Я добился успехов в жизни и бизнесе и впереди меня ждала сладкая жизнь, но я умер спасая друга. Обидно? Нет. Друг остался жив, а я оказался в магическом мире. Да, в бедном роду низкопробных лекарей, зато в качестве наследника. Поднялся на вершину раз, поднимусь и второй. Не привыкать.
Вот только вскоре я узнал, что по дороге ко мне прицепилась частичка великого Ничто. И теперь меня собираются использовать для того, чтобы поглотить целый мир. Однако у меня совершенно другие планы...
— Демидов! — сквозь стиснутые зубы прорычал Сергей Зарубин.
Он смял служебную записку и с силой швырнул комок бумаги на стол.
— Этот выскочка! Замкадыш грёбаный! Как он посмел⁈
Заместитель директора фирмы почтительно стоял по стойке смирно, боясь лишний раз пошевелиться и стараясь не встречаться с начальником взглядом.
— Сергей Петрович, они подали все документы. Всё в рамках регламента. Их допуск к тендеру подтверждён комиссией.
— В рамках регламента?
Зарубин язвительно усмехнулся и встал. Его тучное тело тяжело поднялось из скрипнувшего кожаного кресла.
Сергей начал мерять шагами свой кабинет с панорамным видом на Москву. За стеклом медленно гас вечер, окрашивая небо в багровые тона.
— Я этот регламент писал! — рявкнул он. — Вернее, те, кому я плачу, писали его под меня! Этот тендер мой! Столько нервов и бабок вложено. А теперь какой-то щенок прибежал и насрал мне прямо перед входом!
Зарубин резко остановился посреди кабинета. От злости у него началась одышка, а на лбу выступили капельки пота. Он впился взглядом в помощника, и тот втянул голову в плечи, словно ожидая удара.
— Я же сделал всё, чтобы он не смог подготовиться. И пожар на его складе с документацией был, и внезапная проверка из налоговой, и поставщики отказались сотрудничать. Как он умудрился⁈
— Выкрутился, Сергей Петрович, — тихо, почти шёпотом, ответил заместитель. — Взял кредиты под залог всего, что у него есть, включая квартиру. В качестве поставщиков нашёл каких-то китайцев. А с остальным ему помогли в министерстве финансов. Говорят, у него там есть друзья.
— Значит, Демидов играет ва-банк, — Зарубин злорадно ухмыльнулся. — Дурак. На рынке таким не место!
Он подошёл к окну и стиснул кулаки. Внизу, у его ног, раскинулся вечерний город. И где-то там сидел этот грёбаный сибирский выскочка, который посмел бросить ему вызов.
Зарубин глубоко вздохнул. Он просто не мог проиграть тендер. Это было вопросом не только бизнеса, но и выживания. К тому же на кону стояло обязательство перед важными людьми, подводить которых ни в коем случае нельзя.
— Ладно. Если не вышло легальными методами… Поступим, как в былые времена.
— Сергей Петрович, может, не стоит? — осторожно спросил помощник. — Мы ведь как на ладони. Это же госзаказ, в конце концов. Девяностые давно закончились…
— Тебя забыл спросить, — бросил сквозь плечо Зарубин. — Я такое терпеть не стану. Никогда не терпел! Поэтому и пережил эти самые девяностые. Выскочку надо убрать, и точка! Но аккуратно, чтобы на нас не подумали…
Я уже неделю не вылезал из своего офиса.
Мой конкурент Сергей Зарубин сделал всё, чтобы сорвать мне участие в тендере. Но он недооценил меня. Я всегда был параноиком, когда дело касалось важных проектов.
Все чертежи и расчёты были оцифрованы и разбросаны по зашифрованным облачным хранилищам с трёхуровневой аутентификацией. После того загадочного пожара на складе я больше не доверял бумаге.
Поставки материалов — это отдельный ад. Все отечественные партнёры под надуманными предлогами разрывали контракты. Тогда я через старые университетские связи вышел на китайскую компанию.
Два дня непрерывных переговоров, и они согласились поставить всё необходимое с отсрочкой платежа, но под большие проценты и только при условии, что мы выиграем тендер.
Я подписал, поставив на кон всё, что у меня было. Всё, что я с таким трудом построил.
И вот за день до окончательной подачи документов я почувствовал неладное. Та самая паранойя, что не раз меня выручала, заставила задержаться в офисе допоздна. Вместо того, чтобы ехать домой, я остался ночевать на кожаном диване. И не зря.
Примерно в три часа ночи тишину в коридоре нарушил еле слышный металлический скрежет, от которого по спине пробежали мурашки. В это время здесь никого не могло быть. Мне сразу стало понятно — кто-то решил взломать замок.
Очередная попытка украсть или уничтожить мои проекты? Даже не сомневаюсь.
Я осторожно перелез за диван и спрятался за спинкой. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в висках. Встречать незнакомца лицом к лицу было бы глупостью — меня предупреждали, что Зарубин застрял в девяностых и вполне может прислать по мою душу киллера.
Дверь бесшумно открылась, и в офис вошла тёмная фигура. В руке незнакомец держал какой-то свёрток.
Он двинулся к моему кабинету, уверенный, что в офисе никого нет. Мой взгляд упал на тяжёлый торшер, стоявший в углу. Он был выключен.
Я осторожно взял его, предварительно вынув вилку из розетки. Человек достал отмычки и принялся открывать мой кабинет. Я тихонько подкрался сзади. Незнакомец был увлечён взломом и не услышал моих шагов.
Тяжёлое основание светильника опустилось на затылок незнакомца. Раздался глухой стук. Мужчина тут же рухнул лицом вперёд и затих.
Я связал нарушителя, достал телефон и вызвал группу быстрого реагирования частной службы безопасности, с которой у меня заключён договор. Снова та самая паранойя заставила меня это сделать.
Через пять минут наряд ворвался в офис. А незваный гость к тому времени пришёл в себя. Его скрутили и передали прибывшим полицейским. Свёрток, который мужчина принёс с собой, оказался бомбой, которую он планировал заложить в моём кабинете в недавно привезенный копировальный аппарат, который только вчера доставили и еще не успели установить. Он так и стоял в коробке.
Грамотно, ничего не скажешь. На Зарубина никто и не подумал бы. Полиция бы стала искать следы у продавцов или транспортной компании.
Ещё чуть-чуть, и от моей фирмы, от всех моих трудов, осталась бы лишь груда обломков. А от меня — только ошмётки.
Предъявить Зарубину обвинение впоследствии не получилось, потому что киллер отказался сдать заказчика. Хотя все понимали, в чьих интересах меня устранить.
Да и плевать. Главное — выиграть тендер, а там уже убивать меня смысла не будет. Это не частная компания, а государственная.
В день объявления результатов я был как на иголках. Каждые десять секунд обновлял сайт, но протокол подведения итогов до сих пор не появился.
Меня поддерживал Лёха — мой старый друг. Он ничего не говорил, но был рядом, и мне этого достаточно.
— Должны были опубликовать час назад! Твою мать, это провал. Всё. Наверное, Зарубин кого-то подмазал! — сокрушался я.
— Расслабься, — спокойно ответил Лёха. — Не неси ерунды. Ты всё сделал правильно, твоя заявка самая выгодная и реалистичная.
— Тогда какого хрена они тянут с результатами?
— Мало ли. Успокойся, братан. Давай подождём. Не забывай, этот тендер выиграет тот, кто заявит самое выгодное предложение, а не самую низкую цену.
Телефон на столе завибрировал. Незнакомый номер. Я посмотрел на Лёху, и он кивнул. Сглотнув ком в горле, я нажал на зелёную кнопку.
— Юрий Александрович? — произнёс чей-то официальный голос. — Меня зовут Андрей, я насчёт результатов тендера. У нас какие-то неполадки на сервере, не можем опубликовать протокол.
— Слушаю, Андрей, — сказал я, чувствуя, как пересохло в горле.
— Поздравляю, Юрий Александрович. Контракт ваш. Ждём вас для подписания документов. Напоминаю, что мы должны заключить договор не раньше, чем через десять дней. Таков закон. Но подписать мы его можем уже завтра. Только дату поставим более позднюю. Если вы не против, конечно.
— Разумеется, не против. Завтра с самого утра я буду у вас в офисе, — ответил я, всё еще не веря в происходящее.
Я сказал что-от еще, что именно, точно не помню. А потом просто опустил телефон и уставился в стену. В ушах стоял оглушительный звон.
— Ну что? — спросил Лёха, впившись пальцами в моё плечо.
Я медленно повернулся к нему. И не смог сдержать широкую улыбку.
— Получилось… — выдохнул я. — Контракт мой!
Лёха вскочил с таким рёвом, что содрогнулись стены. Я подпрыгнул следом и заорал в ответ. Мы скакали посреди офиса, вопили, как дикари, и хохотали, как сумасшедшие.
Я сделал это. Победа! Несмотря ни на что!
Зарубин, когда услышал о результатах тендера, пришёл в бешенство. Перед глазами всё помутнело, в висках загрохотал оглушительный барабанный бой. Сергей с воплем смахнул со стола всё: монитор, телефоны, документы. Хрустальная пепельница разбилась об пол и разлетелась на десятки осколков.
— Демидов, сука! — его голос сорвался на истеричный крик. — Я тебя на куски порву!
Дверь в кабинет открылась без стука, и вошли двое мужчин. Их лица были невозмутимы, а под пиджаками угадывались очертания кобуры.
— Собирайтесь, Сергей Петрович, — велел один из них.
— Вы кто такие⁈ — грозным тоном выкрикнул Зарубин.
Но по спине у него пробежал холодок. Он предполагал, что это за люди и по чьему приказу они прибыли.
А ведь предупреждали, что его методы могут вызвать недовольство наверху… Но Сергей Петрович считал, что прокатит. Потому что раньше всегда прокатывало. Победителей, как говорится, не судят. Вот только в этот раз он проиграл…
Кажется, помощник оказался прав — времена поменялись.
— Вы поедете с нами, — невозмутимо заявил мужчина. — Михаил Иванович очень расстроен и просил нас решить вопрос. Вы сорвали гораздо более важные процессы, чем гостендер. Ваша самодеятельность обошлась слишком дорого.
Зарубин попытался что-то сказать, но лишь беззвучно открыл рот. Он прекрасно знал, какой властью обладал человек, скрывающийся за невзрачным именем Михаил Иванович. И понимал, что обречён.
Ноги Сергея подкосились, и он осел на пол. Когда мужчины подошли, чтобы надеть на него наручники, он не сопротивлялся. Надежды на то, что всё обойдётся, не было. Даже намёка на неё.
Зарубина вывели на улицу, посадили в автомобиль без опознавательных знаков, надели на голову чёрный мешок и увезли в неизвестном направлении.
Больше Сергея Зарубина никто и никогда не видел.
Я не мог поверить в то, что это происходит.
Я здесь, в Красной Поляне, арендовал целый этаж в самом дорогом отеле. Со мной мои друзья, родные, все, кто мне дорог.
Сегодня мы отмечаем не только мой тридцать пятый день рождения, а ещё и крупнейшую сделку в моей жизни.
Бизнес, который я начал ещё в восемнадцать лет, теперь вышел на небывалый уровень. Тендер, который я выиграл, принесёт миллионы.
Десятки миллионов! Или даже сотни!
Я до сих пор не мог в это поверить. Как и в то, что рядом со мной было так много близких людей, которые искренне за меня радовались.
Да, это было опасно! Это было очень опасно! Но теперь уже всё позади. Уже нет смысла меня убивать. Госконтракт, как и моя фирма, никому отойти не сможет. За это спасибо президенту Российской Федерации. Он сделал всё, чтобы защитить честных подрядчиков.
Борьба была трудной, но я это сделал! И в ближайшие десять лет я нахожусь под защитой государства.
Главное, выполнять все обязательства по договору, а с этим у меня проблем не будет. Всё, что нужно, у меня уже припасено. Я не зря так долго готовился и теперь, даже если случится дефолт, смогу закончить то, что начал. После этого подряда ко мне потянутся и другие заказчики, более крупные. Можно считать, что я выбил себе место под солнцем.
Я улыбался, принимал поздравления и не мог поверить, что всё вокруг — реальность.
Казалось, что я вот-вот проснусь — и снова окажусь в съёмной комнате на окраине Мытищ. Только переехал в Москву из Новосибирска, в кармане пусто, рядом никого, зато в сердце полно амбиций.
Теперь всё по-другому. Карман набит, вокруг масса настоящих друзей, а душа по-прежнему горит и жаждет новых свершений.
— Юра, за тебя! — Лёха поднял бокал. — Ты не представляешь, как я рад, что могу назвать тебя своим другом! Погоди, сколько мы уже знакомы?
— Семнадцать лет, — с улыбкой ответил я.
— С ума сойти! — Лёха поднялся со стула и указал бокалом в мою сторону. — Народ! Вот этот человек, Юра Демидов, — мой лучший друг. Если бы не он, я бы с вами тут не сидел.
— Мы бы все тут не сидели, если б не Юрец, — сказал Олег, тоже давний знакомый и постоянный партнёр.
— Да я не про то! — воскликнул подвыпивший Лёха. — Он, считай, мне жизнь спас. Помог из нищеты подняться. Заразил меня своим энтузиазмом! Да так заразил, что я теперь сами знаете кем стал!
Алексей работал ни много ни мало, а в министерстве финансов, причём далеко не на последней должности. И да, я действительно помог ему поверить в себя и начать строить карьеру.
— А Юра теперь вообще олигарх! — закончил Лёха.
— Ну, до олигарха мне ещё далеко, — засмеялся я.
— Всё впереди, родной! За тебя! До дна!
Все гости поддержали его радостными возгласами. Я поднялся и с улыбкой кивнул, обводя друзей взглядом. Пригубил виски, один бокал которого стоил столько, сколько раньше я платил за ту комнату в Мытищах.
Затем подошёл к панорамному окну. За ним простирались тёмные ночные горы, что лишь усиливали ощущение нереальности происходящего.
На плечо мне вдруг легла рука.
— Ты чего грустишь? — спросил Лёха.
— Просто задумался. Пойдём, прогуляемся, — сказал я и открыл дверь.
Мы с Лёхой вышли на прохладный ночной воздух, оставив за спиной шум праздника. Отошли в сторону, встали у парапета, вглядываясь в темноту. Где-то внизу мерцали огоньки Сочи, а прямо за парапетом начинался обрыв. Наш отель был расположен на одной из высочайших точек Красной Поляны.
— Не могу поверить, что мы в таком шикарном месте, — сказал Лёха. — Помнишь, как мы в юности один доширак на двоих делили?
— Помню, — усмехнулся я. — И как ты клялся, что, когда разбогатеешь, будешь каждый день на завтрак икру с ананасами есть.
— И ведь ем иногда! Для поддержания статуса, — он хитро подмигнул. — Но знаешь, что самое ценное? То, что спустя столько лет мы стоим вот так, плечом к плечу. Не растеряли себя, не предали, не разбежались, как многие.
Я кивнул, глядя на огни в долине. Он был прав. Деньги, статус — всё это было важно, но это была лишь оболочка. Суть была совсем в другом.
— Я уже говорил и ещё не раз скажу, — Алексей вдруг стал серьёзным. — Ты должен знать, как я тебе благодарен, Юра. Ты тогда не дал мне сломаться. Не дал опустить руки после того провала с институтом. Спасибо тебе за это.
— Пожалуйста, дружище. Ты тоже мне во многом помог.
Лёха, переполненный эмоциями, сделал несколько шагов к самому краю и раскинул руки, будто желая обнять весь этот мир — горы, небо, море огней внизу.
— Какая же красота-то! — выкрикнул он, и его голос эхом разнёсся в ночной тишине.
Лёха повернулся ко мне, улыбаясь во все тридцать два. И в этот момент поскользнулся на мокром после вечернего дождя камне.
Всё произошло с леденящей душу скоростью. Его тело резко дёрнулось, он отчаянно взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, а в следующий миг перевалился за парапет.
У меня не было ни секунды на раздумья. Я на инстинктах рванулся вперёд, моё сердце сжалось в ледяной ком.
Зацепиться было не за что, кроме чахлого деревца, росшего прямо из расщелины в скале. Я схватился за него левой рукой, а правой еле успел поймать за запястье уже летящего вниз друга.
От рывка в плече вспыхнула боль, и я почувствовал, как хрустнул плечевой сустав. Я вскрикнул, но не разжал пальцев. Лёха повис на моей руке, его ноги болтались над бездной, лицо исказилось от ужаса.
— Держись! — прохрипел я, чувствуя, как влажная кора скользит под пальцами.
Деревце с треском начало выходить из расщелины, корни не выдерживали нашего веса. Я пытался подтянуть Алексея, подтащить к краю, но у меня не было опоры. Ноги скользили по мокрому камню, и я в любую секунду мог полететь вслед за другом.
— Потерпи… сейчас… — процедил я, чувствуя, как мышцы спины и руки горят огнём.
Лёха, вися над пропастью, отчаянно потянулся свободной рукой, пытаясь ухватиться за мой пиджак, за рукав, за что угодно. Рыча от натуги, я подтянул его чуть выше, и Алексей побелевшими пальцами вцепился в край обрыва. Сначала одной рукой, а затем другой.
И в этот самый момент деревце с хрустом вырвалось из камней. Я почувствовал, как мир подо мной исчезает.
— Юра! — отчаянно выкрикнул Лёха.
Сам вися над обрывом, он попытался схватить меня. Но не успел.
Я увидел его широко раскрытые глаза, полные ужаса, и с оглушительной скоростью полетел вниз, в пустоту. Висящий над обрывом Лёха становился всё меньше, огни гостиницы таяли, звуки праздника исчезли за шумом ветра в моих ушах.
И скоро темнота поглотила всё, но перед этим в голове раздался незнакомый мужской голос:
— Не торопись умирать, ты еще мне послужишь…
Я пришёл в себя от тупой боли во всём теле. Голова раскалывалась. Я лежал на чём-то мягком, но собственное тело казалось чужим и разбитым вдребезги.
Первая попытка открыть глаза успехом не увенчалась, смог лишь чуть-чуть приподнять веки. Белый свет резанул по глазам, как нож, и я тут же зажмурился.
Глубоко вдохнув, я предпринял вторую попытку. Открыл глаза и увидел над собой ровный белый потолок. Это что, больница?
Нет, непохоже. Обстановка вокруг точно была не больничная. Скорее, чья-то спальня. Но перед глазами всё плыло, и толком разглядеть окружение не получалось.
Свет, который поначалу показался мне ярким, на самом деле был довольно слабым. Незнакомая комната утопала в полумраке, окно было зашторено. Свет исходил от сферы из матового стекла, висящей под потолком и излучающей ровное холодное сияние.
Память накатила обрывками: праздник, Лёха, обрыв и чей-то голос…
Я упал и должен был погибнуть. Но выжил? Уму непостижимо.
Надо мной вдруг возник чей-то силуэт. Незнакомый пожилой мужчина в тёмном костюме и с уложенными в безупречную причёску седыми волосами.
— Ты дышишь? — произнёс он таким тоном, будто был очень удивлён. — Это невозможно. Я лично констатировал прекращение всех витальных функций… Юрий, ты меня слышишь?
Я хотел ответить «да», но лишь прохрипел что-то невнятное. Голос не подчинялся точно так же, как и остальное тело.
Старик схватил меня за запястье. Его пальцы были холодными, но в следующий миг вдруг резко потеплели.
— Невероятно, — проговорил он. — Аура слабая, но живая.
Аура? Что за чёрт?
Прежде чем я успел что-то сказать, старик отступил на шаг. Он поднял руки на уровень груди и совершил ими резкое, отточенное движение.
От его пальцев потянулся свет. Мягкое золотистое сияние струилось по воздуху, как жидкий мёд, и обволакивало меня. Я замер, не в силах пошевелиться, наблюдая за этим невозможным явлением.
«Галлюцинации, — подумал я. — Кислородное голодание мозга. Агония. Или я в больнице и меня накачали каким-нибудь обезболивающим, поэтому и чудится всякая хрень?»
Но ощущения были слишком реальными. Там, где свет проникал в моё тело, боль плавно отступала. Голова перестала кружиться, зрение чуть прояснилось, мышцы расслабились.
— Не шевелись, — велел старик. — Заклинание сделает своё дело.
— Что? — прохрипел я.
— Не шевелись! — строго повторил незнакомец. — Твоя аура едва держится, энергетический каркас тела критически ослаблен. Жди и не вздумай сам проводить никаких манипуляций. Впрочем, ты и не сможешь, — добавил он.
Заклинание? Аура? Энергетический каркас? Что за чушь он несёт, бредит, что ли? Или это у меня предсмертный бред?
— Жди, — бросил старик и вышел из комнаты.
Дверь за ним бесшумно закрылась.
Я лежал, пытаясь осмыслить произошедшее. Что этот человек со мной сделал? Что за свет исходил у него из рук?
Первая мысль, которая пришла мне в голову, — магия. Но магии не существует!
Тогда что это было? Нанотехнологии? Какая-то продвинутая медицина, которую скрывают? Биогенные поля?
Перед глазами снова возник момент падения — я помнил, как летел в пропасть. Спас друга, а сам не удержался.
Я падал будто вечность, но вечность кончилась ударом о камни. Вспышка чудовищной боли и сразу за ней — пустота. А потом…
Потом я оказался здесь. Хотя нет! Тот голос! Что он там сказал? «Не торопись умирать, ты еще мне послужишь»?
Но я хорошо помню, как упал. Спасти меня точно никто не смог бы. После такого падения выжить невозможно! Однако я дышу, чувствую, мыслю. Значит, всё-таки живой?
Или…
Я с трудом поднял руку и взглянул на неё. Тонкая, бледная, незнакомая. Слишком длинные пальцы, нет шрама на запястье, который я получил ещё в детстве.
У меня точно глюки.
Голова закружилась, тошнота сдавила горло. Я уронил руку и закрыл глаза.
Влияние «заклинания» продолжало согревать меня изнутри. Мне постепенно становилось лучше. Тепло растекалось по телу, забираясь всё глубже.
И когда оно достигло груди, я почувствовал… нечто.
Под рёбрами зародилось ощущение пустоты. Не физической, а некой абсолютной, бесконечно голодной пустоты, которая принялась неотвратимо пожирать меня изнутри.
Ощущение было неописуемым, но реальным. Будто что-то, как кислота, растворяло… мою душу⁈ Иначе это не описать.
Во рту пересохло, и меня охватил ледяной холод. Я стиснул кулаки и призвал всю свою волю, всё упрямство, что когда-то помогло подняться со дна.
Я не знал, с чем борюсь. Но сопротивлялся изо всех сил.
И оно отступило. Словно удивлённое сопротивлением, сжалось и растворилось в глубинах тела. Осталось лишь смутное, тревожное ощущение где-то на задворках сознания.
Что же со мной происходит? Где я? И что с моим телом?
Дверь снова открылась, и в комнату вошли трое. Впереди — тот самый старик, а за ним ворвалась пара людей средних лет. Мужчина в круглых очках и женщина с заплаканными глазами.
Их взгляды упали на меня, и в их глазах вспыхнула такая безумная радость, что мне стало не по себе.
— Юра! — женщина бросилась ко мне и прижалась мокрым от слёз лицом к моей щеке. Её руки дрожали, сжимая мои плечи. — Живой… Неужели живой⁈
За ней подошёл мужчина. Он был сдержаннее, но его глаза тоже блестели. Он без слов, осторожно сжал мою руку и широко улыбнулся. Сняв очки, быстро протёр глаза.
— Мы думали, что потеряли тебя, — хрипло проговорил он.
Я застыл, с непониманием глядя то на мужчину, то на женщину. Я впервые видел обоих, а они вели себя, будто самые близкие мне люди на свете.
— Вы кто? — еле слышно спросил я.
Наступила мёртвая тишина. Женщина отстранилась, её губы дрогнули, а глаза расширились от недоумения.
— Юра, что с тобой? — прошептала она. — Мы же твои родители!
Чего? Какие на хрен родители?
Что бы со мной ни случилось, я всё ещё был в здравом уме. И прекрасно помнил своих родителей. Мать — медсестра, которая всю жизнь отдала больнице. Отец — инженер, научивший меня не бояться работы и многое делать своими руками.
А этих людей я видел впервые.
Но я смотрел на их испуганные лица и понимал: они не притворялись.
— Граф Мессинг, что с ним? — мужчина обернулся к старику, который всё ещё стоял на пороге. — Александр Викторович, вы же сказали, что с ним всё в порядке!
Граф? Час от часу не легче…
Я и так не понимал, что происходит, а с каждой секундой становилось всё сложнее.
Александр Викторович рассматривал меня с холодным интересом. Наверное, так же работник морга смотрит на труп перед собой.
— С ним всё в порядке, — отчеканил он. — Последствия глубокого повреждения ауры. Душа, возвращаясь, могла утратить часть связей с материальным миром, в том числе и с памятью. Временное явление. Вы же учились в академии, Дмитрий Сергеевич. Даже несмотря на свой… невысокий уровень дара, должны помнить теорию.
Мужчина поправил очки и смущённо отвёл взгляд.
— Конечно, ваше сиятельство. Просто сейчас мне трудно рассуждать трезво.
— Я понимаю, — ледяным тоном произнёс Мессинг, и в его голосе не было ни капли понимания.
— Сынок, ты правда не узнаёшь нас? — женщина снова взяла меня за руку. — Я же твоя мама… Помнишь?
Я молчал. Мне было нечего сказать. Любая попытка объяснить, что я не их сын, привела бы лишь к тому, что меня сочли бы сумасшедшим. Или того хуже.
— Не волнуйтесь, — снисходительно произнёс граф. — Пройдёт пара дней, и Юрий окончательно придёт в себя.
— Благодарю, ваше сиятельство, — Дмитрий Сергеевич поклонился.
Мессинг взглянул на него сверху вниз, я и заметил, как в седой бороде мелькнула самодовольная усмешка.
— Я выполнил свою часть соглашения, барон. Ваш сын жив, его жизненные функции стабильны. Остальное — дело времени и вашего ухода.
Он сделал паузу, и его взгляд стал твёрдым, как сталь.
— Теперь настала ваша очередь исполнить обещанное. Половина земель рода Серебровых с плантациями целебных растений должна отойти мне. Юридическое оформление жду в ближайшее время, — потребовал он.
Мужчина, мой «отец», опустил голову и сдавленно проговорил:
— Мы… мы не забыли, Александр Викторович. И мы вам бесконечно благодарны за спасение нашего сына.
— Спасибо, — выдавила женщина, всё ещё не отпуская мою руку. — Мы вечно будем в долгу.
Мессинг кивнул без тени эмоций на лице.
— Проявлю снисхождение. Даю вам три дня. После — жду документы.
Развернувшись, он вышел из комнаты. Мой «отец», бросив на меня взгляд, пошёл проводить его.
Я остался наедине с женщиной, которая называла себя моей матерью. Она гладила мою ладонь, что-то шептала сквозь слёзы — о том, как они испугались, как едва не потеряли надежду.
Слова долетали до меня будто сквозь толстое стекло. Я видел её искреннее горе, её любовь, и это вызывало во мне лишь жгучую досаду.
Я не был её сыном. Если бы она знала, что держит за руку чужого человека, то не стала бы так радоваться.
— Тебе нужно отдыхать, родной, — наконец, сказала женщина. — Спи. Всё будет хорошо.
Она наклонилась, поцеловала меня в лоб и, тяжело вздохнув, направилась к выходу. У двери она обернулась, подняла руку и легким взмахом погасила светящуюся сферу под потолком. Комната погрузилась в темноту.
Я лежал в тишине и мраке. Физически мне становилось лучше. Ломота в теле почти прошла, слабость отступала. Но в голове был полный раздрай!
Отрицание яростно боролось с принятием очевидного. Я не был сыном этих людей. Но, осмотрев себя, я окончательно убедился, что нахожусь в чужом теле. Хотя поверить в это почти невозможно.
Всё происходящее казалось фантастикой. Заклинания, ауры, графы и бароны… Чушь какая-то.
И в то же время — реальность. Другая реальность, в которой я каким-то образом очутился.
Постепенно сквозь пелену шока начало пробиваться холодное понимание. Спорить с фактами бесполезно.
Я здесь. В чужом доме и чужом теле. С чужими родителями.
И с какой-то тварью внутри, которая уже попыталась меня сожрать.
Старый мир, моя прежняя жизнь — всё это исчезло. Остались только я и моя воля.
«Ладно, — подумал я, глядя в потолок, утопающий во тьме. — Значит, игра начинается с минус ста. Не впервой. Так значит, меня теперь зовут Юрий Дмитриевич Серебров. А что? Звучит!».
Я зажмурился, пытаясь погасить нахлынувшие эмоции. Они были роскошью, которую я сейчас не мог себе позволить.
Нужно было думать. Анализировать. Искать точку опоры в этом новом мире.
Первая и самая главная точка опоры находится во мне самом. Я жив. И пока я дышу, у меня ещё есть шанс что-то изменить.
Или для начала хотя бы выяснить, какого хрена тут происходит.
Дорога во владениях рода Серебровых
Граф Мессинг откинулся на мягком кожаном сиденье своего автомобиля. Нажал на кнопку и приоткрыл тонированное окно, впуская в салон прохладный ночной воздух.
— Побыстрее, — велел он водителю. — Я хочу как можно скорее оказаться дома.
— Да, господин, — покорно ответил мужчина за рулём.
Поездка по ухабистой дороге, ведущей от поместья Серебровых, наконец-то закончилась, и теперь машина плавно катила по ровному асфальту, увозя графа прочь из этого захолустья.
Александр Викторович закрыл глаза, ощущая лёгкую усталость и покалывание в кончиках пальцев — следствие затрат маны на бесполезный, как теперь выяснилось, ритуал исцеления.
Вкладывать силу в бездыханное тело — занятие столь же бессмысленное, как пытаться наполнить водой дырявый кувшин. Граф даже не слишком старался, понимая, что мёртвого не в силах оживить никакая магия, если не считать запрещенную в Российской империи некромантию. Но вряд ли этот процесс можно будет назвать оживлением. Жизни в таком существе точно не будет.
Юрий Серебров был мёртв. Александр Викторович не сомневался в этом. Он, граф Мессинг, патриарх одного из старейших целительских родов империи, не мог ошибиться в таком элементарном диагнозе.
Граф констатировал угасание ауры до едва заметного свечения, которое вот-вот должно было исчезнуть. Остановку сердца, прекращение мозговой деятельности и работы всех жизненных органов.
И всё же… юнец ожил. Это можно назвать чудом. Но граф Мессинг не верит в чудеса. Он верит в законы магии, которые, как и законы физики, незыблемы.
Мёртвое не воскресает. Душа, покинувшая тело, не возвращается.
Так что же это было? Аномалия? Сбой в ткани реальности? Какая-то скрытая способность в теле юного Сереброва?
Последняя мысль оказалась дразняще интересной. Александр Викторович мысленно перебрал все известные ему случаи спонтанного воскрешения, все легенды и мифы, которые знал.
Слухи ходили разные, но своими глазами граф ничего подобного раньше не видел. А теперь вот — увидел.
Мессинг закрыл окно и откинулся на сидении. На его губах появилась усмешка.
Чудо или нет — какая, в сущности, разница? Юрий Серебров жив — и это великолепно. Гораздо лучше, чем если бы он был мёртв.
Род Серебровых заплатит за жизнь своего отпрыска. Половина их жалких, но удивительно плодородных земель, на которых можно вырастить много редких целительных ингредиентов, теперь будут принадлежать ему.
И это лишь первый шаг.
Автомобиль Мессинга плавно обогнал старый дребезжащий грузовик и выехал на открытый участок дороги. За окном проплывали ухоженные поля владений рода Серебровых.
Ах, пардон — теперь это были уже владения рода Мессингов.
Александр Викторович улыбнулся шире. Ему нравилось то, что он видел.
Серебровы были слабы. Их дар целительства едва тлел, не идя ни в какое сравнение с могучей силой рода Мессингов. Они были доверчивы, подавлены своим положением и до неприличия привязаны друг к другу. Это делало их идеальными жертвами.
Надо будет позже повторить схему. Возможно, с младшей сестрой Юрия. Милая, хрупкая девочка. Достаточно будет одного незаметного проклятия, лёгкого, как укол булавки, но неумолимого.
Не смертельного, нет. Изнуряющего. Чтобы она медленно угасала, а её родители в панике снова приползли, умоляя о помощи.
И он её окажет. Конечно, окажет. Великодушный граф Мессинг не оставит в беде старинный, хоть и обедневший род. За соответствующее вознаграждение, разумеется.
Оставшуюся половину земель, например.
Александр Викторович представлял себе, как Дмитрий Серебров, этот жалкий очкарик, будет снова кланяться ему и благодарить за спасение дочери, даже не подозревая, что именно он, граф Мессинг, является источником всех их бед.
Он был абсолютно доволен результатом. Непредвиденное воскрешение юного Сереброва лишь добавило пикантности игре.
Теперь он будет наблюдать. Изучать этот феномен. А заодно — методично затягивать петлю на шее жалкого рода.
Автомобиль набрал скорость, унося графа прочь — к его усадьбе, к его лаборатории, к его власти.
Впереди была приятная перспектива: тёплая ванна, вкусный ужин и изучение древнего фолианта, недавно приобретённого за немалые деньги у одного столичного антиквара. В нём, возможно, содержались ключи к новым, ещё более изощрённым проклятиям.
Александр Викторович Мессинг всегда стремился к самообразованию.
Просыпался я медленно. А когда открыл глаза, не сразу вспомнил, где нахожусь.
Блаженное неведение закончилось быстро. В памяти вспыхнули сцены вчерашнего дня — от падения в пропасть в одном мире и до воскрешения в другом, чужом и странном. В этом.
Несмотря на возвращение из мёртвых, чувствовал я себя неплохо. Вот только в голове по-прежнему царил хаос. Такое ощущение, что память разлетелась на осколки и никак не могла собраться заново.
Возможно, амнезия в моём положении — благо. Как знать, чья память вернётся? Моя или другого Юрия, того, в чьём теле я теперь живу?
Я лежал на той же кровати, но одеяло было другим. Видимо, мама бывшего владельца этого тела вернулась, уже когда я уснул, и укрыла меня потеплее. Такая забота трогала, но вместе с тем я ощущал себя неловко. Тяжело принимать подобный уход от чужого человека.
Ломота в мышцах почти исчезла, осталась лишь память о вчерашней агонии. Я осторожно пошевелил пальцами, затем рукой. Всё работало. Слабовато, но работало.
Я откинул одеяло и осмотрел себя. М-да… Таким тощим я не был даже в пятнадцать. Руки-макаронины, впалая грудь, кожа бледная, как мел.
Прошлому Юре Сереброву не помешали бы спорт и свежий воздух.
Кстати, о свежем воздухе.
Я встал и подошёл к окну. Отдёрнул шторы и распахнул створки, впуская в комнату свет солнца и утреннюю прохладу.
За окном простирался ухоженный сад с неизвестными мне растениями, некоторые из них светились призрачным сиреневым светом. Дальше виднелись поля, а на горизонте блестела широкая река.
Места показались мне смутно знакомыми. Такое чувство, что я бывал здесь в детстве, причём в своей, прошлой жизни. А может, мне только кажется.
Я сделал глубокий вдох.
Новый день. Новая жизнь. А старая… потеряна.
Друзья, родные, любимое дело, все мои успехи, мечты и стремления рухнули в бездну. Точно так же, как рухнул я сам. Всё, что было мне дорого, осталось в другом мире.
Грусть накрыла меня волной, и я не стал её гнать. Наоборот, дал себе несколько минут, чтобы попрощаться с прошлым.
Юрий Демидов мёртв. Теперь я — Юрий Серебров. Придётся принимать правила игры и привыкать к новому миру.
Для меня это не впервой. Когда я переехал в прошлой жизни в Москву — это было всё равно что попасть в другую реальность. Мне многому пришлось научиться и через многое пройти, прежде чем я добился значимых результатов.
В дверь тихо постучали, прервав мои размышления.
— Юра? Ты проснулся? — это был голос женщины, что называла себя моей матерью.
Я глубоко вздохнул, собираясь с духом. Как смириться с мыслью, что чужие люди являются моими родителями? Причём ведь биологически так и есть, никуда не денешься. Но принять это сердцем и душой пока что кажется невозможным.
Ладно. Буду считать, что это просто прозвища. Мама. Папа. Ролевая игра на выживание…
— Да… Войдите.
Дверь открылась, и в комнату зашла Татьяна Сереброва. На её лице сияла такая искренняя, такая тёплая улыбка, что у меня ёкнуло сердце. Женщина несла поднос с едой.
— Как ты себя чувствуешь, сынок?
— Нормально, — ответил я. — Спасибо за заботу.
— Не благодари, родной. Вот, поешь немного.
«Мама» поставила поднос на тумбочку. Там была овсяная каша с ягодами, кусок хлеба и несколько спелых слив. А ещё бутылочка с каким-то снадобьем.
— Это лекарство? — спросил я.
— Твой отец приготовил эликсир. Выпьешь после еды, он поможет быстрее восстановиться, — улыбнулась Татьяна.
Я снова перевёл взгляд на кашу. Пахло, честно говоря, изумительно. Да и выглядело аппетитно. В животе у меня тут же раздалось голодное урчание.
Я сел на кровать и начал есть. Аппетит вдруг проснулся неимоверный. Татьяна погладила меня по плечу и села рядом, не спуская с меня глаз.
— Ты… вспомнил нас? — осторожно спросила она.
Я прожевал кашу, медля с ответом. Лгать в лоб было бессмысленно. Никого я не вспомнил, и скрывать это вряд ли получится.
— Нет. Помню какие-то обрывки. Но лица, имена… всё смешалось. Извини.
Её глаза наполнились слезами, но она тут же смахнула их и снова улыбнулась.
— Ничего, Юра. Главное, что ты жив. Папа уже пошёл в архив, ищет старые учебники по восстановлению памяти.
— Граф Мессинг вчера сказал, что это временно, — вспомнил я.
— Мы надеемся. Но, между нами, Юра, — мама понизила голос до шёпота, — графу Мессингу не во всём можно доверять.
Кто бы сомневался. Судя по всему, старик просто воспользовался горем рода Серебровых и отжал у них половину земель.
Причём до конца непонятно, есть ли вообще его заслуга в том, что я жив. Мессинг был очень удивлён, когда обнаружил, что я дышу.
— Мама… — слово далось мне с трудом. — Расскажи… что-нибудь. Даже не знаю, с чего начать. Как называется наша страна? Мы в России?
— А говоришь, ничего не помнишь, — улыбнулась Татьяна. — Да, мы живём в Российской империи.
Империя, значит. Следовало догадаться по тому, что вчера меня лечил граф, а сам я теперь — сын барона. Выходит, в этом мире сохранилось дворянское сословие и аристократический строй.
— А в какой части страны мы живём? — уточнил я.
— Недалеко от Новосибирска.
Я поперхнулся кашей.
— Всё хорошо? — забеспокоилась мама.
— Угу…
Я откашлялся, а затем не удержался от смеха.
В прошлой жизни я так стремился уехать из Новосиба, грезил тем, чтобы жить в Москве. А теперь опять оказался в родной Сибири! Ирония судьбы, не иначе.
Вот почему места за окном показались мне знакомыми. Мы где-то в Новосибирской области. А река вдалеке, надо полагать, Обь.
Завтракая, я продолжил задавать вопросы. И узнал кое-что об этом мире.
Прогресс здесь был примерно на том же уровне, что и в моём старом мире. Смартфоны, интернет, автомобили — знакомые чудеса техники.
Но были и другие чудеса, с которыми я уже имел возможность познакомиться. Магия. Она заменяла некоторые привычные мне вещи — например, служила источником энергии в некоторых сферах. Существовали магическое оружие, транспорт, даже телепорты.
Странно, но с этим я довольно легко смирился. Жителя Москвы двадцать первого века трудно чем-то удивить, даже настоящей магией.
Магия была сосредоточена в основном в дворянских родах. Каждый из них обладал своей специализацией. Одни были боевыми магами, другие ремесленниками и делали артефакты, третьи, как рода Мессингов и Серебровых, занимались целительством.
— Наш род… потерял свои позиции, Юра, — с грустью в голосе призналась Татьяна. — Наш дар за последние несколько поколений очень ослаб. Твой отец может лечить лишь лёгкие недуги. Ты… — она потупила взгляд, — ты с большим трудом окончил Императорскую Академию Магии. Твой дар вообще едва признали. А ещё ты часто болел. И не очень ладил с людьми.
Так вот каким был прошлый Юрий. Слабым. Болезненным. Без друзей. Полная противоположность тому, кем я был в прошлой жизни.
Целитель со слабым здоровьем — звучит жалко.
Мне стало не по себе. Я поднялся и подошёл к висящему на стене зеркалу.
На меня смотрел чужак. Юноша лет двадцати, бледный, с хрупкими чертами лица. Тёмные волосы, блеклые серые глаза.
Это было моё новое лицо. Лицо Юрия Сереброва.
Ну что ж… Молодой, и это уже плюс. Здоровье, хоть и слабое, но поправимое. А всё остальное… Я ведь уже поднимался с самого дна. Смогу подняться снова.
— Хочу прогуляться, — сказал я, поворачиваясь к Татьяне. — Осмотреться… в наших владениях.
— Конечно, сынок. Только одевайся теплее, сегодня прохладно.
Она помогла мне одеться, достав из шкафа джинсы и ветровку. Даже собственная одежда Юрия висела на мне, как на вешалке — выяснилось, что он болел несколько недель и сильно исхудал перед тем, как… освободить место для меня.
Ничего, я приведу тело в порядок. В прошлой жизни я немало времени уделял спорту и знаю, как это делается.
Я вышел из своей комнаты в просторный холл. Усадьба Серебровых была довольно большой, но старой и немного обшарпанной. Скрипучий паркет, потёртые ковры, потускневшие фамильные портреты на стенах. Чувствовалось, что род живёт небогато.
Спустившись по широкой лестнице, я вышел в сад. Воздух был чистым и пьянящим. Я прошёлся по дорожкам, трогал листья незнакомых растений, наблюдал, как скачут по веткам деревьев белки и птицы. Всё это было реальностью, но по-прежнему казалось мне каким-то сном.
Мысли вернулись к прошлому. К тем дням, когда я, Юра Демидов, ночами разгружал вагоны, чтобы заработать на жизнь. К первой фирме, открытой в арендованном гараже. К бесконечным отказам партнёров и банков, лицемерным улыбкам конкурентов, к первому миллиону.
Я прошёл путь от самых низов до вершины. А теперь… теперь я в ещё более глубокой яме, потому что правила этого мира мне незнакомы.
В горле встал комок, а в груди вдруг похолодело. Я сел на одинокую скамейку в саду и несколько раз глубоко вдохнул.
Спокойствие. К чему отчаиваться? Я преодолел саму смерть. Разве слабое здоровье и прочие проблемы смогут меня сломать?
Ни за что!
В груди загорелось знакомое, острое чувство — азарт. Новый вызов. Новая игра. Сложнее, опаснее, но вместе с тем интереснее. И в ней у меня есть неоспоримые преимущества — опыт взлёта и жёсткая, закалённая воля.
Я решительно кивнул сам себе и резко встал со скамьи. Голова вдруг закружилась, и меня чуть повело в сторону.
Так, ладно. Тело пока что совсем в хреновом состоянии. Надо дать себе пару дней на восстановление, а уже затем браться за тренировки. Начну пока с прогулок.
Головокружение быстро прошло. Но глубоко внутри меня всё было не так гладко.
Я снова почувствовал то ощущение бесконечной пустоты в груди, как вчера. Оно было не таким мощным и не пыталось сожрать меня изнутри. Как будто кто-то водил холодными пальцами по самым границам моего сознания, пробуя их на прочность.
Чувство было неприятным. Словно в голове находился кто-то ещё, кроме меня.
Это какие-то последствия пережитой смерти? Какое-то время я провёл без плоти, и кто знает, к чему это могло привести. Не удивлюсь, если заразился каким-нибудь магическим вирусом по дороге в новое тело.
Может, стоит рассказывать о своих ощущениях «родителям»? Нет, опасно. Вдруг они решат, что в тело их сына вселился демон или что-то в этом роде. И тогда — прощай, второй шанс.
Попробую разобраться сам.
В прошлой жизни я хорошо умел медитировать. Мне даже довелось побывать в буддийских храмах Индии и Непала, пообщаться с просветлёнными монахами.
Я не верил в карму или реинкарнацию — зря, как выяснилось. Реинкарнация точно существует, никаких сомнений.
Но тогда мне нужен был лишь инструмент. Способ выгрузить из головы тонны стресса, перезагрузиться, натренировать концентрацию. Я относился к этому как к ментальной гигиене и спорту для мозга.
Я сел на траву. Гибкости телу не хватало, так что позу лотоса принять не получилось. Уселся просто по-турецки, сложил ладони на коленях и закрыл глаза.
Глубокий вдох, медленный выдох. Отстранение от мыслей. Хотя мозг был и чужим, я быстро поймал знакомые ощущения.
Но вместо привычной лёгкости, почувствовал сопротивление. Тонкую вибрацию, исходящую из самой глубины моего существа. Словно гул высоковольтной линии, который не слышишь, но чувствуешь кожей.
Короткий, холодный укол где-то в районе солнечного сплетения заставил меня дёрнуться и открыть глаза.
Охренеть. Со мной определённо что-то не то. И эта дрянь внутри меня определённо магического происхождения. Ведь я её чувствую — а я как-никак тоже обладаю магическим даром. Пусть и очень слабым.
А ещё этот голос, который звучал в моей голове во время падения. Похоже, неведомая тварь прицепилась ко мне как раз в момент гибели.
Я снова закрыл глаза и сосредоточился. Не пытался бороться с неизвестной сущностью, а напротив, решил прислушаться к ней. Сконцентрировался на том самом чувстве пустоты глубоко внутри.
Сущность замерла, будто насторожившись. А потом, очень слабо, почти на грани восприятия, я уловил не голос, а чистое намерение, облечённое в образ.
Мне показалось, что я вижу огромную пропасть, полную тьмы. Она оказалась живой, голодной и бесконечно древней.
И она смотрела на меня.
Контакт длился всего мгновение, но хватило с избытком. Меня мгновенно бросило в жар, а сразу после — в ледяной пот. Я распахнул глаза и поднялся. Сердце колотилось как бешеное.
Что за монстр поселился внутри меня?
Я поднялся и потёр ноющие виски. Надо поискать какую-нибудь информацию о похожих явлениях. Раз уж в этом мире есть магия, то должны были слышать о разных таинственных сущностях.
За спиной раздались быстрые шаги. Я обернулся и увидел, как по дорожке ко мне бежит юная девушка. На вид ей было лет пятнадцать. Светлые волосы и подол платья развевались на бегу. Встретившись со мной взглядом, девушка широко улыбнулась.
Она врезалась в меня и обняла так крепко, что чуть рёбра не сломала.
— Юра! — она поцеловала меня в щёку. — Как я рада, что ты выздоровел!
— Спасибо… Света.
Имя всплыло в голове само собой. Я понял, что это — моя младшая сестра.
Как любопытно. Похоже, память предшественника будет ко мне постепенно возвращаться.
— Ура, ты меня помнишь! — Света снова поцеловала меня. — Как самочувствие?
— Нормально. А ты… э-э… как дела в школе?
— Да что там может быть интересного, — отмахнулась сестра. Лицо её на миг помрачнело, но тут же снова озарилось улыбкой. — Вот, мама сказала тебе передать.
Она сунула мне в руки смартфон. Потёртый, с трещиной в углу экрана. Смартфон прошлого Юрия.
— Спасибо. Как раз хотел кое-что поискать.
Мы поболтали ещё немного. Удивительно, но общаться со Светланой мне было гораздо легче, чем с той, кого я был вынужден называть матерью. Может, дело в возрасте?
Света вскоре убежала по своим делам, оставив меня наедине со смартфоном.
Я включил его. Операционная система незнакомая, но всё интуитивно понятно. Вот браузер, а в нём — поисковик. Поехали.
Моя прогулка по окрестностям усадьбы длилась ещё несколько часов — пока смартфон не разрядился в ноль. Я жадно впитывал информацию обо всём, что мог найти: история, политика, основные дворянские рода.
Правила и законы в среде аристократов были такими, что с наскоку не разберёшься. Я изучил немного основной информации. Насколько я понял, всё было примерно так же, как и в моём прошлом мире. Разве что правила титулования отличались: например, сын графа тоже считался графом.
О как. Выходит, раз Дмитрий Серебров барон, то и я тоже. Правда, в семейной иерархии он всё равно находился выше, поскольку являлся главой рода. А я — наследник, следующий по старшинству.
В целом я изучил немало информации. Этого, конечно, было недостаточно, чтобы во всём разобраться. Теория бесполезна, если не заниматься практикой. Но с другой стороны, знания лишними не бывают.
Вечером мы ужинали вчетвером — я и моя новая семья. Они смотрели на меня с такой надеждой и любовью, что снова стало неловко. Они потеряли сына, а получили меня. И даже не знали этого.
Честно говоря, я их жалел. Было бы справедливо сказать им правду. Вот только зачем? Дело даже не в том, что у меня могут быть проблемы. А в том, что я разобью сердца хорошим людям.
Если и рассказывать, то не сейчас. Надо дать им время оправиться. Может, позже я им откроюсь.
— Завтра мне нужно поехать в Новосибирск, Юра, — сказал Дмитрий, поправляя очки. — Купить кое-что для работы. И… заехать к нотариусу, подписать бумаги по землям.
Он старался говорить бодро, но в его глазах читалась безысходность. Серебровы отдавали половину родовых земель, чтобы оплатить моё исцеление.
— Хочешь поехать со мной? — спросил отец.
— Дима, он едва пришёл в себя. Может, не стоит… — начала было Татьяна.
— Хочу, — перебил я и улыбнулся. — Соскучился по Новосибирску.
Интересно, в этом мире он такой же серый и пыльный город, как в моём? Или здесь всё иначе? Чувство ностальгии смешивалось во мне с любопытством.
Но полюбоваться здешним Новосибом — это так, прихоть. На самом деле я хотел поехать с отцом, чтобы побеседовать с ним наедине и больше узнать о делах рода и обстановке вокруг нас.
Сначала нужно понять систему. Разобраться, кто есть кто, какие у нашего рода имеются сильные и слабые стороны, какие точки роста. Они должны быть, без вариантов.
А потом я начну действовать.
Мне очень многое предстоит узнать и многое сделать.
Лёжа после ужина в постели, я смотрел в потолок и неожиданно для себя улыбнулся.
Передо мной открывалась новая жизнь — полная трудностей, но за ними таились возможности.
У меня появились новые родные. Они дарили мне ту самую безусловную любовь, которой не хватало в прошлой жизни, пока я гнался за успехом. Это дорогого стоит.
Новый я — слабый наследник угасающего рода. Но внутри — воля и разум человека, поднявшегося из грязи в князи. И тайна Пустоты, которую ещё предстояло разгадать.
«Ладно, — подумал я, засыпая. — Игра началась. Посмотрим, кто кого».
— Юра! Что ты делаешь⁈ — воскликнула Татьяна, войдя в мою комнату.
— Отжимания, — коротко ответил я.
— Я вижу. Физические нагрузки — плохая идея, тебе не кажется?
— Нет.
Я закончил отжиматься и перевернулся на спину, перейдя к упражнениям на пресс. Трицепсы и плечи горели, кожа покрылась потом, сердце билось почти болезненно. Нервная система отчаянно требовала прекратить издевательства над телом.
Но я продолжал. Если не можешь провести получасовую тренировку с собственным весом — какого хрена ты вообще сможешь в жизни?
Спорт учит преодолевать себя. И мне это было необходимо. Может, воля и осталась прежней, но закалять её в новом теле требовалось заново. Потому что слабое тело диктовало свои правила, которые необходимо сломить.
Татьяна чуть ли не с ужасом смотрела, как я занимаюсь.
— Сынок, ты едва пришёл в себя. Тебе нельзя так напрягаться.
Я не ответил, пока не закончил подход. Тридцать четыре скручивания. Неплохо, учитывая, что мышцы моего нового пресса мягкие, как бумага.
— Можно и нужно… мама, — произнёс я, вставая.
Жадно выпил стакан воды, стоящий на тумбочке, и заставил себя улыбнуться.
— Надоело болеть. Если я опять буду при смерти, нашему роду уже нечем будет заплатить графу Мессингу. Или отдадим вторую половину земель?
Татьяна вдруг возмутилась:
— Мы это сделали, чтобы спасти тебя! Думаешь, если бы нашёлся другой способ, мы бы им не воспользовались?
— Раз другого способа не нашлось, то подобные события лучше предотвратить. Не беспокойся, я знаю, что делаю.
— Откуда? Ты никогда не занимался спортом.
— В интернете нашёл. А где полотенце? — спросил я, роясь в шкафу
— На верхней полке… Значит, тебе уже лучше?
Я вынырнул из шкафа и закинул полотенце на плечо.
— Намного. Приму душ, и поедем с… отцом в город.
Чуть не сказал «с Дмитрием». Мне было проще называть этих людей по именам, чем мама и папа. По крайней мере, пока.
— Тогда ждём тебя к завтраку, — Татьяна поцеловала меня в щёку и вышла.
Я направился в ванную. Невзирая на внутреннее сопротивление, включил холодную воду. Она оказалась просто ледяной, что заставило мою кожу покрыться мурашками.
Я стоял, стиснув зубы, заставляя тело принять этот шок. Потом переключил на горячую воду. И снова на холодную.
Контрастный душ был моим старым ритуалом — отличный способ взбодриться в начале дня. Да и не только в начале, если необходимо.
Одевшись, я спустился в столовую. Света, как выяснилось, уже уехала в школу — за ней приезжал автобус. А Дмитрий отправился в гараж готовить машину к дороге. Так что позавтракал я в гордом одиночестве, снова кашей.
Впрочем, я и не против. Овсянка — классная еда.
Как только я закончил, в столовой показался Дмитрий.
— Доброе утро, Юра. Готов ехать? — спросил он.
— Готов, — кивнул я.
Мы вышли на улицу, где нас ждал автомобиль. Далеко не новый универсал, с потускневшим кузовом и длинной трещиной на лобовом стекле.
Дмитрий сел за руль и повернул ключ. Мотор кашлянул и отказался заводиться, а стартер перестал крутить.
— Да что ж такое! Только что всё было нормально, — посетовал барон Серебров.
Он снова попробовал завести машину, с тем же неприятным результатом.
— Открой-ка капот, — попросил я.
Дмитрий выполнил мою просьбу. Я не был специалистом в автомобилях, но кое-что понимал. Тем более, передо мной была обычная машина с бензиновым двигателем, ничего магического.
Проблему я увидел сразу. Клеммы на аккумуляторе так окислились, что за наростами не было видно самих клемм. Да и аккумулятор, судя по виду, давно подлежала замене.
— Есть наждачка? — спросил я.
— В багажнике. А зачем тебе? — Дмитрий выглянул из окна машины.
— Клеммы почистить. Лучше бы раствором соды, конечно, но пока и так сойдёт, — ответил я, обходя машину.
Избавив клеммы от окиси, я надел провода обратно и сказал:
— Заводи.
Дмитрий повернул ключ, и машина тут же завелась.
— Хм. Не знал, что ты в этом разбираешься, — проговорил он, когда я сел в салон.
— Да это так, мелочь, — пожал плечами я.
Мы тронулись. Дорога поначалу была ухабистой, но затем сменилась на ровный асфальт. Я молча смотрел на проплывающие мимо поля, на другие дворянские поместья, многие из которых выглядели куда богаче нашего.
— Земли, что мы отдали Мессингу, были с плантациями лунного мха, — вдруг нарушил молчание Дмитрий. — Основной наш доход был с них. Теперь осталось лишь небольшое поле с обычными лечебными травами. Хватит на то, чтобы сводить концы с концами.
Он говорил спокойно, но в его голосе я слышал чувство вины. Я даже ничего не спросил, барон сам начал оправдываться.
— А что с нашими долгами? Мать вчера про них упоминала, — аккуратно поинтересовался я, понимая, что Дмитрию неприятна эта тема.
Он вздохнул.
— Долги есть. В основном, за твоё обучение в Академии. И старые займы, которые мы брали, чтобы поддерживать поместье. Ещё мы должны имперскому банку.
— Много?
— Больше, чем хотелось бы, — горько усмехнулся Дмитрий.
Я кивнул, мысленно оценивая масштаб проблем. Бизнесмен во мне сразу начал искать точки опоры.
И пока что их не находил. Насколько мне было известно, у рода имелось только два источника дохода — зарплата барона и деньги от продажи целебных трав. И доход от трав позавчера уменьшился втрое, когда Серебровы отдали самые выгодные плантации Мессингу.
— А где ты работаешь? — перевёл я тему.
— Не помнишь?
— Если бы помнил, не спрашивал бы, папа, — слово еле пролезло через горло.
Надо привыкнуть. Надо. Хочешь не хочешь, а теперь этот скромный человек в очках — мой отец. По крайней мере, отец моему телу.
— В Клинике князя Зарецкого. Я младший ауристик. Провожу первичный осмотр, определяю природу недуга по ауре.
— Это… престижно? — уточнил я.
— Клиника престижная. Но моя должность… нет. Я всего лишь фиксирую симптомы и ставлю предварительный диагноз. Лечат другие. Более сильные целители, — поджав губы, ответил барон.
Последнее я тоже вчера узнал от матери. Но необходимо узнать подробности, детали, цифры. В финансах важна точность, особенно когда приходится выбираться из долговой ямы.
Хотя в случае Серебровых это скорее долговая бездна. Задав ещё несколько вопросов, я понял, насколько плачевны дела рода.
Если всё оставить как есть, долги придётся отдавать ещё лет пятьдесят. При условии, что кредиторы захотят столько терпеть. А они вряд ли захотят, учитывая, что часть займов мы брали у других аристократов.
— Зачем ты всё это спрашиваешь? — покосился на меня Дмитрий.
— Чтобы понять, как исправить положение, — ответил я.
Барон покачал головой.
— Как ты его исправишь? Ну, надеюсь, тебе удастся найти хорошую работу. С двух зарплат мы чуть быстрее рассчитаемся.
— Нам нужны более действенные меры, — произнёс я.
Дмитрий посмотрел на меня, приподняв брови. Да так долго смотрел, что чуть не пропустил поворот на Новосибирск.
Совершив слишком резкий манёвр, он выровнял машину, поправил очки и спросил:
— Откуда такая решительность, Юра?
Ну вот, началось. Я веду себя иначе, чем прошлый Юрий, и в родных просыпаются подозрения.
Надеюсь, что смогу усыпить их бдительность.
Я ответил как можно более невозмутимо:
— Ты знал, что когда человек умирает, то время до смерти растягивается до бесконечности? Оно практически замирает.
— Нет, не знал, — ошарашенным взглядом уставился на меня Дмитрий.
— А то, что перед смертью пролетает вся жизнь перед глазами?
— Слышал такое.
— Это взаимосвязано между собой. Для других это мгновение, а для того, кто умирает, это целая вечность. Так вот, у меня была целая вечность, чтобы не только увидеть всю свою жизнь, но и поразмышлять над тем, как я жил. И меня не устроило ни то, что я увидел, ни то, чего добился. Понимаешь?
— Не совсем, — снова повернулся в мою сторону Дмитрий.
— На дорогу смотри. Нам еще разбиться не хватало. Тогда маме и сестре вообще туго придется, — предупредил я его, и он, словно по приказу, уставился вперед.
Я улыбнулся и продолжил:
— Так вот. Я решил, что не должен всё взваливать на тебя одного. В конце концов, я мужчина и должен помогать семье, поэтому собираюсь кардинально поменять свою жизнь и отношение к ней. Я больше не хочу сидеть у тебя на шее, быть изгоем и хлюпиком. И так из-за меня род в долговой яме. Но чтобы чего-то добиться, нужно начать менять себя. Этим я и занялся сегодня с утра. А в ближайшее время я начну зарабатывать деньги для семьи. У меня было время подумать, и я принял решение. Иначе наш род совсем загнется. И вот еще что… Ты прости меня за то, что я раньше этого не сделал, — закончил свои объяснения я.
Ну, надеюсь, теперь все перемены во мне спишут на мое решение измениться. Я решил кардинально поменять свою жизнь, и теперь от меня можно ожидать чего угодно. В конце концов, по их мнению, я ведь пережил клиническую смерть.
Дмитрий смахнул слезу с глаза, сделав вид, что в него соринка попала.
— Ты возмужал, сын. Я горжусь тобой! — улыбнулся Дмитрий, но поворачиваться ко мне не стал. Видимо, мои слова о том, что нашим женщинам придется совсем туго, если мы разобьемся, произвели на него сильное впечатление.
Некоторое время он молча вёл машину, а затем вдруг спросил:
— И чем ты планируешь заняться?
— Пока не знаю. Надо найти способ заработать. Что-нибудь придумаем, да, пап?
— Было бы здорово, — уклончиво ответил тот.
Да уж, деловой жилки в бароне Сереброве нет совсем. Плохим человеком его нельзя назвать — он добрый, заботливый муж и отец. Но как глава рода… уж извините, никуда не годится.
На его месте я бы сутками не спал, чтобы избавиться от долгов и найти возможность вытащить семью из болота. А Дмитрий продолжал тянуть лямку на низкой должности.
Я понимаю, в чём дело. В страхе рискнуть и неуверенности в своих силах. Мне знакомы эти демоны, но победа над ними была одержана ещё в прошлой жизни.
Непростая, должен признаться, победа. Однако плоды, которые я в итоге собрал благодаря ей, того стоили.
Вскоре мы въехали в Новосибирск. Я с жадностью осматривался, отмечая схожести и различия с городом из прошлой жизни.
Многие здания были узнаваемы, все мосты через Обь на месте. Включая метромост — длиннейший в мире, между прочим. Хотя в этом мире, возможно, и нет.
Мы проехали через реку на правый берег, в центр города. Большинство улиц и зданий были мне знакомы, но кое-что удивляло. Например, магическая реклама. Над некоторыми строениями парили иллюзорные товары и предложения различных услуг. Да и некоторые вывески тоже были магическими.
Вскоре мы миновали центральную площадь города, которая здесь называлась Императорской.
— Сейчас придётся покружить. Место для парковки здесь тяжело найти, — пробормотал Дмитрий
Я огляделся и вдруг заметил полупустую парковку, где стояли сплошь дорогие автомобили. Заметил знак «Только для дворян».
— Туда мы разве не можем заехать? — указал я.
— Она платная, — отмахнулся Дмитрий.
Хм, понятно. Значит, наши проблемы с деньгами ещё серьёзнее, чем я думал.
Мы кое-как отыскали свободное место и дальше отправились пешком. Отец привёл меня в магазин под названием «Аурум», где, как гласила вывеска, продавались товары для целителей.
Полки были заставлены склянками с разноцветными жидкостями, пучками сушёных растений, кристаллами и странными устройствами, напоминающими медицинские приборы.
Собственно, это и были медицинские приборы, но магические. При взгляде на них в моей голове зашевелились смутные воспоминания. Как-никак, прошлый хозяин тела проходил обучение и должен знать, для чего все эти штуки предназначены.
Пока Дмитрий обсуждал с продавцом какой-то заказ, я с интересом изучал ассортимент. Затем отец подписал бумаги, и ему выдали большую коробку с разными товарами внутри.
— Берёшь для клиники? — уточнил я.
— Не для себя же. Нам такое не по карману. Я подрабатываю курьером-закупщиком для нескольких мелких целителей. За небольшую дополнительную плату, — ответил Дмитрий.
Он произнёс это просто, как констатацию факта, но мне стало горько. Глава старинного дворянского рода подрабатывает курьером. Как минимум обидно.
По факту — оскорбительно для чести. Мне уже стало понятно, что честь в дворянском мире зачастую ценится дороже жизни.
Выходя из магазина, я вновь окинул взглядом полки и почувствовал, как в голове начали роиться идеи. Цифры, проценты, бизнес-модели.
Род Серебровых — целители. Даже если слабые. Но у них… вернее, у нас есть имя, пусть и подпорченное. Есть земля, выращиваются травы. Но продаём мы их, судя по всему, оптом, за копейки. А здесь, в магазине, розничные цены в разы выше.
— Отец, а мы могли бы сами что-то производить? Не просто сырьё продавать? — спросил я, поворачиваясь к Дмитрию.
Он посмотрел на меня с лёгким удивлением.
— Теоретически да. Но это гораздо сложнее и потребует вложений. Да и когда нам этим заниматься!
— Понял, — кивнул я, но в голове уже зрела мысль.
Слабость можно превратить в преимущество. Если не можешь конкурировать напрямую, можно постараться обойти с помощью эффективности, подхода или идеи.
Я пока не был уверен, с чего начать. Но процесс поиска вариантов уже пошёл. Таков был мой метод работы — искать информацию, задавать вопросы, досконально разбираться во всём. А затем крутые бизнес-идеи возникали будто сами собой.
После магазина мы направились в нотариальную контору, чтобы официально заверить бумаги о передаче земель роду Мессингов. Ехать пришлось недалеко, и дорога прошла в тягостном молчании. Я видел, как напряжен барон Серебров перед роковым делом.
Контора располагалась в старинном каменном здании неподалёку от Оби. Зал ожидания был полон людей. Разномастное дворянство — от заносчивых молодых людей в богатых одеждах до скромно одетых пар, похожих на моих новых родителей.
Мы заняли очередь, и я приготовился к долгому и скучному ожиданию. Дмитрий нервно перебирал папку с документами.
Примерно через полчаса дверь в кабинет нотариуса открылась, и оттуда вышел очередной клиент. Как раз в этот момент в зале появился молодой мужчина в ярко-красном спортивном костюме. Чавкая жвачкой и не снимая солнечных очков, он решительно направился к кабинету.
Оттуда как раз выглянула секретарша и едва не столкнулась с этим щеголем.
— Простите, вам назначено? Сегодня очень много клиентов, как видите, — сказала девушка.
— Я быстро, куколка, — улыбнулся юноша.
— Уважаемый, здесь у каждого свои дела! Займите очередь! — возмутился старик, который как раз собирался зайти.
— Тише-тише. Я быстро, — «красный» посмотрел на него поверх очков и постучал пальцем по гербу на груди.
Старик взглянул на герб и отступил. Но мне такая наглость была не по нраву.
— Вам же сказали, здесь очередь. Будете за нами, — вмешался я.
Юноша обернулся, окинув меня презрительным взглядом. На его лице расплылась самоуверенная ухмылка.
— Это вряд ли. Ты кто такой, чтобы мне указывать?
Я почувствовал, как Дмитрий напрягся. Он бросил на меня предупреждающий взгляд — мол, не нарывайся. Понятно, что конфликт ни к чему, но терпеть такую наглость было выше моих сил.
Я встал и спокойно представился:
— Меня зовут Юрий… Серебров.
— Ха-ха, да ладно? Слышал я про ваш род. И что, ты решил, будто можешь говорить со мной в таком тоне? — парень шагнул ко мне, продолжая раздражающе громко чавкать жвачкой.
— Порядок есть порядок. Имперский Кодекс, статья четырнадцать раздела о гражданских процедурах, прямо запрещает подобные вольности, каким бы высоким ни был титул.
Не зря я вчера половину дня рыскал в интернете. Упомянутый Кодекс был основным законом в Российской империи, как Конституция в моём прошлом мире. И да, я потрудился запомнить оттуда несколько пунктов.
Хотя и не был уверен, что статья именно четырнадцатая. Но, похоже, этот наглец знал Кодекс ещё хуже меня.
Он слегка опешил и даже чавкать перестал. Видимо, привык, что его наглость срабатывает без вопросов.
— Ты будешь меня законам учить, слабак? — он понизил голос и угрожающе нахмурился.
Но со мной такие методы не сработают.
— Учить вас должны были в школе. Я просто напомню о законах нотариусу и дежурному, — я кивнул в сторону сурового охранника у входа, который с интересом наблюдал за нашей перепалкой.
— И что?
— Думаю, им будет интересно узнать о нарушении. И о возможной жалобе в канцелярию. Фамилия вашего рода, если не ошибаюсь, Орлов? Я запомнил.
Угадать фамилию парня тоже было несложно. Вчера я нашёл информацию о самых значимых дворянских родах Новосибирска и области. Орловы были довольно известны, а запомнить их герб было несложно. На нём, в конце концов, был изображён орёл.
Удар попал в цель. Уверенность парня пошатнулась. Жалоба от другого дворянина, даже бедного — это неприятности, лишнее внимание, которое его род мог и не одобрить.
— Ладно, в бездну. Сидите тут со своей очередью! — фыркнул парень.
Он с недовольным видом покинул зал, по дороге выплюнув жвачку в урну. Старик, стоявший возле кабинета, одобрительно мне кивнул, а секретарша и вовсе взглянула с восхищением.
Я сел обратно на скамью. Дмитрий таращился на меня с нескрываемым изумлением.
— Юра… Что это было?
— Я же говорил, что собираюсь меняться, вот и поставил хама на место, — пожал плечами я.
Внутри всё мелко дрожало от выброса адреналина. Старая привычка — казаться холодным и уверенным, даже когда внутри всё сжимается. Это всегда работало.
От страха не избавишься, будь ты хоть самым сильным человеком в мире. Но можно научиться его преодолевать. И я научился.
Мы просидели в конторе ещё пару часов. Потом подписали необходимые бумаги и отправились домой.
Ведя машину, Дмитрий постоянно поглядывал на меня. Наконец он сказал:
— Ты изменился, сын. Раньше в такой ситуации ты не стал бы вмешиваться. А сейчас…
— Знаешь, отец, надоело быть тем, кого все пинают, — ответил я.
Немного помолчал, глядя на мелькающие за окном поля.
— Скажи, а есть ли поблизости от усадьбы какая-нибудь секция? По борьбе, например? Или боксу? — спросил я.
Дмитрий смотрел на меня, будто я заговорил на незнакомом языке.
— Юра, ты в своём уме? Дворянам не по рангу ходить в какие-то общие секции. Если уж хочешь развивать тело — найми личного тренера. Или займись фехтованием. Это достойное дворянина занятие.
Фехтование. Звучало элегантно, но мне нужна была не элегантность, а прикладные навыки. Умение постоять за себя в любой ситуации. Хотя фехтованием я тоже займусь, но позже. Дворяне ведь кулаками не машут.
В прошлой жизни я много лет занимался самбо, в юности даже участвовал в соревнованиях. Но даже когда с головой погрузился в бизнес, не бросил. Хотя бы раз в неделю ходил на тренировки.
— Только, сам понимаешь, личный тренер стоит недёшево, — добавил барон.
— Тогда тем более лучше пойти в общую секцию.
— Поблизости ничего такого нет. Мы ведь живём далеко от города. В ближайшем посёлке — только кабак и рынок, — пожал плечами Дмитрий.
Да уж. В кабаке тоже можно научиться драться, но это хреновый способ.
У меня тут же созрела идея.
— А наши гвардейцы? Они ведь наверняка умеют драться?
— Да, они проходили подготовку, — ответил Дмитрий.
— Тогда я буду тренироваться с ними. И плевать, что не по рангу, — сказал я.
На этот раз отец изумился столь сильно, что даже притормозил.
— Наследник рода и гвардейцы? Юра, это недопустимо!
— А то, что наследник рода чуть не умер и мог оборвать линию рода, — это допустимо? — жёстко спросил я.
Дмитрий не нашёлся, что ответить.
— У меня слабое, больное тело, отец, и ты это знаешь. Это едва не стало концом для Серебровых. Я не хочу, чтобы подобное повторилось. Если для этого нужно валяться в грязи с простыми гвардейцами — буду валяться в грязи. Меня не волнуют условности. Кстати, фехтованию тоже буду учиться у них. Базовые знания они мне дадут, а там, глядишь, и на тренера заработаю, — отрезал я.
Дмитрий молча смотрел на дорогу, и я видел, как в его голове идёт борьба. Покачав головой, он тихо сказал:
— Ладно. Если ты так решил… Я поговорю с капитаном гвардии. Но учти, он мужчина суровый и церемониться не будет.
— На то и расчёт, — усмехнулся я.
Казалось, на этом разговор был закончен, но Дмитрий снова заговорил, на сей раз более мягко:
— Юра, я понимаю твоё стремление. Но может, стоит подойти к этому с другой стороны? Ты — маг. Слабый, но маг. Вместо того чтобы мучить себя физически, почему бы не попытаться укрепить тело через магию? Работа с внутренней энергией, развитие ауры… Это даст тебе прочную основу. А потом уже можно и… в грязи валяться.
Я задумался. Его слова имели смысл. В моём старом мире такой опции не существовало. Здесь же магия — реальный способ стать сильнее.
Конечно, подобной мысли в моей голове не возникло, и это понятно. Хорошо, что Дмитрий подсказал.
— Ты знаешь, как это делается? — спросил я.
— Ты и сам должен знать, этому обучают в Академии на курсе спортивной магии. Укрепление костей, ускорение регенерации, повышение выносливости. Помнишь что-нибудь?
— Нет, — честно признался я.
— Могу помочь. Это долгий процесс, но он куда эффективнее, чем просто качать мышцы. Твоё тело и так ослаблено, его легко травмировать, — сказал Дмитрий.
— Хорошо. Давай попробуем и так. Но я буду совмещать с обычными тренировками, чтобы получить максимум, — заключил я.
Барон посмотрел на меня взглядом, в котором смешались недоумение, тревога и уважение.
— Как знаешь, сын. Можем приступить уже сегодня вечером.
— С радостью, — кивнул я.
Отступать было некуда. Слабость в дворянском мире, как я уже успел понять, была смертным приговором. Слабых терзали и грабили, покуда с них было что взять.
Уверен, когда разойдутся слухи о том, что мы отдали Мессингам половину земель, шакалы набегут со всех сторон. Надо быть готовым.
Вечером, после скромного ужина, мы поднялись в небольшой кабинет отца. Комната была заставлена стеллажами с книгами по целительству, склянками с травами и магическими инструментами.
Мы уселись в кресла друг напротив друга, и Дмитрий сказал:
— Начнём с самого простого. Упражнение на концентрацию и направление энергии. Полагаю, после болезни тебе нужно заново научиться ощущать свою магию. Закрой глаза. Почувствуй свой внутренний резервуар маны. Представь его как тёплый светящийся шар в груди.
Я закрыл глаза и сосредоточился. Ощущение тёплого шара далось легко. Но за ним раскинулась уже знакомая пустота, холодная и бездонная.
Барон тем временем продолжал:
— Теперь представь, что ты направляешь энергию в свои мышцы.
Я представлял, как некий светлый поток течёт из центра груди, распределяясь по телу. Но из глубин той самой пустоты начал подниматься ответный импульс. Резкий, агрессивный, колючий.
В ушах зашумело, и я почувствовал, как разум заполняет темнота.
— У тебя получается? — спросил Дмитрий. Его голос прозвучал будто издалека.
Я не успел ответить.
Пустота внутри меня разверзлась. Она поглотила меня, утопила в себе.
Я перестал ощущать тело. Голос отца оборвался. Последним, что я почувствовал, было стремительное падение в абсолютную темноту.
И в этой темноте прозвучал Голос. Низкий, вибрирующий, идущий будто из глубин преисподней.
— Здравствуй, Юрий. Вот мы и встретились… снова.
«Снова?» — пронеслось у меня в мыслях.
Передо мной не было никого и ничего. Я не мог понять, где нахожусь. Чернота, что окружала меня, по сути, не была чернотой.
Это было… ничто. Полное отсутствие чего бы то ни было — света, звука, запаха, не говоря уж о материи.
Я находился Нигде. Точнее, моя душа находилась. Тело осталось в кабинете Дмитрия. Или мне так казалось?
Как бы там ни было, тела я не ощущал, чувствуя себя висящим посреди Пустоты.
— Молчишь? Понимаю, ты поражён, — вновь прозвучал Голос, и в нём угадывалась насмешка.
Молчу? А разве я могу говорить, если не чувствую тела?
Оказалось, что могу. Ощущение было странным — будто я общался через мысли, а не с помощью голоса. Хотя, вероятно, так оно и было.
— Кто ты? — спросил я.
— Это всегда первое, что вы спрашиваете, — скучающим тоном произнёс Голос.
— Ладно, спрошу другое. Какого хрена тебе от меня надо?
Несколько мгновений Голос молчал, а затем издал короткий смешок.
— Вот это хороший вопрос. Мне нравится. Мы к нему ещё вернёмся. Для начала я всё-таки представлюсь. Правда, ты вряд ли сможешь до конца понять своим жалким умишком, кто я такой…
— Тогда попробуй выразиться как можно яснее, — парировал я.
Голос снова рассмеялся. Похоже, моя дерзость его лишь забавляла, и это понятно. Потому что вряд ли у меня была возможность как-то навредить таинственному существу.
С другой стороны, я уже сумел подавить его — ещё тогда, когда только перенёсся в новое тело. А значит, снова смогу одержать верх. Именно поэтому я не выказывал страха и собирался противостоять этой твари, кем или чем бы она ни была.
Отсмеявшись, Голос наконец представился:
— Я — великое Ничто, Мрак и Пустота! Но ты можешь звать меня Рагнар.
— Рагнар? Странное имя для Пустоты и великого Ничто, — сказал я.
Последовала пауза, и мне показалось, что бесконечная тьма вокруг на мгновение сжалась от раздражения.
— Я выбрал его сам. Оно обладает нужной силой.
— Как скажешь. Тогда ответь на мой второй вопрос, Рагнар. Чего ты хочешь от меня?
— А почему ты решил, что я чего-то хочу от тебя, жалкий смертный?
— Ты уже дважды пытался что-то сделать со мной. Или великое Ничто просто прицепилось к моей душе, как паразит? — спросил я.
Я ощутил раздражение Пустоты, которое грозило обернуться гневом. Если простую грубость Рагнар стерпел и даже посмеялся над ней, то попытку унижения он воспринял крайне негативно.
— Как ты смеешь, смертный! — прогремела тьма вокруг меня десятками голосов.
Это был многоликий хор — мужские, женские, детские голоса, и такие, что могли бы принадлежать зверям или демонам. Каким-то образом я понял, что мужская личность Рагнара — лишь одна из масок Пустоты. Возможно, главная.
Но Пустота — не человек. И, вероятно, может быть кем угодно.
Мою душу будто сжало в тисках. Рагнар не злился по-настоящему, просто показывал свою силу и власть. Я знал это, потому что здесь чувствовал его эмоции даже ярче, чем свои. Ведь всё вокруг было им.
— Раз ты не отвечаешь, приходится додумывать самому, — невозмутимо ответил я.
Через несколько мгновений давление исчезло, и Рагнар снова рассмеялся.
— А ты хорош, смертный! У тебя крепкая воля. Отлично подходишь.
— Для чего?
— Я начну издалека, — ответил Рагнар.
Какое-то время он молчал, а затем тьма передо мной обрела форму. Она отдалённо напоминала человеческий силуэт, только без конечностей. Там, где должно было быть лицо, горели две красные полоски, похожие на порезы.
— Ты был мёртв, Юрий. Твоя душа, покинув тело, попала сюда, в мои владения. А затем я снова отправил её в мир живых — уж прости, не в тот мир, откуда ты родом. Твоё прошлое тело… нельзя было восстановить.
— И зачем ты это сделал? — спросил я.
— Скоро поймёшь. Главное, что мы с тобой теперь связаны, — ответил Рагнар.
Вот оно как. Я получил связь с абсолютным Ничто, Пустотой, первородным Мраком — эпитетов можно придумать ещё много.
Суть в том, что это тёмная, голодная сила. И я по-прежнему не понимаю, какого хрена ей от меня понадобилось.
— Ну так разорви эту связь, и разойдёмся, — сказал я.
Силуэт передо мной задёргался от смеха.
— Не всё так просто, смертный. Теперь ты верный раб Пустоты, мой сосуд. Моя опора в мире, что я однажды поглощу. Ты будешь копить силу, укреплять и закалять своё тело. А когда оно станет достаточно крепким, чтобы выдержать мою истинную мощь… Я поглощу твою душу и заберу тело себе. Ты станешь моим проводником в мир живых! — провозгласил Рагнар.
— Чтобы ты мог уничтожить мир?
— Не уничтожить — поглотить. Сделать частью себя. Обратить в Ничто.
— Зачем? — не понимал я.
— Тебе не дано понять мой голод. В прошлой жизни ты очень желал добиться денег и статуса в мире смертных. Вспомни свои амбиции и умножь их в миллион… Нет, в миллиард раз! В сто миллиардов! — выкрикнул Рагнар, и тьма вокруг будто вздрогнула.
«Хрен тебе, я не чей-то раб. И уж тем более не собираюсь становиться марионеткой для голодного психа, который намерен пожрать живой мир целиком», — подумал я.
— Ты понял своё предназначение, раб? — спросил Рагнар.
— Конечно. Я отказываюсь.
— Что, прости?
— Отказываюсь. Я не буду твоим рабом и не собираюсь становиться сильнее ради тебя.
Вокруг всё содрогнулось. Бездна будто сжалась вокруг меня, став тесной, как гроб.
— Повтори это ещё раз, смертный, и твоя смерть будет мучительной… и бесконечной. Ты представляешь, что это такое — страдать целую вечность⁈ — прорычал Рагнар.
— Не хочу быть тем, кто позволит тебе поглотить целый мир. Лучше я найду способ разорвать нашу связь.
— Глупец! Ты не сможешь от меня избавиться, мы связаны навечно!
— Тогда убей меня. Потому что я не собираюсь с тобой сотрудничать, — равнодушным тоном ответил я.
Это был блеф. Умирать не входило в мои намерения. Тем более таким способом, который обещал Рагнар.
Я только-только начал погружаться в новую жизнь и не хотел её терять. Но в то же время понимал — я нужен Рагнару. Все угрозы, что он раздавал — лишь попытка сломить меня.
Я ему нужен. Причём живым и, более того, сильным. Так что он не станет от меня избавляться.
Моя ставка сыграла идеально. Всеми фибрами души я ощутил недовольство Рагнара и его сомнения.
Он прорычал что-то неразборчивое, а затем рявкнул:
— Ладно! Ты должен знать, Юрий, что тоже получишь некие… привилегии. Я дарую тебе силу и способности, о которых никто в твоём мире не может даже мечтать.
— Зачем мне это?
— Все жаждут силы. Ты не исключение. Ты жаждешь её даже больше других, ведь такова твоя природа… И она нужна тебе, чтобы помочь возвысить тот жалкий род, наследником которого ты стал, — вкрадчиво произнёс Рагнар.
Он был прав. Молодец, нашёл прекрасный способ заинтересовать меня. С этого и надо было начинать, а не с угроз.
— Тот жалкий дар, что тебе достался — ничто по сравнению с тем могуществом, которое могу дать я. Но есть нюанс…
— Кто бы сомневался, — хмыкнул я.
— За обладание даром Пустоты в твоём новом мире положена смерть. Если ты откажешься служить мне, я сделаю так, что твою природу раскроют. Тебя казнят, — с усмешкой сказал Рагнар.
Помедлив, он продолжил:
— Или… ты примешь мою силу и научишься её скрывать. Сможешь делать то, что неподвластно никому другому. Ты хоть понимаешь, смертный, что я тебе предлагаю? Пустота! Способность разрушать материю и энергию. Обращать что угодно в ничто.
— А в итоге ты всё равно завладеешь моим телом и уничтожишь мир, — процедил я.
Рагнар рассмеялся, и его смех пронёсся беззвучным эхом по бесконечной пустоте. Интересно, как он это делает? Ведь тут нет звука, только мысли. Тёмный силуэт наклонился ко мне так близко, что его красные глаза оказались прямо перед моими.
— Разумеется. Выбирай, Юрий. Быстрая казнь от рук своих сородичей… или медленная — от моих. Но я, в отличие от них, даю тебе шанс пожить подольше. И ощутить могущество, — поставил меня перед выбором Рагнар.
После этих слов его глаза погасли. Пустота вокруг меня пришла в движение, и я полетел прочь.
Я громко вдохнул, будто только что вынырнул из воды. Резкий запах нашатыря щипал ноздри. Из марева перед глазами проступило обеспокоенное лицо Дмитрия. Он держал у моего носа пузырёк.
— Юра! Ты в порядке? Что случилось?
Я попытался сесть. Тело было ватным, голова гудела.
— Всё хорошо. Просто… перенапрягся, похоже, — прохрипел я, отстраняя руку отца с пузырьком.
Дмитрий поправил очки и мотнул головой.
— Так не бывает от простой медитации. Твоя аура… она почти погасла на мгновение. Ты не отреагировал на пробуждающее заклинание. Я думал, ты…
— Ничего страшного не случилось, — прервал я, вставая.
— Ты точно хорошо себя чувствуешь?
— Да. Голова немного кружится. Спасибо за урок, отец. Продолжим завтра, ладно? Я пойду в свою комнату.
— Как скажешь, — растерянно ответил он.
Я вышел из кабинета, чувствуя на себе тревожный взгляд барона. Ноги подкашивались, но я заставил себя идти ровно. Поднявшись в комнату, я запер дверь и прислонился к ней спиной, закрывая глаза.
Внутри стояла тишина. Но Рагнар не исчез — я чувствовал его глубоко внутри. Он лишь затаился. И его слова до сих пор звучали в ушах.
Всё это нужно осмыслить. И понять, сколько правды в словах этого великого Ничто. Для этого мне нужно найти информацию о Пустоте.
Рагнар заявил, что за связь с ним в этом мире казнят. Значит, должны что-то знать про Пустоту.
Но займусь этим уже завтра. Сегодня и без того был насыщенный день, даже без учёта встречи с монстром внутри меня.
Я упал на кровать не раздеваясь. Сон накрыл меня в мгновение ока.
На следующее утро я проснулся с ощущением, что моё тело стало чуть более послушным. Я уже почти привык к виду своей комнаты, к запахам этого дома и виду сада за окном. Всё это уже не казалось чуднЫм и новым.
Мысль о том, что это мой дом, а Татьяна, Дмитрий и Светлана — моя семья, уже не вызывала прежнего внутреннего протеста. Это было просто данностью, новой реальностью, в которой предстояло жить и которую я намеревался покорить.
Хотя, конечно, слабость после «воскрешения» давала о себе знать — быстрая утомляемость, лёгкое головокружение время от времени. Тело требовалось развивать, и пока что это было моей задачей номер один.
Не получится достичь никаких высот, если вынужден бороться с собственным телом.
Спустившись к завтраку, я застал Дмитрия, который уже собирался на работу. Он пил чай, поглядывая на какие-то бумаги.
— Доброе утро, отец. Ты не забыл поговорить с капитаном гвардии? — спросил я, садясь за стол.
Дмитрий поднял на меня чуть рассеянный взгляд.
— Доброе утро. Да, поговорил. Демид Сергеевич готов с тобой позаниматься. Только, Юра… пожалуйста, не усердствуй. Я вчера очень испугался за тебя, — сказал барон, положив руку мне на плечо.
В его голосе звучала неподдельная забота. Меня это тронуло, хоть я и знал, что она адресована не совсем мне.
— Обещаю, буду осторожен. Спасибо. Кстати, ты не против, если я зайду в твой кабинет? Хочу изучить родовые документы, — спросил я.
— Конечно, никаких проблем. Ты ведь мой наследник, — с улыбкой ответил он.
— Юра, ты уже проснулся? — в столовую зашла Татьяна в сопровождении пожилой служанки.
Старушка несла поднос с тарелками. Снова овсянка, хлеб и немного фруктов. То ли в этой семье любили овсянку, то ли питались ей из необходимости. Дёшево и питательно, как ни крути.
Мама поцеловала меня в щёку и села рядом. Служанка расставила перед нами тарелки и с поклоном удалилась.
Свету я опять не застал — она рано уезжала в школу и оставалась там до вечера. Школа, в которой училась «сестра», предназначалась исключительно для дворян. Там обучали не только различным наукам, но также этикету, танцам и другим навыкам, необходимым девушкам и юношам благородного происхождения.
После завтрака Дмитрий поехал в город, а Татьяна отправилась заниматься домашними делами. Я же вышел на улицу и бодрым шагом двинулся к невысокому каменному зданию, стоявшему неподалёку от главного дома, — казарме охраны поместья.
Гвардейцев у Серебровых, понятное дело, было немного. Всего десять бойцов, не считая капитана и нескольких человек из обслуги. Гвардейцы как раз собирались на ежедневную тренировку, когда я подошёл к казарме.
При моём появлении все замолчали и выпрямились. Я почувствовал на себе их оценивающие взгляды. Солдаты видели перед собой наследника рода и вместе с тем — бледного, тщедушного юнца, который ещё пару дней назад находился при смерти.
В их глазах так и читалось непонимание — мол, что этот сопляк здесь делает?
Раздвинув строй, ко мне подошёл мужчина, которого нельзя было не заметить. Он на голову выше меня, с широченными плечами. На лице белел шрам — начинаясь на челюсти, он поднимался к глазу и там разделялся на несколько более мелких линий. Похоже на молнию, бьющую снизу вверх.
— Доброе утро, молодой господин.
— Доброе утро, Демид Сергеевич, — ответил я.
Хорошо, что отец назвал мне имя капитана. Сам я его не помнил. Хотя и он, и остальные гвардейцы должны быть мне знакомы.
— Барон говорил, вы желаете тренироваться.
— Так точно, капитан. Причём во время тренировок я попрошу относиться ко мне как к одному из ваших подчинённых. Никаких поблажек, — твёрдо заявил я.
Демид изучающе меня оглядел.
— Как прикажете, ваше благородие. В этом случае я буду воспринимать вас как новобранца, если позволите. Это значит — проверка текущих физических кондиций и навыков. Готовы приступить?
— Готов, — кивнул я.
— Тогда в строй! Бегом марш! — неожиданно громко приказал капитан.
Я не стал противиться. Хочешь стать сильнее — будь готов к испытаниям, в том числе к психологическим. Особенно к ним.
А хочешь научиться командовать — сначала научись подчиняться. Заслужить уважение гвардейцев рода я смогу быстрее, если покажу им своё упорство и прогресс.
Тренировка оказалась адской. Эти мужчины будто сделаны из стали. Мы начали с пробежки, затем приступили к отжиманиям, подтягиваниям и упражнениям на брусьях.
Гвардейцы выполняли всё это легко и непринуждённо, в то время как моё тело быстро сдавалось. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, лёгкие горели огнём, мышцы болели до онемения.
Но я стиснул зубы и продолжал. Я не мог позволить себе ударить в грязь лицом. Плевать на гвардейцев и насмешливые взгляды, что они бросали на меня тайком. Я не собирался сдаваться ради самого себя.
Демид Сергеевич, как и обещал, оставался беспристрастен. Отдавал сухие приказы, при необходимости поправлял и заставлял повторять снова и снова.
Когда тренировка закончилась и я, весь в поту, прислонился к стене, пытаясь отдышаться, он молча протянул мне флягу с водой.
— Для первого раза — сносно. Упорства вам не занимать, молодой господин. Это главное, а сила придёт.
Его слова, сказанные без грамма лести, значили для меня больше, чем любые похвалы в прошлой жизни. Это было уважение, заработанное потом и болью.
— Спасибо. А как насчёт боевой тренировки? — спросил я.
Гвардейцы выносили из казармы боксёрские лапы и на ходу наматывали на кулаки бинты.
— Не сегодня, господин. С вас уже хватит. Возвращайтесь завтра, если захотите, конечно, — ответил капитан.
— Тогда до завтра, — я пожал Демиду руку и пошел прочь.
До дома я добирался в три раза дольше, чем шёл сюда, к казарме. Еле переставлял ноги и чувствовал себя так, будто вот-вот упаду и сдохну. Но в то же время был доволен. Это была правильная, хорошая усталость. И я знал, что скоро она пройдёт.
Приняв душ, я отправился в кабинет отца. Мне требовалась полная картина того, в каком состоянии находится род.
Я провёл за столом весь остаток дня, зарывшись в кипы документов, счетов и договоров. Картина вырисовывалась безрадостная. Долги за моё обучение в Академии. Старые займы на поддержание поместья. И главное — договор с Мессингом, по которому мы лишились половины самых доходных земель и плантаций.
Но в тексте договора я нашёл то, за что мог ухватиться. Право выкупа. У нас было шесть месяцев, чтобы собрать сумму, за которую мы можем выкупить у Мессинга свои владения. Сумма была астрономической для нынешнего состояния рода, но сам факт давал надежду.
Я скрупулёзно сверял каждую цифру, каждый пункт договора с местными законами. Искал лазейки, неточности, любые мелочи, которые можно было бы использовать.
Информация в сети была обширной, но требовала вдумчивого изучения. Я погрузился в это с головой, как когда-то погружался в анализ рынков и конкурентов. Умение искать и анализировать информацию — это была моя суперсила.
Я настолько увлёкся, что почти забыл о внутреннем «соседе». Рагнар никак не напоминал о себе. Следовало уделить время и тому, чтобы разобраться с Пустотой, но разорваться было невозможно.
Вечером, после ужина, мы с Дмитрием снова поднялись в кабинет для магических практик. На этот раз я был куда осторожнее. Сосредоточился на самом простом — на ощущении внутреннего тепла, источника своей магии.
Я представлял, как направляю ручеёк маны в ноющие после тренировки мышцы. Омывал их энергией, помогая восстановлению и укрепляя связь между духом и плотью.
Дмитрий, наблюдавший за моей аурой во время процесса, похвалил меня:
— Отлично получается, сынок. Медленно, но верно. Ты ведь всё это уже умел, главное, вспомнить, — сказал он.
Интересно, если предыдущий владелец тела всё это умел, то какого хрена он довел себя до такого состояния? Ладно, теперь уже не особо важно.
После практики я отправился к себе в комнату и лёг в кровать, чувствуя приятную усталость во всём теле.
День прошёл продуктивно. Я сделал первый шаг к физическому развитию, начал разбираться в финансовой паутине рода и даже прикоснулся к магии.
Всегда приятно засыпать, зная, что выложился на максимум.
Я закрыл глаза и почти мгновенно провалился в сон.
И тут же оказался в кромешной тьме. Той, что была внутри меня. Я ничего не видел и не слышал, но ощущал присутствие Рагнара. Уже знакомый низкий мужской голос раздался в моём сознании. Он был пропитан ядовитой насмешкой:
— Устал, Юрий? Хочешь как следует отдохнуть? Выспаться, набраться сил для своих жалких дел?
Я попытался сконцентрироваться и подавить Пустоту, как делал это раньше. Но после целого дня напряжённой работы я был слишком истощён.
Рагнар не утянул меня к себе, в Пустоту. Я оставался здесь, в физическом теле — но ощущал на себе его влияние так же, как в прошлый раз.
Похоже, наша связь крепче, чем хотелось бы…
Я напряг все силы, пытаясь прогнать нарастающее влияние Пустоты.
— Не получится… В твоей душе есть частичка меня, толика Великого Ничто… Её хватит, чтобы сломить тебя, смертный. Пока не согласишься быть моим сосудом, каждая твоя ночь будет выглядеть так! — сказал Рагнар, и его слова обожгли моё сознание раскалённым железом.
И началось. Боль охватила меня полностью, без остатка. Я не мог кричать, не мог двигаться. Мог только чувствовать, как Рагнар терзает саму мою душу и смеётся при этом.
Вот тебе и спокойной ночи…
Боль была всепоглощающей. Болело всё, от макушки до кончиков пальцев на ногах. Смех Рагнара звучал эхом внутри моего черепа, усиливая ощущение беспомощности.
Собрав волю в кулак, я призвал врождённый дар этого тела. Несмотря на то, что я толком не научился пользоваться магией, она была у меня в крови.
Целительство. С его помощью можно многое, в том числе избавиться от боли… В целом, очевидно, вот только как именно это сделать, я понятия не имел. Память прошлого Юрия вернулась ко мне лишь в виде нескольких обрывков, знания о магии и навыки всё ещё прятались где-то в глубинах мозга.
Скрипя зубами, я отбросил одеяло и сел на кровати, выпрямив спину.
— Да ты никак решил сопротивляться? Попробуй. Мне будет приятно посмотреть, как ты будешь барахтаться, — насмешливо прозвучал голос Рагнара у меня в голове.
Я не ответил и сосредоточился на ощущении источника магии, как учил Дмитрий. Сделать это сейчас, пока мою душу разрывала пытка Рагнара, было вдвойне тяжело.
Но я справился. Тепло в груди пробилось сквозь бесконечную боль, будто маленькая свеча зажглась посреди темноты. Следуя интуиции, я направил энергию, представив её как тонкую плёнку света, обволакивающую душу.
Я пытался создать барьер. Изолировать боль. Сделать её просто сигналом, который можно игнорировать.
Это сработало. Чуть-чуть. Агония не исчезла, но отступила на шаг, перестав быть единственным, что я мог ощущать. По крайней мере, я снова смог думать.
Этого оказалось достаточно, чтобы понять, что я недооценил Рагнара и не воспринял его как настоящую угрозу. Где-то в глубине души я посчитал его всего лишь странным голосом в голове, даже несмотря на все угрозы.
Теперь я на собственном опыте понял, что к чему. Магия в этом мире — главная сила. Основа власти. Она способна на такие вещи, какие в прошлом мире казались мне фантастикой. Поэтому я до сих пор не воспринимал её всерьёз.
Но теперь моё мнение изменилось. Я со всей ясностью осознал — пока не научусь пользоваться магией, останусь игрушкой в руках голодной Пустоты.
Как и обещал Рагнар, уснуть мне вряд ли удастся. Как только усталость брала свое, и я начинал засыпать, барьер целительной энергии ослабевал, и боль возвращалась с новой силой.
Ну, раз поспать не получится, займусь делом.
В комнате было темно, а за окном пасмурно, так что даже лунный свет не проникал в помещение. Электричества в моей спальне не было, единственный источник света — та матовая сфера под потолком.
Увы, я не знал, как её включить. Обычного усилия воли не хватило — вероятно, нужно хоть и простое, но оформленное заклинание.
Я привык работать при свете, даже если занимался чем-то за компьютером или в телефоне. Поэтому потратил время и отыскал в комоде пару свечей и спички.
Зажёг свечу и сел за стол. Рагнар продолжал хохотать у меня в голове и насылал новые волны боли. Однако я поддерживал барьер и мог сосредоточиться на деле.
Взяв смартфон, я открыл поисковик. Нужно было найти информацию о Пустоте, но прямой запрос был исключён — Рагнар вполне мог сказать правду, предупреждая о казни. Так что требовалось действовать хитрее.
Подумав, я отправил в поисковик следующий запрос: «Виды магии в Российской империи». В ответ получил десятки ссылок на сайты Академий, энциклопедические статьи и другие материалы. После чего принялся за их изучение.
Магия стихий, целительство, прорицание, магия пространства, артефакторика, алхимия и так далее… Я из любопытства пробежался по верхам, чтобы понять, какая магия на что способна.
А затем увидел на одном из интересующих меня сайтов-справочников раздел «Регулируемая и запрещённая магия».
То, что нужно. И если даже кто-нибудь проследит мой путь в интернете, то решит, что я перешёл по ссылке просто из любопытства. Открытый источник, ничего противозаконного.
Некромантия в Российской империи — строжайше запрещена. Призыв и подчинение демонических сущностей — то же самое. Магия проклятий… Здесь всё уже не так однозначно.
Большая часть проклятий запрещена международными конвенциями, которые Российская империя приняла. Некоторые проклятия разрешены в рамках дворянских войн или применялись в санкционированных военных действиях. Но проклятия, направленные на полное подчинение воли, на смерть или необратимый вред душе, — под запретом.
Законы о применении магии в городах подчинялись целому своду правил. Особенно если речь шла о боевой магии.
И там, в самом низу страницы, я нашёл короткий абзац, почти примечание: «К запрещённым практикам также относятся манипуляции с первичным Хаосом и призыв сил Абсолютного Ничто (так называемая магия Пустоты), ввиду их непредсказуемости и фундаментальной угрозы существованию реальности. Любая попытка исследования или применения карается смертной казнью во всех странах мира».
Вот и всё. Ни теории, ни истории, ни объяснений. Только смертный приговор. Рагнар говорил правду.
Беря во внимание то, что я только прочитал, — это понятно. Пустота способна уничтожить всё сущее. Даже более того, она этого жаждет. Рагнар вполне ясно выразил своё желание.
По той же причине нельзя найти никакой информации о Пустоте. По крайней мере, в открытых источниках…
В моём прошлом мире существовал даркнет. Пласт всемирной сети, куда нельзя попасть просто так — там продавались запрещённые вещества, оружие, проворачивались незаконные сделки и распространялся разного рода нелегальный контент.
Уверен, что и в этом мире есть нечто подобное.
Я начал с осторожных запросов о «закрытых форумах магов» и подобных формулировок. Ничего нужного с ходу не отыскал, но продолжил.
В итоге всё-таки получилось. Даркнет существовал и здесь. Вход в него не считается преступлением, но вот поиск запрещённой информации уже наказуем. Так что перед тем, как пытаться отыскать сведения о Пустоте, следует принять меры предосторожности.
Буду считать, что задача выполнена.
Остаток ночи я провёл за медитацией, поддерживая и стараясь укрепить свой магический барьер. А Рагнар продолжал пытку. Он делал боль то сильнее, то слабее, не давая мне привыкнуть к ощущениям.
— Да, ты крепкий… Мне это нравится. Подумай как следует, хочешь ли продолжить? Или, быть может, лучше согласиться на моё предложение? — спросил Рагнар, когда за окном начало светать.
После этого он отступил, и боль исчезла. Организм потребовал немедленно лечь и отключиться. Но вместо этого я пустил магию на восстановление тела.
Всю ночь не спал и боролся, ни капельки не отдохнул — а впереди новый день, который уже начинается. Полчаса сна ничего не решат, а вот магическая практика поможет. Я уже ощутил на себе её эффект вчера вечером.
Мой магический ресурс был истощён ночным бдением, но его остатков хватило, чтобы взбодриться. Контрастный душ добавил ещё плюсик.
Не сказать, чтобы я чувствовал себя офигенно бодро. Наоборот. Но несмотря на изнурение, я заставил себя пойти на тренировку. Моё тело начало протестовать ещё по пути к казарме. Но сдаваться из-за недосыпа значило проиграть не только Рагнару, но и самому себе.
Демид Сергеевич встретил меня невозмутимым кивком, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.
— Готовы к тренировке, ваше благородие?
— Готов, — ответил я, снимая верхнюю одежду.
Вскоре появились остальные бойцы, и мы начали, как вчера, с пробежки. После чего приступили к упражнениям.
Мышцы горели огнём, голова кружилась от недосыпа. Я видел, как гвардейцы смотрят на меня и переглядываются меж собой. Но на сей раз в их взглядах было меньше насмешки. Скорее любопытство, которое в дальнейшем неминуемо перерастёт в уважение.
Капитан был безжалостен. Он видел моё состояние, но не делал скидок. Лишь следил, чтобы я не надорвался, вовремя давая команду отдохнуть или попить воды. Когда после изматывающего круга упражнений я, почти падая, прислонился к стене, он подошёл ко мне.
— Упорство — великая сила, молодой господин. Не многие понимают это. Вы — понимаете, — произнёс он, пожимая мне руку.
— Спасибо, — хрипло ответил я, выравнивая дыхание.
— Ждать вас завтра?
— Конечно.
— Рад слышать. Тогда до встречи, — кивнул Демид Сергеевич.
Вернувшись в дом, я смыл с себя пот и попросил служанку сделать кофе. Усевшись с кружкой на террасе, я почувствовал не только усталость, но и удовлетворение. Рагнар думал, что сломает меня бессонными ночами? Он ошибался. Он лишь закалял мою волю.
Выпив свой кофе, я принял решение. Пора отправляться в город. Нужно отыскать информацию про Пустоту в даркнете, и лучше не делать это через домашнюю сеть. Кроме того, я хочу погулять по городу, почувствовать пульс этого мира, проникнуться его духом.
Отыскав Татьяну, я спросил:
— У нас есть ещё одна машина?
— Личной нет. Одну-то еле содержим… Но у гвардейцев есть, — ответила мать.
— Они смогут довезти меня до города?
— Как бы тебе объяснить… В целом, могут. Но у них запрет покидать наши владения без приказа главы рода. А отец сейчас на работе и вряд ли возьмёт трубку.
— А разве я не могу отдать приказ?
— Ты же только наследник. Без дополнительных указов гвардейцы подчиняются только твоем отцу, — терпеливо объяснила Татьяна.
Надо же, как всё строго. Впрочем, это хорошо — строгая субординация, как правило, на пользу любой организации. Что коммерческой компании, что дворянскому роду.
— Тогда где ближайшая остановка? Мне нужно в Новосибирск, — сказал я.
Татьяна объяснила мне, как проще всего добраться до города. В нашем случае это был магопоезд — как понятно из названия, он работал на магической тяге. До станции было полчаса пешком. Что ж, я был не прочь прогуляться.
Дорога оказалась приятной. Свежий воздух, пение птиц. Станция представляла собой аккуратное каменное здание с одной платформой. Я купил билет до города, и вскоре прибыл пассажирский состав.
Длинный и серебристый, он мало чем отличался от обычного поезда. Если не считать того, что я чувствовал исходящую от него магию. А ещё короба, что располагались на крыше, издавали лёгкое свечение. Память услужливо подсказала, что там расположены заряженные маной кристаллы.
Я уселся у окна в полупустом вагоне. Бессонная ночь и утренняя тренировка сделали своё дело. Я прислонился головой к прохладному стеклу и провалился в сон. Сорок минут пути стали для меня спасительной передышкой. Ведь Рагнар в этот раз не пришел.
Я проснулся от лёгкого толчка — поезд прибывал на вокзал Новосибирск-Главный. Он был гораздо просторнее, чем такой же вокзал из моей прошлой жизни, да и выглядел совсем иначе. Огромное сооружение с готическими шпилями, где витражи соседствовали с магическими табло.
А вот площадь перед вокзалом была такой же, как в моих воспоминаниях. Торговцы, мошенники и попрошайки всех мастей, забегаловки с чебуреками и шаурмой, торговый центр через дорогу.
Недолго думая, я направился к группе цыган, что стояли неподалёку от закусочной. Едва они меня заметили, как от группы отделилась молодая женщина с большими золотыми серьгами в ушах.
— Ай, молодой господин, давай погадаю! Всю судьбу твою расскажу! — с характерным акцентом воскликнула она.
— Обойдусь. Нужен телефон с сим-картой, чтобы был интернет, — ответил я.
Мой деловой тон сразу же погасил улыбку на лице женщины. Оглядевшись по сторонам, она мотнула подбородком.
— Полицейский, да?
— Нет. Достанешь телефон? — спросил я, показывая ей купюру.
Денег у меня при себе было немного, но должно было хватить. В любом случае, поторговаться с цыганами — милое дело.
Женщина снова огляделась, сграбастала купюру и позвала кого-то из своих. К нам подбежал парень-подросток. Цыганка что-то объяснила ему на своём языке, тот кивнул и помчался куда-то за вокзал.
— Жди, молодой господин. Хочешь, погадаю пока? — спросила женщина.
— Сказал же — обойдусь, — покачал головой я.
Парня не было минут двадцать. В голову уже начали лезть мысли о том, что меня надули, но скоро цыганёнок вернулся, держа в руке картонную коробку.
Запыхавшись, он подбежал и замахал коробкой перед моим лицом.
— Хороший! Симка есть, интернет есть! Берёшь?
— Доставай, проверим, — сказал я.
Убедившись, что телефон работает и подключается к сети, я спросил:
— Сколько?
От названной суммы чуть не поперхнулся. Может, я пока что плохо разбираюсь в здешних ценах, но был уверен — за эти деньги можно купить три новых телефона.
— Обалдел, что ли?
— Давай половину хотя бы, — предложил парень.
— Одна пятая от того, что ты назвал, и по рукам.
— Э-эй, я бегал искал для тебя! Четверть давай, — взмолился цыганёнок.
Я лишь покачал головой и решительно направился прочь.
Найти другой вариант вряд ли составит труда. К тому же я понимал: просто так меня не отпустят.
Парень немного постоял, получил пару тычков от своих и побежал за мной.
— Подожди, господин! Ладно, давай, как ты сказал!
Я улыбнулся сам себе и повернулся.
— Скинь ещё немного. А то расстроил ты меня, — сказал я.
— Жадный ты! Давай деньги, — парень протянул руку.
Сделка состоялась. Я забрал коробку и направился прочь.
Выйдя на улицу с названием Вокзальная магистраль, я отыскал ближайший магазин. Там на входе располагались кабинки, где можно было оставить личные вещи. Я поставил свой смартфон в беззвучный режим и оставил его в одной из кабинок. Купил воды, чтобы не привлекать внимания, и вышел.
Лучше, чтобы сигнал моего телефона и этого «левого» не находились в одном месте. Так у тех, кто в этом заинтересован, будет меньше шансов меня вычислить.
Я добрался почти до Императорской площади, а там выбрал уютный дворик и сел на лавочку. Сделав пару глотков воды, достал купленный аппарат и зашёл через него в сеть.
Запросы были осторожными, обходными: «Первичный Хаос», «Энтропийные практики», «Магия уничтожения». Я избегал прямого слова «Пустота».
Информации нашлось немного, и она была весьма обрывочной. Но крупиц хватило, чтобы у меня похолодела спина.
«Магия Пустоты — не инструмент творения или изменения. Она — инструмент Отмены. Обращения в Ничто».
«Маг Пустоты не формирует энергию в заклинания, а является каналом для проявления Великого Ничто, которое предшествовало бытию».
«Любая попытка контролировать Пустоту силой воли обречена. Можно лишь направлять её. Полное слияние с Пустотой ведёт к утрате личности».
«Зафиксированные случаи применения: стирание материи, энергии, заклинаний. Теоретически возможно точечное применение Пустоты — считается, что с её помощью можно, например, разрушить часть межатомных связей в материи и заставить ту утратить некоторые свойства».
Охренеть. Всё это в миллион раз опаснее, чем я мог предположить. Хотя не всей информации из даркнета можно доверять, но в целом она совпадала с данными из официальных источников.
Того, кто владеет силой Пустоты, считают угрозой всему сущему. Поэтому в любой точке мира за это положена смертная казнь — немедленно, без суда и следствия. Будь ты хоть единственным потомком правителя или народным героем.
Скрываться не просто желательно — это вопрос выживания.
Я стёр историю браузера, вынул сим-карту, сломал её и отправил в урну. Сам телефон выбросил в ливневый колодец. Чем меньше следов, тем лучше. Затем вернулся в магазин и забрал свой телефон.
Оставшуюся часть дня я посвятил спокойному, почти туристическому изучению города. Заходил в аптеки, смотрел на ассортимент, цены, упаковку. Посетил несколько магазинов магических товаров, от дорогих бутиков до простых лавок.
Я впитывал всё: что пользуется спросом, какие бренды существуют, как организована торговля. Мозг, привыкший к анализу рынков, автоматически выискивал недоработки и возможности.
Род Серебровых обладает даром исцеления, значит, наше дело — здоровье. Нужно найти свою нишу, для того чтобы возвысить теперь уже мой род. Хотя для начала нужно выбраться из долговой пропасти.
Вечером, вернувшись в поместье, я поужинал с семьёй, поддерживая лёгкий разговор, а затем отправился в свою комнату.
Едва я лёг в постель и закрыл глаза, как в моём сознании раздался знакомый голос.
— Ну что, Юрий? Готов ли ты к ещё одному уроку? — спросил Рагнар.
Боль набросилась на меня, как стая бешеных псов. Но на сей раз я был готов. Я не паниковал и встретил её как неизбежное, но необходимое испытание.
Снова выстроил магический барьер, не позволяя боли полностью захватить себя. Я не мог спать, но мог медитировать, сохраняя самообладание в этом хаосе.
Утром, придя в казарму, я ожидал, что не смогу позаниматься как следует. Но случилось странное. Несмотря на очередную жуткую ночь, моё тело слушалось лучше.
Мышцы, которые вчера горели огнём, сегодня лишь приятно ныли. Я смог сделать на несколько отжиманий больше, пробежать чуть дольше. Выносливость явно возросла.
— Заметный прогресс, ваше благородие. Не ожидал так скоро. Используете магию для закрепления результатов? — спросил капитан.
— Так точно, Демид Сергеевич, — ответил я, не вдаваясь в подробности.
И тут до меня дошло. Боль от Рагнара была не просто пыткой. Это была… прокачка. Жестокая, садистская, но невероятно эффективная. Рагнар, терзая моё тело, каким-то образом ускорял его адаптацию и развитие.
Боль — лишь побочный эффект, попытка сломить мою волю и заставить согласиться на его условия. Но сам процесс ведет к моему укреплению.
Рагнару нужен сильный сосуд. И эти пытки были его извращённым способом тренировки.
Вернувшись в усадьбу, я встал под ледяной душ, и мысли метались в голове хаотичным роем. Оставаться слабым нельзя. Слабость — смертный приговор. Но путь, который предлагал Рагнар, ведёт к потере себя, к превращению в орудие уничтожения.
Вечером я снова принялся за магическую практику, намереваясь укрепить свой источник магии. И снова Рагнар возник в моём сознании. На этот раз он не стал пытать меня, а решил поговорить.
Я оказался в Пустоте, перестав ощущать своё тело. Тьма вокруг сгустилась, приняв приняв знакомые очертания с двумя красными глазами.
Рагнар молчал. Я тоже. Мы смотрели друг на друга, как два соперника, признающие силу оппонента.
— Ты учишься, Юрий, — прозвучал наконец голос Рагнара.
На сей раз без насмешки, а с неким подобием холодного одобрения.
— Ты сопротивляешься. Используешь свои жалкие силы, чтобы смягчить моё прикосновение. И твоя оболочка… крепчает. Ты чувствуешь?
— Чувствую, — ответил я, не видя смысла скрывать.
— Тогда зачем продолжаешь сопротивляться? Я могу дать тебе силу. Могу сделать тебя быстрым, сильным, неуязвимым. Ты сможешь защитить этот жалкий род, который почему-то считаешь своим. Ты сможешь вернуть свои земли. Властвовать. Всё, что тебе нужно — перестать бороться и принять меня, — вкрадчиво предложил Рагнар.
Его слова падали на благодатную почву. Я действительно хотел силы. Хотел защитить этих людей, что приняли меня, как сына. Хотел вновь подняться на вершину.
Но согласиться на условия Рагнара, учитывая всё, что я узнал о мощи Пустоты… Слишком легкомысленно соглашаться на такое.
Я готов рисковать своими ресурсами, временем, даже жизнью. Но ставить на кон существование целого мира? Это чересчур.
— Твой дар способен поглотить всё живое. В чём смысл? Добиться успеха, а потом хоть трава не расти? Это не по мне, — сказал я.
Рагнар рассмеялся, и тёмный силуэт покачал головой.
— Всё сущее стремится к Небытию. Это единственная истина. Жизнь бессмысленна без смерти, и всё когда-нибудь умрёт, включая саму вселенную. Ты можешь стать проводником этого процесса… или его жертвой.
— Жертвой я так или иначе стану. Ты ведь обещал сожрать мою душу, — напомнил я.
— Всё может быть немного иначе, — сказал Рагнар.
Не успел я спросить, о чём речь, как он продолжил:
— Выбирай. Я больше не намерен ждать, мне проще убить тебя и подыскать другой сосуд. Я предлагаю тебе могущество, какого никто не может предложить.
Внутри меня бушевала борьба. С одной стороны — невероятная мощь, возможности которой поражают воображение. Силой Пустоты можно «стереть» что угодно, отразить любую магию, манипулировать материей…
Но цена, которую придётся заплатить, слишком велика. Я на деле доказал, что могу сопротивляться Рагнару. Но смогу ли делать это и дальше? Или его сила рано или поздно изменит меня?
В своей воле я не сомневался. Но плохо знал противника, чтобы легко согласиться на войну с ним.
С другой стороны, если бы Рагнар мог создавать для себя сосуды, когда ему вздумается, вселенной бы уже не существовало. Он блефует! Или нет?
Принять дар Пустоты — значит и заключить союз, и одновременно объявить Рагнару войну.
Он наклонился ко мне, и пылающие красные глаза застыли в сантиметрах от меня.
— Сомневаешься? Посмотри на себя. Слабый. Беспомощный. Игрушка в руках сильных и богатых, пыль под их ногами. Я даю тебе шанс всё изменить. Так чего же ты ждёшь, Юрий? Готов ли ты, наконец, принять мой дар?
Сила, которую предлагал Рагнар, была поистине громадной и несравненной в своей мощи. Но цена…
Ценой мог стать весь этот мир. И моя душа.
И тогда я решился на отчаянный шаг. Сделал вид, что сдаюсь:
— Ладно. Ищи себе новый сосуд. Я не согласен на твои условия. Убей меня, если сможешь, но я не стану твоим рабом.
Пустота вокруг меня замерла в тишине. Затем Рагнар закричал так, что бесконечность вокруг задрожала:
— Это приказ, смертный! Ты будешь моим сосудом, и точка!
— Нет, не буду. Ты угрожаешь, пытаешь меня, но до сих пор не убил. Почему? Потому что не можешь? Или потому, что я тебе нужен? Настолько нужен, что других вариантов просто нет? — спросил я.
Красные глаза сузились. Вся Пустота вокруг сжалась, и на меня обрушился шквал боли. Но я держался, поскольку понимал — моя догадка оказалась верной.
— Ты соврал. Ты не можешь просто отыскать другой сосуд, иначе бы уже давно это сделал, а не тратил время на уговоры. Скажи правду, Рагнар! Если ты хочешь чего-то от меня, то нам лучше найти общий язык. Я не буду твоим рабом, но, возможно, соглашусь быть твоим партнёром.
Давление внезапно ослабло. Рагнар молчал, и в его молчании я ощутил злость, смешанную с удивлением.
— Партнёром? Ты, жалкий бренный червь, смеешь предлагать мне партнёрство? — наконец, прошипел он.
— Смею. Потому что у тебя нет выбора. Говори, — потребовал я.
Вокруг раздался скрежет, будто Рагнар скрипел зубами. Хотя никаких зубов, конечно, у него не было.
— Хм. Такого дерзкого смертного я ещё не встречал… Да, ты и правда отлично мне подходишь, — согласился Рагнар и издал сдавленный смешок.
— Раз так, то не пытайся играть мной, как марионеткой, — заявил я.
Тёмный силуэт отстранился. Боль исчезла, и я вдруг понял, что нахожусь не в Пустоте. Я в своей кровати, в доме Серебровых. Окружавшая меня бесконечная тьма была лишь иллюзией, которую Рагнар создавал благодаря нашей связи.
Во время прошлых встреч с Рагнаром я думал, что он забирал мою душу из тела в своё царство Пустоты. Оказалось, что ошибался.
Понимание пришло интуитивно, но если бы Рагнар не захотел, то я бы так и считал, что он вырывает мою душу из тела. То, что он решил показать мне истину, можно было считать победой или, по крайней мере, уступкой со стороны Великого Ничто.
Логично. Если бы он был всесилен, зачем тогда сосуд? Рагнар просто ворвался бы в любой мир и поглотил его.
— Значит, Пустота, что стремится поглотить всё сущее, тоже имеет свои ограничения, — задумчиво произнёс я.
— Ты прав, — недовольно согласился Рагнар.
Немного помолчав, он добавил:
— И раз уж ты просишь, я вынужден рассказать правду. Мои возможности по проникновению в миры… затруднены. Я не в силах попасть куда угодно, мне нужен проводник. Одновременно я не могу выбрать любую душу. Раз в несколько столетий, на пике космического цикла, я получаю шанс.
— В этот раз я стал твоим шансом?
— Да. И самым интересным, должен сказать, — проговорил Рагнар.
Тёмный силуэт облетел меня вокруг, будто рассматривая. Я по-прежнему не мог контролировать тело, хоть и чувствовал его. Пребывая внутри собственного сознания, я был крепко связан с Рагнаром и находился, казалось, одновременно в двух разных местах.
— Периодически я запускаю тысячи крошечных частичек себя по всей вселенной. Они ищут души, ещё не пересёкшие грань между жизнью и смертью. Это происходит в тот момент, когда человек умирает.
— То есть ты всё же действуешь как паразит, — усмехнулся я.
— Можно сказать и так. А можно сказать, что я распространяю своё влияние, мудро высаживаю семена и затем пожинаю плоды… Ты хочешь знать правду или предпочитаешь вернуться к боли, смертный?
— К боли, которая делает меня сильнее? Готов потерпеть, — ответил я.
— Значит, ты уже понял, что это не просто пытка… Хорошо. Нам будет проще найти общий язык, как ты и хотел, — пробурчал Рагнар.
Вновь облетев меня по кругу, он продолжил:
— Я не могу выбирать, к какой душе прикрепится частица Пустоты. Это происходит само собой, благодаря предрасположенности, суть которой я и сам не могу объяснить… Лишь одна из всего множества приживается. Остальные души уходят за грань, поскольку несовместимы с моей силой. Но ты обладаешь нужной предрасположенностью. Причем твоя совместимость поражает. А еще у тебя сильная душа. Сильнее многих. Это тоже очень много значит.
— Спасибо за комплимент, — сдержанно ответил я.
— Этот мир… Я пытался поглотить его уже несколько раз. Но души, что несли мои семена, оказывались слишком слабы. Они либо сходили с ума, либо о них узнавали местные власти и казнили. Некоторые поначалу соглашались на моё предложение, но в результате их страх оказывался сильнее. Они боялись расти, боялись себя, боялись меня. И становились бесполезными. Ты другой. Твоя воля крепче, чем я предполагал, — закончил Рагнар.
Так вот в чём была его слабость. Он блефовал, утверждая, что может легко меня заменить. Для него я — редкий, ценный шанс, который нельзя упускать, ведь следующий выпадет не скоро.
А ещё… он не мог уничтожить мою душу, когда захочет. Его влияние ограничивалось моим телом, которое он, по сути, и «прокачивал» через эти адские ночи. А вот когда тело будет достаточно прокачано для того, чтобы выдержать его мощь, то попав в него, он сумеет уничтожить и мою душу. Терпеть в качестве подселенца он меня не станет.
Я слушал, и кусочки пазла складывались в голове. Да, сила была великой. Но и ответственность — тоже. Рагнар хотел использовать меня как дверь, чтобы войти в этот мир и пожрать его.
Но если я смогу научиться контролировать эту силу, направлять её… Какие возможности тогда откроются передо мной? Даже представить сложно.
Будучи слабым, я ничего не добьюсь. Сильным я смогу защитить этот род, вернуть земли, построить нечто великое. И, возможно, даже сдержать саму Пустоту, не дав ей поглотить этот мир.
Это был ужасный риск, но в то же время и возможность, отказываться от которой не хотелось.
— Хорошо. Я принимаю твой дар, — в моём голосе не было ни страха, ни восторга, лишь холодная решимость.
Красные глаза Рагнара вспыхнули. В его «взгляде» читалось предвкушение.
— Наконец-то… — прошептал он.
Тёмный силуэт стал больше, и Рагнар торжественно произнёс:
— Отныне ты — Адепт Пустоты. Помни: боль, что ты чувствовал, не исчезнет. Это инструмент. Так я буду закалять твою оболочку и готовить её к истинной мощи! — голос пророкотал в моём сознании, как гром.
Что ж, я так и думал, что боль никуда не денется. И да, Рагнар был прав — я обратил внимание, что после ночных пыток моё тело и источник магии укрепляются.
— Начинай практиковаться. Ощути Пустоту внутри. Научись призывать её по своей воле и направлять. Становись сильнее, Юрий, во имя Пустоты! — объявил Рагнар.
С этими его словами тьма вокруг меня закружилась и стала растворяться. Вернулось ощущение собственного тела. Но теперь всё было иначе.
Я лежал на кровати, и внутри меня бушевала сила. Пустота, что раньше пряталась в глубине, превратилась в нечто активное, живое и могущественное. Я ощущал её как второй источник магии — хотя не исключено, что так оно и было.
Связь с Рагнаром теперь ощущалась как канал, ведущий в бездонный океан силы. Которую я мог при должной воле черпать.
Усталость накрыла меня с головой. Принятие решения, каким бы страшным оно ни было, принесло странное успокоение. Путь выбран. Теперь мне предстоит по нему пройти.
Я перевернулся на бок, чувствуя, как новая сила тихо пульсирует в такт моему сердцебиению.
Остальное — утром. Сейчас — спать.
Утро началось с уже привычного ритуала — тренировки с гвардейцами. Солдаты на этот раз приветствовали меня с улыбками. Они видели, что я не сдаюсь, и это вызывало у них уважение.
Вернувшись в дом, я не стал отдыхать. После контрастного душа я уселся на пол в своей спальне и сосредоточился на источнике магии.
Техника укрепления тела, которой научил меня Дмитрий, давалась всё легче. Я чувствовал, как тонкие потоки маны омывают мои мышцы и кости, делая их чуть плотнее, чуть выносливее. Одновременно я следил за своей аурой, отмечая, как она становится стабильнее и крепче.
Комбинация физических упражнений, магического укрепления и жестоких ночных «тренировок», что устраивал Рагнар, давала поразительный эффект. Всего несколько дней прошло, а моё тело уже начало меняться, отзываясь на нагрузки с неожиданной готовностью.
Затем я взялся за учебники по целительству. Память прежнего хозяина тела, хоть и отрывочная, начала понемногу возвращаться. Воспоминания всплывали сами собой, когда я читал о формировании заклинаний и схемах движения маны.
Я «вспомнил» основы диагностики, общие принципы работы с энергией жизни. И даже несколько простых исцеляющих заклинаний, которые решил проверить на практике.
Взяв канцелярский нож, сделал небольшой порез на предплечье. Было немного больно, но я не обратил внимания — очень уж хотелось испытать магию.
Сосредоточившись, я призвал ману и сформировал из сырой энергии заклинание. Первая попытка оказалась провальной — энергия впустую развеялась. Со второго раза тоже не получилось.
На третий раз я создал-таки заклинание. В моей ладони появился сгусток золотистой энергии. Но продлилось это ровно несколько секунд — я не сумел его удержать. Раздался негромкий хлопок, и сгусток превратился в быстро тающий дымок.
Ничуть не расстроившись, я продолжил попытки. Задача передо мной стояла сложная, и не только из-за слабого дара. Дело в том, что лечить самого себя — высший пилотаж для целителя.
Причины были не до конца ясны даже лучшим умам этого мира. Теории строились разные, на деле это принимали как факт — самоисцеление дается тяжело даже сильнейшим лекарям. Возможно, но гораздо сложнее, чем лечить другого.
После множества попыток у меня все-таки получилось, однако заклинание пришлось удерживать несколько минут, прежде чем кровотечение остановилось, а края раны сошлись.
Довольный, я откинулся на стуле и только сейчас понял, сколько сил отняла у меня практика. Напряжение было колоссальным — а ведь я исцелял на себе всего лишь маленький порез.
Ничего. Всё великое начинается с малого. Успех вселил в меня надежду — даже этот никчёмный дар можно развить, если приложить усилия.
Я немного помедитировал, а затем спустился на первый этаж, где встретил Татьяну.
— Всё в порядке, сынок? Выглядишь бледным, — забеспокоилась она.
— Да, всё хорошо. Занимался магией и немного устал. Может, выпьем чаю? — неожиданно для себя предложил я.
— Конечно, с радостью, — улыбнулась она.
На самом деле мне было приятно общество всех членов моей новой семьи. Может, память тела, а может, просто их хорошее отношение — но я был вовсе не прочь проводить с ними время. Более того, даже начал ощущать некую ответственность за род Серебровых. Она толкала меня вперёд даже больше, чем банальное желание достичь успеха.
Богатство ради богатства — бесполезное стремление. Когда тебе есть ради кого работать, это становится гораздо более яркой и достижимой целью.
Мы с Татьяной посидели в столовой, насладившись чаем и неторопливой беседой. После чего я сообщил, что намерен прогуляться, и вышел на улицу.
Вдохновлённый удачной магической практикой, я решил перейти к следующему, куда более опасному шагу. Надо было испытать силу, данную Рагнаром.
Я направился прочь от усадьбы, в лес, начинающийся за границами наших владений.
Шёл долго, углубляясь в чащу, пока не нашёл небольшую, скрытую от посторонних глаз поляну. Убедившись, что вокруг ни души, я закрыл глаза и попытался призвать Пустоту.
Сначала ничего не происходило. Я чувствовал её внутри — тот самый бездонный, холодный океан силы, но не знал, как к нему подступиться. Никакой известной техники, в отличие от целительства, здесь не было. Приходилось полагаться только на себя.
Я сосредоточился на ощущении Пустоты, закрепил это чувство, а уже затем попробовал направить силу наружу.
Безжизненная энергия, не имеющая ничего общего с тёплой маной, медленно потекла по моим жилам. Я протянул руку и направил её на траву под ногами.
Ничего зрелищного не произошло. Не было вспышки, не было звука. Травинка не сгорела и не рассыпалась в пыль. Она просто перестала существовать.
Вот она есть, зелёная и живая. Мгновение — и её не стало.
Не осталось ни намёка на то, что она когда-либо занимала место в реальности. Пустота не уничтожила её, а обратила в Ничто. Стёрла.
По моей спине пробежали мурашки. Это было одновременно пугающе и восхитительно. Я осознал, на что буду способен, когда овладею даром в полной мере.
И тут же возникла следующая мысль — если Рагнар добьётся своего, воспользуется моим телом как проводником, весь мир исчезнет так же бесследно, как эта травинка. Обратится в Ничто, не оставив даже воспоминаний. Потому что вспоминать будет некому.
Нельзя такого допустить. Ни за что. Я должен сделать всё, чтобы взять под контроль эту силу, стать её полновластным хозяином. Не дать Рагнару поглотить мир через меня.
Да, это был чудовищный риск. Но если не я, то кто? Если откажусь или сломаюсь, Рагнар будет ждать следующего шанса. Рано или поздно появится другой Адепт, который может оказаться не столь волевым человеком, как я. И тогда этот мир будет обречён.
Я стоял на поляне, глядя туда, где ещё недавно была травинка. Чувствовал, как давит на плечи тяжесть невероятной ответственности и величайших возможностей.
Путь был выбран. Теперь предстояло идти по нему, не свернув и не упав в бездну, что зияла внутри меня.
Вернувшись с прогулки, я направился прямиком в кабинет отца. Магические практики важны в этом мире, но нужно думать и о более насущных вещах. Долги рода никуда не делись, а я намереваюсь сделать так, чтобы они испарились без следа.
Жаль, что нельзя использовать для этого силу Пустоты. Было бы здорово щёлкнуть пальцами и просто стереть все кредитные обязательства Серебровых из реальности.
Увы, придётся действовать привычными методами. Шевелить мозгами и искать варианты.
Я включил компьютер, разложил на столе документы и принялся за дело. Чувствовал себя как в старые времена накануне запуска рискованного, но многообещающего проекта. Только теперь ставки были выше — не просто прибыль, а само существование моего нового дома.
Я начал с ревизии. Занёс все долги в таблицу, отмечая проценты, сроки и залоги. Картина получилась печальная, но не безнадёжная.
Самые зловредные — это долги с высокими процентами и те, что вели к потере залогового имущества. Их нужно гасить в первую очередь. Долги перед поставщиками, с которыми у рода были долгие отношения, могут немного подождать.
Затем я взялся за активы. Их было мало. Оставшиеся земли, не такие плодородные, как отданные Мессингу. Жалкое жалованье отца. Доходы от продажи лекарственных трав. Вот, в общем-то, и всё.
Главный, нереализованный актив — имя и родовой целительский дар.
Идея, кружившая у меня в голове, начала обретать чёткие формы. Я достал учебники по изготовлению эликсиров, которые нашёл в домашней библиотеке. Параллельно открыл несколько вкладок в интернете, изучая цены и ассортимент. Я искал всё: от сырья до готовых зелий.
Мозг работал на полную катушку. Крупные аптеки и алхимические гильдии продавали стандартные эликсиры. Их себестоимость была низкой из-за масштабов, но и эффективность оставляла желать лучшего. С другой стороны, существовал сегмент премиум-товаров — индивидуально сваренных эликсиров, созданных мастерами. Их цена была заоблачной.
А что, если занять нишу между ними? Не пытаться конкурировать с гигантами в количестве, а сделать ставку на качество и яркий маркетинг? У нас есть земля. Мы можем выращивать сырьё, но не продавать его за копейки, а перерабатывать.
Дар нашего рода — целительский. Да, слабый, но у нас есть знания и проверенные годами рецепты. А у меня есть опыт в запуске и развитии бизнеса, причём немалый.
Я начал делать пометки. Сначала это были просто мысли, но они постепенно складывались в стройную систему.
Для начала провести аудит имеющихся растений и семян. Проанализировать рецепты и выбрать те, что не потребуют больших затрат на изготовление. Выделить два-три простых, но эффективных эликсира, которые мы сможем производить стабильно.
Ну а далее — знакомые мне схемы. Найти точки сбыта, разработать маркетинговую стратегию, провести отстройку от конкурентов и занять свою нишу. И уже затем, когда встанем на ноги, можно будет провести экспансию других сегментов рынка.
Я писал, сверялся с ценами, подсчитывал примерную себестоимость и потенциальную прибыль. Да уж, авантюра… У нас не имелось стартового капитала, не было налаженных контактов с аптеками и прочими участниками рынка.
Но сидеть сложа руки и медленно разоряться — ещё большая авантюра.
В какой-то момент я откинулся на спинку стула и с удивлением посмотрел на экран компьютера. Передо мной был черновой, но вполне жизнеспособный бизнес-план. План спасения рода Серебровых.
Тут я осознал следующее. У меня не получится просто взять и начать его реализовывать. Серебровы — один род, одна семья. И глава рода — Дмитрий. Последнее слово будет за ним, и значит, мне придётся убедить его. Показать, что этот рискованный путь — единственная альтернатива медленной, но верной финансовой гибели.
В этот момент с улицы донёсся скрип тормозов. Я подошёл к окну. Как вовремя Дмитрий вернулся домой на своей потрёпанной машине.
Отлично. После ужина можно будет всё обсудить.
Впереди предстоял непростой разговор. Мне нужно быть готовым ко всему — к сомнениям, к страху, к непониманию. Но я был уверен в своих расчётах. И эта уверенность являлась моим главным козырем.
Пора вытаскивать род из трясины.
Как я и думал, за ужином собралась вся семья. Серебровы завтракали и обедали зачастую по отдельности, но сесть вечером за одним столом — это была семейная традиция. Довольно приятная, должен признать.
Первым заговорил Дмитрий, сняв очки:
— Ну как прошёл день? — спросил он у всех и ни у кого.
— Продуктивно. Тренировка, магические практики, потом — дела рода. Много сегодня успел, — ответил я.
Отец устало улыбнулся и кивнул.
— Рад слышать, Юра. А у меня всё как обычно. Приём, бумаги, отчётность. Скучно до одури.
Его тон прозвучал безнадёжно, и за столом повисло неловкое молчание. Нет ничего приятного, когда глава рода признаётся в том, как скучает на нелюбимой работе.
Татьяна, пытаясь разрядить обстановку, повернулась к дочери:
— Светочка, а у тебя как в школе? Как успехи?
Светлана, до этого копавшаяся в тарелке, вздрогнула и подняла глаза. Её светлые волосы закрывали часть лица.
— Нормально. Всё как всегда.
Я уловил напряжённую нотку в её голосе. Что-то её тревожило, это было очевидно. Я мысленно отметил этот момент, но лезть с расспросами при всех не стал. Сначала нужно решить вопрос первостепенной важности.
Когда трапеза подошла к концу и служанка начала собирать со стола посуду, я обратился к служанке:
— Нам нужно кое-что обсудить. Пожалуйста, закройте дверь в столовую.
Та кивнула и вышла, притворив за собой дверь. В комнате воцарилась тишина. Трое моих новых родственников смотрели на меня с недоумением.
— Нам нужно провести семейный совет, — ответил я на их немой вопрос.
— Семейный совет? Юра, что случилось? — удивлённо подняла брови Татьяна.
— Ничего. Просто пора говорить о том, как мы будем жить дальше. Я весь день изучал наши финансовые документы и сделал кое-какие выводы.
Дмитрий нахмурился и снова надел очки, как будто они давали ему какую-то защиту.
— И к каким выводам ты пришёл? — спросил он.
— К очевидным. Мы на грани. Долги съедают нас заживо, а доходы падают. После передачи земель графу Мессингу ситуация стала критической. У меня есть идея, но прежде, чем её озвучить, я хочу задать вопрос. Почему мы, род целителей, не занимаемся изготовлением и продажей эликсиров? Вместо этого мы продаем сырьё за копейки. В чём логика?
Дмитрий тяжело вздохнул, как будто ждал этого вопроса и не очень-то хотел отвечать.
— Нам некогда этим заниматься, Юра. Кроме того, для изготовления нужны реагенты, оборудование, дополнительные ингредиенты. Всё это стоит денег, которых у нас нет. Рисковать последним — непозволительная роскошь.
Отец замолчал. Все остальные тоже молчали. Я не торопил Дмитрия, ожидая, какие ещё аргументы он приведёт.
— И потом, изготовление эликсиров — это секрет рода. Наши рецепты, наши методики. Доверить их наёмному алхимику — значит выдать наши последние козыри. Да и много на этом не заработать, нам не дадут выйти на большие объёмы. Тот же граф Мессинг первым начнёт вставлять палки в колёса. У него есть влияние, а у нас… — Дмитрий развёл руками.
Его доводы были предсказуемы и проистекали из страха потерять то немногое, что осталось.
— Я всё понимаю, и твои опасения справедливы. Но сидеть сложа руки и ждать, когда кредиторы придут за нашим последним имуществом — это путь в никуда. У меня есть план, — твёрдо сказал я.
Кратко изложил семье то, что набросал днём: начать с малого. Выбрать пару простых, но эффективных рецептов, которые не потребуют дорогих или дефицитных компонентов. Закупить минимально необходимое количество недостающих ингредиентов, ужавшись в расходах на всём остальном. Использовать наши собственные травы. Производить небольшие, но качественные партии эликсиров и продавать их в обход крупных сетей — через мелкие лавки, возможно, напрямую частным практикующим целителям.
— Это не сделает нас богатыми в одночасье. Вначале будет трудно. Но это наш шанс выбраться из долгов и начать контролировать свою жизнь, а не плыть по течению к водопаду, — пояснил я.
Первой отреагировала Светлана. Её глаза, до этого потухшие, вдруг вспыхнули.
— Я — за! Надоело смотреть, как вы с папой постоянно волнуетесь из-за денег. Надоело, что у всех в школе новые платья, а я хожу в старых. Юра прав, нужно что-то делать! — рубанув ладонью по воздуху, воскликнула она.
Татьяна посмотрела на дочь с болью, затем на меня.
— Сынок, я… я не знаю. Это так рискованно. А если не получится? Мы потеряем последнее, — произнесла она почти шёпотом.
Все взгляды обратились к Дмитрию. Он сидел, опустив голову, нервно сминая в руках салфетку. В столовой было так тихо, что шелест разносился по всей комнате.
Отец долго молчал, подбирая слова. Наконец он поднял на меня взгляд, и в его глазах я увидел бесконечную усталость.
— Ты изменился после того случая, Юра. Стал сильнее, решительнее. Я горжусь тобой. И твоё желание помочь семье… оно дорогого стоит, — произнёс Дмитрий.
По тому, как он это сказал, стало ясно, что дальше последует «но».
— Но я не могу позволить нам рисковать. Прости, сын, но я против. Мы не будем ничего начинать.
Татьяна тихо вздохнула и опустила взгляд. Вся её поза выдавала разочарование. Мне показалось, что на самом деле она была готова поддержать меня, но встала на сторону Дмитрия лишь потому, что он её супруг.
Светлана смотрела на отца с обидой. А я понимал, что сдаваться рано. Пусть глава рода и сказал «нет», но это «нет» ещё не окончательное. Мы лишь продолжаем дебаты.
Я не стал спорить или кричать. Вместо этого я медленно обвёл взглядом стол — потрёпанную скатерть, простую посуду, усталые лица моей новой семьи.
— Я понимаю твои сомнения, отец, — уважительным тоном продолжил я.
Я специально назвал его так, чтобы подчеркнуть не только его главенство, но и наше родство. Да, это слово, произнесённое таким тоном, далось мне не так просто. Однако я уже не испытывал резкого дискомфорта, называя Дмитрия папой. Я даже сделал небольшую паузу, чтобы он успел ощутить моё уважение, а после продолжил:
— Ты не хочешь потерять то, что у нас осталось. Но давай посмотрим правде в глаза. Что мы имеем? Долги, которые растут как снежный ком. Репутацию слабого рода, с которого другие дворяне скоро захотят содрать последнее.
— Не думаю, что кто-то покусится на наше оставшееся имущество, — пробормотал Дмитрий, поправив очки.
— А я думаю. Ты лучше меня знаешь, что благородные аристократы бывают только в кино, которое они сами же и снимают. На деле они всегда норовят загрызть слабого. Что мы будем делать, когда придут кредиторы? Когда Мессингу покажется мало, и он захочет вторую половину наших земель? — спросил я.
Мои вопросы повисли в воздухе. Я не ждал ответа, да он и не был нужен.
— Отец, ты говоришь, что не можешь позволить нам рисковать. А кто рискнёт, если не мы? Кто придёт и спасёт нас?
— Никто! Мы никому не нужны, — вставила Света.
Я кивнул.
— Вот именно. Только мы сами можем себя спасти. Отец, ты — глава рода. Твоя задача — не просто сохранять то, что есть, а обеспечить будущее нашей семьи. А какое у нас будущее, если мы будем сидеть сложа руки? Продать поместье и остаться на улице? Выдать Свету замуж за первого встречного, потому что не можем позволить себе приданое?
Я видел, как дрогнуло лицо Дмитрия при этих словах. Я давил точно на болевые точки — в его отцовские чувства, в его страх за будущее близких.
Оставалось лишь надеяться, что этот страх окажется сильнее страха рискнуть и всколыхнёт в нём решимость.
— Я предлагаю план. Продуманный, с просчитанными рисками. Да, может не получиться. Но если не попробовать, то гарантированно не получится. И тогда через год мы будем обсуждать не то, какой эликсир варить, а то, в каком клоповнике нам остаться на ночь, — закончил я.
Дмитрий протёр глаза под очками и тяжело вздохнул.
Светлана вскочила с места:
— Папа, пожалуйста! Давай попробуем! Я буду помогать, чем смогу!
Дмитрий посмотрел на дочь, на её горящий взгляд, полный надежды. Свою надежду он сам, вероятно, похоронил в себе годы назад. Взглянул на Татьяну, которая смотрела на него с мольбой.
И, наконец, его взгляд упал на меня.
Он снова тяжело вздохнул, а затем произнёс:
— Ладно… Попробуем.
— Спасибо, отец, — искренне поблагодарил его я. Это решение далось ему непросто, и оно достойно уважения.
— Тогда, раз мы с этим закончили… Обсудим детали завтра, на свежую голову.
— Разве у нас есть время медлить? Давай начнём прямо сейчас. Подберём подходящий рецепт, например, — предложил я.
Дмитрий усмехнулся и покачал головой.
— Какой же ты стал упрямый. Ладно. Идём в кабинет, — согласился он и встал из-за стола.
Светлана подскочила и подняла руки в воздух:
— Ура! У нас будет своё дело! А что вы мне поручите? Я не шутила, когда сказала, что хочу помогать!
— Обещаю, без тебя не обойдёмся. Всем найдётся работа, — улыбнулся я.
— Мне нужно сходить в уборную. Увидимся в кабинете, — сказал отец и вышел из столовой.
Света, обняв меня, помчалась куда-то по своим делам. Я уже тоже собрался выйти, как Татьяна встала напротив меня.
— Ты меня удивил, сынок. Это было так… вдохновляюще. Ты правда веришь, что у нас получится?
— Конечно, — кивнул я.
Мама вздохнула и бросила взгляд на дверь, через которую вышел Дмитрий.
— Хорошо. Честно говоря, я очень рада, что ты взялся за дело. Твой отец… он замечательный человек. Но слишком мягкий для этих жестоких времён. А нашей семье сейчас не помешает твёрдая рука, — призналась она.
Её слова тронули меня. В них была надежда и доверие. Признание моей новой роли в этой семье.
— Спасибо, мама. Мы справимся, — пообещал я.
Она кивнула и, улыбнувшись, направилась на кухню. А я пошёл в кабинет к отцу.
Когда открыл дверь, Дмитрий уже сидел за письменным столом. Перед ним лежал толстый потрёпанный фолиант в кожаном переплёте с выцветшим гербом Серебровых. Родовая книга рецептов и целительских техник.
Отец бросил на меня короткий взгляд, сдул пыль с обложки и открыл книгу.
— Ну что, приступим. Ищем что-то простое, с минимальным количеством дорогих компонентов. Верно?
— Верно, — ответил я, придвигая стул и садясь рядом.
Страницы пестрели названиями на старославянском и латыни, сложными схемами приготовления. Были тут и мощные восстанавливающие зелья, и сложнейшие антидоты, и эликсиры, усиливающие магические способности. Но всё это требовало либо редких ингредиентов, либо огромных затрат маны, либо того и другого вместе.
Часть эликсиров была разработана давным-давно, когда род Серебровых находился на пике своего могущества. Теперь мы даже при желании не могли приготовить большую часть описанных здесь снадобий.
Или пока не могли. Потому что я рассчитывал либо найти способ увеличить нашу силу, либо где-то взять её взаймы. Например, ввести в род сильного целителя.
Почему нет? Пока что это виделось мне единственным способом укрепить кровь Серебровых для будущих поколений. Стратег во мне рассчитывал план на годы вперёд.
Дмитрий с горькой усмешкой откинулся на стуле и кивнул на открытую страницу.
— Видишь? Эликсир очищения источника магии. Подобные весьма популярны среди магов, особенно пожилых. Помогают дольше оставаться в форме.
— Дорого стоят? — уточнил я.
— Весьма. И мы бы в теории могли его приготовить… Но в основе — споры лунного мха. Того самого, что растёт на плантациях, теперь принадлежащих Мессингу. Так что забудь, — поморщился отец.
Я кивнул и перелистнул страницу. Мой взгляд упал на рецепт с простым, даже незамысловатым названием: «Бодрец».
— А это что?
Дмитрий наклонился ближе, поправил очки.
— «Бодрец»… А, это. Да, старый родовой рецепт. Простой эликсир бодрости. Снимает усталость, повышает концентрацию, даёт заряд сил на несколько часов. Без негативных эффектов вроде истощения после действия или привыкания, — объяснил он.
Мне сразу понравилась эта идея. В моём прошлом мире рынок энергетиков огромен. Если этот «Бодрец» действительно не имеет побочек, он может стать настоящим хитом.
Целевая аудитория может быть огромной. Студенты, спортсмены, работяги, гвардейцы в долгих караулах, чиновники на скучных совещаниях… Много кому иногда хочется ощутить прилив бодрости — для работы или, наоборот, чтобы веселиться всю ночь.
— Кто-нибудь создаёт подобные эликсиры? — поинтересовался я.
— Да, конечно. Но они, как правило, имеют побочные эффекты. Энергия ведь не берётся из ниоткуда, организм потом заставляет расплачиваться двойной усталостью.
— Но ты сказал, у нашего «Бодреца» нет побочек.
— Верно. В этом и состоит секрет родового рецепта, — Дмитрий приподнял уголки губ.
— Тогда почему мы до сих пор его не производим? — с удивлением спросил я.
— Сложен в изготовлении. Требует точного соблюдения температур, последовательности смешивания и стабильного вливания маны для активации всех свойств. Не каждый целитель с таким справится. Да и всегда считалось, что такие эликсиры недостойны серьёзного рода.
— А по мне, так то, что хорошо продаётся, — достойно, — парировал я.
— В нашем случае — именно так. Но мы ведь искали что-то простое, не так ли?
— Мы искали что-то дешёвое в производстве, а не простое. Насколько я понимаю, здесь нет дорогих и редких ингредиентов?
— Нет, — согласился Дмитрий.
— Тогда это отличный вариант. Мы можем попробовать упростить рецепт так, чтобы это не сказалось на качестве.
Отец пожевал губами, встал из-за стола и подошёл к стеллажу. Вернулся за стол с охапкой книг — травниками, энциклопедиями и алхимическими трактатами.
— Не уверен, что получится. Но давай попробуем. Надо разобраться в каждом ингредиенте и этапе рецепта, — произнес он, протягивая мне одну из книг.
Мы углубились в чтение. Искали травы с аналогичными свойствами и способы облегчить изготовления зелья. В конце концов, рецепт был разработан давно, за прошедшие годы появилось новое оборудование и методики обработки.
Дмитрий в начале сомневался, но постепенно втянулся в процесс. В его глазах загорелся огонёк исследователя. Он с энтузиазмом делал пометки, искал недостающую информацию в интернете и даже позвонил с вопросом одному из своих коллег, несмотря на поздний час.
Мы перелопатили множество информации и в конечном итоге разработали новый, упрощённый рецепт. Пока, конечно, только в теории.
Когда мы закончили, Дмитрий встал, залпом выпил стакан воды и прошёлся по кабинету туда-сюда. Потом внимательно посмотрел на экран компьютера, где был открыт документ с рецептом.
— Должно сработать. Определённо должно! — сказал он.
— Мы этого не узнаем, пока не перейдём к практике, — заметил я.
— Хочешь попробовать прямо сейчас?
— А почему бы и нет? — вопросом на вопрос ответил я.
Отец взглянул на часы. У него на языке наверняка вертелось что-то вроде «уже поздно, завтра на работу»… Но он не сказал этого вслух. Лишь кивнул и нажал на кнопку. Принтер зашумел, печатая наш рецепт.
— Пойдём в лабораторию. Возьми на всякий случай справочник и наши заметки по заменам ингредиентов, — велел он.
— С радостью, — улыбнулся я.
Мы вышли из кабинета, стараясь не шуметь — прочие обитатели дома уже спали. Я следовал за Дмитрием в лабораторию, расположенную в подвале, и чувствовал прилив адреналина. Наконец-то сдвиг! Наконец-то действие!
Когда мы спустились, Дмитрий открыл неприметную дверь в конце коридора и включил свет, направив заклинание в сферу под потолком. Светильник загорелся, освещая пыльные столы, пустые полки и давным-давно стоящее без дела алхимическое оборудование.
— Я сюда пару лет не спускался, — будто оправдываясь, сказал отец.
— Ничего. Сейчас мы вдохнем сюда жизнь. Я приберусь, а ты пока сходи на склад, принеси всё необходимое по новому рецепту. Договорились? — спросил я.
— Хорошо. По списку вроде бы всё должно быть. Кроме, пожалуй, одного — концентрата янтарного корня. Он нужен для финальной стабилизации эликсира. Но без него можно приготовить основу, а потом уже добавить.
— Тогда приступим, — я засучил рукава.
Отец ушёл, а я принялся за работу. Вынес несколько коробок с хламом, протёр пыль, вычистил лабораторное стекло. Комната медленно, но верно приобретала рабочий вид.
Дмитрий вскоре вернулся, и наводить порядок мы закончили уже вместе.
Он разложил травы на свободном столе, упёр руки в бока и осмотрел ингредиенты.
— Сначала нужно приготовить концентраты. Для этого измельчаем травы, заливаем дистиллированной водой и медленно, на очень слабом огне, выпариваем, постоянно подпитывая процесс маной. Мана активирует магические свойства растений. Без этого получится просто травяной отвар, бесполезный для наших целей, — рассказал Дмитрий.
Он показал мне, как правильно измельчать стебли и листья, чтобы не повредить волокна, как уложить их в колбу и залить водой. Затем он поставил колбу на магическую горелку, которая тут же вспыхнула ровным синим пламенем от его лёгкого прикосновения.
— Теперь самое сложное, — сказал Дмитрий.
— Магия? — уточнил я.
— Да. Ты вспомнил что-нибудь из своего курса в Академии?
— Немного. Пока только несколько основных заклинаний, — честно ответил я.
— Хорошо, тогда слушай. Нужно постоянно, но очень дозированно направлять в смесь поток маны. Следи за цветом пара. Он должен оставаться золотистым. Если потемнел — ты перестарался, и трава теряет свойства. Если побелел — недодал энергии, и экстракт не получит нужной силы. И не забывай поддерживать нужную температуру, — объяснил Дмитрий.
Пока он рассказывал, в моей голове всплывали обрывочные воспоминания. Не только о тонкостях создания зелий, но также о самом учебном процессе. Перед внутренним взором мелькали лица студентов и преподавателей, аудитории, коридоры Академии…
Эх, студенческие времена.
Я попробовал направить ману, как нужно. Сосредоточился, почувствовал знакомое тепло в груди и послал тонкий ручеёк энергии в колбу. Пар действительно слегка золотился, но тут же начал чернеть.
— Слишком сильно! Ослабь наполовину. Дай энергии течь свободно, не надо слишком напрягаться, — посоветовал отец.
При следующей попытке пар стабилизировался, сохраняя нужный оттенок. Но удерживать концентрацию и одновременно следить за температурой горелки оказалось невероятно сложно. Через несколько минут у меня заныло в висках, а на лбу выступил пот. Источник магии дрогнул, и пламя магической горелки тут же стало сильнее.
— Внимательнее, Юра. Температура — ключевой фактор. Малейшее отклонение — и всё насмарку, — напутствовал Дмитрий, пока сам занимался подготовкой других трав.
— Давай лучше ты этим займёшься. Я научусь и позже, сейчас надо просто получить готовую основу, — предложил я.
Отец кивнул, и мы поменялись местами. Процесс пошёл как по маслу. Пока основа для «Бодреца» томилась на огне, я задал вопрос, который вертелся у меня в голове с самого начала:
— Скажи, а можно ли в готовый эликсир добавить вкусовые добавки и красители? Так, чтобы это не повлияло на эффект и не причинило вреда тем, кто будет его пить.
— Можно, конечно. Большинство пищевых красителей никак не повлияют на свойства, но надо убедиться, что в составе нет ничего лишнего. Ароматизаторы можно использовать натуральные, на основе эфирных масел. Вкусовые добавки тоже, если добавлять их после того, как эликсир полностью будет готов и стабилизируется, но зачем?
— Чтобы лучше продавалось. Люди любят всё красивое и вкусное. Если взять мутную горькую жидкость и яркий эликсир с фруктовым вкусом — второй купят охотнее, — сказал я.
Дмитрий поправил очки и погрузился в размышления.
— Никогда об этом не думал. Нас учили всегда стремиться к эффективности, а не к презентабельности. Но твоя логика имеет смысл. Не знал, что мой сын так искушён в коммерции, — усмехнулся он.
— Просто ищу способы заработать, — пожал плечами я.
Мы проработали ещё несколько часов. В итоге ближе к утру у нас в колбе булькала густая тёмно-зелёная жидкость — основа нашего эликсира. Она пахла травами и излучала лёгкое, едва заметное свечение.
Дмитрий отступил на шаг и с гордостью посмотрел на колбу.
— Основа готова. Осталось добавить стабилизатор и провести финальную активацию.
— Научишь меня, как это делается?
— Конечно. Ты схватываешь на лету, нужна только практика. Когда вечером вернусь с работы, продолжим, — ответил отец.
Мы потушили горелку, убрали готовую основу в холодильник и покинули лабораторию. Поднимаясь по лестнице, я чувствовал не только сонливость, но и глубочайшее удовлетворение. Мы сделали первый, реальный шаг к будущему.
На пороге моей комнаты Дмитрий остановился.
— Знаешь, сын, я давно не работал с таким удовольствием. Спасибо тебе.
— Это только начало, отец, — устало улыбнулся я.
Он кивнул, хлопнул меня по плечу и побрёл в свою спальню.
Я зашёл в комнату, разделся и рухнул на кровать. Мысли путались, тело требовало отдыха, но в сердце горел огонь — тот самый, что когда-то помог мне подняться из грязи в князи. Здесь, в этом мире, всё начиналось заново.
Едва я закрыл глаза, как знакомый холод пополз из глубины сознания. Прямо в разуме прозвучал низкий вибрирующий голос:
— Устал, мой Адепт? Не напрягайся так сильно, ведь по ночам у нас с тобой есть дела… — пророкотал Рагнар.
На меня накатила волна боли. Я зашипел и скрипнул зубами, несмотря на то что был готов к этому испытанию.
Приняв позу поудобнее, я сосредоточился и выстроил барьер. Мана окутала меня, будто кокон. Боль не исчезла, но стала просто фоном — неприятным, однако терпимым.
— Учишься, смертный? Забавляешься со своей игрушечной магией, пока я готовлю тебя к истинной силе? — рассмеялся Рагнар.
— Конечно. Или ты думаешь, я буду рассчитывать только на твой дар? Или, может, считаешь, мне нравится каждую ночь не спать и корчиться от боли? — мысленно спросил я.
— А ты не корчись. Прими эту боль, насладись ею…
— Может, когда-нибудь научусь и этому. Пока что лучше отодвину её в сторонку, — сказал я.
Боль продолжала давить, но барьер меня спасал. Боль не помешала мне уснуть — это было всё равно что задремать, невзирая на ноющий зуб или несварение желудка.
Когда лучи утреннего солнца пробились в окно, я чувствовал себя отдохнувшим. Болевая тренировка от Рагнара прошла как следует, и при этом я смог немного выспаться.
Отлично. Это уже прогресс. Я могу получать все преимущества и при этом спать…
Только вот спокойно ли?
Меня вдруг пронзила очевидная мысль. Я не могу позволить Рагнару развивать моё тело без моего же участия. Как знать, какое воздействие он на меня окажет?
Нет. Я уже пообещал себе, что буду держать Пустоту под контролем. Это значит, что мне нужно научиться лучше чувствовать энергию Пустоты и брать эти ночные пытки в свои руки. Пусть Рагнар помогает мне с развитием, но делать он это будет по моим правилам.
Пока что, увы, придётся смириться с текущим положением вещей. Я только слегка пощупал свой новый дар и ещё совсем не научился его контролировать. Стёртая из реальности травинка — лишь проба сил, не более того.
Обо всём этом я думал, делая утреннюю разминку у кровати. И осознавал, что времени не хватает совсем. Мне нужно заниматься спортом, не забывать про развитие источника магии, а также прокачивать дар Пустоты.
Не говоря уж о том, что мы решили заняться семейным бизнес — а это много забот, большинство из которых лягут на меня. Другие Серебровы ничего не понимают в коммерции, мой опыт будет просто бесценен.
Вывод простой — придётся напрячься. Ни одно из этих направлений я не имею право забросить. А чтобы было больше времени, есть простой приём, которым я всегда пользовался в прошлой жизни.
Ложиться спать попозже, вставать пораньше — и вуаля! В сутках появляется парочка дополнительных часов. Ловкость рук — и никакого мошенничества.
Тем более что в этом мире у меня есть магия, которая помогает быстрее восстанавливать силы.
Значит, вперёд, на тренировку!
Демид Сергеевич заметил меня издалека. Приветственно кивнул, а сразу после рявкнул:
— В строй, Серебров! Сегодня ты направляющий. Бегом марш!
— Есть! — махнув рукой гвардейцем, я встал во главе строя и побежал.
Тренировка на сей раз прошла просто изумительно. После традиционного круга упражнений капитан подошёл ко мне и сказал:
— Ну что, молодой господин, готовы перейти к единоборствам?
— С удовольствием, — ответил я.
Гвардейцы принесли боксёрские перчатки и лапы, а один притащил на плече набитый песком мешок. Мы экипировались и провели отличную бодрящую тренировку. Боевой стиль гвардейцев включал не только удары, но также броски, подсечки, борцовские и болевые приёмы. Что-то вроде самбо или смешанных единоборств — максимально большой арсенал, нацеленный на то, чтобы как можно быстрее нейтрализовать соперника.
Самбо я долго занимался в прошлой жизни. Тело хоть и не было готово, но я всё помнил. Поэтому на спарринге мне удалось всех удивить, когда я грамотно остановил соперника при проходе в ноги, а затем взял его на болевой.
— Неплохо, ваше благородие. Вы уже где-то занимались? — спросил Демид Сергеевич.
— Немного, когда учился в Имперской Академии, — приврал я.
— В таком случае вас хорошо там учили. Я время от времени провожу с ребятами турниры на выбывание, победитель получает приз. Будем рады, если в следующий раз поучаствуете с нами.
— Обязательно, — я пожал капитану руку, попрощался с остальными гвардейцами и направился к дому.
По пути я строил в голове дальнейшие планы на день. Надо обзвонить вероятные точки сбыта, подумать над упаковкой, найти дизайнера и в целом проработать подачу и маркетинг нашего «Бодреца»…
Из размышлений меня выдернула какая-то мелодия. Я не сразу сообразил, что она доносится из моего кармана. Телефон! В этой жизни мне ещё ни разу никто не звонил.
Я достал телефон из кармана и увидел на экране имя: «Толя Меншиков». Хм. Интересно, кто это?
— Алло, — я ответил на вызов.
— Здорово, Юрец! Как сам?
— Всё отлично, — сказал я.
Голос казался знакомым, но вот внешность этого Толи я вспомнить не мог. Зато память подкинула, что он учился в одной группе со мной в Академии. Другом не был, скорее, одним из немногочисленных приятелей.
— Короче, Юрец, мы тут решили всей группой собраться. Встреча выпускников и всё такое. Знаю, ты вряд ли захочешь, но…
— Я приду.
— Правда? — в голосе Меншикова прозвучало удивление.
— Скинь где и когда. Там увидимся. Всё, Толя, у меня куча дел, — сказал я и сбросил звонок.
Встреча выпускников. Это может быть любопытно. В конце концов, соберутся молодые целители из разных родов — с кем-то из них, возможно, получится заключить выгодное сотрудничество. Да и вообще, связи в целительских кругах лишними не будут.
Прошлый хозяин тела не уделял этому внимания, и зря. Я буду действовать иначе.
Мир ещё увидит, на что способен Юрий Серебров!
Завтрак я попросил подать в свою комнату. Когда служанка принесла кофе и сырники со сметаной, я уже был полностью погружён в работу. Едва отвлёкся на то, чтобы сделать глоток бодрящего напитка.
Старый ноутбук прошлого Юрия как-то странно потрескивал и работал медленно. Но для поиска в интернете он вполне годился.
Первым делом я отыскал несколько новосибирских поставщиков алхимических компонентов. Концентрат янтарного корня оказался не таким уж редким, и я быстро нашёл несколько фирм, готовых осуществить доставку прямо в нашу усадьбу.
Выбрав компанию, что предлагала лучшую цену, я позвонил и заказал минимальную партию. Покупку оплатил с родового счёта, реквизиты которого нашёл в документах отца.
Отлично. Концентрат обещали привезти уже сегодня вечером, так что мы с Дмитрием сможем закончить приготовление эликсира.
Теперь самое важное — найти, кому продать наш «Бодрец».
Я открыл карту Новосибирска и начал искать небольшие частные аптеки, владельцы которых сами были практикующими целителями или алхимиками. Они более гибкие и могут согласиться на пробную партию.
Первый же звонок закончился вежливым, но твёрдым отказом.
— Извините, у нас всё закуплено на полгода вперёд. И с незнакомыми поставщиками мы не работаем.
Второй отказ был короче:
— Не интересует.
Третий аптекарь ответил, что ему «нужно подумать», что на языке бизнеса почти всегда означало «нет».
Четвёртый, мужчина с хриплым голосом, выслушал меня и спросил:
— А у вас есть сертификат коллегии целителей? Лицензия на производство?
— Конечно. Мой отец, барон Серебров, лицензированный целитель.
— Хм-м. Серебров, говорите. Мне знаком ваш род. Вы решили заняться производством эликсиров?
— Именно так. Причём по старинному родовому рецепту, адаптированному под современность. Другие целители тоже производят бодрящие эликсиры, но у нашего нет побочных эффектов, и это только одно из преимуществ, — сообщил я.
Аптекарь немного помолчал, а затем ответил:
— Ну хорошо. Привозите пробную партию. Скажем, завтра.
— К сожалению, ближайшая поставка только через неделю. Давайте я внесу вас в лист ожидания.
— Вот как. Ладно, договорились, — слегка удивлённо ответил аптекарь.
Я постарался создать впечатление того, что «Бодрец» уже пользуются спросом у других торговцев. Вроде бы получилось. Слова вроде «лист ожидания» действовали просто волшебно — люди начинали думать, что за поставку есть конкуренция, и были вдвойне рады согласиться на предложение.
Чем дольше я разговаривал с аптекарями, тем лучше начинал их понимать. В каждой сфере есть свои особенности, общепринятые мифы и заблуждения. Я постепенно погружался во всё это, и каждый следующий диалог давался легче.
— О, Серебровы! Я знаком с вашим отцом, юноша, — сказал очередной потенциальный клиент.
— Тогда вы знаете, что он надёжный человек и не подводит своих партнёров. Мы можем доставить вам пробную партию нашего нового эликсира всего через неделю.
— Почему бы и нет. Только попрошу вас направить официальное коммерческое предложение. Бумаги должны быть в порядке, знаете ли, — добавил аптекарь.
— Нет проблем. Направлю сегодня до конца дня, — пообещал я.
Сбросив звонок, сверился с картой. Первая аптека находится на левом берегу Оби, рядом с метро «Студенческая», вторая — на правом, ближе к центру города. Это именно то, что нужно. Ведь я рассчитываю, что «Бодрец» будет покупать в первую очередь молодёжь. Рядом со Студенческой несколько институтов и техникумов, а в центре молодые развлекаются по клубам и просто гуляют.
Подумав, я решил, что этого пока хватит. Две точки продаж — уже неплохо. Большую партию мы с Дмитрием в любом случае не потянем. Кстати, на этом можно будет сыграть, добавив нашему эликсиру налёт эксклюзивности. Ограниченная партия, успей купить и всё такое.
Откинувшись на стуле, я выпил остывший кофе и съел-таки свой завтрак. Как раз когда закончил, в дверь постучали, и ко мне заглянула Татьяна.
— Вижу, ты с головой в работе, — улыбнулась она.
— И уже есть результаты. Я нашёл тех, кто купит первую партию эликсира.
— Не может быть!
— Почему не может? Осталось только оформить бумаги. Как раз собирался начать составлять коммерческое предложение.
— Просто не верится, что всё так удачно складывается… Я могу чем-то помочь? — спросила Татьяна.
Я кивнул:
— Конечно. Ты очень поможешь, если соберёшь и подготовишь травы с наших плантаций.
— С радостью! Возьму служанок, вместе мы быстро справимся, — с жаром пообещала она.
Татьяна удалилась, полная решимости, а я сел за составление коммерческого предложения. Набросал в текстовом редакторе сухое описание: «Тонизирующий эликсир „Бодрец“ по секретному родовому рецепту. Снимает усталость, повышает концентрацию, не имеет побочных эффектов. Оптовая цена за порцию… Минимальная партия…»
Нужно грамотное коммерческое предложение: красивый, продающий текст с элементами дизайна. Оно ещё пригодится при поиске новых мест сбыта.
Я полез в интернет в поисках фрилансера, который мог бы взяться за эту задачу. Однако цены кусались, а тратить время на ненадёжных новичков не я хотел. Придётся всё-таки заморочиться самому…
Просидел больше часа, и текст вроде бы получился неплохим. Но как быть с графической составляющей?
Внизу хлопнула дверь и раздались быстрые шаги. Я выглянул в коридор и увидел, что это Светлана вернулась из школы. Лицо у неё было мрачным, но при виде меня сестра улыбнулась.
— Привет, Юра!
— Привет. Как дела в школе?
— Как обычно, — пожала плечами она.
Открыв дверь в свою комнату, она не глядя забросила туда рюкзак и снова посмотрела на меня.
— Ну и как там наше предприятие?
— Работаю. Мы с отцом вчера приготовили основу для эликсира, сегодня закончим. А ещё я нашел первых покупателей, — рассказал я.
В глазах сестры замерцали искры.
— Да ладно? Ничего себе! А я могу чем-то помочь? Ты обещал, что для меня найдётся дело!
— Ну… Ты умеешь работать в графических редакторах? Нужно сделать красивый документ, чтобы сразу привлечь внимание, — сказал я.
Она посмотрела на меня с лёгким укором.
— Ты что, забыл? Я же два года ходила на художественные курсы! И в школе у нас есть предмет «Визуальные искусства». Покажи, что надо сделать, — сестра решительно направилась ко мне.
В голосе Светы звучала искренняя готовность помочь, но я не мог не заметить, что сама она выглядела какой-то понурой. В школе её явно что-то беспокоило.
Я посадил сестру за свой стол и кивнул на экран ноутбука.
— Вот текст. Нужно оформить его, чтобы было не стыдно показать. Выделить ключевые смыслы и выгоды и сделать так, чтобы у читающих сразу возникло желание с нами связаться. Справишься?
— Как нефиг делать, — фыркнула Светлана и уверенно принялась за дело.
Открыла программу для редактирования изображений и погрузилась в работу.
Я понаблюдал за ней немного, а затем спросил:
— Свет, а у тебя всё в порядке? В школе нет проблем?
Светлана чуть напряглась и ответила, не отрывая глаз от экрана:
— Всё нормально. Просто одноклассники — придурки. Не бери в голову, — сестра махнула рукой.
Её тон говорил о том, что дальнейшие расспросы нежелательны. Я пожал плечами. Понятно, подростковые проблемы. Драмы, ссоры, первая любовь. Такое нормально даже среди дворян. Решил не лезть, придет время — сама расскажет. А если нет, значит, как-то справилась сама. Но на всякий случай нужно ей сообщить, что она может на меня рассчитывать.
— Если тебя кто-то достаёт, только скажи. Я с этим разберусь, — пообещал я.
— Угу, ладно, — буркнула Света.
Пока она занималась дизайном, я продолжил работать. Нашёл в интернете поставщиков вкусовых добавок. Разослал несколько запросов на бесплатные пробники.
Мне быстро ответили из трёх компаний, пообещав выслать образцы сегодня же. Заказывать красители я пока не стал, лишь подобрал нескольких поставщиков, кто поставлял полностью натуральные товары.
Дело в том, что цвет должен гармонировать со вкусом, а с ним-то я ещё не определился.
Через час Светлана с триумфом повернула ко мне ноутбук:
— Готово! Смотри!
Я взглянул на экран и оказался приятно удивлён. Сестра взяла мой текст и превратила его в элегантную одностраничную брошюру. Она вставила стилизованную под старину рамку с нашим родовым гербом, сделала чёткие и красивые шрифты, ключевые свойства эликсира и выгоды для покупателей вынесла в отдельный блок. Выглядело профессионально и дорого.
— Великолепно, Света! За такую работу я бы хорошо заплатил.
— Вот и заплати, как с эликсиров заработаешь. Считай, что в долг сделала, — рассмеялась Светлана, вставая из-за стола.
— Ты очень помогла, спасибо. Сейчас отправлю всё нашим будущим клиентам, — сказал я и открыл почтовое приложение.
— Может, тебе ещё с чем-нибудь помочь?
— Надо разработать дизайн упаковки. Что-то выделяющееся, яркое, вызывающее, молодёжное. Правда, пока что непонятно, с каким вкусом будут наши эликсиры…
— Они ещё и вкусные будут? — Света округлила глаза.
— У нас всё будет по высшему разряду, — подмигнул я.
— Класс! Я попробую придумать что-нибудь. Увидимся, братец, — сказала Светлана и вышла из моей комнаты.
Отправив коммерческие предложения, я закрыл ноутбук и спустился в лабораторию. Нужно практиковаться в изготовлении эликсиров. Отец слишком занят на работе, а никому другому мы не можем это поручить.
Я достал остатки трав и начал заново отрабатывать процесс создания основы. Включил горелку, поставил колбу, начал направлять ману.
Первый блин вышел комом. Я перестарался с энергией, и пар потемнел, а жидкость приобрела неприятный мутный оттенок. Вторую попытку я загубил на этапе смешивания экстрактов, не выдержав температуру. Смесь начала пениться и шипеть, издавая неприятный запах.
На третьей попытке я действовал медленнее и осторожнее. Дышал глубже, концентрировался на ощущении потока маны, старался не толкать его, а направлять, как учил отец.
И… получилось.
Пусть не идеально, но это всё равно была качественная, годная к использованию основа для «Бодреца». Я улыбнулся и с облегчением вытер пот со лба.
В этот момент в лабораторию спустился Дмитрий. Я удивился, что он так рано вернулся с работы, а потом взглянул на часы и понял, что уже вечер. Я практиковался дольше, чем думал.
Отец выглядел уставшим после работы, но его глаза сразу загорелись интересом при виде полных сосудов.
— Как успехи? — спросил он, подходя к столу.
— Вроде бы получилось. Проверишь? — спросил я.
Дмитрий взял колбу с той основой, что мне удалась, и внимательно рассмотрел её, а затем применил какое-то заклинание. Я почувствовал слабое движение магии.
— Неплохо. Очень неплохо! Вижу, ты уже понял, как контролировать поток. Молодец.
— Спасибо. Кстати, я сегодня не только практиковался. Уже договорился с двумя аптеками на поставку эликсиров, — сказал я.
Брови Дмитрия поползли вверх.
— С аптеками? Но у нас же ещё ничего нет!
— Скоро будет. Я договорился, что первая поставка будет только через неделю. Думаю, к этому времени мы всё подготовим.
— Как… как можно продавать то, чего ещё нет? — лицо отца выразило полное недоумение.
— Только так и надо делать. Это же лучше, чем приготовить десять литров эликсира, а потом месяцами искать, кому его впарить. Сначала находишь покупателя, потом делаешь товар. Так надёжнее, — с улыбкой объяснил я.
Дмитрий покачал головой, явно пытаясь осмыслить новый для него подход.
— Ну, раз договорился… Значит, будем делать. Ты просто не оставил нам выбора.
— Его и так не было. Мы либо начинаем зарабатывать, либо превращаемся в нищих, — сказал я.
Отец предложил перед началом работы пойти поужинать, и я с радостью согласился. В конце концов, после завтрака у меня ни крошки во рту не было.
Мы вновь собрались всей семьёй за столом, и атмосфера на сей раз была более бодрой. Света хвасталась, как помогла мне с документом, Татьяна рассказывала, сколько трав они со слугами успели собрать и подготовить. А Дмитрий с энтузиазмом описывал нашу с ним ночную работу в лаборатории.
Когда мы уже выходили из-за стола, слуга доложил, что к нам приехал курьер.
— Похоже, это наш янтарный корень, — сказал я, направляясь в прихожую.
Оказалось даже лучше — транспортная компания совместила доставку концентрата и пробника вкусовых добавок. Я расписался о вручении и получил небольшую, но увесистую коробку. Мы с Дмитрием сразу отправились в подвал, где я поставил коробку на стол.
— Ну что, отец? Вот и концентрат янтарного корня. Пора приготовить финальную версию нашего «Бодреца».
— Пора! — кивнул Дмитрий и сжал кулаки, будто готовясь к драке.
Всё оказалось не так уж просто. Когда мы добавили концентрат в основу и провели необходимые реакции, у нас ничего не получилось. В нашем переработанном рецепте где-то была ошибка, и пришлось потратить несколько часов, чтобы её выявить.
Процесс был напряжённым. Дмитрий взял на себя основную работу с маной и температурой, а я ассистировал, поднося ингредиенты, помешивая смесь в нужные моменты и следя за временем.
Концентрат янтарного корня, добавленный в самом конце, заставил жидкость вспыхнуть ярким золотистым светом, после чего эликсир успокоился и стал прозрачным. Только лёгкое свечение выдавало, что перед нами не вода, а магический эликсир.
Было уже глубоко за полночь. Мои глаза слипались, источник магии в груди подрагивал от напряжения.
— Вроде бы получилось. Теперь надо проверить эффект, — Дмитрий снял очки и устало протёр глаза.
— Нам с тобой как раз не помешает взбодриться, — усмехнулся я.
Налил понемногу эликсира в две мензурки и протянул одну отцу.
— За хорошие продажи.
— За них, — сказал отец и разом выпил свою порцию.
Я последовал его примеру. На вкус эликсир был… никаким, если не считать лёгкого холодка в послевкусии. Это меня порадовало. Значит, можно спокойно добавлять какие угодно вкусовые добавки.
Я поставил мензурку и взглянул на Дмитрия.
— Чувствуешь что-нибудь?
— Пока нет. Может быть, мы что-то упустили? Надо было готовить по рецепту из книги, а не придумывать своё, — разочарованно произнёс отец и сел на табурет.
— Не торопись расстраиваться. Подождём, — сказал я.
Мы просидели в напряжённой тишине минуту, затем другую. И вдруг я почувствовал это. Сначала как лёгкое тепло, разливающееся из желудка по всему телу. Затем оно сменилось приятной прохладой, будто меня окунули в чистый горный ручей.
Усталость, давившая на плечи и веки, начала таять. Туман в голове рассеялся, мысли прояснились, а в теле появилась лёгкость. На источник магии эликсир никак не повлиял, но телу добавил энергии.
Мы с отцом переглянулись, и я по глазам увидел, что он тоже ощутил эффект.
— Вот оно… Ты чувствуешь, Юра? Работает! Голова прояснилась, спать вообще не хочется! — Дмитрий вскочил на ноги.
— Да. Мы сделали это, — я встал и потянулся, чувствуя, как мышцы наполняются силой.
— Причём выпили только по половине нормальной порции! — глаза отца загорелись, он громко хлопнул в ладоши и потёр руки.
— Теперь нужно сделать основную партию для аптек. Готов приступить? — спросил я.
Дмитрий лишь кивнул и сразу принялся за дело. Эффект эликсира был налицо — пару минут назад я засыпал на ходу, а сейчас чувствовал себя готовым свернуть горы.
Мы взялись за работу с новыми силами. Пока Дмитрий занимался подготовкой самого эликсира, я начал эксперименты со вкусовыми добавками.
Мне привезли немало пробников. В том числе и маленькие флакончики с ароматизаторами на основе эфирных масел. Апельсин, лимон, лайм, клубника, мята, имбирь, даже экзотические вкусы вроде манго и маракуйи.
Но всё это было слишком банально, слишком похоже на обычные лимонады. Я хочу чего-то уникального. Того, что будет выгодно отличать наш продукт от всех остальных.
Взял несколько чистых мензурок и начал экспериментировать. Смешивал по каплям, нюхал, пробовал на язык. Далеко не все комбинации можно было назвать приятными, но я не сдавался.
И вот, после нескольких десятков неудач, получилось то, что я искал. В одной мензурке сочетались тропические ноты манго, лёгкая кислинка маракуйи и едва уловимая, но важная горчинка грейпфрута. Получился сложный, освежающий и совсем не приторный вкус, который я тут же окрестил «Тропическим рассветом».
Вторая удачная комбинация родилась из смеси ягод — черники, ежевики и малины, с добавлением щепотки ванили для мягкости и сливочности. «Лесные ягоды со сливками» — звучало просто, но вкус был насыщенным и натуральным.
— Держи, попробуй, — я протянул отцу две мензурки с готовыми композициями.
Дмитрий оторвался от работы, понюхал одну, потом другую, удивлённо поднял брови.
— Мне нравится. Особенно вторая, ягодная.
— Прекрасно. Тогда остановимся пока на этих двух вкусах. Нужно будет подобрать красители в тон… Но это уже завтра, — сказал я.
Время приближалось к утру. Эффект «Бодреца» потихоньку сходил на нет, и на смену энергии приходила приятная, заслуженная усталость. Мы сочли это хорошим знаком — не было никакого «отката» или истощения, вместо этого тело мягко возвращалось в нормальное состояние.
— Ладно, надо вздремнуть пару часиков. Скоро на работу. Но ты знаешь, сын, я не чувствую себя выжатым. Этот эликсир просто нечто!
— Согласен. Мне тоже надо поспать. Но сначала прогуляюсь немного. Подышу свежим воздухом перед сном, — сказал я.
— По темноте? — удивлённо посмотрел на меня отец.
— Да, нужно проветриться. Мне же ничего не угрожает в наших владениях? — уточнил я.
— Нет, конечно. Тогда увидимся, сын, — отец пожал мне руку, и мы вместе вышли из лаборатории.
Мне нужна была не просто прогулка. Я знал, что когда лягу в кровать, ко мне явится Рагнар. Сегодня не было времени практиковаться с Пустотой, а делать это нужно регулярно.
Я ушёл в лес, на уже знакомую поляну. Глубоко вдохнул. Воздух был холодным и чистым, вокруг царила тишина. Закрыв глаза, я обратился внутрь себя.
Там, рядом с источником моей магии, притаилась бездна. Холодная, бездонная, но живая. Я сосредоточился на ощущении Пустоты и осторожно направил её наружу через ладонь.
Сначала ничего не происходило. Я сконцентрировался, волевым усилием заставляя энергию течь по руке. И вот, наконец, на моей ладони появилось… ничто. Не тьма, не чернота, а именно отсутствие чего бы то ни было.
Крошечная, с кунжутное семечко, дыра в реальности. Она была, по сути, невидимой, но я её ощущал.
Направил ладонь на сухую ветку, валявшуюся на земле. Энергия Пустоты прошла через неё и исчезла. В ветке появилось идеально круглое отверстие, края которого казались отполированными. Часть материи просто исчезла по моей воле.
Я практиковался до изнеможения. Стирал камешки, листья, травинки. С каждым разом чувствовал Пустоту всё лучше. Учился дозировать её, делать более точные «выстрелы».
Когда окончательно рассвело, я почувствовал пульсирующую боль в висках и ломоту во всём теле. Похоже, что всё-таки достиг предела. Учитывая, что я уже который день нормально не сплю, много тренируюсь и работаю — ничего удивительного.
Пожалуй, этим утром я пропущу тренировку с гвардией и отосплюсь. Загонять себя тоже нельзя.
Я повернулся и зашагал к дому. Пока шёл, в голове крутились идеи по упаковке и маркетингу. Простые стеклянные флаконы не подходили. Нужно было что-то стильное и в то же время дешёвое. Алюминиевые банки — идеальный вариант, пожалуй.
А чтобы добавить уникальности, можно часть изображения нанести светящейся в темноте магической краской. Это будет особенно стильно смотреться в ночных клубах, где царит полумрак.
Я так увлёкся этими мыслями, что почти не следил за дорогой и в предрассветных сумерках, похоже, свернул не туда. Усадьба осталась где-то в стороне, а чуть впереди была дорога.
Внезапно тишину разорвал громкий, агрессивный лай. Собака и, судя по голосу, большая. Лай быстро приближался. Похоже, я забрёл на чью-то охраняемую территорию.
Из-за деревьев в двадцати метрах от меня выскочила огромная овчарка. Она встала в стойку, низко опустив голову и не отрывая от меня взгляда, угрожающе зарычала.
Я медленно поднял руки и спокойно произнёс:
— Тише-тише. Всё хорошо…
Не успел договорить. Из-за тех же деревьев показался человек в камуфляжной форме, с автоматом в руках. Оружие было направлено прямо на меня.
— Не двигайся, — приказал он и щёлкнул предохранителем.
При виде оружия вся сонливость сразу пропала. Адреналин побежал по венам, и это сняло усталость не хуже нашего с Дмитрием эликсира.
Кроме мужика с автоматом, ещё и собака, готовая броситься и разорвать мне глотку. Внутри всё сжалось в комок, но я не показал этого. Паниковать и тем более бежать ни в коем случае нельзя. Если даже убегу от собаки, то от пули точно не получится.
Какого, вообще, хрена вооружённый человек с собакой делает рядом с нашей усадьбой? Может, это какой-нибудь браконьер или беглый преступник?
Я медленно поднял руки ладонями вперёд и спокойно сказал:
— Я безоружен. Просто заблудился.
Мужик нахмурил густые брови, но автомат не опустил. Пёс у его ноги продолжал рычать и лаять, разбрасывая слюну.
— Тихо! Ждать, — приказал мужчина собаке.
Овчарка тут же замолкла, даже перестала рычать. Но её поза оставалась напряжённой, а взгляд не отрывался от меня. Хорошо дрессированная псина, ничего не скажешь.
Мужчина сделал несколько шагов в сторону, обходя меня по кругу. Автомат он опустил, убедившись, что я действительно безоружен. Но палец продолжал держать на спусковом крючке.
По тому, как он двигался и действовал, было понятно — передо мной явно бывший военный. Профессионал.
— Это частная территория, парень. Посторонним вход воспрещён. Что ты здесь делаешь?
Пока он говорил, я на всякий случай готовил удар. Небольшой сгусток Пустоты, чтобы прошить противнику руку и заставить уронить автомат. Только как потом разбираться с собакой? Может, успею подхватить оружие?
Вряд ли. Совершить вторую атаку Пустотой тоже не успею — мало тренировался. Целительский дар здесь бесполезен.
В любом случае, схватка — крайний вариант. Да и светить магией Пустоты слишком опрометчиво. Только в случае реальной угрозы жизни. А пока остаётся шанс решить дело миром.
— Я просто гулял в лесу и сбился с пути. Это владения рода Серебровых, не так ли?
— Нет. Теперь это владения графа Мессинга, — последовал чёткий ответ.
Мужчина наклонил голову набок и спросил:
— А ты кто такой?
Тут врать было бессмысленно.
— Юрий Серебров, — ответил я.
Лицо мужчины изменилось. Напряжение никуда не ушло, но в глазах мелькнуло понимание.
— А-а, вы тот самый, благодаря кому эти земли теперь принадлежат моему господину? — с язвительной интонацией произнёс мужик.
— Можно, наверное, и так сказать. А вы кто такой? — сухо поинтересовался я.
— Гвардеец его сиятельства. Михаилом зовут. Ганс, сидеть! — приказал Михаил. Овчарка послушно прижала задницу к земле, хотя и не сводила с меня настороженного взгляда.
В голове тут же всплыли страницы Имперского Кодекса, который я успел неплохо изучить. «Лицо недворянского происхождения, допустившее неподобающее обращение к дворянину, подлежит наказанию в виде тюремного заключения сроком до пяти лет».
Это язвительное «благодаря кому» однозначно подпадало под категорию неподобающего.
Но и это еще не всё. Он целился в меня из автомата. Угроза жизни дворянина со стороны простолюдина карается не просто тюрьмой — в исключительных случаях, особенно при отягчающих обстоятельствах, могут и казнить.
В моём прошлом мире такой конфликт мог быть решён гораздо проще. Я бы просто отправился по своим делам, вот и всё. Здесь же это был вопрос чести. Этот Михаил потом вполне мог похвастаться перед своими, как целился в «барончика», как пес облаял его, а Юрий Серебров просто взял и ушёл.
Нельзя было такого допустить. Мой род и без того не пользовался уважением.
Гвардеец, конечно, лишь выполнял свою работу. Но слабость в дворянском мире не прощают. Если я дам слабину сейчас, слухи разнесутся мгновенно.
— Ты так и будешь тыкать в меня автоматом, гвардеец? Или на виселицу захотел? — жёстким тоном поинтересовался я и сделал шаг вперёд.
Овчарка тут же подскочила и залаяла. Михаил чуть побледнел, спешно повесил автомат на плечо и схватил пса за ошейник.
— Фу! Тихо! Простите, ваше… благородие. У меня же приказ. Никого не допускать на территорию. В том числе и Серебровых, — попытался оправдаться гвардеец.
— Приказ графа не отменяет законов Империи. Или ты считаешь, что тебя оправдают с учетом того, что раньше эти земли принадлежали Серебровым и я просто заблудился в темноте? — отрезал я, делая ещё шаг вперёд.
— Я же просто не знал, кто вы. Простите ещё раз, — покаялся Михаил.
Он даже на всякий случай надел на собаку намордник и прицепил ошейник к своему поясу. Да уж, сословные законы в этом мире были жёсткими, и права простолюдинов во многом попирали.
Повезло мне оказаться в дворянском теле. Иначе путь наверх оказался бы значительно тяжелее.
Хотя учитывая положение нашего рода, он и без того будет непростым.
— Успокойтесь, я не собираюсь нарушать права вашего господина. Поскольку я заблудился, вы проводите меня до границы между нашими землями, — сказал я, слегка сбавив тон.
— Но… я не могу покидать пост, ваше…
— Значит, мне следует подать на вас в суд за угрозу жизни? — перебил я.
— Не стоит, господин. Идёмте, я вас провожу, — пробормотал Михаил.
Мы тронулись в путь. Шли молча несколько минут.
Я смог легко повернуть ситуацию в свою пользу, но этого мало. Раз уж у меня под рукой есть человек графа Мессинга, надо постараться добыть у него информацию.
Вернуть эти земли — одна из моих целей. Так что любые сведения могут оказаться полезными. Простой гвардеец может знать больше, чем кажется. Даже больше, чем он сам понимает.
— Давно ли вы служите у графа, Михаил? — светским тоном поинтересовался я.
Он покосился на меня и ответил:
— Пару лет как.
— На новых землях не скучно? Вроде бы, кроме старых плантаций, тут и делать-то нечего.
— Нормально, ваше благородие.
— Когда эти земли были нашими, сюда порой забредали незваные гости. Пытались растения с плантаций воровать. Вы с таким не сталкивались? — спросил я.
Это была правда. Демид Сергеевич упоминал, что время от времени кто-то пытался по ночам грабить наши плантации. Но после того, как наша гвардия, если можно так назвать десять гвардейев, подстрелила одного из воров, это прекратилось.
— Не сталкивался пока что, — пожал плечами Михаил.
— Должно быть, слава графа Мессинга отвадила всех воров, — слегка польстил я.
Известно, что любой, даже самый никчемный, слуга считает себя причастным к репутации господина. Этот гвардеец вряд ли исключение.
— Ну да, наверное. Его сиятельство с преступниками строг, — согласился он.
— А сам граф уже бывал на этих землях?
— Бывал, а как же. Приезжал, велел положенные ритуалы провести… — ответил Михаил и осёкся.
Ага, вот и оно. Какие-то ритуалы. Может быть, это что-то безобидное и не стоящее внимания. А может, ровно наоборот.
Я уже достаточно узнал о магии. Ритуал — это не разовое заклинание, а магический процесс, благодаря которому создаётся устойчивое магическое влияние. Это может быть защитный ритуал, а может быть и атакующий, например, создающий проклятие.
Учитывая, что он проводился на бывших землях Серебровых, где осталась аура нашего рода, ритуал вполне мог быть направлен против нас.
— Люблю наблюдать за ритуалами. Должно быть, это было очень красиво, — сказал я.
— Да не очень-то, ваше благородие. Жутковато даже было.
— Почему?
Михаил немного помялся, а затем ответил:
— Тот господин, что ритуал проводил, на каком-то странном языке говорил. И холодно вокруг стало, как зимой… Почти пришли уже, — прервался гвардеец, кивая вперёд.
Похоже, он понял, что сболтнул лишнего. Но этой информации мне уже достаточно.
Ритуал проводил не сам Мессинг, а некий господин. На другом языке — вполне вероятно, на латыни. А учитывая жутковатую атмосферу и холод, это вполне могло быть какое-то агрессивное воздействие.
Любопытно.
Больше я ничего вытянуть не смог. Михаил явно не был посвящён в детали. Но и этой информации было достаточно, чтобы понять — Мессинг что-то затевает.
Вскоре мы вышли на ровное место, и я увидел впереди свою усадьбу.
— Вот граница. Дальше — ваши земли.
— Благодарю за сопровождение, — кивнул я.
Уже сделав шаг в сторону своих владений, обернулся.
— Будьте осторожны в следующий раз, Михаил. Если вы или любой другой гвардеец графа Мессинга ещё раз наставит оружие на меня или кого-либо из моих людей… Закон будет исполнен неукоснительно, — заявил я.
Не став ждать ответа, развернулся и пошёл прочь.
Без приключений добрался до усадьбы, упал на кровать в своей спальне и почти мгновенно уснул. Физическое и нервное напряжение взяли своё.
К полудню выспавшись, я размялся, принял привычный контрастный душ и снова отправился в лабораторию. Отец был на работе, Света в школе, мать занималась хозяйством. У меня было достаточно времени, чтобы попрактиковаться.
Я проверил основу, приготовленную накануне, — она была в идеальном состоянии. Достал компоненты и принялся за работу.
На этот раз всё шло гораздо лучше. Память тела понемногу возвращалась, а вчерашняя практика с Дмитрием дала свои плоды.
Я уже увереннее управлял потоком маны, чётче выдерживал температуру. Через три часа у меня на столе стояло десять идеальных флаконов «Бодреца».
Отлично. Теперь можно начинать готовить первую партию для поставки. Добавлять вкусовые и ароматические добавки, а затем разливать в тару и везти продавцам.
Но этим я решил заняться позже. Убрал эликсир в холодильник, убедившись, что температура в нём стоит в нужном режиме, и отправился наверх.
Выпил чашечку кофе и сел за ноутбук, чтобы заняться упаковкой. Идею о том, чтобы продавать «Бодрец» в стеклянных флаконах или бутылках, я уже отмёл. Стекло дешевле, но оно бьётся, тяжёлое и капризное в транспортировке. Не хотелось бы терять эликсир из-за нерадивых водителей или грузчиков.
В первое время мы с Дмитрием, конечно, будем заниматься доставкой сами. Но в будущем найдём людей, которые возьмут это на себя.
Алюминиевые банки — идеальное решение. Лёгкие, не бьются, занимают меньше места, и содержимое в них хранится дольше. Банки герметичны, и на эликсир не будет падать солнечный свет.
В общем, я начал искать поставщиков алюминиевых банок.
Поиски показали, что в этом мире алюминиевая тара для напитков была редкостью. Люди предпочитали стекло или керамику, считая их более «натуральными» и «благородными» материалами. Алюминий же ассоциировался с консервами или дешёвым пивом для низших слоёв.
Но я видел в этом возможность. Нельзя забывать про маркетинговую составляющую. Рисунок на металле будет выглядеть ярче, и можно использовать всю площадь банки. А в случае с бутылками будут только этикетки, которые легко пачкаются и отрываются.
Плюс сам розлив по банкам вместо привычных бутылок мог стать этаким актом бунтарства. Учитывая, в какую аудиторию я метил, это могло оказаться очень кстати.
Конечно, рискованно идти против рыночных предпочтений. Но все мои крупные успехи в прошлой жизни были связаны как раз с подобными рисками.
Я нашёл несколько заводов, способных изготовить партию банок небольшого объёма с нанесением дизайна. Цены были вполне приемлемыми, особенно при заказе от тысячи штук. Я сохранил контакты, чтобы обсудить это с отцом вечером.
Наш «Бодрец» в стильной, удобной алюминиевой банке мог стать настоящим хитом, особенно среди молодёжи.
За ужином, когда мы с семьёй снова собрались за одним столом, Дмитрий вдруг поднял неожиданную тему:
— Сегодня меня снова пригласили на «Золотую ласточку» в качестве ассистента.
— Ты отказался? — спросила Татьяна.
— Да… Это было бы интересно, и билеты оплачивают… Но вот зарплаты я на это время лишусь. Боюсь, мы не можем себе такого позволить. Тем более у нас с Юрой теперь появились новые дела, — Дмитрий с улыбкой взглянул на меня.
Я ковырялся вилкой в картофельном пюре, пытаясь вспомнить, что это за «Золотая ласточка». Название казалось знакомым, в памяти что-то вертелось…
Точно, вспомнил! Это же съезд молодых целителей. Он для всех учеников старших курсов Академии и выпускников.
— Жаль, что тебя не будет, отец. А я поеду, — сказал я.
Воцарилась короткая тишина. Все члены семьи удивлённо смотрели на меня.
Дмитрий первым нарушил молчание:
— Но ты же всегда отказывался. Говорил, что это сборище зазнаек и пустая трата времени.
Память услужливо подкинула обрывочные воспоминания из студенческих времён: скучающие лица, презрительные взгляды, собственное чувство неполноценности.
Да, прошлый Юрий не хотел и не мог ничего добиться на подобном съезде. Но я был другим.
Я пожал плечами:
— Передумал. Сидеть в четырёх стенах бессмысленно. Там соберутся молодые целители со всей империи. Можно найти полезные контакты, перспективы для роста. Да и… всегда возможность легально заполучить парочку чужих, пусть и слабеньких, секретов. Никто не помешает понаблюдать за работой других.
— Я рада, сынок. Тебе действительно нужно выходить в свет, общаться, — Татьяна смотрела на меня с теплотой.
Светлана фыркнула:
— Да уж! А то ты у нас стал настоящим трудоголиком. Только работа да тренировки с гвардейцами.
— Кстати, о работе! Ты не забыла про упаковку? — обратился я к сестре.
— Конечно, нет! Сейчас принесу, — Света сразу оживилась.
Вскочив из-за стола, она убежала и вскоре вернулась с планшетом в руках.
— Вот, смотри! — она сунула гаджет мне под нос.
В нем было несколько набросков. Больше всего мне понравилось стилизованное слово «Бодрец» с молнией на букве «ц». Также Светлана составила несколько подборок с фирменными цветами.
— Ты молодец, ухватила суть. Все цвета классно сочетаются и ассоциируются с чем-то энергичным, — похвалил я.
— Кто молодец? Я молодец! — улыбнулась Света.
— Давай возьмём вот этот вариант написания названия и вот эту палитру. Тебе нужно составить дизайн для алюминиевых банок. Пока что у нас будет два вкуса… — сказал я и объяснил сестре все детали.
Она внимательно выслушала, что-то даже записала в планшете и пообещала:
— После ужина займусь.
— Ох, дорогие… Мне так приятно видеть, что мы всей семьёй занимаемся одним делом, — сказала Татьяна и промокнула глаза салфеткой.
— Это только начало, — с улыбкой пообещал я, а затем опять повернулся к сестре.
— Вот ещё что. Подготовь, пожалуйста, рекламные материалы. Нам понадобятся постеры для размещения в аптеках, небольшие буклеты для раздачи и изображения для размещения в интернете. Ты же у нас главный дизайнер теперь, так что занимайся.
— О-о, главный дизайнер. Быстро же я поднялась по карьерной лестнице! — пошутила Светлана, но от гордости засияла вполне по-настоящему.
На следующий день я отправил доработанные Светой макеты на завод по производству упаковки, заказав пробную партию в пятьсот банок каждого вида.
Одновременно с этим я нашёл и приобрёл через интернет специальный магический аппарат для закупоривания. Это был простенький артефакт, который при активации создавал идеальную герметизацию крышки на алюминиевой таре.
Стоил он довольно дорого, но это всё равно было дешевле, чем покупать свою линию розлива, которую к тому же было негде разместить.
Последующие несколько дней пролетели в бешеном ритме. С утра до вечера я практиковался в магии, отрабатывая контроль над маной до изнеможения. По вечерам мы с отцом спускались в лабораторию и готовили эликсиры. Дмитрий, воодушевлённый первыми успехами, работал с невиданным энтузиазмом.
Мы наладили что-то вроде конвейера: он отвечал за самые сложные этапы, требующие тонкого контроля, а я занимался подготовкой ингредиентов, смешиванием и розливом. Мы скопили уже целый холодильник готовых эликсиров, поэтому пришлось купить второй. Взяли бэушный по объявлению.
Наконец прибыла долгожданная посылка с упаковкой и тот самый закупорщик. Я с нетерпением распаковал коробки. Алюминиевые банки сверкали на свету, их дизайн выглядел даже лучше, чем на макетах.
Артефакт-закупорщик представлял собой чёрный металлический круг, вроде браслета, с небольшим рубиновым камнем.
Вечером, закончив с основной партией эликсира для аптек, я остался в лаборатории один, чтобы опробовать новую технологию. Расставил на столе несколько пустых банок. Рядом положил коробочку с маленькими, размером с ноготь, чёрными кубиками.
Это были контейнеры с углекислым газом, одноразовые магические артефакты, которые через тридцать секунд после активации бесследно исчезали, высвобождая газ.
Всё было готово для исторического момента. Я взял первую банку для «Тропического рассвета», аккуратно залил в неё подготовленный эликсир, оставив сверху пару сантиметров. Затем бросил внутрь чёрный кубик и быстренько накрыл банку алюминиевой крышкой. Кубик уже начал светиться слабым синим светом — пошёл отсчёт.
Я положил закупорщик сверху и активировал. Ничего сложного в этом не было — простое движение оформленной маны. Такое и заклинанием не назовёшь.
Рубин на артефакте вспыхнул, и крышка с глухим щелчком идеально прижалась к горлышку, образовав герметичное соединение. Я с облегчением выдохнул. Получилось!
Я приложил ухо к банке, слушая, как шипит внутри углекислый газ. Через несколько секунд банка стала твёрдой. Газированный «Бодрец» был готов.
Первая порция! Эх, жаль, что Дмитрий не выдержал и отправился спать. Было бы здорово разделить эту радость с ним.
Я принялся за следующую банку. Залил эликсир, бросил кубик, накрыл крышкой, поставил сверху закупорщик и активировал его.
Раздался тот же щелчок, но на этот раз он звучал как-то по-другому. Крышка кое-как прижалась, но герметичности не было. А чёрный кубик продолжал шипеть.
Вот блин. Похоже, в спешке и на радостях я поставил крышку чуть криво, не попав в паз, и, сфокусировавшись на артефакте, я этого не заметил.
Отодрать крышку с ходу не получилось. А тридцать секунд истекли слишком быстро.
Криво стоящая крышка подлетела вверх. Струя золотистого, ароматного эликсира «Тропический рассвет» брызнула фонтаном прямо в меня.
Я отскочил, но было поздно. Липкая жидкость залила меня с ног до головы. Вся одежда оказалась пропитана ароматами манго и маракуйи. С лёгкой горчинкой грейпфрута, конечно же.
Я невольно рассмеялся. Пускай не первый блин комом, зато второй. Никуда от этого не денешься. Впредь буду внимательнее!
Через несколько дней мы почти закончили изготовление первой партии. К этому времени срок, обозначенный мной аптекарям, подходил к концу.
Но я не собирался начинать продажи без должной подготовки. Сначала надо разогреть аудиторию, а для этого — устроить промоакцию.
Сидеть и ждать, когда аптеки сами начнут продавать наш товар, было непозволительной роскошью. Никому не интересно, чтобы «Бодрец» обрёл популярность, кроме меня самого. Ну и других Серебровых.
Я собрал небольшую партию готового эликсира, упаковал их в холодильную сумку, взял телефон для съёмки и нашёл Светлану. Сегодня суббота, у неё нет занятий в школе, зато у студентов есть. Я проверил, зайдя на сайт Магической Академии и обычных учебных заведений.
— Свет, нужна твоя помощь, — сказал я, постучавшись к ней в комнату.
— В чём дело? — она оторвалась от телефона.
— Поехали со мной в город. Надо заняться продвижением «Бодреца».
— И что конкретно мы будем делать? Стоять на улице и кричать: «Покупайте эликсир от рода Серебровых!», да? — Светлана фыркнула.
— Вроде того. Будем раздавать пробники и снимать реакцию людей на телефон, — ответил я.
Она скептически подняла бровь.
— Раздавать? Бесплатно?
— Да. Считай, что это инвестиция в рекламу. Люди попробуют, им понравится, они расскажут друзьям. А мы ещё и видео с их реакцией снимем и выложим в сеть, — объяснил я.
— Слушай, а ведь классная идея. А я что должна делать?
— Помогать мне. Подходить к людям, улыбаться, раздавать банки. И снимать на телефон, — объяснил я.
Света немного помялась, но затем согласилась. Правда, пришлось дождаться, пока она выберет подходящий наряд, что само по себе является процессом небыстрым. Но я рассчитывал на подобное, так что времени у нас было с запасом.
Мы поехали на отцовском универсале. Первую остановку сделали у главного корпуса Академии. Я поставил сумку на капот, достал несколько холодных банок. Светлана нервничала, переминаясь с ноги на ногу.
— Юра, я пока тут постою…
— Вообще-то, мне нужна твоя помощь. Так что смотри и учись, — ободряюще улыбнулся я.
Мимо как раз проходила группа студентов — трое парней. Я направился им наперерез, самым наглым образом преграждая дорогу.
— Парни, привет! Это вам, — я протянул им банки с эликсиром.
— Чё? — последовал ожидаемый вопрос.
— Новый бодрящий эликсир от рода Серебровых. Мы проводим акцию и предлагаем попробовать его бесплатно. Берите, не стесняйтесь! — я буквально всучил им банки.
Студенты переглянулись, но напиток взяли и стали рассматривать банки. Я заметил интерес в их глазах — яркая упаковка привлекала внимание, и это факт.
— Бодрящий, говоришь? — спросил один, самый рослый.
— А вы попробуйте. Только разрешите снять вашу реакцию на видео. Мы выложим его на нашем канале, — попросил я.
Идея попасть на видео их заинтересовала. Я достал телефон, сказал несколько слов, и парни открыли банки. Сначала понюхали, затем сделали по глотку.
— Вкусный. С кислинкой, — сказал тот, кому достался эликсир с ягодным вкусом.
— А мне не очень, — рослый студент поморщился и поменялся банками со своим товарищем.
Ещё несколько глотков — и лица парней просветлели, а глаза загорелись.
— Ого! А ведь и правда бодрит!
— Кофе рядом не стоял. Слышь, да я как будто только проснулся! — добавил второй, потягиваясь.
Рослый покачал головой. Затем посмотрел прямо в камеру и ткнул в неё пальцем.
— А меня не берёт. Фигня ваш эликсир от рода Серебровых! И вкусы оба стрёмные. Мне не понравилось, и никому не советую!
Парень вернул мне банку с недопитым эликсиром и скрестил руки на груди. Другие студенты переглянулись, а затем уставились на меня. Я не стал спорить или что-то доказывать. Просто спокойно улыбнулся и продолжил снимать.
— Хорошо, ваше мнение важно. Но давайте подождём хотя бы полминуты. Эффект не всегда мгновенный, всё зависит от метаболизма, — сказал я.
Парень, не меняя позы, фыркнул, явно довольный своим выступлением. Товарищи немного отстранились от него, чувствуя неловкость. Мы стояли в молчании, которое продлилось секунд двадцать.
И затем самоуверенное выражение лица студента начало меняться. Брови поползли вверх, глаза расширились. Он будто непроизвольно расправил плечи и сделал широкий вдох.
— Да ладно, — проговорил он и медленно опустил взгляд на банку, которую только что отверг.
— Ещё глоточек? — с лёгкой улыбкой поинтересовался я, протягивая эликсир.
Он поморщился, словно борясь с внутренним противоречием, затем резко схватил «Бодрец» и сделал большой глоток. Потом ещё один. На лице здоровяка расцвела улыбка.
— Блин, да ладно. Беру свои слова обратно! Вкус, может, и не очень, но бодрит как надо. Перед залом такую выпить — штанга пушинкой покажется! — заключил он.
Его друзья засмеялись, а я с улыбкой посмотрел в камеру.
— Вот так-то. «Бодрец» от Серебровых — энергия без обмана. Спасибо, парни, за честный отзыв.
— Вам спасибо. Классная штука! — поблагодарили меня студенты.
Я взял их контакты в соцсетях, чтобы скинуть видео. Они, теперь уже все в приподнятом настроении, пообещали обязательно оставить комментарии и скинуть ролик друзьям. После чего ушли, оживлённо обсуждая неожиданный эффект.
Я перевёл дух. Первая критика была успешно нейтрализована и даже превратилась в мощный рекламный ход.
После этого случая процесс пошёл как по маслу. Студенты охотно соглашались бесплатно попробовать эликсир. Яркая упаковка с дерзкими элементами, как я и думал, моментально притягивала их внимание.
Пару раз кто-то воротил нос, мол, почему в банке, как для плебеев. Нельзя забывать, что в Академии учатся сплошь дворяне. Но я живо объяснял им, что это новый молодёжный формат, а стекло — прошлый век, для старпёров и всё такое.
Такое объяснение удовлетворяло всех без исключения. Консерваторов среди молодёжи немного.
Светлана, видя наш успех, понемногу стала втягиваться. Сначала она просто молча подавала мне банки, потом начала снимать на телефон. А затем уже сама, хоть и немного стесняясь, подходила к девушкам и предлагала им попробовать «Бодрец».
Студентки, видя её саму — юную, милую и явно нервничающую, относились к ней более снисходительно и чаще соглашались. Несколько раз ей даже делали комплименты.
— Рисунок на банке классный! Ваш дизайнер молодец, — похвалила одна студентка.
— Это я нарисовала. Спасибо, — Светлана застенчиво кивнула.
— Правда? Отличная работа!
— И платье у тебя красивое. Сразу видно, вкус есть, не то что у некоторых, — добавила другая, стрельнув взглядом в проходящих мимо девушек.
Эти комплименты одновременно смущали и явно радовали мою сестру. Она чувствовала, что приносит пользу, что её работа нравится людям — да и сама она не пугало. Это было именно то, что ей нужно.
Пока мы работали, моё внимание привлёк студенческий бар «Феникс» на углу улицы. Идея, посетившая меня ранее, окрепла. Нужно было действовать.
— Света, поработай немного одна, я ненадолго, — сказал я и, взяв с собой несколько банок «Бодреца», направился к заведению.
Светлана немного растерялась, но я не оставил ей выбора. К тому же она вполне освоилась, так что схватила очередную порцию и направилась к сидящим на лавочке студентам.
В дневное время бар был почти пуст. За стойкой стоял мужчина лет тридцати с усталым лицом и пересчитывал бутылки.
— Здравствуйте. Я барон Юрий Серебров. Хочу обсудить с владельцем или управляющим возможность сотрудничества, — обратился я к нему.
Он посмотрел на меня с лёгким раздражением.
— Здравствуйте, барон. Я управляющий, меня зовут Артём. Владелец появляется редко.
— У меня есть уникальное предложение для вашего заведения, — я поставил на стойку две банки «Бодреца».
— Не могли бы вы выражаться конкретнее? Хотите продавать нам напитки?
— Это новый бодрящий эликсир без побочных эффектов. Я предлагаю…
— Простите, барон. Мы не работаем с незнакомыми поставщиками, — перебил меня управляющий.
— Так мы ведь только что познакомились.
— Простите ещё раз. Мне нужно успеть провести инвентаризацию до вечера, — вздохнул Артём, указывая на ряды бутылок.
Это был недвусмысленный отказ, но я не собирался сдаваться. Я видел, как управляющий смотрел на банки — с долей любопытства.
— Артём, а вы сами пробовали что-нибудь подобное? Настоящий магический эликсир в формате прохладительного напитка? Клиенты вашего бара уже оценили, — сказал я, доставая телефон.
Включил один из снятых роликов, где студент аж запрыгал от восторга, когда его настигло действие «Бодреца». Управляющий усмехнулся и оценивающе посмотрел на банки.
— Попробуйте сами, — я щёлкнул кольцом, открывая банку.
Раздался характерный звук, газированный эликсир зашипел, распространяя приятный фруктовый аромат. Я подвинул банку к Артёму.
— Если не понравится или не почувствуете эффекта — я уйду и больше не вернусь. Никакого риска для вас. К тому же моё предложение выгоднее, чем вы думаете, — заинтриговал его я.
Управляющий колебался, явно не желая уступать, но и любопытство брало своё. Наконец он с неохотой взял банку и сделал небольшой глоток. Подержал во рту, оценивая вкус. Потом проглотил.
— Нормально, — буркнул он.
— А банки будут стильно смотреться в вашем баре, — добавил я и тут же поставил «Бодрец» рядом с другими напитками, подтверждая свои слова.
Мы немного постояли в молчании. Я видел, как уставшее лицо Артёма постепенно прояснилось. Он сделал ещё глоток эликсира и невольно улыбнулся.
— А ведь и правда… эффект отличный!
— Инвентаризация уже не кажется такой страшной, правда? — подмигнул я.
Управляющий засмеялся и кивнул.
— Ещё раз простите меня за недоверие, барон! Классный напиток. И не скажешь, что магический эликсир. Но действие просто волшебное! Что вы предлагаете?
— Я оставлю вам небольшую партию, скажем, двадцать банок. Вы раздадите их своим посетителям бесплатно, на какой-нибудь вечеринке в качестве призов. Если эликсир получит положительные отзывы, для начала мы будем поставлять его небольшими партиями для специальных мероприятий. Тематических вечеринок, праздников. Это станет вашей фишкой, уникальным предложением, которого нет у конкурентов, — объяснил я.
Артём снова посмотрел на банку, затем на меня. В его глазах уже не было раздражения, лишь расчётливый интерес делового человека.
— Раздавать бесплатно? — переспросил он.
— Именно так. Вы ничем не рискуете.
— Кроме своей репутации… Что насчёт документов, ваше благородие? Эликсир сертифицирован?
Это был тот самый подвох, которого я ожидал. Чтобы продавать магические эликсиры не в аптеках, а местах вроде баров или простых магазинов, требовался специальный сертификат.
Его получение — отдельная морока, за которую я ещё не брался.
— Пока что нет. Но если вы будете раздавать эликсир бесплатно, а не продавать, то сертификат и не нужен.
— Ну… формально да, — согласился Артём.
— В любом случае, наш род — признанные целители. У моего отца, главы рода, есть лицензия, и эликсир производится от его имени. Прочие документы я подготовлю до начала платных поставок, — пообещал я.
Управляющий почесал затылок, размышляя. Хлебнул ещё «Бодреца» и хлопнул ладонью по стойке.
— Ладно, убедили! Давайте попробуем. В пятницу вечером как раз «Битва факультетов» — народу будет много. Тогда и раздадим, — сказал Артём.
— Вы не пожалеете, — с улыбкой кивнул я.
Отлично. Эта рекламная акция поможет продвинуть эликсир, причём именно в том направлении, в котором мне нужно.
Собрался оторваться на танцполе? Выпей «Бодрец» — это будет твоя лучшая тусовка!
Блин, неплохие слова. Надо записать и использовать потом в рекламе.
Я вернулся к Светлане, которая активно общалась с небольшой группой девушек, раздавая им пробники.
— Получилось? — спросила она, увидев моё довольное лицо.
— Получилось. Бар будет раздавать эликсиры в пятницу вечером. Сейчас отнесу ему пробную партию. А у тебя как дела?
— Отлично! Всем нравится наш «Бодрец», — ответила Света, и глаза её сияли.
Мы проработали ещё около часа, пока у нас не кончились все заготовленные банки. Усталые, но невероятно довольные, мы поехали домой.
По дороге в усадьбу Светлана не умолкала ни на секунду. Её эмоции били через край.
— А видел ту девушку с рыжими волосами? Ей так понравился напиток со вкусом лесной ягоды, она сказала, что это самый вкусный эликсир, который она пробовала! И её подруге тоже! Они даже спросили, где меня искать в социальных сетях, чтобы следить за новостями! — говорила она взахлёб.
— Ты и сама, похоже, выпила баночку? Столько энергии, — усмехнулся я.
— Нет! Просто я очень рада, что всё получилось. А этот парень, который сначала отказался, а потом сам попросил ещё? Я никогда не думала, что просто раздавать что-то людям может быть так здорово! Они улыбались, благодарили… Я чувствовала, что мы делаем что-то важное, — делилась Света эмоциями.
Было приятно видеть её такой воодушевлённой. До этого я часто видел сестру какой-то потухшей, а сейчас в ней будто включили свет.
— Ты молодец, Света. Ты мне сегодня очень помогла. А дизайн, который ты придумала, сегодня много кто похвалил.
— Это да… Я даже задумалась, может, мне чем-то таким в будущем заняться?
— Хорошая идея. У тебя есть талант, а такие услуги много кому нужны, — кивнул я.
Когда мы вернулись домой, Света побежала искать Татьяну, чтобы рассказать ей о нашем успехе. Судя по свету, идущему из подвала, Дмитрий без моего участия продолжал готовить «Бодрец».
Отлично, не буду его отвлекать.
Семейный ужин в этот раз не состоялся, но ничего страшного. Иногда приходится нарушать традиции ради дела.
Хотя я с удивлением заметил, что меня это кольнуло. Уже привык каждый вечер собираться с Серебровыми за одним столом, делиться новостями и просто болтать.
Хм, пожалуй, надо как-то компенсировать сегодняшний вечер.
Я отыскал служанку и попросил её:
— Ольга, у меня есть просьба. Пожалуйста, приготовьте завтрак пораньше. И разбудите всех, чтобы мы позавтракали вместе.
— Как скажете, господин, — поклонилась женщина.
— Спасибо, — кивнул я.
Перекусив, я отправился в свою комнату и там сел за ноутбук. Смонтировал из самых ярких и искренних реакций три коротких динамичных ролика.
Особенно я выделил момент с тем рослым парнем, который сначала хвалился, что эликсир на него не действует, а потом взял свои слова обратно. Получилось очень убедительно.
Я вставил в конце наши контакты и информацию о скором появлении в аптеках. Затем выложил видео на все популярные площадки и разослал ссылки тем, чьи контакты взяли со Светой. Не забыл добавить просьбу, чтобы они поделились ссылками с друзьями и выложили в своих студенческих чатах.
— Отлично. Теперь остаётся самое сложное — ждать, — сказал я сам себе, закрывая ноутбук.
Когда лёг в постель, то ощутил уже привычную волну боли от Рагнара. Он не пытался поговорить со мной уже несколько дней, но свои мучительные тренировки проводил каждую ночь.
Однако для меня это уже стало привычным делом. Я сосредоточился, выставил защитный барьер и спокойно заснул, не обращая внимания на боль.
Утром проснулся до рассвета и первым делом проверил статистику своих роликов. Просмотры были, но не густо. Я немного приуныл, но, вспомнив свой прошлый опыт, успокоил себя — всё идёт своим чередом.
Размявшись немного, я отправился на тренировку с гвардейцами. Привычный круг упражнений, отработка ударов на мешке и немного борьбы.
Мышцы после тренировки приятно ныли. Вернувшись домой, я принял душ и спустился в столовую как раз к тому моменту, как там появились все остальные.
— Это ты велел разбудить нас раньше, сын? — спросил слегка растрёпанный Дмитрий.
— Да. Вчера мы со Светой пропустили семейный ужин, и я решил, что вместо этого мы проведём семейный завтрак.
— Отличная идея, Юра, — Татьяна подошла и поцеловала меня в щёку.
— М-да, отличная, — пробурчал Дмитрий, явно не слишком довольный.
— Ты не выспался? Я знаю отличное средство, чтобы взбодриться, — с улыбкой сказал я и поставил на стол банку охлаждённого «Бодреца».
— Да! Давайте я всем принесу! Отметим наш вчерашний успех, — предложила Света.
В итоге завтрак прошёл чудесно. Столовую все покинули в приподнятом настроении, и не только благодаря эликсиру. Общение с членами семьи зарядило не хуже.
Я уже почти привык к тому, что эти люди — моя новая семья. Порой они всё ещё казались чужими, и проявление чувств с их стороны вызывало непонимание. Но чем дальше, тем сильнее я к ним привязывался и мирился с этим.
В конце концов, семью не выбирают. А мне повезло — люди достались хорошие.
После завтрака я посвятил несколько часов магическим практикам. Тело, закалённое адскими ночами с Рагнаром и физическими нагрузками, наконец-то начало активно откликаться на магию. Поток маны стал более послушным, я мог направлять его точнее и дольше.
Но что ещё важнее — память. Обрывки знаний прошлого Юрия, которые до этого всплывали хаотично, стали складываться в стройную систему. Я «вспомнил» несколько простых, но эффективных заклинаний, причём не только целительских, но и базовых, доступных всем одарённым.
Энергетический щит, например. Правда, с моим запасом маны он не мог особо защитить, но всё равно это было лучше, чем ничего.
Также я вспомнил больше о телесных практиках — как направлять ману, чтобы уплотнить мышечные волокна, укрепить кости, повысить выносливость. Это были базовые техники, которым обучали в Академии, и теперь они вернулись ко мне.
Это немедленно отразилось на работе в лаборатории. Когда вечером мы с отцом спустились готовить новую партию эликсира, я гораздо легче справлялся с задачами, которые раньше давались с трудом.
Контроль над температурой, стабилизация потока маны при смешивании ингредиентов — всё это я делал увереннее и быстрее. Дмитрий смотрел на меня с одобрением.
— Вижу, практика идёт на пользу, сын.
— Воспоминания возвращаются, — честно признался я.
Пока мы работали, я постоянно проверял телефон. Цифры под роликами постепенно росли. И к вечеру количество просмотров достигло некой критической массы.
Сначала плавно, потом всё быстрее и быстрее. Видео собирали положительные реакции, комментарии, их начали распространять без всякого моего участия.
Люди спрашивали, где купить «Бодрец», делились своими впечатлениями от пробников, которые им удалось получить. Ажиотаж постепенно нарастал.
Поздно вечером, когда мы с Дмитрием заканчивали розлив очередной партии по банкам, раздался телефонный звонок. Это был один аптекарь, чья лавка располагалась на левом берегу Новосибирска, недалеко от метро «Студенческая».
— Юрий Дмитриевич, здравствуйте!
— Добрый вечер. Чем могу помочь так поздно? — намекнул я на то, что время для звонка неподходящее.
— Ох, простите, что тревожу в такое время. Это насчёт вашего эликсира. Я хочу уточнить, вы ещё не подготовили партию? Сегодня уже трижды спрашивали про ваш «Бодрец»! Говорят, видели ваше видео в интернете, хотели попробовать, — объяснил аптекарь.
Я улыбнулся, глядя на ряды банок.
— Партия готовится. Мы ускоряем процесс, но не могу обещать, что будет очень быстро. Качество требует времени.
— Понимаю, понимаю. Очень жду! Я обещал покупателям, что эликсир прибудет уже на днях.
— Обязательно прибудет. Я вам позвоню. Всего доброго, — попрощался я.
Положил трубку, чувствуя глубочайшее удовлетворение. Процесс пошёл как нельзя лучше. Спрос рождался на глазах. Мы с Дмитрием переглянулись, и на его лице я увидел надежду, смешанную с гордостью.
— Неужели кто-то интересуется нашим эликсиром? — с недоверием спросил он.
— Конечно. Ты ведь смотрел видео — людям очень понравилось. Так что надо ковать железо, пока горячо, и как можно быстрее поставить эликсир в аптеки. А ещё нам нужно в срочном порядке получить сертификат на продажу в других местах.
— Да-да, я уже подал заявку… — Дмитрий поправил очки и осмотрел лабораторию.
Помедлив немного, он вздохнул и сказал:
— Знаешь, что? Я возьму завтра отгул. В клинике и без меня обойдутся денёк! Это важнее.
— Отличное решение. Тогда завтра мы сможем добить нужный объём, — согласился я.
Мы поработали ещё немного, а затем отправились отсыпаться.
Ночные пытки от Рагнара, тренировка с гвардией, медитация с укреплением тела — всё это уже становилось рутиной, но в приятном смысле слова. Я чувствовал, как все эти вещи постепенно делают меня сильнее, так что занимался ими с удовольствием.
Дмитрий, как и обещал, попросил у начальства отгул. После завтрака мы с ним спустились в лабораторию и не выходили оттуда до вечера. Обед нам принесли сюда же, а служанки постоянно доставляли новые травы, собранные ими вместе с Татьяной.
— Таким темпом у нас скоро закончатся ингредиенты, — сказал Дмитрий, глядя на очередную охапку трав.
— Я уже об этом подумал. У нас ведь есть семена? Надо приказать слугам засеять свободные земли. Плюс можно поставить ящики в каминном зале, мы всё равно им редко пользуемся. Купить фитолампы и получать дополнительный урожай, — предложил я.
— Да, было бы неплохо, но это очередные вложения…
— Как же без них? — развёл руками я.
— Ты прав. Не помешали бы также удобрения, да и дополнительные руки — наших слуг не хватает, чтобы одновременно ухаживать за домом и работать на плантации. А в идеале бы нанять геоманта, чтобы провёл ритуал плодородия… — перечислял Дмитрий.
— Хм. Это дорого?
— Недёшево. Но зато эффект может действовать до пяти лет. Два года назад я заплатил, чтобы провели такой ритуал на плантациях лунного мха, — скривился отец.
То есть на тех землях, что достались Мессингу. Интересно. Выходит, что ритуал, который там проводил таинственный господин, точно не был ритуалом плодородия.
Я пока не стал делиться с отцом этой информацией. Ему и так хватает переживаний, да и бодаться с графом Мессингом мы в любом случае пока не сможем.
К вечеру мы почти закончили готовить партию. Оставалось ещё немного, но остальное мы решили доделать завтра и отправились ужинать.
Поднимаясь по лестнице, я в очередной раз проверил, как там дела с нашими роликами. Всё было чудесно — просмотры продолжали расти в геометрической прогрессии.
— А где Света? — спросил я, садясь за стол.
— Сказала, что плохо себя чувствует. Но мне показалось, что она чем-то расстроена, — ответила Татьяна.
После ужина я поднялся наверх и решил заглянуть к Светлане, чтобы поделиться хорошими новостями. Её дверь была закрыта, так что я постучал.
— Свет? Не спишь?
— Сплю, — сдавленно ответила она.
— Всё в порядке?
— Да.
— По твоему голосу не скажешь. В чём дело, сестрёнка? — спросил я.
Ответа не дождался, поэтому постучал ещё раз.
— Помнишь, я обещал помочь? Это всё ещё в силе.
Секунд десять спустя Светлана открыла дверь. М-да, у неё явно какие-то проблемы. Глаза опухшие, а лицо всё мокрое от слёз.
Я вошёл в комнату, тихо прикрыл дверь и положил руку на её плечо.
— Рассказывай, что случилось, — мягко попросил я.
Света прерывисто вздохнула и всхлипнула. Вместо ответа молча протянула мне телефон. На нём была открыта социальная сеть, одна из тех, где я выкладывал наше рекламное видео.
Но вот ролик на экране был совершенно другим. Снято на телефон где-то в школьном гардеробе. На видео была Светлана, она стояла и убирала учебники в рюкзак. Рядом стояло ещё несколько человек, о чём-то шушукаясь и поглядывая на неё.
Мне всё стало понятно с первых же секунд. Невооружённым глазом было видно, что Света изгой — стоит отдельно, ни с кем не общается, а смотрят на неё, как на ничтожество.
В этот момент к ней подскочил какой-то верзила, вызывающе богато одетый. Модная куртка, золотой браслет с палец толщиной. Сразу видно, мажор.
То, что он сделал дальше, заставило меня до хруста стиснуть кулаки.
Парень с размаху шлёпнул Свету по заду и громко, с похабной интонацией, крикнул:
— Ну что, Сереброва! Когда твой отец-неудачник разорится, будешь моей прислугой? Обещаю, буду тебя радовать!
Света взвизгнула от неожиданности, уронила книги, а вся компания разразилась грубым, унизительным хохотом.
— Думаешь, звездой стала благодаря своим лимонадикам? Знай своё место, нищебродка! — выкрикнула какая-то девка.
— Да ладно, ладно. Сереброва может на что-то сгодиться, — мажор попытался обнять Светлану за талию.
Она оттолкнула его. Собрав свои книги, в слезах выбежала из раздевалки, а вслед ей продолжал раздаваться хохот. Видео на этом обрывалось.
Я поднял взгляд на сестру.
— Это было сегодня?
Света шмыгнула носом и кивнула.
— После того, как наше видео стало набирать просмотры. Они написали… «Смотрите, как будущая горничная радуется своим пятнадцати минутам славы». Вся школа это видела… — сестра закрыла лицо руками и зарыдала.
И тут до меня дошло. Её подавленное состояние. Нежелание говорить о школе. Её слова «одноклассники — придурки», которые я тогда счёл обычной подростковой проблемой.
Всё это было не просто так.
Светлану травили. А теперь, увидев успех нашего ролика, её сияющие глаза вчера — гонители удвоили усилия.
Они не смогли стерпеть, что девушка из бедного и унижаемого рода может быть счастлива и чем-то гордиться.
Я молча обнял Свету и сказал:
— Прости, что так получилось.
— Да ты-то тут при чём? — проговорила она, уткнувшись мне в плечо.
— Я должен был догадаться, почему ты приходишь из школы такая подавленная. И пресечь подобное. Завтра я с этим разберусь.
— Как? — сестра подняла на меня глаза.
— Увидишь. Но обещаю — больше никто в школе не посмеет тебя унизить.
Мы со Светой договорились, что не будем ничего рассказывать родителям. Решим эту проблему сами. Дмитрий, как глава рода, мог попытаться решить конфликт по-своему — замять или просто сделать вид, что ничего не случилось.
Но я был намерен наказать обидчиков сестры. Это вопрос не только справедливости, но и чести рода. За неё необходимо бороться, даже если род никто не уважает.
Особенно, если его никто не уважает.
Утром проснулся рано и заявил, что еду по делам в город. Попросил Дмитрия, чтобы он отдал гвардейцам приказ довезти меня на машине.
— Да, конечно… Давай я скажу капитану, чтобы такие приказы он принимал от тебя без моего согласования, — предложил Дмитрий.
— Это будет отлично, отец, — поблагодарил я и направился на улицу.
В прихожей я столкнулся со Светланой. Выглядела она откровенно подавленной. Бледная, с опухшими глазами — наверняка рыдала половину ночи и не выспалась.
Могу её понять. Такое унижение перенести тяжело, особенно девушке.
— Доброе утро, сестрёнка, — я подошёл к ней и приобнял.
— Привет, — тихо ответила она.
— Сегодня я решу вопрос. Обещаю. Так что улыбнись, ладно? Не позволяй этим подонкам стереть улыбку с твоего лица.
— Это тяжело, — вздохнула Света.
В её взгляде читалась не надежда, а скорее страх, что я усугублю ситуацию. Это лишь подстегнуло мою решимость.
— А ты постарайся. Вспомни, как было здорово, когда мы раздавали «Бодрец». Как тебя хвалили, как парни на тебя смотрели. Твои одноклассники просто тебе завидуют. Судя по всему, сами они ни на что не способны. Лишь бросать грязью в тех, кто на самом деле чего-то добивается.
Света молча меня выслушала и глубоко вздохнула, прикрыв глаза. А затем, пускай и через силу, улыбнулась:
— А ты прав! Пошли они все. Приду в школу с улыбкой и скажу им: «Привет, неудачники!»
— Пожалуй, это уже будет лишнее. Дождись, пока я со всем разберусь, — рассмеялся я.
— Ладно. Спасибо заранее, Юра, — Света поцеловала меня в щёку и побежала. За ней как раз приехал школьный автобус.
Я провёл, как всегда, отличную тренировку с гвардейцами, которая завершилась учебным спаррингом. После него Демид Сергеевич напомнил мне:
— Вы не забыли про турнир, ваше благородие? Собираемся провести его в эту субботу.
— Не забыл, капитан. Даже готов предоставить небольшой приз победителю, — подмигнул я.
— Это будет чудесно, господин, — кивнул капитан, не став задавать лишних вопросов.
— Отец передал вам насчёт машины? — спросил я.
— Так точно. Вас отвезти или желаете поехать сами?
— Сам поеду, — чуть подумав, ответил я.
Можно было бы взять с собой пару бойцов, чтобы произвести более агрессивное впечатление. Но не думаю, что мне это нужно. Наоборот, хочу показать, что и сам могу решить проблемы рода, без вооружённой охраны за спиной.
Машина нашей гвардии представляла собой довольно крепкий и вместительный внедорожник оливкового цвета. Да, конечно, автомобиль был не менее уставшим, чем универсал отца. Но ухаживали за ним как следует, и свою задачу он выполнял исправно.
По дороге в Новосибирск я мысленно прокручивал знания, которые успел получить о правовой системе этого мира. Ведь конфликт предстояло решить именно в правовом поле.
С радостью бы просто набил тому мажору морду. К сожалению или к счастью, в среде дворян проблемы так не решались. Подковёрные интриги или нож в спину от наёмников — это пожалуйста. Дуэль до смерти — тоже прекрасный вариант. А вот по-честному разбить негодяю хлебальник считается недостойным.
Впрочем, я прекрасно понимал, как живёт благородное сословие. Там свои правила игры, и у меня нет выбора, кроме как играть по ним.
Я вспоминал Имперский Кодекс, статьи о защите чести и достоинства, оскорблении. Правила поведения в дворянских учебных заведениях, с которыми ознакомился вчера перед сном.
По всему выходило, что к несовершеннолетним дворянам я мог применить ограниченные меры. Дуэль была исключена. Заявление в суд — возможно, но без средств на юриста тяжбу можно и проиграть. Мне нужен был другой подход — психологический и демонстративный.
Я припарковался у внушительного здания гимназии, где училась Светлана. Здание явно было старинным, но при этом прекрасно отреставрированным. На парковке блестело несколько дорогих автомобилей, в которых скучали водители. Мой внедорожник рядом с брутальными иномарками смотрелся будто дикий зверь по соседству с выхоленными обитателями элитного зоопарка.
Строгая охрана на входе потребовала пропуск или документы. Я предполагал, что это понадобится, так что паспорт подданного империи на всякий случай с собой взял.
— Барон Юрий Серебров. Моя сестра здесь учится, — сказал я, показывая охранникам документ.
— Да, мы знаем, — ответил один из них, проверяя паспорт.
Второй еле заметно усмехнулся в усы.
— Что тебя так рассмешило? Решил посмеяться над дворянами? — поинтересовался я.
— Нет, ваше благородие, — сразу стушевался усатый.
— Точно?
— Да. Простите, хохму одну вспомнил.
— Всё в порядке, господин, проходите, — второй мужчина вернул мне паспорт, красноречиво глянув на напарника.
Мол, зачем нарываешься, болван?
Паспорт я забрал, но уходить пока что не собирался.
— Хохму, говоришь, вспомнил. Не с моей ли сестрой она связана?
— Никак нет, — охранник потупил взгляд. Хотя, по-моему, как раз да.
— Вы, должно быть, в курсе, что над моей сестрой здесь издеваются. Так вот, я собираюсь выяснить, почему охрана бездействует. Проведите меня к директору, — потребовал я.
Хотя вопрос бездействия охраны был, конечно, мне понятен. Они здесь были, скорее, для галочки. Вмешиваться в дела золотых детишек охранники наверняка опасались.
Меня провели в просторный, отделанный тёмным деревом кабинет. Директором гимназии оказался мужчина лет пятидесяти с аккуратной седой бородкой. Он представился как Игорь Петрович Волынский. Как я уже знал, он был дворянином, но титула никакого не имел. Кроме звания заслуженного учителя.
— Чем обязан, ваше благородие? — спросил Игорь Петрович, предлагая мне сесть.
Я ответил не сразу. Сначала уселся и какое-то время смотрел собеседнику в глаза, пытаясь понять, что за человек передо мной находится. А заодно и заставить немного нервничать.
— Я здесь по поводу своей сестры, господин директор. Вчера в социальных сетях было опубликовано видео, на котором её унижают одноклассники. Они порочат честь не только Светланы, но и всего нашего рода. Не говоря уже о физических оскорблениях.
— Да вы что? Не может быть! — искренне удивился директор.
Я достал телефон и показал ему злополучный ролик. Волынский посмотрел, и его лицо помрачнело.
— Мне об этом никто не докладывал… Ужасно. Крайне недостойное поведение. Уверяю, ваше благородие, я проведу беседу с виновными.
— Беседы недостаточно, — холодно парировал я, убирая телефон.
— Что вы имеете в виду?
— Речь идёт о целенаправленной травле моей сестры и оскорблении чести рода. Это преступление, вы понимаете? Согласно Имперскому Кодексу…
— Я понимаю, Юрий Дмитриевич, — мягко прервал меня директор, поднимая ладонь.
— Попрошу дослушать. Согласно Имперскому Кодексу, такое поведение может быть поводом для дуэли или судебного иска. А поскольку всё произошло в стенах вашей гимназии, то вы тоже можете получить иск. И нам даже не придётся стараться, чтобы его выиграть, — закончил я.
Игорь Петрович поёрзал на стуле и поправил галстук. Может, он и не думал, что мы легко выиграем дело, — но иск в отношении гимназии в любом случае испортил бы лично его репутацию и не только.
Впрочем, подобные инциденты портили её не меньше. По-видимому, директор, как и охрана, боится перечить детям богатых родителей.
— Думаю, что мы могли бы решить проблему менее радикальным путём, ваше благородие. Полагаю, у вас есть какие-то идеи на сей счёт? — поинтересовался Волынский.
— Требую личной встречи с учеником, который посмел притронуться к моей сестре. Сейчас же. Хочу побеседовать с ним наедине.
— Надеюсь, вы не собираетесь применять насилие, господин?
— Мы просто побеседуем. Главу его рода, если он ещё не в курсе ситуации, я уведомлю позже в установленном законом порядке. Если это будет необходимо, — сообщил я.
Директор, вздохнул, нажал на кнопку селектора и отдал распоряжение.
Через десять минут в кабинет вошёл тот самый парень с видео. Высокий, плечистый, с толстым золотым браслетом на запястье и скучающим выражением лица. Моё присутствие он проигнорировал и мотнул подбородком в сторону директора:
— Вызывали?
— Знакомьтесь, господа. Барон Юрий Серебров и барон Борис Строгов, — представил нас директор.
Как было заведено в этом мире, все дети титулованного дворянина тоже считались носителями этого титула. С шестнадцати лет — даже несовершеннолетние.
— Барон Серебров? Рад встрече, — парень, не меняя выражения лица, шагнул ко мне и протянул руку.
— Не могу сказать того же, юноша, — ответил я, не став пожимать ему руку.
— Барон Серебров желает побеседовать с вами наедине, — сухо произнёс Волынский, после чего встал и покинул кабинет.
Строгов покосился на него и дождался, когда закроется дверь. Только после этого опустил протянутую ладонь.
— А вам не кажется, барон, что отказ пожимать руку — это оскорбление? — спросил он.
— Сущая мелочь по сравнению с тем, как вы оскорбили мою сестру. Садитесь, Борис, нам есть что обсудить, — сказал я.
Строгов только усмехнулся. Сев на стул напротив, он показательно встряхнул своим вульгарно толстым браслетом и скрестил руки на груди.
— Короче, Юрий. Я понимаю, что…
— Юрий Дмитриевич, — перебил я.
— Что?
— Вас явно плохо учили этикету. К дворянам старше себя, независимо от титула, следует обращаться по имени-отчеству.
— Да кто вы такой, чтобы меня учить? — хмыкнул Строгов.
— Тот, кто может устроить вам и вашему роду большие проблемы. Похоже, вы забыли о том, что за преступления положена ответственность.
— Знаете, о чём я помню? Что ваш род никто и с нашим не сравнится! — повысил голос Борис.
Я замолчал и откинулся на спинку стула, чтобы дать собеседнику высказаться. Пусть выложит все свои козыри, какие может.
Но у него, по-видимому, кроме уверенности в силе своего рода, не было других козырей. А моё молчание он воспринял как то, что я сразу испугался и сказать мне больше нечего.
Цокнув языком, Строгов произнёс:
— Короче, я понимаю, что вы оскорблены и всё такое. Давайте так: я вам заплачу, и сделаем вид, что ничего не было. Идёт? — спросил он.
— Ваши деньги… Точнее, деньги вашего отца, меня мало интересуют, — ответил я.
— Да ладно. Я прекрасно знаю, что ваш род в долгах, а теперь вы ещё и половину земель потеряли. Наверняка каждую копейку считаете, — Строгов снова показательно тряхнул браслетом.
— Во-первых, это вас волновать не должно. Во-вторых, такие проступки не замазать золотом. Вы позволили себе неподобающее обращение с моей сестрой, физическое оскорбление и высказывания, порочащие честь моего рода. Я требую публичных извинений и удаления этого видео.
Борис фыркнул:
— Или что вы сделаете?
— Сейчас расскажу. Статья сто четырнадцать Имперского Кодекса, раздел о защите чести и достоинства несовершеннолетних дворян. Оскорбление будет рассматриваться Советом старейшин родов. Я подам жалобу, и ваше поведение будет тщательно изучено. Уверен, ваш отец огорчится, когда узнает, что вы покрыли позором славу рода Строговых.
— При чём тут слава моего рода? — нахмурился Борис.
— При том, что вы род боевых магов. Что скажут о вас, когда узнают, что вы утверждаетесь за счёт слабых? Это скажет о том, что вы не можете сражаться с теми, кто сильнее. Что род Строговых — не те, кого следует уважать, — объяснил я.
Всё это была чистая правда. Репутация в дворянской среде — штука хрупкая. Если я действительно начну дело и подам информацию под таким соусом, противники Строговых с радостью распространят её.
Борис замолк. Похоже, до него дошло, что всё не так просто.
— Я не советую вам с нами связываться, — процедил он.
— Вы мне угрожаете, юноша? Понимаете, что это может быть расценено, как попытка объявить незаконную войну родов? Это уже тянет на заявление в императорский суд, — невозмутимо ответил я.
Борис сглотнул, понимая, что я загнал его в ловушку. Как ни крути, а он мог стать причиной того, что у рода Строговых возникнут серьёзные проблемы.
Просто шлёпнуть девушку по заду — казалось бы, мелочь. Но в дворянском мире такие мелочи могли иметь тяжелейшие последствия. И похоже, только сейчас Борис понял, что это так. И что род Серебровых не такие уж слабаки и тряпки, каким он наверняка нас считал.
— Итак, у вас есть выбор. Либо вы здесь и сейчас приносите извинения, которые мы выложим в интернет вместо того ролика. Либо я разнесу репутацию вашего рода в клочья. И поверьте, мне нечего терять. А вот ваше будущее может рассыпаться в прах. Что скажете? — я достал из кармана телефон.
Повисла тягостная тишина. Строгов ненавидяще смотрел на меня, но я видел, как в его глазах плескался страх. Страх перед скандалом, перед гневом отца, перед потерей лица в обществе, которое так ценило видимость благопристойности.
Наконец он проиграл свою внутреннюю битву. Его плечи опустились.
— Ладно… Я принесу извинения.
— Приступайте, — я включил камеру на телефоне.
— Я, Борис Романович Строгов, приношу свои извинения Светлане Серебровой за оскорбление её достоинства и чести её рода. Я повёл себя крайне недостойно и… сожалею об этом, — последние слова еле выдавил.
— Как-то не верится. Громче и искреннее, Борис, — посоветовал я.
— Вы издеваетесь? Я уже извинился!
— Извинения не приняты. Даю ещё ВСЕГО ОДНУ попытку, — сказал я.
Строгов сглотнул и поморщился, но всё же подчинился:
— Я, Борис Романович Строгов, приношу свои извинения Светлане Серебровой за оскорбление её достоинства и чести её рода. Я повёл себя крайне недостойно и сожалею об этом! — почти выкрикнул парень.
Я кивнул и выключил запись:
— Не идеально, но сойдёт. Теперь удалите то видео и будем считать, что мы закончили.
Борис достал телефон, несколько раз ткнул в экран и показал мне.
— Удалено, — буркнул он.
Поскольку видео выкладывалось в закрытой группе учеников, его никто не мог скачать или переслать кому-либо. Так что да, оно действительно пропало из интернета навсегда.
— Отлично, Борис. На этом всё. Можете идти, — я кивнул в сторону двери.
Строгов поднялся и, опустив голову, покинул кабинет директора. Через мгновение вернулся директор и вопросительно взглянул на меня.
— Всё в порядке? — шёпотом поинтересовался он.
— Если так можно выразиться. Я надеюсь, Игорь Петрович, что подобное больше не повторится. Моя сестра должна учиться в безопасности.
— Безусловно, барон. Меры будут приняты, — пообещал Волынский и кивнул, вытирая платком вспотевший лоб.
— Что насчёт вашей охраны? Я правильно понимаю, что они боятся и слово сказать дворянским детям, особенно старшеклассникам?
— К сожалению, вы правы. Охрана может защитить учеников от какой-либо внешней угрозы, но не от них самих, — развёл руками директор.
Вот оно как. Любопытно. Меня тут же посетила бизнес-идея.
Света наверняка не единственная, кого травят в подобных учебных заведениях. Не говоря уж о том, что между молодыми и горячими дворянами постоянно вспыхивают разного рода конфликты. Это чревато скандалами уже между взрослыми членами родов, а кто хочет ссориться из-за неосторожных слов буйных подростков?
Что, если организовать охранное агентство, где будут служить дворяне? Для членов мелких родов, не имеющих титула, подобная служба не считается чем-то позорным. Примерно то же, что служить в гвардии другого дворянина, такое часто практикуется.
Элитная дворянская охрана… Звучит здорово.
Идея, конечно, была сырой, но я обещал себе над ней подумать. После чего покинул школу и сел в автомобиль. Пора было возвращаться к делам.
Борис влетел в родовой особняк, расположенный в престижном районе на набережной Новосибирска, словно ураган. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что зазвенели хрустальные подвески магических светильников. Лицо Бориса было багровым, кулаки сжаты, а дыхание спирало от ярости.
Он швырнул рюкзак на пол и пинком отправил его в гардеробную. Публичное унижение, которое он только что пережил, жгло его изнутри, как раскалённое железо. Этот жалкий нищий барон, этот недоцелитель, этот Серебров, осмелился угрожать ему — будущему боевому магу!
Но самое противное было то, что Борис поддался на эти угрозы. Струсил перед слабаком-целителем, хотя мог бы размазать его на месте. Но нет, Борис испугался последствий и вынужден был извиняться НА КАМЕРУ!!!
Сын одного из самых богатых и сильных родов Новосибирска извинился перед Серебровым! Немыслимо!
— Сука, — процедил Борис сквозь зубы, чтобы не услышал никто из слуг.
За сквернословие в доме отец сурово наказывал. Не хотелось навлекать на себя его гнев.
Борис прошёл в гостиную, плюхнулся в кожаное кресло и, схватившись за голову, застонал от бессильной злости. Весь его авторитет в школе мог рухнуть в одночасье. Света Сереброва уже выложила видео, и его немало кто успел посмотреть.
— Боря? Что случилось? — раздался невозмутимый голос старшего брата.
Борис вздрогнул и поднял голову. Артур стоял в дверях гостиной, одетый в гвардейский мундир. По родовой традиции наследник, чтобы набраться боевого опыта, какое-то время служил капитаном гвардии.
Лицо Артура выражало привычное хладнокровие. Казалось, он в любой ситуации останется спокоен, даже если ему к горлу приставят нож. Хотя вряд ли кто-то сумеет подобраться с ножом к магу огня такого ранга.
Кроме гвардейской службы, Артур уже несколько лет помогает отцу управлять семейным бизнесом и является его правой рукой. Борис побаивался старшего брата и в то же время отчаянно жаждал его одобрения.
— Всё нормально, — выдавил он.
— Рассказывай, — потребовал Артур, проходя и садясь напротив.
Борис сглотнул, пытаясь взять себя в руки, но голос всё равно дрожал от нахлынувших эмоций.
— Этот… этот ублюдок! Серебров!
— Успокойся и объясни нормально. Отец в отъезде, если что, нас никто не слышит. Кто такой Серебров и что он сделал?
— Юрий Серебров! Этот нищий барон! Его сестра учится со мной в одном классе… Он приехал ко мне в школу! В кабинет к директору! И заставил меня извиниться на камеру!
— По какому поводу он требовал извинений? — Артур чуть приподнял бровь.
Борис вздохнул и был вынужден пересказать суть конфликта. Начиная с того, как он сам участвовал в унижении Светланы и, заканчивая тем, как Юрий явился в школу и заставил Бориса принести извинения.
Строгов-младший замолчал, продолжая смотреть на брата. Он ждал гнева, презрения или, наоборот, немедленного обещания разобраться. Сам не знал чего. Потому что Артур так же непредсказуем, как и хладнокровен. «Идеальный полководец», — так с гордостью говорил отец.
Наконец старший брат произнес:
— Дурак. Кто тебе позволил распускать руки?
— Да она же никто! Считай, простолюдинка…
— И правда, дурак. Чему тебя учат в школе? Даже нищая дворянка — всё равно дворянка. Её нельзя хлопать по заднице, как служанку, — строго произнёс Артур.
Борис опустил взгляд, понимая, что и правда сглупил. Но над Серебровой все издевались, и уже не первый год! Просто в этом учебном году стали издеваться ещё жёстче, чем раньше.
— Но гораздо больше меня интересует, как ты мог испугаться угроз Сереброва? — спросил Артур.
— Он задавил меня законами! — попытался оправдаться Борис.
— И правильно сделал. Чтобы ты понимал, его угрозы не были пустыми, он действительно мог подпортить нашу репутацию. Но ты всё равно должен был послать его куда подальше.
— Что? — Строгов-младший поднял голову.
— Ты меня слышал. Я считаю, что твои извинения нанесли нам больше вреда, чем могли бы нанести действия Сереброва, — терпеливо объяснил Артур.
— Но… И что теперь делать? — пробурчал Борис.
Артур немного помолчал, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику.
— Отец не должен об этом узнать. Ему сейчас не до твоих школьных драм. Он ведёт переговоры с министерством обороны области, там всё сложно. Ещё один скандал, пусть и мелкий, ему не нужен, — заключил старший брат.
Борис почувствовал слабый прилив облегчения. По крайней мере, отец не узнает.
— Но то, что этот Серебров заставил тебя принести извинения, да ещё и выложил это в интернет… Пускай даже в закрытую группу… Это нельзя оставлять без ответа, — глаза Артура сузились.
Борис с надеждой посмотрел на брата.
— Ты… ты накажешь его?
Артур усмехнулся. Это была неприятная, беззвучная улыбка. Холодная, как лезвие.
— Не беспокойся. Я позабочусь о том, чтобы Юрий Серебров надолго запомнил, что с родом Строговых шутить не стоит. А пока что веди себя прилично и не позорь нашу фамилию своими детскими выходками. Понял? — с нажимом спросил Артур.
Борис поспешно кивнул. Гнев никуда не делся, но теперь он был смешан с тёмной радостью предвкушения.
Пусть этот Серебров празднует свою маленькую победу. Скоро он узнает, что значит нажить себе врага в лице рода Строговых.
— Что ты собираешься сделать, брат? — спросил Борис.
— Есть у меня одна идея. Простая, но эффективная. Это заставит Сереброва понять, что нельзя тявкать на наш род. Вот как я поступлю…
Немного помолчав, Артур встал и подошёл к окну, заложив руки за спину. Борис смотрел на него, ожидая ответа, но брат молчал. Он часто так делал: предлагал что-нибудь, потом обдумывал, а уже затем выдавал детали.
— Идеально было бы вызвать Юрия на дуэль. Но я уверен, что он не согласится. К тому же в этом нет чести — я боевой маг, капитан родовой гвардии, и в любом случае одолею жалкого целителя, — сказал наконец Артур.
— Его даже я одолею! Он ничтожество, у их рода почти нет магии! — вспылил Борис.
— Может, дар у них и слабый. Но, судя по тому, как он прижал тебя к ногтю, мозги у него на месте. Это нельзя недооценивать, — Артур взглянул на брата через плечо.
Строгов-младший сжал кулаки, скрипнул зубами, но потом потупил взгляд и кивнул. А старший снова посмотрел в окно, на проплывающий по Оби теплоход. Из окна усадьбы Строговых открывался чудный вид на реку.
Поправив воротник мундира, Артур продолжил рассуждать вслух:
— Итак, дуэль не вариант. Я предложу ему кое-что попроще — скажем, рукопашный поединок.
— Он испугается драться с тобой, — проворчал Борис.
— По этой или по другой причине он может отказаться. Здесь ты прав. Значит, надо сделать так, чтобы он захотел согласиться. Или чтобы у него не было выбора.
— И как ты это сделаешь?
— В этом заключается самая изящная часть моего плана. Мы не станем давить на него самого. У каждого человека есть уязвимые места. И эти места — близкие люди, — сказал Артур.
Борис нахмурился, не понимая.
— Ты про его родителей?
— При чём здесь родители? Разве он из-за них заставил тебя унижаться? Ты меня разочаровываешь, Боря, — старший брат покачал головой.
— Значит, хочешь зацепить его сестру? — чувствуя, как горят уши, спросил Борис.
— Именно. Говоришь, их род запустил какой-то новый эликсир, и эта девица сама нарисовала для него упаковку?
— Да.
— Тогда представь: внезапно в работе юной баронессы Серебровой находят плагиат. Доказательства будут железными. Репутация рода Серебровых будет запачкана, а самой девицы — полностью уничтожена. Понимаешь, почему? — Артур испытующе посмотрел на брата.
— Потому что… воровство интеллектуальной собственности для дворянина — преступление хуже, чем убийство, — чуть помедлив, ответил Борис.
— Понял. Если Светлану Сереброву обвинят в плагиате, это будет полный крах для неё. Ни о каком удачном замужестве, ни о какой карьере дизайнера речи идти уже не будет. Их фамилия будет опозорена окончательно, — закончил Артур.
Борис с одобрением присвистнул.
— Жестоко. Мне это нравится!
Старший брат кивнул. Мол, ещё бы тебе не понравилось.
Отойдя от окна, он снова уселся в кресло и положил руки на подлокотники. Властная поза, безупречный мундир — хоть сейчас пиши с него картину.
— Конечно, обвинение поступит не от нас. Но я предложу Юрию решить эту проблему. Так сказать, в качестве примирения родов. Скажу, что могу замять дело о плагиате, а взамен попрошу удалить видео с твоими извинениями. Но будет одно условие…
— Поединок? — уточнил Борис.
— Нет. Я потребую доказать, что их род достоин спасения или что-нибудь в этом роде… Короче говоря, предложу ему «дружескую» тренировку по рукопашному бою. Отказаться без потери лица будет невозможно.
— То есть, если он согласится — получит звездюлей, но сестру спасёт. Откажется — сестру уничтожим, а его самого выставим трусом, — с удовольствием резюмировал Борис.
— Да. Какой бы путь он ни выбрал, мы останемся в выигрыше. Если он выйдет против меня — я сломаю ему пару рёбер и собью всю спесь. Если же он струсит… ну, что ж. Мы уничтожим будущее его сестры. А удалить ролик с тобой я заставлю его в любом случае.
— Брат, ты гений!
— Это называется стратегия, Боря. Всегда стремись загнать противника в ловушку, из которой он не сможет выбраться без потерь, — ответил Артур и снова подошёл к окну.
План был хорош. Этот целитель думает, что может бросать вызов боевому роду? Пусть узнает цену своей наглости.
В дворянском мире недостаточно иметь мозги, нужно иметь ещё и силу. А силы у Серебровых не было. Ни магической, ни политической. Никакой.
— Прикажи подать мой автомобиль. Я нанесу один визит, чтобы приступить к выполнению плана, — велел Артур.
Борис быстро поднялся и направился к выходу. На лице играла улыбка.
Он любил, когда брат брал ситуацию в свои руки. А Артур любил демонстрировать силу.
Эта забава с Серебровым становилась по-настоящему интересной.
На следующий день
Мы с Дмитрием загрузили в багажник нашего универсала несколько коробок с «Бодрецом» и отправились в город.
Первая официальная поставка!
По дороге в машине царило приподнятое, хоть и немного нервное настроение. Отец то и дело поглядывал через плечо, словно проверяя, на месте ли наш драгоценный груз.
Первым делом мы заехали в аптеку на левом берегу. Геннадий, владелец, уже ждал нас. Его лицо просияло, когда мы внесли коробки.
— Наконец-то! А то меня уже замучили расспросами. Студенты будто помешались на вашем эликсире!
— Мы не сидим сложа руки и продвигаем товар. Так что можете рассчитывать на хорошие продажи, — пообещал я.
Мы распаковали коробки, расставили банки на самом видном месте у кассы, а рядом разложили рекламные буклеты, которые подготовила Света.
Геннадий тут же подписал все накладные и акты, после чего на наших глазах перевёл деньги через онлайн-банк.
Первые настоящие деньги, которые наш род заработал своими эликсирами! Пусть сумма была небольшой, но это всё равно был успех. Когда деньги пришли на счёт, у Дмитрия на лице появилась улыбка, которая никак не желала исчезать.
Та же картина повторилась в аптеке на правом берегу. Женщина по имени Лидия внимательно изучила копию лицензии отца, одобрительно кивнула и тоже подписала все документы.
— Надеюсь, на вашем эликсире мы хорошо заработаем, — сказала она, провожая нас.
Когда мы сели в машину, Дмитрий от избытка чувств хлопнул ладонями по рулю.
— Отлично, сын! Дело сделано.
— Это только начало, — улыбнулся я.
— Может, отметим немного? Пообедаем где-нибудь здесь, в городе? Не каждый же день такое событие!
— Конечно, отец. С радостью, — согласился я.
Мы приехали в небольшое уютное кафе недалеко от Императорской площади. Интерьер был простым, но чистым, пахло свежим хлебом.
Заказали себе по порции солянки, бифштексы и чай. Кафе хоть и было дешёвым по меркам центра, но готовили здесь вкусно, по-домашнему. Наваристый суп, идеально прожаренное мясо, да и обслуживание неплохое. Я начал вспоминать, в чём прелесть, когда водятся деньги.
Сидя за столиком у окна, я наблюдал, как Дмитрий непривычно расслаблен. Он рассказывал о работе в клинике, о своих коллегах, о том, как впервые за долгие годы почувствовал, что у нашего рода есть будущее.
— Я до сих пор не могу поверить, Юра, — сказал он, отодвигая пустую тарелку.
— В то, что мы продали свои эликсиры?
— Скорее в то, что люди действительно ими интересуются… Всё это — твоя заслуга. Спасибо тебе.
— Мы это сделали вместе. Без тебя и твоих знаний никакой «Бодрец» не получился бы, — искренне ответил я.
Мы расплатились и поехали обратно. Пока отец вёл машину, я достал телефон и принялся работать.
Первый этап был пройден, но останавливаться было нельзя. Нужно поддерживать ажиотаж. Я создал отдельную группу «Бодрец» в основных социальных сетях, куда сразу же перенёс наше рекламное видео.
Затем написал и закрепил пост о конкурсе. Условия были просты: «Сними короткое видео о том, как „Бодрец“ помог тебе справиться с задачей — сдать экзамен, провести ночную смену, выиграть турнир или просто быть на высоте в важный день. Выкладывай у себя с хештегом #БодрецПомог. Автор самого креативного и искреннего ролика получит месячный запас эликсира!»
Пока мы добирались до усадьбы, я распространял информацию о конкурсе по всем доступным бесплатным каналам — в тематических группах для студентов, магов, спортсменов и молодых предпринимателей.
Уже когда мы приехали домой, я поднялся в свою комнату и сел за ноутбук. Немного разобравшись, запустил рекламу, выделив на неё половину той суммы, что мы только что получили от аптек.
Средства нужно вкладывать в развитие. Уверен, что эта акция сработает — люди с радостью захотят выиграть приз, а мы получим множество живых историй, которые сами по себе станут лучшей рекламой эликсира.
Вечером, лёжа в кровати и проверяя первые отклики на конкурс, я почувствовал знакомое леденящее прикосновение изнутри. Тьма в глубине сознания сгустилась, и в ней зажглись два красных уголька.
— Опять ты возишься со своими жалкими торговыми делами, — прозвучал в моей голове вибрирующий голос Рагнара.
— А что ты предлагаешь? Ждать, пока мой род разорится? — вполголоса пробормотал я.
— Тебе нужно развивать дар, который я тебе даровал! Ты тратишь время впустую, Адепт.
— Я сам решу, в каком темпе и чем мне заниматься. Мы договорились, забыл? Я не твой раб, Рагнар. Мы партнёры, — пресек я попытку давления.
В ответ он зарычал так, что у меня будто завибрировал мозг. Череп затопило болью, а я поморщился и сказал:
— Потише, о Великое Ничто. А то у меня случится инсульт, и весь твой план пойдёт насмарку.
— Ты забываешь, кому обязан вторым шансом! Пора напомнить, — процедил Рагнар.
На меня обрушилась волна боли, и на этот раз она была гораздо сильнее, чем обычно. Несколько мгновений я не мог дышать, перед глазами потемнело, а телефон выпал из ослабшей руки.
Но я быстро взял себя в руки. Призвал свой целительский дар, выстроил привычный барьер, и боль отступила. Точнее, стала не такой жестокой, превратившись в неприятный фон.
Надо же, я делаю успехи. Контролировать ману получается всё лучше, и эффект от её применения становится более явным.
— Спасибо. Как раз думал, что пора увеличить интенсивность наших тренировок, — сказал я.
— Не играй со мной, смертный! Я требую, чтобы ты больше времени уделял развитию дара Пустоты! — прокричал в моей голове Рагнар.
— Говорю ещё раз: я сам решу, сколько и чему времени уделять.
— Хорошо… Играй в свои игры, смертный. Строй свою песочницу. Но ответь мне на один вопрос: что ты будешь делать, когда придут те, кто сильнее? Когда твои успехи привлекут внимание настоящих хищников? Думаешь, они будут считаться с законами, если захотят что-нибудь забрать у тебя? — вкрадчиво спросил Рагнар.
— Поверь, в прошлой жизни я сталкивался с попыткой захвата бизнеса.
— А с войной ты сталкивался? С магами, которые способны взмахом руки сжечь твой дом? Солдатами, которые не знают пощады? Владыками, чьи желания сильнее любых законов?
— Не пытайся меня запугать, — сказал я.
В ответ раздался издевательский смех.
— Ты начнёшь зарабатывать, и тут же появятся те, кто захочет прибрать твоё дело к рукам. Сильные дворяне, алхимические гильдии. Они не станут с тобой торговаться. Они просто уничтожат тебя и твою семью. Твоя милая сестрёнка… Хочешь посмотреть, как чьи-то гвардейцы воспользуются ей?
— Этого не будет, — скрипнул зубами я.
— Правда? И как ты её защитишь? Залечишь вражеских солдат до смерти? — Рагнар снова хохотнул.
Он сделал паузу и усилил боль, что заставило меня напрячься и укрепить целительский барьер.
Рагнар тем временем продолжил:
— Возьми, к примеру, твоего нового соседа, графа Мессинга. Ты действительно думаешь, что он отдаст тебе земли обратно, даже если ты соберёшь деньги? И что ты сделаешь, когда он откажется? Я отвечу: ничего. Потому что ты слаб. Но вот если обретёшь силу и научишься использовать её так, чтобы никто не понял, что это Пустота… Тогда с тобой будут считаться, — закончил он.
Я понимал, что Рагнар прав. Я действовал в рамках знакомой парадигмы — бизнес, маркетинг, переговоры, правовое поле. И все возникшие до этого конфликты решал именно так.
Но этот мир жил по другим законам. Здесь за каждым договором всегда стояли магия и частные армии дворянских родов, в любой момент готовые сорваться с цепи.
Я мог быть гениальным предпринимателем. Но без реальной силы, способной защитить моё дело и моих близких, всё, что я построю, рано или поздно могут отобрать.
— Ты прав, — нехотя согласился я.
Рагнар удовлетворённо заурчал, словно огромный кот.
— Наконец-то ты начинаешь видеть очевидное. Не волнуйся, мой Адепт. У тебя уже есть всё, что нужно, просто практикуйся усерднее. А чтобы ты не сомневался в моей щедрости, я приготовил для тебя небольшой подарок. Сюрприз. Скоро ты о нём узнаешь.
— Что это? — настороженно спросил я.
Но ответом мне стала лишь тишина. Рагнар исчез, оставив меня наедине с тяжёлыми мыслями и странным обещанием подарка.
Я откинулся на подушку, глядя в потолок. Путь был ясен. Нужно прокачивать не только бизнес, но и магию. И в первую очередь — ту тёмную, всепожирающую силу, что таится внутри меня.
Потому что только Пустота может стать оружием, которое позволит мне защитить то, что я начал создавать.
Следующие несколько дней пролетели в бешеном ритме. «Бодрец» не просто понравился людям — он стал настоящим трендом. Наше рекламное видео и конкурс сработали лучше всяких ожиданий.
Группа в соцсетях активно росла. Каждый день появлялись новые видеоролики от участников конкурса: студенты снимали, как они готовятся к экзаменам с банкой «Бодреца» в руке, спортсмены пили его перед тренировкой. Один парень даже снял забавное видео о том, как «Бодрец» спас его от сна во время скучной лекции по истории магии.
Спрос на эликсир рос. К точкам сбыта добавилось ещё три аптеки, которые сами вышли на нас после того, как их засыпали вопросами клиенты. А первая поставка была уже почти распродана. Поэтому нам с Дмитрием предстояло напрячься, чтобы подготовить новую партию, которая должна быть больше предыдущей.
Мы работали каждый день до поздней ночи. Днём же, пока Дмитрий был на работе, я создавал основу или разливал уже готовый «Бодрец» по банкам. Но также не забывал и про другие дела: волну, которую поднял наш эликсир, надо было поддерживать. Регулярные публикации в соцсетях, дополнительные вложения в рекламу и всяческая работа с аудиторией.
И да, я стал выделять минимум по паре часов в день на тренировки с Пустотой. Путем эксперимента убедился, что никто из рода не чувствует магию Пустоты, так что перестал ходить в лес и упражнялся прямо в подвале усадьбы.
Поначалу я просто «стирал» пыль, древесные щепки и прочий мусор. Но однажды, уничтожив случайно залетевшего в подвал и назойливо жужжащего комара, я почувствовал нечто новое.
Внутри что-то дрогнуло. Слабый, едва уловимый импульс, похожий на крошечную вспышку энергии.
Я замер, пытаясь понять природу этого ощущения. Попробовал снова, нацелившись на паука в углу.
Лёгкое движение воли, крошечная сфера Пустоты — и паука не стало. И снова тот же слабый толчок, мизерная капля энергии, влившаяся в меня. Она была чужеродной, не такой, как моя мана. И я почувствовал, как потраченные силы почти неуловимо восполнились.
Возможно, дело в том, что я обращаю в ничто живых существ? Но до этого я стирал травинки, а они ведь тоже живые. Или в них просто было недостаточно энергии для того, чтобы я почувствовал?
Это меня насторожило, но и заинтересовало. Я вышел из подвала и направился к нашим плантациям. Если уж стирать из реальности кого-то живого, так пусть это хотя бы проходит с пользой для рода.
Я нашёл участок, заросший сорняками, и принялся за работу. Стирать сорняки оказалось сложнее, чем насекомых — в конце концов, они были значительно крупнее. Больше материи — больше усилий.
Мне приходилось концентрироваться, представляя, как корни и стебли обращаются в ничто. С каждым сорняком я чувствовал крохотный прилив энергии.
Конечно, я уставал. Энергия не восполняла мои силы, но я ощущал, как наполняюсь ею — она перетекала в мой источник магии и, похоже, укрепляла его.
Ночью Рагнар явился снова. Его тёмный силуэт витал в моём сознании, а красные глаза горели жадным интересом.
— Ну что, мой Адепт? Понравился вкус жизни?
— Что это было? Я поглощал энергию этих живых существ? — вопросом на вопрос ответил я.
— Именно так. Раньше ты не ощущал этого, поскольку и сам был слаб, и отправлял в Небытие лишь жалкие травинки… — подтвердил мои догадки Рагнар.
По спине пробежали мурашки. Выходит, если я стираю из реальности нечто живое, то поглощаю его жизненную силу? И благодаря этому могу становиться сильнее?
— Понравилось? А теперь представь, какая сила заключена в большем. В птице. В звере. В человеке… Ты намного быстрее обретёшь могущество, если начнешь уничтожать их, — пообещал Рагнар.
— Нет, — ответил я.
— Почему? Только не говори, что из-за жалости… Ты ведь ешь мясо? В руках мясников бедные зверюшки страдают куда сильнее. Если ты их сотрёшь, они даже ничего не почувствуют.
— Дело не в жалости, это вопрос морали, — ответил я.
А ещё это вопрос того, что таким образом я не просто ускорю своё развитие. Я ускорю прибытие Рагнара в этот мир.
Торопиться нельзя. Мне нужно овладеть Пустотой постепенно, ни за что не отпуская над ней контроль. И да, моральная составляющая тоже играет роль. В кого я превращусь, если начну обращать живых существ в ничто налево и направо?
— Как нерационально. Ты же не отказываешься от эликсира, потому что тебе жаль трав, из которых он сварен? — посетовал Рагнар.
— Я буду использовать твой дар так, как считаю нужным. Не более того, — жёстко ответил я.
Рагнар издал раздражённое шипение, и привычная боль вонзилась в мои виски, но на сей раз она казалась слабее. Я заранее подготовил барьер. Закалённый ежедневными практиками, он держался увереннее.
Пожалуй, поглощённая энергия жизни тоже сыграла свою роль в его укреплении. Пусть и крохотную.
Больше Рагнар ничего не сказал и исчез.
На следующее утро, когда я только вышел из душа, у меня зазвонил смартфон. Незнакомый номер. Я вытер руки и ответил на звонок:
— Барон Серебров, слушаю.
— Здравствуйте. Юрий Дмитриевич? — произнёс чей-то официальный голос.
— Чем могу помочь?
— Меня зовут Павел, я представитель имперской инспекции по интеллектуальной собственности. К нам поступило заявление о том, что изображение, использованное вами на упаковке эликсира, является плагиатом. Речь идёт о художественной работе, принадлежащей другому лицу, — сообщил собеседник.
Я даже рассмеялся про себя. Вот и оно. Мы только начали подниматься, а кто-то уже решил вмешаться.
— Вынужден категорически опровергнуть эту информацию. Дизайн упаковки был создан исключительно силами нашей семьи. Все исходные материалы и эскизы мы можем предоставить,— уверенно заявил я.
— Разберёмся, Юрий Дмитриевич. Я лишь должен был уведомить вас. На основании поступившего заявления наша инспекция инициирует проверку. Официальное уведомление вы получите в течение трёх рабочих дней. Вам необходимо будет предоставить все подтверждающие документы. Хорошего дня, — сказал он и сбросил звонок.
Я положил телефон на тумбочку и посмотрел в чуть запотевшее после душа зеркало.
Интересно, кто пытается вставлять нам палки в колёса? Конкуренты? Или это кто-то из тех, кому я уже успел наступить на хвост?
Вспомнились тот хам из рода Орловых в нотариальной конторе, граф Мессинг, Борис Строгов… В целом, любой из них мог попытаться нам насолить.
Кто бы это ни был, если он думает, что мы сломаемся при первой же трудности — он ошибается.
Как хорошо, что я как раз собирался на тренировку к гвардейцам. Отличный способ выплеснуть раздражение.
Мы с бойцами отрабатывали броски, когда в кармане снова завибрировал телефон. Я попросил партнёра прерваться и отошёл в сторону, переводя дыхание. На экране горел очередной незнакомой номер.
— Слушаю, — выдохнул я, вытирая пот со лба.
— Доброе утро, ваше благородие. Говорит Артур Строгов, — раздался холодный голос.
Ага, ну вот теперь точно понятно, кто пытается затеять скандал с плагиатом.
— Чем могу быть полезен, барон? — спросил я.
— Между нашими родами возникло небольшое недопонимание. И я бы хотел это обсудить. Лично. Готов приехать в вашу усадьбу, если вы не против, — ответил Артур.
Он говорил вежливо, почти любезно, но за каждым словом чувствовалась сталь.
— Конечно. Когда вам удобно приехать? — без колебаний согласился я.
— Через час. Если это вас устроит.
— Вполне. Я буду возле казармы нашей гвардии. До скорой встречи, барон, — сказал я и положил трубку.
Вот и славно. Враг вышел из тени. Теперь предстояло узнать, каковы его истинные намерения.
Ровно через час рядом с нашей казармой остановился чёрный внедорожник с тонированными стёклами. Из него вышел высокий молодой мужчина с зачёсанными назад волосами. Он был одет в безупречный тёмно-синий костюм, который скорее подошёл бы для светского приёма, чем для визита в загородное поместье.
Наследник рода Строговых скользнул оценивающим взглядом по моей усадьбе, словно примерялся, с какой стороны лучше начать атаку.
— Господин Строгов, — я подошёл к нему.
— Господин Серебров, — эхом откликнулся он.
Наше рукопожатие вышло крепким и слегка затянулось. А вот тянуть время Артур не стал:
— Перейду сразу к делу, Юрий Дмитриевич. Я знаю о проблеме, с которой вы столкнулись. Речь идёт о заявлении в инспекцию по интеллектуальной собственности.
— При чём здесь вы? — я сделал вид, что удивлён.
Строгов проигнорировал мой вопрос. Вместо этого он перешёл к угрозам:
— Понимаете, если факт плагиата будет доказан, для вашей сестры это будет полный крах. Такие случаи становятся вечным пятном на репутации благородного человека. Да и ваш род, чьё положение и так… шатко, будет опозорен окончательно, — сказал Артур и замолчал.
Я тоже молчал. Ждал, когда он дойдёт, наконец, до сути.
— Я предлагаю решить эту проблему. В качестве жеста примирения между нашими родами, могу помочь вам замять это дело. Обвинения будут сняты, о вашей сестре забудут.
— И что вы хотите взамен? — спросил я, уже понимая, к чему он ведёт.
— О, ничего особенного. Всего лишь удалить то видео, где мой младший брат Борис приносит вам извинения. Это неприятный инцидент, и я хочу его забыть. Но есть одно условие.
— Какое же?
— Я хочу доказать, что наш конфликт исчерпан. Что ваш род достоин такого жеста с моей стороны. Мы, Строговы, боевой род и уважаем в первую очередь силу. Поэтому я предлагаю вам провести дружеский поединок. Без оружия и магии — считайте, это будет спортивное состязание.
— Странный способ примириться, — усмехнулся я.
Глаза Строгова блеснули металлом, а на лице появилась холодная усмешка.
— Как я уже сказал, мы боевой род. Понимаю, вы целитель, но с виду крепкий. Да и физкультурой в академии наверняка занимались. Не переживайте, мы…
— Согласен, — перебил я.
На лице Строгова мелькнуло лёгкое удивление.
— Отлично. Где и когда? Предоставляю вам право выбора, Юрий Дмитриевич.
— Капитан моей гвардии как раз собирался провести небольшой турнир для своих бойцов. В ближайшую субботу. Можем сделать наш поединок частью этого соревнования.
— Прекрасная идея, барон. Я даже могу приехать со своими людьми! Пусть пройдёт настоящий дружеский турнир между нашими гвардиями. Это поднимет дух людей и станет отличным зрелищем, — Артур улыбнулся уже искренне.
Он наверняка решил, что моё предложение играет ему на руку. Больше зрителей, больше унижения, когда он меня одолеет.
Вот только я не собирался проигрывать. Строгов зря думает, будто перед ним бесполезный целитель, который не умеет драться.
— Я даже готов предоставить приз победителю турнира. Пусть это будет достойный трофей, — предложил Артур.
— Договорились, — кивнул я.
Строгов ещё раз пожал мне руку и уехал.
Ко мне подошёл Демид Сергеевич. Судя по мрачному лицу, он слышал весь разговор.
— Господин, вы уверены? Артур Строгов — капитан своей гвардии, у них в роду все мужчины прирождённые бойцы. А вам, уж простите за прямоту, не хватает опыта. Это будет неравный поединок.
— Да, Демид Сергеевич. Это отличный способ поднять репутацию нашего рода. Показать, что мы не боимся вызовов, — уверенно произнёс я.
К тому же таких совпадений не бывает. Звонок из инспекции и сразу визит Строгова с предложением помощи.
Мне нужно с ним сразиться, чтобы решить проблему с обвинением в плагиате. Другого выхода они мне не оставили.
В назначенный день площадка перед казармой нашей гвардии преобразилась. Бойцы расчистили большой круг земли, воткнули металлические колышки, обозначив границы.
Колышки были непростыми — они являлись артефактами, которые при активации создавали защитное поле высотой по грудь. Таким образом, бойцы почти не могли вылететь за пределы круга.
Я стоял рядом с Дмитрием, наблюдая за последними приготовлениями. Он волновался заметнее меня, постоянно поправлял очки и поглядывал на дорогу.
— Ты уверен в этом, Юра? — в который раз спросил он тихо.
— Уверен.
— Род Строговых — это не шутки. Они прирождённые, потомственные воины. И гвардия у них куда сильнее нашей…
— Крупнее — безусловно. А вот насчёт сильнее — сегодня посмотрим, — с улыбкой ответил я.
— Тебе не стоило соглашаться, — покачал головой Дмитрий.
— Другого выбора у нас нет. Или ты хочешь, чтобы Свету обвинили в плагиате? Сам знаешь, такое преступление — клеймо на всю жизнь.
— Но обвинение несправедливо!..
— Само собой. Только сможем ли мы это доказать? — спросил я.
Дмитрий вздохнул и опустил голову. Мы с ним оба прекрасно знали, что обвинение сфабриковано. Значит, и доказательства легко могли подделать. А инспекцию — подкупить.
Короче говоря, без хорошего адвоката и связей в нужных кругах мы были обречены проиграть это дело. Грустный, но факт.
Хотя я подозревал, что на самом деле никакого заявления не было. Возможно, что меня просто решили запугать.
Строговы, видать, страшно расстроились из-за того, что я заставил Бориса извиняться на камеру. И захотели отомстить, причём довольно изощрённым способом.
Думаю, что главная цель Артура Строгова — это именно сойтись со мной в рукопашной схватке. Он не стал бросать вызов на дуэль, прекрасно зная, что я буду вправе отказаться. Поэтому была сыграна хитрая партия. Сначала мне позвонили насчёт плагиата, затем Артур предложил свою помощь и даже примирение родов, но взамен — поединок. Точнее, тренировка. Обмен опытом, так сказать.
Если бы он реально хотел обменяться опытом, то попросил бы научить его исцеляющим заклинаниям или готовить в походных условиях простой эликсир, который может спасти жизнь. Но он решил «подарить» мне свой опыт в рукопашной схватке. Ну-ну, давай взглянем на твой «подарочек».
Он наверняка рассчитывает размотать меня и заставить удалить видео с Борисом. После чего благородно «разберётся» с обвинением против Светланы. В итоге род Строговых останется со всех сторон чистенькими.
Отличная схема, снимаю шляпу. Но одного Артур не учёл. Того, что я с радостью готов сразиться, и даже более того — намерен выиграть.
Демид Сергеевич велел солдатам приступить к разминке, и я тоже присоединился. Дмитрий, поправив очки, уселся на одну из приготовленных лавочек. Сегодня он был здесь не только как мой отец, но и как целитель. Бойцам могла понадобиться помощь.
Татьяна наотрез отказалась присутствовать, заявив, что не вынесет зрелища, как её сына будут избивать. Светлану мы с отцом единогласно запретили пускать — единственной девушке нечего было делать среди толпы мужчин.
Света страшно обиделась и заперлась в своей комнате. Однако позже я заметил, как она с хитрой ухмылкой пронесла в свою комнату старый бинокль. Сестра явно не собиралась пропускать зрелище и устроила себе наблюдательный пункт на втором этаже.
Вскоре на дороге показался кортеж — три массивных чёрных внедорожника с тонированными стёклами. Они подкатили к усадьбе, ревя моторами и поднимая пыль, а затем остановились.
Из машин один за другим стали выходить гвардейцы Строговых. Все как на подбор — высокие, плечистые, в одинаковой полевой форме без знаков различия. Ровно десять человек. Они молча и организованно построились, ожидая своего командира.
Последним из центрального внедорожника вышел Артур Строгов. Он был одет в тренировочный костюм родовых цветов. Его взгляд скользнул по нашим скромным владениям, по гвардейцам, по мне. В холодных глазах Строгова сквозило лёгкое, едва уловимое высокомерие, прикрытое вежливой маской.
— Дмитрий Игоревич. Юрий Дмитриевич, — он подошёл к нам с отцом и по очереди пожал руку.
— Добро пожаловать в наши владения, барон, — поприветствовал его Дмитрий.
— Благодарю за приём. Прекрасный день для состязания. Я, как и обещал, привёз приз для победителя турнира, — Артур сделал знак рукой.
Один из его гвардейцев поднёс длинный узкий футляр из тёмного дерева. Строгов открыл его. Внутри на бархатном ложе находился меч. Холодная сталь поблёскивала в солнечных лучах.
От клинка не исходила магия, это было обычное оружие. Но безупречно выкованное и отполированное, с украшенной серебром рукоятью.
— Работа лучших тульских оружейников, — пояснил Артур, следя за моей реакцией.
— Прекрасный меч, барон, — согласился я.
— Его сделали на заказ для меня, просто ещё не успели нанести гравировку с родовым гербом. Я готов рискнуть этим чудесным клинком… в знак примирения между нашими родами. Предлагаю, чтобы он достался тому, кто одержит верх в нашем с вами поединке, Юрий Дмитриевич.
— Согласен, ваше благородие.
— Пусть его получит достойный, — Строгов захлопнул крышку футляра.
Конечно, в основном аристократы носят с собой артефактные клинки, но для дуэлей используют именно обычные, без магических эффектов. Более того, холодное оружие — это символ статуса. Вот только лекари, если и носят его с собой, то точно не меч. Максимум кинжал или кортик. В этом мире целители не являются бойцами и не сражаются на дуэлях, за очень редким исключением.
Я понимал, какой в этом был посыл. Он привёз меч — атрибут настоящего аристократа и воина,чтобы забрать его обратно в качестве своего же трофея, подчеркнув разрыв между нашими родами. Он хочет лишний раз унизить род Серебровых, ткнуть нас носом в то, что мы лишены силы и не имеем права даже засматриваться на подобное оружие. Возможно, поэтому Артур так быстро захлопнул футляр с мечом.
К тому же клинок был сделан для него на заказ… Видимо, Строгов таким образом показывает свою уверенность в победе и одновременно свою честность и благородство.
— Все прибыли, господа? Добро пожаловать, — к нам подошёл Демид Сергеевич.
— Мои люди готовы, — ответил Артур.
— Наши тоже, — кивнул капитан и жестом пригласил всех к месту соревнований.
Гвардейцы поочерёдно пожали друг другу руки, с вызовом глядя в глаза. Злости не было, но здоровый спортивный азарт витал в воздухе, заставляя сердце биться быстрее.
Демид Сергеевич огласил правила. Турнир на выбывание, каждый бой один на один. Тот, кто выиграл, переходит в следующий раунд. Кто проиграл — вылетает. Разрешены удары, борьба, болевые и удушающие приёмы, добивание в партере. Победа — по болевому, удушению, нокауту или сдаче.
— Васильев, ты первый, — велел Строгов.
Его боец с готовностью кивнул, сбросил куртку и вышел в круг.
Демид Сергеевич обвёл взглядом наших гвардейцев и сказал:
— Кузнецов, давай.
— С радостью, командир, — ответил солдат, направляясь к сопернику.
Турнир начался. Первые схватки шли тяжело. Гвардейцы Строговых были прекрасно подготовлены. Наши ребята держались достойно, но проигрывали в скорости и мастерстве. Один за другим двое наших бойцов оказались на лопатках — первый сдался, попавшись на болевой, второй отправился в глухой нокаут после жёсткого попадания.
Гвардейцы Строговых переглядывались с самодовольными усмешками. Артур стоял с каменным лицом, лишь изредка одобрительно кивая.
Но затем ход турнира переломился. Наш третий боец поймал противника на ошибке. Тот слишком уверенно пошёл в атаку, и гвардеец провёл превосходный бросок с переходом на удушающий. Соперник, к его чести, не сдался. Но через несколько секунд потерял сознание, и поединок был остановлен.
Бойцы Демида Сергеевича, проиграв первые схватки, изучили тактику врага и начали подстраиваться. Они дрались с умом, используя агрессивное давление строговцев против них.
Дмитрий не сидел сложа руки. В перерывах между раундами он подбегал к получившим травмы нашим бойцам. Его руки светились тёплым золотистым светом, и он, сосредоточенно хмурясь, снимал отеки, залечивал растяжения, возвращал мышцам тонус. Приехавший с Артуром целитель делал то же самое для их команды, но его работа была более отстранённой, без той искренней заботы, которая читалась в действиях моего отца.
В конце остались двое бойцов — рыжебородый здоровяк из гвардии Строговых и наш Демид Сергеевич.
Бой оказался нелёгким для нашего капитана. Рыжий, несмотря на свои габариты, быстро двигался и грамотно защищался. Но в конце концов Демид Сергеевич сумел его повалить и ударами локтей отправил в нокаут.
Капитан поднялся, с воплем поднимая руки над головой. Он стоял в центре круга, его грудь тяжело вздымалась, по лицу струился пот, но во взгляде горел огонь. Мы с гвардейцами издали торжествующий клич, и даже Дмитрий не удержался и присоединился к нам.
Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием капитана. Все эти схватки были лишь прелюдией. Кульминация турнира случится сейчас, между мной и Строговым.
Артур медленно снял с себя тренировочную куртку. Его лицо было спокойно, но в глазах я наконец-то увидел то, что хотел, — лёгкое раздражение, приправленное удивлением. Он явно не ожидал, что наши гвардейцы окажутся такими крепкими орешками.
— Ну что, Юрий. Кажется, настало наше время, — произнёс он, выходя в круг.
Я кивнул и сделал шаг вперёд. Внутри всё сжалось в тугой, холодный узел.
У меня не было права проиграть. Не ради своей гордости, а ради Светы, ради репутации рода, ради того, чтобы эти надменные ублюдки поняли, что с нами нельзя обращаться как с мусором.
Мы с Артуром встали друг напротив друга. Магический барьер еле слышно гудел за моей спиной. Демид Сергеевич, исполнявший роль рефери, окинул нас обоих суровым взглядом.
— Бой до сдачи, нокаута или по моей команде. — Он резко опустил руку. — Начинайте!
Артур двинулся ко мне, как хищник, — не отрывая взгляда, плавно, без суеты. Он был собран, холоден и абсолютно уверен в себе.
Я же, внешне сохраняя спокойствие, чувствовал, как адреналин огнём растекается по жилам. Я не торопился начинать, держал дистанцию, изучая движения соперника.
Он атаковал первым — резкий, как плеть, удар ногой в корпус. Я успел подставить блок, но сила удара заставила меня отшатнуться, и боль резко пронзила предплечье.
Кругом стоял гул — гвардейцы кричали, подбадривая своих баронов. Их возгласы смешались в единый рёв. Боковым зрением я заметил, как Дмитрий напрягся и стиснул зубы. Мне даже показалось, что они заскрипели. Он наблюдал за боем, то сжимая кулаки, то поправляя очки.
Артур продолжал давить. Серия ударов руками, точных и жёстких. Я уворачивался, блокировал, но пропустил пару ударов в корпус. Воздух вырвался из лёгких с хрипом.
Но я не из тех, кого можно сломать одной удачной атакой. Годы занятий самбо в прошлой жизни давали о себе знать. Я поймал его руку в захват, попытался провести бросок, но он удержал равновесие и мощным движением высвободился.
Мы сцепились в клинче, и тут я почувствовал его истинную силу. Артур физически мощнее меня, как ни крути. Строгов начал теснить меня к барьеру. В его глазах читалось удовлетворение — он чувствовал своё превосходство.
Резкая подсечка — и мы оказались на земле. Артур придавил меня своим весом, впечатал несколько ударов по рёбрам и едва не взял на удушающий.
— Сейчас ты ответишь за унижение моего брата. Поймёшь, где твоё место, — процедил он мне на ухо.
Ох, ну наконец-то. Артур показал свои истинные намерения. А я уже заждался, когда маски будут сорваны.
Вот только Строгов не ожидал, что я буду так яростно сопротивляться. Несмотря на разницу в весе, я сумел вырваться и отскочить. Артур тоже поднялся и сразу пошёл в атаку.
Теперь уже я оттеснил его к барьеру, дважды метко зарядил в челюсть. А затем и вовсе сумел провести бросок.
Наши гвардейцы взревели от радости. Строгов мгновенно подскочил, и в его глазах вспыхнул гнев. Он явно не рассчитывал, что наше противостояние будет идти на равных.
Артур не мог позволить себе затяжной бой с каким-то целителем. Даже то, что я выбрался из партера и сумел его уронить, бросало тень на репутацию Артура, как члена боевого рода.
И поэтому он нарушил правила.
Он разорвал дистанцию и вынудил меня войти в клинч. Малейшее движение его свободной руки, замаскированное под очередной удар — и я почувствовал слабый, едва уловимый всплеск маны.
Что это было за заклинание, я не знал. Вряд ли что-то серьёзное, но анализировать в любом случае некогда.
Возможно, кроме меня, никто ничего не заметил. Барьер частично блокировал магию, так что даже отец мог не почувствовать движение маны.
Но я был начеку. Ждал чего-то подобного.
Я выпустил навстречу импульс Пустоты. Крошечный, невидимый для посторонних глаз.
Да, это было рискованно. Но я уже знал, что другие маги не чувствуют Пустоту.
Заклинание Артура просто… исчезло. Обратилось в ничто.
Однако я перестарался. Выброс энергии оказался чуть сильнее, чем нужно. Я почувствовал, как частичка Пустоты, поглотив заклинание, не остановилась и ударила в живот самого Артура.
Я сразу нанёс удар в то же самое место, надеясь замаскировать воздействие Пустоты. Если Строгов, конечно, его почувствовал.
Похоже, что почувствовал. После моего удара он зарычал и скрючился.
Я провёл подсечку, и Артур рухнул на землю. Прежде чем он успел опомниться, я оказался сверху, а моё предплечье скользнуло ему под горло в классическом удушающем захвате.
Строгов отчаянно дёргался, пытаясь высвободиться. Но я держал крепко, отдавая остатки сил. Мы провозились, наверное, минуту, пока Артур, наконец, не обмяк.
— Стоп! — выкрикнул Демид Сергеевич, врываясь в круг.
Я разжал захват, еле чувствуя онемевшие руки. Тяжело дыша, отошёл в сторону, сам едва веря в свою победу.
Раздался оглушительный вопль наших гвардейцев. Они с криками «Серебров!» бросились ко мне. Демид Сергеевич поднял мою руку, объявляя победителя. Его лицо сияло неподдельной гордостью.
Строгов быстро пришёл в себя. Я подошёл к нему и протянул руку. Артур смотрел на неё, словно не понимая, что происходит, затем медленно поднялся сам, игнорируя мою помощь.
Его лицо было бледным, он тяжело дышал, а в глазах бушевала буря.
— Хороший бой, — сквозь зубы процедил он, вынужденно соблюдая формальности.
— Согласен. Вы достойный соперник, барон, — ответил я, сохраняя невозмутимость.
Он заставил себя натянуть улыбку, кривую и неестественную.
— Что ж, моя честь требует признать поражение. Поздравляю. Меч — ваш. И не беспокойтесь насчёт вопроса с плагиатом. Я исполню своё обещание.
— Благодарю, — кивнул я.
Теперь уже у Строгова не было выбора. Публично пообещав и затем проиграв, он не мог не выполнить условия.
— Останьтесь на небольшой фуршет, барон. Отметим турнир вместе с нашими людьми, — предложил я.
— К сожалению, вынужден отказаться. Неотложные дела вызывают меня в город. Всего доброго, господа, — ответил Артур.
Он развернулся и быстрым шагом направился к своей машине, не оглядываясь. Его гвардейцы, ещё несколько минут назад такие надменные, молча и понуро последовали за ним.
Вскоре внедорожники с рёвом умчались, оставив за собой облако пыли.
Я повернулся к своей ликующей гвардии. Демид Сергеевич хлопнул меня по плечу так, что я едва устоял на ногах.
— Вот это да, господин! Я и не знал, что вы на такое способны! — восхитился моей победой Демид Сергеевич.
— Спасибо, капитан. Это благодаря вашим тренировкам, — скромно ответил я.
Дмитрий подошёл ко мне, его глаза за стёклами очков были полны искреннего изумления и восхищения.
— Сын… я… не знаю, что сказать. Ты победил Артура Строгова. В честном бою! — воскликнул он.
«Почти честном», — мысленно поправил я его, но вслух сказал другое:
— Спасибо, отец. Нам есть чем гордиться.
Я подошёл к футляру с мечом, взял его и поднял над головой под одобрительные крики гвардейцев.
— Вы тоже заслужили приз! — объявил я.
Возле казарм стоял этот самый приз, заранее мной приготовленный и до поры до времени накрытый тканью. Бойцы подошли и сдёрнули ткань. Там оказались коробка с «Бодрецом», термосумка с маринованным для шашлыка с мясом и другая еда.
— Ставьте столы, разжигайте мангал! Отпразднуем нашу победу! — объявил я.
Ответом мне стали ещё более громкие возгласы одобрения. Солдаты бросились в казарму за столами, кто-то притащил со склада мангал и угли. Другие уже попробовали «Бодрец» и восхищались его эффектом.
Я остался стоять в центре площадки, глядя на суету вокруг. Мы сделали это. Репутация рода была спасена.
Но внутри, под слоем эйфории, копошилась тревога. Я едва не выдал себя. Эта вспышка Пустоты, которая задела самого Артура… Вдруг он поймёт, что это было?
Хотя это вряд ли. Дар Пустоты слишком редкий, чтобы такое можно было предположить. Скорее всего, Строгов решит, что я заблокировал заклинание и предпочёл сделать вид, будто ничего не было. Поступил благородно.
Я ведь и правда поступил благородно, раз никому не сказал о попытке Артура сжульничать.
А частичка Пустоты, которая в него попала… Она была слишком крохотной, чтобы причинить большой вред. Хотя Строгов определённо испытал боль.
К тому времени гвардейцы почти пожарили шашлык. На столах, помимо «Бодреца», появились кувшины с домашним квасом и минеральной водой. Алкоголь пить не стали. Мало ли, вдруг на поместье нападут? Капитан молодец, сразу просёк, что это состязание может быть только началом.
Мои размышления прервала вибрация в кармане. Я достал телефон. Сообщение от Толи Меншикова.
«Юрец, привет! Ты ведь не передумал? Встреча через три дня. Собираемся в „Старом замке“ в семь. Будешь?»
Я на секунду задумался. Встреча выпускников… После сегодняшнего дня, полного физического и эмоционального напряжения, мысль о светском мероприятии казалась какой-то нелепой.
Но я вспомнил свой же расчёт — связи. Сейчас, после победы над Строговым, мой вес среди молодых дворян мог возрасти. Это была возможность.
«Буду», — отправил я короткий ответ.
Убрав телефон, я с улыбкой посмотрел на своих гвардейцев, на отца, который оживлённо беседовал с капитаном.
Мы одержали важную победу. Но я отдавал себе отчёт — война только начинается. И мне нужно быть готовым ко всему.
Продолжать укреплять свою силу. Развивать свой бизнес и поднимать влияние рода Серебровых. Мы ещё даже не вступили в настоящее дворянское противостояние, подковёрную игру, так сказать, но я уже понял, что нельзя расслабляться.
Возможно, уже прямо сейчас кто-то неизвестный готовится нанести нам новый удар…
Пот стекал со лба Олега Караева, но дело было не в жаре, а в только что полученном отчёте о продажах. Он снова и снова водил толстым пальцем по колонке цифр, будто надеясь, что они вот-вот изменятся.
Не изменились.
Его «Быстродей» — дешёвый, но весьма популярный бодрящий эликсир — в этом месяце стал продаваться ощутимо хуже. А один из его постоянных и надёжных покупателей, чья аптека находилась на левом берегу, и вовсе отказалась от очередной партии, сославшись на «пересмотр ассортимента».
— Пересмотр ассортимента? Что за чушь⁈ — Караев отбросил распечатку на стол.
Его подозрительный, привыкший к подвохам ум сразу заподозрил неладное. Олег схватил телефон и набрал номер своего подчинённого — того, кто отслеживал ситуацию на рынке. Тот ответил почти сразу.
— Дело в новом поставщике. Род Серебровых, вы слышали о таких? — ответил вопросом на вопрос его подчинённый.
— Эти нищие дворяне? Они ещё существуют? — Караев нахмурился.
— Существуют и весьма оживились. Они выпустили свой эликсир, под названием «Бодрец». И, судя по всему, народу он нравится. У них какая-то хитрая реклама, видео в сети, конкурсы. Цена чуть выше нашей, но эффект лучше и без побочек.
— Вот как… Скинь мне все материалы по их эликсиру. И побыстрее.
— Да, Олег Витальевич, — покорно ответил сотрудник.
Караев медленно положил телефон на стол. Серебровы, значит. Те самые Серебровы, которым он пару лет назад предлагал сотрудничество. Он рассчитывал получить их родовые рецепты и сделать на них большие деньги.
Но Дмитрий, глава рода, отказался. Бормотал что-то о «чести рода» и «самостоятельности». Караев тогда лишь посмеялся, думая, что долги их скоро добьют. И вот на тебе. Серебровы в игре.
Олег поднялся и направился в лабораторию, расположенную в другом крыле здания.
Внутри стоял удушливый запах трав и химикатов. За столом, заваленным склянками, сидел худой, болезненного вида мужчина с лысиной на макушке.
Его звали Лев Бачурин. Бастард когда-то знатного, а теперь угасшего целительского рода. Талантливый, но с подмоченной после одного неудачного зелья репутацией.
Поэтому теперь он был готов работать даже на простолюдина, коим и являлся Олег. А Караева чрезвычайно радовало, что дворянин, пусть даже и бастард, пресмыкается перед ним.
— Лев! — рявкнул Караев, заставив алхимика вздрогнуть.
— Да, господин?
— Наш Быстродей перестал продаваться. Знаешь, почему? — спросил Олег, подходя ближе.
Лев испуганно заморгал и поправил очки.
— Не знаю, Олег Витальевич. Я делаю всё как всегда…
— При чём здесь ты? Появился новый игрок на рынке. Слышал про «Бодрец»?
— Д-да… Видел в интернете.
— Это и есть проблема. Нам придётся на неё ответить.
— И что вы хотите сделать? Улучшить рецепт? — с надеждой спросил Бачурин.
Караев только усмехнулся. Лев постоянно пытался что-то «улучшить». У него было своё видение — мол, эликсиры должны приносить пользу. Но Олег считал иначе. Эликсиры должны приносить в первую очередь прибыль.
— Улучшать ничего не будем. Слушай сюда! С сегодняшнего дня меняем рецептуру. Берём самые дешёвые травы, аналоги, какие найдутся. И уменьшаем объём на десять процентов. Бутылки будут такие же, но внутри — меньше эликсира, — Караев потёр ладони.
Лев с ужасом посмотрел на него.
— Но это скажется на качестве.
— Люди ничего не заметят. К тому же мы немного опустим цену, запустим какую-нибудь акцию или вроде того. Понял?
— Как скажете, — Бачурин понуро склонил голову.
— А что до этого «Бодреца»… Надо запустить какой-нибудь слух. Маленький, но противный. Например… ну, скажем, вызывает привыкание. Или что после него бывает сильная мигрень. Что-нибудь такое, — Олег покрутил ладонью в воздухе.
Лев побледнел. Он понимал, что это грязные методы, но перечить хозяину не смел.
Караев развернулся и вышел из лаборатории. Он возвращался в свой кабинет, полный решимости. Олег Витальевич не собирался уступать свой кусок рынка какому-то внезапно ожившему роду неудачников.
Караев давно усвоил простое правило: конкурентов нужно давить сразу, пока они не окрепли. Серебровы посмели войти на его территорию. Теперь они пожалеют об этом.
Олег Караев сделает так, что их «возрождение» окажется коротким и очень болезненным.
Утро началось с неприятного сюрприза. В нашей группе, а затем и не только в ней, я обнаружил отрицательные отзывы на наш эликсир. Появляться они начали вчера вечером. До этого кто-то порой писал, что ему не понравился вкус или что эликсир в банке — это фигня какая-то. Но это были субъективные придирки, не более.
А вот теперь на нас полился настоящий негатив. И судя по тому, насколько грязный и с какой интенсивностью — это не случайность.
«Пил вчера перед подготовкой к экзамену. Через час началась дикая мигрень, всю ночь промучился!» — писал один пользователь.
«Да это просто цветная водичка! Никакого эффекта, выкинутые деньги», — возмущался другой.
«У меня после него сердце колотиться начало, чуть в обморок не упал. Осторожнее, ребята!» — предупреждал третий.
Я откинулся на спинку стула и усмехнулся. Вот и конкуренты подъехали. Пытаются разрушить нашу репутацию.
В качестве эликсира я был уверен на все сто. Мы с Дмитрием выверяли каждую деталь, и ни о каких побочных эффектах вроде мигрени или учащённого сердцебиения речи быть не могло. «Просто цветной водой» «Бодрец» не мог быть по определению — его эффект проверяли на себе десятки людей, включая меня и всю нашу гвардию.
Кто-то очень хотел задушить наш бизнес на взлёте. Возможно, те же Строговы мстили за поражение Артура, а может, какая-нибудь аптечная сеть, которой мы перешли дорогу.
Неважно. Сейчас мне нужно действовать, быстро и жёстко.
Мысли проносились в голове с бешеной скоростью, выстраиваясь в чёткий план. Отрицать негатив в комментариях? Да, сделаем, но это будет в любом случае выглядеть как оправдание. Получится игра по правилам соперника.
Нужно нанести ответный удар. Наглый и демонстративный.
В этом мире что, не слышали про чёрный пиар? Может быть. В любом случае, сейчас я покажу, как им пользоваться.
Я быстро спустился в столовую, где Дмитрий как раз завтракал, уткнувшись в какой-то медицинский журнал.
— Отец, у нас небольшая проблема, — сказал я, показывая ему телефон с отзывами.
Он пробежался глазами по экрану, и его лицо вытянулось.
— Мигрень? Сердцебиение? Но это невозможно! Бред какой-то…
— Знаю. Это конкуренты. Но у меня есть идея, как с ними разобраться, — заверил я.
— Как?
— Вечером нам с тобой надо будет кое-что сделать. Не переживай, я сделаю так, что эти фальшивые отзывы сыграют нам на пользу. Хорошего тебе дня на работе, — подмигнул я и направился в подвал.
Захватил коробку с банками эликсира и направился к казарме. Демид Сергеевич как раз выстраивал своих бойцов. Увидев меня, он выпрямился и приложил ладонь к виску. Солдаты сделали то же самое.
— Доброе утро, гвардия! — приветствовал я их.
— Доброе утро, господин. Тренировка сегодня будет лёгкой. После турнира всем нужно немного отдохнуть, — отчитался капитан.
— Напротив, Демид Сергеевич, сегодня тренировка будет особенно жаркой. Нужна ваша помощь, бойцы!
— Рады служить, ваше благородие! — ответили гвардейцы.
— Что от нас требуется, господин? — спросил капитан.
— Провести крутую тренировку и немного покрасоваться перед камерой, — ответил я, ставя перед строем коробку с «Бодрецом».
Капитан не стал ничего спрашивать, лишь удивлённо поднял бровь и кивнул. Я достал телефон и принялся записывать видео.
— Всем доброе утро! Вижу, пошли разговоры, что наш «Бодрец» — фуфло. У кого-то якобы голова болит или сердце колотится. Интересно. А мы вот сейчас как раз собираемся на тренировку. И выпьем перед ней по баночке. Посмотрим, будет ли болеть голова! — улыбнувшись в телефон, произнес я, а затем повернул камеру на гвардейцев.
— За Серебровых! — крикнул кто-то из строя.
— За Серебровых! — подхватили остальные, и под этот клич десять человек одновременно щёлкнули кольцами и залпом выпили эликсир.
Я не стал отставать и тоже опустошил банку. Почти мгновенно ощутил прилив бодрости, разливающийся по телу. Бойцы тоже оживились, это было видно по лицам.
— А теперь покажем, как «Бодрец» помогает на тренировке! — сказал я.
— В строй, бегом марш! — рявкнул Демид Сергеевич.
Я закрепил телефон на штативе, который тоже захватил из дома, и мы начали.
Тренировка прошла на пределе. Капитан, понимая задачу, не щадил ни себя, ни своих подчинённых. Интенсивная беговая разминка, мощный круг упражнений, спарринги в полный контакт.
Пот лил с нас ручьями, мышцы горели огнём, но никто не останавливался. Эффект «Бодреца» был налицо — выносливость зашкаливала, концентрация не падала даже при чудовищной усталости. Я сам участвовал во всём, чувствуя, как эликсир творит чудеса.
Камера честно фиксировала всё происходящее.
Когда тренировка закончилась, я подошёл к камере, снимая себя крупным планом. Лицо красное, мокрое от пота, волосы прилипли ко лбу. Дыхание тяжёлое, но на лице улыбка.
— Ну, что скажете? Голова ни у кого не болит. Отработали больше нормы и ещё могли бы продолжить! Наш эликсир работает, да ещё как. Так что, господа, ваши фальшивые отзывы — мимо кассы. Наш «Бодрец» — честный продукт. Всем удачи! — я напоследок помахал рукой.
Гвардейцы на фоне закричали, поднимая руки над головой или напоказ напрягая бицепсы. Я остановил запись. Материал отличный, я прямо сейчас сяду и смонтирую из него небольшой ролик на минуту-полторы. И целую запись тоже выложу. Идеальный контент.
— Спасибо, ребята. Выручили, — обратился я к гвардейцам.
— Не за что, господин! — хором ответили они.
Приняв дома душ и позавтракав, я сел за монтаж. Вырезал всё лишнее, оставив самые яркие моменты: наше демонстративное распитие эликсира, кадры изнурительной тренировки и свою заключительную реплику.
Залил оба ролика, короткий и длинный, в группу. После чего откинулся на спинку стула, закрыл глаза и приступил к магическому укреплению.
Когда закончил, то обновил страницу нашей группы и довольно улыбнулся.
Эффект не заставил себя ждать. Реакции людей и положительные комментарии посыпались как из рога изобилия. Те, кто молчал, увидев утром негатив, теперь получили мощный контраргумент. Фейковые отзывы потонули в волне поддержки.
Но я на этом не остановился. Вечером, когда Дмитрий приехал с работы, мы приступили ко второму этапу.
— Ты скажешь мне, что собираешься сделать? — спросил он.
— Мы снимем, какие ингредиенты используем и как выглядит процесс изготовления эликсира, — ответил я.
Дмитрий, поражённый, остановился посреди лестницы.
— Ты с ума сошёл⁈ Это же наш секрет! Рецепт предков!
— Не беспокойся, отец. Во-первых, все травы уже измельчены, никто не сможет сказать, что это за растения. Во-вторых, на видео не будет деталей. Ни точных пропорций, ни времени выдержки, ни, тем более, как и когда использовать ману на каждом компоненте. Мы просто покажем сырьё и общий процесс. Ни один алхимик не сможет воспроизвести рецепт по этому видео,— объяснил я.
Это успокоило Дмитрия, хотя на его лице всё ещё читалось волнение.
— И зачем это нужно? — спросил он.
— Доверие аудитории. Они своими глазами увидят, что «Бодрец» делается в небольшой семейной лаборатории, используются только натуральные компоненты. Люди сразу поймут, что все негативные отзывы — чепуха и происки конкурентов.
— Разумно, — немного помолчав, согласился Дмитрий.
Мы вошли в лабораторию, где я достал телефон и начал снимать.
— Всем привет. Вам наверняка интересно, из чего же сделан наш «Бодрец». Что ж, сейчас покажу вам наши ингредиенты. Всё исключительно натуральное, — начал я.
Я прошёлся мимо полок, показывая травы, банки с экстрактами, флаконы с ароматизаторами и попутно комментируя. Затем я попросил отца показать процесс приготовления. Само собой, снял это так, чтобы было видно лишь общий процесс, но не детали.
— Вот, собственно, и всё. Никакой химии. Только сила природы и родовые рецепты. Ищите «Бодрец» в аптеках, адреса оставлю в описании, — закончил я и выключил камеру.
Второй ролик взлетел так же стремительно, как и первый. Комментарии были полны энтузиазма: «Вот это честно!», «Теперь понятно, почему такой вкусный и работает», «Молодцы, так держать!».
Волна негатива схлынула, не успев как следует разгуляться. Мы не просто отбили атаку — мы превратили её в мощный рекламный инструмент. Продажи, которые могли просесть, наоборот, получили новый импульс.
Первая битва на бизнес-фронте была выиграна. Но я прекрасно понимал — противник сделал всего лишь один ход. Впереди нас ждали новые вызовы.
Что ж, конкурентная борьба для меня — привычное дело. Надо лишь узнать, кто стоит за этой атакой, и тогда я смогу как следует ударить в ответ.
В этот день, да и в следующие, мы с отцом работали до поздней ночи. Наши продажи постепенно росли, аптеки требовали новые партии. А затем мне позвонил владелец того студенческого бара, где я оставил пробную партию «Бодреца».
— Юрий Дмитриевич, мы готовы заключить договор и закупать ваш эликсир, — сообщил он.
— Это прекрасно, но мы ещё не получили сертификат, — ответил я, глядя на отца.
— Мне до сих пор не ответили, — виновато пояснил тот.
— Но мы решим эту проблему в скором времени. Думаю, уже на следующей неделе сможем поставить вам партию, — тут же добавил я.
— Мы можем договориться об эксклюзивных поставках?
— Возможно. Я бы обсудил это при личной встрече.
— Приезжайте в любой вечер, барон. Теперь я почти каждый день у себя в баре.
— Обязательно приеду. До встречи, — пообещал я и сбросил звонок.
— Я отправил запрос и совсем забыл про этот сертификат, — повинился отец.
— Позвони завтра, пожалуйста. Может, мы можем как-то ускорить процесс. Сам видишь, «Бодрец» становится всё популярнее, надо ковать железо, пока горячо, — сказал я.
Дмитрий кивнул, и мы вернулись к работе.
Подвал усадьбы уже был забит до отказа. Бутыли с основой, ящики с ингредиентами, коробки с готовой продукцией — места не хватало катастрофически.
— Так больше продолжаться не может. Нам нужно расширяться, — констатировал я, с трудом протискиваясь между коробок.
— Что ты предлагаешь? — спросил Дмитрий.
— Тот старый амбар к западу от дома, он ведь не используется?
— Ну там лежит какой-то хлам… В целом нет.
— Отлично. Тогда надо привести его в порядок и перенести лабораторию туда.
— Но… это же очередные вложения…
— Вот и прекрасно. Эти вложения многократно окупятся, зато у нас будет более удобное место для работы, совмещённое со складом, — парировал я.
На следующий день мы осмотрели амбар. Он действительно был в неплохом состоянии. Просторное помещение, высокий потолок, толстые стены. Идеальная площадка для небольшого цеха.
Вот только времени на ремонт у нас почти не было. Надолго останавливать производство «Бодреца» нельзя. Поэтому мы задействовали всех. Не только прислугу, но и гвардейцев, и сами всей семьей занимались ремонтом и обустройством новой родовой лаборатории.
Мы выгребли оттуда десятилетиями копившийся хлам, и затем я, не колеблясь, вложил в ремонт почти все деньги, которые удалось выручить с первых крупных поставок.
Мы заменили прогнившие оконные рамы, починили крышу, провели электричество. Я заказал новое, более совершенное оборудование: две магические горелки с точной регулировкой температуры, большой дистиллятор, несколько стерильных столов для розлива и упаковки. Это стоило немалых денег, но я верил в наше дело.
Перенос лаборатории в отремонтированный амбар стал настоящим освобождением. Просторное, светлое помещение, пахнущее свежей краской. Трудиться здесь намного приятнее, чем в подвале без окон.
Новое оборудование работало как часы. Благодаря ему наша с отцом производительность выросла как минимум вдвое.
Тем временем конкурс, объявленный мной в интернете, набирал обороты. Мы получили десятки видео. Я с помощью Светы отбирал лучшие и выкладывал их в группе, поддерживая ажиотаж.
Негативные отзывы продолжали появляться, но им уже никто не верил. Потому что настоящих и восторженных отзывов об эликсире было намного больше.
Посмотрим, что выкинет неизвестный злопыхатель в следующий раз…
Незаметно наступил день, когда должна состояться встреча выпускников. Я стоял перед зеркалом в своей комнате, поправляя воротник тёмно-синей рубашки. Выбрал лучшие джинсы и куртку, которые нашёл в шкафу, надел на указательный палец перстень с родовым гербом.
Выглядел я неплохо. Молодой, симпатичный.
Всё ещё немного чужой для самого себя.
Я не так уж часто смотрелся в зеркало и порой, глядя на отражение, слегка удивлялся. Неужели этот худой темноволосый парень — я?
Хотя теперь уже не такой худой. Благодаря тренировкам и магическому укреплению плечи стали чуть шире, и фигура в целом обрела более мужественный вид.
Я кивнул сам себе и отправился в прихожую.
Прошлый Юрий Серебров наверняка бы трясся от страха перед этой встречей. Он боялся людей, насмешек, собственного ничтожества. Я же чувствовал лишь лёгкое напряжение, как перед переговорами.
Спустившись, встретил Демида Сергеевича, который как раз обходил владения.
— Капитан, мне нужно в город. Прикажите кому-нибудь из солдат отвезти меня, — попросил я.
Демид оценивающе меня оглядел и улыбнулся. В уголках его глаз собрались весёлые морщинки.
— Никак на свидание, молодой господин?
— Встреча выпускников.
— А, ну тоже дело хорошее. Сейчас подадим машину, — кивнул он и снял с пояса рацию.
Вскоре я оказался в городе, у ресторана под названием «Старый замок». Из открытых окон доносилась приглушённая музыка, слышался гул голосов. Сделав глубокий вдох, я толкнул дверь и вошёл.
Внутри царил полумрак, который лишь частично разгоняли магические бра в виде факелов. Посетители толпились у стойки, сидели за столиками, громко смеясь и общаясь.
— Юрец! — раздался чей-то возглас.
Я повернулся и увидел Артёма Меншикова. Он размахивал рукой из-за стола в углу, где уже сидело несколько человек, парни и девушки.
Сегодня во время медитации я сознательно вспоминал лица одногруппников. Получилось. Правда, вместе с этим я вспомнил, что мало кто из них был дружелюбен к прошлому Юрию. Его либо не замечали, либо подшучивали над ним. А кто-то напрямую издевался.
Но то был другой Юрий. Не я.
Меншиков почти не изменился — всё такой же круглолицый, жизнерадостный, с взъерошенными волосами и добрыми глазами.
Я подошёл, и за столом на секунду воцарилась тишина. Несколько пар глаз с любопытством уставились на меня.
— Привет всем. Рад видеть, — уверенно сказал я, хлопая Артёма по плечу.
— Привет, — нестройным хором ответили мне остальные.
— Ты как будто больше стал! Качаешься, что ли? — Меншиков ткнул меня мягким кулаком в плечо.
— Вроде того. Занялся единоборствами, — ответил я, окидывая взглядом остальных.
Выражения лиц одногруппников говорили, что они не узнают меня. Вернее, узнают, но не верят своим глазам.
— Юра, это в самом деле ты? И правда, изменился! — одна из девушек, по имени Катя, смотрела на меня широко раскрытыми глазами.
— Жизнь заставила, — усмехнулся я, поймав долгий оценивающий взгляд другой девушки, рыжеволосой Ирины.
Её губы тронула заинтересованная улыбка.
— А по-моему, изменения к лучшему, — призналась она.
Я лишь кивнул в ответ. Мы заказали еду и напитки, и разговор понемногу наладился. Ребята расспрашивали друг друга о работе, о планах. Я тоже участвовал в разговоре, спокойно рассказывая о том, что мы с Дмитрием наладили производство своего эликсира и каким успехом он пользуется.
Ирина, та самая рыжая, сидела рядом и всё активнее заигрывала со мной. Касалась моего плеча, ловила мой взгляд и задерживала его. Прошлый Юрий, наверное, сгорел бы со стыда. Меня же это лишь слегка забавляло.
И вот когда атмосфера стала по-настоящему расслабленной, дверь в зал снова распахнулась. Вошёл парень в идеально сидящем костюме, с золотыми часами на запястье.
Это был Станислав Измайлов. Главный мажор нашей группы, сын владельца крупного целительского производства. Он окинул зал надменным взглядом, заметил наш стол и направился к нам, широко улыбаясь.
— Всем салют! Что, начали без меня? — спросил он, разводя руками.
Его встретили приветственными возгласами. Он жал руки, хлопал парней по плечам, девушек одаривал комплиментами. Потом его взгляд упал на меня. Брови поползли вверх в преувеличенном удивлении.
— О-о-о! Глазам не верю! Это же наш Юрец-молодец! Как делишки? — с улыбкой произнёс Станислав, падая в кресло напротив меня.
В его голосе звучала ядовитая насмешка, прикрытая показной дружелюбностью. Несколько человек за столом неловко заёрзали.
Я медленно поднял на него взгляд, лицо моё было абсолютно спокойным.
— Здорово. Дела отлично. А ты как? — невозмутимо спросил я.
— А что я? У меня всегда всё отлично. Эй! Виски принеси, — Измайлов пощёлкал пальцами привлекая внимание официантки.
Вернув взгляд на меня, он снова растянул губы в издевательской улыбке.
— Чем занимешься, Юрец? Где работаешь? Травы сушишь? Или, может, к отцу устроился рецепты раздавать? Хотя, погоди, твой папаша вроде сам на побегушках в клинике Волынского?
Остальные за столом молчали. Артём прятал взгляд. Ирина, что ещё минуту назад заигрывала со мной, отодвинулась подальше. Словно вдруг вспомнила, каким был Юрий Серебров во время обучения.
Но я лишь холодно улыбнулся:
— Нет, Стас. Я открыл своё дело, — я сделал акцент на слове «своё».
Намёк был довольно прозрачным. Потому что Измайлову богатство досталось на блюдечке, и все сидящие за столом об этом прекрасно знали.
Моя невозмутимость, похоже, его разозлила. Он ожидал, что я застесняюсь, начну оправдываться или промолчу.
Станислав усмехнулся:
— Своим делом? Это та бодрящая бурда, которую в пабликах рекламируют? Видел. Мило. Для деревенских, наверное, самое то.
— Да, тот самый. И знаешь, люди покупают. И говорят спасибо. А это главное.
— Главное — это бабло, дружок! А не чьи-то там благодарности. Вот я, к примеру, устроился в областное министерство финансов. Замначальника отдела закупок, — похвастался Измайлов.
— Неужели сам взял и устроился? — я изобразил на лице удивление.
— Отец помог. В отличие от некоторых, у него есть связи, — фыркнул мажор.
Он пытался козырять деньгами и должностью, но делал только хуже. Все понимали, что его место куплено. В его голосе звучала неуверенность, которую он пытался заглушить бравадой.
— Тяжело, наверное, жить в тени такого крутого отца. Придётся постараться, чтобы тебя самого начали воспринимать всерьёз, — спокойно заметил я.
— Чё сказал? — нахмурился Измайлов.
— Я говорю, рад за тебя. Каждому своё. Кто-то что-то закупает за государственные деньги, а кто-то развивает собственное дело, принося реальную пользу здесь и сейчас, — ответил я, глядя собеседнику в глаза.
В этот момент один из наших однокурсников, тихий и скромный парень по имени Антон, кашлянул и обратился ко мне.
— Я, кстати, видел твою рекламу. У моего отца аптека в центре, он говорит, люди спрашивают про твои эликсиры. Может, привезёшь на пробу? Отец посмотрит, если качество устроит, возьмём на реализацию, — закончил он и скромно улыбнулся.
Это предложение прозвучало как пощёчина для Стаса. Его лицо исказилось от злости. Пока он хвастался своей купленной должностью, мне делали реальное деловое предложение.
— Лучше не позорьтесь, Антон! Будете сотрудничать с Серебровыми — погубите свою репутацию! — заявил Измайлов.
Все за столом замерли, наблюдая за разворачивающейся драмой. Я медленно поднялся. Посмотрел Стасу прямо в глаза, и в моём взгляде не было ни страха, ни гнева. Только холодная уверенность.
— Лучше остановись. Ты уже и так выставил себя посмешищем, — предупредил я.
— Это кто из нас посмешище? Забыл, как ты в Академи… — Измайлов тоже подскочил.
— Прошлое в прошлом. Зачем ты пришёл сюда, Стас? Самоутвердиться за чужой счёт? Не получится. За мой уж точно не выйдет. Лучше сядь, выпей виски и успокойся. Или иди туда, где тебя будут слушать. Нам здесь есть о чём поговорить без твоих истерик, — посоветовал я и спокойно сел обратно.
Измайлов открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Лицо стало пунцово-красным.
— Да пошёл ты! Пошли вы все! — выкрикнул он наконец.
Станислав развернулся и быстрым шагом направился к выходу. Остальные молча смотрели ему вслед.
В наступившей я повернулся к Антону.
— Прости за эту сцену. Да, конечно, я привезу твоему отцу пробную партию. Дай его номер, я сам с ним свяжусь в понедельник. Думаю, мы найдём общий язык.
— К-конечно, — Антон, всё ещё немного шокированный, кивнул и достал телефон.
Прошло всего лишь несколько минут, и атмосфера за столом снова стала прежней. Дружеской и свободной.
Встреча выпускников оказалась куда продуктивнее, чем я мог предположить. Я не только поставил на место выскочку, но и получил перспективный деловой контакт.
Всё-таки умение держать удар и не терять лицо — универсальная валюта в любом мире.
Станислав Измайлов вылетел на улицу с такой скоростью, словно его вышвырнуло взрывной волной. Дверь захлопнулась за спиной с оглушительным грохотом. Стас прошёл несколько шагов и резко остановился. Стиснув кулаки, он пнул урну, и та с грохотом покатилась по асфальту, при этом мусор разлетался в разные стороны.
— ТВАРЬ!!! УРОД!!!
В ушах стоял оглушительный гул, сквозь который Измайлов слышал омерзительно спокойный голос Сереброва: «Ты выставил себя посмешищем».
Этот жалкий неудачник Серебров… Как он посмел???!!! Как посмел указывать ему!!! И этот идиот Антон со своим деловым предложением! КОЗЛИНА!!!
Станислав зарычал и направился дальше, по пути снова пнув ни в чём не повинную урну.
Нет, с этим нельзя смириться. Он, Станислав Измайлов, наследник одного из самых влиятельных родов в Сибири, был унижен публично. Публично! И не каким-нибудь равным по статусу, а жалким слабаком из полудохлого рода.
Этого он так не оставит. Ни за что.
Серебров заплатит. Он пожалеет, что вообще родился на свет.
Стас дрожащими от бешенства пальцами достал телефон, пролистал контакты и нашёл нужный номер.
Не самый близкий друг, но полезный человек. Работал в городской администрации, в отделе по лицензированию магической продукции. Они иногда пересекались на светских раутах, и Стас знал, что его можно «убедить» решить тот или иной вопрос. Отец пару раз пользовался его услугами, чтобы убрать с рынка назойливого конкурента.
— Добрый вечер, Станислав. Неожиданно. Чем могу помочь? — сонным голосом произнёс Сергей Петрович.
— Здравствуйте. Хочу передать вам важную информацию… Понимаете, Сергей Петрович, есть один недобросовестный производитель. Вбрасывает на рынок откровенную дрянь, контрафакт. Портит воду всем честным предпринимателям.
— Так-так. И кто же этот смельчак?
— Род Серебровых. Выпускают какой-то эликсир, «Бодрец» называется. Полная халтура. Надо бы провести внеплановую проверку. Желательно побыстрее.
— Серебровы… Слыхал. Проверку инициировать можно, конечно. Но понимаешь, Станислав, отдел загружен, планы расписаны… И потом, если продукт соответствует нормам… — задумчиво произнёс Сергей Петрович.
— Я уверен, что не соответствует! И я готов щедро оплатить ваши усилия.
— Хм. Ты говоришь о серьёзных вещах, Станислав.
— Мне нужно, чтобы продажи этого «Бодреца» были запрещены. Навсегда, — процедил Измайлов.
— Понимаю. Думаю, мы что-нибудь придумаем. Пришли мне официальное письмо от имени сети твоего отца с выражением озабоченности. Мы используем его как формальный повод для внеплановой выездной проверки. Комиссию соберу… надёжную. Договорились?
— Договорились, — на губах Стаса появилась улыбка.
— Тогда всего доброго, — сказал Сергей Петрович и сбросил звонок.
Измайлов положил трубку и глубоко вдохнул прохладный ночной воздух. Ярость никуда не ушла, но теперь она обрела направление.
Он представил себе лицо Юрия, когда к нему в усадьбу нагрянет комиссия. Как тот будет пытаться что-то объяснить, оправдываться. А потом получит официальное предписание о запрете.
Все его жалкие потуги рассыпятся в прах. Он снова станет тем нищим, жалким неудачником, которым и должен быть. А Стас посмотрит на это и посмеётся.
Серебров думал, что может играть с ним на равных? Он ошибался. В этом мире есть сила, против которой беспомощны такие, как он. Сила денег и связей. И он, Станислав Измайлов, обрушит на него эту силу.
Пусть готовится. Его жалкому роду приходит конец.
Очередным вечером я анализировал данные по нашему эликсиру. Финансы, отчёты по интернет-рекламе, статистика нашей группы в соцсетях и так далее.
Цифры складывались в приятную картину — «Бодрец» продолжал набирать популярность, и первые серьёзные деньги начали поступать на счёт рода. Я уже строил планы, какую часть пустить на погашение самых зловредных долгов, а какую — инвестировать в расширение производства.
В мою комнату, постучав, заглянул Дмитрий.
— Ты занят, сын?
— Заходи. Взгляни, какая красота, — я повернул к нему ноутбук.
Дмитрий подошёл, взглянул на открытую на экране банковскую страницу. Протёр глаза, будто не веря, и взглянул снова.
— Это за последнюю партию? — спросил он.
— Да. Плюс предоплата от двух аптек за следующую. Завтра я отвезу им эликсир. Свету я попросил разослать коммерческие предложения другим аптекам. А ещё намерен завтра поговорить с директором того бара. Что насчёт сертификата, кстати?
— Как раз насчёт него я и пришёл, Юра. Только что звонил, мне сказали, что через несколько дней всё будет готово, документы подписаны, — ответил Дмитрий.
— Отлично, — кивнул я.
С этим сертификатом мы могли бы выйти на полки обычных магазинов, а в перспективе — крупных торговых сетей. «Бодрец» может стать настоящей сенсацией не только по всей империи, но и за её пределами. Уверен, в других странах люди точно так же заинтересуются бодрящим эликсиром без побочных эффектов.
— Так в чём же проблема? Ты выглядишь озадаченным, — сказал я, глядя на Дмитрия.
Он вздохнул и сел в кресло напротив.
— Проблема в том, что сказали ещё кое-что… К нам хотят направить внеплановую выездную проверку. Якобы в «Бодреце» обнаружены следы каких-то вредных примесей, запрещённых алхимических катализаторов. Говорят, им поступил сигнал.
— От кого?
— Это имперская инспекция, сынок. Они не станут раскрывать источник, — покачал головой Дмитрий.
Я откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. Сначала фальшивые отзывы, теперь — внеплановая проверка, наверняка заказная.
Кто-то очень старается задавить наш эликсир и использует для этого самые грязные методы.
— Ну ладно. Пускай приезжают, — сказал я голосом, не выражавшим никаких эмоций.
— Думаешь, обойдётся? — с надеждой спросил Дмитрий.
— Нам нечего скрывать. «Бодрец» — полностью натуральный эликсир, без каких-то запрещённых добавок.
— Юра, это очень серьёзно! Внеплановая проверка… Если они что-то найдут, они могут не просто запретить продажи, но и наложить огромные штрафы! Нас просто добьют! — нервно перебирая пальцы, воскликнул Дмитрий.
— Они ничего не найдут. А если попытаются что-то подкинуть… Что ж, мы будем к этому готовы, — ответил я.
Закрыл ноутбук и посмотрел за окно, где сгущался вечер.
Кто в очередной раз ставит нам палки в колёса?
Строговы? Казалось бы, самый очевидный вариант. Артур проиграл поединок и был вынужден замять проблему с плагиатом. Решил отомстить? Возможно. Его гордыня получила болезненный удар.
Измайлов, мой бывший одногруппник-мажор? Его уязвлённое самолюбие могло потребовать сатисфакции. Он как раз тот, кто предпочитает действовать из-за угла, не ввязываясь в честный бой. Капризный, избалованный ребёнок, желающий раздавить того, кто посмел сказать ему слово против.
Или же это тот самый таинственный конкурент, что организовал публикацию негатива в интернете? Кто-то увидел в «Бодреце» реальную угрозу своим прибылям? Может, один из крупных производителей бодрящих эликсиров, чьи продукты проигрывали нашему?
Это был бы уже не личный, а деловой конфликт. И тем не менее опасный.
А может, кто-то ещё? Кто-то, о ком я даже не подозреваю.
Граф Мессинг, например, который решил, что мы слишком быстро поднимаемся и скоро сможем выкупить обратно свои земли? Или кто-то из других дворянских родов, завистливо наблюдающий за нашим возрождением?
Мир аристократии похож на болото, полное скрытых течений и монстров, готовых утянуть на дно любого, кто попытается выбраться на сушу. Мы сделали первый уверенный шаг, и это сразу привлекло внимание хищников.
Я повернулся к Дмитрию:
— Когда точно приедет комиссия?
— Не сказали. В течение недели. Уверяли, что предупредят за день.
— Хорошо. Мы проведём свою внутреннюю проверку. Сфотографируем все склянки, оборудование, все ингредиенты. Соберём все документы. Я хочу, чтобы к их приезду у нас на столе лежала полная папка, доказывающая чистоту и качество каждой капли «Бодреца». А когда они приедут, каждый их шаг мы будем фиксировать на видео. С их согласия, конечно, но мы его получим, — уверенно заявил я.
Дмитрий смотрел на меня со странным выражением лица — в нём смешивались надежда и усталость.
— Слушаю тебя и начинаю чувствовать уверенность. Хотя думал, что уже пора начинать паниковать… Молодец, Юра, ты всё разложил по полочкам.
— Паника — роскошь, которую мы не можем себе позволить. Нас атакуют, значит, надо укреплять оборону. И искать, кто стоит за этой атакой, чтобы нанести ответный удар! — сказал я, хлопнув ладонью по столу.
Снова посмотрел в окно. Кто-то решил, что мы — лёгкая добыча. Они ошиблись. Они видели слабый род, но не разглядели меня. Не понимали, что Юрий Серебров способен на куда большее, чем они думают.
Я уже давно усвоил одно простое правило: если тебя бьют, надо бить в ответ.
Причём так сильно, чтобы противник больше не осмелился поднять руку.
Артур Строгов тяжёлой походкой шёл по коридорам родовой усадьбы. Каждый шаг отдавался в висках глухой навязчивой болью, которая не утихала с момента того проклятого поединка.
Он не просто проиграл. Его унизили. На глазах у его же гвардейцев и этих деревенских уродов.
Артур остановился перед дверью, ведущей в покои его младшего брата, и на секунду зажмурился. Перед глазами снова появился Серебров, этот тщедушный целитель, который должен был сломаться после первого же удара, с его на удивление упорным сопротивлением.
А затем тот самый момент, который Артур никак не мог объяснить.
Он сжал кулаки и почувствовал, как мышцы на скулах сами по себе напрягаются до хруста. Как он мог проиграть? Он, капитан родовой гвардии, боевой маг, который годами оттачивал своё мастерство!
Как, чёрт возьми, этот слабак заблокировал его магию? Это не было похоже на обычный щит или рассеивание. Более того… что Серебров сделал с ним самим в тот миг?
Артур содрогнулся при воспоминании о том коротком, но оглушительном ощущении. Будто часть его самого была вырвана с корнем. Он побывал у семейного целителя и узнал то, чего даже в страшном сне предположить не мог…
С силой выдохнув, он распахнул дверь без стука. Борис сидел за компьютером, увлечённо играя в какую-то игру, и вздрогнул от неожиданности.
— Брат! Что случилось?
— Нас зовёт отец, — сухим, металлическим голосом произнёс Артур, не скрывая раздражения.
Лицо Бориса моментально вытянулось, в глазах мелькнул неподдельный страх. Он отодвинул клавиатуру.
— Зачем?
— Идём, — коротко ответил Артур. Он не был настроен на объяснения.
Борис покорно, как побитая собака, поднялся и поплёлся за старшим братом. Они молча шли по длинному, увешанному портретами предков коридору к кабинету главы рода.
Артур шагал впереди, его осанка была безупречна, но внутри всё кипело. Перед глазами снова вспыхивали унизительные моменты из того поединка.
Он скрипнул зубами так сильно, что у него заныла челюсть. Как? КАК?
Братья подошли к массивной двери из тёмного дерева. Артур, не колеблясь, постучал, дождался низкого «Войдите» и толкнул дверь.
Кабинет Геннадия Строгова был таким же, как и его хозяин — массивным, мрачным и лишённым каких-либо излишеств. Никаких позолоченных безделушек, только функциональная мебель, стеллажи с юридическими и военными фолиантами и огромный дубовый стол, за которым и восседал сам глава рода.
Геннадий Васильевич Строгов, мужчина пятидесяти лет с широкими плечами и жёстким, непроницаемым лицом, смотрел на вошедших сыновей взглядом, от которого кровь стыла в жилах. Он отложил позолоченную ручку, которой подписывал бумаги.
— Закройте дверь, — велел он.
Артур мотнул головой, и побледневший Борис медленно закрыл дверь. Щёлкнул замок, после чего глава рода активировал стоящий на столе артефакт. Комнату окутало едва заметное мерцание — барьер, не позволяющий ни единому звуку вырваться наружу.
Глава рода сцепил пальцы в замок и начал без прелюдий:
— Объясните мне, что за ситуация сложилась с родом Серебровых? Я слышу какие-то обрывки разговоров, слухи о каком-то публичном позоре. Жду внятного доклада.
Борис, бледный как полотно, заёрзал на месте.
— Отец, я… это моя вина. Всё началось из-за меня. Понимаешь, над Светой Серебровой в школе все издеваются…
— Почему? — перебил Геннадий Васильевич.
— Потому что она бедная… И постоять за себя не может.
— И ты, почти мужчина, будущий боевой маг великого рода, счёл возможным по этой причине издеваться над беззащитной девушкой? — голос отца оставался спокоен, но в нём послышалась сталь.
— Прости…
— Мне не нужны твои извинения. Продолжай, — велел Строгов-старший.
Борис вздохнул и выдал всё: как они с одноклассниками сняли видео, как он шлёпнул Свету по заду и намекал, что не против с ней повеселиться.
— Достаточно. Умолкни, — произнёс Геннадий, и Борис мгновенно замолк, словно ему перекрыли кислород.
Взгляд главы рода переместился на Артура.
— Продолжай ты. Чем это закончилось? — спросил он.
Артур выпрямился, глядя в стену позади отца. Докладывать о собственном поражении горько, но врать — бессмысленно.
— Я нанёс визит в их усадьбу, чтобы разрешить конфликт. Предложил уладить вопрос чести в дружеском поединке. Юрий Серебров согласился. Бой состоялся сегодня на территории их поместья. Я… был побеждён, — последние слова Артур еле выдавил из себя.
В кабинете повисла гробовая тишина. Борис покачал головой и шмыгнул носом.
— Побеждён, — безразличным тоном повторил Геннадий Васильевич.
Его пальцы медленно забарабанили по столешнице.
— Я сожалею, отец. Позволь мне загладить вину, — сказал Артур.
Строгов-старший не отреагировал на его реплику, продолжая стучать пальцами по столу, всё быстрее и быстрее.
— Побеждён целителем. Наследником угасающего рода, чей дар настолько слаб, что не стоит воды из-под крана. Интересно. И что было условием этого «примирения»?
— Я дал слово, что решу проблему с заявлением о плагиате, которое неожиданно возникло в отношении его сестры, — сквозь зубы проговорил Артур.
— Ты сделал это?
— Да. Вопрос улажен.
— Хорошо, — Геннадий Васильевич медленно поднялся из-за стола.
Он подошёл к сыновьям и долгим взглядом посмотрел на каждого из них.
— Мой старший сын, капитан гвардии и наследник рода, унизительно проиграл нищему барону. Мой младший сын настолько глуп, что ведёт себя как пьяный простолюдин. Где ваша честь, я спрашиваю? Где ваши мозги? Где воспитание, которое я вам давал? — спрашивал Строгов-старший.
Его голос по-прежнему был тих, но в нём закипала ярость, ощутимая, как гроза перед бурей. Артур чувствовал, как по спине у него бегут мурашки. Видел, как Борис чуть ли не плачет от страха.
— Что бы ты сделал, если бы кто-то шлёпнул по заднице твою мать, Борис? — спросил Геннадий Васильевич.
— Я… вызвал бы его на дуэль.
— На дуэль? Это шутка?
— А что надо сделать? — младший поднял непонимающий взгляд.
— Скажу, что бы сделал я. Я бы растерзал обидчика на месте, наплевав на все законы и правила. Нашёл бы повод для войны и заставил его род на коленях просить прощения. Мы дворяне, понимаешь ты это или нет? У наших поступков есть последствия! Но главное даже не это!
— А что? — Борис побледнел, и у него задрожали губы.
— То, что мы мужчины! Как ты посмел, щенок, унизить благородную девушку подобным образом? Мне стыдно за тебя!
— Прости, отец…
— В бездну твоё «прости»! Ещё раз попробуешь распустить руки — сломаю тебе обе. Это понятно?
— Да, ваше благородие, — дрожащим голосом ответил Борис.
Оба брата знали, что отец способен на любое наказание, даже столь суровое. Его фамилия поистине была говорящей — глава рода не давал спуску никому в доме. Ни слугам, ни гвардейцам, ни даже своим сыновьям.
Геннадий Васильевич тем временем продолжил.
— Вы оба проявили вопиющую некомпетентность. Один — как шалопутный мальчишка, другой — как неумелый командир, не сумевший оценить противника. Репутации рода нанесён ущерб. И я не могу ничего поделать, потому что вы сами поставили себя в эту позицию!
— Есть ещё кое-что, — сказал Артур.
Геннадий Васильевич перевёл пылающий взгляд на него и вопросительно выгнул брови.
— После поединка я ощущал что-то не то. Побывал у нашего семейного целителя, и он… обнаружил кое-что.
— Не тяни! — приказал Строгов-старший.
— Следы опухоли в районе печени. Злокачественная опухоль, она только начала появляться… Но теперь исчезла. Остался небольшой след в ауре, не более того. Но если бы она осталась, то могла развиться в неизлечимую болезнь. Так сказал наш лекарь.
— Я рад, что твоё здоровье в порядке, сын. Но не понимаю, к чему ты ведёшь, — сказал Геннадий Васильевич.
— Такая опухоль сама не проходит. Её вообще очень трудно вылечить даже с помощью магии. Но по всему получается, что её кто-то вылечил.
— Серебров? — резко спросил Геннадий Васильевич. Его взгляд стал пристальным, анализирующим.
— Вероятно. Совпадение слишком уж очевидное. Только зачем он это сделал? Чтобы унизить меня ещё сильнее? Показать, что может не только победить, но и исцелить смертельную болезнь даже в бою? — спросил Артур.
Строгов-старший задумался, его жёсткие черты лица стали ещё суровее. Он вернулся к столу и сел, сложив пальцы домиком.
— Затем, чтобы показать своё превосходство! Он не просто победил тебя, но ещё и вылечил скрытую болезнь, о которой ты даже не подозревал. Высший пилотаж. Удар по самолюбию и демонстрация силы одновременно. И если это действительно так… то лучше нам с ним не ссориться.
— Что⁈ — выпалил Борис.
— Ты плохо слышишь? Я сказал — не ссориться! Вдруг у парня и правда, проснулся какой-то редкий дар после клинической смерти… Такое бывает в историях старых родов. Слабое звено, находящееся на грани, получает толчок и пробуждает в себе нечто исключительное. Возможно, он не просто целитель. Возможно, он невероятно одаренный диагностик, раз смог увидеть то, что не увидели наши лекари. Или нечто большее. Рисковать и продолжать враждовать с таким человеком — верх глупости, — закончил глава рода.
Он указал пальцем на Артура.
— Ты извинишься перед ним. На всякий случай. Не унижаясь, твёрдо и достойно. Скажешь, что конфликт исчерпан, и выразишь уважение его силе. И вообще… держись к нему поближе. Прояви интерес. Узнай, что он за человек. Если у него и правда, редкий дар, то с ним лучше дружить. Не забудь поблагодарить за исцеление. Пусть знает, что ты не только заметил, но и оценил. Понятно?
— Да, отец, — ответил Артур.
Он стоял по стойке смирно, сжав кулаки за спиной. Извиняться перед этим выскочкой? После всего, что было? Это было хуже любого наказания.
Но он видел логику в словах отца. Если Серебров действительно обладает редким даром, надо найти с ним общий язык. Могущественный целитель — редкость. Лучше сблизиться с ним сейчас, пока он только начал раскрывать свой талант.
— А ты, Борис, извинишься перед Светланой при всем классе, — сказал Геннадий Васильевич.
— Но я ведь уже извинился! Даже на камеру!
— Ты сделал это под давлением. Я хочу, чтобы ты искренне признал свою вину. Или нужно по-другому объяснить, насколько ты был неправ?
— Не нужно, — пробормотал Борис.
— Хорошо. Купи ей цветы или какую-нибудь безделушку. Достойно принеси извинения и впредь следи, чтобы никто не смел над ней издеваться. Прояви благородство, достойное нашего рода! Понял? — спросил Строгов-старший.
Не дожидаясь ответа, он взял ручку и указал ей на дверь.
— Теперь оба — вон из моего кабинета. И чтобы я больше не слышал о подобных провалах, — закончил Геннадий Васильевич и вернулся к документам.
Братья молча вышли в коридор. Дверь закрылась за ними с глухим стуком. Борис облегчённо выдохнул, но, взглянув на мрачное лицо Артура, не решился ничего сказать.
Артур же стоял, глядя в пустоту. Унижение и ярость боролись в нём с любопытством. Опухоль исчезла. Та боль в боку, что он изредка ощущал, оказывается, имела причину.
И если его действительно вылечил Серебров… то кто он такой на самом деле? И что за сила скрывается в нём?
Артур мысленно дал себе слово выяснить это. Во что бы то ни стало.
Несколько дней после встречи выпускников пролетели в привычном бешеном ритме. Мы с Дмитрием готовили очередную, самую крупную партию «Бодреца», я продолжал тренировки с гвардейцами и, конечно, ежедневно уделял несколько часов работе с Пустотой.
Короче говоря, старался использовать время с максимальной пользой.
Как-то вечером за ужином Света, обычно весёлая и болтливая, была непривычно задумчивой. Она ковырялась в тарелке и вдруг, ни к кому конкретно не обращаясь, произнесла:
— Борис Строгов сегодня подходил ко мне в гимназии.
Татьяна замерла, не донеся вилку до рта, со страхом взглянула на дочь. Дмитрий нахмурился и поправил пальцем очки.
— И чего он хотел? — невозмутимо спросил я.
— Цветы подарил, — вздохнул Светлана.
За столом воцарилась тишина. Я усмехнулся и спросил:
— Неужто извинился за своё поведение?
— Ага. Извинился, букет подарил и обещал, что больше меня никто не тронет. Думаю, это из-за того, что ты побил его брата, Юра.
— Может быть. Но вряд ли боевой род решил таким образом признать поражение. Здесь что-то другое, — задумчиво произнёс я.
— И что? Нам стоит ждать мести? — обеспокоенно спросила Татьяна.
— Тебе в любом случае не стоит ничего бояться, мама. Мы с отцом защитим тебя от любой угрозы.
— Конечно, — негромко подтвердил Дмитрий.
— А что задумали Строговы, мы скоро наверняка узнаем, — закончил я и вернулся к ужину.
— Это ещё не всё! — воскликнула вдруг Света.
— Что ещё? Боря Строгов признался тебе в любви? — улыбнулся я.
У сестры покраснели щёки, и она сделала вид, что хочет бросить в меня вилкой.
— Дурак!
— Что за манеры, юная леди? — нахмурилась Татьяна.
— Ну а чего он такое говорит!
— Это не повод вести себя как маленький ребёнок. Так что ты хотела рассказать?
— Да так… Слухи. Один парень из рода Каменских, он в другом классе учится, а его дядя служит целителем у Строговых… В общем, он болтал, что у Артура была какая-то опухоль, которая сама по себе исцелилась после вашего поединка. Я случайно услышала, как они с его братом шептались по этому поводу.
— Глупости, — отмахнулся я, но по спине пробежали мурашки.
Всё-таки я спалился. Может, никто и не придаст этому значения, но кто знает этого целителя из рода Каменских? Вдруг он захочет разобраться в необычном случае?
Мысли пронеслись с бешеной скоростью, складываясь в невероятную, но единственно возможную картину. Тот самый заряд Пустоты, что угодил в Артура… Выходит, я случайно стёр его опухоль?
— Это просто слухи. Опухоли не исчезают сами по себе, их тяжело исцелить даже с помощью магии, — со знанием дела сказал Дмитрий.
Света пожала плечами. Я молча кивнул и отпил воды.
Внутри бушевал ураган из эмоций. Если Пустота может стирать опухоли и другие болезни так же, как она стирала сорняки и вредителей на наших плантациях… это меняло всё. Абсолютно всё.
Получается, у меня в руках не просто инструмент разрушения. Это ключ к величайшему целительскому дару, какого этот мир ещё не видел.
Но сразу же за надеждой пришло осознание рисков. Я пока что контролировал эту силу. То, что произошло с Артуром, было случайностью. А если я попробую прицельно и не рассчитаю? Сотру не только болезнь, но и часть здоровой ткани? Убью пациента вместо того, чтобы исцелить?
После ужина я сразу поднялся к себе в комнату, но не для того, чтобы отдыхать. Мне нужно было подумать.
Ужасно хотелось опробовать эту новую грань дара в деле. Но сначала надо улучшить свой контроль над Пустотой. Значительно улучшить. Играть с жизнями людей, не имея уверенности, было бы верхом безрассудства.
С того вечера мои тренировки обрели новую, гораздо более сложную цель. Я уже не просто стирал мусор или сорняки. Я пытался делать точечные, ювелирные «надрезы». Приносил в подвал больные листья с наших плантаций, поражённые грибком или вредителями. Моей задачей было уничтожить болезнь, не повредив здоровую ткань.
Сначала ничего не получалось. Лист либо оставался нетронутым, либо превращался в прах целиком. Это было невероятно сложно — чувствовать тончайшую грань между жизнью и смертью, между больной и здоровой клеткой.
Пустота не была создана для такой работы. Она жаждала поглотить всё целиком. Мне приходилось сжимать её в тиски своей воли, заставляя подчиняться.
Каждая такая тренировка выматывала меня сильнее, чем многочасовой бой с гвардейцами. Я чувствовал, как сила сопротивляется мне, злится на такие «мелкие» задачи.
Но постепенно, мучительно медленно я начал добиваться успехов. Спустя несколько дней мне впервые удалось уничтожить небольшое пятнышко плесени на листе, оставив сам лист живым и невредимым. Это был крошечный прорыв, но он значил для меня очень много.
Именно после одной из таких изматывающих тренировок, когда я уже почти провалился в сон, ко мне явился Рагнар.
Он пришёл не с болью и не с насмешками. На сей раз в его присутствии я почувствовал нечто новое — одобрение.
Бесконечная тьма сгустилась в моём сознании, и в ней зажглись два знакомых красных угля.
— Твой прогресс… удовлетворяет меня, Адепт, — прозвучал его низкий вибрирующий голос. В нём не было привычной язвительности, лишь констатация факта.
— Да неужели? Мне кажется, я пашу изо всех сил, — мысленно ответил я.
— Можно и лучше. Но ты всё равно молодец. Учишься управлять энергией. Делаешь её… избирательной. Это мудро, — в голосе Рагнара звучала улыбка.
Я мысленно приготовился к отпору, ожидая подвоха. Но его не последовало.
— Я наблюдал. Ты пытаешься обратить мою суть против болезни. Интересный подход. Бесполезный в глобальном смысле, ибо всё сущее в конечном счёте — лишь форма той болезни, что зовётся жизнью. Но как упражнение для воли… приемлемо.
— Чего ты хочешь, Рагнар? — нетерпеливо спросил я. Слишком устал, чтобы выслушивать его пафосные речи.
— Я доволен твоим прогрессом. Ты используешь данную тебе силу, ищешь ей применение. И за это…
Он сделал паузу, и пустота в моей голове сгустилась, стала почти осязаемой.
— Вот тебе обещанный сюрприз. Прими его…
Внутри меня, в самой глубине, где обитала Пустота, что-то шевельнулось. Такое ощущение, будто от меня оторвали кусок. Я почувствовал, как нечто тёмное и живое просочилось сквозь меня и оказалось снаружи. Оно появилось в сантиметре от моей груди.
Сначала это была лишь капля абсолютной черноты, висящая в воздухе. Поглощающая свет дыра в реальности размером с горошину. Затем она начала растягиваться, пульсировать, обретая форму.
На моих глазах возникло… нечто. Существо размером с котёнка, будто слепленное из теней. У него был длинный хвост и две точки мерцающего багрового света вместо глаз. Оно парило передо мной, и от него исходило знакомое ощущение Пустоты, но слабое, словно приглушённое.
— Что это? — прошептал я.
— Это — дар, — с довольством, даже с гордостью ответил Рагнар.
— Я уже понял. А конкретнее можно?
— Первая частичка меня, что прикрепилась к твоей душе. Она пробыла с тобой достаточно долго и начала обретать нечто вроде собственного разума. Мне показалось расточительным держать её в тебе. Теперь она твоя. Твой питомец, если угодно, — объяснил Рагнар.
«Питомец» перевернулся в воздухе, его багровые глазки-точки уставились на меня с любопытством.
— Он — одновременно часть меня и часть тебя. У него нет плоти в привычном понимании. Но он может вселяться в любые предметы, лишённые собственного разума, и временно использовать их в качестве своего тела, — продолжил Рагнар.
Существо внезапно рвануло с места. Оно не полетело, а просто исчезло и мгновенно появилось у комода, где лежала деревянная расчёска. Дух Пустоты окутал её и исчез.
Расчёска дёрнулась, поднялась в воздух и принялась летать по комнате, описывая причудливые восьмёрки. Она вибрировала, и по её деревянным зубьям пробегали крошечные багровые искорки.
Летающая расчёска. Любопытно, ничего не скажешь.
— Однако помни. Пребывание в материальном объекте для него неестественно. Через некоторое время, зависящее от размера и прочности предмета, он будет обращён в ничто, — предостерёг меня Рагнар.
Как будто в подтверждение его слов, летающая расчёска вдруг издала сухой щелчок и рассыпалась в воздухе в облачко мелкой серой пыли, которая тут же рассеялась. Комок Пустоты снова завис в воздухе, удивлённо моргая.
— Ты сможешь управлять им. Если сможешь подчинить, конечно. Думаю, твой изворотливый ум найдёт ему применение. Наслаждайся, — закончил Рагнар.
Он исчез, не оставив даже следа своего присутствия, зато вокруг меня летал тот самый обещанный «сюрприз».
Хм. Нельзя сказать, что я обрадован таким подарком, но навык у него довольно занятный, даже, можно сказать, полезный.
Летающий нож, который можно направить на врага? Камень, на который никто не обратит внимания и который «подслушает» планы врагов? Отвлекающий манёвр в виде внезапно ожившей мебели?
— Ладно. И как тебя называть? — спросил я.
— Шёпот, — неожиданно ответило существо.
Его голосок был тонким, насмешливым и прозвучал прямо у меня в сознании.
— Почему именно Шёпот?
— Нравится. Если назовёшь меня по-другому — превращу в ничто твой телефон! Или ноутбук. Или штаны, когда ты будешь с кем-нибудь разговаривать! — сказал питомец и рассмеялся.
Я фыркнул. Дерзкое создание. И явно с чувством юмора.
— Не на того напал. Давай-ка лучше испытаем тебя в деле… Шёпот, — сказал я.
Первым делом я решил проверить контроль. Сосредоточившись, мысленно приказал существу вселиться в лежавший на столе огрызок карандаша. Шёпот на секунду замер, будто обдумывая приказ, а затем нехотя переместился к карандашу и вселился в него.
Карандаш дёрнулся, подпрыгнул на столе и встал на ластик.
— Хорошо. А теперь нарисуй круг, — велел я, кивая на стопку бумаги.
Карандаш медленно поднялся, на секунду застыл, а затем яростно начертил на пустом листе корявый многоугольник. После этого он с силой ткнулся грифелем в стол, оставив глубокую царапину, и рассыпался в пыль, которая практически мгновенно исчезла.
Шёпот принял свою первоначальную форму.
— Круг — это скучно, — прозвучало у меня в голове.
— Ясно. Думаешь, ты здесь главный? Как бы не так.
— А как?
— Здесь главный я.
— Не-а. Я так не играю. Можно в бумажку? — спросил Шёпот и, не дожидаясь ответа, вселился в только что изрисованный им лист.
Листок с шелестом поднялся в воздух, сложился в самолётик и принялся носиться по комнате, с размаху врезаясь в стены. Но вскоре он рассыпался в хлопья пепла, которые тоже исчезли.
— Весело! — прокомментировал дух.
— Да уж. А теперь успокойся. Никакого движения без моего приказа. Понял? — строго спросил я.
Шёпот переместился к моему лицу и его багровые глазки сузились. Я почувствовал исходящее от него упрямство. Я усилил мысленный приказ, вкладывая в него волю, как делал это при укрощении Пустоты внутри себя.
Напряжение висело в воздухе несколько секунд. Наконец существо медленно кивнуло и опустилось на подоконник, замерев.
Я выдохнул. Контроль был возможен, но требовал усилий. Это сравнимо с управлением при помощи собственной воли гиперактивным и капризным ребёнком с суперспособностями.
Половину ночи я тестировал возможности Шёпота. Я заставлял его вселяться в разные предметы: в ложку (она изогнулась в спираль, прежде чем рассыпаться), в камень (он продержался дольше всех, но в итоге раскрошился в песок), в порванную картонную коробку (которая почти мгновенно истлела).
Шёпот постоянно пытался саботировать приказы. Если я просил поднять предмет, он его бросал. Если приказывал двигаться направо, он летел налево, и в моей голове звучал его тонкий смех. Он был воплощением хаоса и своеволия.
Однажды, когда я в очередной раз пытался заставить его хоть как-то слушаться, дух вселился в мою подушку. Она поднялась в воздух, приняла угрожающую форму с рогами и попыталась с размаху треснуть меня по лицу, прежде чем я заставил Шёпота её покинуть.
Подушка тут же осела на кровать, безнадёжно испорченная. Наполнитель превратился в пыль, а на наволочке появились дыры.
— Ты невыносим, — вздохнул я.
— А ты скучный, — парировал дух, беззаботно кружась под потолком.
— Ты должен меня слушаться.
— Зачем? У тебя дурацкие приказы. Давай лучше что-нибудь сломаем! Обратим в ничто!
— Тебе мало моей бедной подушки? — указал я.
— Мало, мало, мало, мало! — завопил Шёпот, носясь под потолком.
Я сел на кровать, глядя на это парящее воплощение непослушания. Первоначальная радость от обладания таким уникальным существом сменилась трезвым пониманием.
Подарок Рагнара был палкой о двух концах. С одной стороны — невероятный потенциал для диверсий, шпионажа, создания отвлекающих манёвров. С другой — постоянный источник риска. Одна его выходка на людях, и меня могут объявить в нарушении законов о призыве духов.
А если начнут копать — то поймут, что суть этого духа составляет Пустота. Тогда пиши пропало.
— Скажи, а что тебе нравится? — спросил я.
— Уничтожать! Ломать! Обращать в ничто! — радостно ответил Шёпот.
— А что-нибудь ещё? Может, что-то вкусненькое?
Дух внезапно остановился. Переместился ближе ко мне и сказал:
— Магия. Она вкусная.
— Любая магия? Или тебе нравится какая-то особенная?
— Не знаю. Дай попробовать! — потребовал Шёпот.
— Ну, попробуй, — я сформировал простое целительское заклинание.
Дух тут же бросился на него и поглотил. Описал в воздухе кульбит и закричал так, что у меня в голове зазвенело:
— Вкусня-ятина! Дай ещё!
— Получишь ещё, если будешь слушаться, — ответил я.
— Это скучно! Ты бяка!
— Получишь ещё магию, если будешь слушаться, — с нажимом повторил я.
Шёпот остановился, глядя на меня с обидой.
— Чего тебе надо? — пробубнил он.
— Пока что спрячься. И ни во что не вселяйся, если я не прикажу. Понял?
— Понял. Тогда я домой! — сказал дух и нырнул прямо в мою грудь.
На мгновение меня охватил озноб, а затем я почувствовал, что Шёпот и правда «дома». То есть прикрепился обратно к моей душе и вроде бы успокоился. Да, в этот раз он не стал ограничиваться моим телом, где жил с того самого момента, как я отторг его после вселения в то, что осталось от Юрия Сереброва.
Странно, но у меня создалось впечатление, что Шёпот всегда был частью меня. Даже не так. Скорее, частью моей души.
Вот и отлично. Сосредоточившись, я поставил вокруг духа небольшой барьер из Пустоты — моего умения уже вполне хватало на подобные трюки.
Если я не позволю, Шёпот не вырвется наружу. Вопрос только в том, насколько сильно он меня достанет, если захочет погулять. Но с этим уже по ходу разберёмся.
Похоже, мне предстоит долгая воспитательная работа…
Проспав до утра, я сделал все, чем обычно занимался в это время: тренировка, контрастный душ, укрепление тела и завтрак. После чего собрался в город.
Попросил у гвардейцев машину и загрузил в багажник очередную партию «Бодреца». Помимо уже налаженных поставок в аптеки, у меня была цель поважнее — студенческий бар «Феникс». Место было культовым для местной молодёжи, и заполучить его в качестве партнёра означало бы не просто увеличить продажи, а выйти на новый уровень.
Вопрос с сертификатом был уже почти решён. Отец обещал, что сегодня после работы заберёт документ.
Я заранее позвонил владельцу «Феникса» и предупредил о своём визите. Тот обещал подъехать.
Войдя в бар, я осмотрелся. В прошлый раз я толком не изучил это место, просто схватился за возможность. Теперь предстояло понять, стоит ли заключать постоянный и, главное, эксклюзивный договор с этим заведением.
Интерьер был выдержан в стиле лофт с налётом магии — кирпичные стены без отделки, магические иллюзии, изображающие танцующих девушек, столы из тёмного дерева.
Простенько, но довольно интересно. Молодёжно.
Вскоре показался владелец, которого звали Максим. Он оказался молодым, энергичным мужчиной с хитрыми глазами и быстрой речью. Мы уселись за столик в дальнем углу.
Максим велел принести нам кофе. Пока его готовили, мы поболтали ни о чём, просто присматриваясь и узнавая друг друга получше.
Вскоре официантка, вся покрытая татуировками и пирсингом, принесла нам кофе. Подмигнула мне и, виляя бёдрами, ушла.
Максим сделал глоток и заговорил:
— Итак, Юрий Дмитриевич. Ваш эликсир мои клиенты уже попробовали. Одни хвалят, другие говорят, что для бара слишком «здоровый» продукт. Но спрос есть, это факт.
— Скажу честно, вы не единственный, кому нужен «Бодрец». Во время телефонного разговора вы спрашивали об эксклюзивных поставках. Ещё заинтересованы в них? — спросил я.
Максим молча кивнул. На его лице мелькнуло недовольство. Я понимал, в чём здесь дело — он был слишком воодушевлён и выдал себя. Видимо, наш эликсир действительно пользовался спросом.
А ещё по логике он в целом увеличивал выручку бара. Люди наполняются энергией, дольше танцуют, дольше остаются. Покупают напитки и закуски, заказывают музыку у диджея и так далее.
— Можем обсудить эксклюзив. Но ограниченный, — добавил я после короткой паузы.
— Как это?
— Очень просто. Эликсир будет продаваться в аптеках и магазинах. Но среди кафе, баров и других подобных заведений «Бодрец» будет только у вас, — объяснил я.
Максим насторожился, его взгляд стал более заинтересованным.
— Довольно интересное предложение. А если более детально?
Я немного помедлил. Сделал глоток кофе, который оказался на удивление неплохим. Глянул на официантку, которая рассматривала меня из-за стойки, поигрывая прядью окрашенных в салатовый цвет волос.
Повернувшись обратно к Максиму, я произнёс:
— Условия следующие. Во-первых, вы берёте на себя обязательство закупать у меня определённую партию в месяц. Во-вторых, цена будет выше той, которую я даю аптекам, на двадцать пять процентов. Это плата за эксклюзив.
— Дороговато получится.
— Партнёрство должно быть взаимовыгодным. Иначе зачем мне делать для вас эксклюзивные поставки? На левом берегу достаточно заведений, которые с радостью купят у меня эликсир, — невозмутимо сказал я.
— Справедливо. Это все условия, которые вы выдвигаете?
— Нет. Я хочу, чтобы вы разместили у себя промо-материалы. А именно: магическую вывеску с логотипом «Бодреца» возле входа в бар. Чтобы каждый проходящий видел, что именно здесь продают тот самый трендовый эликсир. Также мы поставим на барную стойку светящийся мини-холодильник, где будет стоять исключительно наш продукт. Плюс рекламные плакаты снаружи и внутри. Расходы на всё это я готов поделить пополам.
— Согласен, — немного подумав, ответил Максим.
— И это ещё не всё. Я предлагаю вам не просто продавать «Бодрец» в банках. Давайте создадим несколько авторских коктейлей на его основе. Назовём их «Бодрящий заряд», «Энергия Феникса», что-то в этом роде. Это привлечёт тех, кто не хочет пить чистый эликсир, и поднимет вам средний чек, — предложил я.
Глаза Максима загорелись по-настоящему. Идея с коктейлями явно пришлась ему по душе.
— А вот это отличная идея! — он одобрительно хлопнул ладонью по столу.
— Благодарю. Это все условия. Точнее, почти все: напоминаю, ваш эксклюзив будет действовать только на левом берегу Новосибирска. На правом я собираюсь найти другое заведение, с теми же условиями, — честно сказал я.
— Никаких проблем. Наша аудитория в основном местные и студенты, — согласился Максим.
— И в качестве жеста доброй воли я обещаю разработать и выпустить ограниченной партией новый вкус эликсира специально для вас.
— По рукам, Юрий Дмитриевич! Готов подписать договор прямо сейчас.
— Отлично. У меня с собой типовой договор. Можем подписать, — сказал я.
Мы потратили ещё немного времени, чтобы внести все детали в документ. Я вышел из «Феникса» с подписанным эксклюзивным контрактом в руке и лёгкостью на душе.
Это победа. И довольно крупная. Скоро «Бодрец» будет не только в аптеках, но и в самом модном молодёжном баре на левом берегу, с шикарной рекламой и коктейлями.
Садясь в машину, я почувствовал лёгкий щелчок в сознании. Мой питомец, похоже, выспался и требовал свободы.
— Хулиганить будешь? — спросил я, заводя мотор.
— Нет! — раздался в голове голос Шёпота.
— Почему-то я тебе не верю.
— Ну и дурак!
— Потише, малыш. Или не выпущу до следующего утра.
— А я буду кричать. А-а-а! — завопил дух.
От его криков у меня начиналась головная боль. Но её получилось прогнать с помощью исцеляющего заклинания — уж с этим-то даже мой слабый дар справлялся.
Я спокойно поехал отвозить эликсир в аптеку, не обращая внимания на крики в голове. Наконец Шёпот наорался и затих. Только тогда я спросил:
— Будешь слушаться?
— Буду, — промямлил тот.
— Смотри мне. Можешь полетать, но не смей вылезать за пределы машины. Договорились?
— Ладно… — пробурчал дух.
Я выпустил его, и Шёпот принялся кружить по салону. Конечно, он не слишком-то спокойно себя вёл, но хотя бы подчинился и оставался внутри автомобиля. Его в любом случае никто, кроме меня, не видел. В конце концов, мой питомец состоял из Пустоты.
За это, когда мы добрались до аптеки, я угостил его заклинанием, после чего опять велел спрятаться в моей душе.
Визит в аптеку на левом берегу обернулся неприятным сюрпризом. В голове я уже строил планы, как буду расширять производство, искать новых клиентов, но пришлось резко сменить направление мыслей.
Аптекарь Тимур встретил меня не улыбкой, а озабоченным хмурым взглядом. Приняв коробки с «Бодрецом», он расписался в документах и обратился ко мне:
— Барон, у нас небольшая проблема.
— Какая? — насторожился я.
— Буквально полчаса назад тут был один тип. Скандалил, кричал, что от вашего эликсира у него по всему телу прыщи пошли и жуткая чесотка началась, — рассказал Тимур.
Я только фыркнул. Таких побочных эффектов быть не могло в принципе. В этом я был уверен на миллиард процентов. Мы с Дмитрием множество раз перепроверили рецепт, все компоненты были натуральными. Никаких аллергенов или токсичных примесей.
— Тимур, вы же знаете, ничего подобного быть не может, — уверенно сказал я.
— Я-то знаю! Эликсир отличный, я своему племяннику даже подарил пару банок, он в восторге. Но дело не в этом.
— А в чём?
— Понимаете, у меня на лица отличная память. Профессиональная деформация, можно сказать, я каждого своего клиента стараюсь запомнить. Так вот, я уверен, что этот человек ваш эликсир не покупал. Он у меня вообще ничего никогда не покупал, — твёрдо заявил аптекарь.
Это уже пахло откровенной подставой. Я почувствовал, как по спине пробегают мурашки — не от страха, а от злости. Кто-то продолжает попытки подавить наш бизнес в зародыше.
— Значит, он устроил скандал? — уточнил я.
— Всё верно. Поорал пару минут, причём выбрал утреннее время, когда народу в аптеке было больше всего. И самое интересное! Я ему тут же предложил мазь от чесотки, проверенную, хорошую. Так он её даже смотреть не стал, пробурчал что-то и смылся. Как будто задача была не решить проблему, а просто нашуметь, — сказал Тимур.
Всё было кристально ясно. Этот скандал — явно заказная акция. И если так поступили здесь, то же самое могли провернуть и в других аптеках.
Мысли заработали с бешеной скоростью. Нужно было действовать быстро. Поблагодарив Тимура за бдительность, я поспешил назад к машине.
Этот таинственный скандалист был здесь полчаса назад. И с высокой долей вероятности отправился в следующую аптеку, ближайшую к этой.
Я приехал, передал аптекарю заказанный эликсир и занял позицию в углу торгового зала, притворившись покупателем. Рассматривая витрину, время от времени поглядывал на входную дверь.
Наступило обеденное время, народу в аптеке прибавилось. И вот в торговый зал вошёл мужчина. Неряшливый, в помятой куртке, с каким-то нездоровым блеском в глазах.
Он сразу направился к прилавку, и его голос, нарочито громкий и визгливый, разрезал тишину зала.
— Это что за безобразие⁈ Вчера купил у вас эту дрянь, «Бодрец» называется! Смотрите, что со мной стало! — он ткнул ладонями в аптекаря.
Затем принялся тереть свои и без того красные руки, изображая нестерпимый зуд. Я тут же бросил взгляд на входную дверь. Как я и предполагал, сразу же за первым мужчиной в аптеку зашёл второй. Делая вид, что он здесь ни при чём, он достал телефон и навёл на скандалиста камеру.
Всё как по нотам.
— У меня всё лицо в прыщах! Чешусь, как сумасшедший! — орал «пострадавший», привлекая внимание покупателей.
Хватит. Пора заканчивать этот фарс.
«Эй, Шёпот. Как насчёт чуть-чуть похулиганить?» — мысленно спросил я.
— Ура! Конечно! — обрадованно ответил тот.
«Видишь человека, который снимает? Нужно сломать его телефон».
Я выпустил питомца. Он мгновенно переместился к мужчине у входа и вселился в аппарат. Телефон выскользнул у того из рук и с треском разлетелся, ударившись об пол. Шёпот, злорадно хохоча, принялся носиться по залу. Какое счастье, что никто его не видит и не слышит.
— Блин, чё за… — растерянно проговорил мужчина.
Я тем временем шагнул вперёд и положил руку на плечо скандалиста.
— Здравствуйте. Я представитель рода Серебровых, производитель эликсира «Бодрец». Давайте обсудим ваши претензии.
Мужик на мгновение опешил, явно не ожидая такого поворота. Его взгляд метнулся в сторону напарника, который растерянно собирал осколки своего телефона.
— Я… э-э-э… Д-да вы посмотрите, что ваше зелье со мной сд-делало! — заикаясь, пробормотал клеветник и приподнял свои расчёсанные руки.
— Мне очень жаль, что с вами такое произошло. Но сначала давайте разберёмся. Вы утверждаете, что купили наш эликсир вчера? — сказал я достаточно громко, чтобы слышали все в зале.
— Да! Вчера днём!
— Прекрасно. Эликсир отпускается только в фирменной банке. Вы её сохранили? Или, может, у вас есть чек? — спросил я.
Глаза мужика забегали по сторонам. Он явно не был готов к вопросам.
— Чек? Да кто их сохраняет? А банку я выбросил!
— Напрасно. Как же вы хотите доказать, что вообще покупали мой эликсир? Хотя я уверен, что уважаемый Вадим Леонидович ведёт строгую отчётность, — сказал я, взглянув на аптекаря.
— Так и есть, — кивнул он.
— Давайте прямо сейчас проверим его журнал продаж и данные кассового аппарата. Если вы действительно покупали «Бодрец» вчера днём, мы это мгновенно установим. И если ваша реакция подтвердится, род Серебровых оплатит вам не только лучшее лечение, но и солидную компенсацию за моральный ущерб, — заявил я.
Парень с разбитым телефоном начал незаметно пятиться к выходу. Я посмотрел на него и сказал:
— Никуда не уходи, дружок. Мы все понимаем, что ты с ним заодно. Твоё лицо попало на камеры. Сбежишь — и тебя сегодня же арестуют.
— Вы это мне? Да я просто за аскорбинкой зашёл… — промямлил тот.
— Правда? А если мы проверим память твоего телефона, не найдём ли там ролик с подобным скандалом из другой аптеки?
Парень побледнел и замотал головой:
— Нет.
— А мне кажется, что да. Поэтому лучше останься. Договорились? — спросил я и, не дожидаясь ответа, повернулся к его сообщнику.
Тот громко сглотнул. Стоящие рядом люди молча наблюдали за сценой. Покупки их уже не интересовали — драма, что развернулась на их глазах, оказалась куда интереснее.
— Знаешь, что меня смущает? Если у тебя такая страшная аллергия и чесотка, почему ты пошёл не к врачу, а скандалить в аптеку? — поинтересовался я.
— Ну-у… я…
— Можешь не утруждаться с ответом. Всё и так понятно. Поэтому давайте мы втроём поговорим начистоту. Может, ещё получится уладить дело миром, — сказал я, глянув на парня у входа.
— Хорошо, — тут же кивнул он.
Я кивнул в ответ и потащил сообщников на улицу. Мы встали возле моей машины. Мужчины понимали, что попали в крайне затруднительное положение, и глупостей решили не делать. Молча ждали, что я скажу.
Я тем временем достал телефон и включил запись. Уверен, сейчас эти ребята расскажут мне что-нибудь очень интересное.
— Итак. Я прекрасно понимаю, что это заказная акция. И у меня есть два варианта. Первый — я вызываю полицию, и мы едем писать заявление на попытку нанести ущерб деловой и родовой репутации. Уверяю вас, это грозит нешуточным сроком. Второй вариант… Вы говорите мне имя вашего нанимателя, и тогда обойдёмся без полиции. Выбирайте, — произнёс я, обводя сообщников взглядом.
— Не надо полицию… Нас нанял господин Караев Олег Витальевич, — сказал тот, что снимал.
— Кто это? Подробнее.
— Предприниматель. Он тоже эликсиры продаёт, своя лаборатория у него… Нашёл нас, сказал, нужно испортить вам репутацию.
— Дворянин?
— Не-а, — скандалист покачал головой.
— Негативные отзывы на «Бодрец» в интернете — тоже ваших рук дело?
— Нет, — ответил оператор.
— Да, — вздохнул скандалист.
— Понятно. Значит, да, — улыбнулся я.
Теперь всё встало на свои места. У меня появился конкурент, действующий грязными методами. Ещё и простолюдин… Интересно.
— Даю вам выбор ещё раз. Поедем в полицию или будете работать на меня?
— На вас⁈ — оба мужчины воззрились на меня в ужасе.
— Именно. Вы сделаете для меня то же, что собирались сделать для Караева. Только в отношении его самого.
— Репутацию испортить? — переглянувшись с напарником, уточнил оператор.
— Да. Вам нужно будет наделать негатива в интернете про самого Караева и его продукцию. Сами разберётесь, вы же специалисты, — я язвительно улыбнулся.
Они молчали, шокированные подобным поворотом.
— А если мы откажемся? — неуверенно пробормотал скандалист.
Моя улыбка исчезла.
— Тогда я немедленно пишу заявление в полицию. У меня есть свидетели и записи с камер наблюдения в аптеке. А ещё наш с вами разговор был записан, так что даже доказывать ничего не потребуется. Вы уже признались, что вас наняли, — я приподнял телефон.
Мужчины снова переглянулись. Синхронно пожали плечами и в голос ответили:
— Мы согласны.
— Вот и славно. Документы при себе есть? Доставайте. Забирать не буду, но на всякий случай сфотографирую, — велел я.
Лишённые выбора, сообщники достали свои паспорта подданных империи. Оказалось, что скандалиста зовут Ефим, а оператора — Василий, и ему всего восемнадцать лет.
Я сфотографировал как документы, так и лица их обладателей, после чего объяснил:
— При малейшей попытке саботировать моё задание или предупредить Караева я немедленно отправлю заявление в полицию. За намеренную порчу дворянской репутации вам грозит каторга. Так что советую не делать глупостей.
— Мы понимаем, — пробормотал Василий.
— Отлично. Запишите мой номер телефона и бегом отсюда. Жду первых результатов в течение двух дней, — сказал я.
Они записали мой номер и поспешно ретировались. Вздохнув, я сел в машину и завёл мотор.
Доставив остатки партии в другие аптеки, я отправился домой. Вернувшись в усадьбу, сел за компьютер и начал искать информацию о Караеве.
Пара часов изучения открытых источников, форумов алхимиков и регистрационных баз данных дали определенную картину. Олег Витальевич Караев специализировался на дешёвых эликсирах, бальзамах и просто травяных сборах.
Никакого дворянского титула, простолюдин как есть, что в этом мире автоматически означало ограниченный доступ к реальным рычагам власти и влияния. Бизнес Караева был не слишком успешным, но работал давно и, судя по открытым источникам, приносил стабильную прибыль.
Одним из самых успешных продуктов Олега был как раз тонизирующий эликсир, прямой конкурент «Бодреца». Неудивительно, что Караев увидел в нас угрозу и решил задавить.
Вот только его продукция была как раз из разряда тех, что дают кратковременный эффект за счёт последующего истощения организма. Наш эликсир, не имевший побочек, бил точно в его целевую аудиторию и был качественнее по определению.
Караев не имел особого влияния, но проблем доставить мог. В этом я уже убедился на практике. Может, и внезапную проверку тоже организовал он?
Нет, вряд ли. У него нет таких денег и связей, чтобы подкупить чиновников.
Ввязываться в открытую войну с таким ничтожеством было ниже моего дворянского достоинства и бросило бы тень на репутацию. Но и оставлять выходки Караева без ответа нельзя.
Нужно было что-то другое. Что-то, что поставило бы этого козла на место без лишнего шума. Чтобы он раз и навсегда понял, что связываться с Серебровыми — себе дороже.
Я откинулся на спинку стула, глядя в потолок. Да, мои новые «сотрудники» начнут свою работу. Но этого мало.
Впрочем, не буду торопиться. Применю основной принцип айкидо и направлю силу противника против него самого.
А для этого надо дождаться, когда он попытается нанести новый удар. В следующий раз я буду готов.
Вечером я пришёл в кабинет к отцу. Дмитрий как раз разбирал почту, на столе перед ним громоздились стопки бумаг.
— Отец, мне нужна твоя помощь. Вернее, твоё разрешение, — начал я, закрывая за собой дверь.
— В чём дело, Юра? — Дмитрий снял очки и отложил письмо.
— Я хочу попробовать новый метод исцеления. Экспериментальный.
— Новый метод? В чём он состоит?
— Трудно объяснить. Это… не то, чему меня учили в Академии. Но у меня есть теория, что это может помочь в самых сложных случаях, где традиционное целительство бессильно, — ответил я.
— Это как-то связано с Артуром Строговым, да? С теми слухами, что после вашего поединка у него исчезла опухоль? — догадался Дмитрий.
— Да, — я не стал юлить, но и вдаваться в подробности тоже не собирался.
Дмитрий смотрел на меня с нескрываемым сомнением.
— Сын, это опасно. Один неверный шаг — и можно навредить пациенту непоправимо. Ты это понимаешь?
— Конечно. Именно поэтому я прошу твоего разрешения. Под твоим наблюдением. Допустим, на одном из твоих пациентов в клинике.
— Я редко занимаюсь непосредственно исцелением, ты же знаешь… В основном только ставлю диагнозы, — поморщившись, ответил Дмитрий.
— Знаю. И ты берёшься только за простые случаи, так? Поэтому нет риска нанести серьёзный вред, — сказал я.
Дмитрий тяжело вздохнул, протёр глаза и снова надел очки.
— Ладно. Этот случай как раз не простой, но… В общем, завтра у меня будет один пациент. Старик с опухолью мозга. Оперировать нельзя из-за возраста, магия тоже не берёт. Родные с ним уже попрощались, а мне велели просто облегчить симптомы, чтобы пациент не испытывал боли.
— Ничего себе. Спасибо, отец, — сказал я.
— Не благодари. Если ты и правда сможешь ему помочь — то спасёшь человеку жизнь. Если нет… Что ж, ему всё равно недолго осталось, — тихо закончил Дмитрий.
Я кивнул, чувствуя, как в груди становится холодно.
Что, если я не справлюсь? Вдруг Пустота вырвется из-под контроля и не вылечит, а убьёт?
Но Дмитрий был прав — этот пациент в любом случае обречён. Либо я спасу его, либо он в ближайшее время умрёт.
Но груз ответственности тем не менее ощущался тяжело. На чаше весов в этот раз были не деньги и даже не репутация, а человеческая жизнь.
С другой стороны, если у меня получится… Это откроет невероятные перспективы. И я смогу спасти множество жизней в будущем. Так что отступать нельзя. Предстоит рискнуть.
На следующее утро я предупредил Демида Сергеевича, что пропущу тренировку. Позанимался сам: пробежал пару кругов вокруг усадьбы, отжался, а также выполнил другие упражнения с собственным весом.
После завтрака мы с отцом направились в клинику.
Здание представляло собой громаду из стекла и белого камня. Внутри царила стерильная чистота и тишина, нарушаемая лишь мягкими шагами медперсонала.
Кабинет отца оказался крошечным, заставленным стеллажами с бумагами и одним-единственным столом с аппаратом, напоминающим микроскоп, соединённый с несколькими хрустальными сферами.
— Помни, сын, что я очень рискую. Если узнают, что я позволил кому-то другому провести лечение, меня не просто уволят… — сказал Дмитрий.
— Я понимаю, отец. Доверься мне, — прервал я.
Дмитрий кивнул и резко распахнул дверь.
Вскоре он вернулся, везя перед собой на каталке седого старика с тусклыми, потухшими глазами. Он и на живого-то был едва похож — судя по всему, не особо-то и осознавал, где находится.
— Михаил Игнатьевич. Это мой сын, Юрий. Он изучает новые методы целительства и хотел бы попробовать… облегчить вашу боль. Если вы не против, — мягко сказал Дмитрий.
Старик медленно перевел взгляд на меня. В его глазах не было ни надежды, ни страха — лишь глубокая, бездонная усталость.
— Делайте что хотите, — прошептал он хрипло.
Дмитрий закрыл дверь на замок. Я подошёл к старику, чувствуя, как быстро колотится моё сердце. Я видел ауру пациента — тусклую, серую, с ядовито-багровыми сгустками в районе головы.
— Мне нужно прикоснуться к вам, — сказал я, и мой голос чуть дрогнул от напряжения.
Старик медленно кивнул. Похоже, ему было всё равно, он уже смирился со скорой смертью.
Я осторожно положил ладони ему на виски. Закрыл глаза, отсекая всё: страх отца, стоявшего за моей спиной, шум за стеной, собственный трепет. Я погрузился в себя, в ту бездну, где обитала Пустота.
Она отозвалась сразу, будто ждала этого. Волна леденящего холода хлынула по моим жилам, сконцентрировалась в руках.
Я не был нейрохирургом, но благодаря магии чувствовал границы опухоли и её связь с жизненно важными областями.
Я направил Пустоту.
И сразу же всё пошло не так.
Пустота, послушная моему намерению, коснулась края опухоли. Но я почувствовал, как голодная энергия пытается вырваться из-под контроля. Она жаждала поглотить не только болезнь, но и всё, что её окружало — здоровые клетки, нейронные связи, саму жизненную силу старика.
Пациент слабо застонал, его тело дёрнулось. Его аура затрепетала, стала ещё более нестабильной.
— Юра! — испуганно прошептал Дмитрий.
— Всё под контролем, — сквозь зубы процедил я, хотя это была ложь.
Я ослабил напор. Снова и снова, бесконечно малыми порциями, я направлял тончайшие иглы Пустоты в тело опухоли.
Это требовало титанической концентрации. Каждая секунда ощущалась как пытка. Я весь покрылся потом, голова раскалывалась от напряжения, руки дрожали.
Пустота сопротивлялась. Ей не нравилась такая ювелирная работа. Она рвалась поглотить всё и сразу, бушевала внутри канала, который я для неё создал. Мне приходилось постоянно сдерживать её, вкладывая в это всю свою волю.
Не знаю, сколько это продолжалось. Время потеряло смысл. Я уже почти выдохся, чувствуя, что вот-вот лишусь сил, как вдруг… ощутил перемену.
Сопротивление болезни ослабло. Багрово-чёрный комок в ауре старика значительно уменьшился, его ядовитые «корни» больше не пронизывали здоровые ткани так глубоко. Я сделал последнее, решающее усилие, сфокусировав остатки сил на самом центре опухоли.
И она исчезла. Просто перестала существовать.
В этот момент я почувствовал, как ко мне обратным потоком хлынула энергия. Сама суть болезни, которую Пустота, поглотив, не уничтожила полностью, а каким-то образом преобразовала и отдала мне.
Это было похоже на то, что я чувствовал, когда обращал в ничто насекомых. Только в несколько раз сильнее. В опухоли было сконцентрировано гораздо больше энергии, и я поглотил её, ощущая, как это делает меня сильнее.
Я убрал дрожащие руки от головы старика и отшатнулся, едва не падая. Мир поплыл перед глазами. Я прислонился к стене, пытаясь отдышаться.
— Сын? — дрогнувшим голосом позвал Дмитрий.
Я не ответил.
Михаил Игнатьевич медленно открыл глаза. И в них больше не было той бездонной усталости. Он с недоумением посмотрел на меня, потом на Дмитрия.
— Я… чувствую себя лучше, — его голос, прежде хриплый и слабый, звучал гораздо увереннее.
Дмитрий, не веря своим глазам, подскочил к диагностическому аппарату и запустил его. Хрустальные сферы замерцали, проецируя обновлённую ауру старика. Она всё ещё была слабой, истощённой долгой болезнью, но серая пелена исчезла, а ужасные багровые сгустки растворились без следа. Теперь это была просто аура старого, уставшего, но ЗДОРОВОГО человека.
— Не может быть… Юра… Ты… Ты убрал её. Полностью, — прошептал Дмитрий.
Я молча кивнул, всё ещё не в силах вымолвить ни слова.
Старик медленно поднял руку, разглядывая её, будто впервые видел, затем коснулся лба.
— Спасибо, сынок, — тихо сказал он.
В этот момент я понял, что всё: риск, страх, адское напряжение — того стоило. Груз ответственности сменился чувством глубокого удовлетворения.
Я спас человека. Пустота, грозившая гибелью всему живому, стала в моих руках инструментом исцеления. И даже более того — благодаря этому я могу становиться сильнее, впитывая энергию обращённой в ничто болезни.
От этого осознания кружилась голова. У меня в руках была великая сила. Опасная, запретная, но способная творить такое, что не доступно лучшим целителям империи.
И это только начало.
Остаток дня я провёл как в тумане. Делал необходимые дела, но мыслями продолжал оставаться в кабинете отца. Открывшиеся передо мной перспективы казались настолько огромными, что было трудно охватить их даже в мыслях.
Вечером, после ужина, мы с Дмитрием отправились в лабораторию. Он запер дверь и вопросительно уставился на меня.
— Отец, то, что произошло сегодня…
— Ты можешь рассказать мне, какой метод использовал? Что это была за магия? Я даже ничего не почувствовал! — засыпал он меня вопросами.
— Послушай, я и сам не до конца понимаю этот метод. Скажем так, я действую интуитивно. И не думаю, что кому-то следует об этом знать, — ответил я.
— Конечно, но…
— Главное, что я могу помочь людям. Даже таким безнадёжным пациентам, как Михаил Игнатьевич, — перебил я.
— Что ты предлагаешь? — спросил Дмитрий.
— Открыть частную практику. Принимать людей здесь, в усадьбе. Для начала мы будем принимать простолюдинов. Брать с них немного, сколько они могут дать. Мне нужно набить руку, отточить свой метод. А лишние деньги роду всё равно не помешают. Мы ведь всё ещё в долгах, — объяснил я.
Дмитрий вздохнул. Я видел, как в его голове борются страх и надежд. Страх перед неизвестным, перед ответственностью. И надежда — на то, что его сын открыл в себе великий дар и что род может действительно начать возрождаться. Что Серебровы снова смогут стать великими целителями, как несколько поколений назад.
— А если что-то пойдёт не так? — наконец тихо спросил он.
— Я буду осторожен. И работать будем вместе, чтобы ты в случае чего мог вмешаться, — ответил я.
Само собой, Дмитрий вряд ли чем-то поможет. Но если я дам ему иллюзию контроля, это его успокоит.
Он долго молчал, а затем поднял руки, будто сдаваясь.
— Ладно. Попробуем. Если ты и правда открыл какую-то новую методику, её необходимо опробовать. Судя по тому, что я видел сегодня… Это может стать прорывом в целительстве!
— Договорились, — я улыбнулся.
На следующий день я продолжил практиковаться с Пустотой. После утренней тренировки уединился в саду, тренируясь направлять и контролировать энергию. Когда почувствовал, что устал, принялся за другое дело.
Питомец, что теперь жил внутри меня, тоже требовал времени.
Я призвал Шёпота, пытаясь заставить его выполнять хотя бы простейшие команды. Получалось пока не очень.
— Шёпот, принеси тот камень, — мысленно приказал я, указывая на небольшой булыжник.
Дух завис у меня над плечом, потом переместился к камню и вселился в него. Камень дёрнулся, подпрыгнул, проскакал пару метров в сторону пруда и с глухим плеском утонул.
— Ой! Не удержал! Зато как он весело плюхнулся, — прозвучал в голове довольный голос.
В таком духе протекала вся наша дрессировка. Шёпот коверкал большинство моих приказов или выполнял их по-своему. Единственное, что он делал беспрекословно — это обращал что-либо в ничто.
Чем дольше я с ним возился, тем больше меня начали посещать странные мысли. Дерзкое своеволие Шёпота, его неугомонная энергия, постоянно ищущая выхода… Он очень напоминал меня самого. Таким же непослушным и неугомонным я был в детстве, до того, как жизнь закалила меня, научив дисциплине.
Мысль была одновременно тревожной и забавной. Неужели Рагнар, создавая Шёпота, скопировал часть моей натуры?
Мои размышления прервал звук подъехавшей к усадьбе машины. Это был не универсал отца и не грузовик поставщика. Перед крыльцом остановился чёрный внедорожник, который я сразу же узнал.
Из машины вышел высокий молодой человек в гвардейском мундире. Артур Строгов.
Я отозвал резвящегося среди кустов Шёпота и направился навстречу гостю. Артур подошёл ко мне, невозмутимо кивнул и протянул руку.
— Доброе утро, Юрий Дмитриевич.
— Доброе, Артур Гордеевич. Не ждал вашего визита, — ответил я, пожимая ему руку.
— Я приехал, чтобы извиниться от себя и от лица всего рода. Моё стремление унизить вас в поединке было недостойным поступком, — признался наследник рода Строговых, глядя мне в глаза.
Я удивлённо приподнял брови. Извинения звучали искренне, но с какого хрена он вообще решил их принести?
— Благодарю вас, барон. Извинения приняты, — кивнул я.
— Рад слышать. Помимо этого, я хотел сказать… если вам или кому-то из вашего рода понадобится помощь… можете обращаться ко мне, — делая паузы, слегка напряжённо произнес Строгов.
А вот это уже совсем неожиданно. Строговы решили со мной подружиться? Почему?
Возможно, они догадались, что опухоль Артура исчезла не просто так. Решили, что я специально его излечил, продемонстрировав тем самым силу и благородство. И подумали, что извиниться и наладить отношения с нашим родом будет выгоднее, чем враждовать.
В любом случае отказываться от возможного союзника было бы глупо. Строговы — известный богатый род, к тому же боевой. Дружба с ними может многое нам дать.
— Я ценю это, ваше благородие. В знак того, что между нами больше нет никаких обид, примите моё приглашение. Приезжайте к нам всей семьёй на ужин. Допустим, на следующей неделе — дату и время я сообщу вам позже, — предложил я.
Артур выглядел слегка ошарашенным, но затем кивнул.
— Спасибо за приглашение. Я обязательно передам отцу. Думаю, он будет рад. Всего доброго, — Строгов кивнул ещё раз, повернулся и ушёл к своей машине.
Я остался в саду, глядя ему вслед. Интересно закончился наш конфликт с их родом… Сначала Борис извинился перед Светой, даже подарил ей цветы и пообещал защищать. Теперь Артур приехал, чтобы лично принести извинения и предложил помощь.
Вот бы все конфликты так заканчивались…
Через несколько дней приехала та самая «незапланированная» проверка. Я разбирал новую партию трав в лаборатории, когда снаружи донесся звук работы магического мотора. Выглянув в окно, я увидел припаркованный у главного входа служебный автомобиль с имперским гербом на двери. Из машины вышел щеголеватый мужчина в очках с толстыми линзами и кожаным портфелем в руке.
Я достал смартфон, включил камеру и вышел встречать гостя.
— Добрый день! Чем могу помочь? — спросил я, подходя.
Мужчина оценивающе осмотрел меня сверху донизу и спросил:
— Юрий Дмитриевич, полагаю? Инспектор Симонов с проверкой. На основании поступившей информации о возможном нарушении регламента производства тонизирующих эликсиров.
— Добро пожаловать, инспектор. Можете приступать. Все документы у нас в порядке, производство лицензировано. Лаборатория находится там, — ответил я спокойно, продолжая снимать.
Инспектор недобро глянул на телефон у меня в руке.
— А это зачем?
— Для протокола. Имперский Кодекс, статья двадцать четыре, пункт семь, разрешает видеофиксацию процесса проверки для предотвращения возможных злоупотреблений с обеих сторон. К тому же вы находитесь во владениях моего рода, и здесь я имею право снимать что угодно, — подробно ответил я, пресекая любые возражения.
Симонов скривил губы, но промолчал и направился к нашему амбару.
Последующие два часа были адом. Инспектор оказался невероятно дотошным и проверял всё: сертификаты на каждую травинку, журналы приготовления, где мы скрупулёзно фиксировали температуру и время настаивания, лицензию отца, даже уровень чистоты дистиллированной воды.
Он ходил по лаборатории, водил пальцем по полкам в поисках пыли, заглядывал в каждый шкаф. Выискивал малейший повод для придирки.
Наконец осмотр был закончен. Казалось, Симонов не нашёл ничего серьёзного. Но затем открыл свой портфель и извлёк оттуда небольшой кристалл-анализатор.
— Для контроля качества требуется произвести выборочную проверку состава, — заявил инспектор.
Это была ловушка, и я это понимал. Но запретить не мог. Я лишь продолжил снимать.
Инспектор вскрыл случайную банку «Бодреца» из готовой партии и капнул эликсир на кристалл. Тот замерцал, проецируя над собой сложную спектрограмму. Прошло несколько секунд, и она вспыхнула тревожным красным цветом.
Симонов торжествующе улыбнулся.
— Вот! Обнаружены следы оксида сквернолиста! Сильнодействующий аллерген, запрещённый к применению в магических эликсирах, — заявил он.
Внутри меня всё сжалось от злости. Это был обман, причём настолько топорный, что даже противно стало. Кристалл явно был заранее подготовлен для того, чтобы «найти» запрещённую примесь, которой в нашем эликсире быть не могло.
— Это ложь. Мы не используем названный вами компонент. Проверьте другие банки, — потребовал я.
— Обязательно проверим, но уже в лаборатории. Мы провели контрольную закупку в нескольких аптеках, барон, и во всём убедимся.
— Надеюсь, контрольная закупка была проведена по всем правилам. Вы сняли на камеру процесс приобретения, сохранили чеки, и мы сможем сверить номера партий, — скрипнул зубами я.
Симонов коварно улыбнулся
— Конечно. А пока что на основании выявленного нарушения… Продукция под маркой «Бодрец» будет официально запрещена к продаже. Все имеющиеся партии подлежат немедленному изъятию, а на ваш род будет наложен штраф!
— Мы оба прекрасно знаем, что это ложь, инспектор, — с нажимом произнёс я, шагая к Симонову.
Он отступил, и торжествующая улыбка на его лице чуть поблекла.
— Всё будет доказано, — пробормотал он.
— Вы хотите сказать, что доказательства будут сфабрикованы?
— Держите себя в руках, барон! Хочу напомнить, что я имперский служащий, вы не имеете права без оснований обвинять меня в чём-либо! — продолжая отступать, выкрикнул инспектор.
— Значит, найдём основания. Я намерен оспорить заключение. А теперь покиньте наши владения, — холодно произнёс я.
— Оспаривайте, если хотите. Пока что моё решение остаётся в силе, — пробормотал Симонов, бочком протиснулся мимо меня и быстрым шагом направился к своей машине.
Я смотрел ему вслед, сжав кулаки. Вот подонок: врёт в глаза и не краснеет. Ясно же, что вся эта проверка — спектакль, а этот кристалл и другие доказательства, о которых он лопочет, — лишь реквизит.
Но фактов у меня нет, только домыслы. Вот если бы я мог узнать, кто подослал Симонова…
Секунду, а я ведь могу попробовать.
Я отправился следом за инспектором, мысленно обращаясь к своему питомцу:
«Проснись, бездельник. Есть дело».
Шёпот появился у меня над правым плечом и зевнул.
— Опять твои опыты? Ску-у-чно…
«Не опыты. Нужно кое-что раздобыть. Информацию», — мысленно ответил я, глядя на то, как Симонов спешно садится в свой автомобиль.
— Информация? Ещё скучнее. Что я, библиотекарь? — Шёпот флегматично переплыл с одного моего плеча на другое.
Я вздохнул, предчувствуя долгий и изматывающий торг.
— Видишь того человека? Надо подслушать, о чём он будет говорить. Я хочу узнать, кто его подкупил.
— Подслушивать? — интерес Шёпота слегка возрос.
«Да. Вселись в какой-нибудь предмет и просто послушай. Только выбери такой предмет, чтобы он не сразу заметил. Что-нибудь в его портфеле… Ручка, например. И не вздумай вселяться в кристалл, который у него в кармане», — напутствовал я.
На самом деле было соблазнительно приказать питомцу уничтожить кристалл-анализатор. Но я не сомневался, что в этом случае инспекция найдёт способ обвинить наш род или просто предоставит другой такой же подставной кристалл. Да и другие «доказательства» у них наверняка есть.
— А можно что-нибудь сломать у него? — спросил Шёпот.
«Ничего ломать нельзя. Только слушать. Это должна быть разведка».
— Фу. Неинтересно. Не хочу, — фыркнул дух.
Я стиснул зубы. С этим упрямым созданием нужно было говорить на его языке. Посмотрел на Шёпота и сказал уже вслух, потому что Симонов в машине и не слышал меня:
— Если ты сделаешь всё хорошо и незаметно, я… позволю тебе обратить в Пустоту что-нибудь большое.
— Что? — багровые глазки сузились, в них мелькнул хищный интерес.
— А это сюрприз. И ещё угощу тебя магией, — пообещал я.
Шёпот задумался, кружась вокруг моей головы. Я буквально чувствовал, как внутри него борются желание устроить хаос и перспектива получить для этого хаоса собственный, законный объект.
— Ладно! Договорились! Я полетел! — Шёпот исчез, а мгновение спустя появился рядом с машиной Симонова.
Примерившись, он нырнул внутрь салона, пролетев прямо через стекло. А ещё через секунду инспектор завёл мотор и тронулся.
Надеюсь, мой питомец не натворит бед. И придётся придумать, что такое большое я могу отдать ему на растерзание.
Впрочем, есть идея — недалеко от границы владений я видел старый брошенный трактор. Он уже весь покрылся ржавчиной, колёса и всё полезное с него сняли. Будет даже здорово, если Шёпот обратит его в ничто.
Я направился в дом. Семья стояла на крыльце, глядя на удаляющийся автомобиль. Их лица были взволнованными. Дмитрий, поправив очки, вопросительно посмотрел на меня.
— Идёмте в дом. Расскажу всё там, — сказал я.
Мы уселись в гостиной и я, не став тянуть, объявил о решении инспектора.
Тишина в комнате после моего сообщения стала оглушающей. Словно кто-то выкачал весь воздух, оставив лишь вакуум, заполненный ужасом и неверием.
Первой нарушила молчание Светлана, её голос дрожал:
— Запретили продавать? И… штраф? Да это же…
— Разорение, — безжизненным тоном закончил Дмитрий. Он сидел, уставившись в пол, его руки беспомощно лежали на коленях.
— Нас просто уничтожили. Окончательно! — всхлипнула Татьяна и закрыла лицо ладонями.
Картина была удручающей. Но я не мог позволить им погрузиться в отчаяние.
— Нет, не окончательно. Решение инспектора я буду официально оспаривать, — твёрдо сказал я.
Дмитрий поднял на меня взгляд, пустой от безнадёги.
— Оспаривать? Юра, они всё продумали. У них есть «доказательства». Суд встанет на их сторону, даже не сомневайся!
— Мы обязаны попробовать. Пока будем подавать апелляции, продавать эликсиры нам, конечно, нельзя. Но это не значит, что мы должны сложить лапки и ждать, пока кредиторы распотрошат нашу усадьбу, — сказал я.
Я видел, что мои слова не вселили в них надежду, но хотя бы немного взбодрили. Нужно действовать, и у меня уже имелись идеи.
В этот момент в комнату влетел довольный Шёпот.
— Вернулся! — объявил он.
— Одну минуту. Сейчас вернусь, — сказал я и вышел из гостиной.
Питомец полетел следом за мной, на ходу тараторя:
— Я был в ручке, как ты и сказал! Всё узнал! Он болтал по телефону! С каким-то важным человеком!
— Что именно он говорил? —тихо спросил я.
— Сказал, что дело сделано, Серебровы больше не проблема. Да! И ещё он сказал, что образец был подменён по классической схеме, никто ничего не докажет! — ответил Шёпот.
Вот оно. Прямое подтверждение. Инспектора подкупили. Но доказать это в суде показаниями духа Пустоты я, разумеется, не мог. Мне нужны были вещественные доказательства, а их у меня не было.
— Молодец, держи, — я создал заклинание, и Шёпот тут же с радостью его поглотил.
— А где сюрприз? Ты обещал что-то большое!
— Вечером, ладно? Мне нужно кое-что сделать.
— Ну не-ет… Хочу сейчас, сейчас! — принялся канючить дух.
— Вечером, — строго отрезал я и вернул Шёпота к себе в душу.
Я отправился в свою комнату, сел за компьютер и написал официальное ходатайство в Тайную Канцелярию — высший орган, отвечающий много за что, но в том числе и за расследование коррупции среди чиновников. Я подробно, со ссылками на законы, изложил все несоответствия в действиях инспектора, указал на сомнительные обстоятельства проведения проверки и потребовал проведения независимой экспертизы нашей продукции.
Шансы были ничтожны, но я обязан был создать им как можно больше проблем.
Отправив письмо, я спустился обратно в гостиную, где Серебровы продолжали сидеть в полном унынии.
— Почему грустите? Если закрывается одна дверь — открывается другая. Нельзя отчаиваться.
— Что ты предлагаешь? — Дмитрий посмотрел на меня поверх очков.
— «Бодрец» — временно закрытая тема. Но это не значит, что денежный поток должен иссякнуть, — ответил я.
— Но у нас ничего больше нет.
— Как это нет? У нас есть земля. У нас есть травы. Мы просто на время вернёмся к истокам и будем продавать сырьё, — с улыбкой сказал я.
Дмитрий безнадёжно махнул рукой.
— Мы и так продавали сырьё, Юра. Это копейки. А теперь, кроме долгов, на нас ещё и крупный штраф….
— Мы не будем продавать просто сырьё. Есть идея: продажа алхимических полуфабрикатов. Концентрированные вытяжки, подготовленные смеси трав, которые аптекарям или мелким алхимикам останется лишь закинуть в своё оборудование для финального приготовления. Это сэкономит им время и повысит стабильность результата.
— Классно! — тут же поддержала меня Света.
— У нас это не займёт много времени и сил, но в итоге мы сможем продавать урожай вдвое, а то и втрое дороже, — заключил я.
Идея, казалось, слегка заинтересовала Дмитрия.
— Алхимические полуфабрикаты… Звучит любопытно.
— Лаборатория у нас есть. И как раз поспел урожай с новой плантации и ящиков, которые мы с тобой разместили в каминном зале, — кивнул я.
Мы могли быстро подготовить первую партию концентрированных основ и предложить их старым покупателям, тем, кто раньше брал у нас сырьё. Конечно, полуфабрикаты будут приносить меньше денег, чем эликсиры, но это всё равно будет доход.
Это даст нам время на поиск настоящих доказательств и время придумать, как выкрутиться из этой долговой ямы.
Еще не всё потеряно, ведь война ещё не закончилась.
Олег Витальевич Караев сидел в своём кабинете, глядя на множество негативных отзывов в мониторе. Причём не на те, которые он заказывал на Серебровых, а на те, что теперь массово появлялись о нём самом.
Пухлое лицо Караева, обычно выражавшее напускное добродушие, было искажено яростью. На стене, словно в такт его пульсирующим вискам, методично тикали дорогие часы.
Всё пошло наперекосяк. Всё! Эта кампания, на которую Караев потратил не столь уж маленькие деньги, должна была раздавить жалких нищих дворян. Вместо этого Серебров-младший, этот бледный червяк, не только не сломался, но и сумел всё повернуть в свою пользу!
Олег Витальевич перечитал последний комментарий на городском форуме: «Слышал, Караев специально портит репутацию тем, кто делает качественный продукт. Больше ни копейки на его эликсиры не потрачу!»
— Твою мать. Как Серебров переманил этих двух идиотов? — прошипел Караев, вспоминая своих наёмных «актёров», которые внезапно перестали выходить на связь.
Хотя понятно, как он это сделал — наверняка поймал их и запугал судом за осквернение дворянской репутации.
— Проклятые дворяне, — процедил Олег Витальевич и снова врезал по несчастному столу.
В его картине мира дворянин всегда действовал через призму своих привилегий. Тем, кто родился в «правильной» семье, было позволено больше, чем простым людям. Которые были вынуждены добиваться положения потом и кровью.
Караев встал и начал метаться по кабинету. Он был простолюдином, но сумел выбиться в люди. Его бесила мысль, что какой-то вырождающийся дворянский род вдруг создал продукт, который перекрывал кислород ему, честному труженику!
Вдруг дверь кабинета скрипнула, и внутрь робко заглянул его помощник, паренёк по имени Андрей. Увидев багровое лицо начальника, он попятился.
— Олег Витальевич, я попозже…
— Чего тебе⁈ — рявкнул Караев, останавливаясь посреди комнаты.
— Новости… насчёт Серебровых, — Андрей сделал шаг вперёд, прикрыв за собой дверь.
— Говори, не тяни!
— К ним сегодня нагрянула проверка. Инспекция по контролю качества, — ответил помощник.
Караев замер. Его злость мгновенно сменилась настороженным интересом.
— И?
— Продажи их эликсира полностью запрещены. Все партии изымают из аптек. А на род наложили штраф. Говорят, огромный, — Андрей робко улыбнулся.
Сначала Караев не поверил. Потом на его лице медленно, как восход солнца, начала появляться улыбка. Он тяжело опустился в кресло и закинул ногу на ногу.
— Неужели? — протянул он с притворным сочувствием.
— Сведения надёжные, — кивнул помощник.
— Кто это устроил?
— Не знаю, Олег Витальевич. Возможно, просто проверка. А может, Серебровы наступили на хвост кому-то ещё, — развёл руками Андрей.
Караев медленно потер свои мясистые ладони. Кто бы ни выступил против Серебровых — неважно. Важен результат.
Его собственная атака провалилась, но нашёлся кто-то более влиятельный, более жестокий, кто нанёс удар точно в цель. И этот удар был смертельным.
Запрет продаж и астрономический штраф? Это был конец. Банкротство. Позор. Возможно, даже потеря остатков родовых земель.
И тут в голове у Караева созрел новый, великолепный план. Он не просто будет стоять в стороне и наблюдать. Нет. Он поможет добить этот жалкий род.
— Андрей, у нас же есть контакты среди… грязных блогеров? Тех, что любят скандалы и готовы облить дерьмом кого угодно?
— Да, Олег Витальевич.
— Прекрасно. Подними всех. С сегодняшнего дня мы начинаем новую кампанию. Но теперь мы будем бить не в «Бодрец», а в саму репутацию рода Серебровых. Пусть пишут, что их целительский дар иссяк, что они шарлатаны, раз даже инспекция их обвинила. Вбрасывай всё, что придёт в голову. Понял?
— Конечно. Прямо сейчас и займусь.
— Иди, — Караев махнул рукой.
Помощник вышел из кабинета, а Олег Витальевич снова встал, подошёл к окну и посмотрел на пыльную улицу промышленного района, где располагалась его лаборатория.
Война ещё не проиграна. Она просто перешла в новую фазу. И на этот раз он будет бить лежачего. А бить лежачего — это просто.
И возможно, когда Серебровы будут окончательно разорены, он сможет выкупить их жалкие активы за копейки. Их рецепты, оборудование, может, даже плантации.
Мысль была настолько сладостной, что Караев позволил себе тихо, довольно рассмеяться.
Запрет на продажи «Бодреца» стал тяжёлым ударом, но не смертельным. Пока нанятые мной юристы готовили апелляцию, мы с отцом бросили все силы на то, чтобы сохранить денежный поток.
Идея с полуфабрикатами оказалась жизнеспособной. Мы начали продавать аптекам и мелким алхимикам готовые концентраты — очищенные вытяжки и экстракты, которые оставалось лишь смешать в указанных пропорциях.
По вечерам мы с Дмитрием зарывались в родовую книгу рецептов. Запрет касался только «Бодреца», а значит, никто не мешал нам разрабатывать что-то новое. Мы изучали старинные методики, искали забытые формулы, которые можно было бы адаптировать под современные реалии и наши скромные возможности.
Отец, чей исследовательский интерес я когда-то разжёг, теперь горел идеей создать что-то стоящее. Мы экспериментировали с успокаивающими зельями, мазями для заживления ран, с простейшими эликсирами, улучшающими сон. Это была работа на будущее, но она давала нам надежду и уверенность, что мы не сломлены.
Кроме того, мы не отказались от идеи открыть частную практику. Дмитрий подготовил в пристройке кабинет, где можно будет принимать пациентов, а я разместил в интернете объявления и велел слугам распространить слухи среди жителей окрестных деревень.
Конечно, здесь речь шла не совсем о заработке. Простолюдины не смогут много заплатить. Может, даже придётся согласиться на натуральный обмен. Но продукты тоже лишними не будут, а главное — я смогу практиковать использование Пустоты в лечебных целях.
Однажды, когда мы с отцом адаптировали очередной рецепт, служанка принесла новость: на бывших землях Серебровых, тех самых, что теперь принадлежали графу Мессингу, был замечен его личный автомобиль.
Я отложил пробирку. Интересно. Зачем ему понадобилось посещать земли лично? Может, он опять собирался проводить какой-то ритуал? Или просто проверял, как растёт его лунный мох?
В любом случае, игнорировать его визит нельзя. Нужно встретиться с ним. Посмотреть в глаза человеку, который воспользовался горем рода Серебровых и отобрал у нас половину родового достояния.
— Скоро вернусь, — сказал я, снимая лабораторный халат.
— Ты хочешь поговорить с Мессингом? — обеспокоенно спросил Дмитрий.
— Да. Скажем так… хочу сказать ему спасибо за исцеление. Всё в порядке, — улыбнулся я и вышел из амбара.
Путь до бывших наших владений занял не больше двадцати минут. Теперь-то я знал дорогу и не боялся заблудиться. Я издалека увидел графский автомобиль — чёрный, блестящий, с гербом Мессингов на дверце.
Сам Александр Викторович стоял на краю поля, засеянного тем самым лунным мхом. Растения источали мягкое сияние даже при дневном свете, а граф, заложив руки за спину, с тонкой улыбкой взирал на свои владения.
Он услышал мои шаги и медленно повернулся. Его лицо не выразило ни удивления, ни радости. Лишь лёгкая, почти незаметная искорка интереса мелькнула в его ледяных глазах.
Проведя рукой по бороде, граф Мессинг коротко кивнул:
— Юрий. Не ожидал тебя здесь увидеть.
Я подошёл и протянул ему руку:
— Александр Викторович, увидел ваш автомобиль и счёл долгом поприветствовать вас на… этих землях.
— На моих землях, — поправил он меня без всякой улыбки.
— Пока что да, на ваших.
— Что ты хочешь сказать? — Мессинг чуть свёл брови.
— У нас ведь есть право выкупа согласно договору передачи земель. Возможно, они снова станут принадлежать нашему роду, — ответил я.
Александр Викторович оценивающе меня оглядел и хмыкнул, а затем сменил тему:
— Я слышал, у вас неприятности. Жаль. Ваш «Бодрец» был… любопытной попыткой.
— Временные трудности. Мы их преодолеем. Кстати, я так и не выразил вам лично свою благодарность за моё исцеление. Если бы не вы, я бы не выжил. Спасибо, — я кивнул.
— Я сделал это по просьбе ваших родителей, — Мессинг отвернулся.
— Простите моё любопытство, но вы можете сказать, какую методику использовали? Мне, как целителю, очень любопытно.
— Неужели?
— Конечно. Просто я помню кое-что. Когда я очнулся, вы были очень удивлены, что я жив… Как будто даже не рассчитывали на это, — сказал я.
В глазах графа мелькнуло что-то недоброе. Он фыркнул, махнув рукой, будто отгоняя назойливую муху.
— Я использовал родовые методики, если хочешь знать, поэтому подробностей ты не услышишь.
— Очень жаль. В любом случае, ещё раз спасибо, что сумели вернуть меня к жизни. Я уверен, что моя душа тогда уже покинула тело, а ведь даже величайшие целители не могут оживлять мёртвых. Выходит, вы не просто величайший, а настоящий гений, граф, — произнёс я.
Только дурак не понял бы, что я выражаю сомнение в заслугах Мессинга. Но он предпочёл как раз прикинуться дураком:
— Не трудись, юноша. Не нужна мне твоя благодарность. Это была сделка, не более. Твои родители заплатили мне за услуги. Всё.
— Тем не менее я благодарен. Что касается наших земель, я повторюсь, что намерен вернуть их. Просто чтобы вы были в курсе. А то вдруг вы решите что-то здесь построить или, скажем, провести дорогостоящий ритуал. Надеюсь, вы помните, что, пока у нас есть право выкупа, подобные действия для вас под запретом? — я пристально посмотрел графу в глаза.
Вот тут граф изменился в лице. Лёгкая, почти шутливая снисходительность исчезла, сменившись пристальным вниманием. Его взгляд, казалось, пронзил меня насквозь.
— Ты вообще понимаешь, какую сумму ты должен будешь собрать? Учитывая ваши нынешние… затруднения? Это пустые мечты.
— Это не мечты, ваше сиятельство. Это намерение. Я верну то, что принадлежало моему роду. Просто счёл нужным предупредить вас, — ответил я.
И тут Мессинг сказал нечто, от чего у меня похолодела кровь.
— Ты сильно изменился, Юрий. Раньше ты был другим. Робким, болезненным, забитым. А сейчас… Смотрю на тебя и вижу совсем другого человека, — произнёс он.
— Тот случай заставил меня много переосмыслить, — не меняясь в лице и не выказывая своего беспокойства, ответил я.
— Вот как? Интересно… — Мессинг приподнял уголки губ.
Я застыл, стараясь не выдать ту бурю, что завыла внутри меня. Блин, переборщил. Он что-то понял! Он, патриарх целительского рода, с его опытом и знаниями, что-то заподозрил.
Или, что ещё страшнее, он почувствовал присутствие Пустоты? Если он разоблачит меня, мне конец.
Я собрал всю свою волю в кулак, чтобы мой голос не дрогнул.
— Смерть меняет людей, ваше сиятельство. Когда стоишь на её пороге, по-другому начинаешь смотреть на жизнь. Приходится становиться сильнее. Или исчезнуть.
Мессинг не сводил с меня своего пронзительного взгляда ещё несколько секунд, а затем медленно кивнул.
— Разумеется. Стать сильнее… Что ж, я буду с интересом наблюдать за твоими успехами, юный барон Серебров. Особенно в свете твоего намерения выкупить эти земли. Удачи. Она тебе понадобится, — с этими словами он развернулся и, не попрощавшись, направился к своему автомобилю.
Я смотрел ему вслед, чувствуя, как по моей спине струится холодный пот. Эта встреча оказалась куда опаснее, чем я предполагал. Граф Мессинг не просто жадный аристократ. Он проницательный и умный враг.
И теперь он был предупреждён и заинтересован. А интерес такого человека к моей персоне сулил одни лишь проблемы. С другой стороны, с высоты своего опыта я могу утверждать, что такие люди не ошибаются, если их не подстегнуть. Что, собственно, я сейчас и сделал.
Александр Викторович Мессинг откинулся на кожаном сиденье своей машины, дав водителю знак трогаться. Ровное покачивание автомобиля успокаивало нервы, но не могло заглушить странное беспокойство, поселившееся где-то глубоко внутри.
Граф закрыл глаза, мысленно возвращаясь к только что закончившемуся разговору.
Юрий Серебров. Мальчишка. Тот самый чахлый наследник угасающего рода, чью смерть Мессинг констатировал лично. И который чудесным образом ожил.
Но то, что он увидел сегодня…
Это был не просто выздоровевший юноша. Это был другой человек. Внешне — да, то же самое лицо, те же серые глаза. Но осанка, взгляд, манера держаться — всё было иным. Прежний Юрий робел при виде него, отводя взгляд, его аура была слабой и неустойчивой, как пламя на ветру.
Тот юноша, что стоял перед графом сегодня, смотрел прямо, его осанка выдавала какую-то внутреннюю железную уверенность. И его аура…
Как целитель с многолетним стажем, граф Мессинг был ошеломлён. Юрий не просто выздоровел. Он стал сильнее. Духовно, а возможно, и как-то иначе.
Что произошло с ним на грани между миром живых и мёртвых? Пробуждение скрытого потенциала? Или нечто такое, что даже магия не может объяснить?
Этот феномен требовал изучения. Юрий Серебров из объекта лёгкой и выгодной манипуляции превратился в нечто невероятно интересное. Если на грани смерти он действительно приобрёл некие особые способности… это могло быть ценнее всех лунных мхов Сибири.
Мысли закрутились, выстраиваясь в план. Скоро должен состояться ежегодный всеимперский съезд молодых целителей. Мессинг, как патриарх одного из старейших родов, будет председательствовать на нескольких секциях. Это даст ему прекрасную возможность наблюдать за Юрием вблизи. Ведь парень уже подал заявку на участие от имени своего рода. Нужно будет лишь аккуратно создать ситуацию, где юнец сможет проявить свои скрытые способности, если они у него есть.
И если эти способности окажутся действительно ценными…
Ничтожный род Серебровых, их жалкие земли и долги — всё это было прахом по сравнению с потенциальным открытием. Подмять этот род под себя, сделать их вассалами было бы идеальным решением. Под видом благодетеля, разумеется.
Он, великодушный граф Мессинг, протянет руку помощи обедневшему роду, поможет им с долгами, возьмёт под свою опеку. А взамен получит полный доступ к их главной загадке — Юрию. Он сможет изучать его в комфортных условиях, не вызывая лишних подозрений.
Да, этот план позволил бы сохранить лицо и прибрать к рукам, возможно, нечто уникальное.
Конечно, были и риски. Юрий явно не тот простак, каким казался, каким казался раньше. Его заявление о намерении выкупить земли говорило о дерзости и амбициях. Если он окажется слишком строптивым, если попытается сопротивляться… что ж, тогда придётся сменить тактику.
Надавить. Использовать их долги и своё влияние, чтобы окончательно поставить Серебровых на колени. И тогда уже не вассалитет, а полное поглощение станет неизбежным.
На следующий день
Подача официальной апелляции на решение инспекции оказалась делом небыстрым. Бумаги ушли, но бюрократическая машина империи перемалывала их с удручающей медлительностью.
Юрист, которого мы наняли, лишь разводил руками: «Ждать, барон. Больше ничего не остаётся».
Ждать, когда над твоей головой висит гиря гигантского штрафа, — занятие не для слабонервных.
Но я не собирался сидеть сложа руки. Если официальные каналы работают медленно, значит, нужно задействовать неофициальные.
Я запустил контратаку в информационном поле. Вместе со Светланой мы подготовили серию постов для социальных сетей. Мы не кричали о заговоре, просто спокойно и аргументированно излагали факты: наш эликсир прошёл все проверки, его эффективность подтверждена, а внезапная инспекция с предсказуемым результатом выглядит крайне сомнительно. Мы делали акцент на том, что маленький, но честный род оклеветали.
И народная поддержка не заставила себя ждать. Отзывы реальных покупателей, тех, кому «Бодрец» действительно помог, посыпались как из рога изобилия.
Люди писали о том, как эликсир выручил их во время сессии, ночной смены или просто помог пережить тяжёлый день без последствий. Посты собирали сотни реакций. Общественное мнение начало крениться в нашу пользу. Это, конечно, не снимало запрета, но создавало мощный фон, на котором любое решение суда выглядело бы особенно пристрастным, если бы было против нас.
Именно в разгар этой информационной войны на связь со мной вышли Ефим и Василий — те двое, что пытались устроить скандал в аптеке.
Сообщение, которое пришло от них, было коротким и информативным: «Караев беспокоится. Узнал про ваши полуфабрикаты. Собирается скупить их оптом. Надеется добить окончательно».
Я прочитал это сообщение, сидя за своим ноутбуком, и не смог сдержать улыбки.
Как я и рассчитывал, враг приготовился нанести очередной удар. И я готов к этому удару.
— Ну что ж, у меня уже есть идея… — сказал я сам себе.
Караев сам лез в капкан, и мне оставалось лишь его захлопнуть. Отказать ему в продаже? Это было бы слишком просто. Нужно сделать так, чтобы жадность противника обернулась против него.
Полуфабрикаты, которые мы производим с отцом, — это не просто травы. Это сложные химико-магические соединения, где каждая молекула, каждый энергетический узел важны. Если незаметно стереть с помощью Пустоты часть ключевых соединений, то на вид продукт останется тем же, но станет абсолютно бесполезным.
После успешного исцеления старика с опухолью мозга уверенность в обращении с Пустотой возросла. И я уверен, что справлюсь с такой аферой.
На следующий день, как по заказу, на мой рабочий телефон поступил звонок.
— Юрий Дмитриевич? Добрый день! Меня зовут Сергей, я директор по закупкам фирмы «Сибирские целебные травы», — вежливо представился собеседник.
— Здравствуйте, Сергей. Чем могу помочь?
— Мы заинтересованы в вашей продукции, слышали самые лестные отзывы. Хотим закупить крупную партию ваших концентратов для расширения собственного производства.
— Насколько крупную партию? — поинтересовался я.
— Чем больше, тем лучше. Честно говоря, мы готовы выкупить все ваши запасы! — отрапортовал Сергей.
— Пришлите, пожалуйста, реквизиты вашей фирмы и свидетельство о регистрации на почту. Мы дадим ответ в течение суток, — ответил я ровным тоном.
— Конечно, Юрий Дмитриевич. Будем рады сотрудничеству!
Как только письмо пришло, я принялся за расследование. Официальные базы данных показали, что «Сибирские целебные травы» зарегистрированы полгода назад, уставной капитал — копейки, гендиректор — некий Егор Лисин, двадцать два года от роду.
Я продолжил рыться в открытых источниках. И нашёл: сестра Олега Караева была замужем за человеком по фамилии Лисин.
Бинго. Значит, этот Егор — племянник моего недоброжелателя.
Чтобы окончательно удостовериться, я написал своим «специалистам по чёрному пиару» Ефиму и Василию, чтобы они срочно проверили связь «Сибирских целебных трав» и Караева.
Через два часа от них пришло подтверждение, подкрепленное скриншотами переписок из взломанных мессенджеров. Как они это сделали, я спрашивать не стал. Но начал думать, что эти ребята гораздо полезнее, чем казалось на первый взгляд.
Я поблагодарил их и перевёл небольшую сумму в качестве вознаграждения. А также пообещал, что если они продолжат работать в том же духе, то у них появятся перспективы.
На следующий день перезвонил этому Сергею и сообщил:
— Мы готовы к сотрудничеству. Можем отгрузить первую партию через три дня. Но, учитывая объём, нам потребуется стопроцентная предоплата. Таковы условия при работе с новыми контрагентами.
— Кхм… Условия, конечно, нестандартные… Мне нужно посоветоваться с руководством, Юрий Дмитриевич. Перезвоню через полчаса, — замялся Сергей.
Он перезвонил уже через десять минут и сказал, что начальство дало согласие. Я лишь улыбнулся. Караев был настолько уверен в своём плане, что без оглядки рисковал немалыми средствами.
Он думает, что, если выкупит все наши запасы, мы больше не сможем производить эликсир в будущем? Или есть какой-то другой хитрый план?
Не знаю, но мой план наверняка хитрее.
Деньги поступили на наш счёт. Последующие три дня мы с Дмитрием в поте лица готовили партию. Всё высочайшего качества, разлитое по аккуратным, магически инертным флаконам.
Я не стал рассказывать Дмитрию о том, что задумал. Чем меньше людей будут знать, тем лучше.
Последнюю ночь перед отгрузкой я провёл в лаборатории один.
Поставил перед собой два флакона — образцы из партии и приготовился незаметно их «кастрировать». Сосредоточился и призвал Пустоту. После упорной практики и успеха с опухолью мозга того старика всё давалось проще.
Я представил молекулярную структуру активных веществ, те самые цепочки, что несли целительную силу.
Я направлял Пустоту в виде тончайшей сети. Окутал этой сетью первый флакон, давая команду: стереть не всё, а каждую третью ключевую молекулу. Это должно было сделать смесь бесполезной, но не изменить её магический отпечаток. Ни одна проверка ничего не покажет.
Процесс был менее энергозатратным, чем исцеление, но требовал невероятной точности. Я работал медленно, методично, флакон за флаконом. Иногда Пустота пыталась вырваться, желая поглотить больше, однако я крепко держал её в узде.
К утру всё было готово. Я был измотан, но доволен. Продукция выглядела идеально. Но внутри она была мёртвой.
Утром приехала машина от «Сибирских целебных трав». Молодой водитель-экспедитор, даже не взглянул на груз, просто расписался в накладной и погрузил коробки.
Я проводил машину взглядом. Первая часть плана была выполнена. Теперь предстояло ждать.
Караев, уверенный в своей победе, наверняка уже готовил производство партии своих бальзамов на нашем, как он думал, качественном сырье. Убытки, репутационный удар, гнев клиентов — всё это обрушится на его голову. И винить он сможет только себя и свою жадность.
А мы тем временем, получив его деньги, сможем спокойно продолжать работать, укрепляя своё положение.
Это была не просто месть. Это был ход в игре. Оставалось наблюдать, как падёт фигура противника.
Частная практика, которую отец согласился открыть, началась тихо, без фанфар. Всё происходило прямо в усадьбе, в бывшей пристройке на первом этаже, которую мы с Татьяной быстро привели в опрятный вид. Поставили две кушетки, принесли столик для инструментов, на стену повесили копию лицензии отца, наши с ним дипломы и другие документы. Для солидности.
Первые звонки нам уже поступили. Люди задавали настороженные вопросы: «А это правда недорого?», «А с суставом поможете?», «А у ребёнка бородавки — выведете?». Я терпеливо всё объяснял и назначал время приёма.
Некоторым приходилось отказывать. Я не строил иллюзий и понимал: целительский дар что у меня, что у Дмитрия слаб. А с помощью Пустоты я могу справиться далеко не с каждым случаем.
Первым пациентом стала пожилая женщина из соседней деревни, Анна Петровна. У неё болел коленный сустав, распухший и горячий на ощупь. Артрит в запущенной стадии. Бедная женщина с трудом передвигалась.
Дмитрий провёл первичный осмотр и тихо сообщил:
— Воспаление сильное. Суставная жидкость загрязнена. Обычным целительством можно снять боль и отёк, но ненадолго. Нужен длительный курс…
— Давай я попробую, — так же тихо ответил я.
Я попросил Анну Петровну лечь на кушетку. Сам сел рядом на стул, осторожно положил ладони на её больное колено и закрыл глаза, сосредотачиваясь.
Сначала я призвал обычную магию. Тёплое золотистое сияние разлилось у меня в ладонях, видимое для обычного глаза. Это был мой камуфляж.
Я не настолько глуп, чтобы принимать всех подряд без должной маскировки. Для начала каждый наш пациент подписывал документ о неразглашении методов лечения. Дополнительно я решил применять обычную магию — простое анестезирующее заклинание со знакомым многим золотым свечением.
Я понимал, что люди начнут болтать об удивительном бароне Сереброве, который лечит на раз-два самые разные болезни.
Ширма была необходима, но я не обольщался. Это была лишь отсрочка. И мне нужно использовать это время — становиться сильнее, богаче, влиятельнее. Чтобы, когда слухи всё-таки поползут, за мной уже стояло нечто большее, чем просто имя угасающего рода. Чтобы у тех, кто захочет задать вопросы, пропало само желание это делать.
Подождав, пока подействует анестезия, я разбудил Пустоту. Моё сознание разделилось: одна часть поддерживала оболочку из золотого света, другая — с хирургической точностью направляла нити Пустоты.
Я чувствовал болезнь как искажение в ауре — сгусток липкой энергии там, где должно быть ровное свечение. Именно на этот сгусток и направил Пустоту.
Структура начала растворяться, обращаться в ничто. И по мере её исчезновения освободившееся место заполняло ровное, здоровое свечение жизненной силы пациентки.
И, как в прошлый раз с опухолью, по нитям Пустоты ко мне обратным потоком потекла энергия. Чистая сила, высвободившаяся после уничтожения больной структуры. Она поглощалась мной, чуть подпитывая источник обычной маны и саму связь с Пустотой.
Минут через десять я открыл глаза. Золотое сияние погасло. Я чувствовал приятную усталость и лёгкую эйфорию от полученного заряда.
— Попробуйте пошевелить ногой, Анна Петровна, — попросил я.
Она осторожно согнула колено. На лице её появилось изумление.
— Боли нет совсем, — она растерянно потрогала свою ногу.
Сустав всё ещё выглядел немного деформированным, но краснота и отёк спали на глазах.
Женщина осторожно встала на обе ноги. Сделала шаг, потом другой. Слёзы покатились по её морщинистым щекам.
— Ох, да неужели я ходить смогу нормально, — сказала она и заплакала.
Я лишь улыбнулся. Было невероятно здорово видеть слёзы счастья на глазах пациента.
Ту силу, что грозилась уничтожить мир, я обратил во благо, в счастье для простого человека. Не могу себе представить ничего благороднее.
Анна Петровна расплатилась за лечение продуктами — я оказался не против, поскольку сам предлагал в объявлениях такой вариант. В итоге я стал счастливым обладателем двух десятков деревенских яиц и банки гречишного мёда.
После этого пациенты потянулись чаще. Привезли мужчину с воспалённой бородавкой на руке, которая никак не проходила. Дмитрий хотел выжигать магически, но это было бы больно и остался бы шрам. Я снова применил Пустоту, стерев корень этой ненужной структуры, но не саму бородавку. Она засохла и отпала через день, оставив чистую кожу.
Приходил подросток с запущенным фурункулёзом. Тут пришлось работать точечно, находя каждый гнойный очаг в его ауре.
В воскресенье вечером к нам пришёл мужчина по имени Степан, сильно измученный радикулитом. Работать пришлось долго, удаляя воспаление каждого спинномозгового корешка.
Степан оказался одним из немногих, кто расплатился деньгами. После сеанса он не ушёл сразу, а замялся у двери.
— Юрий Александрович, Дмитрий Игоревич… Спасибо вам. В поликлинике очередь на месяц, а в частных клиниках цены непомерные…
— Мы рады, что смогли помочь, — искренне ответил я.
— У меня, значит, предложение к вам есть, ежели позволите.
— Слушаю, — кивнул я.
— Земли у меня в деревне имеются, полтора гектара. Хорошая земля, чистая, но сил уже не хватает, чтобы её как следует обрабатывать. Так, картошку чутка сажаю. А вы, я знаю, травы лечебные выращиваете. Возьмите у меня участок в аренду! За символическую плату. Процента три, ну, от продаж с неё, если что вырастет. А нет — так и просто берите, лишь бы не пропадала земля-то. Иначе, боюсь, могут отобрать ее у меня из-за того, что не обрабатываю, — закончил Степан.
Внутри у меня всё встрепенулось. Это была стратегическая возможность. Больше земли — больше своего сырья — меньше затрат на закупку — выше прибыль от эликсиров.
— Это серьёзное предложение, Степан. Давайте обсудим детали, — сказал я, приглашая его обратно в комнату.
Я тут же набросал простой, но юридически грамотный договор об аренде с выплатой процентов от чистого дохода с продаж продукции, выращенной на этой земле. Срок — на пять лет с правом продления.
Степан, немного подумав, подписал документ. Его не смутил низкий процент — земля для него была обузой, а здесь хоть какая-то отдача.
Когда он ушёл, держа в руках копию договора, Дмитрий взглянул на меня.
— Ты специально такой низкий процент поставил? Он же почти даром отдаёт.
— Земля пустовала. К тому же он сам предложил. Если почва окажется плодородной, мы сможем выкупить её или предложить Степану условия получше, — пожал плечами я.
Вечером мы ужинали уткой, которую принёс один из пациентов, а на десерт была творожная запеканка с мёдом от Анны Петровны. Светлана уплетала всё за обе щеки. Татьяна радовалась, что в доме появились живые продукты, а не магазинные полуфабрикаты.
Да, это была мелочь. Утки, творог, мёд. Не миллионы с тендера. Но это было что-то настоящее, заработанное реальной помощью. И каждый сеанс лечения с применением Пустоты делал меня сильнее. Энергия, поглощаемая из болезней, понемногу укрепляла меня.
Одним словом, выходные прошли с огромной пользой. Заработали мы с Дмитрием немного, хотя продуктами забили весь холодильник. Но зато я стал гораздо увереннее работать с Пустотой. И, что не менее важно, мы помогли людям.
На эти дни я даже почти забыл о наших проблемах с запретом на продажу «Бодреца». Но как только наступил понедельник, с новыми силами вернулся к этому делу.
Позволение на независимую экспертизу вырвали с боем. Адвокат по фамилии Некрасов, которого мы наняли, несколько дней бомбардировал инспекцию запросами. В конце концов оттуда пришёл казённый ответ: «Не возражаем против проведения силами лицензированного эксперта, при условии предоставления результатов в течение пяти рабочих дней».
Победа была с горьким привкусом — срок нам выставили весьма ограниченный, а доверия к местным экспертам у меня не было ни капли. Инспектор Симонов был куплен. Значит, купить могли и любого эксперта в Новосибирске.
Нужен человек из другого города.
Я погрузился в поиск. Искал не просто эксперта, а человека с репутацией. Через несколько часов нашёл подходящего кандидата в Омске. Профессор кафедры аналитической алхимии Аркадий Витальевич Голубев. Член графского рода и признанный специалист в области магических эликсиров.
Он был автором научной работы о методах фальсификации в фармацевтике. Лицензия независимого эксперта у него тоже имелась. Идеально.
Я набрал номер университета, долго пробивался через секретарей и, наконец, услышал голос Голубева. Представился и кратко изложил суть дела.
— Почему вы звоните именно мне, барон? — спросил профессор после паузы.
— Потому что прочёл вашу работу о фальсификациях. Полагаю, вам, как учёному, претит, когда науку используют для грязных интриг, — объяснил я.
Ещё одна пауза.
— А вы весьма проницательны, Юрий, — в голосе Аркадия Витальевича прозвучал улыбка.
— Благодарю. Так вы согласны?
— Да. Смогу приехать через два дня, мне здесь нужно закончить кое-какие дела…
— Проезд и проживание я вам оплачу, профессор. Наше время ограничено, поэтому прошу прибыть как можно скорее.
— Хорошо. Постараюсь уладить все дела сегодня и приехать уже завтра, но ничего не обещаю, — согласился Голубев.
Я тем временем запустил вторую часть плана. Нужен был образец эликсира, до которого не дотянулись грязные руки инспекции.
Я зашёл в группу «Бодреца» в соцсети, в которой продолжал поддерживать активность, несмотря на запрет. Написал пост, тщательно подбирая слова:
«Всем привет. В связи с внеплановой проверкой инспекции, нам срочно требуется банка „Бодреца“ из партии, купленной в аптеке на Студенческой или на Красном проспекте. Нужна для проведения контрольного анализа в сторонней лаборатории. Состояние — не вскрытая, желательно хранившаяся в холодильнике. Взамен — пожизненная скидка 50% на всю нашу продукцию для личного использования и глубокая благодарность».
Ответ пришёл через два часа. Парень, который представился как Колян, скинул в личку фотографию: на полке холодильника, между банкой солёных огурцов и пачкой масла, стояла знакомая алюминиевая банка с нашим логотипом.
Мы обменялись телефонами, и я сразу отправился в город на гвардейской машине.
Николай жил в старом панельном доме на окраине. Встретил меня на лестничной клетке, протянул холодную банку.
— Не вскрывал? — переспросил я, внимательно осматривая банку. Упаковка была идеальной, швы не нарушены, номер партии и штрих-код на месте.
— Нет. Я две купил, одну выпил, а потом в отпуск уезжал, только вчера вернулся. Надеюсь, это поможет с проверкой.
— Обязательно поможет. Спасибо, Николай, ты очень выручил, — кивнул я.
Я тут же перевёл ему на карту стоимость эликсира, в качестве благодарности увеличив её вдвое. Николай округлил глаза.
— Да ладно, не стоит…
— Стоит. И скидка, которую я обещал, будет действовать. Только не злоупотребляйте, пожалуйста. Спасибо ещё раз, — сказал я.
На следующий день я встретил профессора Голубева в аэропорту Толмачёво. Он оказался высоким, чуть сутулым мужчиной лет шестидесяти с острым, внимательным взглядом. Никакого пафоса, простой клетчатый пиджак и потрёпанный кейс.
— Барон Серебров? — спросил он, пожимая мою руку. Хватка оказалась неожиданно сильной для человека интеллектуального труда и такого возраста.
— Да. Спасибо, что так быстро прибыли, Аркадий Витальевич.
— Как вы и сказали, мне самому интересно разобраться в этом случае. С чего начнём?
— Для начала скажите, подойдёт ли для изучения этот образец, — когда мы сели в машину, я протянул ему банку, которую забрал у Николая.
Профессор достал из кейса лупу с магической линзой и внимательно изучил банку. Провёл пальцем по швам, посмотрел на код партии.
— Упаковка цела. Признаков манипуляций нет. Где хранилась?
— В холодильнике у покупателя.
— Долго?
— Около двух недель.
— Хм. Не идеально, но для сравнительного анализа сгодится. Теперь нужно получить доступ к изъятым образцам. У вас есть постановление? — спросил Голубев.
Я показал ему бумагу с печатью инспекции, где было прописано право на экспертизу. Аркадий Витальевич кивнул.
— Прекрасно. Давайте сразу поедем к ним. Только будьте готовы к тому, что они начнут ставить палки в колёса. Люди, которые идут на подлог, редко сдаются без боя, — предупредил он.
— Я тоже не сдаюсь, — улыбнулся я, заводя мотор.
Здание инспекции по контролю за магическими товарами оказалось серой бетонной коробкой на одной из негостеприимных улиц Новосибирска в Заельцовском районе. Внутри пахло пылью и дешёвым кофе.
За столом в приёмной сидела невозмутимая женщина, читающая глянцевый журнал.
Я подошёл, положил перед ней постановление и паспорт.
— Барон Юрий Серебров. Мы насчёт независимой экспертизы по делу об эликсире «Бодрец». Со мной приглашённый эксперт, профессор Голубев. Нам нужен доступ к изъятым образцам для отбора проб, — чётко произнёс я.
Женщина лениво подняла глаза, посмотрела на бумагу, на нас и безразличным тоном ответила:
— Это дело ведёт инспектор Симонов. Кабинет тринадцать, второй этаж. Но его нет на месте.
— Когда он будет?
— Кто его знает. Может, через час, может, к вечеру. Приходите лучше завтра, ваше благородие, — пожала плечами женщина.
Я ткнул пальцем в документ:
— В постановлении чётко сказано, что инспекция обязана предоставить доступ к вещественным доказательствам в течение рабочего дня после получения запроса. Запрос был получен вами по электронной почте вчера утром.
— Я служебную почту не проверяю. И пропустить вас никуда не могу, мне начальник должен приказать.
— Тогда позовите начальника.
— Его тоже нет, — сказала женщина и перевернула страницу журнала.
Профессор Голубев тихо вздохнул, как бы говоря: «Я предупреждал».
Внутри меня начало закипать раздражение. Не удивлюсь, если Симонов заранее предупредил эту тётку и попросил помотать мне нервы.
— Давайте действовать по закону. Вы препятствуете нашему праву на проведение экспертизы? Тогда я звоню своему адвокату и в прокуратуру прямо сейчас. Вам будет предъявлено обвинение, — сказал я.
— Мне? — удивилась женщина.
— Конечно. Потому что именно вы читаете журнал вместо того, чтобы обеспечить выполнение нашего законного права. Это называется препятствование, и оно наказуемо.
— Подождите, я… сейчас попробую кого-нибудь найти, — промямлила женщина.
Она куда-то позвонила, что-то пробурчала. Вскоре из лифта вышел тот самый инспектор Симонов. Увидев меня и профессора, он едва заметно поморщился.
— А, барон Серебров. Привели независимого эксперта?
— Как видите, инспектор.
— Ваше право. Документы, — Симонов протянул руку.
— Разве вы не получили информацию о том, что нам одобрено проведение экспертизы? — поинтересовался я.
— Вдруг какая-то ошибка. Я должен убедиться, — ответил инспектор, продолжая тянуть руку.
Я молча вручил ему все необходимые документы. Профессор Голубев показал копию своей лицензии.
Симонов долго листал бумаги, вздыхал и морщился, но не нашёл, к чему придраться. А потом его как будто осенило, и на лице появилась тонкая улыбка.
— Что ж, документы в порядке. Но увы, всё равно ничего не получится.
— Надо же. И какую причину вы для этого придумали? — спросил я.
— Образцы находятся в нашем спецхранилище. Доступ только по письменному распоряжению начальника инспекции. А он в командировке. Так что, увы, господа! Ничем не могу помочь…
Я несколько секунд смотрел Симонову в глаза. Он твёрдо смотрел в ответ, уверенный, что я перед ним бессилен. Но ошибся.
— Постановление вашего же начальства обязывает вас предоставить образцы для экспертизы. Ничьё распоряжение не требуется, поскольку открыто дело и уже почти назначена дата суда. Или вы утверждаете, что образцы исчезли? Утрата вещественных доказательств — это уже уголовная статья, инспектор, — сказал я.
— Вы мне угрожаете? — напрягся Симонов.
— Напоминаю вам, как работает закон. Советую не пытаться делать из меня и моего эксперта дураков.
— Ну хорошо. Если вы готовы взять на себя ответственность…
— Конечно, готов. Ведите в хранилище, — кивнул я.
Симонов что-то сердито пробурчал себе под нос и быстрым шагом проследовал к лифту. Мы с профессором отправились за ним.
Спустившись на минус второй этаж, мы прошли через тускло освещённый коридор и оказались перед металлической дверью с магическим замком. Симонов снова что-то пробормотал и вставил ключ. По металлу пробежало мерцание, раздался звонкий щелчок, и дверь открылась.
Внутри были расположены полупустые стеллажи, на одном из которых я сразу заметил ящики с нашим эликсиром.
— Вот ваш «Бодрец», — инспектор махнул рукой.
Аркадий Витальевич вышел вперёд, открывая кейс.
— Прекрасно. Юрий Дмитриевич, не могли бы вы включить камеру? Сейчас я возьму пробы. А также проведу замеры на месте, чтобы исключить возможность последующей подмены, — объяснил он, доставая какие-то инструменты.
Симонов нервно поправил галстук.
— Зачем на месте? Берите и анализируйте в своей лаборатории!
— Потому что, согласно методике, первичный осмотр и фиксация состояния проб должны быть проведены в месте хранения перед изъятием. Иначе как мы докажем, что эти банки — те самые? Вы же не хотите, чтобы у суда возникли сомнения в цепочке сохранности доказательств? — холодно поинтересовался Голубев.
Симонов был загнан в угол, поэтому молча помотал головой. Я к тому времени уже начал записывать видео. Профессор, надев стерильные перчатки, взял один из портативных анализаторов из своего кейса — артефакт, похожий на большую пипетку, но покрытую мерцающими рунами.
Аркадий Витальевич начал с тщательного осмотра банок. Потом, вслух комментируя свои действия, вскрыл по одной банке из каждой партии. Наполнил несколько пробирок, подписал их, опечатал своей сургучной печатью с магическим знаком.
— Процедура отбора проб завершена. Теперь я проведу экспресс-анализ на предмет наличия оксида сквернолиста прямо здесь для первичного заключения. Это займёт пятнадцать минут, — сказал Голубев.
Он установил на столе небольшой прибор с несколькими кристаллами. Включил его, и я почувствовал, как магия прибора наполнила хранилище.
Профессор поместил в него по капле из каждой пробирки, добавил реактив. Магический прибор загудел. Все смотрели на прозрачную жидкость в чаше.
— Оксид сквернолиста, если он есть, должен дать ярко-фиолетовое окрашивание и выделение дыма, — пояснил Голубев.
Прошло несколько минут. Жидкость оставалась прозрачной. Ни дыма, ни изменения цвета.
— Предварительное заключение. В предоставленных образцах из хранилища инспекции следов оксида сквернолиста не обнаружено, — подвёл итог Аркадий Витальевич и выключил прибор.
Я почувствовал, как на лице расцветает улыбка, и не удержался от того, чтобы запечатлеть на видео бледное лицо инспектора.
— Это… это только предварительный! Нужны полные исследования в лаборатории! — выпалил он.
Профессор кивнул:
— Безусловно. Я их проведу. Но теперь, инспектор, у меня есть вопрос. Вы, составляя акт о нарушении, указали, что обнаружили оксид в образцах, изъятых в лаборатории Серебровых. Где эти образцы?
— Здесь же! — Симонов указал на ящик.
Голубев покачал головой и сверился с документами.
— Нет. В акте указаны номера партий, отличные от тех, что лежат здесь. Согласно вашей же описи, в этом ящике образцы, приобретённые во время контрольной закупки. А где образцы, взятые непосредственно на производстве Серебровых? Те, на которых якобы и было выявлено нарушение? — Аркадий Витальевич строго посмотрел на инспектора.
Воцарилась тягостная тишина. Симонов облизал пересохшие губы.
— Они… они были уничтожены. Как представляющие опасность.
— Уничтожены? Без проведения повторной, подтверждающей экспертизы? Без решения суда? Это прямое нарушение закона! — не удержался я.
Инспектор побледнел ещё больше. Он понимал, что профессор со своим безупречным протоколом и моим давлением вытащил наружу грубейшее нарушение. Уничтожение вещдоков до окончания дела и вынесения судебного решения было его смертельным промахом.
— Я… мне нужно проконсультироваться с начальством, — пробормотал он, отступая к двери.
— Обязательно проконсультируйтесь. В противном случае вместе с полным заключением профессора Голубева в суде мы предоставим заявление о подлоге, злоупотреблении должностными полномочиями и уничтожении доказательств. Доброго дня, инспектор, — сказал я и выключил запись.
Мы с профессором вышли из хранилища, оставив Симона в полумраке. На улице я глубоко вдохнул и улыбнулся.
— Спасибо, Аркадий Витальевич. Вы всё проделали блестяще.
Голубев лишь пожал плечами:
— Этот инспектор оказался поразительно непрофессионален. Очевидно, он не рассчитывал, что вы будете так яростно отбиваться. Моё почтение, Юрий Дмитриевич.
— Спасибо. Сам себя не защитишь — никто не защитит.
— Полный анализ я закончу на днях и пришлю официальное заключение, — кивнул профессор.
Я отвёз его в гостиницу, выплатил оговорённый аванс. Теперь всё зависело от того, догадаются ли причастные к инциденту высокопоставленные должностные лица сдать назад, пока не стало слишком поздно. Им в ближайшее время необходимо найти козла отпущения и свалить всё на него.
Сдается мне, что вскоре у Симонова вырастут большие загнутые рога, а вместо кистей и ступ появятся копыта. После чего он обрастет густой шерстью.
На следующий день, когда я закончил со всеми практиками и отправлялся в лабораторию, раздался звонок от Некрасова.
— Юрий Александрович, суд назначен уже через три дня. Инспекция, несмотря на наши доводы, отказывается отзывать иск в досудебном порядке. Они настаивают на наличии «существенных противоречий», — объяснил юрист.
«Существенные противоречия» — это означало, что кто-то сверху дал команду давить. Симонов был всего лишь пешкой.
— Я уже подготовил ходатайство о приобщении к делу акта об уничтожении образцов — это наша козырная карта. Но суд есть суд. Нужно быть готовым ко всему, — сказал адвокат.
— Ясно. Спасибо. Держите меня в курсе, — попросил я и сбросил звонок.
Посмотрев на лабораторию, я махнул рукой и решил, что сегодня не буду заниматься эликсирами. Все наши полуфабрикаты мы продали, новый урожай ещё не созрел. Земля, которую наш род взял в аренду у того селянина, пока не была готова к посеву. Требовалось распахать её, а в идеале — пригласить геоманта и провести ритуал плодородия.
Но всё это может подождать. Хотя бы до завтра.
Потому что сегодня в нашем доме будут гости, и следует подготовиться.
Строговы ответили на приглашение. Сам глава рода прислал нам письмо с согласием прибыть на ужин. И это уже сегодня.
Слуги усиленно наводили порядок по всему дому, а Татьяна бегала следом за ними, беспокоясь о каждой мелочи. Когда я вошёл в прихожую, она тут же бросилась ко мне.
— Юра, они точно приедут? Ничего не поменялось?
— Точно, мама. Не переживай ты так, всё в порядке.
— Но они же такие… важные. Богатый боевой род. У них поместье, говорят, как дворец. А у нас… — она беспомощно повела рукой, оглядывая скрипучий паркет и потёртые ковры в гостиной.
— Это не имеет значения, — покачал головой я, но Татьяна, казалось, меня не услышала.
— И ужин… мы не можем позволить себе устриц и фазанов. Только щи, курица с грибами да пирог с вишней. Это же смешно!
— Мама, мы не будем соревноваться с ними в роскоши. Они богаче, это и так понятно. Но это не важно. Мы — старинный род, пусть и обедневший. Наше гостеприимство — честное. Они это оценят.
— А если они будут смотреть на нас свысока?
— Тогда мы вежливо, но твёрдо укажем им на дверь. Но они не станут. Глава рода лично согласился приехать — этот жест о многом говорит. Так что расслабься, ладно? Слуги сами справятся с уборкой, а ты выбери платье, — с улыбкой предложил я.
— Точно, платье! — всполошилась Татьяна и побежала на второй этаж.
Вечером к нашей усадьбе подъехали два чёрных внедорожника с тонированными окнами. Мы всей семьёй встали на крыльце, чтобы встретить гостей. Чуть бледный Дмитрий прятал руки за спиной, Татьяна постоянно поправляла то свою, то Светину причёску, а Света отмахивалась от неё.
Первым из машины вышел Артур Строгов — высокий, атлетичный, в идеально сидящем костюме. Он коротко кивнул нам и открыл дверь женщине — своей матери.
Из второго автомобиля появился сам Гордей Васильевич — мужчина под пятьдесят, с седеющими висками, коротко стриженный, с лицом, будто высеченным из гранита. Его взгляд мгновенно оценил и фасад усадьбы, и сад, и нас, стоящих на крыльце.
Вот показался и младший сын рода, Борис. И, наконец, из машины выпорхнула девушка лет восемнадцати. Она была одета в изысканное платье лавандового оттенка, а её светлые волосы были уложены в сложную причёску.
— Гордей Васильевич, добро пожаловать в наш дом, — сказал Дмитрий, делая шаг вперёд и слегка склонив голову. Не поклон, но знак уважения.
Глава рода Строговых подошёл и крепко пожал руку сначала Дмитрию, а затем и мне.
— Дмитрий Игоревич, Юрий Дмитриевич, благодарю за приглашение. Позвольте представить мою семью: супруга Алиса Георгиевна. С моими сыновьями, как я понимаю, вы знакомы. А это моя дочь Милена.
Мы все обменялись рукопожатиями и лёгкими поклонами. Алиса Георгиевна улыбнулась Татьяне — светской, но не холодной улыбкой. Хороший знак.
— Какой у вас уютный дом, Татьяна Алексеевна. Чувствуется, что в нём живёт душа.
— Спасибо, очень любезно с вашей стороны, — ответила мама и, кажется, немного расслабилась.
Мы прошли в гостиную. Строговы не выказывали открытого пренебрежения, но их взгляды на скромную обстановку были весьма красноречивы. Однако они оказались достаточно воспитанными, чтобы не отпускать никаких комментариев по этому поводу.
Артур завёл светскую беседу с Дмитрием о последних новостях из Имперской коллегии целителей, Борис с интересом разглядывал фамильные портреты на стене, а Милена что-то тихо обсуждала со Светланой.
За ужином атмосфера начала теплеть. Татьяна, взяв себя в руки, предстала радушной и достойной хозяйкой. Щи, густые, наваристые, с душистым ржаным хлебом, были приняты на ура. Гордей Васильевич, отхлебнув, одобрительно крякнул.
— Исконно русское блюдо. Давненько мы у нас дома ничего такого не готовили! — похвалил он и принялся с аппетитом уплетать суп.
Курица, тушенная в горшочках с грибами и сметаной, исчезла со столов моментально. А когда все попробовали пирог с вишней, Алиса Георгиевна даже всплеснула руками.
— Татьяна Алексеевна, это просто волшебство! Рецепт фамильный?
— Бабушкин, — с гордостью ответила Татьяна, и на сей раз улыбка её была совершенно искренней.
Разговор потёк плавно. Говорили о делах, о новосибирской аристократии, о предстоящем съезде целителей. Я внимательно наблюдал за Гордеем Васильевичем. Он не скрывал своё любопытство к моей персоне. Задавал вопросы о моём «возвращении к жизни» и планах на будущее. Я отвечал честно, но без излишней откровенности: небольшая частная практика, развитие бизнеса с эликсирами.
— Слышал, у вас проблемы с инспекцией, — как-то вскользь бросил Строгов-старший, беря ещё кусок пирога.
— Это мелочи. Нечистоплотные конкуренты решили потрепать нам нервы. Но мы с отцом уверены в своей правоте. Суд всё расставит по местам.
— Суд — инструмент тупой. Иногда нужен хороший, острый меч за спиной, — усмехнулся Гордей Васильевич.
Наши взгляды встретились. Мне показалось или Строгов только что намекнул на союз между родами?
Когда служанки унесли десертные тарелки и принесли кофе, я решил, что не стоит тянуть и долго прощупывать почву.
— Позвольте сказать пару слов, — произнёс я, вставая.
Все взгляды обратились на меня. Выдержав небольшую паузу, я продолжил:
— Гордей Васильевич, я рад, что недоразумение между нашими семьями осталось в прошлом. И я ценю, что вы нашли время посетить наш дом. Раз уж между нами установилось взаимопонимание, я хотел бы предложить нечто большее, чем просто мирное соседство.
— Продолжайте, Юрий, — чуть сощурился Строгов.
— Как вы уже знаете, у нашего рода появились недоброжелатели. И вы правы, надёжный меч за спиной никогда не повредит. Но мы не боевой род. Поэтому я предлагаю союз. Неформальный.
Дмитрий сдавленно кашлянул и выразительно посмотрел на меня. Я лишь приподнял ладонь — мол, всё в порядке.
Да, с точки зрения этикета, я вёл себя дерзко. Предлагать подобные вещи должен глава рода, но…
Но думаю, все присутствующие понимали, что Дмитрий исполняет эту роль лишь формально. Именно я сделал так, что род Серебровых начал подниматься из грязи.
Поэтому я продолжил:
— В обмен на вашу защиту, если необходимость в ней возникнет, мы предлагаем вам эксклюзивные условия на поставки наших эликсиров. А также безвозмездную помощь семьи целителей. Я заметил, Алиса Георгиевна, вам несколько некомфортно шевелить левым плечом. Позвольте узнать, что вас беспокоит? — спросил я.
Баронесса поправила шаль и посмотрела на мужа. Тот едва заметно кивнул.
— Хронический неврит, — осторожно ответила Алиса Георгиевна.
— Моя супруга страдает этим много лет. Целители разводят руками — говорят, лечение возможно только с помощью операции. А она опасается ложиться под нож, — Строгов-старший взял супругу за руку.
— Я берусь это вылечить. Полностью, без оперативного вмешательства и без рисков. Сейчас же, если позволите, — спокойно заявил я.
— Вы уверены, Юрий? — Гордей Васильевич свёл брови.
— Слово чести.
— Мой сын обладает уникальным даром. Я видел его работу, — вмешался Дмитрий.
— Что ж. Докажите. Если всё пройдет успешно, о союзе можно будет говорить серьёзно, — Гордей Васильевич откинулся на спинку стула.
Я попросил Алису Георгиевну пересесть в кресло и оголить плечо. Мужчины Строговых стояли в стороне, наблюдая с нескрываемым напряжением. Артур и вовсе держал ладонь на рукояти короткого меча, что висел у него на поясе. Как будто был готов в любой момент броситься на защиту матери.
Я запустил уже привычный «камуфляж» — золотистое свечение окутало мои руки. Затем я нашёл тёмную, перекрученную узлом структуру в ауре баронессы.
Вот и неврит — хроническое локальное воспаление нерва, вросшее в энергосистему тела.
Работа потребовала ювелирной точности. Нити Пустоты должны аккуратно, слой за слоем, растворить патологическую структуру, не задев здоровые нервы.
Я сосредоточился и действовал крайне аккуратно, не обращая внимания на то, как сверлили меня взглядами все присутствующие.
Не знаю, сколько времени прошло, но огонь в камине успел почти потухнуть. Тёмный узел исчез, словно его никогда и не было. Энергия хлынула по правильному руслу свободно. Я отпустил Пустоту, усилив эффект небольшой вспышкой обычной целительной магии.
— Попробуйте пошевелить плечом, — велел я, отступая.
Алиса Георгиевна осторожно подняла руку, сделала круговое движение. Её глаза округлились.
— Всё в порядке! Ни капли боли! — в её голосе прозвучал восторг.
Гордей Васильевич подошёл, внимательно посмотрел на лицо жены, потом на меня. В его взгляде появилось что-то вроде уважения.
— Вы сдержали слово, барон. Я благодарен, — Строгов-старший пожал мне руку.
— А вы можете помочь и мне? — прозвучал вдруг тонкий голосок Милены.
Все обернулись. Девушка стояла, слегка покраснев, но с решительным выражением лица.
— Если Юрий Дмитриевич действительно может то, чего не могут другие… Я тоже прошу его о помощи.
— О чём ты, дочка? — нахмурился Гордей Васильевич.
Милена опустила глаза в пол и проговорила:
— У меня… есть проблема. Мама знает. Большое родимое пятно на груди. Оно… оно уродливое.
— Для девушки это большая проблема, дорогой, — еле слышно прошептала Алиса Георгиевна, но я её услышал.
— Погоди. Почему ты не обратишься к нашему целителю? Родимые пятна легко убираются, — спросил Строгов-старший.
— Пап, ты забыл про мою родовую особенность?
— Чрезмерная регенерация. Никогда не думал, что такой дар, как у тебя, окажется некстати, — озвучил свои мысли Гордей Васильевич.
— У меня сверхсильная регенерация. Любые раны тут же зарастают. Из-за этого ни один целитель не может вывести это пятно. Оно просто восстанавливает клетки до того, как операция заканчивается. Но если вы, барон, готовы попробовать… — Милена посмотрела на меня.
Гордей Васильевич сжал губы и процедил:
— Ты уверена, дочь? Раз у тебя такая проблема, то Юрий Дмитриевич может не справиться.
— Конечно, уверена! Я стесняюсь, папа! Я не могу носить открытые платья, я не могу… — она запнулась, покраснев ещё сильнее.
Все и так понимали, что Милена имеет в виду. Рано или поздно ей предстоит раздеться перед мужчиной, и она боится, что пятно вызовет у него отвращение. Понятно, что никакая девушка не хочет подобного.
Я взвесил риски. Пигментные клетки — не болезнь в чистом виде, но это тоже лишняя, нежелательная структура. Пустота однозначно может её стереть, вот только сверхсильная регенерация все портит. Мне придется отыскать сразу все клетки и обратить их в ничто одновременно.
— Я с этим справлюсь. Но процедура требует уединения. И вашего полного доверия, — сказал я.
Гордей Васильевич долго смотрел то на дочь, то на меня. Алиса Георгиевна положила руку ему на плечо.
— Доверься ему, Гордей. Ты же видел.
— Хорошо. Но если с ней что-то случится…
— С ней ничего не случится, даю слово, — твёрдо пообещал я.
Я сбегал на склад за эликсиром, снижающим регенеративные функции в месте его применения, и мы с Миленой перешли в мой кабинет, где я принимаю пациентов под надзором Дмитрия. Я зажёг свет. Я уже научился зажигать магические светильники. Заклинание для этого было очень простым. Милена стояла посреди комнаты, неловко перебирая пальцы.
— Вам нужно будет обнажить грудь и лечь, — сказал я максимально нейтрально.
Девушка кивнула. Её пальцы едва слушались, расстёгивая пуговицы на платье. Наконец она сбросила ткань с плеч.
На левой груди, захватывая часть зоны декольте, раскинулось обширное пятно винного цвета и неправильной формы. Оно действительно портило идеальную в остальном кожу.
— Обезболивающее вам ставить бесполезно. Ваш организм его очень быстро нейтрализует, — предупредил я.
— Я знаю, Юрий Дмитриевич. Я потерплю, — ответила девушка.
— Закройте глаза и постарайтесь расслабиться.
На всякий случай снова активировал обычное целительское заклинание. Родимое пятно в ауре Милены выглядело как сгусток тёмно-багровых структур, чьи энергетические связи были переплетены с капиллярной сетью.
Непростая задачка…
Я направил нити Пустоты на самую суть этой пигментации. Пустота начала стирать её, словно ластик, но клетки тут же восстанавливались, хоть и с небольшой задержкой. Но теперь я знаю, сколько времени у меня есть в наличии.
Девушка поморщилась. Да, регенерация у неё очень быстрая, но боль-то она чувствует.
Теперь мне необходимо охватить сразу все пигментные клетки, при этом желательно не задев здоровые. Я начал расширять Пустоту ровно по краям родимого пятна, при этом не прикасаясь ею к коже пациентки.
Ориентируясь на пятно в ауре, я создавал такое же по форме пятно Пустоты, только в соответствии с пропорциями на теле.
Это было очень сложно, но я подготовил нужную форму из Пустоты. Взял в одну руку элексир, а второй продолжал подавать золотистое свечение.
Я резко опустил фигуру из Пустоты в тело девушки, и она за считанные мгновения растворила пятно.
Пациентка закричала от боли, и я плеснул на рану элексир, который ощутимо замедлил ее регенерацию, но не остановил.
Прижав плечо девушки к столу, я всмотрелся в ее ауру. Так и есть! Я удалил не все пигментные клетки. Осталось немного.
В этот момент дверь вышибли, и в кабинет ворвались все три Строгова, видимо оставив жену и мать позади, но мне был не до них. Я всмотрелся в рану и увидел, как родимое пятно Милены начало разрастаться. Да. Оно не будет уже таким большим, но я не собираюсь довольствоваться малым. Я дал слово и сдержу его!
В этот раз у меня не было времени создавать сложную фигуру из Пустоты, поэтому я создал ее с небольшим запасом и вновь погрузил в кожу девушки. В этот раз я удалил всё.
Еще немного понаблюдав за аурой. Я убедился, что все в порядке.
— Выйдите! — заорала девушка, когда отец и братья обошли нас, наставив на меня оружие, на которое я не обращал ровным счетом никакого внимания.
Оба брата как по команде развернулись и моментально покинули кабинет, а вот Строгов-старший остался и внимательно вглядывался в рану, которая уже переработала наш эликсир и начала зарастать буквально на глазах.
Милене было больно, но она терпела, стиснув зубы. Может, ей было бы легче, если бы отец ушел, но он не собирался этого делать, правда, и за оружие уже не хватался.
Я внимательно наблюдал за тем, как зарастает рана, и, когда кожный покров восстановился, на нем не было ни одной пигментной клетки.
Я подал девушке зеркало, чтобы она смогла осмотреть свою грудь со всех сторон.
— Папа, выйди! — потребовала она, прикрывшись, и отец, кивнув, вышел.
Милена оглядела себя, встала и обняла меня, даже не одевшись.
— Спасибо, — прошептала она, и по ее щекам потекли слезы.
— Рад был помочь, но, может, вам стоит одеться?
— Ой! — тут же отвернулась Милена и принялась одеваться.
Когда мы вернулись в гостиную, все сразу поняли по лицу Милены, что процедура прошла успешно. Девушка, сияя, подошла к матери и что-то быстро прошептала ей на ухо. Алиса Георгиевна ахнула и посмотрела на меня с безграничной признательностью.
Гордей Васильевич подошёл ко мне и положил тяжёлую, исчерченную шрамами руку мне на плечо.
— Юрий Дмитриевич, вы сегодня оказали моей семье две услуги, которые не измерить деньгами. Вы доказали, что ваше слово — не пустой звук, а ваш дар не знает себе равных. Союз между нашими родами будет. Неофициальный, но прочный. Если к вам придут с оружием — наше оружие будет поднято на вашу защиту, — пообещал он.
— Я рад, что мы нашли общий язык, ваше благородие, но на будущее запомните, что нельзя врываться в кабинет, где я провожу лечение. Если бы моя рука дрогнула от того, как вы вышибли дверь, то вашей дочери было бы очень больно. Её регенерация восстановила бы всё, но не сразу. Поэтому прошу вас впредь так не поступать, — высказал претензию я.
— Забудь про «ваше благородие». Для друзей я — просто Гордей. И да, прости за то, что ворвались. Просто очень сильно переживали за Милену. Кстати, я оплачу ремонт вашего кабинета и проспонсирую его обустройство всем необходимым. Я мог бы сам всё закупить и приказать вам привезти, но боюсь, вы можете подумать, что я таким образом попытаюсь установить за вами слежку, поэтому поступим немного по-другому. Вы выберете то, что вам нужно, и договоритесь с бригадой о ремонте, а мне просто назовете сумму, и я переведу ее на ваш счет, — пообещал Строгов.
— Договорились. Спасибо, — ответил я.
— Тебе спасибо.
Теперь атмосфера стала тёплой и по-настоящему дружеской. Гости решили задержаться, и мы все ещё долго болтали о разном, пока не наступила ночь.
Провожая Строговых к их машинам, я чувствовал глубокое удовлетворение. Сегодня было заработано нечто большее, чем деньги или судебная победа. Была заработана репутация. И, возможно, зародилась настоящая дружба между родами.
Отныне, с боевым родом в качестве союзников, давление инспекции и любых других недоброжелателей казалось мелочью.
Время до суда я использовал по максимуму. Не только для подготовки бумаг, но и для себя. Прокачка шла по всем фронтам.
Моё тело окончательно перестало быть тщедушной оболочкой. Утренние тренировки с гвардейцами стали для меня источником энергии и радости. Мышцы обрели чёткий рельеф, исчезла болезненная бледность, в глазах появился блеск. Тело превратилось в послушный и сильный инструмент.
Целительская магия тоже окрепла. Дмитрий, наблюдая за моими успехами, качал головой в восхищении, смешанном с лёгкой грустью — он понимал, что я скоро превзойду его, и был одновременно рад и смущён этим.
Но истинный прогресс был в работе с Пустотой. Те ночные мучения, что устраивал Рагнар, дали свои плоды. Теперь я мог вызывать Пустоту как точный, острый скальпель. Это был невероятный кайф — чувствовать такую власть и контроль.
Рагнар молчал. Его пытки прекратились. Теперь в ночи я ощущал лишь его холодное, оценивающее присутствие. Иногда в голове появлялось едва уловимое чувство одобрения, смешанное с нетерпением.
Он ждал, когда его сосуд станет по-настоящему крепким.
Одним утром, когда я отжимался после пробежки, в кармане завибрировал телефон. Я закончил подход, прежде чем ответить.
— Алло?
— Юрец, привет, это Артём Меншиков! — в трубке прозвучал бодрый голос.
А, мой одногруппник. Тот самый, что звал на встречу выпускников.
— Привет, Артём. Чем обязан?
— Да вот, звоню насчёт съезда! Ты поедешь? Из нашей группы несколько человек собирается, можно вместе, веселее будет, — объяснил Меншиков.
Съезд. Мероприятие, куда съезжаются целители со всей империи. Лекции, мастер-классы, выставки новейшего оборудования. Золотая возможность для меня — заявить о себе, наладить связи, узнать о тенденциях. И, конечно, научиться чему-нибудь новому.
— Поеду, — ответил я.
— Отлично! Вот это по-нашему! Увидимся там, Юрец! — обрадовался Меншиков.
Я убрал телефон в карман, и по лицу расплылась улыбка. Предвкушение щекотало нервы. Уверен, на этом съезде представится много интересных возможностей.
Но сначала нужно разобраться с насущными проблемами.
Экспертное заключение профессора Голубева пришло в виде толстого, солидного тома с печатями и голограммами. Некрасов, наш адвокат, сиял.
— Это не просто заключение, Юрий Дмитриевич. Это разгром! Полный химический и магический анализ по восемнадцати параметрам. Никаких запрещённых примесей, в том числе оксида сквернолиста, не обнаружено. Чистота продукта выше среднеимперских стандартов. С этим документом в суде мы их размажем по стенке! — пообещал юрист.
Но одной экспертизы было мало. Ещё нужно общественное давление. Я снова зашёл в группу «Бодреца» в соцсети и написал следующее:
«Друзья! Вы знаете, что наш эликсир подвергся необоснованным нападкам. Инспекция утверждает, что в нём есть вредные компоненты. Мы докажем обратное. Но чтобы прекратить это дело быстрее и не допускать подобного в будущем, нужна ваша помощь. Если вы употребляли „Бодрец“ и не испытывали негативных эффектов, пожалуйста, подпишитесь под обращением на портале инспекции по ссылке ниже. Потребуется только ввести свои данные, это займёт пару минут. Пусть они увидят, что думают реальные потребители!»
И люди откликнулись. Не сотни, но несколько десятков человек — студенты, офисные работники, спортсмены. Кто-то из журналистов местного новостного портала даже написал небольшую заметку: «Потребители встают на защиту новосибирского эликсира».
Давление сработало. На следующий день Некрасов позвонил, и в его голосе звучало редкое для него возбуждение.
— Ваше благородие! Это победа!
— Что случилось? — спросил я.
— Инспекция инициировала проверку в отношении Симонова. Завтра его будут допрашивать в полиции. Более того, по моему ходатайству вам разрешили присутствовать на допросе. Вы будете в соседней комнате, но через магический проектор сможете всё видеть и слышать.
— Прекрасно. Хочу посмотреть, как Симонов будет выкручиваться, — улыбнулся я.
В тот же день я поехал в город. Кабинет следователя в центральном управлении полиции оказался удивительно опрятным и уютным. Хотя ремонт ему, конечно, не помешал бы.
Я сидел в отдельной комнате перед магическим кристаллом, настроенным на одностороннюю трансляцию. Изображение было чуть размытым, но звук — чётким.
Симонов сидел за столом, сцепив пальцы в замок. Напротив него находились следователь с седыми усами и мой адвокат Некрасов.
Следователь просмотрел бумаги, провёл пальцами по усам и начал допрос:
— Инспектор, в деле об эликсире «Бодрец» обнаружены существенные несоответствия. Экспертиза выглядит фальсифицированной. Образцы уничтожены с нарушением регламента. У вас есть что сказать?
— Я действовал в соответствии с регламентом. Не знаю, почему образцы оказались уничтожены. Досадная ошибка… Возможно, была ошибка в первичных пробах…
— Каких пробах? Протокол отбора тех самых проб, на который вы ссылаетесь, отсутствует. Есть лишь ваш акт, составленный постфактум. Кто брал эти пробы? Где их результаты? — вклинился мой адвокат.
— Я… не помню деталей. Было много работы.
— Странно. Господин следователь, прошу обратить внимание, что независимая экспертиза профессора Голубева не обнаружила нарушений. А на портале инспекции собрано уже более семидесяти отзывов потребителей, отрицающих любые побочные эффекты.
— Как вы это объясните? — сухим тоном спросил следователь.
Капли пота выступили на лбу Симонова. Он чувствовал, как удавка затягивается на его шее, но сделать ничего не мог.
— Если вас подкупили, то лучше признайтесь, и я смогу смягчить приговор, — пообещал следователь.
Инспектор замер, будто мышь перед удавом. Симонов долго молчал, глядя на стол, а затем поднял взгляд.
— Хорошо. Я скажу правду…
— Возможно… возможно, я был введён в заблуждение, — выдохнул Симонов.
— Кем? — немедленно спросил следователь.
Молчание. Инспектор нервно перебирал пальцы, его взгляд бегал по сторонам. Следователь видел его внутреннюю борьбу. Он наклонился через стол и доверительно произнёс:
— Послушайте. Сейчас речь идёт о злоупотреблении полномочиями и намеренном вреде репутации дворянина. Вам грозит тюрьма и конфискация имущества. Но если вы скажете, кто за этим стоял, ваша роль в деле будет пересмотрена. Вы всего лишь допустили ошибку, может, действовали под давлением… Отделаетесь увольнением и штрафом.
— Я… — протянул Симонов и замер.
В его глазах читался животный ужас. Он боялся и следствия, и тех, кто его нанял.
— Никто за этим не стоял. Я допустил ошибку, вот и всё, — выдавил наконец он.
Следователь вздохнул, явно разочарованный. Мой адвокат лишь хмыкнул и покачал головой.
Я выключил проецирующий кристалл и откинулся на стуле. Значит, вот как. Симонов побоялся выдать заказчика. Скорее всего, суд закроет дело в нашу пользу, обязав инспекцию снять запрет и, возможно, выплатить компенсацию за убытки.
Но тот, кто это затеял — Мессинг или кто-то другой — останется в тени. Мы отбили атаку, но так и не узнали, откуда был нанесён удар.
Я вышел на улицу и дождался, когда появится мой адвокат. Вскоре он пришёл.
— Инспектор так и не сказал, кто его нанял? — спросил я.
— Нет, он предпочёл взять всё на себя. Но это тоже результат. Теперь у нас есть все козыри для суда. Готовьтесь к полной реабилитации.
— Хорошо. Спасибо, — кивнул я.
В день суда утро было серым и дождливым. Мы с Дмитрием приехали на его стареньком универсале, припарковались среди дорогих автомобилей у подножия массивного здания окружного суда. Некрасов ждал нас на ступенях, держа в руках увесистую папку с документами.
Он приветствовал нас, и мы сразу же направились внутрь. Адвокат быстрым шагом шёл вперед, уверенно лавируя между людьми.
— Заседание уже вот-вот начнётся. Не извольте беспокоиться, господа. Мы собрали достаточно фактов, а Симонов уже признался в том, что фальсифицировал результаты. Победа будет за нами, — пообещал Некрасов.
— Не будем торопиться праздновать, — пробормотал Дмитрий.
Зал суда оказался совсем небольшим, даже скромным. С нашей стороны присутствовали мы с отцом, Некрасов и профессор Голубев, который согласился приехать для дачи показаний. Со стороны обвинения — юрист от инспекции и Симонов.
Инспектор сидел отдельно на месте свидетеля и выглядел ужасно. Лицо землистого оттенка, тёмные круги под глазами, растрёпанные волосы. Он избегал смотреть в нашу сторону.
Судьёй оказалась суровая женщина по фамилии Михеева, с жёстким взглядом и седыми волосами, собранными в тугой пучок. Она открыла заседание, которое началось с формальностей: оглашение исковых требований, представление сторон. Юрист инспекции зачитал стандартный набор обвинений. Его речь звучала вяло, будто он и сам не верил в то, что говорил.
Затем слово дали Некрасову. Судья нахмурилась, когда он упомянул об уничтожении вещдоков.
— Представитель инспекции, как вы объясните этот факт? — строго спросила она.
Молодой юрист заёрзал.
— Ваша честь, это была ошибка сотрудника. Инспектор Симонов, руководствуясь соображениями безопасности…
— Это не ошибка, а преступная халатность! Инспектор Симонов, подойдите к трибуне, — велела Михеева.
Симонов поднялся, словно на эшафот. Он встал у микрофона, не поднимая глаз.
— Объясните свои действия, инспектор.
— Я… я действовал по инструкции… — прохрипел он.
— По какой конкретно? Назовите номер и пункт, — потребовала судья.
Симонов замолчал, судорожно глотая воздух. Капли пота катились по его вискам. Он ослабил галстук и прокашлялся.
— Я… Простите. Можно мне воды? — попросил он и снова закашлялся.
— Пристав, дайте ему воды, — велела Михеева.
Симонов дрожащими руками взял стакан, сделал глоток и снова закашлялся, а затем вдруг выронил стакан. Его глаза расширились от внезапной паники.
— Мне… трудно дышать… — почти прошептал он.
Сначала все подумали, что это игра. Ложный приступ, чтобы избежать ответа. Но через секунду стало ясно, что это вовсе не спектакль.
Симонов согнулся пополам, издав ужасающий хрип. Из его рта и носа хлынула чёрная жидкость. Он рухнул на пол и забился в конвульсиях.
Все тут же подскочили со своих мест. Я бросился вперёд, на ходу формируя заклинание. Мои ладони окутались золотым светом, но наготове я уже держал Пустоту.
Симонов дёргался на полу, его глаза закатились, а пальцы рвали воротник рубашки и царапали напряжённое горло. Звуки, которые он издавал, мало походили на человеческие.
В ауре инспектора я увидел жуткий шипастый обруч, сдавливающий шею. Это было проклятие, и очень мощное. Оно распространялось с ужасающей скоростью, поражая не только горло, но и всю дыхательную систему.
Острый отёк горла, коллапс обоих лёгких, паралич диафрагмы… Полный набор для того, чтобы Симонов задохнулся.
Я направил Пустоту на проклятие. Но как только стирал хотя бы часть, оно тут же восстанавливалась. Проклятие оказалось очень коварным — оно брало силу прямо из жизненной энергии самого инспектора.
Я читал о подобных заклинаниях. Это значило, что у тех, кто наслал проклятие, был образец крови Симонова. По факту, сейчас его организм убивал сам себя.
Инспектор замер. Его тело обмякло, взгляд остекленел. В зале повисло тяжёлое молчание, нарушаемое только тяжёлым дыханием присутствующих.
Михеева была бледна как полотно, и её голос, когда она заговорила, слегка дрожал:
— Приставы, накройте тело и вызовите следственную группу. Прошу всех оставаться в зале! Заседание будет продолжено после перерыва, — объявила она.
Вскоре появились полицейские. Они провели магические замеры и опросили всех присутствующих. Я честно рассказал о своём предположении: проклятие крови, остановить которое было почти невозможно. Начальник следственной группы пришёл к таким же выводам.
Тело Симонова вынесли, и заседание возобновилось. Судья выслушала обе стороны, иногда качая головой во время выступления адвоката инспекции. Затем был еще один перерыв, и после того, как все доказательства были предъявлены и все свидетели опрошены, Суд удалился для принятия решения. И вот судья вернулась в зал суда. Мы все встали.
Она холодно осмотрела зал и негромко ударила молотком.
— В связи с чрезвычайными обстоятельствами, суд переходит к оценке представленных доказательств. Итак, независимая экспертиза, проведённая авторитетным специалистом, опровергает все обвинения. Коллективное обращение граждан свидетельствует об отсутствии вреда от продукта. У суда не осталось оснований полагать, что эликсир «Бодрец» представляет опасность или был изготовлен с нарушением. Более того, действия инспектора Симонова, а ныне и его гибель, указывают на возможную коррупционную составляющую и целенаправленную попытку навредить репутации рода Серебровых, — произнесла Михеева.
Она сделала паузу, оглядев зал.
— На основании изложенного, суд постановляет: в иске инспекции по контролю за магическими товарами отказать. Запрет на производство и продажу эликсира «Бодрец» отменить. В связи с доказанным фактом злоупотребления служебным положением со стороны представителя инспекции, суд постановляет взыскать с Инспекции по контролю за магическими товарами компенсацию в пользу рода Серебровых в размере… — она назвала сумму.
Дмитрий рядом со мной ахнул от изумления. Сумма была более чем внушительной. Её хватило бы не только на покрытие всех судебных издержек и упущенной выгоды, но и на расширение нашего дела.
— Кроме того, всё личное имущество инспектора Симонова конфискуется в пользу короны. Заседание объявляется закрытым, — закончила Михеева.
Удар молотка прозвучал как выстрел. Юрист инспекции только вздохнул и пожал плечами. Похоже, он с самого начала был готов к поражению.
Мы вышли из зала суда победителями, но смерть инспектора бросала тень на наш триумф. Заказчик устранил исполнителя, даже несмотря на то, что тот отказался рассказывать, кто его нанял. Тот, кто начал всё это, оказался безжалостен.
Некрасов пожал мне руку:
— Поздравляю, барон. Дело выиграно, компенсация назначена. Это редкий случай. Инспекция очень не любит платить, но ещё больше не любит публичные скандалы с коррумпированными чиновниками. А вы умудрились привлечь внимание общественности к своему делу. Без тех, кто вас поддержал в интернете, вы могли и проиграть, — невесело усмехнулся адвокат.
— Благодарю за помощь, — кивнул я.
Дома нас встретили как героев. Татьяна плакала от облегчения, Светлана прыгала от радости. Весть о компенсации вызвала настоящий восторг.
Но я, поднявшись в свою комнату, думал не о деньгах. Я думал о том, как легко и жестоко устранили Симонова.
Это было послание. Не только нам, но и всем, кто рискнул бы копать дальше.
Да, мы выиграли дело и получили солидную компенсацию. Теперь можно расширить плантации, нанять рабочих, купить промышленное оборудование и запустить полноценную рекламную кампанию. «Бодрец» вернётся на полки с новой силой, а затем мы сможем запустить и другие продукты.
Но смирится ли неведомый противник с поражением? Сомневаюсь. Если он решился устранить инспектора прямо в зале суда — этот человек вряд ли так просто сдастся.
Значит, вскоре последует ещё одна атака.
Я сжал кулаки и кивнул сам себе. Пусть попробуют. Род Серебровых готов дать отпор.
Граф Владимир Анатольевич Измайлов не спеша осматривал привезённый ему вчера револьвер. Раритетное французское оружие, принадлежавшее генералу девятнадцатого века. Редкий, ценный экземпляр, и прекрасно сохранившийся. Отличный предмет для коллекции.
Граф сидел в кресле у камина, а перед ним стоял его сын Станислав, не смея поднять голову.
Наконец Владимир Анатольевич аккуратно положил револьвер в шкатулку и хлопнул крышкой.
— Ты совсем зарвался, сын. Ведёшь себя как глупый избалованный мальчишка. Коим, впрочем, ты и являешься. Это твоя мать виновата со своим женским воспитанием, — поморщился граф.
Станислав сглотнул и осторожно произнёс:
— Отец, я просто хотел поставить на место этого нищего выскочку… — начал он, но граф резким движением руки оборвал его.
— Молчи. Ты устроил из никчёмной ссоры большие проблемы. Этот «нищий выскочка» тебя переиграл. Ты едва не подвёл наш род под уголовное дело.
— Но мы же устранили Симонова! — вырвалось у Станислава.
Граф только усмехнулся:
— Устранили, говоришь? Я был вынужден так поступить! Пришлось действовать быстро и грубо. Повторяю, если ты с первого раза не понял: Юрий Серебров нас переиграл! И те, кому надо, уже об этом знают. Нас не хвалят, Станислав. Нас спрашивают — как так вышло, что род Измайловых вляпался в такую историю? Как мы допустили, что наш козёл отпущения умер на глазах у судьи? — Владимир Анатольевич встал и подошёл к сыну вплотную.
— Это моя вина, отец, — проговорил Станислав, всё ещё не решаясь поднять взгляд.
— О, в этом нет сомнений. Наша честь и репутация запятнаны из-за тебя. Поражение от какого-то барона Сереброва! Теперь нам придётся отмываться. И это будет дорого нам стоить! — рявкнул граф.
Станислав стоял, потупив взгляд. Жгучее унижение и злость клокотали у него внутри. Он ненавидел в этот момент и отца, и Юрия, и весь мир.
— Что же делать? — пробормотал он.
— Исправлять. Съезд целителей — твой шанс. Там будут и сильные мира сего, и наши друзья. Мы должны будем убедить всех, что история с инспектором — лишь досадное недоразумение. Ты ведь собирался отправиться на этот съезд?
— Да, отец.
— Тогда у тебя будет шанс показать, чего ты на самом деле стоишь. Раз уж ты довёл никчёмную ссору до таких масштабов, придётся раздавить этого Сереброва…
— С радостью, отец, — Станислав позволил себя улыбку.
— Не слишком обольщайся. Это не ради тебя и твоих щенячьих обид. Это ради рода. А теперь иди! И в следующий раз, прежде чем ввязаться в авантюру, думай не тем местом, которым ты обычно думаешь, а головой. Головой, Станислав! Вон, — Владимир Анатольевич подтолкнул сына к двери.
Станислав, не сказав больше ни слова, резко развернулся и вышел из комнаты. Он шёл по длинному коридору родового особняка, и ком в горле не давал нормально вдохнут.
Отец сказал, всё решится на съезде. Но Станислав не хотел терпеть. Он собирался сделать так, чтобы Серебров вообще не добрался до съезда.
Измайлов дошёл до своих покоев, захлопнул дверь и достал смартфон. Прокрутил контакты, нашёл того, кто был подписан просто «Шрам».
Этот человек решал деликатные вопросы, требующие грубой силы. Бандит, но с мозгами. И он умел держать рот на замке.
Станислав набрал номер. Шрам ответил после второго гудка.
— Слушаю.
— Есть работа, — отрывисто сказал Станислав
— Я весь во внимании, — голос в трубке оставался невозмутим.
— Есть один человек. Юрий Серебров. Слышал про такого?
— Знакомая фамилия. Что нужно сделать, ваше сиятельство?
— Скоро Серебров отправится на съезд целителей в столицу. Мне нужно, чтобы по дороге его ограбили и избили. Сильно избили, до полусмерти. А ещё… возьми его кровь. Она мне пригодится. Понятно?
— Избить дворянина… Тем более, как я вижу, Серебров становится публичной фигурой… Рискованно, — цокнул языком Шрам.
— Ты же специалист по таким «несчастным случаям». Плачу двойную цену. Половина сейчас, половина после, — пообещал Измайлов.
Повисла короткая пауза, после чего бандит снова цокнул языком и сказал:
— Тройная цена.
— Хорошо, — скрипнул зубами Станислав.
— Договорились. Деньги на тот же счёт. Когда будет сделано, получите видео, — пообещал Шрам и сбросил звонок.
Станислав бросил телефон на тумбочку и подошёл к окну. За стеклом простирался ухоженный парк с фонтаном и мраморными статуями, символ многовекового могущества рода. А где-то там, в своей убогой усадьбе, радовался победе Юрий Серебров.
Ничего. Скоро, очень скоро он поймёт, что победа в суде — это не конец игры. Это лишь начало настоящей войны.
Свет был приглушен, в воздухе витал аромат морской соли и трав. Караев пытался расслабиться, лёжа в горячей ванне с пенной водой. Но у него не получалось.
Он перечитал сообщение, полученное от помощника, и еле сдержался от того, чтобы не швырнуть телефон в стену. Жалко было и телефон, и итальянский кафель.
— Выкрутились, — прошипел Олег Витальевич мысленно.
Серебровы выиграли суд и уже растрезвонили об этом в социальных сетях. А люди их поздравляли и радовались, что продажи «Бодреца» будут возобновлены.
Караев не знал, кто затеял аферу с запретом через инспекцию, но очень рассчитывал увидеть, как Серебровы захлебнутся в штрафах и скандалах. Вместо этого они победили и даже, как пишут, получили от Инспекции по контролю за магическими товарами солидную компенсацию.
Караева это очень бесило. Но плохие новости на этом не заканчивались.
В кабинете Олега Витальевича лежит папка. А в этой папке — акты возврата товара. Он изучил их все, и стоило прикрыть веки, как перед внутренним взором возникали строчки.
«Возврат партии № 047-С. Претензия: массовые жалобы покупателей на неэффективность».
«Возврат партии № 049-С. Претензия: нетоварный вид мази под маркой „Крепыш“. Посторонний запах при открытии упаковки, жалобы покупателей на отсутствие эффекта».
И так далее. Шесть точек. Все требуют вернуть деньги. Никто не хотел продавать снадобья, которые не оказывали должного эффекта. Лев, который создавал эти самые снадобья, только разводил руками. Мол, рецептура прежняя. Дело, видимо, в ингредиентах.
А ингредиенты — это те самые полуфабрикаты, что Караев с таким удовольствием купил у Серебровых. Он думал, что лишит их сырья и, соответственно, возможности производить эликсиры. А после их поражения в суде он рассчитывал выкупить оборудование, а то и земли рода.
Всё пошло не по плану. И если на суд Олег никак не мог повлиять, то что касается трав — здесь явно что-то было не так. По виду и по всем анализам — хорошие экстракты. Но стоит сделать из них эликсир, или мазь, или что угодно ещё — готовый продукт получается без магического эффекта. Или с очень ослабленным эффектом.
Серебровы наверняка что-то сделали с этими полуфабрикатами. Как-то хитро испортили их, чтобы навредить конкурентам.
Сукины дети!
Караев потянулся к телефону и набрал номер своего юриста. Тот ответил почти мгновенно.
— Олег Витальевич, слушаю.
— Есть работа. Готовь иск в арбитражный суд. Ответчик — род Серебровых. Основание — поставка некачественного товара, не соответствующего условиям контракта. Требование — взыскать стоимость всей некачественной партии, неустойку за нарушение условий, моральный ущерб и компенсацию за потерю деловой репутации. Сумму посчитай такую, чтобы им пришлось продавать последние штаны, — чётко, по пунктам, поставил задачу Караев.
На том конце провода зашуршали бумаги.
— Понял, Олег Витальевич. Я так полагаю, что иск будем подавать от лица «Сибирских целебных трав»?
— Да. Свяжись с Егоркой, он же там директор. Пусть всё подпишет, — Олег усмехнулся.
— Сделаем. Какие у нас сроки?
— Вчера надо было! Так что поторопись.
— Постараюсь, Олег Витальевич. Потребуется несколько дней, чтобы подготовить бумаги. В спорах с дворянами надо иметь надёжный тыл. Я доложу о готовности, — сообщил юрист.
— Жду, — Караев сбросил звонок.
Ну что ж, поглядим, как Серебровым понравится очередной суд. В этот раз у них не получится так легко выкрутится! Даже если они выиграют, тяжба их вымотает — время, нервы, деньги на адвокатов. А если проиграют… компенсация, которую они получили от короны, улетит к нему, Караеву. А там, глядишь, и о залоге на оставшиеся земли можно будет договориться.
Но в глубине души Олега шевелился червячок сомнения. А если и этот удар не сработает? Если они снова вывернутся, найдут какую-то лазейку? Этот Юрий оказался чертовски изворотлив.
Тогда придётся перейти к более решительным мерам. К таким, которые не имеют отношения к судам и бумагам. У Караева ещё остались связи с теми, кто решает вопросы тихо и навсегда.
Он закрыл глаза и по шею погрузился в горячую воду, снова пытаясь расслабиться. Теперь ему это почти удалось.
Мы устроили праздничный ужин. Без всяких церемоний, просто семья, собравшаяся за одним столом.
Дмитрий, сделав глоток вина, тепло посмотрел на меня:
— Знаешь, сын. Я всю жизнь считал, что мой долг — заботиться о нашем роде. Я не рассчитывал, что мы можем разбогатеть или заслужить добрую славу. Смирился, если честно, с нашим низким положением. Но ты показал, что всё можно изменить. Я не знаю, как это у тебя получается, но спасибо тебе, — он поднял бокал.
— Тебе спасибо, отец. И всем вам. Один я бы не справился, — я посмотрел на Татьяну и Свету, а они улыбнулись мне в ответ.
Я понимал, что эти люди благодарят не совсем меня. Они благодарят своего воскресшего сына, который внезапно оказался тем, кем они всегда мечтали его видеть.
Но в тот вечер я решил не думать об этом.
— Мы только начали. Оттолкнулись от дна, можно сказать. Но я уверен, что вместе мы всего добьёмся. За семью! — произнес я, поднимая бокал.
— Ура! За Серебровых! — поддержала меня Светлана.
Наши дела и правда налаживались. Компенсация от короны уже лежала на счёте. Мы с Дмитрием расписали план: расширение плантаций, закупка профессионального оборудования, найм помощников для сбора трав. Мы расширим производство «Бодреца», добавим новые вкусы, а следом начнём производить и другие эликсиры. Отказываться от продаж алхимических полуфабрикатов тоже не будем — эта ниша удивительно хорошо себя показала.
Так что перспективы у нашего рода были самые радужные.
На следующее утро я собирался в дорогу. Пора было отправляться на съезд целителей, где я надеялся обзавестись связями, узнать о новых методах исцеления и производства эликсиров и, конечно, проявить себя. Оказывается, на съезде можно выиграть грант или заручиться поддержкой влиятельных родов — и то, и другое нам бы очень пригодилось.
Я сложил в сумку одежду, необходимые гигиенические принадлежности, блокнот и новый ноутбук. И, разумеется, несколько банок «Бодреца».
В столицу я отправлюсь не на поезде и даже не на самолёте, а через портал. Да! Оказывается, в этом мире есть порталы. Они очень сложные и дорогие в обслуживании, поэтому их по всему миру не так много, как хотелось бы. Но здесь, в Новосибирке, стоит один из них.
Я попрощался с семьёй на крыльце. Обнял Татьяну и сестру, пожал Дмитрию руку и отправился к автомобилю гвардейцев, который уже ждал меня. За рулём сидел Демид Сергеевич, который захотел лично отвезти меня в город.
Странно, если я уже привык называть Дмитрия и Татьяну родителями, но таковыми я их не считаю. У меня есть мама с отцом, однако Светлану я реально считаю своей родной сестрой. Может, это потому, что её у меня никогда не было, а я всегда хотел сестренку?
С Дмитрием и Татьяной всё сложнее. Я полюбил их за доброту, и теперь они мне тоже не чужие люди. Но скорее, как двоюродные дядька с тёткой.
Автомобиль тронулся. Я улыбнулся и помахал семье рукой. Они ещё долго стояли на крыльце и махали мне вслед, пока усадьба не скрылась за поворотом.
— Ну что, молодой господин? Готовы показать там всем в столице? — спросил капитан.
— Готов, Демид Сергеевич. Кстати, готовьтесь принимать новобранцев. Мы с отцом решили, что часть денег от компенсации пустим на усиление гвардии.
— Это вы верно решили. Раз уж производство расширяется, то и охраны нам надо больше, — кивнул капитан.
В этот момент у меня зазвонил телефон. На экране высветилась надпись «Номер скрыт».
Хм. Интересно. Кто это такой таинственный?
— Алло?
— Юрий Дмитриевич Серебров? — произнёс низкий мужской голос, лишённый каких-либо эмоций.
— Слушаю.
— Говорит майор Игнатов, Служба безопасности империи, Управление «М» по Новосибирскому региону. Нам необходимо с вами встретиться и обсудить один вопрос.
— В чём дело, господин майор? — спросил я.
— Вопрос касается вашего внезапно окрепшего целительского дара, — ответил Игнатов.
Внутри меня всё сжалось в тугой комок. Неужели я перестарался, и слухи о моём даре так быстро достигли Службы безопасности империи? И не могут ли они подозревать, что я как-то связан с Пустотой?
— Простите, майор, но я отправлюсь в Санкт-Петербург. Уже почти возле портала, — ответил я, сохраняя спокойствие.
— Встреча не займёт много времени. Если вы проигнорируете это приглашение, нам придётся издать официальное постановление о запрете на выезд из Новосибирска. Думаю, вам это не нужно. Давайте так: встретимся возле портала, Юрий Дмитриевич, и обсудим всё лично. Это в ваших же интересах…
Конец первой книги из серии «Лекарь из Пустоты».
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть:
1. Почта b@ — отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.
2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: