Карина Демина Не судьба

Глава 1 Жених

— Несказанно рада, что вы нашли время и откликнулись на моё приглашение… — бабушкин голос проникал сквозь дверь, тем паче та была не заперта, а так, слегка прикрыта. И Раймонд остановился, не желая мешать беседе.

Появилась мысль вовсе удалиться, пока бабушка не почуяла его присутствия. Если осторожненько и на цыпочках, то может и получиться. Потом он запоздало вспомнил, что на неделе она говорила что-то о гостях и ужине, на котором Раймонду лучше было бы присутствовать. Если, конечно, он не хочет бабушку огорчить.

Огорчать бабушку Раймонд не рисковал.

— Кто? — шёпотом спросил он у Ланса, который снова появился за спиной, демонстрируя очередное весьма своеобразное, возможно, нужное, но нервирующее умение.

И намекая, что отступать уже поздно.

— Гости, сэр, — Ланс глядел невозмутимо. — Ваш наряд готов, сэр.

Чтоб вас..

Надо было на охоте задержаться. Дня на два. Или на три. Больше трёх дней бабушкину компанию только Ланс и способен был выдержать.

— Что за гости? — уточнил Раймонд, уже предчувствуя, что вечер будет долгим, ужин — торжественным, с пятикратною сменой блюд, струнным квартетом и пирогом с певчими птицами.

Душу кольнуло недоброе предчувствие.

Невеста?

— Деловой визит, сэр, — Ланс заложил руку за спину. — Если вы желаете присоединиться к беседе, я доложу..

И главное, вот уж сколько сотен мёртв человек, а взгляд донельзя выразительный. В настоящий момент в этом выразительном взгляде читался намёк, что от предложения столь лестного стоит отказаться.

Или хотя бы наряд сменить.

Чтоб ничего не текло на ковёр.

Не капало.

И не воняло.

— Сильно? — Раймонд поднёс к носу ладонь и принюхался, сам же на вопрос ответил: — Сильно… это всё болотные хмызы. Целая стая, представляешь? Главное, твари матёрые такие. Вожак так и вовсе с меня почти вымахал. Откормленный..

Он запнулся.

Вежливый интерес на лице Ланса к продолжению беседы не располагал.

— Я переоденусь, — решился Раймонд.

— Ванна готова, сэр..

— Понял.

А ведь в Горняках где-то шахты заброшенные. И там, в шахтах, всенепременно кто-то да нашёлся бы. Кто-то здоровый, злобный и представляющий серьёзную угрозу местному населению. Пусть даже то население глубину угрозы и не осознавало, но ведь можно же спасти всех превентивно.

В профилактических целях.

А главное, что из-за аномалии портал на прямую не пробьёшь. От точки день пути в сторону шахт, день обратно… на месте вовсе на неделю задержаться, если так-то.

— Ванна, сэр… - напомнил Ланс.

— Понял я, понял… там шкуры. Пусть кто-нибудь займётся.

— Конечно, сэр..

Чтоб вас.

А ведь Раймонд сам рассчитывал повозиться. Давно уже хотел один рецепт опробовать, с добавлением вытяжки из чёрного девясила и тремя каплями бальшудской смеси, для стабилизации. Главное, и мех ведь хороший. Твари вон на зимовку готовились, перелиняли, обзавелись густым подшёрстком. Вожак и вовсе редкого серебряного окраса..

Или спуститься по-быстрому в подвал? Ванну наполнить, добавить смесь и пусть отмокают? А там уже..

— Сэр?

Голос Ланса заставил вздрогнуть и Раймонд с сожалением отодвинул столь заманчивую мысль. Нет, сбежать в подвал ему тоже не позволят.

— Так… задумался. В общем, скажи, чтоб замочили в стандартном трёхпроцентном растворе. Чистить ничего не надо, я сам займусь, но позже..

Чтоб вас.

Всех.

-..таким образом налицо явная закономерность, — бабушкин голос звучал ясно и чётко, непостижимым образом заполняя всю парадную залу.

— Леди Эдит, — раздался голос, показавшийся смутно знакомым.

Раймонд остановился у двери, бросив взгляд на начищенную кирасу доспеха. Доспех сиял, а кираса вполне сошла за зеркало, позволив убедиться, что выглядит он ровно так, как должен выглядеть последний представитель древнего и славного рода Нарров.

Волосы лежат.

Кружевной трёхслойный воротник торчит.

Золотая цепь давит на плечи. А дурацкая шапочка с пером белохвоста вполне себе вписывается в общий и не менее дурацкий образ. Наверное, стоило порадоваться, что к моменту бабушкиного перерождения из моды вышли ботинки с чрезмерно длинными носами и подвязки для чулок.

А в остальном..

Пару часов Раймонд потерпит.

— При всём моём к вам уважении этот план, извините..

— Идиотский? — бабушка восседала в высоком кресле из мёртвого дерева, которое единственное было способно выдержать напор её силы. — Понимаю. И в любом ином случае всенепременно согласиласьбы с вами. Однако, я вынуждена настаивать.

— Доброго вечера, — Раймонд изобразил поклон и улыбку, причём получилось даже искренне, хотя… желание сбежать и спрятаться никуда не делось. — Несказанно рад встрече с вами. Для меня честь принимать..

— Хватит, — оборвала бабушка. — Это свои. Можешь не стараться.

— Вот… а предупредить нельзя было? — Раймонд стянул дурацкую шапочку, перо от которой щекотало нос. — Прошу прощения, леди..

— Это Гремислав с супругой Екатериной, — бабушка указала налево. — А это Елизар с супругой Еленой.

Шапочку он сунул Лансу, сделав вид, что так и было задумано. И поклонился.

— Я позвала их в гости, дорогой, чтобы они помогли решить твою проблему.

— У меня нет проблемы!

А кроме шахт в Горняках имелся Громовой перевал, до которого вообще четыре дня пути верхом, а если пешком, то и вся неделя. В одну сторону.

— И проблемы у тебя нет. И жены у тебя тоже нет, — сказала бабушка. — Ланс, подавай… а я пока обрисую суть нашей несуществующей проблемы.

— То, что вы надеетесь найти ему жену, это мы уже поняли, — сказала Елена, посмотрев на подругу. — Но не понимаю, почему… так срочно? И при чём здесь мы?

К последнему вопросу Раймонд сам присоединился.

Мысленно, правда.

Задавать вопросы вслух он отучился ещё в юности.

— Потому что у вас получилось. Сперва ты, — бабушкин палец указал на Елизара. — Отправился в тот богами забытый мирок и вернулся с невестой. Затем взял своего… приятеля и тот тоже, что характерно, вернулся с невестой. Следовательно, они там водятся!

Возражений у гостей не нашлось.

— Ужин, — возвестил Ланс, прервав беседу.

Это позволялось, пожалуй, лишь ему одному. Тотчас заиграла музыка, негромко и ненавязчиво, но при том умудряясь действовать на нервы.

Из-за скрипок, наверное.

Или в целом… потянулась вереница слуг.

Блеснуло старинное серебро семейного сервиза, отчётливо хрустнула накрахмаленная салфетка в руке Гремислава.

— Это всё получилось случайно, — а Елена с интересом наблюдала за сложным церемониалом ужина, не пытаясь в него вмешиваться, но и не смущаясь. А ведь даже высокие гости несколько терялись. — И основной посыл, как я говорю, понятен. Однако почему и вправду полагаете, что это так просто?

— Просто?! — бабушка позволила себе чуть повысить голос. — Как бы не так… я уже двадцать лет пытаюсь найти ему жену, но родовая сила Нарров столь велика..

Ещё бы. Замок пронизан ею от лабиринта подвалов, все закоулки которого вряд ли даже бабушке были известны, до чёрного ворона на шпиле башни Семи ветров.

-..что даже особы родовитые не выдерживают его присутствия.

Или бабушкиного.

Но эту мысль даже про себя стоило думать с опаской.

— Из сорока трёх особ подходящего положения и возраста тридцать две при личной встрече с моим внуком лишились чувств..

На Раймонда посмотрели все и с немалым удивлением.

— Ещё с семью приключилась безобразная истерика.

Удивление выросло.

— Из четырёх оставшихся три, узнав о возможном заключении брака, попытались покончить с собой, а последняя сбежала в монастырь за неделю до свадьбы.

Кто бы знал, как Раймонд тогда умаялся, старательно уводя погоню в сторону. Эта девица отличалась скорее благочестивостью, нежели умом… ну да ладно. Кое-как добралась.

А монастырю он потом пожертвование отправил.

Втайне от бабушки.

— После чего у моего внука появилась весьма… однозначная репутация. Личная, будто родовой мало. А мне это надоело!

— Бабушка..

Слуги внесли серебряное блюдо с вепрем, жареным на вертеле. Следом — блюда поменьше, с оленьими рёбрами, зайчатиной и перепелами, уложенными красивой горкой.

Раймонд очень надеялся, что обойдётся без лебедей.

Оно, конечно, когда-то было модно подавать к столу жареных лебедей, но с той поры уже не одна сотня лет минула. И вроде бы говорили о том не раз, и бабушка даже понимала, но вот..

— Бабушка… вообще-то я ему прабабушка! Даже прапрапрабабушка!

— Вы отлично выглядите… - поспешила сказать Елена и бабушка величественно кивнула. Рогатый чепец её, с концов которого свисали три жемчужные нити, качнулся. А тяжелые, спускавшиеся до земли рукава, поднялись.

— Когда-то я приняла этот замок в наследство, ибо и мать моя, и отец погибли, встав на пути тьмы и не позволив её пролиться на землю людские. А с ними погибли и братья. Времена были тяжёлые. Смертность высокая. Да и в целом-то жизнь оставляла желать лучшего. От всего рода осталась лишь я. Замок и земли стали моим приданым. И проклятьем. Меня трижды похищали. И дважды мой брак объявляли недействительным. В третий раз наглеца казнили, а король отдал меня своему верному рыцарю. Что ж, я смирилась.

Наверное, в первый и последний раз в жизни и не-жизни.

— Я родила своему мужу четверых сыновей. Одного забрала чума. Она же пробудила во мне тёмный дар… но это не важно. Мой муж тоже упокоился в тот год. А я осталась бедной беззащитной вдовой..

Почему-то показалось, что бабушке не слишком-то поверили.

— Мне пришлось в одиночку растить сыновей. Старший решил служить королю и был благополучно отравлен за отказ участвовать в заговоре. Средний — казнён за участие. Из-за этого дурака на нас двинулись войной и даже попытались конфисковать мои земли. Замок осадили… - бабушка фыркнула. — Но мне удалось убедить наследников короля, что не стоит этого делать.

Тогда, помнится, ещё правящая династия сменилась, но это совпадение, не иначе. Раймонд протянул кубок, который наполнили яблочным соком. Историю он знал в мелочах, но отчего бы не послушать ещё раз.

— Мой сын рос. И я радовалась, думая, что вот тот, кто приведёт род к могуществу и процветанию… но он оказался идиотом.

Кажется, кто-то из гостей поперхнулся.

— Сбежал из дому освобождать какие-то там святыни. И угодил в плен. Мне пришлось изрядно потратиться, чтобы выкупить его у сарацин. Я вернула его домой, нашла подходящую невесту. Взяла слово, что он будет вести себя так, как подобает человеку его возраста и положения..

Бабушка вздохнула и добавила:

— Только выяснилось, что понимали мы это по-разному. Его жена понесла, а этот… вдохновлённый отправился демонстрировать свою доблесть на турнире. Где и благополучно свернул себе шею. Причём позорно, случайно, сверзшись с лошади. Дитя родилось с тёмным даром. Мать его решила, что это проклятье и отправилась в монастырь. Я ей говорила, что дар наследный, но… времена, повторюсь, своеобразные. А с женским образованием и вовсе беда была. Я снова осталась одна, с внуком на руках. Я отдала ему последние годы своей жизни, надеясь, что когда он вырастет, я передам ему дела и займусь наукой.

Будто ей кто мешал.

Раймонд искренне хотел бы взглянуть на человека, который рискнул бы перечить бабушке.

— И до определённого возраста мой внук радовал. Он выказывал немалые способности, а ещё рвение в постижении тёмных искусств… но я чувствовала подвох. И когда ему исполнилось шестнадцать, нашла подходящую девицу..

Перепела с нетронутым вепрем убрали, чтобы объявить рыбную перемену. И на огромном серебряном подносе внесли матёрого осетра, запеченного целиком и украшенного ягодами красноплодника. Следом ставили горшки с острым супом из белорыбицы, блюда с солёной неркой и лососем, серебряные икорница, обложенные льдом.

Глубокие миски с устрицами.

— Дева понесла в срок, и этот… многоумный придурок не нашёл ничего лучше, чем призвать демона, дабы передать его силу младенцу.

Гремислав молча закрыл лицо рукой.

— Башню пришлось восстанавливать. Дева отделалась испугом. Правда, онемела до конца жизни, но так оно даже и неплохо..

— А дар?

— А вы не ощущаете? — бабушка прищурилась. И все снова посмотрели на Раймонда.

— Извините, нет… - сказала Елена. — Какие пироги удивительные..

— Морской чёрт, запеченный с лимонной травой и молодым сыром, — отмахнулась бабушка. — В моё время такие только в моду входили. Но вот! Видите! Вы не ощущаете присутствия этой силы! А прочие… ладно, мой правнук рос. И знал историю рода. Когда ему было двенадцать, я ощутила приближение смерти. Увы, выбор был невелик. Или решаться на ритуал, или рискнуть и оставить всё на подростка и его матушку, главное увлечение в жизни которой — вышивка золотом. Нет, вышивала она великолепно. Её работы занимают отдельный зал в замке, но для сохранности земель нужно что-то иное..

Бабушка сцепила руки перед собой.

Пальцы её цвета мрамора резко контрастировали с угольно-чёрными слегка загнутыми когтями.

— Я тогда сказала себе, что это временно… что я задержусь ненадолго, просто, чтобы выправить дела рода, которыми почему-то никто не хотел заниматься. Выращу правнука, женю и, наконец, уйду на покой.

— И что случилось? — поинтересовалась Катерина.

— О… его сила была такова, что поиски невесты затянулись на десяток лет. Но я нашла девицу… хорошую крепкую девицу, готовую исполнить свой долг. И честно говоря, я уже понадеялась, что всё получится, но… мой праправнук был человеком образованным. Для своего времени, как понимаете… а время триста лет тому было несколько иным. Он многие годы провёл в поисках, в познании дара, написал несколько книг. Обзавёлся учениками. Я даже гордилась им, а Нелечка родила крепкого малыша. И мне оставалось подождать лет десять, пока он окрепнет, а сам Раймонд IV обратит внимание не только на движение звёзд по небосводу, но и на хозяйство..

Бабушка вздохнула.

— А он решил, что пришла пора осчастливить весь мир. Ведь образование — путь к прогрессу. И стране нужны молодые умные люди… конечно, он был прав. Вот только несколько поспешил. На сотню-другую лет… университеты в стране уже имелись, но изучали в них большею частью право с богословием. А тут он. С некромантией.

— Его неправильно поняли, — Екатерина сделала верный вывод.

— Объявили порождением тьмы, особенно после того, как он начал скупать покойников и проводить вскрытия в этом своём театре… ещё и открытые. Людей зазывал, мол, чтоб увидели, как человек внутри устроен. Церковь призвала рыцарей Света… те тогда тоже были далеки от понимания толерантности и права выбора личного пути. Они даже сюда дерзнули сунуться. Правда, быстро осознали ошибочность данного решения… тогда я слегка вышла из себя, но понять можно! Я была весьма расстроена известием о смерти праправнука.

Да, помнится, в хрониках ордена — Раймонд списывался с нынешним руководством в рамках создания единой программы обучения — этот инцидент упоминается, как «Годы Чёрной Погибели».

— И мы с Нелечкой снова остались вдвоём… втроём… этот мой правнук был живым общительным ребенком и наукой не слишком увлекался, что, как понимаете, мы не сочли недостатком. Он рос веселым, общительным, но… снова… в общем, тоже весьма запутанная история.

В которой нашлось место чужой жене, будто своей было мало, и дуэли на шпагах, закончившейся для благородного предка весьма неудачно.

— И главное, так оно продолжалось и продолжалось. А я устала. Я просто-таки нечеловечески устала… раз за разом..

— Может, проклятье? — осторожно осведомился Елизар.

— Если бы… я изучила все возможные проклятья. Все, с кем я советовалась, просто предполагали, что судьба у Нарров такая. Или, точнее, не судьба… С каждым разом подыскать невесту становится всё сложнее. Репутация у нашего рода… сложилась своеобразная.

Мягко говоря.

— Его матушка, — бабушка указала на Раймонда, — была орочьих кровей… умная, сильнаяженщина. Но слишком уж любила своего мужа. А тот ввязался в эту вашу гильдию..

Бабушка мрачно поглядела на гостей, будто раздумывая, сколь много лично их вины в том, что произошло дальше.

— И вместо того, чтобы заниматься делами семьи, он отправился на край мира заниматься делами гильдии. И она с ним. А ведь у меня почти получилось! В кои-то веки всё складывалось как нельзя лучше… дела рода в порядке, наследник подрастает… на выпускном курсе уже… я ведь и задержалась лишь потому, что эксперимент нельзя было прерывать. Думала, годик-другой, синтез завершится и всё, я свободно… а тут они. Мы ненадолго, бабушка! — передразнила она. — Ты даже не заметишь отсутствия! Последнее дело. Совершеннейший пустяк. Съездим туда и обратно… а ты просто пригляди за замком и мальчиком, когда на каникулы приедет. Нечего ему в одиночестве оставаться… а вот как вернемся, так сразу ты и будешь свободна. Я и согласилась. А потом я ловлю чёрного вестника. Мол, героически погибли, пытаясь закрыть стихийный прорыв демонического плана… и я опять оказываюсь привязана к этому месту!

От бабушкиного голоса зазвенели стёкла. А вспышка тёмной силы прокатилась по залу, заставив светильники мигнуть и погаснуть.

Хорошо хоть Ланс, явно догадываясь о сути разговора, свечи поставил. Огоньки чуть накренились, но и только. А потом и вовсе вспыхнули ярко-ярко.

— То есть… вы не можете уйти… - начала было Елена.

— Именно. Я дала слово, что не оставлю мальчика в одиночестве. Что пригляжу за ним и замком. С замком всё прекрасно. Дела рода тоже в полном порядке. В кои-то веки кто-то из моих потомков удосужился заняться ими..

Раймонд молча кивнул. И вновь удивился, почему никто из славных предков не додумался нанять управляющего.

— Осталось лишь женить его. Как только невеста даст клятву, формальное условие будет выполнено. И я смогу, наконец, заняться своей личной жизнью!

— А разве у личей бывает… личная жизнь? — неосторожно поинтересовался Гремислав.

И замолчал.

Бабушка умела смотреть очень выразительно. Взглядом отбивая излишнее любопытство.

— Извините.

Она величественно кивнула и пояснила:

— Я уже не первую сотню лет состою в переписке с одним уважаемым личем из Торсвуда. И мы очень надеемся на личную встречу, но… обязательствасвязывают нас обоих. А потому я весьма надеюсь на вашу помощь.

Бабушка взяла кубок, сделанный из черепа того бестолкового фанатика, который имел неосторожность не только вызвать рыцарей Света, но и лично привёл их к замку. И ладно бы просто привёл, это можно было бы понять.

Времена всё-таки дикие.

Но зачем было нести перед войском голову несчастного Раймонда Четвертого? Да ещё на копьё насаженную?

— А если моя просьба вдруг покажется вам чрезмерно утомительной… - бабушка сделала выразительную паузу. — Я пойду другим путём… я приму давнее предложение возглавить факультет некромантии и навести в нём порядок. В Гильдии, к слову, тоже не мешало бы..

Вздрогнули все.

— Знаете.. — Елена посмотрела на подругу. А та сказала:

— Олька? Она, помнится, говорила, что ещё немного и согласится выйти замуж за первого встречного. И от тебя она точно не шарахалась. Значит, есть шанс.

— Видите, — бабушка нежно погладила череп, и алые рубины, вставленные в пустые глазницы для красоты и выразительности, загадочно блеснули. — Стоило лишь подумать, и уже наметились перспективы. Я ведь не прошу многого. Не нужно перебирать всех девиц. Возьмите вот его..

Раймонд вздрогнул и едва не подавился пышкою с начинкой из чёрной смородины и заварного крема.

— И отправляйтесь в ваш мир. Познакомьте его с этой чудесной девушкой..

— Ольга как бы не совсем юная… - предупредила Катерина. — И вряд ли девушка..

— К счастью, времена ныне уже не те, когда подобные мелочи имели значение, — бабушку, уже почуявшую близость свободы, было не остановить. — Главное, чтобы она была сильна, здорова и..

Взгляд чёрных глаз остановился на Раймонде.

— И только попробуй мне вернуться без жены.

В зале стало тихо.

Квартет и тот смолк. Только свечи слегка потрескивали, разгоняя мрак.

Ну и зачем людей пугать? Раймонд покачал головой. А потом подумал, что в целом ситуацию можно использовать к собственной выгоде.

Более того… нужно.

— Правда… есть ещё кое-что, — Елена положила руки на колени. — Обстоятельство… точнее… как бы это… выразиться. Кое-кто… у Ольги есть мама.

— Это логично, — бабушка склонила голову. — У всех живых существ имеется мать.

— И Ольга её любит..

— Это очень хорошо.

— Но вотхарактер у Софьи Тимуровны… своеобразный.

— Насколько?

— Весьма… Ольга трижды была помолвлена. Но ни один из женихов не дотянул до свадьбы. Сбегали. Поэтому, честно говоря, я не уверена..

— Я уверена. Мой праправнук не отступил пред чудовищем бездны..

..три месяца тихой спокойной жизни в Мёртвом городе.

-..и одолел Сашинский ужас.

..ещё столько же на побережье. Лето. Море. А что до ужаса… с ним Раймонд справился довольно быстро. Но не признаваться же бабушке, что он просто не хотел возвращаться домой.

Она бы не поняла.

— И с мамой будущей невесты тоже как-нибудь справиться.

В глазах гостей читалось некоторое сомнение.

— Боюсь, Ольга не поймёт, если ваш внук убьёт её маму… - заметила Елена.

— На месте разберетесь… Раймонд! Ланс должен был собрать вещи. Ящики с дарами в том числе. Будь вежлив, обходителен и не забывай, что ты последний представитель славного рода Нарров..

Как будто ему когда-то позволяли это забыть.

С другой стороны..

Невеста — это даже лучше, чем чудовище. За ней ведь ухаживать надо… недели три? Четыре? Может, даже несколько месяцев. Несколько месяцев свободы — это… это то, ради чего стоит прогуляться в другой мир, тем паче прежде бабушка была категорически против подобных прогулок. Только сперва надо со шкурами решить.

Но у него целая ночь впереди.

И..

— Раймонд! — рявкнула бабушка. — Ты меня слышишь?

— Конечно, — соврал он, раздумывая, стоит ли рисковать ускоренной выделкой или просто поместить шкуры в стазис до возвращения.

Глава 2 Невеста

— Ну не знаю… - воздушного вида девица крутанулась перед зеркалом, затем отставила ногу, выгнула спинку и игриво поинтересовалась: — Как я тебе?

— Ты и в дерюге хороша… - сказал Валентин, кинув быстрый взгляд на Ольгу, слышит ли.

Слышит.

В салоне было пусто.

Тихо.

А бас Валентина имел обыкновение заполнять всё-то свободное пространство. Впрочем, как и сам Валентин, который за последний год изменился мало. Разве что лоску прибавилось.

— Да, но шубка… или длинновата? Девушка, а у вас есть что-то покороче? И посветлее… не знаю.

— Есть, — Ольга вымучила улыбку и, подхватив шубу, которую красавица небрежно скинула с плеч, унесла. — Сейчас… есть голубая норка, чернобурка… есть щипаные, вязаные..

— Не знаю… какое-то оно всё… обычное, что ли? Ты обещал, что мы выберем что-то… такое… ну такое! — девица махнула рукой, и золотые браслетики на запястье зазвенели. — Особенное..

Она закатила глаза и носик сморщила.

— А тут всё как везде!

— Мы постараемся… девушка ведь постарается, так?

— Так, — Ольга подавила в себе желание взять бывшего за горло и сдавить, чтоб исчезло это вот, снисходительно-надменное выражение лица. — Обязательно. Но если бы вы сказали конкретней, что хотите..

— Шубу! — раздраженно произнесла девица. — Я хочу шубу! Что тут непонятного?!

— Какую?

— Красивую! — она топнула ножкой. — Всё, Валечка, мне тут надоело! Она меня не понимает!

— Короткую, — продолжила Ольга. — Средней длины. Или длинную. Распашную или на пуговицах. Рукав..

— Дура! — девица рявкнула это громко и ангельский голосок пробило хрипловатым баском. Отчего она сама и удивилась, и осеклась. А потом подхватила куртейку и бросила: — Заплати ей… чаевые там… я буду ждать на улице.

Чаевых Валентин точно не оставит.

Не с его патологической жадностью.

Вот только и уходить не спешил. Даже шубу, одну из брошенных новою подружкой, подал любезно, чем неимоверно насторожил. Валентин никогда и ничего не делал по велению души.

Это Ольга теперь поняла.

А раньше..

— А у тебя, смотрю, все по-старому, — промурлыкал он, и от низкого голоса по спине побежали мурашки. — Но это даже хорошо… иногда нужно понимать, чтогде-то что-то да стабильно.

— Валька, чего тебе надо?

Шубы предстояло развесить.

А ещё осмотреть. Потому что с таких вот капризных дурочек случались сюрпризы вроде жевательной резинки, выплюнутой в мех. В лучшем случае выплюнутой, а то ведь и втирали, и мех выдёргивали, и заливали лаком.

— Так… соскучился? — Валентин попытался приобнять. — Может, встретимся? Поужинаем.

— Серьёзно? — от такой наглости даже дыхание перехватило. — А как же твоя… девица к этому отнесётся?

— А мы ей не скажем.

— Валь, а Валь.. — Ольга с лёгкостью вывернулась из объятий бывшего. Он, конечно, та ещё тварь, повышенной цепкости, но опыт у неё имеется.

А ещё рост и масса, по мнению Валентина избыточная, но вот в иных случаях весьма даже полезная.

— Чего? — игриво спросил бывший и бровями пошевелил.

Когда и где он вычитал, что шевеление бровями сексуально, Ольга не знала. Но вот вычитал же и, главное, уверился.

— А не пойти бы тебе..

— Куда?

— К твоей красавице. А то ведь вдруг да вернётся… неудобненько выйдет. Кто она там? Лапочка? Заюшка? Рыбонька?

— Невеста.

— Даже так?

Сердце болезненно кольнуло. Сколько он с этой девицей встречается? С Ольгой полгода как расстался, а до этого четыре года прожил, и она всё надеялась.

Надеялась, надеялась… вынадеялась вся.

— Предложение я сделал. Она приняла. Готовимся вот к свадьбе.

— И зачем тебе я?

— По старой памяти.

— Для памяти фотку сохрани. Могу скинуть.

— Ты становишься похожа на свою мамашу, — Валентин и не думал уходить. — Не дуйся, Олюнчик..

Как же бесило это вот его «Олюнчик», снисходительное, и насмешливое, и вообще такое, дающее понять, что она ни умом, ни красотой до Ольги не доросла.

-..Машка — это хороший вариант. При квартире. Машине… нормальной.

Ольгина машина тоже была вполне нормальной. Пусть и не пафосной и не сказать, чтобы новой. Но ведь ездила же. Не разваливалась.

— А главное, при родственниках, которые готовы принять меня в семью.

Наверное, просто отчаялись свою стервозную Машку с рук сбыть.

— Вот и принимался бы себе. Чего ко мне лезешь?

— Да баба ты хорошая..

И снова бровями шевелит. Они у него чёрные, густые, но теперь вот стриженые. И если раньшепоходили на две мохнатые гусеницы, то теперь гусениц причесали и облагородили. Впрочем, как и самого Валентина.

— Слушай..

Ольга открыла было рот, чтобы сказать, что думает, но зазвенел колокольчик.

— Валечка! — нервный голосок заставил Валентина замереть. И гусеницы застыли в испуге. — Валечка… я тут подумала! Я не хочу шубу! В конце концов, шуб много! Я салон хочу.

Чтоб тебя.

— Я позвонила папе, и он согласен, что идея отличная! Я ведь дизайнер! Я выпущу свою коллекцию… - она раскинула руки. — Новую! Совершенно! Такую, какой ни у кого не было..

Ну да.

Не было, не было и вот опять. Дурацкое в голове крутилось.

— Сколько стоит этот салон? — поинтересовалась девица, озираясь с интересом, будто видела всё впервые. — Конечно, бедновато..

Это не бедновато.

Это стиль такой.

— Но если сделать ремонтик… зеркал добавить. Лепнины. И такое вот, чтоб потолок золотой! А стены шёлком обтянуть. И диванчики такие, низенькие… так сколько? Хотя… - она наморщила носик. — Откуда тебе знать… вот..

В тонких пальчиках появился кусочек картона.

Золотого.

— Передай хозяйке. Скажи, что у меня к ней деловое предложение. Пока она совсем не прогорела с таким-то ассортиментом. Валечка, идём, а то опоздаем..

— Я позвоню, — шепнул Валентин на прощанье и опять бровями пошевелил. Надо же, а было время, когда дурацкая эта его привычка казалась милой и забавной.

Ольга обняла шубу.

Ассортимент… с ассортиментом были проблемы. Мягко говоря. Точнее даже не проблемы, а полная катастрофа, в которой, по-хорошему, Ольга и виновата. Нет, но кто же знал, что старый надёжный поставщик вовсе не так уж и надёжен, и что договорённости, которые на словах, они ничто, ведь бумаги важнее.

И цену ему за мех дали выше.

А Ольга, если хочет, может остатки забрать. Да, качество не высшее, но какое уж есть… можно что-то подешевле сделать.

Она прислонилась к стене и выдохнула. Надо успокоиться. Надо собраться с силами и успокоиться. Случается. В конце концов, это бизнес, и никто не обещал, что будет просто… она ведь знала, что не будет, уже тогда, когда замученная в край мама и такая же замученная тётя Нина притаскивали баулы с турецкими шубами, которые нужно было развернуть.

Растрясти.

Подшить, если где порвались. И вообще привести в вид, годный для рынка. И Олька, отодвинув учёбу, принималась трясти, сушить, пушить и шить. Нет, никто не требовал, но она сама прекрасно всё понимала.

Всякое было.

И точку эту мама не сразу решилась открыть.

И потом, когда открыла, чудом не закрыла в первый же месяц. А уж Олькина идея шить шубы самой вовсе поначалу показалась дикой. Но ведь сумели. Сделали. Организовали производство… пусть даже работу оставить пришлось. Нет, снова никто не требовал, но мама с тёткой Ниной уже не справлялись. А больше — кому доверишь?

Кинули?

Можно подумать, в первый раз. Раньше вон постоянно кидали.

С оплатой.

С поставками… с лекалами, которые на проверку оказывались кривыми. С опытом работы швей, что клялись, будто имели дело с мехом, а на деле только портили ценные шкурки. Но ведь как-то вот разобрались. Со всем. И нынешний кризис преодолеется.

Ольга найдёт нового поставщика. И коллекцию, которую Юлька-перебежчица прихватила, наново сочинит. А старой пусть подавятся. Будут они ещё судом грозить за использование… авторские права… какие тут права. Кто первый отшил, тот и в теме. И Юлька знала, как и знала, что Ольга долго думает, всё дорабатывает, сомневается… она и теперь сомневается. Ничего. Намётки уже есть. Придётся, конечно, кредит брать..

И не дадут же, чтоб не под залог квартиры. Но есть бабушкина и..

Телефон зазвонил нервно и громко.

— Да, — ответила Ольга несколько нервно. В последнее время ничего-то хорошего она от телефонных звонков не ждала.

— Лялька, привет, — раздался весёлый голос Катюхи. — Ты у себя?

— А где ещё..

Пустовато.

И… нет, золота Ольге не надо, но и вправду ремонт не помешал бы. Потолок вон покрасить. И в целом-то освежить согласно новым веяниям.

— Ляль… тут такое дело… как бы это сказать… ты замуж хочешь?

Телефон пиликнул, выбросив смайлик от номера, который Ольга всё хотела удалить, да как-то оно руки не доходили.

— Хочу, — решительно сказала она, подняв несчастную шубку. — Но кто меня возьмёт?

В зеркале отражалась она. Статная, как говорила тётя Нина. А мама морщилась и вздыхала, мол, в отцовскую родню, а там все такие, что прям на плакат о достижениях социалистической промышленности просятся. Или нахудой конец в памятник. Памятником себя Ольга не видела. Но вот… чего им не хватает? Да… высоковата она. И плечи широкие. Ну так им грудь держать, которую не каждые плечи удержат.

А талия у неё имеется.

И задница вовсе даже не обвислая. Нормальная задница. Приличной даже округлости.

Из-за этих округлостей она когда-то шить и начала, потому что найти одежду, которая сходилась бы на талии и не трещала на заднице, оказалось нереально.

— Вот… в общем, у нас товар, у вас… точнее наоборот. Короче, Оль, тут купец приехал, который жениться хочет..

— Кать?

— Ну… ты ж на моей свадьбе не была?

— Извини… я просто… мне нужно было по делам… мне стыдно, честно. Очень стыдно. Но..

Потому что именно тогда затык и случился. Первый. Когда ей сообщили, что её заказ на меха, не единожды согласованный, сделанный под конкретный запрос, выпестованный и выбранный чуть ли не собственноручно, перехватили.

А значит, Ольга остаётся без сырья.

И почему-то казалось, что если она поедет туда, если лично посмотрит в глаза Кружковскому, то в нём проснётся совесть.

— Да не в этом дело. Я вот думаю, что если б поехала, мы б тебя на месте и сосватали… но, тут… в общем, ответь на пару вопросов? Дурацких?

Телефон вздрогнул в руке, выплёвывая очередное сообщение, с сердечком и шампанским. Вот ему букв жалко, что ли? Написал бы. А то эта наскальная живопись в современном формате Ольгу бесила.

— Давай свои вопросы.

— Скажи… ты ведь когда с Гремиславом общалась, он тебя не пугал?

— Чем?

— Или вот Ленкин муж..

— Не скажу, что красавец, но он не настолько страшный, чтобы пугаться.

— А вот ощущений там… тленности бытия, тоски и желания сбежать не появлялось?

— Катюх, не финти… у меня эти ощущения в последнее время сами по себе постоянно.

— Проблемы? — Катюха резко сменила тон.

— Да… обычное дерьмо. У тебя не будет денег занять? Миллиона два… может, три..

Сколько понадобится, чтобы всё перезапустить?

— Знаешь… а и будет, — спокойно ответила Катюха. — Но сначала я тебя с женихом познакомлю.

Снова трубка дрогнула.

Кровать.

Сердечко.

И три розочки друг за другом.

— Знакомь, — Ольга сказала это со всею решительностью. — Я уже на всё согласная. В томчисле на жениха.

— Значит, мы сейчас… только… Оль… тут… он выглядит немного странно… не в том смысле, что урод… просто… скажем так… у него там мода… своеобразная очень.

Многовековой давности.

Было время, когда Ольга, ещё наивная девочка, искренне мечтала о принце. Таком, чтоб как в старой сказке. Темные волосы, синие глаза и наряд престранный, принцевский.

В общем, мечта, хоть с опозданием, но исполнилась.

Причём в точности.

Принц был высок, даже выше Ольги, что само по себе достижение. Темноволос. При этом волос, что вороново перо, отливал то синевой, то зеленью, но не резко, не пошло. Как-то… естественно, что ли?

И с алым бархатом плаща контрастировал.

Мех, кстати, на оторочке интересный.

Такой вот с длинной остью и подшёрстком серебристого окраса. Причём цвет явно был естественным и получался не от смешения белого с чёрным, как обычно… потянуло потрогать.

— Ольга, — Катерина окинула принца печальным взглядом, будто заранее ему сочувствуя. — Это Раймонд.

— Седьмой? — ляпнула Ольга, заметив, что голову указанного Раймонда венчает корона. Точнее широкий золотой обруч с квадратным синим камнем в центре. Камень весьма гармонировал с голубыми очами, а сама корона — с отвратительно-аристократичною физией.

— Тринадцатый, если позволите, — ответил принц.

Ну да… Раймонд Тринадцатый.

— Владетельный герцог Ниссажа и окрестных земель.

— Не принц?

— Боюсь, что нет… - он несколько растерялся. — А надо?

— Нет-нет. Не стоит! — замахала руками Ольга. — Герцог — это тоже хорошо… очень-очень хорошо.

Ещё у него были стройные ровные ноги.

Ну, в чулках, которые эти ноги облипали второю кожей, кривизну было бы скрыть сложно. А так да… красиво. Чулки золотые. Над ними штаны, тоже в облипку и тоже золотые, но потемнее и с шитьём. Или это панталоны, если правильно? На каждой штанине — ну, или панталонине — сбоку бантик. А внутри бантика — камушек поблескивает. Надо полагать — драгоценный.

Выше — камзол из тёмной ткани, плечи обтягивает, задницу прикрывает, на груди расходится, позволяя разглядеть жилет с золотой цепочкою.

На поясе — клинок в ножнах, в руках — длинная трость с круглым набалдашником.

В общем, не герцог — мечта реконструктора.

— Раймонд — это Ольга… - сказала Катерина, озираясь с интересом. — А у тебя тут как-то… пустовато.

— Знаю..

Раймонд протянул руку, и Ольга неловко её пожала. Хотела. Но он как-то вот пальцы перехватил и руку поцеловал.

Это..

Что такое?!

— Спокойно, — поспешила встрять Катюха. — Он нормальный. Просто пока воспитание не выветрилось… ты как?

— Да… живая. А что?

Раймонд руку не спешил выпускать и смотрел. Смотрел… вот на Ольгу так смотрела только мама, когда она, Ольга, вдруг взяла и заняла первое место на конкурсе красоты. Правда, школьном, в третьем классе, но заняла же..

Главное, знакомая такая смесь.

И восхищение.

И даже восторг.

И удивление, будто он вот поверить не мог, а тут… от этого совсем неловко становится.

— Может… вам чаю? Только у меня пакетированный..

Поить целого герцога чаем из пакетиков было неловко, тем паче к чаю здесь имелись лишь слегка одревесневшие пряники, три зефирки и купленный в успокоение нервов шоколадный батончик. Его Ольга есть не собиралась, твёрдо решивши худеть, но взяла исключительно в целях тренировки силы воли.

Правда, чуялось, что к вечеру тренировка не удастся, но..

— С превеликой радостью, — отозвался герцог, озираясь. — Это ваши владения..

— Пока ещё мои. Остатки владений… помнишь Юльку?

— Назарову? Твою помощницу? — Катька не забыла, где подсобка, и чайник сама включила. — Уволилась?

— Хуже… она давно сливала информацию конкурентам… появились тут из новых. Вот… сперва я не понимала, почему продажи падают. У меня же клиентура наработанная. А потом сказали, что перехватили. Цены сбросили, бонусов добавили… там целая сеть. Мне с ними не тягаться… затем поставщика моего увела. Ну и напоследок — коллекцию.

— Вот… тварь! — Катерина явно хотела выразиться жёстче, но покосилась на герцога, невозмутимое присутствие которого придавало чаепитию лёгкую нотку аристократизма.

— Отшивают теперь по моим лекалам. Главное, пригрозили, что если я рискну повторить, то они меня засудят. У них там юристы… в общем, не знаю..

А может, и вправду продать бутик? От него ведь действительно мало что осталось, если так. Взять нормальную цену… мама… да, будет злится, но поймёт. Пусть характер у неё ужасный, но ведь голова-то работает..

— Швей она за собой потянула. Так что я в полной… заднице. Извините.

— Ничего, — сказал герцог, наполняя чашки кипятком. И пакетики закидывал вполне профессионально. — Знаете, когда-то бабушку обманул управляющий… это было давно, он искренне полагал, что не с женским умом разбираться в счетах. А она разобралась.

— И?

— И посадила его на кол, — невозмутимо ответил герцог. — Но это было давно. Тогда с предателями не церемонились… он, кстати, по сей день семье служит.

— Он не умер?!

— Умер. Но бабушка его подняла. Всё-таки хороший был специалист. А мёртвым он считает не хуже живого.

И все замолчали. Ольга приняла чашку.

— Спасибо..

А он опять глянул так… странно, в общем. И сел рядом. Нет, в каморке места не так, чтобы много, но мог бы и напротив устроится. Он же рядом. Локоть к локтю. И поглядывает искоса.

Причём странно так.

Вот как ребенок-аллергик на подаренный троюродною тетушкой мандарин.

— А вы… и вправду герцог? — надо же о чём-то спросить, а то как-то прямо совсем неловко. И смешно, и глупо. — То есть, на самом деле?

— К сожалению, да. Я герцог по праву рождения, некромант по дару, а по жизни если, то охотиться люблю.

А вот меховая оторочка его плаща в ближайшем рассмотрении поблескивала, словно алмазной пылью посыпанная. Причём каждый волосок. И что за мех? Какая-нибудь шиншилла в нанообработке?

— А.. — Ольга не удержалась и потрогала. — Извините, что это за мех?

— Это? — Раймонд посмотрел на плащ, словно впервые его видел. — Это горная шуша… мелкий такой зверёк, но довольно зловредный. Заводится обычно в шахтах, старых отвалах. Норы роет. Мех у него и в самом деле красивый.

— Никогда не слышала… а… он дорогой?

— Не особо. Сейчас их вовсе разводить стали, так что… Но по регламенту герцогский плащ должен быть оторочен мехом горной шуши.

— А не особо — это… сколько?

— Оль, — Катюха поднялась. — Вы тут… пообщайтесь. Раз уж я вернулась, надо кое-какие свои дела уладить. И это… у тебя ж бабушкина квартира пустая? Не сдаёшь?

— Не сдаю.

Ольга сама в ней останавливается. И Фёдор опять же… и надо сказать, но она почему-то молчит.

— Вот и отлично. Пусть Раймонд поживёт пару-тройку дней, пока вы друг с другом не решите, стоит лизнакомство продолжать или всё-таки оно лишнее..

Мелькнула мысль, что в бабушкиной квартире герцогу не место.

Но..

Мелькнула и исчезла.

Собственно говоря, почему бы и нет?

Глава 3 Знакомство

То, что выглядит он нелепо, Раймонд знал. Но в некоторых вопросах бабушке лучше было не перечить. А она, вдруг уверившись, что именно на этот раз всё непременно получится, озаботилась его внешним видом.

Хорошо, хоть Ланса в сопровождение не дала.

Честно говоря, Раймонд надеялся, что после перехода он переоденется по местной моде, но как-то не вышло, что ли. Сперва сам переход.

И голова закружилась.

Замутило.

Сила заволновалась, а ещё появилось подлое желание немедля вернуться. И другое, совершенно детское, капризное, сделать всё по-своему. Хотя как именно, Раймонд не представлял. А пока пытался представить, сочиняя планы один другого странней, мимо пронеслись дома.

И вот..

В общем, если дурак, то это надолго. Это и читалось в тёмных глазах женщины, которая стояла напротив. Высокая.

Статная.

С копной светлых волос, слегка прихваченных лентой. А ещё с полной нечувствительностью к его, Раймонда, силе.

В общем, бабушка была права… нет, к этому пора бы уже привыкнуть. Всё же многовековой опыт жизни и не-жизни даёт определённые преимущества. Но чтобы так… Раймонд ясно осознал, что эта женщина ему нужна.

Вся.

От макушки до пятки, которую она, спрятав под стул, потирала второй ногой. Вот только он совершенно не представлял себе, что делать дальше.

Оду сложить?

Воспеть красоту? Но у него как-то сложно было со стихами. А с пением и подавно. Его и Ланс не выносил. А бабушка вовсе приказала мандолину и прочие важные для образовательного процесса инструменты, запереть. К огромной, к слову, радости преподавателя. Ну и самого Раймонда.

Тогда ему казалось, что ерунда эти вот серенады..

А теперь понял, что нет, не ерунда, да поздно.

— Может, — осторожно произнесла женщина, стараясь глядеть в сторону, — если вы допили чай, то… я отвезу вас..

— Это было бы замечательно.

— А вы… путешествовали когда-нибудь… в машине?

— Четырёхколёсной механизированной повозке? Случалось. Я на самом деле редко выбираюсь за пределы своих земель. Это очень нервирует бабушку. И соседи волноваться начинают. У них тогда то удои падают, то саранчи нашествие… просили надолго не уезжать. Хотя всё же случалось. И практикаещё была. В студенческие годы. Так что я постараюсь не создавать вам неудобств.

— Это… мило, — она поднялась и тут же смутилась.

Покраснела.

— Извините. Сейчас… переобуться надо. И закрыть тут… туфли натирают. Нет, район очень хороший. Тихий, спокойный. Но на сигнализацию ставить следует… я когда волнуюсь, всегда начинаю много говорить. Не обращайте внимания.

— Понимаю, — Раймонд поднял туфли.

Может, новые купить?

Эти какие-то… уставшие, что ли. Или она обидится? Вдруг это её любимые туфли. Или решит, что таким образом Раймонд намекает на её бедность?

Проклятье..

С деньгами опять же. Местных бумажек ему выдали, но много это или мало, Раймонд пока не понимал, но надеялся, что на новую одежду хватит.

— Надо будет продуктов купить… знаете, квартира хорошая, только небольшая. Зато соседи тихие. И в целом вокруг спокойно..

— Возможно… где-то недалеко найдётся магазин? Мне бы переодеться..

— Конечно! — обрадовалась Ольга. — Здесь рядом торговый центр. Только..

Она замялась, но всё же сказала:

— Вы не могли бы оставить оружие в машине.

Оружие?

Раймонд не сразу понял, что говорит она про меч, который висел на боку.

— Это не оружие. Скорее знак статуса.

— Боюсь, здесь могут неверно понять этот… знак. Машина на сигнализации. Или вот в магазине можно оставить. Или вам совсем… нельзя без знака?

— Можно, — Раймонд отстегнул ножны. — Это не родовой клинок, а имитация. Точная копия. Родовой обычно не выносят из сокровищницы. Его, если и используют, то для ритуалов… скажем, принятия присяги. Или вот когда я наделяю подданных землями, титулами. Но этого давно не случалось.

— Звучит как сказка..

Ольга затянула шнурки на белых ботиночках, украшенных блестящими камушками.

— А корона — тоже имитация?

— Боюсь, нет. Родовая. Я бы оставил… но бабушка настояла.

— Обычно бабушки на шапочках настаивают..

— Ну да… и это тоже. Но под шляпой корону не видно, поэтому разрешили шляпу не брать. А корону пришлось.

— Тогда держите её при себе. И не знаю… может, в банк заглянуть? В сейф? Конечно, большая часть людей сочтёт её именно подделкой, но мало ли… вдруг да кто-то рискнёт напасть.

— На меня? — удивился Раймонд. — Я некромант..

— А кто обэтом знает?

Действительно.

— Не стоит волноваться. Она способна позаботиться о себе, — Раймонд коснулся обруча, который отозвался на прикосновение вспышкой демонической силы. — Да и незнание окружающих не делает меня менее некромантом, чем я есть.

Прозвучало до отвращения пафосно.

И надо было говорить не о коронах… как там бабушка советовала? Поддержать беседу. Направить. Вот только о чём?

О ней?

— Позвольте, — Раймонд перехватил металлический заслон, который Ольга пыталась опустить.

— Заедает..

— Ничего страшного. Завтра смажу.

— А вы умеете?

— Я посещал курс Артефакторики. Вольнослушателем. Думаю, разберусь и с этим механизмом.

— Вы ж герцог..

— И что?

— А чем вообще занимаются герцоги? — она отступила, позволив Раймонду самому справиться с заслонками. Хлипкие какие. И это защита? Он отметил и проводки, и электрическую цепь весьма примитивную, к слову, и покачал головой. То ли мир был не столь технологичен, как ему показалось вначале, то ли сама система устарела, но если это и могло защитить, то от хулиганов, не больше.

Надо будет нормальную защиту поставить.

— Как кто… главным образом на мне лежит задача поддерживать порядок на вверенных землях. Уничтожать нечисть. Бороться с преступностью. Помогать развитию экономики. Создавать условия и так далее, и тому подобное. Суд на мне. Дознание… контроль работы всех городских служб. Кроме того есть семейные предприятия, хотя ими занимается управляющий, но и там надо приглядывать. А так..

Раймонд подал руку, помогая спуститься со ступеней.

И снова она не выказала ужаса. Даже не вздрогнула. А сила, вместо того, чтобы выплеснуться, потянулась к этой руке вот, обняла..

— Я охоту люблю… на нечисть. Животных жаль, а нечисть почти неистребима..

Она не спешила разорвать прикосновение.

Но глянула в глаза, отбросила прядку и тихо так поинтересовалась:

— А вы всерьёз хотите… хотите на мне жениться?

— Да.

— Почему? Вы меня видите в первый раз в жизни. Честно, думала, что Катерина шутит… хотя, конечно, с женихами не шутят… господи. Что я несу? Но… поймите, вы молоды..

— Сорок три года.

— Да? А с виду больше двадцати не дашь.

— Демоническая кровь сказывается.

— Гм… никому неговорите.

— Здесь с предубеждением относятся к демонам?

— Да нет… скорее, если узнают, что демоническая кровь молодит, то изведут ваших демонов на уколы красоты… представляете? Вколи себе кровь демона и омолодись.

— Вообще-то она для большинства людей весьма токсична.

— Кого и когда это останавливало, — отмахнулась Ольга, забросив на плечо массивную сумку. — Идём? Тут недалеко. Вот за угол, а потом дорогу перейти… значит, у вас в предках были демоны?

— И демоны в том числе. Родословная у меня… своеобразная. Когда мой предок наделил младенца силой демона, желая, чтобы тот стал великим некромантом, он своего добился, конечно… но возник один неприятный нюанс.

— Какой?

— Прошу… - он предложил Ольге руку, и та не стала отказываться, только хихикнула нервически.

— И сама по себе сила тьмы и смерти пугает людей. Поэтому некроманту обычно не так-то просто заключить брак… а уж когда эта сила подкрепляется демонической… демоны — идеальные хищники. Особенно высшие. Пожиратели душ. И люди, даже не сталкивавшиеся с ними, это чувствуют. Сила вызывает сильнейший подспудный страх… кроме случая, когда сама принимает кого-то. А попробуй найди кого, чтобы она приняла… моему отцу невесту отыскали среди орков. Степной народ, который не знает страха.

— А вам, значит, не нашли?

— Увы..

— И поэтому вы решили взять в жены первую встречную?

— Думаете, будет сильно отличаться от второй?

Надо было сказать что-то приличное. Или возвышенное. Теперь она точно обидится. Но Ольга фыркнула:

— Как знать. Хотя… мы в одинаковом положении. У вас демоническая сила. У меня — мама… не демоническая, но у неё характер сложный. И вы ей совершенно точно не понравитесь.

— Почему?

Не то, чтобы Раймонд рассчитывал произвести впечатление… нет, рассчитывал. И даже надеялся. В конце концов, если отбросить в сторону нюанс с силой, то он вполне себе завидный жених.

Да, его герцогство не так и велико, но зато земли богаты и плодородны, а его связь в Гильдии помогли решить ряд серьёзных проблем с той же мелиорацией или стабилизацией климата. Леса опять же.

Два города.

И небольшой центр выплавки стали с особыми добавками, для артефакторных нужд. Доход он приносит едва ли не больший, чем города с полями..

— Дело не в вас. Ей никто не нравится. Даже я.

— А вы почему?

Громадина торгового центра сияла огнями. А надо будет построить что-то похожее в Норридже, не такое, конечно, поменьше. Он о Пассаже подумывал, но центр всяко интересней.

Давненько он из своих болот не выбирался.

А ведь следовало бы… и теперь надо будет приглядеться хорошенько. А лучше отправить управляющих в командировку. Пусть осмотрится, подумает, что из этого можно позаимствовать.

— Не знаю. Просто… как-то это… даже не скажешь, когда всё переменилась. Наверное, после смерти отца. Я тогда училась на втором курсе… хорошая жизнь.

Она грустно улыбнулась.

Устала. И захотелось подхватить на руки. Унести..

— А… хотите мороженого? — предложила Ольга.

— Я? Хочу.

— Здесь в одной точке только есть. Мягкое. С собой не возьмёшь, но на месте если… правда, сначала действительно стоит вас переодеть. И то повезло, что никто не пялится.

— Я отвод глаз наложил, — признался Раймонд. — Понимаю, что выгляжу… не так, как местные.

— Тогда почему?

— Бабушка… она считает, что я должен выглядеть достойно и представительно. Но при этом её… некоторые вкусы… как бы сказать..

— Старомодны?

— Весьма. Хотя для лича это скорее нормально.

— А лич — это..

— Личем возрождается после ритуала сильный маг.

— Ага… то есть у вас демоническая сила и мёртвая бабушка, но в противовес — герцогство и корона. А у меня — мама и в приданое двушка в хорошем районе. Даже вот как-то..

Она фыркнула и рассмеялась. Звонко так.

— Извините, не над вами… просто в последнее время всё идёт через одно место… и жених с демонической силой и мёртвой бабушкой вполне вписывается в общую канву.

— На самом деле её нельзя назвать в полной мере мёртвой. Как и живой. В том и суть, что обряд разрывает связи жизни и смерти. И лич замирает между двумя состояниями. Далеко не у каждого это получается.

— Но у неё вышло? Вот… сюда. Так, с чего начнём… думаю, заклятье придётся снять. Обслуживать человека, который незаметен, сложно… деньги у вас есть? Хотя не важно. Потом отдадите.

— Есть. И деньги. И золото.

— Золото лишнее, — отмахнулась Ольга и затянула в какую-то лавку. — Девушка… девушка, помогите, пожалуйста. Нужно одеть молодогочеловека… прибыл на съёмки, а багаж в другую страну отправили. Представляете?

Девица, которая уставилась на Раймонда с ужасом, заторможено кивнула.

— Нужны джинсы, пары две. Давайте что-то попроще, чтоб без дыр там..

Девица отступила.

А потом молча осела на пол.

— Что с ней? — удивилась Ольга.

— Сила… извините, я, как выяснилось, не только заклятье убрал, но и экран, вот и получился всплеск… сейчас попробую стабилизировать. Это переход влияет.

— Ничего не ощущаю. А она, выходит..

— В безмагических мерах поэтому и сложно, что порой сила ведёт себя непредсказуемо. Хотя обычно их жители как раз не отличаются восприимчивостью. В другом случае, я бы сказал, что девушка — носитель светлой силы, но… проверять, извините, не решусь.

— Ясно. Тогда… так, давайте я её на диванчик уложу, — Ольга подняла упавшую, но стоило Раймонду шагнуть, чтобы помочь, отмахнулась: — Не стоит. Если у неё такая острая реакция, то как бы хуже не стало. Так… гм… Раймонд… мне, право слово, неудобно просить… мы не настолько близко знакомы, но не поймите превратно. Не могли бы вы штаны снять?

— Штаны? — переспросил Раймонд, глядя как Ольга устраивает беспамятную девицу на диванчике. — З-зачем?

— Померить вас надо. Размер определить. Хотите — вон в кабинке, а я метр дам. И вы потом скажете, что намерили..

В этом был определённый смысл.

— Или могу отвернуться… значит, ваша бабушка… живёт по моде прошлых лет?

— Если бы только по моде. Да и эта не её молодости, это носили лет двести тому… для неё почти вчера. Личи… сверхконсервативны, если можно так выразиться. Она, конечно, старается… скажем, разрешила провести водопровод в замке. И даже оценить успела. Ей понравилось, что теперь не нужно под ванной костёр разводить.

— А раньше было нужно?

— Воду таскали в вёдрах, а пока с кухни на башню поднимешь, то нагретая остывала. Поэтому наполняли ванну и снизу костёр. Потом спускали… в общем, водопровод она приняла. Освещение современное. За развитие науки тоже выступает. Более того, она создала несколько учебников об эволюции классического некромантического учения и научно доказала, что в большинстве старых обрядов принесение жертвы — вовсе не необходимый элемент, не говоря уже о бессмысленности ритуальных пыток. Орден Света ей медаль передал. За развитие гуманизма в некромантии.

Правда, почтой.

Всё-таки, с учётом прошлых сложных отношений, глава ордена проявил благоразумие и не стал встречаться лично.

— Извините, я могу вас попросить о помощи?

— Да?

— Одежда… шьётся в полном соответствии… так сказать… а чтобы сидела по фигуре, портной ушивал. Пришлось быстро. Нитки какие-то крепкие и я найти не могу, где… и надо просто подрезать. Есть ножницы?

— Ножницы? Вы что! Нельзя портить..

— Но..

— Стойте смирно! — рявкнула Ольга. — Ножницы… вот почему всегда такие радикальные меры, а? Чуть что и ножницы… жалко же. Красивый наряд. Своеобразный..

Раймонд почувствовал, что лицо закрывает краска.

Опозориться сильнее было просто-напросто невозможно.

— Простите… - тонкий девичий голосок показал, что всё-таки возможно. — Кажется, я… чем могу вам помочь? Что вы делаете!

— Штаны снимаем, — Ольга не обернулась. — Завязки заело… запутало. В общем, не развязывается. Поможете? Или лучше… нужен метр, чтоб его измерить. И одежда..

— Я и без метра скажу, а завязки… можно по шву надпороть, если так, — девушка поглядела на Раймонда с интересом, но стоило приблизиться и она побледнела.

Определённо реакция какая-то чересчур уж выраженная. Надо будет сказать, чтобы проверили.

— Я… что-то… кажется… я сейчас, извините… - она отступила, прижав тонкую руку ко лбу. А потом беззвучно осела на тот же диванчик.

Точно неспроста.

И сама-то девица светленькая полупрозрачная.

— Опять? — Ольга посмотрела хмуро и Раймонд поспешил замотать головой:

— Нет. Это не я. Я себя контролирую. Это она как-то остро реагирует.

— Ножницы..

Ножницы нашлись. Лезвие их скользнуло в шов, цепляя треклятую слишком крепкую нитку.

— Вот и всё… идите, раздевайтесь. Хотя… она права, и без метра понятно.

Нет, Раймонду, конечно, случалось разоблачаться и в присутствии дам, и с целями самыми разнообразными, но тогда он не краснел.

Определённо.

— Идите в кабинку. Снимайте всё остальное и я сейчас… рост у вас точно по максимуму брать надо.. — Ольга перебирала вывешенную на штангах одежду. — Только учтите, что тут ни шелков, ни атласов..

— Счастье какое, — выдохнул Раймонд, но чересчур громко.

— Не любите?

— Терпеть не могу. Мнётся, колется, жёсткое. А если с шитьём, то и весит прилично. Неудобно к тому же..

— Ясно. Тогда постараемся мягкое и чтобы не кололось, — ему протянули синие штаны из плотной ткани. — Меряйте… и что там с бабушкой?

— В общем-то ничего… она мечтает уехать. У неё давний поклонник имеется, она с ним не первую сотню лет в переписке состоит.

— Действительно, давний. Даже выдержанный, если так-то… я опять много болтаю.

— Ещё какой. Она бы хотела переехать к нему… мёртвый мир, особая экосистема. Удивительные перспективы для развития, как личного, так и науки..

— И что мешает?

— Данное слово. Лич не способен нарушить клятву. Я должен стать самостоятельным.

— А вы… вы показались мне вполне самостоятельным.

Штаны сели нормально.

Хлопок. Шов ровный и крепкий.

— Смотрите, — Раймонд выглянул. Пусть с камзолом смотрелось всё не слишком удачно.

— А и неплохо. Сейчас остальное..

— Я вполне самостоятелен, но с её точки зрения мне нужна семья. Тогда она сможет переложить заботу о роде на меня и отбыть.

— И поэтому она послала вас сюда? Майка. И попробуйте этот кардиган… или лучше свитер? Вы как к свитерам? Есть ещё джемпер..

— Всё давайте.

— С бабушкой понятно. С мамой… думаю, что-то похожее, но без обряда. У отца был бизнес. Мама помогала его вести, но так… она не работала. Зачем, когда всего хватает? Домом занималась… вот… а потом папа взял и умер. И оказалось, что бизнес — это не так просто. Что есть долги, кредиты, партнёры… и что никто не собирается помогать вдове. И наоборот, каждый пользуется моментом. Бизнес развалили изнутри. Цинично так. Мы понимали, что фирму просто растаскивают на куски, но сделать ничего не могли. Дом пришлось продать… благо, были квартиры. Мамина вот. И ещё бабушкина… мы в маминой и жили. втроём.

— Втроём? У вас есть сестра или брат?

— Тётя Нина у нас есть. Это папина тётка… он о ней всегда заботился. Вот и досталась по наследству. Она очень хороший добрый человек, но слабая. И сама жить не способна. Мама… мама на оставшиеся деньги поехала в Турцию. Это страна такая… купила там шуб. Привезла. Встала на рынке и продала. Потом снова и снова… потом уже с тётей Ниной. Та боялась очень, а у меня сессия, и я немогу. В одиночку же не привезёшь. Потом тётя Нина долго отходила, но что делать. А дальше проще. Появились свои клиенты. Из точки на рынке перебрались в магазин… но характер у мамы портился. А вам идёт.

Слышать это было приятно.

Раймонд посмотрел на себя в зеркало. Повернулся одной стороной.

Другой.

И признал, что ему действительно идёт. Во всяком случае, он больше не похож на шута. Разве что корона осталась, но куда её девать-то?

— А там и у меня с работой не заладилось. Молодым врачам платят не так и много. Помогать маме с тётей Ниной надо. А на два фронта не разорваться… Так, надо как-то эту девушку разбудить, чтобы она рассчитала. Давайте снимем этикетки, вы выйдете, а я тут уже с ней переговорю..

— У меня есть деньги!

Не хватало, чтобы за Раймонда женщина платила. Пусть даже невеста.

— И это отлично. Давайте их сюда. И вон… постойте там… надо будет ещё куртку глянуть. Весна всё-таки холодная. Продует. Заболеете..

— Это вряд ли. Некроманты болеют редко, — сказал Раймонд и громко чихнул. В носу засвербело, а ещё появилось такое характерное чувство, будто кожу кипятком обварило.

— Ох… - девица выпрямилась. — Голова просто..

— Это давление! — заявила Ольга, махая на Раймонда. — Прыгнуло. Скорее всего. У вас есть тонометр?

Голова. И непроизвольный выброс светлой силы, причём довольно мощный. Раймонд поспешил покинуть магазин. Осмотрелся..

А ведь багаж тоже бабушка собирала, пусть и с Лансом, но значит, что нормальной одежды у него нет. И не только одежды. Он вытащил из кармана горсть мятых купюр и вздохнул: придётся закупаться.

— Ольга, — он осторожно заглянул в магазин. — Я… прогуляюсь. Скоро вернусь.

Потому что с неё станется и по бельевым лавкам его сопровождать. А это, право слово, чересчур. Но Ольга лишь махнула рукой. Второй она держала запястье бледной девушки, и та что-то говорила, быстро… да, надо будет сказать, чтоб проверили.

Светлые маги — редкость.

Раймонд огляделся и решительно двинулся по широкому, что проспект, коридору.

Глава 4 Нюансы общения

Происходящее не воспринималось бредом.

С другой стороны, если в твоем бреде принимает непосредственное участие психиатр со стажем, то к этому бреду поневоле начинаешь относиться как-то серьёзно, что ли?

Другой мир.

Некроманты.

Жених с демонической бабушкой и несложившейся — Ольга крепко подозревала, что по причине присутствия этой самой бабушки — личной жизнью. Подумаешь… это, если так-то, хоть какое-то разнообразие. Как там говорят? Главное, выйти из зоны комфорта, и жизнь сразу засияет чудесной перспективой. Кто б ещё рассказал, как в эту зону войти.

Хоть ненадолго.

— Спасибо, — продавщица окончательно успокоилась. — Сама не знаю, что со мной… раньше иногда случались приступы слабости, но вот чтобы так сильно, никогда.

— Это у вас от недоедания, — Ольга помогла ей подняться. — Или анемии. Железодефицитной.

Ну не говорить же про воздействие демонической силы? Железодефицитная анемия звучит как-то понятнее, что ли. Роднее.

— Ещё вегетососудистая дистония возможна.

Вообще диагноз, на который почти всё списать можно.

— Сдайте анализы крови. И обратитесь к врачу.

Это точно не помешает. Она вон полупрозрачная вся, явно живёт салатным листом и духом святым. Так что, глянув на это создание, любой мало-мальски приличный терапевт сходу десяток диагнозов накопает.

Девица кивнула.

И не стала мешать, когда Ольга сложила вещи в пакет. Также заторможенно, будто в полусне, пробила покупки, рассказала про акцию… в общем, без герцога всё стало привычно, обычно и немного скучно.

Ольга оглянулась.

А где, к слову, герцог?

Он там что-то сказал про прогуляться. И вот как его искать? В справочную обратиться, чтобы объявили, что герцога Раймонда ждут возле информационного центра? Или просто постоять? С пакетами вот? Дурацкая ситуация.

Вот почему Ольга вечно попадает в какие-то на диво дурацкие ситуации?

— Оленька? — стоило подумать, и ситуация сразу прибавила идиотичности. — Надо же, и ты тут? Какая неожиданная встреча!

Брови-гусеницы, изрядно полысевшие, снова зашевелились, вызывая у Ольги стойкое отвращение.

— И снова здравствуй, Валечка. Тебя одного погулять отпустили?

— Нет. Ларочка там, внизу… выбирает колечко.

— На свадьбу?

— Что ты. На свадьбу кольца заказаны у дизайнера, по индивидуальному эскизу. А здесь так… у подружки день рождения, вот и хочет прикупить что-то недорогое, симпатичненькое… так что, встретимся?

— В жопу иди.

— А грубить нехорошо, — Валентин сделал шаг. — Нам ведь неплохо было, правда?

Правда.

Какое-то время определённо было неплохо. Мама и та искренне старалась держаться в стороне, а Ольга благоразумно это её стремление поддерживала и не заглядывала домой лишний раз.

Гнездо вила.

Вот в той бабушкиной квартирке. И ей даже казалось, что в этот раз всё получится. Муж. Дети… гнездо это самое, в котором, конечно, ремонт не помешает, но и его сделают.

Она даже точно знала, какой..

Картинки вон подобрала. Приценилась к материалам. Даже бригаду строителей подыскивать начала, чтоб приличные и за вменяемые деньги.

А потом Валик ушёл. Главное, даже сказать не сказал, просто однажды Ольга вернулась домой, а там пусто. Ни вещей, ни ноута, который покупали вроде бы как для двоих, ни телика, ни Валентина… и записка.

«Прости. Мы слишком разные. Я ещё не готов к серьёзным отношениям, но верю, что ты найдёшь свою судьбу».

Чтоб вас.

— И мы можем повторить… - её задумчивость Валентин понял по-своему и приблизился, впрочем, не пытаясь обнять. Разве что облако аромата, дорогого, но какого-то чрезмерного, что ли, обволокло Ольгу, вызвав плебейское свербение в носу.

— Не можем. И вообще, Валь, откуда такое настойчивое желание, а?

— Может… любовь в моей душе горит?!

— То есть, бросишь свою красавицу и женишься на мне? — Ольга склонила голову и в глубине души ощутила страх: а ну как и вправду? Вдруг любовь есть и горит, и заставит Вальку совершить столь необдуманное злодейство.

Ладно, девица, но Ольге-то что тогда делать?

— Вот… это не про любовь. Это про жизнь, Оленька. Ты вечно одно с другим путаешь. Понимаешь, она милая девочка. Забавная. Яркая..

— Но не даёт?

И по мрачному выражению да застывшим бровям поняла — не даёт.

— Она полагает, что до свадьбы мы должны проявлять сдержанность.

К девице Ольга почувствовала даже уважение.

Сдержать Валечку с его темпераментом — ещё та задача.

— И я не дам, — сказала она твёрдо. — Вон, сайт открой какой и найди… любовь за деньги.

— Так за деньги не интересно, — Валентин нисколько не обиделся. — За деньги пошло. И как знать, чем эта любовь аукнется потом… ну, ты понимаешь.

Валечка всегда был довольно брезглив.

— А я? — стало вдруг смешно.

И ведь он это на полном серьёзе. Рассчитывая даже, что Ольга всё поймёт и откликнется, может, не с прежним пылом любящей души, то хотя бы со страстью одинокой женщины, которой выбирать не приходится.

— А ты — вариант проверенный. Надёжный, — мурлычущим голосом продолжил Валька.

— Годный для временного использования?

— Ну почему для временного? Можно и на постоянной основе… у нее характер дурной. И мозгов в голове, как у канарейки. Чуть что, спим раздельно… зато приданое. И родственники. Знаешь, какие родственники?

— Живые? — ляпнула Ольга, не подумавши.

— Ну ты… юмор у тебя… меня в дело берут, младшим партнёром. Через пару лет полноценным стану. А там то или другое… и тебе помочь смогу, по старой дружбе… и вовсе… кто запретит тратить мои карманные на хорошую знакомую? Конечно, по ресторанам там гулять не получится. И праздники я должен буду проводить с семьёй.

И вещает же с найсерьёзнейшею рожей. Верит, чтоб его, в каждое сказанное слово. Отчего и странно, и смешно, и гадостно на душе. Гадостно причём от того, что она, Ольга, не видела этого раньше. Планы вон строила.

Гнездо вила.

Даже тайком кварцвинил закупила, по акции, чтоб ремонт начать. И ещё шпатлёвку со штукатуркой. Так в подвале и стоят.

— А у тебя вон возраст… родишь мне сына. Или ладно, даже на дочь согласен. Дочь — тоже неплохо. Запишем на тебя, а я буду помогать..

— Валь, а Валь… ты бы к врачу сходил.

— Какому?

— К лору. Слух проверить. Я ж тебе ясно сказала, в жопу иди с этими сказками..

— Гордая, да? — а вот теперь он обиделся и всерьёз. — Чего кобенишься? Думаешь, я не знаю, что ты одна и..

— Не одна, — от этого голоса по спине побежали мурашки. — Могу я узнать, что вам нужно от моей невесты?

И главное, холод такой, что у Ольги вон ноги к полу едва не примёрзли. А Валечка побледнел. Впрочем, ненадолго. Падать в обморок, как давешняя девица, он не собирался.

— Н-невесты?

— Невесты, — подтвердила Ольга, взяв Раймонда за руку. И пакетов кипа не помешала. — Знакомься, Валентин. Это мой жених — Раймонд. А это… мой бывший жених.

— Бывший? — уточнил Раймонд и прищурился. И теперь вот даже Ольга ощутила движение его силы. И что тёмная она. Тягучая. И готова накатить волной, погребая под нею и Вальку, и брови его.

— Бывший, — она прижалась к Раймонду. — Бывшее некуда… и вообще, у него тоже скоро свадьба. И невеста..

— Ва-а-алечка! — раздалось тотчас, словно девица эта в кустах пряталась. — Ва-а-алечка! Вот ты где! Прячешься! А я говорила… здрасьте..

Взгляд девицы скользнула по Ольге и, зацепившись за Раймонда, застыл на нём.

Рот округлился. Бровки выгнулись дугами.

— А это… кто? — дрожащий пальчик указал на Раймонда.

— Жених, — ответила Ольга, чувствуя раздражение. И непонятную злость. Нет, сперва она Валечку забрала, а теперь ещё и в герцога пальчиком наманикюренным тычет? С какой спрашивается, целью? И потому Ольга уточнила: — Мой жених.

— Ужас какой… - это было сказано столь искренне, что прямо от сердца отлегло.

Ольга даже обернулась.

Ужас?

Не похоже. Скорее наоборот, герцог и в джинсах с пуловером выглядел вполне себе герцогом. Физия непостижимым образом сделалась ещё более аристократичною, под стать короне.

И камешек поблескивает загадочно.

— Да, дорогая, совершенно права, — Валичка преобразился и подхватил свою красавицу под локоток. — Совершеннейший… и рад был повидаться. Я тебе напишу.

— Иди ты..

Ольга осеклась.

В голове мелькнула дурная мысль, что будущей герцогине не пристало посылать бывших в жопу. Как-то это… неизысканно?

Потом появилась другая, а если в афедрон? Это достаточно изысканно?

Или куда там герцогини посылают?

Или они никуда..

— Прошу прощения, что помешал вашей беседе, — Раймонд отвлёк от мыслей. Спросить, что ли? Про афедрон.

— Да нет. Ничуть. Скорее даже хорошо, что помешали… помешал. Давай на «ты», раз в женихах числишься? А то странно это… слушай, тут я вспомнила, что холодильник в квартире пустой. А ты есть, наверное, хочешь.

— Не отказался бы.

Ольга окинула герцога свежим взглядом и, наверное, чувство противоречия сыграло или же действительно дурь врождённая, но она предложила:

— Шаурму будешь?

— Всё буду, — искренне ответил Раймонд. — И побольше..

Пластиковый столик они заняли самый дальний. Стоящий чуть в стороне от прочих, да и так Ольга заметила, что вокруг них словно зона отчуждения образовалась. Но Раймонда это, пожалуй, не смущало. Он с явным удовольствием вгрызался в сочную ароматную шаурму, как-то, чудом, не иначе, умудряясь не заляпаться.

— Вкусно, — сказал он, широко улыбнувшись. И во рту блеснули клыки. Такие… небольшие, но явные. — Очень. А ты почему не ешь?

— Худеть пытаюсь.

— Зачем?

Странный вопрос. Но главное, тоже вполне себе искренний.

Ольга хотела ответить. Даже думала, что бы такого сказать, чтоб и не соврать слишком, и… но тут зазвонил телефон.

Мама?

— Да? — Ольга вдохнула и выдохнула, но всё же ответила, успев смириться с неизбежным.

— Оленька? — но в трубке раздался тихий голосок тёти Нины. — Оленька, с тобой всё в порядке?

— В полном, — дышать и то стало легче. Ольга тотчас этого усовестилась, как оно обычно бывало. — С мамой что-то?

— Нет-нет, она просто телефон забыла… а тут вот… смотрю, звонят. И так настойчиво… я и взяла трубочку. Думаю, может, важное что. А она поехала в поликлинику, да… и без телефона. Теперь вот переживаю, как бы не вышло чего?

— Чего? — устало спросила Ольга.

— Не знаю. Чего-нибудь. Она в последнее время очень неспокойная.

Только в последнее.

— Понимаю, что тебе кажется, будто мама ничего не замечает… она замечает, Оленька, и переживает, что не ладится… я даже думаю, что она поехала совсем не в поликлинику..

— А куда?

— Если бы я знала, — вздохнула тётя Нина. — Я только спросила, а она… как обычно.

Ну да. Мама терпеть не могла, когда её спрашивали о планах или о том, куда она собирается, или вообще… и когда не спрашивали, обижалась. Стало быть, снова поругались. Хотя, конечно, ничего необычного.

Мама ругается со всеми.

А тёте Нине достаётся едва ли не больше остальных. Ольга-то вон вечно по работе пропадает, домой только ночевать и возвращается, а тётя Нина, она постоянно рядом.

— Ладно, не бери в голову. Разберемся. Но я чего звоню, — спохватилась тётя Нина. — Тут этот твой… Владик? Виталик?

— Валентин? — Ольга отметила, что герцог внимательноприслушивается к разговору. Причём делает вид, что разглядывает баночку с зубочистками, но Ольга точно знала — слушает.

— Он сказал, что встретил тебя в торговом центре. И не одну! Он очень за тебя беспокоится. Сказал, что ты с каким-то аферистом связалась совершенно бандитской наружности!

— Если кто и аферист, то это сам Валька… теперь я это понимаю.

— Оленька… Оленька, я волнуюсь!

А главное, каков мерзавец, а? С аферистом… бандитской наружности.

— Не стоит, тётя Нина, — Ольга разом вдруг успокоилась, потому что наружность у герцога совсем даже не бандитская. И Валечка, небось, бесится.

Он всегда был самолюбив до крайности.

А тут такой удар..

И, небось, рассчитывал, что Ольга на его предложение откликнется, пусть не сразу, но всё же… нет, Ольга его бы и без герцога послала куда подальше, но с герцогом посылать как-то легче, что ли?

— Оленька… ты уверена? Он так подробно расписывал… он, конечно, человек не самый надёжный.

— Козёл, — сказала Ольга и уточнила: — Валентин. Он тут мне предложение делал… заманчивое. Стать любовницей..

Стоило сказать и Ольгу будто теплом окатило, таким вот родным, как от камина. В детстве она обожала лежать у камина, а тетя Нина ворчала, что нельзя слишком близко, что опасно. Ольга не слушала. Ей нравилось смотреть на огонь и, чтобы жар ощущать, всею кожей, и чтобы он внутрь проникал, щекотал..

Правда, телефон пиликнул и умер.

А потом рядом завоняло палёным. Ольга обернулась, чтобы увидеть, как медленно оплывает белый пластиковый стол.

— Извините, — сказал Раймонд смущённо. — Я… возмещу!

Кто-то взвизгнул, кто-то вскочил.

— Идёмте, — Ольга решительно взяла это чудо за руку. — Завтра возместите..

Не хватало, чтоб снимать начали.

— Телефон тоже вы уничтожили? — уточнила она уже внизу.

— Демоническая компонента не слишком хорошо уживается с техникой. Но я захватил блокирующий медальон. Он запрёт силу, — Раймонд выглядел расстроенным. — А телефон я куплю новый, только, кажется, мне нужно будет обменять золото.

— Обменяем, — бодро пообещала Ольга, дав себе зарок позвонить Катюхе и уточнить, где именно в мире нынешнем меняют золото на рубли, чтоб без лишних вопросов. Ибо что-то подсказывало, что золото это будет не совсем в видеслитков с госпечатью. — План такой. Я вас отвезу на квартиру. Познакомлю с Фёдором… это кот. У вас, к слову, нет аллергии на котов?

— Нет.

— А как в целом?

— Всегда хотел котика, но… бабушка..

— Не разрешала?

Ольга убрала испорченный телефон в сумочку, причём с некоторым облегчением. Нет, Ольга любила тётю Нину. Та была добрым человеком. Мягким. Уступчивым. Но слишком уж тревожным.

И теперь, наверняка, в панику ударится.

И надо ехать. Звонить.

Успокаивать.

— Нет, что вы.. — Раймонд держался рядом. — Просто кошки и собаки, да и лошади весьма остро реагируют на нежить. А лич — это высшая нежить. Она мне даже подарила котёнка. Хорошо сделанного. С виду от живого не отличишь… и разум в нём сохранился.

Ужас.

Или нет?

— Но Малкольм всё равно предпочитает бабушкино общество. Она его создала, да и подпитывает тоже. Так что получилось не слишком удачно… Вы извините. Ты извини. А в вашем обществе дуэли разрешены?

— Запрещены. И битие морд без дуэли тоже не одобряется. Как и смертоубийство.

Зачем Ольга это сказала?

Главное, герцог кивнул и задумался.

— Будем искать варианты..

Во дворе было тихо и сумеречно. И выбравшись из машины, Ольга с наслаждением вдохнула какой-то особый, отличный от иного в городе, воздух. Пусть и самовнушение, но всё равно именно здесь ей дышалось легче.

И будто в детство проваливалось, пусть не то, с домом и камином, но ничуть не худшее.

Закрой глаза и снова увидишь зеленые космы лип, и аромат их, цветущих, ощутишь. Услышишь гудение пчёл в зелёных гривах. Здесь и время-то будто застыло.

Лавочки стоят.

Столик, на котором когда-то раскладывали шахматную доску, и Владлен Семенович всех, даже малышей, учил играть.

Клумбы.

Железная горка и железная же ракета. Правда, та слегка облезла. И дверь в подъезд заменили. И нынешняя раздражала Ольгу донельзя именно тем, что казалась чуждою. А в подъезде всё так же пахнет пирогами и хлебом, и самую малость — терпкими духами престарелой Анфисы Феликсовны, актрисы Большого… хотя бабушка и говаривала, что актрисой она была средненькою, поэтому и живёт тут.

Третий этаж.

И герцог поднимается неспешно, осматриваясь. Наверное, для него это всё вот вокруг выглядит… странно? Нелепо? Убого? Сразу стало обидно за дом и почему-то за себя, хотя он ничего и не сказал.

— Квартира старая… я одно время в ней жила. Думала ремонт сделать… а потом как-то и не сложилось.

Потому что Валентин исчез, а оставаться в доме одной было… невыносимо.

— Я иногда тут живу, иногда там, с тётей Ниной и мамой… но чаще тут. Тут Фёдор… вы, надеюсь, подружитесь… я его давно уже заприметила. У бабушки был такой же кот. Чёрный-чёрный. А бабушка умерла и он ушёл. Мне сказали, что коты порой уходят так… или когда их время уже. Не знаю. Я искала. Пыталась. Не нашла… а вот потом как Фёдора увидела. Сперва даже решила, что это бабушкин… и поэтому Фёдором назвала. А он откликнулся. Разве это не судьба?

Герцог слушал Ольгину болтовню крайне вежливо.

— Я его домой и забрала… почему бы и нет? В конце концов, портить здесь особо нечего, а шерсти я не боюсь. С Валентином они не слишком ладили. Тот все настаивал, чтобы я Фёдора выкинула. От него шерсть и вообще… мне бы уже тогда сообразить, что Валентин — дерьмо редкостное. Извини.

— В данном случае я совершенно согласен, — Раймонд ослепительно улыбнулся, и клыки у него всё-таки были.

Мелкие.

— Вот… Фёдор так хороший. И ведёт себя прилично. Я его выпускаю погулять, а он возвращается.

Ольга вытащила связку ключей.

— Если всё-таки не уживётесь, а на время подыщу гостиницу… забрать Фёдора к маме я не могу. Почему-то он оттуда сбегает, да и мама как-то скептически относится… я же всё до ветеринарки не доеду, чтобы его кастрировать.

Громкий вопль донёсся и сквозь дверь.

— Думаю, мы поладим, — уверенно сказал герцог, а в следующее мгновенье сдвинул Ольгу в сторону, как-то легко, будто в ней вовсе не было весу. А сам, перехватив ключи, дверь открыл. И снова же неуловимым движением поймал кота, чтобы, подняв на уровень глаз, сказать: — Ну здравствуй, мелкий демон..

Фёдор открыл пасть и зашипел.

А потом обмяк.

— Ты… что..

— Живой он, — герцог поглядел на Ольгу со странным выражением лица. — Притворяется просто.

Кот высунул язык и закатил глаза.

— А в ветеринарку, если хотите, и я съездить могу..

Кот открыл левый глаз.

— В принципе, можно и без неё обойтись… подручными средствами.

— Это как? — удивилась Ольга. — Вам… что… приходилось кастрировать котов?

Распахнулись оба глаза, и Фёдор дёрнулся.

— Пока нет… но всегда мечтал научиться..

Глава 5 Пара слов о демонах

Мелкий демон издал громкий вопль и дёрнулся, пытаясь вырваться.

— Тихо, — сказал ему Раймонд, подкрепив приказ уколом силы. Всё-таки права была бабушка. Мир необычный. Очень даже. И дня не прошло, а Раймонд встретил одарённую светлую и мелкого демона. Пусть в разных местах, но в одном мире. — С другой стороны… если он ведёт себя прилично..

Он говорил, глядя в зеленющие глаза кота.

-..то это и не обязательно.

Демон выдохнул с явным облегчением и сложил на груди лапки, пытаясь изобразить полную покорность судьбе.

— Я вот тоже так думала… Фёдор — очень приличный кот. Интеллигентный даже.

Демон, позабывши о роли, которую выбрал, старательно закивал.

Пакость, всё-таки. И не понятно, что ему здесь понадобилось. Ничего. Раймонд узнает. Он повесил поводок на шею твари, чтобы та не сбежала и, поставив на пол, сказал:

— Только попробуй дёрнуться. Я тебя точно без ветеринара кастрирую. Мяукнуть не успеешь.

— Ш-шам дурак, — тихо ответил демон, выгнув спину, а потом распушил угольно-чёрную шерсть и медленно, важно, подошёл к Ольге. Он ткнулся башкой в ноги и зарокотал, изображая мурлыканье.

По шерсти побежали искорки силы.

И… если Ольга давно общается с тварью, то очевидно, к силе привыкла. Потому и не пугается. Хорошо это или плохо? Пока не понятно.

— Говорю же, — Ольга провела ладонью по спине, собирая искорки. — Он славный на самом-то деле. Но обувь на всякий случай в шкаф убери. Нет-нет, мою он не трогал, а вот Валентину доставалось… мне кажется, что Фёдор так протест выражал.

Кот важно кивнул.

А Раймонд подумал, что в целом мелкие демоны — существа очень даже разумные.

— Смотри, здесь у меня не так, чтобы роскошно..

— Я неприхотливый, — поспешил заверить Раймонд, озираясь.

А ведь непростая квартира.

Он шкурой ощутил искривление пространства.

И окно это огромное, в пол, не само по себе возникло. Особенно с учетом того, что снаружи здания все окна были стандартного вида.

— И я не убиралась… как-то не ждала гостей. Я быстро, а ты пока… на кухне, может? Я сейчас… вот… туда..

Она развернула Раймонда и указала в коридор.

— Сейчас… постельное сменю. И так, в целом..

— Ру-азулся бы, — произнёс кот протяжно и чёрный хвост его дёрнулся, выражая недовольство. — А то ходют тут вся-уки-е..

— Фёдору не вздумай ничего давать. Он на диете!

— Зу-ануда… - пробубнил демон и, запрыгнув на тоненькую, сел, вытянул тощенькую чёрную лапку и проныл. — Ду-ай кусочек..

— А дашь, его потом стошнит, — снова донеслось из комнаты.

Чёрная шерсть пооблеглась и сама фигура демона сделалась более угловатою, нелепою. Зелёные глаза стали больше, отчего в общем виде прорезалось нечто донельзя тоскливое, сиротское.

— Рассказывай, — приказал Раймонд и, создав клочок тьмы, угостил демона. Только белые зубы клацнули.

— А ты ниче-у-ао… - демон облизнулся. — Ту-а-лковый… не то, что прошлый.

— Валентин? — имя Раймонд запомнил.

Он поставил пакеты с покупками на стол, оглянулся, но кухарки, которая взяла бы на себя труд, не обнаружил. В целом по ощущениям в квартире было пусто, а значит, надо самому как-то разбираться.

— Это в ху-олодильник, — демоническая лапа вытащила пакет с кусочком красной рыбы. — Ишь ты… пру-а-аздник. Сам платил или опять хозяйка?

— Обижаешь, — холодильный шкаф Раймонд опознал. Внутри было пустовато, но эту пустоту он легко заполнил. — Чтобы потомок Нарров за счёт женщины жил? Так что там с Валентином.

— Ку-азёл, — сказал демон и Раймонд согласился, что в целом всё верно.

Редкостный.

— При-и-цепи-уауся, что клещ, — демонический хвост нервно дёрнулся. — Меня вы-ушвырнуть хоу-тел… за хвост хва-утал… один раз.

Блеснули тонкие иглы когтей. И Раймонд понял, что этот раз дорого обошёлся Валентину. И обувь его неспроста пострадала.

— Жа-уловался потом. Хоу-зяйке. Гоу-ворил, что-у меня бешенство. Сам он паску-у-да поу-мойная..

— Это точно.

— Хоу-зяйка не поверила… так он меня вышвы-уривать из квау-ртиры начал. А о-уднажды и за город вывез. Думал, что я доу-рогу не найду.

— Это он зря.

Демон явно пометил дом и отнюдь не так, как это коты делают. Главное, что даже из другого мира он дорогу отускал бы.

— Ду-урак… - согласился Фёдор, заглатывая ещё кусок тьмы. — А у ме-уня задание.

— Какое?

Раймонд посмотрел на кота, но тот сделал вид, что ко взгляду этому равнодушен. Лапу поднял, растопырил когти, которые блеснули белизной, и вылизывать принялся.

— Я ведь могу тебя и из мира вышвырнуть..

— Пу-адумаешь… вернусь, — хвост дёрнулся в другую сторону.

— Подружились? — Ольга заглянула на кухню и выглядела встревоженной.

— Вот… беседуем, — честно ответил Раймонд и она кивнула:

— Хорошо. Там на окне его банка с кормом. Насыпь, пожалуйста… и извини… там мама вернулась, тётя Нина её удерживает, но… она в ярости и мне надо возвращаться. Или она сюда приедет.

— Я могу с тобой.

— У-ау, — сказал кот с восторгом.

— Завтра… не знаю, как он её достал и что наговорил, но сегодня с ней точно встречаться не стоит. Ты прости… я позвоню. Там, на домашний… и приду. С утра. Хорошо?

— Конечно, — ответил Раймонд и посмотрел на кота. А тот кивнул.

— Вот теперь рассказывай..

— Бу-аутерброд сделай, — кот облизнулся, глядя на ветчину. Здешняя была не самого лучшего качества, однако была, что уже само по себе неплохо. — С су-ы-ром.

— А не стошнит

— Обижаешь, — морда демона и вправду выражала обиду. — Это-у все-у наветы..

— Зовут тебя как

— Фе-уодорий.

— Фёдор?

— Му-ожно и туак..

— И что ты здесь делаешь?

— Живу.

Раймонд молча поднял демона за шкирку.

— Лу-адно, лу-адно… - тот обмяк. — Пу-ашутить не-ульзя… меня отправил Владыка Хаама, Великий и Неодолимый, Семикрылый и Златорогий Хар-раб-Ашат, чьё имя сотрясает небеса девяти миров.

Титул владыки он произнёс, что характерно, без запинки. Ну да, у Высших демонов с юмором обычно проблемы, особенно, когда шутки непосредственно их личностей касаются.

— Зачем?

— Чтобы присмотрел за его правнучкой..

Рука разжалась и демон шлёпнулся на пол.

— Пу-алегче… этак и убить можно.

Раймонд точно знал, что убить этого мелкого демона не так и просто. Вот ему точно пришлось бы постараться. Кот сгрёб себя воедино и запрыгнул на стол.

— К-уагда Владыка Хаама, Великий..

— Давай без всего этого, иначе долго получится. Просто Владыка или как-то ещё, но покороче.

Сыр, к слову, очень даже неплох. Раймонд отрезал кусок себе и ещё один — демону. Тот пронзил кусочек когтями и, поднеся ко рту, принялся очень аккуратно обкусывать. Блестящие усы подёргивались и вид у твари был пресредоточённейший.

— Владыка путешествовал, дабы в странствиях обрести мудрость и понимание грядущего пути. И в мире этом встретил деву, чей взгляд его пленил. Владыка подарил ей ночь… и не одну… она ему — дочь. Он и жил-то здесь. Не чувствуешь?

Раймонд прислушался. А ведь и вправду, кому ещё под силу так изменить пространство, как не высшему демону. Хотя в тот момент он явно был довольно слаб.

Для Высшего демона.

— Он смирял свои силы, дабы не причинить вреда той, которую избрал. И смирение стало путём обретения величия..

У демонов с путями личного роста вообще сложно. И если так, то Владыке оставалось посочувствовать.

— Но наступил момент, когда сила крови воспыла-ула и призва-ула его. Владыка вынужден был покинуть семью. Но он оставил им достаточно, чтобы они не нуждались. Правда, в те времена здесь было сложно… Владыка же вернулся и подчинил себе легионы Диких. Завоевал несколько миров. Завёл небольшой гарем и ныне ведёт тихую размеренную демоническую жизнь. Ну, знаешь там, заговоры, мятежники, покушения, отдых на вулканах. Но с некоторых пор его начали мучить воспоминания о первой своей дочери..

— И он отправил тебя выяснить, что с ней стало?

— Именно. Его избранница умерла, а дочь жила в этой квартире. У неё уже появилась своя дочь, а у той — своя… богатство они растратили. Что-то такое в мире случилось, что деньги утратили свою цену. С бумажными деньгами всегда так. Ненадёжные они. То ли дело золото.

Тут Раймонд с демоном согласился. Золото определённо надёжней.

— Ветчины дай… а то эта же-унщина вбила себе в голову, что она моему здоровью вредит. Корм поу-лезный покупает… вот ты видел, чтоб демонов кошачьим кормом кормили? Не пу-адумай, что жалуюсь… он ничего так, особенно с форелью. Вот с ягнёнком, так не особо. А с курицей и вовсе гадость редкостная.

Пожалуй, демону и вправду можно было посочувствовать. Конечно, случалось, что демонов и призывали, и подчиняли, и держали на службе годами, а то и столетиями… но чтобы кормить при этом кошачьим кормом?

Изощрённое издевательство.

Раймонд протянул коту бутерброд, предупредив:

— Вздумаешь в тапочки наблевать, я с тебя шкуру сниму.

— А у тебя тапо-учки есть? — осведомился кот, блеснув зеленым глазом.

— Я предупредил. Так что дальше?

— Дальше… дальше дочь моегоВладыки была скорее человеком… точнее человеком она и являлась. Сила отца её спала, думу-аю потому как сам он в те годы был куда как слу-абее, — кот положил бутерброд на правую лапу, а левой чуть придерживал сверху. — Но ву-от у её ду-очери кру-овь взяла и пру-оснулась. Она не обрела силу в пу-олной мере, но вот нрав у неё… истинной демоницы.

Раймонд опустился на табурет.

— Погоди… значит, мать Ольги..

— Демоница. По ху-арактеру… жаль, что только по ху-арактеру… с её нравом она бы очень украсила дворец моего Владыки..

Он вздохнул.

А Раймонд задумался.

— Почему ты не ушёл?

— Владыка боится за свою пру-авнучку… она пошла не в него. Тихое дитя. Спокойное… таку-ое всякий обидеть му-ожет. Я и приглядываю, как поу-лучается… до-уозволено неумногое… мир такой, что ша-улить нельзя, но приглядывать никто не мешает. Вот найду ей мужа подходящего, тогда и вернусь.

Зелёные глаза задумчиво уставились на Раймонда.

— У-а ты, случу-айно..

— Случайно, — ответил Раймонд. — Знаешь… кажется, я и вправду… случайно. Или это судьба?

— С виду приличный… и некру-амант… и дему-онической силой от тебя тянет.

— Предки постарались. Теперь мучаюсь..

— Не му-ачайся, бери Ольгу. Она слуавная. Жа-улостливая. Меня домой взяла вот. Пузико чешет. И тебе будет, — заверил кот. — Только..

— Что?

— Мать её не уотпустит… ты же знаешь, демоницы, у-они такие… свуо-ё нико-уму не отдадут..

— Разберёмся. Ольге ты ничего не рассказывал, как понимаю?

— Бу-оюсь, если бы я с нею заговорил, у-она бы неправильно себя поняла. И меня. У-очень впечатлительная… у-отрежь ещё ветчины, некромантик? Не будь сволочью… пуо-корми котика..

И демон, стёкши со стола, скользнул к ногам, замурчал, вытянулся, вжимая костлявые рёбра в щиколотки.

— Ду-авай дружить… ту-ы мне пу-оможешь, а я тебе?

Зеленые глаза уставились с надеждой.

Дорогая бабушка..

Раймонд устроился за старым столом, древесина которого потемнела от прикосновения демонической силы, впитав её и изменившись. И пусть с виду неказистый, ныне стол обрёл прочность каменного дерева. Его теперь и в лаборатории использовать можно без дополнительной защиты.

Только для начала придумать, как починить заедающий ящик.

..я прибыл на место и разместился, позволив себе воспользоваться гостеприимством..

Стул издал протяжный скрип, на который демон, что устроился на краю стола, и ухом не повел. Тощие бока его вздымались и изредка демон издавал протяжный довольный рокот. Вот вроде мелкий, а половину батона умял, не говоря уже о ветчине с сыром.

Впрочем, взамен Федор щедро предложил кошачьего корма, того, который по собственным его словам был вполне ничего на вкус. Но пробовать всё же Раймонд воздержался.

Что бы такого ещё написать?

Хотя ясно, что бабушку интересует.

Касаемо же ваших надежд, спешу сказать, что они сполна оправдались. И к стыду своему признаю, что был не прав в своём скептическом отношении к данному мероприятию. Невеста моя, чьё предварительное согласие на брак я уже получил, оказалась женщиной удивительной красоты. Она статна и белокожа. Очи её подобны грозовому небу, но взгляд мягок. Она полна терпения..

..что логично, поскольку истинные демоницы и собственных детей с трудом выносили. А Ольга выросла рядом. Здесь или нечеловеческое терпение выработаешь, или свихнёшься.

..но возникли некоторые затруднения. И потому мне необходим ваш мудрый совет.

— Кому пишешь? — осведомился демон и потянулся, умудрившись занять собой почти весь стол. Едва чернильницу не опрокинул, но вовремя поймал предупреждающий взгляд.

— Бабушке. Она волноваться станет..

— Ту-огда да… ту-огда пиши… му-ожет скажет, что делать..

И снова лёг, на сей раз на бок, выставив округлившийся живот.

..при встрече она поинтересовалась, не принц ли я, ибо моя корона привела её в замешательство. Узнав, что я лишь герцог, она, похоже, не расстроилась, однако теперь я не могу отделаться от мысли, что, возможно, статус мой не так высок, как ей хотелось бы..

Демон заурчал, а живот его зашевелился.

..кроме того рядом с Ольгой появился некий человек, с которым, как я понял, её связывают довольно близкие личные отношения. Отношения остались в прошлом, однако сам человек мешает. Намерения его неблагородны и предложения унижают честь моей невесты, но законы мира не предполагают достойных вариантов ответа. Сколь я успел понять, местные жители весьма гуманны в отношении друг друга и я опасаюсь, что прямые действия или же вызов на дуэль могут создать ошибочное представление обо мне, как о человеке излишне жестоком и агрессивном..

Демон икнул, сбивая с мысли.

Сел.

— У-извини… кажется, пу-оследний кусок был..

— Блевать — в отхожее место! — только успел крикнуть Раймонд, когда чёрный хвост мелькнул в дверном проёме.

Вот же ж… а ведь Ольга предупреждала. И надо было слушать. В конце концов, ей лучше знать, чем и как кормить личного демона. Одно радовало — не сдохнет. Иначе вовсе неудобно получилось бы.

..однако и оставить всё, как есть, не вижу возможным, поскольку наглость данного человека и та самоуверенность, которая проявилась в его манерах, не оставляют сомнений, что он и дальше намерен преследовать Ольгу с низменными своими чувствами.

Звуки, донесшиеся из коридора, утвердили Раймонда в понимании, что кормить демона ветчиной точно не следовало.

Раймонд наклонился, но ничего-то в коридоре не различил.

— Убирать сам будешь! — рявкнул он.

— Я не могу! — донеслось в ответ жалобное. — У му-еня лапки!

— Это ты Ольге рассказывать будешь..

Так, письмо.

Писать или нет? Скорее, да..

Завтра мне предстоит встреча с матерью Ольги, о которой мне известно, что женщина она немалой стойкости души и характера, в чём мне усматривается сходство с тобой, дорогая бабушка. Сегодня же я узнал, что происходит это от демонической крови, которой в многоуважаемой Софье Тимуровне, четверть. В условиях магически слабого мира сила не получила развития, однако сказалась на характере. Впрочем, я весьма надеюсь, что сумею найти общий язык..

Хриплый печальный вой долетел из коридора, снова сменившись звуками иными, прямо говорящими о важности соблюдения диеты в содержании демонов.

P.S. Прошу отправь мне с нарочным сундуки за номерами пять и семь. У моей невесты есть весьма милое хобби. Хочу её порадовать.

Раймонд перечитал письмо дважды.

Сложил лист.

Скрепил личной печатью. И создал вестника. Сила в этом мире была тягучей, неудобной, но в целом слушалась. И пробой получился вполне себе аккуратным.

— Эй, — Раймонд поднялся. — Ты там живой вообще?

Демон обнаружился на краю ванной. Вид он имел жалкий. Чёрная шерсть торчала клочьями, шкура облепляла рёбра и хребет выделялся тонкою полосой. Кот держал голову под струёй воды, и та стекала по обвислым ушам. Быстро мелькал чёрный язык, собирая капли, а облезлый какой-то хвост нервно подёргивался.

— Это всё эу-кология, — сиплым басом произнёс демон. — Оу-твратительная эу-кология… и генмодифицированная ветчина.

Он икнул.

И согнулся.

Вырвало его прямо в ванну.

— Вот… ты ж знал, что так будет, — Раймонд вытянул клок силы. — На..

Демон поглотил её и выдохнул.

— У-ещё-у, пожалуйста.

— Знал?

— Зна-ул..

Он поник.

— Тогда зачем ел?

Тяжкий вздох.

— А са-ум бы прожил па-уру лет на коушачьем корме… и не всегда выворачивает. Просто последний кусок был ли-ушним… пеу-реел на рау-достях.

Тьмой Раймонд поделился. И морду демону помог умыть. Потом подхватил тощее тельце, ишь, обессилел как… ничего, откормится. Тьмы было не жаль.

Спустя четверть часа демон, вылизавшись, устроился в ногах.

— Ты-у ноу-вости не смо-утри… там ужасы рассказывают, — посоветовал он. — И во-увсе не смотри… на их телевидение у меу-ня нервы слабые.

Чёрный вестник появился перед лицом Раймонда, чтобы рассыпаться прахом. Всё же пространственная магия давалась бабушке с трудом. Но письмо Раймонд перехватил.

Дорогой внук.

Я несказанно рада, что ты обрёл свое счастье.

Ну это она, конечно, поспешила. До обретения далеко, Раймонд только-только к процессу приступил. Впрочем..

Ладно, об этом он потом подумает.

И твое желание сделать подарок невесте весьма правильно, как и твое уважение к её интересам. С сундуками я отправлю Ланса, поскольку никому больше так не доверяю.

Это лишнее.

Определённо.

Куда Раймонду девать умертвие?

Твою же ж..

— Тут есть подсобное помещение? — поинтересовался он, почесав демона за ухом. — Для слуг там. Или для хранения чего-нибудь.

— Клау-довая… и поу-двал… а что? Вальку засунуть собираешься? Это-у противо-узаконно..

— Да нет..

Что же касается остального, то твой гуманизм и стремление соответствовать нормам, принятым в отдельном обществе, несомненно, похвальны. Однако, Раймонд, прошу помнить, что гуманизм не должен мешать тебе в достижении личного счастья. И потому с Лансом передам тебе шкатулку. Думаю, ты сумеешь выбрать из моей небольшой коллекции ядов такой, который устранит препятствие, не вызвав лишних подозрений. Я бы рекомендовала номера третий и седьмой. Третий дарует быструю и безболезненную смерть, которую вполне легко будет объяснить сердечным приступом. Седьмой же имитирует болезнь с закономерным итогом.

— Бабушка в своём стиле, — сказал Раймонд коту, который попытался сунуть морду в лист. — Лежи уже..

— Бу-олезнь не реко-умендую. Ольга жау-лостливая… если припрётся боу-льной, то точно расчувствуется. А потом пока помрёт, пока похороны, траур, угрызения соу-вести… оно тебе нау-до?

Что-то подсказывало, что бабушка с Фёдором быстро найдут общий язык.

Проблем же с обретением титула не вижу. Путей есть несколько. Нарры состоят в тесных родственных отношениях со многими королевскими домами, а потому тебе с лёгкостью даруют нужный титул. Однако, будь добр, уточни у невесты, какой именно её устроит. Возможно, куда проще будет объявить кому-нибудь войну и создать собственное королевство, но стоит заранее понять, сколь большим оно должно быть.

— Знаешь… иногда мне кажется, что советов у бабушки лучше не спрашивать.

— Да-у… Владыка тоже скло-унен к радикальным мерам, — согласился Фёдор, переворачиваясь на спину. — Живо-ут почеши?

— Ты ж демон.

— Демон… но я та-ук давно-у в этом теле… и ты бы-у знал, до-у чего приятно, когда живот чешут..

А вот твои слова относительно демонической крови заставляют меня испытывать беспокойство. В твоей невесте она уже слаба, однако и малости хватит, чтобы даровать красоту, долголетие и здоровье. И потому я настаиваю, чтобы ты заключил помолвку как можно скорее, ибо подобная невеста, коль станет о ней известно кому-то ещё, привлечёт многих.

Об этом Раймонд как-то не подумал.

Вместе с тем, коль данная кровь сильна в её матушке, тебе придётся непросто. Демоницы недаром славятся не только красотой, но и редкостной стервозностью. Впрочем, у меня есть одна мысль и, надеюсь, я знаю, как решить эту проблему. От тебя же пока прошу проявить осторожность и благоразумие.

— Надеюсь, она не решит отравить матушку моей жены..

— Вря-удли, — демон приоткрыл зеленый глаз. — К тоу-му же бесполезно… Владыка — Демон Ядов. И его вно-учку оу-травить крайне слоужно..

Острые когти вошли в подлокотник дивана. И вышли, когда Раймонд сгрёб демона за шкуру.

— При-увычки, — поспешил оправдаться тот. — Ду-орные приу-вычки… тела. Испрау-люсь.

Глава 6 Новые знакомства

— Мама, — Ольга с трудом удержалась, чтобы не сделать шаг назад. — Это Раймонд… Раймонд — это мама… Софья..

— Без отчества, — мама окинула Раймонда холодным взглядом, которого обычно хватало, чтобы улыбка кандидата в женихи поблёкла. — Что за дурацкое имя? О чём думали ваши родители? И не надо тыкать в меня этими… что это вообще такое?

— Горные эфейры, — Раймонд вежливо протянул букет удивительной красоты цветов. Небольшие то ли колокольчики, то ли лилии, цвет которых Ольга, сколь ни старалась, не могла определить. То тёмно-лиловые, будто из сумрака сотворённые, то вот уже почти полупрозрачные, с нежно-розовым окрасом, которые постепенно перетекает в живое золото.

— Никогда не слышала. Понавыведут… - проворчала Софья Тимуровна, но уже как-то без прежнего напора. — Проходите..

И в квартиру всё-таки впустила.

Ольга выдохнула.

Вчерашний разговор был сложным. Нет, с мамой всегда было непросто. Сколько себя Ольга помнила, та была недовольна. Причем никогда нельзя было заранее понять, что на этот раз стало причиной.

Дождь за окном.

Или солнце.

Разлитая Ольгой вода из чашки. Неторопливость отца. Или же, наоборот, его суетливость. Причём сам отец нисколько не менялся. И на мамины язвительные замечания только кивал. Мол, извини, исправлюсь, только успокойся. А она вдруг брала и успокаивалась.

И добрела.

И улыбалась. И как-то вот становилось хорошо.

А потом отца не стало. А с ним ушли и эти солнечные часы спокойствия. Пусть тоже не сразу, пусть..

Мама застыла над вазой, глядя на букет. И выражение лица её стало таким вдруг, будто она вот-вот расплачется.

— Проходите, проходите… радость-то какая, — тётушка Нина принарядилась. Она ещё с вечера принялась наводить порядок на свой обычный лад. И старый сундук зачем-то открыла, достав не только скатерти с салфетками, но и это старомодное, в пол, платье. — Раймонд — красивое имя..

— Дурацкое, — отозвалась матушка, выходя из задумчивости. — И дети как? Раймондовичи? А вы у нас кем по батюшке будете? Часом, не Иванович? А то забавно звучит, Раймонд Иванович Сидоркин. Это я исключительно для примера.

Как ни странно, Раймонд ничуть не смутился.

— Раймондович.

— Раймонд Раймондович… прелестно. Просто прелестно.

— Это родовое имя, — пояснил он, протягивая букет и для тёти Нины. Та всплеснула руками, едва не выронив цветы, потом шмыгнула носом и заморгала часто-часто, того и гляди, расплачется.

А ведь и расплачется.

В полупрозрачных белёсых глазах стояли слёзы, правда, стоило взгляду сосредоточиться на Раймонде, как слёзы высохли. Серые, словно пеплом припорошенные, ресницы, дрогнули.

И..

Тетушка покачнулась, охнула, прижимая и руки, и букет к груди. И Ольга испугалась, что тетушка сейчас и вправду сознания лишиться. С ней такое случалось.

— Спокойно, — сказал Раймонд, подхватив тетушку под руку, отчего та застыла, кажется, и дышать позабыв. — Улыбаемся..

— И машем? — Ольга чувствовала, что происходит что-то не то.

Но… тетушка сглотнула и тоненьким голосочком поинтересовалась:

— Кому машем?

— Никому не машем, а идём… пить чай, — Раймонд отпустил локоть и улыбнулся ещё шире. — Напоите?

— Надо же, — матушка поправила букет. — Какой вы быстрый. Только появились и уже сразу на чай напрашиваетесь. Ольга, этак оглянуться не успеешь, и он в твоей квартире пропишется, а потом тебя же за порог и выставит!

— Мама!

— Что мама? Кто тебе ещё правду скажет. Явно же, очередной проходимец, который рассчитывает поправить своё состояние за твой счёт. В твои годы, Ольга, пора бы быть умнее.

Ольга заставила себя сделать вдох.

Мама.

Это просто мама. И она не со зла. Она действительно беспокоится. Просто… просто характер. Правда, Катюха утверждала, что помимо характера есть ещё нежелание над ним работать и что мама давно уже даже не пытается сдерживаться. И наверное, была права. Но от этого менее мамой она не становилась.

— Мама… Раймонд — герцог… и ему наша квартира не нужна.

— Конечно, у него ведь замок… - сказано это было тоном, который не оставлял сомнений, что именно матушка думает по поводу всяких там.

И их замков.

— Несколько, — поправил Раймонд и довольно спокойно. — И два дома. В разных городах.

Матушка фыркнула и повернулась спиной, всем видом своим демонстрируя неготовность верить самовольно провозглашённым герцогам, которые наверняка спят и видят, как бы обмануть неразумную дочь её.

Причём всёэто снова читалось по прямой спине и ясно, и потому Ольга покраснела.

Неловко.

И не надо было затевать… знакомство… кого и с кем? Герцог из другого мира и… она? Даже если в другой мир поверить, то сегодня герцог есть, а завтра нет. Командировка закончилась или что у него там?

Прям классика.

— Нина, а ты что встала столбом? Или тоже очаровалась? От тебя такого не ожидала..

— На самом деле мама добрая, — Ольга снова чувствовала и вину, и растерянность и ещё обречённость. С Валентином после первой встречи они даже расстались. На целых три дня. Потом он, впрочем, вернулся, решив, что на Ольгиной квартире Софья Тимуровна не появляется, а потому, если держаться подальше, можно и как-то жить. — Извини… сейчас чаю попьём и можно будет уйти. А то она бы волновалась, звонила постоянно. Или пришла бы с проверкой.

— Кстати… - матушка бросила быстрый косой взгляд. — Ты говорила, что у тебя телефон сломался. Он ведь на гарантии?

— Уже нет.

— Прохиндеи… сейчас отвратительную технику делают. Так и норовит сломаться, как только истекает гарантия.

Тетя Нина проскользнула и спряталась в глубинах квартиры.

— Чайничек я поставлю..

-..и будете мне говорить, что нет никакого заговора производителей… - матушка радостно вцепилась в новую и такую удобную, почти нейтральную для обсуждения тему. — Но он же налицо… Нина, вот зачем ты берёшь эти салфетки? Это праздничные… а у нас нет никакого праздника! Не хватало ещё праздновать появление в доме приблудных самозванцев..

Ворчание, впрочем, было не злым, а каким-то… свойским? Обыкновенным? И так быстро… Ольге даже показалось, что матушка нарочно ушла допекать тётю Нину, понимая, что смолчать не сможет и не желая ссориться.

Показалось.

— Идём, — решилась Ольга. — Сейчас мама будет ругать производителей техники. Потом станет выяснять с тётей Ниной, кто побил очередную чашку из старого сервиза. Тут с балкона отличный вид открывается.

— Давай, покажи ему и квартиру, и вид с балкона. И ещё где документы лежат!

Точно, показалось.

Или всё-таки? Про внешность ничего не сказала. И про букет тоже..

— Кстати, ты ей понравился, — сказала Ольга, прикрыв балконную дверь. — Валентина она сходу обозвала проходимцем и сказала, что с его рожей только старыхдев и обманывать..

Она фыркнула, вспомнив, как вытянулось лицо Валентина, полагавшего свою внешность, если не идеальною, то почти.

Вздохнула.

— Оказалась права..

— У меня нет намерений лишать тебя жилья..

— Да ладно, — отмахнулась Ольга. — Я же понимаю, что тебе это всё… не знаю, зачем оно надо, но не всерьёз.

— Почему? — Раймонд явно удивился. А потом провёл рукой, и воздух под его ладонью на мгновенье будто зелёным сделался, а ещё уплотнился, как стекло.

Ольга моргнула..

— Теперь она нас не услышит. У демонов очень тонкий слух.

— У моей мамы, конечно, сложный характер..

— Это потому что она — демон.

Нет… Валентин матушку именовал старой ведьмой, причём на полном серьёзе, утверждая, что в ней и от упыря что-то есть, потому как она из других людей жизнь сосёт, а сама почти и не стареет. Конечно, матушка выглядела неплохо и отнюдь не на свой возраст, но… демон?

— Кстати… кот тоже, — добавил Раймонд.

— Шутишь? — Ольга спросила его с надеждой, но как-то… вот по лицу было видно, что не шутит.

Мама — демон.

Но мама ладно… если подумать, Ольга ведь сама знала, что с ней что-то не так. А кот-то почему?

Ольга опёрлась на край. И пусть балкон этот был закрыт стеклом, но вдруг показалось, что всё это ненадёжно.

— Мама демон. Кот демон. Бабушка лич… а ты приехал в другой мир за невестой. Вот даже не знаю, что меня больше удивляет. Наверное, всё-таки последнее.

— Почему?

— Потому что ты можешь найти невесту более… подходящую. Мягко говоря. Ты состоятелен. Родовит… даже здесь этого хватит, чтобы закрыть глаза на мелочи, вроде того, что жена будет от тебя шарахаться. От твоей силы… я не права?

— Права… только слегка недооцениваешь. Одно дело шарахаться, и совсем другое — падать в обморок, стоит мне приблизиться. Как-то… сложно жить с такой женой.

— Настолько плохо?

— Настолько… и обморок — не самый худший вариант. Даже экранирующие амулеты не помогали. Я честно пытался и с ними. А носить их само по себе слабое удовольствие… это как… не знаю… гулять в пакете?

— В скафандре? Это такой защитный костюм. Но находиться в нём не слишком приятно, — пояснила Ольга.

— Именно.

— И что, никого-никого подходящего?

— Никого. Моя бабушкаперебрала всех, кто хоть как-то годился на роль невесты. Включая госпожу Шеррин, трижды вдову и мать семерых детей.

Ольга посмотрела с удивлением.

— Но та сказала, что ей семерых детей более чем достаточно и восьмой, даже почти взрослый уже, определённо будет лишним. Зря смеёшься. Мне тогда было шестнадцать. И я очень благодарен этой мудрой женщине.

Смех у неё красивый.

И сама она… завораживала.

Бабушка права. Нужно заключать договор. А лучше сразу клятвами обменяться, но как-то вот сделать это… чтобы без принуждения?

— Вообще у нашего рода сложилась определённая репутация. Да и я сам по себе… такой вот..

— Какой?

Раймонд пожал плечами. Вот как объяснить очевидное.

— Не особо общительный.

— По тебе и не скажешь.

— Я, когда учился, надеялся хоть друзей найти, что ли… некроманты ведь не так опасаются… не должны.

— Не вышло?

— Оказалось, что общаться с живыми сложно.

— С мёртвыми проще?

— Во многом да..

И улыбка пропала. Вот что Раймонд такого сказал?

— Извини, — произнесла Ольга.

— За что? На самом деле отец и мать любили друг друга. Сильно. Так сильно, что мне в их любви места не оставалось. А ещё любили работу… я помню, что они появлялись время от времени. Привозили подарки. Обнимали. Целовали. И снова исчезали. А я оставался.

— С бабушкой?

— И Лансом.

— А это кто?

— Дворецкий. В том числе и дворецкий. У Ланса много обязанностей. И он очень… разумное умертвие. Пожалуй, если бы при жизни в нём была хоть капля силы, из него получился бы лич. Но в целом и умертвие вышло неплохим. Очень заботливым. И дотошным. А манку за столько поколений научился варить идеально! Хотя я её всё равно ненавижу.

Ольга снова рассмеялась:

— Не знаю, что более бредово. Твой рассказ или то, что я в него верю… прости… но здесь это кажется… таким странным… магия, некромантия… демоны. Демоны..

Она задумалась и всё-таки спросила.

— Ты ведь не шутил? Про маму?

— Нет.

— И я тогда..

— Тоже отчасти демон. На одну восьмую.

— То есть, со временем и у меня характер станет, как… у мамы?

— Вряд ли. Тебе ведь не пятнадцать и даже не двадцать..

— Ну да. Мне тридцать и больше.

Кажется, Раймонд снова сказал что-тоне то. Очень не то.

— Я все равно старше..

Олух.

Нет, бабушка права, что не хватает у него тонкости понимания.

— У мужчин всё иначе..

— Я об ином сказать хотел. Та сила, что влияет на твою матушку, проявляется по мере взросления… а ты уже..

— Достаточно взрослая?

— Именно. К тому же… думаю… у тебя есть своего рода… противовес. Твоя тётушка Нина, она..

— Тоже демон?

— Нет. Хранитель рода.

А Ольга ничуть не удивилась, только кивнула каким-то собственным мыслям и сказала:

— Всё чудесатей и чудесатей..

— И полагаю, что не рода твоей матушки..

— Она папина тётя… хотя.. — Ольга задумалась. И задумавшаяся, была удивительно красива. Раймонд впервые, пожалуй, искренне пожалел, что с живописью у него тоже не сложилось.

Вот такой её бы написать.

И эту прядку волос, выбившуюся из простой причёски. И шею длинную. Взгляд затуманенный… лёгкий флёр темной силы, что заметен лишь ему.

— Знаешь… а ведь она действительно… она же не меняется! — произнесла Ольга, отрешаясь от задумчивости. — Она… она такая, какой была, сколько я себя помню. Это же не нормально, не стареть?

— Для людей — да.

— А хранители — это не люди?

— Сущности.

— Сущности… кот — демон, мама — демон, тетушка — сущность.. — Ольга потёрла кончик носа и смутилась. — Извини… с детства вот… чешется… порой так, что сдержаться не выходит.

Она дёрнула носом и руки за спину убрала.

— Это твоя… тетушка пытается понять, что здесь происходит. Сил у неё немного осталось.

Ещё лет пару и эти крохи развеются.

— Расскажи о ней, — попросил Раймонд.

Рассказать?

Ольга задумалась. А что рассказывать-то? И странно, что вот вроде она рядом с человеком всю жизнь прожила, а рассказать по сути и нечего. Ну не о носках же шерстяных, которые тетушка Нина вязала. Причём шерсть была жёсткой-жёсткой — Ольга как-то потрогала клубок — а носки выходили мякусенькие.

И тёплые.

И ещё, если в сапоги надеть, то даже, когда сапоги промокали, ноги в носках удивительным образом оставались сухими и тёплыми. Ольга ещё смеялась, мол, магия какая-то.

Выходит, что и вправду магия.

Или о сырниках?

Обычных вот сырниках. Когда утро и солнце пробирается в комнату, а вставать не хочетсясовершенно. И Ольга натягивает на голову подушку, жмурится, прячется… бесполезно. Вместе с солнцем в комнату пробирается запах: сладкий, манящий. И тётушка зовёт:

— Оля, иди чай пить.

Чай у неё тоже волшебный. Старый фарфоровый заварник, в который тетя Нина сыпала заварку, а потом добавляла какие-то травы, вроде цветы липы или вот сушеные апельсиновые корочки.

Горошинку розового перца.

Ещё что-то… и чай получался таким, который невозможно было повторить.

Как рассказать об этом? О платье, сшитом на выпускной… тогда Ольга все магазины обошла, но то, что было, на ней не сидело или так, что и из примерочной выглянуть было страшно. А тетушка сказала, мол, ничего страшного..

Или про машинку её? Ту, что до сих пор в комнате тётиной стоит. Древнюю. На ножном приводе. Ольга давно уже купила современную, чтоб и ширину строчки выбрать, и шаг, и швов две дюжины, но тётушка всё равно больше старую любит. Да и сама Ольга именно на старой шить училась.

Как рассказать обо всём?

Не получится.

— Лучше… ты расскажи, — попросила она, озираясь. — И убери это… пожалуйста. Прятаться мне не от кого..

У тетушки вытянутое лицо. И глаза круглые совиные. И теперь Ольга видит, что не бывает у обычных людей таких круглых глаз. Лба выпуклого. И волос соломенных, в которых ни ниточки седины..

— Я… я просто… - кажется, тетушка испугалась.

Руки у неё с длинными ладонями и пальцами тоже длинными..

— Я не собираюсь вредить вам! — Раймонд поднял руки. — Клянусь, я с миром..

— Хорошо, — она кивает и улыбается неловко так. — Хорошо, если так… мне уж недолго осталось..

— Тётя!

Эти слова вызывают не просто страх — ужас. И Раймонд его чувствует, если обнимает.

— Думаю, мы найдём способ решить эту проблему… вы как к переездам относитесь?

В другой мир

Мысль одновременно и удивила, и напугала и… вдруг появилось такое предвкушение, что ли. А ведь Ольга и за границей-то давно не была, так, чтобы на отдыхе, а не по делам.

— Боюсь, не получится… - тетя Нина печально покивала головой. Тонкие руки её коснулись светлых волос. — Я слово давала не оставлять Софью… понимаете, она ведь одна не сможет. Не сумеет… она хорошая на самом-то деле..

— Только демоница.

— На четверть.

И удивлённоютётушка не выглядела. Знала?

И если так, то знали все, кажется, кроме самой Ольги. Нет, обидится бы, но..

— Вы… пойдёмте чай пить… я там расскажу..

— А мама? Она… знает?

— Знает, — кивнула тётя Нина. — Правда, как мне кажется, не верит до конца. Считает это всё глупостями… но лучше уж там всё обсудим. Я и скатерть достала.

Особую.

Из белоснежного хрусткого льна, который вроде бы шершавый, но его всё равно хочется гладить. И вышивка по краю, синие-синие васильки. Эта скатерть была частью детства, как и фарфоровый сервиз с дамами и кавалерами. На дюжину персон, так говорила тётя Нина, тогда, раньше, когда разбирала его, чтобы вымыть и вытереть насухо. Ольга всегда садилась рядом. И пусть ей не доверяли настолько, чтобы позволить купать прекрасных дам в жёлтом тазике, но рассматривать никто не мешал. И Ольга смотрела. И удивлялась. И даже представляла, что это она вот в беседке сидит.

Или прогуливается в пышном платье.

Или вот читает книгу, держа её на вытянутой руке. А у ног — горбатая собака замерла..

Сейчас ей досталось блюдце с дамой в высоком парике и кавалером, чем-то неуловимо смахивавшим на Раймонда. Он держал даму за руку и явно куда-то вёл. В новую счастливую жизнь?

Замок показывать?

Нет, бред же.

— Я бы предположила, что ты, Ниночка, всё же свихнулась на старости лет, — матушка держала кружку с обычным изяществом и, пожалуй, бережно. — Чего, в принципе, давно следовало ожидать. А ты, дорогая, всегда была излишне мечтательна, что тоже не совсем нормально.

— А я? — осведомился Раймонд, широко улыбаясь.

— А мы не настолько хорошо знакомы, чтобы я могла судить о ваших диагнозах. Но вот стоматолога вам явно посетить стоит.

— Зачем?

— Клыки, многоуважаемый Раймонд Раймондович, давно уже вышли из моды. Но отчаиваться не стоит. Современная медицина при желании вполне способна исправить любой прикус.

— Спасибо, но меня мой вполне устраивает.

— Пей чай, Софьюшка, — миролюбиво отозвалась тетушка Нина. — Извините… силы у меня не те, но что-то ещё могу..

Матушка и вправду пригубила, чтобы сказать:

— Определённо, не те. И чай стал сеном пованивать..

Вздохнула.

Подняла глаза к потолку и замерла.

— Это она прочитала, что нужно контролироватьдыхание, — пояснила тетушка Нина. — Как способ снизить уровень стресса.

— Снизишь тут, — матушка произнесла это, не отрывая взгляда от потолка. — То родная дочь очередного проходимца в дом притащит, то сестрица многоюродная травить пытается..

— Это не отрава. Успокоительное..

Вдох.

Выдох. И милостивое:

— Говори уже… придумали… но массовое помешательство — редкость, а потому будет прелюбопытно в нём поучаствовать..

— Когда-то давно мой господин, великий маг из рода Харвардов, вынужден был покинуть дом и родной мир. Родной брат предал его, открыв врагам тайные пути. Не желая делить корону Севера, он дал им ключ от запретных дорог и привёл две сотни кораблей к Забытой башне.

А ведь Ольга что-то такое слышала..

Точно.

Вечер. И сверчки поют. И пахнет земляникой, а ещё свежей выпечкой. Молоко в стакане, тёплое, с мёдом. И напевный голос тетушки, который рассказывает о приключениях мага, вынужденного бежать.

— Его пленили и заперли в подземелья, сломав руки и вырвав глаза, чтобы не мог он более вершить чародейство.

Но всё же в детстве было без таких вот подробностей. Или Ольга просто уже не помнит?

— Ты ему помогла, — Раймонд принюхивается к чашке и жмурится.

— Помогла. Я клялась хранить род… тот, другой, сказал, что условие выполнено. Что кровь не была пролита. Люди порой понимают всё слишком буквально. Он потребовал отдать ему силу рода. И поклониться.

— Но ты отказалась.

— Я обязана была хранить не только кровь, но и честь. И открыла путь.

— А замок?

— Он умер, — тетушка Нина улыбнулась и стало как-то вот… не по себе. — Наверное. В нём не осталось силы. А без неё не противостоять ни ветрам, ни снежным бурям. Ни тем, кто обретает в ледяных Пустошах. А мы ушли.

— Сюда?

— У моего хозяина было много врагов. А ему требовалось время, чтобы восстановить силы. Я думала, что он восстановит и мы вернёмся. Однако он решил иначе. Он сказал, что устал. От войн. Заговоров. От власти и тех, кто её желает. Он встретил женщину. И поставил дом.

Дом?

Что-то отозвалось в душе на эти слова.

— И женщина смогла родить дитя… это странный мир. В нём мало силы, но много сильных. Не знаю, почему. Я осталась с хозяином до самых последних дней его. Он отдал свой дарсыну. И ушёл вслед за своей женщиной… так и повелось. Я сумела обжиться. Я сделала так, чтобы дом..

Старый альбом.

И фотографии пожелтевшие. Со старыми так и бывает. А ещё рисунки. Письма… заветный сундучок.

-..стал настоящей крепостью. Но и это не спасло. Мои хозяева хранили силу, но пользоваться ею не умели. А потом всё начало меняться. Это сложно..

— Его предки были из благородных. Я знаю… он рассказывал. И про тот сундук тоже, — отозвалась матушка. — И про то, что имение было неподалёку… мы туда даже ездили. Он всё носился с мыслью выкупить, но не вышло. Что-то там культурной ценностью признали… господи, какую ценность могут представлять развалины?

Она поморщилась и коснулась висков.

— Нам пришлось сложно, — согласилась тётушка. — Времена были тяжёлые. Много сил ушло, чтобы спрятать. Одна война, потом другая… и между ними. Но потом стало легче. Особенно, когда твой дед, Олюшка, поставил дом. Извини, мне в квартире сложно. Большой дом. Много всех. Не получается силу собрать… вот. А твой отец дом расширил. И я понадеялась, что всё-то наладится. Он вот и жену нашёл.

— На свою голову, — проворчала матушка не зло, скорее как-то устало.

— Он тебя любил..

— Можно подумать, ему это много радости принесло. Я ж понимаю всё… вы, молодой человек, пока чаёк действует, берите Оленьку и уезжайте. В другой город, страну… в мир другой, если это всё не бред. Главное, спешите… и номера телефона не оставляйте. Не удержусь ведь. Вернуться потребую. И Ольга вернётся. Она хорошая дочь. А так… вы там, мы здесь… как-нибудь. А останетесь, я же жизни не дам. Особенно, если Ниночки не станет..

Глава 7 Новые грани

— Ху-озяйка! Ху-озяйка! — Фёдор крутился под ногами, то и дело становясь на задние лапы, чтобы заглянуть Ольге в глаза. — Ху-озяйка, ну извини… ну не му-ог я сказать! Ты бы решила, что с ума сходишь..

Он выгнул спину и затарахтел, а потом замер, осенённые очередной идеей:

— А ху-очешь, я тебе голубя принесу! Жирного! Я его утром поймал, но почти не ел даже!

От предложения столь щедрого Ольге прямо не по себе стало.

Особенно от понимания, что и вправду принесёт.

Не пожалеет.

— Спасибо, не надо… погоди. Тебе ж нельзя! Я ж говорила, что тебе нельзя голубей! И воробьёв! И вообще подбирать с помойки всякую пакость..

— Я не по-уотбирал! — Фёдор от такого предположения сел на зад и хвост его нервно дёрнулся. — Я при-уличный демон! Я сам оу-хочусь.

— А потом опять живот прихватит… Раймонд, слушай, а если он демон, то… то почему в ветеринарке этого не заметили? Знаешь, сколько раз я его туда возила? Боялась, что отравился..

— Можешь не бояться, — разрешил Раймонд. — Демона отравить не так и просто.

— Ну да… а тошнило его почему?

— От переедания… пошли, бестолочь, погуляем, что ли?

— Это ты кому? — уточнила Ольга, уж больно своеобразно звучало предложение.

— Ему. И тебе. Если хочешь. Тут и вправду тесновато. И душно. И поговорим заодно.

— Я не уеду!

Ольга руки скрестила на груди. Нет, как и вправду он мог подумать, что Ольга их бросит? Маму, тётю Нину… возьмёт и бросит. Уедет в другой мир, пусть и в собственный Раймонда замок… но… даже отрешившись от того, что с самим Раймондом Ольга знакома два дня, а это точно не тот срок, за который можно на переезд решиться, то… то как?

Вот просто — как?

Да, у мамы характер. А тётя Нина постоянно болеет. И жизненных перспектив у Ольги, положа на сердце, нет… и вовсе не ясно, что дальше делать. Магазин? Чем дальше, тем яснее понимание, что просто так его из бездны не вытянешь.

Возвращаться на старую работу… да кому она там нужна. Ольга и не помнит-то уже ничего.

Восстанавливать квалификацию?

Можно, пусть долго, муторно, но можно.

— Я знаю, — примиряюще сказал Раймон, подхватив Фёдора, а тот растянулся на руке некроманта, свесив чёрные лапки. — И понимаю. Поэтому и хочу поговорить.

— Тогда… ладно. Тут… парк недалеко. Маленький… только поводок нужен.

— Зачем?

— Чтобы не убежал… - сказала и поняла, что глупость ляпнула. Вот по взглядам, одинаково укоризненным, поняла, что глупость. — Извини… я просто привыкнуть не могу, что он разумный.

— Я-у ещё-у и кро-усворды разгадывать умею. А от голубя зря-у ты… жирный голубь. Наглый. Я за ним три-у месяца охотился!

И столько искренней радости.

А может, это всё-таки шизофрения? Или что там ещё бывает, чтоб с галлюцинациями?

— Нау-глый был… прилетал и садился на подоконник. Сидит и смотрит, смотрит. Издева-утельски… мо-ул, не доу-станешь. А я доу-стал! Я умный!

И кроссворды разгадывать умеет.

Хотя теперь понятно, почему лист с кроссвордами Фёдор выдирал и раздирал в клочья. Наверное, чтобы Ольга не поняла, что их разгадывают.

Вот же..

— Та-ук вы идёте?

— Идём, — ответил Раймонд. — На самом деле не всё так плохо..

До парка дойти не получилось. Звонок застал уже в дверях. И Ольга даже пожалела, что купила новый.

— Ольга, — голос Настеньки, которая заступила сегодня в салон, звенел от напряжения. — Ольга, а вы не могли бы приехать… тут такое… такое..

И всхлипнула.

Твою же ж..

— Про-ублемы? — Фёдор уставился зеленющими глазами.

— Проблемы? — повторила Ольга, понимая, что они самые.

— К нам тут… санстанция приехала. И пожарная инспекция. И налоговая. И говорят, что у нас нарушения. И я не знаю, что делать!

Настенька всхлипнула.

— И-извините..

— Сейчас будем, — сказала Ольга, понимая, что прогулку придётся отложить на неопределённое время, поскольку так просто со всем этим бедламом не разобраться. — Раймонд, извини, но..

— Прогуляемся в другой раз. После того, как разберёмся с проблемами, — тот склонил голову. — Фёдор, ты с нами?

— Ку-онечно.

— Вот может… без кота?

Почему-то было ощущение, что кот в салоне будет лишним. К котам в магазинах санстанция относится без должного понимания, даже если они — демоны. Тем более и справки нету..

— И я им говорила… говорила, что вы уже едете.. — Настенька дрожала и всхлипывала, размазывая по лицу слёзы, смешанные с косметикой и тёмно-красной краской, которой измазали и витрины.

В салоне было..

Нехорошо.

Покрытые потёками краски, которая начала было застывать, стёкла почти не пропускали свет. Краска виднелась и на полу, и на шубах. Те, что ближе к двери, опрокинутые вместе со стойками, она покрывала плотно, а вот дальние, тяжёлые, пестрели мелкими пятнами.

Краска была и на руках бледной девушки, явно напуганной до заикания, и на блузке её. И казалось, что эта девочка вымазана в крови. Она отражалась во всех зеркалах, и видела отражения, и пугалась уже их.

— А они… протокол… вот… оставили… я не хотела брать, а они… что зафиксировано, что если не согласные, то в суд идите… и только ушли, как сразу тут… тут эти… заскочили и давай кричать, что мы убийцы… а я… я им говорю, что нет… а они давай всё на пол кидать… и громить… и топтать… а потом краской кидались… бомбочками такими.

Настенька шмыгнула носом и из глаз её покатились слёзы, крупные такие.

— Я… я не хочу… они видео сняли… сказали, что вы-ы-ыложат… - завыла она трубно. — Что я мёртвыми животными торгую..

— Где? — осведомился кот, хвост которого нервно дёргался, ударяя по тощим бокам. К счастью, взволнованная девушка не поняла, кто именно спрашивал.

— Здесь! Что шубы… это убийство… и жестокость! И… извините, Ольга, но я… я увольняюсь! Всё равно вы теперь закроетесь! А мне отмываться неделю! И если вздумаете останавливать, то я… я… на вас… в суд подам!

Слёзы высохли и на лице Настеньки появилось выражение решительное.

С таким в бой идут.

— Не буду я тебя останавливать. Домой езжай, — Ольга устало опустилась на пуфик, кажется, не заметив, что и тому досталось краски. — Переоденься только..

И когда девушка скрылась в подсобке, сказала:

— Вот, кажется, и всё. Теперь точно не выплыву.

— Я могу найти тех, кто это сделал, — Раймонд и так с трудом сдерживал силу, что рвалась наружу, желая покарать наглецов.

— А толку-то.. — Ольга отмахнулась и подняла с пола белоснежную пушистую некогда рукавичку. Теперь на шерсти виднелись пятна и отпечаток ботинка. — Даже если их найдут… а искать никто не станет, чтобы толком… ты же слышал, они в масках были.

Свиных.

И это тоже злило.

— Замучаешься доказывать, что это они..

— По слепку аур?

— Боюсь, наш суд такого не примет. Хотя да, можнопо следам, экспертизы и другое, и краска… здесь столько, что и сами они изгваздаться должны были. только… понимаешь… как бы… это скорее всего подростки. И взять с них нечего. Штрафы там, компенсации… страховая, может, что-то и покроет, но… - она отложила эту рукавичку. — Пока я всё это взыщу..

Ольга закрыла глаза.

— А я-у ведь не тоу-лько гоу-лубя сожрать могу, — задумчиво протянул Фёдор. Он прошёлся по салону, то и дело останавливаясь, чтобы принюхаться. И чёрная шерсть его на загривке поднялась дыбом.

— Не надо никого жрать.. — Ольга вздохнула. — Дело не в них… это всё сразу… налоговая, санстанция… штрафы… просто меня выживают.

— Кто?

— Валентин. Нет, я не уверена, что это он… но больше некому. Наверное… подожди… лёгок на помине. Я сейчас..

Из подсобки выглянула давешняя девушка, которая успела переодеться:

— А вы меня когда рассчитаете? — спросила она.

— Завтра, — Ольга махнула рукой. — Всё завтра… сегодня вот… не до тебя. Сейчас. Да?

Это она сказала уже в телефон.

— Узнала, конечно… что ты вытворяешь, сволочь?!

— Сво-улочь, — протянул Фёдор задумчиво и нос лапой поскрёб. — Нико-угда мне не нравился. Я ему в тапки гадил.

— Зачем?

— Так… душу отвести.

— Но не сожрал?

— Оу-льга его вроу-де бы любила… мне так казау-лось… да и ты его видел? Тау-кого сожрать тяжко… сплоу-шной хоу-лестерин и стероиды. А у меня желудок. Пищеварение чувствительное. На ко-урме так и напи-усано, для чув-ствительного пищева-урения… Но-у сейчас дру-гоу-е. Пусть я мелкий, соу-жрать целиком не сожру, но понадкусываю от души.

И чёрный хвост хлестанул по боку.

— Не стоит. Тут… могут неправильно понять. Лучше скажи..

— Тро-уе… два-у юноши и девушка, — Фёдор не дал договорить. — Приушли от метро, ушли в другую сто-урону. Думаю, Ольга права. Им заплатили за-у этот беу-длам… может, был и четвертый..

— Я теневика по слепку ауры пущу. Проследишь?

— Со всем моу-им удовольствием. А потом что?

— Потом и решим, — Раймонд присел на корточки и погладил кота, который благодарно мурлыкнул. — Убивать я их не стану, но вот ответит за содеянное они должны.

— Знаешь, что?! — Ольгин голос донёсся из подсобки. Он звенел от ярости. — Да иди ты… Валечка… в задницу!

— На-удо былогадить старательней… - вздохнул Фёдор. — Ну, где твой теу-невик? Тоу-лько собаку не делай… недолюбливаю… не по-уйми пре-увратно, но у тела своя спе-уцифика..

Заклятье Раймонд сплёл. Благо, в этом мире больше опасались техники, нежели магии, а потому никто не удосужился скрыть энергетический след.

— Посмотри, кто они, где живут и так. Возможно ли в жилище заглянуть..

— Сволочь, — Ольга вышла. — Я полицию вызвала… протокол понадобится, для страховой. Хотя, конечно, возместить они возместят, но..

Она махнула рукой и, оглянувшись, выдохнула:

— Ещё убираться..

— Здесь я могу помочь, — Раймонд придал теневику вид огромной крысы, и Фёдор, подпрыгнув, зашипел.

Но крыса юркнула к дверям, а Фёдор за ней. Ольга, если и заметила что-то не то, не обратила внимания. Вместо этого она спросила:

— Ты умеешь мыть полы?

— Лучше… я могу обратить краску в тлен, а там уже останется пыль протереть. Не переживайте, я так уже делал..

Правда, не с краской, а с кровью, но это уточнение определенно было лишним.

И не дожидаясь ответа, Раймонд выпустил облачко силы, которая расползлась, растеклась, накрывая бледную плитку. Контроль пришлось усилить, но в целом получалось неплохо.

И дальше.

И больше..

— Единственное, с техникой не помогу.

— Техники тут, к счастью, нет, — Ольга неловко улыбнулась. — Надо же… она прямо блестит! Швы и те побелели, а я думала, плитку придётся полностью перекрашивать..

Это потому как в прах обращалась не только краска, но и в целом грязь.

Правда, радости надолго не хватило.

— Всё равно, — Ольга погладила варежку, которая так и лежала на прилавке. — Шубы не спасти… и торговать нечем… да и некому, разве что мне самой становиться.

— Не спеши, — Раймонд прямо ощутил приступ вдохновения. — Я думаю, мы вполне можем… всё исправить.

— И шубы?

— Если… позволишь? — Раймонд протянул руку и в неё доверчиво вложили варежку. — Если попробовать настроить… по принципу… ага..

Работа тонкая и муторная, но вполне себе выполнимая. Облачко обняло рукавицу и растворилось вместе с пятнами краски.

— Как..

И удивление, и восторг, с которым на него смотрят, приятны.

— Вообще-то нечисть обычно умирает шумно и довольно грязно. И не от всего шкуры можнопросто очистить… скажем, однажды мне удалось взять стайку шимайских болотников. Это такие болотные твари с очень интересной шкурой. Наощупь словно бархат. На самом деле это железы, которые выделяют слизь. А слизь у болотников мало что ядовитая, так ещё и густая. И отмыть её просто нереально..

Раймонд отпустил силу гулять по полу и сунул руки в густой мех ближайшей шубы.

— Я тогда три дня промаялся, даже подумывал бросить, но нашёл способ… такое… хорошее заклятье. Несложное, но вполне..

— Знаешь, — Ольга стряхнула пепел. — А я ведь всё-таки не верила.

— Во что?

— В то, что ты некромант.

— И герцог?

— Нет. В это как раз легко поверить. Лицо у тебя такое… титулоносное. Но в остальное… другой мир, магия… это же звучит… странно звучит. Нереально.

— А теперь поверила?

— Да.

— Из-за шубы?

Она не то, чтобы стала лучше прежней, но без покрывавших алых пятен краски смотрелась вполне себе достойно. И Ольга, забрав шубу, встряхнула её.

— Из-за волшебства..

Волшебство?

— Магия уборки в руках мужчины — это мощно!

— Главное, никому не рассказывай.

— Почему?

— А репутация? Некромантия — это магия смерти и зла. Такое сложилось мнение. А тут магия уборки..

Пожалуй, не стоит Ольге говорить, что в основу заклятья легло другое, из одной весьма почтенной — это даже бабушка признавала — книги, в которой описывались некоторые дополнительные методы воздействия на организм, в частности, способ снимать кожу на нужную толщину.

В общем, оно и в целом виде весьма годное — шкуры снимало легко и без лишних разрезов — а в урезанном и доработанном вовсе чудо.

— Ну да.. — Ольга повесила шубу на плечики и осмотрелась. — Ещё витрины. И шуб много… ты не устанешь?

— От такой мелочи? Разве что с тебя ужин..

Договорить Раймонд не успел, потому как дверь распахнулась с оглушительным звоном.

— Ольга! — возопил человек, присутствие которого здесь и сейчас заставило думать, что, возможно, к некоторым советам стоит прислушаться. — Ольга, я примчался сразу, как смог, чтобы уладить это недоразумение!

И руки протянул.

Правда, Ольга от рук этих шарахнулась, а вот Раймонд не отказал себе в удовольствии пожать. И потрясти ещё, позволив силе окутать бледную ладонь.

— Что он тут делает?! — возопил Валентин с притворным возмущением.

— Убирается, — Ольга поглядела с упрёком. — Хочешь помочь?

— Разве это можно убрать?! — Валентин руку высвободил и обвёл салон. — Всё испорчено! Всё, над чем ты трудилась!

— А он в театре, часом, не играл? — поинтересовался Раймонд.

Валентин выставил ногу и запрокинул голову, прижав к ней руку. Вторую же вытянул, указывая на витрины, но как-то… экспрессии ему не хватало.

И выразительности.

— Играл, — подтвердила Ольга. — В школьном. И ещё в студенческом. Говорил, что очень хвалили. Даже рекомендовали пойти в профессию..

— Это чтобы избавиться, — Раймонд озвучил собственную мысль, и Ольга хихикнула.

-..многие годы… всё погибло! Но я тебя спасу!

— Не стоит, — Ольга повесила очередную, очищенную Раймондом, шубу. — Меня вот уже… спасли.

— Кто?! — возмущение в голосе было совершенно искренним.

— Он, — Ольга указала на Раймонда. — Видишь, пол уже убрал. И шубы почистит.

— А разве их можно отчистить?

— А у него есть доступ к секретным военным технологиям. Наночистка, — Ольга произнесла это, изо всех сил стараясь удержать серьёзное выражение лица.

— Даже так? — Валентин огляделся и выпятил нижнюю губу. — Мне казалось, на видео здесь было как-то… серьёзнее.

— На видео?

— Акцию слили в паблик. Уже разлетелась… сотня тысяч просмотров. Эти зеленые совсем обезумели. Ты не боишься?

— Чего?

— Того, что в следующий раз это будет кислота? Всё-таки кто знает, чего от этих безумцев ждать… а от моей защиты ты отказываешься!

Валентин произнёс это обвиняющим тоном.

— Думаю, мы справимся… - ответил Раймонд.

— Мы? Ольга, он это серьёзно?

— Более чем, — ответила Ольга.

— То есть ты вот так просто взяла и позабыла всё, что нас с тобой связывало?

— Валя..

— Годы любви и нежности..

— Вообще-то это ты ушёл. И жениться собираешься.

— Это другое.

Сказано сие было с вполне искренним возмущением.

— Я вынужден жертвовать нашим счастьем, чтобы достичь большего! Ибо в душе каждого мужчины живёт стремление к подвигу..

И руку к потолку вскинул.

Раймонд хотел поинтересоваться, как стремление к подвигу связано с женитьбой, но потом передумал и воздержался.

— В то же время ты просто так взяла и отринула всё светлое и доброе..

— Валентин, — Ольга сунула в руки Раймонда шубу. — А не пойти ли тебе..

— Твоя жестокость, твоё бездушие..

Раймонду надоело слушать эти завывания. И он дёрнул поводок из тьмы, заставив Валентина замереть. Только челюсти щёлкнули.

— Сколько ты заплатил этим людям? — спросил Раймонд. — Чтобы они пришли и устроили здесь… беспорядок?

— Я… двадцать тысяч. Каждому, — Валентина перекосило. — Я… как… это ложь. И ещё столько же после..

— Зачем? — Ольга опустилась на пуфик. — Зачем, Валь? Чтобы напакостить? Ты же сам ушёл… бросил..

— Дурак был. Я тебя люблю… не знаю, что ты сделала, но ты меня приворожила… ты… я пытался выбросить тебя из головы, но не мог. А когда увидел тебя с этим… с этим… что он со мной сделал? Это ведь он… я понял, что не могу тебя потерять! Я должен был что-то предепринять..

— Разрушить мою жизнь?

— Ты сама говорила, что устала от всего этого. Что бросить не можешь… а я вот… помог… ты бы продала салон Машке… она совсем свихнулась, всем уже растрепала, а значит, папочка ей купит. Он всегда и всё ей покупает. Я лишь сделал вид, что помогаю… им помогаю… а на деле — тебе. Избавляю от забот.

Он упал на колени и руки протянул.

— Ты бы освободилась. Мы бы снова были вместе. Счастливы..

— Украдкой? Когда ты бы приезжал ко мне пару раз в неделю? Скрываясь от жены и её родственничков. Нет, Валя, не были бы мы счастливы… уходи. Господи, почему я не видела, какое ты дерьмо.

— Но я люблю тебя.

И к сожалению, это было правдой. Под заклятьем невозможно соврать. Не такому, как Валентин.

— И что? Эта любовь не сделала тебя меньшим дерьмом… уходи. Просто уходи..

— Ты всё равно проиграешь. Тебя вынудят продать… вынудят. И с чем ты останешься… с этим аферистом, который втягивает тебя… куда. Сама не знаешь. Молчишь. А правда в том, что кроме меня ты никому не нужна. Старая толстая..

В морду Раймонд ему всё-таки дал.

Может, в этом не было ни изящества, ни благородства, но очень уж хотелось.

— Я.. — Валентин поднялся на четвереньки и глаза его нехорошо блеснули. — Я этого так не оставлю..

— Убирайся, — голос Ольги был тих и холоден. — Здесь ведь камеры стоят. Как думаешь, обрадуется твояневеста, если запись получит. Или её родственники..

Валентин встал и, вытерев кровавые сопли, сгорбился:

— Я ведь действительно люблю тебя..

И ушёл.

Стало тихо. И как-то неловко, что ли..

— Он и в самом деле любит, — Раймонд сказал и подумал, что стоило бы промолчать или вот соврать даже, что наоборот, что нет в этом человеке ни капли любви.

— И что это меняет?

— Не знаю. Ты скажи, меняет ли это хоть что-то.

— Ничуть, — Ольга обняла себя. — Извини, что… пришёл и ввязался в это вот всё. А любовь… одни ради любви становятся лучше. Другие наоборот, продолжают тонуть в дерьме и за собой тянут тех, кого якобы любят… я верю, что он решил, будто любит. И даже верит в эту любовь. Но вот… ради неё он не готов ни невесту бросить, ни отказаться от чудесных перспектив. Да что там, он при всей своей большой любви ни разу за веник не взялся.

Раймонд поспешно огляделся в поисках веника. Не то, чтобы он о большой любви говорил, но вот… веник точно лишним не будет.

На всякий случай.

— Он отводит мне какое-то местечко в своих планах и почему-то ждёт, что я буду сидеть в этом загончике и радоваться. И сейчас он оскорбился не тем, что я отказала, а тем, что веду себя не по плану… какой я была дурой.

— А я как-то тоже влюбился… на четвертом курсе. Она была красивой. Сильной. Яркой. И веселой. Всегда в окружении друзей и подруг, всегда такая… не похожая на некроманта.

Бабушка не одобрила бы.

Нет, не Лоис, а то, что Раймонд говорит о ней. И кому? Только не слишком умные мужчины рассказывают одной женщине о существовании другой.

— А она была некромантом?

— Была. И осталась, сколь знаю… да и в целом она почти и не реагировала на мою демоническую силу. Если амулет надеть, то и совсем не ощущала.

А рассказывать по сути и нечего.

— В общем, я влюбился. И начал ухаживать.

Ольга смотрит, ожидая продолжения. Только история-то обычная, банальная до оскомины.

— Она приняла ухаживания. Нет, не из-за титула или состояния… её род тоже весьма богат и известен, да и сам дар открывал перед Лоис немалые перспективы. И отказываться от них она не собиралась. Сразу сказала, что роль тихой жены не для неё.

Ольга вытянула ноги и положила на колени ладони, и рукавичку не выпустила.

— Когда-то я думала, что и не для меня. Что и у меня перспективы и планы… а теперь вот… - призналась она. — И кто кого бросил?

— Сложно сказать… сначала у меня погибли родители. Это давно было и… в целом, мне пришлось уехать. Нет, обучение я окончил, но экстерном. Бабушка очень волновалась. А ректор решил, что не стоит её волновать и выдал диплом. Вот… а Лоис осталась. Мы переписывались. Она несколько раз приезжала. Потом её пригласили в экспедицию. Взяли бы и меня, но бабушка была категорически против. Сказала, что пока я не женюсь и не обзаведусь выводком детей, никаких мне экспедиций.

Ольга фыркнула. А потом уточнила:

— Это не шутка?

— Нет. Я остался. Если бы бабушка последовала за нами, экспедиция точно не задалась бы. Лоис уехала… письма шли. И ей было интересно. Новые знакомства. Новые перспективы… её дар развивался. И сама она… она поступила на высшие курсы. Научная работа, исследования… и снова экспедиции. Я же наводил порядок во владениях. Мои родители как-то не уделяли хозяйству должного внимания. Как и их родители, и в целом. Вот и вышло, что города застыли в развитии. Население уменьшалось, потому что люди предпочитали переезжать туда, где были хоть какие-то перспективы. Завод… тогда это даже не завод был, так, семейное дело, в котором половина работ выполнялась вручную. Да что там, в городах даже канализация не везде имелась, не говоря уже о водопроводе.

— А бабушка?

— Бабушка… бабушка занималась замком. Следила за пополнением казны, за тем, чтобы не появлялась нечисть там или разбойники. Что до городов, то лет триста тому она предоставила им право самоуправления и на том сочла свой долг исполненным. Главное, чтоб налоги платили и всё… она как бы… она не злая, скорее выросла в других условиях. Её стараниями были возведены школы и больницы, но… оборудование в них применялось устаревшее, врачей не хватало и в общем… там всё сложно. Было, — поспешил поправить Раймонд, пока Ольга не сочла, что он жалуется. — Я ведь тоже не сильно задумывался над тем, что творится, пока не оказался заперт на этих землях. Бабушка заявила, что если Гильдия вздумает разлучить её с единственным дорогим внуком, то бабушка явится лично, посмотреть в глаза той сволочи, которая до этого додумалась. И это как-то вот… повлияло. В Гильдии мнеясно заявили, что не готовы к тесному со мной сотрудничеству.

— Сочувствую. Мама… она сама предложила мне переехать. Сначала думали, что бабушкину квартиру сдадим. Это неплохие деньги на самом-то деле, но… как-то вот… она сказала, что сдерживаться становиться всё сложнее… и квартира отдельная — это выход. Но мне надо приезжать время от времени.

— Сильная женщина, — сказал Раймонд искренне. — Демоницам сложно отдавать своё. Обычно дочери сбегают из дому. Или их крадут.

— Меня красть не надо.

— Учту.

— Так что там… вы просто разошлись?

— Если бы просто… всё к тому шло. Наверное, я сам понимал, что связь эта почти разорвалась или вот-вот уже… и почему-то решил, что могу всё изменить. Что здесь, на моих землях, у Лоис будет чем заняться. Я отправился к ней, чтобы сделать предложение. Кольцо там… ну и в целом… я думал сделать сюрприз и сделал.

— Неудачный?

Раймонд криво усмехнулся. Да… сюрприз получился для всех. И для него, и для Лоис, и для её научного руководителя, который явно не рассчитывал на третьего-лишнего.

— Более чем… она не сдерживалась в высказываниях. Тогда я узнал, что бросил её наедине с трудностями, что трусливо скрылся в замке, а должен был помогать и поддерживать. И что она давно собиралась всё мне сказать, но её семья тоже хотела этого брака, более того, они и настаивали на сближении… в общем, если у меня есть совесть, я должен уйти и не мешать.

— И ты ушёл?

— Иных вариантов я не видел. Хотя бабушка предлагала убить любовника Лоис, а её похитить и запереть. С семьёй обещала договориться..

— Но ты не согласился?

— Я, пожалуй, понял, что никогда-то любви не было. Так чего ради? И в целом… дураком был.

— Знаешь… а это объединяет.

— Цу-элуетесь? — на полу возникла трещина перехода, а из неё — тощая когтистая лапа, которая зацепилась когтями за плитку. — Не-ут? А-у зря… моу-мент ловить надо!

Голова вылезла боком, а остальное тело и вовсе вытекло из трещины комком тьмы, который не спешил обретать форму.

— Фёдор! — Ольга нахмурилась. — Ты… хотя, чего это я… я-то думала, как это он из квартиры уходил, хотя я и двери, и окна запирала..

— Ау-га… о-ун тоу-же запирал. Своу-лочь… Вау-лентин… - пояснил Фёдор и дёрнул ухом, на котором повисла тёмная капля. Каплю он смахнул кончиком хвоста. — Я-у их нау-шёл… деу-тишки… ау-дрес запомнил. Метки поставил. Двое ниче-гоу… оу-дин жирный. Целиком не про-улезет.

— К-куда?

— В кау-нализацию… тут такие люки узенькие. Но-урмальный труп не про-утащить. Так что расчленять приу-дётся.

— Так! — Ольга вскочила. — Никого никто расчленять не станет..

— Го-уворю же, це-уликом не-у проу-лезет… или приу-топить? Тут воу-доёмы есть, но дау-леко… поу-ка до машины дотащишь, пока от мау-шины..

— Я ж некромант, — Раймонд поглядел укоризненно. — Если понадобится, то своим ходом дойдут.

— Кто?

— Трупы.

— Какие трупы… господи, вы нашли их? Этих… зелёных.

— А-уга, — подтвердил демон, усаживаясь на тощий зад, и усы его задёргались. — Ни-укакие они не зеу-лёные… оу-бычные роу-зовые… нау-глые… и за-у деньги работали. Кстати, ругались с заказчиком. Я слу-ушал. Он их ма-утом крыл за-у недоу-работки… доу-лжны были всё тут по-уломать и испоу-ртить… и знаешь, кто-у заказал?

— Знаю, — Ольга опустила руки и как-то поникла. — Валентин. Он сюда приходил.

Нос Фёдора дёрнулся.

— Тоу-то тут чеу-ловечиной гниу-лой воняет. И ты е-уго выпустил?

Раймонд молча развёл руками.

— И-у правильно, — демон поднялся и потянулся. — По-утом убьём… тихо, чтоб оу-на не волновалась.

Ольга раскрыла рот, явно желая возразить. А потом взяла, покачнулась и начала оседать на пол.

Глава 8 Новые перспективы

Ольга спала.

И видела сон. Чудесный такой сон. Где она в белом платье и с фатой идёт к алтарю, и папа поддерживает за руку. И мама в красном костюме, том самом, который она прикупила когда-то «на будущее» смахивает слёзы. А рядом с мамой стоит тётя Нина и тоже улыбается..

Пахнет цветами.

Солнце горит ярко. И дождик… какой дождик? Не надо ей дождика на свадьбу… но тот капал.

— Да погоди ты, — раздался голос с небес. — Хватит на неё плевать.

— Я-у не плюю. Я-у сбрызгиваю! Водичкой!

Фёдор.

Который не кот, а демон, присланный демоническим прадедушкой, чтобы за Ольгой приглядывать.

— Ме-ужду проу-чим это ты виу-новат!

— В чём?

— Рау-зволновал… кто-уж говорит про трупы в приу-сутствии женщины..

— Ты.

— Я-у? Бы-уть такого не может!

Демоном Фёдор изменился не сильно. У него и раньше морда выразительною была, а теперь вот заговорил и выразительности добавилось.

— А-у ещё-у жених… да по-уложи ты её на диванчик. Сейчас поспит и успоко-уится… а ты думай, что делать станем.

— С чем?

— Со-у всем эу-тим… те-уперь то-учно конец са-улону, — демон как-то совсем уж по-человечески вздохнул.

— Почему? Отмыть отмыли. Меха будут. Я жду посылку.

— Поу-тому, что он и вправду не остано-увится. Сегодня краска, а завтра что? Найдёт таких же идиотов… проу-давщица уволилась. Но-увую не найдёшь. Небось, и в ноу-востях покажут салон. Кто сюда пойдёт рау-ботать? Или охрана нужна..

— А ты не хочешь поохранять?

— Я?! Я ма-уленький беу-защитный..

— Демон.

— Вла-удыка запертил применять си-улу к местным. Без ве-уской причины… хоу-тя… нет, ко-ута всерьёз не воспримут.

А хорошо лежать.

Мягонько.

И накрыли чем-то тёплым и приятно пахнущим. Шуба? Нет, от её шуб пахло иначе, а эта… масла какие-то, травы.

— Ну-ужен ктоу-то серьёзный..

— Серьёзный? — голос Раймонда был задумчив. — Что ж… может, это и вариант… знаю я одного… серьёзного. Ольга, вы, если очнулись, то извините, пожалуйста. Некоторые разговоры не стоит вести вот так. Уверяю, что никто и никого убивать не станет!

Почему-то показалось, что это Раймонд произнёс уже с сожалением.

Ольга подумалаи решила, что уже можно открыть глаза. И открыла, чтобы встретиться взглядом с зелёными, кошачьими. Фёдор нависал, вглядываясь в её лицо с явным беспокойством, а увидев, что Ольга очнулась, расплылся в улыбке и пообещал:

— Не-у будем убивать. Зачем убивать. Мы-у так… по-у меу-лкому нагадим… в та-упки… или душу. Как уж по-улучится.

— Ольга, это Ланс. Ланс, это Ольга.

Тип в алой, отороченной золотом, ливрее церемонно поклонился, и Ольга моргнула, подумав, что в обмороке лежалось в целом неплохо.

А пока лежалось вон и витрины от краски очистили.

И пол подмели.

И вообще порядок в салоне сам собою случился, чего не бывало издревле.

Глядишь, если снова чувств лишиться, то случиться ещё что-нибудь хорошее. Например, этот тип с бритой головой и шрамом, пересекающим лицо слева направо, исчезнет.

— Рад приветствовать госпожу, — сказал Ланс неожиданно мягко, и Ольга усовестилась.

В самом деле, какая-то она нервная сделалась на излёте дня.

Ну тип.

Ну огромный. Выше Ольги да и Раймонда. И шире, что характерно. В дверь вон бочком проходил. Но в остальном же любезный весьма.

И руку поцеловал..

Правда, не отпускало ощущение, что он эту руку при желании оторвать способен, но… руку Ольги он держал очень бережно.

— Ланс пока побудет здесь.

— Здесь? — уточнила она, оглядев салон.

— Здесь, — подтвердил Раймонд.

— Но… здесь спать негде. Диванчик маленький.

И этот Ланс на нем точно не поместится. Даже если соберет и сдвинет все пуфики, расставленные по залу. Пуфиков заранее было жаль, потому что вряд ли они на такой вес рассчитаны.

— Ему не нужен сон. Зато лучше охраны не придумаешь. А утром поторгует.

— Он?

Ольга представила, как это… существо? Или как его назвать… как оно вежливо предлагает примерить шубу. А потом столь же вежливо и безапелляционно — купить. Нет, отказать ему вряд ли откажут, но репутация..

— Извините, Ланс, просто у вас внешний вид весьма… своеобразный, — ей стало неловко, потому что получалось, будто она от помощи отказывается. — И боюсь… многие… дамы… будут… слишком уж им впечатлены. А это лишнее сейчас. Нам и так рекламу сделали..

— Это да. Вид точно не тот, — Раймонд отступил. — Ланс, я на тебя морок нацеплю… дай толькоподумать. Нужен кто-то… девицу нет смысла, габариты не те.

Ольга представила себе девицу размеров Ланса и согласилась, что это будет совсем уж чересчур.

— А из мужчин… кто подойдёт? — уточнил Раймонд.

— Не знаю. Кто-то… кто-то привлекательный. Очаровательный. Харизматичный..

— Очаровательный и харизматичный, — пробормотал Раймонд. — Что ж… возможно..

Он отступил ещё на шаг. Чуть прикрыл глаза. И выражение лица сделалось таким, мечтательным. А потом Раймонд щёлкнул пальцами, и Ланса будто дымка окутала. Дымка впиталась, меняя его. Нет, Ланс не стал меньше или ниже, скорее уж изменилось лицо.

А потом и одежда.

— Михневич, — сказал Раймонд, будто это что-то да объясняло. — Известный в трёх мирах мошенник, брачный аферист и многоженец.

Чёрные волосы.

Янтарные глаза. Лёгкий загар и такая же лёгкая небритость. И серьга, блестевшая в ухе Ланса, весьма себе в облик вписалась.

Ольга с первого взгляда поверила, что этот самый Михневич, действительно аферист.

Брачный.

И многоженец.

И что ищут его вовсе не затем, чтобы посадить. Потому как нельзя такого сажать… скорее уж жёны между собой договорятся, скажем, о совместном владении. Или гарем создадут.

Тонкий пуловер как-то чересчур уж облегал фигуру. Ольге даже смотреть стало стыдно. И она отвернулась. Потом всё-таки посмотрела. Искоса. И заметила, что дымка-то никуда не исчезла. Вон, дрожит, и будто одно изображение на другое наложили.

— А-у ты хо-урош, — Фёдор подошёл и потрогал штанину — белоснежную и с острой стрелкой, ну да, что ещё носить межмировым брачным аферистам, как не классического кроя белые брюки. — Да-уже материальным ощущается… на-удолго?

— Продержится сутки, а там подновим, если понадобится… - сказал Раймонд, обходя невозмутимого Ланса по кругу. — Так, задание простое. Охрана. Защита. Желательно никого не убивать… при необходимости допустимы малые повреждения. Шубы… ценники на столе. Если вдруг нужна помощь — шли вестника.

— У-ау, — сказал Фёдор, наблюдавший за Лансом со стола. — А-у ты то-учно некромант?

— Точно. Но ходил в универе на кружок к иллюзионистам. Ланс, а посылки?

— Доставлены, сэр, — спокойно ответил Ланс, будто ничего-то странного не произошло. — Во сколько открывается лавка? Не извольтебеспокоиться, леди… если уделите мне несколько минут и введёте в курс дела..

Чтоб вас..

Введёт. Что ещё Ольге остаётся-то?

— Ланс служит дому Нарров лет пятьсот. Даже больше, наверное.. — Раймонд предложил всё-таки прогуляться.

Ночь.

И снег вот посыпал, позабыв, что на улице и в календаре уже весна. И в жёлтом свете снег кажется облаком суетливых мошек. Парк почти пуст. И на дорожке никого. Фёдор и тот убежал куда-то в темноту.

— Вид у него… своеобразный.

— При жизни он был пиратом.

Ольга почему-то взяла и поверила, потому что на палубе пиратского корабля да с саблей в зубах Ланса представить было куда проще, чем в салоне.

— Он решил, что замок, охраняемый одною лишь женщиной, лёгкая добыча. Бабушка никогда не держала охрану или там армии, рыцарей, а у него под началом была эскадра из двенадцати кораблей. И маги имелись… в общем, бабушка тогда отвела душу. Ланс подошёл в очень неудачное время. Ей как раз доложили, что очередной мой предок погиб, вот она и вышла из себя… а у нас появился Ланс.

— Она его… убила?

— Сперва убила, потом подняла и его, и часть команды. Отправила на Проклятый остров, где пираты хранили сокровища. А что, казну надо как-то пополнять. Вот… казну привезли, а с кораблём что-то не то получилось. Бабушка хотела отправить в небытие, а вместо этого он пошёл кочевать меж мирами… сначала просто, а в последние двести лет подрядился грузы перевозить.

Ольге представился призрачный корабль с полуистлевшими парусами, грозною командой мертвецов и пачкой накладных в костлявой руке проклятого капитана. Или накладными не капитан занимается? А таможня как?

Проверяют?

Или на слово верят?

— На самом деле Ланс не первый и не последний был. На замок нападали довольно часто. Сперва почему-то никто не воспринимал бабушку всерьёз, — Раймонд шёл рядом и под руку держал, что было приятно и ещё довольно странно. Старомодно? — Потом она показывала, что мнение о её слабости ошибочно, и на некоторое время всё успокаивалось. Но проходило лет двадцать-тридцать, пятьдесят… и люди переставали верить в страшного лича, но начинали — в сокровище, которое в замке хранится. Соответственно, появлялись желающие это сокровище добыть. Заодно и побороть порождение зла.

— Ужас какой. Ей, наверное, непросто было..

— Поверь, она была не против. Лет двести тому возникла Гильдия и некромантов перестали считать отродьем тьмы… ну вслух во всяком случае.

Важное уточнение. И ещё когда Раймонд улыбается, клыки видны. А так-то не особо заметны. И вовсе они не портят вид. Очень даже симпатичные клыки.

О чём Ольга думает?

— Относились к Гильдии серьезно. Как и она к тем, кто покушается на некромантов… предки мои вступили в Гильдию. Над замком поднялся стяг… в общем, стало спокойно.

— Бабушка рада?

— Не очень.

— Почему?

— Говорит, единственного развлечения лишили. И прислугу новую теперь брать неоткуда.

Ольга задумалась. Наверное, и вправду… сидишь ты в замке одну сотню лет, потом другую, третью… однообразненько как-то получается. А тут к тебе добры молодцы сами, с доставкой, так сказать, на дом. Другое дело, что у них там какие-то свои планы, но… это их проблемы.

— То есть, прислуга у вас в замке мёртвая?

— Большей частью… но они совсем как живые. Не специалист в принципе отличить не способен. Но если надо, то и живую нанять сейчас не проблема. Через ту же Гильдию.

— А она и наймом занимается?

— Чем она только не занимается. Она выступает своего рода гарантом. С одной стороны, некроманты получают возможность найти живую прислугу. Горничных, лакеев или там, кухарку, секретаря. Да почти кого угодно. С другой, люди — гарантию, что их не принесут в жертву или на органы не разберут. А платят некроманты очень хорошо, поэтому если захочешь, найдём тебе живую горничную, компаньонку или кто ещё там нужен будет. Но кухарку я не стал бы менять.

— Почему?

— А он у нас уже триста лет служит. Не представляешь, каких высот может достичь кулинарное искусство за триста лет непрерывной практики..

Ольга и вправду не представляла.

— Блинчики у него просто невероятные… и не только блинчики.

— У него?

— Воевать шли в основном мужчины, так что да. У него.

Вот о чём она разговаривает? Ей бы о реальности, а она — о мёртвой прислуге в чужом иномирном замке. Просто… наверное, психика игры играет. О прислуге разговаривать как-то проще и безопасней, чем о перспективах жизненных.

— На самом деле прислуги осталось немного. Всё же время идёт, многое меняется. Ужене надо, скажем, разжигать камины в каждой комнате. Или воду таскать. Или расставлять свечи… бабушка многих отпустила, оставив только тех, кто сам желал бы остаться… тебя это пугает?

Ольга задумалась.

Мертвецы?

Абстрактно — нисколько. Как ни крути, она врачом была. А у врачей к смерти и мёртвым отношение своеобразное. Да и не выглядел Ланс мёртвым. Ощущалось что-то такое, странноватое, но..

— Нет, — ответила она. — Кажется. Ланс не пугает, а остальные… я их не видела, поэтому сказать сложно. Только не надо их сюда тянуть знакомиться. Пожалуйста.

— Не буду, — Раймонд пообещал это легко. — В конце концов, если в замке будет неудобно, то о домах я не шутил. Можно и там жить.

— Вот так… жить?

Он кивнул.

— То есть, ты всё-таки намерен на мне жениться?

— Я же сказал, — он произнёс это удивлённо. — Нарры не отступают от своего слова.

— Но… ты меня не знаешь.

— Узнаю. И буду узнавать.

— Может, у меня характер… может, я с тобой не уживусь.

— Ты с демоницей ужилась, а со мной будет много проще… я не тороплю, — поспешил заверить Раймонд. — Не подумай, тебе не обязательно выходить за меня завтра или послезавтра.

— А когда? В следующем месяце?

— Было бы неплохо.

И вот поди-ка пойми по невозмутимой аристократической физии, он это всерьёз или так шутит.

— Со-углашайся, — вступил в беседу Фёдор, который до того держался тихо. — По-ука она тебя совсем не вы-упила. И тут я не смо-гу ничего сделать..

— Ты… про кого?

— Фёдор! — Раймонд нахмурился.

— А о-уна имеет прау-во знать… или ска-ужешь, что не за-уметил? Или что-у она сау-ма по себе в оу-бморок упала? От во-улнения?

Ольге думалось, что именно так и было. От волнения. И переутомления. Нервов. Всё-таки за последнее время случилось много всякого.

Раймонд вздохнул.

— Никогда не любил демонов..

— Ты-у про-усто не умеешь нас готовить, — отозвался Фёдор. — Тво-уя матушка, Оля, де-умоница… а де-умоницы, они ж не просто так с дурным ха-урактером. Они си-улу так тянут… да пусть он рассказывает. Чего-у это только я?

— Раймонд?

Если он сейчас соврёт..

Любой на его месте соврал бы. Это ж принято. Чтобы не волновать. Защитить от излишних переживаний. И в принципе, зачем Ольге это знать.

Но Раймонд покачал головой:

— К сожалению, он прав. Я думаю, что прав. Демоницы — существа своеобразные… они обладают силой, однако не способны восстанавливать её извне. И питаются жизненной… обычно — своего супруга.

— Но у мамы нет… погоди. Обычно? — всё сложилось сразу и вдруг, только вот как в такое поверить. — Нет, мама… она ведь только на четверть демоница. И значит, больше человек..

— Именно поэтому у неё получилось сдерживаться так долго. Не всё так однозначно. Во-первых, у многих демониц их истинная сила приходит уже после рождения ребенка, и возрастает с каждым последующим. Хотя детей у них обычно мало. Не слышал, чтобы было у кого-то больше трёх… есть даже теория, что после третьего ребенка сила становится столь велика, что сами демоницы не способны её контролировать. Поэтому и поглощают всех последующих детей ещё… в утробе. Извини.

— Ничего. Мама, как видишь, меня не поглотила..

— Потому что тогда была скорее человеком.

— Бы-ула, — подтвердил Фёдор, норовя протиснуться между ног. И главное, не боится, что Ольга на него наступит. — Коу-е что-у проскальзывало, но та-ук, ме-улочи… и если ты думаешь, что-у она убила тво-уего отца, э-уто не правда… о-уна проснулась уже после..

— Возможно, смерть его и стала толчком. В своём мире демоницы очень сильно привязываются к супругу. Они зависят от него, а он от них. Он их питает, и вместе с тем это позволяет развить собственные силы… в общем, там очень сложный симбиоз. И в обществе могущество демона часто определяют по количеству его жён. Но это там… здесь же… возможно, твой отец и поддерживал твою мать, но с учетом наличия хранителя это вряд ли стало бы непосильной нагрузкой.

Хочется верить.

— Он ведь не сам умер? — уточнил Раймонд.

— Авария… пьяный идиот выехал на встречную. А отец не успел среагировать.

Говорить об этом не хотелось.

Совершенно.

— Я так и предположил. Хранитель спас бы от болезней… ты вот в детстве наверняка почти и не болела.

— Не болела, — Ольга вытащила из кармана рукавицу, которую зачем-то взяла с собой. Может, потому что ей безумно нравились эти мягкие белоснежные варежки. Поэтому и взяла их… для себя.

А потом почему-то застеснялась забирать из салона.

Но и на продажу не выставила. Теперь-товесна уже. Кому весной нужны варежки? Даже такие чудесные.

— Мне даже порой обидно было. Все болели… а у меня ни разу… я как-то с мокрой головой на балкон вышла, специально. Думаю, дай, постою, горло заболит и контрольную прогуляю. Верный способ.

— И как?

— Не заболело… а вот мама увидела, ох и ругалась же. И тётя Нина тогда меня в одеяло завернула, сунула в кровать и поила тёплым чаем… папа… когда папы не стало, мы все растерялись. Я ведь уже не ребенок, но всё равно..

— О-убними че-уловека… - тут же влез Фёдор. — Утешь. Не-у видишь, о-уна расстроилась… ло-уви мо-умент… все-уму вас учить надо..

— Иди-ка ты… погуляй один, — Раймонд почему-то отступил. А мог бы и воспользоваться моментом, в самом-то деле.

— А со-уветом кто тебе по-уможет?

Ольга не знала, были ли у Раймонда демоны, но вот котов точно не было. Иначе он бы знал, что выгнать кота реально лишь тогда, когда этот кот сам хочет уйти. Фёдор явно не хотел. Он перебегал с одной стороны дорожки на другую, успевая подпрыгивать, приподниматься на задние лапы и даже в глаза заглядывать. Потом опускался на четыре лапы и нырял под ноги, спеша протиснуться между ними в шаге, чтобы уже с той стороны повернуться и снова скользнуть, уже вперёд.

— Тогда мама и вправду начала меняться… хотя… не знаю, — Ольга спрятала рукавичку в карман. И руки тоже. А то вдруг… она сама не знала, что именно вдруг, но всё равно прятала.

— Думаю, что обстоятельства и боль, которую она испытала, во многом поспособствовали пробуждению силы. А хранитель рядом стал источником, из которого она силу пополняла.

— Ей пришлось разбираться. И с кредиторами. С долгами. С делами. Со всем сразу… я тогда тоже была не слишком понимающей… а если бы… если бы я..

— Ничего-у бы не по-уменялось, — авторитетно заявил Фёдор. — Если сила начала просыпаться, то всё. Тво-уя хранительница де-уржала… но дом продали..

— Почему она не сказала? Или сказала… они часто обсуждали… может, собирались выкупить… я спрошу… но… что теперь?

— Теперь, — Раймонд явно задумался. — Теперь… теперь твоя мама тянет силы. Непроизвольно. Сама того не желая… хранительница уже не способна закрыть все потребности. Вот за тебя и зацепилась..

— А делать-то что?

— Тебе пока стоит воздержаться от визитов. Единожды забрав у тебя силы, она будет снова и снова забирать… пока не выпьет досуха.

Звучало жутко.

И как поверить? Чтобы мама..

— Поверь, это не подвластно её желаниям. Она и так, помнишь, старалась молчать..

Старалась. Позволила себе всего-то пару едких замечаний.

— А мне теперь как? Просто уехать? Бросить их… она ведь… если не будет сил, она умрёт?

Наверное, Раймонд опять мог бы соврать. Придумать что-то… сказать, допустим, что мама найдёт себе другую жертву. Или третью. Или вовсе он достанет чудо-зелье, которое исцелит её. Но Раймонд не отвёл взгляда и ответил:

— Боюсь, что так.

— И..

Он широко улыбнулся, так, что стали видны клыки, и сказал:

— Но всё можно исправить.

— Как? — Ольга категорически не представляла, как вот это можно исправить.

— Очень просто. Мы найдём твоей маме подходящего мужа..

— То есть?

— Демонице нужен кто-то очень сильный, способный выдержать давление и поделиться энергией, причём без вреда для себя.

— Демон?

Ольга попыталась представить себе рогатого краснокожего отчима. И не сумела.

— Нет. Боюсь, она всё-таки не чистокровная демоница, а потому эту силу не выдержит. Но… у меня есть одна идея… точнее кандидатура… и кажется, что не только у меня. Только, надеюсь, ты не будешь возражать? — уточнил Раймонд.

— Не-у будет, — ответил за Ольгу Фёдор. — О-уна не-у будет… кля-унусь сво-уим хвостом!

И прежде чем Ольга успела что-то сказать, проклятый демон галопом унёсся в темноту, откуда тотчас раздался истошный собачий лай. Следом крик:

— Лови его! Лови. Ату!

— Фёдор!

— Не сожрёт… демона сложно сожрать, — Раймонд не позволил Ольге побежать на лай.

— А демону?

— А вот демон может. Но, надеюсь, не станет.

— Ну да… потом будет… не только перьями, но и собачьей шерстью, — фыркнула Ольга и выдохнула. — Спасибо тебе большое за помощь..

— Но? — Раймонд, кажется, понимал её куда лучше, чем следовало.

Они ведь знакомы всего ничего. Откуда ощущение, что она знает Раймонда тысячу лет? И что всё правильно.

Это ведь неправильно, когда всё так правильно.

И потому лучше думать о деле.

— Но это и в самом деле… вряд ли спасёт салон. Торговать почти нечем. Штрафы такие, что всю прибыльсожрут. И главное, что ведь не последние. Валентин не успокоится. Своими ли руками, чужими, но не успокоится..

— И этот момент мы решим. Здесь как раз вариантов много..

— Без смертоубийства!

— Конечно, — легко согласился Раймонд. Как-то чересчур уж легко. — Я вообще против насилия… я за гуманизм и прогрессивные методы убеждения..

Впереди раздался вопль. А следом вой и скулёж. Ещё через мгновенье из тьмы выскочила здоровая псина, которая, наскочив на Ольгу коротко рявкнула и унеслась куда-то к выходу из парка.

— Ляля, ко мне. Ко мне, Ляля. Куда ты..

Следом выбежала женщина в синем пальто.

— Вы… собачку не видели? — спросила она.

— Туда убежала, — Раймонд указал направление.

— Господи… Ляля… разведут бродячих котов… этот и вовсе бешеный… я буду жаловаться. Лялечка..

— Фёдор, — Ольга нахмурилась, когда тьма, пристально наблюдавшая за женщиной, моргнула, обретая контуры. — Тебе не стыдно? Зачем собачек обижаешь?

— Су-обачек? О-уно само. Пе-урвое. На-у меня-у.. — Фёдор распушил шерсть и, обойдя Ольгу по кругу, встал перед Раймондом. — И-у хо-узяка у не-уго не-у лучше. Я гулял, а-у она са-ума спустила сво-ю… ау-ту его, говоу-рит… а-уту… и смеётся… в-оут пусть и сме-уётся… зна-уешь, ско-улько он коу-тов загрыз? Ничего-у, те-уперь и близко не подойдёт..

Пожалуй, если так, то, наверное, он и прав. И вообще, не Ольге судить.

— Не-укромант, а не-укромант… поделишься си-улой? Я-у вот чего, пока гу-уляу придумал, — Фёдор встал на задние лапки и Раймонд наклонился.

Ольге же стало вдруг обидно.

Получается, её кот берет и секретничает с… женихом. Ладно, пусть с самозванным женихом, но могли бы и вслух.

— А я тоже знать хочу, — проворчала она недовольно.

— Я-у тебе по-утом по-укажу… видео. — пообещал кот. — Так смо-ужешь?

— Смогу, — Раймонд присел и поднял с дорожки горсть камешков. Обычных таких, которыми дорожку и посыпали. Правда, в его руках камешки будто темнотой подёрнулись, а потом та взяла и впиталась. — Будет держаться часа два. Смотри, сперва берешь слепок объекта… можешь с одежды там или ещё чего, но чтоб яркий. И активируешь прикосновением. Хватит?

Он подкинул камешки на ладони. Потом посмотрел задумчиво на кота.

— Три… че-утыре… пять. Хватит, — кот ощерился, и в темноте ярко блеснули белые зубы. — У-устро-ую им но-учь про-убуждения соу-вести..

Оскал стал ещё шире.

Фёдор взял и сгрёб камушки лапкой, причём тело рассыпалось и окружило их. А потом снова стало плотным, кошачьим. И как-то Ольга подумала, что на самом деле не очень хочет знать, о чём эти двое договорились. Она и вправду потом посмотрит.

На видео.

Глава 9 Проблемы воспитания

— Да нет… я пока у Катюхи заночую. Она мне ключи оставила на всякий случай. И не против.. — Ольга, словно оправдываясь, вытащила из сумки связку. — Не подумай, что я тебе не доверяю и поэтому не остаюсь… я просто не хочу мешать… а тебя пустила вот и теперь, получается, выселяю куда-то. Или кому-то надо в гостиную на диван, если мне домой нельзя..

— Всё хорошо, — перебил её Раймонд.

— Да?

— Конечно. Дай мне пару дней и, думаю, мы решим все проблемы.

Прозвучало, конечно, до крайности пафосно, но Ольга выдохнула, как показалось, с облегчением.

— Пару дней, думаю, продержусь… завтра… я заеду, да? Надо всё равно в салон и со штрафами разгребаться… господи, это такая головная боль! Главное, понять, что нам там понавыписывали..

— Разберёмся и со штрафами, — пообещал Раймонд. — В крайнем случае заплатим. Может, тебя проводить?

— Не стоит… я же на машине. А так ты поедешь, потом тебя как-то назад… меня. До утра ходить будем. А мне… мне просто надо обдумать всё. Понимаешь?

Как ни странно, он понимал.

И кивнул.

И всё-таки проводил, хотя и до машины, повесив маячок и на машину, и на Ольгу. А уже после вернулся в квартиру и там, вытянувшись на диване, поглядел на сундуки. Спрашивать у Ланса, каким образом тот вычислил место и как сумел доставить, не потревожив не только смешную дверь, но и выставленную Раймондом защиту, было бесполезно.

Сундуки стояли.

Бабушкина шкатулка тоже, намекая, что проблемы можно решать разными способами. Надо будет убрать куда подальше, а то мало ли..

Крышку сундука Раймонд откинул, вытащил серебристую, будто инеем подёрнутую шкуру. Следом ещё одну, цвета мёда, с небольшими рыжими искорками. Красиво же. И Ольга оценит. Ему хотелось думать, что оценит. И предубеждений, что, мол, нежить… шкуры нежити почти не используют, во всяком случае той, которая крупная.

Ладно. Со шкурами Раймонд после разберется.

Дорогая бабушка, — вывел он и задумался. — Спешу сказать, что знакомство с матушкой моей будущей жены прошло замечательно. Она была мила и любезна настолько, насколько это возможно в сложившейся ситуации. Однако возникла одна небольшая сложность, решение которой мне видится в следующем..

Перо скользило по пергаменту, выводя строку за строкой.

..и потому буду несказанно благодарен за помощь и посредничество в данном вопросе. Я сам напишу письмо, однако, опасаюсь, что оно может быть не воспринято с должной серьёзностью..

Звонок в дверь отвлек, сбив с мысли.

Вот же..

Раймонд, скользнув взглядом по письму, свернул его. Тёмный вестник махнул пергаментными крылышками и растворился в пространстве.

А в дверь продолжали звонить.

Настойчиво так.

Даже нагло.

Время позднее и кому там..

— Доброй ночи, — сказал Раймонд, дверь отворив.

— Т-ты т-тут… - на пороге стоял Валентин. — Она тебя сюда привела? В наш дом?!

Валентин был нетрезв.

Крепко нетрезв. И это плохо. Пьяные весьма неадекватно реагировали на силу. И сейчас Валентин, покачнувшись, ткнул Раймонда пальцем в грудь. Попытался. Раймонд отступил и руку откинул.

— Ольга! — возопил Валентин. — Выходи! Погляди мне в глаза! Проклятая изменщица..

— Не ори. Ольги здесь нет.

— А кто есть? — взгляд был мутным и злым.

Плохое сочетание.

— Я есть. Уходи..

И поневоле вспоминается шкатулка. Что если пригласить человека в дом? Предложить выпить… мир техничный, здесь магические яды не обнаружат. Спишут потом на слабое сердце или болезнь скрытую, или ещё на что-то одним им понятное и объяснимое.

Но Ольга не спишет.

Спросит.

И врать ей?

А правда… такую правду она не готова будет принять.

— Ты… ты кто такой будешь? — Валентин попытался ухватить за одежду, и верно, кого другого он мог бы напугать, поскольку был мужчиной весьма крупным. Но Раймонд просто перехватил руку, а затем и вторую, удержав их с лёгкостью. И ответил:

— Раймонд Тринадцатый.

— Сволочь! Убирайся.. — Валентин вяло дёрнулся. — Она не твоя!

— И не твоя. Она своя собственная. И ты от неё ушёл.

— Ты не понимаешь..

— Не понимаю. Ты нашёл женщину. Ты полюбил её. И бросил. Действительно, не понимаю.

— Потому что ограниченный! Такое же унылое быдло, как все вокруг… ик..

Так, надо уводить этого гостя подальше, потому что одно дело за котиком убирать, и совсем другое — за Валентином.

-..я хотел… к-как лучше… я способный! Талантливый! У меня данные! Но что она могла дать? Вот эту вот квартирку… салон свой, который вяло трепыхался… малый бизнес. Грядёт век корпораций!

— Мне вот не рассказывай..

— И в нём поднимется лишь тот, у кого связи… я бы достиг высот!

— Достигай, — разрешил Раймонд, вытолкнув Валентина из квартиры. — Но где-нибудь в другом месте.

— Т-ты пожалеешь… вы все пожалеете!

Он всё же отступил.

— Отпусти… п-передай Ольге, что я давал ей шанс!

Вот..

Дверь Раймонд закрыл. Подумал и повесил над порогом отворот. А то ходят тут всякие… с мыслей сбивают.

Дорогой мой внук, — ответное письмо лежало на подушке. — Несказанно рада понять, что усилия, положенные на твоё воспитание и обучение не прошли даром. Ты вполне самостоятельно дошёл до мысли, которая посетила и меня. А потому спешу обрадовать, что с указанным лицом я связалась..

Всё-таки бабушка так и не простила той шутки.

И потому упорно именовала дэр Харрага «указанным лицом».

..и весьма доступно изложила ему своё видение ситуации. Он пока не готов дать ответ, но просит о личной встрече, и потому готов прибыть уже завтра..

Хорошо.

Очень даже хорошо.

Мария Конева проснулась от взгляда. Причём сперва она ощутила его во сне. И сон ведь дурацкий был. С клубящейся тьмой, из которой выглядывали маски в виде свиных морд. Она ещё там, во сне, подумала, что они чутка переборщили, наверное, с впечатлениями, если так штырит.

Ну а потом тьма блеснула прозеленью глаз и Мария проснулась.

Вообще для друзей она была Мэри, здраво рассудив, что, если уж предки обломали с приличным именем, надо брать дело в свои руки. И взяла к неудовольствию бабушки. Мама же просто рукой махнула, мол, перебесится..

Ничего она не понимала в жизни.

И в личных брендах тоже.

А Мэри Кон когда-нибудь таким станет. Непременно.

— Не-у спится? — осведомилась тьма бархатистым голосом. — Со-увесть мучит?

— Чего? — Мэри моргнула, решив, что она всё ещё спит, и потому ничуть не испугалась. — Какая совесть

— Зна-учит, не мучит, — сделала вывод зеленоглазая тьма и материализовалась на кровати в виде чёрного кота.

Нет, котиков Мэри любила.

Пушистых.

Вислоухих. И таких, чтобы миленькие. А этот был здоровым, тощим и с виду совершенно негламурным. Ухо одно свисало, второе стояло торчком, как и длинный, сломанный влево хвост.

Бред.

Откуда дома кот?

Мэри сколько просила у мамы завести. Котика там. Или лучше собаку, но не чиа, которые из тренда давно уже вышли, а шпица. Мэри будет стричь его под медведика и потешные ролики снимать. Или наряды ещё мерить можно. Такие ролики народу заходят.

— А-у зря, ю-уная бау-рышня, — проговорил кот, усаживаясь на задницу. — В тау-кие юные годы и не му-учит… э-уто совсем плохо.

— Да какая совесть, — Мэри села и подумала, что надо бы на помощь позвать. Но дома только бабка, а маман снова в командировку умотала. И бабку звать… точно решит, что Мэри чего-то накурилась, потому как коты разговаривать не должны.

— О-убыкновенная. Что-у вы сего-удня натво-урили? — поинтересовался кот, голову склоняя. — В са-улоне шуб?

— А как ты..

Сердце ёкнуло. Дело было стрёмным, но ведь платили… да и контент такой. Вон, ролик взлетел… оно, конечно, проблем отгрести можно, но мамаша отмажет.

Тем паче возраст у Мэри не тот, чтоб под уголовку попасть. Остальное же — ерунда.

И вообще… они за правое дело.

Мысли мелькнули в голове все и сразу. И Мэри чётко ответила

— Это была экологическая акция.

— Ау-кция..

— Мы против убийства животных, — воскликнула Мэри и тут же спохватилась. А ну как бабка услышит. И добавила тише: — Мы против использования меха. Шубы — это зло. Мы донесли до всех, насколько это отвратительно… и те, кто носят настоящий мех, искупаются в крови

Получилось не очень, потому что пафосные речи, произнесённые шёпотом звучат как-то не так.

Кот же важно кивнул, а потом похлопал в лапы.

— При-унципы… уважаю чужие приу-нципы, — сказал он. — Но-у я за по-уследовательность… а по-утому до-уведем дело до-у конца..

Он спрыгнул с кровати, а потом Мэри вдруг увидела себя.

Нет, она сперва не поняла, что это именно она, но пижаму узнала. Дурацкую такую, с милым кроликом, мамашей купленную. И Мэри так-то её бы не надела, но вот… надела.

А так… причёска отстой. Волосы дыбом. На щеке след от подушки. И брови она выщипала несимметрично. Жесть какая. А в зеркале казалось, что вроде и норм.

— Ты чего? — спросила Мэри, когда она-кот наклонилась и вытянула ящик. В ящике под кроватьювсякое барахло хранилось, вроде старых игрушек и её рисунков из художки, когда ещё Мэри туда ходила… дура была.

Ну и запас краски, которую им дали.

В шариках.

Она себе сразу отсыпала. Ну чисто так. И если тема зайдёт, чтоб было чем повторить.

— Эй, ты чего? — она не сразу сообразила, что треклятый кот именно эти шарики и забрал, а потом вдруг оказался у двери.

— При-унципы — о-уни такие, — сказала Мэри-кот, подкинув в руке шарик. А потом во всё горло заорала: — Даёшь свободу угнетённым котам!

Чего?

И за дверь выскочила, дверью хлопнув. Ну точняк бабка проснётся.

Мэри скатилась с кровати и бросилась за собой, ещё надеясь, что это сон. Под ногой что-то хлюпнуло, и она поняла, что наступила на шарик. А тот лопнул, забрызгав краской и ногу, и ковёр.

Мамаша убьёт.

Мэри полгода её уговаривала на этот ковёр, который с натуральным шёлком и вообще… а теперь… скотина чёрная!

Мэри, подняла раздавленный шарик, с которого стекала краска, выскочила из комнаты и огляделась. И увидев свет в маминой спальне, бросилась туда. Почти успела.

Спальня.

В белых тонах.

И паркет свежий, и… ковёр тоже белый… и покрывало, на котором радостно подпрыгивала она, подкидывая к потолку шарики, жонглируя ими с завидной ловкостью. Надо было из выкинуть. На хрена Мэри вообще потащила..

— Ты чего творишь? — получилось визгливо.

— Про-утест выражаю! Сотни лет люди угнетали ко-утиков! Хватали на руки! Тискали! И фоу-тографировали в неприличных по-узах! Закрывали двери! Отбира-ули законную добычу! Наши голоса свободы затыкали! Коутики желают свободы!

И с визгом запулил шарик в стену.

В ту, с авторской фреской, очередь на которую мамаша ждала полгода.

— Машенька… - раздался дребезжащий голос. — Машенька, что-то случилось?

— Случилось, — заорал кот совершенно Машкиным голосом. — Я протестую!

А потом подпрыгнул и швырнул шарик уже Машке, благо, поймать она успела, но как-то плюхнулась на кровать, раздавив треклятый шар и пропахав собой, им покрывало. Тварь же соскочила на пол, чтобы кинуться к гардеробной. Машка похолодела..

— Стой..

Дверь распахнулась, и она нырнула в темноту.

— Шу-убы шьют из меха несчастных животных! — кот орал во всё горло, но не кошачьим голосом, а очень даже знакомым. — И это недопустимо… я требую..

— Машенька..

С хрустом разрывались чехлы, высвобождая мамин палантин из соболей. Шубка из голубой норки, которую Маша очень рассчитывала поносить, уже валялась на полу..

— Нет — прошептала Маша, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Нет, нет, нет..

— Да! — та, другая, оскалилась белыми яркими зубами. — Да здравствует экология!

И стиснув оставшиеся шарики, лопнула их, а потом расправила руки и сомкнула их на палантине, растирая краску мехом..

— Маша… - щёлкнул выключатель. — Маша… боже… что ты натворила

— Я… это не я. Это он… это..

— Кто? — губы бабушки сжались в тонкую нить. Брови сомкнулись над переносицей. — Господи… да ты совсем с ума сошла… а я говорила, что так будет… разбаловали… а ты и рада. В конец совесть потеряла..

— Это он!

— Кто?

— Кот… - сказала Маша и ущипнула себя. И… лопнувший шарик вывалился под ноги к остаткам других. — Это всё..

Она запнулась.

Чёрный говорящий кот

Да это и в мыслях бредово звучит.

— При-унципы, — прозвучало над ухом. — При-унципы — эу-то очень и очень ва-ужно..

Встретились на рассвете. Машка сумела-таки сбежать из дому, хотя бабка клялась, что теперь не выпустит её до самого совершеннолетия, а то и после… но у Машки свои способы. И через окно она давно научилась уходит, благо, этаж второй и лестница рядом.

Телефон бабка отжала. Но тот, который обычный. А про второй она знать не знала. Вот и вышло связаться.

— Ну? — Серега был бледен и глаз его дёргался. Правый. А у Стасика — левый. — И как это понимать?

— Тоже видел? — Стасик держался за переносицу, и под правым, недёрганым, глазом расплывался синяк. Пока он только-только набирал цвет, но уже было ясно, что фингал получится совершенно роскошнейший.

— Видел?! — Серёга подскочил. — Да я не просто видел… я всею шкурой..

— Кот, — уточнила Машка, потому как теперь сама сомневалась, что кот был.

Нет, следы остались в комнате. Красные. Краской оставленные следы босых Машкиных ног. И на стенах. На одной так и вовсе отпечаток ладони. И что-то подсказывало, что там даже папиллярные линии сойдутся, если кто сличать вздумает.

— Чёрный говорящий кот, — Стасик сполз по стене.

— Чего с тобой сделал? — Машка села рядом. — У меня мной обернулся и мамкины шубы краской закидал… а там наш ролик… и она по нему меня ещё днём узнала. Кто-то ей ссыль кинул. Так по телефону орала, что дурная, что я её подставляю. Мы посрались. И выходит… выходит, я обиделась и ей отомстила. А это же не я!

Теперь её точно сошлют.

В деревню.

К прабабушке. Хорошо, если только на лето, а не до конца Машкиной жизни.

— Чего… со мной… со мной.. — Серега нервно хихикнул. — А ничего. Я вышел в зал, спел Боже, царя храни… сказал, что государь велел иноземцам не верить, что все беды от них и они сами — твари и сволочи, а ещё содомиты проклятые..

Он произнёс это убитым голосом произнёс Серега.

— А потом обосцал папин ноут… причём всё это во время он-лайн конференции… с зарубежными… партнёрами… думал, он меня на месте… прибьёт… и ноут с концами… неделю, как куплен. А ты?

Стасик пощупал лицо.

— Я… я машину дедову угнал… типа… пьяный… выжрал его коллекционный коньяк… он какой-то такой… ну, едва не дороже машины..

— И дед тебя..

Машка знала Стасикова деда. Издали. Впечатление он, конечно, производил, но вот чтобы избить.

— Не… это я, когда поймать пытался, споткнулся и об дверцу… машина даже со стоянки не выехала… ещё три помяла и сама в хлам… а на видео за рулём я… я им говорил, что это не я… что..

Стасик никогда не отличался умом. И только ему могла прийти в голову дурная идея сказать правду:

— Что это чёрный говорящий кот, — мрачно продолжила Машка, — который притворялся тобой.

— Н-ну… да..

— И чего?

— И ничего. Повезут завтра к психиатру. Ну и на наркоту проверять. Я так-то… в общем… я больше… извините, не в деле… и вообще… попрощаться… потому что он сказал, что если чего… что он за мной типа бдит. И вздумаю опять чего, тебя слушать, так вообще кабздец настанет.

Стас поднялся.

— Эй, — голос Людки донёсся с улицы. — Вы тут?

— Тут, — Машка дрожащими руками, на которых ещё оставались бурые следы, потому как купленная краска оказалась на диво стойкой. И на лице вон пятна, будто она лишайная. И на волосах. В зеркало Машка старалась не смотреть, и что-то подсказывало, что не смотреть ей ещё долго. — Людка, и ты пострадала?

Выглядела Людка растрёпанной, но вполне себе целой. Она с лёгкостьюперемахнула через подоконник и сказала:

— Да уж. Красавцы. А я говорила, что не надо связываться.

— Вот… не нуди, а? — Стас опять потрогал припухлость. — А к тебе, значит… не приходил?

— Кто?

— Если приходил, то знаешь..

— Чёрный говорящий кот, — Людка прижалась к стене. — Приходил. Читал вот..

— Что?

— Сперва уголовный кодекс. Потом выдержки из жизней святых мучеников, где эти мученики… в общем, мучениками становились. Про ад рассказывал. Предлагал экскурсию провести по льготному тарифу.

— И всё?! — в Машкиной душе вскипело возмущение.

Ей, значит, теперь с мамой, когда она из командировки вернётся, объясняться, а Людке… тихоня грёбаная.

Нет, она говорила, что дело стрёмное.

И не хотела идти.

Но Машка ей сказала, что на всю школу ославит и вообще… Людкина задача слушать и делать, чего говорят.

— Так я только на стрёме стояла, — Людка подавила зевок. — Просил передать, что и за вами станет приглядывать. И очень надеется, что вы за ум возьметесь. Учиться станете. И всё такое..

— Да..

— Я вот на юридический решила… всяко лучше чем в монастырь. По сравнению с житиями, Уголовный кодекс очень даже неплохое чтиво. Живо. Энергично. И с перспективой будущего… в общем, вы тут решайте, — Людка потянулась. — А я пошла… кстати, ролики клёвые вышли.

— К-какие?

— Тот, где ты мамкины шубы крушишь и вовсе в топе… так что, Машунь, ты и вправду стала звездой.

И ушла.

Предательница.

— Я… пожалуй… тоже, — Серега поднялся. — Извини, Маш… мне, наверное, теперь долго под замком.

— А мне вообще доказывать придётся, что я не псих. Дед орал, что закроет в дурке, как вернётся.. — Стас тяжко вздохнул. — Так что… ежели чего, не поминайте лихом.

И ушёл.

Предатель.

Все они предатели! А Людка вообще поплатится, потому что… потому что никто не имеет права так Машку кидать… ничего. Она всем им покажет..

От злости Машка пнула стену.

И взвыла, потому что стена, в отличие от кроссовка, оказалась жёсткой. И палец отшибла.

— Бо-ульно? — осведомился кот с интересом.

— Ты! Я тебя… - первым желанием Машки было броситься и поймать наглую тварь, которая устроилась в оконном проеме. — Как ты… хотя… Людка! Ты притворился ею?

— На-удо же, несо-увсем тупая.

— Она бы так никогда говорить не стала. Она вообще заучка и тихоня..

— Чем ты, умная, по-ульзуешься… ты смо-утри, — кот поднял лапу и растопырил полупрозрачные когти. — Ца-урапины до-улго заживают. А от моих такие сле-уды останутся, что во-увек не избавишься.

И Машка руки убрала за спину.

Ну его.

Вдруг он ко всему больной?

— Людке, стало быть, ничего?

— Ну… как… у-уголо-уный кодекс весьма сво-уеобразное чтение, — кот оскалился. И улыбаться коты не умеют, а этот вон во всю пасть. — Мы-у по-уговорили и по-уняли друг друга. Да-у и о-уна не уча-уствовала..

— Стояла на стрёме.

— По-утому что ты её-у заставила. Нехо-урошо обижать тех, кто-у сла-убее… - произнёс кот, поднимаясь. Он потянулся и кривая горбатая спина его стала ещё более кривою и горбатой. А глаза слабо светились в полумраке. — По-утому что о-уднажды придёт тот, кто-у сильнее. И впо-улне оу-бидит тебя.

— За что?!

— То-у есть тебя не-узачто? Не-у ты приняла предложение? Не-у ты втя-унула этих двух олухов..

Хоть в чём-то Машка была с котом согласна.

— Не-у ты заставила эту вашу… Лю-удмилу уча-уствовать? Приу-грозив, что-у в шко-уле ей житья не-у будет? Да-уй угадаю. Реши-ула, если что-у, на не-уё свалить вину?

Решила.

Мама ещё когда говорила, что, затевая дело, нужно думать о том, как задницу прикрыть. Вот Машка и подумала. А что, Людка бы взяла всё на себя, если вдруг бы..

— Ты… кто?

— Со-увесть твоя.

— Чёрная?

— Мо-ужно подумать, са-ума ты белая и пушистая, — обиделся кот. — Во-ун… Если то-улько по-у верхам… по-урча имущества… организация преступной группы..

— Какой преступной группы! Мы так… акцию.. — Машка сказала и запнулась, наткнувшись на насмешнивый взгляд.

— Мне-у не ври. Де-уньги у одноклассников брала? И у младших классов..

— Они сами..

— За-у защиту и спо-укойную жизнь?

Откуда он знает? Людка, больше некому… ничего, если мама куда и ушлёт, то ненадолго. Машка потом вернётся и всем покажет, что такое..

— Зна-уешь… я вот, ко-унечно обещал никого не есть… - кот икнул и зажал рот лапой. — Но-у я демон… кто-у в здравом уме верит оу-бещаниям демонов?

— Сдашь?

— Са-ума признаешься, — кот вдруг оказался близко. — Сна-учала маме, по-утомклассной… и прощения попросишь.

— А если нет..

Она не успела и глазом моргнуть. Когтистая лапа просто мелькнул и… и стало больно. Лицо будто обожгло.

— Во-ут так… - кот слизал капли крови с когтей и поморщился. — Бу-удешь хо-урошей девочкой, заживут..

Маша открыла рот и коснулась лица.

Посмотрела на пальцы.

Захотела заорать, но горло будто невидимая рука перехватила.

— И пре-укращая ба-уловаться смесями. Не-у кровь, а хи-умия спло-ушная… - произнёс кот, стекая на пол. — Го-усподи, ну и мо-улодёжь пошла… в о-убоморок только не падай. Грязно тут.

— К-кровь..

— Кровь скоро остано-увится. А вот ца-урапины, говорю же, до-улго заживают… кстати, видео и впра-уду отличное вы-ушло.

И исчез.

Сволочь!

Глава 10 О котах и людях

Ольга хихикнула. И снова. А потом не удержалась и рассмеялась во весь голос.

— Серьёзно? — она смахнула слезинки, выступившие на глазах. — Фёдор… это как-то..

— Я-у же го-уворил, что гла-уное в работе с детьми — э-уто индивидуальный подход и капля фа-унтазии… - довольно произнёс демон.

И оскалился во всю пасть, демонстрируя мелкие острые зубы.

— Даже не буду спрашивать, как ты это снял..

— Не-убольшая хитрость, — Фёдор надулся и распушил шерсть, сделавшись раза в два больше. — Де-умоническое искри-увление пространства.

Раймонд протянул ему кусок тьмы на ладони, и демон не стал отказываться от угощения.

— И в сеть ты..

— Ко-унечно. Им мо-ужно, а на-ум, что, не-ульзя? За ушко-ум почеши, не-укромант, — он склонил голову.

Раймонд просьбу исполнил.

— И всё-таки… это не слишком жестоко?

— Жесто-уко? — возмутился кот. — Им, зна-учит, моу-жно жестоко, а нам — нет?

— Дети всё-таки… - в голосе Ольги звучало сомнение. — А платить придётся родителям. Родители-то причём.

— Доу-брая она, — то ли восхитился, то ли возмутился Фёдор. — Жа-улеет… а у-они тебя не жа-луели. Думаешь, я про-сто та-ук? Во-ут у этой Ма-уши мама бизнес-ле-уди… то-уже салоны имеет. Кра-усоты. И доходы побольше твоих. Ма-ушу она узнала. Ещё днём, когда я ей ссылочку отправил. Но по-утом позвонила кому? Не тебе-у, а ау-двока-уту… мол, еу-сли вдруг кто-уто ещё узнает, как быть? Так, чтоб не пла-утить за-у ущерб.

Шерсть и без того пушистая, вовсе дыбом поднялась.

— А-у адвокат — этого мальчика папа, заверил, что пла-утить не придётся… что-у у него хватит свя-узей дело замять. Прийти? Позво-унить? Изви-униться? Оу-платить ущерб?

Кот фыркнул.

— Ник-тоу из них… даже в го-улову не пришло… во-ут пусть и расхлё-убывают. И спа-усибо скажут… все-удозволенность ни к чему хорошему не приводит. Э-уто я тебе как демон говорю!

И прозвучало это до смешного серьёзно. Нет, демона в воспитателях… хотя… пусть Раймонд и не был знаком лично с родителями отроков, но им определённо стоило обратить внимание на детей.

— А девочка..

— А-у… ничего-у страшного… не-убольшое внушение. Ца-урапины будет видеть только она, ко-угда сделает что-утодурное.

Ольга запустила ролик снова и хихикнула.

— Если так-то да… Я… маме скину, а то она переживала и собиралась выезжать уже.

— Не-у надо. Скажи ей, чтоб си-удела дома, — Фёдор хвостом дёрнул и повернулся к Раймонду. — Го-утовилась встре-учать жениха..

— Как-то..

Ольга смутилась.

— Вот так сразу и жениха… она может и не захотеть. И вообще, боюсь, отнестись к идее… без энтузиазма. Поэтому просто вот… напишу, что всё в порядке. Салон спасли. Работать будет… некоторое время.

Она отложила планшет в сторону и снова задумалась. И судя по выражению лица мысли были не из приятных. Раймонду хотелось обнять и успокоить, заверить, что всё-то теперь наладится.

— Вот, — он заставил себя отвлечься от этих мыслей и от действий, которые вполне могли бы быть поняты превратно. — Я хотел тебе подарок сделать… ты говорила, что у тебя проблема с мехами. И я подумал, может, эти подойдут?

Раймонд откинул крышку сундука и вытащил шкуру плакальщицы. Невесомая бледно-бирюзовая, та растеклась по ладоням.

— Это… это что?

— Плакальщица. Такая… нечисть. Часто заводится в водоемах, рядом с человеческими поселениями. Детей топит, да и от взрослых не откажется. Трезвого и сильного не тронет, а вот женщину или девушку, или пьяного..

Зеленые чешуйки поблескивали между пушинками шерсти.

— Эта не одна была, с выводком целым.

Раймонд вытащил ещё связку шкурок.

— Там половину деревни умучили. Меня вызвали, когда твари уже до колодцев добрались… вот… пришлось тогда попотеть.

— А шкуры.. — Ольга задумчиво тронула мех. — Мягкие какие… это чешуя и мех? Да?

— Не совсем. Чешуйки — это своего рода железы. Они выпускают слизь, которая пронизывает воду. Получается что-то вроде сети. Её расстилают над дном и чуть выше, а плакальщица сидит в засаде, и когда кто-то сеть тревожит, то нити начинают твердеть. Человек путается. Чем больше бьётся, тем прочнее нити связывают. Я очистил от слизи. Получилось красиво.

— А… зачем ты вообще?

Ольга выкладывала шкурки одна рядом с другой. И взгляд её был задумчив, и кажется, она что-то видела, такое, Раймонду не понятное.

— Честно… наверное, с тоски. У нас довольно скучно. Разбойники не суются, нежить поблизости я повывел. Если и забирается, то какая-нибудьмелочь. Соседи вот да, иногда приглашают… и как-то убил зверолака… такая здоровая тварь. Зимой. Я тогда замёрз как-то, и смотрю, у него шкура толстенная. И мех густой. Вот и подумал, что куртка тёплая выйдет. Решил снять… правда, испортил. И следующую… а там уже какой-то азарт. Думал, продавать, но… а это шикуша или крадочница. В домах старых селится, под полом… так-то она довольно безвредная. Мышей вот ловит, крыс. Её по паутине можно узнать. Паутина под половицами — верный признак. Но порой шикуша дичает. Тогда переходит сперва на домашнюю скотину, там, кошек вот ест..

— О-утрватительно! — выразил своё мнение Фёдор.

— Собак… кур. Эта жила в некогда богатом доме, но там произошло убийство… в общем, шикуша попробовала человеческой крови, вот всех и выжрала. Меня уже наследник пригласил. Мол, что-то ему не по себе в доме находиться. Вот..

Шерсть была чёрной и короткой, но шерстинка к шерстинке, и шкурка шикуши, довольно крупной для своего вида, переливалась из синевы в зелень.

— Почему ты их не продаёшь?

— Да… как-то желания особо нет. Мне добыть интересно. Выделать… рецепты опробовать. А продавать… тут надо отдельно заниматься. Я ж не могу добыть, скажем, двадцать шикуш. А из одной шубу не пошьёшь или там чего другого… даже если вдруг стая, то смотри, — Раймонд выложил шкурки плакальщиц рядом. — Видишь? Они разные. Оттенком чешуи, пуха… и размерами опять же. Подобрать одинаковые практически невозможно. Я как-то пригласил оценщика… в общем, во-первых, никто в здравом уме не будет носить шубы из нежити. А для защитной одежды или ещё чего практичного они слишком тонкие.

— Знаешь… ничего-то твой оценщик не понимает, — Ольга подняла шкурку и прижала к лицу. — Какая мягкая… а что разные, так это ерунда. И нежить… подумаешь, нежить… как ты там говорил, Фёдор? Вы просто не умеете их готовить.

Ольга выкладывала меха прямо на полу.

Чудо..

Много-много всяких чудес. Она даже ущипнула себя. Так, на всякий случай, потому что вдруг да сон? Но сон не исчез, как и шкуры.

Бледно-розовые, словно зарёй припудренные. И с золотистым подшёрстком, который проглядывал сквозь тёмно-серую ость. Будто патина… и вот те… эти… да, небольшие, но ведь не обязательно использовать целиком. Можно со вставками.

В голове крутилисьидеи одна другой безумнее.

Надо ткани… бархат.

Или просто с кожей скомбинировать? Но кожа тогда очень тонкая потребуется, чтобы не перекосило… или бархат всё-таки?

— Ольга?

— Да, — она очнулась. — Извини. Это… увлекает. На самом деле я никогда не хотела быть врачом.

Мех струился сквозь пальцы.

— Но мама решила, что дизайнер одежды — это не профессия. Врачом, оно куда надежней. Училась я неплохо. Поступила… не могу сказать, что мне не нравилось. Но и восторга я особого не испытывала. А потом как-то вот сложилось..

Ольга накинула на плечи огромную, но при этом почти невесомую белоснежную шкуру неведомого зверя.

— И в салон я уходила, честно, надеясь, что получится… свой бренд. Модели. Дизайн. Это мне нравилось. Правда, оказалось, что салон — это скорее про администрирование. Налоги. Зарплаты. Закупки. Клиенты и всё такое… но и остальное тоже было. Так что..

— Можно будет нанять управляющего, — сказал Раймонд. — Пусть занимается налогами, зарплатами и остальным.

Нет, это точно сон.

Жаль.

Ольге будет грустно проснуться. Поэтому пусть и дальше сон будет сном. В конце концов, она заслужила.

Звонок телефона избавил от необходимости думать, что именно она там заслужила.

— Мам?

— Ольга, это Нина… - тихий шелест в трубке был едва слышен. — Оля… Оля, извини, что беспокою. У меня плохое предчувствие. Очень плохое… беда скоро.

— С кем?

— Не знаю… но плохо. Я..

— Мама дома?

— Нет. В салон отправилась. Сказала, проверить надо. Что нет у неё доверия и сердце не на месте.

— Мы тогда за ней и к вам. Дверь закройте и никому..

Сердце заколотилось. Ольга сразу поверила, что беда. Ведь бывает, что просто беда.

— Раймонд?

— Сейчас, — он развернул чёрного бумажного журавлика. — В твоём салоне что-то происходит… Лансу скажу, чтобы не вмешивался, но ехать надо.

— И я-у, — Фёдор, растянувшийся поверх бледно-золотистой шкуры, встрепенулся. — Я-у с ва-уми… или лучше сво-уим путём… не-укромант? Дашь сил?

— Держи, — Раймонд сложил руки горстью и меж ладоней появился тёмный пыльный клубок. Фёдор просто вдохнул его.

Чихнул.

Встрепенулся.

— А-у ты сильный, — сказал это с уважением и, махнув хвостом, нырнул под диван.

— Не стоитволноваться, — Раймонд, кажется, понял всё не совсем верно. — Ланс не причинит вреда твоей матушке… да и она ему не сможет.

— Думаешь, тётя ошиблась?

— Нет. Хранители чувствуют угрозу тем, кого хранят. Что-то другое..

Полиция.

Две машины, одна из которых практически перегородила выход. Пара патрульных в форме. И Ольгу пытаются задержать, но Раймонд взмахивает рукой, и полицейский застывает со стеклянным взглядом. Второй взмах, и тёмная волна бежит во все стороны. Люди не падают, нет.

Замирают.

— Что..

— Сон, — он подхватил Ольгу под руку. — Просто сон. Говорю же, в последние века некромантия стала куда более гуманна.

Хорошо.

Наверное.

А витрину разбили. Стёкла хрустят под ногами. И обидно. До боли обидно, потому что… за что? В салоне пусто. Почти. Человека, перегородившего дорогу, Раймонд тоже усыпляет.

— А я вам повторю, я понятия не имею, откуда это здесь взялось, — раздражённый матушкин голос доносится из открытой двери. — Вполне возможно, вы с собою принесли!

Что?

— То есть, сумку вы не узнаёте?

Мама фыркнула:

— Делать мне больше нечего, как узнавать какие-то сумки… господи, да это же китайский ширпотреб, которым все прилавки завалены. Такие у каждой второй дуры, думающей, что если подделка приличного качества, то она перестанет быть подделкой. А у этой и качество дерьмовое..

— То есть, — в голосе человека слышалась бесконечная усталость. — Вы не согласны с тем, что эта сумка принадлежит вашей дочери?

— Конечно, не согласна. Моя дочь обладает зачатками вкуса. И в жизни не станет носить подделку..

— Я сам ей подарил эту сумку.

Валентин.

И почему Ольга не удивлена.

— То есть, вы опознаёте?

— Конечно. И брелок с сердечком.

— Только такому бесконечному идиоту как ты могла прийти в голову подобная пошлость. Сердечко. Ещё и с именем? Или хотя бы от этого воздержался?

— Это… это Ольги..

Настя? А она здесь откуда? Она тогда сбежала и сказала, что увольняется. И расчёт нужен, а потом..

— Спокойно, — Раймонд поддержал Ольгу под локоть. — Сейчас всё решим. Идём.

— Ольги сумка… она её принесла. При мне. Поставила в сейф. И трогать запретила, — продолжила врать Настенька.

Да как она вообще..

Как онамогла?

Чтобы так и врать..

— Я ничего не оставляла… я ничего..

Раймонд качнул головой и палец прижал к губам.

— А вы кто такие? — из-за стоек с шубами появился человек.

— Я хозяйка салона, — Ольга сумела выдержать взгляд. — Там моя мама. Могу я узнать, что происходит?

— А… ещё одна. Семенов! Тут хозяйка пришла. Сама.

Сказано это было с насмешкой.

— И не одна..

— Пришла? — из подсобки выглянул взъерошенный тип с очень красными глазами. То ли с недосыпу, то ли с перепою. Главное, что на Ольгу он посмотрел с неприязнью, будто она лично виновата в его недосыпе с перепоем вкупе. — Кто их впустил? А вы кто такой?

— Жених, — ответил Раймонд спокойно. — Могу я узнать, что здесь происходит?

— Торговля происходит. Наркотиками. В особо крупных… девушка, пройдёмте, а вы..

— Тоже пройдём, — Раймонд широко оскалился, и Ольга ощутила, как по салону прокатилась волна тёмной силы. — Вы ведь не возражаете?

Тип побледнел, отчего стал похож на упыря. Главное, такого классического, мертвенного с алыми глазами. Но возражать не стал.

Подсобка.

Не подсобка — склад. Он тут небольшой, потому что хранить на складе нечего. И Ольга всё подумывала, не расширить ли ей салон за счёт этого не очень нужного склада. Но денег не было, чтобы как-то перепланировать, ведь тогда подсобку придётся переносить, да и выйдет ли..

Теперь, кажется, точно не выйдет.

А так… ничего не изменилось. лампа на шнурке. Стойки. Коробки, которые по-хорошему давно бы перебрать и выкинуть, потому как большею частью содержимое их к торговле отношения не имеет. Так… вон та, помнится, с коньками. И ещё санки детские, которым в подвале места не было, а тут как-то оказались. Упаковки. И несчастный кварцвинил, так и не доехавший до бабушкиной квартиры.

Имелся и сейф.

Такой старый огромный железный шкаф с примитивным замком. Сейф достался с помещением, и одно время мама всерьёз думала им пользоваться, но замок оказался сломанным, а починить всё руки не доходили. Сейчас двери были открыты, выставив на всеобщее обозрение целых три полки. На одной высилась стопочка бумаг, кажется, старые накладные, договора. В общем, выглядела стопочка очень деловито.

На второй — сумка.

Старый Ольгин рюкзачок, и вправду подаренныйВалентином.

Китайский ширпотреб? Мама права… китайский. И дешёвый самый. Через неделю краска стала шелушится и облезать. И Валентин притворно расстраивался, а Ольга огорчалась.

Брелок-сердечко тоже он повесил.

Мол, в знак большой любви.

У сейфа застыл молчаливой фигурой Ланс, на которого Настенька то и дело бросала быстрые и какие-то жадные взгляды. А с неё в свою очередь не спускал глаз Валентин. Матушка стояла, скрестив руки, с другой стороны.

— Что здесь происходит? — поинтересовался Раймонд сухо.

— Обыск происходит. Проверка оперативной информации… Ваша сумка? — поинтересовался тип с красными глазами.

И как быть?

Врать или..

— Моя, — врать Ольга никогда не умела. Так стоит ли начинать. — Только я давно ею не пользуюсь..

— Ещё бы. Странно, что ты это барахло вовсе в руки взяла.

— То есть, узнаёте..

— Узнаю, — Ольга решила, что будь, что будет. — Но в сейф я её не прятала. Не приносила. Я её выкинуть хотела..

— Мой подарок! — Валентин схватился за сердце.

Всё-таки переигрывает.

— А нечего дерьмо дарить, — заметила матушка и прищурилась.

— Вы… можете открыть её?

— Сумку? — уточнила Ольга.

— Сумку… достать и открыть. Что там внутри?

— Понятия не имею. Говорю же. Я её выкинуть хотела, а..

— Тогда давайте посмотрим и закончим этот цирк, — человек потёр лоб. — Или, может, сами признаетесь?

— В чём?

— В перевозке наркотиков. Торговле..

Бред какой.

Или..

Ольга сглотнула.

— Дорогая, ты не обязана исполнять прихоти этого шута горохового, — нервно произнесла матушка и звук её голоса заставил вздрогнуть. Какой… резкий.

Неприятный.

— Я.. — Ольга прижала руку к виску, пытаясь унять подступающую мигрень.

— Понабирают в полицию кого не попадя. А они потом ходят и порочат имя честной женщины!

Голос матушки зазвенел в ушах, рождая эхо. И кажется, не только у Ольги, если полицейский дёрнулся.

— Хватит, — выдавил он, положа руку на горло. — Давайте уже… просто откройте.

И что делать?

Открыть?

Отказаться?

Упасть в обморок..

— Не бойся, — Раймонд обнял её и на ухо произнёс: — Если я правильно понял, их всех ждёт сюрприз..

— Открыть? — Ольга позволила подвести себя к сейфу. — Что ж… пожалуйста… только… достану..

Стол тоже имелся. Старый. Облезший. И подпёртый с одной стороны кирпичом. Сумка оказалась тяжёлой. Кто… конечно, Настенька. У неё были ключи от запасного хода. И про склад она знала.

И про сейф.

А сумку… сумку, кажется, Ольга на складе и оставила как-то. Потому что выкидывать подарок было неловко, а пользоваться — невозможно. Краска мало того, что облезала, так и норовила прилипнуть к рукам и одежде мелкими чешуйками.

— Тяжёлая..

В сумке явно что-то было.

Наркотики?

И главное, смотрят все… Валентин вот с радостью. И Настенька… вот что ей Ольга сделала? Всегда была доброй, понимающей… и отгулы… и косяки прощала. И вечные перерывы, когда салон закрывался на пятнадцать минут… и другое тоже.

Руки дрожали.

И… Ольга дёрнула замок. А тот и разъехался с тихим скрипом. Края распахнулись, выпуская чёрную взъерошенную голову кота.

— Му-ау… - громко сказал Фёдор, выползая из сумки. И главное недовольно так.. — У-ам!

И зевнул.

Во всю пасть. Очень клыкастую яркую пасть.

— Это… что? — со странным выражением поинтересовался полицейский, указав на кота.

— У вас не только с головой проблема, но и со зрением? — скрежещущий голос демоницы заставил человека нервно вздрогнуть. — Это кот. Котик. Помните? Котик говорит «мяу-мяу». Вам в детстве мама должна была рассказывать. И показывать.

— Кот?! — переспросил полицейский и, вытянув руку, попытался коснуться.

— А вот это не советую. Он с дурным характером, — сказала матушка Ольги и, кажется, выдохнула с немалым облегчением. — Если откусит палец, потом не жалуйтесь.

— Кот… в сумке кот?

— Кот, кот… господи, можно подумать, вы не кота, а не знаю… демона, увидели!

— Кот? — будто ещё раз уточняя, повторил человек.

— Кот, кот.. — Ольга достала Фёдора, который икнул и приник к её плечу с сиротским видом. — Знаешь, Валентин, такого я и от тебя не ожидала! Ладно я… ты меня ненавидишь, но Феденьку зачем обижать?

— М-я-я, — очень жалобно протянул Фёдор и глаза закрыл, всем видом своим показывая, что да, он глубоко несчастен.

— Выкрасть кота. Засунуть его в сумку. В сейф. Да он, если так-то, задохнуться мог! — подхватила матушка Ольги. — А я тебе говорила! Что после визитов такихвот… личностей..

Покрытый красным лаком коготок указал на Валентина.

А Раймонд зачерпнул силы. Что-то подсказывало, что эту сцену можно слегка переиграть. Есть одно любопытное заклинание..

-..надо серебряные ложечки пересчитывать! И котов.

— Что у вас тут? — дверь открылась, пропуская человека из зала.

— Кот, — заворожённо повторил полицейский, указывая на Фёдора, который не слишком достоверно имитировал полуобморочное состояние. От демона тянуло злорадством и плохо скрытой радостью, которая отражалась на морде.

— Кот?

— Кот, кот… - матушка Ольги махнула рукой. — Смотрю, на службе не только зрение с интеллектом растеряли, но и слух?

— Я не крал кота!

— А кто крал? — Ольга одарила Валентина мрачным взглядом. — Одного не могу понять, к чему это представление..

— Как кот? — тот, из зала, прямо побелел. И посерел. А на Раймонда плеснуло диким ужасом.

С заклинанием стоило поторопиться.

— Вот так… кот… обычный кот.

Не совсем, чтобы обычный, но не стоит смущать служивых людей ненужными подробностями.

И красные глаза уставились на Валентина.

— Кот… - повторил тот странным голосом. — Тут кот… тут… кот?

— Кругом одни идиоты, — сказала Софья Тимуровна голосом, преисполненным трагизма. И в отличие от Валентина играла она куда более душевно. — Ольга, отойди от него… как знать, вдруг идиотизм заразен. Если в одном месте собралось столько людей с ментальными проблемами, это явно неспроста. Может, конечно, дураки друг к другу тянутся, но может, дело в неизвестном вирусе.

Раймонд, наконец, закончил плетение. И капля силы, только не переборщить, чтобы люди не разбежались в страхе. Ему другое надобно.

Разрыв.

И облако стремительно раздулось, контуры лопнули, и сила окутала людей, впитываясь в кожу. Бледный полицейский ещё больше побледнел, а второй, всё ещё стоявший у двери, дёрнул головой и спросил:

— А герыч где? Три кило… где герыч, падла?

Он одним прыжком преодолел расстояние от двери до стола, отпихнув как-то совсем невежливо Софью Тимуровну, и взялся за сумку. Поднял. Перевернул. Тряхнул.

— Где… герыч… где..

— Вот знаете, — Софья Тимуровна поглядела даже с сочувствием. — Меня удивительным образом тянет ответить в рифму.

— Ты… паскуда..

— Емельянов, чего творишь? — красноглазый устало потёр переносицу. — Нет тут никакого герыча. Одни супружеские разборки..

— Супругом он мне никогда не был, — сказала Ольга и почесала за ухом Фёдора.

— И правильно, — Софья Тимуровна вздёрнула подбородок. — Нам котокрады не нужны! Мы приличная семья. Интеллигенты в седьмом поколении.

И ещё немного демоны. Но это на интеллигентность никак не влияет.

— Да ты… ты… - упомянутый Емельянов схватил Валентина за грудки и тряхнул. — Где, спрашиваю, герыч?!

— Там.. — Валентин указал на сумку. — Должен был быть там… Я его туда положил!

— Так… - подобрался красноглазый. — Емельянов… что тут происходит?!

— Это она! — Валентин попытался вывернуться и указал на бледную девушку. — Она забрала, наверное! И кота сунула! Тварь! Она мне всегда глазки строила, и вот ударила в спину!

— Я!? — в голосе девушки было искреннее возмущение. — Да я… я… я просто принесла и положила! Я вообще..

Она осеклась.

— Емельянов?!

— Да что Емельянов! Емельянов то, Емельянов сё… задолбали… да, я взял! Одолжил… чтоб вас… знаешь, сколько эта падла бровастая пообещала?!

— Да приличные у меня брови! Стриженые! — Валентин поспешил пощупать. — Я говорю, это или Настька..

— Или, — Софья Тимуровна не удержалась. — Котик сожрал.

— М-я-я! — откровенно возмутился Фёдор.

— Три кило герыча?

И все посмотрели на кота.

— Бред, — сказал красноглазый. — Зачем коту жрать героин? И даже если вдруг… он бы издох на втором укусе… а так вон ничего. Бодрый.

И эманация смерти Раймонд не ощущал. Скорее наоборот, аура мелкого демона стала плотнее, насыщенней и обзавелась яркими оттенками. Чем бы ни был этот героин, вреда он точно не нанёс.

— И тощий… - добавила Ольга. — Посмотрите, какой Феденька худенький..

Фёдор старательно втянул в себя живот. Попытался во всяком случае.

А Раймонд чуть усилил давление.

— Значит вы, — вкрадчиво произнёс он, направляя силу на Емельянова. — Взяли из хранилища… героин… и отдали ему?

Раймонд указал на Валентина.

— Хороший вопрос, Емельянов..

— Ну взял, ну отдал… так он обещал вернуть! И деньги нормальные. Поверь, Семенов, там такие деньги, что и тебе хватит… и мне хватит. Всем хватит! — глаза Емельяновазаблестели. — Да ты в жизни таких не заработаешь!

— Вот даже не знаю, что более обидно, — Ольга поглаживала кота по спине. — Что ты, Валентин, решил меня подставить. Или что на взятку денег не пожалел, а на меня вот жалел..

— Так я на тебя, получается, и отдал!

— И с Настенькой ты спал..

— Иногда..

— Он говорил, что лю-ю-убит, — протянула Настенька, шмыгая носом. — Что с вами его держит только выгода… что вы оплачиваете лечение его больной матушки..

— А мне он врал, что сирота..

— Мя! — выразил всеобщее возмущение Фёдор.

— А теперь что? Ни герыча, ни… обманули! Обманул! Ничего, падла, я тебя закатаю… я тебя.. — Емельянов вдруг замер, словно в голову его пришла удивительная идея. — А… а мы всё иначе сделаем.

Он хихикнул.

Чтоб..

Ненормальная реакция.

И получается, что человек уже был под воздействием?

— Емельянов..

— Стоять! — в руке Емельянова появилась чёрная штука, от которой потянуло тьмой. Оружие. — Стоять… Семенов, выбирай… со мной или нет? Можно всё уладить!

— Ты свихнулся..

— Он наркоман, — пожаловался Валентин. — Потому я к нему и пошёл… знал, что если себе дурь берет, то и мне найдёт.

— Старый приятель. Сволочь… какая же ты, Валька, сволочь… ничего… тебя тоже положат. Всех положат… мы накрыли притон… они отстреливались!

— Котом? — Семенов был настроен скептически.

А зря.

Фёдор икнул и из пасти вырвался клубок пламени. К счастью, все смотрели на Емельянова.

— Кот героически погиб… и ты погиб. И они погибли… все умерли… все-все умерли… дурь у меня ещё осталась..

— В этом я не сомневаюсь.. — Семенов говорил очень мягко и руки поднял, показывая, что не собирается стрелять: — Ты ерунду несёшь. Ты понимаешь, что эта версия… она белыми нитками шита?

Не понимает.

Что бы ни принимал человек, но тьма воздействовала на эту заразу. Демону, оно, может, и полезно было, а вот людям, кажется, нет..

— Стоять! — рявкнул Емельянов, пятясь к двери.

И Раймонд уловил молчаливый вопрос Ланса.

Нет.

Защищать.

Ольгу. И остальных. Оружие огнестрельное, но без магического усиления. Стандартный щит выдержит.

— Ма-а-мочки… - взвыла Настенька, и голос её трубный, растерявший всякую нежность, заставил человека подпрыгнутьи направить ствол в Настеньку.

— Украла! — идея пришла в голову Емельянову. — Ты его украла! Чтобы продать! Три кило герыча… сюда иди! Иди сюда!

— Я не по-о-ойду..

— Молодой человек, — Софья Тимуровна вложила в голос всю силу, которая у неё имелась. — Сами подумайте. У неё ж мозгов, как у землеройки. И такой сложный план. Разве получилось бы у этой инфузории в туфельках обмануть такого умного человека?

Сарказм почти не ощущался.

А Емельянов задумался.

На мгновенье.

А потом махнул револьвером.

— Тогда ты иди! Старуха… раз ты тут самая умная..

Вот это уже лишнее.

Раймонд вытащил тьму, готовый ударить.

— И не подумаю, — пожала плечами Софья Тимуровна. — Вам надо, вы и идите. А я и тут постою… в конце концов..

Выстрел бахнул и оглушил эхом, и тьма качнулась, рванула, спеша вцепиться в наглого человека, правда, опоздала на долю мгновенья.

— Ну… - этот бас заполонил пространство. — Кажется, я вовремя, внучок..

Глава 11 Заключительная

Человек, стоявший в дверях, был столь огромен, что Ольга даже удивилась: как у него вышло в дверь-то протиснуться. И главное, вот ещё мгновенье назад его не было, и вот уже он тут, стоит, держит Емельянова за шею, слегка приподняв над полом, так, что пола касаются только носки ботинок. Сам же Емельянов чуть покачивается.

— Вы ему шею свернёте, — сказала матушка. — Не то, чтобы я сильно переживать стану… крайне невоспитанный молодой человек, а ещё, верно, балуется запрещёнными веществами, но… знаете… суд это во внимание может и не принять.

— Д-да, да, — Семенов вышел из ступора. — Спасибо вам большое, конечно, но вы не могли бы его отпустить?

— Отчего бы и не отпустить, — согласился гигант и руку разжал.

Емельянов молча рухнул на пол. А что лицом вниз, надо полагать, случайно получилось.

— Вра-уг повержен, — промурлыкал Фёдор. — Мо-ужно я ему в ботинках… по-услание оставлю?

— Они ж на нём, — Ольга удивилась.

— На-устоящего ко-ута такая мелочь не остановит.

Фёдор стёк с рук и неспешным шагом направился к лежащему полицейскому.

— Так… я.. — Семенов потёр переносицу и растерянно повторил. — Я..

— Ланс, помоги господину..

— Полицейскому, — подсказала Ольга.

— Именно. Ланс донесёт его куда скажете… и проводит остальных во избежание инцидентов, — сказал Раймонд и прозвучало это приказом.

— Я не виноват! — возопил Валентин. — Меня подставили! Ах, это женское коварство… это она..

— Я? — Настенька, на которую он показал, даже подпрыгнула от возмущения. — Это он! Говорил, что её посадят, он получит свободу… и мы поженимся!

— Да кто в здравом уме женится на нищей потаскушке, готовой..

— Господи, за что мне это?! — простонал Семенов.

— За всё хорошее, — матушка имела своё мнение. — И во избежание всего плохого. Молодой человек, вы всё-таки включите мозги. Я верю, что-то где-то там, в толщине черепной коробки, они у вас есть. И представьте рапорт, что в ходе оперативной работы вами был раскрыт оборотень в погонах в количестве одной штуки, а также обезврежена преступная группа, предотвращена стрельба и массовые жертвы… господи, вы на меня так смотрите, будто никогда рапортов не писали. Ланс, вы, конечно, донельзя смахиваете на брачного афериста, но раз уж взялись выносить мусор, то сделайте это, пока Фёдор вам его не пометил. Потом камера так провоняется, что и ремонт не спасёт.

— Мя, — согласился Фёдор.

— А я говорила, что его кастрировать надо..

— Великолепная женщина, — выдохнул гигант, вперившись в матушку взглядом. И Ольга готова была поклясться, что там не искра, там приличный электрический разряд шандарахнул. И такой, что даже у непричастного к делам сердечным Семенова, который обходил Фёдора бочком, волосы дыбом стали. А главное, матушка тоже глянула. Из-под ресниц. Одновременно и оценивая, и вот… вот… в общем, в воздухе заискрило.

— Ваш голос подобен музыке..

— Это у вас с ушами, наверное, проблема, — сказала матушка, слегка зардевшись. — Со слухом.

— Это кто? — Ольга добралась до Раймонда и дёрнула за рукав.

— Дедушка мой..

— У тебя же бабушка.

— Дедушка тоже есть. Дэр Хэрраг. Со стороны матери. Но они не очень ладят… когда-то мой отец выкрал маму, не заплатив за неё выкуп. А потом на свадьбе дедушка пошутил неудачно..

— Как?

Гигант шагнул-таки вперед, протянув руки, и матушка совсем по-девичьи запунцовелась. А вокруг будто… воздух задрожал? И не будто.

Конкретно так задрожал. Волосы у Ольги тоже зашевелились.

Статическое электричество, кажется.

— Да глупость совершеннейшая..

Первым со склада вышел невозмутимый Ланс, пристроивши на одно плечо бессознательного Емельянова, а на второе — матерящуюся Настеньку, которой вздумалось бежать вдруг. Но сбежать не вышло, потому как зацепилась за котика..

Или котик за неё.

Котики, они такие, всегда появляются не там, где ждут.

За Лансом, подталкивая перед собой возмущенного этаким развитием событий Валентина, спешил Семенов. И оглядываться не забывал, явно что-то этакое чувствуя.

— Сказал, что с таким характером бабушке только орочьей невестой и быть..

— Могу ли я надеяться… - громыхало где-то уж совсем над ухом.

— Надеяться я вам не запрещаю, вопрос лишь в том, на что вы надеетесь.

— А это плохо? — наблюдать за происходящим было до крайности неловко, будто Ольга… подсматривает.

— На любовь до гроба?!

— Господи, в вашем возрасте и такие сопли… или у вас гроб в ближайшем будущемпланируется.

— Да как сказать… пойдём, не будем мешать.

С этим Ольга согласилась.

Мешать она не хотела.

Совершенно.

— А он..

— Что ты… Софью Тимуровну дедушка не обидит. Он очень воспитанный орк.

Ага. И на орка не похож. Орков Ольга представляла зелёными и могучими. Нет, могучим дедушка Раймонда был. Настолько, что стало очевидно, как мало места на этом вот складе… но не зелёным.

Ни клыков.

Ни бритой головы.

Чем-то похож на ковбоя… точнее миллиардера, который решил представиться ковбоем, только вот и джинсы его, и клетчатая рубашка явно не на распродаже куплены. Не говоря уже о высоких сапогах.

— И чего это вы вырядились… - матушка раздражённо… мурлыкала.

— Ме-уня сейчас стошнит, — Фёдор прыжком оказался за порогом. — Где-у ты его взял?

А погром не меньше прежнего. Главное, не понятно, кто и зачем витрину-то разбил.

Ещё у Ольги сил нет убирать. Вдруг стало тошно… ладно, не сложилось у них с Валентином, но… но это же не повод вот так подставлять!

А если бы не Фёдор?

Не Раймонд..

У неё бы в сейфе нашли сумку с наркотиками? Три кило героина. И Настенька бы поклялась, что видела, как Ольга эту сумку ставит? Отпечатки… да её сумка, какие-то отпечатки нашли бы. И не только.

— Тихо, — Раймонд обнял.

— На-у конец-то… - икнул Фёдор. — А-у то думал, что не дождусь уже.

— На шубы не рыгать..

— Я и не со-убирался… я по-уйду, поу-гуляю… чувствую в себе желание со-увершить подвиг… и Машеньку проведать надо… как она без меня-то по-уживает. Соскучилась, поди..

— Он… не умрёт? — Ольга снова испугалась, но уже не за себя.

— Не умрёт. Не знаю, что за вещество, но Фёдор чувствует себя великолепно.

— Во-у поле берё-уза сто-уяла! — возопил во всю глотку Фёдор.

Помирать он определенно не собирался.

— Я бы даже предложил его подкармливать… а то… он всё-таки демон. Ему просто кошачьего корма мало..

— Ма-уло! — согласился Фёдор. — Я-у придумал! Я поу-йду работать в поу-лицию! Я ста-уну полицеским котом! Буду нести службу и искать нарко-утики! О-ут меня не спрячешься.

И в расщелине исчез.

Только донеслось.

— На-уша служба и о-упасна и трудна-у!

А Ольга всхлипнула.

Вроде бы всё закончилось, а её вот на слёзыпробило.

— Хочешь, я его прокляну? Валентина? — предложил Раймонд. — Убивать, конечно, нехорошо, но иногда возможны исключения..

— Нет, — она позорно шмыгнула носом. — Так что там с орочьими невестами?

— Есть теория, что у орков с демонами был один предок… или Создатель. Как кому больше нравится. Главное, что у них много общего… больше всего они уважают личную силу. И вот здесь есть небольшой нюанс… в подавляющем большинстве своём орки довольно миролюбивы.

— Да? — миролюбивым дедушка Раймонда не выглядел.

— О, племянничек! — в магазин заглянул ещё один великан. — Девицу нашёл? Девушка, требуйте приличный выкуп! Он потянет..

— Иди ты..

— Батя где?

— Там, — Раймонд указал на дверь. — Мешать не советую..

— Сложилось?

А клыки у них куда больше, чем у Раймонда. И главное, это не мешает улыбке быть дружелюбной и даже счастливой.

— В процессе..

— А я тебе говорю, поставь меня на ноги! Не заслужил ты ещё меня на руках носить… - донеслось почти возмущённое.

— Так… племянничек, давай, — огромная рука легла на плечо Раймонда, вторая подтолкнула Ольгу. — Своди свою подругу в ресторан там… в магазин… ещё куда, пока не заискрило..

— Тут витрину выбили!

— Вставим.

— И пол..

— Пол подметём. Окна помоем. Шубы продадим… только идите уже, честное слово..

-..и вот что это за наглость, приличных женщин хватать!

— Идём, — Раймонд потянул Ольгу за собой. — Они тут и без нас обойдутся.

А на улице дождь.

Такой вот совершенно весенний, светлый, смывающий остатки затяжной зимы. И небо ясное. И капли почему-то не падают, стекая по невидимому зонту. И гадать не надо, кем зонт создан. Ольга и не будет.

— Так вот.. — Раймонд держал за руку.

Полиция убралась.

И только Ланс дверь придержал и поклонился.

— Приятной прогулки, госпожа, — произнёс он величественно. — Господин..

Смешно.

Какая из Ольги госпожа? И она рассмеялась. Сквозь слезы. А потом просто, потому что плакать… ну и вправду, к чему теперь плакать?

— Так вот… - повторился Раймонд. — Сами по себе орки миролюбивы и инертны. А вот их женщины, наоборот, обладают весьма… своеобразным характером. Который и тренируют на мужьях. Те терпят… до определённой границы.

— А потом?

— А потом, когда сил терпеть не остаётся, идут в набег.

— То есть..

— Об этой особенности многие знают. Даже поговорка имеется. Чтоб тебе орочью невесту в жёны… ну, говоря по правде, это далеко не у всех и не всегда..

Из огромной чёрной машины, что стояла неподалёку, выглянул ещё один великан и приветливо помахал рукой. Раймонд ответил поклонам. Ольга… тоже помахала. Кланяться она не умела.

-..точнее сейчас только у тех, в ком просыпается кровь великих предков..

— Как у твоего деда?

— Именно. Он дэр, то есть вождь. И не просто вождь, но снискавший благословение. Сильная кровь. Сильный характер… Отсюда и проблема.

— Проблема?

— Дед уже был женат. Пусть я и не помню бабушку, но она была великой женщиной… дед многого достиг.

Представились бесконечные степи и толпа оркских воинов в доспехе..

— Корпорация при нём вышла на межмировой уровень.

Доспехи исчезли, а следом и орки.

— Корпорация? — переспросила Ольга, как-то вот не увязывались у неё орки с корпорацией.

— Сейчас никто уже не ходит в набег в прямом смысле слова. А вот рейдерские захваты — дело иное… не буду врать, что одобряю. Но честно, я слишком мягкотел, чтобы вникать в те дела. Главное, сейчас корпорация имеет более двух сотен филиалов в тридцати мирах.

— И чем занимается?

— Торговлей в основном. Разного рода… так что, думаю, если захочешь салон продать, сдать, оставить, передать под управление, то помогут. Так вот, я только-только появился на свет, когда бабушки не стало. Её укусила змея. И говорят, ту подбросили конкуренты, опасаясь дальнейшего расширения. В общем… десяток лет дед занимался тем, что выяснял, откуда взялась та змея и добивал конкурентов… разорял. Не буквально… потом наводил порядок. Ну и дальше как-то вот держался. А сейчас стал отчётливо сдавать. Хуже всего, что в его сыновьях кровь не проснулась, он надеялся на внуков, но… там тоже есть сложности. Дети у орков могут появиться только в законном браке. И первым женится старший в роду. Пока была жива бабушка, они ещё не дозрели до женитьбы, а потом..

— То есть, пока твой дед не женится снова, то и они не смогут?

Раймонд развёл руками.

— Именно. Орки чтут обычаи.

— А… они не будут возражать? Его сыновья… всё же мама… она… своеобразная.

Орочья невеста.

Нет, бред.

Или не бред? Невеста некроманта ничем не лучше. И не хуже.

— Думаю, они начнут готовиться.

— К свадьбе?

— К шторму на межмировых биржах, который вызовет новость о скорой свадьбе..

— Не уверена, что мама подойдёт..

— Уже подошла… дед давно пытался найти невесту, но… понимаешь, дело не только в характере, но и во внутренней силе. Такой, которая была бы способно противостоять ему. Разве ты не почувствовала?

Ольга кивнула.

Почувствовала.

Интересно, если салон взорвётся, кто будет убытки возмещать? И как страховой объяснить, что это взрыв чувств, перетекший в область физики?

— Он уже, признаться, думал, что и не судьба… как и я.

— И… что теперь?

— Теперь он будет долго добиваться руки твоей матери. Завоюет пару миров… или поглотит пару корпораций поменьше. Устроит шторм на рынке ценных бумаг или что-то ещё… но куда важнее, что его сил хватит, чтобы её удержать.

— Тогда… наверное… спасибо.

— Пожалуйста.

И надо что-то сказать. Важное очень.

— Ольга… я… не хочу торопить… но видишь ли, дело в том, что нам стоит заключить брак первыми.

— Почему?

— Потому что если он успеет раньше, то на правах главы рода потребует за тебя выкуп. А чтобы не разорить графство, мне придётся тебя выкрасть… это не то, чтобы невозможно, и если хочешь..

— Не надо меня красть, — Ольга протянула руку. — Я, наверное, сама сошла с ума, но… я согласна..

Телефон взял и зазвонил. И вот не вовремя. Совершенно не вовремя.

— Мама? — осторожно ответила Ольга. — Ты… как?

— Этот наглец утверждает, что похитил меня и теперь требует, чтобы я стала его женой, — донёсся донельзя довольный голос матушки. — Как будто приличная женщина может вот так, с первого похищения согласиться на подобное..

Ольга скрестила пальцы.

Мысленно.

И не мысленно тоже. Вдруг да поможет. И матушку она любила. И если так-то..

— В общем, скажи Нинушке, что я буду поздно. Мне очень нужно доказать одному бесконечно самодовольному идиоту, уверенному, что он — пуп мироздания, насколько он не прав..

И отключилась.

Ну да… доказывать чью-то неправоту — это дело небыстрое..

Некоторое время спустя.

Первой появиласьматушка.

Не одна, само собой.

— Оленька, радость моя… для молодой матери ты выглядишь до безобразия счастливой. Это просто-напросто неприлично. Где круги под глазами и лёгкая краснота?

— У меня хорошие няньки, — сказала Ольга, подставляя щеку для поцелуя. — Как Нина?

— Замечательно… просила передать тебе кое-какие травы. Но обживается. Небоскрёб, оказывается, тоже замок и пространство у неё большое… и в целом всё очень даже неплохо. Так, по поводу твоей новой коллекции… я хочу эксклюзивные права на проведение аукциона..

— Дорогая, не сейчас.

— А когда? Чтобы я снова узнала, что моя дочь за моей спиной просто раздала уникальные изделия..

— Это в рекламных целях..

— Вот мне не рассказывай, — отмахнулась матушка. — И между прочим, у меня уже список желающих имеется. Поэтому, будь добра..

— С Раймондом, — Ольга попятилась бы, если бы было куда. — Этими вопросами занимается он..

— Да что он может понимать..

— Мама!

— Дорогая, — дэр Харраг придержал матушку. — Мы сюда не за тем приехали.

— Конечно, — матушка разом вдруг успокоилась. — Прости, Оленька, иногда всё ещё заносит… так где там наша сладкая радость… говоришь, няньки хорошие?

— С большим опытом, — заверил Раймонд. — В несколько сотен лет..

Кто бы сказал, что Ольга когда-нибудь доверит своего ребенка умертвию… впрочем, кто бы сказал, что у неё вообще будут семья и дети.

— В меня пошла, — довольно пророкотал глава трансмировой корпорации, чьи активы за прошедшие несколько лет увеличились вдвое. И шею вытянул, чтобы получше разглядеть. Переступить порог детской он всё ещё не решался.

— Не приведи боже, — отмахнулась матушка. — Ты свою рожу в зеркале видел?

— Чем тебя моя рожа не устраивает?

— Меня-то устраивает. Всецело. Но это девочка… миленькая… - матушка вот вошла решительно и даже соизволила сделать козу. — Прелесть ты наша… расти-расти..

Малышка, тихо лежавшая в колыбели, открыла чёрные внимательные глаза.

— Вырастешь, я тебя научу, как правильно с мужьями управляться..

— Не приведи боже, — передразнил матушку дэр Хэрраг, за что и заработал весьма выразительный взгляд, который, правда, только шире оскалиться заставил.

Любовь — определённо весьма странная вещь.

— Да она в Нарровпошла, — бабушка Раймонда рук к младенцу не тянула и в целом явно опасалась приближаться, точно подозревая, что если подойти слишком близко, ей этого младенца всучат. Честно говоря, Ольга где-то опасения понимала. С её-то историей. — По силе так точно..

Над колыбелькой колыхалась тьма. И полог её обволакивал, что изменённое дерево, единственно способное вынести давление силы, что меха в колыбельке, что Фёдора, на местных харчах выросшего вдвое. Он, свернувшись в ногах, самозабвенно рокотал. И мурлыканье его явно успокаивало дочь.

— И это создаёт проблему, — престарелый демон с седыми рогами, которые ничуть не портили обличья, придерживал Алисию де Нарр за руку, успокаивая. — В будущем..

— Какую? — матушка потрясла погремушкой, которую достала из сумочки. И звон колокольчиков вызвал радостную улыбку.

— Б-р-ра! — чётко сказала Алисия София Сигизмунда Раймунда Фредерика Харба Инергельда Первая и единственная. И выкинув руку чётким выверенным движением поймала погремушку.

— Ох.. — Ольга хотела было предупредить.

— Не переживай, Оленька… это изменённое серебро. Из него доспех делают. Абсолютная гарантия неуничтожимости. Его и выплавляют-то в одном лишь месте..

— Где мы мужа ей искать будем? — озвучила общие опасения бабушка Раймонда.

И все переглянулись.

Как-то… слегка растерянно.

— Думаю.. — Ольга посмотрела, как дочь радостно попробовала колокольчик на клык. Клык был молочным, но весьма даже острым. — Вырастет и сама справится..

В конце концов, неужели среди великого множества миров так сложно будет найти одного жениха?

Колокольчик смялся, наплевав на абсолютную гарантию и неуничтожимость. И цепочка, его удерживавшая, со звоном разлетелась.

Или сложно?