Мир, в котором нет эфира, – это…

Серж Палей, пиная ботинком каменную плиту под собой, высказывается почти нецензурно:

– Ну курвец…

И я с ним, в общем-то, согласен.

Не сахар.

Особенно учитывая, что тьма внутри меня будто съёжилась в крохотный комок и отказывается делать хоть что-то. А скорее – просто не может.

Мой внутренний источник эфира почти полон, потому что и в драке с чёрными охотниками, и в бою с монстрами разлома я использовал только тьму. Но парни практически пусты. Лекс выложился на командиршу охотников, Токсин и Ильин – на закрытие разлома… Разве что Палей ещё способен на пару-тройку плетений, не больше. И пополнить источники здесь невозможно. Нечем.

Командую:

– Никому не сметь пользоваться даром!

– Это ежу понятно, – хмыкает Токсин.

А Палей быстро прячет руки в карманы. Явно уже начал складывать какое-то плетение.

– И? – спокойно спрашивает Лекс. – Мне кажется, Ник, мы попали не совсем туда, куда ты хотел. Правда, я не знаю, куда именно ты хотел…

Да уж точно не сюда. Ну, Тея! Ну, стерва! Выходит, она или отключила, или испортила ключ в свой мир. Да и я хорош. Никогда не стоит рассчитывать на богов. Только на себя.

Одно радует: мои парни не впали в панику. Напряжены, недоумевают – но не истерят. Хотя, возможно, тоже рассчитывают на меня.

А вот Крайт страшно возмущён. Он уже успел нарезать вокруг нашей группы несколько кругов, всё расширяя их диаметр, и осознал страшное. Кстати, он в кошачьем виде. Видимо, химерингом становится только в родном разломе.

«Ник! Здесь нет змей! – транслирует он. – Ничего нет! Никакой еды!»

«Найдём», – отвечаю ему.

И пару секунд сожалею, что, прежде чем лезть в портал, не вернулся к машине. Потом вспоминаю, что в машине еды тоже нет. Не в поход же собирались. Разве что конфеты, которыми всегда запасается Токсин. Ну и пара пачек сухого печенья у меня в рюкзаке. Не спасли бы всё равно.

А жрать, кстати, очень хочется. Два боя подряд – это вам не с гоблинами у костра поговорить. Сначала с чёрными охотниками, потом с монстрами из разлома…

– Мы попали не туда, – отвечаю я Лексу. – Что-то пошло не так. Разберёмся.

Но разбираться так-то не с чем и негде.

Каменные плиты тянутся до самого горизонта, куда ни глянь. При этом они явно искусственного происхождения: слишком ровные и гладкие. Да и паутина со светящимися шариками в узлах на небо ни разу не похожа. Ясно одно: в этом мире ночь – потому что паутина натянута на чёрный фон. И как-то сомнительно, что наступит рассвет и фон изменится. Благо температура воздуха приемлемая: градусов шестнадцать, так же как сейчас в империи, несмотря на то что конец октября. И благо, что есть тут воздух… Кстати, бить охотников мы отправились без курток, чтобы не мешали.

И ещё большой вопрос, сколько времени пройдёт в империи, пока мы будем зависать здесь… Может, там уже и не октябрь.

Размышляя об этом, я не сразу понимаю, что моя команда бросила оглядываться по сторонам и смотрит на меня. Все четверо. Крайт же уселся у моих ног и тщательно вылизывается. Ему проще: старший сказал, что найдёт еду, значит – найдёт. Не о чем переживать.

Я отхожу в сторону, жестом показав, что идти за мной не нужно, и опять принимаюсь строить портал.

Бесполезно. Но, поскольку эфир у меня есть, становится понятно, что этот мир просто закрыт. Потому что толку от плетения вообще никакого – воздух даже не дрожит от моих усилий.

Но просто стоять на месте и ждать не пойми чего – глупо. Нужно идти.

Однако едва я успеваю раскрыть рот, чтобы сообщить об этом, как мир меняется.

Не весь и не кардинально, но неприятно.

Вокруг нас, на расстоянии метров десяти, каменные плиты с громким треском обваливаются вниз. Образуя широкий ров, который не перепрыгнуть даже Крайту.

Аккуратно заглядываю вниз и без особого удивления вижу там всё ту же паутину с шариками. И примерно на том же уровне, где расположено местное «небо». Только внизу.

– А мы, по ходу, на диске! – с интересом говорит Токсин, становясь на четвереньки и заглядывая в ров. – Только там, под диском, должны же быть слоны? На черепахе!

Но вместо слонов на черепахе я вижу человека. Но не внизу. Он появляется прямо из воздуха по другую сторону рва.

Стоит, сложив на груди руки, и скалится во весь рот. Огромный рот, внутри которого светится всё та же бездна с зелёными шариками.

Зрелище, достойное фильма ужасов, которые так любят в мире Российской империи.

Особенно учитывая, что на лице этого человека неизменным остаётся только рот.

Само лицо меняется едва ли не ежесекундно – так быстро, что я не успеваю отслеживать. Но мне и не нужно.

Я знаю этого человека, и не человек он вовсе.

– Знакомые всё лица, – говорю, скалясь в ответ. И едва удерживаюсь от того, чтобы запустить в него…

Чем?

А нечем. Тьма внутри меня молчит, будто её нет вовсе. Жаль. Потому что передо мной стоит не неизвестная тварь, с которой я, возможно, и сумел бы договориться.

Эта тварь мне очень даже известна. Бог торговли Дориан. Собственной отвратной персоной.

Один из тех божков, которые отправили меня на перерождение.

26 октября, Российская империя

Щаповский овраг, группа Стаса Кулагина

После ухода группы Каменского с поляны прошло часа два, прежде чем вырубленные им назаровцы очнулись.

Стас последним – от того, что его тряс Васька Петров.

– Кулагин, блин! Да ты живой?!

– Живой… – пробормотал Стас и попытался сесть.

Последнее, что он помнил, – склонившееся над ним озабоченное лицо князя Каменского. Или это приснилось? Надо ж, бред какой…

С трудом поднявшись, первым делом он пересчитал своих. Петров, Урусов, Гладышев, Чацкий… все тут. Стас принялся оглядывать поляну и едва не заорал.

Да тут, кроме них, все мёртвые, блин!

И не просто мёртвые… Не то чтобы он мертвецов не видел… видел похороны не раз. Но чтоб вот так да столько…

А вон там… и там… однозначно не человечьи останки.

– Блин… – прохрипел рядом Игорь Чацкий. – Да это же скроф из разлома…

Точно. Но двухголовая тварь, больше всего похожая на кабана, внушала уже не ужас, а омерзение. Потому что от неё и половины не осталось.

Разлагающихся монстров на поляне было полно. Значит, тут действительно открывался разлом!

Но явно после того, как случился бой. Магический бой, хотя у охотников были же автоматы. Почему они не стреляли?..

И Стас вспомнил тех, кто напал на охотников.

Это был Каменский со своими дружками! Сначала Стас узнал белобрысого парня – того самого, который оказался оборотнем. Потом, когда они уже положили всех охотников, узнал и остальных. Та сама группа курсантов, с которой назаровцы должны были подраться ещё в сентябре, но ушли за добычей.

И вот же она, добыча! А где тогда Каменский? И как вообще курсанты сюда попали?!

Урусов, бестрепетно сидевший на корточках около одного из человеческих тел, обернулся и с удивлением сказал:

– Слушайте, этот мужик помер часа три назад… Тёплый ещё, но точно не меньше трёх часов прошло.

– И чего? – переглотнув, спросил Стас.

– А того, что скроф давно должен был вообще исчезнуть.

– А-а-а…

– Так это Щаповский овраг же, – проговорил рыжий Гладышев. – Тут же эта… аномальная зона. Может, тут разложение не такое быстрое? Или разлом вот только открывался… Хотя тогда нас бы тоже порвали.

– А чё стоим тогда? Ещё можно что-то собрать! – опомнился Чацкий. – И валить отсюда.

Честно сказать, Стас Кулагин свалил бы отсюда прямо сейчас. Бегом, хотя ноги какие-то как затёкшие вроде. Ну да, их же связывали, потому и затёкшие.

Некоторое время парни собирали ингредиенты в заранее припасённые мешочки и флаконы. Собранное уже не испарится, не исчезнет. Правда, собирали вчетвером: Чацкий блевал в кустах. Монстры ладно, хрен бы с ними, в виртуалке всякого навидались. Но вот разорванная на куски бригадирша чёрных охотников…

Кажется, её звали Лиза. Да, точно…

Закончив, назаровцы тупо стояли в центре поляны – там, где недавно валялись связанными, образуя своими телами подобие пентаграммы.

– Я вообще ничё не понял, – признался Васька. – Чё это было? Зачем охотники нас убить хотели?

– Ритуал, – откликнулся Урусов. – Я что-то такое слышал… Вроде как есть такое плетение, которым открывают разлом без портальщика, но для этого нужно жертвоприношение.

Помолчали.

– Ну пусть, – сказал Васька. – Но Каменский-то со своими откуда взялся, а? Они точно были? Может, нас сглючило так…

– Всех разом? – хмыкнул Гладышев. – Кто-то точно был. Потому что разлом тут открывался, и монстров кто-то положил. И охотников тоже, но до разлома. Они магией убиты.

Урусов покачал головой:

– Не все. Троих как будто в висок резанули. А остальные да. Но вот бабу монстры разодрали, точно.

– Похоронить бы надо… – нерешительно сказал Стас, и Чацкий, выбиравшийся из кустов, метнулся обратно.

Так-то да. Мужики ещё ладно, а вот к бригадирше Лизе и подходить-то стрёмно. Но если оставить здесь тела, кто-нибудь их да найдёт. И начнётся следствие. Ведь могут и найти по следам, по отпечаткам, кто именно тут был, кроме охотников. Лучше закопать, причём подальше от поляны.

– Надо, – подтвердил Урусов. – Уже потому, что парней Каменского подставлять нельзя. Они же нас спасли.

– И оружие закопать с ними, – разумно добавил Васька Петров. – Раз разлом открыли не охотники, то на автоматах не только их отпечатки.

– Хороним, – решительно сказал Стас. – Без вариантов.

К ночи они справились с этой жутью. Осталась одна проблема: тел охотников было только десять. То ли одиннадцатого монстры сожрали, то ли он выжил и ушёл…

Но вряд ли этот мужик пойдёт в полицию, себе дороже. Так что чёрт с ним, если и выжил.

– Какие гости ко мне пожаловали! – ехидно произносит Дориан, наконец-то закрыв свою мерзкую пасть. – До чего же я счастлив видеть вашу светлость!

С-сволочь! Вонючие носки Гамены тебе в рот!

– А я-то как! – говорю с энтузиазмом. – Но какая же я светлость, Дорик? Так, сиятельство…

Обращение «ваша светлость» в России используется по отношению к светлейшим князьям, получившим этот титул за особые заслуги. Таких в империи раз-два и обчёлся – человек пять. Так что мои парни могут решить, что мужик просто с именованием ошибся.

Говорит-то божок по-русски. Послушал нас со стороны – и готово, знает язык. Боги все полиглоты по определению.

Но мой ход не прокатывает. Дориану совершенно пофиг на инкогнито переродившегося инквизитора Никраса Борха, и он продолжает:

– Вижу-вижу, что в этом воплощении магии света у вашей светлости минус единица. И какими же судьбами вас сюда занесло, глубоко мною уважаемый инквизитор?

Твою ж мать!

Ну, терять мне уже нечего… Даже если я перейду на родной язык, Дориан будет говорить на русском. Сука.

– Решил навестить, – скалюсь в ответ. – Как не проведать хорошего знакомого, узнав о его тяжёлом положении… Скорблю вместе с тобой!

Я блефую – но попадаю в точку. Дориан… сказал бы, меняется в лице, но с этой тварью всё ровно наоборот: он перестаёт менять лица. Теперь он однолик, причём морда ещё та. Длинноносая, узкоглазая и узкогубая. Ну, всё лучше разверстой бездны во рту.

– Тея, стерва, доложилась, – сплёвывает он.

Уверенно продолжаю:

– Что, Дорик, несладко под пятко й Карха? Много дырок уже он в тебе каблуком навертел?

– Уважение имей, – бурчит бог торговли. – Моё имя – Дориан!

Щурюсь:

– Уважение? К тебе? С чего бы?

– С того, что ты находишься в моём мире, – сладко поясняет Дориан. – Вместе со своими новыми прихвостнями. И эфира тут не-е-ет, ваша светлость, вот незадача. А сила у меня е-е-есть…

Он указывает на ров.

Сила есть. А вот то, что он не обвалил камни у нас под ногами, говорит о том, что я ему зачем-то нужен. И я даже знаю зачем. Божки вообще разнообразием не отличаются. И при всей хитрости Дориана со мной у него только два варианта, как и у Теи. Попытаться сдать меня Карху – или взять с меня клятву уничтожить Карха. И скорее, второе.

– Ну раз у тебя есть сила, то убери ров, и мы поговорим без свидетелей.

Дориан кривится.

– Они не слышат нас.

Невольно оборачиваюсь и вижу: парни уже отошли ото рва. Палей что-то втолковывает его высочеству, Токсин и Лекс, усевшись на задницы, перебирают флаконы с зельями, Крайт продолжает вылизываться. То есть Дориана они не только не слышат, но и не видят. И думают, видимо, что я продолжаю попытки построить портал. Потому не мешают мне.

Божок без труда перемахивает ров и оказывается в двух шагах от меня.

– А теперь, ваша бывшая светлость инквизитор Никрас Борх, предлагаю пойти со мной добровольно.

– И куда приглашаешь?

– Там увидишь. И я не приглашаю, я сообщаю. Не пойдёшь сам – отволоку.

Его лица снова меняются так, что я не успеваю отследить их выражений. Но это – личная фишка Дориана… от силы не зависит. И силы у него мало, судя по тому, что он даже не попытался меня схватить. А ведь раньше мог бы не только схватить, но и мгновенно перенести, куда ему захочется.

Он бог. Пусть и низший. И раньше я мог противостоять ему лишь потому, что был инквизитором.

В моём мире инквизиция – это орган контроля, призванный регулировать божественную деятельность. Следить, чтобы боги держали себя в руках (и прочих конечностях) и не творили непоправимого. Если с пафосом: чтобы не способствовали воцарению хаоса.

Вот чтобы подобный сценарий не сбылся, и существовала инквизиция. Так повелел Высший. Собственноручно поставил на душах избранных магов свои печати, ограждающие от божественной мстительности.

После перерождения на мне сохранилась лишь одна печать – ограждающая от ментального воздействия. Так что будь Дориан в полной силе, он не стал бы со мной разговаривать.

Впрочем, стоит признать, что если сил у него осталось даже меньше трети – справиться со мной в этом мире он сможет без труда. Опасается только… и я даже догадываюсь почему.

А значит, выход у меня один.

Блефовать.

– Отволочёшь? – ухмыляюсь я. – Меня? Меня, Дорик?

И плету перед ним иллюзию – бог тьмы Карх в натуральном обличье. Тёмная тварь, больше всего смахивающая на осьминога. Щупальца тьмы, извиваясь, неторопливо тянутся к Дориану, и он…

…падает на колени.

– Нет! Не надо! Пощади!

Надо же, как Карх их запугал. Впрочем, во всех мирах мало что есть страшнее тьмы. Даже для богов.

Я прыжком передвигаюсь к нему, валю на камни и хватаю за горло. Дориану кажется, что душат его щупальца тьмы, и он даже не пытается сопротивляться. Безмерно боится Карха. И визжит.

Приятно слышать. Но вот эфир мне стоит поберечь. Мой источник существенно расширился после поглощения кристалла силы, но он всё равно конечен.

Иллюзия медленно тает, открывая меня. Одним коленом я стою у божка на груди и продолжаю сжимать его горло. Несильно.

– Заткнись.

Дориан тут же замолкает и шепчет:

– Пощади…

Краем глаза я замечаю своего кота: он подбежал совсем близко. Недоумевает:

«Старший в порядке?»

«Да. Стой здесь, понадобишься».

А за моей спиной явно стоят парни, которые не видят бога, но видят, что я занимаюсь чем-то странным.

– Каменский? – напряжённо окликает меня Лекс.

– Позже, – откликаюсь я.

– Камень! – почти орёт Токсин.

Ну да, они же меня не слышат.

«Крайт! Передай Лексу, чтобы они меня не трогали. Я занят».

– Пощади… – Дориан уже хрипит, хотя я вовсе его не душу.

Так, сейчас я получу божественную истерику. Надо снизить градус ужаса.

Спокойно говорю ему:

– Я не Карх. Я тот, кто лишил его части тьмы.

Но эта инфа божка ни разу не утешает.

– Я знаю, – сдавленно говорит он.

Не понял… То есть он испугался именно меня, не Карха?

– Чего ты хочешь? – сдавленно спрашивает Дориан.

– Выбирай, – предлагаю в ответ. – Могу выпить тебя. А могу забрать то, чем ты так дорожишь. Часть тебя…

– Ты… не надо! Я не хотел причинить тебе зло! Послушай, Тея рассказала мне, что ты теперь как Карх…

Ну не то чтобы прямо как Карх. Но такая репутация мне только на руку.

– Я даже лучше, – ухмыляюсь в калейдоскоп лиц перепуганного бога. – Потому что могу предложить тебе третий вариант.

Командую Крайту:

«Прыгай туда, где мои руки, и вонзи когти, только легонько».

Кошак мгновенно исполняет приказ, и одновременно я накладываю на него иллюзию химеринга. Сам усаживаюсь рядом и говорю Дориану:

– Мой зверь тебя выпьет. Он голоден.

Иллюзорный химеринг топорщит шерсть на загривке и чешую на теле, с оскаленной пасти капает слюна, но…

…если присмотреться, эта тварь полупрозрачна. Впрочем, как и показанный мной образ Карха.

Но Дориан напуган до того, что этого не замечает. И представления не имеет, что мой источник опустел почти наполовину.

– Убери… убери… – хрипит он.

Я великодушно развеиваю иллюзию. Хотя оскалившийся здоровенный кот, чья морда нависает над твоим лицом, немногим приятней химеринга.

– Так что выбираешь? – спрашиваю. – И прекрати рожами метаться, задолбал.

Дориан поспешно принимает облик длинноносого узкоглазого мужика.

– Никрас. Давай договоримся. Ты силён, но отсюда тебе не выйти. Помоги мне… и я выпущу вас.

– С чего бы мне тебе помогать? Ведь ты хотел отдать меня Карху, верно? Наша общая подружка Тея, как всегда, рассказала тебе не всё.

– Она рассказала, что вы с ней договорились, – говорит тем временем божок. – И я согласен тоже заключить с тобой договор, Никрас! Я согласен, клянусь! Я не собирался отдавать тебя Карху, я хотел просто напугать тебя…

– Тебе не удалось.

– Убери своего фамильяра… прошу.

– Попозже. Сначала ты расскажешь, что тут у тебя происходит.

По ходу, Тея даже преувеличила, делясь тем, какой я теперь крутой. Но боги никогда друг другу не доверяли, вот Дориан и решил убедиться в моей крутизне лично. Ну сам дурак.

– Это мой мир, – начинает божок. – Я закрыл его… почти от всех, потому что…

– Боишься Карха, – киваю я. – Он стал слишком силён.

– Да. И запереться стоило мне очень дорого. Ты же видишь, тут нет эфира. Это не в честь твоего прибытия, Никрас. Весь эфир я потратил на защиту. И не только эфир. Потому тут всё… так.

– Зато оставил связь с богиней любви, – хмыкаю я.

– Она в той же шкуре, что и я. Мы союзники.

Ага. Я верю. Союзники. Пока не найдётся тот, кто предложит более выгодную сделку. Интересно, что же предложила ему Тея? Уж не меня ли?

– Но я уже некоторое время не могу с ней связаться. А ты как-то прошёл… Это она тебя послала, Никрас? Да? Она помогла тебе сюда пройти? – спрашивает он с надеждой.

Спокойно отвечаю:

– Я сам прихожу туда, куда мне нужно. Тея только указала мне путь.

Чистая правда, кстати. Указала же – перенаправив ключ. А она точно перенаправила. Таких совпадений просто не бывает.

– Вот как… – с тоской отзывается божок.

– Возможно, ты действительно мне пригодишься, Дориан. Я подумаю об этом.

– Ты не пожалеешь! – уверяет бог торговли.

– Насколько ты ослаб?

Он мрачнеет.

– Здесь нет моих почитателей. Здесь никого нет.

– И на фига ты мне такой сдался?

Дориан меняет десяток ликов – все они строят обиженную гримасу.

– Я всё же бог, ты забыл?

– Я помню. Ладно, давай заключим договор. Я обещаю разделаться с Кархом, а ты выпускаешь меня и мою команду отсюда и остаёшься должен мне услугу. Какую – скажу, когда понадобится.

– Не-ет, инквизитор, так не пойдёт, – бледно улыбается Дориан. – Разделаться с Кархом ты и так должен, по договору с Теей. Мне нужно от тебя другое.

– Ну?

– Разреши мне уйти с тобой. В твой новый мир. И я поклянусь, что не причиню тебе там зла.

– Только там? – ухмыляюсь я.

– Нигде!

– А зачем тебе в мой мир, Дорик?

– Мне нужны почитатели.

– Прекрасно. А куда, собственно, ты дел своих?

– Извини, Никрас, это не твоё дело.

Пожалуй, что так.

И совершенно точно, что Дориан выбрал свою участь ещё до моего появления. Боги бессмертны. Но бог, лишённый почитателей, довольно быстро – по божественным меркам, лет через тыщу, – превратится в обычного человека, даже не мага. По слухам, может и до стадии жучка докатиться… А поскольку он запер себя здесь – так оно и случится.

Второй путь Дориана – лечь под Карха.

Карх подбил богов, крайне недовольных инквизицией, устранить Высшего. Не представляю, как им это удалось, но – удалось. После чего Карх показал своим соратникам большой… кхм… большое щупальце и начал успешно подминать их под себя. Понятно, что боги хватаются за любую соломинку, чтобы вернуть себе прежние блага и статусы.

Ну а бывший инквизитор Никрас Борх, сумевший при перерождении украсть у Карха кусок тьмы, – это даже не соломинка. А большое такое бревно.

Странно другое. Похоже, Дориан совершенно уверен, что мир, из которого я пришёл, принадлежит лично мне и у меня есть право решать, кого туда пускать, а кого нет. С чего он это взял?

– Я не хочу умирать, – говорит Дориан. – Но, как ты видишь, лучше я умру, чем буду под пятой у Карха.

И он не лжёт. Он уже встал на этот путь. Что ж… достойно уважения.

– Договор, – отрывисто говорю я. – Ты выпускаешь меня отсюда и остаёшься должен мне три услуги.

– Три?! – возмущается Дориан.

– Заткнись. Три услуги. И никогда, ни в каком мире не причиняешь зла ни мне, ни моим ближним. За это я позволяю тебе уйти в мой новый мир и набрать там почитателей.

– Но ты поможешь мне с этим? Набрать почитателей? – уточняет Дориан. А ведь у него по шее уже течёт серебряная кровь, Крайт постарался. Но что взять с бога торговли? Торгаш – он и есть торгаш.

– С почитателями не помогу. Договор?

– Договор, – вздыхает Дориан.

Я беру Крайта за заднюю лапу и режу себе ладонь его когтем. А потом прикладываю руку к шее божка.

«Всё, отпускай», – командую Крайту, и кот неохотно слезает с Дориана.

Бог садится, касается шеи и неожиданно улыбается.

– Что ещё я могу для тебя сделать, Никрас? В оплату за то, что я участвовал в твоём перерождении. Кстати, очень сожалею об этом. Но буду честен – не потому, что ты мне нравишься.

– Убери ров, а то неуютно. И доставь сюда еду на пятерых. Еда-то у тебя есть?

– Самая простая, – пожимает плечами Дориан.

– Пофиг. И у меня ещё тут дело. Так что уйти мне нужно… позже. Тебя можно как-то позвать? Кстати, нужна связь. Я не намерен искать тебя по всему миру, когда ты мне понадобишься.

– О, Никрас! Ты сможешь просто зайти в один из моих новых храмов! – уверяет Дориан.

Это да. Вот только что-то я сомневаюсь, что в мире Российской империи сильно кому-то понадобится бог торговли. Там и так с этим всё налажено. По крайней мере, благодаря развитым технологиям, купцам не приходится водить караваны через горы и пустыни… Впрочем, Дориан тварь хитрая, выкрутится как-нибудь.

– Не пойдёт, – отвечаю ему.

– Сомневаешься в моих возможностях? – усмехается божок.

– Плевал я на твои возможности.

– Ну ладно. – Он вырывает у себя клок волос (маленький совсем) и протягивает мне. – Понадоблюсь – опусти в вино, и я приду. А здесь, в моём мире, можешь просто позвать. Это всё?

– Плюс ещё две услуги, – решаю я.

– Никрас…

– Что? Ещё две услуги, и тогда, может быть, я передумаю тебе мстить.

– Может быть? – саркастически спрашивает божок.

Киваю:

– Может быть.

Дориан глотает это молча и исчезает, а я, глядя, как возвращаются на место каменные плиты, некоторое время раздумываю над одной древней поговоркой. Заключив сделку с богом торговли, пересчитай пальцы на своих руках и ногах…

Вот вроде бы всё прозрачно. Но это же Дориан, клизму Шанкры ему в зад! Без выгоды для себя он и при смерти не останется. А значит, он получил больше, чем я.

Вопрос – чего именно?..

Впрочем, какие у меня были варианты? Да никаких.

К тому же жрать охота уже так, что и переночевать негде.

Полчаса спустя мы едим «простую еду» из заначки бога торговли. Это: хлеб (много, в мешке), осетровая икра (много, в кастрюлях) и три литровых амфоры с персиковым соком. Плюс ложки и кружки.

– Ну всё-таки, ну что это ты там делал, Камень? – не отстаёт от меня Токсин.

Отмахиваюсь:

– Портал пытался строить, десять раз уже сказал. Я в этом пока не специалист.

– А нам показалось, ты с кем-то разговаривал. И кота припахал… Та тварь типа осьминога – это же иллюзия была, правильно? А на коте иллюзия химеринга. Так себе, кстати, обе полупрозрачные.

– А-а-а… – откликаюсь. – Так это я доставку заказывал, ты не понял, что ли? С иллюзиями быстрее, пугаются же все…

И ты бы испугался, если б такое перед мордой возникло!

Тут Токсин наконец понимает, что правды я не скажу. А поскольку еда появилась самым что ни на есть чудесным образом – просто из ниоткуда, он переходит на этот вопрос.

– Камень, а Камень? А доставка от кого? У тебя тут, может, нечисть знакомая?

Отличная мысль, кстати!

Киваю:

– Ну да. С ней и разговаривал. Они тут стеснительные, вам не показались.

– Камень, а Камень, тогда чего они ко мне не прилипли? Я ж маг света, ко мне вся нечисть липнет.

– Так на тебе амулет от них, – резонно указываю я.

– Ну… мир-то другой, – предполагает Токсин. – Вряд ли он тут работает.

– Мир другой, а нечисть везде одинаковая.

Это, кстати, почти правда. Нет, различий-то полно, но суть везде одна. Собственно, и люди везде одинаковые…

– Так что с порталом? – спрашивает Лекс.

– Я понял, как сделать. Но торопиться нам некуда. Еды вон валом. Предлагаю поработать над тем, зачем мы сюда пришли. Серж, ты говорил, что можешь помочь с оборотом. Давайте, займитесь этим.

Палей кивает и откладывает ложку.

– Я, конечно, наелся… Но ты, Каменский, в следующий раз закажи что-нибудь кроме икры.

«Вкусно! – комментирует Крайт, не отрываясь от выделенной ему тары. – Но селёдка лучше».

– Я ещё никогда не ел икру из кастрюли! – задумчиво говорит Егор Ильин… тьфу ты, его высочество Георгий Александрович. А потом встаёт и расправляет крылья. – Кайф какой! – говорит он восхищённо. И пытается…

…взлететь.

– Егор! – рявкает Лекс.

– Ну что? Почти же получилось!

А то. Получилось у его высочества оторваться от земли примерно сантиметров на двадцать и тут же тяжело приземлиться. Скорее всего, просто подпрыгнул. При этом без крыльев явно подпрыгнул бы выше.

Да, оборотни от эфира никак не зависят. А потому надо сделать хотя бы то, ради чего мы все сюда заявились.

– Так, летать даже не пробуй! – приказывает Палей. – У тебя, то есть у вас, тело не приспособлено. Вот когда полностью обернётесь, тогда да. Смотри теперь. Тьфу, то есть смотрите, ваше высочество.

Он вытягивает руку вперёд, и мы наблюдаем, как его кисть ме-е-едленно превращается в волчью лапу. И обратно. И опять.

– И что? – недовольно спрашивает Егор.

– Просто пробуйте, – отвечает Палей. – Смотрите на своё крыло и представляйте, как оно уменьшается. Ну, втягивается, что ли…

– Угу. Слушайте, парни, давайте ко мне на «ты», – просит его высочество. – Ну чё за бред, а? Я отвык уже, блин, и оно мне на хрен не надо…

– Отвернитесь все! – требует Палей. – Давай, Егор, потихоньку, по пёрышку, аккуратно убираем… Ну смотри, вот коготь у меня есть – а вот нет. Давай с одного пера начнём.

Уже глубокой ночью (по нашим наручным часам) его высочеству удаётся убрать одно крыло. Причём он явно освоил принцип, потому что немедленно выпускает его опять и тут же убирает снова.

– Да! – восторженно орёт Токсин. – Видишь, Палей, что значит императорский род? Это ты свой хвост неделю убирал, а Георгий Александрыч за несколько часов справился.

– Чё б ты понимал в хвостах, жалкий человечишка! – парирует Палей. И останавливает Егора: – Достаточно! Не делай уже ничего, второе позже. Тебе надо поспать!

– Да ну! – мотает головой Егор. – Давайте уже я второе уберу и пойдём отсюда. Спать тут точно не на чем.

– Зато икра ещё осталась, – с энтузиазмом говорит Токсин. – Правда, не лезет уже… Камень, что скажешь? Уходим?

– Решайте сами, – отмахиваюсь я. – Уйти в любой момент можем.

– Сами? – переспрашивает Лекс.

– Ага.

– Ну тогда так. – Лекс растягивается на каменной плите, закладывает руки за голову и очень спокойно объявляет: – Я никуда отсюда не пойду, пока князь Каменский не соизволит рассказать нам, с кем он разговаривал, передав нам приказ не вмешиваться. И откуда взялась еда. Дело мы уже, считай, сделали. Можно и поговорить.

– Поддерживаю, – кивает Палей.

– Да, правильно, – говорит его высочество. – Согласен. Остаёмся.

– И икра ещё не кончилась, – ухмыляется Токсин.

Все эти часы они молчали о произошедшем, даже Токсин отстал. И, честно сказать, я уже надеялся, что будут молчать и дальше. Из уважения к командирским тайнам. Но парни действительно имеют право знать хотя бы половину правды. Ведь если мои странные действия кое-как объяснимы созданием портала (ну, мало ли каких техник я начитался по этому поводу! Недоказуемо), то вот еду я объяснить никак не могу.

– Ладно, – говорю неохотно. – В общем, у этого места есть бог. Это он сделал ров. И еда от него. Мне удалось с ним договориться. Он закрыл свой мир полностью, но нас выпустит, когда будет нужно.

– Ничё себе! – ахает Палей. – Я, может, тоже хочу поговорить с богом. Чего он тебе-то явился? Ну вот где справедливость?!

Пожимаю плечами.

– Ну, вы сами меня командиром выбрали.

– А разве боги существуют? – интересуется Егор. – Я думал, что это так… сказки. Ну то есть когда-то давно они, конечно, были…

– Ну как сказки, – отзывается Лекс. – Боги – это что-то вроде высшей нечисти. Просто они не интересуются людьми. Как-то так. Может, потому, что у нас в них уже давно никто не нуждается.

Да уж! Повезло миру Российской империи, что там говорить. В моём боги очень даже людьми интересуются. К сожалению. Но определение Лекса мне нравится: уж низших божков точно можно назвать именно что нечистью!

– Но, насколько мне известно, боги, как и нечисть, никогда и ничего не делают просто так, – продолжает Лекс. – С ними, как и с нечистью, можно заключить договор. А потому, Никита, если ты говоришь правду… то ты остался должен этому богу.

– Уж за доставку еды точно! – ржёт Токсин, но смотрит на меня очень пристально.

– Я говорю правду. Клянусь именем своего отца, – веско отвечаю я.

– И? – требует Палей. – Чем ты расплатился за эту, блин, еду?

– Это нечестно, Никита, – вступает Егор. – Заплатить должны мы все, не ты один.

– Я не платил. Я…

В конце концов, мир, в который я пообещал впустить Дориана, – это их мир. Они должны знать, кого я туда впускаю.

– Я разрешил этому богу прийти в наш мир.

Моя команда смотрит на меня во все глаза, явно потеряв дар речи. Но вовсе не потому, что они боятся пришествия бога.

– Никита… – осторожно говорит наконец Лекс. – А почему этот бог спрашивал у тебя разрешения? Я понимаю, что он обратился к тебе как к командиру явившихся к нему чужаков. Но кто ты такой, чтобы разрешать или не разрешать ему подобные вещи? Извини…

– Всё в порядке, Лекс, – киваю я. – Проблема в том, что я и сам не знаю, почему он это попросил. Но мы действительно заключили договор.

– Круто… – говорит Палей.

И я действительно не думаю, что Дориан что-то натворит в нашем мире. Богом больше, богом меньше. Ну, наберёт он себе верующих… если сможет. Что тут плохого?

– А он какой бог? – спрашивает Токсин. – Ну, какой сферой заведует?

– Бог торговли. Здесь у него что-то случилось, видите же – каменная пустыня… Остался один. Сдохнет тут, и всё. Торговать-то нечем.

– Гуманизм – наше всё, – хмыкает Палей. – Но зря это он. Хоть бы выяснил, куда прётся. Ведь ему нужны почитатели, верно? Потому у нас богов и нет давно. А уж бога торговли наши бизнесмены сожрут и не посмотрят, что бог. На фига он кому у нас нужен?

– Не скажи… – задумчиво говорит Токсин. – Вот я ему жертву принесу – и у меня бизнес ка-ак в гору попрёт!

– Тебе, Дим, уже и некуда дальше переть-то, – улыбается его высочество. – У аукционного дома «Лотос» практически нет конкурентов.

У «Лотоса» нет. А у мелких бизнесменов? Да, может, и не пропадёт Дориан в Российской империи… Ну и флаг ему в руки.

Отхожу подальше от своих и рявкаю:

– Дориан!

Бог не появляется, но я мгновенно ощущаю его присутствие.

– Готовы уходить? – интересуется его голос у меня над ухом.

– Нет. Переночуем. Можешь дать какие-нибудь спальные мешки?

– Это не входило в условия, – отвечает божок. – Сочтём за услугу, Никрас?

Мысленно вздыхаю. Ну не подумал я о возможной ночёвке…

– Нет. Не сочтём. Так дашь. За это я буду думать о том, мстить тебе или не мстить, более интенсивно.

– Какая же ты сволочь всё-таки, ваша бывшая светлость, – печально говорит Дориан.

– Да и ты ничего, – возвращаю ему комплимент.

Выспавшись, мы неохотно завтракаем (лично я мечтаю о жареном мясе) и, по требованию Палея, отворачиваемся от его высочества.

– Я готов! – весело говорит Егор минут через пятнадцать.

Ну да. Крыльев нет, только футболка на спине разодрана в клочья. Но и личины нашего сокурсника Ильина нет тоже. На нас смотрит почти точная, только очень юная копия императора Александра Третьего. И это серьёзная проблема.

Впрочем, я знаю, к кому можно обратиться с этим вопросом. Да и портал построить в давно знакомое место будет несложно. Если уж я попал в лес лешего из мира Теи, даже не пытаясь попасть именно туда… сознательно сделать это труда не составит.

Но сначала, раз уж мы порешали все насущные вопросы, стоит поговорить ещё кое о чём.

– Теперь я не готов, – сообщаю его высочеству. – Расскажите-ка мне, Георгий Александрович, какой чёрт вас вообще занёс в Императорское училище?

– Да! – соглашается Палей. – И кстати, приношу извинения за своё поведение в лагере.

– Отлично! – язвит Егор. – То есть если б ты знал, что я царевич, так лебезил бы передо мной, а доводил только Димку, да?

– Ну насчёт лебезил – это ты загнул, – спокойно отвечает Палей. – Но вёл бы себя иначе. Потому как это была бы моя обязанность.

– Все аристократы равны! – набычившись, говорит его высочество. – И как раз в лагере я это понял. Смотри: вот Димка – бастард. Хуже тебя он от этого?

– За каким тебе вообще это понадобилось? В военный лагерь? – вмешивается Токсин. – Вот убей не могу я это понять.

– Вот за тем и понадобилось, – кивает Егор. – Чтобы понять, чем высшая аристократия отличается от обычных одарённых.

– И как, понял? – интересуюсь я.

– Представьте, да! Ничем, кроме снобизма.

– Ты не совсем прав, Егор, – говорит Лекс. – Как правило, у высших аристократов всё же более сильный дар. Это можно понять уже по результатам испытаний в военном лагере училища. Ведь их прошли только высшие. Ну, и Михаил Оленев, единственный из остальных. Конечно, существует школа князя Назарова, который собирает таланты по всей стране. Но их всё равно очень и очень мало. Это гены, ты же понимаешь.

– Дар даром. А вот личные качества… Но, если честно, это всё я понял только в лагере, – вздыхает Егор. – На самом деле я пошёл на этот шаг, потому что не мог обернуться. Ты, Сергей, наверняка знаешь, что если оборотень не сумел принять вторую ипостась в детстве, то потом первый оборот возможен только в экстремальных условиях. Вот я и подумал, что испытания в Императорском училище – вполне себе экстремальны.

– Пожалуй, – хмыкаю я.

– Ага… И отец со скрипом согласился со мной. А к тому же я завёл друзей, которые дружат со мной не потому, что я сын императора. Это… дорогого стоит. Ведь вы взяли меня в команду из-за моих личных качеств.

– Ну, одно из них можно смело вычеркнуть, – ухмыляется Токсин. – Ну, то, что ты способен накопать такую инфу, что просто диву даёшься – откуда. Теперь-то понятно откуда.

– Не совсем так. Его высочество непревзойдённый айтишник и хакер, – примирительно говорю я. – Ладно, Егор. Я тебя понял. Но теперь нам будет сложнее общаться. Если ты не вернёшь личину.

– Отец сказал, что если моё инкогнито раскроется, то я вернусь в Британию и буду учиться в Шеффилдской военной академии, – грустно сообщает его высочество. – Не хочу…

– Может, сумеем что-нибудь придумать, – утешаю я. – А тебе, Лекс, большой респект. Ведь ни словом ни делом не дал понять, что ты в курсе.

– Ну, я же не просто так в курсе, – пожимает плечами Лекс. – Я, так сказать, личный телохранитель.

– А я-то, дурак, думал, что ты, Лекс, припёрся в военный лагерь, чтобы меня поддержать! – театрально печалится Палей. – А ты, оказывается, опекал его высочество!

– Тебя-то чего опекать? – улыбается Лекс. – Ты уже вроде поумнел.

– Ой! Правда, что ли?! – ахает Палей, но я останавливаю его жестом.

– Хорош стебаться. Нам пора. Всё выяснили, крылья убрали, с личиной нам тут не разобраться. Домой!

И зову:

– Дориан!

– Здесь, – откликается мне в ухо божок.

– Открывай.

Я плету портал уверенно и быстро. Хотя следует всё же всерьёз почитать доступные техники по этому поводу.

Радужная арка, появившаяся перед нами, очень мала – проходить её придётся нагнувшись.

– Вперёд! – командую Лексу.

Он заходит в портал, сжимая руку его высочества. Следом лезет Палей, за ним Токсин. А потом я ощущаю движение воздуха и понимаю, что бог торговли прошёл тоже. И иду последним, прижимая к себе тяжеленного кота.

На знакомой лесной поляне окликаю:

– Дориан?

Ответа нет. Ну и хрен с ним. Мне и без спасённого божка есть о ком беспокоиться. И о чём.

Несколько часов в мире Теи – это неделя в Российской империи. А в мире Дориана?..

– Снег… – удивлённо говорит Егор.

И не просто снег. Сугробы. Мороз градусов под двадцать! Зима, однозначная зима.

– Курвец! – кивает Палей. – Мороз и солнце, день чудесный! Это, блин, как вообще?..

Твою ж мать. Это же минимум месяц прошёл…

Понятно, что пропавших курсантов Императорского училища искали куда интенсивнее, чем отправившихся погулять назаровцев. А учитывая, что вместе с ними пропал младший царевич, нетрудно предположить размах поисков. Несомненно, сейчас включились наконец-то увидевшие нас поисковые артефакты, и максимум через час над лесом будут рыскать вертолёты.

Я оглядываюсь в поисках знакомой навки или самого лешего, никого не вижу и командую:

– Костёр! Замёрзнем тут к чертям!

А сам режу ладонь и мажу кровью дерево.

Впрочем, парни оценили ситуацию едва ли не быстрее меня. Львов и Токсин мечутся, собирая дрова, а умный Палей быстро раздевается.

– Обернусь, всё теплее. А ты можешь у меня в шерсти руки погреть, так и быть, – говорит он Егору.

– Да пошёл ты! – огрызается его высочество и подходит к горке дров. – Здесь же есть эфир! – с чувством говорит он. – Без него я себя чувствовал голым…

Дрова загораются от его плетения, и пару минут спустя мы стоим вокруг костра, пытаясь отогреться.

А вот моего кошака и след простыл: умчался мышковать. Ему-то пофиг и мороз, и снег, и потерявшие личину царевичи.

Где же навка? Чёрт, я даже имени её не знаю. Ладно…

– Семён Феоктистович! – ору в голос, уже прикидывая, что делать, если леший не появится. Мало ли? Вдруг местная лесная нечисть на зиму впадает в спячку, как медведи? – Явитесь, пожалуйста!

Тишина.

И что делать? Видимо, придётся красиво бить его высочеству морду, так, чтобы оба глаза заплыли и челюсть распухла. До неузнаваемости.

И тут до меня доходит прекрасное. То, о чём не было времени подумать в мире Дориана.

На хрена, спрашивается, нам прятать его внешность? Он не беглый преступник, он сын императора!

Вряд ли нас арестуют за похищение. А вот то, что Георгий Александрович потерял личину и, соответственно, больше не сможет учиться в Императорском, так это ж очень даже хорошо! Совершенно точно снимет с меня ответственность за его безопасность. Понятно, что во дворце ему личину вернут, но хоть какое-то время пожить без этого груза. Очень жаль, что в нашей команде больше не будет Егора Ильина, он прекрасный и полезный товарищ, но гоблиниха из кареты – лошадям легче!

Не буду его высочеству морду бить. Пусть забирают так! И лешего просить не буду.

Леший появляется через добрых полчаса. Оглядывает картину: пятеро парней, даже без курток, трясутся от холода, сгрудившись вокруг костра. И довольно мрачно комментирует, проявляя неплохое знание кинематографа:

– Второй сезон, что ль? Сериала «Князь Каменский спешит на помощь»?

Ну уж прямо второй! Брехня. Первый раз я вывалился на эту поляну из разлома, на пару с химерингом. Второй – пришёл сюда, чтобы опять уйти в разлом. В третий раз я вернулся на эту поляну опять из разлома с голой княжной Назаровой на руках. В четвёртый притащил сюда из мира Теи российского императора. А в пятый и был-то не здесь, а в поместье барона Васильева, и туда леший сам пришёл со мной повидаться. Так что…

Развожу руками и тут же опять обхватываю себя за плечи:

– П-первый сезон, Семён Ф-феоктистыч! Всего-то шестая серия, чё…

Зуб на зуб уже не попадает. Мороз нехилый. Парни вон синие уже, особенно царевич, у которого ещё и спина, считай, голая. Надеть мою футболку он, понятно, отказался наотрез.

– Да сегодня на все двадцать серий зайдёт, – сплёвывает леший. – А гости-то какие, у-у-у-у… – вздыхает он, глядя на Егора.

– И у вас ко мне дело было какое-то, – напоминаю.

– Было, – сквозь зубы отвечает леший. – Только ты не торопился о нём узнать. Ну? Представь меня его высочеству, чего ждёшь-то?

– Парни, это Семён Феоктистович, местный леший, прошу любить и жаловать! – по-прежнему стуча зубами, выполняю я его просьбу.

Моя команда вразнобой здоровается.

– А это…

– Вижу я, – обрывает меня леший.

Чего ж он злой-то такой? Неужели я так его достал? Хотя и сам был бы не в восторге, если б кто повадился водить ко мне в дом толпу народу.

– Доброго денёчка вам, ваше высочество, – здоровается леший. – И вам, сынки больших людей России нашей. Сынок главы Тайной канцелярии и сынок военного министра, угумс. И тебе, маг света. Рад приветствовать, что уж теперь…

Из кустов вылезает Крайт, издаёт громкий мявк и неожиданно трётся об ногу лешего. Недолго, как бы мимоходом, но очень показательно. Помнит, кто его котом сделал…

– Где были-то? – спрашивает леший.

– Не здесь, – отвечаю. – Далеко были.

– Понятно. Ну, костром вам не согреться, – говорит леший и очень тяжко вздыхает. – Прошу, стало быть, к моему шалашу.

И смотрит на меня так, как будто вынужден пригласить в дом кучку вонючих гоблинов.

Никаких порталов и переносов. Идём по лесу вслед за лешим. Правда, недолго – минут пятнадцать. Зато чуть не по уши в снегу. Наконец леший ломится в высокие кусты и исчезает. Мы переглядываемся, я киваю, и в «шалаш» хозяина леса заходим в другом порядке: я первым, за мной Палей, по-прежнему волком, следом Токсин с его одеждой, а потом Лекс в обнимку с Егором. Последним идёт Крайт и тут же начинает вылизываться.

А волчара шумно отряхивается. Потом оборачивается человеком и растерянно говорит:

– Ой! Извините, пожалуйста, я машинально…

– Одевайся уже, – хмыкает леший и щелчком пальцев убирает снег. – Прошу к столу, ваше высочество и сыны больших государственных чинов! И ты присаживайся, маг света. И ты, князь Каменский, кота твоего за хвост. Поставщик свеженьких сериалов…

Круглая комната, жарко растопленная печь, круглый стол. Накрытый: самовар и блюда с какой-то выпечкой. Садимся и ничего не трогаем. Еду от нечисти принимать нельзя.

– Тьфу ты, гости дорогие! – ухмыляется леший. – Ну слово даю, что еда моя и питьё моё вреда вам никакого не причинит. Лесами своими в этом клянусь! Довольны?

Его высочество первым тянется с кружкой к самовару.

– По весне за это каждый по двадцать деревьев посадите на опушке, – добавляет леший. – А не то всех упырями оберну, не посмотрю на чины.

– Семён Феоктистович! – немедленно реагирует Егор. – А вы не могли бы мне личину вернуть? А то я вот… потерял её. От стресса. А я вам целый гектар сосен насажаю, где скажете! Я без личины учиться дальше не смогу, а я ведь вместе вот с ними в Императорском училище, на первом курсе… Сможете помочь?

Я смотрю на лешего и едва заметно мотаю головой.

– Тут дело государственное… – тянет леший. – Это сначала с папенькой твоим обговорить пришлось бы, согласен ли он. Уж прости, твоё высочество, без санкции императора я твою просьбу исполнить ну никак не могу. Запрет у меня на такое.

Нагло врёт, и спасибо ему за это.

Его высочество мрачно утыкается в кружку с чаем и бормочет:

– Папенька и сам мне личину вернёт…

Что-то мне сомнительно. После таких-то приключений.

– Не вернёт, – тяжело говорит леший. – Так, то долгий разговор. Пока о другом. Скажи-ка мне, князь, ты готов мои проблемы порешать? Не бесплатно, не боись. Хотя ты мне и должен уже…

– Смотря какие проблемы, – отвечаю.

И понимаю: раз леший сразу об оплате заговорил, тут что-то серьёзное. Иначе бы да, попытался заставить работать бесплатно, потому что он мне помогал, чего там, и взамен пока ничего не требовал. И тем не менее на долг только намекнул.

– Что случилось-то, Семён Феоктистович?

– Согрелся? Выйдем поговорим.

Он заводит меня в соседнюю комнату, хотя только что дверей никаких не было. Думаю, и сейчас нет. Крайт увязывается за мной, и леший не возражает. Я бы даже сказал, что увязывается кошак не за мной, а именно за лешим…

– Дело у меня к тебе, князь, вот какое. Нечисть пропадать стала. И в моём лесу, и не только тут.

Не понял…

– Как – пропадать?

– А вот так. Была – и нету. И следов нету. Никаких.

Первое, что приходит мне в голову: Колдун. Но зачем ему нечисть? Против нечисти и в моём бывшем мире маги слабоваты, что уж говорить о местных. Нет. Не Колдун. Но эту мысль надо придержать…

– На кого думаете?

Леший чешет затылок и с силой машет рукой:

– А вот не на кого! Уже связался я, с кем мог. Оно не только у нас, в России. Британские народы жалуются. Германцы тоже… В Китае лисы-девятихвостки все до единой пропали.

Морщу лоб. Лисы?..

– Так это ж оборотни? Китайские лисы?

– Нечисть они, а не оборотни. Наполовину нечисть, наполовину лиса. А оборотни, вроде волчонка вашего, наполовину люди, наполовину звери. Чуешь разницу? – Он опять машет рукой и с досадой говорит: – Да не об этом я! Пропадают, в общем, без следов. И природные, и городские. Чертей вон, считай, ополовинили… А кому они нужны-то, черти? Ничего понять мы не можем. Говорю ж – и следов никаких.

– Разломы? – предполагаю я, тоже в недоумении. Во-первых, это какую смелость надо иметь, чтоб нечисть трогать. А во-вторых, действительно, зачем?!

– В разломы наш народ ни в жизнь не полезет, – отрицает леший. – Другое тут. Нехорошее что-то, князь, нутром чую.

– Пока не представляю, чем могу помочь… – задумчиво говорю я. Надо обдумать. Возможно, поговорить с другими представителями высшей нечисти. Кстати, о ней! – Семён Феоктистович, а высшие? Тоже пропадают?

– Пока случаев не было. Да кто ж с высшими свяжется? А там… если вдруг, то скажу тебе. Только ты не тяни с этим, князь. А об оплате поговорим, когда надумаешь чего дельного. Думай, да думай быстро. Я тебе любую помощь в этом окажу.

– В смысле поможете подумать? – усмехаюсь я.

– Поржи мне тут ещё! – повышает голос леший. – Я к тебе как… к человеку! Гуманному. Да и долг на тебе, опять же. Знаешь же, раз спас – то век отвечаешь за спасённого.

– Ну пока не спас, – пожимаю плечами. И тут до меня доходит. – Стоп. Так эта ваша навка, которую я от барона вытащил…

– Пропала моя Алёнка, – кивает леший. – Как не было её… Платьица лежат, девчонки нет. Раньше-то я её чуял. Тогда-то знал, где она, только поделать ничего не мог: пока б защиту уроду сломал, померла бы она. А теперь не чую.

Вот оно что… Вот почему навка даже на кровь не откликнулась. Алёнка, значит…

– Семён Феоктистович, а почему вы ко мне обратились? Я, конечно, парень не промах, но… Я из всей нечисти только вот вас с Алёнкой знаю да домового одного. Ничего толком не знаю о вашем народе.

– Знаешь, не знаешь… Зато связь у тебя с моей девкой есть. Она же кровь твою пила. Связаны вы через это, такое даром не проходит. А ты ещё и платье ей подарил, помнишь? Я как чуял, не стал вашу связь обрывать.

– Понял. Только я уже дерево мазал кровью, вот час назад. Не пришла она.

– Думай, князь. Хорошо думай. Сейчас, понимаю, дел у тебя много появится, но и моё в голове держи. А то в натуре в упыря обращу.

– Угрожать только не надо, дедуль? – морщусь я. – Буду думать, куда ж я денусь.

– Вот так-то, – удовлетворённо говорит леший, на удивление пропуская «дедулю» мимо ушей. А ведь терпеть не может, когда к нему так обращаются. – И ещё вот что мне наедине скажи. Ты что за тварь с собой через портал провёл?

Хмыкаю.

– Ну чего сразу тварь-то? Нормальный бог…

– А то я не понял, кто он есть. Ещё богов мне тут не хватало.

– Да он бог торговли. В вашу сферу не полезет.

– Ну-ну… В общем, из леса своего я тут же его и выкинул.

То есть леший отследил мой портал мгновенно. И на фига заставил мёрзнуть чуть не час?

– Мало тебе химеринга было, – ворчит он, почёсывая Крайта за ухом.

Кошак, кстати, прямо млеет. Видно, ему нравится энергетика нечисти.

– Слышь, князь… – внезапно говорит леший. – Ты бы кота своего поменьше по мирам таскал. Вон, чешуя за ушами уже появилась. И что-то убрать я её не могу…

– Постараюсь.

– Ну, свои проблемы я с тобой, князь, обсудил. Теперь пойдём обсудим ваши.

Леший встаёт, и я на всякий случай напоминаю:

– Семён Феоктистович, личину царевичу не возвращайте, ладно? Ни к чему это. Пусть себе едет в Британию, целее будет. Хотя пацан он хороший. Жаль, что царевич.

– Не стану, – кивает леший. – Ни к чему оно сейчас. Во дворце ему безопаснее будет. Хотя это как посмотреть… Но ты у нас парень занятый. Так что пусть его высочеством занимаются те, кому оно положено. И лучше тут, чем в Британии. Кому он там сейчас нужен…

От его последних слов я напрягаюсь. Так-то царевич в Британии лет десять прожил, насколько мне известно. Именно ради своей безопасности. В силу того, что в России действовало «Братство свободных», одной из целей которого было уничтожить династию Романовых. Из тех же соображений на Егора ещё в Британии надели личину. Что теперь изменилось? И какие «наши проблемы» леший хочет обсудить?

Парни уже ополовинили плюшки на столе и останавливаться не намерены. Да, одной чёрной икрой жив не будешь. Но мяса и у лешего пожрать не удалось, вот это беда так беда.

Не беда, понимаю я, когда леший садится за стол и без предварительных ласк сообщает:

– Отец твой тебе, Георгий Александрович, личину не вернёт. Потому что нет его в империи. Я так думаю, и в живых его уже нет. Сгинул он в разломе. Прости за дурную весть.

Егор роняет кружку, и она со звоном катится по деревянному полу, нарушая повисшую в комнате гробовую тишину.

То, что рассказывает нам леший, не укладывается в голове.

В мир Дориана мы ушли из процветающей страны, единственной проблемой которой была организация «Братство свободных». Государственный переворот «Братству» не удался, и основная масса террористов была арестована. Россия праздновала победу над сволочами на вполне законных основаниях. Правда, остался на свободе глава «Братства», продолжали работать его иностранные агенты, но всё это было лишь делом времени.

Так что до самого Нового года насущная проблема у императора Александра Третьего была по большому счёту одна: исчезновение младшего сына. Пропавшую группу курсантов Императорского училища искали с большим размахом. Всё ровно по детскому стишку: «Ищут пожарные, ищет полиция, ищут фотографы в нашей столице, ищут давно, но не могут найти…» Понятно, что искали не только в столице и не только полиция с Тайной канцелярией. Я уверен, что тот же Матвей Соболев и граф Хатуров землю зубами рыли, потому что кроме царевича пропал и я.

Когда-то они вместе служили – Матвей Соболев, Александр Хатуров, Станислав Каменский и Николай Львов. Каменский погиб, и трое оставшихся поклялись опекать меня, а Соболев стал моим личным магом-защитником. А учитывая, что вместе со мной пропал и Лекс Львов…

В общем, душевно нас искали. Но безуспешно.

Мы покинули Российскую империю двадцать шестого октября. А вернулись, как выяснилось, двадцать восьмого января. И в стране уже творился ад.

По никому не известной причине рухнули защитные маг-кристаллы вокруг столицы и всех крупных городов России.

Произошло это тридцать первого декабря. Во время новогоднего бала в Кремле. Разломы начали открываться во всей столице одновременно – в том числе в императорском бальном зале.

И там, среди ужаса, суматохи и стрельбы, пропали бесследно Александр Третий и его цепной пёс – князь Львов, глава Тайной канцелярии.

Маги со светлым эфиром, попавшие в разлом, живут там не более часа – их убивает тёмный эфир. А кроме разлома императору и Львову было некуда деться из бального зала…

– Вот так вот, гости мои дорогие, – завершает леший свой краткий рассказ.

– Я не верю, – хрипло говорит Лекс.

Его высочество, белый как снег, молчит. А Серж Палей смотрит на лешего так, что тот качает головой и утешает:

– Маршал Палей жив. Чуть порвали его, но уже и здоров почти.

Палей гулко сглатывает.

А я, тоже пока не в силах уложить в голове случившееся, уточняю:

– Это были единственные открытия разломов? На Новый год?

Ну, вдруг недослышал чего или понял неправильно…

– Смеёшься, князь? – хмурится леший. – Каждый день теперь у вас разломы. Москва-матушка на военном положении. Патрули, комендантский час, все дела. И Питер на нём, и Волгоград, и Ростов… – Он обрывает себя. – В общем, сказал же – нет больше в России защитных кристаллов. А сделать их – небось сами знаете, не суп сварить. Ингредиентов много надо, столько нет в хранилищах. В своё время на те кристаллы годами собирали. Так что ни Европа, ни кто другой помочь нам не могут.

– Как это возможно? Как так может быть? – хрипло спрашивает Токсин. – Какая-то… авария?

– Подорвали всё, парень. Одномоментно.

– Но это даже не диверсия, – тихо говорит Лекс. – Это… это кем надо быть, чтобы вот так…

– Они что, только по ночам открываются? – вдруг спрашивает Палей. – Ну, разломы?

Леший крутит пальцем у виска.

– В уме ты? Когда хотят, тогда и открываются.

– А зачем тогда комендантский час?

– Отца спросишь, – отрезает леший. – Я что знаю, то и сказал вам.

– А у вас? – спрашивает Токсин. – У вас в лесу тоже разломы?

Леший хмыкает.

– У нас в лесу своя магия. Да и редкость это, чтоб в безлюдных местах разломы были. Потому как словно чуют они, где пожрать можно. А в лесу чего жрать-то? Зверьё одно… Человека-то поймать проще.

– Тогда людям надо к вам в лес, Семён Феоктистович! – с надеждой говорит его высочество. – Ну, пока защиту не восстановят…

– Лесов у нас в России немало, – задумчиво отвечает леший. – И люди, которые поглупее, в леса и ломанулись чуть не на второй день. Да только закрыл я всё Подмосковье лесное.

Всё Подмосковье закрыл? Выходит, Семён Феоктистович хозяин не только этого леса? А неплохое у меня знакомство…

Леший ловит мой взгляд и тут же отводит глаза.

– Как закрыли?! – возмущённо реагирует Егор. – Да как так?! Люди же гибнут!

– А то, что леса мои от людей погибнут, тебя, императорский сынок, не волнует, нет? – неприятно усмехается леший. – Что загадят всё твои подданные? Что зверьё изведут? Что им жрать-то тут, людям?

– Да всё равно так нельзя! – повышает голос его высочество.

– Когда эта напасть только в наш мир пришла, мы все гибли, – спокойно отвечает леший. – И люди, и звери, и нечисть. И каждый народ свою защиту себе нашёл. Вы кристаллами закрылись, мы своей магией. Но если в лес или в горы толпы пустить – рухнет и наша защита, Георгий Александрович. Быстро рухнет… Так что справляться вам самим придётся. Я, может, деревню какую закрыть смогу, а вот город не осилю. Только в деревне-то оно тоже редко случается. Потому и закрывали крупные города.

Егор наливает себе чай и залпом выпивает кружку. Леший делает то же самое, а потом говорит:

– Спокойнее, парни. Армия никуда не делась. Связь не пропала. Беда большая, но справляются с ней. Плохо то, что власти центральной вроде как и нет.

– Как – нет? – вскидывает голову Лекс. – А наследник?

– Ярослав жив?! – перебивает его Егор. – Что с ним?!

– Жив твой брат. Но он не император. Пока тела нет – император вроде как и жив, – поясняет леший. – А значит, корону твоему брату не надеть. Не было бы смуты…

Жуткими новостями оглушён даже я, потому не сразу соображаю, о какой смуте речь.

Зато мгновенно въезжает его высочество.

– Да что вы! Какая смута в таком положении? – возмущается он.

– Ну да… – тянет леший. – Думаешь, все как один на борьбу с бедой? Власть – она сладкая, парень. Слаже бабы, слаже денег…

Егор выпрямляет спину и цедит сквозь зубы:

– При чём тут это? Ярослав – законный наследник! Его должны были сразу поставить регентом, тут не может быть никаких вариантов.

– Ярослав Александрович не может оборачиваться, – негромко говорит Лекс. – А в семье Романовых есть те, кто может. Это действительно проблема, Егор. Кто-то может попытаться захватить трон, пока… пока не найден император.

– Я в это не верю!

– Я тоже, – вступает Палей, переглянувшись с Лексом. – Нечего пророчить всякую дрянь!

– Ну это просто худший вариант, – примирительно говорит Лекс.

Но вполне возможный. Особенно если вспомнить Петра Романова, родного дядю императора, подавшегося в «Братство свободных» и пытавшегося устроить государственный переворот. В семье не без урода. В большой семье их может быть и пара-тройка.

– Это невозможный вариант, – упрямо мотает головой Егор. – Потому что…

– Так, гости дорогие! Вы всё это и без меня обсудите. Чайку попили – пора и честь знать, – внезапно перебивает его леший. Видимо, мы ему уже изрядно надоели.

И наше чаепитие заканчивается.

Леший без энтузиазма снабжает нас драными куртками и валенками, выпроваживает из своего дома в те же кусты, через которые заходили, и махом переносит на подмосковное шоссе.

– Не забудь о моём деле, князь, – напутствует он перед тем, как исчезнуть.

Собственно, можно было и не утепляться: над лесом действительно кружат вертолёты. Так что замёрзнуть мы попросту не успеваем. Уже через пятнадцать минут над нами зависает военная вертушка цвета «хаки», с неё спускаются пятеро мужиков, и один бежит к нам впереди всех.

Наследник престола Ярослав Александрович Романов. Тоже, кстати, копия императора, как и брат.

Он хватает Егора в охапку, тискает как дошкольника, хотя они почти одного роста, а потом вдруг отодвигает от себя и пристально смотрит в лицо. А личины-то нет.

– Ну и отлично, – говорит наследник, хлопая брата по плечу. – Теперь я запру тебя и не буду хоть об этом переживать. И я тебя запру! Слышишь, Егор?! Мать…

– Что?! – пугается младшее высочество.

– Наша мать очень сильная женщина, – спокойно говорит наследник. – Но я больше не допущу… не допущу…

– Я понял… Всё правда, да? – с отчаянием спрашивает Егор.

А Ярослав Александрович находит глазами Лекса и наклоняет голову:

– Примите мои соболезнования, Алексей.

– И вы мои, – отвечает Лекс.

В сторонке обнимается с сыном маршал Палей. Глядя на всё это, Токсин толкает меня локтем в бок:

– Хорошо, что мы с тобой, считай, безотцовщина, Камень.

Грубо, но верно. В данной ситуации, конечно. Однако мать надо бы навестить…

Во дворце его высочество показывает зубы и когти: царственным тоном заявляет, что никаких допросов не потерпит и о своём приключении расскажет только брату. Это же относится к его товарищам.

Ярослав Александрович поддерживает его и запирается с нами в своём кабинете, где выслушивает сильно урезанную версию. Мы типа устроили пикник в лесу с разрешения куратора, а там открылся разлом. Маленький. Однако от стресса Егор потерял личину. По счастью, князь Каменский сумел открыть портал. Порталом попали чёрт знает куда, но сумели выбраться. Спасибо, опять же, князю Каменскому. В общем, крупно повезло.

Про свой частичный оборот Егор рассказывает тоже. На мой взгляд – напрасно.

– Я подумаю, чем отблагодарить вас, князь, – обращается ко мне наследник престола. – И учтите, что моя семья обязана вам уже свыше меры. Так что я готов исполнить любую вашу просьбу.

– Это был мой долг, ваше высочество, – отвечаю ему. – Исполнил как смог.

– И всё же.

Напоминаю:

– Сейчас не до этого, Ярослав Александрович.

– Вы правы. Но я не забуду.

Когда мы выходим из кабинета, Лекс говорит:

– Не хочу домой. Маме всё равно уже сообщили, что я нашёлся. Не хочу пока…

– Моей вряд ли сообщили, – хмурится Токсин. – Поеду к ней. А ты, Камень, куда?

Пожимаю плечами. Моей матери точно сообщили – как минимум через Хатурова. Съезжу к ней, но позже. Не в таком растрёпанном виде.

– Я в училище, пожалуй.

– И я с тобой, – кивает Лекс.

Его высочество и Сержа Палея с нами, понятно, не отпускают. А нас развозят по указанным адресам.

По дороге, не сговариваясь, прилипаем к окнам дворцового лимузина.

Москва… не то чтобы пуста…

По-прежнему сверкают вывески, полно машин, а вот пешеходов очень мало. И на улицах как-то… грязно, что ли? По крайней мере снег не убран нигде.

А училище вообще выглядит безлюдным. Неудивительно: все преподаватели – одарённые, они, естественно, на разломах. А разломов только сегодня в столице открылся десяток. Старшекурсники – в патрулях. А остальным курсантам тут просто нечего делать, потому что учебный процесс остановлен. Учить-то некому.

В общежитии только иногородние, и то не все. А ещё мой Шанк, кстати. Который кидается ко мне, стоит зайти в апартаменты Лекса. Усаживаюсь на пол и принимаюсь кормить божественную длань.

Крайт взирает на это с неодобрением.

– Змеи? – с надеждой транслирует он. Получаю картинку заброшенного парка на московской окраине и передаю в ответ картинку сугробов.

Змеи зимой спят!

Крайт показывает мне, как он роет сугроб и достаёт оттуда жирную мышь. Обещаю, что мы поедем, но позже.

– Жрать хочет? – безразлично спрашивает Лекс. – Давай я его отвезу. В тот парк, да?

И нарвёшься по дороге на разлом, и непременно полезешь монстров бить. Без оружия. Ага, щас.

– Спасибо, но позже.

Наевшийся моего эфира Шанк подбирается к Лексу и дёргает его за штанину.

– Что тебе, Золотко?

Лекс снимает наручные часы и отдаёт ему.

– Да зачем ты… – начинаю я и затыкаюсь, поймав его взгляд. – Мне уйти, Лекс?

– Да, Никита, если ты не против, я хотел бы помыться. Через пару часов поедем в парк?

– Договорились.

Оставляю его одного. Страдать в компании любят далеко не все. А я сам отлично знаю, что такое потерять отца. Хоть и давно оно было, конечно, но время лечит не всё.

В своей комнате с удивлением обнаруживаю Захара Меньшикова. И он неожиданно мне радуется, да так, что я начинаю подозревать, что в его теле опять сидит Колдун. Хотя это вряд ли. Два раза в одну лодку не садятся, особенно если она продырявлена.

Думаю, на Меньшикове Колдун просто практиковал технику «Марионетка», которая, как выяснилось, есть и в этом мире. Вселение духа в чужое тело. Правда, здесь эта техника не востребована от слова «совсем» – требует слишком много эфира и умения. Ну, и запрещена, конечно.

Я практически уверен, что больше эта тварь в тело Меньшикова не полезет. Что Колдуну какой-то курсант? Теперь он будет брать выше. Одно утешает: вселиться в тело одарённого со светлым эфиром он не сможет. А тёмных родов в империи всего-то пять. И за ними теперь внимательно следят. То есть следили… до Нового года. А теперь, в силу ситуации, могли и забить…

– Каменский! – орёт Захар и с силой хлопает меня по спине. – Ты живой?! Ну я так и знал, что тебя опять куда-нибудь занесло, да и всё. А тебя тут все давно похоронили. Чёрт, я в натуре рад тебя видеть!

– Чё ж ты так орёшь, Меньшиков… – Уворачиваюсь от дружеских объятий и мрачно шучу: – Кто ж меня знает, может, я давно зомби и пришёл вот по твою душу.

Меньшиков ржёт. Но вдруг резко затыкается, глядя куда-то вниз. И резво так отступает, бормоча:

– Может, и зомби… Что это за хрень у тебя?

Где?

Соображаю, что на моём ремне висит Шанк. Ну да, если со стороны, выглядит он жутковато.

– А… это моё духовное оружие, – вру не задумываясь. – Посох.

– Так оно живое…

– Сам ты живой. Это иллюзия на нём. Для прикола.

– Обхохочешься… – с недоверием говорит Меньшиков. – Вот тебе эфир некуда девать?

Тьфу ты, умный какой.

– Это не я наложил. Это специальный родовой артефакт работает.

– А-а-а…

– А Николаев где? – спрашиваю, плюхаясь на кровать.

– Улетела птичка в далёкий Владивосток по велению родителей. Ещё второго числа. Ты хоть знаешь, что у нас тут творится вообще?

– Знаю.

– Меня даже проверять перестали, – печально говорит Меньшиков. – Прикинь? То таскался дважды в неделю в Канцелярию к менталистам… А тут как и забыли про меня. И сестру больше не трогают. Зато про тебя не забыли! Шмотки твои забирали, все дела.

– Поисковик делать?

– Ну конечно. И не только сыскари, кстати. Тут и частные лица шарились. С той же целью.

Соболев, что ли? Зачем? Ему бы Хатуров дал всё, что нужно, да и князь Львов для него личный поисковик сделал бы.

Меньшиков тем временем закатывает глаза к потолку и едва не стонет:

– Такая тёлка! Мммм…

Он обводит в воздухе абрис женской фигуры.

– Ух, Каменский, я б тоже такую… Извини. Ну, в общем, та самая, которая с нами у зелёных мужиков была.

– Княжна Назарова? – спрашиваю его.

Но больше и некому. Разве что мать могла бы озаботиться, так она ни разу не артефактор.

– Ага. Надеюсь, ты ей позвонил. А то она прям на слезе была.

На слезе, значит. Ну, княжне Назаровой положено. Она, конечно, мне не любовница, но, можно сказать, невеста. Боги упаси, конечно. Однако она уже делала поисковой артефакт, чтобы отыскать меня. Когда мы с Захаром Меньшиковым скрывались от Тайной канцелярии как подозреваемые в массовом убийстве. Точнее, с Колдуном в теле Меньшикова.

Кстати, у Ольги Назаровой тоже тёмный эфир. Интересно, её проверяют, как возможное пристанище Колдуна, или её сильно близкий ко двору папа вне подозрений?

– Слушай, Каменский, а ты где был вообще? Ты же со своими был, да? Львов, Палей…

– Ильин и Бородин, – договариваю за него.

– Теперь с ними порталами шастал, да? Ну расскажи! Я тут с тоски подыхаю! Опять у тех зелёных мужиков, да?

Он смотрит пристально, и я…

…ощущаю очень аккуратное ментальное воздействие. А парень-то силён. Вот сейчас, уже полностью здоровый, он действует весьма тонко и умело. Но моя голова взрывается болью. Именно так действует в этом мире оставшаяся на мне печать Высшего.

Стараясь не двигать головой, я встаю и аккуратно укладываю Захара Меньшикова на пол. Так быстро, что он и понять ничего не успевает.

– Э-э… Ты чё, Каменский, сдурел?! Пусти!

Почти ласково говорю ему:

– Я ведь обещал, помнишь? Ещё раз полезешь ко мне в голову – получишь в зубы.

И бью ему в челюсть. Несильно, но неприятно. Обещания надо выполнять.

– Ладно, ладно! Я понял, блин!

– В следующий раз не досчитаешься зубов.

– Да понял! Извини…

Кстати, надо отдать Меньшикову должное – в училище он ни словом не обмолвился о том, что с нами случилось и где мы были. Правда, и помнил он мало, но ведь молчал. И ко мне не приставал ни разу.

– Где надо, там и шастали, – говорю спокойно. – Застряли в одном месте, ничего интересного.

– Угу, – кивает он, потирая челюсть. – Слушай, а ты что делать теперь собираешься?

– Мыться и жрать.

Вдруг столовка работает? А там мясо… Не мышей же мне с Крайтом ловить. Чёрт знает, открыты ли в полупустой Москве всякие забегаловки.

– Не, вообще. – Он смотрит пристально. – Давай… давай замутим что-нибудь.

Клизма Шанкры!.. Щас я всё брошу и начну на пару с Меньшиковым развлекаться, ага.

– Например?

– Ну по Москве пошаримся.

Ах вот что он хочет замутить. Спрашиваю:

– Разлом поищем?

– Ну да…

– И чё делать там будем? Около разлома? Ты ментально монстров заломаешь, а я иллюзиями?

– Каменский, я ж не совсем дурак. Понимаю, что мы ещё необученные. Но стрелять-то умеем. А у меня дома целый арсенал огнестрела, – говорит этот дебил. – Сестра сдала много армейцам, сбор же идёт оружия, но там тайный схрон есть, она про него не знает. Так что будем с огнестрелом. Вдруг пригодимся. Я задолбался тут сидеть, пока такое творится. Лишние руки, понимаешь? Вдруг пригодимся? Я ведь тебя ждал.

– В смысле ждал?

– Ну… – Меньшиков неловко усмехается. – Мы тут, собственно, группу собрали. Точнее, несколько групп. Не сидеть же просто так!

Я осознаю проблему сразу же.

Глупо было бы рассчитывать, что курсанты Императорского училища – одарённые аристократы, патриоты Отечества – будут просто изнывать от скуки, сидя по домам или в общежитии. Они рвутся в бой. Защищать столицу. А их не пускают. Но и сторожить их некому, вот в чём проблема.

Интересуюсь:

– И что вы уже натво… сделали?

– Натворили? – хмуро переспрашивает Меньшиков. – Да ни черта ничего. Патрулями тоже ходим, сами. Но пока не везло, вот как нарочно, блин! Дважды выходили, где уже разлом открылся, да поздно – там уже солдат полно и одарённых. Ну понятно, что нас погнали.

Мысленно выдыхаю. Значит, пока что ситуация не дошла до того, чтобы кидать на монстров зелёных пацанов.

– А в третий раз мы на Зверевича нарвались, прикинь? – продолжает Меньшиков. – Он как мне и Мишке Оленеву с двух рук по шеям зарядил! Сволочь такая… И конвой с нами отправил, чтоб обратно не вернулись. А через пару дней в училище заявился, собрал, кого смог, и такого наговорил…

Представляю.

– Мол, вы, сопляки паршивые, или сами сдохнете, или из-за вас бойцы нормальные подохнут, пока вас вытаскивать будут из боя…

– Захар. А тебе не кажется, что он прав?

– Кажется, – бурчит этот защитник Отечества. – Потому я тебя и ждал. Никому не сказал, думал, сперва с тобой переговорю. Ты вроде как скрываешь свой портальный дар, чего я буду тебя палить. Ты же можешь нас всех перекинуть к разлому без проблем. И оттуда так же. Постреляли и свалили. И никто тогда не пострадает! А, Каменский?

Он смотрит на меня с такой надеждой, что даже жаль его обламывать.

Мысль-то и вправду недурная. Меньшиков не сам это придумал – портальщиков используют в бою именно для быстрого перемещения военных групп.

Военных групп. А не пацанов необученных.

Но если я сейчас откажу ему – пацаны по-прежнему будут гулять по Москве с автоматами из схрона Меньшикова. Хотя куда больше пользы принесли бы, если б действительно сдали всё оружие куда положено. И ведь не у одного Меньшикова дома такой схрон…

– Это надо обдумать, Захар, – серьёзно говорю ему. – Вы круто придумали, но тут надо с умом.

– Я понимаю! – Он уже светится: я ведь, считай, согласился.

Вот не было печали…

Столовка в училище работает, но, подумав, я в неё не иду. Пусть народу и немного, но ведь достанут расспросами.

Оставив Шанка под присмотром Крайта в общаге, еду в клуб «Золотой гранат». Он, хвала Высшему, тоже работает. Захожу, как генеральный директор, с чёрного хода, наедаюсь до отвала в полной тишине – здесь меня расспрашивать никто не станет.

Ну как в тишине… Смартфон начал разрываться ещё в училище. На звонки Соболева и Хатурова я не реагировал. Как и на звонок Кости Шаха. Но ответил Танечке, горничной Хатуровых. Вот уж кто меня не достаёт вообще при всей влюблённости. Золото, а не девчонка. Если б ещё в трубку не рыдала. Пообещал ей при возможности приехать и непременно это сделаю. По возможности.

Сам же позвонил только матери. Мать есть мать – святое. Заняв тело Никиты Каменского, я автоматом взял на себя и его сыновние обязанности. А потому готов к бурным эмоциям, слезам и ахам-охам.

Но Полина Каменская, то есть уже довольно давно Суворова, всерьёз меня удивляет. Помнится, в конце августа, при нашей встрече, она вела себя довольно истерично. Теперь же…

– Никуша… – говорит она и замолкает.

– Да, мам. Со мной всё в порядке. Как только смогу, приеду к тебе.

– Конечно, сынок, я буду ждать.

Никаких эмоций в голосе. Но после паузы, которую я уже собираюсь прервать вопросами о здоровье, она вдруг спокойно просит:

– Никита… ты уж там аккуратнее. Береги себя.

– Да, мам. Я постараюсь.

– Постарайся. Я ведь тебя очень люблю, Никита. Ты единственное, что у меня осталось в этом мире.

М-да…

Неловко шучу:

– Ну что ты, мам! Я же обещал тебе, что верну наше имущество и восстановлю поместье.

– Конечно. Только без тебя мне всё это не нужно.

– Я понимаю, мам. Но ты же видишь, ничего мне не делается.

– Да, сынок. Ну до встречи, буду ждать тебя.

И мать отключается.

Всё же я ничего не знаю о ней. Но, пожалуй, хочу узнать.

Откинувшись на спинку мягкого диванчика, после секундного колебания принимаю очередной звонок. Вот эта женщина точно оправдает мои ожидания.

– В разломе был? – интересуется вместо приветствия княжна Назарова.

– Не угадала.

– О как! – театрально удивляется она. – Тогда на очередном государственном задании, о котором даже Тайная канцелярия не в курсе?

– В точку, – смеюсь в ответ.

– А меня не взял!

Каюсь:

– Ну прости! Не успел за тобой заехать. Как твои дела?

Спрашивать напрямую про драконицу Хаадис, с которой у княжны теперь симбиоз, я не собираюсь. Уверен, что на её телефоне стоит папашина прослушка.

– Прекрасно. Моя лучшая подруга передаёт тебе привет.

– Это Зефирка? Ну и ей передай. Значит, у вас всё отлично?

– Почти, – помедлив, говорит Ольга. – А ты как?

– Соскучиться не успел, как и в прошлый раз.

Имею в виду, что там, где я был, прошло очень мало времени. И знаю, что она понимает намёк.

– Ах, как это гадко с вашей стороны, князь! Ведь мы же с вами, можно сказать, жених и невеста. Я вот безмерно по вам скучала! – И тут же добавляет: – По велению папочки.

Ага. Князь Назаров едва ли не настаивал, чтобы я заключил помолвку с его дочерью. Но молод я для этого, слишком молод. Всего-то четыреста лет, рано мне жениться.

– Значит, встретимся. Помнишь, я собирался напроситься к тебе в гости?

– Когда? – деловито спрашивает она.

– Не знаю, на самом деле. По возможности. Сама понимаешь: я же в любую минуту могу отбыть по государственному заданию.

Даже не вру. Потому что сидеть и ничего не делать, когда вокруг творится такое, мне попросту слабо.

– Да я понимаю, – откликается Ольга. – Я даже поняла, кто ты на самом деле!

– И кто? – спрашиваю с искренним интересом.

– Ну конечно, шпион! – отвечает она. – Это же на поверхности лежит, князь! Как не догадаться? Ладно, раз ты жив-здоров, то начинай по мне скучать. Позвонишь тогда. Пока, шпион!

Позвоню, конечно. Попозже. По возможности…

Вечером мы с Лексом выгуливаем моего кота в заснеженном парке. Выгуляли бы и Шанка, но божественная длань категорически отказывается вылезать из машины.

Лекс по-прежнему каменно спокоен. Под глазами только тёмные круги. Наверняка долго рыдал. Но держится, молодец.

Строим гипотезы, как можно подорвать сразу все защитные маг-кристаллы. Но чисто так, потрепаться. Ясно, что это работа «Братства». Точнее, Колдуна, в распоряжении которого однозначно немало ресурсов. В том числе человеческих.

– И понятно, что теперь эти гады долго будут пакостить тихо, – заключает Лекс.

– Ничего себе тихо, – хмыкаю я.

– Имею в виду, что никаких террористических актов не будет достаточно долгое время. Теперь они будут работать иначе. Хотя исчезновение императора… не кажется мне случайным.

– Не плоди сущности, Лекс, – советую я. – Понятно, что и разлом в Кремле не случаен. Собственно, его вполне можно назвать террористическим актом.

– Да, но посуди сам. Разлом сам по себе штука довольно случайная. Я знаю, что его можно открыть в любом месте, если знать как. Но невозможно рассчитать, кто именно погибнет.

Он замолкает.

– Ну толкнуть в разлом конкретных людей тоже крайне сложно.

– Очень сложно. Особенно учитывая, что его величество всегда находится под охраной. Отец… отец не допустил бы, чтобы он оставался без защиты. Императора должны были увести из зала немедленно, понимаешь?

– Возможно, он решил остаться? – предполагаю я. И сам знаю, что говорю глупость.

Только не Александр Третий. Он слишком хорошо понимал свою значимость для страны. И не стал бы лезть на передний край.

– Невозможно, – криво улыбается Лекс. – Здесь что-то не так.

– Думаю, это выяснится. Так или иначе.

Понятно, что Лекс питает надежду, что его отец и император живы. Но… даже если предположить, что они исчезли не в разломе, – надежды нет. Если императора сумели похитить – в живых его не оставят. Как и князя Львова.

С другой стороны… на месте похитителя, желающего разделаться с династией Романовых, лично я вернул бы тело.

Хотя нет. Не вернул бы. В этом случае усилят охрану наследника и немедленно его коронуют. Особенно в такой ситуации, даже время траура сократят до минимума.

А вот если смерть императора не подтверждена…

Как там леший сказал?

«Власть – она сладкая, парень. Слаже бабы, слаже денег…»

И вряд ли для Российской империи можно придумать сейчас что-то хуже, чем драка за трон.

На пороге общежития мы буквально натыкаемся на летящего к дверям майора Зверевича.

Он останавливается, быстро жмёт нам руки и отрывисто говорит:

– Рад видеть обоих. Спешу, простите. Рад!

Я хватаю его за рукав, потому что слова тут явно бесполезны.

– Андрей Викторович! Срочно надо поговорить!

И едва удерживаю рвущегося из моего захвата майора.

– Потом, Каменский! – с досадой говорит он, вырываясь.

Но со мной этот номер не пройдёт. Только если оторвать рукав. Тем более что, посмотрев на мои действия, в штанину Зверевича вцепляется Крайт.

– Господин майор, очень нужно! Или я с вами пойду!

– Тьфу ты, пропасть! – Он перестаёт отдирать меня и трясти ногой в попытке избавиться от кота. С досадой спрашивает: – Ну?!

– У меня предложение, что делать с младшими курсами. Присядем, может? Я быстро изложу.

Зверевич возводит глаза к потолку, но быстрым шагом идёт к ближайшему диванчику в холле, падает на него и делает жест рукой: говорите, мол!

Сажусь, рядом плюхается недоумевающий Лекс.

– Господин майор, их надо чем-то занять, чтобы не шлялись по улицам.

– Возобновить занятия невозможно, – отвечает он.

– Знаю. Но можно их распределить по группам и выделить пару сержантов, чтобы тренировали. Типа готовили в патрули.

– Да где я возьму вам даже и пару сержантов!.. – взрывается Зверевич и вдруг замолкает. – Хотя…

Киваю:

– Да, Андрей Викторович. Это много лучше, чем отлавливать их по Москве.

– Задолбали, соплячьё! – злобно говорит он и задумывается. – Старшекурсников если поставить?

– И хотя бы одного сержанта! Для веса. Типа эта подготовка всерьёз, чтобы их взять в патрули. Тем более что подготовка не помешает.

– Да ты умней меня, Каменский… – недовольно бурчит Зверевич.

Утешаю:

– Просто у вас нет времени думать ещё и об этом.

Он хмыкает.

– Так-то да. Но это моя прямая обязанность. Спасибо, князь, прекрасная мысль. Завтра же с утра этим займусь.

– Лучше бы сегодня?

– Разлом на Арбате, – отрывисто говорит он и срывается с места. В дверях тормозит, оборачивается и добавляет: – Оставайтесь умным, прошу вас!

А Лекс Львов очень задумчиво смотрит ему вслед.

– Лекс! Мы туда не пойдём. Сопляки – только обуза.

– Пожалуй, не пойдём, – отзывается он. – Но у нас уже есть опыт…

– Вот становись завтра тренироваться! – обрываю его. – Не дури. Какой там опыт?

– Я целитель.

– Тогда иди завтра в больницу. В любую! Там ты точно пригодишься. Но не в бою.

– Да… да, ты прав, конечно, – отвечает он. – Но опыт боя с монстрами мне бы точно не помешал. Потому что…

– Почему?

– Ну вообще, в принципе не помешал бы, – туманно отвечает Лекс. – Но завтра я поеду домой. Надо с матерью… побыть.

– Конечно, – киваю я.

– Кстати, Никита, в больнице я тоже не нужен. До таких масштабов проблема ещё не дошла, я уже узнал. Так что в Склифе меня послали подальше, чтоб под ногами не мешался.

Кроме Склифа в Москве полно обычных больниц. Но напоминать об этом Лексу я не собираюсь. Пусть сначала переварит горе. Не война всё же.

Пока.

Вечер того же дня

Кабинет владельца аукционного дома «Лотос»

Выбравшись из материнских объятий, Токсин не поехал ни в свою квартиру, ни в училище. Ему было о чём подумать, и думать он отправился в бывший кабинет Таш.

Свет включать не стал. Переехать в другую комнату он так и не собрался, а здесь всё напоминало о сестре. Которую он вообще-то любил. Её завихрений на почве ненависти к аристократам не разделял, но что это меняет?

Отзвонился своему новому управляющему, Андрею Литвинову. Получил уверения, что всё в порядке и господин Бородин в любой момент получит любые отчёты и вообще всю необходимую ему информацию.

Помявшись, Литвинов сказал:

– Вас так долго не было, Дмитрий Андреевич. Я был вынужден разрешить проведение октябрьских торгов без вас. Прибыль составила ту же сумму, что в прошлом году, вы можете не волноваться.

– Ту же? – хмыкнул Токсин. – Не больше?

– К сожалению, нет. Полагаю, это связано с сентябрьскими событиями в государстве. Вы, несомненно, знаете, что некоторая часть лотов поступала на аукционы не совсем…

Возникла пауза, и Токсин понимал её причину. Такие вещи можно говорить только наедине, в месте, которое совершенно точно не прослушивается.

Потому что да, некоторая часть лотов поступала незаконными путями. Например, от тех бригадиров чёрных охотников, которые предпочитали не рисковать на чёрных рынках. А также с самих чёрных рынков.

Кое-кого из поставщиков Токсин знал, кое с кем успел познакомиться, принимая дела. В плане поставок он был в себе уверен, а вот в плане организации и ведения бизнеса… совсем нет. Но скидывать всё на чужие плечи не дело. Он разберётся. Тем более сейчас, пока не ведутся занятия в училище, можно заняться всем этим вплотную.

И кое-чем ещё. Что на данный момент много важнее, чем бизнес. К тому же Андрей Литвинов, хоть в аукционном деле ничего не смыслил, оказался прекрасным распорядителем. Как и обещал Каменский.

Вот и пусть работает. А сам Токсин займётся поиском клиентов…

…в «Братстве свободных».

Дураков нет – ясно, что маг-кристаллы подорвало именно «Братство». И сделали они это, разумеется, с далеко идущими целями. Первый шаг. Их надо остановить. А сейчас, когда в стране творится хрен знает что, это просто некому делать.

Как там Марк Абрамович Шварц сказал?

«Вы должны понимать, что «Братство свободных» непременно попытается вернуть денежный поток, который лился на них от вашей кузины».

Конечно, попытается! А Токсин согласится. Изобразит, что он их верный последователь, ненавидит аристократию и готов способствовать свержению монархии в Российской империи.

И даст денег. Тогда ему поверят.

Шпионить опасно. Но он справится. Иначе и быть не может.

А уж учитывая то, что какую-то мерзость «Братство» точно варило по Токсиновым разработкам… да они примут его как родного!

По крайней мере немец Дитрих Вальтер, который лично приходил к нему, очень рассчитывал на сотрудничество. Чуть ли не лебезил и предлагал золотые горы. Жаль, что Ник тогда узнал про этого немца…

«Но больше я такого не допущу», – решительно подумал Токсин. Расправил плечи и включил свет.

Литвинов просил просмотреть предварительные варианты одной крупной сделки и скинул их на смартфон. Выбор между четырьмя иностранным фирмами. Вот с этого и начнём.

Когда дверь в кабинет приоткрылась, Токсин, полностью погрузившийся в просмотр файлов, даже не сразу это заметил.

– Прошу прощения, Дмитрий Андреевич, позволите отвлечь вас?

Сперва Токсин подумал, что это явился Литвинов.

Но в дверях стоял незнакомый мужик. Узкоглазый, как японец, с длинным носом, в костюме-тройке. В руках зимнее пальто.

– Вы кто?

– Мы с вами заочно знакомы, Дмитрий Андреевич. Виделись буквально сегодня утром. Точнее, я вас видел.

В Кремле, что ли?

– И вчера я вас видел тоже. Когда вы с друзьями ужинали чёрной икрой из моих запасов, – продолжил мужик. – А вы слышали моё имя. Меня зовут Дориан.

Токсин захлопнул папку и уставился на незваного визитёра во все глаза.

Икрой ужинали, точно. Но в Кремле никому об этом не рассказывали. Кто-то из парней сболтнул? Вряд ли.

И имя сболтнул, что ли? Не, нереал.

– Дориан? – переспросил он, откинувшись на спинку кресла. – Серьёзно?

Усмехнуться получилось с трудом. Потому что как-то раньше с богами сталкиваться Токсину не приходилось.

Но в силу того, что богов в этом мире давно не существовало, ни трепета, ни страха Токсин не испытал. Только удивился.

– Дориан, – кивнул узкоглазый и скромненько так добавил: – Бог торговли. Вам же господин… Каменский всё рассказал.

На фамилии Ника гость запнулся, и Токсин это отметил.

– А вы, выходит, подслушивали?

– Невольно, – развёл руками узкоглазый. – Вы же были в моём собственном мире. Там я просто слышал и видел всё, что происходит.

– Чем докажете, что вы бог? – деловито спросил Токсин.

Ну а чё? Мало ли…

Узкоглазый улыбнулся, и его лицо…

…лица.

Его лица стали меняться с такой скоростью, что невозможно было отследить или запомнить хоть одно.

– Хватит! – замахал руками Токсин. – Меня мутит уже! Ладно, присаживайтесь. У вас ко мне какое-то дело?

– Сразу видно истинного бизнесмена, – польстил ему бог. – Восхищаться и удивляться не собираетесь, нет?

Он подошёл к столу и, щёлкнув пальцами, превратил стул для посетителей в кресло. Да не компьютерное, а такое… впору в царской гостиной ставить.

– Нет, – пожал плечами Токсин. – Это же я вам зачем-то нужен. Вы мне вообще не нужны.

– Ужасный мир… – пробормотал бог. – Но на самом деле я рад, что мы с вами обойдёмся без всех этих глупостей типа падения на колени и прочего. Конечно же, Дмитрий Андреевич, я пришёл заключить с вами сделку!

– А чего со мной?

Бог ухмыльнулся.

– Ну пока что я больше здесь никого не знаю, как вы понимаете. Так что первым делом узнал, кто такие мои гости.

Он замолчал, ожидая… ну чёрт знает, вопросов или ещё чего. Но Токсин не повёлся. Пришлось богу продолжать самому.

– Так вот. Господин… князь Каменский точно не нуждается в моём покровительстве. Он не бизнесмен. Что уж говорить об императорском сыне. Да и два других господина… у обоих отцы на высочайших государственных постах. А вот вы…

– Недавно разбогатевший сопляк, – подсказал Токсин.

– Ну зачем же так. Давно, недавно… – пожал плечами бог. – У вас бизнес. Это та сфера, в которой я очень хорошо разбираюсь.

– В почитатели вербуете?

– Конечно, Дмитрий Андреевич. И вы не пожалеете об этом, уверяю.

– И?

Бог слегка растерялся.

– И… мы можем начать прямо сейчас. Я знаю, что у вас вон в том шкафчике стоит несколько бутылок алкоголя.

Токсин пожал плечами:

– Я не пью.

– И не нужно! Просто налейте вино в бокал, отпейте символический глоток и выплесните остальное в мою сторону. Так будет положено началу моему… Гм. Нашему плодотворному сотрудничеству. Собственно, оно уже положено.

– С чего это?

– С того, что вы в меня верите, господин Бородин, – улыбнулся бог. – Один из немногих в этом мире.

– Из пятерых, – уточнил Токсин.

– Да, – согласился бог.

– Негусто, – сочувственно сказал Токсин. – Ну а дальше что? Я понимаю, вино будет жертвой, за счёт которой между нами возникнет связь. И?

Лицо узкоглазого бога дрогнуло и на миг поменялось… на добрый десяток других.

– Рад, что вам это известно, – любезно отозвался он. – Связь позволит нам заключать сделки. Вы мне жертву, я вам помощь в бизнесе. Вы только выигрываете от этого. Ну что такое бокал вина, посудите сами?

Ага. Ничего. Не считая того, что жертва подразумевает не только вино, но и каплю жизненной силы жертвующего. Это всем известно. А смысл тратиться неизвестно на что?

Опять же, тут капля, там капля – так и море набежит. В смысле сдохнешь. Нафиг, нафиг.

– В чём будет заключаться ваша помощь?

– Смотря в чём вы нуждаетесь. Как самый общий пример: бизнес будет неуклонно идти в гору.

Токсин рассмеялся. На самом деле младший царевич был совершенно прав: в России у аукционного дома «Лотос» конкурентов не имелось. А кто пытался – тех Таш, то есть его бывшая владелица Наталья Бородина, изящно и быстро давила. Конечно, Токсину до неё далеко, но самому-то интереснее достичь тех же высот.

– Дориан, да? Видите ли, Дориан, мой бизнес и так процветает. Пока меня всё устраивает.

– Понимаю. Но вы можете попробовать… Денег не бывает мало, Дмитрий Андреевич. Будете спорить?

– Не буду, – помотал головой Токсин.

Вообще, этого бога можно использовать… Только сначала стоит выяснить, что он может. Вот так, сейчас, не имея почитателей.

– Дориан. Давайте поступим немного иначе. Сначала вы докажете мне, что действительно что-то можете.

– Без почитателей я могу очень мало, – немедленно заявил бог.

– Ну, своя-то личная сила у вас есть. Вы же мне её только что продемонстрировали.

«Больно умный», – злобно подумал бог, а вслух сказал:

– Это всё бытовуха, не больше.

«Точно врёт», – подумал Токсин.

– Тем более у вас есть пять источников веры, всё же хоть что-то, – продолжил он. – Явитесь каждому, напомните о себе, уже будет полегче, верно? Так вот, я что хочу предложить. У меня тут серьёзная сделка намечается.

Токсин помахал в воздухе смартфоном.

– Сделайте так, чтобы самый выгодный вариант мне предложили немцы. Сейчас это не так. Вот если выгорит – я вам жертву обязательно принесу. В благодарность. И даже познакомлю кое с кем, кому ваша помощь может и пригодиться. А вина могу вам сейчас налить. Просто выпить, хотите?

– Благодарю, не стоит. Покажите мне бумаги и поясните суть предполагаемой сделки, – сухо сказал бог. – Но предупреждаю сразу: жертва в благодарность меня не устроит. Без установленной связи с почитателем она почти ничего мне не даст.

– Тогда не смею вас задерживать, – ухмыльнулся Токсин. – Не торговаться же мне с богом торговли, сами прикиньте?

– Н-ну… хорошо, – медленно проговорил бог. – Согласен на ваши условия. Приступим?

Токсин распечатал файлы, и над вариантами договоров они просидели часа два. Надо отдать богу торговли должное: в суть он въезжал очень быстро.

Инквизитора Никраса Борха – то есть князя Никиту Каменского – напрягло бы такое быстрое согласие бога на не слишком выгодную сделку.

Но Токсин не счёл нужным посоветоваться с другом.

Той же ночью

Бог торговли Дориан

Выйдя из аукционного дома, принадлежавшего наглому мальчишке, Дориан передёрнул плечами и надел пальто.

Ужасный мир!

Мало того, что местные людишки не испытывают никакого почтения к богам, ещё и холодно.

Мёрзнуть богу было очень непривычно. Но тратиться на защиту от холода, когда и так сил почти что и нет? Ни к чему.

На самом деле Дориан просто предпочитал быть пессимистом. И двадцатиградусный мороз его едва щекотал, и мальчишку обмануть он сумел без труда.

Первая жертва есть первая жертва. Без разницы, в благодарность она будет принесена или за что другое.

Так что связь с этим наглым торгашом Дориан установит.

Правда, не то чтобы без труда. Но даже интересно: первая сделка в новом мире – и такая серьёзная, да с вывертом. Придётся поработать!

Это богине любви хорошо: для связи с почитателями ей достаточно спровоцировать у них гормональный всплеск. У остальных богов сложнее.

Но, пожалуй, этот мир не так и ужасен. Особенно учитывая полное отсутствие конкурентов.

А его светлость бывший инквизитор, пусть и с редчайшим даром, не считается и не будет считаться, даже если обретёт полную силу. Торговля – точно не его сфера.

Главное, встречаться с ним как можно реже…

Терять кусок своей божественности Дориан категорически не хотел.

В заснеженный парк на окраине столицы Крайт таскает меня теперь регулярно, вот уже пятый день с тех пор, как мы вернулись. Хотя вряд ли в феврале тут можно найти змей. Спортсменов-бегунов – и тех нет. На улице минус двадцать. И это моя первая зима в этом мире. В моём ничего подобного не было. А помнить чужой памятью, что такое холод, и испытывать его на собственной шкуре – вещи разные.

Конечно, на горных вершинах есть ещё и не такое, но я не дракон, чтобы жить в ледяных пещерах.

Зато Крайта мороз, похоже, совсем не волнует.

– Р-р-рямс! – Кошак резво перескакивает через меня и снова ныряет в кусты. Естественно, с его лап мне за шиворот тут же падает целый сугроб снега.

– Мантикора волосатая, – отряхиваюсь.

– Тебе не кажется, что он как-то… подрос? – интересуется Лекс, провожая химеринга пристальным взглядом.

– Не кажется, – пожимаю плечами.

И правда же не кажется: на самом деле подрос. Точнее, как леший Семён Феоктистович и сказал, облик кота будет меняться с каждым его попаданием в другой мир. Не только в разлом. Потому что после мира Дориана случился очередной шаг перехода фальшивого кота в настоящего химеринга. Там ещё и чешуя чёрная на ушах проявилась. Хорошо, что Крайт не даётся никому в руки. Иначе вопросов возникло бы немало.

– Зачем ты встречался с Соболевым? – Лекс поворачивается ко мне. – Или это секрет?

– Да какой там секрет. Соболев хочет, чтобы я сидел тихо и не рыпался.

– Будешь сидеть?

– Смеёшься, что ли?

– Тогда что собираешься делать?

Снимать штаны и бегать. Но вслух я это не говорю. Всё же отец Лекса исчез в разломе. Не время для шуточек.

– Хочу пойти в разлом. С моим тёмным эфиром это реально, ты же знаешь.

Нельзя позволить Карху получить кристаллы силы. А значит, я должен найти и закрыть все осколки тёмного мира.

– Возьми меня, – внезапно говорит Львов. – Токсин говорил, что знает, как сделать антидоты, на которых там вполне можно продержаться.

– Кто будет его изделие проверять? – интересуюсь, не смотря ему в глаза. Антидоты-то у меня есть, и не Токсином сделанные. Забрал на всякий случай у тех охотников, которых встретил в разломе. Но их всего штук десять, соответственно – на десять часов в разломе. Кроме того, каким бы одарённым Львов ни был, для меня в разломе он просто обуза.

– Риск в данном случае уместен. Я же всё-таки целитель, – отвечает он, тоже не смотря мне в лицо.

Он хочет спасти отца. Но…

Вряд ли у Александра Третьего и Николая Львова были при себе те самые антидоты. Я вообще сомневаюсь, что они известны кому-то, кроме прихвостней Колдуна. Так что шанс отыскать российского императора и главного безопасника страны живыми равен нулю. Их эфир, в отличие от эфира дочери князя Назарова, светлый. А значит, разлом для них – яд. Некого там исцелять.

И Лекс об этом знает не хуже меня.

– Там будет видно, – киваю неохотно.

Это с моим тёмным эфиром я в разломе могу и жабе-хранителю настучать. Там я в несколько раз сильнее. А мои парни – светлые одарённые. Их силы там не увеличатся, самим бы выжить. Смысла тянуть за собой толпу, которую придётся защищать, нет. Но понять Лекса я могу.

– На. – Лекс лезет в карман и кладёт на снег жёлтый кругляш.

Из-под скамейки на секунду появляются пальцы Шанка, и золотая монета исчезает в его кулаке.

– Разбалуешь, – хмыкаю.

– Плевать.

От трассы слышится звук мотора и визг тормозов.

– Э, фью! – Вскоре раздаётся свист, и к нам подходит Серж Палей. – Вот так и знал, что вы опять тут задницы отмораживаете. Мёдом вам тут намазано, что ли?

Он садится рядом с нами на скамейку и смотрит на часы. Золотой имперский «Коммандер».

– Скоро тут появятся патрули. Не хотите лишний раз нарываться – шевелите ластами. Могу подвезти.

– Я на колёсах, – отмахивается Львов.

Я же с интересом наблюдаю за тем, как через сидушку скамейки просовывается длинный палец руки бога и касается золотого браслета часов на руке Сержа. Процесс тыренья чужой вещи в самом разгаре. Часы на руке Палея начинают мерцать и как бы растворяться, но он этого не замечает и продолжает о чём-то трепаться.

– Молодец, – хвалю Шанка. – А теперь верни как было, пока пальцы не повыдёргивал.

– Чего? – Серж перестаёт болтать и с недоумением смотрит на меня.

Лекс тоже заметил попытку кражи и даже чуть улыбнулся, хотя с нашего возвращения ходит мрачнее тучи. Понять его можно: отец погиб в разломе, а к информации по ситуации нас не допускают. На его месте я чувствовал бы себя беспомощным щенком.

– Не обращай внимания, – отвечаю Палею, глядя, как часы на его кисти опять приобретают плотность. – Ну что, погнали?

– А чего приезжал-то? – уточняет Лекс, глядя на Палея. – Не ближний свет так-то.

– Узнал кое-что. Подумал, что лучше рассказать об этом лично. Кто знает, вдруг нам с Егором прослушку в смартфон поставили. Да и вам уже могли, в принципе… Короче, передаю от Ильина… Тьфу ты. От его высочества Георгия Александровича Романова. Этой ночью в Большом зале Кремля снова появился разлом. Зал оцеплен, всё держится в строгой тайне. Егор понимает, что ты ему ничем не обязан, но…

– Что-то ещё?

– Этот разлом не могут закрыть. Магия на него не действует. Монстры тоже пока не лезут. Но он думает…

Киваю:

– Что именно там до сих пор находится император?

Надежда, как известно, умирает последней. Даже настолько бессмысленная.

– Да. Только у тебя в нашей компании тёмный эфир, а его высочество доверяет только нам. Сейчас наследник трона собирает команду охотников, чтобы зайти в тот разлом. Но это требует времени и очень опасно. Егор хочет, чтобы ты успел первым. Ну всё. Я передал. Остальное решать тебе, Камень.

Стоит мне подняться, как Крайт тут же вылетает из кустов. Прямо хорошо вымуштрованная собака, а не кот. Видит Палея, взлетает мне на грудь и топорщит шерсть. А заодно лапой проходится по куртке Сержа.

– Зараза клыкастая! – шипит тот, видя на чёрной коже три аккуратных разреза.

– Свои. – Я успокаивающе кладу ладонь на холку химеринга. – Прости. Не знаю, что на него нашло.

– Я сегодня оборачивался, – отвечает Палей. – Наверное, почуял моего волка. Нормально всё, Камень, не парься.

Вот только Крайт уже видел его волка, и в драке с назаровцами, и около оврага, где мы тех назаровцев спасали. И никак на него тогда не среагировал. Странно…

– О, Лекс, наконец-то ты купил нормальную тачку вместо того девчачьего двухместного корыта! – радуется Палей, когда мы подходим к новому внедорожнику Львова. – Поеду с вами.

– А свою куда денешь? – интересуюсь.

– Да кому она тут нужна? – отмахивается он. – Скоро комендантский час, тут муха не пролетит. Потом кто-нибудь из отцовских парней заберёт.

– Не хрен людей от работы отрывать! – моментально звереет Лекс. – Не то сейчас время! Тебе надо – ты и забирай!

– Псих, – спокойно констатирует Палей. – Передумал я с тобой ехать.

Руки они друг другу под моим пристальным взглядом всё же пожимают, после чего Палей идёт к своей машине. Я ныряю на переднее сиденье Лексовой тачки. На заднем обосновываются Крайт и Шанк.

– Хоть бы снег стряхнул, – укоризненно говорю кошаку. – Тьфу! Да не здесь же! Баран ты, а не кот.

– Забей. – Лекс втапливает газ. – Если бы не надо было его возить – я бы эту тачку и не покупал. Так что имеет право отряхиваться где хочет.

На самом деле тачка куплена, чтобы при нужде в неё помещались мы все. Но радует, что Лекс уже способен шутить.

– Есть что-нибудь новое по Колдуну? – Я поворачиваюсь к нему.

– Если и есть, мне об этом ничего не известно. Каменский…

– Говори уже, – подталкиваю его, потому что он надолго замолкает.

– В Канцелярии творится что-то непонятное. Нехорошее, на самом деле. Двое отцовских заместителей куда-то исчезли. Дозвониться до них я не могу. Ещё одного просто уволили. Причём ровно после того, как я ему позвонил, чтобы узнать хоть что-то о ситуации с разломами. Кто-то системно перетягивает на себя власть. И мне кажется, к этому приложил руку князь Назаров.

– Почему именно он?

– Ну… Назаров вхож в близкий круг императорской семьи. К тому же его имя никак не связано с «Братством», чистки в окружении императора прошли основательные. Не хочется верить, что кого-то пропустили, но происходящее в Канцелярии мне не нравится. Кстати, я уверен, что и во дворце сейчас… нехорошо. Смена власти всегда приносит проблемы.

– Опять ты об этом. Не должно быть смены власти. У нас есть совершеннолетний наследник престола.

– Без способности оборота. К сожалению, это очень важно. Особенно учитывая, что в семье Романовых есть пять человек, которые отлично оборачиваются.

– Думаешь, всё же будет драка за трон? При законном наследнике?

Лекс пожимает плечами.

– Хочется верить, что не будет. Но мои желания вряд ли учтут.

– Ну, Назаров – точно не Романов, – хмыкаю я. И резко командую: – Вправо! Обгони этот тарантас и пристройся между той «Газелью» и автобусом.

Лекс мгновенно выполняет команду.

Одновременно я шевелю пальцами, вызывая плетение. Иллюзия на номерном знаке Лексовой тачки. Теперь там вместо выпендрёжных трёх девяток светятся невзрачные «три-семь-один». Еще одно плетение – и на крыше нашей машины, меняя её внешний вид, появляется автобокс. Точнее, я надеюсь, что он там появляется, – мне результата плетения сквозь крышу не видно. Но зато хорошо видно в зеркале заднего вида расширившиеся от удивления глаза водителя автобуса, что сейчас закрывает нас своими широкими обводами от преследователя. Ну а что… Не каждый день видишь, как на крыше идущей впереди тачки внезапно вырастает автобокс.

Крепись, мужик, это просто ночные глюки.

– За нами хвост? – уточняет Лекс.

– Угу.

Кидаю взгляд назад. Незаметный в общем потоке белый седан мечется по трассе, выискивая машину с нужным номером. Ага… гоблинским хреном вам по всем фарам.

Лекс притормаживает, пропуская преследователей.

– Поедем за ними?

– Не стоит. Скорее всего, они будут ждать нас около училища. Мигни Палею.

Лекс мигает фарами, давая Сержу знак, заезжает во дворы и останавливается.

– Что за шашки вы на дороге устроили? – интересуется тот, заворачивая вслед за нами и выбираясь из машины. И тут же делает огромные глаза: – Камень, это ты так Лексову «ласточку» изуродовал? Что за хрень торчит на крыше?

– А… сейчас… – Делаю незаметный жест рукой, и автобокс растворяется в воздухе. Следом возвращается реальный номерной знак.

– Страшный ты человек, Каменский… Ты хоть сам-то реален?

Палей пытается ткнуть меня в бок, но наталкивается на выставленный мной блок, ойкает и трясёт рукой.

– Реально камень. Все пальцы отбил.

Даю указания:

– Белый «Москвич», номер – сэ ноль-пять-семь эм ка. Гони на парковку общаги. Если увидишь его там – проследи, куда потом поедет. Слишком там кто-то наглый завёлся – нам на хвост падать.

– Понял. А вы?

– А мы к Лексу, – оглядываюсь на Львова.

Тот кивает.

В поместье Львовых

В поместье Львовых царила мрачная тишина. Дворецкий молча принёс кофе, молча удалился, и Лекс, едва отпив глоток, приступил…

…к продуманному шантажу.

– Никита, я понимаю, что в разломе буду для тебя обузой.

Каменский, уткнувшийся в чашку, даже глаз не поднял, только усмехнулся.

– Но вынужден сказать, что если ты меня не возьмёшь, то я пойду туда сам, – продолжил Лекс.

– Такой себе способ оставить мать в полном одиночестве… – протянул Каменский.

– Ну, четыре часа у меня точно есть, – хмыкнул в ответ Лекс. – Потому что есть четыре антидота.

– Где взял?

– Антидоты найдены на одной из баз «Братства», – охотно ответил Лекс. – Теперь лежат в Кремле под серьёзнейшей охраной. Думаю, даже Госбанк так не охраняется. Правда, их очень мало. Насколько мне известно – всего сотни три.

На лице Никиты Каменского – как всегда – не отразилось ни единой эмоции. Единственной реакцией был задумчивый подсчёт:

– Это если даже только вдвоём – всего на шесть суток. Действительно мало.

А потом равнодушный вопрос:

– А тебя как сына главы Тайной канцелярии туда пустили? Вряд ли можно оттуда что-то своровать.

– Ну, Егор мог бы хакнуть коды, – пожал плечами Лекс. – Но там и живая охрана стоит. Так что да, своровать не выйдет. Но Ярослав Александрович, наследник престола, лично дал Егору четыре штуки. После открытия разлома в Кремле столько же получили императрица и великая княжна – на крайний случай.

– Распределение верное, но практически бессмысленное, – пожал плечами Каменский. – При попадании в разлом смерть неизбежна – я имею в виду неподготовленного человека.

– Ты прав. Но для того во дворце и торчит непрерывно князь Назаров. У него же тёмный эфир. Он готов метнуться в разлом за любым из семьи императора.

– Угу… Единственная надежда на него.

– Если он верен династии, – добавил Лекс.

– Не любишь ты Виктора Алексеича… – констатировал Каменский.

– Я его практически не знаю. Просто он слишком скользкий тип. И отец так считает. Но мы отошли от темы, Никита.

Каменский кивнул.

– Пожалуй. Что ж, продолжим. Извини, Лекс, но на что ты рассчитываешь? В разломе.

– На тебя. Но если нет… Я должен использовать шанс. Потому Егор и отдал мне свои антидоты. А если ты имеешь в виду, что отец и император уже мертвы… Здесь тоже есть шанс. У них тоже могли быть антидоты.

Каменский прищурился.

– Могли и быть. Но не на такой длительный срок. Сам подумай: император не стал бы набивать антидотами карманы. Особенно на балу. А твой отец тем более.

– Шанс всё равно остаётся, – мрачно возразил Лекс. – Например, выходы из разлома в другой мир, без тёмного эфира. Когда мы ушли из империи в открытый тобой портал, мы же попали не в разлом. И даже не туда, куда ты собирался.

– Лекс, это была случайность.

– Не спорю. Но я должен убедиться, что император и князь Львов пропали именно в разломе.

– Мысль верная, – кивнул Каменский.

– В общем, я больше не буду тебя уговаривать. Просто при первой же возможности метнусь в разлом, – упрямо сказал Лекс. – Пусть всего на четыре часа.

Каменский посмотрел ему в глаза – впервые за весь разговор – и хмыкнул.

– Жалко, я свистеть не умею. Кстати, ты умеешь? Если да, то научи.

– Зачем? – растерялся Лекс.

– А затем, что тут только присвистнуть и остаётся. Лекс, это чистый шантаж с твоей стороны.

– Ну да, – охотно согласился Лекс. – Шантаж, не спорю. А ты бы что на моём месте сделал?

– Видимо, то же самое. Но я… – Каменский вдруг замолчал и опять усмехнулся. – Ты же помнишь, что сказал Палей? Уже готовится группа, которая пойдёт в разлом именно затем, чтобы найти императора.

«Точнее, его тело», – повисло в воздухе недоговорённое.

Потому что император Александр Третий был необходим России. Живой или мёртвый – но необходим. Чтобы признать наследника императором, необходимо зафиксировать кончину предыдущего правителя. И группа смертников, собравшаяся идти за ним в разлом, шла именно за телом. На то, что его величество выжил, надежды не было.

Но что, если император пропал не в разломе?

– Меня не возьмут в эту группу. Кстати, как и тебя. Там асы, в том числе целитель, – медленно произнёс Лекс. – И их всего четверо. Но даже если бы взяли – я предпочитаю идти с тобой, Ник.

– Это так радует, – язвительно ответил Каменский. – Ладно. Ты меня уговорил.

И Лекс Львов, не сдержавшись, широко улыбнулся.

Он не солгал Каменскому ни словом. Больше того: был абсолютно уверен, что если отец и император всё же попали в разлом, то отыскать их там сумеет только вот этот парень.

Князь Никита Каменский, который, по мнению Лекса, стоил сразу десятка маститых и опытных одарённых.

А вопрос, как такое возможно, Лекс Львов предпочитал пока не рассматривать.

Утром после завтрака я звоню Токсину. Что бы там Соболев ни говорил, в разлом я пойду обязательно. И если брать с собой Львова – лишние антидоты ни разу не помешают. А значит – нужен наш гений от химии-алхимии, Дмитрий Бородин.

Вот только трубку он почему-то не берёт.

Выслушав стопятьсотый гудок за пятнадцать минут, плюю на всё, беру Шанка и Крайта и гоню на хату к Токсину.

По дороге мне отзванивается Палей.

– Ждите сегодня в гости, – говорит он и отключается.

Так… С прослушкой надо что-то решать. Необходимость изъясняться знаками уже напрягает. Поэтому по пути заезжаю к знакомому барыге – когда-то заглядывал к нему с Токсином – и забираю три левые симки. Потом останавливаюсь у ближайшего салона и покупаю там самые простые модели смартфонов – себе, Палею и Львову. По крайней мере, теперь будем с моей командой на связи.

На звонок домофона никто не отвечает, поэтому я просто открываю дверь своим набором ключей и поднимаюсь на нужный этаж. Открыв замок, тут же уворачиваюсь от летящего в лицо стакана с кипятком.

Вжух! Стакан впечатывается в дверь, которую я успел закрыть. Капли попадают на щёку, и я морщусь.

Домовой. Ну… зато не пропал, как навка и прочие!

– Князь Каменский? Прости, поторопился со злости, – кается домовой. – Думал, снова вражина какая лезет.

– А лезли? – тут же ловлю его на слове.

– Было дело. Дважды заказчики какие-то. Топтались, в дверь стучали… Всё о срочных зельях говорили. А один раз – нерусь какая-то. На чужом языке так смешно лопотали… – И домовой забормотал какую-то ерунду на явном английском. – Дверь заклинанием ломали. Вишь – вон, – кивает на поцарапанную лакированную створку, – как погадили-то. Не своё, чай, не жалко.

– И что вы сделали, уважаемый?

– Как это – что? Пустил, конечно. Чего людям под дверью топтаться?

От переизбытка чувств призрачный туман уплотнился в невысокого седого мужичка с всклокоченной бородищей и плотоядной ухмылкой. Вспомнив, как домовой прижал тут Константина Шаховского, я тоже ухмыляюсь. Уж если Шах тут пёк блинчики и не выпускал из рук швабру… Чувствую, без «подарка» британцы (а что это были они, у меня сомнений нет) не ушли.

– Пустить-то пустил… А вот выпускать не хотел, – добавляет домовой. – Кстати, если что, зови меня дядя Фёдор. Меня по имени только свои знают. А то стар я стал… Бывает – и забуду чего. И уж тогда не обессудь. А как кликнешь: «Дядя Фёдор!» – так я и вспомню сразу.

– Спасибо за доверие, – киваю серьёзно. – Так что там с нерусью?

– Ну пожили тут пару деньков… В коридоре. Пока не надоели.

– Пару деньков?

– Ну недельку… Не помню я, старый стал. Да и было оно ещё до Нового года.

– А вот так? Вспомните? – Достаю из нагрудного кармана склянку с соком, полученную от лешего.

Домовой тянет носом.

– Что это? Никак сок берёзовый от самого Семёна Феоктистовича? Ну князь, ну уважил старика! – Сухая рука забирает у меня склянку. – Тогда я тут ещё вспомнил… Вон, в комнате посмотри. Откупались, ироды.

Киваю и захожу в гостиную. Судя по разбросанным тряпкам, ушли отсюда британцы в одних трусах. На пиджаках валяются два смартфона, две пары золотых «Ролексов», банковские карты, портмоне, брелок с ключами от «Бентли», ключ-карта от отеля «Империал» и мужская кожаная барсетка, плотно набитая документами.

– Могу забрать? – киваю на барсетку и смартфоны. Может, пригодятся. Как только Ильин сможет выбраться из дворца и хакнуть. Хотя можно ему и передать…

– Да забирай, конечно. Кому всё это барахло надобно.

– А чего ж отдать заставили? – улыбаюсь.

– А чтобы жизнь мёдом не казалась. Так ты зачем пришёл, парень? Уж точно не про нерусь эту спрашивать?

– Про хозяина вашего. Могу я его увидеть?

– Дмитрия? Так нет его. Уже три дня нет. Пришёл, переоделся. А как про заказы услышал – так и… А что, опять что-то случилось? – тут же заволновался домовой.

– Нет-нет, просто хотел поговорить. Как только найду – скажу, чтобы заглянул домой.

– Скажи, князь, скажи.

– И ещё… Могу я оставить тут вот это? – показываю свой смартфон. Отключать его – значит оповестить всех, что я что-то задумал. А так… Пусть выглядит, будто я всё еще в столице.

Уже в машине открываю барсетку и читаю документы. Надо же! Выходит, в гости к Токсину пожаловал пусть и не сам британский посол, но как минимум один из его замов. И ясно, что не на традиционный английский чай.

Но добраться до него уже не получится: Чарльз Дэвис, как и император с князем Львовым, исчез во время появления разлома на новогоднем балу в Большом зале Кремля. Мне об этом сказал Матвей.

Ещё в барсетке нашлось несколько артефактов. В виде перьевой ручки, блокнота и стеклянного шарика. Что это артефакты, понятно по тому, как сильно они фонят эфиром. А вот для чего они… придётся узнавать опытным путём или обращаться к великой княжне. И не сейчас. Кстати, «Ролексы» тоже непростые. Впрочем, странно было бы, будь это просто часы.

Машинально откидываю британские тряпки на заднее сиденье. В голове тут же щёлкает, и я понимаю, что сделал это зря. Но, обернувшись, естественно, уже не вижу никаких часов. Зато вижу довольного Шанка. Ну конечно. Золото и часы – два непреодолимых магнита, притягивающих к себе отрубленную руку бога. А уж золотые часы…

Но то, что телепортировалось в сумку Шанка, оттуда уже не забрать. Это точно. Думаю, она может открыться, но лишь при определённых условиях. Например, в моём родном мире.

А ещё осталась нерешённой проблема с антидотами. Без достаточного количества я при всём желании не смогу взять Лекса в разлом. Если не найду Токсина – остаётся княжна Ольга Назарова. Точнее, драконица Хаадис. Возможно, у неё есть решение. Драконы из моего мира – существа со светлым эфиром. Но они, застряв в осколке, не погибли. Первого дракона убили люди Колдуна, а Хаадис пострадала в борьбе с ордой монстров. И ядовитый для светлых тёмный эфир тут ни при чём.

Решено. Еду к княжне Назаровой. Но по пути…

Останавливаюсь у магазинов «Охотник» и «Спортмастер». Всё, что может понадобиться в разломе, там есть – это я уже выяснил опытным путём. Потому проблем покупка нужного добра не вызывает. А большую часть вещей я и без того постоянно таскаю с собой в машине.

Открыв багажник, переваливаю в него всё купленное – взял с запасом, чтобы хватило на несколько походов по разломам. Жаль, у меня нет с собой пространственного артефакта типа сумки Шанка. Их вообще в этом мире нет. А как было бы хорошо: сунул руку в неприметную сумку двадцать на двадцать – и вытащил оттуда что-нибудь типа КПВТ с треногой. И мешок патронов. И танк. Танк лучше всего, да.

Сажусь за руль и втапливаю газ. Лучше бы предупредить княжну Назарову, но моего нового номера она не знает, а со старого я скорее познакомлю со своими планами всех шпионов столицы, чем договорюсь с княжной о встрече.

– Милый, – внезапно раздаётся с заднего сиденья сладкий знакомый голосок. И меня за шею тут же обвивают нежные женские руки. – А куда ты так спешишь?

Су… стерва в сердечках. Богиня любви то есть. Следом в ноздри проникает вишнёво-миндальный аромат. Задерживаю дыхание и быстро бью по кнопке стеклоподъёмника, чтобы из салона выветрилась отрава.

– Проезд… платный, – говорю, закладывая крутой вираж. Тею впечатывает лбом в стойку подголовника. Она ойкает, как обычная девушка, а не как богиня, и разжимает руки на моей шее. – Итак… чем будешь платить?

Особняк Назаровых, как и все поместья имперской аристократии, располагается за городом. Я съезжаю на обочину ближайшей грунтовки, останавливаю машину и выбираюсь из салона. Попутно ловлю мысль Крайта о том, нужна ли мне помощь. Нет, пока не нужна. И младшего лучше придержать.

Тея выходит следом. Сегодня на ней для разнообразия даже есть что-то вроде одежды. Десятки цепочек обвивают бёдра, грудь и талию.

На улице – минус двадцать!

Вздыхаю и снова ныряю в салон. Подхватываю с переднего пассажирского своё чёрное кашемировое пальто и закутываю в него хлюпающую носом богиню.

– Говори. Почему пыталась меня убить и почему ключ от твоего мира начал работать через задницу.

– Ты издеваешься, инквизитор?

Богиня выглядит… оскорблённой? С чего бы это? Её проблему я решил, не поленился, «красивые слова» на камне-алтаре тоже оставил. Живи и радуйся.

– Твою проблему я решил. Как только твои зеленорожие последователи перестанут приносить кровавые жертвы и сопровождать их чтением призывающего заклинания, разломы из твоего мира исчезнут. Возвращайся и люби их хоть всей толпой, хоть поодиночке. Мы квиты.

– Да зачем мне последователи, если я больше не могу собирать с них ману?! – взвизгивает она.

Мана – ресурс, который стекается к богам от их последователей во время вознесения молитв. Умение впитывать ману и делает бога – богом. Чем больше последователей – тем больше маны. И тем сильнее бог. Но при чём тут я?

– Может, твои зелёные парни просто плохо молятся? Подстегни их как-нибудь. Ну вот так… – Я с намёком делаю знакомый жест, который означает, что гоблины Тею «и так вот, и вот так ещё».

– Не шути со мной, инквизитор. – Богиня сужает глаза, и я вновь чувствую её отравный вишнёвый аромат. – Чтобы проверить, ты ли виноват в моей проблеме, мне достаточно тебя убить.

Хмыкаю:

– Попробуй. Если получится – получишь бонус: останешься один на один с Кархом. Но если серьёзно. Я решил одну твою проблему. Осталась вторая. Общая для нас обоих: грохнуть эту тёмную тварь. Её я тоже намерен решить. Ничего не изменилось. Но в том, что касается твоей маны, – извини, но мимо.

– Это ты украл моё умение! Ты же говорил, что украл кусок тьмы у Карха!

Развожу руками. Не то чтобы я контролировал свой дар экстрактора… то есть вора, если по-простому. Но ведь ощущал, что своровал! Ничего подобного при встрече с Теей не было.

– Я не чувствовал никакой прибавки в силе. Может, ты заболела? Как вообще ощущается приход маны?

– У кого как. – Она пожимает плечами. – У меня – как оргазм. А ещё я чувствую, как меня наполняет сила.

Высший, спаси меня и сохрани! Оргазм от молитв зеленорожих мужиков – последнее, с чем я хотел бы жить на этом свете.

– Ничего подобного со мной не случалось, – говорю богине. – Видимо, тебе придётся поискать свою божественность в каком-нибудь другом месте.

– Может, это происки Карха? – задумчиво говорит Тея.

– Может. На будущее: сначала выясни правду, а потом несись убивать. По крайней мере сэкономишь себе время.

– Убивать? – Она грустно усмехается. – Вдохни поглубже, инквизитор. Что ты чувствуешь?

Внезапно я понимаю, что уже довольно долго вдыхаю её ядовитый аромат, но не чувствую никакого желания подохнуть прямо на этой дороге.

– Вот видишь, – кивает она. – От моей силы вообще ничего не осталось. Я почти не ощущаю последователей. Так что это не я виновата в том, что ключ от моего мира стал работать неправильно. Просто вместе с моей силой ушла и сила ключа. А ещё я больше не могу вернуться в свой мир.

Тея делает несколько шагов в сторону и садится прямо в снег. А потом начинает рыдать.

Вот же клизма Шанкры! Мало того что я не знаю, что делать с вертлявым богом торговли, так ещё и притащил в империю лишённую сил богиню любви. Создатель нового пантеона, дракон меня раздери. Тут и без божков проблем хватает.

Но вот про ключ она врёт. Точно перенаправила, иначе мы попали бы куда угодно, только не к Дориану.

А ведь я собирался им мстить… Но теперь, когда знаю, что главный виновник – Карх, жажда мести как-то притухла. К тому же и Тея, и Дориан уже недурно расплатились за свои художества. А лежачих не бьют. Тем более женщин.

– Не реви. – Подхожу и подхватываю её из снега. – Давай я отвезу тебя в свой особняк. Условия там, конечно… далеко не божественные. Но это всё же лучше, чем оставить тебя замерзать посреди дороги. К тому же, как я понял, какую-то часть маны ты всё равно получаешь? Значит, считай, что я просто даю тебе возможность передохнуть и прийти в себя.

Открываю заднюю дверь и вталкиваю Тею на сиденье. Крайту явно не нравится такое соседство: он брезгливо перепрыгивает на переднее пассажирское. Следом за ним переползает Шанк.

Ну вот. Все на своих местах.

Я разворачиваю машину. Княжне Назаровой придётся подождать. Сначала надо заехать в особняк Вольских и оставить там богиню любви. А это крюк километров в пятьдесят. При этом ещё пять придётся топать по снежной целине на своих двоих. Хорошо, что я успел запастись сменной одеждой для разлома. Видели богиню любви в «горке» цвета «хаки»? Вот и я не видел. Интересно посмотреть.

Оставив тачку на привычном съезде недалеко от ЛЭП, вылезаю из машины.

– Куда? – внезапно пугается Тея. – Я никуда с тобой не пойду!

Она вцепляется в кресло так, что выдрать её из машины можно разве что с ним.

– Вспомнила, как измывалась надо мной в той пещере со своей подругой Гаменой? – хмыкаю. – Успокойся. Я не собираюсь тебе мстить. К тому же уверен: ты наверняка не настолько беспомощна, как хочешь казаться.

– Всё-то ты знаешь, инквизитор. – Богиня перестаёт играть в хрупкую барышню и вылезает из машины. – Холодно, – поводит плечами, на которые всё ещё накинуто моё пальто.

Иду к багажнику и достаю оттуда рюкзак. Кидаю ей в руки.

– Переоденься. Топать неблизко.

– В это?! – Она с ужасом достаёт зимнюю «горку».

– А ты видишь тут бутик с модными тряпками?

Тут я замечаю и ещё кое-что: на ней нет даже обуви. Зато на щиколотке есть браслетик с сердечками. Чёртова любовь к эксгибиционизму. Могла бы хоть тапки натянуть. Запасных берцев у меня нет.

Курвец какой-то, на самом деле, как сказал бы Палей. У меня что, куда-то вшита хрень с названием «гуманизм»? Помнится, когда меня отправляли на перерождение, никто из богов человеколюбием не страдал. Так отчего я вожусь с этой хрен-пойми-сколько-летней стервой?

Моя одежда ей велика. Всё же выглядит Тея как хрупкая девушка. Хотя обманываться глупо: я помню, как при нашей встрече у источника магии рода Каменских богиня начала покрываться чешуёй. Пусть сейчас она и не хочет тратить силы на перевоплощение, её возможности никуда не делись.

И всё же: кто умыкнул у неё умение собирать ману? Точно же не я.

Богиня переступает с ноги на ногу босыми ступнями и смотрит на меня огромными печальными глазами.

Знаю же, что это игра. Но знать – это одно, а видеть на снегу голые женские ноги – другое. Интересуюсь:

– Хочешь, я воспользуюсь тьмой Карха, чтобы сделать тебе из неё сапоги?

– Нет! – Она испуганно выставляет вперёд ладони. А через несколько секунд на её ступнях появляется серебристая чешуя.

– Так-то лучше, – киваю. – Погнали.

Я хорошо помню, как шёл к особняку в прошлый раз. Никакого подъезда к поместью не было. Но вместо снежной целины за ближайшими кустами меня встречает дорога, которой раньше тут не было.

Хотя нет. Скорее всего, она была. Просто её закрывала магия хранителя. Видимо, после того, как я добрался до подаренных мне императором земель, хранитель снял с неё запутывающую формацию. А с ней и все прилагающиеся «плюшки» в виде выращенных им кустов и деревьев.

Надо будет приказать хранителю вернуть формацию. Только настроить так, чтобы пропускала тех, кого я сам захочу пропустить. Мне она не помешает, а незваных гостей наверняка отвадит. Я и сам знаю, как установить формацию, но её поддержание будет тянуть из меня силы. К тому же тот, кто установил формацию, должен находиться в её центре. Не жить же мне здесь.

«Можно побегать?» – долетает до меня мыслекартинка Крайта.

– Иди, – киваю.

Думаю, что Шанк, как всегда, останется со мной, но он седлает кошака, и они вместе сваливают в закат. Ладно, пусть немного разомнутся.

Идти по дороге намного удобнее, чем продираться сквозь кусты. Уже через сорок минут мы с Теей доходим до полуразрушенной ограды. В первый раз я добрался до дома уже ночью. Благодаря божественной тьме, я отлично вижу в темноте, но осмотреть подарок Александра Третьего при свете дня всё же интересно.

Будь бывший особняк князей Вольских ближе к городу – можно было бы использовать его как базу для встреч с командой. И для тренировок – благо тут нет лишних глаз. Но добираться сюда минимум час. А если перед этим ещё и поколесить по пробкам столицы, так и все два с половиной. Но это не значит, что на особняк я просто забил.

Ещё в октябре я дал задание Андрею Литвинову, своему исполнительному директору, привести особняк в жилое состояние. Но с тех пор тут не был. Приятно осознавать, что, несмотря на моё долго отсутствие, Андрей не бездействовал. Но в силу случившегося в стране ремонт явно приостановлен… Хотя, возможно, просто не работают в выходные.

Дверь не закрыта. Впрочем, брать тут, кроме тяжёлой деревянной мебели, и нечего. Хотел бы я посмотреть на вора, прущего на себе через лес стокилограммовую двуспальную кровать.

Вместо парящего в воздухе полупрозрачного осьминога меня встречает абсолютная тишина и начатый ремонт. Но электричество здесь уже есть, как и тепло, и вода в кранах.

– Ктулху! – зову своего хранителя, не встретив его ни в холле, ни в кабинете, ни в спальне. – Принимай гостей! Ктулху?

– Ты хочешь, чтобы я жила… здесь? – морщит нос богиня.

– Не нравится – можешь жить на улице. Я видел там собачью будку. Даже почти целую. Стоять!

Придерживаю Тею у лестницы на второй этаж, потому что…

…вижу в тени ступеньки одну из рун Футарка – руну «Иса».

Вы когда-нибудь пробовали останавливать богинь, желающих что-то сделать? Конечно, если вы не инквизитор, вооружённый не только мечом света, но и договором, подписанным богами. Согласно которому эти самые боги обязуются держать себя в руках и не сильно гадить человечеству.

В моём мире так и было. В этом же богиня упрямо фыркнула и всё же сделала первый шаг.

В мозгу с огромной скоростью проносятся варианты. Укрепление тела… сторожевая сеть… невидимость или иллюзия монстра… но это всё не то. Нет, если уж я попал в ловушку, прихвачу с собой и своего противника. Поэтому из всех вариантов я выбираю единственно верный: задействую запутывающую формацию. Пол под ногами вспыхивает, когда на нём образуется знакомый рисунок.

Конечно, я не хранитель и моих сил не хватит, чтобы растянуть формацию на всю территорию поместья. Но накрыть особняк и парк я могу. А значит, кто бы ни пытался меня поймать – он и сам застрянет здесь со мной. Тогда можно будет решить, кто из нас умный, а кто – просто красивый.

Вместе со срабатывающим знаком «Иса» меня будто примораживает к полу. Иса – это лёд, руна спокойствия. Ну или вечного бездействия. И вот последнего как раз не хочется.

Тея тоже застывает в неестественной позе, вполоборота ко мне. Правда, судя по мечущимся глазам, прекрасно всё видит и слышит. Самая мерзкая разновидность паралича: слышать и видеть, но не иметь возможности отреагировать.

А нет… реакция следует незамедлительно: из красивого ротика богини вырывается поток грязных ругательств – как здешних, так и из моего мира.

Затем у меня за спиной раздаются аплодисменты. И шаги. Судя по всему, входят в холл четыре человека. Здоровые мужики. Всё же у высокого человека более длинный шаг. Значит, и разрыв времени между движениями больше. При этом тренированные, что тоже слышно по мягкости шагов. Потом за спиной скрипит диван.

Повернуться к «гостям» я не могу: тело всё ещё находится под воздействием руны льда.

– Князь Каменский собственной персоной! – раздаётся незнакомый голос. – Давно не виделись!

– Не имел чести. – Пожимаю плечами. – Рожу покажи.

– Успеется. И, прежде чем руна ослабнет и ты начнёшь творить всякие глупости типа попыток подраться, скажу: просто делай что скажут. Будешь хорошим мальчиком – получишь обратно и особняк, и хранителя. А то и денег заработаешь.

«Старший? – прилетает мысленный вопрос от химеринга. – Защитить?»

«Не надо».

– Интересный у тебя способ вести бизнес, – говорю уже вслух. – Попробуй меня заставить. Удерживать хранителя – сил надо немерено. Не надорвись.

– Будешь упрямиться – заставлю смотреть, как твоя тёлка дохнет здесь от голода и жажды. В тебя плетение отлетело краем, хватит его дней на пять, но она вляпалась в него на полную. Значит, будет вот так стоять столько, сколько я пожелаю. Хоть всю жизнь.

Напугал дракона девственницей. Ну или не девственницей. С маной или без – боги бессмертны по определению. Ждать, пока Тея отдаст тут концы, – ну такое себе. Не каждая ожидалка выдержит. К тому же её нынешнее состояние для меня скорее плюс, чем минус. Кому как не мне знать, на что способна расстроенная богиня любви. А так – стоит спокойненько и даже секса не просит.

– Говори, чего хочешь, – киваю.

Не потому, что собираюсь выполнять его дебильные условия. Но если это они следили за мной и Лексом вчера – лучше узнать, что у них на уме.

– Хочу, чтобы ты открыл разлом и помог мне оттуда кое-что забрать. Если всё получится – я, так и быть, никому не расскажу о том, что случилось с теми чёрными охотниками, которым ты и твои люди не позволили принести в жертву пацанов.

Он наклоняется ко мне и добавляет на ухо:

– И про вашего оборотня из императорского рода тоже.

– Ты ничего не перепутал? Мне всего восемнадцать. И я не портальщик, – отвечаю тоже шёпотом. – А насчёт оборотня… ты ошибся. Если продолжишь выдавать желаемое за действительное, продать это мне не получится.

– Скажи это кому-нибудь другому. А не тому, кто лично видел, как ты уложил людей, потом монстров и порталом свалил со своим крылатым другом в далёкие дали. Теперь ты мне должен.

«Защищать?» – не унимается Крайт.

«Позже».

– Так ты из чёрных охотников? – понимаю.

Не понимаю только одного: как он узнал о том, что случилось, когда мы спасали группу назаровцев? Охотников мы перебили всех. Уверен, что никто из тех уродов, пытавшихся принести кадетов в жертву, не выжил.

Или выжил?..

– Никрас, я хочу его, – едва слышно шепчет Тея. – Обещай, что, когда ты с ним закончишь, он будет моим.

Чего? С каких пор я превратился из инквизитора в сутенёра? Зато вера богини в меня действительно приятна. Выходит, сильно я напугал её при встрече у родового камня, раз она до сих пор уверена в моей силе.

Кстати… Вряд ли они собираются войти в разлом, чтобы тут же подохнуть там от тёмного эфира. Значит, у них есть возможность там выжить. И уж если я не нашёл Токсина, может, обменять мою помощь на антидот?

– Как вы собираетесь войти в разлом? В империи лишь пять семей с тёмным эфиром. И я не думаю, что ты принадлежишь к какому-то из древних родов.

– Не принадлежу, ты прав. Но есть антидоты.

Значит, всё же антидоты. Выходит, этот мужик работает на «Братство». Но сейчас это неважно. Антидоты – это отлично. Сама судьба на моей стороне.

– Я согласен вам помочь.

– Вот так вот просто? – охреневает он.

– А тебе нужно сложно? Уверен? – хмыкаю. – Вернёшь мне хранителя и добавишь антидотов на трое суток. В противном случае можешь хоть корни здесь пустить – я тебе ничем не помогу.

«Стар-р-р-рший…»

«Терпи».

– С чего ты решил, что можешь ставить мне условия?

– С того, что если я захочу – мумифицироваться мы с тобой будем тут вместе. И с твоими людьми заодно. Ты не выберешься из моей запутывающей формации. Можешь проверить, – киваю на дверь.

На самом деле это блеф. Долго моя формация не продержится.

– Слушай, парень… Ты мне очень сильно должен. Из-за тебя я месяц провалялся на больничной койке. И дважды потерял хорошую работу. И если ты думаешь, что я не отплачу тебе за это лишь потому, что тебе всего восемнадцать, – ты очень ошибаешься.

Дважды потерял работу? Значит, он точно из той бригады, которая хотела принести в жертву назаровцев. Живучий, чёрт!

Но сколько можно трепаться в пустоту?

«Давай!» – командую химерингу, ощутив, как на макушке от чужого движения шевелятся волосы. Чужак подошёл ко мне почти вплотную.

Чёрная тень проносится мимо меня, цепляя когтистой лапой руну. Рисунок перечёркивают глубокие царапины. Магический императив нарушается, и меня сразу же отпускает.

– Наконец-то! – восклицает Тея.

А я поворачиваюсь и вижу за спиной крайне удивлённого мужика. И да, мы с ним и правда уже встречались. Спасая назаровцев, я его не узнал – не до того было, чтоб уродов разглядывать. Но вот тогда, когда мы с Матвеем ехали в военный лагерь и на дороге на нас напали люди князя Назарова, мы и встретились впервые. Именно ему я зарядил в грудину артефактным оружием Матвея «Пламя лотоса». И не просто оружием… Ещё и тьму в свою бумкалку влил.

Выходит, этот белобрысый моль – действительно счастливчик. Это тогда я не знал, на что способен заряженный тьмой удар. Сейчас-то знаю. И ведь у Щаповского оврага он тоже как-то увернулся…

Я делаю резкое движение и без замаха бью его в солнечное сплетение.

– Какого чёрта… – Мужик сгибается пополам и смотрит на меня снизу вверх. Вряд ли, правда, что-то видит, потому что одновременно с тем, как Крайт нарушил целостность руны, в особняке погас свет. Видимо, это уже сработал Шанк.

А мне это не мешает…

Ухмыляюсь:

– Никогда не занимай мою мебель без приглашения.

Через пятнадцать минут мы с белобрысым и Теей сидим втроём. Оставшихся его подельников я недолго думая выкинул за дверь, предварительно спеленав в защитную сеть. Пусть немного охладятся. Свет снова горит – Шанк по моему приказу постарался. Тут даже есть электрический чайник, в котором сейчас закипает вода.

Тея сидит рядом с белобрысым и смотрит на него таким плотоядным взглядом, что даже мне становится не по себе. Никогда мне этих баб не понять. Что она вообще в нём нашла?

– А вот теперь можно и поговорить. – Я откидываюсь на спинку кресла и потягиваюсь. За время стояния без движения тело неприятно затекло. – На кого ты работаешь?

– На себя.

– Не так давно ты пахал на князя Назарова. Потом на чёрных охотников из «Братства». Что изменилось?

– Мои обстоятельства. И они никак не касаются тебя.

– Хорошо. Твои обстоятельства мне и правда до одного места. Где Ктулху?

– Кто? – не въезжает он.

– Мой хранитель.

– Без понятия. – Он делает резкий отрицательный жест, чем привлекает внимательный взгляд Крайта, сидящего неподалёку. Кошак начинает нервно шевелить задом и хвостом.

– Не дёргайся, если не хочешь лишиться глаз, – предупреждаю. – Как ты уже понял, это не очень-то кот. Хочешь сказать, ты моего хранителя не трогал?

– Даже в глаза не видел, – ухмыляется Червь, как он представился сам. – Когда мы пришли сюда, его здесь не было.

Я помню, что Матвей называл мне его имя. Юрий Червень, правая рука Константина Шаховского. Шестёрка Назарова. Правда, уже бывшая.

– Тогда как ты оказался здесь?

– Второй дар у меня такой – удача. Могу оказаться в нужном месте в нужное время. Без неё я после той драки с тобой не выжил бы.

– Удача? Не слышал даже, что подобное возможно.

Но он явно не лжёт – иначе богиня не облизывалась бы на него, как на сахарный торт. Если держать при себе счастливую «монету» в виде такого вот одарённого – может, и к тебе часть удачи прилипнет. А так-то он водник, я хорошо помню его ледяные пики.

– Ты же знаешь, что князь Назаров собирает одарённых. – Он пожимает плечами. – И не только пацанов и девчонок. Чтобы на него работать – надо выделяться из толпы.

Становится интересно, и я уточняю:

– Шах тоже?

– Что – Шах? – не понимает он.

– Выделяется из толпы. Прости, но я что-то этого не заметил.

– Спроси его сам, – криво улыбается он.

– Обязательно спрошу, если встретимся. Давай ближе к делу. Значит, ты тогда выжил и к другой бригаде охотников не прибился. Потом узнал, что я вернулся, и попытался меня перехватить, чтобы я открыл тебе разлом. Когда не удалось – задействовал дар и появился здесь. Хранителя уже не было, и ты пошёл ва-банк, предположив, что его похитили. И попытался втюхать мне эту историю, чтобы заставить меня работать на вас. Так?

– Допустим.

– Слушай, Червь… Не трать моё время. Цену своей помощи я тебе уже озвучил. Причём оплату потребую вперёд. Судя по тому, что за четыре месяца моего отсутствия ты свои проблемы не решил, иных вариантов у тебя нет, и торговаться тебе не на чем. Кстати… Назаров знает, чем ты теперь занимаешься?

– Я больше не работаю на Назарова.

– Если не работаешь на него, значит, пашешь на «Братство», – пожимаю плечами. – Антидоты – это их технологии. Как ты вообще туда влез?

– Ты просто не знаешь, что такое «Братство», – морщится он. – Это паутина. И не стоит думать, что корона взяла всех. Это так… сказки детям на ночь.

– Зато я неплохо знаком с пауком, который её сплёл. И он точно не бессмертен.

По крайней мере, когда мой однокурсник Захар Меньшиков чуть не умер, Колдун быстро слинял из его тела. А сделать это он мог лишь в одном случае: если боялся умереть вместе с Меньшиковым.

– Как ты связан с «Братством»?

– Ты никогда не знаешь, кто стоит у тебя за спиной – друг или враг, – тяжело говорит Червь. – Шантаж, подкуп – особенно редчайшими ингредиентами и возможностями, похищения; они не гнушаются ничем. Под контролем всё. Если ты не хочешь работать за деньги – ты будешь работать за возможности развития дара. Не захочешь развиваться – они похитят кого-то близкого тебе и всё равно заставят делать то, что им нужно. Будь уверен: даже если ты просто сидишь и гадишь на толчке, в этот момент ты всё равно работаешь на «Братство».

– Ты сказал, что работаешь на себя, – напоминаю. – Но, выходит, всё же на «Братство»?

– На «Братство» работали те охотники, которых вы убили у Щаповского оврага. Ты даже помог мне: с тех пор «Братство» считает меня мёртвым. Теперь у меня развязаны руки.

– Ну а эти твои… – Указываю подбородком в сторону выхода, намекая на его троих подельников. – Кто они?

– А вот это не твоё дело.

– Уж прости, Червь, но я никуда с тобой не пойду, пока не буду уверен, что могу повернуться к тебе спиной. И это я ещё не спросил тебя, откуда тебе известно о похищениях хранителей.

– Это было просто предположение.

– С такими оправданиями ты в детсад иди. Этому особняку тысяча лет в обед. Хранитель мог исчезнуть, перейти в другую ветвь рода или просто спрятаться. Но ты решил, что его именно похитили. Значит, какая-то информация у тебя есть. И ты или ответишь, или я позову своего кота, и он на хрен выжжет тебе мозги, пока я буду искать в них правду.

– Не делай этого, инквизитор. Пожалуйста, – внезапно вмешивается Тея и кладёт руку на колено Червеня. – Он мой.

– Инквизитор? – Червень непонимающе смотрит на богиню.

Вот так и летят в зад Шанкре все инкогнито. Скоро каждый гвоздь в этом мире будет знать, кто я такой.

«Успокойся, – транслирую кошаку, который уже на низком старте. – И проследи за тем, чтобы младший не бегал тут перед всеми».

Надо подумать, что делать с Шанком. Как взять его в разлом, но так, чтобы не сильно удивить новых напарников.

Да и поговорить с Червенем лучше без богини.

Я поднимаюсь из кресла.

– В общем, свои тайны пока можешь оставить при себе. Мне нужны только антидоты и хранитель. И ещё… В разлом я с тобой пойду. Но ты будешь делать там всё, что я скажу. Это последнее условие.

Всё равно, чтобы добыть кристаллы силы, мне придётся уничтожать оставшиеся осколки. А значит, разведка этого не помешает.

– Условие… А ты не оборзел ли, пацан? – Глаза Червя лезут на лоб. – Да ты хоть раз был в разломе? Там не до игрушек. И… ты куда? – спрашивает он, видя, что я направляюсь к выходу.

– Пойду погляжу, на что способны твои люди. Тея, развлекайся.

Выхожу на ступеньки и делаю жест, снимая формацию. Заодно убираю сеть, в которую спеленал людей Червя.

Вышел я вовремя: еще немного – и на моей территории появилась бы троица дохлых снеговиков. Оглядываю злющих замёрзших по самое не балуйся мужиков и понимаю, что проверка на боеспособность откладывается.

– Стоять! – поднимаю ладонь. – Мы с вашим боссом обо всём договорились. Можете зайти в дом и погреться.

– Щаз-з-з! – хмыкает один из них и пытается достать меня ударом справа. Просто кулаком. Даже не каким-то магическим аспектом.

Вздыхаю, уклоняюсь от атаки и провожу серию ударов с последним под дых. Мужик плюхается на колени прямо в снег и пытается отдышаться.

– Ещё желающие есть? Или всё же горячий кофе? – уточняю, глядя на остальных, замерших в нескольких шагах. – Если что – потом, как отогреетесь, можно и помахаться. Даже нужно. Вставай, – протягиваю руку тому, что всё еще стоит на коленях в снегу.

– Ловко ты… – хрипит он. Схватив меня за руку, вместо того чтобы подняться, пытается провести приём на перекидывание меня через себя с уходом в партер.

Получает от меня коленом в подбородок и затихает.

– Достаточно? – Я снова протягиваю ему руку.

На этот раз он не делает попыток продолжить драку. Просто поднимается, сплёвывает кровь из прикушенного языка и, не оглядываясь, топает к дому.

– Егерь – нормальный мужик, – говорит мне один из двоих оставшихся. – Просто семью потерял и ненавидит всех одарённых. Я, кстати, Кощей.

– Князь Никита Каменский.

– В курсе. Чёрт… холодно как. Чем ты нас таким приложил, князь? Чуть не сдохли тут в обнимку. – Он кивает второму мужику, и тот тоже подходит к нам.

– Горин. То есть Гора. – Он протягивает руку, которую я пожимаю.

– Вам-то зачем в разлом? – интересуюсь. – Судя по всему, вы даже не одарённые. Что за страстное желание покормить разломных тварей?

– Пусть Червь расскажет, – уходит от ответа Гора. – А я – в дом, греться. А то скоро в пузе сосульки вырастут.

– Я тоже, – кивает Кощей.

Мужики уходят в особняк. Я же какое-то время задумчиво стою, подбрасывая в ладони брелок от машины. Все вещи, что я собрал для разлома, находятся в рюкзаке в багажнике. Не таскать же их с собой. Понять бы ещё, из какого сектора мы уйдём в разлом…

Я уже знаю, что открыть разлом можно не везде. Портальная магия сработает лишь там, где соединяются два мира: наш и мир разломов. Но главное – открытый разлом может вести на разные осколки разорванного Кархом тёмного мира. Однако в империи понятия не имеют о том, что мир разломов на самом деле – лишь куча осколков. Здешние одарённые уверены, что там, за разломами, находится один огромный чужой мир.

Хотя… теперь и Колдун знает, что это не так.

Осколок, куда можно было попасть, открыв разлом в окрестностях леса лешего, я уничтожил. Убил босса – ту рогатую жабоподобную тварь, в которой хранился кристалл силы. В другие осколки я ещё не попадал, и без понятия, что ожидает меня на той стороне.

В тот же день

Кремль, кабинет императора Александра Третьего

Его высочество царевич Ярослав Александрович обвёл взглядом переговорный кабинет отца. Прошло чуть больше месяца с момента, как пропал Александр Третий, но за это время британцы и японцы оборзели так, словно уже забыли две последние войны, в которых получили по зубам. Британский посол Джорис Бонсон охамел настолько, что посмел требовать аудиенции с наследником российского престола, намекая на какие-то там «возможные последствия» в случае отказа.

Отказать хотелось, тем более что было любопытно посмотреть на те самые «последствия». Отец точно так и сделал бы. Но пришлось сжать гордость в кулаке и согласиться на встречу. Лучше держать шакала на коротком поводке и под рукой.

Пусть британец думает, что победил. Как там говорят друзья-китайцы: «Пока богомол ловит цикаду, чиж ловит богомола». Вот и поиграем в того самого чижа.

– Ваше высочество! – В кабинет заглянул Иван Селезнёв, адъютант отца. – Британский посол и его светлость граф Ричмонд прибыли на аудиенцию.

– Пригласи.

– Ваше высочество… – Войдя в кабинет, посол вежливо поклонился.

Граф Ричмонд держался так, словно у него в заднице застряло метровое стрекало для слонов. Но его поклон тоже был безупречен: этикет есть этикет.

– Прошу, господа. – Ярослав указал на круглый переговорный стол. – Конечно же, я готов вас выслушать. Как вы сказали, нам вовсе не нужны нежелательные последствия.

Пусть считают, что запугали. Чем больше они расслабятся – тем больше из них можно будет вытянуть.

Повинуясь отмашке графа, Бонсон сказал:

– Как вы знаете, в тот злосчастный день мой заместитель Чарльз Дэвис пропал вместе с вашим отцом. Всё Соединённое Королевство сочувствует вашей утрате… – Он сделал грустное лицо и продолжил: – Но недавно нам стало известно, что в Большом зале Кремля опять открылся разлом. И что вы собираете группу людей для его исследования. Поскольку мы тоже потеряли своего человека, Королевство считает, что Российская империя должна допустить одного из британских подданных к этой экспедиции.

Ярослав чертыхнулся про себя. Понятно. Британцы горят желанием подбросить в его команду крысу. Своих тёмных родов, способных пройти в разлом, в Британии всего два. И оба на последнем издыхании. Ещё десять-пятнадцать лет – и тёмных, способных зайти в разлом, в Британии просто не останется. Вот и идёт охота за технологиями прохождения разломов.

– Нам стало известно, что у вас есть возможность защитить одарённого от губительного воздействия тёмного эфира, – продолжил Бонсон, подтверждая мысли Ярослава. – И поскольку мы тоже пострадавшая сторона, мы сочли возможным помочь вам и выделить для этого одного из наших лучших людей.

Помочь и выделить! Какая незамутнённая наглость! Ярослав даже восхитился.

Последовал небрежный взмах руки графа Ричмонда. Посол кивнул, открыл свой портфель и выудил оттуда планшет. Покопался в нём и сунул Ярославу под нос сайт «Петишн парламент ЮК».

– Вот, ваше высочество. Народ Соединённого Королевства скорбит вместе с вами. Видите? Была создана петиция в наш Парламент с просьбой помочь Российской империи в эти тяжёлые для неё времена. Триста тысяч подписей – не шутка! Завтра это уже будет на всех новостных площадках. Конечно, мы не могли проигнорировать желание нашего народа помочь вам.

Вот и шантаж подвезли. В том, что петиция поддельная, нет никаких сомнений. Но сработает она так же, как и настоящая.

После исчезновения князя Львова Тайная канцелярия работает так, словно её парализовало. Был бы Львов здесь – и британские штучки вообще не вышли бы в информационное поле. Теперь же отказ от британской «помощи» чреват волнениями в народе, который и так подогревают тем, что у власти стоит царевич без навыка оборота. Если отказаться от предложения британцев, отказ раздуют. Как нежелание царевича спасать своего отца. А там недалеко и до обвинения в узурпации трона.

Смута в Российской империи – сладкая мечта британцев. Много лет пытаются сковырнуть российскую власть, набивают шишки на своих гордых британских лбах, но упорно бегают по одним и тем же граблям.

На секунду царевич даже задумался, не учредить ли особый орден грабель. Был бы в этом некий шик.

– Конечно, господа. Российская империя рада принять вашу помощь, – сказал Ярослав. – И мы обязательно дадим эту новость на всех наших информационных площадках. Расскажем о том чудесном специалисте, которого вы пришлёте. Даже возьмём у него интервью.

Он посмотрел на вытянувшиеся кислые рожи британцев и хмыкнул про себя. В эту игру можно играть вместе. Поиск российского императора – это вам не прогулка по набережной Темзы! Да он устроит их крысе такой пиар, что любой её шаг вправо-влево от российского плана бумерангом ударит по репутации Британии. Пусть шпион только попробует где-то нагадить: мир во все глаза будет наблюдать за каждым его движением.

– Мы бы не хотели афишировать… – замялся Джорис Бонсон.

– Нет-нет, мир должен знать своих героев! – с воодушевлением заявил Ярослав.

Пока британцы переваривали то, что каким-то образом их план перевернулся на сто восемьдесят градусов, царевич вызвал министра финансов графа Корнеева. И совместными усилиями выкатил британцам увеличение пошлин на транзит в Иран. Как говорится, если противнику от тебя что-то нужно – напихай ему полную панамку ответных требований. А потом догони и добавь.

В целом сегодняшний разговор уже принёс кое-какие плюсы. К примеру, стало понятно, что на данный момент российская ветвь «Братства» по какой-то причине не передала британским коллегам формулу антидота.

И это отличная новость.

Вернувшись в особняк, я застаю мужиков пускающими на богиню любви слюни. Сидя за столом, они подливают ей кофе (странно, но он тут и правда есть!) и явно готовы за ней и в огонь, и в воду. Не потому что она красива, хотя это так. А потому что противостоять её влиянию обычный человек неспособен.

По какой-то причине её магия не задевает Червя – или у него есть какой-то защитный артефакт, или Тее не хватает сил на то, чтобы держать под контролем сразу четверых.

Хотя нет. Скорее всего, первое. Помню я девушку в розовом кожаном комбезе – Милу Новицкую. И её технику «Суккуб». Тогда, в военном лагере училища, она удержала под контролем весь поток курсантов и младший командный состав, а нас было человек тридцать. Богиня точно сильнее. Но вот так бездумно расходовать крохи маны…

Беру богиню за локоток и под недовольные взгляды вывожу из кухни, где обосновалась наша компания.

– Заканчивай страдать ерундой, – шепчу ей в ухо, наклонившись. – И лучше озаботься тем, чтобы ключ в твой мир работал без перебоев. Иначе твои зеленорожие друзья забудут, как ты выглядишь. И перестанут поклоняться.

– Мне нужно больше последователей, – упрямо шепчет она в ответ. – Я всё равно верну своё умение!

– Ежу понятно, что на контроль ты тратишь больше сил, чем получаешь маны. А строить на своей территории храм любви с жертвенником для оргий я точно не собираюсь. Будь любезна вести себя прилично.

– Зануда ты, инквизитор, – кривится она. – Поборник чистоты.

– Каменский! – зовёт меня третий мужик. – Будем знакомы: я – Егерь.

– Тогда уж лучше Камень, а не Каменский, – фыркаю.

Уже собираюсь спросить Червя, откуда будем уходить, но вспоминаю его слова о том, что я убил чёрных охотников. Та бригада как раз собиралась открыть разлом. Вероятно, именно туда Червю и было нужно. Значит, придётся снова пилить к Щаповскому оврагу, откуда я только пару дней назад вернул свою «Чайку».

Ещё пара часов уходит на обсуждение подготовки. Говорит только Червь, и я понимаю, что мужики, которых он приволок, об охоте в разломах знают ровно столько же, сколько Крайт о тортиках. То есть ничего.

– Всё же, зачем ты их сюда притащил? – спрашиваю у Червя. Потом наклоняюсь к нему и тихо добавляю: – Если решил принести их в жертву, чтобы открыть разлом, я гарантирую тебе быстрый и безболезненный уход из жизни вместе с ними. В такие игры я не играю.

– Что ж ты такой резкий, парень… – морщится он. – С портальным даром жертва не нужна, тебе ли не знать. А я вот знаю, что ты можешь его открыть.

– Тогда зачем тебе эти мужики?

– Чтобы на стрёме стояли и монстров били, пока мы в разлом будем заходить. Или ты на два фронта сумеешь? Если бы я не был уверен в том, что они справятся с монстрами, их бы тут не было. А ежу известно, что, когда разлом открывает портальщик, он сам быстро закрывается. В общем, не лезь не в своё дело, князь. Открыл, сходили, разбежались. Обещаю, что потом я тебя не побеспокою.

Всё логично. Вопрос – зачем это надо самим мужикам?

Кидаю взгляд на Егеря, Гору и Кощея, которые всё ещё обхаживают Тею. Выглядят они ну совершенно обычно. Моя тьма не видит в них ни силы, ни источника. Зато видит кое-что другое. Невидимые обычным зрением нити, что связывают Червя и этих людей. В буквальном смысле. Как марионеток.

– Ваша связь – тоже технологии «Братства»? – спрашиваю в лоб.

– Не дави, князь. Расскажу на месте. Вдруг передумаешь.

– Не передумаю. Хочешь магический контракт? – Я переворачиваю нож, что всё это время крутил в руке, и втыкаю кончик в подушечку пальца. – Говори условия.

На самом деле я уже час прикидывал, как предложить ему этот чёртов контракт. Своё обещание я нарушать не намерен, а вот насчёт Червя – сомневаюсь. А так… пусть будет уверен, что контракт – это полностью его решение.

– Хорошо, – соглашается он. – Но у меня нет такого количества антидотов, как ты сказал. Могу выделить суточную дозу. И это сильно уменьшит время моего пребывания в разломе. Если ты думаешь, что достать антидоты так легко, – ты ошибаешься.

– Давай так: суточная доза и всё, что останется неиспользованным после разлома.

– Контракт, – кивает Червь. – Я обязуюсь передать тебе двадцать четыре дозы антидота и всё, что останется после того, как мы вернёмся из разлома. И рассказать то, что мне известно о пропаже хранителей. Ты помогаешь мне открыть портал. Потом дождёшься моего возвращения и выпустишь меня из разлома. Дальше разбегаемся. Остальное тебя не касается.

– Я иду с тобой, – напоминаю. – Это было условием.

Какое-то время он внимательно смотрит на меня, потом кивает.

– Договор.

– Договор. – Я рисую каплей крови в воздухе печать договора. – Тея, закрепи.

Она задирает нос, но вливает в мой знак свою силу. Всё. Договор, скреплённый богом, нерушим. Хотя Червень об этом и не знает.

– С тебя двадцать четыре дозы антидота, – смотрю на Червя. – Согласно договору, сначала это.

– Сейчас.

Он поднимается и расстёгивает куртку, являя моим глазам патронташ, наполненный пластиковыми мини-инъекторами. Точно такие я видел у тех мужиков из разлома, когда искал тело драконицы Хаадис. Судя по увиденному, тут и правда немного. Дня на три.

Червь отсчитывает мне двадцать четыре мини-инъектора. Осматриваюсь, но за неимением хоть какой-то тары всё же ссыпаю их в карманы.

– Кстати, зачем они тебе? – интересуется он. – С твоим-то тёмным эфиром.

– За надом, – отрезаю.

Смелый мужик этот Червь – идти в разлом, имея такой небольшой запас защиты.

Вот с кем я бы точно туда прогулялся, так это с Ольгой Назаровой. И не потому, что мне нужны навыки княжны, хотя стоит признать: они очень и очень неплохи. А потому, что слишком много вопросов хотел бы задать самой драконице Хаадис, которая теперь находится в теле княжны. Да и её возможности очень мне там пригодятся.

– Я пошёл, – поворачиваюсь к Червеню. – В девять утра буду ждать вас на месте разлома. Если что – запутывающую формацию я снял. Не заблудитесь. Кофе тут есть, насчёт еды не уверен. Разбирайся сам. Тея… моя женщина пока поживёт здесь. Обижать не советую.

Потому что тогда она сама так вас всех обидит, что вспоминать до конца дней станете. Если выживете.

– А ты куда?

– А вот это не твоё дело. Бывай.

Я киваю мужикам и выхожу из дома. Вижу тёмную тень, метнувшуюся по снегу. Крайт.

Шанк тоже добегает до меня и, брезгливо отряхнувшись от снега, забирается на плечи. Пока мы идём к машине, химеринг мышкует. Пусть змей и нет, но жрать ему что-то надо. Кстати, мне тоже не помешало бы. Придётся воспользоваться запасами, купленными для разлома.

Дойдя до машины, прогреваю салон и с некоторым сожалением выключаю двигатель. Придётся просыпаться и каждый час прогревать машину. Но и спать с включённым двигателем – такое себе.

Кстати… Пока меня не будет… вдруг на мою тачку кто-нибудь набредёт и стырит то, что не надо? Не лето, в кустах машину не закамуфлируешь. А на снегу её видно издалека.

Вытряхиваю из кармана антидоты. Достаю из бардачка термос с кофе, который налил себе ещё утром. Кофе идёт в меня, а мини-инъекторы – сначала в полиэтиленовый пакет, затем в термос. Осмотревшись, выбираю место и закапываю нычку. На всякий случай приказываю Крайту:

– Запомни.

Всё. Теперь можно и поужинать.

Достаю из багажника сухпай. Оглядевшись и найдя недалеко какой-то пенёк, раскладываю на нём мини-горелку и поджигаю сухое горючее. Ставлю на горелку консервную банку, и вскоре по лесу начинает плыть вкусный запах гречневой каши с мясом. А я только сейчас понимаю, что не ел весь день.

Мелькает мысль добраться до столицы и обговорить ситуацию с Лексом, но я всё же от неё отказываюсь. Кто знает, будет ли возможность в разломе выспаться. А соваться туда в полусонном состоянии, да ещё и с Червём… Антидотов в его патронташе – на двое суток. Надеюсь, Львов доверяет мне достаточно, чтобы за время моего отсутствия не наделать глупостей.

Забравшись в салон, раскладываю сиденье и устраиваюсь на нём. Натягиваю на глаза шапку и втягиваю пальцы в рукава кашемирового пальто, жалея, что не забрал у богини зимнюю «горку». Ей дома она без надобности.

Конечно, остаться в доме было бы приятнее. Но причин всерьёз доверять Червеню у меня нет. Как и у него – воспылать ко мне дружескими чувствами. Слишком хорошо я помню, как «Пламя лотоса» врубилось ему в грудину и как он упал на той дороге. Так что лучше переждать ночь в своей тачке, под охраной химеринга и Шанка.

Утром открываю глаза в полной темноте. На смартфоне – шесть утра. Бросаю взгляд на градусник уличной температуры – минус десять.

Странно, но я даже не замёрз. Потом понимаю почему: Крайт развалился сверху и греет меня, как печка.

– Вставай, – стряхиваю с себя тяжёлую тушу. – Пора на подвиги.

Кошак мягко перекатывается на сиденье и продолжает дрыхнуть.

Вздыхаю и выбираюсь из салона. Тело всё же затекло, поэтому скидываю пальто и делаю разминку: пробежка по дороге, приседания, полчаса медитации. Разогреваю борщ из сухпая. На запах еды подтягивается Крайт. Мой борщ ему неинтересен, поэтому минут пятнадцать он носится по лесу в поисках жратвы.

Потом я снова ныряю в машину и открываю на смартфоне карту, вспоминая путь в Щаповский овраг, где в октябре мы вытащили из беды группу Стаса Кулагина. Любопытно, где тачка Червя? Второй дороги тут точно нет. Но где-то ж они должны были оставить свою машину?

В восемь утра я уже в Старицком районе. Точнее, в пяти километрах от того самого оврага. По ведущему в его сторону заросшему летнику и в октябре было не проехать. Сейчас же придётся или два километра лезть напрямки через лес, или пять километров месить снег на условной дороге. Я бы предпочёл дорогу. К тому же сейчас нам не от кого скрываться.

– Сиди тихо, – предупреждаю Шанка, – не светись. Крайт, проконтролируй.

Осматриваюсь вокруг. После подписания договора я не жду от Червеня удара в спину. Пока не будут выполнены условия, он не сможет меня убить. Впрочем, когда они будут выполнены – не сможет тоже. Но когда знаешь, чего ожидать, жизнь становится как-то… проще.

– Проверьте, есть ли тут кто, – кидаю Крайту и Шанку. Не зря же я приехал на целый час раньше. Как говорится, доверяй, но проверяй.

Но чужих следов или засады тут и правда нет. Так что я достаю рюкзак и снова смотрю, не забыл ли чего. Потом просто опираюсь на капот и терпеливо жду, когда подъедет Червень и его люди.

Ждать приходится недолго, уже через пятнадцать минут я слышу фырчание двигателя, и ко мне подкатывает УАЗ, за рулём которого сидит Гора. Мужики вываливаются на холодный воздух и ёжатся.

– Утречка, князь! – здоровается Егерь, разминая плечи. – Ты куда это такой красивый?

– И тебе не хворать, – игнорирую его выпад. Ну не снимать же было с Теи одежду, которую я ей дал! Придётся идти как был: в пальто и джинсах.

Остальные лишь молча кивают.

Червь открывает заднюю дверь УАЗа и вешает себе на шею непонятную квадратную хреновину. Явно какой-то артефакт. И никакого уже привычного мне оружия.

– Ты был в этом разломе? – уточняю у него то, что надо было спросить раньше.

– В этом не был. В других – был. Дважды. Ты что, волнуешься за меня, Каменский? – Он фыркает. – Не переживай, я знаю, что делаю. Но возиться с тобой мне некогда. И если ты…

Клизма Шанкры! Достал уже.

– Выжить хочешь? – прерываю его излияния.

– Что? – Он непонимающе смотрит на меня.

– Говорю: выжить хочешь? Если да – повторяю: делай в разломе то, что я скажу.

– Шёл бы ты лесом, пацан, – окрысивается он. – Целее будешь.

– Тогда сдохнешь, – пожимаю плечами. – Как хочешь. Плакать не буду. Пошли, – киваю остальным.

– Кошак что, с вами? – Кощей с удивлением смотрит на Крайта, который нарезает вокруг нас круги.

Кот останавливается и с неменьшим удивлением пялится на Кощея. Потом переводит взгляд на меня.

– С нами, с нами, – успокаиваю его. – Куда ж без тебя.

– В разлом? Да он же там помрёт, – говорит Егерь. – Или это того… жертва, чтобы открыть портал?

– Сам ты жертва, – беззлобно отмахиваюсь. – Шагай давай.

«Нет, мы не будем ничего ему доказывать, – мысленно отвечаю кошаку, который в нетерпении перебирает лапами. – И показывать, какой ты сильный, тоже не будем».

– Надеюсь, ты в натуре умеешь раскрыть разлом… – Егерь снимает шапку и чешет затылок. – Хотелось бы всё же обойтись без жертв.

– То есть, не найди вы меня, открывали бы с жертвой?

– Тебе-то что? Меньше знаешь – крепче спишь.

– Ой, да хорош уже трындеть! – Гора подтягивает лямки своего тактического рюкзака и поудобнее устраивает его на плечах. – Хотели б жертву – так на хрен ты-то нам понадобился?

Через час мы наконец добираемся до Щаповского оврага.

– Вот. – Червь кивает в сторону же знакомой мне поляны. – Если открыть разлом здесь, окажемся почти на месте.

Обхожу поляну, вспоминая, как мы с парнями уложили тут группу чёрных охотников. Кстати, трупов-то тут нет. Интересно, это назаровцы их похоронили или всё же кто-то другой нашёл?

И всё равно любопытно, Червь со своими мужиками искал меня действительно только потому, что не хотел приносить жертву? Ведь слова заклинания он должен знать, раз был в той бригаде. Да и, имея такие связи, вполне мог найти другого портальщика… Просто кажется, он не из тех, кто спокойно приносит в жертву сопляков.

Однако расслабляться не стоит. Как говорил мой заместитель, «как только ты кому-то доверился – ты уже проиграл».

– Готовы? – Обвожу мужиков взглядом. – Гора, давай вон за тот куст. Кощей – встань справа. Егерь – вон туда. Рассыпались все. Если оттуда попрёт орда, лучше не стоять на одной линии.

«Если учуешь что-то необычное – предупреди», – транслирую Крайту.

Знакомое покалывание в кончиках пальцев, плетение – и передо мной начинает раскрываться знакомая радужная плёнка. Похоже, Червень со товарищи не до конца верили в мои возможности. Потому что, кажется, мужики даже затаили дыхание. За дрожащей мембраной портала я вижу странные колышущиеся очертания.

«Никого», – отвечает Крайт в ответ на мой вопросительный взгляд и первым ныряет в портал.

Ни одного монстра. Очень любопытно – почему?

– Чего застыл? – подталкиваю удивлённого Червя и делаю приглашающий жест рукой. – Твоя дорога в рай. Давай шагай, пока не закрылось.

– Сейчас.

Он расстёгивает куртку и достаёт инъектор с антидотом. Потом ломает верхний колпачок и вкалывает средство в шею сбоку от челюсти.

– Удачи, мужики, – говорит Егерь. – Слышь, Каменский! – добавляет он, когда Червень исчезает в разломе. – Верни его живым.

– Сделаю что смогу, – киваю. – Бывайте, мужики.

И шагаю в разлом.

Мощь здешнего тёмного эфира бьёт меня в грудь, словно кузнечный молот. Сгибаюсь пополам. Кладу ладони на колени и какое-то время стою так, пытаясь снова привыкнуть к себе настоящему. Как же приятно снова чувствовать себя сильным! Потом медленно разгибаюсь и осматриваюсь.

Первое, что я вижу, – это Червь в боевой стойке и мой кот, который с нарочито спокойной мордой сидит напротив. Троллит. Потому что я-то знаю: спокойствие – лишь видимость. Он тоже адски рад вернуть свою силу. И нагло красуется перед охреневшим Червём.

Конечно, в разломе химеринг снова стал самим собой – двухметровой полурептилией с намёком на то, что папа-крокодил когда-то согрешил с мамой-пантерой.

– Кончай выделываться, – говорю Крайту строго. – Свои.

Кошак делает вид, что ничего такого не имел в виду, и начинает принюхиваться к воздуху.

– Значит, в разломе ты всё же был, – делает вывод Червень, глядя на химеринга. – Кто ж тебя, сопливого, пустил-то туда… Ну, прости, парень, думал, ты просто выпендриваешься.

– Сочтёмся, – киваю. – Самое время рассказать, зачем мы сюда пришли.

В рюкзаке за плечами ощущается шевеление, и я вспоминаю про Шанка. Спускаю рюкзак под ноги и запускаю в него руку. Прикоснувшись к Шанку, формирую знакомое плетение-хамелеон. И только потом растягиваю завязки.

Шанк вылетает из рюкзака, как пробка из бутылки. Но видно его теперь лишь по смазанному воздуху. Здесь у меня нет ограничений в эфире, и поддерживать иллюзию его невидимости я смогу столько, сколько надо. Хватит с Червя знания про химеринга. Не буду шокировать его ещё и отрубленной дланью бога.

– Откуда у тебя химеринг? – интересуется Червь. – И главное: как ты смог протащить его на ту сторону?

– Не только у тебя есть секреты. – Я развожу руками. – Так что мы тут ищем?

Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что мы не в городе и не в лесу. Мы даже не в горах, потому что вокруг океан, а под ногами – какая-то плавучая хреновина явно нерукотворного происхождения.

– Вообще, мы вышли не туда, куда мне было нужно. Здесь я не был, но все эти ульи примерно похожи, – говорит за спиной Червь. – Несколько уровней над водой и пара – под. Внутри будет куча туннелей. Надеюсь, ты не страдаешь топографическим кретинизмом?

Значит, это улей. В прошлом разломе мне не встречалось ничего подобного. Очень похоже на какой-то ковчег.

– Сориентируюсь, не парься.

Приседаю на корточки и прикасаюсь ладонями к полу. Чёрный, слегка шершавый и лёгкий на вид материал. Похоже на разновидность экструдированного пенополистирола. Но когда я пытаюсь процарапать в «пенопласте» след, ничего не получается. Этот материал в разы плотнее. Но на поверхности виднеются рваные дыры, которые, видимо, ведут внутрь.

Вода «за бортом» на вид выглядит обычной. Впрочем, в тех лианах, которые показывал мне Крайт, она тоже была обычной и даже годилась как питьевая. Хотя и была затхлой на вкус.

Теперь понятно, почему разлом надо было открыть ровно с того же места, что и в прошлый раз. Чтобы не оказаться в открытом океане, а приземлиться на этой «палубе». Хотя, если верить Червю, вышли мы не там, где он хотел.

Интересно, насколько велик этот кусок мира. Может ли быть так, что этот улей и есть весь осколок? Тогда здесь должны быть и монстры, и босс с кристаллом силы. Но при Червене нельзя закрывать осколок. Даже если он лжёт и продолжает работать на «Братство», то про моего химеринга Колдуну известно и так. Про мои способности Колдун тоже в курсе: видел их глазами Захара Меньшикова. А вот Шанка с нами не было. Да и о поглощённом мной кристалле силы Колдун не знает.

Так что не буду давать ему лишнюю инфу.

Однако откуда эта могильная тишина? Когда чёрные охотники открывали сюда разлом, на нас сразу попёрли монстры. Отчего же сейчас их тут нет? Никаких следов. Даже костей.

Кстати, зимы тут тоже нет. Температура, наверное, плюс двадцать. Моментально становится жарко, поэтому я быстро скидываю прямо под ноги пальто, свитер и шапку. И остаюсь в джинсах и спортивке.

Похоже, Червень знал о том, что нас тут встретит. Потому что спокойно снимает зимнюю «горку» и остаётся в обычной, летней.

– Нам нужно найти здешний рой и забрать матку. И будь уверен: просто так рой её не отдаст.

– Зачем она тебе? И как ты собираешься протащить живое существо через разлом?

– Ну, ты-то протащил своего химеринга.

Не я, а Колдун. Привязал Крайта «Цепями души», что позволило ему жить в этом мире.

– Мне интересен твой способ.

– Вот. – Он показывает на свой квадратный артефакт. – Ловушка.

– Не маловата? – хмыкаю. – Мы охотимся на муравьёв? Какого уровня опасности вообще эти твари?

– От нуля до максимума. Ты когда-нибудь встречался с роем?

Сразу вспоминается десятиметровая многоножка, сплавленная из тел таких же тварей, но поменьше. Но в ловушку Червя не запихнуть даже глаз от того монстра.

– Я много с кем встречался. Но они были как-то… побольше. В том числе из этого места лезли самые обычные жабы-переростки, скрофы и прочая дрянь.

– Давно это было, – отрезает Червь. – Потом объясню.

Три месяца – это давно?

Ладно, сейчас действительно не время его допрашивать. Нет тварей – и отлично.

Я подхожу к одной из дыр в «палубе». Темноту внутри не рассеивает даже мой навык сумеречного зрения.

– Подожди. – Червь начинает растягивать завязки рюкзака. – Надо достать оборудование. Проверить глубину.

Похлопав себя по карманам джинсов, не нахожу там даже завалящей монеты, чтобы бросить вниз. Значит, пойдём другим путём.

Плетение иллюзии – вызов пауков. Приказ – наполнение иллюзии тьмой.

– Какого чёрта! – Червь отскакивает, когда я него под ногами неожиданно материализуются пять пауков размером с мужской кулак.

– Стоять! – предупреждающе вытягиваю руку в его сторону. – Не дёргайся, это мои.

Повинуясь моему желанию, пауки плюхаются в дыру. Расстояние между нами я чувствую до сантиметра. Поэтому, когда они наконец достигают дна, разворачиваюсь к Червю и сообщаю:

– Пятнадцать метров. Справишься?

Он кивает и, растянув завязки рюкзака, выбирает оттуда целый ворох верёвок и карабинов, крепящихся к поясу.

– Погоди. Сначала спущусь я, потом пойдёшь ты. – Червь начинает вбивать клинья в поверхность «палубы» под ногами. Похоже, он всё ещё видит во мне восемнадцатилетнего балбеса.

– Нет необходимости. Жду тебя внизу.

Я подхожу к дыре и без раздумий спрыгиваю вниз. Туда, где меня уже ждёт растянутая мной сеть. Со стороны наверняка выглядит ужасно пафосно и пугающе, но не объяснять же Червю основы моих умений. Типа «Я сейчас прыгну, но ты не переживай, это не потому что я двинулся кукухой, а потом что там внизу будет сеть… бла-бла…»

Сеть мягко пружинит, принимая меня в свои объятия. Сверху раздаётся цокот когтей: Крайт, не утруждая себя прыжками, просто пробежал по стене головой вниз.

– Каменский, ты там живой? – слышу напряжённый шёпот Червя.

– А ты как думаешь?

– Ну ты и урод! – в сердцах шипит он, спустившись следом. – Я чуть в штаны не наложил, когда ты прыгнул.

– Так тебе и надо, – пожимаю плечами. – Когда в следующий раз тебе стукнет в голову кого-нибудь пошантажировать, сначала наведи о нём справки. Чтобы не было неприятных сюрпризов.

Осматриваюсь. Трогаю стену и убеждаюсь, что она сделана из того же материала. В пещере многоножки ничего подобного не было. Следов монстров по-прежнему не видно. Может, их уже кто-то попросту перебил?

– Как она хоть выглядит, эта матка?

– А без понятия. – Он пожимает плечами. – Бесформенные они. Принимают внешний облик в зависимости от своих хотелок. И вообще, всё зависит от того, сколько тварей в рое. Морфы – они как детский конструктор. В кого захотят собраться, в того и соберутся. Если их мало – и конструкт получится небольшим, потому что масса сохраняется. Если много – могут хоть в Годзиллу слиться. Матка обычно самая большая тварь из роя. Может отличаться цветом. Правда, в здешней темноте на цвет не сориентируешься.

Мы идём по узкому тоннелю. Иногда откуда-то падают неяркие лучи света. Видимо, пробиваются сквозь пористую структуру улья.

Оглянувшись на идущего позади Червя, вижу, что он тоже не полагается на зрение, а нацепил на голову прибор ночного видения.

Внезапно идущий впереди Крайт резко останавливается и начинает шумно фыркать. Значит, монстры тут всё же есть.

– Что? – спрашиваю его, но уже понимаю: опасность. Волосы на затылке встают дыбом от неприятного ощущения чужого присутствия.

– Бегом! – Хватаю Червя за руку и выталкиваю вперёд себя. – Шевели ластами!

К его чести, идиотских вопросов он не задаёт и сразу ускоряется. А я прямо задницей чувствую надвигающуюся сзади опасность. Мы несёмся по узкому тоннелю, а позади раздаётся слабый шелестящий шум – словно ёршик гоняют по узкой трубе.

– Сюда! – вталкиваю Червя в узкий боковой проход, потому что туда заскакивает Крайт. Химеринг лучше нас знает, что делать.

Шум приближается, и уже через несколько секунд по центральному тоннелю проносится… нечто. Огромный шар. Такой угольно-чёрный, что похож на чёрную дыру. Кажется, я даже успеваю заметить огромный рот, полный клыков.

Шорох затихает вдали, а Червь вдруг садится на пол и начинает… беззвучно ржать.

– Что с тобой? – Я всерьёз начинаю думать, что он повредился головой.

– Ну это же Пакман! – ржёт он.

– Кто?

– Ну Пакман! – Он с недоумением смотрит на меня. – Не играл, что ли?

Из памяти Никиты выплывают смутные образы, но я не могу собрать их в единую картинку. Но, похоже, Червю это и не надо.

– Эти миллениалы, – фыркает он. – Из игр у вас – одни зомби-постапоки. Игрушка такая была. Надо было убегать от жёлтого колобка, который хотел тебя сожрать. Я тогда всё думал: кто так башкой навернулся, что такую хрень придумал. А выходит, кто-то такую тварь на самом деле видел. Я вот даже не знал, что подобное существует. Хотя, как понимаешь, повидал немало.

Всё где-нибудь да существует. Просто наши знания ограничены нашими возможностями.

– Будешь тут штаны просиживать – он и вернуться может, – замечаю я. – Так что давай двигать. Кстати, это, случаем, не та самая матка с роем, которую мы должны утрамбовать в твою ловушку?

– Не думаю… – с сомнением говорит он. – Скорее я бы решил, что эта тварь пробралась в рой, чтобы подзакусить.

Если пробралась, то откуда? На водоплавающую тварь он не похож. Меньше всего мне хочется, чтобы окружающий нас океан выглядел как суп, в котором вместо фрикаделек плавают такие вот «пакманы».

– Значит, надо быстрее шевелить булками. – Я выглядываю в коридор, по которому прокатился чёрный шар. – Пока он не сожрал тех, на кого мы охотимся.

Эти коридоры просто бесконечны. Зато я понимаю, почему Червь отказался от автоматов. Заработать тут контузию от собственных выстрелов или самоубиться рикошетом легче лёгкого.

Время от времени пищит таймер Червя, и он принимает антидоты. Судя по ним, прошло уже четыре часа. Ещё дважды мы встречались с Пакманом, но каждый раз Крайт успевал нас предупредить. Ещё раз спустились в рваные, будто прогрызенные в полу дыры – видимо, на что-то типа «нижней палубы». Три раза набрели на затопленные залы. Судя по всему, эта конструкция вообще уходит на глубину в несколько десятков метров.

Иногда издалека слышится визг и вой, но монстры на пути пока не попадаются. Или их жрут быстрее, чем мы идём, или они прячутся от Пакмана. От этого атмосфера лишь становится жутче.

– Давай пожрём, – не выдерживает наконец Червь. – Еда успокаивает.

Естественно, приходится давиться всухомятку холодной кашей. Если мой кот прекрасно чует запахи, то, скорее всего, и этот колобок-переросток – тоже. А уйти от него по таким узким коридорам – тот ещё квест. Сначала придавит, потом сожрёт. Так что лучше просто не попадаться.

После еды Червь пересчитывает антидоты.

– Семь штук уже использовал, – говорит он.

Киваю.

– Значит, мы тут уже семь часов. Погуляем ещё пару – и надо будет устроить привал. Сражаться уставшими – ну такое себе.

– Согласен.

Через какое-то время дуновение воздуха приносит лёгкую вонь. Но по мере того, как мы двигаемся по коридору, вонь становится всё сильнее: мы явно приближаемся к её источнику.

– Не успели передохнуть, – горестно вздыхает Червень. – Судя по всему, рядом какая-то берлога.

– Держись правой стороны, – советую. – Я пойду след в след. Если придётся уносить ноги – разворачивайся и опять бери вправо, чтобы мы с тобой мордами не встретились.

– Понял… Мать-перемать! – внезапно ругается идущий впереди Червь и, за что-то запнувшись, грохается на пол. – Я в порядке! – тут же негромко сообщает он. – Но ты должен это увидеть.

Тоннель здесь резко поворачивает, поэтому мне, чтобы понять, что его так удивило, приходится сделать ещё несколько шагов. Потом я выворачиваю в очередной зал и тоже застываю на месте.

Когда я думал, что кто-то убил здешних монстров, то был прав. Но я точно не представлял себе масштабов. Огромный зал по колено заполнен останками. И это не просто кости. Выглядит так, будто какое-то существо долго и тщательно пережёвывало всё, что попадало ему в рот, а несъедобные части выблёвывало, как кот – комки шерсти. И все эти комки наслаивались один на другой в течение уже довольно длительного времени.

Вонь здесь стоит такая, что режет глаза. Крайт брезгливо заглянул в зал и тут же свалил мне за спину, продолжая то и дело чихать и делать вид, что его тошнит.

– А вот и пакмановский домик, – киваю на всё это безобразие. – Так что заворачиваем ласты в другую сторону.

На всякий случай отмечаю в памяти место. «Домик» находится примерно в центре конструкции улья. На запад – завтрак, на восток – ужин… Ну и так далее.

На привал мы устраиваемся на одном из многочисленных перекрёстков. Откуда бы ни покатился каннибал-колобок, всегда можно уйти в противоположную сторону.

Просто опускаемся с Червём на пол. Я прислоняюсь плечами к стене и закрываю глаза. При необходимости Крайт даст понять, что пора двигать. Шанк же давно сидит у меня на плечах – я чувствую его тяжесть. Золота тут нет, а остальное его не интересует.

Через час толкаю Червя.

– Пора двигать. Воды у нас на пару суток. А ту, что за бортом, я пить не хочу.

Он кивает и с кряхтением поднимается.

В очередной раз пережидая за углом тоннеля появление Пакмана, я успеваю заметить, что он явно подрос. Теперь он метра три в диаметре, и его бока уже не умещаются в тоннеле. Он уже не катится, а, скорее, протискивается. К тому же его движение сильно замедлилось. А раз так, есть опасность, что он всё-таки нас заметит.

– Думаю, нам надо разработать план и его грохнуть. Иначе так и будем по углам ныкаться, – замечаю. – Видимо, он тут и правда кого-то жрёт. Жрёт и растёт. Так что или он сожрёт твой рой и мы останемся ни с чем, или прогрызёт как сыр эту плавающую хреновину, – говорю Червю. – Начнётся течь, и мы пойдём на дно вместе с ней.

– Ты, что ли, грохать будешь?

– Могу и я.

Пока монстр продирается через тоннель, я вижу и кое-что ещё. А потому не выдерживаю и всё же выстреливаю удавкой, буквально у него изо рта выхватывая один из предметов, которые он самозабвенно пережёвывал. К счастью, скорость моей удавки такова, что Пакман прокатывается мимо, даже не поняв, что еды в его пасти стало меньше.

– Гляди, – демонстрирую Червю мятый пушистый шар размером с шарик для настольного тенниса. Ну, во всяком случае, когда-то он был пушистым. Сейчас это просто обслюнявленная мохнатая тряпочка. И притом вонючая. – Это мы ищем?

– Это рабочий морф, – кивает Червь. – Но не ведись на его внешний вид. Это он просто один. А вместе они…

– Страшная сила. Помню.

В этот момент морф начинает подавать признаки жизни. Поколебавшись, лезу в рюкзак и достаю рулон туалетной бумаги.

– Ты что делаешь? – удивляется Червь.

– Сяду и подотрусь им, блин!

Оттерев шарик от пакмановской слюны, я верчу его в руках. Понять, где у него рот-нос-глаза, невозможно. Зато внутри я вижу крохотную синюю искру – кусочек кристалла силы. Пожав плечами, сую существо в нагрудный карман. Вдруг пригодится.

Любопытно. В прошлый раз, когда бригадирша чёрных охотников открыла разлом, отсюда полезли самые разные твари. Сейчас их тут уже нет, хотя это то же самое место. Видимо, Пакман просто всех сожрал. В конце концов, мы уже несколько часов крутимся в этом лабиринте тоннелей, но нашли лишь одного морфа.

– Слушай… – говорит Червь. – Тут же море тёмного эфира. Ты и правда здесь сильнее, чем в империи?

– Правда, – киваю.

– Говорят, когда-то на Земле тоже было много эфира. Разного. А потом он начал куда-то утекать. Сейчас многим из одарённых недоступны старые техники. Просто не хватает резерва. Хотел бы я хоть раз почувствовать, что такое настоящая сила.

Я вспоминаю, как вытащил императора Александра Третьего в мир Теи. И его восторг, когда он впервые ощутил полную силу своего дара. Интересно, есть ли вообще возможность вернуть этому миру нормальное количество эфира?

На среднем уровне мы чуть ли не нос к носу опять сталкиваемся с Пакманом. Спасает сигнальная ракета, которую Червь выпускает в дальний отвод тоннеля. Звук бьёт по ушам. Монстр катится туда, на грохот и свет.

– Предупреждай! – тихо рявкаю на Червя. – Так и до контузии недалеко. И вообще, мне всё это надоело. Надо придумать ловушку и заманить в неё эту тварь. Конечно, понадобится приманка.

Я обрисовываю Червю план поимки Пакмана, и, естественно, он ему не нравится.

– Но ты же можешь создать иллюзию, – возражает он. – Почему именно я должен быть приманкой?

– Потому что я могу создать лишь образ. Но я не создам звук и запах. Здесь нет света, значит, монстру нет необходимости видеть. Твой Пакман двигается на шум и запах. Скорее даже на запах. Поэтому сделаем вот так…

Я выпускаю когти тьмы, задираю рукав спортивки и полосую себя по предплечью. Почувствовав тепло крови, вытираю руку об «хаки» Червя и ухмыляюсь:

– Теперь ты вкусный. Не благодари.

– Даже не собирался, – морщится он. – Так почему именно я? Если приманивать его не иллюзией – то у тебя есть химеринг. Пусть он и побегает.

– У меня на него другие планы. Он охотник. Чтобы найти слабое место твари и убить её, он должен её изучить. А как сделать это, если улепётываешь? На заднице глаза отрастить, что ли? В чём дело? Боишься? Всё, что тебе нужно, – пробежать несколько десятков метров. Остальное я беру на себя.

Растяну сеть и поймаю в неё этот чёртов шар. А там будет видно. Думаю, даже вдвоём с Крайтом, без Червя, мы эту хрень ушатаем. Главное, чтобы он перестал постоянно вертеться и хлопать челюстями.

– Ладно, Каменский, – кивает Червь. – Сделаем, как ты сказал. Я тебе верю. Но сразу предупреждаю, что шевелиться ты должен быстрее. Далеко я не убегу. После того, как ты приложил меня тогда, на дороге в свой лагерь, у меня проблемы с дыхалкой.

– Понял. Уверен, что ты справишься. – Я хлопаю его по плечу.

Следующие два часа мы ищем Пакмана и место для ловушки. Помогают в этом мои пауки, которые «работают» в диаметре двадцати пяти метров. Без них искать пришлось бы намного дольше: эти плавучие «соты» имеют не только несколько уровней в высоту, но и сотни метров в длину и ширину.

Но высшим силам на наши планы насрать. Потому что пока мы искали Пакмана, он нашёл нас сам.

Так вот ты какая, пресловутая удача Червеня!

– В сторону! – ору я.

Скачущий впереди Крайт успевает отпрыгнуть назад, когда прямо над его головой потолок начинает трескаться. Из мгновенно образовавшейся дыры выпучивается задница чёрного шара, которая тут же раскрывается в громадную, полную клыков пасть. Тварь прогрызает потолок, как хороший экскаватор. Ещё я замечаю, что зубы в её пасти двигаются по кругу, как зубья циркулярки. И, кажется, есть даже второй ряд, который крутится в обратном направлении.

– Отомри уже! – Хватаю застывшего Червя за шиворот и толкаю вперёд.

И вовремя: здоровенный шар наконец тяжело плюхается на пол прямо передо мной. Меня обдаёт брызгами – это один из полузатопленных тоннелей.

Уже на автомате творю плетение укрепления мышц. Сейчас мне понадобится вся моя сила. Тварь же начинает крутиться на месте, явно не понимая, кого сожрать первым: меня или улепётывающего по тоннелю Червя.

Срочно нужен хоть какой-то завалящий план. И желательно что-нибудь получше попытки сдохнуть в лобовой атаке.

В лицо опять прилетают гниловатые брызги. Вода…

Есть!

– Есть план! – ору. – Делай как договаривались! Поработай приманкой!

Пакман тут же разворачивается на мой крик, и я практически нос к носу сталкиваюсь с местным боссом.

– Ам! – радостно клацают его челюсти.

Но там, где они клацают, меня больше нет. Только идиот будет стоя на месте рассматривать застрявшие в зубах Пакмана кости и клочья шерсти.

– Если ты меня предашь и он меня сожрёт, я тебя и на том свете найду, Каменский! – орёт в этот момент Червь и снова стреляет сигналкой.

Тоннель озаряет вспышка красного света, а уши на несколько секунд закладывает от грохота. Зато звук решает проблему: огромный чёрный шар разворачивается в его сторону.

Нам повезло: этот тоннель достаточно широк для того, чтобы тварь двигалась в нём довольно свободно. Некоторое время мы несёмся гуськом. Червь – от Пакмана, а я – за ними, стараясь удерживать между нами расстояние в полтора десятка метров. К нашему счастью, пол в этой части несильно, но идёт под уклон. А значит, у плана, что пришёл мне в голову, есть все шансы сработать.

Бежим мы так едва ли минуты три. Но они растягиваются на часы. К тому же за тушей монстра я не вижу Червя. Остаётся надеяться, что у него хватит скорости и дыхания, чтобы не попасть под этот живой дорожный каток.

Уклон под ногами увеличивается. Всё, это наш шанс. Надеюсь, у Червя действительно сильный уровень дара.

– Быстро! Заморозь воду! – командую Червю.

Он срабатывает мгновенно, потому что в тот же момент я сам начинаю скользить вперёд. Пол под ногами превращается в настоящий каток. Монстр наконец перестаёт крутиться – теперь его просто несёт по льду вперёд. Меня тоже, но Пакман больше и тяжелее, потому катится быстрее.

– Поставь ледяные лезвия на стенах! – продолжаю командовать, надеясь, что Червь поймёт, что я имею в виду. – Длина – на сколько хватит твоего дара. Выступ… – Прикидываю диаметр тоннеля. – Выступ – на тридцать сантиметров, чтобы он точно проехался по ним бочиной. Высота – полтора метра. На обеих стенах!

Если поставить лезвия в нужном месте, на такой скорости, как сейчас, Пакман просто распорет себе о них бока. Особенно если Червь не промахнётся с высотой. Рот твари находится как раз в полутора метрах над полом. Если повезёт и всё сработает как надо, то мы превратим эту тварь из Пакмана в Джокера. Разорвём ей пасть и вообще вывернем наизнанку.

Червь срабатывает правильно: бока тоннеля вдруг обрастают двумя рядами острых ледяных наростов.

«Не касайся стен», – предупреждаю Крайта.

Когда Пакман на скорости врезается боками в ледяные лезвия, тоннель оглашает даже не крик, а скрипучее верещание. Ледяные лезвия на стенах покрываются чёрной в темноте кровью. Но его продолжает на скорости тащить по льду вперёд, все сильнее разрывая тушу.

Замедлить скорость на устроенном Червём катке почти невозможно, но тварь снова меня удивляет. Пытаясь остановиться и перестать раниться о ледяные клинки, она внезапно ощетинивается чёрными шипами.

– Размечтался! – Я выпускаю тьму и вбиваю чёрный таран из щупалец прямо в щетинистый зад Пакмана. Благо тьма не чувствует боли, и его шипы ей до одного места.

Удар получается такой силы, что мы, словно пробка из бутылки, вылетаем наконец в огромный зал. Тоннель заканчивается. А вместе с ним, видимо, заканчиваются и силы Червя. На полу примерно по щиколотку воды – это один из затопленных залов. Червь падает лицом прямо в воду, но я успеваю приказать Крайту:

– Оттащи подальше!

А сам с Шанком в руке несусь на Пакмана.

Ледяные лезвия и правда распороли его рот и бока. Потому то, что он до этого сожрал, то и дело с плямканьем вываливается оттуда в воду. Но рассматривать монстра я буду после того, как грохну. Тем более что тварь уже развернулась ко мне и явно хочет реванша.

Ну, пока Червь без сознания, я могу сражаться как хочу. Поэтому я вытягиваю руку с зажатым в ней Шанком и делаю резкий взмах.

Это движение мы с ним отрабатывали много раз. Теперь хватает пары секунд, чтобы рука бога превратилась в оружие – посох Шанкар-ал-Тар. И этот посох я со всей дури вгоняю Пакману в глотку. Навершие втыкается ему в нёбо, а заострённый низ – туда, где должен находиться язык.

– Не подавись, – советую.

И, пока тварь пытается сомкнуть челюсти, залетаю ей за спину. Лучше всего было бы кинуть ей в брюхо гранату. Но чего нет – того нет. Придётся выкручиваться своими силами.

Поняв, что дело пахнет не розами, Пакман пытается сбежать. Шипы вновь втягиваются в его тело, чтобы было удобнее скользить в тоннелях.

– Так я тебя и отпустил! – Накидываю на него свою сеть и обездвиживаю, прикрепляя её к полу.

Потом обхожу тварь кругом, соображая, как же прикончить этого колобка-переростка. Похоже, у него нет ни сердца, ни мозгов. А порубить его в лапшу мне просто нечем. Тут даже когти химеринга бесполезны. Что уж говорить о моих когтях тьмы.

А что, если…

– Можешь поработать домкратом? – говорю Шанку.

Понятно, что рука бога вряд ли разбирается в автомеханике. Поэтому я передаю Крайту картинку и прошу его поделиться моей идеей с «младшим».

Судя во всему, химеринг справляется с задачей, потому что внезапно Шанкар начинает удлиняться прямо в раззявленной пасти Пакмана.

Рот чудовища из-за этого распахивается всё больше, пока челюсти наконец не раскрываются почти на сто восемьдесят градусов. А потом раздаётся хруст, и монстр будто выворачивается наизнанку. Мне под ноги выпадает отвратительная «начинка» его брюха: здоровенный вонючий шерстяной ком, в котором я узнаю сотни спрессованных морфов. Большая часть из них уже явно мертва.

От Пакмана же остаётся только вывернутая шипастая шкура, которая плюхается на пол. Иногда по ней проходят судороги, словно тварь ещё в агонии. А ещё по ней то и дело пробегают знакомые голубоватые искры – частицы поглощённых им душ здешних монстров.

– Молодец. С меня золотишко. – Я даю Шанку «пять».

Потом вытираю со лба пот и прислоняюсь к стене плечами. Было бы тут сухо – хлопнулся бы прямо на пол. Внезапно откуда-то раздаётся громкий писк. Не сразу въезжаю, что это включился таймер Червя.

Подхожу к охотнику, лезу ему за пазуху и вытягиваю из разгрузки инъектор. Вспоминаю, как он ломал колпачок, и делаю то же самое. Потом втыкаю иглу Червю в шею. Второй рукой хлопаю по таймеру. Всё. Жить будет. Заодно пересчитываю антидоты. Он брал с собой запас на двое суток, сейчас их осталось на семнадцать меньше. Выходит, мы провели здесь семнадцать часов. Понятно, отчего меня просто срубает с ног.

Семнадцать часов – не такой большой срок, чтобы меня хватились и начали активно искать. Что не может не радовать. Я надеялся, что теперь, когда в училище временно отменены занятия, у меня появится время, чтобы решить свои проблемы. А в итоге всё осталось по-прежнему. Решаю чьи угодно проблемы, кроме своих.

– Хорош ночевать, – подталкиваю Червя носком берца. – Пора искать твоих морфов.

– Мгм… – Он открывает глаза и какое-то время непонимающе пялится на меня. А потом подскакивает и, оглядываясь по сторонам, уточняет шёпотом: – Что случилось? Мы его грохнули или как?

– Ты молодец, мужик. – Я протягиваю ему руку, чтобы помочь подняться. – Грохнули, ага. Мне осталось только добить. Хороший у тебя уровень дара.

– Я ж не зря говорил тебе, что князь Назаров слабаков не держит, – отзывается он. – Но теперь я пуст. И подпитаться мне здесь негде. А где…

Он начинает оглядываться.

Поняв, что он ищет, киваю в сторону шкуры монстра. Её почти не видно в воде. Вокруг неё расплёскано содержимое пакмановского желудка.

Червь кидается к вонючему комку.

– Нет-нет-нет! – шепчет он, перебирая сдувшиеся останки морфов. – Нет-нет-нет…

Потом горестно вскрикивает, вытащив из общей кучи какой-то клочок. Подхожу, чтобы посмотреть. Этот шарик крупнее остальных и даже не такой серый, а будто серебристый. Но существо определённо мертво. И попытки Червя встряхивать морфа и делать пальцем искусственное дыхание ни к чему не приведут.

– Это то, что мы искали? – интересуюсь, опускаясь рядом на корточки.

– Да. И опоздали.

Червь всё ещё продолжает зачем-то разгребать дохлых морфов, а потом самый большой комок разламывается, и в его середине оказывается целый ворох вполне живых шариков. Не меньше нескольких десятков. Они вываливаются в воду и активно пытаются утонуть, хотя её здесь едва ли по щиколотку. Какие-то заползают на тушу Пакмана.

Подставляю ботинок, наблюдая, как морфы десантируются на него и начинают ползти вверх.

– Такие тебе не нужны? Тут их вагон и маленькая тележка.

– Рабочие морфы бесполезны, – кривится Червь.

Зато они забавные.

– Иди сюда. – Я протягиваю руку и снимаю со своей штанины один из шариков. Внезапно он открывает огромные глаза. Теперь морф похож на морду лемура, к которой забыли приделать туловище. Такой же глазастый.

Одновременно с ним открываются глаза всех шариков, что ещё остались в живых. А следом меня окатывает такой сногсшибательной волной благодарности и тепла, что от неожиданности я всё же хлопаюсь на задницу прямо в воду. На мгновение я даже чувствую себя одним из них. Мелким и беззащитным существом, которое тянется к своему богу.

Брр!

Все шарики стягиваются к моим ногам и окружают меня, продолжая преданно пялиться мне в лицо. Даже Червень перестаёт копаться во внутренностях Пакмана и с любопытством смотрит на меня.

– Крайт! – зову. – Это что ещё такое? Чего им от меня нужно?

«Любят! – транслирует химеринг, выскакивая из-за моей спины и поддевая носом одного особо ретивого морфа. – Им одиноко и грустно!»

Любят они, ага. Прям любовь с первого взгляда.

Следом за эмоцией химеринга прилетает его картинка: я, морфы, Шанк и, конечно, ближе всего ко мне – сам Крайт. Дружная стая, блин.

«Да ни за что, – отвечаю коту. – На хрена мне этот детсад?»

Вместо ответа он показывает ещё одну картинку: золотые нити, связывающие меня и каждого из морфов. Естественно, обычным зрением их не видно. Но теперь и я понимаю, что какая-то связь и правда есть. Похоже на магический контракт.

Морфы подкатываются ближе, и меня опять обдаёт теплом и силой. Ощущение, словно лёгкие провентилировали кислородом.

Закрываю глаза. Надо разобраться, что у меня с источником и каналами. Откуда это ощущение обновления и мощи.

– Каменский, что с тобой? – Червь хлопает меня по плечу.

– Всё нормально.

Но внутренним зрением я и правда вижу нечто новое: тонкую золотистую сеть, пронизывающую всё моё тело, словно дополнительная система капилляров. А потом вспоминаю недавний разговор с Теей о её потерянной божественности, и… всё встаёт на свои места.

Она была права: мой дар экстрактора снова сработал. На этот раз незаметно для меня, но это не так важно… Важно, что теперь я могу получать ману. То, что я вижу как капилляры, – это система переработки маны. А они – я смотрю на пушистые шарики, – видимо, мои первые последователи?

Клизма Шанкры! И как теперь объяснить всё это обокраденной богине? Мстительной… очень-очень мстительной богине.

Червь открывает свою ловушку и запихивает в неё нескольких морфов. Подхожу к нему, открываю, вытряхиваю морфов и захлопываю артефакт. Потом аккуратно поправляю на его шее верёвку, на которой висит эта ловушка.

– Ты чего, Каменский? – не понимает он.

– Ты не можешь их забрать.

– Почему это? – возмущается Червь.

– Потому что они… Гхм… – Я ищу причину и наконец нахожу: – Мои.

– Головой стукнулся? – Он внимательно смотрит на меня. – На хрена?

– Ты так и не сказал, зачем тебе была нужна матка, – игнорирую его высказывание.

– Нудный ты, князь. Если не расскажу, ты же не позволишь их забрать?

В любом случае не позволю, но зачем об этом распространяться.

– Ну хорошо. Давай тогда я сам тебе расскажу, – удивляю Червя. – Скорее всего, речь идёт о коллективном управлении. Рой – это единый организм. Зная «Братство» и его главу, уверен: этот ублюдок точно проводил эксперименты по превращению людей в единый механизм. Что-то вроде того же роя. Я не понимаю одного: тебе-то оно зачем? Какова твоя роль в этих экспериментах?

– Ты прав, – признаёт он. – Но эксперименты уже давно не просто эксперименты. Уже есть вполне живучие гибриды. Как раз одна такая тварь охраняет место, куда нам – мне, Егерю, Горе и Кощею – надо попасть. Матка выделяет особое вещество. Если его извлечь, можно пройти мимо роя незамеченными.

Где это место? Что они там забыли? Как выглядит монстр, с которым придётся столкнуться? Какая роль во всём этом отведена Колдуну?

Вопросов море, а Червь упорно ходит вокруг да около. Конспиратор хренов, клизму Шанкры ему в… конспирацию.

Я молча смотрю на него. Крайт ловит моё желание пристукнуть Червя и мысленно интересуется, не надо ли мне помочь его убить. Отвечаю, что пока не надо.

Кошак слишком буквально понимает слово «пока» и усаживается около моих ног – ждать. Сегментарный хвост с длинным жалом на конце словно невзначай поднимается и зависает недалеко от лица Червя.

Я интересуюсь:

– Мелкие-то тебе зачем? Сам сказал, что матку они не заменят.

– Не могу же я вернуться с пустыми руками. Мы готовились к этому походу два месяца! В конце концов, по договору ты должен был мне помочь, а на деле только мешаешь.

– Нет. В договоре было сказано, что я открываю тебе разлом. Помогаю войти и выйти. Так что свою задачу я выполнил. Подожди, – прерываю, видя, что Червь уже возмущённо открыл рот. – Я не собираюсь тебя обманывать. Если мы говорим об экспериментах «Братства», я в деле. Ты видел, на что я способен.

– Предлагаешь себя в наёмники? – Он недоверчиво смотрит на меня. – Даже после того, что я рассказал тебе о той твари? Без матки незамеченными мимо неё не пройти.

– Я не ищу лёгких путей, – пожимаю плечами. – Никаких пряток. Просто грохну, да и всё.

– И какова ж твоя цена?

– Ты и твои люди.

– Чего?

– Будете работать на меня. Втихую, понятно. Мне нужна информация, которая иногда долетает до тебя от чёрных охотников. Всё, что ты знал, знаешь или будешь знать.

– Это всё?

– Всё.

– Зачем тебе это, Каменский? – Он непонимающе смотрит на меня. – Тебе всего восемнадцать. Девчонок на спину валить – самое то. А тебе секреты «Братства» подавай.

– Так ты согласен или нет?

– Согласен. Но если я что-нибудь тебе и расскажу, то только после того, как мы ухлопаем ту тварь, о которой я говорил. До этого с вопросами даже не подкатывай.

– Договорились. – Я протягиваю руку.

Он пожимает мою ладонь, а потом хмыкает:

– Сказал бы мне кто-то тогда, на дороге, что я буду работать на тебя… посчитал бы его больным на всю голову. А оно вон как…

– Рассматриваю это как часть своей удачи, – ухмыляюсь. – Тебе просто повезло.

Внезапно Пакман, которого я уже считал дохлым, дёргается, как будто ему в зад вставили электрод на тысячу вольт, и вгрызается в пол. Страшные челюсти молотят с такой скоростью, что вода вокруг приходит в движение.

– Да отрыжка гоблина! – Я подлетаю с места и несусь к Пакману. Если этажом ниже будет незатопленная каверна, а эта тварь прогрызёт пол, все мои несостоявшиеся «последователи» ухнут вместе с водой в проделанную им дыру и там кончатся.

Успеваю рассовать по карманам оставшихся морфов, и вовремя: меньше чем через тридцать секунд туша монстра с грохотом обрушивается на уровень ниже. Отскакиваю от образовавшегося водоворота, в который с рёвом устремляется вода. Из проделанной дыры в полу раздаётся громкий хруст. Ощущение, будто монстр слетел с катушек и пытается сожрать всё, что попадается ему на пути.

– Надо подняться на верхний уровень, – говорит Червь, когда мы выбираемся из затопленного зала в боковое ответвление. – Матки здесь больше нет, значит, можем вернуться. Или ты можешь открыть портал прямо отсюда?

– Вот давай без сюрпризов. Куда высадились – оттуда и уйдём. Иначе есть возможность десантироваться на десяток метров под землю. Или повиснуть на дереве. Оно тебе надо?

– Ступил, – кается Червь. – Видно, сильно меня приложило. Ну тогда чего ждём?

Какое-то время я медлю. Понятно, что Пакман и есть босс этого осколка. И сожрал здесь всех, кроме морфов. Этих, самых мелких, оставил на закуску. Если его убить, осколок разрушится, и этот разлом закроется навсегда. Но для этого нужно, чтобы внутри монстра сформировался кристалл силы – сердце этой части разлома. А формируется он из душ здешних монстров после их смерти.

Вот только…

Я хлопаю себя по груди, где за пазухой сидят морфы. Чтобы сформировать кристалл, надо уничтожить всех «жителей» осколка. Включая и этих пушистиков. Именно тогда в последней твари – самой сильной и опасной – появится кристалл силы, сердце разлома.

Но сейчас у меня в руках сотни полторы морфов. И пока они живы, их души остаются в них. Значит, кристалл силы в Пакмане не сформируется. В прошлый раз мне достался неполный кристалл. А всё потому, что одна душа осталась на свободе: душа моего симбионта, Крайта. Но на тот момент его не было со мной в разломе. Видимо, поэтому осколок засчитал его как мёртвого и кристалл силы в той жабе всё же сформировался. Пусть и оказался бракованным.

Значит, сначала надо вынести отсюда всех морфов и только потом вернуться, чтобы грохнуть Пакмана. И если к тому времени в нём всё же появится кристалл, я его заберу. Даже если он будет неполноценным.

Но для начала надо вывести отсюда Червя.

– Крайт! – зову я. – Веди наверх.

Часа через полтора мы опять оказываемся на месте, которое я обозначил для себя как «палубу». Пакмана мы больше не видели и не слышали.

– Пожри, что ли, пока, – говорю Червю. – Надо решить кое-какой вопрос.

– Какой ты загадочный, – хмыкает он, но всё же опускается на пол и откидывается спиной на какой-то торчащий из неё нарост. – Каждая порция антидота стоит как годовая зарплата менеджера среднего звена.

– Всё равно они мои, – пожимаю плечами. – Мы договорились, что все антидоты, что у тебя останутся, ты передашь мне.

– И то верно, – кивает он и лезет в рюкзак. – Тогда я пока действительно пожру. Тебе тоже не мешало бы.

– Потерплю. Крайт, за мной.

Отходим с химерингом метров на двадцать от Червя, и я сажусь на пол.

– Я знаю, что Колдун наложил на тебя заклинание. Наверняка ты его помнишь. Можешь… показать?

На морде Крайта – почти честное непонимание: заклинание? Какое такое заклинание?

Вздыхаю и чешу его между ушами.

– Понимаю, что ты не хочешь это вспоминать. Но если ты не вспомнишь, все вот эти, – я расстёгиваю спортивку и демонстрирую химерингу прижавшиеся к моей груди пушистые шарики, – умрут, как только я перенесу их в свой мир. Ты этого хочешь?

Не хочет.

– Тогда вспоминай. А лучше – покажи. Я должен увидеть всё, что он делал.

Крайт приближает к моему лицу зубастую морду и упирается своим чешуйчатым лбом – в мой. Я закрываю глаза и позволяю кошаку транслировать мне «кино».

Куски из него я уже видел. И когда случайно зацепил эмоции химеринга в самом начале, и тогда, когда пытался выяснить, что собой представляет его прошлый «Хозяин».

Колдун вытащил Крайта из разлома ещё котёнком. Это был первый встреченный им человек, и химеринг не запомнил его лица. Все они были для него как близнецы. Но вот жесты и звуки он помнил хорошо. Как и то, что неожиданно начал испытывать к этому человеку преданность.

Запоминаю увиденное в его мозгу плетение и несколько раз повторяю жесты. Потом повторяю слова.

– Всё верно? – уточняю у кота.

Верно.

«Зачем? – ловлю обиженное. – Больно. Нечестно».

– Затем, что иначе я их отсюда не вытащу, – объясняю своему поборнику справедливости, указывая на морфов. – Ты ж хотел большую стаю? Не из людей?

Меня окатывает волной радости. Здоровенная чешуйчатая тварь начинает нетерпеливо подпрыгивать и радостно размахивать шипастым хвостом. Остаётся радоваться своей предусмотрительности и тому, что мы довольно далеко отошли от Червя. Думаю, он не оценил бы мотающегося перед носом жала.

Я повторяю плетение. Никаких новых ощущений нет. Морфы продолжают источать любовь и тепло. Остаётся надеяться, что всё сработало как надо.

– Осторожно, сзади! – внезапно орёт Червь, а потом рядом со мной ударяется ледяной болт и разлетается на осколки.

Рывком разворачиваюсь и выпускаю когти тьмы, готовый разорвать на части любого подкравшегося ко мне монстра, и…

…вижу Шанка.

Видимо, пока я работал с изучением плетения и находился в телепатической связи с химерингом, я потерял концентрацию, и с руки бога слетело плетение маскировки.

– Червь, клизму Шанкры тебе в источник! Успокойся! – ору, едва успевая закрыть Шанка от нового ледяного болта. – Свои!

– Свои?! Да кто ты такой, мать твою, вообще?! – Червь вскакивает, глядя на то, как Шанк, резво перебирая пальцами, сваливает под защиту Крайта. В его руках формируется очередной ледяной болт.

– Папка твой в гриме! – огрызаюсь. – Заканчивай дурить. Сказал свои – значит свои.

– Что это вообще за тварь?

– Воплощение духовного оружия.

– Никогда такого не видел. – Он всё ещё насторожён.

– Ты и чёрную дыру не видел. А она, блин, есть! Опусти лапы на хрен!

– Вот почему ты так спокойно пошёл со мной в разлом, – понимает он. – У тебя с собой что, целая армия? Колись, кого ещё не видел.

Тьму не видел. Но её я, пожалуй, светить не стану. Хватит с меня на сегодня чужих истерик. Снова накладываю на Шанка плетение хамелеона.

– Круто… – Лицо Червя вытягивается, пока он наблюдает за тем, как рука бога практически растворяется в пространстве.

– Больше никого нет. Честно-честно. – Я поднимаю руки ладонями вверх. – Это был последний сюрприз.

– Кстати, чем ты там со своим зверем занимался?

– Кино смотрел, блин!

Не хочу рассказывать про Цепи души. Сегодня Червь и так узнал немало моих секретов.

– Не хочешь говорить – не говори, – понимающе кивает он. – Я не в обиде. Просто дело не в любопытстве. Если какое-то знание может спасти жизнь – лучше, чтобы оно было, так?

– Конкретно это знание для тебя бесполезно. А дальше будет видно.

– Спасибо и на том.

Моё пальто валяется ровно там, где я его бросил. Поднимаю и накидываю на плечи.

– Не забудь, – киваю Червю на его зимние шмотки. – И погнали уже по домам.

Внезапно его лицо меняется. На нём появляется подозрение. Червь начинает от меня отступать.

– Ты чего? – Я снова оглядываюсь. Может, за спиной опять появился какой-нибудь клыкастый сюрприз?

Но за плечами – никого.

– Совсем вылетело из головы. Для того, чтобы открыть портал с этой стороны, нужна жертва.

Не сразу въезжаю в то, что он имеет в виду. Потом озаряет:

– Гоблинское дерьмо! Ты что, решил, что я сейчас тебя грохну, чтобы отсюда выбраться?

– Есть варианты? – Он продолжает от меня пятиться.

Вместо ответа я творю плетение, показанное мне Хаадис, и открываю портал. Как драконица и говорила: я стал сильнее, теперь мне жертва не нужна.

– Дебил, – беззлобно шепчу себе под нос.

Нас встречает холод и темнота. Разница температур – градусов тридцать. А ещё в снегу в свете налобных фонариков топчутся подельники Червя.

Портал закрывается почти мгновенно. Так же быстро, как становится котом химеринг.

– Ну как? – Кощей подходит к Червю и с надеждой смотрит на него.

Тот молча качает головой. Потом всё же говорит:

– Рой уничтожили до нас. Матка мертва.

Отхожу в сторону, давая им возможность пообщаться без моих ушей. Всё, что надо, Червь расскажет сам.

«Стая?» – ловлю вопрос Крайта.

Точно. Стая. Расстёгиваю спортивку. Нащупываю рукой пушистый плотный ком и с облегчением выдыхаю: морфы живы. Вот только где их поселить? Не в общаге же. Остаётся поместье Вольских. Надеюсь, вдали от меня они не зачахнут. Ну и, конечно, теперь придётся чаще мотаться в поместье. Ничего. Ещё месяц-другой – и Литвинов наконец закончит ремонтные работы.

А… и морфов придётся куда-то спрятать. Я совершенно не подумал о наёмных работниках. Сейчас ремонт остановлен, но рано или поздно он возобновится. Вот тогда мне придётся поселить в поместье Крайта. Хотел стаю – пусть несёт ответственность.

Опять же, им надо что-то жрать…

Пока мысленно обрисовываю химерингу ситуацию, ко мне подходит Егерь.

– Червь сказал, ты согласен нам помочь?

– У меня с «Братством» свои счёты. Так что дело не в вас и не в помощи. Просто так совпало.

– Ну… это лучше, чем всякие там гуманистические соображения. – Он чешет в затылке. – В альтруизм я не верю. А вот в совпадение интересов – вполне.

Ухмыляюсь:

– Быть добрым – не плохо. Плохо быть добрым в одиночку. – И добавляю уже громче, для всех: – И раз уж мы всё выяснили… может, вернёмся в тепло и поговорим там? Приглашаю всех. Надо только купить что-нибудь пожрать.

– Уже, – бодро отзывается Кощей. – Пока вас не было, Гора сгонял в ближайшее село и забил тачку жратвой из тамошнего кабака. Не бог весть какое счастье, конечно, но, как я понимаю, в твоём особняке пока готовить негде.

– Отлично. Я к машине, – киваю. – Чуть ли не сутки на ногах.

– Ну не сутки. – Он отрицательно мотает головой. – Вас не было пятнадцать часов.

– Червь! – кричу через плечо. – Посчитай оставшиеся антидоты. И тащи их сюда.

– Минус двадцать штук, – через минуту отзывается он. Подходит и высыпает мне в ладонь оставшиеся мини-инъекторы.

– Слышал? – смотрю на Кощея.

– Очень странно… – задумчиво говорит Червь. – Я был в разломе. И время там шло плюс-минус так же, как здесь.

Я тоже был. И да, никаких выкрутасов времени не было. Есть вариант, что оно ускоряется, когда на осколке остаётся очень мало жителей. Пока не знаю, доставит ли это неудобство.

Пока идём к машинам, напоминаю Червю про наше условие:

– Так что там с похищением хранителей?

– Ну… эту историю Егерь слышал на чёрном рынке от других охотников. Так что за что купил – за то и продаю. В общем, болтали, что два рода лишились своих хранителей. Какие – не скажу, потому что не знаю. Но главное – оба рода принадлежат к тёмным ветвям. Как и ты. Ну, я и сказал…

– Это всё?

– Всё. Правда. Так твой хранитель тоже пропал, ты уверен?

Червь ошибается, думая, что есть связь между пропажей моего Ктулху и пропажей тех хранителей, о которых он рассказал. Ктулху – не хранитель моего источника, он хранитель источника князей Вольских. А они принадлежали к светлому роду. Тёмных родов в империи всего пять. Как получилось, что пропажу их хранителей до сих пор не обсуждают на каждом шагу?

– А что Канцелярия? Занималась этим делом? – игнорирую его вопрос.

– Да без понятия. Это ты у своего дружка Львова спроси. Говорят, он с тобой на одном курсе учится.

Если бы Лекс что-то знал – он бы рассказал мне. Значит, или Канцелярия держит случившееся в тайне, или роды не сообщили о похищениях. Если это, конечно, именно похищения. А уж какие там сплетни ходят среди чёрных охотников – да кому какое дело. Они и не такие байки травят.

– Так что там с твоим хранителем? – упрямо повторяет Червь.

– Будем надеяться, что он в порядке. Просто не любит гостей.

Не в порядке. Ктулху обязательно вышел бы меня встречать. Несмотря на наши разногласия в первую встречу, общий язык мы всё же нашли. Более того: как говорил Андрей Литвинов, хранитель принимал крайне деятельное участие в восстановлении поместья. Значит, с ним и правда что-то случилось.

Обращаться в Тайную канцелярию я не хочу. А к кому ещё я могу обратиться?

Разве что Назаров? После того, как я спас его дочь, князь Виктор Алексеевич Назаров всеми силами выказывал мне своё доверие и желание подружиться. И даже напрямую предлагал жениться на Ольге или хотя бы заключить помолвку. Но мне не нравятся методы его работы.

И не нравится то, что сказал Лекс – о захвате власти над Канцелярией. Правда, это только его предположение. Но Лекс Львов – не тот человек, который будет строить догадки, не имея для них оснований.

Значит, надо найти роды, что потеряли хранителей. Это будет моей первой зацепкой. И ещё… Возможно, пропажа нечисти, о которой говорил леший Семён Феоктистович, тоже связана с хранителями. Всё же они тоже нечисть. Пусть и особенная.

Добравшись до машины, залезаю в салон и с облегчённым вздохом умащиваю зад на мягкое сиденье. Впервые за сутки я вообще сижу на чём-то мягче пола.

Крайт запрыгивает на задний диван и мгновенно сворачивается в клубок – от нашего похода устал даже химеринг. Судя по тому, что вылизываться не стал, – устал сильно.

Снимаю плетение невидимости с Шанка. Здесь мало тёмного эфира, так что лучше им не разбрасываться. Если я собираюсь помочь Червю и убить какого-то там страшного монстра, взращённого Колдуном, не стоит расходовать силы без надобности.

Также вытряхиваю всех морфов на переднее пассажирское сиденье. Надо бы потом отмыть и пересчитать. Интересно, как они плодятся? И что едят…

Недалеко от бывшего поместья Вольских слышу сзади длинный сигнал клаксона. Я притормаживаю и слежу в зеркало заднего вида, как УАЗ Червя мигает мне фарами. Потом он съезжает с дороги на довольно узкую просеку. Разворачиваюсь и иду за ним. Мне кажется, эту дорогу я вижу впервые. Но даже без фонарей видно, что снег на дороге примят шинами – сюда уже ездили, и не раз.

Судя по навигатору, мы подъезжаем к поместью с задней стороны.

Не знал, что тут уже есть дорога. Скорее всего, Литвинов дал отмашку сделать подъезд к дому. Не в руках же через лес переть стройматериалы. Я же по привычке поехал старой дорогой.

Хороший у меня управляющий. Повезло. Надо будет выписать ему премию, что ли? И, кстати, спросить Токсина, как Литвинов справляется с его бизнесом – аукционным домом «Лотос».

Смахиваю морфов в рюкзак и сую его Крайту в зубы.

– Отнеси на второй этаж.

Заваливаемся в гостиную и замираем. Меньше чем за сутки она совершенно преобразилась. Только сделали это не строители. Судя по всему, Тея сильно преувеличила размеры своих проблем с потерянной (украденной моим даром, как я теперь знаю) божественностью. Потому что ядовито-розового цвета в гостиной столько, что хочется стошниться радугой. Сил сюда вбухано без жалости.

А ещё вокруг множество занавесей, канделябров, позолоты и резьбы на неприличные темы. Кажется, мужики даже покраснели, рассматривая новый барельеф на стене. Тея же как ни в чём не бывало встречает нас, полулёжа на бархатном красном диване. На приятном глазу теле с призывными изгибами – только красная тряпочка, прикрывающая тело от груди до верха ляжек. Под спиной богини – розовые, бархатные же подушки.

– Это чё? – наконец отмирает Кощей. – Это когда?..

Егерь даже умудряется выронить пакеты с едой, которые забрал из багажника УАЗа.

– Грязные мальчики и грязные мысли. – Богиня крутит пальцем в воздухе. Потом её глаза внезапно расширяются. Она вскакивает и быстро идёт ко мне.

– Не стойте здесь, дуйте в кухню. Нам… эм… с моей женщиной надо поговорить, – киваю мужикам на дверь.

Богиня подходит и кладёт ладони мне на грудь. А потом расстёгивает моё пальто. И её совсем не волнуют четверо мужиков, что быстро просачиваются мимо нас. А вот их, судя по косым быстрым взглядам, очень даже волнует полуголая красавица.

– Что тебе нужно? – перехватываю её руку, когда она расстёгивает молнию моей спортивки.

– Всё-таки это был ты… Ты украл часть моего дара. Зачем ты мне врал?

Тея высвобождает ладонь и начинает пальчиком вычерчивать у меня на груди какие-то знаки. Делает это невзначай, будто просто лаская, но я осторожно беру её за руку и отвожу в сторону. Никогда не позволяйте богам рисовать на вас что бы то ни было, даже если это просто смайлик. Рискуете оказаться в вечном рабстве.

– Прости. Я сам понял это совсем недавно. Если бы я знал, как вернуть тебе твою силу, я бы это сделал.

– Боюсь, этого не знает даже сам Карх. – Она опять начинает кончиками пальцев водить по моей груди. – А вот тебе стоит узнать о своём даре побольше. Раз уж тебе так повезло с ним…

– То есть о моём даре экстрактора ты знаешь? – доходит до меня.

– Не была уверена. А сейчас ты весь пронизан нитями маны. В прошлый раз их не было. Знаешь, о чём это говорит?

– Знаю.

И понимаю её любопытство. Наличие в моём теле маны говорит о том, что я нашёл себе последователей. Но знакомить пушистиков с Теей – меньшее, чего мне хочется. Какими бы смешными они ни казались, они – мои.

Богиня прижимается ко мне всем телом. Потом поднимается на цыпочки и трётся щекой о мой подбородок. У непрерывно оборачивающихся мужиков в коридоре, которым как раз открывается зрелище на её аппетитный зад, выпадают глаза.

Беру её за плечи и отодвигаю от себя. Я не импотент, и показывать ей, как она на меня действует, вовсе не хочется.

– Если не желаешь испачкаться в чужих кишках, лучше отойди подальше.

– Да брось, инквизитор. Что я, кишок не видела? – фыркает Тея.

– Можно я останусь с тобой? – Тея смотрит на меня.

Бедная-бедная богиня. Ничего-то у неё нет, ага. Как говорится, ни зайки, ни лужайки. Прям смотрю в эти бездонные печальные глаза и верю.

– Я же сказал, что, пока тебе нужно, ты можешь оставаться здесь.

Отодвигаю богиню и иду на кухню.

Нахожу взглядом Червя.

– Если надо, ванная вон там, – киваю. – Может, захочешь смыть с себя останки Пакмана. Я буду минут через пятнадцать.

Поднимаюсь на второй этаж, во вторую ванную. Быстро смываю засохшие брызги пакмановского дерьма. Переодеться не во что, приходится натянуть ту же футболку и джинсы. А вот спортивке, похоже, пришёл конец. Поколебавшись, закидываю её в ведро с каким-то строительным мусором. Туда ей и дорога.

Выглядываю в комнату и безошибочно нахожу взглядом пятно искажённого плетением невидимости пространства.

– Иди сюда! – подхватываю с пола Шанка и тоже несу в ванную. Из всех нас ему досталось больше всего. И смыть с него слюни и содержимое кишечника Пакмана просто необходимо.

Спустившись в кухню, вижу там полную идиллию: жратва объединяет и примиряет всех. Даже простых чёрных охотников и богиню любви.

– Мне надо вернуться в город, – говорю мужикам.

Судя по вмиг посмурневшим рожам, меня уже готовы обвинить в невыполнении договорённостей.

– Мне нужно несколько дней. Кое-что я планировал ещё до нашей встречи, и отложить это никак нельзя, – объясняю.

Надо разобраться с разломом в Большом зале Кремля. Разлом – штука такая. Сегодня он есть, а завтра его нет. К тому же наследник Ярослав подбирает команду, способную туда войти. Лучше опередить их. Иначе потом придётся от той команды ныкаться, как от Пакмана. Вряд ли их обрадует моё неожиданное появление.

Много времени это всё равно не займёт – у меня не так много антидотов. Ещё нужно наконец доехать до Ольги Назаровой. Кто мне необходим, так это она. Ну, и драконица Хаадис. Княжна Назарова тёмная, ей не нужны антидоты. К тому же я вовсе не против покрошить десяток-другой тварей при поддержке вызванных ею клонов.

А заодно и поговорить о её отце. Вывести княжну на разговор о том, что творится в Тайной канцелярии, которую после исчезновения князя Львова пока вообще никто не возглавляет.

– Когда сможешь вернуться? – уточняет Червь.

Договариваемся встретиться через неделю. Потом мужики поднимаются из-за стола и начинают собираться. Остаться я им не предлагаю. Выходные кончились, и завтра с утра тут наверняка будут крутиться рабочие.

Закрыв за ними дверь, кидаю взгляд на часы. Четыре утра. Ещё есть время поспать.

Утром Тея удивляет меня неожиданной просьбой взять её с собой в Москву.

Напоминаю:

– Помнится, на заднее сиденье моей машины ты просто телепортировалась.

– Злой ты, инквизитор. Зачем тратить силы, если можно сделать по-простому?

– И за чужой счёт, – киваю я.

Чувствую пятой точкой: мутят что-то наши боги. Сначала тут появилась Тея, потом Дориан. Кто дальше? Гамена? Или Шанкра?

Как только разберусь с Кархом – прекращу этот переток богов из одного мира в другой. Если они решили, что смогут тут обосноваться, – пусть утрутся. Это лишь временное явление. Но пока пусть лучше будут у меня под присмотром, чем под влиянием бога тьмы.

– Не тебе говорить о том, за чей счёт я тут живу! – внезапно окрысивается она. – Ты украл у меня часть моего дара. Ты виноват в том, что я вынуждена перед тобой унижаться! Цени то, что я не пытаюсь тебя убить.

– Так пыталась же, – хмыкаю. – Получилось? Или хочешь попробовать снова?

– Инквизитор, какое же ты дерьмо! – шипит богиня.

На её коже начинает проступать чешуя. Ногти вытягиваются в длинные когти, а лицо искажается от не помещающихся во рту клыков.

– Ну как хочешь… – Тоже творю плетение укрепления. Думаю, сейчас мне хватит и этого.

«Не лезь», – транслирую взволнованному химерингу.

Тея делает короткий замах. Перед лицом проносятся когти. Отпрянув, перехватываю её руку. Резко разворачиваю и прижимаю её спиной к своему животу.

– Достаточно? – шепчу ей сзади на ухо, наклонившись и не позволяя вырваться из моего захвата. – Ты уж определись, в кого играешь: в слабую девочку или всесильную богиню.

В этот момент в воздухе раздаётся урчание мотора.

– Иди собираться. Так и быть, подвезу.

Мягко отталкиваю Тею и подхожу к окну. К поместью неожиданно подъезжает микроавтобус с работягами. Вот же попадалово. Ремонт точно продолжается, просто на выходных не работали. А ведь столица находится в положении ЧС…

Подхожу к двери, открываю и спускаюсь по ступеням.

– Князь Каменский, правильно понимаю? – Первым ко мне настороженно подходит крепкий мужик, видимо бригадир. – Николай Пажитнев. Отвечаю за ремонт вашего особняка.

– Приятно познакомиться.

Пожимаем руки.

– Приехали посмотреть, как движутся работы, князь? Смотрите, сегодня мы хотим сделать вот это…

Николай тут же достаёт из папки, что привёз с собой, какие-то чертежи и начинает раскладывать их прямо на капоте «миника».

Останавливаю его жестом.

– Не надо. Делайте как считаете нужным. Мне всё нравится.

А ещё не лето, чтобы торчать на улице в тонкой спортивке.

Киваю заходящим в дом мужикам и вспоминаю про морфов, которых не стоит светить окружающим. А потом и про Тею. Которую тоже лучше не светить.

И вовремя. Потому что, едва я возвращаюсь в дом, она, томно потягиваясь, выплывает в гостиную. При этом на ней всё та же красная тряпочка, едва прикрывающая задницу. Сказать, что Пажитнев и его работяги охреневают от этого выхода, – не сказать ничего.

– Милый… – Тея грациозной походкой двигает ко мне. – Не замёрз? Может, тебя погреть? – И снова эти пальчики на моей груди и бездонные глаза, снизу заглядывающие в мои.

А ещё теперь я вижу тонкие нити маны, уходящие от мужиков к ней. Да, они не её последователи, но их эмоций хватает, чтобы создать связь.

– Гхм… – Бригадир смущённо отводит взгляд.

– Господа, представление окончено. Дама уходит. – Я взглядом приказываю Тее свалить с горизонта.

Она фыркает и плавно уплывает в комнату, которую я ей выделил.

– Николай, – зову бригадира. – Проследи, чтобы в кабинет на втором этаже никто не заходил. Эта комната – табу. И ещё. Какое-то время тут поживёт мой кот. Не вздумайте гладить. Он у меня довольно… агрессивный.

– Понял, – кивает он. – Что-то ещё?

– В холодильнике осталась нетронутая жрачка. Скорми своим работягам. Жалко мясо.

– Спасибо, князь.

Поднимаюсь на второй этаж и открываю шкаф, в котором ещё ночью поселил своих пушистых «почитателей». Оттуда на меня тут же таращатся три сотни круглых глаз. Надеюсь, им достаточно комфортно. Во всяком случае, в шкафу точно лучше, чем в кишках Пакмана.

– Останься и проследи, чтобы никуда не разбежались, – приказываю химерингу. – И чтобы никого не сожрали.

Не сказать, что это его радует, но расстояние от столицы до особняка не настолько большое, чтобы при желании он не преодолел его за пару часов. Поэтому Крайт вынужден согласиться.

Через два часа я уже в Москве.

Заезжаю к Токсину, забираю свой смартфон. Заодно выясняю, что дома он так и не появился. Что уже начинает малость напрягать. Надо бы отыскать блудного зельевара…

Высаживаю Тею около одного из бутиков и протягиваю ей карту.

– Пойди оденься.

Забочусь о ней вовсе не из человеколюбия. Просто чем больше сил богиня израсходует на поддержание магической одежды и всех своих побрякушек – тем больше потом вытянет из окружающих.

Пока она тратит мои честно заработанные, звоню Львову и Палею, назначаю встречу на вечер.

– Есть новости.

– Так давай сейчас. Буду через тридцать минут! – обещает Палей. – Говорил же позавчера, что надо встретиться. У меня самого новостей – как в шпионской лавке. А тебя ни в общаге, ни у Львова. Куда делся-то вообще? Лекс там уже все ногти от волнения сгрыз.

– Вот и подкатывай к Лексу в общагу часов в семь вечера, не раньше. – И отрубаю звонок, не слушая дальнейших разглагольствований.

Львов немногословен, как всегда.

– Жду, – спокойно отвечает он в ответ на мои слова о том, что вечером мы с Палеем придём к нему, и отключается первым.

И правда, зачем сотрясать воздух без дела.

Смотрю на часы: вряд ли Тея проторчит в бутике меньше часа. Ну и гоблинские там-тамы ей в… подарок. За последние двое суток я спал едва ли несколько часов. Вряд ли богиня заблудится. Пусть считает мою карту компенсацией.

Так что я разворачиваюсь и выезжаю с парковки. Надо добраться до общаги и наконец-то хорошенько выспаться.

Тот же день

Кремлёвский дворец, кабинет наследника престола

Его высочество Георгий ворвался в кабинет брата без стука. Швырнул на стол пачку газет и яростно процедил:

– Ты читал? Ты это читал?!

– Сегодняшние? – спокойно спросил Ярослав Александрович, не отрываясь от ноутбука. – Нет пока.

Егор свалился в кресло и ударил кулаками по подлокотникам.

– Суки! Суки паршивые!

– Как, оказывается, меняют манеру общения несколько месяцев проживания с курсантами Императорского училища, – заметил Ярослав.

– Очень смешно! Аську манерам учи! – огрызнулся Егор. – И читай уже! Или можешь в инет заглянуть, там то же самое.

Ярослав закрыл ноут и пожал плечами.

– Что я там не видел? Они пишут гадости каждый день. И отнюдь не отличаются разнообразием.

Егор вскочил, схватил верхнюю газету и ткнул пальцем в передовицу:

– Отличаются! Вот это – это уже все границы переходит!

Он сунул газету Ярославу, и тот зачитал вслух:

– «Ржавеющая корона: потомок великих монархов – бездарное ничтожество!»

– Прекрасно, правда? – язвительно спросил младший царевич.

– Егор, это всего лишь жёлтая пресса, – ответил старший. – Они чего только ни пишут, сам знаешь.

– За это надо сажать!

– Мы не в средневековье живём. У нас просвещённая монархия, гласность и свобода слова. Предлагаешь ввести цензуру?

– Да, предлагаю!

Егор опять упал в кресло и уткнулся в смартфон.

– Вот! – воскликнул он, нагуглив нужное. – Как тебе: «Шокирующая эволюция правящей династии!» Круто, да? Между прочим, это официальный новостной сайт! «Око грифона» называется. Ничего?

Ярослав вздохнул. К сожалению, лишить младшего брата источников информации было невозможно. Хотя очень хотелось. Ещё больше хотелось запереть его в бронированную камеру и не выпускать до самого совершеннолетия.

– А вот прям научная статья, – продолжал Егор. – Подписана профессором Яблоневым. Заголовок: «ДНК не врёт: проведён анализ генофонда династии Романовых». И дальше такое: «Анализ генофонда правящей династии показал необратимую мутацию…» Мутацию, блин!

«Но смысл запирать? – думал Ярослав, особо не слушая возмущённого брата. – Он совершил частичный оборот от стресса. А полный оборот у него так и не выходит. Где взять стресс в камере? Впрочем, сама камера может стать стрессом… Но в любом случае в камере он будет жив!»

– «Эффект вырождения налицо: наследник престола не в состоянии даже назначить нового главу Тайной канцелярии», – с выражением зачитывал Егор. – А дальше вообще курвец: «Князь Назаров вынужден решать государственные вопросы». Это что он у нас решает, а?!

– Всего лишь помогает в определённых вопросах, – отрезал Ярослав. Чрезмерная и внезапная активность Назарова его тоже напрягала. Но Егору об этом знать незачем.

– Издеваешься? Он же уволил оттуда замов князя Львова! По твоему приказу, что ли? Да ни в жизнь не поверю! А вот, слушай! «Гены, сдавшие позиции. Почему наследник престола больше похож на вырожденца, чем на правителя?»

Слушать это Ярослав больше не мог.

– Егор, хватит. Я всё это читал. В самых разных вариациях.

– И это? «От грифона – к голубю! И наверняка залётному». Ладно ты, так они уже начали маму оскорблять!

– Достаточно, – раздражённо сказал наследник. – У тебя есть разумные предложения? Как остановить поток этих мерзостей?

– Цензура! Аресты редакторов!

– Егор, приди в себя. Такие меры только подстегнут недовольных. К тому же всё это только слова. Как ты понимаешь, никакого профессора Яблонева на свете не существует.

– Я-то понимаю!

– Меня вот больше волнует другой заголовок. – Ярослав перекинул брату одну из газет. – «Наследник престола не способен на решительные действия». Или вот эти слова: «Проблема разломов в столице растёт, армия стягивается в Москву, и скоро остальные города империи останутся без защиты».

– Суки, – беспомощно проговорил Егор.

– Да, но это ведь правда, братец. Решительных действий я не предпринимаю.

– Про армию неправда, – буркнул Егор. – Маршал Палей сказал, что пока мы справляемся столичными силами.

– И что? Между прочим, это он сказал в прямом эфире. Только далеко не все ему поверили. Люди в панике, Егор. Это естественно. И мне действительно некогда заниматься делами Тайной канцелярии и склоками министров. Потому что я занимаюсь оборонной промышленностью. Это важнее.

– Думаешь?

– Думаю. Люди важнее. А они гибнут, Егор. Погиб не только наш отец.

– Он не погиб! – закричал Егор, вскакивая. – Он не погиб! Есть надежда!

– Конечно, – сдержанно подтвердил Ярослав. – Ты помнишь, что я собираю команду, которая пойдёт в кремлёвский разлом?

Младший царевич внезапно успокоился.

– Это команда смертников, сам знаешь. Вот если бы найти кого-то с тёмным эфиром… – мечтательно сказал он.

– Ты про своего друга Каменского? Он слишком молод. Это вот точно будет смертник, – хмыкнул Ярослав. – А кроме него… Ну разве что князь Назаров. Только отпускать его в разлом нельзя, и не потому, что ты о нём плохо думаешь. Он торчит около Большого зала практически постоянно. Если что-то случится с членами нашей семьи – кинуться за ними в разлом сможет только он. Больше некому.

– Большой зал заперт и охраняется. Монстры из того разлома не лезут. Никто из нас туда не ходит, – монотонно перечислил Егор. – Что может случиться?

– Не знаю, – сказал Ярослав. – Точно так же, как не знаю, как попал в разлом отец. Но как-то он туда попал, верно?

– Тогда там была полная неразбериха! – вскинулся Егор. И сник. – Но ты прав.

– А ты чересчур раздражён. Это не дело.

– Ярослав… А если предположить, что наша династия действительно вырождается… То кто может занять трон? Из высоких родов? Мне кажется, что все эти сплетни и крики исходят именно оттуда.

– Возможно, – медленно ответил наследник. – Скорее всего. Но о смене династии Романовых пока что речи не идёт. Разве что в интернете. До серьёзных действий дело ещё не дошло. В России работают всерьёз только революционеры, желающие вообще свергнуть монархию. Считалось, что мы разделались с «Братством свободных». Однако защитные маг-кристаллы подорвали именно они. В этом я уверен.

– Я тоже, – кивнул Егор. – Но ещё я уверен в том, что во главе «Братства свободных» стоит именно тот, кто метит на трон. В конечном итоге.

Его высочество Георгий, несомненно, был прав. По большому счёту.

Но ни один древний род не вызывал подозрений даже у императора Александра. Так что теоретически на трон могли метить только кровные родственники Романовых со способностью оборота.

– Рано или поздно эти тараканы вылезут из своих нор, – сказал Ярослав. – Главное – быть готовыми к этому. И я готовлюсь, Егор. Я очень серьёзно к этому готовлюсь.

Открыв глаза, я вижу, что на экране смартфона уже половина седьмого вечера. Подскочив с постели, иду в ванную и принимаю душ. Хочется жрать, но в столовой сейчас готовят на отвали. Кормить-то надо куда меньше народу, чуть не половина младшекурсников живут дома, а старшие прикомандированы к определённым секторам столицы и тоже почти не живут в общаге. Так что если быстренько не подсуетиться – придётся жрать кашу. Во время комендантского часа курьеры не возят доставку.

Одеваюсь и поднимаюсь в апартаменты Львова. По пути делаю заказ в ближайший ресторан. И уже у лифта сталкиваюсь с Палеем.

– Так где ты был?! – сразу начинает он.

– Не хочу рассказывать дважды. Дотерпи до Лекса.

– Ну и чёрт с тобой, – соглашается он.

– Привет. – Львов холоден и напряжён. Он отступает вглубь гостиной, и мы заходим.

После нашего приключения в мире Дориана секретов быть уже не может, поэтому я рассказываю всё как есть. Заодно вспоминаю первую встречу с Червём.

– Значит, этот Червень работал на князя Назарова… – задумчиво говорит Львов.

Вообще, и правда странно. Дочь князя попала в разлом и провела там несколько лет. Именно его кадетов чуть не хлопнули чёрные охотники. И вот теперь его бывший безопасник вышел на меня за какой-то там помощью.

Надо быть в присутствии Назарова максимально осторожными. Потому что таких совпадений не бывает. Возможно, в близком окружении князя есть шпион, крыса. В то, что сам князь может работать на «Братство», верить не хочется.

Слушаю, чем занимались парни во время моего отсутствия. Оказывается, не встретившись со мной, Палей отправился к Лексу, чтобы рассказать то, что узнал о наших преследователях. А тот навестил Ильина. То есть его высочество Георгия Александровича Романова. За несколько часов младший царевич поднял инфу с громадного количества дорожных камер и выяснил, где базируется Червь с приятелями. Заодно довёл его машину до съезда на территорию моего поместья.

– Так что мы примерно знали, где ты находишься, – объясняет Львов. – И потому не особо волновались.

– Кстати… Вот, держите. – Кидаю парням новые смартфоны. – Тут чистые симки. Номера я, если что, вбил. Можно будет говорить без лишних ушей.

– Так а чего ты вообще решил на них работать? – Палей разводит руками.

– С того, что оплатой моей работы стали вот эти штучки, – отвечаю и высыпаю из кармана на стол несколько мини-инъекторов с антидотом. – Двое суток существования в разломе тебе, Лекс, обеспечены. Теперь осталось оговорить время и купить то, что может понадобиться в разломе.

– Составь список, я куплю, – говорит Палей. – В отличие от тебя, за мной не следят.

– Я выяснил, когда выходит группа, собранная Ярославом, – говорит Львов. – Сегодня понедельник. Выход назначен на четверг. Вышли бы раньше, но британцы настояли на том, чтобы в группу входил их человек. Сейчас утрясают детали.

– Значит, завтра Серж гоняет по магазинам, а послезавтра идём в разлом. Остаётся вопрос, как нам попасть в Большой зал Кремля. И ещё… Лекс, я хочу взять с собой княжну Назарову.

– Зачем?

– Затем, что она тёмная, как и я. И у нас похожие техники. Поверь, в бою она может быть незаменима. А ещё у неё есть уникальный фамильяр.

– Женщина? И пойдёт в разлом? – недоверчиво тянет Палей.

– Побежит! – улыбаюсь.

– Зал с разломом под постоянной охраной. Закрыть его не удалось, никакие аспекты сил на него почему-то не действуют, а монстры могут полезть в любой момент. Надо как-то отвлечь охрану. Ильин сказал, что у него с великой княжной Анастасией на этот предмет есть какой-то план. Так что они помогут.

– Несколько минут я могу удерживать иллюзию невидимости, – напоминаю им.

Хотя вряд ли охрана Большого зала Кремля – это только люди. Скорее всего, там и артефактов навешано немало…

У дверей моей комнаты топчется Захар Меньшиков. Увидев меня, бежит навстречу и тащит за локоть в холл.

– Ну чего тебе? – спрашиваю недовольно.

Хотя уже понятно: что-то стряслось.

В последние дни Меньшиков в это время уже дрыхнет как сурок. Зверевич прислушался к моему совету и организовал младшим курсам такую военную подготовку, что в общагу они буквально приползают. Всё на добровольных началах, понятно, но парни честно выкладываются: им пообещали, что возьмут в патрули, как только сочтут годными.

– Там к тебе гость заявился, – докладывает Меньшиков. – Одарённый, но… не нашего круга. И ведёт себя так, словно ты ему до зарезу нужен. Я уже собрался тебя искать.

По ходу, общага Императорского училища превратилась в проходной двор.

Но я практически уверен, что это Матвей приехал.

– Жилистый такой, тёмные волосы?

Меньшиков кивает.

– И длинный.

Распахнув дверь, я едва скрываю удивление. Вовсе не Матвей, хотя они действительно чем-то похожи. Только Матвей не длинный.

Со стула мне навстречу рывком вскакивает Константин Шаховский.

– Здорово, Костик! Вернулся уже?

Он делает движение, словно хочет схватить меня за плечи. Но сдерживается и ухмыляется:

– Давно. Поговорить надо, князь.

– Я тогда погуляю, – говорит зашедший следом Меньшиков, но я его останавливаю:

– Сами погуляем. Спи.

Шах выглядит совсем иначе, чем несколько месяцев назад. Дорого одет, но вот морда будто ещё больше заострилась. Опять, что ли, прячется?

В начале октября я отправил его сопровождать за границу свою бывшую любовницу Таш – Наталью Бородину, хозяйку аукционного дома «Лотос». Предварительно заставив её переписать бизнес на Токсина и перевести на имя Шаха двадцать миллионов. В оплату, так сказать, за сопровождение. На самом деле – в оплату пары месяцев, проведённых в квартире Токсина, где Шах по воле домового вкалывал кухаркой, горничной и ремонтником.

Отзвонившись мне о том, что Таш доставлена в Париж, он пропал из поля моего зрения. Да и не нужен был.

Однако вот я зачем-то ему понадобился.

Устраиваемся на скамейке в безлюдном парке училища, под фонарём.

– Вернулся, значит, – говорит Шах, бесцеремонно меня оглядывая.

Пожимаю плечами.

– Да и ты вроде по родине заскучал.

– Есть такое, – кивает Шах. – Берёзки средней полосы сильно к себе тянут. Но я-то ещё в ноябре вернулся. Как только узнал, что ты пропал без вести. Думал – убили тебя, такого крутого. Всему ж предел есть… Но поискал. Даже к твоему Соболеву обратился.

– И что, опять подрались? – усмехаюсь я.

– Да с чего нам? Он меня в команду взял, вместе тебя искали.

Мне Матвей о Шахе ни слова не сказал.

– Тоже заработок, – соглашаюсь. – С Назаровым-то как? Я же так и не успел с ним про тебя поговорить.

– Не, князь, тебя я бесплатно искал. Я тебе должен, – обстоятельно отвечает Шах. – Соболев мне денег и предлагать не стал, да они мне и не нужны. Твоими заботами, кстати. А от Назарова он меня сам отмазал. Точнее, через князя Львова договорился, что, мол, я теперь работаю на Тайную канцелярию и трогать меня нельзя.

– А ты работаешь на Тайную канцелярию? – с интересом спрашиваю я.

Шах ржёт.

– Да мне без разницы, на кого работать. Лишь бы не на свободных братанов. Но я и сам парень свободный, так что… Исключительно разовые заказы. На тебя вот.

Он показывает мне гаджет, в котором я без труда опознаю стандартный поисковой артефакт. Это чем же таким Костя Шах заслужил доверие Матвея Соболева, интересно?

– Чего не вернул-то поисковик? Я уже нашёлся.

– Да не бери в голову, – отмахивается Шах. – Он уже нерабочий. Отключился почти сразу, как ты вернулся. Иначе бы я тебя в другом месте повстречал. А так… третий раз в твоё училище прихожу. Сегодня решил дождаться.

– Ну? Чего хочешь-то?

– Ну как чего? – Он опять ржёт. – Орден хочу и титул, пожалованный императором. Род у меня так-то не из последних. Был. Давно. Вот возродить решил.

– Я при чём?

– А ты, Каменский, у нас в первых рядах спасителей Отечества. – Шах хлопает меня по плечу. – А ещё моя совесть и единственная надежда. Возьмёшь в команду? Спасать-то пора. Отечество.

Ведёт он себя довольно нервно. Но я не уверен, что просто шутит. Зачем-то же я ему понадобился.

– Слушай, Костик. Мне пока наёмники не требуются. Номерок оставь, я тебе наберу, если что.

– Не, погоди, князь. У меня тут идея одна появилась. Ты для неё самый подходящий кадр.

М-да. Это, похоже, меня тут в наёмники вербуют. Уже почти каждый день, ага. Не успел с Червем расстаться, как новый заказчик нарисовался. Или…

Всего полгода назад Константин Шаховский и Юрий Червень работали в паре. И оба больше не работают на Назарова. Вполне могли встретиться.

Но вопросов Шах от меня не дождётся. Сначала послушаю его.

Откидываюсь на спинку скамейки и лениво спрашиваю:

– Как там Таш?

– В порядке, – отзывается Шах. – Уж эта баба нигде не пропадёт. Кстати, зовут её теперь Натали Буше. Чтоб ты знал, может, пригодится. Я так… посматриваю за ней. Мало ли.

И в свою очередь спрашивает:

– А домовой её братца как поживает, не в курсе? Хотел к нему на днях зайти, но передумал. Он балкон решил остеклить… а у меня всё дела, дела.

– Отлично поживает.

Подумав, рассказываю историю о том, как домовой Токсина неделю продержал в коридоре британцев, пытавшихся выломать дверь в квартиру. Всё же Шах, можно сказать, свой человек. По крайней мере в плане Токсиновой квартиры и некоторых его клиентов.

– Жаль, меня там не было, – вздыхает он. – Я б ещё и морды им подправил. Ладно, князь. Я ведь к тебе действительно не просто поболтать пришёл.

Но тут наш разговор прерывает фаербол – вспыхивает едва ли не у моих ног. Машинально ставлю защитную сеть и смотрю на подходящего к нам…

…Макса Горчакова.

– Гуляю, – говорит Макс. – Смотрю – кто-то среди ночи лавку протирает. Задницей. Княжеской.

Он обращается ко мне первый раз за всё время учёбы в училище. А ведь виделись мы на занятиях каждый день. Но Макс делал вид, что меня не замечает, что только радовало. Не скажу, что сам его особо замечал…

Хотя вру. Одну фразу я от него всё же услышал: «Твои голые бабы со мной не прокатят». Это он сказал, выйдя на спарринг со мной в октябре. Имел в виду мои иллюзии. Победив тогда трёх парней, я вызвал на бой его и его кузена Даниила Котова. И вынудил их уложить друг друга огненными плетениями. Раз уж Макс голых баб не хотел…

Но и после этого он вёл себя так, будто никакого боя не было. Возможно, потому, что ни разу не оставался со мной наедине?

Мимоходом пожалев, что рядом со мной сидит Шах, я приветливо здороваюсь:

– И тебе желаю протереть. Твоей графской. Лавки у нас пока общие, можешь присесть.

Вытягиваю руку, указывая:

– Во-он на ту.

– Борзый стал. Думаешь, я забыл, как ты мне нагадил в лабиринте?

Развожу руками:

– Не я, Макс. Ты же знаешь.

– Ты. Та тварь хотела твою сумку.

Вообще, эта история мне поднадоела. Из-за чёртовой сумки, в которую Шанк ныкал свои «сокровища», мне даже в камере посидеть пришлось. Недолго, но мне не понравилось. Скучно, тесно…

– Это сделал ты, – повторяет Макс и шагает ближе.

Его фаербол бьётся о мою защитную сеть, и краем глаза я вижу, как Шах обрывает начатое было плетение. Правильно. Ни к чему это.

– Хочешь ещё один спарринг, Макс? – спрашиваю спокойно.

– Я хочу убить тебя, – отвечает он, наплевав на присутствие постороннего. А ведь это свидетель.

Впрочем, Макс тоже это понимает. Криво улыбается, швыряет фаербол в Шаха. Но тот уже понял, что мы под защиткой, и во весь рот улыбается в ответ. Даже ногу на ногу закидывает.

– Его тоже придётся убить, – выдаёт Макс, кивая на Шаха.

– Князь, дай развлечься? – просит Шах. – Я ему только говорилку заткну, и всё.

Не факт, что заткнёт. Но посмотреть на умения Шаха не помешает. Я видел его в бою только раз – когда они с Червем напали на меня с Матвеем по дороге в лагерь. Но тогда я был практически в трансе и плохо помню тот бой. Вроде бы Шах неплох.

Киваю:

– Если хочешь.

Ну что сказать? Как минимум скорость у Константина Шаховского – позавидовать можно.

Макс ещё и руку не успел поднять, а Шах уже стоит сзади него и негромко свистит. Макс оборачивается, тоже очень быстро, скидывает на него огненную сеть.

Но Шах без труда справляется с ней своим артефактным оружием, которое я помню очень смутно. Оно похоже на парные дубинки, по которым вьётся ярко-голубой магический узор. Движения Шаха практически неуловимы – но сеть уже порвана в клочья, а конец одной дубинки подсекает ноги Макса. Тот валится навзничь и из этого положения запускает в противника огненный шторм.

Я откровенно любуюсь обоими. А заодно понимаю, что ни разу не ошибся в оценке новой силы чудесным образом «выздоровевшего» Макса Горчакова. Его уровень близок к стандарту огневиков моего прошлого мира. Для этого мира – невероятно высок. И дело не в умениях. Дело в силе дара.

У Макса были невосстановимо выжжены магические каналы. И теперь, глядя на него не в бою, а со стороны, я окончательно убеждаюсь в том, что парню вживили чужой источник.

Источник Шаха, кстати, куда слабее. Но зато он умеет им владеть. Как и своим интересным оружием. Как и своим телом.

Пока Макс грузно поднимается, Шах, легко увернувшись от его плетения, уже стоит над ним. Дожидается, пока парень поднимется, и осыпает его ударами: по рукам, в почки, под колено. Макс с рыком падает снова, и дубинки прижимают к асфальту обе его руки. Училищный парк оглашается громким отрывистым матом, а Шах поднимает ногу, явно намереваясь исполнить обещанное: заткнуть Максу рот.

– Хватит! – командую я.

Моя удавка тьмы летит вперёд и обматывает Макса так, что он и шевельнуться не может.

Шах скалится мне во все зубы:

– Ну что, Каменский? Гожусь я тебе в напарники?

Он оглядывает выгибающегося Макса и с сожалением добавляет:

– Хотя ты круче.

Подхожу и опускаюсь на корточки. Прижимаю Макса, чтобы видеть его лицо, и негромко говорю:

– Макс, я сильнее. Как и моё окружение. Не надо связываться с нами.

– Убью! – выдыхает он. – Я всех вас убью!

– Одна попытка. Всего одна твоя попытка – и я расскажу всем, чей в тебе источник. Ты понял?

Молчит и смотрит на меня с такой ненавистью, с какой и Шанкра не смотрел, когда я оторвал ему руку. Да, думай, что я даже знаю – чей.

– Надеюсь, ты меня услышал.

Освобождаю его и добиваю:

– А теперь катись отсюда. Пока я тебя не покалечил.

– Ты сдохнешь!

Пожимаю плечами:

– Когда-нибудь. И инфу о твоём источнике сразу же получат… не в Тайной канцелярии, нет. Её получат все.

Из глотки Макса Горчакова опять льются грязные ругательства, и Шах спрашивает меня:

– Слышь, а лежачего точно не бьют? Я ж чисто пасть ему заткнуть.

– Не, Костик. Пусть идёт.

Во-первых, лежачего действительно не бьют. А во-вторых, мне жалко этого парня. Точнее, жаль того Макса Горчакова, которого я знал в военном лагере. Он был тем ещё типом. Но, по крайней мере, не собирался убивать свидетелей.

Тот, кто сейчас молча поднимается на ноги и уходит от нас, уже не Макс Горчаков. И, выставляя ему условия, я не занимался шантажом.

Просто не хочу, чтобы этот парень кого-нибудь убил. Кто знает, может, чужой источник из него можно выдрать?

– Так гожусь в напарники-то? – повторяет Шах.

– Ты неплох, – говорю я, провожая взглядом ковыляющего к общаге Макса. Видимо, Шах всё же переборщил. По почкам бить не стоило. – Но напарник мне не нужен, Костик.

– Зато мне нужен, – отзывается Шах, снова усаживаясь на скамейку.

– Ну, поищи кого-нибудь другого. Я занят. Серьёзно.

– А чем ты так занят?

– Костик, – говорю проникновенно. – Я, конечно, твоя совесть, но это ни разу не значит, что я должен тебе докладываться. Иди Соболева об этом спроси. Раз уж вы с ним общий язык нашли.

– Огневик огневика видит издалека, – кивает Шах. – Но язык у нас хоть и общий, но, понимаешь, слов в нём маловато. Иди туда, сделай то… До домового твоего дружка Соболеву ещё расти и расти, конечно, но не так и долго. Да и хрен с ним. Но ты меня хоть выслушай, Каменский.

– Ну?

– Тело императора надо найти.

– Удивил.

– Так пошли искать, – говорит он. – У тебя ж тёмный эфир, Каменский. А ты в училище штаны просиживаешь и шляешься хрен знает где. Есть дела поважнее.

– У тебя что, полные карманы антидотов? – спрашиваю лениво. – Или думаешь, что у меня их вагон?

– Так не нужны они, – усмехается Шах. – Ни тебе, ни мне.

Не понял…

Уточняю:

– А ты где собрался императора искать?

– В разломе, где ещё, – хмыкает Шах.

И тут до меня доходит.

– Погоди. У тебя что, тоже тёмный эфир?

– А ты не знал?

– Не знал, – медленно говорю я.

Как это может быть?

В империи пять тёмных родов. Каменские, Дербенёвы, Меньшиковы, Назаровы и Табаковы. Причём четыре рода – в столице, пятый – где-то на Урале, типа отшельники. Шах – бастард? Но чей?

Точно не мой родственник. Для брата староват, для дяди… да нет, я бы знал. Или как раз нет?

И тут я вспоминаю. «Вы не можете получить доступ к этому источнику. У него уже есть хозяин».

Это Шах?.. Но Матвей Соболев знал бы это и сказал мне. Я тщательно расспросил его о своих старших родственниках. Никого!

С другой стороны, бастард мог быть у моего деда или прадеда… И мой отец мог об этом просто не знать.

Всё это проносится в голове мгновенно, но Шах, видимо, понимает, о чём я думаю, и невесело смеётся:

– Не ломай мозги, князь. Мы не родственники. И всем остальным князьям я тоже не родственник. Хотя Назаров мог бы меня и усыновить. У него ж только девка, ему наследник нужен.

– Женись на ней, – советую я, продолжая пребывать в полном недоумении.

– Щас он прям её мне отдаст, – отмахивается Шах. – Мой род был уничтожен очень много лет назад. Тогда остался бастард, неодарённый, видно потому его не тронули. Не знаю, как он выжил, но выжил. И несколько поколений ещё в его уже роду, Шаховских, одарённых не было. Я первый.

– Почему был уничтожен род?

– Тёмные же, – поясняет Шах. – Это было, когда первые разломы появились. Тогда жёстко тёмных повырезали. Сам видишь – пять родов только в России осталось. У бриташек, говорят, не то три, не то два. Да чёрт с ней, с генеалогией. В разлом я могу, вот что главное.

– А ты там был хоть раз?

– Не сложилось, – разводит он руками. – Но ты за меня не страдай, я нигде не пропаду.

– Чего не попросился в команду, которую наследник собирает? Там вообще тёмных нет. – И задумчиво спрашиваю, скорее самого себя: – Кстати, почему?

Но Шах отвечает:

– Так их и нет. Назаровскую дочь не возьмут – баба. Сам Назаров, по слухам, в Кремле торчит безвылазно – как единственный шанс императорской семьи. Ну, мало ли, вдруг кто из них в разлом попадёт. Там же опять разлом открылся, и закрыть его не могут. Слышал?

Киваю.

– Из Меньшиковых один пацан остался, твой ровесник, – продолжает Шах. – Ни его, ни тебя в команду не возьмут. У Дербенёвых двое малолеток, а сам граф не то что в разлом – с псом дворовым не справится. Слабак.

Слушаю с интересом и напоминаю:

– Табаковы ещё.

– Угу. Там дед столетний, мужик без ноги и кучка девок. Так что некому, кроме нас с тобой.

– Ну вот и иди, – предлагаю. – Соболев тебя и порекомендует. А то и сам Назаров.

Шах длинно свистит.

– С кем – идти? Со светлыми, которые в разлом и носа не совали?

Так. А я, по его мнению, совал? Нос в разлом? Откуда такая инфа?

– А хоть бы даже совали, – продолжает Шах. – Я лучше с тобой пойду, Каменский. Тебе я спину подставлю без сомнений.

– Спасибо, – мрачно комментирую я. – Только с чего ты взял, что у меня есть какой-то опыт? Причём в разломе.

– Дурака из меня не делай, – советует Шах. – Это же ты дочку Назарова из разлома вытащил.

– Дочку Назарова я вытащил из заброшенного поместья барона Васильева и понятия не имею, как она там оказалась, – монотонно сообщаю я. Достали меня этим.

– Нет, Каменский, – хмыкает Шах. – Она в разломе была. Я-то это точно знаю. Я ж не просто так на базе «Братства» сидел. Слышал кое-что… Пока меня, как перспективного охотника с тёмным эфиром, туда вербовали. Я ж не дурак, сразу согласился. Лучше добровольно, чем в тварь неразумную превращаться…

– С этого места подробнее, Костик.

– Потом как-нибудь, – неохотно говорит он и заметно передёргивается.

Вот чем его так напугали в «Братстве»… Одной загадкой меньше. А потом Шаху повезло – во время разгрома той базы «Братства» он сумел сбежать.

– Ох, она там зажигала, в разломе, назаровская дочка… – В его голосе проскальзывает восхищение. – Легенды прям о ней сложили… И уж если ты сумел её оттуда вытащить, значит, и ещё чего сможешь.

Зефирка там зажигала в теле княжны Назаровой, а не сама Ольга. Кстати, легенды легендами, а ведь свободные братаны наверняка хотят Ольге отомстить. Или вернуть себе. Они-то не знают про Зефирку, точнее про драконицу Хаадис. Ещё одна проблема. Как-то раньше я об этом не подумал.

Хотя когда мне думать-то. Спасителю Отечества.

Клизма Шанкры!..

Так. Проблемы надо решать по мере их важности. С Ольгой проще: надо сказать прямым текстом князю Назарову, чтобы посадил её под замок. Хотя глупость. Никто эту женщину под замком не удержит.

Вторая проблема – вот она, сидит рядом и ждёт моего решения. Правда, Костя Шах и не проблема совсем. Скорей уж наоборот. Мне совсем не помешает в разломе ещё один тёмный, которому я могу доверять.

А могу ли?

Но если вспомнить, как я ввалился в квартиру Токсина, отравленный какой-то дрянью… Шах мог меня прямо там на пороге и добить. Хотя домовой бы ему не дал. Но он мог не отвечать на звонок Матвея и просто подождать, пока я сам помру.

Шах ещё ни разу меня не подвёл. Опять же, немца того прикончил, который пытался угрожать Токсину…

И моя интуиция тоже ни разу меня не подводила.

– Ладно, Шах, – говорю ему. – Пойдёшь со мной в кремлёвский разлом. В среду. Потому что группа, которую готовят во дворце, пойдёт в четверг. Подготовка вся на мне.

– Я и думал, что ты сам туда собираешься, – скалится он. – Вдвоём рванём?

– Вчетвером. Я, ты, один неплохой целитель с антидотами и, надеюсь, ещё один тёмный.

– Не сосед твой? – хмурится Шах. – Меньшиков?

– А ты и его знаешь? – ухмыляюсь я. – Не, не он. Познакомлю вас, когда буду всё точно знать. А теперь вали, Костик, уже. Мне поспать надо.

– Дрыхни, командир, – весело соглашается он. – Когда ещё придётся.

В общаге я сразу же укладываюсь в койку.

Всё же устал. Трёх часов сна мне явно не хватило. Даже спасителю Отечества иногда надо высыпаться. Даже великий инквизитор Никрас Борх иногда себе это позволял, хотя большинство моих подчинённых были уверены, что я никогда не сплю.

Ещё бы Меньшиков не храпел так громко – вообще бы отлично. Вот на фига я его спасал, а?

Минут через двадцать я швыряю в него ботинком и наконец засыпаю – под недовольное сонное бормотание.

Ольга Назарова

В разломе о княжне Назаровой действительно ходили жуткие слухи.

Мало кто из чёрных охотников, работавших на «Братство свободных», знал, кто такая эта девка. А кто знал – помалкивал. Только потому эта инфа по империи не расползлась. Дошла только до ушей Константина Шаховского, когда его пытались уговорить работать на «Братство» по-хорошему. Но Шах отлично понимал, что распускать такие слухи о дочери своего бывшего босса не стоит.

Слухи, кстати, были чистой правдой.

Голую желтоглазую бабу в разломе боялись как огня. Ей было всё равно, кого убивать – монстров или охотников.

Да, телом Ольги управляла Хаадис, но сама Ольга полностью разделяла её жажду разделаться с этими козлами.

Она помнила далеко не всё. Но то, что было до того, как в неё вселилась Хаадис, – забыть не могла.

Понятно, что князь Назаров врал о том, что дочь погибла при закрытии разлома. Кто бы её туда пустил, к разлому, в двадцать один-то год. Несмотря на диплом Императорского училища и воинское звание лейтенанта. Ольгу просто похитили и шантажировали Назарова её жизнью.

Назаров предпочитал верить, что дочь держат взаперти, но в комфортных условиях. Знай он, как было на самом деле, – может, и не стал бы платить «Братству».

Первый месяц после похищения Ольгу держали в искусственной коме. Но одарённая с тёмным эфиром – слишком ценный кадр. А делать её тупой рабыней, таскающей из разлома ингредиенты, не слишком выгодно. Лучше уговорить работать добровольно.

Ольге предоставили выбор. Но пахать на свободных братанов изменённой она не хотела, на что и был расчёт.

Разумеется, в первой же вылазке в разлом её попытались изнасиловать. Неудавшегося насильника Ольга пристрелила. А оценив силу, которой она стала обладать в разломе, немедленно попыталась бежать. Лучше бить монстров и прятаться, чем валяться без памяти с капельницами в руках или вкалывать на сволочей.

Собственно, они с драконицей спасли друг друга. Потерявшая тело Хаадис погибла бы очень быстро. Умиравшая от множественных ранений княжна – ещё быстрее. Но ни о каком симбиозе тогда и речи не шло. Хаадис творила что хотела, не интересуясь мнением хозяйки своего нового тела.

Вот так и рождаются легенды.

Утром раздаётся звонок смартфона. Хлопаю по кровати рукой и пялюсь в экран, на котором – контакт Палея: «Волчара».

– Ты один? – сразу спрашивает он.

Трясу головой, чтобы окончательно проснуться, и осматриваю пустую комнату, где мы с Захаром теперь живём вдвоём. Меньшикова уже нет. Кровать аккуратно заправлена.

– Да.

– Ща приду.

– Через полчаса. Заодно купи чего пожрать. Не хочу топать во «Вкусноточку», – отвечаю и отключаюсь.

Бреду в ванную и принимаю холодный душ. Когда в голове проясняется, набираю Ольгу Назарову и договариваюсь о встрече. А потом подкатывает Палей.

– Держи. – Он выставляет на стол кучу запотевших контейнеров. – Не помню, что ты любишь, потому взял всего понемногу.

– Да плевать, лишь бы жевалось. Спасибо. Давай жри тоже, пока я пишу.

На самом деле купить надо не так и много. Шах сам займётся своей укомплектацией, Ольга – тоже. Эти хорошо знают, что надо взять с собой. Поэтому составляю список для себя и Львова. Сменная одежда, ещё одна разгрузка – для Лекса. Несколько сухпайков, вода и таблетки для её обеззараживания. Пересчитываю антидоты – шестьдесят пять, на двое суток и ещё семнадцать часов. И сразу вставляю их в патронташ своей разгрузки. Потом отдам её Лексу.

Оружие… у каждого своё. Будь Лекс Львов тёмным, я бы вообще запретил ему ввязываться в бой. Достаточно было бы издалека лечить и в случае чего давить монстрам на мозги менталом. Под моей иллюзией невидимости был бы просто убойный читер.

Но он светлый. При всём моём уважении к его талантам, запаса его сил хватит едва ли на одно сражение. И дальше нам с Ольгой и Шахом придётся таскать с собой бесполезный груз с пустым источником. Но если это понимаю я, понимает и Львов. И точно не будет полагаться только на свой дар.

Звоню ему на тот левый номер, который сам купил.

– Слушай, Лекс… Я разберусь с бытовухой, но твоё оружие на тебе. Что возьмёшь?

– Тот меч, что когда-то давал тебе, помнишь? Когда мы поехали смотреть на тот первый разлом в столице, в начале августа. Зарядки не требует, к тому же над ним когда-то поработала сама великая княжна Анастасия. Там огненная добавочка стоит.

Ага. Значит, это та небольшая катана.

– Отлично.

Брать в разлом огнестрелы я смысла не вижу. Лишняя тяжесть, а патроны кончатся очень быстро. Мы, тёмные, справимся и без них. И защитить Лекса сумеем.

Плохо, что нет Токсиновых зелий. Добиваю список медикаментами.

– Не бери всё в одном месте или рядом, – говорю Палею. – И следи, чтобы у тебя не вырос хвост.

– Нормуль всё, не парься. Слушай… – Он просматривает список. – А почему тут нет никаких артефактов? Я даже знаю, где можно всякое купить…

– Волчара, на тебе природа отдохнула, что ли? – интересуюсь. – Ну кто ставит жизнь на артефакт, купленный на чёрном рынке? К тому же они будут у нас и так.

– Откуда?

– От верблюда, блин! Пропавший император – отец нашей великой княжны. Которая, по совместительству, отличный артефактор. Как думаешь, передаст она нам что-то или нет?

– Ну ты продуманный, – присвистывает он.

– Был бы непродуманный – уже давно сдох бы. Дожрал? Тогда топай давай. Купишь всё – отнеси Лексу. Я могу не вернуться.

– А куда ты?

– К княжне Назаровой.

И ещё в своё родовое поместье. Всё же запали в память слова Червя о пропавших хранителях. Род Каменских тоже тёмный. Надо проверить, на месте ли его хранитель. А сегодня у меня как раз есть время.

Выставляю за дверь Палея с остатками еды и открываю шкаф. Достаю костюм, который на всякий случай купил в дорогом бутике. Ехать в гости к княжне Назаровой – вполне себе такой случай.

Выйдя на парковку, какое-то время думаю, стоит ли брать свою тачку. Потом машу рукой и сажусь в ее салон. Червю нет смысла за мной следить, а у Тайной канцелярии и без меня достаточно проблем.

Шанк устраивается на переднем сиденье. Приходится набросить на него лист атермальной плёнки. Чтобы не светился.

Чуть меньше чем через два часа я уже под воротами поместья Назаровых. Охранник видит меня ещё на подъезде и тут же поднимает шлагбаум. Проезжаю во двор.

Ольга встречает меня на ступенях. Мы не виделись почти четыре месяца, и я почти забыл, как она красива. Стройная блондинка в накинутой на плечи белой шубке, которая оттеняет голубые глаза.

Коротко киваю:

– Княжна.

– Князь. – Она отвечает коротким книксеном.

Открываю перед ней дверь и пропускаю в холл. Не лето.

– Любочка, заварите нам чай! – кричит Ольга прислуге и жестом приглашает меня в огромную светлую столовую.

Скидываю на диван пальто и сажусь за круглый обеденный стол. Вскоре пышная Любочка приносит чай с пирогами и ставит передо мной тарелку:

– Кушайте, князь.

– Благодарю.

Пока я ехал сюда, думал о чём угодно, только не о предстоящем разговоре с княжной. Просто был уверен: если я попрошу, она ни за что не откажется от похода. Как раз потому, что считает себя обязанной мне за своё спасение. Но что нас там ждёт, я и правда не знаю. Поэтому правильнее дать девушке выбор. И пусть сама решает, хочет пойти со мной или предпочтёт остаться дома.

– Итак, зачем ты приехал? – спрашивает Ольга через несколько минут ниочёмного трёпа о погоде и политике. – Сомневаюсь, что просто в гости.

– Позволь мне поговорить с Хаадис.

Ольга хмурится.

– Знаешь, князь… Вот это было немного обидно. Мог хотя бы сделать вид, что я тебе интересна.

– Мог бы. Но оно тебе надо? К тому же ты и правда мне интересна.

– А ты не решай за меня, Никита, – говорит Ольга, и её глаза загораются знакомым жёлтым огнём. Зрачок в них меняется на вертикальный. Княжна отдаёт своё тело духу дракона.

– Здравствуй, Хаадис.

– Долгих лет, великий, – отвечает дух драконицы губами княжны. – Рада, что вы в полном здравии. Есть ли что-то, с чем я могу вам помочь?

– Для начала скажи, как тебе здесь живётся? Как тебе княжна?

– Должна ли она слышать наш разговор? Если нет – я могу закрыть свой разум.

– Нет необходимости. Пусть слышит.

Ничего секретного я спрашивать не намерен. Да и обижать Ольгу не хочу.

– Хорошо, великий. У девушки большой потенциал. Я счастлива, что могу передать ей свои знания и увеличить её жизнь. Вы пришли, чтобы спросить об этом? Или показать ей новые техники?

Клизма Шанкры… Обещал же помочь с техниками. А в результате потерялся в мире Дориана на несколько месяцев.

– Прости, на техники не было времени. Скажи, можно выжить в тёмном разломе, если ты светлый?

Я должен задать этот вопрос. Пока я знаю о разломах далеко не всё.

– Нет, – отвечает Хаадис. – Чтобы выжить там, надо быть богом или драконом. Или попасть под их покровительство.

– Хорошо. Я понял.

Вряд ли в каждом разломе «гостей» поджидают боги или драконы. Жаль. Мне нравился здешний император. Отличный мужик был. С чувством юмора и острым умом. Так что шанса нет. Разве что оправдается надежда Лекса, что император и князь Львов пропали не в разломе. Хотя и тогда они, скорее всего, мертвы.

Впрочем, наследник Ярослав тоже неплох. Хочется верить, что Александр Третий вырастил сыновей под стать себе.

– Это всё, великий?

– Пока да, – киваю, и через секунду глаза девушки снова становятся голубыми.

– Почему ты спрашивал Хаадис о разломах? У тебя новое государственное задание? – с интересом спрашивает княжна.

– Уверен, ты знаешь, что царевич Ярослав собирает команду, чтобы исследовать тот разлом, в котором пропал император. Я тоже туда иду.

Какое-то время Ольга недоверчиво смотрит на меня, и я добавляю:

– Завтра отправляемся. Я не лгу.

– По мне, это глупая затея. Никто из светлых не выживет там. Ты же слышал, что сказала Хаадис.

– Но пока нет доказательств смерти императора, власть в империи парализована. Так что такой поход необходим.

Она кивает.

– Слышала, с вами будет какой-то британец. Типа сильно крутой.

– Поглядим, – туманно отвечаю я.

Никаких британцев со мной не будет. План вообще такой: за сутки прочесать разлом и свалить оттуда до того, как в него войдёт группа, собранная Ярославом.

При этом надо постараться убить как можно меньше монстров, чтобы не запустить саморазрушение осколка. В прошлый раз нас на таком чуть не замуровало. Нельзя, чтобы в подобный катаклизм попала команда светлых, которая выдвинется после нас.

– Жаль, мне официального предложения не поступило. Я бы пошла. Ты же понимаешь, что я круче того британца? Князь, замолви за меня словечко перед его высочеством?

– Чтобы потом твой отец сделал из меня омлет?

Ольга на секунду замирает, словно обращается внутрь себя. А потом начинает хихикать.

– Что такое? – не понимаю её поведения.

– Хаадис не понравилась твоя шутка про омлет. Но она сказала, что, будь ты драконом, с удовольствием отложила бы с тобой яйца.

Немая сцена, блин…

– Слушай, Никита… – Ольга встаёт, обходит меня и останавливается у меня за спиной. Потом кладёт мне на плечи ладони. – Я же могу пройти под иллюзией. Меня никто не увидит, честно-честно! Могу даже в разломе оставаться невидимкой. Ты же знаешь, там наши с тобой силы возрастают. Возьми меня? Ты точно не пожалеешь.

Ну что ж… Я давал ей возможность отказаться.

– Хорошо, возьму.

– Серьёзно?! – Ольга наклоняется за моей спиной и выдыхает в ухо: – И ты не передумаешь?

Я поднимаюсь и поворачиваюсь к ней лицом. Княжна Назарова из тех женщин, которых возбуждает опасность и адреналин. Вот и сейчас её глаза расширены, грудь вздымается, а щёки порозовели. Она закидывает руки мне за шею, поднимается на цыпочки и целует меня в губы.

Кладу ладони ей на талию и с удовольствием провожу по изгибам княжны вниз. Сделать это я хотел давно. И сдерживаться сейчас, когда она сама предлагает мне себя, не собираюсь.

– Идём. – Ольга перехватывает мою руку и тянет меня на второй этаж.

Ввалившись в её комнату, начинаем бешено целоваться.

Стягиваю с её груди кофточку и стискиваю пальцами тонкие плечи. Она расстёгивает мой пиджак и рубашку. Подхватываю её под бёдра и аккуратно сажаю на туалетный столик. На нём много какой-то женской ерунды, но Ольга одним движением скидывает всё это на пол.

Когда я вхожу в неё, она выгибается под моими ладонями и откидывается на спину. А я с наслаждением смотрю на то, как дёргается её тело от моих движений.

В будуаре Ольги мы проводим несколько часов. Она так же не может оторваться от меня, как я – от неё. Но время поджимает, и в конце концов приходится подняться и отправиться в душ. Там ко мне снова присоединяется Ольга, и мы идём уже, наверное, на четвёртый заход.

– Мне пора, – всё же говорю я, закутывая девушку в одеяло на кровати. – Завтра жду тебя там, где договорились.

– И только попробуй передумать! – хмурится она.

– Не передумаю. – Я наклоняюсь, целую её и начинаю одеваться.

На часах – почти пять вечера. Уже стемнело. Но если я решил проверить родовое поместье Каменских – я его проверю.

Добираюсь довольно быстро. И поместье Назаровых, и поместье Каменских стоят за МКАД, поэтому можно просто лететь без пробок и остановок.

Глушу двигатель и выхожу из машины.

Не заметив знакомых охранцов, сначала удивляюсь, потом понимаю: сейчас в патрулях задействованы даже все силы Тайной канцелярии. К тому же князь Львов исчез, а охрана моего поместья наверняка была его личной инициативой.

Ворота всё же закрыты, поэтому приходится просто перелезть через ограду. Всё здесь занесено снегом. Мне становится немного стыдно: хранитель привязан к месту. А с момента первой встречи я ни разу его не навестил. Скучает, наверное, в одиночестве. Надеюсь, с ним всё хорошо.

Подхожу к уже знакомым обгоревшим развалинам. Поднимаюсь по ступенькам и захожу внутрь. Потом привычно разрезаю ладонь, вызывая родовую магию.

Когда я стряхиваю кровь на пол, иллюзия исчезает, и особняк вновь преображается. Окидываю взглядом дорогую мебель, портреты на стенах, тяжёлые бархатные портьеры…

– Опять ты, – раздаётся печальный голос хранителя. Следом передо мной появляется знакомый лепесток тёмного эфира.

Ну слава всем богам, никто на него не позарился. Хотя на поместье наложена серьёзная иллюзия. О том, что тут есть чем поживиться, просто никто не знает.

– Рад, что ты в полном здравии, – киваю. – Прости, что не заглядывал.

– Ты пришёл не один? – внезапно говорит он.

Он посчитал оставшегося в машине Шанка?

Но хранитель удивляет меня. Лепесток тумана ныряет ко мне в карман, а когда появляется вновь, в его туманных щупальцах трясётся пушистый глазастый комок – один из моих морфов. Почему-то мне кажется, что это тот самый, которого я первым выхватил из пасти Пакмана. И когда успел залезть ко мне в карман?

Но раз уж он всё равно здесь…

– Подумал, что тебе одиноко. Нравится? Забирай.

– А что это? – Хранитель задумчиво вертит морфа.

– Дарёному коню… – намекаю.

– Долг платежом красен, – внезапно заявляет хранитель. – Если за полчаса найдёшь то, что тебе понравится, я позволю унести эту вещь.

Осматриваюсь. В прошлый раз я нашёл несоответствия в архитектуре. Тут есть потайные комнаты. Вот только уверен, что они закрыты на магические замки. А времени у меня нет. Как и бульдозера, если бы вдруг мне стукнуло в голову вломиться в тайники чистой силой.

Ладно… Я могу позволить себе походить по родовому поместью ещё полчаса.

Брожу по дому, разглядывая окружающее. Хранитель проявил тактичность и исчез. Впрочем, возможно, он просто стал невидимым.

Среди кучи вещей на полках и каминах нет ничего, что мне хотелось бы забрать. Если не считать ностальгических желаний, упорно всплывающих из памяти Никиты Каменского. Наверное, многое здесь стоит немалых денег. Но мне не нужны сейчас деньги. Мне нужно то, что может оказаться полезным.

– Вот это, – наконец выбираю я.

– Это? – удивляется хранитель.

– Ты обещал. Я нашёл.

– Конечно. Забирай, – говорит он.

Когда-то в этой вазе в кабинете Станислава Каменского стояли цветы. Теперь они давно засохли, и то, что между ними спрятали, стало видно. Хранитель – существо магическое. И крохотная видеокамера с микро-SD для него – непонятный и бессмысленный предмет. Не артефакт же.

Но для меня это возможность получить новую информацию. Шпионская видеокамера – это вовсе не то, что гость случайно может забыть у кого-нибудь дома.

– Приходи ещё, – говорит хранитель, когда я уже стою в дверях.

– Обязательно, – киваю. – А ты будь осторожен.

Вернувшись в машину, какое-то время раздумываю над тем, не попросить ли Шанка замести мои следы во дворе поместья. Потом машу на это рукой. Иногда следы – это просто следы. Может, кто решил посмотреть, чем поживиться на развалинах. Никаких тайн – банальная человеческая жадность.

Добравшись до общаги, с облегчением встречаю в комнате Захара Меньшикова. И понимаю, до каких небес выросла из-за Колдуна моя паранойя.

– Ты где был? – спрашиваю.

– Ты мне мамочка, что ли? – хмыкает он. – Но я понимаю. Не волнуйся, Каменский. Никаких посторонних сущностей в моей шкуре нет. Просто марш-бросок под руководством сержанта Беляева по всей территории училища с полной нагрузкой. Как и вчера. – И с сожалением добавляет: – Но сегодня Беляев сильно торопился в патруль. Всё, давай. Спать хочу, как медведь-шатун.

Он валится на кровать и, кажется, отключается ещё в полёте. Я же созваниваюсь с Лексом и уточняю, не изменилось ли чего, а потом шлю СМС княжне Назаровой. И получаю ответное: «Мы тоже по тебе скучаем».

Мы? Внезапно до меня доходит, что во время наших занятий сексом Хаадис оставалась в теле княжны. А драконица, задумавшаяся о кладке яиц, – это серьёзно.

В феврале восемь часов утра – на вид глубокая ночь. Потому княжна Назарова не сразу вылезает из своей машины. Машину я узнаю: мини-вездеход цвета «хаки», точно такой же на вид, как её прежний, канувший в разломе. А вот Ольга явно не торопится присоединиться ко мне, увидев, что я не один. Машу рукой.

Костя Шах присвистывает, наблюдая, как от миника к нам шагает стройная девица.

– Попрощаться с любимой решил, князь?

– Не. Разлуки не вынесу даже на сутки, – ухмыляюсь я. – Потому решил взять с собой.

Вообще, во дворец нам надо к десяти. Но лучше познакомить товарищей по походу заранее, чтобы потом на это не отвлекаться. Потому Шах пришёл к училищу, и я потащил его завтракать в ближайшую забегаловку, куда велел подъехать и Ольге.

– Что-то я не в настроении ржать, – откликается Шах.

– И не надо. Она идёт с нами.

Пока Шах переваривает это известие, княжна Назарова подходит вплотную и сбрасывает капюшон шубки. И они мгновенно узнают друг друга. Что странно: Ольга вернулась домой, когда Шах уже не работал на Назарова. И даже если он пахал на него лет десять, с чего бы ей запоминать в лицо простого наёмника?

– Доброго утра, князь, – цедит Ольга, оглядывая Шаха. – А ты тут что?

– И вам доброго утра, ваше сиятельство, – хмыкает он. – Что, Каменский, одного меня тебе мало?

– Вижу, вы знакомы, – киваю я. – Но, пожалуй, стоит ещё раз. Ольга, это мой напарник. Одарённый с тёмным эфиром. Шах, напоминаю то, что ты сам сказал: княжна Назарова – легенда разлома.

Глаза Ольги становятся даже не жёлтыми, а зелёными, потому что в темноте, оказывается, светятся как у кошки. Хаадис решила представиться Шаху?

Но он не пугается, а лыбится во всю морду. Надо расспросить его потом, что же там за легенды сложили о Зефирке. Я бы с удовольствием их послушал.

– Что же вы, Ольга Викторовна, не попросились идти в разлом с кремлёвской командой? Хоть спасли бы там кого из них, бедолаг, – говорит Шах. Явно не испытывает почтительности к дочери бывшего босса.

Почти мурлычущим голосом Ольга, то есть Хаадис, отвечает ему:

– Наше дело важнее. У светлых одарённых его сделать шансов маловато.

– Это точно, – соглашается Шах.

Кошачье-драконьи глаза потухают, и ко мне обращается уже сама княжна:

– Я так и думала, Ник, что ты идёшь туда по личной инициативе. Но согласна считать себя на госзадании.

Киваю:

– Ты у меня вообще умница. Давайте сразу: с нами идёт только Алексей Львов. Целитель. И сын главы Тайной канцелярии. Он должен выжить в любом варианте. Так что, Шах, нам тоже есть кого охранять.

– А без светлых сопляков никак нельзя было обойтись? – Шах сплёвывает. – Зря ты это, князь.

Коротко поясняю:

– Иначе он пойдёт один.

– Алексей Львов? – переспрашивает Ольга. – Так давайте его где-нибудь привяжем, пока не вернёмся. Может, ему и идти не придётся тогда.

Думал я об этом. Но вряд ли после этого мы с Лексом останемся друзьями. Так что лучше я прослежу за ним в разломе.

– Пошли завтракать, – говорю вместо ответа. – Кость, иди вперёд, закажи что-нибудь на троих.

Шах сваливает в кафешку, а Ольга спрашивает меня:

– Что?

Вместо ответа быстро её целую. Не то чтобы я был сентиментален, но вижу ведь, что ей это нужно. С какой-то стороны Шах прав: женщине не место в разломе. Даже такой. И не сиди в Ольге драконица, я бы её не взял. А раз взял, надо озаботиться её эмоциональным состоянием.

Помнится, одна моя знакомая гоблиниха положила в бою чуть не сотню чужих и своих, без разбору. Только потому, что мужу не понравились кровяные блинчики, которые она приготовила на завтрак.

Но вместо того, чтобы расплыться в счастливой улыбке, эта женщина деловито интересуется у меня:

– Ты уверен в Шаховском? Я плохо его знаю.

Но знаешь. Только, видимо, с другой стороны. Вслух говорю:

– Уверен.

– Тёмные из захудалых родов редкость, – задумчиво сообщает Ольга. – И, как правило, ничего не стоят. Этот стоит, конечно, но я не о силе. Это человек моего отца.

– Всё нормально. Он мой человек.

– Тогда хорошо, – отрывисто говорит она. – Потому что отец стал какой-то странный.

– В смысле?

– Я тебе потом расскажу, ладно? После разлома. Долгий разговор.

Она поворачивается и быстрым шагом идёт к входу в кафе. Права: времени на долгую беседу у нас нет. Но её слова о князе Назарове меня цепляют.

У князя Назарова тёмный эфир. Почему бы Колдуну не попытаться использовать его в качестве марионетки?

В моём рюкзаке сидит Шанк. Но меня пропускают во дворец беспрепятственно и без досмотра: младший царевич так приказал, наследник подтвердил. Кстати, пользуюсь я этим впервые.

На лестнице я сталкиваюсь с Антоном Стрепетовым – лейтенантом личной охраны великой княжны Анастасии.

– Здравствуйте, князь! – кланяется он и спешит мимо меня вниз, принимать личных гостей её высочества. Которые явились на заранее обговоренную аудиенцию.

Задерживаюсь на несколько секунд, чтобы с удовольствием оглядеть этих гостей. Прекрасно одетый Шах держит Ольгу под руку и со Стрепетовым здоровается свысока и по-французски.

Пятнадцать минут спустя Егор проводит меня какими-то извилистыми путями в апартаменты принцессы.

Вообще во дворце стоит едва ли не полная тишина. И не потому, что ещё утро.

Здесь сложно выкинуть из головы мысль об исчезновении императора. Практически траур.

Надежду на закрытие кремлёвского разлома уже, видимо, потеряли. Открылся он в том же самом зале, где и первый. После Нового года к подобному были готовы, и пострадали бы немногие… Но не пострадал никто. Монстры из этого разлома почему-то не лезли.

Тем не менее все подходы к Большому залу перекрыли, а в нём самом постоянно дежурит рота гвардейцев, чтобы отстреливать монстров, если они всё же появятся.

А появиться они могут в любой момент, потому попытки закрыть разлом не прекращаются. Бесполезные попытки.

К сожалению, из других разломов, постоянно открывающихся в столице, монстры валят толпами. Пока с патронами проблем не было, но несколько оружейных заводов работают уже исключительно на Москву.

И все понимают: если кто-то каким-то образом может поддерживать кремлёвский разлом открытым, рано или поздно перестанут закрываться и другие. И тогда на оборону будут работать все заводы империи…

По словам Палея, в Кремле яростно ищут врагов, которые не позволяют разлому закрыться.

Лично я считал, что его держат открытым с той стороны, а не из Кремля. Возможно, удастся что-то сделать с этим.

Особенно через двое суток и шестнадцать часов, когда я смогу наконец выпихнуть из разлома Лекса Львова. Впрочем, я очень рассчитывал, что вернёмся мы все вместе – и раньше, чем в разлом зайдёт команда, собранная наследником.

– Сколько у вас антидотов? – спрашивает Анастасия.

– На двое с половиной суток, – слегка преуменьшаю я. – Мы вернёмся раньше.

– Ага, – кивает она и протягивает Лексу знакомые мини-инъекторы. – Но мало ли что. Возьми ещё вот эти.

– Нет, ваше высочество. – Лекс отводит от себя её раскрытую ладонь. – Если разлом откроется прямо сейчас и прямо здесь, что будете делать вы?

– Умру на четыре часа раньше! – усмехается великая княжна.

– Анастасия…

– Алексей, это глупость, давать антидоты нам! Ты же взял у Егора. Антидоты нас не спасут, это непонятно? Кстати! Представляете, князь Назаров хотел собрать нас всех вместе, чтобы мы находились в одном помещении! – возмущается она. – Ну, семью императора. Потому что так будет легче нас защитить.

Анастасия сильно осунулась и разговаривает очень нервно. Даже истерично. Возможно, мне это кажется на фоне совершенно безмятежной Ольги. Кстати, эта безмятежность мне тоже не слишком нравится. Такое впечатление, что под ней скрывается азарт. Понимаю, что Зефирка очень соскучилась по разлому, но у нас там дело, а не погулять.

– С одной стороны, он прав, – замечает Палей. Который, разумеется, тоже здесь. И злой как собака. Ну или волк.

За эти дни я уже раз сто слышал от него сожаления, что вот, родился, как дебил, со светлым эфиром. Задолбал, если честно.

Моя разломная команда уже переодета и готова. Шах по-прежнему ведёт себя как заграничный лорд и говорит по-французски. Потому что пока я не хочу светить Анастасии, кто он такой. Его появление среди нас воспринято с недоумением и в то же время с радостью. Ещё один тёмный – это лишний шанс. А расспросить меня можно и позже.

Мы готовы идти. Но, услышав имя своего отца, Ольга вдруг хмурится и говорит:

– С одной стороны, может, он и прав. Но кто знает, из каких соображений он хочет собрать вас всех вместе.

– Легче же защитить, – объясняет Палей. – Вы же не думаете, Ольга, что…

– А если думаю? – спрашивает она.

– Что?! – Анастасия даже краснеет от возмущения. – Что Виктор Алексеевич решил нас всех вместе прикончить? Или пихнуть в тот же разлом? Да вы что, Ольга!

– Я просто хочу предупредить, ваши высочества, – медленно отвечает та. – Не стоит доверять князю Назарову.

И я с ней полностью согласен. Думаю, согласен и Лекс Львов, который смотрит на Ольгу прищурившись.

Палей и Егор смотрят вопросительно.

Шах разражается торопливой тирадой на французском.

– Нет, вы с ума сошли! – взрывается Анастасия. – Что значит – не доверять никому?!

– Да то и значит, – с досадой говорит вдруг Егор. – Что вообще-то неизвестно, кто именно во дворце крыса. А крыса есть, я уверен.

– Давай тогда не доверять и друг другу?! – кричит Анастасия. – Я должна бояться матери? Тебя? Ярослава?! Может быть, Никиту?

– Прекратить! – резко командую я. – Нашли время! Ася, ты хотела дать нам артефакты. Не пора?

– Простите, – бормочет великая княжна и шмыгает носом. – Конечно. Кстати, мы с Егором проверили моё последнее изобретение. Отлично работает! – Она обводит нас взглядом. – Артефакт отвода глаз.

Ну, не то чтобы это было нам нужно… На то, чтобы провести четверых к арке разлома мимо гвардейцев, меня хватит. А в разломе мой источник немедленно наполнится под завязку.

– Ты не понимаешь, – мотает головой принцесса. – Около Большого зала стоят уловители. В радиусе метров тридцати. Там отслеживается действие любого артефакта и любое применение магии. Я знаю, что у тебя и Ольги аспект иллюзий, но сигнализация сработает мгновенно, и вас могут просто сдуру застрелить. А над своим артефактом я работаю уже давно… Последнюю неделю почти без отрыва. И мы проверили: его отследить нельзя. Только идти придётся кучкой. Максимум полметра друг от друга.

Находка для шпиона такой артефакт. Или для террористов. А также для крыс… Ни в коем случае нельзя афишировать такое изобретение. Вообще никому, крайне опасная штука.

– Только он работает всего пятнадцать минут, – с сожалением говорит Анастасия. – Но я всё равно добьюсь, чтобы дольше.

– Нам хватит, – киваю я. – Молодец. Что у тебя ещё?

– Подождите, – говорит Лекс. – Я всё же хотел бы услышать, почему княжна Назарова не доверяет своему отцу.

– Потому что мне кажется, что это не он, – кратко отвечает Ольга.

И Шах неаристократично свистит. А Лекс Львов смотрит на меня и разводит руками. Мол, не зря я Назарова подозревал, а вот ты зря меня не слушал.

– Как то есть не он… – растерянно бормочет Анастасия.

– Мы в разлом идём сегодня или будем дальше беседовать? – спокойно спрашиваю я. – Всё это можно обговорить позже. Пока просто примите к сведению подозрения Ольги. Потом разберёмся с этим.

– Да, ты прав, – кивает принцесса.

И начинает снабжать нас артефактами.

Некоторые из них мне знакомы. Например, артефакт «Световой шар» – он выдаёт концентрированный свет в десять тысяч люменов, который неплохо действует на тварей разлома. Плюс ещё несколько стихийных.

Получаем артефакты для мгновенной прочистки каналов, это отличная замена паре часов медитации. И я знаю, что из рук Анастасии они выходят многоразовыми.

– И ещё вот это. – Великая княжна протягивает мне на ладони несколько светящихся шариков. – Аккумуляторы светлого эфира. Надо раскусить, и небольшая часть эфира восстановится. Совсем небольшая. Но хотя бы не умрёшь от опустошения источника.

В её глазах – надежда. Видимо, делала эти аккумуляторы для отца, надеясь, что мы его найдём.

– Эти все Лексу, – командую я. – Пусть будут зоной его ответственности.

– А такой зачем? – спрашивает Лекс, получая ещё и глушилку эфира. – Кому там источник подавлять?

– Может, и найдётся, – хмыкает в ответ Ольга. – Антидоты «Братство» для кого производило?

Логично. Вполне можем встретить каких-нибудь ублюдков. Как показывает опыт, в один осколок могут вести несколько дверей.

– Это тоже защитные, – объясняет принцесса, выдавая очередную партию. – Одноразовые, но хоть так. Это подавители ментального дара…

– Стоп, – останавливаю её. – Если ты даёшь их против химерингов, то как раз против них они бесполезны.

– Ошибка, – усмехается наш гениальный артефактор. – Мне было негде проверить, но уверена, что сработают. У них в сердечниках как раз шерсть химеринга.

Вот так вот. Её высочество тоже разрабатывает кое-что чисто из теоретического интереса. Прямо как Токсин свои зелья…

– Но мне хватило только на четыре штуки, – виновато говорит она.

– Отлично, мне как раз не нужен, – утешаю её.

Не родился ещё тот химеринг, который сможет меня ментально подавить.

– А вот это… – с сомнением говорит она и протягивает Шаху тоненькое кольцо. Вроде золотое. – Это вам, месье.

– Pourquoi? – удивляется Шах.

– Потому что вы самый взрослый, – смущённо поясняет Анастасия. – И самый сильный физически, я думаю. Это боевой артефакт. В нём сила воздуха, он исторгает из себя бешеный смерч. Снесёте всё на двадцать метров, но направленно, куда укажете кольцом. Вот тут активатор… Но дело в том, что отдача тоже бешеная, только очень сильный человек сможет удержаться на ногах. Ну, и он одноразовый. Пока…

Она смотрит на меня и разводит руками:

– Второго нет, Ник.

Киваю.

– Всё нормально. Спасибо, Анастасия! Ты просто нас спасаешь. Слушай, а те, кто пойдёт завтра?..

– Их я тоже снабдила артефактами, Ник. Как же иначе. Хорошо, что Ярослав полностью доверяет мне в этом вопросе.

Вот теперь я понимаю, почему она так осунулась и так нервна. Дело не в пропавшем отце. Дело в том, что артефактор вкладывает в свои изделия собственную силу. Как принцесса на ногах ещё держится – непонятно.

– Но я надеюсь, что им и не придётся туда идти, – твёрдо говорит Анастасия. – Надеюсь, что вы справитесь.

Больше всего артефактов, понятно, досталось Лексу. Он ими обвешан как новогодняя ёлка. Благо у принцессы есть приятный пунктик: она старается уменьшить вес своих изделий.

– А теперь, ваше высочество, – быстро говорю я, – снабдите чем-нибудь полезным вот этого волчару.

Палей вытаращивает на меня глаза.

– Я его назначаю вашим личным телохранителем, пока мы не вернёмся.

– Это ты, Каменский, опоздал, – самодовольно говорит он. – Уже я весь обвешанный и от её высочества почти не отхожу.

А то я не знаю. Как и то, что Серж Палей давно и безнадёжно влюблён в великую княжну. Только, в отличие от Макса Горчакова, не афиширует этого. Хотя у Макса от той любви, кажется, осталась только ненависть…

– Ну, когда ты волк, ты мне особенно и не мешаешь, – снисходительно говорит Анастасия.

А я оборачиваюсь к её брату.

– Егор, для тебя тоже дело. Постарайся хоть что-то выяснить. Ты во дворце всё же свой.

– Ты опять опоздал, – хмыкает Егор. – У меня тоже есть Аськин артефакт отвода глаз. Пятнадцать минут – мало, но зато можно куда угодно пройти и там спрятаться.

Отлично. Ну а сама Анастасия по уши в своих изобретениях. У всех есть дело, и страдать под дверями Большого зала, дожидаясь нас, никто не будет.

– Вперёд, – командую я.

Большой зал мы пройдём с артефактом отвода глаз. Но и до него надо добраться, желательно – незамеченными. А дальше двери.

Разумеется, запертые. Если какой-то монстр всё же вылезет и прорвётся к дверям, это всё же лишнее препятствие для него.

И я себе уже голову сломал, как их открыть. Разве что огнём Шаха, но тогда могут пострадать патрулирующие там гвардейцы. Единственный вариант – вскрыть замок с помощью тьмы. Но не факт, что не сработает сигнализация. Да и в любом случае дверь, открывшаяся сама по себе, сильно удивит. К ней немедленно кинутся. Но если действовать быстро, мы успеем проскользнуть.

Правда, проскальзывать кучкой – то ещё удовольствие, если с тобой не тренированная команда. Потому я ещё утром обговорил с Шахом, как именно мы будем преодолевать эту, блин, полосу препятствий. Но есть и более удобный вариант, предложенный Егором.

– Давайте так, – говорит он. – Вы идите за мной под иллюзией с разрывом метров в сорок. До зоны действия уловителей дойдёте – тормозите и ждите. А я пойду дальше, к Большому залу. Меня там остановят, я начну упрашивать меня пустить… Уломаю хотя бы открыть дверь. И вот когда откроют – тогда активируйте артефакт и бегите.

– Согласен, – киваю ему.

У дверей Большого зала Егора действительно останавливает патруль.

– Ваше высочество, – негромко, но напористо начинает гвардеец, – вы же знаете, что сюда нельзя. Особенно вам.

– Я только хочу посмотреть, как выглядит разлом.

– Ваше высочество, я не могу вас пустить.

– Вы не можете не выполнить мой приказ! – Егор вздёргивает подбородок и властно говорит: – А я приказываю.

– Я выполняю приказ его высочества Ярослава Александровича, – невозмутимо отвечает гвардеец. – В Большой зал не может пройти никто, кроме патрульных.

Мы стоим за углом, накрытые моей иллюзией невидимости. Достаточно далеко, чтобы уловители магии не включили сигнализацию.

– Так я и не собираюсь заходить в зал! – уверяет Егор. – Не держите меня за идиота, лейтенант. Я только хочу посмотреть, издалека. Дверь можно закрыть в любой момент. И вы не имеете права меня ослушаться!

– Как раз имеем, ваше высочество. Простите. Но нельзя.

Гвардеец выглядит удивлённым. Видимо, капризничать младшему царевичу несвойственно.

– Приказ наследника – никого не впускать в сам зал, – убеждает Егор. – И это правильно, конечно! Я понимаю. Но и вы поймите… Ну когда мне ещё доведётся такое увидеть? Вы-то вот видели. Я не буду туда заходить!

Гвардеец вздыхает:

– Ваше высочество, да там не видно ничего! Просто арка, а за ней – полная тьма. Ничего не разглядеть.

– Я всё равно хочу посмотреть!

И тут за моей спиной раздаются шаги.

Князь Назаров! Вот принесли же его гоблины!

Мы замираем, но Назаров чуть замедляет шаг, проходя мимо. И поворачивает на нас голову.

Но тут же идёт дальше.

– Ну хоть на пару минут! – продолжает требовать Егор. – Что здесь криминального, лейтенант! Я тоже имею право вам приказывать! Но я, обратите внимание, всего лишь прошу.

– Ваше высочество…

– А я присоединяюсь к лейтенанту Борисову, – говорит Назаров, приблизившись к царевичу почти вплотную. – Доброе утро, ваше высочество. Право, ваше любопытство совсем неуместно в сложившейся ситуации. Я ожидал от вас большего благоразумия.

– Виктор Алексеевич! – возмущённо говорит Егор. – Я сам в состоянии определить, что мне уместно, а что нет! Лейтенант, откройте двери!

– Ну откройте, – кивает вдруг Назаров. – В конце концов, его высочество действительно имеет право нам всем приказать, не так ли? Но мы пойдём на компромисс, лейтенант Борисов. Одну створку. И я буду смотреть вместе с вами, ваше высочество. Слишком опасаюсь за вас.

Вот же сволочь…

Назаров оборачивается, посылая в пустой коридор широкую улыбку. Видеть нас он не мог. Значит, каким-то образом почуял. Видимо, носит с собой уловитель.

Нужно уходить и прорываться в Большой зал позже. Второй раз царевичу дверь вряд ли откроют.

Но какой смысл тянуть?

Активирую артефакт отвода глаз и толкаю Шаха:

– Погнали!

Лейтенант тем временем отпирает замок, отступает на шаг, и его высочество неторопливо подходит к массивной двери. Назаров следует за ним и становится так, что пройти мимо него невозможно. Но это вообще не проблема.

Подхватываю Ольгу на руки, Шах взваливает на плечо Лекса, я активирую артефакт, и мы бежим вперёд.

Проблема одна: нас, разумеется, слышно. Особенно когда Шах бьёт ногой во вторую створку.

– Тревога! – орёт лейтенант.

– Стреляй, Борисов! – орёт Назаров.

Но мы уже несёмся по залу. Ольга крепко держит меня за шею, а я бегу за Шахом, не отставая более чем на полметра. Под недоумённые возгласы дежурящих здесь гвардейцев. Их не меньше двадцати, но они не стреляют, как и патруль снаружи.

Потому что следом за нами бежит Егор. И тоже орёт:

– Тревога! Диверсия!

Понятно, что в такой ситуации стрелять не будет никто. Попасть в его высочество? Дураков нет.

Здесь царит жуткий холод. Нет никакого радужного пузыря и прочих прелестей. Просто полукруглая арка. И темнота за ней.

Минутами позже в Большом зале Кремлёвского дворца

Глава «Братства свободных»

Его высочество Георгий сделал всё, чтобы лишить присутствующих возможности стрелять. Даже руки в стороны на бегу раскинул.

К сожалению, князь Назаров не мог сейчас облегчённо выдохнуть. Он вообще ничего не мог – потому что его телом управлял глава «Братства свободных».

Но подавить сознание Назарова полностью этот ублюдок не сумел. Хотя даже не подозревал об этом. Успешно справившись с мелким Меньшиковым, Колдун решил, что вполне созрел для управления кем-то посерьёзнее.

Созрел, да. Но не вполне.

Второй месяц князь Назаров сидел взаперти в собственном мозгу и молча наблюдал за происходящим.

Как поселившаяся в нём тварь забросила школу – предмет особенной гордости князя. Как прёт в политику. Как лезет в серые кардиналы за спиной наследника престола. Как ставит на высокие посты Тайной канцелярии тех, кто будет заботиться только о собственной выгоде, но никак не о безопасности государства.

Правда, всё это Назаров наблюдал только урывками. Основную массу времени он пребывал в беспамятстве. Но и урывков было достаточно, чтобы понимать, что происходит.

Однако он не мог даже бессильно скрежетать зубами.

А в конце января во дворце появился младший царевич. Предмет особенной ненависти Колдуна. Ещё бы! До совершеннолетия Георгия оставалось три года – а значит, оставался и шанс, что он всё же сумеет обернуться грифоном. И тогда о вырождении династии Романовых забудут ещё как минимум на несколько десятков лет. Наследник, лишённый возможности оборота, станет исключением из правил, а не правилом.

А главной целью главы «Братства свободных» была именно смена династии. Причины его ненависти к Романовым Назаров так и не узнал.

Но почему-то именно в присутствии младшего царевича ему удавалось хотя бы видеть и слышать. И понимать, что с Георгия спала личина, вернуть её может только сам император, а значит, Георгий находится в страшной опасности. Потому что император, разумеется, погиб – тут никаких сомнений у Назарова не было.

Кстати, пропадал царевич вместе с Никитой Каменским и его дружками из Императорского училища. Там и личину потерял.

Но Никита Каменский уже спасал императора. А значит, вот этот взлом двери в Большой зал, скорее всего, тоже его рук дело. У парня тёмный эфир. Он вполне может попытаться найти тело императора.

И, видимо, решился на это.

Кому ещё бежать не из разлома, а в разлом? Точно Каменский.

Кажется, об этом же подумал как минимум лейтенант Борисов, который, несмотря на крики Назарова, оружие даже не вытащил.

А минуту спустя оно уже было и ни к чему. Топот в Большом зале стих. Замерцавшая было темнота в арке разлома приняла прежний вид.

А тот, кто управлял князем Назаровым, скомандовал:

– Борисов, подойдите ко мне немедленно!

– Слушаю вас, князь! – отчеканил лейтенант, приближаясь.

– Почему вы не стреляли?

– Боялся задеть его высочество.

– Вы настолько не уверены в своём умении обращаться с оружием? Что там у вас – пистолет?

– Есть и пистолет, – с недоумением ответил Борисов.

– Позволите взглянуть, лейтенант? – попросил Колдун ртом Назарова.

Зачем?!

Его высочество продолжал стоять посреди зала, спиной к Назарову. Явно разглядывал портал. А перед тем сумел сделать так, что Каменский туда беспрепятственно пробрался. Именно поэтому Колдун готов был убить царевича прямо здесь и сейчас. Уверен, сволочь, что Каменский на многое способен.

Назаров приложил невероятное усилие воли и увидел картинку, представлявшуюся Колдуну: его высочество Георгий валится на пол с дырой в затылке. После чего, разумеется, князя Назарова обвиняют в убийстве царевича, совершённом при куче свидетелей.

«И чёрт бы с ним, со мной! – подумал он в отчаянье. – Но Георгий!»

Последняя надежда династии Романовых.

Нет, Колдун не пойдёт на это. Ведь тогда он потеряет такое необходимое ему тело Назарова. И вряд ли сумеет найти другое, настолько же полезное.

– Ваше сиятельство, это табельное оружие, – продолжал удивляться лейтенант Борисов. – Я не имею права отдавать его в чужие руки. Да и зачем вам?

– Я почти уверен, что вы забыли его зарядить, – заявил Колдун.

Борисов позволил себе усмехнуться.

– Вы за кого меня принимаете, князь?

И окликнул царевича:

– Ваше высочество! Думаю, вы уже насмотрелись. Давайте закончим наконец этот инцидент. Прошу вас на выход.

– И всё же дайте взглянуть на ваш пистолет, – потребовал Колдун.

С другой стороны… Назаров знал, что глава «Братства» обладает сразу двумя аспектами дара – портальным и менталом. Что, если он способен воздействовать на всех присутствующих? Внушить им, что в царевича выстрелил лейтенант Борисов? Чистая случайность, стрелял в проникших в зал врагов, но промахнулся.

Это же можно внушить и самому Борисову.

Нет, здесь слишком много людей. Колдуну эфира не хватит на такое воздействие.

Но говорят, что учёные, работающие на «Братство», продвинулись очень далеко в своих разработках… Возможно, у Колдуна есть какой-то артефакт?

Слишком настойчиво он требует пистолет.

– Борисов, я вам приказываю как старший по званию! И добьюсь, чтобы на вас наложили служебное взыскание.

– Ну что вы, в самом деле, князь, – хмыкнул Борисов и протянул Колдуну пистолет.

Обычный «Макаров», девятимиллиметровка.

Колдун проверил патроны, усмехнулся, навёл ствол в потолок… И повернул голову на его высочество.

А Виктор Алексеевич Назаров рванулся из цепей собственного сознания.

Гвардейцы даже понять ничего не успели. Только увидели, как князь Назаров недрогнувшей рукой стреляет себе в сердце.

Отрицательного скачка силы не заметил никто. Разве что завывшая сигнализация, отследившая магическое воздействие.

Глава «Братства свободных» покинул тело князя Назарова.

– Мать-перемать! – орёт Костя Шах, потому что вылетаем мы на узкую площадку какой-то башни. Она ничем не огорожена, и спасает Шаховского только моя реакция: успеваю перехватить его за ворот и дёрнуть на себя.

Ольга хватается за меня и прижимается сзади.

Лекс делает проще: сразу плюхается на задницу для устойчивости.

Видя, что он совершенно забыл про антидоты, выхватываю один инъектор из его разгрузки и втыкаю ему в шею. Сразу бью ладонью по прикреплённому к лацкану его куртки таймеру.

– Будешь щёлкать клювом – сдохнешь, – напоминаю.

– Спасибо, – кивает Лекс и тут же рычит на Шаха: – Предупреждать надо, прежде чем хватать и на себе переть! Ты бессмертный, что ли? Я ж от неожиданности мог тебе и мозги менталом выжечь! Дебил!

– Мозги выжечь я и сам могу! Вместе с черепушкой! – огрызается Шах. Уже по-русски, понятно. Прятать его от Лекса и Ольги я и не собирался.

– Сели все! – рявкаю, прерывая грызню. – Глубоко вдохнули и успокоились! И не заденьте портал. Вряд ли в Кремле нас сейчас ждут с распростёртыми объятиями.

Но Шах стоит, раскинув руки, и явно тащится от количества эфира.

– Охренеть, Каменский! – говорит мне, не оборачиваясь. – Охренеть тут просто…

– Сядь, сказал! – рявкаю я. Хотя отлично его понимаю. Одарённый с тёмным эфиром, попав в разлом, мгновенно чувствует себя невероятно сильным. Мой источник уже практически полон.

Спасибо, Ольга не скачет, как в прошлый раз.

Мы опускаемся на пол и оглядываемся. Сразу становится понятно, почему из этого разлома не пёрли твари: мы находимся на огромной высоте. По крайней мере, землю я почти не вижу: она скрыта сумеречным туманом. Проступают только верхушки уже знакомых геометрических деревьев.

Вдалеке видно что-то вроде горных пиков, но не уверен: возможно, это игра того же тумана.

– Вот он какой… разлом… – Лекс наконец успокаивается и тоже начинает осматриваться вокруг.

Шах делает то же самое.

– Никогда не видела такого. – Ольга дёргает меня за рукав. – А ты?

– Тоже.

Судя по тому, что я вижу, башня, куда мы десантировались, представляет собой вытянутый на сотни метров вверх конус. На верхней точке которого мы и находимся.

Через несколько минут Шах поворачивается к Ольге и замечает:

– Назаров совсем слетел с катушек. Если бы не мальчишка-царевич, нас превратили бы в решето.

– Я сказала, что с отцом что-то не так, – пожимает она плечами.

– Может, у него виды на трон? – задумчиво говорит Лекс. – Или он работает на британцев?

Или в его теле засел кто-то другой… Например, Колдун.

В любом случае он не дёрнулся за нами в разлом, и это хорошо. Убивать князя на глазах его дочери – идея так себе. Но когда-нибудь мы с Колдуном обязательно столкнёмся. Вот только эта скользкая тварь выбрала прекрасный способ защиты: прикрыться людьми, которые для меня важны.

Пока Шах и княжна вяло переругиваются, осматриваюсь. Площадка, на которой мы сидим, в диаметре всего метров пять. Хорошо, что сейчас здесь нет ветра. Вниз ведёт закручивающийся спиралью вокруг башни пандус. Возношу мысленную благодарность здешним архитекторам: пандус имеет балюстраду. Разной высоты и зачем-то многоуровневую, но хоть так.

С закрытием этого осколка всё будет непросто. Когда схлопывался предыдущий, открыть портал я не смог, мы спаслись благодаря ключу Теи. Здесь открывать свой портал необходимости нет – можно уйти в тот, через который мы пришли. С другой стороны, забираться на эту башню, когда будет рушиться мир… Ну такое себе.

Оставлю эти проблемы на потом. Всё равно сейчас закрывать этот осколок я не намерен.

– Чего сидим? – спрашиваю. – Разлом сам себя не исследует. Погнали.

Лекс поднимается и внезапно топает прямо к порталу.

– Уже хочешь обратно? – хмыкаю я.

– Почему отец не вернулся сразу? – тихо говорит он. – Если это то же самое место, вернуться проблем нет. Здесь нет монстров. Просто войди обратно.

Он делает шаг в портал и…

…врезается в него лбом. С нашей стороны это непроходимая стена.

– Курвец! – вырывается у Львова любимое словечко Палея. – Закрыто!

– Как же мы отсюда выберемся? – говорит Шах, который ещё не сталкивался с моими способностями.

– Выберемся, – говорю. – Я открою портал.

Мы-то да. А вот что делать набранной наследником Ярославом команде? Если среди них не будет портальщика – они застрянут здесь. И не выживут.

Не было печали – купил гоблин барабан… Мне делать больше нечего? У меня там последователи недолюблены, богиня любви недовоспитана… Теперь ещё и команду светлых придётся спасать.

– Пошли, – киваю на пандус. – Нечего задницы плющить.

И мы осторожно, друг за другом, начинаем спускаться.

С каждым витком пандуса диаметр башни увеличивается, но первые пятьдесят метров высоты мы буквально пробегаем. А вот дальше часть пандуса оказывается разрушенной.

– Блин. Я вам чё, орёл? – Шах чешет в затылке, рассматривая разрыв метров в семь.

– Сейчас.

Хорошо, что нечто подобное я после похода на ковчег морфов предусмотрел и захватил нужное оборудование. Поэтому выпускаю Шанка и свою удавку. Цепляясь за неё, Шанк перетаскивает на другую сторону разрыва крепления и канат для каньонинга. Ставлю зип-лайн. Здесь есть перепад высот, поэтому можно просто съехать. Заодно растягиваю свою паутину на случай, если кто-то не удержится.

Но нет, справляются все. Княжна вообще пролетает через разлом так, будто последние годы только этим и занималась.

– Это не случайность. – Шах внимательно осматривает обрушившийся край пандуса. – Похоже, били аспектом огня.

– Может быть, его величество? – с надеждой говорит Лекс. – У него как раз огонь. А ещё он умеет обращаться и в облике грифона летать. Что ему эта башня…

Чем дальше мы спускаемся, тем чаще начинают попадаться обрушенные куски пандуса. Кроме того, частично камни упали на нижние уровни. Приходится или перелезать завалы, или разбирать их.

– Давайте передохнём, – жалобно просит Ольга после очередной пропасти метров пятнадцати в ширину. – Я умею убивать тварей. Но не подписывалась на бег с препятствиями и силовые упражнения!

– Полчаса, – киваю, снимая с неё рюкзак. Сделал бы это раньше, но в первый раз она не захотела его отдавать. Сейчас же с благодарностью смотрит на меня.

– Фу блин… – Лекс отпивает воды и под писк таймера вкалывает антидот. – Эта хрень отнимает слишком много времени.

– Зато уже видно землю, – замечаю я и лезу в рюкзак за своим тактическим биноклем с дальномером.

Оказывается, то, что я принял за туман, на деле было чем-то вроде облаков. Сейчас мы спустились ниже, и они расступились. Наша башня стоит на огромном ровном плато – вершине горного пика. Причём к подножию её диаметр увеличивается метров до ста как минимум. Вокруг плато – уже знакомые чёрные деревья. Они уступами спускаются с горных склонов.

Вот на что я не рассчитывал точно – так это на то, что придётся ползать по скалам. Остаются мои чёрные крылья. Но это постоянный расход сил.

– Дай посмотреть! – Лекс протягивает руку.

– Подожди.

Какое-то время я вглядываюсь в лес под нами, потом протягиваю бинокль Шаху.

– Погляди. Что ты там видишь?

– Пещеры? – предполагает он через пару минут. – Нет, погоди… Это и правда то, о чём я думаю?

– Судя по виду, они рукотворные, – киваю. – И прежняя цивилизация ни при чём. Видно, что завалы разбирали недавно.

– Значит, тут и правда есть люди? – спрашивает Лекс.

– Это могут быть охотники «Братства», – отвечаю. – И лучше бы они, потому что они хотя бы люди.

– Что ты хочешь сказать?

– Что «Братство» давно проводит эксперименты на людях – создаёт гибридов, которые могли бы жить здесь. И вот с теми гибридами ты бы встречаться не захотел. Поверь.

– Ну, нам в любом случае туда, – кивает Шах.

Забираю бинокль и продолжаю осматривать местность вокруг. Вижу, что под нами опять несколько разрывов в пандусе. При этом стены башни словно посечены шрапнелью.

Или… и правда посечены?

Внимание привлекает какая-то неправильность в обстановке. Мозг реагирует раньше, чем я осознаю, что такое я там увидел.

– Упали все! – командую и с облегчением выдыхаю, потому как никто не лезет с идиотскими вопросами. Вся моя команда молча и в ту же секунду валится на пол.

– Что такое? – одними губами шепчет Лекс.

– Я увидел блик бинокля, – отвечаю. – Пока мы рассматривали территорию, кто-то в бинокль осматривал башню.

– Нас не заметили? – спрашивает Ольга.

– Без понятия. Но судя по всему – нет. Иначе сюда уже что-нибудь прилетело бы.

– Что прилетело? – не понимает Лекс.

– Дед Мороз, блин! – шипит Шах. – На санках и с подарками.

– Там, внизу, – киваю, – все стены посечены осколками. Судя по разлёту – работали миномёты.

– Мы же не можем лежать тут вечно, – замечает Ольга.

Мы не можем лежать тут даже трое суток. Лексу не хватит антидотов.

– Там, двумя пролётами ниже, пробита стена. Наверняка можно проникнуть в башню. Я спущусь на разведку и посмотрю.

– Я с тобой! – вызывается Шах.

– Никто не со мной. Моих навыков у вас нет, а таскать сейчас кого-то на спине – не лучшая идея. На, – отдаю ему бинокль. – Может, высмотришь пока что-то важное.

Сам накидываю на себя иллюзию невидимости и бегу по спирали вниз. Довольно скоро мы с Шанком добираемся до следующего провала. В крыльях я не уверен, как и в возможности растянуть невидимость на их размер. Поэтому делаю то же, что в улье морфов: растягиваю внизу сеть и прыгаю в неё.

Приходится сделать так ещё несколько раз, чтобы спуститься к тому провалу в стене, что я видел. Он сравнительно небольшой – сантиметров семьдесят в диаметре. Какое-то время стою за углом и прислушиваюсь к нутру башни, но оттуда не исходит ни звука.

А заглянув в проём, понимаю, что изнутри нам башню не пройти. Не знаю, как выглядели те, кто её строил. Но передвигались эти существа точно не так, как мы. Потому что тут нет ни помещений, ни лестниц, ни переходов. Внутри башня абсолютно полая, если не считать конструкции типа огромной многометровой ёлки, которая упирается вершиной в самый верх башни. Вместо «игрушек» на «ветвях» висит что-то типа сотен или даже тысяч капсул из органического материала. Часть этих капсул разрушена, часть сморщилась и мумифицировалась прямо с содержимым. Уж не знаю, кого тут разводили. Да и знать не хочу, если честно.

В любом случае это было слишком давно. Зато теперь в голову закралась неприятная мысль. Говорят, что разломы начали появляться четыреста лет назад. Как раз тогда, когда сменилась императорская династия. Что, если лапы «братанов» уходят к тем временам? И исследовать разломы они начали ещё тогда? Это означало бы, что у них просто гигантская фора. И что возможности «Братства» куда больше, чем нам казалось.

Я ловлю взглядом движение снизу, но не успеваю среагировать: отпрыгнуть тут некуда. Лодыжку захлёстывает что-то похожее на шипастую плеть живого растения. Шипы впиваются в голенище берца и сдёргивают меня с узкого карниза, на котором я стою. Секунда – и я уже лечу вниз. Монстр, пытающийся мной закусить, далеко внизу раскрывает сотни пастей-бутонов.

Оказывается, мы прошли метров двести. Подо мной – ещё примерно триста метров глубины. И если я сейчас туда шваркнусь, мало не покажется.

Внезапно сверху на меня обрушивается столб огня. Снизу раздаётся обиженный вой. Тянущиеся ко мне тентакли отдёргиваются, и хватка на моей щиколотке разжимается. А потом меня подхватывают громадные лапы.

– Как ты здесь оказалась? – спрашиваю, видя зависший над головой дух драконицы Хаадис. Она не до конца материальна, но, чтобы удержать меня на весу, сил ей хватает.

– Не благодари, великий, – фыркает драконица.

Вернувшись, рассказываю об увиденном. Судя по габаритам, колосящийся внизу «цветок» вполне тянет на местного босса. Правда, эта информация моей команде ничего не даст, поэтому её я оставляю для себя. А вот то, что нам всё же придётся спускаться по разрушенному пандусу, рискуя привлечь внимание наблюдателей…

Спуск мы с Ольгой берём на себя. Она занимается нашей невидимостью, а я страхую Шаха и Лекса своими сетями.

На самом деле это не так просто. Под иллюзией Ольги я не вижу не только парней, но и собственных рук. А один неверный шаг здесь может стоить жизни.

Спустившись еще на пятьдесят метров, решаю сделать привал. Башня стала намного шире. Каждый виток спиралевидного пандуса – это сотня метров. А таких витков в пятидесяти метрах высоты башни – не менее двадцати.

Но дело даже не в намотанных вокруг башни километрах. Дело в постоянных разломах и завалах на пути. Куда там полосе препятствий Зверевича!

К тому же не будь здесь наблюдателей – можно было бы просто пошвырять закрывающие проход обломки вниз. А сейчас многое приходится делать, вообще ползая чуть ли не на пузе под прикрытием балюстрады.

Смотрю на потные лица товарищей и понимаю, что надо отдохнуть. Да, нас постоянно подстёгивает писк таймера Лекса, но отдых тоже необходим.

Выбираю сторону башни, противоположную той, с которой мы видели чьё-то присутствие. Не факт, что наблюдатели находятся только с одной стороны, но хотя бы минус один фактор проблем.

– Привал, – командую.

Прячемся в тени балюстрады, и Ольга снимает иллюзию.

– Фу блин, – выдыхает она. – Даже с тем, что здесь полно тёмного эфира, постоянная поддержка невидимости слишком напрягает.

И тут же садится в позу медитации.

– Куда ты столько хлещешь? – возмущается Шах, видя, как Лекс пьёт воду.

– Не кипишуй, – останавливаю его. – Тут есть лес. Значит, воду я найду.

– Пять часов провозились. – Лекс смотрит на часы.

– Пятнадцать минут на то, чтобы поесть. И час – на отдых, – киваю.

– Я не устал, – вскидывается Лекс.

– Сядь! – рявкает на него Шах.

– Да пошёл ты! – отвечает Лекс.

– Вытяни руку, – говорю я ему.

– Зачем?

– Вытяни.

Он вытягивает стертые до крови пальцы.

– Видишь? – показываю подбородком.

– Что?

– Они дрожат, – замечает Шах. – Успокойся и отдохни, парень. Чтобы в случае боя не выронить свою железку. – Он кивает на лежащий рядом с Лексом меч.

Пока остальные отдыхают, снова оглядываю землю в бинокль. Мы уже прошли почти половину башни, и сейчас я замечаю у её подножия человеческие останки. Возможно, я и не заметил бы их на фоне растительности и каменных завалов, но на одном из тел – совершенно неуместная в этом мире красная бейсболка. И видно её издалека.

Передаю бинокль Шаху и потом – Лексу. Последний с облегчением выдыхает: с новогоднего бала и император, и, естественно, Николай Львов исчезли в парадных смокингах. А на этих телах, похоже, не было одежды.

Но враг приходит не с земли. Враг приходит из башни.

Внезапно стена позади нас наклоняется вперёд и ухает вниз, к подножию башни. А из образовавшейся дыры выстреливает пучок шипастых плетей.

– Ноги! – орёт Шах и первым «делает ноги».

За ним срывается Ольга, последним бежит Лекс. Я замыкаю нашу команду, но уже понимаю: не уйти. Плети-щупальца куда быстрее нас.

– Тут завал! – кричит Шах и резко тормозит, отчего Ольга врезается ему в спину.

Щупальца ползут по стене и пандусу, слепо тыкаясь в выбоины и отбрасывая в сторону то, на что натыкаются.

– Шах, на тебе спуск, – кидаю за спину и встряхиваю Шанка, превращая его в посох Шанкар-ал-Тар. – А я пока эту тварь отвлеку.

– Понял. Смотри, парень, не сдохни там.

– Не дождёшься.

Тут же раздаётся треск автоматной очереди, и мы, не сговариваясь, валимся на пандус. Пули выбивают из каменной кладки осколки. Часть попадает в щупальца, потому что они отдёргиваются. Но через секунду снова ползут ко мне.

Опять очередь, на этот раз более прицельная. Ольга вскрикивает и шипит сквозь зубы ругательство. Конечно, наблюдатели (или кто они там) не могли не заметить выползшую из дыры в стене тварюку. Вопрос, по кому они стреляют.

– Просто зацепило отлетевшим каменным осколком, жить буду! – кричит мне Ольга.

Опять очередь, и я понимаю: палят всё же в нас.

Если им надоест палить из автоматов и в ход пойдут мины, разлет осколков у них – пара десятков метров. На этом пандусе мы прямо готовенькие цели в тире. Но если смерть поджидает с обеих сторон, я предпочту ту, которая не столь явная. С этим цветком-переростком я ещё смогу пободаться.

– Позвольте ему схватить вас! – командую и прыгаю прямо в гущу щупалец.

Это лучше, чем падать овердофига метров вниз самим. Также есть шанс использовать эти щупальца в качестве страховки. А там…

…будет видно.

– Ничего не вижу! – кричит Лекс откуда-то сверху.

– Ща! – отзывается Шах, и вниз летит здоровенный фаербол, озаряя то, что я уже видел сверху: десятки зубастых метровых бутонов, тянущих к нам свои рожи.

Фаербол разбивается об один из них, и тот схлопывается, закрыв пасть.

Почти одновременно влетаем в шевелящуюся массу щупалец и бутонов. Сразу три цветка вцепляются мне в ноги. Плету укрепление и заезжаю четвёртому в морду Шанкаром. Тёмное пламя с навершия посоха перекидывается на лепестки, и они осыпаются пеплом.

– Ах ты кусучая твар-р-рь! – ревёт Шах, разбрызгивая во все стороны огонь. Толку немного: бутоны полны слизи, в которой пламя мгновенно тухнет.

– А вот так? – И он сдирает с пояса уже знакомые мне дубинки, по которым плетутся синие молнии.

Лекс молча рубится в стороне – клинок то и дело бликует огнём.

– Ольга! – Я разворачиваюсь и ищу её глазами, не забывая отбиваться посохом от жадных бутонов.

– Мы здесь, великий! – раздаётся сверху.

Драконица взлетает на одну из ветвей металлической конструкции и вновь превращается в княжну. Шах, на голос Хаадис, как и я, поднявший голову, охреневает от такого превращения.

– Сзади! – Успеваю прикрыть его со спины и щёлкнуть по морде очередной бутон.

– Это как она так, а? Что за техника такая?

– Да не тормози, блин! – Я отбиваю вторую атаку, и он наконец снова концентрируется на бое. – Лекс, в сторону! – приказываю, понимая, что парень устал.

Видя, что приятель собирается встать в позу, хватаю его за плечо и откидываю себе за спину. Лекс – единственный среди нас, кого не поддерживает здешний тёмный эфир. Но в таком темпе и нас хватит ненадолго.

Что у меня в резерве? Запутывающая формация не подойдёт: весь пол под ногами пронизан корнями и стеблями. Цветку нет необходимости передвигаться. Огонь на тварь почти не действует. Собственно, я даже не вижу никакой «твари» – только лес стеблей и бутонов. Но ведь должна же у него быть какая-то основа?

– Ольга! Лети вверх! Найди, куда тянутся все эти щупальца!

– Да, великий! – отзывается Хаадис.

Вслед за драконицей вверх взвивается целый пучок щупалец, но вновь подскочивший Лекс резво обрабатывает их катаной.

– Вижу! – кричит драконица. – Вот тут!

Место, над которым она зависает, находится далеко не в центре круга, где мы сражаемся. Хитрая тварь спрятала уязвимую часть себя почти под самой стеной. И пробиться туда через лес щупалец и цветов практически невозможно.

– Открыли рты и попадали! – орёт Шах и размахивается в указанном Ольгой направлении.

Драконица поднимается выше, а мы с Лексом выполняем его приказ. И всё равно разорвавшаяся светошумовая граната неслабо бьёт по ушам. Глохну на несколько секунд, но меня быстро отпускает, когда Лекс делает короткий жест и касается моих висков.

– Спасибо. А теперь погнали!

Тварь, оглушает светом и звуковой волной. Бутоны опадают на землю и лишь вяло подёргиваются. Теперь нам видно реальное тело монстра. Здоровенный клубень метров десяти в длину, перевитый корнями. У него есть даже две когтистые лапы, на которые он опирается, приподнимая разбухшее тело над землёй. С задней части, словно ботва, тянется «хвост» из десятков шипастых плетей-щупалец.

Мы несёмся к нему. Лекс работает мечом, Шах оглушает бутоны своими дубинками, я добавляю Шанкаром.

Ольга машет рукой, и рядом с нами возникают клоны Лекса. Видимо, княжна не может вызвать клонов для каждого из нас и потому выбрала одного – отвлекать.

Десять минут – и мы отстригаем тварь от её корней и бутонов.

– Стоять! – кричу, когда монстр, издавая стонущие звуки, начинает медленно отползать. А потом, словно гигантский слизень, начинает медленно подниматься по металлической конструкции.

Сквозь шкуру проступает голубоватое свечение. Оно не хаотичное, как у Пакмана. Там, внутри, уже сформировавшийся кристалл. Выходит, эта тварь – последняя? Судя по всему, «братаны» грохнули всех здешних монстров, оставив эту на закуску. Ну или просто не смогли с ней разобраться.

– Мы же её добьём, Ник! Мы сможем! Ну давай, чего остановился? – орёт в азарте Шах, бросаясь за уползающей тварью. – Ну не тормози! Свалит же! Лекс, где там твоя махалка?!

Он выпускает струю огня, которая подпаливает тварь. Та визжит и дёргается, продолжая ползти вверх по «ёлке».

– Нельзя её добивать! – ору в ответ. – Нельзя, понимаешь? На ней держится этот осколок! Убьём его – и всё вокруг немедленно начнёт разрушаться! Мы не выберемся!

– Осколок? – непонимающе переспрашивает Шах, но останавливается.

Догоняю его. Пытаясь отдышаться, сгибаюсь пополам, ставя ладони на колени. И смотрю, как недобитая тварь таки скрывается наверху среди капсул. Слышно только, как тяжёлое брюхо скребёт по металлу. Перебитые щупальца тянутся следом, оставляя на всём, чего касаются, блестящий склизкий след.

Объясняю:

– Все эти разломы – осколки чужого тёмного мира. Чтобы уничтожить осколок – надо убить почти всех тварей. Тогда в последней оставшейся в живых сформируется кристалл силы, который и удерживает этот осколок от разрушения. Но если её убить – всё тут разрушится.

– А открыть портал и свалить? – спрашивает Лекс.

– А они не открываются. Порталы, – отвечает Ольга. Потом её глаза загораются жёлтым, и она добавляет: – Я думала об этом, великий. Нужен стабилизатор. Что-то, что не позволит эфиру втягиваться в процесс энтропии.

– Например, защитный купол? – задумчиво говорит Лекс.

– Великий? – улавливает наконец Шах и смотрит на княжну. – Это у вас что, сексуальные ролевые игры, что ли?

– Завидуй молча! – возвращается Ольга, потому что глаза у неё уже не жёлтые.

Я осматриваюсь. Как и думал – диаметр нижней части башни около ста метров. Ветви «ёлки», по которым уполз монстр, тоже обвешаны капсулами. Но выглядят они не такими высосанными и сморщенными, как те, что наверху.

Пол под ногами выстлан пульсирующими корнями. Везде: на полу, стенах, даже на конструкции, что поддерживает капсулы – похожие на луковицы бутоны. И они тоже пульсируют в такт корням.

Тычу в один из бутонов Шанкаром, и головка цветка дёргается, а потом начинает призрачно светиться. Следом за одним цветком «включаются» и остальные. И через пару мину всё пространство уже полно фосфорно-сияющих огней.

– Не нравится мне это… – Шах перепрыгивает один из корней.

– Я вижу туннель! Там! – кричит Ольга.

Но не успеваем мы добежать до туннеля, как ноздри забивает какой-то удушливый запах. Сладкий и гнилостный одновременно. Понимаю голову. Тварь угнездилась в развилке ветвей металлической конструкции и расставила оставшиеся целыми щупальца. Они вибрируют в такт фосфорно-мерцающим цветам. Такое ощущение, что тварь мурчит или издаёт ещё какие-то звуки, которых мы не слышим.

Зато слышит кое-кто другой. В ответ на действия твари то и дело с лёгким хлопком раскрываются бутоны, выпуская облака зеленоватых спор.

– Чёрт… нечем дышать. – Лекс закашливается и касается своего горла. Я вижу крохотный разряд светлого дара: он явно использует какое-то целительское плетение. – Уф! Так легче. Кому ещё?

– Помоги Шаху, – киваю в его сторону. Судя по всему, на нас с Ольгой споры действуют намного слабее.

«Шмяк!» – раздаётся недалеко от меня. И рядом шлёпается нечто странное. Вглядевшись, понимаю, что это сильно уменьшенная копия здешнего босса. От неё к щупальцам главной твари начинают тянуться тонкие нити.

– Ник, смотри! – Ольга указывает куда-то вверх.

Поднимаю глаза и вижу, что все капсулы, что мёртвыми висели на «ёлке», начинают пульсировать. Как только их касается зеленоватый туман, капсулы оживают. Внутри начинается шевеление. Они дёргаются, сжимаются, по ним проходят судороги.

«Шлёп! Шлёп!» – раздаётся вокруг.

– Что это он делает? – Лекс застывает с открытым ртом.

– Не знаю и знать не хочу! – отрезает Шах. – Понеслись!

Мы влетаем в тоннель. Корни уходят и сюда, но, пока мы бежим, они постепенно истончаются и наконец исчезают.

– Здесь все твари такие? – задыхаясь, спрашивает Лекс. – Её ж только артой можно взять! А лучше снести к хренам всю эту башню и замуровать тварь под обломками! Она ж их оживляла, вы видели? Тех, в капсулах.

– Главное, чтобы этот чёртов тоннель вообще куда-нибудь нас вывел, – замечает Шах.

– Стоять! – Под ногами я замечаю знакомый предмет. Тёмно-зелёный пустой инъектор из-под антидота.

– Выходит, мы не первые тут, – говорит Лекс. – И… ой!

– Что? – спрашивает Ольга, и через секунду тоже ойкает.

Я вылетаю следом за ними и понимаю, что чёртов тоннель просто сделал крюк и вывел нас обратно, в этот же зал.

– Это что, тоже какая-то техника клонирования? – Ольга тычет пальцем в клубок тварей.

Всё пространство буквально кишит копиями недобитого нами монстра. Но, в отличие от настоящего, они «пустые»: в них нет кристалла силы.

Завидев нас, вся эта толпа с радостным рёвом кидается к нам. Выбрасываю руку в их сторону, даже не понимая, что ещё я могу придумать. Но внезапно от пальцев отделяются золотые лучи маны, про которую я совершенно забыл. И…

…формируются в божественного зверя.

– Что это ещё за хрен с ушами? – удивляется Шах.

А я сам в полном оцепенении смотрю на гигантского – метров десяти высотой – бронированного кролика. Его глаза горят красным, а от тела исходит едва заметное голубоватое свечение.

– Ник, ну ты крут! – восклицает княжна. – Я тоже так хочу! Хочу-хочу-хочу!!!

Оглядываюсь и вижу в её глазах восхищение.

– Опять ты меня удивил, парень, – говорит Шах, смотря на то, как кролик ловко разделывается с кустами-переростками. Клыки бутонов и удушающие плети соскальзывают с его гладкой и твёрдой шкуры.

Я же думаю лишь о том, что нельзя сожрать главный клубень. Который всё ещё сидит метрах в ста над нами. А потому пытаюсь «поговорить» со своим созданием. Так же, как с Крайтом.

«Видишь вон ту хрень… высоко над нами? Её нельзя есть!»

И внезапно получаю вполне разумный ответ:

«Нельзя есть. Я понял, мастер».

В считаные секунды разобравшись с цветами и корнями, кролик разворачивается и огромными прыжками несётся ко мне. Команда у меня за плечами машинально отшатывается, а зверь мягко впечатывается носом в мою вытянутую к нему ладонь.

«Зови меня Амадей».

Похлопав его по носу, я внезапно понимаю отношение Теи к её розовым единорогам. За Амадея я сам кого угодно порву. Божественный зверь – это часть души бога.

Я что, только что сравнил себя с богом? Серьёзно?

– В сторону! – внезапно раздаётся хриплый голос. – Парень, брысь с линии стрельбы!

Оборачиваюсь на двух незнакомых бородатых мужиков в хаки и приборах ночного видения. В руках одного – нацеленный на Амадея «калаш». В руках второго – дробовик.

– Никто не причинит ему вреда. Он мой. – Закрываю кролика спиной. Хотя закрыть спиной зверя в десять метров высотой – ну такое себе.

– Как интересно… – задумчиво говорит высокий мужик. И его голос почему-то кажется мне знакомым.

– Ну, чего застыли? – хмыкает тот, что пониже. – Не узнали, что ли?

– О… тец? – неожиданно говорит Лекс и идёт к нему.

– Рад тебя видеть, сын. – Львов-старший хлопает Лекса по плечу.

– Ваше… величество? – Ольга машинально пытается присесть в реверансе, но тактический рюкзак за плечами не позволяет ей этого сделать.

Несмотря на надежды Лекса и Егора, я был уверен, что никогда не увижу его величество императора России Александра Третьего и князя Львова. Но сейчас они стоят перед нами. И выглядят ровно так, как должны выглядеть мужики, которые больше месяца провели в самой заднице мира. Грязными и заросшими.

– Перестаньте, княжна. Не место. – Его величество Александр Третий собственной персоной поднимает её за локоть.

– Who the hell are you, guys? – слышится из-за спины императора. – Кто вы, чёрт побери, такие?!

Присмотревшись, я вижу советника-посланника. То есть заместителя британского посла собственной персоной. Того самого Чарльза Дэвиса, который, по словам домового, три недели провёл взаперти в квартире Токсина, пока мы находились в мире Дориана. И который, по словам Матвея, исчез на том же новогоднем балу в Кремле, что и император.

На британце такая же «горка» хаки. «Калаш» просто болтается на ремне у него на шее.

– Но… как? – Львов осматривает отца, всё ещё не в силах поверить, что тот жив. – На, скорее! – Он дёргает разгрузку на груди, выдирая сразу горсть антидотов.

– Успокойся, Алексей. Всё в порядке, – отвечает князь Львов, отводя его руку. – В этом пока нет необходимости.

– Ваше величество… Как? – всё же не удерживаюсь от вопроса.

– Меня больше интересует, что делаете здесь все вы, Никита, – отвечает император.

С императорами в такой ситуации не шутят, поэтому рассказываем всё как есть. И о том, как обходили дворцовую охрану, тоже.

– Какая у нас растёт смена, Коля, – хмыкает Александр, глядя на Львова-старшего. – Твоего лейтенанта Борисова обойти – это тот ещё талант нужен.

– Я так понял, что обход Борисова – это в основном заслуга его высочества Георгия, – замечает Львов.

Идём мы по длинному тоннелю, также выходящему из зала башни. Не заметили мы его потому, что следом за нами британец просто закрыл тоннель, сдвинув слои камня и земли. Аспект земли во всей красе.

– Стойте. – Князь Львов протягивает ладонь, останавливая нас. На стене висит цифровая панель, на которой он набирает несколько цифр. – Запомните пароль: один-шесть-три-пять.

– А что он означает? – интересуется Ольга.

– Номер императорского крылатого борта, – ухмыляется князь Львов.

– А это зачем? – Шах указывает на какую-то ерунду типа модернизированного громкоговорителя.

Прослеживаю глазами провода, что ведут от прибора к двум двенадцативольтовым аккумуляторам и бесперебойникам, и отвечаю:

– Инфразвуковой отпугиватель на датчике движения. Верно?

– Неплохо, Никита, – кивает князь Львов. – Когда тварь слишком наглеет и подползает сюда, срабатывает датчик. Инфразвук ей совсем не нравится.

– А откуда всё это?

И правда интересно. Магазинов радиоэлектроники тут нет. Я-то считал, что его величество и князь давно мертвы, а тут – такие усовершенствования.

– Со склада «Братства», естественно, – хмыкает император. – Правда, пришлось кое-что собирать буквально на коленке.

– Take care of your eyes, guys, – внезапно говорит британец. – Берегите глаза.

Мужики сдвигают свои ПНВ на лоб. Британец засовывает руку в рюкзак, шерудит там и достаёт ХИС. Потом переламывает его, и в тоннеле сразу становится светлее.

Амадей растворился в воздухе, и второй раз вызвать его у меня не получилось. Внутренним зрением я заметил, что золотые нити, дублирующие мою систему каналов, почти не светятся. Видимо, это означает, что надо снова навестить моих пушистых почитателей – зарядиться маной.

Надо бы принести им гостинцев. Интересно, что они жрут? И жрут ли вообще?

– А… этот? – киваю на британца. – Насколько в нём можно быть уверенными?

– Hey Charlie, this guy over here doubts you, – кидает британцу Александр Третий. И добавляет уже на русском: – Он спас нам жизнь.

– Говорит, что ты в нём сомневаешься, – тихо шепчет мне Шах.

– A friend in need is a friend indeed. Друг познаётся в беде, – хмыкает в ответ Чарльз, из чего я делаю вывод, что он прекрасно понимает русский язык.

Шах тихо переводит мне слова британца. Сам я пока знаю английский не слишком хорошо, хотя и целенаправленно учил. А всё потому, что майор Зверевич нередко повторял: «Говорить с врагом надо на его языке, а слушать – на своём».

– Портал, что открылся на новогоднем балу, был нацелен именно на его величество, – говорит тем временем князь Львов. – Но после покушения на присяге в училище я был готов к подобной ситуации, так что успел схватить его за плечо.

– А я просто хотеть помочь, – пожимает плечами британец. – Но меня засосать следом.

– Думать надо головой, Коля, когда лезешь непонятно куда, – говорит император Львову.

Внезапно пищит таймер. Александр Третий достаёт из кармана уже привычный мини-инъектор и вкалывает его в шею. А потом продолжает:

– Если бы мы не грохнули тех, кто пытался нас «принять» на этой стороне, мы бы давно уже были мертвы. А империя без императора и без главы Тайной канцелярии – это жирный шанс для смуты. – И мрачно добавляет: – Уверен, что проблемы уже начались.

– Алексей, что за это время случилось в империи? – спрашивает князь Львов.

Лекс отвечает. И не просто пересказывает сплетни. Он делает вполне толковый расклад по всем направлениям, включая политику и торговлю. Понятно, что всерьёз занимался информацией. Львов-старший то и дело кивает. Видно, что он гордится сыном.

Слушая про ситуацию в империи, Александр хмурится всё сильнее. Поэтому я рассказываю ему о том, что Егор потерял личину и совершил частичный оборот. И лицо императора вспыхивает радостью.

– Причина? – коротко спрашивает он. – Кстати, где вы были?

Выслушав сильно урезанную версию наших приключений, он кивает и спрашивает:

– А как там Ярослав? Справляется?

– Мне кажется, у наследника твёрдая рука, – уверенно отвечает Лекс. – Пока что он удерживает ситуацию под контролем. Но вам необходимо вернуться, ваше величество. Высшие аристократы уже всерьёз говорят о необходимости нового кабинета министров. А некоторые – о том, что, раз с вами случилась беда, трон должен занять тот из Романовых, кто имеет возможность оборота.

– Этого следовало ожидать, – кивает император.

– Бессмысленная традиция! – резко говорит старший Львов.

– Вековая, – напоминает император. – Российский грифон – это символ. Потому смены династии всё же не произойдёт. Но если на трон сядет не прямой наследник трона, это приведёт к изменению принципа наследования. Допускать этого нельзя, империи не нужна смута. Но теперь у нас есть младший наследник с возможностью оборота! И это решает проблему. Теперь в случае моей смерти Ярослав сможет просто отречься от наследования трона в пользу брата. А ведь я уже почти потерял надежду… Столько лет ждал…

Интересно, а наследник престола тоже ждал? Того, что Егор сможет обернуться и занять его место? Я практически не знаю Ярослава. Но глава Тайной канцелярии светлеет лицом и кивает. Значит, он, как и император, уверен в старшем принце.

– В таком случае проблема у нас одна: разломы, – говорит старший Львов. – Собрать необходимое количество маг-кристаллов, чтобы обезопасить хотя бы крупные города, получится ещё не скоро.

Да, запасы ингредиентов у короны, разумеется, есть. Но не столько, чтобы заменить всё, что было уничтожено всего за одну ночь.

– Двести лет стояли, – вздыхает император. – Привыкли мы. Расслабились…

– Ваше величество… Как вы выжили? – напрямую спрашивает Ольга. – И где взяли антидоты?

– Хлопнули наёмников «Братства» и вот… прибарахлились. – Александр Третий похлопывает ладонью по прикладу автомата.

– Но когда отправили на тот свет мразей из «Братства», выяснили, что портал закрыт, – добавляет Львов.

– Это их тела валяются у подножия башни? – уточняю, вспомнив про увиденные останки.

Император кивает.

– Чарли виртуозно владеет аспектом земли. Если бы не его навык гравитации – мы бы тоже там валялись. А так накостыляли, отобрали антидоты и скинули с башни.

– Круто! – Лекс с восхищением смотрит на своего отца.

– Но они же тут не последние, – говорю я. – Мы видели на западе наблюдательный пункт. Почему они не напали снова? Ведь у них в запасе был целый месяц.

– Нам нужны были антидоты. Вопрос стоял именно о выживании. Поэтому первое, что мы сделали, – устроили разведку. У Чарли есть чудный навык слежения – по оставленной на подошвах каменной пыли. Он видит даже микрочастицы. И может проследить путь любого человека, и… не человека тоже.

– Здесь есть и такие? – Я понимаю, что речь идёт об изменённых. О рабах Колдуна, не имеющих рассудка и собственной воли.

– Есть, – кивает император. – Но об этом позже. Так вот, пришлось пойти ва-банк и накрыть один из здешних складов. То есть мы просто думали выследить членов «Братства», убить сколько возможно и отобрать антидоты, чтобы выдержать здесь как можно дольше. А в результате набрели на склад. И что могли, перетащили гравитацией под защиту здешней твари. Сюда ублюдки пока не суются. Попробовали раз, и им хватило.

– Это вот те миномётные следы на стенах, да?

– И они тоже, – кивает его величество. – Пришлось устроить для преследователей небольшой спектакль. Тварь всё ещё жива, поэтому они считают, что мы мертвы. А мы вот…

– Как крысы в сыре, – ухмыляется князь Львов.

– Но тут же нет светлого эфира… – говорит Шах. – Как вам хватило сил, чтобы пройти мимо этой твари и выжить?

– Вы, видимо, не знаете мою дочь, – ухмыляется император и оттягивает ворот куртки.

На его шее висит целая связка бусин-накопителей эфира. Таких же, как сделала для нас княжна Анастасия. Понятно, почему у неё их осталось мало. Всё, что могла, она давно отдала отцу.

– С того момента, как мы с тобой, Каменский, попали в портал, Асенька взяла с меня слово, что я всегда буду носить с собой эти артефакты. И, как видишь, они пригодились. На первое время их хватило, а сейчас нам достаточно и этого. – Император ведёт стволом «калаша». – Отличный заменитель дара.

– К тому же многие здешние твари чувствительны к звуку и свету. Поэтому против них так действенны светошумовые гранаты, – замечает Львов.

– «Братство» здесь серьёзно обосноваться, – кивает британец. – Very very serious. На складе мы найти много интересного.

– А куда ведёт этот туннель? – внезапно спрашивает княжна.

– На нашу базу, – отвечает князь Львов. – Сейчас сами всё увидите.

Туннель обрывается неожиданно и выводит нас в довольно просторное помещение. Стены сделаны из того же материала, что и «ёлка», на которой висели капсулы. Похоже, когда-то, до того как Карх разрушил этот мир, здесь было что-то вроде генераторной. До сих пор в углу зала валяются странные запчасти.

– Странно, да? – Князь Львов ловит мой взгляд, брошенный в ту сторону. – В империи считалось, что здесь нет никого кроме монстров. А оказалось, когда-то тут жили… существа.

Он делает паузу, подбирая слово. Но мне тоже понятно, что этот мир был заселён не людьми.

По стенам ветвятся остатки того, что я назвал для себя кабелями. И они очень напоминают корни того цветка-переростка. Возможно, когда-то эта тварь или ей подобная была чем-то вроде батарейки для выращивания растений. Потом мир был уничтожен, и часть тварей мутировала, превратившись в уже знакомых нам разломных монстров.

– Hey guys, come here! – машет рукой Чарльз у входа в соседнее помещение. – Идите сюда!

Мы заходим за ним. Это небольшая круглая комната, заставленная коробками и ящиками. Вода, бич-пакеты, галеты, ещё какая-то еда… Несколько штук зелёных оружейных. Отдельно аккуратной стопкой – кейс-коробки под патроны 7,62 для «калаша». В одном из ящиков мне даже с моего места видны знакомые зелёные головки инъекторов. На стенах вкруговую – остатки того, что, видимо, когда-то было стеллажами. Сейчас они почти рассыпались прахом, поэтому ящики и коробки просто поставлены друг на друга.

Также здесь, судя по аккуратно сложенным у одной из стен спальникам, ещё и комната отдыха. На составленных в куб нескольких ящиках устроен импровизированный стол, на котором расставлены пластиковые миски. А рядом – даже пара кастрюль.

– Откуда здесь всё это? – спрашивает Лекс, обводя взглядом всё это богатство.

– Чарли у нас настоящий мастер скоростного обнесения складов «Братства», – смеется князь Львов. – С выносительной способностью в триста килограммов за пять минут. Конечно, без него мы бы всё это не упёрли.

– Много времени хотеть пробовать свои силы на предел. – Британец скалит из-под рыжей бороды белые зубы.

– В смысле, давно хотел проверить свой максимум? – уточняет Шах.

– Yes.

– Это ещё не всё. – Император внезапно становится очень серьёзным. – Нам сюда.

Мы выходим за ним в следующий зал. Судя по всему, когда-то это был пункт управления этим местом. Ещё остались остовы непонятных конструкций с кучей истлевших рычагов.

Лекс озирается по сторонам, пытаясь понять, что такого тут надо увидеть. Я же недоверчиво смотрю на то, что охарактеризовал для себя как лежащие на столе гигантские часы. По крайней мере, именно их эта рассыпающаяся конструкция напоминает больше всего. Но дело не в самой конструкции. Дело в серых кристаллах, впаянных в остатки механизма.

– Фу блин, чего ж так тошнит, – кривится вошедшая в зал Ольга. – Простите, ваше величество. – Она виновато смотрит на императора.

– Да, тянет хорошенько проблеваться, – задумчиво замечает входящий Шах.

Значит, я угадал. Такие ощущения у меня вызывали защитные маг-кристаллы на въезде в столицу. Но откуда здесь эта технология? И чья она?

– Это то, что я думаю? – смотрю на его величество.

– Если ты о маг-кристаллах, то не совсем, – отвечает император. – Но где-то близко. Среди нас нет артефакторов, поэтому стопроцентной уверенности тоже нет. Однако то, что эти кристаллы содержат светлый эфир, – несомненно. Будь их больше, думаю, мы могли бы использовать их для восстановления защитного контура в империи.

– Вы говорили, что Чарльз может находить следы по микрочастицам, – напоминаю. – Возможно, он сумеет отыскать и то, откуда они были сюда привезены?

Император смотрит на меня такими глазами, что я понимаю: подобная мысль просто не приходила ему в голову.

– Чарли! – не оборачиваясь, говорит он. – Слышал?

– Я слышать, – кивает Чарльз. – Можно попробовать.

Он садится прямо на пол и закрывает глаза. Потом начинает работать с плетением. С интересом наблюдаю за его работой.

Это сложная вязь из нескольких повторяющихся знаков, причём с определёнными временны́ми интервалами. Повторять такое, не имея чётких инструкций, – себе дороже. Есть вариант вместо ожидаемого получить гравитационный удар. Или просто кирпич на темечко.

Проходит целых пять минут, прежде чем Чарльз открывает глаза. А потом, мешая русскую и английскую речь, начинает быстро-быстро говорить направления.

Клизма Шанкры гоблину в печёнки! На чём же записать? Я не подумал, что это будет прямое перечисление пути, по которому эти кристаллы сюда доставили. Почему-то решил, что Чарльз просто скажет что-то типа «Топать to the north, и будет нам great happiness». То есть топайте на север, и будет вам счастье. А не вот это вот всё.

Вместо этого он без остановки уже с минуту шпарит «направо двести метров», «налево восемьсот» и «straight for seven hundred meters». То есть «вперёд ещё на семь сотен метров».

Радует то, что, судя по всему, кристаллы добыты в этой части осколка.

– Не дёргайся, Никита. – Львов-старший выставляет ладонь, видя, что я машинально охлопываю себя по карманам «горки» в поисках ручки и блокнота, которых тут не может быть. – Я запоминаю.

Закончив перечислять путь кристаллов, британец открывает глаза и поднимается.

– Ваше величество, поможете? – спрашивает Львов.

Император кивает, а потом князь начинает повторять сказанное британцем, а Александр Третий выжигает координаты на металлической стене. Через пять минут мы все смотрим на получившийся лабиринт стрелок. По всему получается, что искомые кристаллы сюда привезли с той же стороны, где я видел наблюдателей «Братства».

– Значит, мы должны их навестить… – задумчиво говорит император. – Хотя сначала надо как следует подготовиться. Сколько их там – нам неизвестно.

Должны. И обязательно навестим. Кстати… неплохо бы узнать, с кем тут вообще можно столкнуться.

– Вы обещали рассказать про тех… нелюдей, – напоминаю я императору.

Судя по всему, это те самые изменённые, про которых я узнал ещё от лешего. И с которыми встретился в том самом подземелье, где своими руками (то есть щупальцами тьмы) убил брата Захара Меньшикова – Евгения Меньшикова.

– Может, для начала чего пожрать? – интересуется Шах. – За едой и разговор интереснее.

– Только это. – Его величество кивает на ящик, забитый бич-пакетами. Потом подходит к одной из кастрюль и прикасается к ней пальцами. Когда над ней начинает клубиться пар, я понимаю, что там вода.

– Угощайтесь, – кивает Львов-старший.

Мы быстро завариваем бич-пакеты. Я достаю из рюкзака сухпайки и выкладываю на стол. То же проделывают и остальные члены моей команды.

– А вот это просто прекрасно! – И император с восторгом выуживает из коробки сухпая самое обычное яблочное повидло. – Всё же рацион здесь – скуднее некуда.

– Благодарю, сэр Каменский, – чопорно кивает британец.

Некоторое время смотрю на него, потом всё же спрашиваю:

– Господин Чарльз, могу я спросить, что именно вы делали в квартире Дмитрия Бородина?

– Вот даже как? Любопытненько… – Император поднимает глаза на британца.

Тот весь идёт красными пятнами. И по лбу, и под рыжей редкой бородой. Видно, вспомнил домового. Или и правда замешан в чём-то противоправном.

– Oh, shit! – восклицает он. – Там такой… такое…

Дальше – видимо, от больших эмоций – следует бесконечный поток английских слов.

– И всё же? – прерываю я этот фонтан воспоминаний.

Оказывается, британская разведка не дремлет. И да, сам господин посол Джорис Бонсон отправил своих заместителей на встречу с «величайшим зельеваром России».

На этом месте хмыкают все: и Шах, и Ольга, и оба Львова. И не потому, что это не так. А потому что знай наших! Владельцем аукционного дома каждый может стать. Теоретически. А вот величайшим зельеваром…

Кстати, император слегка удивлён. Разумеется, он знает о том, что у аукционного дома «Лотос» сменился хозяин. А вот о том, что Дмитрий Бородин ещё и зельевар, явно не знал.

В целом ничего нового британец не сказал. За исключением того, что информация об антидотах просочилась к британской короне. Правда, дальше инфы дело не пошло: антидоты они так и не раздобыли.

Чую, его величеству Александру Третьему ещё придётся пободаться с Чарльзом за необходимость держать полученную тем информацию в тайне.

Про изменённых императору известно не так много. Просто в группе тех, кто должен был «принять» их на выходе из портала, были не только люди.

– Но они были… как бы это сказать… – Император прищёлкивает пальцами, подбирая слова.

– Не совсем разумными? – помогаю я. Потому что часть монстров, которых я видел в подземелье Колдуна, тоже не была разумной. От человека в них не осталось ничего.

– Именно. Часть из них вообще использовали как жертву для монстра башни. Но это уже потом, когда гнались за нами от вскрытого склада. И эти… не сопротивлялись.

– И всё же когда-то они были людьми, – добавляет князь Львов.

– Нашими людьми. – Александр Третий морщится, словно от боли. – Людьми, которых мы не успели спасти.

– Что сделать человек таким? – вставляет британец. – It's just horrendous! Какой-то кошмар!

– «Братство свободных», конечно, что ж ещё, – фыркает Ольга. – Или в вашей Британии такого нет?

– Есть, – мрачнеет британец. – Но не такой!

– У кого есть часы? – обвожу присутствующих взглядом. Смартфоны сюда мы не брали.

– Пять вечера по московскому времени. – Шах смотрит на своё запястье.

– Завтра утром в портал войдёт группа, собранная его высочеством Ярославом, – говорю я. – И тоже застрянет здесь. Более того: сейчас «Братство» настороже. Их могут просто обстрелять из миномётов.

– К тому же часть пролётов пандуса мы обрушили… – говорит Львов. – Без особых навыков там не спуститься.

Так вот кого мы должны благодарить за постоянные завалы на пути!

– Никита… Ты можешь закрыть этот портал? – спрашивает император. – Им нельзя сюда попадать.

– Не пробовал. Но он точно необычный. Иначе не простоял бы так долго. В любом случае что помешает им открыть новый? Кстати… отсюда есть какой-то выход? – вспоминаю я. Не ползти же по стенам башни до той дыры, через которую нас сюда втащил монстр.

– Не только выход… и туалет тоже… – шепчет мне на ухо княжна.

Но от императора ничего не скрыть. Он смотрит куда-то в потолок и словно невзначай говорит:

– Кстати… отхожее место – за третьим залом направо. Там же можно немного обмыться. Если будет вода, – добавляет он странное. – А выход – есть. И главное, «Братство» о нём не знает.

В итоге мы решаем выбраться к порталу. И если закрыть его не получится – под покровом невидимости попытаться вытащить группу Ярослава в наше подземное убежище.

Пока император и остальные обсуждают свой план, я думаю над своим. База «Братства» находится километрах в пяти отсюда. Примерно там, у подножия гор, я видел их наблюдателя. И примерно на такое расстояние просчитывается путь, проложенный британцем.

Но их патрули курсируют гораздо ближе. Судя по разлёту осколков, когда нас обстреляли из автоматов, «братаны» находились не более чем в полутора километрах от башни. Это та дальность, на которой пуля ещё не теряет убойную силу. Уверен, они просчитали идеальный максимум расстояния.

Так что пусть его величество спасает группу, набранную царевичем Ярославом. Я же отправлюсь в самое пекло. И постараюсь снять их автоматные и миномётные засидки.

– Далеко идти, парень? – интересуется Чарльз, когда ночью я прохожу мимо него.

Я специально выбрал время, когда пришла его очередь стоять на часах. Князь Львов или – ещё хуже! – Александр Третий точно устроили бы мне настоящий допрос. К тому же осталось много неоговоренных моментов, касающихся «Братства» и ситуации в империи.

– В туалет, – указываю подбородком. Благо выход находится в той же стороне. Да и нет у Чарльза причин мне не доверять. Куда денешься с подводной лодки. То есть – с подземной нычки.

Сложнее всего незаметно забрать рюкзак. Не то чтобы я собирался свалить надолго, но возможно всякое. Так что делаю короткий жест, вызывая плетение невидимости. Потягиваюсь на виду у британца – мол, смотри, я пуст – и топаю в указанный дальний коридор. Невидимый Шанк следом за мной тащит невидимый же рюкзак.

Выход я обследовал ещё днём. Хорошо, что в этом мире нет такого понятия как бункер, и выход – просто дыра среди камней. Судя по прослеживающимся очертаниям, когда-то тут было что-то вроде дверей. Но время уничтожило их.

Выбравшись на поверхность, обновляю иллюзию, накладывая её и на себя тоже.

Итак… первым делом мне надо забраться на башню и проверить, могу ли я закрыть тот портал. Пятьсот метров в высоту – выше только звёзды, блин.

Ведущий на верх башни пандус разрушен основательно. Последние метров тридцать отсутствуют как класс. Поэтому скидываю на землю рюкзак и плету крылья. Сложность не в самом плетении. Сложность в поддержании нужной плотности эфира: на дырявых крыльях далеко не улетишь. А одновременно контролировать эфир и окружающее пространство, откуда в тебя в любой момент может прилететь «подарок» от «братанов», непросто.

Странно, но сейчас контроль даётся мне намного лучше, чем в первый раз, когда мы с княжной прыгали-летели к убежищу Хаадис. Поэтому я отметаю первый план – добраться до начала пандуса и отозвать крылья – и пру на самый верх. Но, ещё не долетев метров ста до вершины, обнаруживаю, что портала на ней нет.

Поднимаюсь выше и зависаю над площадкой, на которую мы вывалились из дворцового портала. И сверху вижу то, что не заметил, пока там находился портал: вязь печати. Тут стоит какая-то формация. Она едва светится. В печати переплетаются руны и формулы императива. Что-то о перенаправлении и удержании энергии. И я понимаю, почему портал не могли закрыть.

Какая-то достаточно талантливая сволочь придумала, как запитать портал от монстра башни. Портал сосал его силу. Скорее всего, этим и объясняются те погибшие в капсулах существа, которых я видел вначале. Но когда мы подрезали монстру щупалки и бутоны, связь между ним и порталом ослабла.

Так что группа, собранная Ярославом, не сможет через него выбраться в этот мир.

Однако, как я и сказал его величеству, они всё ещё могут открыть новый портал.

Кажется, у меня нет выбора. Придётся оставить тут свой посох и сражаться с «братанами» в одиночку.

– Будешь ждать меня здесь. Понял? – приказываю Шанку.

Потом наклоняюсь и обновляю рисунок печати, привязывая к нему в качестве дополнительной батарейки руку бога. В воздухе вновь проявляется тонкая плёнка портала. Он нематериален. Этого не хватит, чтобы портал заработал в полную силу. Через него по-прежнему нельзя пройти. Но открыть второй портал рядом будет невозможно: помешает наложение плетений. И печати хватит на несколько дней.

Пока на той стороне сообразят, что второй портал не открывается, пока согласуют ситуацию с его высочеством Ярославом и военной поддержкой, пока опытным путём вычислят необходимое для открытия нового портала расстояние…

К тому же новый портал надо открывать в безлюдном месте (вдруг оттуда попрут монстры), а попробуй найди такое в столице… В общем, пока будут утрясаться все эти проблемы, мы уже вернёмся в империю.

И группе Ярослава просто не нужно будет сюда идти.

Итак, одной проблемой меньше.

– Я вернусь! – Даю Шанку «пять», чтобы не волновался.

Снова обновляю невидимость и вызываю крылья.

Путь вниз куда приятнее, чем путь наверх: для планирования нет необходимости в жёстком контроле эфира. Лететь вниз так здорово, что я чуть не забываю подхватить свой рюкзак, но вовремя вспоминаю и делаю круг, чтобы его найти.

Плато, в центре которого стоит башня, с километр в диаметре. Дальше начинаются пологие горные склоны, по которым сползают чёрные деревья. С высоты башни мне прекрасно было видно, куда идти. Но с земли видимость закрывают густые ветви. Здесь мне не поможет даже тактический бинокль с дальномером.

Зато помогут мои сторожевые пауки.

Вызываю их, подмечая, что с момента последнего призыва радиус контроля сильно подрос. Теперь я чувствую не пятидесятиметровый диаметр, а метров, наверное, восемьдесят.

Я осторожно пробираюсь через густой лес. Монстров здесь действительно нет. И наёмники чувствуют себя в полной безопасности. По крайней мере разговор в стоящей вокруг тишине я слышу издалека.

– Да сдохли они уже там! – доказывает кто-то.

– Всё равно надо пойти и посмотреть. Тел-то мы не видели. Вдруг надо добить.

– Вот сам и смотри. А я к той твари больше ни ногой!

– Я тоже не дебил топать туда в одно рыло! – рявкает ещё один голос. – Она как Бабая сожрала, так мне хватило.

Пока они препираются, обхожу их кругом, проверяя, нет ли ещё кого. Но, судя по всему, их тут лишь трое. В итоге они договариваются притащить на башню изменённых. Судя по тому, что изменённых им не жаль, – этих тварей тут тоже немало.

Подбираюсь ближе. Сидят они даже не в засаде – просто развалились бесстрашно у деревьев и треплются.

Накинуть на них сторожевую сеть не удастся: будут мешать ветви деревьев. А в лоб идти на троих мужиков, вооружённых «калашами», – ну такое себе.

Сейчас будет вам спектакль. Творю несколько плетений и заливаю их тьмой. И между наёмниками появляются два химеринга в окружении моих подросших пауков размером с кошку.

Это уже почти стая.

– Монстр-ры! – Первый наёмник машинально жмёт крючок, и над лесом проносится предсмертный хрип. Очередь буквально разрывает одного из них, и он падает.

Выстреливший мужик в ужасе отбрасывает автомат.

– Болт, какого хрена ты творишь?! – орёт второй. – Ну ма-ать…

Больше сказать он ничего не успевает, потому что я тенью вылетаю из-за дерева и полосую его когтями тьмы по горлу. Его очередь уходить в небо. Третий – тот самый Болт – разворачивается и пытается свалить, но я подхватываю его автомат и стреляю.

Всё. Оружие в сторону – и ноги в руки, как говорится. Заодно заново сотворить иллюзии – почему-то они исчезли. Возможно, я просто потерял контроль.

Решение верное, потому что в километре от меня в небо взлетает сигнальная ракета. Значит, скоро остальные будут здесь.

Бежать по ночному лесу можно лишь до ближайшей низкорастущей ветки, которая радостно снесёт тебе башку с плеч. Поэтому я выбираю медленный, но верный способ: идти поверху, страхуясь своей удавкой. Да и контролировать мои иллюзии отсюда удобнее.

Создать иллюзию и задать ей одно движение – без проблем. Но пока задаёшь задачу одной – на месте замирают остальные. Моя «стая» в движении ведёт себя словно нажравшиеся забродивших ягод куры.

Внезапно появляется идея. Я закрываю глаза и прикасаюсь к тьме, что сидит в каждой из них. Так же, как я сливался с телом белого дракона. И это срабатывает: теперь я вижу их глазами, бегу их лапами, втягиваю воздух их ноздрями.

Потом меня выкидывает обратно в моё тело. Чертыхаюсь, понимая, что стая под моим руководством убежала далеко вперёд, а моё тело так и осталось в развилке одного из деревьев. Увеличение расстояния привело к разрыву связи.

Догоняю своих остановившихся монстров, и в этот момент к ним подлетают первые из наёмников. Но эти уже оповещены о чрезвычайной ситуации, поэтому действуют умнее предыдущих: рассредоточиваются на одной линии и поливают все кусты длинными очередями.

И мои иллюзии…

…схлопываются. Хотя пули должны были просто пройти их насквозь.

Меня снова выбрасывает обратно в тело. Делаю вывод, что к пулям добавлен светлый эфир. Что логично в этом тёмном мире. К тому же где-то тут есть и его кристаллы.

Ну ладно…

Ставлю запутывающую формацию. Пусть «братаны» погуляют по лесу. Правда, перезарядить автоматы и снова – уже короткими очередями – пальнуть в кусты это им не мешает.

Один из них – как раз подо мной. Удавкой выдёргиваю у него автомат и быстро меняю позицию. Вовремя, потому что по ней тут же проходятся очередью.

Ещё один автомат…

Перебежка на три дерева правее и короткая очередь в третьего бородатого мужика. Минус ещё один.

Мне легче, чем им. Земля тут идёт под уклон градусов в сорок пять, и, добравшись сюда снизу, они здорово запыхались. Я же шёл либо по деревьям, либо сверху вниз.

Через десять минут в моём активе уже восемь обезвреженных наёмников. Пятеро к предыдущим трём.

Потом то ли наёмники умнеют, то ли их и правда не остаётся, но вокруг наступает тишина. Какое-то время я прислушиваюсь, потом плету укрепление мышц и иллюзию невидимости и спрыгиваю вниз.

Делаю большой крюк с правой стороны – не менее километра. И добираюсь практически до подножья горы.

– Вот ты какой, олень северный… – Из-за кучи камней появляются трое мужиков в «хаки». В руках один держит для разнообразия дробовик. Расстояние между нами – метров десять. Не промажет точно.

Внезапно я понимаю, что моя иллюзия невидимости рассеялась и меня им отлично видно.

– Ну чё, мелкий, слабо без своего заколдунского тёмного эфира магичить? – ухмыляется один. – Здесь сильный светлый фон. А без своего дара ты тут никто. Пустое место. – Он сплёвывает.

Вот только тьму Карха я чувствую по-прежнему. Она не имеет отношения к эфиру. И когда щупальца моей тьмы выстреливают в наёмников, они всё ещё скалятся и не ожидают подвоха.

Раскручиваю двоих и забрасываю куда-то за камни. Того, что с дробовиком, поднимаю высоко над головой и переворачиваю вверх ногами. Его морда моментально краснеет от прилива крови.

– Сколько вас тут ещё?

– Да пошёл ты! – ощеривается он. И вместо того, чтобы попытаться скинуть со своего горла щупальца, последние мгновения своей жизни тратит на то, чтобы выкрикнуть какую-то абракадабру. Будто приказ.

Откидываю его в сторону, но летящее тело перехватывают гигантские клешни. И, располовинив его, отбрасывают в сторону. А следом появляется и вся тварь. Четыре клешни угрожающе зависают в воздухе, ног, кажется, тоже четыре. Голова странной треугольной формы с фасеточными глазами. Исковерканное тело больше не может стоять прямо, и тварь двигается словно скорпион. Да и похожа на него.

Возможно, когда-то она и была человеком… Или даже не одним, потому что конечностей тут явно перебор.

Тварь врезается в меня как хороший паровоз. Не успеваю отскочить, потому что четыре массивных клешни сжимаются на моём торсе. Я прямо слышу хруст своих костей. Банальная сила, которую не взять ни хитростью, ни уловками. Иногда она бывает крайне действенна.

Клацающая зубами пасть вгрызается мне в плечо. А из-за кучи валунов появляются ещё пять таких же. И несколько людей-наёмников.

Понимаю, что не успеваю вырваться из этих смертельных «объятий», но…

…пятерых уродов внезапно сметает адской волной огня. Не ожидая подобного, они вспыхивают, словно факелы. Кто-то из наёмников успевает нажать на крючок. Раздаётся автоматная очередь, но передо мной вырастает каменная стена. Пули выбивают в ней лунки, летит каменная крошка.

Всё это происходит секунд за двадцать, не больше.

– Каменский, напомни потом присудить тебе медаль за наглость, – слышится за спиной голос императора. – Заслужил.

– Я тоже рад вас видеть, ваше величество.

– Премию Дарвина ему, а не медаль, – раздаётся недовольный голос старшего Львова. – За самоуправство и последующую тупую смерть. Мы готовили этот рейд месяц. А ты попёрся к противнику в первую же ночь.

– Я могу взять их своим даром, – объясняю. – И тихо. С автоматами вы для противника как на ладони. Вычислить стрелка – раз плюнуть, вам ли не знать. А использовать свой дар долго у вас возможности нет. Клизма Шанкры, Лекс! Какого хрена ты творишь, больно же! – Чувствую, как кости в сломанном плече и рёбрах, которым досталось от зубов и клешней монстра, приходят в движение и встают на место.

Это Лекс задействовал исцеляющее плетение. И сделал это довольно жёстко.

– Мало тебе, – фыркает Львов-младший.

Ну ясно. Обиделся, что я не взял его с собой. Шах с Ольгой – те молчат. Доверяют моему чутью.

– Кстати… – Его величество сдёргивает с шеи связку бусин-артефактов. Одну раскусывает сам, две других передаёт Львовым.

– У меня есть, – отказывается Лекс, вытаскивая из нагрудного кармана такие же бусины, выданные великой княжной Анастасией.

– Ну что, продолжим? – весело говорит Ольга, глядя на то, как из-за камней к нам стягиваются новые монстры.

Разобравшись с изменёнными, рудник кристаллов мы находим быстро. Тошнить нас с Ольгой и Шахом начинает ещё на подходе. К тому же возле здоровенной, уходящей вглубь горы пещеры штабелями выложены металлические ящики, тоже полные драгоценной руды.

– Пойдём внутрь! – Лекс аж приплясывает на месте от нетерпения.

– Нет уж… мы лучше тут подождём, – отвечаю за нас троих. Шах и Ольга синхронно кивают. Княжна выглядит белее снега – того и гляди хлопнется в обморок.

Когда наши светлые исчезают в пещере, мы отходим шагов на пятьдесят и опускаемся на землю. Даже здесь ощущается давление концентрированного светлого эфира, но жить без желания сдохнуть уже можно.

Минут через сорок они возвращаются.

– Камень, ты даже не представляешь, сколько его там! Эфира! – радостно восклицает Лекс.

Император задумчив. А вот Чарльз отчего-то мрачнее тучи.

Напряжённый взгляд британца замечаю не только я.

– Расслабься, Чарли. – Его величество хлопает того по плечу. – Разберёмся с «Братством», наладим выпуск антидотов – и начнём совместную разработку. Это в ваших Британиях удар в спину – норма. В империи подобного не будет. Так что свою долю в разработке рудника ваша страна получит. Если договоримся, конечно.

И Александр Третий улыбается так хищно, что всем сразу становится понятно: легко на переговорах британцам не будет. Но слово российского императора – это крепчайшая гарантия. И британский посланник-советник ощутимо успокаивается.

Да… Как бы ни хотелось получить всё и сразу, в нынешних условиях заниматься рудниками у империи возможности нет. Да и свободные братаны могут прийти сюда в любой момент, открыв себе портал. И придут, конечно. Поэтому Шах устанавливает запалы и взрывчатку. Через час шахту замуровывает обрушившимися камнями. Правда, лежавшие тут ящики с кристаллами мы, не сговариваясь, заныкиваем на нашей базе. А один решаем взять с собой.

– Но как они его отсюда переправляли? – задумывается Николай Михайлович Львов.

– Так через портал, – киваю в сторону башни.

– Но он открыт в зал Кремля!

– Полагаю, тут у них не было выбора. Открытым портал поддерживает сила монстра из башни. Уверен, второй такой твари тут нет. Понятно, что таскали и раньше, но с проблемами. А тут теперь всё время открыто.

– Но невозможно же переправить прямо в Кремль ящики с кристаллами? – недоумевает Лекс.

– Вот в этом-то и проблема. – Я поворачиваюсь к императору. Он явно уже всё понял и теперь выглядит таким же мрачным, как британец пять минут назад. – Всё верно, ваше величество. В Кремле есть шпион «Братства», и неслабый. Так что я бы проверил ваших гвардейцев на ментальное воздействие. И на наличие сбивающих эфирный фон артефактов.

– Проверим, – кивает в ответ император.

– Кстати, а почему в этот портал нельзя было вернуться? – Шах смотрит на меня так, будто я знаю ответы на все вопросы.

– Да без понятия, – пожимаю плечами. – Может, для прохода нужна поддержка кого-то на той стороне. А может, какой-то ключ на этой.

– Парень, мне жаль, что ты не британец, – внезапно говорит Чарльз Дэвис. – Нам такие талантливые люди очень нужны.

Криво ухмыляюсь. Мне не жаль.

– А губозакатывающую машинку? – хмыкает император.

И Шах начинает объяснять недоумевающему британцу, что такое «губозакатывающая машинка».

Возвращаться за Шанком, то есть снова лезть на пятисотметровую башню, меня не радует. Потому это делает за меня драконица Хаадис.

Его величество вместе с князем и британским подданным во все глаза наблюдают за летящей ввысь призрачной драконицей, в то время как я подхватываю тело Ольги.

Ну… если Ольга решила засветить императору свои возможности – значит, хорошо обдумала и дальнейшие последствия. И я должен уважать её выбор.

Ещё три дня мы прочёсываем осколок. И, как оказалось, не зря: во время стрельбы приличная часть изменённых и правда разбежалась по округе.

К сожалению Александра Третьего, взять их живыми нам не удаётся: и так невменяемые, они совершенно слетели с катушек от голода. Скорее всего, они и раньше жрали друг друга. Теперь же, без надсмотрщиков, у них были полностью развязаны руки.

И пасти. У кого-то даже не одна. Во всяком случае, от тех наёмников, которых я оставил в запутывающей формации, остались лишь лоскуты одежды.

В конце концов мы убеждаемся, что осколок совершенно чист – если не считать засевшего в башне монстра. Император рвётся разобраться и с ним, но я убеждаю его в том, что делать этого ни в коем случае нельзя. Если, конечно, он не хочет разрушить осколок и потерять рудники. До края осколка мы уже доходили, и его величество лично убедился в том, что это не целый мир, а лишь его часть. Сквозь которую проступают контуры столичного центра. Так что не верить мне у него причин нет.

– Тогда пора возвращаться, – наконец говорит император. – Никита, откроешь портал? Только… в какое-нибудь безлюдное место.

– Вы не хотите афишировать своё возвращение? – спрашиваю я.

– Пока что нет.

Что ж, вполне разумное решение. Надо дать крысам в императорском дворце показать себя во всей красе.

Открыть портал мне несложно. Сложно понять, где это сделать. Если мы толпой вывалимся где-нибудь на Красной площади, скрыть возвращение императора будет невозможно.

Но мир разломов меньше империи. И если знать соотношение размеров – можно примерно высчитать место будущего «приземления». Конечно, для этого понадобится начальная точка привязки, но у меня ж есть портал на крыше башни. Я знаю, что он ведёт в Большой зал Кремля. Это и возьмём за ноль на оси координат.

Какое-то время делаю расчёты. Лекс помогает.

– Слушай, – говорит он, – у меня недалеко от Кремля, как раз на запад, есть магазин и склад, сейчас они пустые. И там всегда служебный внедорожник на парковке.

Отлично.

Получается, что для задуманного мной нам надо пройти ещё пару километров на запад. Что мы и делаем.

– Тогда из склада Лекса отвезу вас в одно тайное место, ваше величество, – говорю я. – Раз уж вы решили временно скрываться.

– Насколько тайное? – уточняет Александр Третий.

– Высшая степень тайности! – вытягиваюсь по стойке «смирно» и салютую. – Вам понравится, ваше величество. Гарантирую.

Естественно, никакой охраны у ворот поместья Каменских по-прежнему нет, так что и ворота открыть опять некому. Но не заставлять же российского императора лезть через забор?

Паук, наполненный тьмой, легко вскрывает запоры, и я делаю приглашающий жест:

– Прошу!

– Никита, ты уверен, что это хорошее пристанище для его величества? – бурчит князь Львов, заходя в ворота.

И замолкает, оглядываясь. Хмурится. Как и все остальные. Занесённый снегом бывший парк и хозяйственные постройки – куда ни шло. А вот особняк, не переживший страшного пожара, выглядит жутко даже для Львова-старшего. Понятно, что последствия пожара он уже видел – когда Канцелярия начала расследовать гибель моего отца. Но привыкнуть к такому зрелищу невозможно.

– Looks like a cemetery! – восклицает Чарльз Дэвис, и ему мгновенно отвечает Шах. Тоже по-английски.

Потом догоняет меня и с ухмылкой говорит:

– Британец недоволен. Говорит – прям какое-то кладбище. Но ассоциация верная. Куда это ты нас притащил, Каменский?

– В своё родовое поместье.

– Печальное зрелище, князь, – вступает император.

– Я привык, – бросаю на ходу.

– Так странно, – замечает император. – Как будто горел один особняк. Всё остальное почему-то цело.

– Это был направленный пожар магического происхождения, – почти шёпотом поясняет ему князь Львов. Видно, не хочет задеть мои чувства.

– Причём контролируемый, – кивает император. – М-да… Ну, я вижу справа флигель… Для прислуги, вероятно. Вполне можно будет пожить в нём какое-то время. Князь Каменский прав: хотя у него есть ещё одно поместье, оно, скажем так, известно всем. К тому же там идёт ремонт, постоянно рабочие…

То есть за тем, что я делаю с бывшим поместьем Вольских, император следил.

Я молча захожу в развалины и стряхиваю на пол кровь из пореза на ладони.

Иллюзия исчезает – вместе с тайной поместья Каменских. Точнее, одной из тайн.

Первым на преображение особняка реагирует британец:

– Oh, shit! – ахает он.

– Да, неплохо, – сдержанно соглашается с ним Лекс.

А вот его отец и император оглядываются, и на их лицах – довольно сложные эмоции. Не ошибусь, если скажу, что какая-то часть пазла сейчас встала в их головах на место. И, судя по их реакции, у меня теперь есть ответ на один немаловажный вопрос: Тайная канцелярия понятия не имела, что никакого пожара в поместье Каменских не было. А раз не знает Тайная канцелярия – не знает никто. Разве что моя мать… Но она наотрез отказалась говорить о пожаре и мгновенно ударилась в слёзы.

Правда, мне кажется, что Полина Каменская совсем не так проста, как считают окружающие…

Ольга громко хмыкает:

– Иллюзия сохраняется артефактом, Ник? Дорогое удовольствие!

Очень дорогое. Особенно учитывая, что тут не только иллюзия сохраняется. Тут ещё и ничего не пострадало, разве что пылью покрылось. Впрочем, за этим, вероятно, следит хранитель. Да и времени с того «пожара» прошло не так уж много – всего два с половиной года.

– Почему ты не хочешь открыть поместье? – вцепляется в меня император. – Если думаешь, что и оно должно было уйти за долги твоего отца, то я немедленно распоряжусь…

Он замолкает.

– То есть не немедленно, конечно…

– Всё в порядке, ваше величество, – киваю я. – Дело, скорее всего, не в долгах. Иллюзию на особняк накладывал не я. А значит, моему отцу это было зачем-то нужно. Пока я не знаю зачем.

– Николай? – требовательно окликает император князя Львова, который медленно бродит по холлу, разглядывая дорогую мебель и бархатные портьеры. – Твоя работа?

– А если да, ваше величество? – вздыхает Львов. – Полагаете, время секретов миновало? Но нет, не моя. Видимо, Станислав действительно… решил…

– Может, твой отец на самом деле жив? И просто подстроил свою смерть? – бесцеремонно спрашивает Шах.

Это возможно. Уже потому, что родовой источник не признал меня своим хозяином.

Но я не могу представить себе ситуацию, в которой Станислав Каменский разыграл свою смерть даже для лучших друзей. Самых близких людей. Если он и жив – то, значит, попросту не может никому сообщить об этом.

– Не думаю, – отвечаю я Шаху.

– Но ведь это вполне логично! – говорит глава Тайной канцелярии. – Если пожара не было, значит, Станислав не погиб как минимум в нём! Никита, ведь это вполне, вполне похоже на правду. Никто, кроме него, не смог бы закрыть поместье.

– Чудовищная мистификация, – сквозь зубы говорит император. – Но раз пока нам неизвестен её смысл, оставим всё как есть. Это приказ. – И он обводит нас пристальным взглядом.

– Я – молчать! – И британец жестом показывает, как закрывает рот на молнию.

– Он не оставил тебе здесь ничего? – спрашивает Львов. – Письмо?

– Нет, Николай Михайлович.

Хотя не то чтобы я искал… Но о письме отец сказал бы хранителю. Впрочем, и хранитель уверен, что его нет в живых. А ещё есть видеокамера, которую я забрал из кабинета. Только времени вскрыть её так и не нашёл.

И катакомбы, ход в которые начинается под сосной недалеко от поместья.

Поскольку Отечество уже, можно сказать, спасено, я могу наконец заняться своими делами.

– Располагайтесь в любой комнате, ваше величество, – говорю я. – И вы, Николай Михайлович. И наш британский друг. Не уверен, что здесь есть еда, но с этим мы разберёмся. А на пару дней мы закупили. Электричество… Когда-то в подвале стоял генератор. Думаю, он никуда не делся. Горючее для него я привезу. А вода здесь всегда была своя, канализация работает. Надо проверить, конечно.

– Слушай, Каменский, – перебивает меня Шах. – Давай-ка я этим займусь.

Не иначе соскучился по службе домработницей. Жаль, конечно, что тут нет домового, но Шах вполне его заменит. Опыт у него есть.

– Но-но, князь! Не надо так на меня смотреть, – негромко предостерегает Шах. Видно, мысли о домовом у меня на лбу написались. – Я чисто помочь обустроиться.

– Я тоже иметь руки и голова, – внезапно заявляет Чарльз Дэвис. – Понимаю так, что нам придётся здесь проживать? Я верно понять, ваше императорское величество?

Император разводит руками:

– Верно, верно, Чарли. Если, конечно, я могу просить тебя об этом.

– Мы уже говорили, Александр! – машет рукой британец. – Я понимать, это государственное дело. Вы для всех умирать, и я тоже. Это удобно – взять небольшой… как это… holiday. Отпуск, вот! Где спуск в генератор? Хочется принять ванну. – Он смотрит на меня и добавляет: – Сэр Каменский?

– Погодите-ка, – останавливаю я.

Домового в поместье Каменских нет. Зато в нём есть хранитель. И вряд ли ему понравится проживание здесь посторонних людей. Даже если я поселю их во флигеле для прислуги.

Честно признаться, такая мысль у меня была. И я так и сделал бы. Но, во-первых, не уверен, какие там условия, в этом флигеле. Никита Каменский никогда не интересовался жизнью прислуги. Вряд ли лакеев тут держали в чёрном теле… но когда у тебя гостит император, ему всё же надо создать комфортные условия проживания.

А во-вторых и главных – во флигеле, не накрытом иллюзией, императора могут заметить. Не думаю, что вокруг поместья шляются соглядатаи, но от случайности никто на застрахован.

Правда, на самом деле мне просто осточертели секреты. Особенно от тех людей, которым я доверяю.

Я поднимаюсь в кабинет отца, где меня встречает не лепесток тёмного эфира, как в прошлый раз, а целый клок густого тумана.

– Ты привёл сюда чужих! – недовольно говорит он.

– Это гости. И они поживут здесь столько, сколько будет нужно.

– Чужие не нужны! – злится хранитель. – Князь Станислав закрыл поместье от всех!

Возражаю:

– Не закрыл, а наложил иллюзию.

– Всё равно! – Он вдруг издаёт странные звуки, я даже не сразу понимаю, что это смех. – Но нестрашно! Как только ты уйдёшь из поместья, иллюзия вернётся. Чужие будут жить в обгоревших руинах. Пусть живут, да.

А вот об этом я не подумал.

– Слушай… – Тут я понимаю, что до сих пор не знаю его имени. – Они важные для меня люди. Я оставлю им свою кровь, чтобы они видели то, что есть. Иначе, сам понимаешь, они просто ноги себе тут переломают. Ты же знаешь, что иллюзия не отражает действительность.

– Так захотел князь Станислав, – обиженно бурчит хранитель.

– Ну а я хочу по-другому. И ты не будешь вредить моим гостям.

Помолчав, хранитель соглашается:

– Не буду им вредить. Кровь нужно капать раз в два часа, чтобы иллюзия на них не действовала.

– Спасибо.

Делаю когтем тьмы ещё один разрез на ладони, сцеживаю кровь в подвернувшийся пустой флакон. Спускаюсь к своим и отдаю флакон императору.

– Просто капайте на пол раз в два часа.

– Благодарю.

– Не за что, ваше величество. Теперь позвольте вас покинуть. Я приеду завтра. Костя, ты остаёшься?

– До завтра, – кивает Шах.

– А ты, Лекс?

– Алексей поедет к матери, – говорит старший Львов. – И никому, кроме нее, не скажет о нашем возвращении.

– И кроме моей жены и детей, – добавляет Александр Третий.

– Разумеется, ваше величество. – Лекс коротко кланяется.

Высадив Лекса у ворот особняка Львовых, спрашиваю Ольгу:

– А тебя куда?

– Не знаю, Ник… – мрачно говорит она. – Хочется домой, но… Нет, не хочется.

– Боишься отца? Можешь сказать почему?

– Помнишь, что в твоём однокурснике сидел Колдун?

– Помню. Я понял, что ты об этом. Доказательства?

– Князь Назаров… – начинает она. – Он мой отец.

Невольно улыбаюсь.

– Тебя я не подозреваю в том, что ты стала марионеткой. Конечно, он твой отец.

Вселиться в тело женщины, где уже живёт дух драконицы? Колдун не идиот. Сожрут и скажут, что так и было.

Она зло стреляет в меня глазами.

– Не время шутить, Никита. Я хотела сказать, что прекрасно знаю своего отца. Он очень сложный человек. Не всегда приятный. Но он любит меня. Настолько любит, что ради меня пошёл на преступление. Согласился спонсировать «Братство».

Откидываюсь на спинку сиденья и говорю:

– Знаю. Его шантажировали.

– Не представляешь, как он мне каялся в этом. Если б ты слышал – подумал бы как раз, что его точно подменили. Понимаешь, он, может, не совсем хороший человек… но он патриот. Как бы пафосно это ни звучало. Вряд ли это может измениться. Он никогда ничего не имел против династии и лично его величества.

– Ты могла об этом не знать.

Ольга усмехается.

– Могла и не знать. Но он никогда не рвался к власти. Говорил, что это, конечно, огромные деньги и большая сила, но слишком большая суета. Он ведь ни единого поста не занимал в правительстве. Никогда. И не потому, что ему не предлагали. Не хотел. Ему хватало титула, денег и его школы. А «Братство» он ненавидит. Даже если только из-за меня, это всё равно именно так.

Я слушаю её очень внимательно. Пока что это не аргументы. Люди меняются. И особенно сильно они меняются, почуяв какие-то возможности.

– Но дело даже не в том, что сейчас он пытается стать серьёзной фигурой в государстве. Дело в том, что он стал иначе относиться ко мне. Проявляет чувства, только когда вспоминает о том, что их надо проявить. После того как я вернулась, он названивал мне по десять раз в день. А с конца декабря не звонит совсем. При встрече интересуется, как мои дела, но ему неинтересно, это видно.

Она невесело усмехается и машет рукой:

– Ладно, это всё тупые сантименты. Короче, Ник, я уверена, что этот человек – не мой отец. Это кто-то чужой в его теле. Но…

Не дождавшись продолжения, я трогаюсь с места, и некоторое время мы едем молча.

– Техника «Марионетка», да? – говорит наконец Ольга. – Ник, я хотела просить тебя. Не убивай его. Там же всё равно мой отец. Ведь твой Меньшиков очнулся, как только Колдун из него ушёл.

– Помнишь, когда именно он ушёл? – спрашиваю её. – Когда понял, что его марионетка вот-вот умрёт. Меньшикову просто повезло тогда, что на нём был артефакт.

Артефакт «Охранитель», который затянул его раны золотой сетью в виде маленьких сот. Без понятия, куда его дела Тайная канцелярия. Как я понял, это была совершенно новая разработка какого-то рода. Карпатовых, кажется. Интересно, кстати, они тоже работали на Колдуна? Или он просто её купил? Думаю, в деньгах эта мразь точно не нуждается.

И, возможно, у Колдуна был не один «Охранитель». Что увеличивает шансы настоящего князя Назарова выжить.

– Я понимаю, – говорит Ольга и опять надолго замолкает.

А я раздумываю, куда, собственно, мне её девать. Умнее всего было оставить в своём поместье вместе с императором. Там она точно была бы в безопасности. Ну, ещё можно отвезти в бывшее поместье Вольских. Но туда может вернуться Тея.

Представив возможные отношения богини любви и драконицы Хаадис, которая, разумеется, её узнает, я на мгновение зажмуриваюсь.

На квартиру Токсина? Домовой дядя Фёдор её точно убережёт. Только вот вопрос, где сам Токсин. И это тоже надо выяснить. Не нравится мне его отсутствие…

– Не хочешь вернуться в моё поместье? – спрашиваю притихшую Ольгу.

В ответ получаю заливистый смех.

– Что?

– Да ну тебя, ваше сиятельство! – говорит она, кое-как успокоившись. – Я понимаю, там у его величества ни единой горничной нет. Но как-нибудь справятся и без меня. Я хочу в ванну и спать. Это ты что, всю дорогу думаешь, куда меня пристроить в безопасное место?

И она опять заходится смехом. А потом называет адрес.

– У меня своя квартира есть, так что можешь не беспокоиться. Кстати, могу пригласить.

– Не сегодня, – мотаю головой. – Извини.

Когда останавливаюсь у указанного дома (обычной девятиэтажки, кстати), княжна Назарова обхватывает меня за шею и целует. Отвечаю с удовольствием и даже думаю, не принять ли её приглашение прямо сейчас. Но когда она отрывается от меня, я вижу…

…жёлтые глаза Хаадис.

– Благодарю вас, ваша светлость, за прекрасное путешествие в разлом. Я там отдохнула, – говорит драконица. – Не беспокойтесь, княжна меня не слышит, я закрыла свой разум.

– Зачем?

– Повторить вам то, что уже передала через княжну. Всегда лучше сказать самой. Я сожалею, что вы не дракон.

Клизма Шанкры!..

Киваю:

– Я тоже.

Ну а что ещё тут можно ответить?

– Я слышала… что существуют драконы-оборотни, – медленно говорит Хаадис. – Возможно, с вашей силой… вы бы смогли.

Кажется, я стал предметом страсти драконицы. К счастью, не имеющей собственного тела.

– Не в этом мире, – качаю я головой. – Сожалею, Хаадис.

– Мне нравилось имя «Зефирка», – улыбается драконица Ольгиными губами.

И глаза княжны снова становятся голубыми.

– Вы говорили без меня, – злится она. – Это бесит. О чём говорили?

Я честный человек.

– Не бесись, – говорю ей. – Хаадис хотела сказать мне лично, что не возражает против того, чтобы ты звала меня в гости даже по ночам.

– Симбиоз? – криво усмехается Ольга.

– Ты сама на это согласилась, – напоминаю я. – Так что завтра ночью жди меня.

И уезжаю.

В квартире Токсина меня встречает очень грустный домовой.

– Совсем Дмитрий совесть потерял, – с порога сдаёт он Токсина. – Самого нет, так и еду уже неделю не привозят. Никому дядька Фёдор не нужен…

А вот это мне уже совсем не нравится.

Выпускаю из рюкзака Шанка, чтоб проветрился, и немедленно заказываю доставкой всё, что домовой диктует. И спрашиваю:

– Господин домовой, а кто ж вам еду доставлял всё время, пока нас в империи не было?

– А вот как сейчас, по соседям гостевать приходилось, – мрачно отвечает он. – Уйду я отсюда. Вот денёк-другой подожду ещё, да и уйду на хрен. Пусть без меня поживёт, поганец…

Три месяца по соседям? Я бы давно от такого хозяина, то есть подопечного, свалил бы. И домовой вполне может это сделать – он ничем не привязан ни к людям, ни к жилищу. Захочет – уйдёт. Ладно, скорее всего, пока мы торчали у Дориана, домовой знал, что Токсин не виноват в своём отсутствии. Но сейчас-то?

Киваю:

– За те три месяца вы уж меня простите, уважаемый. Это я виноват, что так вышло. Готов возместить…

Потому что не надо мне было никого брать с собой на поиски назаровцев. Но я не знал, что из этого выйдет.

– Не бери в голову, князюшка, – говорит домовой. – Преувеличил я. Через неделю после того, как вы сгинули кто ж вас знает где, Костенька ко мне заявился. Жить не жил, а еду мне добывал исправно. Хорошо я его воспитал! – В голосе домового слышится гордость.

С минуту я перевариваю такое трогательное поведение Шаха. Между прочим, мне он сказал, что здесь не появлялся. А потом мне приходит в голову гениальная идея.

Домовой, конечно, Шаха тут гонял как домработницу. Но именно что для собственного развлечения. Убрать пыль и приготовить еду ему вообще ничего не стоит – на то он и домовой. А император с главой Тайной канцелярии всё же должны жить комфортно. Не представляю, когда они оба последний раз самостоятельно готовили. Может, и никогда. Как и зам британского посла Чарльз Дэвис. Кстати, вот его вполне можно воспитать в нужном духе.

А домовому там точно не будет скучно.

Вообще-то, я совершенно не уверен, что домовой согласится. Но попытаться-то можно.

– Дядя Фёдор… Я вам готов еду заказывать каждый день, не вопрос. Но, может, пока Димка занят, вы бы согласились пожить в другом месте? Там сейчас как раз ваш Костенька… ну вроде как на работу устроился. Но всего на день. Завтра уедет. А там люди очень нуждаются, чтобы их опекали. Дом долго нежилой был.

Домовой опять перевоплощается в бородатого деда и смотрит на меня печальными глазами.

– Надо оно?

– Очень надо, дядя Фёдор!

– Пойду, – говорит он решительно. – А пойду! Если ты, князь, мне за это пообещаешь Диму найти. И того…

– Воспитать? – ухмыляюсь я.

– И это тоже. Что-то не так с ним. Раз уж он на неделю обо мне забыл… Случилось с ним, князь, нехорошее. Чую.

Я уже и сам начал так думать.

– Что именно чуете, дядя Фёдор?

– Связь у него какая-то.

– Женщина?

Это бы всё объяснило. Парню всего восемнадцать.

– Нет, – разочаровывает меня домовой. – Не то с нечистью какой-то он связался, не то… Не понял я. Если нечисть – то высшая. Но связь пока едва-едва просвечивает. Только дальше хуже будет. Уж ты мне поверь.

Твою ж мать!

– Найду, обещаю.

– Договор, князь? – разумно спрашивает домовой.

Отлично. Потому что иначе мне не выбить из этого хитрозадого духа кое-что очень важное. О просьбе лешего выяснить, куда пропадает нечисть, я тоже не забыл.

– Договор, если вы, уважаемый, мне ещё кое в чём поможете. Как сможете. Хотя бы информацией.

– Идёт, – без сомнений кивает домовой и опять превращается в клок тумана.

Мы быстро заключаем договор. Точнее, сначала я тщательно расспрашиваю у домового, как именно нам его заключать. Не люблю светить свои знания.

Дядя Фёдор охотно обучает меня и добывает из воздуха бумажный свиток. Колю ножом палец, добывая каплю крови. Домовой, по обычаю нечисти, плюёт на свиток. Свиток вспыхивает и сгорает. Но пламя самое обычное, не зелёное. И слизывать пепел от свитка не нужно, как мы делали с лешим: домовой – не высшая нечисть.

Кстати, Шанк всё это время вертится около нас. Кажется, он недоволен тем, что я делаю. Ну, переживёт.

– Теперь говори, куда мне перебираться, – говорит домовой.

Наверняка и без договора бы поехал. Заскучал он тут. Прямо как мой хранитель.

– Отвезу. Это моё родовое поместье, туда даже вы не зайдёте.

– Вези. По дороге и расскажешь, в чём ещё тебе моя помощь нужна.

По дороге в поместье кратко излагаю домовому просьбу лешего.

– Семён Феоктистович? Хозяин Подмосковья? – спрашивает домовой. Он устроился на пассажирском сиденье в виде клочка тумана. – Берёзовый сок у него вкусный. И, кстати, связи у тебя хорошие, князь. Леший мало с кем из людей дружбу заводит.

– Повезло, – пожимаю плечами.

– Ну да, ну да… – хмыкает домовой. – Ну что я тебе могу сказать, чего он не сказал? Подтвердить могу. Пропадает нечисть. Хотя в Москве-матушке без чертей попроще стало, это тоже факт. А вот кому они понадобились – понятия не имею. Так что нечем мне тебе помочь. Если только…

Он умолкает, но я не тороплю. На самом деле обычный домовой может знать о таких делах куда больше, чем лесной хозяин. Так же, например, как простой чиновник знает о настроениях в городе куда больше, чем градоправитель. Да и городская нечисть всё же отличается от лесной.

Кстати, о ней.

– Дядя Фёдор, а кто в Москве у вас главный?

– Городничий, кто ж ещё.

– А можно как-то с ним поговорить?

– Тебе зачем?

– Может, он что полезное знает.

– Ну, если и знал, – отвечает домовой, – так давно с лешим поделился. Дело такое, общее. А тебе к столичному городничему лезть не советую. Очень уж он людей не любит. Особенно одарённых. Живых. А вот с личем местным в тесном контакте… Ещё при жизни того лича дружили не разлей вода. Такие знакомства тебе, князь, не нужны.

Ну это он зря. Связи есть связи.

Лич – это маг-некромант, который провёл над самим собой ритуал, кстати с принесением человеческих жертв, чтобы получить бессмертие. С телом, правда, у таких беда, но тут что-то одно: или бессмертие, или полноценная жизнь. Я бы вот не хотел существовать в виде красноглазого скелета. Но кому что нравится.

– Тот лич при жизни был сильным некромантом, – продолжает домовой. – Лет триста назад. Сейчас таких уже нет. Аспект редкий, обычно на добавку к менталу идёт, но толку с него в наше время никакого. Эфира-то мало.

Вообще-то, некромант – недурная профессия. В моём мире очень востребованная. Например, допросить убитого, кто его убийца. Но некроманты тратят огромное количество эфира. Здесь, конечно, не прокатит – тратить-то почти нечего. Местный некромант сможет оживить разве что мышь.

С другой стороны, и кладбища поднимать некому. У нас с этим вечно были проблемы. Особенно когда поднимали последователей какого-нибудь божка.

А с третьей стороны, и нечисть в мире Российской империи довольно странная. Тихая какая-то. В человеческие дела вообще не лезет, что, понятно, и к лучшему. Но чтобы российский император не был знаком с лешим, который хозяйничает во всём Подмосковье, – мне дико. А ведь не был. Познакомил их я.

Надо будет попозже выйти на главнюка московской нечисти. Пока он мне не нужен, но мало ли что может пригодиться. Вот с древним некромантом меня сведёт, пусть и дохлым…

– В общем, к городничему ты не ходи! – твёрдо заключает домовой. – Он сам ничего не понимает. Такого, чтоб нечисть пропадала, за тыщу лет ни разу не случалось. А я вот тут подумал, князь, и вспомнил. Я ж чертей-то в Димкином доме гонял.

– Пакостили?

– Чего им ещё делать-то, – хмыкает домовой. – Но я так, больше от скуки. Особого вреда от них и нет. А жрать-то всем надо, – философски говорит он. – Так вот. Перед тем, как тем чертям исчезнуть, они всё кучками собирались и пищали между собой. Будто обсуждали чего. Или, может, договаривались. А из дома исчезли все разом.

Уточняю:

– То есть договорились и пропали?

– Похоже, так. Может, рванули куда-то лучшую жизнь искать. Но чего им лучше? Жили себе и жили, жирные все, шустрые…

Любопытная инфа.

– Дядя Фёдор, так вы думаете, что из вашего дома черти ушли сами?

– Похоже на то. Или свёл их кто. Черти ж тупые. Но кому они нужны? – повторяет домовой. – На хрен они никому не нужны, князь. Ни бойцов из них не сделать, ни налога толком не собрать.

Вспоминаю единственного чёрта, которого видел в этом мире. Того, что машину Таш обоссал, когда мы с Токсином уезжали из лагеря.

Чёрт – это тварь величиной с белку, с рогами и ушами как у зайца. Мелкие пакостники. Соль с сахаром местами поменять, убедить кота нассать в тапки – на большее черти не способны. Как любая нечисть, они питаются эмоциями. Чем человеку хуже, тем чёрту сытнее. Но вреда от них чуть больше, чем от тараканов. Так что домовой прав: бесполезные твари.

Впрочем, что-то можно поиметь и с них… Например, сделав своими последователями. Но это могут только боги. Дориан постарался?..

Однако эту мысль я отбрасываю сразу. Бог торговли вряд ли сможет сделать последователями низшую нечисть. Ему просто нечем их привлечь. К тому же он здесь совсем недавно. О Тее и говорить нечего, на богиню любви клюют одни мужики.

– Больше ничего тебе подсказать не могу, – говорит домовой.

И всё же обоих попавших сюда богов надо найти. Узнать, чем они заняты.

Как бы ещё разорваться на несколько частей, чтобы одновременно всё это сделать?

В поместье Каменских я поручаю Шаху познакомить моих временных жильцов с их временным домовым духом. И вижу на его лице натуральный ужас.

– Ну спасибо, князь…

– Вроде вы подружились, – замечаю я.

– Ха-ха, – мрачно говорит Шах.

– Гы… – реагирует домовой.

– Слышь, Каменский! Давай не будем, а? – злится Шах. – Генератор я глянул, он рабочий. Бриташка этот в натуре с руками. Вот представь им сам домового, а потом меня до столицы докинешь. Я, конечно, патриот, но императору в няньк… гм… в прислугу не нанимался.

– Как же орден и титул? – спрашиваю я.

– А ещё не заслужил? – щурится Шах.

– Езжай, Костенька, – внезапно говорит домовой. – И ты, князь, езжай. Я тут сам разберусь.

Киваю. Уверен, что разберётся. Главное, чтобы с хранителем не подрался. Но хозяин дома тут я, а не хранитель, так что…

Высадив Шаха на окраине Москвы, я еду в своё новое поместье.

К морфам и Крайту на самом деле.

Строители, видимо, впечатлились визитом своего работодателя. За время моего отсутствия они успели полностью отделать едва не половину первого этажа. Работа кипит.

Здороваюсь с мужиками и поднимаюсь наверх.

Здесь возятся ещё трое – вскрывают в спальне старые полы. В кабинет я им велел не соваться.

Крайт кидается мне навстречу.

– Как стая? – спрашиваю.

Блин, а чем тут так воняет?

Кошак транслирует мне что-то непонятное. Какую-то просёлочную грязь, что ли?

И только заглянув в шкаф, где поселил морфов, я понимаю смысл показанной Крайтом картинки.

Твою ж мать!

Без понятия, что эти мохнатые твари жрут, но гадят они в натуре как стая. Обожравшихся тухлой рыбой кошек.

Видимо, кошек и тухлятину я представил очень ярко, потому что Крайт обижается.

– А морфы где?

«Перегнал их. В ящик», – коротко поясняет он и поворачивается ко мне задницей.

– Ты молодец! – хвалю, одновременно прикидывая, насколько сильно воняют теперь сами морфы.

Видимо, они гадят раз в несколько дней. Уже приятно. Надо приучить их к какому-нибудь лотку…

Открываю один за другим ящики письменного стола. Никого. Крайт, дождавшись, пока я залезу в последний, наконец передаёт мне картинку: ящик в кресле.

Морфы сбились в один ком и лупают на меня глазами. И они…

…чистые.

– Ты что, их вылизал?! – удивляюсь я.

Крайт объясняет, что не мог оставить стаю в таком виде. Но кормить морфов больше не будет никогда.

– А чем кормил-то?

Получаю картинку нескольких кусков мяса, которые быстро скрываются под пушистыми комками.

Понятно. Видимо, строителям ничего не досталось. Не знаю уж, как Крайт заставил их отдать мясо, наверняка ментально надавил.

А ещё понятно, что кормить морфов мясом НЕЛЬЗЯ.

Кошак получает порцию чесания за ушами и отбывает ловить по сугробам мышей. А я остаюсь наедине со своими последователями.

Ману, полученную от них, я потратил в разломе. Понять бы ещё – как… Но чтобы понять, надо получить её снова.

Вытаскиваю морфов из ящика, всей кучей спускаю с рук на диван. Присаживаюсь рядом на корточки.

– Ну? Люби́те меня, блин!

Понятно, что, когда они меня «полюбили» впервые, это была установка связи. Заключение магического контракта. Голодные и замученные, морфы были мне благодарны и потому уловили мою «золотую сеть», украденную у Теи. А сеть потянулась к ним.

Но что я должен делать теперь? Полюбить, блин, в ответ? Не, ну они, конечно, милые. Спасибо, что Крайт их вылизал… Причём добела, такими чистыми я их не видел. Теперь белые, пушистые, все дела. Прикольные, наконец…

Пока я пытаюсь найти в себе причины любви к морфам, они тоже времени не теряют: перестают возиться на диване, замирают, уставившись на меня, и я ощущаю уже знакомое тепло. И силу. В меня вливается сила – не этих комков меха, но их отношения ко мне.

Мана.

Я получаю ману, так же как её получают боги. Наверняка, это совсем мизерное количество, но в разломе мне его хватило…

…на один раз.

Золотая сеть, похожая на паутину капилляров, наполняется. Только капилляры эти очень тонкие, и много в них попросту не влезет. Значит, их тоже нужно – и можно – раскачать.

Медитация – наше всё. Плюс техники расширения каналов, которые, конечно, придётся пересмотреть. Пока попробую с известными.

Сажусь в одну из асан – строго определённых поз для раскачки источника, – но вместо того, чтобы уйти в медитацию, вдруг чётко вспоминаю небо в мире Дориана: паутина с узлами в виде светящихся шариков. А ведь она очень похожа на эту мою золотую сетку…

Дориан раскинул ту паутину с целью собрать хоть что-то? Но откуда? Возможно, какие-то бесхозные крохи маны путешествуют по Вселенной и таким образом их можно притянуть? Крохи, капли – но из капель получается море. Ладно, ручеёк. Только для этого точно нужно быть богом.

Через полчаса меняю асану.

Третью…

Четвёртую… И только когда слегка модифицирую пятую позу, у меня начинает что-то получаться. Но именно «что-то». Золотая сетка впитывает мизерное количество маны вдогонку к уже полученной. Ну, хоть так.

Я, конечно, не бог, но на техниках медитации собаку съел. Вышло же у меня подчинить тьму, захватившую мой источник. Справлюсь и с этим.

В перерыве думаю, что надо что-нибудь пожрать. И, может, покормить морфов…

Морфы не выглядят голодными. Наоборот – издают очень тихие удовлетворённые писки. Мурлычут, что ли, так? М-да, не жратвой единой жив человек… и морф. Но совершенно точно, что от меня они ничего не получают. Просто кайфуют оттого, что я позволяю себя любить.

Значит, я как минимум должен о них заботиться. Не было печали. Правда, Крайт хотел стаю и готов с ними возиться, но это сколько мышей ему понадобится ловить?

Придётся ехать в Москву за кормом для последователей. Наверняка какие-нибудь фрукты должны перевариться в этих комках с меньшей вонью. Или тот же кошачий корм. Но это позже. Не подохнут за сутки.

Перерыв в медитации я трачу с толком.

Мало подзарядиться маной – надо ещё понять, как её использовать. В разломе у меня вышло спонтанно, а это не дело.

Кстати… а ведь божественность – это прежде всего созидание. Наверное.

Тея создавала единорогов. У Шанкры вышла отличная гидра. Да и вообще, мой орден не раз уничтожал созданных богами тварей. Кролик, которого я вызвал в разломе, обладал нужными навыками, чтобы сожрать всех клонов тамошнего босса. Вероятно, есть какая-то связь между моими потребностями и появлением нужного божественного зверя.

Надо попробовать усилить маной уже имеющиеся в моём активе техники.

Плету привычную иллюзию паука, но вместо тьмы пытаюсь наполнить её маной. Сосредотачиваюсь, осторожно выпускаю золотые нити, и…

…ничего не происходит.

Ещё раз…

И ещё…

На третий раз я понимаю, что совместить эфир и ману не получится. И, скорее всего, основа божественной силы – вовсе не созидание, как я думал раньше. Что, если это… призыв?

Раньше я думал, что всех своих божественных зверей боги создают сами. Но если они их призывают… Тогда, возможно, мана лишь позволяет создать мост между богом и другим планом бытия. И «выхватить» оттуда кого-либо.

Или что-либо, не уверен.

Мой кролик обладал разумом и эмоциями. И был готов за меня сражаться. Значит, в момент призыва создаётся какой-то невербальный магический контракт. Вызванное существо попадает в нужный богу мир и делает то, что богу необходимо. Причём я не заметил принуждения. Кролик Амадей явно явился на призыв добровольно.

Проще говоря, если одарённый сам создаёт стул силой эфира, то бог призывает того, кто этот стул для него создаст. Вопрос лишь в том, как управлять маной, чтобы «выхватить» из другого плана что-то нужное, а не очередную Шанкрову гидру.

Вот, кстати, и ответ на вопрос постоянного воспроизведения в моём мире всяких чудовищ. Скорее всего, это результаты неудачных призывов наших божков.

Значит, призыв не поддаётся контролю. Или поддаётся, но лишь частично. Вот куда протянул грабки бог – из того мира первое попавшееся существо и вытащил. Лотерея, клизма Шанкры в зад тому неведомому лотерейщику, который придумал такую систему.

Не понравилась тварь – выкидываем её, трясём почитателей на ману и снова тянем грабки. А инквизиторы потом бегают по болотам за всякими головожопыми гидрами. Но кого это волнует?

Вот только в этом мире моего ордена наблюдателей нет. И если кто-то здесь внезапно начнёт плодить божественных тварей – мало миру не покажется. Не знаю насчёт моего Амадея, а вот тварь типа лавкрафтовского Гхатанотхоа[1] может принести империи немало проблем.

Сиськи Теи! Да я даже не знаю, способно ли хоть какое-то здешнее оружие убить такую тварину.

Размышляя, я машинально всё ещё пытаюсь выпустить ману. И внезапно это срабатывает. Спусковым крючком является открывающаяся дверь.

Я оборачиваюсь на звук, и в этот момент с моих пальцев срывается… нечто. В появившегося на пороге Пажитнева летит какая-то мелкая осьминогоподобная тварь и всеми щупалками впивается ему в лицо. Стоящие за спиной бригадира двое работяг вопят от ужаса, пытаются бежать, но путаются в собственных ногах и валятся на пол.

– Стоять! – ору я хрен пойми кому – строителям или своему зверю. – Свалил с него! Быстро! – приказываю полупрозрачному осьминогу и вытягиваю к нему руку. Нечего триггерить мужиков.

Он послушно шлёпается в подставленную ладонь.

– К-к-к-князь… – испуганно шепчет бригадир с закрытыми глазами. – Эт-то…

Мужики закрывают головы руками и продолжают вопить, уже срывая голоса.

Та-ак… Плетение – иллюзия. Потом – наполнение её тьмой. И над мужиками тут же зависает на четырёх лапах жуткая тварь. Очертания паука, огромные глаза, выдвинутые на шипастых стволах, и ещё четыре щупальца, которыми тварь задумчиво машет перед мордами строителей.

Ухмыляюсь и отдаю мысленный приказ. Паукомонстр с рёвом кидается вперёд и…

…взрывается, обдавая несчастных мужиков ошмётками жёлтой слизистой дряни. Я успеваю вовремя отскочить. Блин! Видимо, я слишком много думал о пищеварении морфов.

Строители трясутся мелкой дрожью и смотрят на меня как на разломного монстра.

– В-ва-ше… с-с-сия-а-а… – заикаясь, начинает бригадир Николай Пажитнев. – М-мы… жи-и-ивы?..

– Живы, живы! – уверяю его. – Зря зашли только.

– М-мы уж п-под-думали…

– Разлом! – выкрикивает второй строитель, размазывая по лицу жёлтую слизь. – Бежать! Сообщить!

И пытается вскочить, только ноги его не держат.

Какой активный!

– Да вы чё, мужики? – спокойно говорю я. – Никакого разлома тут нет.

Пажитнев дёргает товарища за рукав, и тот снова валится на пол – из позы «полуприсед».

– Нет-ту н-н-никого, Ж-женёк! У-уймись.

Не остаться бы человеку заикой.

Светить свои умения я не хочу. Тем более посторонним людям.

Объясняю:

– В порядке всё. Я сказал же – не заходить сюда! Особняк старый, нечисть тут всякая завелась. Я и ремонт не начинал, пока всех не вышиб. В кабинете вот никак не мог разобраться, тут вот этот остался. Один.

– Да как же вы с-с ним с-справились-то, ваш-ше с-сия…

– Никак, – пожимаю плечами. – Он вроде привидения. Ходит тут, а от громких звуков вон – взрывается.

– П-привидение? – с недоверием переспрашивает Пажитнев. И тоже начинает вытирать лицо. – Оно ж вон… с ки-ки-кишками…

Развожу руками:

– Ну такое вот привидение! С кишками.

Мужики кое-как встают, и я любезно советую им идти в ванную. Даже провожаю.

– К-как чу-уял, и на в-второй эт-таж с-сразу воду подвёл… – причитает по дороге Пажитнев. – Вот к-как чу-уя-ал… Б-больше м-мы, кн-нязь, в к-кабинет ни ш-ш-шагу!

– Да ни за что! Да провались он! – испуганно подтверждает второй строитель.

– Не, мужики, – протестую я. – Разок уж зайдите. Умойтесь вот – и идите убирать там. Нефиг было в дверь ломиться и орать. Не орали бы – он бы побродил и исчез.

Строители понуро кивают и скрываются в ванной.

Вернувшись в кабинет, осматриваюсь. Половина комнаты заляпана жёлтой фигнёй. Спасибо, не долетело до меня и до дивана. Всё строителям досталось. Ну, заодно и в шкафу уберут. Раз у привидения есть кишки – значит, оно гадит, верно?

Морфы на диване слились в один меховой ком, из которого торчат всего пары три глаз. Тоже напугались, бедолаги? Перетаскиваю их обратно в ящик.

Ну а теперь…

Достаю из-за пазухи своего осьминога. Щупалки обвисли. Существо честно старается выглядеть дохлым и безобидным.

– Не трусь, – глажу его. – Это не твоя вина.

В конце концов, мы в ответе за тех, кого призвали. Ну или где-то так.

Правда, минут через пять осьминог исчезает. А я так и не понял, для чего он может мне пригодиться…

Будит меня звонок княжны Назаровой.

– Ник. Спишь? Извини, – говорит она каким-то деревянным голосом. – Просто хотела сказать, чтобы ты сегодня не приезжал.

– Что-то случилось?

– Да. Мой отец застрелился.

Молча перевариваю это известие. А Ольга продолжает:

– То есть он выжил.

Уже хорошо. Блин, но с чего бы князю Назарову стреляться? Что за… Особенно если уже второй месяц им управляет Колдун, в чём я практически уверен.

– Я рад, что он выжил, – отвечаю Ольге.

– Спасибо. Но я была права, Ник. Выжил он только потому, что на нём был такой же артефакт, как тогда на Меньшикове.

– «Охранитель»?

– Да. Ты понимаешь, что это значит.

Понимаю. Значит, таких артефактов у Колдуна было минимум два. И второй он надел на свою очередную марионетку. Чтобы успеть свалить из её тела, если вдруг что.

– Причина? Ольга, это важно.

– Нет причины. Он сделал это в Большом зале, почти сразу после того, как мы…

– Я понял.

– Но отец в реанимации. Пока всё плохо. Я с ним. Так что ты не приезжай.

– В Склифе?

– Да. Сюда тоже не надо приезжать.

На самом деле пока я ничего не понял. Если только Колдун решил застрелиться, чтобы избавиться от своей марионетки? Но за каким хреном ему избавляться от такого удобного князя Назарова? Разве что нашёл другую, более подходящую кандидатуру. И даже если так – зачем стреляться при свидетелях?

Впрочем, пока это не главное. Есть более насущные дела.

Прежде всего еду в своё поместье с полными пакетами еды для главных людей Российской империи. Ну, один там как минимум самый главный. Да и князя Львова я бы с удовольствием вернул на его законное место – руководить Тайной канцелярией.

Главные люди империи, встретив меня, не то чтобы рассыпаются в благодарностях, но явно слегка смущены. И я их понимаю: заставлять спасителя Отечества работать обычным курьером – ну такое себе по отношению к этому спасителю.

Но на самом деле у меня тут ещё одно дело. Даже два. Правда, не в самом поместье.

– Никита, – обращается ко мне император, когда мы пьём кофе.

Кофе, кстати, варит Чарли Дэвис. Не то воспитанный поселившимся здесь домовым, не то по собственной инициативе.

– Ты ведь дружен с новым владельцем аукционного дома «Лотос»? Вы не только сокурсники, как я понимаю.

– Не только, – соглашаюсь я. И слегка напрягаюсь. Впрочем, вряд ли, сидя в моём поместье, глава российской безопасности узнал о Токсине что-то новое.

– Судя по последнему вашему приключению, Дмитрий Бородин входит в твою команду. А ещё сын Николая Михайловича, – император кивает на Львова, – Сергей Палей и мой младший сын.

Подтверждаю. Это не секрет. Тем более от императора.

– Есть дело, князь, – говорит Александр Третий и делает паузу.

Вот спасибо, ваше величество. Вообще-то у меня и своих полно.

– К нам всем? – спрашиваю я.

– Скорее, к тебе. Как раз остальных молодых людей из твоей команды я не хотел бы вмешивать. Раз уж пришлось к слову, Алексей Львов и Сергей Палей пригодились бы мне во дворце.

– Как охрана Георгия? – спрашиваю я. – Уверен, ваше величество, что они и так от него не отходят. По крайней мере Сергей.

– Думаю, и Алексей к нему сегодня присоединился. А может, даже ещё вчера. Вряд ли мать сумела его удержать, – говорит Львов.

Тут я наконец понимаю, что хочет сказать император, упомянув мою команду. Усмехаюсь:

– Ваше величество, я не таскаю с собой парней по каждому своему делу. Можете не переживать об этом.

– Прекрасно, князь. Видишь ли… Ты сам сказал, что во дворце есть крыса, – тяжело говорит император. – И наверняка не одна. А Георгий… слишком молод, чтобы быть благоразумным. В твоих же друзьях я могу быть уверен, по крайней мере в младшем Львове.

А вот не стоило забирать младшего царевича из Британии. Учился бы себе в Кембридже под той же личиной, и всем было бы спокойнее.

Вслух говорю:

– Так что вы хотели, ваше величество?

– Я хочу, чтобы ты попытался продать на закрытом аукционе один артефакт. Который, как я думаю, очень пригодился бы тем, кто метит на трон. Туда приходят в масках, это мне известно. Но поскольку Дмитрий Бородин – твой друг, думаю, ты сможешь узнать, кто купит артефакт. И далее нужно будет проследить за этим человеком. Я подумаю, как это можно устроить.

Хорошая мысль.

– Думаю, что смогу, – киваю я. – А о каком артефакте речь?

– Он называется «Тень грифона». Я не хочу рассказывать подробности. Но им точно заинтересуются… крысы. Этот артефакт давно утерян, однако никто не мешает пустить во дворце слух, что его нашли. А Георгий может сделать фотографии. Поддельные, разумеется. Сохранились только рисунки. Но с фотографиями это будет выглядеть убедительно. А Анастасия изготовит сам артефакт – то есть, разумеется, его копию.

– Так его может захотеть купить любой член семьи.

– О нет, – усмехается император. – Тем, кому не нужен трон, не нужен и этот артефакт. А тем, кто уже на троне, он не нужен тем более. Я уверен, что его купит именно крыса.

После обсуждения деталей князь Львов внезапно советует:

– Возьми с собой Матвея Соболева, Никита. Не знаю уж, чем он сейчас занят, но проследить за покупателем Соболев сумеет как никто другой.

– Соболев? – задумчиво переспрашивает император. – Но…

– Он мой маг-защитник, – напоминаю ему. – Я могу доверить ему любой секрет, ваше величество. Даже такой.

Кроме того, Матвей точно сумеет выяснить личность покупателя. Лучше было бы сделать это более-менее законным способом, но я до сих пор не знаю, где Токсин.

Хочется верить, что с ним ничего не случилось. Однако интуиция подсказывает, что это вряд ли. Впрочем, будь он мёртв – домовой бы знал. А всё остальное поправимо.

Отъехав от поместья на полкилометра, я выхожу из машины и бреду по снегу в сосновый бор. Туда, где я искал дуб, который оказался сосной. Место, из которого можно зайти в катакомбы Каменских снаружи поместья.

Но сначала мне нужна местная навка. И совсем не для того, чтобы найти вход в катакомбы. Я и так запомнил разлапистую сосну, на стволе которой выжжена надпись: «Не дай дуба, наследник».

Крови я этой навке не давал, но она знала моего отца и знает меня. Мы договорились, что, если ей понадобится помощь, она оставит на этой же сосне сообщение. И теперь меня колет совесть. Я не обещал приходить сюда часто, но прошло уже около полугода. Учитывая, что в мире пропадает нечисть, навки может здесь и не быть.

Добравшись до знакомого дерева, тщательно его оглядываю. Выжженная надпись никуда не делась. В прошлый раз я своей кровью снял с неё иллюзию, но как закрыть снова – не знал. Да и ни к чему это. Без крови Каменских в катакомбы не зайти, даже если кто-то найдёт сосну и догадается, что под ней начинается подземный ход.

Но больше ничего нет. Ни повязанной тряпочки, ни выцарапанных слов. Впервые задумываюсь, а умеет ли вообще навка писать.

Ладно.

Мажу кровью кору, ору на весь лес:

– Э-эй! Я здесь!

Никого.

Вытаскиваю наскоро купленное платье с кучей блёсток, размахиваю им:

– Я принёс подарок!

И с облегчением вижу пухлогубую мордочку, высунувшуюся из-за сосны неподалёку.

– Привет. Это тебе.

Навка не подходит. Забыла меня? Такого не может быть. Но на всякий случай говорю:

– Я сын князя Станислава. Возьми, это тебе.

– Знаю, кто ты… – отвечает навка, но с места не двигается. Разве что сильнее высовывается из-за дерева. Нечисть не мёрзнет, но от вида девчонки, едва прикрытой парой кружевных тряпок, меня самого начинает знобить.

– Тебе не нравится? – пытаюсь наладить с ней контакт.

– Нравится.

– Тогда бери.

– Не-ет… Ты зачем пришёл?

– К своему дереву. И тебя повидать.

– Меня не надо. – Она мотает головой. – Иди в своё дерево. Там ход в корнях. Уходи туда!

Странно. В прошлый раз она отнеслась ко мне совершенно иначе. Сначала пыталась соблазнить. Потом, узнав, что я сын Каменского, помогла найти нужную сосну.

– Хорошо, – пожимаю плечами. – Уйду. Но платье возьми.

– Не нужно. Не нужно мне! Уходи!

– Отдай сёстрам, – предлагаю я.

– Нет сестёр, – мотает головой навка.

– А где они?

– Ушли. И я уйду.

Отлично. То есть очень плохо, но за этой инфой я её и позвал. Спрашиваю:

– Куда ты уйдёшь?

– Тебе зачем? Не скажу!

– А за поцелуй?

Она заливисто смеётся.

– Какой глупый! Это я тебя могу поцеловать. За кровь. А мне твой поцелуй не нужен.

– Хорошо, – принимаю решение. – Давай я дам тебе крови.

Для красивой девчонки не жалко, а мне не повредит.

Но она неожиданно хмурится и даже ногой топает.

– Не надо мне твоей крови. Уходи! А то выпью тебя.

Её глаза вспыхивают ядовитой зеленью. Придётся ловить и допрашивать. Она точно знает, куда ушли её «сёстры», раз собралась туда же. Но почему не ушла вместе с ними сразу?

– Хоть платье возьми, – предлагаю я и вешаю блестящую шмотку на сучок. Вообще-то поймать навку крайне сложно. Но можно.

– Глупый, а хитрый, – говорит она, опять отступая за сосну. – Всё дядьке Семёну расскажешь, да? Не возьму я, нет! И не подойду. Прощай навсегда, сын князя Станислава.

Она исчезает.

Дядька Семён – это мой знакомый леший. Как выяснилось, хозяин всего лесного Подмосковья. Выходит, и этого леса тоже. И раз навка не хочет, чтобы леший знал, значит, нечисть точно никто не похищает. Они уходят добровольно. Снимаются с родных мест, где были вполне благоустроены и довольны, и уходят. Причём только низшие. То же самое и домовой Токсина предположил про чертей.

Вот же… чертовщина!

Оставляю платье висеть на сучке и капаю кровью под сосну.

Это действительно ход: земля разъезжается в стороны, и я вижу что-то вроде люка, в который уходит подвесная лестница.

До дна метров пять. Когда я спрыгиваю с последней стальной ступени, дыра надо мной закрывается.

Род Каменских – древний род. И если особняк выглядит достаточно современно, то катакомбы под ним вырыли лет этак пятьсот назад.

Я даже ностальгию испытал. Такие строили под замками в моём мире. Правда, особняк Каменских замком не назовёшь, но кто знает, что тут стояло несколько веков назад.

Уверен: такие катакомбы есть под каждым родовым поместьем и здесь.

Никаких головоломных лабиринтов – вместо них чётко организованная система параллельных галерей и залов. Постоянные запоры в виде поворотных каменных глыб на металлических шарнирах. Помещения с нишами в стенах по бокам галерей.

Арсенал: вот тут вполне современное оружие. Много. Хоть сдавай на нужды Отечества.

Продовольственный склад с каменными полками, бочками и керамическими амфорами. Тут же действующий колодец. Хозяйственный склад: запасные балки для укрепления сводов, запас свеч, инструменты и даже мини-кузня.

Казарменный зал: нары вдоль стен, очаги с дымоходами, выведенными в вентиляционные шахты. Вентиляция, кстати, отличная. И канализация устроена с умом.

Несколько жилых комнат, обставленных просто и функционально.

В общем, сугубо инженерное оборонительное сооружение, которое рассчитано на долговременное автономное существование княжеского гарнизона и членов семьи – как минимум на полгода. Тут можно переждать осаду. В том числе осаду разломных монстров.

И каждые двадцать метров – родовая защита. Кровь пришлось капать постоянно.

Кстати, эти катакомбы я вижу впервые, в памяти Никиты их нет. Но старший Каменский явно не считал нужным посвящать пацана в семейные тайны. Как и в свои личные. А зря.

Мажу кровью каждую дверь в отгороженные помещения, нигде не нахожу ничего интересного.

Наконец захожу в последнюю комнату, явно предназначенную для коменданта. На столе лежит раскрытая географическая карта. На кушетке «Калаш». Четыре табурета. Сейф-шкаф, открывается, опять же, кровью. В нём большая шкатулка с драгоценностями. Надо будет отдать их матери. Одна полка забита золотыми слитками – золото везде ценится дороже любых бумажных денег.

Выпускать Шанка я здесь не решился: могут быть ловушки, не реагирующие только на членов рода. Но он чует золото и яростно ворочается в рюкзаке. Беру один слиток, сую в рюкзак и продолжаю осмотр сейфа.

Артефакты…

Какие-то рукописные журналы, совсем ветхие, стопа исписанных тетрадей – прочту, но позже.

Здесь должно быть что-то ещё. То, что Станислав Каменский спрятал от всех, побоявшись оставить даже в особняке, накрытом иллюзией пожара. То, что не мог бы найти никто, кроме его сына.

Если бы ещё знать – что именно?

Я бы и не полез сюда, не будь у меня одного интересного воспоминания Никиты. Разговор с отцом, случившийся за месяц до пожара. Он тогда сказал, что в этих катакомбах хранится крайне ценный предмет. Что самому Никите он вряд ли пригодится, но в жизни бывает всякое. В самом крайнем случае Никита сможет предмет продать, но это ОЧЕНЬ опасно.

– И что это за предмет? – спрашиваю вслух.

Учитывая, что Станислав Каменский перед своей смертью вообще занимался странными делами, спрятать он мог что угодно. По утверждению князя Львова, он чуть не разорился на поисках пропавших аристократов. Не особо я в это верю, потому что под рукой у него был Матвей Соболев. Этот и бесплатно кого хочешь отыщет.

А потом отец погиб. Ну, или счёл нужным объявить себя погибшим.

Понятно, что он вышел на «Братство свободных». Возможно, здесь хранится какая-то никому не неизвестная инфа о Колдуне? Но информация – это не предмет.

Ещё раз оглядываю комнату. Камень прячут среди камней, белого зайца – на снегу… в смысле на самом видном месте.

Самое видное место здесь – стол с разложенной на нём картой. Кстати, это карта Урала. Рассматриваю её и вдруг замечаю по четырём углам мелко подписанные фамилии: Каменский, Хатуров, Соболев, Львов. Четыре друга, один из которых спас жизни трём остальным. Они воевали на Урале? На карте больше нет никаких пометок.

Хотя если вспомнить, что у рода Каменских аспект иллюзий…

Выплетаю над углом карты со своей фамилией простейшее плетение: снятие иллюзии. Видимо, попал в точку, потому что это место будто подёргивается рябью.

Капаю туда кровью. И на месте фамилии появляется…

…небольшой ярко-синий камень.

Да ведь это…

Кристалл силы, сформировавшийся в последнем чудовище какого-то осколка. Кусочек сердца расколотого мира.

– Твою ж мать, – высказываюсь вслух.

Вот он – опасный предмет, который вряд ли пригодился бы Никите Каменскому. Но совсем не помешает бывшему инквизитору Никрасу Борху.

Где, мать вашу, Станислав Каменский его взял? Как?!

Впрочем, сейчас это не самый главный вопрос. Главный – это что мне с ним делать.

Я могу поглотить кристалл силы прямо сейчас.

А могу не поглощать.

Я очень давно хочу поймать Колдуна. Но не шариться же мне по всей империи с криками: «Слышь, мразь, у меня для тебя кое-что есть!» А вот если использовать кристалл силы как приманку…

Князю Назарову кристалл уже не покажешь, потому что Колдуна в его теле больше нет. Выставить на продажу? Но вряд ли Колдун просматривает каталоги аукционного дома «Лотос».

Пожалуй, проще всего пустить по столице слухи о странном предмете, который заметили у князя Каменского. А также о том, что я называю этот предмет «частью сердца расколотого мира». Колдун явно меня боится – но не клюнуть на возможность получить такую вещь он не сможет.

Уже на следующий день Егор выдаёт мне поддельные фотки артефакта «Тень грифона». А также запускает во дворце слух о том, что артефакт найден, но его не собираются возвращать короне, а продадут на закрытом аукционе.

Выждав неделю, я иду в аукционный дом «Лотос».

Токсина так и нет – ни дома, ни здесь. Зато в его кабинете я нахожу Андрея Ливанова, своего исполнительного директора. И по совместительству исполнительного директора Токсина. Кажется, этот невероятно работоспособный человек даже похудел.

– Разрываетесь между двумя предприятиями? – спрашиваю, усаживаясь в кресло.

– Пока справляюсь, – сдержанно отвечает Ливанов, отворачиваясь от мониторов. Сразу трёх.

– А где сам Дмитрий?

– На данный момент в Китае. Позавчера был в Бельгии. На той неделе в Соединённых Штатах, – не то отчитывается, не то жалуется Ливанов. – Невозможно поймать. Говорит, что заключает какие-то сделки. И полностью доверяет мне.

– Поздравляю, – хмыкаю я.

– Спасибо! Князь, я хотел сказать вам… С тех пор, как вы вернулись, я видел Дмитрия всего три раза. И буквально на бегу. Но, понимаете… – Ливанов мнётся, и я подталкиваю:

– Что-то не так?

– Ну, возможно, мне просто показалось…

– Андрей, таким людям, как вы, не может «просто показаться». Договаривайте уже.

– Хорошо. Дмитрий сильно изменился. Я практически уверен, что дела «Лотоса» его сейчас не волнуют. Более того – он забирал отсюда кое-какие лоты… ингредиенты в основном. Оставлял мне краткие сообщения в мессенджере, что вот эти номера не могут быть выставлены. И сам их оплачивал. Я плохо знаю Дмитрия, но он показался мне весьма практичным человеком. Конечно, возможно, нашёл выгодных клиентов… но, согласитесь, это странно, имея такой бизнес, изымать что-либо из оборота…

Пожимаю плечами:

– Ну, он всегда разбирался в торговле лучше нас с вами. Ему виднее.

– Да, конечно.

– И потом, он зельевар, вы же в курсе? Возможно, что-то понадобилось лично ему.

Ливанов кивает.

– Возможно, князь. Но если он разбирается в торговле, то должен знать, что его присутствие иногда просто необходимо. Хотя бы для развития собственного имиджа. Правда, он как-то обмолвился, что проходит курсы «Оптимизация бизнес-процессов» у некоего господина Доринова, большого специалиста по торговым вопросам, профессора экономики. Причём в Москве.

Кого-кого? Господина Доринова?..

Клизма Шанкры! То есть не Шанкры, а Дориана. Но однозначно клизма.

– И понимаете, в чём дело, князь, – продолжает Ливанов. – Такого профессора в столице не существует. Я взял на себя смелость проверить…

Ага. Это его раньше не существовало. А теперь ещё как существует. И он в натуре большой специалист по торговым вопросам, чего там говорить.

То есть хитроумный божок далеко бегать не стал, а попросту завербовал в почитатели Токсина, который и так уже в него верит. Нашли друг друга, ага.

Ладно. С Дорианом я разберусь чуть позже.

– Андрей, послезавтра проводится закрытый аукцион, и мне необходимо на нём присутствовать.

– Не вопрос, князь.

– Как сказать. Я хочу выставить на продажу один предмет. Но не могу предоставить заключение экспертизы.

Это не только против всех правил «Лотоса», но и способно испортить аукционному дому репутацию. Однако тот, кто купит «Тень грифона», вряд ли будет устраивать скандал, выяснив, что это подделка. Тем более что в каталоге лот называется немного иначе. Что тоже не вызывает подозрений: продавец конспирируется. Так что крыса получит не то, на что рассчитывала, но зато вполне себе рабочий артефакт для прочистки каналов.

– Я вас понял, – спокойно говорит Ливанов. – Позволите описание и фотографии? Я внесу в каталог.

В зале торгов мы с Матвеем Соболевым усаживаемся в ложу на двоих на среднем ярусе: отсюда хороший обзор.

– Я знаю здесь как минимум пятерых, – тихо говорит мне Матвей, оглядев потенциальных покупателей. Их десятков пять, все до единого в чёрных масках.

– Отлично.

Он называет имена. Одно из них заставляет меня внимательно приглядеться. Кузен императора, Владислав Романов. Хотя особенно приглядываться не к чему. Непонятен даже возраст. Мужик не только в маске, но вдобавок в широкополой шляпе и бесформенном тёмном плаще. Вспоминаю, как впервые увидел принцессу Анастасию – именно в этом зале и тоже в плаще. Но вряд ли плащ является опознавательной фишкой семьи Романовых. К тому же так тут одеты многие.

С уважением смотрю на Матвея – вот как он опознал здесь знакомых? А ведь мой маг-защитник даже не числится на официальной должности в Тайной канцелярии…

– Лот номер один! – провозглашает красотка в синем платье. Обнажённые плечи, высоченный каблук. Но не Таш, и близко не соответствует… Не то чтобы я соскучился по бывшей владелице аукционного дома «Лотос», но она впечатляла. Эта же просто умело виляет бёдрами.

Название первого лота я пропускаю, но уходит он за сорок тысяч. Следующие предметы торга не вызывают во мне особого интереса. Только мой. С очень, очень кратким описанием.

– Лот номер двадцать один! Артефакт «Образ грифона»! Давно утерянный артефакт династии Романовых! Бонус артефакта – прочистка каналов. Лот имеет минимальную цену – миллион рублей.

В зале стоит мёртвая тишина. Неудивительно.

– Миллион сто рублей, – раздаётся наконец.

– Миллион сто рублей – раз! Миллион сто рублей – два! – Красотка в синем обводит зал глазами, ждёт минуту и заключает: – Миллион сто рублей – три! Продано!

Прекрасно. Матвею даже из зала уходить не нужно, чтобы выяснить личность покупателя. Потому что это Владислав Романов.

– Лот…

Но вместо того чтобы назвать номер, девица отчаянно визжит, отпрыгивает от стола и бежит к выходу из зала.

Потому что над столом зависает портал.

Понятно, что первая мысль у всех одна: это разлом!

Люди в ложах вскакивают как по команде. Однако убегают не все. Москвичи успели привыкнуть к тому, что разлом может появиться где угодно и в любой момент, а здесь собрались только одарённые, и половина из них явно готова к бою.

Вот только температура воздуха в зале не падает. И монстры из портала не лезут. Он вообще не похож на привычную всем арку, из которой пучится радужный пузырь.

Это просто огромная бесформенная дыра в пространстве. Типа кляксы. Болотно-зелёной.

– Надо закрыть на хрен, – бросает мне Матвей и перемахивает через парапет ложи.

Прыгаю за ним, до пола всего метра три.

Нашему примеру следуют ещё трое – наверняка огневики.

Но их плетения буквально отскакивают от портала, зато оттуда по всему залу разносится оглушающий бас:

– Поганый шакал, я нашёл тебя!

Не понял…

– Пёс, посмевший лаять на небеса! Пыль, возомнившая себя стеной между людишками и богами!

Чё ж столько пафоса-то…

– Что за тварь там орёт? – недоумённо спрашивает Матвей.

– Червь, ползавший по коже богов! Думаешь, ты нёс свет? – продолжает вопить из портала очень знакомый мне голос. – Да ты слепил глаза нам! Нам, богам – кладезям мудрости!

Ага, это точно ко мне пришли.

– Ты сдохнешь снова! Шакал! Червяк! Я не буду больше говорить с тобой, пыль под моими ногами!

Кажется, он решил высказать накопившиеся обиды? Но уже повторяется.

– ИДИ СЮДА, ПЁС!!!

Из болотной дыры вырывается смерч. Обхватывает мои ноги и со страшной силой тянет к тому, кто так и не решился ко мне выйти.

А заодно захватывает Матвея Соболева, который стоит почти рядом со мной, и заносит его в портал.

У меня дежавю? Видимо, это судьба, и размышлять тут не о чем. Пора прыгать, как говорится в известном здешнем анекдоте.

И-и-и… Погнали!

Чудовище из книг Говарда Лавкрафта, которое скрывается в древнем склепе, затонувшем в морских глубинах. Одним своим видом способно обращать в камень.