Посвящается В.М.

♪ Мелодия: NINJA TRACKS – Tartarus ♪

Маленькая дзи́рга собиралась плотно поужинать перед отходом ко сну в уютной норке. Весь день она потратила на то, чтобы найти пропитание и вот, на закате, удача улыбнулась ей. В маленьких цепких коготках уже перестала биться в конвульсиях крошечная серая птичка фо – и дзирга предвкушала этот небольшой пир. Отогнав пушистым хвостом от добычи кровавых закатных мушек, хищница вонзила клыки в теплую плоть. Землю оросили алые капли. Этот ужин она еще долго будет вспоминать. Но природная осторожность, свойственная хитрым скрытным дзиргам, не оставила ее и на этот раз. Предлетняя земля завибрировала, заставив охотницу отвлечься. Она повела ушком, навострила глаза и принялась часто дышать – втягивать воздух, чтобы определить, откуда придет опасность. И верно – вдалеке слышался оглушительный топот и крики, совершенно не свойственные этому темному лесу.

Пару секунд дзирга пыталась игнорировать звуки и продолжать пир, но они нарастали. Становилось ясно, что скоро шум докатится и до уединенной поляны. Тогда дзирга нервно потянула на себя серенькую птичку. Отпустила – в лапках не хватило сил. Затем она вцепилась зубами в безвольное крыло и продолжила тащить в куст под высоким деревом. Жалко было бросать такую вкусную добычу. Но крики неумолимо приближались и, громко пискнув, дзирга бросила тушку, чтобы спастись самой. Помогая пушистым хвостом, хищница вскарабкалась на мощный ствол дуба и принялась наблюдать и вслушиваться.

[ image1 ]

Вскоре на поляне появился юноша. Он взмок, то и дело озирался, шаги его были тяжелыми, а дыхание сбилось. Дзирга помнила, что также дышала птичка фо перед смертью. Чуть замедлившись, юноша окинул тяжелым взглядом поляну. Его черные волосы растрепались и прилипли ко лбу, одежда заляпана грязью. Тем не менее, он продолжал искать взглядом безопасную тропу, ведущую обратно в чащу леса. Хищница испугалась, что этот человек сейчас заберет ее ужин и грозно предупредительно пискнула. В надвигающихся огненных сумерках блеснула сталь – мужчина выставил перед собой длинный меч, будто готовясь к сражению. Услышав приметный писк, юноша вздрогнул, потерял самообладание и драгоценные секунды. На поляну вылетели три конных лучника. Лица их были скрыты за осклабившимися рогатыми масками – и они наводили страх даже на притаившуюся дзиргу. Их главный, чью шею украшал замызганный белый шарф с красной каймой, перекинутый через плечо, крикнул громовым голосом:

– Эй ты, отродье тьмы, брось меч!

– И не подумаю! – ответил юноша, еще крепче ухватившись за рукоять.

– Как знаешь, – хмыкнул главный и дал условный сигнал своим спутникам.

Дзирга вновь пискнула, теперь от ужаса. В ее крохотном зверином сердечке, мало подверженном сантиментам, зашевелилась жалость. Преследователи вздрогнули и даже будто бы сжались. Опустив луки, они на пару мгновений потеряли бдительность. На этот раз юноша успел. Ловким движением он бросил на землю и раздавил неприметный амулет с красным камнем. В его глубоких синих глазах заклубилась тьма и, истекая, начала волнами мощного прибоя заливать поляну. Испуганные кони заржали. Один сбросил зазевавшегося седока и, ощутив легкость и свободу, рванул прямо на юношу.

– Эй, Э́рлинг, что с тобой?! – за кричал упавший вслед коню.

Юноша уже был в седле. Две стрелы с черным оперением, слетевшие с тетивы, прожужжали над головой, когда он рысью помчался прочь со злополучной поляны. Не хватало еще, чтобы это отребье в масках схватило его. Сам лунный бес не сможет придумать пыток изощреннее, чем эти... Додумать он не успел – погоня возобновилась, рядом вновь свистели стрелы. Двое конных всадников, чертыхаясь и костеря друг друга, и не думали отставать. Тогда юноша направил коня в самую темную часть леса. Заповедную.

Солнце быстро садилось. Небо, бывшее когда-то нежно-янтарным, кровавело и растекалось по горизонту дурным предзнаменованием. Юноша старался не замечать этих знаков, но вбитые в подкорку с самого младенчества, они вспоминались в самые тяжелые моменты жизни. Слова, произнесенные старой каргой, которую отец выбрал ему в няньки, теперь громко стучали в голове и отбивали набат. «В кровавый закат оставаясь в седле, навлечешь на себя негодование небес – сам падешь кровавой жертвой». Вспоминалась и другая, тоже уже нарушенная примета – «Ступая в Заповедный лес без почтения и непокрытой головой, век не увидишь в жизни счастья». Свою шляпу юноша давно потерял – она висела где-то далеко на ветке ежевики. Да и счастья он никогда не видал – быть бы живу... Впрочем, все это сказки малограмотных старух.

Лес не разделял его циничных мыслей. Древний Заповедный лес на то и являлся источником множества примет, что сам мог влиять на нечаянных заблудившихся путников. Деревья начали смыкаться в плотную стену. Кусты вымахали в размерах, закрывая обзор и препятствуя быстрому движению. Огромные, поросшие мхом валуны все чаще встречались на пути. Юноша вдруг заприметил, что конь начал, то и дело, спотыкаться и трястись. Длинные острые сучья тыкали лошадиные бока, корни деревьев лезли под копыта, а колючки тыкались в глаза. Юноша понукал коня, но без толку – животное едва справлялось с внезапными трудностями. А погоня и не думала отставать.

– Мы поймаем тебя, упыреныш! – доносился крик, многократно усиленный магией. – И тогда ты пожалеешь, что не сдался сам!

– Пожалеешь, что на свет родился! – поддакнул второй всадник и разразился громким гадким смехом.

Юноша припал к шее коня, принялся умолять его ускориться, не дать в обиду. Конь лишь тряхнул головой и загарцевал на месте. Крик помог сдвинуть упрямое, напуганное животное с места. Приговаривая добрые слова заговоров, беглец успокаивал коня и пытался придать ему сил. Стрелы теперь свистели реже, видимо, колчаны преследователей постепенно пустели. Грохот копыт двух всадников то приближался, то отдалялся и в какой-то момент юноше показалось, что они начали отставать. Деревья будто начали расступаться, последние лучи солнца указывали дорогу прочь из темной чащи. Последний разрушенный амулет, бережно хранимый подарок отца, должен был подарить коню крылья. Но Заповедный лес сильнее любой магии и обладает собственной волей.

Со всего маху украденный конь и уставший всадник вылетели на высокое каменное плато. Не сумев вовремя затормозить, конь, сбивая копыта и отчаянно заржав, полетел вниз с обрыва, увлекая за собой юношу.

Краткий миг полета оборвался чудовищным ударом о землю. Тело коня смягчило падение. Бедное животное разбилось насмерть, юноша – лишь наполовину. Лежа на дрожащей переломанной туше, он вдруг подумал о том, как давно не смотрел в звездное небо. И о том, что не чувствует рук и ног. Кашлянув, он почувствовал, как рот заполняется кровью. Превозмогая резкую, острую, как кинжал, боль, юноша повернулся и выплюнул кровь на моховую подстилку. Все конечно. Бежать он больше не мог.

Солнце село. На темный лес опустилось покрывало ночной тишины и покоя. Как хорошо было тут лежать. Как в детстве... Когда все было не так, как сейчас. Сплюнув еще раз кровь, юноша, наконец, услышал тяжелую поступь кованых сапог. Даже мягкий мох не смог приглушить ее. Он ждал эти шаги.

– Вот так-так, – расхохотался главный. В его голосе появилась расслабленность победителя. – Смотрите-ка, кто тут лежит. Как отдыхается?

– Чудесно, Ви́згем. Как сам?

Один из спутников пнул переломанного юношу ногой, отчего он скривился. Мучителей снова было трое. Интересно, как он смог нагнать своих? Впрочем, уже не важно.

Названный Визгемом, схватил юношу за черные волосы, рванул на себя. Рот вновь наполнился кровью, только теперь ее было не сплюнуть.

– Думаешь, ты легко отделаешься, Артур? Мы гоняли тебя по этому чертовому лесу полдня. Ты как белка – все время ускользаешь. Пришло время расплаты, Артур.

– И что же ты сделаешь мне? – хохотнул Артур, обнажая окровавленные зубы. – Замучаешь, а потом убьешь? Что скажет Ло́урес, когда узнает, что вы нарушили условия договора?

– Что скажет Лоурес, – передразнил Визгем и сильнее потянул на себя голову юноши. – Мы оставим тебя здесь. Догнивать. Ты сам выбрал место своего последнего упокоения. Заповедный лес не любит человечьих трупов, и он быстро переработает тебя в желтых бабочек.

– А что ты скажешь, Уо́лтер? – Артур продолжил хихикать сквозь чудовищную боль и кровь. – Кажется, твой конь слушался меня лучше, чем тебя. Видал, я отличный наездник.

Уолтер скривился, невольно потерев ушибленный при падении бок. Сам он выглядел не менее ободранным, чем Артур, в колчане болталась лишь одна стрела, плащ был разорван на две неравные половины, шляпа тоже где-то потерялась. Даже обычная спесивая полуулыбка покинула его губы. Поэтому, стремясь отомстить и выплеснуть злобу с накопившейся ненавистью, Уолтер подошел и хорошенько пнул растянувшегося Артура в живот. Раздался тихий то ли всхлип, то ли стон.

– Ты убил моего лучшего коня, отродье! – сквозь зубы прошипел Уолтер и плюнул в окровавленное лицо Артура. – Заплатишь еще и за это.

– Заплатишь, заплатишь, не сомневайся! – поддакнул третий всадник, все еще остававшийся неузнанным.

– Довольно болтовни, – гаркнул Визгем. – У нас мало времени. Нужно быстрее убираться из этого леса, пока вся его ярость направлена не на нас. Как жаль, что не удастся утащить тебя в замок. В прочем, так даже лучше. Парни!

Трое в масках отошли, вновь открыв Артуру холодное звездное небо. Юноша вдруг отметил, что прямо сейчас на него светит летняя звезда Ами́ле. Звезда счастья. Артур ухмыльнулся. Счастьем для него будет легкая смерть. И избавление от нестерпимой боли, что разрывает сейчас каждую клеточку тела. Лишь недюжинное самообладание перед лицом врагов заставляло его не показывать своих страданий. Зря он покинул дом, чтобы встретить такую глупую смерть.

Затрещали натягиваемые тетивы. Уолтер шикнул, до крови порезав палец о тонкую струну. Три тихих тренька и три стрелы сорвались, чтобы через мгновение пронзить грудь Артура. Юноша со стоном втянул в себя воздух, собрав остатки сил, прикусил нижнюю губу, чтобы не закричать. Веки разом потяжелели, будто в них оказался вес трех горных троллей. Глаза медленно закрылись...

Визгем подошел поближе, потянул рукой одну из стрел. Сидят крепко. Значит, дело сделано. Артур еще тихо дышал, но ничего, они дождутся его смерти и только тогда покинут тело. Расплывшись в довольной улыбке, убийца потянулся к поясу умирающего. Там, в ножнах, лежал красивый кинжал, украшенный синими сапфирами – его Визгем заприметил еще во время прошлых встреч. Красивый, приметный. Фамильный. Кинжал лег в руку мужчины, как влитой, обжигая приятным металлическим холодом.

Внезапно, совсем рядом над их головами, раздался писк хищной белки дзирги. Палачи разом вздрогнули и заозирались. Из чащи раздался второй писк. Затем третий. Вскоре все место казни затопило грустным, отчаянным писком дзирг. Мужчины принялись стягивать с себя маски и дергать за мочки ушей – дзирг полагалось встречать с открытыми лицами. Но белки не унимались, а только все громче голосили. Их писк напоминал поминальную службу.

– Эй, давайте убираться отсюда! – воскликнул третий. У него затряслись поджилки еще в тот, самый первый раз. А то, что происходило сейчас в Заповедном лесу было приметой – дурной из дурных!

– Тише ты! Видишь, отродье еще не сдохло! – шикнул Визгем. Кинжал с ножнами он припрятал за пазуху.

– Да мне плевать! Ты слышишь, что они устроили?! Этот малой – не жилец, а чертовы белки привлекут внимание самого Леса!

– Ты в своем уме?! – зашипел Уолтер.

– А вы?! – завизжал третий. – Я говорю, это все не просто так!

Лес зашумел, вторя голосам дзирг. А потом пришел в движение. Не сговариваясь, мужчины надели маски и вскочили на коней. Визгем подал руку безлошадному Уолтеру и дал шпор. Из-под копыт полетели комья влажной земли и мха, вскоре след всадников потерялся где-то далеко за деревьями.

Дзирга, расстроенная сорвавшимся ужином, подбежала к юноше и положила лапку ему на грудь. Грудь слабо вздымалась. Артур был еще жив. Ругаясь на своем, на дзиргьем, белка кинулась в темную чащу Заповедного леса, прочь от тела. Юноше требовалась помощь. Причем срочная. Иначе он действительно умрет.

Звезда счастья Ами́ле сияла в эту ночь особенно ярко. В ее белоснежном свете пряталась еще одна звезда. Розовая звезда Неста́ны – звезда судьбы. В эту ночь пришли в движение древние силы, которым уготовано навсегда изменить этот мир.

♪ Мелодия: Rene Aubry – Titubant ♪

[ image2 ]

Маленький теленок умирал. Народившийся в позапрошлую седмицу, подслеповатый и смешной – он вывернул длинную неверную ногу и захворал. Мать, стареющая добродушная корова Луи́за, целыми днями вылизывала малыша и горестно мычала. В ее больших глазах собирались крупные слезинки, катились вниз по морде. Луиза страшно горевала и оттого давала меньше молока. Это не укрылось от глаз Э́рмы, очень рачительной хозяйки. По началу она подошла к корове с лаской, затем с криками, но ничто не могло вывести кормилицу из тяжелого страдательного состояния.

Ду́кан, муж Эрмы, предложил обоих отвести на скотобойню. В том был резон – Луиза старела, а теленок вообще не жилец. А они уж как-нибудь перетопчутся. Благо, весна выдалась теплой и можно было рассчитывать на богатый урожай. Значит, все крестьяне округи пойдут к нему, Дукану, на мельницу. Там и о новой телочке можно подумать.

Теленка с матерью спасло чудо. Точнее, примета. Как-то утром Дукан, отправившись к соседу договариваться о забое скотины, трижды запнулся о пороги левой ногой, а затем стремительно влетел правой в коровью лепешку. Напуганный знамениями, он стремглав кинулся домой и поведал жене о происшествии. Сели думать, что делать. Приметы ясно говорили о том, что смерть в их окружении в ближайшее время принесет еще много смертей и горя. Теленка надо было спасать. Дукан позвал на выручку среднего сына, рукастого Ру́дворта. Вместе они попытались приладить к ноге теленка длинную прочную палку, чтобы срастить кости. Эрма же поила кроху мятными отварами и мазала лоб карбу́зьим маслом – будто лечила от лихорадки своих собственных детей. Но теленок медленно чах и слабел.

Тогда соседка шепнула отчаявшейся Эрме обратиться к ведьме. Эрма с ужасом замахала на соседку руками и трижды постучала себя кулаком по лбу, отгоняя дурные мысли. Но мысль о ведьме, однажды появившись в голове рачительной хозяйки, не желала больше исчезать. Зажегши той же ночью лучину и распустив волосы, Эрма начала выспрашивать духов, правильно ли позвать на помощь ведьму. Духи молчали.

Ведьма, хотя она упорно требовала звать себя знахаркой, объявилась в их краях с полгода назад. Жители Зеленого Дола сразу приметили, что ведьмина избушка вновь светится огнями. То было на исходе осени и до самых зимних при́ночей никто не рисковал приблизиться к домишку. Но как приночи миновали – староста Вы́гош пошел навестить ведьму. Вернувшись в задумчивости, старик одобрил общение жителей с ведьмой, но только по большой нужде. Нужда была у всех. Потом и правило постепенно отпало, как ведьму признали за свою. Лишь немногие сторонились ее, и Эрма была среди тех немногих. Тогда, презрев материны заветы и наказы, к ведьме отправилась младшая дочь Эрмы, красавица У́льма. И привела ведьму с собой в их чистый нарядный дом.

Ведьма оказалась молодой статной девушкой. Черная коса свисала до самых округлых бедер, в зеленых, как летняя листва, глазах читалась горделивость, и сам ее стан выражал яркую особость. Красота ее была тем очевиднее, чем меньше она подчеркивала ее – рядясь в темную неброскую одежду, без вышивок да без украшений. Зато амулетов, разных колец и бусин на ней было навздевано целыми рядами. Завидев, как младший сын, открыв рот, вылупился на ведьму, Эрма закипела и припустилась на дочь:

– Зачем ты, неблагодарная, привела эту погань в мой дом?! Погубить нас вздумала?!

– И в мыслях не было, маменька! – воскликнула Ульма, покраснев до самых корней волос. – Мне лишь была утром примета о том, где искать нам помощи!

– Что за примета такая?! – не унималась Эрма. Все же женщина слегка смягчилась. Она, как и все, очень серьезно относилась к приметам.

– Увидела черного петуха, обернувшись через левое плечо, – ухмыльнувшись подсказала ведьма, и Ульма согласно закивала.

– Ой, тьфу-тьфу-тьфу! – заголосила Эрма и трижды плюнула перед собой. – Силы небесные, что же делается такое?!

– Так нужна вам моя помощь или сами управитесь? – спросила ведьма. Самодовольная ухмылка не покидала ее красивых губ, белые руки она сложила на груди и нетерпеливо ждала ответа.

– Не управимся! – промолвил дрожащим голосом едва пришедший в себя младший сын Щок.

Он вдруг все понял. Понял, чем занимались зимними ночами под пуховым одеялом родители. Понял, что имел ввиду Рудворт, хвастаясь мужицкой силой. Понял, что означала та тяжесть в чреслах, о которой шептались мальчишки-соседи. Глядя на эту, почти неземной красоты женщину, он желал, чтобы она удостоила его хоть одним взглядом, хоть одним прикосновением и тогда... Он и сам не знал, что будет тогда, но догадывался, что будет очень хорошо!

– Я тебе дам! – заголосила дурным голосом Эрма. – Я тебе дам «не управимся»! А ну, прочь пошел!

Парнишка просочился через узкую дверную щель на улицу и остался там подслушивать. Ульма теребила кончик косы и уже жалела, что обратилась за помощью к ведьме. Но ведь знаки не могут врать! Заскучавшая ведьма, тем временем, быстро обвела глазами дом рачительной и зажиточной хозяйки, и вновь ухмыльнулась. Заметив этот оценивающий взгляд, Эрма вся побелела от злости. Как смеет эта погань так себя вести?! Однако нужда и веские приметы заставили женщину сменить гнев на милость. Она повязала на голове белый платок и кивнула гостье.

– Пойдем. Покажу, в чем требуется твое участие.

Сбросив с черного платья на пол соринку и подмигнув повеселевшей Ульме, ведьма проследовала за хозяйкой. Эрма то и дело оборачивалась, следя, чтобы проклятая ведьма не утянула столовых ложек или еще какой домашней утвари. Ложки у нее дома, конечно, были самые обыкновенные, но хозяйка пребывала в полной уверенности, что у ведьмы и таких не водится.

Эрма прошла через широкий двор и крепкой рукой открыла ворота в хлев. Яркий дневной свет разогнал по углам тени, а острый запах нечистот заставил ведьму поморщиться. Подобрав повыше полы платьев, обнажив узкие щиколотки, в добротных башмаках, она вошла внутрь и устремилась к корове с теленком. Луиза подняла голову и протяжно, очень жалостливо промычала. Ведьма присела рядом, достала откуда-то из складок платья половинку красного яблока и протянула корове. Та быстро слизнула лакомство с руки и, как будто, успокоилась.

Эрма, все время цепко следившая за происходящим со стороны ворот, внутренне напряглась и вытянулась в струнку, готовая в любой момент выгнать взашей эту женщину. Но ведьма, казалось, больше не обращала внимание на происходящее вокруг. Горе коровы и малыша целиком поглотили ее. Она аккуратно касалась поврежденной ноги теленка, дотрагивалась до лба, осматривала глаза и нос. Потом женщина развязала грязные тряпки с ноги, которыми была примотана сучковатая палка, брезгливо отбросила все от себя. Обернувшись, ведьма не попросила – приказала:

– Выйдите все. И врата затворите.

Повинуясь приказу, Эрма, удивляясь самой себе, с легким поклоном вышла из хлева и закрыла ворота. Тут же хозяйка столкнулась с двумя парами любопытных глаз – младшая дочь и младший сын, пританцовывая от нетерпения, ждали новостей. Но Эрма не собиралась ничего им рассказывать. Лишь сухо отправила восвояси – делать дела по дому.

Как только свет перестал заливать хлев, ведьма потерла ладонь об ладонь и меж них засветились голубоватые искры. Женщина подула на ладонь и искры посыпались на голову теленку. Чихнув, малыш смешно встряхнулся и распахнул ясные глаза. Ведьма улыбнулась. Простой случай. Коснувшись ноги, женщина зашептала деревенский заговор. Силы она рассчитала верно – их хватит на то, чтобы срастить поломанные кости и прогнать лихорадку.

Через полчаса ведьма вышла из хлева, чуть покачиваясь. Эрма перестала рассыпать зерно для кур и крикнула:

– Эй ты! Ну что?

– Подойди ко мне, – вновь приказала ведьма, и глаза ее как-то необычно сверкнули.

Эрма отставила в сторону мешок с зерном и направилась к ведьме. Происходящее здорово пугало и досадовало хозяйку, которая в этот момент будто и не была хозяйкой самой себе. Подойдя, Эрма протянула к ведьме ладонь, на которую та положила вторую половинку красного яблока.

– Внимательно слушай, – приказала ведьма, и Эрма подняла на нее испуганные глаза. – Четыре дня, как утром дважды прокричит петух, открывай ворота в хлев. Корове давай свежей травы, теленку – полевых цветов. Цветы своей рукой рви на закате на поле, что за домом. Каждый вечер перед сном, зови его, желай здоровья. На пятый день утром дай четвертинку яблока ему, остаток – сама съешь. Тогда и поправится он. Собьешься, не так и не то сделаешь – отдача поприметная тебя найдет и покарает. Ясно?

– Ясно... – пролепетала Эрма. Тяжелый холодный взгляд ведьмы прибивал ее к месту, не давал ни вздохнуть, ни очнуться.

– Плату мне своей рукой дай, – усмехнулась ведьма.

И сразу, как морок слетел с Эрмы. Хозяйка снова была хозяйкой. Женщина сжала кусок яблока в кулаке и вихрем понеслась в дом, чтобы из сундука под кроватью достать пару монет. К ведьме бочком подошел младший сын и заглянул ей в бездонные глаза. Тихонько вздохнул. Ведьма и ухом не повела, лишь расслабленная полуулыбка стала чуть более кривоватой.

– Щок, я кому сказала уйти со двора?! – закричала на сына Эрма, сбегая с крыльца. – Ух, вы у меня получите с сестрой! Сладу с вами нет!

– Не ругай ты его, – добродушно улыбнулась ведьма. – Он еще молод, кровь играет.

– А ты, ведьма, – ярилась Эрма, – Не учи мать, как с детьми обращаться! Забирай свою плату и проваливай.

– Я не ведьма, – произнесла девушка, не повышая голоса, но каждый, кто мог слышать, услышал ее. – Я – знахарка. И звать меня Ева. А твое непочтение тебе еще аукнется.

Эрма хотела в сердцах бросить плату ведьме под ноги, но поостереглась. Она ссыпала монеты в протянутую ладонь и указала на ворота. Ева слегка поклонилась и, улыбнувшись напоследок молчаливой Ульме, покинула негостеприимный двор. Эрма же трижды плюнула ведьме вслед, проклиная на неудачи в пути, и постучала себя по левому плечу.

– Ух, чтоб ее Темный увел, окаянную, – пробормотала женщина и, расправив плечи, принялась гонять по дому и двору детей, пыль, кур и приметы.

Было Эрме страшно и противно. Страшно от предстоящей задачи и ведьминых угроз. Противно от самой себя, своей слабости и старушачьим преклонением перед приметами и знамениями. Вон, соседка Ирма не обращает ни на что внимания и все беды ее стороной обходят. А несчастная Эрма, как заговоренная, старается, соблюдает, постится по возможности, и никакого толку... Верно люди говорят – кто вокруг себя поменьше смотрит и замечает, того и знаки стороной обойдут. Вздохнула тяжело Эрма и еще более усердно принялась мести чистый двор, чтобы вымести любой дух ведьмы.

Ева шла по чистой улице деревни Зеленый Дол и старалась не смотреть по сторонам. Она чувствовала, что за каждым забором за ней наблюдают завистливо-злобные женские и похотливо-вожделеющие мужские взгляды. То было ее проклятием с самой юности. Наверное, она могла бы использовать это себе на пользу, будь у нее иное воспитание и склад характера. А уж теперь, в ее новом положении деревенской знахарки, эта странная особенность мешала сильнее обычного. Еве не было страшно или радостно, скорее, просто неприятно оттого, что многие, очень многие, воспринимают ее лишь за кусок сочного мяса. Такого мяса, которому можно хотя бы плюнуть вслед, если оно начнет сопротивляться. Поэтому Ева всегда старалась смотреть только вперед и, тем более, не смотреть людям прямо в глаза. Пока они сами этого не захотят.

Деревенька была маленькой, но очень дружной и ухоженной. Случались в ней и лихие времена, и даже голод, но местные крестьяне были уверены, что все это суета и лишь малые несчастья. Деревня стояла совсем недалеко от Заповедного леса – и данное обстоятельство лишь укрепляло веру жителей в собственном оберегаемом положении. Еще им очень везло на ведьм. Те имели обыкновение селиться возле Заповедного леса, как раз рядом с россыпью деревень. Или это деревни появлялись рядом с лесом и ведьмами – кто ж теперь правду отыщет?..

До ярмарочного дня было еще далеко, да и купцы редко наведывались в отдаленный Зеленый Дол. Чаще всего жители деревни снаряжали за покупками одного-двух самых честных мужиков и отправляли их с поручениями и деньгами за покупками. Поэтому Еве пришлось в очередной раз нарушить собственное правило – как можно меньше общаться с местными жителями вне работы – и постучаться в ворота одной из хозяек. Андра́да славились как непревзойденная птичница и добродушная женщина, оттого Ева решила обратиться к ней за помощью. Вдруг повезет и ее не прогонят. Голодная смерть Еве не грозила, но все основные припасы походили к концу, а сокровища лесной кладовой еще не успели вызреть.

Ворота отворила сама Андрада, высокая и дородная крестьянка. Широко улыбнувшись Еве, женщина с поклоном пригласила ее на двор. Затем она обмахнула ведьму белым платком, коснулась своего правого плеча и протянула для пожатия левую руку. Следуя сельской традиции приветствия гостей, Ева обхватила протянутую руку за запястье и получила ответное рукопожатие. Довольная Андрада промолвила:

– Доброго здоровья тебе, Ева. Ждала тебя которую неделю, сама подойти не решалась. Да ты уж, наверное, и сама в курсе.

– И тебе не хворать, Андрада. Сердечно извиняюсь за то, что не почувствовала, что нуждаешься во мне, но не было мне ни знаков, ни примет, – как полагается ответила Ева. Хоть она и попривыкла к простым деревенским обращениям, но некоторые странности и обычаи все равно были ей в новинку.

– Правда, что ли? – искренне удивилась Андрада, уперев руки в бока. – Значит врала мне бабка, когда говорила, что любая ведьма почует, коли звать ее будут.

– Я не ведьма. Я – знахарка, – мягко поправила Ева. Где-то на самом краю сознания она уже принялась жалеть, что вообще переступила порог этого двора.

– Да нам-то все одно! – махнула рукой Андрада и жестом поманила за собой Еву под тень придомового навеса. – Ну раз уж ты все равно здесь, так слушай, дело у меня к тебе есть! Сказывали в свое время старухи, что ведьмы гадать умеют. Так ли это?

– Так, – кивнула Ева. Она села на предложенную хозяйкой деревянную скамейку и впервые за весь день смогла немного передохнуть. Ноги ужасно гудели от долгой ходьбы.

– Помоги мне дочку сосватать! – выпалила Андрада, большими карими глазами вглядываясь в лицо Евы. – Точнее не так, помоги сперва жениха ей хорошего высмотреть, а затем и сосватать! Она же у меня и красавица, и ладная, и хозяйство вести умеет, а задержалась в девках. Ей хоть и всего девятнадцать годков – а в нашей семье все женщины и того раньше замуж выскакивали! Все приметы говорят, что есть где-то суженый то ее, рядом бродит, да все мимо нашего двора. А я тебе за это чего хочешь дам!

– «Чего хочешь» мне не надобно, – пробормотала Ева, не поднимая глаз и не глядя прямо на Андраду, и призадумалась.

Предложение очень привлекательное, но гадание на образ жениха всегда связано с большим риском. К тому же, оно предполагало тщательную подготовку. Однако именно в этот день Ева оказалась на пороге нуждающейся женщины и могла рассеять ее нужду, а значит, этого хотели сами духи. Значит, отказать нет никакой возможности, если она не хотела навлечь на себя гнев высших сил.

– Я помогу тебе и твоей дочери, – наконец, ответила Ева. Андрада собралась было схватить знахарку за руку и начать благодарственно трясти, но Ева подняла голову и, глядя прямо женщине в глаза, твердо проговорила. – Пришли ее ко мне перед закатом в ближайший же нарождающийся месяц. До этого времени вели волос и ногтей не стричь, тяжелой работой не заниматься, в зеркала не смотреться. Пусть с собой возьмет белую рубаху и вышитое полотенце. Все поняла?

Андрада, как завороженная, смотрела Еве в глаза и только кивала.

– Хорошо. О плате с тобой после договоримся, как дело выгорит.

– Спасибо тебе, Евушка! Удружила! Солнцем летним материнское сердце осветила! – заголосила Андрада, прижимая руки к груди.

– Да полно, Андрада, не сделано еще ничего. Ты мне лучше вот на эти монеты яиц дай, молока, муки да мяса куриного.

Долго еще Андрада препиралась с Евой. Счастливая хозяйка все норовила вернуть знахарке деньги за продукты. Но Ева упорно стояла на своем, поэтому Андрада положила в корзинку знахарке от себя еще конфет, пастилы да кислых ранних ягод ваго́зки. Бутылку домашнего вина Ева выложила из корзинки сама. Заповедный лес не любил, когда знахарки, живущие рядом с ним, употребляли алкоголь.

Нагруженная провизией, Ева вскоре покинула деревню и по широкой тропинке направилась в сторону леса. В воздухе уже чувствовался запах близящегося лета. Он был в цветах, в пряных полевых травах и сорняках, в пролетавших мимо бабочках и стрекозах. Ева шла медленно. Под ее ногами мягко приминалась земля, богатая и плодородная. Она наливалась силой и готовилась принести добрый урожай. Солнце ласково грело весь мир, как нежная любящая мать.

Вокруг расстилались поля. Еще не раскрывшиеся золотые головы подсолнухов наполнялись живительным светом и силой, тянулись вверх и ввысь. Молодая пшеница, невысокая да ярко-зеленая, набирала колоски, похожие на бусины малахитового браслета. Мерно гудели редкие пчелы – их время пока не пришло, но каждый день они вылетали на разведку и готовились к трудовым летним будням.

Ева закрыла глаза и шла теперь практически на ощупь, лишь каким-то десятым чувством распознавая дорогу. Ей было хорошо. Так хорошо, будто все треволнения и страхи последних лет никогда не существовали, будто самыми большими трудностями в ее жизни были сломанная нога теленка и неотысканный жених. Она дышала полной грудью, вдыхая сиюминутную сладость бытия и выдыхая воспоминания и тревоги. До леса и до нового дома оставалось совсем немного. Кончались поля, со всех сторон к дороге подступали дикие кусты и молодые деревья.

[ image3 ]

Вдруг под ногой хрустнул камешек, а слева громко зашевелились ветки. Ева распахнула глаза и, интуитивно защищаясь, выставила перед собой корзинку с продуктами. Из-за кустов выходили трое здоровенных лбов. У одного в руке была дубинка, которой забивают скотину, у двух других – по острой длинной косе. Сердце Евы юркнуло в пятки, застучало громко-громко. Никто из местных не рисковал не то, что нападать, даже слишком явно выражать неприязнь к «ведьме» словами! А эти молодцы, кажется, настроены решительно.

– Что вам нужно, молодые люди?

Ева первой начала беседу, чтобы захватить инициативу. Она попыталась напустить на себя самый расслабленный вид и в то же время ужасно радовалась, что длинное платье скрывает задрожавшие коленки. Девушка умела колдовать, но ее знания и умения были сосредоточены на лечении, а не на калечении! В прошлой жизни, которую Ева так стремилась забыть, защищать себя приходилось словами, а не оружием.

– Дык вот, слышали, что в наших краях ведьма завелась, – отвечал тот, что держал в руках дубинку.

Ева присмотрелась к нему повнимательнее и заметила общие черты с Ро́лдо, абсолютно толстокожим крестьянином, к которому все местные обращались ради забоя скотины. Вероятно, это был его сын.

– И что же? Мешаю я тебе? Али захотел масла от прыщей? Так заходи послезавтра, я тебе сварю! – усмехнулась Ева.

Юнец весь покраснел, а его товарищи заржали, видимо, замечание Евы попало в самую точку. Через мгновение подельникам прилетело по такой затрещине, что девушка вздрогнула.

– Не надо мне твоего масла! – выкрикнул оскорбленный. – Ты, говорят, бесовскими практиками занимаешься, а вся деревня тебе потакает! Если сама не уйдешь, то мы тебя прогоним!

– Кто же наделил вас властью меня привечать или прогонять? – возмутилась Ева. – Я – женщина вольная, где хочу, там и живу.

– Мы таких вольных любим! – заржал один из побитых.

– Хватай ее, братья!

Все трое с невиданной прытью бросились в сторону Евы. Девушка едва успела вывернуться из трех захватов и отпрыгнуть на другую сторону дороги. Спасительный лес был уже совсем рядом, но, чтобы добраться до него, Еве пришлось бы бросить честно заработанную корзинку с продуктами и пожить впроголодь. Но жизнь, выдернутая недавно с таким трудом, все равно дороже. Здоровенные парни с оружием наперевес бросились за Евой, втаптывая сапогами в землю яйца и муку. Легкая девушка бежала быстрее. По пути, она безуспешно пыталась наколдовать защитных заклинаний, но большая часть энергии ушла утром на помощь теленку.

Когда до леса оставалась буквально пара шагов, Ева запнулась о внезапно вылезший из-под земли корень дерева и во весь рост растянулась на узкой тропинке. Сзади доносился оглушительный топот и смех. Парни что-то кричали, выкрикивали непристойности, рассекали воздух свистом дубины и кос. Ева в последний раз отчаянно попыталась создать защитное заклинание, но волшебные искорки осыпались на землю без всякой пользы. Девушка вся сжалась и приготовилась к тому, что ее начнут избивать. Или еще чего похуже. Абсолютно бесславный конец знахарки Евы из глухого села… Закрыв уши руками, она вдруг в самый последний момент услышала громкий окрик:

– Стойте! Не смейте трогать ее!

– Не троньте ее! За ней приглядывает Лес!

Голос продолжал надрываться, и Ева отняла руки ушей. И только тогда она поняла, что кричал мальчишка, и, кажется, знакомый мальчишка. Здоровенные лбы замолчали и перестали приближаться к Еве. Знахарка открыла глаза и приподнялась на локте, чтобы повнимательнее рассмотреть своего внезапного спасителя. Им оказался Щок – младший сын Эрмы. Мальчик неуверенными дрожащими руками держал натянутый лук, который явно не подходил ему ни по возрасту, ни по размеру. Стрела с коричневым оперением ходила ходуном. Щок наводил лук то на одного парня, то на другого, тяжело дышал и, вообще, был очень бледен.

«У него нет шансов», – промелькнула в голове Евы упадочная мысль. После небольшого замешательства, малолетние бандиты пришли к такому же выводу.

– А то что? – заржал главный прыщавый увалень, теперь медленно и аккуратно двигавшийся в сторону Щока. Ева даже подивилась его неожиданной кошачьей грации.

Теперь ей предстоит спасать не только себя, но еще и этого мальчика.

– Иначе... Иначе... – голос паренька дрожал. Он и сам дрожал, как осиновый лист. – Иначе Лес!.. Иначе я вас тут всех..!

– Куда тебе!

– Беги! – закричала Ева. Сердце тяжело стукнулось о грудную клетку и подкатило в горлу нервным комком.

Но было поздно.

Главный заржал и быстрым движением выдернул из рук Щока лук. Спущенная стрела беспомощно ткнулась рядом в землю. Главный швырнул мальчишку лицом в дорожную пыль и хорошенько пнул ногой. Щок застонал и свернулся клубком. Ева встала на колени, чтобы добраться до мальчика, но один из подельников схватил ее за длинную черную косу и рывком поднял на ноги.

– Это любовник твой? Или женишок? – ухахатывался прыщавый. – В прочем, обоим вам не жить и никакой «лес» вам не поможет!

Второй накрутил косу Евы на руку так, что из глаз девушки чуть не брызнули слезы. Ситуация накалялась с каждой секундой. Тем простым оружием, с которым простые крестьянские дети пошли на разбой, легко убить обоих. Ева задыхалась от боли и собственной беспомощности. Ее магические силы скованы, а доступный минимум израсходован. Сколько знахарка не взывала к магии – та не откликалась, опустошенная до самого донышка. Она попыталась вывернуться и укусить того, кто держал за волосы. Крепкий парень взвизгнул, почувствовав на голой руке зубы, и, насколько имел сил, ударил Еву в лицо. Алая кровь брызнула из разбитого носа. Оглушенная девушка обмякла и потеряла сознание.

– Зачем?! Зачем вы это делаете?! – тихо пищал избиваемый ногами Щок.

Мальчик уже не чувствовал своего тела, превратившегося в один кровавый комок боли. Тонкими руками он прикрывал от ударов голову, инстинктивно понимая, что там находится самое дорогое.

– Потому что можем! – гыкнул главарь, на секунду оторвавшись от упоительного истязания. – Потому что она нам не нравится. А теперь не нравишься и ты.

Щок расплакался от новой порции ударов, обрушившейся на него. Сперва тихо, а потом все громче и громче, как удары становились все нестерпимее. Это лишь раззадоривало вошедших во вкус малолетних бандитов.

Третий, оставшийся без дела, обратил внимание на лежащую в траве Еву. И пока одни развлекались избиением мальчика, он решил развлечься по-своему. То ли жестокость ударила в голову, то ли бурная юношеская фантазия, но он не придумал ничего лучше, чем, опустившись на колени, начать задирать черное платье знахарки. С животным вожделением парень провел по белым ногам девушки, как вдруг почувствовал внезапный порыв холодного ветра. Ветер крепчал и в воздух уже воздымались маленькие веточки и рано опавшие листья. Стоны и удары тоже прекратились на какое-то время – трое бандитов удивились резкой перемене погоды. Но небо было ясным, ничто не предвещало ни грозы, ни дождя. И лишь ветер, задувший со стороны леса, пронизывал холодом до самых костей.

– Она что-то колдует! – вдруг тонким, почти бабьим, голосом заверещал несостоявшийся насильник. – Эта потаскуха шепчет какие-то заклятия!

Пришедшая в себя Ева вновь приподнялась на локте и грозно улыбнулась. Все ее лицо было заляпано кровью. Кровь лилась из ее носа и уголка губ. В длинной черной косе застряли зеленые травинки. Платье было изодрано и запачкано. Но знахарка не замечала ничего этого – разбитыми губами она шептала заклинание, и каждое слово звучало все громче и громче.

Малолетние бандиты потеряли интерес к Щоку и бросились в сторону Евы. Но знахарку окружал плотный невидимый барьер, сквозь который они не смогли пробиться. Тогда парни, побросав оружие, бросились наутек, в сторону деревни.

– Dáen! – выкрикнула Ева.

Ветер, собравшийся вокруг знахарки, скрутился в крепкую воронку. Девушка сложила губы трубочкой и подула в сторону убегавших. Вихрь, получив направление, двинулся следом за бандитами.

– Не смейте касаться меня! – зашипела знахарка, осклабившись.

Ева довольно улыбнулась. Тело страшно ныло и пульсировало от боли – но она была жива и спасена от страшного надругательства. Застонав, знахарка поднялась и направилась к затихшему Щоку – нужно помочь ее маленькому защитнику.

Мальчик не двигался. Его лицо, покрытое кровоподтеками, выражало удивительный покой. У Евы застучало сердце и на миг перехватило дыхание – неужели умер?! Она прикоснулась к шее, пощупала пульс. Тонкая прерывистая ниточка дрожала под нервными пальцами. Ева осмотрелась в поисках благоприятных примет, но мир вокруг был тих, будто ничего не происходило эти несколько страшных минут. Шумела яркая весенняя листва, заливались веселыми трелями птицы, даже морозный ветер, подувший из леса, прекратился, как и не было его.

Ева аккуратно перевернула мальчика на спину, приложила к груди обе руки и зашептала заговор на остановку крови и закрытие ран. Рваное дыхание Щока медленно выравнивалось. Магические силы, в самый критический момент неведомо откуда пришедшие на помощь Еве, перетекали из тела знахарки в тело юноши. Довольно прикрыв глаза, она улыбалась. Сегодня – день ее триумфа, день, когда пали оковы! О, как легко и быстро бежит магия, как она соскучилась по этим ощущениям!

Со стороны леса, до которого было рукой подать, послышались тихие шаги и хруст ломающихся веток. Девушка спиной почувствовала направленный на нее взгляд, от которого тело пробирало мурашками. Все начиналось также, как в первый раз. Не отнимая рук от пострадавшего, Ева быстро обернулась через плечо и замерла. Час от часу не легче! Из леса на нее смотрели два внимательных волчьих глаза. Белоснежный волк не выказывал агрессии, не приближался, но и не уходил. Просто наблюдал.

Ни разу в жизни Ева не видела таких огромных волков – его размер и мощь чувствовались даже на расстоянии. Этот волк был другим, не как в сказках или книгах заговоров. Он казался умиротворенным, мудрым. Он просто осматривал свои владения. Ева немного склонила голову – то ли в почтительном поклоне, то ли в обычном приветствии. На мгновение девушке показалось, что волк ответил ей, а затем, растворился в белесой дымке. Ева моргнула от удивления, но в этот момент под пальцами зашевелился Щок и время на раздумья закончилось.

– Они ушли? – через силу зашептал мальчик. – Как вы?

– Жить буду, – улыбнулась Ева. – Ты храбр. Ты спас мою жизнь.

– Пустяки, – прошептал мальчик, но в глазах его засияла радость. Похвала ускорила жизненные токи в юном теле, а быстро вливаемая магия ускорила врачевание ран.

– Как ты нашел меня? – задала давно мучивший вопрос девушка.

– Я шел по следу, – нехотя ответил Щок, прикусив губу и отведя взгляд.

– А лук зачем взял?

– Хотел поохотиться, – пробурчал мальчик. И за его внезапной несловоохотливостью даже на почти-смертном одре, Ева почувствовала какую-то тайну. Магические силы постепенно покидали ее, как и желание пользоваться истинным взглядом по пустякам.

– Только не забудь захватить с собой лук, когда будешь возвращаться, – проговорила с мягкой улыбкой Ева.

Знахарка закончила и теперь осматривала результаты своего труда. Щок сел, потер друг об друга ладони, коснулся лица, губ. Тело еще пульсировало в тех местах, куда прилетало сапогом, но терпимо. Раны больше не кровоточили, и только запекшаяся кровь напоминала о местах, где они были. Дышалось вновь легко, страх и тревога отступили.

– Но пока рано, – со вздохом закончила мысль Ева и поднялась на ноги. – Мне еще раз потребуется твоя помощь. Проводи меня домой.

Мальчишка вздрогнул. Ни разу еще он не гулял с девочками, не держал их за руку, не признавался в чувствах – а тут! Такая женщина, ради которой он бросился на самого сына забойщика скота, просит проводить ее! Вспомнились слова о «женишке» и Щок покраснел от них, как спелая вишня.

Ева вернулась к брошенной корзинке. Прутья помяты и лопнули, большая часть продуктов попорчена и растоптана. Что-то начали растаскивать по гнездам и схронам вездесущие вороны и воробьи. Спасти удалось только завернутый в ткань кусок мяса, да немного фруктов, закатившихся в кусты. Совсем негусто. Видимо, придется поискать работу в соседних деревнях или просить милости у Леса.

– Прихвати с собой их дубину и косы! – попросила Ева своего спутника. У нее созрел небольшой простой план, как выйти из сложившейся ситуации победительницей.

Нагруженные, они отправились в лес. Ева зорко смотрела по сторонам, даже остановилась возле куста, где ей привиделся белый волк. Но лес остался прежним, ему не было никакого дела до желаний простых смертных. Или он только делал вид?

Постепенно кустарник и молодые деревья уступили место высоким дубам и диким каштанам. Светлый лес на моховой подстилке сегодня особенно сиял в ярких лучах и небесной голубизне. С ветки на ветку порхали, припевая песни, маленькие птички фо – этой весной их оказалось в лесу особенно много. Терпкие весенние запахи расправляли легкие.

Щок тащил две косы и огромную деревянную дубину и уже порядком запыхался. Они были ему не по росту и не размеру, тяжелые и громоздкие, сделанные под руку взрослого мужчины. Требовалась недюжинная воля и выдержка, чтобы не остановиться, не бросить этот хлам себе под ноги и не расплакаться по-мальчишески. Маячившая впереди прямая спина ведьмы, которой досталось не меньше, чем ему, придавала сил. К тому же, Щок осознавал, что сам, по своей воле встал не защиту этой хрупкой красавицы, а, значит, стал почти мужчиной. Это знание переполнило его счастьем, заставляло забыть о не до конца ушедшей боли, о нарушенном материнском запрете и много, о чем еще.

Узкая лесная дорожка извивалась, огибала поросшие грибами валуны и муравейники с человеческий рост. К густому еловому запаху примешивался тонкий аромат черники и белых цветов. Вдруг с дерева слетел крупный ворон и сел прямо на плечо Еве, что-то прокаркал. Ведьма чуть повернула к нему голову, внимательно вслушиваясь. Щок даже позабыл о своей непосильной ноше. Звероуст, здесь, в их Зеленом Доле?! В прочем, она же ведьма, чему удивляться... Протяжно каркнув напоследок, ворон тяжело захлопал крыльями и направился куда-то в лесную чащу. Ева обернулась.

– Мы почти дошли. Ты не устал? – спросила девушка, приправив вопрос мягкой улыбкой.

У Щока открылось второе дыхание. Он отрицательно замотал головой и покрепче ухватился за инструменты. Постепенно он становился свидетелем удивительного, непознанного мира, который будоражил юношеское сознание также, как таинственная ведьма. Она исцеляет, говорит с животными – что еще она умеет? И берет ли учеников?

Деревья обступали петлявшую дорожку плотной стеной. Кроны закрывали небо и редкий луч теперь пробивался вниз. На землю будто опустились долгие летние сумерки. И даже птичий гомон стал тише, уважительнее. За резким поворотом показался частокол острых кольев, за которым виднелась высокая добротная крыша. Девушка бесстрашно направлялась прямо к нему, а у Щока сердце ухнуло в пятки. Он вновь вспоминал старые бабкины сказки и готовился ко встрече с избой, стоящей на костях и жилах младенцев. Ева, не сбавляя шага, миновала забор и вышла на большой чистый двор. Щок медленно вошел следом, постоянно озираясь. Вдоволь позабавившись напуганным видом мальчика, Ева сказала:

– Не бойся, это «светлый» дом. Призраки и дурные духи здесь не водятся. Или не задерживаются надолго.

Щок нервно кивнул, затем протянул Еве оружие.

– Куда мне положить это, госпожа?

– Вот сюда.

Ева указала в угол двора. Щок сложил косы и дубину друг на друга и понял, насколько сильно у него устали руки. До онемения. С пальцев ведьмы соскочило несколько искр, они просыпались на орудия и впитались внутрь. Девушка чуть заметно кивнула. То ли магии, то самой себе. А затем она оборотила взор на Щока, отчего мальчишка снова зарделся.

– Скажи мне, что ты видел в лесу? Что произвело на тебя самое большое впечатление?

– Огромные муравейники! – ответил Щок, не задумавшись. – Муравьи так похожи на людей, суетятся, работают, что-то все время строят!

– Занимательно... – пробормотала Ева, смерив мальчика взглядом.

– Скажите, госпожа, не берете ли вы учеников? – выпалил Щок.

Мальчик весь испереживался, переступал с ноги на ногу и действовал стремительно, чтобы не передумать и не перетрусить еще сильнее. Но Ева лишь продолжила загадочно улыбаться.

– Не в моей власти учить тебя, юный защитник. Я могу лишь дать тебе знание о хорошей примете. Когда будешь возвращаться домой, если встретишь белого голубя, черного кота, рябую корову и одноногую старуху – исполнится твое сиюминутное желание. Поэтому, будь аккуратен в своих мыслях, воплотиться может любая мелочь.

Щок закивал так, что еще немного и голова слетела бы с плеч. Уходить мальчик не желал. Ева пустила его на двор, но не на порог, не принесла воды и не дала хлеба. Это значило, что она не желала приглашать его, как гостя, хотя он и надеялся. Вместо этого, ведьма подошла к зеленому кусту смородины, отломила две молодых веточки и вручила своему спасителю.

– Эту – отдай матери, когда начнет спрашивать, где ты пропадал и почему был бит, – наказала ведьма. – А эту – положи под подушку. Тогда сны приснятся крепкие, и здоровье быстрее восстановится. Ну, ступай.

– А как же ваши обидчики? – решился на последнюю попытку Щок. – Вдруг они вернутся?

– Вернутся, – ответила Ева, и улыбка ее в миг стала кривой. – И не одни. Но лес защитит меня, ведь я – его. Ступай.

Щок принял две веточки и тяжело вздохнул. Затем он обвел взглядом дом и двор. Дом как дом, двор как двор – не понятно, чего все так страшились жилища ведьмы. Вываренные черепа не развешаны на кольях, кости младенцев не выглядывают из-под крыльца, забор да стены не измазаны кровью. Щок даже на секунду подумал, что этот дом лучше его собственного – маленький, чистый и опрятный.

Ева внимательно следила за тем, чтобы мальчик покинул ее двор и не попытался вернуться. Она не любила посторонних, особенно таких искренних и непосредственных. Немного погодя, знахарка оторвала от подола грязного разорванного платья два лоскута ткани. Одним подвязала волосы, другой намотала на руку до локтя и опустила в ведро с чистой колодезной водой. Что-то тихо прошептав, Ева вытянула руку перед собой, сжала ладонь в кулак и начала обходить двор по всем четырем углам. Каждому углу знахарка прошептала по заговоренной фразе:

– Кто не дух, тот здесь не был, кто не человек, тот шел мимо, кого не привечала, тот не вспомнит дороги, кого жду, того сама тропа выведет.

Закончив заговоры и очищение двора, Ева подожгла лоскут и вылила из ведра воду за границей частокола. Оставалось последнее дело. Знахарка медленно расплела косу, распустив по плечам длинные черные волосы. Грязное черное платье следом упало к ее ногам в дворовую пыль и рассыпалось на сотню вороновых перьев. Совершенно обнаженная Ева стояла посреди двора, впитывая каждый кусочек весеннего солнца. Лучи ласкали белую кожу, касались плеч и спины, подчеркивали маленькую родинку на шее. Уже прогремел полдень, а знахарке еще предстояло подготовиться к ночным бдениям. Она была уверена, что все получится и вскоре ярмо будет сброшено. Осталось совсем немного. Наполнившись горячим светом, Ева ушла в дом отдыхать.

Ночь пришла в теплые южные края быстро, украла закат как заправский вор, тихо и незаметно. Ева разожгла свечи на столе у окна и принялась ждать благоприятного знамения. Весь день она старалась не касаться своих магических сил, не колдовать, не отмерять их. Теперь – настало время проверки. Похрустев костяшками пальцев, знахарка уселась перед свечами и полотенцем с петушком, вышитым красными нитками. Над сцепленными пальцами полетело заклятие. В избушке поднялся ветер, загремела деревянная посуда, даже лохматый нелюдимый ве́шик, прятавшийся под кроватью, заскрипел и заскреб по полу. Дом заходил ходуном. Крыша стонала, будто грозная буря стремилась унести ее. Ева впилась ногтями в кожу ладоней до крови, и кровь вплелась в ткань магии.

[ image4 ]

– Paésta!

Ева выкрикнула последнее слово сложного заклятия и вдруг почувствовала себя ужасно дурно. Знахарка вцепилась в край стола. Сила, скопившаяся вокруг, хлестала магическими плетьми и оставляла на коже тонкие раны. Воздух наполнился предгрозовым духом, схватил за горло и крепко сдавил. Ева не могла поверить своим глазам и чувствам. Знамения не врали, знамения не могут врать!

Сегодня все было против. Голова нещадно кружилась, носом захлестала кровь. Перед тем, как окончательно потерять сознание, Ева увидела на своих запястьях два массивных золотых браслета. Оковы, что не видны обычным людям и даже обычным магам. Ошейник. Цепь. Прилив сил оказался нестабильным. Мимолетным.

– Нет! Нет-нет-нет!

Громкий крик отчаяния и бессилия разнесся над лесом. Эхо сотню раз повторило его, усилив и приумножив.

– Ева… – тихо позвал шипящий голос, летящий над лесом, едва различимый на границе сознания.

Далеко на западе собирались грозовые тучи. Первые раскаты грома доносились до деревни Зеленый Дол, пугая жителей. Тетушки осеняли себя чудесными знамениями и убегали закрывать скотину. Мужики торопились поскорее закончить работу и вернуться под защиту крепких крыш. Дети вприпрыжку скакали по улицам, вздымая облака пыли, их грозы ничуть не пугали.

Древние старухи переместились с завалинок к окнам и лишь тревожно качали головами. Они слышали отчаянный, раздирающий душу крик, повторившийся единожды, но вселивший в сердца страх и дурные предчувствия. Крик, гроза, да еще и на переломе сезонов – нет, ничего хорошего это не предвещало. Грядут темные времена.

Ева бросила в вошедшую горсть горящих угольков. Девушка вскрикнула от обжигающей боли и попыталась скрыться за косяком входной двери. В проход било слепящее закатное солнце. Добавив силы в голос, Ева приказала:

– Стой. Выйди и покажись.

Не смея сопротивляться, девушка выглянула – комнату сразу осветила медно-рыжая головушка и лицо, усыпанное веснушками. Ева стояла, сложив руки на груди, и внимательно всматривалась в гостью. Несмотря ни на что, сегодня она должна выглядеть безукоризненно – аккуратное черное платье кажется совсем новым, на ногах удобные черные туфли, руки раскрашены ритуальными символами и узорами. Многочисленные амулеты и полудрагоценные каменья в перстнях блестят и мерно переливаются. Избушка тоже приведена в порядок и вычищена. Комната, сени и даже погреб.

– Ты – Ка́мла, дочь Андрады? – спросила Ева строго.

– Да, госпожа, – пискнула рыжая голова, не решаясь целиком показаться из-за двери.

– Войди, – потребовала Ева, чуть смягчившись. Не следовало ей лишний раз пугать и без того напуганную девицу.

– Вот так просто войти? – дрожащим голосом уточнила Камла.

– Да.

Девушка оказалась рослой и крупной. Широкие плечи и бедра, коса толщиной с колодезный ворот, сильные руки и чудесная, обаятельно-смущенная улыбка. Не удивительно, чего она жениха себе найти не может – такая и коня на скаку остановит, и мужа скамейкой по дому гонять станет, не вспотев, и в объятиях от большой любви удушит.

Камла все продолжала стоять на пороге, теребя кончик косы и тяжко вздыхая. Пришлось Еве брать дело в свои руки. Знахарка подошла к девушке и, слегка приобняв, ввела из сеней в комнату. Вместе они переступили разбросанные по полу тлеющие угольки. Ева нахмурилась – странный знак, что духи хотят показать ей?

– Госпожа, скажи, – подала голос Камла, усевшись на указанный табурет, – А зачем ты в меня горячие угольки кинула? Больно же…

Крестьянская дочь даже потерла ладонь, в том месте, где кожи коснулся жар. Ева обернулась через плечо – и, правда, легкий ожог. Это, напротив, был добрый знак. Знахарка приступила к растиранию трав и семян в большой опаловой чаше. Ее руки наполнялись приятным теплом работы и впитывали запах ритуального дурмана.

– Потому что любовь – это не только нежность и поддержка, а также и боль. Ты, как будущая невеста и жена, должна представлять и понимать это особенно четко… Ай!

Семечко барья́на маленьким шипиком с крючком впилось в палец Евы. Девушка затрясла рукой и внезапно задела маленькую свечку, забытую и непотушенную с раннего утра. Вскрикнув, знахарка попыталась поймать летящую на пол свечу, но лишь опалила пальцы воском. Вовремя подскочившая Камла помогла избежать пожара. Ева вздохнула.

– Теперь, госпожа, мы с тобой обе обожженные! – хохотнула Камла, возвращая потухшую свечу на стол.

Ева тихо фыркнула и простым колдовством излечила собственный ожог. Происходящее заставило ее задуматься. Духи явно хотели обратить внимание Евы на ритуал и всячески ему мешали. Иначе происходящие мелкие неурядицы не выходило истолковать. Пришлось знахарке вытряхнуть за забор все испорченные травы и начать растирание заново.

– А что мы будем делать? – тихо поинтересовалась заскучавшая Камла.

– Ты все сделала, что я велела?

– Конечно, – закивала Камла и принялась загибать пальцы. – Волос и ногтей не стригла. Тяжелой работой не занималась. В зеркала не смотрелась. Новую рубаху и вышитое полотенце с собой принесла. Ой, что же, мне теперь переодеться в нее надо?

– Позже, – отрезала Ева.

Наступал самый ответственный момент приготовления «травяной медя́нки», как называли ее знающие люди. Знахарка закончила растирать травы и семена, смешала душистую пыль с диким медом и своими руками скатала в шарик. Затем она немного подержала «медянку» над свечкой, пока теплый мед не закапал и не погасил огонь, а после скомандовала:

– Подойди и открой рот.

Удивленная и слегка напуганная Камла медленно подошла к ведьме (а она не могла иначе называть эту деву в своих мыслях) – и открыла рот. Ева опустила «медянку» на язык и положила ладонь девушке на губы.

– Медянка эта сладка и приятна, ночка эта длинна и прохладна. Как кончится ночка, пробудится свет, покажешь ты нам, с кем дать должно обет.

Камла от удивления проглотила «травяную медянку», а спустя пару секунд даже причмокнула от удовольствия. Ева отняла руку, положила ладонь на правое плечо девушки, затем на левое, и продолжила что-то неразборчиво шептать.

Вспыхнули свечи. В комнате постепенно становилось все жарче, духота, казалось, охватила весь мир вокруг. На лице Евы выступили крошечные капельки пота. Камла вслушивалась в тихое бормотание ведьмы и отрешалась от тела. Она становилась легкой и воздушной, огромные размеры, с которыми она не могла смириться с детства, больше не пугали, они просто не существовали. Девушка подняла голову вверх и увидела над собой огромное звездное небо и далекую яркую звезду. Звезда подмигнула. Камла хотела помахать ей в ответ, но рук уже не было. Ничего не было. Только бесконечные звездные пространства. Камла летела меж звезд, меж сияющих огоньков навстречу чему-то большому, родному, светлому и доброму, как мама. Вдруг кто-то позвал издалека, тихим голосом. Один раз, второй…

– Камла… Вернись, Камла… Очнись, Камла…

Крестьянская дочь вздрогнула всем телом и непонимающе захлопала глазами. Перед ней стояла ведьма. Длинные черные ведьмины волосы были распущены и волнами спускались по спине. Фигуру скрывала простая белая рубашка без узоров и вышивки. Зеленые глаза горели в ночной тьме, ибо все свечи погасли. Ведьма ровно дышала и мягко, почти матерински, смотрела на Камлу. Девушка вдруг почувствовала себя перед ведьмой совсем обнаженной и даже попыталась неловко прикрыться руками. Странное действие не укрылось от взора ведьмы, и улыбка ее вмиг стала кривой.

– Рубаху свою надевай да полотенце бери. Жду тебя на дворе.

– Зачем? – спросила Камла.

Будущую невесту прошиб озноб. Только что она стояла будто в бане, ни жива, ни мертва от жары, потом летела среди звезд, а теперь вокруг стоял зимний мороз, что по коже побежали гуськи. Все это магия. Магия, от которой ее предупреждали и подружки, и бабка-старуха, да только идея быстро найти мужа показалась им с матушкой такой соблазнительной… Камле захотелось бросить все, прервать ритуал, убежать домой и просить прощения у духов, что пыталась перехитрить судьбинушку.

– Что же, передумала мужа искать? – подначивала Камлу ведьма, стоя на пороге. – Уже соскучилась по тому, как в девках ходить?

И Камла решительно затрясла головой. Нет-нет, муж ей нужен все равно, и лучше раньше, чем позднее!

– Тогда я жду тебя во дворе, – верно растолковала состояние девушки ведьма, и исчезла.

Оставшись одна, Камла быстро скинула с себя крестьянское платье и тут же застеснялась собственной наготы. Все ей было в новинку. Целиком она раздевалась лишь для помывки и никогда не разглядывала себя, считая это страшным срамом. Теперь будущую невесту словно ледяной водой окатило – перед мужем-то раздеться придется, а ежели он ее такую не примет?! Камла быстро натянула на себя свежую рубаху и твердо решила, что такой муж и ей будет без надобности. Лучше в девках, чем с нелюбимым и хамоватым.

Прихватив полотенце, Камла выскочила во двор, где жарко пылал невесть откуда взявшийся костер. Яркие всполохи прыгали по стану ведьмы, ласково гладили ее красивое лицо, льнули к ногам, как сытые котики. В этот момент Ева походила на лесную ведьму, как никогда ранее.

– Подойди ко мне, Камла, будущая счастливая нареченная да жена оберегаемая.

По спине Камлы пробежали мурашки. Босой ногой она ступила в дворовую пыль и подошла к ведьме. Сердце крестьянки трепетало, как пойманная птичка. Ночной ветер закрутил ей волосы в кудри, а ведьма положила на голову венок из ярко-желтых одуванчиков. Камла поправила венок, чтобы тот не съезжал на лоб и глаза, плотно ухватилась за перемятое плотными ладошками полотенце.

– Будем через костер прыгать, – скомандовала Ева. На ее голове тоже появился венок, правда, из белых ромашек. – Я покажу, а ты за мной повторяй.

– А куда?..

Камла попыталась спросить о полотенце, но быстро осеклась. Ева пресекла лишнюю болтовню строгим взглядом и ткнула в узкую неприметную скамейку у дома. Девушка быстрым ветром метнулась к скамье и скорее вернулась обратно. Ева уже подобрала полы рубахи и приготовилась к прыжку. Пламя разгоралось все сильнее, словно стремилось коснуться небесного свода. Камла смотрела на этот пожар и опять начинала сомневаться в своих решениях и желаниях.

Изготовившись, Ева разбежалась, оттолкнулась босыми пятками и ринулась прямо в костер. Перепуганная Камла вскрикнула и потянула к ведьме руки. Сердечко громко застучало. Но огонь расступился перед Евой, дал закончить прыжок и плотно сомкнулся за ее спиной. Камла обмерла и, как завороженная, продолжила смотреть в заговоренное пламя. Вдруг, кто-то тронул ее за плечо и прошептал тихо в самое ухо:

– Пока ты по сторонам глядишь, другие девки уже своих детей нянчат. Пока ты робкая, они – дерзкие. Пока ты мнешься здесь, жениха твоего соперницы уводят. Огонь не тронет только тех, кто знает, чего хочет. Смелее!

Эти простые слова разбудили в сердце Камлы застарелую досаду на себя. Сколько ей мать говорила поменьше в поле да за скотиной ходить, да получше к соседским мальчикам присматриваться! Нет же, крестьянской дочери хотелось в первую очередь быть полезной семье, а остальное уж как-нибудь приложится. Так недолго и одной остаться. Мысли и слова расковыряли старую рану, никак не желавшую окончательно излечиваться.

Камла насупилась, задышала громко, кустистые брови сошлись на переносице. Девушка подняла высокой край рубахи и завязала ее в крепкий узел у самых бедер. Ева отпрянула, чтобы не мешать своей подопечной брать разбег. И как раз вовремя, заревев, словно разъяренный бык, Камла устремилась в огонь. На какое-то мгновение Ева даже испугалась – успеет ли волшебный костер среагировать, но магия не дала осечки, и девушка спокойно перепрыгнула. Теперь раскрасневшаяся и вспотевшая Камла готовилась ко второму заходу.

– Только не торопись! – напутствовала Ева.

Камла коротко кивнула и совершила новый прыжок через костер. Затем еще и еще один. Удостоверившись, что девушка все правильно поняла и не прекращает прыгать, Ева запела. Эту древнюю песню она знала плоховато и перед ритуалом заставила себя вновь приступить к изучению – ведь все должно пройти гладко, иначе ничего не сработает. Но знахарку все равно покусывал маленький червячок сомнений, ведь немного обрядовость уже была нарушена. Теперь все осталось на волю духов и примет.

В треске веток и поленьев Камла слышала далекий тихий голос. Он звал ее по имени, обещал быть рядом и никогда не оставлять. Камла прыгала и прыгала навстречу этому голосу, пытаясь разобрать, слышала ли его раньше. Он ускользал, и девушка возвращалась в огонь ради этих нескольких незабываемых мгновений.

Камла прыгала до изнеможения, до того момента, пока белая рубаха не закоптилась, а подогнутые края не обуглились от жара. Высокий костер тоже утомился, он больше не хотел вздымать свои многочисленные невесомые руки и играть с девушкой в догонялки. Устала и Ева – петь призывающую песню требовалось до тех пор, пока у будущей невесты остаются силы для прыжков. Верно почувствовав момент, знахарка взяла полотенце и поднесла его Камле. В глазах девушки промелькнула благодарность, и она принялась утирать лоб, шею и руки полотенцем, оставляя на нем грязные сажистые разводы. Ева забрала полотенце и унесла его в дом. Понадобится еще.

– Месяц народился, – произнесла Ева, показывая на небо.

Высоко над головами и макушками сосен по звездному небу полз крошечный серпик луны. Он качал маленькими рожками в разные стороны и радовался жизни, красоте небес и подлунного мира. Камла вновь засмотрелась на звезды. Раньше она никогда не поднимала головы так часто. Чего уж там, впервые за всю жизнь она без опаски находилась ночью на улице одна и могла всласть насмотреться на звезды! Среди звезд жил тот самый голос.

Ева окинула застывшую Камлу быстрым взглядом. Помятая и уставшая, она казалась здоровой, ни один ожог, ни одна соринка не прилипла к девушке. Значит, духи и приметы благоволят им и можно перейти к предпоследней части ритуала. Ева тронула будущую невесту за плечо и вкрадчиво произнесла:

– Осталось еще немного, Камла. Идем за мной.

– Куда на этот раз? – с неподдельным интересом спросила девушка.

– Увидишь.

Они ушли со двора и направились в самую чащу леса по едва различимым узким тропинкам. Камла шла следом за Евой, шаг в шаг, старалась не отставать и все равно отставала. Крестьянской дочери, впервые попавшей в ночной лес сразу после новолуния, было страшно интересно.

Она слышала, как с ветки на ветку порхают ночные птицы и тихо ухают совы. Она видела, как вокруг зацветают ярко-красные цветы с золотыми серединами, как они вырастают на деревьях, покрывают папоротники, освещают пространство вокруг себя потусторонним светом и исчезают, как и не было их. Она чувствовала, как легкий ветерок и неверное крыло касаются ее рук и лица, но не могла никого поймать или хотя бы коснуться в ответ.

Эта ночь для Камлы наполнялась новыми смыслами и магией, становилась то ли занозой в сердце, то ли вечной памятью. Когда прошел страх, развеянный огнем костра, Камла принялась решительно запоминать все, каждую деталь, каждую мелочь.

Впереди что-то нестерпимо засверкало и лес резко закончился. Девушки вышли к огромному круглому озеру. Хоть месяц был еще совсем крошечным, его блеска хватило на то, чтобы превратить водную гладь в чистое зеркало. Берега заросли пушистыми плакучими ивами, купающими листву в воде, и крупными блюдами кувшинок. Ветер разгонялся над свободным пространством и ночным холодом пощипывал кисти и ступни.

– Дай мне руку, нареченная, – попросила Ева.

И Камла переплела пальцы с пальцами ведьмы, прежде чем войти в воду. Разгоряченной прыжками и быстрой прогулкой, вода показалась ей студеной. Ева упорно вела девушку за собой. Вот вода добралась до колена, затем до бедер, затем до пояса. У Камлы от холода застучали зубы, а ведьме будто все было ни по чем. Лицо Евы выражало лишь спокойную сосредоточенность.

– Ты видишь это небо? – спросила Ева тихим, не своим голосом.

– Вижу, – прошептала в ответ Камла.

– Ты видишь эти звезды?

– Вижу.

– Ты видишь этот месяц?

– Вижу.

– Ты видишь эту воду?

– Вижу.

– Под сенью и под светом двух начал, под сенью и под светом холодных вод и народившегося месяца я призываю на помощь духов, предков и приметы. Помогите нам! Явите этой невесте ее суженого! Молю!

– Молю... – в унисон повторила Камла.

В ивах поднялся ветер. Зашумели листья, загуляли ветви. По водной глади побежала мелкая частая рябь. Первая короткая волна по самые плечи окатила держащихся за руки девушек. Приближалось еще несколько, одна другой больше. Ева отняла одну руку и положила ее на голову Камле. Надавила. В глазах крестьянской дочери отразились одновременно понимание и ужас. Она попыталась воспротивиться.

– Мне, что?.. Правда?..

Ева лишь коротко кивнула и сильнее надавила на макушку. Собравшись с духом, Камла глубоко вдохнула и с головой ушла под воду. Сопротивляясь новым крупным волнам, ведьма принялась читать заговоры. Голову Камлы она продолжала держать под водой. Месяц засверкал и подмигнул. Еву захлестывали холодные волны, но она продолжала стойко бороться с холодом. Сейчас самый ответственный момент ритуала, ни в коем случае нельзя его нарушить! Ведь Камла может просто умереть, утопнуть! И тогда ее неупокоенная душа будет вечно преследовать Еву. Даже в смерти и после нее.

Камла постепенно задыхалась. Она выпускала по чуть-чуть пузырьки воздуха из легких, как учил отец, но долго ей так не протянуть. Хотелось вдохнуть – но тогда она наглотается воды. Хотелось открыть глаза – но тогда донная муть исцарапает их. Оставалось терпеть. Горло саднило, колючки изнутри покалывали и с каждой секундой становились все злее. Камла попыталась сжать ладонь в кулак, но сил не осталось даже на это. Хотелось плакать, всхлипывать, бороться, но рука крепко вдавливала макушку под воду.

Камла уже почти потеряла сознание, как вдруг услышала голос. Он тихо звал ее и был до ужаса знакомым. От удивления, от узнавания где-то на границе сознания, девушка распахнула глаза и хлебнула воды. Видение исчезло. Ее рывком вытащила из воды Ева и потрясла за плечи.

– Как ты? Жива?

Камла только отплевывалась и в перерывах затравленной ланью озиралась по сторонам. Ева тоже была мокрая с головы до пят. Длинные черные волосы слипшимися нитями повисли вниз. Губы ее посинели, бледное лицо в свете луны казалось еще белее. Но ведьму сейчас интересовала только будущая невеста.

– Он позвал тебя?

Камла энергично закивала. И откуда только силы взялись?

– Тогда скорее обратно! Бежим!

Только сейчас крестьянская дочь заметила, что вода озера снова тихая, ветер лишь слабо шуршит в камышах, а месяц медленно плывет среди звезд. Вот она – магия! Чего только не бывает в мире! На всякий случай, Камла незаметно постучала себя по лбу, чтобы отогнать дурные мысли. Держась за руку ведьмы, девушка бежала следом и еле поспевала. Ева, казалось, знала все дорожки, все тропинки, все деревья леса.

– Это ведь было одно из озер Тысяч глаз? – поинтересовалась запыхавшаяся Камла, когда они стремглав забежали во двор.

– Да. Но даже не думай искать его вновь, – предостерегла Ева. – Для тебя это будет очень опасно.

– Хорошо, я поняла, госпожа, – осипшим и уставшим голосом ответила девушка.

В домике все уже было готово для последней части ритуала. Ева усадила замерзшую и дрожащую Камлу за стол перед большим золоченым зеркалом. Девушка впервые за неделю глянула на себя и скривилась – мокрая, грязная, потрепанная, ну кто такую в жены возьмет? Ева, тем временем, зажигала по бокам от зеркала свечи. Затем быстро приступила к освещению остальной части комнаты – пока Камла медленно смирялась со своим отражением и даже начинала находить в нем что-то приятное. Комнату наполнило тепло и тонкий запах лаванды и меда. Ведьма села рядом с любующейся Камлой.

– В зеркало смотрит и видит себя. В зеркало смотрит – с мечтою, любя. Ты покажись ей, не прячься в тени. Руку к суженой ты протяни, – начала шептать последний заговор Ева.

[ image5 ]

Камла вглядывалась в зеркало и то, что она там видела, все сильнее ей нравилось. Округлые черты лица, мягкий огонь волос, россыпь чудесных веснушек, доброта глаз и отменное здоровье. Что может быть привлекательнее для какого-нибудь крестьянского сына? И зеркало покрылось рябью, как недавно – гладь озера. Откуда-то из-за спины девушки послышался знакомый голос, зовущий ее по имени.

– Не оборачивайся! Слушай и спрашивай! – чуть прикркнула Ева.

Камла еле удержалась, но не посмела ослушаться приказа.

– Как ты сюда попал? – почти шепотом спросила Камла. Ее сердце сладко стучало где-то возле шеи и грозило выпрыгнуть.

– Ты сама позвала меня, – прошелестел тихий голос.

– Ты – мой суженый?

– Если ты пожелаешь.

– Ты будешь любить меня? Возьмешь в жены засидевшуюся в девках?

– Да.

– Не испугаешься моей силы и моего характера?

– Нет.

Камла зарделась от этих простых ответов, и вся смутилась. Пошедшее рябью зеркало не отражало ни ее, ни суженого, лишь отблески свечей. Тишину разгонял треск свечей и заполошный стук сердца. Камла чувствовала, как внутри все переворачивается, как что-то шелестит тихими крыльями в животе. Весь ее дух наполнялся нежностью и невиданным ранее теплом и покоем. Камла решилась.

– Тогда, я желаю тебя в мужья.

– И я желаю того же.

– Назови свое имя! – прогремела Ева, и голос ее, подобный раскатам грома, разнесся над всем лесом.

– И́во Дра́бек.

– Иво...

С трепетом повторила Камла и вдруг, напуганная тихим свистом, доносящимся с улицы, подскочила с места. Стул опрокинулся на пол, одна из свечей у зеркала потухла. На лице девушки отразился ужас, она схватилась за сердце и попятилась, а потом принялась неистово дергать себя за мочки ушей. Напуганная до смерти, теперь она больше всего мечтала оказаться в отчем доме, под одеялом, подальше от всей этой магии.

Ева едва смогла удержать себя на месте. Она сцепила пальцы и заметно нервничала. Кожу покрыли безжалостные холодные мурашки, пробежались до самых пяток и воткнулись мелкими зубами в сердце. Мысли парализовало. Ева тяжело дышала. Ей тоже было видение. Оконное стекло покрылось мелкой рябью и среди стеклянных волн Ева разглядела мертвого мужчину. Он лежал где-то в лесу и из его груди торчало три стрелы.

– Ева… – тихо позвал из леса шипящий голос, едва различимый на грани сознания.

За частоколом забора тихо и протяжно вновь засвистела хищная белка дзирга и все ее слышали. Хозяйка Заповедного леса никогда не приходит просто так и никогда не приносит добрых знамений. Ее песни предвещают лишь смерть и несчастья.

♪ Мелодия: Wall Of Noise – Moonlight Sonata Trailerized ♪

Утихомирить взвинченную Камлу удалось с большим трудом. Еве пришлось применить весь свой арсенал мягких улыбок, уговоров, магии успокоения и даже сонный отвар. Последним этапом ритуала был сон невесты в доме ведьмы – но Камла засыпала плохо. Тогда, утомленная долгой ночью и песнью дзирги, она без пререканий выпила отвар и вскоре забылась тяжелым беспокойным сном. Ева еще немного посидела возле постели будущей невесты, сотворила заклинание тишины и покинула дом.

Во дворе собралось немыслимое количество хищных белок. Они сидели на лавках, на крыше, на бортике и вороте колодца, на кучке зачарованного крестьянского «оружия», на земле и вокруг остывшего костра. Дзирги молчали. И их молчание было даже страшнее грустной, надрывной песни. Ева вздрогнула и поплотнее запахнула лежащую на плечах плетеную летнюю шаль. Нервозность сосала под ложечкой и ее хотелось спрятать. Народившийся месяц, прогулявшись по небу, уже готовился укладываться в дальних краях за горизонтом. Вскоре запоют петухи и начнет подъем солнце.

[ image6 ]

Белки молчали.

Ева тоже молчала.

Белки вели себя так, будто им и дела не было до какой-то там знахарки. Они умывались, прыгали и помахивали хвостами. Весь двор был в движении, и если бы не рыжие шкурки, то происходящее напоминало нашествие крупных крыс. Прямо как перед чумой.

Ева стояла на пороге своего дома и терпеливо ждала. С Хозяйками Заповедного леса невозможно иначе. Появление одной дзирги не предвещало ничего хорошего. Визит нескольких воспринимался как неизбывное проклятие. Но когда их так много – это сродни знаку о неминуемом стихийном бедствии, чуме и смерти для всех окружающих земель. Не стоит торопить и гневить, и без того дурные, приметы.

Из головы Евы все не выходил тот образ, появившийся на оконном стекле. Кем был этот мужчина? Почему она увидела его в самый интимный момент ритуала? Что это может повлечь за собой? Ясных ответов Ева не находила, но точно понимала – это связано с ритуалом, проводившимся этой ночью.

Ева подняла к небу уставшие глаза. Среди звезд ярче других сияла Амиле – звезда счастья. Ева усмехнулась. Все приметы сегодня противоречили друг другу. Ожог не сулил знахарке ничего хорошего. Но ей досталось полотенце невесты, что было добрым знаком. Воды озера Тысяч глаз, не раз накрывшие ее с головой, обещали скорую смерть. Но расцветавший по дороге иллюзорный папоротник наводил на мысли о скорой страстной любви. Песнь дзирги вновь обещала смерть. Но Амиле пророчила о счастье. Даже самые гениальные астросло́вы и гадатели столицы не смогли бы истолковать сей вал примет и знаков.

Наконец, одна из дзирг, самая крупная, подбежала к Еве и двумя прыжками оказалась на крыльце. Цепляясь маленькими коготками, она взобралась по черной юбке и шали на плечо знахарки. Пискнула что-то остальным белкам и те замерли, затихорились. Дзирга очень по-человечески кивнула своим родственницам, а затем посмотрела на Еву. И только после этого девушка решилась применить свое умение. Говорить с любым лесным зверем было одним из ее талантов, но для разговора с Хозяйкой Заповедного леса требовалось особое дозволение.

– Доброй ночи тебе, Хозяйка! – почтительно проговорила Ева.

– И тебе доброй ночи! – пропищала дзирга. Голос ее был тонок, как скрипка, и также грустен.

– С чем вы пожаловали ко мне в столь поздний час?

– В самом сердце Заповедного леса стряслось несчастье! – чуть не плача, пропела дзирга. – Нам нельзя допустить, чтобы этот юноша умер прямо в нашем доме!

Сердце Евы болезненно сжалось, пропустило удар и устучало прятаться куда-то в пятки. Она поняла, кого именно разглядела там, в оконном стекле. Стало даже немного легче, ведь в какой-то момент она засомневалась, вдруг проводимый ритуал поиска суженого сработал и на нее. А это было всего лишь видение, посланное дзиргами. Ева приложила все усилия, чтобы хитромудрые белки не разглядели на ее лице эмоции облегчения. Но Хозяйки Заповедного леса очень прозорливы.

– Вижу, ты понимаешь, о чем речь, – громко запищала говорившая дзирга. – Тем лучше, нам не придется тратить время на разъяснения. Мы и так слишком долго ждали завершения твоего ритуала.

Ева хотела фыркнуть – а сколько же она прождала тут, на крылечке, прежде чем сами белки обратили на нее внимание? Однако девушка предусмотрительно промолчала и опустила глаза.

– Идем. Лесными тропами мы выведем тебя к нему, – приказала дзирга. – Медлить нельзя. Если не спасти юношу до первых петухов, его не спасти никогда.

Быстрым движением самая большая дзирга спрыгнула с плеча Евы и затерялась в огромном море белок. Не осмеливаясь сопротивляться, знахарка покрепче закрыла входную дверь в сени, произнесла простенькое охранное заклинание и следом за дзиргами покинула двор.

Ева была быстра, но дзирги, знавшие лес лучше своих родных хвостов, оказались еще быстрее. Проворные белки торопились. Они скакали с дерева на дерево, с ветки на ветку, пересекали заросшие сорной травой извилистые тропки, исчезали и появлялись прямо под ногами знахарки. Еве, то и дело, приходилось озираться по сторонам и останавливаться, чтобы ненароком не наступить на одну из Хозяек Заповедного леса.

Самый темный час миновал и лес медленно светлел. Потухли веселые ночные светлячки, иллюзорный папоротник больше не радовал яркими цветами. Ночные птицы-охотницы, налакомившись всласть пойманными грызунами, готовились отходить ко сну. Тишину, накрывшую пологом лесную чащу, разрывал только хруст веток да тихое попискивание дзирг. Голосом они вели Еву вперед.

Вскоре знахарка поняла, что окончательно заблудилась, и холод страха сковал ее сердце. За эти полгода она достаточно хорошо изучила свою часть леса. Но старательно избегала Заповедный лес, самую глухую и таинственную его часть. Не стоит ворошить его покой. Ева понимала, что дзирги вели ее запутанными, одними лишь им ведомыми тропами. В городах поговаривали, что только дзирги умеют сокращать путь через лес, от самых окраин до самого его сердца. Что дорога, которую конь проделывал бы неделю, дзирги преодолевали за считанные минуты. А еще Ева понимала, что никогда не сможет выбраться отсюда без помощи тех, кто привел ее.

Солнце еще не поднялось над горизонтом, но вокруг становилось все светлее. Белки заметно нервничали и оттого чаще затягивали свою печальную песнь. Ева торопилась – тревожное настроение Хозяек передалось и ей. Кто знает, сколько еще может протянуть тот юноша, с тремя стрелами в груди? А ведь она – знахарка, она просто обязана спасти этого несчастного.

Вскоре Ева, в сопровождении нескольких десятков дзирг, вылетела на большую поляну, устланную мягким мхом. Над поляной возвышалась высокая обрывистая скала. А под скалой в неестественной позе на мертвом коне лежал человек. Тот самый юноша, которого Ева увидела в отражении оконного стекла. Его правая рука покоилась на груди, из которой торчало три стрелы с помятым черным оперением. Он будто хотел вытащить их, но силы оставили, не позволив больше пошевелиться. Вокруг него, также положив лапки на грудь, стоял пяток крупных дзирг. Белки тянули свою грустную, скрипучую песнь, отдававшую похоронным плачем.

Позабыв обо всем, Ева кинулась к умирающему. Сердце затопило тягучее сострадание, естественное желание помочь страждущему. Она успела присмотреться к едва различимой зеленоватой ауре и поняла – юноша еще жив! Прикосновение к ауре умирающего пронзило Еву нестерпимой кроваво-красной болью. От нее хотелось избавиться, хотелось облегчить страдания.

Дзирги расступились, дав место человеческому целителю. Ева заметила, что как только белки на минуту прекратили песнопения, кровавое пятно стало сильнее расползаться по сорочке юноши. Одного быстрого взгляда, для оценки общего состояния, хватило чтобы понять еще одну вещь – он был красив, хоть весь в крови и грязи. Мир не ложен лишится этой дивной мужской красоты. Ему нельзя умирать! Не здесь, не в Заповедному лесу!

Ева отбросила за спину длинную черную косу, коснулась мужской руки, слабо держащейся за одну из стрел. Накрыла ладонь сверху и почувствовала, что та еще теплая, хоть и практически безжизненная. Грудь юноши почти не вздымалась, дыхание было очень слабым. Ева тихо покляла собственную беспомощность. Будь у нее хоть малая толика ее прежних сил – этот брюнет уже стоял бы на ногах. Теперь же ей умолять о помощи белок и высших природных сил!

Знахарка наклонилась ко рту умирающего и прислушалась. Редкое дыхание, но не булькающее. Значит, легкие еще не совсем наполнились кровью. Крепко вдохнув через нос, Ева задержала дыхание и закрыла глаза. Песнь дзирг стала громче. Знахарка положила руки на грудь юноши, между тремя стрелами и принялась про себя сочетать молитвы и заговоры. Молитвы должны были привлечь Дух Заповедного леса, а заговоры – направить силы духов на излечение и затворение ран. Большего среди деревьев, без снадобий и трав она не могла сделать.

Голова начинала медленно кружиться, а легкие наполнялись тяжелым газом. Ева не раскрывала глаз и продолжала взывать к чужим извечным силам. Сознание постепенно раскалывалось, как его посещали сперва десятки, а потом сотни лесных духов и помощников. Призванные яркой человеческой душой, они слетелись к Еве, как мотыльки на свет, каждый попытался коснуться, поприветствовать, погрызть, полюбить, поспорить, помочь, отвлечь. Каждый требовал внимания, и только неимоверное усилие и концентрация помогли перенаправить интерес духов на прямую просьбу знахарки. Самые любопытные оставались просто посмотреть. Самые скучающие разбредались. Самые сердобольные направлялись прямо к ранам, чтобы помочь исцелению.

Мир вокруг погас.

Погрузившись в чужую боль и кровь, не раскрывая глаз и не дыша Ева принялась мешать. Мешать черным червяками проникать внутрь маленьких кирпичиков, составлявших человеческое тело. Мешать крови вытекать из тонких сосудов и заполнять легкие. Мешать металлу и дереву разрывать плоть. Она закупоривала, запечатывала, смотрела сквозь эту боль и наваждение, и исправляла, исправляла, исправляла.

Сил не хватало, они натягивались тонкими жилками, грозили лопнуть, и тогда сердобольные лесные духи делились с Евой своими. Ева мысленно благодарила их и приглашала к собственному столу через пару дней, и духи с радостью принимали приглашение. Знахарка понимала, что делает огромные долги, что их будет трудно возвращать – но об этом попросили сами Хозяйки Заповедного леса. Собственное естество противилось любой смерти. В носу щипало и по щекам катились горячие слезы обиды. Чувство беспомощности, ощущение, как чужая жизнь утекает сквозь пальцы, заставляли Еву молиться неистовее, горячее просить о помощи.

Печальные песни дзирг резко смолкли. От удивления и резкого, болезненного ощущения незаконченного дела, Ева распахнула глаза и громко вдохнула. Вокруг были плотные деревянные стены сарая. Ее собственного сарая в ее собственном доме в лесу. Знахарка никак не могла взять в толк, каким образом она оказалась вновь в своем доме. Руки Евы все еще покоились на груди юноши, из которой торчало три стрелы с черным оперением. Умирающий дышал спокойно. На бледное лицо вернулось некое подобие жизни.

Ева медленно поднялась с колен и подошла ко входной двери в сарай. Распахнула ее. В лицо ударил утренний солнечный свет и запах прогорелого костра. Легкий ветер осушил слезы. Двор не сохранил ни единого следа пребывания сотен белок. Еще раз глубоко вдохнув, будто не могла надышаться, Ева обернулась через плечо. Юноша лежал на подстилке из сена и, казалось, крепко спал после долгих трудов. Молитвы сработали! Он вне опасности! Но три стрелы, торчащие в груди, нужно срочно извлечь. Ева рассудила, что, прежде чем примется за эту непростую операцию, придется спровадить Камлу. Ее время пришло.

Ева покинула сарай, закрыла за собой дверь и вновь сотворила охранное заклинание. Этот юноша – ее тайна. Ее, Хозяек и самого Заповедного леса. До тех пор, пока он не поправится, а, может, и дольше, она будет прятать его от любого взора. Вдруг жители Зеленого Дола не примут его, а через него – и ее? Хотя, учитывая недавнее нападение…

Все приметы молчали. Знахарка тихо вошла в дом. Камла спокойно спала спиной к дверям, завернувшись в огромное теплое одеяло по самые уши. Ева зажгла красную крученую свечу, села на низкий табурет и коснулась плеча будущей невесты. Камла резко распахнула глаза, на ее лице появилась нежная мечтательная улыбка.

– Что тебе снилось, о, будущая нареченная? – мягким голосом поинтересовалась Ева.

– Иво, мой будущий муж, – ни секунды не раздумывая, ответил Камла.

Крестьянская дочь села в кровати, откинув с себя одеяло, сладко потянулась и взглянула Еве прямо в глаза. Ева взгляда не отвела. Она хотела прочитать по лицу своей гостьи, все ли прошло гладко. Камла была бодра и собрана, будто ничего необычного этой ночью не происходило.

– Он очень красив, госпожа! – пропела Камла. – Не понимаю, как же я раньше не обращала на него внимание, не привечала! Ведь он тоже неженат, тоже засиделся-то без семьи!

– Как и говорила твоя матушка, почтенная Андрада, – улыбнулась в ответ Ева, – Он бродил где-то рядом с вашим домом, но все мимо.

– Госпожа моя!

С этим криком Камла бросилась из постели на шею Еве и чуть не задушила в объятиях. Знахарка еле успела спасти пламя витой свечи от чувств счастливой крестьянской дочери. На плечо Еве закапали горячие слезы.

– Я… Я…

Камла не находила слов. Она плакала и утирала слезы рубахой, снова плакала, улыбалась самой красивой, самой счастливой улыбкой.

– Госпожа, я вас на свою свадьбу приглашаю! – выпалила Камла, отпустив, наконец, Еву. – Мы с Иво посадим вас на самое почетное место и будем до самой смерти вам в ноги кланяться!

– Полно, Камла! – отмахнулась Ева. – Такие почести мне без надобности. Слушай, жениха твоего мы узнали, ждет он тебя, да только еще одно условие есть.

От этих слов Камла вся потемнела и нахмурилась.

– Видишь эту свечу? Пока она горит, тебе нужно взаимности от жениха добиться. Не обязательно, чтобы сразу под венец вел, но, чтобы в чувствах признался. На все тебе три дня.

– А что будет, коли, не успею? – поинтересовалась Камла, уперев руки в бока. Всем своим видом она показывала, что готова добиваться любви Иво уже прямо сейчас.

– Дурные вещи могут случиться, – вздохнула Ева и поставила свечу на полку над постелью. – Это сильные заговоры, и коли ими пренебречь, будет сильная магическая отдача. Может мор случиться. Засуха. Или колодцы пересохнут. В общем…

– Я побежала! – воскликнула Камла.

Девушка сбросила с себя ночную рубаху, испачканную в поте, озерной тине, саже и грязи, да принялась, не стесняясь наготы, переодеваться в свое крестьянское платье.

– Рубаху мне оставь, – приказала Ева. – Я ее сожгу на закате, а пепел под камнем спрячу.

Так и сделали.

Перед самым уходом Камла еще раз крепко обняла Еву и побежала прочь от дома знахарки. Опасаясь, что девушка захочет вскоре вернуться, чтобы что-то спросить или попросить, Ева принялась за уборку. Убрала недогоревшие свечи в специальный ящик – невестины огарки ценились на городских рынках. Растекшийся по всем поверхностям воск она счистила ножом и сложила в тарелку, чтобы потом отнести на доплавку свечнику в соседней деревне. Веники пряных трав знахарка сняла со стен и выкинула во двор, чтобы сжечь вместе с рубахой. Постель была поменяна и заправлена, подушки – взбиты. Перемывая в деревянному тазу посуду, Ева подумала о том, что с позавчерашнего дня ничего не ела, и живот тут же напомнил о себе урчанием. Но время позаботиться о себе еще наступит, а пока нужно позаботиться о нежданном больном, отдыхавшем в ее сарае.

Подвязав косынкой волосы для удобства, Ева вошла в сарай. Там на подстилке из сена до сих пор лежал тот, чуть не погибший красивый юноша. Знахарка приложила руку к его груди, почувствовала тихое, медленное биение сильного сердца. Легкое заклинание левитации вновь отняло у нее порядочное количество сил, но помогло сдвинуть с места молодого мужчину и перенести его в дом. Три стрелы угрожающе торчали из его тела.

Заклинание помогло уложить юношу боком на стол, за которым ночью творилась магия. Прежде чем смывать кровоподтеки с красивого лица, Еве предстояло извлечь стрелы. Девушка закрыла глаза и зашептала знакомое с детства заклятие на остановку крови. В силу крепкой заученности, оно требовало на себя минимум магической энергии. Ева шептала его, пока запястье не сжали крепкие холодные пальцы. Знахарка от удивления распахнула глаза и встретилась с твердым осмысленным взглядом. Запекшиеся губы прошептали:

– Кто вы? Почему я не умер?

Пришлось приложить очнувшегося мужчину крепким заклятием сна по голове. Он тихо кашлянул, глаза закатились, и раненый опал обратно боком на деревянный стол. Однако Ева успела заметить, как красивы были эти темные глаза, и удивителен цепкий серьезный взгляд. Подавив желание еще немного полюбоваться мужчиной, Ева принялась за работу.

Три стрелы засели в едва вздымающейся груди. Запекшаяся бурая кровь залила потемневшую от грязи сорочку. Дорогая черная куртка мешала определить, вышли ли наконечники стрел со стороны спины. Ева взяла ножницы и принялась разрезать сорочку. Она старалась не думать о том, почему этот явно благородный молодой мужчина оказался при смерти в Заповедном лесу, почему дзирги потребовали спасти его, почему эту широкую грудь до самого живота пересекает уродливый рваный шрам. Мысли так сильно вились в голове, так сильно отвлекали от монотонной выверенной работы, что Еве даже пришлось постучать себя по лбу, отгоняя их. На какое-то время стало легче сосредоточиться.

Древко всех стрел окутало легкое золотистое сияние. Ева аккуратно мысленно поддерживала это заклинание, не давая крови покидать тело, не позволяя грязи и заразе оказаться внутри. Сейчас, без поддержки дзирг и духов, приходилось полагаться исключительно на собственные знания и профессионализм и, в меньшей степени, на магию. Разрезанная одежда обнажила два металлических наконечника, торчащие между ребрами. Третий не вышел. Знахарка тяжело вздохнула – не так плохо, как могло бы быть, но и не так здорово.

Ева положила на стол ножницы и, пока юноша тихо лежал, занялась последними приготовлениями. Вскоре рядом появилась большая деревянная лохань с горячей водой, множество чистых белых тряпок, разные мази и настойки. Оставался еще один ингредиент. Из-под кровати Ева достала небольшой кованый сундук, прошептала отпирающее заклятие, резко глянула через плечо – вдруг спасенный мужчина подслушивал или подглядывал? Нет, он по-прежнему лежал недвижимо на боку. Из сундука Ева извлекла два крошечных кристалла, размером с абрикосовую косточку. Кристаллы источали слабый свет, изнутри едва заметно переливались радугой. Их знахарка также положила на стол, к остальным инструментам.

– Жаль у меня нет колдовского кота, – усмехнулась Ева, окидывая взглядом свой импровизированный стол для операции. – Или хотя бы ворона. Они бы помогли.

Собравшись, знахарка постучала себя по левому плечу, отгоняя вредных духов действий и взялась за одну из стрел. Древко казалось тонким, его легко переломить небольшим усилием, как веточку. С первого раза оно не поддалось. Ева нахмурилась, ухватилась посильнее, аккуратно, но крепко. Нажала. На дереве не образовалось ни одной трещины. Знахарка крепко выругалась. Ну, конечно, если этот юноша по неизвестным причинам оказался в Заповедном лесу, чуть не умер там с несколькими стрелами в груди, и за него заступились сами Хозяйки – следовало догадаться, что все это неспроста! И что стрелы могут оказаться зачарованными! Что не так с этим мужчиной?!

Ева предприняла еще одну попытку извлечь стрелы, не прибегая к помощи магии – протолкнув их. Стрелы сидели крепко, будто вколоченные в тело. На какое-то мгновение Еве захотелось презреть все клятвы лекаря, данные давно в далеком пансионе, выволочь этого странного мужчину за порог и оставить на поруки тем, кто не дал ему умереть – Хозяйкам леса! Устыдившись собственных гадких мыслей, Ева постучала себя по лбу, затем по левому плечу и крепко задумалась.

В сундуке находилось еще около дюжины заряженных кристаллов побольше, все, что она успела накопить за полгода. На проведение этой операции ей потребуется не меньше половины. Выбор невелик. Дать этому мужчине умереть, отозвав закупоривающую магию. Поддерживать закупоривающую магию, так и оставив его со стрелами в груди – очнется, пусть сам разбирается. Или – использовать драгоценные кристаллы, извлечь несчастные стрелы, а как мужчина придет в себя, затребовать с него полную плату. Такую, чтобы хватило на парочку средних, или даже крупных, заряженных кристаллов!

Ева быстро, чтобы не передумать, направилась к сундуку, вытащила несколько мелких кристаллов, размером со сливу. На сердце заскреблись жадные мышки – она так долго копила их, заряжала своей иссохнувшей магией, радовалась заполнению новых, а теперь вынуждена потратить на какого-то незнакомца! Зачем? А вдруг он окажется бандитом, которого за дело оставили умирать в Заповедном лесу? Вдруг, очнувшись, он убьет ее? Задушит тихой ночью? Нет-нет, не может такого быть, он слишком хорош для злодея, да и дзирги б за него не вступились…

Еве пришлось вновь с силой стучать себя по лбу, чтобы прогнать отвратительные мысли и не дать им просочиться в магию, отравляя и портя все. К колдовству требовалось подходить с холодным рассудком, очищенными мыслями и пустыми эмоциями. А Ева только за этот час надумала и начувствовала столько, что могла испортить все.

Ева разложила восемь кристаллов вокруг лежащего на боку мужчины и забралась на стол. Головой она едва не касалась бревенчатого потолка. Размяв пальцы, знахарка подняла руки, распечатала кристаллы и соединила хранившуюся в них магию в единый белоснежный искрящийся поток. Энергия завихрилась, взметнулась вверх, закружила занавески на окнах и длинное черное платье колдуньи. Заблестели многочисленные кольца, зазвенели серебряные амулеты. На тонких запястьях обозначились невидимые иному глазу массивные золотые браслеты. Кристаллы перестали переливаться и почернели, источившись.

Ева принялась нараспев читать долгое и сложное заклинание, вытягивая из вращающегося потока тонкие светящиеся нити, сплетая их в единое плотное полотно. Раньше она могла бы проделать этот трюк за считанные минуты, истратив кучу лишней энергии на красоту кружева, изящество линий и дополнительные сверхсигналы. Словом, на баловство и позерство. Теперь, будучи ограниченной в магии, Ева стала очень бережливой. Но даже это не мешало создавать красивое и точное заклинание.

Немного погодя, Ева начала разделять надежную паутину на три части – по числу застрявших стрел. Когда кусочки разошлись по заранее ослабленным нитям, знахарка принялась соединять их в плотные шары, пеленать и скручивать. Магия слегка сопротивлялась, но неизменно покорялась твердой руке. Шары вращались и медленно сжимались, пока не превратились в нестерпимо светящиеся комочки, размером не больше наперстка. Уставшая Ева медленно опустила ладони и магия, пройдя сквозь зачарованные древки, вошла в тело мужчины, засветив его изнутри.

Ева спустилась на пол, тяжело привалилась к краю стола. Теперь оставалось только ждать, когда магия проявит себя. Пару минут ничего не происходило. Вдруг раздалось тихое покашливание, и Ева резко бросила взгляд на спокойное лицо молодого мужчины. Стрелы пришли в движение. Медленно, они поднимались из груди, обволакивая раны мягким свечением. Знахарка улыбнулась – она не потеряла ни единой доли своего искусства и способна создавать сложнейшие заклинания даже в таких невыносимых условиях. Зеленоватая аура юноши засветилась немного ярче. В ней проступили слабые серебристые лучи.

На улице дважды крикнул ворон. Ева бросилась к окну и в спешке задернула потревоженные магией занавески. Только незваных визитеров ей не хватало! Знахарка бросила быстрый взгляд на стрелы – теперь ей показалось, что они движутся слишком медленно. Кого бы лихо не принесло к ней в дом, пускать на порог и показывать раненного мужчину категорически нельзя! Потом не то что сплетен не оберешься, можно и костей не сосчитать – такого напридумывают! Ева схватила серую шаль, накинула ее на плечи и выскочила на крыльцо.

– Госпожа, вы уже здесь!

[ image7 ]

Гостья была застигнута врасплох и явно не ожидала встретиться с хозяйкой. Видимо, прознав про детали ритуала, она желала проникнуть в пустой дом знахарки тайно, пока никого внутри нет. Ева нахмурилась, глазами метнула молнию в женщину и сложила руки на груди.

– Что вам надобно, сударыня?

Ева узнала ее. Это была Ла́ва – близкая подруга Эрмы, зажиточная и самолюбивая хозяйка. Обе женщины были ужасно похожи внешне, любили яркую, броскую одежду, в подражание городским, и до недавних пор не признавали существования знахарки. Но если Эрма просто игнорировала Еву, то Лава норовила подстраивать всякие козни и распускала порочащие слухи. Эти слухи иногда доносились до Евы. Так знахарка узнавала, что летает на метле, спит с самим чертом, а по ночам пьет воду из луж. С такой нужно и глаз, и ухо держать востро. Тем удивительнее было ее появление на дворе.

– Совет! – выпалила Лава.

– Спрашивайте.

– Вы не пригласите меня внутрь? – удивленно и немного заискивающе поинтересовалась Лава. Конечно, придя за советом к ведьме, она имела полное право на приглашение к столу. Но Ева отрицательно покачала головой.

– Раз уж вся деревня знает о ритуале, то пусть знают и о том, что дом мой от посторонних и духов очищается после него. Не могу я никого пускать эти два лунных дня.

Отчасти Ева даже не солгала. Но только отчасти. Ритуал очищения не был таким строгим, и Ева даже не начала его проводить. И неизвестно, когда начнет, ведь для этого и раненный мужчина должен покинуть дом. А уж скоро ли это произойдет, одним лишь духам да астрословам ведомо.

– Мой сын желает жениться! – выпалила Лава, заламывая руки, в глазах ее искрилось невиданное счастье. – Мы так за него рады, мы уж и думать не могли! И я прибежала, чтобы спросить благоприятную дату для торжества!

Ева задумалась. Уж не за ее ли сына собиралась выходить Камла? Как быстро все в деревнях решается иной раз…

– Мне потребуется время, чтобы ответить на этот вопрос. И имя вашего сына.

– Время, это всегда пожалуйста! – воскликнула Лава. – Мы через два дня сами к вам придем, Госпожа! Для верности.

И, помахав рукой, Лава убежала со двора знахарки, будто сдутая ветром. Стоило только Еве выдохнуть, что непрошенная гостья сама убыла в направлении не столь далеком, как на двор вплыла сама Эрма.

– Ну, здравствуй, ведьма! – произнесла Эрма. – Теленок наш совсем выздоровел! Засим, я пришла дать тебе остаток платы.

Ева едва успела скрыть раздражение – от ее пытливого взора не укрылось, что эта рачительная хозяйка, прежде чем войти на двор, подобрала все юбки своего длинного крестьянского платья. Поступок весьма красноречивый – Эрма не желала даже на подоле принести домой дух «ведьмы», к которой обратилась за помощью, а теперь пришла с наградой. Отказаться Ева не могла, по всем правилам и законам, награда за выполненную работу с приметами и магией должна быть принята. За отказ положено наказание.

– Подойди и дай мне ее своей рукой, – проговорила Ева ритуальную фразу.

Награду-то она возьмет, во избежание последствий, а вот, что делать с ней, решит сама. Может выкинет, может сожжет, это не возбранялось. Все также придерживая юбки, Эрма приблизилась к Еве, ни шагу не ступившей с крыльца. Женщина протянула руку – в ладони, переливаясь под ярким предлетним солнцем, лежала серебряная монета. Знахарка тут же передумала выбрасывать или сжигать награду. Двумя пальцами, старясь не касаться ладони, Ева сняла монету и спрятала в ложбинку между грудей, как заправская гадальщица. Эрме оставалось только удивленно посмотреть на ведьму.

– Теперь ступай. Наше дело окончено.

Не попрощавшись, Эрма почти бегом покинула двор. Подождав еще немного, Ева стремглав бросилась в дом. Заклинание продолжало работать и древки стрел медленно выходили из груди мужчины. Нужно время. Нужны покой, время и постоянный поток поддерживающей магии. Ева качнула головой, закидывая длинную черную косу за спину, злясь на саму себя. Не к чему жадничать. У нее есть монета и явно благородных кровей юноша – этого хватит, чтобы восстановить потраченные артефакты. Пришлось положить на стол еще один заполненный кристалл.

Ева жестоко ошиблась, понадеявшись, что эти женщины будут единственными визитерами, которых принесет ветром на ее порог. Под конец утомительного дня, проводив последнего гостя, Ева чувствовала себя полностью истощенной. Голова казалась квадратной и набитой железными опилками, спину ломило от необходимости держать осанку. Видимо жители деревни решили, что у Евы сегодня приемный день. А, может, просто любопытствовали и надеялись увидеть хоть какие-то следы творившегося ночью ритуала.

Ева вернулась домой только с закатом солнца, когда последний посетитель покинул ее двор и запылал костер с невестиной рубашкой. Возможно, эта была одна из сотен сторон магических возможностей Заповедного леса – стоило только Еве отдать свои сбережения на благое дело, как он воздал своей ведьме вдвойне. Меж грудей теперь покоилось множество разных монет. Но даже если и так, Еве не нравилось это покровительственное отношение. Ведь она – знахарка, а не ведьма, и не останется здесь навсегда.

Заурчало в животе. Ева прижала руки, удерживая раздосадованные внутренности. Еще одно маленькое дело, и она сможет поесть. Знахарка подошла к столу, внимательно оглядела плоды своих магических усилий. Заклинание размывания тканей сработало великолепно – стрелы прошли сквозь участки в теле, ставшие призрачными, и теперь мирно лежали на груди у спящего мужчины. Ева коснулась ладонью лба – чуть теплый, слегка влажный. Прислушалась к дыханию – ровное, спокойное. Пригляделась к ауре – напитывается зеленоватым светом. Спасен. Он вне опасности.

Ева позволила себе счастливо и устало улыбнуться. Магическая связь, всегда устанавливающаяся между лекарем и больным, радостно и светло вибрировала. Теперь самое страшное для них позади.

Стрелы крепко пропитались кровью. Ева взяла одну, вновь попыталась надломить и вновь потерпела неудачу. Кто бы ни зачаровывал это оружие – он был высококлассным мастером. Что ж, раз этот мужчина и так ее должник, Ева получит с него за лечение сполна. Немного покрутив в руках стрелы, девушка спрятала их в зачарованный сундук под кроватью.

Еве не стала есть за столом, на котором спал выздоравливающий молодой мужчина, все еще залитый кровью и заляпанный грязью. Не столько из-за брезгливости, сколько из-за опасений потревожить мирный сон. Сытный ужин так и не получился. Закупленные припасы валялись в лесу, растоптанные ногами неслучившихся насильников, а погреб пуст. Ева перекусила слегка затвердевшим черным хлебом с маслом, красным яблоком в патоке да запила свежим молоком.

Последние силы знахарка потратила на то, чтобы омыть лицо и грудь юноши, устроить голову на подушке. Она старалась не смотреть на него, не касаться пальцами обнаженной кожи и делать свою работу отвлеченно. Не любоваться красивыми правильными чертами, не мечтать запустить руки в густые черные волосы, не ждать, что откроются темные глаза, разомкнутся спекшиеся уста и произнесут… Что?.. Нет-нет, ее профессия, ее силы – они не для плотского, она усвоила это с детства. И сильнее отворачивалась, старалась смотреть в другую сторону. Она сама – не для мужчин! Но что делать с памятью, с появившимися вдруг фантазиями и желаниями?..

Сон долго не шел. Ева ворочалась, разметала по подушке длинные черные волосы, даже прошептала простенькое сонное заклинание, на которое хватило поднакопившейся энергии, но все без толку. Растущий рогатый месяц заглядывал в занавешенное окно и слабо освещал деревянный домик. Тихое дыхание, разносившееся по комнате, будто касалось ее кожи, изучало, интересовалось. Еве было странно и томительно лежать в одном помещении с мужчиной. Впервые в жизни. Вспоминались непристойные картинки, тайно передаваемые из рук в руки воспитанницами пансиона. Все девушки тогда мечтали о любви, мужьях и том, что дарят ночи законным супругам. Ева тоже мечтала, но не смела высказаться. Отец настрого запретил ей любое общение с мужчинами вне профессиональных интересов. Сказал, что сам подберет ей мужа, когда наступит момент, что ради ее же блага отправит в пансион исключительно для девиц. И Ева научилась закрываться, таиться, вести себя просто со всеми. Хотя временами ей так хотелось иного. Того же, чего хотели другие девочки… Но она не решалась даже думать об этом.

Утро было недобрым и началось с барабанного стука в дверь. Плохой знак. Зловещий. Ева подскочила с кровати, как ужаленная, подбежала, отворила. Никогда раньше никто не смел так настойчиво требовать пустить в дом ведьмы. Сердце Евы громко, тревожно стучало, хотя внешне она сохраняла невозмутимый вид, будто и не спала минуту назад. Из сеней в комнату стремительно ворвалась Камла. Девушка выглядела неважно – яркие рыжие волосы растрепались, лицо покрылось пятнами, в красных от слез глазах читался животный страх. Крестьянка бросилась в ноги Евы, обняла за колени и нарывно запричитала:

– Госпожа, дорогая, хорошая, спаси меня!

В голосе ее было столько горя, что Еву с головой накрыло чужими эмоциями. Даже не вдохнуть от ощущения грозовой опасности.

– Что такое, что произошло, Камла? – произнесла перепуганная Ева. Она попыталась поднять с пола воющую девушку, протянуть руки, но Камла не видела ничего вокруг себя и только голосила.

– Я не хочу! За что мне это все?! Спасите меня! Спрячьте! Уведите в лес! Нет мне смысла жить тут дальше!

– О, духи, Камла, успокойся!

Ева щелкнула девушку по лбу, то было смиряющее заклинание. Камла тут же затихла, удивившись самой себе. Тряхнув кудрями, она приняла протянутую ладонь и поднялась. Только теперь Ева заметила, что крестьянка была вся мокрая – она бежала к ней в лес под проливным дождем.

– Что у тебя стряслось? Зачем мне тебя прятать? От чего?

– Меня выдают замуж… – всхлипнула Камла.

– Ну и чего ты тогда так переживаешь? – улыбнулась Ева. От сердца отлегло. – Мы ведь этого и добивались!

Камла горестно закричала. От ее крика вороны взлетели и закружились над приграничной частью Заповедного леса.

– За другого!

– Это что еще за шутки?!

Ева отстранилась. Откуда-то изнутри поднималась горячая, кипучая досада, захлестнула волна раздражения. Ну и зачем ей было тратить столько времени и энергии на эту девушку, когда все усилия пошли прахом?! Ведь она могла заниматься восстановлением своей магии, а вместо этого целую ночь потратила на бессмысленный ритуал!

Камла всхлипнула, закрыла лицо крупными крестьянскими ладонями и совершенно по-детски расплакалась. Плечи ее дрожали, вся ее сущность будто уменьшилась до маленького, горюющего, плачущего комочка. Еве стало стыдно за свои злые мысли. Знахарка порывисто обняла девушку, усадила на мятую несобранную постель и села рядом. Мягкие поглаживания по голове слегка успокоили опечаленную Камлу.

– Рассказывай. Почему так произошло?

– Я, госпожа, домой вчера утром от вас шла. Не шла, летела! А по пути наткнулась вдруг на Иво! Как увидела, так и утонула в его черных глазах! – начала рассказ Камла, то и дело всхлипывая. На имени возлюбленного легкая улыбка тронула ее измученное лицо. – Он меня взял за руку и сказал, что я приходила к нему во сне. А потом еще сказал, что теперь как будто впервые увидел меня по-настоящему. И, что он влюблен и никогда больше меня не отпустит. Я поверить своему счастью не могла!

– Хорошо, это все хорошо, но почему?.. – перебила Ева. Она бросила быстрый взгляд на красную свечу над кроватью– та потухла. Значит, ритуал завершился удачно.

– Я пришла домой... – продолжила Камла, не обращая внимания на знахарку. – А там – мама! Говорит, что вечером-то сваты придут! И как она рада, что все так быстро и легко решилось. Что, госпоже-де, мы теперь всю жизнь должны будем, что такую хорошую пару нам сыскала. Я побежала прихорашиваться, а когда пришли, начали петь песни да называть жениха... Так там и умерла...

– Подожди умирать. Ничего не понимаю. Как так вышло?

– Матушка потом объясняла, что пришла его мать, сразу, как я к вам, госпожа, на ночь ушла, уговор предложила... А матушка сдуру решила, что все уже сработало – да и согласилась!

На глаза Камлы вновь навернулись крупные слезы, ее всю затрясло. Ева закинула за спину волосы, покрепче прижала к себе расстроенную девушку. Все пошло не по плану. За такую наглость против духов, примет и ритуалов вся деревня может быть наказана магической отдачей. Мало никому не покажется, а Еве, Камле и Андраде прилетит в первую очередь.

– Как зовут твоего нового жениха?

– Пара́ний, – всхлипнула Камла. – А приходила мать его – Лава.

Ева вздрогнула. Так вот о какой женитьбе справлялась вчера эта наглая бессовестная женщина! Она что же, прознав про ритуал на жениха, решила пойти против духов и примет, и навлечь на всех беду?!

– Постой-ка... Опиши ее сына.

– Долговязый, страшненький, – Камла скривилась, вспоминая. – Грубый, неотесанный, злобный. Прыщавый весь.

Ева распахнула глаза. Картина стала ясна целиком, и перспективы у всех вырисовывались воистину пугающие.

– Камла, тебе нельзя за него замуж... – прошептала Ева, стискивая холодные ладони девушки.

– Я знаааююю! – взвыла Камла. – Я и не хочу за него, мне только Иво нужен!

– А ты не думала сбежать со своим ненаглядным на край света?

Удивленные девушки одновременно обернулись на звук голоса. Юноша, еще вчера бывший при смерти, заинтересованно разглядывал двух перепуганных растрепанных девушек, удобно устроившись на столе. Разрезанная одежда болталась на нем тряпьем, а некоторая обнаженность, казалось, нисколько не смущала. Камла взвизгнула и закрыла лицо руками. Ева только глазами хлопнула, а потом схватила плотное одеяло и по самый кончик носа завернулась в него.

– Госпожа, кто этот мужчина?! – запричитала Камла. – Что он у вас тут делает?

– Вот мне тоже интересно.

Юноша ухмыльнулся и сел на край стола, свесив ноги. Разрезанная одежда свалилась с него на пол, оставив торс оголенным. Профессиональным взглядом быстро Ева отметила, что раны от стрел начали потихоньку затягиваться, а аура обрела яркий изумрудный оттенок с серебристыми разводами. И, что этот наглец был определенно очень красив и хорош собой. Его не портил ни зарубцевавшийся шрам на груди, ни эта кривоватая улыбка, ни цепкий, изучающий взгляд. От этого взгляда по плечам Евы даже побежали мурашки, стало вдруг жарко, а одеяло начало ужасно мешать и давить.

– Он – мой гость, – нашлась Ева, строго глядя на развеселившегося юношу. – Он пришел ко мне ночью, попросил защиты и убежища. Я не могла отказать.

– Вот оно что, – пробормотала уже заинтересованная Камла, рассматривая «гостя» сквозь чуть раздвинутые пальцы.

– Я помогу тебе. Поступим так, – Ева резко развернула к себе девушку за плечи и, завораживая взглядом, произнесла. – Завтра ранним утром приди ко мне с матерью и со всеми, кого сможешь собрать. Скажи им, что ведьма должна им кое-что показать.

– О чем вы, госпожа?

Камла вздрогнула, но не смогла отвернуться от очаровывающего взгляда Евы.

– Сама увидишь. У нас с тобой одна цель. Все, иди.

Ева буквально вытолкала за дверь сопротивляющуюся Камлу, быстро закрылась на щеколду и большой крючок. Со стороны стола раздался смешок:

– Итак, «госпожа ведьма», я – твой гость, мы теперь с тобой совсем одни, может, объяснишь, что я делаю в твоем доме? Живой?

– Слезьте, пожалуйста, со стола. Сидеть на столе – плохая примета.

Ева удивилась своему собственному спокойному голосу, хотя ей в этот момент было смертельно неловко и даже стыдно. Юноша улыбнулся и спрыгнул со стола, обескураживая резвостью, внезапной для того, кто вчера находился на волоске от смерти. Ева инстинктивно сделала шаг назад и посильнее запахнулась в неудобное тяжелое одеяло.

– Так ты из тех, кто верит в приметы «госпожа ведьма»? – продолжил насмехаться юноша.

– Я не просто «верю» в них, я их толкую и следую им. И, я не ведьма. Я – знахарка, – проскрежетала Ева.

Эта сцена, этот беспардонный неблагодарный мужчина, эти насмешки в ее собственном доме раздражали сильнее, чем неубранная посуда и вечная лесная пыль по углам. Не такой она представляла их первый разговор прошедшей жаркой ночью. От грубости вся прелесть гостя как-то начала сходить на нет. Правильно все-таки говорил отец. От мужчин нужно держаться подальше!

[ image8 ]

Ева быстро поискала глазами хоть какие-то приметы, но не обнаружила ровно ни одной. Будто духи выжидали, заинтересованные происходящим.

– А, кажется, я понял, – закивал юноша. – Ты нашла меня, притащила сюда из леса и вылечила, потому что ты не просто «ведьма», ты – «знахарка».

– Все так и было, – хмурилась Ева, сильнее раздражаясь фамильярному обращению. Он что, в чем-то обвиняет ее?! После всего, что она сделала?!

– На кого ты работаешь? – проговорил юноша, перестав плотоядно улыбаться, и сделал пару шагов по направлению к Еве. Его красивое лицо исказила гримаса напускного спокойствия. – Кто тебе помогал?

– Я сама пришла к вам на помощь, – ответила Ева, с вызовом подняв подбородок, но сделала пару шагов назад.

Точно… Бандит и убийца…

– На кого ты работаешь, ведьма?!

Юноша продолжил приближаться. Ева шевельнула пальцами, но растраченная магия почти не восстановилась за время бессонной ночи. Тогда женщина вновь оглянулась в поисках благоприятных примет, но даже вешик молчал. Коснувшись спиной стены дома, Ева поняла, что сама загнала себя в ловушку. Красивый, наглый, разозленный, настойчивый, настырный мужчина навис над ней, заслонив все окружающее пространство. Сейчас он был чудовищно опасен.

Мысли знахарки заметались. Зачем этот полуголый мужчина подошел так близко? Он в своем уме?! Ей же нельзя... Страх прокатился по спине. Животный страх, напомнивший едва не свершившееся изнасилование. Деяние, за которое городскому мужчине грозит страшная смерть…

Однако Ева не была простой бессловесной мышкой. Она могла за себя постоять, даже когда ее загнали в угол. Опять.

– Спрашиваю в последний раз. Почему я остался жив, и кто помог тебе вытащить меня с того света?

– Дзирги показали путь, – нехотя призналась Ева, глядя прямо в темные глаза, вложив во взгляд весь остаток магических сил, весь свой непокорный характер. – Они же помогли вам продержаться до моего прибытия.

– Дзирги? Что за бред? – пробормотал юноша, не отводя взгляда. Он нахмурился, но глаз больше не отводил. Настал его черед удивляться.

– Мне были приметы. Затем пришли дзирги и потребовали спасти вас. Я живу здесь одна и ни на кого не работаю. Просто помогаю жителям ближайших деревень.

О том, что перед появлением белок Ева видела этого мужчину в отражениях в стекле во время ритуала, она решила предусмотрительно промолчать. Он не заслужил такой откровенности своим поведением.

Мужчина окончательно смутился. Отошел на два шага от Евы, запустил пальцы в черные волосы, взлохматил. Быстрым цепким взглядом уже вполне здоровый мужчина осмотрел дом, в котором так неожиданно очутился. Скромная, почти аскетичная крестьянская обстановка. Большая печь, нетопленная несколько дней, занимала наибольшее пространство комнаты. Взбитая узкая кровать у окна, рядом с ней большой сундук. Деревянный платяной шкаф стоял в самом углу комнаты, а рядом на небольшом столике лежало три стопки толстых книг в потертых обложках. И повсюду в горшках росли и цвели яркие крупные цветы. Приспешницы Лоуреса так не живут, да они и не стали бы спасать его ни за какие деньги мира.

Ева заметила изучающий взгляд мужчины, даже постаралась поставить себя на его место. Что он увидел? Нищую полудикую ведьму, едва набирающую уважение среди местного мужичья, верящую в приметы, лечащую запоры у гусей? Нелепо и тошно. Как могла она докатиться до такого, она, дочь самого...

– Меня зовут Артур, – вдруг примирительно улыбнулся мужчина и протянул руку. – Прости, что накричал, день выдался тяжелый. Сперва почти умер, потом вот воскрес внезапно, духи знают где! Ну, что, мир?

Знахарка смутилась. Странные мужчины. Непонятные. Сперва орет и чуть не стремится убить, а потом – вот! Так легко и просто… Ева вытащила руку из одеяла и слегка коснулась протянутых пальцев. Теплые. Немного огрубевшие.

– Я не хотел тебя обидеть. Просто не ожидал, что все закончится... Вот так.

Артур развел руками и громко захохотал. Вдруг стало легче. Не так страшно, не так зябко. Легкий заливистый смех быстро разогнал тревогу и поднимавшуюся обиду. Ева улыбнулась, подчиняясь заразительному, располагающему смеху. В зачерствевшем сердце что-то шевельнулось. Мгновенная симпатия, как если бы он применил на Еву – евину же особенность без труда очаровывать мужчин.

А ситуация действительно была непростая и весьма необычная. Однако терять бдительности нельзя. Этот мужчина, как бы интересен он не был – лежал в самом сердце Заповедного леса с тремя стрелами в груди и начал знакомство с угроз. Значит, Еве обязательно нужно выяснить, кто он такой. А еще, не забывать, что ей не положено находиться рядом с мужчинами и даже думать о них, как о мужчинах! Как бы этого ни хотелось…

– У меня призвание такое. Лечить людей, – сказала Ева, когда Артур отсмеялся. – Позволите мне одеться?

– Конечно, я отвернусь, – ухмыльнулся Артур. Фигурку своей спасительницы он так и не смог разглядеть, ее всю целиком скрывало длинное одеяло. – Но тебе придется одеть и меня.

– Баню топить умеете? – выпалила Ева.

Это не очень мудро и осмотрительно – отправлять в баню того, кто недавно был при смерти, но, кажется, этот мужчина крепче, чем она думала. Стоит проверить – насколько. Заодно баня выгонит и остатки заклятий, и остатки болезней.

– Баню? – кашлянул удивленный Артур. – Ну, видел как-то...

– Выйдете во двор – постройка по левую руку. Дрова там же. Я пока отыщу вам одежду, – безапелляционно произнесла Ева.

– А если я ее сожгу?

– Новую построите.

– Прикрыться дадите чем?

Ева ойкнула и кинулась к платяному шкафу. Под руку подвернулось большое белое полотенце, отдаленное похожее на то, что было у Камлы. Невестино. Опять знаки, будь они неладны! Слишком они противоречивые. Ева протянула Артуру свежее полотенце, продолжая удерживать одеяло у горла уставшими руками. Мужчина накинул полотенце на плечи и, улыбнувшись напоследок, вышел во двор.

Впервые за последние пару дней Ева осталась одна в своем доме. Все увеличивающееся число гостей и посетителей не могло не радовать – знахарке порядком надоело недавнее зимнее одиночество. Вот только люди всегда приносили с собой новые приметы, а с ними – новые трудности. Ева бросила одеяло на постель, под нею тут же завозился нелюдимый вешик. Он тоже не любил посторонних, стремился напугать и выгнать их стуком когтистой лапы по половицам или тихими подвываниями. Однако, в этот раз, на этого мужчину почему-то выть не решился. И это тоже было приметой, что не имела общеизвестного простого толкования. Только книги подскажут ответ.

Прибравшись на скорую руку и переодевшись в привычное черное платье без узоров, Ева пошла проверить баню. Артура она обнаружила внутри – мужчина внимательно разглядывал большую печь и, казалось, не рисковал подойти к ней поближе. На секунду Ева даже порадовалась, что Артур не стал топить самостоятельно, опыта ему точно не хватало. Совсем недавно Ева тоже не имела подобного опыта и только чудом не сожгла свою баню. Пришлось учить мужчину да заниматься растопкой самостоятельно.

Под деревянной лавкой заклубился сизый дымок. Уплотнившись, он приобрел облик маленького длинноносого существа в лохмотьях и с удивительно грустными глазами. Ева спиной почувствовала исходящий от существа холод, обернулась через плечо и тихо шикнула. Сува́жка испугался, закрыл глаза ладошками и задом заполз обратно под скамью.

Когда баня начала медленно наполняться жаром, Ева оставила гостя. Артур не выказал ни удивления, ни замешательства, будто привычный к простому крестьянскому быту. Это обстоятельство порадовало Еву – сейчас она была совершенно не готова к встрече с высокородными.

Солнце поздней весны, горячее и яркое, заливало большой чистый двор. Незримые следы лапок Хозяек леса тщательно выметены, угольки ритуального костра припрятаны под крыльцом – хороший оберег от чужих дурных мыслей. Ева расправила плечи, потянулась. Слишком много странных событий произошло в эти несколько дней. Казалось бы, все можно решить простой «ведьминой волей», но детали и случайности не складывались в единую картину, а чутье подсказывало быть на чеку. Вот и теперь знахарка полной грудью вдохнула в себя чистый лесной воздух и резко закашлялась. Отрава. Отрава и горечь. Полынь. Почему она всегда несет на себе запах полыни?!

Ева со всех ног бросилась в свой домик, с силой потянула на себя входную дверь... Дак так и застыла на пороге, сраженная заклятием оцепенения. Глазами, полными ненависти, Ева уставилась на новую гостью. Ослепительной красоты девушка, аристократичная и богато одетая, сидела за столом, на котором этой ночью спал Артур, и улыбалась. Густые рыжие волосы собраны в модную прическу локонами. Дорогая розовая шляпка с кокетливо приподнятыми полями осталась на голове посетительницы. Этот знак неуважения Ева отметила сразу – впрочем, чему удивляться? Лилия никогда не отличалась пиететом к тем, кого считала хуже себя.

– Так-так, – проворковала красотка, – Я так погляжу, моя дорогая младшая сестра балуется зарядкой кристаллов?

Оцепенение слегка отступило, позволяя Еве раскрыть рот.

– Что ты здесь делаешь?

Знахарка подняла подбородок, всеми силами стремясь показать, что не боится своей тюремщицы. Если бы не заклятие – сестра увидела бы, как ее разбивает легкая дрожь. Что если «этот мужчина» сейчас зайдет в ее дом?!

Лилия преувеличенно расстроенно покачала головой.

– Неправильный ответ, моя дорогая. Зачем ты все это затеяла?

– Я лечу людей. Иногда для исцеления требуется больше магии, чем вы мне оставили, – независимо фыркнула Ева. И ведь даже почти не соврала. Почти.

Лилия взмахнула рукой и в воздух взмыли кристаллы, опустошенные вчерашним колдовством. Силой воли Ева сдержала вздох удивления – она же спрятала кристаллы и надеялась зарядить их заново! Как эта бесовая дочь смогла найти их?!

– И куда тебе столько? – тоном скучающего расследователя продолжала допрос Лилия. Кристаллы вились в воздухе, будто направляемые рукой искусного жонглера.

– Я проводила ритуал на поиск жениха.

– И они все тебе понадобились?!

– Да.

Маленькую комнатку заполнил громкий веселый смех – полная противоположность задорного смеха Артура. Лилия смеялась очаровательно, чуть прикрывая рот узкой ладошкой. Смехом она сражала наповал поклонников, смехом подбадривала бороться за нее, со смехом избавлялась от наскучивших. Только Еве в присутствии старшей сестры всегда было не до смеха. Помогло ли это вранье?

– Ты так слаба и ничтожна, что тебе потребовался десяток энергетических кристаллов для какого-то крестьянского быдла?! – заливалась смехом превосходства Лилия. – Неудачница.

– Это вы заперли меня здесь! – взорвалась Ева. – Это вы надели на меня кандалы и бросили в темницу! А ты еще и приходишь поглумиться!

– Заткнись.

Смех резко оборвался. Лилия взмахнула рукой, вновь лишая сестру дара речи. На чистом белом лбу прорезалась длинная морщинка, совсем как у отца в периоды гнева и раздражения. Лилия поднялась, поправила сбившиеся юбки платья, подтянула тонкие перчатки. По щелчку все пустые магические кристаллы уменьшились и юркнули в раскрытую сумочку Лилии.

– Я их забираю, – оповестила Лилия. – Для изучения. Проверю, насколько ты завралась в этой глуши. Жди меня, родная.

И силуэт Лилии растаял в невесомом облачке. С ее уходом спало и заклятие оцепенения. Ева качнулась и едва успела сделать шаг, чтобы удержать равновесие и не упасть.

– Она ничего не найдет... – прошептала знахарка, успокаивая саму себя.

Запутывать магические нити и чистить энергетические следы Ева по-прежнему умеет гораздо лучше сестры. Это дарит хоть какую-то надежду всех обхитрить. Несмотря на удручающее положение, перекрытые магические потоки и мир, сузившийся до лесной избушки. Пусть Лилия приходит, пусть продолжает свои глумливые визиты – это ничего не изменит. А ведь она не обнаружила Артура, иначе буря обрушилась бы на всех в один момент.

Ева достала из большого сундука белую крученую свечу, зажгла. Окуривание дымом должно очистить дом от чужих энергий, раз уж обереги не защитили от проникновения. После короткого ритуала свеча осталась на многострадальном столе капать воском, а знахарка вышла на улицу. Требовалось срочно обновить все заклятия и проверить обереги.

Хорошенько отмытый, Артур вышел из бани, чувствуя прилив сил и бодрости, каких давно не испытывал. Ситуация до смешного напоминала сказки няньки о добром молодце и лесной старухе. Но ему повезло больше – старуха оказалась красивой молодой девушкой и даже спасла его вместо того, чтобы потушить во чреве печи и съесть. Артур тут же отыскал взглядом знахарку. Она сидела на крыльце чем-то расстроенная. На плече знахарки устроилась маленькая бирюзовая птичка. Птичка громко чирикала, что-то напевала, а девушка кивала в ответ, будто вела с пернатой беседу.

– Эй, не-ведьма, – захохотал Артур, – Ты что же, умеешь говорить с животными?

Ева глянула на непрошенного гостя. В глазах читалась усталость – и это в самом начале дня! Что-то произошло, пока он мылся?

– Мои обереги разрушены, – печально ответила Ева. – Ты своим появлением принес мне много проблем, Артур.

Сперва ритуал на суженого, затем дзирги, затем этот мужчина при смерти (нельзя думать о мужчинах!), и, напоследок, сама Лилия со своей магией! Где уж тут устоять ее слабым оберегаем против такого объема чужой энергии...

Ева поднялась и кинула обломки оберегов в сторону. Птичка не думала улетать, так и продолжала сидеть на плече знахарки, родня девушку с морскими разбойниками. Это заинтересовало Артура. Но потом. Все потом.

– Я могу чем-то отплатить тебе за заботу? – спросил он аккуратно. Поразмыслив немного, добавил. – За то, что спасла меня.

– Воды набери, – усмехнулась Ева, вдруг переходя на «ты». Раз уж этот полуголый красавец стоит у нее на дворе, так чего уж теперь смущаться. – Всю на твою помывку израсходовала. Да с припасами помоги – у меня их и так немного было, а вдвоем будем голодом сидеть.

– Ты мясо ешь или магия не велит? – решил уточнить Артур.

– Отчего ж не ем?

– Оружие какое, есть у тебя?

– Нет, – категорически ответила Ева.

– А там тогда что?

Ева скосила взгляд в угол двора, куда Щок совсем недавно сгрузил крестьянские дубины. Этот мужчина наблюдателен! Что еще он успел увидеть?

– То трогать не велено, – отрезала девушка.

– Понял! – примирительно ответил Артур, усмехнувшись краем губ.

– Охоться, но в Заповедный лес не заходи.

– Знаю. Одежду мне дашь какую? Обещала же.

– Здесь жди.

Бирюзовая птичка вспорхнула, села на перильце. Ева юркнула в дом и вскоре вернулась со свертком. От старой знахарки сохранились кое-какие запасы трав, солений да одежд. В глухой ярости, Ева, по началу, думала все выкинуть и спалить большим костром во дворе, чтобы горел ярко и разгонял тьму зимнюю и тьму на сердце. Охолонув и столкнувшись с первыми настоящими трудностями, Ева была уже не так категорична. Девушка вручила старую, чуть побитую молью одежду Артуру и, наконец, твердо взглянула ему в глаза. Взгляд знахарки, наполненный магией, завораживал и заставлял подчиняться.

– Останешься в моем доме на седмицу. Хочу проследить, что здоров. Заплатить за помощь не забудь. Деньгами или магическими артефактами. А потом иди, куда жизнь зовет.

Артур взгляда не отвел, смотрел не моргая, только улыбка блуждала по лицу. То губы тронет, то черные глаза, то в мелких морщинках проступит.

– Как звать тебя?

– Можешь звать Госпожой, – фыркнула Ева. Незачем постороннему знать ее имени. – Так меня крестьяне кличут.

– А я – не буду, – с улыбкой ответил Артур. – Не хочешь говорить, сам дознаюсь.

Насвистывая что-то веселое, Артур ушел в баню и вскоре вернулся переодетый. Ева отметила, что верно послала мужчину отмываться и верно рассудила о благотворном влиянии бани. Бледность покинула лицо Артура, высветлились тонкие, благородные черты. Он оказался крепким юношей, едва старше самой Евы. В движениях сквозила легкость и пружинистость, умение управлять своим телом. Артур напоминал красивых стражей, за которыми Ева любила подсматривать в детстве, прячась за тяжелыми портьерами.

Артур вел себя по-хозяйски, так, будто много лет прожил в избушке вдали от мирской суеты, привычный к крестьянскому труду. Продолжая насвистывать, он набирал воду в большие ведра, которые Ева обычно таскала по одному обеими руками, и носил, ничуть не уставая. Откуда только силы брал этот совсем недавно больной юноша? Не успела знахарка ахнуть, как мужчина закончил с водой и схватился за колун. Маленькие чурки в дальнем углу двора разлетались под четкими ударами. Подобное участие и добровольная помощь были Еве несколько в новинку.

Чтобы не мешать и не спугнуть помощника, Ева ушла в дом, перебирать оставшиеся запасы. Запасов в подполе было негусто. Немного крупы для простых каш, надоевшие еще зимой овощные соленья, почти объеденная до кости вяленая свиная нога, три сушеных рыбины да полмешка картофеля. Ругнувшись в сердцах на неудачливых насильников, что лишили ее честно купленной пищи, Ева решила готовить кислый суп.

В избе хлопнула дверь, в сенях, а затем и в комнате послышались шаги. Ева выглянула из-под пола.

– Я воды натаскал, дров наколол, колодезную крышу немного подправил, – отчитался раскрасневшийся Артур. – Потом забором займусь. Дом-то старый у тебя, сразу видно, давно крепкой мужской руки не видал. Сейчас в лес пойду. К обеду не жди.

И ушел, Ева только глазами хлопнуть успела.

– И когда только хозяйкой быть перестала… – удивилась девушка, покачав головой.

Посетители больше не рвались в ведьмин дом. Около полудня знахарка помогла извлечь крупную занозу из пальца местного забулдыги-крестьянина. Чуть позже выслушала и дала совет недавно овдовевшей старухе Марье. Старушье горе было столь сильно, что она собиралась то ли сброситься с обрыва в реку, то ли запить. Пришлось Еве уговаривать вдову отправиться на лето к внукам в соседнюю деревню за духовным исцелением.

Весь день не давала покоя ситуация с Камлой и преградой, вставшей на пути ее любви и суженым, предназначенным духами. Да какая! В виде самого отвратительного человека во всей деревни! Ева фыркала про себя, содрогалась от тревожных воспоминаний и детально продумывала план завтрашней мести.

Но стоило знахарке хоть немного расслабиться, как мысли тут же неслись к юноше, которого духи так неожиданно ей подсунули. И Ева злилась не себя и стремилась отвлечься – уборкой, заговорами, приготовлением супа, ритуалом очищения дома. Ничего не помогало. Сердце пока еще легко и ненавязчиво сжималось и пропускало удар, вторя непрошенным мыслям.

Она маялась и по-настоящему ждала его возвращения

Происходящее в этот день было Еве в новинку. Мужчина, которого она боялась до и немного после пробуждения – оказался весьма полезным в хозяйстве. А еще острым на язык и очень красивым. Все вместе оказалось будоражащей смесью, ускоряющей биение сердца.

Чтобы хоть немного отвлечься, занять руки и голову, Ева вытащила из сундука стрелы. Тайна их незаурядной прочности будоражила, и девушке непременно хотелось разузнать структуру заклинания. Благо, для этих исследований не требовалось много энергии. Паутинка магических плетений раскинулась на всю комнату, поражая Еву красотой и сложностью. Двойные сигналы, узлы, дублирующие контура, очень сложная, громоздкая архитектура. Присмотревшись, Ева обнаружила, что часть линий была дополнительно изменена более поздними вмешательствами. Даже беглый взгляд подсказал знахарке, что заклинание приобрело дополнительные возможности. Нужно только расшифровать его.

Артур выполнил обещание и вернулся только к ужину, притащив на спине парочку куропаток и крупного зайца. Обмыв лицо и руки свежей водой, он ушел на двор спускать из дичи кровь, а перед этим попросил накрывать на стол. Что Ева и сделала споро, нимало себе удивляясь. Затем знахарка зажгла побольше свечей и принялась ждать.

Сначала ужинали в молчании. Артур ел быстро, будто в последний раз принимал пищу в прошлой жизни. Наверное, так оно и было. Немного успокоившись, перестав создавать ветер движением ложки, Артур решил поведать о своих успехах в лесу. О том, как соорудил лук из молодой березки, как догнал зазевавшегося зайца, как поймал куропаток. Ева молча кивала и с тревогой думала о звериной крови, заливающей знахарский дом. Это дурная примета, но Ева найдет способ ее избыть.

– Там еще, недалеко от твоего дома, есть большая поляна, на которой зреет земляника. Видела?

– Да.

Этот простой разговор о житейских мелочах немного пугал знахарку своей необычностью. В ее старой семье ели молча. Затем отец выгонял всех лишних, чтобы начать политические разговоры за бокалом горячего вина. Лилия уходила к подружкам, высоко задрав нос, а Ева уходила в библиотеку к книгам и старинным манускриптам. Артур же вел себя так, будто, такие домашние посиделки – самая обычная вещь!

– Я забыла попросить тебя не свистеть, – тихо проговорила Ева, уставившись в свою тарелку. – Это дурная примета, она привлекает жадных духов. А мне пока нечем их отогнать.

– Ты всегда такая? – тоскливо спросил Артур, отложив в сторону ложку. Веселость ушла из его глаз, уступив место легкому разочарованию.

– Какая? – насторожилась Ева, не поднимая глаз. Сердечко вдруг застучало, а в носу защипало от этого тона.

– Собранная. Скупая на слова и эмоции. Сосредоточенная на своих дурацких приметах. Как старуха.

Артур намеренно говорил эти злые слова, хотел вывести девицу из себя, превратить холод в глазах хотя бы в ледяное пламя. Хоть что-нибудь! Не может же такая красавица, живущая посреди леса, оказаться настолько посеревшей духом.

Ева тоже положила ложку. Слегка пододвинула ее пальчиком, чтобы лежала строго и ровно. Заправила за ухо прядь, упавшую на глаза. На глаза навернулись слезы. Захотелось хлюпнуть носом от обиды. Нечего говорить. Нечего рассуждать. Он посторонний. Чужой. Он – мужчина.

Зачем ждала его?

– Я постелю тебе на полу.

Артур ушел на двор, громко хлопнув дверью. Теплый весенний ветер ласкал лицо, звезды сияли ярко, хоть солнце еще не до конца спряталось за горизонтом. Где-то там среди них подмигивала белым глазом звезда счастья Амиле. Последнее, что помнил Артур перед своей «смертью».

Ледяная колодезная вода слегка остудила пылающее лицо, но не смогла разогнать мысли и странное сердечное томление. Перед тем, как очнуться лежащим на столе, он видел сон. По началу он думал, что это отблески непрожитой до конца жизни. И только очнувшись Артура осознал, что, то все-таки ему просто снилось. Он видел девушку. Девушка заклинала и звала вернуться, девушка прошла сквозь огонь, воду и зеркальную муть – и только тогда он смог разглядеть ее по-настоящему. Гибкий стан, длинные косы цвета воронова крыла, сотни бренчащих амулетов, зеленые изумрудные глаза и огромный, как северные горы, страх. Чего она боялась? Чего боялась девушка из посмертного сна, оказавшейся человеком из плоти и крови? Чего боялась сейчас?..

Той ночью Артур проснулся от странного, зловещего низкого шепота. Шепот разносился по всей избе, многократно усиленный тенями, прятавшимися по углам. Занавески раздувало крепким холодным ветром. Под кроватью знахарки кто-то скреб длинными когтями. Сама кровать была пуста.

Артур поворочался в своем ложе на полу, повернулся, слегка приоткрыл глаз. Растрепанная и бледная Ева сидела за столом перед черными восковыми свечами, сложив руки в подобие молитвенного жеста, и быстро шептала. Артур едва смог разобрать пару повторяющихся слов:

– Áest e lúpa-ra… Áest e lúpa-ra… Áest e lúpa-ra…

Что-то шевельнулось в сердце Артура. Знахарка в лесу. Имела силы и знания вытащить его из объятий смерти. Смогла договориться с самим Хозяйками леса. Явно обладает силами большими, чем хочет показать. И это странное заклятие. Как будто слышанное ранее…

Шепот становился все громче. Знахарка будто забыла, что больше не живет одна в своей избушке. Скрежет оглушал. На дворе что-то хлопнуло и забилось мерным металлом. Окна широко распахнулись. Ледяной ветер пронесся по комнате, остужая и без того холодную постель Артура. Мужчина поерзал, стараясь не привлекать к себе внимание, но Ева замечала только творящуюся магию.

– Paesta!

Отзвучало последнее слово. Яростный ветер набросился на девушку, захлестал ее собственными же волосами, оставил на руках тонкие кровавые порезы, затушил колдовские свечи и с гулким хохотом умчался прочь через окно. Раздались тихие всхлипывания. Ева опустила голову на руки, вздрогнула всем телом. Горькие рыдания пришли на смену отчаянной, безрассудной магии.

– Как есть – ведьма… И имени своего не называет… – одними губами прошептал пораженный Артур, и не заметил, как провалился в глубокий сон.

На следующее утро Артур проснулся поздно. Ошметки снов сплелись с ночными впечатлениями, явив первую строгую мысль – эта девушка не та, за кого себя выдает. Возможно, она все-таки как-то связана с Лоуресом и убийцами.

Поднявшись на ноги, юноша услышал вскрики и гул, доносившиеся со двора. Аккуратно выглянув из-за занавески, Артур оторопел. Показалось, что на улице собралась целая деревня. Впереди всех стояла вчерашняя крестьянская дочь, осунувшаяся, но решительная. Рядом с ней была женщина постарше, очень похожая на девушку и, видимо, приходившаяся ей матерью.

– Говори, ведьма! – раздался женский крик из толпы. – Зачем ты нас в это утро собрала у своего порога?

– Говори! Говори! – вторили ей другие голоса.

– Тихо! – раздался громкий и твердый голос Евы. Саму девушку видно не было. – Затем я вас собрала, чтобы обличить перед всем честным народом преступников и бандитов, кои желают скрыться за мамкиными юбками да добрым семейным именем! Среди вас прячутся насильники и рукоприкладчики! И я дам вам их имена!

– Ты или говори, или рот замолчи! – закричал раздухарившийся крестьянин Ролдо. Щуплый забойщик скота был изрядно пьян с самого утра. – Неча нас тут пугать своими колдовскими штучками!

– Мой муж дело говорит! – завопила его жена Лава. Женщину мелко трусило, но она старалась не показывать своего испуга. – Ты чего нас тут собрала? От дел отвлекаешь, от поля, от семьи?

Ева молчала. Свежий лесной ветер легко трепал подол ее длинного черного платья, выдувал прядки из густой черной косы. Зеленые глаза медленно и надменно обводили толпу, проникали в самое сердце, читали мысли. По лицу блуждала кривоватая улыбка. Всем своим видом и гибким станом ведьма являла превосходство над простыми крестьянами. Толпа заволновалась. Больше никто не говорил громких слов, слышались лишь шепотки. Больше никто не поднимал глаз на ведьму, но в глазах тех читался страх, читалась угроза.

Бойкая Лава сделала шаг назад, вцепилась в локоть пьяного мужа, хотела спрятаться за ним, найти защиту от беды, которую сама же призывала на свою голову. Ролдо едва держался на ногах, но смотрел дерзко, петухом. По левую руку от Лавы обнаружилась закадычная подружка – Эрма, как всегда, дерзкая и гордая. Ее младшие дети прятались от материнских глаз где-то в толпе, Ева чувствовала это.

Впереди всех стояли Андрада и Камла. Мать и дочь, мрачнее тучи. Кто знает, что творится у них в нутре, хотят ли они присутствовать при этом спектакле. Камла выполнила волю ведьмы, которой была обязана самым глубоким чувством на свете, захлестнувшим ее единомоментно, но правильно ли это все? Крестьянскую делегацию возглавлял староста – старик Выгош. Умудренный годами и сединами, он, как и Ева, молчал, ждал развития сюжета.

– Матушка, да эта девка, чай, посмеяться над нами хочет! – раздался еще один до боли знакомый голос. Голос, вызывающий дрожь, желание спрятаться, чтобы не били, не трогали, не причиняли зла. – Вот и собрала здесь, как цыплят.

Губы Евы тронула хищная улыбка. Вот теперь все действующие лица в сборе. Можно начинать.

Знахарка стояла на крыльце своего дома, возвышаясь на две ступени над толпой. Навес отбрасывал тень на ее белое лицо, оттого зеленые глаза, казалось, смотрели еще пронзительнее. От них жилками расползалась неестественная чернота, превращая белое лицо в подобие жуткой театральной маски. Напуганная толпа шарахнулась в сторону ворот в частоколе, но остановилась бессловесным магическим повелением.

– Как есть, ведьма... – прошелестело над крестьянскими головами.

– Госпожа, поведай же нам о преступлениях, про которые ты прознала, – подал голос староста. – И мы свершим над теми насильниками справедливый суд.

– Да будет так, – проговорила Ева и направила стеклянный взгляд на толпу. – Десять дней тому назад ваша соседка Эрма позвала меня на свой двор, ибо были ей приметы и помочь с ними могла только я. Было такое, Эрма?

Эрму словно выдернуло из толпы немым повелением. Побледневшая рачительная хозяйка оказалась перед грозными очами ведьмы, пробормотала:

– Было.

– Было, – кивнула Ева и продолжила. – Затем меня на свой двор позвала ваша соседка Андрада – помочь со сватовством дочери. Было такое, Андрада?

Андрада сама шагнула вперед и встала рядом с дрожащей Эрмой. Вдова и сама уже была не рада, что затеяла все это дело с ритуалами, магией, сватовством и женитьбой. Куда уж лучше было бы, иди оно все своим чередом. Но отступать некуда и, гордо подняв голову, Андрада прогремела:

– Было.

– Было, – кивнула Ева и продолжила. – Затем я направилась домой, в лес, где мне повстречались…

– Было такое, все было! – раздался крик, и сквозь толпу протиснулся Щок. Мальчик встал рядом с удивленной Андрадой да подальше от матери. Ева отметила, что синяки и ссадины, которыми его наградили бандиты, уже почти прошли. – В лесу на ведьму напали они!..

Мальчишка развернулся ткнул пальцем в определенное место в толпе и замешкался. Брови его сложились домиком, глаза забегали. Те, кого он искал, исчезли, как сквозь землю провалились.

– Но они же только что были здесь! – почти захныкал Щок, глядя на Еву.

– Не беспокойся. Не уйдут, – с улыбкой проговорила Ева и шевельнула пальцами.

Откуда-то со стороны частокола раздались вопли. Затем послышались резкие крики. Толпа заволновалась, обернулась, расступилась. Многочисленным любопытным открылась презанятнейшая картина – толстые колючие стебли, вылезшие из-под земли, обвили и, как веревками, скрутили трех мужчин и одну женщину. Все четверо безуспешно пытались покинуть ведьмин двор. Ева удовлетворенно хмыкнула. Лава, ее прыщавый сыночек Параний и его дружки-подельники.

– Лава? Женушка моя? – икнул трезвеющий на глазах Ролдо. – Она, что ль, насильник и рукоприкладник? Ну, бывало, мне пьяному, в темечко ее тяжелой рукой прилетало, но чтоб снасильничать?..

К Ролдо тут же подскочил дружок, муж Эрмы, Дукан, приобнял за плечо и одними глазами показал, что надо б помолчать. Пока еще какое лихо на свою семью не накликал. Дукан, впечатленный знаниями ведьмы после лечения теленка, уже не относился к ней так легкомысленно, как раньше.

– Расскажи нам, Щок, что же было в лесу, – попросила Ева.

– Параний, Нака́фор да Мифи́рий на ведьму напали, вот что было! – заголосил Щок. – Вооружились дубинами и хотели снасильничать! Я за нашу ведьму заступился, тогда они меня избивать начали! И если б не белый волк, что из Заповедного леса вышел, кирдык бы нам там на месте и пришел!

Ева прищурилась. Щок перепутал причину и следствие, но смог увидеть белого волка. Это значило, что мальчик обладает достаточно высоким энергетическим уровнем и, кажется, природной способностью видеть магических существ. Не будь он крестьянским сыном – с ним давно бы уже занимались лучше ученые-колдуны… Может, Еве действительно стоило взять его в ученики?

– А когда я домой пришел, мать сказала, никому ничего не говорить, сделать вид, что ничего не случилось, и не кликать беду, – закончил свой невеселый рассказ мальчик.

– Да чем ты докажешь?! – вдруг закричал Параний, брызгая во все стороны слюной. – Не было ничего такого!

Прыщавый насильник пытался разорвать стебли, но магия знахарки оказалась сильнее. В крепкие руки впивались острые шипы и до крови разрезали кожу. Его мать Лава тоже билась в путах и громко причитала. Женщина пыталась перекричать мальчика, называла его «бесовым отродьем» и «полудурком», а саму знахарку – «лесной шлюхой». По лицу мужественной Камлы текли слезы, но она продолжала стоять прямо и тихо молиться, чтобы духи отвели от нее подобных родственников.

Ева щелкнула пальцами и прямо под ноги Эрмы и Андрады упало зачарованное оружие, до поры до времени хранившееся в углу двора. Дубинка для забоя скота и две острых косы. Знахарка подняла глаза на взволнованную крестьянскую толпу, на плененных бандитов, кивнула на оружие.

– Узнаете?

– Это не наше! – просипел Параний.

– Не наше, не наше! – взвизгнула Лава.

– Это ж моя дубинка, Лава… – заговорил протрезвевший Ролдо, во все глаза наблюдавший за внезапной семейной драмой. – Я сбился с ног ее искать, а ты все говорила «потерялась» да «потерялась».

– Потерялась она! – продолжила голосить дурным голосом Лава. Колючки больно впивались ей в кожу и по богатому крестьянскому платью расплывались маленькие кровавые пятна. – Вот эта шлюха ее и нашла! А теперь нашего сыночка хочет перед всем честным народом насильником выставить, семью нашу оболгать и свадьбу разрушить!

– А ведь Лава все знала, – заговорила Ева. – Знала, что ее сын опозорился, что пытался изнасиловать ту, которую бережет Заповедный лес, и, чтобы отвести от него всякие подозрения и беды, решила его женить. Лава – умная женщина и любящая мать. Она знала, да, вся деревня знала, что Камла ночью уйдет в лес проводить ритуал на поиск суженого и решила действовать. Прикинулась, будто ритуал уже свершился и указал на ее сына – как на будущего зятя Андрады. Было такое? Отвечай, негодная!

И Ева крепко сжала кулак, отчего шипы еще крепче вонзились под кожу Лавы. Женщина взвыла от боли. Алая кровь закапала в пыль двора. Еще кровь. Кровь звериная, кровь человеческая… Это все очень плохие знаки. Они сулят горе и скорое скорбное путешествие. Ритуал очищения придется проводить заново.

– Было такое?! – закричала Ева и выставила кулак перед собой.

– Было! – в унисон закричала Лава.

– Перестаньте мучить ее, госпожа… – проговорил староста Выгош.

Ева разжала кулак и стебли с колючками втянулись обратно под землю, отпустив всех подельников. Те упали на колени прямо в дворовую пыль да так и не смогли подняться.

– Твои слова против их слов… – продолжил староста, поглаживая худую седую бороду.

– Не только слова, – прогремела Ева. – Вот оружие, с которым они шли на разбой, оружие, узнанное тем, кто его потерял. Вот свидетель, спасший меня от поругания. Вот признание о соучастии. Мало этого вам?

– Разве можем мы судить за намерение…

– А за избиение? А за нападение с оружием? А за попытку насилия? А за желание убить ведьму, хранимую Заповедным лесом прямо под сенью его деревьев?! А желание разрушить связь, открытую ритуалом и приметами?! – не унималась Ева. – Вы понимаете, как зол будет Лес, какие беды на нас обрушатся?!

Знахарке было странно, ей показалось, что эти люди пытаются оправдать пусть и несостоявшихся, но все же насильников и бандитов. Староста лишь молча качал головой, устремив взгляд на капельки крови в дворовой пыли и думал. Толпа крестьян тоже молчала. Люди смотрели то на ведьму, что приносила им много пользы и помощи, то на своих родичей, и не могли решить, на чью же сторону встать.

– В этой женщине… – раздался вдруг тихий голос. – Я нашел свою любовь. Уж не верил, что такое бывает. Жили всю жизнь рядом и не замечали друг друга. Ведьма нам помогла. А теперь из-за матери, что желает спасти блудливого сына, наша любовь и наша жизнь под угрозой. Кто защитит Камлу от произвола мужа-насильника и его слишком заботливой, брехливой матери?

Рядом с Щоком встал Иво. Красивый рослый, мужчина со светлыми волосами и огромными добрыми глазами. Из тех, о ком говорят «кровь с молоком». Зареванная Камла сделала три шага и встала рядом со своим суженым, переплела пальцы с его, прижалась плечом. Так и стояли они, пока мудрый староста Выгош не вздохнул и не вынес свой вердикт:

– Так тому и быть. Парания, Накафора да Мифирия посадить под замок, чтобы потом в город на судейскую расправу передать. Мать насильника, сознательно чинившую препятствия исполнению ритуала и примет – сами накажем. Пяти ударов плетьми хватит ей.

Лава от этих слов упала в обморок, а трое почти-осужденных попытались броситься прочь со двора. Щок, Иво и трое братьев будущего жениха бросились в погоню и у самых ворот снова скрутили и повалили на землю бандитов. Пока толпа охала и следила за действиями Иво, трезвый и разозленный Ролдо с диким ревом кинулся к крыльцу, где стояла Ева. Знахарка, не ожидавшая нападения в собственном доме, едва успела выставить ладонь для защиты, как из-за ее плеча выскочил Артур. Крепким ударом прямо в челюсть, юноша повалил крестьянина на спину прямо в пыль двора.

– Ну, кто еще осмелится напасть на девушку?!

Артур сделал пару шагов вперед так, что знахарка оказалась чуть позади него. Толпа опешила, замолчала. Поверженный Ролдо, кряхтя и постанывая, сел на землю, держась за подбородок. Из его рта вытекла тонкая струйка крови. Харкнув, он выплюнул перед собой выбитый зуб.

Ева, едва сдерживая эмоции слезы от прилива ужаса и негодования, отшатнулась и оказалась за плечом Артура. Кровь звериная, кровь человеческая, кровавые зубы – и все это на ее дворе!.. Ненароком знахарка задумалась о том, будто кто-то стремился проклясть ее или навести мощную порчу. Может, Лилия? А, может, и сам Артур? Зачем он вообще полез?! Он что же?.. Защитить ее пытался?..

Ева стояла за крепкой спиной Артура и прожигала ее глазами. В тех глазах недоверие густо перемешивалось с удивлением. Никто раньше не пытался защищать ее. Отец ругал, сестра высмеивала, редкие приятельницы прятались – и всегда Ева была одна, защищалась сама, как могла, как умела. Этот мужчина сделал странную вещь, новизной искрящуюся на предлетнем солнце. Просто вступился за нее.

– А ты кто будешь, мил человек? – вышел вперед староста Выгош. Он говорил медленно и примирительно. Свара порядком утомила пожилого человека.

– Я – гость этой ведьмы, – ответил Артур, сверкая глазами. Спиной он чувствовал исходящее от знахарки тепло, словно от домашнего очага, и это придавало ему сил. Никто в его присутствии не посмеет поднимать руку на женщину.

– Стал быть гость, – кивнул староста. – Мы гостям здесь завсегда рады. Лишь бы кулаками не махали, а так… Люди добрые, – крикнул Выгош, обращаясь к толпе, – Всех вас призываю в свидетели, чтобы перед теми, кто сюда нагрянет, подтвердить преступления этих мужчин.

– Стало быть… – прошептала Камла. – Стало быть, помолвка моя теперь расторгнутой считается?

– Считается, – кивнул Выгош. – Негоже, чтобы чистая дочь Андрады за насильника насильно замуж выдавалась.

Камла оторопела от свалившегося на нее счастья. Иво же медлить не стал – сгреб возлюбленную в охапку, крепко сжал в объятиях, а потом опустился на одно колено и громко, так, чтобы даже Заповедный лес услышал, произнес:

– Дивная Камла, дочь Андрады! Ты явилась мне во сне пару ночей назад и повергла мою жизнь в огненные пучины. Я больше не вижу своего пути без тебя. Я заживо горю, когда тебя нет рядом. И я умру, если ты ответишь мне отказом. Прям здесь, у ног ведьмы, что подарила нас друг другу. Скажи, любимая моя, единственная моя, хорошая моя, станешь ли ты мне женой?

– Да! – произнесла Камла срывающимся голосом. Слезы текли по ее щекам, веснушки сияли ярко, а в глазах светилась вся радость мира. – Конечно, я стану тебе женой!

И счастливая до полусмерти Камла бросилась на землю, в объятия своего жениха. Толпа, раскачивающаяся все утро на эмоциях, больше не сдерживалась. Крестьяне и соседи начали кидать в воздух шапки и платки, бросились поздравлять едва живую от пережитого Андраду, принялись обнимать помолвленных, целовались и жали друг другу руки.

Насильники и «слишком заботливая мать» были всеми забыты. Почти всеми. Маленький Щок и братья Иво продолжали крепко удерживать бандитов, чтобы те и не вздумали удирать. Впереди их ждал только околоток и приговор. Не веселились и не радовались только Ролдо, Эрма да ее семья. Рачительная хозяйка разок даже погрозила своему больно своевольному сыну кулаком. Жест, которого мальчик предпочел не заметить. Щок вдруг обнаружил в себе большую внутреннюю силу, с которой он способен сопротивляться деспотичной матери. Чутье подростка подсказывало ему, что именно с помощью этой силы он увидел того «белого волка»…

За объятиями Камлы и Иво последовал крепкий поцелуй. Девушки принялись стыдливо прятать глаза, матроны шикать на несдержанных молодых, которые в брак еще не вступили, а позволяют себе такие вольности. В сторонке от всех стояла и тихо радовалась красавица Ульма. Девочка любила хорошие истории о любви, в которых добро побеждало зло. Пусть даже этим злом оказался знакомый с детства сосед. Обернувшись через плечо, она увидела, как под навесом крыльца, кажется, начиналась еще одна красивая история.

Ева аккуратно коснулась плеча Артура. Юноша вздрогнул, резко обернулся. Знахарка чувствовала, как с ее души упал огромный груз. Груз ответственности за счастье Камлы, груз тайны о насильниках, груз знаний о госте. Одним теплым предлетним утром все и решилось. Только на сердце оставалось легкое томление. Ева глядела в глаза своего защитника и молчала. Молчал и он. В тех глазах напротив тоже что-то было. Не разглядеть, очень уж темно под навесом.

– Я твой должник, ведьма, – улыбнулся Артур. Юноша протянул руку и легким движением заправил выбившуюся прядку из черной косы за ухо. От нежного касания Еву словно кипятком ошпарило. – Скажешь теперь свое имя?

Ева отрицательно покачала головой и довольно улыбнулась. Нет, конечно, нет, пусть это будет ее тайной. Имя – это священное знание. Имя не каждому стоит доверять. Возможно, этот удивительный юноша, ее защитник, однажды и сможет заслужить такое доверие.

Ева смотрела в темные глаза под раздающиеся со двора громкие крики «Горько!». Крестьянское счастье… Хорошая примета… Артур смотрел в глаза напротив и чуть заметно улыбался. Сердце пропустило удар. Еще удар. Два удара? Или два сердца?

– Спасибо.

[ image9 ]

– Мне нужна твоя кровь!

– Не получишь ты моей крови, ведьма!

– Так надо! Дай мне руку.

– Да ты, видимо, сошла с ума! Зачем тебе моя кровь?

Ева крепко держала кинжал с волнистым лезвием и тянула руку к Артуру. Юноша прятался от нее по другую сторону обеденного стола и лихорадочно придумывал маневр, который спас бы его от ополоумевшей ведьмы. Он был сильнее и ловчее девушки, но применять силу против нее не собирался. Ева делала шаг влево, Артур делал шаг вправо. И так, пока не надоест.

– Не заставляй меня применять магию, – почти шипела Ева. – Я все равно получу твою кровь.

– Да пусть бесы заберут тебя, женщина!

Артур протянул через стол ладонь и Ева, не раздумывая, полоснула по ней ножичком. Артур тихо шикнул. Кровь полилась в подставленную Евой ладонь. Отбросив кинжал, знахарка кинулась к своим ступкам, в которых с раннего утра замешивала и растирала в пасту какие-то пахучие травы. Соединив ингредиенты с кровью, Ева быстро что-то зашептала. Над каменными ступами взвился сизый дымок, раздался хлопок, и знахарка торжествующе воскликнула:

– Все, готово!

– Эй, может, теперь поможешь мне?

Ева, ни секунды не размышляя, оторвала от подола своего платья длинный кусок черной ткани и обмакнула ее в кадку со свежей водой. Как только материя достаточно пропиталась, знахарка обмотала ею порезанную руку своего пациента. Артур почувствовал, как с холодной водой под кожу проникает легкая целительная магия, как запечатывается порез.

– Зачем тебе все это нужно было?

– Я готовлю угощение для духов, – просто ответила Ева, аккуратно касаясь тканью место пореза.

– Каких еще духов?

Прошло четыре дня с момента, как он очнулся в избушке у ведьмы. За этот недолгий срок он успел стать свидетелем странной магии минимум пятнадцать раз, дважды чуть не умер вновь из-за своего легкомысленного отношения к приметам и магической отдаче. Позавчера Артур познакомился с вороном-привратником девушки во время починки забора. Ворон был страшно недоволен тем, что какой-то посторонний помешал ему наблюдать за лесом и выразил свое недовольство очень явно – нагадив Артуру на чистую рубаху. Юноша видел, как знахарка общалась с зайчихами, как помогала крестьянам, как пыталась заполнить магией крошечные кристаллы, размером с абрикосовую семечку, и как каждую ночь колдовала и рыдала навзрыд. Во время этих ночных бдений ведьма будто выпадала из потока времени, забывала обо всем на свете, даже о нем, и представала совсем другим человеком… Артуру казалось, больше ничто не способно его удивить, как ведьме потребовалась кровь для угощения духов.

– Лесные духи помогли мне спасти тебя, – ответила Ева, пожав плечами, – Поделились магией. Я, как видишь, не способна создавать что-то серьезнее заклинаний, отворяющих запор. Так что их помощь была весьма кстати.

– А сразу объяснить нельзя было? – вздохнул Артур.

– Слишком просто. Кровь, добытая с боем, ценится выше, – хмыкнула Ева и нахально взглянула ему в глаза. – Можешь вынести стол во двор? Пора накрывать для гостей.

Только отзвучали эти слова, как Ева бросила быстрый взгляд на вазочку с ромашками, выскочила на двор и затворила за собой дверь. Сердце взяло разбег. Ей нравилась эта игра, эти новые острые эмоции. Она вдруг почувствовала себя не просто целительницей, не просто младшей дочерью, а женщиной, которая может нравиться противоположному полу. Это знание увлекало и придавало сил. Внезапная игра в семью...

Артур покачал головой вслед сбежавшей Еве. Ткань на удивление быстро высохла, и когда юноша отнял ее, то не заметил ни следа пореза, ни единого тонкого шрамика. Возможно, однажды он сможет свести и тот шрам, что рассек на две части его живот и его сердце.

Огромный дубовый стол весил как целая здоровая лошадь. Сдвинуть его с места было едва посильной задачей, а вот протолкнуть через узкий дверной проем – нерешаемой. Еву это ничуть не смущало. Пошевелив пальцами, девушка уменьшила стол и пролеветировала его на двор под неодобрительный взгляд Артура.

– Воистину, бесова дочь, – пробормотал Артур, спускаясь с крыльца.

– Помоги мне.

Ева уже расставляла на столе множество больших и маленьких плошек, глиняных мисок и деревянных кубков. Артуру досталось раскладывать масляные еловые лапы, веточки папоротников, подсушенные бутоны роз и острые кристаллы кварца. Ева придирчиво осматривала каждую лапу, каждый кристалл, поправляла и выравнивала. Венцом пиршественного стола стали множественные розоватые кости, жилы, зубы и части звериных черепов. Ева сама щедро разложила останки. Затем знахарка вручила Артуру корзину с песком и мукой и приказала сыпать своей рукой. Вместе с песчаными крупинками на стол полетели заговоры. Ева тихо шептала их на магическом языке и слова сплетались в единый неразборчивый гул.

Вскоре Артур почувствовал, как кто-то коснулся его плеча. Он обернулся и, естественно, никого не увидел. Знахарка продолжала колдовать, а прикосновений, поглаживаний, тычков становилось все больше. Юноша старался сохранять невозмутимость, хотя уже заметно нервничал.

Над столом начал клубиться едва различимый дымок. Он заползал на двор из леса, из каждого угла, из всякой тени. В дымке различались призрачные силуэты диковинных животных, маленькие горбатые люди, ожившие деревья и природные узоры. Они двигались и постоянно меняли форму, словно облака в небе, за всеми ними невозможно было уследить.

– Я выполняю обещание, данное вам, о духи-помощники! – воскликнула Ева, когда каждый свободный клочок пространства заполнился серой дымкой. – Вы помогли мне спасти этого мужчину! В благодарность за спасение он одаривает вас своей кровью. Ешьте!

Ева предусмотрительно сделала пару шагов назад. Духи с жадностью набросились на стол, принялись раскидывать угощения, вырывать их друг у друга. Знахарка вовремя отступила, иначе в нее полетела бы одна из мисок и две бедренных кости. Ева быстро подошла к опешившему Артуру, жестом попросила наклониться и прошептала на ухо:

– Нам с тобой присутствовать здесь – обязательно, а вот смотреть – не стоит, не любят этого духи. Лучше отвернись, опусти голову или закрой глаза.

Ева сама же подала пример, крепко зажмурившись. Сперва Артур честно старался не подсматривать, но любопытство одержало верх. Ему скоро покидать этот чудной гостеприимный дом, вдруг он больше никогда не увидит подобной магии? Чуть приоткрыв глаз, юноша принялся наблюдать за происходящим из-под длинных ресниц.

Над столом, как воронье над полем битвы, кружились десятки вихрей. Они нападали на плошки, атаковали розоватые косточки и вытягивали из них остатки мясного вкуса, сталкивались друг с другом, громко шипели и бранились. Со стола в пыль двора летели песчинки, мучные крупицы и кристаллы. Кто-то из духов ловил падающее на лету, кто-то подбирал и поглощал прямо с земли.

Самое лакомое угощение, пасту с кровью, духи оставили на самый конец пира. Они касались пасты, лизали ее, как леденец, терлись рядом с ней, как загулявшие коты. Над двором установился тонкий запах лесных трав, смешанных с солоноватой кровью. Крупинки пасты взлетали в воздух и поглощались духами, искрясь алым на солнце. По плечам Артура побежали мурашки мелкого отвращения, и он тоже зажмурился. Не за всякой магией бывает приятно наблюдать. Они помогли энергией, он заплатил кровью. Они в расчете.

Весь остаток дня Артур раздумывал над увиденным, над произошедшим и над тем, чему еще предстоит произойти. Седмица, оставленная для выздоровления, закончится через два дня, а у него до сих пор нет ни плана, ни ответов. Тем же вечером, когда Ева в очередной раз делала перевязку, юноша решился на разговор. В свете вечерних свечей да при догорающем рассвете знахарка бывала более разговорчивой, чем обычно.

– Скажи, зачем духам нужна была моя кровь?

– Они отдали свою энергию, чтобы поддержать жизнь в тебе, – размеренным безэмоциональным тоном ответила Ева, перетягивая тонкую ткань. – Часть из них навсегда развоплотилась, чтобы ты мог жить. Кровь – это меньшее, чем можно отблагодарить за их жертву.

– И со многими духами ты водишь дружбу?

– Нет. Мы иногда помогаем друг другу, только и всего.

– Ты всегда так сосредоточена?

– Когда работаю – да.

– А когда не работаешь?

– Я всегда работаю, – сухо отвечала Ева. – Моя жизнь – это моя работа.

Ева тоже считала дни до назначенного ею самою отбытия Артура. Она хотела избавиться, наконец, от этого раздражающего элемента в своем спокойном, размеренном быту. Она жаждала найти повод, чтобы задержать его, еще немного вслушиваться в этот голос, с полным правом касаться этой красивой спины и груди. Всему приходит конец. Как задержать его приход?

– Почему ты умирал в Заповедном Лесу?

– Как твое имя?

– Не хочешь говорить?

– Я первый спрашивал.

Ева вздохнула и отняла руки. Разговор не клеился. Она не умела вести таких разговоров. Да и перевязка уже пару минут как завершилась, девушка просто поправляла ткань. Ей так нравилось это ощущение чужого тепла на кончиках пальцев…

– Я не знаю, чем отблагодарить тебя, – пробормотал Артур, обернувшись к Еве. – Ты спасла мне жизнь, а у меня нет никаких денег или ценностей, чтобы расплатиться.

Ева слегка поморщилась. Она давно поняла, что грандиозные планы взять с юноши явно благородного рождения большую цену, не увенчаются успехом. Он не в том состоянии. Он почти бродяга. Знахарка опустилась рядом с Артуром на лавку, еще раз аккуратно подтянула ткань на груди. Этот маленький лоскуток все время выбивался, а девушка не терпела беспорядка. Юноша перехватил ладони Евы, сжал в своих. Они не смотрели друг на друга, просто сидели рядом, грелись и вслушивались.

За окном тихо застрекотали ночные кузнечики. Раздобревший месяц бодро выползал на небосвод, наполняя поздний вечер ярким белым светом. Над неубранным столом кружились первые желтоватые светлячки. Это хорошая примета, если их будет много, значит, Заповедный лес принял жертву и не сердится за все случившееся. Тонкие ночные ароматы проникали в избушку сквозь открытые окна и щели в стенах. Воздух наполнялся свежестью, томлением и мечтами.

Еве очень хотелось сидеть так рядом и молчать. Она чуть подвинулась, и рукав простого черного платья теперь касался руки Артура. Юноша не отпускал мягких ладоней девушки. Ему уже приходило в голову, что деревенская знахарка, даже самая талантливая, не будет вести себя так независимо и не будет иметь такой гладкой светлой кожи. Сегодня, поглаживая пальцем тыльную сторону ладони, он укрепился в этом мнении.

– Ты ведь скрываешь не только свое имя...

– Я – открытая книга. Для тех, кто умеет читать.

Ева сама удивилась подобному жеманству и кокетству, слетевшему с кончика языка. Она наблюдала, как флиртуют с мужчинами старшая сестра и ее подруги, но сама никогда не пыталась. Она профессионал, она – целительница в недалеком прошлом, а не какая-то завшивленная деревенская знахарка, ей все это не нужно. Ева слишком хорошо помнила уроки отца о мужчинах, которым нужно только одно. Девушке только не давали покоя знаки и приметы, что сопровождали встречу с этим юношей. Добрые и дурные, они сопровождали каждый ее шаг. Как каждый день на окне появлялся глиняный кувшинчик со свежим букетом ромашек. Ева любила ромашки.

– Тебе пора спать.

С этими словами Ева отняла руку, поднялась и направилась на улицу к умывальнику. Ладонь Артура еще хранила нежность девичьей кожи. Он сжал кулак, пытаясь удержать эту ускользающую мягкость и это тепло. Всему приходит конец. Как отсрочить его приход?

Ночь покатилась своим чередом. Артур вновь проснулся от земной дрожи и засвистевшего из всех щелей ветра. Ева вновь колдовала. Все быстрее и быстрее она произносила слова заклятий, сливавшиеся в единое бормотание, в полную неразбериху и хаос. Достаточно отдохнувший мозг начал связывать одно с другим. Знахарка, не имеющая имени. Знахарка, живущая одна в самой глуши. Знахарка, применяющая непростые заклятия, владеющая ими почти как Виртуоз. Знахарка, вытащившая его с того света. Слишком много совпадений. Как же ее имя? Ее имя… Если ее имя… Если он знает ее настоящее имя… Если догадывается… То лучше бы Визгем тогда убил его окончательно и ему не пришлось бы делать выбор…

На рассвете в глиняном кувшинчике на окне вновь появился свежий букет ромашек. Открыв глаза, Ева сразу заметила маленькие белые головки. Этот знак внимания хотелось прижать к сердцу и не отнимать. Раньше только поваренок с замковой кухни дарил ей цветы и то, быстро прекратил – нет поваренка, нет цветов...

Артура уже не было дома. Он каждый раз умудрялся вставать раньше Евы и хозяйничать на дворе. То забор починит, то новой соломы на крышу подбросит. Девушка удивлялась – как человек, внешне похожий на благородного, так легко и быстро освоился с крестьянским бытом? Возможно, она ошиблась, и он не был аристократом? Самую важную вещь Ева подметила абсолютно точно – с мужчиной в хозяйстве жить куда проще, чем одной.

Погладив узкие лепестки ромашек – хорошая примета, знак близкого теплого лета, – Ева выбралась из постели. Пора заняться самым нелюбимым делом. Ведьминым огородом. Старая ведьма, которая раньше жила в этом доме, на смертном одре приказала Еве заботиться о своем пятачке земли с травами и кореньями. Тогда, поздней осенью, знахарка еще надеялась вырваться из порочного круга проклятий, в который угодила стараниями семьи, и не стала слушать наставления. Теперь смирилась. Надо, значит, надо.

Ева быстро собрала копну густых черных волос в тугую косу, надела черное платье без узоров, дополнила образ множеством амулетов и оберегов. Артура нигде не было, ни дома, ни на дворе. Видимо, он ушел дальше в лес, со своим любимым луком. Знахарка перекусила на скорую руку вчерашней кашей, запила травяным отваром и ополоснула посуду. Больше откладывать нельзя, да и погода благоволит, поэтому Ева повязала легкую косынку и отправилась в огород.

Ведьминым огородом называлась часть, располагавшаяся за домом, частично в тени деревьев, частично на солнечной стороне. Ева прикрыла за собой высокую калитку, защищавшую от забредающих лесных животных и духов, и осмотрелась. После прошедших поздневесенних дождей, огород выглядел чистым и умытым, хотя за всеми заботами Ева давненько не навещала его. Кустики журмоза весело тянули сине-зеленые листья к небу. Пряные бутоны розовой вионны набухали на больших толстых ножках. Крапчатые грибы фурзы-мака пошли в рост и скоро их можно начать собирать. А вот колючая ложноплодка, наоборот, начала желтеть и сохнуть у корня. Плохая примета. Сулит маленькое несчастье.

Ева набрала в большой садовый кувшин воды, произнесла над ним заклинание и пошла поливать свой огород. Легкая усталость и пыль снимались с растений магией, а доброе слово действовало лучше любых удобрений. Ева взрыхлила землю тяпкой, сделала пару углублений и посыпала немного ячменя – корням землероя тоже нужно чем-то питаться. Зимой, в благодарность, его можно будет выкопать, поймать убегающий корень, и сварить густой отвар, напоминающий по вкусу куриный бульон и останавливающий лихорадку.

Артур застал знахарку за домом, копающейся в земле. Она что-то бурчала про сорняки и мурлыкала затейливую переливчатую мелодию. Аппетитная задняя полусфера девушки вздымалась вверх и вызвала в окрепшем организме вполне определенные эмоции. Артур кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание. В этот раз он умудрился поймать аж четырех фазанов и мужчине не терпелось похвастаться. Ведьма настолько увлеклась трудом, что ничего не слышала. Значит, над ней можно подшутить.

[ image10 ]

Артур вернулся из леса и прислушался. Из-за дома доносились тихие напевы и эмоциональные разговоры. Ева тихо с кем-то общалась. Артур тихо положил дичь на землю и, аккуратно ступая, подошел к огороду. Ева, запыхавшаяся и раскрасневшаяся от работы, выговаривала кусту за его прожорливость. Юноша усмехнулся. На сердце потеплело. Ева, теплая и домашняя, вдруг напомнила ему добрую крестьянку из сказок. Такие всегда доставались самым лучше молодцам. И Артур хотел успеть раньше других претендентов. Он совершенно не сомневался, что они есть.

Артур подошел к девушке. Крепкие пальцы вцепились в ребра и начали щекотать. Ева взвизгнула от неожиданности и выронила тяпку. Сердце бешено заколотилось, дыхание перехватило от страха. Защитная магия заискрилась на кончиках пальцев. Ева замахала руками, пытаясь удержаться на месте. В этот момент, словно специально, к знахарке подползла голодная, и оттого очень общительная, и подвижная ложноплодка. Растение топорщило и вытягивало во все стороны колючки, оно жаждало внимания. Большим пальцем Ева полоснула по острому шипу. Полилась кровь. Если бы у ложноплодки был рот, то она, наверное, облизнулась бы.

– Что ты! Зачем?!

Ева обернулась и принялась колотить больного мужчину по груди за этот неожиданный страх. Кровавые следы оставались на пожелтевшей крестьянской рубашке. Артур захохотал приятным бархатным голосом.

– Весело тебе! – взвизгнула Ева, продолжая отбивать дробь. – Весело ему девушек пугать!

– Да постой ты!

Артур схватил руку Евы, развернул к ней ладонь, на которой размазалась кровь. Знахарка затихла, распахнула глаза и тихонько всхлипнула.

От обычной холодной собранности не осталось и следа. Вот, какая она на самом деле! Маленькая и ранимая, но ужасно храбрящаяся.

– Не уходи никуда.

Юноша быстро прошелся по огородику, окинул взглядом травы и выбрал одну. Медунию. Сорвал три пушистых резных листа, размял в руках. Воздух наполнился тонким горьким ароматом, который всегда сопровождает городских лекарей. Затем он вновь взял девушку за ладонь и кончиком языка облизнул кровоточащую ранку. Ева вздрогнула, тело будто пронзила молния, но руки не отняла. Артур положил на порез кашицу из листьев и потребовал:

– Хотя бы до полудня – отдохни, чтобы кровь остановилась и края затянулись.

– Откуда?.. – прошептала Ева, глядя во все глаза на юношу. – Откуда ты это знаешь?

– В детстве научили, – улыбнулся Артур, и в глазах его запрыгали солнечные зайчики. – Знахари заботятся о нас. Кто-то же должен заботиться о знахарях.

Ева облизнула губы. Сердце сладко колотилось. Вот оно, это маленькое несчастье. Обернулось маленькой радостью. Ладонь в ладони.

– Обо мне никто не заботится… – проговорила Ева, уставившись на порез. Она удивлялась самой себе. – Это я должна всем помогать. Я тоже знаю это с детства.

– Как же твое имя?..

Ева подняла глаза.

Сказать?

Губы хотят сказать слово, осталось лишь произнести его вслух.

– Госпожа! Вот вы где!

Нет! Плохая примета! Прочь отсюда!

Зачем он так настойчиво просит ее имя?..

– Я уже не чаяла вас найти!

Калитка распахнулась, пропуская в огород Камлу. Крестьянская дочь настолько освоилась с ведьмой, особенно после происшествия с насильниками, что чувствовала себя в лесной избе, как дома. И не стеснялась это демонстрировать. Глазам пришедшей открылась удивительная картина. Четыре пыльных фазана, ложноплодка, размахивающая колючками, как постиранным бельем, непривычно красная знахарка и таинственный гость, держащий новую подругу за руку.

– Простите, госпожа, я вам помешала? – спросила Камла, с удовольствием впитывая в себя сцену. Она заметила и, как Ева попыталась освободить руку, но юноша не отпустил.

– Нет, Камла, нет. Мы тут просто… Ухаживали за огородом, – ответила Ева. Знахарка заглянула крестьянке в глаза и добавила немного магии, чтобы точно убедить в своих словах.

– Вот оно что… А я пришла вас на свадьбу позвать! – весело сказала Камла. Чуть подумав, вдруг, добавила. – И господина тоже! Ведь он спас нас всех тогда! Через две недели праздник состоится. В нашем большом амбаре. Вы же придете?

– Но я собирался уезжать!.. – промолвил Артур. В его сердце затеплилась надежда. – Уже через пару дней.

– Это будет свадебным подношением от вас! – выпалила Камла.

– Право слово, госпожа собиралась отпустить меня с миром вскоре. Говорит, что я вполне здоров.

– Если госпожа вас гонит, то вы можете пожить у нас. А на свадьбу все равно придите. Нам нужен человек в помощь для проведения ритуала воды.

– Ну, если вы настаиваете…

Ева не успевала вставить и слова, только переводила взгляд с одного на другую. Приход Камлы подарил возможность задержать Артура. Поэтому, приняв самый невозмутимый и серьезный вид, Ева вынесла свой вердикт:

– Остановитесь. Артур – мой гость и мой больной. Мне решать, когда его отпускать. Если тебе, Камла, требуется, чтобы он участвовал в ритуале воды, то пусть остается. Я еще понаблюдаю за его необычным делом и ходом выздоровления. Это очень полезно в моей… Практике.

Счастливая Камла быстро покинула лесную избушку, ставшую такой дружелюбной и родной. Ева стряхнула засохшую кашицу медунии, глянула на позабытых фазанов. Из них можно приготовить чудесное жаркое.

– Что за ритуал воды такой? – поинтересовался Артур.

– Скоро узнаешь, – хищно ухмыльнулась Ева.

Самообладание, начавшее подводить талантливую знахарку, полностью вернулось к ней. Впереди у них еще две недели. Они могут принести и радость, и боль, но Ева, всем своим обостренным колдовским чувством ощущала, что они не пройдут бесследно.

– Давай, давай тяни! Тяни, чего ты медлишь?!

– Да тяну я, о духи, тяну!

Удочка дрожала в руках Евы и норовила вспорхнуть птичкой и булькнуться в воду. Ладони натерло древком от натуги, пальцы скрючились, она вся запыхалась и еле держалась на ногах – но Артуру этого было мало. В запале он продолжал раздавать команды и требовать. Не выдержав, он схватил слабые женские ручки, крепко приобняв со спины. Ева вспыхнула от такой нечаянной и дерзкой близости, но освобождаться не стала. Ей ужасно не хотелось расстраивать увлекшегося Артура. И она, проникшись чужим азартом и теплом, позволила руководить собственными руками.

На зеленом берегу забилась большая серебряная рыбина с длинными зеленоватыми усами. С победным кличем Артур схватил валявшийся неподалеку дрын и хорошенько приложил ее клювовидной голове. Рыбина обмякла и затихла. Ева переводила взгляд, полный запоздалого недоумения, с улова на довольного юношу. Еще со вчерашнего вечера она никак не могла найти причин, почему согласилась отправиться на рыбалку. Видимо, потому что не нашла причин отказать… К тому же, он так пронзительно смотрел, что Ева почувствовала бы себя настоящей ведьмой, откажи она.

– Умеешь чистить рыбу?

– Что? – переспросила Ева. Ей пришлось отвлечься от созерцания чешуи, блестящей на солнце, и вынырнуть из собственных мыслей.

– Умеешь чистить рыбу? – переспросил Артур с довольной улыбкой. Он еще не выпустил дрына из рук, но глаза уже бегали, в поисках нового, более удобного места для рыбалки.

– Видела, как этим занимаются другие, но сама не пробовала, – честно ответила Ева, нахмурившись.

– А я-то, после растопки бани, решил, что эта ведьма умеет абсолютно все! – хохотнул Артур и поднял рыбину за хвост.

– Я могу снять с этого чудесного губа́руса каждую чешуйку, вымочить их в растворе изумрудной камеди и меда, чтобы продать на ярмарке ювелирам за очень большие деньги, – хмыкнула Ева, в шутку оскорбившись его словами. – Или сделать настойку на винном спирте, обеспечивающую половую немочь. Но потрошить рыбу, к тому же, такую ценную, на еду, я не обучена.

Артур с сомнением посмотрел на серебристого губаруса и присвистнул:

– Хочешь сказать, чем просто есть, на нем можно хорошо заработать?

– Именно так, – кивнула Ева с улыбкой превосходства.

Артур недолго поразмыслил, потом ребячливо подмигнул и бросил оглушенного губаруса в деревянное ведро.

– Наверное, я смогу пережить такую потерю, ведь иначе, мы рискуем остаться без ужина. А все золото мира заработаем как-нибудь в следующий раз.

И Артур вернулся к своей удочке, на которую не смог поймать ни одной самой захудалой плотвички. Ева, обученная этим же ранним утром, уже, как заправский рыбак, насадила на крючок червяка и с легким свистом закинула удочку в реку. Сегодня ей везло. Первая в жизни рыбалка обернулась богатым уловом, и Артур только и успевал помогать ей подсекать и вытаскивать рыбу. Часть пришлось отдать обратно реке и речным духам, еще часть Ева отпускала, даже не притронувшись – те рыбины являли собой дурные водные приметы. Артур лишь посмеивался над этой почти крестьянской суеверностью.

Спустя какое-то время решили поменять место клева. Артур шел чуть впереди и внимательно высматривал, куда бы им встать на этот раз. Больше всего ему приглянулась широкая излучина реки с мелкой заводью, еще не заросшая осокой. Здесь рыбы было столько, что новоиспеченные рыбаки едва успевали вытаскивать улов и менять приманки. Вскоре рыбачить просто так стало скучно, и Артур предложил соревнование. Условием для проигравшего выбрали чистку рыбы к ужину. Разгоряченная Ева позабыла все свои сомнения на счет рыбалки, рыбы, неблагородного занятия и полностью отдалась игре.

Вскоре в двух больших деревянных ведрах и одном котелке перестало хватать места для рыбы. На кураже Ева и Артур начали бросать рыбин на песчанистый берег, позабыв о том, что их надо бы оглушать. Тогда самые неглупые представители улова умудрялись допрыгать до воды и с тихим плеском уйти от кричащих и веселящихся рыбаков.

– Я поймала жа́вку! Смотри-смотри, ха́рмус идет! Какой же он красивый! – только и успевала восторгаться Ева.

За этим невинным развлечением с девушки внезапно слетела извечная маска холодности и отстраненности, явив Артуру совсем другое лицо. И этот лик интересовал его куда больше образа горделивой знахарки.

– Да откуда и зачем ты знаешь все эти названия?! – хохотал Артур, выдергивая из воды очередную серебристую рыбину. – Не важно! Ты отвлекайся побольше на красивое, а потом будешь ее потрошить.

На подколки Ева надувалась, словно рыба-шар, и принималась помогать себе магией. Амулеты, улавливающие и сохраняющие магическую энергию даже из воздуха, расстроенно пели. Все их труды и труды самой Евы тратились на глупое и бессмысленное развлечение. Несмотря ни на что, Еве было ужасно весело. И она не могла припомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой счастливой и свободной. Она украдкой смотрела на Артура, на его красивый профиль и ловкий стан, и молчаливо благодарила за то, что предложил и настоял.

Стояла невыносимая обманчивая жара раннего лета. От активных движений и постоянной физической нагрузки Ева вся вымокла и начала уставать. Рыба все также безостановочно клевала, а сил на борьбу с ней оставалось все меньше. Девушка утирала пот со лба, но он все равно лез прямо в глаза. Рядом летали и тихо звенели крыльями стрекозы. Поднялись из гнезд мелкие озерные чайки. Ева отметила их беспокойное поведение и подняла глаза к небу.

– Скоро начнется дождь! – воскликнула она. – Все приметы говорят об этом…

Еву пронзила нечаянная догадка. Она бросила удочку на берег и побежала проверять улов Артура. Юноша встрепенулся и перевел на знахарку заинтересованный взгляд.

– Три, четыре… Семь… – бормотала Ева, пересчитывая маленьких рыбок с синими плавниками. – Десять! – от безысходности она даже шлепнула себя по лбу. – Ты выловил десять мажа́нок и не отпустил их обратно в воду, попросив перед этим прощения у духов!

– И что? – весело спросил Артур.

В этот момент его беспечная улыбка ужасно раздражала Еву. Раздражала, но она ничего не могла с собой поделать, на эту улыбку всегда хотелось отвечать такой же улыбкой. Напустив на себя серьезности, уложив для виду руки на груди, Ева пробубнила:

– Да ничего. Просто из-за тебя нас сейчас накроет магической отдачей в виде дополуночного дождя. А домой идти далеко, еще и со всем этим уловом!

– Какая беда? – также беззаботно отвечал Артур. – Переночуем в лесу.

– Как это в лесу? – опешила Ева.

– Соорудим шалаш.

Ева от изумления и очаровательной наглости распахнула глаза и открыла рот. Затем молча рот захлопнула, так и не найдясь, что ответить.

– Не переживай, ведьма! Я сумею сделать для тебя такой шалаш, что ты ни за что не промокнешь, – шкодливо подмигнул Артур. – Вот увидишь, может быть блаженство и в шалаше.

Еве очень хотелось что-то возразить, настоять на необходимости вернуться домой, но все невысказанные протесты оборвал далекий раскат грома. Фыркнув, знахарка принялась быстро сматывать удочки и возвращать реке полагающуюся часть улова. Легкая улыбка не покидала лица Артура, пока он собирался и украдкой наблюдал за недовольной и кипятящейся девушкой.

Первые крупные капли вскоре зашлепали по водной глади. Ева шипела на их холодность, как догорающее полено. Дождинки щелкали по оголенным рукам и шее, забирались под платье. Пока знахарка закручивала вокруг головы косы, Артур закончил сборы. Из всего улова он выбрал пяток самых крупных и красивых рыбин, не забыв про недавнего серебристого губаруса. Все они поместились в одно небольшое ведро. Когда дождь застучал барабанным боем, Артур протянул своей ведьме ладонь и потянул прятаться в лес.

– Не обижайся, пожалуйста! – в конце концов, сдался Артур, не выдержав недовольного, нахохленного вида девушки. – Я слишком увлекся, да и не знаю я всех примет. Давай поступим так – рыбу выпотрошу я, шалаш тоже за мной, а с остальным ты мне поможешь. Хорошо?

Ева благосклонно и коротко кивнула. Сердце пело. Эту игру она выиграла и копаться в рыбьей требухе не придется. Пусть ради этого и пришлось пожертвовать сном в теплой постели и нормальным ужином. Знахарку разбирало любопытство, которое она всеми силами пыталась скрыть за напускной обидой. Чем еще сможет удивить этот Артур?

По пути вглубь леса они набрали еще сухого хвороста. Артур прихватил парочку неплохих еловых веток и теперь тащил их волоком за собой. С видимым сожалением ему пришлось отпустить холодные пальчики девушки. Ева вконец засмущалась и заторопилась вперед, чтобы не выдать, как в очередной раз белые щеки окрасило ярким румянцем от смущения и маленького стыдного удовольствия.

Вся эта прогулка была сущей ерундой, она не стоила потраченного времени, которое стоило бы употребить на пользу крестьянам и собственной магии. Но знахарка едва могла угомонить счастливо бьющееся сердце. Пальцы, хранившие тепло чужого прикосновения, она украдкой спрятала на груди.

Дождь барабанил по сочным листьям осин и берез. Тревожно чирикали недовольные руска́лы и серые птички фо. Им приходилось прятаться в гнездах, укрывать от непогоды птенцов. И все рисковали остаться этим днем голодными.

Артур вдруг замешкался и сбавил шаг. Ева быстро обернулась, изготовившись то ли защищать своего подопечного, то ли защищаться от него. Но юноша уже громко расхохотался, распугивая жителей леса. Верхом на волочащихся ветках устроилась заячье семейство.

– Эй, друзья, я вам разве телега или конь? – весело спрашивал Артур у зайцев, дергая на себя ветку. Зайцы лишь переглянулись, сбились в дрожащую пушистую кучку, но позиций не сдали.

– Пойдут на похлебку, – ехидно усмехнулась Ева. – Не одну же рыбу есть.

Четыре пары удивленных заячьих глаз и одни человеческие уставились на Еву.

– Точно, лесная ведьма, – будто каким-то своим мыслям кивнул Артур. – Зайцам, может быть, негде переночевать, а ты их сразу в суп.

– Я попыталась их припугнуть и прогнать, – преувеличенно безразлично пожала плечами Ева. – Но раз тебе нравится возиться с ними, словно деду Аза́ю, твое дело.

– Какому деду? – переспросил Артур, поспевая за Евой с рыбой, зайцами, хворостом и крупными еловыми лапами.

– Это – сказочный персонаж. Дед Азай, – бросила через плечо Ева. – Любил всех лесных животных, подбирал их везде, лечил. Особенно уважал зайцев. Однажды он даже пустил их перезимовать к себе в избу.

– Ты – знаток не только примет, но и местных побасенок? – ухмыльнулся Артур.

– Я – просто знаток, – в тон ему ответила знахарка.

– А что говорят по поводу зайцев твои приметы?

– Что это к прибавлению в семействе.

– Удивительное дело!

Зайцы, которым ужасно повезло оказаться в компании людей, не собиравшихся их есть, прокатились на ветках до самой опушки. Там Артур порешал ставить обещанный шалаш. Ева, чтобы облегчить задачу, выпустила немного магии, чтобы просушить ветки и траву. Немного поразмыслив, она решила ни в чем себе не отказывать и установила над поляной большой купол, не пропускающий воду. На этом накопленная магическая энергия почти закончилась.

Гроза разбушевалась не на шутку. Гремело и лилось как в последний раз. Ева даже засомневалось, не стало ли это реакцией магии и Заповедного леса на попытку защититься от дождя. Развить мысль не дал Артур. Он вручил знахарке охапку хвороста и попросил заняться костром.

Вскоре на поляне весело затрещал костер. А рядом с ним вырос добротный шалаш из крепких веток и больших еловых лап. Заячье семейство по достоинству оценило теплый домик, и вскоре все спали внутри, свернувшись в большой серый клубок. Ева смотрела на отдыхающих зверушек, и ее губы тронула легкая улыбка умиления.

– Ну вот, а предлагала в похлебку! – задорно поддел Артур.

– А ты обещал не только шалаш, но и рыбу почистить.

– Что обещал, все сделаю!

Артур извлек из сумки, которую тащил с собой, добротный нож. Еве оставалось только удивляться, сколько сил было в этом мужчине, который буквально десять дней назад умирал у нее на руках. Поигрывая лезвием, он разложил рыбу на обнаружившемся неподалеку пеньке и приступил к разделке. Головы и требуха полетели в одну сторону, а чистые тушки – в другую.

– Подкинь побольше хвороста в костер, – попросил Артур, не оборачиваясь. – Нам потребуется много золы – хочу запечь рыбу.

Пока разбирались с костром и правильным расположением рыбы в золе, солнце принялось опускаться за горизонт. Зайцы продолжали спать, подрагивая во сне усами. Ева устало опустилась на одну из еловых лап. День вышел слишком сумбурным и непредсказуемым. Артур, то и дело, недовольно принюхивался к собственным рукам, а потом раздраженно выпалил:

– Ты последишь за нашим ужином? Я наберу воды в котелок и немного искупаюсь.

– Хорошо, – кивнула Ева.

Артур подмигнул и вскоре скрылся в лесу за пределами спасительной бездождевой сферы. Немного поворошив угольки в костре, знахарка поняла, что больше ей совершенно нечем заняться. Зайцы спали, рыба медленно готовилась, впитывая жар березового хвороста, небо никак не желало расчищаться до полуночи. Знахарка подперла подбородок рукой и уставилась в мирно клубящийся огонь.

[ image11 ]

Перед мысленным взором поплыли воспоминания о недавних событиях. Изгнание, проклятие и заточение в лесу. Долгая и сложная зима. Спасение Артура от смерти, а доброй девушки Камлы – от ужасного навязанного брака. Волшебные стрелы, пропитанные самой разной магией… Память услужливо подкинула картинку, четко отпечатавшуюся в голове – путаная и сложная структура заклинания на стрелах. Три, или больше, заклинателя, приложившие к ним руку. Даже отпечаток дзирг и самого Заповедного леса. В чем же их секрет?..

Ева всматривалась в искры костра, но видела лишь кружево плетения. Мигали и переливались узловые точки, расходились и извивались потоки. Заклинание поддерживало само себя, черпало питающую энергию из какого-то доселе невиданного источника. Знахарка даже тряхнула головой, но видение не пропало. Руки чесались от желания покрутить и пощупать паутинку магии, раскрутить и распутать ее.

Ладонью она невольно пошарила рядом с собой. Опомнившись, Ева фыркнула и грустно рассмеялась. Привычка зарисовывать, приобретенная еще в пансионе, иногда сбоила и проявляла себя. Но рядом не было ни бумаги, ни пергамента, лишь зола, пыль и коптящаяся рыба. Ева училась расшифровывать заклинания на глаз, без дополнительной помощи и подсказок.

Самый большой заяц засопел и задергал ногами, будто куда-то бежал. Ева погладила его по приятной жестковатой шерстке, и зверек расслабился, лишь слегка ухом повел.

За собственными мыслями Ева совершенно потеряла счет времени. По темному мокрому небу невозможно определить час, но девушка почувствовала, что засиделась и близится вечер. А Артура все не было.

Сердце пропустило колючий удар и беспокойно забилось. Ева вскочила, растеряв на мгновение всю свою степенность и гордость, всмотрелась в кусты, наполнявшиеся ночной тьмой. Но Артур не прятался за кустами, не притаился за деревьями, не шел навстречу, освещая пространство вокруг себя яркой, светлой улыбкой.

– Куда он там собирался? Искупаться? – нервно забормотала Ева и выскочила прямо под дождь.

Она сама не отдавала себе отчет, почему побежала искать Артура. Сердце трепыхалось выброшенной на берег рыбешкой и требовало срочно спасать человека, которому она совсем недавно вернула жизнь, только и всего. Большего и не требовалось, и не было этого большего, убеждала себя Ева. Только лишь забота лекаря о своем подопечном. Сердце соглашалось принять и это оправдание, лишь бы ноги двигались поскорее.

Дождь нещадно лупил холодными каплями, словно только и поджидал, когда знахарка выберется из-под защиты магии. Он стремился наказать ту, что пренебрегла приметами. Мокрые волосы липли к лицу и к шее, а Ева все равно шла напролом через лес, туда, где скрылся Артур.

Одиночество и внезапно накативший страх убедили Еву сделать еще одну вещь. Знахарка мысленно потянулась к своей ауре, а затем к тоненькой ниточке, что каждый раз соединяла ее с больным. Ниточка была окрашена слабым зеленым светом. Ниточка говорила, что на той стороне все в полном порядке.

– Жив… – тихо выдохнула Ева, направляясь туда, куда манила связь.

Вскоре послышала плеск воды. Его не смогла заглушить даже гроза. Сердце охватило томление, оно требовало поскорее продолжить поиски. Ева смутилась. И ощущения, и горячее желание найти, помочь сберечь – были в диковинку. В совершенном раздрае знахарка вылетела на невысокий берег и огляделась.

– Соскучилась?

Ева вздрогнула и едва удержалась от того, чтобы закричать. Переведя взгляд в сторону насмешливого голоса, она повторно подавила возглас. Артур плескался в реке на мелководье. Совершенно обнаженный Артур. Нет, конечно, он тут же сделал шаг и оказался в воде по пояс, но все, что можно было рассмотреть, Ева рассмотрела. Кажется, ей даже понравилось?.. Иначе, откуда это странное, прыгающее чувство в животе и стук сердца в ушах?

Живой и в бледном свете дождевых облаков, он был очень красив.

– Я… – сипло начала Ева и замолчала. Придав лицу самое отсутствующее выражение, откашлявшись, она продолжила. – Решила проверить, все ли у тебя в порядке и забрать котелок с водой. Хотела сварить травяной чай.

Щеки горели от вранья и смущения. От смущения даже больше.

Артур кивнул, как всегда, улыбнулся и махнул рукой в сторону берега.

– Ты сможешь дотащить его сама? Я, видишь ли, решил немного почистить свою одежду, а тут ты выскочила из леса, будто за тобой гнались волки! За тобой точно никто не гнался?

– Н-нет, все в порядке, – промямлила Ева, споткнувшись о толстый корень, торчащий из песчаного берега.

– А звать тебя как?

Ева открыла рот, но вовремя опомнилась. Хитрый парень решил воспользоваться ее замешательством! Поэтому в ответ она лишь фыркнула, подхватила обеими руками металлическую посудину и посеменила обратно. Расшалившееся сердце что-то тихо и довольно напевало. Ева решила, что по возвращении в избушку обязательно выпьет какой-нибудь настойки от сердечных приступов.

Вскоре к костру вернулся и Артур. Мокрая одежда, кое-где покрытая следами грязи и тины, удивительно красиво очерчивала его атлетичную фигуру. Обернувшись на шаги, Ева загляделась. Она уже успела несколько раз рассмотреть своего гостя с разных ракурсов и степеней обнаженности и все равно едва могла отвести взгляд. Артур тоже заметил этот взгляд, но на сей раз решил проявить тактичность и промолчал. Лишь подмигнул. Отчего Ева побледнела, пошла пятнами и принялась с новой силой помешивать угли.

– Постой-постой! – воскликнул юноша и выхватил крючковатую палку из пальцев Евы. – Ты же всю рыбу в золе извозишь!

Артур присел на корточки и принялся аккуратно разгребать пепел. Вскоре из черного нутра костра показались мягкие белые кусочки. Ева подала наспех оторванные еловые лапы и вкуснейший губарус принялся источать незабываемый аромат тины и копчения. От запаха проснулись даже зайцы, а у знахарки заурчало в животе.

– Вот видишь, я же обещал тебя накормить! – широко улыбнулся Артур и в его глазах запрыгали теплые блики костра.

Сперва ели молча. Артур откуда-то нашел немного соли и маленький деревянный стаканчик из тонкой бересты. Пить травяной отвар, наскоро сочиненный Евой из найденных рядом растений, пришлось по очереди. Зайцам нарвали немного травы и принесли прямо в шалаш, откуда они отказывались вылезать.

Ева потягивала кипяток со вкусом земляники и запахом розави́ра и посматривала на Артура. Пару раз они столкнулись взглядами. Каждый раз, не выдержав выражения темных глаз, Ева первой отворачивалась. Но и эта игра в гляделки быстро надоела.

– Ты так и не скажешь мне своего имени? – нарушил молчание Артур. Он сидел напротив, через костер. Восставал из него словно огненный дух.

– Что в имени тебе моем… – проговорила Ева слова давно позабытого поэта, чьими стихами зачитывалась в пансионе.

– Думал, что так лучше смогу тебя понять.

– Зачем тебе меня понимать?

– Ты мне…

Артур оборвал себя. Неизвестно, как эта пугливая и пугающая девушка знахарка-ведьма восприняла бы его признание. Да и не стоило пока говорить такое. Слишком рано.

Он встал и подсел поближе к Еве. Взял ее за холодную ладошку, немного подождал. Ева не выдернула руки, но и не взглянула на него. Просто сидела, замерев, как заяц перед духом иллюзий и снов. Он легко коснулся пальцем внутренней части ладони. Она вздрогнула и тихо вздохнула.

– Больше не болит?

– Что? – удивилась Ева. Стоило ей поднять голову и встретиться взглядом с Артуром, как ее вновь увлек омут темных глаз. Темных с огненными всполохами.

– Твой палец больше не болит? Где тебя поцарапала ложноплодка? – уточнил Артур, легонько поглаживая подзажившую ранку на большом пальце.

Ева отрицательно покачала головой. Все тело пронзало дрожью, будто разрядами молнии, и она боялась пошевелиться. Ей казалось, что стоит только совершить одно неловкое движение, как магия этого дождливого лесного вечера будет навсегда утрачена.

– Мой дядька научил меня этому, – сказал Артур, и губы его тронула легкая, почти мечтательная улыбка. – Он вообще многое мне показал о растениях, о животных, о рыбалке. Говорил, что я должен вырасти хорошим человеком и помогать людям.

Ева слушала молча, завороженно, затаив дыхание. Он был так близко, в паре дыханий. От Артура исходило ни с чем несравнимое, незабываемое тепло, как от домашнего очага. Как от дома.

– Однажды моя сестра сильно порезалась о шипы ложноплодки в саду, и дядька показал мне, как можно помочь. Он сорвал листья медунии и приложил к ране. Я накрепко это запомнил…

Глупое больное сердце пропустило удар. У Артура тоже была сестра, была семья. Кажется, его семья была счастливее ее.

– А у тебя есть семья?

Магия затрещала и заскрежетала. Ева отвернулась, уставилась в огонь.

– Была, – тихо проговорила она, после недолгих раздумий.

– Что же с ними случилось?

– Я стала им не нужна…

– Знаешь, сколько бы раз семья не пыталась отречься от тебя, ты все равно всегда будешь ее частью. А они – частью тебя.

Ева кивнула. Эту часть себя она последнее время очень часто ненавидела.

Артур снова коснулся ладони девушки, принялся выводить пальцем какие-то узоры. Уже не такие чужие прикосновения вернули Еве душевный покой, что ни мало ее удивило. С Артуром всегда было немного спокойнее.

– Ты бы могла доверить мне свою жизнь?

Вдруг раздался новый вопрос. Ева задумалась. Она знает этого человека всего ничего, но он уже живет в ее доме, кормит ее и держит за руку. И она не бежит от него, несмотря на все увещевания отца. Голос отца в голове замолк, как только рядом появился Артур. А в эту странную ночь он стал еще ближе. Ева обернулась, чтобы вновь утонуть в глазах-омутах.

– Наверное. Ты же доверил свою.

Спать ложились за полночь, когда дождь уже стих и на расчистившемся небе взошла луна в окружении сонма блестящих звезд. Среди них сияла и розовая звезда Неста́ны. Ева ушла спать в шалаш, под бок к довольным сытым зайцам. Артур не рискнул предложить лечь под бок к нему. Хотя и очень хотел. Когда над поляной повисла сонная тишина, знахарка вытащила из-под спины пару еловых лапок и, обдирая пальцы об колючки, принялась плести оберег.

На следующее утро Артур проснулся от шаркающих звуков под ухом. Он лениво повернулся на другой бок и распахнул глаза от удивления. Ева сидела на пеньке возле костра и ковырялась палкой в золе. Очень сосредоточенно ковырялась.

– Кажется, ты уже проснулась. Решила заняться завтраком?

Ева чуть вздрогнула от неожиданности, но молча продолжила свое нехитрое дело. Артур приподнялся, уперевшись локтем во влажную землю. Знахарка перебирала и перекладывала палкой головешки, вглядывалась и, кажется, что-то искала. Вскоре поляну огласил довольный вскрик. Ева выудила из потухшего пепла рыбий хвост и выдернула из него парочку тонких косточек.

– Что ты делаешь? – аккуратно поинтересовался Артур.

Ева только зыркнула сердито и принялась тонкой соломенной ниткой привязывать кости к чему-то маленькому и круглому. Немного полюбовавшись, знахарка к самому центру поделки привязала неровный камушек. Легкое магическое заклинание заставило его заблестеть, словно янтарь. Девушка покрутила вещицу в руке и поймала в зеркальную часть лучик раннего рассвета. На ее лице расплылась довольная улыбка.

– Это амулет, – наконец, пояснила знахарка. – Я всю ночь думала над твоим вопросом…

– О твоем имени? – тут же нашелся Артур, хитро улыбнувшись. Но девушка проигнорировала его вопрос.

– Я думала о том, смогу ли доверить тебе свою жизнь. И в итоге пришла к выводу, что проще довериться человеку, который знает приметы или, хотя бы, отводит их от себя. Вот, держи.

Ева подошла к юноше и протянула неказистый амулетец, собранный из еловых иголок, камней и рыбьих костей. На миг Артур замешкался. Ранее ему никогда не приходилось получать таких необычных и, в то же время, настолько наполненных смыслом подарков. Знахарка не переставала о нем заботиться. В другой ее руке появилась толстая иголка.

– Дай я прикреплю… Его надо носить повернутым внутрь одежды…

Знахарка аккуратно коснулась замызганной рубахи Артура. Затем быстро, чтобы не передумать, отогнула край ворота и прикрепила амулет иголкой. Завершив процедуру, Ева отпрянула, словно ее самим ветром сдуло. Артур почувствовал, как еловые иголки колют сердце. А, может, это были не иголки?..

– Спасибо, – только и смог проговорить он.

И глаза цвета летней листвы засияли радостью.

Домой вернулись, когда миновал полдень. Артур нес ведра с рыбинами, Ева всячески стремилась помочь. Поэтому дело ладилось долго и сложно, прерывалось на шутки, колкости и привалы. Никому не хотелось возвращаться в избушку, заканчивать этот удивительный день, такой простой и такой наполненный событиями и впечатлениями.

Первой ворвавшись в дом, Ева принялась за уборку, чистку и прочие мелкие бытовые дела. Иногда приходилось прерываться на просьбы Артура в чем-то быстро подсобить на дворе или на любопытных крестьян, пришедших за помощью. Одним словом, жизнь вдруг стала полной, какой-то завершенной и настоящей. А Ева стала чаще улыбаться не только самой себе, но и всему миру. И это ощущение ей принес Артур.

Дни потекли своим чередом. Их Ева посвящала работе, совершенно ненужному выхаживанию Артура и расшифровке заклятия на стрелах. Удивительная структура, переломанная, восстановленная, переливающаяся, давалась с трудом. Знахарке начало казаться, что ей не хватало знаний, что разобрать вообще ничего не получится, лишь отдельные фрагменты. Но суть даже этих фрагментов обескураживала. Если все правильно, то та часть заклятия, что отвечает за крепость древка, напитавшись кровью, начала отвечать за «сделки». То, что в мире обывателей зовется «исполнением желаний». Едва эта мысль посетила светлую евину голову, как она решила припрятать стрелы и не доставать их до лучших времен.

А Артур наблюдал за девушкой и благодарил всех духов, к которым по привычке не испытывал должного уважения, за то, что чуть не погиб тогда в Заповедном лесу и смог встретить ее.

Невеста в белоснежном платье сидела в амбаре на большом стуле со спинкой и еле успевала утирать набегавшие слезы. Рядом во весь голос рыдала толпа замужних и незамужних молодых крестьянок, собравшихся со всех окрестных деревень на свадьбу. Ритуальным плачем они прогоняли детство невесты, оплакивали ее уход из отчего дома. Кто-то затянул прощальную песнь и вскоре девушки на разные голоса распевали о любви и оставленной молодости. Невеста держалась изо всех сил, кусала губы, поднимала глаза к потолку, только бы не пуститься в рев. Пускать слезы невесте можно, а голосить – никак нельзя, примета плохая, грозящая мужем-пьяницей.

Ева стояла в плохо освещенном углу амбара и тихо пела вместе со всеми. Она впервые оказалась на крупном крестьянском празднике, поэтому старалась не попадаться на глаза. Камла уговорила ее принять участие в обряде на стороне невесты. Для этого знахарке пришлось сменить привычное черное платье на белое с красной вышивкой. В косу она вплела белые ромашки. С появлением Артура каждое утро на подоконнике возникали свежие букеты ромашек. Иногда Еве приходили в голову вздорные фантазии, где она представляла себя на месте счастливой Камлы, а женихом был Артур. И пусть это только мечты, но никто не может запретить ведьме мечтать.

– Ой ты ой, невестушка! – затянула Марьянка, лучшая подруга Камлы. – Пропадешь, голубушка! Да покинешь ты, покинешь нас, подруженек! Ой ты ой, невестушка! Запевай, зазнобушка! В дальний путь в темный час пойдешь!

– О-о-ой! – вторили остальные подруги.

Взметнулись руки и на Камлу посыпался дождь из маленьких лепестков фиалок, как призыв семейного богатства. Невеста принялась ловить цветы и складывать в ложбинку меж грудей. Раздался громкий смех. Смехом прогоняли дурной глаз.

Месяц ярко засветил в первой четверти неба, и дверь амбара широко распахнулась. Внутрь вошла Андрада. Настал черед материнских напутствий. Вдова шла босиком, повязав на поясе зеленый передник и накрыв голову длинным зеленым платком, символами земли. В руках она несла большой расписной поднос – деревенскую свадебную реликвию, украшенный цветами, монетами, пшеном и горящими свечами. Андрада приблизилась к любимой дочери, посыпала ей на макушку зерно и поцеловала в лоб. Мать и дочь встретились взглядами, и в них читалась большая любовь, нежность и бесконечное счастье.

– Как я со смирением передаю тебе этот поднос, так и ты, со смирением прими его. Цветы на нем, чтобы жизнь была легкой. Пшено на нем, чтобы жизнь была плодородной. Монеты на нем, чтобы жизнь была богатой. Свечи на нем, чтобы жизнь была, и чтобы не оборвалась в один момент. Будь счастлива, дочка.

Камла встала и приняла поднос из рук матери. Невеста вытянула ладонь над огненными кончиками свечей, не покривилась, не дрогнула, не отняла руки. Загасила свечи в ладони. Подружки заголосили и запели. Первый ритуал, ритуал огня, был пройден.

Ева вышла из своего угла, тихо подошла к Камле и забрала у нее поднос. Ей, как «ведьме», предстояло сохранить его в целости до конца празднеств. Марьянка приколола к прическе невесты длинную белую фату и скрыла ее лицо от посторонних глаз. Среди них могут быть и добрые, и злые. Ева взяла невесту под левую руку, мать – под правую, подружки выстроились позади, и всей гурьбой они покинули праздничный амбар.

Красочно убранный двор встречал ночной свежестью и треском большого костра. Там уже находилась мужская половина участников. Ева быстро пробежалась взглядом по толпе и выхватила нарядного и серьезного Артура. Юноше очень шла белая крестьянская рубаха с красной вышивкой. Он стоял рядом с женихом и оба мужчины, казалось, светились в огненных всполохах.

Камла замедлила шаг. Ей не верилось, что все происходит именно с ней. Что на этой большой красивой свадьбе именно она – невеста, а не кто-то из многочисленных подружек. И сердце то замирало, то ускорялось от счастья и всех сладких предчувствий будущего.

Ева тоже не торопилась. Она поймала взгляд Артура, прожигающий ее сквозь костер. Юноша чуть подмигнул, и Ева невольно улыбнулась. Всегда он стремится изменить момент под себя и пойти против ритуалов и примет!

От толпы мужчин отделился староста Выгош. Старик тоже пришел в белой рубахе и с радостью разделил радость остальных, несмотря на усталость и позднее время.

– Готова ли ты, невестушка, к новой жизни? – начал новый ритуал Выгош.

Навстречу старосте вышла Ева. Выпятив подбородок и сложив руки на груди, знахарка ответила:

– Готова!

– Готова ли ты, невестушка, встретить мужа?

Это настал черед Артура принять участие в ритуале. Юноша вышел вперед, отбивая шаг крепкими сапогами, что неожиданно нашлись в старых ведьмовских запасах.

– Готова! – прощебетала Марьянка, становясь рядом с Евой.

От звука этого чрезмерно счастливого голоса Ева чуть вздрогнула и покосилась на лучшую подругу Камлы. Марьянка бесстыдно уставилась на Артура, как на неземное видение, и не могла отвести глаз. На сердце знахарки нахлынул холодок, а разум затопило черной мутью.

– А готовы ли подружки пройти вместе с невестой свадебные ритуалы? – продолжал выспрашивать Выгош.

– Готова! – пропела соловьем Марьянка.

– Готова, – каркнула Ева, смерив выскочку острым взглядом. – А вы, дорогие дружки, готовы пойти на ритуал вместе с женихом?

– Готов! – с улыбкой ответил Артур. Он выпятил грудь, глаза его горели. Всем своим видом Артур показывал, как ему нравится этот праздник.

Ответ старика потонул в одобрительном гуле толпы. Мужчины прошли к женщинам, протянули руки, и дрянь Марьянка вцепилась в ладонь Артура, протянутую Еве. Знахарка оторопела от подобной наглости, но быстро нашлась и приняла руку Выгоша. Вскоре все разбились по парам, на своих местах остались только жених и невеста. Марьянка утянула Артура вперед, теперь они стояли перед огромным костром, разбрасывающим искры вокруг себя.

– И раз, и два, и три! – раздался со всех сторон крик.

Марьянка и Артур первыми перепрыгнули через костер. Еве было несложно договориться с огнем, чтобы тот хорошенько лизнул голые пятки нахалки и подкоптил ей платье. Пока подружка приплясывала и притопывала, пытаясь остудить ступни, Ева и старик Выгош, все еще ловкий и сильный, спокойно прыгнули следом. Когда гости закончили прыгать, Иво, наконец, посмел подойти к своей невесте и вместе они совершили прыжок в новую жизнь. Гости кинулись обнимать обещанных и поздравлять их на разные лады.

Вскоре на двор снова вышла мать невесты, и все замолчали. На этот раз Андрада несла деревянное ведро, до краев наполненное водой. Как ни старался, Артур так и не смог допытаться от ведьмы хода «ритуала воды». Это ведро заставило его ухмыльнуться и поискать глазами знахарку. Если бы на нем сейчас не повисла эта крестьянка, он уже давно стоял бы рядом со своей спасительницей. Пока ему приходилось довольствоваться лишь переглядками. Ведьма на взгляд ответила кривой улыбкой и сверканием глубоких зеленых глаз. Артур мог поклясться, сейчас в тех глазах плясали бесы.

– Вот я пришла и несу с собой воду. Вот я пришла, принесу вам невзгоды. Кто может пойти и воды сей испить? Кто может семью от всех бед искупить?

– Пить нужно всю? – спросил Артур, делая шаг вперед.

Юноша не сомневался, что эта часть ритуала – его, потому и решил не тянуть. Марьянка сопровождала его поступок взглядом почти влюбленным и с большой неохотой отпустила руку. Это, конечно, не укрылась от зоркого взгляда Евы. Знахарка даже пожалела, что недостаточно сожгла развратнице праздничное платье.

– А как же! – ответила Андрада, и передала Артуру ведро.

В воде отражался убывающий месяц и крупные жемчужины звезд. Артур заглянул в бездонное чрево ведра и внутренне содрогнулся. От такого объема воды и умереть можно. Опять. И хоть ведьма находилась совсем рядом, неизвестно, успеет ли она его спасти.

Под дружные крики «пей!» Артур принялся пить воду, большую часть намеренно выливая на себя. Намокла белая рубашка, обтянув красивый торс, намокли мягкие летние штаны. Вода заливалась в голенища сапог. Вода увлажнила черные волосы. Юноша продолжал глотать холодную колодезную воду. Когда последняя капля коснулась губ, Артур поднял ведро над головой и чуть не поскользнулся в луже, образовавшейся вокруг него. Марьянка тут же поддержала его за спину.

– Он смог! – запела Андрада. – Он отвел все беды от вашей семьи.

Ева наблюдала за своим подопечным со скрытой тревогой. Успешное прохождение ритуала сулило брачующимся много счастья, а пившего за них награждало, по меньшей мере, несварением. Знахарка украдкой отвернулась и прикрыла губы ладонью, чтобы никто не заметил, как она облегчает состояние Артура магией, обсушивает ветром одежду. Обернувшись, она снова увидела цепляющуюся за Артура Марьянку. И жесты несносной наглячки могли толковаться исключительно как любовные поглаживания! Мечты и фантазии Евы дали маленькую трещину. Всматриваясь в тьму ночи, она впервые в жизни видела перед собой настоящую соперницу. Сердце больно закололо. Артур смотрел на Марьянку так мягко и почти нежно!

– Иво и Камла, – позвал Выгош, когда радость от прохождения ритуала слегка улеглась, – Готовы ли вы к принесению клятв?

Жених и невеста, а следом за ними и гости, прошли внутрь амбара. Выгош поставил их на колени, раскрыл на столе большую книгу и начал читать старинные заповеди и заветы. Ева стояла рядом и держала материнский поднос с подношениями и подарками. Старик рассказывал собравшимся о семейной жизни, напоминал о любви, о том, что главной целью является рождение и воспитание детей, а также, забота о престарелых родителях. Затем последовали клятвы вступающих в брак.

– Иво Драбек, я, Камла Ле́ко, клянусь быть тебе верной женой, хорошей хозяйкой и любящей матерью нашим детям. Клянусь быть с тобой в горестях и радостях, вместе и навсегда.

– Камла Леко, я, Иво Драбек, клянусь быть тебе верным мужем, добрым хозяином и хорошим отцом нашим детям. Клянусь быть с тобой в горестях и радостях, вместе и навсегда.

– Можете обменяться кольцами.

[ image12 ]

Кольца были тоненькими, из трех медных ниточек, сплетенных маленькой косой. Иво сам изготовил их в отцовской кузне. Для поцелуя муж и жена не стали дожидаться команды старика Выгоша. Только колечко юркнуло на пальчик Камлы, как губы мужа уже накрыли ее губы. Гости, доведенные до предела играми и прыжками, впали в неистовство. В воздух полетели чепчики, цветы, платочки. Андрада плакала, утирая глаза кулаками.

– А хорошая получилась свадьба, – прошептали Еве на ухо.

– Что же ты оставил свою спутницу? – прошипела Ева, ставя на главный стол материнский поднос.

– Она очень навязчива, – хохотнул Артур. – Да и пришел-то я с тобой.

Ева сделала шаг назад, в тень амбара, недоверчиво глянула юноше в глаза, немного надавила магией. Ничего кроме искренности и довольной улыбки не было в тех глазах. Наверное, Ева все выдумала. Все-все. С этими свадебными приготовлениями и ритуалами так легко оказаться в плену несбыточных фантазий… Сердце перестало больно колоться. Оно снова сжималось и останавливалось от одного его присутствия рядом.

За пиршественным столом Артура и Еву расположили рядом, по правую руку от невесты. Богатый стол буквально ломился от обилия еды и питья. Полилось крепкое домашнее вино и тосты за молодых. Сколько Ева ни пыталась отнекиваться, даже статус знахарки-ведьмы не помог избежать возлияний. Деревянная кружка всегда оказывалась полной. Вино быстро пьянило, разгоняло кровь, ударяло в голову. Иво и Камла непрерывно целовались под крики и улюлюканья гостей. Ева испробовала медовых гусей, диких яблочных фазанов и зимнюю квашеную капусту. Артур ел все без разбора и не забывал развлекать свою спутницу байками. Юноша обычно немного рассказывал о себе, но вино развязывало языки.

– В детстве меня учил дядька, – рассказывал Артур, отламывая кусок черного хлеба. – Ты спрашивала, откуда я знаю про эти твои растения. Так вот, дядька был из простых, из крестьян. Он много чего знал и мне показывал. Как лечить порезы, как строить укрытия, как драться…

– Стало быть, у тебя в детстве был учитель? – Ева, хоть и была уже изрядно пьяна, не пропускала мимо ушей ни одного слова. – Так ты из благородных?

Артур несколько смутился, глянул на девушку осоловевшим взглядом.

– Где-то рядом с ними, да. А ты?

Ева положила в рот кусочек моченого яблока и проигнорировала вопрос.

Марьянка злобно и грустно смотрела на Артура и Еву через весь стол. Еще несколько раз она пыталась пробиться к иноземному господину, от которого веяло силой и тайной, но ни одна попытка не увенчалась успехом. Ведьма, будь она неладна, все время находилась рядом с мужчиной, ни на шаг не отходила. Потом они и вовсе ушли под руку на улицу, где сельский дудочник Вала́шка выводил танцевальные мелодии.

От быстрых танцев на свежем ночном воздухе алкоголь быстро выветривался из голов. Поэтому староста Выгош и счастливая Андрада зорко следили за тем, чтобы танцующим все время давали еще вина. Как известно, пьяный гость – счастливый гость. Когда на дворе появилась Марьянка и принялась хищно осматриваться по сторонам, Ева не выдержала:

– Потанцуем?

– Ты меня приглашаешь? – удивился Артур.

– А что такого?

Артур протянул ладонь. Они поднялись с деревянной лавочки и, слегка покачиваясь, направились к кружку танцующих.

Музыка загремела с новой силой и под аккомпанемент хлопков, Ева и Артур закружились в танце. В какой-то миг весь остальной мир исчез и остался где-то за пределами кокона из музыки. Артур привлек гибкую красивую девушку поближе, положил руку на узкую талию. От разгоряченного тела исходил аромат пряного масла, ромашки и вина. Дух захватывало от скорости и красоты движений, от плавности и синхронности. Наконец, можно изучить ее, гладить и чувствовать под пальцами гладкую белую кожу. Она не ускользает и не хмыкает. Она здесь, рядом, в его руках, плавится, словно свечной воск. В этот момент она принадлежит только ему. Сердце кольнуло – а захочет ли он теперь, чтобы она принадлежала кому-то еще?

Ева сходила с ума. Никогда в жизни никто так не держал ее в объятиях. Никогда еще мужчина не был так близко. Каждой клеточкой тела она ощущала его присутствие, и оно топило разум, размягченный вином. Это бесконечно-конечное ощущение чужой нежности, чужих, теплых, изучающих рук. Ева уцепилась за Артура, за сильные плечи, и пыталась не упасть, удержать рвущееся тяжелое дыхание. Он заслонил собой небо и звезды, занял все ее время, теперь он жаждет ее саму, и Ева знает это. Чувствует. Вино плещется в крови. Ева поднимает голову и смотрит в черные-черные глаза, в которых улыбка и свет. Ева чуть приоткрывает губы. Да, она тоже хотела бы этого. Нет, отец был не прав… Не прав…

Артур чуть наклоняется, ловит ее дыхание. Кровь бурлит. От кожи исходит невыносимый жар. Чудо, что они еще не сгорели. Как она смотрит на него. Снизу вверх, просяще, с щемящей нежностью и тоской. Она ускользнет скоро вновь. Если он не сорвет этот поцелуй себе, то он достанется кому-то другому. Если он не сделает это сейчас, то это может не случиться никогда.

Артур тихо шепчет что-то неразборчивое. Ева не понимает, не слышит, не хочет думать, лишь прикрывает глаза. Он наклоняется к ее губам, чтобы коснуться этих зовущих кораллов… И касается только нежного ушка.

– Ты не хочешь?.. – шепчет он. О, как чудовищно!

– Не сейчас, – отвечает она, уткнувшись носом в его шею.

Музыка гремит, продлевает волшебство ночи. Дудочка выводит веселые трели. У Артура и Евы своя музыка. Свой мир.

– Когда?

– Скоро. Я обещаю…

– Как твое имя, ведьма?..

Ева шмыгает носом. К чему ей теперь хранить эту тайну?

– Ева. Меня зовут Ева, – шепчет она в шею.

Музыка разрывает мир напополам. На до и после. Сердце останавливается, чтобы потом забиться быстрее, заполошно, тошно, грубо, грустно, темно. Артур прижимает к себе девушку со всей силой, на которую способен. Он вкладывает в это объятие то, что хотел сказать в поцелуе. Он гладит Еву по голове, и лихорадочно пытается понять, как жить дальше с этим невыносимым знанием. Со знанием ее имени. Лучше бы не спрашивал. Лучше бы оставался в сладком неведении.

– Ева…

– Что-то не так?

Ева чувствует изменение, чувствует, что мир изменился. Но вино притупило все ощущения.

– Красивое имя… – шепчет Артур. – Редкое.

Музыка замолкает, чтобы пропустить сквозь кокон крик невесты:

– Госпожа, вот вы где! Не хотите ли поучаствовать в женском ритуале?

Движение прекращается. Артур отпускает. Ева открывает глаза. Кажется, мир стал темнее? Или просто ночь перевалила за середину?

– Прости, меня зовут, – произносит Ева извиняющимся тоном.

Артур хватает теплую ладонь Евы. Поцелуй запечатывается на внутренней стороне ладони. Тот поцелуй, что он не смог подарить ее губам.

– Ничего страшного, – улыбается он. – Иди. Я буду здесь.

Ева уходила, чувствуя на сердце тревогу. Пару раз даже обернулась, чтобы встретить прямой и мягкий взгляд Артура. Юноша стоял там, где закончился их танец, сложив руки на груди. Звезды и тлеющий костер освещали его благородные, мягкие черты лица. Камла звала знахарку и пришлось обратить все внимание на новобрачную.

Незамужние девушки собрались в круг и опустились на землю по команде Камлы. Иво завязал жене глаза платком, стараясь не испортить прическу, и принялся раскручивать ее. Камла хохотала, девушки весело хлопали в ладоши. Больше всех старалась Марьянка. Глаза ее ярко и пьяно блестели. Когда Камла прекратила кружиться, девушки с воплем бросились врассыпную.

Ева выбрала для пряток окрестности домового колодца. Он стоял в самом углу двора на отшибе, люди около него ходили редко. Знахарке не хотелось участвовать в этой забаве. Сейчас новая жена схватит одну из своих подружек, ее нарекут следующей невестой и начнут украшать голову венком из красных маков. Хотя Ева и мечтала о собственной свадьбе, признаться в этом всему крестьянскому люду, магии, приметам и самой себе, не хотела.

В серебристо-черной колодезной воде показался месяц. Он почти закончил свое ночное путешествие и уже склонялся к горизонту. Рядом с месяцем светилась крупная белая звезда счастья Ами́ле. Ева улыбнулась. Это хороший знак, знак того, что молодожены будут счастливы. Где-то трижды каркнул ворон. Вода подернулась рябью, будто подул сильный ветер. Рябь волновалась, маленькие волны набегали друг на друга, топили, захватывали и не отпускали взгляд. Ева нахмурилась. Среди волн она разглядела три стрелы, лежащие в ее сундуке под кроватью. Одна стрела была надломлена, из трещины шел зеленоватый дымок.

– Ева… – тихо позвал из воды шипящий голос, едва различимый на грани сознания.

– Попалась!

Кто-то крепко обнял Еву со спины. Знахарка вздрогнула, покосилась на воду. Вода была спокойна и безмятежна.

Камла стащила с глаз платок и счастливо уставилась на Еву.

– Госпожа! Вот уж не гадала! А ведь, получается, вы следующей невестой будете!

– Камла, я…

– Пойдемте скорее!

Камла схватила тонкую руку Евы и потащила на двор, освещенный слабым огнем от костра. Слабо упирающуюся девушку усадили на стул, на котором недавно сидела сама невеста. Гости довольными пьяными глазами пожирали ту, которую выбрал ритуал следующей обещанной. Подружки Камлы принесли пышный маковый венок и водрузили на голову Евы. Над гуляющей деревней полилась звонкая предсвадебная песня.

– Ты смотри, смотри соловушка, да кого нам ветром принесло! Ту покорную счастливую головушку, кое детство еще не отцвело! Ай да не отцвело!

– Есть ли у тебя кто на душе, любезная? – пропела Камла.

Ева улыбнулась и принялась всматриваться в толпу. Много молодых красивых молодцев сегодня собралось на свадьбу. Они храбрились, выкрикивали комплименты знахарке, обещали покатать на большом коне, дать испробовать свежих булок, и много прочих скабрезностей. Вот только среди них не было того самого. Где же он? Обещал быть здесь! Еще немного поискав глазами, Ева поняла, что Марьянки среди гостей тоже нет. Тридцать три злобных колючки вцепились в сердце Евы.

С крыши амбара трижды каркнул ворон. Мудрая птица показалась перед всеми, и Ева сразу узнала его. То был ее домашний ворон-посыльный, и он встревожен. Знахарке потребовалось собрать в кулак все силы, всю волю употребить на то, чтобы не увлажнились глаза от предвкушения беды. Холодок утренней стужи поселился в сердце.

Ритуал чествования будущей невесты продолжался недолго и, как только он завершился, Ева вновь побежала к колодцу, чтобы там тихо и спокойно пообщаться с вороном.

– Ты принес мне весть, Черный?

Кар.

– Что случилось? Рассказывай!

Кар, кар-кар.

– Но зачем? Он один?!

Кар.

– Я бегу.

Не оборачиваясь ни на кого, Ева перемахнула через забор, ободрав руки и праздничное белое платье. Ворон летел над головой, беспокойно каркая и указывая дорогу.

Ева летела, как ветер, и деревня закончилась быстро. Солнечной вспышкой промелькнуло поле раскрывшихся золотых подсолнухов. Ворон не переставал каркать на все лады. Показался подлесок и раскидистый дуб, под которым насильники избивали храброго Щока. Дорожки путались перед глазами, будто сам Лес не хотел пускать ту, которая заботилась о нем. На глазах Евы выступили слезы. Зачем? Ну зачем?! Пустите, она должна видеть, должна знать! Сердце ощетинилось внутрь колючками ложноплодки, от быстрого бега разрывались легкие.

Двор лесной избушки был чистым и пустым, ни следа преступления. Ева прислушалась – ни звука. Ева пыталась рассмотреть в ночи количество пар ног, отпечатавшихся в дворовой пыли, но ничего не смогла разобрать. В домике горел бледный неровный свет. Знахарка взбежала на крыльцо, в сени, внутрь, распахнула дверь.

– Ты уже вернулась… – раздался голос. – Это ворон тебе все рассказал, да?

– Рассказывай, что ты здесь делаешь! Обещал остаться там! Где она?! – почти кричала Ева, захлебываясь страхом и своими собственными чувствами. Колючки выдавливали по капле кровь из сердца.

– А ты обещала подарить мне поцелуй, – прошептал Артур, поднимаясь с колен на ноги. В руках он держал пергамент. – У тебя красивый венок.

– Где она?! Что ты забыл?! Зачем?!. – Ева продолжила кричать, все меньше понимая, что происходит в ее собственном доме. Дыхание перехватило. Пергамент. – Зачем тебе это?

Она знала, что это такое.

– Я здесь один, – блеклым голосом ответил Артур, пожал плечами. – Я всегда был один. А это… Это мое доказательство.

– Что ты такое говоришь…

Ева больше не могла кричать. Голос сорвался. Из груди, проткнутой острыми шипами, теперь доносился лишь хрип и шепот.

Артур развернул бумагу. В сотый раз пробежался глазами по вычурным строчкам, выведенным твердой рукой. Гербовая бумага Вейлесского пансиона для благородных одаренных девиц не может врать.

– Кто твой отец, Ева?

– Зачем тебе? – прошептала девушка. С ресниц сорвалась первая слезинка.

– Кто твой отец, Ева? – смяв в руке дорогую бумагу, Артур сделал шаг к девушке.

Ева зажмурилась от страха и боли. Опять! Это повторяется опять!

– Кто твой отец, Ева?

Артур не прекращал движение. Шаг. Боль в сердце. Шаг. Вопящий о забытии мозг. Шаг. Бесконечное страдание.

Ева вжалась в деревянную стену и молчала. Зачем ему имя ее отца? Что он сделает с этим знанием?.. Скорее всего, вся эта сказка, эта игра в семью, эта нечаянно родившаяся любовь – просто игра. Возможно, сейчас она примет смерть от ножа в сердце. Она не может быть сильной сейчас, когда тот, кого она полюбила, так беспощаден.

– Кто твой отец, Ева? – прошептал Артур.

Он был близко, так близко и так далеко. Он обнял, он прижал к себе так крепко, как только мог. Он хотел оставить ее, задержать ее, украсть ее. Ее тело, ее дыхание, ее дух. Он хотел никогда не встретить ее.

– Лоурес И́нгбад, – прошептала Ева, уткнувшись в шею возлюбленному. По щекам бежали слезы. Слезы срывались и орошали шею, заполошно пульсирующую жилку. Ева готовилась сказать свои последние слова и принять смерть от рук врага и любимого. – Мой отец – Светлый Лоурес И́нгбад, хранитель земель Южной Калирии.

Она – дочь Лоуреса… Дочь того самого Светлого Лоуреса…

Вздох.

Тишина.

Молчание.

Он не убьет ее.

– Уходи…

– Я не смогу…

– Уходи, пока я сама не прогнала тебя.

– Тогда прогони.

Ева с силой оттолкнула от себя Артура, и он поддался. Огромные зеленые глаза наполнены слезами, обидой, любовью, страхом, тоской, болью. Скомканный диплом с отличием валялся на полу, всеми забытый. Слезы иссякнут и высохнут, боль в сердце уймется, раны затянутся. Лучше бы он был здесь с дрянью Марьянкой. Тогда она знала бы, что делать. Но теперь, когда любимый оказался притворщиком, соглядатаем и шпионом отца, что делать теперь?!

Он смеялся над ней. Он глумился. Он играл. Он хотел увидеть ее страдания здесь, в лесной глуши, чтобы потом донести.

Отец все правильно говорил!

– Уходи! – твердо произнесла Ева, глядя Артуру в глаза.

– Прогони меня.

Артур не хотел, не мог, не собирался уходить сам, по своей воле. Слишком дорога за эти дни стала его сердцу высокородная статная знахарка. Он стоял посреди комнаты, как гора, сложив руки на груди.

Из раненного сердца Евы поднималась волна удушающей злости. Она больше не хотела его видеть, терпеть его присутствие, дышать с ним одним воздухом. Он достаточно показал себя, улизнув с праздника, копаясь в ее вещах, выискивая сведения о ней и ее семье. Он не может тут остаться.

Глаза напротив, полные тоски и понимания.

Я не оправдал твоего доверия.

Стрела. Надломленная стрела, источающая ядовитый свет.

Ева расправила плечи и вздернула нос. Маковый букет упал с головы, и она нарочно со всей женской силы наступила на него. Не бывать этому, не бывать ее свадьбе, кончено, пусто, забыто!

Из сундука, в котором только что копался предатель, она достала стрелу с черным оперением. На стреле виднелась маленькая трещинка. Ева повертела ее в руках, показала на вытянутой руке Артуру.

– Узнаешь?

– Да, – кивнул Артур. – Этим меня пытались убить. А ты спасла.

Как насмешливо и цинично прозвучали эти слова в голове Евы. Вскипев от негодования, черной злобы и обиды, знахарка со всей силы разломила древко зачарованной стрелы об колено. Магия, накопленная в ней, вырвалась гниющим зеленым потоком, заполнила всю комнату, закружила вихри. В завывании ветра можно было разобрать заклятие:

– Уходи. Ты никогда не сможешь найти верной дороги обратно. Никогда не сможешь вновь увидеть меня. Никогда, слышишь?! Уходи!

Ветер загудел сильнее, сдирая с ведьмы платье и украшения, разрывая несчастный невестин венок на отдельные лепестки. Ветер загасил единственную свечу. Ветер отправил неверного в далекие дали. Ветер врывался в истерзанное сердце и успокаивал его. Ветер донес последнее тихое:

– Прости…

Ева упала на колени и зарыдала. Отчаянно, тоскливо, в голос. Ева собирала разбросанные по полу маковые головки и прижимала их к груди. В груди клубилась черная пустота. Что-то она только что вырвала с кровью. У этого чего-то было имя, но она не хотела его произносить. Может быть потом, когда пустота не будет затягивать и причинять столько боли, от которой хочется выть и размазывать слезы по лицу. Выскользнув из разбитого сердца нечаянной мыслью, к заклинанию добавилось условие.

Пока я сама не буду в тебе нуждаться…

Вздох.

Тишина.

Молчание.

Все стихло. Ева сидела на полу, уперевшись спиной в кровать. Слезы высохли, их следы жгли кожу и глаза. В руках знахарка держала изломанные стебли ромашек и маков. Из-под кровати вылез вешик. Длинными когтями он царапал пол. Немного подумав, вешик сел рядом с ведьмой, положил голову ей на плечо. Ева рассматривала ромашки.

– Зачем было это все?.. Зачем так смотрел? Зачем остался? Зачем соблазнял? Зачем дарил эти бесовые ромашки?

– Нет-нет, – загукал вешик. – Это я!

– Что ты? – удивилась Ева, хлюпая носом.

– Я, я!

– Ты дарил?

– Угу-угу!

– Ох… – застонала Ева, ее глаза вновь наполнились слезами. Она схватила носатого вешика и крепко прижала к груди. Дух лесного дома ответил ей взаимными, теплыми объятиями. – Вешик, где же еще здесь был обман?..

Через два дня на рассвете все насильники были повешены. Опасаясь настоявшегося гнева односельчан, рачительная хозяйка Эрма Равик заперлась в спальне и отказывалась выходить. Она не помогала побегу насильников, не участвовала в нападении, в отличие от своей бывшей подружки Лавы, но она все знала. Пока мать тряслась от холодного страха в самом темном углу комнаты, хозяйством занималась спокойная и расторопная Ульма. А Щок целыми днями пропадал в доме Иво. Ведь там безостановочно творилась магия.

Ева вышла из дома, пропитавшегося курениями, знахарскими настойками, застаревшей кровью и отчаянием. Шагом четким, но уже полным усталости, она подошла к колодцу. Загремело летящее вниз ведро. Лишь недавно Ева вспомнила о дурной примете заглядывания в ствол колодца, сулившей слезы и разрыв. Магическая отдача от примет сработала, как всегда, остро и быстро. А она, глупая идиотка, напилась, расчувствовалась и позабыла все наставления.

Ева омыла руки, плеснула в лицо ледяной воды и собралась возвращаться обратно, в дом, погрузившийся в тяжелую скорбь. За забором что-то зашуршало и Еву окликнули. Осмотревшись и никого не заметив, знахарка подошла к забору. В кустах сидела крупная зайчиха.

– Тебе удалось узнать, что я просила? – тихо спросила Ева.

Зайчиха закивала и коротко фыркнула.

– Рассказывай.

Зайчиха зафырчала, помогая себе активными движениями усов и ушей, стуча лапой по земле. Ева кивала и внимательно вслушивались.

– Он очень много просит... – вздохнула Ева, когда рассказ завершился. – Да-да, я понимаю, что иного выхода у нас нет. Иди, позови У́харя, скажи, что для него от меня есть работа. Мы за это разрешим ему охотиться не только на полевых мышей.

Зайчиха фыркнула и скрылась в высокой траве. Ева немного постояла, вслушиваясь в песнь ветра. Третий день над Зеленым Долом стояла холодная облачная погода, то и дело, проливающаяся дождями. Казалось, даже небо плачет о случившемся…

Ева бросила Камлу, устремившись за собственными переживаниями и не выполнила свой долг знахарки и хранительницы ритуального подноса. Ева совершила великое множество глупостей в тот день и теперь обязана все исправить. Пока не стало слишком поздно. Пока угрызения совести и магическая отдача не сожрали самонадеянную знахарку заживо. Пока магия, заложенная в разящем клинке, не убила Камлу. Пока не погасла дрожащая пшенично-желтая аура.

– Ева… – тихо позвал из-за забора шипящий голос, едва различимый на грани сознания. – Ты слаба, Ева…

Ева просто отмахнулась.

– Госпожа, она опять хрипит! – горячим шепотом сообщил Щок, как только Ева вошла внутрь.

Знахарка взглядом поблагодарила мальчика и приблизилась к постели, на которой лежала Камла. Девушка была бледная, словно полотно, только на щеках горел яркий горячечный румянец. Рыжие кудри неровно отрезаны. Рядом, не отходя ни на шаг, находился безутешный муж. От перенесенных страданий и горя у него побелели виски и правая бровь. Андрада, также неотлучно дежурившая возле дочери, отправилась спать с приказом Евы. Знахарка знала, Иво выдержит любую невзгоду, у него крепкое здоровье, а у матери Камлы – больное сердце.

Ева откинула одеяло и положила обе руки Камле на грудь. Несчастная крестьянка закашлялась, заметалась, на лбу выступила испарина. Иво схватил любимую за руку, поднес холодную влажную ладонь к губам. Знахарка зашептала заклятие, и вскоре Камла успокоилась и впала в дрему. Дыхание оставалось тяжелым и спертым, но больше она не хрипела.

– Нам нужно везти ее в город, – прошептала Ева. Ей пришлось трижды повторить эту фразу, чтобы достучаться до уставшего, несчастного Иво.

– Как же так, госпожа?.. – спросил Иво тихо, когда смог оторвать взгляд от лица жены. – Неужели вы не можете спасти ее? Ведь того мужчину…

– Тогда мне помогали духи, – жестко отрезала Ева. – Теперь они отказались помогать.

– Но почему?

– Кто их разберет…

Ева знала, почему духи отказались, но разве скажешь это магически не-одаренному крестьянину, который находился на волоске от потери любимой жены? Ведь даже у духов есть семьи, и тогда, помогая предателю и изменнику Артуру, они потеряли очень много близких.

– Они проверяют вас, госпожа, – серьезно и со знанием дела встрял в разговор взрослых Щок. – И помогут, когда для этого наступит время.

Иво и Ева обернулись, недоверчиво взглянули на мальчика. Что вообще может он знать о жизни?

– У меня заканчиваются магические кристаллы и скоро мне будет нечем останавливать болезнь Камлы, – пустилась в объяснения Ева. – В городе живет мой партнер, который готов помочь нам в этом деле. Изыщите все деньги, которые сможете достать, и подготовьте Камлу к поездке. Завтра после полудня мы направимся в Равендо́р.

– Это далеко отсюда? – поинтересовался Щок.

– Нет, не далеко. Теперь я покину вас, мне нужно собрать вещи в дорогу. Запоминайте, Иво, – проговорила Ева, чеканя слова, и заглянула прямо в грустные глаза мужчины. – Каждые три часа вам нужно протирать лоб, шею и ладони Камлы теплой розовой водой. Воду я оставила на окне. Вечером и утром напоите ее бульоном с мелко нарезанными листьями самого желтого подсолнуха, что увидите из своего окна. Перед отъездом, повяжите ей на запястье синюю ленту и дайте молока с голубикой. Все.

– Госпожа! – Иво схватил за руку уходящую Еву, поднялся. Произошедшее с его молодой семьей оставило на веселом мужчине отпечаток тоски и переживаний. – Спасибо, что помогаете.

– Я же знахарка, – спокойно ответила Ева. – Я должна помогать тем, кто во мне нуждается.

К тому же, она чувствовала гнетущую вину перед Камлой и ее семьей за ту отлучку. Ева убедила себя, что не сбеги она в ту злополучную ночь, ничего этого не случилось бы. Жизни девушки ничто не угрожало бы, ее счастливый муж не был бы похож на лесного духа, а мать – на вечно плачущую утопленницу… Возможно, Артур был бы рядом, продолжал смотреть на нее долгим, полным интереса и заботы взглядом… Возможно, она продолжила бы обманываться… Но это произошло и теперь ей, Еве, главной виновнице, все и расхлебывать.

Ева, не прощаясь, стремительно покинула дом. Следом за ней выскочил Щок. Мальчику удалось нагнать ведьму только на полях, настолько быстро она летела в сторону леса. Щок кричал и не мог дозваться. В конце концов, он сорвался на бег и только тогда смог настичь Еву, ухватив за юбку длинного черного платья.

– Госпожа, умоляю простить меня, но я с просьбой! – выпалил запыхавшийся Щок.

– Что такое у тебя произошло? – спросила Ева, резко обернувшись, с трудом скрывая недовольство. Она слишком была поглощена своими мыслями, попытками собрать рабочий план действий, чтобы еще на что-то отвлекаться.

– Возьмите меня с собой.

– Куда?

– В город!

– Нет, ты будешь только мешаться.

Нельзя подвергать Камлу опасности.

– Я не буду, госпожа, честно-честно! – запричитал мальчик, потянув на себя платье ведьмы.

– Я сказала – нет, – ответила ведьма, грозно сверкнув глазами. – Иди и лучше помоги Иво. Или матери своей несчастной… Кстати, передай Эрме – приметы и знаки благоволят, расправа не ждет ее. Но впредь ей придется вести жизнь самую праведную, если она не желает почувствовать на себе весь гнев лесных духов.

Ева выдернула край платья из рук мальчишки и быстро скрылась в лесной чаще. Знахарка торопилась домой, где не была с того самого ужасного вечера. Где еще были ветром раскиданы вещи, где еще лежал в дальнем углу невестин маковый венок. Девушка бежала домой с невыносимой, колючей тяжестью на сердце, желала скорее добраться, чтобы выкинуть и сжечь все, что могло напоминать об Артуре. Ева с остервенением мечтала предать огню весь дом, ведь он целиком напоминал ей о нем, об их винно-невинной игре в семью.

Дом не был пуст. В доме завелись гости.

– Чувствую, как в твоей халупе пахнет мужским духом! Ты, что же, решила перестать блюсти себя и, наконец, нашла себе вшивого крестьянина по вкусу?

– Лилия... – прошипела Ева, нисколько не удивившись заготовленной речи.

Забежав в комнатушку, знахарка будто наткнулась на каменную стену. Старшая сестра вновь применила любимое заклинание паралича и теперь с удовольствием наблюдала за перекошенным лицом Евы. Рисуясь, кичась красотой и доступом к богатству, Лилия пришла в вызывающе-желтом наряде для верховой езды. Шляпку с полупрозрачной фатой она и в этот раз не стала снимать. На столе перед Лилией лежал невестин венок с пожухлыми маками.

– А в прочем, какая мне разница до твоих отношений с мужчинами, – легкомысленно вздохнула Лилия. Длинными пальчиками она поглаживала помятые головки цветов. – Ведь я пришла к тебе с новостями.

– Рассказывай и уходи, – потребовала Ева, стараясь не сорваться на рык.

– О, как ты сурова! – с притворной грустью вздохнула Лилия. – Неужели ты не рада своей сестре? Неужели не предложишь гостье хлеба и соли, по своим деревенским обычаям?

Ева заскрежетала зубами, на лбу забилась тонкая жилка. У них с сестрой всегда были натянутые отношения, но сейчас Ева буквально ненавидела Лилию.

– А в замке сейчас хорошо... В мамином садочке зацвели желтые розы и лилии. Жаль, что ты ее не помнишь.

– Лилия! Говори и уходи!

– Отец хотел тебя вернуть, – Лилия громко стукнула по столу, размазав три мака, и поднялась. В ее голосе злоба мешалась со старой обидой. – Попросил проведать тебя, посмотреть, раскаивается ли его любимая дочурка, достаточно ли наказана. Но, знаешь, я сделаю все, чтобы ты не вернулась домой. Ты недостаточно наказана и никогда не будешь. Стоять!

Ева почти преодолела парализующее заклинание и готовилась броситься на сестру. Лилия заметила падение паралича раньше. Рыжие кудри взметнулись, шляпка полетела на пол – проворная магичка оказалась перед самым носом Евы. Сестры смотрели друг другу глаза в глаза. Зеленый против серого. Страх и гордость против злобы и тщеславия. Горло почувствовало острый стальной холод. Вот это – была смертельная опасность. Не такая, какую Ева придумала в отношении Артура. Настоящая опасность.

– Не смей, не пытайся выйти на отца. Поняла? Кивни, если поняла.

Клинок впился в шею, оставляя неглубокий порез. Ева сглотнула подступивший нервный комок, медленно кивнула.

– Хорошо. Не уходи никуда. Я буду за тобой присматривать...

Лилия убрала кинжальчик и мило улыбнулась, будто только что не клокотала разъяренным вулканом. Сделав пару шагов назад, сестрица растаяла в воздухе вместе со своей шляпкой.

Ева закашлялась, схватилась за шею. На пальцах остался алый кровавый след.

– В этом доме стало слишком много крови в последние дни... – прошептала Ева, рассматривая свои пальцы.

Знахарка быстро обтерла кровь с рук серым полотенцем, после замочила полотенце в деревянной лохани. Когда кровь перешла с полотенца в воду, Ева закинула внутрь серебряное колечко и сухие семена вирцины. Семена окрасили воду в нежный голубоватый цвет. В завершении Ева размешала скорый настой рукой пять раз по левому кругу. Она не была полностью уверена в эффективности нового настоя, но время уже поджимало. Ева чувствовала, как светлый дом постепенно наполнялся дурными мыслями, словами и действиями, пропитывался кровью, и скоро начнет привлекать к себе темных духов.

Ева погрузила обе ладони в настой, зачерпнула и принялась обрызгивать стены, потолок и пол избушки. Следовало очень аккуратно и равномерно распределять воду, чтобы хватило еще на двор и баню. Из-под кровати показал пятку и нос вешик. Длинный нос втянул в себя воздух, громко чихнул и спрятался обратно. Знахарка кивнула, ее настой работал.

Еве пришлось немало потрудиться, дообрызгать необрызганное и протереть лишнее, прежде чем заклятие заработало в полную силу. Солнце почти село, когда девушка закончила работу. Пустая лохань стояла рядом с крыльцом. В нее должны стечься все темные силы и энергии. Дом приступил к очищению.

Знахарка тяжело опустилась на скамейку и принялась распускать длинную растрепанную косу. Пальцы запутывались в локонах. Ломило натруженную за дни поясницу. Ева вытащила из потайного кармана платья коралловый гребень и начала расчесывать волосы. Медленно, с толком, ни о чем не думая, пропуская все мысли мимо. Оставшиеся на гребне черные волосинки, Ева собрала и положила в маленький холщовый мешочек. Из этих волос потом можно будет сплести мощный оберег. А уж если насытить этот оберег магией, когда она вновь обретет силы… Злые слова сестры вновь зазвучали в мыслях. Сестра стала тюремщицей, ей понравилась эта власть, и она не откажется от нее.

– Ева… – тихо позвал откуда-то с крыши шипящий голос, едва различимый на грани сознания. – Ты слаба…

На этот раз Ева придала значение голосу, давным-давно преследующему ее. Иногда он пропадал на долгие месяцы и годы, иногда напоминал о себе по несколько раз на дню. Кажется, теперь он снова решил пойти в атаку. Ева поднялась, постучала себя по лбу, отгоняя дурные мысли, и по левому плечу, отгоняя дурные действия. Она еще не настолько отчаялась, чтобы просить о помощи. Она придумает новые формулы заклятий, подберет ключик и обретет свободу.

В эту ночь оковы не пали.

В эту ночь, впервые, Ева больше не плакала. Слезы закончились.

Ева поднялась из-за стола, задула единственную свечу, не погашенную беснующимся от магии ветром, и легла в постель. На подушку падал последний луч умирающего месяца. Совсем недавно, под нарождающейся луной, они с Камлой совершали ритуал на жениха. Тогда Камла увидела в зеркале своего ненаглядного Иво, а потом почти потеряла жизнь на собственной свадьбе. Тогда Ева увидела в ряби стекла Артура, а потом сама же прогнала его. Занимаясь здоровьем Камлы, Ева гнала от себя мысли об этом юноше. Теперь, оставшись одна, тихо всхлипнула, спрятала лицо в ладошках и сжалась в комочек. Единственный человек, который был добр к ней, который видел в ней человека, человек, с которым она хотела быть рядом, оказался таким же, как все. Для него она тоже стала игрушкой.

Отец следил за ней не только глазами Лилии, но и глазами Артура. Ему требовалось держать в крепком кулаке ее жизнь, сдавливать ее сердце и не давать намека на свободу. Даже здесь, в далекой позабытой деревушке, он следил за ней, испытывал ее. Придумал такой изощренный план…

И Ева поверила во все эти предположения и тоскливые догадки.

Ухарь прилетел перед рассветом и постучал в окно крючковатым клювом. Ева с трудом открыла глаза, слипшиеся от непрошенных слез. Этой ночью в тяжелых горячечных снах она видела, как Артур, выброшенный магией, голыми руками отбивался от лесных хищников, а потом погибал, переломленный пополам медведем. Жизнь, с таким трудом спасенная ею, обрывалась нелепо и быстро. Больно кололо сердце, отбирало дыхание, и Ева боролась сама с собой. Боролась с желанием помочь или оставить как есть.

Ева вышла на крыльцо, укрывшись от прохлады шалью. Большой лесной филин Ухарь поджидал на перилах. Становилось светлее, и филин всматривался в утренний лес настороженными слепнувшими глазами. С его шеи Ева сняла маленький мешочек. Внутри лежало тринадцать маленьких энергетических кристаллов и два средних. Этого должно хватить на дорогу.

– Ты долго добирался, мой друг. Спасибо, что всегда поддерживаешь в беде, – проворковала Ева, поглаживая филина по мягким перьям. – Лети. Крестьяне не будут против, если ты поможешь им с грызунами.

Филин гулко ухнул, сорвался с перил и пропал в лесной чаще. Ева ушла в дом заниматься сборами. В общем-то, у нее было немного вещей, зато тяготило одно дело. Дело, которое нужно сделать, чтобы снять все подозрения тюремщицы.

Лохань наполнилась красноватой колышущейся дымкой, то ли воздушной и невесомой, то ли туманной и влажной. Дурная энергия уже переливалась по капле через край и стекала обратно в землю. Ева сняла с себя шаль и накрыла ею корытце. Энергия с тихим шипением завозмущалась, задвигалась, стремясь поскорее сбежать из заточения. Знахарка покинула двор, неся таз перед собой, со всем достоинством, не пролив ни толики энергии, пришептывая заклятия.

Несколько поворотов лесной тропинки и Ева оказалась у муравьиных поселений. Каждый такой муравейник вмещал многие тысячи жителей и доходил до плеча взрослому мужчине. Чтобы избавить человеческий дом от дурных энергий, мыслей и крови, требовалось чем-то пожертвовать. В этот раз хладнокровный выбор знахарки пал на муравьиный дом. Ева сняла занавес с шипящей энергии и, размахнувшись, с громким плеском вылила воздушную воду на кучу из земли и хвои.

– Духи леса, примите эту жертву, светлому дому помогите с очищением. Хозяйки леса, примите эту жертву, своей слуге и подруге помогите с очищением, – быстро зашептала знахарка, покидая погибающий муравейник.

[ image13 ]

Избушка встретила хозяйку свежестью, вся утварь заблестела, как новая. Еве некогда было любоваться. Девушка скинула и убрала ночную рубаху, принялась за сборы. В котомку полетели черные платья и сменная одежда, полотенца и принадлежности для умывания, расческа и ленты, амулеты, браслеты и кольца. В другую котомку Ева положила немного хлеба и самые необходимые ингредиенты для составления лечащих эликсиров. В глубокий карман платья распределились кристаллы, принесенные филином. Напоследок Ева распахнула большой сундук и достала из него две оставшиеся стрелы. Щелчком они уменьшились до размера иголок, и девушка смогла подвязать стрелы на шнурок и подвесить себе на шею, в качестве необычного украшения.

Над лесом поднималось утро, грозящее жарким, удушливым дневным зноем. Ева стояла на дворе, раскинув руки, и смотрела на обжигающее солнце. Только ослепив себя, можно приступить к исполнению этого заклинания. Только темный взор способен выдержать его мерзость. Клубящаяся тьма заполняла глаза знахарки, выедая белки, выжигая зелень радужки. Черты лица обострились и напоминали птичьи. Пальцы скрючились, когти удлинились, на запястьях нестерпимым червонным золотом зажглись браслеты. Из распечатанных кристаллов лилась и тут же темнела магическая энергия.

– Dadára, ikára, imána, sahík! – выкрикивала знахарка, обнажая кривые клыки. – Zarúr ibadára, zakénhik, záhik!

Черное заклятие пошло волной затапливать дом, двор и ближний лес. Пожухла трава, зацвела вода в колодце, обломились и попадали толстые ветки, раскололись вековые дубы. Где-то на самой границе Заповедного леса, подняла голову дзирга и принюхалась к испорченному воздуху. Волна дошла и до Хозяйки леса, заставив ее вздрогнуть от страха, кажется, впервые за долгую жизнь. Хищная белка громко пискнула и побежала навстречу источнику тьмы.

На дворе стояло две Евы, две одинаковых женщины. Тот же гибкий стан, те же черные волосы и зеленые глаза. Одна кружила вокруг другой, присматривалась, касалась косы и длинного черного платья, потом удовлетворенно кивнула. Вторая стояла смирно, словно деревянная кукла, не моргала и, вроде бы, не дышала.

– Оживи, – приказала Ева.

И вторая женщина вздохнула, оглянулась мутным взглядом вокруг себя.

В сердце Евы натянулась скрипичной струной тонкая жилка – связь между заклинателем и подделкой. Казалось, чуть тронь, и она задрожит с тихой, печальной мелодией.

– Я ухожу. Всем скажу, чтобы не смели сюда ходить. Твоя главная задача – общение с моей старшей сестрой Лилией. И еще, приберись здесь, чтобы к моему возвращению не осталось и тени темного заклятия.

– Хорошо, – ответила подделка и с поклоном ушла в дом.

Дзирга добралась до дома знахарки тайными лесными тропами, ведомыми одной лишь ей, и увидела странную картину. В избе спокойно занималась домашними делами хозяйка, а значит темное заклятие было направлено не на нее. Почему тогда пожухла трава, а от колодезной воды так дурно пахнет недоброй магией?..

Еве было немного стыдно за все утренние поступки. За муравейник, за заклятие, за вновь загрязненный дом, за оставленную у всех на виду подделку. В этот момент ее тошнило от самой себя. Сил предавала только уверенность в правильности поступков на дальней перспективе. Ева планировала спасти себя и Камлу, а ради двух человеческих душ можно кое-чем пожертвовать. И знахарка ускорила шаг.

Ева наведалась к старосте Выгошу с суровым наказом не приближаться к избушке, пока ее самой не будет на месте. Мудрый старик заверил, что лично проследит за покоем чужого дома. Теперь все дела закончены.

– Мы можем ехать! – воскликнул Иво.

Мужчина заметно повеселел со вчерашнего дня и выглядел уже не так плохо. Иво где-то раздобыл крепкую телегу и натянул над ней кусок ткани на подобии навеса. На телеге среди одеял лежала бледная, но спокойная Камла. Ева вытащила из кармана один из кристаллов и направила высвободившуюся энергию на смягчение рессор телеги.

– Иво, ехать придется медленно и очень аккуратно, – предупредила Ева.

– Конечно, я понимаю, госпожа, – кивнул Иво и запрыгнул на козлы.

– Ты знаешь дорогу в Равендо́р?

– Да, мы ездим туда на большую ярмарку каждое лето.

– Тогда, в путь.

Ева забралась внутрь, под навес, чтобы быть поближе к больной и сразу помочь в случае обострения. Обе котомки она разместила в ногах у Камлы, прислушалась к тихому, хриплому дыханию, присмотрелась к ауре. Аура беспокойно дрожала, но перестала бледнеть. Надежда есть.

Иво хлестнул веселую рябую лошадку, и телега двинулась. Мимо медленно поплыли деревянные крестьянские домики, вскоре сменившиеся бесконечными зелеными полями ржи и золотыми полями подсолнуха. Лесные запахи наполнили грудь. Под мерное покачивание и цокот копыт Ева погружалась в дрему.

Как известно, сон и предсонное состояние лучше всего освобождают мысли, позволяют им течь свободно, без преград и границ. Еву посетила такая мысль. Мысль, все время лежавшая на поверхности. Если Артур был послан отцом, то он не мог не знать ее имени и имени ее отца. Значит, Артур не мог быть шпионом отца.

Ева дернулась, распахнула глаза и чуть не выпала из телеги.

О духи... Кто же он такой?! Кого она спасла?!

– Госпожа, я едва успел вас догнать!

[ image14 ]

Рука Евы чуть дрогнула, но большой опыт перевязок и лечения не позволил испортить все дело. Края раны слегка прихватились, однако этого было мало. В любой момент Камла могла пойти на поправку или покинуть этот мир. Еве предстояло помочь ей задержаться здесь, в этом теле, а для этого руки должны быть крепкими, а рассудок – спокойным.

Щок бежал за телегой и сильно запыхался. Иво услышал крик мальчишки, остановил лошадь и позвал:

– Эй, тебя каким ветром к нам? А как же твоя мать? И отец?

– Они без меня справятся! – махнул рукой Щок, приблизившись, наконец, к телеге. Мальчик без сил тяжело привалился к деревянному бортику. – За ними Ульма присмотрит и Рудворт. Я попросил сестру передать матери, что ушел с дядей Иво.

– Вот так значит? – строго спросила Ева. Знахарка закончила перевязку и теперь могла обратить внимание на Щока. – Ты сбежал и оставил родителей? Свою семью? Не стыдно тебе?

– Нет! – выпалил мальчик, помотав головой из стороны в сторону. – Они смогут сами о себе позаботиться. А я – поеду с вами.

– Ишь, какой шустрый! – улыбнулся Иво, спрыгивая с козел. Дорога его порядком успокоила и вернула обычное добродушие. – Кто сказал, что мы тебя с собой возьмем?

– Правильно все Иво говорит, – кивнула Ева. – Нет для тебя места.

– Как нет?! Вот же! – извиваясь ужом, Щок проскользнул мимо Евы и Иво и запрыгнул на опустевшие козлы. Светясь совершенно счастливой улыбкой, Щок стянул с головы заношенную дырявую шляпу и замахал ею. – Чего же вы медлите! Скорее, нам нужно попасть в город до зари!

– Все то он знает, – хохотнул Иво и уместился рядом с юрким мальчишкой. Они тут же завели веселую беседу, громко перекрикивая друг друга.

Ева только фыркнула. Если Иво считает нужным брать с собой лишнего попутчика, а потом объясняться перед его родичами, пусть берет. Ее задача – оберегать больную Камлу, остальное несущественно. Знахарка наложила на голову Камлы заглушающие заклинание, чтобы никакие разговоры ее не тревожили.

Лесная тропинка, пробитая сотнями и сотнями колес, петляла и все время норовила спрятаться за поворотом. По бокам росли непролазные заросли высоких кустов. Кусты все время шевелились и вздыхали, обещая дурные события. Временами Еве чудилось, что за густой листвой прячутся волки или, что еще хуже, бандиты. Те самые насильники, чьи тела висели на высоком дубе на выезде из деревни, чьи души теперь никогда не найдут покоя. Знахарка боялась, что они переродятся в теней и будут преследовать ее до конца жизни. Вот была бы у нее магия в прежнем объеме, души давно рассеялись бы с рассветом. А так, остается только прятаться и надеяться на то, что очередное, новое заклинание, отмыкающее оковы, наконец, сработает как надо.

В какой-то момент Ева услышала посторонний звук. Не болтовню мужчин, не размеренное дыхание спящей Камлы, не жужжание стрекоз, а что-то похожее на топот. Быстрый топот конских копыт. А вот и исполнение приметы пожаловало. Ева вцепилась сзади в плечо Иво и зашипела:

– Иво, уводи телегу с дороги. Кто-то едет позади.

– Что такое, госпожа, вы что-то почувствовали? – Иво натянул вожжи и лошадь остановилась.

– Там магия, да? Вы почувствовали что-то с помощью магии, да? – возбужденным голосом зачастил Щок.

– Нет! – заскрежетала зубами Ева, сильнее впиваясь в плечо кучера. – Нам нужно сойти с дороги, спрятаться, быстро!

– Но как?! – медлил удивленный Иво. – Тут же везде заросли. И Камла…

С этими крестьянами каши не сварить. Ева вытащила из кармана кристалл, размером с абрикосовую косточку, распечатала его и принялась быстрыми движениями плести магическую сеть. Завороженный Щок наблюдал за магией, как за священнодействием, с восторгом распахнув рот, глядя во все глаза. Иво тревожно посматривал на мирное лицо спящей жены.

Ева не успела вовремя закончить сеть невидимости. На лесную тропинку вылетело два вороных коня с наездниками в дорожных платьях. Завидев телегу, перегородившую дорогу, мужчины остановились. Недобрые взгляды окатили путешественников ушатом ледяной воды. Всех, кроме Иво.

– Здра́вко, здравствуй!

Рослый крестьянин почти закричал, спрыгнул с козел и бросился к одному из мужчин. На лице всадника промелькнуло удивление, затем – узнавание, преобразившееся в широкую щербатую улыбку. Мужчина соскочил с коня, снял перчатку и протянул руку Иво.

– Здравствуй, братец Иво! Какими судьбами?

– Да вот, женился я надысь, – отвечал Иво, пожимая руку.

– И что же, сразу в дорогу с молодой женой отправился? – хохотнул мужчина, кивая на замершую и настороженную Еву. – Кажется, женушка твоя не очень счастлива куда-то ехать.

– Да ты что, Здравко, это же – Ева, наша ведьма и госпожа!

– А, наслышан! – закивал Здравко. – Так что же, ты ведьму прилюбил?

– Да тьфу на тебя с твоими шуточками! – насупился Иво. – Жену мою на нашей свадьбе злодеи порезали, госпожа, как могла, помогала ей, а теперь вот, мы в город ее везем, лечиться…

– Так, то твоя свадьба была… – мгновенно переменился в лице Здравко. Шутить над чужим горем ему мгновенно перехотелось. – Соболезную тебе.

– Рано еще! – отмахнулся Иво и постучал себя по лбу и по левому плечу.

– Мы ведь тоже с вашей деревни едем. Приказано было забрать помощницу убийц из рук старосты и везти в город на суд.

Здравко махнул рукой в сторону своего молчавшего спутника. На фоне бывшего крестьянина Здравко, молчун выглядел настоящим аристократом – держал спину прямо, сидел в седле, как влитой, даже обычное запыленное платье смотрелась на нем изящно. Ева вытянула шею и увидела, что через лошадь перекинута связанная по рукам и ногам женщина в грязном сером платье. Щок тоже догадался, кто был той женщиной, и закрыл рот ладонями, чтобы не наболтать лишнего. Мальчика захватила паника – а вдруг и его повезут на суд за то, что его мама дружила с этой женщиной?!

– И трупы мы тоже видели, – вздохнул Здравко. – Вы с этим делом поосторожнее. Ладно мы люди свои, с детства знакомые, сколько ходили раз на раз, деревня на деревню. Только мне теперь «функцию» дали, за порядком следить да крестьянских судов не допускать. Все по закону должно быть.

– Здравко, – всхлипнул насупившийся Иво, – Они ж любушку мою хотели на тот свет к духам в самую свадьбу спровадить! Что же нам их за то, по голове гладить и калачей давать?

– Господа, нам следует поторопиться, если мы хотим въехать в город до начала комендантского часа, – спокойно и со всем достоинством вклинилась Ева. Ту часть, где крестьянский «функционер» назвал ее прилюбленной, девушка решила милостиво опустить. – Дороги сейчас безопасны?

– Конечно, госпожа! – воскликнул Здравко, вытягиваясь в струнку перед дамой и снимая шляпу. – Но позвольте сопроводить вас до города. В том случае, если на дорогу выйдут дикие звери – вместе мы управимся вернее.

– Прошу, не сочтите за тягость, – кивнула Ева, несколько удивившись, изменившемуся тону беседы.

Второй мужчина, что вез с собой Лаву, не представился и не снял головного убора. Он вообще все время делал вид, будто находится в лесу один, хотя, Ева готова была поклясться – очень внимательно слушал.

Здравко дал шпор своему коню и возглавил небольшой лесной караван. Следом шла телега. Иво иногда перекидывался парой слов с ведущим всадником. Щок, наоборот, оторопело молчал и впитывал все происшествия дня. Ева занялась промакиванием лба, шеи и ладоней Камлы теплой розовой водой. Замыкал отряд молчун. Время от времени он проверял, находится преступница в бессознательном состоянии.

Иногда Ева поворачивала голову в сторону молчуна. Ей слышалось, будто Лава то ли тихо вздыхает, то ли плачет, но каждый раз лицо женщины скрывали длинные растрепанные волосы. Каково было ей, когда за ней пришли «функционеры»? Почему она не сбежала после нападения сына и дружков? Насколько сильно она любила своего непутевого сына-преступника, если помогла им сбежать из-под замка и совершить свое главное злодейство? Размышляя так, Ева в очередной раз удостоверилась в истинности слов отца – от мужчин нет и не может быть женщине никакого добра…

Большое летнее солнце, перейдя зенит, стремительно двигалось по небосклону. Лошадям всадников пришлось подстроиться под неспешный ход кобылы Иво. Звездочка медленно перебирала ногами в силу своего возраста и ценного груза, чем иногда заслуживала тихое неодобрительное ржание сильного коня молчуна. От остановки и небольшого перекуса, предложенных Евой, все мужчины единогласно отказались ради продолжения пути. Через какое-то время утомленный дорогой Щок перебрался в телегу и заснул на плече у Евы. Знахарка окончательно смирилась с тем, что от этого спасителя собственной чести и любителя магии быстро не отделаться.

Отряд миновал три деревни – Бугры, Белый Сад и Сенько́во. В каждой на улицы высыпала ребятня, желавшая прознать, куда сии господа направляются и не поделятся ли монеткой или петушком на палочке. Когда в воздухе запахло лесной вечерней свежестью, мужчины занервничали и начали понукать старушку Звездочку. Утомленная лошадка, расстроенная подобным обращением, встала колом и идти дальше отказалась.

– Кажется, нам придется заночевать в лесу… – заключил Здравко, спрыгивая с еще довольно свежего коня. – Жаль, не успели до вечера.

– Госпожа, как там моя Камла? – занервничал Иво, недобро посматривая на мирно щиплющую траву Звездочку. – Эту ночь она сможет…

– Сможет, – коротко ответила Ева.

Знахарка, уставшая от долгой тряски и постоянного напряжения, только что закончила новую перевязку. Щок, внимательно наблюдавший за действиями девушки, вызвался помочь и неплохо справился с накладыванием мази. Страх, поселившийся в глазах Иво в свадебную ночь, понемногу отступал.

– Что ж, тогда, давайте расседлаем лошадей и разведем костер, – улыбнулся Здравко.

– Я схожу за водой, – сказала Ева, слезая с телеги. – Нам всем нужно освежиться и поужинать.

– Госпожа, вы пойдете в темный лес одна? – тихо произнес Щок, спрыгивая с телеги следом за Евой. – А вдруг с вами что-то случится? Если хотите, я побуду с вами!

Сердце девушки больно заныло, пронзенное воспоминаниями, которые вызвали эти простые слова. Игра в заботу. Игра в семью. Ева наклонилась к мальчику, потрепала его по голове, взлохматив волосы, и произнесла с улыбкой:

– Ты же помнишь, этот Лес приглядывает за мной, и мне ничего не грозит.

Глаза мальчишки распахнулись широко-широко, и он кивнул. Эта красивая женщина помнила его слова, не прогнала и позволила продолжить с ними путь, значит, она знает, что делает. И Щок пошел к Иво, помогать со старушкой Звездочкой.

Напоследок Ева проверила, есть ли у Камлы жар. На удивление, этот день больная неплохо себя чувствовала и мирно спала. Даже аура перестала дрожать и корчиться, как от боли, и теперь колыхалась, словно неровный огонь костра. Знахарка сняла с телеги чугунок, прихваченный с собой на всякий случай, и отправилась искать воду. Необъяснимое «чувство Леса», проснувшееся в ней после смерти предыдущей ведьмы, четко сообщало – неподалеку течет река.

Вечерний лес постепенно затихал. Дневные птицы заканчивали петь песни, чистили перышки, пересчитывали птенчиков и ложились спать. С нагретых теплым солнцем камней медленно уползали змеи. Некоторые обустраивали себе ночевки в корнях деревьев, некоторые, наоборот, планировали ночную охоту. Из-под коряг вылетали маленькие светлячки, еще редкие и несмелые, но вскоре они заполнят бледным светом весь лес. Еву вело вперед чутье и едва различимый далекий плеск реки. По пути она успела набрать немного сухого хвороста для растопки костра. Свежий масляный воздух приятно заполнял легкие. Крючковатые ветки кустов цеплялись за длинное платье знахарки, мешали движению, и знахарка все время шикала на них и шептала отпустительные заговоры.

Утомительный день был переполнен бездействием в самой неудобной позе, отчего в голову Евы все время лезли неприятные мысли. Она отгоняла их, как навязчивых мух, переключалась на заботу о Камле, на сопящего Щока, она стучала себя кулаком по лбу, боясь получить пробоину в голове. Все без толку. В моменты отдыха она видела перед собой Артура, его улыбку и веселый смех, его помощь и неожиданную заботу. И гнала, гнала эти мысли подальше, замазывая черным, заливая слезами и обидой. Пообещал и не выполнил обещаний. Все вы такие.

Вскоре кусты отступили и распахнули вид на широкую бурную реку. Она споро перекатывала воды в фиолетово-огненном закате. Дальний низкий берег заволокло вечерним туманом и только верхушки деревьев выглядывали из него. Еве пришлось аккуратно спускаться с обрывистого песчаного склона. Ноги опасно скользили по осыпи, цеплялись за выступающие корни деревьев. Как-то раз Ева лишь чудом удержалась вертикально, вцепившись за гибкую ветку и даже не уронила ни хвороста, ни котелка.

Вода была теплой, как для купания. Немного поразмыслив, Ева сбросила черное платье, прижала его крепким камнем и прыгнула в реку. Над головой сомкнулись воды и мощное течение поволокло девушку вниз. Ева вынырнула, отдышалась и принялась грести обратно. Маленькие песчинки царапали кожу, вода ласкала, пробиралась в уши, заливала глаза, очищала тело. Легкость и свежесть медленно наполняли все ее существо, успокаивая и убаюкивая.

Наплескавшись, Ева расплела влажную косу и пустила смоляные волосы по спине. Она знала, что красива, даже сейчас, мокрая и в невзрачном черном платье. Увидь ее Артур в платье цвета семьи И́нгбад, как бы повел себя? Был бы также добр? Кто же он…

Где-то вдалеке, кажется, на противоположном берегу, раздался вдруг волчий вой. Вой полный грусти и тоски. Очень плохой знак. Знак, предвещающий большие трудности. Знахарка схватила вещи, плюнула через левое плечо и побежала прочь. Никакие трудности ей не страшны. Ее жизнь – не жизнь, а существование, сродни пребыванию в подземном царстве.

Ева вернулась к ярко горящему костру на уютной поляне. Вокруг него на поваленных стволах сидели четверо мужчин. Молчун положил обездвиженную Лаву позади себя и периодически посматривал на нее. Ева слегка нахмурилась. Этот странный «функционер» относился к Лаве, скорее как к вещи, а не как к живому человеку. Иво, Щок и Здравко обсуждали каких-то общих знакомых и весело проводили время.

– Недалеко отсюда – река, – произнесла Ева, перебивая оживленную беседу. – В ней можно искупаться, вода очень теплая.

– Госпожа, проверите здоровье наших спутниц? – попросил между делом Здравко.

Пока Ева ставила воду на огонь, мужчины собрались и вскоре их голоса растворились во тьме леса. У костра остались только Ева и молчун. Молчун немного отодвинулся, позволяя знахарке поближе рассмотреть Лаву. Женщина была без сознания, от нее исходил легкий горьковатый запах пересвета. Ева сразу все поняла – Лаву опоили специальной настойкой, которая на достаточно длительный срок вводила человека в тяжелый беспробудный сон. В замке отца данную настойку тоже часто применяли по отношению к преступникам. Однако пульс Лавы был мерным и четким – за ее жизнь можно не переживать. Во всяком случае, пока.

Камла тихо спала, сложив руки на груди. Ева положила руки девушки вдоль туловища, давить на сложную рану опасно, затем коснулась теплого, сухого лба. Коротко обстриженные рыжие кудри разметались по подушке из мягкого сена. Ева знала – Камла очень сильная, она сможет выкарабкаться, главное, помочь ей сейчас. Напоследок Ева коснулась магической струнки в собственном сердце. Струнка задрожала. Связь была крепкой.

Пока Ева занималась спящими женщинами, молчун успел подогреть воду и разлить ее по прихваченным с собой походным кружкам. Обоняние защекотал запах печеных помидор, теплого серого хлеба и тонко нарезанной свинины. Ева втянула в себя воздух, наполненный аппетитными ароматами, и живот сразу скрутило спазмом. А ведь точно, она за весь день даже воды не попила... Она вытащила из своей котомки мешочек с травяным сбором и высыпала содержимое в котелок. Ароматы еды смешались с цветочным букетом сухоцветов. Желудок взвыл и попросил срочно уделить ему внимание.

– Как бы на запах не вышли дикие звери… – пробормотала Ева.

Молчун улыбнулся и похлопал себя по бедру. Под дорожным платьем он прятал клинок. Ева кивнула, принимая это странное уверение в собственной безопасности, и вернулась к вывариванию цветов в кипятке. На душе творился хаос и только простые, рутинные дела помогали на время отвлечься от собственных мыслей. И постоянное постукивание себя по лбу.

Вскоре из леса вернулись загулявшие Щок, Иво и Здравко – мокрые, запыхающиеся и счастливые. Ева отметила, что купание пошло Иво на пользу, он немного воспрял духом и стал похож на себя прежнего, до нападения. Щок ни на шаг не отставал от мужчин и старался им подражать. То волосы со лба откинет, как Иво, то ухмыльнется, как Здравко. Мир и люди открывались для непоседливого мальчишки с новой стороны.

Когда все расположились у костра, настало время позднего ужина. Ева едва удержалась, чтобы не наброситься на хлеб с мясом, как настоящая, оголодавшая, лесная ведьма. Но ей нужно держать лицо и не уронить своего статуса. А вот мужчин ничего не смущало. После первой порции у кого-то нашлись меха с домашним вином и дело пошло веселее и азартнее. Совсем не наевшейся Еве вручили наполненный стакан, даже не спросив о желании присоединиться.

– Иво, – попыталась усовестить недавно безутешного мужа Ева, – Мы ведь едем лечить Камлу, может, обойдемся без попойки в лесу? Мало ли что…

– Госпожа, но вы же ведьма! – встрял Щок. Ему тоже плеснули немного алкоголя в травяной отвар, отчего мальчик почувствовал себя совсем равным взрослым. – Вас оберегает сам Лес! А с нами точно ничего не случится, я уверен.

Его уверенность разделяли и остальные. А вот Ева, напротив, совсем не была уверена. Свою часть леса она успела изучить достаточно неплохо, но сейчас они забрались слишком далеко от изведанной местности. Да и этот волчий вой. Не могло же ей показаться! На всякий случай Ева незаметно постучала себя по лбу. Эдак, скоро там будет огромная шишка.

Настоянное домашнее вино ударяет в голову быстро, это Ева поняла еще на свадьбе. Поэтому, чтобы не терять бдительность, из своего стакана знахарка пила медленно, маленькими глоточками. Остальная часть отряда напилась почти стремительно. От пения песен во всю глотку их удержал стыд перед ведьмой. Но сама личность ведьмы и ее способности не могли не вызывать интереса. Особенно у пьяных людей, сидящих темной ночью в лесу у костра.

– Госпожа, а вы на картях и внутренных жилах гадать умеете? – икнул Здравко, моргая глазами по очереди.

– Нет, – мотнула головой Ева. – Этой премудрости не обучена.

– Жаль… – вздохнул Здравко и запрокинул голову, выливая в рот последние остатки вина.

– Госпожа… – громко зашептал Щок, придвинувшись поближе к Еве. – А будущее умеете читать?

– Так, то ж одно и то же! – хохотнул Здравко, рассматривая дно своего стакана. Вдруг, там есть что-то еще, какая-нибудь маленькая, сладкая капелька.

– Не совсем, – улыбнулась Ева и принялась объяснять, все равно, в пьяных головах ничего не задержится. – На картах гадают ради дальнего будущего, возможного и невозможного, а ближайшее будущее читать почти всякая ведьма может.

– А посмотрите мое будущее! – вскрикнул Щок, аж подпрыгнув. – Мне очень надо знать!

– Ну давай, отчего же не посмотреть, – хмыкнула Ева. Раз никто не ложится спать, почему бы не поразвлечься немного.

Для взгляда в будущее требовалась ладонь мальчишки, прямой физический контакт, природная стихия и немного магии. Ева взяла Щока за руку, слегка надавила на центр ладони и развернула ее вниз. Другой рукой Ева взяла пригорошню земли и принялась ее мять, что-то тихонько нашептывая. Спутники сидели тихо, почти не двигались и во все глаза наблюдали за Евой. Один только молчун не проявлял никого интереса, сидел себе тихо и бросал редкие взгляды исподлобья. Когда по пальцам пробежал легкий спазм, Ева бросила земляной ком в костер, отчего тот взвился, казалось, до самого звездного неба. Мужчины отпрянули, напуганные силой стихии, но быстро пришли в себя и даже сильнее наклонились в костер, будто тоже хотели что-то в нем разглядеть. Ева закрыла глаза и сосредоточилась.

– У тебя есть заветное желание, – проговорила ведьма бесцветным, сухим, как опавшая листва, голосом. – Если сможешь обойти все преграды, то вскоре оно исполнится. Но берегись, у тебя есть два пути – выберешь один, обратно дороги не будет.

И Ева отпустила ладонь Щока. На мгновение собравшимся показалось, что глаза женщины заполнены густой чернильной тьмой, но только на мгновение. Короткое моргание, и вот перед ними сидит прежняя Ева, черноволосая, черноплатьевая и заметно уставшая. Щок потирал ладонь в том месте, где ее касались пальцы ведьмы, и думал.

– Я тоже видел что-то в огне, – сознался Щок после непродолжительного молчания. – Правда, не разобрал, что там…

– Наверное, ты просто слишком много выпил! Эй, этому юнцу больше не наливать! – загорланил Здравко. Потом он встал, растолкал всех, словно бык в лавке с дорогой посудой, и протянул Еве руку. – А меня что ждет?

Ева указала мужчине сесть рядом, взяла его руку, но прежде, внимательно всмотрелась в лицо. Лицо и повадки Здравко неодолимо напоминали ей об Артуре. Об Артуре, каким бы он был, окажись он простым крестьянином, без тайн и намерений лазить по чужим закрытым сундукам. Ева повела плечами, шепнула защитное «э́сто» и повторила ритуал.

– Ты очень честолюбив для крестьянского сына, – вновь зазвучал бесцветный голос. – Ты готов на многое ради продвижения, но ты никогда не преступишь собственного понимания справедливости. Ты отвезешь эту женщину в город, сдашь ее судье и получишь свою награду. Это все.

На этот раз предсказание ближайшего будущего оказалось менее туманным. Опунцовевший и довольный Здравко поднялся и сел обратно на ствол дерева рядом со своим молчаливым товарищем. Следующим испытать судьбу решился Иво. Его предсказание вышло и того короче:

– Ты со всем справишься.

Иво удивился и даже попросил всмотреться в огонь посильнее, но Ева лишь отмахнулась – больше ей не дано видеть. Молчун от предложения поучаствовать в забаве также молча отказался, категорично помотав головой из стороны в сторону. Ведьма настаивать не стала, просто подбросила в костер еще немного хвороста и совсем затихла, уставившись в огонь. Остальные тоже задумались, каждый о своем.

Первым караулить вызвался Здравко. Он сказал, что развеет голову от хмеля перед завтрашним появлением перед большим городским начальством, заодно и постережет. Молчун лег на землю, накрывшись теплым плащом, подставив спину теплому духу костра. Неподалеку устроились Иво и Щок. Ева проверила самочувствие бесчувственной Лавы и ушла спать в телегу к Камле. Дорогой черный плащ, подарок отца, накрыл знахарку и девушку, ставшую близкой ее сердцу. Этот мир не должен потерять такого солнечного человека.

Вскоре от костра донесся крепкий громкий храп. Ева долго пыталась с ним смириться и уснуть, но, в конце концов, не выдержала и создала над телегой полог тишины. Когда все лесные и человеческие звуки погасли, знахарка смогла закрыть глаза и погрузиться в темную пучину сновидений.

Еве снился мужчина, умирающий от трех зачарованных стрел, застрявших в его груди. Ему пели дзирги и сам Заповедный лес желал ему жизни. В этот раз лес горел. Горел жарко, нестерпимо, а в черных глазах мужчины навсегда застряло понимание. Он ни в чем не винит. Он сам виноват.

По лесу бегал большой черный волк. Волк принюхивался, метался по большим полянам, а затем останавливался, чтобы задрать морду и завыть. Вой его, наполненный грустью и тоской, разносился над всей округой, пугал лесных обитателей и задержавшихся путников. Всадники приникали к шеям лошадей и гнали вперед, старики-крестьяне истово плевались через левое плечо и призывали на помощь духов и Матрону-Защитницу. Волку было плевать на всех них. Он искал. И никак не мог найти.

Близость большого города ощущалась на расстоянии. А Равендор был большим городом, по меркам деревенских жителей. Оттого Щок и Иво начали нервничать заранее. Щок ни разу в жизни не выбирался дальше соседней деревни, а Иво так и не привык торговать на городских ярмарках. Здравко и его друг-молчун, наоборот, воспряли и, испросив позволения у Евы, покинули медленно движущуюся компанию.

Дух города пронесся над головами, как только они покинули широкую лесную полосу. Издалека слышен неумолкаемый гомон и тихое жужжание вечной жизни. Дорога, вся в рытвинах и колдобинах от колес телег, сменилась на ровную, мощеную. Поговаривали, что хорошие, почти несносимые дороги – заслуга кого-то из правителей древности, но кто уж теперь разберется в этих слухах. То тут, то там появлялись крепкие каменные дома, за которыми тянулись богатые поля невиданной красоты и размеров. Щок аж присвистнул – его матери, очень рачительной хозяйке, такое не снилось и в самых счастливых снах. Где-то вдали синели фруктовые сады, под теплым утренним солнцем распускали бутоны розовые поля. Ветер разносил по округе сладкие запахи цветения и богатства.

При всем этом Равендор был вполне обычным, средним городом провинции Южная Калирия. Он стоял на реке Зила́йна, которая в данной части широко разливалась, создавала щедрые заводи для рыбного промысла и, самое главное, морской торговли. За это местные жители очень любили свою реку, называли «матушкой Зилайной» и никогда не забывали подкармливать речных духов подношением или благодарственной молитвой.

Огромные каменные стены и массивные, обитые железом, Южные ворота, окончательно покорили дух деревенских жителей. Иво и Щок сжались. Они желали уменьшиться в размерах до неприметных мышек и не оставить ни единого следа на этой неприлично богатой земле. Ева попросила мальчика пересесть в телегу и теперь сидела на козлах рядом с нервничающим Иво.

– Скажите, госпожа, а нас точно пропустят? Ну, я имею ввиду – посмотрите, здесь ведь такие люди обитают... – прошептал крестьянин, почти в самое ухо Евы.

– Не беспокойся, Иво, это я беру на себя, – спокойно ответила знахарка и слегка сжала руку молодого мужчины. Вместе с ободрением, она передала ему часть магического спокойствия. Иво закивал и собрался. Ведь он везет любимую жену на лечение и обязан сделать для нее все, что в его силах.

Ева посмотрела по сторонам в поисках добрых примет. Возле больших городов их всегда было меньше, чем в деревнях или у Заповедного леса. Они будто стыдились и пропадали. Сегодня Еве везло. Когда девушка подняла взгляд к солнцу, мимо пролетела голубая стрекоза – символ доброго завершения дела. Ева едва заметно улыбнулась. На сердце чуть-чуть потеплело и стало полегче.

На воротах стояли стражи и таможня. Они задавали вопросы каждому въезжающему в город, проверяли груз, вписывали длинные колонки цифр в свои видавшие виды приходские книги. Но внутрь попадали не все. Начальник стражей, высокий усатый мужчина, одним движением брови или уса разворачивал торговцев по какому-то своему, особому разумению. Телега со спящей женщиной привлекла его внимание чрезвычайно, даже усы встопорщились. Начальник привстал из-за своего канцелярского стола, чтобы рассмотреть всех путешественников получше, а потом и сам вышел им навстречу.

– Так-так-так, – затарахтел начальник стражей, цепко всматриваясь в лицо Иво, стремясь запомнить каждую мелочь. – Фрукты-овощи ввозили, ослов ввозили, заморскую дурнопахнущую снедь ввозили, а спящих женщин не ввозили, нет. А́тставить!

Последнее слово, рявкнутое четким поставленным голосом, затормозило остальных стражей, уже сделавших шаг к телеге. Исполнительные воины решили, что смогли прочесть по тону и интонациям начальства его желания, и обязаны немедленно схватить нарушителей.

– Господин Дюренба́ф, – обратилась Ева к начальнику мягким, почти елейным тоном, – Поверьте, ничего запрещенного мы не везем. Ни тычинок полыни, ни сизой ма́льцы, ни рогов бу́марга. Оружия при себе также не имеем. Понимаете, мы задержались в дороге и нас второй день ожидает на прием господин Кристаба́ль. Позвольте нам отправиться дальше.

Усы господина Дюренбафа от удивления закрутились в колечки, а брови поползли на лоб и дальше, куда-то под старомодную шляпу с пером. Ему показалось, что он узнает этот голос и манеру, но один-единственный взгляд в черные глаза-омуты начисто отбил память. Дюренбаф вытянулся в струнку, на всякий случай отдал честь явно высокородной девушке-инкогнито и вернулся за рабочий стол. Страже и всем столпившимся на досмотр оставалось только хлопать глазами вслед удаляющейся телеге.

– Госпожа, как вы это сделали?! – горланил на всю улицу Щок, просунувший голову между Евой и Иво. – Честное слово, вы его будто зачаровали! Вы знакомы?

– Долгая история, – отмахнулась Ева, внимательно всматриваясь в повороты и узкие переулки. – Иво, держи телегу правее, я скажу, когда надо будет поворачивать.

Ведьма в этом путешествии открывалась Щоку с новой стороны. Если раньше он воспринимал ее как невероятно красивую и умную женщину, то теперь ее таинственность вышла на первый план. Она так хорошо ориентировалась в большом городе, знала его людей и законы, даже помогала править телегой! Вот бы ему, Щоку, такую будущую жену! Тогда он мог бы спокойно остаток жизни лежать на печи, а жена стирала бы, готовила, занималась полем и огородом, детьми и домом, а в промежутках ремесленничала и играла на свирели. Не жизнь была б, а сказка!

Телега, тем временем, кружила по городу так, что оба, и Щок, и Иво потеряли счет поворотам улочек. Над головами все время нависали надстройки и кривоватые балконы. В воздухе чувствовался смог, а на зубах скрипела пыль. Из окон шипели упитанные коты, а под ноги кидались жирненькие крысы, размером с котят. Даже прохожие, в кого ни глянь, были круглыми, розовощекими, лоснящимися от достатка. Щока даже начало раздражать это показное благополучие.

– Приехали.

Голос ведьмы выдернул мальчика из созерцания очередного толстяка в зеленом жилете, застегнутом лишь на одну грустную, растянутую петельку на животе. Щок показал язык спине переваливающегося мужчины и спрыгнул с телеги, не забыв приземлиться на новом месте правой ногой. Его глазам предстала огромная мощеная площадь с медленным тягучим фонтаном и крупными розовыми петуниями в каменных вазонах. На площадь выходили фасады богатых домов, украшенных белоснежными статуями, всякими завитушками и орнаментами. Деревенский мальчик и слов-то подобрать не мог, чтобы описать новый уровень кичливого богатства.

– Иво, Щок, снимите с телеги носилки с Камлой, – начала раздавать приказы ведьма. В ее глазах и облике не читалось и грамма удивления творящейся вокруг красотой, лишь сосредоточенность на деле.

Ева поднялась по небольшой мраморной лестнице и только занесла руку, чтобы постучать, как дверь открылась сама. В проеме стоял худющий, если не сказать тощий, немолодой мужчина крысиной наружности и в красной ливрее. Видимо, он здесь был единственным худым на весь город. Мужчина поклонился ведьме и чинно произнес:

– Госпожа Ева, мы вас ждали. Ваши спутники также прибыли?

– Да, Мурьёз, мы в сборе, – кивнула Ева. – Кристабаль у себя?

– Конечно, госпожа.

– Проводите меня к нему?

– Всенепременно. Или, может быть, вам хотелось бы освежиться?

– Все потом, Мурьёз, сперва дело.

– Да, госпожа.

Ева и дворецкий вошли в большую приветственную залу, а мимо них уже бежали на улицу слуги. Расторопные малые сразу сообразили, что гостям требовалась посильная помощь. Вместе они вытащили из телеги импровизированные носилки и аккуратно понесли в дом. Краем глаза Ева заметила, что синяя ленточка на руке Камлы почти выцвела, а, значит, вскоре она проснется. Тогда и наступит новый момент истины.

Кристабаль принял горделивую позу возле большого окна в собственном кабинете и делал вид, что позабыл о гостях. Длинные белоснежные волосы каскадом спускались по прямой спине, бархатный домашний халат распахнут, пальцы нежно сжимают ножку утреннего бокала с вином. Когда-то Еву забавляли эти игры, но теперь она ужасно торопилась – на счету была каждая минута. Поэтому знахарка громко кашлянула и, не стесняясь и не спрашивая разрешения, упала в мягкое красное кресло.

[ image15 ]

– Здравствуй, Кристабаль. Давно не виделись.

– О, Ева, моя прекрасная госпожа! – воскликнул Кристабаль только после того, как к нему обратились напрямую. – Я очень рад тебя видеть!

– Несомненно.

Кристабаль... Было ли это его настоящее имя или он выбрал его, чтобы соответствовать своей профессии торговца и создателя энергетических кристаллов? Эту тайну Кристабаль не открывал никому. К тому же, за красивой, немного женственной внешностью скрывалось куда больше загадок, чем банальная тайна имени. Ева, вот, тоже не стремилась всем доверять свое имя. Ну и чем это закончилось в тот раз, с Артуром?!

– Ты сделал все, как мы договорились? – спросила Ева. Ей вдруг нестерпимо захотелось спать после тряски в телеге и ночи в лесу с огромными злыми комарами.

– А ты принесла все, о чем мы договорились? – ответил вопросом на вопрос хитрый торговец. Сейчас он был в более выигрышном положении и стремился показать это и тоном, и домашним красным халатом, и будуарно-растрепанным видом.

– Я свое слово держу, – кивнула Ева, подавив зевоту.

– Очень приятно иметь дело с младшей дочерью Светлого Лоуреса Ингбада, – ощерился Кристабаль, вызвав кривую ухмылку на лице собеседницы.

У Евы едва хватило сил закончить беседу и дойти до комнаты, где молчаливые служанки устроили отдыхать Камлу. Судя по цвету ленты, девушке осталось спать еще часа два-три. Знахарка распорядилась омыть и переодеть пациентку. Впереди есть еще немного времени, чтобы привести себя в порядок, осмотреть зелья, эликсиры и ингредиенты, что приготовил Кристабаль, и вспомнить несколько заговоров. Сегодня они начнут с простого, ведь именно этого хотел щедрый и хитрый торгаш Кристабаль за свою помощь. Знаний и опыта. И немного денег.

Жизнь и здоровье Камлы стали полем для экспериментов, и Ева радовалась про себя, что Иво этого не знает. Кристабаль согласился помочь им только на этих условиях. Он всегда был жаден. Жаден до еды, до денег, до женщин, но более всего – жаден до магических знаний. Уникальных магических знаний. Сколько он упрашивал раньше Еву поделиться с ним этими знаниями, сколько сулил – не передать и не счесть. Также, как не объять и не описать того триумфа, что он испытал, когда филин Ухарь принес предложение. Особые женские лекарские знания прямиком из Вейлесского пансиона в обмен на помощь. И он собирался использовать эту ситуацию по полной, ведь сама умница Ева обратилась к нему. Теперь она нуждалась в нем, а не он в ней.

Иво и Щоку тоже выделили по комнате в гостевом крыле особняка Кристабаля. Крестьяне жались и тушевались, Иво даже подловил задумчивую Еву в коридоре и уточнил, не придется ли им продать самих себя, чтобы расплатиться с хозяином. Ведьма убедила его, что хозяин не возьмет с них больше оговоренного. Потому что брать он будет с нее, но этого, опять же, им знать совсем не обязательно. Еще Иво переживал за состояние своей молодой жены и за то, что ему не позволили ночевать с ней в одной комнате. В этом вопросе Ева оказалась более категоричной – никаких вмешательств до завершения лечения, да, мужа это тоже касается. На том и порешили. Иво ушел в свою слишком роскошную огромную комнату, то и дело постукивая себя по левому плечу – отгоняя злых духов действия.

Солнце только прошло зенит, когда Ева вошла в простую белую комнату. Молчаливые служанки Кристабаля только закончили раскладывать на большом столе у стены магические припасы и эликсиры. Завидев гостью, они коротко присели, не забыв склонить голову, и быстро покинули помещение.

Знахарке осталась финальная часть – донастройка. Она уже приготовила к магии свое тело, убрав волосы в сложную высокую прическу из кос и темно-серых лет, очистила разум от посторонних мыслей и омыла руки свежей колодезной водой. Дело осталось за малым. Знахарка споро пробежалась взглядом по этикеткам на пузырьках, выбрала два и высыпала по половине содержимого в маленькую деревянную плошку. Добавив немного розоватой жидкости, Ева пальцем замешала сметанообразную массу. Тем же самым пальцем она принялась выводить на белоснежных стенах угрожающе-красные руны и тихо напевать.

Кристабаль доставил Камлу в покой прямо в ее собственной постели по воздуху. Девушка уже очнулась и пыталась понять, где находится. Вопросы, заданные слабым голосом, маг просто игнорировал. Завидев, что попала в комнату, изукрашенную жуткими кровавыми узорами, Камла тихо пискнула, зажмурилась и зашептала деревенские заговоры от зла.

– Не бойся, Камла, – сказала Ева, подскакивая к девушке. Нельзя было допустить, чтобы страх и вербальная магия Камлы все испортили. – Это я – Ева, ты со мной.

– Госпожа, это правда вы? – уточнила Камла, но глаз не открыла. – Где я? Где мой муж? Когда закончится эта боль?..

– Тише, моя девочка, тише, – Ева мягко погладила новообретенную подругу по лбу. – Мы все приехали в большой город, чтобы помочь тебе вылечиться, и чтобы ты больше не чувствовала боли.

Кристабаль фыркнул, уж он то знал цену подобным словам врачей, за что получил убийственный взгляд Евы.

– Правда? Вы делаете это ради меня? – прошептала крестьянка, чуть приоткрыв один глаз. По щеке ее покатилась слеза. Ева быстро подобрала слезинку и капнула ее в остатки массы. После чего обмакнула палец и поставила в центр лба Камлы большую красную точку.

– Только ничего не бойся. И ничему не удивляйся. Мы сделаем все, чтобы сохранить тебе жизнь и здоровье.

– Спасибо, госпожа… Ева… – проговорила Камла, вкладывая остатки исчезающих сил, и вновь провалилась в сон. Это начала действовать пыльца желтой астры, щедрой рукой добавленная в магическую массу.

– Мы можем начинать, – проговорила Ева, убирая в сторону плошку.

Щелчком Кристабаль создал для себя роскошное кресло, чем вызвал кислую улыбку Евы. В «прошлой жизни» она наверняка рассеяла бы это кресло прямо под зарвавшимся магом, а теперь он совершенно безнаказанно красуется и глумится. Довольный маг сел в кресло и принял самую выжидательную позу.

Ева разложила на столе все ранее купленные у Кристабаля кристаллы. Запас слегка истощился, три маленьких кристалла были потрачены в дороге, осталось десять и еще два средних. Негусто. Часть помощи она оплатит деньгами Иво и Андрады, часть – своими знаниями. О том, что будет, если этого не хватит, Ева старалась не думать. Все получится.

– Ты слаба, Ева, – прошептал темный голос, принесенный ветром из далеких краев. – Не смогла сбросить свои оковы, почему думаешь, что сбросишь ее?

Ева даже зашипела от внезапно нахлынувшей злости. От сбивает ее с настроя на покой и умиротворение! Постучав себя по левому плечу и по лбу, что вызвало у Кристабаля новый приступ фырканья, Ева распечатала сразу три маленьких кристалла. Освобожденная магия радужным потоком полилась из своего заточения, направляемая твердой рукой. В светлой комнате стало еще немного светлее. Блестящая энергия, облачком зависнув над спящей Камлой, обрушились на нее легким летним дождем. Щеки девушки немного порозовели, она тихо вздохнула.

– Ева! – хохотнул Кристабаль. Полупустой хрустальный бокал с вином занял положенное место в руке мага. – Ты хочешь излечить ее и удивить меня вот этим? Не смеши, даже уличные мальчишки умеют так делать.

– Ты же просил начать с простого? – невозмутимо ответила Ева, вытягивая из облака все новые и новые капли магии. – Вот мы и начали с азов.

– Как всегда невыносима, – с улыбкой констатировал Кристабаль, отпивая из бокала. – Даже оставшись без магии, не потеряла ни доли своей спеси.

– На то я и Ингбад, – ответила Ева, не отводя сосредоточенного взгляда от потока.

Излившись, облачко растаяло, и Ева тут же легко прикоснулась тыльной стороной ладони ко лбу и щекам Камлы. Температура немного поднялась, как и должно быть. Знахарка вернулась к столику с эликсирами, пальчиками пробежалась по прочным пробкам, пока не почувствовала тепло, исходящее от одного из флаконов. Ева схватила флакон, внутри, как и ожидалось, плескалась голубоватая жидкость. Асмантинум. Три капли драгоценного раствора отправились в серебряную посудинку, следом Ева засыпала немного пыльцы четырехлистного клевера и рубиновой пыли.

– Эй, что ты там делаешь? – нервно окрикнул Кристабаль, привставая со своего кресла. – Мы договаривались – никаких тайн! Объясняй каждое свое действие!

Ева скрипнула зубами. Этот высокомерный тон приказывающего помещика! Неужели и она когда-то была такой? До того, как лишилась всего?..

– Три капли асмантиума замешиваются с пятью полу́гами [1: Полуга – вес, равный 1,5 граммам] четырехлистного клевера и двумя полугами рубиновой пыли. Растираются в кашицу, – Ева говорила тихо, сопровождая действия комментариями.

– Тебе не хватит трех капель! – зло возмутился Кристабаль и подлетел к знахарке. – Ты мне лжешь!

На его глазах три капли смешались с сухой массой и смочили ее. Чем дольше Ева мешала, тем более влажными становились ингредиенты. В конце концов влаги оказалось так много, что масса замешалась в легкую, капающую с серебряной ложечки кашицу. Ева с торжествующей ухмылкой посмотрела на своего визави.

– Асмантиум способен к расширению и распространению. Чем дольше его мешаешь – тем больше его будет. Но только в сочетании с определенными ингредиентами. Четырехлистный клевер, например, увеличивает эту его особенность. Главное – не перестараться.

Пораженный Кристабаль взял из рук Евы ложечку, сам попробовал повозить ею в плошке. Брови удивленного мага поползли вверх, а глаза широко распахнулись. Он и не подозревал о подобных эффектах драгоценной настойки, которую модники и ловеласы использовали для потенции. Через пару мгновений знахарка выдернула ложку и приказала:

– Этого достаточно, сядь обратно, пожалуйста.

Маг вернулся обратно, пригубил из вновь наполнившегося бокала и немного по-другому взглянул на заклятую подружку. Даже в таком откровенно униженном состоянии она умудряется ставить его на место. Быть лучше. Знахарка, тем временем, расстегнула пуговицы на груди своей пациентки и строго взглянула на привставшего с кресла Кристабаля.

– Мы занимаемся лечением. Давай сейчас обойдемся без твоих эротических желаний.

– Я и не собирался! – запротестовал маг. – К тому же, я должен все видеть своими глазами, иначе, какой мне от этого толк!

– Тогда помогай.

Ева сунула в руки Кристабалю серебряную тарелочку, слегка раздвинула на груди Камлы белую длинную рубаху. Под ярким дневным светом рана с синюшными краями им обоим показалась жуткой. Мужчина даже присвистнул, тяжело и встревоженно посмотрел на Еву.

– Ты уверена, что ей вообще можно помочь? Что это за магия?

– Я должна ей помочь, – твердо ответила Ева. – Что за магия, сейчас узнаем.

Знахарка начала наносить на края открытой раны синеватую блестящую кашицу. Маг-помощник внимательно всматривался и старался запомнить каждое мелкое движение. Ева шептала заклятия, и он вслушивался, прокручивая слова в голове, откладывая в памяти. Над раной заклубился едва различимый сизый дымок. Чем дольше Ева колдовала, тем темнее и гуще становилась туча. Она постепенно заполняла собой все пространство комнаты, навязчиво лезла в глаза и в рот. Знахарка дышала спокойно, делая свое дело без отвлечения. Кристабаль отплевывался от мерзкой чужеродной магии. Спящая Камла часто дышала, чуть не захлебывалась в судорогах. Ее бледно-желтая аура болезненно дрожала и жалась поближе к телу.

Ева почувствовала, как в сердце что-то зашевелилось, настойчиво отвлекая от работы. Прислушалась и поняла, как задрожала жилка, связывающая с подделкой. Если бы могла, она издала бы тихую трель. Вскоре легкое недомогание схлынуло, оставив знахарку в недоумении.

Когда кашица закончилась, Ева забрала тарелку и взяла Кристабаля за руки. Они простерлись над грудью раненной девушки. Знахарка смотрела своему помощнику в глаза, мысленно приказав повторять заклинание за собой, и маг не смог воспротивиться. Несмотря ни на что, она была очень сильна.

– Zínak-to-láe, esh-to-káe. Úmsak-o-láe, ínak-ta-páe…

От грома переплетенных голосов тихо задрожали флаконы с магическими компонентами и прозрачные стекла в большом окне. Казалось, еще немного, и весь дом задрожит и провалится в бездну. Ева кричала, ее голос разрывал пространство комнаты, пугал до дрожи подчинившегося магии Кристабаля. На запястьях ярко горели золотые браслеты-оковы. Ева одним движением головы распечатала пяток мелких кристаллов, и высвободившаяся энергия острыми иглами хлестнула обоих заклинателей. Кроваво-красные руны на стенах засветились сквозь мглу, плотно заполняющую комнату. Но тьма продолжала хлестать и хлестать из раны. На глазах быстро устающей Евы выступили слезы, покатились по горячим щекам. Тьма не отступала.

– Zínak-to-láe, esh-to-káe… – продолжали греметь голоса.

Но их общая магия никак не рассеивала тьму, не делала ее более понятной. Ева сквозь обжигающие слезы всматривалась в черную клубящуюся тучу. Туча содрогалась от энергетических раскатов и озаряла малое пространство комнаты мелкими молниями. В ее чертах, в силе заклятия на мгновение проявлялось что-то смутно знакомое и потом вновь терялось в вихрях. Иногда тьма менялась, ластилась, как мягкая кошечка, требовала, чтобы ее погладили, но знахарка отпихивала ее от себя, как самую ужасную мерзость.

Ева шипела и вплетала в ткань заклятия запретные слова, подсмотренные в темных книгах, слова, от которых дрожат и рыдают духи и души. Ева требовала магии раскрыться, поддаться и выдать свою основу, но тьма сопротивлялась. Еще один кристалл был распечатан, но и его энергия растратилась впустую. Тогда Ева притянула к себе лежащий на столе ритуальный кинжал.

– Ты же целительница! – ужаснулся Кристабаль. – Вам нельзя работать с кровью!

– Я больше не целительница, – горько хмыкнула Ева, сморгнув слезу и противный ком в горле. – Я – деревенская знахарка. Мне все можно.

И воткнула кинжал себе в ладонь. Кровь хлынула прямо на рану беспокойной Камлы. Кристабаль попытался отпрянуть, разорвать цепь из рук, но даже с проткнутой рукой Ева продолжала крепко удерживать своего невольного помощника.

Темная магия обиженно заворчала и слегка скукожилась. Последнюю попытку тьмы атаковать Ева встретила во всеоружии, плеснув в нее кровью с ладони. Тьма зашкворчала, как жир в горячем котле, подернулась пеленой. Ева внимательно всматривалась в тяжелые больные образы, отделяя истину от магической фантазии тьмы о самой себе. Суть. Ей нужна суть.

Потом все закончилось. Тьма ринулась обратно, в рану с синюшными краями и комната вновь стала светлой и пустоватой. Камла перестала тяжело дышать и биться в корчах, даже ее аура будто вздохнула. Браслеты погасли, будто впитались обратно в белую кожу. Ева отпустила руки Кристабаля и рухнула на пол, теряя сознание. Шокированный Кристабаль оглядывал свои разрушенные владения. Баночки и склянки прокинуты, часть – разбита. Красные руны потекли, до боли напоминая кровавые следы. Шторы на окнах изодраны и висят лохмотьями, будто их драл злой бешеный кот. Да, не на такую передачу знаний он рассчитывал. И не на такие расходы.

Ева тихо застонала и села, схватившись за голову. Ее снова посетило видение, наполненное тьмой и огнем. Лес. Ночь перед рассветом. Тихий плач дзирг. И мужчина с тремя стрелами, торчащими из груди.

– На сегодня хватит… – сказала Ева. Она попыталась подняться, уцепившись за постель спокойной Камлы.

– Ты что-то увидела? – нервно спросил Кристабаль. Он все еще не мог прийти в себя.

– Да. И мне это не нравится. Давай продолжим завтра.

– Как скажешь, – немного подумав он добавил. – Знаешь, а ведь кому-то придется заплатить за испорченные ингредиенты.

– Я заплачу.

Ева провела рукой по голове, приглаживая выбившиеся из прически локоны. Все это слишком. Ласковая тьма, совсем как родная. Далекий темный голос, зовущий и искушающий. Старый знакомый… И политика. Она абсолютно не желала участвовать в политических играх. Ни когда была дочерью Светлого, ни, тем более, сейчас. Но, кажется, ее желания никто не будет спрашивать. Потому что от удачного ответа на вопрос зависит жизнь Камлы. И ее собственное будущее.

– Это и есть твои уникальные «женские лекарские знания»? – с сомнением и усмешкой проговорил Кристабаль, начав приходить в себя.

– Ты хотел чего-то иного? – в тон ему ответила Ева.

Кристабаль выскочил из разгромленной комнаты, на ходу приказывая служанкам пойти и прибрать все это безобразие. Ева тоже собиралась покинуть помещение, но безжизненно повисшая рука подруги остановила ее. Знахарка подошла, застегнула рубашку и положила руки вдоль тела Камлы. Сейчас она казалась такой безмятежной, такой спокойной. Будто она просто спит, а не борется за жизнь, каждый день опаиваемая сонными эликсирами.

– Ты слаба, девочка… – шептал темный голос из раны в груди Камлы. – И ты знаешь, что должна сделать. Поступи неправильно…

Где-то рядом, будто прямо под окнами, где-то далеко, будто на краю леса, тоскливо и одиноко завыл страдающий волк.

С мраморного балкона открывался чудесный вид на ночной город. Вопреки обыкновению Равендор в эту ночь не спал. Повсюду яркими пятнами горели огни, двигались по улицам лампы и факела. Половинка луны чертила дорожки на водной глади. За легкими завесами облаков прятались блестящие жемчужинами звезды. Воздух наполнялся пряными ароматами цветущих магнолий и померанцев. К ним примешивались горьковатые запахи дымных по̜́рохов. В Равендоре заранее готовились отмечать летнее солнцестояние. То тут, то там в небо взвивались десятки шутех, лопавшихся разными цветами, миллионами искр.

– … И тогда я сказал Гаспару, что у него ужасный вкус и чудовищные манеры, и что такой великолепный маг, как я, даже не подумает принимать его вызов на магическую дуэль. Он был опозорен, совершенно опозорен и унижен, поэтому той же ночью он пробрался в мою спальню…

Большой летний фестиваль в Равендоре уже много сотен лет привлекал торговцев и путешественников со всех сторон Южной Калирии. Астрословы обещали, что это самое лучшее время для заключения сделок, браков и под стражу. И город наводняли не только богатые приезжие, но и самые обездоленные, те, кто искал правду и справедливость. Они приходили босыми, с непокрытыми головами, как нищие, и молились у статуи «матушки Зилайны» о милосердии к убогим и помощи страждущим. Всякого рода «функционеры» также стремились попасть на уникальный Большой Суд, чтобы с его помощью поскорее избавиться от разного рода преступников.

– … Я выгнал его на площадь совершенно голого! Мурьёз следом вышвырнул его вещи и больше его никто не видел! Но, я-то знаю…

В Большом порту продолжали сновать маленькие лодчонки. Жизнь там не останавливалась ни на мгновение. Рыбу ловили сетями, грузили и переваливали, разделывали и рубили, коптили и мариновали. Из рыбьих потрохов делали вытяжки, из вытяжек делали тончайшие крема и эссенции для местных красавиц. Самые блестящие чешуйки подсушивали и продавали ткачихам для украшения тканей и шляпок. Кости перемалывали и отдавали мыловарам. Очень много костей… Поговаривали, что предки самых богатых людей Равендора начинали как рыбаки – и ничуть не стыдились этого! Рыбы, разные их части и виды украшали все гербы знатных семей Равендора. Даже теперь, во время фестиваля, рыбаки и их помощники не отвлекались от своей, безусловно нужной и почитаемой, работы. А к ароматам цветов и фруктов в городе всегда примешивался аромат рыбьего жира.

– Потом приходила его жена. Вся в черном, с вуалью, даже шляпки не сняла, сучка невоспитанная. Умоляла не уничтожать их репутации, но тут уж ничего не попишешь. Будут знать, как залезать ночью в окно к уважаемым неженатым мужчинам!..

На противоположном берегу разводили огромные костры и их зарево виднелось даже с балкона дома Кристабаля, пусть тот и находился на некотором возвышении. В финальный день фестиваля, когда солнце дольше всего будет стоять на небосклоне, костры зажгут в том порядке, что изберут духи воды и реки. Каждый год жители Равендора ожидали прибытия на праздник зажжения костров старшей дочери и наследницы провинции Южная Калирия. Но она почему-то ни разу не оправдала надежд. Страшно расстроенные горожане все равно продолжали слать письма в замок Светлого и зазывать девушку. Это стало своеобразной игрой – кто сдастся первым?

– Так, о чем это я… Гаспар – это так, мелочи, проза жизни. Лучше скажи мне, дорогая, когда ты отдашь мне эти свои волшебные стрелы?

Ева вздохнула, слегка качнула бокалом, некрепко зажатым в ладони. Она всего лишь хотела выйти на балкон, чтобы вкусить ночной прохладой и немного расслабиться, после выматывающих трех дней лечения. После оглушающей лесной тишины далекий гомон большого города казался давно позабытой музыкой. Ева хотела насладиться этой музыкой, вслушаться в ее звучание, проникнуть в ее сущность и стать ею, вновь стать ею. Но пришел Кристабаль и все испортил. Сколько он уже разглагольствовал, стоя на соседнем балконе? Два часа? Три? Зачем вообще она согласилась поселиться в комнате рядом с хозяйской?..

– Ты поступил с Гаспаром слишком жестоко, – медленно ответила Ева, рассеивая подозрения приятеля в том, что пропускала его монолог мимо ушей. – Теперь весь город знает, что в твой дом может спокойно среди ночи вломиться обидчик, если это симпатичный мужчина, но это ладно. Теперь весь город знает, что ты совершенно безжалостен к тем, кого считал друзьями. Так можно нажить себе слишком много врагов, а потом не справиться с ними. К тому же, я не обещала тебе всех стрел, разве не так, Кристабаль?

Кристабаль фыркнул, залпом выпил остатки вина и вновь наполнил бокал. Заклинание «полной чаши» было его собственным уникальным изобретением, которым он ни с кем и никогда не делился, даже будучи абсолютно, мертвецки пьяным. Ева ожидала, что однажды он все-таки сопьется окончательно.

– Твой долг растет. Твоя магия запечатана браслетами. А твоей подружке лучше не становится.

– Это темная магия, Кристабаль, – сказала Ева тоном, которым обычно разъясняют что-то глупым детям. Она устала повторять это смышленому магу, который, с другой стороны, раньше никогда не имел дела с тьмой. – С нею нельзя быстро.

– Ты или тянешь, или просто лжешь, дорогая Ева, – произнес Кристабаль легко и непринужденно. Его белоснежная улыбка засверкала в свете луны острыми, зубьями хищных рыб. – Еще немного, и твоя репутация Великой, не побоюсь этого слова, целительницы, окажется там же, где и Гаспар. За бортом.

Кристабаль демонстративно вылил вино из бокала, чем грозил рассердить духов дома и сада, и покинул балкон. Ева обессиленно упала на кресло. Несносный белобрысый маг был прав, ибо сейчас в его руках находилась судьба четырех человек. И если с Щоком они, неожиданно, нашли общий язык и интерес к магии, то с самой Евой, Камлой и Иво все оказалось не так просто. Знахарка, бывшая подающая большие надежды целительница, не справлялась. Ее заклинания не лечили в должной мере, ее эликсиры не снимали всю боль, ее магия не подпитывала надолго. Она все делала будто лишь наполовину. Одна половина работала, как надо, а вторая упорно сопротивлялась, внося разлад и фальшь в давно известные музыкальные композиции. И это началось не вчера. Еве чего-то не хватало. Второй половины.

Вчера Кристабаль выставил счет за проживание в его доме, за погром и за использованные ингредиенты. Денег, собранных Иво, Андрадой и всеми жителями деревни Зеленый Дол едва хватило на оплату комнат на неделю. Если Ева не разрешит задачу с болезнью, выпивающей Камлу, Кристабаль вышвырнет их на улицу, не моргнув и глазом. Но и это было не самым страшным.

Беснование тьмы и алхимические смеси стоили баснословных денег – и тогда Ева решилась взять у Кристабаля кредит, пообещав расплатиться «волшебными стрелами, исполняющими желания». Ева сама удивилась подобной лжи, но жадный маг согласился, не раздумывая. Девушка рассчитывала, что разрешение проблемы с темной магией, даст шанс на новые исследования и новые знания, которые с лихвой окупят все затраты. Тогда и стрелы отдавать не придется. Ведь многие готовы отдать кровные за нейтрализацию испепеляющей магии Темных. Вот только дело не шло и не клеилось. Никак.

Ева аккуратно массировала виски. Кончики пальцев были исколоты скорлупками орехов и искрашены магической пылью, как палитра художника. Сердце билось спокойно, иногда затрагивая натянувшуюся жилку, а мозг сжимался в судорогах от усталости и бесконечных размышлений. Она думала о лечении Камлы днем, ночью, во сне, во время ужинов и во время редких прогулок по улицам Равендора.

За эти три дня она перепробовала самые простые и самые дикие способы лечения ран. Начиная с мазей гра́нников и заканчивая ла́сферными материями солнц. Они давали безусловный лечащий эффект – как по учебнику, за одним «но» – тьма всегда одерживала победу и возвращалась. Ничто не может победить тьму. Это невозможно.

Кристабаль купился на посулы приоткрыть завесу тайны над особой женской лекарской магии, густо замешанной на приметы. Хитрый маг знал, что эти знания строго охраняются советом Вейлесского пансиона, и заполучить их будет невероятной удачей. Эту удачу можно будет успешно обратить в звенящие монеты, в громкую славу, во всеобщее обожание! Поэтому Кристабаль продолжал терпеть и выжидать. И Ева давала ему желаемое. С большой неохотой и ощущением, что предает своих. Но жизнь Камлы была важнее – не этому ли является главной целью любого лекаря?

Ева показывала особые положения рук, рассказывала об ингредиентах, собранных особым образом, задиктовывала формулы. Каждый осколок знания был для мага открытием. Он не мог представить, что ромашка, купленная у случайной старухи на рассвете, обладает силой врачевать мелкие порезы. Или, что если попросить беременную булочницу подержать в руках кувшин с колодезной водой, то потом этой водой можно останавливать лихорадку. Эти, и многие другие, магические приметы открывались поколениями целительниц и преподавателей пансиона. Поэтому под вечер Кристабаль покидал комнату с видом довольного кота, обожравшегося сметаной. Поэтому он решил выказать свое недовольство только сейчас, когда Ева перепробовала целый спектр заклятий и снадобий. И не приблизилась к цели.

Ева перестала понимать себя, перестала понимать, на что она рассчитывала, затевая это путешествие. Что заражение тьмой не так сильно? Что она сможет победить тьму и рассеять собственные золотые оковы? Лучше бы Камла просто умерла еще тогда, на свадьбе, это было бы истинным милосердием, чем бесконечный эксперимент, который все равно приведет ее в смерти, но более мучительным путем. Агонией.

Словно вторя мыслям Евы, где-то за забором завыл пес. Разозленная этим непрекращающимся ночным воем, знахарка как-то раз выскочила из дома и принялась тарабанить в дверь соседского поместья. Тогда же она с удивлением узнала от дворецкого, что никто в округе не держит ни собак, ни волков, ни псовых, и никто не может выть ни в это время, ни в любое другое. Ева поняла, что уже слегка тронулась рассудком, и, вместо ритуалов и толкования знаков, просто приняла в ту ночь сонные капли. Тихий тоскливый вой преследовал ее даже во сне.

Ева откинулась на спинку кресла, мысленно коснулась натянутой в сердце струнки. Она не болела и не кровоточила, просто была, все время обозначала свое присутствие. Лишь бы этот обман не вскрылся. Тогда Еве грозят последствия покруче отобранной магии и заточения в лесной избушке. Отец не щадит никого, кто пользуется запретной магией, и вряд ли пощадит дочь-отступницу.

Золотые оковы сверкнули в лунном свете, загорелись ярче свечей и масляных ламп – Ева вскрыла еще один уровень магической защиты, которой отец окружил ее собственную магию. Сколько слоев она уже вскрыла? Сколько еще предстоит?! Немыслимо. Отец немыслимо силен. Золото браслетов болезненно моргнуло на мгновение и восстановилось. Ева была на один шаг ближе к своей свободе.

Весь следующий день Ева и Кристабаль провели за ритуалом поклонения чистым духам. Этим духам нравилось, когда им поклонялись мужчина и женщина, а уж если ритуал завершался сексом, то и вовсе были готовы исполнить сложнейшие желания. Ева наотрез отказалась, хотя Кристабаль, кажется, был не против. Разочарованные духи немного покружили над спящей Камлой, а затем приникли к ушам знахарки и зашептали:

– Ты знаешь, что от тебя хотят. Он зовет тебя и даст, то, что тебе нужно. Равноценный обмен, Ева.

Ева вздрогнула от неожиданности. Духи исчезли с громким хлопком. Оставшийся не у дел Кристабаль пробубнил:

– И что же на этот раз сказали духи тебе одной?

– Что ответ на поверхности... – пробормотала Ева.

Ее била дрожь, дурное предчувствие тоскливо засосало под ложечкой. Если во всем этом замешан Он… То, все складывалось плохо. Очень плохо. И Кристабаль ни в коем случае не должен догадаться ни до чего.

– И что это значит?

– Мне надо выйти.

Ева поднялась с пола, стряхнула с черного платья сухие бутоны и лепестки, которыми была усыпана комната. Раздавалось лишь тихое дыхание Камлы, к которому Ева чутко прислушивалась последние десять дней, уже ставшее ее собственным дыханием. Магия всегда роднила целителя с исцеляемым, переплетала ауры – чем больше ее потратишь, тем крепче связь в моменте. Так проще, так легче лечить того, кто стал тебе близок. В конце целитель мог решить, оставить ли эту связь или отрезать ножницами. Ева хотела оставить связь с Камлой. Ева отрезала связь с Артуром. Отрезала же?..

Знахарка накинула на голову черный платок и выскочила из поместья через черный ход, вызвав удивленные взгляды служанок. Плевать. Ей нужно подумать в одиночестве.

Равендор накрыла дождевая пелена. Еще вчера небо, бывшее приветливым и праздничным, сегодня остервенело плевалось водой. Непривычный в этих местах мелкий, сильный дождик прогнал с улиц праздных путешественников, торговок и веселых мальчишек. Ева шла по узким, мокрым улочкам, пряча лицо от посторонних взглядов за платком. Зеленые глаза подслеповато выхватывали то бродячих собак, то капельки, стекающие с мягких листьев горшечных растений. А Ева замечала лишь тьму, сидевшую по углам, как убийца в засаде.

Тьма теперь была везде. В сердцевинах розовых цветов. В потухших свечах. В тенях облаков. Вздрагивая от холода, больше всего Ева пугалась отсутствию страха перед тьмой. Соприкоснувшись с ней тогда, пару дней назад, Ева поняла, что ощущает тьму иначе. Всегда ощущала. Тьма ластилась и звала. Тьма звала по имени.

– Ты слаба, Ева... – шептала гниль из роз.

– Поступи неправильно, Ева... – свистел надломленный фитиль.

– Ты знаешь, что должна сделать и что тебя ждет! Ты уже делала это! Он освободит тебя! – гремел гром в небесах.

Искушение. Ева знала. Она давно приблизилась к черте в своих изысканиях. Только Тьма может победить Свет. Только Тьма окончательно разорвет золотые оковы. Ведь Большой Свет никогда не поддастся Малому. В этом простом магическом правиле, которое изучали лишь на выпускном курсе, Ева обнаружила удивительную гармонию.

Мокрая, продрогшая, уставшая, обессиленная Ева бродила весь вечер по городу и пыталась не поддаться искушению. Когда на промокший и расстроенный Равендор опустилась ночь, знахарка тихо, тем же путем, вернулась обратно в поместье. В ее сердце поселилась большая, ноющая дыра, а в мыслях – раздрай и беспокойство.

Ева подошла к двери, за которой спали Щок и Иво, прислушалась. Тишина, изредка прерываемая богатырскими всхрапываниями, стала ей ответом. Мужчины спокойно спали, ожидали результата. Все ждали какого-то результата, а его все не было. И быть не могло, Ева знала это. Знание медленно растущим отчаянием заполняло ее разум. Магия закрыта и разорвана пополам – она просто не может нормально работать. Магию нужно освободить. Нужен еще один ритуал. Последняя попытка. И больше Ева никогда не возьмется за темную магию. Простое решение. Поступи неправильно.

В темноте большого холла, как нарочно, обнаружился Кристабаль. Маг явно поджидал Еву. Когда девушка приблизилась, на лице хозяина дома светилась кислая, кривоватая улыбка. Он покачал головой и промолвил:

– А как же наша сделка, дорогая Ева? Неужели ты забыла? О, нет-нет, не надо на меня так смотреть, ты же знаешь, что на меня эти твои обольстительные женские штучки не действуют!

Ева с детства знала, что может управлять некоторыми мужчинами. Стоит только улыбнуться, заглянуть в глаза и добавить немного силы в слова – и тогда мало кто сможет сопротивляться. Кристабаль мог. Наверное, поэтому Ева не боялась его и могла иметь с ним дело. Хоть это и удивительно. Но сейчас ситуация не играла ей на руку.

– Отдай мне стрелы сейчас. Пока не забыла, – проворковал Кристабаль и протянул руку.

– Мы не договаривались на обе стрелы. Только на одну, – продолжила упрямо упираться Ева.

– Помнишь, ты мне должна. Много должна, – ухмыльнулся маг торжествующе. – Я лишь смотрю в будущее, в котором у тебя ничего не получилось, твоя подружка умерла, а маленький способный мальчик остался у меня в учениках. Давай сюда стрелы. Будут залогом.

Ева едва не заскрипела зубами от злости, от наглости и заносчивости своего приятеля. Теперь он имел виды и на Щока! Вот зачем он теперь повсюду водил его за собой. В рестораны, в театр, на ярмарку, на праздник. Мечтал об ученике.

Ева сняла с шеи шнурок и стряхнула на ладонь одну черную стрелу. Над стрелой взвился темный дымок, и она начала прямо на глазах увеличиваться в размерах. Не дожидаясь завершения превращения, Кристабаль жадно схватил стрелу и принялся крутить ее в руках.

– Да, я чувствую на ней кровь мертвеца и еще дюжину боевых заклятий. Очень сильная магия, очень редкая. Как тебе удалось создать такое чудо с твоей никчемной магией?

– Мне помогли Хозяйки леса, – просто ответила Ева, надевая шнурок обратно на шею.

Глумление приятеля больно задевало самолюбие и уверенность в собственных силах, но девушка стремилась не показать ни единой эмоции. А уж знать правду о происхождении стрел Кристабалю и вовсе не нужно. Иначе состарится быстро.

– Кто? – спросил Кристабаль ошарашенно, оторвавшись от стрелы.

– Вот видишь, – улыбнулась Ева, – Даже ты не можешь знать всего. Вторая стрела остается мне. Я не настолько проигралась, чтобы рискнуть отдать тебе на сохранение и ее.

Ева развернулась и твердым шагом направилась в свои покои. Она решилась совершить ритуал, от которого ее только что так нагло оторвали. Из-за спины раздался нервный голос Кристабаля:

– Но как ею пользоваться?! Как накладывать на нее заклятия? Как она исполняет желания?!

– Нужно всего лишь очень сильно захотеть! – хохотнула Ева и скрылась за дверью спальни. Правила пользования артефактом в сделку не входили.

Щелкнул ключ в замке.

Дождь выдохся, и комната начала медленно наполняться лунным светом. Ева расплела волосы и скинула с себя всю одежду, оставшись нагишом. Сегодня был один из тех редких дней, когда энергия легко черпалась из всех природных источников. Полная луна наполняла знахарку недостающей магией. Магия бурлила в венах, разрывала их, пьянила разум. Ева наслаждалась этим безумным потоком, дышала на всю глубину легких, пока из груди не исторгся громкий хохот счастья и удовольствия.

Напуганные птицы вспорхнули с веток и затерялись в ночной тьме. Кристабаль вздрогнул от неожиданности в своем дальнем кабинете, хохот пронзил его колючим, зимним холодом.

Ева достала из своих вещей яркую красную юбку, приберегаемую для особых ритуалов. Дорогой шелк нежно обнимал узкую талию, обольстительно шуршал, задевая половицы паркета. Пританцовывая, Ева насыпала в ладонь пыли волчьей ягоды и киновари, сбрызнула настойкой пряного ореха и растерла. Кашица, щедро нанесенная на обнаженную грудь и лицо, создавала под кожей невыносимые пожарища. По щелчку зажглись черные свечи, на запястьях проступили золотые браслеты. Ева тяжело дышала. Страх и благоразумие забились где-то в уголке сознания. Было очень, очень хорошо.

Отовсюду полезла тьма. Она приветствовала знахарку, как свою хорошую, давнюю знакомую, ластилась, требовала объятий. Ева раскинула руки, запрокинула голову. Гортанный глубокий смех сотрясал все ее естество. Тьма кружила возле ее ног, забиралась под юбку, черными узорами обвивала белые руки. На щеках выступил багряный румянец, смех захлебнулся, тьма пробралась в горло, в легкие, заполнила собой все пространство. Она убаюкивала, с ней, внутри и снаружи, было спокойно и легко. Правильно. Знахарка распахнула глаза, заполненные тьмой, и принялась нашептывать:

– Áest e lúpa-ra ín-daga ín-kusha... Ívara ámara tara-í-taka...

[ image16 ]

Тьма заклубилась, начала распухать. Ей нравились эти строки. Еве тоже до безумия нравилось звучание собственного голоса. Слова заклятия, долго вынашиваемого, подбираемого бессонными ночами, складывались в песнь свободы. Нужные акценты, нужные ударения, нужные паузы – все вставало на свои места. Тьма подыгрывала звучанию слов тревожной флейтой.

– Áest e lúpa-ra... Áest e lúpa-ra... Áest e lúpa-ra... – пела Ева, кружась в бешеном горячечном танце.

Сердце стучало в ушах невыносимо громко. Тьма аккомпанировала. Тьма заставляла плясать эту дикую пляску, выбивала воздух из легких, ставила подножки и требовала продолжать.

Запутавшись в длинном подоле и уставших ногах, Ева рухнула на пол, сбивая ладони в кровь. Резко стало нечем дышать. Ева хватала воздух ртом, но не могла вдохнуть. Свет свечей, тьма и танец выжгли весь воздух в комнате. Поместье сотрясло отчаянным криком:

– Помоги мне! Дай мне знак! Помоги!

Довольная тьма зашипела прямо в уши, прямо в сердце, неслышимо, тихо, гадко:

– Ты принимаешь мое предложение, Ева?

Простое слово упорно не хотело покидать сжавшиеся легкие. Она знала, что так будет. Что она не сможет сбежать от этого голоса, что всю жизнь преследует ее. Что этот ритуал не станет концом, как она надеялась. Надеялась и обманывала себя. Ничего не кончится. У каждого решения есть последствия.

– Да... – невесомо прошелестела Ева.

Ева знала, что примет предложение, в обмен на жизнь и свободу.

– Завтра утром на рынке.

Ева в истощении провалилась в сон прямо на полу комнаты. Тьма медленно исходила из лежащей знахарки, бывшей целительницы, и пряталась обратно по темным углами и теням.

За окнами тоскливо завыл то ли пес, то ли волк.

Холодное утро встретило серыми тяжелыми тучами и ощущением скорого ливня. Ева оказалась на площади возле рынка даже раньше торговцев и дворников. Ей хотелось поскорее покинуть комнату, в стены которой въелся аромат волчьей ягоды и ночного безумия. В голове, раскалывавшейся, будто после дикой попойки, набатом гремело вчерашнее «да». Горло саднило после сна на холодном полу, а магия, лишенная подпитки полной луной и кристаллами, помогала слабо. Ева куталась в черный плащ и слабо дрожала, прислонившись к одной из грязных каменных стен крытой части рынка.

После принятого вчера решения и новой сделки, девушка старалась не думать о последствиях. Самым главным было – спасти Камлу, затем – отпереть замки на собственной магии. А после всего, она просто сбежит. Так далеко, как сможет. И никто ее не найдет. Ни отец. Ни Тьма. Ни Артур… Мысль о юноше, которого она прогнала, всколыхнула на сердце болезненную муть. И осознание – он остановил бы ее от этого опрометчивого обещания. Он предложил бы что-то придумать вместе, он предложил бы свою помощь. И улыбнулся.

Но дело сделано. Обещание дано.

Ева вздрогнула, резко дернула рукой, прижала ее к груди. Она почувствовала, как в пальцы ласково тычется чей-то влажный нос. Но на площади по-прежнему пустынно. Только начали подтягиваться первые купцы.

Постепенно и площадь, и рынок оживали. Пространство наполнялось гомоном и криками, открывались лавки молочников и зеленщиков. К ним уже спешили кухарки и экономики сиятельных господ – за самой свежей продукцией. Начиналась обычная торговая суета, покупки, продажи, торг, брань и смех. Ева попыталась наложить на себя заклинание отвода глаз, но ночь исчерпала энергию до самого донышка. Ее не хватило бы и на создание самого простого цветка. Знахарке в черном плаще пришлось терпеть взгляды полные недоумения и подозрительности. Это прекратилось, только когда людей на рынке стало совсем много.

Утро заканчивалось, но Ева так никого и не встретила. Пару раз девушка даже прогулялась по площади – никто не окликнул. Ева начала нервничать, сердце быстро стучало, голова пребывала в тумане. Он не мог обмануть. Он столько лет добивался ее согласия, чтобы так просто бросить? Немыслимо. Если Он не поможет, как обещал, тогда и Ева будет считать себя свободной от любых сделок и договоренностей.

Внезапно раздался громкий грохот горна. На одно мгновение рынок притих, чтобы разразиться новыми криками. Зеваки, покупатели и любопытные торговцы бросились на звук. На небольшом мостке в центре площади возле фонтана стояли мальчик-горнист, двое стражей и глашатай. Все имели вид необыкновенно важный и церемониальный. Когда вокруг них собралось побольше людей, глашатай сделал пару шагов вперед, развернул одну из шести бумаг с красной кисточкой, и, откашлявшись, начал размеренно зачитывать:

– Уважаемые жители города Равендор, а также паломники, путешественники и прочие господа. Сегодня ночью под покровительством луны, звезд и духов состоялся Большой Суд, честный и справедливый. Духи и представители Городского Совета вынесли свои решения по множеству вопросов, не терпящих отлагательств и требующих вмешательства высших сил, неподвластных простым смертным. Неподкупные духи заглянули в сердца преступников и передали увиденное членам Городского Совета. Всего было вынесено сто пятнадцать решений. Они будут претворены в жизнь по завершении Большого летнего фестиваля. Да будут известны вам эти решения! – глашатай набрал в грудь побольше воздуха и продолжил речитативом. – Крестьянин А́бер из Дальних Вод обвинялся своими сыновьями в покушении на жизнь и честь их жен, за что был схвачен и бит. Духи и люди требуют наказать крестьянина Абера по всей строгости закона – пятнадцатью ударами плетью и запрещением возвращаться в родную деревню… Крестьянка Ава́сия…

И дальше потекло длинное перечисление имен, преступлений и наказаний в алфавитном порядке. Некоторые преступления были смешны и нелепы, другие – повергали Еву в шок и оторопь. Толпа также волновалась и реагировала на оглашенные приговоры криками, обмороками или попытками закидать глашатая несвежими овощами. Не раз разъяренные жители и искатели справедливости, пытались запрыгнуть на мостки и дать глашатаю в глаз. Таких стража быстро вышвыривала обратно в толпу.

Результат ночной работы духов и Совета так заинтересовал Еву, что она чуть не вскрикнула, когда кто-то схватил ее за локоть. Не закричать помогла костлявая ладонь, накрывшая рот знахарки. Девушка, застигнутая врасплох, безуспешно попыталась вырваться их стальной хватки, и дернуть себя за мочку уха, отгоняя дурную примету.

– Да, тише ты, дуреха! – зашипели ей прям на ухо.

Ева распахнула зеленые глаза. Ее удерживала маленькая горбатая старуха в точно таком же, как у Евы, черном плаще. Старуха щербато улыбнулась, затем ткнула длинным скрюченным пальцем в глашатая, все еще зачитывающего приговоры.

– Ожидаешь своего?

– Что? – хрипло спросила Ева, приходя в себя.

– Ожидаешь своего приговора, да, деточка? – хихикнула старуха. – За сделку с Темным. Знаю, все в сердце читаю. И сомнения твои. И страхи. И скорбь по изгнанному. Все знаю. Ну так ты не сумлевайся. Все будет, как должно быть.

– Что?.. – только и смогла произнести Ева, хлопая глазами. – Кто вы?

– Кто я? Я такая же как ты, – с широкой полубеззубой улыбкой проговорила старуха и крепко сжала руку девушки. – Или ты думала, как ведьмами становятся?

– Я не ведьма, я… – начала привычно отнекиваться напуганная Ева.

– Знаю я все про тебя, – прервала возражения старуха. – Уж передо мной не притворяйся. Вижу я твои желания. А ты желай сильнее. И не бойся ничего. А я подсоблю тебе.

Свободной рукой старуха начала шарить в карманах своего длинного плаща, в мешочках, прикрепленных к поясу, и даже за пазухой. При этом она не отрывала от Евы пристального изучающего взгляда, от которого знахарке было не по себе. Так смотрят любители собирать бабочек перед тем, как насадить насекомое тонкой иголочкой на подушечку.

– Ах, вот оно!

Старуха завопила, почти перекричав гомон толпы и бубнеж глашатая. Слава духам, на них, кажется, никто не обратил внимание. На пятнистой, покрытой синими венами ладони ведьмы лежал большой, черный кристалл. Брат близнец тех энергетических кристаллов, к которым пристрастилась Ева за последние полгода. Только черный. И обжигающе холодный.

– Бери деточка! – проворковала ведьма, вложив черный кристалл в белую руку Евы. – Это от Него. Пригодится для твоих работ. И для помощи твоей подружке. Не водятся здесь, в городе, лесные хозяйки, нет на них никакой надежды. А это поможет. Так что бери.

Ева почти задохнулась, по телу пробежала волна ледяных мурашек. Откуда эта ведьма знает про Камлу и про помощь дзирг?! Старуха, будто прочитав чужие мысли, улыбнулась так широко, что, казалось, кончики губ теперь касались мочек ушей.

– Я все знаю, деточка. Все знаю. Как ты тут оказалась, с какой нуждой, с какими тайнами, с какими желаниями. Не бойся своих желаний. Он поможет, если ты Ему поможешь.

– Я…

– Крестьянка Ла́ва Зу́бек из Зеленого Дола…

Услышав знакомое имя, Ева на мгновение обернулась на голос глашатая, и ведьма пропала из поля зрения, будто растворилась в воздухе. Знахарка закрыла глаза и начертила языком на нёбе большой косой крест – так исчезать умели только демоны и самые черные ведьмы.

Все-таки, Здравко довез преступницу до города и сдал судьям…

– … Обвиняется жителями деревни в покрывании насильников и убийц, в числе которых был ее собственный сын, в попытке обмануть местного Старосту и лесную ведьму, а также расстройстве свадьбы, одобренной духами и приметами. За эти несомненные преступления духи и люди требуют наказать крестьянку Лаву по всей строгости закона – тридцатью ударами плетью и ссылкой на каторгу в земли Северной Эрва́ны…

Ева торопливо покидала площадь, проталкиваясь через толпу зевак. Девушка крепко сжимала в ладони черный камень, не доверяя его ни карману, ни сумке. Только так она могла быть уверена, что не потеряет кристалл по дороге, что он не выпадет, что его не украдут. Вслед неслись приговоры. Приговор за замысел против правителя земель. Смерть. Приговор за незаконное хранение запрещенной магической литературы и алхимических ингредиентов. Смерть. Приговор за черную ворожбу. Смерть.

Иногда Ева поднимала глаза от брусчатки, опытным взглядом посматривала вокруг, искала приметы. Но Равендор был слишком большим городом, в нем приметам и духам неуютно и тоскливо. Они редко посещали большие города. И Ева не встретила по пути ни единой приметы, ни доброй, ни дурной. Мир словно замер, выжидая, чем закончится драма, учиненная знахаркой по собственной глупости.

Ева проникла в дом Кристабаля через черный ход. К своему удивлению, на кухне она обнаружила мага и довольного Щока. Мальчик сидел на высоком стуле, болтал ногами, активно жевал и разглагольствовал с набитым ртом. Кристабаль внимательно слушал, кивал и поддакивал. Судя по всему, беседа была об особенностях различных магических течений и Щок высказывал свое мнение. Завидев Еву, оба замолчали.

– Госпожа! Я так рад вас видеть! – защебетал Щок, дожевывая кусок песочного печенья. – Скажите, как там Камла? Она идет на поправку?

– Да, Щок, скоро с ней все будет хорошо, – улыбнулась Ева мальчику и уже более серьезно сказала магу. – Кристабаль, пойдем, мне нужна твоя помощь.

– А потом ты отдашь мне вторую стрелу, – ухмыльнулся Кристабаль, когда за ними закрылась дверь в кухню.

– Если сейчас у меня ничего не получится, я отдам тебе все, что у меня осталось, – пообещала Ева, не собираясь исполнять обещание. Черный кристалл по-прежнему холодил ладонь.

– По рукам! – обрадовался маг.

Сон Камлы был спокойным и глубоким, бледно-желтая аура медленно колыхалась. Ева заглянула под покрывало, чтобы удостовериться в том, что рана за все это время не изменила ни формы, ни размеров. Значит ее магия тут бессильна. Тьму может выжечь лишь более сильная Тьма или более сильный Свет. С сильным Светом, увы, не задалось.

– Какой план? – спросил Кристабаль.

– Сядь в то кресло и запоминай все, что здесь происходит, – скомандовала Ева. – И помоги мне с энергией, если я отключусь.

Кристабаль, не произнеся ни слова, опустился в кресло, в его руке сразу появился бокал с красным вином. Ева разжала онемевшие пальцы и черный кристалл с глухим стуком ударился о кровать Камлы. Знахарке пришлось погреть пальцы горячим дыханием, чтобы вернуть им чувствительность.

Солнце достаточно поднялось над городом. Дождавшись зенита, Ева перестала молиться и открыла глаза. Зазвенели амулеты и браслеты, на запястьях засветилось магическое золото. Знахарка подошла к столу с алхимическими ингредиентами и взяла короткий ритуальный нож. Кристабаль напрягся, перестал прихлебывать и даже привстал со своего места.

– Luéve! – негромко произнесла Ева и со всего размаха воткнула нож в свою ладонь.

Кристабаль закричал от ужаса, Ева – от боли. Рубашка Камлы и покрывало окрасились кровавыми брызгами. Сжав ладонь, Ева начала обильно поливать кровью лицо и руки больной девушки. Кристабаль попытался ринуться к ведьме, но та пригвоздила его к месту взглядом, полным Тьмы.

– Сиди и смотри! – прозвучал грозный приказ, похожий на львиный рык.

Разрезанной рукой Ева взяла большой черный кристалл. Тот поместился в ладони, как родной, холод остужал и успокаивал боль. Знахарка распечатала кристалл и из него полилась черная, как сама ночь, энергия. Тьма кружилась и заполняла комнату. Достаточно налюбовавшись, Ева приказала Тьме направиться в гноящуюся синюю рану и уничтожить болезнь. Послушная Тьма ринулась к Камле, скрыв девушку внутри непроницаемого кокона. Несуеверный Кристабаль рухнул на колени и истово стучал себя по лбу и левому плечу, чем вызвал ухмылку на изъеденном черными венами лице Евы. И оттого маг принялся стучать еще быстрее.

Прошло немного времени и кокон начал постепенно таять и расползаться. Глазам наблюдателей предстала мирная картина – розовощекая здоровая девушка, белоснежные простыни и посеревший кристалл. Знахарка вновь выглядела собой, только более утомленной. По ее руке ползли последние остатки Тьмы, покинувшей тело Камлы. Тыльную сторону ладони Евы теперь украшали узоры, в которых угадывался богатый яблоневый цвет.

Больше Тьмы нигде не было. Раны в груди Камлы – тоже. Бледная аура начала быстро восстанавливаться, наполняться светом. И только коротко остриженные волосы крестьянской дочери напоминали о страшном, смертельном происшествии.

Бледный Кристабаль поднялся с пола и, покачиваясь, подошел к довольной Еве. Знахарка вышла из этой ситуации победительницей.

– Зачем, Ева? – сипло спросил маг. – Какова будет цена за эти твои игры с Тьмой?

– Жизнь и свобода, – устало улыбнулась Ева.

– Жизнь за жизнь?

– Выходит, что так.

– Я бы хотел, чтобы ты покинула мой дом, Ева, – проговорил Кристабаль, откашлявшись. – Ты же знаешь, мне не нужны проблемы с законом… С твоим долгом разберемся потом.

– Спасибо, друг мой.

Кристабаля передернуло и он быстрым шагом покинул комнату.

Ева поправила рыжую прядь, упавшую на лоб Камлы. Затем сложила руки на груди девушки, теперь это безопасно. Во сне Камла улыбалась. На Еву тоже снизошло удивительно умиротворение и покой. К чему переживания, когда все уже и так решено, когда дальнейший путь ясен, сделка заключена и подписана кровью.

В коридоре на Еву набросился Иво. На его перекошенном лице застыл смертельный ужас. Наверное, он все слышал.

– Госпожа, молю, как там моя жена?!

– Не беспокойся, с ней все в порядке, – мягко улыбнулась Ева и успокаивающе коснулась плеча нервного мужа. – Ты можешь зайти и быть с ней сколько угодно. Камле больше ничего не угрожает.

– Спасибо вам! – взревел Иво и принялся душить знахарку в объятиях.

Весь оставшийся день Иво провел вместе с женой. Он увидел ее первое пробуждение и окропил ее лицо, волосы и рубашку слезами. Камла быстро приходила в себя и уже могла прижаться к груди любимого. Потом она призналась, что запомнила только долгий тяжелый сон и странные щекочущие ощущения в носу. То, что прошло уже почти десять дней со свадьбы, не расстроило бодрую крестьянскую дочь – теперь она жаждала поскорее вернуться домой и начать, наконец, медовый месяц и семейную жизнь.

Весь остаток дня Ева просидела на балконе, подставляя лицо солнечным лучам, вдыхая воздух свободы и легкость от принятых решений. Впереди длинная дорога, которую ей придется проделать самостоятельно. Она поступила неправильно и ей понравилось. Старуха сказала не бояться своих желаний. Но у Евы никогда не было своих собственных желаний, она всегда подчинялась желаниям окружающих. Отца. Сестры. Преподавателей пансиона. Снова отца. И опять отца. Желаниям дзирг. Желаниям старосты Выгожа. Все хотели, чтобы она исполняла их желания, как волшебный золотой дух. Может хватит?

– Чего ты хочешь на самом деле? – шептали черные яблоневые узоры на ладони.

– Поступить неправильно, – прошептала Ева, вглядываясь в первые звезды. – Сбросить оковы и отринуть запреты. Хочу, чтобы моя магия вернулась. Хочу, чтобы отец перестал меня контролировать. Хочу, чтобы сестра перестала издеваться. Хочу…

Чтобы Артур был рядом… Чтобы взял за руки, заглянул в глаза и не стал спрашивать, а просто поцеловал.

Хочу поступить неправильно.

В ногах у Евы устроился огромный черный пес и преданным взглядом взирал на нее из-под кустистых бровей. Ева подобралась, натянула одеяло по самый подбородок и задумчиво смотрела на пса. Она совершенно не помнила, как он оказался в ее комнате и в ее постели. Кажется, на радостях, она вчера весь вечер много пила, потом они с Кристабалем пошли на фестиваль и пили уже вместе, а после направились с празднующими к реке. На этом воспоминания Евы обрывались, а бурная ночь напоминала о себе длинными царапинами на руках и собакой.

Ева встала из постели и переоделась на скорую руку в обычное черное платье. Яблоневый цвет на ладони от чужих любопытных глаз пришлось прятать за черными перчатками. Пес продолжал лежать и лишь ворочал мордой, чтобы всегда смотреть на свою новую хозяйку. Это обескураживало и немного веселило Еву. Однако этот неожиданный гость, при своих размерах теленка-подростка, не вызывал ни страха, ни тревоги. Девушка постучала себя по левому плечу, отгоняя дурных духов действия, прошептала заклятие избавления от духов, обретших облик, но пес никуда не исчез. Только, когда Ева решила покинуть спальню, пес спрыгнул с постели и последовал за знахаркой, приветливо помахивая хвостом.

Разбитый и помятый Кристабаль обнаружился в малой утренней гостиной. Маг стоял, облокотившись о каминную полку голубого мрамора, и прикладывал ко лбу графин, наполненный ледяной водой. Это едва спасало его от жуткой головной боли.

– Я погляжу, ты свежа и невинна! – фыркнул Кристабаль, как только Ева вошла в комнату. – И про пса своего не забыла.

– Ты знаешь, откуда он? – ухватилась Ева за возможную зацепку, но Кристабаль только еще раз фыркнул.

– Конечно нет. Мы отмечали на берегу, ты потерялась где-то в толпе, а потом вернулась вся мокрая и с этим блохастым. Еще говорила что-то про то, что он твой проводник и как ты рада, что вы нашлись. Слушай, дорогая Ева, – вдруг воспрял и даже повеселел Кристабаль. – Может мне стоит теперь брать за постой не только с тебя, но и с твоего четвероногого друга?

– Мы в расчете с тобой, и мы сегодня уходим, Кристабаль, – усмехнулась Ева и легонько почесала пса за ухом. Пес активнее замахал хвостом и облизнулся. Если он действительно проводник, значит, они встретились неслучайно.

– И куда вы пойдете? – спросил маг уже исключительно из вежливости. Все же волшебная стрела, исполняющая желания, была весомой платой. Еще бы маг знал, как заставить ее работать и чего он хочет…

– Сердце подскажет, – туманно ответила Ева и покинула гостиную.

В сердце жила натянутая струнка. Ее второй конец тянулся к той половине, что изображала Еву в далекой лесной избушке. Энергии, варварски извлеченной из самого леса, пока хватало на поддержание иллюзии. А дальше придется извлекать энергию из собственных жизненных сил. И это пугало Еву куда сильнее, чем предстоящее путешествие в неведомые земли к голосу, с которым она заключила сделку.

Ева планировала покинуть город утром, но в план вмешался случай.

Щок, довольный и неожиданно поправившийся на господских харчах, вылетел из людской и врезался в задумавшуюся знахарку. Раздался звон разбитой посуды и громкий смех. Ева отпрянула, а Щок, растянувшись на полу, весело хохотал.

– Госпожа, вот вы где! А я вас искал!

– Я и не терялась, чтобы меня искать, – проговорила Ева, трижды щелкнув пальцами правой руки. Считалось, что столкнуться с человеком и что-то при этом разбить – дурная примета, сулящая непогоду, и ее можно отогнать только щелчками.

– Не бойтесь, госпожа, не будет непогоды! – уверил Щок.

Мальчик уже встал на колени и проворно собирал обломки глазурованной голубой тарелки. Черный пес, недолго принюхавшись, протиснулся между Евой и стеной, и принялся подъедать с пола шмякнувшиеся масляные пирожные.

– Фу, кыш, это не тебе! – с криком замахал на пса Щок.

Черный пес тихо зарычал и быстро слизал с паркета остатки пирожных.

– Госпожа, я же вам их нес! – захныкал мальчик.

Пес, тем временем, закончил с завтраком и вновь притаился где-то за юбкой Евы. Знахарка вздохнула и помогла Щоку подняться.

– Ничего страшного. Мы уходим сегодня.

– Как уходите?! – выпалил Щок, побледнев. – А как же праздник? А фестиваль?

– Я закончила свою работу здесь.

– А как же Камла? А Иво? А я? Я же хотел учиться магии…

Еве показалось, что этот мальчик, ее маленький защитник, сейчас совсем по-детски разревется от обиды. Теплый собачий нос ткнул Еву под коленку и привел ее в чувство. Не хватало еще задерживаться из-за пустяков, которые можно легко разрешить. Ева приобняла Щока, взяла за руку и молча повела в гостиную к страдающему от похмелья Кристабалю. Мысль о том, что мальчика в деревне, вообще-то, ждет мать, не остановила Еву. Эрма еще спасибо скажет за то, что ее сына пристроили в городе учеником мага. А ведь за проявленное ранее непочтение и неразборчивость в связях, рачительную хозяйку стоило бы наказать, а не награждать подобны образом.

– Друг мой, что ты говорил на счет того, что оставишь мальчика при себе? – спросила прямо с порога Ева.

Кристабаль от неожиданности даже поставил графин на полку и закашлялся. Щок огромными от удивления глазами смотрел то на знахарку, то на мага, и заметно дрожал от напряжения.

– Он хотел учиться магии, но я взять ученика не могу, – продолжила Ева. – А тебе достанется талантливый помощник.

– Я, кхм… – запнулся опешивший Кристабаль. – С чего ты решила, что он талантливый?

– Он видел белого духа-волка Заповедного леса.

Кристабаль резко изменился в лице и побледнел, прямо как навязываемый ему ученик. Он уже пожалел о том, что согласился помочь сбрендившей бывшей подружке и ее крестьянским дружкам. Никакие знания и магические стрелы, исполняющие желания, не заменят главного – покоя и размеренности жизни. Ева окончательно разрушила его покой и теперь предлагала взять ученика. Чокнутая ведьма.

– Ты ведь знаешь, что это очень редкий дар?

– Да, Кристабаль, понимаю.

– И ты хочешь отдать этого мальчика мне?

– Так будет лучше.

Кристабаль поправил свой дорогой домашний красный халат, весь вытянулся и собрался. С одной стороны, этот деревенский мальчишка, при правильном наставничестве, мог стать в будущем одним из величайших магов княжества. С другой, кто-то должен будет содержать мальчика и, кажется, этим кем-то придется стать Кристабалю…

Маг закинул длинные белые волосы за спину и подошел к Еве и Щоку. Мальчик крепко сжал руку знахарки, но не сказал ни одного лишнего слова, не сделал ни одного лишнего действия.

– Ты будешь у меня учиться только в том случае, если будешь работать на меня, – отчеканил недовольный Кристабаль. – Будешь помогать мне в моих исследованиях и домашних делах, будешь следовать везде за мной и запоминать все, что я скажу. За это я буду кормить тебя два раза в день, отдавать некоторую одежду и учить.

– Я согласен… – с придыханием промолвил Щок.

[ image17 ]

Мальчик смотрел на Мастера почти влюбленным взглядом и не мог поверить в свою удачу. Очарование Евой, обязательства перед матерью и семьей, все было вмиг забыто. Исполнилось еще одно предсказание, сделанное в лесу. Ева оставила мага и его нового ученика одних, обсуждать маленькие деловые вопросы. Пес обвел комнату туманным взглядом и выскочил следом за хозяйкой.

Камла и Иво тоже собирались в обратный путь. Впереди их ждала счастливая и безоблачная семейная жизнь, которую им и так пришлось ненадолго отложить. Камла бросилась на шею Еве, пытавшейся скользить по дому, как тень, и принялась душить в объятиях.

– Ева! Госпожа! Вы спасли мне жизнь! Как я могу отблагодарить вас? – со слезами на глазах спрашивала Камла, хватая знахарку за руки.

– Назовешь дочь в мою честь, – хохотнула Ева. – Как ты себя чувствуешь?

– Я как будто переродилась! – воскликнула Камла и принялась щипать себя за щеки, отгоняя чужие дурные намерения.

Ева слегка нахмурилась. Тонкая магическая связь, всегда возникавшая между целителем и больным, была еще крепка, и Ева могла поискать подтверждение словам девушки. Моргнув один раз, знахарка присмотрелась к ауре, окружавшей Камлу. Пшенично-желтое облако теперь ярко переливалось, но в нем наметились изменения – мелкая черная пыль, звезды наоборот. Воздействие Тьмы не прошло бесследно. Ева в ответ крепко сжала ладошки Камлы.

– Если ты почувствуешь себя странно, ощутишь какое-то недомогание, найди меня.

– Мы так и сделаем, госпожа, – твердо сказал Иво. Он уже был рядом, положил руки на плечи жены, готовый гзащищать ее от всего мира. Камла щекой нежно коснулась рук мужа. А Ева лишь надеялась, что этого не потребуется.

– Щок остается учеником при Старшем маге Кристабале, – твердо сказала Ева, радуясь, что смогла так ловко устроить жизнь мальчика. – Передайте его матери, что заботу об образовании и содержании Щока маг берет на себя.

Камла и Иво удивленно переглянулись. В их краях маги встречались редко, а уж маги, берущие учеников из самых низов, реже золотых духов. Иво аккуратно поинтересовался:

– Я ведь нес ответственность за мальчонку… Что же нам сказать Эрме… Как долго продлится его ученичество?

– Столько, сколько потребуется, – неопределенно пожала плечами Ева. – Зависит от способностей. Но, не переживайте, Кристабаль знает свое дело, он сможет дать знания и вывести в люди.

– Мы думаем, что его мать будет рада, – кивнул после недолгих размышлений Иво. – Это такая честь и удача.

– Я отправляюсь сегодня дальше, – с грустью в голосе продолжила Ева, а потом добавила немного магии в слова и закончила с нажимом. – Мой путь еще не окончен. Заклинаю вас никому не говорить о произошедшем здесь.

Муж и жена клятвенно пообещали и крепко обняли Еву. Теперь им предстояло разойтись, каждому пойти своей тропой.

Теперь, завершив, как она думала, свое участие в жизнях и судьбах новообретенных друзей, Ева целиком сосредоточилась на предстоящем путешествии. Проблема была ровно одна – Ева не знала дороги. Натянутая в сердце струнка упорно тянула обратно, в лесную избушку. А темный голос, преследовавший ее много дней, голос, с которым она заключила договор, молчал. Собрав вещи за считанные минуты, Ева просидела на постели в ожидании до самого дневного чая. На этот обязательный домашний ритуал, установленный Кристабалем, Ева решила не идти. Ведь Темный мог связаться с ней в любую минуту.

Черный пес неотрывно находился рядом с Евой и, лежа на полу, молча следил за ее метаниями. Девушка мерила комнату шагами, бренчала амулетами, шептала какие-то заклятья, но ничего не происходило. Пока, утомившись, знахарка не обратила внимание на него.

– Хм, откуда ты все-таки взялся? – спросила Ева, вдруг замерев и уставив настороженный взгляд на черного пса.

Ответом ей была тишина.

– Я, кажется, с тобой разговариваю, – повысила голос Ева. – Почему ты не отвечаешь?

Пес тяжело вздохнул и отвернулся. В этот момент знахарка с удивлением поняла, что действительно не слышит своего пса. Ее умение общаться с животными никогда не давало осечек. До этого момента. Ева опустилась на колени рядом с псом, провела рукой по мягкой, короткой шерсти.

– Кажется, Кристабаль говорил, что ты мой проводник…

Пес еще раз вздохнул и очень внимательно, с укором заглянул Еве в глаза. Девушка смутилась.

– Ты пришел от него?

Молчание.

– Ты знаешь, куда идти?

Пес коротко кивнул. Еве вдруг показалось, что она общается с равным себе. Не с посыльными зайчихами или филинами, не с ветреными лесными духами, а с кем-то близким и понятным.

– Ты отведешь меня?

Черный пес медленно поднялся, потянулся и замахал хвостом.

– Может, у тебя есть имя?

Пес не ответил, лишь снова посмотрел на знахарку исподлобья. Толкнув мощной лапой дверь, он быстро покинул комнату. Ева прошептала защитное заклятие, осмотрела комнату, схватила свои нехитрые пожитки и бросилась следом.

Поместье Кристабаля покидали споро, ни с кем не прощаясь, похватав только самое нужное. Еве еще долго казалось, что она слышит счастливое сердцебиение Щока и радость Камлы и Иво. Позади остались покой и крыша над головой. Позади осталась избушка на границе с Заповедным лесом вместе с подделкой. Медленно натягивалась струнка. Впереди маячили псовый хвост, неизвестность и исполнение взятого на себя обещания.

Каждый шаг отдавался эхом в голове. Что дурного может быть в обещании помочь? Ведь Он помог ей. Почему она должна уклоняться? Это было холодное, взвешенное решение. Сделка. Но, мысленно возвращаясь к данному обещанию, Ева чувствовала, как липкий страх перед неизвестностью облизывает ее кожу.

Возле Главных Северных ворот, как всегда, толпились люди. Ева поглубже натянула на голову капюшон черного плаща, чтобы избежать даже небольшого шанса быть узнанной. Пес бежал впереди. Он так ловко огибал деревянные прилавки и лавировал в толпе, что Ева едва поспевала. Быстро прикупив некоторую провизию для путешествия, Ева услышала за плечом монотонный шепоток:

– Жена умирает. Жена умирает.

Ева вздрогнула и покрепче ухватилась за котомку с едой. Неподалеку стоял неопрятного вида попрошайка и бубнил. Всклокоченный мужичок протягивал руку за подаянием к каждому, кто проходил мимо, и сопровождал это одной и той же жуткой фразой. Люди шарахались или не замечали. Многие начинали дергать себя за мочку уха или стучать по лбу, чтобы отогнать дурные слова. А вдруг, попрошайка сглазит и смолвит – вдруг в их семьях начнут умирать женщины.

Ева подошла к мужичку и вновь услышала тихое:

– Жена умирает. Жена умирает.

– Возьмите это и капните ей в питье, – произнесла Ева, передавая попрошайке маленький флакончик с голубой жидкостью. – Нужно давать пятнадцать дней каждое утро с едой. Это или поможет в ваших трудностях, или облегчит состояние жены.

Мужичок насупился. Рукой, которой только что просил подаяние, воровато схватил протянутую склянку и положил в дырявый карман полукафтана. Вместо слов благодарности Ева вновь услышала заунывное:

– Жена умирает…

Ева навела на глаза и разумы стражей Главных Северных ворот туман, и они с черным псом быстро покинули город. Снаружи, у холодных стен, словно птицы на жердочке, сидели бледные крикливые люди. Ева присмотрелась и тут же быстро отвернулась. То был кочующий клан самоедов, людей, известных своим дурным глазом.

Самоеды бесцельно бродили от города к городу, разбивали стоянки и занимались своим излюбленным делом – пожирали самих себя. У кого-то не было фаланг пальцев, кто-то догрыз руки до локтей и из прохудившихся грязных рубах торчали лишь обглоданные культи. Самоеды искали в городах лишь одного – лечения, примочек и восстановления тканей. Их не пускали внутрь, но и не прогоняли. Их присутствие было дурной приметой, а изгнание сулило городу долгие голодные годы.

Черный пес, кажется, тоже заприметил самоедов, а, может, почувствовал запах, исходящий от них, и побежал. Ева перехватила поудобнее пожитки и помчалась следом, не разбирая дороги. Ей хотелось как можно скорее оказаться подальше от лагеря и не перенять на себя их дурной глаз.

За городом тянулись огромные поля. Зеленые пшеничные коробочки наполнялись соком и светом, медленно набухали. В лужах грунтовой дороги стояла вода, свидетельство недавних дождей. К дороге жались пока еще пустые высокие амбары. Редкие крестьяне, шедшие навстречу Еве, приподнимали соломенные шляпы, приветствуя девушку. Ева слегка кивала, куталась в плотный, не по погоде, черный плащ и молила духов, чтобы никто не узнал ее в этом непритязательном облике.

Когда отошли на достаточное расстояние от города, черный пес сбавил темп и поравнялся с Евой. Теперь они шли рядом, две черных тени. Прохожие продолжали здороваться, но с некоторой опаской, или спешно пробегали мимо. За спиной знахарки все чаще раздавалось тихое «ведьма». Перед глазами явственно вставал образ старухи с рынка и ее веселый вопрос «Или ты думала, как ведьмами становятся?». Ева начала особенно ярко осознавать, к чему приведут ее игры с темной магией и стремление к запретным знаниям. С этой дорожки ужасно сложно свернуть. Особенно после сделки с темными голосами.

Город Равендор постепенно скрылся за горизонтом, а плодородные земли все тянулись и тянулись дальше на север. Меж череды бесконечных полей попадались маленькие деревушки. Пару раз сердобольные старушки вынесли Еве и черному псу немного воды и хлеба. В ответ Ева помогала им простенькими заговорами и толковала приметы, вновь посыпавшиеся как из прохудившегося мешка. Пес всегда находился рядом, то подметая хвостом пыльную дорогу, то внимательно вслушиваясь в слова хозяйки.

– Спасибо тебе, госпожа, за совет! – прошелестела маленькая сухонькая бабулечка, принимая из рук знахарки пустую глиняную чашку. – Уж и не знала, что с петухом этим проклятущим делать. Всю душу вытряс, окаянный, спать не дает ни ночью, ни утром!

– Не за что, бабушка, – проговорила с улыбкой Ева и уже хотела было надеть капюшон и удалиться со двора, как старушка продолжила беседу.

– Куда же ты путь держишь, госпожа?

Ева быстро взглянула на своего спутника, но так и не смогла прочитать ни единой его мысли. Разум пса был закрыт. Оттого пришлось придумывать.

– В лес, бабушка, к своим.

– Ты, доченька, в лесу осторожна будь! – взволновано покачала головой старушка. – Слышала, беда вчера в большом городе во время гуляний приключилась!

Сердце Евы сжалось и пропустило удар, по рукам побежал холодок. Неужто отголоски ее темной магии докатились и сюда?

– Не слыхивала, бабушка… – проговорила Ева дрогнувшим голосом. Ей даже притворяться не пришлось, голос и сам замечательно дрожал.

– Так ведь осужденные ночью сбежали, пока весь город гулял! – всплеснула руками женщина. – Сегодня ранним утром они, как бандиты, пробирались до лесу окольными дорогами!

Старушка возвела очи к небу и зашептала защитный заговор. Ева нахмурилась, но, в то же время, сердце выправило ритм. Нет ее вины в произошедшем. Знахарка сняла с руки, облаченной в черную перчатку, одно простенькое колечко из клена, которое сама точила прошедшей зимой, и протянула женщине.

– Вот, возьмите, защитит вас от незваных гостей и чужих дурных намерений.

Старушка поблагодарила, споро приняла амулет и спрятала в поясном мешочке. Ева и черный пес покинули двор и направились дальше, в сторону маячившей вдалеке синей кромки леса. Проводник снова бежал впереди, иногда оборачиваясь, чтобы точно увериться – девушка следует за ним. Ева и следовала, как могла быстро. Уставшее сердце слегка покалывало. Подрагивала натянувшаяся струной жилка.

Солнце медленно клонилось к закату, когда Ева и черный пес добрались до лагеря путешественников на больших груженых телегах, разбитого возле леса. Пес бросился к людям и к костру, приветливо махая хвостом и стремясь со всеми перезнакомиться. Знахарке ничего не оставалось, как снять с потяжелевшей головы капюшон и подойти поближе.

– Здравствуй, красавица! – воскликнул один из путников, большой мужчина с пушистой рыжей бородой. Остальные четверо дружелюбно улыбались и ждали продолжения беседы. – Куда ты так поздно путь держишь, пешком, да еще и одна?

– И вам доброй ночи, купцы! – ответила Ева с легким поклоном. Ей вновь пришлось врать. Делать то, от чего всегда предостерегал отец, то, что раньше было ей до дрожи противно. – Я – местная знахарка, отправилась в поход за новыми лекарственными растениями, травами да кореньями.

– У нас с собой этого добра, как у дурака махорки! – захохотал купец, ему завторили и прочие. – Хочешь, продадим тебе по сходной цене?

– Спасибо вам за щедрое предложение, да только мы, знахарки, особым образом травы сушим и готовим. А если пустите на ночь к костру согреться да каким горячим настоем угостите, монет не пожалею.

– За огонь и питье денег не берем! – категорически отрезал купец и пододвинулся, уступая гостье место на поваленном бревне.

Ева немного подкрепилась, накормила пса и даже поучаствовала в веселых бытовых беседах крестьян. Их труды и заботы стали ей очень близки и понятны за последние месяцы. Посевы, подготовка к зиме, тяжелые женины роды, подати и болезни скота – обычная простая жизнь. Вечная круговерть. И так эта круговерть отличалась от той, в которой Ева пребывала всю свою прошлую жизнь, как звездное небо от земной тверди. Не было тут ни фальши, ни хитрых интриг, лишь простые занятия да мирские радости.

Когда все укладывались спать, Еве позволили лечь у догорающего костра. Девушка раскинула на земле черный плащ и улеглась, подложив руку под голову. Пес крутился рядом, а потом бухнулся возле хозяйки и сладко засопел. Ева сразу почувствовала тепло, исходящее от пса, и даже пододвинулась немного поближе. Все одно, им идти дальше еще бес знает сколько. А пес, это просто пес. Они не предают и не обижают.

Постепенно над засыпающим лагерем разлилась тишина. Из леса доносились редкие шорохи и свист ночных птиц. Ветер легко трепал ветки и играл с листьями. Ветру было весело и интересно гулять по лесу, гулять по всему миру, слышать сплетни и старинные предания. Ветер донес до Евы тихий счастливый вздох и ласковое тепло. Больше она не слышала волчьего воя.

[ image18 ]

Белые полуденные бабочки напугано вспорхнули с больших цветков ка́врии. Они недовольно покружили над кустом, в который только что с хрустом упала Ева, и улетели искать новые нектарные цветы. За бабочками тянулся след из переливающейся на солнце пыльцы, очень редкого магического ингредиента. Вот только знахарке сейчас было не до того. Лежа в раздавленном кусте, она надеялась, что переломала не все кости.

Совсем рядом и на весь лес разносился чудовищно громкий рев и вой. Ева не заметила, как на них вышел огромный серый медведь, не увидела медвежьих куч, не услышала предупреждающего рыка. Спокойно и буднично третий день они с черным псом шагали по лесу, по самой кромке Заповедной его части. А потом – сильнейший толчок передними лапами в грудь, падение и разыгрывающаяся рядом битва не на жизнь, а на смерть.

Черный пес сошелся с медведем. Огромный хозяин леса, по людским поверьям, никогда так просто не появлялся на чужой тропе. Он символизировал либо тяжелое испытание, из которого только один выйдет победителем, либо смерть. В любом случае, прогноз не самый счастливый. Ева попыталась подняться, но колючий куст вцепился в ткань платья и удерживал знахарку на месте.

Медведь вставал на задние лапы и с оглушительным ревом падал на передние, стремясь раздавить соперника. Но пес брал скоростью и ловкостью. Он отпрыгивал и пытался забраться на загривок медведя. Один раз ему это даже удалось, но медведь, разъярившись, начал отряхиваться. Когда это не помогло, он разбежался и со всей силы ударился о высокий неохватный дуб. Пес заблаговременно спрыгнул с противника, на которого сверху тут же посыпались маленькие желуди и толстые ветки с листьями.

Ева выпуталась из колючек каврии, оставив в кустах несколько лоскутов платья и, кажется, одно из колец, и отползла в сторону. Пес снова готовился наброситься на медведя и, что есть мочи, лаял. Знахарка поднялась и, превозмогая тупую боль в сердце, потянулась к магической энергии.

Сильная воздушная волна сбила медведя с атакующего настроя, заставила замахать головой. Поднявшаяся пыль забилась в глаза и нос. Медведь заревел досадливо. Черный пес воспользовался секундным замешательством и еще раз запрыгнул противнику на загривок. Острые клыки вцепились в шею и начали рвать. Когти выдирали клоки шерсти, оставляли кровавые ссадины. Медведь рухнул на землю и завозился. В раны забилась земля и мох, кровь перемешалась с пылью.

– Уйди! – крикнула Ева, вложив в заклятие все оставшиеся небольшие силы.

Крик получился такой мощи, что с соседних сосен испуганно взлетела стая лесных ворон. Поднявшись на все лапы, медведь побежал в гущу леса, не разбирая дороги, и вскоре скрылся из виду.

Ева чуть покачнулась и ухватилась за стоящую рядом худую березку. Сердце заполошно билось, каждый удар отзывался острой болью. Золотые браслеты ярко горели на запястьях и обжигали кожу. Черный пес уже был рядом, крутился у ног хозяйки и тихо скулил. Ева безуспешно пыталась унять болезненное сердцебиение, пока медленно не опустилась в мягкую траву. У нее не оставалось сил даже отнять руку от деревца. Пес ткнулся носом ей в щеку, затем спрятал морду на груди и затих.

Так они и сидели неизвестно сколько времени, пока знахарка не отдышалась и не смогла разлепить уставших глаз. Они шли всего три дня, но магическая струнка, связывающая Еву с подделкой, с каждым шагом натягивалась все сильнее. Натяжение заклинания по началу давало о себе знать легкими покалываниями, затем несерьезной болью… Ева гнала мысли о том, что будет в конце пути и сможет ли она дойти до этого конца. Только упорство, упрямство и фанатичное стремление к свободе от оков заставляли ее двигаться дальше. Те самые оковы, заботливо выданные отцом, висели пудовыми гирями, оттягивая руки к земле. А если Ева принималась колдовать – нещадно жгли.

Ева протянула руку и слегка потрепала своего черного пса по голове. Тот сразу всколыхнулся, внимательно заглянул хозяйке в глаза, замахал хвостом, поднимая облако пыли.

– Кажется, мы с тобой неплохо справились, – улыбнулась Ева псу.

Пес лизнул Еву в щеку и, кажется, тоже весело улыбнулся.

– Ты не ранен?

Пес не ответил, только начал активно скакать вокруг пришедшей в себя хозяйки.

– Подожди, перестань мельтешить, успокойся. Дай я тебя осмотрю.

Пес упал перед хозяйкой на спину, вывалил длинный розовый язык и снова замахал хвостом. Ева каждый раз удивлялась, как хорошо он понимает каждое ее слово и состояние. При этом она так и не смогла услышать от него ни единого слова, ни единой мысли. Этот черный пес-проводник был уникальным. Кажется, кто-то вложил очень много магии, чтобы скрыть его от чтецов.

Аккуратно обследуя пса, Ева почувствовала на его коже длинные тонкие бугорки шрамов и довольно свежие царапины. На этот раз магия, не чувствуя опасности носителю, откликалась долго и не охотно. К лесным духам Ева не обращалась, боялась открыть Лесу свое присутствие. Белесые крупицы полились на ссадины, запечатывая их. Браслеты вновь проступили на запястьях, покалывая огнем. Черный пес недовольно гавкнул и попытался зубами уцепить знахарку за руку.

– Эй! – воскликнула пораженная Ева, отнимая ладонь. – Я же помочь тебе хочу!

Пес деланно и с оскорбленным видом сел и принялся вылизывать те места, которых только что касалась магия.

– Ну и не буду больше, коли не хочешь! – надулась Ева.

Отдохнув еще с четверть часа, уставшая больная знахарка и ее проводник продолжили путь через лес и бурелом. Ева не знала, куда они идут, не знала, кто и как послал пса, не знала, что ждет в конце. Она только надеялась, что там эта становящаяся невыносимой боль уймется.

Обедать присели только ближе к вечеру, когда закат начал окрашиваться в глубокие пурпурные цвета. Черный пес крутился рядом с Евой все время, пока она разжигала костер из собранного по пути хвороста. На слабый волшебный огонек, созданный знахаркой, пес отреагировал также, как и на попытку подлечить его – клацаньем острых зубов и тихим рыком. Огонь соскользнул с пальцев и поджег костерок, а Ева недоуменно посмотрела на своего спутника:

– Ты что же, не хочешь, чтобы я колдовала?

Ответом было такое же рычание, в котором девушка внезапно расслышала нотки согласия. Это заставляло крепко задуматься. Пес не только понимал Еву, но еще и знал концепцию магии. Может, он вовсе не пес? Не тот, кем хочет казаться...

Ева нанизала на крепкую ветку две горбушки хлеба, немного подержала над костром. Один кусочек достался черному псу и был махом проглочен. Улыбнувшись, Ева отдала ему свою половину. Пес укоризненно глянул на хозяйку, но не отказался от угощения.

Ева принялась греть руки над огнем. Ей очень хотелось отвлечься от этого похода, непрестанно болящего сердца, обожженных рук и тяжелых мыслей. На этот раз помог голод. Живот заурчал так громко, что Ева не выдержала и развязала отставленную в сторону котомку с пожитками. В свертке лежала одна смена платья, меха с водой, полбуханки хлеба, сухая клюква в кульке, сухари и немного вяленой рыбы. В отдельном мешочке хранились энергетические кристаллы, оставшиеся от лечения Камлы. Негусто. Решившись, Ева принялась жевать клюкву, тяжело уставившись в костер. Пес привалился рядом, в ногах.

Во всполохах огня Ева пыталась различить свою судьбу, как совсем недавно читала судьбу спутников. Огонь молчал, был скучен и неразговорчив. Но Ева не увидела в нем и того, что тихо тревожило ее все эти дни – горящего леса и умершего мужчины с тремя стрелами в груди.

Внезапно черный пес вскинул голову и навострил уши. Ева вздрогнула, потрепала его по теплой шерсти.

– Эй, тише, ты чего?..

В этот же момент она услышала сама. Извечный грустный свист, доносящийся откуда-то издалека. Ева подскочила и принялась дергать себя за мочку уха. Сердце застучало больно и заполошно. Пес зарычал, глядя куда-то в вечернюю синь леса.

– Это Хозяйки леса! – зашептала Ева. – Неужели мы настолько приблизились к Заповедной части?

Ева выпустила немного магической энергии, против которой на этот раз пес не возражал, и прислушалась. Магия подсказала, что от них до Заповедного леса еще много дней пути. А это значит, что дзирги не могли так просто, без большой надобности, покинуть его. Они ищут кого-то. И уже почти нашли. Если Ева попадется им, они спросят со своей знахарки за все.

Борясь с болью в сердце, Ева принялась скидывать вещи в котомку. Остатками воды безжалостно потушила костер. Темнота вспыхнула сперва десятками, а потом и сотней маленьких белых светлячков. Пес заозирался, опасливо прижав уши. Печальная песнь приближалась.

– Бежим скорее! – позвала Ева.

От резких быстрых движений ее мутило, голова кружилась, а ноги стали ватными. Но страх перед Хозяйками леса пересиливал любое недомогание. Неизвестно, что многомудрые дзирги сделают с отступницей, со светлой целительницей, расколовшей душу и магию на две части, использующей темную магию. Они назначены высшими духами Хранительницами, они не должны допускать такого нигде, тем более, в своих собственных владениях. У себя под носом.

Из-под мощных лап черного пса вырвались клочки земли с травой, полетели в разные стороны. Пес рванул в чернеющую чащу. Ева немного притоптала костер и бросилась за ним следом. У исходящих дымом головешек остался лишь забытый кулек с сушеной клюквой.

Ева бежала в темноту, лишь изредка освещаемую слабым блеском светлячков. Впереди слышалось тяжелое удаляющееся дыхание черного пса. Девушка едва поспевала за своим провожатым, чувствуя, как натянутая в сердце струнка дрожит, словно желтый лист на осеннем ветру. Каждый шаг звенел болью, каждые десять отдавались пропущенным ударом, словно уходящими секундами жизни. Гордячку, умницу Еву быстро охватывала паника. Паника сковала разум, заставляла ноги оступаться. Лишь бы успеть, лишь бы спрятаться!

Ветки хлестали бегущую девушку по лицу, колючки цеплялись к длинному подолу черного платья. Тонко звенели амулеты и браслеты. Дыхание пса, главный ориентир, отделялось все сильнее, превращаясь в едва различимое эхо. А печальная песнь дзирг, казалось, разносилась отовсюду и была приговором. Звать убежавшего пса опрометчиво – тогда дзирги точно найдут ее. Ева бежала, сцепив зубы, позволяя слезам свободно течь по бледному лицу. Слезы перемешивались с пылью и слабой магией леса, вспыхивали самопроизвольным заклинанием чистого воздуха...

Еве казалось, что она чувствует маленькие коготки хищных белок, вцепившиеся в ее спину. Силы постепенно оставляли. Она в последний раз попыталась бежать быстрее, но нога зацепилась за кривую корягу, невидимую в темноте. С тихим вскриком Ева упала и скатилась в неглубокий влажный овраг. Локти и ладошки разбились в кровь, на щеке красовалась длинная глубокая ссадина. Хищные белки зубами вцепились в сердце и принялись рвать, как охотничий трофей. Дыхание вырывалось резко и быстро, не наполняя легкие. Ева задыхалась. Паника и отчаяние холодом захлестнули разум, сжали все чувства и мысли в тиски. Печальная надгробная песнь раздавалась прямо над головой Евы.

Ева лежала лицом в густой лесной траве и пыталась найти в ней спасение. Она, все-таки, знахарка, она знает все виды растений, камней и животных, что помогут на пути. Как на зло, вокруг росли одни сорняки. На глаза попалась горянка – «это от боли в суставах», крапива – «это от бессонницы», сныть – «это от ревматизма», но не было ни одного, что отвело бы взгляд Хозяек леса. В свете молодой восходящей луны вдруг вспыхнул мягкий фиолетовый лист. Ева схватила его, перевернулась на спину, сбросила черные перчатки и начала растирать лист меж пальцев.

– Попался ты мне, душевный друг, – зашептала знахарка заговор. – Ты меня спаси, скрой же мой недуг. Как захочет кто, зло какое творить, так дай ему про меня забыть.

Простенький заговор на коварной темной хара́те соединился с остатками магии и принялся вытягивать из Евы остатки магических сил. Девушка застонала, тело выгнуло дугой, словно кто-то привязал к пупку ниточку и дернул вверх, под самое небо. Кости и суставы заныли и неестественно вывернулись. Носом пошла кровь.

Когда заговор вытянул всю магию до последней капельки и не насытился, он принялся тянуть из своей создательницы жизненную энергию. Ева тихо вскрикнула. Сломался последний барьер, за который она никогда не переходила. Каждой клеточкой она чувствовала, как отмеренная жизнь безвозвратно покидает тело. Слезы беззвучно стекали вниз в теплую землю, кровь орошала травы. Тяжело вздохнув в последний раз, Ева провалилась в небытие. Темный барьер, скрывающий заклинателя от чужих недобрых глаз, установился над оврагом со змеиным шипением.

Ева рухнула на колени в промерзшие мелкие камушки. Подол черного платья порвался с громким треском. Морозный воздух быстро проник в легкие и застудил саднящее горло. Ветер подхватил плащ и начал весело трепать его, рвать в разные стороны, будто проверяя на прочность. Ева подняла голову и почувствовала, как слезы застывают на глазах и падают, разбиваясь о гравий. Сердце копьем проткнула неослабевающая боль, боль, затмевающая разум и лишающая сил. Хотелось кричать, но крик застыл на холоде. Маленькие хрупкие снежинки пролетали мимо, ложились Еве на голову и на плечи. Зимний свист предлагал лечь и уснуть, сдаться наконец. Позади была боль, впереди была боль, и не было никакого смысла продолжать ее терпеть.

Сквозь снежную завесу Ева разглядела огромный каменный мост, будто повисший в небесах. По обе стороны его украшали фигуры ощерившихся крылатых гарпий. В руках они держали отсеченные головы. На том конце моста угадывались очертания огромного черного замка. В угасающем сознании Евы пронеслась мысль о том, что она добралась. Это был замок Темного.

Из груди вырвался тихий вздох, обернулся ледяными кристалликами. Ева осела на острый гравий. Сердце заполошно колотилось, истекая кровью, отсчитывало последние мгновения. Магическая жилка медленно распадалась на тонкие нитки. Нитки лопались и исчезали, как осенние паутинки. Этот холод прав. Не за чем ей быть здесь, не за чем жить эту жизнь.

Ева закрыла глаза и приготовилась к смерти. Впереди будет лишь тьма и покой. Ведь этого она и хотела, не так ли?..

Пса нигде не было. И хорошо. Он, наверняка, бросился бы греть ее, тормошить, спасать. Это больше не нужно.

Издалека послышался негромкий крик и торопливые шаги. Звук доносился до Евы будто сквозь плотную пелену, сотканную из лебяжьего пуха. Она дышала медленно и прерывисто. Кто-то подбежал, что-то спросил. Ева не смогла разлепить замерзших от снега ресниц. Кто-то дотронулся до плеча и тепло от ладони огненными иголками пронзило тело девушки от макушки до пяток.

– Ты решила сдаться, Ева?

– Я устала и мне больно. Я пришла, но я не могу помочь даже себе. Мне не хватает сил.

– Я дам тебе силы. А ты поможешь мне. Как договаривались.

– Как договаривались…

Ева отвечала, едва разлепляя синие замерзшие губы, отвечала, едва понимая, чего этот колдун может у нее попросить. Одна ее половина обреченно подготовилась к смерти, но другая отчаянно цеплялась за молодую жизнь. Высокий худощавый мужчина в летах, что подбежал к Еве, не расслышал ни слова. Но вид девушки подсказывал – небольшое промедление и она обречена. Мужчина подхватил застонавшую Еву на руки и опрометью бросился к спасительному теплому замку.

Снежную тишину прорезал громовой голос. Голос читал древнее темное заклинание и небо дрожало от их силы и разгула Тьмы. Небо заволокло черными тучами, готовыми просыпаться на землю последним снегопадом. Деревья далекого леса дрожали и прогибались от сильного ветра, молили прекратить испытание. Каменный мост ходил ходуном под ногами бегущего мужчины. Черные вороны вспорхнули из своих гнезд и закружили, заголосили – даже им было невыносимо слышать столь темную речь.

Щеки Евы медленно розовели. Дыхание выравнивалось, пока не стало спокойным и размеренным. Губы чуть приоткрылись, наполнились ярким кораллом. Ресницы трепетно дрожали, как во время глубокого и здорового сна. Жар от простуды улетучился, будто его и не было. Силы вливались в Еву мощным потоком, тело пульсировало и жаждало еще. Боль уходила из сердца, из рук, из головы, становилась, скорее, далеким неприятным воспоминанием. Последние нити струнки задрожали, забились. В них магия не задерживалась, утекала дальше, прочь из тела Евы, в другой, неведомый источник, копилась в нем, сосредотачивалась. В момент наивысшего напряжения струнка лопнула. Заклинание двойника рассыпалось. Когда Привратник внес девушку под крышу замка, она перестала напоминать жертву холода и зимы.

Огромная деревянная дверь глухо захлопнулась и эхо разнеслось по коридорам, ударилось о высокий свод потолка. Привратник отпустил совершенно пришедшую в себя Еву. В груди теснилось удивление. Только что она проживала свои последние минуты, как все резко изменилось! Ева крепко стояла на ногах и даже нашла силы, чтобы смутиться собственному неподобающему и растрепанному виду. Разорванное грязное платье, грязные волосы, грязное лицо – разве прилично в таком виде впервые представать перед Темным и самим хранитель земель Северных Пустошей?

– Назар! – прозвучал откуда-то сверху и слева чуть шипящий голос, до дрожи знакомый Еве. – Ты успел спасти нашу драгоценную гостью?

– Да, Господин! – ответил мужчина, названный Назаром, и поклонился. Он уже стянул с головы высокую черную шляпу и церемонно держал ее в руках.

– Я тебе премного благодарен!

Назар кивнул и сделал пару шагов назад. По большой лестнице черного мрамора спускался обладатель шипящего голоса. Ева смотрела на него во все глаза, даже немного дерзко, пытаясь уловить каждую черту, сопоставить с тем портретом, что рисовала себе, еще будучи студенткой. В основном она, конечно, не попала. Мужчина не был молодым, жгучим красавцем, как Кристабаль, не был и старым клопом, как господин Мижжу́, ректор пансиона. Темный оказался мужчиной средних лет, таким же худым и высоким, как Привратник, даже более худым и высоким. Его голову венчала не вострая черная корона, а обычные седые волосы, собранные в хвост черной лентой. Элегантный короткий черный камзол и белая сорочка сидели идеально, но лишь подчеркивали худобу и остроту фигуры. Темный был благородно бледен, а живые глубоко запавшие глаза придавали лицу некоторую зловещесть. В ответ, Темный тоже разглядывал Еву с нескрываемым интересом.

[ image19 ]

Артур...

Как солнечный луч во тьме, как гром среди ясного неба, как огромная волна, набегающая на тихий берег. Это был Артур. Артур появился из парадных дверей малой обеденной комнаты. Артур. Сын Темного.

Значит, он не был шпионом отца!

Они долю секунды смотрели друг другу в глаза, и Еве показалось, что сейчас он подмигнет ей, как раньше. Выдержав паузу, Ева вновь уставилась в тарелку и вернулась к выравниваю вилок. Смущенное радостное сердце билось вприпрыжку, требовало кинуться на шею юноше и просить прощения за дурацкое поспешное решение. Ева готова была поклясться, он простит, он и так понял, что она наказала саму себя. Знахарка требовала от сердца успокоиться и не навлекать на нее сердечной болезни. Девушка все еще не могла понять, почему заклятие на стреле перестало действовать, и они вновь встретились. Вместо Евы к Артуру бросился сам Темный, сдирая с шеи тканую салфетку.

– Вот он, мой сын! Мой наследник! – почти кричал Темный, осыпая сына поцелуями.

Все поднялись со своих мест. Ева украдкой оглядела собравшуюся компанию. Старушка по-прежнему не понимала, где находится, астрослов Дэльо склонил голову и шептал благодарственную молитву духам, а юная девица... Девица смотрела на Темного и Артура с едва скрываемым презрением и тоской. В уголках ее глаз стояли слезы. Занятное сборище...

Темный приобнял своего сына за плечи и провел к столу. Артур уселся по правую руку от отца, как всегда, ослепительно улыбаясь. Ни тени усталости или тревоги не отражалось на его челе. Одна лишь светлая радость. И неприкрытый интерес. Он разглядывал ослепительную гостью так, будто видел впервые. Ева почувствовала, как от пристального взгляда начинают гореть щеки, и сильнее наклонилась к пустым тарелкам. Прочитать по глазам, какую игру затеял Артур, не представлялось возможным. Прежде, чем Темный опять взял слово, астрослов скрипуче спросил у Артура:

– Юный господин, вас так долго не было! Где же вы обретались?

Ева снова подняла голову и встретилась взглядом с Артуром. И едва успела спрятать в глубине и радость, и вызов. Юноша весело оглядел всех, даже Еву, потом промолвил:

– Я путешествовал за мечтой!

– И как успехи? – поинтересовался Дэльо.

– Почти нашел, – просто ответил Артур.

И в этих словах Ева вдруг услышала то, о чем мечтало сердце – Артур не сердится и даже не обижен. Он «почти нашел» свою мечту… Взгляды снова встретились, незаметно, украдкой.

– Глупости это все, мечты ваши! – пробубнил Темный, раздраженно засовывая новую салфетку за ворот. Ему не нравилось, когда кто-то вел беседы без его участия. – Детские сказки. У Артура было важное поручение, данное ему отцом и хозяином – и он ездил его выполнять!

Сердце Евы бухнулось в пятки. Вот как?! Поручение?! Так, может, Артур оказался там в лесу из-за «поручения» отца? Но Артур быстро разгадал ход мыслей девушки и едва заметно отрицательно качнул головой. Ева вздернула нос и повторила за Темным трюк с салфеткой.

– Отец, представишь меня нашей гостье? – выдал Артур, продолжая украдкой разглядывать Еву. Знахарка хотела было проявить наглый характер и ответить самостоятельно, но в этот раз Темный не дал себя перебить.

– Ива́нка Старр, – ответил Темный. – Она целительница. Приехала помочь нам в одном очень деликатном деле.

Ева натянула улыбку и легко кивнула. Внутри ее несколько скривило от того, как Темный по-плебейски переврал ее имя. Но, видимо, он сделал это для защиты ее самой и тайны ее личности. К тому же, никакая она больше не целительница. Двойная ложь по одной цене.

– Меня зовут Артур, – ярко и неотразимо улыбнулся юноша. Дурацкое сердце подпрыгнуло и счастливо застучала. Ева чуть улыбнулась и захлопала глазами. Она вновь, как в первый раз, попала под его удивительное обаяние. – Рад познакомиться, Иванка.

Артур вел себя так, будто они впервые видят друг друга. Пусть будет так. Их секрет останется их секретом.

– Рада познакомиться, Артур… – сказала с теплой улыбкой Ева. Она действительно была рада. Впервые, с момента излечения Камлы.

Внесли первую подачу блюд. Ева ожидала всякого, в том числе, что в замке Темного будут потчевать салатами из червей и тараканов. Но нежные паштеты на слегка поджаренном белом хлебе и суфле из тыквы приятно удивили. Со второй перемены блюд потекла медленная светская беседа. Беседовали, в основном, мужчины, иногда пару слов о качестве кушаний невпопад вставляла старушка. Девица молчала, низко склонившись над тарелкой. Весь вечер Ева не слышала от нее ни звука. Она, кажется, даже не прикоснулась к еде. И решительно никто не обращал на нее внимание, будто девушки и не существовало. Когда внесли чай и масляные пирожные, старушка собралась откланяться, но Темный не позволил:

– Госпожа, полно вам! Вечер только начался, а вы уже на боковую!

– Я очень стара, Господин, – прокурлыкала старушка, подняв на Темного водянистые глаза. – Мой желудок полон, а разум требует отдыха.

– Тогда, заберите с собой остальных девиц, – хохотнул Темный, махнув рукой в сторону Евы и молчаливой девушки. – Они еще слишком юны и слишком женщины, не престало им при мужских разговорах присутствовать.

Молчунья тут же с резким скрежетом отодвинула стул и поднялась. Она бросила на Темного взгляд, полный уставшей, застарелой ненависти и почти прошипела:

– Я вольна идти, отец?

Ева перевела удивленный взгляд на девушку. Отец? Стало быть, у Темного есть не только обожаемый сын, но и практически незаметная дочь.

– Иди, – беззаботно махнул рукой Темный. Когда со своего места встала и Ева, он вдруг засуетился. – Иванка, дорогая сударыня, видите ли, время и место не благоволят нам сегодня для обсуждения нашего деликатного дела. Давайте перенесем беседу на завтра, на полдень. Обещаю, время промедления не будет вам стоить никаких дел и хлопот.

– Как пожелаете, Господин, – ответила Ева с уважительным поклоном и покинула обеденную комнату вместе с остальными женщинами. Прямой спиной она чувствовала обжигающий, ласковый взгляд Артура.

Возле дверей Еву ждали Геба и трое бессменных служанок. Они обступили девушку и повели к покоям. Старушка и безымянная дочь Темного молча отправились в другую сторону. Ева отстраненно отметила, что спустя полгода жизни в лесу и восемь в пансионате, она отвыкла от подобного повышенного внимания к своей персоне и такого количества людей вокруг.

Остаться одна Ева смогла только ближе к ночи. Ради этого пришлось постараться – десяток раз отказаться от помощи с укладыванием в постель, сотню раз попросить не задувать свечи и еще тысячу раз настоять на том, что привыкла спать одна. Когда Геба и служанки сдались и покинули комнаты, Ева выдохнула и рухнула на диван в парадной гостиной. Душащая забота этой четверки уже начала утомлять. Еве нужно было отдохнуть, собраться с мыслями, прикинуть, как она умудрилась попасть в то место, куда она попала, и как из него выбраться.

Неплохо было бы разобраться и с ролью Артура во всей этой истории. Он появился здесь слишком резко и неожиданно. На счастье, он не был шпионом отца, не пытался вынюхать что-то или унизить ее, как Еве показалась в припадке гнева и отчаяния. На беду, Артур оказался сыном Темного. Того Темного, что с раннего детства преследовал ее. Теперь она в его доме. Добровольно пришла в эту ловушку.

За дверью заскреблись мыши. Ева подскочила и подобрала ноги на диван. Мышиный скрежет среди лунной ночи был дурным знаком, сулящим бедность. Спасались от него быстрым троекратным выдыханием, что девушка и проделала. Скрежет повторился и дышать пришлось еще раз. На третий раз Ева заподозрила неладное и выглянула из-за дивана.

Мышей действительно не было. Кто-то поспешно просовывал под дверь маленькую свернутую записочку. Ева вскочила, босыми ногами побежала к дверям. Магический вихрь подхватил записку и поместил прямо в ладонь. Девушка распахнула двери, но увидела только тень, стремительно исчезнувшую за поворотом коридора. Ева крепко заперлась, для верности подперла дверь спиной и прочитала:

«Надо поговорить. Завтра после ужина у Полнолунного фонтана. Будь одна. А.»

Мысли закружились ледяным вихрем. Ева подскочила к свече и подожгла бумагу с одного уголка. С другого подпалила магией для надежности. Когда два огонька встретились на середине записки, та вспыхнула в последний раз и опала на пол белесым пеплом. Пепел Ева затоптала с заговором на губах, чтобы никто не смог задать ему вопросов. В этом холодном замке что-то не так, несмотря на показное гостеприимство…

С мыслями об Артуре она задула все свечи и легла в постель. Глупое сердце весь вечер сбивалось с ритма и ликовало, вспоминая теплый взгляд юноши. Он не держал на нее зла, он здесь, он рядом! Холодный разум, отравленный темной магией и заветами отца, требовал поостеречься, ведь Артур оказался сыном извечного злейшего врага семьи Евы.

Но может ли Ева еще считать себя членом своей семьи?

Она сбежала из-под стражи сестры. Из леса.

Она использовала темную магию.

Она будет помогать Темному.

Она слишком много раз оступалась и отступала от правил.

О духи! Отец изгонит ее и назовет отступницей, если не убьет!

С этими мыслями Ева села на постели и, кажется, впервые серьезно задумалась, куда ее приведут все принятые решения и совершенные поступки. Больное, одуревшее от происходящего сердце, в страхе забилось в пятках и больше не пыталось обращать на себя внимание. Разум одержал верх. Разум требовал сбежать из замка Темного, как только он снимет оковы отца. В тот же день.

Ну, разве что, после встречи с Артуром, робко попросило сердце…

На новом месте приметы не сработали, и Еве так и не приснилось ничего интересного.

Утром Еву разбудила Геба и ее верные помощницы. Служанка с совершенно непроницаемым лицом помогла гостье собраться к завтраку. На перчатки и черные узоры их вновь не заинтересовали. Ева ожидала встретить всю вчерашнюю компанию, однако за столом в малой утренней столовой находились лишь дочь Темного и полусонная старушка.

– Доброго утра, сударыня Иванка! – прошелестела старушка, подняв на Еву водянистые глаза. – Надеюсь, вы сумели отдохнуть.

– Доброго утра, госпожа, – ответила почтительно Ева. – Благодарю за ваше беспокойство, я отлично выспалась… Нас вчера так и не представили…

– Меня зовут И́нгрид, – спохватилась старушка. – Я – воспитательница госпожи Ла́ры. Приятно с вами познакомиться.

Ева искоса посмотрела на юную девицу, но та по-прежнему упорно прятала взгляд, уткнувшись в тарелку. Есть она не собиралась, только ковырялась в утренней каше со свежими ягодами. Говорить, в прочем, ей тоже не хотелось.

Завтрак прошел в полной тишине, если не считать тиканья больших напольных часов и чавканья госпожи Ингрид. Молчаливые слуги изредка подходили и подливали еще какао или чай, вносили свежие булочки из слоеного теста с сахарной посыпкой. Ева погрузилась в собственные невеселые мысли и рассуждения, как он вообще докатилась до жизни такой. Решения, кроме найденного ночью, не просматривалось.

Размышления прервал громкий стук чашки и скрежет ножек стула по паркету. Лара залила шоколадным напитком белую скатерть, вскочила и унеслась прочь. Старушка бросила свою кашу и, поспешно извинившись, бросилась следом за воспитанницей. Снова плохие знаки. Сулят дурные новости. Удивленная Ева слегка нахмурилась, стряхнула пыль с левого плеча, отгоняя примету, и пробубнила себе под нос:

– Да что тут такое происходит…

Даже будучи вечно недовольной своим отцом, она, тем не менее, никогда не позволяла себе таких резких поступков.

Вскоре в столовую зашел Привратник. С легким поклоном он объявил Еве:

– Господин и его наследник с утра отбыли на рыбалку. Господин передает свои извинения и просит перенести вашу встречу на послеобеденное время.

Еве оставалось только согласиться. Вряд ли Темный рассчитывал на какие-то иные ответы.

В сердечке сладко застучало. Из памяти, как по мановению руки, появились счастливые воспоминания о том, как она с Артуром сама совсем недавно рыбачила на озере в лесу. Теплые прикосновения рук, дыхание совсем рядом. Еве хотелось зажмуриться от прилива щемящей радости, но привычка скрывать чувства оказалась сильнее.

Время в кажущимся пустым замке тянулось ужасающе медленно. Геба строжайше запретила даже думать о посещении левого крыла и Еве пришлось покориться. В замке отца в той части находилась огромная библиотека, и, девочкой, Ева проводила там почти все свободное время. Там же она впервые нашла среди пыльных книг томики о темной магии. Детское воображение поразили черные руны и страшные отрубленные головы – тогда Ева спрятала книги в самый дальний угол, до которого смогла дотянуться. Какое-то время ее мучили кошмары, забыть увиденное. А потом любопытство все равно взяло верх… Интересно, какими книгами наполнена библиотека самого Темного?..

В Сад Трав Ева решила не выходить. Ей требовалось придумать, как попасть туда вечером, и незачем будить бдительность Гебы. Добрая служанка следовала за Евой по пятам и напоминала духа-преследователя, неотступного и неподкупного. Знахарка даже хмыкнула про себя – точно ли она была так уж несвободна в доме отца? Кажется, теперь свободы стало еще меньше, под неусыпным взором четырех пар глаз.

Прогулка по темным, дышащим холодом, коридорам, тоже не волновала разум. Еве хотелось накинуть на плече платок, да побольше, от одной только мысли о морозе, въевшемся в стены. Замок напоминал древний каменный склеп, в котором очагами жизни теплятся разрозненные комнаты. Многие двери оказались не просто закрытыми, но еще и запечатанными, знахарка чувствовала это после легкого прикосновения. Если с ней что-то случиться в этой отдаленной части, никто не услышит и не придет на помощь.

Не найдя развлечения лучше и безопаснее, Ева уселась на широкий подоконник в гостиной при своих комнатах, и принялась смотреть в окно.

– Юной госпоже не пристало выставлять себя в окне, как какой-то падшей женщине, – тихо бухтела Геба. Служанка перебирала старые платья и готовила совсем уже дряхлые на выброс.

– Но ведь я не госпожа, – хохотнула Ева, скрыв ухмылку, – Я – простая гостья вашего дома.

– И все равно, никому не стоит такого делать…

Из окна виднелся край леса, прибрежная дорога и полотно синего-синего, бескрайнего моря. Никогда раньше Ева не видела таких огромных водных просторов. Только в книжках с картинками. Но никакая картинка не способна передать мягкости белых морских барашков и глубины лазоревых волн. Еве казалось, что она слышит тихий плеск прибоя, облизывающего берег. Вдалеке покачивалась одинокая рыбацкая лодочка с убранным парусом. В водной глади прорисовывались отражения пушистых быстрых облаков.

Ева первой заметила столб пыли, поднявшейся над дорогой у самого горизонта. Вскоре вихрь увеличился, разделился на два стремительных потока. Потоки приобрели очертания вороных коней. Девушка прилипла к окну и наблюдала за бешеными скачками. Когда всадники скрылись из виду, Ева бросилась к окну у другой стены под неодобрительное фырканье Гебы. На двор замка первым триумфально вылетел Артур. Он спешился и теперь поджидал возвращения отца. И Темный не заставил себя ждать. Обнявшись, под дружный хохот, они вместе зашли в замок. Слуги принялись отвязывать от седел сетки с рыбой и даже одну фазанью тушку.

Еву кольнула легкая зависть. Она никогда не была так близка со своей семьей. Все их отношения выстраивались согласно строгому церемониалу. Запрещалось громко разговаривать или смеяться, запрещалось поднимать глаза на старших, запрещалось просить и, уж тем более, требовать. Любые движения непосредственной детской души, желание ласки, порицались. Ева вздохнула и отошла от окна.

Больше ничего интересного не происходило. Изнывая от скуки, Ева нашла на каминной полке позабытый роман в стихах. На удивление, роман захватил ее с первых страниц. Глупая история любви юноши и девушки из враждующих семейств, которые никогда не смогут быть вместе, знакомой болью и тоской отозвалась в сердце. Зачитавшись, Ева пропустила обед и пришла в себя только, когда Геба пригласила ее на встречу с Господином. Пришлось остановиться на самом интересном – на тайном объяснении в любви в ночном саду.

– Здравствуйте, сударыня, входите, входите, не стесняйтесь!

Темный ожидал Еву в своем кабинете. Соблюдая ритуалы, Ева перешагнула порог с правой ноги. Ее встретило место странное, абсолютно не подходящее для кабинета такого человека – сырое полутемное помещение за черной лестницей на первом этаже. В воздухе чувствовалась затхлость, несмотря на горящий ярким пламенем камин. Несмотря на изысканную обстановку, все было старым, потертым и облезлым. Даже сам Темный стал здесь каким-то серым и невыразительным.

– Присаживайтесь. Я надеюсь, наш разговор не затянется, но мне не хотелось бы утруждать ножки своей прелестной гостьи!

– Благодарю за заботу, Господин, – произнесла Ева, присаживаясь в предложенное кресло. Острая пружинка тут же впилась в кожу девушки, и Еве пришлось прочитать про себя заговор от тайных врагов. Темный сел напротив, за большой письменный стол.

– Итак, дорогая Иванка, – Темный особенно выделил фальшивое имя Евы, – Мы с вами заключили сделку. Я помог вам с вашей подругой, более того, я любезно помогу вам снять оковы, что ваш батюшка наложил на вашу магию. В благодарность вы выполните одну мою просьбу. Сущий пустяк, вполне вам по силам. Все верно?

– Да, Господин, – коротко подтвердила Ева. Но на сердце было неспокойно. Ее словно пытались ввести в заблуждение, обмануть сладкими речами, запутав «пустячностью» просьб.

– Отлично, отлично, моя дорогая!

Темный широко улыбнулся и полез в верхний шкафчик стола. Оттуда появилась пожелтевшая от времени бумага, заполненная аккуратным витиеватым почерком. В самом верху значилось простое слово «Договор». Темный быстро пробежался глазами по строчкам, кивнул сам себе и протянул документ Еве. Пока Ева вчитывалась в замысловатые формулировки и пыталась остановить бег перепуганного сердца, Темный продолжил:

– Это всего лишь стандартный договор на оказание услуг. Ничего такого, что было бы вам незнакомо. В качестве платы я дам вам пару магических слов. Взамен, мне требуются все ваши навыки целительницы.

– Кого я должна исцелить?

Ева заранее оценила здоровье обитателей замка и решительно не могла понять, кому здесь может требоваться ее помощь. Темный был крепким мужчиной, хоть и в годах. Ингрид была слишком стара – ни один целитель не мог надолго отсрочить угасание организма. Лара, напротив, слишком юна и горяча – от юности лекарств тоже не существовало. Астрословы редко обращались за помощью к целителям, а Артур… Артуру она уже помогла…

– Сударыня, вы должны исцелить моего отца.

Договор упал на пол из ослабевших рук Евы. Глазами, полными ужаса, знахарка уставилась на Темного. Ее насквозь пронзили ледяные мурашки, и дзирги мелкими зубами впились в уставшее от всех этих потрясений сердце. Тело разобрало мелкой дрожью, а прерывистое дыхание застряло в горле, рядом с застывшим криком ужаса. Вот и настала расплата за все.

– В-вашего отца? – продребезжала Ева. Она сцепила охладевшие пальцы в замок и принялась неистово молиться духам, чтобы все это оказалось дурацкой шуткой.

– Да, – спокойно кивнул Темный. На его лице не отразилось ни одной эмоции. – Моего отца, Темного Э́йлура.

– Но это невозможно… – прошептала Ева. Глаза ее быстро наполнялись слезами. – Ведь он мертв… Убит во время последней войны моим отцом, Светлым Лоуресом…

Темный медленно покачал головой.

– Мой отец жив. И вы должны поставить его на ноги.

– Это невозможно! – воскликнула Ева. Слезинка страха соскользнула с ресницы и быстро побежала по нежной побледневшей коже. – Двух Темных в одному роду одновременно не может быть, это запрещено! Запрещено Высшим Сюзереном, запрещено духами, запрещено высшими духами, запрещено самой магией!

– И, тем не менее, – настаивал Темный, и голос его становился все глуше и суровее. – И, тем не менее, дорогая сударыня, вы исцелите его. С моей помощью.

– А если я откажусь? – прошептала подавленная Ева. Слез она уже не сдерживала. – Если нарушу договор?

– Тогда смерть покажется вам лучшим исходом, – зловеще улыбнулся Темный. В глазах его подпрыгивали безумные черти. – Подпишите договор, Ева. Вы здесь, в моем доме, в окружении моих слуг и под моей властью. Ваша магия, ваш отец, ваши треклятые белки не найдут вас здесь и не спасут. Капля крови, Ева. И я поделюсь с вами кусочком заклятия, что не доставало вам для снятия оков, а вы выполните уговор. Давайте, Ева, ведь мы так давно с вами дружим!

Ева молчала. Огромными зелеными глазами она смотрела на мужчину, с улыбкой угрожающего ей. Вот он, настоящий Темный, правитель Северных Пустошей, вечный враг ее семьи. Настолько Темный, что пошел против всех мыслимых правил и законов, и стал Темным при живом Темном. Теперь их двое. Что если и Артур – такой же…

Нет, он не может, ведь в нем нет ни капли магии!..

Но как же тогда он может стать наследником Темному?..

– Я могу подумать? – тихо спросила Ева.

– Нет. Время вышло. Подписывай.

– Я…

– Подписывай.

– Но…

– Подписывай.

Ева подняла бумагу. Попыталась обратиться к магии и вдруг поняла, что не чувствует ни в себе, ни вокруг, ни единой капли энергии. Ева повертела головой и не обнаружила ни единой приметы, ни единого духа, ни одной живой души – ничего, что могло бы дать ей знак. Кабинет был полностью защищен от магии, блокировал ее.

Темный протянул Еве длинную серебряную иглу.

– Это была ловушка? Какой-то хитрый план? – поинтересовалась Ева напоследок.

Темный только ухмыльнулся.

Ева рассматривала договор, в котором было выведено ее настоящее имя «Ева Ингбад», и руки ее дрожали. Да, это определенно была ловушка. Ловушка, расставленная на нее с самого детства. Теперь он в его власти. Девушка украдкой посмотрела на дверь, прикидывая, насколько реально будет сбежать из кабинета. Темный заметил это движение и покачал головой.

– Дорогая Ева, кто же научил вас так плохо прятать мысли? – со вздохом спросил он. Затем обошел свой письменный стол и сел сверху на него, прямо напротив сжавшейся в комок девушки. – Дверь закрыта на замок, отпирающийся только на тепло хозяина. Но даже если вам удастся преодолеть его –то за этой дверью дежурит трое моих стражей. Они очень сильные бойцы, набраны из крестьян, и бесконечно верны мне. Даже если вы преодолеете и их, то впереди вас ждет лабиринт замка, ибо коридоры не позволят вам найти верного пути. И даже если высшие силы помогут вам и на сей раз – то я просто уничтожу мост, ведущий на большую землю. Тогда, дорогая моя, вам предстоит стать либо птичкой, чтобы перенестись по воздуху, либо рыбкой, чтобы добраться по воде. Но неужели вы думаете, что сможете хотя бы покинуть эти чудесные четыре стены? Советую вам не глупить и подписать договор.

Ева закусила губы, стараясь унять рвущиеся рыдания. Слезы скользили по щекам и падали на бумагу, оставляя мрачные сероватые разводы. Темный кончиком пальца пододвинул иглу поближе к своей пленнице. Ева глубоко вздохнула, схватила иглу и с силой вонзила себе большой палец.

– Дорогая моя, вы же не вепря добиваете! – пораженно воскликнул Темный.

Алая капля крови быстро набухла на коже и соскользнула на пергамент, растеклась кляксой. Завороженная, Ева наблюдала, как кровь нитями проникает внутрь, загорается светом и гаснет. Темный выдернул подписанный договор из рук девушки, подписал сам. Белый песок осушил лишние чернила и договор отправился обратно, в верхний шкафчик стола. Темный деловито сложил руки перед собой и, как ни в чем не бывало, произнес:

– Дорогая Ева, вы почти собрали заклинание, оставалось лишь несколько штрихов. Понимаю, древние книги по светлой магии вам были недоступны, но я, превозмогая всяческие боли и отвращение, нашел эти кусочки мозаики для вас. Добавьте в конце «Úndagi-úndagi hísara, bíhara, ilótia sálika, mátara!» И в конце ритуальное «Ásh».

Ева сникла. Слова огнем отпечатались в голове, проникли в память, словно алфавит, словно имя матери. Не самое сложное заклятие. Будь у нее чуточку больше терпения, она сама догадалась бы. Темный уловил ход ее мыслей и ухмыльнулся.

– Произнесите, как будете готовы, на свежем воздухе и оковы падут. Завтра за вами зайдут. Познакомлю вас со своим отцом. А теперь, пожалуйста, я хотел бы заняться другими своими делами, если у вас больше нет ко мне никаких дел, сударыня.

Ева поднялась и, коротко кивнув, беспрепятственно покинула кабинет Темного. Она шла по черному замку в свои покои и в голове боролось два решения – бросить все и сбежать или остаться и убить Темного Эйлура, чтобы искупить свою ошибку. Чем дольше Ева думала об этом, тем больше склонялась ко второй мысли. Она предала свою семью, своего отца. Она сделала то, в чем ее обвинял отец – вступила в сговор с врагами. Ей нет пути обратно, домой. У нее вообще больше нет дома.

Она должна убить Темного.

Встречи с Артуром она ждала ради хоть какой-то ясности. Понятно, что в этом замке у Евы нет ни друзей, ни союзников, понятно, что выйти отсюда можно только с боем или вперед ногами. Но сейчас, именно сейчас, Ева не собиралась умирать. За целью обрести свободу, появилась новая цель – подороже продать свою жизнь. Она все равно не жилец, все равно умрет в этих стенах, но заберет с собой еще одного Темного. Одним Темным в мире станет меньше, баланс восстановится.

Избавиться от конвоя Гебы и служанок на этот раз было проще – сегодня они читали все по задумчивому лицу Еву и не решались перечить. Когда знахарка изъявила желание прогуляться в одиночестве по Саду Трав, чтобы обдумать деловое предложение Господина, они не стали возражать.

Артур уже сидел у Полнолунного фонтана, когда Ева добралась до него. Он поднялся, сделал шаг навстречу. Фирменная ослепительная, обезоруживающая улыбка сияла на его лице.

[ image20 ]

– Ну, здравствуй, ведьма.

Мысли, принятые решения, все забылось. Это был Артур, тот самый Артур, которого она спасла, которого выходила, который видел в ней человека, а не игрушку. Каша в голове. Он друг? Он союзник? Он что-то большее? Он поможет?

Не говоря ни слова, Ева бросилась юноше на шею. Артур крепко прижал девушку к груди, уткнулся носом в шею. Два сердца бешено стучали и даже грохот падающих струй не мог их заглушить. Еве хотелось то ли плакать, то ли смеяться, на ум не кстати пришел недочитанный роман. Вот она, вся жизнь, как дурацкий роман.

– Мне страшно, – прошептала Ева, сдерживая слезы. – Я в ловушке. Я сделала очень много ошибок.

– Я знаю, – тихо ответил Артур, поглаживая девушку по спине.

– Мне некому здесь доверять. Я не могу доверять даже тебе.

– Ты спасла мне жизнь, помнишь. И я – твой должник.

– Ты не пойдешь против отца, – всхлипнула Ева.

Артур вздохнул. Трудно спорить с очевидным. Как ему извернуться, чтобы все стало, как прежде?

– Я должен тебе кое-что показать, – тихо произнес Артур. Ева подняла голову и с подозрением заглянула ему в глаза. – Тебе это не понравится. Но ты должна знать, что тебя ждет.

Немного подумав, Артур добавил:

– Отец не отпустит тебя. Ни за что.

Тучи бродили по небу, обещая скорый дождь. Белоснежная звезда счастья Ами́ле и розовая звезда судьбы Неста́ны, наконец, соединилась.

Артур крепко сжимал ледяную ладонь Евы и вел ее за собой по мрачным черным коридорам замка. Они просидели в Саду Трав до самой ночи, никем не замеченные, укрытые пологом буйной летней зелени. В дальней беседке Ева тихо поведала о своих оковах и договоре с Темным. Артур не перебивал, слушал молча и очень внимательно. В конце рассказа он тяжело вздохнул и задумался. Дело принимало самый неприятный оборот. Тот, которого он боялся больше прочего, тот, на который их вытолкнул его отец. Тогда, пусть Ева знает все.

Они шли и тихий гул шагов отражался о каменные стены, украшенные старинными воинственными гобеленами. Холодная луна выхватывала искаженные предсмертные лица и кровавые реки. По началу Ева с интересом рассматривала изображения, но чем дальше, тем чаще отводила взгляд – слишком жестоко, почти изуверски, слишком темные дела, почти демонические.

Артур очень хорошо знал родной замок, он показывал такой путь, о котором не подозревала сама Ева. Коридоры, потайные лазы и лестницы ветвились и струились изворотливыми черными змеями. Ева совсем запуталась и потеряла ориентацию, оставалось полагаться лишь на теплую мягкую руку спутника. В этот момент, больше всего в жизни, Ева чувствовала себя беззащитной. Против Лилии были оскорбления, против смотрительниц пансиона – заносчивость, против простолюдин – высокомерие, даже против самого Темного можно было выставить ложь и неверные заклинания. А что противопоставить тому, кто без остатка занял сердце добротой, уверенностью и трогательной заботой? Как защититься от того, к кому тянешься всей душой?

– Пришли, – сказал Артур и отпустил руку Евы. Лишившись главного источника тепла, девушка почувствовала охвативший ее озноб. Холодный воздух замка лизал оголенную кожу и леденил сердце.

Они стояли перед массивными, в три человеческих роста, дверями черного дерева. Двери были изукрашены узорами белого металла. Узоры складывались в буйно цветущую ветку яблони. Ева охнула и стянула перчатку. Лунный свет упал на ладонь и засеребрил черное цветение на коже. Артур нахмурился, легко, обжигающе, коснулся девичьей руки.

– Опоздал, – глухим эхом пронеслось по пустому коридору.

Артур отвернулся и занялся огромными дверями. Хотя Ева не чувствовала в Артуре ни капли настоящей магии – его ладони засветились от прикосновения к двери. Минута нестерпимо яркого света, гулкий щелчок и дверь со скрипом поддалась.

– Не всякий может войти сюда, – с кислой улыбкой проговорил Артур и пропустил Еву вперед.

Сперва в нос ударил тяжелый запах курений. Ева шагнула в новое помещение с правой ноги и закашлялась, прикрыла нос рукавом. Залу окутывала абсолютная темнота. Лишь в единственное окно высоко в потолке заглядывало несколько лунных лучей. Девушка сделала несколько шагов и наткнулась на высокий постамент. Слепо пошарив руками перед собой, она почувствовала холод камня.

– Можешь зажечь свет? – шепнул Артур совсем рядом.

Ева машинально кивнула и щелкнула пальцами. С ладони сорвался маленький огонек, взвился на уровень глаз и осветил часть комнаты. Ева вскрикнула от неожиданности и охватившего ее ужаса. На губы тут же легла ладонь Артура.

[ image21 ]

– Пожалуйста, не поднимай шум. Мы не должны здесь находиться.

– Что это?! Что это такое?! – зашептала Ева, ухватившись за чужую ладонь.

– Это знахарки, – посеревшим, дрогнувшим голосом ответил Артур. – И лекари. И целительницы. Они все заключили договор с отцом. И остались здесь даже после смерти.

Еву била дрожь, а глаза расширились от ужаса. Еще несколько огоньков взвилось рядом с первым. Насколько хватало света, везде стояли тумбы черного мрамора, на которых покоились тела женщин. Старые, молодые, костлявые, иссохшие и совсем свежие – они спокойно лежали в этом склепе, в своем последнем пристанище. На их лицах не осталось никаких иных выражений кроме полного покоя, будто они и не жили никогда. А на руках, на тех руках, которые еще можно было распознать, черными узорами значились яблоневые цветы.

– Одна, две, три… – принялась считать Ева. – Десять… Двенадцать…

– Наверное, даже отец не знает точное число…

Ева вздрогнула от звука его безучастного голоса, от глаз, спрятанных в темноте и тенях. Это то, что ее ждет? Каменное ложе и пустые слова?

– Отец помог мне найти тебя. И я привел тебя к нему.

Откровение за откровением. У Евы перехватило дыхание, мелко застучало сердце. Маленькие кусочки одной большой мозаики начали складываться в неприглядную картину. Отец помог найти. Он привел. Холодные мурашки пробежались по плечам, и Ева отшатнулась. Поняла.

– Так это был ты?.. Мой проводник? Мой черный пес?

Артур молчал, но теперь смотрел прямо, глаза в глаза. В этих глазах Ева не увидела лжи. Все время это был он. Все время рядом был он…

– Зачем ты привел меня сюда?! – взъярилась Ева. Два огонька ринулись к Артуру и разбились снопом искр об его грудь. – Почему не увел в другое место, почему не оставил в лесу?!

– Потому что я – эгоист. Как еще я мог встретиться с тобой и заставить остаться? Потому что я – сын Темного. И отец пока еще имеет надо мной власть.

Он улыбнулся своей фантастической обворожительной улыбкой, и Ева снова поверила. Он не лгал, говорил, как есть, как думал и как чувствовал. Он искал ее все это время, но нашел, когда стало слишком поздно для спасения от Тьмы.

А ведь это она обрекла его на вечные безрезультатные поиски…

– И решил подвергнуть меня смертельной опасности? – тихо спросила Ева. К горлу снова подступили непрошенные рыдания, слезы обиды, слезы разбитого сердца.

Разве может любовь быть такой жестокой?

Разве это любовь?

Любовь?.. Кто-то говорил о любви?..

Этот странный план никак не укладывался у нее в голове. Отец и сын действовали заодно? А может, Артур оказался в ее лесу по приказу Темного?

– Да, – вновь, просто и искренне ответил Артур. – Но теперь ты здесь, со мной. И теперь я смогу по-настоящему освободить тебя.

– Освободишь и от себя? – фыркнула Ева, едва справляясь с противоречивыми эмоциями.

– Нет. Этого я не сделаю, – был простой и твердый ответ.

– Артур! Ты не просто эгоист, ты… Ты! – Ева задыхалась от наглости и колючего страха. – Ты привел меня в склеп, где лежат десятки покойниц, убитых твоими родственниками, и возле их тел рассказываешь мне о спасении? Ты в своем уме?! Если я не справлюсь, я окажусь здесь, рядом с ними. Если справлюсь, то мир содрогнется от силы двух Темных, а я, наверняка, все равно окажусь здесь! А ты так спокойно обещаешь освободить меня? Может, у тебя есть план? Потому что все мои планы привели меня сюда, на порог смерти.

Ева сорвала голос на крик. Еву била дрожь. Каждый раз, натыкаясь взглядом на черный мраморный постамент, она отводила глаза. Постаментов было слишком много. Глаза обжигали тела коллег по цеху и, в конце концов, она просто спрятала лицо в ладошках и разрыдалась. Разрыдалась громко и искренне, не стесняясь этих эмоций. Гордая, самоуверенная Ева И́нгбад. Артур сделал шаг и крепко прижал Еву к груди.

– Тише, тише... – шептал он, поглаживая и успокаивая девушку. – Ты не сможешь избавиться от меня также легко, как в прошлый раз. А я не покорюсь твоей воле. Вместе мы не наделаем глупостей, вот увидишь.

– Откуда такая уверенность? – спрашивала Ева. Она обвила его руками и спряталась на груди, как уставший сонный котенок. – Как я вообще могу тебе верить? Ты – сын моего врага, ты привел меня сюда, именно с тебя все это началось…

– Ты – дочь моего врага, ты пришла сюда по своей воле, именно с тебя все началось… – повторил с улыбкой Артур. – Ты могла дать мне умереть там, в лесу. И ничего этого не случилось бы.

– Я бы и дала, – упрямо пробубнила Ева. – Но Лес и дзирги были против.

Артур бархатисто рассмеялся и коснулся губами холодного лба Евы.

Это было почти признание.

Почти любовь.

Ужасная себялюбивая эгоистичная любовь.

Абсолютно жертвенная невозможная любовь.

Девушка глубоко и спокойно вздохнула.

Огоньки потухли.

Артур и Ева вышли из склепа и дверь сама закрылась за ними. Напоследок девушке показалось, что тела целительниц и знахарок источают слабый свет, как от новой луны. Обратно возвращались тем же замысловатым путем. Артур довел Еву до ее комнат и задержался, не зная, как лучше попрощаться. Не знала и Ева. До встречи с сыном Темного она вообще избегала мужского общества, как и советовал отец.

– Нам нужно сбежать, – в конце концов, сказал Артур невпопад. – Нам не дадут жизни в этом замке.

– Я связана договором, – пробормотала Ева. А этот момент слово «мы» казалось само собой разумеющимся. – Твой отец обещал мне мучительную смерть за неисполнение… Скажи, как умерли все те женщины?

– Их никто не убивал, насколько мне известно, – ответил Артур и нервно пятерней взлохматил волосы. – Они просто не справились с лечением деда и полностью источили магический ресурс.

– Они колдовали, используя жизненные силы… – горько вздохнула Ева.

Понимание пришло к ней быстро, ведь теперь и она встала на эту скользкую дорожку. За истощением магических сил всегда есть две дороги – позволить больному умереть или умереть самой. Иногда целительницы выбирали второе.

– Скорее всего, – неопределенно повел плечом Артур. – Я не очень силен в этих сферах. Но, думаю, ответ в вопросе. Как не нарушить хрупкое равновесие, как не расторгнуть договор, как не умереть, как…

– Как нам обрести свободу, – закончила Ева задумчиво. – Твой отец дал мне один хороший урок. Я воспользуюсь его советом.

– Каким же?

– Увидишь. Я сама еще не до конца разобралась. Доброй ночи.

– Я придумаю план побега, – ухмыльнулся подельник. – Все же, я неплохо знаю эти земли. Потом обсудим. Спи спокойно, ведьма.

Артур легко поклонился, поцеловал протянутые пальчики и ночной тенью ушел по коридору.

Ночь потрясений и слез обнаружила общую цель. И дух Евы, подточенный тяжелой болезнью Камлы, скитанием в лесу и болью в сердце, вдруг воспрял. Когда терять нечего, когда на карту поставлена жизнь – спокойствие и холодный разум самое верное решение. Она сама загнала себя в ловушку. Но теперь она нащупала дно и собиралась от него оттолкнуться.

Поступить неправильно.

Утром Ева не вышла к завтраку. Геба сперва фыркала, потом принялась уговаривать, но Ева стояла на своем. То, что она должна сделать, нужно делать на пустой желудок. Служанка нахмурилась и пообещала накормить гостью таким обедом, что она не сможет выйти из-за стола до ужина. Достаточно выговорившись, оскорбленная Геба и ее помощницы оставили девушку одну.

Какое-то время Ева смотрела в окно в спальне. Волны бились о скалы, которые венчал замок, бились с громким, радостным шипением. Оно было похоже на тот шелест, что сопровождал ее всю жизнь. Тихий шум, где-то на грани сознания. Завороженная, Ева наблюдала за волнующейся синевой, которая где-то вдалеке сливалась, соединялась воедино с небесной лазурью. От их далекого поцелуя, Еву кидало в дрожь и негу от мысли об ее вчерашнем целомудренном поцелуе. Окруженные телами умерших девушек, они единственные во всем замке были вчера живее всех живых. И мечтали жить дальше. Вместе.

Посеревшая от времени и стирок белая рубаха мешком повисла на Еве, скрывая соблазнительные формы и изгибы. Черные косы струились по покатым плечам. Амулеты и кольца украшали пальцы, руки и шею. Маленькая стрела висела на шее и под платьем касалась груди. На ладони цвели черные яблони. От каждого шага тихо позванивали ножные браслеты. Знахарка покинула комнату, неся перед собой черную закрученную свечу. Неяркий, темный огонь подрагивал от ветра, гулявшего по холодным коридорам. Тьма замка жалась по углам и недовольно шипела. Ева ступала по черному мрамору босыми ногами и заговаривала пламя. Шла почти вслепую, не отрывая взгляда, не моргая. Того требовал ритуал.

Дойти до Сада Трав оказалось тем еще испытанием. Подбадривая себя легкой магией, Ева вышла на свежий воздух. По пути она слышала какие-то голоса, видела тени, убирающиеся с ее пути, но никак не реагировала. Это все не важно. Солнце ласково приветствовало знахарку, гладило по волосам и рукам. И Ева позволила себе легкую ответную улыбку.

В Саду Трав тихо пели птички. Из-за высоких стен доносился легкий плеск волн. Босой ногой Ева ступила на гравий. Мелкие камешки вонзились в непривычную нежную кожу, прокусили до крови. Горячий воск стекал со свечи черной вуалью и обжигал ладони, застывал черным облаком. Знахарка шла, не замечая боли. Боль стала привычной.

Ева, высоко подняв голову, дошла до Полнолунного фонтана. Только там она смогла сломать восковую пленку и установить свечу на каменный бортик. Птицы затихли. Ветер перестал раскачивать нераскрывшиеся головки роз и золотых подсолнухов. Природа тревожно замерла, приготовилась. Природа мудра, она чувствовала, что дальше последует.

Набрав побольше воздуха в грудь, Ева начала медленно кружиться. И мир закружился вместе с ней. Замок, фонтан, стены, цветы. Замок, фонтан, стены, цветы. Замок, фонтан, стены, цветы. Ева кружилась и тихо напевала:

– Áest e lúpa-ra… Áest e lúpa-ra…

Воздух раскалялся. Розы и подсолнухи отвернули свои головки. Если бы могли, они давно убежали бы из этого безумного места. Но корни крепко держали их в земле. Вода в фонтане нагрелась, пошла мелкими пузырьками.

– Áest e lúpa-ra… Áest e lúpa-ra… Áest e lúpa-ra ín-daga ín-kusha...

Ева пела все громче и Сад стонал под ритм заклятия. Божественный музыкальный слух природы резало исполнение волшебных слов. Их сочетание, их ритмика, их звучание, все это не должно никогда соединяться вместе. Светлую магию можно уничтожить только большей светлой магией, но зачем вообще было создавать изначально такую магию? Такую магию, которую потребуется изгонять такими словами?

Ева кружилась. Голова кружилась. Мир тоже кружился.

Ева кричала. Природа кричала вместе с Евой.

– Áest e lúpa-ra ín-daga ín-kusha…

Ívara ámara tara-í-taka…

Úndagi-úndagi hísara, bíhara…

Ylótia sálika. Mátara! Ásh!

Ева кричала от боли. Крик вырывался из горла и причинял боль. Каждая клеточка кричала и крик причинял боль. Сердце пронзило острым зазубренным копьем. Запястья обжигало раскаленным железом. Зубы стучали, кости дрожали, надламывались, падали под ноги, как осенние листья. Кружение, кружение, вечное кружение и страшная боль.

Вода в фонтане вскипела. Бутоны сгорели, совсем еще молодые лепестки пожухли и ссохлись. Яркая, зеленая трава вспыхнула на мгновение и почернела.

Ева рухнула на колени, открыла покрасневшие глаза. Маленькие венки полопались и застонали. Ева заскрежетала зубами, подавив последний крик, втянула воздух. На запястьях нестерпимым солнцем горели золотые браслеты. Мгновение, и они осыпались волшебной пылью меж гравийника. Мгновение, и в ушах забурлило, словно вся вода кипящего фонтана разом оказалась в голове. Отрезанная родная магия мощным потоком, огромным водопадом обрушилась на Еву. Она возвращалась, проникала внутрь, струилась проверяла, лечила, поднимала, поддерживала, обнимала, оберегала. Ева распахнула глаза и зелень колдовских глаз наполнились магическим светом. Магия клокотала в венах и требовала немедленного внимания, требовала ответа, требовала извинений. Магия стучала в висках и просила прощения, просила принять обратно.

Отдышавшись, Ева поднялась на одно колено. Перед глазами все плыло. Вокруг на несколько метров раскинулась выжженная земля. Вода из колодца испарилась. От роз и подсолнухов остались лишь голые сухие остовы. Ева услышала, как плачут духи Сада Трав. Она обернулась на плач и увидела их впервые с момента своего заключения. Две обнимающиеся серо-зеленые тени.

– Простите… – одними губами прошептала Ева.

Духи вздрогнули, затравленно посмотрели на Светлую Целительницу, и пропали, истончившись.

Еще несколько часов Ева сидела возле пустого Полнолунного фонтана и пыталась прийти в себя. Она разговаривала со своей магией и редкие слезинки бежали по бледным щекам. Собравшись с силами, девушка сплела восстанавливающее кружево, самое красивое и изящное из всех, что она делала раньше. Кружево легло на пораженную землю и мгновенно впиталось. И там, где звеняще ступала Ева, появлялась мелкая молодая поросль.

Светлая целительница Ева Ингбад вернула себе магию.

Вторая половина дня ушла на отдых. Ритуал отнял все силы, и Ева уснула на диване в гостиной, едва дойдя до него. На этот раз сны были чистые и воздушные, горящий лес и смерть остались далеко в прошлом. Магия защищала свою хозяйку от дурных мыслей и чужих влияний.

Ева проснулась ближе к вечеру, когда закатное солнце коснулось лучом маленькой диванной подушки. Спать, свернувшись калачиком, было не очень удобно, но тело не ломило. Удивительное дело, Ева даже чувствовала себя приятно отдохнувшей. От пяток до самого носа девушку накрывало теплое одеяло, при первых же движениях, свалившееся на пол. Едва сон развеялся, как магия мощным потоком заиграла в венах, напоминая о себе.

– Госпожа! – трубным голосом возвестила с порога Геба. – Наш Господин требует собрать вас к ужину.

Ева хмыкнула, такие предложения не подразумевают отказов. Рвущаяся наружу магия подняла девушку с места и, словно на крыльях, донесла до туалетного столика. Геба не поспевала за расшалившейся гостьей – она охнула, подобрала юбки и ринулась вперед. Молчаливым служанкам оставалось только переглянуться и побежать следом.

Еву быстро вымыли и натерли маслами. Геба приготовила особенное платье. Лиф и длинная прилегающая юбка цветом напоминали белый шоколад с медом, а пышные рукава и высокая горловина блестели и переливались сусальным золотом. Края были отделаны крупными белыми жемчужинами. Жемчугом, вновь, украсили высокую прическу Евы.

– Готово… – с придыханием возвестила Геба, заколов последнюю металлическую шпильку. – Вы неотразимы, госпожа.

– Спасибо.

Еве самой ужасно нравилось, как она выглядела. Долой черные скучные платья, долой десятки улавливающих магию амулетов, сегодня – ее день. Сегодня – день, когда она вернулась! И магия послушно отозвалась эмоциям хозяйки, заискрилась на кончиках пальцев. Ева смотрела на свое отражение в слегка мутном зеркале и ликовала. На щеках выступил яркий румянец, красящий лучше любой косметики, губы заалели, глаза блестели, как молодая листва. Нет! Как изумруды!

Ева поднесла к лицу правую руку и вздрогнула. Яблоневый цвет с тыльной стороны ладони черной гадюкой, извивающейся на солнце, заполз на запястье. Там, где недавно сияли отцовы браслеты, теперь значились другие оковы. Ева нахмурилась, и магия спряталась обратно в вены. Магия недовольно зашипела, попыталась коснуться черных узоров и тут же отпрянула, как ошпаренная. Перед глазами целительницы промелькнули черные тумбы и черные руки умерших женщин. Все они заключили договор и остались здесь навсегда. Ева не останется. Ни за что.

– Я готова, идемте, – твердо сказала Ева, поднявшись со стула.

В зеленых глазах больше не сверкали легкомысленные изумруды. В них читалась твердость черных ониксов. Ее заманили в этот замок и силой заставили подписать договор. На этом их везение закончится.

Этим вечером ужин проходил не в привычной малой обеденной комнате. Еву провели и оставили в огромной зале, чей изукрашенный небесными фресками потолок терялся где-то вдалеке. С трех сторон тянулись высокие панорамные окна, открывавшие вид на море и далекий лес. Закатное солнце почти погрузилось в воду, оставив залу в полумраке немногочисленных свечей. В самом центре был накрыт длинный стол. Меж серебряных приборов стояли тарелки белого фарфора, рядом играли бликами бокалы драгоценного хрусталя. В многочисленных вазах стояли живые цветы, и зала наполнялась тонким благоуханием.

Ева села на указанное ей место и принялась ждать прочих участников ужина. Но никто не шел. Через десять минут Ева занервничала и принялась водить пальцем по черным узорам. Встрепенулась, шикнула и одернула саму себя от негодных занятий. Спустя еще десять напряженных минут, другая дверь отворилась, и эхо многократно отразило громкий голос Привратника:

– Наш Господин и покровитель!

В залу торопливо зашел, почти забежал, Темный, и неожиданно начал оправдываться своим чуть шипящим голосом:

– Дорогая Иванка, прошу прощения за столь неприятную задержку! Имел долгую беседу с сыном. Мальчишка совсем от рук отбился, хочет странного, говорит глупости…

Сердце Евы подпрыгнуло и болезненно застучало. Но выучка не позволила ни единой эмоции отразиться на лице. Пусть думают, что внутренние семейные дрязги не интересуют гостью, попавшую в мышеловку.

– Позвольте, Господин, я не сержусь. Я имела удовольствие наслаждаться видом моря в ожидании вас. Там, откуда я родом, нет таких огромны водных просторов.

– Вот как… – неопределенно ответил Темный и уселся на свое место, в дальнем конце стола.

И начался ужин. Долгое, томительное позвякивание вилок и подрагивание бокалов, изредка прерываемые уважительной, ни к чему не обязывающей беседой. Говорили о погоде, об ожидаемом урожае пшеницы на юге и лесных ягод на севере, о лошадях и рыбалке. Выяснилось, что Темный – заядлый рыбак, и разговор потек легче и веселее. Ева задавала вопросы, собеседник через весь стол слышал, хорошо, если треть сказанного, и без умолку рассуждал о преимуществах ловли сетями над удочками.

– За вас, моя дорогая гостья!

Вдруг прозвучал тост и Темный вскочил с места. Еве тоже пришлось подняться и нацепить на лицо вежливую улыбку. Но Темный не удовольствовался вежливостью, он подбежал к гостье, чтобы звонко стукнуться бокалами, а потом разбил свой о мраморный черный пол. Ева не решилась ломать посуду и просто поставила бокал на стол.

Освободившаяся ладонь тут же оказалась в руке Темного. Ева непроизвольно вздрогнула – прикосновение пожилого мужчины было ледяным и колючим, как самая жестокая зима. Темный рассматривал и поглаживал большим пальцем с зазубренным ногтем узоры на ладони. Взбудораженная, Ева прошептала про себя защитное «э́сто» и снова попыталась улыбнуться. Улыбка оказалась вымученной.

– Знали бы вы, как я рад, что вы, наконец, оказались у нас в гостях, дорогая сударыня, – сладко и льстиво зашипел Темный, и Еве показалось, что ее горло обвивает большая ядовитая змея. – Нам очень, очень повезло.

– Я тоже рада, что смогла избавиться от оков… – проговорила Ева, едва разомкнув губы. Немного подумав, девушка добавила, желая подыграть. – Надеюсь, что смогу быть полезной.

– Чудесно, чудесно! – широко улыбнулся Темный и накрыл второй ледяной рукой ладонь Евы. Теперь Темный неотрывно смотрел в окно, где в море исчезали последние лучи солнца. – О, время пришло. Пойдемте, сударыня.

Не отпуская руки девушки, совсем как Артур до этого, Темный повел Еву прочь из большой залы. Наверное, у них это семейное, водить девушек ща руку. Но если ладонь Артура теплая и крепкая, то прикосновение Темного будило в Еве воспоминания о ночных кошмарах.

На сей раз они шли в открытую, не прячась и не сторонясь. Немногочисленные вышколенные слуги сторонились и жались по стенам. Темный, как огромный фрегат, рассекал по волнам и четко видел путь. С парадной лестницы они свернули в запретное, левое крыло. Как и ожидала Ева, эта часть замка также была удивительно, до мельчайших деталей, похожа на замок отца. Прошли мимо библиотеки, мимо оружейной, мимо хозяйских спален и остановились напротив неприметной двери. Ева знала, что это одна из детских комнат. Сердце неприятно кольнуло. Почему детская? Неужели, они шли к Ларе, дочери Темного?

Темный толкнул дверь, та легко и тихо поддалась. Зашли также вместе, держась за руки. Ева давила в себе легкую панику, вызываемую близостью Темного, прикосновением к его коже. Внутри было темно, как в склепе с целительницами. Темный не стал пользоваться магией, просто зажег тоненькую свечу и передал вздрогнувшей Еве. Взяв девушку под локоток, Темный подвел ее к постели. На постели лежало тело мужчины, накрытое одеялом.

Темный застыл в ожидании. Ева быстро сообразила, нагнулась к губам больного, прислушалась. Первый вздох раздался только после того, как девушка досчитала до пятидесяти. Тихий и тонкий, как сопение мышонка. Ева положила руку на грудь, та не вздымалась вовсе. Тогда Ева попыталась осветить лицо свечой…

– Ты совсем с ума сошла, безумная девка?! – раздался громкий шипящий хрип, и взбешенный Темный ударил Еву по руке.

Свеча выпала. Огонек затрепетал на одеяле, пробуя его на вкус. Темный резко опустил ладонь на огонек и тот с грустным свистом пропал. Ева потирала ушибленную руку и, недовольно скривившись, смотрела на разъяренного Темного.

– Ты в своем уме? – уже более спокойно прошипел Темный. – Думаешь, здесь царит Тьма оттого, что мне так нравится?

– Думаю, вы были неправы в своей поспешности и могли бы дать мне больше информации, – хмыкнула Ева, стараясь держать себя в руках. Вывернутое запястье побаливало, но легкое магическое прикосновение полностью излечило ушиб.

– Да, сударыня, прошу прощения за это… Недоразумение. Я, знаете ли, бываю вспыльчив, особенно когда дело касается лечения моего дражайшего Отца, – произнес Темный, окончательно вернув самообладание, и даже слегка поклонившись, в качестве извинения. – Видите ли, рана, от которой страдает мой драгоценный батюшка, нанесена Светом, и Света он совершенно не выносит. Никакого света. Вы могли навредить ему.

Ева промолчала, ведь именно это она и собиралась сделать. Навредить этому Темному. Окончательно навредить, чтобы он больше никогда не смог прийти в себя. Понял ли это Темный?..

Лицо Старого Темного Эйлура терялось в глубоких тенях и было неразличимо в них, сколько Ева не вглядывалась. Над ухом раздалось холодное, гнилостное дыхание, и темный голос прошептал:

– Ты моя должница, Ева. Ты знаешь это, хоть и отрицаешь. Я раскрыл твой потенциал, я помог тебе измениться, стать лучше! Теперь твоя очередь помогать мне. Не пытайся навредить Ему. Я пойму, если ты попытаешься. И тогда ты пополнишь мою коллекцию, став ее черным бриллиантом.

Ева облизнула губы, надеясь, что темнота не выдаст ее страха перед этим грозным мужчиной, и обернулась через плечо. Темный стоял там же, где и раньше, в трех шагах от нее. Беззаботная улыбка тронула его губы, сделав удивительно похожим с сыном. Искренность Артура против наигранности его отца. Как Темный умудрился воспитать такого наследника?!

– Я готова завтра же приступить к работе.

– Я бы предложил приступить уже сейчас, – твердо и властно потребовал Темный. – Ночь – самое лучшее время для того, кто не выносит Света.

– Нет, – покачала головой Ева и добавила в тон Темному. – Ночь лишь отберет впустую мои силы, приблизив к цели лишь на шаг. Если вам требуется эффективное лечение, то слушайте целительницу, а не занимайтесь самолечением.

На эти почти хамские слова даже Темный опешил и не нашелся, что сказать.

– Я приступлю завтра утром, – продолжила Ева. – Мне потребуется доступ в эту комнату, в библиотеку, в Сад Трав и в лес в любое время дня и ночи. Если потребуется, я буду создавать новые заклинания, сушить нужные растения и создавать эликсиры.

– Конечно-конечно, – со слащавой улыбочкой закивал Темный, – Вы же не пленница здесь, а гостья! Правда, в библиотеку я вас не пущу, но, может, вам потребуется алхимическая мастерская?

– Пожалуй, – кивнула Ева, хмыкнув, принимая игру. – Это не будет лишним.

– Мой замок, мой лес, мой Сад Трав и мой кошелек – к вашим услугам, сударыня! – поклонился Темный даже глубже, чем в первый раз.

– Благодарю, Господин.

– Нет-нет, это мне нужно благодарить вас, за вашу помощь и за вашу любезность! Дадут духи, и за ваш профессионализм!..

Черный ворон слетел с высокого дерева боря́ки и покинул Сад Трав, громко хлопая крыльями. Он стал свидетелем, услышал все, что хотел. Хозяйки леса будут довольны, ведь он добыл самое важное – свидетельство предательства их выряженной в презренное золото знахарки, бывшей целительницы. Они узнают, что она сбросила оковы, вернула себе магию и вступила в сговор с темными силами. И что ее нужно остановить, пока не стало слишком поздно.

♪ Мелодия: Daniel Pemberton – Under the Clocktower ♪

– Мы прибыли через Центральный Черный портал, и магия отца нас разделила. Ты осталась у порога ожидать его высокого решения, я оказался в своих комнатах. Но это не единственный портал в наших землях.

Вместо сна, после долгого трудового дня у постели больного, Ева кивала и слушала объяснения Артура. Юноша, ничуть не смутившись, по стене замка пробрался к ее комнатам и постучал в окно. Пришлось вскакивать, прикрываться первым, что попалось под руку, и впускать ночного гостя. Высота была огромной, и Ева боялась, что ее единственная надежда и услада сердца, просто и без затей, разобьется о скалы внизу.

– Ты умеешь обращаться в собаку? – спросила Ева невпопад, подавив зевок.

Этот вопрос вот уже несколько дней интересовал ее, а задать его не получалось. Все силы и время отнимало лечение, иногда Ева даже оставалась ужинать в своих комнатах, чтобы сразу же лечь спать. А в тех редких случаях, когда появлялось желание спуститься к общему столу, Артур на встречах не появлялся. Его счастливая физиономия на фоне темного неба стала маленьким подарком за несколько дней разлуки. Девушка даже постучала себя легонько по лбу, чтобы отогнать вредных духов мыслей.

– А еще в волка и огромную косматую зверюгу, размером со взрослого быка, – широко улыбнулся довольный Артур и откинулся на спинку черного дивана.

– Почему сразу не сказал?

В руке Евы появилась большая дымная чашка с настоем из алых роз. Она даже хмыкнула, вспоминая Кристабаля с его бесконечными бокалами вина. В чем-то они все-таки похожи. Интересно, как там он? Как маленький Щок? Благополучно ли добрались домой Камла и Иво?..

– Потому что ты не хотела меня видеть, хоть и страдала от того, что прогнала единственного человека, который тебя понимал, и которому было не все равно на тебя, – победно ухмыльнулся Артур.

Ева вдруг зарделась и щеки ее стали цвета розового отвара. В памяти вспыхнула недавняя лесная сцена. Она обнимает большого черного пса, как свою последнюю спасительную соломинку, и изливает душу. Ева даже цыкнула на себя от негодования. А Артур громко рассмеялся и пересел на диван к Еве.

– А еще у меня очень хорошая память!

Парень выдернул из рук недовольной Евы чашку и уже сам весело прихлебывал чаек. Одно движение бровью – и чай вскипел, обжигая губы мелкого жулика и воришки. Артур охнул, выронил чашку, но та успела раствориться в воздухе, до того, как кровавый кипяток пролился на пол и штаны Артура.

– Точно ведьма! – захохотал Артур и развернулся к девушке, закинув руку на спинку дивана позади нее. – Как ты выносишь себя с таким-то характером?

– Прекрасно! – фыркнула Ева.

– Конечно-конечно, – покивал Артур. – Яд змеи змею не жалит.

– Ах ты!

Осклабившись, Артур в мгновение ока оказался возле большого панорамного окна. Луна выходила из черных вод и раскидывала длинную белоснежную дорожку. Бесконечно далекие звезды сияли и чуть подрагивали, прячась за легкими облаками. Звезды Амиле и Нестаны соединились и теперь танцевали вальс, окруженные хороводом подруг. Артур вздохнул. Вспоминания о той ночи, ночи смерти, и обещаниях звезд, не были среди его любимых.

– Что там?

Ева, по самые уши завернутая в длинное покрывало, уже стояла рядом и с интересом взирала на небо. Рядом с ней кровь в жилах всегда бежит немного быстрее, а сердце отбивает барабанный бой. Артур притянул к себе, прижал ее спину к груди, обнял. Теперь они могли вместе смотреть в вышину. Ева слабенько посопротивлялась, скорее, для видимости, и затихла. Их охватил покой и, невиданное доселе, хрупкое тепло.

– Звезды... Там звезды...

Ева нежилась в объятиях и словно плыла по теплому океану облаков. Далекие волны тихо разбивались о скалы. Хлопали крыльями ночные птицы. Где-то в левом крыле замка в старой детской комнате лежал парализованный старик и требовал помощи. Он был виновником давней, старой войны и его дух не сгинул тогда, как все думали. Но сейчас это все неважно, сейчас Ева думала лишь о тех руках, что крепко прижимали ее к широкой, надежной груди.

– Ты мне снишься… Иногда.

– Ого! – встрепенулся Артур. – И что это за сны? Где мы с тобой?..

– Нет, – быстро перебила Ева, опасаясь услышать какое-то горячее непотребство. – Там только ты. Мертвый. Я не успела спасти тебя тогда, в лесу, и ты умер. А потом Заповедный лес загорелся и Хозяйки погибали в огне…

– Это всего лишь сон, Ева… – перебил юноша. – Всего лишь сон…

Артур почувствовал нервозность девушки и поцеловал ее в макушку.

Ева впервые услышала собственное имя, произнесенное этими устами. Ей понравилось звучание. Никто никогда не произносил ее имени с такой теплотой и заботой.

– Ведь ты спасла меня и не дала там умереть. Значит, ты уже переломила ход судьбы и эти кошмары не имеют власти. Это просто кошмары.

Артур рассуждал очень здраво и логично для человека, не владеющего магией. И впервые после появления этих кошмаров, девушка задумалась – откуда эти сны вообще берутся? Из каких страхов растут? Ведь Артур, вот он, живой, одна из стрел, извлеченных из его тела, висит кулоном на шее. Вот его сильные руки, вот бархатистый голос. Все ведь в порядке.

– Я остаюсь твоим должником, Ева, – прошептал Артур на ухо. – Мы найдем стабильный Черный портал, я выкраду твой договор, и мы сбежим. И, скорее всего, я соблазню и совращу тебя, что бы ни говорил твой отец. Видимо, в чем-то он все же был прав.

Горячее дыхание обжигало кожу Евы, и она не хотела, чтобы это прекращалось. Она откинула голову назад и чуть прикрыла глаза. Губы мягко коснулись шеи у самого ее основания. Ева вздрогнула, тяжело вздохнула. Океан облаков весь поместился внутри нее, и стало нестерпимо жарко под этим длинным, неудобным покрывалом.

– Звучит, как хороший план, – также шепотом ответила Ева.

– Мы справимся, – проговорил Артур и еще раз легонько коснулся шеи.

Через пару мгновений Артур отстранился, и Ева сразу почувствовала иголки холода. Океан испарился, его место заняла ледяная пустыня и жажда. Девушка обернулась, чтобы прочитать в уголках черных глаз такое же желание, как ее собственное. Пока еще маленькое и робкое, но с большим потенциалом.

– Иди… – попросила Ева. – Мне нужно выспаться, завтра будет еще один тяжелый день с твоим дедом.

– Ты проводишь с ним слишком много времени, – ухмыльнулся Артур. – Боюсь, я скоро начну ревновать.

Уходил он тем же путем, что и пришел. Напоследок Артур пообещал приходить чаще и даже позвал на конную прогулку. Заперев покрепче окно над пропастью, Ева еще долго смотрела на небо. Нестана и Амиле светили ярким единым светом и возвещали счастливые перемены. Ева не умела хорошо читать по звездам, но знаки самых крупных из них умели распознавать даже крестьяне.

Теперь каждое утро Евы начиналось одинаково. После церемонии одевания и завтрака в компании обозленной на весь мир Лары и ее вечно сонной воспитательницы, она отправлялась в темные покои Темного Эйлура.

Причины, по которым поверженный и, как все думали, убитый на войне Темный, был все еще жив, не долго оставались тайной. Все рассказал Артур. С помощью Черных порталов его отец смог быстро вернуть своего отца в замок. По пути он вломился в один из Храмов Чистых духов и украл младшую Светлую целительницу. Под воздействием темной магии девушка приступила к лечению Темного Эйлура, пока не израсходовала всю свою жизненную энергию и не стала первой покойницей в большом тайном склепе. Артуру тогда было два года.

Темный Эйлур был сражен во время битвы один на один Светлым Лоуресом, отцом Евы. Сражен чистым Светом. И только Свет мог победить Свет.

Отыскать смертельную рану на груди Темного не составило проблем. Она все еще медленно кровоточила, окрашивая перевязки и простыни алым. Края потемнели и слабо гноились. Рана до боли напоминала рану Камлы, но с одним исключением – рана Темного источала бледный Свет. Ева почувствовала и ауру заклинания. Она повторяла ту, что была вплетена в ее слетевшие оковы. Белоснежная аура отца.

– Прости, отец... – шептала Ева каждый раз, как приступала к исцелению своего смертельного врага.

Как и в случае с Камлой, Ева начала лечение с простейших проверок, заклинаний и мазей. Требовалось медленно, соблюдая все предосторожности, установить магическую связь с больным. Коли этот больной был самим Темным, предосторожностей требовалось в десять раз больше, чем обычно.

Каждый раз касаясь сущности раны, Ева чувствовала, как магическая энергия бешеным потоком устремлялась в больного и пропадала, как в бездонном, бесконечном провале. После первой такой осечки Ева быстро разорвала начавшуюся устанавливаться связь и на подкашивающихся ногах вышла из комнаты. Больше она не допускала таких промахов.

Конечно, простейшие заклятия совершенно не помогали облегчить двадцатилетнюю предсмертную агонию Темного Эйлура. С помощью магического зрения Ева смогла рассмотреть его. Он был полностью парализован. На лице застыла гримаса боли, ужаса и отвращения – возникшая в тот момент, когда Меч, сотканный из Света, надвое рассек его грудь. Тяжелое, уставшее сердце содрогалось раз в минуту. Силы целительниц лишь поддерживали последнюю каплю жизни. Их жизни в обмен на его вечные мучения. Целитель обязан помогать всем страдающим без исключения. Целитель не имеет права выбирать, кому он должен помочь, а кого он может обречь на смерть. В душе Евы царили сомнения. Долг целителя против долга дочери.

Постучав по лбу и ненадолго отогнав дурные мысли, Ева принялась шептать очередной заговор. Она никуда не торопилась. В договоре не были прописаны сроки, а они с Артуром едва приступили к реализации плана побега. План лечения, наоборот, обретал более четкие формы. Установить связь с больным. Расшифровать структуру заклятия. Медленно, по ниточке отрезать рану от питающей ее светлой сущности. Приучить к свету. Рывком оборвать оставшуюся связь и запечатать. Вернувшаяся магическая энергия клокотала и требовала приступать как можно скорее и работать до изнеможения.

Было кое-что еще. Поступить неправильно. Структуру стоило расшифровать хотя бы ради уникальных знаний отца. А вот лечить быстро и эффективно – совсем не обязательно. Так будет лучше для всех.

К вечеру четвертого дня первый пункт был выполнен. Ева почувствовала, как ее магической энергии, вьющейся, словно молодая лоза, слабо коснулось что-то черное и кошмарное. Девушка рухнула со стула от ужаса и губами, сведенными судорогой, зашептала спасительное «эсто». Отвратительная черная слизь продолжала свои ощупывания. По ногам Евы поползли слизняки. Они оставляли за собой горячие жгучие дорожки. Поднявшиеся к сердцу ледяные мурашки в страхе разбежались. Слизь ласково коснулась черных цветов под перчаткой и резко впилась в них зубами. Ева закричала, затрясла рукой, зажмурилась. Морок пропал. Поднявшись с пола, целительница выскочила прочь из комнаты.

Сад Трав стал для Евы пристанищем от любых бед, любимым местом отдыха. Там она могла потеряться среди цветов и деревьев, остаться наедине со своими мыслями и чувствами. Туда она и бросилась опрометью, сбрасывая с себя многочисленных невидимых червей. А они ползли и ползли, проникая под кожу, забираясь в глаза и в уши, наполняя легкие, горло и рот своими скользкими тельцами. Ева бежала, почти не разбирая пути, пока не ударилась о что-то твердое. Твердое внезапно оказалось теплым и близким, обхватило за плечи и с тревогой спросило:

– Ева, что случилось?

– Он жив... Он жив! – шептала Ева, подслеповато озираясь. Глаза, привыкшие в тьме, болезненно реагировали на закатный свет.

– Кто?

– Эйлур, Темный Эйлур!

Артур привлек девушку к себе и крепко обнял. Успокаивающие объятия оказались как нельзя кстати. Под воздействием тепла и света черви рассыпались ночным кошмаром. Ева перестала мелко дрожать от ужаса и быстро затихла.

– Хочешь прогуляться? Я приготовил коней.

– А если нас увидят вместе? – прошептала Ева, уткнувшись в грудь Артура. Конечно, она хотела. Но риск был велик.

– Отцу скажем, что отправились искать травы для помощи в лечении, а никто лучше меня не знает местных лесов и пустошей. Привратнику скажем, что не его дело. Остальные не спросят, – хмыкнул Артур. Кажется, у него заранее заготовлен ответ на любые возражения.

– Тогда чего же мы ждем? – хихикнула Ева.

Одна подняла голову и хитро заглянула ему в лицо. В ярко-зеленых глазах отражались многочисленные звезды. Страх и дрожь уже улетучились, уступив место любопытству. К тому же, познакомиться с местной флорой будет не лишним. Скорее всего Темный сохранил связь с родной землей и некоторые травы могут помочь в излечении.

На лошадей вскочили быстро и бросились прочь из замка. Сзади доносился тихий крик Привратника, но и он вскоре потонул в свисте ветра.

Ева, кажется, впервые за неделю покинула замок. Вот огромный каменный мост, перекинутый через пропасть, вот крылатые гарпии-хранительницы, вот гравийная дорожка, на которой девушка готовилась принять смерть от разрыва и остановки сердца. Образы из далекого прошлого, которые остались в прошлой жизни.

Дорога, спустившись с моста, бежала дальше, все ниже и ниже, пока не поравнялась с песчаным побережьем. Именно эту часть наблюдала Ева из своего окна недавно. Замок, стоящий на высокой скале, с этой точки казался почти игрушечным, но от этого, не менее угрожающим. Редкие освещенные окна пятнами жизни выделялись на фоне черного мрамора. За стеной, окружающей Сад Трав, не видно его яркой, буйной зелени. Замок скрывал внутри множество тайн и собирался биться за них до последнего камня на камне.

Артур повернул вороного коня к песчаному пляжу и копыта быстро завязли в рыхлом песке. Недовольный норовистый конь пару раз взбрыкнул, но не смел долго сопротивляться руке всадника. Кобылка Евы оказалась более покладистой, но и ей песок не сильно нравился. В конце концов, кони перешли на шаг, а затем и вовсе остановились. Артур спрыгнул и помог Еве слезть, придержав за точеную талию.

– Ты видела когда-нибудь море?

Артур взял Еву за руку, переплел свои теплые пальцы с ее холодными и повел к медленно катящимся волнам. Сердце Евы подпрыгивало, дыхание перехватывало, она еле справлялась с собой. Огромное количество самых разных, противоположных, ярких эмоций переполнили этот день. Страх и восторг, и трепет, и ужас, и нежность. Все умещалось в груди и снова грозило сердечными болезнями. А море рядом, вечное море, было спокойно. Ева хотела бы научиться у моря этому спокойствию.

– Только на картинках и гобеленах… – призналась Ева.

Она всегда с тоской рассматривала эти картинки, чувствуя непонятную, неизбывную тоску по морю. Иногда в их пансион залетали озерные чайки. Они кружили, галдели и плакали, и Еве казалось, что они тоже тоскуют по морю, которого никогда не видели. В те моменты она тоже была чайкой. Как они к озеру, она была прикована к замку, к пансиону, к отцу, но все время она мечтала о свободе. Но что есть свобода?..

С тихим плеском волны ударялись о берег. Бело-золотистые песчинки, политые лунным светом, перекатывались с тихим шелестом. Море дарило берегу то кусочек темно-зеленой водоросли, то обломок ракушки, то большой округлый камень. Земля принимала не все, и тогда воды откатывались снова, приносили другой подарок. Ева наклонилась и подняла маленькую витую раковину. Раковина была влажной, ребристой, от нее слабо пахло тиной и солью.

– Прислони к уху и прислушайся, – предложил Артур, с умилением наблюдавший за Евой.

– И что это даст? – спросила девушка, слегка нахмурившись. Вроде, в этом простом жесте не должно быть никакого подвоха или опасности.

– Ты услышишь море.

Девушка поднесла раковину к уху, и напряженное выражение лица мигом изменилось на восторженное. Внутри ракушки бурлил неспокойный огромный океан. Малое несло в себе отпечаток великого и оставалось его частью. Артур расхохотался.

[ image22 ]

– Ты напомнила мне меня в трехлетнем возрасте!

Ева немного смутилась, но ракушку не выкинула. Дар моря спрятался в маленькой поясной сумке, которую Ева завела для прогулок по Саду Трав.

Еще немного постояв у воды, пара вновь села на лошадей. Теперь Артур направился по дороге и вскоре замок Темного исчез за многочисленными поворотами и огромным прибрежным лесом. Они неслись меж огромных мачтовых сосен и легкие заполнялись масляно-солоноватым воздухом.

– Расскажи о своей семье, – попросила Ева, поравнявшись с всадником.

– Семья, как семья, – неопределенно пожал плечами Артур. – Матери я практически не помню, она была слабой и болезненной женщиной. Деда застал лишь живым изуродованным трупом. Отец всю жизнь потратил на то, чтобы его излечить. А Лара… С ней все сложно.

– Она…

– Она еще ребенок, – отрезал Артур. – Ведет себя глупо и по-детски, обижается, дуется. Но любит всех своей странной любовью. Мы все тут так друг друга любим. Любим и бесконечно мучаем…

Ева задумалась. Вот так, в паре слов, смогла бы она описать свою семью? Смогла бы сказать, что любит, или, что любима? Про муки ей было очень хорошо известно, а вот про любовь…

– А твоя? – после небольшой паузы спросил Артур, и в голосе его сквозила легкая насмешка. – Стоит задуматься, так ли все хорошо в семье Светлого Лоуреса, если его младшая дочь, Светлая целительница, решилась на помощь врагам?

Вопрос пришелся в самое больное место. Ева вспыхнула, хотела начать отпираться и даже наговорить гадостей, как делала всегда, защищая честь семьи в пансионе. Но ярость и негодование прошли также быстро, как нахлынули. Артур безусловно прав, на его стороне факты. Светлая целительница действительно по своей воле помогает Темным.

– У нас тоже все сложно… – тяжело вздохнула Ева, а потом вдруг сообразила и горячечно выпалила. – К тому же, я рассказала тебе все, когда ты притворялся собакой!

– Не собакой, а благородным черным псом! – хихикнул Артур. – Со стороны вы кажитесь очень респектабельными, а на деле…

– А на деле отец меня ненавидит, сестра презирает, мать умерла во время родов, а старшего брата я и вовсе никогда не знала, он пал в войне с вами, – зло ухмыльнулась Ева, натягивая поводья и заставляя лошадь сбавить шаг. Замедлился и Артур. Луна освещала его тонкие красивые черты, на которые теперь легла хмурая серая тень. – А я, в отместку им всем, спелась с врагами и мечтаю сбежать в обществе сына и наследника Темного. Нет, Артур, в моей семье не все так хорошо. Точнее, все совсем не хорошо.

– Приехали, – приглушенно пробормотал Артур.

Юноша спрыгнул с коня и рывком вытащил Еву из седла. Девушка даже задохнулась от подобной наглости и невежливости. А вот Артура душевное состояние Евы сейчас мало волновало. Он взял ее за руку и потащил за собой в темнеющую глубину соснового леса. Теплые пальцы вцепились мертвой хваткой. Ева не сопротивлялась.

Магия встрепенулась, оказавшись практически в родных краях, потянулась к духам деревьев и камней. Приходилось приструнять и одергивать ее, чтобы не отвлекала и не мешала немного дуться на Артура. Ева держалась прямо, словно проглотила жердь, но при этом еще приходилось перебирать ногами, чтобы поспеть за спутником.

– Я не думаю, что в твоей семье все было так плохо, как ты говоришь, – неожиданно вернулся к разговору Артур. – Мой отец находил время на то, чтобы позаниматься мной и сестрой, находил время для какой-то своей нежности и для шуток. Не верю, что в семье Светлого Лоуреса могло быть иначе.

– Отец занимался лишь своими землями и запугиванием меня относительно отношений с мужчинами, – фыркнула Ева. – Я не слышала от него за всю жизнь ни единого доброго слова, ни…

Ева осеклась и задумалась. В словах Артура вдруг послышалось что-то неожиданно очень правильное, логичное. Девушка нахмурилась. Голова вдруг заболела и закружилась. Память напрягалась, пыталась что-то вспомнить и натыкалась на белые пустые листы. Вымаранные, вычищенные листы. Что-то такое, что было погребено под годами обид и недомолвок. Что-то все время ускользающее. Что там говорила Лилия в свой последний визит?..

– Пригнись! – резко скомандовал Артур, и девушка нырнула под огромную сухую ветку. Тут же она смахнула с плеча невидимую пыль, как знак неслучившейся дурной приметы. – Совсем по сторонам не смотришь. Ну и кто из нас лесная ведьма?

– Я не ведьма, я – зна… – начала привычно Ева и вновь оборвала себя, Довольно хмыкнула. Знахаркой она перестала быть. Теперь она вернулась на прежний уровень обладания магией. – Я – Светлая целительница.

– Черный портал. Дикий, – провозгласил Артур, проигнорировал титул девушки.

Теперь и Ева почувствовала темную, искривляющуюся магию. Черное пятно в центре лесной поляны поглощало лунный свет и оттого казалось еще более черным. Его края слабо подрагивали и растворялись в окружающих тенях. Форма постоянно менялась, медленно, незаметно глазу. Пространство вокруг портала тоже дрожало и расплывалось. Четкие линии сосен шли слабыми волнами, тонкие травинки изгибались ломанными зигзагами. Даже черты лица Артура текли, будто в кривом зеркале.

– Ты можешь проверить, куда он ведет?

Ева кивнула и Артур отпустил ее руку. Сразу стало немного зябко. Белые магические нити сорвались с пальцев девушки и нырнули в самое сердце плывущей тьмы. Время шло, длина нитей увеличивалась, но ответа не приходило. Луна продолжала свое стремительное путешествие по небосводу. Короткая летняя ночь собиралась заканчиваться.

Ева вдруг резко вскрикнула и оборвала заклинание. Артур подскочил к ней с бьющимся сердцем, схватил за руку. Черная перчатка была влажной.

– Ничего страшного, это пустяк…

Артур сорвал перчатку с руки Евы и увидел, как кровь сочится из-под ногтей. Он тихо выругался и принялся озираться в поисках какого-нибудь кровоостанавливающего растения. Но тихий смех Евы отвлек его.

– Ты забыл? Я же целительница…

Ладонь коротко вспыхнула ярким белым светом и раны мгновенно запечатались, даже кровь куда-то пропала. Артур, для верности, еще раз осмотрел руки девушки, но не нашел ни единого следа порезов.

– Что это было? – спросил он.

– Защитное заклинание на другой стороне, – задумчиво промолвила Ева. – Кто-то контролирует выход. Но, я смогла выяснить, куда он ведет, – продолжила девушка, отвечая на немой вопрос Артура. – Площадь Верме́й, Центральный Эре́г.

– Нехорошо, – покачал головой Артур. – Не думаю, что Светлый Прова́нис одобрит появление на своей территории Черного портала.

– Еще и Высшему Сюзерену накляузничает, – покивала Ева. – Он не любит ни вас, ни нас.

– Запечатать сможешь?

Ева снова кивнула вместо ответа и принялась плести кружевную магическую паутину. Сила бурлила и жаждала выхода. Было в этой силе что-то еще. Что-то очень похожее на черные крапинки, внутри ауры Камлы. Артур засмотрелся, как ловко и четко двигаются пальцы девушки, как бегают глаза, отсматривая неточности и некрасивые узлы в узоре. Раньше он лишь украдкой наблюдал за ее магическими упражнениями, но то, что он видел сейчас, тот профессионализм, вызывал восхищение. Неудивительно, что Светлый Лоурес захотел наказать ее, лишив магии. Неудивительно, что отец выбрал именно ее следующей целительницей для деда. Плетение было закончено в пять минут и накинуто на дрожащее черное пятно. Портал съеживался на глазах и вскоре от него не осталось даже подпалины на поляне.

– У магов отца это заняло бы несколько часов, может быть, даже день, – уважительно проговорил Артур.

– Вам очень повезло, что теперь я с вами, – горько улыбнулась девушка.

Перед возвращением в замок решили проверить еще несколько Диких Черных порталов. Но и эти проверки не принесли никаких удовлетворительных результатов. Двое из них вели в вечную пустоту и были смертельно опасны для использования – бесконечное давление внутри уничтожало человека в мгновение. Третий открывался в заснеженных ледяных горах. Последний имел выход совсем недалеко от входа.

Закрыв все порталы, Ева и Артур в подавленном настроении вернулись к лошадям. По пути Ева набрала немного подвернувшихся под руку лечебных трав. Все же по легенде, они направлялись именно за ними.

Светало. Ночная вылазка не принесла никакого продвижения их плану по освобождению, а значит Темный Эйлур на один день приближался к исцелению.

– Откуда ты узнал про все эти порталы? – спросила Ева устало, когда они направлялись обратно по лесной дороге.

– Отец обсуждал новые Дикие Черные порталы со своими магами. Я запомнил и решил, что мы должны их проверить, прежде чем сюда сунутся маги отца.

– Если они что-то заподозрят? – напряженно продолжила допрос Ева.

– Даже если заподозрят, то не смогут ничего доказать, – ответил Артур с улыбкой. Его, казалось, мало волновали такие вещи. А Еву, наоборот, приятно удивила предусмотрительность юноши. – Дикие порталы непредсказуемы, исчезают и появляются, где хотят и когда хотят. Но ты права, нам нужно что-то большее, чем слухи о порталах.

В замок заехали тихо, соблюдая все предосторожности. Даже лошадей расседлали самостоятельно, украдкой удивляясь друг другу, любуясь друг другом. Еве нравилось смотреть, как легко и споро пальцы Артура справляются с застежками и ремнями. Артур наблюдал, насколько бывает небрезгливой и простой его, порой, заносчивая избранница сердца. Рядом они больше не чувствовали одиночества. Сегодня им хватало друг друга и весь остальной мир был не так уж и важен.

Расставались, как в прошлый раз, у порога в покои Евы. Но теперь Артур был настойчивее. Он не отпускал ладоней девушки, затянутых в черные бархатные перчатки. Она тоже не стремилась убегать. Ранний розовый рассвет пробивался сквозь узкие окна галереи, отчего лица становились мягче и светлее. Артуру очень хотелось что-то сказать. Что-нибудь значительное и очень важное. Чтобы Ева смотрела на него с уважением, чтобы разделила его настроение. Так ничего и не придумав, Артур погладил ладонь Евы и стянул перчатку с левой руки. Коснулся губами чистой белой кожи. Ева вздрогнула и чуть прикусила губу.

– Хочу показать тебе наши сады. Не все же заниматься лечением и порталами, верно?

– У вас есть какие-то сады помимо Сада Трав? – тихо уточнила Ева.

Кожу покалывало там, где теплился след поцелуя. Эту ночь хотелось задержать, оставить колющим, трепетным воспоминанием в груди.

– Яблоневые сады. Дед лично высаживал их. Удивительный сорт, цветет и плодоносит все время, пока стоит теплая погода, – с улыбкой ответил Артур.

– И, правда, удивительный…

– Доброй ночи, ведьма.

– Доброй ночи.

Он отпустил ее руку.

Ева уже коснулась двери, как вновь услышала голос Артура.

– Ева?

– Да?

– Произнеси мое имя.

– Что? Зачем?

– Хочу услышать.

– Поздно уже, давай как-нибудь в другой раз… – смутилась Ева. И еще более смутилась от нелепого оправдания, единственного, которое она смогла придумать в этот момент.

– Тебе сложно сказать всего одно слово?

Артур улыбался. Он любовался этим красивым профилем, удивительными зелеными глазами, в которых сейчас плескалось неподдельное удивление, пополам с волнением. В густой черной косе застряла пара хвоинок. Сейчас в этом нежном свете она была особенно необыкновенной. Необыкновенной и беззащитной. Артур протянул руку и аккуратно коснулся ее щеки, краешка губ. Вспомнил давнее обещание, данное еще на свадьбе той крестьянки, Камлы.

– Не сейчас, – ответила она, опустив глаза. Своей ладонью она накрыла его ладонь.

– Когда?

– Скоро. Я обещаю…

– Это уже второе.

Второе обещание.

Вторая стрела.

Ева вспыхнула и вырвалась из рук Артура. Она тоже все помнила.

Дверь хлопнула за спиной девушки.

Замок вдруг содрогнулся до самого своего основания.

Зазвенели стекла, что-то громко заскрежетало.

Из-за дверей спальни донесся приглушенный грохот взрыва.

Тело Евы в неестественной позе с вывернутыми руками и запрокинутой головой лежало возле дальней стены. Гостиная была разворочена. Диваны разлетелись в разные стороны, подушки вспороты, будто лопнули изнутри. Кресла и комоды разлетелись на части. Большие окна побились и маленькие треугольные стеклышки разлетелись по полу. В воздухе стоял слабый запах ацетона.

Артур ворвался внутрь и с глазами, наполненными ужасом, ринулся к Еве. Девушка была без сознания. Он бегло осмотрел целительницу и отметил, что на белой коже и черном платье нет серьезных ран. Из уголка губ сочилась кровь и три капли уже упали на мелкие стеклянные осколки. Артур быстрым движением отодвинул разгромленный диван и опустился на колени. Сердце набатом гремело прямо в висках, пока он поднимал Еву на руки. Ее голова безвольно упала ему на грудь.

Артур нес девушку на кровать и разве что не скрежетал зубами. Не так он мечтал оказаться с ней вдвоем в спальне. И он злился, злился на самого себя, тихо ругая последними словами. Он забылся, не успел серьезно поговорить, не успел предупредить и теперь пожинал плоды собственной беспечности. В этот раз они выступили слишком рано. Неужели почувствовали угрозу?

Артур положил Еву на постель и прислушался. Девушка была без сознания, и могло показаться, что она просто спит. Артур вытер кровь с лица Евы и сжал ладонь в кулак от злости. Сердце выровняло ритм и мысли приняли стройное течение. Сейчас не время. Они все еще в опасности. Она все еще в опасности.

С видом опытного хищника Артур окинул взглядом комнату. Здесь все было обычно, как и в любой другой из множества гостевых комнат замка. Они подготовились тщательнее, но несколько переоценили себя.

Первый проклинающий амулет отыскался за большими тяжелыми шторами в спальне. Четыре одинаковых золотых кольца, соединенных в цепь, висели на окне и тихо позванивали от наполнявшей их магии. Второй висел в гардеробной комнате, в самой глубине дальнего шкафа. Разбросанные кольца третьего Артур отыскал на полу, среди обломков мебели в гостиной. Именно этот амулет сработал, когда Ева вошла внутрь. Все фрагменты Артур сложил в карман штанов и, мысленно проклиная жителей замка, вернулся в спальню.

Ева уже очнулась и даже попыталась приподняться. Артур подскочил к ней и сел рядом, придерживая. Затуманенное сознание девушки отметило удивительную нежность и заботу, что исходили от обеспокоенного Артура. Он беспокоился. Он принес ее сюда, он сразу же кинулся на помощь. Это окрыляло, заставляло позабыть о собственной сиюминутной боли. На его руках была кровь. Ева нахмурилась. Никто не смел вредить тому, кого она вытащила с того света. Оперевшись на локоть, Ева схватила его за руку и сипло, но строго спросила:

– Тебя тоже?

– Нет, – устало покачал головой Артур, затем выдохнул. – Это твоя.

– Что это было такое? – спросила Ева, морщась от боли.

Голова неприятно кружилась, разбирала тошнота. Похоже на сотрясение. Целительница обратилась к магии, но та, впервые с нового обретения, откликалась медленно и неохотно, будто слабость коснулась и ее. У Евы не нашлось сил и желания на борьбу со своевольной магией. Девушка упала обратно на подушку и голове стало немного легче.

– Проклятие… – коротко ответил Артур. В его голосе Ева услышала нежелание продолжать разговор. Хотя он, кажется, что-то знал. Или догадывался. – Я со всем разберусь. Просто дай мне время.

– Хорошо… Это же твой дом, твоя семья… И я вся в твоей власти… – хмыкнула Ева, и колкость в ее голове отразилась вспышками боли. Все это было слишком. Даже на неудачное покушение она не смогла отреагировать, как обычная девица. И не сильно удивилась. – Делайте со мной, что хотите!

– Зачем ты так? – спросил Артур, печально взглянув на Еву. Только что, пару минут назад, до взрыва все было хорошо, а теперь она злится. Злиться было на что, но ведь он пообещал все исправить! К тому же, все остались живы!

– Лучше не держи эти знаки так близко к себе, – сказала Ева, проигнорировав и взгляд, и вопрос. – Они плохо влияют на мужскую силу.

– Ты их чувствуешь? – удивленно поинтересовался Артур. В прочем, даже он чувствовал, как проклинающие амулеты жгут ногу через ткань. Забота о работоспособности его мужского достоинства вызвала кривую ухмылку.

– Да, – подтвердила Ева. – Это довольно темная магия. Покажи мне.

Артур достал кольца из кармана и протянул девушке. Ева коснулась амулетов, вздрогнула от колючего ощущения, будто опустила руки в бочку с ледяной водой. Аура была стерта. Заклинатель неплохо знал свое дело и умел зачищать следы. Кольца коротко вспыхнули в руках Евы и потускнели, из золотых стали скорее латунными. Тонкий звон магии разом оборвался. Ева брезгливо стряхнула бесполезные цепочки на пол под изумленный взгляд Артура.

– Я их деактивировала. Теперь они не угрожают ни мне, ни тебе.

– Ты так спокойна… – проговорил Артур и коснулся ее лба теплой рукой. – Жара вроде нет. С тобой точно все в порядке?

– Лишь корю себя за то, что не разглядела чужую магию вовремя, – вздохнула Ева. – Иначе можно было избежать всего этого.

Ева изо всех сил держала лицо, старалась показаться холодной и рассудительной, как ее всегда учили. Особенно в моменты непредвиденных ударов судьбы. Хотя все внутри давно твердило об усталости. Тело и разум требовали отдыха, передышки, поплакать в подушку о своей незавидной участи. Но события неслись вскачь, одно недоразумение сменялось, другим, более серьезным и проблемы накапливались, как снежный ком. Мысли цеплялись одна за другую и уносили далеко-далеко, в самое начало. А началось все с замужества Камлы и трех стрел. Как давно и как недавно это было…

– В противном случае, мы не оказались бы с тобой вдвоем в твоей спальне под утро, – улыбнулся Артур.

Его рука удобно, по-хозяйски покоилась на талии Евы. Большим пальцем он чуть поглаживал ее, совсем легко, невесомо. Постепенно горестные, сердитые мысли отпускали, Ева прятала колючки, которыми всегда отпугивала нехороших людей. Артур ее защищает. Он единственный в этом замке искренне желает ей добра. Но сомнения и привычка не пускать людей в свою жизнь напоминали, что однажды он ее уже обманул.

– Мы уже были с тобой в одной спальне, – вдруг мягко улыбнулась Ева. – Помнишь? Целых три недели.

– Это не считается, – улыбнулся в ответ Артур. Он взял руки Евы, стянул с них перчатки. Эти дурацкие перчатки ужасно раздражали его. Губами Артур коснулся ладоней девушки. – Тогда я спал на полу.

– Не могла же я положить тебя рядом! – задохнулась Ева. То ли от возмущения, то ли от волны жара, которая вдруг захлестнула ее. Даже головная боль пропала, изгнанная поцелуями Артура. – У меня была узкая кровать…

– А сейчас можешь… – прошептал Артур и поцеловал тонкое запястье.

Ева едва сдержала тихий стон.

– И кровать больше не узкая.

– Я не могу… – тихо ответила Ева.

Она должна была выдернуть руку и прекратить все это безумие. В замке врага, ранним утром отдавать последнее, что еще бережно хранила. Над чем все время потешалась Лилия, всегда имевшая множество любовников.

– Не сейчас? – хитро спросил Артур и все равно продолжил зацеловывать тонкие пальчики и белую кожу.

– Не сейчас… – выдохнула Ева. Голова больше не болела, голова кружилась и мир наполнился нежно-розовым рассветом предвкушения и ожидания.

– Возьму себе зароком никогда не брать с тебя больше трех обещаний. В следующий раз потребую выполнения одного из них.

Артур ухмыльнулся и поднялся. Но Ева крепко вцепилась в его руку и потянула на себя. Юноша рухнул прямо на постель, с несколько даже преувеличенной силой, и погребя под собой девушку. Его лицо вдруг оказалось напротив Евы. Глаза в глаза. Дыхание переплелось и затихло.

– Останься, – попросила Ева, заглядывая в темные глаза. Она потянулась и тонкими пальцами коснулась его лба, убрала упавшую прядку.

– Ты же не хотела…

Ева засмущалась и молча продолжила изучать его, касаясь подушечками пальцев губ. Артур понимал, что и сам не сможет. Не потому, что не хочет, а потому что еще не время. Но оно придет. И это знали они оба.

– Я останусь.

Еще некоторое время они просто лежали в пыльных одеждах, любуясь друг другом в бледных лучах розового рассвета. Сон пришел неожиданно, медленно, как загулявшая кошка. Засыпая, Ева тонула в темных глазах напротив, в глазах, которые видела теперь и днем, и ночью. Она так боялась потерять эти глаза, она потеряла эти глаза, а, обретя вновь, не знала, как себя вести. И все новые страхи рождались в душе, заполняя ее густыми сорняками. Лишь чужое тепло способно развеять эту тьму и эти мысли, никакие ритуалы и заклятия больше не помогали. Артур с радостью дарил это успокоительное тепло, сам того не зная…

Ева проснулась под оглушительный крик Гебы. Он заставил Еву подскочить и стрелой вылететь из постели, продирая глаза. Сердце от страха сжалось и колотилось теперь где-то возле горла. Мозг судорожно создавал самые нелепые оправдания нахождению в постели гостьи хозяйского сынка. Окончательно придя в себя, Ева поняла, что Артура нигде не было. А вот разъяренная служанка была.

– Госпожа, я, конечно, все понимаю, но как же так случилось?! Вы даже не переоделись ко сну!

– Я ужасно устала вчера… – вдруг нашлась Ева, осознав, что Геба собралась отчитывать не за тайные шашни, ставшие явными. – Едва нашла силы, чтобы дойти до постели и уснуть…

– Госпожа, вы себя не бережете! – напирала Геба, сложив руки на груди. – Так и сгореть на работе недолго! Я немедленно схожу к Господину и потребую, чтобы он не вел себя с гостьей, как с крестьянкой, и не требовал, чтобы, чтобы вы так чрезмерно работали.

– Не переживайте, дорогая Геба! – попросила Ева, которой совсем не хотелось встречаться с Темным. Он наверняка напомнит про договор и попросит исполнять обязательства надлежащим образом. – Давайте я просто пообещаю вам лучше следить за собой, а к Господину мы не пойдем…

Геба все же сменила гнев на милость, но зуб на Темного теперь точно имела. Разгром в гостиной тоже объяснился просто – неожиданным, неконтролируемым выбросом магической энергии от переутомления. От подобного признания Геба заметно побледнела, но ничего не сказала, лишь пообещала похлопотать о новой мебели. А Еву распирало желание найти проказника, принесшего в комнату проклинающие амулеты. Благо, круг подозреваемых очень небольшой.

В течение всего утра Ева раздумывала о событиях прошедшей ночи. Они накладывались друг на друга и перемешивались. Склизкие черви чужой магической ауры. Успокаивающие объятия Артура. Шум моря. Проверка Черных порталов. Покушение. Глубокие, как омуты, глаза. За каждым плохим событием сразу следовало появление Артура, который развеивал страхи и убирал боль. Так ведь можно и привыкнуть, перестать надеяться лишь на себя и начать верить другому человеку. И Еве очень хотела доверять и довериться тому, к кому тянулось сердце.

Завтракала Ева в полном одиночестве. Ни Ингрид, ни ее воспитанница Лара не пришли в малую утреннюю столовую комнату. Молчаливые слуги на вопросы гостьи лишь разводили руками.

Немноголюдный замок будто окончательно вымер. Прохладный, совсем не летний ветер бродил по каменным коридорам, колыхал редкие занавески и старые гобелены. Сухостои в старинных вазах напоминали о телах испитых целительниц, запертых в темном склепе. За окнами плескалось и звало на прогулку лазурное море. Но Ева не могла ответить на призыв. Она чеканила шаг по направлению к спальне Темного Эйлура. Несмотря на ужас и отвращение от прикосновения к Самой Тьме, она была связана договором и клятвой целительницы.

Черные щупальца встретили Еву более пристойно, чем в прошлый раз. Девушка почувствовала, как чужая темная магия сдерживает себя и не дает отдельным своим частям своевольничать. Темный Эйлур все также лежал на кровати с кровоточащей раной, запрокинутой головой и выражением ужаса, застывшем на восковом лице. Но его магия уже очнулась. Самая живая часть живого трупа.

Ева просидела у постели больного до позднего вечера, не отвлекаясь на обед или передышки. К этому моменту она смогла установить прочную связь с Темным Эйлуром и теперь очень явственно чувствовала его вечную агонию. Только чудовищная жажда жизни удерживала мага от последнего падения. В ауре больного не было ни одного светлого пятна. Насквозь пронизанная Тьмой, как чернилами, аура изредка озарялась острыми вспышками боли. Каждая такая вспышка передавалась Еве, пробегала мурашками по коже. Щупальца больше не приставали и, кажется, на время даже признали в целительнице старшую.

В тот вечер Ева покидала темную затхлую спальню с чувством победительницы. Она, конечно, помогает врагам, но этот случай дает возможность совершить удивительное маг-целительское открытие. В девушке взыграл азарт, совсем как когда-то во время учебы в пансионе. Никто из студенток не мог сравниться с Евой в искусстве разматывания самых сложных клубков заболеваний и подбора самых эффективных способов лечения. Ведь именно тогда о ней услышал Кристабаль, сын неблагородных, но очень богатых родителей. Тогда они сошлись на почве любви к магии и нестандартным решениям.

Море продолжало звать даже ночью. Особенно ночью. Ева распахнула окно и подставила уставшее лицо свежему ветру. Он нес влагу и терпкий запах травянистой, морской соли. Девушка надеялась, что, отперев окна, ненароком призовет Артура, по которому уже начала скучать. Но простая магия примет не желала работать в этом замке. За время пребывания здесь, Ева не встретила ни одного вешика или хотя бы домового. Замок был пуст и стерилен. Даже в склепах иногда больше жизни.

Артур не пришел ни в ту ночь, ни в следующую. Три дня Ева провела в полном и абсолютном одиночестве. Даже слуги сторонились ее, а все старшие жители замка пропали. Геба приходила утром, вечером приносила в покои Евы слегка остывший ужин. Но и служанка со своими бессменными помощницами не утруждала гостью своим обществом. Мир Евы уменьшился до размеров ее собственной светлой комнаты с видом на море и темной спальни полумертвого врага. Тогда Ева с головой ушла в работу. Если нет никаких иных дел, значит надо заниматься тем единственным, что есть.

Долгие размышления и угроза Темного привели к тому, что Ева так ни разу и не попыталась нанести вред больному. Кем бы он ни был, сейчас от его жизни зависела жизнь самой Евы. Расшифровка проклятия, созданного отцом, отнимала много времени и сил. Отец всегда был искусным выдумщиком, умел создавать ложные плетения в ткани заклятий, умел маскировать важные узлы под обычные узоры и украшения. А его Меч, сотканный из Света, и вовсе был произведением магического искусства. Семейке Темных повезло, что именно Ева попала в их лапы. Ведь именно Ева множество раз видела, как отец тренируется с Мечом.

Артур объявился на четвертый день. Просто вновь взобрался по стене и потребовал впустить его через окно. Ева пофыркала для вида, но сердце уже счастливо сжалось от предвкушения целой ночи рядом с ним. Юноша был взъерошен и несколько беспокоен. Пока Ева творила им обоим цветочный чай, Артур выложил на стол деактивированные проклинающие амулеты и сложенную вдвое пожелтевшую бумагу.

– Что там такое? – поинтересовалась Ева. Сильное желание сесть на диван возле Артура, а лучше, сразу упасть в его объятия, пришлось подавить.

– Открой, – протянул Артур и подтолкнул бумагу к девушке. Сам обхватил большую чашку и принялся со вкусом прихлебывать горячий настой.

Ева нетерпеливо схватила записку, развернула и быстро пробежалась глазами по написанному. Нахмурилась. Прочитала еще раз. Подняла удивленные зеленые глаза на наслаждающегося напитком гостя.

– Это… Извинения?

– Да, – кивнул Артур, посматривая на девушку через верх чашки. – Лара просит прощения и обещает, что больше никогда так делать не будет. Я обещал узнать, кто это сделал, и я с ней поговорил.

– Но зачем ей это? – еще сильнее удивилась Ева.

– Ревнует? Переживает? Она вообще не любит, когда в замке появляется новая целительница…

– Но она же, в курсе… Вашего склепа? – передернула плечами Ева. Каждый раз мысли об умерших целительницах бросали ее в дрожь. Девушка знала, что если не справится, то и для нее там найдется место.

– Не думаю, что отец рассказывал ей.

– Тогда откуда ты знаешь?

– Я знаю все переходы в этом замке, – преувеличенно весело ответил Артур, пряча неловкость. – От меня мало что можно скрыть здесь. А Лара – странный ребенок… Очень одинокий…

Артур очень быстро покинул комнату, оставив и записку, и амулеты. Ева еще долго крутила неяркие кольца и бумагу с кривоватым, детским почерком, но больше никаких знаков на них не разглядела. Зато окрепло желание встретиться с девицей и обсудить возможное недопонимание. Может, получится еще и вызнать что-то о семье Темных.

На завтрак Лара и Ингрид вновь не явились. Слуги даже перестали накрывать на них дополнительные места. Теперь Ева ела в гордом одиночестве, под тихий шелест песочных часов и дыхание двух слуг. Поэтому после завтрака она направилась прогуляться по замку, в надежде отыскать хоть кого-то. Лучше, конечно, Лару.

Дочь Темного нашлась выходящей из Сада Трав. И без того вечно бледная Лара, завидев Еву, побледнела еще сильнее, сжала маленькие ручки в кулачки и попыталась прошмыгнуть мимо. Целительница схватила беглянку выше локтя, дернула и, пока та пыталась прийти в себя от немыслимой дерзости, прошипела, ухмыльнувшись:

– Так за что ты хотела меня убить?

Глаза девушки распахнулись и быстро наполнились слезами. Также быстро слезы высохли, а Лара принялась молча вырываться. Завязалась небольшая потасовка. Возле врат в Сад Трав обычно стояла стража, но, видимо, даже они не решили выглянуть и посмотреть, что происходит.

– Это какой-то неправильный ответ, – уже в открытую хохотала Ева.

Издевательства над слабыми не входили в круг ее привычек, но немного припугнуть зарвавшуюся малолетку, было не лишним. Чтобы больше не пыталась устраивать покушения на гостей в собственном доме.

– Чем я тебе не угодила? – продолжала спрашивать Ева.

В конце концов Лара рассвирепела. Лицо юной девушки покрылось красными пятнами, грудь вздымалась от ярости и бессилия. Когда еще один рывок так ни к чему и не привел, дочь Темного зашептала высоким голосом:

– Ты – мерзкая безродная тварю́шка! Иванка! Чернь! Как ты смеешь меня касаться и требовать отвечать на вопросы?!

– О, у этой девушки есть язык! – заулыбалась Ева. – Ты, между прочим, позоришь свою семью и покушаешься на жизнь гостя. Разве так себя ведут благородные господа?

– Не смей указывать мне, что я должна делать! – взвизгнула Лара. – Тратить на тебя время! Ты никто и скоро просто исчезнешь, будто и не было тебя никогда! А мне потом жить с тем, что ты делаешь!

– Откуда такая уверенность? – продолжила издевательски улыбаться Ева. Пальцы устали от крепкой хватки, но руки девицы она не отпускала. Хотя внутри все похолодело. Артур не прав, Лара что-то знала и скрывала.

– Аааа! – вдруг закричала Лара.

Девушка вдруг вся засветилась пламенем, настолько ярким, что Ева сразу же смогла считать ее ауру. Алая в черную крапинку. Со стороны Сада Трав раздался топот ног, обутых в металл. Лара заметалась и кулаком свободной руки ударила Еву в грудь. В удар девушка вложила всю свою подростковую силу. Ева покачнулась, но это было еще не все. Следом в целительницу полетел средних размеров клубящийся сгусток темной энергии. Ева охнула и отшатнулась, отпустив руку. Лара с победным воем быстро покинула место битвы.

Сгусток прилетел Еве в грудь, аккурат после кулака. Прилетел и рассыпался пеплом и золой у ног, не нанеся никакого вреда. Еве только и оставалось удивленно моргать, глядя на остатки мощного неконтролируемого заклятия. Оно не только не сработало. Оно напитало тело Евы и магический источник дополнительным объемом магии, наполнив свежестью и утренней бодростью.

Прибежавший на крик страж Сада Трав увидел только одетую в черное гостью-крестьянку. Она истово стучала себя по лбу кулаком и шептала простолюдинское «эсто». Страж только хмыкнул и споро направился в стражницкую, чтобы поведать товарищам о странностях худородной гостьи.

Тьма больше не действовала на Еву. Она принималась, как родная. И здесь было над чем задуматься и прийти в ужас.

Поздним вечером того же дня Артур пробрался в спальню Евы. Девушке не спалось. Она сидела в постели, полунакрывшись одеялом и о чем-то крепко задумавшись. Даже появление Артура не встряхнуло Еву.

– Кажется, тебе сегодня совсем не до меня… – шутливо хмыкнул Артур и стянул Евы одеяло.

– Эй, нет, отдай, холодно же! – запричитала Ева, мгновенно покрывшись крупными мурашками.

– Нет, вставай, поехали на прогулку. Иначе ты тут совсем закиснешь.

И Артур принялся выбрасывать из шкафа в гардеробной одежду, выбирая наиболее подходящую для прогулки. Ева подскочила и попыталась засунуть все обратно, но Артур орудовал быстрее. Когда пол был усеян множеством разнообразных платьев, корсетов, нижних юбок и кринолинов, знахарка сдалась. Одев первое, что попалось под ногу, Ева утащила несносного барского сынка подальше от захламленной комнаты.

Как оказалось, длинное голубое платье с летящими рукавами и шлейфом не очень хорошо подходило для конных поездок. Артур только посмеивался и мечтал увидеть Еву в седле в образе прекрасной небесной воительницы. Фыркая и отшучиваясь, целительница примостилась в дамское седло и с громким криком вылетела стрелой из конюшен.

На их счастье, большая часть слуг уже спала. Остальные слишком хорошо относились к Артуру, чтобы доносить об его невинных проказах Темному. Поэтому пара быстро и без препятствий покинула замок. Лишь топот копыт был свидетелем побега.

Неслись вперед опрометью, едва разбирая дорогу. Через пару поворотов Артуру перехотелось шутить над спутницей, ее манерой езды и женским седлом. Ева оказалась прекрасной и умелой наездницей. Голубой шлейф развевался на ветру и пару раз касался глаз Артура и загривка его лошади. Ева обгоняла и до него доносился лишь ее хрустальный смех.

[ image23 ]

– Ты же не знаешь, куда мы едем! – пытался докричаться Артур. – Вдруг потом придется возвращаться!

– Значит вернемся! – отвечала Ева и прижималась к шее летящего коня.

Закончились высокое побережье и песчаный берег, пронеслись мимо леска, в котором пару ночей назад уничтожали черные порталы. Звезды слились в сплошную блестящую круговерть. Ева не останавливалась. Ей нравилось это ощущение свободы, ее пьянило сладкое счастье пути и скорости. У Артура перехватывало дыхание. Он направлялся следом и любовался неземной красотой девушки.

Вскоре воздух наполнился тонким цветочным ароматом. Чем дальше они ехали, тем ярче и настойчивее он становился. Яблони. Здесь, в далеких северных землях они цвели почти круглый год.

Ева натянула вожжи и легко спрыгнула. Босых ног коснулась мягкая, удобренная земля. Нездешняя, здесь такой не водится. Впереди насколько хватало взгляда, раскинулась огромная яблоневая роща. Деревья покрывали крупные белоснежные цветы, отчего вся роща казалась большим пушистым облаком. На некоторых ветках уже висели маленькие розовые яблочки.

– Это и есть та самая роща, что высадил твой дед лично? – спросила Ева, прохаживаясь между деревьев.

– Да, одна из рощ. Я ведь обещал показать, – кивнул Артур. – Тебе нравится?

– Здесь очень красиво и мирно… – мягко улыбнулась Ева.

Артур, довольный произведенным впечатлением, предложил даме руку. Вместе они немного прогулялись и опадающие лепестки украшали черные волосы Евы белоснежной короной. Одно особенно красивое яблоко привлекло внимание девушки, и она сорвала его. Розоватое яблочко лоснилось боками даже в слабом мерцании звезд.

– Будешь? – с легкой улыбкой Ева протянула добычу своему спутнику.

– Нет, спасибо, – качнул головой Артур. – С детства не люблю яблок. Закормлен.

Ева с хрустом откусила кусочек. Яблоко оказалось сладким и очень сочным. Немного подумав, девушка набрала с собой еще несколько увесистых фруктов прямо в подол и под хохот Артура.

– Вот ты смеешься, а потом сам будешь у меня выпрашивать угощение! – победоносно заявила Ева. – Может отправимся обратно? Кажется, светает. У вас здесь вообще солнце всегда восходит слишком рано…

Дни полетели с неумолимой скоростью. За четыре дня Ева расшифровала структуру проклятия, нашла его самые уязвимые точки и питающие узлы. Когда разорвалась связь светлого заклятия с первым крупным краевым узлом, Ева услышала первый судорожный полувздох-полувсхлип. Пришлось приложить усилия, чтобы сдержать страх, рвущийся наружу, и не потерять лица. Напряженная грудная клетка Темного Эйлура опустилась впервые за двадцать лет. Теперь враг-больной мог дышать самостоятельно, со свистом и хрипами, но самостоятельно.

На следующее утро Ева почувствовала на себе чужой пронизывающий взгляд. Темный Эйлур смотрел на свою спасительницу заплывшим кровью правым глазом. Его сила была огромна. И она росла. Вместе с тем, угрожающе росла и черная яблоневая ветка на ладони. Она уже добралась до сгиба локтя.

– Каковы прогнозы? Как быстро вы сможете окончательно исцелить моего страждущего батюшку, дорогая Иванка? – спрашивал Темный тем же вечером.

Еву вновь пригласили на ужин в большую залу, наполненную светом свечей и заката. Еву вновь украсили золотыми нарядами и длинными нитками белоснежного жемчуга. Многочисленные украшения, как и сладкие речи Темного, душили и лишали воли. Хозяин замка жаждал услышать ответ, требовал сказать правду и поторопиться. Ева невольно потянула на себя жемчужный пятирядный чокер, глубоко вдохнула. Быстрая легкая ухмылка, промелькнувшая на лице Темного, не укрылась от взгляда Евы. Про себя она уже сотню раз прошептала священное «эсто», но толку от слабой магии примет, когда находишься в самом логове зла?.. В том самом месте, что изничтожает все приметы и знаки, питается ими.

– Наверное, к середине осени... – задумчиво проговорила Ева, изображая аккуратного и осторожного лекаря.

Конечно, она солгала. Она тянула время. Она решила работать вполсилы, а, может, и того меньше. Что будет с этим местом и с обоими Темными, Еву мало заботило. Нужно дать Артуру время выкрасть ее договор. Нужно дать им время подготовиться к побегу. Темный тоже почувствовал блеф, но лишь обворожительно улыбнулся.

– А сейчас середина лета… Что ж. Я даю вам время до конца лета и доступ в мою библиотеку. Там собрана уникальная коллекция книг даже по светлой магии. Моей семье она, к сожалению, не доступна, но вам, сударыня, может пригодиться!

Жемчужные украшения вцепились в кожу Евы, отрастив маленькие острые зубы. Презренное золото, которого чурались все целители, царапалось. Платье с ярко-желтой отделкой больше не радовало глаз. Ева чувствовала себя куклой, которую нарочно наряжают, как глупую безродную простолюдинку. Кусок не лез в горло. Весь остаток вечера девушка просидела, как на иголках. А Темный расслабленно и с улыбкой рассказывал о несравненной рыбалке и охоте в окрестностях его замка. Он даже пообещал взять Еву с собой на «королевскую охоту», как только Темный Эйлур исцелится. И у Евы перехватывало дыхание и сосало под ложечкой от столь блистательных и жутких перспектив.

Темный наелся и приказал заканчивать прием. Ева также поднялась из-за стола, оставшись абсолютно голодной. Но один плюс во всем этом лицемерии был – доступ в библиотеку. Наверняка, даже сам Темный не знает, всех глубин знаний, что хранятся на темных пыльных полках.

Ева влетела в спальню, пытаясь содрать с шеи массивное украшение. Золото платья сдавливало грудь. Гебу и служанок она раздраженно прогнала, так сильно ей хотелось остаться одной после этого ужина. Самой раздеться, одной принять ванну. В этом пустынном замке, где даже мыши бояться скрестись в углах, настырных людей было даже слишком много. Застежка чокера не поддавалась, как Ева не пыталась его сорвать. И это попросту злило. Если она не может справиться с простым украшением, как она справится с двумя Темными?!

– Давай помогу.

Ева замерла. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы опознать приятный, бархатистый голос. Две теплые ладони легли сзади на плечи, чуть сдавили, слегка помяли. Ева с облегчением вздохнула, прикрыв глаза. Кажется, она позволяет этим рукам слишком много. Как хорошо, что отец сейчас далеко и не видит всего этого. Наверное, он бы ее просто убил…

Теплое дыхание обдавало сзади шею, и Ева тихо вздрогнула от приятной истомы, разлившейся по всему телу. Руки аккуратно коснулись украшения, нащупали застежку… И не стали с ней мириться. Артур натянул все пять ниток чокера, лишив Еву воздуха. Паника подкатила к горлу, сердце застучало в висках, а разум в панике потребовал бежать и спасаться. А потом нити лопнули и белоснежные жемчужины градом полетели вниз, усеивая деревянный паркет. Ева судорожно вздохнула. Сзади шеи коснулись мягкие губы. Вздох перешел в сдавленный стон.

– Ты меня сводишь с ума… – прошептала Ева.

В комнате вдруг стало ужасно жарко, весь воздух наэлектризовался и горел. Губы продолжали мягко целовать шею, медленно спускаясь все ниже. А ниже был край платья. Ева схватилась за лиф и потянула его. Нитки затрещали, но не поддались. Тогда над самым ухом снова раздался нежный голос:

– Опять требуется помощь?

Вместо ответа Ева вновь рванула произведение портняжного искусства. Артур принялся помогать и дело пошло быстрее. Пышные золотые рукава опали на пол следом за бусинами. Туда же полетела мелкая золотая отделка. Костяной корсет распался на две части и, растерзанный, упал к ногам Евы. С веселым остервенением девушка портила свою сложную высокую прическу и разбрасывала шпильки, гребни и жемчуг. Длинные черные волосы волнами рассыпались по плечам. Артур тихо посмеивался, помогая дорывать остатки платья. Ева хохотала. Она стряхивала с себя чужое золотое влияние с привкусом чернильной гнили. На ней осталось лишь простое нательное платье. Рубаха. Сердцу стало легко-легко, мысли освободились и больше ничто на свете не тревожило. Был только этот маленький акт неповиновения и очень красивый мужчина, который помогал его совершать.

И Ева думала, что лучшее, что она когда-либо сделала в своей жизни – это поступила неправильно. И, прежде чем этот танец над пропастью закончится окончательным падением или взмахом крыльев, она еще много раз успеет поступить неправильно.

Она заглянула в глаза Артура и увидела отражение своих мыслей. По рождению он был ее врагом и всегда им будет, но эта абсурдная жизнь сделала его единственным союзником. С его дыханием переплеталось ее дыхание. От его прикосновений ее кожа опадала лепестками роз, растекалась нежным воском. Его голос хотелось слушать всегда. Его присутствие требовалось как воздух. Вот так странно и неожиданно.

Ева подошла к Артуру и положила руки ему на плечи. Прильнула. Да, это тоже было неправильно. Именно от этого берег отец. Но, какая, в сущности, разница, если сердце уже сделало выбор? Артур поглаживал ее талию и улыбался. Он не пытался продолжать, не пытался углублять, двигаться дальше. Он ждал. И в его глазах прыгали чертята. Тогда Ева поцеловала его сама. Неумеючи, по-детски, коснулась губами губ, слегка изогнувшихся в победной ухмылке. Артур с жаром ответил, и Ева начала тонуть в этих объятиях и поцелуе, очень быстро ставшем очень жарким.

– Ты решила начать исполнять обещания? – прошептал Артур в губы Евы, едва оторвавшись от них. Девушка тяжело дышала и отказывалась понимать, что от нее хотят и зачем. – У меня есть кое-что для тебя.

Артур расцепил объятия и Еву охватил озноб. Она поежилась и даже обняла саму себя за плечи, напоминая маленького, расстроенного ребенка. Артур, в отличие от своей дамы, был одет в полное дорожное платье, которое во время поцелуя начало очень сильно раздражать Еву. Немного пошарив по карманам, юноша вытащил что-то и хитро улыбнулся. А затем раскрыл ладонь.

У Евы перехватило дух, в уголках глаз засеребрилась влага. Он дарил ей большую розовую жемчужину, неровную и немного несуразную. Такую же, как в оберегаемом отцом комплекте, что он когда-то дарил матери. Его драгоценность сердца. Отец никогда и никому не позволял касаться парюры, несмотря на все слезы и истерики Лилии, мольбы Евы.

– Я нашел ее недавно, когда нырял у берега, – произнес Артур, любуясь то жемчужиной, то замершей в нерешительности девушкой. – Она похожа на тебя. Ее добывают из редких черных раковин. Они колючие и очень строгие. Но вся красота и нежность, она внутри…

С ресниц соскользнула слезинка, помчалась по щеке неровной дорожкой. Слишком много эмоций для одного вечера! Но ведь и это еще не конец… Ева поджала губы. Накрыла своей ладонью его ладонь. Заглянула в глаза. Пусть это будет вечер истины. Пусть все вершится именно сегодня.

– Скажи мне… Ответь… Зачем ты тогда копался в моих вещах? Зачем искал?..

Голос Евы сорвался, и она не договорила. Но по лицу Артура было понятно. Он ждал, давно ждал этого вопроса. И если он хотел быть с ней честным, просто быть с ней, ответ на этот вопрос нужно дать прямо сейчас.

– Ты, наверное, решила, что я приставлен твоим отцом, чтобы следить за тобой… – аккуратно начал Артур, и Ева нервно дернулась. – А теперь думаешь, что я выполняю указания своего отца… Ты все неправильно поняла. И тогда, и сейчас я действую лишь по своей воле.

– Тогда, зачем? – тихо спросила Ева.

Сердце боялось и ждало ответа, разум перебрал миллион вариантов, и все они, наверняка, были неверными. Неполными.

– Поддался мимолетной слабости. Я должен был знать, Ева. Чтобы отец никогда не нашел тебя.

Ева вздрогнула.

– Но ведь он нашел!

– Без моей помощи, – с горечью ответил Артур. – Я хотел сокрыть тебя от него. А потом была болезнь Камлы и ты сама пошла на сделку с Темным… Отец лишь указал, где тебя искать… И когда я увидел тебя, понял, что это именно ты… Боялся, что мир на этом и завершится. А потом понял, что даже в этом случае должен помочь тебе уйти от отца.

– То есть ты мог?..

– Во всяком случае, тогда я считал, что могу, – повел плечом Артур. – Хотел завоевать твое доверие и увезти как можно дальше от отца.

– Но мои оковы… Ты знал о них?

– Видел, как ты колдуешь, – подтвердил Артур. – Но я не знал, что все настолько серьезно… Ты держалась так, будто ничего не происходило, будто так и должно быть.

Ева молчала. Оказывается, она так хорошо играла свою роль, что никто и не задумался о том, что ей нужна помощь, что она в отчаянии. Только Артур смутно до чего-то догадывался.

– Я хочу, чтобы ты поверила мне Ева, – закончил Артур, накрыв холодные пальчики девушки своей ладонью. – Я никогда не желала тебе зла.

– Я верю… – не задумываясь, ответила Ева.

Она действительно верила. Верила безапелляционно. Ведь в углу плел паутину редкий гость, паук-шептун, а при нем, согласно приметам, никто из смертных не мог лгать.

И Ева приняла этот подарок сердца. Розовая жемчужина легла на ладонь, потом слегка прокрутилась в воздухе и оделась в серебро. Аккуратное серебряное кольцо скользнуло на средний палец правой руки. На мгновение Еве показалось, что яблоневый цвет даже отступил от украшения.

– У меня тоже есть кое-что для тебя.

Из верхнего ящика туалетного столика Ева достала маленькую серебряную брошку. Ее украшала тонкая черная стрела с немного примятым оперением. Завидев брошь, Артур скривился. Эта стрела была ему хорошо знакома. Даже слишком хорошо. Ева протянула брошку.

– Это то, о чем я думаю? – спросил Артур, принимая необычный подарок.

– Где как не у владельца должна быть стрела, что чуть не убила его? – улыбнулась Ева.

– А как же остальные? – поддержал Артур. – Ведь в моем сердце было три стрелы.

– Это уже не важно…

Ева снова закинула руки Артуру на плечи, теперь уже совсем освоившись, по-хозяйски. Такое понравилось юноше гораздо больше, чем даже шуточные напоминания о чуть не случившейся смерти.

Долгие горячие поцелуи в ночи сменились на быстрое раздевание. Ева оказалась проворной и сметливой ученицей, с одеждой Артура справилась разве что не быстрее, чем он, с ее золотым платьем. Вскоре на пол упала и последняя преграда, простая белая рубашка.

На краю сознания вспыхнул образ счастливой Камлы, одетой в такую же невестину рубаху в день ее ритуала на поиск жениха. Ева окончательно приняла, что тогда судьба подарила и ей шанс – узнать своего суженого. И теперь он был здесь, абсолютно обнаженный, невероятно красивый. Луна освещала его натянутые мышцы, играла с рельефами и тенями. Ева любовалась в те моменты, когда бешеные поцелуи сменялись попытками дышать.

– Артур… – прошептала Ева, пробуя имя на языке, свыкаясь с его звучанием, с перекатыванием рычащих букв, мягкостью гласных.

– Ты решила выполнить все свои обещания за одну ночь, ведьма? – расхохотался Артур.

Артур подхватил девушку на руки и повалил на свежую постель. И Ева произнесла имя Артура за прошедшую ночь еще сотню раз. Иногда так приятно и легко бывает выполнять обещания…

Ева чувствовала себя необычно. Очень странно. За тем безумством, что охватило их поздней ночью, она совсем не заметила внезапных и резких изменений в себе и своей магии. В самый пик наслаждения, когда Ева сорвала голос, выкрикивая имя любовника, вдруг лопнула тонкая красная нить и под кожей разлилось горячее серебро. Ева и сейчас ощущала это серебро в каждой клеточке тела. Теперь это волшебное тепло окутывало ее все время и не давало замерзнуть. Ева очень хотела бы взглянуть на свою собственную ауру, ожидая, что и в ней произошли какие-то изменения. Но маг и целитель не мог видеть своей ауры. А жаль.

Ева лежала на груди Артура и бесстыдно блаженствовала. Кто знает, что будет дальше, но этой ночью этот невероятный мужчина принадлежал лишь ей. Артур нежно прижимал девушку к себе и медленно проваливался в дрему. Ева водила пальчиками по вздымающейся груди. Чуткие подушечки то и дело натыкались на длинный белый грубый бугорок шрама, протянувшийся от сердца к самому низу живота. Чуть прикусив губу, Ева тихо позвала:

– Артур...

– М? – сонно прогудел юноша.

– Откуда у тебя этот шрам? Он такой старый, будто ты с самого рождения коротаешь время между лютыми битвами... И соблазнением дев.

– Это не мой, – произнес Артур.

Затем он повернулся на бок и сгреб Еву в крепкие объятия. Носом Артур уткнулся в шею обескураженной девушки и собрался засыпать. Ночь была хоть и невыразимо сладкая, но и очень утомительная. Лучше уж соблазнять неразумных юных дев, чем заново бередить раны прошлого. Ева же не собиралась так быстро сдаваться.

– Как это не твой?! Так не бывает!

– Ну вот, а говорила, что знает все на свете... – с улыбкой пробубнил Артур и коснулся губами шеи, отвлекая. По обнаженной коже тут же побежала волна искрящихся мурашек.

– Объяснись! – потребовала Ева, забившись в крепких объятиях.

Ей теперь приходилось выбирать между любопытством и горячей волной новой жажды, поднимающейся из низа живота. Выбор был жестокий, хотелось всего и сразу.

– Это шрам деда, – нехотя произнес Артур, прерывая ласки. Раз уж девушка просит... – Перенос боли. Разделение заклятия. Мне тогда было два или три года. Одна из целительниц решила, что так можно помочь и вывести деда из того состояния...

Ева замерла, переваривая услышанное. Это так не вязалось с образом целительницы, которая должна спасать людей! Многие спасали, даже ценой своей жизни, а тут... А тут, одна из коллег по цеху и гильдии решила пожертвовать жизнью маленького мальчика ради спасения старика?! Но это заклинание, очевидно, не помогло излечить Темного Эйлура.

– Но это же запрещенное заклинание. Очень темное... Его нельзя использовать... – проговорила Ева, вздрогнув от собственных слов. Они отдавали лицемерием. Уж не ей теперь рассуждать о тьме.

– Кто сказал, что все целительницы должны быть светлыми и целиком непорочными? – проговорил Артур с легкой ухмылкой. Его губы снова невесомо касались шеи и плеч девушки. – Ты, моя дорогая ведьма, сегодня и каждый день доказываешь обратное...

– Артур! – возмутилась Ева.

Следом за возмущением пришла волна легкого стыда, перебиваемая страстной мечтой, чтобы Артур не останавливался. Она действительно это доказывала. Тем, что обратилась за помощью к Темному, а не к отцу, тем, что Тьма больше не причиняла ей вреда, тем, что она всю ночь тает в страстных объятиях наследника врагов. И это серебряное тепло под кожей... Лилия права, она ужасная, неблагодарная дочь. Ну и к черту их всех!

Артур же ни о чем не переживал и не задумывался, целиком погрузившись в исполнение давней, еще весенней, мечты. Увидев ее впервые, завернутую в дурацкое одеяло по самые уши, он решил во что бы то ни стало, исправить это. Эта жгучая черноволосая ведьма с глазами цвета листвы никуда от него не денется. И она стала наваждением. Ее образ преследовал во снах, смотрел из глади прозрачных окон, звал из морских глубин. Она прогнала, но разве мог он не попытаться вернуться? Эта ночь стоила всех мучений и совершенных ошибок.

– Мне продолжать? – тихо прохрипел Артур.

Ева чувствовала его желание и жгучий стыд боролся с собственной нарастающей страстью. Зачем лишать себя маленького удовольствия? Ведь она решила поступать неправильно. Но при всей неправильности, это было самым правильным. Ева развернулась и впилась требовательным поцелуем в губы любовника. Грубым, почти грязным. Разве мог Артур устоять перед такой способной ученицей?..

На утро Ева чувствовала себя абсолютно разбитой и не выспавшийся, но довольной, как никогда в жизни. В горле было сухо, все еще кружилась голова, будто она всю ночь пила горькую. Мышцы болели везде, даже в самых неприличных местах. Губы опухли и покраснели. Подбежав к зеркалу, Ева заметила, как всю шею покрывают следы ночной страсти. Запаниковав, Ева бросилась умываться и срочно одеваться, пока в комнату не нагрянула Геба и служанки.

Артур вновь исчез. Его половина давно остыла. О ночной любви напоминала лишь разгромленная постель. Еве было грустно и немного досадно. Они вынуждены скрываться. И чем дальше, тем больше придется прикладывать усилий. Никто во всем мире не одобрит отношений между сыном Темного и дочерью Светлого. Никогда. Поэтому побег на край света выглядит самым лучшим, самым привлекательным решением.

И если отметины на шее можно легко свести простеньким лечебным заклинанием, то, что делать с окровавленной простыней, Ева плохо представляла. Дома и пансионе ее комнатой занимались горничные, в лесной избушке под рукой всегда был колодец с чистой водой. А здесь все устроено слишком сложно. Девушка обратилась к самой структуре крови, ведь она имела с ней дело всю жизнь. Ей хотелось растворить пятно прямо в воздухе, но в этот момент в спальню вошла Геба. Старшая служанка окинула комнату и гостью удивленным взглядом, не сумев сдержать нейтральное выражение лица. А Ева не успела закончить сложное заклинание и потому решила просто замаскировать пятно простенькой иллюзией.

– Госпожа, сегодня вы проснулись так рано… – отметила Геба, чуть поджав губы. Остальные служанки молча кинулись наводить порядок.

– Мне не спалось, – почти не соврала Ева.

Геба кивнула и больше не задавала никаких вопросов. Еве помогли одеться в длинное черное платье и заплести косу. Перчатки тоже стали постоянным спутником, а вот серебряное кольцо с большой розовой жемчужиной пришлось спрятать от любопытных глаз в ложбинке меж грудей.

Окрыленная Ева быстро позавтракала в собственных комнатах и направилась в левое крыло замка. Как всегда, на входе она почувствовала чужую темную магию и пристальный, немигающий взгляд. Целительница разобралась в структуре заклятия, нанесенного Мечом, сотканным из Света, и сама структура подсказывала – проклятый должен привыкать к свету. Ева подошла к окну и слегка приоткрыла длинные черные гардины. Тонкий луч света проник в спальню и, Ева была готова поклясться, со стороны кровати раздалось тихое озлобленное шипение.

Из алхимической лаборатории Ева принесла небольшой ларец со свечами. На первое время их должно хватить. Пять свечек встали по бокам от кровати, на холодную каминную полку и небольшой комод. Целительница зажгла их все одновременно и теплый слабый огонь осветил спальню. Ева подошла к Темному Эйлуру. Его лицо теперь вполне можно было рассмотреть. Ее глазам предстали разительные отличия. Маска агонии смягчилась, губы мелко подрагивали, один налитый кровью глаз метался и метал молнии. Темный Эйлур находился в сознании и в этот взгляд вложил всю свою ненависть и злобу.

– Господин, – сказала Ева, едва не поперхнувшись на этому слове. Все же этот «господин» был причиной многих несчастий в ее собственной семье. Она наклонилась и произнесла в самое ухо. – Я знаю, что делаю. Хотите вы этого или нет, но вы не сможете избегать света вечно. Сейчас вам вредит даже робкая луна. Вам нужно привыкать, иначе никакое лечение не пойдет вам на пользу.

Старик бешено вращал правым глазом, но не мог ничего сказать или сделать.

На столике в углу Ева расположила небольшую мастерскую снадобий. Волос шерстяного рогата, перетертая ягода брусники и каменная пыль требовались для остановки гноетечния из незаживающей раны. Дорогой рубиновый порошок и луговая трава снимали воспаление и расслабляли мышцы при втирании в кожу. Перо черного лебедя, морская вода, сосновая хвоя и первый капнувший на стол воск, закапанные в ухо, помогали больному засыпать. Ева намеренно выбрала самый медленный, самый «лесной» способ лечения. Он должен убедить Темного в том, что целительница прикладывает очень большие усилия, чтобы не навредить, и одновременно, слабо продвинуть сам процесс. Ева использовала все три состава ежедневно, утром и вечером. А потом отправлялась в библиотеку.

Библиотека замка Темного поражала воображение размахом и отсутствием предубеждений в выборе книг. Светлый Лоурес с большим отвращением относился к книгам по темной магии, экономике и легким романам, поэтому подобных книг в их собственной библиотеке не водилось. Зато целый этаж был отведен летописям и «историям». И все у отца всегда было в строгом соответствии с каталогами, которые он любовно составлял и вел сам. Здесь же все книги находились вперемежку и в полном беспорядке. Но взгляд сразу цеплялся за запрещенную «Магию сторон» Ильфа Простого, скабрезную «Сладкую деву» Помера́нца Ува́льдского и даже «Удары Судьбы или Проигрыш Последнего Императора в Великой Войне» Геге́рия, указом Высшего Сюзерена изъятую из всех частных и публичных библиотек.

Ева сама не знала, что искала в библиотеке. Каких-то подсказок, примет, надежду на выход и счастливый исход. Предки были мудры и изворотливы, свою мудрость они оставили в книгах, так, где еще черпать ответы и вдохновение? Девушка бродила среди полок, запрокидывая голову, и верхушки шкафов терялись где-то под потолком. И Ева уходила все дальше и дальше, пытаясь ощутить зов книг. А найдя интересную, зарывалась с головой в изучение.

Нередко, именно в библиотеке Ева натыкалась на других обитателей замка. В дальнем углу на диванчике, закинув ноги на спинку, обычно лежала Лара. Юная девица умела различать шаги и, каждый раз заслышав гостью, ощетинивалась черным облаком магии, но больше не нападала. Она обычно читала дерзкие романы о любви и приключениях. Их действующими лицами всегда были трепетные девы и лихие пираты, или благородные разбойники, или рыцари, давшие клятвы подарить свое сердце лишь одной-единственной. Такие романы все время втихушку читала Лилия. Частенько в библиотеку наведывался Темный. Его больше интересовало аграрное дело, мореходство и старинная поэзия. Артура, в большинстве случаев, привлекали в библиотеку губы Евы. Под пологом тишины они могли свободно целоваться и обсуждать мечты о совместном будущем. И эти мечты становились настолько подробными, что начинали напоминать план.

После бдений в библиотеке или корпения над алхимическими составами, Ева каждый вечер возвращалась в спальню Темного Эйлура. Комната постепенно теряла затхлость и дух обреченности. Количество свечей неуклонно росло, солнечный и лунный лучи все активнее проникали внутрь. Больной перестал хрипеть и начал моргать обоими глазами. Налитый кровью белок приобретал нормальный цвет. Но, как ни старалась Ева, ей едва удавалось замедлять выздоровление Темного Эйлура. Старик жаждал жить и сам прикладывал к этому серьезные усилия. Его сын торжествовал, и целительница ощущала это ликование, разносящееся по всему замку.

К последнему летнему месяцу Темный Эйлур начал произносить первые звуки, а затем и первые слова. Конечно, это были команды, направленные к Еве. По началу девушка их игнорировала, пока не начала ощущать, что в приказы стала примешиваться магия повиновения. Этот факт настолько разъярил Еву, что она сразу же отправилась к хозяину замка.

– Ваш отец пытается применять ко мне магию принуждения! – вскричала Ева с порога, влетая в кабинет под лестницей.

Темный обратил к Еве глаза, полные радости, и отодвинул в сторону длинный манускрипт. Привратник, стоявший за плечом Господина, побледнел и постарался слиться со стенами.

– Так-так, дорогая Иванка, что вы такое говорите?

– Темный Эйлур достаточно пришел в себя, чтобы начать пользоваться магией, – ответила Ева, поджав губы и придав лицу выражение тщательно усмиренного гнева. – Засим, я прошу вас избавить меня от нашего договора. Закончить лечение в случае, когда больной считает, что знает лучше, не представляется возможным.

– Но постойте, сударыня, разве это возможно?! – спросил Темный с притворным удивлением. – Ведь вы же говорили, что полное выздоровление наступит лишь к середине осени!

– Если мне не будут мешать, – отрезала Ева.

Правую руку вдруг обожгло так, что Ева поморщилась. С пробуждением Темного Эйлура черный яблоневый цвет на ладони начал расти и быстро распространяться, захватив уже предплечье. Узоры беспокоили редкой болью и, как думалось Еве, провоцировали новые сюжеты для кошмаров. В те ночи, когда Артура не было рядом, далекий Заповедный лес не только горел, но и погибал под мощным напором черных морских волн. В них Ева задыхалась и тонула, все сильнее отдаляясь от искалеченного тела своего возлюбленного.

– Я немедленно поговорю с отцом! – сказал весело Темный и рывком поднялся из-за стола. Привратник отшатнулся. – Ведь он уже может говорить?

– Лишь отдельные простые слова, – сухо ответила Ева.

– Этого вполне достаточно! – почти пропел Темный.

Хозяин замка предложил Еве локоть и вместе они вышли из кабинета. За пустой светской беседой пара размеренно дошла до покоев Темного Эйлура и разделилась. Ева направилась в библиотеку. Чрезмерная искренняя радость Темного настораживала Еву, а среди бесконечных полок с книгами можно было найти ответы. Ева брела по узкому проходу между шкафами и касалась пальцами корешков. Ни одна книга не отзывалась на молчаливый зов, все они будто были мертвы. Единожды Ева коснулась одной из книг рукой, зачарованной узорами, и книга вспыхнула, в секунду рассыпавшись в прах. С бьющимся сердцем Ева рассматривала свою ладонь, а затем судорожно натянула черную перчатку. С этим договором и этим лечением нужно быстрее кончать. Раз в замке нет ни одного естественного помощника, не работают приметы, а немногочисленные духи компактно проживают в Саду Трав, может, стоило попробовать заговоры?

– Воздух касается каждой вещицы, воздух все видит, объяет и слышит. Воздух, пошли мне знак четкий, небесный, что за вещица мне будет полезной!

Ева сделала пару шагов и присела от неожиданного удара по голове. С одной из недостижимых полок под ноги упала книжка в побитой временем серой обложке. Ева ликовала – все-таки иногда работает здесь, и простая магия примет!

[ image24 ]

Книга за авторством Рафаэ́ля Си́буша называлась «Полусветная магия – как порченые лекари спасались от своего недуга». В нетерпении девушка наугад раскрыла книгу и оцепенела. Глаза побежали по строчкам, выхватывая самое главное, и, чем дальше она читала, тем в большее изумление приходила. От чтения Еву отвлек крик, кажется, ее звал Темный. Целительница покрутила книгу, затем быстро уменьшила ее и спрятала в перчатке.

– Отец пообещал больше не воздействовать на вас магией, дорогая Иванка, – с улыбкой пообещал Темный, едва завидев Еву. – Поверьте, он не со зла. Просто характер испортился.

– Я не сержусь, – соврала Ева, все еще увлеченная мыслями, подчерпнутыми в книге Сибуша. – Лишь надеюсь, что Господин Темный Эйлур сдержит обещание.

– Всенепременно! – заверил Темный. – Теперь, позвольте же откланяться и оставить вас наедине с вашими делами.

Ева еле дотерпела до вечера. Невзрачную книжку хотелось изучить как можно скорее. Завидя сегодняшнюю рассеянность своей целительницы, Темный Эйлур недовольно засопел, но ничего не сказал. Ева наспех нанесла все заготовленные мази и произнесла заговоры. Немного подумав, она все же решила подойти к задаче с выдумкой, поэтому на будущую ночь зажгла побольше свечей и даже впервые растопила камин. Больной вскрикнул от испуга и попытался пошевелить руками, чтобы загородиться от света.

– Господин, если вы желаете вылечиться и не вернуться в свое прошлое состояние, вам надлежит выполнять все, что я требую и привыкать к любым источникам света, как бы сильно они вам не нравились.

Ева с глубоким удовлетворением прочитала Темному Эйлуру эту маленькую нотацию, словно неразумному ребенку. Наверное, сейчас он им и являлся. Напуганный ребенок, маленькая летучая мышь, слепнущая от любого, самого маленького огонька. Но если требуется ускоренное лечение, то этот путь – единственный. И Ева оставила больного на поруки служанки, пришедшей его кормить. По мере выздоровления, организм начинал требовать не только магическую заботу.

Книга Рафаэля Сибуша стала для Евы откровением. Отец и учителя пансиона с малолетства вбивали в нее, что магия исключительно дуальна, что никакая Светлая целительница не может и не сможет использовать в своих целях Тьму. Что любой шаг в эту сторону влечет к падению и развращению души, следом будут только убийства, кровь и ненасытная жажда. Несмотря на эти знания, вбитые в подкорку, Ева, один за другим, совершала шаги к темной стороне и не чувствовала, что становится хотя бы немного ближе к состоянию безумной, одержимой ведьмы. А теперь выясняется, что лекари и целители давно придумали, как можно использовать во благо обе стороны магии! Магия полусвета! Ева настолько увлеклась чтением, что только приход и настойчивые ласки Артура смогли вывести ее из состояния, близкого к полуобморочному трансу от счастья.

Рафаэль Сибуш также поделился Указателем имен. Там Ева обнаружила обширный перечень магов, практиковавших или когда-либо писавших о магии полусвета. Отыскать труды этих умельцев с помощью заговоров было просто. И целительница погрузилась в изучение магии ранее неизвестной, запрещенной даже к упоминанию. С новыми знаниями пришло и четкое осознание невозможности обратного пути. Ева надломила свой внутренний источник чистого Света, загрязнила его Темными практиками и теперь каждое ее светлое заклинание будет неполным. И лишь Полусвет может что-то исправить.

Охота за книгами принесла еще одно приятное открытие. В одной из самых дальних секций, куда не забредала в поисках романов даже Лара, Ева обнаружила предмет, накрытый старой простыней. Он стоял в углу, пыльный и позабытый, совершенно неприметный. Ева резким движением сдернула покрывало и закашлялась от взвившейся пыли. Глазам ее открылся старинный глобус.

Приглядевшись, девушка обнаружила на нем земли и владения Высшего Сюзерена, которому подчинялись Темные и Светлые Хранители земель. Над глобусом парило крошечное светящееся солнышко, казалось, что даже дождь проливается в тех местах, где в настоящем мире ходили грозовые тучи. По ниточкам дорог передвигались маленькие букашки – торговцы и караванные подводы. На севере, близ холодного синего моря на скале находился замок Темного. Его окружали небольшие леса и огромные пустоши, населенные мхом и оленями. А в лесах и на заброшенных дорогах прятались черные вихрящиеся точки. Ева опустила голову еще ниже, почти коснулась носом круглых боков глобуса. Некоторые точки мигали и пропадали, а вот другие…

– Не может быть… – выдохнула Ева.

Взмахнув рукой, она создала из воздуха большой лист пергамента и принялась наскоро делать зарисовки. Изобразила линию моря, песчаный пляж и скалу, яблоневую рощу, которую они с Артуром давно не навещали. Вокруг набросала леса и дороги. Черные точки Ева перенесла с особой тщательностью, особенно те, что светились постоянным ониксовым светом. И чем дольше она смотрела на глобус, тем больше замечала эти маленькие точки.

Тем же вечером, едва избавившись от конвоя служанок, Ева отправилась в Сад Трав. Зеленовато-прозрачные духи деревьев исчезали при ее появлении. Они по-прежнему не хотели иметь дел с чужачкой, недавно уничтожившей половину сада. От подобного неприятия Ева приходила в расстройство. Живя в лесу, она привыкла, что дружелюбные духи так и льнут к ее домику, желают помочь или просто понаблюдать. От жителей Сада Трав исходила лишь тоска и желание, чтобы их оставили в покое.

С близящимся наступлением осени Сад Трав постепенно одевался в желтоватую листву. Это происходило медленно, почти незаметно глазу, просто однажды на карликовом белом дубе, как первые морщинки, появлялись слабые золотые разводы. Просто клонил голову яркий подсолнух и самые хитрые воробьи начинали выклевывать созревшие семена. Просто ложноплодка начинала сохнуть и грустить, и даже полив сладким сахарным сиропом не мог привести захандрившее растение в чувство.

И Ева чувствовала этот переход острее, чем когда-либо. Во время жизни в замке у нее не было столько времени на созерцание, да и в пансионе – тоже. В своей лесной избушке, по которой она уже начала скучать, Ева не успела встретить золотой осени. А здесь… Здесь сам воздух, бодрящийся вечерними ветрами, гнал с моря холодный шепот. И он шептал о том, что осенью всегда приходится принимать сложные решения.

Ева немного побыла в Саду, пообщалась с растениями, тщетно попыталась призвать духов, а потом не выдержала и поднялась на стену. Оттуда открывался великолепный вид на водную гладь. Оттуда можно было вести бесконечные разговоры с небом и морем. Именно там ее нашел Артур. Бесконечно прекрасная и очень далекая девушка немигающим взглядом смотрела куда-то за горизонт. В этот момент вся ее гордость и колючая самозащита испарились, он стала очень хрупкой и нежной. Казалось, коснись пальцем – и она рассыпется под ноги белоснежными кристаллами.

– Ева… – тихо позвал Артур.

Девушка вздрогнула, качнула головой, прогоняя мысли. Из глаз ушла тревога, как только она поняла, кто именно зовет ее по имени. Ева протянула юноше ладонь, раскрашенную яблоневым цветом, и он коснулся ее. Ладонь была теплой. Она теперь всегда была теплой. Ева больше не мерзла.

Они пошли вдоль стены, опасаясь привлечь внимание ночных стражей. Простые заклинания помогали усыплять их бдительность и отворачивали взоры. Влюбленным хотелось прогуляться под тихий плеск волн. Дышалось свободно и легко, воздух будто искрился чистотой и морской свежестью. И они шли. Не глядя друг на друга, но каждой клеточкой тела ощущая такое нужное присутствие.

– Я смогу выкрасть твой договор, – в конце концов, прервал молчание Артур. – Но отец быстро обнаружит пропажу. Нам нужно все обдумать и найти стабильный портал…

– Я нашла карту порталов… – медленно проговорила Ева, глядя в море.

Почему-то сейчас ей меньше всего хотелось делиться своей находкой. Не то чтобы она не доверяла своему возлюбленному, просто… Не хотелось самой рушить установившуюся тонкую близость. Да и сложно избавиться от вбитой в голову настойчивой потребности в самозащите, боязни нового предательства.

– Правда? – удивленно воскликнул Артур. В его глазах читалось крайнее изумление. – Но как? Она считалась утерянной много лет назад!

– Видишь, даже ты не знаешь своего замка, как свои пять пальцев, –отшутилась Ева. – Теперь у нас она тоже есть. Мы можем сбежать в любой момент, как только ты выкрадешь договор.

– Сколько тебе осталось времени, чтобы закончить лечение? – поинтересовался Артур, уже начав что-то прикидывать.

– В первую седмицу осени я закончу. Как только я отсеку несколько центральных нитей и узлов, он сможет начать ходить. Дальше… – Ева вздохнула. То, чтобы будет дальше даже ей было неведомо. – Дальше может произойти все, что угодно.

– Нам нельзя допустить окончательного излечения моего деда, – твердо ответил Артур. Он остановился напротив Евы, взял ее руки в свои. Закатное солнце, садящееся в море, чертило на их лицах теплые тени, делало то мягче, то серьезнее. – Он не оставил своих планов и не оставит, пока он жив. Я не могу просить тебя убить его, но…

– Артур, – прервала его нахмурившаяся Ева. – Я все же лекарь. Лекарь, связанный договором, и вот этим…

Ева развернула ладонь и солнце ярко вспыхнуло, раскрасив алым яблоневый цвет. Артур поморщился.

– Ты сам видел, оно растет, – вздохнула девушка. – Растут силы твоего деда, растут и узоры. Я в ловушке и это мои новые оковы. Я не могу прекратить лечения, но я не могу и продолжать его.

– Как же тогда быть? – воскликнул Артур. И в его голосе появилась нотка тревоги, грозящей позже перерасти в отчаяние. Магические узоры, опасно подбирающиеся к горлу девушки, давно не давали ему покоя. – Я не отдам тебя им.

– Этого и не потребуется, – улыбнулась Ева и крепче сжала ладонь возлюбленного. – Я многому научилась здесь. Многое узнала заново. Я справлюсь и не допущу окончательного пробуждения Темного Эйлура.

План был также прост, как и план лечения. Ева ослабляла узлы в структуре, но отец не был бы гениальным Светлым, если бы не предусмотрел запасные контуры, перераспределение энергии и самовосстановление. Стоит только Еве прекратить лечение, за десятиднев деградация заклинания пойдет вспять, и оно начнет набирать обратную силу. Темный Эйлур вернется в исходное состояние. Даже если Темный сможет заманить в свои сети еще одну глупую целительницу, она не разберется в заклятии достаточно быстро. А Ева и Артур уже будут далеко.

– Ты не расскажешь мне? – спросил Артур.

– Расскажу. Когда будем в безопасном месте, – ответила Ева немного нервно, прикусив губу. Никто не должен знать о ее плане.

– Хорошо, тогда давай все сделаем в первый день осени. На закате. Тебе это подойдет? – предложил Артур.

– Да. Но пока, лучше ответь, твой отец ничего не подозревает?

– Нет, – покачал головой юноша. – Мы все также ездим с ним на рыбалку и на охоту, иногда он приглашает меня и своего астрослова в свои покои на ужин. Мы пьем и играем в вист. Он очень рад, что лечение деда проходит успешно, успешнее, чем когда-либо, но и только.

– Он не шпионит за тобой, не ведет никаких тайных приготовлений, не выспрашивает?

– Ты очень подозрительна, моя дорогая ведьма! – улыбнулся Артур и привлек к себе девушку. – Я не замечал за ним такого.

– Поживешь в моей семье, станешь подозрительным, – ухмыльнулась Ева и погрузилась в объятия возлюбленного.

– Надеюсь, мне не придется. Надеюсь, что нам не придется больше никогда жить в твоей семье или в моей. У нас будет своя семья. Обещаю.

– Так легко ты раздаешь обещания…

– Почему нет? Если я этого хочу. Я ведь говорил, я ужасный эгоист…

– Интересно, – проговорила Ева после небольшого молчания. Ее глаза снова устремились к морю и погасающему светилу. Крепчающий ветер раздувал длинное черное платье. – Как там мой отец? Ведь заклинание разорвалось, Подделка сгинула. Они уже должны были обнаружить мою пропажу, объявить поиски…

– Подделка? – уточнил Артур. Он все же был очень слабо сведущ в магических делах.

– Моя иллюзорная копия, – ответила Ева, полуобернувшись к юноше. – Я создала ее, когда отправилась в город и дальше… Здесь связь с ней канула и прошло уж много времени…

– До наших глухих мест слухи и сплетни доходят с большим опозданием, – заметил Артур, заглядывая в зеленые глаза напротив. – А я старался ими не интересоваться вовсе. У меня, видишь ли, были дела поважнее этим летом.

Он наклонился и запечатлел на губах Евы аккуратный, легкий поцелуй.

– Артур, я хотела…

– Да-да?

– Я хотела попросить прощения за тот… Неприятный случай в моем доме, – Ева говорила, чуть поджимая губы, словно нашкодивший ребенок. – Я была неправа и правда ужасно сожалею!

– Ничего себе, не права! – хохотнул Артур. – Представляешь, этим поступком ты лишила нас обоих нескольких недель удовольствия… От общения друг с другом. И я все еще не уверен, что восполнил утраченное.

Ева вспыхнула. Она все никак не могла привыкнуть к тому, как легко юноша перескакивает с серьезных разговоров на фривольности и обратно. Артур, тем временем, поцеловал ладонь, покрытую узорами, и проговорил:

– Я скоро буду у тебя. И да. Извинения приняты, моя дорогая ведьма. Не делай так больше. Ведь я все равно тебя найду.

И Ева знала, что так и будет, глядя уходящему Артуру вслед. Она коснулась теплой ладонью щеки, желая перенести ощущения, оставленные этими губами. Кинув последний взгляд на море, целительница спустилась со стены и медленным шагом направилась вглубь темного, мрачного замка. Там, внутри, ее ждал единственный источник света и всех самых радостных чаяний.

В Саду Трав тихо переговаривались между собой духи деревьев и морские волны. Как им хотелось верить в эту историю любви, как им хотелось бы помочь, отвести беду. Но не только влюбленные плели свои планы в недрах замка. Там зрела древняя сила, что давно жаждала реванша. Всепоглощающая и гораздо более жестокая, чем кто-либо мог себе представить. И она не терпела отступлений от заранее заготовленной композиции. Короли, дамы и вальты лежат на столе. Скоро там появится Черный Туз. И мир заплатит.

Первыми начали желтеть березы. Они всегда оказывались самыми слабыми и нежными деревьями. Даже вишни, сливы и яблони держались более стоически. Безусловно, золотые березы невероятно красивы, может, именно с этим связано их раннее принаряживание? Все же, березы такие девочки! Они напоминают юных барышень, выходящих на свой первый бал…

Ева смотрела в окно на ряд высоких желтеющих берез и мысли ее перепрыгивали, ни на чем не задерживаясь надолго. Всю эту неделю перед побегом она чувствовала странное, тяжелое томление. Вроде, все идет по плану, Артур рядом и поддерживает, карта порталов внимательно изучена и намечен путь отхода, подготовлены лошади и провизия на первое время. Даже гневливая Лара будто притихла и посмурнела. Еву не отпускало нехорошее предчувствие. В лесу она советовалась с духами, но здесь духи молчали и сторонились ее. Приметы в бесплодном замке не работали. Вопрошание свечей, огня и карт, на скорую руку нарисованных на клочках пергамента, не дали никаких ответов. И если это не было предостережением, то тогда Ева вовсе отказывалась понимать, что такое предостережения.

В ночном небе Нестана, звезда судьбы, сияла ярче прежнего. Своим светом она могла поспорить с самой луной. Она напоминала розовую жемчужину, подаренную Артуром. Ева не расставалась с ней и лишь прятала от посторонних глаз. В ней она видела доказательство невысказанных слов любви и обещаний.

Все считываемые знаки и символы, приносимые небом, ветром и водой лишь сильнее запутывали Еву. Безотчетный страх подсказывал бежать и спасаться скорее. Спасаться одной, самостоятельно, как она уже сделала это раньше. Разум напоминал о договоре, долге и клятве целителя. Сердце умоляло взять с собой возлюбленного.

Темный Эйлур уже мог изъясняться простыми предложениями. Кажется, он даже проникся к Еве каким-то подобием уважения. Во всяком случае, девушка больше не слышала от него ни грубостей, ни приказов, ни фырканий. Когда за день до побега больной сделал свой первый шаг, опираясь на подаренную сыном черную трость, Ева похолодела.

Ужас и дрожь во всем теле становилось все сложнее скрывать. Она своими руками пробуждала зло, которое весь мир считало умершим. Делала это почти добровольно. И шанс прервать излечение начал казаться крошечным, далеким, почти несущественным.

Сила Темного возвращалась с необычайной скоростью, а тело выздоравливало, словно он не был стариком. Так не должно было быть, так попросту не могло быть! Происходящее шло вразрез со всеми постулатами лекарской магии и науки. И все же, именно за этими изменениями Ева наблюдала и чувствовала огромный острый ком нервов, подкатывающий к горлу. Нити заклятия теперь лопались сами, едва она их касалась. Словно Темный Эйлур подрывал основы заклинания изнутри, помогал ей и себе.

Прошедшей ночью Артур впервые не пришел. Не появился в комнате, не позвал на ночную прогулку по яблоневым рощам или проверки порталов, не прижимал к своему горячему телу, не исчез по утру. Просто не пришел. И Ева смотрела на красующиеся березы с тоской и легкой тревогой. Ведь он не мог не предупредить. Не мог же?.. А как же их план? И Ева надеялась, что все остается в силе. А если нет… То тогда она уйдет одна, вновь разбив свое сердце.

– Госпожа, желаете позавтракать вместе со всеми? – подала голос Геба.

Служанка все утро находилась в спальне гостьи и наблюдала за ее взбаламученным состоянием. В конце концов, мудрая женщина решила, что на юный организм просто накатывает осенняя хандра и хорошая каша в хорошей компании все исправят. Ева отрицательно покачала головой.

– Спасибо, Геба, я не голодна. Господин Эйлур наверняка ожидает меня, я сразу пойду к нему.

– Как пожелаете, – ответила Геба, добавив в голос немного недовольства. Все же, плохо, когда молодые девушки плохо питаются и совсем не берегут себя. – Вам потребуется сопровождение, госпожа?

– Благодарю, не утруждайтесь, – слабо улыбнулась Ева. – Я хорошо помню дорогу.

Геба поклонилась и покинула спальню. Одну маленькую победу Ева все же одержала. Конвой из четырех служанок больше ходил за ней хвостом повсюду, хотя это явно шло вразрез с приказом хозяина замка.

По-осеннему тонкий луч солнца следовал за Евой, скакал из окна в окно и освещал черные мраморные стены. Расшитые батальными сценами гобелены больше не привлекали внимания и не развлекали. Девушка успела изучить каждый на пути в покои Темного Эйлура – и все они были подобраны будто нарочно, будто в издевку. Каждый изображал победу, иногда тяжелую, иногда безоговорочную, семьи Темных над своими Светлыми врагами. Интересно, появится ли спустя десяток лет на одной из этих стен гобелен о победе над Светлой целительницей, которая погналась за знаниями и свободой от оков, а в итоге увязла во Тьме?..

Спальня больного была ярко освещена. Сквозь раздернутые окна светило яркое предосеннее солнце. Жаркий камин больше никогда не погасал. Магические крученые и прямые обычные свечи занимали все свободные поверхности. Было жарко, душно и очень светло. Но самого Темного нигде не нашлось. Сердце Евы бухнулось куда-то под ноги и там застучало мелко-мелко.

Ева вцепилась в край одеяла и сбросила его на пол. Пусто. Ева встала на колени и заглянула под кровать. Пусто. Ева схватила свечу, создала несколько светящихся магических шаров и зашла с ними в небольшую гардеробную. Пусто. Волна настоящего липкого ужаса прокатилась по всему телу. Ева вздрогнула. Хотелось кричать и рвать на себе волосы от страха и непонимания. Ева кинулась ко входной двери и столкнулась в ней с Привратником. Сухой мужчина сделал шаг назад, вежливо поклонился и произнес:

– Госпожа, вас желает видеть наш Господин. Пожалуйста, сделайте милость, пройдите со мной.

– Полагаю, отказ не принимается? – сухо уточнила Ева, стараясь усмирить гнев и страх, показать слуге лишь то, что он должен увидеть – холодность и спокойствие.

– Сожалею, госпожа.

– Тогда ведите, – хмыкнула Ева, сдерживая дрожь губ.

Борясь с нахлынувшими черными эмоциями, Ева судорожно рассуждала, что делать дальше. Ее судьба и ее положение в этом замке вдруг стало совершенно шаткими и хрупкими. На нее покушались, ее принуждали, а теперь ее куда-то ведут, словно пленницу. И все куда-то пропали! Артура она не видела со вчерашнего утра, когда они мельком пересеклись в Саду Трав. Темный Эйлур спокойно заснул в своей постели прошлым вечером. Даже Лара давно не попадалась на глаза в библиотеке. Все же, что-то произошло. Душа и разум Евы метались, не в силах найти ответ. А магия, то и дело, искрилась на кончиках пальцев, требуя дать ей волю, чтобы защитить хозяйку.

Через несколько поворотов и коридоров Ева и Привратник оказались в каком-то смутно знакомом месте. Солнце слабо освещало огромные деревянные двери с едва различимым узором яблоневого цвета. Сердце Евы вновь юркнуло в пятки, в дыхание остановилось. Из памяти вынырнула комната с высокими потолками, черные мраморные постаменты и иссохшие тела целительниц. Ева крепко сжала кулаки, и магия разрядом побежала по венам. Что ж, если они хотят оставить ее здесь навсегда, если собираются принести в жертву, то так просто она не сдастся и дорого отдаст свою жизнь.

Но склеп остался позади, а Привратник не прекращал медленных, ритмичных шагов. Чуть выдохнувшая Ева готовилась к решающей схватке. Она уже не сомневалась, что впереди будет бой. Что скоро все изменится. А сердце билось в припадке и переживало за жизнь и здоровье Артура.

Они вошли в просторный, светлый кабинет. Пространство меж высоких окон занимали шкафы с аккуратно выстроенными по цвету книгами. В самом центре располагался большой стол, заваленный кипами бумаг и карт. Некоторые были нещадно изрисованы и перечеркнуты. Множество циркулей и компасов лежали в совершенном беспорядке. Возле стола стоял глобус, удивительно похожий на тот, что Ева нашла в пыльном углу библиотеки. И во главе всего этого хаоса находился Темный. Он сменил свой обычный короткий сюртук на длинный и черный, как беззвездная ночь. Его шею украшал белоснежный платок и сложная ониксовая брошь прямо под горлом.

Он был великолепен даже при своих сединах. Он вел совет, он говорил жарко, он вдохновлял и направлял. Он планировал войну, один молниеносный маневр, который раз и навсегда покончит с его главным врагом. Его окружали молчаливые Черные рыцари в масках, многозначительно кивавшие на каждое предложение. От него исходило ощущение триумфа и заразительной самоуверенности. И он находился подле своего отца. Темный Эйлур сидел в роскошном красном кресле, похожий на старого ворона. Лицо и глаза старика частично скрывала тонкая черная вуаль. Артура при них не было.

[ image25 ]

Ева сделала шаг и замерла в дверях, не в силах больше двигаться. Всколыхнулся страх перед жестокими Черными рыцарями, внушаемый с самого детства. Это были они, во плоти и в хорошем настроении. И все их пронзительные взгляды устремились к Еве. Привратник, утеряв всякое уважение и чувство ранга, подтолкнул девушку в спину. Щелкнула закрываемая дверь. Ева осталась одна в логове кровожадных волков.

– Ах, дорогая сударыня, входите-входите! – с дружелюбной улыбкой поприветствовал Темный. – Мы только вас и ждали.

– Что требуется от меня... Благородному собранию? – еле заставила себя произнести Ева. Ситуация пугала до чертиков, но они не должны видеть ее страх.

– Мы хотели принести вам наши сердечные благодарности и низкие поклоны за оказанную великую помощь! – ответил Темный и все дружно поддержали его короткими кивками. – Вы стали для нас неоценимым помощником и союзником!

– Но я...

...сделала это не по своей воле...

Ева цепенела, слушая Темного. Сейчас она бы предпочла даже встречу с Лилией, с дзиргами, с самой Сущностью Заповедного леса! Лишь бы не быть здесь… Темный прервал ее, отрицательно качнув головой. Темный Эйлур поерзал в кресле.

– Дорогая сударыня, давайте обойдемся без кокетства и жеманства в это прекрасное утро! Пообщаемся же на чистоту!

– Давайте пообщаемся, – сглотнула Ева.

Дело пахло жареным. А Темный был прав в очередной раз – она делала все по своей воле. И это ставило Еву в откровенно жалкую позицию.

– Чудесно, чудесно! – проворковал Темный и возвысил голос, обращаясь теперь ко всем. – Как вам известно, эта девушка, моя гостья, смогла разрушить десятилетнее проклятие, довлеющее над моим отцом и нашим Господином. Воистину она была послана нам, как дар Темных небес! Но и это не все! Эта девушка – Ева Ингбад, дочь нашего злейшего врага, Светлого Лоуреса Ингбада, который и погрузил наши земли в страшное запустение и разорение!

– Эта тварь лишила меня половины печени, глаза и носа! – вдруг стукнул по столу один из Черных рыцарей с такой силой, что Ева вздрогнула. Рыцарь снял с лица плотную полную маску и, ощерившись, посмотрел на побледневшую девушку. Казалось, даже хрустальный шарик в пустой глазнице смотрит на Еву с ненавистью. – Господин, позвольте мне разобраться с ней!

– Нет! – закричал другой рыцарь. – Светлый Лоурес жестоко убил мою жену и троих новорожденных детей! Позвольте мне пытать и убить ее!

– Лучше используем ее по назначению! За всех наших растерзанных жен и дочерей!

– Да!

– Да!

Ева боялась пошевелиться, чтобы не спровоцировать нападение. Преступления, в которых обвиняли отца и его войско, стали для нее жутким открытием, и она не хотела в это верить. Ее отец не такой! Они все лгут, это же слуги Темного! Но тихий смех Темного показался ей гораздо страшнее всех угроз рыцарей.

– Тише, господа, тише! Не забывайте, эта девушка – моя гостья, и находится сейчас под моей хозяйской защитой. У всех нас еще будет возможность поквитаться со Светлым Лоуресом. Как видите, дорогая Ева, – произнес он, обращаясь к целительнице, впервые назвав ее настоящим именем. – Мои воины жаждут мести и лишь мое слово защищает вас. Но так как вы действительно оказали нам неоценимую услугу, я предлагаю вам сделку. Продлимте же ваш договор! Участвуйте в войне на нашей стороне и вы также сможете отомстить своему отцу и сестре за всю ту несправедливость, что они причинили вам! За годы тягот и унижений, за опасность, за лишения! Я видел ваши страдания, ведь я и только я всегда был рядом с вами, с самого вашего рождения! Только я смогу помочь вам, а наше взаимное сотрудничество способно сворачивать горы и поднимать на ноги усопших! Вы достойны этого, Ева! Вы достойны убить своего отца!

Повисла тяжелая тишина, прерываемая лишь дыханием множества людей. Все глаза в этой комнате были направлены на Еву. Когда тишина стала густой и невыносимой, прозвучал тихий, едва слышный ответ:

– Нет...

– Что вы говорите, дорогая Ева, я не расслышал! Вы очень уж далеко стоите!

– Нет, – твердо повторила Ева.

– Позвольте поинтересоваться, дорогая Ева, что же заставляет вас отказаться? – продолжил улыбаться Темный, хотя от его отца уже исходило раздражение.

– Потому что убийство отца или война с ним никогда не входила в мои планы, – продолжила настаивать на своем Ева, чувствуя, как под длинным черным платьем дрожат коленки.

Слабые отстраненные мысли пульсировали в голове. Как бы ни вел себя ее отец или ее сестра, но это ее семья. Они вырастили ее, дарили ту любовь, на которую были способны, оберегали и учили. Стать отцеубийцей – худшее из преступлений. Ева коснулась лба, отгоняя духов дурных мыслей.

– Так-так… – проговорил Темный, чуть наморщив лоб. – То есть ты думаешь, что твоя прошлая жизнь не была недостаточно невыносима? А если вот так?..

Ева охнула и покачнулась, едва успев ухватиться за ручку двери под всеобщий гогот Черных рыцарей. Лоб и затылок будто охватило огненным обручем. В памяти всплывали картины, одна другой страшнее. Лилия кричит и дерется, обвиняя младшую сестру во множестве смертей. Отец запирает в «темном углу» и уносит с собой ключ. Его шаги эхом отдаются в ушах, он не слышит отчаянных криков дочери, ее слов любви и просьб не оставлять одну в темноте. Ее тело бьют и калечат в пансионе, а потом исцеляют магией и эликсирами, чтобы к вечеру снова наказать за непослушание и недостаточную прилежность. Всю жизнь окружающие отравляют ее существование, так почему бы не сломать навсегда их жалкие и ничтожные жизни в ответ?

Черные яблоневые узоры жгут правую кисть, запястье, локти и плечи. Они подбираются к горлу, слегка сдавливают. Ева все помнит… Эту руку, с самого детства желавшую погубить ее, избавиться от ненужной сестрицы. Руку, побивающую, что есть мочи. Ева медленно задыхается. Ева помнит, как чужие рты поливали ребенка грязными ругательствами за спиной и мило улыбались в лицо. В глазах постепенно темнеет. Ева помнит, как в глазах, так похожих на ее, были лишь холод и отрешенность. Клятое дитя…

Бежит холодная слеза. В тело вгрызается миллион иголок, они расширяют раны, и внутрь проникают тонкие стальные лезвия. Они режут и кромсают нежную кожу, разрывают и невыносимо жгут. Еве медленно оползает вниз. Тело нещадно горит, и хочется глотка воды. Черные-черные воспоминания продолжают вырываться друг за другом из самых глубин памяти, вставать в полный рост, словно все случилось вчера. Они затапливают разум, они требуют возмездия. Хочется произнести спасительное «эсто», но слова застряли в горле. В душе колышется горькая обида и непонимание. За что ей все это? Зачем эти издевательства? Почему…

Под кожей вдруг медленно расползается теплое, ласковое серебро. Оно словно ветер, словно соленые брызги ночного моря, словно бесконечное звездное небо. Далекий родной голос шепчет «не думаю, что все было так плохо, как ты говоришь»… Серебряная волна успокаивает и придает силы. Следом вспоминается Лилия и ее обиженный тон. Раскаяние любимой дочурки, так она, кажется, сказала… Разве она была любимой?..

Тьма навалилась с новой силой и принялась убеждать, что никогда не была, что ее в родном доме только терпели, чтобы потом выгодно использовать, что ей нигде нет и не было места, что только Темный способен дать то, чего жаждет ее душа. Серебро требовало скинуть морок и начать, думать своей головой, перестать плясать под чужую дудку, слушать чужие ядовито-сладкие песни и жить в иллюзиях.

Ева распахнула глаза и сморгнула слезинку. На мгновение ей показалось, что Темный находился совсем рядом, нависал над ней, касался головы и длинной черной косы. Темный Эйлур что-то шептал, и комната наполнялась Тьмой, как пыльной взвесью. Ею дышали все, пропитывались преисполнялись и требовали еще. Рты искажались и растягивались, чтобы пожрать больше тьмы, больше боли и страданий. Глаза множились, выпадали и катились по полу со звоном хрустальных шариков. Руки и пальцы двоились и троились, тянулись к Еве, словно ядовитые сорняки, каждый желал уцепиться и откусить свое. Каждый. Все. Кроме Евы.

Серебро расползлось по всему телу, наполнило легкостью и защитило, словно броней. Ева, покачиваясь, встала на ноги, взглянула Темному прямо в бесстыдные глаза. Темные, как у ее любимого. Но безжизненные. Многочисленные амулеты, витые кольца и розовая жемчужина заработали в полную силу, даря защиту носительнице.

И память прорвало, словно плотину, обрушило иные воспоминания.

Светлый Лоурес любил ее, несмотря ни на что. В глубоком детстве он садил ее себе на колени и читал сказки. Он подарил ей первый цветок, чтобы она могла ухаживать за ним. Он объяснил ей, еще маленькой девочке, азы целительской магии, и Ева пообещала всегда быть рядом и защищать его от всех болезней. А Лилия – заброшенный, избалованный ребенок, не наученный прощать. С ней все могло бы сложиться совсем иначе, не будь той войны и тех смертей. Они могли бы стать лучшими подругами, они уравновесили бы хорошие и дурные стороны друг друга…

Она не смеет, не посмеет причинить вреда своей семье…

Яблоневый цвет больше не жег, шеи никто не касался. Хватит с нее чужой магии и чужих прикосновений. Ева стряхнула их со своих плеч и посмотрела по сторонам. Но там, как и везде в замке, по-прежнему не водилось добрых примет.

– Мой ответ остается прежним… – ответила Ева, кашлянув. Для верности она чуть вздернула нос. Черный рыцари захмыкали, положили ладони на эфесы мечей.

– Девчонка сопротивляется, Ба́рис… – прошипел Темный Эйлур из-под вуали, и голос его был удивительно похож на тот, что Ева слышала в своей голове с самого рождения.

– Я вижу, отец, – хмыкнул Темный. – В таком случае, госпожа Ингбад, мы более не нуждаемся в ваших услугах и растрогаем договор.

Сердце Евы возликовало. Хоть здесь ее планам суждено сбыться! Не пройдет и десятиднева, как Темный Эйлур вернется в свое состояние живого трупа. Но воодушевление быстро сменилось непониманием и отчаянием.

– Лара закончит лечение, отец. Она достаточно поднаторела в своей магии.

– Ты уверен, Барис? – недоверчиво спросил Темный Эйлур. – Девчонка слаба.

– Наша пленница теперь всегда будет на подстраховке, – все также мило улыбнулся отцу Темный. – Если что-то пойдет не так, ты можешь испить ее, также, как и других, пока я не подыщу новую дурочку. Сэр Густав, уведите госпожу Ингбад в темницу, – обратился он к одному из Черных рыцарей.

– Я никуда с вами не пойду, – твердо ответила Ева, пригвождая взглядом к месту дернувшегося рыцаря. – И ни на секунду не останусь в вашем замке.

– Разве у пленников спрашивают их желания? – хохотнул Темный. – Вы наша пленница, дорогая Ева, и навеки принадлежите моему дому.

– Вам не удержать меня.

– Да бросьте, Ева! – задорно рассмеялся Темный. Но в том смехе слышалась издевка. – Ваш побег с моим сыном назначен на сегодняшний вечер, правда?

Ева замерла и глаза ее распахнулись от ужаса. Если Темный обо всем знает, значит нет нужды тратить время на словесные уловки.

– Где он? Что с ним?

– Посмотри, Барис, девочка волнуется! – довольно засвистел и захлюпал Темный Эйлур. – Твой сын сослужил нам хорошую службу.

– Что с ним? – повторила Ева, стараясь не сорваться на визг или всхлипывания.

Сердце танцевало вприсядку где-то у самых ног, в ушах громко стучало. Магия вновь заискрилась на кончиках пальцев, требуя немедленно покарать всех виновных. Серебристая магия.

– С ним все в полном порядке. Мой сын мог бы стать великим актером, если бы я позволил ему!

Сердце рухнуло и разбилось, словно стеклянная ваза. Ева отказывалась слышать. Ева отказывалась верить в то, что ей говорят. Девушка покачнулась и едва успела ухватиться за косяк двери. Глаза заволокло туманом слез, воздух казался отравленным. Сложно жить без сердца…

Это Темные, они всегда лгут!

– Это была ловушка? Какой-то хитрый план? – прошептала Ева, подняв глаза. На ресницах серебрилась слезинка, и Ева едва удерживалась от всхипываний.

– Нет, моя девочка, это была цепочка случайностей, в которой ты так успешно запуталась, – продолжил хищно улыбаться Темный. – А мой сын воспользовался твоим положением, втерся в доверие, захватил душу и тело, так ведь? Способный мальчик. Он мог бы стать мне отличным преемником…

– Это неправда, – уперто покачала головой Ева. Услышанное никак не вязалось с ее чувствами, с тем, что она успел узнать и понять об Артуре. Он любит ее! Любит по-настоящему и никогда не поступил бы, не предал бы!

Или предал? Ведь один раз он уже сделал это. Солгал. Предал…

– Хочешь правды? Ну, вот тебе правда, – поддался Темный. – Моему сыну Артуру с малых лет была обещана в жены Лилия, твоя старшая сестра, в рамках послевоенных соглашений. Артур должен был войти в семью Ингбад и навсегда потерять свои корни. Они и сейчас предназначены друг другу, и свадьба свершится после того, как мы повергнем Южную Калирию в пучину бед и несчастий, как сделал это когда-то твой отец с моим домом.

Еве хотелось заткнуть уши и перестать слышать, закрыть глаза и перестать видеть эти самодовольные, гнусные, лживые рожи двух стариков.

Артур предназначен Лилии?! Их собираются женить?!

Но это было не самым страшным.

– А знаешь ли ты маленький поганый секретик каждой Светлой целительницы вашего рода? – продолжал припечатывать словами Темный. – Наверное, высокоморальный Светлый Лоурес так и не решился раскрыть тебе его и лишь предостерегал от отношений с мужчинами. Так вот, слушай внимательно Ева! Любая Светлая целительница семьи Ингбад может иметь детей только от своего первого мужчины. Поэтому, когда я говорю, что ты навеки теперь принадлежишь моему дому, я действительно имею это ввиду.

Под ногами Евы оказалась какая-то белая тряпка. Присмотревшись, девушка с ужасом и стыдом распознала окровавленную простыню со своей постели. Заклинания не смогли уничтожить ритуальную кровь, а предательница Геба обо всем поведала своему хозяину. И даже принесла доказательства.

Ева оцепенела. Все чувства, мысли, эмоции, ощущения, вся жизнь в теле замерли и остановились. Перед глазами замаячили соленые слезы, но девушка их прогнала. Но соленая обида не унималась. Она разрывала барабанные перепонки криком о предательстве и теперь Ева верила. Семья Темных разыграла блестящую партию. Заманили в свои сети обиженную на весь свет дурочку, соблазнили, провернули ее руками десяток мелких схем, но даже после этого, они не отпускают ее. Слишком сладкая удобная добыча, чтобы отпустить.

Артур… Все это время он врал и притворялся… Как он мог? Он просил о доверии, и она поверила! Как он мог?! За что? Почему именно она стала жертвой этих людоедских интриг и бичом своей семьи?!

Слезы готовы прорваться вместе со стоном. Еве хотелось схватить эту простыню, свидетельство ее падения, и рыдать о прошлом, о своей глупости, о том, что поверила в ненастоящую любовь, в глупые слова и обещания. Еве хотелось выбросить, уничтожить, испепелить ее. А затем и себя, ибо на этом свете нет места порченым Светлым целительницам, и она всегда это знала. Знала и все же, решила поступить неправильно! Ее соблазнили и увлекли на самое темное дно. А она позволила возобладать черным чувствам и увлечься… Планы, не лишенные бесовской красоты…

Он снова предал ее… Снова предал… Как жаль, что под рукой больше нет волшебной стрелы. Тогда она уничтожила бы всех единым махом, одним своим страстным желанием.

Он снова предал ее, хотя обещал быть рядом.

Он снова предал ее, хотя говорил о любви.

Он снова предал ее.

Снова, снова, снова…

И даже не посмел прийти сюда и посмотреть ей в глаза…

Как глупа она была! Как бесконечно, безрассудно глупа!

– Вижу, ты узнала, – усмехнулся Темный. – Что ж, если все решено, то я снова попрошу сэра Густава проводить нашу пленницу в темницу.

Магическая энергия, долго копившаяся на кончиках пальцев, выплеснулась яркой вспышкой. Белоснежный комок полетел в сторону предводителей. Темный махнул рукой и отвел заклинание, но Темный Эйлур еще не был так ловок, как раньше. Свет зацепил его, сорвал вуаль и обжег лицо. Нос и губы запузырились и начали лопаться. Темный Эйлур согнулся и вывалился из кресла

– Схватить паршивку немедленно! – заорал Темный, кидаясь к своему отцу.

Ева бежала. Она хорошо изучила замок, к тому же, он, как две капли воды, был похож на ее родной дом. Редкие слуги разбегались, едва завидев девушку, летящую в облаке ярчайшего обжигающего солнечного света. Но были и те, кто бросался под ноги, пытался верноподданически помочь своему хозяину. Их Ева легким движением руки отбрасывала к стенам, чтобы не мешались. Сердце заполошно колотилось, под дорожками слез горела кожа, черные узоры жгли, но целительница не обращала на это внимание. Времени больше ни на что нет. Она потеряла свое время в глупых решениях, теперь потеряет и жизнь.

Позади слышался топот десятка ног, доносилась площадная брань. Черные рыцари, привыкшие к боям и охотам, почувствовали, что дичь пытается скрыться, почувствовали азарт. Кровь бурлила в жилах. Те, кто половчее, пытались попасть в девушку магией, более быстрые старались настичь ее, сбросив тяжелые плащи.

Ева отбивалась, посылала огненные шары и сбивала своих преследователей с толку. Ева обращала вспять лекарские заклятия и ломала кости, выкручивала суставы, отворяла кровеносные жилы. В Еве текла Тьма и Тьма боролась, соединялась со Светом, рождала Полусвет. Сзади слышались крики боли, но Черные рыцари не унимались. Тогда Ева приняла решение прыгать.

Пройти сквозь узкие стрельчатые окна было невозможно, но один из коридоров, что вели в Сад Трав, украшали большие разноцветные витражи. Их можно разбить и сброситься на скалы. Лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Туда Ева и направилась. Черные рыцари продолжали кричать и звать, они загоняли несчастную лань и разве что не дули в рога.

Впереди уже показался коридор, и Ева ускорилась, хотя силы начали постепенно покидать ее. Магия быстро источалась, непривычная к долгой энергозатратной самозащите. Тяжело дыша, девушка влетела в спасительный коридор, взяла последний разбег, подлетела к окну, изображавшему красивую белокурую женщину…

Как золотая рыбка, Ева забилась в мелкой рыболовецкой сети. Белокурая женщина высокомерно смотрела на нее с витража и презрительно усмехалась. Ева кричала и пыталась выбраться, но без толку. Перед глазами вдруг возникло бледное, грустное лицо Лары и в ушах раздался едва различимый шепот:

– Прости… Тебе было лучше умереть тогда… Но я не смогла помочь тебе со смертью, как остальным…

Лара и Привратник Назар плотно спеленали корчащуюся Еву в сеть. Каждый держал по одной ее руке и следил, чтобы девушка не смела колдовать. Кто-то зажимал ей рот. По знакомым ладоням Ева поняла – Геба. Предательница Геба, осталась верной своей хозяину во всем и до конца.

Черные рыцари неспеша подошли к девушке. Их полные маски скрывали лица и не выражали никаких эмоций. Но Ева готова была поклясться, они ликовали. Долго сдерживаемые слезы брызнули из глаз. Разум охватило отчаяние. Больше нет никаких сил «держать лицо». Для нее все кончено. Вскоре она пополнит склеп черного мрамора еще одним телом на высоком постаменте. И это будет лучшее, что с ней может случиться. Она сделает все, чтобы именно это и случилось…

– А ведь она обожгла мне лицо и выбила один зуб, – произнес один из Черных рыцарей, причмокивая. – Можно, я тоже выбью ей зуб?

– Господин не велел бить пленницу, – сухо прервал рыцаря Назар.

– Господин ничего не узнает, – гнусаво прошамкал беззубый рыцарь. – Ведь она лекарка и явно сможет подлатать себя сама.

– Думаешь, они умеют растить себе зубы? – удивился еще один из рыцарей.

– Я видел, как одна из шлюшек-целительниц в одном особом борделе, могла отращивать себе огромные сиськи… – почти мечтательно проговорил третий. – Потом она их отрезала, когда надоедало…

– Что ты мелешь?!

Ева больше всего хотела потерять сознание. Или умереть. Лучше умереть. Тогда не будет так больно и страшно. Тогда вообще не будет больно, и страх уйдет навсегда…

Он снова предал ее.

Снова…

Но ведь Темные всегда лгут…

Маленький огонек ласкал открытую ладонь, чуть покусывал, слегка обжигал. Ева сидела на холодном каменном полу, прижавшись спиной к стене и покрасневшими глазами вглядывалась в слабое пламя. Все слезы были выплаканы, горло саднило от застрявших криков. Ева вообще довольно быстро успокоилась. Черные рыцари правы, она действительно смогла легко заживить все раны, порезы и синяки. В этот раз они даже не надругались над ней. Но пообещали обязательно вернуться. Если она останется здесь, вся ее жизнь превратится в череду сплошных издевок и надругательств. И раз уж духи оставили ее в живых, заставили пить эту горькую чашу, то она должна хотя бы попытаться все исправить. Нужно только решить, как быть с магической клеткой.

Огонек перекатывался меж пальцев, как игральная карта. Ева смотрела в его глубины и пыталась прочитать свою судьбу. Но магический огонь показывал лишь то, что хотел увидеть заклинатель, такая уж у него особенность. И Ева обманывалась картинами счастливого побега и воссоединения с семьей. Теплое серебро под кожей разогнало многолетний морок и с глаз будто спала пелена. Она поняла, что долгие годы жила во лжи, как в тумане. Светлое казалось серым и незначительным, а серое представлялось черной глухотой. Видимо, этому осязанию мира тоже поспособствовали Темные. Ведь Темные всегда лгут. Действительно ли это была та самая «череда случайностей»?..

Где-то вдалеке от темной камеры послышался звук шагов и приглушенный голос, затем тихий спор. Ева лишь слабо, безразлично вздрогнула и продолжила вопрошать огонь. Там было маленькое, редкое счастье. Мамины желтые лилии в садике, пышная выпечка, утащенная с замковой кухни, солнце, освещающее белоснежные мраморные стены... Возле решетки загремели ключи, недовольный голос пробубнил:

– Я не должен этого делать, господин... Но раз уж вы так просите, то пять минут я смогу вам обеспечить.

Ева не поднимала глаз, дышала ровно, словно живой мертвец. Какая ирония! Пришла исцелять мертвеца и в итоге сама стала им... А Лара, значит, тоже уметь лечить... Откуда она обладает этими знаниями, она же тоже Темная…

– Ева...

Ева вздохнула. На кой черт он пришел? Еще раз сделать больно, но уже лично?.. Огонек всколыхнулся, но Ева не позволила ему потянуться к вошедшему. Вновь загремели ключи, и стражник, тяжело шаркая ногами, отошел.

– Ева, посмотри на меня.

Ева подняла глаза, встретилась с теми, в которых совсем недавно тонула и видела самую важную опору в жизни. Грустно ухмыльнулась. Артур выглядел помятым и даже немного осунувшимся. Конечно, а как еще выглядеть мужчине, которого сватают за Лилию? Юноша не рисковал подойти ближе и смотрел на Еву с расстояния пяти шагов. Подавленная и беззащитная, она все равно держалась с горделивой осанкой, смотрела ухмыляясь, цинично.

– У нас все готово, – проговорил он на одном дыхании, опасаясь, что сломленная ведьма прибьет его раньше, чем он договорит. – Мы можем бежать сейчас. Ева, прости, но тебе придется поверить мне еще раз!

А Ева не верила своим ушам, лишь шире распахивая от удивления уставшие глаза. Он смел обращаться к ней с этим идиотским предложением о побеге даже после того, как она обо всем узнала?! Артур не казался ей сумасшедшим ни раньше, ни теперь, но иначе чем внезапной вспышкой безумия невозможно объяснить его речи и устаревшие предложения.

– Ты, верно, тронулся разумом… – четко выговорила Ева, и огонек полыхнул в ее руках. – Если думаешь, что после всего, я буду терпеть тебя дольше пяти минут, выделенных тюремщиком.

– Что такого наговорил тебе отец? – спросил Артур серым, пыльным голосом. Он все еще не собирался опускать руки, но эта злая отрешенность любимой женщины и настораживала, и пугала.

– О, всего лишь рассказал мне правду! – хохотнула Ева. Огонек слишком сильно лизнул ладонь и попробовал свежей алой крови. Боль от этого разговора была куда сильнее боли физической. Она все еще хотела надеяться.

– Какую правду поведал тебе Темный? – продолжил спрашивать Артур, чувствуя, как холодеет на сердце.

– Про Лилию. Будешь отпираться? Скажешь, что это не так? – решила зайти с козырей девушка. Она стерпела бы многое, простила бы разные формы предательства, но не женитьбу на старшей сестре после соблазнения младшей.

– Не буду, – покачал головой Артур и легкая, едва заметная улыбка тронула его губы. Все же, она любила его, раз до сих пор ревновала. – Такая договоренность действительно существует между твоим отцом и моим. Но разве…

– Или про войну? – оборвала его Ева. – Разве ты не знал ничего о войне, что желает развязать твоей отец? Духи, он предлагал мне собственноручно убить своего отца!

– Я знал, что они планируют войну, – не стал и в этот раз отпираться Артур. – И даже догадывался, что он может начать войну с Южной Калирией.

– А про порченых Светлых целительниц дома Ингбад тоже слышал? – почти зашипела Ева и поднялась на ноги. Зеленые глаза горели бешеным пламенем. Теплое серебро под кожей кололо и жалилось, огонь ненасытно лизал кровь и разгорался ярче. Тьма бурлила вокруг и внутри, требуя выхода. Тьму подпитывали отчаяние и смертельная тоска. – Ты сам все придумал? Или совместно с батюшкой?

– Ева…

– О, я дура! Набитая и глупая! Я поверила в эти ваши случайности, я увлеклась твоими красивыми словами и обещаниями, я раскаялась и вернула тебя, я следовала за тобой, я верила тебе, я была готова бросить все и уйти следом за тобой в одном лишь черном платье! А ты все это время планировал, как бы получше привязать Светлую целительницу к вашей семье?!. Как ты оказался в моем лесу?

– Ева, ты опять все неправильно поняла…

– Как ты оказался в моем лесу?

– За мной гнались люди твоего отца, – выплюнул он и жестко ухмыльнулся. – Они загнали меня в лес, словно дичь, и собирались добить, из-за них я упал с той скалы и чуть не разбился.

– Ты лжешь, – отрезала Ева, не поверив ни едному слову. Но в сердце шевельнулось что-то нехорошее. – Стрелы были с черным оперением, люди моего отца не носят таких.

– Но и людям моего отца нет никакого резона устраивать охоту на наследника, верно же? – продолжил настаивать Артур.

Ева замолчала, тяжело дыша. Гнев клокотал, требовал выхода и возмездия. Никому нет веры. Все лгут. Все. Пусть они почувствуют ее ярость!

За окном завывал ветер и горьким соленым прибоем бились волны о скалы. Темные грозовые тучи заволокли вечернее небо и свет почти перестал поступать в маленькую камеру. Лицо Евы освещало разросшееся пламя и оттого огромные зеленые глаза казались глазами змеи, приготовившейся к нападению. Не будет у нее больше никакого счастья. Пора завершить падение в пропасть. Пора поступать неправильно.

– Ева, послушай меня, – снова заговорил Артур. Он не оставлял попыток достучаться до разума Евы. – Я не отказываюсь от своих слов и от своих чувств. Ты дорога мне, как никто никогда не был. Я полюбил тебя, едва увидел, и я не смогу от тебя отказаться. У нас все готово, Ева. Нужно лишь…

– Слишком поздно, – вздохнула девушка и холодная слезинка вдруг покатилась по ее щеке. – Я не верю тебе. Прости…

Огонек кратно увеличился в размерах и поглотил правую руку Евы. Девушка закричала от чудовищной, разрывающей боли, но огонь продолжил выжигать кожу и плоть. Артур бросился к ней на помощь, и пламя метнулось к нему, обжигая лицо и протянутые ладони.

Крик разнесся по темнице, привлек внимание одинокого стража. Тот бросился на звук и увидел пленницу, объятую ярким пламенем погребального костра и господского сына, тщетно пытающегося пробраться к девушке. С дрожащими от испуга руками страж принялся подбирать ключ из большой тяжелой связки. Как назло, ни один не подходил.

Крик прекратился также резко, как начался. Пламя не потухло, но уменьшилось в размерах до новорожденного котенка. Пленница в обугленном платье стояла в камере и взирала на всех безумными глазами. Огненный шар вился над ее обожженной до костей правой рукой. Но тут же, буквально на глазах, рука начала преображаться и восстанавливать благородную белизну кожи. От изумления страж даже выронил ключи.

– Подбери и открой! – суровым громовым голосом потребовала женщина, и страж не посмел сопротивляться.

– Ева, что с тобой? – с недоумением и ужасом вопрошал сын Темного, запертый в одной клетке с дикой тигрицей. – Ева, ведь ты не такая.

– А какая?! – захохотала девушка, и в голосе отчаяние переплелось с нарождающимся безумием. – Какая я, любимый?! Может быть порченая? Клятое дитя? Девочка, с отобранными воспоминаниями? Предательница? Отцеубийца? Шлюха?!

– Ведьма… – невольно прошептал Артур. И попал в точку.

Стоило подумать, что он будет вжиматься в стену от страха или простить выпустить его. Но юноша смело противостоял помешавшейся пленнице.

– Ведьма, – кивнула девушка и зрачок ее приобрел змеиный облик.

Она хлопнула в ладоши и огненные искры разлетелись вокруг. Касаясь потолка и стен, они отражались, увеличивались в размерах, занимали все больше и больше пространства. Теперь камера была ярко освещена. Занимался пожар. А ведь есть умники, которые считают, что камень не способен гореть!

Щелкнул замок и страж в ужасе сделал шаг назад. Но ни один шаг, ни десять, ни даже крылья не спасли бы его. Часть огненных искр собралась в сноп и ударила в дрожащее тело стража. Дух его мгновенно покинул физическую оболочку. Бренная плоть запекалась с шипением, словно барашек на вертеле.

Артур все еще находился внутри. В безумии Евы была и его вина. И он продолжил увещевать. Он верил и знал, что там, внутри этого всепожирающего огня сейчас страдает и ненавидит саму себя его возлюбленная.

– Не делай этого, Ева… Ведь ты потом обо всем пожалеешь… Вернись.

– Уже жалею! Жалею, что спасла тебя, желаю, что позволила одурачить себя! Пора ответить и за это!

Небольшой огненный луч ударил Артуру в лицо, опаляя его. С тихим вскриком юноша рухнул на колени, схватился за лицо, принялся ощупывать. Но пламя еще не закончило. Оно пожирало кожу, оно слизывало ее, оно забралось в глаза и выжгло их, оставив две зияющие дыры. Артур молча упал навзничь и замер.

Ведьма Ева подошла к своему бывшему любовнику, пошарила по карманам. Ей необходима та последняя стрела, что она в своем любовном слабоумии подарила проходимцу. Но ни в карманах, ни за пазухой, ни на груди серебряной брошки в виде волшебной стрелы не нашлось. Обнаружилась лишь какая-то уродливая дрянь из камней и еловых колючек. Ведьма зашипела и опрометью кинулась прочь с места преступления. В тот момент ее совершенно не волновало состояние этого человека. Жив он или мертв – это его решение, встать у нее на пути. На пути к свободе.

Навстречу, сзади и из боковых переходов уже бежали многочисленные стражи. Среди оглушительного топота ведьма расслышала несколько знакомых шагов своих мучителей. С ними она тоже разберется, но позже. Когда настанет время.

Она не бежала, она летела, словно огненный вихрь, словно дух зари. Она потушила все источники света в замке и стала единственным светоносцем. Она разбрасывала людей, как ненужный мешающий хлам. Все это было внове, и сила, бурлящая в крови, опьяняла. Магия Тьмы и магия Света объединились в одной женщине, когда-то бывшей Светлой целительницей. Вместе они преобразились в магию Полусвета, и эта магия кратно сильнее всего, что когда-либо окружало ведьму.

[ image26 ]

Пожар быстро распространялся по замку. Но огонь направлялся в одну сторону, а Огненная дева – в другую. Сад Трав также не избежал ее гнева. Зеленые духи деревьев забились под коряги, стенали и просили высших духов о помощи. Подсолнухи и рододендроны вспыхнули, словно спички. Огненный ветер поднял ведьму на самую высокую часть стены. Кажется, совсем недавно она прогуливалась здесь, будучи совсем другим человеком. Какая глупость…

– Стой! Ты никуда не денешься отсюда! – закричал кто-то за ее спиной. Змеиные глаза усмехнулись, прищурились. Она обернулась через плечо, широко и безумно улыбнулась, спросила:

– Ты уверен, Темный?

И ведьма сиганула вниз прямо на торчащие из океана острые скалы.

Соленые воды приняли в свои глубины неистово хохочущее тело. Буря, бушевавшая на кромке неба, здесь не имела никакой силы. Внизу, возле песчаного дна было тихо и темно. Свет медленно погасал, пока пустота не захватила все пространство. Вода залепила искривленный дикой усмешкой рот и пробралась в легкие. Несколько маленьких пузырей пошло вверх, пока тело опускалось к самому дну.

Настроение снова переменилось. Огненный угар ушел с последними каплями воздуха, его отголоски сосредоточились в последней дрожи груди. Соленые от горя и непонимания слезы смешивались с солью морей и растворялись без следа. Тело легло на песчаное дно, как на подушку. Лучше так, чем одинокий постамент черного мрамора.

– Ева...

Позвал голос откуда-то из морских глубин. Нежный и звонкий, убаюкивающий и успокаивающий.

– Ева, не засыпай...

Тело дернулось, но тяжесть воды удерживала на месте.

– Ева, девочка, тебе нужно собраться... Твой путь еще не окончен...

Преодолевая нещадное давление, она открыла глаза и их тут же засыпало песком.

– Молодец! Ты сильная и смелая, но ты ужасно запуталась... Вставай, моя девочка, пора все исправлять...

– Я не могу. Там лишь боль, ложь и предательство. Я сделала много зла... Я убила людей…

– Ты же должна все исправить! Но прежде, начни с себя...

– Как я могу? Во мне столько тьмы...

– Ты сможешь обернуть и Тьму, и Свет себе на пользу. Вставай, моя девочка... Никто больше не сможет...

Вдох. Вода распространяется по всему телу. Заливается в легкие, в вены, проникает внутрь каждой магической линии. Огонь остужен. Тьма отступила.

Пора снова вернуться к жизни...

Глубокой ночью штормовые волны выбросили на каменистый берег едва живую девушку. Ее волосы растрепались, черное платье осыпалось угольной пылью, правую руку украшало лишь серебряное кольцо с большой розовой жемчужиной. Она несколько раз пыталась подняться, но силы были неравны. Волны играючи утягивали ее обратно, как тряпичную куклу, и вновь кидали на скалы. Многочисленные ссадины и кровоподтеки закрывались сами, но острые камни продолжали рассекать кожу.

Когда одна из волн отбежала особенно далеко, девушка, что есть мочи, ухватилась за одну из скал и подтянулась. Расстроенная волна, у которой отобрали игрушку, лизнула пятки и с шипением откатилась. Девушка слабо улыбнулась и прильнула к скале отдохнуть. От усталости ее неумолимо клонило в сон.

Полудрему прервал далекий топот копыт, едва различимый за шумом беснующихся волн. Девушка присела, распахнула глубокие зеленые глаза и принялась всматриваться вдаль. На высокой скале пылала часть черного замка. Зарево освещало черные грозовые тучи. Огонь и дым смешивались с редкими всполохами длинных острых молний. Сердце замирало при одном только взгляде и разрывалось от нестертых водой воспоминаний. Что же она наделала! Гул приближался, и она уже могла рассмотреть кавалькаду Черных всадников.

Девушка спряталась за камнями, накинула на свое убежище простое заклятие сокрытия. Время поплакать будет позже. Гремя копытами и доспехами, всадники промчались мимо. Они хотели успеть обыскать всю округу до начала дождя. Почему-то они были уверены, что именно дождь все испортит, смоет следы и укроет беглянку.

Дождавшись, пока грохот останется вдали, Ева опасливо выглянула из-за укрытия. Грозовое небо и злые раскаты обещали скорый осенний ливень. Она высушила одежду магией и пошла вдоль берега, перебежками, прячась между камней.

Глядя через плечо, Ева рассматривала пожар и вздрагивала от накатывавшего ужаса. Нужно скорее покинуть это место. О том, что в порыве безумия оставила после себя несколько трупов, она старалась не думать. Мыслей о том, что, возможно, своими руками убила возлюбленного, она вообще старалась не допускать. Удар ведь был не сильным, так, напугать хотела, отомстить на свое унижение, за то, что использовал и даже не пришел объясниться…

Но ведь пришел…

Вскоре дикий песчаный пляж закончился небольшим перелеском. Там Ева чувствовала себя свободнее. За время жизни в лесу, она научилась чувствовать не только лесных духов, но и деревья. Они всегда наполняли ее силой. Всегда, но не в этот раз.

Лес молчал. Молчал оглушительно и обвиняюще. Ни одна птица не летала над головой, ни один комар не жужжал возле уха, ни один ежик не пробегал мимо. Кожей Ева почувствовала, что лес отказывается принимать ее. Она более не знахарка, не деревенская лесная ведьма, здесь она чужая и чужой останется. Лес терпел ее присутствие, но мелко пакостил. Подсовывал коряги под ноги, скрывал в темноте тропинки. И Ева знала, что он прав. Знала и желала это исправить. Но сперва она вернется домой.

Артур не солгал. Ева издалека услышала ржание двух вороных коней, привязанных к крепкому дубу в центре перелеска. К их седлам были прикреплены сумки с продовольствием и сменной одеждой. Все, как они планировали. Сердце болезненно сжалось, пропуская этот удар честности. Темные ведь всегда лгут… Ева закусила губу, чтобы не дать пролиться горьким слезам, и принялась отвязывать одного из коней. Второй тревожно заржал и забился. Он осознал, что всадник лишь один, что его оставят в этом месте надолго. Может быть, навсегда. Ева отвязала его, подарила немного успокаивающей магии и быстро взобралась на своего коня.

Двигаться пришлось в ту же сторону, куда направились Черные рыцари. Ева достаточно изучила карту и выходы постоянных черных порталов, чтобы продумать план отхода. Она летела стрелой по лесной тропе, прижимаясь к шее коня, и призывала на помощь всех духов, кого могла вспомнить. Но и здесь лес молчал. И это была самая страшная примета из всех.

Стоило Еве заслышать далекий топот копыт, как она развернула коня и направила прямо в чащу леса. Ветер свистел в ушах, а злые ветки больно хлестали по лицу. Магия, не спрашиваясь у хозяйки, затягивала раны и это, кажется, еще сильнее раззадоривало лес. Он кидался крупными сосновыми шишками и целился прямо в лоб. Он хватал за бок коня. Даже погода свирепела и молнии теперь били прямо в деревья. Ева чувствовала запах дыма от разгорающихся лесных пожаров, и принялась понукать коня еще сильнее.

Пометавшись по лесу, они вскоре вновь выбрались на тропу. Первые крупные капли начали увлажнять землю и дорожную пыль. Ева вздрагивала от неожиданности каждый раз, когда очередная дождинка касалась руки или щеки. Но теплое серебро под кожей не давало замерзнуть.

Когда дождь разошелся не на шутку, всадница врезалась в яблоневую рощу. Как же красива она была в цвету… Казалось, что тогда все только начинается, что впереди ждет счастье, свобода, покой. Тяжелые ветки осенних яблонь тянули вниз наливные плоды с красными боками. Ева спрыгнула с коня, прихватила одну из сумок и опрометью бросилась в его глубины. Именно там, на небольшой поляне сокрыт черный портал, через который они намеревались сбежать. Нужно лишь произнести правильные слова.

Ева встала на колени, пошарила руками по мокрой, прижатой ветром, траве. Над головой гремела гроза и яркие молнии рассекали небо белоснежными разломами. Ева продолжала поиски, пока не почувствовала тонкую магическую нить. Ухватившись, девушка со всей силы рванула ее на себя. Земля под ногами заходила ходуном, высвобождая черную бесформенную бездну. За спиной вновь раздался топом множества копыт. Всадники были совсем близко.

– Poérto súminus… – зашептала Ева, сведя ладони перед губами

И бездна принялась медленно закручиваться в спираль.

Кто-то соскочил с коня и быстрым шагом направился к Еве. Девушка взмахнула рукой и пришелец отлетел к одному из деревьев. Пара яблок с треском стукнулась об его крепкий шлем. Недавно возникшее желание убивать больше не появлялось. Можно сказать, этому человеку повезло, что он не подвернулся под руку раньше.

– Astómo fuékte dívas, aéstimo próno…

Еще несколько людей попыталось подойти к заклинательнице, но вокруг нее уже стоял непроницаемый купол света. Они бились в него, пытались проломить, кто-то даже начал ответное колдовство, но никто не преуспел.

– Másita, póyos. Ésto…

Едва отзвучали слова закрепляющего заклятия, как Ева сняла защиту и шагнула в портал. Черные рыцари ринулись следом. Темнота сковала движения и начала медленно отключать все чувства. Слух, осязание, зрение… Недоуменные крики рыцарей потом еще долго звучали в ушах Евы. Они отправились за ней без должной подготовки, без всякого понимания природы черных порталов. И проиграли. Бездна не любит нелюбопытных, но настырных…

Портал выбросил Еву в теплом темном лесу. Он был так похож на тот, в котором Ева провела свои самые спокойные месяцы жизни. Предложи кто ей снова проделать весь этот сумасшедший путь, даже ради обретения неземной любви, Ева бы крепко задумалась. Здесь пахло густой листвой, под ногами шуршал высокий травяной ковер, пахло малиной. Девушка прислушалась с легкой, наивной надеждой… И ничего не услышала. Этот лес, как и его далекий северный собрат, больше не желал принимать знахарку, пошедшую по кривой дорожке Тьмы и убийств.

Глаза защипали слезы. Ева тряхнула головой и быстро произнесла запечатывающее заклинание. Теперь она совершенно одна. Без Камлы, Иво и Щока, без черного пса… Без Артура. Весь ее дальнейший путь, это путь искупления того зла, что она причинила всем людям и своим близким. Ей нужно предупредить отца, остановить бойню, а потом… А потом отыскать Артура. Она не могла его убить, не могла! Даже после всех слов, всех надуманных и придуманных обвинений, кровожадных мыслей и поступков, она все равно любила его. Просто любила. И не сказала.

Из самых глубин чащи донесся тихий отзвук. Он медленно, не торопясь приближался и озноб охватил плечи Евы. Она вцепилась в правую руку – чистая, нет больше узоров, нет договора-удавки, лишь жемчужина, символ симпатии, с ней. Значит, одной проблемой меньше. Песнь, скорбная, страшная, надвигалась на Еву. Этот старый лес оглашала лишь песнь Хозяек. И она была, словно заупокойная. Хозяйки пели о бесславной кончине той, что не оправдала их надежд. Затыкая уши, Ева бросилась прочь, подальше от этой песни.

Лес водил. Ева бежала, не разбирая дороги, подальше от наступающей песни, но каждый раз оказывалась на знакомой поляне с кустистой колючей малиной. Песнь Хозяек приближалась и окружала, доносясь со всех сторон. В Еве бурно нарастало отчаяние. Придется за все отвечать, отвечать перед самими Хранительницами магии и Лесом.

Магия пропала, будто кто-то задул свечу. Пропала совсем, не осталось даже бледного следа или тонкой ниточки. Хозяйки позаботились, чтобы преступница не смогла воспользоваться своими умениями. Песнь стала невыносимой. Она разрывала уши, пронзала глаза, разбивала сердце, уносила дыхание. Ева утомилась в бесплодных попытках сбежать, чуть замедлила шаг, заозиралась беспокойно. Стоило только схватиться за ветку осины в поисках опоры, как расстроенное дерево выдергивало руку помощи. Корни лезли из-под земли, и Ева запиналась, колючки царапали кожу до крови. В последний раз запнувшись об огромную корягу, Ева рухнула навзничь и растянулась. Стоило только перевернуться на спину, как на грудь запрыгнула пушистая дзирга. Глаза ее горели нестерпимо-ярким светом, и Ева зажмурилась. Тогда громом среди звездного неба прозвучал приказ:

– Открой глаза и смотри!

Ева безропотно повиновалась. Свет слепил и заволакивал весь мир белоснежным туманом.

– Смотри и отвечай! – снова прозвучал приказ.

И Ева увидела свою жизнь. С самого начала.

Первые минуты жизни и последний вздох, последняя улыбка измученной родами матери. Она успела только слабо прижать к груди свое дитя и отойти в мир иной. Стоны и вопли бабок-повитух, сразу же сбежавших из комнаты с почившей роженицей. С окровавленным ребенком на груди покойницы. Они только что приняли «клятое дитя», убившее мать, а это самая дурная примета для всех, кто был рядом. Она, как камень, упавший в воду, своими кругами заденет многих.

Дядя Басте́н бежит к отцу, едва сдерживая эмоции. Отец только вернулся из похода на Темных, его не стоит тревожить по пустякам. Жаль только, смерть жены и рождение «клятого» ребенка – совсем не пустяк. Приход придворных астрословов. Они валялись в ногах у отца и молили не убивать, не избавляться, ведь эта девочка принесет множество успехов Южной Калирии. Отец, безумно любивший мать, соглашается. Он прижимает к груди дочку, обещает сломить отвратительную примету, не дать ей исполниться, даже если его дом начнет сотрясать магической отдачей.

Время идет, дитя растет угрюмым и нелюдимым. Отец-то любит, а вот другие все помнят и боятся. Иногда девочка ведет себя странно. Замирает и начинает говорить с воздухом. Няньки думают, что к ней приходят духи, но девочка отпирается и, наконец, объясняет, что, то не духи, а шипящие, зовущие голоса.

Первое наказание отца. Он напуган и суров. Первый неконтролируемый всплеск магии. После него еще долго восстанавливали крышу над большим отцовским кабинетом. Отец совершает какие-то сложные магические обряды, и голоса в голове дочери становятся тише, как шум далекой листвы. Он оттаивает вновь. Он принимает молнии в своем доме с честью и смирением, как часть наказания от попранных примет. Но другие в страхе начинают ненавидеть.

Бедная Лилия… Сколько она ни пыталась вернуть внимание отца, а он все равно либо занимался делами провинции, либо часами игрался и учил младшенькую. Лилия бродила в полузаброшенном мамином саду и поливала слезами ее желтые лилии. Лилия бунтовала и обрезала свои восхитительные медно-рыжие волосы, за что лишь получила страшный нагоняй от своих воспитательниц. Отец будто не заметил. Лилия знала о том, что, когда они станут взрослее, ими начнут торговать. Ее выдадут замуж за сына врагов, и она точно убьет его. А вот противную маленькую дикарку отец не отпустит далеко. Чистая Светлая целительница, рожденная в семье Светлых Ингбадов, – бесценное сокровище и сильный маг, а «постигшая мужчину» – и вовсе дар небес. Лилии так хотелось испортить ее…

Сила девочки и ее непокорность росли. Проблемы в провинции и постоянные проникновения на их земли Черных рыцарей все время отвлекали от дома. Девочкой занимались учителя и знахари. Спесь росла вместе со знаниями. Она стремилась к общению с мужчинами, видя, как те замирают при одном лишь ее виде. Это ужасно бесило всех и, в первую очередь, отца, которому все доносили. Тогда главная воспитательница убедила Светлого Лоуреса отдать дитя в пансион…

Серое время учебы тянулось бесконечно долго, прерываясь на вылазки в лес, редкое общение со зверями или встречи с юным Кристабалем на ярмарках. На удивление, он не испытывал к ней никакой похоти и даже смог стать подобием друга. Наложенная магия отца слабела и в голову вновь вернулись голоса. Она стала говорить с ними. Она стала изучать темную магию. Она стала практиковать темную магию. Темная магия стала ее частью, а голоса – путеводной звездой. Она чувствовала себя одинокой и заброшенной. Тьма предлагала компанию.

Один раз оступившись, она и не подумала вернуться обратно, все исправить. Шаг за шагом она торопилась к пропасти, как к последнему приюту. Темное лечение. Темные сны. Темные порталы. Темные мысли. Темный секс. За всем этим – возрождение Темного. Теперь у их семьи двое Темных, что запрещено всеми законами, и людскими, и магическими. Они преступили законы сотни раз и взяли себе в помощницы ту, кто должна была принести людям много счастья. Но приносит одни лишь беды.

Образы летят перед слепыми глазами ярким калейдоскопом вне времени и пространства. Прошлое мешается с будущим, с предположениями, с приметами. Будущее еще не определено, но оно определенно уже меняется.

Ева судорожно дышит и не может надышаться. Влажная трава холодит тело, на груди словно стоит гора и пищащим грозным голосом требует смотреть дальше. Серебряное тепло, разливающееся под кожей, помогает едва-едва. Мало что в этом мире способно сравниться с силой Заповедного леса и его Хозяек.

Из глубин прошлого-будущего появился Артур. Он лежал окровавленный и мертвый на поляне в лесу. Из его груди торчало три стрелы. Ева всхлипнула и попыталась приблизиться к нему, но ноги приросли к земле. Сердце дрожало от мучительного раскаяния и страха. Она знала, что была не права, что била не сильно, что была не в себе, что его еще можно спасти. Он повернул к ней голову, но вместо лица была лишь обожженная каша.

– Ева… – произнес он. – Ты опять все неправильно поняла…

– Прости! Прости меня, прости! Я не хотела, я не нарочно, я…

Он лишь слабо улыбнулся. Со всех сторон к телу Артура подходили многочисленные дзирги. Они завели свою скорбную песнь, пробирающую до костей. Ева хотела дернуть себя за мочку уха, но не смогла пошевелиться. Дзирги положили лапки на грудь Артура, их скорбная песнь сливалась с шумом урагана, хрустом ломающихся веток. Сильный ветер трепал черное оперение стрел.

За спиной раздался треск огня. Сперва тихий и далекий, он набирал мощь и двигался в сторону Заповедного леса. Еву словно подтолкнули, и она смогла сделать свой первый шаг. Обернулась. Пламя высотой до неба жаром дышало ей прямо в лицо. Ева бросилась в Артуру, но дзирги не подпустили ее близко. Хищные белки зашипели, застучали хвостами и лапками, их песнь стала угрожающей.

– Защищай! – приказали они.

И Ева повернулась лицом к огню. С пальцев на землю потекло белоснежное кружево магии. Сил и знаний хватило на то, чтобы не плести отдельные волокна и узлы. Защитный купол над Артуром и белками встал за доли секунд. Она должна помочь тем, кто ей дорог, кто доверился ей, кто всегда помогал ей. Подавив подступающие к горлу волны страха и тошноты, Ева принялась создавать соленую ледяную воду и обрушивать ее на бушующее пламя. Из-под коряг и из деревьев начали выходить многочисленные лесные духи. Они вились вокруг целительницы и предлагали помощь. Ева отказала всем. Она отдаст себя, но больше не заберет ни одной жизни.

Пламя то угасало, то вновь подступало, будто кто-то с той стороны стены беспрестанно подпитывал его. Кто-то очень могущественный. Пламя било плетьми, и Ева рассекала его водяным посохом. Пламя закручивалось в огненные смерчи, и Ева заливала его холодными волнами. Земля не могла принять столько влаги, и целительница уже стояла по щиколотку в воде.

Магия быстро истрачивалась на борьбу с огнем и борьбу за жизнь Артура. Растревоженные подобной самоотдачей духи пытались сами вливать в целительницу магию, но она отсекала их попытки. Когда магия закончилась во всех частях тела, в каждой последней магической жилке, Ева распечатала жизненную энергию. Последний резерв. Духи охнули и разлетелись по убежищам. Страшный грех и преступление – колдовать за счет собственной жизни, ведь не для этого она дается.

Жизнь утекала быстро. Каждая капля крови, каждый вдох, каждая слезника, все было учтено и подсчитано в будущем. Все уходило на борьбу, исчезая навеки в бешеном пламени. Ева покачивалась от усталости и напряжения. В уголках глаз серебрилась влага и тут же исчезала в неслучившемся будущем.

– Стой и держись! – приказали дзирги, и Ева расслышала в их приказе отголоски сочувствия.

И Ева стояла и держалась, пока могла стоять. Силы быстро истощались, и девушка вскоре рухнула на одно колено, но продолжила держать защиту, сцепив зубы. Пламя нападало и теснило. Защитный купол мерцал и отражал то небо и звезды, то огонь и тлен.

Теперь счет шел на месяцы и на дни. Еве оставалось жить пару часов, пару минут. Вдох, последние секунды.

Ева с грохотом упала на землю в грязь. Водяные посохи развеялись. Пламя радостно зашипело, неумолимо двинулось на девушку и исчезло, разметавшись на ветру. Из-за разрушенной огненной стены шла обнаженная ведьма. Ее длинные черные волосы развевались, зеленые глаза приобрели змеевидный зрачок, губы искривила злорадная усмешка. Белоснежная кожа изукрашена тонкими черными узорами, напоминающими ветки цветущих яблонь. Одним щелчком она уничтожила купол, пинками раскидала Хозяек. Мгновение, и ее босая нога победно стоит на груди поверженного Артура. Мгновение, и она с хрустом вдавливает ребра в землю.

От зловещего хохота рвутся барабанные перепонки. Зарево занимается над всем Заповедным лесом. Лес стонет и всеми силами пытается защищаться. Ведь та, за кем он приглядывал, больше не может ему помочь. Ее больше нет. Есть только неприкрытое огромное торжествующее зло. Многочисленные тельца Хозяек сгорают в пламени. В их глазах в предпоследнее мгновение Ева видит осуждение. В последнее мгновение она видит лицо врага. Свое собственное лицо…

– Нет! Нет, нет, нет! – кричит Ева.

Тело разбивает судорогами, а из глаз бегут слезы. Горы, стоявшие на груди и мешавшие пошевелиться, исчезли. Ева резко села и потерла глаза. Усталость и отчаяние требовали выхода, и девушка с облегчением разрыдалась, уткнувшись носом в колени. Она так давно не позволяла себе этого. За последнее время столько всего произошло, сколько у людей не происходит и за всю жизнь. Ева рыдала о себе, о собственной слепоте, о лжи, о загубленных жизнях. Тело тряслось от рыданий, душа скручивалась и горела. Ева сотни раз просила прощение у всех, кого могла вспомнить. Снова и снова.

Перед мысленным взором был и Артур. Его глаза, полные сострадания, понимания. Он умолял ее прийти в себя и поверить. Она не думала и не верила. Теперь она видела его выгоревшие глазницы и протянутую руку помощи. Помощи, которую она отвергла. И от этих мыслей становилась так тошно, что сердце требовало смерти. Потому что никакие слезы не могут искупить ее ошибку. Он не мог умереть!

Раздался шорох, и девушка подняла затравленный взгляд покрасневших глаз. Рядом сидели три крупных дзирги. Одна запрыгнула Еве на руки и почти ласково прижалась.

– Так не должно быть… Не должно… Это не я…

– Увы… – проговорила одна из белок. – Твои действия и действия Темных могут повлечь страшное разрушение мира. Но круг еще не завершен. Вспоминай, куда ты направлялась?

– Домой… – вздохнула Ева тихо. Сердце ужасно болело, словно вернулось то заклинание на Подделку.

– Направляйся домой и закончи этот круг. Ты увидишь, кому можно доверять. Дальше ты сможешь действовать сама, – напутствовала дзирга.

– Что это значит? – всхлипнула в последний раз Ева.

– Ты поймешь. Защити всех нас. И помни то, что мы тебе показали. Не позволяй больше никому влиять на твой разум.

Взмахнув хвостами, белки поскакали и вскоре исчезли в густой чаще.

Ева посидела еще немного, прислушиваясь. Лес жил своей обычной ночной жизнью. Стрекотали кузнечики, перелетали с ветки на ветку тяжелые филины, под пеньком скреблись маленькие мышки. Над головой раскинулось огромное раннеосеннее небо. Ева подставила лицо легкому ветерку, и он высушил слезы. Ева позвала духов, и они явились.

– Мы уже думали, что ты не вернешься к нам! – пропела дух ручья, вся волнующаяся и прозрачная.

– Хорошо, что ты не потеряла разум окончательно! Мы боялись, что Тьма окончательно поглотит тебя и навсегда обернет своей слугой, – покивал дух осины.

– Я тоже рада… – улыбнулась Ева. – Помогите мне выйти к Равендору. Мне нужно торопиться.

– Конечно, с радостью!

Духи помогли Еве подняться и за руку повели меж деревьев. Некоторые стволы были расколоты и тогда они вступали внутрь и мигом оказывались в другой части леса. Менялись деревья, менялись духи, но неизменно крепки были их руки помощи. Ева сдерживала очередной порыв слез, а сердце щемило от переполнявшей его благодарности. За все, что она сделала и сделает, они простили ее и продолжают бескорыстно помогать. Иногда Еве казалось, что она слышит далекий волчий вой, и каждый раз она вздрагивала, ожидая увидеть своего черного пса. Каждый раз это был лишь обман слуха.

– Вот Равендор! – воскликнул дух ясеня. – Дальше мы не пойдем.

– Чем я могу отблагодарить тебя? – спросила Ева.

– Ты знаешь! – ответил дух и облизнулся, глядя на кольцо с розовой жемчужиной. Ева накрыла правую ладонь левой и покачала головой.

– Этого я дать не могу, это очень дорогой моему сердцу подарок. Может, возьмешь это?

Ева сняла с пальца плетеное кольцо от сглаза. Дух закивал, схватил предложенный дар и растаял в предутренней дымке. У Евы не было ни плаща, ни капюшона, чтобы остаться незамеченной в большом городе. Поэтому, пришлось спасаться магией.

Один из самоедов, догрызавший мизинец на левой руке, вздрогнул и толкнул под ребра задремавшего приятеля.

– Эй, Брам, чуешь, магией потянуло?

– Ты там себе мозги уже отъесть успел? – зевнул тощий и безрукий Брам. – Когда ты такой чувствительный к магии стал?

– Точно тебе говорю, кто-то шарится мимо нас!

– Главное, чтобы костей не обгладывал, а остальное пусть будет, как будет…

Ева шла быстро, укрытая пологом невидимости. Дорога всплывала в памяти, телеги и многочисленные прохожие не мешали и не наступали на ноги. Сперва нужно помочь отцу, рассуждала она, а потом – бросить все силы на вызволение Артура. Это все ее вина, она излечит его, хоть с того света вернет, и больше никогда не отпустит!

Дойдя до центра города, Ева уставилась на поместье с многочисленными статуями и колоннами, а потом юркнула в сад. Легкий ветерок помог подняться на один из балкончиков. Ева нажала на ручку и тихо проникла внутрь. Слуги еще спали. Девушка дошла до спальни своего несостоявшегося ученика. Щок спал, мирно подложив ладонь под голову. Ева села на кровать и коснулась его плеча, а когда мальчик вздрогнул и проснулся, приложила палец к губам.

– Тише, тише Щок…

– Госпожа, это вы! Как я рад вас видеть! – пробормотал спросонья Щок. – Вы к нам в гости?

– Нет, я проездом, – улыбнулась Ева. – Щок, помоги мне, пожалуйста. Мне нужна черная стрела, которую я подарила твоему учителю.

– Стрелу, госпожа? – повторил Щок, чуть заикнувшись.

Ева коротко кивнула.

Щок теперь проснулся окончательно и с удивлением смотрел на женщину, которую несколько недель представлял своей учительницей. С ее исчезновением, светлый облик слегка померк, а потом и вовсе затерялся в череде дней и магической учебы. Теперь она явилась к нему, осунувшаяся, с горящими глазами – то ли бледный призрак, то ли безумный дух. Но ее очарование действовало также сильно и безотказно. Мальчик стряхнул с себя остатки сонного оцепенения и выскочил из кровати. Щок принялся, совсем как взрослый, мерить шагами спальню, вызывая у Евы легкую улыбку умиления.

– Мастер всегда носит стрелу при себе, а на ночь складывает в большую шкатулку и запирает ее магией. Я пока не умею отмыкать такие сложные замки, госпожа, но если вы немного подождете, то я все сделаю!

– У меня нет столько времени, Щок! – хохотнула Ева. – Кажется, у меня вообще его нет. Но если ты видел ауру этого заклинания…

– Сиреневая с золотисто-зелеными побегами, похожими на цветущий вьюнок, – моментально выдал мальчик, остановившись посреди комнаты.

– Ого! – восхитилась Ева. – Ты действительно талантлив! Наверное, в будущем я пожалею, что отказалась учить тебя в пользу Кристабаля…

– У госпожи всегда будет возможность передумать! – плутовато ответил Щок с неожиданно изящным поклоном, и в его голосе невозможно было не различить ноток нахального учителя.

Еве потребовалась пара минут, чтобы создать и упаковать магическое плетение в маленький шарик. Щок аккуратно и немного опасливо принял светящееся голубоватое заклинание. Затем он вопросительно посмотрел на целительницу, ожидая указаний.

– Проберешься к шкатулке, проверь, что аура замыкающего заклинания осталась той же. Потом положи мое сверху на шкатулку и немного подожди. Когда заберешь стрелу, возвращайся скорее обратно. Я буду ждать тебя здесь.

– А если аура окажется другой? А если оно не сработает? – затараторил Щок, все еще недоверчиво поглядывая на сферу.

– Тогда тем более не теряй времени и возвращайся.

– Учитель меня убьет за такое… Или, что еще хуже, выгонит с позором и отправит обратно в деревню… – запоздало засомневался мальчик. Ева поднялась с кровати и успокаивающе положила ему ладонь на плечо.

– Не бойся, с Кристабалем я разберусь сама. У нас с ним давняя дружба и давние счеты. Он ничего тебе не сделает. Он же не дурак, терять такого ученика.

Щок расцвел от похвалы и от теплого прикосновения. Ученик мага кивнул и серой мышкой выскользнул из спальни.

За окном медленно занимался осенний рассвет. Он нехотя выбирался из-за края горизонта, ему уже не так сильно хотелось окрашивать мир яркими красками и играть теплом. Ева была благодарна ему за это. Предрассветные тени играли на руку и скрывали одно преступление за другим. Бывшая светлая целительница смотрела в окно и дрожала от одного лишь отблеска солнечных пожарищ над лесом. Она так стремилась все исправить, что уже не собиралась останавливаться не перед чем.

Щок быстро вернулся, тени еще не успели истончиться и приобрести нежно-розовый оттенок. В руке, прижатой к груди, он нес сокровище – черную стрелу, размером не больше швейной иголки. Едва Ева взяла ее, как стрела принялась увеличиваться в размерах и слабо мерцать. На ней ощущалось слабое касание ауры Кристабаля. Вот насколько был умен ее приятель, настолько же иногда он не разбирался в элементарных вещах. Даже увеличить стрелу не смог за столько дней, не говоря уже о применении.

– Госпожа, вы останетесь сегодня хотя бы на праздник?

– Какой праздник? – удивленно переспросила Ева, отвлекаясь от любования стрелой.

– Ну как же! Перелом осени! – широко улыбнулся Щок.

Ева вздрогнула и широко распахнула глаза. Нехитрые подсчеты указали на страшную правду. Из замка Темных она сбежала, когда до Перелома осени оставалась неделя и вот – он уже сегодня. Стало быть, она провела в лесу, в кошмарах, наведенных дзиргами, целую неделю?! Если они и хотели, чтобы Ева их защищала и все исправила, то отпустить ее нужно было гораздо раньше.

Щок тоже заметил резкую перемену, в, и без того бледном, лице Евы, и решил, что сболтнул что-то не то. Сделав шаг к девушке, он аккуратно спросил:

– Госпожа, что-то не так?..

– Я опоздала… – прошептала Ева и рухнула на смятую мальчишескую кровать. Щок прикусил язык и сел рядышком.

Ева крутила в руках стрелу и лихорадочно соображала. Магические разряды, живущие в стреле, покусывали и тихо щелкали. Ева потеряла целую неделю времени, за которую собиралась выкрасть стрелу, добраться до замка отца, предупредить его о готовящемся вторжении и сбежать с головой на плечах. Следующим пунктом было вызволение Артура. Теперь весь план пошел прахом, а запасного не существовало.

– То есть, вы уже никуда не торопитесь, Госпожа?

– Самые быстрые крылья не донесут меня туда, куда мне нужно…

– Но вы же все можете! – вознегодовал Щок. Ему было ужасно непривычно и неловко видеть всемогущую ведьму такой опечаленной и беспомощной. – Просто пожелайте и все получится!

– Просто пожелать… – пробормотала Ева.

Взглядом она продолжала ощупывать и осматривать стрелу. Под пальцами бегали искорки. Если она пожелала, чтобы Артур никогда не нашел ее и только ее собственное желание вернуло его – возможно, это сработает и на второй стреле? Не зря же стрела, как обещала Ева своему закадычному приятелю, «исполняет желания»… Не зря она видела в структуре заклинаний изменения… Тогда она страстно желала избавиться от Артура, тогда в ней клокотали эмоции. Сейчас, после всех испытаний, им на смену пришла удивительная опустошенность, граничащая с безразличием.

Где-то внутри снова шевельнулась Тьма, уже давно ставшая неотъемлемой частью Евы. Тьма напомнила, что всегда можно поступить неправильно и сбежать, заботясь о своей драгоценной шкуре. Ева со злостью и усталостью отмахнулась от подсказок Тьмы, как от надоедливого комара. Сложнее всего оказалось встать с постели. Новое заклинание на стреле и поднявшаяся откуда-то из глубин мольба о завершении круга дались куда легче.

В комнате, как всегда рядом с Евой, закрутился вихрь. Сперва медленный, он постепенно набирал обороты. Бумажки, карандаши, книги, ботинки, одежда и даже подушка, все закружилось в стремительном водовороте. Щок вжался в стену и с благоговейным ужасом и восторгом наблюдал за творящейся магией. Он мечтал, что однажды сможет также. Даже лучше! Ева вкладывала все больше энергии и постепенно гнула стрелу. Треск сломавшегося древка подбросил и встряхнул весь дом. Из гула ветра слышались лишь отдельные требовательные и отчаянные крики Евы:

– Отнеси меня… Домой…

Взлохмаченный и запыхавшийся Кристабаль забежал в спальню к своему ученику в тот момент, когда тень Евы окончательно покинула и этот дом, и Равендор. Он кинулся к вихрю и попытался вцепиться в руку предательнице, но выхватил лишь старый башмак. В ярости он швырнул обувь на пол и обратил весь свой гнев на Щока:

– Эта блудница приходила сюда и подговорила тебя помогать ей?!

– Да, госпожа только что была здесь… – пискнул Щок, забившись в угол.

– И ты помог ей?!

– Как я мог отказать…

– Действительно.

Кристабаль хмыкнул и еще раз поднес к глазам записку, которую обнаружил внутри пустой деревянной шкатулки. Там было выведено красивым, абсолютно евиным почерком извинение за проникновение со взломом и кражу, а также описание одного из сильнейших лекарских заклинаний с подробной схемой плетения. Знала, бесноватая, чем его подкупить.

А где-то вдалеке раздался тоскливый вой большого пса…

Сильнейшая магия, пропитавшая стрелу, насыщенная кровью, желаниями и эмоциями, перенесла Еву прямо в старый замковый садик матери. Она едва удержалась на ногах и успела ухватиться за край каменной скамьи. В утреннем воздухе разносился запах гари и дыма. Девушка тревожно повертела головой и не смогла сдержать подступивших слез.

Сад горел. На ветках магнолий вместо пышной листвы и бутонов сидели огненные всполохи. От трав и кустов остались одни хрусткие обугленные остовы. Роскошные кусты лилий обратились в прах. Тщательно прибранные дорожки засыпаны мусором и пеплом.

Ева отчаянно закричала, и горе, пополам с яростью, придали сил. Теплое серебро под кожей тоже горело, чувствуя и разделяя боль хозяйки. Огонь, всегда огонь, всегда он преследует. В воздухе начали собираться капли. Ева вытягивала их из земли, из разбитых и разрушенных фонтанчиков, из далеких облаков. Когда над трещащим и плачущим садом повис целый водяной шар, целительница обрушила его на все горящие ветки, все очаги пожара. Огонь недовольно зашипел и сдулся, оставив после себя головешки и запах влажной древесины.

Ева, абсолютно мокрая с головы до пят, бросилась прочь из сада. Освобожденный от напасти, теперь он будет медленно восстанавливаться и зализывать раны. Сад был благодарен, и там, где ступала нога Евы, из земли появлялись одинокие ландыши. Из-за дымящихся деревьев повыглядывали местные духи. Они уже и не надеялись встретить здесь младшую дочку хозяина. Уж тем более не рассчитывали, что она придет помогать. После всего…

Белоснежный замок тоже горел. Ева бежала к главному входу в сад, подобрав юбки истерзанного черного платья. Про себя она не могла не отметить всей горькой иронии ситуации – она убегала из горящего замка, чтобы попасть в горящий замок. Только теперь горел ее родной дом. Место, в котором она провела полжизни. Место, где она была когда-то очень счастлива и очень несчастна.

Она не успела. Снова в груди шевельнулась Тьма, но Ева не дала ей возможности произнести хоть звук. Здесь, дома, Тьма теряла всякую власть над помыслами Евы. Она должна спасти свою семью. Во что бы то ни стало!

Огонь покусывал и трепал старинные гобелены, развешенные по каменным стенам. Пробегая мимо, Ева тушила их одним взглядом. Но чем дальше она пробиралась, тем больше было пожарищ, тяжелее становилось дышать. Все вокруг заволакивало серой, гибельной дымкой. Огонь коптил стены белого мрамора, оставлял на них черные угольные следы. Тьма пришла в замок.

Впереди в проходе лежал человек, облаченный в полный серебристый доспех. Из его груди торчало три черных стрелы. Сердце Евы замерло от нехорошего предчувствия, в глазах потемнело. Она подбежала и вгляделась в лицо погибшего. Немолодой, серые, слегка обагренные кровью, закрученные усы, закатившиеся глаза. Он казался смутно знакомым, явно кто-то из гвардии отца. Но, самое главное, что это был не Артур. И Ева была уверена – Артур еще жив. От ее руки он не мог умереть.

А, может, только от ее руки и мог…

Ева закрыла глаза павшему воину и прочитала над ним короткую молитву. Это было обязательным ритуалом для любой целительницы – выразить почтение и избежать магической отдачи. Оттащив его немного из прохода, Ева кинулась дальше, искать своих. Искать живых. Тех, кому может потребоваться ее помощь.

Звуки сражения донеслись через несколько поворотов. С сердцем, неистово стучащим в ушах, Ева выглянула из-за угла, чтобы оценить обстановку. Трое людей отца сражались с пятью Черными рыцарями. Раздавались крики, нестерпимый лязг стали и удары. Силы были неравны, и противники теснили.

Выдохнув и пару раз прошептав священное «эсто», Ева выскочила и кинула в рыцарей несколько крупных огненных шаров. Враги, не ожидавшие магического нападения, не успели отреагировать и установить защитные купола или хотя бы щиты. Их черные доспехи раскалились докрасна, рыцари истошно заорали. Стражи замка приободрились и с новой силой вступили в бой.

Сила клокотала в Еве. Она быстро подняла и просмотрела ауру бойцов. Двоим требовалась срочная помощь, в пылу битвы они не замечали, как кровь покидала их тела. Ева создала белоснежные плетения, вложив в них не только исцеляющую магию, но и немного сияющей отваги. Паутинки легли на воинов и закупорили свежие раны. А потом снова досталось доспехам Черных рыцарей. Кажется, при них все же был штатный маг, но он оказался не настолько искусным, как Ева. Все его блокирующие заклятия отпирались и рассеивались парой несложных ключей. И доспехи начинали пылать вновь.

Обретя неожиданного союзника, стражи замка за считанные минуты разобрались с нападавшими. Пол был устлан телами, обломками доспехов и стрелами с черным оперением. Один из воинов отца пал, и Ева вновь проделала скорбный ритуал. Второй погибший на ее пути. Сколько еще их будет?

– Вы очень вовремя появились, Госпожа! – прогудел старший из воинов. – Если б не вы, то на этом полу лежали бы мы.

– Как это все произошло? – прохрипела Ева. Голос срывался, то ли от дыма, то ли от застрявшего в горле отчаяния. – Когда?

– На рассвете, – ответил воин и сплюнул на труп одного из Черных рыцарей. – Они застали нас врасплох, во время смены караула. Вломились сюда, словно стая бешеных ворон, принялись сметать все, что под руку попадется.

– Сколько? – только и смогла выдавить Ева.

Сердце заполошно колотилось, во рту стоял острый привкус крови, подкатывала дурнота. Тьма облизнулась и попросила еще. Ева хотела и не хотела слышать и знать. Слишком больно. Слишком много во всем этом ее вины.

– Что, Госпожа?

– Сколько их было?

– Не меньше двух сотен, – хмуро проговорил воин. И внезапно добавил. – Зря я повелся на уговоры Лилии. Не смог убить наследника Темных, а они теперь начали войну…

Ева вздрогнула и подняла на воина огромные зеленые глаза. Мгновение узнавания. Перед ней стоял Эсте́бан Ви́згем, любовник и главный фаворит ее старшей сестры, по совместительству, начальник стражей и караулов замка.

– Как ты сказал? Лилия?.. – переспросила Ева. Теперь она была уверена, что горло сжимает спазмом отчаянных криков. Если Эстебан сейчас подтвердит свои слова, это значит…

– Да нет уж никакого смысла скрывать все! – в сердцах воскликнул Визгем. – Мы с Тигрицей давно любим друг друга, только она помолвлена с детства с этим, проклятым отпрыском Темных. Династический брак, все такое. Она все меня подбивала настичь паршивца и прикончить, тогда мы смогли бы свободно раскрыть всем нашу любовь и пожениться. Кто ж знал, что Темные так быстро во всем разберутся…

– Они хитры… – тихо пробормотала Ева, срочно найдя опору в подкопченной стене.

– Как тысяча чертей! – почти закричал Визгем, крепко сжал кулаки и потряс ими в воздухе. Злость и недоумение сочились из него. – Госпожа, может вас проводить в безопасные покои?

– Ни в коем случае! – резко замотала головой Ева. – Я должна найти отца и Лилию.

– Последний раз их видели в тронном зале, – отрапортовал воин. – Мы как раз собирались туда. Пойдете с нами?

– Нет, у меня свой путь.

– Тогда, пусть пребудет с вами благодать Заповедного леса.

Отсалютовав, воины скрылись в ближайшем коридоре. Тогда Ева смогла перестать держать осанку и устало привалиться к спасительной стене. Счет жизням шел каждую минуту, но ей требовалась хоть минута отдыха. Ева устало потерла глаза. Из всего этого выходило, что Артур всегда говорил правду. Может, где-то недоговаривал, но, в основном, был абсолютно честен. Это она юлила, замалчивала и вела себя отвратительно, в конце концов, чуть не убив его. Так только Темные ли лгут?..

Может ли раскаяние все исправить?..

Способен ли человек, которого и так неоднократно предали, и обвинили во всех грехах, на прощение?..

Ева сцепила зубы и решила отложить эти сложные вопросы до лучших времен. Розовая жемчужина сверкнула в ярких лучах утреннего солнца блеском Неста́ны.

Отдышавшись, Ева накинула на себя полог света, слившись с белоснежными стенами замка. Дальше она пробиралась практически на цыпочках, старясь не привлечь к себе внимание не только сражающихся воинов, но даже повисшего в коридорах смога. Где могла, целительница помогала своим, запечатывая раны и предавая веры и бодрости духа, которых ей самой так не хватало.

Павших защитников было больше. Они лежали в лужах крови или испускали последний дух, тяжело привалившись к святым стенам. Кровь стыла в жилах Евы. Магия, чувствуя настроение хозяйки, находилась в смятении, разбрызгивалась повсюду светящимися пятнами. Нужно помочь всем, нужно сопроводить к духам на ту сторону в последний путь, но на третьем десятке Ева сдалась. Враги накрыли замок Светлого штормовой волной, затопили Тьмой и кровью.

Все проходы к Тронному залу были перекрыты. Где-то бушевало негасимое пламя, где-то обвалилась тяжелая крыша, где-то на карауле стояли сами Черные рыцари. В этот раз они сменили тканевые маски на уродливые рогатые шлемы. Они нагоняли ужас, и Ева бежала от них в поисках нового прохода.

Память тихо подсказывала последний вариант. Из дыма и гари глянули ласковые темные глаза, теплые пальцы переплелись с холодными пальцами Евы и повели вперед. Ева знала дорогу. Сердце больно и тоскливо замерло, затем забилось спокойно, размеренно. У нее свой последний путь.

Не зря замки Темного и Светлого были словно братья-близнецы. Кто, зачем и когда создал их такими, разбросав по всему континенту и провинциям, Ева не знала. Наверное, никто, кроме древних пыльных фолиантов уже не знал. Ева изучила известную часть своего замка, Артур показал темную, скрытую. Ева пробиралась тайными коридорами, нажимала на спрятанные за гобеленами кнопки, отводила в сторону паутины, свисающие толстыми шерстяными нитями. Многовековая пыль хрустела под ногами. Светлым не нужны темные коридоры, они не подглядывают и не шпионят друг за другом.

– Зря... – горько прошептала Ева, отвечая собственным мыслям. – Может тогда мы не проморгали бы проделки Лилии или подготовку Темных...

Может тогда отец спас бы ее от искушения Темным.

Пыльный коридор заканчивался тупиком, но Ева знала, стена хрупкая и подвижная, она опустится вниз, стоит только нажать на незаметную выемку. Артур показал ей этот лаз в тронный зал, чтобы они могли наблюдать за советами Темного. Но, то ли Темный оказался умнее и прознал о шпионах, то ли советы он всегда проводил в небольшом кабинетике – они так ни разу и не смогли никакого обнаружить за стеной. Зато, как приятно было целовать его губы в тишине и темноте потайных коридоров.

На секунду Ева замечталась и замешкалась. Она все еще верила в то, что Артур способен простить. Секунда промедления стоила очень дорого. В зале за тонкой стеной раздался надрывный крик. Кричала Лилия.

– Не подходи, ты, предательница! Как посмела явиться сейчас сюда, с ними?!

Ева вздрогнула и резко отняла пальцы от выемки. Никогда раньше она не слышала, чтобы Лилия так надсаживалась. В ее голосе звенела ярость пополам с отчаянием. От звуков ответа Еву намертво пробрало ледяным холодком, даже согревающее серебро под кожей не помогло.

– Ну же, девочка, к чему этот спектакль? Мы пришли забрать свое.

Шипящий низкий бархатный голос, живший в голове Евы всю ее жизнь. Голос, подбивавший на самые дикие поступки. Он снова здесь, в ее доме. Ева прошептала заклинание, и стена стала прозрачной для смотрящего. Одни духи знают, почему в тот момент она не потеряла сознание и не умерла на месте от ужаса.

Воины, шедшие спасать ее отца, лежали распластанными и раздавленными на полу разгромленной тронной залы. Растрепанная и бледная Лилия держала в руках небольшой кинжальчик, инкрустированный синими сапфирами. Ее огненные кудри поломались и больше не блестели, одежда была изодрана и заляпана кровью. Она защищала отца, Светлого Лоуреса, тяжело привалившегося к спинке трона. Отец дышал с трудом, отрывисто, глаза его были устало прикрыты. От них не ощущалось никакой магии, ни капли, будто сильнейшие маги семьи Ингбад разом потеряли все свои магические силы. Ева шевельнула пальцами и попыталась направить невидимый ручеек поддержки, но натолкнулась на плотную стену. В зале стояла сильнейшая магическая преграда.

Напротив Лилии стояли двое Темных в окружении пятерки Черных рыцарей. Отец и сын расслабленно посмеивались, глядя на откровенно испуганную Лилию. Черные рыцари обтирали кровь с мечей о тела убитых защитников замка. Им, казалось, вовсе не было дела до магических разборок.

Сердце Евы билось где-то в пятках, к горлу подкатил тяжелый колючий комок паники и тошноты. Двое против семерых. Лишенные магии против магов. Если она сейчас выскочит, то тоже окажется в ловушке. Нужно дождаться правильного момента…

– Вы и так забрали у нас все, – с ненавистью выплюнула Лилия. – Даже эту дрянь перетянули на свою сторону. В прочем, чего удивляться, она с рождения – бракованная!

Ева в недоумении захлопала глазами. Откуда было Лилии знать об ее участии во всей этой истории?

– Ты, видимо, говоришь о своей маленькой сестричке? – ласково проговорил Темный.

– Ведь вы ее, эту черную предательницу, притащили в наш дом, или глаза обманывают меня, и я вижу не ее постылую рожу?! – выкрикнула старшая сестра, помахивая выставленным вперед кинжалом.

Ева решила, что у Лилии от пережитого все же помутился рассудок, так горяча и безумна была она сейчас. Но оба Темных как-то одинаково хмыкнули, сделали по шагу в сторону и взору Евы предстала… Ева.

Целительница покачнулась, как от удара по лицу, и вцепилась скрюченными пальцами в камень стен. Вперед вышла Подделка, та самая часть заклинания, которую Ева оставляла взамен себя в лесу. Копия Евы в длинном черном платье, с распущенными черными волосами, что должна была сбивать с толку крестьян Зеленого Дола. Вот куда уходила часть магии, которую вливал в нее Темный, вот почему ее не искал отец, вот почему ее так легко отпустили из замка! Все это время у них был запасной план!

– Вам нужно было больше любить свою младшую дочь, – ощерился Темный Эйлур. Он все еще неважно выглядел, но уже спокойно стоял на своих двоих и даже мог сражаться. Лара все же оказалась сильной магичкой. – Тогда, возможно, она не захотела бы поменять сторону.

– Нужно было убить ее, когда она родилась… – тихо просипел с трона отец.

В зале повисла тишина. Даже больное сердце Евы перестало надрывно биться, а дыхание замерло, остановилось.

– Вот как? – подхватил веселящийся Темный. – Вы, очевидно, очень хороший отец, Светлый Лоурес! Не смогли ни убить, ни воспитать, ни удержать родную дочь!

Подделка стояла молча, безвольно опустив голову, как кукла. Ева хотела броситься в зал, закричать, прекратить весь этот фарс. Она, настоящая Ева, здесь, она пришла помочь своей семье. Но она стояла за стеной и продолжала наблюдать за развернувшимся представлением, словно зритель. Словно сама стала такой же безвольной куклой.

Лилия попятилась, не сводя злобного, немигающего взгляда со своих противников. Светлый Лоурес поднял голову и сплюнул кровь на пол. В области живота по его белоснежным одеждам медленно расползалось красное пятно.

– Я дал нам шанс. Ей, себе, нашей семье… – горько улыбнулся отец. – Я тогда победил вас, вернулся с войны триумфатором, чтобы обнаружить дома разоренное гнездо, умершую родами жену и дочь с темной аурой, взамен погибшего в бою Светлого сына…

По щекам Евы покатились слезы. Неужели за всю жизнь ее никто не любил по-настоящему? Неужели даже отец, дорогой отец, терпел ее, заставлял себя ее любить? Он действительно сожалел, что не убил родную дочь?

Разве может ее аура быть темной?! Ведь она – Светлая целительница!

Будто отвечая на отчаянные мысли и мольбы Евы, ее отец махнул рукой и прошептал тихое:

– Áurus…

Воздух в зале затрещал, словно полено в камине. Мощная энергетическая волна смела магический барьер и ауры всех присутствующих проявили себя в полной мере. Нестерпимо-белоснежная аура Светлого Лоуреса. Рыжая, тигриная аура Лилии. Чернильно-могильная аура Темного Эйлура. Ночная с крапинками звезд аура Темного. Пыльная аура Черных рыцарей. И всякое отсутствие ауры у Подделки.

Светлый Лоурес весь подобрался и, превозмогая боль, подался вперед, рассматривая Подделку. Лилия тоже замерла с возгласом удивления на губах. Подделка все также не двигалась, опустив голову, и длинные черные волосы скрывали ее лицо.

– Вы кого сюда притащили?! – отчаянно заорал Светлый Лоурес, в глазах его взметнулась буря. А затем, неожиданно сник, будто в крик вложил все остатки сил.

Подделка подняла голову. Из ее глаз текли черные слезы, а лицо перекосило кривой зубастой ухмылкой от уха до уха.

Ева замерла в восхищении. Вокруг клубилась ее собственная аура, цвета дымчато-серого кварца. Изнутри она светилась и переливалась гранями серебра, ловила солнечные лучики, вбирала их в себя и блестела еще ярче. Опасную дымку разгоняло волшебное, теплое серебро.

– Ева, фас! – громко, с особым наслаждением приказал Темный.

И Подделка бросилась вперед, выхватив из-за пазухи сверкающий нож.

Ева закричала, что было сил. Пальцы быстро нащупали потайную кнопку, и она влетела в тронный зал. Появление на сцене еще одного игрока заставило всех участников на миг остолбенеть. Лилия отмерла первой и бросилась наперерез Подделке. Сапфировый кинжал раскалился докрасна, с ладоней сыпались огненные искры и ручьи. Девушка правильно рассчитала, копия не умеет колдовать и сможет только орудовать лезвием. Сталь столкнулась со сталью. Подделка зашипела.

Ева бросилась к отцу. На Еву ринулись Черные рыцари. Оба Темных стояли на своих местах, не шелохнувшись, недобро поглядывая вокруг. Темный Эйлур переложил длинный меч из одной руки в другую и хмуро поглядывал на потасовку.

Лилии пришлось непросто. Она сражалась с Подделкой, пыталась перебороть ее нечеловеческую силу и напор. Подделка теснила и наседала, она не гнушалась лягаться и даже попыталась укусить соперницу. Оскорбленная до глубины души Лилия хорошенько пнула магический продукт в ответ, что Подделке даже пришлось отскочить, потирая ушибленную ногу.

Ева боролась сразу со всеми Черными рыцарями. Пробиться к отцу никак не удавалось, он сидел на троне и обводил залу бесконечно уставшим взглядом. Ему было все равно. Он устал бороться. Сейчас, в тот момент, когда его дом пал, а дочери вели свой последний бой, он решил прекратить сопротивление. В перерывах между магическими атаками, Ева пыталась докричаться до отца, но он не обращал внимания.

Огненные заклинания особенно хорошо помогали от Черных рыцарей. Сварив заживо в доспехах уже двоих, Ева смогла обратить внимание на Лилию. Сестра медленно начинала сдавать. Она была хороша в магических атаках, но драки на ножах или на кулаках не любила. За нее всегда кто-то заступался. Но Эстебан Визгем давно испустил дух и теперь лежал у ее ног в луже собственной крови. Ева отсекла от своей силы небольшую часть, спеленала ее и направила исцеляющее заклинание сестре. Лилия брезгливо отмахнулась и не приняла помощь.

[ image27 ]

Темные, устав наблюдать за дракой, в которой они начали терять воинов, зашептали заклятия. Подделка встала, как вкопанная, и Лилия с удвоенной силой набросилась на противницу. Но ни один удар не попал по Подделке, она стала прозрачной, бестелесной. Только кухонный нож, украденный из избушки в лесу, подрагивал в сведенной судорогой руке. Ева отвлеклась и принялась практически наобум творить противозаклинание, сама не понимая, к чему ведут эти двое.

Один из ослабевших Черных рыцарей извернулся и попытался вонзить клинок Еве в грудь. Девушка дернулась и сталь вошла в плечо, чуть повыше сердца. Дышать сразу стало невыносимо больно, рот наполнился слюной и кровью. Ева коротко вскрикнула и доспехи всех троих, оставшихся на ногах рыцарей, запылали невыносимым огнем. Рыцари кинулись врассыпную, обгоняя собственные крики. Ева рухнула на колено и приложила ладонь к груди, пытаясь быстро исцелиться.

Светлый Лоурес все также безучастно наблюдал за происходящим, за тем, как родные дочери стремились защитить его. Он смирился. Он не сопротивлялся. Его круг должен быть закончен здесь и сейчас.

Подделка вдруг неестественно выгнулась и взвилась под потолок. Лилия присела от неожиданности и задрала голову. С диким визгом победительницы полупрозрачная Подделка с полностью почерневшей кожей спикировала на трон отца. В ее руке был крепко зажат кухонный нож.

Лилия и Ева, не помня себя от ужаса, кинулись защищать отца.

Остро наточенное лезвие рассекло белоснежные одежды, мягко вошло в стареющую плоть, не остановилось в сердце и вышло кончиком из спины меж ребер.

Вздох.

Отчаянные, полные ужаса крики.

Серая пыль, осыпавшаяся на умирающего мужчину.

Судорожный вздох.

Горячие горькие слезы.

Неистовый громкий смех победителей.

Сладкий вкус реванша.

Последний вздох.

Мольбы и молитвы.

Остановившееся сердце.

Неистовый исступленный крик.

Громкий лай собаки.

Крепкие руки хватают и тянут во тьму.

Вздох.

Тишина.

Отчаяние…

Ева билась, брыкалась и кричала. Ей нужно срочно вырваться и бежать помогать раненному отцу. Она видела, его глаза еще были открыты, когда Тьма накрыла и куда-то потащила. Ева лягалась, пиналась и стремилась вырваться, но что-то крепко удерживало ее на месте. Устав бессмысленно биться, как муха в паутине, девушка дала волю разрывающим ее слезам и неистовому крику. Тогда тиски ослабли, и Ева скатилась на острую, словно иголочки траву. Трава пахла свежей гарью.

Девушка села, прислонив лоб к коленям, и принялась колотить кулачками по земле. Слезы лились градом, но сердцу не становилось лучше. Громкие крики сорвали голос, но не перестали душить. Он мертв. Он мертв окончательно и никакая сила в мире не способна вернуть отца к жизни.

Кто-то мягко и тепло приобнял Еву со спины, закрыл ее всем телом от бесчеловечного и жестокого мира. Теплое дыхание коснулось ушей.

– Я ведь обещал, что ты не сможешь так просто уйти от меня.

Ева охнула и зарыдала еще громче. Зажмурившись, она закрыла уши ладонями и ничего не хотела слышать. Это все неправда, ложь, иллюзии, морок. Это то, что Темные умеют делать лучше всего – лгать и обманывать несбыточными надеждами. Он не мог быть здесь, не мог… Но руки продолжали крепко обнимать. Ева чувствовала живительное тепло. Тепло, дарящее покой и веру в собственные силы.

– Это не ты… Я ранила тебя, чуть не убила… – шептала Ева в колени.

– Ранила, но не убила, – раздался над ухом горький смешок. – Обернись и сама все увидишь.

Ева разлепила уставшие от слез и переживаний глаза, чуть поежилась. Мягкие руки отпустили, оставляя после себя легкий озноб. Целительница резко обернулась, страшную правду лучше узнавать сразу, не по частям. Перед ней на коленях стоял Артур. Все те же каштановые волосы, все та же легкая ухмылка. Но верхнюю половину его лица скрывала плотная черная полумаска без выреза для глаз. Она была отдаленно похожа на те, что носили Черные рыцари. Из-под маски проглядывали покрасневшие и обожженные участки кожи. Его темное платье запылилось, плечи поникли, ушла и молодецкая осанка. Он немного осунулся и выглядел не бодрее самой Евы.

Рука слабо коснулась поврежденной щеки. Артур поморщился и шикнул. Ева одернула ладонь и присмотрелась повнимательнее. Для профессионала ее уровня знаний не стоило труда отличить магические ожоги от обычных. Кто-то даже пытался подлатать их, но раны нанесены слишком уж умело. Ева вздрогнула и прикусила губу. Сердце сжалось от ненависти к себе и к тому безумию, что напало на нее. Всего этого можно было избежать, научись Ева вовремя пользоваться разумом, а не эмоциями.

– Ну как? – спросил Артур, криво ухмыльнувшись. – Жить буду?

– Будешь… – одними губами прошептала Ева. – Я помогу. Я сделаю все возможное и невозможное.

Исцелить любимого, который нашел ее даже в пылающем аду – вот ее главная цель. А следующей, будет месть за бесконечную ложь, поруганную честь семьи и убитого отца.

– Как ты нашел меня? Почему не остался в замке отца?..

– Я шел по твоему следу, – ответил Артур. – Помнишь, ведь я умею перекидываться в собаку. Не остался, потому что никогда не планировал там оставаться.

– Но это невозможно… – прошептала Ева. Она снова касалась лица Артура, всматривалась, запоминала детали, сердце продолжало надрывно болеть, разум топили сожаления и самобичевание. Хорошо, что сейчас он не видел ее боли. – Я пользовалась порталами…

– Я тоже пользовался порталами, – хмыкнул Артур и перехватил руку Евы. Губы ласково коснулись замерзших дрожащих пальчиков. – А потом мне помогли Хозяйки.

– Хозяйки? – заикнулась Ева, и глаза ее распахнулись. – Хозяйки леса?

Артур кивнул.

– Я долго бродил по лесу, но не мог найти тебя, лишь чувствовал твое присутствие всюду, где бы я ни находился. А потом оно исчезло, это ощущение... Я ужасно устал, и почти отчаялся. Тогда пришли Хозяйки и позволили воспользоваться своими тайными тропами. Ими же они выведут нас из замка. Они обещали.

– Но почему… – прошептала Ева. – Почему они помогают тебе?

– Наверное, я им нравлюсь, – хохотнул Артур.

Поднимаясь с земли, Ева едва верила своим глазам и ушам. Артур, ее Артур, даже ослепленный, не терял чувства юмора и присутствия духа. Он по-прежнему не сердится на нее, не держит зла. Он искал и пришел помочь ей. А Ева уже успела сотню раз сдаться и сотню раз решить продолжать борьбу.

– Прости… – прошептала Ева, прикусив губу.

– Давай, потом поговорим об этом, – хмыкнул Артур. – Мы и так потеряли здесь много времени.

Они находились в разоренном и дотлевающем саду. Саду, который когда-то принадлежал матери Евы, а затем сестре. Девушка то и дело прислушивалась, ожидая нападения отовсюду, ожидая, что Черные рыцари найдут их и вернут пленницу и сына Темному. Но вокруг было тихо и мрачно. Усталость от бесконечных тяжелых дней пыталась взять верх, но девушка держалась, иногда подпитывая целительной магией себя и возлюбленного. Слепой Артур уверенно вел Еву к небольшой полусгоревшей дубовой рощице в дальнем конце сада. Еве оставалось только удивляться подобной осведомленности.

Сердце Евы кольнуло. Ей нужно проверить кое-что еще. Быстро моргнув, она выпустила магическое зрение и присмотрелась к ауре Артура. Аура чуть побледнела и больше не переливалась так ярко, как раньше. То был символ его болезни, этой ужасной слепоты, наведенной ее рукой. Но серебро, блестящее, словно зимний снег под лучами солнца, виделось очень четко, почти осязалось. Такое же серебро, как теперь в ее собственной ауре. Такое же серебро, которое теперь разливалось теплом у нее под кожей. Темный что-то говорил о «первом мужчине». Видимо, теперь они с Артуром по-настоящему навсегда связаны. И от этой мысли вдруг стало так хорошо и спокойно, как только может стать от надежного слова «навсегда».

Им оставалось пройти пару шагов до ближайшего дерева, как из-под земли выбрался зеленоватый дух. Его бледное тельце изрезали, как разломы, черные разводы, да и выглядел дух неважно. Перед Артуром он почтительно поклонился, на Еву глянул быстро и неприязненно.

– Хозяйки предлагают вам последнюю помощь, – прошептал дух. – Идите за мной.

Артур сделал шаг навстречу голосу и оступился.

– Давай я поведу. Я буду твоими глазами, – глухо предложила Ева.

– Пожалуйста, – грустно улыбнулся Артур.

Дух еще раз посмотрел на сбегающих любовников и резво направился к деревьям. Ева двинулась следом. Артур не отставал. Их пальцы крепко переплелись, тепло тянулось к теплу.

Их никто не преследовал, никто не пытался остановить. Это нервировало Еву. Их будто отпускали и это было слишком легко.

В небольшой дубовой роще, выращенной рукой отца, невозможно было потеряться. Но они шли уже довольно долго, а роща не кончалась каменной стеной. Дух бежал вприпрыжку, даже что-то тихо насвистывал. С веток деревьев срывались призрачные птицы и пропадали в воздухе. Повсюду сновали тени и силуэты хищных белок. Ева шла, задержав дыхание. Волшебная тропа давила на нее всей мощью раздраженного и негодующего Заповедного леса. Он требовал действовать немедленно, собраться и начать исправлять все, что Ева успела наворотить.

– Сперва я верну ему зрение, – ответила Ева лесу тихо, но твердо. – Это тоже – моя вина.

Лес недовольно зашумел ветками, посыпал шишки и желтые листья на головы. Задул крепкий ветер. Дух сбавил темп и принялся опасливо озираться.

– Он – все, что у меня есть, – продолжила спор Ева уже немного громче. – Я не брошу его, потому что он никогда не бросал меня.

Лес загудел. Отовсюду под ноги полезли кривые коряги и старые трухлявые пни. Ветер толкал и рвал одежды. Дух перешел на шаг. Он, то и дело, враждебно посматривал на девушку через плечо.

– Я помогу ему, потому что я так решила! – наконец закричала Ева лесу. – Я знаю свои обязательства перед тобой, но и ему я должна не меньше!

– Все, пришли! – взвизгнул дух и резко нырнул под одну из веток. – Дальше пути нет.

Ева крепко вцепилась в пальцы Артура и потащила его за собой. Дух едва успел отскочить с дороги и растворился меж деревьев.

– Кажется, Заповедному лесу не очень понравились твои слова, – хохотнул Артур, отбивая носки сапог о коряги. – Думаю, он не привык к тому, чтобы ведьмы так с ним разговаривали.

– Пусть привыкает! – фыркнула Ева. После событий в замке к ней начало медленно возвращаться самообладание. Как настоящий воин, горевать и скорбеть по павшим она будет позже, в безопасном месте. И немалую толику в этом сыграла теплая поддержка Артура. Она наполняла Еву, расправляла грудную клетку, успокаивала сердце. – Ему еще долго от меня не избавиться.

– Наверное, в конце и он не захочет. Учти, делить тебя с ним я буду только на правах полного обладания.

– Этого не потребуется… – улыбнулась Ева.

Вскоре ветки перестали хлестать по рукам и лес закончился. Ева и Артур стояли на небольшом пригорке. Казалось, совсем недавно именно отсюда они начали путешествие к замку Темного. Теперь они возвращались обратно.

Ева смотрела вниз и сердце ее вновь болезненно сжималось и сбивалось с ритма. На уставшие глаза вновь наворачивались слезы, а сознание подсказывало, что и в этом ее вина тоже есть.

Неубранные поля вокруг Равендора горели. Горел и сам город. Над каменными стенами повис черный смог. Он затянул серое осеннее небо. Меж небольших селений метались люди. За ними гонялись многочисленные темные тени. Черные рыцари продолжали свою месть Южной Калирии.

[ image28 ]

– Что ты видишь? – резко спросил Артур, выхватывая Еву из тяжелого созерцания.

Девушка вздрогнула, смахнула слезы и ответила:

– Там, внизу, Черные рыцари, они жгут поля, дома и амбары. Равендор горит. Эта зима будет голодной.

Артур сжал ладонь Евы так, что она охнула. На его лице заходили желваки, грудь вздымалась тяжело. Ева вдруг поняла, если бы не слепота, он уже бросился бы с мечом наперевес на гвардию собственного отца.

– Артур?.. – позвала она.

– А говорил, что не воюет с мирным населением, – горько выплюнул Артур. – Что этим только Светлые занимаются.

– Нам нужно убираться отсюда, – вздохнула Ева. – Нас только двое, а их – целые летучие отряды.

– Куда мы направимся? У тебя есть какой-то план?

– Домой… – грустно прошептала Ева. У нее теперь есть только один дом. – Нам надо затаиться на время.

Артур отпустил руку и сделал пару шагов назад. Ева продолжила вглядываться в грунтовую дорогу, пролегающую меж горящих полей. Нужно выбрать наиболее безопасный, скрытный вариант, просочиться сквозь город и выскочить с другой его стороны. Может, удастся кому-то помочь при этом.

Ева почувствовала прикосновение теплого шершавого языка к ладони и вздрогнула. Рядом стоял ее большой черный пес. Он довольно махал хвостом и топорщил уши. Пес переводил осмысленный взгляд с Евы на город и обратно. Кажется, слепота ему не мешала.

– Артур? Ты в порядке?

Вместо ответа пес с громким лаем кинулся вниз с пригорка. Ева перекинула через плечо длинную черную косу и бросилась следом. Раз уж Артур решил привлечь к ним внимание всей округи, так тому и быть.

Старания черного пса не прошли даром. Возле первого же селения на них бросилась пара Черных рыцарей. Девушка, которую они грязно терзали, опустила задранные юбки и, громко голося, бросилась в избу. В Еве клокотал гнев, стоило только увидеть насильников. Именно с попытки изнасилования закрутилась вся эта дурная история. Тогда Еву спас лес. Теперь она сама станет спасением.

Пес бросился на одного из закованных в броню рыцарей. Зубами он не мог прокусить сталь, зато смог дезориентировать. Ева применила на обоих машущих мечами рыцарей свое полюбившееся заклинание нагрева. Металл раскалился докрасна, и злодеи громко заголосили. Мечи выпали из ослабевших пальцев, они принялись рвать с себя доспехи. Повезло, что Черные рыцари не владели магией и не могли прекратить действие заклинания. Убедившись, что эти двое больше не представляют опасности ни для кого, кроме себя, Ева и черный пес продолжили свой бег к городу.

Чем ближе был Равендор, тем тяжелее было дышать. Каменный город горел, словно большая поленница, источал запах гари, едкого жира и крики. Еве и псу пришлось расправиться еще с несколькими Черными рыцарями, прежде чем они добрались до когда-то безопасных стен.

Из разоряемого города бежали люди. Бежали аристократы в каретах с вензелями, нагруженные тяжелыми коваными сундуками с задернутыми шторками. Бежали буржуа на открытых колясках с бабами и красивыми дочерями. Бежали обычные горожане на телегах с инструментами, мелким скарбом и большими семьями. Маги и астрословы сбежали раньше всех, самые талантливые из них пользовались порталами, самые богатые – драгоценными портальными камнями. Возле Главных Северных ворот возникали заторы, и люди кидались друг на друга, кричали и кляли духов.

– В полях сейчас находятся Черные рыцари! – кричала Ева, пытаясь остановить бегущих. – В городе безопаснее!

– Вот и оставайся там сама! – прикрикнул на нее один из спасавшихся, банкир, судя по одеждам. – Совсем ослепла, что ли, город-то горит!

И он стеганул лошадь по спине. Несчастное животное взвилось и бросилось в образовавшийся в воротах просвет, едва не придавив Еву. Пес злобно гавкнул ему вслед.

На привратной площади, помимо бегущих людей, собирались стражи города. Они крепко держали в руках копья, пики и алебарды, но в их глазах читались непонимание и страх. Некоторые из старших стражей пытались навести порядок среди людей, но люди слушали их не больше, чем Еву.

– Где же Светлый Лоурес со своей гвардией? – донесся до Евы испуганный голос. – Почему они не пришли защитить нас?

– У Светлого Лоуреса своя битва! – прикрикнул на солдата старший. – Они обязательно придут к нам на выручку, но позже.

Светловолосый паренек с наивными голубыми глазами кивнул словам командира и приободрился. Внутри Евы все сжималось и переворачивалось. Она знала чуть больше. Она знала, что ни Светлый Лоурес, ни его гвардия не придут. Может быть, Лилия сможет?.. Пес схватил Еву за подол платья и потянул дальше. Напоследок девушка быстро сплела и накинула на доблестных воинов города паутинку стойкости и скорого исцеления ран.

Пробегая мимо брошенных домов, Ева легонько поджарила парочку вездесущих мародеров. Повсюду под ногами валялись брошенные и забытые вещи, обрывки одежд и обломки сундуков. Ветер перевивал брошенный сор и перемешивал с первой опадавшей листвой. Лавочки на главной площади тоже были заброшены и кое-как закрыты. В самом центре город казался покинутым и пустым. Пробегая мимо помоста для наказаний, Ева поежилась и цепко посмотрела по сторонам. Она почувствовала на себе насмешливый старушечий взгляд. Но ощущение быстро ушло.

Дом Кристабаля окружала легкая мерцающая магия. Хитрый маг-торговец поставил на поместье защиту от воров и вандалов. Ева попыталась проникнуть магическим взором, удостовериться, что маг и его ученик покинули город, но заклятие не пропустило. Оставалось только надеяться.

Многие дома горели. Из разбитых окон вырывалось пламя. Занимались или пылали крыши. Еве пришлось прикрыть нос и глаза рукавом черного грязного платья, чтобы хоть немного дышать. Магия развеивала смог вокруг, но ненадолго, слишком плотной была стена огня и дыма.

В брошенной впереди карете остался впряженный породистый вороной конь. Черный пес подскочил к нему и принялся облаивать, норовя получить копытом в лоб. Ева медленно и вежливо подошла к напуганному, задыхающемуся животному, положила руку ему на лоб. Нити заклинания успокоили бедного коня и привели его в довольное расположение духа.

– Ты побежишь так или поедешь со мной? – спросила Ева у пса.

Пес дурашливо вывалил розовый язык и задом примостился на каменную мостовую. Кажется, он не собирался ехать верхом.

Ева распрягла коня и вскочила ему на спину. Ездить без седла она не любила, но духи не предоставили иного выбора. По поверьям, черный конь сулил удачу и благополучное завершение дел. Больше Ева не сомневалась, после месяцев практически полной тишины, приметы вновь начали открываться ей, а значит, она на верном пути. Ее ждет дом.

– Давай! – крикнула Ева.

Конь сорвался с места и помчался вперед, сквозь улицы, занятые черным смогом, как врагом. Рядом бежал и громко лаял счастливый черный пес.

Быстро миновали наиболее бедную и плотно застроенную часть города. Внутри, в покосившихся домах еще оставались люди. Они смотрели вниз, на каменную мостовую, взглядами, полными безразличия и обреченности. Огонь вскоре должен добраться и до них. Зашипев, Ева обратилась к собственной магии и начала на бегу быстро создавать огромное полотно защитного купола. Он рос прямо за ее спиной, белоснежный с золотистыми ромбовидными узорами. На какое-то время он защитит жителей от огня.

Они выскочили через Южные ворота, чтобы вновь увидеть горящие поля. Ева припала к шее коня, стукнула его ногами по бокам, и они стрелой понеслись меж дымов. Ядовитая гарь выбивала слезу и выжигала глаза. Девушке приходилось постоянно обращаться к магии, чтобы освежить себе и своим спутникам зрение. Конь брыкался и тяжело дышал, но продолжал стрелой нестись вперед, к заветному лесу, зеленеющему на горизонте. Даже черный пес закрыл пасть и перестал понапрасну драть горло.

Вековой лес медленно, но неумолимо вырастал перед взором. Не прошло и часа стремительной езды, как они вонзились в лесную чащу. Преодолев еще некоторое расстояние, Ева замедлила бег и дала всем небольшую передышку. Пес тут же свалился в дорожную пыль и принялся вылизываться. Конь недовольно и устало переминался, а потом и вовсе принялся щипать траву.

Ева перевела дыхание, потерла глаза ладошками, испачканными в саже и пыли. Недовольно заурчало в животе. Девушка вдруг осознала, что, кажется, ничего не ела уже больше недели.

– Нам нужно скорее добраться до Зеленого Дола… – сказала Ева, обращаясь то ли к себе, то ли к животным. – Я не знаю, что могла Лилия рассказать Темным, и поджидают ли нас там. Может, там будет сама Лилия… Но нам надо вернуться.

Пес прекратил лизаться и пару раз стукнул хвостом о землю, поднимая тучу дорожной пыли. Он полностью разделял мысли и планы Евы.

Дорога в Зеленый Дол заняла весь световой день и часть вечера. В лесу уже не пахло гарью, не было никаких следов Черных рыцарей. Но Ева гнала несчастного вороного коня так, будто их преследовали все демоны и бесы бездны. Лишь еще один раз она позволила им остановиться. В сумерках, когда солнце почти скрылось за горизонтом, они спешились возле широкой реки, чтобы умыться и выпить немного свежей воды.

Чистая проточная вода успокаивала взвинченные нервы. Ее мелодия возвращала в воспоминаниях ощущение мягкого морского дна и тихого, доброго шепота. Ева иногда силилась понять, откуда она знает этот голос, но короткое обрывочное воспоминание все время ускользало в паутине памяти. У самого берега девушка заприметила парочку цветущих желтых кубышек. Неожиданные для ранней осени цветы прятались среди мощных зарослей рогоза. Ева вошла в воду и добралась до цветов. Пес нервно залаял и забегал вдоль берега.

– Эй, тише, весь лес разбудишь! – улыбнулась Ева.

Легким движением она сорвала один из цветков и вплела длинный стебель в черную косу. Духи не зря направили ей этот символ надежды. Ева чувствовала себя кубышкой, забравшейся слишком глубоко в темные заросли. Пора выбираться к свету.

К деревне добрались около полуночи. Крупный полный месяц осветил россыпь добротных домиков. Ева улыбнулась и едва смогла сдержать слезы радости и волнения, рвущееся вперед колотящееся сердце. Сердце знало, где дом, где их ждут. Черный пес залился счастливым лаем.

По укатанной дороге к ним бежала Камла. Крестьянская дочь торопилась, придерживая руками длинные юбки. Ее огненные кудрявые волосы светились в лунном свете и начали медленно отрастать, а фигура слегка раздобрела. Камла охала и, не стесняясь, утирала слезы. Стоило Камле приблизиться, как Ева оказалась сжатой до потери сознания в крепких радостных объятиях.

– Госпожа, я знала, что скоро ты к нам вернешься! Уж чего только про тебя не говорили всякие злыдни, но я их поганой метлой всех прогнала!

– Камла, родная, как же я рада тебя видеть! – прошептала Ева, отвечая подруге на объятия.

– Ждала я тебя, Евушка! – причитала Камла, уткнувшись целительнице в шею, поливая горячими слезами. – Сил уже не было против всех стоять!

– Что случилось, Камла? Как ты прознала, что я возвращаюсь? – спросила Ева, слегка отстранившись.

– Ходили тут всякие, пока тебя не было! Выспрашивали, вынюхивали, пытались в избушку твою пролезть! То наглая рыжая баба, то мужики со страшными черными рожами. Всем ты оказалась нужна. Но ты только наша, ведьма, и мы не дадим тебя в другую деревню сманить! – пробухтела Камла, и разок даже погрозила недругам большим крестьянским кулаком.

– Спасибо тебе, Камла… – произнесла Ева.

Руки целительницы коснулась теплая ладонь, пальцы переплелись. Ева подняла глаза на Артура. Он стоял рядом в полумаске и внимательно слушал Камлу.

– Господин, и вы здесь! – охнула Камла. – А что же это с вами? Чего глаза прячете? Не рады нас видеть?

– Я ослеп, дорогая Камла, – невесело хмыкнул Артур. – Но я очень рад вас слышать…

– О духи, как же это возможно! – запричитала Камла. – Ева, госпожа, ты же сможешь его выходить? Уж если меня с того света вернула!..

– Смогу, – твердо ответила Ева.

– Вам вместе надо быть, – утвердила вдруг Камла, немного поразмыслив. – Чувствую я это. Вам друг без друга совсем никак. Пропадете.

– Что ты такое говоришь, Камла? – напряглась Ева. Странные речи подруги не переставали удивлять. Вопросов становилось все больше.

– Пойдемте, госпожа, негоже стоять вот так, на улице, средь ночи!

Камла ухватила Еву за локоток и повела к спящей деревне. А потом, наклонившись к уху целительницы, девушка зашептала:

– Я вдруг в себе какие-то новые чувства чувствовать начала… То знаю, что матушка крынку с молоком разобьет, и она разбивает. То Иво говорю, чтобы он молотком по пальцу не стукнул и он, предупрежденный, не стукает. Сегодня знала, что к полуночи ты вернешься из своего путешествия, да не одна. А однажды… – Камла вдруг замолчала, ее глаза забегали. – Однажды я смогла тех, с жуткими рожами, от нашей деревни отвадить. Разозлили они меня очень, так уж неуважительно о тебе говорили, что я их прокляла и приказала никогда больше не являться сюда, ни им, ни бабам их, ни детям их, ни друзьям их, до седьмого колена! И, веришь, нет, их как ветром сдуло…

Ева внимательно посмотрела на идущую рядом Камлу. Девушка была в замешательстве, но точно ничего не имела против своих новых способностей. Моргнув раз, целительница присмотрелась к ауре бывшей пациентки. Пшеничное золото раскинуло во все стороны лучи, а в их свете Ева разглядела маленькие облепиховые капельки. Огонь и доброта Камлы преобразовали тьму из исцеляющих заклятий и поставили себе на службу.

– Значит, это место теперь безопасно для нас, – проговорила Ева и обернулась к шедшему рядом Артуру. – Мы можем остаться здесь. Пока они сюда не сунутся.

Губы Артура тронула довольна светлая улыбка.

Дойдя до деревни, Камла покинула своих друзей и отправилась под бок к мужу. Иво не очень понимал изменений, творящихся с женой, но, любил ее слишком сильно, чтобы быть против. К тому же, мелкие предсказания Камлы оказались весьма полезны в быту.

Ева вела Артура за руку по знакомой тропе через лес. Тропа петляла и извивалась. Вокруг в маленькие стайки собирались желтоватые светлячки. Вдалеке ухал большой филин и Ева распознала в нем своего знакомца Ухаря. Знакомые запахи, знакомые звуки, знакомые тропы – все будило в Еве воспоминания по простому и понятному прошлому. Прошлому, в которой ее самой главной проблемой было отцовское ограничение магии…

В избушке было пустовато и пыльно. Ева тихо чихнула и выпустила чистящее заклинание. Артур остановился на пороге, о чем-то крепко раздумывая.

– Кажется, мы все-таки сумели сбежать… – мягко проговорил он, улыбаясь в пустоту.

Ева подошла, обняла самого близкого на свете человека за шею, коснулась щеки щекой. Она слишком дорого заплатила за простые истины, за собственную горячность, самоуверенность и опрометчивость. Артур прижал к себе стройный девичий стан. Листья кубышки смешно щекотали нос.

– Я тебя больше никуда не отпущу, – прошептал он, уткнувшись Еве в шею. – Даже если ты вознамеришься сбежать в саму бездну, я и там найду тебя.

– Я не сбегу, – ответила Ева дрогнувшим голосом. А потом тихо добавила. – Я, кажется, люблю тебя…

– Запомни эти слова, – хохотнул Артур, прижимая Еву к сердцу. – И повторяй почаще. Они куда лучше твоих проклятий.

Поля толстой обветшалой книги были исписаны мелким убористым почерком. Ева всматривалась в строки и нервно покусывала губу. Ее все раздражало. Сколько бы она не перекидывала за спину косу или не сдувала с лица выбившиеся черные прядки, они все равно настойчиво лезли в глаза.

Запрещенные и оттого позабытые заклятия и ритуалы магии полусвета никак не желали складываться во что-то понятное. Колдуны-предки писали путано и витиевато, вкладывали в самые простые слова двойные и тройные смыслы. Еве начинало казаться, что ее просто водят за нос, как несмышленую школярку, и за всем этим не кроется ровным счетом ничего полезного.

Артур спокойно сидел на трехногом табурете и отбивал пальцами о столешницу какую-то незатейливую мелодию. Возле его ног крутился вешик. Домашний дух, стоило им только вернуться, как-то очень быстро проникся интересом и уважением к Артуру. Вешик перестал все время прятаться под кроватью, и даже начал таскать юноше подарки в виде гнутых гвоздей или обрывков соломенного шпагата. Впору было ревновать этих двух мужчин, которые раньше дарили свое внимание одной только Еве.

Прошла уже неделя с момента, когда они смогли сбежать из разоренного замка Светлых и горящего Равендора. Кровавые раны начали затягиваться, темные воспоминания – тускнеть. Ева считала дни и тихо молилась всем духам, чтобы их покой не потревожили хотя бы до зимы. А там все дороги заметет и у них будет еще несколько месяцев до весенних оттепелей. За эти полгода Ева точно сможет найти способ вернуть Артуру зрение.

Девушка оторвалась от пыльной книги и искоса посмотрела на умиротворенного Артура. Его раны ужасали. Брови опалены, кожа покраснела и сморщилась, покрылась волдырями. А глаза… Глаза просто отсутствовали. Ева выжгла их магическим огнем. И ни один магический фолиант в мире не мог подсказать, как можно вернуть их или отрастить заново…

Ева шумно захлопнула книгу и вздохнула. Артур оживился и заулыбался. Целительницу поражало это его удивительное умение – не падать духом и ко всему относиться с юмором и легкой ухмылкой. Она продолжала заниматься самобичеванием и ежечасно корить себя за свой опрометчивый гнев. Артура же, казалось, это не волновало, он простил, забыл и, в какой-то мере, даже свыкся со своей слепотой.

Все его чувства обострились и попытались заменить ему зрение. Он ярче ощущал прикосновение к коже, чувствовал тепло и всегда безошибочно мог определить, где находилась Ева. Вот и теперь Артур притянул расстроенную девушку к себе и усадил на колени. Ева не сопротивлялась. Как всегда, ее окутал исходящий от Артура запах соленого моря и легкого бриза.

– Неужели мне придется вновь приободрять тебя и убеждать в том, что все получится? – хмыкнул Артур. – Мне всегда казалось, что это целитель должен убеждать больного в успехе лечения!

Ева зарделась. Ее охватила жгучая волна стыда. За последние месяцы многое изменилось в жизни. И там, где раньше она горделиво вздернула бы нос, теперь пришла взвешенность и даже некоторая неуверенность в правильности выбранного пути.

– Конечно, все получится, – Ева постаралась ответить в тон Артуру, но уставший голос все равно дрогнул. – Ради тебя, я всего лишь придумаю новую ветвь магического целительства.

– Звучит отлично, – ответил Артур и легонько поцеловал девушку в шейку. – Надеюсь, это не займет много времени. Я немного устал смотреть на тебя снизу вверх глазами верного пса.

– Не самая плохая твоя позиция… – хихикнула Ева, млеющая под поцелуями. Каждый раз, когда ее обуревали сомнения и хандра, он приходил на помощь с ласками и добрым словом. Ну, и кто из них песик?..

– Неплохая, но видеть то, чем обладаешь, все же, куда лучше, – проговорил Артур и приник к мягким губам Евы.

Девушка не успела даже вздохнуть, любые мысли, хорошие и дурные, испарились из головы с этим нежным поцелуем. Все стало неважно, все кроме здесь и сейчас. Ева едва могла поверить своему покалеченному счастью. Она обрела то, о чем тайно и явно мечтала. Свободу и любовь. Пусть это свобода беглого каторжника и любовь сумасброда.

Ева чуть развернулась и обвила шею возлюбленного. Она со всем жаром и со всей осторожностью ответила на поцелуй. Не хотелось с лаской дарить и лишнюю боль. Артур гладил ее по спине, прижимал крепко и, кажется, совсем не думал о своих ожогах. Он отдавался ощущениям, становившимся такими острыми, и не собирался их прерывать. Ева тихонько застонала. Кажется, им придется еще раз отложить попытки лечения. Они все никак не могли насытиться друг другом.

В тот момент, когда Артур уже собирался отнести Еву на их общее узкое ложе, с громким стуком распахнулась входная дверь. Любовники замерли. Сердце Евы сжалось и пропустило болезненный удар. На пороге стояла взъерошенная и напуганная Камла. Девушка тяжело дышала и ловила ртом воздух, не в силах промолвить ни слова. Еве пришлось высвободиться из жарких объятий Артура и принести подруге чарку с холодной водой. Напившись, Камла, по обыкновению, запричитала:

– Ева, беда стряслась! Лес горит!

– Как… – прошептала Ева упавшим голосом. – Как, лес горит?

– Мужики наши с поля шли и увидели дым! Иво сразу ко мне бросился, а я – к тебе. Вот с самого утра у меня сердце не на месте было, как чувствовало!

– Недавно ж дожди прошли, – задумалась на мгновение Ева и кинулась собираться в путь. – Не мог лес сам загореться, поздно для пожаров, осень…

– Вот и мы про то же подумали! – выкрикнула Камла, заламывая руки. – Думается мне, поджог это.

Ева накинула на плечи легкую серую шаль и обернулась к Артуру, но его уже не было. На месте Артура стоял большой черный пес и нетерпеливо махал хвостом. Камла посторонилась, и пес стрелой вылетел из избы. За ним следом бросились и девушки.

В свежем осеннем воздухе разливался крепкий запах дыма. Он пропитал весь лес, преследовал путников и прогонял прочь всю живность. Из леса бежали напуганные зайцы, косули, лисы и даже волки. Они огибали широкие стволы деревьев, перепрыгивали или сбивали большие муравейники. Ева, Артур и Камла бежал им навстречу и всерьез опасались быть затоптанными. Пару раз Еве показалось, что вместе с ними бегут напуганные тени Хозяек леса, а дорожки ветвятся и множатся под ногами.

Сердце Евы сжималось от нехороших предчувствий. Чем ближе они подходили к кромке, где обычный лес соприкасался с Заповедным лесом, тем страшнее ей было. Сбывалось предсказание, не раз виденное в кошмарах и в огненных всполохах. Горящий лес, погибшие дзирги, мертвый мужчина с тремя стрелами в груди. Обеспокоенным взглядом Ева отыскала Артура в обличии пса, бегущего впереди них. Пес бежал напролом, через колючие кусты и трухлявые пни.

Камла быстро выдохлась, но бежать не перестала. Ева запоздало подумала о том, что не нужно было позволять женщине в положении бежать с ней на спасение леса. С другой стороны, с того момента, как Камла начала ощущать в себе магию, она просто не могла противиться первоначальному природному зову. Особенно, когда природа в опасности.

Довольно быстро троица вылетела на большую поляну и у Евы закружилась голова от ощущения судьбоносности. Именно на этой поляне она обнаружила умирающего Артура, именно здесь она боролась сама с собой в видениях, именно отсюда распространялся пожар.

Не теряя ни минуты, Ева призвала магию, бурлящую в крови, и облекла ее в форму огромной волны. Вода вздыбилась, выросла выше самых высоких деревьев Заповедного леса, и обрушилась на огонь. Вмиг все трое оказались мокрыми, но часть очагов все же погасла. Пес ненадолго задержался, принюхиваясь, и со звонким лаем бросился дальше, к скале, с которой когда-то упал. Переглянувшись, Ева и Камла бросились за ним следом.

Ева беспрестанно призывала на помощь магическую воду и тушила пожары. Огонь, словно яркая птица, гнездился на всех ветках деревьев, пожирал их, словно ненасытная саранча. Камла озиралась и пыталась не показать своего страха. Они все дальше и дальше углублялись в Заповедный лес, и Ева отчетливо видела следы рукотворности пожара.

– Ева, кажется, я вижу тут какие-то следы… – проговорила запыхавшаяся Камла. Она остановилась, согнулась пополам и пыталась восстановить дыхание. – Не вижу, а чувствую. Это, как чужое присутствие. Будто, тут было что-то оранжевое… С зелеными всполохами.

Ева удивленно уставилась на Камлу. Она ничего не чувствовала, но определенно видела что-то подобное, и не раз. Память услужливо подкинула образ обреченной женщины, которую функционеры везли на суд в Равендор…

– Лава… – прошептала Ева.

Зачем этой зловредной женщине жечь Заповедный лес, было решительно непонятно.

Черный пес вновь взял след и побежал по нему с громким лаем. Девушки бросились за ним. На ходу Ева попыталась объяснить подруге, как создавать небольшие потоки воды, но магия Камлы была слишком слаба. Поэтому целительнице пришлось тушить лес самой. Пару раз крестьянка даже громко ругнулась на собственную бесполезность. Она искренне пыталась помочь, но ее тело, изначально не приспособленное к колдовству, не собиралось идти навстречу.

Потушив еще несколько очагов, вся троица неожиданно вновь вылетела на недавнюю поляну. Еву бил озноб. На этой поляне чуть не умер Артур. И вот они опять здесь! Она никак не могла избавиться от страшных предчувствий. И они не обманули. Из-за деревьев начали выходить оборванные, вооруженные люди. Каждый нес по горящему факелу. Камла тихо ойкнула и сделала шаг назад, спиной коснувшись спины Евы. Черный пес оскалился и предупредительно зарычал.

– Эй ты, ведьма! – раздался откуда-то сверху голос. – Помнишь меня?

Все трое подняли голову. На высокой скале обнаружилась худая женская фигурка. Фигурка тоже держала в руке ярко пылающий факел.

– Это вам за моего сына! – взвизгнула Лава и бросила свой факел вниз.

Ева быстро создала магический поток и потушила огонь в полете. Она подняла вверх ненавидящий взгляд, но Лава уже пропала.

Бандиты также побросали свои факелы в подстилку из мягкого мха, и он быстро занялся. С громким кличем они бросились на заманенных в ловушку женщин и собаку. Они решили, что это легкая добыча и она уже у них в руках. Они ошиблись.

Ева спрятала Камлу за своей спиной и потянулась к занимавшимся пожарищам. Огонь откликнулся быстро. Даже ему не хотелось вредить Заповедному лесу. Собравшись в крутой смерч, пламя напало на бандитов сзади, принялось опалять одежды и кусать за руки и ноги.

Черный пес перестал рычать и бросился на мужика, который первым осмелился наставить оружие на Еву. Острые клыки вцепились в ладонь, сжимающую клинок. Одно движение головой и кисть с мечом отлетели в кусты. Мужик заорал от острой, невыносимой боли и упал на колени. Тогда пес вцепился к нему в горло и разом перегрыз трахею.

Камла вцепилась в плечо сражающейся Евы и громко выкрикивала, что происходит вокруг. Пару раз она даже лягнула особенно наглых бандитов. Ева крутилась волчком и не позволяла нападавшим подойти ближе. Остальное за нее делал огонь и зубы Артура.

Страшные предсмертные крики огласили поляну. Часть потрепанных, но оставшихся в живых бандитов, убежала обратно в лес. В Заповедную его часть они больше не сунутся.

Ева дышала тяжело, через зубы. На глаза наворачивались слезы, но это было не все. Собрав все оставшиеся немаленькие силы, она зашептала заклятие вешних вод. Над всем ее станом заклубились водяные вихри. Они росли, ширились, поднимались все выше и выше, заслоняли серое осеннее небо. С громким, отчаянным криком Ева отпустила заклинание, напитав его магией. С хлопком, похожим на громовой раскат, вешние воды обрушились на Заповедный лес. Оставшиеся островки огня потухли. Ева упала на землю и потеряла сознание.

Черный пес принялся облизывать лицо девушки. Перепуганная Камла опустилась на колени и начала тормошить Еву. Потребовалось не меньше минуты, чтобы целительница разлепила глаза и задышала. Камла с радостным криком бросилась подруге на шею и потребовала никогда не оставлять ее. Черный пес мягко боднул ладонь и потребовал ласки. Ева закашлялась и ответила на объятие Камлы. Сердце больше не болело. Предчувствия ушли.

– Заклинание держится так долго? – наконец, прохрипела Ева. – Оно ведь должно было один раз обрушиться водным потоком…

– Это дождь, госпожа! – захохотала Камла. – Ты так перетрудилась, что не можешь уже отличить дождь от магии?

Ева подняла голову и увидела серые клубящиеся тучи. Лицо окропляли холодные осенние капли.

– Это хороший знак, – утвердительно и даже весело произнесла Камла. – Лес нас благодарит.

Обратно возвращались под дождем. Уставшие девушки опирались друг о друга. Ева несколько раз повторила, что Камла должна надеть теплые овечьи носки, съесть двенадцать ягод рябины и выпить студеной воды из рук мужа, чтобы не заболеть и восстановить силы. Девушка обещала все исполнить. Черный пес тоже брел рядом, то и дело посматривая на подруг.

На дворе, поливаемом дождем, черный пес вновь обернулся Артуром. Он позвал Еву и, когда та подошла поближе, крепко прижал ее к себе. Долго копившееся напряжение нашло выход в слезах. Ева спрятала лицо на груди любимого и тихо проговорила:

– Я снова пережила это… Я видела твою смерть опять и опять… Как мне не потерять тебя, скажи?!

– Кажется, я знаю один способ… – неожиданно серьезно проговорил Артур.

Из-за пазухи он вытащил маленькую серебряную брошку в виде стрелы. Ева охнула и подняла на Артура глаза полные слез. Стрела принялась увеличиваться в размерах и чернеть. Артур протянул стрелу Еве.

– Какое заклятие ты произнесла тогда, чтобы избавиться от меня? – улыбнулся он.

– Я не хочу… – ответила Ева и спрятала руки за спиной. – Эти стрелы отняли у меня сперва тебя, а потом отца. Я не умею загадывать правильные желания. Давай лучше ты.

– Ты позволяешь мне решить все за нас?

– Да.

– Не пожалеешь?

– Нет.

Артур ухватился за стрелу с двух концов, поднял голову. Если б мог, то сейчас он смотрел бы в глаза той, которая стала для него любовью и смертью, надеждой и проклятием. Той, которая попала в самое сердце, как стрела, которая ранила и делала больно, превратила его жизнь во тьму и стала единственным светочем. Именно с ней и только с ней он может связать свою жизнь.

– Я – Артур Па́вез, люблю и преклоняюсь. Перед всеми духами и приметами я нашел в этом мире ту, которая заполнила мою жизнь, и теперь хочу дать клятву.

Ева вздрогнула и подняла глаза, полные смущения и искреннего удивления на Артура. Он молча ждал. Сердце застучало в ушах, на глазах выступили слезы. Ева положила руку сверху на ладони Артура, сжимающие стрелу.

– Я – Ева И́нгбад, люблю и преклоняюсь. Перед всеми духами и приметами я нашла в этом мире того, который заполнил мою жизнь, и теперь хочу дать клятву.

– Я обещаю беречь ее от злых духов и непогоды, от бедности и разорения, от болезни и горя. Я разделю с ней счастье и ненастье, радости и недуги.

– Я обещаю беречь его от злых духов и непогоды, от бедности и разорения, от болезни и горя. Я разделю с ним счастье и ненастье, радости и недуги.

– Пусть духи будут мне свидетелями, пусть небо услышит и зачтет мою клятву. С этого дня, пусть все именуют эту женщину – Ева Артура…

– Пусть духи будут мне свидетелями, пусть небо услышит и зачтет мою клятву. С этого дня, пусть все именуют этого мужчину – Артур Евы…

– Да будет так.

– Да будет так…

Стрела треснула и разделилась на две части. Из разлома потекла яркая белоснежная энергия. Артур бросил бесполезные половинки на землю и привлек к себе мокрую и замерзшую жену. Губы встретились. Клятва завершилась бесконечно долгим поцелуем. Свет окутал их, проник внутрь и засиял, медленно растворившись.

Спустя бесконечность Артур довольно прошептал:

– Вот теперь ты точно не сможешь от меня сбежать.

– Никогда…

[ image29 ]