Я постучала в дверь особнячка потемневшим от времени молоточком и перехватила поудобнее тыкву, привезенную в подарок хозяину дома. Под ногами скрипели старые доски, словно ступенька умоляла замереть и прекратить приплясывать, но нервы сдавали. С Роджером, моим другом по переписке, вживую мы ни разу не виделись, и сердце замирало от предвкушения долгожданной встречи. Вот ведь он удивится!

Подняв стоящий под ногами чемодан, я постаралась глубоко дышать, чтобы успокоиться. Однако волнение побеждало. Пальто казалось ужасно душным, хотя на улице стоял холод. Октябрь подходил к концу, и до главного ведьмовского праздника Хэлавина оставалось всего два дня.

Наконец забряцал замок.

— Очаровать и покорить! — пробормотала я себе под нос, как любовное заклинание, и широко, совсем по-дурацки улыбнулась.

Дверь отворилась. На пороге стоял невысокий, упитанный дядюшка в поварском фартуке с цветочками.

— Жутчайшего Хэлавина! — звонким голосом выпалила я.

— Сладости не раздаем, ничего не покупаем, тыквы не нужны, — скороговоркой проговорил он и громко захлопнул дверь.

Ошеломленно моргнув, я опустила чемодан и снова постучалась. Слуга немедленно открыл, словно не сходил с места и прислушивался, что происходит на ступеньках.

— Девушка, сказано же…

— Я Фанни! Приехала к Роджеру! Он ждет! — перебила я и ловко подставила ногу, решительно готовая брать дом штурмом.

Мужчина со страданием в пухлощеком лице посмотрел на оранжевый ботинок, подперший дверь, тяжело вздохнул и пропустил меня в дом. Подхватив чемодан, я вошла. Холл оказался тесен. Из напольной вазы в углу торчали длинные ручки зонтов, на стенной вешалке на плечиках висело черное пальто. Судя по размеру одежды, Роджер обладал крупным телосложением, но по портретным карточкам он представлялся довольно субтильным парнем ростом поменьше.

— Подожди там, — кивнул слуга. — Чемодан оставь здесь.

Совершенно обескураженная холодным приемом, я опустила чемодан.

— Не на проходе, — последовал ворчливый комментарий.

В письмах Роджер уверял, что его единственный слуга, дядюшка Портем, веселый, добросердечный толстячок, печет волшебные пироги с тыквой и страдает от дурного настроения только в те дни, когда болят зубы. Может, сегодня как раз прихватило?

Оставалось молча послушаться, отодвинуть багаж к стеночке и пойти в гостиную. Усевшись на краешек жесткого дивана с полосатой обивкой, я пристроила на коленях тыкву и уставилась на нечищенный камин с оплывшей свечей, прилепленной прямо на полку.

В тишине зазвучали шаги. Сердце заколотилось. От волнения на лицо снова полезла нервная улыбка. Не усидев, я вскочила с дивана, крепче обняла тыкву и едва слышно выдохнула:

— Очаровать и пок…

При виде возникшего на пороге высокого, небритого и, главное, совершенно незнакомого типа, я осеклась. Он окинул меня внимательным взглядом, остановился на тыкве в руках. В лице появилось мрачное выражение, словно вид рыжего, жизнерадостного символа ведьмовского праздника, купленного в подарок моему дорогому другу, вызывал в нем душевную боль.

— Здрасьте, — тихонечко поздоровалась я. — А где Роджер?

— Перед вами, — сухо произнес мужчина. — Не знаю, зачем вы здесь, но сейчас я не практикую.

— Вы не он! — возмутилась я. — Роджер прислал мне портретные карточки вместе с письмами, и вы на него совершенно не похожи! Он пригласил меня вместе отпраздновать Хэлавин, и я приехала!

— А вы отчаянная, — со смешком прокомментировал мужчина, как-то нехорошо намекнув, что Роджер мог оказаться плохим человеком.

— Потомственная ведьма, — заявила я, давая понять, что при желании могу скрутить в бараний рог любого человека: плохого, хорошего или того, который сейчас говорит колкости.

— Это многое объясняет, — совершенно не впечатлившись, отозвался он. — Правильно ли я понял: вы переписывались с неким Роджером, и он пригласил вас отметить вдвоем праздник?

— С его семьей! — охнула я, иначе напридумывает себе разные возмутительные непотребства.

— Ко мне в дом, — продолжил он.

— В его дом!

— Похоже, с вами сыграли злую шутку.

— Никаких шуток! — воскликнула я. — У меня есть письмо с приглашением, и в нем черным по белому написан адрес!

— Дайте сюда ваше письмо, — резковато проговорил тип, требуя немедленно продемонстрировать личную переписку.

Я уже находилась в такой степени раздражения, что вытащила из кармана пальто порядочно измятые, сложенные листики и, подойдя твердой походкой, сердито отдала ему.

— Читайте! Нет, подождите! — выхватив письмо, я убрала страничку с нежным воркованием и вернула оставшийся листик типу, назвавшемуся Роджером. — Теперь читайте.

Тот только покачал головой. Глаза пробежали по строчкам, написанным красивым почерком с мелкими завитушками на концах. Я перечитывала это письмо сто раз, пока ехала в сидячем вагоне поезда, и знала наизусть.

— Да вы не только отчаянная потомственная ведьма, но еще и крайне невнимательная, — наконец резюмировал мужчина. — Я не Роджер Кэмбл.

— Искренне рада, что вы наконец это признали!

— Я Роджер Веймиш. — Он бросил на меня выразительный взгляд. — И вы в Хайзертауне.

— И как это противоречит письму? — уточнила я.

Роджер со смутно знакомой фамилией Веймиш вернул мне измятый, надорванный с уголка листочек и изогнул брови, предлагая прочитать еще раз.

— Посмотрите на адрес.

Нахмурившись, я действительно остановила взгляд на адресе. Мой дорогой друг по долгой, забавной и волнительной переписке жил в

Хайзелтауне

Самым нелепым образом я ошиблась всего в одной литере и… уехала на другой конец королевства!

— Ой, — пробормотала я, чувствуя, как слабеют колени. — Я перепутала города и вломилась к вам дом? Но ведь у вас каменный особнячок на улице Короля Фридриха-Фердинанда…

— У нас в королевстве в каждом городе есть улица имени короля и каменные дома, — напомнил он. — И нумерация одинаковая.

— Но вас зовут Роджер!

— Я навскидку могу вспомнить десяток Роджеров.

— И что мне делать? — пролепетала я, чувствуя, как к горлу подкатывает горький комок, а глаза начинает щипать.

Приехала, называется, очаровывать и покорять друга переписке! Вломилась к незнакомому мужику в чужом городе. И тыкву дурацкую притащила. Специально ведь на рынке самую пузатую и румяную выбирала.

— У меня есть предложение, — кивнул хозяин дома.

— Какое? — Я посмотрела на него с искренней надеждой, действительно веря, что этот смурый, небритый тип предложит легкий способ сию минуту оказаться на другом конце королевства. Даже если он скажет, что выдаст ведьмовскую метлу, предложит определить направление ветра и улететь, совсем не обижусь. Пусть все нормальные люди и знают, что ведьмы не седлают метлы. Уже лет сто!

— Просто покиньте мой дом и отправляйтесь к своему другу по переписке, — выставил меня Роджер. — Удачной дороги.

Честное слово, лучше бы предложил полететь.

— А метлы у вас нет? — вырвалось у меня.

— Практикуете? — От удивления он поднял брови.

— Нет, — печально покачала я головой. — Но готова.

Отчаянно сопротивляясь мысли, что попала в столь ужасную историю, я двинула к выходу. Хозяин дома подвинулся, но напомнил:

— Вы забыли тыкву.

Невольно я обернулась к пузатенькой тыкве, красующейся ярко-оранжевыми боками на маленьком столике. Хорошо, что полосатая ленточка по дороге слетела с коротенького хвостика и потерялась. Бантик выглядел бы совсем нелепо, учитывая обстоятельства.

— Оставьте в подарок, — отмахнулась я и с нервным смешком напомнила: — Все-таки праздник Хэлавина.

— Заберите, — с прохладцей потребовал Роджер. — Подарите своему другу.

Не знаю, почему он относился к символу ведьмовского праздника, как к идейному врагу, но тащить тыкву обратно в столицу я не собиралась.

— Испортится, пока я доберусь до Роджера. Пусть ваш слуга напечет пирогов с тыквой, — посоветовала я и, стараясь держать спину прямо, вышла в тесный, темный холл.

Круглощекий слуга, с любопытством подслушивавший разговор, поспешно уступил мне дорогу. Подхватив чемодан, я выбралась из дома на улицу, озаренную последними лучами закатного солнца. За спиной закрылась дверь.

— Не время унывать! — взбодрила я себя, стараясь проглотить подступающий к горлу горький ком.

Однако вокзале стало ясно, что сегодня — тот самый день для уныния. Полного и безоговорочного. Ночной поезд до столицы отменили, а следующий — ожидали ровнехонько утром после Хэлавина. Я крепко застряла в Хайзертауне и не успевала к своему другу по переписке, даже если бы попыталась добраться перекладными.

— Взбодрись, Фанни! — пробормотала я, покрепче сжимая ручку чемодана. — Зато тыкву с собой больше не таскаешь! Все хорошо!

В единственной маленькой гостинице на площади имени Короля Фридриха-Фердинанда с бронзовым изваянием, собственно, нашего любимого короля, обложенного по случаю праздника огроменными тыквами, стало очевидным, что все очень плохо. Хуже не придумаешь! Свободных комнат не было. Для наглядности худой портье указал на стену с пустыми крючками для ключей.

— Видите, госпожа? Ни одного номера, — вздохнул он. — На праздник в Хайзертаун всегда собирается много народу.

— Даже чуланчика нет? — не теряя надежды, настаивала я.

— Чуланчик имеется, — согласно кивнул портье, — но его сняли с утра. Пришлось срочно разбирать весь хлам и ставить раскладушки. Право, кое-что у меня для вас есть!

— Давайте! — обрадовалась я.

— Держите! — Жестом фокусника с самым хитрым он вытащил из-под стойки сложенную карту. — Путеводитель по городу! По нему вы легко найдете трактир «Свиная рулька и четыре кружки». Сходите туда.

— В трактире найдутся комнаты для постоя? — уточнила я, забирая сложенный черно-белый листочек.

— Вряд ли. — Портье покачал головой. — Но там можно вкусно поужинать свиной рулькой и тыквой, запеченной в меду.

Перед мысленным взором встала безрадостная картина, как холодной октябрьской ночью, прикрытая разложенным путеводителем, я пытаюсь заснуть на парковой скамейке. Оптимизм окончательно приказал долго жить и писать слезливые письма.

Без единой приличной идеи, где остановиться на ближайшие два дня, я вышла из гостиницы и в полной растерянности огляделась вокруг. На маленький город опускались ранние сумерки. Фонарщики зажигали на площади огни. К дверям гостиницы торопились постояльцы, и пришлось подвинуться, чтобы не загораживать путь.

Развернув злосчастный путеводитель, я обнаружила, что главные достопримечательности городка были обведены ярко-красным карандашом, а дорогу к трактиру и вовсе показали стрелочками. Находился он на соседней улице — ни в жизни не заблудишься. Хотя… учитывая, что я перепутала города и уехала на другой конец королевства, опасность внезапно найти себя в каком-нибудь другом месте была реальна.

Комнат в «Свиной рульке и четырех кружках» не нашлось. Постояльцы сняли даже чердак! Пессимизм, надо сказать, всегда вызывал во мне зверский аппетит. Прежде, чем отправиться на поиски ночлега, я надумала подкрепиться отрекомендованной портье рулькой и только сунула в рот тающий кусочек свинины, как в переполненный пьяно-шумный трактир вломился знакомый слуга из дома Роджера Веймиша.

Толстячок едва не перемахнул через коварную ступенечку под дверью и замер, оглядывая людный обеденный зал. Мы встретились глазами. Слуга вспыхнул улыбкой и, переваливаясь с ноги на ногу, вприпрыжку бросился к моему столу.

— Фанни, вот вы где! — Он плюхнулся на лавку, вытащил из кармана плаща смятый носовой платок и обтер взмокший лоб. — Полгорода оббежал, а надо было начинать с трактира! У меня к вам дело!

— Тыкву оставьте себе, — заявила я.

— Тыкву мы оставили, — кивнул он. — И вас господин Роджер тоже готов оставить на три ночи кряду. В уютной спальне на втором этаже с чудесным видом из окна на тихое, но живописное место. Поверьте, ничего лучше вы не найдете. Разве что вас пустят пожить в какой-нибудь курятник за неприличные деньги. Вы хотите в конце октября жить в курятнике за неприличные деньги?

Все, что я сейчас хотела, даже не добраться до моего дорогого друга по переписке, а просто не ночевать, как последняя бродяжка, на парковой скамейке.

— Как вы вообще догадались, что мне нужна комната? — Я посмотрела на слугу с большим подозрением.

— Да что там догадываться? — махнул он рукой и, подцепив вилкой кусочек рульки, принялся его внимательно разглядывать. — Ночной поезд отменили еще позавчера, следующий будет через два дня, а город переполнен приезжими. Большой праздник!

Он сунул ломтик рульки в рот и принялся энергично жевать.

— А мне вы об этом не могли сказать, когда я уходила из дома? — спросила я с искренним возмущением.

— Так вы же не спрашивали.

Слуга моргнул, не понимая сути претензии. Я выразительно отодвинула от него тарелку с нарезанной рулькой, чтобы больше не тянулся к моему ужину.

— Сколько ваш хозяин хочет за комнату?

— Вы можете ее занять совершенно бесплатно, то есть без денег, — объявил тот.

— А такое бывает? — окончательно уверившись, что меня хотят втянуть в дурную историю похуже ночевки на парковой скамейке, с большим скепсисом уточнила я и сложила руки на груди.

— Господин Роджер просит всего лишь о маленькой услуге. Вы же потомственная ведьма, так?

— И не занимаюсь запрещенным колдовством, — отрезала я. — Никаких приворотов!

— Чудесно, что вы честная и законопослушная ведьма! — как будто обрадовался толстячок. — Не надо приворотов. Просто в ведьмовскую ночь притворитесь невестой моей хозяина.

— Чего? — совершенно искренне изумилась я.

Оказалось, на каждый Хэлавин к Роджеру приезжали друзья, а в прошлом году слово за слово разгорелся спор, что на этот праздник он представит всем будущую жену из потомственных ведьм, которую легко найдет, несмотря на свой паршив… сложный характер. Время подошло, претендентки в супруги по-прежнему нет, а на кону честь, достоинство и родовой особнячок Веймишей.

Сразу стало ясно, что новый знакомый — ужасно несчастный человек, и друзья у него — отвратительные. Хорошие друзья не отбирают дома из-за спора.

— Изобразить невесту и отпраздновать с ним Хэлавин? — задумчиво повторила я.

— Все верно, но есть одна маленькая, просто крошечная, вот такая крохотулечная проблемка. — Слуга продемонстрировал узенький зазор между большим и указательным пальцем. — Господин Роджер не в курсе, что он сделал вам дельное предложение.

— В каком смысле? — вытаращилась я.

— Вам придется его уговорить, — вздохнул он. — Хозяин нелюдим.

— Мне? — повторила я. — Убедить вашего хозяина, что я очень хочу изобразить его невесту?

— Но он несговорчив, — охотно кивнул слуга.

— Как вас зовут, господин?

— Финч, — подсказал тот.

— Жутчайшего Хэлавина вашему нелюдимому, несговорчивому хозяину, Финч. Выход там. — Я указала пальцем на дверь трактира. Та как раз открылась и впустила в душный обеденный зал новых посетителей.

Финч с сожалением вздохнул и поднялся из-за стола.

— Если что, адрес вы знаете. Приходите. Комната будет вас ждать…

Через полчаса, когда город окончательно сдался темноте, я торопливо шагала к каменному особнячку на улице Короля Фридриха-Фердинанда. Волосы торчали в разные стороны, уши замерзли. От холодного ветра на растяжках между фонарными столбами качались оранжевые треугольные флажки, а из темноты веранд подмигивали вырезанными глазницами тыквенные головы со свечками внутри.

Второй раз я стучалась запотелым от влажности молоточком без прежнего трепета. Дверь отворилась, пахнув в лицо домашним теплом и запахом расплавленного пчелиного воска. Финч расплылся в улыбке и, открыл пошире, пропуская меня в озаренный потолочной лампой холл.

— Хозяин, к вам снова пришли! — громко объявил слуга.

Мрачный, как черная дыра, Роджер Веймиш вышел из гостиной.

— Решили забрать тыкву? — спросил он, обнаружив в холле меня, страшно деловитую и ужасно решительную.

— Господин Веймиш, — с самым серьезным видом обратилась я. — Вам нужна невеста, а мне нужна комната. Давайте друг другу поможем.

Пауза повисла такая тяжелая, что ею, наверное, можно было вместо пресс-папье придавливать странички в книге.

— В каком смысле? — наконец прервал молчание Роджер.

— Финч сказал, что у вас почти проигранный спор. За два дня проживания в уютной комнате с чудесным видом я готова сыграть роль вашей невесты в ведьмовскую ночь.

Многозначительный взгляд Роджера перетек на слугу. Хитренький Финч немедленно спрятался за моей спиной.

— Вы хотите остаться в доме совершенно незнакомого мужчины? — с усмешкой спросил Роджер.

— Я успешно практикую колдовство и умею проклинать, — совершенно серьезно предупредила я и многозначительно добавила: — Очень, очень крепко проклинать.

— Я некромант. Как понимаете, проклятьями меня не напугать. — Роджер одарил меня жутковатой улыбкой. — И не остановить.

— Ну раз вы некромант, то живете по кодексу, — напомнила я, что у них там строгое правило живых и дышащих не обижать. — Давайте знакомиться, Роджер? Я Стефания.

— Вы и впрямь отчаянная. — Он покачал головой.

— Вовсе нет, — призналась я. — Просто очень не хочу спать на парковой скамейке…

Маленькая гостевая спальня выглядела по-мужски сурово, а не уютно. Ничего лишнего: высокая кровать, накрытая стеганым одеялом, деревянный стул и синие занавески. В потемках обещанный чудесный вид было не рассмотреть, но утром-то я в полной мере оценила колоритность поистине тихого места. Окно выходило прямиком на старый погост с покрытыми мхом каменными надгробьями, скособоченными среди разноцветного опада.

— И место службы недалеко, — со смешком заключила я, вспомнив, что хозяин особнячка вообще-то некромант.

До обеда я собралась посмотреть городок, купить травы для ведьмовского праздничного зелья, которое за ярко-красный цвет называли «кровавым», и на первый этаж спускалась в чудесном настроении.

— Доброе утро, Финч! — заглянув на кухню, поздоровалась я со слугой, который с деятельным видом помешивал в ковшике кашу. — Скажите, в вашем доме есть ведьмовской котелок?

— В нашем доме есть кастрюли, — объявил Финч. — А котелок хранится в склепе.

— Простите?

— Хозяин использует склеп как чулан.

— Интересное хозяйственное решение, — пробормотала я. — Так мы сможем достать котелок? Самое время варить праздничное «кровавое» зелье, как раз к завтрашнему дню настоится.

— Нам обычно пару пинт доставляют из колдовской лавки, — проворчал Финч.

— И что, вы даже «ведьмины пальцы» не печете и детям не раздаете? — удивилась я.

Слуга застыл с открытым ртом и почему-то посмотрел на мои руки.

— Это мясное блюдо?

— Печенье, — осторожно подсказала я. — Страшно представить, о чем вы подумали. Сразу видно, что не печете. Но как же вы празднуете Хэлавин?

— По большей части с душевной болью, — признался Финч. — И даже призраков хозяин гонять отказывается. Говорит, что не собирается бесплатно работать. Профдеформация.

В самый жуткий праздник года было принято ловить неспокойных духов и задавать им разные вопросы. В эту ночь мертвые совершенно не могли врать. Год назад хозяйка колдовской лавки, где я служила помощницей, сумела вытрясти из призрака бывшей владелицы, что под яблоней зарыт сундук с драгоценными сокровищами. Копали три дня. Сундучок действительно нашелся. Правда, в нем лежали полуистлевшие любовные письма, а не драгоценности. Хозяйка ругалась на чем свет стоит, вся улица слышала. Поиск обошелся в кругленькую сумму, но что для призраков — ценное сокровище, то для живых— зачастую простой хлам.

— Как же скучно ваш Роджер живет, — покачала я головой. — Ему даже могилку не надо искать, чтобы вызвать дядюшку. Все в шаговой доступности. Кстати, вид из окна я оценила.

Финч сделал вид, будто не расслышал моего замечания, и с озабоченным видом принялся пробовать кашу, хотя по запаху было очевидным, что она безнадежно пригорела. В холле мне встретился сам хозяин дома. Выглядел он лучше, чем вчера. В смысле, побрился.

— Куда вы собрались с утра пораньше, отчаянная девушка? — проворчал он.

— Прогуляться по городу. Идемте вместе, — предложила я с улыбкой. — Поедим в трактире.

— Предпочитаю есть дома, — отозвался Роджер, в полной мере оправдывая слухи, что у всех некромантов без исключения тяжелый нрав.

— Каша подгорела, — перешла я на заговорщицкий шепот и кивнула, дескать, точно вам говорю.

Возникла странная пауза.

— Это какой-то шифр? — наконец спросил хозяин дома.

— Приятного аппетита, господин Веймиш. — Я похлопала его по широкому плечу, дескать, сочувствую, мужик, но он так выразительно посмотрел на мою руку, что поддерживать его морально мигом расхотелось.

День выдался прекрасный: солнечный и для самого конца октября неожиданно теплый. Я остановилась на ступеньках, вытащила из кармана пальто сложенный вчетверо путеводитель и, раскрыв его, внимательно пригляделась к маршруту.

Внезапно за спиной, заставив меня отодвинуться, открылась дверь. Натягивая на широкие плечи пальто, из дома проворно выбрался Роджер. Следом за ним полился запах пригорелой каши.

— Так куда вы хотели сходить? — спросил некромант и заглянул в схему города. — В трактир? Идемте!

Поднимая на ходу воротник, хотя погода вовсе не обязывала утепляться, он быстро спустился по ступенькам.

— Сначала зайдем на почту! — бросаясь следом, попросила я. — Мне надо отправить письмо! Потом пройдемся по памятникам и загадаем желания, зайдем на рынок за травами для зелья…

— Где в вашем маршруте трактир?

— Но сначала можно позавтракать, — согласилась я.

— Нужно, — поправил Роджер.

После плотного завтрака господин некромант заметно подобрел, перестал говорить рубленными фразами и по дороге на почту согласился показать памятник ведьмовской метле. Большая бронзовая метелка с седлом таращилась в небо кустистой щеткой. На покрытых благородной патиной растрепанных прутьях висели тонкие разноцветные ленточки.

— Загадаем желание! — обрадовалась я и, вытащив из кармана мелкую монетку, купила у старушки пару белых ленточек. — Давайте, Роджер! Пожелаете себе удачи в ночь Хэлавина!

— Удивлен, что потомственная ведьма верит в подобную чушь, — не захотел он принять участие в милой забаве.

— Ладно, повешу за себя и за вас, — проворчала я и аккуратно привязала ленточки. — Пожелала вам большой удачи. Не благодарите.

Налетел порыв ветра. Привязанные многочисленные обрезки нервически затрепетали, и метла из бронзового памятника превратилась в невиданное дерево с шелковистыми, мерцающими листочками.

На почте я отправила письмо и специально доплатила за срочность, чтобы доставили магическим почтовым ящиком. Иначе смешной рассказ, как я по невнимательности запуталась в географии нашего королевства, доберется к моему другу по переписке только к зиме. К этому времени, полагаю, он и без писем из Хайзертауна узнает, что на праздник Хэлавина меня ждать не стоит.

На рынке у нас случился спор. Роджер никак не желал нагружать себя тыквами.

— Зачем вам еще тыквы, Стефания? — ворчал он.

— Не знаю, чем вам досадили тыквы, но какой же ведьмовской праздник без светящейся головы? — удивилась я.

— Вы одну уже поселили в моей гостиной, — напомнил Роджер.

— А тыквенной супчик из ведьмовского котелка? — возмутилась я. — И салат с печеной тыквой и шпинатом?

— Признайтесь, вы учились готовить по книге «Сто блюд из тыквы»? — проворчал Роджер.

Он отдал торговцу монетки и подхватил две большие тыквы, на которые я указала пальцем. Мне досталась маленькая и забавная, со смешными наростами на кожуре, идеальная для жутковатого подсвечника.

— Теперь надо купить сухие травы для «кровавого» зелья, — распорядилась я, зорким ястребом оглядывая прилавки в поиске нужных ингредиентов.

После возвращения мы с Финчем отправились в склеп за ведьмовским котелком. Неказистое каменное строение стояло в самом начале одичалого сада. Ржавые петли на двери истошно скрипели, а внутри царил ужасный бардак. Казалось, абсолютно всю рухлядь из дома перетащили в последнее пристанище для призраков. Стылый воздух пах пылью и ветошью. Углы затягивала паутина. На надгробной плите у каменного саркофага давным-давно стерлись все надписи.

— Здесь пусто: ни мертвых, ни призраков. Даже мыши разбежались, — пояснил Финч и, задрав голову, пробормотал: — Котелок должен быть где-то на полке.

Свет косыми лучами пробивался через пыльное оконце и падал на пресловутую полочку. Между деревянными ящиками стоял ведьмовской котелок. Судя по виду, самый настоящий, а не фальшивка, какие во множестве продавались в посудных лавках по всему королевству.

Финч приставил к стене деревянный стул с полукруглой спинкой, пошатал его, проверяя твердость тонких ножек. Только он взгромоздился на сиденье и потянулся за котелком, как сидушка провалилась. Взвизгнув, слуга повис на полке. Я схватила его за ноги, стараясь спасти от падения.

— Держу! Ничего не бойтесь, я стойкая и сильная!

Полка с грохотом ухнула вниз. Отпрянув от толстячка, я неожиданно поймала отскочивший котелок и спасла себя от удара по голове этой чугунной ведьмовской посудиной, сварливо завибрировавшей в руках. Финч валялся на земляном полу, прикрытый дырявой занавеской. Одна нога застряла в сломанном стуле.

— Финч, — осторожно позвала я, — вы живы или надо позвать Роджера?

— Сегодня обойдусь без некроманта, — промычал он, сдирая с лица грязный покров, и отплюнул что-то попавшее в рот. — Главное, хозяину не говорите, что мы разломали склеп.

— Он не узнает! — Отставив котелок на надгробную плиту, я помогла слуге подняться. — С вами потомственная ведьма с высшим колдовским образованием, между прочим! Сейчас поколдуем. Все будет как новенькое.

Я растерла ладони, встряхнула руками и призвала магию. Под действием заклятия полка сама собой прилипла к стене, усевшись на торчащие ржавые гвозди. Ящики аккуратно приземлились на прежнее место, а сломанный стул… остался сломанным. Ничего не попишешь: отремонтировать то, что окончательно развалилось даже колдунья с высшим образованием не сумеет.

— Ну вы и ведьма! — восхищенно охнул Финч, но тут же, скривившись, схватился за поясницу.

Мгновением позже полка с треском скособочилась с одного конца, и ящички, громыхая, поехали на пол.

— Вот вы ведьма! — выругался слуга.

— Просто уйдем и плотно закроем дверь, — тихо скомандовала я, подхватывая котелок.

Ни словом, ни делом мы не выдали, что переворошили склеп. До самого вечера я занималась зельем, тщательно отмеряя ингредиенты и следя за тем, чтобы оно не убегало. Финч, успевший переодеться прежде, чем хозяин заметил его печально-потрепанный вид, деятельно вырезал из тыквы фонарь. Лезвие ножа скользило по толстой кожуре, постепенно у тыквенной головы появилась зловещая улыбка и треугольные глаза. Время от времени слуга потирал отбитую поясницу, что-то бормотал под нос, но старался громко не жаловаться.

— За что ваш хозяин не любит тыквы? — полюбопытствовала я, помешивая в котелке медленно краснеющее до кровавого цвета праздничное зелье. — С ним когда-то расплатились подводой тыкв?

— Фамилия Веймиш вам ни о чем не говорит? — поинтересовался Финч, бросив на меня странный взгляд.

— А должна? — удивилась я.

— Четыре года назад на все королевство грохотала история о воскрешенных умертвиях с головами тыкв, — напомнил слуга.

Действительно в памяти всплыла мутная история из газетных статей, что на западе королевства, где всегда неспокойно и испорченные природные источники силы даже самых разумных ведьм превращают в исчадия ада, появились мертвецы с тыквами на головах. Дело случилось под Хэлавин, и все поначалу приняли клиентов некромантов за ряженых пьянчуг. В газетах писали, что события развивались страшные, словно открылись ворота в преисподнюю, и на земле начался ад.

— Конечно! Роджер Веймиш зачищал деревни! — округлив глаза, громким шепотом воскликнула я, и слуга заговорщицки кивнул. — Какой кошмар!

Внезапно в кухню вошел сам Роджер и, заметив, как мы смущенно примолкли, резюмировал:

— Похоже, меня обсуждаете.

— Роджер, вы пеночки от зелий любите? — спросила я.

— Терпеть не могу, — буркнул он.

— Тогда просто снимите первую пробу. — Я поспешно схватила поварешку и налила дымящегося, обжигающего зелья в кружку. — Секундочку! Добавлю немножко магии для вкуса и настроения.

Щелкнув пальцами, я выбила огненный лепесток магической силы и отправила его в кружку. В кроваво-красном вареве завертелся смерч из золотистых блесток. Наведя красоты, я сунула кружку некроманту.

— Отличного настроения в жутчайший Хэлавин!

— Не пойму, чем заслужил, — честно признался он, разглядывая содержимое.

— Финч рассказал мне, почему вы не любите тыквы, — скорбным голосом призналась я.

— Потому что со мной пару лет назад расплатились подводой тыкв, и мы не знали, куда их девать? — подсказал некромант, и я почувствовала, как слегка меняюсь в лице.

— Разве у вас не случился душевный надрыв после столкновения с тыквенными головами на западных рубежах? — спросила я.

Хозяин дома перевел вопросительный взгляд на слугу, и Финч вдруг съежился, как будто постарался казаться меньше.

— Да, неприятная история, — согласился Роджер. — Но впечатлительные люди не идут в некроманты.

— А почему тогда вы, известный профессионал. Поверьте, известный! Даже я знаю вашу фамилию, просто… подзабыла, — воскликнула я. — Почему вы живете в маленьком городке?

— Терпеть не могу столицу. — У Роджера впервые за два дня на лице появилась улыбка, неожиданно смягчившая мрачную брутальность. — А вы себе уже напридумывали разного, фантазерка?

— Знаете что? — Я почувствовала себя обманутой и категорично вытащила кружку из рук некроманта, не позволив ему прихлебнуть ведьмовского зелья. — Сама сниму первую пробу. Вряд ли вы способны распознать, достаточно ли там сладости…

Следующий день прошел в приятных хлопотах и приготовлениях к празднику. В столовой я наколдовала перетяжки из плотной паутины, привесила иллюзию паучков на занавески. На крыльце стояли вырезанные тыквы, на кухне Финч стряпал суп, салат и прочие праздничные блюда. К десяти часам должны были приехать гости.

Я переоделась в белое платье, специально привезенное с собой, чтобы очаровать и покорить друга по переписке, надела светлые туфли. Заложив руки за спину, Роджер стоял в холле и со странным видом, не отводя взгляда, проследил, как, скользя ладонью по перилам, я спускаюсь по лестнице со второго этажа. Он протянул мне руку, когда я добралась до последней ступеньки.

— Что за образ? — с улыбкой уточнила я, пытаясь понять, в костюм кого он оделся.

— Некроманта, — отозвался он. — А вы, должно быть, в костюме невесты?

— В общем, мы изображаем самих себя, — заключила я.

Стол был полностью накрыт: поблескивали золотыми каемками тарелки, дымился никогда не остывающий ведьмовской котелок с «кровавым» зельем, в тыкве, вместо супницы, дожидался своей очереди густой суп с пряностями, влажно поблескивал салат с печеной тыквой, а в самодельной тыквенной лампе дрожала свеча.

Гости не приехали ни в десять часов вечера, ни через полчаса.

— Давайте ужинать, — предложила я. — И выпьем зелья за жутчайший Хэлавин!

Именно так мы и поступили: поели и выпили зелья, успевшего хорошенько настояться. Когда напольные часы показали, что до полуночи остался всего один час, я хлопнула в ладоши и объявила:

— А теперь идем ловить призрака! Подумаешь гости не приехали, ничто не остановит нас от безудержного веселья!

Хозяин дома попытался чем-то возразить, но в итоге вышел вместе со мной на улицу и спустился по ступенькам. С бодрым видом я обогнула дом, направляясь в сад. Ведьмовское зелье действовало всегда по-разному: я не ощущала холода даже в тонком платье, а у Роджера глаза начали светиться красным цветом, делая его до смешного похожим на вампира.

Лунный свет, проникавший через голые кроны одичалых садовых деревьев, серебрил коряжистые стволы и макушки скособоченных надгробий. Неожиданно я споткнулась о ветку и едва не клюнула носом в разноцветный ковер из листьев.

— Осторожно, Стефания! — Роджер подхватил меня под локоть горячими пальцами. — Не хочу тебя расстраивать, но на этом кладбище нет призраков. Все упокоены и давно не поднимаются…

Пока он толкал речь уверенного в себе некроманта, я заметила над одной из могилок реющий в воздухе человеческий контур.

— А разве это не оно? — прошептала я, кивнув в сторону потустороннего пришельца.

Роджер оглянулся и чуток поменялся в лице. Мгновение позже злой порыв ветра обдал нас облаком опавших листьев, сломанных веток и неопознанного мусора. Призрак нападал хитро и яростно. Я снова едва не упала и, вцепившись в накладной карман на пиджаке у некроманта, повисла на нем почти всем весом. Видимо, ведьмовское зелье наградило меня еще и неуклюжестью. Одежда не выдержала, Роджер устоял. У него на груди повис выдранный кусок ткани.

Некоторое время он честно отбивался от налетающего призрака, заодно ловил меня, все время пытавшуюся сломать себе что-нибудь. Очень стыдно, но кто знал, что зелье так пошутит? В конечном итоге призрак был пленен магическими путами, превратился в невесомый дымок и исчез.

— Надо было задать ему хоть один вопрос! — простонала я и отплюнула попавший в рот песок. — Как можно сразу развеивать предка, Роджер?

— Это не мой предок, — объявил он. — Кладбище мне досталось вместе с домом от бывших владельцев.

— Так это не родовое гнездо Веймишей? — едва не поперхнулась я воздухом.

— С чего ты так решила? — заинтересовался он.

— Финч сказал, что если ты не найдешь невесту, то проспоришь родной дом.

— Вообще-то, мы с друзьями поспорили, что если я не представлю им невесту, то вернусь в столицу, — развеселился Роджер. — Но в столице Финча разыскивают кредиторы.

— Хочешь сказать, что пустил меня в дом по доброте душевной? — охнула я.

— Ты выглядела безнадежно отчаявшейся, — признался он. — Не понимаю, как в моем саду появился призрак?

— Роджер, я обязана признаться, что мы с Финчем вчера случайно разворошили склеп, когда доставали котелок. И еще я немножко поколдовала! — выпалила я. — Но справедливо говоря, твой слуга уверил, что склеп абсолютно пустой: ни призраков, ни мертвецов, ни мышей.

— Госпожа потомственная ведьма, — покачал головой Роджер. — Теперь я понимаю, почему ты попала в Хайзертаун.

— Чтобы сделать праздник в твоем доме жутко веселым? — с надеждой предположила я.

— Или заболтать меня до смерти! — проворчал он, помогая мне подняться по ступенькам ко входной двери.

— Это было бы ужасно неловко, — развеселилась я, — учитывая, что из нас двоих некромант именно ты и не сможешь себя оживить на праздник. Но если ты оставишь инструкции…

— Просто заходи, — фыркнул Роджер, открывая дверь.

— Жутчайшего Хэлавина! — бабахнул в холле хор из голосов.

Мы замерли на пороге, обнаружив в доме не меньше дюжины одетых в жутковатые костюмы гостей. При виде нас, вымазанных с ног до головы, народ замолк, и на холл опустилась изумленная тишина. Взгляды присутствующих перетекали с меня на хозяина дома и обратно.

— Добрались все-таки? — спросил Роджер.

— Здрасьте, — кивнула я. — А я невеста.

— Чья? — не понял никто.

На что некромант обнял меня за плечи, вызывав в своих друзьях натуральный шок.

— Откуда ты ее выкопал? — спросил кто-то.

— В смысле выкопал? — возмутилась я. — Сама приехала из столицы! Мы с Роджером давние друзья по переписке…

Полностью одураченные гости уехали в середине ночи. Утром я тоже собрала вещи в чемодан, бросила последний взгляд в окно на чудесный живописный вид и вышла из комнаты, плотно закрыв дверь. Роджер, одетый в свитер с высоким воротом, ждал меня в холле. После ночных гонок за призраком поперек гладко выбритой щеки красовалась заметная царапина.

— Я провожу тебя на поезд, — предложил он, помогая мне надеть пальто.

— Не стоит, — отказалась я, отчего-то чувствуя внутри даже не печаль, а как будто душевное першение. — Давай писать друг другу письма, господин некромант.

Я протянула Роджеру руку. Он мягко сжал мою ладонь мозолистыми пальцами и улыбнулся:

— Обязательно напиши, как доберешься до дома.

Входная дверь приоткрылась, впустив в теплый дом поток сквозняка. Запыхавшийся Финч бочком проник в тесный холл.

— Госпожа Фанни, экипаж вас ждет.

— Жутчайшего Хэлавина! — улыбнулась я. — И до встречи.

Погода, словно дождавшись окончания праздника, испортилась. С рассвета зарядил мелкий дождь, но Роджер все равно вышел на ступеньки. Экипаж тронулся. Высокая фигура некроманта, сунувшего руки в карманы, скрылась из вида. Замелькали за окном чужие лысые сады, уныло мокнущие под холодной моросью.

На перроне толпился народ, и я порадовалась, что купила билет до столицы в самый первый вечер. Я протиснулась в проходе переполненного вагона, без чужой помощи пристроила чемодан на полку над головой и уселась. На душе было пакостно, соразмерно виду за окном. Через некоторое время народ занял места. Паровоз издал три длинных гудка, предупреждая, что собирается трогаться, и всем, кто не планирует отправиться в столицу, нужно немедленно отойти подальше от края платформы.

Двери закрылись. Поезд дернулся и внезапно остановился! С удивлением все начали таращиться на пустой перрон и переговариваться, недоумевая, что же случилось. Неожиданно в вагон ворвался Роджер в раскрытым пальто и… с тыквой под мышкой. Остолбенев от изумления, я следила за его решительным приближением.

Когда высокий, мрачный мужчина в черном остановился возле меня, вагон примолк.

— Ты забыла тыкву! — резковато проговорил он, глядя на меня сверху вниз.

— Поэтому ты остановил поезд? — пролепетала я, чувствуя, как вспыхнули щеки и уши.

— Нет. — Он не сводил пронзительного взгляда с моего покрасневшего лица. — Давай не будем писать друг другу письма.

Я изумленно изогнула брови.

— Ты догнал меня, чтобы сказать, что не хочешь заводить переписку с потомственной ведьмой? Потому что я разгромила твой склеп и выпустила призрака?

— Верно, я не хочу переписываться с потомственной ведьмой, — кивнул Роджер. — Я хочу, чтобы мы вместе жили. Оставайся здесь со мной.

— Но я уже купила билет! — пискнула я.

— Давай его кому-нибудь отдадим, — отозвался он и, взяв меня за руку, заставил подняться.

И меньше всего я ожидала, что Роджер, наплевав на целый вагон зрителей, примется меня целовать. По-настоящему, по-взрослому. Да так, что пол начал уходить из-под ног, а сердце заколотилось в груди. Народ взорвался одобрительными выкриками и аплодисментами.

— Да что же вы творите⁈ — через пассажирский гвалт донесся до нас возмущенный вопль вагоновожатого.

Изгнанные на перрон, мы стояли под дождиком и смотрели, как мимо плавно проплывают вагоны. Роджер зажимал под мышкой тыкву. Я прятала руки в карманах пальто. Мой чемодан один одинешенек поехал в столицу на багажной полке.

— Ой, да бог с ним, с чемоданом! — пробормотала я и, поднявшись на цыпочки, с улыбкой поцеловала своего некроманта в губы.