Выпускной должен был быть самым счастливым днем в моей жизни. Четыре года мучений, бессонных ночей над учебниками, экспериментов, после которых волосы то зеленели, то вставали дыбом… и теперь я магичка! Кто бы мог подумать, что сиротке из провинциального городка удастся с отличием окончить столичную магическую академию?

В воздухе витали ароматы цветов, которыми украсили двор академии, и легкий запах горелой бумаги — студенты сжигали конспекты, радуясь, что никогда больше их не увидят. Отовсюду слышались разговоры и смех, кто-то запускал фейерверки из светлячков, а со стороны беседки доносились радостные визги — кажется, кто-то уже успел перебрать праздничной настойки.

Я стояла среди толпы, сжимая в руках диплом, еще пахнущий свежими чернилами. Сердце билось от волнения — впереди меня ждала новая счастливая жизнь. Сильный дар природника обеспечил мне очень выгодное место для отработки — заповедные леса на границе с эльфами. Буду растить там травы и деревья, лечить животных. Может, даже увижу настоящих эльфов. Да редко какого аристократа берут туда, сколько бы родня ни заплатила! А тут я… Разве существует что-то, что может испортить мне сегодняшний вечер? Особенно учитывая, что поеду я туда не одна, а со своим возлюбленным?

Высокий, с благородной осанкой и темными волосами, собранными в аккуратный хвост, Марко выглядел так, будто сошел со страниц дорогого романа. Я уже нарисовала в голове наше будущее: свадьба в дворцовом саду, уютный дом, полный солнечного света, босоногие дети, бегущие мне навстречу…

На моем лице расцвела радостная улыбка, стоило ему подойти ко мне. Никогда еще не чувствовала себя столь счастливой…

— Нам лучше расстаться. — Голос был спокойным, ровным, даже скучающим.

Мир качнулся.

— Ч-что?..

— Ты же умная девочка, должна понимать. — Он чуть склонил голову. Вежливо, но отстраненно. — Я аристократ, у меня впереди блестящее будущее. А ты… Нет, ты хороший человек, наш союз был взаимовыгодным. Ты помогла мне завершить учебу с отличием и отправиться на практику в заповедный лес, я же дал тебе иллюзию отношений. Но академия осталась позади, нам обоим следует двигаться дальше. Будет лучше, если в заповедных лесах мы никому не скажем, что вообще знакомы. Отныне каждый сам по себе, да?

Что-то словно сломалось внутри меня.

Смех и радостные возгласы вокруг стали оглушительно громкими, вспышки заклинаний больно резали глаза. Казалось, мир продолжал кружиться в праздничном вихре, а я стояла в центре него — ненужная, отвергнутая, пустая.

В горле застрял ком, глаза жгло. Я не нашла сил что-то ответить, только тупо кивнула. Развернулась и ушла, пока никто не увидел, как я рассыпаюсь на части.

Дальше все было как в тумане. Рыдания до икоты в пустой комнате общежития, пока все на праздновании; нехитрые мои пожитки, которые я бросала в сумку, захлебываясь слезами. И приемная ректора, где скучающий секретарь выдавал бюджетникам распределительные документы на подписание.

Я прошла долгий путь, чтобы доказать, что достойна отрабатывать потраченные на меня академией средства в заповедных лесах. Где вместе со мной будет тот, кто разбил мне сердце, и для кого я резко стала никем. Пустым местом…

— Где подписывать? — пробормотала, размазывая по лицу слезы.

Строчки плыли перед глазами, я и бумагу видела с трудом.

— Вот здесь, — устало ответил секретарь, протягивая перо.

Корявая подпись легла на пергамент. Вот и все. То, что должно было стать шагом в мою счастливую жизнь, тяжелым грузом осело на сердце. Но… я справлюсь.

В конце концов, моя мечта все еще при мне. Я буду заниматься любимым делом в месте, которое многие мечтают хотя бы увидеть. И плевать на Марко…

В дилижансе снова дала волю чувствам и слезам, но сейчас я больше оплакивала свои несбыточные мечты, в то время как в душе медленно, но верно прорастал росток надежды на новую счастливую жизнь, которую я построю сама.

Неважно, что я потеряла. Важно — что приобрела.

С этой мыслью я смело шагнула из дилижанса, когда мы наконец-то прибыли на место назначения. Вытерла рукавом мокрые щеки и вдохнула полной грудью, надеясь ощутить запах свежей зелени, мха и цветов, и тут…

Меня накрыло волной гнилостного запаха, и росток надежды, только начавший распускать лепестки, пугливо втянулся внутрь.

Ибо это было что угодно, но не заповедные леса…

Передо мной раскинулось… кладбище. Настоящее, с покосившимися надгробиями, зловещими тенями и, возможно, даже привидениями, которые уже вели список моих жизненных ошибок. На горизонте маячила деревня, но даже крыши домов выглядели мрачно. Рядом с кладбищем расположилась покосившаяся сторожка — точнее то, что еще не решило окончательно стать свалкой трухлявых бревен.

— Добро пожаловать на новое место службы, госпожа некромант, — бодро заявил пожилой мужчина в потрепанном сюртуке. — Гниловерхово всегда радушно встречает новеньких. Я староста, Яроха.

Я моргнула. И еще раз. Заглянула за его плечо, надеясь, что сейчас выскочит кто-то и скажет, что это шутка. Что-то вроде: «Ой, простите, перепутали! Ваше место в прекрасном заповеднике среди оленят и птичек, садитесь обратно!»

Но нет. Только унылая дорога, по которой удалялся мой дилижанс, унося с собой последнюю надежду на справедливость.

— Но я… природник, — пробормотала, начиная осознавать масштабы катастрофы.

Староста непонимающе уставился на меня.

— Что?

— Природник, — повторила чуть громче. — Лесной маг. Друид. Человек, чья работа заключается в том, чтобы выращивать растения, ухаживать за животными, говорить с деревьями… Но точно не это! — Я отчаянно махнула рукой в сторону кладбища, где тотчас скрипнула одна из калиток, будто соглашаясь со мной. — Какая некромантия? Вы хотите сказать, что там что-то живое?

На последней фразе голос упал до шепота, а по спине пробежали мурашки.

— Нет, милая, не «что-то», — замахал руками Яроха. Но не успела я облегченно выдохнуть, как он жизнерадостно выдохнул: — Абсолютно все живое! Точнее, неживое, но оно шевелится, ползает, звуки неприятные издает…

— Это какая-то ошибка! — воскликнула я, начиная закипать. — Я должна была ехать не сюда!

— Так это ж дилижанс академии, — спокойно ответил староста. — Он только студентов после выпуска и развозит. Кто к нам сюда еще приедет? Торговые пути далеко, а некроманта мы давно просим. Как последнего нежить сожрала, так и просим…

— Но я не некромант! — Замотала головой, чувствуя ком в горле. — Я ехала в заповедник! В леса! К эльфам!

— Ох, девонька, как бы тебе сказать… — Староста с легким сочувствием вздохнул. — Да разве ж ты сюда приехала бы, если б не должна была?

— Да! То есть нет! То есть… Сейчас докажу! — Я принялась лихорадочно рыться в своей сумке.

Выхватив бумаги, развернула их и с триумфальным видом ткнула пальцем в место назначения. На этом мой триумф и закончился. Потому что на бумаге, черным по белому, аккуратным каллиграфическим почерком, значилось: «

Мирабель Валье, некромант, назначена смотрителем кладбища в Гниловерхово».

И никаких вам заповедных лесов, как и обозначения моей настоящей специализации. И номер диплома моему не соответствовал, все действительно было ошибкой… под которой я позволила вписать свое имя, еще и подпись поставила.

Если бы я не ревела, заметила бы еще тогда. И здесь Марко подложил мне свинью…

— Это… это… — сдавленно пискнула, подняв на старосту беспомощный взгляд.

На глаза навернулись слезы.

— Имя твое?

— Мое, — понуро кивнула, все еще не веря, что это происходит на самом деле.

— Ну вот, — удовлетворенно кивнул Яроха. — Значит, все верно.

— Да ничего не верно! Говорю же, я не некромант! Мне нельзя здесь оставаться!

Староста задумчиво почесал затылок, потом философски пожал плечами.

— Документы-то подписаны.

— Но это же ошибка! — Зацепилась за последнюю соломинку. — Я подписывала их в состоянии… эмоционального кризиса! Это не считается!

— Считается, — неумолимо подытожил староста. — Ты согласилась, все официально. Вот, держи ключи. — Он сунул мне в руки связку зловеще звякнувших ржавых ключей. — И аванс за работу. — Вслед за ключами в ладонь лег тощий мешочек, монет в котором было явно негусто. — В сторожке мы оставили тебе кое-какую провизию на первое время, не пропадешь. А еще совет: не тревожь седьмой ряд могил у старого дуба. Там… э-э… нехорошо.

— Что значит «нехорошо»?

— Ну… совсем нехорошо. Хуже, чем у березы. Хотя, пожалуй, примерно так же, как у завалившегося склепа… В общем, ты это… осваивайся.

Староста бодро зашагал прочь, а я, наконец осознав, что он действительно уходит, рванула следом, чуть не запутавшись в собственном подоле.

— Подождите! Вы не можете просто так меня тут оставить! — Схватила его за рукав, вцепившись, как утопающий за последний плотик. — Я с вами!

Он покосился на меня, как на особо назойливого призрака, и многозначительно вздохнул.

— Нет уж.

— Но почему⁈ — завопила в отчаянии. — Я их тоже боюсь!

— Потому, девонька, что ошибка ошибкой, но другого мага нам вряд ли пришлют. А ваши правила я знаю — если ты сейчас откажешься, должна будешь выплатить академии полную стоимость обучения за все годы. Думаешь, просто так тебя учили бесплатно, король на тебя денежки государственные тратил? — Он на секунду задумался, прикинул что-то в уме и добавил: — И проценты небось набежали.

Я замерла. В голове стремительно сформировались расчеты. Пять лет учебы. Магическая практика. Расходные материалы. Учебники, которые стоили как крыло гиппогрифа. И эти пресловутые проценты… Моя жизнь внезапно обрела конкретную стоимость, и эта стоимость была такой, что проще действительно здесь остаться и сразиться с местной нежитью.

— Меня же сожру-у-ут, — жалобно простонала, крепче вцепившись в его рукав.

— Зато, ежели выживешь, народ тебе через пару дней гостинцев принесет, — бодро заверил староста, решительно разжимая мои пальцы. — Чем наши огороды и хлевы богаты, тем и порадуем. Ты уж не серчай, но к нам давно никого не присылали. А жить рядом с нежитью не хочется.

Перед моими глазами тут же возникла картина: я, вся в синяках, местами погрызенная нечистью, бреду по деревне за крынкой прокисшего молока и тремя сморщенными червивыми яблоками.

— Охренеть мотивация… — пробормотала. — Так вы меня тут на заклание оставляете⁈

— Да ну что ты, девонька! — обиженно воскликнул он. — Всегда так было. Некромант за порядком следит, а местные ему благодарны. Если жив останется, то и кладбище спокойное. А если нет, ну… значит, работу свою плохо сделал.

Я в ужасе уставилась на него.

— Великолепная логика, просто восхитительная! — Нервно рассмеялась. — Только я не некромант!

— Бывает. — Староста дружелюбно похлопал меня по плечу. — Удачной ночи! — И с этими словами быстрым, но, главное, целеустремленным шагом направился к деревне, в сгущающейся темноте оставив меня одну посреди кладбища у сторожки.

Первым порывом было броситься следом. Ну не станет же он от меня отбиваться? В общем-то природник может с комфортом устроиться на ночь в любом лесу. Наутро только и останется, что добраться до ближайшего более-менее оживленного торгового тракта. Вот только…

Яроха прав. Никто не станет разбираться, куда я планировала изначально. На место в заповедных лесах желающих море. Моя же подпись стоит под направлением в это богами забытое Гниловерхово. Отказаться — попасть в долговое рабство: я годами буду выплачивать неустойку. И в данной ситуации год жизни на кладбище, да еще и оплачиваемый, вполне нормальная перспектива.

Вдалеке ухнула сова, но ее крик показался мне каким-то особенно зловещим, словно это не обычная птица, а древний дух, успевший оценить вероятность моего выживания.

Сжала зубы. Нет, так нельзя, паника не поможет. Нужно… Нужно осмотреть свое жилище и немедленно забаррикадироваться. Да, точно. Может, сторожка только снаружи кошмарно выглядит, а внутри все хорошо?

Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, убеждая себя, что я взрослая образованная магичка и что я точно не собираюсь с визгом нестись вслед за старостой, умоляя взять меня с собой. В конце концов, у меня есть гордость. Пусть маленькая, дрожащая, но есть. В отличие от денег. Так что соберись, тряпка! Все будет хорошо. Хорошо же?

Я перевела взгляд на доставшийся мне домик.

Сказать, что он выглядел плачевно, — ничего не сказать. Скорее уж торжествующий памятник гниению и заброшенности. Деревянные стены почернели от времени, местами потрескались и имели подозрительно глубокие борозды то ли от зубов, то ли от когтей. Крыша держалась на честном слове, одна из досок в двери торчала под углом, намекая, что осталось ей недолго. А у окна, кажется, отсутствовала половина стекла — оно было заткнуто какой-то тряпкой.

По спине пробежал холодок. Это не дом. И даже не временное укрытие. Но, сглотнув, я крепче сжала ключи.

— Ты выстоишь, — пробормотала себе под нос, пытаясь убедить хоть кого-то в этой вселенной. — Ты талантливый маг, ты окончила академию, ты…

Я чуть не расплакалась. Но выбора не было. Либо зайду внутрь и хотя бы попробую защититься, либо просто останусь снаружи и официально стану бесплатным ужином для тех, кто тут водится. И я решительно перешагнула порог.

В воздухе пахло сыростью и чем-то затхлым, будто внутрь не заходили годами. Как долго эта деревня без некроманта? Снизу тянуло холодом — возможно, через щели в полу, а может, из подвала. А еще витал запах чего-то знакомого, странного… Мокрая шерсть? Я нахмурилась. Только не говорите мне, что тут не только нежить, но и нечисть. В том числе волколаки!

Скрипнула дверь, и в темноте вдруг зажглись две желтые светящиеся точки. Я замерла, судорожно обдумывая варианты. Ну нет, ну не могу же я быть настолько неудачницей, ну пожалуйста…

— Ты кто? — раздался недовольный голос, и на этой ноте мои нервы сдали окончательно.

Я взвизгнула и, не особо думая, швырнула в источник звука то, что держала в руках, — выданный мне старостой аванс. Мешочек с монетами со звоном врезался в темный силуэт, раздался обиженный вскрик, а потом что-то мягкое и пушистое мазнуло по ногам. Я нервно зажгла светлячок…

Передо мной сидел рыжий кот. Огромный. Глянцевый, как дорогая меховая шуба. С глазами, в которых плескался интеллект и совершенно человеческое возмущение.

— Ты мне монетами в глаз засветила! — пожаловался он, потирая лапкой ушибленное место. — Больно же!

Я остолбенела.

— Г-говорящий кот⁈

— Ой, ну давай теперь снова визжать, — буркнул он, величественно поднимаясь и отряхиваясь. — Видела магических существ? Видела. Вот теперь увидела на одного больше.

Я открыла рот, потом закрыла. Логика в его словах определенно была.

— Ты кто вообще⁈ — спросила, скрестив руки на груди, чтобы не показать этому хвостатому, как дрожат кончики пальцев.

От его насмешливого взгляда это явно не укрылось, благо комментировать не стал. Кот уставился на меня, задумчиво поводил хвостом и фыркнул:

— Фамильяр. Слышала о таких? Или в вашей академии совсем плохо учат?

Я моргнула и пробормотала:

— Вас же годами не видели. Думали, вымерли…

— Вот чтобы такие недотепы, как ты, не мозолили нам глаза, и не показываемся. — Он подошел ближе и уселся прямо передо мной, глядя снизу вверх. — Живу я здесь. А теперь, раз уж ты пришла в мой дом, будь добра хотя бы покормить меня.

— Твой дом⁈ — Я еще раз оглядела сторожку и ужаснулась: — Ты тут живешь?

— Временно, — нехотя признал он. — Пока не появился кто-то, кто должен следить за порядком.

— То есть… я? — Нервно сглотнула.

Кот довольно сощурился.

— Толпы других желающих у крыльца не наблюдается.

Я открыла рот, но вдруг осознала, что даже не знаю, что ответить. Этот день уже был худшим в моей жизни, но, видимо, вселенная решила, что я недостаточно страдаю.

— Так что насчет пожрать? — недовольно напомнил о себе хвостатый.

— А у меня… э-э… ничего нет, — смогла выдавить из себя.

Кот глянул на меня с выражением бесконечного разочарования.

— Но ты же маг! Разве не можешь наколдовать? Слышал, ты Ярохе рассказывала, что заботишься о животных. Вот и позаботься обо мне.

— Да, но я природник! Я могу ускорить созревание плодов, вырастить травы, грибы, орехи…

— Я ем мясо, — перебил кот и многозначительно замолчал, не сводя с меня глаз.

Я напряглась. Внутри все похолодело от внезапной догадки, какой-такой «фамильяр» может обитать в кишащем нежитью месте.

— Ты имеешь в виду…

— Да не тебя! — Кот закатил глаза. — Что тут жрать-то — кожа, кости и копна рыжих волос. Из солидарности к рыжим и не стал бы. Но если у тебя нет хотя бы кусочка курицы, я подумаю…

Нервно сглотнув, порылась в карманах мантии, выуживая единственное, что у меня было из еды, — засохший кусочек бисквитного печенья, который я сунула туда перед дорогой. И осознала вдруг, что мои вещи, небрежно выброшенные возницей из дилижанса, так и остались у ворот кладбища. Но сейчас, когда солнце зашло, я не рискну за ними идти.

— Это все, что есть, — призналась, протягивая печеньку, чувствуя, что он меня возненавидит.

Кот посмотрел на бисквит, потом на меня и торжественно объявил:

— Мы оба умрем. От голода.

— Спасибо за поддержку, — пробормотала.

До паники было недалеко.

Снаружи что-то зашуршало, и я резко повернулась к двери. К горлу подкатил липкий страх. Сквозь плохо заколоченное окно проникал тусклый свет, за границей кладбища ветер гнал клочья тумана, из-за чего деревья казались темными размытыми фигурами.

— Ты не закрыла дверь, — лениво сообщил кот.

— А ты не мог сказать раньше⁈ — зашипела, подскочив к двери и захлопнув ее.

Навалилась на створку всем телом, проверяя, насколько она способна выполнять свои функции. Судя по скрипу, ненадежная.

— А ты как здесь оказался? — спросила, пытаясь занять себя хоть чем-то, кроме паники.

— Я всегда тут был. — Зевнув, кот улегся на старое кресло в углу. — Кстати, староста оставил тебе торбу с харчами, в том углу лежит. Но колбаску я уже съел, остался хлеб. И очень соленый творог. И сетка каких-то клубней. Я надкусил, мне не понравилось.

— Так ты не голодный, выходит! Чего тогда донимал? — возмутилась, но кот начисто меня проигнорировал, сделав вид, что спит.

Я нервно провела рукой по волосам. Отлично. Меня отправили не туда, куда надо, бросили в жуткое место с какими-то «нехорошими» могилами, а теперь еще и фамильяр, о котором я не просила, у меня. Точнее, по соседству. Ибо что-то не видно, чтобы он радостно бросился признавать меня своей хозяйкой. Хорошо, хоть еду какую-то оставили, на ближайшую пару дней хватит. А там, надеюсь, староста сдержит обещание, и в самом деле принесут чего-то еще.

Но голод явно не самая большая проблема: снаружи определенно что-то происходило. Где-то среди могил послышался скрип, будто кто-то медленно, методично двигался между надгробиями. Понимая, что светлячок привлечет внимание, потушила его и медленно опустилась на пол у стены. Подтянув к себе ноги, обняла коленки.

— Мы сейчас умрем, да? — шепотом спросила у кота, как у единственного живого существа рядом.

— Ну если ты даже не умеешь запирать двери, то да, вероятность высокая, — беззаботно отозвался он. — Но почему «мы»? Меня здесь знают и не трогают.

Захотелось придушить рыжего, но неожиданным образом его слова меня воодушевили и отогнали начавшуюся было панику. Поднявшись, я решительно хрустнула пальцами и воззвала к своей магии.

— Не советую, — лениво отозвался кот.

— Тебя спросить забыла, — огрызнулась, удовлетворенно отмечая, что из бревен стены показались молодые побеги и, стремительно удлиняясь и утолщаясь, принялись затягивать окна.

— А зря. Ибо я тебе подсказал бы, что, закрывая окна, ты лишаешь себя выхода из сторожки, когда дверь упадет от первого же толчка. — Сразу после фразы снаружи раздался глухой стук, прервавшийся скрежетом когтей, и в наступившей на миг тишине слова фамильяра прозвучали зловеще: — Тебя в академии не учили, что некоторые виды нежити магия привлекает похлеще запаха свежей крови?

Снаружи раздался новый шум — теперь это был не просто скрежет, а омерзительно влажное похрустывание, словно кто-то с остервенением грыз деревянную дверь. От этого звука по спине пробежали ледяные мурашки, а желудок сжался в тугой узел.

Я замерла, стараясь дышать как можно тише, хотя прекрасно понимала, что если

оно

уже здесь, то наверняка меня чувствует.

Картину дополняли шорохи и постукивания, где-то за домом бормотали — сипло, еле слышно. Но стоило мне напрячь слух, голоса смолкли. Через секунду заскрипели доски крыши, будто кто-то запрыгнул туда и теперь медленно, методично передвигался.

Я зажмурилась и стиснула зубы. Вот и попалась. Проверить, что происходит за окном, не могла — сама же его запечатала зелеными ростками. С другой стороны, если бы я этого не сделала, возможно, сейчас увидела бы нечто такое, отчего мой рассудок отправился бы в пешее путешествие без меня.

Магией воспользоваться? Сжала кулаки. В академии у моей специальности не было отдельного предмета, посвященного некромантии. Всего пара лекций в рамках дисциплины «Теория сложной магии». На них, помнится, упоминали тварей, которые чуют магию, но где они водятся, как выглядят и чем опасны, я не знала. Могло ли быть так, что кот говорит правду, и это именно они? Проверять не хотелось.

Я сглотнула и, передвигаясь крайне медленно, попятилась, пытаясь нащупать что-нибудь тяжелое, что могло бы укрепить дверь, и едва не навернулась, наткнувшись на кресло.

— Осторожнее, — недовольно отозвались из его глубины.

Протянув руку, наткнулась и на самого кота под его возмущенный возглас. Но довольно тяжелая мебель могла помочь, и я принялась двигать кресло к двери, пока непонятное нечто ее не сломало.

— Да уж, силенок маловато, как погляжу, — прокомментировал кот. — Я на твоем месте ушел бы сразу за старостой. И плевать на долг академии, жизнь всяко дороже…

— Заткнись! — грубо оборвала, продолжая сантиметр за сантиметром продвигать кресло дальше. — Лучше бы помог.

— Ладно, — фыркнув, недовольно выдавил кот и спрыгнул на пол.

— И? Помощь будет? — не выдержала.

— Да я уже помогаю!

От такой наглости я на миг замерла.

— Чем, прости?

— Тем, что не сижу в кресле. Теперь тебе проще его двигать.

Я судорожно вздохнула.

— Ты. Просто. Замечательный.

— Знаю, — самодовольно заявил он и затих.

То ли улегся спать в другом месте, то ли продолжал наблюдать за моими страданиями. А может, и вовсе куда-то ушел через дымоход или неучтенную дыру в стене.

Вдох. Выдох.

Меня не сломили пять лет академии, бессонные ночи над учебниками, магические провалы и даже подлое предательство Марко. Не сломаюсь и сейчас.

Кресло двигалось с мерзким вязким скрипом, словно сопротивлялось своей судьбе. Но выбора у него не было, как и у меня. Когда я последним отчаянным усилием впечатала его в дверь, устало вытирая пот со лба, снаружи что-то раздраженно зашипело.

Я усмехнулась. Вот так-то. Сожрите друг друга, мерзкие твари, но в мой дом вы не войдете!

Твари ломились всю ночь. От ударов содрогалась дверь, стены потрескивали, словно нечто снаружи пыталось влезть через щели, но ему не удалось.

Я сидела в дальнем углу, сжавшись в комок, не смея пошевелиться, а над полом расстилался туман — тяжелый, влажный, ползущий по доскам и змеящимися лентами тянущийся ко мне. Я подтянула колени к груди и судорожно сжалась сильнее. Кот молчал, и от этого было только хуже — я бы предпочла словесную перепалку, какие бы ехидные фразы он ни кидал.

Чуть сдвинувшись в темноте, наткнулась на что-то тяжелое и твердое и зашипела, едва удержав равновесие.

— В этом доме слишком много мебели, — буркнула.

— Нет, в этом доме слишком мало пространства, — философски поправил меня кот, выдавая свое присутствие.

На краткий миг меня накрыло волной облегчения. Не оставил, зараза хвостатая, все еще здесь.

— Как раз на одного жильца, — подначила его.

— Вот именно! И он здесь уже есть, — не сумел остаться в стороне кот. — Но ничего, скоро это может измениться.

— Ты невыносим, — пробормотала, усаживаясь обратно в угол.

— Зато живуч. — Он зевнул и снова затих.

Я пыталась считать удары в дверь, следить за шагами на крыше, прислушиваться к утробному шепоту снаружи… но в какой-то момент мозг просто отключился.

Когда серые полосы рассвета пробились сквозь щели между ветками, закрывавшими окно, очнулась от собственного вздрагивания. Я уснула? Как? Адреналин зашкаливал, сердце колотилось как бешеное… как я умудрилась уснуть?

Голова раскалывалась, шея затекла, конечности дрожали от того, что долго просидела в неудобной позе. Но на улице было тихо.

Я медленно выпрямилась, прислушалась. За окном начинал оживать мир. Щебетали ранние птицы, вдали слышно было кукареканье деревенского петуха. Я выстояла! И это простое осознание заставило меня громко рассмеяться, отчего кот, спавший на подлокотнике кресла, от неожиданности дернулся и с возмущенным мявом свалился на пол.

— Я выжила, хвостатый! — подмигнула ему. — И что это значит?

— Что ты пойдешь к старосте и потребуешь вызвать дилижанс, чтобы до обеда покинуть наши места? — хмуро предположил он.

— Не-е-ет, — практически пропела, — это значит, что я прошла первое крещение боем и теперь планирую превратить эти развалины в нечто уютное. Как-никак, мне здесь еще целый год жить.

Кот лениво растянулся на перилах крыльца, подставив бок теплым солнечным лучам. Глаза прикрыты, хвост лениво покачивается из стороны в сторону, когти неторопливо цепляются за выцветшее дерево. Жизнь прекрасна.

Правда, с крыльца открывался вид на непрекрасное.

Дверь сторожки была распахнута настежь, а изнутри уже третий день раздавались звуки, которые определенно не должны были исходить от обители смотрителя кладбища. Шум воды, царапанье, скрежет, глухие удары, звон посуды…

Кот приоткрыл один глаз и лениво посмотрел внутрь.

Сторожка была скорее уж домом, чем полноценным постом стража. Внутри стояла кровать — кривая, покосившаяся, но с целым матрасом. Стол — потертый, со следами чьих-то когтей, но вполне устойчивый. Два стула — один с отломанной ножкой, другой с продырявленным сиденьем, зато на нем уже сидела наглая птичка, приглаживая перья. Шкаф с норовившей отвалиться дверцей, но в целом еще годный. И кресло — массивное, тяжелое, с вытертой обивкой. И самое настоящее сокровище, если верить словам рыжей чудачки, — магическая плитка на одну конфорку. Древняя, вся в разводах от предыдущих пользователей, но рабочая. Всего-то и нужно, что подпитывать ее магией, и можно готовить.

Девчонка это сокровище явно оценила, потому что сейчас отдраивала ее с маниакальным блеском в глазах, едва ли не целуя.

Да и в целом осваивалась она с рекордной скоростью, несмотря на то, что три ночи подряд ей не давали спать кладбищенские жители, упорно пытавшиеся прорваться в дом. Всю ночь эта доходяга тряслась, потом несколько часов спала и с неизвестно откуда взявшимся энтузиазмом бралась за обустройство жилища. В чем только силы и вдохновение черпала?

Обнаруженный рядом с домом колодец быстро стал ее союзником. Где магией, где руками, она вычищала каждый угол. Пыль? Прочь. Грязь? Вон. Хлам? Или на дрова, или в дело.

Работала она быстро и качественно. Впрочем, как иначе, если не стеснялась использовать свой дар природника? Полевки ловко таскали с пола мусор, птички цепляли клювами тряпки и развешивали их сушиться. Лоза, проросшая сквозь стены дома, помогала двигать тяжелую мебель.

Кот лениво щурился, наблюдая, как огромный пыльный сундук, судя по всему, намертво вросший в угол, вдруг сам собой скользит к стене, а затем еще и подпрыгивает, когда девчонка резче дергает лозу.

— Осторожнее, а то улетит, будешь потом искать его в лесу, — заметил кот.

— Не учи ученую, — фыркнула она, подтаскивая ведро с водой.

Еще и на крыше что-то делать собралась, судя по деловитому бормотанию…

Кот посмотрел наверх.

Нет, крышу она ни сегодня, ни завтра не успеет. Да и вряд ли что-то адекватное с ней сможет сделать, тут только плотника вызывать. Не магией единой, так сказать… Но крыша в самом деле в плачевном состоянии, этого он не учел. Значит, надо будет предупредить своих, чтобы лезли туда только самые легкие и мелкие. Запугивание — оно и в мелочах хорошо работает. Когда ночью что-то шуршит и завывает над головой, какая разница, кто именно этим занимается?

Кот сощурился.

Девчонка совсем не такая, какой показалась в первый момент. Невольно вспомнилось, как стойко она держалась ночью. Без истерик и рыданий, без мольбы о спасении. Умудрялась даже спорить с ним и огрызаться.

Он был уверен, что она проведет ночь в полном отчаянии, а дождавшись утра, рванет в деревню. Неужели положение безвыходное и нет денег откупиться от академии? Прошлые некроманты не заморачивались, обставляли все так, будто их сожрали, и убегали. И никто их не искал. Не так уж сильно академия нуждается в возврате этого долга.

Но нет, девчонка попалась стойкая. На полном серьезе каждую ночь собирается бдеть до утра. Тут уж коту становится ее немного жаль, учитывая, что на каждую ночь планировалась программа не менее интенсивная. Что поделать, ни ему, ни его подопечным не нужны маги на их территории. Так что приходится подбрасывать легкое сонное заклинание, чтобы поспала хоть пару часов. Не изверг же он.

Кот довольно потянулся. Интересно, надолго ли хватит ее энтузиазма?

Его мысли прервал скрип гравия под ногами. На дорожке, ведущей к дому, появился староста.

Кот медленно выдохнул. Похоже, сейчас будет что-то интересное.

Очередная ночь снова была длинной, напряженной, но…

Как же мне теперь хорошо! Я стояла посреди своей маленькой, но уже чистой сторожки, расправив плечи, и довольно осматривалась. В груди разливался азарт, на губах сама собой заиграла улыбка.

Домик после расчистки оказался просторнее, чем выглядел снаружи. Стены, конечно, кое-где трещали, мебель была потрепанной, но все это исправимо. Вот этот угол, например, вполне можно отгородить, и будет у меня уборная! Пока лето, попользуюсь летним душем и туалетом во дворе, а до осени я себе такие условия сделаю, что аристократы обзавидуются.

Главное, держаться самой и нежить не пустить. С этим я справлюсь. С этим я уже справилась! В очередной раз улыбнулась и, поддавшись хорошему настроению, принялась напевать. Легкая простая мелодия, под нее руки сами двигались — там что-то протереть, тут что-то поправить.

Несмотря на обстоятельства, я была на своем месте. Жила одна в личном домике. Даже если бы поехала в эльфийские леса, ютилась бы в палатке или землянке, деля ее с кем-то! А тут — простор! Свобода! Вокруг никого, только я, кот и… ладно, немного нечисти, но ее я переживу.

Я засмеялась, представляя, как буду украшать свое жилище, как вдруг увидела старосту. И нахмурилась: шел он с пустыми руками. А обещал принести продукты!

Немного картошки у меня еще осталось, на раз хватит сварить, но без специй так себе. А хлеб с творогом я доела еще вчера. С голода, конечно, не помру — за сторожкой обнаружились малина и смородина, так что с утра я неплохо подкрепилась. Но одно дело ягоды, а другое — плотный завтрак.

— О, ты еще живая, — удивленно сказал староста, подойдя ближе. — И в целом выглядишь хорошо… — Он критически осмотрел меня, словно проверяя, не стала ли я полуразложившимся зомби за эти три ночи, и задумчиво протянул: — Хм… сильная девка. — Я вдохнула, готовясь напомнить про обещанные припасы, но не успела и слова вымолвить, как он поднял руку. — Спокойно. Я проверить зашел. Продукты через часик телегой привезу.

— Это другое дело. — Я разом смягчилась.

— Может, тебе еще что-то нужно? Ведра, горшки, еще что…

Я подняла палец и уже открыла рот, чтобы попросить ведро, но спохватилась. А что мне, собственно, скромничать? Я же не в гостях, живу теперь здесь! И, раскинув руки, начала вдохновенно диктовать список:

— Ткань на шторы — тут сквозняки такие, что волосы назад уносит. Каменщики — пусть колодец нормальный отстроят, вода в нем хорошая, но падать мне в него не хочется. Крышу починить надо, а то ночью за шкирку кто-нибудь свесится. А еще — посуду, котелок, половник, вилки, ножи…

Староста слушал с легким потрясением, глаза его становились все круглее по мере того, как ширился список требований.

— Ты точно только три дня назад сюда приехала? — Он прищурился.

— Ну день тут за неделю идет, вы и сами понимаете. — Пожала плечами. — А что?

— Ведешь себя как хозяйка, — хмыкнул он.

— Так я и есть хозяйка! Сами же дали мне этот дом на время моего нахождения здесь! — Я всплеснула руками. — Но могу поменяться. Вы сюда заселяетесь, а я к вам.

— Но-но, давай без этого. Освоилась — и хорошо, — проворчал он. Записал все, что я перечислила, и махнул рукой. — Все не обещаю, но постараемся найти, чего просишь. Каменщиков и плотников пришлем попозже, ежели за следующую неделю ни одна тварь не ткнется ночью в деревню.

— Идет! — Подспудно ожидая, что староста на все ответит отказом, я просияла.

Похоже, надо больше верить в людей.

— Да, барышня ты, конечно, не промах. — Покачав головой, Яроха отправился обратно.

С улыбкой посмотрев ему вслед, повернулась к коту. Он, естественно, все это время наблюдал с выражением крайнего скепсиса.

— Ты не наглеешь? — спросил он.

— В смысле?

— Ты тут всего пару дней, а уже заставляешь старосту деревни выполнять твои приказы. Все равно не сегодня завтра найдешь способ сбежать отсюда.

— Зря надеешься, — хмыкнула. — Мне здесь нравится.

— В смысле… нравится? — Моргнул он, опешив.

— В прямом! — С улыбкой обвела взглядом домик. — У меня свое жилище. Просторное, тихое, даже магическая плитка есть! Я в академии такой не видела, а тут — пожалуйста! И потом… я никогда не жила одна. Детство — в сиротинце, где из моего была лишь продавленная койка и тумбочка, да и те временно. В академии — в общежитии в комнате с тремя соседками. И у эльфов я бы делила палатку еще с кем-то. А тут целый дом!

— А кладбище?

— Днем тихо, хорошо. Красивая природа, свежий воздух. Лепота!

— А нежить?..

— Не пущу.

— Но…

— Котяра, я тут жить собираюсь! Как минимум ближайший год, а там… возможны варианты. Ты видел, сколько монет мне дали авансом? Я думала, медяки одни. А там полноценные серебрушки! Так что определенно есть ради чего оставаться. И никакая нежить меня отсюда не выкурит.

Он моргнул еще раз, хвост замер в воздухе. Медленно кивнул.

— Ну-ну… Посмотрим.

С гордо поднятой головой я вышла за пределы сторожки, чувствуя себя полноценной хозяйкой этих земель.

— Ну что, пора наконец-то исследовать всю подвластную мне территорию! — бодро объявила и направилась на обход кладбища.

В домике теперь чисто, если староста привезет хотя бы часть того, что мне нужно, станет еще и уютно. Но это я уже позже все расставлю. А сейчас самое время прогуляться, хватит сидеть в четырех стенах. Посмотрим, что можно сделать здесь.

Кот, естественно, двинулся следом, лениво вытягивая лапы и изредка хмыкая. Я же работала быстро. Первым делом могилы. Скудных знаний о нежити было достаточно, чтобы понимать — большинство видов образовываются из мертвых тел. Тухляки, упыри, гули, баньши… И с наступлением светового дня они прячутся в своих же могилах. Следовательно, чтобы себя обезопасить, только и нужно, что не дать им выбраться из них.

Я проходила между надгробиями, и каждое, над которым склонялась, тут же заплеталось травой и лозой. Голая земля? Нет, спасибо. Теперь кругом зеленые побеги, переплетающиеся мягким, но крепким кружевом.

Склоненные, покосившиеся кресты? Некрасиво, а поправить несложно. Теперь они выглядели так, будто о них заботятся. Мертвое место обрело жизнь, пусть и растительную.

— Это же кладбище, — недовольно фыркнул кот, — зачем ты его украшаешь?

— Я не украшаю, а утихомириваю.

— Очень странным способом.

— Зато, надеюсь, действенным.

Он хмыкнул, но возражать не стал.

Возвышавшийся в отдалении склеп выглядел так, будто тут тысячу лет никто не бывал. Стены завалились внутрь, статуя у входа, предположительно, принадлежала ангелу. Или горгулье. А может, это был простой крестьянин в плаще — уже и не разобрать, время камень не пощадило. Зато теперь развалины оплела лоза, вокруг пророс густой стеной колючий терновник. По-хорошему, вырастить бы здесь целый лес, но я и так знатно потратила силы, а чтобы быстро получить молодое деревце, не один день нужно будет вливать магию. Подождет.

— А это зачем? — не унимался кот.

— Чтобы никто не выходил, — пояснила. И только сейчас осознала, что так и не узнала его имя. — Тебя как зовут-то?

— Сподобилась спросить наконец-то, — проворчал он. — Лукас.

— Необычное имя для кота.

— Во-первых, я не кот. Во-вторых, на себя посмотри. Кто простолюдинку называет Мирабель?

— Справедливо, — согласилась и пояснила: — Нянюшка, нашедшая меня на пороге сиротинца, почему-то решила, что я благородных кровей. Сослепу ей показалось, что у меня на щеке родимое пятно, которое может быть только у господ. Вот и дала это имечко. А сама я предпочитаю представляться Мирой.

— А где связь благородства с пятном?

— Вот сам бы у нее и спросил.

— Ладно. А пятно где? — Внимательный взгляд Лукаса прошелся по моему лицу, усыпанному обычными веснушками.

— Это была всего лишь грязь. — Скривившись, я двинулась дальше.

По плану было укрепление ограды, ибо от нее осталось одно название, тронь — рассыплется. А в мои обязанности все же входило не пускать нежить в деревню. Так что было решено высадить вокруг кладбища живую изгородь, да повыше. Это дело не одного дня, зато результат того стоит. Оставалась, конечно, вероятность, что среди нежити найдется достаточно сильная особь, которая будет проламывать дыру каждый день, но не попробуешь — не узнаешь. Всяко лучше, чем ничего.

Я склонилась к земле и провела ладонями по ее поверхности, вливая магию, взывая к растительности, которая уже есть там, но меняя ее под ту, что нужна мне. Из земли показались молодые побеги. Отлично. Завтра продолжим.

Кот вздохнул:

— Ты вообще собираешься останавли…

— Нет.

Он явно хотел сказать что-то еще, но на дороге, ведущей к кладбищу, показалась заваленная многочисленными свертками телега.

Я бросилась к воротам. Как раз вовремя, чтобы встретить Яроху.

Мое сердце замерло.

— Это мне⁈ — Потрясенно уставилась на груду припасов.

— Кому же еще, — довольно хмыкнул староста, скрестив руки на груди.

Я обомлела. Это была не просто еда. Самое настоящее богатство!

— Ого!.. — выдохнула, хватаясь за первый попавшийся мешок.

Пирожков на целую роту солдат. И не только с яблоками, как в академии на завтрак выдавали, тут и с мясом, и с капустой, и с грибами. Даже с рыбой! А еще яйца, фрукты, овощи, молоко, крупы разные… И словно этого мало, продуктовую пирамиду венчала огромная запеченная курица! Да и помимо продуктов добра хватало: селяне передали мне добротную посуду, ведра, шторы, сельскохозяйственные орудия труда и всякое прочее, как тот же теплый пледик или ваза для цветов, — о таких мелочах я даже не думала просить.

— Очень уж наши обрадовались, что госпожа некромант жива и, судя по затребованным предметам быта, собирается обустроиться надолго. Так что расстарались, — пояснил Яроха, довольно крякнув. — Ты уж не подведи. Снова навестить сможем дней через пять, может, неделю — у нас посевная начинается. Но продуктов привезем побольше — слышал, что магия требует много жратвы. Или, мож, еще для ритуалов чего понадобится, так ты это, говори!

— Ага… — растерянно пробормотала, прикидывая, где бы все разместить в своем домике и какие стазисные заклинания подойдут, чтобы как можно дольше сохранить провиант свежим. — А сколько, говорите, вы без некроманта?

Чересчур уж радушный прием. Учитывая, что мне оставили в первую ночь и как теперь встретили мое решение продолжать жить здесь.

Староста почесал затылок.

— Да лет шесть точно.

Я сглотнула. Шесть лет!

Если все, что лезло ко мне ночью, раньше ломилось в деревню, то почему ее не сожрали? Да там за первые полгода не должно было никого остаться!

Я задумалась, припоминая свои ночи здесь. А ведь ломились вяло. Будь они действительно агрессивны, давно бы прорвались, там что стены, что крыша довольно хлипкие. Это наталкивало на определенные мысли, и я подозрительно посмотрела на старосту.

— И что нежить у вас делала плохого?

— Хм… ну… — Он почесал бороду. — Куры пропадали.

— Куры? — Я моргнула.

— Да. И яйца иногда утаскивали.

— Яйца⁈

— Бывало, и кроликов домашних. А один раз корова пропала. Зимой.

Я смотрела на него, уже не веря своим ушам.

— Корова⁈

— Ага. Правда, весной вернулась. Так что, может, и не они. А с другой стороны, может, кровь ее пили всю зиму? Ну и некромантов трех схарчили, да… А еще, — староста, нахмурившись, счел нужным сказать самое жуткое, — яблоки сжирают.

Я подавилась воздухом.

— Что сжирают? — почти прошептала, не уверенная, что не перегрелась на солнышке и это все мне не снится.

— Яблоки! И капусту… За ночь могут весь огород обнести. И молоко выпивают!

Я застыла.

Нежить пьет молоко. После чего закусывает яблочком с капусткой и идет гулять с коровой…

Медленно перевела взгляд на кота. Тот делал вид, что ничего странного не происходит, а сам, засранец пушистый, принюхивался к колбасе.

Староста, выгрузив вещи и продукты у ворот, махнул мне рукой на прощание и отправился обратно в деревню, а мои мысли потекли в совсем ином русле.

Я не специалист по нежити, но так она себя точно не ведет. И что выходит? Они больше запугивали селян, чем вредили. Ну и подъедали что-то по мелочи, причем без разбору, что именно. Похоже, с голодухи все шло в ход.

Я почувствовала, как в груди загорается азарт. Что ж, пора копать глубже.

Остаток дня я потратила на то, чтобы перетаскать все в дом, найти место, наложить стазисное заклинание, подходящее каждому продукту. К вечеру едва дышала, но это не помешало мне воспользоваться плиткой по назначению и сварить ароматную кашку с яблоками и корицей. Да-да, еды и без того хватало — пирожки-колбаска-хлеб, а хотелось каши…

— Будешь есть? — спросила Лукаса, лениво наблюдавшего за мной со своего любимого кресла, которое готовилось вот-вот стать баррикадой под дверью.

Кот покосился на меня, на гору продуктов, вздохнул и скривился.

— Не люблю сладкое.

— Здесь молоко, сливки…

— Молочку тоже не люблю.

— А колбаску? — Я коварно улыбнулась.

— Колбаска — это святое, — довольно крякнул кот.

Усмехнувшись, отрезала ему кусочек побольше. Он подхватил его и сожрал быстро, но с достоинством. А я себе зачерпнула молочной каши — сытной, густой, с добавлением яблок и корицы. Несмотря на свои предыдущие заявления, кот, попробовав ее, не отказался и себе от тарелочки. Причем просил маленькое блюдечко, а сожрал миску, как здоровый мужик.

Только когда все было приготовлено, убрано и разложено, я поняла, что забыла кувшин с компотом на солнцепеке.

Нахмурившись, выглянула наружу. Солнце почти опустилось, но и мне всего пару метров преодолеть до ворот. Быстро сбегала за кувшином. Компот я любила еще со времен сиротинца.

В домике распечатала кувшин и налила себе доверху огромную глиняную кружку. Компот пузырился… Пропал все же на жаре? Осторожно понюхала — пахло вкусно. Освежающий чуть кисловатый ягодный аромат. Я отхлебнула. Потом еще раз. Боже, как вкусно!

После целого дня работы пить хотелось ужасно, так что я осушила чуть ли не полкувшина. По телу разлилось тепло, щеки загорелись. Настроение поднялось в разы. Да и было с чего! Кладбище наконец-то осмотрела, могилы заплела лозой, ограду наметила, продукты и домашнюю утварь получила, ужин приготовила и наелась от пуза…

— Вот что значит хозяйка! — хихикнула сама себе, весело размазывая капли с губ, — от компота было просто не оторваться!

И на волне накрывшей меня эйфории я понимала, что ночь мне не страшна. Не сожрали же до этого? Значит, и сегодня нечего начинать.

И вообще, мне и поделиться не жалко.

— Ты чего это делаешь, а? — забеспокоился кот, когда я двинулась к двери. — Нежить придет скоро, ау! Баррикадироваться надо, забыла?

— Может, эти твари потому такие злые, что вкусной каши никогда не пробовали? — парировала я и под ошалелым взглядом Лукаса, весело напевая прилипчивую мелодию, потащила на крыльцо кастрюлю с остатками каши.

А после по доброте душевной еще и курицу и одно лукошко с пирожками.

Просто от души!

— Совсем сдурела девка… — пробормотал кот.

— Вот так. Теперь и путники голодные сыты будут, и духи лесные, если заглянут. А тебе каши жалко, что ли? Я завтра свежую сварю. Или еще колбаски хочешь? Нет? Может, компотик?

— Воздержусь, — только и выдавил он.

Я пожала плечами и, довольная собой, снова отхлебнула компота.

Ночь вступила в свои права, но мне не было страшно. Растянувшись на мягком пледе прямо на полу домика, я пела песни и чувствовала себя при этом едва ли не богиней этой земли. Кот благоразумно помалкивал, сидя на своем неизменном месте.

И тут… завыло.

Я замолчала. Затем, тихо прыснув, начала подпевать, пытаясь попасть в их тональность. Судя по тому, как закашлялся кот с очень уж круглыми глазами, получалось у меня слабо, но старалась я от души. Да и завывания и хрипы за стеной становились все громче. Им явно понравился мой концерт, вон как поддерживают! Добавились скрипы, царапанье по стенам, кто-то запрыгнул на угрожающе затрещавшую крышу… И вдруг что-то изменилось.

Я отодвинула кувшин и нахмурилась. Скрежет, но неуверенный. Растерянный шепот, будто обсуждают, и… звон крышки кастрюльки и чавканье. Кто-то довольно хрюкнул, а я застыла.

Они в самом деле жрали мою кашу! Е-е, успех!

Кот громко вздохнул, но комментировать происходящее не стал.

Я наклонилась к двери и крикнула во тьму:

— Эй, гости! Если будете себя хорошо вести и не терроризировать деревню, я часто буду варить вам кашу! Голодными не останетесь!

Темнота одобрительно заурчала. Чавканье усилилось.

Я довольно потянулась и широко улыбнулась. Что ж, кажется, я нашла подход к местной нежити.

Пока ночные гости увлеченно чавкали угощениями, а тьма за пределами сторожки наполнялась урчанием и довольным причмокиваньем, на меня вдруг накатила грусть. Из головы снова не шел Марко. Обида за последние дни поутихла, но совсем не исчезла.

— Вот скажи мне, Лукас, ты же умный…

— Факт.

— Тогда объясни, какого лешего я, такая дура, поверила, что нужна была Марко⁈

Кот кривился, глядя, как я делаю еще пару глотков компота, но молчал.

Меня же несло.

— Я делала для него все… И знаешь, делала бы и без наших фальшивых отношений. Ну просто он такой… такой…

— Да козел он! — наконец не выдержал кот.

От его неожиданного выпада я вздрогнула и пролила остатки компота на рубашку. Последний час я рассказывала все о нас с Марко, пока кот усиленно делал вид, что спит, и не думала, что он в самом деле как-то прокомментирует мою исповедь.

— Нет, он хороший, — запротестовала, — это я глупая и…

— Глупости ты говоришь сейчас. Ты умная, красивая, интересная, трудолюбивая, талантливая, упорная, веселая… — на одном дыхании начал перечислять кот, раздраженно помахивая хвостом.

— Ого… Ты же говорил, что я тебя раздражаю. Что ты хочешь, чтобы я ушла отсюда, — только и смогла пробормотать.

— И сейчас хочу, — не стал спорить Лукас, — но это не имеет никакого отношения к тому, какая ты есть. А Марко твой что? Тьфу! Только и всего, что титул имеется. А у тебя — имя аристократическое и веснушки, о которых ему только мечтать.

— Они ему, кстати, не нравились, — охотно поделилась. — На праздники дарил мне дорогой крем, любимый местными модницами, чтобы я замазывала их.

— Ну и дурак безвкусный, — категорично выдал кот. — Представь, как он сейчас позорится без тебя в эльфийских лесах. Он же образование получил только благодаря тебе, и что теперь может показать эльфам? То, как умеет задирать нос?

Я ударила себя ладонью по коленке и выдохнула. Почувствовав вдруг приятную расслабленность, просто повернулась на бок и прикрыла глаза.

— Знаешь что, Лукас?

— Что?

— Ты прав. Он мне вообще не нужен был.

— Ну наконец-то.

Я улыбнулась и зевнула.

Ночь была теплой, уютной, с тихим, довольным урчанием где-то вдалеке и с мыслью, что я на своем месте…

Проснулась я с ощущением, что по моей голове всю ночь прыгали кентавры. Пульсация в висках, сухость во рту, разбитость… Осторожно разлепила глаза.

Свет, пробивавшийся сквозь заплетенные лозой окна, был слишком ярким, воздух слишком свежим, мир слишком шумным.

Простонав, натянула на голову край одеяла, с удивлением осознав, что ночью все же нашла в себе силы переползти на кровать.

— Ага, вот и наша героиня.

Вздрогнув, приподнялась и прищурилась. Кот сидел на столе, самодовольно обмахиваясь хвостом.

— Уймись, — прохрипела.

— Ты уж определись, — лениво зевнул он, — как ночью, так поболтать была совсем не против. А как сейчас, так уймись…

Я уставилась на него злым, но слабым взглядом. Он же, тяжко вздохнув, лапкой подвинул мне кружку с холодной водой.

— Ты это как принес? — Подозрительно прищурилась.

— Что, совсем память подводит? Ты же ночью сама себе набрала, приготовила на утро. Вон, ведро в углу стоит.

Я обернулась. Действительно — в углу стояло ведро, полное чистой колодезной воды. Но я не помнила, как его таскала. Мне казалось, что после того, как приготовила ужин и помыла посуду, воды почти не осталось. Или я все же успела до заката сбегать и набрать? Видимо, так и было.

Решив не думать об этом сейчас, сосредоточилась на кружке и осушила ее в три глотка. Чуть полегчало.

— Да что ж мне так плохо-то? — пробормотала.

— Пить надо меньше, — тут же отозвался кот.

— Чего?

— Того! Компот странным не показался? — Лукас ехидно оскалился.

И тут меня осенило… К щекам моментально прилила кровь.

— Забродил, — простонала я.

А память услужливо подкинула образы того, как я валялась на полу, пела песни, кричала что-то нежити, а потом жаловалась на Марко коту… У-у, стыдно-то как!

Зарылась лицом в подушку, лишь бы не видеть самодовольную кошачью морду.

— О боги, позорище какое…

— Поешь ты в самом деле не очень, — не стал отрицать Лукас, — но зато задорненько, с душой.

— Что ж ты не сказал мне про компот? — только и смогла выдавить.

— Да мало ли… Вдруг это была тщательно спланированная акция? Да и ты такая веселая была, жалко было отвлекать, — поделился он неожиданно нормальным тоном, вынудив меня закашляться.

Собравшись с силами, кое-как умылась и вышла на крыльцо. И замерла. Из головы благополучно вылетело, что я на радостях от распития «компота» понесла нежити ужин. Но самое странное было совсем не это.

Все, что я оставила на ночь, исчезло. Курятина. Пирожки. Каша. Кастрюля была вылизана начисто.

Моргнув, медленно протянула руку и потрогала пустой поднос, где вчера лежала курица. На пальцах остался жирный след. Не показалось.

Я прищурилась. Выходит, Яроха не врал. Это не местные воровали друг у друга, что плохо лежит на огороде.

— Лукас, что за нежить жрет печеное мясо, пирожки и кашу с яблоками? — поинтересовалась слабым голосом.

Но кота в домике уже не было.

Вздохнув, пошла мыть посуду.

Голова тяжело пульсировала, но деваться некуда. На сегодня было запланировано немало дел. Я закрыла глаза, сосредоточилась… и при помощи магического чутья нашла между могил траву, которая мне нужна. Аккуратно срезала, пожевала… Голова перестала болеть. Так-то лучше!

Я отправилась осматривать окрестности и, в частности, могилы, которые заплела лозой.

Ну конечно же! Негромко хмыкнула, уставившись на нетронутые холмики. Ветви никто не тревожил — изнутри ничто не пыталось выбраться. Значит, либо здесь обитает редкая разновидность нежити, принадлежащая к самому высокому классу опасности, либо… Никакая это не нежить!

Уверившись в этой мысли, я навестила будущую ограду, влила в зеленеющие ростки побольше магии и вернулась домой. Едва переступив порог, замерла: на полу безмятежно вылизывала лапки рыжая кошка, бросая лукавые взгляды на Лукаса, сидевшего чуть дальше от нее.

Я моргнула.

— Еще один фамильяр? — спросила первое, что пришло на ум.

— Глаза разуй! — возмутился Лукас. — Кошка это деревенская, Маруська. Гуляет здесь иногда.

Маруська замурлыкала, потерлась о мои ноги и, распушив хвост, лениво продолжила вылизываться, кокетливо поглядывая на фамильяра.

Я подозрительно сузила глаза.

— О. И ты с ней тут… это…

— Что «это»⁈ — Лукас опасно прищурился.

Я замялась, почему-то стало неловко.

— Ну-у… Что там обычно делают коты в марте…

Кот вздрогнул и поперхнулся воздухом.

— Че-его⁈ — Он даже подпрыгнул. — Ты за кого меня принимаешь⁈ Чтобы я со зверями… Тьфу! Голова вообще есть на плечах⁈

Я отступила, вскинула руки.

— Ну прости! Я просто подумала, что… кхм… ладно.

— Вот именно — «ладно»!

Но во мне уже взыграло любопытство. И прежде чем успела себя остановить, спросила:

— То есть вы, получается, только друг с другом? А если рядом нет других фамильяров, тогда как?

Как только произнесла это вслух, тут же захотелось исчезнуть.

Лукас завис. Секунда. Другая. Его морда выражала полный шок.

— Ты вообще нормальная — такие вопросы задавать⁈

— Я… ну… просто…

— Я же тебя не спрашиваю, с кем ты плодиться планируешь! Как вообще в голову-то пришло, извращенка⁈

— Откуда мне знать что-то о фамильярах, если вы уже сколько лет не показываетесь людям на глаза? — буркнула, пунцовая как вареный рак.

Фамильяр вдохнул, выдохнул, посмотрел на меня с сожалением и гордо задрал морду.

— Вот потому и не показываемся, что от магов не дождешься ни такта, ни сочувствия.

— Ну я же извинилась, — простонала.

— А я еще подумаю, прежде чем прощать.

Я прикрыла лицо руками. Утро явно не задалось.

Очередной день на кладбище выдался насыщенным.

Я перебрала запасы, обновила заклинания стазиса на продуктах, перелила молоко в глиняные кувшины и поставила скисать, колбаски развесила повыше — мало ли, вдруг кто-то все же решит наведаться в дом и все сожрать. Наварила на ночь каши — мне несложно, а ночные посетители на нее крепко подсели. Так что готовила я ее побольше и с разными ягодами, а то и на выбор, сладкую или с мясом, как сегодня. Посмотрим, что «нежить» любит больше.

Что бы ни жило на кладбище, оно явно было живым. И голодным. Причем страждущим не мяса, не крови, не души — а обычной домашней еды.

Я отложила ложку и, облокотившись на стол, задумалась. А ведь это не все, что им нужно. Почему они так себя вели? Ломились в дома, завывали, скреблись?

Может, запугивали людей, чтобы те не выходили на улицу? Чтобы можно было незаметно взять то, что плохо лежит? Но ведь я им сейчас каждый вечер выставляю еду на крыльцо, а все равно кто-то по крыше лазает, кто-то периодически пробует дверь на прочность, а еще одна зараза явно точит зубы о деревянный угол дома, так и дыру мне сделать может.

Больше похоже на то, что им… скучно?

Я моргнула. Вариант не такой уж и бредовый.

Если бы я застряла на этом кладбище лет на десять, а то и больше, без развлечений, я бы, наверное, тоже нашла, чем заняться… Пугать людей, например.

Широко улыбнулась. Кажется, я знаю, что делать дальше.

Кот настороженно посмотрел на меня из своего угла.

— Ты опять что-то задумала.

— А ты сомневался? — Подмигнула ему и вышла из дома.

Я нашла две крепкие жерди, оттерла от пыли пару хороших досок, проверила цепи, которые валялись у сарая (не хочу даже думать, зачем они были нужны раньше), закрепила все на большом старом дубе. Качели готовы! Причем такого размера, что на них легко могли разместиться человека четыре. При этом не надо прикладывать много усилий для того, чтобы покататься. Правда, пришлось влить немного магии в дерево. А потом ускорить рост ограды, чтобы обитатели кладбища, заскучав тут со мной, не ломанулись в деревню.

К вечеру была без сил. Перебор.

За неделю моего нахождения здесь я ежедневно тратила слишком много магии, и она не успевала восполняться. Похоже, сегодня я дочерпала до дна, еще и физически перетрудилась…

В дом я практически вползла. Кот, со скепсисом наблюдавший за мной весь день, явно встревожился.

— Ты бледная, как простыня, — прокомментировал. — И на ногах еле стоишь. Может, как-то помочь?

Я махнула рукой, едва не снеся кувшин с водой.

— Пустяки, просто перетрудилась.

— Для мага пустяки — если он забыл, куда положил книгу, а не если он вот-вот грохнется в обморок.

— Не грохнусь, не боись. — Вымученно улыбнулась.

Кот не выглядел уверенным.

— Послушай, ты говорила, что не можешь вернуться в академию, потому что тебе не выплатить долг. А начать все с чистого листа, уехав куда подальше, то ли совесть не позволяет, то ли трусишь. Не суть. А если у тебя появятся деньги? Я знаю, где в лесу закопан сундук с монетами. Разбойников, которые его там спрятали, давно отправили на каторгу, где они и скончались. Так что могу тебе принести монеты для оплаты долга. Поедешь в свои заповедные леса… — принялся он уговаривать меня.

— Мне и здесь неплохо. — Пожала плечами.

— Да конечно! Каждую ночь трясешься, не спишь нормально…

— Не ври, ничего я не трясусь, — не согласилась я. — Раздражает немного шум, но и только. А так мне здесь даже нравится, говорила ж уже. Так что не надейся, никуда я не уеду, с тобой тут жить буду.

И, не став дальше слушать нытье кота, вышла во двор и расставила приготовленную еду. Курица, каша, пирожки, молоко, свежий салат — все на своих местах.

Из последних сил доползла до стола, зевнула.

— Как думаешь, если сегодня я не забаррикадирую дверь креслом, меня до утра не сожрут? — поинтересовалась у Лукаса, понимая, что физически не смогу это сделать.

— Не сожрут, — уверенно заявил он, не сводя с меня обеспокоенного взгляда.

— Вот и славно, — пробормотала, еще раз зевнув.

И, достав свой блокнот и грифелек, принялась чертить схемку, пока не забыла.

— Что рисуешь? — поинтересовался кот.

— Да так, планы на будущее, — пробормотала. — Если вдруг усну, разбудишь?

— Спрашиваешь еще, — фыркнул кот.

Я кивнула и… тут же вырубилась.

Ночь опустилась быстро.

Кот запрыгнул на стол мягко, беззвучно, и с любопытством склонился над небрежными чертежами, которые девушка оставила после себя.

На шероховатой бумаге угадывались линии, закругления, странные геометрические фигуры. Разобрался он не сразу, но потом прищурился и хмыкнул.

Она рисовала нечто вроде полосы препятствий. Что-то планировалось из подручных средств, что-то явно хотела попросить у селян, остальное же собиралась вырастить при помощи своего дара.

Строить придется не одну неделю, чтобы воплотить в жизнь все, как на чертеже. Да и Мира пока не до конца понимала, как оно должно работать. Но… идея годная.

Лукас снова посмотрел на девушку. Спит в неудобной позе, голова свесилась в сторону, руки сжаты в кулаки, губы слегка приоткрыты. В таком положении все затечет, потом будут болеть шея, спина…

Он вздохнул, потянулся.

Теплое мягкое сияние окутало его, очертания тела поплыли, вытянулись, приобрели новую форму. И вскоре на месте кота стоял молодой мужчина с остроконечными ушами, но все же не такими длинными, как у эльфов. Полукровка.

Лукас наклонился, осторожно взял девушку на руки и, будто она ничего не весила, перенес на кровать. Бережно укрыл одеялом, не торопясь, не делая лишних движений. Погладил рыжую шелковистую прядь волос, выбившуюся из косы. Постоял рядом, наблюдая, негромко хмыкнул.

Снаружи послышался скрип качелей. Шорох. Чей-то коготок царапнул дерево.

Мужчина вздрогнул, метнулся к двери и вышел на крыльцо.

Едва он появился, фигуры в темноте испуганно замерли. Они были похожи на котов, но все же отличались. Их выдавали глаза — умные, слишком осознанные. Но и помимо этого хватало отличий: уши венчали кисточки, зрачки в форме шестиконечной звезды, когти гораздо длиннее, чем у котов, да и темно-синие раздвоенные языки не оставляли иллюзий.

Один из них негромко мяукнул. Лукас приложил указательный палец к губам и усмехнулся.

— Сегодня не шуметь.

Один из «котов» моргнул.

— Мря? Завтра?

Полукровка прищурился и усмехнулся шире.

— И завтра не шуметь. И вообще, думаю, вам стоит с ней познакомиться. Она достойна.

— Теперь? Сейчас? Мяу? — воодушевились фамильяры, подходя ближе.

— Нет, сейчас она спит. Пусть отдыхает. Придет время — сама познакомится и поймет, кто вы…

Он сделал паузу.

…И почему прошлых некромантов «сожрала нежить».

Мужчина хмыкнул, вспомнив, как было раньше. Молодые выпускники академии, перепуганные до ужаса, прибывали на кладбище и буквально вылетали оттуда после первой же ночи. Некоторых приходилось подталкивать монеткой. И они конечно же брали деньги. Обставляли все так, будто их в самом деле «сожрала нежить», а его подопечных еще несколько лет никто не трогал.

Лукас прошел мимо ночных гостей и сел на качели. Они плавно колыхнулись под его весом, заскрипели, но не сломались. Мира сделала их на совесть.

Несколько «котов» тут же запрыгнули следом, глаза их загорелись восторгом, и они начали раскачиваться, ловя ритм.

Полукровка снова усмехнулся. Фамильяров в мире осталось ничтожно мало. Их когда-то вывел маг-экспериментатор, но… сделал слишком наивными и услужливыми. Любопытство и желание веселиться появились у них уже сами собой.

Эльфы не желали связываться с тем, что создано не природой. Люди же из страха и глупости уничтожали фамильяров, заставляя их участвовать в своих экспериментах или же отдавая приказы, которые фамильяр был физически не способен выполнить и платил за это жизнью…

Лукаса в эльфийских лесах тоже не ждали. В отличие от своих сородичей, он умел обращаться лишь в домашнего кота, в то время как эльфам были доступны ипостаси всех животных, населявших их леса. Но и среди людей Лукас не чувствовал себя своим. И в какой-то момент он решил спасти фамильяров. Годами искал их, вырывал из лап недобросовестных магов. Нашел место, где они могут жить, но справиться с их неуемной натурой ему не удавалось.

Но теперь… Теперь, похоже, нашлась та, кто подобрал к ним ключик.

Мира. Рыжее солнышко, полное энтузиазма, умеющее вдохновлять других.

И Лукас с удовольствием побудет рядом, наблюдая за тем, как она строит свою счастливую жизнь, частью которой он и сам не отказался бы стать…