Сегодняшний день была на редкость паршивым. Больше того, я убеждена в том, что если бы существовал конкурс паршивых дней, то именно этот занял бы на нём гран-при. Грязь чавкала под копытами медленно бредущей по дороге Чернушки, я плотнее запахнулась в плащ, судорожно размышляя, осталось ли у меня хотя бы пара глотков укрепляющего зелья — что-то мне подсказывало, что оно может мне вскоре понадобиться. Последние три дня я пробыла в седле под дождём, гоняясь за какими-то шустрыми ребятами, обнёсшими столичный дом маркиза Анкасла. Не то, чтобы меня тревожила эта несправедливость, но управляющий маркиза предложил очень уж заманчивую сумму — целых сто золотых монет. Вот я и повелась на награду. Впрочем, не я одна: у нас, в гильдии наёмников Эйлинара, выгодные предложения долго не залёживаются. Особенно такие, для общего доступа…

Наконец, моя лошадь дошлёпала до знакомого каменного здания, я сползла с Чернушки, успокаивающе похлопав её по крупу и велев мальчишке-конюху присмотреть за животиной, устало думая о том, что мечтаю только поскорее добраться до горячей ванны и сухой одежды. И чтобы ужин был приготовлен не мной. Что ещё для счастья нужно? А, точно! Стрясти обещанные сто монет с маркиза Анкасла. Впрочем, интуиция мне подсказывает, что вряд ли он станет очень уж упрямиться: та статуэтка, которую увели у него из-под носа, наверняка стоила на порядок больше.

— Доброй ночи, Рианна! Как настроение? Заглянула на огонёк для того, чтобы немного поболтать со мной? Так и знал, что ты не устоишь перед моим обаянием! — довольно пророкотал молодой орк, трудящийся в заведении в качестве местного вышибалы.

Вот и сейчас он торчал возле дверей, загадочно поигрывая мускулами на обнажённых руках и умильно поднимая брови домиком. Высокий, здоровый, как… орк. Жилетка и кожаные штаны не скрывали мускулистое тело. Ну, хм… я не расист, поверьте, но этот парень явно не в моём вкусе. Массивная нижняя челюсть заметно выдавалась вперёд, придавая образу парня что-то зловещее. Или это казалось только мне, ведь я была просто человеком…

— Ага! Всегда имела слабость к ребятам с неправильным прикусом, — фыркнула я, толкнула дверь и прошла в тёплое полутёмное душное нутро трактира, слыша позади себя громкий хохот и звуки ударов.

Впрочем, мне не нужно было оборачиваться для того, чтобы понять — ничего страшного не происходит — просто Вазгорг в экстазе от моей крайне смешной шутки лупит себя ладонями по коленям.

Несмотря на довольно позднее время, трактир был полон завсегдатаев. Впрочем, ничего удивительного в том нет — посторонние опасались заходить в трактир, который принадлежит орку, да ещё и главе гильдии наёмников Эйлинара, зато тут всегда ошивались наёмники, потенциальные наниматели и прочая шушера, которой в столице всегда было предостаточно.

— О-хо-хо, — хохотнул и сочувствующе глянул на меня Балгрош — местный бармен, усердно протирающий кружки видавшим виды полотенцем, перекинутым через плечо. — Не самый удачный денёк, Рианна?

— Не более чем обычный, — устало повела плечами я и протянула ладонь. — Извини, не то настроение, чтобы беседовать о погоде и природе. Давай ключ от моей комнаты, мне стоит привести себя в порядок.

— Да, насчёт этого, Ри… тут такое дело… — сделал вид, будто ему очень стыдно, Балгрош.

— Хочешь сказать, что сдавал мою комнату, пока меня не было? Или что она и сейчас занята? — в моём тоне не было угрозы, но он достаточно долго меня знал для того, чтобы начать нервничать.

— Видишь ли, никто же не знал, что ты вернёшься так рано… — решил оправдаться орк и сожалеюще прижал руки к груди, оставив для этого своё занятие.

Странно, с чего бы это? Было предположение, что я могу отсутствовать достаточно долго? Я уезжаю по делам гильдии не в первый раз и полагаю, что не в последний. Хм… подумаю об этом позже. Пожалуй, если бы я не знала, что совести у этого племени чуть меньше, чем болот в пустыне Сахара, я бы непременно поверила Балгрошу и его активному раскаянию.

— Ладно, забудем об этом. Мои вещи, я надеюсь, никто не трогал? — я по-прежнему не отпускала мечту о ванне и горячем ужине.

— Ну, что ты! — возмущённо заклохтал тот, из чего я поняла, что обязательно бы проявили интерес и сунули нос, только опасались, что я не поскупилась на охранное заклинание.

Поэтому сделали проще — просто собрали мои невеликие пожитки в два больших узла и положили в подсобку в надежде, что я вернусь не скоро, а желающих снять свободный угол на втором этаже таверны будет хоть отбавляй. В любом случае, я не была настроена на скандал, так что молча согласилась с тем, чтобы мне предоставили другую комнату взамен той, что закреплена за мной на постоянной, так сказать, основе.

— Когда-нибудь мне надоест видеть твою физиономию по утрам, и я съеду из этого заведения, — я наставительно ткнула пальцем в Балгроша на прощание и поплелась наверх, слыша за спиной сомневающееся хмыканье.

Если честно, то я не горела желанием что-то менять в своей жизни. Наверное, за то время, что я провела в мире Валент, уже приняла его своим… Да что это я? Даже не представилась: по паспорту я Марианна Викторовна Ковальчук, и я много лет проработала следователем. Пока не оказалась тут. Как говорится, жизнь внесла свои коррективы и нынче я просто наёмница Эйлинара.

На самом деле, началось всё довольно прозаично. Много раз спустя я думала, что же явилось тем самым моментом, который принято назвать началом конца. Хотя, всё по порядку…

В то утро я проснулась в семь утра по звонку будильника. Всегда ставлю на сигнал максимально неприятную и громкую мелодию и оставляю его где-нибудь на кухне. Сделано всё это было с определённым умыслом: пока я разыщу пиликающую трубку, успею достаточно взбодриться для того, чтобы не отключить её, машинально заваливаясь спать. Вот и сейчас я, мысленно охая и стеная, доползла до кухни и пришлёпнула воющий телефон: «Опять он пьяный по твоей вине-е… царица-а, царица-а-а…».

— С добрым утром, милая! Угостишь меня завтраком? — на вой будильника из спальни вышел мой любовник Андрей. Отвратительно бодрый и сверкающий лучезарной улыбкой, он вежливо поцеловал меня в висок, после чего скрылся за дверью ванной комнаты.

— Боюсь, что нет, дорогой! — злорадно крикнула я. — По поводу завтрака — это точно не ко мне. И вообще, тебе лучше поспешить — начальство опозданий не приветствует!

Андрей, выглянув на мгновение, ничуть не расстроился и заявил, что ничего иного он от меня, разумеется, и не ожидал.

— Ну, свари хоть чашку кофе. Капучино, если можно.

Андрей служил в Измайлово в должности начальника следственного отдела и не уставал повторять мне, что в свои тридцать четыре он уже достиг достаточно многого, но останавливаться на этом не собирался, метя не куда-нибудь, а в Главк МВД. Благо, что безупречный послужной список позволяет. Я же в свои тридцать шесть считалась безнадёжно потерянной для дальнейшей карьеры, предпочитая заниматься своими прямыми обязанностями, в то время, как я могла бы следовать советам умных людей и работать исключительно на улучшение показателей. «Думаю, я мог бы замолвить за тебя словечко перед твоим начальником!», — самодовольно заявлял Андрей в тех случаях, когда он в очередной раз пытался вытащить меня из райотдела. — «Разумеется, если ты прекратишь эту свою возню и начнёшь, наконец, слушать то, что тебе говорят старшие товарищи. Взять хотя бы то дело с убийством в Капотне… тебе же русским языком было сказано: ссора двух приятелей во время распития алкогольных напитков. В результате один из них другого и скинул с балкона. Как говорится, по причине внезапно вспыхнувших неприязненных отношений. Стандартная бытовуха! Да и преступника разыскивать было не нужно — вот он, родимый, под столом храпит! Так тебе же неймётся всё!».

На эти гневные обвинительные речи я только огрызалась и не считала нужным что-то менять, пусть я и остаюсь простым следователем. Что же до того случая в Капотне, то подозрение, что не всё так просто, как кажется, было очевидно: никаких следов столь излюбленной алкашами драки и поножовщины. В результате следствия выяснилось, что внучек погибшего устал ждать наследства от пропойного дедушки и решил, так сказать, ускорить процесс вступления в наследство.

«У тебя же дед из казаков был, отец — кадровый офицер! — неизменно сокрушался Андрюша, поражаясь моему странному ослиноподобному упорству. — «Сам Бог велел и тебе иметь желание хоть чуточку продвинуться по служебной лестнице!».

Вот и сейчас Андрей, вытаскивая свою дежурную зубную щётку из пакета, не забывал нудеть о том, что я закапываю свои возможности, прозябая в должности следователя у себя на районе. За что и ожидаемо поплатился, вынужденно покинув мою квартиру раньше, нежели предполагал. И без кофе, разумеется — да, решение мелочное и не достойное, но всё же…

После чего стала торопливо одеваться, справедливо опасаясь, что мой шеф не преминет заметить моё опоздание. Поэтому я быстро натянула на себя брюки, блузку, завязала тёмные волосы на затылке в мало романтичную дулю, сочтя свой образ законченным. Декоративной косметикой я не увлекалась, да она была мне без большой надобности, если честно. Имея от природы достаточно яркую и броскую внешность — высокую спортивную фигуру, которую я поддерживала по долгу службы и по зову сердца, выразительные карие глаза и слегка загорелую кожу. Думаю, что тут постарались мои предки из донских казаков, но наверняка не скажу…

Говорят, что у красивых девушек больше шансов выйти замуж. Но на мне статистика снова дала сбой — я до сих пор была свободна, как муха в полёте. В отличии от моих сокурсниц, многие из которых давно замужем. А то и не по одному разу… а что? Тоже, знаете, показатель! Лёгкие и необременительные отношения с Андреем не в счёт, конечно. Нет, он несколько раз намекал на то, что наши сугубо горизонтальные отношения давно стоит перевести на другой уровень, но я вначале активно сопротивлялась, а в последствии и просто стала делать вид, что в упор не замечаю его прозрачных намёков на совместное проживание… во всяком случае, рожать общих детей и умирать с Андрюшей в один деть я совершенно точно была не намерена. Отсюда делаем неутешительный вывод: в моём женском одиночестве виноват противный характер и редкая нелюбовь к семейности и совместным прогулкам по магазинам.

В результате, потолкавшись по утренним пробкам и припарковав свою машину на служебной стоянке, я сама чуть не опоздала на летучку. Поскучав на ней минут сорок и заработав очередную головомойку от шефа, полковника Авдеева, решила в кои-то веки зарыться в бумаги, но… не судьба — случилось то самое, что принято считать ухудшением показателей — в спальном районе неподалёку произошло убийство.

— Давай, двигай, — напутствовал меня шеф Дмитрий Константинович. — Опергруппа уже там. Говорят, странная какая-то история.

Прибыв на место происшествия, я поняла, что Авдеев преуменьшал странность истории. Оперативники, чуть прибалдевше почёсывая затылки, порадовали новостью: одинокая бабушка, божий одуванчик, прижмурила двух отморозков. Из пистолета.

— Галина Викторовна Иваницкая, — бодро докладывал местный участковый, отбоярившись от пронырливых и любопытных соседей, — одна тысяча девятьсот сорок девятого года рождения. Проживала в этой квартире не так давно, семьи и родственников нет. За распитием спиртных напитков замечена не была, полицию вызвали соседи, когда услышали звуки выстрелов.

— Это ребята Миши Круглова, — удовлетворённо хмыкнул один из наших оперативников, успевший откатать пальцы всех погибших. Очевидно, я недоумённо посмотрела на него, потому что он продолжил: — В данный момент он отбывает наказание в местах лишения свободы, но с бизнесом не завязал, судя по всему.

Оказалось, что этот самый Миша занимался тем, что разыскивал одиноких пенсионеров, которые вскоре меняли душную столицу на менее комфортное жильё где-нибудь в регионах. Погорел он на одной сделке, когда вместе с нотариусом заставлял подписать договор купли-продажи милую бабулю. Позже оказалось, что у неё был внук, который, пусть и не сразу, но заметил исчезновение пожилого родственника.

— М-да, прибыльный, должно быть, бизнес, — почесала я в задумчивости нос.

Впрочем, вскоре удивляться мы все перестали, когда выяснилось, что пистолет этот — наградной, и сама одинокая старушка много лет служила в органах правопорядка.

— Вот тебе и бабка-одуванчик! — восторженно присвистнул участковый, к этому времени закончивший опрашивать соседей и отрицательно пожавший плечами.

Впрочем, никто из нас особо и не удивился (стандартная ситуация) тому, что соседи ничего не слышали и не видели, подозрительных личностей из незнакомцев в подъезде не встречали.

— Из незнакомцев? — нахмурилась я.

— Угу, — подтвердил участковый. — Есть тут одна нехорошая квартира, там разные личности собираются. Но не буянят, покой соседей не нарушают.

— Собираются и не буянят? — усмехнулась я. — Действительно, очень странно.

— Ну, что тут скажешь… — наш судмедэксперт в растерянности потёр переносицу. — Дело как было: наша боевая бабка получила тяжёлую травму. Видишь, у неё пена на губах? Рёбра сломаны, одно из них пробило верхушку лёгкого, это я тебе и без вскрытия скажу.

— Затем достала пистолет, хладнокровно навела на ребят, выстрелила. Два выстрела — два жмура. Жаль только, что карета скорой помощи приехала поздно, — предположил один из наших оперативников.

Я огорчённо покачала головой, с грустью смотря, как тело несчастной старушки уносят на носилках, отчего-то вдруг стало горько, словно я увидела в потерпевшей себя.

— Скорая бы ей не помогла, — вздохнул медик. — Ничего, я слышал, что таким, как она, дают второй шанс.

— Авдеев мне шанс не даст, если я тут быстро не закруглюсь, — покачала головой я и вновь принялась деловито описывать место преступления.

Провозившись до позднего вечера, я загрузилась в служебную машину, уже предвкушая, как я заеду в круглосуточный магазин по дороге домой и затарюсь замороженными пельменями — в моём доме даже тараканы не живут, опасаются сдохнуть от голода. Жаль только, что моим мечтам снова не случилось сбыться. Не успели мы отъехать, как позвонил Авдеев и велел прибыть на новое происшествие. Наш водитель Виталик послушно развернул машину и, включив сирену, погнал на красный.

— Чего это он? — не преминул пробурчать водитель. — Не наш же район.

— Ты это у Авдеева спросишь, — печально ответила я.

Судя по всему, поздний визит в свою квартиру переносится на неопределённый срок — вряд ли шеф стал вызывать всю команду, если загородили выезд его автомобилю. Поэтому, когда наша машина, радуя окружающих рёвом сирены, заехала на закрытую территорию загородного посёлка, я ничуть не удивилась, когда увидела самого шефа, нервно вышагивающего перед распахнутыми воротами роскошного дома.

— Я живу тут неподалёку, — тут же махнул в сторону достаточно скромного по местным меркам домика, — ко мне первому и обратились. Хозяйка этого особняка отошла в мир иной, — деловито сообщил босс и озаботился лицом. — Есть мнение, что ей помогли. Во всяком случае, не думаю, что она решила искупаться в фонтане и по нечаянности захлебнулась.

— Ну, это вскрытие покажет, — философски заметил выгружающий свой чемодан судмедэксперт, рабочий день которого также незапланированно продлился. — Эх, не люблю я богатеев. Наверное, классовая ненависть в действии.

Подошедший к нам оперативник из прибывшего на место первого наряда бодро доложил о том, что полицию вызвал вон тот дедок, скромно жмущийся к стене. Он же и доложил, что жизнь человека находится в опасности, ничего толкового, но не отреагировать они права не имели. Правда, всё равно опоздали — Алина Викторовна Зарайская ко времени прибытия наряда была бесповоротно мертва, приехавшая карета скорой помощи подтвердила этот диагноз. Вот. Потом прибыли мы, юристы погибшей, её бывший муж, тут же стояли с постным видом охранники посёлка и кто-то ещё. Тихо шумел подсвеченный фонтан во дворе, рядом с автомобилем потерпевшей её водитель уже давал эмоциональные показания нашим оперативникам. Юристы требовали держать их в курсе дела. Одним словом, было празднично, многолюдно…

— Ну, что думаешь? — после двух часов опроса, отвёл меня в сторонку Авдеев. — Кто прижмурил нашу дамочку?

— Вариантов может быть несколько, — осторожно отозвалась я. — Пока говорить рано, следствие ещё не закончено.

— Меня не учи! Не закончено у неё! — сурово отрезал шеф. — Я мнением твоим интересуюсь, как опытного сотрудника. Кому это может быть выгодно? Кроме дедуси, который и вызвал наряд. Водитель говорит, что он оказался тут случайно.

— Что тут думать? — я пожала плечами. — Свидетели утверждают, что потерпевшая была той ещё гадиной. Но убил её, скорее всего, безутешный вдовец. Наследство — дело такое… кто угодно может соблазниться.

Я кинула головой на заламывающего в тоске руки мужчину и неловко утешающего его женщину, секретаря погибшей. Хотя… бывший муж тоже был вариантом и недурным. Он стоял поодаль с почерневшим от горя лицом и с неохотой отвечал на наши вопросы. Собственно, именно он и вызвал сюда всю эту ораву из юристов, которые сейчас сворачивали кровь участковому.

Одним словом, когда мы закончили, то было уже далеко за полночь. Я с тоской думала о том, что через несколько часов мне на работу, но всё равно решительно была настроена на то, чтобы провести остаток ночи в своей квартире и в своей кровати. Ах, да. Предварительно, поужинав. Благо, что у меня неподалёку от дома был замечательный небольшой круглосуточный магазинчик. Конечно, на фоне сетевых гигантов он выглядел довольно неказисто, зато находился в шаговой доступности, торговали в нём всем, от резиновых калош советского образца до ваты, а ночью ещё и вполне успешно приторговывали спиртным, поясняя это простодушным: «Выживать же как-то надо…». Вовремя вспомнив, что оставила машину на служебной автостоянке, попросила водителя подкинуть меня до отделения.

— А, ну точно! — понятливо усмехнулся тот. — Конечно, как я мог забыть? Ты теперь без своего монстра никуда!

И этот туда же! Да никакой он у меня не монстр! Просто большая машина с кузовом, как у американского пикапа. Проходимая и в неё легко помещаются все мои приблуды для спорта и занятия стрельбой. Конечно, приобретение и последующее обслуживание стоили весьма внушительную сумму. Впрочем, в остальном я жила достаточно скромно и успевала ещё иногда подрабатывать инструктором в клубе реконструкторов, в свободное время бегая, прыгая, отрабатывая удары и махая мечом со зверским выражением лица.

Вот и сейчас, мотор моего автомобиля сыто рыкнул мощным дизелем и остановился на пустой парковке возле магазинчика. Поздоровавшись с пожилым охранником, без малейшего интереса глянувшим на меня поверх сканворда, и сонной девушкой-продавцом, я стала продвигаться вдоль рядов. Первая мысль о том, что из необходимого я должна приобрести только пельмени, растаяла после моих невесёлых дум о пустом холодильнике. В результате моих получасовых блужданий между рядов со съестными припасами, я обогатилась на батон белого хлеба, пачку масла и весьма прилично выглядящую палку колбасы. Уже подходя к кассе, я вспомнила, что, пельмени-то я и позабыла. Чёрт! Пришлось снова поворачиваться и уныло брести на поиски длинного холодильного ларя с полуфабрикатами. Иными словами, начало ограбления прошло без моего присутствия.

— Деньги из кассы! Давай, живей! Поторапливайся, да не вздумай дёргаться и нажимать кнопку вызова мусоров, — раздался истеричный визгливый крик, заставивший меня мысленно простонать: «Нет, ну нет же! Как же так?! Гоп-стоп? Нет, они сейчас серьёзно?». — Сделаешь всё, как надо, останешься в живых!

Я, сцепив зубы, стала медленно продвигаться в сторону касс, стараясь оставаться не замеченной.

— Ага! — весело вторил ему второй голос, принадлежавший молодому человеку лет девятнадцати, в безразмерных штанах и какой-то мешковатой толстовке, радостно скалящемуся и демонстрирующему старый ТТ полуобморочным зрителям. — А не сделаешь, тебе несдобровать, — после чего, очевидно для того, чтобы продемонстрировать серьёзность своих слов и намерений, ударил охранника.

— Да, кстати, — как ни в чём не бывало, поинтересовался первый парень у завизжавшей девчонки, пытающейся судорожно вытащить деньги из кассы. — Чья это тачка припаркована возле входа?

— Моя, — коротко ответила я, появляясь из-за стеллажей и бросая в сторону грабителей корзинку с продуктами.

Судя по всему, к активному сопротивлению они не были готовы, во всяком случае, не сразу сообразили, что за подлянку я им устроила. Так что мне удалось вырвать пистолет из рук первого нападающего, надеясь на то, что он не выстрелит в самый неподходящий момент (есть за ТТ такой грешок) и качественно приложить его мордой об пол. К сожалению, второй время не терял, успел задеть меня по касательной, носком модного ботинка, но не преуспел в своём старании, только бешено завыл, упав на пол и качая вывихнутую руку.

— Ты, стерва! Ты что наделала?! Ты мне руку сломала! Ты теперь труп, ты понимаешь это? — визжал второй нападающий пока его подельник отдыхал без сознания.

— Чего вылупилась? — злобно поинтересовалась я, чувствуя, как саднит щека. — Полицию вызывай, дура!

Девушка мелко-мелко затрясла головой и тут же раздался противный визг сирен. Я устало опустилась на пол рядом с продолжавшим бешено выть нападавшим, с каким-то удивительным равнодушием наблюдая за оперативным прибытием и крайне деловым видом сотрудников в погонах.

— Гражданочка, — отвлёк меня один из них. — Надо бы объяснение дать.

Где-то вдалеке занимался рассвет.

— Только в присутствии моего непосредственного начальника, — вздохнула я, вытаскивая из кармана брюк служебное удостоверение, терпеливо дожидаясь, пока врачи из приехавшей кареты скорой помощи нанесут мне на лицо какую-то розовую жижу, дабы снизить болевые ощущения и отёчность.

Сержант понятливо кивнул головой и отошёл, а я с тоской огляделась и полезла за телефоном, уже предполагая, что сейчас услышу. Но, к моему удивлению, после моей непродолжительной, но трогательной речи, услышала только лишь протяжный вздох и риторический вопрос, отчего же мне голодной не спалось. Мол, тем самым я бы убила сразу двух зайцев — озаботилась о собственной фигуре и о законном времени отдыха родного шефа. Хотя, чуть позже он сменил гнев на милость и намекнул на то, что если я не откровенная дура, то это недоразумение с ограблением можно будет обернуть в мою пользу.

Я же пока никакой пользы не ощущала (наверное, Андрей был прав, когда говорил, что я откровенно дремучая), только чувствовала, как у меня саднит и опухает щека в месте удара. Написать в рапорте о том, что мне стало известно о готовящемся ограблении и я решила проверить оперативную информацию, спрятавшись среди полок с макаронами? А теперь попрошу украсить мою грудь орденом, а плечи — новыми звёздами!? Смешно, согласна.

— Как я рад, что у тебя хорошее настроение, Ковальчук! — хмуро объявил мне Авдеев, появляясь в магазине. — Ну, рассказывайте про её подвиги.

— Здравия желаю, товарищ полковник! — засуетился давешний сержант. — Мы уже изъяли записи с камер видеонаблюдения.

После чего обстоятельно рассказал всю хронологию моего геройства. Не знаю, о чём думал в этот момент Авдеев, но лично я есть больше не хотела…

— Ладно, в общем, так, — сурово постановил шеф: — Ты у нас, как раненый герой, заслуживаешь двое суток в качестве отгулов. Заодно и лицо приведёшь в нормальный вид. Нечего пугать обывателей…

Я понуро мотнула головой. Конечно, подразумевалось, что после такого массированного отдыха я возьмусь за бумажную работу с новой силой — покой нам только снится. Обывателю покажется, что работа следователя — это крайне волнительный детектив с погонями, преследованиями и перестрелками, как в боевиках. Но, это не совсем так — большая часть работы проходит в душных кабинетах над составлениями протоколов допроса, оформлением запросов и сопоставлениями фактов.

Вот и сейчас я открыла дверь ключами, разделась ещё в прихожей и протопала на кухню в майке и растянутых трениках, доставая протоколы допросов. Спать не хотелось, зато появилось время для детального ознакомления с обстоятельствами по первому делу, с бабулей, которая пристрелила двух «чёрных риэлторов». Возможно, кто-то скажет, что расследовать тут нечего, ведь застрелившая их старушка тоже мертва. Только мне необходимо было выяснить, с чьей помощью эти ребята работали. Кто-то же сливал им необходимую информацию? Есть ли ещё сделки, которые провернули эти ребята? Да много вопросов, на которые необходимо отыскать ответы. Что же касается истории о почившей бизнесвуен, то дело, на первый взгляд, проще. Старая добрая истина: ищи, кому выгодно. По размышлению, я остановилась на безутешном вдовце. Первый муж отпадает, как мы понимаем. Дети тоже большой выгоды от смерти матери не имеют — сын и дочь мотаются по заграницам, безденежьем не страдают и к родным осинам возвращаться не собираются. И ещё: убийство кажется на первый взгляд спонтанным. Не оттого ли, что супруга застала его на «горячем»? Как говорил наш златоуст Виктор Степанович Черномырдин: «Вот где собака порылась!».

Впрочем, пока это только мои догадки, а для того, чтобы отдавать дело в суд, нужны железные доказательства. Даже не сомневаюсь в том, что они появятся. Думаю, поможет изучение камер видеонаблюдения в самом посёлке, разговор с прислугой покойной. Если у супруга была любовница, то где-то же они засветились? Кафе, бары, совместное времяпровождение? И потом, женщины — такие люди, которые не преминут о романе с мужем своего босса рассказать всем подругам. Точнее говоря, только одной. А та уже всем. Надо не забыть узнать о завещании нашей предпринимательницы — бьюсь об заклад, что имя дражайшего супруга там не фигурировало: судя по всему, дамочка была не из наивных… чем больше я вчитывалась в показания свидетелей, тем глубже верила в то, что светит нашему вдовцу «… группа лиц по предварительному сговору». Как говорится, задумка была недурная, но исполнение явно подкачало. И чего берутся за дело, если опыта никакого?

К тому, что на меня свалятся нежданные выходные, я оказалась морально не готова, а потому слонялась по своей квартире без дела, изредка любуясь в зеркало на свою перекошенную физиономию, в который раз просматривая материалы дел и периодически посылая запросы. Стоит ли говорить, что, услышав утром третьего дня гнусавое «Царица-а-а царица-а…» на будильнике, я подскочила и побежала одеваться, решив для разнообразия прибыть на работу вовремя.

Впрочем, даже в том случае, если бы я опоздала, вряд ли шеф, лучащийся добротой и великодушием, заметил бы этот прискорбный факт: оказывается, всё это время я не зря корпела над допросами. Нашли, таки, моменты видеозаписи с КПП посёлка, где проживала покойная Алина Викторовна. Собственно, на них не было никакого криминала — просто секретарь погибшей регулярно наведывалась к ней домой в её отсутствие. Всё же, моя мысль о том, что между ней и вдовцом был продолжительный роман, нашла своё подтверждение.

— Сегодня назначим очную ставку для них, а потом, глядишь, помолясь, поменяем им статус на обвиняемых, — радовался шеф — Спорю, что женщина назначит мужика «паровозом».

Ну, ещё бы — резонансное дело, в прессе звучали предположения по поводу передела бизнеса, изменения сфер влияния и даже наезда в стиле девяностых… а оказалось простой бытовухой! Такая новость кого хочешь обрадует. В конце своей радостной речи Авдеев не удержался от того, чтобы не упрекнуть: мол, если бы я почаще отдыхала, то моя полезность для общего дела могла бы вырасти ещё на пару пунктов, но… чего нет, того нет…

— Да, кстати… — неожиданно вспомнила я. — Что там с грабителями?

На что Дмитрий Константинович бессердечно ответил, что не в курсе — дело у него забрали по территориальности. Но отвертеться им всё равно не удастся — грабёж был? Был! Вот! Одним словом, это уже не моя головная боль.

Я молча кивнула, хоть тень сомнения промелькнула — как-то странно… почему меня тогда не вызвали на повторный допрос? Статья далеко не мелкое хулиганство… В этот момент мне бы стоило напрячься, но…

— Марианна Викторовна! Пришёл ответ по вашему запросу на Мишу Круглова. А это документы из архива на следователя Иваницкую — вашу боевую бабку, — дежурный принёс мне два увесистых пакета, и вскоре я позабыла про грабителей.

Впрочем, уже на следующий день прибытие высокого начальства из самого Главка заставило вспомнить о них, да ещё как! Меня привычно вызвали в кабинет Авдеева, и я мысленно прокручивала возможные вопросы, однако в кабинете босса меня поджидал заместитель начальника Главка, вольготно устроившийся в кресле.

— Вижу, ты удивлена, — слабо улыбнулся тот. — А, между тем, я к тебе по делу. Приватному. Потому шефа твоего и нет. Не так давно ты героически задержала пару ребят… так вот, это была ошибка с твоей стороны. Ну, как ошибка… назовём это нелепым недоразумением. Нападение, угроза убийством, грабёж — не самые лёгкие статьи, не так ли? А ребята совсем молодые, зачем им биографию портить?

— Допустим, я вас понимаю, — охрипшим голосом сказала я, уже понимая, что последует дальше. Авдеев был прав — я опытный следователь. — А что с другими потерпевшими?

— С остальными мы уже договорились, они вполне удовлетворены компенсацией морального вреда, владелец магазина также не в претензии, — приподнял брови в удивлении. — Да и сколько там они украсть пытались? Смешно.

Ага! То есть, разбой и угроза убийством отпадает. Скорее всего, ребята могу пойти по хулиганке и отделаться общественным порицанием. Совсем без «ничего» не получится — вызов был зафиксирован. Остаюсь только я и мой синяк…

— А вот это тебе за твоё покорябанное лицо, — отвечая на мои мысли, генерал достал из-за пазухи плотный конверт и положил его на стол. — Сходи, маски там сделай себе какие-нибудь… эти, как там… пиллинг. И заявление не забудь забрать.

После чего довольно улыбнулся и покинул кабинет. Я же стояла, как пыльным мешком прибитая. Пиллинг, говоришь? Интересно, почём сегодня красота? Оказывается, расценки нынче просто заоблачные. Пробежавшись глазами по ровной стопе купюр, я усмехнулась: пожалуй, на стоимость салона красоты я уже настрадалась. Мелькнула гадкая мыслишка последовать совету умного человека. Не зря же именно он из нас имеет генеральские погоны, личного водителя и красивую служебную машину. Впрочем, мысль эта пропала также быстро, как возникла.

Не нужно иметь семь пядей во лбу для того, чтобы понимать, что те ребята были детьми каких-то бизнесов, депутатов или ещё кого-то, не слишком отягощённого уважением к закону. И что этот грабёж в биографии молодых людей далеко не первый и, как показывает практика, не станет не последним. Как говорил мой дед: «Безнаказанность порождает вседозволенность, что есть беззаконие!». Правда, в конце этой фразы он непременно выпивал стопку, протягиваемую на казачьей шашке, но это уже нюансы. Сама мысль-то была верной.

Поэтому я сгребла конверт и выскочила из кабинета начальства. И оказалась вовремя — генерал уже возле будки дежурного ручкался с Авдеевым, нахваливая наши успехи в расследовании дел и особо выделяя меня, тут же пророча мне большое будущее. Шеф светлел лицом и заявлял, что так и есть — я крайне, просто крайне ответственный сотрудник. «Боюсь, что теперь ему придётся изменить своё мнение обо мне», — рассеянно подумала я, приближаясь широким шагом.

— К сожалению, буду вынуждена отказаться от вашего щедрого предложения, — громко сообщила я и попыталась сунуть конверт в руки генерала. — И своё заявление забирать не стану.

Правда, генерал состроил удивлённое лицо и шарахнулся в сторону, так что содержимое конверта рассыпалось по полу, окружающие замерли, а дежурный в своём аквариуме и вовсе, привстал с кресла для того, чтобы лучше рассмотреть совершенно возмутительную сцену этого дикого скандала.

— Не понимаю, о чём вы сейчас говорите, Ковальчук! — прошипел заместитель начальника Главка и переступил через разбросанные возле порога купюры. — Полагаю, что эта выходка заслуживает дисциплинарного взыскания, полковник.

Авдеев молча наклонил голову, дождался, пока высокое начальство срулит, и пробормотал:

— Прошу за мной.

— Я думаю, ты понимаешь, Марианна, в какое положение ты сейчас меня поставила? — после продолжительного молчания поинтересовался Авдеев, замерев возле окна и засунув руки в карман форменных штанов.

Да, ему сейчас не позавидуешь. Но и на это у меня уже был заготовлен ответ:

— Вам отвечать не придётся, Дмитрий Константинович, — я вытащила из-за пазухи сложенный листок, на котором накорябала перед тем, как выйти из кабинета. — Вот. Это моё заявление на увольнение по собственному желанию.

Авдеев кинул на меня угрюмый взгляд поверх листа, мотнул головой в сторону своего стола, после чего тяжко вздохнул и достал из своего сейфа маленький графинчик с ярко-рубиновой жидкостью и пару стаканчиков.

— Давай, что ли… — я сочла этот жест за приглашение и пригубила.

Чёрт! Градусов в настойке было немало. Шеф вздрогнул, привычно занюхал рукавом и выдохнул, вытерев выступившие на глазах слёзы: — Калиновку Донатий гнал. Он всё делает основательно. Впрочем, это ладно. Чего вы там с этой гнидой не поделили?

Впрочем, вряд ли он рассчитывал на откровенность с моей стороны, хоть и огорчительно сморщился на моё уклончивое: «Не сошлись по некоторым принципиальным моментам в Уголовном Кодексе».

— Может быть, есть какая-то надежда на положительное разрешение конфликта? — с некоей тоской во взгляде поинтересовался Авдеев.

— Бросьте, — усмехнулась я. — Сами же сказали: гнида. Так и есть и работать он мне всё равно не даст. Да и вам не позволит оставить меня в должности. Так что не будем об этом.

— Может, оно и так, — помедлив, отозвался Дмитрий Константинович, хмуро рассматривая что-то за окном, после чего решительно хлопнул ладонью по столу: — Вот что я тебе скажу: я тебе подкину денег на первое время, у меня есть немного. Не отказывайся. Отдашь, как сможешь, тебе сейчас нужнее.

Но я только отрицательно покачала головой — жила я достаточно скромно, так что небольшие накопления у меня тоже имелись — пару месяцев без работы я точно протяну. Тем более, учитывая то, что реконструкторы тоже платили мне маленькую денежку за то, что я учила их правильно держать меч и ровно сидеть на лошади. В результате мы тяпнули ещё по одной с присказкой: «Эх, Донатий, молодец!» и я рассталась с родным отделением с лёгкой душой. Затянутых или зависших дел за мной не осталось: было мнение, что Мише Круглову, который послал своих ребят к бабуле Иваницкой, добавят ещё лет семь и переведут на строгий режим, а неверному вдовцу Зарайской вместе с подельницей только предстоит узнать, каково это — ходить шеренгой. Поэтому я, небрежно насвистывая «Голуби летят над нашей зоной…», сдавала удостоверение и табельное оружие.

Жалела ли о том, что я больше не часть системы? Возможно. Но я, как та героиня из «Унесённых ветром», подумаю об этом завтра. А пока что, наплевав на выпитые пару рюмок (автор никому не советует и даже осуждает), я уселась за руль и отправилась домой. Планов на дальнейшую жизнь не было ровно никаких, промелькнула только одна невнятная мысль на тему: «А не напиться ли мне по такому случаю?!».

К сожалению, этому не суждено было случиться, поскольку уже вечером ко мне заявился Андрюша и прямо с порога заявил трагическим голосом:

— Марианна, ну как ты могла? Неужели так сложно было сделать то, что тебя попросили? И не смотри на меня так! Об этом все наши говорят, вот я и разузнал кое-что. В общих чертах, разумеется, но всё же!

— А ты знаешь, что от меня хотел генерал? — с любопытством поинтересовалась я и посмотрела Андрею в глаза. Тот отрицательно помотал головой, и я продолжила: — Хотел меня «подмазать» для того, чтобы те ребята, грабители, отскочили по хулиганке.

— И всего-то? Для этого только нужно было, чтобы потерпевшие забрали заявления, ну и испортить часть записи с видеокамер, сделав её нечитаемой! — воскликнул Андрей, забегав по прихожей, закатывая глаза. Затем он замер на мгновение и добавил с горечью: — Видишь ли, о наших отношениях много кому известно, а я достаточно честолюбив, поэтому… к моему великому сожалению, я вынужден с тобой расстаться. Если я хочу продвинуться по карьерной лестнице, у меня должна быть безупречная репутация.

— Угу! — я постаралась, чтобы смех не вырвался наружу. — Я тебе клянусь, что переживу это горе с гордо поднятой головой. Но буду тебя ждать и верить, что когда-нибудь ты ко мне вернёшься… и для тебя в ночи распахивая двери, я в это верю…

Очевидно, я переборщила с пафосом, поскольку Андрей подозрительно всмотрелся в моё лицо, что-то увидел там, только одному ему ведомое, и тонко, сжимая кулаки, по-бабьи заголосил. Основным лейтмотивом его выступления было то, что я никогда его не любила, не ценила и даже не уважала. А ведь он не терял надежды однажды сделать мне романтическое предложение и отвести под венец. Но я (дальше непереводимая игра слов), только пользовалась его добротой и наивностью в своих корыстных целях. Но ничего, вот придёт зима, я ещё попрошу хлебушка.

После чего, оскорблённый в лучших чувствах, Андрей покинул мою квартиру, напоследок хлопнув дверью. Мне оставалось только посмеяться и покачать головой. Ну, вот! А я напиться хотела! Всё плохое настроение, как рукой сняло — спасибо тебе, Андрюша.

Естественно, что следующее утро встретило меня бодрым и громким: «Царица-а, царица-а, один лишь взгляд и лютый холод по спине, он просто не может в тебе не раствориться-а…». Естественно, что я подорвалась, как сумасшедшая, прихлопнула будильник и побежала в ванную. И только там, с перекошенным от зубной щётки лицом, вспомнила, что теперь спешить мне, вроде как, некуда. Присела на мягкий пуфик и предалась печальным размышлениям. Хотя, отчего вдруг печальным? Пока побуду немного безработной, освою несколько кулинарных шедевров, просмотрю все ток-шоу для домохозяек, поплююсь вместе с остальными адекватными людьми, наблюдая за тем, как ловко ведьмы средней полосы обнаруживают людей в багажниках автомобилей и предсказывают беды и всяческие напастья в полуразрушенных заброшенных домах.

Думаю, через несколько месяцев устроиться куда-нибудь в частное розыскное агентство. А что? Буду неверных мужей с любовницами фотографировать, получать за это недурные деньги и ночевать исключительно в своей кровати. А почему бы и нет? Никаких тебе неприглядных мёрзлых «подснежников», вытаивающих по весне в лесополосах, никаких «разборов полётов» по утрам… чисто и красиво. Буду летать на отдых в приличные места, а не в санаторий МВД в Крыму. Сказка, а не жизнь!

Да что там говорить? Я вот прямо сейчас и займусь построением новой жизни. К примеру, отправлюсь в гипермаркет и так же, как и любой другой свободный гражданин, стану придирчиво и с подозрением осматривать пачки макарон, продающихся со скидкой — а с чего бы устроили аукцион неслыханной щедрости? Не иначе, срок реализации подходит к концу…

Правда, мои планы пришлось несколько подкорректировать — ребятам-фэнтезанутым приспичило организовать очередное «рубилово», поэтому я, загрузившись реквизитом, отправилась за город. Как я уже говорила, мой дед был из казаков, он-то и научил меня верно сидеть в седле и махать шашкой, чем я стала беззастенчиво пользоваться в своё время. Сейчас у меня даже целая комната была отдана под «металлический хлам», как называл его Андрюша, проявив однажды весьма недостойное любопытство (а точнее, удивившись закрытой двери в одну из комнат).

Впрочем, помимо шашки, в моей коллекции было несколько мечей с листовидной гардой, длинный фламберг и даже тяжёлый двуручник. Конечно, махать такими оглоблями достаточно долго мне было не слишком удобно, но была парочка мечей, которую я в своё время переделала под свою руку, чем и пользовалась, отрабатывая удары вместе со своими учениками.

Загрузив всё это богатство в просторный кузов моего автомобиля, изрядно призадумалась о том, что раньше и в голову мне прийти не могло — смогу ли я объяснить наличие такого количества боевого холодного оружия в том случае, если меня остановит патруль для стандартной проверки документов. Выходило, что вряд ли. Поэтому я вернулась домой и достала из сейфа служебное удостоверение и пистолет. До кучи, так сказать. И нет, я ни в коему случае не занимаюсь подделкой документов — загреметь на «красную зону» не являлось моим тайным желанием. Удостоверение было самое настоящее, принадлежащее мне… просто в своё время оно считалось утерянным… долгая история, потом как-нибудь расскажу. Про пистолет тоже. «Ну, вот!», — с умилением смотрела я, проверяя, не ослабла ли пружина. — «Как знала, что пригодится!».

По моей задумке, после нашего игрушечного побоища я загляну в магазин, а после уж и домой, вкушать все прелести жизни абсолютно счастливого человека. М-да… есть такая поговорка: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги». А народ зря не скажет…

Ну, если быть точной, то определённая часть моего плана прошла, как и предполагалось: группа моих нынешних «студентов» были людьми опытными и крайне любопытными по своей природе. Уж не знаю, кто они были в «мирной жизни», но «для своих» они числились боевыми троллями. Кроме того, имелись орки, гоблины, дроу и ещё кое-какая нечисть, но я достаточно часто занималась именно с этой группой. Полагаю, что случайному зрителю было бы крайне изумительно наблюдать со стороны, как какая-то тётка, помахивая металлической оглоблей, громко покрикивала на активно сопящих бородатых мужиков, закованных в броню и сосредоточенно разрубающих деревянные тренировочные щиты.

— Да не маши ты мечом, это не кадило! Работает вся рука, от самого плеча. Удары сильные, рубящие, крест-накрест. Вот так, оставь от противника две неровные половины!

Меж тем, прогресс у них явно был налицо, и я снова горделиво приосанилась, решив, что в следующий раз непременно попробуем изучить основы джигитовки — были ребята, которые отлично держались в седле. Так вот, вдоволь намахавшись мечами, настрелявшись из большого лука и набегавшись по полю, мы расстались, взаимно удовлетворённые друг другом.

Далее всё также прошло без особых эксцессов, если не считать того, что я, находясь на эмоциональном подъёме, приобрела столько продуктов, что можно было бы предположить, что планирую пересидеть в своей квартире атомную войну. Впрочем, и это обстоятельство ничуть меня не огорчило, я забросила продукты на заднее сиденье и, насвистывая, выехала из парковки гипермаркета.

Как вдруг заметила воровато оглядывающегося по сторонам (во всяком случае мне в тот момент именно, так и показалось) старого знакомца — Лёху Гоблина, в миру Алексея Витальевича Крамского, одна тысяча девятьсот девяносто третьего года рождения. Он с сосредоточенным видом перебирал картонные коробки возле своего автомобиля. Складывает он туда что-то? Или достаёт? Боюсь, что ответить на этот вопрос мне было сложно за дальностью расстояния. Но тот факт, что передо мной был именно Лёша Гоблин — не вызывал никакого сомнения. А всё дело в том, что Алексей был счастливым обладателем яркой и запоминающейся внешности. Будучи сам достаточно невысокого роста, он имел на удивление длинный мясистый нос, что вкупе с редкими сальными тёмными волосами на макушке и глазами навыкате, как два спелые сливы, представляло из себя уникальную личность. Которая была не способна затеряться в толпе и к которой было довольно сложно привыкнуть. Как мы понимаем, погоняло «Гоблин» могло принадлежать ему на законных основаниях.

Нет, ко всеобщему огорчению, Лёха ни разу не был судим, за что я несла некую моральную ответственность, если можно так выразиться. А всё дело в том, что Гоблин имел малоприятный круг общения, состоящий из мелких воров, карманников и скупщиков краденого. Подозреваю, что и сам Лёха последним не брезговал, но ни разу не попался «на горячем», хоть и проходил пару раз свидетелем по уголовным делам. И вот теперь он, оглядываясь, возвращал тележку на парковку возле магазина, предварительно набив салон своей старенькой «Нивы» какими-то мешками и коробками. Предположения о том, что Лёха выбрал минутку для того, чтобы затариться продуктами для своей большой семьи, у меня, конечно же, не возникло. Хотя бы потому что той самой семьи он не имел — был сиротой. С личной жизнью у него, насколько я знала, тоже не срослось… впрочем, на то были объективные причины, как можно понять.

Подождав, покуда «Нива» Гоблина вырулит с парковки, я последовала за ней на некотором отдалении. Эх, знала бы я, к чему меня может привести моё неуёмное любопытство… да что там. Задним умом мы все крепки. Одним словом, я проявила совершенно неуместное любопытство и следовала за Гоблином, напрочь позабыв про то, что я больше не сотрудник МВД.

Я старалась не приближаться к машине Гоблина, но он что-то почувствовал, я думаю, потому что стал петлять, как заяц, то ускоряясь, то внезапно поворачивая, то пытаясь проскочить перекрёсток в самый последний момент. И вот, после одного из подобных манёвров я поняла, что ему удалось оторваться. Ну, по сути, всё не так уж плохо. Скорее всего, Лёша теперь немного успокоится, поймёт, что слежка ему почудилась, тогда-то я его и прищучу. Для какой цели — подобные вопросы просто не возникали в моей голове. Авдеев называл это явление профессиональной деформацией, а я — фактором дебильности.

Как бы то ни было, но я открыла карты и обнаружила точку, где Гоблин соскочил с моей слежки. Хм… судя по всему, он направлялся прочь из города, на запад. Я знала это направление — на несколько километров в округе не было поворота. Думаю, что мне не составит труда догнать его старенькую раздолбайку. Я нехорошо улыбнулась и переложила пистолет из бардачка в карман. На всякий случай. Конечно, я не собиралась применять оружие. Просто следовала старой истине — опытные сотрудники утверждали, что допрашиваемые становятся более откровенными, когда понимают, что в случае неправильного ответа пуля может оказаться у них в печени. Шучу-шучу! Это у меня от нервов.

Я выскочила из города и прибавила газу, обгоняя встреченные по дороге машины. Странно, неужели я ошиблась, и Гоблин свернул где-нибудь в городе? В любом случае, я должна была проверить свою версию до конца. Впереди показался указатель с надписью: «Худорожкино». Ну, нет, так далеко Лёша точно бы не успел доехать. Я развернулась и решила двигаться в обратном направлении, но теперь медленнее — мало ли чего я могла пропустить.

— Бинго! — довольно проворчала я, заметив неподалёку от поворота следы съезда с трассы.

Высокая трава была примята и следы от колёс виднелись вполне отчётливо. Видать, конкретно Лёшу прижало, если он решился дальше продвигаться по бездорожью. Промелькнула мысль доложить об этой странной ситуации Авдееву, но подумав, я решила обождать — пока докладывать было не о чем. Вот, если мне удастся что-то обнаружить, тогда другое дело. А пока мой автомобиль, взрыкнув дизелем, скатился с насыпи дорожного полотна вниз. Я медленно двигалась по следам проехавшей ранее машины, с любопытством осматривая округу. Эта просёлочная тропа совершенно точно когда-то пользовалась спросом, быть может, у местных, у жителей загадочного Худорожкина. Или у грибников, что тоже может быть. Хотя, могу с уверенностью сказать, что сейчас ей тоже пользуются, иначе она бы полностью заросла травой.

Когда из-за деревьев показалась знакомая «Нива», я едва не взвыла от восторга — вот, что значит дедуктивный метод в расследованиях! Я же говорила, что спрятаться тут особо негде. Понял это и сам Гоблин, потому что его машина изрядно прибавила ход, я старалась не отставать и потому мотылялась на колдобинах, матерясь сквозь зубы. Долго так продолжаться не может. Понял это и сам Лёша, но продолжал куда-то целеустремлённо двигаться, из чего я сделала вывод, что там, впереди, и есть цель его назначения, в чём и убедилась вскоре. Что там, в лесу, может быть? Мои предложения разбегались от могилки любимого животного до подпольного цеха по приготовлению синтетических наркотиков. Впрочем, я убедилась в абсурдности моих предположений, только когда моя машина вслед за Лёшиной влетела в какое-то марево.

— Силовое поле! — заорала неожиданно я и со всей дури нажала на тормоз.

Что это ещё за поле и откуда могло взяться посреди леса? Чекисты что-то устроили? Фу, ерунда какая! Стоит ли говорить, что затормозила я чуть позже, чем было необходимо? Думаю, что нет. В этот момент я уже не задавалась вопросом, что это было за искрящееся марево и почему нас не размазало, будь это неким силовым полем. Не успела моя машина остановиться, как я выскочила из неё, испуганно таращясь на то место, где мы только что проехали. Всполохи нежно-сиреневых разрядов подтверждали, что я не сошла с ума. Понимая, что всё это очень сильно не спроста, я выхватила пистолет и от испуга отстреляла всю обойму. Пули проходили сквозь преграду, и этом месте образовывались маленькие молнии. Хотела ли я в этот момент разрушить непонятное нечто? Возможно. Но думаю, что мной в тот момент двигал самый банальный страх.

Громкие причитающие вопли Лёши Гоблина до меня дошли только после того, как раздался сухой щелчок — патроны закончились. Впрочем, искрящейся стены тоже больше не было — вокруг был просто лес и ничего больше…

Я велела Гоблину заткнуться и не волновать меня по пустякам — сейчас было явно не тот момент, чтобы выслушивать его причитания. Сердце у меня колотилось, как бешеное. А всё потому что та дорога, по которой мы проехали… она исчезла! Ну, да! Я подошла ближе, аккуратно всматриваясь в воздух и опасаясь любой подлянки. Бесполезный пистолет решила не выпускать из рук — мало ли… но нет, впереди был на удивление пасторальный пейзаж — лес кругом, какие-то сосенки, кустарники, небольшой домик вдалеке. Вот следы от наших машин. Только выходит так, что они возникли из ниоткуда. В отчаянии я бросила пистолет прямо в то место, где была мерцающая стена, но он пролетел и просто шлёпнулся на землю неподалёку.

— А я сошла с ума! — медленно поворачиваясь к причитающему на коленях неподалёку Гоблину, потерянно пробормотала я. — Какая досада!

— Досада? — внезапно окрысился Гоблин и сверкнул на меня своими глазами. — Ты мне портал погубила! Чего ты увязалась за мной, а? Левый товар ищешь? Зря стараешься!

Я хмыкнула и, наблюдая за горестным воем, решила вооружиться ножом и аккуратно полюбопытствовать, что же именно перевозил Гоблин. Наверняка, товар был прелюбопытный, иначе с чего бы ему так активно драпать от меня, рискуя попасть в ДТП в городе или тут, на просёлочной тропе?

Водительская дверь у «Нивы» была гостеприимно распахнута, и я сочла, что формальности соблюдены, с улыбкой акулы вытаскивая картонную коробку с заднего сиденья. В которой оказались рулоны с туалетной бумагой. Хм… ну, не беда. Далее пошли какие-то пакеты, открыв которые я уставилась на туалетную бумагу. Для надёжности потрогав рукой прозрачную упаковку и прочтя информацию, что все нежные места будут довольны, я изрядно призадумалась. Запрещённые вещества в рулонах туалетной бумаги? Такого я не припомню… злорадно улыбаясь, я распотрошила наугад одну упаковку. Не удовлетворившись неудачей, я полезла за следующей… осмотрела запаску, канистру с бензином… осталось вскрыть пол и потолок. Но что-то мне подсказывало, что Гоблин метался по городу, пытаясь сбросить «хвост» от боязни, что узнают о его маленьком туалетном бизнесе. М-да… неправильно всё это…

Гоблин же в это время не слишком обращал внимание на моё мародёрство, сыпал ругательствами, причитал, ползая в том месте, где раньше была стена, трогал руками воздух и драл на себе последние волосы в отчаянии, громко подвывая. Я слушала крайне внимательно его несвязную речь, из которой всё же сумела добыть немного информации. Мы с коллегами были всё же отчасти правы — Лёша был перекупщиком, но без особой специализации. «Что-то тут, что-то там». То есть, покупал и продавал абсолютно всё, если усматривал свою в том выгоду. Приобретал в столице, а сбывал тут. Мол, и свои устоявшиеся покупатели имелись. А теперь его нехитрому бизнесу наступил конец — портал-то я разрушила, чтоб мне пусто было, такая я сякая!

— Ты, вот что, Лёша! — я твёрдо решила оставаться на тонкой полосе разумного. — Давай-ка мы с тобой поговорим продуктивно. А это для того, чтобы ты не захотел покинуть моё общество, — после чего ловко надела на запястье Гоблина наручники, приковав тем самым в двери его автомобиля.

— Бить будешь? — с какой-то нехорошей ухмылкой поинтересовался тот, подёргав рукой.

Как-то чувствовалось, что ему до моего допроса в данный момент нет никакого дела. А вот та стена, которую я умудрилась уничтожить — вот эта потеря потерь! Хотя, я всегда выступала за разумный диалог — если он мне откровенно поведает, что это была за штука и как мне теперь выбраться отсюда, то я клятвенно обещаю позабыть про его делишки.

— Ты же сам всё знаешь, — присела рядом с задержанным на корточки я. — Мои действия зависят от откровенности твоих показаний. Обрати внимание, что сейчас мы просто ведём дружескую беседу, ничего больше. Без протокола.

Внезапно Лёшу скрутил приступ смеха, он силился что-то мне сказать, но не мог — настолько забавными ему показались мои слова. Нет, он не испугался угрозы. Вытерев свободной рукой выступившие от смеха слёзы, Гоблин поведал мне удивительную историю. Смысл которой был до изумления прост — эта стена и была порталом. И сейчас мы бесповоротно находимся в другом мире, который называется Валент.

— Портал этот был давно заброшен за ненадобностью, как я предполагаю, — сплюнув на землю и нехорошо покосившись на меня, процедил Гоблин. — Во всяком случае, я спрашивал у знающих людей, но никто ничего не мог про него рассказать.

— А ты, не будь дураком, стал через него шастать и деньги делать, — усевшись рядом и вольготно вытянув ноги, уточнила я, чем вызвала новую волну агрессии.

— И ты бы начала, если бы на моём месте была, — огрызнулся мужик и тяжко вздохнул: — Я сызмальства сам по себе. Жизнь — она, знаешь, такая штука…

— Ты не отходи от темы, — сурово одёрнула я Гоблина, на что он только поджал губы в оскорблении и отвернулся. — Ты давай дальше рассказывай.

— А нечего больше рассказывать! — с злобным удовлетворение возликовал Лёша. — Сперва я, конечно, обалдел от вашего мира малость, но потом пообвык, паспорт прикупил по случаю, знакомства полезные заимел, торговал потихоньку. Если бы не ваш брат, мент, так и вовсе было бы отлично. Подозревать-то подозревали, но за хвост ни разу так и не взяли. Ни ваши, ни воры.

Я навострила уши. Оказывается, Гоблин попал пару раз в неприятности, заинтересовав серьёзных ребят, которые захотели чуть больше о бизнесе Лёши. Только ничего у них не вышло — не пропустил их портал, они его просто не увидели, только долго удивлялись, куда мог деться этот шустрый малый прямо у них из-под носа.

— А тебя Валент не просто пустил, но и принял, — с досадой закончил Гоблин и снова выругался. Затем, заметив моё недоумение, снисходительно добавил: — Ты на себя-то глянь, следователь!

Я послушно добрела до своей машины и попыталась рассмотреть себя в боковые зеркала. Не могу сказать, что у меня это хорошо получилось, но… в отражении я заметила потрясённую девицу с грязным пятном на носу. Несомненно, это была я. Просто лет на пятнадцать младше. Опустившись на корточки возле колеса, я призадумалась. Мозг категорически отказывался верить в происходящее. Весь мой жизненный опыт говорил о том, что всему на свете есть своё, адекватное объяснение. И даже тому, что со мной произошло, тоже. Как вариант — я сейчас сплю, и мозг выдаёт мне вот такие картины. Думаю, что в том случае, если я обращусь к психотерапевту, то каждому моменту из этого сна он найдёт внятное объяснение. Что-то вроде того, что приснившийся Лёша Гоблин есть сублимация неудачи на службе, а внезапно помолодевшая я — желание оставаться всегда привлекательной и красивой.

«Ага!», — ехидно поинтересовался голос внутри меня. — «А что с порталом?». «Портал — это некое желание сбежать от реальности!», — солидно ответила я самой себе. Или вот ещё вариант — я попала в аварию, гоняясь за Гоблином, и теперь лежу на операционном столе и мой мозг выдаёт вот такие яркие картины. А, может, я всё же напилась после того визита Андрюши, и дошло то того, что теперь я отдыхаю в дурке под действием феназепама…

Варианты были один другого абсурдней. Но всё же лучше, чем версия Гоблина. Посидев ещё немного и так и не придумав ничего более путного, я повернулась назад и наткнулась на насмешливый взгляд карих глаз. Кстати… не только я претерпевала изменения — физиономия Алексея тоже поменялась, став ещё более странной. Можно сказать про человека, что у него странное лицо? Про Лёшу можно. Уши и нос заострились, а сам он весь словно съёжился, только глаза остались всё теми же — большие яркие сливы на бледной желтоватой коже.

— А ты кто? — я сдержала в себе желание подойти ближе и потыкать пальцами.

— Вот ментовка даёт! — тяжко вздохнул мой собеседник и почесал пузо. — Гоблин я. Приятно познакомиться… — после чего, видя моё обалдевание, Лёша смилостивился и пояснил мне, что мир Валент не столь примитивен, как мой, и имеет множество разумных существ.

Вот он, к примеру, гоблин. Замечательный и добрый парень. А ещё есть множество иных, не столь дружелюбно настроенных. И мне стоит к ним привыкать, раз уж этот мир принял меня. На моё слабое блеяние, мол, с чего он решил, что этот мир принял меня, откровенно взъярился и посетовал на то, что ему досталась самая тупая человечка из возможных. Оно, впрочем, неудивительно, если я выбрала для себя стезю охраны правопорядка. Ах, ну да, точно! Как же я сразу не догадалась?! Я же изменилась внешне. Вроде как инициацию прошла. А Гоблин, стало быть, принял свой привычный вид…

— Долго сидеть-то тут будем? — Лёша звякнул наручником. — Скоро стемнеет и жрать хочется совсем уж немилосердно.

С этим замечанием было сложно не согласиться, однако я, в силу своей душевной пакостности, хотела сказать, что потеряла ключи от наручников, но решила не накалять и так непростую ситуацию. А потому со вздохом сняла с мужика наручники, строго сообщив при этом:

— Только попробуй дёрнуться, я тебя так отделаю, тебе мало не покажется…

Судя по взгляду гоблина, он принял мою угрозу всерьёз, но не преминул насмешливо уточнить, как именно, вроде бы, полицейской дубинки у меня нет с собой нет.

— Примерно, вот так, — после изящной подсечки Лёша растянулся на земле и недобро посматривал на меня оттуда.

— Я и не знал, что ты, Ковальчук, тоже по беспределу пошла. Думал, что ты правильная ментовка. А вон оно как, оказывается, — выплюнув землю изо рта, мрачно сообщил гоблин.

Я же только пожала плечами — сейчас было явно не то время, чтобы спорить по пустякам, впервые решив осмотреться вокруг. Поблизости росло огромное дерево, с которым моя машина с чудом разминулась. И всё бы ничего, но дерево то имело раскидистую крону, как у какого-нибудь баобаба, и кору необычного тёмного, почти чёрного оттенка. Что вкупе с тёмно-зелёной листвой или же хвоей давала поистине инфернальную картину. Неподалёку была укатанная дорога, там же, метров через сто, находилась какая-то хибарка с навесом, куда мы и перегнали свои машины. Под навесом стояла полуразобранная карета скорой помощи со следами ржавчины, ещё какие-то металлические приблуды, которые не поддавались идентификации, но в основном было довольно чисто. В целом, сама сторожка также выглядела весьма прелюбопытно, мало напоминая деревенский пятистенок: построенная на высоком каменном фундаменте, она имела необычную пятискатную крышу и узкие окна-бойницы. Вокруг домика росла низенькая лиловая травка, которую многоопытный Алексей велел перешагивать, потому как травка эта была чародейская и выполняла функцию утилизатора. Я «утилизироваться» не желала и покорно делала широкие шаги, почувствовав при этом себя дура дурой, вместе с гоблином замирая на высоком крыльце, сложенном из слоистого серого камня. Для какой необходимости домишко тут находился изначально, сказать было невозможно. Скорее всего, это могло быть охотничья сторожка. Во всяком случае, на это намекали узкие окна-бойницы. Хотя… возможно, всего лишь причуды местной архитектуры, а я уже напридумывала себе всякого.

Гоблин, споро выставляя на стол пачку макарон и здоровую армейскую банку тушёнки, заметил мой интерес и хмуро пояснил, что хижина эта тут уже стояла, когда он набрёл на портал. И с тех пор стала использоваться в качестве перевалочной базы. Быстро смотался в сторону журчащего неподалёку ручья, чиркнул зажигалкой, и в очаге разгорелся огонь. Я кивнула на находящуюся неподалёку плиту, но тот отрицательно покачал головой. Управился со всем споро: чувствовался немалый опыт… я же молча сидела, уставившись в пляшущие язычки пламени, и заторможено думала всякую ерунду. К примеру, о том, что моё исчезновение обнаружат не скоро. Оно и неудивительно, конечно: на работу я не хожу, семьи не имею. Даже любовника и того, нет… разве что фэнтезийные ребята могут удивиться тому, что я трубку не беру, и только. Зато, когда обнаружат мою пропажу… я нехорошо улыбнулась, мысленно злорадно потирая руки… думаю, только откровенный идиот не свяжет моё исчезновение с недавней ссорой с генералом! Я неплохо знаю Авдеева и такого повода для того, чтобы уцепиться за это расследование, он не пропустит. Понимаю, конечно, что вряд ли генералу грозит что-то серьёзное (мы же все помним старую добрую истину: «Нету тела — нету дела!?»). Но крови Авдеев попортит этому хомяку из Главка знатно, это и к гадалке не ходи. Хотя, справедливости ради, мне с того ни жарко, ни холодно… приняла протянутую тарелку макарон по-флотски, и вся превратилась в слух.

Тем более что Лёша, пережевав ком несправедливой обиды, соизволил просветить меня, что этот портал он обнаружил случайно, а также сведения о том, что когда-то он считался рабочим и вполне себе пользовался спросом. Но затем, за давностью времени, а может, и ещё по каким-то причинам, стал бесхозным. А что без догляду лежит… правильно: колхозное — стало быть, ничьё! Конечно, в первый-то раз гоблину было страшновато соваться в чужой мир, но он обвешался амулетами, отводящими глаз, и решил, что он «только одним глазком».

Ну, что сказать? Лёша оказался парнем неглупым и быстро смекнул, что можно делать свой маленький бизнес на нужных ништячках из нашего мира. Обзавёлся полезными контактами, «конвертируя» золото из своего мира в бумажные деньги моего. Хоть и не светился особо, но в последнее время стал вызывать повышенный интерес у ребят, с которыми водиться совершенно точно не стоило. Поползли слухи, мол, Гоблин очень уж парень мутный (а тут ещё эта история, как он ушёл перед самым носом от любопытствующих). Одним словом, Лёша решил сбыть последнюю партию туалетной бумаги тут, в Валенте, после чего затихариться и переждать годок-другой. Авось, и забудут про него.

А тут я со своим «фактором дебильности»… конечно, гоблин решил действовать по старой схеме — оторваться от слежки, а в самом неблагоприятном случае и скрыться в портале. Нельзя сказать, чтобы ему это не удалось, конечно. Только вот теперь выходит так, что лавочка у Лёши прикрыта не на определённое время, а навсегда. И это не может не вызывать огорчение у впечатлительного парня. Я на эти обвинения просто пожала плечами, мол, кто же знал, что так оно выйдет?

— Хотя… может, оно и к лучшему, что портала больше нет, — помолчав немного и задумчиво рассматривая содержимое своей тарелки, неохотно признался гоблин. — Сам-то бы я вряд ли завязал окончательно с этим делом. Понимаешь, не те гоблины люди, чтобы жить головой. Уж на что я себя уговаривал, что денег у меня теперь предостаточно, я за то время, пока челночил, успел скопить на скромную старость. И себе, и внукам моим, если бы они у меня были… но ведь нет же…

Уже давно стемнело, но сон ко мне не шёл по вполне понятной причине — новостей за прошлый день было, хоть отбавляй. Правда, и Лёша тоже казался неспокойным, хоть и силился показаться уверенным в своём будущем, кисло посматривая на мою сосредоточенную физиономию, склонившуюся над старенькой картой.

По уверению гоблина, выходило, что мы находимся сейчас неподалёку от какого-то городишки Трумеля, расположенного в людском королевстве. То есть, и нелюди тут обретались, да и нечисть, куда без неё, но по больше части, конечно, люди. К другим расам государство относилось весьма лояльно, расовой нетерпимости не было (в переводе на русский: если и была, то «сверху» не поощрялась). Королевство было не бедное, довольно обширное, управляемое твёрдой дланью Его Величества Фредерика Первого. С бедностью, беззаконием и прочим, боролись довольно успешно и королевство считалось благополучным со всех сторон, а про войны и эпидемии в последние два столетия и не слыхивали даже. С первыми боролись вполне удачно политики и военные с местными шаманами, сиречь волшебниками, со вторыми — открытые в государстве школы лекарского мастерства и травничества. В моём воображении тут же возникли картинки про добрых и могущественных волшебников, этакая, знаете, помесь Властелина колец и Гарри Поттера. Причём, их, волшебников этих, всё время тянуло совершать какие-то великие подвиги и эпически спасать мир.

— Всё бы ничего, только вот нашего брата, жулика, тут не особо жалуют, — оскалился гоблин, совсем недавно бивший себя в грудь, что он честный предприниматель. — Тут в цене приличные купцы да аристократы.

На это я только равнодушно пожала плечами — не особо-то и хотелось тут оставаться. И не из боязни не влиться в местные реалии… возможно, Лёха был прав: мне и самой может оказаться всё это не по душе.

— Странно только, — скривилось я, оглядывая карту, — что такое эльдорадо не захватили более бедные и гораздо агрессивные соседи.

Но и тут была своя загвоздка — человеческое государство оказалось хоть и мирным, но магов имело вполне достаточно для того, чтобы дать отпор недружественно настроенным соседям. Из последних, условно мирных, была империя дроу, которым было, по большей части, наплевать на людей, и ещё одно небольшое людское княжество, полностью подчиняющееся воле доминиона, хоть и имеющее юридическую независимость. Хм… поневоле, конечно, не хотелось бы проводить некие аналогии, но как тут не вспомнить Родину и все игрушечные европейские демократии в нашем мире?

Впрочем, в самой избушке тоже было на что посмотреть: построенная из древесины того самого чёрного дерева, она имела две небольшие комнатки. Одна наверняка служила спальней, а вторая была помесью кухни и лаборатории: по всей длине висел ряд шкафов, где-то посередине было прилеплено что-то, напоминающее столь привычную нам варочную поверхность. Гладкий плоский камень отдавал ровное тепло, а значки на поверхности могли повышать или понижать температуру «печи». Лёша пытался мне объяснить механизм их действия, но я сочла, что это слишком для моей неокрепшей после переселения в мир Валент психики, и просто махнула рукой.

Гоблин уже давно дрых на своей лежанке, изредка издавая своим носом неожиданно тонкое посвистывание, но ко мне сон не шёл. Хотя и хотелось бы, если уж откровенно… проснуться завтра в своей кровати и потом ещё долго диву даваться, какие подвыверты может выдавать собственное сознание. Но давайте будем реалистами: проснуться в своей столичной квартире мне больше не грозит… примем это, как аксиому, и будем жить дальше.

Вот с этим возникли небольшие вопросы. Вчерашнее изучение карты мира Валент дало мне некоторое представление о местных реалиях: большая часть жителей этого мира являлась людьми. В этом месте своего рассказа гоблин обернулся и добавил, что оно и неудивительно, учитывая, насколько мы, человечество, коротко и жадно живущая раса, способная расползаться, как плесень, занимая каждую свободную нишу. Ещё есть полудикие огры, никогда не покидающие своих пещер, злобные орки, также, как и люди, готовые селиться, где угодно. Агрессивные дроу и высокомерные эльфы, редко выползающие из своих лесов. А, ну ещё милые и славные ребята — гоблины. Последние были некими «цыганами» этого мира: не имея собственного государства, они селились везде, где придётся, при этом мало ассимилировали с местными, за что их вполне предсказуемо недолюбливали, а в древние времена и вовсе, достаточно азартно истребляли, полагая источниками и переносчиками всяческих болезней.

Аборигены в целом осведомлены о том, что миров великое множество и иногда к ним попадают «жители иных реальностей», а потому костёр, как ведьме, мне не грозит — уже хлеб. Но это не означает, что везде меня встретят с распростёртыми объятиями, и уже тем более, что мне стоит трубить о том на каждом шагу. Как и везде, ценится не сам человек, а та польза, которую он может принести обществу, поэтому мне стоит крепко подумать о том, где мне остаться на ПМЖ. В этом государстве, к примеру, была дикая смесь магии и технологии. То есть, туалет может быть тёплым, но драить его станут, скорее всего, домовые. В иных странах предпочитали не обращать внимание на новомодные веяния вроде магических технологий и прочей пакости, и жить заветами предков.

По здравому размышлению, я поняла, что ориентироваться только лишь на мнение гоблина мне не стоит — для начала я лучше всё увижу своими глазами. Глядишь, этот Трумель ещё и придётся мне по вкусу… примерно с такими мыслями я и уснула… проснутся, правда, пришлось ни свет ни заря — в маленьком убогом домишке не было предусмотрено отопления, кроме той печурки (как выяснилось позже, изначально она предназначалась для того, чтобы местные знахарки варили на ней свои зелья), которую Лёша споро определил для своих нужд. А потому было достаточно прохладно под тем куцым одеяльцем, которое я разыскала у хозяйственного Алексея.

— В город отправимся вместе, — безапелляционно заявила я, употребляя на завтрак чуть подсохшие вчерашние макароны. — Ты же говорил, что это не так далеко отсюда? Предлагаю в качестве транспорта использовать мою машину. Она проходимая, да и способна унести большее количество груза, нежели твоя «Нива».

— Не доверяешь, стало быть? Это что-то личное или у тебя некое предубеждение против гоблинов? — нехорошо осклабился Алексей и тяжко вздохнул: — Ведёшь себя так, словно родилась тут, в мире Валент. Не беспокойся, никто твою тачку не тронет, оставим машины тут, будет у нас другой транспорт. Потом вернёмся, заберём. Я тут одну из сараюшек приспособил под склад. И возить недалеко, и не уворюет никто, потому как не принято. Так, на всякий случай, охранный артефакт оставляю на дверях.

— Ну, по поводу доверия — с этим у меня туго, это верно. Ничего личного, поверь, — хмыкнула я и встала из-за стола. — Просто жизнь научила меня тому, что к любому человеку нужно относиться с предубеждением и пониманием, что он может обмануть в том случае, если ему это покажется выгодным. Конечно, покуда он не доказал обратное.

— Ха! — коротко хохотнул Лёша, смешно поведя мясистым носом, и откинулся на спинку рассыпающегося колченого стула. — Ты, следачка, наверное, куда-то выходила в тот момент, когда мы выяснили, что я совершенно не человек.

— Да помню я всё, — внезапно пригорюнилась я. — Просто это фигура речи такая… я имею в виду то, что моя осторожность вполне объяснима, всё же не каждый день попадаешь в другой мир.

— Ну, да, — совершенно по-азазелловски согласился Лёша. — Если бы каждый день, то это было бы приятно.

Я угрюмо мотнула головой, буркнув что-то нелюбезное о том, что мы совершенно расходимся во мнении о степени приятности нежданного попадания в другой мир. Впрочем, моё настроение ничуть не опечалило гоблина и тот продолжил радостно-иронично что-то вещать о том, что теперь-то уж он станет приличным членом общества, прикупит маленький домик и осядет где-нибудь подальше от этого унылого местечка. Я, рассеянно вслушиваясь в слова Лёши (знаю, что его имя звучит как-то иначе, но мне просто так привычнее, а ему не принципиально), кивала в такт его тарахтению. Так вот, я выяснила, что его планы не заканчивались на том, чтобы остановиться в каком-нибудь милом местечке. Выходило так, что он даже собрался обзавестись семьёй, женившись на одной милой и непритязательной человечке, к которой и раньше питал нежные чувства. Ну, что же… радует уже хотя бы то обстоятельство, что стадию отрицания мы уже прошли и теперь он был готов принять реальность: со своим не совсем законным бизнесом придётся завязать окончательно и бесповоротно.

Покосившись на гоблина с сомнением, я мысленно подумала, что отчего бы и нет? В целом, Лёша показал себя мужиком неплохим, не судим, опять же… а что он покричал на меня вчера, а я пристегнула его наручниками к двери собственного автомобиля, так это всё было от нервов. Опять же, с лица воду не пить, как говорят у нас. А народ зря не скажет.

Решив так, я горячо поддержала Лёшу в его стремлении завязать с прошлым и стать ценным членом общества. Только вот он меня пусть познакомит с местными реалиями, а там пусть устраивает свою личную жизнь.

— Да, насчёт этого, личной жизни, значит… — гоблин задумчиво почесал в затылке. — Баба ты красивая, справная, тут ничего не скажу. Но характер до чего у тебя мерзостный — словами не передать. Не особо-то ты впишешься в Трумель. Хотя, сама сейчас всё увидишь — транспорт за нами прибыл.

Не успела я подивиться, с чего он так решил, как где-то неподалёку раздалось лошадиное ржание и из-за деревьев показался возница на обыкновенной крестьянской телеге. Я досадливо поморщилась, сообразив, что слух у гоблинов заметно тоньше, чем у людей. Но тут мне стало не до надуманных обид: если к вознице транспортного средства вопросов не возникло — обычный мужичок весьма справного и довольного судьбой максимально крестьянского вида, то лошадь была… несколько неожиданного оранжевого окраса. Решив не принимать сей факт близко к сердцу, мотивировав это простым: «Мир другой, так что же в том необычного? Хорошо хотя бы, что травка возле избушки была положенного насыщенно-зеленовато-лилового окраса, а не розовая, как вариант!».

Возница, представившийся Теймом, если и удивился тому, что нынче Алексей не одинок, решил не обращать внимание на этот факт. Подождал, покуда гоблин завернёт в какие-то тряпицы часть драгоценного товара, с риском для жизни доставленного из другого мира, после чего весьма флегматично дёрнул вожжами, предлагая неторопливой лошадёнке двигаться вперёд. Та, познавшая дзен, покосилась на Тейма с осуждением во взгляде, но двинулась вперёд. Очевидно, сделав одолжение тем самым. Впрочем, я была не в претензии, полностью обратившись в слух.

Алексей, будучи старым знакомцем нашего возницы, вёл с последним неспешные беседы о видах на урожай и о стоимости продуктов на местном рынке. По всему выходило, что гоблин не соврал, когда говорил, что жители Трумеля не бедствуют. Во всяком случае, наш возница так уж точно. Потому как он со знанием дела объяснял нам, что тревожится нет причины — фигурально выражаясь, мол, Господь управит.

Местный городок оказался примерно таким, каким я его себе и представляла — небольшим, с каменными двухэтажными зданиями и маленькими огородиками позади них. Скорее, большая деревня. Хотя, было бы странно с моим восприятием жителя мегаполиса подходить к местным реалиям. Что же касается рынка, куда так стремился попасть Лёша, то он тоже был обстоятельным, с крытыми небольшими павильончиками и каменной же дорожкой, дабы не скапливалась вода и грязь. Я выгрузилась из телеги, разминая отбитые бока, и с любопытством стала оглядываться вокруг, дав клятвенное заверение гоблину не потеряться, пока он будет продавать привезённый товар.

На первый взгляд, в самом рынке ничего особенного не было — из павильонов, где продавалась выпечка, раздавались умопомрачительные ароматы свежей сдобы, сквозь окно овощной лавки виднелись красивые ряды как вполне тривиально выглядевшей петрушки, так и продолговатые колючие плоды невероятно фиолетового цвета размером с хороший баклажан. Сделав морду кирпичом и в целом, максимально независимый вид, я прошвырнулась по рядам, узнав среди бакалеи кое-какие крупы и горох, да и молоко было максимально привычного мне оттенка, разве что продавалось в небольших глиняных кринках с крышками. Сами продавцы, завидев мой интерес, на потенциального покупателя не кидались и в целом, было солидно и основательно…

Пожалуй, самое время озаботиться моей дальнейшей судьбой, так что я спросила у словоохотливого мужичка, торгующего в павильоне, на котором было изображение небесно-голубой пернатой птицы размером со страуса, имеется ли в городе… дружина, что ли…

Да, всё просто: по здравому размышлению, я пришла к выводу, что какими-то особыми навыками, которые позволяют всякой приличной попаданке сеять прогресс, я просто не владею. Да, вот так категорично. К сожалению своему, вынуждена констатировать, что ни шить-вышивать, ни плести бисером или варить мыло я не умела. Так же, как и не была способна выделить нефть из нефтеносного горизонта или соорудить простейший перегонный куб. В этом месте стало как-то стыдно от того, что я настолько бестолковая попаданка. Те шустрые и решительные дамочки, о которых мне иногда доводилось читать, могли буквально на коленке создавали проекты больших фабрик и заводов, поднимали сельское хозяйство с колен и непременно завоёвывали сердце прекрасного принца. Ну, и разумеется, «изобретали» миксер.

Мои же познания в кулинарии заканчиваются на приготовлении ужина из полуфабрикатов, способности к торговле и бизнесу также, ниже среднего. Мысленно подумав о том, насколько я всё же бесполезное существо, я остановилась на своих навыках, которые могли бы мне пригодиться. Выходило, что их было совсем немного: я недурно могла стрелять, махать шашкой, держалась в седле и владела рукопашным боем. Если откровенно напрячься, то могу начертить по памяти схему устройства затворно-спускового механизма АКМ, с которым мне доводилось работать. Ну, или дать раздербанить мой нелегальный Макаров местным «кулибиным» — в любом случае, пока у аборигенов нет пороха, то эти знания окажутся исключительно теоретическими. Хотя, и с теоретическими знаниями тоже стоит быть аккуратнее, учитывая историю моего старого мира: когда-то давно мадам Кюри, которая открыла явление радиоактивности, также посчитала его исключительно теоретическим. Думаю, что великая учёная даже и не предполагала, что совсем скоро мировые лидеры станут стучать ботинками по трибунам ООН и потрясать друг перед другом ядерными щитами…

Так, минутка лирического отступления завершена. Я это сейчас к чему говорю — про огнестрельное оружие забываем, будем использовать более привычное холодное и мои какие ни на есть навыки с ним обращения.

Тот же словоохотливый мужичок не сразу сообразил, что именно я от него добиваюсь, затем расцвёл улыбкой и начал меня уверять, что мне ровно ничто не грозит, у них в городе, мол, всё очень прилично организованно и беспокоиться ровно не о чём — никакого беспредела власти не допустят. В этом месте я сделала заинтересованное лицо, и мужик, раздувшись от такого интереса, поведал мне о том, что существует регулярная армия, поддерживаемая самыми сильными боевыми магами, кроме того, имеются королевские коронеры, функции которых скорее были схожи с нашей Росгвардией, органы же правопорядка, сиречь местное МВД — нечто среднее между ЖЭКом и добровольной дружиной. А, да, ещё момент. Аккуратные расспросы дали категорический ответ — все эти структуры принимали в свои тесные ряды исключительно лиц мужеского пола. Потому как женщина — есть суть прекрасный цветок, главными обязанностями которого было содержать дом в чистоте, растить детей и радовать своего супруга. Дамам благородного сословия были кое-какие поблажки вроде права заниматься предпринимательской деятельностью, лекарским делом и образованием девочек. Но особо картину это не меняло. Вроде, как и не нужно было: муж есть? Есть? Достаток, почёт и уважение тоже? А дальше, как в том фильме: «Так чего же тебе, собака, надо?». Правда, были некоторые послабления у магичек. Особливо, если те каким нужным даров владеют: даром огня или ещё какой стихии, умения обращаться с металлом опять же. Особняком стояла редкая ментальная магия — там все маги были наперечёт, а потому пол мага значения не имел ровно никакого. То есть, и тут я пролетаю — ни малейших намёков на то, что при переходе Валент от щедрот душевных плеснул мне, кроме молодости, ещё что-то, не было. Не с моим еврейским счастьем…

Вот, если я уж окончательно отрезанный ломоть и меня, как всякую уважающую себя женщину, не тянет создавать домашний уют, то я могу проявить любопытство и отправиться в Эйлинар, столицу Ликийского государства. Да-да, там-то я, насмотревшись на то, как женщину считают ровней мужчине (она также имеет все гражданские права, может беспрепятственно работать, выходить замуж по своему хотению и даже оставить неугодного мужа), непременно пожелаю вернутся в Трумель. Вкусив свободной жизни-то. Хе-хе!

Я мысленно крякнула и свернула наш разговор, поблагодарив общительного гражданина, тем более что на горизонте появился Алексей, тревожным взглядом окидывающий толпу на рынке.

Выцепив меня, он стал бодро продвигаться в мою сторону, лучась от счастья. Как позже выяснилось, повод для радости был, и немалый: Алексей с печалью во взгляде и душевной болью в голосе сообщил скорбную весть своему оптовому покупателю туалетной бумаги — то место, где он ранее затаривался товаром, более не работает. Ага, закрыто по техническим причинам. Ну, и на радостях, заломил напоследок немалую сумму за последнюю партию, которую привёз с собой. Покупатель огорчился, но не чрезмерно — лицо сдержать сумел и отвалил запрашиваемое, не торгуясь.

— Подожди, Лёша, — нахмурилась я, удивлённо приподнимая бровь. — Но ведь ты же забрал сегодня с собой далеко не всю партию, которую привёз.

— Вот сразу видно, Марианна, что в бизнесе ты не шаришь, — с некоей жалостью во взгляде отозвался гоблин и тихо хрюкнул в знак своего сожаления. — Этот покупатель в любом случае был у меня не единственный, остаток товара я продам в Капосе, причём, по тем же самым расценкам — нового-то уже не предвидится. Но в одном ты права: с Трумелем меня больше ничего не связывает.

В этом месте Лёша забавно пошевелил носом и многозначительно подмигнул мне, ещё больше убедив меня в том, что дело не в том, что Трумель на удивление тихий городишко, а в том, что не такая натура у нашего гоблина, чтобы сидеть на одном месте.

Наш возница оказался мужиком ответственным и ждал нас на том же самом месте, где мы покинули его телегу. Лёша ворковал что-то о своих планах на дальнейшую жизнь. Мол, как будет он здорово жить, когда продаст свою «Ниву» какому-нибудь коллекционеру редкостей, загонит остаток товара и тогда-то уж заживёт, как человек.

— Не смеши меня, не надо! — фыркнула я. — Ни за что не поверю, что у тебя нет заначки в виде какой-нибудь тушёнки или мыла, которую ты не зажал на «чёрный день»!

Лёша, сбившись на полуслове и вернувшись с небес на землю, довольно кисло пробурчал что-то о том, что романтики во мне ни на грош, да он и не ожидал ничего иного от сотрудника правоохранительных органов.

Однако, кое в чём он действительно был прав — пора бы и мне определиться с тем, куда податься. Никаких особых предпочтений у меня, само собой, не было. Но несколько моментов я для себя определила, как обязательные: попасть в государство людей, а не этнических меньшинств (возможно, в этом решающую роль сыграл развал Советского Союза и тот хаос, который творится в бывших республиках и поныне), и более лояльные законы в отношении женщин. Вчера я не зря до поздней ночи корпела над картами, а сегодня выспрашивала словоохотливых людей. Поэтому на мой осторожный ответ, что я предпочла бы осесть в Эйлинаре, гоблин ответил многозначительным хмыканием и заверением, что ничего иного от меня он и не ожидал.

Вернувшись обратно в сторожку, я провела инвентаризацию своего имущества, которые так и находились в машине. Лучше сделать это сейчас, пусть и близились плотные весенние сумерки. Продукты, которыми я предусмотрительно закупилась в магазине, ничуть не испортились благодаря чудесной травке, в изобилии произрастающей неподалёку от домика. Ещё вчера я её по настоянию моего малорослого носатого друга нарвала и поместила в бутылку из-под газировки. Во всяком случае, охлаждённое мясо, овощи и фрукты были, словно из холодильника. Крупам и макаронам ничего не грозило, так что я не беспокоилась. Да и оба бака были полны горючим.

— Ну, что, стало быть, решено? Ты отправляешься завтра в Эйлинар? — с некоторым сожалением протянул Алексей, устраиваясь на крылечке сторожки.

— Да. Надеюсь, что мне придётся по душе столица Ликии. А нет, так не беда — мир большой. Где-нибудь да устроюсь.

— Это хорошо. Ты вот что… я тебе один адресок подкину. Как доберёшься до Эйлинара, обратись к уважаемому Алору из клана Длиннобородых. Он приобретёт у тебя твою колымагу по справедливой цене. И вот, я тебе ещё кое-что в дорогу прикупил по случаю — ты же у нас, как оборванка — ни одного приличного артефакта не имеешь…

— Что, даже и обмануть не постарается твой торгаш? — рассмеялась я, подставляя лицо последним лучам солнца и предпочитая не обижаться на оборванку.

Разумеется, в ответ услышала лишь презрительное сопение и ворчание, что не родилось ещё таких умельцев, чтобы такую пакость, как я, обуть сумели.

Сама же я отчётливо понимала, что просто тяну время, страшась неизведанного и стараясь не отпускать то зыбкое ощущение чего-то привычного, знакомого…

И вот я уже стою на пороге сторожки, трясясь от утренней прохлады. Солнце только немного обозначило новый день, окрасив верхушки вековых деревьев в нежно-розовые оттенки весеннего рассвета.

— Ну, прощай, что ли, — привычно пробухтел гоблин и протянул мне ладонь для рукопожатия.

— Угу, — согласилась я, слабо улыбаясь при этом. — Теперь уж вряд ли свидимся. Как-то жизнь дальше сложится?

На что услышала тяжкий притворный вздох и бормотание, что раз оно, то самое, не тонет, то и со мной всё будет в порядке. На мою несерьёзную угрозу сломать ему нос совершенно не опасно вызверился и поинтересовался, как ещё назвать человека, который только лишь в силу природной вредности проследовал за невинным гоблином и походя разрушил портал и всю налаженную жизнь вышеозначенного гоблина?! Хм… ну, если в таком ключе… тогда конечно.

Одним словом, я распрощалась и завела сыто заурчавший мотор своего автомобиля, внутренне радуясь тому, что он не пострадал во время прохождения через портал — переть всё своё железо, которое я везла в кузове, на местном транспорте вроде оранжевых кобыл мне совершенно не улыбалось. По моим расчётам, топлива мне с лихвой хватит для того, чтобы добраться до Эйлинара, а само путешествие не продлится более трёх суток. Это, если не случится никаких непредвиденных обстоятельств.

К тому, что на мой транспорт будут посматривать с немалым интересом, я была внутренне готова, потому совершенно не переживала, замечая напуганные и встревоженные взгляды оранжевых лошадей и их владельцев. Впрочем, как и предрекал гоблин, посматривать-то посматривали, но заинтересоваться всерьёз возможности не имели. Вероятно, я слишком шустро проезжала мимо, натужно гудя двигателем на местных ямах. Ну, или же подозревали, что моя повозка — не что иное, как результат опасной волшбы магов с даром работы с металлом. Но я из опасения предпочитала всё же передвигаться по ночам, помня известное: «Бережёного Бог бережёт!». К концу третьего дня у меня болело уже всё тело, и я совершенно неожиданно посочувствовала ребятам-дальнобойщикам, проводящим в своей кабине большую часть жизни. Впрочем, на отдых я предпочитала не останавливаться в придорожных трактирах, а просто раскладывать заднее сиденье, самым чудесным образом превращающееся в мягкий диванчик. Так-то оно надёжнее, я думаю — мало ли, вдруг кто-то позарится на моё добро. Опять же, нет вероятности оказаться в клоповнике…

Поэтому, когда впереди показались высокие стены Эйлинара, столицы Ликийского государства, я едва не приплясывала от радости. Вежливо встала в конец очереди и стала терпеливо дожидаться возможности попасть в город. Впрочем, и тут моё появление ожидаемо произвело фурор. Мирные крестьяне опасливо старались держаться от моего транспорта подальше, что-то бормоча себе под нос. «Заговоры читают от проклятия, не иначе!», — понятливо решила я и широко улыбнулась, жизнерадостно помахав рукой нелюбезным аборигенам.

Впрочем, далеко не все были столь боязливыми, находились и вполне любопытные товарищи, которые степенно подходили ближе и, пряча огонь любопытства, признавались, что ничего похожего им ранее видеть не доводилось. Очень, очень сильная волшба.

— Как же зовётся твой транспорт, госпожа? — с недоверчивым видом аккуратно поинтересовался один из любопытствующих.

— Тойота, — солидно погладив торпеду, отвечала я, сдерживая удовлетворение, — не себе брала. На продажу.

Мужики понятливо качали головами и отходили, в очередной раз убеждаясь в великой силе магии. Стражники так же были ко мне благосклонны и даже показали, где находится дом почтенного Алора из клана Длиннобородых. Так что, немного поплутав по узеньким улочкам, пугая встречных гулом двигателя на низких оборотах, я отыскала всё же дом купца. Правда, он оказался длинным и приземистым, больше напоминавший какой-то лабаз. Что же касается личности самого почтенного купца, но она была крайне колоритной — невысокий, чуть ниже гоблина, но достаточно коренастый, почтенный Алор оказался… да-да, гномом. Правда, совершенно не таким, как его принято изображать — забавным мужичком с топором, заросший бородой до самых бровей.

Нет, растительность на лице присутствовала, но была такая щеголеватая, ухоженная. Присмотревшись, я поняла, что часть роскошной рыжевато-золотистой бороды заплетена в тонкие косички, которые обжимают золотые колечки. Да и сам почтенный Алор выглядел настоящим франтом в длинном кафтане и ярких праздничных штанах, отлично это осознавал и смотрел уверенно, с позитивом.

— Ну, чего там? Продать что-то надумала? — нетерпеливо поинтересовался почтенный гном, бегло осмотрев мои плотные брюки, заправленные с высокие сапоги, и длинный плащ.

— Да вот, знакомец мой дал ваш адрес, сказал, что мой товар сможет вас заинтересовать, — с видом профессионального мошенника улыбнулась я и повела рукой в сторону припаркованной за воротами машины.

Ха! Могла и не рекламировать особо! Почтенный гном оказался великим любителем всяческого механического железа, выспрашивал с придирчивостью знатока, кивал головой со значительностью, когда я рассказывала про двигатель внутреннего сгорания и про то, что оба бака автомобиля расположены с разных сторон. В целом, почтенный гном ранее лицезрел подобные самодвижущиеся повозки, но владеть… нет, не владел. Но принципом работы, как без этого, интересовался.

На моё осторожное замечание, что машина работает не благодаря какой-то магии, а предпочитает продукты перегонки нефти, почтенный гном только отмахнулся, мол, это-то как раз совершенно не беда и что есть среди его клана умельцы, которые живо переставят мне двигатель на принципиально иной уровень, было бы желание. А вообще, машина — класс! Зверь — не машина! И при этом замер с максимально благодушным и хвалительным видом, в восторге топорща бороду.

Оказывается, что мир Валент не чурался прогресса. Во всяком случае, была у короля Бритолли и иных важных чиновников подобная самодвижущаяся повозка имелась — когда-то давно её презентовали ещё деду Его Величества. Местные же предпочитали более практичные порталы (это казалось колдунов всех мастей, конечно же, или тех граждан, которые имели возможность приобрести портальные камни) или же передвигались на лошадях. Заметно медленнее, да. Зато надёжнее как-то…

Одним словом, почтенный глава клана Длиннобородых приобрёл у меня машину, совершенно не торгуясь, хоть я и выставила абсолютно неприличный ценник в тысячу золотых и сказала, что не сдвинусь ни на медяшку, и не стоит тратить время на пустое препирательство. Гном понимающе покачал головой и вздохнул, что иного он и не ожидал, разумеется, потому как товар единичный, не местного производства. Тут понимание надо иметь… Но при этом вздохнул жалестно, что мол, духи предков всенепременнейше обидятся на своего нерадивого потомка, потому как без торга — неуважительно выходит. И к самому процессу торговли в целом, и к ним, предкам, то есть, в частности. Ну, и ко мне, значит… Я на это только пожала плечами: не уважать духов предков — дело последнее, тут я с Алором согласна. С другой стороны, предки-то его, а не мои. Так неужто они сами, по-семейному, между собой разобраться не смогут?

Впрочем, Алор всё равно огорчился, грустно крякнул… думаю, что не последнюю роль тут сыграло расставание с золотом. Зато тут же чрезвычайно оживился и сообщил проникновенным тоном, что я могу эти деньги положить под процент в банк почтенного Грона из клана Черновласов. О, как! Неожиданно! Однако, на моё удивление Алор снисходительным тоном пояснил, что ничего особого тут нет — все цивилизованные люди, имеющие в своём кошеле хотя бы сотню золотых, не держат их у себя дома в комоде под стопкой белья, а вкладывают в нужное дело, как инвестиции. А куда? Да вот хотя бы и в промышленность. Очень, очень высокие статьи доходов. Да что там говорить, когда сам он свои финансы только там и хранит, потому как не имеет способностей к инвестированию, зато тонко чувствует любой механизм.

Подобные слова показались мне убедительными, и мы тут же вызвали «представителя банка» в ближайшую таверну, где и намечалась проходить эта сделка века. Таковым представителем оказался щеголеватый гном с совсем короткой бородой, собранный и максимально деловито выясняющий обстоятельства по делу. Гном-банкир оказался снисходительным ко мне и моей дремучести в банковском деле (ну, что вы, госпожа, женщинам это позволительно!) и принялся рассказывать, что держать деньги в банке гномов весьма просто и надёжно.

— Крайне, крайне рад, что мы с вами достигли договорённости, — журчал весёлым ручейком представитель банка. — Остались только лишь небольшие формальности. Сейчас с помощью простейшего устройства мы с вами сделаем слепок вашей ауры, после чего вы, явившись в любое представительство банка клана Чернобородых, можете потребовать получить желаемую сумму с вашего счёта. Впрочем, он также может пополняться без каких-либо усилий — клиент банка, желающий перевести вам на счёт деньги, просто отправляет нам уведомление с указанием суммы, и она тут же поступает на ваш счёт.

— Вот это да, — слабо пробормотала я, огорошенная прогрессом и тем, что жизнерадостный гном достаёт из объёмного куля предмет, отдалённо похожий на портативное устройство для идентификации отпечатков пальцев.

Пока я хлопала глазами, мою руку привычно откатали, записав полученные данные на небольшой камешек, мягко сверкающий в небольшом выступе аппаратуры, и поздравили с тем, что отныне я такой же клиент их банковской сети, как и остальные приличные существа. В честь этого факта мне торжественно вручили небольшой бронзовый кругляшок с выбитыми на нём цифрами. Ага, стало быть, это что-то вроде номера вклада, так получается? Оказывается, что этот жетончик можно было повесить на шею и предъявлять по требованию. Мол, не всегда руки бывают при себе («И такое случается, уважаемая Рианна, и ох, как часто встречается!»), всё же в опасное время живём, да и аура может немного меняться, впитывая наши эмоции, тогда-то вот этот жетончик поможет в идентификации личности. Подделать его невозможно, равно как и воспользоваться чужим жетоном, фальшивку тут же определит считыватель. Одним словом, пользоваться услугами банка — это удобно, надёжно и просто здорово. Мол, техномагия до сих пор многие неокрепшие умы будоражит, но ничего удивительного в том нет. Не первый год все пользуются и никаких нареканий, кроме благодарностей. Аккуратно выяснила, что сей девайс также исходил из королевства Бретолль. Вот зуб даю — точно там кто-то из попаданцев был товарищем, близким к короне.

Меня же на прогресс и революцию в мире Валент не тянуло, так что я, распрощавшись с представителем банка, поинтересовалась, где могу оставить свои пожитки из кузова и как бы я могла встретиться с руководством местных правоохранительных органов. На последнее Алор многозначительно хмыкнул, пригладил бороду и протянул:

— В жандармы надумала податься, так что ли? Мзду собирать при въезде в город или толкаться на рынке в базарный день?

На откровенную иронию я разобиделась и пропыхтела, что в честной работе зазорного ничего нет.

— Да видал я уж твои припасы, с такими оглоблями только в жандармы… — со вздохом пояснил Алор и хлопнул себя по коленке:

— Ты вот что, Рианна… по поводу работы можешь обратиться к уважаемому Магриму. Спроси про него в таверне: «Клык азура», которая находится возле пирсов. Да, не самый респектабельный район, согласен. Только там не станут задавать лишних вопросов: граждане там попроще, знаешь ли, чем на Королевском холме…

Ну, предложение дельное, ничего не скажешь… на аккуратные расспросы я разузнала, что Магрим — это глава гильдии наёмников Эйлинара. Весьма уважаемый и порядочный орк и его сотрудники, хоть и имеют дурную репутацию из-за некоей необузданности, востребованы всегда. Поговаривают, что даже сам герцог Рангулемский не раз прибегал к их услугам. А народ зря не скажет, как мы понимаем.

Мне оставалось только угрюмо качать головой. Помнится мне, что я некогда горела желанием уйти с государственной службы на «вольные хлеба», присматривать за ветреными супругами и ещё более непостоянными деловыми партнёрами. Одним словом, хватит праздновать труса, пора бы и воочию убедиться, что там за наниматель. Мой самый масштабный актив я уже реализовала. Кто-то скажет, что сумма за него была достаточно весомой, так и я не завтра собираюсь помирать, поэтому деньги и работа мне необходимы в любом случае. А покинуть гильдию наёмников я всегда успею — что-то подсказывало мне, что вряд ли там дают клятву трудиться на благо гильдии до последнего вздоха.

Одним словом, договорившись с гномом до того, чтобы он придержал покуда мои вещи, я, гремя несколькими монетами в кармане, отправилась на местный рынок, твёрдо решив прикупить по случаю другое транспортное средство. Не знаю, где там эти пирсы расположены, но сбивать ноги, мотаясь по всей столице, я совершенно не собиралась.

И только отойдя от двора дома клана Длиннобородых, я соизволила обратить внимание на окружающее. Столица Ликийского государства выглядела совершенно иначе, чем тот же Трумель — небольшой провинциальный городок с чистенькими опрятными улочками, мощёными округлым булыжником. Тот скорее со своими маленькими огородиками позади домов, яркими цветами и улыбающимися горожанами напоминал раздобревшую купчиху, нацепившую ради выхода «в люди» всё нарядное сразу. Тогда как Эйлинар, одетый в серый каменный саркокофаг мостовых и узких петляющих улиц, казался мне старым неприветливым солдатом, редко выползающим из своей берлоги. Да и погода, словно отвечая на мои мысли, не радовала ярким солнцем — было ветрено и зябко, того и гляди, что пойдёт дождь. Впрочем, судя по сосредоточенно-деловому броуновскому движению на улицах, столичных жителей было не напугать ни дождём, ни грязью, летящей из-под копыт лошадей проезжающих мимо повозок.

Да, кстати, насчёт лошадей… рынок я отыскала достаточно быстро по тому, что мне стали чаще встречаться женщины с полными корзинками продуктов, заботливо прикрытые тряпицами. Ага, стало быть, продуктовые ряды где-то близко. Если следовать тому, что я увидела в Трумеле (животные ряды там были достаточно далеко от продуктовых), то я сделала большой крюк и не прогадала: уже на подходе можно было оглохнуть от визга поросят, которых радостно-лукавые торговки вытаскивали за задние ноги и демонстрировали потенциальным покупателям со всех сторон, словно вязанку лука. Рядом с ними стояла упитанная женщина, торгующая домашней птицей, уцепив худосочного мужика за пуговицу кафтана и, перекрикивая гвалт, нахваливала печального петушка, грустно смотрящего на мир из корзинки у ног тётки.

Тут же, в небольшом отдельном вольере, заполошно гоготали гуси глубокого синего оттенка, нежно-голубые солидные курочки размером с упитанного индюка и прочие красивые птицы, выделяющиеся на общем фоне. «Бритольцы приехали!», — фыркали столичные продавцы, в то время как их покупатели с интересом приглядывались к товару мужика, что степенно пояснял пользу круглых голубых яиц.

Да… теперь по поводу лошади: я исправно прогулялась по территории, но не обнаружила ни одной, даже самой завалящей, того оранжевого оттенка, что меня поразил. Нет, лошади были, и в достаточном количестве, но только серые в яблоках, крапчатые или пегие. Выделялись, правда, два аристократично перебирающих тонкими ногами белоснежных красавца, всем своим видом показывающие, как бы им хотелось вернуться обратно в тишь уютной конюшни. А продающий их человек столь свирепо посматривал по сторонам, что я заробела вот так, праздно, интересоваться их стоимостью.

Очевидно, что местные не заморачивались особо с цветом, ну да и пусть их… вон та, каурая кобылка, смирно смотрящая в ясли, тоже неплохой вариант для моих нужд. Такая вряд ли станет галопировать без особого повода, разумеется, зато и сюрпризов от неё ждать также не придётся. Я уже прикидывала, как подступиться к торговле и насколько будут расстроены предки мужика в длинном кафтане, если я сразу предложу цену, как откуда-то послышался шум и азартные вопли.

Тут же насторожившись и велев мужику: «Подождите, гражданин!», я ходко двинулась в сторону непонятной активности. «О, как! Тотализатор!», — поразилась я, увидев любопытную картину: в центре корда грузный человек пытался вскарабкаться на диковато озирающуюся вороную лошадь, но у него пока ничего не получалось. Животное было явно напугано, а потому активно брыкалось, высоко подбрасывая вверх ноги и шумно дыша. Азартно выкрикивающие люди только добавляли нервозности бедной животине.

Мужик, тяжко опирающийся на колено, поднялся из грязи и недобро окинул взглядом радостно скалящуюся публику.

— Да ну вас, — нехотя буркнул куда-то в бороду мужик и нехорошо сверкнул глазами, отряхивая праздничные вышитые штаны. — Чуть не растоптала меня эта зверюга. Мне такого и бесплатно не нужно, и за доплату не возьму!

— Ну, как же так?! — с притворным огорчением возопил зазывала, сторожко оглядывающий, как бы кобыла не затоптала и его под запарку. — Неужто не найдётся в Эйлинаре достойного мужа, который смог бы совладать с лошадью? Ведь приз-то! Приз! Эта красавица-трёхлетка может стать вашей! Напоминаю, что требование всего лишь одно — продержаться на ней верхом полный круг.

Зазывала, юркий невзрачный мужичок в пёстрой рубахе, активно подзадоривал толпу, мол, что же все такие робкие, как юные невесты, впервые узревшие своего суженого без одежды. Достойно ли это столь доблестных мужей?

Очевидно, что тот вывалявшийся в грязи мужик был далеко не первым, поскольку в ответ из толпы зрителей полетели скабрезные пояснения собственной робости. Мол, невесту есть шанс укротить, а вот эту скотину — ещё подумать надо. Кобыла точно была запалена и дичилась окружающих, нервно стригла ушами. Ну, что сказать, схема развода была стара, как мир. Лошадь и вправду, была хороша, но диковата, в связи с чем объявлялся аттракцион неслыханной щедрости: тот умелец, который сумеет укротить непокорную скотину, может забрать её себе бесплатно. Как правило, давалось три попытки взобраться, часто заканчивающиеся неудачей. Оно и неудивительно — лошадь явно не собиралась стоять столбом в ожидании, пока неуклюжий наездник взгромоздится на неё. Смысл заключался в том, что эти попытки были платной опцией, таким образом несчастная коняка могла за один базарный день не только «отбить» своё содержание, но ещё и оставалось достаточно денег для того, чтобы безбедно существовать её владельцам, переезжая с места на место. На одной и той же ярмарке, по понятным причинам, оставаться было не с руки — жадные до халявы граждане грозились вырвать владельцам такого развлечения абсолютно все выступающие места.

Но, увы! Желающих получить что-то, практически бесплатно, во всех мирах и в любых временах было предостаточно… я не сдержала гаденький смешок, наблюдая за тем, как поднявшийся гражданин, отряхивая грязь с колен, что-то угрюмо бурчал. Очевидно, что я не осталась неуслышанной, поскольку зазывала, улыбнувшись ещё шире и патетически распахивая руки, поинтересовался, мол, неужто не найдётся желающих поразить взгляд прекрасной дамы. Вон, ей даже смешливо от этой нелепой робости становится…

От подобной экспрессии я не удержалась и захохотала, как гиена.

— В том городе, где я родилась, это развлечение называлось охотой на лоха, — вытирая слёзы, призналась я и рассказала подробности. — Затея не безопасная, но прибыльная.

Зазывала, ощутив градус возникшего напряжения, визгливо крикнул, что честного художника обидеть каждый может, а доказательства-то где? А? где они?! Поклёп чистой воды.

— Стало быть, отдадите лошадь, коли я продержатся на ней сумею? — с напускным равнодушием поинтересовалась я, хотя сердце стало биться, как бешеное — я была далеко не столь уверена в себе, как хотела казаться.

Всё тот же ушибленный мужик, обернувшись и найдя поддержку в окружающих зеваках, торжественно вытащил из кармана пару больших круглых медяшек и заявил, что он самолично внесёт плату за меня, коли я покараю его обидчиков.

Зазывала нервно заверещал, что он против. Так не договаривались. Я же женщина, как же можно? На что получил от зевак вполне резонный ответ, что пол испытуемого не оговаривался ранее, а женщина — это тоже человек. Только ростом меньше и общей конституцией похлибче будет.

Ну, что? Я вытерла разом вспотевшие ладони о брюки и неловко перевалилась через ограждение корда. Как говорится, отступать некуда — позади Москва.

Разумеется, дед неоднократно рассказывал мне нюансы по обращению с лошадью. Но я не уверена, что они сработают… разница в менталитетах может быть заметной… да и времени на то, чтобы установить постепенный контакт с лошадью, у меня нет. Как бы то ни было, я приблизилась и осторожно погладила лошадь по спине, шепча на ухо какие-то глупости вроде того, что она редкая красотка и что мы бы с ней непременно поладили. Лошадь смотрела на меня, поворачивая голову вслед за моей рукой с явным недоверием. Но укусить не тянулась, и то хлеб.

Да, кстати, о хлебе… животинка от моих поглаживаний чуть успокоилась и стала проявлять ко мне вполне понятное любопытство, из чего я сделала простой вывод: лошадь хорошо знакома с седлом, просто владельцы не кормили, пугали животное перед тем, как собрать толпу любопытных. Надо же, а у меня в сумке на боку даже яблочка какого ни на есть не завалялось. Разве что солёными сухариками угостить. Ага, со вкусом салями. Покопавшись немного в своём куле, протянула дрожащей рукой угощение, ощутив за спиной слитный вздох. Да я сама опасаюсь остаться без конечности, о чём вы! Но та вполне мирно захрустела угощением, а я на радостях подпрыгнула и повисла на лошади поперёк спины. А что вы хотели? Только тут зазывала уже не выдержал и стал возмущаться, утверждая, что этот нелепый фарс пора прекращать. Видно же, что я не справилась!

— Семя мэллорна тоже не вдруг прорастает (аналог нашего: «Цыплят по осени считают»)! — насмешливо крикнул кто-то из толпы, заставив зазывалу заткнуться посреди гневливой фразы и настороженно покоситься в мою сторону.

Я выровнялась и легонько сжала бока ногами, заставляя лошадь фыркать и проявлять недовольство. И как тут удержаться, если она решит взбрыкнуть? Шепча ей всякие глупости и уверенно поглаживала по шее, та устало и неохотно сделала несколько шагов, протягивая голову в поисках нового угощения. Я мысленно возликовала и уже уверенней устроилась на спине, вызвав очередной негодующий вопль зазывалы. Он был категорически против того, чтобы расстаться с лошадью.

— Вы видели, что она угостила животинку мою и та успокоилась? Может, она ведьма? Тогда уговор недействителен, — с пеной у рта утверждал мужик, поворачиваясь ко мне и кидая на меня умоляющие взоры.

Ага, ну, на его месте любой бы испугался так просто лишиться заработка. Вроде и делал всё, как обычно: не кормил, пугал, изнурял перед представлением, а вот не срослось нынче.

— Ладно, я бы с вами ещё пообщалась, но некогда мне, — вздохнула я. — Таверна: «Клык азура» далеко ли отсюда?

Ответом мне было мгновение потрясённого молчания, а потом растерянные шепотки, мол, и ничего удивительного, что она удержалась, Магрим к себе берёт только профессионалов. Стало быть, в Эйлинаре появилась новая наёмница.

— Ну что, наёмница Эйлинара, мы не задерживаем тебя. Глядишь, и встретимся ещё… — откуда-то сбоку показался мужчина со светлыми глазами и холодно велел не чинить мне препятствий.

Конечно, мне бы тогда насторожиться, но я наслаждалась мгновением собственного триумфа. Подумать только, а ведь я и правда, могу стать наёмницей Эйлинара!

Так я стала счастливым обладателем вороной лошади по кличке Чернушка. Возможно, до знакомства со мной у неё было какое-то другое имя, но её бывшие владельцы постеснялись мне его сообщить. Одним словом, я поименовала животное и мне оставалось надеяться на то, что оно было не в претензии за столь простецкое имя. Чуток поплутав по узким улочкам, я попала в район пирсов. М-да, судя по тому, с каким интересом прохожие любовались моей лошадью, почтенный Алор из клана Длиннобородых заметно смягчил понятие «неблагополучный район». Южное Бутово — вот это неблагополучный район. Там есть риск нарваться на толпу оголтелых скинхедов, которые будут долго интересоваться, есть ли среди твоих предков выходцы из стран ближнего зарубежья, а потом заставят исполнять гимн и проследят, чтобы ты не манкировал, тихонько подпевая.

А вот то, что открылось моему взору — это район Химмаша в Челябинске в разгар девяностых. Где был немалый шанс получить ножом в бок просто за косой взгляд на кассе супермаркета. Далеко внизу виднелась бухта, где о высокий каменный причал с жутким грохотом разбивались стального цвета волны с белой шапкой пены. Приземистые торговые деревянные корабли с убранными парусами качались на волнах, как скорлупки, а я от души посочувствовала матросам, которым наверняка гораздо хуже приходится, нежели мне сейчас, укутавшейся в плащ по самые уши. Ветер только усилился, было сумрачно и промозгло, и я с мрачностью размышляла о том, что совершенно напрасно я не прихватила из дома тёплый плащ. Глядишь, сейчас бы не тряслась. Ага, а ещё высокие резиновые сапоги — власти местной столицы решили, что припортовый район не нуждается в мощёных серым булыжником улицах, поэтому Чернушка тяжело чавкала копытами по грязи.

Стоит ли говорить о том, что таверна «Клык азура» полностью вписывалась в местный колорит? Это было добротное двухэтажное здание с собственной конюшней и внутренним двориком. Над дверями висела довольно ржавая вывеска с поблекшими красками, из которой я узнала, что азур — это крупный пятнистый хищник размером с бурого медведя и зубами, как у саблезубого тигра. Во всяком случае, намалёван он был в угрожающей позе и стоящий на задних мощных лапах (уже гораздо позже я узнала, что азур — достаточно миролюбивое животное и для того, чтобы вызвать у него агрессию, необходимо долго и нудно тыкать горящей палкой в морду. А клыки ему нужны для того, чтобы подкапывать жёсткие корни огромных деревьев, напоминающих земные метасеквойи). Я отмерла от лицезрения этого чуда и обогнула таверну, оставила Чернушку на попечение щуплого мальчишки, торжественно вручив тому медяк и сообщив как бы между прочим, что характер у моей коняки не сахар. Тот уважительно покосился на лошадь и торжественно пообещал, что я отдаю её в надёжные руки. Ну, моё дело предупредить.

После чего я малость притормозила перед входной дверью (оно и понятно, когда ты впервые встречаешь орка не на страницах книг, а вот так, вживую), похлопала глазами и убедила бдительного вышибалу в том, что я не ошиблась адресом. После чего наконец-то, попала в душное темноватое нутро общего зала.

И только тут, сбросив с себя плащ, поняла, что не заметила, насколько именно я продрогла и проголодалась. Последний раз я сжевала бутерброд собственного приготовления ещё на рассвете, до того, как попасть в город. Чего только после этого не было! Ладно, как говорил мой бывший шеф Авдеев: «Война войной, а обед по расписанию!». Поэтому я присела за столик в углу, с неким сомнением осматривая убранство — ранее в подобных местах мне бывать не доводилось.

Высокий потолок был изрядно закопчен, словно тут проводили состязания по метанию файербола пьяные маги-недоучки, большая часть столов были сделаны из древесины того самого синеватого хвойного дерева и представляли из себя длинные неподъёмные конструкции. Рядом с ними стояли лавки. Ага, это, стало быть, оттого, чтобы можно было отдохнуть большой компанией. Впрочем, были и вот такие небольшие столики на двоих. Для более приватной беседы. Конечно, это в том случае, если твой собеседник сможет что-то расслышать за криками, хохотом и гомоном. И ещё… хм… лица у посетителей этой таверны были такие… на мысли наводящие. Во всяком случае, будь я добропорядочным гражданином и встреть подобного товарища на своём пути, непременно бы свернула за угол.

Впрочем, явной агрессии никто не проявлял, хоть холодного оружия у всех было предостаточно. Ребята о чём-то эмоционально беседовали, небрежно помахивая зажатыми в руках куриными ножками. За соседним столом веселье шло вширь — судя по их азартным выкрикам, там шла какая-то игра, а по тому, как радостно взревел один из орков и потребовал у снующих туда-сюда подавальщиц какого-то питья в больших глиняных кружках, то мужику улыбнулась удача. На меня стали подозрительно коситься, оно и понятно, конечно: вряд ли порядочная женщина решила заглянуть в харчевню, имеющую славу наёмницкой забегаловки, да ещё и с любопытством осматривала бы местный интерьер. Но я твёрдо решила вопросительные взгляды не замечать и в конфликт до поры до времени с аборигенами не вступать.

Судя по тому, что узкая деревянная лестница поднималась на второй этаж, там находились ещё комнаты постояльцев, самих хозяев или какие-то офисные помещения. «А ничего тут, уютненько!», — решила я и истерично замахала рукой пробегавшей мимо подавальщице.

Ею оказалась высокая крутобёдрая человечка, в платье с таким декольте, которое не оставляло полёта для фантазии. Деваха наклонилась ко мне, и я с ужасом подумала, что её грудь должна непременно после такого выпасть из корсажа. Но нет, пронесло. Девица же, заметив моё смущение, равнодушно пожав плечами, сообщила, что постоянные посетители такое ценят, да и начальство поощряет. На что я замахала руками, мол, а чего нет? Коли всех устраивает?!

Меню в заведении не предполагалось, но шустрая деваха привычно оттарабанила местный ассортимент блюд. Огромным он не был — крупяная похлёбка, мясо да рыба, да и изысканным тоже, но так ведь среди наёмников гурманов тоже не водилось.

Подавальщица, видя моё сомнение, уже куда более сердечно посоветовала остановить свой выбор на рыбе — чай, в порту живём, и рыбаки исправно снабжают их утренним уловом. Я степенно кивнула, и подавальщица тут же унеслась, шустро лавируя между столами и опытно уворачиваясь от посетителей, жаждущих шлёпнуть справную деваху пониже спины.

Не успела я вдоволь мысленно повозмущаться свободой местных нравов, как передо мной шлёпнулось плоское блюдо с несколькими здоровыми шкворчащими кусками плоской рыбы в окружении запечённых картофелин. Если честно, то я была изрядно растрогана, увидев родную картошку. А потому, пробормотала с набитым ртом:

— Спасибо, очень вкусно!

На что деваха равнодушно посмотрела на меня и сообщила, что картофель пользуется спросом, да. Но не чрезмерно, местным он как-то не близко. Вот в Бристоли — это да. Наконец, утолив голод, я постаралась выяснить то, зачем я вообще сюда явилась, а потому с максимально независимым видом уселась на стул возле бармена и попросила налить мне то пойло, что употребляли все без исключения. Тот молча поставил передо мной кружку, от которой поднимался дымок — питьё явно было горячее. И достаточно крепкое — нечто вроде разбавленного рома с сахаром и лимоном. Не женский напиток совершенно точно, он мягкими молоточком ударил в голову и если бы я была голодна, то могла опьянеть с нескольких глотков, правда, сейчас этого не произошло. Поэтому бармен смотрел на меня с некоторым разочарованием, словно я его провела, как рыночные напёрсточники опытного карточного шулера. На мой вопрос о том, где бы мне повидать уважаемого товарища Магрима, местный бармен с чуть грязноватым полотенцем на плече взглянул на меня не по-доброму и поинтересовался, отчего это я решила проявить столь неуместное любопытство? В то время, как я продолжала упорствовать и утверждать, что злые языки поговаривают, что именно тут я смогла бы обнаружить уважаемого Магрима. Если да, то на какое время я могла бы записаться к нему на приём по деловому вопросу?

— Тебе-то зачем? — хмуро поинтересовался бармен, вдруг интимно пододвигаясь и подмигивая: — Мужа порешить решила? А сама что? Неужто никак?

Услышав подобное предположение, я не удержалась от смешливого фыркания:

— А что, часто обращаются праздные дамочки с такими просьбами?

— Бывает, — уклончиво ответит тот и внёс важное уточнение: — Но только человечки.

На это мне оставалось только огорчительно вздохнуть — в моём прошлом мире подобное тоже случалось по большей части только с людьми. После чего я деликатно кашлянула и повторила свой вопрос.

— Ну, поднимайся наверх, — махнул рукой бармен в сторону лестницы. — Он тебя давно уж, поди, приметил.

Собственно, как я и предполагала, на втором этаже находилось что-то вроде небольшого офиса, за столом восседал грузный орк, недобро посматривая на мир чёрными агатами глубоко посаженных глаз. На голове никакой традиционной причёски, только гладко зачёсанные назад жёсткие волосы, тронутые сединой. Впечатление он производил, хм… однако.

Магрим, что-то узревший на моей физиономии, как-то расслабился, чуть откинулся на старом потёртом кресле и протянул:

— Ну, чего застыла? Ты же для чего-то хотела меня видеть, детка?

— Да, хотела, — я откашлялась и решительно заявила: — Я хочу стать наёмницей.

— Любопытное желание, — хмыкнул мой собеседник, не забывая прожигать меня бусинками своих глаз. — Не расскажешь о себе чуть подробнее?

— Да рассказывать, по сути, нечего, — пожала плечами я. — Родилась, училась… далеко отсюда. Не замужем, детей не имею. Владею навыками, которые могут понадобиться в моей работе. Там, где я служила ранее, я была на хорошем счету.

Я не знала, что сказать ещё. Про собственное попаданство? Не то, чтобы я категорически против, но не думаю, что эта информация как-то поможет мне устроиться на работу.

— Ну, допустим, — задумчиво протянул мой потенциальный работодатель, ещё больше выдвинув массивную челюсть. — Ну, что же, давай посмотрим, насколько ты нам подходишь… из зоопарка графа Нумийского вчера похитили детёныша этери. Мои ребята, а также вольнонаёмные из желающих уже прочесывают ближайшие территории в поисках похитителя. Не желаешь ли ты поучаствовать?

Ну, вот ты и дожила, уважаемая Марианна Викторовна, до того, что сбылись твои самые страшные кошмары: ты больше не часть системы и вынуждена заниматься поиском беглых кастрированных котов. Куда дальше? Правильно, читать любовную переписку неверных супругов. Хотя, тут я не совсем права — хуже котов уже ничего не может быть.

Хотя, если мыслить глобально, то ничего нового мне пока не предлагают. Поэтому я с любезной улыбкой повернулась и сообщила, что буду счастлива разыскать милого зверька из зоопарка дорогого графа. Только вот я хотела бы прояснить для себя кое-какой момент:

— Тот бармен, внизу, — Магрим приподнял брови в удивлении, но я выразительно показала полотенце, перекинутое через плечо, и он удовлетворённо качнул головой. — Так вот, он сказал, что вы наверняка давно меня заметили. Что он имел в виду?

— Никакой волшбы, — широко улыбнулся глава гильдии наёмников и встал из-за стола, после чего мотнул головой, приглашая следовать за собой.

«И вправду, никакой магии!», — подумалось мне, когда я заметила несколько широких плоских поверхностей, на которых существа на первом этаже веселились, играли в некое подобие костей и азартно что-то обсуждали. А вот и моя сосредоточенная физиономия в углу харчевни. Мой провожатый снисходительно пояснил, что ничего особенного не было: специальные камни записывали всё, что попадало в «камеру», после чего передавалось по проводам, а затем записи можно было просмотреть вот на этих полированных пластинах.

Ну, что хм… не будем терять время. Если Магрим и удивился моей работоспособности по ночам, то вида не подал, только сообщил, что будет рад составить мне компанию. А ещё удивился, есть ли резон в том, чтобы мне присутствовать на месте преступления? Если ни похищенного детёныша, ни самого похитителя во дворце графа давно уж нет? На что я твёрдо ответила, что осмотр места преступления есть первое, что следует делать в момент дознания. А что же касается присутствия самого Магрима… Лично меня руководство на месте преступления никогда не смущало, поэтому я равнодушно пожала плечами — надо, так надо.

По дороге я кое-что выяснила о том, кого представлял из себя похищенный зверёк. Эти животные вполне антропоморфны, обладают ловкими руками, на удивление сообразительны, имеют хорошую память и самосознание, считаются прекрасными компаньонами, но встретить их можно не так часто, как раз по причине их сообразительности. Вроде бы раньше даже сколачивались ловчие команды в леса Первородных, но «эти проклятые ушастые твари сидели под каждым меллорном и грозились продать самих охотников в рабство». Я не сразу сообразила, что тут Магрим высказал негодование эльфами, а не этери. Впрочем, откашлявшись, далее он продолжил уже по существу дела. Его Сиятельство приобрёл детёныша этери у контрабандистов, которые промышляли с Священных рощах Первородных. Считается, что если купить их в достаточно нежном возрасте, то со временем можно сделать совсем ручными или же обучить различным фокусам — как я уже сказала, этери считаются разумными и потому легко поддаются дрессировке. Понятное дело, что стоило такое развлечение немалые деньги, а тут такое… трясли и охрану дворца Его Сиятельства, и даже тех же контрабандистов, но результатов пока не поступало.

Дворец графа располагался на том самом Королевском холме, о котором столь пренебрежительно отзывался гном. Как и следовало ожидать, в это время там было прилично тихо, возле домов горели фонари, освещались улицы, по которым передвигалась недреманная охрана. Далеко впереди возвышалась громада королевского дворца и в целом было респектабельно, пристойно. Наше присутствие сотрудники правопорядка предпочли не заметить, только скользнули взглядом по фигуре Магрима, получили от него многозначительный кивок и решили отправиться патрулировать другие улицы. Оно и верно, от греха подальше…

Как бы то ни было, но во дворец мы попали беспрепятственно, встретивший возле крыльца человек, похожий на дворецкого, озабоченно поинтересовался ходом расследования, но получил в ответ уклончивое: «Поиски продолжаются!». Как у нас в Отчизне, ей-Богу! Тем не менее, совсем скоро я уже рассматривала клетку зоопарка, из которой украли малыша. Достаточно большая, квадратная, в углу находилась подстилка на соломе и поилка. Хм… интересно…

Я обернулась назад и встретилась с чуть насмешливым взглядом Магрима и нервно-ожидающим взором дворецкого.

— Возле клетки кто-то был после того, как обнаружилась пропажа? — задумчиво спросила я.

— А как же, — пожал плечами дворецкий и посмотрел на меня с осуждением. — Я был, затем наша охрана, они думали, что малыш где-то здесь, на территории дворца, облазили каждый уголок.

— А женщины у вас имеются? — продолжала я глупый по мнению дворецкого допрос. — Могу я их увидеть?

Тот пожал плечами и убрался, буркнув, что сейчас он велит горничным выстроиться в шеренгу.

На любопытный взгляд Магрима я так прокомментировала свои действия:

— Похитительница была женщиной молодой, юркой и роста примерно около ста пятидесяти сантиметров. Она не первый день смотрела за домом, прежде чем решиться на воровство. Вот, посмотрите, на какой высоте находится защёлка. Мужчина вполне может дотянуться, я тоже. Если постараюсь. Но похитительница была вынуждена воспользоваться вот этой табуреткой, которую затем засунула в кусты. — я показательно достала табуретку и предъявила ножки, которые были в земле: — Видите, следы от табурета.

— Ну, допустим, — хмыкнул недоверчивый орк. — А что, если это был ребёнок? Пожалел малыша и выпустил того на волю?

— Не думаю, что дети носят обувь с маленьким каблуком, — не согласилась я. — Видите, следы отпечатались. И, чтобы предупредить все ваши вопросы, скажу сразу, что они не могут быть оставлены позже вчерашнего дня — поскольку сегодня дождя не было, а земля на табуретке влажная. Полагаю, что дело было так: похитительница узнала, где находится зоопарк, пробралась внутрь усадьбы, не потревожив вон то растение, что вьётся на стене, а это уже означает, что она проворна. А табуретку прихватила только потому, что она была где-то на виду. Обнаружила зоопарк, вычислила самый ценный экземпляр и смоталась с ним прежде, чем её присутствие заметили.

— Ну, выходит складно, — хмуро заметил Магрим. — Но говорить рано, хотелось бы дождаться, пока нам покажут всех женщин, живущих в этом дворце.

Очевидно, что признавать мою правоту было нелегко, во всяком случае он сердито смотрел на всех дам, заспанных и каких-то нервных, ни одна из которых не подходила под описание похитительницы детёныша этери. Более того, даже мальчишки-разнорабочие были гораздо выше предполагаемой злодейки. Как бы ни было печально, но приходилось признавать мою правоту.

— То есть, ты думаешь, что похитительница с малышом уже далеко отсюда? — с любопытством поинтересовался Магрим, по привычке выпятив челюсть вперёд, отчего начинал немного шепелявить. — Но как она проскочила через ворота? Ребята вчера стояли на воротах и просматривали выезжающих.

— Вряд ли она покинула Эйлинар вчера — слишком уж большой кипишь вы подняли. Как мы успели убедиться, она далеко не дура. Я думаю, что она выскользнула сегодня с утра. Встала возле тех ворот, где больше шанс затеряться. А то и вовсе, покинула город без каких-либо проверок.

— Стало быть, догнать её будет сложновато, учитывая то, что мы не знаем, в какую сторону она подалась?

— Шанс есть, и немалый, — не согласилась я. — Наверняка, похитительница направится туда, где есть возможность продать детёныша или же просто спрятаться и пересидеть какое-то время. Да, и она не станет выделяться, покупая лошадь — предпочтёт выбраться из города пешком.

— Ну, детка, — Магрим принципиально «не запоминал» моего имени. — Я убедился, что ты подходишь нам, теперь твоя очередь. Хочу узнать, подходим ли мы тебе? Гильдия предлагает тебе работу, защиту, конечно, ты можешь браться за заказы со сторону, я тебе слова не скажу.

— Угу, — усмехнулась я. — В том случае, если я буду отстёгивать процент в кассу гильдии.

— Я не сомневался в твоём уме, малышка, да, кстати, граф предложил сто пятьдесят монет за своего питомца, — Магрим улыбнулся так широко, что будь я более впечатлительной дамочкой, то непременно бы рухнула в обморок от вида двух рядов зубов, которые больше бы подошли какому-нибудь энтелодонту, а не почтенному главе гильдии наёмников.

Я могла покивала, слабо отреагировав на то, какую бурную деятельность развёл Магрим, устраивая меня в качестве постояльца харчевни, посылая за моими манатками в клан Длиннобородых… мне казалось, что я уснула тотчас после того, как моя голова коснулась подушки, я даже не успела додумать мысль о том, что мне показалось что-то странное там, во дворце графа… что-то меня зацепило, но вот что конкретно?

Впрочем, когда я проснулась утром, никакие смутительные мысли меня больше не посещали, я подорвалась со своей кровати и стала торопливо собираться. Конечно, был небольшой шанс на то, что похитительница ещё в городе, на этот случай на каждых воротах находились люди гильдии. Большая же часть наёмников уже прочёсывает леса и шарится в ближайших городках в поисках похитителя детёныша этери. Только вот сдаётся мне, что у меня тоже есть шанс разыскать её, и немалый, учитывая то, что мне известны кое-какие подробности этого дела. Да и потом — сто пятьдесят монет не будут лишними в моём бюджете.

Должно быть, я имела довольно суровый вид, потому что после того, как я спустилась вниз, уже полностью прибарахлившись и нацепив на себя «всё лучшее сразу», давешний бармен, представившийся Балгрошем, тут же велел подать мне завтрак. Сонная подавальщица торопливо принесла мне на деревянном блюде какое-то мясо, ломоть хлеба и ещё что-то в маленькой сковородке, условно названное мною яичницей. Эх, кофейку бы сейчас! В моих «земных» запасах у меня была банка растворимого, и я с некоторой ностальгией вспоминала сейчас об утренних летучках у Авдеева и своём маленьком кабинетике, окна которого выходили во внутренний двор.

Впрочем, рассиживаться нечего, я с трудом запихнула в себя всё предлагаемое, взгромоздила на Чернушку свои железяки и отчалила. Моя коняка сегодня была настроена куда более благодушней, нежели вчера, во всяком случае, не выказала никакого недовольства, когда я размахивала рядом с её мордой тяжёлым батарным клинком.

Покинув город, я призадумалась, в какую сторону мне следовать дальше. Как бы я поступила на месте похитительницы? Одно я знала твёрдо — женщина не станет следовать по большому тракту или напрашиваться попутчицей к незнакомым людям. В этом случае велик риск, что она не сможет долго прятать похищенного детёныша. Нет, она будет продвигаться лесом и постарается обходить жилища из риска быть пойманной.

Поэтому я без сомнения съехала с тракта и стала продвигаться по едва заметным тропинкам. Чернушка оказалась на удивление выносливой и неприхотливой кобылкой, поэтому у нас была неплохая скорость передвижения.

Впрочем, я не одна придерживалась подобной точки зрения. И потому я замечала следы небрежного пребывания то тут, то там. Это были следы выжженной земли от костров, небрежно поваленные деревья, хотя валежника в округе было вдосталь, и даже вырубленные мечом просеки в кустарниках. Наёмники явно были расслаблены и не спешили за похитителем — в любом случае было только вопросом времени, когда они её настигнут. В том, что беглянку обнаружат, я даже не сомневалась — она передвигается по лесу совсем одна, и вряд ли у неё есть большое количество воды и еды, иначе она не смогла бы идти быстро. Да и вдобавок капризный малыш уж точно доставит ей немало проблем. В отличии от неё наёмники чувствовали себя вольготно, не сомневаясь в своих силах. Хм… однако, судя по всему, наёмницкая доля легка и необременительна. Ну, или же Магрим ничего не слышал о дисциплине, что тоже может быть.

Как бы ни было прискорбно, но мне пришлось познакомиться с этими ребятами. На третий день моего путешествия, когда я пробиралась по едва заметной тропе вперёд, ведя на поводу Чернушку, откуда-то из-за деревьев вышли сосредоточенные ребята и глумливо мне улыбнулись.

— Кажется, ты заблудилась, не так ли, цыпочка? — широко улыбнувшись щербатым ртом, поинтересовался один из них — высокий крепкий человек с чёрными жёсткими волосами.

М-да… людей подобного рода мне пришлось повидать достаточно для того, чтобы понимать, что после этого глумливого вопроса, скорее всего, последует душевное предложение разделить с ними их трапезу.

Ну, а потом мне предложат лучшее место у костра, и великая честь согреть ложе этого заросшего гиббона выпадет, скорее всего, тоже мне.

— Ага, навигатор подкачал! Такое бывает, знаешь ли, — криво улыбнулась я и словно невзначай, придвинулась к высокому дереву — тогда хотя бы позади меня будет хлипкая, но всё же защита — нападать из этого положения для наёмников стало крайне неудобно.

Впрочем, моё движение не осталось незамеченным и со всех сторон посыпались злобные шуточки. Мол, Тарк настолько напугал меня, что я готова сбежать от столь назойливого внимания. Далее шли советы, что нужно делать с женщинами, чтобы не вызывать у них чувства паники. Причём советы сыпались со всех сторон и была крайне разнообразны.

— Довольно, — прикрикнул здоровяк Тарк и нехорошо мне улыбнулся. — Девочка просто не до конца поняла своё счастье. Ничего, сейчас посидит тут, живо в себя придёт. Глядишь, ещё сама сделает мне предложение… от которого я не смогу отказаться!

Последнюю фразу он произнёс, вытянув губы трубочкой и сделав вид, словно что-то сладострастно целует.

— Чёрта с два ты угадал, урод, — скривилась я. — Лысый старый тролль имеет больше шансов на то, что я его поцелую, нежели ты!

— Кажется, девочка знакома с твоим батюшкой, Тарк, — после секундного замешательства, весьма глумливо произнёс ещё один наёмник, в чертах которого прослеживались предки из числа орков, и в притворном сожалении покачал головой.

Громовой хохот был ему ответом, а сам Тарк неожиданно разозлился не на шутку и стал в бешенстве вращать глазами в надежде обнаружить соратника, который больше всех обрадовался гнусной шутке, этому пасквилю, этому бессовестному навету относительно почтенного родителя самого Тарка. Впрочем, совсем скоро он позабыл про это занятие, сплюнул, пообещав непременно разобраться в следующий раз, а сейчас ему некогда.

— Сдаётся мне, Супай, что в тебе сейчас говорит банальная зависть, что я первым приметил нашу крошку.

Тот прищурился, но промолчал, просто сделав приглашающий жест в мою сторону. Ладно, в чём-то он прав — время задушевных бесед прошло. Как говорил мой дед: «Чему быть, того не миновать, двум смертям не бывать, а одной не миновать!». И нет, это отнюдь не означало, что я собралась умирать. Я, можно сказать, только жить начала! Поэтому я молча достала из-за спины два бастарда и просто сказала, что далеко не все органы потребуются наёмнику для того, чтобы продолжать свою профессиональную деятельность, так что Магрим не станет держать на меня зла за модификацию его сотрудников. Что? Сложно объясняю? Это не беда, ведь я прямо сейчас готова это продемонстрировать. Всё, кроме шуток. Думаю, что это поняли и сами наёмники, потому что замерли в нерешительности. Один только Тарк предсказуемо рассмеялся в надежде меня унизить, но Супай оказался более сообразительным парнем, задумчиво произнеся:

— Неужели, ты и есть та женщина, о которой говорил старина Балгрош? Вроде как Магрим взял тебя в гильдию?

— Кажись, она, — выступил кто-то ещё, в сгустившейся темноте я только рассмотрела длинные косички на затылке да тяжёлую двуручную секиру за спиной. — Да точно! Он так и говорил, мол, долговязая, худая и с маленькой грудью (редакция автора).

Ну, положим, местный бармен зря так обо мне, но были моменты, с которыми я была согласна.

— Извини, кажется, мы погорячились, — развёл руки в примирительном жесте Супай. — Хочешь, присоединяйся к нам. И клянусь, что тебя никто не тронет против твоей воли. Да и потом, в команде больше шансов вернуться домой с удачей.

На это щедрое предложение Тарк предсказуемо осклабился и с нажимом дополнил, что так и будет. И я отработаю свой процент от той суммы, что обещал граф, в полной мере.

— Пожалуй, буду вынуждена отказаться, — хмуро ответила я, отступая назад, убедившись в том, что простыми увечьями дело тут не окончится. — Видишь ли, мне сейчас не нужны проблемы. Магрим вряд ли будет рад, когда узнает, что его ребята остались в лесах, отправившись на такое плёвое задание.

Наёмники промолчали, только с сомнением ухмыльнулись, а Тарк предсказуемо оскалился, глядя в упор. Да уж… что-то мне подсказывает, что друзьями нам не стать… мы ещё немного поиграли в гляделки, после чего главарь этой банды наёмников снял невидимую шляпу и пододвинулся, давая мне возможность покинуть их общество. Чуть помедлив и ожидая любой подлянки с их стороны, я всё же продвинулась вперёд.

Этой ночью я продолжала упрямо двигаться через лес, попросив Чернушку потерпеть ещё немного и подсвечивая дорогу здоровым туристическим фонарём, наплевав на экономию батареек. Сейчас было крайне важно, как можно больше увеличить расстояние между мной и теми ребятами. И пусть они в итоге принесли невнятные «извинения», я чувствовала, что водиться с ними не стоит.

Именно поэтому я уже на рассвете подходила к небольшому поселению, спрятавшемуся за частоколом. Вряд ли женщина, которую мы разыскивали, решила бы отсидеться за ним, но какую-то информацию живущие там могли бы мне дать. Судя по всему, моё приближение не осталось незамеченным, но распахивать ворота, кормить и обогревать усталого путника пока никто не торопился.

Ну, ничего, я не гордая. Сползла с усталой лошади и что было силы затарабанила в ворота ногами.

— Чего надо? — тут же раздался чуть глуховатый настороженный голос.

— Прошу стол и кров, — вырвалось у меня.

Ответом мне было продолжительное молчание, я уж грешным делом подумала, что тот мужик просто ушёл по своим делам, но тут заметила, что часть частокола оказалось чем-то вроде ворот с подъёмным механизмом, поскольку они медленно поползли вверх и замерли на такой высоте, что нам с лошадью пришлось чуть не по-пластунски преодолевать это препятствие.

Меня встречало четверо встревоженных мужиков, настороженно оглядывающих мою экипировку. Пятый взирал сверху, с высоты сторожевой вышки, на которой я заметила большой крепостной арбалет. Оказалось, что разбойников, контрабандистов и прочих лихих людишек развелось в последнее время немало, вот и сторожаться люди. Впереди была квадратная площадь, приземистые мрачные строения барачного вида по периметру и мужики, держащие в руках мётлы и дополнявшие грустную картину. «Однако, серьёзно товарищи тут устроились! Ещё бы двойная «егоза» по забору, и полное ощущение, что я попала на зону!», — пришла в голову глупая ассоциация. Впрочем, как оказалось, я была не столь далека от истины. Ну, в том смысле, что люди находились тут вынужденно. Дело в том, что совсем рядом были Священные рощи Первородных, да и тут, поблизости, было немало растений, которые они в течении года собирали, сушили, а потом продавали лекарям, магам-травникам и прочим ворожеям. А эльфы, хоть и не в большом восторге от их присутствия неподалёку от их Пущи, но договор соблюдают чётко.

Я похвалила за бдительность и первым делом поинтересовалась, что за договор такой. Они, правда, глянули на меня искоса, но ответили, что есть некий «пакт о ненападении», согласно которому Перворожденные могут всласть скакать возле своих ёлок и творить прочие непотребства, и казнить на своих землях тех, кого сочтут нужным, людям до того дела нет. А люди в ответ могут крайне аккуратно пользоваться дарами леса и беспрепятственно торговать.

— Хм… однако, я хотела бы спросить про женщину. Не видали ли? Возможно, она путешествовала пешком или как-то пряталась?

Мужики задумчиво поскребли головы, подняли очи к небу и наморщили лбы. Как вдруг на лице одного из них расцвела улыбка:

— А ведь точно! Было дело… да вчера вечером и было! Мы с мужиками тогда королевский лист собирали, он сейчас как раз в самом соку… работа эта неспешная, большой чуткости требует, так как сорвать лист — это вам не просто так, тут важно, что учесть… — после моего многозначительного хмыка мужик чуток подувял, но вскоре заулыбался вновь и продолжил: — Я, значит, гляжу — двигается кто-то. быстро. Но далеко было, только фигуру в плаще и приметил. Ага. Невысоконькая женщина то была. Капюшон на голове. Шла ходко. Я уж было окрикнуть её хотел — впереди самая чаща, тут просто так никто не бродит… а потом, глянь — и вроде показалось, что ль…

— Так видел бабу эту или нет? — рассвирепел мужик, что открывал мне ворота.

— Так далеко было. — пожал плечами обруганный товарищ. — Да вроде бы нет.

Несмотря на столь смутное предположение, моё сердце забилось быстрей. Во всяком случае, интуиция подсказывала мне, что я на верном пути.

— Спасибо вам, я должна продвигаться вперёд. Вы сказали, что впереди чаща. Стало быть, на лошади я проехать не смогу?

— Оставляй нам, не боись, — со вздохом отозвался местный босс, с жалостью смотрящий, как я прощаюсь с Чернушкой. — И что это вашего брата-наёмника всегда тянет туда, откуда есть все шансы не вернуться? Уж на что мы с ребятами не первый год по пуще бродим, всякого насмотрелись, и на контрабандистов, которые эти ухорезы подвешивали за причинные места, и на нападение Ужасной Флейты… но переться просто так вглубь Пущи? Да ещё в одиночку? Не самый умный поступок даже для наёмницы, остаётся только надеяться на то, что ты перехватишь свою беглянку раньше, чем она сможет углубиться в Пущу.

— Угу, — пробурчала я, подвешивая на бок один из бастардов (буду пользоваться им в качестве мачете — для того, чтобы разрубать кустарник) и понимая, что мой отдых откладывается на неопределённое время.

Мы условились, что я вернусь не позже, чем через три дня, и вышла за ворота. Расстояние между мной и беглянкой неумолимо сокращалось. Причём, она явно была смертельно вымотана этой погоней, но упорно продолжала двигаться вперёд. Вот здесь она пролезала сквозь колючий кустарник, зацепилась и едва не рухнула, вот тут следы подошв её сапожек, один каблук оставил чёткий след на земле. Кажется, что продуктов у женщины с собой нет. Во всяком случае, я обнаружила место, где она напилась воды и немного отдохнула, просто сидя. Оно находилось у подножия огромного камня, рядом с которым весело журчал маленький ручеёк. Хм… стало быть, и воды у неё тоже нет.

Солнце ещё не поднялось в зенит, а я обнаружила ещё несколько следов её пребывания. Кажется, женщина устала настолько, что даже не может больше плутать. Счёт шёл даже не на часы, а на минуты.

И вот, наконец, я заметила маленькую фигуру, закутанную в плащ. Точнее, не совсем так: спряталась она неплохо, скрючившись под поваленным деревом, но её выдал тихий писк и недовольное шебуршание. Она лежала на земле неподвижно. Заметив беглянку, я насторожилась ещё больше, промелькнули глупые мысли о ловушке. Почему глупые? Потому что я на её месте бы давно так сделала. Конечно, растяжек тут быть не может, но вот вкопать на дно ямы заострённые колья и замаскировать их ветками вполне по силам. Однако, тихий писк и шебуршание на груди продолжались, и именно это убедило меня в том, что бедняга просто заснула, а детёныш завозился, раскрыв всю конспирацию.

Я выставила вперёд оба меча и вертя головой на все триста шестьдесят градусов, медленно, приставными шагами, приблизилась к беглянке. Она отлично понимала, что погоня её настигнет, а потому была сейчас, как загнанный зверь, способна на всё.

Далеко не сразу я сообразила, что слишком долго женщина остаётся неподвижной. Я торопливо откинула капюшон и увидела под ним лицо самой беглянки, которая крепко прижимала к себе детёныша. Та, за которой я так долго гналась, имела худенькую, совсем субтильную фигурку, светло-рыжую коротенькую шёрстку с более тёмной опушкой на животе и ловкие длинные пальчики на руках с короткими миндалевидными ногтями. Неудивительно, что её приняли за человека — этери на самом деле очень… очень антропоморны. И она сражалась за себя и за своего детёныша до последнего. Я дотронулась до щеки, губ, пытаясь уловить хотя бы слабое дыхание, но его не было. Психанула, вцепилась в тоненькую ручку в надежде нащупать пульс. Безрезультатно, разумеется. Дёрнулась, выругалась и вновь затрясла этери, упорно не замечая того, что давно подсказывал мой мозг. Она мертва.

Выходит, что контрабандисты похитили малыша у матери, та пошла по их следу и разыскала ребёнка? Пока это не укладывалось у меня в мозгу. Более того, она не просто разыскала детёныша, но и смогла незаметной пробраться на охраняемую территорию. Про то, что я вижу животное, которое достаточно разумно для того, чтобы надеть плащ и скрыться в толпе, я просто старалась не задумываться. Детёныш снова завозился, закряхтел, и это было толчком для того, чтобы я поднялась с колен.

Нужно было действовать быстро: другие наёмники, сообразив, что чаща близко, должны были ускориться. Возможно, что они идут по нашим следам, так что рассусоливать нечего. Вытащила телефон, который таскала всё это время неизвестно для какой цели, включила его. Сети, конечно же, не было, но он был мне нужен не для того, чтобы позвонить друзьям. Быстро сделала пару снимков фотоаппаратом, убедилась в том, что и сама этери, и её малыш попадают в кадр, после чего снова выключила телефон, подхватила скулящего детёныша, сделала так, чтобы погибшая не бросалась в глаза, после чего стала торопливо возвращаться назад, стараясь идти по своим следам, не прорубая новой просеки в кустарниках. И только убедившись в том, что я отошла на достаточно большое расстояние, я размотала те тряпки, в которых возился малыш.

Он был маленьким, не больше годовалого человеческого младенца, но взгляд был достаточно осмысленным. Он тут же с любопытством осмотрел меня, потрогал мою одежду, лицо, постарался расшнуровать ворот у моей рубашки, но больше всего его заинтересовали металлические заклёпки на моих наручах. М-да… и чем его кормить? Никакого молока у меня не было. Да и соски с бутылочкой тоже. Но затем я вспомнила поилку в клетке и решила, что мне не стоит подходить к нему с человеческой точки зрения. Поэтому просто протянула ему флягу, болтающуюся сбоку. Тот что-то тихо заверещал и жадно припал к горлышку.

— Ну, кажется, одной бедой меньше, — мой собственный голос прозвучал каким-то хриплым и чужим.

Уже смеркалось, но я не решилась разжигать костёр, хоть он и мог бы спасти меня от некоторых животных. Этери оказался не из прихотливых и принял из моих рук пачку печенья — судя по всему, он не чувствовал опасности от меня, и это было плохим признаком — детёныш слишком долго провёл в обществе людей и теперь вряд ли сможет выжить в дикой природе. Хотя, я до сегодняшнего дня даже не видела таких существ, так что говорить что-то о них явно преждевременно…

Что именно разбудило меня, я с точностью сказать не могла. Рассвет только едва тронул верхушки деревьев и в лесу стоял туман, в котором сами деревья казались неверными призраками. Со стоном потянулась, разминая затёкшее тело и трясясь от утренней прохлады. Думаю, что сейчас идти на поиски заимки, где я оставила Чернушку, будет не самой хорошей затеей. Тут дальше своей руки не видно. Да и убрела я вчера прилично, стараясь запутать следы.

Детёныш завозился, открывая глаза, засучил ногами и что-то забормотал. Спал он, привалившись к моему боку, и сейчас смотрел выжидательно. Ну да, завтрак. Я пошарилась в котомке за плечами и достала пачку быстрорастворимой лапши, сунув ему в руки. Злые люди в моём старом мире рассказывали, что её можно употреблять в сухом виде. Ну вот, самое время проверить эту гипотезу. Я достала карту, которую мне дали мужики-травники, в слабой надежде узнать, где именно мы сейчас находимся. М-да… дубы, вязы и гигантские хвойники. Никаких указателей, как мы понимаем, на них отродясь не водилось. Поэтому нужно найти самую высокую точку, тогда есть шанс опознать, куда нас судьба занесла.

Малыш с умеренным любопытством наблюдал за тем, как я стала карабкаться на высокий разлапистый дуб неподалёку, но не выказал никакой тревоги. Мне казалось, что я забиралась туда целую вечность, медленно, как каракатица, пыхтя и отдуваясь. И вот, наконец, я подставила лицо прохладному ветру, а везде, куда падал глаз, было молочное море тумана, из которого выступали верхушки вековых сосен. Хотя, нет, вон там, чуть левее, деревьев совсем не видно. Отсюда делаем предположение, что там может быть огромная поляна или же какое-то понижение рельефа. С трудом отлипнув от ствола дерева, залезла за пазуху и достала самодельную карту. Так, кажется, я сообразила, где нахожусь — впереди болото, вот только этот участок сухой. А позади меня, на запад, Пуща. Стало быть, мне нужно продвигаться вперёд, чуть забирая вправо, для того, чтобы не попасть в трясину.

Спуск прошёл заметно быстрее. Возможно, меня подгоняла решимость переложить заботу о малыше на чужие руки — самой мне точно не справиться. Да что там — в моей прошлой жизни со мной даже канарейка отказалась проживать, не то, что кошка. Про этери я просто молчу. И потом, что-то мне подсказывало, что те мужики, что спрятались за частоколом, только с виду суровые. Да-да, я прекрасно понимаю, что перекладываю свои беды на чужие плечи, но… не отдавать же в конце-то концов детёныша обратно Его Сиятельству? После того, что его мать заплатила своей жизнью за его свободу? Вот то-то и оно!

К моему возвращению малыш сгрыз всю пачку лапши и теперь с интересом рассматривал разноцветный пакетик, аккуратно складывая его ровным конвертиком. И только сейчас до меня дошло, что меня так царапнуло возле клетки во дворце графа — на подстилке, где спал детёныш, тряпка, которая заменяла ему одеяло, была аккуратно и с большой педантичностью сложена аккуратным квадратом. От осознания этого факта у меня закружилась голова. Выходит, что я уже тогда могла бы сообразить, что этери настолько разумны и что далеко не всё так просто, как кажется. Возможно, что и мама этого детёныша могла бы остаться в живых.

Неизвестно, чем бы закончилось моё самобичевание, но детёныш осторожно коснулся меня рукой и тут же её убрал. Я подумала, что он хочет поиграть, только вот выбрал для этого не лучший момент. Или это я худшая нянька на свете. Впрочем, совсем скоро я поняла, что он просто передавал мне свою тревогу и слух у животного оказался гораздо лучше, нежели у меня — где-то далеко впереди слышались приглушённые расстоянием переругивания, проклятия и треск ломающегося подлеска.

Чёрт! Я уже думала о том, что будет, если наёмники сумеют разыскать тело погибшей. И какие бы варианты я не рассматривала, уйти с «малой кровью» у меня не выходило. И сейчас у меня родился план.

Интересно, как принято разговаривать с детёнышами разумных животных? Я откашлялась и сказала серьёзно смотрящему на меня ребёнку:

— Кажется, мы так и не познакомились. Меня зовут Марианна, но аборигены предпочитают сокращать это имя до Риана. А я не против, если честно. У тебя есть имя? Не уверена, что в этом мире животным принято давать имена… не удивляйся моей словоохотливости, я просто нервничаю. Тебе нравится имя Борис? Что скажешь? Отличное имя для взрослого, могучего этери. Тут такое дело… ты только не бойся и сиди тихо, и ни в коем случае не высовывайся. Тогда у нас есть шанс выбраться из этой заварушки живыми.

Кажется, моё красноречие дало результаты, поскольку Борис не стал дожидаться приглашения, а снова прикоснулся к моей щеке и полез в мешок, который я носила за плечами. Надеюсь, что рейдовый мешок, который я в своё время приспособила для хранения наконечников для арбалета, выдержит его вес. Тут же из мешка раздалось какое-то шуршание. Так, кажется, он обнаружил сладкие батончики. Ну, тоже неплохо — чем бы Борис не занимался, лишь бы не выдал своё присутствие.

Судя по всему, пока наёмники меня не видят, но двигаются чётко по моим следам, а это значит, что рано или поздно, но они меня догонят, и я должна быть к этому готова. Я быстро, уже не таясь, побежала в сторону болота — у меня было не так много времени для того, чтобы занять стратегическое выгодное положение к тому времени, когда наёмники меня нагонят. Туман по-прежнему лежал внизу молочной пеленой, скрадывая очертания предметов, и на то, что он не рассеется ещё час-другой, и был построен весь мой план. Так, судя по тому, что в спину мне неслись радостные крики, что-то озорное и оптимистичное, мои преследователи совсем рядом. Даже если они и не видят меня, но жуткий шум от передвижения они совершенно точно соотносят со мной. И вот, когда кровь уже шумела в ушах, дыхание из груди вырывалось с жуткими хрипами, земля под ногами стала хлюпать и я влетела в болото.

Не успела я сделать и пары шагов, как болото стало засасывать меня. Так, мне нужно поспешить и добраться до какого-то сухого клочка, иначе я рискую сама попасть в свою же ловушку. Впереди показалось что-то тёмное, и я без сомнения уцепилась за него. Ага, хилое деревце — это то, что надо. Трясина в последний раз разочарованно чавкнула, выпуская сапог, и я устало повалилась на землю, стараясь только не придавить беднягу Бориса. Из котомки не доносилось ни звука, и я хриплым шёпотом поинтересовалась:

— Ты там как, братец? Живой?

В ответ он тихо поскрёбся, мол, если ты не перестанешь тупить, то это ненадолго. Ну, что же, критика справедлива, признаю.

Тем временем, позади я услышала звук ломающихся кустарников, а потом возмущённые вопли и проклятия, которые отдавались в моих ушах музыкой. Мои преследователи были крайне увлечены погоней и не обратили внимание на то, что земля стала пружинить и проседать. Потому-то болото и явилось для них сюрпризом. Ничего, вряд ли они напрочь на всю голову отшибленные для того, чтобы продолжать преследовать меня, невзирая на плохую видимость и шанс навсегда остаться в болоте. Нет, я в полной мере оцениваю их упрямство, а это значит, что побродить по краю и поорать, что они разочарованы во мне, как в соратнике, возмущены тем, что я загнала их в болото, где они вымокли и испачкались, а также потребовать сатисфакции они вполне могут. Только вот дальше-то не сунутся. Я потыкала обнаруженной палкой по торчащим кочкам, выбрала несколько вполне мирного вида, и осторожно перебралась дальше.

— И чего ты этим решила добиться, детка? — заорал кто-то во всю мощь своих лёгких. По тому, как этот «кто-то» чуть шепелявил, проглатывая гласные, я догадалась, что это был мой старый знакомец — милый парень по имени Тарк. Надо же, выбрался, таки, на сухой участок. Ну да, с моим-то везением… — Опустим все недоразумения, которые между нами были, сейчас речь о том, что ты забрала проклятого детёныша. Нет, ты молодец и всё в этом духе, загнала беднягу этери, но как же быть с её детёнышем? Пойми, детка, нам надо держаться вместе! Его Сиятельство обещал за свою игрушку целых сто пятьдесят монет золотом! Огромная сумма за милую зверушку. Ладно-ладно, уговорила, детка. Тебе достанется половина, остальная на нас пятерых. Иначе выходит не по-товарищески.

После чего он ненадолго затих, зато я расслышала негромкий голос ещё одного моего знакомца по имени Супай. Кажется, он был самый адекватный из них — во всяком случае он с лёгкой иронией поинтересовался, какого демона Тарк решил, что я пожелаю с ними поделиться? Если по закону, то добыча моя. Если по совести, то тоже. Однако!

Я мысленно фыркнула: да что же мне так не везёт! Может быть, мне стоило тихо плесневеть в том маленьком счастливом городишке, рядом с которым оказалась после прохода через портал? А что? Могла бы заниматься выращиванием помидор… вышла бы замуж за старого обувщика… эх, зажила бы!

Борис тихо поскрёбся внутри мешка, и я виновато вздохнула — мечты о спокойной жизни мы перенесём на другое время — сейчас не о том должна голова болеть. Я потыкала палкой ещё по нескольким кочкам, сделала прыжок, но не слишком удачный — одна моя нога застряла в трясине. Нет, ну что за невезение?! С трудом выползла наружу, нашарила сапог, практически полностью погрузившийся в воду, и отвоевала его у болота. После чего вылила оттуда вонючую жижу и нацепила его на себя трясущимися руками. Очевидно, что мой манёвр не остался без внимания: упрямый Тарк крикнул своим подельникам что-то подбадривающее и лично показал пример, бухнувшись в воду. Тут же громко выругался, запаниковал, но был вытащен на безопасное место своими товарищами, которые уже злорадствовали и размышляли, как отберут у меня этери. Последние замечания я предпочла пропустить мимо ушей, прислушалась только к тому, какие планы они строят по тому, как продвигаться дальше. Мол, им нужно обойти меня со всех сторон и взять в клещи. Ну, в целом, идея недурна… ага, тут же разгорелись дебаты по тому, что выгоднее — иметь шанс получить сто пятьдесят монет или погибнуть в болоте. Ребята, что прыгают неподалёку, не зря так опасаются трясины — с их весом и амуницией остаться тут навсегда — как нечего делать.

Кажется, я что-то не учла в моём плане — скоро солнце прогонит туман, и наёмники без особой опасности смогут проследовать за мной. При условии, что они сообразят, что «не все кочки одинаково полезны». А потом что? Как в старые добрые времена — остаться должен был кто-то один? Ну, что же… значит, так тому и быть. А Магриму я потом что-нибудь расскажу. Или и вовсе, сообщу, что никаких наёмников и не видела, это они сами, без моего участия, куда-то делись.

Вот не зря я столь нелестно отзывалась об уме Тарка! Он не внял голову разума в виде нотаций Супая, а велел своим ребятам прекратить праздновать труса. Залезть в это проклятое болото подальше и отобрать у меня добычу. На робкие возражения, мол, ничего же не видно, он с яростью возражал, что это всё дешёвые отговорки.

Ага! Вот это тяжкие хлюпы чуть позади меня и жуткие ругательства означали, что ребята всё же вынуждены были покинуть сравнительно безопасное место. О! Что я говорила?

Туман начал редеть, оставляя кое-где клочковато-белое марево возле воды, маленькие, торчащие из воды кочки больше не представляли из себя тёмные пятна. Как я и предполагала, наёмники развили бурную деятельность, решив обойти меня со всех сторон. Я же оставалась неподвижна, устало привалившись к тонкому деревцу спиной. Мой расчёт был прост — совсем рядом начиналась основательная трясина, а это значит, что дальше продвигаться они не рискнут: вылезут из болота, разведут костёр и обсушатся. Ну, и будут ждать, пока мне не надоест сидеть на этой кочке — для того, чтобы вернуться в город, мне придётся покинуть безопасное место, где они меня и возьмут «тёпленькой». Как мы понимаем, я дождусь, пока ребята свалят и отправлюсь в другую сторону — дарить свою лошадь мужикам за частоколом я не планировала.

Очевидно, что я недооценила целеустремлённости наёмников. Хотя бы потому что один из них нехорошо мне улыбнулся, подмигнул и прыгнул на следующую кочку под бурные радостные возгласы. К сожалению, второй прыжок оказался не столь удачным — кочка только с виду была обстоятельная, на самом же деле это был всего лишь участок заросшего травой болота. Наёмник судорожно замахал руками, пытаясь вырваться, но… только лишь ускорил собственную гибель. Остальные товарищи и не думали прийти к погибающему на помощь, только внимательно смотрели за ним, раздумывая о том, как не совершить такой же ошибки.

Я отмерла, сглотнула тягучую слюну и крикнула:

— Вы могли бы спасти ему жизнь!

— Могли бы! — согласился Тарк и коротко рассмеялся. — Но сейчас наша доля увеличивается.

После чего повелительно кивнул следующему наёмнику. Тот учёл ошибки предыдущего испытателя и запасся длинной палкой для того, чтобы тыкать в кочки на предмет их пригодности для прыгания. Правильно: эти парни из тех людей, кто учится на чужих ошибках. Ну, кажется, то, что надо — прыжок… недолёт…

Дальше я сидеть и смотреть на это просто не могла, поднялась и, стараясь не слышать воплей и ругательств за своей спиной, прыгнула так далеко, как только сумела. Упала, но поднялась, хромая — я должна выбраться из этого места. Дальше по уже отработанной схеме: тыкаем палкой, выбираем устойчивую поверхность, прыжок.

Крики за спиной не утихали, а это значит, что ребята упорно следовали за мной. Впереди показались заросли невысокого кустарника, из чего я сделала вывод, что твёрдая земля близко. Ну, что же… довольно убегать, пора остановиться и дать бой. Да вот тут, к примеру, очень приличный маленький островок. Много места нет, а это значит, что эти упорные товарищи будут нападать по одному. С тяжёлым двуручником тут особо не помашешь, следовательно, для атаки они будут пользоваться фламбергом, что я заметила, или же короткими мечами. В любом случае, я в выигрошном положении со своими бастардами, а если учесть, что я в равной степени владею обоими руками…

— Борис, ты там как? Сейчас снова потрясёт, но это ненадолго, — прошептала я, получив в ответ эмоцию тепла и поддержки.

О, как?! А ты непростой зверёк… то-то милый граф так вцепился в тебя! Впрочем, я подумаю об этом потом.

— Я так и знала, что ты самый живучий, — усмехнулась я, заметив, что среди преследователей остался лишь старина Тарк.

Он был перемазан тиной с головы до ног и выглядел препаршивейшим образом. Впрочем, полагаю, что я не лучше. В ответ он состроил мне кривую улыбочку и достал меч с длинной рукоятью, не совсем подходящий под ладонь самого Тарка. Заметив, мой взгляд, он не стал отпираться:

— Законная добыча! — после чего прыгнул прямо с места.

Хотел не дать мне сосредоточится? Или это не от великого ума? Спросить как-то неудобно, да он сейчас и не в том положении, чтобы обсуждать свои поступки, я думаю. Хотя, с другой стороны, самое время. Вот интересно, бытует ли в этом мире поверье отпускать грехи перед смертью?

Фу, какая чушь лезет мне в голову! Между тем, Тарк, который приземлился не слишком удачно, судорожно цеплялся руками за жёсткую траву, которая резала ему руки, и пытался вскарабкаться на кочку. Но пока безрезультатно, если учесть, что сейчас он погрузился в болотную жижу практически по пояс.

— Помоги мне, пожалуйста, — задыхаясь, прошептал Тарк и скривился в бессильном оскале.

— И где же твой друг Супай, который был самым разумным из вас? — вздохнула я, которая не спешила идти к нему на помощь.

Тот замотал головой, намекая на то, что разговаривать на отвлечённые темы он не в настроении, после чего завыл от отчаяния, когда сообразил, что наёмничья удача ему изменила.

— Должен будешь, — буркнула я и нехотя протянула ему палку, на которую опиралась.

Сама же зацепила собственный ремень за хилый кустарник и вцепилась в него мёртвой хваткой, молясь только о том, чтобы Тарк не вырвал мне руку. Он к этому времени был уже по грудь в болоте и с радостью вцепился в предложенную палку, медленно, по сантиметру, подтягиваясь. Чёрт! Кажется, эта идея была ещё глупее, чем преследование Лёши Гоблина. Во всяком, случае, тогда я хотя бы ощущала верность своего поступка, сейчас же ничего, кроме сожаления о своей глупости, я не испытывала. Но и на то, чтобы просто смотреть, как он умирает, я была не согласна.

И вот, когда мой сустав уже был готов вывернуться, Тарк вылез из болота и упал на землю, судорожно дыша.

— Водичкой не угостишь? — хрипло поинтересовался он. — Моя фляжка осталась в болоте. И ещё… я обязан тебе жизнью.

— Запомни это, — пробурчала я, протягивая ему свою пластиковую бутылку.

Тот благодарно кивнул и молча смотрел, как я перемахнула ещё через две кочки, и уже без страха опустилась в воду — трясины вдоль берега быть не могло. Борис зашевелился в мешке, послав мне импульс тревоги, но я только махнула рукой, мол, сейчас Тарк не в том состоянии, чтобы меня преследовать. А потом я благополучно сбагрю этери и отправлюсь в город. Не знаю, есть ли какие-то нормы морали среди наёмников, но мне кажется, что Магрим вряд ли обрадуется такому поведению своих подопечных.

А сейчас мне стоит отыскать какой-нибудь ручей — корка грязи на лице стала подсыхать и неимоверно чесаться. Только вот мне пришлось откорректировать мои планы — из леса показались люди. «То есть, эльфы!», — поправилась я, ошарашенно рассматривая чуть вытянутые ушки. Кажется, они тут не случайно прогуливались…

Я застыла на месте, разглядывая этих представителей чудного народа и вспоминая всё, что слышала о них раньше. Кажется, конкретно эти ушастики не слишком походили на тех милых ребят, что скачут под ёлками во время Бельтайна со своими дудками ночи напролёт. Или это было сказано про сатиров или дриад? Господи, дай мне разума! Во всяком случае, все пятеро эльфов смотрели на меня без всяческой приятности, сурово сверкая очами и небрежно обходя меня по кругу. Впрочем, выглядели они довольно эпичненько, в сапогах с мягким голенищем, праздничных кафтанах и свободных штанах неброского зелёно-коричневого цвета. Длинные волосы спускались ниже лопаток, часть волос была собрана в косички и скреплена на затылке хитроумными заколками. Стало быть, эльфийские разведчики. М-да, сегодня явно не мой день…

— Привет, ребята, — хмуро поздоровалась я, не совсем понимая, с чего бы начать наше знакомство.

— Здравствуй, человечка, — промолвил один из них, внимательно осматривая меня с интересом микробиолога, изучающего новый вид плесени. — У тебя в этом смешном мешке за плечами детёныш этери, который тебе не принадлежит.

— А, да, понимаю… — вздохнула я, под пристальным вниманием эльфов я чувствовала себя на удивление неуютно. — Вы имеете в виду Бориса… наверное, я должна отдать вам его? Но только, если вы поклянётесь, что сможете о нём позаботиться.

Наверное, я сейчас сказала что-то из ряда вон, поскольку эльфы на мгновение сбросили маску холодного равнодушия к представителю человечества, и я заметила промелькнувшее недоумение.

Неужели я снова сделала что-то не то? Я мысленно ругнулась и стала пояснять замершим Первородным, активно жестикулируя в те моменты, когда мне не хватало слов для отражения своих эмоций. Получилось так, что я неожиданно разоткровенничалась и начала со своего попадания в мир Валент, затем упомянула про своё путешествие, разговор с Магримом и вуаля! я уже наёмница, которая спешит за похитительницей этери. Про то, что этой похитительницей оказалась мать самого детёныша, я тоже не смогла скрыть.

Я со вздохом стянула с себя мешок и на свет показался немного взъерошенный, но в целом благодушно настроенный Борис, прочирикал что-то и полез ко мне обниматься.

— Ну, да, парень! Я понимаю тебя, — промолвила я, когда вновь почувствовала от него волну благодарности и ещё что-то сложно определимое, напоминающее грусть и сожаление. — Мне тоже будет грустно с тобой прощаться…

— Правильно ли я понимаю, что он делится с тобой своими эмоциями? — вопросительно поднял брови домиком всё тот же остроухий и от удивления даже забыл сделать каменное, презрительно-равнодушное лицо.

— А то, — нехотя призналась я, уже чувствуя, что начинаю недолюбливать этих созданий с вот этаким самомнением, — он и подсказал мне, что наёмники где-то близко, я не расслышала сразу.

— Ну, да, конечно, — совсем потерялся ушастик. — Человеческий слух так несовершенен… — после чего повернулся ко второму сопровождающему, что стоял за его плечом.

— Эта женщина сказала правду, разве кое-что недоговорила, — кивнул тот на его немой вопрос. — Было что-то в её попадании. Кажется, словно она немного стыдится этого момента.

Вот интересно, стыдились бы они, если по собственной глупости оказались в каком-то волшебном лесу без шанса вернуться на родную кухню? Вот то-то и оно! Я внимательно посмотрела на второго эльфа… ого! Стало быть, тут и шаман имеется? Ходячий детектор лжи, выходит так?! Впрочем, я была не в претензии и просто пожала плечами.

Оказывается, что в удивлении эльфов были свои причины — дело в том, что этери — не просто экзотические разумные домашние зверушки. Они способны улавливать чужие мысли и эмоции и передавать свои. Впрочем, поймать их бывает не так просто, отчасти как раз по причине их разумности, отчасти потому что водятся они чаще всего в эльфийских пущах. А те далеко не дружелюбные ребята и своровать что-то у них под носом всё равно что подписать себе смертный приговор. Хотя это не означает, что желающие отсутствуют. Ну да, мало кого останавливает тяжесть наказания, если есть шанс сорвать недурной куш.

Так вот, контрабандисты воруют детёнышей в нежном возрасте — так процесс признания хозяина проходит легче, хотя и он достаточно длителен. В это время детёныш неуправляем, его садят в клетку, кормят нечасто и то предпочтительно, сам будущий хозяин, устанавливая крепкую связь. В том случае, если этери станет общаться ментально, он безопасен. Правда, есть и свои минусы в таком питомце — он плохо переносит неволю, часто болеет и не живёт долго, всё же это дикое создание. Вот так, мой пушистый рыжий друг открывается мне с новой стороны. Тем удивительнее, что у меня с ним не возникло никаких проблем с тем, чтобы подружиться.

— И всё же, — передёрнула плечами я. — Всё равно не могу понять, для чего графу Нумийскому знать, о чём думают окружающие его люди? Он твёрдо желает иметь понимание, верна ли ему его супруга? Или не ворует ли управляющий столовое серебро? Звучит дико, соглашусь, но кто этих благородных знает, что у них за причуды?

Хотя, сразу же отпали кое-какие вопросы, к примеру: как маменька Бориса пробралась в город или как она узнала, где именно содержится её сын. Что же касается того, для чего графу мог понадобиться детёныш, то оказывается, что тут всё гораздо интереснее — о том, что этери могут передавать свои мысли, знают многие, но вот то, что они способны эти самые мысли внушать… не самая распространённая информация. Я представила себе, какие перспективы открываются перед такими возможностями, и мысленно присвистнула: это же можно стать в прямом смысле всемогущим! При должном-то старании! Теперь понятно, откуда взялась такая сумма за поимку пропавшего питомца!

Настало время прощания, эльфы в который раз уверили меня, что совсем скоро этери подрастёт и нянька ему не понадобится, но на меня такие уговоры не действовали — как же так, ведь он такой маленький! Наконец, всхлипнув пару раз, я снова прижала его к груди, он защебетал что-то и приложил одну ладонь к голове, другую к сердцу.

— Малыш говорит тебе, что он будет… — любезно решил пояснить мне ещё один из длинноухих, но я крайне нелюбезно буркнула ему, что и сама отлично поняла, что хотел мне сказать Борис. Что он будет держать мой образ в голове и сердце. И я, брат! И я!

Как я и предполагала, прощание вышло на редкость печальным и сопливым. Спасало только то, что я знала, что совсем скоро Борис вырастет и никто уже не сможет причинить ему зла.

Дальнейшее путешествие прошло максимально обыденно: я забрала скучающую Чернушку от добрых людей, сердечно с ними попрощалась и пошлёпала в Эйлинар, мысленно прокручивая предстоящий разговор с Магримом. Знал ли он о том, для каких целей Его Сиятельству понадобился этери? Наверняка, нет. Но мог ли он подозревать? Тоже вряд ли, иначе не послал бы за ним команду этого придурка Тарка и меня, неопытного сотрудника. Как бы то ни было, но я твёрдо решила придерживаться старой, проверенной стратегии: ничего не видела, ничего не знаю, ни в каких заговорах участвовать не желаю.

Тарка я больше не опасалась, не тот он человек, чтобы нападать, не будучи уверенным в успехе своей миссии. А теперь, когда он остался один, тем более. И да, те же эльфы просветили меня, что спасённая жизнь что-то да значит для магии этого мира, так что напрямую связываться со мной или угрожать Тарк не станет, разве что пакостить по мелкому, исподтишка. Но с этим-то уж я как-нибудь справлюсь...

Как и в прошлый раз, я не вызвала большого интереса у стражников, заплатила положенную медяшку за провоз лошади и сочла себя свободной. Тут же, у рынка, меня завертел водоворот звуков и запахов множества существ. Я даже не сразу заметила, как порадовалась неизвестно чему, словно вернулась домой. Возможно, кому-то покажется странным, что за такое короткое время Эйлинар, с его отвратительной погодой, толпами людей и более чем странными знакомыми станет мне близким… наверное, это дух авантюризма, который достался мне от деда.

Район порта встретил меня уже привычным запахом моря, солёными брызгами, повисшими во влажном воздухе, и привычными же сомнительными личностями, с интересом присматривающимися ко мне. Правда, под моим внимательным взглядом интерес как-то пропадал и личности предпочитали расползаться по норам, бухтя что-то нечленораздельное, но вряд ли хвалительное обо мне.

Впрочем, совсем скоро я узнала, что не только я жаждала вернуться в город — Магрим также желал меня лицезреть тотчас, как я вернусь в таверну. Об этом мне поведал местный вышибала, таинственно подмигивая и корча страшные рожи. Хм… не могу сказать, что удивлена подобной торопливостью — наверняка управляющий Его Сиятельства практически поселился в таверне, так желал поскорее принести хозяину благую весть о том, что этери пойман.

Так что я, вздохнув и бросив свои пожитки в угол комнаты, которую уже считала своей, пошагала в кабинет начальства — докладывать о том, что с заданием не справилась и выслушивать упрёки. Мол, как же так: не оправдала возложенное на меня высокое доверие?! Обидно, но заслуженно. Потому как руководство у меня такое: суровое, но справедливое!

Так, кажется, я готова встретиться с неудовольствием босса. Вздохнула пару раз и решительно толкнула дверь «офиса» Магрима.

— Рианна, детка! Я ждал тебя! — обрадовался Магрим, стаскивая свои конечности со стола и принимая не столь расслабленную позу. — Ну, говори, чем можешь порадовать старика?

При этом взгляд у «старика» был далёк от благодушия, он пристально буравил меня, словно собирался узнать результаты моих стараний одной только силой мысли.

— Боюсь, шеф, что мне нечем тебя порадовать, — пробурчала я, плюхаясь в соседнее кресло и вытягивая уставшие ноги. — Детёныш этери вместе с похитительницей погибли до того, как я их разыскала. И доказательства у меня есть, как без этого, — я полезла в карман своего плаща, вытащила телефон, включила его и продемонстрировала фотографии, сделанные с различных ракурсов. Сомнений быть мне могло — вот это плащ похитительницы, вот она прижимает к груди кулёк с детёнышем, вот крупным планом её лицо.

Магрим с величайшей предосторожностью взял в руки телефон, погладил его большим пальцем и пробормотал что-то о том, какое интересное проявление магических наук. Внимательно рассмотрел предложенные фото, но у меня возникло предположение, что они заинтересовали его меньше положенного. Тарк заявился и нажаловался боссу на то, что я поступила самым вероломным образом, уничтожив его отряд? Наверняка. Впрочем, я полагаю, что он и про то, что детёныша на месте гибели матери не обнаружено, не забыл добавить. Эх, как же так?! Надо было оставить его гнить в болоте, сразу скольких проблем удалось бы избежать! Впрочем, все мы задним умом крепки.

— То есть, ты утверждаешь, будто детёныш был мёртв? — допытывался Магрим, буравя меня своими глазами, тёмными, как агаты.

— Да, утверждаю, — без тени сомнения откликнулась я.

Казалось, Магрим воспринял моё заявление, как данность, молча мотнул головой, пожевал язык и выдал, что он огорчён до крайности моей неудачей. И вообще, существуют люди (в этом месте он многозначительно посмотрел себе под ноги. Ага, стало быть, старый знакомец Тарк наябедничал. Впрочем, я так и предполагала), которые полагают, что я не была с ним откровенна до конца.

Я равнодушно пожала плечами, мол, какие глупости иной раз не услышишь. Но, моего работодателя не смутило моё равнодушие, он потёр ладони и удовлетворённо пропел:

— Ну, что же, детка! Тогда ты не откажешься повторить эту историю ещё раз.

После чего мы покинули кабинет и побрели какими-то переходами, миновали кухню и спустились вниз. Ага, стало быть, именно тут находится кабинет для приватных бесед. И нет, ничего такого. Практически пустое помещение, только посередине стоял стол, рядом несколько массивных стульев тёмного дерева да узкое длинное оконце под потолком.

— А тут ничего, уютно, — пробормотала я, чем вызвала невольную широкую ухмылку сидящего за столом молодого человека весьма примечательной наружности.

Он занимался тем, что деловито раскладывал какие-то камушки и смотрел в полированную металлическую пластину. В целом, если бы не нелепое одеяние, состоящее из чёрного длиннополого сюртука, застёгнутого наглухо, и чёрных же узких брюк, то можно было бы решить, что это обычный программист, который занят настройкой аппаратуры.

При нашем появлении парень, крепко напоминающий самку богомола, подорвался с места, разулыбался и заявил, что у него всё готово. После чего суетливо предложил мне присесть на стул возле стола и сунул мне в руки камешки. По полированной пластине металла медленно поползли разноцветные полоски. Вот, одна из них дёрнулась. Далеко не сразу до меня дошло, что точка на «дисплее» двигаются в такт моему сердцебиению. О, как! Неожиданно — увидеть местный вариант полиграфа в действии. Выходит, что мой работодатель оказался крайне недоверчивым орком и решил проверить правдивость моих слов на доморощенном «детекторе лжи»?

Как говорил мой дорогой шеф, полковник Авдеев: «Полиграф обмануть сложно, а полиграфолога — легко!». С тем и живём. Я расслабленно откинулась на неудобную спинку деревянного стула и крепко сжала в ладонях камни. А дальше… дальше пошло по накатанной — простые вопросы, не относящиеся к делу, просто для того, чтобы понять, насколько мои реакции адекватны ситуации. Далее вопросики с подковыркой, которые вынуждали бы меня нервничать. Ну, и на сладкое — оно! То самое: я спёрла этери или нет? И если да, то для какой цели? Так что я совершенно расслабилась и старалась отвечать максимально искренне во всём. Ведь я не сделала ничего плохого, не так ли? А это значит, что враг будет разбит и победа будет за нами.

— То есть, вы утверждаете, что ничего не знали о том, кто такие этери, до того, как получили это задание от Магрима? — вопрошал, что-то тревожно рассматривая в пластине, молодой колдун.

— Да, — отозвалась я и рассеянно почесалась.

— Имели ли вы цель навредить Его Сиятельству лично? — не унывал парень.

— Нет, — совершенно искренне удивилась я и с недоверием покосилась на своего собеседника.

Эк, куда дело-то, зашло!? Ещё бы измену Родине мне припаяли! Да мне на Их Светлость всё равно от слова «совсем»!

— Имели ли вы цель продать детёныша и тем самым обогатиться? — на разные лады вопрошал колдун, не отпускающий надежды прижать меня «на горячем».

— Разумеется, — ворчливо откликнулась я, посмотрев на того с лёгким недоумением.

Тот радостно воздел руки, мол, есть, есть ещё Бог на свете, но Магрим, невозмутимой горой возвышающийся сверху, ехидно прояснил ситуацию. Мол, наёмники, собственно, для того и бродили по лесу, нарываясь на неудовольствие этих сволочных остроухих, что им за то немалая награда полагается.

Колдун как-то засмущался и быстро закончил допрос. Результат оказался неутешительным для него, судя по всему, и радостным для меня — умный прибор показал, что лжи, зла и корысти у меня в отношении Его Светлости, лучезарного графа Нумийского, не выявлено. Ура, товарищи!

Впрочем, только колдун кис, печально сматывая свою аппаратуру — радость и удовлетворение Магрима можно было черпать большой ложкой. Он довольно рокотал, что верил в меня, в мою невиновность, и прочил мне большое будущее в рядах его подчинённых.

— Я ведь сразу увидел, что ты — малышка не промах! — от радости шеф ещё больше выпятил свою нижнюю челюсть и теперь гласные получались несколько невнятными. — Жаль, конечно, что с этим дельцем у тебя не выгорело, Рианна! Но ничего, я убеждён, что у тебя всё впереди! Уж мне-то поверь, у меня глаз на такое намётан!

Внезапно открылась неприметная дверца, откуда вышел человек невысокого роста и уставился на меня пристальным взглядом чуть водянистых глаз.

— Ну, почему же она не должна ничего получить? — тихо осведомился он и чуть склонил голову набок в едва заметном удивлении. — Сам же только что говорил, что не кадр, а золото!

— Ну, как же… — пожал могучими плечами орк, рядом с которым этот человечек смотрелся совсем уж невзрачно. — Если с заданием Рианна не справилась и питомца вашего обратно не вернула?

— А как же все её старания? — я догадалась о том, что у меня за благодетель нарисовался, и мысленно передёрнулась от его неприятного, словно липкого, взгляда. — Вон, сколько настрадалась в этом лесу! В болото загнали её наёмники твои… что-то невообразимое просто!

— Угу, — хмуро согласился Магрим, но не смог удержаться от того, чтобы ядовито не добавить: — Только вот сама она жива-здорова, вон, лыбится сидит, а ребята Тарка все там, в болоте, и остались.

— Потому как нечего наседать на милую и беззащитную женщину, — граф был безапелляционен, он повернулся в Магриму и небрежно махнул рукой, присаживаясь на стул и изящно подтягивая узкие брюки двумя пальцами. — В том только их вина, и точка. Впрочем, к чему обсуждать эти мелочи?

Так, неожиданно для самой себя, я оказалась на пороге с приятно тяжёлым кошелём в руках, в котором солидно позвякивало золото. Хотя, если уж откровенно, лучше бы мне не заплатили ничего — это было бы более понятно. А теперь… и ещё эта сладкая улыбочка от графа напоследок… чует моё сердце, что просто так меня в покое не оставят. Только вот я пока не понимала, какую конкретно подлянку мне ожидать от Его Сиятельства… быть может, он полагает, что я в сговоре с какими-то власть предержащими? Которые решили не дать свершиться моменту его триумфа? Так сказать, насолили по-крупному?

Чёрт, голова пухнет от предположений. И какие-то они очень уж пасмурные. Ведь не доказал же никто ничего. Хотя, будь я на месте господина графа, то я бы предпочла избавиться от ненужного свидетеля — кто его знает, что там было на самом деле? А так, как говорят в моей Отчизне: «Нету тела — нету дела!».

Хотя, впоследствии выяснилось, что дорогой граф не был наивен и пару раз я замечала на себе пристальное внимание незнакомых личностей. Однако, и он со временем успокоился, уверовав в то, что меня не нанимали его недруги или тайные конкуренты. Чего нельзя сказать о моём старом приятеле Тарке. Конечно, напрямую он мне пакостить не мог, но не упускал момента наговорить гадости и плаксиво утверждал, что я просто агрессивная сволочь, когда однажды пообещала лишить самого дорогого для мужчины, если ещё хоть раз только увижу в поле своего зрения.

— Замуж тебе надо, — наставительно поднимал указательный палец вверх в таких случаях Магрим и вздыхал, но с советами особо не лез, за что я была ему безмерно благодарна.

За то время, что я влилась в ряды наёмников Эйлинара, было всякое, но связать себя узами брака и плюнуть на эту неспокойную работёнку у меня желание не возникало.

Да, кстати… я задумчиво смотрела в потолок, отмокая в просторной ванной, стоящей за ширмой моей комнаты. Чего это я вдруг ударилась в воспоминания? Не иначе, та погоня за похитителями безделушки маркиза Анкасла настроила меня на лирический лад.

Как я и подозревала, после той истории с этери, я получила некоторую популярность среди наёмников Эйлинара. Нет, друзей я не приобрела, конечно. Скорее, соратников. Оказывается, наёмники Эйлинара вполне себе адекватные ребята, если видят соперника не слабее их самих. Но работать всё равно я предпочитала одна, только лишь изредка соглашаясь усиливать сколоченные команды — очень уж у меня были специфические методы работы для местных реалий. Только я от своего не отказывалась: сначала сбор информации о преступлении, затем опрос свидетелей и уже дальше само следственное дело.

Эх, а эта комната, которую я получила взамен моей, мне нравится даже больше: она чуть меньше по размерам, а это значит, что убираться тоже придётся меньше. А это очень важный момент, попрошу обратить внимание. Всё дело в том, что я не люблю, когда мои вещи перекладывают с место на место, а сама я… ну… не слишком хорошая хозяйка, что уж тут скрывать.

Я лениво побулькала рукой по остывающей воде и откинулась головой на бортик. Кажется, существует артефакт, который позволяет воде в ванне дольше оставаться горячей, но я всё никак не соберусь насмелиться его приобрести. Наконец, намывшись до изумления, я распаренной жабой выползла из ванны и, завернувшись в полотенце, каким-то чудом «попавшее» тогда, пару лет назад, вместе со мной, завалилась на кровать.

Планов на интересное времяпровождение у меня не было ровно никаких, внезапно возникшая ленивая мысль о том, что я могу посетить мужской бордель и недурно там расслабиться с невольниками, пропала столь же внезапно. Вместо этого я достала из своей сумки статуэтку маркиза Анкасла, и стала рассматривать её. Пожалуй, впервые с тех самых пор, как отобрала её у похитителей. Кстати, те оказались упорными ребятами и предпочли погибнуть, хотя я им и предлагала решить дело миром: они оставляют мне эту уродливую безделушку, а я забываю, как они выглядят. Как по мне, отличная сделка. Жаль, что они так не считали. Кричали мне, что их трое и такую наглую женщину, как я, покарать для них — это уже просто дело принципа. Ну, я была не столь категорична и заявила, что «наше дело было предложить, ваше дело отказаться». После чего бросила под ноги одному из них простейшую паутинку и напала на остальных, заставив замереть от неожиданности на мгновение. Редко кто использует в бою короткие обоюдоострые мечи, хотя именно короткий меч — гладиус, был основным оружием римских легионеров. Правда, там была иная причина для того, чтобы взять именно такой клинок на вооружение — в тесном строю длинным батарным мечом особо не помашешь…

Так, это всё лирика… те ребята, надо отдать им должное, терялись не долго, и мне пришлось постараться, чтобы вывести их из строя. К тому времени тот, что пострадал от паутинки, практически перепилил её ножом… и ещё умудрялся изрыгать такие проклятия, что уши вяли… не думала, что они окажутся настолько упорными. Повертев безделушку и так, и этак, не смогла придумать ей никакого применения и сочла, что это просто уродливое изображение лошади ещё времён Исхода. Тогда в мире Валент были только полудикие огры да прекрасные эльфы, а о племени людей и не слышал никто, они позже переселились из какого-то умирающего мира… так это всё или нет, сказать невозможно. Сейчас огры — злобные дикие твари, беседовать с ними не придёт в голову даже моему старому знакомцу Тарку, эльфы — те тоже соврут, недорого возьмут…

Примерно с такими мыслями о мироустройстве я и уснула, прижимая к себе статуэтку…

Когда я разлепила глаза, то чувствовала себя на редкость разбитой, в голове был какой-то шум и стучали там-тамы. Я с кряхтением столетней бабки сползла с кровати и опасливо посмотрела на себя в зеркале. Краса! Колтун из спутавшихся волос на голове придавал некую романтичность моему образу, а тёмные круги под глазами намекали на огромный внутренний мир.

— Принцесса! — прохрипела я, с интересом разглядывая след от статуэтки, что отпечатался на моей щеке. — Нет, королевна! И кому ж такая красота достанется? — заключила я и с тоской осмотрелась вокруг.

Впрочем, вопрос был чисто риторическим, а потому не требовал ответа. Вернуться обратно в кровать, что ли? Да что за шум? Оказывается, что это не в голове у меня шумит, а кто-то тарабанит кулаком в дверь. Недовольная тем, что нашёлся тот, кто решил нарушить моё расслабленное состояние, я нехотя прошлёпала к двери и распахнула её резче, чем ожидала. За нею с унылым видом стояла одна из местных подавальщиц, Шейла, сверкая свежим синяком под глазом.

— Я уж думала, ты там не померла бы часом. Стучусь-стучусь, а ты не открываешь, — доверительно сообщила она и внимательно осмотрела моё опухшее со сна лицо. — Тебе Магрим велел напомнить про оплату процента со сделки с маркизом.

— Можно подумать, у меня есть шанс позабыть об этом, — вздохнула я — кто бы мог подумать, что такой громила, как он, окажется аккуратным в финансовом плане дельцом. — Ты лучше скажи, кто тебя так приголубил? Неужто, снова старина Азмот?

Та равнодушно пожала плечами, не совсем понимая причины моего недовольства. Мол, с кем не бывает? Перенервничал мужик, а с нервняка да с устатку чего только не произойдёт? Азмот был на редкость тупым и агрессивным орком (если быть откровенной, то сдаётся мне, что Магрим за эти два качества и держал его в числе наёмников) и старым приятелем Шейлы. У них периодически случались семейные скандалы, частенько завершающиеся примерно таким образом.

Правда, мне пару раз приходилось вмешиваться в их разборки и проводить профилактические беседы о вреде рукоприкладства. После этого Азмот затихал на некоторое время, только злобно зыркал на меня своими глазками, но предпочитал благоразумно помалкивать. Оно и верно. Хотя бы потому что я, однажды услышав площадную брань и угрозы в свой адрес, просто пообещала, что однажды Азмота найдут под пирсами, держащего собственный член в кулаке. Да, угроза так себе, согласна, способная впечатлить только нервного десятиклассника. Однако, коллеги отнеслись к моим словам с должным пиететом, памятуя о печальной судьбе ватаги старины Тарка.

Точнее говоря, по прошествии времени, грустные события могли бы стереться из памяти наёмников. Только вот сам Тарк не давал этому случиться, неизменно вспоминая о моей коварности, жестокости и безжалостности. Так что ребят тоже можно было понять… и да… просто на всякий случай, со мной предпочитали не связываться.

А сейчас я попросила Шейлу от моего имени клятвенно заверить босса, что непременно внесу положенный процент в кассу гильдии от заказа маркиза Анкасла, как только сама получу с него причитающееся, и торопливо захлопнула дверь перед её носом. Та, осердившись на что-то, ушла, тяжело топая ногами, а я… не стала ложиться досыпать, как планировала.

Вместо этого я умылась и засунула уродливую статуэтку, больше напоминающую обычный булыжник, нежели произведение искусства, в свою сумку. Хотя, думаю, что мне не стоит подходить со своими убогими представлениями о красоте и художественной ценности в отношении предметов Эпохи Исхода. Возможно, я, как художник, тоже могла бы именно так выразить себя? Взять округлый булыжник, прицепить на основание из дерева, и заявить, что это Великий Дракон, к примеру. Ну, не знаю… куда-то меня понесло. Не дракон, точно! Как по мне, так это недоразумение больше смахивает на трёхлапую жабу. А, если приложить воображение, то вот эта часть напоминает свинью. Да, вот это толстенький хвостик, а тут у нас чуть приплюснутая и вытянутая мордочка. М-да… как я уже говорила, редкое уродство.

Жаль, что я не смогла поближе познакомиться с теми ребятами, которые забрались в дом маркиза, проникли в хранилище и попятили из него не золото-бриллианты, а этот вот… образец древнего искусства. Хранитель сокровищницы что-то лепетал мне о том, какую ценность представляет этот булыжник, мол, он был изготовлен во время становления цивилизации. И вроде бы ещё что-то про то, что это не просто камень, что валялся под ногами, о, нет!

К этому сокровищу, что я держу в руках, прилагалась легенда, согласно которой в то время, когда мир был юн и существовали только лишь огры и эльфы, появились люди, пришедшие из погибающего мира. Их было крайне мало, и они не несли угрозы существующему порядку, так что пришлые не были изгнаны. Более того, король людей, знаменитый Райан Великолепный, удостоился чести лицезреть повелителя эльфов Килтрасиэля лично и испросить у того дозволения поселиться на севере Валента. Мол, близость к морю, бедные пустоши, горы и продуваемые ветрами степи нам нипочём, мы не прихотливые, да и вас, дорогие хозяева, стеснять не желаем.

Но старина Килтрасиэль оказался далеко не дурак, а потому взял паузу на раздумья. Вроде как землицы не жалко, но, когда убывает — обидно. И думается мне, что остался бы Райан с носом, если бы не его прекрасная дочь Кассандра, в которую влюбился сын повелителя эльфов — аранен Лирнетил. Юная дева также полюбила эльфа, но горевала о том, что вряд ли им суждено быть вместе: повелитель наверняка не допустит подобного мезальянса — кто люди для эльфов? Жалкая кучка существ без роду, без племени! Но, влюблённый юноша утверждал, что он не может допустить подобного — без прекрасной Кассандры жизнь ему не мила.

Очевидно, что парень неплохо знал своего папашу и подозревал, что пришлые имеют все шансы уйти ни с чем, но повлиять каким-то образом на решение отца не мог. Зато, будучи Великим шаманом, аранен создал из огня горы Орлинор некий артефакт, способный… приносить удачу. Во всяком случае, Альмаременья, приносящий удачу — именно так и переводится название статуэтки с эльфийского языка на всеобщий. Надо ли говорить, что после того, как Райан завладел этой штукой, то разрешение от Килтрасиэля тотчас же было милостиво дадено (полагаю, что эльфы не раз пожалели об этом впоследствии, но задним умом мы все крепки).

Так вот, о чём я? Не успели чернила на договоре о передачи земель высохнуть, как ветреная красавица заявила, что нипочём замуж за нелюдя не выйдет. И вообще, она давно просватана, только молчала из нежелания обидеть. А теперь, когда её папеньке прилетела удача (в прямом смысле этого слова), то она отправится в свои новые владения, сочетается узами брака с человеком, и непременно станет счастливой.

Понятное дело, что Килтрасиэль встал на дыбы — мало того, что кровиночку его обманули, так ещё и территории отжали. Чует моё сердце, что очень скоро человечество бы ждал геноцид и бесславный конец, но… правильно, случилось несчастье — самого аранена известие о вероломном поступке любимой так подкосило, что он стал чахнуть и вскоре умер. Удача? Безусловно. Повелитель Килтрасиэль был в горе и отстранился от ведения дел, передав правление своей младшей дочери Сейларин. Аранель Сейларин оказалась более прагматичной, нежели её родитель, а потому люди ушли с миром. Удача? Ещё бы!

Правда, дальше для самого Райана настала чёрная полоса — его любимая дочь умерла родами, а сам он, упившись, упал с лошади и разбился насмерть. Артефакт аранена Лирнетила пропал на долгие столетия, затем всплывал ещё раз: в начале Седой эпохи, когда оперившиеся и жадные люди под предводительством Хлодвига Завоевателя пошли войной на орков — в степях последних наступила засуха, унёсшая множество жизней. Удача? Вне, всякого сомнения. Затем Альмаременья всплыл ещё пару раз… и вот! Этот уникальный булыжник как-то оказался в роду маркиза, хранился там похлеще, чем корона российской империи… а дальше мы знаем.

Теперь же я рассматривала на статуэтку в своих руках и лениво размышляла. Если я что-то понимаю в следствии, то решились на преступление они отнюдь не от огромной любви к изделиям старины — «медвежатников» просто наняли в качестве исполнителей. Отсюда делаем вывод, что заказчик был в достаточной степени осведомлён и любви маркиза к искусству, но сам упереть эту красоту не мог. Или не хотел… но что он мог предложить такого, чтобы ребята не отдали этот булыжник мне, когда я прижала их в той берлоге, а пошли на смерть? Тогда я была слишком напряжена, чтобы анализировать, но теперь я уверена — они были ворами — безусловно… но не убийцами.

Мои глубокомысленные размышления прервало громкое бурчание собственного желудка. Только сейчас я ощутила голод. Нехитрые подсчёты показали, что последний раз я ела вчера утром, да ещё и еду собственного приготовления, так что решила плотно отобедать, мудро рассудив, что нет принципиальной разницы, когда я вручу управляющему маркиза проклятый уродливый булыжник.

В это время суток внизу, в таверне, как правило, бывает не так много посетителей, и наши подавальщицы передвигаются сонными мухами. Но сейчас я ощутила некую суету и оживление. И вскоре я догадалась, что было тому причиной.

Точнее, кто. Потому что эта самая причина сейчас восседала за одним из столов и дарила окружающим своё равнодушие. Ну, хм… могла бы, и сама догадаться, конечно! За то время, что я провела в Эйлинаре, мне пару раз доводилось видеть эльфов — сами-то они предпочитали не общаться с людьми. А уж чтобы снизойти до орков… Ну, что и говорить, эльф был хорош. Не той приторной красотой, которой любят изображать их толкиенисты, а вполне себе мужественной внешностью. Длинные светлые волосы спускались чуть ниже лопаток, твёрдый подбородок и резкие черты лица. Глаз с этого расстояния было не видно, но мне почему-то показалось, что они были изумрудно-зелёными… м-да… жаль, что я не слишком романтична, иначе непременно уже валялась в курином обмороке, мечтая о нежном взгляде брутального ушастика.

О, как! Очевидно, что мой человеческий взгляд показался слишком грубым для эльфа, потому что он тут же гневно дёрнул ухом и скривил губы в ухмылке. Фу-ты ну-ты, надо же, какие мы нежные!

— Откуда это к нам такого красивого эльфа принесло? К шефу, небось, приехал? — хмуро поинтересовалась я у старины Балгроша, который с остервенением протирал какие-то кружки, стоя за барной стойкой.

Тот оживился, заметив меня, но тут же как-то сник, очевидно припомнив тот факт, что я грозилась стрясти с него все деньги, которые я заплатила за свою комнату, используемую в моё отсутствие.

— А я почём знаю? — сварливо осведомился орк и пожал могучими плечами, покрытыми сложной вязью клановых татуировок. — Магрима ушастый не спрашивал, не буянил. Сидит, молча себе зыркает, а бабы вон скачут возле него.

Угу, наверняка пообедать забрёл, раз уж выпала такая оказия. Это в наёмницкую-то забегаловку! Впрочем, в чём-то старина Балгрош был прав: харчевня наша — место общественное, так что пусть его. Возможно, первородному просто заскучалось, а где ещё можно получить массу заряда на весь день, как не тут?

— Управляющий маркиза Анкасла не спрашивал обо мне? — на всякий случай уточнила я, ощущая некое удивление поведению самого маркиза — то суету создавал, каждый час интересуясь тем, как продвигается дело, то порывался со мной отправить своих ребят из охраны, для поддержки штанов, не иначе. А вот сейчас подозрительно затих.

Хотя, я тоже хороша — могла бы, и сама проявить больше инициативы, приперевшись в его дом сразу же, как вернулась в столицу… Правда, подобная самокритика не помешала мне основательно подкрепиться. Эльф всё так же напрягал своим присутствием окружающих, хотя я не сомневалась в том, что ему на этот незначительный факт было искренне наплевать.

Хм… я заметила нечто из ряда вон: Магрим, спустившись по лестнице, прямой наводкой пошуровал к нашему необычному гостю. Однако, этот ушастый, оказывается, птица высокого полёта — никогда раньше шеф не спускался самолично вниз, обсуждая условия сделки с будущим заказчиком! Впрочем, беседа не продлилась долго и Магрим, приложив руку к сердцу в знак уважения, встал из-за стола клиента, вынудив меня задёргаться. О, нет! Конечно же, шеф направлялся в мою сторону.

— Ты знаешь, я прямо сейчас собираюсь отправиться в дом Анкасла для того, чтобы забрать причитающиеся монеты, — бодрым речитативом отчиталась я, всем своим видом показывая желание ломануться туда сию же секунду.

К моему удивлению, Магрим отмахнулся и прошипел, что сейчас не до него. Если очень надо, то он сам отвезёт уворованную вещицу законному хозяину, а сейчас у него есть ко мне другое дело. Мол, у меня индивидуальный наниматель, а потому я должна не посрамить родную гильдию и исполнить все пожелания заказчика точно и в срок.

— Я только что вернулась из Уссоли! Клянусь, у меня до сих пор задница в форме седла! — попыталась было отнекаться я, но под пристальным взглядом шефа моё возмущение как-то завяло, не успев оформиться. Хотя я и намеревалась рассказать о своих мытарствах и ночёвках в открытом поле. Впрочем, если уж Магрим что-то решил, то изменить это будет непросто. — Ладно, в чём хотя бы состоит задание?

— Это тебе наниматель сам сейчас расскажет! — широко улыбнулся орк, продемонстрировав два маленьких золотых колечка на нижних клыках. — Дело деликатное, но я уверен в твоей компетентности, детка! — не успела я многозначительно хмыкнуть, как Магрим уже поволок меня к тому столику, за которым вольготно чувствовал себя эльф, радостно приговаривая по дороге что-то о том, какая удача мне вдруг привалила.

Я же смотрела на это более скептически. Какая ещё удача? Как говориться, не с моим еврейским счастьем. Впрочем, шеф уже небрежно отмахнулся от моих слабых возражений, посчитав их несущественными оправданиями собственной лености, а это значит, что спорить было бесполезно. Кроме того, признаюсь, что капелька любопытства также присутствовала — что за необходимость могла заставить Высокородного обратиться за помощью?

При нашем появлении эльф изящно поднялся с лавки и вперился на меня, сверкая холодными льдинами глаз. Надо же, не зелёные, как мне думалось вначале, а голубые, цвета зимнего неба, пронзительно яркие, как прозрачный лёд Байкала.

— Эру Лаэринас, позвольте представить Вам Марианну Ковальчук, — разливался соловьём Магрим, нахваливая меня, как на Привозе, и честя лучшим сотрудником, полных всяческих достоинств.

М-да… Словно я была лежалой селёдкой, которую опытная торговка намеревалась впарить наивной селянке. Я же, чувствуя досаду на своё собственное слабоумие, криво улыбнулась гостю и выразила надежду на то, что наше сотрудничество будет благополучным. Знать бы ещё, в чём конкретно оно будет состоять!

— Рианна, эру Лаэринас из дома Небесного огня сам расскажет о том деле, которое привело его к нам, — разливался благостным соловьём Магрим, аккуратно подталкивая меня за плечи.

— Госпожа, я рад познакомиться с вами, мне жаль, если я нарушил ваши планы на заслуженный отдых, — мягким баритоном заверил меня эру Лаэринас и широко улыбнулся, не выказывая привычной эльфийской холодности.

Ха, стало быть, он всё слышал! Ну да, с такими-то ушами! Господи, надеюсь, что этот парень не шаман и не может прочитать мои крайне непочтительные мысли о собственной блистательной особе! Э, как его прижало, обычно-то эльфы не столь любезны. Любопытство раздирало меня на части, но я степенно кивнула и заявила, что сделаю всё от меня возможное для того, чтобы качественно выполнить свою работу. И тут же прикусила язык, заметив, как блеснули глаза Первородного: зачастую магия Валента принимала подобные обещания, как нерушимую клятву, да и для эльфов слово могло означать факт нерушимой сделки. Хотя, тут мои мысли о том, чем я могла бы быть полезной эру Лаэринасу, улетучились, как дым.

— Госпожа Рианна, какая удача, что я вас застал! — возле порога стоял взволнованный управляющий маркиза Анкасла. — Уважаемый Магрим, это вас тоже касается!

Оказывается, причина, по которой дорогой маркиз не приказал недреманно дожидаться моего приезда, сидя в таверне, была объяснима. Но, безусловно, крайне печальна: упившись по своему обыкновению, маркиз заполз на своего коня и решил продемонстрировать чудеса выездки прелестным дамам, в обществе которых изволил проводить своё время. Он горячил коня, заставляя вставать его на дыбы, перепрыгивать через ограждения корда и в целом, вёл себя безобразно. И вот, после одного из таких кульбитов, оказался на земле со сломанной шеей. Произошло это в присутствии свидетелей, которые все, как один, утверждают, что это был несчастный случай. Но погиб, чай, не пекарь, а глава старого и уважаемого рода. Так что тут, так сказать, возможны варианты.

— Его Милость выпить всегда не дурак был, — вздохнул управляющий и печально повёл плечами, мол, как-то оно дальше пойдёт. — Иной раз прямо с бутылкой вина в руках скачки устраивал по двору. А как-то раз, упившись вусмерть, с лестницы упал. И ничего, только голову покорябал. А тут… вы уж не откажите в моей просьбе, удостоверьтесь в том, что он сам, стало быть, — управляющий больше не мог говорить, только судорожно вздохнул и огорчённо мотнул головой, мол, какого ценного члена общества потеряли!

— Как будто удача ему изменила, — с лёгкой смешинкой в глазах, но с приличествующим ситуации печальным выражением лица сообщил эру Лаэринас, припёршись следом.

— Ой, и не говорите, эру эльф, — с тяжким вздохом согласился бедный мужик. — Сначала ценную статуэтку какую-то у нас из дома попятили, потом вот это ещё горе. Не зря говорят, мол, пришла беда — отворяй ворота. А в народе зря не скажут…

Магрим, выслушав эту трагическую историю, изрядно взгрустнул. Оно и объяснимо, конечно: ежели нет заказчика, то выходит, что и разысканный товар отдавать некому. Одним словом, накрылись наши сто монет медным тазом. Хотя, рано отчаиваться — что-то мне подсказывает, что наследников у дорогого маркиза, как нарглов в Тёмном лесу, кто наследство примет, тому ценность великая и достанется.

Хотя, тут управляющий прав: прежде всего мы должны были убедиться в том, что Его Милости не помогли отправиться на тот свет наследники, у которых лопнуло терпение.

— Если никто не против, то мы с госпожой Рианной посмотрим на усопшего, а потом уж займёмся моим делом, — внёс рациональное предложение эру Лаэринас, на которое я только мрачно кивнула головой.

Чернушка смотрела на меня с неким осуждением, как бы намекая на то, что я поступаю с ней не справедливо. Правда, пару сухариков из моих рук настроили мою кобылку на более благодушное настроение, так что вскоре мы уже трусили в сторону Королевского холма.

Дом дорогого маркиза был полон посетителями, как никогда раньше: сурово прохаживались по двору облачённые в лёгкую кирасу городские стражники, сновали туда-сюда запуганные слуги, не до конца понимающие, что будет дальше и чьи распоряжения теперь выполнять. С крайне занятым и сосредоточенным видом прошёлся сотрудник Магконтроля, скосив в нашу сторону недовольный взгляд.

— Эти-то что тут забыли? — пробурчал Магрим, наблюдая за тем, как маги что-то замеряют, водя по сторонам металлическими приборами с длинными колбами на палках.

— Господа маги замеряют общий магический фон для того, чтобы убедиться в том, что этот ваш… маркиз сломал себе шею исключительно по собственному почину и никакой волшбы рядом не творилось, — неожиданно добродушно пояснил эру Лаэринас, которому наверняка было крайне занимательна вся эта мелочная возня.

— Интересно, кто догадался вызвать королевских стражников? — поинтересовалась я, отлично зная, как местные жители недолюбливают этих граждан.

Оказалось, что всё было более чем прозаично: Его Милость, помимо того, что любил проводить свободное время в обществе милых дам, ещё и предпочитал комфорт. Потому-то он и пригласил инженеров из Бритоли, которые бы установили ему водопроводные трубы и сантехнику. Так что они прибыли к назначенному времени, увидели столпившихся растерянных слуг и поступили так, как предписывают странные законы их страны: остались на месте, давали правдивые показания и тряслись от пережитого ужаса.

— Стало быть, настало время и мне с ними побеседовать, — глубокомысленно заявила я и направилась в сторону взволнованных свидетелей.

Тесс Варк и тесс Ирнем оказались крайне дисциплинированными бритольцами и охотно и в подробностях рассказали все свои действия с самого рассвета. Пока ничего интересного, да и не видели они, по сути, ничего. Дамы, в обществе которых в момент гибели находился Его Милость, также были словоохотливы, хоть и немного сумбурны. По их словам, ничего экстраординарного не происходило. Ну, что сказать: картина до боли знакомая. Сидели, выпивали, никого не трогали. Как произошла трагедия, свидетельницы точно сказать не могут. Одним словом, тупик…

Тем временем, сотрудники Магконтроля стали сворачивать свои инструменты, заметив, что причина смерти может быть какая угодно, но магия тут не при чём.

— А ты что скажешь на это? — Магриму отчего-то хотелось весёлого скандала и интересного расследования, но я была вынуждена огорчить шефа.

— Боюсь, что господа маги правы — я тоже не вижу никаких следов убийства, — вздохнула я и ещё раз присела на корточки возле места трагедии: — Вот, видишь, взрытая копытами земля? Дамы говорят правду — он на самом деле горячил коня, заставлял его брать барьеры и вставать на дыбы. А вот здесь ограда корда чуть выше — ему не перепрыгнуть. Конь, как сообразительная скотина, это понял, и остановился.

— А маркиз, стало быть, как не столь сообразительная скотина, вылетел из седла, хряснутся башкой об землю и умер, — беспечально хохотнул Магрим и тут же огорчённо покачал головой. — Несколько покушений на себе пережил, а умер от того, что упал с лошади? Да уж… на самом деле, его покинула удача.

После такого жестокого разочарования Магрим заявил, что больше ему в этом доме делать нечего, а потому он покидает нас и желает нам плодотворного сотрудничества.

Ах, да, точно! Эру Лаэринас вёл себя настолько учтиво, что я замечала его присутствие только лишь по поражённым взглядам окружающих.

— Прошу прощения за эту задержку, — откашлявшись, сказала я, запрыгивая в седло. — С этого момента я в вашем распоряжении, эру Лаэринас. Расскажите, в чём конкретно будет состоять моё задание.

На что Высокородный учтиво заметил, что ничего страшного не произошло, и что эта небольшая заминка только лишь в очередной раз убедила его в том, что слухи о моём профессионализме не преувеличены. «Угу!», — мрачно решила я, искоса наблюдая за идеальным золотистым водопадом чуть волнистых волос эру Лаэринаса, которые тот небрежно откинул назад. — «Поди, напросился с нами для того, чтобы знать, за что золото плочено! Оно, может, и неплохо, с одной стороны…».

Оказалось, что всё до банального просто — эльфийский наследный принц, аранен Лирнелиэн, наплевав на верность долгу, уважение предков и обязанности перед своим народом, дёрнул из-под родительской опеки в большой мир, предварительно расплевавшись с родителями и дядей. Поначалу эльфы не хотели выносить сор из избы, думали справиться своими силами, но где там… да чего уж там скрывать: я убеждена в том, что родичи полагали, что парень перебесится и вернётся обратно, осознав собственную неправоту. Что сказать… не выгорело — прошло уже довольно много времени, а об аранене ни слуху, ни духу. Поневоле, напряжёшься… искали, понятное дело, тихо, без огласки, но и без особых результатов, опять же. А тут, во время своего очередного приезда в Эйлинар, эру Лаэринас услышал, что есть шанс нанять квалифицированного детектива. Правда, из людей, но сам эру является эльфом широких, демократических взглядов, а потому против нашего племени ничего худого сказать не может. Угу! Успокоил, стало быть…

— Хм… и где его видели в последний раз? — мы не спеша трюхали по булыжной мостовой, я достала свой старый блокнот для записей и огрызок карандаша. — Уверяю вас, это может помочь в дальнейших поисках.

— В Мирине, — коротко ответил эру Лаэринас, заставив меня мысленно присвистнуть — это ж как далеко он забрался!

Дело в том, что Мирин был последним человеческим городом-портом. С одной стороны его подпирали горы, с другой степи полудиких племён орков. А впереди — бескрайний океан. М-да… перспективы отыскать дерзкого эльфёнка таяли, как снег под солнцем. И всё же, шанс на то, что мне удастся отыскать ниточку, за которую можно ухватиться, был, и немалый.

— Прошу прощения, эру, вы упоминали, что отправитесь на поиски вместе со мной, — полюбопытствовала я. — Вы чем-то можете мне помочь?

Выяснилось, что помощь от моего спутника могла бы быть несомненной — он согласен на то, чтобы быть под моим чутким руководством и отыскать аранена, и стратег отличный, и мечник не последний, и вообще — капризы нанимателя не обсуждаются. Ну, возможно, в чём-то он и прав…

Было принято решение выехать завтра с первыми лучами солнца, а оставшееся время провести с пользой, экипируясь в дальний путь. До Мирина путь неблизкий и большая часть людей предпочитает путешествовать, используя портальные камни. Только вот нас, с нашим-то скарбом и лошадьми, никакой артефакт не потянет. Так что придётся добираться по старинке — привычным копытным транспортом.

Выяснилось, что эру Лаэринас по большей части предпочитал путешествовать налегке и не мудрил особо с пожитками. Жаль, что мне далеко до аскетизма эльфов, так что тут же, на месте, стала прикидывать, что из моего арсенала оружия мне могло бы понадобиться. Выходило так, что многое. Что меня ждёт, предугадать было сложно. Как и то, насколько долго в этот раз продлится эта экспедиция.

Усевшись за столик в ближайшей таверне, я вытащила из-за пазухи старую карту, ту, которую я получила от старины Гоблина. Нельзя сказать, что до Мирина дорога изобилует постоялыми дворами или харчевнями, так что нам понадобится «туристический набор наёмника», запас тёплых вещей и кое-каких продуктов. Одним словом, скарба набиралось прилично. К моему удивлению, на безмятежно-прекрасном челе Первородного не промелькнуло ни малейшего неудовольствия, когда я очерчивала круг необходимых покупок.

— И да… хм… — я чуть замялась, украдкой оглядывая великолепную фигуру своего собеседника. — Боюсь, что вам также придётся сменить ваш наряд на что-то, более подходящее случаю.

Изящные брови эру Лаэринаса дрогнули и поползли наверх, при этом он явно сдерживал смех, поинтересовавшись, чем мне не угодил его кафтан. Возможно, дело в том, что он недостаточно хорош, неудачно скроен или и того хуже, безобразно смотрится на самом Лаэринасе? М-да… судя по настрою эльфа, тот был готов бороться за свои парадные одёжки до последнего. Между тем, я бы предпочла не привлекать лишнего внимания к нам.

— Ну, хорошо, так и быть, — лучезарно улыбнулся мой наниматель. — Пожалуй, я последую вашему совету и соглашусь приобрести новый гардероб… но с одним условием.

— И с каким же? — уныло пробурчала я, мысленно честя так и этак несговорчивого работодателя.

— Мы перейдём на «ты». И не стоит так старательно выговаривать моё имя. Я понимаю, что оно может показаться человеку несколько сложным для того, чтобы произносить. Мои близкие называют меня Ларс, — сообщил мне эльф, с максимально благостным видом взирающий на то, как шустрая подавальщица споро расставляет на столе тарелки с дымящимся рагу.

«И треснул мир напополам, дымит разлом…», — некстати подумалось мне. Однако, вскоре я взяла себя в руки и не без доли ехидства поинтересовалась:

— Ларс? Вот как? А я слышала, что такое панибратство в отношении Дивного Народа недопустимо!

— А я слышал, что все люди непроходимо тупы, жадны и охочи до чужих денег, — без тени сомнения парировал с набитым ртом эльф.

Поневоле я фыркнула — эру эльф очень точно описал людей. Хотя, я решила, что вслух никогда не соглашусь с этим утверждением.

Рынок ожидаемо встретил нас многоголосым суетливым шумом продавцов, пёстрым разнообразием больших прилавков и совсем маленьких лоточков, а также пронырливой сосредоточенностью мальчишек, слоняющихся без дела в надежде подзаработать пару медяков. Ну, или стянуть то, что плохо лежит. Что именно, было непринципиально — местные махрятники-гномы, были ребятами неприхотливыми и с одинаковой радостью принимали и цветастые платки, и красивые металлические заклёпки неведомого мне назначения. Валютой же в обмен на эти товары были толстые сероватые лепёшки из муки грубого помола, заменяющие хлеб.

Конечно, торговцы бдительно смотрели, чтобы их товар не попятили такие вот маргинальные личности, да и стражи правопорядка нет-нет да прохаживались по узким рыночным тротуарам, только разве ж углядишь?! Вот и случалось, что бежал такой воришка, петляя, как заяц, и получал вслед тычки и зуботычины от сердобольных граждан. Пострадавшему от воровства торговцу в этот момент полагалось вопить, как резаному, привлекая всех богов в свидетели, что его ограбили просто подчистую. И что детишки его, торговца, значит, имеют все шансы остаться нынче голодными.

Искушённые столичные граждане не торопились верить обворованному товарищу, но исправно подходили к лотку, выражали сочувствие, выслушивали в очередной раз волнительное: «А он хвать самое ценное и побёг, сломя голову, только его и видали!». А там, глядишь, праздной публике и глянется что ни на есть, оставшееся после подлого воровства…

Но сегодня в одёжных рядах было особое развлечение — эльф выбирал себе походную одежду. К моему удивлению, Ларс не стал капризничать, и мы зашли в первую же лавку, из вывески которой явно следовало, что торгуют там готовой мужской одеждой.

— Как ты считаешь, Рианна, эти штаны достаточно неброские для того, чтобы мы могли их приобрести? — глубоким баритоном вопрошал эльф, со вздохом демонстрируя обновку. — Как по мне, так они безобразно обтягивают линию бёдер.

Я же, в который раз мысленно поражаясь собственному слабоумию, пробегала глазами «обезображенные бёдра» и отрицательно мычала, жалея о том, что мне вообще пришла в голову эта идея — сделать эльфа не столь… заметным.

— А что ты думаешь по поводу этих? Как по мне, мужчина не может надеть на себя что-то подобное, — вздыхал Ларс, демонстрируя следующие.

М-да… зрелище было не для слабонервных. Хозяйка лавки побросала всех своих покупателей, впрочем, те и сами чуть охладели к собственным покупкам и бессовестно пялились на эльфа, который демонстрировал достоинства своей фигуры. Почему-то меня это ужасно злило.

В конце мы остановились на практичных немарких туниках, свободных брюках и невысоких сапогах из мягкой кожи. И напоследок пришлось ещё Ларсу разориться на новые неброские ножны для оружия эльфа — тот категорически отказывался расставаться со своим мечом, отливающим сизоватой сталью — не иначе это была фамильная ценность. Но изукрашенными изящными узорами и самоцветными каменьями ножнами пришлось пожертвовать.

Далее мы отправились в аптекарскую лавку за необходимым «походным минимумом», который должен быть под рукой у каждого уважающего себя наёмника: ранозаживляющее, кровоостанавливающее, зелье мнимой смерти (когда все процессы в организме замедляются и есть шанс дождаться помощи) и простое отхаркивающее в случае банальной простуды. Последняя поездка в Бритоль порядком проредила мой запас.

Последняя мысль заставила меня болезненно сжаться — со всеми этими хлопотами я эту чёртову статуэтку Магриму на ответственное хранение так и не передала ведь!

Очевидно, что что-то отразилось на моём лице, поскольку Ларс пожал плечами и заявил, что ничего страшного не произошло — пока ещё никто ценную вещицу с меня не требует. Когда наследники маркиза объявятся, не понятно. Так что пусть лучше у меня в сумке побудет — места много не займёт и мне на душе спокойней.

На это у меня было резонное возражение, мол, в сейфе гильдии, в кабинете Магрима этой старой статуэтке будет куда как комфортней, нежели в сумке на моём боку. Но Ларс, тревожно взблеснув аквамаринами глаз, пояснил, что Магрим — вне всякого сомнения, полный многисленных достоинств орк. Только есть один момент — он наверняка отдаст статуэтку первому, кто заплатит за неё положенные сто монет. А если этот «кто-то» окажется не законным наследником в итоге? С кого будет спрос? Конечно, любой здравомыслящий человек бы ответил, что с Магрима и будет, да только я порядочно пожила в мире Валент для того, чтобы понимать: сделка заключалась со мной и лучше бы чтобы я сама отдала статуэтку владельцу. Во избежание, так сказать…

В результате мы, нагруженные, как два мула, вернулись в таверну с тем, чтобы завтра на рассвете начать путешествие в Мирин. Не знаю, чем занимался в своей комнате эльф, но лично моих сил хватило только на то, чтобы рухнуть на жестковатую кровать и уснуть без задних ног.

Проснулась я оттого, что кто-то немилосердно тряс меня за плечо. С трудом открыв глаза и подавив в себе неуместную жажду убийства, я вспомнила, что сама просила Шейлу разбудить меня до рассвета.

— Какого чёрта? — хриплым голосом осведомилась я, рассмотрев в полутьме простоволосую подавальщицу, которая зябко куталась в шаль.

— Просыпайся, — позёвывая, напутствовала меня Шейла, поворачиваясь к входной двери. — Эльф твой уж давно на ногах и носится, как угорелый. Коня вон, самолично оседлать изволил, заводную лошадь тоже, баулы вниз перетаскал.

— Угу, — мрачно отозвалась я, с кряхтением столетней бабки соскребая себя с кровати. — Бодр и свеж, в штанах цвета беж.

— Может, и беж, — Шейла равнодушным пожатием плеч высказала своё отношение к гению советской классики и напомнила про то, что мне нужно поспешить.

Признаться честно, я всегда недолюбливала «жаворонков», но сейчас эта нелюбовь приняла просто космические размеры. Однако, услышав про всё полезное, что успел сделать Ларс, немного застыдилась и тихо буркнула, что скоро спущусь вниз.

Шейла ушла, позёвывая, а я усилием воли подавила в себе малодушное желание снова завернуться в тёплое одеяло, спустила ноги на пол и ощутила, как они стали основательно подмерзать. Ещё бы — учитывая то, что я сама выключила согревающий артефакт в радиаторе батареи отопления, а ночи в Эйлинаре достаточно прохладные. «Десантнику не холодно, десантнику свежо!», — с этой жизнеутверждающей истиной поплескала в лицо прохладной водичкой и стала натягивать на себя одежду.

Спустившись вниз, застала там Ларса, который в гордом одиночестве усиленно поглощал завтрак. М-да… есть в такую рань не хотелось совершенно, но мы прекрасно понимали, что должны за сегодняшний день преодолеть достаточно большое расстояние, а потому сосредоточенно и молча жевали. При этом Ларс внимательно смотрел за тем, чтобы я не манкировала и доела свой бутерброд, состоящий из лепёшки и завёрнутого в неё копчёного мяса.

— Ри, детка… — вышедший проводить нас Балгрош выглядел задумчивым и чуть смущённым. — Я сейчас про ту историю… надеюсь, ты не продолжаешь на меня дуться?

— О чём ты, старина? — махнула я рукой. — У нас раньше знаешь, как говорили? Кто старое помянет, тому глаз вон! Конечно же, я не сержусь. Только вот трогать мои вещи настоятельно не рекомендую — поставленная охранка оторвёт кисти рук особо любопытным гражданам.

— Что ты, детка, и не думали даже к ним приближаться! — с усилием замахал руками Балгрош.

При этом на его лице отражалась активная работа мысли. Мысль состояла в том, стоит ли верить моим словам. С одной стороны, вряд ли у меня были настолько ценные манатки, что я не поскупилась на охранку. Да и большую часть оружия — самое ценное, что есть у наёмника, я взяла с собой. С другой стороны, дружище Тард не устаёт повторять, что такой параноидальной сволочи, как я, ещё поискать надо, так что моё желание поставить охранку на свои вещи — не что иное, как просто собственная дань моему паскудству. Так и не придя к однозначному мнению, орк задумчиво вздохнул.

— Да, и остальным передай, что в комнату в моё отсутствие пусть не заходят — уж как-нибудь слой пыли на полу я пережить смогу.

— Вот как? — совершенно неприлично оживился Балгрош. — Это чего так?

— Почесутошный порошок на всех горизонтальных поверхностях, — равнодушно пожала плечами я, заставив того невольно отшатнуться и помянуть всех богов.

— Хм… — Балгрош с некоторым сомнением осмотрел эльфа, индифферентно цепляющего к широкому поясу одноручник, но всё же проводил нас напутствием: — Пусть тьма будет милостива к вам!

Я молча похлопала орка по могучему плечу и решительно вышла за дверь, поёживаясь от утренней прохлады. Долгие проводы — лишние слёзы! Да и потом, пусть я уезжаю надолго, но не навсегда же! Да и не первая у меня за последние годы такая поездка…

Несмотря на то, что за пределами столицы уже наверняка занялся рассвет, в городе ещё была предрассветная хмарь и туман молочно-белым рваным одеялом оседал на мостовой и крышах домов. Где-то внизу невидимые ледяные волны с шумом разбивались о каменный причал, заставляя нас ёжиться от холода и неуюта.

Мы уже приближались к воротам, когда город только-только начал просыпаться: мимо нас прошёл хмурый молочник, гремящий пустыми бидонами на тележке-самовозке, откуда-то потянуло дымком…

— Наверняка, городские ворота ещё закрыты, — недовольно пробурчала я. — Придётся обождать.

— Я так не думаю, — безмятежно отозвался эльф, расслабленно покачиваясь в седле. — Что-то мне подсказывает, что удача нынче окажется на нашей стороне.

Мне же оставалось только хмыкнуть с сомнением и покоситься на это замечание. Сроду такого не было, чтобы стражники на воротах проявляли чудеса работоспособности. Потому как их нагрудные бляхи, заменяющие служебные удостоверения, имели магическую составляющую и не давали работникам правопорядка напрямую заниматься мздоимством. И те, естественно, вполне справедливо полагали, что работа не волк и в лес не убежит. Хотя, возможно, эру эльф полагает, что его смазливая ушастая физиономия заставит стражников поторопиться. Хм… ну, это вполне возможно.

Стоит ли мне говорить о том, что Ларс оказался прав? При нашем приближении стража, до того вольготно отдыхавшая в караулке, как-то оживилась и принялась открывать массивные ворота, запертые по ночному времени. Так что мы беспрепятственно проехали сквозь них, только арка чуть засветилась, почуяв статуэтку в моей сумке. Но, никакого вреда она не представляла, злокозненной и направленной на людей не была, а потому мы покинули город без каких-либо дополнительных вопросов.

Я мысленно хихикнула, вспомнив своё первое посещение Эйлинара: никаких документов у меня не спросили, в обезьянник не потащили в виду его отсутствия и не потребовали сделать регистрацию по месту пребывания. Оказалось, что всё до банального просто: магическая рамка на входе играет роль металлоискателя (в расширенном роде, если можно так высказаться). То есть, не даёт пронести ворованное, а также войти в город под личиной. Ходят слухи, что арка может различать даже мятежников и убийц, но так ли это, не поручусь.

Одним словом, если ты чист помыслами и нет за тобой кровавого следа, то ты можешь зайти в город совершенно свободно, оплатив некоторую пошлину за провоз второй лошади или провоз товаров на крестьянской телеге. Безусловно, такая система имеет множество плюсов, жаль только, что это не снижает уровень преступности в самом городе.

По мере того, как мы удалялись от стен Эйлинара, на лице Ларса всё чаще стала мелькать улыбка. Не привычная мне кривая насмешка, а вполне искренняя. Н-да… всё же тяжко представителю лесного народа в каменных человеческих джунглях.

Очевидно, что эльф без труда мог прочитать значение выражения моего лица, поскольку он пожал плечами и просто сказал:

— Не люблю людей. Их скопления и жадные взгляды вызывают у меня раздражение.

Ха! Судя по тому, как он расцвёл, моё присутствие не вызывает у благородного эру ярко выраженного отторжения. Вот уж не знаю, стоит ли гордиться этим обстоятельством. Между тем, Ларс продолжил будничным голосом:

— Орки, гномы, даже тролли, будь они прокляты, более понятны мне, нежели люди. Те, едва оказавшись в нашем мире, тут же решили перекроить его под себя. Это молодая раса отринула древнее шаманство, решив развивать свою собственную магию, которая существовала у них в зачаточном состоянии. Казалось бы, что могут эти коротко и жадно живущие люди совершить? Но те, не успев ничего толком осознать за свою короткую жизнь, смогли добиться удивительных результатов.

— Это называется преемственностью поколений и общими усилиями, — улыбнулась я. — И люди могут быть вполне толковыми, когда не воюют друг с другом.

— А там, откуда ты родом, люди такие же воинственные, не так ли? — любопытствовал Ларс, причём я заметила, что это было искреннее желание узнать, а не просто дань вежливости.

— Боюсь, что это наша общая расовая черта, — немного смутилась я, заставив тем самым его рассмеяться.

Ну, что ж… по крайней мере, я его веселю.

Тракт оставался многолюдным, и мы несколько раз съезжали на обочину для того, чтобы дать дорогу — в столицу тянулись крестьянские телеги, нагруженные продуктами, какими-то железяками, заботливо обёрнутыми в добротную кожу, и даже пучками с какими-то пахучими травами.

— Это лиловка, вытяжку из неё успешно используют в травничестве и лекарском искусстве, — пояснил Ларс, заметив мой заинтересованный взгляд.

Действительно, растение имело плотные ланцевидные узкие листья лиловато-зелёного цвета. Кажется, нечто подобное я заметила возле той маленькой сторожки, возле которой я вывалилась в мир Валент. Эх, кабы я знала тогда, что попаду в другой мир, непременно обзавелась бы механическими часами и прихватила из дома старый фотоальбом…

Эльф, почувствовав моё настроение, рассказал мне пару баек о той же лиловке. По его словам, росла эта невзрачная травка себе, никому не мешала. Но и пользы особой не было, разве что она была способна уничтожать всё, что попало в зону её влияния. Ну и что такого, спросите вы? Трава, как трава, разве что спать на ней не рекомендуется, потому как есть шанс не проснуться. Так вот, одна из целительниц в Бритоли (по слухам, такая же попаданка, как и я), придумала интересную штуку, обратив внимание на любопытные свойства этой интересной травки. Собственно, благодаря этой целительнице королевские солдаты имеют индивидуальные перевязочные пакеты, младенцы — подгузники, а все женщины — местный аналог прокладок. Эльфы, правда, встрепенулись, но… эта деятельная женщина оказалась далеко не дура и все свои изобретения запатентовала, защитив от подделок, так что пришлось Дивному народу остаться ни с чем.

Рассказанное смешило ужасно, особенно те моменты, в которых Ларс превесело рассказывал про метания повелителя Тинареля — вроде как, в лиловке недостатка не наблюдалось, только вот что с ней делать для того, чтобы она впитывала влагу — непонятно. И снова люди, не страдающие манией величия, в отличии от Первородных, обыграли тех по всем статьям.

Пару раз мы делали короткие привалы для того, чтобы дать отдых лошадям, а самим немного перекусить и размять ноги. Вопреки моим опасениям, путешествовать в обществе Ларса оказалось легко и не обременительно. Возможно, дело в том, что он не демонстрировал ежеминутно собственное презрение к чужакам, которые пришли и бессовестно захватили прекрасные земли, некогда принадлежавшие эльфам. Ну, или дело в притягательности самого Ларса. Тут уж, как говориться, без комментариев. Я тяжко вздохнула и в который раз поразилась ущербности своих помыслов. Хорошо всё же, что эльф не телепат и не сможет узнать про мои нечестивые помыслы.

Впереди показался обнесённый частоколом постоялый двор — крепкое подворье, какие-то сараи, конюшня, загоны для животных. Строились широко, с размахом, видно, что не бедствуют. Оно и не удивительно, чай, возле столицы обретаются.

— Отчего вдруг за частоколом хоронитесь? — проявила любопытство я, сползая с Чернушки.

Конюх, высокий крепкий парень степенно ответил на это:

— Да как сказать, госпожа. Хоть и находимся мы на большой дороге, да ещё и неподалёку от столицы, только стало в последнее время у нас неспокойно. Зимой бывает, что мантикора шалит, воет так, что кровь стынет в жилах. Взрослого человека она, понятное дело, вряд ли задерёт, да только птицу домашнюю или ребёнка запросто придушить может, вот и сторожимся. А в последнее время так и вовсе житья не стало!

Я кивнула — действительно, есть такое. Да я и сама вместе с другими наёмниками пару раз участвовала в облавах на расшалившуюся живность — летом у них пищи вдосталь: мантикоры крайне неприхотливы и могут сожрать абсолютно всё, что смогут обнаружить. А вот зимой в наших краях крупному хищнику голодно. Бывало, что и ежей откапывали в норах, которые те мастерили себе для зимней спячки. А домашние животные для мантикор, так и вовсе, лёгкая добыча. Только вот есть некоторая странность: мантикоры — твари не глупые, как тот же кладбищенский гуль, к примеру, и отлично понимают, что в жилища людей залезать — значит, рисковать собственной шкурой. И обороняться люди могут вполне успешно. А потом, чего доброго, и на саму мантикору засады устраивать.

— И что же случилось в последнее время? — мягким баритоном поинтересовался Ларс, при этом взгляд у него был острым и колючим.

Я мысленно хмыкнула — узнав эльфа, я не сомневалась в том, что вопрос этот был задан не из праздного любопытства и что-то наш Высокородный задумал, это как пить дать.

Впрочем, конюх ничего не заметил, довольный нашим интересом, а потому охотно рассказал подробности:

— Кроме зверя, эру эльф, стала путников донимать нечисть всякая. Да-да, всеми богами клянусь, так и есть! То огни горят, маленькие такие… люди к ним идут, а там раз — и в болото угодили или ещё куда. То звуки раздаются, да страшные какие! Мы уж и в Магконтроль писали, только те занимаются отписками, мол, никаких неустановленных неупокоенных или там нечисти какой забредшей выездная комиссия не обнаружила. Вот так-то! Только нам-то с того не легче! Вот и приходится хорониться за частоколом. Про то, что постояльцев стало куда меньше, я уж молчу. А ведь целыми караванами останавливались у нас… Того и гляди, не сегодня-завтра закроем постоялый двор да продадим за пару медяков…

После чего конюх, печально качая головой, добавил, чтобы мы не изволили беспокоиться — лошадки наши будут накормлены-обихожены.

За конторкой первого этажа находилась круглолицая женщина средних лет, удивительно похожая на словоохотливого конюха. Ага, стало быть, это семейный подряд. Она с радостью вручила нам ключи от наших комнат и заверила, что по нашему пожеланию ужин подадут в номера или накроют в общем зале. Не успела я ответить, как Ларс согласился на ужин внизу. Согласно кивнув, я поплелась наверх — за целый день, который я провела в седле, тело было словно деревянным.

Отдельным счастьем было то, что за стыдливой ширмочкой располагалась маленькая ванная. Поэтому я шустро сбросила пыльный плащ и со стоном блаженства опустилась в горячую воду. Цивилизация! Но качественно отмокнуть не было возможности, потому как желудок настойчиво требовал своего. В результате быстро оделась и спустилась вниз.

Оказалось, что Ларс уже сидит за столом перед дымящимися тарелками с мясным рагу, светлые волосы влажными прядями падали на плечи, вызывая желание прикоснуться к такой красоте, да и сам эльф… Отчего-то подумалось вдруг о том, (а я знаю точно), что у опытных мечников часто одна рука испытывает большие нагрузки, а потому возникает достаточно выраженная мышечная ассиметрия плечевого пояса. Но по эру Лаэринасу нельзя было сказать что-то подобное: под простым кафтаном виднелась тонкая сорочка и… хех, что-то меня снова повело. Пожалуй, стоит перевести взгляд на кого-то менее, чем эру Лаэринас, вызывающий интерес вполне конкретного толка. Да взять хоть вон тех ребят, что привезли выделанную кожу для продажи на столичном рынке. Те громко переговаривались, размахивали руками и выпивали, сидя за своим столом, и, судя по их красным лицам, делали это с душевным размахом.

Ларс, заметив мой интерес, привычно заледенел лицом, раздражённо дёрнул ухом и сухо поинтересовался, не желаю ли я присоединиться к этой весёлой компании. И так презрительно раздул ноздри, что мне оставалось только вздохнуть и отрицательно покачать головой. И раньше такой мысли, положа руку на сердце, не возникало, а после этого замечания и вовсе…

Кажется, Ларс понял, что торговцы мне не интересны, потому как заметно подобрел, стрельнул глазами в их сторону и налил мне горячего травника.

— Что ты думаешь по поводу чертовщины, которая твориться в этих местах? — наевшись, как молотобоец, я изрядно расслабилась и решила продолжить беседу на нейтральные, так сказать, темы.

— Думаю, что что-то тут нечисто с этими нападениями животных и болотными огнями, — медленно промолвил Ларс. — Даже несмотря на то, что маги не нашли ничего особенного. Было бы неплохо разузнать об этом чуть больше, учитывая то, что нам нужно двигаться дальше, а большого количества людей, как у этих обозников, у нас нет.

Это он про то, что есть шанс спастись, пока будут доедать твоего товарища? Какой он всё же милый!

— Можно сколь угодно плохо относиться к человеческим магам, — покачала головой я. — Но не думаю, что в этом случае они наплевательски отнеслись к своим обязанностям, всё же речь идёт о большой дороге, — я вытащила карту и расстелила её на столе, азартно тыкая пальцем в тонкие ниточки дорог, исходящие от Эйлинара, как щупальца осьминога. — Вот, посмотри, от Западных врат, через которые мы покинули столицу, отходит только одна дорога, которая чуть дальше, после ущелья Рамалокэ, соединяется с той, что идёт от Северных ворот, и далее образует Великий тракт. А это значит, что ребята из Магконтроля наверняка облазили тут каждую ёлку в поисках незарегистрированных чудищ. Через Западные ворота слишком большой ежедневный траффик и было бы недопустимо, если ты такое количество путников тонули в болотах с огоньками.

— Но, тем не менее, маги ничего опасного не обнаружили, — задумчиво протянул Ларс и со значением посмотрел на меня. — А постояльцев, по утверждению этих милых людей, становится всё меньше…

— Чего же в том удивительного? — пожала плечами я. — Кабы я раньше знала об этом, то я тоже предпочла бы покинуть город через Восточные врата. Глупо было бы намеренно встревать в неприятности, когда есть возможность их избежать. Хотя… ты знаешь… я попрошу тебя не ложиться спать этим вечером, я зайду к тебе…

Хм… кажется, мне всё же удалось лишить эру Лаэринаса хладнокровия, потому что идеальные брови эльфа взлетели наверх, и он протянул насмешливым баритоном:

— Ты желаешь нанести мне визит этой ночью, Рианна? Судя по всему, мои чары всё же возымели на тебя действие!?

Я замешкалась с ответом, мысли все разом вылетели из моей головы…

— Боюсь, что всё гораздо прозаичнее, — наконец, нашлась я. — Окна твоей комнаты выходят к воротам, из моей же я вынуждена лицезреть конюшню. Будь готов к тому, что придётся поиграть в охотников на привидения.

Ларс, услышав подобное пояснение, заметно приувял. Но тут же расцвёл снова, сообщив мне, что надежды он всё же не теряет. Он, мол, подождёт. А пока спишет отказ от его предположения на мою близорукость. И что он готов к моей благосклонности всегда — эльфа нельзя застать врасплох.

Я завистливо повздыхала (так и есть, было бы глупо отрицать очевидное) и отправилась к себе — чует моё сердце, ночь у нас будет неспокойной, мысленно коря себя по дороге за глупое желание докопаться до истины.

Я с грустью смотрела на разложенный по кровати собственный арсенал, вынужденная констатировать, что мало я влипала в неприятности — мой организм устроен так, что для нормального функционирования ему не хватает стрелы в одном месте. Фигурально выражаясь. А ведь я могла в это время обнимать собственную подушку. Ну, или Ларса, кажется, он не против лёгких и необременительных отношений во время нашего путешествия. И да, я знаю, что заводить короткие интрижки с собственным нанимателем — такая себе затея, но…

Впрочем, тут поток моих мыслей пришлось прервать: если я хочу узнать, что за непонятные дела здесь творятся, то мне следует поспешить — близится полночь. Поэтому я натянула плотные штаны, нацепила наручи, защищающие от рубящих ударов, закрепила перевязь с мечами за спиной. Подумав немного, засунула в карман верёвку и шаман-зелье, которое приобрела по случаю у одного знакомого мага-недоучки.

Случай был такой: маг по имени Арден в то время получал образование и диплом мага в столичной академии, только вот так получалось, что все его оценочные работы, над которыми он корпел день и ночь, каким-то чудом оказывались у других студентов. В том смысле, что его идеи воровали и делали это филигранно, раз никаких следов не оставалось. То есть, истерить, топать ногами и кричать: «Это должно было быть моей работой!» было бесполезно. Почему? Верно, правило: «Нету тела, нету дела» действует во всех временах и мирах без поправок. Как закон всемирного тяготения. Ну, так вот, собрал студент все свои гроши и поплёлся на поклон к Магриму. Так мол и так, творится что-то необъяснимое, но наверняка паскудное. А как же иначе, где ж это видано, что одинаковые мысли возникали в двух головах одновременно. Учитывая то, что ранее его оппоненты особой «головастостью» и не радовали.

Признаюсь честно, Магрим поднял парня на смех. Мол, мы, наёмники, народ максимально простой и всякой там волшебном чушью не занимаемся, для того у нас особые структуры есть. Ага, можно подумать… иными словами, я вызвалась добровольцем. Стало вдруг любопытно, да и жалко парня, чего уж там греха таить. Решила действовать по старинке, начав со сбора данных. Студент оказался парнем замкнутым и увлечённым наукой, друзей практически не имел и жил в съёмной комнатушке неподалёку от академии. Пожалуй, одним из немногих людей, с которыми Арден общался, была его подружка — прелестное создание, которое парень подцепил неизвестно где. Позже выяснилось, что эта очаровательница была засланным казачком, передавая информацию другим студентам.

К сожалению, старина Ар оказался парнем на удивление скандальным, любящим поискать правду даже там, где её отродясь не бывало. Думаю, потому-то он и попёрся в деканат, тряся «доказательствами», то есть, записями допроса на магкристалл коварной «засланки». Но, там его подняли на смех, сообщив, что запись на магкристалле не является доказательством вины. Впрочем, я ему говорила то же самое. Мол, есть такое понятие, как не приемлемое доказательство. Но разве Арден услышал меня? Понятное дело, что выперли парня с волчьим билетом без права заниматься магической деятельностью. Правда, Арден на сей запрет клал… хм… И правильно делал, потому как артефактор из него оказался хорош, всем скопом у него отоваривались. Ну, а мне он по великому блату всегда поставлял «экспериментальные экземпляры». Вот, примерно такой «экземпляр», состоящий из небольшого тяжёлого матового шара, внутри которого завивалась спиралью молочно-белая субстанция, я положила в карман плаща. Ну, кажется, я готова к ночной вылазке.

На мой тихий стук в дверь Ларса она открылась тотчас же, словно он стоял за дверью в тревожном ожидании моего прихода. Комната была копией моей, так что рассматривать в ней было нечего — стол, стул рядом, узкая и даже на вид неудобная кровать и небольшая ванна за ширмой. Кроме эльфа, разумеется, который к этому времени успел переодеться в неприметную коричнево-зелёную одежду эльфийских лучников и теперь с увлечённостью рассматривал стрелы в своём колчане. На кровати была внушительная выставка оружия — даже интересно, где Ларс всё это прятал — вещей у нашего лорда дома Небесного огня было не так много.

Перехватив мой заинтересованный взгляд, брошенный на его кровать, Ларс невольно подбоченился и не без паскудного ехидства заметил, что я всё же имею, ну имею ведь интересы по отношению к нему лично. Причём, вполне конкретного толка. Так почему бы нам не позабыть про свои нелепые планы по изничтожению бедной нечисти и провести время с куда большим удовольствием?

— Угу, — хмуро буркнула я, засунув развратные образы, которые после замечания эльфа тут же услужливо выдало мне моё богатое воображение. — Вы привлекательны, я чертовски привлекателен… Пожалуй, буду вынуждена отказаться от твоего более чем щедрого предложения.

На что тут же последовали уверения, что я просто не до конца понимаю, чего лишаюсь. Да и как мне, простой человеческой наёмнице, это понять? Э, нет, батенька! Такое надобно прочувствовать и никак иначе! М-да… но беда-то вся в том, что чувствовать я категорически не желаю…

— Дверь на улицу об эту пору наверняка заперта на засов, — перебила я восхваления себя, любимого, — так же, как и калитка во дворе.

Я подошла к окну и на всякий случай подёргала. Было бы глупо надеяться на то, что оно распахнётся, но проверить всё же стоило. Впрочем, для Ларса не составило особого труда выдрать пару гвоздей и открыть окно.

— И я полагаю, что мы не станем просить милых владельцев постоялого двора отпереть калитку? — широко улыбнулся эльф, продемонстрировав мне своё хорошее настроение.

— Ни к чему утруждать занятых людей, — пропыхтела я, привязывая верёвку к подоконнику. — Сами справимся, чай, не маленькие.

Пока я сторожилась, пытаясь создавать как можно меньше шума и медленно спускаясь, эльф оказался внизу, мягко приземлившись на землю.

— Вид отсюда открывается просто роскошный, — с тихеньким смешком откомментировал Ларс и тут же, не дожидаясь моего возмущения, попросил пошевеливаться.

Мол, до рассвета мы должны отыскать нечисть (или нежить, нам было совершенно не принципиально), разобраться с нею и также осторожно вернуться на постоялый двор. Возразить на это было нечего, так что я, перемахнув частокол вслед за Ларсом, притаилась за кустами неподалёку от ворот.

— А где конкретно видели болотные огни? — тихо поинтересовался мой спутник, всматриваясь во тьму перед собой.

На что я пожала плечами и неуверенно выдала:

— Кажется, впереди. И вообще, по логике вещей, это не мы должны бегать за блуждающими огоньками, это они нас должны стращать. А мы трястись от испуга, сидя за высоким частоколом и кляться, что более в это проклятое место ни ногой.

— Кажется, что-то есть! — в свете луны я рассмотрела гаденькую довольную улыбочку эльфа, поднапряглась и услышала тоже, что и он: где-то вдалеке послышался короткий кошачий рык, тут же заткнувшийся на полувзвое.

Мне сразу как-то потеплело на душе — этот вопль совершенно точно принадлежал существу из плоти и крови, это тебе не за какими-то огоньками гоняться. Кажется, большая кошка вышла на охоту. Мантикора — это даже хорошо, это просто и понятно. А по поводу поимки всяких там неведомых сущностей — это пожалте к господам магам. А мы люди простые. Вот, завалим сейчас мантикору, если она безобразничать начнёт, нас почуяв, и спать пойдём. А если нет, так ещё и лучше — я не была фанатом спортивной охоты.

И так мне сделалось от этого осознания радостно, что я чуть бравурный марш не засвистела.

— Темно-то как! — зашептала я в спину бесшумно продвигающегося впереди эльфа. — У меня есть небольшой осветительный артефакт. Значительную площадь он не осветит, но сломать себе ногу, запнувшись о корягу, всё же не даст.

— Не стоит привлекать к себе лишнего внимания, — не согласился Ларс. — Держись ближе ко мне.

На это я недовольно засопела — да куда уж ближе-то! Если Высокородный внезапно остановится, но я воткнусь носом в его спину. Мантикора больше не выла, поэтому оставалось гадать, правильно ли мы движемся. Впрочем, совсем скоро любые связные мысли меня оставили — мы заметили те самые огоньки, к которым я столь пренебрежительно отнеслась. Они загорались яркими светлячками где-то далеко, мотыляясь крошечными дрожащими точками среди деревьев.

Ларс сквозь зубы выругался и выхватил лук с наложенной стрелой. Не успела я поразиться тому, что он делает, как уже несколько стрел, рассекая воздух, летели по направлению к огонькам. Судя по тому, что стрелы не нанесли особого урона, никого из живых впереди не наблюдалось. Казалось, что огни на мгновение озадаченно застыли, словно удивляясь реакции на своё появление, и чуть опустились вниз, достигнув верхушек деревьев и слившись в единый рой.

Тихий, просто потусторонний звук пронзил меня всю, вызывая глубокий, какой-то нутряной страх. Тут же схватилась за булавку, приколотую к воротнику плаща, ощупав её чуть шероховатую, покрытую рунами поверхность. Что это со мной? Никакая ментальная магия на меня повлиять не может — артефакт способен сдержать любого колдуна ниже уровня бог. А это значит, что колдовством тут и не пахнет. Следовательно, нужно взять себя в руки и показать этому мерзавцу, решившему столь глупо пошутить, что не стоит пугать приличных людей.

Кажется, что эльф также был на взводе — расстреляв большую часть стрел из своего колчана, а результата никакого — огоньки по-прежнему в хаотичном порядке двигались над деревьями, не чувствуя какого-то ни было дискомфорта.

Тот же потусторонний дребезжащий звук возник ещё раз, заставив Ларса мрачно выругаться и схватиться за меч. Впрочем, я тоже была наготове и держала в своих руках по бастарду, двигаясь за эльфом, который видел в темноте явно лучше меня, поскольку скользил вперёд без сомнения, стараясь не задевать ветки деревьев. Угу! И всё бы ничего, только вот я не могла продвигаться столь же бесшумно — нас совершенно точно засекли те, кто устроил весь этот балаган. Огоньки судорожно дёрнулись и полетели вниз, ниже крон деревьев, а тоскливый заунывный вой становился всё ближе, словно маленькое привидение оплакивало свою судьбу прямо возле ближайших деревьев.

Ха! Кажется, мы что-то обнаружили: впереди, за деревьями, была большая поляна, где и метались маленькими дрожащими шариками огоньки, за которыми мы устроили погоню. Но не сами по себе — этим действом руководил некто в длинном плаще и капюшоне. Который пытался экстренно погасить огни, которые упрямо пытались выскользнуть из рук и трепыхались непокорными мотыльками. Рядом сидела большая кошка и встревоженно била хвостом, иногда порыкивая — именно эти звуки мы и слышали, когда продвигались по лесу.

Вообще, строго говоря, мантикора не принадлежала к семейству кошачьих, насколько я знала. По сути, она являлась химерой. Даже странно, какие удивительные мысли лезли в мою голову в момент опасности. Судя по тому, как мантикора щерилась и поводила жалом в разные стороны, она была возбуждена до крайности. Между тем, человек, который старался погасить огоньки, плюнул на это и попытался сбежать, опасаясь возмездия. Не могу его осуждать, кстати, учитывая то, что при виде человека на поляне эльф издал победный клич и ринулся вслед за беглецом. Тот, кстати, был далеко не дурак и спустил мантикору с цепи для того, чтобы та занялась нами, давая преступнику шанс убежать.

— Уйдёт! Ну уйдёт же! — пропыхтела я, готовая обороняться от опасного жала на конце хвоста мантикоры и от её клыков.

Мой лёгкий доспех она прокусит без особых затруднений, так что предстоит попотеть, чтобы выйти победителем из этой схватки.

— Не уйдёт! — злобно крикнул Ларс, вытаскивая последнюю стрелу из колчана.

Да уж, стрелять в лесу — то ещё удовольствие — ветки отклонили стрелу, и та проскользнула смертоносной тенью вблизи петляющего, как заяц, беглеца.

— Ничего, мы ещё повоюем! — мстительно прохрипела я, выдирая из кармана своего плаща тот шар, который дал мне Арден с пометкой «на всякий случай».

Из его пространных объяснений я уяснила для себя, что это некое наступательное оружие, которое можно было кинуть в гущу противника. Хм… ну, попытка не пытка — хуже в любом случае не будет. Потому как хуже просто некуда — ещё пару мгновений, и противник сможет уйти. Сам же механизм активации шара был прост и понятен, дальше некуда — сжать в ладони с явно оформленным желанием разбить его и бросить в направлении неприятеля. Ларс, заметив, что я застопорилась, задвинул за спину бесполезный лук и приготовился защищать от мантикоры, которая приближалась, припадая на задние львиные лапы.

— Осколки! — завопила я, как учили, кидая шар навесиком, словно гранату.

Не знаю, возможно, эру Лаэринаса тоже где-то учили, поскольку он тут же рухнул на землю, увлекая меня за собой и защищая своим телом от возможных осколков.

Бабахнуло знатно! Вспыхнуло, взбургилось белым фосфорным грибным пламенем. Жахнуло так, что что затряслась почва, во все стороны полетели клочья земли, ветки и какие-то сучья, спину опалило волной жара. Когда перед глазами перестали прыгать разноцветные пятна, я кряхтением дала понять Ларсу, что жива и прошу слезть с меня.

— Что это было? — слабо пробормотал тот, пытаясь подняться с земли.

— В моём мире это называлась фугасная граната, — пошатываясь, сообщила я. — Замечательная штука, успешно используется при уничтожении укрепрайонов противника. Хм… и, судя по всему, для выкорчёвывания лесных массивов.

Действительно, вековые сосны рядом с поляной разметало, как кегли в боулинге. Синевато-коричневая кора обуглилась и чуть дымила, на месте взрыва красовалась воронка.

— Кажется, нам не удастся допросить того парня, что запускал огоньки.

Я раздражённо чертыхнулась и отстранённо подумала о том, что это мне ещё крупно повезло в том, что мы устроили такое паскудство просто в королевском лесу, а не в священной эльфийской Пуще, иначе живыми бы нам точно не выбраться.

— Ну, не скажи, — сиял широкой улыбкой на грязном лице Высокородный, направляясь к эпицентру взрыва. — Что-то мне подсказывает, что удача будет на нашей стороне.

— Твою бы энергию, да в мирное русло, — недовольно пробурчала я, снова вытаскивая из-за спины бастарды.

Конечно, у того милого парня шансов остаться в живых практически не было, но лучше быть наготове, учитывая то, что где-то должна бродить мантикора. Если не превратилась в горелую кошку, конечно. Хе-хе! Что-то я не слишком оптимистична сегодня.

Мантикора, кстати, тоже не пострадала от взрыва, спрятавшись под деревом. Бедняга была изрядно напугана взрывом и сейчас утробно выла, встопорщив шерсть и выпучив бешеные глаза, но при этом не делая попыток напасть, да и хвост с ядовитым жалом был прижат к боку и трясся при этом не хуже заячьего.

— Страшно, кисуля? — чуть громче обычного поинтересовалась я, звуки до сих пор доносились словно сквозь вату. — Не бойся, солдат ребёнка не обидит.

Не знаю, насколько животное меня поняло, но проводило глазами с великим сомнением, не решившись покидать своё убежище. Может, это и верная стратегия, конечно. Эльф волнительно сверкнул очами, намекая мне на то, что мантикора подождёт, нас сейчас гораздо больше должна тревожить судьба проклятого преступника, который управлял шаманскими огнями.

Тот обнаружился неподалёку — взрывной волной человека отбросило достаточно далеко от того места, куда я бросала «гранату». На первый взгляд он не пострадал, во всяком случае, руки-ноги и голова были на месте. Но поручиться за то, что он сможет с нами пообщаться, я бы не стала.

Ларс, отрывисто бросив мне указания не сводить глаз с лежащего человека и в случае опасности снести ему голову без особых размышлений, осторожно приблизился к нему и перевернул на спину лёгким ударом ноги. Ну да, особых церемоний с потерпевшим я и не предполагала, конечно…

Судя по всему, тот решил, что лучше будет прийти в себя — мало ли что взбредёт в голову сумасшедшему эльфу и его подружке, которая небрежно помахивала короткими мечами возле его лица. Так что человек с кряхтением принял полусидячее положение и откинул назад капюшон, явив миру потерянное чумазое лицо и редкие светлые волосы, едва прикрывающие внушительную лысину. Он неловко взмахнул рукой в попытке подняться, из носа вытекла капелька крови, да и щека была заметно расцарапана. Наверное, пострадал при падении.

Казалось, что собственные травмы ввели человека с ступор. Во всяком случае, он продолжал смотреть на нас с испугом и недоумением, не делая больше попыток подняться и замерев в нелепой позе. Это он напрасно, на самом деле. Поскольку Ларс, убедившись, что у мужчины всё в порядке с конечностями, уже собирался поднять его своим излюбленным способом.

Однако, тот, почуяв неладное, встал с третьей попытки и обалдевшим взором осматривал воронку от взрыва.

— Эй, мужик! — позвала я, вытягивая два пальца вперёд. — Сколько пальцев я показываю?

— Три! — после небольшого раздумья ответил тот и размазал кровь по щеке, до ужаса сейчас напоминая изголодавшегося вампира, которого вытащили на рассвете из уютного гроба.

— Ну вот, почти угадал! Он в порядке, можно начинать допрос, — уверенно заявила я и посмотрела на Ларса.

Очень уж мне хотелось покинуть это местечко. А человек… что человек? Сочувствия к нему только за то, что мы одной с ним расы, у меня не было. Вот клянусь, мне даже эльфы, с их раздутым до космических масштабов самомнением, невероятным апломбом и презрением к пришлым (к людям, понятное дело) и то казались ближе, чем такие вот представители рода человеческого.

Как позже оказалось, мужик оказался далеко не партизаном и, увидев ядовито-злобствующее лицо эльфа, решил не запираться и рассказать всё, как на духу. Рассказ был прозаичен до удивления: как мы уже успели выяснить, из столицы было несколько ворот, в том числе Западные, через которые был самый большой поток желающих покинуть столицу, и Северные, расположенные не столь удобно, неподалёку от холма Всех богов. Естественно, что и постоялый двор, который находился поблизости от Западных ворот, принимал большее количество путешественников, чем тот, что возле Северных. Несправедливо? Ещё как! Вот и решили владельцы того, другого постоялого двора исправить эту оплошность. Решив, что они снизят стоимость проживания и тогда деньги к ним потекут рекой — мол каждый проезжающий пожелает остановиться на ночь за пару медяков. Как я уже успела отметить, владение постоялым двором подразумевало семейный подряд, вот и тот, что на Северном направлении, не стал исключением. Наш же подопечный по имени Геральт оказался примаком, перебравшимся жить в дом своей супруги да так и не заимевший за всю свою жизнь ничего, кроме тех штанов, что были на нём. То есть, отношение к нему было соответствующее, как мы понимаем — родители и братья любимой половины не раз повторяли, что они его содержат из жалости, хоть тот и работал у них от рассвета до заката. А уйти, плюнув на всё, Геральт не мог или не хотел, как я понимаю. Я недоверчиво хмыкнула — что это за сказка о золушке на новый лад? Но Ларс отрицательно покачал головой — судя по всему наш подопечный не лжёт и было что-то, что держало его в доме родичей своей жены. О том, что думает по поводу бесполезности Геральта собственная супруга, пострадавший тактично умалчивал.

К сожалению, политика снижения цен оказалась не столь действенной, как они полагали. Точнее говоря, постояльцы у них были, но весьма сомнительные. Так что приличные граждане, завидев подобный контингент, торопливо сворачивали обозы. Тогда-то и пришла в голову идея с запугиванием клиентов своих конкурентов. Долго решали, что лучше — нападения диких животных или неизвестное колдовство. В результате пришли к выводу, что маслом кашу не испортишь, для устрашения все средства хороши. Бедную мантикору нашли в лесу и посадили в клетку, выводили на волю редко и то, только лишь на цепи. А для того, чтобы та не порешила их самих, вырвали ей ядовитое жало на кончике хвоста и подпилили когти. Правда, рычать и устрашающе выть бедняге эти экзекуции не мешали, а большего от неё и не требовалось.

Одним словом, с первой частью коварного плана особых проблем не возникло. Но, что сказать о второй? Владельцы постоялого двора на северном направлении были, вне всякого сомнения, редкими подлецами, но колдунов среди них не водилось. Да и потом, если какая волшба будет творится, то ребята из Магконтроля по этой же самой волшбе их и вычислят в два счёта. А оказаться в тюрьме по обвинению в колдовстве, направленном против человека или другого разумного существа, им совершенно не хотелось. Мало того, что статья эта серьёзная, так ещё и корячится за неё немало.

Уж не знаю, кому из их подлой семейки пришло в голову, что пугать можно старыми проверенными методами, сказать было сложно. Но выполнять задумку пришлось Геральту. Во-первых, потому что его никто не спрашивал, во-вторых, потому как, если случиться потерять зятя, то никто и не расстроится от той потери. Разве что супруга чуть поплачет для порядку…

Так что пришлось бедняге взять свечные огарки, прикрепить их к бычьему пузырю и таскаться с этакими устройствами, как Пятачок с воздушными шариками. А тот самый потусторонний звук, который наводил ужас на слабую психику постояльцев, был не чем иным, как ветром, проходящим сквозь дырявые глиняные горшки, висящие в кронах деревьев. И жутко, и следов колдовства никаких.

— И какова ваша конечная цель? — довольно невежливо спросила я, перебив размазывающего грязь по лицу Геральта.

— Ну так, самое первое — это переманить постояльцев, — ничуть не обиделся тот. — А в дальнейшем и вовсе перекупить постоялый двор за бесценок.

Очевидно, что моё удивление подобной откровенностью было написано у меня на лице аршинными буквами, поскольку Ларс наклонился ко мне и тихенько прошептал, что поражаться подобной нелояльности к собственным родственникам не стоит. Мол, примакам всегда жилось не особо хорошо — каждый был горазд прошипеть что-то недовольное в ответ. А в этой гнилой семейке зять навроде старой табуретки числился — и гостям подать неловко, и не выбрасывают потому как может и сгодится ещё на что-то. Как мы понимаем, что о любви к родственникам тут речь не шла.

— И что теперь с тобой делать? — нахмурилась я. — По-хорошему, так городской страже бы отдать не мешало. Пусть те решают, как с тобой поступить и какого наказания ты заслуживаешь за все свои прегрешения.

— Нет на мне вины лиходейской! — тут же встрепенулся мужик и размашисто осенил себя благословением богов. — Вот что хотите со мной делайте! Ну, пугал людей, было дело! Те, которые похлибче будут, сильно пугались, врать не буду. Так не до смерти же.

Разумно! Ларс бросил на меня внимательный взгляд, в котором я прочла решимость не спускать с рук такое непотребство. Так-то оно так, но… эх, чует моё сердце, что выйдет мне ещё боком моя мягкотелость!

— А сам-то ты о чём мечтаешь? — со вздохом спросила я, помогая мужичку отряхнуть его штаны.

— Ну, так, — расплылся тот в неуверенной улыбке. — О домике у реки. Маня там бы рыбку ловила себе на пропитание, я бы огородик завёл… да куда мне…

Да уж… судя по всему, Маня — это та самая мантикора, что подошла ближе и теперь испуганно жалась к его ногам. Стараясь не думать о том, как это выглядит со стороны, я вытащила свой кошель и протянула пострадавшему, хмуро посоветовав брать, пока дают. Ларс, видя такое непотребство, только недовольно закатил глаза и запыхтел, намекая на то, что каждый должен отвечать за свои прегрешения. Можно подумать, я не знаю об этом! Только это раньше я была сотрудником органов правопорядка, подчиняющихся жёстким рамкам. Теперь я в своей воле! И что-то мне подсказывало, что отдавать беднягу Геральта под суд было бы опрометчивым решением.

— Ну, если так… — сухо прервал Ларс поток благодарностей от мужика, после чего стащил свой походный мешок. — Тут немного еды, вода и одежда. На какое-то время хватит. Советую двигаться в сторону Труммеля. В другом государстве оно надёжнее будет.

— Спасибо вам, эру эльф, и вам, госпожа. Век с Маней не забудем вашей доброты…

Где-то далеко занимался рассвет… а, между тем, в истории с попыткой отжима чужой собственности ещё не была поставлена точка. Во всяком случае, выражение лица эру Лаэринаса было многообещающим.

А сейчас мы поплелись обратно, стараясь не думать о том, насколько фееричным будет наше возвращение — лелеять надежду на то, что теперь, после рассвета и того замечательного «бабаха», что мы устроили, нам удастся тихо пробраться обратно, было бы по меньшей мере странно. Собственно, так и вышло — стоило нам только выйти на дорогу к постоялому двору, как заметили горящие факелы и нервных постояльцев, одетых кое-как, зато вооружённых. Рядом с ними с решительными лицами стояли и владельцы нашего постоялого двора. Ага, стало быть, услышали наш славный «бах», заметили, что мы пропали, и двинулись на подмогу.

Впрочем, вскоре выяснилось, что нас было слышно не только поблизости, но даже там, в районе Северного тракта, поскольку неподалёку переминались с ноги на ногу ещё какие-то люди. И, вот! На ловца и зверь бежит! С кислыми лицами, бормоча что-то о том, что совершенно напрасно все взволновались, стояли родичи бедняги Геральта. Я злобно подумала, что теперь им придётся найти другого вечно виноватого среди членов своей семьи. А у нас для них небольшой сюрприз…

Ларс, вышагивая рядом со мной, имел вид высокомерный и победительный, а на всякие там возмутительные шепотки он обращал внимания столь же мало, как я на понижение потребления сырого мяса среди коренных жителей Сумрачных гор.

— Эру эльф! Да как же вы это? — в извечном бабьем жалостливом жесте приложила ладони к щекам хозяйка нашего постоялого двора. — Что же вы это вышли из-под защиты стен посреди ночи?! Это ладно, что вы живы-здоровы?! А, если бы случилось чего?

На это замечание Ларс важно надулся и заметил, что ему всякая гадость нипочём будет. Да и вообще, он де, и прибыл-то в эти края с одной целью — разобраться с той пакостью, которая творится в непосредственной близостью от Эйлинара. А то непорядок получается — вроде, как и столица, самый крупный город в пределах человеческих земель, а такое непотребство происходит. Непорядок! Не можно путнику просто так проехать — пугается он сильно всякого такого непонятного. Собственно, поэтому и обратились человеческие колдуны из Магконтроля к эльфийскому шаману из дома Небесного огня, дабы тот помощь оказал и избавил их от всего тёмного, что притаилось в лесах поблизости от столицы. Ну, понятное дело, что шаман повыделывался для порядку, но всё же согласился прибыть и оказать повсеместную помощь. Вот, и помощницу, меня, то есть, прихватил. И не зазря прихватил, как сейчас выяснилось.

— И что же вы, эру эльф, поймали ту нечисть? — перебивая слитный выдох толпы, поразился давешний конюх.

— Нечистью там и не пахло, — высокомерно поджав губы, заметил Ларс, искоса поглядывая на спавших с лица родичей нашего вольноотпущенного. Вид при этом имел по истине королевский, небрежно раздавая скупые улыбки и даря некое расположение. — Мантикора была. Молодая совсем. Но дикая, страсть! Моя помощница Рианна отрубила ей голову, когда та посмела напасть на нас.

Тут все взоры переметнулись на чумазую меня, заставив внутренне поёжиться. Но нет, никаких обвинений в живодёрстве и жестоком обращении с животными и в помине не предполагалось — толпа одобрительно загудела, жадно рассматривая бастарды за моей спиной. Мол, вот оно как! Сколь верёвочке не виться, а всё равно конец один. Хмуро подумалось, что конечно — люди мало тревожатся по поводу смерти дикого зверя, только рады тому, что угроза нападения животных пока миновала. Дело в том, что мантикора ревностно следит за тем, чтобы на её территории других хищников не было. Вроде как сторожит собственные угодья. Так что сюда никто не сунется до тех пор, пока сохраняется запах химеры.

Не удержалась, скосила глаза — родичи Геральта готовятся упасть в обморок, но держатся, улыбаясь через силу и натужно радуясь нашим с Ларсом охотничьим навыкам. Признаться, я поразилась их стойкости, потому как сама, оказавшись на их месте, наверняка бы спешила уже в сторону канадской границы. Для опытного шамана узнать владельцев животного не составляло никакого труда. Судя по их дикой напряжённости, смерть Мани — это полбеды, а вот судьба пропавшего Геральта? Что с ним сталося? А как он выжил и рассказал всё, как на духу? Сдаётся мне, что этот вопрос также не давала им покоя. М-да… судя по той деловитой озабоченности, что читалась на челах сволочной семейки, думалось им вовсе не о том, сколь незавидная судьба была у бедняги Геральта, а о том, узнали ли мы что-то компрометирующее их лично.

Так, вон тот пожилой мужик с бородой лопатой — это, стало быть, тесть нашего хулигана. Тот, в простой рубахе навыпуск, с мощными волосатыми руками и с сумрачным и чуть дебильноватым выражением лица — старший сын и брат жены Геральта. А вот и сама любящая супруга — до удивления похожая на братца: та же фигура молотобойца, отсутствие интеллекта в маленьких близко посаженных глазках. Кажется, даже растительность на лице имеется. Правда, не столь богатая, как у отца. Впрочем, довольно пялиться на них — ещё не хватало, чтобы они что-то заподозрили.

Меж тем, Ларс продолжил разливаться соловьём. По его рассказу выходило, что мы уничтожили не только мантикору, но и того человека, который науськивал её на нас — вон, и воронка на месте гибели имеется соразмерна с той, что осталась от Тунгусского метеорита. Если кому любопытно — извольте посмотреть. Вроде бы, живи да радуйся, но он, великий шаман клана Небесного огня, не только велик, но и на редкость злопамятен.

В этом месте слушатели понимающе покивали головами, соглашаясь с высказывание Ларса. Никто и не усомнился в том, что эльф, вместо того, чтобы постараться цивилизованно поинтересоваться причиной столь выраженной нелюбви к своей персоне, тут же станет кидаться мощными заклятиями, словно так и надо. Ларс же, чётко отслеживая реакцию владельцев «северного» постоялого двора и премерзко улыбаясь при этом, добавил о своём сожалении. Мол, так случилось, что этот негодяй, этот человечишко, посмевший науськивать животное на нас, не успел рассказать все интересующие нас подробности. А они были просты и понятны: кто его послал, откуда и с какой целью.

— Выходит, что теперь не доискаться до правды-то? — робко поинтересовался один из тех ребят-караванщиков, что сидел за столом в харчевне неподалёку от нас. — Если помер лиходей?!

— Отчего ж не доискаться? — Ларс бросил взгляд лазоревых глаз в мою сторону и тут же отвёл его, будто бы застеснявшись собственного беспардонного вранья. — Полнолуние скоро. Тогда и спрошу у вашего лиходея всё, что захочется. Думаю, что его дух будет со мной очень откровенен.

Окружающие взволнованно ахнули и покачнулись от волнения: а эльф-то, оказывается, не только обычный шаман, но и некромант в придачу! А это уже совсем другой коленкор!

— И что же вы, мучить духа станете? — с неизъяснимой жалостью кто-то произнёс из толпы после длительного задумчивого молчания.

— Что ж я, зверь, огр какой? — приподнял идеальную русую бровь в наигранном удивлении Ларс и этак по-королевски печально покачал головой. — Покажет мне, всё что я желаю, так я и отпущу его на свободу. А то, глядишь, исполню его заветное желание. Уж вы поверьте мне, люди добрые, у духов тоже есть желания.

Так! Вот это поворот! Признаться честно, я сама с огромным трудом сдержала себя от того, чтобы совершенно по-крестьянски не вылупить глаза. Даже представления не имела, кто будет играть роль духа Геральта, ведь полнолуние уже через три дня. Нет, я могу… наверное. Просто нужно свыкнуться с этой мыслью.

А пока задача минимум — отмыть с себя всю грязь и выспаться. Находящийся рядом Ларс многозначительно мне подмигнул, отправив мои мысли по совершенно иному направлению. К примеру, в ту сторону, где мы, как он выразился, «с куда большей пользой проводим время». Я украдкой, поражаясь собственному слабоумию, покосилась на тонкий стан, узкие бёдра и широкие плечи моего нанимателя, ничуть не испорченные грязным и воняющим гарью кафтаном. Тот снова повернулся ко мне и подарил быструю улыбку, заставившую меня нахмуриться и молча отвернуться. Вот, лучше на частокол смотреть буду.

Ну, что сказать? Программа минимум была исполнена в полной мере, не помешали моему сну даже шумное празднование в таверне первого этажа и радостные вопли, чествующие доблестных охотников на нечисть.

Итак, по негласной договорённости, мы должны были провести три дня на этом постоялом дворе в подготовках к обряду воскрешения духа. В связи с этим нас с Ларсом старались не тревожить, и мы проводили свободное время в расслабленном ничегонеделании. Точнее говоря, это я так проводила время — спала, сколько вздумается, потом долго отмокала в ванне, спускалась вниз и не торопясь поглощала завтрак. Только лишь несколько раз согласилась на то, чтобы провести короткий бой на мечах с моим спутником. М-да… а ведь я всегда считалась неплохим мечником, будучи обоерукой и недурно управляясь с парными мечами. Но, увы, до умения эльфа мне далеко. Бои проходили до первой крови, так что они были не только позорно короткими, но и я ещё ходила с царапинами в самых неожиданных местах. Впрочем, они зажили гораздо раньше, чем прошла моя обида на собственное бессилие. Впрочем, продолжалось моё расслабленное состояние не так долго и уже через два дня меня стала душить жажда созидательной деятельности — я была готова бежать, выводить тех мерзавцев на чистую воду, торопиться в Мирин или ещё куда-нибудь, но не киснуть с тоскливым видом у окна. Судя по всему, я была из тех людей, которым противопоказаны отпуска, просто в то время, когда жила в старом мире, я не знала этого в связи с тем, что сотрудникам МВД отпуска не полагались, а в Эйлинаре — потому что они ещё и не оплачивались.

Наконец, мои нервы не выдержали, наблюдая такое безобразие, как расслабленного ничегонеделающего Ларса, и я накануне «воскрешения духа» собралась с мыслями, заявившись к нему для приватного разговора.

— Полагаю, что родичи Геральта заметно перетрусили, увидев воронку от взрыва, — мрачно сообщила я, раскладывая перед собой свои записи.

— Убеждён в том, что они сразу же отправились в лес, разыскивая доказательства его смерти, — безмятежно отозвался тот, сияя лукавой улыбкой. — И теперь не сомневаются, что после того заклятия не было шансов остаться в живых.

— Означает ли это, что они убедились в том, что ты великий шаман и тебе не составит труда вызвать дух покойного, который бы обвинил их самих во всех грехах? — я озабоченно сделала несколько пометок на своих листах.

Эх, не люблю я проводить расследования, опираясь на одни лишь догадки. А ведь как тут иначе? Оперативных сотрудников к родичам не приставишь, обыск дома тоже не проведёшь… да даже банальный допрос и тот… это я ещё не принимаю во внимания, что заявления от Геральта мне тоже не поступало.

— Наверняка, — убедительно покачал головой эру Лаэринас.

Я рассердилась на такую расслабленность своего работодателя, но продолжала упорно строить планы по тому, как «вызвать» духа Геральта. Пока выходило не слишком правдоподобно. В том смысле, что мне ни разу как-то недовелось повстречаться с духами. Нет, я, разумеется, представляю их как некое белесое пятно, энергетический сгусток или эфемерный образ. Только я пока не могу понять, как его изобразить. Нет, я сумею, конечно, создать из простыни и угля образ милого, но жуткого привидения. А уж повою как душещипательно! Но как быть с правдоподобностью? И вообще, у меня сложилось такое впечатление, что это мне одной нужно, а некромант у нас даже не встал с кресла, когда я развила столь бурную деятельность.

Только я собралась высказать всю глубину своего негодования, как Ларс вполне буднично сообщил:

— Те люди, владельцы соседнего постоялого двора, ещё вчера продали свою собственность за гроши и решили покинуть это малоприятное местечко. Угу, говорят, у них возникли причины личного характера.

— И ты только сейчас мне об этом решил сказать? — прошипела я, сминая в руке свои записи. — Чего же ты раньше молчал?

— Всё просто, — пожал плечами Ларс. — Я заметил, что ты чувствовала себя крайне усталой. Отдых, пусть и столь незначительный, пошёл тебе на пользу. Вот, видишь, ты снова готова бежать и совершать подвиги!

В ответ на это замечание, сделанное примирительным тоном, возразить мне было ровным счётом нечего. Так что я тихонько возмущённо-виновато посопела и кхекнула:

— Ну, полагаю, в твоих словах есть доля правды. Пожалуй, мне стоит попросить, чтобы нам подготовили провизию.

— Не стоит беспокоиться, — улыбнулся эльф. — Всё готово. Выезжаем на рассвете…

Можно себе представить, как меня обуздала жажда созидательной деятельности, если я встала утром, ещё до рассвета, без привычных мне стенаний и жалоб на коварную судьбу, заставившую меня в недобрый час согласиться на новый наём. Вещей у меня было немного, так что я быстро оделась по-походному, перекинула через плечо сумку со статуэткой и сочла себя готовой к дальнейшему путешествию. Эру Лаэринас, как водится, был деятелен и сосредоточен, расстелив мою многострадальную карту на столе, куда сонная подавальщица принесла плотный завтрак.

— В Мирин отсюда можно добираться двумя дорогами: Великим трактом, как делает большая часть путешествующих, или же пройти возле побережья. Пустоши практически не заселены, зато крюк делать не придётся, — Ларс вдумчиво жевал яичницу и тыкал пальцем в большое бурое пятно на карте — те самые Пустоши.

Кстати, названы они были не просто так — несколько поколений тому назад северные племена орков отчего-то вспомнили, что эти земли были исконно их, просто подлые людишки поселились на них незаконно. И теперь, мол, должны эти земли по праву вернуться к ним, к оркам. А люди, которые живут здесь, могут убираться туда, куда захотят.

На самом деле люди «отжали» чужую территорию или нет, сказать наверняка просто невозможно по вполне тривиальной причине — историю пишут победители. И в победительной истории людей о таком сказано не было. Собственно, если уж на то пошло, то с того момента, как стало известно, что Валент не является родным миром людей, появилась вполне себе… хм… рабочая версия, что боги призвали человечество для того, чтобы чуток облагородить этот мир. И именно они принесли прогресс живущим здесь расам.

Правда, оркам, свято убеждённым в своей правоте, слова людей были до лампочки. И они в качестве аргументов своих убеждений трясли древними записями, которые доказывали их правоту — изначально, тут жили и радовались всему сущему мирные кланы орков. Это, мол, потом уж люди пришли и заняли чужие земли. Правда, последние с пеной у рта утверждали, что таких писулек они и сами горазды наделать и вообще, даже последнему гоблину ведомо, что они пришли на пустые, ничейные земли. К сожалению, результата от взаимных «железных аргументов» особого не было — орки твердили: прочь из святой земли, а иначе священная война и гибель вашего государства. Люди же, успевшие за тысячу лет создать из каменистой пустыни цветущий сад, тоже упёрлись рогом. Не уйдём, и всё тут! И вообще, было ваше — стало наше! Это нам эти земли были подарены в своё время Первородными, мы тут корячились с мотыгами, а вы вернулись на всё готовое.

Правда, орки не были бы собой, если бы молча проглотили подобную обиду. В результате за клочок земли размером чуть больше Московской области разгорелся нешуточный конфликт, который длился несколько десятилетий, то затухая, то разгораясь вновь. Причём, борьба была серьёзная — за каждую горку, за каждую долину, за любое поселение. Тяжёлая конница вытаптывала посевы, деревья срубались для того, чтобы стволы использовать, как тараны, землю перепахивали могучие заклятия как со стороны шаманов орков, так и со стороны человеческих колдунов. Те использовали магию стихий для того, чтобы поворачивать реки вспять и разрушать склоны холмов, где притаился противник.

Стоит ли говорить о том, что вскоре крестьяне пришли к очевидному выводу: жить в страхе, что для них завтра может и не наступить, совсем не обязательно. Потому-то и стали сбегать, бросая свои дома и беря только то, что были в состоянии унести. Не помогало ничего — ни заградительные кордоны королевских коронеров, ни магические печати, которые навострились ставить человеческие колдуны на ключицы всем проживающим в зоне эскалации. Крестьяне бежали от войны, от карательных отрядов орков, которые те нет-нет, да и устраивали, дабы показать свою мощь. Конечно, большинство беженцев предпочитало спокойную и миролюбивую Бритоль, благо, что это было исключительно человеческое королевство, а то иной раз старались сбежать и ещё дальше, вплоть до заморских стран, но кого-то похлибче пугало длительное путешествие, и они оседали в Эйлинаре…

Постепенно конфликт сошёл на нет — бороться по сути, было уже не за что. Земле понадобится ещё не один десяток лет для того, чтобы восстановиться, а пока это снова пустыня. Его Величество это понял и велел отвести войска со словами: «Хотели? Подавитесь!». Очевидно, что оркам такая «исконная земля» тоже была без особой надобности, и они ушли, оставив территории своему противнику, как бельмо на глазу… Так и возникли нынешние Пустоши.

— Я бывала пару раз в Пустошах, но только тут, с краю, у Магрима был контракт на охрану и сопровождение нескольких травниц из храма Всех богов, — пожала я плечами, откусив внушительный кусок холодной говядины. — Унылое местечко, я тебе доложу. Неподалёку от старых склепов и на полях былых сражений растут барвинки и таволги, своими куртинами оживляя мёртвую землю. Но даже травницы предпочитали не задерживаться в этих местах подолгу, говорили, что чувствуют в этих местах какую-то злобу. Быстро собирали травы и возвращались в столицу обратно. Так что, если есть шансы избежать столь сомнительного пути, нам стоит ими воспользоваться.

— Возможно, ты и права, — задумчиво откинулся на лавке Ларс. — Не хотелось бы рисковать понапрасну, даже несмотря на то, что мы потеряем не менее десяти дней, огибая Пустоши. Великий тракт весьма оживлён и сравнительно безопасен.

Эльф выглядел достаточно напряжённо для того, чтобы я осторожно спросила его, в чём дело. Отмахнувшись от меня, Ларс только укрепил меня в своих подозрениях.

— У тебя есть какие-то сомнения в правильности того, что мы делаем? — осторожно поинтересовалась я. — Знаешь, не хочу показаться тебе странной, но я верю в предчувствия.

Я вцепилась в беднягу, как клещ, и Ларсу пришлось угрюмо признаться в том, что аранен Лирнелиэн, на розыски которого мы и отправились, слишком долго не выходил на связь. Это настолько не похоже на него, что Ларс с каждым днём волнуется всё сильнее. Оказывается, что у аранена характер всегда был не сахар, но про свои обязательства перед собственным народом он не забывал.

— Вот увидишь, с мальчишкой всё будет хорошо, — я легонько сжала запястье Ларса, в очередной раз поразившись его изяществу. — Мы приедем в Мирин, а аранен благополучно попивает вино на веранде с видом на океан и кружит головы местным красавицам. Да-да! А чем ещё ему заняться?

Я постаралась, чтобы моя речь была достаточно убедительной, но представила почему-то в яркой гавайской рубашке, с рюмкой текилы в руках не Его Высочество, а Ларса. Вот его роскошные волосы, собранные в хитроумную причёску, золотистым водопадом спускаются до лопаток, он скрестил ноги в плетёном кресле и рассеянно смотрит на лазурную гладь океана.

Фу, надо же, бред какой! А хорошо всё же, что Ларс не телепат. Позора иначе не оберёшься. И я в который раз пообещала себе, что при первом же удобном случае непременно посещу мужской бордель. Иначе я готова…

— Да, конечно, — донёсся голос Ларса. — Я тоже практически готов, осталось только проверить, как уложены наши вещи.

Ха… надеюсь, я сказала вслух только последнюю фразу.

Впрочем, совсем скоро у меня из головы вылетели все глупости: наш отъезд по степени пафосности легко переплюнул королевские скачки. Возле крыльца выстроился, поёживаясь от прохладного ветра, весь персонал странноприимного дома. Во всяком случае, я заметила среди незнакомых лиц и ту давешнею заспанную подавальщицу, укутанную в тёплую шаль, и невысокую кругленькую хозяйку заведения, и даже здоровяка-конюха, сейчас расцветшего радостной улыбкой.

— Ох, и раненько вы собрались в путь! — всплеснула руками хозяйка и озабоченно добавила: — Зари ещё и не видать ещё! Вы даже и представить себе не можете, как мы вам благодарны за избавление от дикой твари леса. Про того, кто науськивал её на вас, и говорить нечего. Слава всем богам, что вы откликнулись на призыв колдунов из Магконтроля! А вы, эру эльф, и вы, госпожа, приезжайте к нам запросто, коли рядом окажетесь. У нас для вас пара комнат завсегда найдётся. Можете к нам, а если что, так и в постоялый двор на северном направлении. Мы его вот, купили недавно. Случай представился.

— Вот как? — я старалась сохранять спокойствие, но смех буквально распирал меня, словно шарик, изнутри. — И что же за случай такой?

— Ну, так, вроде как родич у них погиб. Болел, наверное, — со вздохом призналась хозяйка. — Вот и сказали они, что не хочется им вслед за ним, значит… а уж как супруга тряслась, и не передать словами. Наверное, любила мужа очень. Эх, жаль, что они покинули наши места. Хорошие люди! Да вы их видели в то утро, когда мы от грохота проснулись! И ведь они самые первые всполошились и прибежали сюда.

На это мне оставалось только сделать сожалеющее выражение лица. Да, конечно, видели. Как же иначе? Сразу, сразу было понятно, что они добропорядочные граждане, дай им все боги хорошо устроиться на новом месте. Я, когда прощалась, выражала надежду на то, что ещё свидимся, украдкой поглядев на Ларса. У него было прилично каменное выражение лица, как и положено Высокородному, но глаза выдавали веселье.

Ну, что же, в добрый путь! Если всё пройдёт, как запланировано, то мы прибудем в Мирин дней через двадцать. А уж там, я думаю, не составит отыскать эльфийского принца. Это тебе, чай, не иголка в тоге сена — эльф в человеческом городе. Даже если он вполовину менее спесив, нежели мой наниматель, всё равно не затеряется в толпе.

Благодаря тому, что мы отправились в поездку ещё затемно, нам удалось выехать на Великий тракт уже после обеда. Его назвали Великим не просто так — он был достаточно широким для того, чтобы мы не съезжали с дороги каждый раз, когда навстречу нам двигался торговый караван, и даже имелось то, что в моём мире называлось отсыпкой дорожного полотна.

Я слышала, что пару десятков лет тому назад эту дорогу реконструировали инженеры из Бритоли, благодаря чему древний тракт и сейчас успешно играет роль главной транспортной артерии, соединяющей разные участки людских земель. Поговаривали, что бритольцы заставили прилично раскошелиться Его Величество, но тот тряхнул казной, устроил новый подорожный налог и… не прогадал. Количество перевозимых сушей грузов возросло в разы. Одним словом, король у нас мудрости и дальновидности редкой, храни его боги, а что он до женского полу склонности имеет, так в том беды особой лично я не видела. Особенно, памятуя прегрешения политиков моего старого мира.

Подковы Чернушки тяжко бухали по светлым плитам песчаника, которым был вымощен тракт, моя лошадь ровно никуда не спешила, будучи редкой пофигисткой и придерживаясь солдатского мировозрения: «День и ночь — сутки прочь». На мои же понукания она реагировала крайне неохотно, печально поводя боками и вздыхая так, что невольно хотелось её пожалеть и пойти пешком. Судя по небрежному довольному посвистыванию у меня за спиной, лошадь Ларса и наша заводная не были столь капризны и передвигались без особых усилий.

Во время короткого привала дали отдых лошадям и быстро перекусили, торопясь успеть доехать до ближайшего постоялого двора. И вот, уже в сумерках, на обочине появилась ржавая вывеска, намекающая на то, что за ближайшим поворотом нас ждёт странноприимный дом. Чернушка оживилась в предвкушении, да и я тоже, если честно — за время, проведённое в седле, я чувствовала себя на редкость усталой и грязной.

Постоялый двор оказался многолюдным, шумным, суетливым. Перед нами в ворота втянулся караван с крытыми сукном телегами (некая помесь арбы с кибиткой), в которых высились завёрнутые в рогожу тюки с выделанными кожами. Правда, несмотря на толчею, две комнатки на втором этаже для нас всё равно нашлись, хоть и без особого комфорта. Впрочем, я была на редкость неприхотливой, да и жизнь приучила меня к тому, что не всегда получается даже просто ночевать под крышей. Ларс также равнодушно пожал плечами, когда суетливый мужик за конторкой стал пространно извиняться за то, что комнатки очень уж маленькие да не слишком уютные.

— Но помыться-то будет возможно? — с тревогой уточнила я.

— А? Что? Как же без этого! Непременно! — расплылся в слабой улыбке мужик.

Оказалось, что тревожился он не напрасно: комнаты наши находились в каком-то закутке и были, скорее всего, частью чердачного помещения, из-за наплыва посетителей в своё время переоборудованные в каморки для путешественников максимально тривиальным способом — просто поставили деревянные перегородки из тонких досок. Оставалось только надеяться на то, что мои соседи не храпят… В частности, в моё временное обиталище, напоминающее узкий пенал, поместились кровать, стул рядом с ней и перекладина возле двери, на которую постояльцы могли бы пристроить свои котомки.

— Не извольте беспокоиться, ванна вскоре будет, — заверил меня хозяин и шустро удалился.

И действительно, тут же появились двое крепких мужиков, притащивших чуть помятую здоровую лохань и поставивших её на середину комнаты. Следом появились ещё двое, которые несли вёдра с горячей водой. «Ну, не знаю, как Ларса, а меня и такая цивилизация вполне устраивает!», — с некоторым цинизмом подумала я, с блаженством опускаясь в горячую воду и зачерпывая из плошки чуть сероватую массу мыльного корня. Причём, делала я это с явным желанием состариться в этой лохани, чувствуя, как расслабляются задервеневшие мышцы спины и поясницы. Однако, недвусмысленное бурчание в желудке тонко намекнуло на то, что водные процедуры — это здорово, но ужин никто не отменял.

Судя по тому, что я столкнулась возле своей двери с Ларсом, который выходил из соседней клетушки с чуть влажными волосами, он полагал также. Такой роскоши, как в том постоялом дворе, который мы оставили за спиной, а именно ужин в номера, не предполагалось из-за наплыва постояльцев. Но мы, как я уже говорила, были не в претензии.

Харчевня ожидаемо встретила нас гулом голосов, весёлым оживлением людей, которые провели много часов, трясясь на пыльном тракте, и снующими туда-сюда подавальщицами, которые ловко уворачивались от весомых шлепков по мягкому месту. И нет, посетители вовсе не собирались обижать таким образом шустрых девушек, а всего лишь привлекали внимание к своей компании, желая сделать заказ. Ну, или делая тем самым комплимент понравившейся даме. Одним словом, было шумно, гамно, весело и вполне себе привычно.

Протиснувшись за маленький столик в углу возле входа, я обратила внимание на то, что привычно-то, скорее всего, было только мне. Потому что эру Лаэринас уже пристойно заледенел лицом и бросал вокруг нечитаемые взоры.

Впрочем, мне стало не до огорчения эльфа таким скоплением людей, поскольку желудок явно давал понять, что довольно мы над ним издевались. Судя по внезапной широкой лукавой улыбке моего сопровождающего, слышно эти рулады было не только мне. Поэтому он привстал со своего места и повелительно махнул рукой девушке, которая пробегала мимо с тяжёлым подносом. Та сгрузила свою поклажу шумно обрадовавшейся компании и в мгновение ока очутилась рядом с нами. Ну… хм… если быть точнее, но не со всеми нами…

— Что пожелает эру эльф? — резво наклонилась деваха, нечаянно толкнув при этом меня в бок локтем. — У нас есть замечательное перчёное рагу, копчёные свиные рёбрышки и блюда бритольской кухни: жареная картошка с луком, холодец и салат оливье, — быстро перечислила она, умудрившись при этом продемонстрировать себя с самых выгодных ракурсов.

Чуть повела плечами, так, чтобы упругая грудь заколыхалась под корсажем, томно посмотрела на объект своего интереса и слегка вильнула попой. Кажется, такие телодвижения не остались незамеченными, и Ларс скосил глаза, послушно обозревая всё предложенное. Но… не польстился, мирно ответил, пожав плечами:

— Пусть решает госпожа, я всеяден и неприхотлив.

Ну, вот! Огорчил девушку! При этом я почему-то обиделась тоже: понятное дело, на что она рассчитывала? На то, что лорд дома обратит на неё внимание? Нет, он может, но так, не всерьёз, просто для того, чтобы немного скрасить досуг. Как говорится, ничего личного. Я подняла глаза и заметила, что эти двое уставились на меня: подавальщица с некоторой жалостью и сомнением во взгляде, мол, и угораздило же светлого и прекрасного связаться с этой убогой. И Ларс с теплотой и лёгкой смешинкой. Ага!

— Ну, нет, бритольскую кухню я, знаете… не слишком люблю, — наконец, отмерла я. — Давайте тогда рагу и стаута. Эру принесите то же самое и ягодного морса, — я помнила, что Ларс не приветствует местный алкоголь, считая его никчёмным пойлом супротив тонкого эльфийского вина.

Подавальщица молча кивнула и унеслась на кухню с нашим заказом, а я расслабленно откинулась на спинку стула, чувствуя себя полностью в своей тарелке. За длинным столом напротив сидела приличная компания — явно жители Бритоли: серьёзного вида люди в сюртуках, застёгнутых на все пуговицы, попивающие травяной настой и негромко переговаривающихся между собой. Наверняка, те самые купцы, которые прибыли сюда перед нами. Давно обратила внимание на то, что бритольцы — неплохие купцы и ремесленники, а также природные маги. Вот только вояки и наёмники из них никудышные — нет того, особого гена, которого мой бывший начальник, полковник Авдеев, называл «фактором дебильности». Впрочем, они и без этого чувствовали себя неплохо, имея разветвлённую сеть банков в каждом крупном городе и кучу патентов на множество технологических производств нашего мира.

А возле нас расположилась не столь мирная, но весьма колоритная и радующая мой глаз компания из троих орков — здоровые, с клановыми татуировками в виде топора на обнажённых руках и традиционными косичками на головах, они чувствовали себя королями вечеринки, шумно переговаривались между собой, отпуская сальные шуточки в адрес пробегающих подавальщиц, и в целом, вели себя сообразно орочьему представлению о хороших манерах. То есть, шумно реагировали на каждую собственную шутку, тяжко бухали кружками о стол и с пренебрежением осматривали окружающих в расчёте на то, что найдутся граждане, возмущённые их недостойным поведением. Расчёт этих ребят был прост и незамысловат: в этом случае можно было бы искренне возмутиться и затеять небольшую потасовку, в результате которой был шанс недурно размяться самим и в качестве морального возмещения потребовать бесплатное проживание с владельца постоялого двора. Ну, и якобы «сторона зачинщика» этой драки, вне сомнения, также несла свою контрибуцию.

Как назло, окружающие делали вид, что не замечали творящегося безобразия, только хозяин постоялого двора, стоявший за конторкой на входе, то и дело нервно заглядывал в едальный зал, многоопытной чуйкой ощущая разливающееся напряжение. Окружающие также заметили что-то недоброе и пасмурнели просто на глазах. Хм… однако…

Нам принесли долгожданный ужин, так что я на какое-то время потеряла из поля зрения воинственно настроенных орков, отдавая должное щедро перчёному рагу из молодого барашка с картофелем и овощами и запивая всё это слабоалкогольным напитком, напоминающим тёмное пиво.

Наконец, утолив голод, я стала с интересом присматриваться к своему окружению, наплевав на многозначительные и не слишком довольные взгляды светлого эльфа.

— Ты заметила что-то интересное? — сквозь зубы поинтересовался Ларс и кинул хмурый взгляд на соседей, в котором мне почудилось изрядное раздражение и даже капелька ревности, что ли…

Правда, я предпочла проигнорировать его провокационный вопрос, намекнув движением бровей, что, мол, я девушка совершенно свободная, могу же поискать себе небольшое развлечение на ночь? В крови весёлыми пузырьками разливался азарт и предчувствие чего-то необычного, способного разбавить наше путешествие поиском приключений. Вот, к примеру, эти славные ребята, которые сидят неподалёку и пыжатся в попытке привлечь к себе внимание. А они очень даже ничего… хотя, все эти татуировки и вульгарные замашки не делают из них джентльменов, конечно. Я широко улыбнулась ближайшему парню, который тут же радостно рыгнул и выпятил челюсть ещё больше, продемонстрировав кольца на клыках.

— Привет, крошка! Я вижу, ты скучаешь в обществе этого надутого ушастика?! Уверяю тебя, малышка, я и мои ребята знаем, как порадовать такую славную девочку! — из-за строения своей челюсти орк заметно шепелявил, но смысл его слов был предельно ясен.

Кажется, ясен не только мне, но и Ларсу, лицо которого заливала тоненькая, но многообещающая краска гнева. А вечер перестаёт быть томным!

— Прости, клыкастик, но я не думаю, что это хорошая идея, — радостно пропела я, довольно сверкнув глазами и широко улыбнувшись при этом.

А вот спроси меня, с чего я такая довольная? Не с того же, что Ларс яростно сверкает глазами на беднягу?

— Да брось ты ломаться, — не поверил в мою заботу товарищ нашего шепелявого — чуть более грузный орк, шея которого совсем уж непотребным образом напоминала бычью. — Зачем тебе сдался этот щуплый эльфёныш? Пойдём с нами, ещё ни одна женщина не уходила от меня недовольной.

Все посетители едального зала невольно замерли, готовясь стать свидетелем совершенно непристойного кровопролития. Конечно же, никто не сомневался в боевых навыках Высокородных, но орков больше, и они гораздо крупнее бедняги эльфа. Хотя, по глазам присутствующих граждан было заметно, что эта троица всех уже порядком достала и они многое бы отдали за то, чтобы избавиться от этого навязчивого присутствия. И я, мужики, и я… что же, звёзды сошлись! Редкий случай, когда мои личные интересы совпадают с интересами большинства.

Меж тем, я ненадолго выпала из разговора, хотя чуть позже выяснилось, что ничего особенного я не пропустила. В ходе беседы, где преимущественно шло восхваление их самих и их навыков (если ты смелый, ловкий, умелый…), выяснилось, что комната орков находится на первом этаже и не в пример больше, нежели моя. А ещё там есть самая настоящая ванная за шторкой. И не какая-то там лохань, о, нет! С вентилями и устройством слива!

Пока второй мужик расхваливал блага цивилизации, я сделала вид, будто это предложение нахожу для себя приемлемым, но… сомневаюсь. Может же женщина сомневаться? Заодно рассматриваю для себя возможность проверить навыки орков, как потенциальных любовников. Да-да… они так настойчиво расхваливали себя, что даже монашка ордена кармелиток соблазнилась бы, буде она оказалась на моём месте… я тихо закисла от смеха, скосив глаза на Ларса. Кажется, он считал, что эти ребята — далеко не те парни, с которыми приличной девушке стоит иметь дружбу. Во всяком случае, он позабыл про свою знаменитую эльфийскую холодность и, побледнев от ярости, прошипел сквозь зубы:

— Кажется, госпожа ясно дала вам понять, что ваше внимание слишком навязчиво!

Судя по несогласному хмыканью орков — нет, ничего такого они не думали.

На мне пришлось их огорчить своим сделанным невпопад заявлением:

— Эру эльф прав! Вы не совсем в моём вкусе.

Я спокойно пожала плечами, мол, как они вообще могли такое подумать? Очень жаль, что орки не знали значения слова: «нет»! Во всяком случае, тот из них, кто первым сделал мне предложение, просто бросил:

— Да ладно тебе, цыпа, цену-то себе набивать! Поломалась для порядка и хватит!

После чего совершил совсем уж опрометчивый поступок — попытался схватить меня за руку. Но я была настороже и мягко ушла из захвата, вполне дружелюбно поинтересовавшись:

— С чего вы взяли, что мне придётся по душе ваше предложение? Я нахожу его малопривлекательным для себя… да и, повторяю ещё раз, просто чтобы эта мысль угнездилась в ваших головах! Парни, вы совершенно не в моём вкусе…

Как и следовало предполагать, на меня не обратили никакого внимания, радостно загоготав, мол, вкус они мне без особых проблем исправят. Так же, как и всем несогласным. Впрочем, судя по напряжённо замершим едокам, несогласные очень хотели бы попросить орков удалиться, но не торопились высказывать своё мнение. Во всяком случае, вслух, прекрасно понимая, что малой кровью это высказывание вряд ли обойдётся.

Судя по тому кровожадному пламени, что яркими всполохами загорелось в глазах Ларса, у моих новых друзей могли появиться нехилые проблемы. Правда, они об этом ещё не подозревали, потому что радостно осклабились и выдали, обращаясь к моему спутнику:

— Ну что, пойдём, выйдем?!

Я не удержалась от того, чтобы не фыркнуть пренебрежительно. Ну, ей-богу, прямо, как дворовая шпана в моём родном мире. Однако, те не совсем поняли причины моей нескромной весёлости, во всяком случае, приняли её на свой счёт и разулыбались, заверяя в том, что они вернутся ко мне, я и испугаться за них даже не успею.

— Не то, чтобы я боялась за вас, ребята, — вздохнула я, азарт куда-то испарился и осталась только усталость. — Но вы правы — смертоубийства мне не нужны. Как насчёт того, чтобы мирно помахать кулаками? Мы с товарищем эльфом и вы трое? Проигравшие ведут себя смирно и идут почивать на конюшню? А?

Как и следовало ожидать, к моему предложению с крайним пренебрежением отнёсся потенциальный противник и ярко выраженным недоверием невольные зрители всего этого балагана. Но, тем не менее, последние высказываться не стали, и то хлеб. Орки же особо не стеснялись:

— Цыпа, ты выглядишь с этими палочками для ковыряния в зубах такой миленькой, но зачем же лезть под руку? Ещё прилетит нечаянно, а мы потом огорчимся.

— Ну, что же, значит, обойдёмся без оружия, — пожала плечами я, заставив Ларса чуть огорчённо вздохнуть.

Наконец, мы вышли на задний двор дома, тут же ярко осветившийся световыми артефактами, которые зрители принесли с собой. Ну, вот, кто бы сомневался, что у нас ещё и болельщики появятся. Время близилось к полночи, так что рассусоливать было нечего. Так что я, невзирая на правила приличия, прыгнула ближайшему противнику на ногу, заставляя тем самым потерять равновесие, а второму в прыжке попала в шею, стараясь, чтобы они не успели блокировать меня или схватить своими руками — результат мог бы быть для меня… непредсказуемым.

Ларс же, невзирая на громкие проклятия, от всей широты своей эльфийской души приложил ближайшего к нему противника коленом в бок и кулаком в нос. Ой, как, нехорошо-то! Решивших подняться моих поверженных врагов, которые оклемались на удивление оперативно, он тут же без зазрения совести успокоил точными ударами в затылок. Да так, что раздался неприятный хруст. Но нет, удар пришёлся на самую прочную — затылочную кость. Можно сказать, отделаются лёгким испугом, ничего страшного. Но, это не означало, что мы с Ларсом не получили свою долю радостных улюлюканий и аплодисментов.

После чего толпа стала медленно рассасываться — смотреть на медленно очухивающихся орков желания не возникло ни у кого.

К нам же резво подбежал хозяин постоялого двора, принося попеременно то свои извинения, то восхищения, то сетуя на то, что такого рода постояльцы, как те же поверженные орки, наносят непоправимый вред репутации заведения.

Мы с Ларсом согласно покивали и откланялись — завтра нас ожидал ранний подъём, если мы хотим до заката обогнуть хотя бы часть Пустоши. Поэтому я быстро провела осмотр своих пожитков и решила проведать на конюшне Чернушку — следовало убедиться в том, что за ней был должный уход и предупредить, что мы покинем постоялый двор на рассвете.

Большая часть посетителей давно угомонилась, поэтому внизу была тишина, только пара осветительных артефактов освещали пространство первого этажа. На улице же и вовсе была непроглядная темень, только где-то возле ворот мигали крошечными красноватыми всполохами охранные артефакты, да конюхи развели небольшой костёр на заднем дворе и дремали рядом с ним.

Я рассеянно подумала, что близость большого тракта говорит о многом — никаких тебе сторожевых башен или же крепкого частокола — дикий зверь опасается такого количества людей, да и лихие людишки не думают нападать на постоялые дворы на тракте — есть немалая вероятность того, что получишь отпор от большого количества постояльцев. Так что я чуть слышно посвистывала, двигаясь в сторону конюшни. И только приблизившись к ней, услышала негромкие голоса. Интересно, кто там может находиться об эту пору, если конюхи тихо дремлют позади?

За время своей оперативной деятельности я поняла одну фундаментальную истину: «Если тебе что-то кажется, то тебе не кажется!». Поэтому замерла возле дверей, напряжённо прислушиваясь к всхрапыванию животных, звону каких-то мошек и треску насекомых. Наконец, я разобрала и голоса — они стали громче и отчётливее. Возможно, собеседники просто приблизились к двери.

— И к чему было всё это балаганное представление? — раздался вполне различимый и смутно узнаваемый голос. — Мне кажется, что я дал вам вполне конкретные указания — эльфа убрать, чтобы он не мешался под ногами, а бабу его с её пожитками отдать мне.

— Ну, так сам бы и делал грязную работу! — прогундел куда-то в нос один из давешних орков (у меня внутри разливалось мрачное удовлетворение — значит, Ларс всё же сломал нос этому поганцу!), потом ядовито добавил: — Или самому, значит, не залезть на мэллорн?

Я с некоторым недоумением услышала эту идиому, не сразу осознав в ней аналог «Таскать каштаны из огня». Далее в ходы беседы выяснилось, что эти ребята не просто так решили проявить ко мне интерес — у них была вполне конкретная миссия: убить эльфа и забрать меня с собой. Если возникнут с последним трудности, то просто переворошить мои вещи в поисках неприметного булыжника на маленькой дощечке. Лучше бы, конечно, чтобы я сама с ним рассталась, с булыжником, то есть, добровольно. Но, тут уж как боги управят. Самое главное — отыскать поганый камешек и сделать так, чтобы мы с Ларсом не ушли от орков на своих ногах, пусть даже ловчие отряды и высланы во все стороны. Так-то оно надёжнее будет (это с нашими трупами, значит!).

Я замерла и старалась лишний раз не дышать, слиться с дверью. А всё дело в том, что наконец узнала голос заказчика всех этих беспорядков. Это же старина Тарк! О, как! Я в который раз поразилась удивительной живучести наёмника и тяжко призадумалась — это что же, выходит, что я ошибалась? Да, он злобствовал после той истории на болоте, когда я увела у него из-под носа детёныша этери, кляузничал на меня и разносил сплетни о моей профнепригодности, да только сделать-то ничего не мог. Долг крови на нём, как ни крути. Другие наёмники относились к его придури с пониманием — мол, злобствованию надобно найти выход. И пусть лучше так, чем с ножами на коллег кидается. Но то, что Тарк подослал орков для того, чтобы они нас убили и обокрали, мало вписывается в концепцию бессильной ярости. А вот то, что непременным условием было обязательство принести статуэтку, приносящую удачу, наводило на определённые размышления.

Вряд ли объявился законный наследник маркиза Анкасла. У нас с покойным был заключён официальный договор, чип по чину. Так что новоявленный маркиз просто выслал бы уведомление на имя главы гильдии наёмников, где просит вернуть ему похищенное. Так что остаётся только одна версия — этот булыжник, который находится в сумке у меня через плечо, нужен самому Тарку. Или, что вероятнее, какому-то заказчику, которого нанял Тарка, как максимально небрезгливого и пронырливого парня.

Голоса стали приближаться, я вжалась в стену конюшни и практически не дышала. Кажется, пришёл момент сваливать из этого местечка, не дожидаясь рассвета. Что там говорилось про ловчие отряды, которые высланы во все стороны для охоты на нас?! Вот то-то и оно! Только оседлаю наших лошадей, чтобы наше исчезновение никто не заметил.

Если Чернушка и была чем-то недовольна, то благоразумно промолчала, за что я ей была бесконечно благодарна, быстро перекидывая седло.

Так, теперь нужно предупредить Ларса, схватить мои невеликие пожитки, и пора бежать…

Поэтому я, ежесекундно оглядываясь, как вор в ночи, и при этом натужно пытаясь делать вид, что просто прогуливаюсь тут, для моциона, значит, проскользнула в незапертую дверь харчевни и быстро поднялась в тот закуток, который нам с Ларсом определили на постой. Судя по тому, как эльф мгновенно распахнул передо мною двери, спать он пока не собирался.

— Какой приятный сюрприз, — приподнял бровь в притворном удивлении мой соратник.

— Всё политесы потом, — махнула рукой я. — Собирай манатки, по-тихому уходить надо будет.

Очевидно, было что-то в моём лице такое, что Ларс не стал переспрашивать или сопротивляться, а молча схватил пару мешков, висевших на перекладине. Тут в его дверь постучали и вполне узнаваемым гундосым голосом (чтобы у него нос на всю жизнь кривым остался!) сообщили, что произошло досадное недоразумение и они, давешние грубияны, хотели бы уладить его по любовному.

Ларс приложил палец к губам и принёс стул, которым подпёр ручку двери изнутри. Затем подумал ещё немного и аккуратно перевернул конструкцию со штангой так, чтобы она подпирала всю эту хлипкую подпорку. М-да… надолго этой баррикадой орков не сдержишь, конечно.

— Чёрт! А как же мои вещи? — тихо заскулила я, когда Ларс вскочил на подоконник и принялся осматривать, размышляя о том, как лучше выбраться наружу. — Вещмешок мой, а я ведь ещё с ним попала в Валент… он мне дорог, как память!

Между тем, за стеной посовещались и решили застучать интенсивней, колотя уже со всей дури. Однако, времени на рассусоливание не было, Ларс сжал зубы и ударил несколько раз в перегородку между нашими комнатками. Как я и предполагала, она была сделана из досок, тоненьких, как плашки. Естественно, что спустя мгновение мы с чудовищным грохотом ввалились внутрь моего пристанища, слыша за спиной дикие возмущённые вопли. Очевидно, что до орков стало доходить, что жертва пытается улизнуть из другой комнаты.

Но мне сейчас было не до того, чтобы сочувствовать наёмникам-неудачникам: главное сейчас — просто унести отсюда ноги. Поэтому я тут же схватила свои котомки, уронив по пути штангу и успев подумать о том, что эта странная штука не зря находилась в комнате. Ларс не стал церемониться и высадил окно, со страшным грохотом осыпавшееся вниз осколками стекла. И тут же, не давая мне возможности опомниться, жёстко схватил за рёбра и прыгнул вниз и вбок, залихватски свистнув. Тут же раздалось конское ржание, и мы опрометью побежали в сторону конюшни, на ходу вскакивая на своих лошадей. В спину нам неслись громкие проклятия и бешеные вопли. Ага! Стало быть, входную дверь в комнату Ларса благополучно сломали и перебрались через баррикаду. Следующие крики и отборные ругательства отозвались в моём сердце музыкой — наши преследователи, не страдающие наличием интеллекта, спрыгнули вниз, прямо на стёкла. На постоялом дворе панически хлопали двери, кто-то громко призывал всех богов в свидетели, крича о том, что это же ужас ужасный на свете происходит, а кто-то особо рисковый даже выбежал на крыльцо, сжимая в руке осветительный артефакт. Вой со стороны моих окон придавал всему этому некую остроту.

Но сейчас не то время, чтобы злорадствовать — впереди был забор. Да, не особо высокий, только распахнуть ворота мы не успевали, оставалось прыгать. «Давай, родная!», — мысленно напутствовала я Чернушку, которая не стала артачиться, а перепрыгнула препятствие следом за лошадью Ларса и нашей заводной, с которой я также не собиралась расставаться.

Подковы лошадей глухо бухали по дорожным плитам, но не могли заглушить моё бешено колотящееся сердце. Кажется, близился рассвет, когда Ларс перехватил мои поводья:

— Довольно! Лошадям нужен отдых, да и нам тоже. Погони позади нет, я бы услышал…

Мне кажется, что он ещё не успел договорить, как я пыльным мешком упала вниз, в то время, как сам эльф принялся ещё вываживать лошадей после скачки, давая возможность остыть.

— Ну, может быть, теперь поделишься информацией, чего от нас хотели эти милые ребята? — обтерев пучками травы лошадиные бока, нейтрально поинтересовался Ларс. — То, что орки намеренно нарывались на неприятности и недаром оказались в том же постоялом воре, что и мы, я уже понял — больно многообещающе они орали и сыпали проклятиями.

Я же, окончательно смутившись, принялась рассказывать про то, что мне удалось подслушать и то, какие выводы я из этого сделала.

— Хм… ты сомневаешься в том, что эти ребята хотели заполучить камень Альмаременья, иначе его ещё называют приносящим удачу?

— Понимаешь, Ларс, — вздохнула я. — Дело в том, что я всегда была ярым материалистом, даже то, что попала в другой мир, приняла не сразу. И я… крайне сомневаюсь, что этот булыжник, который лежит в моей сумке, для кого-то может представлять интерес. Кроме коллекционеров каких-нибудь, прочитавших про великую любовь эльфийского принца к подлой человечке. Ну, или больших любителей непонятных артефактов. Правда, я не совсем могу понять, как моей булыгой заказчики всех этих случившихся бесчинств собирались овладеть. Дело в том, что маркиз Анкасл, не тем будь помянут, конечно… был редким параноиком, потому-то мы и заключили с ним контракт на крови. Согласно которому я обязуюсь передать уворованную красоту ему, а тот, в свою очередь, щедро оплатить мои услуги. Потому-то единственным, кто может владеть статуэткой — это наследник маркиза, в котором магия Валента распознает общность крови. Иначе магический откат может быть немалым, сам понимаешь. И уж этому самому наследнику явно не пришлось бы бегать за мной.

Судя по хитрому лицу Ларса, он не совсем согласен с моими доводами, просто не спешит делиться своими выводами. Ну, да ладно! Захочет — обязательно расскажет, а пока не о том должна голова болеть, а о том, как бы нам унести ноги от своих преследователей.

Кажется, Ларс разделял мои опасения, потому что сказал с сожалением:

— Думаю, что дальше оставаться на Великом тракте нам не стоит — именно на нём нас и будут разыскивать. Если эти ребята всерьёз решили добыть камень, то наёмников ради этого они не пожалеют и перероют весь тракт вдоль и поперёк. Я бы на их месте так и поступил, во всяком случае.

Мне оставалось только грустно покачать головой — ни капли не сомневаюсь в том, что до самого Мирина рассыпались ловчие отряды. И уйти от них будет большой удачей. Словно отвечая на мои мысли, Ларс поднялся с земли и весело подмигнул мне:

— А всё же, то, что нас не схватили сегодня, было настоящей удачей!

Возразить на это было нечего, и мы отправились дольше в той предрассветной хмари, когда образы сереют, но темнота ещё заставляет инстинктивно опасаться чего-то необъяснимого. В качестве завтрака сгрызли по паре сухарей и напились воды из моего старого походного термоса. Хотя… мечталось о рёбрышках и молодом картофеле… да что там, даже салат оливье из традиционной бритольской кухни пошёл бы сейчас на ура!

— Боюсь, что делать нечего, придётся сворачивать с тракта и углубляться в Пустоши, — промолвил Ларс, всматриваясь в карту. — Вряд ли те ребята, которые гонятся за нами, быстро поверят в то, что мы сунемся в Пустоши. Не настолько же мы…

— …ушибленные на голову, — подсказала я верное слово, сама, не радуясь этому решению.

— Вот именно! — поблагодарил меня кивком Ларс, становясь всё мрачнее. Затем, после продолжительного молчания всё же добавил: — Во всяком случае, орки и твой дружок Тард догадаются о том не сразу, что даст нам фору во времени.

Хотя, насколько поможет нам та фора, ещё большой вопрос. Мне оставалось только тяжко вздохнуть, признавая его правоту — в нашем случае путешествие сквозь заброшенные земли выглядит более предпочтительным. Больше шансов добраться живыми до Мирина. Однако, даже сами мысли о том, что мне снова предстоит оказаться в Пустошах, наводили на тяжкую внутреннюю дрожь. А ведь я была только на окраине. Каково же может быть там, дальше?

Впрочем, мы будем решать проблемы по мере их поступления. Ближайшая для нас — это потеряться из вида, запутать следы.

Кажется, что мы уже сто лет тому назад оставили позади широкий тракт, свернув в подлесок, затем сменившийся самым настоящим буреломом, так что сейчас мы передвигались пешком, внимательно смотря под ноги. Постепенно густой лес становился всё реже, стали появляться очитки и низкие кустарники.

— Ты знаешь, что территория Пустоши с каждым годом разрастается? — поинтересовался Ларс, идущий впереди. — Да-да, так и есть. Не все, конечно, относятся к этому с тревогой: люди и гномы, допустим, полагают, что особой беды в том нет.

— Ещё бы, — мрачно буркнула я. — Гномам вообще мало до чего есть дело, если это не касается производства оружия и денег. А люди… они живут по правилу: «На наш век хватит!».

Мне в который раз стало стыдно за своё племя, которое пришло в чужой мир, но и его попыталось качественно изгадить. Впереди нас показались огромные валуны, которые я сначала сослепу признала за простые камни, но, присмотревшись, моё сердце сделало кульбит: эти гранитные камни на равном расстоянии друг от друга были своего рода артефактами, которые сдерживали «опустошивание» земель. Как теперь стало понятно, не слишком-то хорошо. Я подошла и дотронулась камня рукой, провела по частично стёршимся рунам… несмотря на то, что в лесу было сумрачно и прохладно, сам камень был тёплым и чуть шершавым на ощупь.

— Артефакты поставили эльфийские шаманы несколько поколений тому назад. Они сделали их для того, чтобы сдержать то, что находится в Пустоши, не давая расползаться по Валенту.

Я угрюмо посмотрела на Ларса. Ну да, не ожидала, что с людьми у Первородных так много общего: те тоже готовы были закрывать глаза на многие вещи. Пусть где-то там, это ладно. Лишь бы не у нас под носом…

Наконец, мы пересекли границу Пустоши. Если поторопимся, то уже через неделю сможем оказаться в Мирине. Конечно, если не произойдёт никаких внештатных ситуаций.

Однако, несмотря на мои опасения, окраина Пустоши выглядела на удивление мирной, как старая заброшенная соседская дача, про которую нерадивые хозяева и думать забыли. Невысокие мохнатые кустики, похожие на степной ковыль, цеплялись за сухую каменистую почву. Изредка среди них торчали высокие метёлки, украшенные какими-то сиреневыми мелкими цветочками. Порывы ветра заставляли колыхаться травяное море, перемежающееся бурыми каменными проплешинами осыпей. В высокой траве трещали насекомые и ветер приносил удивительную сухую горечь незнакомых мне трав.

Если бы Ларс не держался постоянно настороже, то я бы давно уже забыла собственные страхи и опасения и воспринимала бы это путешествие, как лёгкую необременительную поездку на пикник. Кстати, о последнем… я грустно подумала о том, что наше решение покинуть постоялый двор было несколько… спонтанным, если можно так выразиться. И количество припасов было крайне скудным. Да и то, не у меня, а у запасливого эльфа.

— К сожалению, Пустоши не являются излюбленными охотничьими угодьями вашего короля, — с лёгкой усмешкой сообщил Ларс, замечая моё сомнение при виде распаренной золотистой крупы в своём котелке. — Но это не означает, что тут не водится зверьё.

— Вот как? — я перестала усиленно двигать челюстями, с интересом уставившись на эльфа.

И нет, конечно же, я и не думала жаловаться на скудный рацион — в иные времена я вообще питалась лапшой быстрого приготовления, по сравнению с которой мой нынешний кулеш просто нектар и амброзия.

— Ну да, — пожал плечами Ларс. — Множество зверьков, мелких грызунов вроде мышей. Люди, когда в спешке бросали свои дома, зачастую оставляли домашних животных. Часть из них одичала и вполне удачно размножилась, как те же свиньи, благо, что пищи для травоядных в Пустошах вполне достаточно.

— А какие тут водятся хищники? — поинтересовалась я, вспоминая, что в мой предыдущий визит в эти проклятые места на нашу группу вышла стая волков, мало напуганных нашими факелами.

— Разные, — флегматично пожал плечами Ларс, осматривая стрелы в своём колчане. — Степные лисицы, волки и прочие. Но по-настоящему нам стоит опасаться нечисть, которой всё равно, кого жрать, лишь бы добыча состояла из плоти и крови. И опасаться нежити, конечно.

— Будем считать, что ты меня успокоил, — слабо улыбнулась я, поднимаясь с корявого пня, на котором сидела.

Несмотря на моё желание лечь спать, я понимала, что делать сейчас этого не стоило — не так уж и далеко мы отъехали от Великого тракта.

Далее мы двигались вперёд по чуть заметной среди травы тропинке, которая совершенно точно была когда-то дорогой. Тихий стрёкот насекомых стал давить на уши, а общее запустение изрядно волновать своей неправильностью. Место для ночлега мы стали искать загодя, пока ещё было светло, обходя по большому кругу полуразрушенные хибары, бывшие когда-то человеческими поселениями.

— Возможно, мы могли бы остановиться вон там? — осторожно показала я на храм, у которого оставалась крыша и часть стены. — Во всяком случае, не в открытом поле ночевать. Да и древесины для поддержания костра вполне достаточно.

— Не стоит, — покачал головой Ларс. — Дело в том, что далеко не всем жителям удавалось вовремя сбежать из своих домов, а война никого не щадит, — в доказательство своих слов эльф мотнул головой в сторону деревни, которую мы проезжали.

Только сейчас я заметила, что большая часть домов была сожжена, оставив только корявые обугленные остовы домов, а земля вспучена, словно после землетрясения.

— Огненные пульсары орков не давали возможности кому-то спастись, — сухо подтвердил Ларс мои предположения.

— Я знаю, — взволнованно начала я, проглотив ком в горле. — То есть, ты говорил мне о том, что все расы Валента живут в мире друг с другом, давно не случалось крупных войн… но как же так, считается, что человеческая магия не подразумевает боевое направление. Только природное.

На что мой соратник глянул на меня с плохо скрытым сожалением и тонко усмехнулся:

— Так и есть. Только природная магия сильна в своей необузданности. Тот же водный маг, к примеру, может затопить крестьянское поле, повышая урожай. А может, хороня при этом конницу противника. Есть, конечно, теория о магии чистых душ, но насколько она действенна, я сказать затрудняюсь — никогда таковых не встречал.

На это возразить было нечего и дальше мы продолжали путь в молчании. Наконец, когда солнце уже практически скрылось за горизонтом, мы остановились на каком-то вот особенно приглянувшимся Ларсу взгорке, радующим глаз огромными валунами и отсутствием какой-либо растительности.

— Костры придётся жечь всю ночь, — поёживаясь от внезапной прохлады, сказала я. — Надеюсь, это не принесёт нам излишнего внимания со стороны местной хищной фауны.

— Если ты имеешь в виду животных, то да, — согласился Ларс, — точнее говоря, многим животным просто не нравится дым. А нечисть наши костры и вовсе не взволнуют, может напугать только едкий дым.

Ну да, ещё бы! Впрочем, Ларс не выглядел уж чрезмерно напуганным, и я решила не тратить время зря и натаскать сушняка, пока он охотится. И сказала себе, что не стану обращать внимания на его насмешки, когда тот заметит мои монбланы. Нет, я не какая-нибудь кисейная барышня, но я привыкла видеть и понимать своего противника. А далеко не всякая нежить имеет физический облик.

Не успела я обустроить нам лежанки из сухой травы и кое-какой очаг из тех же валунов, что были повсюду, как вернулся Ларс, держа в руках какой-то мешок. Оказалось, что местные кролики неплохо расплодились за последнее время и голодная смерть нам точно не грозит.

— Я разделал добычу там же, где поймал, — ответил на мой невысказанный вопрос Ларс. — Не нужно привлекать к нам лишнего внимания кровью и прочим…

Я была благодарна Ларсу за то, что он воздержался от комментариев относительно размера будущих костров, только распределил их равными кучками по периметру и насыпал между ними какой-то порошок. Слегка улыбнулась, узнав в ней горьковатый аромат полыни. Вот как? Стало быть, у нас есть защита от нежити?

— Порошка немного, хватит на пару применений, так что пока нежить нам не страшна, — пожал плечами эльф и добавил, отвечая на мой невысказанный вопрос: — А нечисть можно убить мечом или стрелой. Твоя очередь дежурить настанет сразу после полуночи, я разбужу тебя, Рианна.

Ну, раз так, то не стоит попусту терять время, я быстро поела густую мясную похлёбку и завернулась в плащ, укладываясь на подстилку. Кажется, я заснула раньше, чем закрыла глаза. А снилось мне что-то приятное. Кажется, Ларс осторожно проводил рукой мне по волосам, касался тыльной стороной ладони моей щеки, что-то тихонько говоря при этом своим завораживающим баритоном… и так было сладко, и просыпаться совсем не хотелось…

— Рианна?! Рианна… — я с неохотой вынырнула из объятий сна, открыв глаза и заметив эльфа совсем рядом с собой, он низко наклонился и его волосы касались моей груди. — Мне показалось, что ты спала неспокойно.

Я молча кивнула, постаравшись не сделать этого с недовольным видом. Хм… в глазах Ларса я прочла заботу и беспокойство обо мне, а мне всё ещё чудились его прикосновения, полные нежности… Эх!

— Кажется, да, извини, — хриплым голосом заверила я, прокашлялась и чуть виновато добавила: — Хорошо, что разбудил. Я посижу возле костра, а ты ложись, отдохни немного.

Я потёрла лицо ладонями, прогоняя навязчивый образ, в котором Ларс позволял себе всё, на что была способна моя фантазия, после чего уселась возле костра и приготовилась нести вахту. К моему удивлению, Ларс не устроился на мягкой подстилке, а прилёг на расстеленный неподалёку от меня плащ, положив голову мне на колени.

— Мне кажется, что тут теплее, — буркнул он в ответ на моё удивление.

Ну, возможно… только вот столь близкое нахождение эльфа рядом выступает как мощный лишний фактор беспокойства. Но я стоически постаралась отвлечься и думать о том, какие чудища могут таиться в ночной Пустоши. Правда, сбилась уже на втором десятке, долго вспоминала, могут ли здесь рыскать мавки… и невероятно взбодрилась во время этого процесса. Даже отдалённое тявканье лисиц не вызывало тревогу — особой злобы там не было, так, не поделили что-то между собой. Кажется, пару раз я замечала смазанное движение возле костра и тихий скулёж — голодная стрыга чуяла нас, но не решилась напасть, опасаясь рассыпанной между кострами полыни.

Позавтракав остатками вчерашнего ужина, мы отправились дальше. Травянистое море впереди казалось, простирается до самого горизонта и нет ему конца. С каждым днём становилось всё жарче, наступало лето, причём, как-то резко, сразу. Казалось, что ещё вчера мы кутались в плащи, ёжась от порывов прохладного ветра, а сегодня он же приносил только жару и пыль. Вроде бы, ещё мой дед говорил, что «если в начале лета горячие ветра, то в конце в амбарах пустота».

В жаркие полуденные часы камни изрядно нагревались и на них важно вышагивали, распушив перья, чуть прикрыв глаза и правильно переваривая пищу, стервятники. В редком подлеске отдыхали, пережидая полуденный зной, гиены. На нас они обращали ещё меньше внимания, чем на прошлогоднюю листву, так что можно сказать, что наше путешествие пока проходило без эксцессов, даже твари ночи, казалось, игнорировали наше присутствие — лишь однажды на нас во время привала напало несколько странных созданий, немного смахивающих на страуса. Во всяком случае, у них были длинные лапы, тонкая лысая шея с несуразно маленькой головой и слабое оперение на упитанном тельце.

Сначала показались два монстра, тут же бросившись в нашу сторону. Одного из них Ларс снял стрелой, второй… убил себя сам. Наверное, так будет точнее. Всё дело в том, что я не успевала схватиться за мечи, так что выставила руку вперёд, защищая себя от нападения. И гуль просто сломал себе шею, стукнувшись мощным клювом в наруч, защищающий руки от запястья до локтя. Следом, несмотря на неудачу своих товарок, с недовольным кряхтением выскочила ещё парочка созданий, но не бросилась на нас, а, заметив своих погибших товарищей, тут же кинулась разрывать их туши, давая возможность нам оперативно смыться, напоследок выпустив и в безмозглых созданий по паре стрел.

— Кладбищенские гули на удивление глупы, — вскочив на свою лошадь, поведал мне Ларс. — Их мозг настолько мал, что не позволяет им адекватно оценивать опасность. Однако, они представляют угрозу уже тем, что часто собираются в стаи для охоты.

— Но и это преимущество они не сумели качественно реализовать, — поёжилась я, — если бы они выпрыгнули вчетвером, одним испугом бы мы не отделались! Кажется, ты прав — нам на самом деле сопутствует удача.

Прошли ещё сутки спокойного путешествия, и я заметно повеселела. Да что там я — даже пессимистично настроенный Ларс осторожно стал заикаться о том, что всего через несколько дней мы должны заметить впереди камни-артефакты, означающие конец Пустоши.

Очень жаль, что мы слишком рано решили расслабиться…

За дневной переход мы старались проехать как можно большее расстояние — каждый день нашего пребывания на территории Пустоши таил в себе всё опасность. Как известно, удача — дама весьма капризная и не известно, когда она обернётся к тебе… хм… спиной. Однажды мы обнаружили крошечную речушку, скорее даже не речушку, а ручеёк, который стекал сквозь огромные, словно вывернутые из самой земли, валуны. Они высились, словно детские кубики, которые шаловливый ребёнок бросил в том месте, где играл, едва заслышав голос матери, зовущий его пить какао.

— Когда-то здесь протекала река, которая обеспечивала водой соседние поселения, — Ларс кивнул в сторону практически высохшего каменистого русла. — Но затем эти земли были отвоёваны орками. Правда, ненадолго — маги взорвали дамбу выше по течению, и взбунтовавшиеся воды реки устремились вниз, затопляя всю эту территорию и уничтожая всё на своём пути. Потери со стороны орков тогда были огромные… затем люди перекрыли реку валунами и те, кто выжил во время наводнения, погибли от отсутствия воды, оказавшись во вражеском окружении… Как бы там ни было, но это дела давно минувших дней, а нам нужно подумать о своём будущем. Вода должна быть чистой и безопасной, и я предлагаю помыться.

Когда эльф изволил договорить и обернуться, я уже сняла с себя оружие, стянула сапоги и жилет с пластинами, защищающими грудную клетку от ударов холодным оружием. Клянусь, я за это время, что мы шастаем по Пустоши, почувствовала себя такой грязной, что мне было искренне наплевать на возможную опасность, подстерегающую меня на дне этого ручейка, который в самом глубоком месте не достигал мне и пояса, а Ларсу и вовсе… Вода была ещё по весеннему холодной, словно ключевая, но я, сдерживая рвущееся наружу подвывание, быстро вымылась и даже выстирала свою одежду зольным раствором. На это время Ларс вежливо отвернулся, только кончики его ушей неделикатно алели, когда я издавала очередной тихий взвизг, опускаясь в ледяную воду.

— Думаю, что тебе прохладная ванна тоже не помешает, — я раздвинула посиневшие губы в слабом подобии улыбки, отжимая воду из своих волос.

— Помыться я успею, — заверил тот, махнув рукой. — Но для начала нужно развести костёр — не дай, боги, ты простынешь, — после чего стал деловито собирать сухие ветки, не теряя меня из виду.

Я хотела было возразить, что целую неделю под дождём таскалась за ребятами, похитившими статуэтку маркиза Анкасла, и ничего после этого мне не было, ни малейших признаков простуды, но промолчала, хоть и застыдилась своей мелкой радости от того, что кто-то проявляет обо мне заботу. Да, понимаю, что забота эта весьма меркантильна и Ларс точно также заботился бы о здоровье любого своего напарника, но… я вздохнула и решила думать о чём-то нейтральном — вот ей-Богу, ничего хорошего от конкретно таких моих размышлений не будет…

Мы решили, что незачем нам искать место для ночлега, когда тут имеется такое славное местечко, только поднялись повыше — пусть и минимальная, но всё же защита. Обычно я, умаявшись за день пути, уставала так, что засыпала тотчас, как только моя голова касалась импровизированной подушки. Но сейчас я не могла уснуть, чувствуя необъяснимую тревогу и порядком нервничая из-за этого. Потому-то и вызвалась первой нести вахту. Отблески луны светлыми пятнами лежали на камнях и высвечивали кроны высоких деревьев вдалеке, делая из них невероятные инфернальные композиции. Мне казалось, что я задремала… не могу сказать точно.

Тихий шорох неподалёку и слабый стон привлёк моё внимание, я выхватила горящую палку из костра и взмахнула ей, опасаясь покидать относительно безопасную территорию. Это очень странно, сердце колотилось, как сумасшедшее. Нечисть — она так строжиться не станет и ловушки устраивать не умеет — наоборот, воет так, что уши вянут, а уж как почует добычу, так и вовсе… Нежить к нам близко подойти не сможет — защитный круг из полыни достаточно надёжен даже для бешеной мавки.

— Кто здесь? — вытаскивая меч, спросила я. — Покажитесь! — в голове усилился тот туман, что донимал меня весь вечер. — Выйдите на свет немедленно! — я воткнула горящую палку в землю возле себя и потянулась за луком.

— Не стреляй, не надо! — прошелестело из темноты таким знакомым голосом. — Помоги мне!

В неверных отблесках костра я заметила силуэт Ларса, он как-то скрючился, прижимая ладонь к животу, сквозь тонкие пальцы тягучими бордовыми, практически чёрными, каплями стекала кровь. На его кафтане расплывалось безобразно пятно и выглядел он так, что краше в гроб кладут — мертвенно бледный, бирюзовые океаны глаз чуть прикрыты, чубы кривятся от боли. Он снова что-то зашептал, просяще протягивая руку в мою сторону:

— Марианна! Помоги мне, умоляю! Позволь мне пройти. Огонь слишком сильный, мне не зайти…

Эта просьба ударила по мне, словно кувалда. Да что это я застыла, как истукан?! Там же Ларсу плохо, он едва двигается, бедняга!

— Сейчас, подожди секунду, сейчас, — лихорадочно заметалась я, ища воду, которой я могла бы затушить часть костра, горящего по периметру. — Кажется, в котелке у нас была вода, вот, во фляге ещё. Ты только держись!

Рыдания подступали к горлу, мешая соображать, мешая просто дышать, как будто кто-то ледяными тисками сковал мою грудь. Руки тряслись так, что вода из котелка, которую я плеснула в огонь, зашипела, но никакого особенного вреда костру не принесла. В то время, как сквозь туман в голове, я увидела стрелы, хаотично летящие в разные стороны. Вот пара воткнулась в землю неподалёку от Ларса, ещё одна исчезла в темноте, а следующая поразила эльфа в грудь. Тот с некоторой досадой осмотрел оперение, торчащее из собственной груди, словно удивился, как это могло произойти, и обернулся ко мне, теперь в образе высокого сухощавого пожилого мужчины с суровым выражением лица:

— Ох, и нафуфырилась ты, Марьянка! Поди, снова с мальчиками на свиданки намылилась?! Неужели, снова твой дружок не служивый?

— Дедушка?! — тихо прошептала я, ошарашенно смотря на деда, которому не слишком мешала стрела в груди.

Наконец, то, что сейчас выглядело, как мой почивший родственник, всё же скривился и растаял в темноте.

Ледяная рука, сжимавшая меня, стала потихоньку ослабевать, меня затрясло от ужаса, и я рухнула на колени, пережидая болезненное ощущение в голове. Внезапно кто-то тёплый притянул меня к себе, гладя по волосам и приговаривая таким знакомым баритоном:

— Всё уже закончилось! Ты слышишь? Я всегда смогу тебя защитить! Ты мне веришь?

Я неистово закивала головой и жарко задышала, давая себе шанс удержаться от того, чтобы не оросить горючими слезами грудь эльфа.

— Прости, что я не сразу сообразил, что с тобой что-то не так. На тебя напал рэйф — эта нечисть опасна тем, что способна проникать в мозг человека и питаться его страхами и отчаянием, вызывая самые безумные галлюцинации. Рэйф всегда находит самые потаённые, самые сокровенные мысли и чаяния и заставляет превращать в страхи. Проблема в том, что его уничтожить бывает сложно хотя бы потому, что увидеть рэйфа может только тот, кто подвергся нападению.

— А тот, по понятным причинам, сделать этого не сможет, — мой голос из-за того, что я была притянула к груди Ларса, звучал глухо, рыдания, которые я всё это время сдерживала, прорвались наружу и я стала всхлипывать. Тяжко, с сотрясениями, до икоты и свербения в носу. — Просто я слышу — шорох какой-то… потом нечисть эта приняла твой облик и говорит… ранен я… а я… напугалась я и даже не сразу… ик… поняла, кто стреляет… — не знаю, понял Ларс что-то из моих всхлипов и подвываний, но объятия его стали крепче и нежнее.

— Твой страх заключался в том, что я могу умереть?! — тихо, с хрипловатыми нотками, спросил он и повёл своими невероятными лазоревыми очами.

— Ну, — я всхлипнула, неубедительно повела плечами и с трудом выдавила: — Ну так… ик… чай, по Пустоши бродим, не по эльфийской Пуще… мы можем умереть оба… ик.

В ответ на это Ларс поднял мой подбородок и прошептал, наклонившись:

— Поверь мне, я очень, просто очень живучий! И я клянусь тебе защищать тебя до последней капли своей крови, Рианна! Мара места! Мэлэтриль!

Когда жаркие губы Ларса робко коснулись уголка моих губ, легко, как крылья бабочки, у меня подкосились колени, шум крови в ушах мешал соображать и критически оценивать ситуацию. Хотя, зачем врать самой себе? Оценивать свои поступки мне хотелось сейчас меньше всего, только лишь ощущать, как Ларс нежно, едва касаясь, проводит пальцами вдоль линии подбородка, давая мне возможность отступить, отстраниться, возмутиться его наглостью…

В ответ я только нетерпеливо запустила руки в его шевелюру и притянула к себе, углубляя поцелуй. Чувствуя при этом, как его сердце под шелковистой тканью застучало глухо, тяжко, поражённо… он словно закаменел, задышал и… со стоном прильнул к моим губам, жадно, резко, требовательно…

Последней моей внятной мыслью было пожелание никогда не просыпаться, если всё происходящее сейчас — всего лишь сон. Потом мои мысли растворились, и я не думала вообще ни о чём…

А проснулась от взгляда. Он ощущался просто физически, я улыбнулась и увидела перед собой Ларса, сидящего передо мной. От его улыбки у меня под сердцем вздулась счастливая океанская волна. «Мне не приснилось! Не приснилось!».

— С добрым утром! Я не стал тебя будить на рассвете, Рианна! Решил дать тебе выспаться после вчерашнего ужаса…

Какого ужаса? Это он про то, что вчера между нами было? Я недоумённо затихла, боясь выдать себя неверным движением. «Это же Ларс имеет в виду, что тебя, балду, вчера чуть рэйф не сожрал!», — не совсем вежливо подсказал мне внутренний голос.

— Спасибо… — неуверенно пробормотала я хриплым со сна голосом, пальцами приглаживая колтун из волос у себя на затылке. — Очень мило с твоей стороны.

— Пока ты спала, — в эльфе могучей струёй бил фонтан энтузиазма и жажда созидательной деятельности. — Я забрался вон на тот пригорок, — тут Ларс показал на давешние валуны. — И рассмотрел туманную дымку на горизонте. Убеждён, что это вершины Хитаэглир, Сумрачных гор. А это значит, что мы двигаемся в правильном направлении и, если поспешим, то дня через три-четыре сможем достигнуть границ Пустоши и вернуться на тракт практически возле Мирина! Убеждён, что мы отыщем аранена и привезём его обратно. А там пусть уж с ним родители разбираются!

Казалось, что эльф светился от счастья, но мне отчего-то стало грустно и защемило в груди… выходит, что после того, как мы разыщем этого надутого эльфёнка, надувшегося на родичей, и вернём под сень родных мэллонов, нам придётся расстаться? Хотя, чего это я? Разве с самого начала это не было очевидным фактом? Но пока всё, что есть, только моё…

И поэтому я с преувеличенно бодрым тоном произнесла:

— Чудесно! В таком случае я предлагаю не терять время и отправляться немедленно! Перекусим верхом на лошадях!

Кто сказал, что Пустошь бывает утомительна и однообразна? Явно не тот человек, который путешествует по ней с напарником, от одного только вида, которого сильнее бьётся сердце? Вот как у меня, например, от вида довольного Ларса, умудряющегося, сидя на лошади, проводить инвентаризацию своего колчана или с медитативным видом проводить точильным камнем по собственному мечу. Ночевали мы по-прежнему, обложившись кострами и соблюдая правила безопасности, стараясь не оставаться в седле во время наступления сумерек. После всего, что с нами произошло, я полностью соглашалась со старой поговоркой, гласившей, что бережёного Бог бережёт. Впрочем, самые жаркие полуденные часы мы тоже пережидали, стараясь спрятаться под сенью редких деревьев или кустарников. Образ Сумрачных гор всё явственнее вставал на горизонте — мы должны были обогнуть их и выехать на тракт.

И сегодняшний полдень оказался на удивление жарким — воздух чуть колебался, словно густое марево, над ровным, как стол, участком Пустоши. Как назло, спрятаться от палящего зноя было негде — ни малейшего укрытия, способного дать тень. Поэтому мы упорно плелись вперёд, остановившись только для того, чтобы дать напиться лошадям и смочив тряпки, повязанные на голову, чтобы защититься от солнечного удара.

Только вскочив на коня, Ларс обернулся назад и выругался сквозь зубы, хрипло крикнув мне:

— Придётся поспешить, Рианна! Не оборачивайся и не отставай!

Естественно, что я не стала переспрашивать, что случилось, как девицы из дамских романов, а молча кивнула головой и пригнулась к шее Чернушки, которая, чувствуя мою тревогу, тут же взяла хороший темп. Мне не нужны были какие-либо пояснения, я и без них поняла, что ребята старины Тарда идут по следу. Чуть повернув голову, я увидела множество размытых за дальностью силуэтов. Навскидку, преследователей было около двух дюжин — расклад не в нашу пользу. Судя по всему, ребята умаялись разыскивать нас по Великому тракту и решили попытать счастья в Пустоши. Кажется, те тоже поняли, что мы их обнаружили, потому что принялись активно размахивать руками. Ну, или же моё богатое воображение подсказало их злорадность от того факта, что они нас отыскали. Слава всем богам, что победных воплей преследователей за дальностью расстояния мы не расслышали.

— На открытой местности нам не уйти от погони! Наёмники нагонят нас сразу после заката! — обернувшись ко мне, крикнул Ларс.

Спасибо, мистер Очевидность! Значит, придётся принять бой! Скорее всего, вместо того, чтобы загонять сейчас лошадей, мы должны подготовить место для засады. Было бы просто идеально, если бы нам удалось организовать небольшой обвал камней. Во всяком случае, это бы могло несколько уравнять наши шансы. Да, я прекрасно понимаю, что численный перевес и тогда будет не на нашей стороне. Только вот Ларс — самый лучший мечник из всех, что встречался в моей жизни, да и лучник отличный. И я в рукопашной не в первый раз. Что же касается дружища Тарда, то мечник он никакой, как говорил мой дед о таких: «Форсу много, а на ладони не единой мозоли!». Да и в целом… трусоват он. Единственное, чем он может похвастаться — это редкой подлостью вкупе с поразительной живучестью, которые и сделали из него востребованного наёмника. Про его коллег не могу сказать ничего, но вряд ли они лучшего пошиба, чем те трое, что встретились нам на постоялом дворе.

Очевидно, что мои мысли были красноречиво написаны на моём лице, потому что Ларс отчётливо поморщился и крикнул, не сбавляя хода:

— Если встретимся с ними лицом к лицу, то нам не выстоять против вооружённого отряда. Силы слишком неравны. Думаю, что наёмники не станут церемониться с нами и просто окружат. Мне бы не хотелось рисковать тобой. Особенно сейчас…

— Что ты предлагаешь? — я старалась, чтобы в моём голосе звучал оптимизм, а не те эмоции, которые обуревали меня на самом деле.

— Придётся нам пройти сквозь Сумрачные горы, — с решимостью бросил Ларс и вновь наклонился к своей лошади, слившись с ней воедино.

Мне же оставалось только молча переваривать полученную информацию. Если идея срезать крюк, который делает Великий тракт, через территорию Пустоши, казалась мне довольно сумасшедшей, то мысль сунуться в Сумрачные горы… она просто дебильна. Никто и никогда не выбрал бы такой путь, он просто самоубийственен.

Каждому ребёнку в Валенте известны страшные байки о Сумрачных горах, матери непослушных отпрысков угрожают своим чадам тем, что всех детишек, которые отказываются хорошо кушать и помогать родителям, непременно отправляют именно в это жуткое местечко. Сами детки в кругу таких же, как они, с упоением рассказывают друг другу страшные байки о Сумрачных горах и о тех героях, которым было не суждено вернуться оттуда. Конечно же, я не ребёнок и сомневаюсь в интеллекте героев, сунувшихся в Сумрачные горы исключительно ради того, чтобы показать собственную молодецкую удаль, но… Ларс в одном прав — в темноту и ужас Хитаэлглир, Сумрачных гор, за нами сунуться дураков не сыщется.

Я принялась судорожно вспоминать факты, которые были мне известны об этом месте. Ну, для начала стоит обозначить главное: Сумрачные горы — это могильники. Причём, хоронить в этом месте начали задолго до конфликта людей с орками в этих местах. Затем, что-то пошло не так или места больше не было, я точно сказать не могу, но одно знаю точно, что теперь сюда никого даже калачом не заманишь. В том числе и охотников за сокровищами. Первородные, да и орки с гномами, что уж тут скрывать, были теми ещё мнительными ребятами, которым казалось, что их захоронения непременно разграбят, вот и навертели вокруг своих могил такого, что вслух говорить не хочется. Что за место такое сакральное, я никогда не интересовалась, а зря… похоже, что сейчас не тот момент, чтобы любопытствовать. Ага, минутка истории! Одним словом, поступали достаточно нелепо, не то, что люди — те чин по чину, предпочитали мирно хоронить своих граждан в собственных усыпальницах или на общественных кладбищах… мы, мол, выше этого варварства и против вооружённых конфликтов в общем. Магия чистых душ в действии… что-то меня несёт не в ту степь!

Однако, сумерки близко, и громада гор перед нами во всей красе. Вокруг были только каменистые осыпи да кое-где пробивалась редкая сухая трава, напоминающая ковыль. Ларс наклонился и снял с ноги часть собственного наколенника, после чего бросил его на землю далеко от того места, куда мы устремились. Я вздохнула — не уверена, что подобный ход не вызовет подозрение и преследователи легко поверят в то, что мы пошли в обход. Хотя, есть шанс на то, что те разделятся, что уже само по себе неплохо.

— Ты как, в порядке? — заботливо спросил Ларс, спрыгивая с коня. — Прости, но до привала нам далеко.

При этом он принялся быстро и деловито перераспределять вещи и припасы, часть из которых эльф положил в заплечные мешки, а большую оставлял тут, на земле, просто забрасывая камнями. К тому, что по мнению Ларса, не потребуется нам в горах, относилась сменная одежда, тёплые одеяла и множество, на мой взгляд, необходимых вещей. Но я молчала — скорее всего, нам придётся двигаться пешком, а потому было бы вполне здравомысляще сделать всё для того, чтобы идти налегке.

— Лошади через горы не пройдут, пойдём пешком, — подтвердил мои опасения Ларс, легонько хлопнув своего коня по крупу. — Не переживай за них, они не пропадут. Воды и пищи для них предостаточно.

Я молча кивнула — да, это так, не один раз мы видели лошадей, которые недурно себя чувствовали в одичавшем состоянии.

— Пойдём быстро, — прервал мои размышления Ларс. — Если поспешим, то успеем до рассвета добраться до болота.

Я молча кивнула, стараясь не задумываться о том, откуда в горах болото. И самое главное, как оно там оказалось. Как после выяснилось, болото в горах — не самое опасное, что нам встретилось в этом месте…