Все события вымышлены, любые совпадения случайны, на историческую достоверность не претендую.

Встреча с родителями каждый третий уик-энд месяца явно была придумана кем-то свыше в качестве наказания за грехи.

Эмили давно думала, что пора перейти на общение посредством открыток и телефонных звонков, потому что эти семейные собрания, как правило, приносили только плохое настроение. И ощущение, что она полное ничтожество.

— Так где твой парень? — скептически поинтересовалась Катрина, ее старшая сестра.

— Не смог приехать, — вздохнула Эмили, перемешивая какой-то салат, в составе которого были одни листья.

Она с отвращением выкладывала их на белую скатерть, пока мать не видела.

— А существует ли он вообще? — усмехнулась Катрина.

Да, сестренка у нее была той еще занозой в одном месте. Полностью мамочкина копия, все делала по ее указке. Даже замуж вышла только потому, что мама сказала — он хороший. А «он» оказался тем еще гадом. Но эти две ненормальные до сих пор думали, что он скоро вернется и они стрясут с него алименты.

А тот уже пять лет как оставил Катрину с долгами и малолетним пацаном, который теперь часто гостил у их зажиточной тетки, пока сестрица пыталась найти себе новую жертву.

— Конечно, есть, — кисло улыбнулась Эмили.

Она взяла было свой телефон, чтобы проверить, дошло ли ее сообщение до Тони, но в этот момент мать увидела салат, который оставлял жирные пятна на ее скатерти. Заголосила она так, что ей впору бы работать на радио — отличная вышла бы сирена воздушной тревоги.

— Совсем нет ума! — заорала она, отвесив ей несильный, но унизительный подзатыльник. — Эта скатерть — подарок моей матери на свадьбу!

— Купи уже новую, — буркнула Эмили, резко поднимаясь.

Звякнули столовые приборы, но хорошо хоть ничего не упало.

Отец даже не убрал от лица свою газету. Хотя чего ему, он же мужчина, а воспитанием девочек должна заниматься мать.

Словом, семейка у Эмили была не подарок. И эти люди еще о ней думали черт-те что! Особенно ее мать, Дебора Беннет. На вид ангел во плоти, а на деле — жадная, склочная и вредная баба, которая считала себя лучше других только потому, что в ее родословную затесалась настоящая леди. При этом в самой маме от настоящей леди не было ни грамма.

Эмили вышла на балкон, вдруг пожалев, что не курит. Хотя мамашу, наверное, хватил бы инфаркт, почувствуй она запах сигарет в доме. Н-да, иногда Эмили ненавидела свое семейство. Видимо, это был как раз один из таких дней.

В Лондоне стояла аномальная жара, и в панельной застройке находиться было подобно смерти.

Эмили взъерошила короткий ежик на затылке и убрала длинную челку за ухо. Да, не носила она длинных локонов, как Катрина, чем только еще больше злила мать.

— Чего обиделась? — как бы невзначай спросила Катрина, зайдя на балкон, чтобы снять с сушилки белье. — Лучше иди оденься, нас пригласили на барбекю к Джонсонам.

Эмили застонала. Она ненавидела Джонсонов. Во-первых, потому что глава семейства был директором фирмы, где работал ее папа, а во-вторых, потому что барбекю обязательно превращалось в битву под названием «Кто успешнее» между матерью и хозяйкой дома. У последней, кстати, было три сына. Один лечился в клинике от пьянства, второй отбывал срок за кражу, а третий не сходил с языков из-за скандальных историй про домогательства.

Но на барбекю к Джонсонам всегда приглашалось много знакомых и родственников. Именно там Катрина и познакомилась с будущим козлом своей жизни, и именно там мать собиралась найти ей очередного придурка.

— Я не хочу, — отрезала Эмили. — Лучше поеду домой.

— Нельзя, — грозно остановила Катрина. — Мы и так тебя редко видим.

Эмили закатила глаза. Конечно, им же нужно кого-то обвинять в своих неудачах.

— Не поедешь — я на тебя родителей натравлю, так что снимай эти пацанские шмотки и завернись в приличное платье, — припугнула Картина, явно не собираясь сдаваться.

Вот только пристального внимания родителей Эмили не хватало. Врагу не пожелаешь. Катрина знала, куда надавить, и плевать, что Эмили давно переросла тот возраст, когда слово родителей — закон.

— А по-другому не можешь? — процедила Эмили. — Может, поэтому твой козел и сбежал, пожалуй, и в постель ты его загоняла угрозами.

— Ах ты… — лицо Катрины побагровело, а губы сжались в тонкую полоску. — Лесбиянка!

Последнее она рявкнула.

Ох, да, внешний вид Эмили говорил сам за себя. Это была больная тема для женской половины их семьи.

Вообще, все вокруг во время беременности матери говорили, что должен родиться мальчик, но на свет появилась она. В семье не особо огорчились еще одной девочке, но «мальчишество» все-таки дало о себе знать. Просто в какой-то момент Эмили осознала, что в кроссовках ей удобнее. Короткие волосы не мешали, когда она закручивала гайки, и не пачкались в машинном дерьме, а джинсы и рубашки гораздо лучше скрывали ее женственность на мужской работе. Пусть Брэдли, ее начальник, вряд ли позволил бы своим парням тронуть ее хоть пальцем, Эмили не желала искушать судьбу. Ее семейке, спасибо каким-то жутким стереотипам, этого хватило, чтобы увериться, что Эмили — ненормальная. А ведь у нее парень был. Самый настоящий. И ни с какими девушками Эмили никто никогда не видел. Вот только Тони не смог отменить работу и не приехал с ней на эту встречу.

Стечение обстоятельств, да и только.

Эмили выругалась, когда в очередной раз увидела, что ее сообщение Тони так и не прочитал. Она хотела, чтобы после работы он ее забрал, тогда бы ей не пришлось ехать на это барбекю, и уик-энд они провели бы вместе. Но, похоже, выбора не было.

Когда Эмили вернулась в душную квартиру с балкона, мама уже накручивала Катрине и без того кудрявые волосы на плойку.

— Сегодня к Джонсонам приедет сосед, мне сказали, что они позаботились о том, чтобы пригласить его.

Судя по лицу матери, она была безумно счастлива, потому что будет, кого обсудить и к кому попытаться пристроить Катрину.

— Соседа зовут Марк Вилсон, у него семейный особняк недалеко от коттеджа Джонсонов. Говорят, Марк очень богатый и перспективный жених, — расписывала мать положительные качества, касавшиеся исключительно материальной стороны дела.

Эмили только фыркнула. Обычно такие «женихи» имели кучу долгов, любили играть в азартные игры и совершенно не стремились подцепить на соседском барбекю леди не первой свежести, да еще и с прицепом.

— Эм, быстро снимай свои драные джинсы, — рявкнула мать, обратив на нее свой взор, от которого хотелось, как страусу, спрятаться под землю.

Эмили снова в мольбе взглянула на телефон, но сообщение так и висело в «непрочитанных». Тяжело вздохнув, она решила не спорить. Потопчется там минут двадцать, а потом поедет домой. К Тони.

Платье ей подобрала старшая сестра — прямо-таки от сердца оторвала что-то похожее на короткую, на тонких бретелях, белую сорочку из шифона.

Эмили скривилась, когда надела ее на себя. Слишком много открытого тела.

— Может, подцепишь себе парня, — будто издеваясь, кинула Катрина, явно нацелившаяся на богатого соседа.

Показав ей в спину средний палец, Эмили дополнила свой образ джинсовой курткой и кроссовками.

Тони по-прежнему не отвечал. Но вот ему ее платьишко точно бы понравилось.

Джонсоны из кожи вон лезли, чтобы выставить себя аристократами. Хотя мать часто дома злорадствовала: плебейская кровь никогда не посинеет. Но в лицо она, конечно, им этого не говорила. Эмили надеялась, что когда-нибудь мать проколется, вот тогда барбекю стало бы действительно интересным.

Джонсоны всегда проводили уик-энд с размахом, как будто праздник или чей-то день рождения отмечали. Вот и сейчас небольшой коттедж был украшен всевозможными фонариками, как бумажными, так и светящимися, играли приглашенные музыканты, а для детей даже отдельного аниматора позвали.

— Где Марк Вилсон? — с порога спросила мать и тут же приклеилась к миссис Джонсон, решив начать действовать сразу, пока ее не опередили, и вцепиться в объект за три секунды до остальных.

Действительно, зачем изображать заинтересованность чужим состоянием, когда на кону мужик с бабками?

Катрина тоже оглядывалась, поправляя свое яркое красное платье, как будто бы знала, как этот Марк выглядит. И только отец, сухо поприветствовав хозяина дома, отошел с ним к столу с едой, обсуждая работу.

— Еще не приехал, но и предложение не принял, — ответила миссис Джонсон.

Контрольный в голову.

— Как? — мама в ужасе распахнула глаза. — Какое пренебрежение…

Эмили отстала от них на пару шагов, достала свой телефон и решила уже сама позвонить Тони, пока сеть хорошо ловила. С этим у Джонсонов были проблемы.

Длинные гудки раздражали, а потом и автоматический голос сообщил ей, что дозвониться не получается. Чертыхнувшись, она собиралась сказать Катрине, что уходит, чтобы та не искала ее, но буквально налетела на озабоченного ублюдка Билли Джонсона.

— Приветик, Эмми, — ласково поприветствовал он, и у Эмили волна отвращения прошла от макушки до пяток.

Билли Джонсон несколько раз привлекался за домогательства, но как-то все ему сходило с рук. Хотя Эмили не понимала, в чем его проблема. На внешность Билли грех было жаловаться, привлекательный, высокий, голубоглазый, черноволосый. Симпатичный.

Такому девчонки и так могут дать, главное — правильный подкат найти.

Но, похоже, была у Билли такая болезнь: нравилось лезть к тем, кто сопротивлялся.

— Ты сегодня прям воздушная девочка, — продолжил он.

— Отвали от меня, если хочешь сохранить яйца, — огрызнулась Эмили, не собираясь с ним церемониться.

Билли поднял руки вверх, показывая, что сдается, но его глаза так и загорелись. Нужно было срочно валить отсюда, а то точно нарвется на неприятности.

Отыскать Катрину удалось без труда — ее красное платье ярко выделялось на общем фоне спокойных тонов. Агрессивная, притягивающая внимание, жаждущая ласки женщина. Такой она выглядела в глазах всех окружающих. И в каком-то плане Эмили было ее даже жалко. Возможно, если бы не слушалась маму, все у нее было бы хорошо. Первый парень Катрины, с которым, Эмили знала, ее сестра лишилась девственности, был вполне нормальный, работящий, любил ее. И даже пару раз заходил к ним в гости, пытаясь наладить отношения, но сестра гналась за призрачным богатством.

Катрина стояла у ограды, цедя бокал с соком и глядя в даль. Эмили проследила за ее взглядом и увидела старинное поместье. С их точки обзора хорошо были видны каменные башни и окружающий дом лес. Эмили боялась предположить, сколько фунтов нужно тратить на его содержание.

— Хотела бы быть его хозяйкой, — как-то не слишком радостно произнесла Катрина, ощутив ее присутствие за спиной.

— Зачем, столько проблем… — фыркнула Эмили.

Еще один призрак с его богатством.

Катрина повернулась к ней, как будто смирившись с потерей.

— Что, собираешься уходить? — спросила она.

От Катрины Эмили редко могла скрыть свое настроение и свои желания. В конце концов, под одной крышей они провели столько времени. Но это не отменяло того, что поведение и мысли Катрины ей не нравились.

— Да, и не устраивайте истерику с моими поисками, мне уже двадцать, — закатила глаза Эмили.

В прошлом году она ушла, никому ничего не сказав, так через какое-то время к ней заявились полицейские и долго ее допрашивали.

Катрина вдруг коснулась ее щеки и улыбнулась.

— Уже двадцать… А точно есть парень? — подмигнула она.

Эмили широко улыбнулась. Конечно, они с Катриной ссорились, часто и очень сильно, порой не понимали друг друга, но она была ее родной сестрой. Хочешь не хочешь, а привязанность будет.

— Конечно, есть, и я познакомлю вас, его зовут Энтони, но я зову его Тони, — ответила она.

Катрина скривилась:

— Имя для песика.

Эмили пожала плечами и ушла, пообещав сообщить, когда доберется до дома.

Лучшим вариантом было бы вызвать такси, но звонок прерывался. Может, поэтому она не могла дозвониться до Тони? В этом захолустье связь не слишком хорошо ловила.

Эмили дошла до самой дороги, выискивая лучший сигнал. Машин на трассе было совсем немного, но попутку она все равно ловить не собиралась.

Идя по обочине, Эмили почти не поднимала взгляда от телефона. И как раньше жили без этой штуки? Ветер от проносившихся машин порой задирал ее платье, и она недобрым словом вспоминала маму и Катрину.

Свернув с дороги, Эмили решила сократить путь через редкий лесок и перейти на другую сторону, возможно, там будет автобус до Лондона. Трава нещадно щекотала кожу ног, а проснувшаяся мошкара уже успела пару раз укусить. Эмили буквально выбежала из леса, протягивая свой телефон к небу, как спасательную палочку.

Черт. Как будто попала в бункер.

Она огляделась, наткнувшись взглядом на собрата по несчастью. Серебристый бентли неуклюже, криво стоял на обочине с открытым капотом. Эмили невольно заинтересовалась.

Она работала автомехаником. Профи из нее был еще не очень, но она училась. И весьма успешно, между прочим. Еще годик, и Брэдли будет давать ей самостоятельные заказы. Эмили услышала ругань из-под капота, и все же решила предложить свою помощь. В конце концов, к ним в мастерскую бентли не привозили, а заглянуть хоть одним глазком внутрь этой машины хотелось.

— Простите, — громко позвала Эмили.

Мужчина показался из-под капота, и Эмили застыла. Конечно, она и раньше видела красивых мужчин, но этот был чертовой копией Супермена. Такие же широкие скулы, небольшая ямочка на подбородке, вьющиеся волосы, разметавшиеся на ветру. Широкие плечи обтягивала черная рубашка с закатанными рукавами, а золотая пряжка на ремне поблескивала на солнце, ослепляя.

— Да? — мужчина окинул ее пристальным взглядом.

Только сейчас Эмили осознала, что выглядела весьма легкомысленно в этом коротком платье.

— Я могу вам помочь? — стараясь не думать об этом, спросила она.

Мужчина криво улыбнулся.

— Думаю, нет, — весьма грубо отказался он.

Эмили пожала плечами. В этом была вся проблема красивых мужчин — они не умели принимать помощь. Проходя мимо машины, Эмили замедлила шаг. Шикарная, конечно, матовая краска, весь металл блестел, как будто его только что отполировали. Такие машины не ломаются.

— Если у вас работает телефон, — услышала она себе в спину, — то я бы попросил им воспользоваться.

— Нет, — Эмили повернулась к нему, потому что от ощущения, что ее спину прожигают эти голубые глаза, стало не по себе. — Не работает.

Мужчина грустно усмехнулся.

— Но я могу посмотреть машину и определить проблему, — предложила она.

Незнакомец удивленно вскинул бровь:

— Посмотреть?

Эмили не дожидалась особого приглашения. Она подошла к открытому капоту и восхищенно вздохнула. Внутренности машины были потрясающими, от блеска в глазах зарябило. Обычно ей доставались старые развалюхи, от которых даже кожа пропитывалась запахом масла.

— Невероятно, — протянула Эмили.

Мужчина слегка попятился:

— Обычно женщины говорят так обо мне.

Эмили мысленно застонала. Ну, конечно, как же Супермен не отметит свою красоту, перед ним ведь все на колени падать должны. Правда, смотреть на него она избегала. Эмили будто льдом покрывалась от синевы его глаз. От этого мужчины, пусть он и не был похож на маньяка-убийцу, буквально веяло опасностью.

— Уверена в этом, — вежливо ответила Эмили. — А теперь расскажите, что случилось?

Супермен развел руками:

— Заглохла.

— И что, никакого скрежета, взрыва, страшных звуков? — допытывалась Эмили, выясняя симптомы, как врач — только для машин.

— Это бентли, — усмехнулся Супермен. — Вам не кажется, что ее цена априори избавляет от всего, что вы перечислили?

Он будто считал ее дурочкой.

— Это всего лишь металл, — Эмили вздохнула, наклонилась и вновь потрогала все провода и важные элементы.

Вроде и правда все было в порядке. Но по такому беглому осмотру, конечно, ничего толком сказать и нельзя. Ветер заигрывал с ее юбкой, то и дело пытаясь задрать. Супермен молчал, скептически следя за ее руками и иногда скользя взглядом по ее бедрам и идиотскому платью.

Может, и не стоило, но Эмили так и подмывало заглянуть машине под брюхо. Брэдли всегда говорил, что самые дурацкие поломки бывают именно там.

— Не возражаете, если я… — она сняла с себя джинсовку и бросила на землю.

Супермен удивленно вскинул бровь, даже рот приоткрыл, когда Эмили легла на спину и кое-как пролезла под машину. Хорошо, что она была тощей и без выдающихся округлостей. Правда, в таком положении можно было только посмотреть, а вот работать невозможно.

Но вроде бы повреждений не было. Все целое.

— И долго вы собираетесь мучить меня видом своих обнаженных коленей? — раздался сверху голос.

Супермен соврал. Видел он гораздо больше, чем просто колени. Ее белье так уж точно.

Это Эмили поняла, почувствовав, как сильно задралось чертово платье. И зачем она только туда полезла? Оттолкнувшись, она выбралась из-под машины, увидев перед собой по-джентльменски протянутую руку. Ухватившись за нее, она быстро поднялась, чувствуя, как ткань скользнула вниз, по бедрам.

И снова этот взгляд, от которого даже кончики пальцев кольнуло от холода.

— Все в порядке, — констатировала она, имея в виду машину.

— А со мной уже нет, — выдал ее новый «знакомый».

Эмили сглотнула. В голове промелькнула куча фильмов про маньяков на пустой дороге. Мужчина, как будто поняв ее пристальный взгляд, поднял руки в жесте «сдаюсь».

— Не пугайтесь меня, — отчего-то улыбнулся он. — Вы представляете для меня большую опасность, чем я для вас.

Эмили судорожно вздохнула. Неужели в платье она похожа на трансвестита?

— Это еще почему? — спросила она.

Супермен улыбнулся:

— Как вас зовут?

— Э… Эмили Беннет, — запнувшись, ответила Эмили.

— Почему не Лизи? — хмыкнул мужчина.

Что ж, не он первый об этом спрашивал, не он последний, наверное… Так что ответ у Эмили уже был готов:

— Потому что родители не любят «Гордость и предубеждение».

— Понятно, уважаю, — кивнул Супермен. — А меня зовут Марк Вилсон, и вы, наверное, в курсе, где я живу.

Эмили округлила глаза. Так это был тот самый Марк, которого прочили… А впрочем, неважно. Значит, Супермен аристократических кровей.

— Это никак не влияет на то, что вы можете быть маньяком, — закончила она свою мысль.

Марк засмеялся, и от его глубокого тембра по спине Эмили прошелся холодок. Определенно, этот мужчина будоражил, и она не могла взять в толк, почему. На маньяка не похож был. Не сказать, что он обделен женским вниманием, закатанные рукава рубашки демонстрировали чистые локтевые сгибы — не наркоман. Эмили качнула головой.

— Поверьте, Эмили, — он так странно повторил ее имя, будто хотел запомнить. — Если бы я захотел с вами что-то сделать, то уже давно бы это сделал.

Эмили вздохнула. Ладно, хватит этих дурацких разговоров. А то это было больше похоже на «вы меня не привлекаете», и от того самооценка летела вниз со скоростью метеора. Этому Марку нужно еще ее сестру увидеть и влюбиться.

— А… заведите машину, — нашла Эмили лучший способ отправить мужика подальше от себя, в салон.

Тот беспрекословно подчинился. Мотор натужно засипел и заглох. И так несколько раз.

— Скорее всего, засорился клапан холостого хода, — зачем-то на автомате пробормотала Эмили больше даже себе, чем ему.

Но Супермен бесцеремонно встрял в ее монолог:

— И это возможно починить?

— Вполне, — Эмили кивнула. — Есть какие-нибудь инструменты?

Марк покопался в салоне и протянул ей маникюрный набор.

Эмили предпочла не спрашивать, как он там оказался. Да и, собственно, не ее это было дело.

Она открутила нужную деталь, испачкав в процессе руки и машинально вытерев их о платье. Черные жирные пятна вмиг впитались в ткань, Катрина, наверное, убьет ее, когда это увидит.

Но о сестре и родителях Эмили в тот момент не думала. Закончив, она вновь попросила Марка завести мотор, и на этот раз бентли загудел, как новенький, чистым басом, от которого завибрировала земля. Эмили облегченно выдохнула. Было бы неловко, если бы машина опять заглохла.

Марк тоже рассмеялся и вышел из авто, захлопнув капот.

— Моя спасительница, — заявил он.

От этой простой благодарности у Эмили сердце пустилось галопом.

— Пустяки, — она сдержанно усмехнулась. — Но завезите в сервис, может, я что-то упустила.

Марк молча кивнул.

Эмили показалось, что это, наверное, был самый неловкий момент в ее жизни. Мужик не знал, как сказать ей: «Пока», поэтому и глазел, перебирая в голове в поисках лучшей фразы.

— Счастливо добраться, — помогла ему Эмили и развернулась было, но горячая ладонь Марка ухватила ее за плечо.

Эмили аж ойкнула: между ними в тот миг будто колючая искорка пробежала.

— Я могу подвезти, — предложил Марк, потирая руку в том месте, где его ударило током.

— Боюсь, дальше вашего особняка не доедем, — отозвалась Эмили, прекрасно понимая, что вряд ли ее великодушно подбросят до города.

Марк усмехнулся.

— А дальше и не нужно, там со связью все хорошо, так что я вызову вам такси, — ответил он.

По-хорошему, стоило бы отказаться. Пускай этот Супермен хоть десять раз аристократ и племянник самой Королевы. В первую очередь он — незнакомый мужчина.

С другой стороны, не оставаться же на дороге без какой-либо связи. Может, вернуться к Джонсонам? Но стоило только подумать об этом, как стало не по себе. Ладно, главное, ничего не пить из рук Марка и дожидаться такси на улице. А еще поменьше на него смотреть.

— Хорошо, — кивнула Эмили, решившись.

Марк протянул ей руку, словно она собиралась в карету садиться.

— Я и сама могу… — буркнула она себе под нос, проигнорировав помощь.

— Не укушу, — заверил Марк, садясь на водительское кресло, и расслабленно опустил руки на руль.

Эмили не ответила, пытаясь разобраться в своих эмоциях, которые рядом с этим Марком вели себя слишком уж странно. Она посмотрела на экран своего телефона, но связи по-прежнему не было. Тони, наверное, уже заволновался…

Эмили мотнула головой, отгоняя эти мысли. Рядом с Марком ей не хотелось думать о своем парне.

Особняк Марка имел весьма обычное название: «Хоуп-Хилл», что означало…

— Надежда, — сказал Марк, заметив, что она задержала взгляд на указателе. — Он так называется в честь первой хозяйки.

Эмили только кивнула. У этих аристократов были свои заморочки с жильем. Ее семья жила в типичной многоэтажке в не самом благополучном районе, но все уже привыкли. Много раз они пытались снимать жилье, но каждый раз это оказывалось слишком накладно. Мама и сестра предпочитали больше денег тратить на себя. Зато Эмили с Тони снимали дом в Манчестере с его чистыми улицами и хмурыми соседями. Но да, это было очень накладно.

— Так куда вас отвезти? — поинтересовался Марк.

— В Манчестер, — ответила Эмили, — к парню.

— О… — немного разочарованно протянул Марк. — У вас с ним серьезно?

Эмили скрестила на груди руки. И что это вообще были за вопросы?

— Мы недостаточно знакомы, чтобы я вам отвечала, — резко сказала она.

Вот она же не спрашивала, откуда у него в машине маникюрный набор! Наверняка «катал» какую-нибудь леди с Вэст-Энда, а если в салоне получше покопаться, небось, еще много чего можно было найти.

— А мне показалось, мы уже перешли черту в тот момент, когда вы позволили мне любоваться вашими коленями, — заявил Марк бессовестно.

Эмили закатила глаза, чувствуя, как щеки заливаются краской. Нашел, что вспомнить.

— Вы на пляже никогда не были? Там и не такое можно увидеть, — буркнула она.

— Верно, — кивнул Марк. — Но, согласитесь, гораздо любопытнее наблюдать за тем, кто не собирался ничего показывать.

Эмили усмехнулась. Платье, конечно, провокационное, да и то, что она под машину полезла… Ну, как говорится, сама виновата.

— Знаете, Марк, — Эмили тоже назвала его по имени, — мои ноги никаким образом вас не касаются. А с парнем у меня все серьезно.

— Тогда почему он не с вами? — надавил на больное Марк.

Эмили тихо чертыхнулась. Ну вот, еще и перед ним отчитываться.

— Потому что, — отрезала она.

И в самый этот момент они наконец подъехали к дверям особняка.

Здесь дорога была уже современной. Посмотреть было на что, и Эмили принялась разглядывать окрестности — все лучше очередного спора с Марком. Она увидела парк в минималистичном стиле с низкими округлыми деревьями, огромный дом в три этажа из серого кирпича, две смотровые башни. Стены одной из них густо поросли плющом. Дорожки были усыпаны темными камнями и белоснежным щебнем.

Их встретил мужчина в сером костюме. Старенький, но, невзирая на годы, на вид очень счастливый. Он едва шаркал и улыбался, глядя на Марка.

— Мы ждали вас еще два часа назад, — раскрыл объятия старик, и Марк обнял его, как родного.

— Прости, Майкл, ты же знаешь, что со связью на этом участке беда, — ответил он.

Эмили мялась возле дверей автомобиля, из которого выбралась, в очередной раз проигнорировав помощь Супермена, когда этот Майкл заинтересованно посмотрел на нее.

— Вы с гостьей, я распоряжусь об ужине на двоих, — сказал он.

— Нет-нет, — запротестовала Эмили, — я уже ухожу.

Марк широко улыбнулся.

— Мисс Эмили — моя спасительница, без нее я бы на этой дороге простоял еще час, пока ты бы не послал машину, — заявил он.

— Тогда вашу спасительницу нужно угостить нашим фирменным чаем, — оживился старик.

Эмили немного запаниковала.

— Мне нужно только такси, которое я сама и оплачу, — поспешно встряла она.

Связываться с аристократом — не очень хорошая идея. А уж с похожим на Супермена — тем более.

— Это всего лишь чай, Эмили, — в голосе Марка чувствовалась теплота, от которой становилось не по себе.

— Спасибо, но нет, — упрямо отказалась Эмили.

— Вам всегда не везет со спутницами, — направляясь к дому, принялся сокрушаться Майкл.

— Ты прав, — печально-показушно пожаловался Марк и вновь протянул руку Эмили. — Пройдемте пока в дом, не стоять же на улице.

Эмили глубоко вздохнула и вновь посмотрела сначала на эти огромные, давящие своей старомодностью и богатством стены, а потом на протянутую руку. Нет. Не хватало еще, чтобы между ними опять ток пробежал. Это, наверное, из-за платья, синтетика…

Эмили пошла вперед за Майклом, спиной ощущая пристальный взгляд Марка.

Как только она переступила порог, отчего-то стало холодно. Может, кондиционер работал или сквозняк…

— Я распоряжусь о такси, — послышался голос Марка.

Он слегка опередил ее, пройдя за Майклом, а Эмили притормозила у самых дверей.

С этой точки обзора дом напоминал ей музей. Как же много здесь было антиквариата! Из современного, пожалуй, только система пожаротушения и сигнализация. Посчитав, что глупо стоять у дверей, Эмили осторожно прошла вдоль коридора, где на спокойного зеленоватого цвета обоях были развешаны картины и гравюры.

На них посмотреть было интересно. Стены в ее комнате у родителей украшал своей улыбкой только Дэвид Бекхэм.

— Такси приедет через пару минут, хотите, я пока проведу небольшую экскурсию? — Марк как будто из ниоткуда возник.

Эмили обернулась, снова наткнувшись на его пристальный взгляд, от которого екнуло в груди.

— Э… ну, можно, — помялась она.

Уж пусть лучше он будет рассказывать скучную историю жизни своих предков, а не снова вспоминать ее колени.

— Пойдемте, — Марк жестом попросил следовать за собой. — Эти картины привез из Италии мой двоюродный дядя…

Он показал на полотно, на котором акварельными красками была изображена природа. Приятно розово-голубые оттенки навевали мысли о мороженом. Затем последовали скульптуры разных греческих богов, раритетное пианино, привезенное из Бомбея, на котором играла сама королева Виктория. Эмили откровенно зевала, но старалась этого не показывать. Какая скука.

Вот показал бы Марк форму Дэвида Бекхэма или платье Порш-Спайс, вмиг стало бы…

Эмили вдруг зябко поежилась, застыв возле огромной картины, изображавшей самого Марка в черном сюртуке и смешных облегающих штанишках с таким серьезным лицом, что Эмили невольно усмехнулась.

— Это не я, к вашему сведению, — Марк встал рядом, такой горячий, что холод тут же развеялся.

— А очень похожи, — Эмили снова на него посмотрела.

— Это виконт Кристофер Морган, мой пра-пра-пра… В общем, очень дальний родственник. Он был искателем приключений, и это все, что о нем известно. Загадочная личность.

Эмили кивнула. Она помнила только свою бабушку, а уж дальше… Собственно, только мать, наверное, знала предков, но их фамилий она не называла, а только титулами баловалась. Так что Эмили не без причины подозревала, что мама могла все выдумать.

На первый взгляд Кристофер и Марк действительно были похожи, но, присмотревшись, Эмили увидела разницу. Но все же было забавно наблюдать эту генетическую особенность.

— Это леди Маргарет Смит, — Марк указал на картину чуть ниже, почти у ног виконта, — его любовь. Но продлились их чувства недолго. После свадьбы они прожили только полгода, затем она сбежала с одним из военных.

Леди Маргарет, без преувеличения, даже для того времени была красавицей. На вид ей казалось не больше девятнадцати, черные волосы отливали синевой, в сложную прическу были вплетены алые розы. Платье облегало округлые формы и пышную грудь. Даже с картины она излучала живую энергию. И странным был такой финал брака, потому что Кристоферу Маргарет подходила как внешне, так и внутренне.

— Ох, по ним еще не сняли фильм? — Эмили улыбнулась.

— Боюсь, это была бы печальная история, — заметил Марк, задержав взгляд на ее лице.

— Моя сестра была бы в восторге, — Эмили пожала плечами, остановившись возле еще одного портрета.

От него как будто веяло холодом. На этом холсте была изображена полная противоположность леди Маргарет. Из девушки словно все краски высосали. Бледная кожа сливалась с такими же бледными волосами, даже цветы, стоявшие рядом в вазе, были похожи на мертвые. Обитательница портрета уныло смотрела на Эмили своими бесцветными глазами.

— Это леди Эмма Эшби, кузина леди Маргарет, — не дожидаясь вопроса, сказал Марк.

— Думаю, виконта она не интересовала, — Эмили от взгляда девушки на портрете в дрожь бросало.

— Неизвестно, жизнь леди Эшби была такой же неприметной, как и ее портрет. Говорят, она умерла в одной из лечебниц для душевнобольных, — откликнулся Марк.

Тут вернулся Майкл и сообщил, что такси уже ждет. Эмили испытала облегчение и в то же время какую-то грусть. Ей нравилось, как звучит голос Марка, но…

Она поспешила на улицу.

— Надеюсь, мы еще увидимся, Эмили, — Марк успел ухватиться за ее руку и коснулся губами ладони.

Все естество Эмили как иглой пронзило, заставив вздрогнуть. Горячее дыхание и губы опалили кожу так, что жар разнесся по всему телу.

Эмили выдернула руку, пусть и понимала, что это бесполезно. Она прекрасно знала тот взгляд, которым Марк смотрел на нее. Так хищники смотрят на добычу.

Она сдержанно улыбнулась и залезла в машину, посмотрев на свою ладонь. Вроде ничего особенного, хотя по ощущениям там как минимум должен был быть ожог.

Когда автомобиль тронулся, Эмили упорно старалась не оглядываться, но все же на повороте не выдержала и обернулась.

Марк так и смотрел ей вслед.

Эмили прижала руку к груди. Странный человек, он действовал на нее, как электрошокер.

Телефон запиликал уведомлениями о доставке смс. Связь вновь работала.

Тони написал только одно сообщение: «Прости, жутко устал. Хорошо отдохни у родителей, встречу тебя завтра. И, пожалуйста, не забудь о моей просьбе».

Эмили поджала губы. Она и без того помнила, что обещала подготовить за Тони скучные рефераты и переписать лекцию. Порой Эмили и сама удивлялась, зачем вообще это делала. Но ей хотелось быть ему полезной, выглядеть заботливой, той самой, на ком стоит жениться и кого можно смело знакомить с родителями.

Наверное, ее появление станет для Тони сюрпризом.

Эмили положила голову на спинку кресла, с досадой ощущая, что та уже тяжелая, переполненная образами Марка Вилсона, а не ее Тони. Вот бывает ведь так, что вроде мужчина запал в душу, но при этом ты совершенно точно понимаешь, что он не твой. Как суперзвезда. Как, к примеру, Дэвид Бэкхэм — ослепительно красивый и совершенно далекий.

Эмили снова печально вздохнула.

Ее Тони тоже был неплох. Очень перспективный студент, будущий «слуга народа». Когда он появился в их мастерской, то сразу привлек к себе внимание. Даже Брэдли слушал его, раскрыв рот, а потом еще сделал такую скидку, какую никому никогда не делал. Эмили тогда была восхищена умением Тони вести беседу. Сама она с трудом закончила колледж и сразу напросилась к Брэдли на работу. Тот долго кривился, смотрел на нее, но потом махнул рукой, бросив, что если откажет, она натравит на него феминисток, а своей репутацией Брэдли дорожил. Потому сам и обучал ее.

А Тони… Как ни крути, но он умел ухаживать красиво и наверняка. Он буквально шанса Эмили не оставил: на первое свидание принес букет цветов и пригласил в ресторан Пегги Поршен. Его Эмили раньше только в инстаграме видела! Она тогда от души нафотографировала несколько пирожных, но фото получились не такими красивыми, как у блоггеров, и Эмили их удалила.

Она вздохнула. Почему-то сейчас ее удручало то, какая она. С Тони, хоть он и образованный, Эмили не ощущала себя такой ничтожной, как с Марком. Даже странно. Может, это потому что у них с Тони настоящие чувства, а Марк из тех, на кого приятно смотреть, но руками лучше не трогать…

И снова Эмили думала о нем. Встряхнувшись, она наконец-то увидела знакомую улицу. И только когда машина остановилась возле нужного дома, она, сунув руку в карман джинсовки, поняла, что оплатить проезд ей нечем.

— Черт, — тихо выругалась Эмили, — можете подождать…

— Мистер Вилсон уже все оплатил, — вежливо сообщил водитель. — Выходите, мисс.

Эмили так и застыла с открытым ртом:

— Как… все оплатил?

Водитель не стал вдаваться в подробности, только показал в приложении, что поездка оплачена. Эмили на ватных ногах вылезла из машины.

Теперь, выходит, она должна Марку денег?

Час от часу было не легче. Эмили с досадой посмотрела удаляющемуся такси вслед. И что ей теперь делать? Она не любила оставаться в долгу.

С наступлением вечера на улице становилось все холоднее. Эмили засунула в карман холодные руки и, поднявшись по ступенькам, открыла ключом двери.

Послышалась какая-то странная возня, и Эмили насторожилась.

— Тони… — позвала она, осторожно проходя в гостиную.

Повсюду были разбросаны вещи. Причем черный бюстгальтер явно принадлежал не ей и уж тем более не Тони.

Сердце больно кольнуло, злость жгучей неприятной волной разлилась по телу. Эмили уже знала, что ожидало ее в спальне, да и Тони, похоже, не слишком старался спрятаться. Все равно бесполезно, не отправит же он полуголую девицу в окно со второго этажа.

Эмили толкнула дверь и сразу наткнулась на виноватую морду своего парня. Уже бывшего парня, по всей видимости.

«И у вас серьезно?» — пронесся в голове Эмили недавний вопрос Марка.

Чертов Супермен, сглазил.

Эмили сглотнула и перевела взгляд на светловолосую девицу в постели. Ее лицо было знакомым — девчонка из закусочной неподалеку от универа, где учился Тони.

— Э… Эм… — промямлила блондиночка.

Эмили в ответ хохотнула. Она твердо решила не показывать своих слез, да их вроде даже и не было. А может, она еще не осознала случившегося до конца? Она ведь верила Тони… Верила в его чувства. А он ее попросту дурачил. От этого было больно.

Девушка пряталась под одеялом, будто бы это могло ее спасти. Хотя от чего бы ей защищаться? Эмили уж точно не станет «бороться» за Тони — напротив, она вдруг ощутила себя… свободной.

— Эмили, послушай… — начал было Тони, но слушать его «мозговую атаку» дураков не было.

— Заткнись! — перебила его Эмили и содрала одеяло с девчонки. — А ты слушай внимательно.

Та округлила глаза и сделала вид, будто ее здесь нет. Это показалось Эмили просто смешным. Оттаскать бы эту дурочку за волосы, чтобы навсегда запомнила, что нельзя лезть к занятым парням, но… Наплевать. Жизнь сама научит, как сейчас научила Эмили не верить первым попавшимся проходимцам.

— Энтони ненавидит делать домашние задания. На той неделе я не успела закончить рефераты и переписать лекции, так что будь добра, как освободишься — доделай. Иначе он не получит оценки и не сдаст экзамен, а тогда и поощрительных от своего папочки ему не видать. А без них тебе самой придется платить за съем, я в позапрошлом месяце платила, — напутствовала Эмили свою «преемницу» и выскочила из квартиры.

— Эмили! — зло крикнул ей вслед Тони, но она уже бежала вниз по лестнице.

Его голос отдавался в ушах эхом. На сердце было тяжело — и вовсе не из-за разрушенной любви. Эмили остро чувствовала: она дура.

Раздраженно хлопнув дверью, она пошла по дороге.

— Эмили! Давай поговорим! — не успокаивался Тони.

Он хочет поговорить? За «домашку» испугался? Эмили, не оглядываясь, показала средний палец. Пошел он к чертям собачьим!

Бежать за ней с мольбами Тони не стал. Эмили слышала, как он выматерился на пороге, а потом закрыл двери. Главное теперь — не оборачиваться, иначе этот индюк подумает, что у него есть шанс… Но его не было. Ни за что.

Солнце уже почти опустилось, и на улице зажглись фонари. Местность выглядела жутковато: однотипные домики из красного кирпича с обеих сторон. Эмили зябко куталась в куртку, прячась от порывов ветра, и прибавляла шаг, когда приходилось проходить мимо странных компаний, провожающих ее цепкими взглядами.

Не нужно было все-таки надевать это платье, оно принесло ей только проблемы.

Эмили решила заночевать в мастерской Брэдли. Конечно, он не будет ей рад, но домой ехать она не хотела. Не сейчас, не в таком состоянии.

Ее тянуло рыдать и смеяться одновременно, она мечтала, чтобы все оставили ее в покое, но в то же время очень хотелось просто к кому-нибудь прижаться.

Эмили дошла до остановки и посмотрела на часы. Она еще успевала на автобус. Телефон не сотрясался от звонков и смс, значит, Тони уже смирился.

Эмили хохотнула и провела по лицу ладонями, с удивлением поняв, что щеки были мокрыми. Значит, все же плакала, хоть и не чувствовала этого. Колючий комок эмоций больно пульсировал в груди, заставляя сжиматься сердце.

— Привет, красавица, — услышала Эмили ласковый голос.

Рядом с ней остановилась темнокожая женщина. Ее волосы были спрятаны под цветастым платком, а полные губы словно занимали все лицо. Кожа незнакомки имела угольно-черный оттенок, такого же цвета были и глаза с хищным разрезом. Женщина смотрела на Эмили так внимательно, что у нее по спине бежали мурашки.

Не хватало еще на эмигрантов нарваться. Хотя район был приличным, да и по одежде женщины не скажешь, что она попрошайка.

Эмили нахмурилась и отступила на шаг.

— Не бойся, — с легким акцентом сказала женщина и широко улыбнулась. — Лунджил хорошая, Лунджил помогает.

Эмили закатила глаза, услышав эту чушь. Ну вот, точно нарвалась. Ей сейчас либо гадать будут, либо зубы заговаривать, чтобы обчистить, или что еще похуже.

— У меня нет денег, — честно призналась Эмили, надеясь, что этого хватит, чтобы дамочка потеряла к ней интерес.

— А кто говорит о деньгах? — возмутилась эта Лунджил. — Я о сердце твоем говорила.

Эмили нахмурилась. Скорей бы уже этот автобус подъехал! Или, может, заказать такси и попросить Брэдли оплатить его? А деньги она отдаст при первой же возможности.

— Не отворачивайся, Эмма, — внезапно велела женщина.

Эмили резко посмотрела на нее. Сердце вдруг остро кольнуло холодом, в ушах зашумело. Лунджил продолжала широко улыбаться, и белые зубы ярко выделялись на фоне темной кожи. Смотрелось это несколько пугающе.

— Вы ошиблись, меня не так зовут, — хмуро ответила наконец Эмили.

Лунджил вскинула руку, коснувшись воротника ее джинсовки. Эмили резким движением отбросила от себя чужие пальцы. Они обе застыли, глядя друг на друга. Лунджил первой нарушила воцарившуюся тишину: зацокала и произнесла что-то на незнакомом языке. Почему-то Эмили подумала, что это было проклятие — счастья с таким лицом уж точно не желают.

— Лунджил не ошибается, — заявила вдруг женщина. — И тебе незачем бояться, я ведь только помочь хочу.

— Не нуждаюсь, — процедила Эмили.

— Тот парень, который кричал тебе вслед… Он не твоя судьба, так что не давай ему шанса, — продолжила Лунджил, будто не слышала.

Эмили фыркнула. Кто будет давать шанс такому отбросу, как Тони? Умом она это понимала, но внутри все обрывалось. Это ведь были ее первые отношения… Самые первые. Хотя, в любом случае, слушать наставления какой-то шарлатанки Эмили не собиралась.

— И кто же тогда моя судьба? — поинтересовалась она скептически.

— Если скажу, это уже будет не судьба, — усмехнулась Лунджил. — Но я помогу тебе узнать самой.

Шарлатанка вдруг достала из маленькой вязаной сумки брошку: огромную, с белыми камнями. Такие можно было часто увидеть на картинах прошлого. Украшения богатых дам. И Лунджил вдруг протянула брошку ей. Эмили посмотрела сначала на драгоценность, а потом на женщину.

— Мне это не нужно, — отказалась она.

Эмили готова была руку дать на отсечение, что брошь ворованная.

— Вижу по глазам, думаешь, краденое, но нет, это мое, — проницательно сказала женщина, но не то чтобы это прозвучало убедительно.

Лунджил не тянула на аристократку, и в родне у нее белых господ точно не было.

— Тогда себе оставьте, — буркнула Эмили, искренне не понимая, зачем все еще ведет этот дурацкий разговор.

— Глупая! Я тебе предлагаю счастье свое найти, а ты отказываешься! — настойчиво продолжала впаривать брошку Лунджил.

Эмили закатила глаза. Похоже, легко она от шарлатанки не отделается.

— И сколько стоит? — спросила она, сдаваясь.

Хотя все равно ничего покупать Эмили не собиралась.

Лунджил лукаво улыбнулась и, подойдя ближе, отстегнула иголку от застежки.

— Нисколько, — ответила она.

С этими словами женщина воткнула брошь в край ее джинсовки, да так сильно, что задела кожу. Эмили ощутила укол, охнула и отпрянула. В этот момент камень в центре броши стал красным, будто кровью ее окрасился.

— Что?.. — выдохнула Эмили.

Она вдруг ощутила, как ее ведет, ведет куда-то в сторону. Очертания Лунджил стали расплывчатыми.

— Что… что ты сделала… — едва выговорила Эмили, чувствуя, как тяжело ворочается язык в пересохшем рту.

— Не упусти свой шанс, — послышался откуда-то издалека голос Лунджил.

В ушах стоял гул. Эмили пошатнулась и будто провалилась куда-то вниз. Она ожидала боли от падения, почти чувствовала уже ее где-то на границе сознания.

«Наркотик», — мелькнуло в голове.

Эмили вяло подумала, что будет здорово, если она после этого не очнется. Дальше ее явно не ожидало ничего хорошего, и она не хотела этого видеть…

Но боли все не было.

Вместо нее Эмили ощутила под спиной и головой что-то мягкое. А еще услышала яркий запах — ноздри заполнил сладковатый запах роз, хотя откуда бы ему взяться? Может, подсознание играло с ней? Ведь явно должно было пахнуть кровью после падения, а не цветами…

Эмили попробовала пошевелиться. Голова немного кружилась, но никакой боли не было. Даже шея не болела. Сквозь закрытые веки Эмили смутно видела свет.

— Мисс… — вдруг услышала она тихий голосок, — мисс Эмма, просыпайтесь, вас ждут к завтраку.

Эмили резко повернула голову на звук и открыла глаза.

Открыла — и тут же зажмурилась, так светло оказалось вокруг. Неужели уже наступило утро? Она в больнице? Или в полиции?

Эмили никак не могла понять, что происходить. Перед ней было окно, в котором расплывчато маячила чья-то тень.

— Я принесу вам воды, мисс… — вновь раздался тот же голос.

Воды?

Эмили тряхнула головой и начала тереть глаза. Нужно было как можно скорее разобраться с этой Лунджил и узнать, что она ей подсунула и чем накачала.

Она поднялась и почувствовала, как спину щекотно кольнуло волосами. Длинными волосами.

Эмили непонимающе протянула руку и нащупала длинную копну волос. Она ошарашенно пропустила белоснежные локоны сквозь пальцы.

— Что за шутки? — она дернула их, думая, что это парик.

Но волосы, судя по легкой боли, были самыми настоящими и росли на ее голове.

Двери открылись, и в комнату вошла та девушка, чей голос Эмили слышала недавно. Одета она была странно и нелепо. Длинное платье серого цвета, передник, чепчик…

— Давайте умываться, мисс… — позвала незнакомка.

Она поставила перед Эмили таз, на стенках которого был узор из бело-розовых лилий, а затем налила туда из кувшина теплую воду.

Эмили удивленно смотрела на все это, а потом осторожно обвела глазами комнату.

А комната была, однако, размером как вся квартира ее родителей. Светлая, со старой мебелью, картинами — такие хоть Марку продавай, — а кровать… Эмили подняла голову наверх — с балдахином. Она о таком в детстве мечтала.

— Что… — попыталась было спросить Эмили, но звук собственного голоса заставил ее вздрогнуть.

Голос был не ее.

Незнакомка выжидательно посмотрела на нее. Девушка была совсем молоденькой, лет шестнадцати, не больше.

— Что случилось, мисс Эмма, вам снова нехорошо? — сочувственно спросила она.

— Мне… — снова попробовала Эмили, но чуда не произошло, и ее голос не вернулся. — Что происходит?

Все это ужасно пугало. Неужели наркотик все еще действовал?

— Мне позвать доктора? — забеспокоилась девушка.

— Зеркало… Дай мне зеркало, — велела Эмили.

Девушка тут же взяла с трельяжа, который напоминал будуар для какой-нибудь принцессы, ручное зеркало и передала ей.

Эмили поднесла его к лицу и, вскрикнув, тут же перевернула, чтобы не видеть отражения.

— Что случилось, мисс? — испугалась девушка, но Эмили не обращала на нее внимания.

Она сглотнула и, встряхнувшись, повторила попытку. Но нет. Это по-прежнему было не ее лицо.

Из округлого зеркала на Эмили смотрела Эмма Эшби.

Эмили перевернула зеркало.

Этого не могло быть. Наверное, галлюцинации или какое-нибудь оптическое искажение.

Эмили вскочила на ноги, едва не запутавшись в непривычно длинной сорочке, которая доходила аж до щиколоток. Голые ступни неприятно обожгло холодом — полы в этом странном месте были просто ледяными, но тратить время на поиск тапочек Эмили не стала. Нахмурившись, она приподняла подол и ринулась к дверям.

Вот сейчас Эмили откроет их, а там будут ее придурки-коллеги с криками: «Сюрприз!». И даже не важно уже, по какому поводу они так заморочились с приколом, она с удовольствием посмеется с ними! В конце концов, сюрприз вышел на славу, напугать Эмили у них получилось. Еще чуть-чуть — и инфаркт схлопотала бы, так бешено колотилось у нее сердце.

— Мисс Эмма, — окликнул ее тонкий писклявый голосок девчонки.

Эмили, продолжая игнорировать незнакомку, открыла огромные двойные двери. За ними оказался длинный коридор. Пустой коридор. Никого не было, никто не смеялся.

Растерянная Эмили застыла на пороге.

— Мисс Эмма, вы простудитесь, — предупредила ее девушка.

В коридоре справа от Эмили было несколько высоких окон. В них было видно зеленые деревья и чуть светлое небо. Судя по тени, падавшей на увешанную очередными картинами стену, время едва перевалило за восемь утра.

Эмили нахмурилась и быстрым шагом пошла дальше по коридору.

— Мисс, вы же не одеты! Мисс! — надрывалась всполошившаяся девчонка.

Эмили по-прежнему было все равно. Виски болезненно запульсировали. Это же не может быть психушкой нового образца? Эмили прекрасно себя осознавала. Вполне себе ощущала и холодный пол, и запах роз, и аромат свежего хлеба к завтраку.

Коридор закончился круговой лестницей, ведущей вниз. Эмили быстро сбежала по ней и пронеслась мимо оживленной столовой. Ее опять окликнули — вновь чужим именем.

Не обращая внимания на странно одетых людей, которые будто бы сбежали из исторического сериала от «ВВС», Эмили толкнула тяжелую дверь, ведущую на улицу, глубоко вдыхая свежий утренний воздух.

— Мисс Эмма! — вновь позвали ее.

Да когда же от нее уже отстанут?

Перед глазами раскинулся огромный двор с песочного цвета дорогой, высоченные деревья, клумбы… и никаких машин. Эмили подняла голову к небу, смутно надеясь увидеть хоть один самолет, но оно, будто в насмешку, было чистым и без единого облачка.

В этот момент через кованые ворота проехал всадник, ровно державшийся в седле.

Эмили округлила глаза, потому что у седока наряд был точь-в-точь как в исторических сериалах.

Стоп!

Тут все были так одеты. И она тоже.

— Мисс Эмма! — голос девчонки раздался совсем рядом, и на плечи Эмили упала тяжелая теплая шаль. — Пойдемте в дом, скорее!

— Постой… — отмахнулась Эмили, но ее силой потянули в дом.

На помощь незнакомке в чепчике пришли мужчины — они старались на удивление деликатно держать ее исключительно за руки.

— Да отпустите же меня, — взбрыкнула Эмили, пытаясь высвободиться.

На шум сбежались новые обитатели этого странного места. И ни одного знакомого лица.

— Дочка, немедленно оденься! — гневно процедил мужчина лет шестидесяти с седыми, будто склеенными, волосами, уложенными волной.

Эмили нахмурилась и все же вырвала руки из чужой хватки.

— Что здесь происходит? — громко спросила она, быстро обведя всех глазами. — Это шутка какая-то?

Люди в простенькой одежде — видимо, слуги — ничего не ответили, их взгляды были прикованы к полу. А вот «отец» еще больше нахмурился, отчего его лицо будто собралось вокруг носа.

— Дорогой, пускай идет к себе и немедленно оденется, наш гость уже прибыл, не хватало скомпрометировать себя, — вмешалась женщина с явно накладными кудряшками.

Она смотрела в окно и чуть не прыгала от беспокойства. Одета женщина была в платье светло-лилового тона, которое придавало ее коже бледности. Лицо ее выглядело довольно молодо, но немного дряблая шея выдавала возраст.

— Конечно, немедленно приведи себя в порядок, — поддержал отец, тоже начиная суетиться.

Эмили растерянно застыла. Она все ждала, когда кто-то скажет: «Это все шутка! Улыбайтесь в камеру!». Но этого не происходило. Наоборот, все продолжали этот странный спектакль.

— Пойдемте, мисс Эмма, — уговаривала девушка.

Эмили потянули в сторону лестницы. Ноги у нее уже буквально заледенели, но она покорно вернулась в комнату. Нужно было для начала успокоиться.

— Что происходит? — накинулась Эмили на испуганную девчонку.

Та, закрыв двери, озадаченно посмотрела на нее.

— Не понимаю, мисс Эмма, о чем вы говорите, — ответила она.

— Мисс Эмма, черт… — прорычала Эмили.

— Не говорите так, мисс, это не… — девушка в ужасе прикрыла рот рукой.

— Как тебя зовут? — перебила ее Эмили, глубоко вздохнув несколько раз.

Нужно было успокоиться и разобраться во всем со спокойной головой. В конце концов, она не больная и не сумасшедшая, только…

«Под наркотой», — закончило мысль ее подсознание.

Но это тоже решаемо. Отпустит, и все вернется на свои места. Только Эмили это не только не успокаивало, а еще больше беспокоило. Все вокруг было настоящим. И это ее отражение…

— Меня зовут Лора, — послушно ответила девчонка.

— Так скажи мне, Лора, что здесь происходит? — повторила вопрос Эмили.

Темные глаза Лоры округлились.

— Сейчас утро, мисс, вы должны одеться и спуститься к завтраку. Сегодня пригласили виконта Кристофера Моргана и… — принялась объяснять она.

Моргана? Это имя Эмили тоже было знакомо. Может, Марк Вилсон устроил этот маскарад? Но даже если и так, то какого черта в зеркале отражается не она? Что за технологии?

Эмили нужно было это выяснить. И лучше всего это сделать с Марком или как его там называть?

— Тогда давай будем одеваться, — сказала она.

Лора тут же упорхнула в другую комнату, а затем вынесла оттуда столько одежды, что Эмили решила: это на всю неделю. Но, как оказалось, это все нужно было натянуть на себя за раз…

Поначалу ей было даже интересно: чулки, подвязки, панталоны, лиф, сорочка, еще одна сорочка… Ну а корсет ей был любопытен ровно до того момента, как его начали на ней затягивать.

— Туго, — крякнула она, чувствуя, как сдавливает грудь и ребра.

— Вы сами всегда просите, чтобы было поуже, — отозвалась Лора.

— Хватит, — выдохнула Эмили — они одевались уже полчаса, не меньше. — Неси уже платье.

Лора все же сделала еще пару затяжек на корсете, а потом принесла новую сорочку.

Эмили скривилась, но надела и ее. Наряжаться так наряжаться. За сорочкой последовали еще две юбки с кружавчиками, и только потом дело дошло до платья из плотной ткани персикового цвета.

— Это уже лишнее, — Эмили едва могла дышать в корсете. — На мне словно тридцать три одежки, — пожаловалась она.

Когда Лора наконец закончила застегивать ее платье, Эмили направилась к дверям.

— Подождите, а волосы и макияж? — всполошилась Лора.

— Это займет еще час, — процедила Эмили и, отмахнувшись, вышла в коридор, наспех заплетая косу.

— Мисс Эмма, так нельзя! Мисс… — неслось ей вслед от несчастной Лоры.

Но Эмили уже спустилась по лестнице и буквально вбежала в гостиную. Все мужчины при виде ее вдруг поднялись, и она вздрогнула от неожиданности. Когда такое было? Ей даже в метро место не уступали, а тут…

Лора застыла за ее спиной. Глаза отца в ужасе распахнулись от ее вида, женщина с кудряшками в немом вздохе прикрыла ладонью рот, и только Кристофер Морган заинтересованно смотрел на нее своими ледяными глазами.

— Мисс Эмма, — он поклонился.

От тона его голоса Эмили пронзила дрожь. Она несколько раз моргнула, глядя на всех.

— О… — Эмили поняла, что не знает, с чего начать.

Он назвал ее Эммой. Да и черты лица, если присмотреться, не были похожи на Марка Вилсона. Нет, он был похож, но в то же время разительно отличался — как с тем портретом.

— Кристофер! — ворвался в размышления чей-то звонкий голос, и Эмили поежилась.

В гостиную со своей служанкой вошла та, чей портрет не так давно поразил Эмили свой энергией: Маргарет Смит.

Ее нежно-голубое платье подчеркивало светлую кожу, а черные волосы, аккуратно собранные на затылке, были украшены лишь одной заколкой с красным камнем.

Не замечая Эмили, она подбежала к Моргану и взяла его руки в свои. Тот тоже улыбнулся — как-то очень нежно, влюбленно.

— Я так рада, что вы приняли мое приглашение на завтрак, — прощебетала Маргарет.

Ее пухлые губы имели форму сердечка, что придавало образу некую невинность. Маргарет надула их, будто ожидала поцелуя.

Эмили приоткрыла рот. Вот сейчас уже должен появиться режиссер и прокричать: «Стоп! Снято!».

Но сериал, похоже, только начинался.

От происходящего Эмили буквально накрывало волной дежавю.

Она сидела за столом — в чужом теле, в чужой эпохе, рядом с незнакомцами, которые, по идее, являлись ее родственниками — и ощущала себя все тем же гадким утенком, каким она была для своей настоящей семьи. Возможно, дело было вовсе не в родственниках…

— Скажите, Кристофер, — от тягучего и сладкого говора Маргарет мог развиться сахарный диабет, — а это правда, что индийцы едят тела умерших?

— Конечно, нет, — возразил Морган, снисходительно улыбаясь, — эти ужасы лишь в умах непросвещенных.

Эмили фыркнула, и кучерявая тетка тут же вперилась в нее хмурым взглядом. Этот Морган сейчас соврал нетронутой деве, чтобы не напугать? Или и правда такого не видел?

Эмили обратила внимание на кусочек мяса в тарелке, отпилила его кусочек вилкой и отправила себе в рот. И на мгновение застыла. Это было нечто потрясающее! Мясо совершенно отличалось на вкус от того, что она обычно брала в супермаркете. Эмили закрыла глаза, пережевывая кусок и ощущая себя по меньшей мере Джейми Оливером из кулинарного ток-шоу. Впрочем, она готова была поклясться, что тот такого в жизни не пробовал.

— Эмма, — услышала она резкий голос «отца».

Эмили вздохнула и посмотрела на всех присутствующих за столом. Казалось, они ничего не ели. Тарелка Маргарет так и вовсе была не тронута.

— Очень вкусно, — пожала плечами Эмили, — сами попробуйте.

Кучерявая смерила ее таким взглядом, будто Эмили предложила ей съесть фекалии буйвола.

— Кристофер, а вы вновь собираетесь вернуться в Индию? — спросила она, переводя тему.

Морган сдержанно улыбнулся, пристально глядя на Маргарет.

— Только со своей женой, — ответил он.

Эмили криво улыбнулась. Если то, что рассказал ей Марк, правда, то у нее для Моргана плохие новости. Маргарет сдержанно засмеялась, но было видно, что она не могла усидеть на месте. Эмили продолжала жевать, то и дело видя недовольные взгляды своих родственников.

В принципе, она понимала, в чем дело — этикет. Эмили не была ему обучена. Да и дома от нее требовали минимума: держать ложку правильно и не горбиться. Кому вообще нужен был этот этикет, когда все ели на ходу или в кафе из пластиковой посуды?

Но сейчас царило совершенно другое время. Правда, как бы там ни было, Эмили все равно не собиралась заморачиваться. Неважно, что это за сон или галлюцинация — скоро все закончится. А пока на все это действительно можно было смотреть, как на телесериал, который, к сожалению, нельзя выключить.

Блюда сменились на десерты и чай. Но Эмили решила ограничиться только чаем, потому что сдерживать естественные позывы тела в корсете оказалось не самой простой задачей.

Маргарет постоянно задавала Моргану такие дурацкие вопросы, что даже Эмили, не блиставшая умом в школе, могла на них ответить. А тот в ответ беззастенчиво врал, превращая все в шутку.

Эмили без стеснения рассматривала его. Это же не реальность, тут все можно.

Вот только Моргану это, кажется, не нравилось.

— Значит, вы вернулись, чтобы жениться? — Маргарет к этой теме возвращалась раз тридцать.

Эмили тяжко вздохнула и тут же ощутила, как закололо в боку. Она без предупреждения поднялась, и Морган подлетел с места, как ошпаренный.

— Сиди, сиди, — махнула ему рукой Эмили. — Пойдем, Лора, поможешь снять эту сбрую, — пробурчала она.

Родственнички проводили ее гробовым молчанием.

А Эмили и правда было плохо. Теперь она понимала, почему никто из дам ничего не ел. Этот корсет, конечно, был штукой интересной. Осанку держал, талию подчеркнул, грудь сразу стала красивой, но вот качество жизни испортилось при этом напрочь. А еще эта жара, помноженная на тридцать три одежды… Вот уж нет, это время точно было не для нее.

Зайдя в свою комнату, Эмили с облегчением выдохнула, похлопав себя по груди.

— Давай, снимай это, — попросила она. — Иначе это будет самая глупая смерть в мире.

— Мисс, вы зря это сделали, — тихо пробормотала Лора. — Ваша мачеха будет недовольна.

Эмили подошла к окну, которое выходило в сад. Там она увидела медленно бредущих по узкой аллее Маргарет и Моргана. Значит, кучерявая тетка — мачеха Эммы. Теперь понятно, почему от нее буквально веяло неприязнью.

В этот момент, будто отвечая на эти размышления, дверь с грохотом распахнулась и тут же захлопнулась. Эмили обернулась и невольно попятилась от грозно надвигавшейся на нее кучерявой дамы.

Лора быстро исчезла, и женщина с искаженным от гнева лицом беспрепятственно подошла к ней. Размахнувшись, она залепила Эмили пощечину, от которой в голове аж зазвенели колокольчики.

Кожу обожгло от удара, и Эмили судорожно выдохнула.

— Если из-за твоего неподобающего поведения разрушится счастье Маргарет, я сделаю все, чтобы твоя жизнь показалась тебе адом! — с жуткой злобой рявкнула тетка.

Эмили потерла ладонью щеку. Да тут и в зеркало смотреть не нужно, и так понятно, что кожа припухла от удара.

— Я все для тебя делаю, забочусь о тебе, о твоем будущем… — продолжила вопить кучерявая.

Пока она распалялась о своих заслугах, Эмили подвигала челюстью. Вроде не сломано, но рука у этой дамы была тяжелая.

— … мы с твоим отцом… — бушевала тетка, когда Эмили наконец подняла на нее взгляд.

И резко ухватила кучерявую за локоть. Сжала специально со всей силы, чтобы та взвизгнула и притушила свой голосок.

— А теперь меня слушай, — процедила Эмили.

Чтобы ей кто-нибудь пощечины давал?.. Да кроме родителей вообще никому не позволено было ее трогать! Эмили помнила, как мать отхлестала сумкой незнакомую тетку в магазине за то, что та наорала на нее, тогда еще совсем маленькую. И Эмили вполне могла стерпеть шлепки и подзатыльники от матери или отца, от сестры, в конце концов. Но никак не от посторонней бабы.

Кучерявая выпучила свои глаза, застыв в непонимании. Эмили потащила ее к дверям. Та от неожиданности не сильно и сопротивлялась, только бежала, как пудель на поводке.

— Еще раз сюда войдешь без стука, — Эмили вытолкнула ее в коридор, где возле стены, опустив голову, стояла Лора, — получишь в довесок пинок под зад.

Лора быстро прошмыгнула обратно к ней в комнату, все так же не поднимая взгляда.

— Ты душевнобольная! — выдохнула кучерявая, дикими глазами глядя на Эмили.

— На себя в зеркало посмотри, — с этими словами Эмили захлопнула двери.

Щека все еще горела, зато адреналин буквально плавил вены. Ну, уж теперь-то она точно должна была проснуться.

Но снова никакого пробуждения. Лора протянула ей лед, завернутый в платок.

— И часто она… так? — Эмили приложила к щеке холодную ткань.

— Вы сами знаете, — уклончиво ответила Лора.

— У меня легкая амнезия, — брякнула Эмили.

— Что? — озадаченно хлопнула глазами Лора.

Эмили вздохнула. Вода от растаявшего льда уже потекла по коже на шею и грудь, приятно охлаждая. Виноватой себя Эмили не считала: кучерявая сама нарвалась. Брэдли всегда говорил, что таких бешеных нужно сразу ставить на место, иначе их недуг грозил перейти в хроническую форму.

— Не помню некоторые детали, — попыталась объяснить она свое незнание. — Может, жара виновата?

Эмили вновь подошла к окну. Там ее отец и мачеха беседовали, плотно прижавшись друг к другу. Она, наверное, уже жаловалась ему. Морган раскачивал Маргарет на качелях. Пара казалась искренне влюбленной.

Глядя на них, Эмили отчего-то ощущала тревогу, хотя не ее это было дело.

— Я вам помогу, если смогу, — предложила Лора, начиная ловко расстегивать пуговицы у нее на платье.

Эмили согласно кивнула.

Кристоферу нравилось дразнить Маргарет — тогда ее попытки привлечь его внимание становились гораздо смелее. А, наверное, именно смелость Кристофер ценил в девушках больше всего.

Он не был в Англии целых полтора года, но за это время ничего толком не изменилось. Только Маргарет еще пуще расцвела для его пресытившегося мужского взгляда. Она отличалась от большинства чопорных леди, и Кристоферу очень хотелось узнать, насколько он может раскрыть ее.

— А какой вы видите свою будущую жену? — спросила Маргарет, когда он раскачивал ее на качелях.

— Хм, это вопрос с подвохом? — улыбнулся Кристофер.

— Мне просто любопытно представить эту мученицу, потому что вы невыносимый, — Маргарет как будто бы обиделась, но Кристофер по по блеску в ее глазах видел, что это напускное.

Она ожидала — или жаждала, точнее, — услышать свое точное описание.

— Она должна быть образованной, чуточку сумасшедшей, любить приключения и искренне молиться, — перечислил Кристофер.

Последнее было не таким уж важным пунктом, он сам посещал святую обитель от случая к случаю. Просто когда-то его покойная бабушка Феодосия говорила ему, что этот пункт обязателен при выборе жены — это показатель ее добродетели.

— Как удивительно, все эти качества у меня есть! И даже больше, — выдохнула Маргарет в тот момент, когда Кристофер поймал качели и приблизился так, что их лица оказались друг напротив друга.

— И что значит это «больше»? — вкрадчиво спросил он.

— Я красивая, — Маргарет поднялась, как будто случайно коснувшись его, и Кристофер отступил.

Пусть они и находились под пристальными взглядами слуг и супругов Эшби, но лишний раз сближаться не стоило: это легко могло стать поводом для сплетен, а там и Маргарет проблем не оберется. Кристофер этого не хотел. Он подал Маргарет руку, и та с удовольствием приняла его помощь. Она прижалась к нему, словно невзначай, такая теплая и сладко, едва уловимо пахнущая хризантемами.

Казалось, в Маргарет было все, что он мечтал увидеть в своей избраннице. А еще — и это поражало Кристофера гораздо больше, чем красота, — она буквально сбивала с ног своей энергией и жаждой жизни.

В отличие от ее кузины Эммы.

Кристофер чувствовал себя неловко за завтраком из-за ее пристального взгляда. Такое внимание было неудивительным, наверное, мисс Эмма ждала ответа на свое письмо.

Слушая рассказ Маргарет о том, как она собирала цветы в соседском саду, Кристофер размышлял о том, правильно ли он поступил, оставив чувства Эммы без ответа.

Неделю назад ему доставили письмо от Эммы Эшби, в котором она на четырех листах признавалась ему в любви. Он даже дочитать не смог, настолько утомили его эти излияния с первых строк, да и неправильно это было, ведь Кристофер в любом случае не собирался отвечать на чувства Эммы.

Так что он просто забыл об этом. Но сегодня, впервые после получения письма увидев Эмму, Кристофер ощутил что-то странное. Всегда сонная и отстраненная Эмма вела себя иначе, да и выглядела по-другому. Возможно, она ждала его…

Нет, ему, как джентльмену, не стоило вселять в сердце девушки ложную надежду. Нужно было сказать все, как есть.

— …и тогда я побежала со всех ног! — засмеялась Маргарет, закончив свою историю, и Кристофер сдержанно улыбнулся в ответ. — А какой у вас был самый дерзкий поступок? — спросила она.

Кристофер тяжело вздохнул. Всего не перечислить, да и не стоило прелестной леди знать такие истории.

— Купил необъезженного скакуна, — ответил он.

— О, боже, это так глупо! — воскликнула Маргарет.

— Почему? — вскинул бровь Кристофер, не разделяя такого скептицизма.

— Ну… — она вдруг осеклась, — что с ним делать? Он же ни на что не годен.

Кристофер мог бы поспорить, но кто будет делать это с женщиной? Он лишь рассмеялся, хотя подумал, что ответ Маргарет пришелся ему не по вкусу. С другой стороны, с ее светлым образом в душе он жил столько времени, что тут точно стоило уже жениться. Кристофер считал, что если девушка маячила в мыслях даже когда он с другой, это явно сигнализировало о том, что она должна была принадлежать ему.

В этот момент к ним подошел сэр Эдвард Эшби с супругой Марией, тетей Маргарет. Сэр Эшби входил в число уважаемых господ Лондона, но, насколько Кристофер знал, сейчас он испытывал некоторые финансовые трудности. Внешность его была почти такой же бесцветной, как у родной дочери Эммы. Эдвард широко и приветливо улыбался.

— Надеюсь, мы не отвлекаем молодых? — поинтересовался он.

— О, где мои юные годы! — притворно-печально взмахнула веером Мария.

— Нет, что вы, — вежливо отозвался Кристофер.

— Конечно, помешали, — засмеялась Маргарет. — Кристофер как раз делал мне предложение.

И снова смех — такой притворный и заискивающий, что Кристофер ощутил себя как в кукольном театре. Странно, что раньше он этого не замечал. Он бы сделал предложение хоть сегодня, но когда на него так сильно давили, он инстинктивно ощущал желание воспротивиться.

— Маргарет, — он поклонился. — Завтрак был удивительным, я непременно нанесу вам визит на этой неделе, а сейчас прошу меня простить, у меня есть еще дела.

Кристофера проводили без особого восторга: Эдвард с супругой глядели на него досадой, а в глазах Маргарет читались обида и недовольство.

Покидая «Харт-Хаус», Кристофер на секунду поднял голову наверх. В одном из окон он заметил Эмму — она пряталась за шторами, как бледная тень. Смотрела на него и в то же время будто бы сквозь.

Кристофер отвернулся, решив про себя, что сегодня же напишет ответ. О нем и без того ходила слава бессовестного сердцееда. Одной дамой больше, одной меньше. Его репутация не пострадает, зато Эмма перестанет так пристально следить за ним взглядом своих почти бесцветных серых глаз.

Кристофер понимал, что его возвращение вызовет интерес публики, а значит, навязчивые приглашения и новые знакомства были ему обеспечены.

За время своих путешествий он отвык от всей этой манерности, от необходимости следовать правилам. За пределами Англии мир был куда свободнее и интереснее, родина же душила его так, что даже воротник, казалось, сдавливал горло.

Отца, Джонатана-Уайта Моргана, Кристофер похоронил четыре года назад, а матушку и вовсе видел лишь на картинах. Так что в Англии его мало что держало — лишь связи, бизнес и поиски будущей жены.

Хотя, конечно, свой выбор он сделал еще в свои двадцать лет, когда приметил прелестную Маргарет — той тогда было шестнадцать. Непоседливая девчонка запала ему в душу своей настырностью, громким смехом и борьбой с правилами. Отчего-то, правда, сейчас Кристоферу это все казалось детской глупостью. И все же Маргарет продолжала его привлекать: из нее освежающим ключом била жизнь. И Кристофер решил, что непременно увезет ее из Англии туда, где они оба будут свободны в своих чувствах и желаниях.

Он вернулся «Хоуп-Хилл», где его уже ждала огромная стопка писем. Больше всего, конечно, было приглашений: его звали на обеды, ужины, завтраки и по прочим неважным поводам.

Чтобы отыскать что-то по работе, приходилось звать на помощь Элайджу. По рождению он был, вообще-то, Раджаном, но после переезда в Англию с Кристофером взял себе новое имя и принял христианство. Элайдже было всего семнадцать, но он был весьма способным, да и умом его природа не обделила. А что нравилось Кристоферу больше всего — он всегда говорил правду. А еще Элайджа был сыном свергнутого раджи, и его голова слетела бы с плеч, если бы Кристофер не вмешался. Чтобы помочь, он взял его под свою опеку и не прогадал. В отличие от своего коронованного отца, Элайджа испытывал невероятную тягу к знаниям, а воевать не хотел.

— Вы сделали то, зачем приехали? — спросил Элайджа, рассортировывая почту.

— Еще нет, — ответил Кристофер, проглядывая бумаги.

— Стоит поторопиться, я вчера смотрел ваш гороскоп, — заявил Элайджа.

Кристофер усмехнулся, не отрывая взгляда от строчек письма. Элайджа, конечно, был интересным малым. Его пытливый ум с одинаковым энтузиазмом впитывал как известную науку, так и различные сказки. Больше всего Кристофера забавляли эти его гадания по гороскопам. Элайджа рассказывал, что у него в семье так было заведено: обязательно надо сравнить гороскопы пар. И если все сходится — выбрать наилучшую дату для предложения и свадьбы.

— И что ты мне наколдовал? — поинтересовался Кристофер.

— Только не смейтесь, — смутился Элайджа, — но произошло нечто странное. Помните, я гадал вам на корабле? Тогда звезды вашей судьбы с той девушкой, о которой вы говорили, были совместимы, а вчера вы как будто стали друг от друга далеки.

— Далеки? — невнимательно переспросил Кристофер.

— Да, и мне кажется, это не к добру, — посулил Элайджа.

Кристофер отложил бумаги:

— Тебе везде мерещится злой умысел, Элайджа, не думаю, что в свадьбе с Маргарет есть что-то потустороннее. К тому же я не сделал ей предложение, я намерен выяснить ее истинные чувства ко мне.

Элайджа только вздохнул. Кристофер же вспомнил, что собирался написать ответ Эмме.

Эмма Эшби, в противовес Маргарет, олицетворяла собой все, что Кристофер не любил в чопорной Англии. Эмма была скучна, отвечала с какой-то неохотой и таким тихим голосом, что приходилось прислушиваться. Она обычно сидела за книгами, грустными глазами взирая на окружающих. Маргарет часто подтрунивала над ней, чем смешила Кристофера.

Эмма всегда была где-то вдалеке, бродила там незаметным призраком.

И Кристофер был удивлен, когда ему сказали, что она часто приходила в Хоуп-Хилл в его отсутствие, собирала цветы и делала букеты. Он понять не мог, что именно в его поведении могло натолкнуть Эмму на мысль, что между ними может что-то быть. Кристофер не помнил ни раза, чтобы они с ней танцевали или касались друг друга. Так откуда в ней взялись эти чувства?

Кристофер быстро, на одном листе, набросал сухой ответ на любовное послание. Он постарался выразиться твердо и четко, чтобы в голове Эммы не возникло никаких ложных надежд. Вложив в конверт еще и собственное письмо Эммы, Кристофер отдал все это Элайдже. Тот без лишних напоминаний позаботится о том, чтобы послание попало к нужному человеку.

А что до гороскопов и гаданий, то Кристофер в это не верил, хотя и знал, что пара слуг из Африки в его доме практикует нечто под странным названием «вуду». Из-за этого их боялись другие слуги, но Кристофера это никоим образом не касалось. Тем более что слуги ему даже пообещали, что он теперь будет защищен от любой магии.

Впрочем, Кристофер и так знал, что защищен. В конце концов, он платил им жалование, которое они копили, надеясь вернуться на родину и спасти от голода родственников.

Занимаясь целый день корреспонденцией, Кристофер и не заметил, как за окном стемнело. Сюртук и жилет на нем были отвратительно мокрыми — странная несвойственная Англии жара буквально испепеляла.

Только в своей комнате Кристофер позволил себе раздеться. Снять липнущую к телу сорочку, протереть приготовленным полотенцем кожу. Он провел тканью по правой руке, на которой были изображены узоры, напоминавшие чешую. Камбоджийский старейшина не соврал — этот рисунок точно останется с ним на всю жизнь. Краска плотным слоем уходила под кожу, не расплываясь уже несколько лет.

«Чешуя дракона» — так назвал эту кольчугу Элайджа, когда впервые увидел. Кристофер тогда только посмеялся.

Татуировка покрывала всю руку, уходила на плечо и немного на грудь. Женщины, с которыми он был, испытывали разные реакции, видя ее, а что, интересно, будет с Маргарет?

Кажется, он спросил это вслух, потому что прислуживавший ему Элайджа ответил:

— Она наверняка испугается. Здешние женщины чересчур чувствительны.

Невольно задумавшись об этом, Кристофер улыбнулся:

— Я бы сказал, невинны.

Элайджа фыркнул, протягивая ему чистую сорочку. Кристофер натянул ее и привел себя в порядок. Этим вечером у него была назначена встреча у баронессы Чейстон.

Главное, чтобы отцы в доме баронессы не подсовывали ему своих дочерей — как товар, от которого они хотели избавиться.

Когда Эмили открыла глаза, она смачно выругалась.

Она все еще была в своем сне. А может, просто застряла в лимбе и пора звать на помощь Ди Каприо с Томом Харди, чтобы они вытащили ее?

— Доброе утро, мисс Эмма, — жизнерадостно поздоровалась вошедшая в ее комнату Лора.

Эмили застонала, накрывшись одеялом с головой. Ну почему это была не Катрина? Пусть бы корчила, как обычно, недовольную физиономию и вопила, что кто-то снова пользовался ее супер-эксклюзивным гелем! Эмили была бы рада и этому.

— Пора вставать, вам нужно позавтракать и идти на занятия, — поторопила ее никак не желавшая оказываться Катриной Лора.

— Какие еще занятия? — Эмили поднялась, убирая с плеч длинные волосы, которые так и хотелось остричь.

— Игра на фортепиано, — последовал ответ.

— В пень его, — Эмили снова рухнула на подушки.

Что ни говори, а кровать была до жути мягкой. Даже спина от такого немного побаливала. А вообще очень странно, что она все чувствовала, если это сон. Или это было что-то посерьезней?

— Мисс Эмма, я не поняла, что вы сказали, — отчаявшись разобрать неизвестный ей сленг, сказала Лора.

— Не пойду, говорю, — отмахнулась Эмили, — посплю еще, может, сработает во второй раз…

— Нельзя, мисс Эмма, ваша мачеха будет ругаться! Учитель приехал из Франции и уроки дает только избранным.

Эмили стиснула зубы. Мачеха — которую, кстати, звали Мария Борн-Эшби — после того пинка больше ее не беспокоила. Зато, небось, уже всю душу ее «папеньке» проела своей обидой! Недаром вчера вечером Эмили не взяли на какую-то вечеринку у баронессы — наказали, видимо.

Но Эмили это мало расстроило. Она побродила по дому и по саду, узнала многое о поместье и о себе… То есть, об Эмме Эшби.

Той было всего двадцать два, но ее считали бесперспективной, потому что замуж ее взяли бы, только если приплатить. От одного слова «замужество» Эмили передергивало. Хотя, учитывая, что на дворе стоял девятнадцатый век и женщина, если она правильно помнила, считалась существом низшим, придатком к совершенному мужчине, то вполне понятен был такой пессимистичный настрой. Ее папенька, Эдвард Эшби, оказался человеком слабохарактерным и подкаблучником, а родная мать Эммы скончалась при родах. И, похоже, бесхребетного отца сразу подобрала эта Мария, которая к тому времени уже была вдовой, а заодно и повесила на него всех своих родственничков.

— А еще, — вкрадчиво произнесла Лора, вытаскивая из кармана передника какие-то бумаги, — вам письмо.

Эмили нахмурилась. Вроде она ни от кого ничего не ждала…

Пока Лора открывала окна и готовила воду для умывания, Эмили вскрыла конверт из желтоватой бумаги. Было непривычно держать его в руках, потому что писем она не писала и не получала со школы. А блестящие чернила на листках смотрелись, как подарочная подпись на открытке. К общему письму было прикреплено еще одно, с подписью: «Кристофер Морган».

Покрутив конверты в руках, Эмили открыла тот, что предназначался ей.

Послание не занимало и половины листа: всего пара фраз, написанных таким ровным и красивым почерком, что Эмили даже засмотрелась.

Содержание письма оказалось весьма корректным отказом:

«Я никогда не испытывал к вам чувств, прошу простить, если какие-то мои действия ввели вас в заблуждение. Прошу не обременять себя и меня. С уважением».

Эмили усмехнулась. Письмо Эммы было толще этого сухого отказа раз в двадцать.

Значит, ей нравился Морган? Эмили, впрочем, даже не удивилась. Супермены всегда приковывали внимание, неважно, какой век стоял на дворе. Как жаль, что Морган достанется этой вертихвостке Маргарет, которая его кинет.

Хотя, с другой стороны, так ему и надо.

Следом Эмили открыла письмо Эммы, но ей поплохело уже на первых абзацах, переполненных какой-то ерундой.

«Ох и зануда!» — зевнула Эмили и, подперев лицо рукой, без интереса пролистала странички.

Но этот талмуд натолкнул ее на мысль, что у Эммы наверняка должен был быть дневник. В это время каждая вторая строчила свою «автобиографию», чтобы потом современники по этим мемуарам могли состряпать очередное мыло для домохозяек.

— Эмма ве… вела дневник? — спросила Эмили у Лоры, когда она поставила перед ней таз с водой.

— Конечно, вы записывали что-то каждый день, — ответила та.

Эмили умылась и решила, что дневник нужно непременно найти. Потому что как-то странно получалось. Добрая Лунджил, острая брошка, явно принадлежавшая этой эпохе, и вот Эмили здесь, но где же сама Эмма?

— А где он лежит? — продолжила допрос Эмили.

— Я не знаю, — пожала плечами Лора, — это ваше личное дело.

— й, да ладно, неужели не было любопытно? — не поверила Эмили.

Лора покраснела и отрицательно мотнула головой:

— Я не следила за вами, когда вы были одни.

Эмили кисло улыбнулась, вытерлась и почесала волосы. Хорошо бы было принять душ — с такой копной, если ее не мыть, и до вшей недалеко.

Когда Лора принесла ей очередной «капустный» наряд, Эмили наотрез отказалась надевать кучу сорочек и юбок.

— Нельзя, мисс, нельзя! — заохала Лора.

— Я же дома, никуда не собираюсь, и двух сорочек вполне хватит! — возразила Эмили.

— Вторая — это платье, а его нельзя… — не сдавалась Лора.

— Я и так на корсет согласилась, только не затягивай туго, не хочу стонать от боли, — закатила глаза Эмили.

— Но… мисс, какие у меня будут рекомендации, если вас увидят в таком неподобающем виде! — попыталась Лора зайти с другой стороны.

Эмили тяжело вздохнула, но не поддалась. В корсете и в сорочке все равно было жарко и тяжело ходить, теперь она понимала Кейт Уинслет, которая ненавидела костюмированные мелодрамы.

Эмили взглянула на себя в зеркало: Лора накрутила ей на голове какие-то жуткие кудряшки, которые делали ее похожей на старуху, а с этим бледным платьем она сливалась. Эмили хоть и не обладала вкусом и не знала модных премудростей, как ее сестра, но если и она видела этот ужас, значит, все было совсем плохо.

Поморщившись, Эмили вышла из комнаты и спустилась в столовую, где уже расселись ее новоиспеченные родственники. Пахло свежей выпечкой и сладостями, из открытого окна доносилось пение птиц. И, как и следовало ожидать, ее неполный наряд заметили: мачеха метнула в нее грозный взгляд, а Маргарет презрительно поморщилась.

— Что это… Дорогой, она совсем из ума выжила, — охнула Мария, прикрывая рот рукой и обмахивая себя веером.

Эмили буквально брякнулась на подставленный стул, смахнула рукой яблоко и, по привычке потерев его о бедро, смачно откусила кусок. «Папенька», глядя на это, открывал и закрывал рот, повторяя, как заведенный:

— Эм-Эмма… Эмма, что это…

— Жара, — вздохнула Эмили.

Она могла вести себя и приличней, но не бросить им такой вызов было выше ее сил.

— Это не повод себя так вести… — Мария продолжала картинно вздыхать.

— Немедленно оденься! — Эдвард попытался придать голосу угрожающие нотки.

— Я одета, — пожала плечами Эмили — ей это казалось веселым. — Платье есть, белье есть, что еще нужно?

Эдвард шумно вздохнул и побледнел, как будто в жизни о таких вещах не слышал.

— Ты с каждым днем становишься все глупее и дурнее, — с умным видом выдала Маргарет, положив салфетку себе на колени.

— А ты, я смотрю, становишься каждый день все раскованней и раскованней, — скривилась Эмили, глядя на кузину. — Не боишься, что за спиной будут шлюхой называть?

Мария вскрикнула, почти завалившись на кресло. Эдвард ринулся к ней, а Маргарет вскочила на ноги, ее кожа покрылась красными пятнами от гнева.

— Да как ты… как ты смеешь?! — взвизгнула она.

— Да все видели, как ты своими сиськами терлась об Моргана на качелях, — Эмили широко улыбнулась. — Думаешь, прислуга слепая?

Мария лишилась чувств, и Эдвард с двумя слугами принялись помогать ей прийти в себя. Эмили насмешливо наблюдала за творящимся цирком, а Маргарет предпочла покинуть столовую, громко хлопнув дверью.

— Слив засчитан! — крикнула ей вслед Эмили, щелкнув пальцами. — Обожаю семейные завтраки.

Не то чтобы Эмили любила начинать утро со скандала, но тут она не сдержалась. Этим двум кобрам бы в театр: корчить из себя благонравных леди они умели изумительно. Искренне, пожалуй, они реагировали только на Эмили — ненавидели ее всеми фибрами души. Спустить такое на тормозах Эмили не смогла и решила показать им, что она тоже от них не в восторге. Хотя какая-то ее часть жалела о несдержанности. Лучше было бы молчать в тряпочку и прислушиваться, присматриваться… Если она и завтра проснется здесь, то стоило бы стать «своей».

Эдвард, проводив Марию, вернулся через несколько минут с раскрасневшимися щеками и растрепанной шевелюрой. Казалось, его воротник-стойка мешал ему нормально говорить и вообще поворачивать шею.

— Ты переходишь границы, Эмма! — рявкнул он.

Эмили продолжала сидеть, руками отламывая маленькие кусочки еще теплого сдобного хлеба.

— А что, только им можно на меня повышать голос, в чем-то обвинять, врываться в комнату, бить? — медленно спросила она.

— О чем ты говоришь… Э-это вздор! Клевета! — Эдвард выпучил глаза, словно сел на шило. — Я уже вызвал доктора Смита, он осмотрит тебя.

Эмили поднялась на ноги, и тот тут же боязливо отступил на шаг.

— Я вроде не болею, — пожала она плечами.

— Он предупреждал, что ты так и будешь говорить, — плаксиво вздохнул Эдвард, вынимая из кармана накрахмаленный платочек и вытирая взмокшее лицо. — Как ты не понимаешь, Эмма, именно поэтому виконт Холвелл и тянет с помолвкой! Мы все так ждем, когда тебе станет лучше.

Эмили вздохнула. Ситуация вырисовывалась не самая приятная.

— Хорошо, — сменила она тон на более спокойный, — уверена, доктор ничего не найдет.

Эдвард вызвался проводить ее до комнаты, будто опасаясь, что она сбежит. Эмили плотно закрыла двери и прислонилась к ним спиной, слушая, как он отдает приказ слугам следить за каждым ее шагом и сообщать ему.

— А тебя не очень-то любят, да? — спросила Эмили пустоту, не ожидая ответа.

Раньше она думала, что ее семья ужасная, но, как оказалось, бывало и хуже.

Из того, что она поняла, Эмму не только не любили, но еще и как будто выставляли сумасшедшей.

Вот только зачем?

Эмили не очень-то хотелось становиться жертвой этих семейных дрязг, так что придется попытаться защитить себя. Если получится.

А для начала надо было найти дневник.

В его поисках она перерыла всю комнату, но, похоже, Эмма знала, что эту комнату обшаривают слуги по приказу мачехи или слабовольного папаши. Хотя дом был огромным, так что спрятать записи можно было где угодно. И искать их, возможно, придется целую вечность.

Задумавшись, Эмили прошлась по ворсистому ковру босиком, благо, погода позволяла, да и окно выходило на солнечную сторону.

Плюхнувшись на низкий подоконник-диван, Эмили вздохнула. До нее донеслись музыка и противный голос Маргарет, который, честно говоря, был очень красивым, что уже совсем портило настроение. Пытаясь отвлечься, Эмили смотрела на кроны деревьев, качавшиеся на ветру, и на игравшие на земле солнечные блики.

Наблюдение за природой расслабило, и Эмили задремала. Разбудил ее щелчок открывающейся двери — эх, а ведь на мгновение показалось, что она слышала рев двигателя и брань Брэдли…

Эмили потерла глаза, окончательно отгоняя сон.

— Мисс Эшби, — услышала она незнакомый голос.

В комнату вошел Эдвард с мужчиной — должно быть, это был доктор Смит. Одет он был так, словно работал не врачом, а гробовщиком. Черный с серым костюм придавали ему устрашающий вид. Ко всему прочему, Смит был высоким, с надменным выражением лица, на котором застыла маска брезгливости: будто он пришел опарышей собирать. Передние зубы Смита оказались выдвинутыми вперед, отчего его вид был еще более мерзким.

— Помоги, Майкл, только на тебя надежда, — картинно всплакнул Эдвард и удалился.

Эмили не шелохнулась, внимательно глядя на этого человека. Как-то странно «папенька» общался с этим Смитом. Как будто с давним знакомым…

— Напомните мне, кем вам приходится Маргарет? — заподозрила неладное Эмили.

— Внучатая племянница, — ответил Смит, приподняв тонкие брови.

Эмили нервно хохотнула. Зря она согласилась на этого доктора.

— Итак, приступим, мисс Эшби, покажите ваши колени, — велел Смит.

Эмили нахмурилась:

— Что показать?

— Колени нечестивой женщины всегда в синяках. Поднимите ваше платье, — приказал «врач».

— Э… Это вы про что сейчас? — звучало это все для Эмили как полный бред.

— Я врач! — буквально гаркнул Смит, взбешенный ее непослушанием.

Эмили приложила ладонь к голове.

— Так, врач, я не нуждаюсь в вашей консультации, — процедила она и резко направилась к дверям.

Смит схватил ее плечо костлявой рукой, впившись в мягкую плоть. Эмили застыла, глядя в черные глазки-угольки и видя, как дрожат тонкие потрескавшиеся губы.

— Я должен осмотреть вас, мисс, — настаивал Смит.

Вот только не осмотреть он ее хотел, а облапать. Эмили видела это по похотливому взгляду, метавшемуся от ее груди к лицу. А бугор на его брюках с потрохами выдавал возбуждение.

Эмили часто сталкивалась с извращенцами, на ее пацанскую внешность только такие и клевали, за исключением… Впрочем, Тони тоже можно было к таким причислить.

Она резким движением вырвала руку. От неожиданности Смит застыл, что дало возможность Эмили самой схватить его и болезненно вывернуть сустав. Приемы самообороны, которые она изучала в колледже, никогда не подводили. Единственное, тело Эммы было не таким быстрым, как ее собственное.

Смит взвыл, и Эмили подтолкнула его к дверям, почти пинком открывая их.

За ними оказались несколько слуг, которые тут же уткнулись взглядами в пол. Эдвард и Мария с вытянутыми от удивления мордами смотрели, как Эмили практически вытолкала Смита прочь, а тот, не удержавшись, рухнул на колени.

— Если еще раз этот озабоченный ублюдок переступит порог дома, я… — Эмили осеклась.

Она не знала, чем им угрожать. Что могло их напугать настолько, что они оставили бы ее в покое?

— Я… опозорю Маргарет перед Морганом, и ваш гениальный план полетит к чертям! — нашлась она и под визги Марии захлопнула двери.

Ее колотило от гнева. Неужели Эмма это терпела?

Но теперь ситуация становилась яснее. Мария подмяла все под себя и выставляла Эмму больной с помощью своих родственников.

Эмили не представляла, как вообще можно было жить в таких условиях и не тронуться умом. И это еще в их двадцать первом веке она думала, что женщин притесняют! А уж тут творился полный беспредел. Эмили поежилась, вспоминая мерзкий взгляд врача и его идиотские приказы. Колени показать? Это он ее так в проституции обвинял, недоносок?!

Дверь тихо открылась, и в комнате появилась Лора.

— Хорошо, что пришла, — Эмили обмахивалась руками, взбешенная до крайности. — Нам нужно прогуляться в город.

— Нельзя, мисс, — Лора вскинула на нее испуганный взгляд.

— Почему? — Эмили нахмурилась.

— Вас никто никуда не приглашал, вам нечего делать на улице, — пояснила Лора.

Эмили удивленно приоткрыла рот:

— В смысле? Для прогулки нужен повод?

Лора часто заморгала и кивнула.

— Повод есть, — попыталась собраться с мыслями Эмили. — Я не знаю… Купим что-нибудь…

— Если что-то нужно, скажите, я пошлю… — предложила было Лора.

— Нет уж, сами сходим, — отмахнулась Эмили.

— Но… — Лору чуть не затрясло, — вы себя так странно ведете, а если вы еще и без повода появитесь на улице, что будут о вас говорить?

— И что же? — Эмили дернула волосы, освобождая их от зажимов и с удовольствием массируя корни.

Все же длинные локоны — это проблема, а не красота.

— Что вы непорядочная, — шепотом заявила Лора.

Эмили чуть не хрюкнула от смеха.

— Меня это не волнует. А тут, судя по всему, уже давно бытует слух, что я того, — она покрутила пальцем у виска, заметив, как покраснели щеки Лоры.

— Но вы можете погулять в саду или… — слабо возразила та.

— Разумеется, но я не хочу, — Эмили сама пошла в гардеробную.

Может, получится выбрать что-то самой. Лора торопливо последовала за ней.

Гардеробная Эммы была небольшой, будто бы на ней экономили. У Маргарет и Марии наряды были куда заковыристее и продуманнее. Эмили на шмотки было наплевать, она бы с удовольствием надела джинсы и футболку, но их в средневековой Англии не наблюдалось. И раз уж так вышло, что этот кошмар никак не заканчивался, стоило хотя бы выглядеть прилично. Так что Эмили выбрала серо-голубое платье, которое ей очень шло и не делало из нее больную моль.

— Оденусь, как нужно, — успокоила она Лору. — Ты только корсет не затягивай и кудри не завивай.

То ли Лора специально делала все медленно, то и правда на сборы требовалось так много времени, но Эмили до жути устала одеваться. Не говоря уже о том, что она жутко вспотела, однако раз обещала, то терпела. Лора в благодарность действительно не стала затягивать корсет.

Вот с волосами было сложнее. Подумав, Эмили расчесала имевшиеся кудри и намотала гульку на макушке, подцепив ту какой-то заколкой с жемчужиной в качестве украшения. Смотрелось не так уж и плохо. Или, может, Эмили так казалось.

С косметикой же дела обстояли еще хуже. Стоило Лоре открыть пару баночек, как Эмили скривилась от запаха. Да и мазать это себе на лицо стало страшно.

— Обойдемся, — процедила она.

Кожа у Эммы была хорошей, и ей, в отличие от Эмили в настоящем, требовалось только увлажнение.

— Куда же мы пойдем, мисс? — тихо ныла Лора.

Эмили и сама не знала, но выбраться из этого дома сейчас нужно было обязательно. В этом она была уверена на все сто. В конце концов, она всегда так делала: если ей что-то не нравилось или не устраивало, она ходила гулять. Может, это был не самый лучший способ решать проблемы, но Эмили он всегда выручал.

Когда она твердым шагом направилась к выходу, то встретила Маргарет, выходившую из учебной комнаты.

Та смерила ее презрительным взглядом.

— Кристофера ты не получишь, — резко заявила она.

Эмили усмехнулась:

— Ты чего-то боишься?

Маргарет не ответила. Только развернулась, взмахнув подолом своей розовой юбки и громко фыркнув, как обиженный ребенок.

Эмили криво улыбнулась ей вслед. Да кому нужен этот Супермен? Он и в ее веке буквально ходил с табличкой на груди «Смотреть можно — трогать нельзя», а уж тут…

Эмили Морган не интересовал.

Выбраться из дома оказалось не так просто, как Эмили рассчитывала. Тут тебе ни такси, ни знакомых, ни поддержки. Да и время текло слишком быстро. Когда они с Лорой дождались экипажа и прибыли в город, солнце уже начало садиться.

Их высадили на главной улице близ моста Ватерлоо.

— Мисс, — пискнула Лора, стоя рядом с ней.

На улицах старого Лондона было практически не продохнуть от загаженного воздуха. От вони чего-то разложившегося и отвратительного неприятно замутило. Эмили поморщилась.

Достопримечательности, на которые в будущем собирались поглазеть толпы туристов, сейчас выглядели холодно и неприветливо. А еще на улице было мало женщин.

Эмили обратила внимание, как на нее поглядывают: будто бы она сбежала из зоопарка.

— Я же говорила вам, мисс, — заметила Лора.

Эмили только кисло улыбнулась. Она махнула в сторону дорожки и пошла туда, где, по ее предположению, могли находиться кафе или рестораны. Правда, неторопливая прогулка приносила больше беспокойства, чем успокоения.

Люди, словно муравьи, огибали их, спеша куда-то. Быстро темнело, и улицы становились похожими на каменные и опасные джунгли, так что сидеть в ресторане казалось совсем лишним.

Но Эмили взяла за горло свою гордость и пошла вперед, увидев что-то похожее на здешний общепит. В конце концов, если вдруг сегодня этот сон закончится, то будет, что вспомнить, кроме шикарной кровати.

Место, в которое они зашли, было то ли таверной, то ли столовой. Внутри оказалось очень шумно. Из посетителей были исключительно мужчины, рабочие и джентльмены, а может, просто средний класс. Эмили не разбиралась в одежде и правилах этикета. Мужчины курили, из-за чего над их головами повисли облака дыма, а пепел попросту стряхивали на пол.

Когда они с Лорой появились на пороге, на них тут же обратили внимание и оперативно нашли столик рядом с курящей компанией.

Эмили не боялась шумных мужчин. Она работала в их среде, а вот Лора зажималась и явно нервничала.

— Уйдем, мисс Эмма, что о вас скажут, — продолжала сокрушаться она.

Но Эмили упрямо сидела на месте. Дым от сигарет практически заполнил весь зал, из-за чего начали чесаться глаза.

Эмили смотрела на удивительно белоснежную скатерть, которая выглядела так, будто ее только что постелили. Простенькие на вид стол и стулья были сделаны из обычной древесины, но никого это не смущало. Им принесли что-то похожее на меню, но Эмили поняла, что ничего не хочет тут пить или есть.

В этом лишенном помпезности месте ей на минуту показалось, что она вернулась домой. Никогда раньше Эмили не думала, что будет скучать по перекурам их немногочисленного коллектива. И именно в этот момент она ощутила себя страшно одинокой.

— Мисс Эмма, давайте вернемся домой, — попросила Лора.

Эмили подняла на нее понимающий взгляд. Та ощущала себя чужой в этом месте, а Эмили себя — в этом мире.

«Хочу проснуться», — об этом подумала Эмили, когда в прокуренное помещение вошли двое.

Она бы не обратила на них внимания, если бы не внешность женщины.

Даже за густым слоем здешней косметики — какой-то белесоватой пудры и ярко-алой помады — Эмили узнала Катрину.

Узнала, и сердце как в пятки рухнуло.

Ее сестра ни капельки не изменилась, была все такой же яркой и цепляющей взгляд. Только длинные волосы, собранные в огромную прическу, оказались прижаты маленькой шляпкой. Ее платье, в противовес наряду Эмили, было чересчур открытым: с голыми плечами и низким декольте. Катрина вела себя раскованно и привычно, даже походкой соблазняя окружающих мужчин. Ее спутник же отличался невзрачностью.

— Мисс, это… — тихо шепнула Лора.

Эмили поняла, что застыла, глядя на сестру. Так хотелось обнять ее, расспросить, как она здесь оказалась…

— … это ваш жених, виконт Джастин Холвелл, — услышала она сквозь гомон слова Лоры.

— Жених? — Эмили нахмурилась. — Где?

Она совсем забыла, что слышала что-то такое. Эмму никак не могли выдать замуж, а жених, наверное, не сильно рвался в брак, учитывая слухи о душевных болезнях невесты.

— Вот же он, с той дамой, — Лора указала в сторону похожей на Катрину девушки.

Кажется, Эмме с мужчиной тоже не повезло. Этот инфантильный Джастин не просто не подходил на роль жениха, его даже мужчиной можно было назвать с натяжкой.

— Тогда надо поздороваться, — улыбнулась Эмили, найдя причину подойти к Катрине.

Холвелл ее вообще не интересовал.

— Что вы! — это привело Лору в ужас. — Лучше уйти отсюда как можно скорее.

Эмили фыркнула. Нет, она понимала: правила, этикет и все такое. Но это было слишком сложно для человека, не рожденного в этой части временного отрезка.

Она нуждалась в чем-то родном и знакомом, пускай даже это окажется всего лишь оболочка.

Эмили поднялась, прошла мимо шумных компаний и остановилась возле столика Холвелла. «Жених» мельком взглянул на нее, а затем, узнав, как ошпаренный, подпрыгнул на месте.

— Мисс Эшби, — голос Джастина отдавал противным фальцетом. — Ч-ч-что в-вы здесь…

Он заикался и то бледнел, то покрывался красными пятнами.

— Вышла погулять, и вот какой сюрприз, — без тени радости сообщила Эмили. — А кто твоя спутница?

Катрина отвернулась в сторону, явно не желая разговаривать.

— А-а это моя з-знакомая о-она… учитель… — пробормотал Холвелл.

Эмили, в сущности, было плевать, что там лепечет этот парень. Она специально обошла столик, пытаясь поймать взгляд Катрины.

— Меня зовут Эмили… Э-э, но все зовут Эмма, — представилась Эмили дружелюбно.

У Катрины удивленно приподнялись брови.

— Эмма, — резко оборвал Холвелл.

— Я пойду, котик, — ласково промурлыкала женщина с лицом сестры. — Ты приходи на уроки почаще.

Катрина поднялась и направилась к выходу.

— Подожди, — окликнула Эмили и, не обращая внимания на повисшую вдруг в зале тишину, подбежала к ней, хватаясь за ее затянутую в кружевную перчатку ладонь, — мы можем еще поговорить?

Эмили понимала, что перед ней не сестра, но внешность женщины сбивала с толку, напоминала о родном доме…

Ресницы Катрины дрогнули. Она выдернула руку, словно ее ошпарили.

— Не стоит, мисс, — ее голос прозвучал тихо.

— Где мне тебя найти? — не отставала Эмили.

Катрина вдруг широко и неприятно улыбнулась.

— В цветочном квартале, разумеется, мисс, — она присела в шуточном реверансе, а затем ушла.

Все это время в помещении было тихо. Эмили посмотрела туда, где оставался Холвелл, но тот, к ее удивлению, уже куда-то испарился. Вот же жених, даже поболтать не остался.

— Мисс Эмма, прошу, вы привлекли слишком много внимания, — заохала Лора и вздрогнула, когда к ним подошел мужчина.

— Леди ищет цветочный квартал? — он обнажил гнилые зубы.

Эмили тяжело вздохнула:

— Ваша помощь не требуется, — ответила она и взяла Лору под руку, собираясь уходить.

Вот только пальцы мужика сомкнулись на ее плече. Не очень-то нежно он схватился — слишком сильно и больно.

— А я и не спрашивал, — оскалился он.

Эмили уже за секунду прокрутила в голове, как сделает круговой выверт и двинет мужику в челюсть, чтобы тот точно прикусил язык, но в этот момент раздался новый голос, от которого по телу пробежали мурашки.

— Прошу прощения, но эта леди со мной, — Кристофер Морган в этом месте совсем не казался чужим, напротив, он явно чувствовал себя в своей тарелке.

Его волосы были слегка растрепаны, а воротник — небрежно расстегнут, чтобы совсем не сдавливать горло.

Мужик тут же отступил и даже довольно коряво поклонился.

— Пойдемте, мисс Эшби, вы уже достаточно себя опозорили, — спокойно сказал Морган, жестом указывая на выход.

Кристофер пребывал в самом приятном расположении духа. Причем удачи сыпались с самого утра.

Вначале ему пришло приглашение на обеденную прогулку с Маргарет, а затем известие о том, что его давний партнер по бизнесу решил все же пойти на уступки — сделка должна была быть выгодной для обеих сторон.

К сожалению, на обед он уже не успевал из-за затянувшихся переговоров, но рассчитывал на ужин. В вечернем саду наверняка будет прохладно и темно: лучшего стечения обстоятельств и представить нельзя. Кристофер уже целовал Маргарет украдкой, и, надо сказать, она ответила на поцелуй со всей страстью, так что долгие ночи он мечтал о ней… И об очередном поцелуе.

А день тем временем продолжал приносить сюрпризы. Его партнер был человеком простым, поэтому встречу назначил в своей любимой таверне. Кристофер не возражал: не в последнюю очередь потому, что тут варили самое лучшее пиво в Лондоне. Он как раз собирался прикупить пару бочонков.

А вот увидеть Эмму, да еще и в таком месте, Кристофер ну никак не ожидал. Он было подумал, что ошибся, но эти светлые волосы и немного грустный взгляд не могли принадлежать никому другому.

И если сначала Кристофер даже обрадовался, подумав, что все семейство Эшби-Смитов выбралось в город, то потом понял, что ошибся. Никого, кроме Эммы, не было поблизости, а сама Эмма растерянно оглядывалась по сторонам, а потом и вовсе засмотрелась на местную проститутку.

— Ваша знакомая? — поинтересовался партнер, заметив, что Кристофер постоянно смотрит в сторону Эммы.

— Будущая родственница, — ответил он, начиная беспокоиться.

— Ох, сочувствую, — в общем-то даже такой необразованный и далекий от светского этикета человек понимал, что поведение Эммы в данной ситуации выглядело весьма компрометирующе.

И вместо того чтобы уйти незаметно, она все же подошла к столику, где сидел ее жених Холвелл.

— Уверены, что она не бросит тень на вашу будущую невесту? — поинтересовался партнер.

Конечно же, Кристофер не был в этом уверен. Эмма славилась заторможенностью и глупостью. Над ней часто смеялись, правда, не в лицо, а за спиной. Кристофер слышал, что ее лечили от душевных болезней, а жених ждал ее ремиссии.

— Не понимаю, к чему такие вопросы? — поинтересовался он сухо.

— Мне показалось, она знакома с проституткой, а значит, другие подумают, что она такая же, — отозвался тот.

Кристофер глубоко вздохнул. Оставалось надеяться, что Холвелл все же имел стальные яйца и не допустил бы неподобающего поведения.

Но тот слинял через другой выход, как только Эмма последовала за проституткой.

— Похоже, она подписала себе приговор, — с интересом наблюдал партнер за развитием событий.

Они уже оформили все необходимые бумаги, поэтому, недолго думая, Кристофер поднялся и отправился спасать поруганную честь глупышки Эммы. К ней как раз пристроился странный тип, но, что самое интересное, Эмма вовсе не выглядела испуганной.

И все же Кристофер прибавил шагу, практически утаскивая ее за руку из таверны.

— Что значит — опозорила? — вот уж возмущения от Эммы услышать он никак не ожидал.

Элайджа уже подогнал экипаж, так что они могли сразу уехать. Он быстренько доставит Эмму домой, а сам отправится к себе. И свидание с Маргарет накроется.

— Мисс Эмма, прошу, не задавайте такие глупые вопросы, — процедил Кристофер, испытывая раздражение. — Садитесь.

Дверь кареты была открытой, но Эмма не собиралась к ней приближаться.

— Слушайте, как вас лучше, Морган или Кристофер, мы с Лорой и сами доберемся… — запальчиво заявила она.

Кристофер и не понял, почему он вдруг отреагировал так бурно. То ли его взбесило то, что Эмма отказывалась подчиняться, то ли то, что она еще больше усугубляла ситуацию. Их вместе видели не меньше десяти джентльменов. В трактире еще ладно, там народ простой, слухи разнести в их круги не сможет. Но здесь, на улице… Кристофер схватил Эмму за руку и практически затолкал ее в экипаж. Элайджа с горничной сели напротив — оба сдержанно отворачивались, будто ослепли и оглохли в одну секунду. Именно это качество Кристофер и ценил всегда в прислуге.

Экипаж быстро тронулся, и их закачало на неровной дороге.

— Вот за руки хватать меня не надо, — голос Эммы звучал непривычно грубо и дерзко.

— Я делаю это для вашего блага и блага вашей семьи, — отрезал Кристофер.

— Уверена в этом, — процедила Эмили, заправляя белокурые локоны за уши, — но я бы предпочла ехать от вас отдельно.

— Мы не можем позволить такую роскошь в данную минуту. К тому же я боюсь, что вы сбежите, — кажется, Кристофер угадал.

Эмма посмотрела на него так, что становились понятны ее мысли.

Она вообще казалась совсем другой. Кристофер даже сощурился, приглядываясь — то ли цвет платья, то ли простая прическа сделали всегда блеклую и унылую Эмму весьма милой. А со «злым» румянцем на щеках она будто преобразилась. Он не замечал всех этих деталей раньше: Эмма для него всегда была белым пятном без характера и чувств, а ее признание в любви только тяготило.

— И чего же вы боитесь? Обо мне тревожитесь или опасаетесь, что о кузине Маргарет будут говорить всякие гадости? — Эмма часто захлопала ресницами.

— Вам прекрасно известен ответ, — отозвался Кристофер.

— О, мне известно гораздо больше, чем вы думаете, — проговорила та с загадочной издевкой.

Кристофер усмехнулся.

— Просветите меня, мисс Эшби, — попросил он.

— Пускай для вас это станет сюрпризом, — Эмма криво улыбнулась. Экипаж раскачивало в стороны, и она ухватилась за ручку. — И провалом вашей жизни.

Собственно, Кристофер это и предполагал: Эмма злилась на него из-за своих неразделенных чувств.

— Я надеюсь, недопонимания между нами не возникло, и вы не приняли близко к сердцу мой отказ, — сказал он мягко.

— Что? — она посмотрела на него, будто бы не понимала, о чем речь.

Кристофер сглотнул, казалось, он впервые видел глаза Эммы так близко. Они оказались аквамаринового цвета, обрамленными густыми светлыми ресницами. Эмма вдруг охнула, а потом прижала тыльную сторону ладони ко лбу.

— Да, точно, — она мотнула головой, — вы же отказали…

— Я не хотел ранить ваши чувства, — быстро поправил он, желая поставить точку в этом вопросе.

Эммы фыркнула и вновь посмотрела на него.

— Как ни странно, я вам верю, — вздохнула она, — поэтому я тоже не горю желанием об этом говорить и вспоминать. Но раз уж нам не о чем больше разговаривать, мистер, э… Морган, тогда, может, препарируем наши чувства?

Кристофер нахмурился. Он вообще не понял, что она ему сказала. Тяжело вздохнув, Кристофер криво улыбнулся.

— Мисс Эмма, вы сегодня чрезвычайно милы и разговорчивы, но совершенно безудержны. Я думаю, вам стоит отдохнуть, — вежливо предложил ей помолчать он.

— Да бросьте, Морган, — Эмма вдруг хлопнула его по плечу.

Кристофер на минуту застыл, пытаясь сообразить, как ему на это реагировать. Эмма дотронулась до него так, словно они были близки.

— Вы, вроде бы, не дурак, но повелись на красивую обертку, — продолжила тем временем она.

— А вы сегодня откровенны, — ответил Кристофер на это довольно-таки наглое замечание.

— Когда мы еще побудем вдвоем? — усмехнулась Эмма.

Элайджа, сидевший напротив Кристофера, попытался спрятать улыбку. А вот Лора застыла, как статуя, и будто даже не моргала, закутавшись в свою шаль.

— Ваше поведение неприлично, мисс Эшби, и я бы попросил… — честно попытался хоть как-то исправить положение Кристофер.

Но раскачивавшийся экипаж не дал ему такой возможности. Их резко качнуло в сторону, и Эмма, не удержавшись, завалилась прямо на Кристофера. По инерции он прижал ее к себе за талию — наверное, слишком крепко, потому что тепло ее тела показалось ему обжигающим, а запах персика от ее волос он ощутил аж на языке.

Но, самое удивительное, Эмма ни капельки не возмущалась, не бледнела и не охала. Только вернув себе более устойчивое положение, она резко оттолкнулась от него.

— Эти сидения не для этих юбок сделаны, — буркнула она.

Хлипкий хвост Эммы распустился, и длинные волосы рассыпались по плечам.

Кристофер понимал, что должен отвернуться, но вместо этого пялился на нее, как на какую-то нимфу из зачарованного леса. Потому что Эмма и правда выглядела слишком сказочно. Если всего пару дней назад он мог охарактеризовать ее словами «бледная и скучная моль», то сейчас он видел в ней загадку.

— Лора, ты взяла ту ленту? — обратилась Эмма к своей горничной.

Та торопливо достала из сумки аксессуар. Эмма, не обращая внимания на то, что задевает плечо Кристофера кончиками своих волос, быстро скрутила их в жгут и небрежно сцепила на затылке. Подобное обычно можно было наблюдать только у кухарок или прачек.

— Кстати, почему мы остановились? — Эмма посмотрела на Кристофера.

Опомнившись, он сообразил, что салон кареты накренился. В этот момент двери экипажа открылись, и им сообщили, что повредилось колесо и потребуется время для ремонта.

Прекрасный день стремительно превращался в кошмар.

— Может, другой экипаж вызвать? — задала Эмма странный вопрос, как будто это было так просто.

— Его дожидаться дольше, чем ремонта, — ответил все же он терпеливо.

— А если пересесть в другой экипаж? — не успокаивалась та.

Кристофер сжал руку в кулак, обдумывая сложившуюся ситуацию.

— Вы не понимаете, чем вам это грозит? — нарочито спокойно спросил он.

Эмма пожала плечами, весело улыбнувшись.

— Тогда, чтобы спасти вашу репутацию, мне придется на вас жениться, — заявил Кристофер.

Кристофер ожидал любую реакцию: тихого вздоха, румянца или сдержанного молчания, но Эмма фыркнула и посмотрела так, что он сам решил, что сказал какую-то глупость.

— Не будем драматизировать, Морган, — смело заявила мисс Эшби. — А моя репутация — не ваша проблема.

— В данной ситуации я взял ответственность за вас… — возразил он.

Но Эмма его не слушала, она высунулась в окно, а потом повернулась ко всем:

— Давайте выйдем из кареты, так, наверное, будет проще.

Кристофер непонимающе уставился на нее, впрочем, как и все, кроме Элайджи, который отчего-то улыбнулся и сразу согласился.

— Нельзя, мисс Эмма, — жалобно заскулила горничная. — Вас могут увидеть, и это плохо кончится.

— Плохо кончится, если мы будем сидеть здесь. Экипаж тяжелее с нами, а их всего двое, — ответила Эмма.

Вообще-то Кристофер собирался помочь рабочим. Слова Эммы его задели.

— Если что, я надену капюшон, — как будто выдала та решение всех проблем.

Кристофер тяжело вздохнул, и жестом попросил всех выйти из кареты.

Уже опустились густые сумерки, и видимость была весьма скудной. Запасное колесо имелось, но оно, по словам рабочих, было также неисправно, его не успели починить. Сопровождающие зажгли ручные фонари, от которых пользы почти не наблюдалось.

Дорога не была такой уж пустынной, и с большой вероятностью они вскоре кого-то встретят.

Элайджа с любопытном осмотрел поломку и только покачал головой. Чего Кристофер не ожидал, так это того, что Эмма и туда полезет, да еще и будет раздавать советы.

— Вы, парни, смерть возите, — заключила она после внимательного осмотра колеса.

— Мисс Эшби, знающие люди разберутся сами, — одернул ее Кристофер.

— Вижу я, как они разбираются, — возмутилась Эмма. — Сами посмотрите, это колесо просто раскрошится от очередной кочки, и мы перевернемся! А второе расколото надвое. Вы вообще осмотрели экипаж, когда заказали?

Кристофер сдержанно промолчал, только многозначительно взглянул на Элайджу. Хотя зачем винить человека, который только учился жить в их мире? И именно ему, Кристоферу Моргану, нужно было быть более внимательным. Элайджа опустил голову, показывая, что примет от него любое наказание.

— Тогда нам остается ждать помощи, — твердо решил Кристофер, взглянув на задумчивую Эмму.

— Можно попытаться и самим починить, по крайней мере, до какого-нибудь дома доедем, а там можно вызвать и другой экипаж, — Эмма говорила обо всем так просто, будто не было никаких условностей и правил.

— Что вы имеете в виду под «самим починить»? — уточнил Кристофер.

— Самое прямое, — Эмма подошла к другому колесу и уже нагнулась было, чтобы поднять его, как они с горничной сорвались с места.

— Что вы делаете? — почти в один голос крикнули они.

— Нужно взять это колесо, отцепить болты и детали от неисправного и укрепить эту трещину, — сообщила Эмма знающим тоном. — Лучше с обеих сторон. Возможно, будет трясти больше, но уже можно будет ехать.

Кристофер приоткрыл рот, посмотрел на сопровождающих экипаж. Те только хмурились, явно ничего не собираясь делать.

— Вы уверены, что это сработает? — сам того от себя не ожидая, зачем-то спросил он у Эммы.

— Конечно, могу сама закрутить болты, — бодро ответила та.

Кристофер усмехнулся. Нет, он даже не мог себе представить подобного. Но почему-то верил Эмме, именно поэтому приказал сопровождающим и Элайдже действовать под ее руководством.

Она за все время, что он ее знал, только сегодня раскрылась совсем с другой стороны. Словно ее подменили.

— Вы на меня так смотрите, что я начинаю сомневаться в своей идее, — улыбнулась Эмма, когда поймала его цепкий взгляд.

— Ну что вы, — кивнул Кристофер, подойдя к ней ближе, — ваша идея не лишена смысла.

— Естественно, вы вот ничего не предложили, кроме спасения моей репутации, — в ее голосе звучал сарказм?

Кристофер был удивлен.

— Мисс Эшби… — он хотел было опровергнуть ее слова, но в этот момент освещенная фонарями легкая повозка, до того ехавшая мимо, вдруг понеслась прямо к ним. — Не показывайте лица.

Эмма быстро отреагировала на его команду, накинув на голову капюшон. Повозка поравнялась с ними, и Кристофер увидел чету Берненгемов. Муж и жена были известны очень распущенным нравом, а еще слыли жуткими сплетниками, но их балы-маскарады пользовались огромной популярностью — ведь наутро количество скандалов в светском обществе росло с невероятной скоростью. Это избавляло господ от скуки.

— Морган! — вскрикнул сэр Оливер Берненгем, широко улыбаясь и не скрывая алкогольного румянца. — Не ожидал вас увидеть, мы чем-то можем помочь?

Согласиться на их помощь — все равно что лично подписать себе и мисс Эшби приговор.

— Спасибо, но мы справимся сами. К тому же я не уверен, что колесо вашей легкой повозки подойдет, — вежливо обозначил отказ Кристофер.

Чета Берненгемов, впрочем, его практически не слушала: весь их интерес был сосредоточен на Эмме, которая стояла к ним спиной.

— Может, мы подвезем вашу спутницу? — в голосе леди Сары Берненгем звучало дикое любопытство, она даже привстала и сама взяла фонарь, направляя его на Эмму.

— Для вас это будет обременительно, к тому же мы еще не намерены расставаться, — Морган знал, что рискует, но, с другой стороны, он еще не был женат, а лица девушки никто посторонний не видел.

Одним слухом о его любовных похождениях больше, одним меньше — репутацию ему не испортит.

Берненгем рассмеялся:

— Вот так Морган! Удачной ночи!

Их повозка тронулась с места, унося с собой свет.

— Не могли сказать что-то менее провокационное? — недовольно буркнула Эмма, снимая свой капюшон.

Ее волосы в свете луны казались бежевым жемчугом.

— Что именно? — поинтересовался Кристофер. — Мы с мисс Эшби возвращаемся из трактира?

Эмма глубоко вздохнула, и взгляд Кристофера невольно скользнул по ее светлой коже в низкий вырез платья. Он тут же опомнился, но в мыслях все равно как пеплом осело желание коснуться… Чего? Он не разрешил себе додумать.

— Ну… например, я ваша попутчица из Ирландии, — предложила Эмма.

Кристофер тихо засмеялся.

— Есть правила, которым я следую всю свою жизнь, — он подошел к Эмме.

Не смог удержаться и слегка склонился к ней, чтобы ощутить, как к ночному запаху лесной свежести прибавляется запах спелых персиков.

Эмма пахла сладко, и она не дернулась и не отстранилась.

— Наверное, одно из них — возить на неисправной повозке девушек? — с вызовом усмехнулась она.

Кристофер ответил ей той же улыбкой.

— Не спрашивают — не говорить, не давать конкретики и не показывать посторонним лица своих женщин, — перечислил он.

Повисло молчание. Кристофер и сам не до конца осознал последнюю фразу. Вернее, он в целом не солгал, но вышло так, что причислил Эмму к «своим женщинам». Это было неправильно.

— Что же, рада, что Маргарет обзаведется королевскими рогами, — Эмма только снисходительно покачала головой.

И почему-то это рассмешило Кристофера. О Маргарет в этот момент он вообще не думал.

Экипаж удалось починить. Общими усилиями залатанное колесо было поставлено на место, и свой путь они продолжили, но уже без былой скорости и задора сопровождающих, которые денег за это путешествие не получат. Впрочем, Кристофер поймал себя на мысли, что в компании Эммы ему не было скучно. И если бы колесо вновь сломалось, он бы не ощутил дискомфорта рядом с ней.

Поэтому, когда Эмма и ее горничная были доставлены к дому, Кристофер подумал, что теперь встречи с ней станут не такими тягостными. И он надеялся, что это вечернее приключение не обернется для него и Эммы чем-то ужасным.

— Над чем задумались, сэр? — осторожно спросил Элайджа.

После своего прокола с экипажем он долгое время молчал, стараясь не привлекать к себе внимания.

В своем кабинете Кристофер не мог сосредоточиться на делах, все время вспоминая вечернюю встречу.

— О твоем наказании, разумеется, — отстраненно ответил Кристофер, отгоняя мысли об Эмме.

— Я не виноват, вы же дали сигнал, что нужно быстрее, а за пару минут удалось найти лишь это, — защищаясь, объяснил Элайджа.

Кристофер не ответил, лишь вернулся к бумагам, ловя взглядом строчки.

— А эта леди Эшби была весьма недурна, — вдруг произнес Элайджа. — У нее кожа в ночи будто светилась, а волосы цветом, как жемчужины. У нас на родине за такую можно было бы и повоевать.

Кристофер прикрыл глаза и тяжело вздохнул. В принципе, он понимал его. В Индии таких, как Эмма, не водилось. И Кристофер был более чем уверен, что, если бы она принадлежала к низшим сословиям и попала в колонию, ее вполне могли бы выкрасть и продать магарадже. Да даже если бы она была в своем положении, все равно могла бы стать товаром. И Кристоферу очень не понравилось, что Элайджа ее рассматривал.

— Прошу тебя, не говори о ней в моем присутствии, да еще настолько неуважительно, — потребовал он.

— Извините, — потупился Элайджа. — Я просто думаю, что рядом с ней ваша улыбка была более искренней, чем рядом с леди Маргарет.

Кристофер глянул на Элайджу так, что тот быстро поклонился и покинул кабинет.

Как только дверь за ним закрылась, он наконец перестал заставлять себя вчитываться в бумаги и устало откинулся на спинку кресла.

Эмма его сегодня удивила и позабавила, а еще привлекла его внимание, показала себя не чем-то безликим, а женщиной, которую можно было желать.

Само это осознание выбило его из колеи и одновременно рассмешило.

Наверное, это говорило о том, что он слишком долго обхаживал Маргарет. Пора уже было переходить к действиям.

Засыпая, Эмили надеялась, что утро принесет ей сюрприз. Она уже скучала по наставлениям мамы, визгам Катрины и всегда сдержанному молчанию отца. И почему она раньше думала, что семейка у нее с приветом? У нее была самая лучшая семья. И она им обязательно об этом расскажет.

После того, как они с Лорой буквально наощупь пробрались в дом, чтобы не встретить никого, Эмили практически замертво упала на кровать. Сначала, правда, пришлось потратить кучу времени, чтобы снять все бесконечные слои одежды.

— Хочу домой, — шепнула она в пустоту, закрывая глаза.

Вот только чуда не произошло.

Открыв поутру глаза, Эмили нервно скинула одеяло и села на постели. Как по часам, в комнату вошла Лора, под глазами которой от недосыпа залегли синяки.

— Уже проснулись, — улыбнулась она.

— Да, — Эмили поднялась и потянулась, — а тебе бы надо отдохнуть.

— Как я могу, мисс, — хмыкнула Лора.

Скоро, наверное, Эмили привыкнет к тому, что для умывания ничего делать не надо — все подносила прислуга. Увидев вновь кучу одежды, которую предстояло надеть, она захотела забраться обратно в постель. Но кто бы дал… Хотя Эмили подозревала, что домочадцы только и ждут, чтобы она заперлась в комнате. Желательно, на всю жизнь.

— Надеюсь, виконт, сдержит слово и не запятнает вашу честь, — вклинились слова Лоры в мысли Эмили.

— Конечно, сдержит. Или ему придется на мне жениться, — усмехнулась она, — а он этого не желает.

— Очень жаль, мисс, что ваши чувства остались без ответа, — сочувственно сказала Лора.

Эмили вздохнула. Даже в ее жизни были мудаки по типу Тони. Но Морган — явно не Тони и даже не слюнявый Холвелл. Морган олицетворял собой именно тот тип джентльмена, который восхваляла в своих романах Остин. Их, к слову сказать, Эмили даже не читала, ей достаточно было сериалов и рассказов матери. И в образ Морган вполне укладывался — человек долга и чести, правда, глупо влюбленный в идиотку Маргарет.

Его вчерашнее вмешательство Эмили не понравилось — она хотела пойти за Катриной. Плевать, где именно та жила, ей подольше хотелось находиться рядом со знакомым человеком. Быть новенькой всегда тяжело, неважно, где — в садике, в школе, на работе…

— Я его тоже больше не люблю, — отозвалась Эмили и посмотрела на себя в зеркало.

Выглядела она уже лучше. Наряды холодных оттенков, естественный румянец, простая коса, аккуратно уложенная к макушке, делали ее образ лучше. Она выглядела идеально, романтично и миловидно, а большего Эмили и не нужно было.

Уже подходя к столовой, она услышала разговор Марии и Маргарет и специально замедлила шаг, чтобы насладиться по-полной.

— … и ее не было всю ночь? — в голосе Марии звучала радость.

— Когда мы проверяли, ее не было, — подтвердила Маргарет.

— А утром заходили? — допытывалась Мария.

— Нет, зачем? Ночью же не было, а значит, случилось что-то… Ну там, может, в канаву упала… Всякое случается, — довольно ответила Маргарет.

— Было бы неплохо. Я так от нее устала, стараюсь, стараюсь, а она никак не гнется. И Смита прогнала при отце, он уже начал сомневаться, говорит, что Эмме нужен покой и чистый воздух, — сокрушалась Мария.

— Может, отправит ее в Бат? — мечтательно предположила Маргарет.

— Еще чего! Это сколько фунтов надо! Нам тебе еще нужно приданое собрать и платья сшить самые лучшие, — строго заявила Мария. — Виконт и так уже на крючке, еще немного — и он сделает предложение. Сегодня на обед к Холвеллам надень то платье с синеватым кружевом…

Эмили кисло усмехнулась. Быстро же о ней забыли.

— Доброго всем утра, — оповестила она, зайдя столовую, и отметила, что Эдварда за столом не было. — А где отец?

Две дамы уставились на нее так, словно увидели призрака.

— Что ты… Как ты… — заикалась Мария, как испорченная виниловая пластинка.

— Что-то случилось? — Эмили села на предложенное слугой место.

— Ты… тебя же не было! — с упреком заявила Маргарет.

— Я была, — наигранно возмущенно сообщила Эмили. — Всю ночь спала в своей постельке. Сладким сном после приятной прогулки.

— Позорница! — рыкнула Мария. — Уверена, стоит нам выйти, и сразу услышим себе в спину какую-нибудь непристойность.

В этот момент в зал вбежал встревоженный Эдвард. Его всегда идеально уложенные волосы растрепались, а щеки раскраснелись.

— Эмма, дорогая! — он вдруг обнял ее безо всякой причины: действительно крепко и по-отечески нежно. — Я так волновался, отправился искать… Так боялся…

Эмили на секунду стало его жаль. Все-таки оставалось в его сердце что-то к дочери. Наверное. А может, это было беспокойство за репутацию. В общем, Эмили вздохнула и погладила теплые руки Эдварда, успокаивая его.

— Все в порядке, па, — она кокетливо заморгала ресницами. — Мы сегодня приглашены к Холвеллам? — решила Эмили быстро сменить тему. — Я так давно не видела Джастина, успела соскучиться.

Эмили знала, что изначально брать ее с собой никто не собирался. Она широко улыбнулась, глядя на кислые мины Марии с Маргарет и взволнованного Эдварда, который тут же закивал.

А Эмили и правда хотела увидеть своего несчастного жениха, напомнить ему о вчерашнем вечере и узнать про Катрину.

Выезд на обед напоминал Эмили подготовку к свадьбе. Она еще часа два ждала, когда все соберутся. Лора советовала и ей сменить платье на более нарядное, но у Эмили просто не было сил переодеваться. Тем более серое платье с голубым отливом смотрелось вполне прилично.

В экипаже она села рядом с Эдвардом, который крепко взял ее за руку.

— Скажи мне, где ты была? — спросил он.

— Не волнуйся, — вздохнула Эмили, наткнувшись на острые, как иглы, взгляды женской части «семьи». — Я просто гуляла, а потом опустилась ночь, и мы приехали домой.

— Но почему тебя никто не видел? — не успокаивался тот.

— Не хотела никого будить, — ответила она.

Эдвард недовольно фыркнул. Точно же боялся за репутацию и хотел подготовиться к возможным последствиям.

— Дядя, а Кристофер будет? — Маргарет будто вся засветилась, теребя безымянный палец на правой руке.

— Холвеллы послали ему приглашение, но он не ответил, — сообщил отец.

«Какая похожая ситуация», — подумала Эмили, вспоминая Супермена. Стало интересно, помнит ли он о ней? И тут же вопрос показался ей глупым. Он уже наверняка улетел куда-нибудь на своей серебряной тачке в компании грудастой блондинки.

Эмили грустно усмехнулась.

— А если его там не будет, тетя? Что мне тогда делать? — панически ахнула Маргарет.

— Успокойся, — настраивала ее Мария на позитивный лад. — Мы ничего не теряем, скорее, наоборот. Узнаем, как обстоят дела с конкурентками.

Эмили только покачала головой и отвернулась к окну, разглядывая приятный цветущий пейзаж и думая о том, что Лора перестаралась с затягиванием ее корсета. Почему-то за завтраком она этого не заметила, а вот сейчас ощутила себя, словно в тисках.

Особняк Холвеллов напомнил Эмили старые фильмы с молодой Вивьен Ли или Одри Хепберн. Местность была настолько незнакомой, что она не могла понять, в какой части Лондона они находились. К крыльцу бесконечно подъезжали экипажи, а значит, обед собирался быть очень многолюдным.

Так оно и было. Когда они прошли внутрь, им сказали, что все собираются в саду.

— Держи спину прямо, — напутствовала Мария беспокойную Маргарет. — Мне сказали, что Морган еще не приехал, но вроде как не отказывал…

Эмили вздохнула, держа под руку Эдварда. Как ни крути, а за столетия ничего не изменилось: матери мечтали выдать дочерей замуж за богатенького принца.

— Мэри, дорогая! — тоненьким голоском вскрикнула дама, похожая на Джастина.

Эмили узнала ее по округлому лицу и такому же курносому носу. «Жених», кстати, стоял рядом с таким лицом, будто его сейчас стошнит. Кучерявые волосики его были весьма скудны и на солнце больше напоминали детский пушок.

— Грэйс, — мачеха протянула ей руку. — Джастин стал еще мужественнее.

От этой лести Эмили тихо хохотнула и, заметив, что все посмотрели на нее, закрыла рот рукой, сделав вид, что закашлялась.

— Милая Эмма, — охнула Грэйс Холвелл. — Как твое здоровье?

— Вполне, — Эмили хотела было сказать, что с ней все в порядке, но Грейс уже отвлекли другие гости, и она кивнула ей чисто по инерции.

Джастин полетел вслед за матерью так быстро, как будто от этого зависела его жизнь.

— Па, мы с ним точно обручены? — спросила Эмили.

Эдвард удивленно уставился на нее:

— Конечно. И в конце осени я планирую договориться с ним о свадьбе.

— Он меня избегает, — заметила она.

— Неправда, Джастин просто взволнован, — Эдвард даже растерялся от такого заявления.

Эмили криво улыбнулась. Замуж за Джастина она все равно не собиралась. Да и вообще ни за кого не собиралась. И сильно подозревала, что Эмма тоже не была в восторге от его кандидатуры, раз призналась Моргану в своих чувствах. Только на что она надеялась?.. Эмили в очередной раз подумала, что неплохо было бы найти дневник Эммы.

Во дворе было жарко и людно. Обед, похоже, был очень важным, потому что на него собрались чуть ли не все уважаемые господа. Дамы сидели с зонтиками, обмахиваясь веерами, и Эмили очень хотелось последовать их примеру. А еще лучше — нырнуть в прохладный бассейн.

Жара стояла просто невыносимая.

Мария с Маргарет трещали и шептались с хозяйкой дома. Эдвард оставил Эмили на них, а сам направился к мужчинам.

— Как? — возмущенно шикнула мачеха. — Моргана видели с какой-то дамой поздно ночью?

— Леди Берненгем врать не будет, — Грейс указала в сторону той самой дамы, которую Эмили, пускай и не видела, но слышала прошлой ночью.

Леди Берненгем была весьма симпатичной, с живой мимикой, но нарядилась она, на вкус Эмили, чересчур ярко и пестро. Она будто всем своим видом кричала: «Я не такая, как вы! Я свободна».

И в чем-то Эмили понимала это ее стремление выделиться.

Их взгляды с леди Берненгем пересеклись. Эмили застыла и отвернулась — на секунду ей показалось, что та ее узнала.

— Боже, она такая сплетница, — фыркнула Мария.

Эмили тяжело вздохнула. Сердце забилось чаще, и она быстро подхватила стакан с водой, залпом осушив его. Жара невыносимо била по нервам, не говоря уже о том, что корсет жутко сдавливал ребра.

— Тетя, как он может… — Маргарет чуть не трясло от негодования.

— Успокойся, не раскрывай своего волнения, — напутствовала ее Мария. — Но ты должна ему показать, что не станешь вешаться ему на шею и все прощать. Ты — леди из высшего круга, а дама с ним ночью — всего лишь развлечение и подстилка.

Эмили усмехнулась, беззастенчиво подслушивая этот глупый разговор. Впрочем, замешательство Маргарет ей понравилось. Было бы неплохо, чтобы Морган прозрел… Правда, чем это могло кончиться? Его будущее стало бы лучше или наоборот? Вдруг Маргарет все же была его судьбой?

Эмили никогда до этой минуты не задумывалась о том, что попала в настоящее прошлое. Пока для нее все это больше походило на постановочную мелодраму.

— Морган здесь. Виконт прибыл! — услышала она шушуканье.

Мария и Маргарет тут же подобрались, гордо выпрямились и вздернули подбородки.

Морган вошел в сопровождении хозяина дома, который чуть ли не пригибался перед ним. Уверенным взглядом Морган обвел собравшихся. Эмили не была уверена, заметил ли он ее, но, наверное, нет, потому что его взгляд выцепил Маргарет, которая демонстративно отвернулась от него.

В общем, наблюдать за этим цирком было бы даже весело, если бы ей дали возможность в нем не участвовать.

Леди Берненгем внезапно оказалась рядом с ней. Ее ажурный белый зонтик заслонил Эмили от солнца.

— Я вижу в глазах юной леди тоску и ум, я права? — промурлыкала она.

Эмили на секунду замялась, но тут же изобразила приветливую улыбку.

— Здесь жарко… — протянула она. — И нас не представили друг другу, — вовремя опомнилась Эмили.

— О, я вас понимаю, — вздохнула Леди Берненгем. — Зовите меня Сара, юная леди.

— Эми… Эмма, Эмма Эшби, — ответила ей той же любезностью Эмили.

Сара смотрела на нее изучающе, будто сканировала, и у Эмили вмиг пересохло в горле.

— Вы не находите, что здесь очень скучно? — спросила наконец Сара.

— Есть немного, — кивнула Эмили.

— Тогда лично вас я приглашаю в следующий вторник к нам на обед, — заявила Сара.

Эмили посмотрела на нее.

— Э… Спасибо, я подумаю… — промямлила она, не сильно желая связывать себя обещаниями.

— Я не принимаю отказов! — возмущенно запротестовала та. — Я пришлю за вами экипаж, чтобы вы не сбежали.

Более Эмили не возразила, хотя и подозревала, что с Сарой Берненгем лучше было не связываться.

Как только та ушла, вновь подставив ее макушку знойному солнцу, Эмили ощутила легкое головокружение. Нужно было поскорее найти тень.

Она направилась глубже в сад, туда, где деревья стояли плотнее, и, найдя укромную беседку, обвитую плющом, присела там на лавочку.

Эмили буквально ощущала, как корсет режет ее кожу. Она ощупала голову — кажется, у нее слегка поднялась температура.

— Мисс Э-эмма… — услышала она дрожащий голос Джастина.

Только его не хватало.

— Я-я хотел бы поговорить о вчерашнем… — продолжил он бубнить.

— А что случилось вчера? — Эмили попыталась глубоко вздохнуть, но не вышло.

— Вы… Вы… Что вы делали в таком месте? — вдруг перешел в наступление Джастин, явно стараясь держаться, как мужчина.

Он даже героически приосанился, небрежно опираясь на изгородь беседки, будто позировал для портрета. Вот только голосок и старательно подбираемые слова говорили о том, что он жутко боялся.

— Я отдыхала, — отмахнулась Эмили, поднимаясь.

— Мне бы не хотелось, чтобы моя будущая супруга вела такой образ жизни. Я оповещу отца о вашем поведении, так что вам лучше находиться дома до нашего бракосочетания, — заявил Джастин.

У Эмили так заломило в висках, что выслушивать глупости этого идиота было выше ее сил. Она подошла к нему и положила руку ему на плечо. От неожиданности того как будто прибило к земле, и он пугливо замер.

— Слушай, Джастин, лучше не суйся ко мне со своей свадьбой, — устало попросила Эмили. — Иначе покусаю.

В шутку Эмили клацнула зубами. Джастин вздрогнул.

— Что… что вы говорите? — растерялся он.

— Что замуж за тебя не пойду, так что давай договоримся, — Эмили сделала паузу, давая ему время все осознать и переварить. — Ты забываешь о моем существовании, а я — о твоем.

Глаза Джастина округлились и стали похожи на два идеальных блинчика.

— Хотите сказать, что… — с надеждой переспросил он.

— Да-да, — Эмили кивнула, — никакой свадьбы между нами.

Тот просиял и явно сдерживал улыбку.

— Как вам будет угодно, мисс Эмма, — он резко поклонился и гордо удалился.

Хорошо хоть не запрыгал от радости. Эмили бы и сама попрыгала, да у нее с этим проклятым корсетом не получилось бы.

В беседке было прохладно, но положения это не спасало.

— Вы разбрасываетесь женихами, мисс Эмма, — раздался знакомый насмешливый голос.

Эмили обернулась и увидела стоявшего в тени Моргана. Он небрежно подпирал плечом колонну и смотрел, в противовес веселому тону, очень серьезно и строго.

— Сама себе найду, — Эмили подобрала подол платья, — кого-нибудь старого и богатого.

Кристофер приподнял брови.

— Старого и богатого? Зачем вам… — не понял он.

— Чтобы помер раньше меня, — отбрила Эмили.

Морган оттолкнулся от колонны, приближаясь к ней.

— А вы с каждым днем все интереснее становитесь, — улыбнулся он.

— А вы наоборот, — процедила Эмили. — И почему вы тут, а не с Маргарет?

Морган вздохнул и прищурился, взглянув на плотный плющ, закрывавший их от гостей.

— Маргарет расстроена, и, думаю, вам известна причина, — ответил он.

Сильно расстроенным, впрочем, Морган не выглядел.

— Я бы вам посочувствовала… — Эмили хотела съязвить, но в этот момент ее слегка замутило.

Она прижала было руку ко рту, но в следующую минуту ее, по счастью, отпустило, только головокружение усилилось.

Морган оказался рядом быстрее, чем она успела понять, что падает.

— Мисс Эмма… — он крепко держал ее за талию, почти оторвав от земли.

— Помоги мне… — выдохнула Эмили.

Морган вопросительно взглянул ей в глаза. Эмили даже зарычала с досады, что он сам не догадался, что с ней творится, и рявкнула:

— Расстегни этот чертов корсет!

От ее просьбы Морган заледенел, но Эмили было так плохо, что она не могла понять, отчего он медлит. Реально, в этом корсете можно было забыть, как дышать. Он давил так, что вдохнуть полной грудью было невозможно, а выдох причинял только боль.

— Я сейчас умру, — глаза Эмили расширились от ужаса, она открыла рот, жадно пытаясь глотнуть воздуха.

Похоже, это напугало Моргана. Он подхватил ее на руки с такой легкостью, будто она ничего не весила. Вены на его шее вздулись, но на лице не дрогнул ни единый мускул. Эмили не понимала, куда он ее нес и зачем, она хваталась за его плечи, сжимая, как последнюю надежду.

Скрипнула тяжелая дверь, и Эмили оказалась в душном помещении, наполненном запахами навоза и травы — видимо, в конюшне, если судить по ржанию лошадей.

Для ругани не было сил. Морган опустил ее на колючее сено, встал за спиной, и его ловкие пальцы в одно мгновение справились со множеством маленьких пуговиц. Лиф платья с нижней сорочкой спустился с плеч и осел на талии. Шнуровка корсета поддавалась быстро, словно Морган каждый день помогал кому-то одеваться. Или раздеваться. С каждой секундой Эмили все больше ощущала, как отпускают ее тиски одежды, в легкие наконец хлынул долгожданный воздух. Хотя, возможно, все дело было в том, что они находились под крышей. И пусть здесь и было душно, но хотя бы не палило солнце.

Когда корсет словно отлип от ее кожи, Эмили потребовалась минута, чтобы прийти в себя. Она даже не понимала, как до сих пор стояла на ногах… А потом поняла, что все это время Морган одной рукой придерживал ее за талию, а второй — раздевал.

Да уж, поразительная способность.

— Вы спасли мне жизнь, — выдохнула она, повернув к нему голову.

Морган не ответил.

Кожу спины приятно холодил сквозняк, и Эмили с удовольствием сняла бы с себя и корсет, и сорочки. Все три.

Они так и стояли: Эмили шумно и жадно вдыхала воздух, а Морган, застыв, молчал.

— Я теперь вся пропахну навозом, — сказала она, не ожидая ответа.

Но Морган тоже нарушил тишину.

— Это не самое худшее, — спокойно заметил он.

Свою руку с ее талии он все еще не убрал, и Эмили пришлось сделать это самой. Она повернулась к Моргану, и тот, будто не ожидая этого, отвернулся сам. Для Эмили ее внешний вид был приемлемым. Она не светила голой грудью, сорочка прикрывала все. Натянув платье, она поняла, что теперь ей нужно его застегнуть, но из-за ослабленного корсета это вряд ли удастся.

Вывод напрашивался один: она загубила свою репутацию, а заодно навлекла на Моргана нежелательный брак.

— Вы можете идти первым, — зачем-то предложила Эмили.

Морган повернул голову и тактично посмотрел куда-то поверх ее макушки.

— Куда? — спросил он.

— Не будьте идиотом, Морган, — Эмили нахмурилась. — Создайте себе алиби.

— Я не верю, что мы остались незамеченными, поэтому не вижу в этом никакого смысла, — отозвался тот.

— В вас говорит пессимист, — усмехнулась Эмили. — Тогда я пойду первой.

— Даже если вы застегнете пуговицы, не найдется ни одной дамы, которая не поймет, что с вашим нарядом что-то не так. Даже опытный глаз горничной сразу найдет все новые складки там, где их не должно быть, — заметил Морган.

— Вы преувеличиваете, — отмахнулась Эмили. — Я вот…

Она не договорила. Охнула, потому что пальцы Моргана легли на ее губы, заставляя замолчать. В этот момент конюшня наполнилась голосами.

— Я в курсе, что у Холвеллов самые дикие жеребцы во всей Англии, — веселый голос Сары Берненгем навевал жуткий холод.

Эмили испуганно уставилась на Моргана, который неотрывно смотрел на нее своими ледяными глазами. От его рук пахло эвкалиптом, а еще они были твердыми и нежными одновременно.

— Конечно, леди Берненгем, мы своей репутацией дорожим, — расхваливал Джастин своих коней приторным голосом.

— Мой муж собирался у вас купить несколько скакунов и устроить соревнования в следующем месяце в честь закрытия сезона, — заявила леди Берненгем.

— Мы будем только рады, — голос Грейс Холвелл напоминал пение скворца — такой же тоненький и елейный.

Казалось, они были очень близко. Стойло, в котором скрывались Эмили и Морган, было пустым и совершенно ничем не огороженным. В ожидании неизбежного Эмили даже зажмурилась, как будто это могло сделать их невидимыми. Ее не слишком пугал скандал, который мог разразиться, куда больше ее пугало отношение Моргана к тому, что могло произойти.

Он как будто принял все, как есть, и просто теперь ждал результата. И уповал на удачу.

Но им не повезло. Когда Эмили приоткрыла один глаз, она заметила леди Берненгем, удивленно смотрящую на них. Но это продлилось всего секунду. Затем та вдруг развернулась и быстро направилась к Холвеллам.

— Здесь так душно, прошу вас, обсудим сделку чуть позже. И принесите вашего семейного напитка, — попросила она и увела толпу подальше от конюшни.

Эмили и Морган смотрели друг на друга еще минуту, ничего не говоря. Поверить в то, что скандал миновал, оказалось очень сложно.

Наконец, Морган убрал пальцы от ее губ — от этого прикосновения они теперь словно горели огнем.

— Что это может значить? — шепотом спросила Эмили.

— Не знаю, — честно признался Морган. — Возможно, леди Берненгем хочет более яркого разоблачения.

Эмили стиснула зубы. Морган посмотрел на нее как-то странно — изучающе и тоскливо.

Следующие минуты были похожи на какую-то комедию. Морган и правда вышел первым — но только для того, чтобы привести Лору к ней, — а затем удалился.

Лора чуть не заплакала, когда увидела ее платье. И Эмили было даже немного стыдно, но она ведь и правда не могла терпеть! И теперь из-за этого могли пострадать люди.

Лучше бы настоящая Эмма была здесь. Она явно не допустила бы таких ошибок.

Закрыв позор платком, Эмили нашла отца и сказала, что плохо себя чувствует и хочет домой. Маргарет и Мария, разумеется, покидать мероприятие не пожелали, поэтому было решено ехать в одиночестве. Эмили нисколько тому не расстроилась.

Покидая этот обед, она еще раз столкнулась с широкой многообещающей улыбкой леди Берненгем. Моргана она так и не увидела снова после всего случившегося. Хотя, возможно, он уже уехал.

Джастин ее уход проигнорировал, и только Грейс Холвелл проводила ее весьма холодно — будто бы уже знала о разрыве между ней и ее сыном.

Оказавшись в закрытом экипаже, Эмили глубоко вздохнула, убирая платок с плеч. Разрешила Лоре сесть рядом и теперь слушала ее причитания.

— Что же теперь делать, мисс? А если вас кто-то увидел? — сокрушалась та.

— Увидел, — подтвердила Эмили.

— Боже, — захныкала Лора. — Это ужасно!

Эмили усмехнулась. Все это было так глупо. Их, в конце концов, не целующимися и не занимающимися любовью застали. Они просто… Эмили задумалась над ситуацией, представив себя со стороны.

Она стояла с расстегнутым платьем, а Морган торчал рядом с ней и держал пальцы на ее губах. Как ни крути, а даже для двадцать первого века это стало бы поводом для подколов.

Но если леди Берненгем задумала какую-то гнусность — она не с той связалась. А слухи… Это всего лишь слухи.

Однако с этого момента Эмили решила, что от Моргана нужно держаться подальше. И если вдруг ей опять станет плохо — лучше падать на руки отцу.

Морган не понимал, как попал в такую ситуацию.

Вроде никогда не отличался идиотизмом, но стоило Эмме попросить у него помощи, да еще и так просто, используя плебейский жаргон, — и он легко подставил себя, причем даже не задумываясь о последствиях.

Он видел, как Эмма со своей горничной покидали обед. Стоял в тени деревьев, залпом выпив виски, от которого нутро обожгло так же, как и макушку от палящего солнца. В голове стучало отбойным молотком.

— Страшный, страшный Кристофер, — услышал он насмешливый голос леди Сары Берненгем.

Морган, даже не оборачиваясь, ощутил ее присутствие у себя за спиной, а затем услышал ее легкую поступь и боковым зрением наконец заметил ее справа от себя.

Она держала в руках чашечку с чаем, загадочно улыбаясь. Ее появление было ожидаемым, и Кристофер не стал избегать ее общества.

— Не понимаю, о чем вы, — ответил он с такой же улыбкой.

— Не притворяйся передо мной, Морган, не нужно разыгрывать благочестивого джентльмена, — фыркнула та.

Кристофер вздохнул:

— Леди Берненгем, я бы попросил вас не вмешиваться.

— Да я и не собираюсь, — она хохотнула, игриво поведя плечом, но Кристофер не верил ей совершенно. — Мне просто любопытно: когда ваши взгляды обратились на леди Эшби?

— Мы с леди Эшби просто друзья… — начал было он.

Но леди его бесцеремонно перебила:

— Друзья не сидят полураздетыми в конюшне, обнявшись.

— Так вот, как это выглядело, — Кристофер поморщился. — Поверьте, все не так, как кажется на первый взгляд.

— Мой взгляд весьма остр, — заметила леди. — И я знаю, чувствую, когда мужчина заинтересован в женщине.

Кристофер повернулся к ней, удивленно приподняв брови.

— Да, я заинтересован, но совсем в другом плане. К тому же я имею виды на ее кузину, и я бы никогда… — но договорить ему снова не дали.

— Ах да, эта истеричная девчонка, — хмыкнула леди Берненгем, изобразив на лице такую гримасу, будто проглотила что-то кислое. — Все время удивляюсь, что в ней находят молодые люди, кроме яркой внешности.

Кристофер нахмурился. Маргарет действительно рядом с Эммой казалась очень яркой. Эти черные волосы, яркие живые глаза, длинные ресницы, алые чувственные губы, которые всегда казались немного влажными. Она привлекала внимание и удерживала его звонким смехом и живостью своих действий. Казалось, она не боялась общественного мнения, привлекала своей дерзостью…

Так думал Кристофер до того, как поближе познакомился с Эммой.

— …в основном она капризна и эгоистична, — услышал он остаток речи леди Берненгем.

— Как и все женщины, — ответил Кристофер, бросая многозначительный взгляд на саму леди.

Та только улыбнулась, делая маленький глоток из чашки.

— В любом случае, мне любопытно, потому что мисс Эмма, мне кажется, даже не ваш типаж, — заметила она.

Кристофер удивился.

— Я уже сказал, что с Эммой нас связывают совершенно не те отношения, о которых вы думаете, — отрезал он.

— Ладно, сделаем вид, что я поверила, — леди Берненгем подобрала подол пышного платья с яркими узорами роз, но перед уходом все же обернулась. — Только ваш взгляд на мисс Эмму говорит об обратном.

Кристофер сдержанно улыбнулся. Наверное, было бы куда лучше, попадись они на глаза самим хозяевам поместья. Леди Берненгем садилась на хвост хуже констебля.

Маргарет делала вид, что не замечает его, да он и не пытался к ней подойти. Кристофер заметил, что ей вполне неплохо в компании других джентльменов, которые смеялись над ее рассказами о зоопарке.

Возможно, она пыталась вызвать в нем ревность. Но Кристофер вдруг понял, что совсем не испытывает тех чувств, которые должен.

Он прибыл на этот обед, чтобы тайком попросить ее руки, а вместо этого расстегнул платье ее кузине.

Просто бред сумасшедшего.

— Сэр, — Элайджа как нельзя вовремя подошел к нему, чтобы напомнить о важных делах и вернуть мысли в нужное русло.

Кристофер распрощался с Холвеллами и удостоил Маргарет легкой улыбкой, но та гнула свою линию: демонстративно отвернулась и взяла под руку зардевшегося Джастина.

— Я даже рад, что ваша затея сегодня сорвалась, — с непонятным воодушевлением в голосе откровенно признался Элайджа в экипаже.

— Порой я думаю, что много тебе позволяю, — заметил Кристофер, глядя в окно.

— Когда-то вы сами говорили, чтобы я ничего от вас не скрывал, — пожал плечами Элайджа.

Кристофер вздохнул — это была правда. Чужие мысли, которые идут вразрез с твоими собственными, всегда полезны для более детального понимания картины происходящего. А вокруг сейчас происходил какой-то разлом Вселенной.

И Кристофер с точностью мог назвать момент, когда это случилось: в день его приезда на завтрак к Эшби.

Когда Эмма вбежала в гостиную. Тогда он подумал, что она ждала его из-за письма, а теперь сомневался в этом. Эмма словно и не помнила того, что писала ему, да и внешне будто изменилась. Ее до этого лишенный красок вид теперь сиял ярче солнца.

Кристофер даже усмехнулся, поймав себя на таких неожиданно поэтичных размышлениях.

Кожа Эммы пахла персиками. И в тот момент, когда он развязал шнуровку ее корсета и сорочки оголили большую часть спины, он хотел наклониться и лизнуть ее.

Это желание настолько шокировало его, что Кристофер впал в ступор. А затем он коснулся и губ Эммы, которые на ощупь были мягкими и нежными.

Кристофер шумно втянул воздух.

Нет. Он слишком далеко зашел. Нужно было пресечь это все прямо сейчас. У Кристофера намечались совершенно другие планы, а теперь все как-то неприятно рассыпалось в прах.

Он должен был вернуться в Индию со своей женой. И это должна быть Маргарет. Потому что хоть о нем и ходила слава повесы, но ветренностью он никогда не отличался. Его чувства не могли меняться так быстро, это всего лишь был обычный мужской интерес к новой женщине.

Будь Эмма проституткой, вопрос давно был бы решен, но, поскольку она леди, он не мог поступить с ней столь гнусным образом. Мисс Эмма достойна выйти замуж за приличного джентльмена и…

Кристофер прикрыл глаза. Его мысли неслись в беспросветную даль, которая была совершенно ни к чему.

— Похоже, обед совсем не удался, раз вы в таком гадком расположении духа, — осторожно заметил Элайджа.

— Мне нужно подумать, — сухо ответил Кристофер.

О чем именно — он не уточнил.

Каждую ночь, засыпая, Эмили надеялась, что утром она проснется в своем привычном мире. Но, похоже, все было бесполезно. Она уже отчаялась настолько, что даже не испытывала особого разочарования от того, что просыпалась от тихого и нежного голоса Лоры, всегда будившего ее в одно и то же время.

— Я так боюсь, мисс Эмма, что о вас будут ходить гадкие слухи, — сокрушалась Лора, помогая ей умываться. — Сегодня утром я постаралась выведать все сплетни, но, к счастью, о вас ничего, только о мисс Маргарет и виконте.

Эмили вытерла лицо, тяжело вздохнув. Ей безумно не хотелось снова наряжаться в кучу платьев.

— И какие слухи о них ходят? — полюбопытствовала она.

— Поговаривают, что виконт Морган собирается сделать мисс Маргарет предложение буквально на днях, — заговорщически шепнула Лора.

Эмили фыркнула. Почему-то было не слишком приятно это слышать. Хотя какие права она имела на Моргана? Совершенно никаких.

А он, впрочем, как и все мужчины, предпочитал сначала картинку, а потом уже все остальное. Хотя он и сам был картинкой. Эмили не могла не признать, что вчерашние действия Моргана ее поразили и заставили сердце неистово трепетать. Она вообще считала подобное уделом романтиков и всяческих ценителей любовных драм.

Даже с Тони сердце ее не бежало вскачь, только в глубине души она радовалась, что у нее тоже были отношения, несмотря на ее пацанскую внешность.

Пожалуй, только с Марком…

Эмили погрустнела. Жаль, она не могла ни там, ни тут поражать красотой. Почему некоторым попаданкам везет? И они, оказавшись в чужом мире, получают плюсом к красоте бонусы в виде кучи влюбленных в них принцев и еще какой-то магии? А у нее одни проблемы.

— Это и так понятно, — отмахнулась она от слухов про кузину и виконта.

Казалось, Лора хотела что-то спросить, но промолчала.

А вообще, Эмили решила, что сегодня точно нужно попытаться найти дневник Эммы, а потом продумать план бегства из этой семьи.

Она уже поняла, что женщины в данном времени чувствуют себя свободней только после замужества, а значит нужно было выскочить замуж. И Моргану она не соврала. Искать молодого и влюбленного — пустая трата времени, потому что жить с ним долго и счастливо Эмили не собиралась. Желательно бы найти богатого и старого, без близких родственников и с кучей хронических заболеваний. Это будет грандиозная свадьба, а за ней — пышные похороны. И вот она уже богатая вдовствующая леди, можно больше не зависеть ни от кого.

Подобная перспектива казалась Эмили идеальной. Даже для унылой Эммы это был бы прекрасный вариант.

К завтраку Эмили спускаться не стала. Сослалась на плохое самочувствие из-за жары, и ей принесли все необходимое в комнату. Развалившись в кресле в одной сорочке, она наслаждалась тем, как ветерок из окна ласкал кожу.

К жизни леди, в принципе, можно было даже быстро привыкнуть. Эмили поняла, что уже не стеснялась помощи Лоры и привыкла к тому, что умывалась, одевалась и причесывалась она не сама.

Да и вообще…

Эмили не стала надевать корсет. Только сорочку и сразу — платье, даже без белья. Ткань платья была такой плотной, что от нее было жарко. Но ей понравился цвет: бледно-розовый, выглядел он вполне мило. Она бы так на Хэллоуин с удовольствием нарядилась.

После завтрака Эмили немного посидела, просто глядя в потолок, как будто надеялась, что решение всех ее проблем свалится оттуда прямо ей на голову. Затем Эмили обыскала комнату в надежде найти дневник, но все оказалось напрасно.

— Если бы я была Эммой, куда бы я спрятала свои записи? — размышляла она.

Пытаясь призвать на помощь внутреннюю интуицию, она расхаживала по комнате, смяв задники туфель.

— Мисс, ваш отец спрашивает, не хотите ли вы присоединиться к поездке за город к портнихе? — спросила Лора, вернувшись к ней в комнату.

— К портнихе? Зачем? — рассеянно переспросила Эмили.

— Мисс Маргарет нужно новое платье, — пояснила Лора.

Эмили закатила глаза. Конечно, все ради Моргана. Можно подумать, платье должно было в этом помочь. Эмили всегда считала, что мужчинам больше не платья нравятся, а их отсутствие.

— Нет, не поеду, — отмахнулась она. — А, Лора, как ты думаешь, какое мое самое любимое место в этом доме?

Эмили почему-то решила, что там, где Эмма проводила больше времени, и должен находиться дневник.

— В библиотеке, мисс, — улыбнулась Лора.

— Почему там? — заинтересовалась Эмили.

— Ваша мачеха и мисс Маргарет туда не заходят, а ваш отец давно предпочитает читать газеты, — пояснила Лора.

— Вот оно как? — Эмили приподняла брови.

Она бы ни за что не догадалась — сама бы в жизни в библиотеку не зашла.

Лора покинула ее комнату, и Эмили тоже решила прогуляться. Она вышла в коридор и тут же услышала звонкий радостный голос Маргарет, которая не могла нарадоваться скорым обновкам.

— …это будет шикарное платье, виконт Морган не отведет от тебя глаз! — вторила ей Мария.

Эмили не без злорадной усмешки слушала эти сладкие льстивые речи. Когда двери за родственниками закрылись, она направилась в библиотеку.

Дома у них была целая полка с книгами ее мамы. Когда Эмили была совсем юной, там стояло полно любовных романов — какой-нибудь «Властный ветер» или «Пленница горностая». А сейчас порой попадались книги по саморазвитию, какой-то нумерологии и линиям судьбы. Сама Эмили предпочитала читать новости в соцсетях, а книги… Ну, если было время, она выбирала что-то детективное. Или леденящий душу триллер.

А библиотеки она перестала посещать сразу после окончания школы.

Комната с книгами в доме была не такой огромной, как она себе представляла. Возможно, всего лишь чуть больше ее спальни, с тремя панорамными окнами и мягкими сидениями, которые позволяли читать, не покидая библиотеку. Все аккуратно, и никакой пыли. Казалось, даже корешки книг расставлены по цветам — настолько идеальный тут царил порядок.

Эмили прошлась вдоль стеллажей, которые, к сожалению, не были подписаны. Тогда она стала искать отличающиеся по цвету от остальных книги.

И то ли ей просто повезло, то ли все же существовала какая-никакая «память тела», но Эмили нашла дневник буквально на второй показавшейся странной книге.

Он был без каких-либо подписей, в мягкой тканевой обертке. На серых страницах красивым почерком были выведены истории из жизни Эммы. Эмили не увидела ни одного чернильного пятнышка, а строчки были настолько ровными даже без линейки, что это казалось волшебством.

Начала вести дневник Эмма, судя по дате, со дня смерти матери.

Эмили пробежала глазами текст, отчасти понимая эту девушку — совсем юную, пугливую и наивную, выплеснувшую на листки бумаги свое горе и отчаяние. Кое-где чернила расплывались от слез.

Эмили тяжело вздохнула, обняла дневник и решила почитать его в саду.

— Куда вы, мисс Эмма? — в ужасе уставилась на нее Лора, когда поймала идущей на улицу.

— В сад, побуду на свежем воздухе, — ответила она.

— Но вам нужно хотя бы одеться! — воскликнула Лора.

— Я одета, к тому же, я никого не жду, — махнула рукой Эмили, выбегая из дома под недовольный бубнеж горничной.

Эмили страшно не хотела насиловать свое тело корсетом и кучей сорочек в такую жару. Когда ее родственники вернутся, она это услышит и успеет скрыться в комнате.

Выбрав себе место в тени огромного дерева, она расстелила прихваченный из гостиной плед и, устроившись поудобнее, открыла дневник чуть дальше начала.

И сразу в глаза бросилось, как красиво Эмма выводила имя Кристофера Моргана. Она с такой страстью и влюбленностью описывала его, что Эмили стало ее жаль. К тому же Эмма, судя по всему, и сама понимала, что не привлекала Моргана, и очень оттого страдала.

Много было на страницах ее стихов, которые навевали на Эмили зевоту. Она их даже дочитать до конца не могла и просто переходила на следующую страницу.

Более интересно стало читать, когда дело дошло до Марии. Эмма описывала то, как старалась ее полюбить и принять, как та постоянно растаптывала ее чувства. А еще между строк читался страх перед Маргарет, сумевшей завоевать сердце Моргана.

— Да уж… — пробормотала Эмили, перевернувшись на спину. — Беспросветная драма…

Потом градус повествования совсем изменился. Эмма больше писала про какую-то болезнь, о которой ей твердила Мария. Почерк терял свою ровность, а предложения порой обрывались, но основное уяснить Эмили смогла. Доктор Смит и правда домогался Эммы, а от его лечения ей становилось только хуже.

Теперь Эмили точно знала, что непременно свернет уроду шею, если еще раз увидит его. Депрессия и напряженность Эммы, о которых буквально кричала та со страниц дневника, приводили Эмили в ярость. Похоже, Мария действительно выкачивала деньги и все приданое из семьи Эшби для своей Маргарет.

«Я встретила ее. Этот угольный цвет кожи, будто она вышла из пекла Ада…» — Эмили нахмурилась, вырывая взглядом строчку из последних записей.

«Она была доброжелательна, но плохо говорила по-английски. И имя у нее такое странное… Лунджил, если я правильно его написала», — писала Эмма.

— Черт! — воскликнула Эмили, подскакивая на ноги.

Ее сердце забилось с бешеной скоростью. Лунджил.

Она была здесь, эта женщина.

«Я сделала все, как она сказала. И спрятала это в особняке виконта Моргана. Почти на глазах, в нише между дверью его спальни и картиной, есть место с деревянной прослойкой. Доска там отходит — совсем немного, но этого хватило, чтобы спрятать ее. Даже если виконт Морган найдет это, то ничего не поймет, я и сама не понимаю… Я не представляю, как мне это поможет. Но я написала ему письмо, где во всем призналась. Высказала все свои чувства и все помыслы. Я просто хочу, чтобы он посмотрел на меня. Я пойду за ним куда угодно… Куда угодно…» — так заканчивала свой дневник Эмма.

Больше исписанных страниц не было.

Эмили уткнулась в серую бумагу лицом. Ей нужно было попасть в особняк Моргана, чтобы достать то, что Эмма спрятала. И найти эту Лунджил, которая, судя по всему, тоже находилась в особняке Моргана.

— Черт, — простонала Эмили.

Она вообще не собиралась иметь с Морганом никаких дел. И как теперь быть?

— Мисс Эмма… — внезапно услышала она глубокий баритон.

Этот голос будто под кожу пробрался. Эмили резко отняла голову от дневника.

— Это что, шутка? — спросила она вслух, глядя на растерянного Моргана, стоявшего в паре шагов от нее.

Его взгляд был будто шальным, и смотрел он в одну точку — на ее ноги.

Эмили осторожно скосила глаза туда же и поняла, что от ерзаний ее платье задралось выше колен, демонстрируя Моргану отсутствие панталон. Да и то, что на ней и корсета нет, он наверняка тоже понял.

Желваки на его идеальных скулах напряглись, и Морган резко отвернулся.

— Простите, я не думал, что вы… В таком виде, — бросил он.

Эмили осторожно опустила платье, но, кажется, было уже поздно. Она прикусила губу и поднялась на ноги, заметив несущуюся к ней Лору с шалью в руках, которую та быстро накинула ей на плечи.

— Извините, — еще раз сказал Морган и быстрым шагом направился прочь.

Эмили пребывала в ступоре, не зная, как реагировать.

— Что он здесь делает? — спросила она у Лоры, которая шумно дышала, запыхавшись.

— Мне сказали, что виконт искал Маргарет, но, узнав, что ее нет, захотел поздороваться с вами… И тут… а… — она махнула рукой, видимо, уже окончательно смирившись с тем, что падать моральному облику Эммы ниже уже некуда.

Эмили стиснула зубы и направилась вслед за Морганом. Как бы там ни было, а напроситься в гости ей было просто жизненно необходимо.

— Морган, — Эмили нагнала его, когда тот уже забрался на свою лошадь. — Я вас не ждала, но, может, вы зайдете и подождете Маргарет?

Она решила начать с, казалось бы, безобидного, но взгляд Моргана стал тяжелым.

— Что вы задумали, мисс Эшби? — процедил он.

— Я? — Эмили непонимающе захлопала ресницами.

Морган нахмурился, затем кивнул, прижав пальцы к шляпе, и во весь опор ринулся прочь.

— Что это с ним? — тихо саму себя спросила Эмили.

Рядом с ней стояла Лора, сложив руки в молитвенном жесте.

— Мисс, теперь точно пойдут слухи о вас, все в доме видели эту сцену, — ужаснулась она.

Эмили понимала, что сплетни прислуги всегда самые спелые и сочные. Через пару часов все дома Лондона будут знать, что виконт Морган видел ее практически без одежды.

И зачем он пришел так внезапно? Эмили тихо чертыхнулась.

Все шло неправильно.

— Собери всех, я проведу инструктаж, — Эмили твердым шагом направилась в дом.

— Что проведете? — не поняла Лора, семеня следом за ней.

— Поговорю с людьми, живущими за счет этого дома, — пояснила Эмили и глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.

Она все исправит.

Она должна была вызывать в нем отвращение, брезгливость или хотя бы безразличие.

В этой жизни Кристофер немало раз видел женщин и без одежды, и без белья. И Эмма в данной ситуации не отличалась от других блудниц, показав ему столько обнаженного тела, что оставалось просто стянуть лиф платья — и от леди ни осталось бы ничего.

Он не думал, что леди из высшего общества могут позволить себе такую вольность. Она будто была из другого мира. Невзирая на жару, дамы Лондона одевались тут по всей строгости этикета. Даже дома, даже при муже, даже…

Образ лежащей на пледе Эммы отпечатался в мыслях несмываемыми красками. Ее обнаженные ноги, распущенные длинные волосы, которые, к счастью, прикрывали плечи и грудь. Но Кристофер понимал, что она без корсета, что на ней нет ни клочка защиты…

Остановившись в поле, Кристофер привязал жеребца к дереву. Ослабив ворот своей рубашки, он снял сюртук и жилет и шумно вздохнул.

В Лондоне жара была невыносимой. В Индии он мог позволить себе не застегивать рубашку под горло и надевать что-то более свободное, но здесь приходилось следовать строгим правилам, а вот Эмма…

— Черт возьми, — с досадой шепнул он, подпирая спиной ствол дерева.

Кристофер совсем позабыл, зачем вообще приехал к Эшби. Его вчерашний провал с предложением заставил его действовать сегодня. В надежде, что Маргарет, как и прежде, вызовет в нем юношеское восхищение и заставит забыть обо всем, он и приехал в этот дом.

А когда узнал, что принять его могла лишь леди Эшби, хотел хотя бы выказать даме свое почтение и убедиться, что вчерашние проблемы со здоровьем остались позади.

Наверное, стоило доверить прислуге позвать ее, но он поступил опрометчиво, желая быть внезапным.

И вляпался сам.

Ее глаза показались ему гипнотическими, когда Эмма взглянула на него.

«Это что, шутка?»

Что, черт возьми, это значило? Не сказать, что она была напугана его появлением, скорее, удивлена. А внешний вид… Она будто часто разгуливала перед мужчинами в столь неприличном виде.

Или это она для него? Кристофер не воспринимал бы это всерьез, даже не обращал бы внимания, если бы не одно «но».

Эмма волновала его, и отрицать это было бесполезно.

Волновала его как женщина, удивляла, восхищала.

Все же воздержание и романтический настрой делали из мужчины озабоченное животное. Кажется, Кристофер начал понимать это на собственной шкуре. Он не желал заводить никаких связей, свято следуя цели своего возвращения в Лондон: жениться на леди Маргарет Смит. Одарить ее своей любовью и забрать в долгое путешествие, полное приключений и новых открытий. Ему не нужны были женщины для разрядки или веселья.

Но, похоже, он ошибался.

Еще раз чертыхнувшись, Кристофер сложил верхнюю одежду в сумку, не желая надевать то, что стесняло и мешало.

Покрутив жеребца на месте, он словно решал, как ему поступить. А потом сделал выбор в пользу давнего друга в Лондоне. В юношеские годы они часто проводили время в увеселительных домах. А сейчас Кристоферу это было как никогда нужно.

Во всяком случае, так он сможет оградить Эмму от своей похоти, потому что если она и дальше будет себя так вести…

Додумывать Кристофер не стал, это было слишком даже для него. А в том, что его желание — всего лишь слабость тела, которую необходимо утолить, он не сомневался.

Его друг Гарри Дэвис не имел титула. Он был незаконным и единственным сыном лорда Питерса, который в законном браке произвел на свет одних девочек. Благодаря этому сын от горничной стал полноправным владельцем всего его состояния.

Гарри, впрочем, никогда не испытывал никаких нужд и лишений, даже мачеха любила его, как родного сына, а сестры не чаяли в нем души. Каждую из них он, к слову, имея веселый нрав и талант заводить выгодные отношения, пристроил замуж весьма удачно.

Сам же Гарри женился совсем недавно, но, как и отец, любил гулять и веселиться — в разумных пределах. Это Кристоферу нравилось в нем больше всего: как бы Гарри ни был весел и пьян, он всегда умел вовремя остановиться, если пахло жареным.

Его дом находился в самом центре Лондона, так что до него Кристофер добрался только к вечеру.

Гарри, предвкушающе сверкая глазами, встретил его теплыми объятиями.

— Почему не сказал, что приедешь? — допытывался он, своей огромной рукой хлопая его по плечам.

Гарри был высоким и коренастым, любил боксировать и неплохо стрелял. Казалось, такой, как он, должен служить на благо Ее Величества в армии, куда и пытался засунуть его папаша, но у Гарри были ум предпринимателя и внешность гризли, так что надолго он не задержался в армейских кругах.

— Все получилось спонтанно, — отозвался Кристофер.

Гарри громко рассмеялся, но, заметив появившуюся супругу, тут же замолк. Выбирал он ее, как сувенир в магазине — говорил, что жена должна быть молчаливой и красивой. Такую он себе и нашел. С красотой Кристофер бы поспорил, но у каждого, в конце концов, свои вкусы. Жена Гарри была веснушчатой и рыжей, с такими низко опущенными бровями, что ее глаза казались двумя зелеными пуговицами.

— Дорогая, это мой друг, виконт Морган, — напомнил супруге Гарри. — Он был на нашей свадьбе.

Женщина присела, здороваясь, и, демонстративно отвернувшись, направилась в комнату.

— Она не разозлилась? — шепотом спросил Кристофер.

— Нисколько, моя Бетти обожает, когда я привожу друзей и гуляю, — заверил Гарри.

— Поразительно, — хмыкнул Кристофер.

— Конечно, потому что она знает, что потом любой ее каприз будет удовлетворен, — подмигнул ему Гарри.

— Совсем любой? — усмехнулся Кристофер в ответ, расслабляясь.

Рядом с Гарри все становилось намного проще.

— Абсолютно, — мечтательно закатил глаза тот. — Ну что, тряхнем стариной?

Кристофер именно за этим и приехал. Уходить на дно с компанией всегда интересней.

— Карты, выпивка, охота или же женское тепло? — перечислил Гарри, загибая пальцы.

Была у них такая игра. Можно было выбрать что-то одно, а можно и…

— Все сразу, — подмигнул Кристофер.

— Я надеялся на этот ответ, — заверил Гарри.

С ним Кристоферу было легко — наверное, потому что, зная свои корни, он никогда не пытался влезть в шкуру добропорядочного джентльмена, прекрасно осознавая, что таковым не являлся. И в какой-то степени Кристофер ему завидовал, может, именно поэтому он и бежал за колонистами в поисках свободы от удушающих тисков общества.

И именно Эмма всегда являлась для него примером этого самого общества.

— Куда отправимся? — спросил он, отгоняя мысли о ней.

— Предлагаю недельный отдых в «розовом доме», — весело заявил Гарри, когда они уже сидели в экипаже. — Давно, кстати, там не был. Говорят, Дженкинс активно развивает свой притон, даже есть дом для мазохистов.

— Я слышал, сейчас применяют меры против подобных заведений, — заметил Кристофер.

— Да, есть такие моралисты, но мы-то к ним не относимся? — подмигнул Гарри.

Он курил свою сигару и продолжал что-то рассказывать про свои дела. Кристофер слушал и задумчиво поглядывал в окно. Сейчас улицы Ковент-Гардена наполнились людьми более низшего сословия, которые искали быстрого заработка: здесь были и женщины, и мужчины, и даже дети…

Кристофер вдруг подумал, что ему бы не помешала постоянная любовница. Он всегда считал, что от этого одни только проблемы, но…

У Эммы появилась над ним странная власть, из-за которой он делал то, что не должен был. Кристофер буквально чувствовал, что его намеченный путь разметало ураганом, и теперь он двигался по совершенно новой и неизведанной еще дороге.

В любом случае, уже находясь на пороге «розового дома», Кристофер решил, что все не так уж и плохо. Он не был помолвлен и никому ничего не обещал.

«Розовым домом» называли притон Дженкинс — бывшей прачки, проститутки, а ныне главной сутенерши, которая находилась под крылом самого принца. Она тщательно следила за своими девочками, чтобы те всегда были здоровы и обслуживали только мужчин из высших слоев общества. Конечно, влетало все это ей в огромные деньги.

Но и клиентов у Дженкинс было хоть отбавляй. Ведь приятно было после серой удушливой улицы оказаться в ярком, полном приятных ароматов доме, в котором с улыбкой встречали красивые ухоженные девушки.

Мельком оглядевшись, Кристофер сразу заметил знакомые лица добропорядочных джентльменов, игравших в карты и лапавших девиц, годящихся им в дочери.

А Гарри с ходу вцепился в пышную юбку какой-то рыжей проститутки и, кажется, игру решил оставить на потом.

Кристофер же присоединился к компании за одним из игорных столов. К игре у него не было особого интереса, пока белоснежный локон не упал ему на плечо. Раньше Кристофер не обратил бы на обладательницу таких волос внимания — ему всегда были по вкусу брюнетки, но сегодня он не смог пройти мимо.

Нет. Девушка совсем не была похожа на Эмму. Она была красивее, худее и улыбалась, как коварная обольстительница.

Единственное, чем они были похожи — это цветом волос, от которых Кристофер не мог отвести взгляда. Он молчал так долго, что девушка решила, что ей ничего не светит. Возможно, нужно было отпустить, но Кристофер ухватил ее за ладонь, любуясь тем, как играет свет бликами на белых волосах.

— Посиди со мной, — попросил он, сделав свой выбор.

— Моргана не было уже на нескольких светских мероприятиях, — раздраженно заметила Мария.

Эмили за завтраком слушала вполуха, вяло ковыряясь в тарелке. Кашу она мешала так долго, что та загустела и появились комочки.

— А он ни к кому не сватался? — Маргарет явно начинала терять самообладание: рыбка срывалась с крючка.

— Нет, — это Мария сказала уже спокойнее, — он всех игнорирует.

— Но мы не виделись уже три дня, и он даже письма мне не шлет! — возмутилась Маргарет.

Эмили поведение Моргана тоже очень интересовало. В конце концов, предложи он Маргарет руку и сердце, они бы уже давно поехали к нему в поместье, где Эмили смогла бы найти тайник Эммы. Но все шло совершенно не по плану.

Пока в копилке Эмили был единственный успех — это беседа с прислугой. Конечно, наверняка не все восприняли ее слова всерьез, так что вскоре «родственничкам» донесут о том, в каком непристойном виде Эмили пребывала рядом с Морганом.

Но сейчас всех больше беспокоило подвешенное состояние Маргарет, и к Эмили никто не цеплялся. Конечно, ведь на кону стояла целая куча денег и перспектив, а с непослушной девицей можно и потом разобраться. Даже на ее разорванную помолвку с Джастином никто внимания пока не обратил. Наверное, Мария планировала отправить Эмили куда-нибудь подальше в деревню, а позже лишить всех денег. Потому что, учитывая то, что рассказал ей Марк, скорее всего, Эмма также порвала с Джастином, а потом незаметно исчезла.

Подобные перспективы Эмили пугали. Нет, если уж ей придется остаться тут, нужно будет что-то с этим делать. Жить все-таки хотелось на полную катушку.

Ладно, сначала стоило разобраться с тайником, потому что это могло ее разбудить или вернуть в свой мир, а уж потом и с женихом, если чуда не случится.

А так хотелось чуда. Эмили вспомнила о Катрине, и ей стало тоскливо. Вот бы с кем она сейчас поболтала! Поперемывали бы косточки этим светским дамам, Эмили бы поделилась с сестрой своими непонятными чувствами к мистеру Супермену… Невзаимными и бесперспективными, но все равно тревожащими.

Пока Мария и Маргарет успокаивали себя тем, что Морган не выказывал интереса к другим леди, Эмили обратилась к молчаливому Эдварду:

— Па, ты можешь выделить мне сегодня экипаж?

За столом тут же повисло молчание, и острые взгляды дам обратились на нее.

— Зачем? — осведомился тот.

— Просто хочу кое-куда съездить, к знакомой… Заказать… новую шляпку, — ответила Эмили.

Она не знала, чем конкретно занималась здешняя Катрина. Но чутье подсказывало ей, что в церковь та явно не ходила.

Эдвард улыбнулся:

— Наконец-то ты стала чем-то интересоваться, конечно, я…

— Исключено! — грозно перебила Мария. — У нас нет лишних средств, дорогой, никаких шляпок.

— А на новые платья для дорогой кузины средства есть? — Эмили не стала молчать, пусть даже шляпка ей была не нужна.

Эдвард замялся. Он не хотел ввязываться во все это и, судя по бегающему взгляду, прикидывал, как можно избежать конфликта.

— Маргарет все это нужно для устроения своей личной жизни! — заявила Мария.

— Тогда почему личную жизнь кузины не оплачивают ее родители? — не отставала Эмили.

Воцарилась тишина. Эдвард откашлялся.

— Потому что… э… — промямлил он.

— Потому что дорогой Эдвард должен семье Смитов и обязался помочь Маргарет удачно выйти замуж. А джентльмены всегда держат свое слово! — пришла ему на выручку Мария.

Эмили кисло улыбнулась.

— Конечно, — согласилась она, пристально взглянув на Маргарет. — Выдать выгодно замуж приживалку важнее, чем собственную дочь.

Маргарет подскочила на месте.

— Как ты меня назвала?! Тетя! Дядя! Как она смеет так меня называть?! — она заверещала так, что на секунду в ушах Эмили раздался свист.

— Маргарет! Успокойся! — прикрикнула Мария.

Но это не помогло: та топала ножками, корчила рожи и чуть ли не тряслась от негодования. Смотреть на Маргарет было забавно — будто это был ребенок, который хотел действовать, как взрослый, но не знал, как.

— Эмма, немедленно принеси извинения! — рявкнул Эдвард.

— И не подумаю, — Эмили даже в лице не изменилась. — И вообще, па, думаю, что нужно вести отчет по тратам кузины.

— Что? — одновременно охнули и Эдвард, и Мария.

Эмили посмотрела на «отца»:

— Я знаю, что все наследуется по мужской линии, но я законная представительница Эшби. И мне хотелось бы знать, куда растрачивается мое приданое.

— Это уже не лезет ни в какие ворота, — рявкнула Мария, подбирая свои юбки и твердым шагом направляясь к ней.

Эмили тоже поднялась на ноги и перехватила ее руку до того, как та успела ее ударить. Мария свирепо смотрела на нее, но вырваться не смогла.

— Дорогая, Эмма… — блеял Эдвард, бегая вокруг них.

— Ты! Девчонка! Да кто ты такая… — зарычала Мария.

Эмили тяжело вздохнула, а затем оттолкнула ее от себя прямо в объятия отца. Та рухнула на него, как мешок с песком, и чуть не повалила на пол.

— Думаю, нужно кое-что прояснить, — начала Эмили.

Она неторопливо отошла от стола, своим медленным шагом напугав Маргарет, которая тоже подбежала к Эдварду, прячась за ним.

— Я, Эмма Эшби, — начала Эмили тоном учительницы, — родилась в этом доме и тут выросла, я являюсь законнорожденной дочерью Эдварда Эшби. Я же нигде не ошиблась, па?

Эдвард отрицательно мотнул головой. Мария лежала в его руках, задыхаясь, будто выброшенная на берег рыба, а Маргарет смотрела на все происходящее с открытым ртом.

Эмили изначально не собиралась устраивать весь этот цирк. Но она была так зла на этих людей, особенно после прочтения дневника Эммы, что готова была раздавить их, как клопов.

— Так вот, я не вижу причины, по которой я должна слушать некую Марию Смит, вдовствующую даму без титула, и ее племянницу, в которой нет и капли крови Эшби.

— Ты… Эмма, это не… — пробормотал Эдвард растерянно.

— Поэтому расставим все точки сегодня, — Эмили буквально в угол зажала своих «родственников». — Я неплохо умею считать и, уверена, найду очень много дыр, если загляну в конторские книги. Маргарет, я не претендую на твое место под солнцем, но спустись уже на землю, в этом доме ты всего лишь гость, так что веди себя соответственно, иначе поедешь обратно в свою деревню. А вы, матушка Мария, притушите гонор, вы и так оскверняете своим присутствием комнату моей матери, этого более чем достаточно. Если хотите дожить старость спокойно — оставьте меня в покое, — процедила Эмили и, подумав, решила добавить еще капельку блефа в эту речь, чтобы запугать родственников наверняка. — Я собираюсь выйти замуж за очень влиятельного и богатого джентльмена. И он обязательно накажет всех тех, на кого я укажу пальцем.

— Кто это? — спросил Эдвард.

В глазах Марии и Маргарет застыли неподдельный страх и любопытство.

— Узнаете в свое время, — улыбнулась Эмили. — Так что, я надеюсь, вы меня поняли.

Она повернулась к слугам, которые тихонько стояли в столовой, опустив взгляды в пол.

— Билл, прикажи собрать экипаж, мы поедем в город, — велела Эмили.

— Слушаюсь, мисс, — поклонился Билл.

Эмили кивнула и, развернувшись, направилась в свою комнату. Следом за ней торопливо устремилась Лора.

— Вы были великолепны, мисс, — похвалила она тихо.

— Да уж, — хмыкнула Эмили. — Пустая болтовня.

Ее речь ей самой не понравилась. Один сплошной пшик и выдумка. Но в этом времени слов боялись больше, чем пистолетов.

— А жених? Это виконт Морган? — осмелилась спросить Лора, когда они зашли в комнату.

— Только он не в курсе, — Эмили скинула домашние туфли, которые жали даже хуже тех туфлей на шпильках на ее выпускном.

Лора хлопнула глазами и быстро принесла дорожное платье и шляпку от солнца.

— А куда вы собрались, мисс? — полюбопытствовала она.

— К знакомой, — спокойно ответила Эмили.

— Какой? — обеспокоенно спросила Лора, будто чересчур тревожная матушка.

— Ты ее знаешь, она сказала, что живет в цветочном квартале, — напомнила Эмили.

Лора вскрикнула, зажав рот рукой.

— Мисс Эмма, побойтесь бога, вы только сберегли свою честь и репутацию, зачем вновь ставить все это под угрозу? — выпалила она.

Эмили вздохнула.

— Я хочу повидаться, только и всего, — пожала она плечами.

— Но там же девушки легкого поведения! — продолжала ужасаться Лора.

Эмили усмехнулась:

— И что?

— Как? Все решат, что вы такая же! — воскликнула Лора.

— Кто — все? Трактирщик или продавец? — отмахнулась Эмили. — К тому же, сейчас день, а блуду предаются ночью.

— Блуду предаются в любое время суток, — поучительно напомнила Лора, и Эмили рассмеялась.

— Мы ненадолго. Но собери в путь корзину с пирожками, — попросила она.

Цветочным кварталом называли улицу цветочниц в Ист-Энде. Эмили в будущем этот квартал знала, даже мастерская Брэдли находилась именно в этом районе.

Не самое это было благополучное место, что в прошлом, что в будущем. Здесь селилась беднота, и творилось беззаконие. Занятие проституцией в Ист-Энде тоже было обычным делом.

Конечно, Эмили ловила косые взгляды обитателей, ей пытались что-то продать или куда-то заманить. Лора шла рядом в полуобморочном состоянии и вздрагивала каждый раз, когда Эмили повышала голос, отгоняя очередного настырного торгаша. Даже аллея цветов тут казалась невзрачной и серой. Пахло не слишком приятно, в глаза бросалась безнадежная тоскливая усталость квартала.

Описав одному из жителей улицы внешность Катрины, Эмили узнала нужный адрес. Та занималась не цветами, как многие тут, а шитьем — ее швейная лавка располагалась в самом конце квартала.

Это Эмили обрадовало: ее сестра всегда обожала шмотки. Если у матери полки были забиты любовными романами, то у Катрины — модными журналами. Вот бы этих двоих на место Эмили, уж они бы точно тут не растерялись.

Двери маленького покосившегося дома были открыты. Цветов вокруг росло совсем мало, так что пахло сигаретами и еще какой-то бурдой. На витрине Катрина выставила примеры простых, но аккуратных платьев в черном и коричневом цветах. Наверное, это самые ходовые цвета и фасоны здесь.

— Чем могу… Мисс? — Катрина показалась ей удивленной и озадаченной.

Она застыла в проеме то ли кухни, то ли прихожей. Одета Катрина была в серое платье, на котором виднелись грязные разводы. Ее черные волосы беспорядочно торчали в разные стороны из-под косынки.

— Привет, — Эмили чуть было не обняла Катрину, но вовремя остановилась, — я… пришла.

Как начать разговор? Что сказать? Эмили почему-то совсем растерялась, а потому просто поставила корзинку с пирожками на стол.

Катрина натянуто улыбнулась.

— Что вам здесь нужно? — тон у нее был недружелюбным.

— Хотела повидаться и поболтать, — ответила Эмили.

— О чем? — нахмурилась Катрина.

Этот вопрос застал Эмили врасплох. Не говорить же с ходу: вы похожи на мою сестру, давайте дружить. Катрина усмехнулась.

— Видите, мисс, нам даже не о чем разговаривать. Если вы беспокоитесь о своем женихе, то не стоит, Джастин не такой уж щедрый и самостоятельный господин, чтобы содержать любовницу.

Эмили сглотнула. Ей стало неловко. По Джастину и так видно, что он даже хомяка содержать не сможет, не говоря уже о семье, детях и любовницах.

— Мы с ним порвали, — сказала она.

Катрина только кивнула, как будто одобряла это.

— Тогда от меня вы чего хотите? Стать подружкой? — ехидно спросила она.

Эта Катрина была такой же колючей и такой же принципиальной, как сестра. Но Эмили вдруг отчетливо поняла, как глупо было заявиться сюда. Они с этой девушкой — не сестры. У них разные социальные статусы, и с этим ничего нельзя было поделать.

Но отчего-то в этот момент Эмили явственно вспоминала их с сестрой прошлое, все то хорошее, что их связывало. Как Катрина водила ее в школу и забирала оттуда, как гоняла мальчишек, которые задирали ее, как выбирала ей наряд на выпускной и на свою свадьбу. Эмили так хотелось сейчас иметь рядом родного человека!

— Да, я хотела бы подружиться, — сказала она твердо.

Катрина только невесело усмехнулась.

— Лучше бы вы что-то купили или заказали, это помогло бы мне больше, чем ваша дружба и эта подачка, — она бросила взгляд на корзинку.

Тут она была права. Эмили прикусила губу и выпалила:

— Тогда закажу.

Катрина, похоже, надеялась этими словами отделаться от нее, но у нее не получилось.

— Что вы хотите? — спросила она.

— Платье для бала, — ляпнула Эмили первое, что пришло на ум.

— Следуйте за мной, мисс, — в голосе Катрины звучала насмешка.

Они с молчаливой Лорой прошли в небольшую комнату, где стоял потрепанный манекен. За темной занавеской в рулонах было разложено множество тканей. В комнате находился небольшой постамент для моделей и кресло, рядом с которым стояла лампа. Швейная машинка была накрыта бархатной тканью.

Катрина отдернула занавеску.

— Выбирайте, — сказала она.

Эмили посмотрела на ткани — исключительно темных цветов, грубые — и поняла, что так смешило Катрину.

— Неужели ничего не выбрали? — та как будто издевалась.

Здесь явно не было ничего, что подошло бы для бала. Эмили вздохнула, повернувшись к Катрине.

— Необязательно так делать, — проговорила она. — Я не хотела ничего плохого.

Катрина не ответила, лишь отвернулась, как будто не хотела продолжать этот разговор.

Эмили пожала плечами и направилась к выходу. Зря она вообще приехала сюда. Умом же понимала, что это не ее сестра! Зато Лора обрадовалась и что-то довольно защебетала по пути к экипажу.

— Мисс, — услышала Эмили оклик.

Катрина, сложив руки на груди, стояла у крыльца.

— Приходите в конце недели, я куплю несколько подходящих тканей. Но это будет стоит дороже, — пригласила она.

Эмили уже было хотела сказать, что ей ничего не нужно, но во взгляде Катрины она не увидела злобы или насмешки. Так что, улыбнувшись ей в ответ, кивнула.

— Мисс Эмма, зачем вам платье на бал? И зачем покупать его у такой странной швеи? — спросила Лора, когда они сели в экипаж.

— Бал будет, — вздохнула Эмили. — Думаю, Морган сделает Маргарет предложение уже совсем скоро.

Она была в этом уверена. Если, конечно, история не врала. Но для Эмили это вряд ли будет иметь какое-то значение. Судьба Моргана — не ее судьба.

И не судьба бедняжки Эммы.

Из Ист-Энда экипаж выбрался с трудом. Рабочий день закончился, и люди почти непроходимой стеной заполонили улицы.

Но потом в районе Ковент-Гарден их экипаж буквально парализовало.

— Вот уж не думала, что пробки будут и тут, — пробубнила Эмили себе под нос, выглядывая из окна.

— Забастовка, мисс, — объявил кучер, подбежав к ней, весь взмокший от жары, — рабочие требуют введения новых трудовых прав.

Дело, если разобраться, было хорошее, Эмили бы и сама их поддержала, но, насколько она помнила, Эмма Эшби не прославилась в прошлом борьбой за справедливость. Так что высовываться явно не стоило.

— И надолго? — спросила она.

Вопрос, конечно, был глупым. Кучер, разумеется, ответа на него не знал, а потому просто пожал плечами и предложил перейти на другую улицу и заказать экипаж в ближайшем отеле.

В принципе, идея была неплохой, но только Лору она жутко пугала.

Эмили же спокойно вылезла из кареты и направилась к пешеходному тротуару. Люди на улицах пугали лошадей, те жутко беспокоились и отказывались идти вперед. На улице творилась полная неразбериха, то и дело вспыхивали ссоры и драки.

Даже у Эмили мурашки пробежали по коже. К тому же уже темнело. Даже в современном мире в подобные моменты на улице лучше было не находиться.

На другой стороне ситуация обстояла не лучше. Отель, что им попался, был переполнен людьми. Кареты облепили его, как мухи, возле административной стойки не заканчивался поток недовольных.

— Я сама узнаю все, мисс, — сказала Лора, направившись к управляющему, а Эмили осталась в холле.

Зал был огромным и помпезным. Античные статуи подпирали огромные колонны, купидоны держали на себе расписное небо и солнце. Экзотические деревья придавали этому месту вид райского сада. Вот только духота убивала. Может, стоило кому-нибудь подкинуть идею создания кондиционера?

— До утра нет никаких экипажей, — поделилась вернувшаяся Лора информацией. — Но есть еще один свободный номер, я думаю, нам стоит взять его, чтобы попытаться уехать на рассвете.

— Почему бы и нет, — пожала Эмили плечами.

Теплилась в ее душе надежда, что проснется она у себя дома, глядя на плакат Дэвида Бекхэма.

Номер оказался вполне приличным, ничего лишнего, только все самое необходимое. Окна выходили на проезжую часть, где по-прежнему толпился народ. Лора закрыла ставни, чтобы отгородиться от этого галдежа.

— Вы, наверное, голодны, мисс? — спросила она.

Эмили кивнула. Она бы не отказалась перекусить чем-нибудь легким.

— Я узнаю насчет ужина, — кивнула Лора.

Она, кажется, и впрямь взяла на себя обязанности матушки. Или просто не хотела, чтобы Эмили лишний раз мелькала на публике. Но сидеть в четырех стенах было безумно скучно, и что самое ужасное — без помощи Лоры она не могла снять этот чертов корсет.

А та где-то запропастилась, так что Эмили, не выдержав, вышла из номера.

Их комната находилась на третьем этаже, и, если Эмили правильно понимала, ресторан или какое-нибудь кафе должно было находится выше. Она сама не поняла, с чего это взяла, но решительно двинулась наверх.

Навстречу ей попадались джентльмены: кто-то под ручку с весьма счастливой дамой, а кто-то совсем один. Оказавшись на четвертом этаже, Эмили убедилась, что с едой тут явно напряженка, и решила вернуться в номер.

— Мисс! — поначалу Эмили даже не обратила внимания на этот оклик, но он повторился — совсем близко и очень громко.

Она обернулась. Мужчина в форме жандарма твердым шагом подошел к ней.

— Ваше имя, мисс, — потребовал он представиться.

Эмили немного растерялась.

— Эм… Эмма Эшби, — ответила она.

— Мисс Эшби, пройдемте со мной, — велел мужчина.

— Куда? — подозрительно спросила Эмили, весьма озадаченная таким поворотом.

Жандарму ее непокорность явно не пришлась по душе.

— Пройдемте, — с нажимом повторил он.

— Простите, но нет, — отказалась Эмили.

— Иначе я буду вынужден надеть на вас наручники, — пригрозил мужчина.

Эмили от этого заявления даже рот приоткрыла. Она хотела было спросить, за что и зачем, но обуявший ее испуг оказался сильнее. Так что Эмили, развернувшись, побежала обратно в свой номер.

Полисмен этого не ожидал, поэтому не сразу сообразил, что этот ее неуклюжий старт с шуршащими мешавшимися юбками — наглый побег.

— Мисс?! — возмущенно окликнул он.

Эмили не знала, в чем ее могли обвинять, да и не хотела, собственно, знать. Она сбежала по лестнице, чудом не споткнувшись о подол, пронеслась мимо шедших ей навстречу людей и практически ввалилась в номер, захлопнув двери перед носом полисмена.

В висках бешено стучал пульс, дыхание перехватывало. Глубоко вздохнув, Эмили отвернулась от двери и наткнулась взглядом на широкую мужскую спину.

Голую спину.

На правой руке у мужчины была татуировка, превращавшая кожу в чешую. Начиналась она чуть выше запястья и змеилась до самого плеча — наверняка, чтобы необычный рисунок можно было скрыть рубашкой.

Эмили сглотнула, уткнувшись взглядом в очень знакомый затылок, а когда мужчина обернулся — сердце совсем ушло в пятки.

Кристофер Морган.

— Магическое совпадение, — пискнула Эмили, и в этот же момент в двери громко постучали.

Морган смотрел на нее нечитаемым взглядом, как будто не верил, что она действительно находилась в его номере.

— Именем закона, мисс, я прошу вас открыть эту дверь! — грозно раздалось из коридора.

Желваки на лице Моргана напряглись, и он твердым шагом подошел к Эмили, которая все еще прижималась спиной к двери. Морган не накидывал рубашки и даже не пытался скрыть свое тело. Хорошо, на нем были хотя бы штаны.

И вообще, какого черта полуголый Морган делал в их с Лорой номере?

— Отойдите, — от его голоса кровь стыла в жилах, и Эмили послушно сделала шаг в сторону.

Морган открыл дверь.

— Сэр, я прошу вас не скрывать женщину в вашем номере, она может быть в числе нарушителей закона и зачинщицей беспорядков! — заявил жандарм.

— Вы хотите обыскать мою комнату? — голос Моргана казался настолько железным и острым, что им можно было воздух резать.

— Сэр, я уже сказал вам… — повторил полисмен.

— Вам не приходило в голову, что вы клевещете на мою женщину? — рявкнул Морган.

— Сэр я… я… прошу прощения, сэр, но она была… — растерялся жандарм, и Эмили на мгновение даже стало его жаль.

— Вышла прогуляться, — отрезал Морган.

— Я… Как скажете, сэр, — отступил жандарм.

Когда Морган закрыл двери, Эмили очень захотелось оказаться за ними вместе с огорченным полисменом. Она посмотрела на голые плечи виконта, оценила стальные, наверняка приятно твердые на ощупь мышцы под бронзовой кожей, а потом отвела взгляд, ощутив, что щеки покраснели.

— Что. Вы. Здесь. Делаете? — Морган отчеканил каждое слово отдельно.

Эмили буквально чувствовала, как он вбивает точку между ними.

— Эм… это так сложно объяснить… — промямлила она.

Вопрос действительно был интересный. Потому что Эмили не должна была очутиться здесь, она бежала в свой номер.

— Я перепутала комнаты, — это все, что она могла сказать.

— Комнаты? — процедил Морган, словно это его как-то касалось.

У него даже голос изменился.

Эмили нашла в себе силы вновь поднять голову и посмотреть ему в лицо. Бекхэм не мог сравниться с Морганом. Первого она никогда не видела так близко и не ощущала горячий жар от его кожи.

А еще ее не бросало в водоворот чувств из-за именитого футболиста. И тут она не должна была… Морган — всего лишь приятная картинка. Ничего больше.

— Да, комнаты, — кивнула Эмили. — Пришлось остаться из-за беспорядков и забастовки.

— Вы одни? — Морган нахмурился.

— С Лорой, моей горничной, — уточнила Эмили.

Глубокое дыхание Моргана вдруг стало прерывистым. Он как будто только сейчас заметил, что был без рубашки, и быстро надел ее резкими движениями.

— Не знала, что джентльмены делают тату, — осмелилась сказать Эмили и тут же прикусила язык.

Морган повернул к ней голову.

— Вы где-то потеряли свой стыд? — сухо поинтересовался он.

— Не вижу в этом ничего плохого, главное, чтобы иглы были чистыми, — уверила его Эмили, чтобы не подумал, что она — ярая противница татуировок.

Хотя какое ей дело, если разобраться, что там о ней думал Морган?

Тот бросил застегивать рубашку и повернулся к ней, как будто сообразив, что теперь в одежде нет смысла — все равно Эмили уже успела много чего увидеть.

— Откуда вы знаете, что рисунок делается иглой? — удивился он.

— Не кисточкой же, — как ни в чем не бывало пожала плечами Эмили и хихикнула. — Я много видела татуировок, один мой знакомый вывел лик своей бывшей девушки прямо на заднице после расставания, чтобы постоянно совать ее в унитаз…

Она осеклась, прижав пальцы к губам. Вот это она зря сейчас сказала. У бедолаги Моргана было такое растерянное лицо, словно он и половины не понял из того, что она сказала. Но объяснять Эмили все равно не собиралась.

— Знакомый? — прищурившись, переспросил Морган.

— Не берите в голову, — отмахнулась Эмили.

Она отвернулась и уже ухватилась за ручку, но в этот самый момент ладонь Моргана со звонким шлепком ударилась о полотно, захлопывая приоткрывшуюся было дверь. Путь к бегству был безжалостно отрезан.

— Что вы делаете? — Эмили непонимающе повернулась к Моргану, стоявшему у нее за спиной.

— Пытаюсь понять, мисс Эшби, когда вы стали такой распутной, — ответил тот.

Эмили на секунду застыла, попав под гипноз ледяных глаз.

— С чего вы это взяли? — поинтересовалась она холодно.

— Вы спокойно обнажаетесь перед мужчиной и страстно желаете попасть в неудобные ситуации, — откликнулся Морган тут же.

Он был так близко, как никогда раньше. У Эмили внутри все стягивало горячим жгутом, а дыхание будто было поверхностным.

— Вам кажется… — она не договорила, буквально ощутив жар чужого тела даже через четыре слоя платьев и плотный корсет.

Радужку голубых глаз Моргана затопил черный расширившийся зрачок.

— Правда? — прошептал он.

Его дыхание распаляло кожу. Он был слишком близко. Их лица оказались на одном уровне, хотя Эмили и приходилось задирать голову, и Морган склонился к ней, словно хотел поцеловать. От него пахло табаком и алкоголем.

— Вы пьяны? — спросила Эмили зачем-то.

— Думаю, да, — хрипло отозвался Морган.

И, черт возьми, он и правда хотел ее поцеловать. Эмили всего на секунду ощутила его губы на своих и тут же, резко отстранившись, со всего размаху залепила Моргану пощечину. Кожу на ладони обожгло. Голова Моргана дернулась в сторону.

— В себя придите, Морган, — процедила Эмили.

Она ненавидела пьяных еще больше, чем лжецов.

— Подумайте о бедняжке Маргарет, изнывающей от вашего отсутствия! — с этими словами Эмили резко открыла дверь и выбежала из комнаты.

Краснеющая Лора вместе с помощником Моргана как раз шли по коридору. Лора что-то несла в руках и слушала пылкую речь парня. Заметив Эмили, она испуганно поспешила к ней.

— Мисс… — начала она.

Эмили поймала ее за руку и затащила в их собственную комнату, не сказав парнишке Моргана и пары слов.

— Что случилось, мисс? — допытывалась Лора.

— Ничего… Совершенно ничего не случилось, — отмахнулась Эмили, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.

На ее губах словно осел запах табака, и это отчего-то страшно злило.

Да этот Морган настоящий проходимец с замашками джентльмена! Хотя Эмили и без того подозревала, что не все с ним чисто — у людей с такой идеальной внешностью обязательно должен быть отвратительный характер.

Наверно, Морган и не особенно расстроится, когда Маргарет сбежит от него.

Но сердце все равно стучало, как бешеное — доводы рассудка его нисколько не убеждали.

До этого момента Кристофер и не представлял, что что-то может настолько вывести его из себя.

Но Эмма оказалась настоящим живым оружием, которое било четко в голову, заставляя его творить то, чего он никогда не собирался делать.

— Я видел мисс Эшби… — Элайджа вошел в комнату, когда Кристофер надевал жилетку, и застыл в дверях, — она выходила из… вашего номера?

Кристофер не посчитал нужным что-либо объяснять. Но горящая щека говорила сама за себя, так что Элайджа понятливо прекратил расспросы.

— А ты где был? — спросил Кристофер раздраженно, пытаясь застегнуть пуговицы.

Он был так зол, что пальцы не хотели слушаться.

— Я встретил горничную мисс Эшби, Лору, и мы с ней немного поболтали, — отчитался Элайджа.

Кристофер практически не слышал его: в голове стоял туман, хотя он выпил совсем немного. Правда, когда Эмма оказалась в его номере, он сперва решил, что у него галлюцинации.

Ее голос, ее запах, ее дыхание. Кристофер буквально впитывал в себя все это с жадностью, понимая, что его поход в бордель оказался совершенно бесполезен. И видеть ее в момент осознания было подобно пытке.

— Мисс видела вашу тату? — хитро улыбнулся Элайджа.

— Видела, — ответил Кристофер.

— И не упала в обморок? — приподнял тот брови.

Не упала и даже не собиралась этого делать. Эмма вообще вела себя так, будто тату были обычным делом. Словно она каждый день видела голых татуированных мужчин. Хотя, наверное, видела, раз несла какую-то чушь про знакомого.

Почему-то это страшно злило.

Кристофер быстро закончил одеваться, не особенно заботясь о правильности и опрятности. Элайджа, не пытаясь лезть, молча стоял, ожидая указаний.

— И что ты узнал? Почему они здесь? — спросил Кристофер на ходу, покидая номер.

— Они ездили к какой-то швее в Ист-Энд, а потом не смогли вернуться домой из-за забастовки. Решили дождаться утра, — ответили ему.

Кристофер резко затормозил и повернулся к Элайдже, который от неожиданности чуть не врезался в его спину.

— Они останутся на ночь? — уточнил Кристофер.

— Да, сэр, — кивнул Элайджа.

У Кристофера не было в планах задерживаться здесь. Пора было возвращаться к действительности, раз даже его недельный загул завершился раньше времени: особой радости, как в былые времена, он не принес. Так что Кристофер уехал из борделя, надеясь забыться хотя бы в делах.

Но и те шли наперекосяк из-за Эммы.

— Неужели нет никого, кто бы отвез их домой? — спросил Кристофер.

— Лора сказала, что нет, а отец вряд ли приедет, потому что мисс Эшби с ним в ссоре, — отчитался Элайджа.

Кристофер шумно вздохнул, но промолчал. Он твердым шагом спустился вниз, преодолел холл и вышел на улицу.

Ему не нужен был экипаж, он собирался покинуть Лондон верхом и вернуться в поместье. Гарри точно не обидится на его ранний отъезд.

Но Эмма не выходила из головы. Он коснулся ее губ. Пускай мимолетно, всего на пару секунд… Кристофер готов был сожрать ее в ту минуту.

На темной улице царила тишина, лишь где-то вдали были слышны свистки полисменов. Сухой от жары воздух ярко пах огнем.

Кристофер перехватил лошадь за поводья, уверяя себя, что Эмма — не его проблема. Но все попытки воззвать к разуму провалились.

Тихо чертыхнувшись, он снял свою шляпу и отдал поводья Элайдже.

— В чем дело? — спросил тот.

— Мы остаемся, — процедил Кристофер.

— Надолго? — уточнил Элайджа.

— Позаботься об экипаже к рассвету, — приказал Кристофер и двинулся обратно к отелю.

Он не видел, но чувствовал, что Элайджа улыбнулся.

Кристофер спустился в холл отеля еще до того, как встало солнце. Занял место в удобном кресле возле окон, чтобы можно было наблюдать за всеми, кто спускался по лестнице. Ночь выдалась для него не самой хорошей. Эмма мало мучила его днем, а теперь она пробралась и в его сны — весьма неподобающие, к слову. Видения оказались настолько откровенными, что еще до рассвета Кристофер со стоном открыл глаза.

Что бы это могло значить?

Он решил это выяснить. В конце концов, Эмма первой призналась ему в чувствах!

Она, кстати, спустилась вниз со своей горничной примерно через час. Горничная — кажется, Лора — тут же подошла к стойке администратора, чтобы узнать об экипаже.

Кристофер резко поднялся и подошел к Эмме. Он шел медленно, любуясь ее небрежной прической. Кожа на открытой шее была влажной, и Кристоферу мучительно хотелось тронуть ее губами.

Осознание этого было сродни удару по голове.

Эмма появление Кристофера тоже не пропустила, внезапно повернувшись к нему.

— Надеюсь, вы не собирались меня напугать? — недовольно спросила она.

«Всего лишь коснуться», — мысленно ответил ей Кристофер.

— Хотел предложить вам помощь, — произнес он вслух.

— Уже протрезвели? — язвительно поинтересовалась Эмма.

«Пьян вдрызг», — тут же подсказал верный ответ Кристоферу его окончательно лишившийся рассудка мозг.

— Если вы боитесь меня, я могу поехать отдельно, — мотнув головой, сказал он.

Эмма глубоко вздохнула — кажется, корсет на этот раз совсем не мешал ей дышать. Или его и вовсе на ней не было. Проклятье, эти опасные размышления не доведут его до добра.

— Не смешите меня, Морган, я вас не боюсь, — фыркнула Эмма.

В этот момент к ним подошла Лора и сообщила, что экипажей нет.

— Ну, так как, мисс Эшби? Хотите провести здесь еще одну ночь? — усмехнулся Кристофер.

— Даже не знаю, — та манерно закатила глаза, — уверена, если откажусь, вы так и будете стоять над душой. Хорошо, кстати, спали?

Кристофер ответил ей сдержанной улыбкой.

«Всю ночь занимался с тобой любовью», — хотел бы он сказать, но, разумеется, не произнес ни слова.

Эмма тоже промолчала и в итоге согласилась, коротко кивнув головой.

Элайджа уже ждал на улице с готовым экипажем. Солнце еще не поднялось, так что было приятно прохладно.

— Да вы всемогущий, — в голосе Эммы прозвучало восхищение.

— Не всегда, — улыбнулся Кристофер.

Он подал Эмме руку, когда та, задрав подол платья, уже собралась залезть в карету. Но та будто бы не заметила его предложения помочь, так что ему пришлось схватить ее за талию, придерживая. Как он и думал, корсета на Эмме не было.

— Ужасно высокие ступеньки, — пожаловалась она, не обращая внимания на его руки. — В следующий раз надену брюки.

— Только попробуйте, мисс, — предупреждающим тоном заявил Кристофер. — И я не ручаюсь за вашу честь.

Эмма села на сидение, смерив его таким взглядом, будто он уже сотворил с ней что-то неприличное. Это было так странно: Кристофер только что прикасался к ней, а она обратила внимание только на слова.

— Почему Лора не садится с нами? — заметила Эмма отсутствие своей горничной.

— Потому что они с Элайджей едут на других местах, а нам с вами нужно поговорить наедине, — Кристофер устроился напротив, чтобы видеть ее лицо.

Эмма озадаченно посмотрела на него, а потом достала свой веер и начала обмахиваться.

Экипаж медленно тронулся, их закачало на неровной дороге.

— Не знаю, как спали вы, но у меня всю ночь болела голова. Из-за этого я в очень плохом настроении, — предупредила Эмма.

— Мне жаль, — без тени эмоций отозвался Кристофер, — но я считаю, нам нужно поговорить.

Эмма тяжело вздохнула.

— Если вы о вчерашнем, то не переживайте, мой рот на замке, и Маргарет не узнает, что вы пренебрегли ею, устроив себе мальчишник, — буркнула она.

Кристофер нахмурился, снова не разобрав эти непонятные слова:

— Что устроил?

— Развлекались, гуляли, пили с женщинами… Хм… В общем, готовились к супружескому счастью. Я понимаю и поддерживаю вас в этом, — пояснила Эмма.

— Вы хоть понимаете, о чем говорите? — приподнял бровь Кристофер.

— Разумеется, — Эмма невинно улыбнулась и выжидательно посмотрела на него. — Когда вы собираетесь сделать Маргарет предложение?

Кристофер надолго замолчал. Просто смотрел ей в глаза, совершенно не понимая, когда вообще разговор свернул не в ту сторону.

— Почему вас так это интересует? — сухо спросил он.

— Потому что я давно не была в «Хоуп- хилле», балы вы не устраиваете, а просто так поехать к вам я не могу, — пояснила Эмма с нарочитой небрежностью.

Но Кристоферу почудился в ее словах какой-то свой интерес — и вовсе не помолвка ее так беспокоила.

— Вы хотите ко мне? — выцепил он главную мысль.

— Боже мой, Морган, наш разговор напоминает мне глухой телефон, — раздосадованно всплеснула руками Эмма.

Кристофер понял, что совсем запутался.

— Мисс Эшби, я хотел поговорить о нас, — сказал он.

Эмма наигранно захлопала ресницами.

— То, что между нами происходит, совсем не входило в мои планы. Признайтесь, что все, что вы делали, было для того, чтобы привлечь мое внимание. Могу сказать, у вас получилось. Ни минуты не проходит, чтобы я не думал о вас, — не давая себе передумать, выпалил Кристофер.

Повисло молчание. Карету покачивало, а Эмма, застыв, смотрела на него.

— Что это значит? — изумилась она.

Глядя на нее, такую растрепанную и озадаченную, Кристофер вдруг подумал, что хочет сейчас просто взять и усадить ее к себе на колени. Да, это была дерзкая и пошлая идея, но он жаждал этого всей душой.

— Я хочу знать, испытываете ли вы до сих пор ко мне те чувства, о которых писали, потому что я очарован вами, — продолжил он.

— О, нет, Морган, — ахнула Эмма.

Слово «нет» отозвалось в голове неприятным звоном.

— Вы все не так поняли, — выдохнула Эмма. — Вы, конечно, привлекательный и… э-э… мужественный, но те чувства… Они были в прошлом. В прошлом… И поэтому сейчас вы не должны ничего такого испытывать, я вовсе не хотела вас соблазнять, это получилось случайно.

Она проговорила все это скороговоркой, запинаясь, а потом вдруг замолкла.

— И потом, кузина… Она ждет вас, — добавила Эмма совсем тихо.

Морган слушал ее молча. Вот уж не ожидал он, что Эмма, влюбленная в него, судя по письму, до беспамятства, могла ему отказать.

— Так я и не предлагаю вам стать моей супругой, — ответил он наконец.

Эмма нахмурилась.

— Тогда чего вы хотите? — уточнила она.

— Станьте моей любовницей, — предложил Кристофер спокойно.

К тому, что после этих слов ему вновь попытаются влепить пощечину, он был готов. Так что Кристофер ловко перехватил занесенную уже руку и затянул Эмму к себе на колени.

— Озабоченный извращенец! — зашипела Эмма, брыкаясь, но он крепко удерживал ее, не давая вырваться.

И упорное сопротивление Кристофера только веселило.

— Вы же сами сказали, что хотите ко мне в поместье, — засмеялся он, когда Эмма умудрилась поцарапать его щеку. — Сможете приезжать, когда захотите, и оставаться так долго, как пожелаете.

Эмма вдруг с силой заехала локтем ему в грудь. Дыхание на мгновение сперло, а острая боль пронзила тело. Воспользовавшись тем, что он разжал руки, Эмма тут же слетела с его колен, перебравшись на свое место.

— Слушайте сюда, Морган, повторяю один раз! — прорычала она.

Кристофер, перед глазами которого звездочки плясали, погладил ушибленное место.

— Вы мне совсем не интересны! И забудьте обо всем, что вы там себе напридумывали! — заявила Эмма.

Такого провала у Кристофера в жизни еще не бывало. Признаться, это все здорово ударило по его гордости, но даже теперь Эмма продолжала его будоражить. Впрочем, на сегодня было достаточно откровений, так что Кристофер просто рассмеялся.

— Что смешного? — насупилась Эмма.

— Это была шутка, дорогая Эмма, — пошел на попятную он.

Она ему явно не поверила, но все же промолчала.

— Сделаем вид, что я ничего не слышала, — Эмма отвернулась к окну.

— А у вас и правда скверное настроение, — заметил Кристофер, продолжая трогать ушибленное место.

Грудь все еще болела, но уже терпимо. И как ей удалось ударить его с такой силой?

— Да. Покусаю, если еще раз приблизитесь, — пригрозила Эмма, не поворачиваясь к нему.

Кристофер только усмехнулся. Он, в принципе, был не против.

Вся нервозность от общения с Кристофером сошла на нет в тот момент, когда Эмили переступила порог дома. Там собралось все семейство в полном составе, явно обсуждая ее саму. Услышанное Эмили очень насторожило.

— …дорогой, ты же понимаешь, что Эмма не в порядке, она позорит нашу семью, нашу честь. Отправь ее к кузену в Чиппенхэм, пускай он пристроит ее, иначе она не даст нам житья, — вещала Мария.

— Дорогая… Я поговорю с дочкой и решу этот вопрос, — пообещал Эдвард.

— Ты много ей позволяешь, а я говорила, что она нездорова. После визитов Майкла она становилась более нормальной и спокойной, — продолжала пилить Мария.

Эмили сжала кулаки. Как вообще можно быть такой бесчувственной и мерзкой? Хотя чему Эмили удивлялась, Мария, судя по дневнику, никогда не отличалась добротой и любовью к Эдварду. Ею руководила собственная выгода. Наверное, и первого мужа в могилу свела, а как поняла, что в долгах как в шелках, подсуетилась и нашла дурака.

А «папочка»… Эмили судорожно вздохнула.

Она быстро поднялась к себе в комнату и устало повалилась на кровать.

— Мисс, вам надо переодеться, — торопливо пролепетала Лора.

Эмили не хотелось шевелиться. Она эмоционально вымоталась и теперь чувствовала лишь смиренную апатию. Ей уже не вернуться домой, а тайник Эммы — это наверняка какая-нибудь ерунда, а не портал, который она уже себе напридумывала. И стоит ли тогда так рваться в дом Моргана?

От воспоминаний о последнем у Эмили снова аж кулаки зачесались, так и хотелось залепить ему в морду. Стать его любовницей! Ничего лучше он придумать не мог.

Эмили, как и любая девушка, всегда втайне хотела романтики, ухаживаний, свиданий, поцелуев под дождем и тихих вечеров в обнимку. Но по итогу получала всегда одно: ее использовали. Так делал Тони, так хочет сделать Морган.

— Мир для мужчин, — простонала она.

— Конечно, — подтвердила Лора, снимая с нее туфли, — а роль женщины — управлять мужчиной и всем тем, что ему принадлежит.

— Да у тебя передовые взгляды, — усмехнулась Эмили и, поднявшись, начала раздеваться самостоятельно.

Она определенно начала ко всему привыкать. А еще вдруг поняла, что знает, как вести себя за столом и как к кому обращаться. Значило ли это, что она полностью ассимилировалась?

Эмили мотнула головой.

В этот момент в комнату постучали.

— Дорогая, это папа, — услышала она голос Эдварда.

Поправив платье, Эмили открыла двери и отослала Лору из комнаты.

— До меня дошли слухи, что ты ночевала в отеле, — немного помявшись, начал Эдвард.

— Да, — призналась Эмили, — дороги были небезопасными.

Эдвард вздохнул и покачал головой.

— Эмма, дорогая, я знаю, что был не самым лучшим отцом, но… Я прошу тебя остановиться. Не порти жизнь кузине и… — начал вещать он.

— Да при чем здесь кузина? — отмахнулась Эмили. — Почему ты все время говоришь о других? Почему я должна заботится о чьем-то благополучии, когда на мое все забили?!

— За-забили? — переспросил Эдвард.

Эмили подошла к нему.

— Выгони ты и Маргарет, и эту женщину, они ведь как паразиты! Любят они только себя. Не скажу, что это плохо, но и эта любовь у них больная, потому что ради нее обязательно кто-то должен страдать, пока они идут по головам. По нашим с тобой головам! Так не должно быть, — горячо сказала она.

Эдвард поджал губы. Казалось, в глубине души он и сам все это прекрасно понимал.

— Есть много нюансов, не позволяющих сделать то, что ты просишь. Во-первых, Мария не только моя жена, но и мой партнер. В случае моей смерти только она о тебе и позаботится, — возразил он.

— Да она меня вслед за тобой отправит первым рейсом, — фыркнула Эмили.

— Не говори так, Мария очень набожна! Она очень хороший человек! И никогда не сделает ничего, что могло бы нам навредить, чего не скажешь о тебе. Если ты не прекратишь, я буду вынужден отправить тебя к кузену в Чиппенхэм, он содержит приход и сможет устроить тебя, — выдал тираду Эдвард.

Эмили тяжело вздохнула, понимая, что с ним общий язык у них найти явно не получится.

— Хорошо, постараюсь сидеть тише воды ниже травы вплоть до свадьбы Маргарет и виконта, — согласилась она на уступку.

— А твой влиятельный жених… Это же выдумка? — робко поинтересовался Эдвард.

Эмили уже и забыла об этом.

— Вовсе нет, он… — начала лихорадочно соображать она, но в этот момент в комнату постучалась Лора.

— Извините, мисс, за вами прибыл экипаж от леди Берненгем, — сообщила она.

— Что? — удивилась Эмили.

— Вы были приглашены на обед, — напомнила Лора.

— К леди Берненгем? — Эдвард тоже был удивлен. — Она редко кого приглашает к себе на обед.

Эмили поморщилась. Неужели сегодня был уже вторник? Черт, она так устала, что совсем забыла об этом приглашении.

— Скажи, что у меня… плохое настроение. И я навещу леди в другой раз, — велела она.

— Ты должна поехать! — вдруг вмешался Эдвард. — Леди Берненгем — отличная покровительница! Если ты заслужишь ее доверие, она может забрать тебя в Лондон.

«И сдать в сексуальное рабство», — невесело подумала Эмили.

— Хочешь избавиться от меня, па? — в шутку ляпнула она, но Эдвард молча и так серьезно взглянул на нее, что стало очевидно — так оно и было.

Поразмыслив с минутку, Эмили решила, что и впрямь надо поехать. В конце концов, леди Берненгем стала свидетельницей весьма неловкой сцены, так что стоило попытаться сделать ее своей союзницей. Наживать своим пренебрежением врага в ее лице было бы чревато неприятными последствиями.

Кажется, Морган был прав — Эмили так и норовила вечно попасть в неудобные ситуации.

Всю дорогу до особняка Берненгемов Эмили думала о том, что ей говорить и как себя вести. Но от всего этого только голова разболелась. Потом она решила, что будет действовать, как всегда учила ее матушка, гордившаяся тем, что у нее какой-то там процент настоящей леди в генах. И эта «внутренняя леди» в Эмили советовала ей молчать, если не знаешь, что сказать, улыбаться и в любой непонятной ситуации говорить о погоде.

О чем, о чем, а о погоде в этом сезоне можно было говорить бесконечно. Стояла такая жара, что Эмили ощущала себя сосиской, затянутой в тугую обертку. Хотя вроде Лора, смирившаяся с ее чудачествами, и не затягивала ей слишком сильно корсет.

Особняк Берненемов был просто невероятно роскошным и огромным. Насколько Эмили помнила, в будущем его слегка переделают под музей. Оно и неудивительно — четырехэтажный дом с каменными лестницами и многочисленными статуями, изображавшими полуголых девушек и юношей, ничем другим стать и не мог. Уже сейчас здесь все походило на какую-нибудь экспозицию, и Эмили даже растерялась поначалу, завороженная окружавшей ее красотой.

Когда двери дома перед ней открылись, она попала в огромный холл, выложенный чистым белым мрамором, словно готовое к разрисовке полотно.

— Мисс Эшби, вас не укачало в пути? — заботливо спросила Сара Берненгем.

Она встретила ее как давнюю знакомую или лучшую подругу — с широкой улыбкой и крепкими объятиями.

— Спасибо, все хорошо, — сдержанно ответила Эмили.

— Пойдемте, я покажу вам дом. Гордон пока распорядится подать на стол, мы ждали вас на десять минут позже, — пригласила ее Сара.

Эмили согласно улыбнулась в ответ.

Пока все шло неплохо. Сначала они с Сарой мило поговорили о погоде. Затем Эмили провели по всему дому и рассказали подробности его строительства, а также поделились необычными историями, связанными с этим особняком. Оказывается, дом проиграл лорду Берненгему некий виконт, застрелившийся впоследствии. Берненгемы доставшийся им особняк решили сделать фамильным.

Эмили только кивала и восхищалась, хотя ее саму приводила в ужас идея сделать фамильным домом место, прежний хозяин которого застрелился, не выдержав проигрыша. Даже Сара после этой истории стала казаться жутковатой опасной дамой.

По счастью, вскоре им сообщили, что уже стол накрыт к обеду. Как раз вовремя — Эмили уже порядком устала улыбаться и расхаживать по огромным залам.

Да, дорого, богато, красиво… Но ее все это совершенно не интересовало.

За столом они с Сарой были вдвоем.

— Вы знаете, мне всегда было интересно, кого выберет себе Кристофер. Ну, он мужчина очень приметный, весьма завидный жених. Такие, как он, всегда нарасхват, — поделилась рассуждениями Сара.

Эмили, признаться, с самого начала ждала, когда она затронет эту тему.

— Да, виконт Морган привлекателен, — согласилась Эмили, отпив немного воды и положив салфетку на колени.

— И как вам удалось подобраться к нему? — допытывалась Сара.

— Не понимаю, о чем вы, — Эмили сделала удивленное лицо.

— Не увиливайте, я видела вас с Кристофером в весьма щекотливой ситуации! И, поверьте мне, еще ни разу он не позволял себе такого, тем более на таком многолюдном мероприятии, — всплеснула руками Сара.

— Все было совсем не так! Виконт Морган спасал мне жизнь, мой корсет был так туго затянут, что я не могла сделать вдох. Виконт просто помог мне, потому что не хотел, чтобы его нашли рядом с моим трупом, — объяснила Эмили все причины «щекотливой ситуации».

Сара внимательно ее слушала, а на слове «труп» и вовсе зависла, хлопая ресницами и задумчиво пережевывая еду. А затем громко рассмеялась.

— Вы такая забавная, Эмма! Да Кристофер лучше с трупом побудет, чем поставит себя в неловкое положение, — хмыкнула она.

— Думаю, в тот момент он решил иначе, — отрезала Эмили.

Сара снова засмеялась так, что даже закашлялась. В этот момент к ним присоединился ее муж Оливер Берненгем. Низкорослый и улыбчивый, он оказался весьма милым. Весь такой суетливый на вид, но с очень цепким взглядом. Его внешность располагала к себе, однако он остро напомнил Эмили гнома из сказок, который за свою помощь требовал непомерно высокую цену.

— И как мисс Эшби в нашем славном доме? — улыбаясь, спросил он, нежно держа Сару за руку.

— Уютно, — коротко ответила Эмили.

Сара переглянулась с Оливером:

— Я же говорила, она очень мила.

Эмили не знала, хорошо это или плохо. Дальше, впрочем, обед проходил вполне приятно. Разговаривали в основном о погоде и о Хрустальном дворце.

До времен Эмили этот памятник архитектуры не дожил, но здесь он по-прежнему существовал.

— …говорят, из Америки привезли кареты без лошадей, но две сломались по дороге, — расхохотался Оливер.

— Кареты без лошадей? — заинтересовалась Эмили, устав от разговоров о зоопарках и погоде.

Супруги Берненгем удивленно посмотрели на нее.

— Да, выставка идет уже несколько дней. Все над ними смеются, — заметила Сара.

— Я думаю, зря, — Эмили усмехнулась. — Считаю, это перспективно.

— Боже, у девочки есть свое мнение, — похвалил Оливер. — А вы были на выставке в Хрустальном дворце, мисс?

— Нет, — пожала плечами Эмили.

— Тогда нам нужно туда попасть, — твердо заявил Оливер. — Хочу, чтобы вы сами увидели эти кареты.

Эмили вдруг и сама загорелась этой идеей. Вот Брэдли потом ржать будет, когда она ему расскажет, что там было, хотя… Он наверняка посчитает ее фантазеркой.

— Конечно, — подхватила Сара. — Оставайтесь сегодня у нас, а завтра мы все вместе поедем в Хрустальный дворец.

— Ох, нет! — спохватилась Эмили. — Лучше встретимся на месте.

— Эмма, дорогая, не бойтесь, мы сообщим вашим родным, что будем приглядывать за вами, как за родной дочерью! — заверил Оливер.

— И никакой виконт не сорвет с вас корсет, — добавила Сара, хитро глядя на нее.

Эмили же все гадала, что было нужно от нее этой женщине. Ей так было важно знать, какие их с Морганом связывали отношения? Но ей-то это зачем, не в невесты же к нему она набивается, в самом-то деле!

— Хорошо, — кивнула Эмили, решив не пререкаться лишний раз. — Тогда поедем вместе.

И, надо признать, проводить время у Берненгемов оказалось весело. Ну, не считая порой скучных разговоров о погоде. Детей у Оливера с Сарой не было, только дальние родственники, так что эти двое жили на полную катушку. Они были странными — словно тоже, как и она сама, пришли в это время из другой эпохи. Но в их отношении друг к другу прослеживались искренность, безграничное доверие и теплота.

Эмили даже немного позавидовала им, но совсем чуть-чуть. Она мечтала о таком с Тони. От мыслей об этом на нее накатывали грусть и меланхолия.

Вечером, во время пикника в саду у дома, когда они с Сарой лежали на мягких диванах, последняя спросила:

— О чем задумались, Эмма?

Эмили, задумчиво глядя на натянутый среди деревьев балдахин, который закрывал их от закатного солнца, тихонько вздохнула.

— О вас, — не стала она юлить. — Зачем вы позвали меня, зачем оставили погостить?

— Вы мне интересны, — спокойно ответила Сара.

— А мне почему-то кажется, что это из-за Моргана, — заметила Эмили.

— Отчасти, — Сара потянулась за виноградом и отправила ягоду себе в рот.

Оливер неподалеку развлекался игрой в крикет с дворецким, который делал все, чтобы хозяин победил.

— Понимаете, я Кристофера знаю с пеленок. Раньше он бегал за мной с просьбами выйти за него замуж, поэтому в каком-то роде вы моя соперница, — Сара рассмеялась.

— Поверьте, я не краду Моргана ни у кого. Ни у кузины, ну у вас, — вздохнула Эмили. — Морган отверг мои чувства.

Она не стала уточнять, что не так давно он попытался «отменить» свой отказ. Потом, правда, перевел все в шутку, но…

— Отверг? — заинтересованно переспросила Сара.

— Да, потому что без памяти влюблен в кузину, — пояснила Эмили.

Сара недовольно фыркнула.

— Лучше бы он связался с Гибсонами, чем с этими Смитами, — проворчала она.

— Так что, думаю, ничего интересного между нами не происходит, — продолжила Эмили, поглядывая на Сару.

— А вы та еще интриганка, мисс Эмма, — прищурилась та. — Но Кристофер не выглядел незаинтересованным, когда прижимался к вашим губам.

Эмили вспыхнула, вспоминая ночь в отеле. И откуда бы Саре было об этом известно? В следующий момент она запоздало сообразила, что та имела в виду тот случай в конюшне — со стороны действительно казалось, что они с Морганом тогда целовались… Но момент уже был упущен: Эмили выдала себя реакцией.

— Вы ошибаетесь, — повторила она, поспешно подхватывая веер и начиная обмахиваться, будто ей внезапно стало жарко.

И именно поэтому она покраснела, да!

— Время покажет, дорогая Эмма, — загадочно проговорила Сара и присоединилась к своему неуклюжему мужу.

Эмили вздохнула. Ей вдруг очень захотелось, чтобы Морган тоже был здесь — не ей одной же отдуваться! Хотя во всем была виновата лишь она сама.

Эмили подняла глаза к темнеющему небу. Сумерки сменились ночью, и воздух стал чуточку прохладней. Зной отступил, чтобы набраться сил и вернуться завтра.

Сара, казалось, зондировала почву, старалась узнать Эмили получше. Но, похоже, подставлять или унижать ее не собиралась. Она просто была слишком любопытна, не более того.

Эта мысль слегка успокаивала, но заснуть у Эмили, уединившейся в выделенной ей комнате, все равно не получалось. Ее покои в доме Берненгемов были еще больше, чем в поместье Эшби. И на огромной кровати она никак не могла расслабиться.

Сдавшись, она поднялась и подошла к открытому окну, из которого веяло ночной прохладой. Воздух был чистым и свежим, вокруг царила тишина.

Недолго, правда — ее нарушило ржание лошадей и шум подъезжающей кареты. Из нее вышло несколько молодых девушек и парней. Дворецкий встретил их и повел куда-то в сторону от главных дверей.

Эмили наблюдала за ними, пока те не скрылись за углом.

— Так вот, в чем состоит секрет крепкой стабильной семьи, — пробубнила Эмили себе под нос. — Свободные отношения.

Если так и дальше пойдет, то в институте брака она совсем разочаруется.

Спускаясь утром к завтраку, Эмили услышала нежное воркование супругов Берненгем. Они что-то оживленно обсуждали, но до нее доносились лишь отрывки. Впрочем, даже по ним было понятно, что подробностей Эмили знать не стоило.

— Дорогая Эмма, как вам спалось? — обратилась к ней Сара, едва увидев.

— Отлично, — коротко ответила она, присаживаясь за стол.

Завтрак у них был не слишком плотный: каша с вареньем и чай.

Сара и Оливер хитро переглянулись.

— Не слышали никакого шума? — невинно осведомилась Сара.

— Нет, что вы, — спокойно продолжила Эмили, — спала, как младенец.

— Очаровательная леди, — похвалил Оливер.

— И умная, — в голосе Сары появились нотки сожаления.

Эмили постаралась выкинуть это из головы. Как говорится, хоть чем занимайтесь, главное — не на глазах у королевы. А может, они хотели пригласить ее присоединиться? Эмили поежилась. Нет, такого ей и даром не нужно.

— Как смотрите на то, чтобы после завтрака заказать экипаж и отправиться в Хрустальный дворец, а потом заехать в ресторан на площади? — обрисовал планы на день Оливер.

— Звучит прекрасно, только, думаю, ресторан будет лишним, — усмехнулась Эмили.

— Уверяю вас, вы проголодаетесь после прогулки! Или вы уже собрались домой? — обиженно поинтересовался Оливер.

— Да, я собиралась вернуться к себе, — подтвердила Эмили.

— Исключено! — возразила Сара. — Вы гостите у нас в течение недели, и точка!

Эмили мысленно выругалась, стискивая зубы. Ладно, не будет, как дурочка, рваться домой после прогулки, потом найдет приличную причину и уедет.

После завтрака Сара принесла ей платье для поездки. Принимать его было неловко, но у Эмили с собой вещей не было — она ведь не планировала оставаться с ночевкой. Да даже Лору она с собой не взяла, потому что ее попросили приехать без сопровождения — у Берненгемов в доме было полно слуг.

Радовало хотя бы то, что к просьбам Эмили прислушались и корсет туго ей затягивать не стали. А вот Сара утянулась, наверное, до хруста в костях.

Одолженное платье Эмили понравилось — оно было небесно-голубого цвета, с бусинами жемчуга по краю лифа и даже с имитацией бретелек. Прическу ей сделали простую: заплели волосы в небрежную косу, украсив все это аксессуарами со все тем же жемчугом. Эмили посмотрела на себя в зеркало и подумала, что похожа на куклу для праздничного торта.

Но Оливер вполне искренне завалил ее комплиментами, едва увидев, и Эмили покраснела. Ей редко говорили, что она милая, но она эту свою сторону обычно никому и не показывала. А вот Эмма действительно была милой, ее можно было украшать.

— На месте вашего отца я бы приставил к вам охрану, потому что джентльмены выстроятся в очередь, чтобы совратить вас, — заявил Оливер.

Эмили натянуто улыбнулась. Да уж, убедить бы только Эдварда, что его дочь — не бесполезная никому не интересная девка, которую стоило бы отправить в монастырь, все равно никто не позарится.

— Дорогой, один совратитель у Эммы уже есть, — заметила Сара.

— Ты о Моргане? — усмехнулся Оливер.

Эмили закатила глаза, отвернувшись к окну.

— Конечно, он сейчас самая обсуждаемая персона в этом сезоне, — кивнула Сара.

Эмили в этот разговор благоразумно не встревала. Думать о Моргане не хотелось — после размышлений о нем ей всякий раз ужасно хотелось поскорее увидеть его. С ним, несмотря на все неурядицы, Эмили всегда было спокойно, и она не знала, почему.

«Соберись, размазня!» — мысленно одернула она себя. — «Он все равно женится на Маргарет, тебе от него ничего не достанется».

Лучше думать и настраивать себя именно так, потому что разочаровываться было всегда горько. Хватило с нее «пустых» мужчин.

Увидев наконец Хрустальный дворец, Эмили аж рот приоткрыла от восторга, ничуть не стесняясь такого своего глуповатого вида. До ее времени это сооружение не дожило, сгорело дотла. Будь оно на месте, там было бы не продохнуть от школьных экскурсий.

Огромное строение из стекла и железа выглядело, как ворота в будущее.

Сара приобняла Эмили за плечи.

— Восхищает, не правда ли? — улыбнулась она.

Эмили кивнула.

Внутри здания раскинулась копия садов Семирамиды. Растениями были засажены сразу несколько ярусов, деревья тянулись вверх до самого потолка. Шумели фонтаны, пахло свежестью — после задымленной улицы находиться здесь было очень приятно. Мимо пролетел яркий пестрый попугай, и Эмили охнула.

Во дворце располагалось множество выставок. Тут были и динозавры, которые больше всего привлекали детей, и ткани из разных стран, и мини-зоопарк. Эмили заметила даже подобие современной бытовой техники — очень отдаленное, правда.

Оливер здоровался почти с каждым джентльменом, и Эмили, шедшая рядом с ним, чувствовала на себе заинтересованные взгляды. Действительно, покровительство этой семьи могло сыграть ей на руку.

Когда они наконец добрались до выставки машин, у Эмили уже рябило в глазах от множества лиц.

Автомобили, кажется, пользовались интересом, но зрители явно были настроены скептически.

— Ну и как вам, Эмма? — спросил Оливер.

Эмили подошла ближе. Эти кареты уже имели очертания первых автомобилей, но пока они напоминали скорее детские игрушки, чем настоящие машины.

— Какой двигатель используете? — задала она вопрос одному из представителей выставки.

Тот скептически усмехнулся, но затем посмотрел на Оливера и все же ответил:

— Двигатель внешнего сгорания.

— Не очень хорошо… — протянула Эмили.

Представители переглянулись. Эмили так и видела, как в их взглядах читалось: «Да что она понимает? Куклам место на полке».

— Другого пока нет. Все электрическое быстро сгорает, — пожал плечами все тот же мужчина.

Эмили кивнула. Она с любопытством обошла машины и даже заглянула одной под «капот». Красиво, конечно, выглядело, но до ума пока не довели.

— Некоторые смельчаки уже перешли на этот транспорт, но я до сих пор ему не верю, — посетовал Оливер. — Все эти рычаги, кнопочки… Куда надежнее лошадь, узда и кнут.

— Вы неправы, — улыбнулась Эмили. — Это транспорт будущего.

Она забралась на ступеньку одной из машин, чтобы потрогать педали и рычаги. Ничего не двигалось и не работало.

— Будущее, — послышался заинтересованный голос Сары. — И много вы знаете о будущем, дорогая Эмма?

— Ну… — Эмили увлеченно изучала проводки и соединения между деталями, — будут машины, которые поднимутся в небо и доставят нас, например, из Лондона в Индию за пару часов, — ответила она.

— За пару часов? — засмеялась леди Сара. — Боже, какая фантазерка!

— И не говорите, — добавил еще кто-то смутно знакомым голосом.

Эмили услышала мужской хохот и хотела было повернуться, но подол платья попал под каблук. Она пошатнулась и уже даже представила себе в подробностях, как позорно растянется на полу и как больно будет удариться о твердый пол, но… Все закончилось так же быстро, как началось — ее подхватили чьи-то руки, и Эмили инстинктивно крепко вцепилась в бархатный сюртук своего неизвестного спасителя.

— Я и не рассчитывал на такое утро, мисс Эшби, — прямо над ней склонилось лицо Супермена.

До Эмили запоздало дошло, что она находилась в объятиях Кристофера Моргана. Он наконец поставил ее на ноги, но руку с талии убрал не сразу. Это Эмили тоже заметила не сразу — в голове у нее звенело, а перед глазами все расплывалось.

— Виконт Морган… — выдохнула она, беря себя в руки.

— Магическое совпадение, — поддразнил он, отвечая ее же фразой.

— Кристофер, дорогой! — воскликнула Сара, протягивая ему руку для поцелуя.

Морган учтиво склонился над ее ладонью.

— Что вы здесь делаете? — кокетливо поинтересовалась Сара, как будто действительно не ожидала встретить его на этой известной на весь Лондон выставке.

— Ищу, во что бы вложить деньги, — улыбнулся Морган и снова посмотрел на Эмили.

У нее зашумело в ушах, а щеки раскраснелись.

— Как поживают ваши близкие… — начал было Морган, но почему-то запнулся и замолчал, так и не закончив фразу.

А Эмили не могла вымолвить ни слова.

— О, мисс Эмма гостит у нас с Оливером, — поспешно ответила Сара, приходя ей на выручку. — Пойдемте, тут еще много чего интересного.

Она подала руку Оливеру и бодро засеменила дальше, легко проходя через толпу. Морган жестом пропустил Эмили вперед.

Она на мгновение замялась, а затем, смахнув со лба выбившуюся из прически прядь волос, последовала за ними.

— Мисс Эшби, стоит мне выпустить вас из поля своего зрения, как вы тут же вляпываетесь в неприятности, — заметил Морган так тихо, что его услышала только Эмили.

— Причем тут неприятности, меня пригласили, — нахмурилась она.

Выставка перестала быть такой интересной. Морган одним своим присутствием, как обычно, перетянул одеяло на себя.

— Не сочтите за назойливость, но вам лучше покинуть дом Берненгемов, — продолжил Морган.

Он говорил таким приказным тоном, что это неожиданно разозлило Эмили, пусть даже она и сама хотела бы вернуться домой.

— Когда мне говорят чего-то не делать, мне хочется поступать ровно наоборот. Не сочтите за грубость, но это не ваше дело, — отбрила она, удивившись самой себе.

С каких это пор она начала так чопорно разговаривать, как героиня британского мыла?

— Мисс Эшби, — Морган схватил ее за руку, резко дергая на себя в тот самый момент, когда Эмили сделала шаг вперед, и случайно задел лямку ее платья.

Унизанная камнями нить порвалась, и жемчужины рассыпались по полу. Детишки с криками забегали между ними, собирая мелкие бусины.

Морган застыл, а Эмили раздраженно вздохнула.

— Кристофер, поменьше злости, — обернулась к ним Сара. — Никто мисс Эмму не съест, мы прекрасно проводим время втроем, правда, дорогой?

— Морган, ради всего святого, просто наслаждайся прогулкой! Или ты хочешь лично проследить за тем, хорошо ли мы ухаживаем за мисс Эшби? — в тоне Оливера прозвучал вызов.

Эмили открыла было рот, но тут же закрыла, увидев, как Морган уставился на нее — он смотрел так пристально, будто пытался пригвоздить ее к полу. И, похоже, всерьез задумался над словами Оливера, вот только этого не хватало!

Эмили поспешно мотнула головой, подсказывая Моргану верный ответ. Но тот, разумеется, и не подумал прислушиваться к ней.

— Я, пожалуй, воспользуюсь вашим предложением, — выдал Морган, широко улыбнувшись.

— Отлично, дорогая, нас ждет веселье! — воодушевился Оливер и тут же начал строить планы на совместную охоту.

Эмили все это страшно не нравилось.

— Зачем вы согласились? — тихо прошипела она.

— Дом Берненгемов — не то место, где вам следует находиться, — спокойно заметил Морган.

— Только не заливайте, что с вами безопасней, — фыркнула Эмили.

Возможно, Морган был в курсе, как проводит свободное время чета Берненгемов, и действительно пытался по-своему ее защитить. Или же он просто по-дурацки упрямился.

— Со мной не безопасней, — сознался вдруг Морган честно и наклонился к ее уху. — Но я не позволю никому другому вас обидеть.

От его теплого дыхания по телу Эмили прошлась волна дрожи.

— А вы не можете без пошлости, да? — пытаясь совладать со вдруг осипшим голосом, промямлила она.

На это Морган ничего не ответил. Но, гуляя вместе с ними по Хрустальному дворцу, он ни на шаг не отставал от нее, и Эмили это напрягало.

Еще больше ее волновала мысль, что ночевать они будут в одном доме.

Все вышло из-под контроля, когда Эмма упала прямо Кристоферу в объятия. Он, признаться, не рассчитывал на скорую встречу, да еще и на такую… близкую. Но у судьбы явно были свои планы.

Кристофер действительно пришел на выставку, желая найти, куда еще можно выгодно вложить денег, но Эмма перетянула на себя все его внимание. Она расхаживала между машинами так, будто что-то в них понимала. Заглядывала внутрь, трогала и чувствовала себя совершенно расслабленно. Это Кристофера удивило. Большинство женщин тут были приклеены к своим мужьям и взирали на все со скукой. Их куда больше привлекали наряды прохожих.

А вот Эмма удивляла. Кристофер не понимал, почему до этого всего игнорировал ее. Может, узнай он ее раньше, то переболел бы уже этой болезнью?

Когда он узнал, что Эмма гостила у Берненгемов, то сразу же насторожился. Супруги мало того, что отличались очень свободолюбивым нравом, но могли втянуть в свои игры и посторонних. Кристофер не мог позволить им сделать это с Эммой.

Но леди Сара Берненгем, похоже, заранее спланировала его, Кристофера, вмешательство. А Эмма, как назло, упрямилась, не желая покидать опасное место.

Во взлетевшую утку Кристофер попал с первого раза, и добыча кулем упала в нескольких ярдах от них.

Он краем глаза посмотрел на Эмму, которая его меткости не заметила, потому что увлеченно наглаживала морду сидевшего рядом с ней лабрадора и что-то обсуждала с леди Сарой.

Будто почувствовав его взгляд, Эмма подняла на него глаза.

— Еще одну! — крикнул Кристофер помощнику, и заготовленная птица взмыла в небо.

— Не отвлекайтесь, Морган, — усмехнулся Оливер, оперевшись на свое ружье.

На этот раз Кристофер промахнулся, и тогда тот выстрелил сам. Ловко перекинул ружье, и добыча тут же упала замертво.

— Вот так, Морган, стоит отвлечься — и тебя сожрут, — заметил Оливер.

Кристофер был уверен, что странный намек в его голосе ему не показался.

— Что вам нужно от мисс Эммы? — спросил он.

— С чего вы решили, что нам что-то от нее нужно? — как ни в чем ни бывало удивился Оливер. — Она милая девушка, которая заслуживает большего внимания.

Кристофер стиснул зубы. Конечно, заслуживает, но не внимания Берненгемов же!

Собрав добычу, они медленным шагом направились в сторону беседки, где сидели Эмма и Сара.

Эмма была откровенно недовольна его присутствием и как будто специально не разговаривала с ним.

— Милая, встречай добытчиков, — распахнул объятия Оливер, и Сара тут же обняла его, без стеснения целуя.

Эмма отвлеклась от пса и посмотрела на них, и Кристофер не удержался от поддразнивания:

— А вы почему меня так не встречаете?

Эмма посмотрела на него так, что если бы взгляд мог убивать, Кристофер был бы уже покойником.

— Правда, мисс Эмма, здесь вы можете не стесняться своих чувств! К тому же мужчина, пропахший порохом, это самый лучший мужчина на свете, — пропел Оливер.

— Прошу меня простить, но я считаю неуместным обнимать и целовать человека, с которым меня ничего не связывает, — отрезала Эмма холодно.

Кристофер усмехнулся, не обижаясь. В конце концов, когда Эмма призналась ему в чувствах, он сам их отверг. Затем он признался ей в своем желании, а она ему отказала. Все честно.

Но все же это его огорчало.

Кристофер и сам не мог понять своих чувств. К Эмме его тянуло так сильно, что это даже пугало. Не будь у него совсем никаких моральных принципов, он давно затащил бы Эмму в одну из комнат дома и сделал с ней там все, что пожелал бы. И чета Берненгемов его бы только яро поддержала. Но Кристофер, как ни крути, таким мерзавцем никогда не являлся.

И все же один взгляд на Эмму будил в нем чувственный голод. Как же хотелось к ней прикоснуться!

— Вы жестоки, Эмма, — усмехнулась Сара. — Кстати, Кристофер, когда вы сделаете предложение Маргарет? Все дамы Лондона делают ставки, останется ли она старой девой или же будет вашей женой.

Признаться, Кристофер о Маргарет уже давно не думал. И при этом не испытывал никаких угрызений совести.

— Думаю, мы объяснимся с ней в скором времени, — уклончиво ответил он.

— Уж больно долго вы тянете, Морган, — фыркнул Оливер.

Они присели за стол, и Кристофер устроился рядом с Эммой. Та не смотрела на него, делая вид, что увлечена едой, а на все вопросы отвечала односложно, даже на самые провокационные. Кристофера это восхищало. Он-то думал, что придется защищать ее от нападок Берненгемов, но, как оказалось, его помощь была совсем не нужна.

— Какой тип мужчин вам нравится? — поинтересовалась Сара.

— К чему такие бестактные вопросы? — Эмма нахмурилась.

— Просто считаю, что вам нужно срочно найти жениха. Может, даже сыграете двойную свадьбу, вы и ваша кузина! — упорствовала та.

Кристофер шумно вздохнул. Это, наверное, никогда не закончится.

— Единственное, чего я жду от мужчины… — начала вдруг Эмма, и Кристофер поймал себя на том, что настороженно прислушивался, — это любви ко мне.

— А как же ваше желание найти того, кто старше и богаче вас? — съязвил Кристофер, вспоминая их недавний разговор.

— Одно другому не мешает. Муж нужен для моего финансового благополучия, а другой мужчина — для любви, — парировала Эмма.

Сара громко рассмеялась, а Кристофер нервно сжал вилку. Похоже, невинной Эмма была только снаружи.

— Дорогая Эмма, ты восхитительна! — подбодрила Сара, утирая слезы.

— Но мой идеал — это, конечно, ваша семья, — нежно, с раболепием, добавила Эмма.

Берненгемы переглянулись и обнялись, крайне довольные ее словами.

А вот Кристоферу, учитывая все, что он знал об этой парочке и их семейной жизни, было не до веселья.

Вечер прошел за игрой в карты. Эмма играть оказалась, и Кристоферу пришлось в одиночку отбиваться от Сары и Оливера. К счастью, ему было не впервой — играл он великолепно.

Эмма, правда, даже не пыталась оценить его талант. Она долго смотрела в окно, а потом сказала, что хочет лечь пораньше и принять ванну, уж слишком насыщенным был день.

— Что вы скажете, Морган? — шепотом спросила Сара, когда Эмма покинула комнату.

— О чем, миледи? — Кристофер притворился непонимающим дурачком.

— Морган, уж насколько я слепой, но даже я вижу, что вы глаз не сводите с мисс Эшби, — фыркнул Оливер.

— Мне кажется, вы преувеличиваете, — парировал Морган.

— Дорогой, я более чем уверена, что в ту ночь Кристофер был на дороге с Эммой, — хитро прищурилась Сара.

Оливер рассмеялся.

Чем дольше Кристофер находился рядом с ними, тем откровенней становились вопросы, так что вскоре он тоже сослался на усталость и отправился в свои покои.

В огромном доме Берненгемов он ощущал себя неуютно. Казалось, отовсюду за ним следили внимательные глаза — эти картины, скульптуры, многочисленные слуги…

Не включая света, Кристофер снял с себя пиджак и жилет. Он почти уже расстегнул рубашку, когда услышал женский голос.

Он не принадлежал ни Саре, ни Эмме, так что Кристофер насторожился. Осторожно приоткрыв дверь, он увидел отблески включенной лампы и тени, двигавшиеся по направлению к гостевым спальням. Должно быть, именно там расположилась Эмма.

Кристофер направился следом.

Голоса шептались и смеялись, уходя дальше по извилистому коридору. Кристофер чертыхнулся. Бернегемы, видимо, и дня не могли обойтись без этой своей «свободной» ерунды.

Мерцание фонаря вдруг исчезло, оставляя его в одиночестве в темном коридоре. Лишь из одной приоткрытой комнаты пробивалась полоска света. Кристофер твердым шагом направился туда.

— … вы не уснули, мисс? — услышал он вопрос в тот самый момент, когда уже собирался распахнуть двери пошире.

Кристофер застыл. Перед глазами на мгновение стало мутно, а сердце в груди пустилось в бешеный галоп. Он понимал, что нужно было просто отойти, закрыть глаза, но не мог заставить себя пошевелиться.

Он буквально прилип к полу, жадно наблюдая за происходящим в комнате.

Эмма.

Она поднялась из ванны. Ее светлая кожа блестела от воды, а длинные волосы рассыпались по спине, пряча ее от его взгляда. Кристофер видел только ее бедра — округлые, такие нежные. Дыхание перехватило, и он почти задохнулся, потерявшись в запахе хвои и цитруса, доносившемся из комнаты.

— Дай мне полотенце, — попросила Эмма, перекидывая свои волосы через плечо.

— Мисс! — неожиданно вскрикнула служанка, заметив, что дверь была приоткрыта.

Эмма опасливо обернулась, руками прикрывая наготу. Кристофер тут же резко захлопнул двери ногой и быстро, пока его не заметили, спрятался за углом.

Он услышал, как двери вновь открылись.

— Здесь никого нет, мисс, — оповестила служанка.

— Ладно… Моя комната ведь закрывается на ключ? — послышался голос Эммы.

— Конечно, — подтвердила служанка.

— Тогда оставь его мне, — велела Эмма.

И это было очень правильное решение с ее стороны.

Кристофер сам не заметил, как покрылся испариной. Он глубоко дышал, пытаясь успокоиться, но запах хвои и апельсинов будто жег слизистую его носа.

Реакция тела не заставила себя долго ждать. Неуютно поежившись, Кристофер понял, что ночь ему предстояла не самая спокойная.

— Как спалось, Кристофер? — с лукавством спросила Сара, когда он спустился к завтраку позже всех.

Ему, откровенно говоря, спалось ужасно. Точнее, он не спал совсем, пусть даже после его возвращения в свою комнату все звуки в доме стихли.

— Лучше, чем дома, — соврал он.

Эмили сидела к нему спиной, и Кристофер видел ее голую шею. У него даже руки заболели от желания ощутить теплоту ее кожи кончиками пальцев.

Он обогнул стол и сел напротив. Как можно дальше, строго соблюдая дистанцию.

— Что такое, вы с мисс Эшби поссорились? — удивилась Сара.

Эмма мимолетно посмотрела на него, без интереса перемешивая кашу.

— Совсем нет, — вымученно улыбнулся Кристофер. — Я думаю, мы просто не слишком понимаем друг друга.

На мгновение в глазах Эммы вспыхнула тоска, но она, так ничего и не сказав, вернулась к еде.

Кристофер как раз представлял, как будет мучиться, поддерживая никому не нужные разговоры за столом, но в этот момент Эмме доставили письмо из дома.

Она открыла его на месте, нахмурилась, а потом поднялась на ноги. Кристофер вскочил следом, из-за чего Эмма вздрогнула.

— Простите, кажется, отцу стало плохо, я должна вернуться, — сказала она.

— Я отвезу вас, — быстро предложил Кристофер.

— Не нужно, моя горничная приехала с экипажем. Извините, я пойду, — она быстро покинула столовую, попрощавшись с хозяевами дома.

Сердце Кристофера вдруг кольнуло тревогой. Без Эммы он почувствовал себя как никогда одиноким в этом особняке.

— Когда болеют родители — это всегда печально, — вздохнул Оливер, беря руку Сары в свою.

Они понимающе переглянулись, а затем посмотрели на Кристофера, который по-прежнему стоял истуканом, не зная, что ему делать.

— Похоже, веселье закончилось, — услышал он фразу Оливера и, встряхнувшись, направился к выходу.

Эмму он успел перехватить в тот самый момент, когда она надевала шляпку, готовясь покинуть дом.

— Если что-то понадобится, прошу сообщить мне, — сказал Кристофер тоном, не терпящим возражений.

Эмма приоткрыла было рот, чтобы возразить, а потом безэмоционально улыбнулась.

— Спасибо, виконт, — кивнула она и быстрым шагом сбежала по лестнице.

Наблюдая за тем, как она ловко забирается по ступенькам в экипаж, Кристофер отчетливо понимал, что хотел поехать с ней.

Он никогда еще такого не испытывал. Никогда не хотел быть с кем-то не только физически, но и духовно.

В горе и в радости. Каждый день и каждую минуту.

Это было странное и очень волнующее чувство.

Покидая дом Берненгемов, Эмили ощущала себя так, будто вырвалась наконец из лап похитителей. Очутившись в карете, она глубоко и с облегчением выдохнула, расслабляясь впервые за последние дни. С Берненгемами было очень легко, они с виду казались вполне приличными людьми, но… Эмили отчетливо понимала, что никогда не смогла бы с ними подружиться.

Да еще и Морган этот пристал…

— Мисс, — всхлипнула Лора, ждавшая ее в экипаже.

Эмили крепко обняла ее, поддавшись эмоциям. Лора, в конце концов, была уже ей, как родная. Та, не ожидая этого, охнула и осторожно ответила на объятия.

— Рада тебя видеть, — искренне сказала Эмили. — Расскажи мне подробнее, что случилось.

— Когда вы уехали, ваш отец и мачеха начали жутко скандалить. Леди Мария с мисс Маргарет отправились тем же вечером в Брайтон, ваш отец тоже уехал и не появлялся целые сутки. А потом его принесли некие джентльмены, сказав, что лорд Эшби чувствует себя очень плохо. У него был жар, а потом начали отходить желудочные и кишечные жидкости… Ваша мачеха не ответила на письмо, и управляющий отправил меня за вами. Мы боялись, что и вы не приедете… — пересказала Лора все события, произошедшие в доме после ее отъезда.

Эмили вздохнула. Ее охватило чувство беспокойства и даже паника, хотя, казалось бы, откуда? Эдвард ведь ничего для нее не значил, он не был ей родным человеком! И все же она за него тревожилась.

— Вызывали доктора? — спросила Эмили.

— Да, он приходил, — Лора всхлипнула. — Ваш отец должен поправиться, мисс, иначе все состояние перейдет к родственникам вашей мачехи.

Эта перспектива была ужасной, особенно если учесть, что возможность вернуться обратно в свое время таяла на глазах.

Дорога до дома прошла в напряжении. Никогда еще она не казалась такой безумно длинной! На второй план ушло все, кроме Эдварда и его плачевного состояния. Если вдруг болезнь окажется действительно серьезной, Эмили придется попытаться уговорить отца написать завещание и оставить, вопреки всем правилам, все состояние ей. Это был бы идеальный вариант, самый безопасный для нее.

В дом Эмили забежала, ожидая самого худшего, и практически на ходу передала шляпку и перчатки служанке, не желая терять времени на церемонии.

— Как отец? — спросила она у камердинера Эдварда.

— Думаю, ему лучше, мисс, но я не врач, — откликнулся тот.

Когда Эмили открыла двери отцовской комнаты, ее чуть с ног не сбил запах забродивших яблок. Она даже покачнулась и недовольно посмотрела на камердинера, который виновато отвел глаза и едва заметно пожал плечами.

— Папа, — вздохнула Эмили, присаживаясь на край кровати, — ты что, перепил?

Эдвард выглядел бледным и усталым. Он бросил на нее полный боли взгляд, но ничего не ответил. Да, диагноз даже Эмили был понятен с первого взгляда — отравление алкоголем.

— Зачем ты приехала? — слабо прохрипел Эдвард.

— Ты болен, и я должна быть здесь, — ответила она.

— Ничего серьезного… — он попытался подняться, и Эмили помогла ему, остро ощутив запах перегара.

Ну, пусть даже Эдвард всего лишь отравился или перепил, это не отменяло того, что все могло закончиться плохо.

И вообще, по какому поводу он это сделал, неужели из-за ссоры с Марией? Или так обрадовался, что пристроил дочь? В любом случае, оставлять случившееся на самотек не следовало.

— Как у Бернегемов, тебе понравилось? — спросил Эдвард.

Эмили улыбнулась.

— Было интересно, но мне все же хотелось домой, — призналась она честно.

— Нужно было остаться… — протянул Эдвард.

Эмили не хотела это комментировать. Иногда худшее только к лучшему. Даже если отец был в порядке, она бы все равно оттуда сбежала.

Прямо в комнату им принесли поднос с горячей едой: жирное мясо, пирог и чай. Самое то при отравлении, да… У проголодавшегося Эдварда загорелись глаза, но Эмили приказала унести все это обратно и приготовить ему кашу с сухариками. «Батюшка», конечно, не обрадовался, но спорить с ней сил у него не было.

Без Марии и Маргарет в доме было спокойно. Теперь здесь царила исключительно атмосфера умиротворения и гармонии. Эмили даже удивилась тому, насколько все изменилось, едва эта злобная парочка покинула их поместье. Даже слуги все чаще улыбались, пребывая в прекрасном настроении.

— Ваша мачеха очень важная и строгая, по любому поводу орет! Иногда даже просто так, чтобы пар выпустить, — жаловалась Лора, причесывая длинные волосы Эмили. — А когда ее нет, все вздыхают с облегчением. Знаете, мисс, слуги говорят, если вы выйдете замуж, то они перейдут вслед за вами в ваш новый дом.

Эмили грустно улыбнулась. Она-то думала, что напугала их тогда своими речами, а оказалось — заинтересовала.

— А вдруг там будет хуже? — фыркнула она.

— Хуже, чем с вашей мачехой, не бывает. Я надеюсь, что вы меня тоже возьмете, — отозвалась Лора.

Эмили не знала, как сложится ее судьба дальше. Возможно, после замужества Маргарет ее отправят в самую дальнюю часть Англии, предадут полному забвению, и она не успеет ни проснуться, ни найти богатого мужа.

— Обязательно, Лора, — подбодрила Эмили. — Я заберу всех, кто со мной пойдет.

Жара не сбавляла оборотов. Англия как будто поменялась с Африкой местами. Эмили спасала от нестерпимого зноя только обеденная зона, в которой гулял сквозняк и куда не доставали лучи солнца.

Впервые ей даже нравилась ее нынешняя жизнь. Не было никаких потрясений, никто ее не беспокоил, даже мысли и чувства не изводили ее. Хотя, когда получила письмо от Моргана, Эмили чуть не упала на пол от неожиданно накатившего головокружения. В письме тот интересовался состоянием здоровья отца и вновь предлагал помощь. В ответ Эмили отправила ему короткий, но твердый отказ.

— Разве вы не хотите пригласить виконта? — осторожно поинтересовалась Лора.

Даже если и хотела, но Эмили понимала, что Морган все равно женится на Маргарет. Так зачем им обоим все эти лишние метания?

— Он сам придет, когда Маргарет вернется, — ответила она.

Пока Эдвард болел, Эмили не выходила из дома. Она строго следила за его рационом и контролировала выполнение врачебных указаний, так что уже спустя неделю тот полностью восстановился. И в этот же день Маргарет и Мария вернулись. Выглядели они очень хорошо, хотя и нарядились почему-то во все черное.

— Где мой дорогой муж?! — с порога истерично заорала Мария и застыла, увидев Эмили и Эдварда мирно обедающими в столовой.

Маргарет как будто занервничала, но тут же, спохватившись, улыбнулась.

— С вами все хорошо, дядя? — спросила она нежно.

У Эмили моментально пропал аппетит, да и Эдвард не выглядел слишком счастливым. Приняв привычный замороженный вид, он поднялся из-за стола.

— Я уже в порядке, почему не сообщили, что приедете? — спросил он.

Маргарет с Марией переглянулись. Эмили уже хотела отметить, что они, наверное, готовились к похоронам, но потом все же промолчала. Лишь демонстративно встала и ушла, так ничего и не сказав. Спокойные деньки закончились, теперь снова начнется прессинг.

Как Эмили и ожидала, атмосфера в доме мгновенно изменилась. Все вокруг вновь стали напряженными и злыми. Да еще и Маргарет начала закатывать истерики, недовольная тем, что Морган не спешил появляться на горизонте.

— Тетя, я не могу столько ждать! — услышала ее звонкий крик из гостиной Эмили, когда сидела в саду на качелях. — В Брайтоне у меня было три предложения руки и сердца! Зачем мне ждать Моргана, он меня только изводит!

— Затем, что предложения тебе делали нищие солдаты! — рявкнула Мария. — А Морган — виконт, наследник состояния! Уверена, королева Виктория даст ему высший титул, и твое будущее будет полно нарядов и балов.

Эмили усмехнулась. Эти двое как будто бы и не слышали, что Морган собирался вернуться в Индию и забрать туда жену с собой. Вот уж будет Маргарет сюрприз. И наряды с балами.

— Мисс, вам письмо, — сообщила Лора, отвлекая Эмили от чужой болтовни.

К счастью, конверт был не от Моргана, а от некой Софии Валент.

«Мисс Эшби, я нашла идеальную ткань для вашего платья», — лаконично гласила записка.

И Эмили запоздало поняла, что со всеми этими событиями совершенно забыла, что должна была вернуться к Катрине. Она так привыкла думать и мысленно называть эту женщину именем своей сестры, что не сразу сообразила, кто такая была эта София.

Вот и появился повод выбраться из дома. Конечно, Лора была не в восторге, но покорно согласилась ее сопровождать.

— Надеюсь, в этот раз мы не попадем в неприятности, — посетовала она, нервно ковыряя заусенец на пальце.

С рабочими, насколько Эмили знала, ситуация разрешилась, беспорядки взяли под контроль, так что они точно должны были обернуться туда-обратно без проблем.

И без Моргана.

Эмили готова была сама себе отвесить оплеуху. Слишком часто она думала об этом Супермене. Точно же влюбилась, но боялась признаться в этом даже мысленно.

Когда София показала им ткань, стоявшая рядом Лора охнула, а Эмили в немом изумлении приоткрыла рот.

Ткань была похожа на расплавленное золото — броская и нереально красивая. В таком, пожалуй, только Виктория Бекхэм рискнула бы выйти на сцену. На ощупь ткань была нежной и казалась совсем невесомой. Ее, наверное, идеально было бы надеть на голое тело.

— А… — только и смогла сказать Эмили, нерешительно проведя по золотой глади пальцем. — Мне кажется, это слишком броско.

— Вы хотите быть яркой на балу или собираетесь оставаться такой же безликой? — мягко спросила Катрина-София. — Понимаете, с белым вы сольетесь, розовое сделает вас похожей на свинью, синее и серое для бала слишком скучно, черное — неуместно. А в этом вы будете выглядеть, как слиток золота. На вас будут смотреть, — она сделала паузу, — вас будут желать.

Эмили усмехнулась. Это звучало заманчиво. К тому же внимание ей бы не помешало. Но, конечно, этот наряд потребует от Эмили всей ее смелости — оказываться на перекрестье чужих взглядов она никогда не любила. Хотя на этот раз ей было интересно посмотреть на результат такой шалости.

Катрина широко улыбнулась, когда она все же согласилась на ткань. Они приступили к обсуждению дизайна — даже Лора подключилась, вставляя свои замечания.

Эмили вдруг показалось, словно она перенеслась назад, в свое время. И это они с Катриной обсуждают платье для ее выпускного, смотрят картинки в интернете. Просто смеются и представляют, как мальчик, который тогда нравился Эмили, вмиг бросит свою девушку и обратит внимание на нее, увидев ее в красивом наряде. Конечно, такого не случилось.

Прошлое наложилось на настоящее, и от этого стало тепло на душе. Эмили скучала по дому, но вдруг поняла, что и тут обрастает корнями, связями. Лора, Эдвард… Они словно въедались ей в сердце.

— Платье, случайно, не на бал, который пройдет в это воскресенье у Берненгемов? — полюбопытствовала Катрина.

— К счастью, нет, — закатила Эмили глаза. — А что, у них будет бал?

— Да, они его всегда устраивают, — ответила ей Катрина.

Эмили нахмурилась. Интересно, по какому это поводу, что празднует чета Берненгемов? Но, честно говоря, не так уж сильно Эмили и хотела знать ответ на этот вопрос.

— После этих балов всегда гремят скандалы, а чья-то репутация становится запятнанной, — доверительно шепнула Лора.

— Не удивлена, — скривилась Эмили. — Эта парочка вообще немного пришибленная.

Катрина на это ничего не ответила.

Они сидели недолго — лишь сняли мерки и назначили следующую дату примерки. И на этот раз домой Эмили вернулась без приключений и обошлась без помощи Моргана.

Приключения начались, едва она переступила порог дома. Там ее ожидал сюрприз.

— Леди Берненгем приглашает семейство Эшби-Смитов в это воскресенье к себе на бал! — зачитывала письмо довольная Мария.

— Это, конечно, лестно, — задумчиво произнес Эдвард, не разделяя ее радости, — но нужно быть очень осторожными. Воскресные балы у четы Берненгемов славятся своей скандальностью.

— Дорогой, нам нечего скрывать, — успокоила его Мария, а потом смерила Эмили презрительным взглядом. — А грязь сама покажется.

— Конечно, дорогая Мария, — процедила в ответ Эмили, мысленно показав ей средний палец.

Вот уж кому точно не помешало бы сесть в лужу. Но эту кобру, похоже, защищал сам Сатана.

В любом случае, бал — прекрасная возможность для новых знакомств. Единственное, что не радовало, так это его хозяева. С другой стороны, Эмили провела с Берненгемами целые сутки, и ничего страшного не случилось. Ну разве что какой-то сталкер следил за ней в ванной, но это была ерунда. Пусть и неприятная, но все же ерунда.

И, наверное, Морган тоже придет…

Эмили тряхнула головой, в который раз запрещая себе думать об этом. В ее планах был кто-нибудь старенький, богатый и бездетный.

— От леди Эшби нет никаких сообщений? — Кристофер забыл, в который уже раз по счету спрашивал об этом у Элайджи.

Хотя вариант, что письмо могло потеряться, был исключен: в его доме все работало четко и по часам.

— Нет, сэр, то письмо — единственное, больше ничего не приходило, — терпеливо ответил Элайджа.

И почему Кристофера это так раздражало, он и сам не знал. Эмма ответила ему просто: «Спасибо, ничего не надо».

И даже приглашения никакого не прислала! Так что даже съездить и проведать ее Кристофер не мог — это было бы неприлично. Не говоря уже о том, что его и без того замучили уже сны, в которых они с обнаженной Эммой были только вдвоем.

Даже на этот чертов бал у Берненгемов Кристофер собирался только потому, что Сара прикрепила к приглашению личное послание. Она отдельно сообщила ему, что позвала всех: и Эшби, и Смитов. И что они собирались приехать.

Зная умение Эммы попадать в дурацкие ситуации, Кристофер решил, что просто обязан присутствовать на балу тоже — чтобы уберечь ее от беды. Иначе на следующее утро она наверняка станет героиней всех светских сплетен.

— Вы сами идете в ловушку, сэр, — прямо заявил Элайджа. — И не говорите потом, что я вас не предупреждал.

— Я это понимаю, Элайджа, леди Берненгем этого и добивается, — ответил Кристофер.

Главное — самому держать себя в узде, потому что иначе именно из-за него Эмма и может попасть в неприятности.

— Но я не понимаю, — задумчиво протянул неугомонный Элайджа. — Если вам нравится леди, почему вы так старательно стараетесь отгородиться от нее?

— Потому что она ответила мне «нет», я должен уважать ее желание, — отрезал Кристофер, не зная, кого пытается в этом убедить — себя или своего помощника.

Элайджа понимающе усмехнулся.

— А мой отец говорил, что сдерживать желание вредно для здоровья, — заметил он.

Кристофер рассмеялся. Отчасти, пожалуй, это мнение не лишено было здравого смысла. Он вот и сам не знал, сколько еще протянет рядом с Эммой, не скомпрометировав ее.

— Значит, леди Маргарет Смит уже не является вашей невестой? — полюбопытствовал Элайджа.

Кристофер на минуту задумался, но почему-то не смог дать четкого ответа. Однако надо было признать — девушка уже его не волновала.

— Не отрицаю, что чувства остыли, — сказал он.

Кристофера радовало хотя бы то, что никаких обещаний он Маргарет не давал. Слишком уж быстро он позабыл ее — словно по щелчку пальцев.

Балы Берненгемы устраивали с размахом. Они всегда готовили настоящее шоу с экзотическими животными, акробатами, фейерверками и игорными столами. Все знали, что кого-то ждет скандал, но именно за этим туда и шли: всем не терпелось увидеть этого «счастливчика».

И почему-то в этот раз Кристофер именно себя ощущал «главным блюдом».

На входе слуга выдал ему маску, украшенную черными стразами. Кристофер покрутил ее в руках, но заметил, что многие гости лиц не скрывали. Правда, эти «смельчаки» в большинстве своем не относились к представителям высшего слоя общества. Это было очевидно по загару на коже, неопрятным ногтям и простым нарядам, которые хоть и были чистыми, все равно не дотягивали по стоимости и до платка какого-нибудь уважаемого джентльмена.

Сливаться с таким неблагородным окружением Кристофер не стал и все же надел маску, пусть и без особого восторга. Один вечер он, так и быть, поиграет по правилам господ этого дома.

Простолюдины с интересом пялились на богатеев, а те — на них. Кто-то из высокородных гостей и вовсе принимался возмущаться, недовольный сомнительным соседством.

— Дорогой Кристофер, ты, к моему удивлению, не опоздал, — послышался знакомый голос.

Ощутив невесомое прикосновение пальцев к своему плечу, Кристофер обернулся — совсем рядом с ним оказалась дама в маске с павлиньими перьями, разукрашенными в ядовитые цвета. Сару Берненгем ни с кем нельзя было спутать. Яркий наряд и броский макияж делали ее похожей на актрису театра, а не на леди.

— Вы дали мне мотивацию, — хмыкнул Кристофер.

— О, если бы я знала, давно бы привлекала мисс Эшби к нашим посиделкам! Они, кстати, уже прибыли и скоро подойдут, — усмехнулась Сара многозначительно.

Кристофер предпочел сделать вид, что не понял этого откровенного намека, и невозмутимо занял место в глубине зала, чуть дальше от оркестра. К нему подходили поздороваться все, даже те, кого он видел в первый раз в жизни. Словно маска позволяла отбросить условности, и уже не нужно было церемонно и чопорно представляться друг другу.

Семья Эшби-Смитов появилась неожиданно для Кристофера, который маялся и едва не зевал, выслушивая очередного «знакомого», пытавшегося ему рассказывать, как выбирал свой костюм и как тяжело в этом наряде, стоящем целое состояние.

Взгляд Кристофера тут же остановился на светлой макушке Эммы — та вертела в руках маску и явно не собиралась надевать ее.

Он сглотнул. Даже показалось, что мир вокруг поплыл — людские лица сливались между собой, музыка пробивалась будто бы издалека, словно кто-то вставил ему в уши пробки. Ничто не имело значения, кроме…

Твердым шагом Кристофер направился к ней. И видел только ее, страстно мечтая, чтобы все в зале бесследно исчезли и не мешали им.

Эмма обвела взглядом зал и вдруг застыла. Увидела его?

— Кристофер! — звонкий голосок Маргарет вдруг включил окружающий мир.

Кристофер натянуто улыбнулся в ответ, останавливаясь в нескольких шагах от своей цели. Еще бы совсем чуть-чуть…

— Я так рада вас здесь видеть, — продолжала та.

Он постарался сосредоточиться на Маргарет, которая буквально встала у него на пути. Ее кружевное платье с низким декольте не шло ни в какое сравнение с весьма скромным нарядом Эммы. Та присела в реверансе и, прежде чем Кристофер успел что-то сказать, оповестила:

— Извините, я встретила знакомую.

С этими словами мисс Эмма с самым решительным видом направилась вглубь толпы, будто собиралась кого-то отругать.

Кристофер попытался проследить за ней взглядом, но Маргарет не позволяла ему отвлекаться от своей персоны.

— Почему вы к нам не приходите? — спрашивала она. — Я просто в отчаянии без вас!

Ответ на этот вопрос волновал не ее одну — Кристофер заметил, что Мария Смит и лорд Эшби тоже прислушивались к разговору.

— Прошу прощения, я постараюсь исправиться, — уклончиво сказал он, продолжая искать взглядом Эмму.

— Как насчет того, чтобы приехать к нам на обед в среду? — улыбнулась Мария, вмешиваясь в диалог.

— Непременно… воспользуюсь, — отозвался Кристофер невнимательно.

Он наконец нашел Эмму — она подошла к какой-то девушке без маски. Что-то начала ей говорить, но та только хмурилась, а затем, что-то ответив, ушла. И, кажется, Эмме это не понравилось. Кристофер чутко отслеживал все невербальные сигналы, считывая ее настроение, потому что понимал: с ним ничем делиться не собирались.

— Извините, я должен отойти, — попытался он откланяться.

Но не тут-то было.

— Кристофер, вы потанцуете со мной? — Маргарет поймала его руку так быстро, что выдернуть ее означало бы поставить даму в неловкое положение.

Заиграла музыка, и Кристоферу ничего не оставалось, кроме как повести Маргарет в середину зала.

Та хихикнула, и ее поведение показалось Кристоферу глупым.

— Мы похожи на пару, — произнесла она томно.

Кристофер не ответил, лишь сдержанно улыбнулся и обнял ее за талию. Поймав ритм мелодии, он закружил Маргарет в танце, но по-прежнему не сводил взгляда с Эммы — та напряженно что-то обдумывала.

Мысленно Кристофер просчитывал, сколько может длиться танец — две минуты, три? Он надеялся, что не больше.

— Вы ничего не хотите мне сказать? — спросила Маргарет, пользуясь возможностью прижаться к нему.

В ее зеркальной маске отражался он сам.

— Вы сегодня очаровательны, — бросил Кристофер дежурную фразу, но Маргарет просияла, будто он завалил ее комплиментами.

— Когда мы с тетей гостили в Брайтоне, мне многие говорили, что я красива. А некоторые даже хотели сделать предложение! — хихикнула она, явно пытаясь вызвать его ревность.

Но Кристофер прекрасно знал, в какие игры она играет, и стоически не реагировал.

— И почему же не сделали? — спокойно спросил он.

— Ну… я сказала, что у меня уже есть человек, к которому я благосклонна, — ответила Маргарет.

Прежде Кристоферу бы очень польстили эти слова, но теперь… Теперь они лишь испортили ему настроение еще сильнее.

— Надеюсь, этот человек к вам тоже, — резко отозвался он.

В этот самый момент мелодия закончилась, и Кристофер резко отпустил не ожидавшую этого Маргарет.

— О, Кристофер… — охнула она.

— Ваша кузина заскучала, поэтому я приглашу и ее на танец, — не терпящим возражений тоном заявил Кристофер.

Поклонившись, он направился к Эмме. Краем глаза Кристофер заметил, что возмущенная до глубины души Маргарет вернулась к тете и зашептала что-то ей на ухо, но его это мало волновало — у него были дела поважнее.

Опасаясь, что Эмма вновь растворится в толпе, Кристофер буквально врезался в нее, подойдя непозволительно близко. Та, недоуменно взглянув на него, попятилась. Эмма по-прежнему была без маски — и теперь, стоя совсем рядом с ней, Кристофер был этому даже рад.

Ничто не мешало ему смотреть на нее.

— Надеюсь, вы узнали меня, — Кристофер улыбнулся, впервые за вечер ощущая себя хорошо.

Ведь она была в его руках.

— Вас трудно не узнать, Морган, — вздохнула Эмма.

— Вы подарите мне танец? — спросил Кристофер.

Эмма замялась.

— Я плохо танцую, — отмахнулась она, — и настроения нет.

В этот момент заиграл еще один вальс. И Кристофер, не собираясь сдаваться так легко, протянул Эмме руку.

— Вам ничего не нужно будет делать, только держаться за меня, — заметил он.

— Нет, я… — попыталась возразить та.

Но Кристофер уже ловко перехватил ее за руку. Эмма недовольно поморщилась и напряглась всем телом, но отпускать ее никто не собирался.

— Если дернетесь, привлечете внимание, — сказал Кристофер.

— А если мне на это плевать? — задиристо отозвалась Эмма тут же.

— Сомневаюсь, — хмыкнул Кристофер, выразительно оглядев зал, и потянул ее за собой.

Прижал к себе ближе, ощущая, как заполошно тут же забилось его сердце. Запах Эммы дразнил, ее близость будоражила… Идея потанцевать уже не казалась такой хорошей, но отступать было поздно — они уже очутились в окружении других пар.

С первых же движений стало очевидно, что Эмма, похоже, не врала: она неуклюже вцепилась в его руку и периодически наступала ему на ноги. Так что Кристофер решил держаться подальше от центра зала, чтобы не привлекать лишнего внимания. Эмма покорно следовала за ним — напряженная, она казалась такой маленькой и хрупкой в его руках.

Кристоферу стало душно.

— Что думаете об этом? — пытаясь хоть как-то отвлечь их обоих и сбавить градус напряжения, спросил он, обведя взглядом зал.

— Простые люди и богатые смотрятся вместе странно и опасно, — откликнулась Эмма.

Кристофер улыбнулся и, поколебавшись, положил руку ей на спину — чуть ниже, чем было положено по правилам приличия. Но Эмма не возмутилась, будто и вовсе этого не заметила, и он расслабился, наслаждаясь возможностью касаться желанного тела.

— Приятно, что вы это заметили. А женщина, с которой вы разговаривали… Кто она? — задал Кристофер давно волновавший его вопрос.

— Моя се… знакомая, я попросила ее уйти отсюда, но она не захотела, — рассеянно ответила Эмма.

Она по-прежнему была задумчива, но причиной тому явно был не танец… и не партнер по танцу. Эта мысль неприятно царапнула — осознавать, что не он, Кристофер, властвовал над ее мыслями, было почти больно.

— Тогда это уже не ваши проблемы, лучше подумайте о себе, — сказал он.

Эмма не ответила, но Кристофер ощущал, что она далека от их разговора: все смотрела в сторону на ту знакомую, которая неплохо проводила время в окружении мужчин в масках. Беспокойство было понятным — Кристофер тоже находил такую ситуацию опасной. И чего хотели добиться Берненгемы, собирая на вечере столь разношерстную компанию?

Эмма внезапно дернулась в его руках, и Кристофер заметил, что ее знакомая исчезла в дверях зала, ведущих к выходу.

— Оставьте, Эмма, — процедил он. — Вы не поможете. Женщины из низшего класса здесь как раз для этого — чтобы найти состоятельного джентльмена. Это ее выбор.

— Не вам раздавать советы, — огрызнулась Эмма.

Она со всей силы рванулась из его рук, и Кристоферу пришлось ее отпустить. Оказавшись на свободе, Эмма глубоко вздохнула, одарив его полным презрения взглядом, и направилась прочь. Ему оставалось надеяться, что она не пойдет за теми людьми.

— Что такое, дорогой Кристофер? — успокаивающий тон Сары, снова оказавшейся поблизости, безумно раздражал. — Вы снова остались не у дел?

Кристофер с неудовольствием обернулся.

— А это уже ваше дело, — отрезал он.

— Ну что вы, я, как фея-крестная, стараюсь устроить вашу жизнь, — Сара обошла его по кругу. — Мисс Маргарет я уже пристроила вон к тому солдату, и, похоже, ей все нравится.

Кристофер посмотрел в ту сторону, куда указывала Сара. Маргарет действительно млела от внимания парня без маски в красном мундире — тот что-то увлеченно рассказывал ей, тепло улыбаясь. Они даже спрятались за колонной от грозного взгляда тети Марии.

Кристофер вздохнул. Он снова осмотрел зал, не нашел нигде Эмму и чертыхнулся.

Ничего больше не сказав Саре, Кристофер быстрым шагом покинул зал. Он обошел несколько лестниц и пролетов, но так и не обнаружил Эмму. Решив вернуться обратно в зал, Кристофер уже развернулся было, но уловил шум в одном из ответвлений коридора.

Там было темно — тусклый свет не давал что-либо увидеть.

Вначале Кристофер подумал, что ему показалось, но потом услышал женские крики, которые быстро стихли. И он сорвался на бег.

— …ах вы, ублюдки! — эта ругань явно принадлежала Эмме. — Только подойдите!

Кристофер понимал, что счет шел на секунды. Ничего хорошего эти возгласы означать не могли, Эмма явно была в опасности. Наконец, он добрался до искомого места.

Впереди, в освещенном пятачке коридора, несколько человек в сверкающих кошачьих масках окружили Эмму и ту незнакомую женщину. Одежда обеих была запачкана кровью.

Но, даже несмотря на все это, Эмма вовсе не выглядела жертвой. Да, она была взволнована, взбудоражена, но явно не боялась: стояла, сжав кулаки, и упрямо защищала простолюдинку, сбивая этим с толку столпившихся мужчин. Те, похоже, не ожидали отпора и теперь не знали, что им делать.

Кристофер, хоть это и было весьма невовремя, невольно залюбовался Эммой.

— Господа! — подал он голос, и все обернулись к нему. — Давайте обойдемся без лишних проблем.

— Сказали, с теми, кто без масок, можно делать что угодно, — раздраженно бросил один из мужчин.

А Эмма, конечно же, была без маски. Буквально сама повесила на себя мишень. Но Кристофер не собирался позволять кому-либо прикоснуться к ней хотя бы пальцем.

Эмма, словно почувствовав, что он собирался вмешаться, бросила на него обеспокоенный взгляд. Ну вот, теперь она за него волновалась.

И от этого Кристофер ощущал себя по-дурацки счастливым.

Он криво улыбнулся, стянул маску с лица и отбросил ее в сторону. Расстегнул пиджак, чтобы обеспечить себе большую подвижность.

Теперь он — тоже мишень.

— Нападайте, — насмешливо разрешил он.

Не сказать, что Кристофер был отличным бойцом, но он оказался определенно лучше этих парней, первый раз попавших на такое мероприятие. Их неуклюжие попытки причинить ему боль больше напоминали детские забавы.

Такие клоуны могли бить только женщин.

Все закончилось быстро — Кристофер и сам не заметил, как разбросал всю пятерку по полу. Несостоявшиеся герои с окровавленными лицами теперь могли только лежать и стонать от боли: бил он, не жалея сил.

— Ну что, господа, полагаю, вопрос исчерпан, — обратился Кристофер ко всем, потирая костяшки.

— Мой отец так этого не оставит! — опять подал голос тот особо обиженный мужчина.

Кристофер, кажется, даже видел его раньше, но никак не мог вспомнить, где именно и кто он такой. Впрочем, не особенно его это и беспокоило.

— Буду ждать его визита, — криво усмехнулся он, прекрасно зная, что за пределы этих стен история не выйдет.

Эмма как раз помогала подняться своей знакомой, которая прятала лицо в платке. Кристофер хотел справиться о состоянии самой Эммы, но она старательно избегала его взгляда.

— Я помогу, — предложил Кристофер.

— Не нужно, мы сами, — отказалась она.

Снова. Эмма как будто специально это делала — все время говорила ему «нет».

— Прекратите эти игры в независимость, — одернул ее Кристофер и подхватил женщину на руки.

Эмма успела только охнуть — возразить он ей не дал.

— Отвезем ее к врачу, — твердо сказал Кристофер.

Женщина молчала, стыдливо не показывая лица.

— Вам нужно идти на бал, — напомнила Эмма, когда они шли к выходу. — Маргарет ждет от вас предложения.

— А если мне на это плевать? — вновь ответил он ее же словами.

Эмма удивленно распахнула глаза. А Кристоферу действительно было плевать и на Маргарет, и на Берненгемов. Именно в этот момент он четко осознал, чего хотел.

И он собирался это получить.

И даже миллион «нет» не смогут его остановить.

Больница в этом времени была чуть похуже бесплатного хосписа в самом неблагополучном районе современности. Но Морган заявил, что это самая настоящая больница и врачи тут хорошие. И Эмили пришлось ему поверить, потому что ничего лучше она, гостья, по сути, все равно не нашла бы.

У нее дрожали руки, когда она сидела в комнате ожидания, пока Катрину осматривали. Вернее, Софию — стоило думать о ней именно так. А еще напрашивался вопрос: почему именно с ней это приключилось? Те джентльмены, что ее окружили, Эмили сразу не понравились, веяло от них гнилью, и она просила Софию не связываться с ними. Но та сказала, что ей нужны деньги и покровитель. Эмили это прекрасно понимала, но…

Она подняла взгляд на Моргана, который стоял рядом, сложив руки на груди. Вид у него был задумчивый и слегка недовольный.

— Вы не обязаны ждать со мной, — проговорила Эмили.

Морган не ответил, только скользнул по ней взглядом, приподняв уголки губ. Но не ушел.

Эмили привыкла решать свои проблемы сама. Она ходила на курсы самообороны и этих пятерых тюфяков наверняка раскидала бы, ну или, во всяком случае, хорошенько их помяла бы. Ей никто никогда не помогал, ни один парень еще ни разу не вступался за нее. Так что появление Моргана было неожиданным и волнительным.

Он действительно, как Супермен, пришел на помощь. И ему было все равно, что нападавших было намного больше — он готов был защищать ее ото всех. Хорошо, что ни у кого не было оружия.

— Почему вы так заботитесь об этой женщине? — осмелился вдруг спросить Морган.

— Она мне напоминает родного человека, — ответила Эмили.

— Хм, — странно протянул Морган.

Но Эмили и не собиралась ему что-либо объяснять. Еще через минуту появился доктор и сказал, что ничего серьезного не произошло: всего лишь ушибы, отеки и перелом носа. Он порекомендовал Софии остаться на несколько дней в больнице под присмотром. Эмили знала, что нужно заплатить за это, но Морган ее опередил.

— Я верну вам все, — пообещала Эмили.

— Не нужно, мисс, считайте это благотворительностью, — Морган улыбнулся.

Эмили стало неудобно, но, вероятно, Кристофер Морган не из тех, кто будет этот долг помнить и требовать возврата.

Перед уходом она захотела увидеть Софию.

Та лежала в общем помещении — палата была рассчитана на десятерых. Практически у каждой койки тут была медицинская сестра или помощница, а сами кровати огородили ширмами друг от друга.

София лежала на одной из постелей. Выглядела она, несмотря на то, что ее лицо уже успели обработать, как жертва домашнего насилия. Те ублюдки вовсе не собирались искать себе содержанку: они хотели крови и мяса.

— Извините, мисс, — слабо шепнула София, чуть картавя — ее челюсть припухла, мешая нормально говорить. — Из-за меня вы чуть не пострадали.

Эмили хотела возразить, но не стала. Опасность действительно была, не имело смысла ее преуменьшать.

— Поправляйся, — умоляюще шепнула Эмили. — Доктор оставит тебя здесь на три дня.

— Мне нечем заплатить… — София начала подниматься, но Эмили уложила ее обратно.

— Не беспокойся об этом, все уже оплачено, только не сбегай и выполняй все указания врача, — напутствовала она.

София пристально посмотрела на нее. Было в ее взгляде что-то такое, от чего становилось неловко: она явно не хотела принимать помощь, не желала быть обязанной. Эмили прекрасно ее понимала.

— Зачем вам все это? — тихо спросила София наконец.

Эмили вздохнула и погладила ее холодную руку.

— Вы напоминаете мне мою сестру, — ответила она.

София отвернулась и не стала больше ничего спрашивать. И хорошо, Эмили все равно не смогла бы объяснить свои чувства.

— Я приду проведать тебя завтра, — пообещала она.

— Не стоит, мисс, — возразила София. — Я напишу вам, когда отпустят домой. К тому же у нас запланирована примерка.

Эмили сглотнула и, поддавшись порыву, обняла ее. От Софии пахло дешевыми духами и немного — пылью.

— Все будет хорошо, — шепнула Эмили ей.

Действительно, в этот раз для них все закончилось вполне неплохо. Но сердце Эмили трепетало от беспокойства и все еще колотилось, будто им по-прежнему грозила опасность.

Морган ждал ее на улице.

В воздухе ночного Лондона витал запах горящей травы и костров. Эмили застыла на пороге больницы, чувствуя, что ноги будто ватные. Хотелось упасть и забыться.

Из меланхолии ее вывел звон колокола. Вздрогнув, Эмили оглянулась — небольшая часовня стояла прямо возле больницы. Наверное, кто-то отдал свой дом под приход, потому что строение было очень неприметным.

Эмили никогда не была религиозной, в церковь тоже не ходила, но отчего-то сейчас ей захотелось помолиться. Наверное, это нужно было сделать давно, еще в первый день, как она очутилась здесь, в этом мире.

— Подождите немного, — попросила она озадаченного Моргана, который молча проследил за ней взглядом.

Эмили прошла в маленькую церковь. Действительно, когда-то это был чей-то дом. Теперь в небольшом зале стояли сколоченные скамейки и алтарь со свечами. Вокруг царила блаженная тишина.

Она не умела молиться, но была уверена, что главное — говорить искренне. Тогда слова обязательно достигнут небес.

Долго задерживаться в часовне Эмили не стала — Морган по-прежнему ждал ее. Он встал на пороге и задумчиво наблюдал за ней.

— Вы полны сюрпризов, — улыбнулся он, когда она вышла ему навстречу.

— Мне кажется, естественно обращаться к высшим силам после стресса, — отозвалась Эмили.

Морган помог забраться ей в карету, и они наконец тронулись в обратный путь.

— Простите за сегодня, — начала Эмили, не выдержав пристального взгляда. — Ваш вечер был испорчен.

— С чего вы взяли? — Морган сидел совершенно расслабленно, недавнюю драку выдавали лишь покрасневшие костяшки на пальцах и ослабленный ворот рубашки. — Держать в руках желанную леди, а потом еще и подраться. Старая добрая Англия, обожаю.

Эмили стало вдруг смешно. А, может, это была запоздалая истерика? Держать в руках желанную леди… Должно быть, он о Маргарет.

— Вы были… — она осеклась, но потом все же решила не юлить, — великолепны.

— Если хвалите вы, значит, я действительно того достоин, — подмигнул в ответ Морган.

Они улыбнулись друг другу, и Эмили ощутила, как алеют щеки. Сердце в присутствии Супермена всегда вело себя неспокойно, оно грустно и тоскливо болело от осознания того, что он достанется не ей. Но так все и должно было быть. Ход времени не изменить.

— Вам ничего не будет за то, что вы сделали с теми мужчинами? — спросила она, чтобы отвлечься от неприятных размышлений.

— Мужчинами их можно назвать с натягом, но, уверяю вас, нет, — ответил Морган невозмутимо.

— Но мы, наверное, теперь главные герои скандала, — заметила Эмили.

— Возможно, и нет, узнаем новости утром, — успокоил ее он.

Эмили вздохнула и кивнула.

Остаток пути они проехали молча, но в этом не было никакого напряжения. Эмили ощущала, как Морган рассматривает ее.

— У меня что-то на лице? — удивилась она, потерев ладонью щеку.

— Нет, мисс, просто наслаждаюсь вами. Хоть взглядом мне позволено вас ласкать? — усмехнулся Морган.

Эмили бросило в жар, но реагировать было нельзя. Слишком уж чувствительным был Морган к ее слабостям.

— Если не будете думать всякого, — фыркнула она.

— А если и буду, главное, без рук, я прав? — подмигнул тот в ответ.

— Вы такой… — Эмили пыталась найти слова, — как все мужчины.

Морган рассмеялся:

— Но, в отличие от всех мужчин, я великолепный, вы сами это сказали.

Эмили шутливо погрозила ему кулаком. Карета остановилась возле дома, и Морган, даже не пытаясь скрываться, помог ей выйти и проводил до ворот. Эмили уже собиралась зайти в дом, когда он вдруг взял ее ладонь и прижал к своим горячим губам, неотрывно глядя ей в глаза. Эмили ощутила волну жара, стекавшую, будто лавина, по всему телу.

— Спокойной ночи, Морган, — шепнула Эмили, когда тот отпустил ее руку.

— Мы скоро увидимся, — прошептал он.

Эти слова прозвучали, как обещание. И от него у Эмили по коже щекотно пробежали мурашки.

— Мисс Эмма! Мисс Эмма! Прошу вас, скорее просыпайтесь! — тараторила Лора.

Эмили не помнила, чтобы когда-то видела ее такой активной. Ей бы такую энергичность — сама она едва сумела продрать глаза.

— Скорее, мисс Эмма, приехал виконт Морган, он ждет вас внизу! — трясла ее Лора.

Эмили страдальчески застонала. И что нужно было этому демону с утра? Она вчера легла очень поздно, а он и того, наверное, позднее, но все равно приперся в такую рань.

Кое-как оторвавшись от подушки, Эмили еще мгновение приходила в себя. Лора носилась по кругу, как заведенная, умудряясь при этом ловко собирать для нее одежду. Эмили, хлопая глазами, смотрела на все это — понимание, что придется еще целый час одеваться в эти бесконечные слои тканей, сводило ее с ума.

Лора, чуть успокоившись, села рядом. Пристально посмотрела на нее.

— Каждая кухарка знает, что новой героиней скандала после вчерашнего бала стала мисс Маргарет, — хитро улыбнулась она.

Эмили ожидала услышать про себя и Моргана, но, кажется, их опередили.

— Да? — удивилась она.

Лора нагнулась и заговорщически зашептала ей на ухо, будто в комнате был посторонний:

— Говорят, мисс Маргарет вела себя неподобающе и целовалась с каким-то военным, который сегодня же отбыл в часть, даже не пообещав ей ничего взамен.

— О… — Эмили потянулась, размышляя над услышанным.

Забавная получалась история. В ее прошлом Маргарет сбежала от Моргана с каким-то военным — уж не с этим ли самым?

— Ваша мачеха слегла с нервным срывом, ее вчера под руки доставили, она так и лежит с тех пор, ни с кем не разговаривая. А тут приезжает виконт, и все как на иголках: думают, либо предложение мисс Маргарет делать будет, либо выскажет свое презрение… А он заявил, что хочет видеть вас, — продолжила сплетничать Лора.

Эмили нахмурилась. Она даже не представляла, зачем она понадобилась Моргану.

Может, хочет узнать о Маргарет?

Наспех одевшись, Эмили занялась прической. Заморачиваться с волосами в итоге она не стала — просто заплела косу.

Спустилась в гостиную она только через час. Морган в ожидании не скучал — компанию ему составлял Эдвард, с которым они о чем-то негромко беседовали. Заметив Эмили, оба тут же поднялись на ноги.

Морган выглядел изумительно. Оделся он сегодня в темный сине-серый костюм, который очень ему шел. Еще бы красного цвета добавить — и был бы вылитый Супермен.

— Дорогая, — Эдвард взял ее за руку и поцеловал.

На его лице играла загадочная улыбка.

— Оставляю вас, — чересчур бодро сказал он и вышел.

Эмили непонимающе посмотрела ему вслед. Двери гостиной тихо закрылись, полностью отрезая их с Морганом от остальных обитателей дома.

— Что происходит? — настороженно спросила Эмили, глядя на Моргана, который стоял, держа руки за спиной.

— Как вам спалось? — вопросом на вопрос ответил Морган, не спеша утолять ее любопытство.

— Не очень хорошо, учитывая, что я собиралась спать еще часа три. Но тут явились вы и явно задумали что-то странное, — ответила она.

Морган приподнял в полуулыбке уголки губ.

— Не буду ходить вокруг да около, вижу, вы тоже не любите пустую болтовню, — соизволил наконец перейти к делу он.

Глубоко вздохнув, он продолжил, а Эмили, напряженно слушая, ощущала, как сильно бьется в висках пульс.

— Я предлагаю вам, Эмма Эшби, стать моей женой, — торжественно объявил Морган.

Эмили так и застыла. Сердце в груди, казалось, с оглушительным треском лопнуло, как шарик, она даже чуть пошатнулась от неожиданности.

— Нет… В смысле… Нет, Морган, так не должно… быть… — бессвязно пробормотала она.

— Почему нет? — спокойно поинтересовался Морган.

Он будто ожидал такого ответа.

— Потому что… Маргарет, ваша невеста… — панически пытаясь собраться с мыслями, промямлила Эмили.

— Мы общались, но никогда не были помолвлены, поэтому я ничем ей не обязан, — пожал плечами Морган.

Эмили захлопала ресницами. Наверное, она еще не проснулась. Или, наоборот, попала в еще более странную реальность. В какой-то момент Морган оказался очень близко и склонился над ней. Эмили и не заметила, как кончик ее косы оказался у него в ладонях. Морган обернул ее волосы вокруг своего запястья, словно давая понять: она у него в руках.

— У вас нет причин отказывать мне, — прошептал он.

Он был так в этом уверен!.. Но Эмили-то прекрасно знала, что этого не должно было случиться. Почему-то в голове мелькали картинки из фантастических фильмов, в которых эффект бабочки разбивал все будущее в прах.

И Эмили вдруг испугалась. Она ведь могла убить Кристофера своим согласием. Или и вовсе случилось бы что-то похуже! Со временем играть было нельзя, как бы ей ни хотелось обратного.

— Нельзя, Морган, — выдохнула Эмили, ощутив его теплые пальцы на своих плечах. — Я не могу, правда.

Эмили вырвалась и открыла двери. Она сделала это так неожиданно, что все, кто столпился за ней, не успели разбежаться в стороны.

Морган за ней не пошел.

Эмили вернулась в комнату, пребывая в жутком смятении и страхе.

Что же она наделала? Она все испортила или исправила? И можно ли все вернуть на круги своя?

В этот момент двери с грохотом распахнулись. Заплаканная и растрепанная Маргарет застыла на пороге, глядя на нее красными и опухшими глазами, и завопила:

— Это все ты виновата! Все из-за тебя!

Маргарет налетела на нее, как фурия. Правда, несколько неуклюжая — у нее даже Эмили в волосы вцепиться не получилось.

— Морган должен был быть моим! — верещала при всем при этом Маргарет так, будто Морган был игрушкой.

Эмили пришлось остудить ее пыл парой пощечин. С красными щеками та рухнула на пол и уставилась на нее так, словно с ней сотворили что-то ужасное.

— Если воспитанности в тебе нет ни грамма, при чем здесь я? — поинтересовалась Эмили. — Ты сама во всем виновата, нужно было домой ехать, как только почувствовала, что ноги готова раздвинуть!

Маргарет взвизгнула, обиженно и протяжно, как капризный ребенок. А затем собрала себя с пола и понеслась из комнаты прочь. Настоящая сумасшедшая идиотка.

От ее крика у Эмили голова разболелась. Взбудораженная всем происходящим Лора пыталась поговорить, но было совершенно не до того.

— Уйди, — устало попросила Эмили, с ногами забираясь на служивший одновременно подоконником диванчик.

Интересно, если она навсегда засядет тут, то все само разрешится? Мысль была глупой — Эмили и без того понимала, что нет. Нужно было что-то предпринимать.

— Дорогая? — Эдвард вошел в комнату бесшумно.

— У меня плохое настроение, я прошу меня не беспокоить, — не поворачиваясь к нему, отрезала Эмили.

— Почему ты отказала виконту? — Эдвард словно не слышал ее.

— Потому что… — Эмили прикусила губу.

Она замялась, не зная, как объяснить. Ведь отказывала Эмили больше из-за страха, чем от нежелания. Она хотела быть с Морганом. Но…

— Потому что в нем говорит жалость ко мне, — наконец сказала она.

— Какая жалость, о чем ты? Он сегодня с утра расписывал мне, какие чувства ты в нем рождаешь. И, поверь, от некоторых его фраз даже я побледнел, — изумился Эдвард.

Эмили подумала, что Морган всего-навсего решил опередить слухи. Возможно, он думал, что после бала Берненгемов будут говорить о них, вот и попытался прикрыть свою джентельменскую задницу. Наверное, уже пожалел о своей поспешности.

— Я не хочу, папа, — отмахнулась Эмили. — За него не пойду.

Эдвард в замешательстве так и застыл на пороге. Кажется, он хотел сказать что-то еще, но в итоге все же промолчал и оставил ее одну, давая подумать.

Эмили спрятала лицо в ладонях. Вот теперь она действительно попала. Но оставалась пока надежда, что Морган образумится.

Целую неделю в доме царило похоронное настроение. За столом встречались только они с отцом. Мария как будто исчезла — теперь она предпочитала находиться в своей комнате. Слуги говорили, что у нее нервный срыв и ей очень плохо, приходивший доктор советовал чаще гулять и пить тонизирующий чай.

Маргарет тоже вела образ жизни затворницы. Спустилась к обеду она только один раз, но тогда Эдвард отчитал ее, и больше она из своих комнат не выходила. Эмили она по-прежнему на дух не переносила, считая ее повинной во всем — как будто та держала свечку во время ее грехопадения.

Морган тоже не появлялся, так что к пятнице Эмили решила, что он отступился. Но не тут-то было: к вечеру пришло письмо, что Кристофер Морган приглашает семейство Эшби-Смит в воскресенье на вечерний бал в свое поместье.

И Эмили понимала, что не может отказаться. Ей наконец-то выпал шанс попасть в его дом, нельзя было его упустить.

После этого приглашения дом стал оживать. Мария спустилась в субботу утром на завтрак вместе с Маргарет и была на удивление очень мила с Эмили.

— У тебя есть платье? — неожиданно поинтересовалась она тем, что никогда прежде ее не интересовало.

— Да, есть, мне сошьют, — ответила Эмили, ища в этих словах подвох.

— Мы могли бы прогуляться все вместе… — начала та.

— Я сказала: не нужно, — твердо отрезала Эмили. — И не надо притворяться милой.

Мария тут же картинно расплакалась.

— Вот видишь, я с ней добра и мила, а что получаю взамен? — обратилась она к Эдварду, строя из себя жертву.

— Дорогая… Эмили, прояви чуточку уважения, Мария всего лишь хочет быть тебе матерью, — поддержал ее тут же Эдвард.

— Поздно, — вздохнула Эмили, поднимаясь из-за стола.

Есть совершенно расхотелось, как и вообще делать что-либо.

В комнате ее ждала Лора с письмом от Софии. Это послание было лучиком света в депрессивном царстве. В письме София сообщала о своем здоровье — написала, что благодаря деньгам Моргана за ней хорошо присматривали и что она теперь чувствовала себя хорошо. А еще напомнила о примерке, ведь платье будет готово уже совсем скоро.

Естественно, Эмили тут же собралась и отправилась в Ист-Энд. Лора, кажется, уже смирилась с необходимостью бывать в этом месте. Всю дорогу она возмущалась поведением Маргарет.

— Мисс совсем взбесилась, ругает свою горничную и даже бьет ее, бедная Вивиен! — кипела она.

— Я думала, Маргарет уедет домой, — заметила Эмили рассеянно.

— Нет, ее не ждут дома. Сказали, что оставляют ее на попечение вашей мачехи, наказали исправить ситуацию, — с готовностью насплетничала Лора.

— Исправить? — не поняла Эмили.

Лора придвинулась ближе и шепнула:

— Я думаю, на этом балу Маргарет попытается скомпрометировать виконта, чтобы у него не осталось шансов отказаться от нее. Ведь виконт Морган — человек слова и дела. Как он вам помогал и спасал! Конечно же, он и мисс Маргарет защитит.

Эмили подобное предположение неожиданно очень сильно разозлило. Она ощутила себя собакой на сене — ведь сама отказала, теперь нечего жалеть… Морган должен быть с Маргарет, хотела она того или нет, потому что именно так все и было по истории. И никакой Эммы Эшби, супруги Кристофера Моргана…

Эмили с Лорой застали Софию за работой. Та не ждала их так рано и немного удивилась визиту. Синяки с ее лица уже начали сходить, и выглядела она намного лучше. На этот раз объятия с Софией были очень теплыми, и та уже не выглядела колючей, будто приоткрыла свой панцирь для Эмили. Лора ничего не спрашивала о случившимся и вообще корректно помалкивала.

— У нас ведь примерка завтра, — напомнила София, провожая их в рабочий кабинет.

— Планы немного изменились, и я была так воодушевлена твоим письмом, что… — пустилась в объяснения Эмили, но замолчала, когда они вошли в примерочную.

Платье даже на манекене выглядело нереально. Ткань действительно была похожа на расплавленное золото — она будто струилась, спадая к полу. Казалось, стоит подставить ладони — и получишь ожог.

Фасон у платья был довольно простым: София решила, что не стоит, учитывая изумительную ткань, перегружать образ лишними деталями.

— Мисс, — восхищенно шепнула Лора, — вы в нем будете принцессой.

— Да, из волшебной страны, — улыбнулась Эмили.

Она и представить себе не могла, что когда-нибудь наденет нечто подобное. Но она надела — и осталась в полнейшем восторге. Платье так удачно оттеняло цвет ее кожи, что та казалась сливочной. А волосы, будто впитывая золото, прямо-таки мерцали. Эмили сияла в этом платье, как звезда.

— Ничего себе, — выдохнула Эмили, глядя в зеркало.

— Да, — в один голос охали София и Лора.

Готовое платье София пообещала доставить к ней домой лично и даже вызвалась помочь собраться на бал.

Все складывалось вполне неплохо. Даже слишком подозрительно неплохо. Эмили старалась настраивать себя на позитивный лад, но никак не могла отделаться от ощущения, что что-то грядет.

Эмили надеялась лишь, что не произойдет никаких разрывов временной линии, что история не поменяется слишком сильно.

А вдруг Марк Вилсон не появится на свет? Мысль об этом заставила Эмили беспокоится еще больше.

Она начала замечать, что все больше вживается в это время. Даже думала уже длинными предложениями — хоть сейчас романы пиши. Нецензурные словечки, которые она прежде любила отпускать, становились ей неприятны. Вот только нелюбовь к длинным волосам осталась, но и с этим она уже смирилась.

Когда они с Лорой вернулись домой, то застали вполне мирную сцену: Мария, Эдвард и Маргарет играли в карты.

— Присоединяйся, дорогая, — позвал Эдвард, но Эмили лишь отрицательно качнула головой.

Маргарет и Мария показались ей похожими на двух демониц. Видимо, они и правда задумали недоброе. Но Эмили именно это и нужно было.

Пускай Морган женится на Маргарет. А потом, когда та сбежит, найдет Эмму и сделает с ней все, о чем мечтал.

От таких размышлений хотелось волком выть. Эмили не знала, как выбраться из тупика, в который она сама же себя и загнала.

Кристофер знал, что Эмма ему откажет. Он был к этому и готов, и не готов одновременно. В идеале, конечно, Эмма должна была охнуть от счастья и тут же упасть к нему в объятия, но…

Ее категоричное «нам нельзя» выбивало из колеи.

Но Кристофер был бы плохим бизнесменом, если бы не продумал все возможные исходы события заранее.

Он был уверен, что Эмма — именно та женщина, которую он жаждал и душой, и телом. А еще он знал, что Эдвард Эшби — заядлый игрок, постоянно проигрывавший приличные суммы. Даже его «болезнь» была вызвана всего лишь алкогольным отравлением в одном из игорных домов.

Так что в тот вечер после бала Кристофер, доставив Эмму домой, отправился обратно к Берненгемам, чтобы присоединиться к Эдварду Эшби, которому в очередной раз не везло в игре. Совершенно разбитый неудачей, тот с энтузиазмом принял его предложение.

Согласно их договору, Кристофер выплачивал все долги Эшби, а тот взамен отдавал ему свою дочь. Так что все попытки Эммы воспрепятствовать их браку заранее были обречены на провал.

Нет, Кристофер не покупал Эмму, он забирал ее. Забирал ее всю себе — раз и навсегда.

Он мог предъявить свои права на Эмму в любой момент, никто бы его не осудил — отцовское благословение у него было.

Но Кристофер не собирался трезвонить об этом на каждом углу. Эмма, узнав об этой сделке, вполне могла и сбежать. Так что приходилось действовать изящно и осторожно.

— Вы же можете просто привести ее в свой дом, — удивлялся Элайджа, выслушивая его планы. — Она же женщина, что она может вам сделать?

— Женщина, — улыбнулся Кристофер. — Но она — любимая женщина, ее нельзя притащить насильно. Нужно ее заманить.

— А если она разозлится? — резонно поинтересовался Элайджа.

— Поверь, наедине со мной она не сможет долго злиться. А если и начнет кричать, то только от удовольствия, — мечтательно ответил Кристофер.

Он подмигнул Элайдже, который сделал вид, что не понял намека в его словах. Никогда еще Кристофер не был так заинтересован в ком-то, ни одна женщина еще не заставляла так кипеть его кровь.

Подумать только, совсем недавно он на дух Эмму не переносил, а теперь не мог дождаться, когда вновь увидит ее, ощутит ее сладкий запах… Прикоснется к ее нежной коже.

Эмма была его идеалом. Совершенно безбашенная, она была готова броситься в любые приключения. Смело противостояла разъяренным мужчинам, увлекалась техникой и умела доводить Кристофера до крайности за пару секунд.

А еще Эмма умела молиться — искренне, не ожидая ответа и не требуя никаких благ взамен. Все по заветам его покойной бабушки Феодосии.

Но даже не это все делало Эмму такой желанной. Кристофер просто чувствовал: проще отрезать себе руку, чем отпустить ее. Он не мог без нее.

И оставалось совсем чуть-чуть: уже скоро ловушка, приготовленная для Эммы, захлопнется.

— Мисс… вы прекрасны, — ахнула Лора.

Эмили и сама это видела, глядя на себя в зеркало. Даже на примерке уже было понятно, что это платье буквально создано для нее, но сейчас, с прической и макияжем… Эмили и правда выглядела, мягко говоря, привлекательно.

Завитые в кудри волосы рассыпались по ее плечам, струились по казавшемуся невесомым платью. А что радовало больше всего — пришлось надеть только одну сорочку, кружево которой кокетливо выглядывало из-под лифа. Привычный жемчуг сегодня было решено заменить сверкающими камнями.

— Вот что значит — хорошая портниха, — похвалила себя София.

Эмили вздохнула.

— После сегодняшнего виконт снова сделает вам предложение, — захлопала в ладоши Лора.

— Думаю, если мужик не дурак, он ее просто украдет и обвенчается в тот же час, — вторила ей София.

Только Эмили не ощущала такой уверенности: от волнения у нее сводило желудок, а к горлу подступала дурнота.

— Скорее, я сдохну от жары, — вяло улыбнулась она.

Погода не собиралась их щадить: зной не отступал. И даже легкое платье не слишком от него спасало.

София и Лора помогли ей спуститься вниз, где ее уже ждали Эдвард с Марией и Маргарет. Последние чуть не позеленели, когда ее увидели.

— Дочка, как ты могла скрывать свою красоту так долго? — восхитился Эдвард, подавая ей руку.

Эмили в ответ только улыбнулась, подумав, что на Эмму никто никогда и не смотрел. Она всегда была в тени кого-то или чего-то, словно человек-невидимка.

Сидя в экипаже, Эдвард странно поглядывал на Эмили и счастливо улыбался. Наверное, он тоже был уверен, что уж сегодня Морган ее уломает. А Мария с Маргарет смотрели так, что если бы взгляд мог убивать, она бы уже была покойницей.

Почему-то последняя мысль кольнула в самое сердце. Что, если ей некуда возвращаться?

Эмили вдруг осознала, что совсем не обращала внимания на ход времени. Сколько она уже находилась в теле Эммы? Месяц? Два? Или всего неделю?

По коже прошел холодок, и Эмили поежилась.

Уже вечерело: небо становилось все темнее и темнее. Когда они вышли из кареты, на них налетел пронизывающий ветер, заставив Марию с Маргарет вскрикнуть.

В воздухе витала гроза, пахло озоном. Эмили подняла глаза к хмурому небу и вдруг остро почувствовала, что она там, где должна была оказаться.

Она наконец была здесь, в Хоуп-хилле.

Старинный огромный дом будто бы и не изменился вовсе: какой был в современности, таким и остался. Разве что сейчас он был залит лучами света — бал почти начался.

Парадные двери были распахнуты настежь, гости все прибывали и прибывали. Из дома слышалась музыка, раздавался громкий смех.

А Эмили ощущала тревогу.

Эдвард подал ей руку, и она крепко ухватилась за нее, чувствуя себя так, словно провалилась в трясину.

Каждый шаг давался с трудом. Казалось, еще немного — и она исчезнет, провалится куда-то глубоко под землю.

Эмили чувствовала взгляды на себе, слышала шепот дам за спиной. Наряды у всех были почти одинаковыми — светлые платья, приукрашенные драгоценными камнями. И только она выглядела среди них, как слиток настоящего золота.

Они миновали парадную и направились к залу, в котором хозяин поместья встречал гостей.

Эмили не хотела смотреть на Моргана, но как будто специально искала его взгляд.

Тот как раз кого-то приветствовал, но, заметив их, словно заледенел. Он уставился на Эмили так, будто никого больше рядом не было, и от такого пристального внимания ноги у нее стали совсем ватными. Сегодня Морган был в темно-синем фраке, такой солидный и невероятно красивый.

«Нет, нельзя!» — мелькнула у Эмили паническая мысль.

— Морган, — отец обнял Кристофера, как родного.

А тот все не отрывал от нее взгляда. Эмили молчала, ощущая себя пригвожденной к полу этими глазами.

— Кристофер, — ахнула Маргарет непринужденно, будто ничего и не случилось. — Ваше приглашение было таким неожиданным, надеюсь, есть приятный повод.

Морган сдержанно улыбнулся.

— Повод определенно есть. А пока располагайтесь, — вежливо ответил он.

На этом церемония приветствия закончилась. Эдвард потянул Марию в искрящийся светом зал, Маргарет, кокетничая направо и налево, пошла следом, как и Эмили. Но далеко пройти не вышло: Морган поймал ее руку и притянул к себе, поцеловав ладонь. Его губы были горячими, и Эмили бросило в жар.

— Вы… — Эмили попыталась отстраниться, но Морган не отпустил.

Даже напротив — он придвинулся еще ближе.

— Великолепное платье, — коротко улыбнулся Морган и склонился к ее уху.

Его дыхание щекотало кожу, и Эмили невольно поежилась.

— Особенно если знаешь, что под ним, — прошептал Морган.

Эмили вздрогнула и быстро вырвала руку. Морган смотрел на нее так, будто на ней и правда не было одежды.

Что ж, значит, в ту ночь у Берненгемов уединение Эмили во время купания действительно нарушил именно он. Хотя, кажется, Морган и не скрывался.

— Принимайте гостей и не забывайтесь, — Эмили попыталась придать голосу твердости, но он предательски дрожал.

— А вы не потеряйтесь, мисс, — хитро улыбнулся Морган. — Впрочем, я найду вас везде.

От его слов у Эмили покраснели щеки. Сейчас она, наверное, уже не на слиток золота походила, а на помидорку. И как Моргану удавалось, не сказав, по сути, ничего непристойного, звучать так пошло? Или это у нее с головой уже что-то было не так?

Почти не чувствуя ног, Эмили подошла к столу и глубоко вздохнула. Нужно было взять себя в руки и следовать плану — тихонько подняться в спальню Моргана и проверить тайник. Надеясь чуть остыть, Эмили взял со стола бокал с водой и сделала глоток. В этот момент свет замигал, всполошив гостей и перепугав нескольких дам.

— Проверьте провода, — услышала Эмили знакомый голос и обернулась.

Прямо у стены стояла Лунджил и разговаривала с одним из людей Моргана. Она ничуть не изменилась с прошлой их встречи, разве что была одета в темно-коричневое платье прислуги, а свои африканские кудри собрала на затылке.

Эмили застыла. К горлу подкатила тошнота — казалось, тот глоток, который она сделала, готов был вырваться наружу.

— Это ты… — выдохнула она и уставилась на Лунджил, но та лишь смерила ее равнодушным взглядом и, поклонившись, направилась прочь.

— Стой! — Эмили бросилась за ней.

— Мисс, вам нужно вернуться в зал, — сказала Лунджил.

Но Эмили, схватив ее за руку, не собиралась отступаться. Дыхание перехватывало, и речь получалась сбивчивой.

— Ты приколола мне ту брошку, ты… — тараторила она.

Лунджил замерла и посмотрела на нее как-то по-новому, будто могла в душу заглянуть.

— Мисс? — переспросила она, а затем ее глаза расширились. — Вы — не она.

Эмили выдохнула и потянула Лунджил в сторону, скрываясь от чужих взглядов. Они и так привлекли уже слишком много внимания.

— Что ты наделала? — зашипела Эмили, едва они оказались в коридорчике, где ходили только слуги.

Сердце у нее колотилось так, что отдавалось звоном в ушах. Эмили будто провалилась в тот день. Снова.

Лунджил помолчала немного, а потом глубоко вздохнула.

— Только то, о чем просила меня мисс, — ее голос был твердым и невозмутимым.

— Пошли, — Эмили потянула Лунджил за собой.

Та неохотно последовала за ней, то и дело пытаясь слинять «по делам». Но Эмили на ее обязанности было наплевать. Нашла же она время устроить весь этот кавардак?

Они пробрались на этаж, где располагались хозяйские спальни. На пути им никто не попался — уже хорошо.

— Где она? — Эмили шагала по коридору, в который выходило несколько дверей.

— Что вы ищете? — уточнила Лунджил, будто не понимала, в чем вообще было дело.

— Спальню Моргана, — рыкнула Эмили раздраженно.

— Это бессмысленно. Просто примите ситуацию, воспользуйтесь ею. Мисс сама этого хотела, а о последствиях я ее предупреждала, — заявила Лунджил.

— Вы уж извините, — процедила Эмили, — но меня никто не предупреждал! Меня вообще все устраивало! А теперь показывай, где его комната.

Ее трясло от злости и тревоги одновременно. Она чувствовала, что близка к невероятной разгадке, пониманию. Еще чуть-чуть, и она узнает, как очутилась здесь, где теперь Эмма.

Лунджил молчала около минуты, а потом указала на одну из дверей. Эмили потрогала наличник, прощупала стену с обеих сторон и, когда пальцы провалились в пустоту, отодвинула одну из картин справа.

Здесь и правда была ниша — один кирпич раскрошился, оставляя после себя удобную полость, которую закрыли обоями и картиной. Эмили сунула туда руку и, пошарив внутри, обнаружила какой-то сверток.

Она вытащила его и наспех развернула.

Кукла.

Эта была тряпичная кукла из белой ткани. Аккуратно сшитая, она изображала девушку с коротким ежиком волос, в коротком белом платье и вязаной кофточке. А к груди куклы была приколота та самая брошь.

Эмили застыла. Кукла была ну очень похожа на нее.

— Это что, вуду? — в ужасе спросила она, глядя на Лунджил.

— Да, — согласилась та, — мы так это называем.

У Эмили задрожали руки, но куклу она не выронила. К ней подступала истерика — хотелось смеяться и плакать одновременно, но горло перехватило, и не получалось издать ни звука.

Она держала в руках свою неказистую копию, проткнутую старинной брошью, а сама находилась в чужом теле. Это был не розыгрыш.

Эмили потянулась к брошке, но Лунджил вдруг холодными пальцами вцепилась в ее запястье.

— Не делайте этого, мисс, — предостерегла она.

— Почему? — равнодушно спросила Эмили.

— Потому что я не знаю, что произойдет после, — ответила та.

— В смысле — ты не знаешь? — встряхнув головой, удивилась Эмили, поднимая взгляд на Лунджил.

Та глубоко вздохнула.

— Мисс… просила меня помочь ей завоевать сердце хозяина. Ей не хватало смелости, — начала она. — И это единственное, что я могла сделать. Кукла и брошь соединили ваши души в одну. Я не знаю, что будет, если попытаться разрушить эту связь. Возможно, вы обе умрете, а может, только одна из вас. Поэтому смиритесь и позвольте жить вам обеим. В одном теле, — закончила Лунджил свою речь.

У Эмили уже шла кругом голова.

— Что ты такое говоришь? — воскликнула она, но в этот момент за спиной раздался странный звук.

Они обе обернулись, но никого не увидели. Через секунду послышался чей-то быстрый топот — кто бы там ни подслушивал за углом, он явно поспешил убраться прочь.

Их кто-то видел. Но какое это имело значение?

Лунджил снова повернулась к ней.

— Но это уже вам решать, мисс, — смиренно добавила она и тоже ушла.

Это было жестоко. Она бросила Эмили, оставила ее с таким жутким камнем на сердце и хаосом в голове, что хотелось кричать во все горло.

Но вволю проявить чувства вновь не вышло.

— Вы все подготовили? — совсем рядом спросил кто-то.

— Да, надо успеть с фейерверками, — послышался второй голос.

Эмили не желала никому объяснять, что забыла на хозяйском этаже. Она быстро скрылась в спальне Моргана, закрыла за собой двери и прислонилась к ним спиной. Слуги прошли мимо, громко обсуждая подготовку к пиршеству, вновь воцарилась тишина, а она все стояла в темной комнате и сжимала в руках куклу с такой силой, что та будто пульсировала у нее в ладонях, как маленькое сердце.

Эмили всхлипнула. Лучше бы все это оказалось игрой или сном. Она вновь потянулась к брошке, коснулась острых камней пальцами. Вернуться было возможно.

Но стоило ли это того?

Что если Лунджил права, и кто-то из них умрет?

А дом? Как же ее родные, как ее работа и будущее?..

Что ей было делать теперь?

Эмили прошла глубже в комнату, к окну, в которое лился свет со двора. Спрятала куклу в маленькую сумочку, прикрепленную к руке, и глубоко вздохнула.

Окно, в которое она смотрела, было совсем мутным, и Эмили вдруг запоздало поняла, что пошел дождь. Он бился о стекла с такой силой, словно хотел их разбить.

— Я думал, все будет куда сложнее, — неожиданно услышала Эмили голос Моргана.

Темнота в комнате немного рассеялась — Морган оставил дверь открытой, и из коридора теперь лился свет. Морган возвышался в проеме, как какая-нибудь героическая статуя, устрашающая и мужественная.

— Извините, я… — Эмили осеклась и замолчала.

Она внезапно осознала, что натворила. Даже по меркам современности ее поведение ни в какие ворота не лезло, она буквально сама губила свою репутацию и подставляла Моргана.

— Кажется, я заблудилась, — все же тихо проговорила она, оборачиваясь.

В следующий миг Морган оказался опасно близко к ней, практически притиснул к стене.

— Очень удачно заблудились, — заметил он.

Его голос стал низким и хриплым. Морган был таким теплым, таким… своим, что Эмили хотелось просто обнять его и никогда не отпускать. Но это точно не решило бы ее проблем.

Она ощутила его пальцы на своем лице. Чувствовать все это было странно — настоящую Эмили никто не трогал с такой нежностью.

— Вы плакали? — обеспокоенно спросил Морган, погладив ее по влажным щекам. — Кто вас обидел?

Эмили встрепенулась.

— Никто, просто перенервничала, — ответила она поспешно.

Не хватало еще, чтобы он снова включил режим защитника и сгоряча побежал восстанавливать справедливость. В конце концов, даже сама Эмили не знала, как это сделать.

Морган сглотнул.

— Эмма, я… — начал он, и чужое имя царапнуло, как острый нож.

Эмили поежилась, вновь ощущая себя не в своей тарелке.

— Пожалуйста, Морган, — умоляюще попросила она, — не надо.

Сейчас она ничего не хотела слышать об Эмме.

Эмили нужно было хорошо подумать и все решить. Она попыталась просочиться к выходу, но Морган схватил ее за плечо и толкнул к себе.

Он сделал это так грубо и резко, что Эмили вздрогнула.

— Что вы делаете? — ойкнула она.

— Это я должен спрашивать! — прошипел Морган. — Одеваетесь так вызывающе, что каждый мужчина в этом доме хочет присвоить вас себе, прячетесь в моей спальне, а потом вдруг уходите, словно так и должно быть, словно я всегда буду превращать все в шутку и закрывать на все глаза. Я не железный! А порядочности во мне ровно столько, сколько нужно для сохранения репутации.

— Морган… — мотнула головой Эмили.

Договорить она не успела — Морган жадно прижался к ее губам своими. От силы и напора, с которыми он целовал ее, Эмили невольно охнула.

Она честно пыталась его оттолкнуть, но то ли сил у нее не было, то ли Морган настолько не желал ее отпускать… Поцелуй становился все жестче и глубже, и Эмили понимала, что не может ему сопротивляться.

— Кристофер, где у тебя в этом доме нормальная курильня… — в комнате неожиданно появились новые действующие лица.

Словно по щелчку пальцев из коридора в спальню ввалился лорд Берненгем в компании каких-то мужчин. Вся эта толпа так и застыла в проеме, увидев столь пикантную сцену.

Эмили дернулась, толкнула Моргана в грудь, ударила по плечам, но тот, не обращая на это никакого внимания, все целовал, целовал, целовал…

— Похоже, мы не вовремя, — будто бы смущенно отметил Оливер, даже не собираясь при этом выходить из комнаты.

Его свита же бесстыже обсуждала происходящее:

— Это мисс Эшби?

— Мисс Эмма.

— Какими непристойностями они занимаются?

Как же Эмили было неловко! Морган, наконец ощутив, что она близка к срыву, крепче сжал ее талию и повернулся к джентльменам.

— Нам с моей будущей женой хочется побыть наедине, — оповестил он, нисколько не смутившись.

А Эмили, совершенно растерянная, вцепилась в его пиджак с такой силой, что костяшки пальцев побелели, и молчала.

— О, конечно, Кристофер, — махнул рукой Оливер.

С этими словами он вышел и закрыл за своей свитой дверь. Комната снова погрузилась во мрак.

— Вы это специально? — выдохнула Эмили.

Морган провел большим пальцем по ее нижней губе.

— У вас все равно не было шанса отказать мне, — негромко сказал он.

— Так вы хотели, чтобы нас увидели? — горько спросила Эмили.

Она ощущала себя так, будто ей плюнули в душу. Недавняя теплота, пережитое удовольствие от прикосновения губ смылись — словно весь чертов дождь с улицы разом выплеснулся ей в сердце.

— Нет, это всего лишь способ не оставить вам выбора. А если бы вам удалось улизнуть, я бы сказал вам, что наш брак почти зарегистрирован, даже ваша подпись не нужна, — ответил Морган спокойно, явно не видя в происходящем ничего неправильного.

— Что? — непослушными губами выговорила Эмили.

Морган шумно вздохнул и отступил на шаг.

— Ваш отец одобрил наш союз, договор уже заключен, — явно задавшись целью ее добить, заявил он.

— Какой договор? — Эмили уже не хотела ничего знать, догадывалась, что ответ ей не понравится, но все же спросила.

И Морган ответил:

— О браке. Вы моя, мисс Эмма.

Эмили показалось, что она ослышалась.

Договорной брак?

Неужели Морган серьезно…

— Это шутка? — еле сумела выговорить она, слишком ошарашенная.

— Нет, — последовал спокойный ответ Моргана.

Он пристально смотрел на нее, его взгляд блуждал по ее лицу от глаз до губ, которые пылали после его поцелуев-укусов.

— Но я все равно вам отказываю, — процедила Эмили, сбрасывая его руки со своей талии.

Морган обреченно вздохнул, пригладив волосы.

— Я уже вам сказал, ваше согласие особой роли не играет, — повторил он.

Эмили это разозлило еще сильнее.

— Вы с ума сошли! Похоже, вам нужно воздухом подышать. Кажется, что-то в ваших штанах вам кислород перекрыло, — едко бросила она.

— Эм… — Морган откашлялся, как будто не ожидал услышать от нее нечто подобное. — Послушайте, вы же тоже испытываете ко мне чувства! И я не понимаю и не принимаю вашего отказа.

— Это ваши проблемы! — рявкнула Эмили.

Она быстрым шагом направились к дверям, но успела лишь слегка приоткрыть их, когда те вдруг с грохотом захлопнулись. Кулак Моргана был прижат к гладкому дереву прямо у нее над головой.

— Эмма, — шепнул Морган с придыханием. — Не усложняйте. Просто согласитесь, клянусь, против вашей воли я ничего вам не сделаю! Я умираю от желания видеть вас рядом. Всегда.

Эмили ощутила, как он сглотнул и наклонился так низко, что его горячее дыхание ожгло кожу на шее. Ее будто пронзило электрическим током. Эмили вздрогнула и шумно вздохнула, когда губы Моргана мягко коснулись ее.

— Я… — начала было она, но голос хрипел и дрожал.

Хотелось положить голову ему на плечо и закрыть глаза, позволить ему сделать все, что он захочет. И вдруг Эмили увидела эту картину будто бы со стороны. Увидела, как робко тянется ее рука к его волосам. И Эмили осознала: это не она, это Эмма.

Они были вместе все это время. И Эмили стало жутко.

Она резко отпихнула от себя Моргана и, вцепившись до боли в ручку двери, дернула ее на себя.

— Мне нужно… время подумать, — Эмили буквально выбежала из комнаты, быстро унося ноги прочь.

В зале на нее все смотрели и шушукались, явно обсуждая ее падение. Но Эмили было плевать.

— Эмма, дорогая моя, — Эдвард распахнул объятия. — Поздравляю тебя…

— Я хочу уехать, пап, — выпалила Эмили, не обращая внимание на зрителей. — Прямо сейчас.

Эдвард озадаченно моргнул.

— Пускай едет, — рявкнула Мария. — Мы и так уже опозорены.

Она махнула своим завитым хвостом и зашагала к Маргарет, которая пряталась в дальнем углу зала.

— Но, дорогая, что случилось? — недоумевал Эдвард.

— У меня испортилось настроение, — Эмили зашагала к выходу.

Перед ней все расступались, не переставая шептаться.

«Опороченная».

«Никто на ней не женится».

От всего этого хотелось кричать. Эмили душили эмоции — страх, злость и обида, которые буквально выворачивали ее наизнанку.

Едва не срываясь на бег, она пробивалась к дверям, не видя ничего вокруг. В себя ее привело до боли знакомое тепло, родной запах. Морган вновь поймал ее, заключив в объятия.

— Я провожу, — твердо сказал он, затыкая всех злословящих сплетников.

Придерживая ее за плечи, он без лишних слов повел ее выходу. К удивлению Эмили, экипаж уже ждал. Морган молча посадил ее в карету — его лицо было похоже на застывшую восковую маску, и это выглядело донельзя жутко и пугающе.

— Я навещу вас утром, отдохните, — ровно проговорил он.

Эмили знала, что даже если откажется, он все равно приедет, поэтому решила не говорить ничего вовсе. Похоже, зря — потому что Морган, восприняв, видимо, ее молчание за согласие, резко подался к ней и, обхватив ее лицо ладонями, вновь прижался губами к губам. Поцелуй был быстрым и болезненно жгучим. И отстранился Морган так же внезапно, как и приблизился. Эмили задыхалась, ощущая тепло его тела так близко.

— Просто чтобы вы знали, — прошептал он. — Мое решение не изменится.

Эмили не особо запомнила, как вернулась домой. Она была настолько вымотанной эмоционально, что даже на вопросы Лоры отвечала невпопад. В голове было пусто, а о Моргане думать без злости и раздражения не получалось.

Начавшаяся не так давно гроза разбушевалась в полную силу. Сверкало и гремело так, будто Тор играл своим молотом в бейсбол.

— Почему вы молчите, мисс, и почему приехали одна? — допытывалась Лора.

— Я хочу спать, — только и выдохнула Эмили. — Не буди меня завтра рано, к завтраку не спущусь. Меня ни для кого нет.

Лора понятливо кивнула и быстро удалилась из комнаты, оставив ее в долгожданном одиночестве.

Эмили достала куклу и положила ее на столик рядом с кроватью. В голове не укладывалось, что все это могло быть правдой. Черная магия, вуду, души… Все это напоминало фантастическое шоу «Доктор Кто».

Эмили вновь провела пальцами по броши, и на секунду в свете яркой молнии ей показалось, что камень в середине пульсирует, как маленькое сердце, перекачивая кровь. Зажмурившись, Эмили убрала руку и спрятала куклу в тумбочку. Едва ли кто-то полезет шариться по ее шкафам.

Сон все не шел. Она ворочалась с боку на бок, прокручивая в голове события минувшего вечера, и никак не могла принять решение. Она не хотела ничьей смерти, но она хотела жить. А если Эмма рано или поздно вытеснит ее сознание… Или если они попросту сольются воедино…

От этих мыслей холодок проходил по коже, и Эмили ежилась.

Как бы хотелось, чтобы кто-то решил все за нее.

Плохая погода и разразившийся скандал, после которого Кристофер, наплевав на правила приличия, удалился из зала, очень быстро заставили гостей разойтись. Веселиться никому уже не хотелось. Впрочем, Кристофер был этому даже рад.

Хотя без ложки дегтя не обошлось — к нему в кабинет неожиданно нагрянула Маргарет.

Она вошла в тот самый момент, когда его голову в очередной раз простреливала нестерпимая головная боль при мысли об Эмме.

— Кристофер, — робко позвала Маргарет, топчась возле дверей.

— Тебе не стоит тут находиться, — Кристофер поднялся на ноги, застегивая жилетку, чтобы придать себе более официальный вид.

— Кристофер, если я тебя чем-то разозлила, то сделала это ненамеренно, — не обращая внимания на его намек, продолжила Маргарет.

Кристофер нахмурился и посмотрел на нее долгим и оценивающим взглядом. Все такая же красотка, но сейчас ее миловидность почему-то казалась такой насквозь фальшивой, что становилось тошно. Каждый ее жест — и заламывания рук, и покусывание губы — был похож на тщательно отрепетированное театральное движение.

— Вы ничем меня не разозлили, — вздохнул Кристофер. — Отправляйтесь домой, уверен, вас уже ждут.

— Почему вы обратили свое внимание на Эмму? Чтобы посмеяться надо мной? Чтобы унизить? — не отставала Маргарет.

В ее голосе чувствовалась подступающая истерика.

— Ничего такого я не хотел, — Кристофер потер виски.

Собственно, этот разговор давно назревал, рано или поздно с Маргарет пришлось бы объясниться. Но он все же надеялся на ее благоразумие. Хотя им она как раз никогда не обладала.

Маргарет подошла к нему так близко, так что пришлось отступить на шаг назад.

— Кристофер, я все вам прощаю! Больше никогда не буду злиться на вас, только прошу, прекратите этот фарс! — горячо проговорила она.

Кристоферу остро захотелось оказаться сейчас где-нибудь далеко-далеко. Конечно, он всегда подозревал, что Маргарет не обладала великим умом, но она была веселой и красивой, именно это компенсировало все ее недостатки. Только теперь Кристофера это скорее раздражало, чем привлекало.

Многие говорили, что Маргарет похожа на ветреную особу. Так оно и было, Кристофер просто не хотел этого замечать. Ему льстило ее внимание, ее озабоченность им.

— Это не фарс, Маргарет, — он вздохнул. — Я более не считаю себя тем, кто способен сделать вас счастливой.

— Что вы такое говорите? — красивое лицо Маргарет перекосила гримаса страха. — Если это из-за того военного, то я никогда не испытывала к нему ничего! Я сделала это ради вас, чтобы вы ревновали меня!

— Меня не волнуют ваши отношения с военным, Маргарет, я хочу, чтобы вы поняли, что я не претендую на ваши руку и сердце, — терпеливо повторил Кристофер свою мысль.

— Значит, вы предпочитаете сумасшедшую? — Маргарет хохотнула, закрыв рот рукой.

— Я прошу не отзываться об Эмме столь отвратительно, — процедил Кристофер, медленно начиная звереть.

— Она сумасшедшая, ненормальная, злобная и отвратительная, — не унималась Маргарет. — Она настраивает всех в доме друг против друга! Раньше к ней ходил доктор, и она хотя бы молчала, а теперь, как отказалась от лечения, совсем свихнулась!

— Что за доктор? — зацепился Кристофер за новый факт из биографии Эммы.

— Вам его имя ничего не скажет, вы же не душевнобольной, — Маргарет ехидно улыбнулась. — А еще она нашла у вас какую-то куклу и разговаривала с вашей черной слугой о какой-то еретической ахинее.

— Что? — Кристоферу вся эта история не нравилась все больше и больше.

— Я пытаюсь открыть вам глаза, Кристофер! Эмма — сумасшедшая, ее лучше не подпускать близко. Может, в приступе сумасшествия она воткнет вам нож в спину! — злость исказила красивые черты Маргарет до неузнаваемости.

Кристофер ей ничего не ответил. И та, решив, видимо, что ее речь произвела нужный эффект, наконец удалилась, напоследок широко улыбнувшись.

Когда за ней закрылась дверь, Кристофер с силой ударил кулаком о стол, а затем запустил стакан с виски в ближайшую стену.

На звук в кабинет забежал Элайджа.

— Сэр… — позвал он.

Кристофер посмотрел на свою рассеченную битым стеклом руку.

— Узнай, какой доктор приходил к Эмме. И позови сюда Лунджил, — приказал он.

Элайджа замер на мгновение, пытаясь понять, что происходит, а затем, опомнившись, быстро выскользнул за дверь, не задавая лишних вопросов.

Нет, Кристофер не поверил ни единому слову Маргарет. Но он хотел выяснить, что дела были у Эммы с его «черной слугой». Потому что он тоже видел, как Эмма говорила с ней, а затем увела ее куда-то в коридор, подальше от чужих глаз.

У Эммы было больше секретов, чем Кристофер думал.

Лунджил появилась в его доме вместе с братом.

Она была молчаливой и строгой. Пожалуй, ее манерам могли позавидовать элитные преподаватели школы благородных девиц. Единственное, что крестик для Лунджил служил лишь бутафорией. На воскресных мессах она сидела с пустым взглядом, склонив голову и глядя себе под ноги.

Кристофер никогда не требовал подчинения в вере, поэтому спектакль чернокожей женщины воспринимал спокойно. Он прекрасно знал, что у нее были свои божества, которым она порой приносила жертвы.

В магию Кристофер не верил. Он был убежден, что все в жизни творится руками человеческими и судьба — это всего лишь выбор.

— О чем вы говорили с мисс Эшби? — строго спросил он, когда Лунджил пришла в его кабинет.

Та будто уже знала, зачем ее позвали, и не выглядела напуганной или беспокойной. Напротив — с этим ее надменным выражением лица, подчеркнуто прямой осанкой, в идеально выглаженной и накрахмаленной форме Лунджил казалась хозяйкой положения. Гордыня в ней бурлила запредельная, но одновременно с тем она, как и все остальные рабы, понимала, что без Кристофера ей не выжить. Он вообще никого никогда не удерживал: спокойно отпускал любого, кто желал уйти.

— Ни о чем серьезном, сэр, — с небольшим акцентом произнесла Лунджил. — Мисс интересовалась игрой нашего племени.

— Игрой? — Кристофер изогнул брови.

— Да, я объяснила ей правила, только и всего, — кивнула она.

— Это нужно было делать возле моих покоев? — скептически поинтересовался Кристофер.

Взгляд Лунджил скользнул от его лица к полу.

— Мисс Эшби не хотела, чтобы нам мешали, — пояснила она.

Кристофер вздохнул. Ему явно чего-то недоговаривали, но, похоже, большего он не добьется.

— Скажите мне только одно, Лунджил. То, что вы рассказали мисс Эшби… Это опасно для нее?

Лунджил на секунду замялась, но потом все же ответила с таким обреченным видом, как будто смертный приговор подписала:

— Все будет зависеть от ее действий.

— Что вы имеете в виду? — насторожился Кристофер.

— Не знаю, сэр, все зависит от мисс Эшби, — повторила Лунджил и упрямо замолчала.

Как Кристофер ни пытался ее разговорить, ничего не выходило. Вся эта история страшно ему не нравилась, что-то в ней было не то. Кристофер привык доверять интуиции, а сейчас она буквально вопила ему в уши.

Поняв, что большего от Лунджил он не добьется, Кристофер отослал ее.

Вечер вообще принял совсем не тот оборот, на который он рассчитывал. По идее, Кристофер должен был размышлять, как и где пройдет венчание с Эммой, а он в итоге занимался тем, что пытался понять, что происходит. Хотя ему это даже нравилось — никакой скуки, что уж.

Ближе к утру Элайджа принес вести о докторе, что бывал в особняке Эшби. Им оказался Майкл Смит, репутация которого была весьма противоречива. Кристофер удивился тому, что Эдвард не проверил о нем информацию, но все встало на свои места, когда он узнал, что Смит — родственник мачехи Эммы.

В такие совпадения Кристофер не верил.

О докторе Смите ходило много разных слухов. Кто-то говорил, что он со своей небольшой больницей в Хербфоршире буквально спасал наследства, избавляя людей от душевнобольного родственника. А вот сами врачи, мнению которых Морган доверял больше, говорили, что Смит шарлатан и все его дипломы — подделка. И тем не менее Смит получал приличные деньги за то, что упекал подальше ненужных людей законным методом.

О душевных страданиях Эммы Кристофер слышал не раз — от самой Маргарет и от ее тети. Но в подробности он никогда не вдавался. Как показала практика, зря.

Так что ранним утром Кристофер приехал в Хербфоршир, чтобы лично узнать у сэра Смита диагноз Эммы. Что будет с этой информацией делать, он пока не знал, но твердо понимал, что в любом случае не оставит Эмму одну.

Больница была в самом плачевном состоянии. Одного взгляда на фасад здания хватило, чтобы понять, что выделяемые господами деньги идут прямиком в карман его хозяина. Отвалившаяся штукатурка, плесень, прогнившие полы и неприятный запах… И это только то, что ярче всего бросалось в глаза… и в нос.

Лишь кабинет самого Смита имел человеческий вид.

— Что привело виконта Моргана в мой несчастный дом отверженных? — подскочил на месте Смит, едва Кристофер вошел в его обитель.

Существуй на свете Жнецы Смерти, Майкл Смит наверняка был бы в их числе. Высокий, худощавый, словно высушенный, и с мерзкой угодливой улыбкой на лице — доктор был омерзителен, прямо как его «больница».

— Я лишь хотел узнать, какие услуги вы оказываете людям с душевными страданиями, — издалека начал Кристофер, присаживаясь на предложенный стул.

Глаза Смита, почуявшего нового богатого клиента, загорелись.

— Какие вам будут угодно: от лечения до пожизненного присмотра в нашем доме, — ответил он с предвкушением в голосе.

— В чем заключается лечение? — уточнил Кристофер, тщательно сдерживаясь, чтобы не скривиться от отвращения.

Хороши же были у Маргарет родственнички, вот уж Бог миловал…

— Специальные таблетки и личные беседы. Но последние, как правило, не особо действенны, — пояснил Смит.

Подобный ответ Кристофер и предполагал. Обдумывая следующий шаг, он рассеянно огляделся — в богато обставленном кабинете было, на что посмотреть. Главное, не задумываться, откуда у доброго доктора оказались деньги на все это роскошество.

— У меня есть… Хм… Будущая родственница. Мисс Эмма Эшби, я слышал, вы оказывали ей услуги, — осторожно сказал Кристофер.

Смит тяжело вздохнул.

— Да, падчерица моей дорогой и любимой кузины страдает весьма сложным недугом, — понимающе покивал головой он.

— Каким же? — нахмурился Кристофер.

Смит на минуту задумался, а затем прищурил глаза и ответил:

— Вы понимаете, врачебная этика…

Кристофер положил на стол небольшой мешочек. Тот звякнул так, что Смит вздрогнул (вероятно, от восторга) и тут же ловко смел его рукой в ящик своего стола.

— Мисс Эмму мучает агрессивно-импульсивный синдром. Мария очень страдала от этой наглой девчонки, еще когда та была маленькой. А когда она подросла, пришлось и вовсе применять таблетки и отвары, — о врачебной этике Смит, как и ожидалось, тут же позабыл.

— Какие отвары? — допытывался Кристофер, очень сильно желая познакомить сморщенное лицо доктора с его чудесным столом.

Теперь он понимал, почему в прошлом Эмма была такой вялой, сонной и всегда отстраненной. Ее травили всякой дрянью столько лет!

— Валериана, пустырник… Эм, в общем, всего и не упомнишь. А с какой целью вы интересуетесь? — кажется, Смит что-то почувствовал и замолчал, с беспокойством глядя на него.

— Хочу понять, насколько она опасна, — невозмутимо ответил Кристофер, вежливо улыбнувшись.

— О… Мисс Эмма очень опасна! Я бы рекомендовал ее изоляцию от вас и вашей будущей семьи. Леди Мария Смит-Эшби уже говорила со мной на эту тему, и я готов предоставить бедной больной девушке приют. Беседы и таблетки совсем не помогают, в последний раз мисс Эмма ударила меня, она постоянно грубит своей кузине и ни во что не ставит мачеху! — всплеснул руками Смит.

Кристофер задумчиво хмыкнул. Он достаточно хорошо узнал за последние недели Эмму, чтобы понимать, что вся эта история шита белыми нитками.

— А вы не пытались узнать причину конфликта мисс Эммы и леди Смит-Эшби? Возможно, все из-за недопонимания? Или вдруг все дело в ее отце? — поинтересовался Кристофер, догадываясь, что услышит в ответ.

Доктор не подвел:

— Конечно, пытался. Но с мисс Эммой очень сложно! Она плохо поддается терапии. Впрочем, не переживайте, я не буду требовать оплаты за содержание девушки в своем доме. Она сама сможет зарабатывать на свое проживание.

Он говорил мягко, будто пытаясь успокоить, но ухмыльнулся при этом так, что интуиция завопила пуще прежнего.

— Каким образом? — сцепив руки в замок, спросил Кристофер.

— У мисс Эммы очень милая внешность, найдется немало тех, кто захочет провести ночь с настоящей леди. А уж мозги и психика в этом деле никого не волнуют, — сладко сообщил Смит.

Ярость и бешенство разом бросились в кровь. Кристофер впервые в жизни ощутил такую сильную и жгучую ненависть. Он даже не понял, когда успел вскочить на ноги, перед глазами все заволокло алой пеленой. В себя Кристофер пришел лишь тогда, когда Смит захрипел в его руках, весь залитый кровью, лившейся из разбитого носа.

Он даже орать не мог — только отплевывался и сипел.

Лишь чудовищным усилием воли Кристоферу удалось остановиться и не разорвать этого ублюдка на мелкие кусочки. В голове больно билось осознание: они действительно хотели сделать все это с Эммой, ее жизнь окончилась бы здесь, женись он на Маргарет.

Разжав наконец ладони, Кристофер вытащил из кармана Смита накрахмаленный белоснежный платок и брезгливо вытер руки.

— Если хотите остаться в живых, не советую попадаться мне на глаза, — медленно проговорил он.

В ответ Смит промычал что-то невнятное, но Кристофер полагал, что они друг друга поняли.

Кристофер никогда прежде не думал, что мог оказаться в такой ситуации. Он буквально прошел по краю — едва не потерял свою женщину, едва не женился на подлой недалекой девице, едва не допустил страшную жестокость… И можно было продолжать этот список до бесконечности, а все из-за того, что он был слепым эгоистичным юнцом.

Его никогда не заботила несправедливость, творившаяся в мире. Он не был борцом за чьи бы то ни было права или меценатом. Его волновали только он сам и его будущая семья.

Да и с той он чуть не сел в лужу. Если бы не случай, Кристофер никогда бы не обратил внимания на Эмму. Подумать только, он мог бы никогда не узнать, какая она была на самом деле! Мог никогда не узнать, каково это — сходить по ней с ума, страстно желая видеть ее рядом и днем, и ночью, говорить с ней, ласкать…

Только теперь Кристофер запоздало осознал, как ошибся, когда вернул Эмме ее письмо, даже не дочитав его конца, не поняв его сути… Ведь Эмма не просто признавалась в своих чувствах — она просила его помощи. Доверяла ему и надеялась на него.

А Кристофер чуть не подвел ее. Чуть не пропустил ту единственную, ради которой готов был быть и меценатом, спонсируя лечение незнакомых ему бедняков, и борцом за права, желающим искоренить несправедливость.

Любовь к Эмме делала его лучше. И Кристофер не собирался отступаться.

Он направился в особняк Эшби сразу после визита к доктору Смиту. На завтрак он, вопреки вчерашнему обещанию, уже не успевал, но так было даже лучше. Утром Эмма точно дала бы ему от ворот поворот. Да и не осознавал, пожалуй, утром Кристофер своих чувств до конца.

Но теперь ему было, что сказать и что пообещать своей Эмме.

Наверное, его ждали, потому что Маргарет с тетей и Эдвардом Эшби появились первыми. Как обычно идеальная Маргарет с горящим взглядом кинулась ему навстречу. Сейчас Кристофер понимал, что такое поведение — это от недостатка воспитания, а ведь прежде, как и многие другие, он думал, что виной тому был ее непоседливый нрав. Все всегда говорили, что ее непосредственность — это забавно и мило. Неудивительно, что Маргарет и не пыталась меняться, с такой-то понимающей публикой.

Эммы не было.

— Кристофер, надо было предупредить, — широко улыбнулась Маргарет. — Вы…

— Я пришел увидеться с мисс Эммой, — отрезал Кристофер.

Возможно, это было грубо с его стороны, но он решил сразу перейти к сути своего приезда.

Эдвард вздохнул:

— Она не хочет никого видеть, сказала, у нее плохое настроение из-за головных болей.

— Ее недуг усугубляется с каждым днем, — плаксиво заметила Мария.

Кристофер криво улыбнулся:

— Не беспокойтесь, как только мы поженимся, я о ней позабочусь.

Мария и Маргарет явно ожидали другого развития событий, учитывая, насколько удивленно они уставились на него.

— Но… — попыталась возразить Маргарет.

Кристофер не дал ей договорить.

— Прошу меня простить, где Эмма? — обратился он к Эдварду.

— В саду, — ответил он моментально, будто только и ждал этого вопроса.

Кивнув ему в знак признательности, Кристофер двинулся к выходу в сад. Провожали его туда «с фанфарами»: Маргарет недовольно завизжала, а ее тетушка сверлила его испепеляющим взглядом.

Удивительно, что он раньше считал такое детское поведение Маргарет милой особенностью ее характера. Наверное, секрет заключался в умении правильно это преподнести, да и на контрасте с загруженной препаратами Эммой Маргарет действительно выглядела выигрышнее.

Эмму Кристофер нашел в садовой беседке. Она сидела, кутаясь в огромную синюю шаль, и гипнотизировала моросящий по листьям дождь. Выглядела Эмма совсем просто: ни пышной прически, ни косметики, но их отсутствие совсем ее не портило. Она не казалась больной или ненормальной, лишь страшно уставшей и полной сомнений.

Кристофер несколько раз сжал и разжал кулаки, расслабляя руки после недавней драки — если так можно было назвать их с доктором «встречу», конечно. Набравшись духу, он сказал:

— Мисс Эмма, я вынужден нарушить ваше уединение.

Погода всецело отражала настроение Эмили. Изнуряющая жара сменилась прохладой, привычными серыми облаками и моросящим дождем. В воздухе пахло свежестью и наступающей на пятки осенью. Все как по часам.

У Эмили не было аппетита, не было желания с кем-то говорить. То, что Морган не появился утром, ее даже обрадовало — а ну как он уже и не придет вовсе, снимая с нее груз ответственности?

Но Морган все же приехал. Он выглядел страшно взволнованным, даже руки за спину спрятал, чтобы не показывать своей нервозности. Его волосы от дождя завились, длинный плащ испачкался по низу, сапоги тоже были в грязи, но все это только придало Моргану еще больше шарма. Сделало его живым, а не плакатным персонажем.

Эмили тяжело вздохнула. Она не знала пока, что ему сказать.

Все ее мысли вертелись вокруг куклы и броши.

— Вы зря проделали эту дорогу, — спокойно заметила Эмили, ощущая странную отрешенность: словно не она говорила все это, а кто-то другой. — У меня нет настроения общаться с вами.

Она поднялась, собираясь уйти, но Морган шагнул в сторону, преграждая ей путь.

— Увы, мисс, я не могу вас отпустить. Боюсь, вам все-таки придется общаться со мной еще очень много раз, потому что я не собираюсь отступать, — решительно заявил он.

— Я поняла, что вы купили меня, — Эмили отступила на шаг. — Но не ждите, что я приду от этого в восторг.

Морган облизнул губы и опустил руки ей на плечи, словно пресекая заранее все попытки к бегству.

От его близости Эмили стало не по себе. Она отвернулась, чтобы не смотреть в его пронзительные глаза.

— Эмма… Я во многом ошибался, особенно в том, что касается вас. Я был слеп, глуп и высокомерен, я знаю, что, возможно, вы не захотите меня простить. Но я готов вымаливать это прощение до конца жизни, — горячо сказал Морган.

— Что вы такое говорите? — Эмили дернулась, стараясь выпутаться из его рук, но безуспешно.

— Я хочу сказать… — Морган взял ее за подбородок, заставил смотреть себе в глаза.

Эмили упрямо отвела взгляд и неожиданно заметила на его костяшках свежие ссадины. Неужели Морган опять с кем-то подрался? От одной этой мысли внутри все задрожало от беспокойства.

— Что это? — спросила она, тронув пальцами его воспаленную кожу.

Но Морган не обратил на ее вопрос никакого внимания.

— Я не знаю, что у вас на уме, не знаю, что вы задумали, в какие игры играли с моими слугами… Но я знаю, что вы страдали в этом доме. Даже знаю, из-за кого. Я могу наказать любого, только скажите… — продолжил он, не давая сбить себя с мысли.

— Морган, — Эмили попыталась отвернуться, но Морган не позволил.

— Я люблю вас, — выдохнул он.

От этих слов у Эмили дыхание перехватило, будто кислород в одну секунду перекрыли. Она хотела сделать вдох, но не могла, слишком ошарашенная.

Морган выжидательно смотрел на нее.

— Вы… — Эмили судорожно охнула.

Сердце колотилось слишком быстро, почти причиняя боль.

— Безумно люблю, — прошептал Морган.

Он звучал искренне. Эмили не чувствовала фальши, и этого становилось только тяжелее.

— Я… не могу… — едва выговорила она, ощущая, как по щекам текут слезы.

— Почему? — Морган нахмурился. — Вы ведь испытываете ко мне чувства. Я это вижу, чувствую!

Эмили снова попыталась оттолкнуть его, но он явно решил расставить все точки над «и» прямо сейчас.

— Потому что меня может… не быть, я могу быть не той… — не зная, как объяснить. бессвязно пробормотала Эмили и всхлипнула, пытаясь спрятать лицо.

Никогда еще она не плакала перед мужчиной. Отчего-то это казалось ей унизительным, да и не красили женщину такие сцены.

Но Морган, не выказывая ни малейшего недовольства, взял ее лицо в свои ладони. Эмили растворилась в их тепле и нежности.

— Мне все равно, Эмма, — сказал он спокойно. — Зато я буду с вами. Если перед вами стоит какой-то выбор, то выберите меня. Мою сторону. Я помогу вам, я всегда буду с вами.

Эмили еще никогда не признавались в любви. Впервые она слышала подобные слова… И ощущала при этом лишь горечь и боль.

— Я могу умереть, — выдохнула она, чувствуя на губах солоноватый вкус своих слез.

— Не умрете, — Морган вытер их большим пальцем, — я не позволю.

— До этого вы говорили, что хотите меня. Это не любовь, вы все путаете… — попыталась найти более рациональное объяснение Эмили.

— Я ничего не путаю, — возразил Морган. — Я нуждаюсь в вас, как в воздухе, мне невыносимо жить, если я не знаю, что с вами, и не слышу вашего дыхания. Хочу слышать ваш голос по утрам и… по ночам, — добавил он тише. — Хочу проводить с вами время, хочу показать вам свой мир и увидеть ваш. Хочу знать ваши мысли и желания, хочу исполнять их. Хочу сделать вас счастливой.

Эмили сглотнула. Они, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза, и она все ярче осознавала, что тоже хочет… всего. С ним. Она жаждала быть рядом с этим мужчиной. В болезни и здравии, как бы банально это ни звучало. Наверное, эти слова приобретали смысл, лишь когда кого-то действительно любил…

А Эмили любила Кристофера Моргана. И Эмма любила его. Даже если одна из них исчезнет, ничего не изменится.

Морган накрыл ее губы своими. Его теплое дыхание словно пробиралось внутрь, отогревало сердце от морозного воздуха.

Поцелуй был медленным и тягучим. Эмили нравилось целоваться с Морганом, вдыхать его аромат, остро чувствуя, что этот мужчина принадлежал ей. Нет. Он принадлежал им.

В ушах шумело. Только потом Эмили поняла, что это тарабанил дождь по крыше беседки.

Морган оторвался от ее губ и едва заметно улыбнулся.

— Итак, мисс Эшби, согласны ли вы стать моей женой? — спросил он торжественно.

Эмили только кивнула. Все равно она бы не смогла вымолвить ни слова.

Они целовались еще очень долго. Так долго, что губы начало пощипывать, да и Морган явно шалел.

— Нам нужно остановиться и оповестить твоего отца, — шепнул он, но сам продолжал коротко целовать то ее губы, то щеки.

— Думаю, он в курсе… Все в курсе… — ответила ему Эмили.

— Я не об этом. Хочу обвенчаться на этой неделе, чтобы к выходным вы хозяйничали в моем доме и… в моей постели, — промурлыкал Морган.

— Вы чересчур откровенны, — усмехнулась Эмили, перебирая пальцами его вьющиеся волосы.

— Даже не начинал, — Морган провел носом по ее шее, сладко прикусил кожу, — а еще я запрещаю вам носить в доме корсет и кучу этих платьев.

— Может, мне вообще ничего не надевать? — фыркнула Эмили, не имея, впрочем, ничего против этой инициативы.

— Это будет идеально. В ближайшее время одежда вам точно не понадобится, — согласился Морган невозмутимо.

Он был горячим, как огонь, и зажигал ее своим напором и страстью.

Эмили уже даже не помнила, почему она обратила внимание на Тони. Ведь ее сердце тогда молчало. Как она могла перепутать интерес с любовью? Теперь-то она знала, каково это — быть с тем самым человеком.

Эдварду практически ничего не пришлось разъяснять. Он давно выяснил все свободные даты в местной церкви, так что оставалось только согласовать с ними день. Эмили видела, что Эдвард был искренне рад — не только за нее, правда. Да, конечно, он был доволен тем, что его дочь тепло относилась к будущему мужу, но еще больше его воодушевлял тот факт, что зять у него намечался состоятельный и умеющий решать проблемы. Так что самому Эдварду жить теперь будет вдвойне хорошо. Мария же, услышав новости, не проронила ни слова: постояла, поджав губы, а затем гордо отвернулась и ушла.

Но Эмили было все равно.

Теперь уже точно.

Как только Эмили решилась дать себе шанс, все стало очень простым.

Печалило только расставание с Морганом, пусть даже всего лишь на ночь. Она бы поехала с ним хоть сейчас, какая разница, где готовиться к свадьбе? Но здравый смысл подсказывал, что рядом с Морганом сосредоточиться не получится. А сделать нужно было ну очень много всего.

Куклу Эмили решила вернуть на место — туда, куда ее спрятала Эмма. Если ее и найдут, то уже после ее смерти, когда ей будет на это наплевать.

Эта мысль, на удивление, даже не показалась ей грустной. О возвращении Эмили больше не думала, жить с любимым человеком она готова была и в доисторическую эру. Правда, романтики бы явно поубавилось и удобства оказались бы на улице, но… Зато они были бы вместе.

Настроение впервые за все время поднялось выше отметки «отлично». Эмили буквально вприпрыжку побежала в комнату, чтобы поделиться с Лорой новостью и упаковать куклу.

И меньше всего она ожидала увидеть в своих покоях Маргарет. Хотя нет, та любила посещать ее без приглашения, но на этот раз визитом она не ограничилась. В ее руках оказалась та самая кукла вуду, которую Эмили опрометчиво положила в тумбочку.

В комнате все было перевернуто вверх дном, Маргарет явно знала, что искала.

— Неужели это она? — заметив ее, спросила она, глядя на Эмили распухшими от слез глазами.

Миловидное лицо ее стало одутловатым и перекошенным от злости. Эмили застыла в дверях, стараясь не показывать своих эмоций, но внутри у нее все переворачивалось от страха.

— Кто — она? Зачем тебе моя кукла? — вопросом на вопрос ответила она, усилием воли делая вид, что ей все равно. — Кто вообще разрешил тебе заходить сюда и рыться в моих вещах?

— Я все знаю, — не обращая внимания на ее слова, выдала Маргарет. — Слышала твой разговор с той рабыней. Эта кукла важна для тебя.

Эмили глубоко вздохнула и сделала несколько неторопливых шагов вперед.

— Да не особенно, — отмахнулась она и протянула руку, чтобы забрать куклу. — Это для игры, та рабыня одолжила мне ее на время. Кстати, если я не верну ее, древнее проклятие поразит того, кто последний держал ее в руках, — соврала Эмили в надежде, что Маргарет, как всякая благочестивая англичанка, струсит.

Та вздрогнула, сглотнула и уже было протянула куклу ей, как вдруг опомнилась и отдернула руку.

— Не возражаешь, если я кое-что проверю? — задумчиво спросила она.

Эмили приподняла брови, вопросительно глядя на нее. Маргарет, кажется, уже взяла себя в руки и расправила плечи.

— Было кое-что любопытное в вашем разговоре об этой… игре, — заявила она.

Эмили сцепила зубы.

— Отдай мне куклу, Маргарет, пока я не выдрала тебе волосы, — угрожающе рыкнула она.

— Она сказала, что ты можешь умереть, — глаза Маргарет загорелись сумасшедшим огнем.

Эмили все это очень и очень не нравилось. Ведь только в ее жизни все стало налаживаться!

— Это вранье, отдай куклу и убирайся, — рявкнула она, теряя терпение.

— Я все же проверю, — кивнула самой себе Маргарет, едва ли слыша ее.

Не выдержав, Эмили бросилась к ней, вцепилась уже в волосы, но Маргарет будто не чувствовала боли. Не выпуская из рук куклу, она рванула брошку. Ткань затрещала так оглушительно, что на секунду Маргарет и Эмили застыли.

Кукла с разорванной грудной клеткой валялась на полу, как одна из тех подстреленных на охоте птиц. Сверкающую брошь держала в ладони Маргарет.

— Эмили!

Чей-то голос раздался в ушах так резко, что стало больно, барабанные перепонки как будто резало ножом.

Эмили повернулась на звук, и в этот момент грудь обожгло, как кипятком. Мир вокруг начал вращаться в круговороте, словно она села в космическую центрифугу. К горлу подступила тошнота, дыхание перехватило. Голова взорвалась адской болью — она была настолько сильной, что Эмили отчаянно закричала.

Она чувствовала, что падает, тонет в трясине, безуспешно пытаясь пробиться к яркому свету. Писк в ушах становился отчетливей, в груди пекло, и рядом с ней кто-то продолжал кричать разными голосами:

— … разряд…

— Руки! Разряд!

— Доктор, сигнал.

В окружавшей ее темноте мелькали тени. Затем перед глазами вдруг ярко вспыхнул свет, и Эмили наконец удалось жадно вдохнуть воздуха.

— Кислородную маску! — снова скомандовал кто-то.

Эмили с трудом сфокусировала взгляд. Над ней склонился мужчина в белом халате.

— Рефлексы пристывают, — говорил он кому-то. — Мисс Эмили Беннет, кивните, если вы слышите и понимаете меня.

Эмили ответила, как велел доктор. Но даже от такого легкого движения голова разболелась так, словно ее разломили надвое и снова криво сшили.

— Отлично, — похвалил доктор. — С возвращением, мисс Беннет.

Первый день Эмили спала.

Спала мутным, темным сном, лишенным каких-либо сновидений.

Когда открывала глаза, перед ней обязательно склонялся кто-то из медицинского персонала, что-то проверял, а затем уходил.

Не было больше рядом улыбчивой Лоры и мягкого солнца, светившего в окно. Эмили не нужно было открывать глаз, чтобы понять, что она все еще находилась в больнице. Специфический запах лекарств и растворов окутывал ее душным облаком.

Спать она перестала на третий день. И в этот же день провели столько обследований, сколько она за всю свою жизнь не проходила.

Функции организма восстанавливались медленно. Как ей сказали, то, что она вообще очнулась — настоящее чудо. Ее почти похоронили, а близким уже предлагали подумать над отключением аппаратуры. Эмили не знала, как на это реагировать, она все еще ощущала себя в подвешенном состоянии.

Она потерялась во времени, не понимала многое из того, что происходило.

— Поздравляю, мисс, — обрадованно сообщил доктор, проверив все заключения после обследования. — Вы просто как будто проспали дольше обычного, с вами все в порядке.

Эмили не сомневалась в этом. Не в порядке у нее были лишь мозги после всего случившегося.

— Я могу идти? — спросила она.

— До конца недели вы побудете у нас, — покачал головой врач с индийским корнями и типично английским именем «Джонни». — Нужно убедиться, что все хорошо. Сегодня вы сможете повидать родственников, они пытаются увидеть вас уже целую неделю.

— Неделю? — Эмили нахмурилась.

Сколько вообще прошло времени?

— А как долго я была без сознания? Мне никто так и не рассказал, что случилось, — попыталась разобраться она.

— Вас нашли на улице возле остановки, вы были без сознания. Полиция не нашла никаких следов нападения или ограбления. Мы думали, вы под действием наркотика, но все тесты были отрицательными. В общей сложности вы пролежали неделю и три дня под ИВЛ. Вы очень удивили нас, Эмили, и даже заставили поломать головы многих профессоров, — охотно поделился с ней врач.

Кажется, его и правда заинтересовал ее случай.

— И к какому выводу они пришли? — Эмили сильно сомневалась, что в диагноз ей вписали «неизвестный обряд вуду с использованием подозрительной брошки», но версию врачей все же хотела услышать.

— Вам официальный ответ или житейский? — уточнил доктор.

Эмили пожала плечами. Она сама не знала, что ее бы устроило больше.

— По официальной версии у вас произошел микроинсульт, но по нашим предположениям вы были под воздействием гипноза, — доктор замолчал, ожидая ее реакции.

Эмили ничего не ответила. Ей показалось глупым что-либо рассказывать, иначе обязательно примут за сумасшедшую.

Все это был сон. Как она и предполагала.

Первой Эмили увидела маму. Ее лицо было серым, а глаза, казалось, запали. Она постарела на десяток лет разом, но Эмили не стала ей об этом говорить. Мама стиснула ее в объятиях, и это было именно то, чего она так хотела в этот момент.

— Какая же ты глупая девчонка, — рыдала мама.

— Мам… — невольно хлюпнула носом Эмили.

Ее сердце сжалось было, но тут же успокоилось.

Она вернулась.

Все теперь было на своих местах, так, как и должно быть.

Катрина с отцом стояли поодаль, как будто ожидая своей очереди, чтобы дотронуться до нее. Все дрязги между ними испарились.

Да и не было их вовсе, если разобраться. Семейные отношения не всегда складывались легко, но ведь самое главное — чтобы родных людей связывала любовь. А ее любили, Эмили это чувствовала всегда, что бы ни происходило.

Пока мать и отец общались с врачами, Катрина сидела на кровати, держа Эмили за руку, как будто она могла куда-то убежать.

— Знаешь, я больше никогда не разрешу тебе уходить одной, — строго заметила Катрина. — Что с тобой произошло в тот день?

Эмили помнила все: и куклу, и брошь, и Лунджил.

Но рассказывать про это, разумеется, не стала, лишь тепло улыбнулась.

— Инсульт, — ответила она, не совсем понимая значение этого слова.

Катрина вздохнула и еще крепче обняла ее.

— Я много раз корила себя за то, не ушла с тобой, — призналась она.

Эмили не хотелось это обсуждать, поэтому она попросила рассказать обо всем, что случилось за то время, пока она отсутствовала.

— Мы ходили с Полом на свидание… Вспоминали школьные годы и… В общем, я ему больше не звонила, мне показалось неправильным веселиться, когда ты в таком состоянии, — поделилась Катрина.

Надо же, Пол. Тот самый парень, который был первым мужчиной Катрины. Насколько Эмили помнила, он тоже, как и сестра, пережил неудачный брак, разве что детьми не обзавелся. Пол не был богатым, но он всегда отличался трудолюбием. Сейчас, по словам Катрины, Пол работал на заводе, а в выходные занимался волонтерством. В общем, был идеальным простым парнем без вредных привычек и пристрастий.

— Теперь я в порядке, — заметила Эмили. — Я надеюсь, ты пригласишь его к нам.

— Мама будет в ярости, — усмехнулась Катрина.

Эмили заметила, как погрустнели ее глаза.

— Если ты чувствуешь, что он твой, не теряй времени. Ты уже пробовала жить без него и счастливее не стала. Но сейчас у тебя есть шанс изменить свою судьбу, вдруг вы должны быть вместе? — подбодрила она Катрину.

— Нет, я… Пол… Он хороший парень, и Макс его обожает, но он не то, что мне нужно… Наверное, — совсем тихо отозвалась та.

— А что тебе нужно? Богатый альфа-самец на красном бентли? — фыркнула Эмили.

— Почему бы и нет, — легонько толкнула ее в бок Катрина.

Эмили вдруг вспомнила Марка Вилсона. Он как раз подходил под стандарты сестры… А еще он был похож на человека, который завладел ее, Эмили, сердцем.

Человека из снов, из далекого прошлого…

Хорошо, что его не существовало.

— Кстати, твой парень приходил к нам. Тони, кажется, он спрашивал о тебе, — оживилась Катрина.

Похоже, она очень хотела перевести тему. Эмили, услышав о бывшем, даже перекрестилась. Ну, хоть один плюс от этой ее одинокой прогулки, приведшей ее на больничную койку — идиота Тони больше не было в ее жизни.

— Мы с ним расстались, — чересчур радостно заявила Эмили.

Катрина удивленно вскинула бровь, но не стала задавать вопросов.

— Значит, у нас у обеих не все хорошо в личной жизни, — подытожила она.

В ее словах не было ни злости, ни радости, одна только только грусть.

— Зато теперь я знаю, чего и кого хочу, — улыбнулась Эмили.

— Альфа-самца на красном бентли? — пошутила Катрина, повторив ее же недавние слова.

Морган тоже любил так делать. Эта мысль обожгла болью, и Эмили даже зажмурилась на мгновение, усилием воли отгоняя эти… «воспоминания».

— Нет… Мне нужен тот, кто будет желать проводить со мной время. Человек, который не будет бояться узнать мой мир и показать мне свой, сможет исполнить мои желания и сделать меня счастливой, — перечислила она.

На меньшее Эмили не была согласна. Точно не теперь, когда она (неважно, приснилось ей все или нет) знала, каково это — быть любимой.

Лицо Катрины изумленно вытянулось, и она успокаивающе потрепала Эмили по плечу.

— Таких мужчин не существует, — сочувственно сказала она.

Эмили ответила ей грустной улыбкой.

Родители с Катриной просидели с ней почти весь день. Лишь вечером все беспокойное семейство выставили из больницы, чтобы не мешали Эмили принять лекарства и пройти все необходимые процедуры.

Во время обхода ее зашла проверить заступившая на смену медицинская сестра. Ее знакомый голос буквально ошпарил нервы, и Эмили застыла, увидев перед собой Лору.

В этот раз ее темные волосы тоже стягивал чепчик, но уже медицинский. Она ни капельки не изменилась, только, кажется, стала взрослее. И имя у нее было совсем другим.

Эмили несколько раз сморгнула. Может, ей показалось. Но нет. Это была все та же Лора, вежливо улыбнувшаяся ей в качестве приветствия.

— Если вас что-то будет беспокоить, нажмите эту кнопку, и я подойду, — мягко сказала она.

— Мы с вами э-э… нигде не встречались? — уточнила Эмили, потому что никак не могла понять, откуда в реальности оказался человек из сна.

Ведь ей же все приснилось, верно?

— Может быть, вы слышали мой голос, когда были без сознания, — ответила «Лора». — Мне нужно идти.

И она ушла, оставив Эмили в замешательстве. Это же точно был сон? Этот вопрос заставлял ее сердце неистово биться в груди. Но потом здравый смысл взял верх: люди не могли попадать в прошлое или будущее. Это было попросту невозможно.

Все случившееся — это просто сон. И ее чувства — тоже.

В больнице пришлось пролежать, как и обещал доктор, еще неделю. За это время Эмили сдружилась с Лорой, они даже обменялись номерами телефонов. Ей действительно нравилось с ней общаться. А еще Эмили не хватало ее помощи по утрам, она к этому до странности привыкла.

Но возвращалась домой она с радостным предвкушением. И наплевать, что комната Эмили по сравнению с ее покоями в поместье Эшби была очень маленькой. Кровать, правда, показалась совсем крошечной, но Эмили ощущала себя замечательно. Она была дома.

И ее утра начинались с красивой улыбки Дэвида Бекхэма, запаха маминой стряпни и строительного шума с улицы.

Эмили понимала, что уже восстановилась и что пора возвращаться к привычному образу жизни, только вот ей нестерпимо хотелось перемен. Нет, машины ей нравились все так же, но провести всю свою жизнь в мастерской она больше не хотела.

— Думаю, мне надо пойти учиться, — сообщила она родным за ужином.

Отец уставился на нее, позабыв о своей газете. Мама перестала жевать и чуть не уронила ложку, которой кормила внука.

— Это сиюминутное желание или ты серьезно? — недоверчиво спросил отец.

Эмили его понимала.

Раньше она и говорить об учебе не хотела, но, побывав во времени, в котором женщины были бесправными и необразованными, изменила свое мнение. Эмили захотелось как-то себя реализовать. К тому же всю жизнь у Брэдли не проработаешь, да и должность выше механика без образования ей никогда не занять.

— Серьезно, — Эмили покачала головой, мельком отметив, что челка у нее за это время сильно отросла. — Я правда хочу получить образование и найти хорошую работу.

— Святые угодники, — выдохнула мать и, передав внука Катрине, подошла к Эмили, чтобы потрогать ее голову. — С тобой точно все в порядке?

— В полном, — вздохнула Эмили. — Я понимаю, что слишком долго занималась ерундой. Но в любом случае, судя по тому, как учился мой бывший, получить образование не так сложно, как я думала.

Эмили и не предполагала, что это ее заявление вызовет такую бурную реакцию. Родители были рады услышать эту новость, да и Катрина поддержала. В свое время она училась в не слишком престижном заведении, но родителей все равно радовало наличие хоть какого-то диплома.

— Это все моя голубая кровь, — похвасталась мама и снова завела свою старую шарманку про «настоящую леди» в их родословной.

— Конечно, дорогая, — снисходительно согласился отец.

— Кстати! — мама быстро сбегала в комнату и принесла оттуда старую обувную коробку. — Я недавно наводила порядок в нашем чулане и нашла старые фото, подтверждающие нашу связь с высшим обществом.

Эмили закатила глаза. Это высшее общество ей уже поперек горла было. Да и вся их «святость» на самом деле оказалась весьма преувеличена. Взять тех же самых Берненгемов. Жили бы они в их время, явно водили бы дружбу с Хью Хефнером.

Мама достала из коробки старые фото и протянула их Катрине, которая без интереса пробежалась по ним глазами, параллельно пытаясь сберечь пожелтевшие снимки от чересчур активного Макса, пытавшегося вырвать их из ее рук.

Эмили только улыбалась, наблюдая за этой борьбой. Катрина поймала ее взгляд и, фыркнув, сунула ей стопку фотографий.

Смотреть на них Эмили не очень хотелось — снов хватило за глаза. Но взгляд выцепил до боли знакомое лицо: на одном из снимков была изображена Маргарет.

Постаревшая, слегка располневшая, но все с теми же черными волосами и бровями. На лице у нее застыла привычная надменная маска. Она стояла на фотографии под руку с офицером, чей мундир был увешан наградами. Вокруг них расположились четверо детей разных возрастов.

— Маргарет Смит-Уолтер, — гордо заявила мама, заметив ее интерес. — Говорят, она долгое время была помолвлена с неким виконтом, но потом бросила его ради военного.

Эмили на миг забыла, как дышать. Сердце болезненно сжалось. Кажется, она даже судорожно вздохнула, чем напугала всех. Вокруг нее сразу забегали, Катрина сунула ей стакан воды, в который она с жадностью вцепилась, пытаясь прийти в себя, и чуть не поперхнулась.

«Это все сон! И совпадение!» — кричало ее подсознание, надеясь найти рациональное объяснение.

Было проще думать об этом так.

Иначе ее сердце остановилось бы от тоски.

Эмили не видела сходства с Маргарет, глядя на себя в зеркало. Разве что волосы темные, да и то…

Почему-то одна только мысль, что они могли быть генетически связаны, была ей неприятна.

Эмили все крутилась и крутилась перед зеркалом, будто вновь знакомясь с самой собой. Да так оно и было — она настолько привыкла видеть в отражении мягкую нежную Эмму, что собственное тело, угловатое, как у подростка, казалось ей чужим. Поразмыслив, Эмили вдруг решила, что вполне можно было отрастить волосы чуть ниже плеч. И прикупить платьев и юбок.

Потомственная леди она, в конце концов, или где?

Отражение в зеркале, правда, показывало совсем не леди. Может, это из-за комы? Наверное, Эмили просто нужно было немного больше времени, чтобы вновь привыкнуть к нормальной жизни…

— Не помню, чтобы бы ты так долго крутилась перед зеркалом, — усмехнулась вошедшая в ее комнату без стука Катрина.

Эмили тяжело вздохнула.

— Думаю, может, вес немного набрать? Буду покруглее, — поделилась она планами.

— Не стоит, — мотнула головой Катрина. — Набрать легко, а вот сбросить… А вообще ты какая-то странная.

— Странная? — невнимательно спросила Эмили, открывая свой шкаф с одеждой.

Там висели одни сплошные джинсы и футболки. Как же она скучно одевалась!

— Да, — Катрина села на кровать. — Когда ты очнулась, мы думали, что у тебя откроется какой-нибудь дар, как у тех людей из телепередач. Ну там, не знаю, ложки будешь силой мысли гнуть или читать на всех языках. А ты только перед зеркалом начала крутиться и на девочку больше походить.

Эмили криво улыбнулась, захлопывая шкаф.

— Я немного пересмотрела свои взгляды на жизнь, — заявила она.

— Значит, про учебу ты серьезно? — спросила Катрина.

Эмили кивнула, и та ободряюще улыбнулась. Их разговор прервал телефонный звонок — звонил, судя по тому, каким взволнованным стало лицо Катрины, Пол. Отвечать, правда, она не торопилась.

— Бери трубку, — шепнула Эмили заговорщически.

Катрина поколебалась, но, не выдержав, прикрыла двери в комнату и ответила на звонок.

— Привет… Я дома и… Ты здесь? — она даже подпрыгнула от волнения. — Спуститься? Куда?

Эмили подошла к окну и увидела внизу парня. Он был в рабочей одежде, высокий и мускулистый, а в руках держал цветы и какую-то коробку. В свете фонаря Эмили не смогла разглядеть его лица, но почему-то была уверена, что Пол — вполне симпатичный мужчина.

— Он здесь, — кивнула она на улицу.

Катрина заметалась по комнате, а потом все-таки решилась.

— Подожди, — сказала она в трубку и, сбросив звонок, прижала ладони к груди, будто боялась, что оттуда выпрыгнет сердце.

Эмили так хорошо помнила эти чувства! Морган рождал в ней такой же трепет.

Катрина нервно улыбнулась ей и ринулась за двери.

Эмили знала, что мама точно не обрадуется таким новостям. Но Катрина была по-настоящему счастлива, в ее глазах светилась радость. И только это, пожалуй, и имело значение.

Снова подойдя к окну, Эмили увидела, как Катрина буквально выпорхнула навстречу Полу. Тот обнял ее очень крепко, и они замерли так посреди улицы, тесно прижавшись друг к другу. Эмили грустно улыбнулась и задернула шторы. Ей было немного завидно, но она искренне желала Катрине счастья.

А в груди отчего-то болело так, что ночью Эмили совсем не спалось.

Было странно вновь идти на работу после всего случившегося. Интересно, Брэдли ее еще там не уволил? Впрочем, даже если и да, повидаться все равно хотелось. Так что тщательно собравшись утром, Эмили нацепила на волосы, убирая челку, красивую жемчужную заколку, чего никогда прежде не делала, и отправилась в мастерскую.

Парни искренне обрадовались, увидев ее. Кто-то из них даже пошутил по поводу ее заколки — мол, она как будто сделала Эмили девочкой-девочкой.

— Отставить, парни! — рявкнул Брэдли со своей «башни».

Так они называли небольшой балкон округлой формы, откуда «хозяин» периодически смотрел на своих работников.

Брэдли был все такой же. Он, как обычно, держал во рту сигару и широко улыбался. Эмили прищурилась, отчего-то вдруг замечая в нем черты Эдварда. Разве что светлые волосы давно поседели, да и большая их часть покинула голову. Но глаза были все такими же синими и пронзительными.

Она мотнула головой, стряхивая наваждение. В этот же момент Брэдли наконец расчистил себе дорогу и крепко обнял ее.

Даже пах Брэдли так же, как Эдвард: сигарами и выпивкой.

— Дай-ка на тебя хорошенько посмотреть, Беннет, — сказал он, по-отечески обхватив ее за плечи. — Мы уже подумали, что больше тебя не увидим, но я надеялся…

Эмили не ожидала от него таких слов, и они растрогали ее до слез.

— Беннет умеет краснеть, — заметил Брэдли, легонько тронув ее заколку.

— Брэдли, я же действительно смущаюсь, — призналась Эмили.

Парни в ответ заржали. Все было по-старому — только она и их маленькая дружная компания. Эмили подумала, что будет очень по этому скучать. Увольняться после такого теплого приема хотелось еще меньше, но она должна была двигаться дальше. Брэдли, впрочем, воспринял такую новость вполне спокойно, разве что попросил об одолжении напоследок.

— Знаешь, Беннет, я всегда за образование. Но у тебя остался незакрытым один заказ, — заявил он, когда они зашли в его каморку.

Сам Брэдли, правда, называл это помещение «кабинет». Тут царил жуткий беспорядок, пахло потными носками и машинным маслом. Настоящий офис, ничего не скажешь.

— Ну, пока я только займусь подготовкой к поступлению. Так что, думаю, смогу помочь тебе с заказом, — Эмили пожала плечами.

— Нет, это всецело твой заказ, — Брэдли протянул ей заполненную форму вместе с документом на оплату.

А счет там был, мягко сказать, ого-го. Увидев эту космическую цифру, Эмили даже присвистнула.

— Вот и я о том же, Беннет, — подмигнул ей Брэдли, — Не знаю, где ты раздобыла этого клиента, но, если будешь и дальше к нам таких приводить, буду платить тебе сверху.

Эмили нахмурилась, наконец-то прочитав имя заказчика: «Марк Вилсон».

Сердце отчего-то пропустило удар. На секунду в ушах зазвенело, и Эмили долго не могла сфокусировать зрение, вчитываясь в заказ.

Ремонт бентли?

— Э-э… Но он же может поехать в сервисную службу… — не поняла она.

— Не быть тебе предпринимателем, — вздохнул Брэдли. — Мы можем починить не хуже! Так что и деньги должны течь к нам.

Эмили сглотнула. С чего бы Марку доверять свой бентли именно им, а не специализированному сервису?

Может, она что-то испортила тогда, и он хочет потребовать все исправить? Но едва ли, Марк ведь согласился оплатить такой огромный счет — вон его подпись внизу страницы.

— Когда доставят машину? — неуверенно спросила Эмили.

— А тут небольшая загвоздка, — крякнул Брэдли. — Вилсон не собирается привозить машину сюда, он хочет, чтобы ремонт проходил в его особняке. Его представитель заверил, что там есть все необходимое.

— А кто туда поедет? — не поняла Эмили.

— Ты, — поднял брови Брэдли, скептически глядя на нее.

От услышанного у Эмили перехватило дыхание.

— Я? Но я… Эм… — растерялась она, не готовая вот так сразу вновь оказаться в доме Мор… Марка.

— Не переживай, я отправлю с тобой новенького. Мы, вообще-то, его на время брали, но раз ты уходишь, придется, наверное, его оставить. Парень рукастый и неглупый, — обнадежил ее Брэдли. — Как там его… Не то Шарух, не то Фарух. Эй! Джимми, поднимись сюда!

Эмили знала, что Брэдли не любил сложных имен, так что он всегда их упрощал. Ребята обижались или смеялись, но вариантов у них было немного — приходилось смиряться с «псевдонимом».

Послышались торопливые шаги, и в кабинете появился «Джимми». И вновь Эмили словила дежавю, заметив в новом сотруднике знакомые черты.

— Я Радж, — спокойно поправил смуглый парень с кудрявыми волосами.

Определенно, она видела его раньше… В своем сне. Озарение пришло совсем неожиданно — это же был тот самый помощник Моргана! От прошлого «Джимми» он отличался возрастом и более рельефной фигурой.

Видеть его было так же волнительно, как Лору и Эдварда. Они были рядом с ней в прошлом, они оказались рядом с ней в настоящем.

— Без разницы, — отмахнулся Брэдли. — Сегодня твоя обязанность — помочь этой девчонке. И проследить, чтобы ее не обидели. Если мажористый хлыщ полезет ей в трусы, разрешаю сломать ему руку.

— Подожди, Брэдли, — выдохнула Эмили, встряхнувшись. — Сейчас?

— Конечно, заявка лежит уже больше двух недель! Я предлагал отправить кого-нибудь другого, но Вилсон был непреклонен и требовал только тебя, — фыркнул Брэдли.

Эмили криво улыбнулась. Это ничего хорошего не сулило.

— Но я не могу… — начала было она, уже понимая, что отказаться все равно не получится.

Брэдли точно не позволит упустить такой крупный заказ.

— Слушай, съездишь один раз, отметишься, скажешь, что доверяешь Джимми. И все, больше туда ни ногой, — предложил он вариант.

Эмили растерялась. С одной стороны, она очень хотела вернуться в Хоуп-хилл, найти ответы на мучившие ее вопросы… А с другой стороны, она не была уверена, что готова к этой встрече. Эмили не знала, сможет ли справиться со своими чувствами. Вдруг встреча с Марком сделает ей слишком больно?

— Не переживайте, мисс, — подбодрил ее Радж. — Вам ничего не угрожает.

Эмили выдохнула, чувствуя, что руки стали горячими. Но убегать или игнорировать судьбу она не стала.

Они с Раджем загрузились в пикап, собрав то, что могло им понадобиться. Но, насколько Эмили помнила, ничего серьезного с машиной Марка не случилось.

— А ты давно в Англии? — зачем-то спросила Эмили по дороге.

— Я что, похож на туриста? — усмехнулся Радж, беззвучно подпевая индийским песням, которые вопили из всех колонок в автомобиле.

Эмили такой репертуар порядком надоел, так что она попыталась втянуть своего «охранника» в разговор. У нее все внутри дрожало от осознания того, что они с каждой минутой все приближались и приближались к Хоуп-Хиллу.

— В том-то и дело, что нет, — ответила она.

— Мои предки переехали сюда давно, вроде какой-то виконт привез с собой принца из Индии, — поделился все же Радж.

— Принца? — удивилась Эмили.

Радж усмехнулся и что-то запел на индийском.

Эмили не стала больше расспрашивать. Было странно видеть людей, которых она знала совсем другими. Из ее путешествия в прошлое вышла бы неплохая серия «Доктора Кто». Или какая-нибудь псевдонаучная передача. Она уже прямо видела себя дающей интервью, пока кто-то разыгрывал ее историю на экране.

Эмили посмотрела вперед, туда, где уже виднелись очертания старинного особняка. И все глупости разом выветрились из головы, все внутри затрепетало. Она будто бы приблизилась к Моргану. Вернулась к нему.

Хоуп-хилл в этот раз показался не таким величественным, как раньше. Некоторые башни были перекрыты, кое-где здание перестроили, но у Эмили в горле все равно застыл комок от увиденного.

Их встречал Майкл все с той же лучезарной улыбкой.

— Я безумно рад вас снова видеть, мисс Эмили, — он тронул ее ладонь так дружелюбно, будто она была дорогим гостем в этом доме.

Радж многозначительно скривил губы и показал жестом: «все ок».

Пальцы Майкла были холодными и морщинистыми, но Эмили пожала его руку в ответ.

— Мистера Вилсона сейчас нет на месте, но я сообщу ему о вашем прибытии, — поклонился Майкл.

Эмили улыбнулась и кивнула. Она хоть и предполагала, что Марка может не быть в доме, но все равно расстроилась. Впрочем, и чего Эмили вообще размечталась? Она была всего лишь девчонкой из среднего класса, наемной работницей.

Их с Раджем отвели в гараж через внутренний коридор дома. Всю дорогу Майкл рассказывал различные истории, связанные с этим местом. Эмили очень хотелось заглянуть в каждую комнату, сравнивая две картинки — прошлую и настоящую. Но она сдержалась, не желая причинять неудобств.

«Гараж» Марка оказался самым настоящим ангаром, заставленным всевозможными машинами. Радж громко присвистнул, опуская на сверкавший чистотой пол сумки.

— Да, господин Вилсон знает толк в автомобилях, — гордо заметил Майкл.

Эмили в этом не сомневалась. У него наверняка скопилась целая коллекция из машин и женщин.

Может, она была к Марку и несправедлива, но решила, что чем больше получится придумать о нем гадостей, тем легче будет потом.

Радж нашел нужную машину и начал проводить диагностику. Правда, он то и дело отвлекался и стрелял глазами и по другим «красавицам».

— Мисс Беннет, не желаете выпить чаю? — совсем неожиданно предложил Майкл.

— Не откажусь, — кивнула Эмили.

В горле у нее давно уже пересохло. Да и здешний чай явно ни в какое сравнение не шел с тем, что пили они дома. А хорошие напитки Эмили очень любила.

— Если что-то нужно вашему спутнику… — Майкл перевел взгляд на Раджа.

— Нет, я сначала закончу. А потом предпочитаю пиво, а не чай, — отозвался тот.

Майкл скептически цокнул, но никак это заявление не прокомментировал.

— Пойдемте, мисс, — позвал он.

Эмили пошла следом за ним, внутренне цепенея от предвкушения. Майкл наверняка поведет ее в гостиную, а значит, она сможет увидеть портрет Моргана, он ведь висел именно там!

Ноги казались совсем ватными. Эмили еле двигала ими, так она перенервничала от всего происходящего.

Но в гостиной никаких портретов не оказалось, одни только пейзажи или натюрморты.

Да и вообще все в этом доме было по-другому, хотя Эмили ведь совсем недавно здесь находилась, еще до своей странной комы! Но совершенно не узнавала сейчас этого места. Цветовая гамма стала более спокойной и умиротворенной, безделушек на полках теснилось больше. Кажется, обитатели особняка когда-то были здесь очень счастливы: все дышало уютом и комфортом.

Майкл усадил ее за стол и приказал слугам принести чай. Эмили приняла предложенную чашку с легким благодарным кивком.

— Не каждая девушка в наше время знает, как вести себя за столом, — заметил дворецкий, наблюдая за ней.

Эмили, привыкшая ко всему этому устаревшему церемониалу, только улыбнулась. Кажется, отточила свои манеры она до автоматизма, хоть один плюс был от этого странного мысленного путешествия во времени.

— Не возражаете, если я вас оставлю? — вежливо обратился к ней Майкл. — Нужно решить еще кое-какие дела с ремонтом.

Эмили отставила чашку, немного удивленная оказываемым ей доверием. Она ведь вполне могла тут что-то украсть! Все эти расставленные повсюду сувениры явно были антикварными, наверное, на одну такую статуэтку можно купить как минимум две машины.

— Конечно, можете, — согласилась Эмили. — К слову, не сочтите за наглость, но можно ли мне тут немного осмотреться? Мистер Вилсон как-то проводил для меня экскурсию, но не успел показать все…

— Для вас, мисс Беннет, что угодно, — расплылся в улыбке Майкл. — Если возникнут вопросы, позовите Стюарта.

Эмили кивнула. Она нервничала так, словно собиралась по меньшей мере ограбить этот дом. А на деле же очень хотела снова заглянуть в тайник Эммы.

Правда, вероятность того, что кукла окажется там, равнялась нулю.

Дом изменился, причем очень сильно.

Хотя в первый раз они с Марком не поднимались выше первого этажа, а на балу Эмили была на втором, все равно здесь все было по-другому.

Она медленно поднималась по лестнице, пару раз останавливалась и даже хотела повернуть назад. Зачем она вообще это делала? Хотела вернуться в прошлое?

«Ты сумасшедшая, Эмили», — подвела она итог.

Иначе и не сказать. Бродила без сопровождения в доме богача и фактически собиралась залезть к нему в спальню.

«Я просто проверю. И ничего больше», — уговаривала она себя.

В конце концов, Эмили добралась до того самого коридора, в котором они говорили с Лунджил. Нерешительно остановившись, она судорожно вздохнула, ощущая, как по спине пробежал холодок. Стены здесь были совершенно чистыми, с нежно-персиковыми обоями. Яркое солнце било в окно, освещая некогда темный закуток.

Тут, конечно, за столько-то лет, не раз делали ремонт. Так что брешь в стене наверняка заделали.

Эмили остановилась перед той самой дверью, где стояла совсем недавно… и очень давно одновременно.

— Просто посмотри, — сказала она себе, — и уходи отсюда.

Эмили сглотнула, чувствуя сухость в горле. Сама не веря, что делает это, она дрожащей рукой тронула деревянную обналичку дверей. Новой та не выглядела. Почему ее не заменяли?

Проведя пальцами по стене, Эмили ощутила пустоту в одной части и, задушив голос совести, ногтем подцепила край обоев и осторожно оторвала кусок.

Сердце колотилось так, будто она пробежала стометровку. За этот вандализм Марк ее явно по головке не погладит…

Ниша по-прежнему была на месте. Ее никто так и не заделал за эти годы.

Эмили сунула руку внутрь и сразу нащупала сверток.

Кукла!

Она торопливо вытащила находку, но тут же с некоторым разочарованием поняла, что ошиблась. В нише лежала не кукла, а письмо. Старое, пожелтевшее, с одной-единственной фразой на конверте: «Для Эмили. Для той, кто знает, где искать».

Эмили обдало жаром, а ноги подкосились. Это уже не могло быть совпадением. Это уже невозможно было объяснить логически.

Она, пытаясь решиться, покрутила конверт в руках. Его, казалось, вскрывали, ну или от старости печать рассохлась. Прижавшись спиной к стене, Эмили вытащила письмо.

Это определенно был почерк Эммы, аккуратный, вычурный. Леди Эшби будто старательно вырисовывала каждую букву.

«Дорогая Эмили, надеюсь, ты прочитаешь это письмо», — писала ей Эмма.

Изображение перед глазами у Эмили расплылось. Она нетерпеливо смахнула влагу с глаз и сползла на пол, устраиваясь поудобнее. Это послание точно адресовалось ей.

«Наверное, тебе интересно, что произошло после того, как Маргарет открепила брошь от куклы. Я пришла в себя на следующий день. Говорили, что никто уже и не надеялся, что я выживу. Моя кузина с мачехой к тому времени уехали, и рядом были лишь Кристофер и папа», — рассказывала Эмма.

Эмили судорожно вздохнула. Значит, Эмма не умерла. Она вернулась в свое тело и…

«Эмили, надеюсь, что ты тоже вернулась в свое время. И что твоя жизнь наладилась. Ты этого заслуживаешь! Ты изменила мою судьбу. Благодаря тебе я поняла, что могу многое, что не должна мириться с тем, что мне не нравится», — даже от чернил на старой бумаге, казалось, шло тепло.

Эмили улыбнулась. Наверное, со стороны она выглядела, как идиотка — пялилась в выцветший лист и чуть не плакала, сидя на полу. Да и пусть!

Письмо оказалось длинным. Эмма рассказывала о своей жизни все, будто писала в дневнике. Делилась своими чувствами, переживаниями, открывала Эмили свое сердце, рассказывала про любовь к Моргану. Эмили вдруг показалось, что это писала она сама — все, что ощущала Эмма, ощущала и она.

«Лунджил говорила, что у нас с тобой одна душа. Именно поэтому ты оказалась здесь. Прости. Я не нашла в себе силы в тот момент справиться самостоятельно, поэтому провела ритуал. Я могла навредить тебе. Прости мой эгоизм, дорогая Эмили. Я всегда буду помнить тебя и хранить в своем сердце», — покаялась Эмма в конце.

Эмили прикрыла на мгновение глаза и дрожащими руками вложила письмо обратно в конверт. В глазах стояли слезы, в носу хлюпало… Оставалось надеяться, что никто не увидит ее в таком состоянии. Зажмурившись, Эмили тряхнула головой и быстро поднялась на ноги, но пошатнулась от неожиданности и… вдруг уперлась лбом во что-то твердое.

— Ох, — Эмили подняла голову и не сдержала вскрика.

Она как-то успела подзабыть, насколько Марк походил на Моргана. По-хорошему, надо было бежать прочь из этого дома, но ноги словно приклеились к полу.

— Я боялся вас не найти, — произнес Марк вкрадчивым голосом, едва заметно улыбнувшись.

Он скользнул взглядом своих голубых глаз по письму в ее руке и приподнял брови. Эмили открыла было рот, чтобы объясниться, но вдруг поняла, что не может и звука издать.

— Вижу, письмо дошло до адресата, — заметил Марк.

Эмили застыла на мгновение.

— Я не… Это… Я заплачу за ремонт, если… О, боже! — растерялась она.

Марк сделал к ней еще один шаг. Взрывной запах его парфюма уже обволакивал Эмили со всех сторон.

— Я нашел это письмо, когда был маленьким. Мне всегда было интересно, кто такая эта Эмили, — доверительно сказал он. — Так что я вернул конверт в тайник и ждал. И вот Эмили наконец появилась.

Марк не спускал с нее глаз. Под этим пристальным взглядом Эмили стало невыносимо жарко.

От Марка исходила энергетика Моргана. Они были похожи не только внешне, даже интонации у них оказались одинаковыми. И этот взгляд, оценивающий, раздевающий, она тоже уже видела.

— Может, это всего лишь совпадение? — нерешительно выдавила из себя Эмили.

Не хотелось давать себе ложную надежду.

— Я так не думаю, — Марк широко и искренне улыбнулся. — Мне бы хотелось расспросить вас об этом письме, но, боюсь, сейчас вы мне ничего не расскажете. Но как насчет того, чтобы пообедать вместе?

Эмили сглотнула. Ей хотелось сказать «да», но это слово никак не хотело срываться с губ.

— Нет, — все же отказалась она.

— Из-за того парня? — в голосе Марка прозвучала досада.

— Мы расстались, — мотнула головой Эмили.

— Я рад, тогда… — вновь воодушевился Марк.

— Нет, — Эмили сглотнула, — мне нужно заниматься вашей машиной.

И она быстро зашагала прочь. В голове творился настоящий кавардак, а сердце трепыхалось раненой птицей. Эмили прекрасно знала свое место, и оно находилось не рядом с Марком. Это в прошлом она была такой же высокородной, а здесь…

Эмили наугад открыла какие-то двери в надежде найти выход, но оказалась в итоге в бальном зале. Да, когда-то здесь звучала музыка, танцевали гости…

Она перевела взгляд на одну из стен и застыла, глядя на висевший там огромный портрет. Эмма и Морган. Стояли вместе, держась за руки, и Кристофер, приобняв Эмму за плечи, смотрел на нее влюбленными глазами. А та, явно смущаясь, отводила взгляд. Это явно был не постановочный портрет — Эмма и Морган буквально тянулись друг к другу.

— Я хотел вам сказать, что вы не в ту сторону идете, — Марк возник за ее спиной.

Эмили обернулась, ощутив его теплый взгляд.

— Этих картин не было раньше… — заметила она.

— Мы их совсем недавно нашли, когда строители разгребали завал на чердаке. Тогда стало понятно, почему в этом доме хранился отдельный портрет Эммы Эшби, — пояснил Марк.

Он обошел ее и встал рядом, сцепив руки за спиной. Эмили посмотрела на его точеный профиль, слегка вьющиеся волосы и резко отвернулась. Сердце болело все сильнее.

И почему она влюбилась в такого неподходящего человека?

— Знаете, глядя на них, начинаешь верить в любовь, — вдруг нарушил молчание Марк.

— Это просто картина, — буркнула Эмили из чистого упрямства.

— Вы в этом уверены? — улыбнулся Марк, будто знал, отчего она упорно не хотела с ним соглашаться ни в чем.

Эмили не ответила. Она направилась было к выходу, но Марк ухватил ее за руку. Его пальцы казались такими обжигающими, что Эмили невольно вздрогнула и замерла.

— Эмили, вы боитесь меня? — голос Марка был предельно серьезным.

— Нет, я… — Эмили сглотнула и кое-как нашла в себе силы вновь посмотреть на него. — Я просто думаю, что нам не стоит близко общаться.

— Почему? — хватка Марка ослабла, но он не убрал ладонь.

— Потому что я… — его голубые глаза вдруг оказались так близко, что Эмили застыла.

Она совсем упустила тот момент, когда Марк обнял ее за плечи и наклонился так, словно собирался поцеловать. А он и собирался.

Эмили вскинула руки и положила ладонь на его губы, не давая приблизиться. Кончики пальцев обожгло горячее дыхание, и она едва не ахнула от этого ощущения. Марк удивленно распахнул глаза и отстранился.

— Вы первая девушка, которая избегает моих поцелуев, — сказал он.

Это бестактное замечание разом вернуло Эмили с небес на землю. Первая девушка из всей огромной коллекции, да-да, конечно.

— Понимаю, Супермен не привык, что его отшивают, — фыркнула она.

— Су-супермен? — непонимающе переспросил Марк.

Эмили сделала шаг назад и присела в реверансе.

— Мне пора идти, — бросила она и вышла.

Но, даже проносясь по широкому коридору, Эмили ощущала на себе теплый и чуть насмешливый взгляд Марка.

Кажется, она очень крупно влипла… Снова.

Радж починил машину за пару часов. Сказал, что поломка была незначительной. Эмили, как ни странно, и сама это знала. Марк был по-прежнему приветлив, несмотря на ее отказ, и вообще, казалось, забыл обо всем, что случилось в доме.

У Эмили забыть не получалось. Она все думала, думала, думала, но все же решила в итоге, что поступила верно. Марк — не Морган, нечего ему было лезть к ней. Так что уезжала Эмили из особняка с мыслью, что ее вряд ли сюда когда-нибудь еще позовут.

Письмо Эммы она забрала с собой и дома перечитала его без спешки, смакуя каждую строчку.

У мисс Эшби, а ныне леди Морган, судьба сложилась очень даже неплохо. Они с Морганом поженились, какое-то время прожили в Хоуп-хилле, а затем начались их путешествия. Эмма была в восторге от Индии, потом они отправились в Египет, а зиму провели в Америке. Там Эмма узнала, что беременна.

Эмили прикусила губу. Она радовалась за Эмму, но в тоже время ее снедала безумная ревность. Возможно, это было ее место — там, рядом с Морганом. Вот только все сложилось иначе.

Задумчиво погладив старый лист бумаги, Эмили свернула письмо, возвращаясь в реальность. А в реальности за дверью ее комнаты опять ругались мама и Катрина. Они воевали уже больше трех дней и прекращать, кажется, не собирались.

— Он тебе совсем не подходит! — кричала мама. — Какой-то рабочий, вот и будете жить от зарплаты до зарплаты!

— Зато я его люблю, мама! Люблю, как никого другого! — рявкала в ответ Катрина.

Эмили украдкой выглянула за дверь, не собираясь даже пытаться лезть в этот спор. Она прекрасно знала, что маме нужно было самой принять тот факт, что старшая дочь перестала жить по ее указке. Достаточно лет Катрина настрадалась в несчастливом браке.

Эмили даже немного завидовала ей. У Катрины был отличный шанс обрести настоящее счастье, не то, что у нее…

Эмили тяжело вздохнула и закрыла двери. Позже она услышала, как Катрина с матерью плакали и о чем-то долго говорили. Она грустно улыбнулась и вновь вернулась к письму Эммы.

Ей тоже стоило приложить усилия и стать счастливой. Эмили, как и Эмма, должна была обязательно справиться!

В понедельник Эмили отправилась в колледж, чтобы пройти собеседование и подать документы. Сбережения для оплаты обучения у нее были, да и Брэдли вдруг изъявил желание выплатить ей проценты. Эмили это удивило, но отказываться она не стала. Деньги, чтобы нормально окончить колледж, ей очень понадобятся. Отец, конечно, сказал, что поддержит, но Эмили хотела иметь запас на всякий случай.

Осень для нее наступила очень быстро. Совсем недавно она изнывала от жары в корсетах и куче сорочек, потом пребывала в прохладном дождливом лете, которое согревало ее теплыми чувствами. А теперь уже Лондон утопал в золотой листве, и приходилось кутаться в объемный шарф, чтобы спастись от холода.

Волосы у Эмили отрасли и стали намного длиннее, чем раньше. Прежняя она обязательно побежала бы стричься, но новая Эмили с удовольствием экспериментировала с аксессуарами для волос, не считая все это глупым.

— Эмили? — раздался неприятный голос Тони у нее за спиной.

Эмили решила не оборачиваться — говорить им все равно было не о чем. Единственное, о чем она жалела, так это о том, что вообще потратила на него свое время.

— Эмили, подожди! — не отставал Тони.

С упорством идиота он догнал ее и перегородил дорогу.

— Давно не виделись, — широко улыбнулся он, как ни в чем не бывало.

Эмили кисло улыбнулась в ответ и сделала шаг в сторону, но тот как приклеился. Его нос, слишком крупный и кривоватый, покраснел от холода, да и весь Тони был таким… Тони, что оставалось только поражаться тому, что она когда-то обратила на него внимание.

— Слушай, Эм, у нас вышел неприятный разговор в последний раз, но раз уж мы снова встретились… Разве это не судьба? — улыбнулся Тони.

— Она тебя бросила? — хмыкнула Эмили издевательски.

По лицу Тони она поняла, что не ошиблась.

— Ты о ком? — прикинулся дурачком он.

Эмили только хмыкнула. Ни одна девчонка, будучи в здравом уме, не стала бы долго возиться с этим паразитом. Сама Эмили была просто наивной идиоткой, которая повелась на внимание и желание быть, как все. Но все это давно прошло, теперь она прекрасно понимала, чего хотела… Вернее, кого.

Эмили вновь обошла Тони, но тот ухватил ее за запястье.

— Давай поговорим в более теплом месте, — позвал он.

— Тони, нам не о чем разговаривать! — возмущенно напомнила Эмили. — И ты мне безразличен.

— Эм, зачем ты так говоришь, нам же было хорошо вместе! — не унимался тот.

Он все крепче сжимал ее руку, как будто хотел вывернуть. Если Тони уже сейчас пытался распускать руки, то что было бы в будущем? Наверное, Эмили стала бы одной из тех несчастных девушек, которые верили, что парень изменится и больше не ударит…

— Отпусти мою руку, пока я не закричала на всю улицу или не врезала тебе, — процедила она.

— Стерва, — выдохнул Тони и буквально отпрыгнул от нее.

Он показал ей средний палец и, подняв ворот своего пальто, потрусил на противоположную улицу. Герой-любовник, чтоб его.

— Придурок, — выругалась Эмили, ловя на себе взгляды прохожих.

Чем осуждать, лучше бы вмешались, в самом-то деле… Впрочем, Эмили давно перестала обращать внимание на чужое мнение.

— Это правильно, его душа слишком черная. Думаю, это последнее его возвращение, — вдруг услышала она еще один знакомый тягучий голос.

От него по спине пробежали мурашки. Эмили резко обернулась и увидела перед собой Лунджил. Разноцветный тюрбан украшал ее высокую прическу, больше похожую на мочалку. От вида ее угольно-черных глаз Эмили стало жутко. А Лунджил, улыбнувшись ей, подмигнула и попыталась пройти мимо.

— Нет, нет, нет, — затараторила Эмили, останавливая ее. — Лунджил, верно?

Та кивнула с достоинством королевы. Эмили глупо улыбнулась в ответ.

— Лунджил, мне нужно вернуться, — заявила она.

Эмили выпалила это и даже сперва не осознала, что именно сказала. Одного взгляда на ведьму хватило, чтобы в ней вновь вспыхнуло желание оказаться в прошлом. Это был ее шанс, единственный, наверное, и Эмили не могла его упустить.

— Это невозможно, Эмили, — ответила Лунджил, тяжело вздохнув.

— К-как? Ты воткнешь мне ту брошь, и я… — Эмили бурно жестикулировала, часто дыша.

Ее дыхание паром вырывалось изо рта.

Все было так просто в первый раз, неужели сейчас могут возникнуть проблемы? Эмили не хотела верить, что ничего нельзя изменить.

— Пойдем, нам нужно согреться, — Лунджил мягко взяла ее за руку.

Они зашли в ближайшее кафе. Теплое помещение сразу же согрело пальцы, которые уже, оказывается, успели онеметь от холода.

Устроившись возле панорамных окон, Лунджил заказала два чая, но Эмили совсем не хотела пить.

— Наверное, я сумасшедшая, что предложила вам это, — вздохнула она, нервно заламывая руки.

Лунджил ответила не сразу. Дождалась, когда принесут чай, и только после этого сказала:

— Эта магия очень старая и опасная. Не всегда все заканчивается хорошо, — она сделала паузу. — Должно быть два связующих порта и проводник. С той стороны это были кукла и брошь, с нашей — брошь и я.

— Что сейчас мешает сделать тоже самое? — не поняла Эмили.

— Сейчас броши у меня нет. Она рассыпалась в прах, когда я ее прицепила, и с той стороны ответа тоже нет, — пояснила Лунджил.

Эмили поджала губы. Как же ей не хотелось верить, что пути назад не было!

Лунджил накрыла ее руку своей теплой ладонью и погладила, пытаясь приободрить.

— Эмили, вы вернулись, а это не каждому удается сделать. И вы что-то для себя вынесли из этого путешествия, нужно радоваться хотя бы этому, — сказала она мягко.

— Но именно вы со мной это сделали! В первый раз все было так легко… — возразила Эмили.

— Я проснулась утром и обнаружила у себя брошь, а ваш образ всплыл в моей голове. Это было послание моей прошлой души, я знала, что должна провести этот ритуал. Сейчас никаких видений нет, все так, как и должно быть, — пояснила Лунджил терпеливо.

— Ритуал? — Эмили нахмурилась и сердито смахнула с глаз выступившие слезы. — Но у меня там… жизнь. Мне очень трудно все это забыть.

— Эмили, у вас с призывающим одна душа. Вы побывали в себе же прошлой. Если бы с той стороны не был уничтожен порт, вы бы не вернулись обратно никогда, а здесь ваше тело, ваш жизненный сосуд, погиб бы, — заметила Лунджил.

Эмили вздрогнула.

— Магия вуду очень жестока и недолговечна. Случись так, вы исчезли бы совсем, растворились в Эмме Эшби, — безжалостно продолжила Лунджил.

— Так вы хотели меня убить? — Эмили невольно отпрянула от нее.

— Нет, я должна была сделать то, что предначертано, — тонко улыбнулась та.

Эмили всхлипнула. Значит, если бы она осталась с Морганом, все равно бы исчезла? И зачем тогда было все это?!

Лунджил протянула руку и дотронулась до ее мокрых щек, которые горели после уличной прохлады.

— Вы оставили там сердце? — догадалась она.

Эмили нервно хохотнула, отстранившись.

— Думаю, это уже неважно, — она поднялась и выложила на стол купюру, расплачиваясь за чай, к которому так и не не притронулась. — Благодарить вас, к сожалению, не за что.

Возможно, ее слова были грубыми, но Эмили в тот момент ненавидела весь мир и Лунджил в частности.

— Души возвращаются, — заметила Лунджил ей вслед. — Возможно, вы найдете того, кому отдали свое сердце.

Эмили, надевая пальто и шарф, проигнорировала ее слова. Она вообще едва их услышала — голова была тяжелой и мутной, мысли текли вяло и медленно. Даже злиться сил не осталось.

Домой она вернулась опустошенной. Родители, обрадованные новостью о ее зачислении, всячески пытались ее растормошить, но Эмили не могла разделить с ними восторг. Хотя честно пыталась. Натягивала улыбку, кивала и обещала хорошо учиться, чтобы попробовать подать на стипендию.

— Ну, хоть кто-то нас радует, — улыбнулась мама. — Кстати, на Хэллоуин нас пригласили к Джонсонам.

Эмили вздохнула. Снова эти Джонсоны. Сейчас они ей почему-то напоминали чету Берненгемов. Но она-то точно не пойдет, уже не маленькая, заставить ее не смогут.

— Мы с Эмили в этот раз пас, — ответила Катрина, вызывая огонь на себя.

Эмили ее в этот момент готова была расцеловать.

— А вот и зря, сам Марк Вилсон вот принял приглашение и обязательно будет на вечере! Кое-кому следовало бы пересмотреть свои взгляды на жизнь и не упускать шанс, — наставительно сказала мама, очень «тонко» намекая.

Эмили только тяжело вздохнула, услышав имя Марка. Нет, лучше бы ей его не видеть.

— Тема вечеринки — девятнадцатый век, так что все будут в костюмах, — продолжила рекламировать вечер мама.

— Девятнадцатый век? — Эмили слегка оживилась. — Будут всякие зомби-виконты и мертвые леди?

— Не знаю, — пожала плечами мать. — Главное, я смогу выгулять свой парик.

Эмили призадумалась. Может, стоило устроить себе прощальную вечеринку? Одеться, как одевалась последние месяцы: корсет, сорочки, все эти жемчужные заколки… Сейчас это, кстати, было очень актуально — в такой многослойной одежде и холодно не будет. Эмили улыбнулась своим мыслям.

— Я пойду с вами, — заявила она и засмеялась, увидев, какими удивленными глазами уставились на нее родители и Катрина. — Что?

— Боже, девочка моя! — охнула мама. — Да ты на глазах меняешься, как будто переродилась.

— Возможно, так оно и есть, — согласилась Эмили.

Она и правда ощущала себя совершенно другой. И хотелось после этого обновления двигаться дальше, а для этого нужно было отпустить прошлое.

Первым делом Эмили сожгла письмо Эммы. Оно истлело в стаканчике, и его прах Эмили развеяла на холодном ветру из окна своей спальни.

Пускай все идет своим чередом. Когда-нибудь ее сердце вернется к ней.

Катрина явно решила довести Эмили до белого каления. Ни один предмет гардероба не обошелся без ее язвительных комментариев.

— Зачем тебе столько сорочек? — фыркнула она, наблюдая за процессом одевания.

— Так нужно. К тому же на улице уже не плюс двадцать, — терпеливо ответила ей Эмили.

— Накинешь пальто, — пожала плечами Катрина. — А это что?.. Господи, панталоны!

Эмили буквально зарычала, когда сестра подняла подол ее платья.

— Да, это панталоны, — рявкнула она.

— Я надеюсь, ты ни перед кем не будешь раздеваться, — заявила Катрина. — Это будет полный провал.

— Хватит уже! — дернулась Эмили. — Лучше помоги мне прицепить эти волосы.

Мама где-то достала для нее шиньон с длинными волосами. Из него Эмили с Катриной умудрились сделать высокий хвост, который потом украсили жемчужной нитью и парочкой белых роз.

Глядя на себя в зеркало, Эмили невольно вспомнила Эмму в том золотом платье. Она блистала в этот вечер точно так же, пусть даже ткань ее наряда была дешевой, а волосы не выглядели натуральными. Зато корсет утягивал и без того тонкую талию, а грудь в квадратном вырезе смотрелась больше и аппетитнее.

Эмили невольно улыбнулась, вновь на мгновение ощутив себя там, в прошлом. Теперь-то она точно сможет вернуться в реальность и оставить позади свой сон. Сон в жаркую летнюю ночь.

Катрина осталась дома с сыном и Полом. Того все-таки приняли в семью, хоть мама и продолжала смотреть на него с неодобрением. Зато отец легко нашел с ним общий язык, а уж Эмили и подавно очень тепло относилась к человеку, который делал ее сестру счастливой.

Всю дорогу Эмили ощущала нервозность, хоть и не верила, что Марк придет. Он, конечно, был соседом Джонсонов, но по статусу находился, как ни крути, намного выше этого семейства.

Для вечера Джонсоны украсили свой коттедж по всем правилам праздника всех святых. Тут были и гробы, и скелеты, и устрашающие тыквы. Мама даже закричала, увидев перевязанные изолентой мусорные мешки с фальшивыми, по счастью, трупами. Гости оделись в до боли знакомые Эмили наряды — словно она вновь оказалась на балу. Лишь некоторые примерили на себя образ нечисти.

— Милая, обрати свое внимание на младшего Джонсона, может, у вас что-то и выйдет, — напутствовала мама.

— Мам, он извращенец и будущий абьюзер, с ним мне точно не по пути, — отказалась Эмили от сомнительной перспективы.

Мама только возмущенно фыркнула, но больше эту тему не поднимала.

Эмили, к слову, никто из редких знакомых не донимал. Может, ее банально не узнавали с этой прической и в платье, но ее это даже радовало. Меньше всяких приставал — больше покоя.

Вечер, учитывая это все, проходил очень даже неплохо. Джонсоны постарались: играла живая музыка, и Эмили растворялась в тех самых мелодиях, что она слышала на балу в поместье Моргана. Воспоминания терзали душу, и все вокруг вдруг показалось таким бесполезным. Эмили даже стало страшно, что она так и останется навсегда в своем унынии и беспокойстве, не сумев обрести счастье и любовь.

Она даже ругала себя за то, что зациклилась на этом.

Нужно было выходить замуж за Моргана еще в ночь бала и бежать с ним и куклой куда подальше. И пусть бы она исчезла, зато не испытывала бы сейчас всего этого — грусти, злобы, зависти.

Родители веселились и даже, кажется, перебрали с тыквенным пуншем. Становилось холодно, и гостям предложили переместиться в дом. Эмили, подумав, что с нее достаточно, подошла к родителям предупредить, что уходит.

— Посмотрим фейерверк и поедем все вместе, — остановила ее мама. — Говорят, Вилсон здесь, но никак не могу его найти среди гостей.

Эмили не хотелось смотреть на фейерверк, а уж тем более встречаться с Марком. Но отчего-то, услышав имя потомка Моргана, она разволновалась. Ей, как маленькой девочке, захотелось сбежать отсюда. Хотя догонять ее вряд ли кто-то будет…

Пытаясь занять себя делом, Эмили стала помогать убирать тарелки со стола.

— Э… Я еще не доел свой тыквенный пирог, — остановил ее знакомый голос.

Эмили застыла, по спине пробежали мурашки. Обернувшись, она увидела его — Моргана. Сердце словно сжалось в комок. Одежда Марка точь-в-точь повторяла одежду виконта: тот же темно-синий сюртук, светлая жилетка, рубашка со стоячим воротником. Волосы чуть разметались на ветру, пряди падали на светлые пронзительные глаза, которые будто видели Эмили насквозь.

Эмили вдруг забыла, как дышать. Особенно когда увидела, что со скулы Марка стекала кровь — на щеке у него ярко выделялся порез. Она испуганно охнула.

— У вас рана, — Эмили невольно потянулась к лицу Марка рукой, но успела одернуть себя за мгновение до того, как прикоснулась к нежной коже.

Запоздало она сообразила, что порез был нарисованным. Хэллоуин ведь, как ни крути. Марк тепло улыбнулся.

— Рад, что вы беспокоитесь обо мне, — проговорил он и, поддев невидимую пленку, оторвал рану от кожи.

Эмили ощутила себя полной дурочкой. Хорошо, хоть за пластырем не побежала…

— Это не… — придумать нормальное объяснение не вышло, так что она просто отвернулась.

Сердце колотилось так, что пришлось приложить руку к груди в попытке успокоиться. Всего было слишком для нее, она больше не могла… На ее плечи легли теплые руки Моргана… Нет! Это Марк, это…

Он развернул ее к себе.

— Знаете, я здесь только потому что узнал, что вы в числе приглашенных, — прошептал Марк.

Эмили глубоко выдохнула.

— Не стоило приходить сюда только ради меня, — так же тихо ответила она.

Марк мягко обхватил ее за талию, и Эмили замерла, не находя в себе сил пошевелиться. Да и не хотела она, честно говоря. Марк был так близко, и Эмили не могла отвести от него своих глаз. Он не Морган, конечно, но…

— Ради вас я готов пойти хоть на край света, — тепло улыбнулся Марк.

— Вы меня совсем не знаете, — ответила Эмили, чувствуя, что дрожит.

Она надеялась, что от холода, а не от предвкушения и удовольствия. Не от горящего взгляда и этой невозможной, такой желанной близости… Кажется, рядом с Марком она совсем терялась.

— Мне кажется, я знаю вас всю жизнь, — признался вдруг он, мягко погладив ее по щеке.

Эмили вздрогнула, неожиданно вспомнив слова Лунджил.

«Души возвращаются».

— Марк, вы… — начала было она, но Марк, как и Морган когда-то, не дал ей договорить.

— Эмили, я постоянно о вас думаю, и днем, и ночью. Не могу выбросить из головы ваши глаза, волосы, вашу улыбку, ваш голос, ваш запах. Можете считать меня назойливым дураком, но я не могу перестать думать о вас, — пылко проговорил он.

Эмили моргнула, ее дыхание перехватило. Это, конечно, не признание Моргана, от которого в ее сердце буквально распустились цветы, но очень близко…

— Это странно и пугающе, — пробормотала она.

— Вы даже не представляете, насколько, — улыбнулся Марк. — Со мной еще никогда такого не было, я думал, что любовь с первого взгляда невозможна. Но, увидев вас на дороге, я понял, что попал.

Эмили сглотнула.

— Прошу вас, не отталкивайте меня. Давайте хотя бы попробуем начать встречаться, — предложил Марк настойчиво.

— Я… — Эмили, откровенно говоря, и сама не знала, что хотела ответить.

Но ей и не пришлось задумываться: все равно звук фейерверка заглушил все. Одновременный залп нескольких петард окрасил темное небо в разные цвета. Эмили повернула голову в сторону яркой вспышки света, но Марк обхватил ее пальцами за подбородок, поворачивая обратно к себе.

Эмили успела лишь охнуть — в следующий момент он поцеловал ее. Прильнул всем телом, удерживая голову за затылок. От Марка тепло пахло тыквенным пирогом и кофе.

А у Эмили в голове буквально разорвалась атомная бомба, поднимая ввысь ворох ее чувств. Ее любовь, ее душа вернулась к ней, и она сама обвила плечи Марка руками, не желая отстраняться.

Над головой ярко вспыхивали огни фейерверка. Эмили показалось, что она услышала голос мамы, которая радостно кричала: «Это моя девочка и Вилсон! Ура! Я знала, что у нее хорошая судьба!».

В любое другое время Эмили бы отреагировала на такой комментарий, но в этот момент ей было все равно — Марк целовал ее так настойчиво, что губы горели. Кажется, Эмили даже совершенно несдержанно застонала…

Наконец, Марк чуть отстранился от нее и улыбнулся, глядя ей в глаза.

— Надеюсь, это значит «да»? — подмигнул он.

И Эмили улыбнулась ему в ответ. Больше она не хотела убегать. Возможно, Лунджил была права, и души действительно возвращались — она ведь встретила уже немало знакомых, которых узнала сердцем.

И своего Марка она тоже узнала, сразу почувствовала, но боялась в это поверить.

— А у меня есть выбор? — усмехнулась Эмили, кончиками пальцев зарываясь в кудрявые волосы на затылке Марка.

— Нет, — твердо ответил он, — я вас не отпущу.

Эмили снова прижалась к нему, будто ее притянуло магнитом.

— Никогда не отпускай, — шепнула она, целуя его.

Тепло Марка окутывало ее со всех сторон. Чувства Эмили взрывались, как те фейерверки над головой.

Ее сердце, наконец, вернулось к ней.