит с того момента, как симптомы аллергии вернулись, как Давид уже бежит в комнату своей матери, чтобы обвинить её во всех грехах. А я только тихо посмеиваюсь. Ведь мне, похоже, скоро удастся избавиться еще от одной представительницы этого семейства.

Скандал между Альбиной Игоревной и моим мужем гремел до поздней ночи. Женщина искренне не понимала, почему Давид вдруг стал обвинять её в том, что внезапно заболел. Она ведь действительно хотела ему помочь. Просто что-то пошло не так.

Конечно, я тут же воспользовалась ситуацией и дала Давиду таблетку от аллергии, чтобы он в очередной раз убедился, что только я, в этом доме, по-настоящему за него переживаю.

Конечно, можно было бы не давать ему антигистаминное. Чтобы закрепить эффект. Нет, не аллергии, а злости на свекровь, которую он сейчас испытывал. Но я планировала как можно скорее встретиться с другом Кирилла, телефон которого мне дала Света. А значит, нужно было всеми правдами и неправдами отправить Давида на работу.

— Не понимаю, для чего она это сделала! — сокрушается Давид утром, приводя себя в порядок. Видимо злость все еще его не отпустила. — Как можно было воспользоваться моей слабостью, когда я всё делаю для того, чтобы она ни в чём не нуждалась?

— Да потому что она хотела подставить меня! — тут же сообщаю я, нацепив маску обиженной праведницы. — Я тебе уже сто раз говорила о том, что она меня ненавидит! Твоя мать всё ещё надеется нас разлучить. И ты сам прекрасно это знаешь. Скорее всего, она не раз говорила тебе о том, что я не твой уровень и ты должен со мной развестись! Она хочет лишить тебя всего. Чтобы кроме неё у тебя ничего не осталось. И тогда она сможет присосаться к тебе как самый настоящий паразит. И, будь уверен, Альбина Игоревна тут же вернет в дом Веронику, которая тоже заберется на твою шею...

Давид молчит. Он не подтверждает и не опровергает моих слов, потому что прекрасно знает, что в чём-то я права. А может быть, и во всём. Альбина Игоревна ведь действительно пыталась настроить его против меня.

— Подумай над этим, — советую я напоследок.

Дождавшись, когда Давид уйдёт, я иду в комнату Кирилла и рассказываю ему последние новости. Он уже намного лучше реагирует на происходящее. Слушает подробности о моих проделках и улыбается. Но, к сожалению, говорить ему все еще трудно. На это уходит слишком много энергии. Самостоятельно есть он пока тоже не может. И это несмотря на то, что с ним ежедневно занимается массажист. Но я уверена, что силы к нему вернутся и будет это уже совсем скоро.

Навестив деверя, я возвращаюсь в свою спальню, захожу в ванную комнату, запираюсь и включаю воду. Не хочу, чтобы свекровь меня подслушивала. А уезжать из дома ради того, чтобы сделать один единственный звонок — как-то глупо.

Друг Давида отвечает практически сразу.

— Добрый день, Александр. Вы меня не знаете, но мне очень нужно поговорить с вами по поводу Кирилла Селезнёва, — практически шепчу я.

— Слушаю вас, — глухо произносит он.

— Кир попал в беду. И чтобы ему помочь мне нужен кто-то, кому я смогу доверять.

Сейчас он, скорее всего, решит, что я сумасшедшая.

— Очень интересно. А с чего вы решили, что мне можно доверять?

— Ну вы ведь друг Кирилла… — неуверенно тяну я.

— Допустим друг. Но я так и не понял, чего именно вы от меня хотите.

— Вы можете со мной встретиться? — спрашиваю я. — Это не телефонный разговор.

— Хорошо, — нехотя соглашается он. — Встретимся через полтора часа у жилого комплекса «Крылья». Там кафе на углу. Мимо точно не пройдёте. Не опаздывайте.

— Ладно, — выдыхаю я и сбрасываю звонок.

Этот тип мне совсем не понравился. Разговаривал так, словно делал одолжение. Если он действительно друг Кирилла, то у него явно должна была быть немного другая реакция на то, что я ему рассказала. Прямым текстом ведь поведала о том, что Кир попал в беду. А его чуть ли не уговаривать пришлось встретиться.

В кафе у жилого комплекса «Крылья» я вхожу раньше оговоренного времени…

Осматриваюсь и замечаю всего одного посетителя. Худощавого мужчину в дорогом костюме. Он поднимает руку и машет мне, приглашая подойти.

— Вы друг Кирилла? Александр? — уточняю я.

— Ну, уже не совсем друг, — замечает он. — Он ясно дал мне понять, что больше не хочет иметь со мной ничего общего.

— И когда это случилось? — растерянно спрашиваю я, присаживаясь напротив.

— После той аварии. Я нашёл для него хороших врачей, оплатил место в лучшей клинике, а он просто написал эсэмэску, чтобы я его больше не беспокоил. Сказал, что у него есть семья, и они о нём позаботятся. По его словам, он мне не настолько доверяет, как родным. Поэтому я не совсем понимаю, чем могу вам помочь.

— После аварии? — переспрашиваю я. — Но этого не может быть.

— Почему же? — интересуется он.

— После аварии Кир не мог говорить. Он пять лет лежал словно овощ и мог только глазами шевелить. В себя пришёл совсем недавно. Но даже сейчас он вряд ли сможет кому-то написать смс. Мышцы пока не совсем его слушаются.

— Пару минут Александр просто молча смотрит на меня. Я вижу в его глазах сомнение. Мужчина явно мне не верит. Ну или хотя бы сомневается в моих словах. Наверное, он считает, что я решила оправдать поступок Кира, чтобы заручиться его поддержкой. Но я-то знаю, что это не так.

— То есть вы утверждаете, что сообщение отправил мне не Кирилл? — наконец произносит он.

— Я уверена, что это сделал кто-то из его семьи. Дело в том, что недавно я выяснила одну страшную вещь: все эти годы Кирилла никто не лечил, и более того, кто-то из его семьи усиленно старался ухудшить его состояние.

— Вы обращались в полицию? — спрашивает он, хмурит брови и постукивает пальцем по чашке с недопитым кофе. — Вы же понимаете, что это преступление?

— Понимаю, — киваю я. Тяжело вздыхаю и зарываюсь пальцами в волосы. После чего вскидываю взгляд на мужчину. — Прежде чем что-то предпринимать, нужно обезопасить Кира. Нельзя оставлять его в доме. Я боюсь, что если запахнет жареным, от него попытаются избавиться.

— И у вас, наверное, уже есть подозреваемые? — прямо спрашивает он.

— В этом однозначно замешана его сестра Вероника, — сразу отвечаю я. — Я выяснила, что она подкупила ветеринара, который всё это время, за вознаграждение, притворялся доктором. Он пичкал Кира какими-то транквилизаторами, чтобы не позволить моему деверю выйти из состояния, в котором он находился.

— Деверя? — переспрашивает Александр. — Так значит, вы жена его брата Давида?

— Всё верно, — киваю я. — Когда с Киром случилось несчастье, мать Давида позвонила и попросила моего мужа помочь с делами фирмы. Насколько я поняла, ни она сама, ни её дочь понятия не имели, как управлять компанией.

— А вот здесь вы ошибаетесь, — криво усмехается он. — Вероника прекрасно разбирается в том, чем занимался Кир, и она не раз пыталась влезть в дела фирмы, чтобы обрести финансовую свободу. Вы, наверное, не в курсе, но перед аварией Кир очень сильно урезал её бюджет?

— И зачем он это сделал? — спрашиваю я. — У него появились какие-то проблемы или его сестра стала требовать слишком много?

— Второе, — сообщает Александр. — Аппетиты Вероники росли день ото дня. Сколько бы денег ей ни давал Кир, ей всегда было мало. Она считала, что заслуживает большего. Последние полтора года, перед аварией, она уговаривала брата взять её на работу. Только вот трудиться обычным менеджером по продажам или специалистом отдела кадров она не желала. Ей нужна была должность, соответствующая её высокому статусу. Но Кир не взял бы её даже на должность уборщицы. Он знал, что Вероника хоть и умна, но очень ленивa. Она найдёт способ скинуть на кого-нибудь всю свою работу, а сама будет праздно шляться по офису и собирать сплетни.

— И из-за этого он урезал её бюджет? — растерянно уточнила я.

— Нет, не поэтому, — качает головой он. — Просто сестра моего друга удумала содержать на деньги брата не только себя, но ещё и своего любовника. Кстати, он тоже был каким-то ветеринаром. Может, именно он согласился исполнить роль врача?

— Может и он, — соглашаюсь я. — Но почему моя свекровь позволила заниматься организацией лечения старшего сына своей непутёвой доченьке? Разве она не знала, что Вероника точит зуб на Кира? И ещё мне непонятно: для чего нужно было вызывать Давида? Раз Вероника такая умная, она сама могла заменить брата в компании.

— На первый вопрос я точно ответить не смогу. А по поводу вашего мужа… Дело в том, что давным-давно Кир составил доверенность на управление делами фирмы на тот случай, если с ним что-нибудь случится. И эта доверенность была выписана на имя его брата.

— На Давида? — удивлённо выдыхаю я.

— На него самого, — кивает Александр и внимательно смотрит мне в глаза, словно пытается понять, знала ли я об этом раньше.

— Вы понятия об этом не имели?

— Конечно, нет! Откуда бы я могла это знать? Давид ничего мне не рассказывал. Даже когда я спрашивала, почему мать внезапно вспомнила о его существовании, он просто отмазывался, что она соскучилась и что трагедия, случившаяся с Киром, дала ей возможность восстановить целостность семьи. Но зачем Кир оформил доверенность на Давида? Они много лет не общались.

— Вот поэтому и оформил. Он не думал, что его братец прибежит, как только с ним что-то случится. Если бы Давид не появился, фирма бы работала в штатном режиме. Все полномочия взял бы на себя управляющий. Кстати, очень грамотный дядька, которого ваш муж уволил в первую очередь.

— Я начинаю подозревать, что в том, что случилось с Киром, замешана вся его семейка, — растерянно признаюсь я. Смотрю на свои сцепленные в замок пальцы и пытаюсь переварить услышанное.

— Согласен. После всего, что вы мне рассказали, я тоже так думаю, — произносит Александр. — Если всё, что вы говорите, правда, нам нужно как можно скорее вывезти Кира из дома и устроить его в хорошую клинику, где он сможет пойти на поправку. Вы ведь не против?

— Что вы! Я только за! Если честно, я очень устала постоянно бояться, что пока я буду отсутствовать или заниматься своими делами, Киру опять навредят. Сейчас Вероника уехала из дома, но это не значит, что она не может приходить, когда меня нет. Доступ к спальне Кира есть у всех. Но сейчас он уже соображает и точно не станет есть какие-нибудь лекарства из рук родных.

— Почему вы так думаете?

— Потому что я ничего от него не скрываю. Я рассказываю ему о всех своих подозрениях, о том, что мне удалось выяснить. И о тех, кого удалось вычислить.

Александр откинулся на спинку стула и перевёл взгляд на окно. Он нервно постукивал пальцами по столешнице, как будто это помогало ему лучше соображать. Я же молча сидела напротив, гипнотизируя взглядом чашку с нетронутым кофе.

— Я придумал, как выкрасть Кира, — внезапно произносит он. — Вы должны устроить в доме праздник. Необходимо большое скопление людей, громкая музыка и побольше алкоголя. И ещё мне нужен человек, который досконально знает ваш дом.

— Ладно, — киваю я. — Моя дочь прекрасно ориентируется в коттедже, и она сто процентов на стороне своего дяди. А вот на счет праздника, придется поразмыслить.

— Я буду ждать вашего звонка, — кивает он. — Держите меня в курсе всех событий.

Попрощавшись с Александром, я сразу возвращаюсь домой. Удивительно, но свекровь старается не попадаться мне на глаза. Видимо, она еще не отошла от вчерашнего скандала. Возможно, мне стоило бы пожалеть несчастную женщину, на которую я грамотно свалила все свои преступления. Да вот только мне её совсем не жаль.

Долгих пять лет Альбина Игоревна меня изводила. Все эти годы я только и слышала о том, какая я никчёмная, бесполезная, не изящная, не имеющая хороших манер. И ладно бы, если бы она трогала только меня, но ведь и Аврора не угодила ей по всем пунктам. А, на минуточку, моя дочь — её единственное внучка. Но, возможно, эта женщина просто не умеет любить никого, кроме себя?

Конечно, её гипертрофированный эгоизм не должен был трогать меня никоим образом. Бывают свекрови и похуже. Но эта мадам переступила все границы своей одержимостью собственной персоной. Она умудрилась отравить жизнь всем своим детям. Её единственная дочь — полная копия мамаши. Вероника думает только о себе: она с лёгкостью приняла решение превратить жизнь своего старшего брата в ад, лишь бы и дальше жить в достатке.

Давид тоже проявил себя не с лучшей стороны. Получив доступ к большим деньгам, он мгновенно лишился совести. Я уже давно не узнавала собственного мужа. Это был совсем не тот человек, за которого я выходила замуж. Возможно, несчастье, случившееся с Кириллом, помогло Давиду открыться не с лучшей стороны.

А о самом Кирилле я мало что знала. Возможно, он не такой уж белый и пушистый, как я привыкла считать. Но сейчас меня мало волновали его моральные принципы. Я должна спасти его, чтобы моя совесть была чиста. А что он будет делать со своей жизнью дальше — уже не мои проблемы.

Вечером Давид возвращается домой в приподнятом настроении. Лишившись допинга, состоящего из смеси аллергии и крапивницы, он буквально воспрял духом.

— Люда, у меня для тебя отличные новости! — заявляет он, стягивая с шеи галстук и бросая его на кровать.

— Какие? — интересуюсь я.

— В субботу к нам на ужин придут мои новые друзья. Очень нужные люди. Все владеют собственными компаниями и разбираются в том, как зарабатывать большие деньги.

— В эту субботу? — переспрашиваю я и улыбаюсь. — Замечательно! Я очень рада, что у тебя получается находить тех, кто в будущем поможет тебе построить успешный бизнес.

— Ой, ну какое будущее! — отмахивается Давид. — Мне не нужно ничего строить, у меня уже есть всё, о чём можно только мечтать. Но в чём-то ты права. Наши гости — очень непростые ребята. Я планирую уговорить их, инвестировать свои средства в одно дело. Поэтому все должно быть на высшем уровне.

— Ты у меня такой молодец! — излишне активно хвалю его супруга. — А теперь расскажи мне подробнее про этот ужин. Сколько человек будет? Какие у них предпочтения в еде и напитках? В какое время они должны будут прийти?

— Вот именно за это я тебя и люблю! — широко улыбается Давид. — Никаких лишних вопросов, никакого нытья о том, что у тебя были другие планы. Всё чётко и по делу.

— Спасибо, милый! — киваю я, выдавив благодарную улыбку. — Так что насчёт ужина?

— А, ну да, — кивает он и запускает руку в волосы.

Я молча слушаю мужа, который рассказывает мне о том, как привыкли отдыхать его новые друзья. Эти мужчины не любят ни в чем себе отказывать. И я начинаю подозревать, что под словом «ужин» муж подразумевает масштабную попойку. Но так как мне это только на руку, я и не думаю возражать.

— Я всё поняла! — сообщаю я. — Начну готовиться уже сегодня.

— А не рановато ли? — растерянно уточняет супруг.

— В самый раз! — заверяю его я. — Сегодня уже четверг, осталось не так уж и много времени.

— Хорошо, ты права, — равнодушно роняет он. — Слушай, мне сегодня намного легче, и я хотел немного помотаться по своим делам. Ты сама знаешь, что в последнее время я буквально выпал из жизни.

— Конечно! Я все понимаю, — говорю я. — Езжай, занимайся своими делами. Если будешь задерживаться, позвони, чтобы я не волновалась.

Я очень надеюсь на то, что этой ночью муж не придёт ночевать. Я ведь прекрасно понимаю, по каким именно делам он решил смотаться, едва ему стало легче. Но меня это даже не трогает.

Удивительно, что ещё недавно я не представляла своей жизни без этого мужчины. А теперь, если его нечаянно собьёт пьяный дальнобойщик, я просто переступлю через его искорёженное тело и, как ни в чём не бывало, продолжу свой путь.

Все говорят, что в разводе всегда виноваты двое: муж и свекровь. И теперь я с этим полностью согласна. Поэтому, как только я помогу Кириллу, Давида и Альбину Игоревну будет ждать небольшой сюрприз. Я открою этой парочке глаза друг на друга. Понимаю, что это уже ничего не исправит, но мне будет приятно причинить им боль напоследок.

Когда не в меру радостный Давид быстро переодевается и покидает спальню, я иду в ванну, закрываю дверь и включаю воду, чтобы снова позвонить Александру.

— Добрый вечер! — мгновенно отвечает он. — Что-то случилось?

— Вроде нет. Я звоню, чтобы сказать о том, что подходящее время будет в эту субботу. Муж устраивает ужин с потенциальными инвесторами, и, судя по тому, как он все расписал, это как раз то, что нам нужно. Будет та самая шумная вечеринка, во время которой мы сможем вывезти Кирилла.

— Все, кто живёт с вами в одном доме, будут присутствовать на этом вечере? — уточняет он.

— Насчёт свекрови не уверена, — честно признаюсь я. — Она с моим мужем вчера очень сильно повздорила.

— Подозреваю, это произошло не без вашего участия, — усмехается Александр.

— Вы правы, — тяжело вздохнув, отвечаю я.

— Попробуйте их помирить, — советует он. — Всё-таки похищение лежачего больного дело не быстрое. Я должен быть уверен, что никто нас не увидит и не поднимет панику.

— Я что-нибудь придумаю, — обещаю я прежде чем отключиться.

Конечно, сделать это будет непросто. Я ведь сама внушила Давиду, что его мать травила его преднамеренно просто чтобы настроить против меня. И что я теперь просто скажу ему, что ошиблась? Наверное, именно так и придётся поступить. Значит, как только мой блудный муж вернётся домой, нас с ним ждёт серьёзный разговор.

К счастью, мне не приходится становиться адвокатом свекрови. Когда Давид возвращается домой, после успешной гулянки, он сам заводит разговор о своей матери.

— Я знаешь, что подумал, — произносит он, стараясь не смотреть на меня. — По поводу мамы… Не стоило мне, наверное, так себя вести. Да, она поступила плохо. Но ведь не потому что хотела причинить мне боль, а потому что ревновала. Она не привыкла с кем-либо делить своих детей, и наличие у меня супруги выбило её из колеи. Мама решила от тебя избавиться и не придумала ничего лучше, чем начать меня травить, чтобы потом обвинить во всём тебя.

— Давид, я всё понимаю, — заверяю я. — Она твоя мама, и вам действительно не стоит портить отношения из-за меня. Ну, не любит она меня. И что с того? Переживу как-нибудь, постараюсь пореже с ней контактировать. Но только пообещай мне, что ты не будешь слушать те небылицы, что она про меня сочиняет. Ты мой муж, и я тебя люблю. Но ты должен быть на моей стороне. У нас своя семья, я поддерживаю тебя, а ты должен поддерживать меня, даже если у твоей мамы на этот счёт другое мнение.

— Люда, я полностью с тобой согласен, — кивает он. — Ты всё говоришь правильно. Я поговорю с мамой и попрошу её больше к тебе не цепляться. На всякий случай пригрожу ей тем, что если она не послушается, я оставлю её без денег. Мне ведь прекрасно известно, что она продолжает снабжать Веронику. Моя сестрица привыкла к хорошей жизни, без поддержки семья она не выживет.

— Спасибо, — искренне улыбаюсь я.

Перебарываю брезгливость и нежно обнимаю мужа. Целую в щёку. К счастью, он сам практически сразу отстраняется.

— Надеюсь, Аврора вернётся к субботе. Я хочу познакомить её со своими друзьями, — меняет он тему.

— Придется подождать до следующего раза, — отвечаю я. — У неё экзамены на носу, она усиленно к ним готовится.

— От того, что она посвятит один вечер своей семье, ничего страшного не произойдёт! Я пообещал, что она будет присутствовать на этом ужине. Позвони ей и скажи, что если она не придёт, ей же хуже будет, — заявляет Давид. Смотрю в его глаза и понимаю, что он не шутит.

— Хорошо, — растерянно киваю я.

Как-то мне не нравится эта идея с присутствием Авроры на ужине. Что Давид задумал? Во что собирается втянуть нашу дочь?

Мысли, что приходят мне в голову, одна другой ужасней. Неужели этот идиот захотел наладить связи, пообещав одному из своих богачей мою девочку? Боже, это даже звучит ужасно! Если я права, то Давид ещё большее чудовище, чем я думала. Я стараюсь не думать о плохом, но оказывается, что сделать это не так уж и просто. Страх за единственную дочь лишает меня покоя.

С трудом дожидаюсь момента, когда муж уедет, и сразу набираю номер Авроры.

— Привет, мам, что-то случилось? — тут же интересуется она.

— Да, случилось. Твой отец требует, чтобы ты присутствовала на завтрашнем ужине.

— Но я ведь должна помочь Александру выкрасть дядю Кира, — растерянно напоминает она.

— Я знаю, милая, — вздыхаю я. — И мне очень не нравится, что твой папаша настаивает на том, чтобы ты тоже явилась.

— А он как-то объяснил своё желание лицезреть меня? — с усмешкой интересуется Аврора.

— Да. Он сказал, что хочет познакомить тебя со своими партнёрами. Точнее, их с тобой, — тут же отвечаю я.

— Ясно, — вздыхает дочь. — Значит, в лучшем случае это смотрины, а в худшем меня собираются подложить под какого-то богача ради выгодной сделки.

— Я его при любом раскладе урою! — обещаю я.

— Мам, успокойся! Тебе не придётся этого делать. Как только отец поймёт, что дядя Кира исчез, он обо всём на свете позабудет. К тому же во всём этом есть свои плюсы: у меня будет алиби, и меня ни в чём не смогут обвинить.

— Тут ты права, — соглашаюсь я. — Но кто тогда поможет Александру?

— Придётся тебе как-то ненадолго исчезнуть с праздника, — произносит дочь. — Думаю, что-нибудь сможем придумать. Не переживай заранее и предупреди друга дяди Киры, что у нас небольшие изменения в планах.

— Хорошо. Ты главное не опаздывай! Нужно создать видимость, что слова твоего отца имеют для нас какое-то значение.

— Будет сделано, — смеётся Аврора и отключается.

После этого я сразу набираю номер Александра и договариваюсь с ним о встрече в том же кафе, где мы виделись ранее.

Улизнуть из дома не составляет труда — все думают, что я увлечена подготовкой к предстоящему ужину, а я и не собираюсь никого разубеждать. Едва я вхожу в кафе, как сразу замечаю Александра. Мужчина сидит за тем же столиком, что и в прошлый раз, задумчиво помешивая кофе и уставившись в одну точку.

— Спасибо, что согласились приехать, — с улыбкой произношу я.

— Я подумал, что раз вы предлагаете встретиться, значит, что-то произошло. Планы изменились? Ваш муж отменил ужин?

— Нет, ужин он не отменял, но наши планы действительно придётся подкорректировать. Аврора должна была сориентировать вас внутри дома. Но мой муж настаивает на том, чтобы она присутствовала на ужине.

— Ничего страшного, — успокаивает меня Александр. — Всё же я не раз бывал в доме Кирилла, как-нибудь разберусь. Не думаю, что за пять лет коттедж сильно изменился.

— Вы планируете всё сделать самостоятельно?

— Нет, конечно, — качает он головой. — В одиночку я точно не справлюсь. Мне помогут те, кто очень заинтересован в возвращении Кирилла, например, его бывший управляющий, которого ваш муж оставил без работы.

— Я вас поняла. Это хорошо. Просто побоялась, что все эти изменения помешают нам исполнить задуманное.

— Людмила, я же вижу, что вас беспокоит совсем не это. Можете говорить со мной откровенно, что ещё у вас произошло?

— Я переживаю за свою дочь. Муж как-то странно выразился о своем желании видеть её на завтрашнем вечере… Он сказал, что пообещал своим друзьям, что познакомит их с Авророй. Я не знаю, что он задумал и чем это грозит моей дочери! И вдруг он на полном серьёзе собирается сосватать её за одного из своих дружков?

— За это не переживайте! Даже если у него в планах было нечто столь ужасное, я помогу вам защитить дочку, — обещает он, глядя мне в глаза. — Как же вы умудрились связаться с таким… мужчиной?

Ответить на этот вопрос я не могла. Вряд ли Александр поверит, если я скажу, что раньше Давид таким не был. До того как с его братом случилась беда, мы буквально не вылезали из долгов. Приходилось экономить на всём. Мне прекрасно известно это ощущение, когда ты выскребаешь из кошелька последнюю мелочь и думаешь, на что её потратить: на пачку дешёвых макарон или на проезд до офиса. Да, бывали дни, когда мне приходилось ходить на работу пешком. Добиралась я примерно за час и считала, что это нормально, что многие так живут, и в этом нет ничего особенного.

Когда мы переехали в дом Кирилла, я ещё какое-то время продолжала работать в офисе. А потом жизнь моя кардинально изменилась. Одна из сиделок Кира ушла, и Давид попросил меня уволиться, чтобы посвятить время уходу за его братом, пока он ищет новую медсестру. Тогда-то и выяснилось, что деверь относится ко мне иначе, чем к остальным. Видимо, он всеми силами пытался хоть до кого-то достучаться, объяснить, что с ним происходит нечто странное. Но я была так занята собственными проблемами и переживаниями, что ничего не замечала. И сейчас я винила себя за то, что была такой слепой.

Даже представить не могу, что чувствовал Кир, день за днём беззвучно взывая о помощи. Думаю, он не раз пытался поймать мой взгляд, чтобы подать какой-нибудь знак, но всё было бесполезно. Я, как и многие в этом доме, ничего необычного не замечала.

Домой я возвращаюсь, преисполненная решимости. Уверена, что раз Александр сказал, что справится — мне больше не о чем беспокоиться. Не похож друг Кирилла на того, кто бросается пустыми обещаниями. Главное, спокойно пережить оставшиеся часы до похищения Кирилла и не угробить Давида в приступе ярости.

Субботнее утро для меня начинается в районе шести утра. До прихода гостей у меня остается ровно двенадцать часов. Первым делом я заглядываю к Киру и проговариваю, как для него должен закончиться этот день.

— Спасибо, — едва слышно выдыхает он.

— Благодарить не стоит, — тихо отвечаю я, присаживаясь на край кровати. — Я очень надеюсь, что у нас всё получится, но нельзя быть уверенными на все сто процентов Что-то может пойти не так, и лучше нам быть готовыми к любому исходу событий.

В комнате у Кира я надолго не задерживаюсь. Совсем скоро должны появиться приглашённые повара и два официанта, которые будут обслуживать гостей. Когда персонал появляется на пороге дома, я сразу веду их в столовую, чтобы познакомиться с обстановкой, а затем провожаю на кухню. Мы обсуждаем меню, проверяем наличие нужных продуктов и расходимся по своим делам.

На выходе из кухни меня догоняет один из официантов — высокий молодой человек лет двадцати пяти. Симпатичный, голубоглазый брюнет с ямочками на щеках.

— Вы что-то хотели? — холодно интересуюсь я.

— Я от Александра, — очень тихо отвечает он. — Мне нужны ключи от чёрного хода.

Я молча киваю и жестом приглашаю его следовать за мной. Запасные ключи от всех помещений хранятся на кухне. Беру из ящика нужный ключ и показываю мужчине, где находится задняя дверь. Провожаю через участок, объясняю, как легче всего обогнуть дом и дойти до центральных ворот. Практически весь этот путь мы проделываем в полной тишине, чтобы не привлекать внимание ненужных свидетелей.

Вернувшись на кухню, я сразу отхожу от молодого человека. Официант тоже делает вид, что видит меня впервые. Когда его коллега интересуется, где он пропадал, мужчина спокойно поясняет, что ему показывали, где находятся мусорные ящики.

Часов до четырех я ношусь как белка в колесе. В очередной раз проверяю, что всё идёт как надо, и отправляюсь в свою комнату, чтобы привести себя в порядок к ужину. По пути ненадолго забегаю к деверю, чтобы пожелать нам обоим удачи.

Я настолько сильно переживаю, что кажется, будто сердце вот-вот выпрыгнет из груди — так часто оно стучит. Даже холодный душ не особо мне помогает. Но невзирая на нервозность, я беру себя в руки и начинаю готовиться к ужину.

Аврора приезжает где-то через час, и настроение Давида тут же меняется в лучшую сторону. Толком не поздоровавшись с дочерью, он начинает рассказывать о том, какие важные люди посетят наш дом и как Авроре повезло, что она сможет с ними познакомиться. Дочь, конечно, энтузиазма своего папаши не разделяет, но всё же натягивает вежливую улыбку и старается притвориться, что её всё более чем устраивает.

Когда гости начинают прибывать, я понимаю, что вечер вряд ли пройдёт спокойно. Друзья Давида выглядят как типичные завсегдатаи криминальных сводок. В дорогих костюмах, с золотыми часами на запястьях, но при этом обрюзгшие, с выпирающими животами, проплешинами в волосах и сальными взглядами, которыми они одаривают не только меня и мою дочь, но даже свекровь. Мамаша моего мужа выглядит растерянной — явно не таких гостей она планировала увидеть сегодня. Мы, в своих простых, но элегантных платьях, смотримся среди этих мужчин так же уместно, как бокалы для шампанского рядом с металлическими мисками.

Начинается всё довольно неплохо, если не брать в расчёт нашу неловкость. Муж настоял, чтобы Аврора сидела рядом с ним, и теперь я то и дело бросаю на дочь растерянные взгляды. Она сидит с совершенно прямой спиной и молчит, в то время как один из соседей Авроры вовсю пытается её разговорить.

— Какая скромница! — ржёт один из мужиков, опрокидывая в себя очередную порцию спиртного. — Люблю таких! Поначалу строят из себя недотрог, а потом показывают, на что способны.

Вилка выпадает из моей руки, громко лязнгув о тарелку.

Я набираю в лёгкие побольше воздуха — собираюсь поставить этого урода на место. В это время Аврора вскакивает из-за стола, явно намереваясь уйти.

— Сидеть! — рычит Давид, хватает её за запястье и тянет вниз. — Прояви уважение к моим гостям!

Я инстинктивно хватаюсь за столовый нож, крепко сжимая его в кулаке.

— А что происходит? — испуганно блеет свекровь.

Я впервые оказываюсь в ситуации, когда совершенно не понимаю, что мне следует делать, чтобы защитить себя и свою дочь. На что способны эти мужчины под действием алкоголя? Насколько далеко может зайти мой муж в погоне за собственным благополучием? Сейчас мне становится по-настоящему страшно — не за себя, конечно, а за Аврору. Буквально на секунду в комнате воцаряется звенящая тишина, но практически сразу столовая утопает в дружном хохоте подвыпивших мужчин.

— Правильно, Давид! Этих куриц нужно нужно держать в узде, — хвалит моего мужа тот самый урод, который назвал мою дочь "недотрогой".

Я сжимаю нож настолько сильно, что у меня пальцы сводит от напряжения. Смотрю в лицо своего мужа, пытаясь поймать хотя бы отблеск понимания того, что здесь творится что-то неладное. Но судя по довольному лицу Давида, его всё устраивает — он искренне наслаждается этим вечером, выставляя себя перед своими недалёкими дружками настоящим главой семейства.

Неужели он действительно не понимает, насколько ужасно мы себя чувствуем в подобной компании? Альбина Игоревна пристаёт из-за стола, облокотившись руками на столешнице, и смотрит прямо в глаза своего сына.

— Давид, я задала тебе вопрос: что здесь происходит? — шипит она.

— Присядь, мамаша, — с усмешкой советует мужик, сидящий слева от моей свекрови. — Пока что ничего не происходит. Всё самое интересное впереди. Твоя внучка — главное украшение этого вечера. И скоро узнает, кому она будет принадлежать.

Моё сердце пропускает удар. Я смотрю на побледневшую Аврору. Меня начинает мутить. Осторожно осматриваюсь по сторонам и встречаю взглядом парня-официанта, которого прислал Александр.

Он выразительно смотрит на нож в моей руке и качает головой, как будто просит меня не предпринимать никаких действий. Но я ведь не могу просто сидеть и смотреть, как эти пьяные свиньи говорят подобные вещи при моей дочери?

Смотрю ему прямо в глаза, а он шепчет одними губами: "Всё будет хорошо". Я незаметно киваю и оставляю в покое свой нож. Вряд ли я могла бы причинить кому-нибудь вред с помощью не особо острого столового прибора, но я и голыми руками порву всех за этим столом, если понадобится.

— Да ладно, расслабьтесь, дамочки! — ржёт один из гостей. — Мы не собираемся делать вам больно. Только если вы сами этого не попросите.

Я снова смотрю на своего мужа, продолжая надеяться на то, что он вмешается. Ну ладно, ему меня и собственную мать не жалко. Но как же Аврора? Она ведь его единственная дочь.

Но похоже, Давида это совсем не волнует. Он ржёт вместе со всеми и заливает в глотку горячие напитки. Всё это кажется каким-то нереальным, словно я сплю и вижу ужасный кошмар. Притихшая Альбина Игоревна бросает хмурые взгляды в сторону своего сына, но Давид как будто их не замечает.

— Может, уже перейдём к торгам? — интересуется один из мужчин. — Мы ведь сюда не ради ужина приехали.

Вокруг все начинают одобрительно гудеть, а мне в очередной раз становится плохо.

— Давай, Давид, назначай стартовую цену за эту куколку!

— Сейчас, — мой муж ухмыляется и фокусирует на дочери свой пьяный взгляд, словно пытается прикинуть, сколько она действительно может стоить. — Думаю, мы можем начать торги с пятисот тысяч! — выдаёт он.

— Шестьсот тысяч! — раздаётся откуда-то справа от меня.

И на этом моё терпение загадочным образом испаряется. Словно в замедленной съемке, наблюдаю за тем, как голубоглазый официант срывается с места и бежит в сторону моей дочери. Это становится для меня своеобразным сигналом к действию.

Вскакиваю на ноги, хватаю со стола бутылку вина и обрушиваю её на голову того, который рискнул озвучить первую ставку.

Мужчина вскрикивает, хватается руками за голову и падает со стула. Прежде чем эти животные успевают хоть что-то сообразить, моя дочь, следуя моему примеру, бьёт своего папашу по башке металлическим подносом с фруктами. Даже свекровь не сидит без дела — она тянет на себя скатерть и резко обматывает её вокруг шеи своего соседа, который советовал ей успокоиться. Мы втроём громим стол, забрасывая присутствующих мужчин посудой и бутылками с алкоголем.

Давид резко вскакивает со стула в ужасе, наблюдая за происходящим.

— Что вы творите? — орет он, вращая глазами. Пытается схватить Аврору за руку, но она наотмашь бьёт его тарелкой, которая с треском раскалывается пополам. — Это всё ты виновата! — рычит муж и прямо через стол бросается на меня.

Я успеваю отскочить в сторону, и Давид летит носом в пол, а сверху на него сыплются остатки посуды.

Краем глаза вижу, как человек Александра, прикидывающийся официантом, выводит Аврору из комнаты. Хватаю свекровь за руку и бегу следом.

— Я тебя убью! — в бешенстве орёт мне вслед Давид.

— Быстрее Альбина Игоревна, — тороплю я женщину, волоча женщину к выходу из дома.

— Я останусь, — внезапно заявляет она, упираясь ногами в пол. — Сейчас вызову полицию. Это мой дом! И я не позволю превратить его в притон!

Тратить время на ее уговоры я не собираюсь. Мне нужно как можно скорее вывести отсюда дочь.

Мы выбегаем на улицу и садимся в фургон, припаркованный у самых ворот. Официант устраивается напротив нас и бьет по корпусу машины ладонью. Когда автомобиль трогается, я с облегчением выдыхаю и откидываюсь на сиденье. Но уже спустя секунду прихожу в себя, подтягиваю Аврору поближе к себе и крепко обнимаю.

— Ты как? — интересуюсь.

— Я всё хорошо, мам, — заверяет она. — Правда, немного испугалась. Не ожидала, что мой папаша на такое способен. Как думаешь, Альбине Игоревне ничего не грозит?

— Надеюсь, что нет, — выдыхаю я.

Как бы я ни относилась к своей свекрови, я не желаю ей зла. Буду надеяться, что ей удастся выбраться живой и невредимой.

Мы успеваем проехать совсем немного, когда фургон внезапно останавливается.

— Что происходит? — интересуюсь я у официанта.

— Всё нормально, — заверяет он.

Двери автомобиля резко распахиваются, и я вижу Александра. Он быстро забирается в салон и всматривается обеспокоенным взглядом в наши лица.

— Как вы? — спрашивает он.

— Жить будем, — отвечаю я. — Но испугались, конечно, сильно.

— Мы торопились как могли, — произносит мужчина. — Как только мы вывезли Кирилла с территории коттеджа, я сразу за вами вернулся, но вы уже успели спастись без моей помощи.

— Я не могла больше ждать, — признаюсь я. — Это было настолько ужасно! Не могу поверить, что Давид сам всё это организовал.

— Мы сейчас поедем в полицию, и вы напишите там заявление, — говорит Саша. — И мы с Андреем поедем с вами, — указывает он взглядом на голубоглазого парня.

— Хорошо, — киваю я, снова обнимаю Аврору за плечи и прижимаю к себе. Смотрю в окно, за которым мелькают проносящиеся мимо дома и деревья. На душе наконец-то легко и спокойно. Я свободна…

В полиции нам приходится задержаться до позднего вечера. Александр всё это время не отходит от меня ни на шаг. После того как нас отпускают, он довозит нас до гостиницы, помогает заселиться, и только после этого уезжает навестить Кирилла. Мой деверь уже находится в больнице, в закрытой частной клинике, куда его устроил Саша. К счастью, Кир уже начал говорить и смог объяснить, почему его доставили посреди ночи без каких-либо вещей.

Казалось бы, весь этот кошмар закончился. Мне оставалось только подать на развод и забыть всё, что произошло в том доме, как страшный сон. Но быстро освободиться от прошлого мне не удалось.

Я просыпаюсь от настойчиво звонящего телефона. Кто-то настолько жаждет со мной поговорить, что, несмотря на то что я игнорирую первые три звонка, продолжает пытаться дозвониться.

— Алло, — сонно шепчу в трубку, принимая звонок с незнакомого номера.

— Это Альбина Игоревна, — доносится до меня голос свекрови. — Ты спишь что ли?

— Сплю, — отвечаю я.

— Да что же за человек такой! — возмущённо сопит свекровь. — У неё муж за решёткой, а она дрыхнет!

Поднимаюсь с кровати, провожу рукой по волосам и иду в сторону ванны.

— А меня должно волновать, где сейчас Давид? — удивлённо спрашиваю я.

— Конечно! Он ведь твой муж! — напоминает свекровь.

— Это пока, — замечаю я. — Вы уже забыли, что он вчера устроил?

— Люда, он просто запутался! Он сделал это ради денег! Но я уверена, что он не планировал кому-то навредить.

— Он устроил лотерею, где главным призом была его единственная дочь! — взрываюсь я. — По вашему, это нормально? У Давида давно поехала крыша, и вам это тоже известно!

— Но ведь никто не пострадал! Твоя дочь в порядке! Ты должна приехать в полицию и объяснить что это все недоразумение! Что твой муж просто напился и неудачно пошутил.

— Я не буду этого делать! Давид должен ответить за то, что собирался сделать с Авророй!

— Но ведь он ничего ей не сделал! — практически кричит свекровь. — За что ему отвечать? Это вообще была не его идея! Это мужики эти его надоумили!

— Ну да. Крошка Давид, просто связался с плохой компанией! — цежу я.

— Так и есть! — заявляет Альбина Игоревна. — И ты должна ему помочь!

— О нет! — смеюсь я. — Я ему больше ничего не должна! С этой секунды наши пути расходятся.

— Да как ты смеешь?! — шипит Альбина Игоревна. — И это после всего, что мы для тебя сделали!

— А что вы для меня сделали? — резко спрашиваю я. — Издевались пять лет, гнобили, настраивали своего сыночка против меня! За это я должна быть вам благодарна? Вы сами виноваты в том, что сейчас происходит в вашей семье! Вы превратили Давида в чудовище! Вы столько лет внушали ему, что он чем-то лучше других, что ни я, ни Аврора недостойны даже рядом с ним находиться! Словно он не человек, а какой-то небожитель! А после того как у него совсем снесло крышу, вы просите меня о помощи!

— Но ведь ты не хочешь, чтобы мой сын попал в тюрьму?

— А вот тут вы ошибаетесь! — усмехаюсь я. — Именно этого я и хочу! Хочу, чтобы он ответил за то, что произошло вчера.

— Так ведь ничего не случилось! — снова кричит женщина. Словно для нее это весомый аргумент в пользу сына. — С твоей дочерью всё в порядке, так за что ты хочешь наказать моего сына?

— Если вы действительно не понимаете, за что я всё ещё злюсь на своего мужа, то мне вас жаль, — отвечаю я.

— Люда, ну пожалуйста, не разрушай мою жизнь! — просит она. — Если Давида посадят, мы лишимся всего! А ты ведь знаешь, что Киру требуется дорогостоящее лечение.

— Вы серьёзно? — выдыхаю я. — Вспомнили про Кирилла? А вы вообще в курсе, где ваш старший сын?

— Дома, — растерянно тянет она. — Где же ему ещё быть?

— Вы в этом уверены? — уточняю я.

Свекровь тут же отключается.

Я понятия не имею, где она сейчас находится, но у меня есть подозрение, что всё это время она торчала в одном из отделений полиции в надежде уговорить меня приехать, чтобы отмазать Давида. Не понимаю, как ей вообще это в голову пришло. Неужели она правда считала, что я смогу забыть обо всём, что натворил этот придурок?

Как только свекровь понимает, что Кирилла нет дома, она сразу выходит из себя и начинает обрывать мой телефон. Я стойко игнорирую её звонки — мне больше не о чем разговаривать с этой женщиной. У неё в голове всё настолько перемешано, что она уже не отличает добро от зла. А я ведь только было решила, что она не такая уж и плохая. Но не стоило мне вестись на то, что она помогла мне спасти Аврору. Похоже, Альбина Игоревна спасала лишь себя.

От осознания этого мне сразу стало легче. Я совсем не ошиблась в этой женщине. Она не заслуживает ни чьей жалости.

Я уверена: сколько бы времени ни прошло, моя свекровь никогда не изменится. Не знаю, что станет с её детьми — возможно, кто-то из них поймёт, что жить так, как они привыкли, неправильно. Но я этого уже не узнаю, потому что больше не планирую пересекаться с этой семейкой.

Вхожу в комнату и вижу, как Аврора в спешке куда-то собирается.

— Доброе утро, — растерянно произношу я. — Ты куда-то уходишь?

— Поеду заберу свои вещи у Юльки. Их у неё не очень много, но я наконец-то смогу избавиться от этого платья.

— Подожди, нужно вызвать тебе такси, — замечаю я.

— Не нужно, — отмахивается дочь. — Меня Андрей отвезет.

— Какой ещё Андрей? — тут же напрягаюсь я.

— Тот, который прикидывался вчера официантом, — поясняет она.

— Может, напишешь мне его номер телефона на всякий случай? — осторожно спрашиваю я.

— Мам, я понимаю, что ты переживаешь. Но давай ты немножко сбавишь обороты. Поверь, Андрей сможет меня защитить от уличных хулиганов.

— Только твоя главная проблема — не хулиганы, а ненормальная семейка отца, — напоминаю я. — Поэтому нам стоит быть осторожнее.

— Мам, у тебя начинается паранойя, — закатывает дочь глаза. — Не забывай, что Андрей вообще-то помог нам выбраться из дома, и Александр ему доверяет.

Конечно, я понимаю, что дочь говорит разумные вещи, но в то же время не могу отключить свои чувства после того, что случилось вчера. Я ещё не скоро смогу спокойно спать по ночам.

После того как Аврора уезжает, я набираю номер Александра.

— Привет! — произношу я, как только он берёт трубку.

— Привет! А я только собирался вам набрать. Хотел убедиться, что у вас всё в порядке.

— Да, всё хорошо. Насколько я поняла, моего мужа уже задержали, а значит, мы с дочерью можем вернуться в мою добрачную квартиру.

— Радуетесь, наверное, что всё закончилось?

— Конечно. Хотя мне всё ещё не верится, что это действительно конец. Я хотела спросить: могу ли я навестить Кира?

— Конечно! — тут же отвечает Александр. — Думаю, он будет безумно рад вас увидеть. Но лучше сделать это вечером. Его весь день будут таскать на анализы и прочие малоприятные процедуры.

— Хорошо, тогда до вечера! — произношу я и отключаюсь.

Набираю дочери эсэмэску о том, что хочу ненадолго съездить в квартиру и вызываю такси. Моё простое, но элегантное вечернее платье выглядит слишком неуместно в дневное время. Но меня нет никакого желания ехать в дом Кирилла, для того, чтобы переодеться.

Хорошо, что в моей добрачной квартире остались какие-то вещи. Родной дом встречает меня приятными воспоминаниями и клубами пыли во всех углах. Я переодеваюсь в удобную одежду и достаю швабру. Через час квартира сияет от чистоты, а я немного прихожу в себя. Присаживаюсь на диван и удовлетворённо осматриваюсь по сторонам.

Но от заслужённого отдыха меня отвлекает настойчивый звонок в дверь. Поднимаюсь и иду открывать.

Едва распахнув дверь, я тут же пытаюсь её захлопнуть, увидев на пороге свою свекровь. Но не успеваю и глазом моргнуть, как она уже просачивается в квартиру.

— Зачем вы пришли? — строго спрашиваю я. — Вам здесь нечего делать.

— Я пришла за своим сыном! Куда ты его спрятала, дрянь? — шипит Альбина Игоревна.

— За каким именно? — усмехаюсь я.

— Не строй из себя дуру! Где Кир? Куда ты его вывезла?

— Я его никуда не вывозила, — отвечаю я, скрещивая руки на груди и с вызовом смотрю в глаза свекрови. И ведь я даже не вру. Кириллу помог сбежать Александр. Я пока что даже не в курсе, где именно находится мой деверь.

— Ты думаешь, тебе так легко сойдёт это с рук? — спрашивает свекровь. — Я заявлю на тебя в полицию за похищение лежачего инвалида!

— Да пожалуйста! — пожимаю я плечами. — Я никого не похищала. И вам лучше уйти, иначе я вызову полицию.

— И что ты им скажешь? — вскипает свекровь. — Слушай, я ведь по-хорошему прошу: верни Кирилла! Если он не будет принимать свои лекарства, его состояние ухудшится.

— Его состояние бы ухудшилось, если бы он остался в вашем доме! — перебиваю я. — Мне вот интересно, вы-то были в курсе, чем его пичкает ваша любимая доченька и ее сообщник?

— О чём ты говоришь? — удивляется свекровь. — В чём ты опять пытаешься обвинить мою дочь? Врачей для Кирилла нашёл Давид.

— Ну значит, он будет сидеть ещё и за попытку убийства, — сообщаю я, выталкивая Альбину Игоревну из квартиры.

Удивительно, как легко этой женщине удалось испоганить день, который должен был стать ознаменованием моего освобождения. Я бы ещё поняла, если бы она действительно переживала за Кирилла, но нет же. Даже сейчас все её мысли о себе любимой. Я вроде бы уже не должна удивляться этому, ведь Альбина Игоревна не особо-то и скрывала, что её в большей степени интересует только собственное благополучие. А ведь когда-то я думала, что мы сможем стать настоящей семьёй. Но всё же мне повезло: уж чего, а такой семьи мне точно не нужно. Да и моей дочери тоже. Меньше всего мне бы хотелось, чтобы Аврора стала похожа на свою эгоистичную тётушку или бабушку. От таких родственников лучше держаться подальше — ничему хорошему общение с ними не научит.

И сегодня же скажу Киру, что его разыскивает матушка. Не хочу, чтобы она и дальше меня донимала. А ему рано или поздно всё равно придётся с ней встретиться, хотя бы для того, чтобы выяснить, какую роль она играла во всей этой истории. И я вовсе не исключаю, что моя свекровь ничего не знала, но в это верится с большим трудом.

Но сейчас я в последнюю очередь хотела думать про Альбину Игоревну. Александр прислал мне смс с адресом больницы, в которой находится Кирилл. Конечно, он также предложил подвезти меня, но я отказалась. Хватит уже доставлять этому мужчине неудобства — он и так очень сильно мне помог. Я искренне считаю, что Кириллу очень повезло с другом. Хотелось бы мне, чтобы и у меня был близкий человек, который так же самоотверженно бросился бы на помощь и выкрал меня из собственного дома, чтобы спасти. С другой стороны, лучше уже вообще не попадать в такие передряги. Понятное дело, что от подобного никто не застрахован. Но очень надеюсь, что больше я с подобным не столкнусь. Да этого по идее и не случится, если Давида осудят и посадят. Буду верить, что ему не удастся избежать наказания, иначе мне придётся всю жизнь от него прятаться. А я немного иначе представляла своё будущее.

Территория, где находится частная клиника, в которой укрылся Кир, покоряет меня с первого взгляда. Шикарное место за городом в окружении высоких деревьев и пышных кустов роз. Воздух здесь настолько чистый, что кружится голова. Думаю, Киру здесь очень нравится. А главное — здесь он в полной безопасности. Мне бы наконец-то успокоиться, но внутри меня всё сильнее нарастает странное волнение. Я понятия не имею, с чем именно оно связано. Как будто я внезапно начала переживать о том, что со всеми нами случилось. Я понимаю, что пусть и косвенно, но я тоже в чём-то виновата. Например, в том, что долго не замечала того, что творилось дома. Конечно, Кирилл вряд ли станет меня за это винить — по крайней мере в открытую. Но даже если и так, я ведь сделала всё, чтобы спасти своего деверя. Только почему-то легче на душе не стало. Уверена, что я зря себя накручиваю, но ничего не могу с собой поделать.

Поднимаюсь на нужный этаж, осматриваюсь в поисках палаты, в которой должен лежать Кир. Подхожу ближе к нужной комнате и замечаю, что она приоткрыта. Притормаживаю и только протягиваю руку, чтобы постучать, как слышу голос Саши:

— А ты не будешь против, если я приглашу Людмилу на свидание?

— Попробуй, — без особой радости отвечает Кирилл. — Я бы и сам это сделал, но вряд ли у меня получится предложить ей что-то стоящее. Разве что посидеть рядом со мной и поужинать больничной едой.

— Ну вообще-то здесь достаточно неплохо готовят, — усмехается Александр. — Поэтому ты всё-таки попробуй предложить Людмиле такой вариант. Но сразу предупреждаю: я отступать не планирую! Мне такой ангел-хранитель не помешает.

— Ну уж нет, друг! Это мой ангел-хранитель, — замечает Кир, — И без борьбы я её не отдам. Как только немного оклемаюсь, признаюсь ей во всем…

Хотела бы я сказать, что на этом всё закончилось, и жили мы все долго и счастливо. Но так не бывает. Нам ещё предстояло узнать, что же случилось с Кириллом и кто стал виновником всех его бед.

И перед тем как всё наконец-то выяснилось, нас ждал ещё целый месяц разговоров со следователями и бесконечных пересказов того, что нам было известно. Но настал тот день, когда нам удалось узнать правду. К счастью, Кирилл уже достаточно оклемался, и нам не пришлось выслушивать всю эту историю в больничной палате. Пускай, он пока что, большую часть времени передвигался в инвалидном кресле, это не помешало ему приехать вместе со мной в отделение. Это был неофициальный визит к следователю, который вёл дело Кирилла. Все документы уже были переданы в суд, но Кирилл не мог ждать — хотел узнать, при каких обстоятельствах он лишился пяти лет жизни.

— И ещё раз повторю: всё, что я вам расскажу, должно остаться между нами, — напомнил следователь — Сергей Петрович, пожилой мужчина с усталой улыбкой и проницательными глазами. — Следствие всё ещё идёт, и пока не состоится суд и каждый из фигурантов не получит заслуженное наказание, вам лучше ни о чём не распространяться.

— Мы поняли, — кивнул Кирилл, нашёл своей рукой мою ладонь и слегка сжал. — Мы сохраним всё это в тайне.

— Ну что ж, тогда давайте начнём, — кивнул Сергей Петрович. — Вся эта история завертелась ещё до аварии. Вы, Кирилл, много и усердно работали, чтобы ваша семья ни в чём не нуждалась. Ваша сестра и мать были счастливы, радостно тратили заработанные вами деньги и всеми силами старались обезопасить себя от любого, с кем пришлось бы делиться. В том числе и от среднего сына, который едва сводил концы с концами. Особой любви к Давиду не испытывала ни его мать, ни сестра. Давид давным-давно пошел наперекор родным, после чего его просто вычеркнули из семьи и постарались забыть. Только старший брат беспокоился о Давиде… Но Альбина Игоревна постоянно врала о том, что она уже сто раз пыталась помириться со средним сыном, но он и слышать ничего не хочет. Так велика его обида на то, что когда-то от него все отвернулись. В общем женщина делала все, чтобы сохранить спокойную, сытую жизнь… Конечно, мать и сестра пытались уберечь деньги Кира ещё и от потенциальных будущих жён мужчины. Им долгое время удавалось отпугивать от своей семьи всех его девушек.

Я осторожно взглянула на Кира, но он никак не отреагировал на слова следователя. Похоже это для него уже не новость…

— Всё шло своим чередом, — продолжил Сергей Петрович. — Пока Вероника не обнаглела настолько, что решила, что денег брата хватит ещё и на то, чтобы содержать её кавалера. Кирилл об этом узнал и пришёл в бешенство; он урезал содержание сестры, от чего та буквально озверела. Вероника решила, что пришло время избавиться от старшего брата. Она была уверена, что компания перейдёт к ней. Но всё вышло не так, как она задумала.

— Погодите! — выдохнула я. — Получается, что я аварию подстроила Вероника?

— Верно, — кивнул следователь. — Она со своим другом что-то нахимичила с тормозами, но всё пошло не по плану: Кирилл выжил, а место в его компании занял Давид. Новый владелец искренне надеялся, что ему никогда не придётся вернуться к прежней жизни, но он прекрасно понимал, что Кирилл в любой момент может прийти в себя. И тут на помощь Давиду пришла Вероника: она решила, что договориться со средним братом будет легче, поэтому предложила мужу Людмилы найти врача, который сумеет продержать Кира в искусственной коме до конца его жизни. Но ветеринар, которому Вероника исправно платила деньги за то, чтобы он качественно выполнял свою работу, решил сэкономить и в тайне от всех немного подкорректировал план лечения.

— Я помню тот день, когда внезапно пришёл в себя, — задумчиво произнёс Кирилл. — До этого я жил словно во сне: вроде бы бодрствовал, но как будто не замечал ничего вокруг. Меня ничего не интересовало, ничего не хотелось; мне даже как будто нравилось просто лежать и смотреть в потолок. Но однажды что-то изменилось: я открыл глаза, а надо мной склонился ангел… — Кир повернулся и с улыбкой посмотрел на меня. — Тогда я именно так и подумал: решил, что это конец. А оказалось, что это наоборот только начало.

— В общем вам повезло, — кивнул следователь. — Препараты, которые начал давать Киру ветеринар, вернули ему способность к здравомыслию, но лишили любой возможности двигаться. К счастью, Кирилл всё-таки смог подать знак и избавиться от участи глотать таблетки, которыми его пичкали.

— Значит, Давид всё знал, — констатирую я. — А моя свекровь? Альбина Игоревна, тоже была в курсе того, что происходит с её сыном?

— Она точно знала, кто подстроил аварию, — сообщает Сергей Петрович, потирая пальцами переносицу. — Но утверждает, что ничего не знала о том, что происходило с Кириллом после аварии. Она раз за разом повторяет, что думала, будто о её сыне хорошо заботятся. Возможно, она и не врёт. Ведь эта женщина знала, что Вероника пыталась убить Кирилла, и скрыла это, чтобы защитить свою меркантильную дочь.

— Кошмар, — еле слышно выдыхаю я.

— Давид с Вероникой долгое время не имели друг к другу претензий, — произнес следователь. — Брат щедро отстёгивал деньги на потребности сестры и мамы, выслушивая от них комплименты о своей исключительности. В итоге он и сам стал верить в то, что он уникальный и что его семья — жена и дочь — недостойны даже его мизинца. Обычный человек не сможет перестать любить своего ребёнка, что бы ему ни говорили, но Давид оказался с гнильцой. С виду весь такой правильный и благородный, а на деле завистливый эгоист, получивший слишком много власти. Он настолько поверил в себя, что совсем забыл о том, что благодаря их совместным усилиям с сестрой его родной брат прикован к постели. Деньги вскружили Давиду голову. Он поверил в свою исключительность и неприкосновенность. И когда Вероника попыталась его шантажировать, он просто поспешил от неё избавиться. Он искренне верил, что если сестра уедет из дома, она перестанет его донимать. Но ни дня не проходило, чтобы Вероника не напомнила ему о том, что всё, что он имеет, ему не принадлежит. Сестра изводила его… Намекала, что с ним тоже может случиться нечто страшное. Тогда Давид загорелся идеей создать собственный бизнес, чтобы обеспечить себя до конца жизни. Но хоть он и был заместителем брата по управлению компанией, у него не было абсолютной власти над капиталом Кирилла. В итоге он связался с людьми, которых принято обходить стороной. Они подбили его на идею с аукционом, где главным лотом должна была стать его собственная дочь. Но это ничуть не испугало Давида; к тому времени он начал искренне считать, что ребёнок от женщины вроде Людмилы является второсортным. Наслушавшись маму, он собирался жениться во второй раз. Только его любовницу семья бы никогда не приняла, поэтому он планировал поправить своё материальное положение, завладеть всем имуществом Кира, развестись с Людмилой и разорвать отношения с матерью. Вероника, по идее, не дожила бы и до конца этого года. Давид понимал, что его сестра опасна и был готов пойти на крайние меры, чтобы избавиться от нее. Но что-то пошло не так: во время его аукциона слабые женщины сумели дать ему отпор. И теперь он вместе с сестрой оказался арестован. А его мать больше не навещает его. После того, как Вероника угодила за решетку, все свое внимание Альбина Игоревна дарит своей дочери…

— Значит, Альбину Игоревну не будут судить? — уточняю я.

— Будут, — отвечает Сергей Петрович. — Но только за то, что она покрывала свою дочь, совершившую преступление. Благодаря вмешательству женщины причины аварии даже не стали расследовать. Ветеринар тоже получит срок. Хотя сейчас он клянётся, что понятия не имел, для чего Вероника просила у него все эти лекарства и утверждает, что никогда не бывал в доме своей любовницы. Но дело в том, что Альбина Игоревна скорее всего получит условный срок: доказать, что она знала о том, что Кирилла травят, практически невозможно. Если только она сама не сознается. Вероника, конечно, пытается утянуть за собой всех, но вряд ли у неё что-то действительно получится.

— А Давида и Веронику точно посадят? — спрашиваю я.

— Обязательно посадят, — обещает следователь. — Можете даже не беспокоиться: прокурор будет настаивать на попытке убийства. Но о сроках мы узнаем только после суда. Надеюсь, я сумел ответить на все ваши вопросы?

— Да! Спасибо вам огромное! — благодарит Кирилл. — Мы, наверное, пойдём. У вас ведь очень много дел.

Следствие по этому делу всё ещё не закончилось. Хотя с того времени как следователь раскрыл нам все секреты, прошло уже полгода. Но мы с Кириллом стараемся не зацикливаться на том, что произойдёт с его братом и сестрой. С матерью Кир больше не общается. Альбине Игоревне пришлось переехать в небольшую квартиру, требующую ремонта, и устроиться на работу в небольшой продуктовый магазин у дома. Периодически она пытается связаться с сыном, чтобы убедить его в том, что не имеет отношения к тому, что с ним случилось. Но Кирилл ей не верит. Теперь у Альбины Игоревны началась совсем другая жизнь. Все, чего она так боялась, буквально обрушилось на нее. И, практически во всех своих бедах, она конечно винит меня и мою дочь.

Давид пишет мне слезные письма с просьбой понять и простить, но я их даже не читаю. Аврора тоже регулярно получает от своего папаши послания с извинениями и просьбой прислать продукты и вещи. Но дочка вообще абстрагировалась от этой ситуации и никак не комментирует поведение отца. И только Вероника продолжает считать, что поступила правильно. Ведь она заботилась о себе, и это должно послужить оправданием всех её злодеяний.

А мы с Киром просто наслаждаемся жизнью и обществом друг друга, планируем тихо пожениться где-нибудь у океана и жить долго и счастливо, невзирая на то, что с нами приключилось. Моя дочь тоже встретила свою судьбу благодаря этой истории. Её возлюбленным стал тот самый помощник Александра, который прикидывался официантом. Аврора и Андрей не собирались торопиться с тем, чтобы узаконить отношения, но судьба любит вносить коррективы. Дочь узнала о своей беременности в тот же день, когда я сама проснулась с лёгкой тошнотой. Я решила, что это обычное отравление, но после звонка Авроры и её новости о том, что я стану бабушкой, решила купить тест…

Ну что ж, теперь я знаю на сто процентов, что я не только впервые стану бабушкой, но и смогу снова испытать радость материнства. Ведь мы с Кириллом тоже ждём малыша.