Санкт-Петербург

Императорский дворец, малый зал совещаний

Император Александр Пятый, моложавый подтянутый мужчина сорока лет, нервно расстегнул верхнюю пуговицу мундира, нарушая протокол. Но сейчас ему было плевать на этикет. Он хотел мира. Он хотел строить торговые пути, открывать технопарки и запускать спутники. Он, чёрт возьми, был самым прогрессивным правителем за последние сто лет!

А вместо этого ему приходилось разбираться с тем, что соседи, похоже, объелись белены.

За длинным столом сидели трое. Министр иностранных дел, старенький граф Бестужев, который то и дело промакивал лысину клетчатым платком. Напротив него, с каменным лицом, застыл начальник Службы Внешней Разведки (СВР), генерал-полковник Громов — крепкий мужчина средних лет с пристальным взглядом. И чуть поодаль сидел приглашённый эксперт по кибернетическим организмам и магическим конструктам, профессор Штейн.

— Я всё ещё жду внятного ответа, — резко остановился Император, впиваясь взглядом в министра. — Китайцы выставили ультиматум? Из-за чего? Из-за медведей⁈

— Ваше Императорское Величество, — дрожащим голосом начал Бестужев. — Нота протеста… она беспрецедентна. Они утверждают, что мы совершили акт государственной агрессии. Похищение национального достояния. Они настроены крайне решительно.

— Решительно⁈ — Александр хмыкнул. — Они стягивают к Амуру три бронетанковые дивизии! Это называется «решительно»? Это называется «война», граф! И из-за чего? Из-за панд? Вы пробовали объяснить им, что нам нахрен не сдались их панды?

— Мы пытались, Ваше Величество, — вздохнул министр. — Использовали все дипломатические каналы. Но Пекин упёрся рогом. Они кричат, что всё пропало, что это плевок в лицо Поднебесной. Требуют вернуть животных в течение сорока восьми часов, иначе…

— Иначе они перейдут границу, — закончил за него Громов.

Император потёр виски. Ситуация была абсурдной.

— Доказательства, — потребовал он. — У них же должны быть хоть какие-то основания обвинять нас в этом бреде? Не могли же они просто проснуться и решить: «А давайте нападём на русских, потому что у нас медведь пропал».

Громов молча положил на стол пульт и нажал кнопку. Огромный настенный экран ожил.

— Вот, Ваше Императорское Величество. Эти кадры нам передали по закрытым каналам сами китайцы. В качестве ультиматума.

На экране появилась запись с камер наблюдения. Качество было отличным. Видно было всё: вольеры, испуганного китайского профессора и… дронов.

Странные механизмы, похожие на хищных гигантских насекомых, слаженно и даже как-то по-особенному нагло воровали панд. Они двигались не так, как обычная техника. Слишком плавно, слишком быстро…

Следом пошли кадры, снятые где-то в Приморье. Те же самые дроны теперь уже висели над одним из особняков князя Трофимова.

Император подошёл к экрану почти вплотную, щурясь.

— Я, конечно, не инженер, — медленно проговорил он, — но я регулярно посещаю наши военные выставки. Я знаю, что стоит на вооружении у нашей армии, у гвардии, даже у частников-аристократов.

Он обернулся к Штейну.

— Профессор, что скажете? Это наши?

Эксперт поправил очки и покачал головой.

— Категорически нет, Ваше Величество. Я прогнал изображение через все базы данных. Конструкция… уникальна. Обратите внимание на двигатели. Нет теплового выхлопа, характерного для турбин. Нет классических роторов. Они используют какой-то неизвестный принцип антигравитации или магнитной левитации, но очень компактный.

— Может, это японцы нам палки в колёса вставляют? — предположил Император. — Или американцы? У них вечно какие-то секретные проекты в «Зоне 51».

— Исключено, — твёрдо ответил Штейн. — Я знаю почерк японских кибернетиков. У них всё гладкое, биоморфное. А это… это грубо, функционально, но технологически опережает всё, что есть на рынке, лет на двадцать. Такой технологии в мире не существует. По крайней мере, официально.

Император отошёл от экрана и тяжело опустился в кресло.

— Потрясающе… То есть, у нас под боком, в моей Империи, летает неведомая хрень, которая технически превосходит всё, что есть у нас и у соседей, ворует китайских панд и подводит нас под монастырь, а мы ни сном ни духом?

Он перевёл тяжёлый взгляд на начальника разведки.

— Громов! Вы там чем занимаетесь? Что вообще происходит на Дальнем Востоке? У вас под носом летают технологии, которых «не существует», воруют китайских медведей, подставляют князя, а разведка что? Бамбук курит?

Генерал-полковник выдержал взгляд монарха, хотя желваки на его скулах заходили ходуном.

— Ваше Величество, виноват. Мы упустили этот момент. Но ситуация сложнее. Дело не только в пандах.

— А в чём ещё?

— У китайцев истерика не на пустом месте. Там комплекс причин. Помимо панд, у них серьёзные проблемы с поставками… сырья.

— Какого ещё сырья? Лес? Нефть? Газ?

— Чудо-трава, Ваше Императорское Величество. Та самая, с жемчужными лепестками. Фармацевтическая база их элиты. В последнее время объёмы сбора резко упали. Кто-то… мешает им её собирать. А местами и откровенно изымает уже собранное.

Император на секунду застыл, переваривая информацию. Его лицо начало медленно наливаться краской.

— Подожди… — его голос стал тихим и опасным. — Ты сейчас говоришь про ту самую чудо-траву, которая растёт на НАШЕЙ территории? Которую эти… партнёры воруют у нас годами⁈

— Так точно, Ваше Императорское Величество, — кивнул Громов. — Но есть нюанс. Ваш батюшка, дай Бог ему здоровья, в своё время наложил негласный запрет на противодействие китайским сборщикам. Чтобы не усугублять политические события и сохранить торговые преференции. Это была… цена мира.

— Цена мира… — прошипел Александр.

Он вспомнил отца. Тот отрёкся от престола пять лет назад, заявив, что устал от интриг и хочет «простой жизни». Уехал на дачу в Сочи, развёл там пасеку и теперь слал сыну баночки с липовым мёдом и советы «не делать резких движений».

Император резко встал.

— Цена мира⁈ — заорал он так, что стёкла в рамах задребезжали. — Да это цена позора! Мы тут великая страна или проходной двор⁈ У нас траву воруют, ресурсы вывозят, а мы должны кланяться и улыбаться, чтобы «не усугублять»⁈

— Но, Ваше Императорское Величество… — попытался вставить слово Бестужев.

— Молчать! — рявкнул Александр. — Я вам не папенька! Я мёд разводить не собираюсь, пока мою страну грабят!

Он подошёл к карте, висевшей на стене, и с размаху ударил кулаком по региону Приморья.

— Значит, так. Китайцы, говоришь, нервные?

— У них планку срывает в двух случаях, — подтвердил Громов, понимая, что бурю уже не остановить. — Когда их панд трогают и когда им мешают нашу траву воровать. Это для них вопросы национальной безопасности.

Император замер, глядя на карту. Его грудь тяжело вздымалась.

— Уроды! — выплюнул он. — Совсем страх потеряли. Думают, раз мы молчали, так можно ноги о нас вытирать?

Он резко развернулся к своим министрам. В его глазах горел холодный огонь, а энергетическая аура опасно пролетела волной по кабинету. И это пугало куда больше, чем его крик.

— Слушайте мой приказ. Решайте этот вопрос. Немедленно. Найдите этих панд, найдите владельца этих грёбаных дронов! Если он враг — уничтожьте. Если он наш — завербуйте, купите, наградите, мне плевать! Но чтобы эти технологии были у нас!

Он подошёл к столу и навис над Бестужевым и Громовым.

— А китайцам передайте: пусть засунут свои ультиматумы себе в… Мы разберёмся. Но если они хоть одним ботинком ступят на нашу землю… Если они всё-таки вторгнутся… Я вас обоих разжалую в рядовые. Лично сорву погоны. И отправлю на ту самую заставу, через которую они полезут. Будете руками защищать границу, раз дипломатией и разведкой справиться не можете. Сапёрными лопатками будете от танков отбиваться! Я ясно выразился?

— Так точно, Ваше Императорское Величество! — хором рявкнули министр и генерал, вскакивая со своих мест.

— Вон отсюда! Работать!

Когда дверь за ними закрылась, император Александр Пятый подошёл к окну и посмотрел на пасмурное питерское небо.

— Пчеловод хренов… — пробормотал он, вспоминая отца. — Мир во всём мире… Удружил сыну. Ну ничего. Сейчас мы им покажем!

Моя прекрасная Башня… Мой будущий командный центр, цитадель и символ возрождения рода.

Я стоял у окна в гостевом домике Башатовых и с тоской думал о том, что вместо штаб-квартиры мирового уровня у меня получилось какое-то проклятое место. Причём с собственным маленьким кладбищем. Хотя нет, «кладбище» — это слишком громко сказано. На кладбище обычно есть кого хоронить.

А после того, как там поработал Арни, хоронить было попросту нечего.

Этот киборг-убийца, посланник Механического Пастыря, оказался настоящим зверем. Когда группа «Альфа» ворвалась внутрь, он их буквально размазал тонким слоем по бетону.

Я, конечно, ценю эффективность, но, чёрт возьми, какая расточительность! Он же попортил абсолютно всё! Снаряжение, оружие, защитные артефакты — всё превратилось в искорёженный металлолом и лохмотья. Ни одного трофейного автомата, ни одного целого бронежилета. Гад такой!

А сейчас этот монстр сидел в гостиной на диване и выглядел абсолютно довольным жизнью. По телевизору шёл какой-то детский мультик про разноцветных котиков, и Арни смотрел его с таким интересом, что от счастья аж перемигивался своими красными глазами. Вот только свой здоровенный дробовик с колен он не убирал ни на секунду. Видимо, на случай, если котики с экрана решат атаковать.

В общем, как ни крути, а жить в Башне сейчас было нельзя. Слишком много внимания, слишком мало комфорта.

Хорошо, что Башатовы нас приютили. Здесь было тихо, спокойно и сытно.

Правда, возникла другая проблема — панды. Привезти их сюда я не мог. Это было бы свинством по отношению к гостеприимным хозяевам. Если китайцы узнают, что их национальное достояние прячется в поместье Башатовых, от этого рода и мокрого места не останется. А подставлять союзников — не в моих правилах.

Сам-то я не опасался ни китайцев, ни чёрта лысого, но мало ли что. Рисковать чужими жизнями понапрасну не стоило.

Поэтому наши чёрно-белые друзья так и остались жить в лесной избушке под присмотром своего профессора Дин Дона. И, что интересно, Эльвира стала пропадать там всё чаще и чаще. Компанию ей составлял мой дружинник Пухлый.

Вот уж кто получал истинное наслаждение от процесса!

Эльвира, вся в земле, с горящими глазами, возилась с грядками, смешивала удобрения, что-то шептала росткам… Жаль, что её настоящий отец этого не видит. Старик точно бы гордился, глядя, как его дочь управляется с его наследием.

Кстати, от неё недавно поступил запрос на помощников. Мол, рук не хватает, объёмы растут. И это при том, что у неё был Пухлый.

Я усмехнулся, вспомнив, как этот здоровяк смотрит на мою сестру. Как преданный пёс на хозяйку. Он носился за ней с лейками, таскал мешки, ловил каждое её слово… Кажется, парень влюбился без памяти. А Эльвира… Она с ним смеялась, шутила, по-дружески хлопала по плечу, но… ничего такого.

«Френдзона, уровень: Бог», — констатировал Сириус, когда я поделился с ним наблюдениями.

Чую, будут проблемы. Рано или поздно Пухлый не выдержит, его прорвёт, и он вывалит ей все свои чувства. А она, хлопая ресницами, очень удивится и скажет классическое: «Ну мы же друзья, Паша! Ты мне как брат!». И сердце бедного гопника будет разбито.

«Бляха, — подумал я, отходя от окна. — Зачем мне вообще разбираться в этих человеческих чувствах? Я же здесь ненадолго!»

Моя цель проста и понятна: порешать дела, найти способ открыть этот Закрытый мир и воссоединиться с Роем. А там — новые миры и войны с Пастырем. И всё вернётся на круги своя. Никаких любовных драм, никаких человеческих эмоций.

Мои размышления прервала распахнувшаяся дверь.

— Феликс! Феликс! Смотри! — без стука в комнату залетела Маргарита.

Я тяжело вздохнул, глядя на своего деятельного директора новостного агентства. В руках она сжимала планшет, волосы растрёпаны, глаза горят.

Дроны — это хорошо. Они работают по протоколам, чётко, ясно и без сбоев. А люди… Люди вносят в мою жизнь хаос. Беспорядок. Шум.

И, что самое странное… это не так уж и плохо. И даже интересно!

— Трофимова нашли! — выпалила Марго, подбегая ко мне. — В Китай свалил, гондон штопанный!

— Маргарита! — неожиданно для себя я скривился и включил режим строгого старшего брата. — Ты же аристократка! Что за выражения? «Штопанный»… А второе слово я не понял. Но это явно что-то нелицеприятное, да? Где твои манеры?

Она замерла на секунду, а потом парировала:

— Но тебе же можно ругаться! Ты и не такие слова говоришь!

— Ну так я и не аристократ! — улыбнулся я, разводя руками. — Я — Феликс. Мне можно всё.

— Но… — она зависла, пытаясь найти логическую дыру в моих рассуждениях. — А! О! Вот ты хитрая жопа!

Я изобразил фейспалм, но улыбку сдержать не смог. Ладно, воспитанием пусть занимается её будущий муж. Если, конечно, найдётся смельчак, способный справиться с этим бесёнком и её голосами в голове. Я тут не мама и не папа.

— Показывай, что там у тебя, — сказал я, забирая планшет.

На экране был открыт репортаж китайского канала с пафосным названием «Свободная Россия». Я знал про эту помойку. Был у них такой канал для пропаганды, вещавший в интернете. Всякие беглые оппозиционеры и «борцы за правду» раскачивали русский народ, получая за это китайские юани.

Обычно они особо не отсвечивали. Русские дипломаты периодически отправляли ноты протеста, китайцы вежливо кивали, но канал продолжал работать. Без задора, вяло, скорее для галочки.

Но сегодня там был аншлаг.

В студии, на фоне какого-то безвкусно нарисованного Кремля, сидел князь Трофимов. Выглядел он помятым, но боевым.

— … и я заявляю, что настала пора освободить Россию от гнёта императорского самодержавия! — вещал он, брызгая слюной в камеру. — Хватит терпеть произвол столицы! Мы должны создать Свободную Российскую Республику!

Я хмыкнул. Ставки растут.

— Наши братья-китайцы готовы протянуть нам руку помощи! — продолжал распинаться Трофимов. — Они видят, как страдает народ Приморья! И вообще, Российская Империя. Нынешняя власть окончательно потеряла совесть! Оху… — он осёкся, видимо, вспомнив, что в эфире, — … обнаглели! Панд воруют! Национальное достояние соседа! И возвращать не хотят! Это варварство!

В конце своей пламенной речи он, глядя прямо в объектив, от лица всех «свободных людей России» призвал начать освобождение страны. И начать, разумеется, с Приморья.

— Совсем с катушек съехал, — покачал я головой, возвращая планшет сестре.

— Феликс! — Маргарита смотрела на меня с неподдельным ужасом. — Что мы наделали? Они же реально войной пойдут! Из-за нас! Ну, то есть из-за панд!

Её можно было понять. Перспектива стать причиной международной войны и вторжения пугала.

— Не пойдут, — спокойно сказал.

— Почему ты так уверен? Ты видел его глаза? А китайцев? Они же бешеные! Ты отдашь им панд? — вдруг спросила она с надеждой. — Если мы их вернём, может, всё уляжется?

Я посмотрел на неё, как на маленькую и улыбнулся.

— Щас! Разбежался! Панды останутся у нас. Они мне самому нравятся. Да и Эльвира меня убьёт, если я заберу её пушистых подопечных.

— Тогда что⁈ — почти прокричала Марго. — Что мы им дадим, чтобы они успокоились⁈

— Я отдам им орков! — заявил я.

— Орков? — Маргарита окончательно перестала что-либо понимать. Она моргнула, глядя на меня, как на сумасшедшего. — Каких ещё орков?

— Натуральных орков! — заржал я, представляя эту картину. — Самых настоящих, зелёных, вонючих и очень злых. Чтобы им, нашим китайским «братьям» и их новой марионетке Трофимову, было чем заняться в ближайшее время. Поверь, им будет не до панд.

Приграничная зона. Российский берег реки Амур

Лес выплюнул орков из мерцающей воронки портала.

Острый Клык, сын великого вождя Железного Черепа, первым ступил на мягкую, устланную хвоей землю этого мира. Он с наслаждением втянул ноздрями воздух.

Этот мир был слабым. Он пах страхом и… добычей.

За его спиной, рыча и толкаясь, вываливались остальные воины его отряда. Два десятка отборных головорезов, чьи топоры заржавели от отсутствия свежей крови.

— Слушать сюда! — рявкнул Клык, поднимая над головой тяжелый зазубренный тесак. — Вождь дал приказ! Нам нужны самки! Много самок! Человеческих мужчин — убивать. Снимать с них железо, всё, что блестит. Но главное — самки!

Орки одобрительно загудели, ударяя древками копий о землю.

Клык снова принюхался. Его ноздри раздулись.

Ветер донёс аромат. Сладкий, приторный и дурманящий. Так пахли человеческие женщины, когда они были напуганы и сбивались в кучу. Запах был настолько сильным, что у Клыка моментально наполнился рот слюной.

И что самое странное — почти не пахло мужчинами. Ни оружейного масла, ни пота, ни табака. Только концентрированный запах добычи.

— ЧУЮ! — заревел Острый Клык, указывая кривым пальцем в чащу. — Они там! Близко! Самки без охраны!

— Мясо! — радостно подхватили остальные.

— Бегом! Кто отстанет — останется без доли!

И отряд, ломая кусты и топча мох тяжелыми сапогами, рванул вперёд.

Они бежали быстро, как стая волков, почуявших раненую добычу. Деревья мелькали перед глазами. Клык бежал первым, ведомый этим сводящим с ума ароматом.

Километр… Второй…

Дыхание сбивалось, мышцы налились тяжестью, но запах не становился ближе. Он дразнил, манил, висел в воздухе плотной пеленой, но источник постоянно ускользал.

Рядом с вожаком, тяжело опираясь на посох из человеческой бедренной кости, бежал старый шаман Гнилой Глаз.

— Стой, Клык! — прохрипел он, хватая вожака за локоть.

Острый Клык резко затормозил, чуть не сбив шамана с ног.

— Чего тебе, старик⁈ Мы теряем время!

— Что-то не так… — шаман водил носом, его единственный глаз тревожно бегал. — Слишком быстро. Человеческие самки… у них короткие ноги. Они слабые. Они не могут бежать так быстро. Мы бежим уже долго, а запах всё так же далеко. Это ловушка духов!

Острый Клык с презрением посмотрел на старика.

— Ты просто стар и слаб, Гнилой Глаз! Твои ноги высохли, вот ты и скулишь. Я — сын вождя! Мой нюх никогда меня не подводил. Они просто напуганы, вот и бегут!

Он оттолкнул шамана и снова взмахнул топором.

— Вперёд! Я уже слышу их!

И действительно, сквозь шум ветра донеслись звуки. Шум большой воды — реки. И тонкие, полные ужаса визги.

— А-а-а! Помогите! Спасите! — доносилось из-за деревьев.

— Слышали⁈ — оскалился Клык. — Они загнаны! Там обрыв! Им некуда деться!

Орки, забыв об усталости, с удвоенной силой рванули на звук.

Лес расступился. Впереди показался высокий берег Амура. Широкая река несла свои воды, разделяя два мира.

Но орков интересовала не река.

Прямо перед обрывом была идеально ровная площадка, покрытая каким-то настилом. А сразу за ней, у самого края, откуда доносились вопли, должно быть, прятались женщины.

— Они там! — заорал Клык. — Взять их! Ура-а-а!

Ослеплённые жаждой наживы, не глядя под ноги, вся толпа орков во главе с сыном вождя вылетела на эту гладкую площадку.

И в этот момент мир перевернулся.

ТРЕНЬК!

Звук был таким, будто лопнула струна на гигантской лютне.

Земля ушла из-под ног. Мощнейшие пружины, скрытые под настилом, распрямились с чудовищной силой.

Острый Клык почувствовал, как его желудок прилип к позвоночнику. Его подбросило вверх, как тряпичную куклу.

— ЧТО ЗА-А-А-А⁈ — заорал он, но его крик потонул в воплях его отряда.

Весь орочий десант взмыл в небо. Выше деревьев. Выше птиц. Они летели по красивой дуге через широкую реку Амур.

В высшей точке полёта время будто замедлилось. Острый Клык, кувыркаясь в воздухе, посмотрел вниз, туда, откуда они только что взлетели. Туда, где должны были быть женщины.

Но женщин там не было.

Вместо них над обрывом висели несколько странных железных жуков. К одному из них была примотана черная коробочка, из которой неслись истошные женские вопли: «Помогите!».

А из другого жука торчала трубка, которая периодически пшикала в воздух облачка розоватого тумана.

Того самого. Сладкого. Приторного.

— ОБМА-А-А-А-Н!!! — закричал Клык, понимая, что его, великого воина, развели как последнего гоблина.

Но гравитации было плевать на его ярость. Полёт подходил к концу.

— Группируйся! — только и успел крикнуть он.

На том берегу, на китайской стороне, уже третьи сутки стоял в ожидании приказа танковый батальон Северного округа Китайской республики. Танкисты, изнывая от скуки и жары, сидели на броне своих машин, курили, играли в карты и лениво обсуждали, когда же им дадут команду выдвигаться.

Никто из них не смотрел в небо. А зря.

БАБАХ! ХРЯСЬ! БУМ!

Орочий десант рухнул на них, как кара небесная.

Один орк, пробив брезентовый тент грузовика, влетел в кузов с провизией. Другой с сочным шлепком впечатался в башню танка, оставив на броне внушительную вмятину. Шаман Гнилой Глаз, запутавшись в своей мантии, повис на стволе зенитной установки.

Сам Острый Клык приземлился на командирский столик, разнеся его в щепки и расшвыряв карты и стаканы с чаем.

Он вскочил, тряся головой и отплёвываясь от щепок. Вокруг царил хаос. Ошалевшие китайские солдаты вскакивали с мест, хватаясь за автоматы, но ещё не понимая толком, в кого стрелять — кто-то просто упал на них с неба.

Клык обвёл безумным взглядом лагерь. Его взгляд зацепился за большую полевую кухню, где из котлов валил пар.

А рядом с котлами, в белых фартуках, застыли от ужаса несколько молодых китаянок-поваров.

Глаза орка налились кровью. Инстинкты, вбитые годами набегов, сработали быстрее разума.

Боль и унижение от полёта мгновенно забылись.

Он поднял свой топор и указал им на кухню.

— САМКИ!!! — его рёв перекрыл шум лагеря. — ВЗЯТЬ! МУЖЧИН УБИТЬ!

И веселые, хоть и слегка помятые орки, увидев цель, с радостным улюлюканьем бросились в атаку на ошеломлённых китайских военных…

Администрация Приморской губернии

Кабинет Губернатора

Вячеслав Игоревич Барышников, бывший глава Тайной Канцелярии, а ныне новоиспечённый хозяин Приморья, с брезгливостью провёл пальцем по полированной поверхности стола. На подушечке осталась серая полоса пыли.

Он плюхнулся в обитое дешёвой потрескавшейся кожей кресло, тут же ответившее ему жалобным скрипом, похожим на стон умирающего тюленя.

— Дыра… — прошипел он. — Какая же это беспросветная, убогая дыра!

Ситуация была… ну, так себе, если честно.

Конечно, когда он планировал этот переезд, он читал отчёты. Он знал, что регион проблемный, что коррупция здесь въелась в стены, а инфраструктура дышит на ладан. Но читать сухие строчки в уютном кабинете с видом на Неву — это одно. А сидеть в этом прокуренном кабинете, где даже кондиционер шумит как трактор, — совсем другое.

Кабинет, который должен был олицетворять власть Империи на Востоке, выглядел как приёмная директора захудалого колхоза. Шкаф возле стены перекосился от старости, ковёр вонял пылью и чем-то кислым, а портрет Императора на стене висел криво.

Но интерьер был меньшей из его проблем.

Барышников встал и подошёл к окну. Вид на город тоже не радовал. Серые здания, разбитые дороги…

Всё здесь прогнило. Службы работали не просто плохо — они имитировали работу. Полиция крышевала ларьки вместо того, чтобы ловить преступников. Коммунальщики, похоже, вообще не знали, что такое график. А соседи…

Вячеслав Игоревич скрипнул зубами. Китайцы вели себя так, словно границы не существовало вовсе. Орки шастали по лесам, как у себя дома. Местные аристократы — сборище трусливых и жадных идиотов, которые за копейку удавятся, но при этом мнят себя вершителями судеб.

В столице всё было иначе. Там он годами выстраивал идеальную систему. Паутину, в центре которой сидел он сам. Ни одна муха не могла пролететь без его ведома. Если кто-то смел пикнуть — он узнавал об этом раньше, чем звук вылетал из горла наглеца. Там был порядок. Там была власть.

А здесь? Здесь элитный отряд «Альфа» исчез без следа, и никто — абсолютно никто! — не мог сказать, что конкретно произошло. Местные ищейки разводили руками и несли какую-то чушь про «неведомую силу».

— Безалаберность, — выплюнул он. — Тотальная и всепоглощающая.

Его взгляд упал на телефон. Вчера он сделал ход конем. Или, как ему казалось, проявил великодушие. Он пригласил Феликса Бездушного на официальный приём через электронную почту их рода.

Мальчишка должен был явиться, они бы «побеседовали», а в конце разговора его повязали, предъявили обвинение в государственной измене (доказательства уже были состряпаны и лежали в верхнем ящике стола) и тихо, без суда и следствия, казнили во дворе администрации. Быстро, чисто и… назидательно. Чтобы не повадно было.

И что сделал этот щенок?

Он отказался.

Барышников до сих пор не мог принять это в голове. В Петербурге, если Канцлер приглашал на беседу, люди приползали на коленях, даже если знали, что идут на эшафот. Потому что отказ был немыслим. А здесь…

«Не, чё-то не хочу пока. И вообще, у меня плотный график, давайте как-нибудь потом», — пришёл ему ответ.

Словно он отказывался от чашки чая с надоедливой соседкой.

— Ну ничего, — прошипел Барышников. — Ты у меня найдёшь время. Я тебя из-под земли достану, но вздёрну на виселице.

Проблема была в том, что в реальном мире найти самого Феликса оказалось задачей не из лёгких. Его люди следили за той проклятой Башней, которую Бездушные отжали у нефтяников. Но толку? Там было пусто. Самих хозяев и след простыл.

Агенты наружного наблюдения сходили с ума. Доклады противоречили друг другу.

— Его видели в порту, ваша светлость!

— Он обедал в ресторане в центре!

— Он был замечен на окраине, в гаражах!

И всё это — в одно и то же время.

Вчера дошло до абсурда. Три группы захвата одновременно выехали по трём разным адресам, где «стопроцентно» находился объект. И везде нашли только пустоту и издевательские записки или граффити.

— Не человек, а фантом какой-то, — пробормотал Барышников, возвращаясь к столу. — Или у него тройняшки-братья, о которых мы не знали, или он освоил телепортацию.

Но помимо неуловимого Бездушного, хватало и другой головной боли. Бывшему Канцлеру, ныне занявшему почётную должность губернатора Приморского края, нужно было показать всей губернии и «многоуважаемым» соседям, кто здесь настоящий босс. Кого стоит бояться по-настоящему.

И тут на столе зазвонил телефон спецсвязи.

— Да? — рявкнул он в трубку.

— Ваша светлость, шифровка из Центра, — доложил адъютант. — Император… он принял решение.

— Ну?

— Он решил взяться за Китай всерьёз. Сюда перебрасываются три сводных дивизии гвардии и тяжёлая техника. Для усиления границы и «стабилизации обстановки». Прибытие ожидается через четыре дня.

Императорские полки здесь были нужны ему как собаке пятая нога. Регулярная армия, подконтрольная столице, на его только-только принятой территории? Сейчас, когда он только начал подминать всё под себя? Это конец его автономии. Это лишние глаза, лишние уши и, что самое главное, — прямой рычаг давления на него самого.

Если они закрепятся здесь и начнут успешную кампанию против китайцев — лавры победителя достанутся генералам и Императору. А он, Барышников, останется на вторых ролях, простым администратором при штабе.

Нет. Так дело не пойдёт.

Его пальцы забарабанили по столу. Мысль, циничная и страшная, оформилась мгновенно.

Император хочет войны? Он её получит. Но не такую, как планирует.

Эти полки не должны закрепиться. Они не должны стать силой. Они должны стать примером того, что бывает, когда лезешь в дела Востока без ведома Хозяина.

— Соедини с командующим гарнизона, — произнёс он в трубку, доставая из ящика стола карту укрепрайонов.

Через минуту он уже водил пальцем по карте границы.

— Так… Вот здесь отличная низина. Болота, простреливается со всех сторон с китайских высот. Идеально. А вот здесь — старые склады ГСМ, которые «забыли» вывезти. Прекрасное место для штаба полка.

Он хищно улыбнулся.

— Нужно подготовить для наших столичных гостей самые лучшие позиции. Такие, чтобы они их запомнили на всю свою… недолгую жизнь.

Нужно сделать так, чтобы китайцы размотали эти полки быстро, жёстко и показательно. Чтобы в Петербурге ужаснулись и поняли: без Барышникова здесь не справиться. Чтобы они боялись сюда лезть.

— Разведданные о дислокации наших новых сил… — пробормотал он, делая пометку в блокноте. — Думаю, они совершенно случайно должны попасть к нашим китайским партнёрам. Через третьи руки, разумеется.

Он откинулся на спинку старого скрипучего кресла. Настроение начало улучшаться.

Хаос — это лестница. И он собирался забраться по ней на самый верх, даже если ступеньками будут трупы императорских гвардейцев.

А с Бездушным он разберётся позже. Никуда этот призрак не денется.

— Повелитель, разрешите доложить.

— Валяй, — я повернулся к Сириусу. — Что там наши «мухи» нажужжали?

— Информация с закрытого совещания в администрации. Императорские войска уже выдвинулись. Три дивизии. Ориентировочное время прибытия — две-три недели. Но самое главное — получен приказ на экстренное возведение стены вдоль границы с Китаей.

— Стены? — я удивлённо поднял бровь. — Китайцы свою построили, теперь мы решили ответить?

— Не такой масштабной, конечно. Скорее, укреплённая линия обороны с бетонными заграждениями, вышками и патрульными маршрутами. Строить должны в темпе вальса, чтобы к прибытию основных сил периметр был закрыт.

— Логично, — кивнул я. — И в чём подвох?

— Подвох в новом губернаторе, — в голосе Сириуса проскользнули нотки, которые у человека я бы назвал осуждением. — Князь Барышников саботирует строительство.

Я усмехнулся.

— Дай угадаю. Материалы закупаются самые дешёвые, подрядчики — подставные фирмы-однодневки, а бетон будут разбавлять песком так, что он рассыплется от первого же чиха?

— Хуже, Повелитель. Согласно перехваченным данным, в стене изначально проектируются «слабые места». Тайные проходы, незаметные люки, участки с закладками взрывчатки… Доступ к схемам этих проходов планируется «случайно» слить китайской стороне через двойных агентов.

Я покачал головой.

— Что за тип этот Барышников? Только-только появился, а уже хочет устроить здесь кровавую баню. Имперские полки придут, займут позиции на «надёжной» стене, а потом их вырежут, как котят, зайдя в тыл через эти дыры.

— Это же… нелогично с точки зрения сохранения популяции, — возмутился Сириус. — Это приведёт к гибели тысяч людей, которые просто выполняют свой долг.

— Это политика, мой друг. Самая грязная её часть.

— Мы можем вмешаться? Мои протоколы защиты человеческой жизни…

— Мы не просто можем. Мы обязаны. Но действовать будем по-умному.

— Нам нужно, чтобы эта стена вообще не была построена к приезду войск.

— Уничтожить строительную технику? — предложил Сириус.

— Слишком грязно. Это вызовет расследования, повышенную охрану и прочее. А нам нужно, чтобы стройка встала по «естественным» техническим причинам. Просто максимально затянуть процесс.

— Каков план?

— Выдели группу дронов. Разрешаю проводить… скажем так, «небольшое изъятие». Действовать нужно без фанатизма, но эффективно.

Сириус замигал, производя вычисления.

— Например, если у бульдозера пропадёт какая-то важная деталь… Скажем, электронный блок управления или стартер. Деталь маленькая, но без неё эта груда железа с места не сдвинется. А доставка новой займёт недели.

— Электрические компоненты — это мой конёк, — довольно прогудел Сириус.

— Вот именно. И материалы. Строительные блоки, цемент, арматура… У нас же теперь есть Крепыш и Вжик. Пусть тренируются. Таскать по ночам стройматериалы — отличная практика. Нам потом лишними не будут.

— Понял, Повелитель.

— Главная цель — саботаж. Когда сюда прибудет командир имперцев, он должен увидеть не готовую стену-ловушку, а чистое поле и кучу сломанной техники. Тогда он будет вынужден взять строительство под свой личный контроль. А боевой офицер, я надеюсь, не станет строить себе могилу из песка и палок. Он сделает всё на совесть.

— Задача ясна, — отрапортовал Сириус. — Приступаю к выполнению.

Я кивнул. Пусть Барышников думает, что это его подрядчики воруют. Среди таких крыс, как он, — это обычное дело, никто даже не удивится.

Оставив Сириуса координировать операцию, я решил проветриться.

Вышел на крыльцо гостевого дома и с наслаждением вдохнул свежий воздух. В имении Башатовых было хорошо. Тихо и спокойно. И, что самое главное, здесь я мог не скрываться.

Вокруг меня тут же закружили мои мелкие дроны — «мухи» и парочка «паучков». Они носились друг за другом, играя в догонялки, то и дело ныряя в кусты. Я не запрещал. Пусть развлекаются, пока нет боевых задач.

Я неспешно пошёл по дорожкам парка в сторону тренировочного полигона. Издалека доносился звон стали и отрывистые команды.

Гвардия Башатовых тренировалась.

На утоптанной площадке полтора десятка бойцов отрабатывали удары мечами, стреляли по мишеням и проводили спарринги. Среди них выделялся высокий крепкий парень с обнажённым торсом — Пётр, старший сын Станислава.

Он двигался технично, гоняя по кругу сразу двух противников. Увидев меня, он остановился, жестом отпустил спарринг-партнёров и, вытирая пот полотенцем, подошёл к ограждению.

— Привет, Феликс! — крикнул он. — Вышел воздухом подышать?

— Вроде того, — кивнул я, подходя ближе. — Неплохо двигаешься.

— Стараемся. Времена нынче такие, что форму терять нельзя. Слушай, а не хочешь присоединиться? Может, поспаррингуем?

Я окинул его взглядом. Парень был хорош, спору нет. Сильный, быстрый, с неплохим Даром телекинеза.

— Да нет, — лениво отмахнулся я. — Я на мечах не особо силён, знаешь ли… Да и зачем тратить на это время? Есть способы эффективнее.

— Ну, знаешь, — назидательно произнёс Пётр, опираясь на тренировочный меч, — личное мастерство никогда не будет лишним. Всякое бывает.

— Верно, никогда. Но я, видишь ли, больше по технологиям. Они надёжнее.

— Технологии — это хорошо. Но они могут в любой момент подвести. Батарейка сядет, помехи пойдут… А верная рука и клинок — это навсегда.

В этот момент один из моих дронов, который, видимо, принял слова Петра за угрозу или просто решил похвастаться, с агрессивным писком спикировал прямо к лицу парня, выставив вперёд крошечные, но весьма острые манипуляторы.

Пётр дернулся, инстинктивно выставляя меч.

— Отбой! — скомандовал я. Дрон тут же замер и отлетел мне за спину. — Он не хотел вас обидеть. Не хотел же?

Дрон виновато пискнул.

— А что они такие обидчивые? — настороженно спросил Пётр, опуская меч.

— Характер у хозяина дурной, вот и набрались, — улыбнулся я.

Пётр посмотрел на меня с вызовом.

— Слушай, Феликс, а давай всё-таки попробуем? Ну, чисто по-дружески. Интересно же проверить. Твои технологии против моей старой школы. Давай даже так: я буду использовать свой Дар и меч, а ты — своих дронов. Это же твоя суперспособность, так?

Он рассмеялся, но в смехе не было злобы, скорее — юношеский задор.

— Ты же умный, значит, умеешь их конструировать. Значит, это тоже часть твоего оружия. Ну что, слабо?

Я посмотрел на него. Молодой, горячий. Ему хотелось доказать, что человек всё ещё круче технологий.

— А ты точно уверен, что хочешь этого?

— Ну да! — он уже предвкушал лёгкую победу над «ботаником», который прячется за железяками.

— Ладно, — вздохнул я, снимая куртку. — Уговорил.

Я зашёл на площадку. Пётр встал в стойку, его клинок описал красивую дугу. Вокруг него начало сгущаться поле телекинеза.

— Готов? — спросил он.

— Всегда.

Он рванул вперёд. Быстро, мощно. Удар был нацелен мне в плечо — не смертельно, но было бы больно.

Я даже не стал звать дронов. Просто сделал шаг в сторону и чуть доворот корпусом. Клинок просвистел в сантиметре от меня.

Это тело было слабым, да. Непрокаченным. Но рефлексы, наработанные за сотни лет и множество перерождений, никуда не делись. Я видел начало его движения ещё до того, как он сам осознавал, что хочет ударить.

Пётр развернулся и нанёс серию ударов. Я уходил от них, даже не поднимая рук. Уклон, шаг, поворот… Это было похоже на танец.

Он остановился, тяжело дыша.

— Почему ты дронов не используешь? — спросил он с обидой.

— А нужно?

— Ну, да! Мы же договаривались! А то ты ничего не делаешь, только бегаешь. Я же даже не напрягаюсь по-настоящему, боюсь тебя задеть!

— Ну так начни, — улыбнулся я. — Напрягись.

— Ладно. Сам напросился.

Лицо Петра стало серьёзным. Вокруг него поднялась пыль, мелкие камешки взмыли в воздух. Телекинез.

Он швырнул в меня волну силы, одновременно атакуя мечом.

— Врубаем дискотеку.

Один из дронов сорвался с места. Просто подлетел к лицу Петра и врубил мощный стробоскоп. Яркие вспышки света ударили по глазам.

— Ты что, серьёзно? — зажмурившись, крикнул Пётр, отмахиваясь от назойливой жужжалки мечом. — Думаешь, меня такое ослепит или помешает мне? Детский сад!

Он наугад рубанул воздух, пытаясь достать дрон.

И в этот момент ему в бочину со всей дури влетел второй дрон, взяв на таран.

Удар был ощутимым. Петра аж качнуло в сторону, он сбился с шага, его телекинетический щит мигнул.

Конечно, это его не вырубило. На нём был качественный силовой доспех, да и сам он парень крепкий. Но равновесие потерял.

— Ой, — прокомментировал я, наблюдая, как он пытается восстановить дыхание. — Пропустил один удар.

— Это… это было быстро, — признал он, потирая бок.

— Ага.

Он снова пошёл в атаку, на этот раз осторожнее. И уже смотрел не только на меня. Его глаза бегали, пытаясь отследить юркие машинки в воздухе.

Он замахнулся клинком, намереваясь достать меня длинным выпадом.

Один из дронов сделал ложное движение, будто пикирует ему в голову. Пётр инстинктивно дёрнул мечом вверх, меняя траекторию удара, чтобы отбить атаку с воздуха.

И в следующую секунду ему в колено прилетел второй дрон. Жёстко, всем корпусом.

Нога подогнулась, и Пётр рухнул на одно колено.

— Смотри по всем сторонам, — наставительно произнёс я.

Дальше началось просто издевательство. Дроны кружили вокруг него, как стая шершней. То один дёрнет манипулятором за штанину, то второй толкнёт в спину, то третий пролетит прямо перед носом.

Пётр крутился волчком, пытаясь отбиться от назойливых летунов. Он злился, его удары становились всё более размашистыми и неточными.

Наконец, он подловил момент. Дрончик завис перед ним, как будто открывшись. Пётр, вложив в удар всё раздражение, рубанул по нему мечом.

Но вместо того, чтобы развалиться на части, дрон вдруг… раскрылся. На его корпусе распахнулась специальная ячейка-ловушка. Клинок Петра со звоном влетел в неё и намертво застрял.

Дрон тут же рванул вверх, вырывая оружие из рук опешившего бойца.

Пётр остался стоять с пустой рукой, глядя в небо, куда удалялся его меч.

Дрон сделал круг почёта и, подлетев обратно, небрежно сбросил клинок прямо под ноги хозяину.

Звон стали об асфальт прозвучал как финальный гонг.

Пётр поднял меч, вытер пот со лба и посмотрел на меня. В его взгляде застыло уважение.

— Ладно, я понял, — выдохнул он. — Твои дроны что-то да могут. Признаю. Но… всё равно. Лично надо уметь сражаться. Железки могут сломаться, а ты останешься один.

Я вздохнул. Упрямый.

— Подними меч, — сказал я.

— Что?

— Подними меч. Давай, нападай. Без дронов. Только я и ты.

Он недоверчиво посмотрел на меня, но встал в стойку.

— Ты уверен? Я же тебя…

— Давай уже.

Он атаковал. Быстро, технично, используя телекинез для ускорения удара.

Я просто шагнул навстречу.

Сбив его клинок коротким экономным движением ладони по плоскости лезвия, я вошёл в ближний бой. Удар плечом в грудь, подсечка — и вот он уже летит на землю.

Он вскочил, злой и красный. Снова атака.

Я перехватил его руку, использовал инерцию его замаха, провернулся — и он снова на земле, а его собственный меч упирается ему в горло.

Я не бил сильно. Не калечил. Просто обращался с ним, как мастер с нерадивым учеником. Мягко, но жёстко показывая каждую его ошибку.

— Ты слишком полагаешься на силу, — сказал я, помогая ему подняться в очередной раз. — Ты открываешься при замахе. И плохо следишь за ногами.

Через пять минут он сидел на земле, окончательно вымотанный и обезоруженный.

— Сдаюсь, — прохрипел он. — Ты… ты кто вообще такой? Бездушные же… ботаники.

Я протянул ему руку и рывком поднял на ноги.

— Жизнь заставила переквалифицироваться, — улыбнулся я. — Ботаника — это хорошо, но добро тоже должно быть с кулаками.

Пётр смерил меня долгим взглядом, потом улыбнулся и крепко пожал мою руку.

— Круто. Реально круто. Научишь?

— Может быть, — кивнул я. — Если будешь хорошо себя вести.

Вечером того же дня меня пригласил к себе в кабинет Станислав Башатов. Выглядел он немного уставшим, но довольным. На столе перед ним была разложена карта Приморского края.

— Феликс, присаживайся, у меня для тебя хорошие новости. Я подобрал несколько вариантов под твоё будущее имение. Земли, которые уже принадлежат нашему роду, так что с оформлением проблем не будет. Смотри.

Он ткнул пальцем в разложенную на столе карту.

— Первый вариант. Участок на берегу реки, недалеко от города. Красивый вид, удобная логистика. Второй — в предгорьях, там отличный воздух и уединение. Третий…

Он не успел договорить. Мой взгляд сразу зацепился за одну точку на карте.

— Вот этот, — я ткнул пальцем в участок, расположенный на холме, с которого открывался обзор на всю долину. — Идеальная позиция. Высота, стратегический обзор, да и соседей поблизости нет.

Станислав удивлённо поднял бровь.

— Быстро ты. Это старые охотничьи угодья. Место дикое, коммуникаций нет…

— Это не проблема. Главное — местоположение. Беру.

— Хорошо, — кивнул он, делая пометку. — Но есть одна загвоздка. Материалы.

— В чём проблема? Вы же строители.

— В войне, — вздохнул Башатов. — И в политике. Наши обычные поставщики сейчас… скажем так, в замешательстве. Род Ерёминых, с которыми мы воюем, давит на них. Плюс новый губернатор мутит воду. Многие просто боятся продавать нам крупные партии. Не хотят ссориться ни с теми, ни с другими. Выжидают. Кирпич, цемент, арматура — всё это сейчас в дефиците или по заоблачным ценам.

Я усмехнулся.

— Покажи мне список того, что вы не можете достать. Может, я что-то найду.

Станислав быстро набросал список и протянул мне листок с внушительным перечнем. Бетон высоких марок, арматура, специальные добавки, изоляция, утеплитель и прочее…

Я пробежал глазами по списку и невольно улыбнулся. В памяти всплыла информация о грандиозной стройке, затеянной новым губернатором Барышниковым. Той самой стены на границе, которую он собирался саботировать.

Там наверняка будут горы материалов. И, зная его планы, половина из них будет списана как «брак» или «потери при транспортировке», чтобы осесть в его карманах.

— Думаю, с этим я смогу помочь, — сказал я, убирая список в карман. — Есть у меня на примете один… склад. Там как раз намечается большая инвентаризация.

Чем больше материалов пропадёт с той стройки, тем больше вопросов будет к нашему дорогому губернатору. Косяки на стратегическом объекте — это повод для проверки из столицы. А лишнее внимание Барышникову сейчас совсем ни к чему. Так что мы убьём двух зайцев одним выстрелом: построим мне дом и подкинем проблем нашему новому «другу».

Станислав посмотрел на меня с уважением.

— Ты серьёзный человек, Феликс. Рад, что мы на одной стороне.

— Взаимно.

Я покинул кабинет и отправился к себе. Вечер обещал быть насыщенным.

В моей временной мастерской уже всё было готово. На столах стояли пять новеньких медицинских дронов, сверкая белым пластиком и зелёными крестами на бортах.

Я провёл финальную проверку. Системы навигации, отсеки с медикаментами, диагностические сканеры — всё работало идеально.

— Связь с сервером установлена, — доложил Сириус. — База данных обновлена. Маршруты патрулирования загружены.

— Что по подпискам?

— Сто двенадцать активных подписок на пакет «Экстренная помощь». Ещё пятьдесят три заявки на рассмотрении. Люди готовы платить за безопасность.

— Отлично.

Я подошёл к столу, где за ноутбуком сидела Фурия, что-то быстро печатая.

— Ну что, готова? — спросил я.

Она подняла на меня красные от усталости глаза.

— Всё готово, шеф. Приложение протестировано, баги выловлены. Ждём только отмашки.

Я обвёл взглядом свою маленькую армию спасения. Капля в море для целого города. Но это только начало.

— Зашибись. Давай, запускай.

Ольга нажала клавишу «Ввод».

В ту же секунду все телефоны в комнате — мой, её, сестёр, которые зашли посмотреть на запуск, — завибрировали. На экранах высветилось уведомление с логотипом совы в медицинской шапочке:

«Служба „Филин. Медицина“ начала работу! Мы заботимся о вас 24/7. Ваше здоровье — под нашей защитой».

Я же подумал о том, что люди ещё не знали, что их жизнь только что изменилась. Теперь помощь может прийти не через час по пробкам, а через пять минут по воздуху. Что в этом городе появилась сила, которой не всё равно.

Я улыбнулся.

— Полетели, птички.

Пригород Уссурийска

Дачный кооператив «Рассвет» на берегу реки Раздольной

Григорий Петрович смахнул пот со лба тыльной стороной ладони и с удовольствием вдохнул запах свежей древесины.

Хорошо-то как, господи…

Вечернее солнце золотило верхушки сосен. Внизу, под обрывом, лениво текла Раздольная, поблёскивая в лучах заката. Где-то вдалеке слышался стук молотка и лай собак — обычные звуки дачной жизни.

Здесь, на шести сотках, он чувствовал себя живым. Куда живее, чем в душном городе, где в последнее время творилось чёрт-те что. То орки по улицам бегают, то спецназ с мигалками носится, то взрывы какие-то на окраинах…

Григорий Петрович политикой не интересовался. Всю свою жизнь он посвятил детям. Обычный воспитатель в детском саду. Не заведующий, не методист — просто воспитатель. Ему предлагали повышение, звали в частные лицеи, но он только отмахивался. Любил он это дело — видеть, как из несмышлёных карапузов вырастают люди.

Зато теперь у него самого было настоящее богатство, которому позавидовал бы любой олигарх. Шестеро детей. Двадцать три внука. И все они души в нём не чаяли.

— Эх, красота! — крякнул он, ставя на чурбак очередное полено.

Замах. Удар. Полено с сухим треском разлетелось на две ровные половинки.

Он готовил дрова для бани. Завтра суббота, «день открытых дверей». Приедут сыновья с жёнами, дочери с мужьями, внуков привезут… Будет шашлык, будет парилка, будет шум и гам.

Григорий Петрович улыбнулся своим мыслям. Полный дом, полный стол — что ещё старику надо?

Правда, сердечко в последнее время пошаливало. Возраст, будь он неладен, да и лекарств в городских аптеках днём с огнём не сыщешь. Говорят, китайцы границу перекрыли, поставки встали. Но он держался. Не хотел расстраивать родных.

Он расколол последнее полено, сгрёб щепки в кучу и тяжело опустился на широкий пень, служивший ему местом для отдыха. Выдохнул, вытирая лицо платком.

«Ну вот, — подумал он. — Всё готово. Теперь только дождаться…»

Удар пришёл изнутри.

Не было никакой боли в руке или лопатке, о которой пишут в книжках. Просто в груди вдруг взорвалась вспышка боли, выжигая воздух из лёгких.

Григорий Петрович охнул и схватился за грудь. Мир перед глазами покачнулся и поплыл. Зелень листвы сменилась серым туманом. Он попытался встать, но ноги сделались ватными, будто бы чужими.

Он медленно сполз с пенька на траву.

«Только не сейчас…» — пронеслась паническая мысль.

Он не боялся смерти. Он-то своё уже пожил, и пожил хорошо. Но сейчас, здесь, на даче… С ним остался семилетний Пашка, младший внук от средней дочери. Родители оставили его на пару дней подышать воздухом.

Григорий Петрович представил, как мальчишка выйдет во двор и увидит деда. Мёртвого. С остекленевшими глазами.

«Испугается… Психику ребёнку сломаю… Нельзя так… Господи, дай пожить хоть ещё пару дней…»

Он попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Темнота подступала со всех сторон, сужая поле зрения до крошечной точки.

Дверь дачного домика хлопнула.

— Деда! Я мультики досмотрел! Пошли червяков копать!

Пашка выбежал на крыльцо, весело размахивая пластиковой лопаткой. Увидел лежащего на траве деда и замер. Лопатка выпала из рук.

— Деда?

Григорий Петрович хотел сказать: «Уйди, Павлуша, не смотри», но с губ сорвался только хрип.

— Деда! Что с тобой⁈ — мальчишка подбежал, упал на колени рядом, застыл от ужаса.

— Ни… чего… — прошептал старик, чувствуя, как ледяной холод сковывает конечности. — С-сейчас…

— Плохо? Сердце, да? Мама говорила, у тебя сердце! — Пашка вскочил. — Я сейчас! Я быстро!

Он метнулся в дом.

Григорий Петрович закрыл глаза. Всё. Конец. Скорую сюда не вызвать, да и ехать будут часа два, если вообще поедут в такую даль. А таблетки… Таблетки остались в кармане куртки, висящей в прихожей. Да и не помогут они уже. Он чувствовал это. Жизнь уходила, как вода в песок.

Обидно. Как же обидно…

Через несколько секунд Пашка вылетел обратно, сжимая в руке отцовский старый смартфон, который ему оставляли для игр.

— Я сейчас, деда, сейчас! — кричал он, тыкая пальцем в экран. — Папа говорил! Папа учил, что делать в такой случай!

«Какой случай? — вяло подумал Григорий Петрович. — Папа твой в командировке…»

Мальчик что-то нажал на экране.

— Всё! Нажал! Деда, потерпи!

Старик уже почти ничего не видел. Темнота накрыла его с головой. Он просто ждал последнего удара сердца.

И вдруг…

Через шум в ушах пробился странный звук — нарастающее жужжание, похожее на полёт гигантского шмеля.

Ветер ударил в лицо, разметав седые волосы.

Григорий Петрович с трудом разлепил веки. Прямо над ним, заслоняя заходящее солнце, висела какая-то хреновина — механизм с пропеллерами и мигающим зелёным крестом на пузе.

— Сюда! Сюда! — прыгал рядом Пашка, размахивая руками. — Это я! Это я вас вызвал! Отец подписку купил! Сказал, жать, если беда! Ваша фирма ему машинку охраняет!

Машинку?.. Охраняет?..

В угасающем сознании старика всплыл разговор с сыном. Тот рассказывал про какую-то чудо-фирму «Филин». Говорил, что это магия, не иначе. Раньше машину во дворе постоянно царапали, зеркала скручивали, а как подписался — ни царапинки. Даже коты, и те стороной обходят.

«Бред какой-то… — подумал Григорий Петрович. — Причём тут машина?»

Дрон завис ниже. По лицу старика пробежал красный лазерный луч. Лишённый эмоций голос произнёс:

— Объект идентифицирован. Григорий Петрович Потапов, шестьдесят восемь лет. Сканирование…

Голос дрона звучал чётко и быстро:

— Острая коронарная недостаточность. Обширный инфаркт миокарда. Фибрилляция желудочков. Критическое падение давления. Сатурация — шестьдесят процентов. Время до необратимых изменений головного мозга — сорок секунд. Начинаю протокол экстренной реанимации.

Из корпуса дрона выдвинулся манипулятор с шприц-пистолетом.

ПШИК!

Григорий Петрович почувствовал укол в шею.

— Введён адреналин. Введён кардиостимулятор. Введён стабилизатор ритма. Введён активатор жизненной энергии.

Ещё один манипулятор с двумя плоскими пластинами опустился на грудь старика.

— Разряд!

Тело Григория Петровича дугой выгнулось над землёй.

А потом… потом он вдохнул.

Это был самый сладкий, самый вкусный глоток воздуха в его жизни. Лёгкие расправились. Боль, сжимавшая сердце стальными тисками, вдруг разжала хватку и отступила, растворившись без следа.

Темная пелена перед глазами рассеялась. Мир снова стал цветным и чётким. Он увидел каждую травинку, каждую иголку на сосне и… перепуганное, заплаканное лицо внука.

— Деда? — шёпотом спросил Пашка.

Григорий Петрович пошевелил рукой. Работает. Ногой. Тоже работает. Он сел, опираясь на руки. Голова кружилась, но сердце билось ровно и сильно, как чётко отлаженный двигатель.

— Вспышка! — предупредил дрон.

Яркий свет ударил в глаза. Дрон сделал снимок.

— Фотоотчёт отправлен, — сообщил механизм. — Цель реанимирована. Жизненные показатели в норме. Кризис купирован. Рекомендация: постельный режим в течение трех суток, обильное питьё. Вашему состоянию ничего не угрожает. Работу считаю выполненной.

Дрон мигнул зелёным огоньком, взмыл в небо и, заложив вираж, умчался в сторону города.

Григорий Петрович сидел на траве, ошарашенно глядя ему вслед.

— Это… что было? — спросил он, поворачиваясь к внуку.

— Я же говорил! — Пашка, размазывая слёзы по щекам, уже улыбался. — Папа мне на телефон приложение поставил. Сказал: «Сынок, дед старенький, мало ли что. Если ему плохо станет, жми на красную кнопку с совой. Помогут». Он говорил, что им больше доверяет, чем нашим врачам.

Старик потрогал свою шею. Даже следа от укола не осталось.

— С машиной, говорит, не подвели, и тут не подведут, — тараторил внук. — Чудо, деда, да?

— Чудо… — эхом отозвался Григорий Петрович.

Он осторожно встал на ноги. Постоял, прислушиваясь к себе. Ничего не болело. Вообще ничего. Он чувствовал себя так, будто бы сбросил лет двадцать.

Через два часа, сидя на веранде и попивая чай с малиной, Григорий Петрович уже знал про фирму «Филин» всё, что мог рассказать интернет и его смышлёный внук.

Он смотрел на экран, где светилась надпись «Подписка Здоровье+», переводил взгляд на доступные тарифы.

Но потом он посмотрел на Пашку, который беззаботно гонял мяч во дворе. Вспомнил тот ужас, когда лежал на траве, не в силах вдохнуть. Вспомнил, что через восемь месяцев его старшая невестка должна родить ещё одного внука.

Он должен его увидеть. Обязан.

Григорий Петрович выбрал годовую подписку и решительно нажал кнопку «Оплатить».

— Хрен с ними, с деньгами, — сказал он вслух. — За такие чудеса ничего не жалко.

Завтра приедут дети. Приедут соседи по даче — Петрович, Семёновна… Ох, он им такие расскажет!.. Пусть знают, кто в этом городе людей с того света вытаскивает.

Он погладил грудь, где ровно и мощно стучало сердце.

— Спасибо тебе, железная птица, — прошептал он в вечернее небо. — Спасибо.

Администрация Приморской губернии

Кабинет губернатора

Вячеслав Игоревич Барышников занял кабинет губернатора как хозяин. Не как временный гость или проверяющий из столицы, а как полноправный владелец, пришедший наводить порядок в своём новом поместье.

Первым делом полетели головы.

Канцлер сидел за массивным столом и с пулемётной скоростью раздавал приказы. Рядом сидел бледный секретарь, едва успевая чиркать ручкой.

— Приказ номер один, — чеканил Барышников, не поднимая глаз. — В связи с критической ситуацией в регионе, угрозой внешней агрессии и полной импотенцией местной власти, я, как глава Тайной Имперской Канцелярии, беру на себя прямое управление Приморской губернией. Вводится режим чрезвычайного положения.

Он размашисто поставил подпись в подсунутом документе и отшвырнул лист. Теперь он здесь власть и закон.

— Вызывайте следующих, — бросил он.

В кабинет, семеня и кланяясь, вошли двое: начальник департамента капитального строительства и главный финансист губернии. Люди Трофимова, которые знали все схемы и потоки.

— Вы уволены, — без предисловий объявил Барышников, даже не глядя на них, а просматривая сводки на планшете.

— Но… Ваша Сиятельство… — заблеял финансист, поправляя запотевшие очки. — Мы же… Мы знаем специфику! Мы можем быть полезны! У нас отчёты, бюджет на следующий квартал…

— Сдать дела в течение часа. Счетами займётся аудит. Свободны.

Когда ошарашенные чиновники вышли, Барышников позволил себе лёгкую усмешку. Конечно, они могли быть полезны. Они знали, где и сколько украсть. Но канцлер приехал сюда не на экскурсию. Он приехал строить свою империю. А в империи должны быть свои, проверенные люди.

Он прекрасно понимал, что сейчас, под шум «чрезвычайного положения», можно перекроить всё под себя. И он это сделает.

Сейчас из Петербурга уже мчался специальный литерный поезд. В нём, в комфортабельных купе, ехала его «свита». Многочисленная родня — племянники, зятья, кумовья, старые друзья, которым стало тесно или опасно в столице.

Они почуяли запах жареного там и запах больших денег здесь. Они ехали, чтобы сесть на финансовые потоки, на строительство, на таможню… Они были жадными и беспринципными, но они были преданы лично ему. Потому что понимали: без дядюшки Славы они — никто.

Барышников отложил ручку и потёр переносицу. Дел было невпроворот. Но главное дело, ради которого всё это затевалось, буксовало.

Он нажал кнопку вызова.

— Отчёт по Бездушным. Живо.

В кабинет вошёл начальник аналитического отдела, которого Барышников привёз с собой. Вид у него был виноватый.

— Ваше Сиятельство… Новости неутешительные.

— Докладывай.

— Князь Трофимов… скажем так, полностью провалил задачу по сохранению активов рода Бездушных. Теплицы уничтожены. Лаборатория, где проводились эксперименты с экстрактом, взорвана. Данные на серверах либо стёрты, либо вывезены.

Барышников сжал кулаки от злости.

— Идиоты… — прошипел он. — Какие же они идиоты!

Он ведь контролировал этот процесс. Через Трофимова, через подставных лиц он давил на Бездушных, заставляя их делиться, загоняя в угол. Он знал, что их разработки по экстракции той самой чудо-травы не уступают, а в чём-то даже превосходят китайские технологии. Китайцы построили на этом миллиардную индустрию, их элитные отряды сидели на стимуляторах, как на игле. И Барышников хотел этот бизнес себе. Весь, без остатка.

— Что с персоналом? — спросил он. — Агрономы? Химики? Те, кто знал формулу?

Аналитик замялся.

— Понимаете, Ваше Сиятельство… Люди Трофимова… Они не стали их вербовать. Они устроили там секретную тюрьму. Ставили опыты на сотрудниках, пытаясь выжать из них максимум через боль и стимуляторы. В итоге, когда случился налёт, часть персонала погибла, часть разбежалась, а ключевые фигуры… в общем, их больше нет. Полный крах.

Барышников закрыл глаза, представляя, как его пальцы смыкаются на шее Трофимова. Жадный, тупой провинциальный князёк! Он хотел получить всё и сразу, а в итоге разбил золотое яйцо вместе с курицей.

— Ладно, — выдохнул канцлер, открывая глаза. — С этим разберёмся позже. Что по наследникам?

— Феликс Бездушный и его сёстры скрываются. Наши поисковые группы прочёсывают город, но…

В этот момент дверь приоткрылась, и адъютант доложил:

— Ваше Сиятельство, к вам посетитель. Игорь Бездушный.

Барышников брезгливо скривился.

— Зови.

В кабинет, спотыкаясь и озираясь, вошёл Игорь. Выглядел он жалко. Мятый костюм, который, видимо, когда-то был дорогим, теперь висел мешком. Лицо одутловатое, серого цвета, руки мелко трясутся. От него за версту разило перегаром и страхом.

Канцлер смотрел на это ничтожество и чувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он всю жизнь выгрызал себе путь наверх, шёл по головам, работал по двадцать часов в сутки. Он презирал слабость.

«И это — дядя того самого Феликса? — подумал Барышников. — Того парня, который водит за нос мою спецгруппу и уничтожает отряды Трофимова? Как в одном роду могли родиться этот слизень и тот волчонок?»

Игорь остановился посреди кабинета и попытался изобразить поклон, но чуть не упал.

— Ваше… Ваше Высокопревосходительство… — пролепетал он, облизывая пересохшие губы. — Я прибыл по вашему… то есть, я сам… я хотел…

— Сядь, — приказал Барышников, не указывая на стул.

Игорь плюхнулся на ближайший стул, вжав голову в плечи.

— Ну? — канцлер буравил его тяжёлым взглядом. — И чем ты, убожество, можешь быть мне полезен? Ты можешь позвонить своим племянникам и приказать им явиться ко мне?

— Н-нет… Не могу, — затряс головой Игорь. — Они… они меня не послушают. Феликс… он другой стал. Страшный.

— Понятно. А власть в роду перехватить можешь? Собрать вассалов, если они остались, открыть доступ к счетам, к тайникам?

— Нет… Там всё заблокировано. Я пробовал… Не могу.

Барышников медленно поднялся из кресла.

— Тогда какого хера ты вообще сюда припёрся? Ты потратил моё время. Ты воняешь в моём кабинете. Ты бесполезен. Охрана!

— Постойте! — взвизгнул Игорь, вжимаясь в спинку стула. — У меня есть! Есть то, что вам нужно!

— Что у тебя может быть? Цирроз печени?

— Кровь! — выкрикнул Игорь. — Кровь Бездушных!

Канцлер застыл. Жестом остановил вошедших гвардейцев.

— И зачем мне твоя гнилая кровь? — спросил он, хотя в голове уже начали крутиться шестерёнки. — А… Понял.

Он внимательно посмотрел на трясущегося алкоголика.

— Ты предлагаешь себя как биоматериал?

— Да! Да! — закивал Игорь. — Я же родной брат его отца! Кровь одна! Прямое родство!

Барышников медленно сел обратно. Это меняло дело.

В тайных лабораториях Канцелярии давно велись разработки, основанные на старых, запрещённых магических практиках. Поиск по крови. И не просто поиск.

Для обычного мага-ищейки нужна личная вещь или свежий след. Но если есть кровь близкого родственника… О, это открывает совсем другие горизонты.

— Маги крови… — задумчиво произнёс канцлер.

— Да! — с надеждой подхватил Игорь. — Они смогут найти! Точно найдут! И… и сделать больно могут. Я слышал.

Барышников усмехнулся. Сделать больно — это мягко сказано.

Маги-ищейки у него были. Штатные сотрудники, ничего особенного. Найдут след, укажут квадрат.

Но у него был туз в рукаве.

Уникальный специалист. Его предки вышли из какого-то забытого племени в джунглях Южной Америки, где вуду и кровавые ритуалы были частью повседневной жизни. Он жил в Петербурге, в золотой клетке, работая исключительно на Канцелярию и лично на Барышникова.

— Хорошо, — кивнул Барышников. — Ты пригодишься.

Игорь облегчённо выдохнул, растекаясь по стулу.

— Охрана! — снова позвал канцлер. — Заберите этот… материал. Поместить в лазарет, взять пробы. Кормить, не давать пить. Если сдохнет до приезда специалиста — расстреляю вас самих.

Когда Игоря, вяло протестующего против «сухого закона», выволокли из кабинета, Барышников потянулся к телефону спецсвязи.

На своих родственников он пожалел денег — пусть трясутся в поезде, от них не убудет. А вот для этого специалиста нужен особый транспорт.

— Соедините с комендантом аэродрома в Пулково, — приказал он. — Мне нужен спецборт. Срочно. Доставить одного пассажира. Да. Обеспечить полную изоляцию и комфорт. И выписывайте ему командировочные. Зарплата — тройная. Нет, десятикратная. Он должен быть здесь как можно быстрее.

Канцлер потёр руки, чувствуя прилив, которого не испытывал уже давно.

Феликс Бездушный мог бегать от спецназа. Мог обманывать системы наблюдения. Но от собственной крови не убежишь.

— Ну всё, Феликс, — прошептал Барышников. — Теперь тебе точно конец.

Я стоял на высоком берегу Амура, укрытый маскировочным полем одного из дронов, и наблюдал за феерическим зрелищем.

— Уи-и-и-и!!! — донеслось до меня.

Здоровенный орк, запущенный моей катапультой, летел над широкой рекой, беспорядочно дрыгая ногами и оглашая окрестности боевым кличем. Он уже почти достиг середины реки, когда с китайского берега в небо взметнулась белая дымная полоса.

БА-БАХ!

Противозенитная ракета встретилась с зелёной тушей. Вспышка, облако кровавого тумана и ошмётки, падающие в воду.

— Ну охренеть вообще! — выдохнул я, провожая взглядом дымный след. — Они что, реально сбивают их ракетами? Это ж сколько одна такая болванка стоит? Дороже, чем вся деревня, из которой этот орк вылез!

— Повелитель, операция «Отправь орков в Китай» начала пробуксовывать, — доложил Сириус, висевший рядом. — Наши соседи быстро адаптировались. Они развернули вдоль береговой линии мобильные зенитные комплексы малой дальности. Коэффициент перехвата воздушных целей составляет девяносто восемь процентов.

Я хмыкнул.

— Ну, хоть потренируются. Что ещё разведка доносит?

— Если перевести перехваченные радиопереговоры на человеческий язык, то китайское командование, мягко говоря… в шоке.

— Охренели, значит? — уточнил я.

— Именно, Повелитель. Первые партии десанта, которые мы успели перебросить до развёртывания ПВО, навели там знатного шороха. Китайцам пришлось срочно снимать боевые части с передовой и оттягивать их назад, чтобы ловить бегающих по лесам орков. Сейчас они укрепили берег спецназом и техникой. Они готовы встречать гостей.

Я посмотрел на китайский берег, где то и дело вспыхивали огоньки выстрелов.

— Забавно, — улыбнулся я. — Получается, я в одиночку, с помощью палок, пружин и кучки орков сделал то, что не могла сделать вся хвалёная Российская Империя. Отодвинул китайскую армию от границы.

Я повернулся к дрону.

— Кстати, а где наши доблестные защитники? Имперские полки? Они же вроде как выдвигались спасать Отечество?

— Анализ логистических цепочек показывает критические задержки. Расчётное время прибытия авангарда — два дня и четыре часа. Это будет лишь семьдесят процентов от заявленного контингента. Остальные подтянутся ещё через четыре дня. Если не застрянут где-нибудь под Хабаровском.

— У них что, реально такие проблемы с логистикой? Или они на черепахах едут?

— Получается, что так, Повелитель. Имперская военная машина крайне неповоротлива. Приказы идут долго, согласовываются ещё дольше, а выполняются… как получится. Если бы китайцы решились исполнить свой ультиматум прямо сейчас, они бы просто зашли, смяли пограничные заставы и захватили всё Приморье без особого сопротивления. Имперцы бы просто не успели доехать.

— Мда… — покачал я головой. — Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. А что там, кстати, с ультиматумом? Трое суток прошло. По идее, они уже должны были начать вторжение.

— Китайцы выпустили «последнее китайское предупреждение». После того как Император заявил, что лично глава Тайной Канцелярии прибыл на место разбираться с инцидентом, Пекин решил дать дипломатии ещё один шанс. В общем, срок ультиматума продлён до недели.

В этот момент над рекой снова раздался свист. Очередной орк, размахивая топором, взмыл в небо.

Вжих! БУМ!

Ещё одна ракета превратила его в фарш.

— Упорные ребята, — прокомментировал я. — И те, и другие.

Но тут катапульта сработала дуплетом. В небо взмыли сразу два зеленокожих «десантника». Китайские зенитчики, видимо, не ожидали такой наглости. Одна ракета нашла свою цель, разнеся орка в клочья. А вот вторая прошла мимо.

Орк, дико вращая конечностями, перелетел через полосу заграждений и рухнул в густые заросли камыша на том берегу.

Секунда тишины. А потом из зарослей донеслись дикие вопли и стрельба.

— Ого! — я подался вперёд. — Кажется, кто-то добрался до операторов ЗРК!

Я наблюдал, как на том берегу началась паника. Зенитная установка замолчала, солдаты забегали, пытаясь выкурить бешеного орка из кустов.

— Сириус, — спросил я, не отрываясь от зрелища. — А что наш друг, князь Барышников? Как он там? Переживает из-за моего отказа?

— Пока Барышников не озаботился серьёзной киберзащитой своего нового кабинета, у нас есть полный доступ. Фурия и мои «паучки» подключились к внутренним камерам администрации. Могу транслировать.

— Давай.

На экране моего планшета появилась картинка. Кабинет губернатора. Барышников сидел за столом, красный от злости, и орал на какого-то генерала. Звука не было, но по артикуляции и летящим слюням было понятно, что князь, мягко говоря, в шоке от происходящего на границе.

Я улыбнулся.

— Всё идёт по плану. Пусть нервничает. Нервные люди совершают ошибки.

Я перевёл взгляд обратно на реку. И вовремя.

— Опа! Смотри!

В небо полетели сразу четверо орков. Видимо, мои парни на «пусковой установке» вошли в раж.

Орки летели красивым клином. И… тишина. Ни одной ракеты. Зенитка на том берегу молчала — видимо, тот самый первый «десантник» всё-таки добрался до расчёта.

Четыре тела приземлились на китайском берегу. И тут же, не теряя ни секунды, рванули в бой. Началась настоящая мясорубка.

Я рассмеялся.

— Похоже, в этом месте мы границу пробили! Ладно, нам здесь больше делать нечего. Шоу удалось.

Я развернулся, собираясь уходить, но тут меня осенила мысль.

— Слушай, Сириус. А ведь там, на том берегу, сейчас валяется куча бесхозного добра. Китайский спецназ, техника, электроника… Жаль, если пропадёт.

— Предлагаете организовать экспедицию, Повелитель?

— Нет, сами не полезем. Но это непорядок. Отправляй дронов-сборщиков после каждого такого удачного прорыва. Пусть пылесосят всё, что плохо лежит. Бабки лишними не бывают, а это наши законные трофеи. Фактически, это мы эту зарубу устроили, нам и сливки снимать.

— Принято. Запускаю протокол «Мародёр».

Я повернулся, чтобы идти к машине, и уткнулся носом в широченную кожаную фигуру.

Арни. Теперь уже мой личный телохранитель-убийца.

За прошедшие дни он полностью восстановил кожный покров. Теперь это был не ободранный киборг, а здоровенный перекачанный мужик с идеальным телом бодибилдера.

Он стоял передо мной, возвышаясь на полголовы. На нём была новенькая кожаная куртка-косуха, которую он где-то «нашёл», и чёрные солнцезащитные очки, скрывающие красное свечение глаз. Выражение лица было каменным и о-о-о-чень брутальным.

На плече он небрежно держал свой чудовищный автоматический дробовик, с которым не расставался ни на секунду.

— Я — Арни. Моя задача — защитить Феликса, — прогудел он своим глубоким басом.

— Да помню я, помню, — вздохнул я.

С этим парнем была проблема. Я честно пытался перепрограммировать его алгоритмы, сделать его более… гибким. Но технологии Механического Пастыря оказались крепким орешком даже для меня. Сириус тоже пока пасовал. В итоге у Арни в голове крутилась одна-единственная директива, возведённая в абсолют: «Защищать Феликса».

И он защищал. Он ходил за мной везде буквально по пятам. Мне стоило огромных трудов выгнать его хотя бы из спальни. Теперь он сидел под дверью, как верный пёс. А так как спать ему не нужно, он нашёл себе развлечение — смотрел мультики на планшете. Практически круглые сутки. Пришлось купить ему наушники, чтобы не просыпаться посреди ночи от песенки про «синий трактор» и «акулёнка ту-ру-ру-ру».

Зато вопрос с телохранителем был решён окончательно. Водил машину он, кстати, божественно. Как будто родился с рулём в руках.

— Поехали, Арни. Домой.

Он молча кивнул, открыл мне дверь машины, окинул периметр сканирующим взглядом и сел за руль.

Дылда, мой бывший водитель, поначалу расстроился. Ещё бы — потерять такое тёпленькое местечко. Но я быстро нашёл решение.

— Валера, ты что, обиделся? — спросил я его тогда. — Ты мысли шире! Водитель — это обслуга. А ты теперь — коммерческий директор ООО «Филин»! Это же карьерный рост!

Дылда тогда расплылся в улыбке.

— Директор? Я?

— Конечно! Тебе теперь по статусу не баранку крутить положено, а переговоры вести и клиентуру расширять.

Он тут же потребовал аванс «на представительские расходы». Я дал. И потом, когда я в очередной раз приехали по делам в гараж, я с трудом удержался, чтобы не заржать в голос.

Мои бывшие гопники — Михич, Дылда, Щербатый и Пухлый — щеголяли в дорогих, пошитых на заказ итальянских костюмах. Выглядело это… эпично. Пиджаки висели на них, как на вешалках, брюки топорщились, а лица были пафосными до опупения. Они даже пытались не материться, заменяя привычные связки на какие-то нелепые эвфемизмы вроде «блин», «к едрене фене», «в рот компот», «ёкарный бабай» и другие.

— Здравствуй, шеф! — поприветствовал меня Дылда, поправляя галстук, который был завязан узлом, больше похожим на удавку. — Как прошла… э-э-э… деловая поездка?

— Нормально, Валерий Анатольевич, — серьёзно кивнул я. — Работаем.

Ещё один запрос прилетел от Эльвиры.

«Феликс, ЧП! Плантация разрастается! Трава прёт как на дрожжах! Я не справляюсь! Сорри, но твои дроны малость туповатые, они только таскать могут, а тут нежность нужна!»

Пришлось ехать.

В лесном домике царила атмосфера ботанического безумия. Эльвира, чумазая, но счастливая, носилась между грядок.

— Смотри! — она ткнула пальцем в росток, который за пару дней вымахал по колено. — Это же чудо! Но их нужно окучивать, поливать по графику, рыхлить… Мне нужны руки! Нормальные, а не эти твои клешни!

Я посмотрел на своих грузовых дронов, которые неуклюже пытались поливать грядки из ведра, заливая всё вокруг.

— Ладно, — сдался я. — Будут тебе руки.

Я затарился всеми необходимыми инструментами и заперся в сарае на пару часов. Результатом стали десять новых дронов-садовников. Они были похожи на маленьких паучков, но вместо боевых манипуляторов у них были миниатюрные лопатки, грабельки и лейки. Я прописал им в программу базовые знания агрономии и лёгкую одержимость растениями.

Когда я выпустил их на грядки, они с радостным пиликаньем бросились к траве, начиная аккуратно рыхлить землю и сдувать пылинки с лепестков.

— Ой, какие милые! — умилилась Эльвира.

— Забирай, — махнул я рукой. — Кстати, где вакцина?

Она протянула мне контейнер с ампулами.

— Готово. Самая чистая, концентрированная. Твои медики будут в восторге.

Я забрал вакцину для своих дронов-реаниматоров. Это был очень важный ресурс.

— Феликс, — Эльвира стала серьёзной. — Это всё хорошо, но мы упираемся в потолок. Садовники — это круто, но нам нужно ещё и производство. Переработка, фасовка, хранение… Мне нужны люди. Настоящие специалисты. А где их взять?

Я задумался. Она была права. Мои гопники — отличные ребята, но в биотехнологиях они разбирались, как свинья в апельсинах.

— А как отец справлялся? — спросил я. — Земли разорены, лаборатории мы взорвали… Неужели у него не было плана «Б»? Так сказать, запасного аэродрома?

Эльвира нахмурилась, вспоминая.

— Был… — медленно произнесла она. — Точно! Были субподрядчики! Японцы!

— Японцы? — удивился я.

— Да. Семья Накамура. Они фермеры, живут здесь уже лет тридцать. Отец говорил, что они пытались вырастить чудо-траву у себя в теплицах, но у них плохо получалось без нашего Дара. Зато у них отличная база, оборудование и люди. Они сотрудничали с родом Бездушных много лет.

— Накамура… — я покатал фамилию на языке. — Звучит… знакомо и авторитетно. Где их искать?

— У них ферма на юге.

— Собирайся. Едем в гости.

Ферма Накамуры выглядела образцово. Аккуратные ряды теплиц, чистые дорожки, современные ангары…

Нас встретил сам глава семьи — пожилой, сухопарый японец. Вокруг суетилась куча работников — судя по говору, не японцы, а корейцы.

— Здравствуйте, господин Бездушный, — Накамура низко поклонился. — Для нас честь принимать вас. Мы много о вас наслышаны.

— Наслышаны? Откуда? Я вроде не давал интервью японским газетам.

Накамура выпрямился. Его лицо вдруг изменилось. Из вежливого старичка он превратился в фанатика. Он вскинул кулак вверх и заорал:

— СВОБОДА И РАВНОПРАВИЕ!!!

Корейцы вокруг тут же побросали грабли и тоже вскинули кулаки, хором рявкнув что-то одобрительное.

Я опешил.

— Не понял… Это что сейчас такое было?

— Повелитель, — деликатно подсказал Сириус мне в ухо. — Анализ голосового паттерна и лозунгов… Похоже, это те самые революционеры, которым мы продаём оружие через Тяна. Это их ячейка.

Я посмотрел на сияющего Накамуру, на его воинственных корейцев, на идеальный порядок вокруг.

— Ну, зашибись, — расплылся я в улыбке. — Значит, мы сработаемся.

Переговоры с Накамурой прошли в атмосфере подчёркнутой вежливости и восточной хитрости. Мы сидели в небольшом чайном домике посреди его плантаций, пили какой-то очень ароматный чай, и я чувствовал себя дипломатом, заключающим межгалактический союз.

— Господин Бездушный, — Накамура, щурясь, подлил мне чаю. — Мы готовы предоставить вам десять наших лучших работников. Они знают землю, знают, как обращаться с капризными растениями. Удобрения, инструменты, системы полива — всё, что есть у нас, будет и у вас. Мы уважаем память вашего отца.

— Благодарю, — кивнул я. — Люди мне нужны как воздух. Мои… механические помощники хороши в переноске тяжестей, но с нежными ростками у них пока проблемы. Грубоваты.

— Понимаю. Теперь о цене.

Я приготовился торговаться. Деньги у нас были, но разбрасываться ими я не собирался.

— Мы не возьмём деньгами, — вдруг сказал Накамура, опередив меня.

— А чем же? — удивился я.

— Оружием, — спокойно произнёс японец. — Нам нужно защищать свои интересы. И интересы наших людей. Мы знаем, что у вас есть выходы на… специфический рынок.

Я усмехнулся. Слухи в этом мире распространяются быстрее, чем скорость света.

— Хорошо. Могу организовать поставку. Привезти сюда?

— Нет, нет, ни в коем случае! — замахал руками Накамура. — Зачем привлекать внимание? Передайте через уважаемого Тяна. Он знает, как доставить груз нам.

— И сколько? — спросил я, ожидая увидеть прайс-лист.

Накамура хитро улыбнулся.

— Давайте так, господин Бездушный. Мы с вами люди чести. Во сколько вы сами оцените нашу помощь и наши услуги — столько и передайте. Мы доверяем вашему суждению.

Я посмотрел на него и с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза. Знаю я этот стиль торгов. Самый, блин, подлый из всех возможных.

— То есть, вы хотите сказать, что если я ошибусь хотя бы на один пистолет в меньшую сторону, наше сотрудничество на этом закончится? — прямо спросил я.

— Если одна из сторон почувствует себя обманутой, доверие исчезнет, — уклончиво, но очень понятно ответил Накамура. — Прозрачность и честность — основа долгого союза.

Я вышел от них со смешанными чувствами.

Вот же хитрожопые. «Сколько оценишь…». Это значит, надо отвалить столько, чтобы они охренели от радости. Иначе обидятся. Ладно, подумаю, что можно сделать.

— Сириус, — обратился я к дрону, который следовал за машиной. — Организуй поставку для Тяна. Пометь как «для Накамуры». Отсыпь им щедро. Автоматов, пистолетов, патронов… Пусть радуются.

— Принято, Повелитель, — отозвался Сириус.

— Кстати, как у нас там вообще с поставками? — поинтересовался я, глядя на мелькающие за окном деревья. — Мы уже столько продали… Наверное, поток иссяк?

— Никак нет, Повелитель. В Башне, в комнате, которую мы выделили под оружейную, уже место заканчивается. Приходится складывать в коридоре. Местные жители проявляют удивительную настойчивость в желании расстаться со своим арсеналом.

— Да ладно? До сих пор?

— Так точно. У нас даже есть рекордсмен. Местный житель, классификация «выпивоха с криминальными наклонностями». Он уже тридцать два раза пытался совершить ограбление с использованием огнестрельного оружия. И тридцать два раза мои патрульные его разоружали.

Я покачал головой.

Тридцать два раза… Я реально не понимаю. Если он так легко достаёт тридцать два ствола, на кой чёрт ему грабить ларьки? Ему выгоднее стать оружейным бароном, чем гопником. Логика у людей в этом мире отсутствует напрочь.

Вернувшись в особняк Башатовых — наше временное пристанище, я сразу же нашёл Фурию. Она, как обычно, сидела в своём ворохе проводов.

— Оля, есть задача. Мне нужно знать всё про людей рода Бездушных.

Она оторвалась от экрана и вопросительно посмотрела на меня.

— В смысле? Про тебя и сестёр?

— Нет. Про тех, кто работал на нас. Слуги, гвардейцы, управляющие, водители… Все, кто был связан с родом до нападения. Где они, что с ними?

— А сёстры не знают?

— Спрашивал. Они знают пару имён, гувернанток там всяких, садовников… Но они не были вовлечены в дела рода. Мне нужна полная картина.

— Поняла, — кивнула Фурия. — Дай мне время.

Я ушёл в мастерскую, чтобы немного «похимичить».

Через пару часов Фурия положила передо мной распечатанный список.

— Вот. Десять имён.

— О, неплохо, — я взял листок. — Живы?

— Живы, — глухо ответила она. — Но это плохой список, Феликс.

— Почему?

— Потому что это те, кто сбежал. Бросил всё и свалил из Приморья куда подальше. И, судя по полицейским базам и медицинским картам… у них были причины.

Она села на стул и потёрла лицо руками.

— Мужчины из этих семей… Те, кто работал на ключевых должностях. Они все прошли через подвалы Трофимова. Их пытали. Долго и жестоко. Выбивали информацию, доступы, коды. Кто-то сошёл с ума, кто-то остался инвалидом.

Я сжал кулаки.

— А имущество?

— Какое имущество? — горько усмехнулась она. — Всё переписано на людей князя. Добровольно-принудительно. Люди подписывали любые бумаги, отказывались от домов, квартир, земли… лишь бы их отпустили. Лишь бы дали уехать.

Я молчал, глядя в стену. Вроде бы я здесь ни при чём. Это было до меня, это не моя вина. Но внутри зашевелилось то самое паршивое чувство, доставшееся мне в наследство от тела. Чувство ответственности. Это были люди рода Бездушных. Род должен был их защитить. И не смог.

Вот почему я не люблю иметь дело с людьми. С дронами проще. Сломался — починил или переплавил. А тут… сломанные судьбы не починишь Даром Техносов.

— Какие у нас сейчас финансовые возможности? — спросил я.

Фурия назвала сумму. Неплохо, очень даже неплохо. Медицинские дроны и лицензии на полёты приносили стабильный доход.

— Переведи каждому из этого списка по пять тысяч рублей. Анонимно. На счета, которые сможешь найти.

Фурия округлила глаза.

— Феликс, ты уверен? Это же… это почти все наши свободные деньги. Пять тысяч — это цена небольшой квартиры в спальном районе!

— Уверен, — твёрдо сказал я. — Переводи. Деньги — это пыль. Ещё заработаем. А долги надо отдавать. Даже если они не совсем твои.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, потом кивнула и ушла выполнять.

Я взял планшет и просмотрел отчёты. Бизнес шёл в гору. Медицинские дроны произвели фурор — подписки росли в геометрической прогрессии.

Лицензии на полёты тоже расходились, как горячие пирожки. Ландшафтные дизайнеры, геодезисты, свадебные операторы — все платили, чтобы работать спокойно.

Вроде бы всё шло нормально. Но новости…

Я пошёл в гостиную, где уже сидели сёстры, прилипнув к экрану.

Там показывали нового хозяина края — князя Барышникова.

Он не был похож на Трофимова. Тот был просто жадным и жестоким барином. От этого же веяло холодом и опасностью. Умный, расчётливый и беспринципный хищник. У него были ресурсы всей Империи, связи и влияние. И он приехал сюда не воровать по мелочи, а строить свою империю.

Мне это ни хрена не нравилось.

Я понимал: рано или поздно наши интересы пересекутся. И тогда мало не покажется никому. Мне нужно было готовиться.

Я вернулся в мастерскую.

В голову пришла мысль о той самой чудо-траве. Барышников наверняка захочет наложить на неё лапу.

— Сириус! — позвал я.

— Да, Повелитель?

— Направь часть дронов в леса. Пусть собирают траву. Всю, какую найдут.

— Зачем? — удивился дрон. — Мы же её выращиваем. У нас целая плантация под боком.

— Нам её не хватает, это раз. А во-вторых… Я не хочу, чтобы Барышникову достался хоть один стебелёк. Его ищейки тоже рыщут по лесам. Мы должны опередить их. Оставить их с носом.

— Понял, Повелитель. Но есть проблема. Под эту задачу мне не хватает юнитов. Примерно… тридцать четыре единицы.

В этот момент Сириус подлетел к столу и положил передо мной четыре «мусорных» дрона из моих запасов запчастей. Потом слетал ещё раз и добавил в кучку ещё пару моторов и камеру.

А потом подлетел ко мне и выразительно толкнул меня манипулятором в плечо.

Я вздохнул.

— Капец у тебя намёки. Совсем не палишься. Ладно, сделаю.

Силы и время тратить не хотелось, но надо. Тридцать четыре я, конечно, не осилю, но десяток хороших сборщиков сделаю.

Я принялся за работу. Это были специальные дроны-собиратели. Большой контейнер на «спине», усиленные двигатели и, главное, манипуляторы. Десять видов насадок: для крупных кустов, для мелких ростков, пинцеты для деликатной работы… Чтобы ни один листик не пропал.

Я работал несколько часов, собирая свою армию «газонокосильщиков». Всё для того, чтобы канцлер остался без «добычи».

Когда я закончил, в мастерскую снова зашла Фурия.

— Феликс, я нашла в Уссурийске ещё одного человека, работавшего на Бездушных. Но там… всё сложно.

— Отлично, — кивнул я. — Всего лишь одного человека нашла? Из всех бывших работников?

— Феликс, поверь, это было нелегко. С родом Бездушных сейчас мало кто хочет ассоциироваться. Страх ещё не прошёл. А сейчас, может, и хотели бы, но боятся Барышникова. Этот приезд канцлера… он всех загнал под плинтус. Люди боятся, что на них повесят всех собак и объявят в имперский розыск за пособничество террористам. То есть, нам.

Я усмехнулся.

— Ну, розыск ты же сможешь отменить?

Фурия скривилась.

— Очень смешно. Ну, в принципе, смогу. Взломаю базу, удалю ориентировку.

— Вот видишь.

— Но они же снова поставят! — возразила она. — Им ничего не мешает объявить розыск заново через пять минут.

— Ну так ты заново можешь снять.

— Ну да. И они снова поставят.

— Хорошо. Так в чём проблема?

— Проблема в том, что я не собираюсь всю жизнь сидеть и снимать твои розыски! — возмутилась она. — Я не хочу превратиться в макрос, который монотонно делает две вещи: «взламывает» и «удаляет». У меня, знаешь ли, другие амбиции!

— Ладно, убедила, — примирительно поднял руки я. — Давай информацию. Кто это?

— Женщина. Нефёдова Мария Владимировна. Она была ведущим биологом в тех самых теплицах. Учёный, фанат своего дела.

— И в чём сложность?

— У неё большие проблемы. У неё пропала дочь. Девочка-подросток. Мария уже все пороги обила — полиция, прокуратура… Ей везде от ворот поворот.

— Почему?

— Потому что у неё в личном деле стоит пометка: «Психически неуравновешенная, склонна к галлюцинациям, опасна для общества». Это люди Трофимова постарались. Они так её ломали, чтобы она на них работать согласилась. Испортили биографию, закрыли все двери. Она нигде не может устроиться, её никто не слушает. А теперь ещё и дочь…

Я нахмурился.

— Подожди. Ты хочешь сказать, что она восемь лет работала на Бездушных, верой и правдой служила роду, а теперь, когда у неё беда, ей никто даже помочь не может?

— Ну… да. Получается так.

Я почувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Не на врагов, а на саму ситуацию. На несправедливость.

— Хорошо, — сказал я, поднимаясь. — Сириус, собирай наших. Мы идём на охоту. Нужно найти одну девочку.

Сириус подлетел к окну, посмотрел на улицу и выдал:

— Одну нашёл. Вон, в песочнице сидит.

— Очень смешно. Петросян железный. Фурия, скидывай информацию: фото, приметы, последнее местоположение.

Ольга быстро переслала данные на мой планшет, но потом посмотрела на меня с сомнением.

— Феликс… Ты думаешь, если ты сейчас к ней обратишься, поможешь… она согласится вернуться? Работать снова на род, который, по сути, не смог её защитить?

Я посмотрел ей в глаза.

— Да пофиг, согласится она или нет.

— В смысле?

— Человек полжизни посвятил роду Бездушных. Она работала на нас, создавала наше наследие. И то, что сейчас она в дерьме из-за слабости рода, из-за того, что мы не удержали власть… это несправедливо. Я считаю, что мы ей должны. И мы отдадим долг. Найдём её дочь. А там пусть сама решает.

Фурия смотрела на меня странным взглядом.

— Хрена себе ты загнул, — пробормотала она. — Рыцарь на белом коне, блин. Бездушный… Фамилия тебе точно не подходит.

— Работаем! — скомандовал я, прерывая минуту сентиментальности.

Началась бурная деятельность. Дроны взмывали в небо, «мухи» разлетались по районам, Сириус сканировал городские камеры. Мы перевернём этот город, но найдём девчонку.

Потому что… Я, Феликс Бездушный оплачиваю свои долги. Всегда.

Промзона Уссурийска

Заброшенный складской комплекс «Восток»

Мария Владимировна Нефёдова остановилась перед ржавыми воротами ангара, сжимая лямку своей сумки так, что побелели костяшки пальцев. Ей было тридцать семь, она была одним из лучших биологов в губернии, автором десятка научных статей по агрономии аномальных растений, но сейчас она чувствовала себя простым, загнанным в угол зверьком.

Её жизнь рухнула неделю назад. Именно тогда пропала её дочь, Аня.

Мария знала, кто это сделал. Ей недвусмысленно намекнули, передали адрес и условия. В отчаянии она бросилась в полицию, в прокуратуру, даже пыталась пробиться к следователям ИСБ. Она намекала, плакала, умоляла, говорила, что знает, где держат ребёнка… Она надеялась на закон.

Но закон в этом городе носил цвета рода Трофимовых.

В полиции на неё смотрели стеклянными глазами. Её заявления терялись, следователи уходили в отпуск, а дежурный прямым текстом посоветовал «не рыпаться и решать вопросы с уважаемыми людьми самостоятельно». На её личном деле словно стояло невидимое клеймо: «Помощь не оказывать». Человека просто вычеркнули из списка живых граждан Империи.

Мария сделала глубоко вдохнула сырой, пахнущий мазутом, воздух и толкнула тяжёлую калитку.

Внутри огромного ангара пахло ещё хуже — табаком, перегаром и немытыми телами. Под высоким потолком горели мощные прожекторы, освещая пространство, забитое ящиками и людьми.

Их было много. Человек шестьдесят, не меньше. Разномастный сброд — кто в спортивных костюмах, кто в кожанках, кто в полувоенной форме. Они сидели на ящиках, играли в карты, чистили оружие. При её появлении гул голосов стих. Все взгляды устремились на неё.

В центре ангара, развалившись в старом кресле, сидел мужчина лет сорока с рябым лицом. Это был Глеб, главарь банды — тот, кто уже звонил ей, передавал инструкции.

— Ну, здравствуй, Мария Владимировна, — ухмыльнулся он. — Мы знали, что ты сделаешь правильный выбор. Материнский инстинкт — сильная штука.

Он хлопнул в ладоши. Из боковой двери вывели Аню. Девочка была бледна, напугана, но, слава богу, цела. Ни синяков, ни ссадин.

— Мама! — крикнула она, рванувшись вперёд, но тяжёлая рука охранника удержала её на месте.

— Видишь? — развёл руками Глеб. — Как мы и обещали. Цела, здорова, ни одной царапинки. И так будет и дальше, если ты будешь делать то, что мы скажем.

Мария сглотнула ком в горле.

— Пока я буду на вас работать…

— Нет, — жёстко перебил её главарь, и улыбка исчезла с его лица. — Не «пока». А если ты будешь делать то, что мы скажем. Это разные вещи.

Он встал и широким жестом обвёл ангар.

— Кстати, смотри. Это вся мои… друзья. Специально собрал всех, чтобы ты посмотрела и оценила масштаб. С нами шутки плохи, Мария Владимировна. Поэтому даже не думай страдать фигнёй, бежать или пытаться нас кинуть. Возможности у нас не хреновые, достанем из-под земли.

Мария знала, что они хотят. Им нужны были её знания. Но не для того, чтобы выращивать лечебные травы или новые сорта пшеницы.

Им нужен был «Кровавый корень». Запрещённое в Империи растение, мощнейший боевой стимулятор. Он увеличивал силу и реакцию в разы, превращая человека в машину для убийства, но вызывал мгновенное привыкание и сжигал организм за пару месяцев. А главное — для его роста требовалась не вода и не удобрения. Его нужно было поливать свежей человеческой кровью.

Для Марии, посвятившей жизнь созиданию, это было мерзостью. Но сейчас ей было плевать на принципы, на законы Империи и на мораль. Ей нужна была дочь.

— Есть ли вариант… — её голос дрогнул, — … в котором вы нас отпускаете? Мы уедем. Исчезнем. Я никому ничего не скажу. Если вам нужны деньги…

Бандиты вокруг загоготали. Глеб покачал головой.

— Не переживай, дорогуша. Мы знаем, что денег у тебя нету. Мы пробили всё. Есть старенькая машина-развалюха. Есть какая-то занюханная однокомнатная квартирка… Но если ты за это переживаешь, то это просто глупости.

Он подошёл к ней вплотную.

— Это всё и так уже принадлежит нам. Просто ты об этом ещё не знаешь. Документы уже готовятся. Я же сказал: ты будешь делать всё, что мы скажем. И имущество перепишешь тоже. В ближайшие двадцать лет оно тебе всё равно не пригодится.

— Двадцать лет? — прошептала Мария, чувствуя, как леденеют ноги.

— Именно. Ты будешь работать на нас. Жить там, где мы скажем. Спать, когда мы разрешим. Но дочь будет при тебе, — он кивнул в сторону Ани. — Ты её обучишь всему, что знаешь. Она будет тебе помогать. Семейный подряд, так сказать.

Марию накрыло волной безысходности. Это было рабство. Пожизненное, беспросветное рабство для неё и для её дочери.

Охранник увёл плачущую Аню обратно в подсобку.

— Босс! — вдруг рявкнул один из бандитов, молодой отморозок с татуировкой на шее. — А пока она не приступила к работе, можно я с ней… ну, это… развлекусь? Проверим, так сказать, квалификацию сотрудника!

Ангар взорвался гоготом. Глеб посмотрел на Марию оценивающим взглядом.

— Конечно, можно, — осклабился он. — Она же теперь наше имущество. Пользуйся.

У Марии внутри всё оборвалось. Страх сменился холодной яростью.

— Вам это так просто с рук не сойдёт, — произнесла она, глядя главарю в глаза. — Вы… вы уроды. Твари!

Глеб только рассмеялся громче. К воротам уже подгоняли крытый фургон — «воронок», в котором её собирались везти на базу. Этот склад был лишь местом встречи.

— Да-да, конечно, — отмахнулся он. — Кстати, если бы мог, я бы род Бездушных поблагодарил. Что они так по-тупому все сдохли. Если бы не их идиотская смерть, нам бы никогда не достался такой специалист.

Он повернулся к своим людям.

— Теперь моя компания выйдет на совершенно новый уровень! С теми стимуляторами, что она будет варить, мы быстро подомнём под себя другие районы! Город будет наш!

Мария не выдержала. Она проработала на Бездушных восемь лет. Эдуард был гением, Анника — примером чести.

— Не смей так говорить о тех, кого не знаешь! — крикнула она. — Они были честными людьми! Они заботились о нас! Не чета вам, падали!

— Да мне плевать! — заржал Глеб. — Судя по тем слухам, что сейчас в городе ходят, их скоро окончательно добьют. Опозорились, всё просрали, ещё и канцлеру дорогу перешли. Лузеры!

— Если бы кто-то из Бездушных был здесь, смог бы ты сказать ему это в лицо?

Глеб сплюнул на пол.

— Да легко! Я бы всё ему высказал, а потом ещё и башку снёс!

Он вытянул два пальце в её сторону и изобразил выстрел.

— Девочка, — подал голос грузный мужик лет сорока, поигрывая ножом, — мы не трусы. Мы настоящие мужчины. И скоро ты об этом, кстати, узнаешь. Во всех подробностях…

Он мерзко, сально усмехнулся.

И в этот момент тяжёлые створки ворот ангара с грохотом поползли в стороны.

Бандиты напряглись, хватаясь за оружие. Кто это? Свои? Чужие?

В проёме, на фоне уличной темноты, появился силуэт. Один человек.

Мария прищурилась. Тень была мужской, худощавой. Ещё один бандит?

Парень вошёл внутрь. Спокойно, не спеша, засунув руки в карманы модного кожаного плаща. Он остановился в круге света от прожектора, но лица его Мария не видела — свет бил ему в спину, а ей в глаза.

— Ну, — раздался спокойный, даже скучающий голос. — Я слушаю.

Бандиты переглянулись.

— Ты кто такой, мать твою⁈ — рявкнул Глеб.

— Тот, которому ты хотел всё донести, — повторил парень, игнорируя вопрос. — Я жду. Говори мне это в лицо.

Один из бандитов на верхней галерее развернул прожектор, направив мощный луч прямо на вошедшего. Свет ослепил, заставив его зажмуриться.

— Почему здесь так светло? — с лёгким раздражением спросил парень.

Он поднял руку и просто щёлкнул пальцами.

БАХ! БАХ! БАХ!..

Лампы прожекторов под потолком взорвались одна за другой, осыпав пол искрами и осколками стекла. Ангар погрузился в полумрак, освещаемый лишь тусклым аварийным светом.

— Вот так-то лучше, — произнёс незнакомец. — А то слепит, видите ли.

Теперь Мария видела его лицо. И она ахнула.

Это был Феликс Бездушный. Она видела его всего пару раз, мельком, когда он приезжал к отцу в лабораторию. Но тот Феликс был сутулым, неуверенным подростком с бегающим взглядом.

Этот же… Он стоял прямо, расправив плечи. В его позе, в повороте головы, в холодном, спокойном взгляде чувствовалась такая сила и уверенность, что Мария невольно отступила назад. Это был не мальчик. Это был хищник.

— Да ладно… — выдохнул Глеб. — Бездушный? Живой? А так разве бывает?

По ангару пронеслись шепотки. Главарь вдруг громко расхохотался.

— Так даже интересней! Сама удача идёт к нам в руки! Я даже не знаю, что с тобой делать, пацан. Схватить тебя и передать канцлеру? За твою голову назначена награда. Или лучше подержать в подвале какое-то время? Поторговаться, кто предложит лучшую цену? Ты ведь и Трофимову сильно жизнь испоганил… Он тоже может в торгах поучаствовать.

Феликс слушал его с лёгкой улыбкой, не вынимая рук из карманов.

— Так мне что, никто ничего не будет в лицо говорить? — спросил он с наигранным разочарованием. — А как же «я не трус», «всё выскажу»?

С высокого металлического балкона под потолком раздался визгливый крик одного из дозорных:

— Почему этот ублюдок такой дерзкий⁈ Вали его, босс!

Феликс медленно поднял голову. Его взгляд нашёл кричавшего.

Раздался резкий свист, будто кто-то рассёк воздух кнутом.

Дозорный на балконе дёрнулся, захрипел и мешком перевалился через перила, рухнув вниз головой на бетонный пол. В его лбу зияла аккуратная дырка.

Мёртвая тишина повисла в ангаре.

Феликс спокойно повернулся обратно к главарю.

— Ну, я дальше слушаю.

Бандиты опомнились. Шестьдесят стволов одновременно взлетели вверх, нацелившись на одинокую фигуру в центре.

— Ещё один такой трюк, и ты труп! — заорал Глеб, отступая за спины своих телохранителей. — В решето превратим!

Феликс брезгливо оглядел их, как хозяин квартиры разглядывает у себя на кухне случайно обнаруженного таракана.

— Ну да, ну да, — кивнул он. — Вы же считаете, что раз вас больше, то всё уже решено, да? Арифметика для начинающих. Что ж… Давайте я вам что-то покажу.

В воздухе раздалось гудение, переросшее в ровный гул. В разбитые окна, в открытые ворота, через щели в крыше в ангар влетели дроны.

Их было много. Десятки. Маленькие и юркие, крупные и тяжёлые, с тускло поблёскивающими стволами и агрессивно торчащими в разные стороны манипуляторами. Они зависли в воздухе, образовав кольцо смерти вокруг банды.

Один из дронов, крупный, с синими огнями сенсоров, спикировал вниз и завис перед Феликсом, развернув мерцающее силовое поле.

— Огонь! — истошно завопил Глеб.

Грохот выстрелов ударил по ушам. Пули забарабанили по барьеру, высекая искры, но не причиняя Феликсу никакого вреда. Он стоял за прозрачной стеной абсолютно спокойно.

— Достаточно, — его голос, усиленный динамиками дронов, перекрыл шум стрельбы. — Я пока из машины сюда шёл, всю информацию о вас получил. Сканеры, прослушка, анализ баз данных…

Стрельба стихла. Бандиты с ужасом смотрели на висящие в воздухе машины смерти.

— И у меня для вас очень плохие новости, — продолжил Феликс. — Вы нахрен никому живые не нужны. Ни канцлеру, ни Трофимову, ни обществу. А похищение детей… это очень и очень дерьмовый поступок.

Его лицо ожесточилось.

— А потому — прощайте.

В следующий миг дроны открыли огонь. В течение букально пары секунд произошла быстрая и безжалостная казнь. Бандиты падали десятками, не успевая даже перезарядить и навести оружие.

Мария присела за ящиком, закрыв голову руками, оглушённая грохотом и криками. Её трясло. Единственная мысль билась в голове: «Аня! Что с Аней⁈»

Вдруг всё стихло.

Мария осторожно подняла голову. Дым рассеивался. Банда отморозков перестала существовать.

Она с ужасом посмотрела на дверь подсобки. Вдруг шальная пуля… вдруг они решили напоследок…

Дверь подсобки с треском вылетела наружу.

Оттуда вышел огромный мужчина в кожаной куртке и тёмных очках. Он выглядел как герой какого-нибудь крутого боевика. Одной рукой он держал дробовик, а другой… другой он бережно держал за руку Аню.

Девочка была жива и невредима.

— О, Арни, — кивнул Феликс гиганту. — Ты хорошо постарался, молодец.

Мужчина повернул голову, сверкнув красными огоньками глаз под очками.

— Я должен защищать Феликса. Защита Феликса требует устранения угроз его репутации. Спасение заложников повышает лояльность окружения.

— Да-да-да, всё верно, — отмахнулся Феликс.

Он подошёл к Марии, которая всё ещё сидела на полу, не в силах поверить в происходящее. Протянул ей руку, помогая встать.

— Прошу прощения, — произнёс он серьёзно. — От имени рода Бездушных. Простите, что из-за нашей временной слабости вы пострадали. Мы не должны были этого допустить. Примите мои искренние извинения.

Мария смотрела на него, на трупы вокруг, на свою дочь…

— Аня! — она бросилась к девочке, обнимая её, ощупывая, целуя.

Феликс деликатно отвернулся.

— На улице вас ждёт машина, — сказал он. — Серый седан. Ключи в замке зажигания. Она ваша. В бардачке сумма денег, которых вам хватит надолго. Всего хорошего, Мария Владимировна.

Мария, прижимая к себе дочь, пошла к выходу, стараясь не смотреть под ноги.

Они сели в машину. Мотор завёлся с пол-оборота. Мария выжала газ, уносясь прочь от этого проклятого места. Только отъехав на пару километров, она позволила себе разрыдаться.

Уже подъезжая к дому, когда руки перестали дрожать, она потянулась к бардачку, чтобы найти чем вытереть слёзы. Крышка откинулась.

Там, на пачке салфеток, лежал плотный белый прямоугольник.

Визитка.

На ней был изображён стилизованный герб — дерево с мощными корнями. И простая надпись на обороте красивым почерком:

'Род Бездушных.

Мы помним своих.

Если нужна работа — обращайтесь'.

А с другой стороны — телефонный номер.

Мария долго смотрела на карточку. Это был намёк. Тонкий, но понятный. Предложение, от которого, возможно, не стоило отказываться.

Она спрятала визитку в карман и посмотрела на дочь, которая мирно спала на соседнем сиденье.

— Всё будет хорошо, Анечка, — прошептала она. — Теперь у нас есть защита.

Телефон в моём кармане пиликнул. Не прошло и получаса после того, как Мария Нефёдова скрылась за поворотом на подаренном седане.

Я достал трубку, прочитал сообщение. Написал ответные инструкции. И довольно хмыкнул.

— Ну, я же говорил! — я повернулся к зависшему рядом Сириусу. — Она не стала тянуть кота за… хвост. С тебя пять рублей, железяка!

Его оптические сенсоры мигнули, обрабатывая информацию. Он в очередной раз попытался постичь загадочную человеческую природу и, судя по напряжённому гудению кулеров, снова потерпел фиаско.

Мы ведь с ним поспорили. Мой прагматичный дрон был сторонником радикальных мер: «золотая клетка», тотальный контроль, засыпать привилегиями, но приковать цепью к батарее (фигурально выражаясь). Я же поставил на то, что свобода выбора и чувство долга сработают лучше любых цепей.

— Не понимаю, — прожужжал Сириус с ноткой искренней досады в голосовом модуле. — Зачем выбирать такой сложный путь с вероятностью отказа в сорок три процента, если можно было не отпускать объект сразу, снизив риски до нуля? Люди нелогичны.

— В этом их сила, мой друг. И их слабость. Гони монету.

Сириус сымитировал звук тяжёлого вздоха, после чего на его корпусе со щелчком открылся небольшой потайной отсек. Манипулятором он достал оттуда… толстый, потёртый кожаный лопатник.

Я аж поперхнулся воздухом.

Сириус раскрыл бумажник и, покопавшись в отделениях, извлёк новенькую пятирублёвую монету.

— Вот, Повелитель. Долг платежом красен, как говорят в этом мире.

Я смотрел на кошелек, туго набитый купюрами.

— Так, стоп. Не понял. А ну покажи?

Сириус послушно протянул мне лопатник. Я заглянул внутрь. Там было всё: от мятых десяток до вполне солидных сторублевых купюр.

— Это те самые проценты, которые я тебе на твои «дроновые нужды» оставляю с каждой сделки? — уточнил я.

— Ну да. Я действую строго по процедуре. Финансовая автономия модуля поддержки, параграф четыре.

— Ага… Ну, мне чисто для себя интересно, для общего развития… На что ты их тратишь? Ты же дрон! Тебе не нужна еда, одежда или подписка на онлайн-кинотеатры!

Сириус бережно убрал кошелёк обратно в отсек.

— Список расходов обширен, Повелитель. Премиальная полировка для металла с наночастицами — чтобы корпус блестел и внушал трепет. Специальная краска для нанесения поощрительных отметок на фюзеляж за сбитых врагов… Ещё я заказал набор наклеек с языками пламени, говорят, это добавляет скорости. И коплю на золотое напыление для манипуляторов. Стиль — это важно.

— Стиль — это всё. Ладно, модник, заканчиваем тут.

Пока мы болтали, мои дроны уже заканчивали «пылесосить» ангар. Я прошёлся по кабинету главаря, вскрывая сейфы. Улов был неплохим: пачки наличных, мешочки с драгоценностями, явно снятыми с жертв, какие-то долговые расписки.

В последнем ящике я наткнулся на бархатный мешочек. Вытряхнул содержимое на ладонь и немного охренел.

— Золотые зубы? Серьёзно?

На ладони лежала горсть золотых коронок. Видимо, эти ублюдки не брезговали ничем.

— В переплавку, — скомандовал я, сбрасывая золото в общую кучу. — Всё в дело пойдёт.

Закончив с мародёрством, мы вернулись в имение Башатовых.

В гостевом доме нас встретила картина, от которой веяло таким уютом, что я на секунду застыл на пороге.

Мария Владимировна и Аня уже прибыли. Они успели принять душ, переодеться в чистую одежду, которую им подобрали мои сёстры, и теперь сидели в гостиной, пили чай с печеньем.

Эльвира, сидя на диване позади Ани, увлечённо заплетала девочке сложные косички, попутно объясняя Ольге-Фурии, как правильно перекидывать пряди. Ольга, которая в жизни ничего сложнее «хвостика» на голове не сооружала, смотрела на этот процесс как на взлом кода штаб-квартиры Министерства обороны Американской Конфедерации — с уважением и лёгким ужасом.

Увидев меня, Мария Владимировна вскочила, как ошпаренная. Чашка в её руках дёрнулась, чай выплеснулся на блюдце. Она начала суетиться, пытаясь найти место, куда поставить чашку, и одновременно поправить одежду.

— Ох! Простите! Я не слышала!

Сёстры принялись её успокаивать.

— Но как же… это же господин… — бормотала Мария, краснея и бледнея одновременно.

— Это не господин, это Феликс! — рассмеялась Маргарита, откусывая печенье.

— Но… но… Феликс Эдуардович… — Мария всё никак не могла успокоиться, в её глазах явно всё ещё стоял тот образ холодного убийцы, который расправился с бандой в ангаре.

— Зовите меня просто Феликс, — сказал я, проходя в комнату. — Сёстры правы. К чему этот официоз среди своих?

— Но вы же… мы так благодарны… Извините, я не успела нормально поблагодарить… я была в таком ужасе… Вы спасли мою дочь… Вы спасли нас!

— Всё хорошо, — я жестом остановил поток благодарностей. — Вы приняли правильное решение, что написали мне. Теперь вы в безопасности. С этого момента вы поступаете в полное распоряжение Эльвиры.

На лице Марии снова мелькнул лёгкий ужас. Она бросила тревожный взгляд на Аню, которая сидела с недоплетённой косичкой.

— А… Аня? Что будет с ней?

— С ней всё будет хорошо. Поговорите с моими сёстрами. Они подберут для неё школу. Самую лучшую школу в городе, или частный пансион, если захотите. Охрану мы обеспечим.

— Но это же огромные деньги! — ахнула она. — У меня нет таких средств!

— Это стоит не больше, чем ваша преданность и лояльность роду Бездушных. Деньги — это мой вопрос. Жить пока будете здесь, в гостевом крыле. Места хватит. Это временно, пока я не решу некоторые… жилищные и юридические проблемы.

Я повернулся к Эльвире.

— Эля, вопросы есть?

Старшая сестра, наконец закончив с косичкой Ани, подняла на меня глаза.

— Да дофига, братец! Мы тут с Марией Владимировной немного поговорили, пока тебя ждали… То, что она рассказала… Феликс, нам нужно о-о-о-очень много людей! Просто толпа!

— Сколько?

— А ещё оборудование! Реагенты! И деньги, Феликс, много денег на расходник!

— Я спрашиваю, сколько? — терпеливо повторил я.

Эля стушевалась, покусывая губу.

— Я… я не знаю. Много.

— Ну, как узнаешь точную цифру — скажешь. Всё будет.

— Простите… всё? — робко вмешалась Мария. Она всё ещё смотрела на меня с недоверием. — При всём уважении, Феликс Эдуардович… Но некоторое оборудование в лабораториях вашего отца было уникальным. Его заказывали в Европе, что-то везли из Азии по спецзаказу. В Российской Империи такое просто не делают! И вообще… восстановить ту базу… это годы!

Я посмотрел на неё и широко улыбнулся.

— У вас ВСЁ будет.

Мария огляделась, ошарашенная такой уверенностью. Она посмотрела на Эльвиру, ища поддержки или объяснения, что её брат просто сошёл с ума.

Но Эля лишь пожала плечами и, подмигнув Ане, сказала:

— Ну, раз Феликс сказал, что будет — значит, будет. Он у нас такой… волшебник. У него свои методы…

— И ещё, — я снова посмотрел на Марию, став серьёзным. — Понимаю, вам нужно прийти в себя, успокоиться. Я вас не тороплю. Но как будете готовы — подумайте о специалистах. У нас есть список тех, кто работал раньше, но он не полный. Мы с Ольгой, — я кивнул на Фурию, — какое-то время будем их обзванивать, искать. Но многие — это просто дети погибших родителей, которые не в теме. Или те, кто уехал. Вы знаете своих коллег лучше. Верните всех, кого посчитаете нужными. Тех, кто знает дело. У меня одно важное требование — верность. Предателей я не потерплю.

— А какие условия им предлагать? — Мария моментально переключилась в рабочий режим. — Люди сейчас напуганы. Им нужны гарантии.

— Сначала список согласуете с Эльвирой. Я посмотрю, и примем решение по каждому индивидуально, в зависимости от его ценности. Зарплаты, жильё, защита — обеспечим.

— Да, я начну прямо сейчас. У меня в телефоне есть контакты, я помню, кто где…

Я улыбнулся.

— Я ж сказал, не тороплю. Отдохните. Вы сегодня пережили ад.

Мария посмотрела на меня, и вдруг её глаза снова наполнились слезами. Я чуть не запаниковал. Чёрт, да что опять не так? Я всё ещё не привык к женским слезам и понятия не имел, чем расстроил её.

— Мария Владимировна? — осторожно начал я. — Если я что-то не то сказал…

А она вдруг шмыгнула носом и улыбнулась сквозь слёзы.

— Какой отдых, Феликс? Вы бы знали, как я соскучилась по своей работе! Я последние месяцы только и делала, что пряталась и боялась. А работа… мои исследования… это у меня самое важное после Анечки! Я хочу работать!

Фух! Я выдохнул. Кажется, я сделал правильный выбор. С таким энтузиазмом мы горы свернём.

— Тогда не смею мешать.

Я пошёл в душ, смывать с себя пыль и пороховую гарь, а когда вернулся, стол уже был накрыт. Башатовы не поскупились на гостеприимство — блюда были клёвые: запечённая рыба, горы салатов, свежие фрукты…

Мы ели, и атмосфера за столом была на удивление тёплой. Аня, уже полностью успокоившись, уплетала пирожное. Мария Владимировна что-то тихо обсуждала с Эльвирой, рисуя пальцем на скатерти схемы посадки.

— Знаете, — вдруг сказала Ольга, накалывая на вилку кусочек рыбы. — Я всегда хотела сестру. Младшую. Чтобы вот так… косички заплетать, секретничать. А у меня только комп был.

Она с лёгкой грустью посмотрела на Аню.

Марго, которая сидела рядом, хитро прищурилась и толкнула Ольгу локтем.

— Ну так в чём проблема? — хмыкнула она. — Пора уже о дочке подумать! Генофонд у нас тут, — она выразительно кивнула в мою сторону, — очень даже ничего. Умная будет, в маму. И сильная, в папу.

Ольга поперхнулась рыбой. Она залилась краской до самых ушей и бросила на меня быстрый смущённый взгляд.

— Марго! — шикнула на неё Эльвира, но сама с трудом сдерживала смех.

Я сделал вид, что ничего не заметил, и с невозмутимым видом продолжил жевать салат, хотя ситуация была забавной.

После ужина, оставив дам секретничать, я поднялся в свой импровизированный кабинет. Дела не ждали.

Едва я вошёл, как появился Сириус.

— Повелитель, плохие новости.

— Что там? Китайцы опять панд требуют?

— Хуже. Только что пришли уведомления по всем официальным каналам. Договор на аренду воздушного пространства аннулирован мэрией в одностороннем порядке. Лицензии ООО «Филин» на охранную и медицинскую деятельность отозваны Росздравнадзором и МВД. А на Башню наложен арест прокуратурой. Выдвинуто подозрение, что сделка по её покупке была незаконной и проведена с использованием мошеннических схем. Счета пока не заблокировали, но это вопрос времени.

Я нахмурился. Удар был точным и болезненным. Они били по фундаменту моего бизнеса.

— Вот, значит, как… Дай угадаю — это всё Барышников?

— Анализ входящих документов и цифровых подписей подтверждает: инициатива исходит из канцелярии губернатора.

Сириус завис перед моим лицом, его сенсоры загорелись агрессивным красным светом.

— Нам нужно его устранить, Повелитель! Физически! Нет человека — нет проблемы!

Я не выдержал и заржал.

— Какой ты стал кровожадный, однако! Прямо маньяк-убийца, а не дрон-помощник.

— Это эффективность, — парировал Сириус. — Устранение ключевой фигуры противника дезорганизует всю враждебную структуру. Это логично.

— Логично, но глупо. Устранив целого канцлера, да ещё и губернатора, мы огребём такие проблемы, что нам и не снилось. Сюда пришлют не спецназ, а армию, состоящую из боевых магов столицы. Всю Империю я во врагах не потяну, даже с твоей помощью. Мы их просто не вывезем по ресурсам.

Я встал и прошёлся по комнате.

— А это значит, нужно включать голову, а не пушки.

Я остановился у окна, глядя на раскинувшийся сад.

— Мне нужно срочно поговорить с Ларсом.

Город Уссурийск

Центральный парк

Ларс Хенриксен, элитный агент Скандинавского Королевства, потянул через трубочку молочный коктейль и зажмурился от удовольствия.

Если бы кто-то из его коллег по разведывательному корпусу увидел его сейчас, они бы решили, что Ларса подменили или опоили ментальными зельями. Где напряжение? Где постоянный поиск путей отхода? Где рука, лежащая на рукояти пистолета под столом?

Всё это было. Глубоко внутри, на уровне рефлексов, вбитых годами службы. Ларс по привычке отмечал всех входящих и выходящих из парка, фиксировал расположение камер наблюдения (большинство из которых не работало) и краем глаза следил за патрулём полиции, лениво жующим пирожки у фонтана. Но внешне он был воплощением туриста-бездельника.

Впервые за долгие годы у него было задание, которое звучало как музыка для ушей: «Находись рядом и ничего не делай».

Никаких «устранить цель до рассвета». Никаких «проникнуть в бункер и выкрасть чертежи». Просто быть на связи. Ждать сигнала от генерала Бьёрдена или от этого загадочного Феликса.

Ларс гулял по набережной, посетил местный краеведческий музей (скука смертная, но для легенды полезно), и даже сходил в кино на какую-то имперскую мелодраму. Он откровенно «оттопыривался», наслаждаясь каждым мгновением покоя.

Хотя, если честно, покой этот был обманчив. Ларс знал, почему генерал до сих пор не прилетел лично, чтобы обнять племянниц и оторвать голову местному губернатору.

На севере, в родных фьордах и ледяных пустошах Арктики, начинался настоящий ад.

Оказалось, что проклятые порталы, из которых лезли орки, открывались не только в лесах Приморья или джунглях Амазонки. Они открывались везде. В том числе и на полярных льдинах.

Долгое время всем было плевать. Ну вылезли зеленокожие на айсберг, ну построили там из снега и гуано свои хижины — кому какое дело? Белые медведи разберутся.

Но орки, твари удивительно живучие, не замёрзли. Они освоились. Построили целые города-поселения на дрейфующих льдах, начали добывать рыбу, морского зверя, а потом вспомнили, что они, вообще-то, раса завоевателей. И начали косплеить древних викингов, совершая набеги на побережья Евразии и Северной Америки.

А сейчас разрозненные кланы «ледяных» орков объединились. Собрали Великую Армаду и двинулись на юг, к тёплым водам и богатым городам Северного Королевства.

Ларс представил себе эту картину и невольно поёжился. Северяне, по сути, стали щитом для всего цивилизованного человечества с той стороны. Российская Империя иногда помогала флотом, но основной удар принимали на себя люди Бьёрдена.

И ладно бы это были просто дикари на плотах. Проблема заключалась в орочьих «Техникумах».

Эти уродливые горбатые шаманы от механики творили какую-то дичь, нарушающую все законы физики и здравого смысла. Ларс читал доклады разведки. Орочьи корабли, собранные из ржавых листов железа, скреплённые гигантскими заклёпками и, кажется, честным словом, должны были тонуть сразу после спуска на воду. Но они плавали. И не просто плавали, а развивали бешеную скорость.

А их дирижабли? Громадные, дымящие чудовища, сшитые из шкур китов и старых парусов, увешанные бомбами и пушками. Они висели в воздухе вопреки гравитации и аэродинамике. И, что самое поразительное, новейшие ракеты «воздух-воздух» часто просто не могли навестись на эту груду мусора, потому что их тепловая сигнатура напоминала непонятно что, а системы РЭБ сходили с ума от хаотичных помех, создаваемых орочьими генераторами.

Один выстрел из их кривой ржавой пушки, замотанной синей изолентой и расписанной рунами, мог развалить пополам современный ракетный крейсер. Как это работало? Никто не знал. Магия и безумный инженерный гений.

В общем, заруба там намечалась знатная. И генерал был нужен там.

Телефон в кармане завибрировал, вырывая Ларса из размышлений о северных морях.

— Слушаю, — коротко ответил он.

— Привет, турист, — раздался спокойный голос Феликса. — Мороженое любишь?

— Смотря какое. Если с кусочками шоколада, то душу продам.

— Подходи в то самое кафе в парке. Есть разговор. Не телефонный.

Через тридцать минут Ларс уже сидел за столиком, с интересом разглядывая Феликса. Тот выглядел… обычно. Никакой ауры величия, никаких спецэффектов. Просто парень, который ест пломбир. Но Ларс знал, что за этой внешностью скрывается монстр, способный в одиночку положить элитный спецназ.

— Как отдых? — поинтересовался Феликс, ковыряя ложечкой в креманке.

— Великолепно. Изучаю местную архитектуру, кухню и нравы. Но ты ведь позвал меня не для того, чтобы обсудить вкус местного пива?

— Верно. Мне нужно знать… Насколько далеко простираются возможности генерала здесь? И твои полномочия.

Ларс улыбнулся.

— Феликс, давай начистоту. У меня приказ: помогать тебе всем, чем могу. Никаких секретов, кроме тех, что напрямую касаются государственной безопасности Северного Королевства. Всё остальное — обсуждаемо. Что стряслось?

Феликс вздохнул.

— Барышников начал войну. Не силовую, а юридическую и административную. Он обкладывает нас красными флажками. Аннулировал лицензии, наложил арест на имущество, перекрыл кислород бизнесу. Счета пока не тронули, но это вопрос времени. Он хочет задушить нас бюрократией, выставить преступниками и мошенниками.

— Классика. Старый лис действует по учебнику. Сначала изоляция, потом дискредитация, потом ликвидация.

— Я могу воевать с солдатами, с магами, с дронами, — продолжил Феликс. — Но я не умею воевать с бумажками и печатями. Мне нужен рычаг давления на него.

Ларс задумчиво посмотрел на своего собеседника.

— Барышников, конечно, фигура большая. Глыба. Но даже у глыбы есть трещины. И в данный момент, поверь мне, его положение в Петербурге гораздо более шаткое, чем он хочет показать.

Агент наклонился чуть ближе.

— Он сбежал сюда не от хорошей жизни. В столице у него осталось много врагов. И много… незавершённых дел. Я знаю, за какие ниточки можно подёргать. Есть люди, которым очень не понравится то, что он здесь устраивает. И есть документы, которые он очень хотел бы похоронить.

— Ты сможешь это использовать? — спросил Феликс.

— Смогу. Но не отсюда.

Ларс доел остатки пломбира и вытер губы салфеткой.

— Мне нужно лететь в Питер. В самое логово. Только там я смогу запустить нужные процессы.

Феликс кивнул.

— Понял. Денег дать?

Ларс посмотрел на него и не сдержался — засмеялся в голос.

— Феликс, ты серьёзно? Я агент Короны. У меня бюджет на операции такой, что я могу купить этот парк вместе с мороженым и утками. Да не, у меня достаточно. Оставь свои деньги на войну здесь, они тебе понадобятся.

Он встал и поправил пиджак.

— Задача понятна. Я вылетаю первым же рейсом. Держись тут. И не дай им себя сожрать, пока я не вернусь.

— Постараюсь, — улыбнулся Феликс. — Удачи в столице.

— Удача — для дилетантов, — подмигнул Ларс. — Профессионалы полагаются на компромат.

Он развернулся и, насвистывая какой-то весёлый мотивчик, направился к выходу из парка. Отпуск закончился. Начиналась работа. И эта работа ему нравилась.

Город Уссурийск

Центральная площадь у городского фонтана

Свадебная процессия выстроилась в живописную, хоть и слегка нетрезвую группу. Невеста в пышном платье, похожем на взбитые сливки, нервно поправляла фату, пока жених, раскрасневшийся от шампанского, пытался незаметно ослабить галстук.

Два фотографа, обвешанные камерами, как новогодние ёлки, суетились вокруг, расставляя оборудование.

— Сань, давай быстрее! — шикнул один, высокий и тощий, настраивая пульт управления дроном. — Свет уходит, невеста сейчас психовать начнёт.

Второй, плотный бородач Саня, в это время тыкал пальцем в экран смартфона.

— Да погоди ты, Димон. Оплату провожу.

Димон, который уже развернул лопасти своего новенького дорогого коптера, презрительно фыркнул.

— Ты чего, серьёзно? Опять этому «Филину» платишь?

— Ну да, — буркнул Саня, не отрываясь от экрана. — Четыре рубля. Не обеднею. Зато спокойно.

Димон закатил глаза и громко рассмеялся.

— Ну ты и лох, Саня! Ты новости вообще не смотришь?

— Смотрю, — спокойно ответил бородач, дождавшись зелёной галочки на экране. — И что?

— «И что?» — передразнил Димон. — Да то, что лавочку прикрыли! Всё! Финита ля комедия! По телевизору сам губернатор выступал, сказал, что лицензия у этих мошенников аннулирована, счета арестованы, а их самих ищут с собаками. Это всё незаконно! Ты кому платишь-то? Призракам?

— Бережёного бог бережёт, — философски заметил Саня, запуская двигатели своей «птички». — Они может и вне закона, но система-то работает. Вон, оплата прошла успешно.

— Да говорю тебе: «Филин» этот твой сдох. Власти их прижали к ногтю. Я вот не платил и не буду. Принципиально. Хватит кормить жуликов!

Саня ничего не ответил. Его дрон плавно взмыл в воздух, занял идеальную позицию над фонтаном и начал снимать проходку молодожёнов. Всё работало штатно, сигнал был чётким, картинка сочной.

— Смотри и учись, как работают профессионалы, которые не разбазаривают баблишко, — самодовольно заявил Димон.

Он нажал кнопку взлёта. Его мощный профессиональный квадрокоптер, гордость и основной кормилец, с гудением оторвался от брусчатки. Димон повёл его вверх, планируя сделать красивый облёт вокруг купола церкви.

На высоте десяти метров пульт в его руках пискнул.

— О, видал? — хмыкнул Димон. — Какое-то окно вылезло. «Купите лицензию»… Ага, щас! Разбежался! Нет у вас больше лицензии, утырки!

Он уверенно, с чувством собственного превосходства, нажал кнопку «Отклонить».

— Пошли в жопу, — прокомментировал он свои действия. — Так, летим дальше… Э, чё такое⁈

Дрон в воздухе вдруг дёрнулся, будто наткнулся на невидимую стену. Индикаторы на нём сменили цвет с зелёного на тревожный красный.

— Э! Ты куда⁈ — заорал Димон, лихорадочно дёргая стики.

Коптер его не слушался. Он завис на секунду, словно обдумывая своё поведение, а затем резко развернулся и на максимальной скорости рванул прочь от площади, в сторону окраин города.

— Стой! Назад! Домой! — орал фотограф, тыкая в кнопку возврата. — Связь потеряна! Саня, он улетает! Десять штук! Он десять штук стоит!!!

Экран на пульте погас. Дрон превратился в маленькую точку в небе и исчез за крышами домов.

На площади повисла тишина. Невеста перестала улыбаться, жених перестал потеть, все смотрели на Димона, который стоял с бесполезным куском пластика в руках и открытым ртом.

Рядом спокойно жужжал дрон Сани, завершая красивый облёт.

— М-да… — протянул Саня, плавно сажая свою технику. — Красиво ушёл.

Димон медленно опустил руки. Его лицо пошло красными пятнами.

— Вот суки… — прошептал он. — Вот же твари…

— Кто? «Филин»? — уточнил Саня.

— Да власти эти грёбаные! — взорвался Димон, швырнув кепку на землю. — «Мы всё контролируем», «порядок навели», «лицензии отозвали»! Одну показуху по телеку устраивают, щёки дуют, а сами нихера нормально сделать не могут! Даже у какого-то там вшивого «Филина» систему отключить не в состоянии! Уроды!

Он с тоской посмотрел в ту сторону, куда улетели его десять тысяч рублей, и, повернувшись к другу, обречённо спросил:

— Ладно… Где там это приложение скачивать? Ссылку кинь. У меня старенький в машине лежит, надо хоть свадьбу доснять…

— Всё пропало, Феликс! Всё! — Эльвира расхаживала по гостиной нашего временного убежища, заламывая руки. — Счета «Филина» заморожены, на Башню наложен арест, лицензии аннулированы! Мы банкроты! Нас раздавили!

Маргарита сидела на диване, обхватив колени руками, и мрачно смотрела в одну точку. Вид у неё был такой, будто она уже мысленно примеряла робу каторжницы.

Я же спокойно сидел в кресле и попивал кофе.

— Хватит паниковать. Никто нас не раздавил. Это просто бюрократический пинг-понг.

— Пинг-понг⁈ — возмутилась Эльвира. — У нас отобрали всё, что мы заработали! Это грабёж!

— Нет, это юриспруденция, — поправил я. — Сядь и успокойся. Я уже всё проверил.

Сёстры замерли и уставились на меня.

— В смысле, проверил? — спросила Марго.

— В прямом. Я изучил постановления об аресте имущества. Знаете, на каком основании Барышников всё это заблокировал?

Они покачали головами.

— На том основании, что я — самозванец.

Сёстры переглянулись. В их глазах мелькнул страх — они ведь знали правду. Я действительно не тот Феликс, которого они знали с детства.

— Официальная версия следствия такова: настоящий Феликс Бездушный погиб при штурме имения. А я — некий ловкий мошенник, возможно, бастард или просто похожий парень, который воспользовался ситуацией, чтобы завладеть активами рода. Соответственно, все сделки, совершённые мной — покупка Башни, регистрация «Филина», открытие счетов — признаны недействительными.

Я улыбнулся.

— Ирония в том, что юридически они правы. С точки зрения их закона, мертвецы не могут владеть бизнесом. Но есть один нюанс.

— Какой? — спросила Эльвира.

— Вы.

Я указал на них пальцем.

— Ваша личность никем не оспаривается. Вы — признанные, законные дочери Эдуарда Бездушного. Наследницы рода. Вас никто не объявлял погибшими, вас видели, вас опознали. А значит, ваше право на наследование и владение имуществом — священно и неприкосновенно. Даже для Барышникова.

— И что это нам даёт? — не поняла Марго. — Деньги-то всё равно арестованы.

— Эти — да. Но новые — нет. С этого момента мы меняем тактику. Все будущие активы, все новые счета, все покупки мы будем оформлять на вас. На графинь Бездушных. Понимаете, в чём соль? Если они попробуют отжать имущество у меня, «самозванца», — это борьба с мошенничеством. Героический поступок властей. А если они начнут отбирать последнее у двух осиротевших девушек, чудом выживших в резне, представительниц древнего дворянского рода…

— … то это будет скандал, — закончила за меня Эльвира.

— Именно. Это будет выглядеть как произвол. Как добивание слабых. Как мародёрство. Империя такое не любит. Особенно сейчас, когда мы так удачно раскачали общественное мнение. Вы сейчас — официально пострадавшая сторона. Жертвы произвола. Униженные и оскорблённые. И этим надо пользоваться.

— Что нам делать? — по-деловому спросила Маргарита, моментально отбросив уныние.

— Писать жалобу.

— Кому? Губернатору? Так он сам всё это и затеял!

— Бери выше, — я поднял палец вверх. — Императору.

— Самому⁈ — ахнула Эльвира.

— Да. Пишите слёзное, но полное достоинства письмо. Мол, так и так, Ваше Императорское Величество. Наш род почти уничтожен, мы пытаемся встать с колен, возродить наследие отца, а местные чиновники нас душат. Не дают дышать, отбирают последнее, травят проверками. Упомяните, что ваш брат пытается вам помочь, а его объявили преступником без суда и следствия.

Я улыбнулся.

— Представьте это как крик о помощи. «Почти уничтоженный род встаёт с колен, а его душат свои же». Это сработает. Император любит играть в справедливого отца нации. Даже если он сам это не прочитает, канцелярия в Петербурге не сможет просто так отмахнуться от официальной жалобы дворянского рода. Это запустит проверки, комиссии… Барышникову придётся отписываться, оправдываться. Это даст нам время.

Сёстры переглянулись и кивнули. У них появилась цель.

— Мы всё сделаем, — твёрдо сказала Эльвира.

— Отлично. А я пока займусь нашим жилищным вопросом.

Станислав Башатов выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, на столе громоздились стопки отчётов о потерях и расходах после недавних атак.

Когда я вошёл, он даже не сразу поднял голову.

— О, это ты, Феликс, — кивнул он, наконец заметив меня. — Присаживайся. Чем могу помочь?

— Хотел узнать, как продвигаются дела с моим будущим имением, — сразу перешёл я к делу, опускаясь в кресло. — Котлован уже вырыли? Фундамент залили?

Башатов тяжело вздохнул и снял очки, протирая их платком.

— Феликс… Ты же видишь, что творится. Война выматывает все ресурсы. Людей не хватает, техника занята на ремонте укреплений. Поставщики боятся везти материалы…

— Станислав, — мягко, но настойчиво перебил я его. — Я всё понимаю. Война — это плохо. Но договор есть договор. Я свою часть выполняю. Мои дроны прикрывают вас круглосуточно. Если бы не они, ты бы сейчас не в кабинете сидел, а в окопе отстреливался. Или вообще лежал бы в фамильном склепе.

Он поморщился, но возражать не стал. Это была правда.

— Я не отказываюсь, — сказал он. — Просто нужно время. Месяц, может, два…

— У меня нет двух месяцев. И у тебя их, кстати, тоже нет.

— В смысле?

— В прямом. Мне нужно ускорить процесс. Я хочу, чтобы стройка шла не в свободное от войны время, а в приоритетном порядке. Круглосуточно. В три смены.

Башатов нахмурился.

— Феликс, это невозможно. Я не могу снять людей с обороны ради твоего дома.

— А если я скажу, что твоя плата за мою помощь — это не только защита, но и информация, которая стоит жизни тебе и всей твоей семье?

Взгляд Башатова стал острым.

— О чём ты?

— Я знаю, что ты планируешь завтра посетить своего старого друга в его загородном имении. Вроде как обсудить возможность альянса, а заодно и день рождения его супруги отметить. Так?

Станислав напрягся.

— Откуда… Это закрытая информация.

— У меня свои источники. Сириус, знаешь ли, очень любопытный дрон. Но дело не в этом. Дело в том, что об этом знаю не только я. Тебя там ждут, Станислав. Это ловушка.

— Ерёмины? — быстро спросил он.

— Если бы. Ерёмины — это шпана по сравнению с тем, что тебе приготовили. Тебя собираются убить. И не просто убить, а сделать это громко и показательно. Чтобы свалить всё на внешнего врага.

— На кого?

— На китайцев.

Башатов недоверчиво хмыкнул.

— Зачем китайцам меня убивать? Мы с ними не ссорились.

— А их никто и не спросит. План такой: когда ты с семьёй будешь подъезжать к имению своего друга, на ваш кортеж нападёт отряд имперского спецназа. В китайской форме, с китайским оружием, выкрикивая команды на китайском языке. Они вырежут всех. Тебя, твоих сыновей, жену… Никого не оставят. А потом «случайно» оставят на месте пару улик, указывающих на след Пекина.

Лицо Башатова побелело.

— Кто?

— А ты подумай. Кому выгодно развязать здесь полноценную войну, чтобы под шумок ввести военное положение и подмять под себя всё? Кому нужно убрать сильные независимые рода, чтобы поставить на их место своих марионеток?

— Барышников…

— Бинго.

Станислав поднялся и нервно заходил по кабинету.

— Имперский спецназ… В чужой форме… Это же… это же подлость высшей пробы!

— Моё дело предупредить. И если ты поедешь туда, как планировал, — вы трупы. Твоя охрана, при всём уважении, против профи, натасканных на ликвидацию, не выстоит и пяти минут. Особенно если ударят из засады.

Он остановился и посмотрел на меня.

— Что ты предлагаешь? Отменить поездку?

— Ни в коем случае, — я покачал головой. — Если ты не поедешь, они поймут, что произошла утечка. И придумают другой способ. Подложат бомбу, отравят, снайперов наймут… Тебе придётся прятаться всю жизнь. Нет. Нужно ехать.

— Ты предлагаешь мне сунуть голову в петлю⁈

— Я предлагаю тебе захлопнуть капкан вместе с ногой охотника. Ты поедешь, как и планировал. Но поедешь не один. Я буду рядом. Я и мои дроны. Мы устроим им встречу, которую они не ожидают. Никто даже не поймёт, что случилось. А ты просто приедешь в гости, попьёшь чаю и вернёшься домой живым и здоровым.

Башатов молчал, взвешивая риски.

— Феликс, ты гарантируешь нашу безопасность?

— Гарантирую. Но у меня есть условие.

— Дом?

— Именно. Через две недели я хочу видеть готовое имение. Под ключ. Стены, крыша, коммуникации… Отделку я сам сделаю, но коробка должна стоять.

— Две недели… Это нереально, Феликс. Бетон не схватится, логистика…

— Станислав, на кону жизнь твоего рода. Жизнь твоих детей. Неужели ты не найдёшь способ ускорить процесс? Залейте присадки, наймите магов земли, чтобы сушили стены, работайте в четыре смены… Я не знаю, как вы это сделаете. Но вы сделаете. Или… поезжай в гости один.

Он скрипнул зубами. Выбор был очевиден.

— Хорошо. Две недели. Я сниму людей с других объектов, заплачу тройной тариф… Будет тебе дом.

— Вот и славно, — я поднялся. — Готовься к поездке. И не переживай. Всё под контролем.

Я вышел из кабинета, оставив главу рода Башатовых наедине с его тяжёлыми мыслями. Две недели — это отличный срок. Как раз успею подготовиться к новоселью. А с ряженым спецназом мы разберёмся.

Окрестности Уссурийска

Подъездная дорога к Башне

Старший лейтенант полиции Захаров брезгливо поморщился, глядя на разбитую грунтовку через лобовое стекло служебной машины.

— Ну и дыра, — проворчал он, поправляя кобуру на пузе. — И чего этим нефтяникам тут понадобилось? Болото же.

— Так это, господин старший лейтенант, — отозвался с водительского сиденья сержант Шестаков, крепче вцепляясь в руль, который так и норовил вырваться из рук на кочках. — Место-то, говорят, аномальное. Трава эта… волшебная.

— Ага, волшебная, — фыркнул Захаров. — Волшебная она для тех, кто бабки на ней пилит. А для нас с тобой — геморрой. Приказ видел? «Опечатать, перекрыть, никого не пускать, всех задерживать». Прокурорские совсем озверели. Говорят, сам губернатор лично это дело на контроле держит. Так что давай, не ной, а рули. Надо эту халабуду ленточками обмотать да протокол составить, пока не стемнело.

На заднем сиденье дремал рядовой Вавилов — молодой парень, которого взяли «для массовки» и таскания тяжёлых заградительных ежей.

До Башни оставалось всего пара километров, когда машину ощутимо тряхнуло.

— Да ёпрст! — выругался Шестаков, пытаясь удержать виляющий внедорожник.

— Что там ещё? — недовольно спросил Захаров.

— Колесо, господин старший лейтенант. Похоже, пробили. Причём конкретно так, в лохмотья.

Машина с хрустом гравия остановилась на обочине. Захаров, матерясь сквозь зубы, выбрался наружу.

— Вавилов, подъём! — гаркнул он, пнув колесо. — Домкрат в зубы и работать! Шестаков, помогай!

— Есть!

Полицейские, кряхтя и чертыхаясь, принялись за дело. Колесо и вправду выглядело так, будто его пожевала гигантская стальная челюсть — резина была не просто пробита, а буквально изодрана в клочья.

— Странно, — пробормотал Шестаков, откручивая болты. — Вроде ж не наезжали ни на что…

— Меньше болтай, больше крути! — подгонял Захаров, нервно поглядывая на часы. Солнце уже клонилось к закату, и тени от деревьев становились длинными и какими-то зловещими.

Наконец, запаска была установлена. Шестаков вытер руки грязной тряпкой, закинул пробитое колесо в багажник и с чувством выполненного долга прыгнул на водительское сиденье.

— Готово, комадир! Можем ехать!

Захаров уже взялся за ручку пассажирской двери, когда из салона раздался растерянный голос сержанта:

— Э-э-э… господин старший лейтенант…

— Ну что ещё⁈

— А… А как ехать-то?

— Молча! Газ нажимай и поехали!

— Да не, — Шестаков посмотрел на свои пустые руки, потом на рулевую колонку. — Руля нет.

Захаров замер. Медленно… очень медленно он заглянул в салон.

Торпеда была на месте. Приборная панель светилась. Рычаг переключения передач торчал, где положено.

А вот руля не было. Вместо него торчал голый металлический штырь с резьбой.

— Ты что, издеваешься⁈ — взвизгнул Захаров. — Куда ты его дел⁈

— Я⁈ — вытаращил глаза Шестаков. — Да я только вышел колесо менять! Он тут был! Я же за него держался!

— Вавилов! Ты брал⁈

Рядовой, стоявший у багажника, испуганно замотал головой.

— Никак нет! Я за домкратом следил!

— Да вы что, оба с ума посходили⁈ Руль не может просто так исчезнуть! Это же не пакет с орешками!

Захаров в бешенстве захлопнул дверь и начал метаться вокруг машины.

— Ищите! Он не мог далеко уйти! Может, он отвалился и… выкатился?

Ситуация была бредовой, но мозг отказывался принимать реальность. Трое взрослых мужиков в форме ползали в траве вокруг внедорожника, раздвигая кусты и заглядывая под днище в поисках чёртова рулевого колеса.

— Нету… — растерянно доложил Вавилов через пять минут.

— Как сквозь землю провалился, — подтвердил Шестаков.

— Ладно, хрен с ним! — рявкнул Захаров, вытирая пот со лба. — Вызывай эвакуатор! Или техпомощь!

В этот момент раздался громкий металлический лязг, и машина накренилась на левый бок.

Все трое подпрыгнули от неожиданности.

— Что за…

Захаров обошёл машину и уставился на переднее правое колесо. То самое, которое они только что, пять минут назад, прикрутили.

Колесо лежало на земле отдельно от машины. Диск был цел. Ступица была цела.

Не было болтов.

— Шестаков! — голос старлея сорвался на визг. — Ты закручивал⁈

— Так точно! Лично! До упора! Ключом! — сержант был бледен, как мел. — Я же проверял!

— А где болты, мать твою⁈ Они что, испарились⁈

Снова начались поиски. Они шарили в траве, в грязи, светя фонариками телефонов, потому что сумерки сгущались с пугающей быстротой.

— Нашёл! — радостно крикнул Вавилов.

— Болт?

— Нет… Гайку какую-то. И… о господи…

Рядовой поднял с земли тяжеленный аккумулятор.

— Это наш? — Шестаков метнулся к салону, рванул рычаг.

Капот не открылся. Потому что капота не было.

Полицейские застыли, глядя на пустой моторный отсек. Двигатель был на месте, но всё навесное оборудование — генератор, стартер, ремни, провода, даже бачок омывателя — исчезло. Словно стая пираний обглодала машину за считанные секунды.

— Это что за чертовщина… — прошептал Захаров, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Они стояли спина к спине, озираясь по сторонам. Лес вокруг казался враждебным и живым. Ветви деревьев скрипели, в кустах что-то шуршало и… жужжало.

— Господин старший лейтенант… Дверь… — дрожащим голосом произнёс Шестаков.

Захаров обернулся. Задняя левая дверь их внедорожника просто растаяла в воздухе. Только что она была — и вот её нет.

— В машину! — заорал он. — То есть… В то, что осталось! Занять круговую оборону! Достать оружие!

Они попытались запрыгнуть в салон, но тут выяснилось, что передних сидений тоже нет.

— Рацию! Шестаков, вызывай подмогу! Код ноль! Нападение на сотрудников!

Сержант схватился за тангенту патрульной рации, но в руке у него оказался только обрывок витого провода. Сама радиостанция была аккуратно извлечена из панели.

— Телефоны! Звоните с мобильных!

Захаров выхватил свой смартфон.

— Нет сети… — прошептал он, глядя на пустую шкалу антенны. — Вообще нет. Даже экстренные не ловит.

— У меня тоже… — отозвался Вавилов.

Вокруг сгущалась тьма. Лес обступал их плотной стеной. А от их надёжного, бронированного (как им казалось) внедорожника на глазах оставался только скелет.

Бампер отвалился и с тихим шорохом уполз в высокую траву, как будто у него выросли ножки. Фары погасли и вывалились из глазниц.

— Это не люди… — стуча зубами, произнёс Шестаков. — Люди так не могут. Это… духи леса! Или орки!

— Какие к чёрту орки⁈ — Захаров пытался сохранить остатки самообладания, но пистолет в его руке плясал чечётку. — Это… это технология! Кто-то нас разбирает!

— Кто⁈ Невидимки⁈

В кустах что-то хрустнуло.

— СТОЯТЬ! СТРЕЛЯТЬ БУДУ! — заорал Вавилов в темноту.

И тут они увидели их. Чуть заметные в сумерках, маленькие тени. Они сновали вокруг остова машины, деловито, как муравьи, разбирая её на запчасти. Жужжание усилилось, превратившись в ровный, угрожающий гул.

— Валим… — приказал Захаров. — Парни, валим отсюда! Пешком! К трассе!

— А машина? — пискнул Шестаков.

— Хрен с ней, с машиной! Жизнь дороже! Бегом!

Они рванули по дороге, спотыкаясь и оглядываясь. Им казалось, что за ними гонится рой механических шершней.

А позади, в сгущающихся сумерках, остов полицейского внедорожника окончательно исчез, разобранный до последнего винтика. Только масляное пятно на гравии напоминало о том, что здесь когда-то была власть закона.

Я сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и наблюдал за тем, как мои «сёстры» творят историю. Или, скорее, истерию.

Эльвира и Маргарита, склонившись над ноутбуком, сочиняли письмо. Но не абы кому, а самому Императору.

— «…и посему, припадая к стопам Вашего Императорского Величества…» — с пафосом произнесла Эльвира, а потом прыснула в кулак.

— Нет, не так! — перебила Марго, вытирая слёзы смеха. — Надо жалостливее! Пиши: «мы, бедные сиротки, оставшиеся без крова и защиты, уповаем на вашу безграничную милость…»

— О, точно! А ещё добавим про «последнюю надежду угасающего рода»! — подхватила старшая. — И про то, что «смерть рода Бездушных есть прямая угроза всей аристократии Империи, ибо беспредел чиновничий не знает границ».

— А это не перебор? — усомнилась младшая.

— Самое то! — заверил я их. — Все власть имущие укрепляют хватку, когда их пугают падением устоев. Давите на жалость, но с достоинством.

Сёстры переглянулись и снова дружно захрюкали от смеха, представляя лицо Барышникова, когда ему прилетит сверху за обиженных сироток.

Я смотрел на них и чувствовал странное удовлетворение. Ещё недавно в них царили паника и уныние, а теперь — здоровый цинизм и креатив. Девочки учились играть по правилам этого жестокого мира, и, надо признать, у них неплохо получалось.

Я всё ещё постигал искусство общения с людьми. И, к моему удивлению, находил в этом плюсы.

Дроны — это прекрасно. Они действуют по программе, предсказуемо и чётко. Если дрон облажался — значит, виноват кривой код или плохая сборка. Всё логично.

Люди — это хаос. Они тупят, ошибаются, эмоции дёргают их туда-сюда, как флюгер на ветру. Они могут запороть простейшую задачу просто потому, что «встали не с той ноги».

Но!

Иногда этот хаос рождает нечто гениальное. Люди способны выкинуть такой фортель, который выбивается из любой статистики и всех моих прогнозов, двигая дело вперёд на десятки, а то и сотни процентов. И это по-настоящему круто.

Жаль только, что происходит так редко.

Мои размышления прервал звонок. Ларс.

— Доброе утро, Феликс, — его голос звучал бодро, на фоне слышался шум большого города. — Я уже в Петербурге. Операция «Капкан» запущена.

— Быстро ты, — одобрил я.

— А то. Мои… коллеги из Северного Королевства уже начали работу. Через агентов влияния мы сейчас аккуратно, слой за слоем, начнём снимать позолоту с образа нашего дорогого Барышникова. Все его старые косяки будут выпячены, а достоинства — сглажены и подвергнуты сомнению.

— Надеюсь, не только твои земляки участвуют?

— Обижаешь. Тут целая очередь выстроилась из желающих пнуть мёртвого льва… ну, или пока ещё живого шакала. Агенты из дружественных стран, которым канцлер в своё время встал поперёк горла, тоже с радостью поделятся компроматом. Соответствующие папочки уже пухнут.

— Отлично. Когда всё это ляжет на стол Императору?

— Скоро. Нужно немного подождать. «Воззвание от сирот», которое девочки сейчас пишут, должно стать вишенкой на торте. Клиент должен быть готов. Разогрет, так сказать.

— Ларс, не тяни, — серьёзно сказал я. — Тут реально полная жопа творится. Если будем долго ждать, то в Приморье либо независимая республика имени Барышникова случится, либо мы станем новой провинцией Китая. Ситуация на грани.

— Понимаю. Не волнуйся, всё будет быстро и по нормам. Генерал в курсе, он направил на операцию необходимые резервы. Мы его дожмём.

— И ещё… — я вспомнил про свою идею. — Мне нужна вся информация по оркам. Всё, что есть у ваших учёных, военных, разведки… У меня к ним… научный интерес.

— Орки? — удивился Ларс. — Ну, это запрос специфический. Нужно согласовать с верхами…

— Согласуй. Это важно.

Мы попрощались. Я думал, что придётся ждать несколько дней, но файлы пришли буквально через полчаса. Видимо, генерал Бьёрден действительно дал карт-бланш на любую помощь.

Только я собрался погрузиться в чтение, как прилетел Сириус.

— Повелитель, оперативная сводка.

— Докладывай.

— Имперские войска подтягиваются к границе. Медленно, но верно. В связи с этим проведение операции «Летающие орки» становится всё более затруднительным. На траектории полёта нашего «паровоза из орков» всё чаще возникают подразделения регулярной армии. Есть риск обнаружения пусковых установок или случайного поражения имперских солдат.

— Отставить катапульты, — принял я решение. — Паузу берём. Не хватало ещё, чтобы нас обвинили в бомбардировке собственной армии.

Я вышел из комнаты и направился в «штаб» Фурии. Ольга, как обычно, сидела за ноутбуком, обложившись пустыми кружками из-под кофе.

— Оля, есть задача. Мне прислали пакет данных из Северного Королевства по оркам. Нужно проанализировать, структурировать и найти любые упоминания об аномалиях в их поведении или технологиях.

Она закатила глаза и откинулась на спинку кресла.

— Феликс, я хакер, а не ксенобиолог. Я коды ломаю, а не в грязном белье зеленокожих копаюсь.

— Ты не просто хакер, — возразил я, подойдя ближе. — Ты теперь аналитик. Ведущий аналитик моей корпорации. И, между прочим… очень симпатичный аналитик.

Ольга замерла. Её щёки медленно, но верно начали заливаться краской. Она растерянно моргнула, посмотрела на меня, потом в монитор, потом снова на меня.

— Ну… раз так… — пробормотала она, поправляя волосы. — Ладно. Давай свои файлы.

— Сириус тебе поможет, — добавил я, разворачиваясь к выходу. — Работайте.

Я вышел в коридор, чувствуя себя невероятно довольным.

Кажется, я только что успешно освоил и применил человеческий протокол социального взаимодействия под названием «комплимент». Эффективность — сто процентов.

Дорога до «Фермы» — так мы теперь называли избушку лесника — заняла не больше часа.

Дылда вёл машину уверенно, уже не пытаясь изображать гонщика на поворотах. Статус коммерческого директора обязывал к солидности.

Когда мы приехали, работа там кипела вовсю.

Картина была… интересная. На грядках, среди рядов светящейся жемчужным светом травы, суетились мои дроны-садовники, жужжа сервоприводами. А рядом с ними, согнувшись в три погибели, работали люди. Десяток корейцев, которых прислал Накамура, ловко орудовали мотыгами, что-то обсуждая на своём языке.

Над всем этим возвышалась фигура Пухлого. Мой бывший дружинник, а ныне — уважаемый бригадир, расхаживал между грядок с планшетом в руках и важным видом что-то отмечал стилусом.

— Эй, не туда льёшь! — крикнул он одному из рабочих. — Корни не размывай! Нежнее надо, нежнее! Это тебе не картошка!

Я хмыкнул. Пухлый вжился в роль идеально.

Эльвира тоже была здесь. Но, в отличие от прошлых разов, она сама в земле не копалась. Она ходила вдоль посадок вместе с Марией Владимировной, что-то обсуждая и указывая на отдельные кусты.

Вид у Марии был озадаченный. Она хмурилась, качала головой и делала пометки в блокноте.

Я подошёл к ним.

— Приветствую. Что-то не так?

Мария вздрогнула и повернулась ко мне.

— Феликс… Добрый день. Нет, всё так, но… — она обвела рукой плантацию. — Наёмные рабочие пока справляются. Да и дроны у вас, конечно, чудесные, слов нет. Но нам нужны эксперты! Настоящие специалисты, как были у вашего отца.

Она пристально посмотрела на меня, и в её взгляде появилось что-то подозрительное.

— Да, у вашей семьи всегда был чудный Дар. Жаль, что у Маргариты и у вас его нет… Хотя я точно помню, что в детстве у вас были задатки. Я видела, как вы оживили засохший цветок одним прикосновением.

Я сохранил на лице выражение вежливого интереса, прикидываясь шлангом.

— Детство — это давно и неправда. Может, показалось?

Мария поджала губы, но развивать тему не стала.

— Нам нужны ещё друиды, — сказала она. — Иначе мы ничего не достигнем. Рост травы, а главное её чудесные свойства, нужно тщательно контролировать и культивировать. Без магии друидов она вырождается, становится просто сорняком.

Я почесал затылок.

— А что там со списком, который вы составляли?

— Вот, — она протянула мне сложенный листок.

Я развернул его. Двадцать два имени.

— Это те, кому можно верить, — пояснила Мария. — Я ручаюсь за каждого. Но среди них только два человека с даром друида. Остальные — это производственники. Технологи, лаборанты, инженеры по оборудованию… Те, кто нужен для производства, которого у нас… пока нет.

— А эти двое, — я ткнул пальцем в имена друидов, — вам их достаточно?

Мария впервые за разговор улыбнулась.

— На данный момент, при ручной обработке и текущих объёмах — хватит меня, Эльвиры и этих двоих. Но вы же ставите план полноценного производства? Если мы хотим выйти на промышленные масштабы, нас всех будет мало.

— М-да… — я снова почесал репу. — Задачка. А список нужного оборудования есть?

Тут вмешалась Эльвира.

— У меня есть. Я перешлю, если нужно. Но, Феликс, мы его здесь не поставим. В избушке оно не поместится, даже если мы её в три этажа надстроим. Нужны производственные цеха, стерильные боксы, склады, теплицы с климат-контролем… И всё с правильной планировкой.

Она грустно вздохнула.

— Даже наш отец так и не нашёл достаточного финансирования, чтобы всё это осуществить. У него были чертежи и планы, но…

— То есть, чертежи сохранились? — уточнил я.

— Да, удалось спасти. Это была мечта наших родителей — производственный комплекс «Бездушный». Он должен был быть лучшим в мире! Там всё продумано до мелочей.

Я улыбнулся.

— Мне такой размах уже нравится. Много денег нужно?

Эльвира нервно сглотнула, достала телефон, открыла калькулятор, что-то быстро прикинула и показала мне экран.

Цифра была с таким количеством нулей, что у нормального человека случился бы такой приступ скептицизма, что даже мысли бы о реализации испарились

Я посмотрел, прикинул и покачал головой.

— Достойно.

— Достойно⁈ — опешила Эльвира. — Феликс, ты понимаешь, что это годовой бюджет среднего европейского государства⁈

— Ну я и говорю — достойно! — искренне удивился я её реакции. — Родители мыслили масштабно! Уважаю. И мы это сделаем! В память о них назовём комплекс их именем.

У Эли на глаза навернулись слёзы.

— Я верю тебе, Феликс… И спасибо.

— Пока не за что, — я отмахнулся от сантиментов. — Где планировали строить?

— Были переговоры о выделении участка. Князь Трофимов обещал посодействовать, выделить землю из госфонда, но… ты сам понимаешь.

Я кивнул.

— Ясно, Трофимов. Но всё же, что за место выбрали? Оно подходит по геомантии и логистике?

Эльвира открыла карту на телефоне.

— Вот здесь.

Я глянул на карту и расплылся в широкой улыбке.

— Опа! Участок примыкает к нашей Башне! Какое удачное совпадение. Кому принадлежит земля сейчас?

— Так государству и принадлежит. Отец писал бизнес-план, должны были дать долгосрочную аренду на сто лет на льготных условиях. И финансирование с Имперского банка обещали… Князь Трофимов обещал всё устроить.

— Понятно, — кивнул я. — Ясно, что Трофимов собирался всё это под себя подмять, как только комплекс будет построен. Поэтому проект договора наверняка существует. Он точно есть где-то в недрах имперской бюрократической махины, лежит в какой-нибудь папке на подписи, ожидая своего часа.

Я посмотрел на сестру.

— Поэтому продолжаем дело родителей!

— В смысле?

— Будем выбивать этот участок! Он должен быть нашим.

— Но как? Сейчас же там Барышников, всё заблокировано…

— Пока не знаю, — честно признался я. — Но что-нибудь придумаю. А ты пока вместе с Марией обзвони людей по этому списку. Забирай их всех обратно к нам.

— А сколько денег предлагать? — деловито спросила Эльвира.

— Удвой их прошлую зарплату. Плюс жильё за наш счёт и полный соцпакет.

— Ну а жить-то они где все будут? Мы же сами, как бы…

— У нас и будут. Пока что. Башатовы, кроме самой усадьбы, строят казармы и общежития на территории.

— Для чего?

— Для гвардии и сотрудников, очевидно же.

— Но у нас нет ни гвардии, ни сотрудников!

— Будут! — заржал я. — Всё будет, сестрёнка. А мне пора готовиться к вечеру. Нужно разработать подробный проект нашего нового имения.

Приморская губерния

Частная дорога к имению графа Малороднова

Станислав Башатов поправил манжеты сорочки и бросил взгляд на жену. Анна сидела рядом, прямая, как струна, но он чувствовал, как дрожит её рука, сжимающая его ладонь. На заднем сиденье бронированного лимузина сидели сыновья — Пётр и Алексей. Они молчали, но их пальцы нервно постукивали по коленям.

Они были наживкой. Жирной, блестящей наживкой, которая сама плыла в пасть к акуле.

— Всё будет хорошо, — тихо сказал Станислав, хотя у самого внутри всё сжималось в ледяной комок. — Феликс обещал.

— Обещал… — эхом отозвалась Анна. — А если он не успеет? Если его дроны задержатся?

— Он не подведёт.

Кортеж из четырёх машин — лимузин и три джипа охраны — медленно полз по извилистой лесной дороге. Вокруг — вековые сосны, тишина и предчувствие беды. Идеальное место для засады. До имения Малороднова, где их ждали на праздничный ужин, оставалось не больше пяти километров.

— Внимание, — раздался в динамике голос начальника охраны. — Впереди завал. Дерево на дороге.

Сердце Станислава подпрыгнуло к горлу. Началось.

— Стоп машины! — скомандовал он. — Занять круговую оборону! Щиты на максимум!

Машины резко затормозили. Охранники высыпали наружу, прикрываясь дверями. Пётр и Алексей тут же активировали свой дар телекинеза, готовясь отражать атаку.

И они появились.

Из леса вышли люди. Их было много — человек двадцать, не меньше. Все в камуфляже характерной расцветки, которую использовали спецподразделения Китайской Технократической Республики. На лицах — маски, в руках — китайские штурмовые винтовки и гранатомёты.

— Ша! — гортанно выкрикнул командир нападавших, махнув рукой.

Это был конец. На такой дистанции, из засады, их должны были превратить в решето за секунду. Никакие щиты не выдержат шквального огня из двух десятков стволов.

Станислав инстинктивно закрыл собой жену, ожидая грохота, боли и темноты.

Бойцы вскинули винтовки. Пальцы нажали на спусковые крючки.

Щёлк… Клац…

Звуки были похожи на выступление ансамбля сломанных пишущих машинок.

Ни одного выстрела.

Нападавшие застыли. Командир в недоумении дёрнул затвор, но тот заклинило так, что, казалось, его приварили.

— Гранаты! — заорал он уже на чистом русском, забыв про конспирацию.

Трое бойцов сорвали с поясов гранаты и швырнули их под колёса машин кортежа. Несколько удалось отправить обратно даром телекинеза, но некоторые всё же достигли цели.

Станислав зажмурился.

Гранаты упали на асфальт, покатились… и затихли. Ни взрыва, ни дыма. Просто тяжёлые железные болванки.

Повисла нелепая тишина. Нападавшие смотрели на своё оружие, потом на гранаты, потом друг на друга. Сценарий, расписанный по секундам, рухнул в одно мгновение.

— Взять их! — рявкнул Станислав, первым осознав ситуацию.

Его сыновья среагировали мгновенно. Пётр взмахнул рукой, и телекинетическая волна сбила с ног сразу пятерых «китайцев». Алексей «подхватил» с земли булыжники и запустил их в остальных.

Охрана Башатовых, поняв, что их не убивают, осмелела и бросилась в рукопашную.

«Элитный спецназ», лишённый своего главного преимущества — огневой мощи, оказался не готов к такому повороту. Они пытались отбиваться прикладами, но против телекинетиков и разъярённых гвардейцев у них не было шансов.

Через пять минут нападавшие лежали на земле, связанные пластиковыми стяжками, с разбитыми лицами и вывихнутыми руками. Часть из них убили, но сами виноваты.

Станислав вышел из машины. Ноги его слегка дрожали, но он заставил себя идти твёрдо. Он подошёл к командиру налётчиков, с которого уже сорвали маску. Это был никакой не китаец, а простой рязанской внешности мужик с перебитым носом.

Башатов поднял с земли его автомат, передёрнул затвор. Металл заскрипел. Внутри что-то хрустнуло и отвалилось.

— Интересно девки пляшут… — пробормотал Станислав. — Ну, рассказывай, воин. Кто такой? Кто послал?

— Пошёл ты… — сплюнул кровью командир.

— Петя, — кивнул Станислав сыну.

Пётр подошёл и слегка сжал кулак. Невидимая удавка сдавила горло наёмника. Тот захрипел, глаза полезли на лоб.

— Говори, — спокойно повторил Станислав. — Или мой сын свернет тебе шею.

— Тайник! — просипел командир, когда хватка чуть ослабла. — Мы всё взяли в тайнике! Час назад!

— В каком тайнике?

— В лесу… Координаты скинули… Сказали: форма, стволы, гранаты — всё там. Новьё, китайское, с консервации… Сука! Нас подставили!

— Кто подставил?

— Заказчик! Сказал, всё проверено! А это… это же какой-то мусор!

Станислав взял автомат за ствол и с размаху ударил им о дерево. Оружие развалилось на три части. Приклад отпал, магазин вылетел.

— Действительно, мусор, — согласился он.

Он повернулся к начальнику своей охраны.

— Вызывай всех. Полицию, прокуратуру, ИСБ, журналистов. Особенно журналистов. Звони на телеканалы, блогерам, всем, кого знаешь. Скажи: покушение на род Башатовых. Скажи: кто-то пытался подставить китайцев. Скажи: сенсация.

— Но, ваша светлость, нужно ли…

— Нужно. Пусть снимают и разбираются. Мне нужна максимальная огласка!

Через час на лесной дороге было не протолкнуться. Мигалки, сирены, камеры, микрофоны.

Станислав стоял перед камерами, изображая праведный гнев и потрясение.

— Это вероломное нападение! — вещал он. — Нас хотели уничтожить! Посмотрите на это!

Он указывал на кучу изъятого оружия. Операторы снимали крупные планы: иероглифы на прикладах, характерные изогнутые магазины…

Прибывший следователь из прокуратуры взял в руки одну из винтовок. Покрутил, разобрал.

— Тут… бойка нет. Спилен. И пружина возвратная из проволоки скручена.

Станислав отошёл в сторону, наблюдая за цирком.

В голове у него крутилась одна мысль. Феликс.

Это было гениально. И пугающе.

Бездушный не просто знал о засаде. Он знал, где лежит оружие для нападавших. Он вскрыл тайник. Но он не украл его и не уничтожил.

Он его заменил.

Станислав представил себе объём работы. Найти тайник. Вскрыть. Забрать боевое оружие. И положить взамен… вот это. Точные копии китайских автоматов, которые выглядят как настоящие, весят как настоящие, но внутри — бесполезный хлам.

Откуда у Феликса столько китайского оружия? Пусть и сломанного? Чтобы провернуть такую подмену, нужно иметь десятки единиц трофейных стволов. И нужно время, чтобы привести их в такое состояние — чтобы они развалились не в руках, а только при попытке выстрелить. Над этим нужно было сидеть, работать, подпиливать, менять детали…

Это не импровизация. Это детальная подготовка.

Станислав почувствовал, как по спине пробежал холодок уважения пополам со страхом. Феликс Бездушный оказался ещё куда опаснее, чем он думал. У этого парня были свои склады, свои мастера и свои каналы поставок трофеев.

Станислав достал телефон и набрал номер своего главного архитектора.

— Семён Маркович? Спишь? Просыпайся.

— Станислав Петрович… Полночь уж на дворе… — простонал тот в трубку.

— Слушай сюда. Снимай людей со всех объектов. Вообще со всех. Торговый центр, жилой комплекс «Заря», коттеджный посёлок — всё заморозить.

— Но неустойки… дольщики…

— Плевать на дольщиков! Все силы, всю технику, всех лучших спецов — на объект Бездушного. Работать в четыре смены. Плачу пятерной оклад за срочность. Бетон греть, присадки лить вёдрами.

— Станислав Петрович, но мы же разоримся!

— Мы разоримся, если не сделаем это, Семён Маркович. Дом должен быть сдан не через две недели. А через неделю. Под ключ. Ты меня понял?

Он повесил трубку и посмотрел на связанных наёмников, которых грузили в автозаки.

С таким союзником, как Феликс, лучше не ссориться. И лучше не опаздывать с выполнением своих обязательств. Потому что если он может превратить отряд убийц в клоунов с игрушечными пистолетами, то страшно представить, что он сделает с теми, кто его подведёт.

— Жесть, — сказал я, глядя на экран ноутбука. — Просто полная жесть.

Фурия сидела рядом, нервно постукивая пальцами по столешнице.

— Они блокируют всё, Феликс. Вообще всё.

Ситуация складывалась, мягко говоря, паршивая. Тот участок земли, который примыкал к Башне и был идеальным местом для нашего будущего завода, оказался недоступен.

Мы заходили с «парадной двери». Получили отказ.

Мы зашли с тыла через подставные фирмы-однодневки, зарегистрированные на бомжей из соседнего района. Отказ.

Фурия пыталась взломать реестр, чтобы заявка «случайно» прошла модерацию в ночную смену, когда админы спят. Система просто выплюнула запрос.

— Такое ощущение, — пояснила Ольга, — что там сидит цербер, который лично обнюхивает каждый байт. Всё, что хоть отдалённо пахнет родом Бездушных или нашими интересами, летит в корзину.

Я не знал, кто именно сидит в департаменте земельных ресурсов у Барышникова. Но этот человек явно ел свой хлеб не зря. И не с маслом, а с толстым слоем чёрной икры.

— Нет, ну это несерьёзно. Они решили меня задолбать?

Взять измором? Смешно.

Я достал телефон.

— Ладно. Ход конём.

Ответ последовал после второго гудка.

— Привет, Ларс. Есть дело. Помнишь, ты говорил про свои связи?

— Допустим.

— Мне нужна земля. Кусок болота рядом с моей Башней. Официально оформить не дают, бюрократия душит. Можешь по своим каналам пропихнуть? Через дядю, например?

Ларс рассмеялся.

— Скинь координаты. А остальное предоставь мне.

Я отправил данные.

— Получил, — отозвался он через секунду. — Слушай, Феликс, я думаю, если твой дядя поспособствует, это вообще не проблема. Всё-таки я не единственный человек в Империи, у нас тут свои рычаги, нюансы… А та земля, что ты мне скинул…

Он помолчал, видимо, разглядывая карту.

— … она же на хрен никому не нужна. Болото, кусты и комары. Цена ей — пять копеек в базарный день. Считай, вопрос решён. Перезвоню.

Я положил трубку и подмигнул Фурии.

— Учись, студентка. Связи решают всё.

Прошло десять минут. Телефон зазвонил.

— Ну что? — спросил я, принимая вызов.

— Слушай… — голос Ларса изменился. Из него исчезла вся ироничность. — Там вообще никак. Вот прямо вообще.

Я нахмурился.

— В смысле?

— В прямом. Там стоит «красный флажок» самого высокого уровня. Личный запрет Канцелярии. Никакие связи, никакие взятки, даже прямое давление через послов не поможет. Это бетонная стена, Феликс.

— Понял. Спасибо за попытку.

Я нажал отбой.

Фурия, которая слышала разговор, обречённо вздохнула.

— Значит, придётся ждать.

— Чего ждать?

— Ну… — она пожала плечами. — Пока Барышников умрёт. Или случится военный переворот. Или метеорит упадёт на администрацию.

— Нет. Знаешь, что-что, а ждать мы не будем. Вот вообще не будем.

Я прошёлся по мастерской.

— Знаешь, что самое смешное? Я хотел сделать маленькую, незаметную базу. Тихонько, за городом. Никому бы не мешал, никто бы её даже не видел. Строил бы себе дронов, выращивал траву, платил налоги… И знаешь, в чём нюанс?

— В чём?

— Они все просто взбесились.

Я ткнул пальцем в ноутбук, где был открыт кадастровый реестр с отказом.

— Посмотри на причины отказа. Это же песня! Этот несчастный кусок болота, оказывается, одновременно является государственным заповедником, зоной повышенной радиационной опасности и… внимание! Историческим наследием Российской Империи!

— Бред какой-то, — фыркнула Ольга.

— И это ещё не всё. Там есть приписка, что эта земля также является объектом культурного значения ещё трёх стран. И одна из них — Буркина-Фасо.

Фурия поперхнулась.

— Чего? Африканская страна? Это же несерьёзно.

— Ну конечно, это несерьёзно. Это издёвка! Они просто решили показать мне моё место. Типа: «Смотри, щенок, мы можем придумать любой бред, даже самый абсурдный, и это будет работать. Потому что мы здесь — закон».

— Ну, значит, у нас выбора нет, — подытожила Фурия. — Надо другое место искать. Где-нибудь в глуши, где Барышников ещё не успел всё обгадить.

— Конечно, я согласен. Я умею проигрывать тактические схватки. Нужно искать другое место. Сириус! Карту города. Голограмму. Крупный масштаб.

В воздухе развернулась детальная проекция Уссурийска. Дома, улицы, парки — всё светилось мягким голубым светом.

Я подошёл к карте и начал внимательно её рассматривать, приближая отдельные сектора.

Фурия встала рядом. Она следила за моим взглядом.

— Ты явно не туда смотришь…

— Почему?

— Ты сейчас рассматриваешь центральные районы. Административный центр, деловой квартал… А тебе надо смотреть за городом. А может, даже в другом городе. Не думал такой вариант?

Я покачал головой, не отрываясь от карты. Мой палец скользил над самыми престижными кварталами.

— Я всё-таки правильно смотрю.

— Да нет же, тут… — она осеклась.

До неё начало доходить. Она перевела взгляд с карты на меня.

— В смысле? Ты что… собираешься построить это в центре города?

— Ну да.

— Подожди. Это вообще нереально…

— Что именно?

— Ну это же центр! Там плотная застройка, там люди, там администрация в двух шагах! И там…

— И?

— Нет-нет-нет! — она замахала руками. — Ты хоть понимаешь, что даже если случится чудо, и у тебя получится начать стройку… или даже что-то построить… По факту, твоё здание в первый же день возьмут штурмом! О нём будут знать все! Это же как красная тряпка для быка! Тебя просто снесут!

Я рассмеялся.

— Сириус, покажи Фурии проект «Куб Власти». Тот самый, который находится сам знаешь где и сдерживает сам знаешь кого.

Дрон, до этого спокойно висевший в воздухе, вдруг дёрнулся. Его сенсоры панически замигали.

— Повелитель, вы что⁈ Это секретнейший объект! Новейшая разработка! Код доступа «Омега-Ноль»! Его нельзя никому показывать! Вы что⁈

— Сириус!

— Слушаюсь, Повелитель.

Голограмма города исчезла. Вместо неё в воздухе появилось другое изображение.

Ольга, которая в этот момент пила воду из пластиковой бутылки, застыла.

Это был не чертёж. И не модель. Это была реальная запись.

Огромное сооружение в форме идеального чёрного куба. Оно висело в пустоте, на фоне далёких звёзд. Его поверхность была абсолютно гладкой.

А вокруг него творился ад.

Миллиарды механических созданий, рой, похожий на живую металлическую реку, накатывались на этот Куб. Вспышки взрывов, лучи лазеров, плазма… Огневая мощь, способная испепелить звёздную систему, обрушивалась на чёрные грани.

И ничего не происходило.

Куб стоял. А потом его поверхность на короткий момент вспыхнула.

У Ольги из рук выпала бутылка и ударилась об пол. Брызги воды полетели на её джинсы, но она даже не моргнула.

На записи от Куба разошлась волна.

И армада нападавших — тысячи кораблей — просто… исчезла, стёртая из бытия.

— Твою мать… — прошептала Фурия побелевшими губами. — Это что такое⁈

Я поморщился.

— Сириус, я просил тебя показать Куб, а не момент отражения нашествия!

Дрон виновато пиликнул.

— Извиняюсь. Ошибка выборки файла. Сейчас поменяю голографическую картинку на статику.

Я вздохнул.

— Да поздно уже.

Изображение сменилось. Теперь это был просто чертёж. Сложный и невероятный, но всего лишь чертёж.

Ольга стояла, глядя в пустоту, где только что бушевал космический апокалипсис. Она была в шоке.

Я подошёл к ней и громко щёлкнул пальцами перед самым её лицом.

— Эй! Земля вызывает Фурию!

Она вздрогнула, моргнула и сфокусировала взгляд на мне.

— Ты… ты построил это?

— Скажем так, я приложил к этому руку.

Я вернулся к карте города, которая снова развернулась в комнате. В голове крутилась простая и злая мысль.

Они загнали меня в угол. Они заблокировали мне выезд на природу. Они думали, что я спрячусь в нору.

Не хотели по-хорошему? Будет по-моему.

Я ткнул пальцем в самый центр карты, прямо напротив здания Администрации.

— Мы будем строить здесь. И пусть только попробуют меня остановить.

Пригород Уссурийска, берег реки Раздольной

Дачный кооператив

Петрович с размаху ударил по мячу, который со свистом влетел в импровизированные ворота из двух берёз.

— Го-о-ол! — заорал он. — Съели, салаги⁈

«Салагам» — Валере и Семёну — было по шестьдесят пять лет. Самому Петровичу на прошлой неделе стукнуло семьдесят два.

Они носились по поляне уже час. Футбол, потом партия в настольный теннис на старом, облупившемся столе, потом снова футбол. Пот катился градом, лица красные, дыхание как у загнанных паровозов, но глаза горели, как у пацанов, сбежавших с уроков.

— Всё, тайм-аут! — прохрипел Петрович, бывший военный, весь переломанный в горячих точках ещё в молодости. — Война войной, а обед по расписанию.

Компания с кряхтением и шутками повалилась на деревянные лавки у мангала. Аромат жареной свинины, замаринованной в кефире с луком, сводил с ума.

Петрович разлил по пузатым рюмкам хороший армянский коньяк.

— Ну, будем! — он опрокинул рюмку, крякнул и занюхал рукавом, по старой привычке игнорируя лимончик.

— Ну ты, Петрович, дал… — крякнул Семёныч, опрокидывая свою рюмку. — Я думал, ты ту подачу не возьмёшь. А ты как кузнечик. Прыг — и готово!

— Мастерство не пропьёшь.

Третий, Михалыч — бывший водолаз-спасатель, чьи лёгкие и сердце были посажены годами работы на глубине, — уже нанизывал на вилку истекающий соком кусок шашлыка.

— Давайте, мужики. Между первой и второй, как говорится… Выпьем за того парня, — он многозначительно поднял рюмку вверх.

Они чокнулись, выпили. Закусили горячим мясом с луком. Жизнь была прекрасна. Солнце светило, суставы, на удивление, не скрипели, а сердце билось ровно, как мотор.

И тут идиллию разорвал резкий, противный писк.

Петрович лениво потянулся к телефону, лежавшему на столе. Глянул на экран.

Его лицо мгновенно стало серым. Рука с недоеденным куском мяса замерла на полпути ко рту.

— Да ёклмн… — прошептал он побелевшими губами. — Мужики…

— Чего там? — напрягся Семёныч.

— Подписка… Закончилась.

Все ошарашенно уставились на него. Птицы пели, речка шумела, но для троих друзей мир вдруг наполнился опасностью.

— Петрович, ты что⁈ — заорал Михалыч. — Ты охренел⁈ В тебе сейчас сто грамм коньяка! Ты два часа в футбол гонял! Мы же в бане вчера парились! Срочно продлевай! Каждая секунда на счету!

Петровича прошиб холодный пот. Он вдруг отчётливо, каждой клеточкой своего тела, почувствовал, как возвращается старость.

Сердце, которое только что работало как часы, вдруг споткнулось, бухнулось куда-то вниз и забилось тяжёлым галопом. В висках застучало. Спину прострелило так, что потемнело в глазах.

Это была паника человека, который вдруг обнаружил, что вышел в открытый космос без скафандра.

— Сейчас… Сейчас… — бормотал он, тыкая дрожащим пальцем в экран.

Приложение «Филин» открылось. Красный баннер мигал, как сигнал тревоги.

«Ваша подписка истекла. Желаете продлить?»

— Да, да, желаю! — зашипел Петрович.

Пальцы скользили по стеклу, не попадая по нужным кнопкам. Пот заливал глаза.

«Вы оформляете подписку на три дня или на неделю?»

— На неделю! На месяц! На всю жизнь! — рычал он, выбирая максимальный срок. — Согласен!

Экран сменился. Вылезло предупреждение, написанное красным шрифтом:

«ВНИМАНИЕ: Деятельность компании ООО „Филин“ в данный момент признана властями незаконной. Оплачивая услуги, вы подтверждаете, что осведомлены о рисках. Однако, корпорация „Филин“ берёт все претензии на себя. К вам вопросов не будет. Вы согласны?»

— Да плевать мне! — выкрикнул Петрович. — Согласен!

«Ваши данные будут зашифрованы. О вашей подписке никто не узнает. Удачного использования медицинской программы „Я живой“»

Он нажал «Оплатить». Секунда ожидания, показавшаяся вечностью, когда крутилось проклятое колёсико загрузки.

Дзынь!

«Подписка активна. Медицинский дрон закреплён за вашим сектором. Приятного отдыха».

— Фу-у-ух… — Петрович выдохнул, уронив телефон на стол. — Готово, мужики. Успел.

Семёныч и Михалыч, которые всё это время сидели не дыша, дружно выдохнули.

— Ура! — гаркнул Михалыч. — Наливай!

Петрович снова взял вилку. Руки перестали дрожать. Сердце успокоилось, боль в спине отступила. Ему сразу стало легче.

На самом деле, он прекрасно понимал: дело тут далеко не только в самовнушении.

Это дроны. Те самые маленькие, незаметные жужжащие машинки с красными крестами на боках.

Они уже дважды вытаскивали его с того света. Один раз, когда на рыбалке прихватило мотор, и второй — когда давление скакануло так, что кровь из носа пошла. Оба раза дрон был рядом через три минуты. Укол, разряд, стабилизация — и он снова жив.

И Михалыча они откачивали, когда тот, дурак старый, решил молодость вспомнить и нырнул на спор. И Семёныча, когда у того старые раны воспалились.

Врачи им всем говорили одно и то же: «Вам, дедушки, лежать надо. Кефир пить и на лавочке сидеть. Любая нагрузка — смерть. Мы вас не спасём, не успеем довезти».

А «Филин» успевал.

С этой подпиской творились настоящие чудеса. Они знали, что в любой момент, что бы ни случилось, — помощь придёт. Ни пробки, ни отсутствие врачей, ни погода этому не помешают. И это знание давало им то, чего не могли дать никакие таблетки — свободу жить на полную катушку.

— Вот уроды, а? — зло сказал Семёныч, опрокидывая рюмку. — Взяли и запретили. Мошенниками объявили.

— Да понятно всё, — махнул рукой Михалыч. — Аристократы эти, мать их… Прикинули, какая это тема крутая. Что народ теперь не от них зависит, не в очередях в поликлинику подыхает, а реально лечится. Решили всё под себя подмять. Чтобы простым людям хрен с маслом достался, а они бы в три дорого нам это впаривали.

— Не выйдет, — твёрдо сказал Петрович. — Народ уже прочухал.

Они знали, кто стоит за «Филином». Новости смотрели все. Феликс Бездушный.

Ещё месяц назад они бы и не вспомнили эту фамилию. Ну, был какой-то род, ну, исчез. Делов-то. А теперь… В их стариковских кругах, в гаражах, на дачах, в очередях — все разговоры только о Бездушных.

Вспоминали Эдуарда, отца Феликса. Хороший был мужик, оказывается. Не чета нынешним хапугам. И теперь стало ясно, за что их уничтожили.

— Трофимов, козлина такая, пронюхал, что они для народа стараются, — рассуждал Семёныч, хрустя огурцом. — Что штуковины эти целительские хотят для всех сделать доступными. Вот и решил их под корень извести.

— А Феликс-то настоящим мужиком растёт, — добавил Михалыч. — Выжил, поднялся и теперь им всем кузькину мать показывает.

Они, ветераны жизни, побитые и переломанные, чувствовали в этом молодом парне родственную душу. Он не сдавался.

— Слышь, мужики, — усмехнулся Петрович, — а прикиньте, если этот новый хлыщ, губернатор, всё-таки решит Феликса прижать по-серьёзному?

— Ха! — Семёныч стукнул кулаком по столу. — Да у него армия будет такая, что любой спецназ обделается! Мы пойдём!

— Точно! — поддержал Михалыч. — Армия «Пятьдесят плюс»! Нам терять нечего, кроме своих болячек. А за такую тему я и берданку дедову откопаю.

Они рассмеялись, но в этом смехе была доля истины. В последнее время они жили так, как не жили уже лет тридцать. Спорт, веселье, вкусная еда, немного алкоголя… Резкие движения, которые раньше гарантировали бы им неделю в постели с радикулитом.

И ничего. Никому не плохо. Они чувствовали себя молодыми.

Это была новая реальность, где старость и болезни отступали перед маленьким дроном, висящим где-то в облаках. И эта новая реальность им капец как нравилась.

— Ну что, — Петрович встал, разминая плечи. — Подписка есть. Дрон на страже. Семёныч, реванш в теннис?

— А давай! — бодро отозвался тот.

Они пошли к теннисному столу, на ходу обсуждая, как именно Феликс Бездушный будет нагибать зажравшуюся администрацию.

И каждый из них знал: пока в кармане телефон с активной подпиской — они бессмертны.

Я смотрел на экран телевизора, где ведущая новостей рассказывала о прорыве границы.

— Сириус, — позвал я. — А теперь ущипни меня.

— Выполняю, Повелитель.

Тонкий манипулятор выдвинулся из корпуса и ощутимо щипнул меня за предплечье.

— Ауч! — я потёр пострадавшее место. — Больно же, железяка!

— Калибровка усилия соответствует запросу «убедиться в реальности происходящего».

Блин, вот почему у меня такое стойкое ощущение, что мне кто-то сейчас очень жёстко подыгрывает? Причём настолько сильно и нагло, что я просто отказываюсь верить в такие стечения обстоятельств. Это уже не просто удача. Это рояль в кустах, на котором играет сама Многомерная Вселенная.

В новостях показывали карту региона. Где-то на стыке нашей губернии и соседней из чащи вышла вооружённая группа орков.

И не десяток-другой, как обычно, а целая орда. По предварительным данным — от двух до трёх тысяч рыл. Они с ходу захватили четыре деревни. Просто смели местное ополчение и окопались.

Туда уже перебрасывали местные силы, гвардию ближайших родов, полицию… Но толку было мало. Местность сложная — леса, болота, река. Идеально для партизанской войны, в которой орки, как ни странно, знали толк.

— Повелитель, — прервал мои размышления Сириус. — Анализ ситуации показывает интересную аномалию в секторе захвата.

— Что там?

— Одна из жительниц захваченной деревни находится в полном порядке.

Я посмотрел картинку с дрона-наблюдателя.

Посреди горящей деревни, где по улицам бегали орки, грабя дома и таща всё, что плохо лежит, стояла аккуратная избушка. Вокруг неё, создавая невидимый периметр, кружили три моих боевых дрона.

А внутри, у окна, сидела бабушка божий одуванчик. Она пила чай из блюдечка и с интересом наблюдала за происходящим на улице, как будто смотрела сериал.

— Как так вышло?

— Это Никитична, — доложил Сириус. — Является премиум-клиентом. Оформила сразу три подписки: «Филин Охрана-Плюс», «Я живой» и пакет «Спасите мою кошку».

— Серьёзно?

— Так точно. Когда к ней в дом попытался ворваться первый орк, у неё случился сердечный приступ. Дрон-медик, дежуривший в квадрате, мгновенно среагировал, влетел в форточку и ввёл стимулятор. Второй дрон, из пакета охраны, ликвидировал нападавшего выстрелом в глаз.

— А третий?

— Третий дрон, специализирующийся на снятии кошек с деревьев, эвакуировал её кота Мурзика на крышу, в безопасную зону.

— Гениально… И что теперь?

— Система оценила угрозу как «повторяющуюся». Высока вероятность, что вид очередной зелёной морды в окне снова отправит клиентку в нокаут. Поэтому протокол безопасности запросил подкрепление. Сейчас её избушку охраняет звено из трёх штурмовых дронов. Периметр зачищен. Клиентка стабильна, пульс в норме, уровень сахара тоже. Допивает вторую чашку чая с малиновым вареньем.

Я смотрел на это и понимал одно: это знак.

Мне нужны были ресурсы. Производство лекарств, о котором я мечтал, требовало промышленных масштабов. Трава, теплицы, оборудование — всё это у меня уже было или строилось. Но для моего главного проекта, для Куба, требовалось нечто особенное.

Обычное железо с барахолки тут не годилось. Мне нужен был металл, пропитанный магией. Материал, который годами, а то и веками находился в высокомагических мирах, впитывая в себя эфир. Оружие, через которое Одарённые пропускали свою силу. Доспехи, закалённые в магическом пламени.

И вот, пожалуйста. Три тысячи орков. У каждого топор, меч, тесак или кусок брони. И всё это из того самого мира, откуда они пришли. Из мира, где магии хоть ложкой ешь.

Поэтому я смотрел на набег, как на доставку стройматериалов на дом.

— Сириус, мы выдвигаемся.

— Готовить штурмовую группу?

— Готовь всех. Я буду участвовать лично.

— Повелитель, это риск…

— Это сбор урожая.

Я вышел на крышу нашей временной базы. Там, в режиме невидимости, меня уже ждал мой новый флагман — тяжёлый десантный дрон, который я недавно модернизировал. Вместо грузового отсека установил там кабину — настоящий трон пилота с панорамным обзором и системой жизнеобеспечения.

Я забрался внутрь, и кабина мягко закрылась, отсекая внешние шумы. Кресло приняло форму моего тела. Экраны заработали, показывая готовность всех систем.

— На взлёт.

Тяжёлая машина оторвалась от крыши. Следом за мной в небо поднялась стая — полсотни боевых дронов. Разведчики, штурмовики, «мухи», «пауки»… Вся моя гвардия.

Пока мы летели к месту событий, я раздавал приказы.

— Слушай мою команду. Директиву «Защита гражданских» берём в приоритет. Людей спасаем, выводим из зоны огня. Военным и гвардии аристократов на глаза не попадаемся. Работаем из тени. Камеры и телефоны глушите или засвечивайте. Никаких фотосессий.

Я вывел на экран карту местности.

— Если видим несправедливость, решаем её. Жёстко.

— Повелитель, уточните протокол по мародёрам, — запросил Сириус.

— За мародёрство разрешаю простреливать колени. Нет, стоп. Пули нынче дороги. Кто у нас главный по поломке коленей?

— БД–21, Повелитель.

Я на секунду задумался.

— Почему «БД»?

— Не знаю, Повелитель. Вы его сами так назвали, когда играли в местную карточную игру «Блэкджек». Видимо, ассоциативный ряд.

— А, точно… Показывай.

На экране появилось изображение дрона. Ничего лишнего, только тяжёлая рама, мощный двигатель и четыре манипулятора. В каждом зажат увесистый молоток.

— Идеально. Вот пусть он и работает. За мародёрство — ломать колени. Сразу, без предупреждения.

Я знал, как это бывает. Пока одни люди в панике бегут, спасая детей и скарб, другие, гнилые душой, остаются. Чтобы пошарить по брошенным домам, вынести телевизоры, снять украшения с трупов.

Таких я ненавидел больше, чем орков. Орки — враги, это их природа. А мародёры — это паразиты на теле собственного народа.

— С ними разговор короткий. Я еду устанавливать свои правила.

Пока мы летели, я достал телефон.

— Сириус, дай мне список всех наших подписчиков в зоне конфликта.

— Четырнадцать активных подписок, Повелитель.

— Отправь всем оповещение. Текст такой: «Компания „Филин“ начала работу в вашем регионе. Противодействующие защитные системы активированы. Сохраняйте спокойствие, помощь уже рядом».

— Отправлено.

Я снова глянул на карту.

На самом деле, в полной заднице, в окружении, находилась только та самая бабуля с чаем. Остальные подписчики, получив предупреждение от моих алгоритмов прогнозирования, успели свалить ещё до того, как орки перекрыли дороги. Но пиар лишним не бывает. Пусть знают, что «Филин» своих не бросает.

Дроны-разведчики, летевшие в авангарде, уже добрались до места. Картинка с их камер пошла на мои экраны.

Я видел горящие дома, перевёрнутые машины, толпы орков, бредущих по улицам.

— А вот это интересно… — произнёс я, увеличивая изображение одного из секторов леса.

Орки окапывались. Они валили лес, рыли землю, сооружая не примитивные шалаши, а полноценные землянки и блиндажи. Грамотно, всё по науке.

Но самое интересное было не в этом.

— Сириус, видишь искажение?

— Так точно, Повелитель. Фиксирую магический фон. Оптическая аномалия типа «Мираж».

Они накрыли свою базу маскировочным куполом. Издалека всё выглядело как дикий лес. Но стоило приблизиться, как картинка начинала плыть, теряла чёткость. Как будто у тебя резко упало зрение.

— Умные твари, — хмыкнул я. — Сразу видно, пришли надолго. Хотят закрепиться, создать плацдарм и отсюда ползти дальше.

Я переключился на общую карту региона. Местность для обороны — лучше не придумаешь. Тяжёлая техника имперцев сюда просто не пройдёт, завязнет. Танки встанут, БТРы увязнут.

Только пехота. А в лесу, против орков, пехоте придётся несладко.

Сюда добирались по воде — река была удобной транспортной артерией. Но сейчас все причалы и пирсы были уничтожены. Орки взорвали их в первую очередь.

— Умные и подготовленные. Это спланированное вторжение.

Я видел на экранах, как группа спецназа на быстрых катерах попыталась высадиться на один из пляжей. Но их ждали.

Засада была организована грамотно. Среди обычных рубак находились маги-орки шаманы. Они ударили молниями, огненными шарами и земляными шипы из воды. Спецназ, потеряв две лодки, был вынужден отступить, поливая берег бесполезным огнём.

— Значит так. Сириус, распределяй цели. Группе «А» — зачистить периметр по краям. Группе «Б» — охота на одиночные патрули. Группе «В»…

Я посмотрел на поляну, где орки строили свою базу под прикрытием магии.

— … Группе «В» — подготовить плацдарм для высадки. Я хочу поговорить с их прорабом. И забрать его инструменты.

Мой тяжёлый десантный дрон опустился на поляну, сминая кусты и поднимая тучи пыли. Аппарель с шипением откинулась, и я шагнул на траву.

Вокруг уже вовсю орали и суетились орки. Их тут было десятка три-четыре, не меньше. Здоровые, зелёные, вонючие… Увидев меня, они радостно зарычали, предвкушая лёгкую добычу.

Я огляделся. Справа — недостроенный блиндаж, слева — куча поваленных деревьев. И прямо на меня, с перекошенной от ярости мордой, летел здоровенный орк. В его руках сверкал огромный двуручный топор.

Я даже не дёрнулся. Просто задрал голову, глядя на летящее мне в лицо лезвие.

— Вау! — восхитился я, прикидывая на глаз объём. — Тут же не меньше двенадцати килограммов металла! И, судя по блеску, сталь неплохая.

Я улыбнулся.

Лезвие было уже в сантиметре от моего носа, когда я активировал искажение.

Это была чистая техномагия. Пространство вокруг меня пошло рябью, окрашиваясь в ядовитые зелёно-серо-чёрные тона/ Гравитационный вектор локально изменился.

Орк, ожидавший, что его топор разрубит плоть и кости, вдруг обнаружил, что его оружие весит не двенадцать килограммов, а минус сто. Топор рванул вверх, увлекая хозяина за собой, а потом вектор снова сменился. Зеленокожего отшвырнуло в сторону, он врезался в сосну и сполз по стволу.

А топор остался висеть в воздухе. Я протянул руку и перехватил тяжелую рукоять.

— Моё.

Орки замерли, переваривая увиденное.

В этот момент один из шаманов вскинул посох, и с его навершия сорвалась ветвистая молния. Я лениво отклонил корпус в сторону. Разряд с треском пронёсся мимо, опалив куст за моей спиной.

— Ты серьёзно? По горизонтали? — я покачал головой. — А по вертикали не додумался пустить? Намного проще попасть, нет?

Шаман что-то прорычал и начал готовить новый каст, но я уже двигался.

Первый орк упал, держась за перерубленное горло. Второй попытался закрыться щитом, но мой трофейный топор пробил и щит, и руку, и череп.

Третий, четвёртый… Пятый…

Я двигался в экономном режиме, не тратя лишних сил. Шестой орк попытался достать меня копьём, но я перехватил древко, дёрнул на себя и встретил его колено своим ботинком. Хруст, вскрик, удар под ребра.

Шесть трупов за десять секунд.

Я остановился. Вытер лезвие о шкуру убитого.

— Всё, — сказал я. — Я размялся. Хватит. Работайте.

По моей команде из-за деревьев и с неба на поляну обрушился мой Рой.

Началась настоящая заруба.

И, надо признать, лёгкой прогулкой это не было. Эти орки были не чета тем, кого я гонял по лесам раньше. Они сбились в плотные группы, прикрываясь щитами, зачарованными их шаманами.

Я видел, как один из моих штурмовых дронов, зайдя в пике, выпустил очередь гвоздей в группу щитоносцев. Гвозди отскочили от магической ауры, как горох. В ответ в дрона полетел огненный шар. Машина увернулась, но её зацепило краем взрыва, опалив обшивку.

— Держать строй! — заревел их вожак.

Шаманы ставили барьеры, лучники били по моим «мухам», тяжёлая пехота рубила манипуляторы «паукам».

Мои дроны, собранные из говна и палок (буквально), трещали под ударами орочьих секир. Металл гнулся, пластик лопался.

Но технологии, даже кустарные, всё равно брали верх над грубой силой.

Сириус, координируя атаку, нашёл брешь. Он направил Гвоздика и Дрончика в тыл, чтобы снять шаманов. Несколько точных выстрелов, и магическая защита орков мигнула и опала.

В этот момент основная масса дронов навалилась на них сверху. В ход пошло всё: шокеры, лезвия, гранаты… Орки рычали, отбивались до последнего, но их просто задавили числом и скоростью.

Вскоре последний зеленокожий упал на землю.

Я прошёлся по полю битвы, перешагивая через трупы.

— Сириус, потери?

Тишина.

— Сириус?

— Повелитель, а можно, я не буду говорить?

— Почему?

— Мне стыдно, — дрон подлетел ко мне, опустив все свои манипуляторы вниз. — Иметь против такого примитивного противника потери — это недостойно меня. Это позор для искусственного интеллекта моего уровня. Разрешите мне активировать полное самоуничтожение с последующим стиранием всех баз данных и резервных копий. Умоляю вас. Я не достоин служить.

Я усмехнулся.

— Нет-нет. Живи с этим позором. Давай доклад.

Сириус издал механический звук, похожий на тяжёлый вздох.

— Два штурмовых дрона критически повреждены, требуют капремонта. Один дрон-разведчик… безвозвратно уничтожен. Прямое попадание двух шаманов одновременно. Расплавился в шлак.

Я покачал головой, глядя на дымящуюся кучку металла.

— Вот, это называется, моя армия пришла побеждать, да? Потерять бойца в стычке с дикарями… Нужно всё-таки в будущем сделать получше модели. А то лепим из того, что на свалке нашли, вот и результат. Брони нет, щиты одноразовые. Стыдоба.

Я подошёл к одному из трупов. Это был тот самый вожак, который так грамотно командовал обороной. Здоровенный детина в отличной броне.

— Сириус, посмотри на него. Что ты видишь?

Дрон подлетел, провёл лучом сканера по телу.

— Биологический вид: орк обыкновенный, подвид северный. Смерть наступила в результате множественных проникающих ранений. Броня: сплав среднего качества с примесью…

— Правильно, — перебил я. — Ты всё сказал, кроме одного. Он важная шишка. Посмотри на его артефакты.

Я наклонился и сорвал с шеи вожака массивное ожерелье. На кожаной нити висели крупные изогнутые клыки. Но это была не кость.

Они были металлическими. Тёмный, почти чёрный металл, по которому пробегали едва заметные искры.

— Видишь? — я подкинул ожерелье на ладони. — Это зубы, но металлические. Притом, что эти зубы принадлежали не роботу, а животному. В некоторых мирах есть такие твари — элементальные звери. Они жрут руду, живут в аномалиях и могут управлять стихиями. Их кости и зубы — это природные концентраторы энергии. Редкая штука в этом мире.

Я взвесил ожерелье в руке. Грамм триста отличного проводника.

— Лови, — я кинул ожерелье Сириусу. — Поглощай.

Дрон ловко поймал артефакт. Открылся загрузочный отсек, и ожерелье исчезло в его недрах. Сириус зажужжал, перерабатывая материю.

— Это тебе бонус за страдания.

Я поднял руки, и мои пальцы начали вычерчивать в воздухе сложные геометрические фигуры — круги преобразования. Голубоватое свечение охватило дрона. Я направлял энергию металла, вплавляя её в структуру Сириуса, улучшая его узлы на молекулярном уровне.

Через минуту свечение погасло.

— О-о-о… — с наслаждением протянул Сириус. — Замечательно. Мои двигательные системы улучшены на семь процентов. Маневренность повысилась на два с половиной. Плюс защита корпуса стала прочнее на четыре процента. Повелитель… а можно ещё?

— Конечно, можно. Вот найдёшь ещё таких зубастых — будет ещё. А пока не нашёл, ничего не будет. Халява кончилась.

Я обвёл взглядом поляну. Орки уже успели тут обосноваться. Вырыли землянки, укрепили периметр, даже начали строить какой-то частокол.

— В общем, Сириус, работаем сейчас следующим образом, как мы обсуждали по пути сюда. Это теперь наша база. Они любезно выкопали нам тут разные помещения, всё, что нужно для старта. Грех не воспользоваться. Осваиваем её.

— Принято, Повелитель. Запускаю протокол «Новоселье».

— Но сначала зачистка. Первым делом конфискуем у оставшихся в лесу орков любое вооружение, артефакты и так далее. Где нужно — подрезаем ремень с пояса. Если они сели под куст гадить, а оружие к дереву или к стене прислонили, тоже забираем. Действуем тихо, нагло и быстро. Пусть они почувствуют себя голыми и беспомощными.

— Понял. Деморализация и разоружение.

— Именно. Ну, в общем, всё, как ты знаешь и умеешь. Следующие двенадцать часов объявляю временем на сбор трофеев.

Сириус издал серию коротких сигналов, отдавая приказы уцелевшим дронам. Рой взмыл в воздух и разлетелся по лесу.

Я остался на поляне, прикидывая дальнейшие действия.

Сначала мы лишим большую часть орков вооружения, заставим их паниковать. А затем, когда они превратятся в толпу перепуганных оборванцев, начнём их планомерную ликвидацию.

Прошло минут двадцать. Я как раз осматривал одну из землянок, оценивая её пригодность под склад, когда рядом появился Сириус.

— Повелитель, у нас лёгкое ЧП.

— Что там? — я нехотя вылез наружу.

— На этот раз потери у противника. Бабушка убила орка.

— Как?

— Вот.

Сириус транслировал видеофайл прямо мне в мозг.

Картинка с камеры дрона-наблюдателя. Деревня, захваченная орками. Двухэтажный добротный дом, явно старой постройки. Окна наглухо закрыты ставнями.

Вокруг дома ходит здоровый орк, пытаясь найти вход.

Вдруг ставня на втором этаже открывается. В окне появляется сухонькая старушка в белом платочке — та самая, что пила чай с вареньем. В руках у неё трёхлитровая банка с чем-то мутным. Кажется, огурцы.

Она, кряхтя, поднимает банку и швыряет её вниз.

— На тебе, ирод! — кричит она.

Банка прилетает орку в плечо, разбивается. Рассол и огурцы заливают броню. Орк рычит, отряхивается, поднимает голову и грозит кулаком. Ему, в общем-то, всё равно. Кожа у них как подошва, стекло и огурцы вреда не нанесли.

— Дожились, — прокомментировал я. — Консервация пошла в ход. Но ты сказал «убила». Огурцами? У него аллергия на рассол?

— Нет, Повелитель. Он точно не попадёт в престол воинов своего рода. Смотрите дальше.

Видео продолжилось. Бабушка, увидев, что химоружие не сработало, исчезает в глубине комнаты. Орк тем временем начинает ломать дверь. Он бьёт плечом, рубит топором, но дверь так легко не поддаётся.

Старушка снова появляется в окне. На этот раз она тащит что-то тяжёлое. Она краснеет от натуги, упирается в подоконник.

Это старая чугунная гиря. На боку выбито «32 кг». В общем, тяжеленная хреновина.

Бабушка, с неожиданной для её возраста силой, взгромождает гирю на подоконник. Ещё так робко, аккуратно её придерживает, прицеливаясь.

Орк внизу увлёкся дверью. Он орёт, бьёт, не смотрит вверх.

— И… пуск! — прокомментировал Сириус.

Бабуля разжимает пальцы.

Чугунная смерть летит вниз. Гравитация делает своё дело.

ХРЯСЬ!

Гиря прилетает орку точно в макушку. Шлем сминается, как фольга. Голова уходит в плечи. Орк складывается гармошкой и падает. Дёргается пару раз и затихает.

Бабушка крестится и закрывает ставню.

— Неплохо так, — уважительно протянул я. — Гиря — аргумент весомый.

— Повелитель, проблема в том, что к дому стягивается группа. Пять особей. Они очень злые. Бабушкину избушку сейчас хотят штурмовать по-настоящему. Ломать стены, поджигать. Дверь они вынесут вместе с косяком.

Я тяжело вздохнул.

— Ладно. Доставьте меня туда.

— Мы вмешиваемся лично?

— Да, надо разобраться. Всё-таки клиент. Она за подписку заплатила. Репутация «Филина» должна быть безупречной.

Я пошёл к своему тяжёлому дрону.

Захваченная орками деревня

Дом Никитичны

Вжик… Вжик… Вжик…

Кухонный нож ритмично срезал стружку с черенка швабры. Никитична, поджав сухие губы, работала споро и зло.

— Ага, конечно, — бормотала она себе под нос, проверяя острие пальцем. — Схватите вы меня. Как же, держите карман шире. Меня за мою жизнь и не такие поймать пытались…

Она вспомнила молодость. Ох, и боевая она была девка! Один графский сынок, помнится, руки распускать вздумал. Так она его оглоблей по хребту перетянула, а потом ещё и матом обложила так, что у извозчиков уши завяли. Искали её потом. Долго искали, с собаками… За оскорбление дворянства и нанесение побоев. И что? Не нашли. В погребе у тётки отсиделась, пока шум не утих.

А потом муж… Царствие ему небесное, шебутной был мужик. Связался с какими-то революционерами. Тайная Канцелярия носом рыла, весь город перетряхнула. И по его линии к ней вопросы были. Серьёзные такие вопросы, с пристрастием…

— И от красных я скрывалась, и от имперцев пряталась, — прошамкала она, сдувая опилки. — В болотах сидела, в стоге сена ночевала. И никто меня не взял. А эти… зелёные образины… Подавятся.

Единственное, что её реально бесило — это здоровье. Подвело, как старое корыто. Вот подумать только! Выглянула в окно, увидела зелёную рожу у калитки — и всё. В глазах темно, сердце как воробей в клетке, и привет, инфаркт.

Ну куда это годится? Никуда не годится. Срамота.

Хотя, надо признать, в одном она ошибалась. Когда внучок, Васька, начал ей про эту подписку «Филина» втирать, она думала, что это проделки мошенников. Деньги снимут, и пропадут. Пенсия-то не резиновая. Она тогда упёрлась рогом: не буду платить, и всё тут.

Так этот паразит, внук родной, что удумал!

— Бабуль, — говорит, — если не подпишешься, я больше ни одного твоего пирожка с капустой не съем. И плюшки с маком тоже.

И смотрит серьёзно так. А ведь знает, ирод, что для Никитичны это как нож в сердце. Она ж для них, оглоедов, и печёт. Пришлось слово дать. А слово Никитична держала крепко. Семья — это святое. Врать своим последнее дело.

Оплатила, скрепя сердце. И что?

— А ведь неплохая подписка оказалась, — признала она вслух, поудобнее перехватывая палку.

Прилетел этот… чудик металлический. Жужжит, мигает. Дронами их сейчас кличут, или роботами… пёс их разберёт. Подлетел, просканировал, и сделал укольчик. Чик — и готово. Рука лёгкая, не то что у соседки, Зинки. Та себя медсестрой называет, а колет так, будто гвозди забивает. После неё вся задница в синяках да шишках, сесть больно. А этот железный деликатно сделал.

Спас, выходит. Очухалась… Сердце ровно бьётся, голова ясная.

В окно глянула, а там ещё летают. Железные, страшные… Охраняют, значит. Грела мысль, что деньги всё-таки не зря ушли. Кровные, отложенные.

— Лишь бы Мурзика не забыли, — вздохнула она, косясь на пустую миску кота.

Она ж там, сгоряча, ещё и третью галочку поставила — «Спасение питомца». Мурзик, дурень старый, как орков почуял, так на самую макушку берёзы забрался и орал оттуда благим матом. Если эти железки его достанут, свечку за здравие их конструктора поставить надобно будет.

Никитична снова взялась за нож. Вжик… Вжик…

Вдруг что-то с громким свистом врезалось в окно. Стеклопакет жалобно хрустнул, но выдержал. Хорошие окна, внук ставил, на совесть, тройной стеклопакет. Не пожалел денег.

Никитична прищурилась. Прямо в раме, пробив пластик, торчало копьё. Кривое, ржавое, с зазубринами.

— Да чтоб тебя… — пробормотала она.

Отложила нож, подошла. Ухватилась обеими руками за древко, упёрлась ногой в батарею, крякнула и дёрнула.

Копьё с хрустом вышло. Тяжёлое, зараза.

Она взвесила его в руке, примерилась.

— Ну вот, и палка не нужна, — хмыкнула она.

Попробовала махнуть. Тяжеловато. Плечо сразу заныло. Нет, с такой дурой она не управятся, скорости не хватит.

— Ладно, нужна палка.

Отбросила копьё в угол и вернулась к своей швабре. Родная, деревянная, к руке привычная.

Она осторожно выглянула в щёлку между шторами. На улице творился ад. Зелёные бегали, что-то горело, кто-то орал…

— Ну, ладно, — прошептала Никитична, и глаза её сузились. — Нужно хотя бы одного заколоть. А лучше двоих. Тогда, считай, что прожила не зря. А то ишь, пришли сюда… Думают, что они тут меня так просто, тёпленькой, схватят. Хрен вам, а не Никитична.

Снаружи грохот усилился. Стрельба, какие-то жужжащие звуки, вопли — но уже не людские, а эти, гортанные, орочьи. Шум сражения.

— Бьются, — констатировала она.

Напряглась, когда услышала шаги снизу.

Дверь в комнату открылась.

Никитична встала в боевую стойку, выставив перед собой заточенную палку. Смотрит — странно. Дверь-то она снизу на засов закрывала.

На пороге стоял молодой парень. Куртка нараспашку, на одежде несколько свежих брызг крови. Но лицо спокойное.

Оглядел комнату, увидел её с палкой, копьё в углу. Улыбнулся.

— Бабуль, вы тут как?

Она палку чуть опустила, но из рук не выпустила.

— Нормально. А ты чего тут?

Парень пожал плечами, будто за солью зашёл.

— Да я тут так, это. Бездушный, знаете такого?

Никитична прищурилась.

— Как не знать? Это тебя в розыск послали? По телевизору показывали, говорят, жулик и террорист.

— Ага, он самый, — кивнул парень. — Глава корпорации «Филин» я. И сегодня мои дроны предоставляли вам услуги. Есть какие-то жалобы, пожелания, ещё что-то? Идеи по улучшению сервиса?

Никитична опешила. Стоит посреди войны, вокруг трупы, а он про сервис спрашивает. Как в танке, прости господи.

Она хотела было сказать, что долго летели, что могли бы и коврик у двери вытряхнуть, раз уж прилетели, что шумели сильно… Она ж натура сварливая, всегда найдёт, к чему придраться. Хлебом не корми — дай побурчать.

Но тут она прикинула. Жизнь спасли? Спасли. Кота сняли? Сняли. Орков от дома отогнали? Отогнали.

А ну как пожалуется, а он возьмёт и отменит всё? Отберут ещё подписку-то. А время нынче неспокойное.

— Нет, — вслух сказала она. — Всё хорошо.

— Ну, может, быстрее могли бы сделать? — не унимался парень. — Или ещё что-то? Может, дрон нахамил?

— Нет, — отрезала Никитична. — Всё отлично. Не надо ничего менять.

Сама себе удивилась. Ни слова упрёка.

— Понятно. Ну, бывайте, всего хорошего.

Развернулся и вышел.

Никитична подождала секунду, потом кинулась к окну.

Парень шёл по улице, засунув руки в карманы. А вокруг… Мама дорогая! Куча трупов. Зелёные туши валялись вповалку, будто их косой скосило. И тишина.

— Вот молодёжь пошла… — покачала головой Никитична. — Шустрые.

Она посмотрела на удаляющуюся фигуру.

— А может, я и была не права? — пробормотала она. — Не перевелись в наше время ещё аристократы. Настоящие.

Она отошла от окна, села на диван. Покрутила в руках свою «пику». Подумала немного. И продолжила затачивать острие.

Мало ли что. Дроны дронами, а палка — она всегда пригодится.

— Сириус, доклад по сектору, — попросил я, наблюдая за великолепным хаосом, творящимся внизу.

— Операция «Унизь Орка» проходит с опережением графика, Повелитель, — отозвался дрон. — Уровень вооружения противника снижен на восемьдесят процентов. Уровень их морального духа — в отрицательных значениях.

Картинка, которую транслировали мои «мухи», была достойной лучшей комедии.

Орки сейчас напоминали толпу перепуганных школьников, у которых старшеклассники отобрали обеды. Мои дроны-мародёры работали чисто и нагло. Стоило зеленокожему зазеваться или положить секиру на землю, чтобы почесать спину — вжух! — и оружие уже летело в небеса, подхваченное манипулятором.

— Так, а что это у нас тут? — я увеличил изображение.

Здоровенный орк, лишённый своего любимого молота, впал в настоящую истерику. Он рычал, бил себя кулаками в грудь, как злая горилла, и пытался достать юркого дрона, который висел в трёх метрах над ним, дразня блеском украденного металла.

Орк схватил с земли увесистый булыжник и швырнул его в обидчика. Дрон ловко сместился на полметра в сторону. Камень просвистел мимо.

— Примитив, — вынес вердикт Сириус.

Орк не сдался. Он выломал сук из поваленного дерева и, размахивая им как дубиной, бросился в атаку на механического вора.

— Уга-буга! Смерть железной мухе! — орал он с выпученными глазами.

Дрон, кажется, даже развлекался. Он позволил орку подбежать поближе, размахнуться… а потом резко увернулся от удара и шибанул мощным разрядом шокера в лысую макушку.

Глаза орка скосились к переносице, и он завалился в мох, дымясь и подёргиваясь.

В другом квадрате картина была ещё веселее. Там группа орков, лишившись мечей, пыталась закидать патрульного дрона шишками и грязью. Выглядело это жалко, но упорство, с которым они пытались сбить высокотехнологичное устройство куском глины, вызывало даже некое уважение.

— Повелитель, мы собрали почти всё железо, что было в этом лагере.

— Отправляй в Башню, — распорядился я. — Это не просто металлолом. Это мой будущий легион. Каждая ржавая секира, каждый гнутый щит — это материалы.

Колонна грузовых дронов, нагруженных связками оружия, потянулась в сторону города. Я провожал их взглядом с жадностью дракона, смотрящего на золото. Редкие сплавы, насыщенные магией их мира, которые здесь, на Земле, днём с огнём не сыщешь.

— А теперь — зачистка. Игры кончились.

Оставшись без оружия, орки из грозной силы превратились в толпу мишеней. Мои боевые единицы начали методичный отстрел. Но не всё шло гладко. В глубине леса оставались очаги сопротивления, где засели самые умные или везучие твари, сохранившие свои железки.

— Группа «Спасатель», на выход.

Пока основные силы кошмарили орков, специальное звено дронов занималось более деликатной работой. Разведка донесла, что в нескольких точках захваченной территории орки удерживают гражданских.

Первая точка — старый покосившийся амбар на окраине деревни.

Я подключился к камере штурмового дрона. Тепловизор показывал полтора десятка силуэтов внутри — женщины, старики и дети. Снаружи — трое охранников с дубинами (нормальное оружие у них уже спёрли).

— Работаем.

Три синхронных выстрела транквилизаторами. Орки осели на землю, пуская слюни.

Дрон-взломщик подлетел к воротам. Лазерный резак за секунду срезал замок. Ворота открылись.

— Выходите! — прогремел голос из динамика дрона. — Территория зачищена. Бегите к лесу, там вас встретят.

Люди, щурясь от света, осторожно выглядывали наружу. Но увидев валяющихся орков и висящих в воздухе железных спасителей, рванули так, что пятки сверкали.

— Первая группа свободна, — доложил Сириус. — Но со второй точкой… там интереснее.

— Что там?

— Автобус.

Я переключился на другую камеру.

На просёлочной дороге, посреди поля, стоял старый рейсовый автобус. Окна целы, двери закрыты. Вокруг него бродили пятеро орков, тыкая в борта копьями и дубинами.

— Они не понимают, что это, — прокомментировал Сириус. — Для них это просто большая железная коробка с окнами. Идеальная клетка.

Внутри автобуса сидели люди. Дачники, которых, видимо, перехватили по дороге. Они сидели тихо, боясь пошевелиться.

Орки использовали автобус как временную тюрьму. Загнали людей внутрь, захлопнули двери (благо, механизм был прост) и теперь охраняли периметр, даже не подозревая, что эта «клетка» имеет под капотом пару сотен лошадиных сил.

— А водитель?

— Внутри. Живой. Сидит, вцепившись в руль. Ключей в замке нет. Орки их отобрали, когда обыскивали, но, судя по всему, выкинули как бесполезный мусор.

— Найди ключи.

— Уже. Лежат в траве, в трёх метрах от переднего колеса.

— Действуй.

Маленький дрон-разведчик незаметно спикировал в траву. Магнитный захват щёлкнул, подцепляя связку ключей.

Орки ничего не заметили. Они были заняты важным делом — пытались отломать зеркало заднего вида, чтобы посмотреть на свои рожи.

Дрон подлетел к водительскому окну. Форточка была чуть приоткрыта.

— Эй, мужик! — тихо позвал дрон синтетическим голосом.

Водитель — седой мужик в кепке, вздрогнул и поднял глаза. Перед его носом висела механическая «муха», держащая ключи.

— Лови! — дрон разжал захват.

Ключи звякнули, упав водителю в протянутую ладонь.

Мужик посмотрел на ключи, посмотрел на орков, которые как раз с гоготом отломали зеркало. Посмотрел на дрон.

Он медленно, стараясь не шуметь, вставил ключ в замок зажигания.

Один из орков что-то услышал, подошёл к водительской двери и с тупым интересом уставился на человека за стеклом, постучав дубиной по стеклу.

— У-у-у? — промычал он.

Водитель улыбнулся ему нервной улыбкой. А потом повернул ключ.

Двигатель старого автобуса зарычал, выплюнув облако чёрного дыма. Орк от неожиданности отпрыгнул назад, споткнулся и шлёпнулся на задницу.

Остальные четверо замерли, открыв рты. Для них это было равносильно тому, как если бы ожил старый пень.

Водитель вдавил педаль газа в пол. Автобус дёрнулся и рванул с места, набирая скорость.

— А-А-А-А!!! — заорали орки, когда их «тюрьма» вдруг начала уезжать.

Они бросились в погоню, размахивая дубинами. Но куда там! Старичок-автобус, почувствовав свободу, нёсся по грунтовке, подпрыгивая на кочках.

Самый быстрый орк умудрился зацепиться за лестницу сзади. Он повис на ней, пытаясь разбить заднее стекло.

— Сириус, помоги пассажиру сойти.

Штурмовой дрон, сопровождавший автобус, дал короткую очередь по пальцам орка. Тот взвыл и разжал руки, кубарем покатившись по пыльной дороге.

Автобус скрылся за поворотом, увозя спасённых людей.

Я откинулся в кресле.

— Ну вот. И оружие добыли, и людей спасли, и посмеялись.

— Повелитель, — напомнил Сириус. — Осталась ещё одна группа орков. В овраге. Они хорошо окопались.

— Ничего, — я потянулся. — Настала пора показать им, что такое настоящая Техномагия.

Имение рода Башатовых

Гостевой дом, «Штаб» Фурии

Ольга, она же Фурия, в очередной раз запустила руку в шуршащий пакет и выудила оттуда горсть мармеладных червяков. Кислые, в сахарной обсыпке — самое то, чтобы не сойти с ума от нервов. Она жевала их с такой скоростью, будто от этого зависела скорость загрузки транслируемого видео.

На главном мониторе, шёл прямой эфир, развёрнутый на весь экран, Трансляция, которую Феликс, видимо, ради забавы или чтобы пощекотать ей нервы, настроил специально для неё.

— Ну куда ты лезешь, придурок? — прошептала она, не отрывая взгляда от картинки. — У тебя же есть армия железяк! Стой в сторонке, кури бамбук!

Но Феликс, разумеется, её не слышал. На экране творилось настоящее безумие.

Лес, свет прожекторов, мечущихся по поляне. И орки. Огромные зелёные твари, мышцы которых бугрились под кожей. Каждый из них был выше Феликса минимум на одну голову и шире в плечах точно раза в два. Один удар такой лапищи — и от её «начальника» останется только мокрое место и воспоминания.

Ольга видела, как Феликс двигается.

Это было… странно. Завораживающе и пугающе одновременно.

Он дрался не как человек, который боится умереть. Он… танцевал. Уходил с линии атаки за долю секунды до удара, проскальзывал под огромными ручищами, наносил точечные удары. Он справлялся с ними играючи, будто это были не смертоносные монстры, а неуклюжие дети в песочнице.

Очередной мармеладный червяк лишился головы.

На экране здоровенный орк с дубиной, наспех сделанной из ветки ближайшего дерева, с криками обрушил оружие на Феликса.

Ольга перестала жевать.

Она видела это замедленно, благодаря высокой частоте кадров камеры дрона-наблюдателя, специально поставила скорость трансляции на 0.25. Феликс начал уходить в сторону. Его реакция работала идеально. Он знал, что удар будет. И начал движение вовремя.

Но тело…

Его тело просто не успело. Мышцы сократились на мгновение позже, чем требовалось. Нога скользнула по влажной траве чуть медленнее, чем рассчитывал мозг.

Дубина летела прямо ему в висок. Смертельный удар. Без вариантов.

Ольга зажмурилась.

БД-Ы-Ы-Ы-ЫЩЬ!

Звук удара металла о дерево заставил её открыть глаза.

Феликс был жив. Рядом с ним, дымясь и искря, висел один из штурмовых дронов. Его корпус был помят — он принял на себя чудовищный удар дубины, подставившись в самую последнюю долю секунды.

Феликс, воспользовавшись заминкой орка, который офигел от того, что ударил по железяке, просто вонзил клинок ему в горло.

Ольга выдохнула, чувствуя, как в висках стучит кровь. Она потянулась за новой порцией мармелада, но пакет был пуст.

Тогда она отбросила пустую упаковку и принялась прокручивать в голове увиденное. Как аналитик и хакер, она привыкла искать паттерны, несоответствия, баги в системе…

И сейчас она видела самый главный баг.

Феликс.

Его движения, тактика и решения — это уровень гроссмейстера боя. Какого-нибудь элитного спецназовца… с тысячелетним стажем. Абсолютного хищника. Но его тело… Это тело обычного восемнадцатилетнего парня. Пусть спортивного, в отличной форме, пусть Одарённого, но обычного.

Оно не поспевало за ним.

Складывалось жуткое, какое-то мистическое впечатление, будто этим телом управляет кто-то другой. Кто-то, кто привык быть намного быстрее, сильнее и смертоноснее. Опытный пользователь, которого посадили за управление старым лагающим компьютером. Он жмёт клавиши с идеальной скоростью, знает все комбинации, но «железо» просто не тянет этот софт.

«За действиями тело не успевает…» — подумала Ольга, глядя, как Феликс отряхивает куртку рядом с трупом поверженного орка.

Это было страшно. Но ещё страшнее было то, что даже с этим «лагом» он умудрялся побеждать.

— Кто же ты такой на самом деле, Феликс Бездушный? — прошептала она сама себе. — И откуда ты взялся в этом теле?

Ответа не было. Только Феликс на экране вдруг посмотрел прямо в камеру дрона, транслирующего картинку, и подмигнул. Словно знал, что она сейчас на него смотрит.

Ольга вздрогнула и инстинктивно захлопнула крышку ноутбука. На сегодня хватит ужасов. Лучше пойти поискать ещё мармелада с кофе. Или с чем-нибудь покрепче.

Я летел над ночным лесом, развалившись в кресле пилота своего тяжёлого десантного дрона. Внизу мелькали верхушки деревьев, а в грузовом отсеке позади меня приятно позвякивал свежий лут.

Броня орков, их примитивное, но насыщенное магией оружие, какие-то амулеты… В общем, улов выдался на славу. Я чувствовал себя уставшим. Каждая мышца и связка напоминали мне, что я всё ещё обычный человек из плоти и крови. И это тело слишком слабенькое для таких длительных замесов. Но это была приятная усталость.

«Ничего, — подумал я, разминая шею. — Скоро мы это исправим…».

В этот момент запищал телефон. Звонил Станислав Башатов.

— Феликс! — голос главы рода был взволнованным, на фоне слышался какой-то шум. — Ты сейчас где? В город не суйся!

— Я как раз подлетаю. А что случилось? Меня встречают с цветами и оркестром?

— Если бы! — рявкнул Башатов. — Тут облавы лютые! Канцелярия спустила всех собак. Оцепили весь район, шмонают всех подряд. Ищут свидетелей, кто видел Бездушных, кто знает про дронов… Кошмарят местных по-чёрному. Врываются в дома, выворачивают всё наизнанку. Моим людям доложили, что они даже детей допрашивают. Ищут тебя, Феликс. Или любого, кто на тебя выведет.

Я нахмурился.

— Силовики Барышникова?

— Они самые. И преданные им полицейские силы. Там целый кортеж из автозаков и броневиков. Перекрыли выезды, устроили фильтрационные лагеря прямо на улицах. Говорят, ищут террористов.

— Понятно, — процедил я.

Террористов, значит. Нехорошо. Не по понятиям.

— Спасибо за предупреждение, Станислав.

— Феликс, не лезь на рожон! Пережди где-нибудь!

— Я подумаю. Отбой.

Я отключил связь и посмотрел на монитор. Дроны-разведчики уже транслировали картинку из города.

Действительно, чёрные джипы и броневики с гербами Имперской Канцелярии перегородили улицы. Люди в масках вытаскивали водителей из машин, ставили лицом к стене. Какой-то парень получил прикладом в живот просто за то, что медленно доставал паспорт.

Они чувствовали себя хозяевами. Королями жизни, спустившимися к простым смертным. Приехали на своих дорогих бронированных тачках, обвешанные спецсредствами, чтобы показать силу.

— Сириус, — позвал я.

— Слушаю, Повелитель.

— Видишь их транспорт?

— Так точно. Семнадцать единиц техники. Бронированные внедорожники «Тигр–2», автозаки, машины сопровождения.

— Они слишком комфортно себя чувствуют. Слишком быстро передвигаются.

— Предлагаете уничтожить технику? — деловито уточнил дрон. — У нас есть запас гранат.

— Нет. Зачем уничтожать? Это громко, грязно и вызовет ненужное внимание. Мы поступим… разумнее. Отправь «мух» и «пауков». Всех, кто свободен. Задача — полная разборка.

— В каком смысле?

— В прямом, Сириус! Пусть скручивают всё, что скручивается. Колёса, двери, капоты, рули… Да хоть сиденья! Двигатели можно не трогать, они тяжёлые, но вот свечи выкрутить, аккумуляторы снять, всякие датчики… Преврати их грозные броневики в груду бесполезного железа. Пусть эти «хозяева жизни» пешком ходят. Полезно для здоровья.

— А детали?

— Детали тащите на базу. В хозяйстве всё сгодится. Болты, гайки, электроника — всё забираем.

— Принято, Повелитель. Операция «Пешеход» запущена.

Я продолжил разминать шею, наблюдая за шоу.

Это было великолепно. Пока силовики были заняты тем, что выкручивали руки местным жителям, мои маленькие механические диверсанты облепили их машины, как саранча.

Вот один из бойцов Канцелярии, закончив досмотр, направился к своему джипу. Он дёрнул ручку двери… и ручка осталась у него в руке. Он тупо посмотрел на неё, потом заглянул в окно, за которым уже не было ни сиденья, ни руля, ни приборной панели…

— Что за… — только и успел произнести он, как его штаны начали сползать вниз.

Кто-то из «мух» незаметно срезал ему ремень вместе с кобурой.

В другом конце улицы автозак, набитый задержанными, вдруг осел на асфальт. Все четыре колеса одновременно покатились в разные стороны, подгоняемые дронами.

Началась паника. Силовики метались вокруг своих машин, которые на глазах рассыпались на запчасти. Они хватались за пистолеты, но стрелять было не в кого — мои в режиме невидимости дроны были неуловимыми воришками.

— Отлично. Пусть погуляют. А теперь второй этап.

Я набрал Фурию.

— Оля, просыпайся. Есть работа.

— Я не сплю, — отозвалась она бодрым голосом. — Вижу, что творится. Ты решил их без колёс оставить?

— Не только. Пиши официальное заявление от имени компании «Филин». И рассылай везде: в соцсети, в новостные каналы, пуш-уведомлениями всем пользователям.

— Текст?

— «В связи с агрессивными действиями сотрудников Имперской Канцелярии и преданных им сил, направленными против мирного населения города Уссурийска, компания ООО „Филин“ вводит санкции».

— Санкции? — хохотнула Ольга.

— Именно. С этого момента все сотрудники Канцелярии, полиции, участвующие в рейдах, а также члены их семей и связанные лица, вносятся в чёрный список. Мы отказываем им в обслуживании. Никакой охраны автомобилей. Никаких медицинских дронов. Никакой доставки еды. Если у кого-то из них прихватит сердце, наш дрон к ним не полетит. Если их машину будут угонять, мы и пальцем не пошевелим. Более того, если они попытаются воспользоваться нашими услугами через подставных лиц, мы узнаем. И накажем. Пусть знают: в этом городе им не рады.

— Жёстко, — оценила Фурия. — Но справедливо. Сейчас всё сделаю.

Через несколько минут телефоны по всему городу начали пиликать. Я представил лица этих важных столичных птиц, когда они поймут, что их деньги и корочки здесь не работают. Что они стали изгоями в городе, который приехали покорять.

— Повелитель, у нас новый контакт.

— Кто ещё? Опять орки?

— Нет. Радары дальнего обнаружения засекли движение в лесном массиве, квадрат А–3.

— Это же граница, — я вывел карту на экран. — Что там?

— Группа людей. Движутся очень скрытно. Используют системы маскировки, поглощающие тепловое излучение и радиосигналы. Наши стандартные сканеры их почти не видят, заметили только по косвенным признакам — примятая трава, возмущение воздушных потоков…

— Покажи.

На экране появилась размытая картинка. Практически незаметные силуэты, скользящие между деревьями. Двигались они профессионально, след в след. Экипировка не наша. И не стандартная китайская армейская.

Судя по всему, это был какой-то элитный спецназ.

— Анализ сигнатур показывает наличие высокотехнологичного оборудования, — продолжил Сириус. — Активные камуфляжные поля, подавители звука. Это не сборщики травы и не обычные диверсанты. Возможно, группа ликвидации. Идут прямиком к городу.

Я прищурился. Китайцы. Видимо, те самые «Нефритовые Драконы» или кто там у них ещё круче, решили нанести визит вежливости. Обиделись за панд, за разгромленные базы, за унижение и пришли мстить.

Они шли быстро, уверенные в своей невидимости. Наверняка думали, что зайдут в город, сделают своё грязное дело и уйдут.

— Отлично, — произнёс я, и на моём лице появилась улыбка. — Просто замечательно…

Я потянулся к панели управления дроном.

— Эти ребята упакованы по последнему слову техники. У них наверняка есть с собой такие игрушки, которых мне так не хватает для завершения проекта. Редкие сплавы, мощные батареи, может быть, даже квантовые шифраторы…

Я посмотрел на размытые силуэты на экране.

— Они-то мне и нужны.

— Готовим встречу? — спросил Сириус.

— О да. Самую тёплую. Разворачивай звено «охотников». И скажи Арни, чтобы протёр свои очки. У нас будут гости.

Материал сам шёл мне в руки. Грех было отказываться.

Город Владивосток, Российская Империя

Администрация Приморской губернии

Кабинет губернатора

Вячеслав Игоревич Барышников стоял у панорамного окна, глядя на бухту Золотой Рог.

«Моё. Всё это теперь моё».

Он освоился в кресле губернатора быстрее, чем кто-либо мог подумать. Старая школа… Пока местные утырки пытались играть в демократию и согласования, он прошёлся по губернии железным катком.

Кто-то пытался возразить? Уволен. Кто-то пытался саботировать? Посажен. Кто-то просто не понравился Вячеславу Игоревичу своим лицом? Исчез.

Теперь он был здесь царём и богом. И, надо признать, ему это нравилось. Воздух здесь был, конечно, влажный и противный, зато пах деньгами. Большими деньгами.

Порт Владивостока — эта бесконечная золотая жила — теперь полностью лежал под ним. Старое руководство сменили его проверенные столичные «смотрящие». Таможня принесла клятву верности на первом же закрытом совещании, когда Барышников просто положил на стол папку с компроматом на их начальника. Пограничники тоже не рыпались — там теперь сидел его человек, полковник, который понимал с полуслова, какие грузы «видим», а какие «прошли мимо радаров».

А менты… Да кому нужны местные менты, когда он притарабанил сюда собственный спецназ Канцелярии? Эти звери в чёрной форме одним своим видом наводили ужас на уличных гопников и оборзевших коммерсантов.

Жизнь налаживалась. Потоки денег уже начали перенаправляться в правильные карманы.

Но, как это всегда бывает, когда ты на вершине, снизу начинают стучать.

— Ваше высокопревосходительство, к вам начальник кадрового департамента, — показалась в проёме голова секретаря.

— Пусть заходит, — буркнул Барышников, возвращаясь к столу.

Дверь открылась, и в кабинет бочком протиснулся лысеющий чиновник с огромной папкой в руках. Вид у него был такой, будто он нёс не бумаги, а собственное смертный приговор.

— Ну? Чего трясешься? — лениво спросил Канцлер.

— Ваше высокопревосходительство… Тут… вот… — кадровик дрожащими руками положил папку на стол.

Барышников открыл её. Это был длинный список на несколько страниц.

— Что это? — он поднял тяжёлый взгляд на чиновника.

— Рапорта… на увольнение.

Канцлер скептически хмыкнул, пробегая глазами по фамилиям. Водители, секретари, младшие аналитики, обслуга, техники…

— Чего так много-то? — удивился он. — И все местные… Они что, сговорились? Им что, зарплата не нравится? Скажи им, что я рассмотрю вопрос о премировании. В разумных пределах, конечно.

Кадровик побледнел ещё сильнее.

— Не в деньгах дело, Ваше Высокопревосходительство. Они… они из-за «Филина».

— Из-за чего?

— Из-за ультиматума, — прошептал чиновник. — Вы же знаете… Компания Бездушного ввела санкции. Все, кто работает на администрацию, на полицию, на Канцелярию… они и их семьи в чёрном списке. К ним не летают медицинские дроны, их машины не охраняют…

Барышников почувствовал, как к лицу приливает кровь.

— И что⁈ — рявкнул он. — Из-за того, что какой-то сопляк отказался ставить им клизму, они предают Империю⁈ Предают меня⁈

— Там медицина, Ваше высокопревосходительство… У кого-то дети, у кого-то родители старые. Дроны «Филина» прилетают за минуты, а скорая… ну, вы сами знаете нашу скорую. Люди боятся. Своя рубашка ближе к телу.

Канцлер ударил кулаком по столу.

— Забудь про премии! Всех выгнать! С волчьим билетом! Чтобы ни одна государственная контора их на порог не пустила! Уроды! Предатели! Своя шкура им дороже государственной службы! Вон всех! Набрать новых!

— Слушаюсь… — кадровик судорожно сглотнул, но с места не сдвинулся. Вместо этого он дрожащей рукой вытащил из кармана ещё один листок и положил его поверх папки.

— А это что? — прошипел Барышников, чувствуя недоброе.

— Рапорт… на увольнение. Мой.

— Ты… Ты тоже?

— Поймите, Ваше высокопревосходительство! — заблеял кадровик, пятясь к двери. — У меня мать в деревне, восемьдесят лет, давление скачет! Туда врачи вообще не ездят, дороги размыло! А дрон «Филина» прилетает, укол делает, кардиограмму снимает… Я не могу рисковать матерью! Я не могу…

— ВОН!!! — зарычал Барышников, швыряя в него тяжёлым пресс-папье. — ПОШЁЛ ВОН, МЕРЗАВЕЦ! ЧТОБ Я ТЕБЯ НЕ ВИДЕЛ!

Чиновник пулей вылетел за дверь.

Барышников тяжело дышал, расстёгивая воротник. Это было унизительно. Какой-то мальчишка, недобиток, ставит ультиматумы ЕМУ, Канцлеру Империи! И люди слушаются мальчишку!

Не успел он успокоиться, как дверь снова открылась. На этот раз — полковник пограничной службы, его ставленник.

— Ваше Высокопревосходительство, ЧП в приграничных районах. Крупный рейд орков. Прорвали периметр в секторе семь, идут к населённым пунктам.

— Ну так дави их! — рыкнул Барышников. — У нас там целая армия стоит! Пусть имперские войска занимаются, зря они, что ли, сюда припёрлись?

Погранец замялся, отводя взгляд.

— В том-то и дело… Командующий имперским контингентом, генерал-лейтенант убыл в столицу.

— Зачем⁈

— Бороться с… гхм… вашими приказами. Он считает вашу политику в отношении обеспечения войск и строительства стены… гхм… произволом и саботажем. Поехал жаловаться в Генштаб и лично Императору. А без него войска сидят в казармах, приказа на развёртывание никто не даёт.

— Урод! — Барышников в ярости пнул ножку стола. — Старая штабная сволочь! Сбежал жаловаться, как баба! Ну так справляйтесь сами! У тебя погранцы есть? Есть! Поднимай в ружьё!

— Не могу, Ваше Высокопревосходительство. У меня все люди на заставах. Если я их сниму и брошу на перехват орков, граница останется голой. Китайцы только этого и ждут. Это недопустимо по уставу.

— Устав… Я тебе этот устав в глотку забью! Пшёл вон! Решай проблему!

Когда дверь закрылась, Барышников схватил телефон спецсвязи. Пальцы от ярости не попадали по кнопкам.

«Ладно, есть же ещё местные! Штаб приморского округа!»

Он набрал номер. Генерал Сидоров, командующий округом, был одним из тех немногих, кто не прогнулся под Канцлера сразу. Гордый вояка. Барышников пытался его щемить, давить компроматом, но тот просто плюнул, написал рапорт об отпуске и свалил в Петербург, искать защиты у своих покровителей.

Но штаб-то остался!

— Алло! Штаб! Кто у аппарата?

— Полковник Кропоткин, заместитель командира… — раздался усталый голос.

— Кропоткин! У тебя орки на имперской земле! Жгут деревни, грабят склады! Ты почему сидишь⁈ Где реакция⁈ Войска же есть! Что ты за паршивец такой, если землю свою защитить не можешь⁈

В трубке помолчали, а потом спокойно ответили:

— Успокойтесь, Ваше Высокопревосходительство. Не нужно кричать. Всё уже порешали.

Барышников аж опешил.

— Как… порешали? Когда? Кто?

— Да вот только что сводка пришла. Орки рассеяны, часть уничтожена, остальные бежали обратно в портал. Угроза ликвидирована.

— Кто это сделал⁈ — заорал Канцлер. — Моих людей там не было! Имперцы сидят! Кто тогда⁈

— Не знаем точно. По слухам… народное ополчение справилось.

— Какое, твою маковку, ополчение⁈ Бабки с вилами⁈

— Ну почему сразу бабки…

Канцлер медленно опустил трубку. Но телефон снова зазвонил. Личная линия. Это был его человек в Петербурге, его «глаза и уши» при дворе.

— Да! — рявкнул Барышников.

— Вячеслав Игоревич… — голос доверенного лица дрожал. — Тут… новости плохие. Очень плохие.

— Куда уж хуже… Говори!

— Под вас копают. И копают сильно. Очень глубоко.

— Кто эта сволочь⁈ Имя!

— Вы удивитесь… Но это не один человек. Это… все. Почти все, кому вы когда-либо отдавили мозоль. Аристократы, которых вы разорили. Чиновники, которых сместили. Генералы, которых унизили… Они каким-то образом объединились. Координируют действия. Сливают на вас такой компромат, о котором даже я не знал. Это будет трудный этап, Вячеслав Игоревич.

Барышников почувствовал, как холодный пот стекает по спине.

— Доложи подробно! Список фамилий! Кого надо — подкупим! Кого надо — ликвидируем! У меня есть резервный фонд, используй всё!

— Ну уж нет… Простите, но я это делать не буду. Я не самоубийца.

— Что⁈ Ты забыл, кто тебя из грязи вытащил⁈

— Я всё помню. Но вы уже не в том авторитете, чтобы меня прикрыть, если всё рухнет. А оно рухнет. Я увольняюсь. Прощайте.

Послышались короткие частые гудки, звучавшие как удары молотка по крышке гроба.

Канцлер сидел в кресле, в полном шоке. Он, великий и ужасный Барышников, терял контроль. Его система, выстроенная на страхе и шантаже, рассыпалась в прах.

И почему-то, каким-то шестым чувством, он был уверен: это связано с Бездушными.

В дверь постучали. Тихо, робко.

Барышников вскинул голову. Глаза налились кровью.

— ЧТО⁈ — заорал он так, что вены на шее вздулись. — Какую ещё херню ты мне принёс⁈ Что ещё стряслось⁈ Небо упало на землю⁈

Дверь приоткрылась, и в кабинет просочился помощник.

— Извините… Ваше высокопревосходительство… Но тут это… К вам гость.

— Какой нахер гость⁈ Я никого не принимаю!

— Это Дмитрий Костылев… то есть, Энрике Каспелло. Он прилетел. Спецбортом.

Барышников застыл. Его дыхание, тяжёлое и хриплое, начало выравниваться. Лицо разгладилось. Злость ушла, уступив место злорадному предвкушению.

— Каспелло… — прошептал он. — Наконец-то.

Дмитрий Костылев. В прошлом — Энрике Каспелло. Маг крови из Южной Америки, длительное время уже проживающий в Петербурга. Человек-легенда в узких кругах. Уроженец какой-то латиноамериканской дыры, который взял русское имя, получил титул барона и стал самым страшным цепным псом Канцелярии.

Очень важный. И очень опасный человек.

Если он здесь, значит, игры кончились. Магия крови не знает промахов. Ей не нужны дроны, спутники или предатели. Ей нужна только капля крови родственника. А Игорь Бездушный уже сидит и ждёт своей участи.

Барышников медленно поднялся с кресла, расправляя плечи.

— Зови, — приказал он. — Зови дорогого гостя.

Он подошёл к окну и посмотрел на бухту.

— Ну всё, Феликс… Бегай, прячься… Больше это тебе не поможет.

Конечно, Сириус устроил эпичную демонстрацию для Фурии. Я даже сам на секунду залип на тот голографический ролик, где Куб Власти стирал в порошок армаду вторжения.

Красиво, пафосно, масштабно…

Всё как я люблю.

Вот только построить такой Куб здесь, в этом мире, не получится. Даже если я выпотрошу всю планету до ядра, переплавлю все металлы и соберу всю энергию — мне всё равно не хватит ресурсов. Это сооружение требовало таких материалов, о которых местные таблицы химических элементов даже не подозревали. Звёздная сталь, кристаллизованная пустота, частицы умерших солнц…

Но кто сказал, что мне нужен оригинал?

Мне нужен был принцип. Сама архитектура, заложенная в основу того Куба. А знания всегда были со мной.

И железо у меня теперь тоже было. Тонны трофейного металла, оружие орков, китайские сплавы…

Дело оставалось за малым — электроника. Высокотехнологичные мозги для моей цитадели. И, по иронии судьбы, доставка этих самых мозгов уже прибыла в наш регион.

— Повелитель, — Сириуса вырвал меня из размышлений. — Группа вошла в зону уверенного приёма. Движутся к городу.

Те самые элитные китайские диверсанты. Ребята, упакованные по последнему слову техники, с активным камуфляжем и оборудованием, которое стоит дороже, чем половина этого города.

— Отлично. Арни, встречай гостей.

Огромная фигура киборга на заднем сиденье отвлеклась от просмотра мультфильмов на планшете.

С Арни, кстати, всё было непросто. Я потихоньку начал копаться в его «мозгах», пытаясь понять, как именно Механический Пастырь создавал свои шедевры. В былые времена я бы взломал его защиту одним ленивым движением руки. Но сейчас приходилось действовать осторожно, как сапёр на минном поле. Одно неверное движение — и этот ходячий танк превратится в овощ. Или, что ещё хуже, вспомнит старые директивы и попытается меня прикончить.

Но пока что главной проблемой оставался его базовый протокол: «Защита Феликса».

Этот протокол стоял у него в приоритете номер ноль. И это создавало массу неудобств. Например, он категорически отказывался отходить от меня дальше чем на пятьдесят метров. И это я еще увеличил радиус с изначальных двух метров.

— Арни, выходи из машины, — сказал я ему. — Твоя задача — уничтожить группу противника в лесу.

— Моя задача — защитить Феликса, — монотонно прогудел он.

— Чтобы защитить Феликса, нужно уничтожить угрозу в лесу!

— Угроза далеко. Феликс здесь. Я остаюсь с Феликсом.

Я закатил глаза. Спорить с логикой машины Пастыря — дело гиблое.

— Ладно. Тогда мы едем вместе. Я буду сидеть в машине, пить кофе и смотреть стрим. А ты пойдёшь и разберёшься. Договорились?

Арни на секунду задумался.

— Приемлемо. Если Феликс будет в зоне визуального контроля и гарантированной безопасности транспортного средства.

— Вот и чудненько.

Дылда в этот раз остался дома — слишком уж специфическая намечалась разборка. Я сам сел за руль одного из наших трофейных внедорожников.

Мы углубились в лесной массив. Сириус вёл нас точно наперерез группе китайцев.

— Приехали, — сказал я, останавливаясь на небольшой возвышенности. — Дальше ты сам. Они в той лощине.

Я достал термос, налил себе кофе и откинул спинку кресла.

— Ну, давай, родной. Покажи им класс.

Арни вышел из машины. Он не стал прятаться или искать укрытия. Просто пошёл вниз по склону, ломая кусты, как бульдозер.

Китайский спецназ был хорош. Реально хорош. Их не было видно — активный камуфляж делал их почти прозрачными, сливая с листвой. Их не было слышно — системы шумоподавления гасили звуки шагов.

Для любого другого это была бы смерть из ниоткуда.

Но Арни было плевать.

— Вижу цели. Пять единиц. Уровень угрозы — средний, — прокомментировал он в эфир, даже не замедляя шага.

Ему было плевать на их невидимость — его сенсоры работали в таких спектрах, о которых люди даже не догадывались. Ему было плевать на их пули — его эндоскелет выдержал бы попадание из противотанкового ружья. Ему было плевать вообще на всё.

Китайцы открыли огонь первыми. Из пустоты ударили трассеры. Пули застучали по куртке Арни, разрывая кожу, но под ней лишь высекались искры из металла.

Арни даже не дёрнулся. Он поднял свой дробовик и, не целясь, выстрелил в пустоту.

БАХ!

Где-то в кустах раздался вскрик, и «пустота» окрасилась кровью. Один из невидимок упал, его камуфляж заискрил и отключился.

— Минус один, — констатировал я, наблюдая через камеру дрона.

Остальные спецназовцы поняли, что скрытность не работает, и обрушили на киборга шквал огня. Гранаты, бронебойные, разрывные…

Арни шёл сквозь взрывы, как герой какого-нибудь боевика, только быстрее и злее.

И тут случилось страшное.

Один из китайцев, видимо снайпер, решил бить наверняка. В голову.

Пуля дзынькнула о металлический череп Арни. Осколки пули и стекла брызнули во все стороны.

Тёмные очки Арни — те самые, которые он стащил у какого-то байкера и которые он любил больше жизни (наравне с мультиками про котиков и мотоциклом), — разлетелись вдребезги.

Арни остановился.

Он медленно поднёс руку к лицу. Снял погнутую оправу, на которой болтался жалкий осколок тёмного стекла. Посмотрел на неё. Потом перевёл взгляд своих красных окуляров на кусты, откуда прилетел выстрел.

Я, сидя в машине, расплылся в улыбке.

— Ну всё, ребята. Это конец.

Киборг аккуратно положил сломанные очки в карман. А потом издал звук, похожий на рёв турбины, идущей на взлёт.

Он рванул с места с такой скоростью, что земля вылетела из-под его ботинок, и ворвался в ряды спецназа. Отбросил дробовик и начал рвать. Буквально.

Одного китайца он схватил за ногу и, как дубиной, ударил им другого. Третьего просто впечатал в дерево так, что с верхушки посыпались шишки. Четвёртый попытался ударить его энергетическим клинком — Арни перехватил лезвие голой рукой, сломал его, а потом и руку владельца.

Он двигался как вихрь смерти. Биомеханическая машина, созданная для уничтожения, и теперь ещё и очень, ОЧЕНЬ обиженная.

Через минуту всё было кончено.

На поляне не осталось никого, кроме Арни, стоящего посреди разбросанных тел и искорёженной экипировки.

— Угроза устранена, — доложил он, отряхивая куртку. — Очки повреждены. Требуется замена.

— Куплю я тебе новые очки, не ной, — ответил я в рацию. — Сириус, запускай сборщиков!

Рой моих дронов тут же налетел на поле боя. Китайцы были упакованы знатно. Системы наведения, коммуникаторы, блоки активного камуфляжа, высокоёмкие батареи…

Я смотрел на всё это богатство и думал.

В прошлом я всегда свысока смотрел на технологии Механического Пастыря. Считал их грубыми, лишёнными изящества Техносов. Но сейчас, в условиях тотального дефицита ресурсов…

Я присмотрелся к Арни, который методично добивал выживших, просто наступая им на грудь.

В его конструкции были решения, до которых я бы сам не додумался. Грубые? Да. Но эффективные до чертиков. Биомеханика, сплав живой ткани и металла, автономность, адаптивность…

Если я смогу совместить свои знания и магию Техносов с этими брутальными технологиями Пастыря…

— Держись, Вселенная, — прошептал я. — Это будет нечто.

Я представил армию таких вот Арни, только улучшенных. С моими щитами, с моим оружием, под моим контролем. Это же… да это мечта!

— Грузим всё! Каждую гайку, каждый чип! Арни, тащи самое тяжёлое!

Мы возвращались к Башне с полным багажником трофеев.

Теперь о самой Башне.

За последние дни она преобразилась. Мои дроны-строители, хоть и туповатые, но исполнительные, уже подготовили верхние этажи. Там, под самым небом, начали организовываться полноценные сборочные цеха. Верстаки, манипуляторы, паяльные станции…

Лестниц я так и не построил. И не собирался. Зачем? Это идеальная защита. Никто не сможет подняться наверх незамеченным. Лифт — только грузовой дрон. Хочешь в гости — лети. Не умеешь летать — твои проблемы.

Подъезжая к воротам, я увидел привычную картину.

На въезде с другого входа стояла патрульная машина ДПС. Двое полицейских лениво курили, прислонившись к капоту. Увидев мой внедорожник, который, на минуточку, ехал не через главные ворота, а вынырнул с боковой, заросшей травой просеки, они только равнодушно скользнули взглядами и отвернулись.

У нас с уссурийской полицией возник странный, но взаимовыгодный договор.

Официально они здесь «охраняли периметр» и «блокировали незаконную деятельность». На деле же просто стояли для вида, отпугивая случайных зевак и докладывая наверх, что «объект под контролем».

Я их не трогал. Не разоружал, не угонял их патрульные машины (хотя соблазн, честно признаюсь, был), никак не кошмарил.

Логика была железной. Если я начну войну с местной полицией и, не дай бог, одержу победу (а я одержу), то они запаникуют. И запросят помощь у Владивостока или, чего хуже, Петербурга. А там — Барышников, спецназ Канцелярии, гвардия и прочие прелести, которые мне сейчас здесь не нужны.

Полицейские тоже не горели желанием звать столичных псов. Они прекрасно знали, что такое «питерская проверка» — это когда летят головы, погоны и насиженные места. Им это надо? Нет.

К тому же, у половины из них тёщи, бабушки и дети сидели на подписке «Филина». Мои дроны лечили их геморрой и охраняли их кредитные «ласточки».

Так что мы жили в мире. Они делали вид, что блокируют Башню. Я делал вид, что меня это волнует, и заезжал с чёрного хода.

Фактически, я сидел под защитой уссурийской полиции. И все были довольны.

— Привет служивым! — я посигналил им, проезжая мимо.

Один из полицейских лениво махнул рукой.

Я загнал машину внутрь периметра. Крепыш уже ждал, чтобы поднять трофеи наверх.

Поднявшись в свою мастерскую на верхнем этаже, довольно вдохнул воздух.

Здесь было хорошо. Мой мир.

Я разложил на столе трофейную электронику и погрузился в работу. Проектирование новых дронов, гибридов моих идей и технологий Пастыря… Это был мой отдых. Моя медитация.

За окном сгущались сумерки, внизу у ворот дремала полиция. А я сидел, мастерил и был абсолютно, чертовски счастлив.

Привычное дело.

Китайская Технократическая Республика

Штаб Северного военного округа

Генерал Сюань смотрел на большую тактическую карту, занимавшую всю стену, на которой красными точками были отмечены зоны интересов, и с трудом подавлял желание разбить экран кулаком. Нервы — это последнее, что ему сейчас было нужно, но организм, похоже, решил иначе.

Ситуация была хуже некуда.

— Докладывайте, — бросил он, не оборачиваясь к адъютанту.

Хотя он и так знал, что там, в этих проклятых папках. Ничего хорошего.

В последнее время граница с Российской Империей превратилась в проклятое место. Сначала эти чёртовы летающие орки. Сюань до сих пор просыпался в холодном поту, вспоминая доклады о зеленокожих тварях, которых запускали через реку, как снаряды из катапульты. Слава Технократии, этот «аттракцион» прекратился. Но легче от этого не стало.

На смену летающим оркам пришла тишина. Мёртвая и пугающая, в которой исчезали лучшие люди Империи.

— Группа «Красный Дракон» не вышла на связь, — дрожащим голосом произнёс адъютант. — Группа «Тень Ветра» — потерян сигнал всех биометрических датчиков одновременно в 04:00. Группа «Стальной Кулак»…

— Достаточно! — рявкнул Сюань.

Спецназ пропадал. Не просто нёс потери, а исчезал бесследно, как будто растворялся в тумане приморской тайги. Ни тел, ни сигналов SOS, ни даже обломков экипировки. Элита армии, бойцы, в подготовку каждого из которых были вложены миллионы юаней и годы тренировок, пропадали целыми взводами.

А ведь это была только верхушка айсберга.

Сюань подошёл к другому монитору, где отображались графики поставок ресурсов. Линия добычи той самой чудо-травы, ради которой всё это и затевалось, стремительно ползла вниз, к нулевой отметке.

— Что со сборщиками? — спросил он, уже зная ответ.

— Категорически отказываются выходить, мой генерал. Мы казнили троих за саботаж прямо перед строем. Не помогло. Они говорят, что лучше пуля здесь, чем «то, что живёт в лесу».

— Трусы… — прошипел Сюань.

— Остались только рабочие из исправительных лагерей. Они не имеют права голоса. Но возникла другая проблема: охрана боится их сопровождать. Офицеры пишут рапорты на увольнение, симулируют болезни, ломают себе ноги… Никто не хочет идти в тот лес.

Генерал скрипнул зубами. Его, боевого офицера, ветерана, командующего округом, сейчас, по сути, имели во все дыры. И сверху, и снизу.

Пекин требовал поставок. Фармацевтические концерны, сидящие на игле этой травы, обрывали телефоны правительственной связи.

Пока что Сюань держался на плаву только благодаря одной хитрости, которая, впрочем, скоро могла стоить ему головы. Он вскрыл неприкосновенный запас. Стратегические резервы травы, накопленные за пять лет, сейчас потихоньку утекали в столицу под видом «свежей добычи».

Это была отчаянная мера. Склады пустели с пугающей быстротой. Как только последняя коробка покинет хранилище — а это случится всего через пару недель, не больше, — его обман вскроется. И тогда его ждёт не почётная отставка, а расстрел за саботаж и хищение государственного имущества в особо крупных размерах.

Ну и, конечно же, ещё были панды… Куда же без них!

Сюань бросил взгляд на электронное табло, висевшее над входом. Красные цифры неумолимо отсчитывали время ультиматума, выдвинутого Российской Империи.

Оставались считаные часы.

Если панды не вернутся, начнётся война. Настоящая полномасштабная война. Танковые клинья, ракетные удары, авиация… И он, генерал Сюань, должен будет вести эту армию в бой. В тот самый лес, который уже сожрал его лучшие отряды разведки.

Он чувствовал себя загнанным зверем. Ему нужен был выход. Любой, даже самый грязный.

В дверь постучали, и на пороге появился начальник службы безопасности штаба.

— Господин генерал. Доставлен тот самый русский перебежчик, Трофимов.

Сюань тяжело вздохнул, потёр переносицу и с отвращением посмотрел на дверь.

Дожили… Великая Китайская Армия, мощь Технократии, вынуждена полагаться на предателя. На скользкого вороватого русского чиновника, который продал свою родину, как только запахло жареным.

— Сраный русский предатель… — пробормотал Сюань.

Ему было противно даже дышать одним воздухом с таким ничтожеством. Но выбора не было. Трофимов знал местность. Знал расклады. Знал, кто именно там, на той стороне, превращает жизнь Сюаня в ад.

Этот ублюдок был нужен генералу, чтобы разработать план. Чтобы понять, с кем они на самом деле воюют. И, в конечном счёте, чтобы спасти свою генеральскую задницу от трибунала.

Сюань нацепил на лицо маску холодного спокойствия и жёсткости.

— Заводи, — приказал он.

Я ковырялся в потрохах очередного китайского дрона, когда в дверь тихонько постучали, и сразу же, не дожидаясь ответа, вошла Маргарита.

Я оторвался от работы и вопросительно посмотрел на неё. Вид у сестры был тревожный. Она мялась на пороге, теребя край кофты.

— Феликс… Там… звонок.

— Кто?

— Это… дядя Игорь.

Я удивлённо приподнял бровь. Этот крысёныш? После всего, что было? После того, как я нашпиговал его задницу иголками? Смело. И, скорее всего, очень глупо.

— Он позвонил мне, — прошептала Маргарита, протягивая телефон. — Говорит, хочет слышать тебя. Срочно.

— И что ему надо? Неужели решил извиниться перед смертью?

— Он сказал, что дело серьёзное. И что тебе… конец.

Я хмыкнул. «Конец». Сколько раз я это слышал? От сущностей куда сильнее, чем этот жалкий огузок… И где они все сейчас? А я здесь, собираю дрончики в Уссурийске.

Я взял телефон.

— Слушаю.

— Феликс… — голос «дяди» звучал странно. — У тебя большие проблемы, племянничек. Просто огромные.

— Да что ты? А я думал, это у тебя проблемы…

— Это уже неважно, — перебил он. — Я даю тебе один-единственный шанс выжить.

— Как благородно. И что я должен сделать?

— Ты должен просто выслушать меня. Но не так. Включи видеосвязь. Я хочу видеть твоё лицо.

Я пожал плечами. Видео так видео. Мне скрывать нечего. А вот посмотреть на этого упыря было даже любопытно.

Я нажал на значок камеры.

На экране появилось лицо Игоря. Он сидел в каком-то кабинете с дорогими панелями на стенах. Выглядел он паршиво — мешки под глазами, серая кожа, бегающий взгляд… Но при этом он лыбился. Мерзко так, предвкушающе.

— Ну, здравствуй, Феликс, — прошипел он. — Изменился ты. Возмужал. Стал таким… дерзким.

— Давай ближе к делу.

— Всегда ты мне не нравился. Вечно такой… никакой. Мой брат в тебе души не чаял, а я видел, что ты пустышка. А теперь ишь ты, зубы отрастил. Героя из себя строишь, защитника…

Он говорил всякую чушь, изливая накопившуюся желчь. Я слушал вполуха, параллельно анализируя картинку. Где он? Что за помещение?

— … но это всё лирика, — вдруг оборвал сам себя Игорь. Его улыбка стала шире, превратившись в оскал. — Знаешь, зачем мне на самом деле нужен был этот звонок?

— Чтобы поныть?

— Чтобы посмотреть, как ты подыхаешь!

Он рассмеялся безумным смехом.

И в этот момент мир вокруг меня взорвался.

Нет, не в реальности. Взрыва не было. Но внутри моего тела будто сдетонировала граната.

Удар был чудовищной силы. Я почувствовал, как кровь в жилах мгновенно вскипает, превращаясь в кислоту. Сердце сбилось с ритма, пропуская удары. Лёгкие сжало спазмом.

Это была древняя запретная магия. Магия крови.

Я сразу понял, что происходит. Где-то там, рядом с Игорем или в соседней комнате, сидит очень сильный маг. У него есть образец крови Бездушных — сам Игорь любезно предоставил себя в качестве донора. И теперь через эту родственную связь он наносил удар прямо по мне. По моей сущности.

Обычный человек уже валялся бы на полу в конвульсиях, выплёвывая собственные лёгкие. Одарённый — пытался бы закрыться щитами, но безуспешно. Удар ведь шёл изнутри, по самой структуре души, привязанной к крови.

Атака была рассчитана идеально. Она должна была разорвать связь между телом и душой, выжечь суть, превратить меня в пустую оболочку…

Но я стоял, не шелохнувшись. Просто наблюдал за ощущениями.

Да, больно. Да, неприятно. Тело корёжило, вены вздулись.

Но… и всё?

Я посмотрел на экран. Игорь жадно вглядывался в моё лицо, ожидая увидеть агонию на моём лице, а потом и смерть.

Но я молчал.

Магия крови искала цель. Она неслась по венам, как гончая, взявшая след. Искала душу Феликса Бездушного. Ту самую, которая должна быть привязана к этому телу, к этой крови.

Вот только был один нюанс. Маленький, но фатальный для их плана.

У меня не было души.

В этом теле сидел я — сознание, разум, воля, набор информационных матриц и энергии из другого мира. Я не был привязан к этой крови так, как обычный человек. Я просто «носил» это тело, как костюм.

Смертоносное заклинание, ворвавшись в меня, металось в поисках крючка, за который можно зацепиться, чтобы разорвать суть. И не находило его. Оно било в пустоту. Проходило сквозь меня, как вода через сито, не причиняя вреда моему «Я».

Да, физической тушке было хреново. Пульс участился, давление скакнуло. Но я стоял.

Секунда… Пять… Десять…

Улыбка на лице Игоря начала медленно сползать, сменяясь непониманием.

— И всё? — спросил я спокойно. — Ради этого нападения по крови ты хотел меня видеть? Серьёзно?

Игорь отшатнулся от экрана, будто я его ударил.

— Ты… Ты почему не… Это невозможно! Мне сказали, что это убьёт любого! Ты должен был сдохнуть! Ты же… ты же человек!

— Ну, насчёт человека — это вопрос философский, — усмехнулся я. — А вот твой маг крови — халтурщик.

Игорь побледнел. Он не понимал. Это ломало все его представления о мире. Магия крови не даёт осечек!

— Ах ты тварь… Живучий, гад… Ну ничего. Раз ты такой особенный, раз ты не хочешь сдохнуть по-хорошему… Тогда смотри, как сдохнут твои сёстры!

Он крикнул кому-то в сторону:

— Бей по девкам! Убей их!

Я почувствовал новый всплеск энергии. Маг на том конце переключил вектор атаки. Теперь удар шёл не на меня, а через меня — по родственным связям, к Эльвире и Маргарите.

Марго, стоявшая рядом, вдруг охнула и схватилась за сердце.

— Феликс… мне… больно…

— Спокойно, — сказал я. — Дыши.

Я снова ощутил этот поток. Он был мощным, смертоносным. Он нёсся к моим сёстрам, чтобы разорвать их сердца.

Но я только рассмеялся.

— Ну ты и дурак, дядя. Ты думаешь, я не знал, что такое магия крови? Думаешь, я не подготовился?

Я сделал мысленное усилие.

Когда я надевал на сестёр браслеты-телохранители, когда лечил их, когда мы проводили ритуалы привязки к дронам — я сделал ещё кое-что. Я замкнул их кровные линии на себя.

Я стал для них щитом. Этаким громоотводом и ловушкой в одном лице.

Любая атака по крови, направленная на род Бездушных, сначала должна была пройти через меня.

А так как у меня нет души, атака попадала в «бесконечный цикл», как сказала бы Фурия.

Я перехватил поток, направленный на сестёр, и просто… развеял его. Растворил в своей внутренней пустоте.

Маргарита тут же выпрямилась, удивлённо моргнув. Боль ушла.

— Ну что, не вышло? — спросил я, глядя на экран. — Попробуйте ещё раз. Может, батарейки сели?

Игорь уже смотрел на меня с откровенным ужасом. Он видел, что я даже не напрягся.

— Кто ты такой?.. — прошептал он. — Ты не Феликс…

Я почувствовал, как маг на том конце пытается снова и снова пробить защиту, тратя свои силы впустую.

— Передай своему магу крови, что он недоучка. Пусть идёт обратно в школу, учит матчасть. Бить по пустому сосуду — это как пытаться утопить рыбу. Бесполезно.

— Этого не может быть… — бормотал Игорь. — Не может…

— Может. А теперь — моя очередь.

Я улыбнулся.

— Знаешь, дядя, ты совершил большую ошибку. Ты думал, что видеосвязь нужна тебе, чтобы насладиться моим убийством. А на самом деле она нужна была мне.

— Что?..

— Гвоздик, давай.

На экране, за спиной Игоря, воздух вдруг подёрнулся рябью.

ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП!

Три глухих, чётких удара.

— СУКА-А-А! — послышался визг Игоря.

Игорь взвыл так, что динамик моего телефона захрипел. Он схватился за колено и рухнул на пол, исчезнув из кадра.

— А-А-А-А!!! НОГА!!! МОЯ НОГА!!!

Я видел только край стола и дёргающуюся в агонии руку дяди.

Три строительных гвоздя, разогнанных до скорости пули, вошли точно в коленную чашечку. Аккуратным треугольником. Колено превратилось в месиво.

— Больно? — спросил я в телефон. — Ну ты же хотел крови. Вот она. Твоя. В следующий раз подумай дважды, прежде чем задумаешь что-то против нас.

Я нажал «отбой» и повернулся к Маргарите.

— Феликс… что это было? Мне показалось… я чувствовала смерть. А потом она просто исчезла.

— Всё нормально, — я улыбнулся ей. — Не парься.

Я подошёл к ней и положил руку на плечо.

— Забудь. Дядя Игорь больше нас не побеспокоит. У него сейчас… другие заботы. Травматология, хирургия, реабилитация… Долгий процесс.

Маргарита выдохнула и вдруг обняла меня.

— Спасибо, — прошептала она.

— Слушай, — я мягко отстранил её, — а давай закажем пиццу? Что-то я проголодался после этого сеанса связи.

Администрация Приморской губернии

Личный кабинет губернатора

Вячеслав Игоревич Барышников, некогда всесильный глава Тайной Канцелярии, а ныне хозяин Приморья, ждал.

В соседней комнате, специально оборудованной под ритуальный зал, уже полчаса было слишком тихо.

Барышников привык, что проблемы решаются. Жёстко, кроваво, но решаются. Магия крови — это не игрушки, это идеальное орудие, которое вырезает всех неугодных, не оставляя шансов и следов.

По всем расчётам, сердце Феликса Бездушного должно было остановиться, разорванное изнутри страшной силой. Просто внезапная смерть молодого парня от сердечного приступа. Как это часто бывает.

Когда дверь в кабинет открылась, Барышников резко обернулся.

На пороге стоял барон Энрике Каспелло, он же Дмитрий Костылев. Великий и ужасный маг крови, которого боялись даже в застенках Тайной Канцелярии.

Но сейчас он выглядел… жалко.

Всегда лощёный, с надменным взглядом хищника, сейчас он напоминал человека, который увидел свет в конце тоннеля и чудом избежал смерти. Его лицо было серым, под глазами образовались мешки, руки дрожали, а на лбу выступила испарина. Он тяжело опирался о дверной косяк, ноги отказывались его держать.

— Ну? — не выдержал Барышников. — Говори. Они мертвы?

Каспелло прошёл в кабинет, упал в кресло без приглашения и отсутствующим взглядом уставился в стену.

— Воды… — прохрипел он.

Канцлер нахмурился, но налил стакан из графина и пододвинул магу. Тот осушил его залпом, стукнув зубами о стекло.

— Нет, — наконец выдавил он. — Они живы.

— В смысле — живы⁈ Ты издеваешься надо мной, Энрике? Я притащил тебя через всю страну, заплатил безумные деньги, дал тебе лучший биоматериал — родного дядю! И ты говоришь мне «нет»⁈

— Вы не понимаете… — маг крови покачал головой. — Я сделал всё идеально, выкачал из этого алкаша почти литр крови! Этого количества энергии хватило бы, чтобы убить кого угодно на другом конце континента! Чтобы выжечь целый род до седьмого колена!

Каспелло посмотрел на свои трясущиеся ладони.

— Удар пошёл. Он должен был разорвать их сердца, вскипятить мозг… Они должны были умереть в муках за секунду. Все трое.

— Но они не умерли. Почему так вышло? Осечка? Игорь не родной дядя?

— Родной. Кровь отозвалась, связь была установлена. Я чувствовал их. Двух девчонок. Они были открыты, беззащитны. Удар пошёл в них… а потом просто исчез.

— Как это — исчез?

— Его поглотили.

Барышников встал, обошёл стол и встал над магом.

— Поглотили? Кто? У них есть артефакты? Или сильный покровитель?

— Нет, — Каспелло поднял на него глаза. — Это был он. Феликс.

Барышников задумчиво потёр подбородок.

— Феликс… Слушай, Энрике. А может… это не он?

— Что вы имеете в виду?

— Ну, может, настоящий Феликс Бездушный действительно сдох в том пожаре? А это — самозванец? Двойник? Поэтому магия крови не сработала? Кровь-то Игоря на чужака не наведётся.

Маг крови истерично хохотнул.

— Если бы это был чужак, заклинание просто развеялось бы, не найдя цели. Оно бы ушло в никуда. Но оно нашло цель! Связь была! Это точно кровь Бездушных. Это точно его тело. Но внутри этого тела… там пустота. Я ударил туда всей мощью. И эта бездна просто проглотила мою атаку.

Маг вытер лоб рукавом.

— А потом… потом он меня заметил.

— Заметил? Через ритуал?

— Да. Он ощутил моё присутствие. Он посмотрел на меня… оттуда. С той стороны канала связи. Я никогда такого не испытывал. Обычно жертва просто кричит и умирает. А он… он смотрел. Я не знаю, с кем вы столкнулись, Вячеслав Игоревич, но это не человек. Или человек, но… я таких не встречал. Ни в джунглях Амазонки, ни в закрытых лабораториях Империи. Это что-то за гранью.

Он встал и нетвёрдой походкой направился к двери, но на пороге остановился и обернулся.

— Мой гонорар оставьте себе. Я улетаю сегодня же. В Америку… В Антарктиду… Куда подальше. И вам советую быть осторожнее. Я не знаю, кто этот Феликс… но я вам искренне не завидую.

Дверь закрылась.

«Пустой сосуд… Бездна…»

Слова мага вертелись в голове.

Значит, не самозванец. Но и не тот слабый мальчишка, которым его считали.

Барышников сжал кулаки. Страха не было. Была злость и азарт старого хищника, который вдруг понял, что дичь, которую он загонял, сама имеет зубы. И эти зубы острее, чем казалось.

Центр Уссурийска ночью — зрелище на любителя. Фонари горят через один, ветер гоняет по асфальту пустые пластиковые стаканчики, а в тёмных подворотнях происходит своя, не самая законная жизнь.

Но мы стояли не в подворотне. Мы стояли в узком проулке между двумя высотными (по местным меркам) офисными зданиями. С одной стороны бетонная стена банка, с другой глухой торец какого-то делового центра.

А между ними клочок земли, буквально метр на метр, на котором валялись пустые бутылки и старые газеты. Огороженный полосатой ленточкой, как место преступления.

Вокруг этого «элитного» участка земли собралась вся моя разношёрстная команда.

Михич, Дылда, Щербатый и Пухлый в своих дорогих костюмах выглядели здесь как делегация мафиози на сходке у помойки. Сёстры зябко ёжились. Фурия скептически светила фонариком телефона на кучу мусора. Арни стоял немного в стороне, сливаясь с тенью, и сканировал периметр, готовый оторвать голову любому, кто нарушит наш покой.

— Командир… — обратился ко мне Михич. — Я, конечно, дико извиняюсь… Но это чё?

Он выразительно обвёл рукой загаженный пятачок.

— Это, Михаил Юрьевич, наша новая база. Центральный офис, производственный цех и сердце нашей будущей империи.

— Феликс… — осторожно начала Маргарита. — А ты себя хорошо чувствуешь? После того звонка… может, тебе отдохнуть надо?

— Я в полном порядке, — улыбнулся я. — А теперь — к делу. Ольга, проверь почту. Тебе должны были прийти документы.

Фурия достала телефон, потыкала в экран.

— Пришли… Разрешение на строительство… Согласование с архитектурным комитетом… Кадастровый паспорт… Подожди. Ты оформил этот кусок земли в собственность? Как⁈ Это же муниципальная земля, красная линия, тут даже ларёк с шаурмой поставить нельзя!

— Ларёк нельзя, — согласился я. — А вот объект культурного наследия — можно. И даже нужно.

— Чего?..

— Смотри пункт «Назначение объекта».

Ольга прищурилась.

— «Возведение монументального арт-объекта „Чёрный Абсолют“. Категория: современное искусство. Статус: неприкосновенно». Феликс, ты что, памятник ставить собрался?

— Типа того. А теперь — начинаем шоу. Сириус!

— Я здесь, Повелитель!

— Давай, тащи.

В ночном небе послышалось нарастающее гудение. Мои люди задрали головы.

Из темноты появились десятки грузовых дронов. И каждый тащил груз.

Первый дрон разжал захваты, и на землю с упала груда ржавого орочьего железа. Гнутые кирасы, треснутые шлемы, топоры с зазубринами…

Следом подлетел второй и высыпал поверх этого кучу китайской электроники — раскуроченные платы, обломки дронов, спутанные провода, разные блоки управления…

Третий добавил в кучу куски арматуры и редкие сплавы, добытые нами в боях.

Гора мусора на пятачке росла. Она уже была выше меня ростом.

— Командир, это… свалка? — осторожно уточнил Дылда. — Мы теперь мусорным бизнесом занялись?

— Терпение, друзья мои. Терпение.

Когда последний дрон сбросил свой груз, я подошёл к этой горе хлама. Выглядело это, честно говоря, отвратительно. Куча металлолома посреди города.

— А теперь немного волшебства.

Я вытянул руки. Мои пальцы начали выписывать в воздухе сложные узоры. Голубоватое сияние магии Техносов окутало мои ладони, а затем перекинулось на кучу мусора.

Я почувствовал сопротивление материала. Орочья сталь, напитанная шаманством, сопротивлялась. Китайские полимеры плавились неохотно. Но моя воля была сильнее.

Куча мусора дрогнула. Металл застонал, заскрипел. А потом начал… течь.

Ржавые топоры плавились, сливаясь с микросхемами. Пластик и композиты превращались в единую массу. Это было похоже на работу невидимого пресса и плавильной печи одновременно.

Свечение стало нестерпимо ярким, заставив всех зажмуриться.

А потом всё стихло.

— Открывайте глаза.

Они открыли. И ахнули.

На месте кучи мусора стоял идеальный, абсолютно чёрный куб. Ровно метр на метр. Его поверхность была матовой, поглощающей свет. Он казался провалом в пространстве, чёрной дырой посреди города.

Он стоял ровно по центру того самого клочка земли.

— И… это всё? — разочарованно спросил Щербатый. — Чёрный ящик?

— Это «Чёрный Абсолют», — поправил я. — Памятник человеческой… хм… изобретательности.

— И нахрена он нам? — спросила Фурия, обходя куб кругом. — Выглядит стрёмно.

— В этом и смысл! — я похлопал по холодной поверхности Куба. — Это — официально зарегистрированный арт-объект. Памятник. А памятники, моя дорогая, охраняются законом. Ни один чиновник, даже сам Барышников, не имеет права его снести без личного указа Императора. А Императору плевать на чёрные квадраты в Уссурийске. Так что это место теперь наше навеки.

— Ну хорошо, — согласилась Эльвира. — Место наше. Но это же просто… кубик. Метр на метр. Ты сказал — база. Производство. Где мы тут поместимся? Внутри, что ли? Как джинны?

— А ты догадливая, — подмигнул я. — Сириус, загружай сырьё.

Очередной дрон подлетел к Кубу, неся в лапах охапку арматуры. Он не стал сбрасывать её сверху. Он просто подлетел к боковой грани и… толкнул арматуру внутрь.

Металл прошёл через чёрную поверхность, как сквозь воду, и исчез без следа. На поверхности Куба пробежала едва заметная рябь.

Куб тихо загудел и… стал больше. Почти незаметно, на пару сантиметров, но он вырос.

— Охренеть… — почесал репу Михич. — Он что, жрёт это всё?

— Перерабатывает. Смотрите.

Я приложил ладонь к грани Куба. Поверхность стала прозрачной, как стекло.

Все подались вперёд, заглядывая внутрь. И ахнули.

Внутри метрового куба не было темноты. Там было огромное, уходящее, казалось, в бесконечность пространство. Цеха. Многоуровневые конвейерные ленты. Миниатюрные манипуляторы, которые быстро двигались, разбирая загруженный хлам на атомы и собирая из них новые сложнейшие детали.

Там внутри кипела жизнь. Искры сварки, лазерные лучи, сборка микросхем… Это был огромный завод, свёрнутый в карманном измерении.

— Как?.. — прошептала Ольга. — Там же места… больше, чем снаружи!

— Пространственная компрессия, — пожал я плечами. — Технология древних. Ну, и немного моей магии.

Я снова сделал стенку непрозрачной.

— Но он же маленький! — воскликнул Пухлый. — Ну, завод внутри большой, а сам Куб… Как мы оттуда готовые дроны доставать будем? Они же не пролезут!

— А вот тут начинается самое интересное, — я развёл руки, указывая на узкое пространство между двумя небоскрёбами. — Места-то тут много.

— Ты хочешь сказать… — начала догадываться Эльвира.

— Да. Памятник растёт. Чем больше ресурсов мы в него загрузим, тем больше он станет. Он будет расти, заполняя собой всё это пространство между домами. Вверх, вширь… Он станет стеной. Крепостью. И никто не сможет сказать ни слова, потому что по документам — это всё тот же арт-объект, просто… развивающийся. Перформанс, мать его!

Я погладил чёрную грань.

— Это полная производственная цепочка. Автономная. Защищённая. Сюда нельзя пробиться сканерами, нельзя взломать. Он сам себя строить будет. Так что добро пожаловать в штаб-квартиру «Филина». Работаем!

Уссурийск

Гостиница «Имперская»

Дмитрий Костылев, урождённый Энрике Каспелло, в панике застёгивал замки на дорогом кожаном чемодане. Руки предательски дрожали.

«Спокойно, Энрике, спокойно, — шептал он себе под нос, сгребая с тумбочки пачки наличных. — Ты выбирался из дерьма и погуще. Главное свалить прямо сейчас».

Его трясло. Тот взгляд, который он почувствовал через ритуал, пробрал его до самых костей. Он понял одно: его раскрыли. И тот, кто сидел по ту сторону, был не человеком, а чудовищем.

А ведь как всё начиналось…

Память услужливо подкинула картинки из прошлого. Забытая богом деревушка в джунглях Южной Америки. Жара, мухи и сладковатый запах разложения.

Тогда пришла эпидемия, которая косила всех подряд, не разбирая возраста и пола. Люди гнили заживо. Его родители умерли одними из первых, оставив маленького тощего Энрике одного в пустой хижине.

Он ждал своей очереди. Но вместо смерти пришёл маг крови Дон Хуан.

Старик шёл по деревне, опираясь на посох, и добивал умирающих. Не из злости. Он просто забирал их остатки жизненной силы, прекращая их мучения.

Он зашёл в хижину, посмотрел на сжавшегося в углу мальчишку и удивлённо хмыкнул.

— Интересно… — проскрипел старик. — А ты не заболел. Иммунитет? Или сама смерть брезгует?

Он забрал Энрике с собой.

Так началась его новая жизнь. Дон Хуан оказался сильным магом, но, как считал Энрике, безнадёжным идиотом. Он верил, что магия крови может приносить добро. Что через кровь можно лечить, исцелять недуги и помогать слабым.

О своём прошлом старик не распространялся, но Энрике быстро понял: учитель когда-то сильно накосячил. Натворил дел, испугался собственной силы и сбежал в глушь Амазонии, замаливать грехи и играть в святошу.

Энрике был его связью с людьми, его глазами и ногами. Бегал в ближайший посёлок за продуктами, был связующим звеном с миром, пока старик медитировал на берегу мутной реки.

Он учился. Впитывал знания, как губка. И чем больше он узнавал, тем больше понимал: старик — дурак. Иметь такую власть и жрать рис с бобами? Бред.

Первый срыв случился, когда ему стукнуло четырнадцать. Гормоны били в голову, хотелось всего и сразу. В одной из вылазок за продуктами ему приглянулась местная девчонка. Он попытался подкатить, но местные пацаны быстро объяснили ему, что чужакам тут не рады.

Его били долго и сильно. И в какой-то момент, сплёвывая разбитыми губами кровь, Энрике просто… пожелал.

Он потянул за ниточки, которые видел своим внутренним взором. Кровь в жилах обидчиков буквально вскипела.

Трое умерли на месте, сварившись изнутри. Остальные разбежались, визжа от ужаса.

Энрике тогда сильно испугался и убежал обратно в лес, к учителю. Дон Хуан был в ярости. Он отходил ученика палкой так, что тот неделю сидеть не мог. Им пришлось бросить хижину и уйти ещё глубже в джунгли, чтобы крестьяне с вилами и факелами не устроили суд Линча.

Но боль прошла. А чувство осталось.

Чувство абсолютной пьянящей власти. Ощущение, как чужая жизнь пульсирует на кончиках твоих пальцев.

Единственный урок, который Энрике усвоил в тот день, звучал так: «Не попадайся».

И он начал своё восхождение.

Хитрый и осторожный, он убивал скрытно. Прятал трупы в болотах, где их доедали кайманы. Собирал золото с жертв, копил силы. Старик ничего не замечал, погружённый в свои философские бредни о добре и свете.

Но у Энрике была слабость перед женщинами.

Он решал свои проблемы просто — покупал женщин лёгкого поведения. Но иногда случались накладки. То кто-то слишком много болтал, то мужья начинали что-то подозревать… Приходилось убирать свидетелей. Сначала мужей, а потом и самих любовниц.

Крышу ему сорвало окончательно. Безнаказанность — самый сильный наркотик.

В один прекрасный день он положил глаз не на ту девушку. Дочка местного криминального босса картеля. Он взял её силой, а потом, испугавшись последствий, убил.

Но картель — это не крестьяне с вилами. Началась настоящая охота.

Дон Хуан узнал. В этот раз палкой дело бы не ограничилось. Старик был в бешенстве, он собирался лишить ученика дара, а может, и жизни.

— Ты чудовище! — кричал он, занося руку для удара.

Но он был стар. А Энрике молод и полон сил.

Ученик убил учителя. Быстро, подло, ударом в спину. Забрал все артефакты и свалил.

Судьба хранила подонка. В портовом городе он пересёкся с дипломатом из Российской Империи, который по совместительству оказался вербовщиком Тайной Канцелярии. Им нужны были такие таланты. Беспринципные, жестокие, умеющие делать грязную работу.

Так Энрике Каспелло умер, и родился Дмитрий Костылев.

Переезд в Петербург, новое имя, высокий пост, покровительство Барышникова… Жизнь удалась. Он продолжал предаваться своим порокам, но теперь под надёжной крышей. Пропавшие девушки в Питере? Да кто их считает! Он был осторожен, полезен и неприкасаем.

До сегодняшнего дня.

Костылев поставил на пол чемодан. Страх снова накатил ледяной волной. Тот взгляд из пустоты… Это было что-то запредельное. Он «засветился».

«Надо срочно валить!»

Такси уже заказано. Билет на самолёт в кармане. Поддельный паспорт — шедевр, который не отличит ни один сканер.

Он вернётся в джунгли. Спрячется там, где его не найдут даже люди из Канцелярии. А потом…

Он ухмыльнулся, проверяя пистолет. За эти годы он стал гораздо сильнее и богаче. Тот глава картеля, что охотился за ним? Старик, наверное, уже сдох. А если нет, Энрике ему поможет. Он придёт туда не беглецом, а завоевателем. Он подомнёт под себя весь картель. Станет королём джунглей.

В дверь номера постучали.

— Водитель прибыл, — выдохнул он.

Костылев схватил чемодан, нацепил на лицо уверенную маску и распахнул дверь.

Удар был такой силы, словно его сбил грузовик. Он не успел даже понять, что произошло.

Энрике отлетел назад, впечатался спиной в комод и рухнул на пол. Чемодан отлетел в сторону, рассыпав драгоценности.

«Нападение!» — взвыл инстинкт.

Он был силён. Чертовски силён. Сейчас, на адреналине, он мог бы в одиночку раскатать отряд спецназа.

Он вскинул руки, готовясь выпить жизнь из нападавшего, скрутить его кровь в тугой узел, заставить сердце взорваться… Потянулся своим даром к цели… и провалился в пустоту.

Там не было крови. Не было жизни. Не было ничего.

Перед ним висел в воздухе странный металлический механизм. Дрон. Но не такой, какие он видел раньше.

— Привет, — раздался синтезированный голос. — Я — Сириус.

Костылев попытался отползти, но наткнулся на стену.

— Я знаю, что ты делал прошлым летом, — произнёс дрон с издевательской интонацией. — И позапрошлым. И десять лет назад. Список твоих грехов длиннее, чем Великая Китайская стена.

— Ты… Ты кто⁈ — прохрипел маг. — Вы не имеете права! Я под защитой Канцелярии! Я…

— Приговором Высшего Суда, в лице меня и моего Повелителя, ты приговариваешься к смерти, — перебил его дрон.

— За что⁈ — взвизгнул Энрике, пытаясь нащупать пистолет, выпавший из кармана. — Я полезен! Я могу заплатить!

— Ну… — дрон слегка наклонился, и его окуляры полыхнули красным. — Может, по совокупности твоих злодеяний у меня и нет полномочий вершить суд. В конце концов, я не полиция нравов. Но…

Из корпуса дрона выдвинулся острый, как игла, манипулятор.

— … ты хотел сделать больно сёстрам Бездушным. Ты посмел направить свою гнилую магию на семью моего Повелителя. А это — смертный приговор без права обжалования. Тебе конец.

— Нет! — заорал маг, вскидывая руку для последнего бесполезного удара чистой энергией.

Но дрон был быстрее.

Свет в номере мигнул и погас.

В темноте раздался короткий сдавленный хрип и звук падения тела.

Один из самых могущественных магов крови мира, переживший чуму, картели и интриги Петербурга, дёрнулся в последний раз и затих, превратившись в сломанную куклу на полу гостиничного номера.

Окно мастерской распахнулось, и внутрь влетел Сириус.

Подлетев к столу, дрон завис и открыл грузовой отсек.

Дзынь! Дзынь-бряк!

На столешницу посыпался золотой дождь. Массивные перстни с драгоценными камнями, толстые цепи, зажим для галстука с рубином… Следом шлёпнулся пухлый бумажник из крокодиловой кожи и веер разноцветных пластиковых карт.

— Казнь приведена в исполнение, Повелитель, — отрапортовал Сириус. — Объект ликвидирован. Я обставил всё так, чтобы это выглядело как банальное ограбление с летальным исходом.

Я взял в руки один из перстней. Тяжёлый. Грамм пятнадцать чистого золота, не меньше.

— Выглядело? — я усмехнулся, подбрасывая украшение на ладони. — Сириус, мой наивный друг, это и было ограбление. Самое настоящее.

— Но, Повелитель, мотив был иным! Карательная операция…

— Одно другому не мешает. Этот маг крови любил бирюльки, я погляжу. Сороки бы обзавидовались. Золото переплавим, камни пустим на дело. А вот это…

Я сгрёб кредитки и направился в комнату Фурии.

Ольга сидела в наушниках, что-то быстро печатая. Увидев меня, она стянула «уши» на шею.

— Держи, — я бросил пластик на стол перед ней. — Нужно обналичить.

Она брезгливо покосилась на карты.

— Опять криминал? Феликс, мы же вроде договаривались… Я работаю с кодом, а не обчищаю кредитки трупов. Это… фу.

— Это карты Энрике Каспелло. Того самого мага крови, который пытался убить меня и сестёр через ритуал.

Лицо Ольги мгновенно изменилось. Брезгливость сменилась хищным прищуром.

— Того ублюдка, про которого ты рассказывал? Который на Канцелярию работал?

— Он самый.

Она молча сгребла карты к себе.

— Пин-коды сломаю за пять минут. Счета в оффшорах найду за десять. Через полчаса деньги будут прокручены через тридцать криптобирж и станут чище слезы младенца.

— Вот и умница, — кивнул я. — А я пока прокачусь.

Мне срочно нужны были детали. Идея с новыми дронами не давала мне покоя, а запасы подходили к концу.

— Дылда, заводи мотор! Арни… Ну, тут без вариантов.

Мы поехали на рынок.

Но стоило нам выехать на проспект, как город взвыл.

УУУУУУУУУУУУУ!!!

Протяжный вой сирен гражданской обороны накрыл Уссурийск. На столбах ожили громкоговорители, из которых донёсся монотонный бубнёж:

«ВНИМАНИЕ! ГРАЖДАНЕ! В СВЯЗИ С ОБОСТРЕНИЕМ ОБСТАНОВКИ НА ГРАНИЦЕ ВОЗМОЖНО НАЧАЛО БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ В ТЕЧЕНИЕ БЛИЖАЙШИХ СУТОК. ВСЕМ, КТО ИМЕЕТ ВОЗМОЖНОСТЬ, РЕКОМЕНДУЕТСЯ ПОКИНУТЬ ГОРОД В СЕВЕРО-ЗАПАДНОМ НАПРАВЛЕНИИ. ОСТАЛЬНЫМ — НЕ ПОКИДАТЬ ЖИЛЫЕ ПОМЕЩЕНИЯ, ЗАКРЫТЬ ОКНА И ПОДГОТОВИТЬ ЗАПАС ВОДЫ И ПРОДОВОЛЬСТВИЯ».

Кажется, началось.

Я смотрел в окно на то, как мирный город мгновенно сходит с ума. Это было похоже на муравейник, в который тыкнули горящей палкой.

Люди метались. Машины, сигналя и подрезая друг друга, забивали выезды со дворов. Кто-то тащил баулы, кто-то бежал с детьми на руках… Из супермаркета напротив вываливалась толпа, люди тащили всё: крупы, консервы, туалетную бумагу упаковками… Какой-то мужик бежал, прижимая к груди плазменный телевизор — видимо, самое необходимое при бомбёжке.

— Вот это кипиш… — пробормотал Дылда, вцепившись в руль. — Командир, может, ну его, этот рынок? Может, тоже свалим?

— Едем, — спокойно сказал я. — Паника — это лучшее время для покупок. Скидки будут огромные, если продавцы тоже собираются убегать.

Мы с трудом пробрались к рынку через пробки.

Половина ларьков была закрыта. Жалюзи опущены, замки висят. Но некоторые, самые жадные или самые отчаянные, ещё работали, пытаясь распродать товар перед эвакуацией.

— Арни, за мной.

Киборг, невозмутимый как скала, толкал перед собой огромную грузовую тележку, которую мы реквизировали у входа. Вокруг бегали люди, орали, толкались, но перед Арни толпа расступалась сама собой. Видимо, его каменное лицо и чёрные очки внушали уважение даже в момент апокалипсиса.

Я шёл по рядам, как пылесос.

— Платы есть? Беру всё. Конденсаторы? Ссыпай в мешок. Провода? Давай катушками.

Я скупал вообще всё, что хоть отдалённо напоминало электронику. Старые радиоприёмники, сломанные телефоны, детские игрушки на батарейках…

Продавцы смотрели на меня как на безумца. Война на пороге, а этот псих скупает хлам. Но деньги брали охотно — наличка перед бегством никому не мешала.

Тележка Арни наполнялась с пугающей скоростью.

— Нам нужна ещё одна, — понял я, глядя на гору барахла.

Закончив с электроникой, я направился к павильону, где сидел оружейник. Мне нужно было повидать Тяна.

Дверь была заперта, но свет внутри горел. Я постучал. Долго и настойчиво.

Наконец дверь приоткрылась, и в щёлку выглянул молодой парень — помощник Тяна.

— Закрыто! Не работаем! Эвакуация!

— Мне нужен Тян, — я придержал дверь ногой.

— Нет его! Ушёл!

— Куда ушёл? С товаром?

— Да какой товар! — махнул рукой парень. — Он ушёл координировать ячейки. Народное ополчение собирают. Говорит, будем китайцам партизанскую войну устраивать, если армия не справится.

Я стоял и смотрел на него.

— Ну приплыли… Контрабандист, революционер и торговец оружием подался в партизаны спасать Родину? Куда катится этот мир…

— Жить захочешь — и не так раскорячишься, — буркнул помощник и захлопнул дверь перед моим носом.

Я вернулся к машине. Арни уже загружал добычу в багажник.

— Повелитель, — послышался голос Сириуса. — Анализ ситуации критический. Вероятность начала полномасштабного вторжения — девяносто процентов. Китайцы не шутят. Они хотят вернуть своих панд.

— Я знаю.

— Может… отдадим? — робко предложил дрон. — Вернём им этих чёрно-белых пожирателей бамбука. Конфликт будет исчерпан. Мы сохраним базу, ресурсы и спокойствие. Это логично.

Я сел в машину и захлопнул дверь.

— Логично, — согласился я. — Я думал об этом. Честно.

Я представил, как отдаю Мао Юнь и её малышей. Как их сажают в клетки, увозят обратно в их стерильные лаборатории, где они снова станут просто ценным ресурсом и политической валютой. А потом вспомнил счастливые глаза Маргариты. И Эльвиру, которая возится с ними, как с детьми.

И понял, что не могу. Просто не могу. Я к ним привык. Да и западло это — сдавать своих, пусть даже они медведи.

— Но вообще нет, — твёрдо сказал я. — Не отдам. Это моя ответственность. Я заварил эту кашу, мне её и расхлёбывать. Поэтому я буду помогать разрешать этот кризис.

— Как именно? Вступим в переговоры? Предложим компенсацию?

Я улыбнулся.

— Мы украдём ещё панд!

— В… в каком смысле? — проскрипел Сириус. — Повелитель, мой модуль логики выдаёт ошибку. Кража объекта «А» привела к войне. Кража объектов «Б», «В» и «Г» должна привести к… аннигиляции региона?

Я засмеялся.

— Именно! Клин клином вышибают! Абсурд лечится ещё большим абсурдом! Погнали на Ферму.

Дылда, который слышал только мою часть разговора, покосился на меня в зеркало заднего вида с опаской, но на газ нажал.

В избушке лесника было тревожно. Эльвира и Пухлый паковали вещи, готовясь к эвакуации, хотя бежать им было особо некуда.

Профессор Дин Дон сидел на крыльце, обхватив голову руками, и раскачивался из стороны в сторону, что-то бормоча на китайском.

Я подошёл к нему и сел рядом.

— Профессор, разговор есть.

Он поднял на меня полные ужаса глаза.

— Это конец… Моя страна… Война… Из-за меня… Из-за них…

— Отставить панику. Слушай меня внимательно. Ты главный по пандам в Китае, так?

— Был… — всхлипнул он.

— Значит, ты знаешь всё. Скажи мне, где у вас содержатся… некондиционные панды?

Дин Дон перестал раскачиваться и уставился на меня.

— Что?

— Старые. Больные. Те, которых не показывают туристам и не дарят президентам. Те, кого списали со счетов, но продолжают содержать из жалости или для галочки. Где они?

— Я… я знаю. Есть специальный резерватор. В горах, далеко от туристических троп. Там… хоспис для старых панд. И изолятор для больных. Но зачем вам это?

— Ты видел наши возможности, профессор? Ты видел, что Эльвира сделала с твоими подопечными? Как они окрепли?

Он кивнул. Против фактов не попрёшь — малыши росли как на дрожжах и были здоровее быков.

— Мы дадим им новую жизнь. Мы вылечим их. Продлим им век. Сделаем то, что ваша наука сделать не может. Мы спасём тех, кого вы уже фактически похоронили.

В глазах китайца что-то изменилось. Фанатичный блеск учёного, готового на всё ради своих питомцев, снова разгорался.

— Вы… вы правда поможете? Там есть… один старичок. Гу-Гу. Ему тридцать пять лет. Он почти не ходит. Артрит, слепота… Если вы сможете ему помочь…

— Сможем. Диктуй координаты. И рассказывай всё: охрана, режим, подходы.

Он говорил долго и подробно. Расписывал каждый пост, каждую камеру. Он предавал свою страну второй раз, но теперь делал это с радостью. Потому что верил, что спасает то, что любит.

— Но… — он схватил меня за руку, когда закончил. — У меня для вас одна необычная просьба…

Я выслушал просьбу профессора, улыбнулся и пообещал всё решить. Затем встал и пошёл к машине.

— Сириус!

— Да, Повелитель?

— Готовь операцию «Шок и трепет». Нам нужен транспорт и огневая мощь.

— Мы летим в Китай?

— Мы летим творить добро и приносить пользу. Но мне нужен Арни.

Это было самым сложным. Арни сидел в машине и смотрел «Смешариков».

— Арни, выходи.

— Я остаюсь с Феликсом, — прогудел он.

— Феликс остаётся здесь. А ты летишь на задание.

— Протокол защиты. Невозможно.

Я вздохнул. Придётся использовать запрещённый приём.

— Арни, — я наклонился к нему и понизил голос. — Ты видишь эти очки?

Я достал из кармана новенькие стильные тактические очки с красным фильтром, купленные на рынке. Красивые и крутые.

— Если ты полетишь и выполнишь задачу… они твои. И ещё… я скачаю тебе все сезоны Лунтика. Включая специальные новогодние выпуски. А если тебе и этого покажется мало, то я сам нарисую ещё.

Красные огоньки в глазницах киборга мигнули.

— Все сезоны Лунтика?

— И Барбоскиных.

Арни молчал секунду, взвешивая приоритеты. Протокол защиты боролся с жаждой контента.

— Приемлемо, — наконец произнёс он. — Но Феликс должен быть в бункере. В безопасности.

— Договорились. Я буду сидеть в подвале и не высовываться. Обещаю.

Арни кивнул, взял свой дробовик и вылез из машины.

— Айл би бэк, — сказал он с жутким акцентом.

— Давай, родной. Жги.

Китайская Технократическая Республика

Штаб Северного военного округа

Генерал Сюань не спал уже трое суток. Его глаза, красные от лопнувших капилляров, неотрывно следили за огромным цифровым табло, висевшим над картой боевых действий.

Цифры неумолимо сменяли друг друга, отсчитывая секунды до начала конца.

04:00:00

Ровно четыре часа до того момента, как бронированный кулак Великой Армии обрушится на приграничные территории Российской Империи.

Сюань чувствовал, как внутри натягивается струна. Он не ел, не пил, существовал только на стимуляторах и чистой злости. Ему нужна была эта победа, чтобы смыть позор.

— Мы готовы, мой генерал, — тихо произнёс оператор связи. — Ракетные комплексы на позициях. Авиация прогревает двигатели.

Сюань кивнул. Он уже видел, как горят русские заставы. Как его танки утюжат тайгу.

Дверь в командный центр распахнулась с таким грохотом, будто её выбили тараном.

В зал буквально влетел его личный адъютант. Бледный, как полотно, с трясущимися руками и планшетом, который он сжимал так, что пластик трещал.

— Господин генерал! — заорал он, срывая голос. — Всё пропало!

Сюань медленно повернулся к нему.

— Что ты несёшь, лейтенант? Что пропало? Связь? Спутник?

— Честь! — выдохнул адъютант и, подбежав к пульту, дрожащими пальцами подключил планшет к главному экрану. — Это… Гималайский центр сохранения и разведения больших панд. Секретный объект «Бамбуковая Крепость». Видео пришло пять минут назад.

На огромном экране появилось изображение. Коридор бункера, вырубленного в скале. Бронированные двери, способные выдержать прямое попадание авиабомбы. Посты охраны, системы лазерного контроля…

И вдруг свет мигнул. Камеры перешли в ночной режим, а потом изображение пошло рябью помех. Связь с внешним миром обрубилась.

Но камеры внутри продолжали писать.

Генерал увидел, как массивная многотонная дверь главного шлюза начала вибрировать. По металлу пошли волны, словно снаружи в неё колотил гигантский молот.

БАМ! БАМ! БАМ!

Петли вырвало с мясом. Замки, рассчитанные на ядерный взрыв, лопнули. Дверь, скрежеща и искря, рухнула внутрь.

В клубах пыли и бетонной крошки в проёме появилась фигура.

Огромный. Широченный. В кожаной куртке-косухе и чёрных очках.

Сюань почувствовал, как у него останавливается сердце.

— ОН!!! — заорал генерал, тыча пальцем в экран. — ЭТО ЖЕ ОН!!!

Все офицеры и операторы уставились на экран.

Они узнали его. Тот самый «байкер», который каким-то неведомым образом организовался на территории Республики, а потом устроил хаос на пути обратно в… Россию.

— Но… как⁈ — прошептал начальник разведки. — Русские же его взорвали! Мы видели спутниковые снимки! Мост через Амур взлетел на воздух вместе с ним! Там было столько тротила, что от него и молекул не должно было остаться!

— Видимо, не до конца взорвали! — пискнул помощник. — Или он… неразрушимый!

На экране тем временем творился беспредел.

Следом за гигантом в кожанке в помещение влетел рой из десяток или даже сотен дронов разного калибра.

Охрана центра попыталась открыть огонь, но дроны были быстрее.

ПШИК-ПШИК-ПШИК!

Маленькие юркие машинки плевались транквилизаторами с такой скоростью, что элитные гвардейцы падали мешками, даже не успев снять оружие с предохранителя.

А затем началось самое страшное.

Один из дронов — крупный, с множеством манипуляторов и мигающими сенсорами — подлетел к пульту управления камерами. Он подключился напрямую, взломав систему за секунду.

Сюань видел, как этот дрон летает от вольера к вольеру. Он зависал перед каждой камерой, сканировал содержимое, сверялся с каким-то внутренним списком.

— Он… он выбирает, — прошептал адъютант.

Дрон указал манипулятором на одну из дверей. Гигант в кожанке подошёл, рванул её на себя, вырывая замок.

Внутри сидела старая больная панда, которую давно списали со счетов, но не усыпляли из жалости.

В зал влетели странные аппараты. Это были летающие платформы, похожие на открытые машины без колёс.

Гигант бережно, как ребёнка, поднял старого медведя и усадил его в эту «машинку». Панда даже не сопротивлялась, только удивлённо жевала стебель бамбука.

Платформа тут же взмыла в воздух и устремилась к выходу.

— Они забирают Гу-Гу! — воскликнул кто-то из аналитиков. — Но зачем им старик?

На видео процесс продолжался. Дроны вскрывали камеры одну за другой. Больные, хромые, старые панды — всех грузили в летающие транспортёры.

А потом дрон-командир подлетел к одной из лабораторий. Дверь вылетела от удара ноги гиганта.

Внутри, прижавшись к стене, стояла молодая девушка в белом халате. Она была в ужасе.

Гигант подошёл к ней, закинул её на плечо, как мешок с рисом, и понёс к выходу. Девушка колотила его кулачками по спине, но с таким же успехом она могла бить скалу. Её усадили в такую же летающую платформу, пристегнули ремнями безопасности, и она улетела следом за медведями.

— Кто это⁈ — рявкнул Сюань. — Что за женщина⁈

— Докладываю! — отозвался начальник кадров, стуча по клавиатуре. — Это доктор Мей Дон. Племянница профессора Дин Дона. Лучший ветеринар-геронтолог в Республике.

— Зачем она им⁈

— Без понятия, мой генерал! Возможно, для комплекта!

Но самое унизительное было в конце.

Перед тем как покинуть опустевшие вольеры, маленькие дроны подлетали к кормушкам. И каждый из них, с издевательской аккуратностью, клал на пол монетку.

Один российский рубль.

Сюань схватился за голову.

— Они платят… Они снова платят нам этой мелочью! Это плевок! Это пощечина всей нации! Полиция и армия уже там?

— Так точно! Подняты все гарнизоны в радиусе ста километров! Вертолёты, спецназ!

— И⁈

— Они… не успевают, мой генерал. Эти летающие платформы ушли на сверхмалой высоте, используя складки местности. Радары их не видят. Тепловизоры не фиксируют. Они просто… исчезли. Ушли в сторону границы.

Сюань чувствовал, как у него темнеет в глазах. Снова эти русские призраки.

И тут изображение на экране сменилось.

Помехи исчезли. Появилось лицо.

Молодой парень сидел в кресле, улыбаясь так, будто только что выиграл в лотерею. Вид у него был развязный, довольный и абсолютно бесстрашный.

— Приветствую, соседи! — произнёс он на чистом китайском. — Меня зовут Феликс Бездушный. И у меня для вас есть маленькое сообщение.

Он наклонился к камере.

— Я знаю, что вы там собрались войнушку устроить. Танки греете, боеголовки полируете… Не надо. Это плохая идея.

Он щёлкнул пальцами, и кадр сменился. Теперь на экране показали уютную комнату. На коврах, в окружении гор свежего бамбука, сидели давно похищенные панды. Они бодро жевали побеги, а какие-то дроны массировали им лапы. Рядом сидел профессор Дин Дон и пил чай.

Картинка вернулась к Феликсу.

— Видите? Им у меня хорошо. У нас тут санаторий, курорт, полный пансион. Но! — его лицо стало жёстким. — Если вы всё-таки решите напасть на Российскую Империю… Если хоть один ваш танк пересечёт границу… я заберу у вас всех панд. Вообще всех. Из каждого зоопарка, из каждого заповедника, из каждого секретного бункера. Вы видели, на что я способен. Для меня нет закрытых дверей. Ваши системы безопасности — это решето.

— И это ещё не всё, — продолжил Феликс, и его улыбка стала совсем уж недоброй. — Прямо сейчас это видео видите только вы. Но если вы не отведёте войска… Я опубликую его везде. Весь мир увидит, как у великой Технократической Республики из-под носа уводят национальное достояние, оставляя взамен мелочь на чай. Я опозорю вас на весь мир! Над вами будут смеяться даже в Африке!

Он подмигнул.

— Ну а потом да, я сворую всех остальных… Ой, простите, куплю! Я же честный бизнесмен.

Экран погас.

Генерал Сюань медленно поднял голову и посмотрел на таймер.

03:52:14

Он представил заголовки мировых новостей. Представил лицо Императора, когда тот увидит, как киборг в косухе ломает секретный бункер, а дроны кидают рубли в пустые клетки.

Это был конец. И не только его карьеры, но и репутации всей страны.

Сюань набрал воздуха в грудь и заорал так, что, казалось, лопнут перепонки:

— ОСТАНОВИТЬ ТАЙМЕР!!!

Операторы забегали, щёлкая тумблерами. Красные цифры замерли.

— СВЯЗЬ С ВОЙСКАМИ! ОТВОДИТЬ! ВСЕМ НАЗАД, В КАЗАРМЫ! УЧЕНИЯ ЗАКОНЧЕНЫ!

— Но, генерал… — попытался вякнуть кто-то из штабных. — А как же приказ Пекина?

— К ЧЁРТУ ПРИКАЗ! — брызгал слюной Сюань. — ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ МЫ ОСТАЛИСЬ БЕЗ ПАНД⁈ ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ НАС ОСМЕЯЛИ⁈

Он сорвал с себя фуражку и швырнул её на пол.

— Срочно! Самолёт мне! Личный борт! Мне нужно лететь в Правительство! Я должен объяснить им… должен показать…

Он посмотрел на чёрный экран.

— Это позор… Какой же это позор…

Войска Северного округа, уже готовые к броску, начали разворачиваться. Танки глушили моторы, самолёты заруливали на стоянки.

Война была остановлена шантажом, наглостью и любовью к чёрно-белым медведям.

Ну, вот и всё. Война с Китаем очень быстро отменилась.

Я стоял у окна, наблюдая за потрясающим рассветом на горизонте. А ведь эту умиротворяющую картину могло испортить зарево и дым от взрывов. Но теперь жителей Российской Империи ждёт тишина и покой. Можно смело продолжать заниматься привычными делами.

Как же всё до смешного просто в этом мире… Судьбы миллионов людей, геополитика, границы государств — всё это, оказывается, весит меньше, чем пара чёрно-белых медведей и угроза тотального позора.

Стоило показать им пару фокусов, пригрозить отобрать любимые игрушки — и всё, конфликт тут же оказался исчерпан. А мне ведь даже не пришлось применять «тяжёлую артиллерию» в виде Арни или моих экспериментальных разработок. Хватило шантажа и наглости. Нет, я, конечно, всегда знал, что информация — это грозное оружие, но чтобы настолько убойное…

— Сириус, — позвал я. — Ну как там дела?

— Уровень угрозы снижен до минимального, Повелитель. Фиксирую отвод войск противника по всему периметру границы.

— Ну, вот и славненько. Можешь отпускать дронов.

— Каких именно? — уточнил дрон. — У нас сейчас задействованы все резервы.

— А всех сразу. Боевая тревога отменяется. Пусть возвращаются к своим делам. Кто патрулирует, кто оружие отбирает, кто за порядком следит… Война войной, а гопников в подворотнях никто не отменял. Мы из-за этой войнушки совсем город запустили. Там, поди, уже опять зеркала скручивают.

— Принято. Перевожу Рой в штатный режим функционирования.

Я потянулся, хрустнув костяшками пальцев, и пошёл к Фурии. Теперь можно было наконец-то нормально заняться делами, которых накопилось вагон и маленькая тележка.

Ольга как всегда сидела перед монитором.

— Ну что, как там наши акции? — спросил я, присаживаясь на край стола. — Не обвалились на фоне новостей о вторжении китайцев?

Ольга фыркнула и развернула ко мне ноутбук.

— Обвалились? Феликс, ты шутишь? Мы в плюсе! — она ткнула пальцем в график. — Как только пошли слухи о том, что китайцы вот-вот перейдут границу, у народа началась паника. А что делает человек в панике? Правильно, ищет защиты. Продажи подписок на «Филина» подскочили на тридцать процентов!

— Серьёзно? Они реально думали, что наши дроны спасут их от танкового снаряда?

— Ну, как видишь, людям плевать на логику, им нужна иллюзия безопасности, — пожала плечами Ольга. — Как только все узнали о предстоящей войне, народ ломанулся скупать всё, что может обеспечить хоть какую-то безопасность. Подписки на охрану машин, медицинские пакеты… Берут всё, не глядя на цену. К тому же, они видят, что власть бездействует, армия топчется на месте, а «Филин» работает за троих. Мы для них сейчас единственный островок стабильности в этом дурдоме.

— Что ж, тридцать процентов сверху — это хорошая прибыль. Значит, можно будет закупить ещё партию запчастей.

— Кстати, о запчастях… Феликс, нам нужна новая услуга. Я проанализировала запросы в службе поддержки и промониторила общий фон в городских чатах. Когда началась заваруха и объявили эвакуацию, те, кто побогаче, решили не ждать, пока китайский десант высадится на нашу землю, и свалили из приграничных зон. Но вот проблема: много с собой не унесёшь. Машины забиты, на дорогах пробки, а у людей ценности. Они боялись везти всё с собой. Кто-то из-за мародёров, кто-то испугался, что на блокпостах отберут.

Она вывела на экран несколько сообщений.

«Люди, кто может безопасно перевезти сейф? Плачу любые деньги!».

«Срочно! Нужно доставить документы и фамильные драгоценности в Хабаровск! Боюсь везти сам, на дорогах бандиты!».

«Ищу надёжного курьера для перевозки ценного груза. Анонимно».

— Короче, в поддержку уже сотни запросов прислали с просьбами организовать безопасный способ переправить свои ценности. Чтобы можно было передать самое ценное и быть уверенным, что оно благополучно доберётся до точки назначения. Или хотя бы полежит в надёжном месте, пока всё не уляжется.

Я задумчиво почесал затылок.

— Значит, они хотят курьеров…

— Да. Летающих, быстрых и, главное, вооружённых курьеров, которые не застрянут в пробке и которых не стопарнут гопники на трассе. Чтобы можно было положить бабушкино колье в контейнер, нажать кнопку — и оно прилетело куда надо. Ну, или хотя бы посылки передавать. Еду, лекарства, патроны… Спрос бешеный.

Идея мне понравилась. Это было логичным развитием нашей системы. Мы уже контролировали небо, охраняли землю, лечили людей. Пора было брать под контроль и логистику.

Я быстро прикинул в уме свои запасы. После набегов на китайцев и орочьи лагеря, а также после тотальной скупки хлама на рынке, у меня скопилась гора всякого барахла.

— Ладно, будут им курьеры, — решил я. — Сегодня же.

— Так быстро?

— А чего там копаться? У меня целая куча запчастей. На полсотни дронов точно хватит. Боевые модули им не нужны, значит, конструкция упрощается. Просто рама, мощный движок и надёжный контейнер с кодовым замком. Справлюсь.

— А защита? — спросила Ольга. — Вдруг их будут пытаться сбить.

— Поставлю шокеры на корпус. Кто тронет… ну, сам себе злобный Буратино. И маневренность повышу.

Оставив Фурию разгребать вал заявок, я полетел проверить наш «зоопарк». Нужно было убедиться, что мои пушистые «дипломаты» в порядке.

На террасе перед домом сидел профессор Дин Дон, обхватив голову руками, и раскачивался из стороны в сторону, тихо подвывая.

— Всё пропало… Я предатель… Я украл национальное достояние…

А рядом с ним на корточках сидела совершенно спокойная его племянница, доктор Мей Дон. Она гладила по голове одного из пандят и смотрела на дядю с лёгким раздражением.

— Дядя, ну прекрати ты уже эту истерику… Посмотри вокруг. Разве здесь плохо?

— Мы в плену у безумного русского аристократа, который снова похитил панд! — завыл профессор.

— Да не в плену, а в командировке. И вообще, посмотри на Гу-Гу, — она указала рукой на вольер, который мои дроны соорудили за пару часов.

Там, медленно, но уверенно переставляя лапы, бродил старый панда — тот самый Гу-Гу, которого мы забрали из хосписа полупарализованным и слепым. Сейчас он выглядел гораздо лучше, вполне довольным жизнью.

— Дядя, посмотри! — настаивала племянница. — Гу-Гу ходит! Сам! Ты видишь? У него прошли боли в суставах. Он видит, где лежит еда! Ты же сам говорил, что это невозможно, что он доживает последние дни. А теперь погляди!

Профессор шмыгнул носом и посмотрел на панду.

— Ходит… — прошептал он. — И правда ходит. У него же артрит четвёртой стадии… Суставы разрушены…

— Вот именно! А малыши? Посмотри, как они выросли! У них шерсть лоснится, они активные и здоровые. Дядя, признай, то лекарство, что делают эти русские — это чудо!

— Да… — вынужден был признать Дин Дон. — Все показатели в норме. Та, что с гастритом, съела двойную порцию. У хромого зажила лапа.

— Ну вот! — Мей развела руками. — Всё хорошо же. Дядя, ты всю жизнь положил на то, чтобы их лечить. Но там, в Центре, ты был связан по рукам и ногам бюрократией, бюджетами и дурацкими правилами. А здесь? Здесь тебе дали всё, что нужно. Лекарства, которые реально работают, условия, полную свободу действий…

— Но Родина…

— Да плевать мне на политику! — отрезала племянница. — Мы врачи или кто? Наша родина там, где пациенты живы и здоровы. А здесь они не просто выживают, но и процветают. Как говорят эти русские, «тебе шашечки или ехать», дядя? Тебе нужны грамоты от партии или живые панды?

Профессор замолчал, глядя на усевшегося жевать бамбук Гу-Гу. Его истерика из-за похищения панд сошла на нет, снова сменившись профессиональным интересом.

Я стоял в тени деревьев и, честно говоря, офигевал. Эта девчонка, Мей… Признаться, она меня поразила. Я-то думал, что придётся её уговаривать, запугивать или подкупать. А она перешла на нашу сторону так легко, будто всю жизнь только и ждала этого момента.

Никакого дутого патриотизма. Для неё важны только панды. И если для их блага нужно работать на «врага» в секретной лаборатории где-то в России — она будет это делать с радостью. Ей было плевать, кто я — герой или злодей. Главное, я дал ей возможность лечить её любимых медведей так, как никто другой. И этого ей было достаточно.

Я вышел из тени и кашлянул, привлекая внимание.

— Приветствую.

Мей обернулась, увидела меня и даже не подумала испугаться. Наоборот, она встала и спокойно подошла ко мне.

— Феликс. Хорошо, что ты пришёл. У нас заканчивается тот зелёный реагент. Нужно ещё. И бамбук свежий подвезти бы.

— Будет, — кивнул я.

— А ещё я хотела бы поговорить о поставках… Гу-Гу идёт на поправку, это факт. Но для закрепления результата и для статистики нам нужна выборка побольше. Там, в резервации остались ещё трое. У них очень слабое здоровье, врождённые дефекты. Нашим врачам они не интересны, их собирались усыпить на следующей неделе. Если ваша методика работает на Гу-Гу, то она спасёт и их. Ты сможешь их… купить?

— Купить? — засмеялся я. — Ты хочешь, чтобы я снова устроил налёт на Китай?

— Ну, не налёт… а сделку. Ты же сам так это называешь. Они всё равно там умрут, а здесь у них есть шанс. Ты обещал помогать.

Я смотрел на неё и понимал — мы сработаемся. Эта девчонка готова на что угодно ради своих пушистых подопечных.

— Ну хорошо, — кивнул я. — Подумаю, что можно сделать. Как только всё немного уляжется, постараюсь «купить» ещё троих.

Оставив счастливых зоологов (профессор уже тоже успокоился и пошёл проверять как там дела у Гу-Гу), я вернулся в мастерскую. Впереди была долгая ночь. Полсотни дронов сами себя не соберут.

Раскладывая на полу детали, прокручивал в голове будущую конструкцию. Так-то ничего сложного. Лёгкая рама из алюминия, его навалом на любой свалке. Двигатели стандартные, от бытовой техники, немного доработанные магией Техносов. Главное — контейнер, он должен быть прочным, герметичным и с надёжным замком.

Но пока я собирал корпуса и настраивал полётные контроллеры, мне в голову пришла ещё одна идея — а ведь эти курьеры могут таскать не только драгоценности! Люди хотят есть всегда. В кризис — особенно. Рестораны закрываются, магазины пустеют или там скапливаются очереди. А у нас есть быстрый воздушный транспорт.

Я взял в руки почти готовый дрон и примерил к нему снизу крепление для большой термоизолированной сумки… Да, определённо подходит! Теперь мы будем доставлять разнообразную еду — всё, что угодно, лишь бы было горячим и прилетало как можно быстрее прямо в окно или на балкон. И больше никаких пробок или курьеров на велосипедах.

Я улыбнулся, представив, как мои дроны разлетаются по городу, доставляя людям не только драгоценности, но и божественные горячие свёртки шаурмы.

Уссурийск, Российская Империя

Элитный коттеджный посёлок

Герман Рустамович — лысеющий мужчина в домашнем халате выплясывал какие-то немыслимые пируэты, напоминающие то ли лезгинку, то ли танец маленьких утят. Он кружился по гостиной, напевая себе под нос весёлую песенку, и время от времени счастливо подпрыгивал.

В дверь позвонили условным сигналом: три коротких, два длинных, один короткий.

Не прекращая пританцовывать, Герман Рустамович подлетел к бронированной двери, которая больше подошла бы банковскому хранилищу, чем жилому дому, заглянул в монитор и принялся долго поворачивать ключи, сдвигать засовы, отключать электронные блокираторы…

Двенадцать мощных запоров, которые отделяли его уютный мирок от жестокой реальности Уссурийска. Обычно эта процедура занимала у него минуты три и вызывала раздражение. Но сегодня он открывал их с радостью.

Последний засов с тяжёлым лязгом вышел из паза, и Герман открыл дверь. На пороге стояла его любимая жёнушка Зинаида, увешанная пакетами из супермаркета, как ёлка новогодними игрушками.

— Зинуля, солнышко ты моё ненаглядное! — запричитал банкир, выхватывая у неё пакеты и бросая их прямо на пол. — К чёрту утку! К чёрту икру! Собирай чемоданы, любовь моя! Мы летим на острова!

Зинаида нахмурилась, с подозрением глядя на мужа, проверяя — не сбрендил ли он?

— Гера, признавайся, ты пил? Какие ещё острова? Ты же знаешь…

— Знаю! — перебил он её, хватая за руки и кружа в танце. — Мальдивы! Сейшелы! Бали! Куда ты хочешь? Выбирай! Билеты я уже присмотрел!

Она вырвала руки и отошла на шаг назад.

— Гера, прекрати ломать комедию. Ты забыл, где мы живём? Ты забыл, что у нас… — она понизила голос до шёпота и скосила глаза в сторону двери в его кабинет, — … сбережения.

Герман Рустамович был банкиром. Да не простым, а целым управляющим местного филиала крупного банка. И именно поэтому он банкам не доверял, как никто другой. Ведь он знал эту кухню изнутри — как легко блокируются счета, как лопаются вклады и как быстро цифры на экране превращаются в пшик, которым уже никогда не воспользуешься. Именно поэтому он предпочитал хранить деньги дома — в валюте, в золоте, в крупных купюрах… «Кэш — это свобода».

Вот только эта «свобода» стала его тюрьмой. За всю жизнь его грабили семь раз. Семь! Выносили драгоценности, вскрывали сейфы, один раз даже угрожали утюгом… Поэтому, наученный горьким опытом, он превратил свой дом в крепость и последние два года они с женой ни разу не покидали дом одновременно. Кто-то всегда должен был сидеть на куче денег с дробовиком в обнимку.

— Я всё помню, Зина! — радостно воскликнул Герман. — Но это больше не проблема!

— Ты что… всё-таки положил деньги на депозит? — ужаснулась жена.

— Нет, ну я что, по-твоему, идиот? Конечно нет! Я нашёл вариант получше! — он достал из кармана халата смартфон, потыкал в экран толстым пальцем и сунул устройство под нос жене. — Вот, смотри!

На экране была карта города. Над ней по сложной, постоянно меняющейся траектории, перемещались три зелёные точки.

— Видишь? Это летают наши денежки!

Зинаида посмотрела на экран, потом на мужа и хлопнула себя ладонью по лбу.

— Гера… ты что, их… по ветру пустил?

— Дура ты, Зинка! — захохотал он. — Это дроны! Я нанял дронов!

— Чего⁈ Ты отдал все наши сбережения каким-то роботам⁈ Ты совсем рехнулся на старости лет⁈ Они же улетят! Или их собьют и ограбят!

— Да не ори ты! — обиделся банкир. — Никто ничего не украдет. Это же «Филин»! Серьёзная компания, между прочим. Я арендовал три грузовых борта на двадцать дней. Заплатил, маршрут сам построил — и всё! Они просто летают круглые сутки семь дней в неделю. Над городом, над лесом, над рекой… Всегда в движении, постоянно меняют высоту и скорость, чтобы никто не отследил маршруты.

— Ты… — прошептала жена. — Ты просто отдал всё неизвестно кому, ещё и заплатил за это… Гера, ты идиот!

— Сама ты дура! — теперь уже разозлился Герман. — Это надёжнее, чем в швейцарском банке! Вон, Валерка с четвёртого дома зажопил денег! Не захотел подписывать охранку и этот, как его… медицинский пакет. Ну и что? Вчера его прижали в подворотне, когда он с работы к машине шёл, аж три пули схлопотал! Лежит сейчас в реанимации, а денежки его тю-тю! А мои дроны… — он гордо выпятил грудь. — … они за меня уже эти пули словили! Я отчёт видел! Кто-то пытался сбить одного над промзоной. И знаешь что? А хрен там плавал! Броня, манёвры и ответные трындюли шокером! «Филин» своё дело знает! Только им сейчас и можно верить.

Зинаида всё ещё смотрела на него с сомнением.

— А как… как ты их отдал?

Герман расплылся в улыбке, вспоминая этот момент. Это было похоже на сюжет какого-нибудь фильма.

— О, это отдельная песня! Короче, скачал приложение и зарегистрировался. Потом выбрал тариф… Дорогой, конечно, зараза, но оно того стоит. А потом мне пришло сообщение, мол, подтвердите готовность. Я подтвердил. Тогда они скинули инструкции, типа, оставьте груз на видном месте и дайте доступ к окну или балкону. Ну, я собрал всё в сумки. Специальные, непромокаемые, с GPS-маячками — я ж не лох. Положил их вот здесь, на столе в гостиной, — он показал на большой стол. — Открыл окно настежь и отошёл в угол, как велели. И тут… Херак! Залетают, прикинь⁈ Все три штуки разом! Здоровые такие… Манипуляторами — цап! Сумки подхватили, пискнули что-то типа «Груз принят под охрану» и вжух — вылетели в окно! И всё! Нет денег дома! И проблем тоже нет!

Герман Рустамович снова пустился в пляс, на этот раз изображая что-то вроде ламбады.

— Лай, ла-ла-ла… Они летают, Зиночка! Летают! Ни один домушник их там не достанет! Ни один налоговик не найдёт! А через двадцать дней, когда мы вернёмся загорелые и отдохнувшие, я нажму кнопочку «Возврат», и они мне всё прямо в окошко занесут!

Он схватил жену и поцеловал её в щёку.

— Собирайся, говорю! Купальники бери, крема эти свои! Мы свободны, Зинуля! Наши денежки в надёжных механических манипуляторах, а мы летим в олл-инклюзив пить коктейли и жариться на солнышке, как курицы-гриль!

И глядя на счастливое лицо мужа, Зинаида вдруг поверила. В конце концов, чёрт с ними, с деньгами. Если эта сомнительная затея смогла заставить её параноика-мужа открыть двенадцать замков и наконец-то выйти из дома дольше, чем на один день — значит, «Филин» действительно знает своё дело.

— Да твою ж за ногу… — выругался я. — Ни одного свободного дрона!

Я находился в своей мастерской среди гор запчастей, которые мне предстояло превратить в чудо техники.

— Повелитель, ваше негодование иррационально, — напомнил Сириус. — Это называется «успех».

— Успех⁈ А мне кажется, это называется «логистический коллапс»! Пятьдесят грузовых дронов… Я думал, этого хватит на первое время, чтобы покрыть все нужды города в курьерской доставке. И где они?

— В воздухе, Повелитель. Все до единого. Спрос превышает предложение. Рынок диктует свои условия.

— Рынок диктует, что люди чересчур параноидальные личности! — возразил я, собирая ещё один корпус. — Ты понимаешь, что произошло? Мы запустили сервис курьерской доставки. Доставки, Сириус! Чтобы возить шаурму, документы там всякие, ну и подарки любовницам! А во что это превратилось?

— В сервис мобильных банковских ячеек повышенной надёжности.

Вот именно. Местные толстосумы, напуганные войной, рейдерскими захватами Барышникова и общей нестабильностью, просекли фишку мгновенно. Зачем хранить деньги и бриллианты в сейфе, который могут вскрыть, или в банке, который могут заморозить, если можно арендовать дрон?

Вот они и арендовали их на долгий срок — на недели, или даже на месяцы! Загружали в контейнеры всё самое ценное — наличку, фамильные побрякушки — и отправляли в бесконечный полёт.

Мои курьеры теперь не доставляли грузы, а просто летали кругами, восьмёрками, по сложным ломаным траекториям над лесами и оврагами, никогда не садясь и никому не даваясь в руки. Летающие сейфы, до которых никто не дотянется.

Да, идея простая и гениальная, спору нет. Ну и деньги капали рекой, ведь тариф за такое хранение я выставил конский. Но проблема заключалась в том, что у меня кончились дроны! А значит, сервис курьерской доставки не работал от слова «совсем».

— У нас очередь из клиентов, — продолжал «сыпать соль на рану» Сириус. — Ещё сто тридцать семь заявок на «воздушное хранение». Люди готовы платить вперёд.

— Да знаю я! — рявкнул я, направляя поток магии Техносов на кусок металла, заставляя его свернуться в форму аэродинамического кожуха. — Вот, сижу, клепаю! Повелитель Дронов, гроза Многомерной, превратился в конвейерного рабочего для сборки летающих сейфов!

В этот момент дверь мастерской открылась. Я даже не обернулся, продолжая устанавливать двигатель в раму.

— Феликс, ты занят? — послышался голос Эльвиры. — К тебе можно, или нам прийти попозже?

— Заходите. Только не наступите ни на что. Тут везде стратегически важный мусор.

Сёстры вошли аккуратно, стараясь не задеть разложенные на полу детали. Маргарита теребила край платья, а Эльвира хмурилась.

— Что случилось? — спросил я, не отрываясь от работы.

— Вот, нам прислали, — Эльвира подошла ближе и положила на свободный край стола конверт из плотной кремовой бумаги с золотым тиснением. — Это приглашение на банкет во Владивостоке.

Я с интересом посмотрел на сестёр.

— Владивосток? Хм-м… И кто же этот смельчак, что решил позвать опальных графинь?

— Троицкие. Это нейтральный род. Они занимаются судоходством и рыбным промыслом. С Трофимовым у них условный мир был, с Барышниковым пока не пересекались. Они устраивают ежегодный приём.

— И нас позвали… Официально. Как графинь Бездушных.

— Интересно…

Я взял конверт из приятной на ощупь бумаги, с качественно выдавленным гербом. Внутри оказалось вежливое приглашение, со всякими витиеватостями, как это принято у аристократов. Никаких угроз или скрытых намёков. По-крайней мере, ничего такого я не заметил.

— И что вы думаете?

— Мы не знаем, — честно призналась Эльвира. — С одной стороны, это отличный шанс выйти в свет и напомнить о себе не через скандальные ролики, а… по-людски, среди равных.

— А с другой?

— А с другой — это может быть ловушкой, — мрачно закончила Маргарита. — Владивосток — это чужая территория. Там мы будем как на ладони. И Трофимов, и Барышников сто процентов узнают.

— А ещё там будут все, — добавила Эльвира. — Сплетники, завистники, те, кто нас предал. Нам будут смотреть в спину, шептаться…

— Феликс, они спрашивают, стоит ли вам ехать, — перевела Ольга-Фурия, которая, как обычно, сидела с открытой дверью в соседней комнате за ноутбуком и грела уши. — Типа, не опасно ли это. И вообще, есть ли смысл?

Я посмотрел на сестёр. Они были красивыми и гордыми, но всё ещё немного напуганными девочками, которых жизнь слишком резко и глубоко макнула в самую грязь. Понадобится слишком много времени, чтобы они привыкли перестать прятаться и поджидать удара на каждом углу.

Я взял со стола незаконченный дрон, повертел его в руках, оценивая, и отложил в сторону.

— Знаете, — сказал я, глядя сёстрам в глаза. — Когда я начинал этот путь, я сказал одну вещь. Мы будем играть по своим правилам. Ждёт ли нас во Владивостоке ловушка? Не исключено. Будет ли там опасно? Разумеется. О нас будут шептаться? Обязательно. Будут плевать в спину? Ну, пусть попробуют. Но это всё не имеет значения.

— Почему? — спросила Эльвира.

— Потому что мы — Бездушные. А Бездушные не будут прятаться по норам. Мы не какие-нибудь там крысы, чтобы сидеть в подвале и бояться света. Мы будем выходить тогда, когда захотим, и туда, куда нужно. Вы наденете свои лучшие платья и украшения, будете сиять так, чтобы у всех этих напыщенных куриц глаза вытекли от зависти.

— А безопасность? — всё же уточнила практичная Маргарита.

— А безопасность я беру на себя. И поверьте… Скоро наступит время, когда наши враги будут шарахаться, как от огня, только при одном упоминании рода Бездушных.

Администрация Приморской губернии

Кабинет губернатора

Вячеслав Игоревич Барышников разбирал документы, требующие подписи: приказы о перераспределении земельных участков, назначения новых начальников полиции, сметы на укрепление границы… Бумажная рутина, от которой его тошнило. Но, к сожалению, без неё никак нельзя, ведь власть — это не только расстрелы и интриги, но ещё и тонны макулатуры.

Он подписал очередной документ, с раздражением кинул его в сторону и посмотрел на часы.

— Ну и где его носит?

Он ждал хоть какого-нибудь подтверждения того, что ситуация под контролем. Но его подчинённые молчали, а ждать и гадать на кофейной гуще Барышников не любил больше всего. Он уже потянулся к микрофону в столе, чтобы позвать секретаршу, но дверь в кабинет открылась, и внутрь вошёл начальник его личной службы безопасности.

— Ну и где тебя носило столько времени? — рявкнул Барышников. — Что там по тому вопросу, который я тебе поручил, есть новости?

— А я вот как раз к вам и шёл, Ваше Высокопревосходительство, — офицер подошёл к столу и положил перед губернатором тонкую папку. — Ситуация такая, что род Бездушных официально подтвердил своё присутствие. Они публично уведомили организаторов, что прибудут на этот бал.

— Да ладно… Это же Троицкие. Ты понимаешь, что это значит? Если ты сказал Троицким, что придёшь и не пришёл, они смертельно обидятся. Они же такого вообще никогда не прощают. Для них слово закон, выше императорского. Даже если род в опале и у него нет репутации, как сейчас у Бездушных, но Троицкие считают, что их несправедливо оклеветали, они демонстративно шлют приглашение. Это их способ показать средний палец всем остальным. Такой своеобразный рычаг влияния. Они хотят, чтобы остальные видели: Бездушные рукопожатные.

— Вот, они всё-таки решили ехать, — кивнул начальник безопасности. — Информация подтверждена по трём независимым каналам.

— Удивительные вещи творятся в нашем мире. Этот Феликс… Он думает, что он вообще бессмертный?

Офицер позволил себе лёгкую ухмылку.

— Не только Бездушный, но и Бессмертный, получается. А может, это его сёстры захотели? Ну, знаете… Девчонки, платья, танцульки… Надавили на жалость, и он прогнулся?

— Да нет, это уже перебор, — отмахнулся Барышников. — Я изучал его психологический портрет. Такие, как он не пойдут на поводу женщин в вопросах безопасности. Хотя с другой стороны… он молодой и даже чересчур дерзкий для того, кто должен сидеть и дрожать, забившись в угол. Поэтому он может понадеяться на своих дронов. Наверняка пацан думает, что прикроет кортеж с воздуха и проскочит. Кстати, что там по этим его дронам? Мы смогли хоть что-то приземлить?

Начальник безопасности расплылся в улыбке.

— Так точно. Результаты есть, и весьма хорошие. Мы сбили уже больше тридцати пяти единиц только за одну эту ночь.

— Вот это хорошие новости! Даже если у него там завод в подвале, такими темпами они у него скоро просто закончатся. Ресурсы не бесконечные. А что говорят наши спецы? Они разобрали трофеи? Узнали, что там внутри? Наверняка всё завязано на китайских чипах.

Офицер слегка помялся.

— Спецы говорят… странное, Ваше Высокопревосходительство. Они утверждают, что там вообще самые обычные дроны. Стандартные комплектующие, кустарная сборка, ничего сверхъестественного не найдено. Да, конструкция местами необычная, но… по сути, это хлам. И есть одна проблемка. Каждый раз, когда мы сбиваем дрон, наши выстрелы или падение уничтожают именно те детали, которые, судя по всему, и отвечают за их уникальные характеристики. Платы управления выгорают дотла, блоки питания взрываются, расплавляя всё вокруг. Возможно, вот этих частичек нам и не хватает, чтобы понять принцип.

— Это что получается… — прищурился Барышников. — Самоликвидация, что ли?

— Ну или просто невезение. Но факт остаётся фактом: у нас на руках только горы хлама.

— Ладно, хрен с ними. Разберёмся позже, когда захватим самого конструктора. Главное сейчас приземлить как можно больше его «птичек». Отстреливайте вообще всех, что увидите. Устанавливайте нормальную защиту по всему периметру, и особенно на трассе. Кстати, новая антидроновая защита работает? Та, что из Петербурга прислали?

— Ещё как работает! Мы же взяли из своих стратегических запасов. Против неё вообще никаких шансов.

Он достал из сумки планшет, быстро ввёл пароль и повернул экран к Барышникову.

— Вот, посмотрите. Утренняя запись с испытаний на полигоне.

На экране было видно, как довольно крупный дрон, похожий на тех, что использовал «Филин», спокойно пролетает над полем. Внезапно воздух перед ним как будто загустел и пошёл почти незаметной рябью. Дрон влетел в эту зону и тут же потерял управление. Его винты остановились, он кувыркнулся в воздухе и полетел вниз. Удар об землю был таким сильным, что аппарат развалился на мелкие кусочки.

— Видите? — комментировал офицер. — Попадает в зону излучения — и кирдык. Электроника сгорает мгновенно. Он просто падает и разбивается.

Барышников смотрел на видео и довольно улыбался.

— Впечатляет. Значит, с воздуха он нас не достанет. И прикрытия у него точно не будет. В общем, делаем так… Поезда у Бездушных нет, там доступ перекрыт наглухо. Авиация гражданская тоже под колпаком. Остаётся только наземный транспорт — автомобили.

Он подошёл к карте губернии, висевшей на стене, и ткнул пальцем в извилистую линию трассы, ведущую во Владивосток.

— А если это будет транспорт, я хочу, чтобы все дороги были перекрыты. Выставляйте блокпосты на выезде из города и каждом перекрёстке. Просёлочные дороги и лесные тропы перекопайте или заминируйте.

— Будет сделано.

— Везде должен быть полный контроль. Досматривайте каждую машину, проверяйте документы у всех пассажиров. Никаких исключений для аристократов, чтобы ни одно рыло не пропустили из-за оправданий, что кому-то некогда или он спешит на свадьбу. С другими областями тоже переговорите. Пусть подтянут свои резервы к границам губернии. Никто не должен войти, и никто не должен выйти. Мы загоняем зверя в клетку.

— А если они всё-таки прорвутся? Или попытаются?

— Да не может быть никаких «если», — отрезал Барышников. — Приказ предельно простой. Как только Феликс или его сёстры где-то засветятся, мы уничтожаем их на месте.

— Уничтожаем или всё-таки задерживаем? — уточнил офицер.

— К чёрту задержание! Хватит с меня этих дурацких игр. Расстрелять машины из гранатомётов, сжечь огнемётами и раскатать танками. Мне нужны трупы, которые можно будет опознать только по зубам. Или по ДНК, если вообще хоть что-то останется.

— Хорошо, как скажете, Ваше Высокопревосходительство, — кивнул начальник безопасности. — Все силы активируем.

— Иди, — махнул рукой Барышников. — И не возвращайся без его головы.

— Повелитель, по текущей обстановке… — доложил Сириус. — На данный момент противником уничтожено семьдесят два дрона.

Я налил себе кофе и расплылся в довольной улыбке.

— Зашибись. Вот это я понимаю, работают спецы! Молодцы, ребята, не зря хлеб едят.

Сириус вывел передо мной голографическую карту города, которая вся была утыкана красными зонами.

— Противник организовал эшелонированную оборону. Они установили стационарные глушилки нового поколения, развернули комплексы РЭБ на всех ключевых высотах. На особо важных точках задействованы поля блокировки с помощью артефактных электромагнитных ловушек. Это очень серьёзное оборудование. «Хрен пролезешь», как говорят местные. Они закрыли небо над трассами и ключевыми объектами плотным куполом помех.

Я слушал и кивал, прихлёбывая кофе. Видя моё сияющее лицо, сёстры аж переглянулись.

— Феликс, а почему ты такой радостный? — уточнила Эльвира. — Семьдесят сбитых дронов — это же катастрофа!

— Да, — поддержала её Маргарита. — Это же война против твоего главного оружия. Они уничтожают нашу армию, а ты улыбаешься?

Я посмотрел на Сириуса. Дрон медленно повернул свой корпус к девушкам. Я тоже повернулся к ним. И мы одновременно, как по команде, начали дико ржать. Я смеялся в голос, до слёз, а Сириус издавал серию прерывистых электронных звуков, имитирующих хохот.

Сёстры недоумённо переводили взгляд с меня на дрона и обратно, и на их лицах отразилось полное непонимание и опасение за наше психическое здоровье.

— Вы чего? — спросила Эльвира. — У вас истерика?

— Они сошли с ума, — заключила Марго.

— Повелитель, а можно я? — «отсмеявшись», спросил Сириус. — Можно я расскажу? Ну пожалуйста!

Я вытер выступившую слезу и махнул рукой.

— Ладно, давай.

Сириус повернулся к девушкам.

— Уважаемые графини, вы совершаете логическую ошибку, полагая, что противник уничтожает наши боевые единицы. На самом деле, всё это часть плана Повелителя. Те дроны, которые сейчас героически погибают под огнём имперских глушилок — это… как бы помягче выразиться… мусор.

— В смысле?

— Это обычные магазинные модели, которые мы скупали на рынке или конфисковали у местных любителей. Немного изменённые внешне, чтобы выглядеть необычно, но внутри они пустышки. Половина из них даже не полностью функционирует. У кого-то мотора не хватает, у кого-то камера разбита… Они ничего не умеют. Просто летали, чтобы их сбили.

— А как же они летели?

— А вот тут самое интересное! — гордо объявил Сириус. — Каждую такую «утку» вёл настоящий боевой дрон в режиме невидимости. Он буквально тащил её на буксире или управлял дистанционно, подставляя под удар.

— А глушилки?

— А что глушилки? — «хмыкнул» дрон. — Они не работают против наших систем связи. Наши технологии работают на других частотах и принципах. Но мы имитируем поражение! Как только «пустышка» попадает в зону их действия, дрон-носитель просто отключает ей питание, и она падает вниз. Враг думает: «Ого, какая мощная у нас защита!», расслабляется и тратит колоссальные ресурсы на поддержание этих бесполезных полей. Им на душе спокойнее, что у них есть оружие против нас. А на самом деле из реальных разработок Повелителя ни один дрон не пострадал.

Сёстры стояли, переваривая информацию.

— А что ещё остаётся делать со всем этим, — я подошёл к большому шкафу и открыл дверцы.

Оттуда вывалилась гора пластикового и металлического хлама, которая когда-то была десятками дронов.

— На минуточку, — сказал я, пнув ногой один из коптеров с привязанной к нему розовой ленточкой. — Это только те, которые люди теряют. Они где-то разбиваются, ломаются или застревают на деревьях. Мои «мухи» их находят и тащат сюда. Вот этого, — я поднял покрытый тиной аппарат, — мы вообще из болота вытащили. Есть свадебные, есть детские игрушки… Короче, у меня этого добра завались. Так что пусть сбивают. Мне не жалко.

Я запихал обратно вывалившуюся гору и захлопнул шкаф.

— Кстати, да. Мы едем на приём сегодня вечером. Владивосток ждёт. Вы уже готовы?

— Ой! Нам же ещё причёски делать! — подскочила Эльвира.

— Да, конечно, готовы, готовы… Почти! Нам максимум полчаса нужно! — подхватила Маргарита.

И они быстренько умчались в свои комнаты, обсуждая на ходу, какие туфли лучше подойдут.

— Эх, девчонки, — покачал головой я, глядя им вслед. — Ну ничего, пусть собираются. А если что, на быстрых скоростях полетим, — я повернулся к Сириусу. — Точно всё готово?

— Точно, Повелитель. Транспорт на позиции, маршрут проложен, группа поддержки на месте.

Я поднялся на крышу особняка Башатовых, где, скрытые маскировочным полем, стояли три моих красавца. Тяжёлые грузовые дроны, похожие на вертолёты без хвостов.

Мои «дружинники» уже были во Владивостоке. Они заранее сняли нам номера в отеле, арендовали надёжный транспорт для передвижения по городу. Всё было схвачено.

Я знал, что Барышников не дурачок. Он наверняка уже перекрыл все выезды из города и расставил засады на трассе. Ему кажется, что он может загнать меня в угол, а через его глушилки ни одна муха не пролетит. Наивный… Откуда ему было знать, что мы просто улетим на дронах по небу, выше всяких постов.

Самой большой проблемой, как ни странно, оказался Арни. Уговорить киборга не переться с нами на мероприятие было той ещё задачкой.

— Я должен защищать Феликса, — бубнил он, сжимая в руках свой дробовик.

— Арни, там дресс-код. Нужен пиджак и галстук. Но на тебя костюма у меня нет, ты слишком широкий.

— Я могу пойти так.

— Нет, не можешь. Ты распугаешь всех гостей. Сиди дома и смотри мультики. А я привезу тебе магнитик.

С трудом, но договорились.

Когда сёстры, наконец, поднялись на крышу — красивые и нарядные, но закутанные в тёплые плащи (на высоте дует), мы расселись по машинам.

— Полетели!

Мы врубили лёгкую невидимость — не полную, чтобы энергию не жрать, но достаточную, чтобы снизу нас принимали за облачка. Внизу проплыл Уссурийск, потом потянулись леса и поля. Мы летели вдоль трассы, и я через гарнитуру комментировал происходящее сёстрам, летящим на соседних дронах.

— Посмотрите вниз. Вон тот блокпост, видите? Это ребята из отдела по борьбе с организованной преступностью. А вон там, в кустах, спецназ. А чуть дальше просто полицейские, шмонают фуры.

Машины внизу стояли в многокилометровой пробке. Проверяли вообще всех. Досматривали багажники, сверяли лица с ориентировками…

— Видите? Все машины под проверку попадают. Никто не проскочит.

— Как жаль, — раздался в наушнике голос Эльвиры. — Они столько сил тратят, людей мучают, бензин жгут… И всё впустую. В итоге ничего не получат.

Я улыбнулся.

— Ну, как не получат? Кто-то что-то да получит. Нормальные люди получат спокойствие, когда мы закончим. А кто-то… получит по заслугам уже прямо сейчас.

— О чём ты?

— Есть у меня один план… Не переживайте, потом как-нибудь расскажу. А пока просто наслаждайтесь видами.

Я не стал вдаваться в подробности. Сириус нашёл нужную банду только сегодня утром. Я специально поставил задачу найти самых отмороженных. И он нашёл группировку из тридцати человек, которая специализировалась на трассе. Они останавливали дорогие машины и похищали людей вместе с транспортом.

А дальше начиналась вся классика для таких ублюдков — жёсткие пытки с применением химии. Они вкалывали жертвам какую-то дрянь, которая подавляла волю и развязывала язык, но при этом превращала людей в слабовольных овощей. Попутно выбивали всю ценную информацию — пароли, коды доступа к счетам, заставляли переписывать имущество… А потом выбрасывали людей в какой-нибудь глуши, за сотни километров от дома.

В общем, когда я узнал всю подноготную, у меня не было ни секунды сомнений в том, что их нужно наказать по всей строгости.

Их база была идеально замаскирована под складской комплекс рядом с придорожным кафе. Там было популярное место — куча машин, дальнобойщики, туристы… Никто и подумать не мог, что в ангарах за кафешкой творятся такие дела.

— Сириус, начинаем.

Перед моим мысленным взором появилась картинка. Мой дрон-проектор, летевший впереди, снизился и завис над трассой, недалеко от того самого кафе. Внезапно на обочине появилась голограмма Феликса Бездушного собственной персоной, который шёл по обочине, беззаботно насвистывая, как будто вышел на прогулку.

Вот этот «Феликс» дошёл до популярной придорожной кафешки, где всегда куча народу и машин. Остановился, посмотрел на неё, как будто раздумывая, зайти или нет. А потом свернул прямиком к тем самым складам, где дислоцировалась банда. Он шёл уверенно, не скрываясь. Прямо под прицелами камер наблюдения, к которым Сириус, разумеется, уже подключился.

— Фиксация лица прошла успешно, — доложил дрон. — Информация отправлена в систему распознавания «Поток». Тревожный сигнал уже ушёл на все пульты.

Я представил, что сейчас творится… «Бездушный замечен!», «Квадрат такой-то!», «Движется пешком в сторону складов!» Вся свора ищеек сейчас ломанётся туда. Они прилетят туда злые, готовые рвать и метать, оцепят склады. Ворвутся внутрь… А там — сюрприз! Тридцать вооружённых до зубов бандитов, угнанные тачки, камеры для пыток и куча компромата.

Бандиты, увидев спецназ, естественно, начнут отстреливаться, думая, что пришли по их душу. А спецназ, увидев вооружённых людей, решит, что это люди Бездушного.

Банду уничтожат, силовики получат звёздочки за ликвидацию опасной группировки (и плевать, что искали меня), а мы спокойно долетим до Владивостока.

— Сейчас будет весело, — улыбнулся я, глядя, как внизу по трассе, включив мигалки и сирены, в сторону складов уже несутся первые патрульные машины.

Трасса Уссурийск-Владивосток

Складской комплекс у придорожного кафе

Главарь банды, которого все просто уважительного звали Вадим Петрович, хотя ему еще не исполнилось и тридцати, крутил в руках стакан с дорогим виски, купленным на деньги, вырученные с прошлой партии «лохов», и презрительно смотрел на своих подчинённых.

— Ну и? — лениво протянул он, выпустив облако сигарного дыма в потолок. — Вы утырки или как?

Бойцы переминались с ноги на ногу, пряча глаза.

— Вчера же нормальный улов был, — продолжил Вадим. — Целых двенадцать, сука, элитных тачек! Люди бежали от войны, думали, что китайцы их резать будут. А в итоге приехали к нам, тёпленькие, с бабками и бриллиантами в трусах…

Он обвёл рукой ангар. Вдоль стен стояли премиальные автомобили.

— А сегодня что случилось? Ни одной машины! Вы чем там занимаетесь, долбоящеры сказочные?

— Так это, Вадим… — подал голос его заместитель. — Там облавы. Менты лютуют, спецназеры какие-то носятся. Не вариант работать, спалимся. Все по норам сидят.

— Да пошли они все на хер! — закричал Вадим. — Мы должны работать по-любасу! У нас конвейер! Люди в подвале сидят, ждут обработки, а вы мне тут про облавы затираете?

В подвале, в специальных звукоизолированных камерах, действительно сидели вчерашние «гости», богатые и напуганные, готовые отдать всё. Вот только была одна загвоздка. К пыткам приступить не могли.

У банды была отработанная схема. Никаких паяльников и утюгов — это прошлый век. Они использовали химию — специфический препарат, который они закупали у другой группировки, специализирующейся на варке всякой дряни. Один укол — и человек превращается в послушного овоща. Он всё понимает, боль чувствует в десять раз острее, но воля полностью подавлена.

Под этой дрянью клиенты сами своими ручками подписывали дарственные, переоформляли машины и квартиры через купленных нотариусов, переводили деньги. Всё делалось так чисто, что комар носа не подточит. Ведь жаловаться некому — всё отдано добровольно. Так что не нужно было, как раньше, перебивать номера, прятать тачки в отстойниках… Получил документы и продавай легально хоть на следующий день.

Вот только «сыворотка правды» закончилась, а новую партию курьер так и не привёз.

— Вадим Петрович, — осторожно начал его зам. — А может, ну его? Нарвёмся ведь, и серьёзно. Там реально что-то страшное творится. Говорят, Бездушный лютует…

— Да пошёл он на хер, этот Бездушный! — Вадим сделал большой глоток виски. — Я сказал работать — значит, работать! У нас всё схвачено. Менты прикормлены, прокурорские с нами в доле. Кто нас тронет? Всем платим, пусть отрабатывают! Если что, отмажут!

Он затянулся сигарой, чувствуя себя королём. Хотя по факту только играл роль «крутого мафиози», которых видел в итальянских фильмах, а на деле был дешёвым понторезом в пёстром пиджаке и с фальшивым «Роликсом».

— Ладно, ладно, — Вадим махнул рукой, видя, как его бойцы не спешат расходиться. — Сегодня, так и быть, выходной. Разрешаю со своего барского плеча.

Он рассмеялся, довольный своей шуткой.

— Послушате, Вадим Петрович, — вдруг неуверенно спросил один из бойцов, предварительно оглядевшись в поисках одобрения. — А вы не думали вообще завязать? Мы же бабла подняли немерено. Может, ну его, этот криминал? Откроем легальный бизнес, автосалон там или ресторан… Мы же не планировали всю жизнь на трассе бомбить.

Вадим посмотрел на него, как на предателя.

— Легальный бизнес? Да ты посмотри на эти тачки! На хер нужен легальный бизнес? Там налоги, проверки, конкуренция всякая… Мы такую прибыль в белую никогда не сделаем! Да и ваще, чё ты кипишуешь? Я уже со всеми договорился! У нас есть крыша, связи, у нас есть всё, что нужно! Посмотрите на меня! Я ваш повелитель, господин и судья в одном лице! Слушайте меня, и будете в шоколаде!

Он снова рассмеялся, запрокинув голову. И в этот момент огромные стальные створки ангара вылетели внутрь, снеся пару стоявших на пути бойцов. Внутрь влетел тяжёлый армейский броневик, сшибая всё на своём пути.

Одновременно с этим разбились окна под потолком. На тросах вниз посыпались фигуры в полной боевой экипировке.

— Лежать! Мордой в пол! Работает спецназ!

Стрельба началась мгновенно. Те, кто попытался схватиться за оружие, тут же получили пули в конечности. Профессионалы не церемонились.

Вадим даже не успел понять, что произошло. Его сбили с ног ударом приклада и впечатали лицом в бетонный пол. Бокал с виски упал и разбился, а сигара откатилась в сторону.

— Руки за голову! Не двигаться!

Через минуту вся банда лежала на полу, связанная по рукам и ногам наручниками. Над Вадимом навис командир штурмовой группы.

— Где он⁈ — заорал он прямо в ухо главарю и, для ускорения процесса, пару раз ударил кулаком в лицо.

— Начальник, я всё расскажу! — Вадим затряс головой, сплёвывая выбитые зубы. — Всё расскажу! Ай, только не бейте! Это мы похищали! Да, мы похищали людей, и тачки тоже угоняли мы…

Его прервал тяжёлый удар берцем под дых.

— Да мне плевать, кого вы там похищали! — рявкнул боец. — Где Феликс, я спрашиваю⁈

— Я не знаю, кто такой Феликс, — заскулил Вадим.

— Глава Бездушных!

— Я глава! Я всё расскажу! У меня все схемы записаны! Кто куплен, кому сколько заносили! Прокуроры, менты — всех сдам! Только не бейте!

Бойцы переглянулись.

— Да похер нам на твои схемы, — с отвращением сказал командир. — Ещё раз повторяю для особо тупых: ГДЕ ФЕЛИКС БЕЗДУШНЫЙ⁈

Вадим рыдал. Только что он был блатным «повелителем и судьёй», а теперь превратился в размазанную по полу соплю. Он рассказывал всё, пытаясь купить себе жизнь информацией, которая в его мире стоила миллионы, но этим людям она была не нужна.

Ему ещё раз врезали по почкам, чисто для профилактики.

— Командир! — подбежал один из спецназовцев, вернувшийся после осмотра территории. — Чисто. Феликса не обнаружено. Остальные ангары вскрыли, там пусто. Людей нет, только тачки. Вообще непонятно, куда он мог деться. Камеры засекли его здесь, но он как сквозь землю провалился.

— Скорее всего, в поля ушёл, — предположил командир. — Успел, сука…

К нему подошёл заместитель и быстро доложил обстановку:

— Командир, этот хмырь не врёт. Они реально промышляют разбоем и похищениями. Здесь в подвале двенадцать заложников. Судя по всему, их готовили к пыткам.

Командир брезгливо посмотрел на валяющегося в ногах Вадима.

— Какие же мрази… Но у нас нет времени ими заниматься. У нас приказ высшего приоритета. Феликс ушёл, нужно идти за ним. След остывает.

— А с этими что? — кивнул зам на связанных бандитов. — Сдадим местным?

— Местным? — командир усмехнулся. — Ты слышал этого урода? У них тут всё куплено. Через час их выпустят, а нас ещё и виноватыми сделают за превышение. Ну уж нет.

Он задумался на секунду.

— Вколите им их дрянь. Ту, которой они людей овощами делали. И выкиньте где-нибудь на трассе. Пусть почувствуют на собственной шкуре, что это такое.

— Так у них нет запасов, — развёл руками зам. — Мы обыскали всё. Голяк. Они сами жаловались, что поставка сорвалась.

— Как жаль, как жаль… — протянул командир с фальшивым сочувствием. — Не повезло ребяткам…

Вадим, слушая это, уже вовсю трясся мелкой дрожью. Он прекрасно знал, что делает «лекарство».

— Не надо! — заверещал он. — Пожалуйста! Я всё отдам!

— Не повезло, так не повезло… — повторил командир, глядя на трясущегося главаря. — Раз их дряни нет… Уколите из наших запасов. Из спецразработок Канцелярии.

— Командир, — осторожно заметил зам. — Наша сыворотка… она же для стирания памяти при допросах. Если переборщить… они же вообще на всю жизнь дураками останутся.

— Ну и что? — равнодушно пожал плечами офицер. — Туда им и дорога. Выкиньте их на обочине. А пленных… просто усыпите обычным снотворным. Погрузите в машины и доставьте к какой-нибудь больнице. Скажите врачам, что нашли их на трассе без сознания. Нет у нас времени сейчас заполнять протоколы, вызывать следственную группу и заниматься всей этой брехнёй. Нам нужно Феликса найти. Выполнять!

Через десять минут колонна спецназа покинула территорию складов, растворившись в погоне за призраком.

А на обочине трассы в грязной канаве сидели и бессмысленно улыбались небу тридцать человек, пуская слюни. Бывший «повелитель, господин и судья» Вадим Петрович пытался поймать пальцами воображаемую бабочку и тихонько хихикал.

Администрация Приморской губернии

Кабинет губернатора

Тяжёлые капли барабанили по бронированному стеклу, размывая очертания Владивостока в унылые серые пятна.

Вячеслав Игоревич Барышников, бывший всесильный канцлер, а теперь хозяин Приморья, сидел в своём кресле за работой. Он был человеком-функцией. Просто сидеть и переживать было не в его характере. Он всегда считал, что эмоции для слабых. Сильные должны действовать.

Барышников нажал кнопку на диктофоне и, глядя на мокрое стекло, начал надиктовывать очередной приказ:

— Касательно реорганизации таможенного департамента… В связи с утратой доверия… Провести полную аудиторскую проверку с привлечением специалистов из столицы. Всех, кто не пройдёт аттестацию, отдать под суд. Секретарю: подготовить списки на замену к утру.

Он отпустил кнопку, и его взгляд скользнул по огромному настенному монитору, разделённому на множество секторов. Там, в режиме реального времени, сыпались доклады по операции «Захват». Десятки групп спецназа, агенты наружного наблюдения, полицейские — вся система работала сейчас только для одной цели. Но пока тишина.

«Проверен квадрат А–4. Чисто»…

«Досмотр транспорта на выезде. Результат отрицательный»…

«Активности по биллингу не зафиксировано»…

Барышников скривился, когда его мысли вернулись к событиям в Петербурге. Новости оттуда приходили неутешительные. Все, кого он считал своими доверенными лицами, разбежались, как крысы с тонущего корабля. Те, кого он кормил с руки годами, мгновенно исчезли, как только запахло жареным. Рядом остались только те, кого он крепко держал за яйца.

Вячеслав Игоревич позволил себе лёгкую улыбку. Кому, если не ему, хорошо известно — шантаж, компромат и прямая угроза жизни — это лучшие условия для верности. Кнут всегда действовал лучше пряника. Людей, загнанных в угол страхом за свою шкуру, всё ещё хватало, чтобы получать достоверную информацию из столицы Империи. И эта информация ему очень не нравилась.

— Северное Королевство, — пробормотал он, крутя в руке диктофон. — Кто бы мог подумать…

Его агенты донесли главное: кампания по его уничтожению была организована не внутренними врагами, а агентами влияния Севера. И руководил всем этим Ларс Хенриксен — тот самый неуловимый ублюдок, которого Барышников пытался ликвидировать уже трижды. И каждый раз этот скользкий тип уходил, оставляя после себя гору проблем и трупов.

Это не укладывалось в голове. Российская Империя и Северное Королевство были, в принципе, в нейтрально-дружеских отношениях. Да, разведки покусывали друг друга, таскали секреты при любой возможности — это нормально в большой политике. Такая уж работа.

Но вот чего Барышников до сих пор не мог понять — почему они вдруг ополчились именно на него лично⁈ Да, были рабочие моменты, жёсткие операции… Но чтобы начать масштабную войну на уничтожение репутации одного чиновника? Прямо сейчас он видел по отчётам, как иностранные делегации, используя старые «долги», давили на имперский двор, требуя его головы.

«Долг» в мире спецслужб — это самый ценный ресурс. Его берегут на крайний случай, для спасения разведаппарата или предотвращения войн. И тратить такие возможности, чтобы слить пусть и высокопоставленного, но всё же одного имперского чиновника? Это было бессмысленным расточительством.

— Тут явно что-то не так… — прошептал Барышников. — Либо я чего-то не знаю, либо этот Ларс сошёл с ума…

Его размышления прервал громкий звуковой сигнал от компьютера. Барышников резко повернулся в кресле, бросив диктофон на стол. На главном экране мигала красная рамка: «ОБЪЕКТ ОБНАРУЖЕН».

Барышников уставился на картинку с камеры наблюдения. Автомобильная трасса… И по обочине, совершенно не скрываясь, пешком идёт никто иной, как сам Феликс Бездушный!

Князь нахмурился. Что-то здесь было сильно неправильно. Бездушный же не идиот. Он знает, что его ищут. И наверняка в курсе, что есть приказ на его ликвидацию. И при этом просто гуляет по дороге?

Очевидно, это какая-то ловушка. Но другого выбора не было. Что ж теперь, позволить ему просто так разгуливать? Да хрен там!

— Всем группам! — рявкнул Барышников. — Объект в квадрате двенадцать! Приказ в силе — взять, действовать предельно жёстко, но оставить живым!

Вот и всё, цепные псы спущены, оставалось только ждать. Он пытался по привычке взять какой-нибудь документ, продолжить работу, чтобы не терять драгоценное время, но… не смог. Буквы расплывались перед глазами. В первый раз за много лет его железная выдержка дала сбой. Он просто сидел и пялился в монитор, гипнотизируя карту, где к одной точке стягивались красные стрелки его отрядов.

А потом пришло видео с нательной камеры командира штурмовой группы. Барышников смотрел, как спецназ врывается в ангары. Как они кладут мордой в пол каких-то отморозков. Как допрашивают их, выбивая зубы и признания…

Бездушного там не было. Вместо него оказалась банда похитителей. Были угнанные машины. Были заложники в подвале. Но Феликса не было. Он куда-то просто исчез, как призрак.

— СУКА!!!

Барышников вызвал начальника силовиков и сорвался на него. Орал так, что охрип. Он унижал, грозил расстрелами и каторгой, хотя краем сознания понимал, что они не виноваты. Они сделали всё по инструкции. Но ему нужно было выпустить пар, иначе его бы просто разорвало.

— Вон!!! — просипел он, когда голос окончательно сел.

Оставшись один, он попытался унять дрожь в руках. С ним что-то происходило. Что-то очень нехорошее. Эти эмоции… Ярость, неуверенность и мандраж — всё это было несвойственно ему. Он всегда был предельно собранным и хладнокровным. А теперь его дёргали за ниточки, как марионетку, заставляя беситься и совершать ошибки.

И в этот момент в кабинет вбежал начальник охраны:

— Ваше Высокопревосходительство… Срочное сообщение…

— Ну⁈ — рыкнул он.

— Бездушные… Они явились.

— Куда, мать твою⁈

— На приём к Троицким.

Барышников нахмурился. Ему даже показалось, что он ослышался.

— Чего?!!!

— Феликс и обе его сестры. Только что зашли в главный зал приёмов имения Троицких. Официально, через парадный вход. Никакой ошибки, они там.

— Да ладно⁈

Это было невозможно. Весь город перекрыт. Везде блокпосты. Его фото у каждого патрульного. Ищейки прочёсывают каждый сантиметр. Как он прошёл⁈

— Срочно машину! — Барышников подскочил. — Я выезжаю!

— Ваше Высокопревосходительство, готовим штурмовую группу? — уточнил начальник охраны. — Силовое сопровождение? Бронетехнику?

Барышников остановился посреди кабинета и посмотрел на него, как на придурка.

— Силовое сопровождение⁈ Ты рехнулся⁈ Ты чем слушал⁈ Это приём у Троицких! Там полный зал аристократов! Там послы всех государств восточного региона! Китайцы, корейцы, японцы! Ты предлагаешь мне ворваться туда на танке и устроить бойню в прямом эфире⁈ Ты хочешь международный скандал и войну, идиот⁈

Он схватил с вешалки парадный мундир.

— Ты думаешь, я зря сказал ловить их на подходе⁈ На трассе, в лесу, в подворотне — там можно было всё списать на сопротивление при аресте! А там… там, мать твою за ногу, свет, камеры и дипломатические протоколы! Я не знаю, как этот гад туда проник! Не знаю! Но он всё продумал! Он знал, что я его там не трону!

Он пошёл к выходу.

— Я иду сам. Как гость. Но!!! — он развернулся к начальнику охраны. — Оцепить всё вокруг имения тройным кольцом! Посадите снайперов на крыши! Он вошёл туда гостем, но выйдет оттуда в наручниках! Будем ловить его на выходе! И я вам не завидую, если он снова исчезнет!

Пока мы летели на дронах к месту высадки, я довольно улыбался. Отвлекающий манёвр с бандитами сработал как надо. Спецназ сейчас винтит «террористов» в ангарах, а сам Барышников, наверное, уже потирает руки, ожидая моего ареста. Ну-ну…

Мы подлетали к имению Троицких, расположенному на берегу бухты Золотой Рог. Огромный парк, спускающийся террасами к самой воде, вековые деревья, выстриженные аллеи и сверкающий огнями дворец в центре. Троицкие знали толк в роскоши, но, в отличие от того же Трофимова, у них хотя бы был вкус. Уважаемый род, с которым считались даже в столице.

— Повелитель, — послышался голос Сириуса. — Разведка докладывает, что периметр оцеплен людьми Канцелярии. Но их немного.

— Немного? — удивился я. — Неужели решили сэкономить на мне?

— Скорее, он просто не верит, что вы сможете пройти его заслоны на дорогах. Основные силы брошены на перехват транспорта на трассе и в городе. А здесь только наблюдатели и мобильная группа захвата на случай, если вы всё-таки прорвётесь. Плюс камеры наблюдения на деревьях. Периметр просматривается полностью.

— Работай, — скомандовал я.

Наши дроны зависли в слепой зоне, а вперёд рванулись «мухи» и «паучки».

Всё произошло очень быстро. Несколько тихих хлопков — и наблюдатели мягко осели в траву, погрузившись в глубокий медикаментозный сон. Одновременно с этим «паучки» вгрызлись в проводку камер, висящих на деревьях, закольцовывая картинку.

— Периметр чист, — доложил Сириус.

— Отлично, сажаем птичек.

Мы приземлились чуть в стороне от главной аллеи, в густых кустах. Дроны высадили нас и тут же растворились в небе, уходя на позиции ожидания.

Я поправил пиджак, Эльвира и Маргарита одёрнули платья. Но не успели мы сделать и пары шагов по дорожке, как нос к носу столкнулись с группой людей в рабочих комбинезонах. Это были техники Троицких, которые с выпученными глазами бежали проверять камеры — видимо, на пульте охраны всё-таки мигнул какой-то сбой.

Увидев нас, выходящих из кустов в вечерних нарядах, они затормозили так резко, что задние врезались в передних.

— Э… А вы… Откуда⁈ — спросил один из них, ошарашенно глядя на нас.

В ту же секунду из-за поворота аллеи выскочила охрана имения. Четверо здоровяков в бронежилетах и с автоматами наперевес. Они тоже застыли, не понимая, стрелять или кланяться.

— Стоять! Кто такие⁈ Как прошли периметр⁈ — рявкнул охранник.

Я сделал максимально невинное лицо — тот самый «покерфейс», который упорно тренировал перед зеркалом.

— Добрый вечер, господа. Прошу прощения, мы, кажется, немного заблудились. Парк такой большой… Не подскажете, как пройти к главному входу? Нас там ждут.

Охранники переглянулись.

— Ждут? База, у нас тут гости! В секторе «Зелёный–4»! Да! Сами в шоке! Кажется, Бездушные! Да, те самые!

Он слушал ответ, и его лицо вытягивалось всё больше.

— Понял, принял…

Он опустил рацию и посмотрел на нас уже совсем другим взглядом — уважительным и испуганным.

— Прошу прощения, Ваше Сиятельство. Приказ самого князя Троицкого. Проводить вас немедленно. И… — он судорожно сглотнул, — … чтобы ни один волосок с головы не упал. Головой отвечаем.

Не успел он договорить, как с другой стороны аллеи послышался топот, как будто неслось стадо буйволов. К нам нёсся ещё один отряд охраны. Эти были упакованы так, словно собрались на войну: тяжёлая броня, тактические шлемы, пулемёты…

Они быстро взяли нас в коробочку, оттесняя техников.

— Мы в качестве почётного караула, — с виноватой улыбкой пояснил их командир. — Не переживайте, всё под контролем.

Я почувствовал, как рука Эльвиры на моём локте дрогнула. Она нервничала. Ну ещё бы, столько стволов вокруг. А вот Маргарита… Я скосил глаза и посмотрел на младшую. Ей определённо нравилось это шоу. Она шла с гордо поднятой головой, как королева в окружении верных рыцарей.

— Да мы и не переживаем! — ответила она командиру. — С такой охраной нам никто не страшен!

— Именно, — кивнул я и покрепче перехватил руку Эльвиры, ободряюще сжал её пальцы и мы двинулись к главному входу.

У парадной лестницы уже толпился народ. Слухи в таких местах распространяются быстрее скорости света. Гости высыпали на веранду, чтобы своими глазами увидеть это чудо.

На верхней ступеньке стоял сам князь Троицкий с супругой — седовласый статный мужчина с горделивой осанкой. Увидев нас, он широко улыбнулся и, презрев этикет, спустился на пару ступенек навстречу.

— Феликс! Девочки! Невероятно рад вас видеть! Благодарю, что приняли приглашение и почтили наш дом своим присутствием!

Он пожал мне руку — крепко, по-мужски, заглядывая в глаза. В его взгляде я прочитал интерес и… одобрение.

— Добро пожаловать, — кивнула княгиня, улыбаясь сёстрам.

Мы поднимались по лестнице, проходя через строй гостей. Кто-то смотрел с восхищением и радостью, мол, «Выжили! Показали им!». А кто-то с неприкрытой ненавистью и злобой. Это были шакалы Трофимова и те, кто успел поделить наследство Бездушных. Для них наше появление было, как кость в горле.

— … смотри, смотри, это они!

— … наглые какие, ты погляди…

— … а говорили, что они сбежали…

— … красавцы!

— … утёрли всем нос!

Эльвира и Маргарита хмурились, стараясь не смотреть по сторонам, сохраняя лицо. А я… я улыбался. Широко, в тридцать два зуба, демонстрируя всем и каждому: «Я здесь, живой и здоровый. И мне плевать на ваше мнение».

Мы вошли в огромный бальный зал, сияющий золотом и хрусталём. Троицкий лично повёл нас знакомиться с иностранными гостями.

— Позвольте представить, — торжественно произнёс он, подводя нас к группе дипломатов. — Феликс Бездушный, глава рода. И его сёстры.

Японский посол, маленький человечек, расплылся в улыбке и часто закивал.

— О! Бездушный-сан! Наслышан, наслышан! Большая честь!

Корейский представитель вежливо поклонился, сохраняя нейтральное выражение лица.

А вот китаец… Посол Китайской Технократической Республики посмотрел на меня так, будто увидел свой самый страшный ночной кошмар. Я с трудом сдержался, чтобы не заржать в голос. Конечно, он прекрасно помнил мой ультиматум и то видео с пандами, которое наверняка показывали в Пекине. Этот посол точно знал, кто я такой и на что способен.

Мне дико захотелось подмигнуть ему и спросить: «Как там бамбук в этом году? Урожайный?», но я сдержался. Дипломатия, чтоб её.

— Рад встрече, — только и сказал я, кивнув ему.

Китаец что-то буркнул в ответ и поспешил отвернуться к столу с закусками.

Мы двинулись дальше. Зал чётко разделился на зоны. В одном углу, сбившись в кучу, стояли люди из окружения Трофимова. Они перешёптывались, бросая на нас злобные взгляды, но подходить боялись. Зато другая публика — представители мелких и средних родов — буквально липла к нам.

— Феликс Эдуардович! Какая встреча…

— Графини, вы прекрасно выглядите…

— А правда, что вы…

Они лезли здороваться, пытались завести разговор, совали визитки.

— Хайпожоры, — тихонько прокомментировала Эльвира, сохраняя вежливую улыбку. — Им плевать на нас, им нужно фото с «восставшими из мёртвых», чтобы выложить в соцсети.

— Пусть фоткаются, — шепнул я. — Нам не жалко.

Старые крепкие рода держались особняком. Они стояли с бокалами шампанского, с достоинством наблюдая за цирком. Сами не подходили, но когда Троицкий подводил нас к ним, здоровались подчёркнуто вежливо и уважительно, признавая наш статус.

Наконец, всех пригласили за стол. Нам отвели места не во главе, там сидели пара герцогов и заезжий петербургский князь, но и не на галёрке, а в почётной середине.

Как только мы сели, вокруг тут же завертелась светская жизнь. К Эльвире подкатил какой-то молодой княжич. Не из «золотой молодёжи», а вполне приличный парень с умными глазами. Он начал ухаживать за ней — подливал воду, передавал салфетки, развлекал ненавязчивой беседой…

— Кто это? — тихо спросил я сестру.

— Мы знакомы с детства, — шепнула она. — Он нормальный, не волнуйся.

Я кивнул и расслабился. Пусть развлекается.

Маргарита тоже не скучала. Она увидела за соседним столом каких-то своих подружек с семинарии и теперь щебетала с ними, забыв обо всём на свете.

Мне же достались соседи посерьёзнее. Рядом со мной сидел грузный промышленник со своей супругой. Они вели вежливую светскую беседу о погоде, видах на урожай и ценах на нефть. Но я видел, как горят их глаза. Им явно хотелось спросить: «Какого хера тут происходит? Как ты выжил? Кто за тобой стоит?». Но воспитание не позволяло.

Я посмеивался про себя, поддерживая разговор ни о чём, а сам наслаждался едой — местный повар явно знал толк в своём деле. При этом уши держал востро. Сириус постоянно докладывал обстановку:

— Повелитель, периметр чист, но активность в радиоэфире повышенная. Они что-то готовят.

Когда ужин подходил к концу, все гости уже достаточно расслабились и напились, так что гул голосов стал гораздо громче. И тут двери зала распахнулись, а на пороге появился церемониймейстер. Он ударил жезлом об пол, привлекая внимание.

— Его Высокопревосходительство, Канцлер Российской Империи, Губернатор Приморского края, князь Вячеслав Игоревич Барышников!

Я увидел, как побледнела Эльвира. Как сжалась в комок Маргарита. Как испуганно переглянулись гости. Все понимали — сейчас что-то будет.

В дверях появилась фигура Барышникова в парадном мундире, увешанном орденами. Он обвёл зал пристальным взглядом, и люди невольно вжали головы в плечи. Но искал он нас.

Только я продолжал спокойно улыбаться, откинувшись на спинку стула. Мои дроны доложили о его прибытии ещё пять минут назад. И я ждал этого выхода.

Я накрыл своей ладонью холодную руку Эльвиры под столом и легонько сжал её.

— Не волнуйся. Всё идёт по плану.

Владивосток, имение Троицких

Главный банкетный зал

Князь Троицкий сидел за столом, наблюдая за тем, как меняется атмосфера в зале. Всего минуту назад здесь царила атмосфера праздника, но стоило церемониймейстеру объявить о прибытии Барышникова, как всё мгновенно изменилось.

— Отец, — тихо произнёс сидевший по правую руку от него Андрей, его старший сын и наследник. — Кажется, это тот случай, когда нужно вмешаться прямо сейчас.

Троицкий-старший даже не повернул голову. Его взгляд был прикован к фигуре Канцлера.

— Вмешаться мы всегда успеем, — ответил князь, делая крошечный глоток вина. — Не суетись. Барышников не посмеет устроить здесь кровавую баню. Не в моём доме и не при таком скоплении иностранных гостей. Это было бы политическим самоубийством даже для него.

— Но он может уничтожить их по-другому, — возразил Андрей. — Ты же знаешь, он попытается взять Бездушного на характер и раздавить морально. Сейчас к ним приковано всё внимание — каждая собака смотрит, каждый официант уши греет. Барышников может одной фразой уничтожить остатки репутации Феликса, смешав его с грязью так, что тот потом уже не отмоется.

Троицкий слегка прищурился.

— Знаю. Барышников — матёрый волчара, он привык ломать людей об колено, даже не прикасаясь к ним. Но именно поэтому мы и подождём.

— Чего ждать? Публичной казни?

— Правды, — пояснил князь. — Мне интересно, правда ли этот мальчишка такой, как о нём говорят. Слухи ходят всякие разные, поэтому я хочу лично увидеть его в деле.

— Могут быть проблемы, отец. Если парень сорвётся… Или если Барышников перегнёт палку…

— Смотри, — прервал его Троицкий.

Вячеслав Игоревич Барышников пошёл через толпу. Люди расступались перед ним, как лёд перед ледоколом. Кто-то из мелких дворян, желая выслужиться, потянулся к нему с приветствием, глупо улыбаясь и протягивая руку. Барышников просто прошёл мимо, скользнув по человеку пустым взглядом. Он кивал только равным герцогам да иностранным послам, но и то чуть заметно и как-то небрежно.

Его цель была очевидна — он шёл прямо к столику, где сидели Бездушные.

Князь Троицкий видел, как напряглись плечи Эльвиры. Как сжалась, будто ожидая удара, младшая Маргарита. Они понимали, кто к ним идёт.

Барышников подошёл вплотную. Он навис над сидящим Феликсом, и в зале сгустилось такое напряжение, что даже музыка, казалось, внезапно стала играть тише.

— Не знал, — громко, на весь зал произнёс Барышников, — что в приличное общество теперь принято приглашать воров, изменников и людей, находящихся в розыске.

Толпа ахнула. Это было прямым оскорблением не только гостей, но и хозяев дома. Но Барышникову было плевать. Он обвёл взглядом сестёр, задержался на их побледневших лицах и ухмыльнулся.

— Что, и мелкая шушера тоже здесь? С каких это пор бездомных начали пускать за один стол с аристократией?

Это был удар ниже пояса. Имение Бездушных сгорело, земли были арестованы. Формально они действительно были бездомными.

— Он давит Даром, — прошептал Андрей.

Да, Барышников не просто говорил. Он слегка, на самую малость, «подрубил» свою ауру. Вокруг его фигуры воздух задрожал, искажаясь от напряжения. Это было давление колоссальной мощи, сконцентрированное в радиусе полуметра. Обычный человек от такой близости к развёрнутому источнику силы Одарённого такого ранга должен был начать задыхаться, потеть, терять сознание от ужаса…

Сёстры Бездушные побледнели ещё сильнее, вжались в спинки стульев. Им было явно неуютно, физически плохо от этой тяжести. Но Феликс… Троицкий наклонился вперёд, чтобы не пропустить ни одной детали.

Парень сидел абсолютно расслабленно. Он даже не дрогнул. Только медленно поднял глаза и посмотрел на нависающего над ним гиганта. В его взгляде не было ни страха, ни даже злости. Так смотрят на назойливого чумазого пацана, который подбежал к взрослому дяде и клянчит пятак на булку.

— Ну, я-то как раз дома, — спокойно произнёс Феликс. — Как жил в одном городе, так и живу. А вот для кого-то домом была столица. Петербург, если не ошибаюсь?

Феликс сделал паузу, продолжая буравить Канцлера взглядом. Барышников замер, его лицо начало краснеть.

— Не находите момент интересным, Ваше Высокопревосходительство? — с лёгкой улыбкой продолжил Бездушный. — Вы бежали сюда, бросив всё. Если так уж судить по фактам… то единственный бездомный здесь — это вы.

Кто-то уронил вилку и закашлялся.

— А в будущем, — добил Феликс, глядя прямо в глаза взбешённому Канцлеру, — возможно, ещё и безработный.

Это было сказано мощно, дерзко… на грани самоубийства. Два взгляда скрестились, как клинки. Воздух между ними, казалось, вот-вот заискрит. Барышников, привыкший, что при виде его люди теряют дар речи, столкнулся с чем-то, что не мог сломать.

Князь Троицкий медленно поднялся со своего места.

— Вот теперь пора вмешиваться, — тихо сказал он сыну.

— Да, отец, — быстро кивнул Андрей. — Феликс ответил слишком жёстко. Для Барышникова это повод. Если он ударит его сейчас, прямо здесь… от мальчишки мокрого места не останется. Он же его просто размажет!

Троицкий посмотрел на застывшие фигуры: мощную спину Барышникова и расслабленного Феликса.

— А знаешь, Андрей… — задумчиво произнёс князь. — Почему-то моё предчувствие говорит мне, что сейчас нужно переживать вовсе не за Феликса, если начнётся рукоприкладство. Ох, не за него… Но в любом случае, моё имение — не место для таких дел. Кровь на паркете отмывается плохо, чья бы она ни была. Пойду вмешаюсь.

Князь Троицкий подошёл к Барышникову и что-то тихо, но очень весомо прошептал ему на ухо, положив руку на плечо. Жест был дружеским только с виду — на деле это была стальная хватка хозяина, который напоминает гостю о правилах приличия.

Барышников дёрнулся, как от удара током. Его лицо перекосилось от злости, но он быстро взял себя в руки, резко развернулся и отошёл.

И вот тут началось самое интересное. Барышников включил режим «игнора», демонстративно не смотрел в мою сторону, будто я был пустым местом или мебелью. Он вальяжно барражировал между гостями, жал руки, улыбался и что-то объяснял. Быстро стало понятно: он сколачивает коалицию — ненавязчиво, но уверенно настраивает общество против меня.

Я же спокойно вернулся к разговору с сёстрами, которые всё ещё находились в лёгком шоке.

— Феликс, как ты можешь быть таким спокойным? — прошептала Эльвира, бросая на Канцлера испуганные взгляды. — Ты чувствовал? От него же такая мощная аура исходила! Меня чуть не придавило!

— А взгляд… — подхватила Маргарита. — Он же натурально испепелял! У меня до сих пор мурашки по коже…

Я улыбнулся и сделал глоток шампанского.

— Ну, как минимум, и пострашнее видали.

В голове пронеслись образы из прошлого. Этот мужик, Барышников, явно не на того напал. Он привык, что при его появлении все трясутся, кланяются и боятся поднять глаза. Он упивался своей властью и статусом.

Даже смешно… Я в прошлых жизнях бывал в статусе, по сравнению с которым его должность «Канцлера» — это уровень вахтёра в засранном общежитии. А передо мной преклонялись целые города и страны. И самое забавное — мне это было не нужно. Я не требовал поклонения, мне было на это плевать. Они сами боялись, сами восхищались, сами падали на колени… Честно говоря, я был не в восторге.

А этот требует уважения силой. Значит, внутри он слабый.

— Девочки, — я посмотрел на сестёр и улыбнулся. — Даю вам слово: пока я рядом, вы можете вообще ни за что не переживать. Всё продумано до мельчайших деталей. Если нужно будет, здесь все умрут, стоит мне только пальцем щёлкнуть. Если это понадобится для того, чтобы обеспечить вам безопасность.

Я медленно поднял руку на уровень глаз, сложив пальцы для щелчка.

— Хотите, покажу?

Эльвира дёрнулась, чтобы схватить меня за руку:

— Нет! Не надо!

Щёлк! Звук получился звонким и чётким. Сёстры зажмурились, ожидая взрывов, криков или падения потолка… Но прошла секунда, другая… Музыка продолжала играть, гости всё так же звенели бокалами, Барышников продолжал окучивать какого-то графа. Ничего не произошло.

Я рассмеялся, глядя на испуганные лица сестёр.

— Шучу. В этот раз это был холостой, — я подмигнул Маргарите, которая начала приходить в себя. — Ну ладно, может, не все умрут. Может, никто. Может, кто-то один… Кто его знает?

Конечно, я не собирался устраивать здесь резню, я же не маньяк. Но мысль о том, что где-то рядом в невидимости висит Сириус, а на подлёте дежурит вся моя «братва», грела бы мне душу, если бы она у меня была. Если эти аристократы перейдут черту — у меня будет чем ответить.

— Повелитель, — раздался в голове голос Сириуса. — Доклад по обстановке. В округе начинается жёсткое движение.

— Подробности?

— К имению стягиваются дополнительные силы. Фиксирую сигнатуры боевиков Барышникова. Они блокируют кварталы, занимают крыши. Кольцо сжимается. Выйти отсюда будет проблематично.

— Понял. Продолжай наблюдение. И вот ещё что… — я скосил глаза на Канцлера. — Будь добр, подлети к нашему другу поближе и включи прослушку. Хочу знать, что он там втирает. И транслируй мне.

— Принято.

Через несколько секунд шум зала в моём ухе сменился чётким голосом Барышникова.

— … ну, вы же понимаете, на чьей стороне нужно быть в эти непростые времена…

— Конечно, понимаю, Вячеслав Игоревич. Вы мне когда-то так помогли с лицензией на вывоз леса… Я, конечно же, помню добро.

— Вот и славно. Вы же согласны, что преступники должны сидеть в тюрьме, а не ходить по приёмам, сверкая своими наглыми глазищами? Это подрывает устои.

— Безусловно! — поддакнул граф, но тут же с сомнением покосился в мою сторону. — Но… простите за любопытство… А вы уверены, что он преступник? Всё-таки весь род его уничтожили… Это такая трагедия. Мальчик выглядит таким… пострадавшим.

Барышников тяжело вздохнул.

— Я вам скажу прямо, дорогой граф. Только между нами. Невинных не уничтожают, вырезая целый род, даже слуг. Там было за что. Можете поверить мне на слово. Если бы вы узнали настоящую причину… вы были бы в шоке! Там такие вещи… Тёмные ритуалы, предательство Империи… Но эти документы под грифом «Совершенно секретно». Я не могу говорить детали, чтобы не разглашать тайну.

И он начал лить ему в уши такую отборную чушь, что я с трудом удержался, чтобы не захлопать. Мастер интриг, ничего не скажешь.

В этот момент сёстры, извинившись, отошли «попудрить носики». Вернулись они через пять минут, бледные как полотна. Маргарита наклонилась ко мне и зашептала:

— Феликс… Фурия звонила.

— И?

— Она вскрыла какой-то закрытый канал связи. Говорит, там полный ахтунг. Готовится наше полное задержание. Как только мы выйдем за ворота — нас сразу же повяжут. Тебя арестуют, нас… неизвестно. Там спецназ, автозаки, всё перекрыто…

Я спокойно посмотрел на них и улыбнулся.

— Я знаю.

— Знаешь⁈ — не поняла Эльвира. — И ты так спокоен?

— Не переживайте. Мы сегодня выйдем через парадные двери с гордо поднятыми головами. Мы не будем прятаться по подвалам или бежать через канализацию, как крысы. Можете за это даже не переживать.

— Но как⁈ — хором спросили они. — Там же армия!

— Я всё решу. Не волнуйтесь. Доедайте десерт.

Я допил шампанское и мысленно обратился к дрону:

— Сириус, пора.

— Жду ваших указаний, Повелитель.

— Действуй по протоколу «Лазерное шоу».

— С удовольствием.

Перед моим мысленным взором развернулась схема, которую транслировал Сириус. На самом деле, мои дроны заняли позиции ещё два часа назад. Пока гости пили и ели, десятки маленьких незаметных устройств подлетели к точкам, где засели снайперы Барышникова. Крыши соседних домов, деревья, чердаки… всё было нашпиговано стрелками Канцлера.

Но мои дроны пока не стали их атаковать. Вместо этого они зависли рядом с ними и по моей команде одновременно включили лазерные целеуказатели. Но направили их не на меня, а на стены имения Троицких, выцеливая окна и охранников князя, стоявших по периметру. Со стороны это выглядело так, что снайперы Барышникова взяли на прицел не преступника Бездушного, а самого хозяина дома и его гостей.

— Началось, — прокомментировал Сириус.

Внизу, у охраны Троицкого, началась паника.

— Лазеры! Нас выцеливают! — заорал кто-то из начальников охраны в рацию. — Снайперы на крышах целятся в окна! Тревога! Защитить князя!

В зале началось движение. Охрана Троицких, профессионалы высшего класса, мгновенно отреагировали, оттесняя гостей от окон и закрыв собой хозяина.

Гости напряглись, музыка замолчала. Барышников, который как раз подносил бокал ко рту, замер и вскинул бровь, глядя на суету охраны. А затем быстро огляделся, оценивая обстановку.

Я подошёл к нему, держа в руке бокал с соком.

— У вас здесь неприятности, Ваше Высокопревосходительство? — спросил я с улыбкой. — Что случилось? На вас напали? Или это часть развлекательной программы?

Барышников посмотрел на меня суровым взглядом. Он прекрасно понимал, что его люди такого сделать не могли. У них был чёткий приказ — ждать выхода Бездушного. Светить лазерами в окна князя Троицкого — это самоубийство.

— Я не помню, чтобы на моей памяти у Троицких хоть когда-то такое происходило, — процедил он сквозь зубы. — Пускают всяких… вот и проблемы происходят.

— Согласен, — кивнул я. — Контингент нынче не тот.

Князь Троицкий сам ещё не до конца понимал, что происходит, но марку держал. Он стоял в центре зала, спокойный и величественный, пока его начальник охраны что-то быстро докладывал ему на ухо.

А снаружи тем временем разворачивалось настоящее сражение. Гвардия Троицких, получив приказ устранить угрозу, пошла на штурм. Они знали весь район как свои пять пальцев и быстро ворвались на чердаки и крыши. Снайперы Барышникова, ослеплённые дронами и не ожидавшие атаки со спины, были застигнуты врасплох.

— Лежать! Мордой в пол! — орали гвардейцы Троицкого, заламывая руки стрелкам Канцлера.

— Да мы свои! Мы от Барышникова! — пытались оправдываться те.

— Разберёмся! Вы на князя стволы навели!

Одновременно с этим на улице произошла ещё одна «случайность». Машины спецназа Барышникова, стоявшие в переулках в ожидании команды, вдруг начали вести себя странно. Один из тяжёлых джипов, стоявший на пригорке, внезапно снялся с ручника. «Муха»-дрон перерезала тросик, а «паучок» замкнул контакты стартера. Машина, набирая скорость, покатилась вниз по улице и со всего размаху врезалась в патрульную машину гвардии Троицкого, перекрывавшую выезд.

— Атака на периметр! Таран! Брать всех! — гвардейцы, уже взвинченные сообщением о снайперах, восприняли это как начало штурма

Бойцы Троицкого, численно превосходившие группу захвата Барышникова в этом секторе, мгновенно скрутили спецназ Канцлера, вытащив их из машин и уложив на асфальт. Через десять минут район вокруг имения был полностью зачищен и взят под контроль людьми Троицкого. Люди Барышникова были нейтрализованы, разоружены и связаны.

— Всё готово, Повелитель, — доложил Сириус. — Путь свободен.

— Отлично. Выдвигаемся.

Я дал знак сёстрам, и мы направились к выходу. Барышников увидел это и улыбнулся, всё ещё думая, что его люди ждут нас за воротами. Он пошёл за нами, предвкушая лёгкую победу. За ним потянулась толпа любопытных гостей из числа тех, кого он уже успел подговорить.

Мы вышли на широкое крыльцо. Свежий ночной воздух, стрекот цикад… и никакого спецназа. Я спустился по ступенькам и остановился.

Барышников вышел следом. Он огляделся, ожидая увидеть, как нас крутят его бойцы. Но увидел только своих людей, лежащих лицами в асфальт под прицелами гвардии Троицкого.

— Господин Бездушный! — громко произнёс он, пытаясь сохранить лицо. — Вы арестованы!

Я медленно обернулся. Вокруг нас собралась толпа зрителей — аристократы, дипломаты, слуги… Все сейчас смотрели на нас.

— Я арестован? — переспросил я с удивлением. — Да ладно. А кто ж меня арестует?

Барышников огляделся, ища глазами хоть кого-то из своих.

— Не переживай, сейчас всё будет.

Мы ждали. Секунда, две, десять… Так долго, что тишина стала неловкой. И тут по абсолютно чистому асфальту мимо нас прокатилось… перекати-поле. Сухой колючий шар прошелестел между мной и Барышниковым и укатился куда-то в кусты.

— Сириус, — мысленно обратился я. — Ты переигрываешь с декорациями. Откуда ты вообще взял перекати-поле в центре города?

— Ну… Я в одном вестерне видел. Очень удачный момент для создания драматического напряжения. Я его долго искал, а потом сам сплёл из сухой травы.

— Ну, и что? — громко спросил я у Канцлера.

Барышников стоял, покраснев от злости и собственного бессилия. В этот момент на крыльцо вышел сам князь Троицкий.

— Наверное, господин губернатор думал, что его боевое крыло должны были задержать графа Бездушного? — ледяным тоном произнёс он. — Но я вынужден вас разочаровать. Ваши люди все сейчас схвачены.

— Да как вы посмели⁈ — закричал Барышников. — В смысле схвачены⁈ Вы хоть понимаете, на кого вы наехали⁈ Я — Канцлер Империи! Это государственная измена! Вы покрываете преступника!

Он начал барагозить, уверенный, что Троицкий вступил со мной в сговор. И тут князь Троицкий перестал быть гостеприимным хозяином. Его аура полыхнула такой мощью и злостью, что гости инстинктивно попятились.

— Отныне вы, губернатор, в этом доме — нежеланный гость! — громко объявил он. — Если вы собираетесь использовать кого-то для своих грязных дел, то делайте это хотя бы чисто! Но ваши люди посмели наглость выцеливать мою охрану! Целиться по моим окнам! Направлять оружие в сторону моего дома и моих гостей! Это непростительно. Все они были задержаны и будут содержаться в темнице моего рода. И уверяю вас, достать их вам будет очень тяжело. Им будут выдвинуты полные обвинения в попытке покушения. Это угроза жизни даже не мне, а большому скоплению аристократии Империи! И этот случай я лично донесу до Императора! Можете быть в этом уверены!

Барышников стоял, открывая и закрывая рот. Он хотел что-то сказать, но был в таком недоумении, что не понимал, как его план мог так обернуться против него самого. В этот момент к крыльцу плавно подъехал чёрный внедорожник. Дверь открылась, и из машины вышел Дылда в своём лучшем костюме.

— Прошу, дамы, — он галантно распахнул заднюю дверь.

Эльвира и Маргарита, гордо подняв головы, сели в машину.

Я повернулся к Троицкому и Барышникову.

— Всего хорошего, — улыбнулся я. — Был отличный вечер. Благодарю вас за гостеприимство, князь. А вам, Ваше Высокопревосходительство… удачи в объяснениях.

Я кивнул, сел в машину, и мы спокойно выехали с территории имения, оставив позади взбешённого Канцлера и ошарашенную аристократию.

Город Владивосток, Российская Империя

Князь Вячеслав Игоревич Барышников ждал. С минуты на минуту здесь должен был появиться граф Козловский — давний конкурент князя Троицкого в сфере судоходства и рыбного промысла. Троицкие держали большую долю рынка, но Козловский постоянно ошивался рядом, дожидаясь совершения любой ошибки, чтобы откусить свой кусок. И сегодня Барышников собирался дать ему не просто кусок, а возможность сожрать конкурента целиком.

— Нежеланный гость… — прошипел он сквозь зубы, вспоминая унижение на крыльце имения. — Ну что ж, ты сам выбрал сторону.

Неслыханная наглость провинциального князька была непростительна. Троицкий возомнил себя равным богам только потому, что контролирует половину грузопотока на Востоке? Ладно, скоро ему придётся спуститься с небес и жёстко приземлиться.

Барышников не привык к подобным оскорблениям и уж тем более не собирался спускать на тормозах. Но он был слишком опытным, чтобы пачкать руки самостоятельно. Для этого всегда существовали другие люди. Например, граф Козловский, которого он ждал. Барышников собирался влить в него столько, сколько потребуется, лишь бы Козловский вцепился в горло Троицкому и уничтожил наглеца.

Опьянённый ожиданием расправы, Барышников даже не заметил, как к нему подкрался начальник его личной охраны.

— Ваше Высокопревосходительство…

— А-а-а-а! — истошно заорал он, чуть не наложив в штаны от испуга, но тут же мгновенно взял себя в руки. — Твою мать! Сколько раз тебе говорить, не входить без стука! Ну что там, есть след?

— Никак нет, — отозвался офицер, виновато глядя в пол. — Пусто.

— Что значит «пусто»? Они выехали из имения Троицких на машине. А машина — это тебе не какая-нибудь там иголка! У вас весь город под колпаком. И куда они делись? Испарились, по-твоему?

— Похоже, что так, — офицер нервно сглотнул. — Камеры их просто не видят.

— Как это не видят?

— На записях либо помехи, либо пустая дорога. В те моменты, когда их машина должна была проезжать перекрёстки, оборудование давало сбой или картинка зацикливалась. Ваше Высокопревосходительство, грешным делом, у моих парней уже нервы сдают. Говорят, что Бездушные натуральные призраки. У них как будто и правда души нет, ведь техника их не цепляет.

— Придурки, — покачал головой Барышников. — Призраков не бывает. Бывает качественная работа РЭБ и грамотная маскировка. Продолжайте поиски, переройте каждый гараж и подвал. Они не могли раствориться в воздухе.

Офицер поклонился и попятился к выходу.

— Стоять! — остановил его князь. — А что с нашей группой захвата — той, что дежурила у выезда?

— До сих пор сидят в подвалах у Троицкого. Юристы вовсю работают, но Троицкий упёрся. Грозит судом за попытку покушения на гостей.

Барышников скрипнул зубами.

— Ладно, свободен.

Оставшись один, он плеснул себе коньяка. Он мог бы дать команду взять их прямо там, в зале. У него хватило бы людей, чтобы положить охрану Троицкого и вытащить Бездушных за шкирку. Но он не мог. И не потому, что не хватало сил, а потому, что существовали неписаные законы Империи, которые почитались среди аристократов и самим императором. Приёмы, балы и рауты — это всегда нейтральная территория, священная земля, где враги улыбаются друг другу, заключают пакты и решают давние споры за бокалом вина, а не с помощью дуэлей и наёмных убийц.

Если бы он, Барышников, нарушил это табу и устроил «маски-шоу» прямо посреди банкета, на глазах у иностранных послов и всей местной знати… это произвело бы такой фурор, что против него ополчились бы даже те, кто сейчас лоялен. Потому что сегодня он взял Бездушного у Троицкого, а завтра придёт за ними в их собственные дома. Такого беспредела аристократия не прощает. Поэтому он действовал по закону — ждал их за воротами. Но они снова ушли.

Барышников сел в кресло и закрыл глаза, прокручивая в голове всё, что знал о Феликсе Бездушном. У него был опыт, которого хватило бы на десятерых таких, как Феликс. В своё время он ломал хребты министрам, уничтожал древние рода, даже свергал правительства малых стран. Его методы работали безотказно десятилетиями шантажом, подкупом и силовым давлением.

Но с Феликсом всё это летело в тартарары. Против него не работало ничего. Спецназ и маг крови оказались бессильны. Информационные атаки оборачивались против самих атакующих.

— Кто же ты, чёрт подери, такой⁈

Он снова вспомнил те дроны, что уже удалось сбить или захватить. Его лучшие инженеры разобрали их до винтика. И что? На деле это оказались обычные гражданские коптеры с дешёвыми платами и моторы чуть ли не от простой бытовой техники, со следами кустарной пайки, перемотанные синей изолентой. Никаких волшебных нанотехнологий или мудрого искусственного интеллекта. Ничего такого, что могло дать то, о чём говорили «в народе».

Но в реальности эти «куски мусора» почему-то вели себя как элитное звено истребителей под управлением единого разума. Они действовали синхронно, принимали нестандартные решения, жертвовали собой, чтобы прикрыть «командира». Создавалось жуткое ощущение, что за каждым, даже самым мелким дроном, сидит опытный оператор, который не спит и не ест. Или же… это действительно какой-то ИИ. Но откуда ему взяться в корпусе из переплавленных пивных банок? Сгоревших и уничтоженных дронов было много, но ни один из них не давал ответа.

Барышников попытался классифицировать врага. В его умственной «картотеке» были папки на всех: «Бунтарь», «Шпион», «Фанатик», «Вор»… Но Феликс Бездушный не подходил ни под одну из этих категорий. Его методы были хаотичными, но эффективными. А его возможности…

— Дар… — задумчиво произнёс Барышников.

Когда он поднял архивы, то увидел, что Феликс Бездушный жалкая посредственность. Всего лишь слабый Одарённый который даже не состоял на особом учёте и никогда не привлекался к службе. Но если архивы врут, то как ему удавалось скрывать свою силу?

Если теперь вдруг окажется, что его Дар тянет на высший ранг, то ситуация поменяется кардинально. По законам Империи, сильный Одарённый — это ресурс государства. Его нельзя просто так убить или посадить. Его нужно привлечь, с возможностью поставить на службу.

Но была ещё одна большущая проблема. Всё, что сейчас происходило — охота на Бездушных, арест счетов и облавы, — это была местная самодеятельность, инициатива Трофимова и самого Барышникова с привлечением продажных чинов. Официально Петербург молчал.

Если Феликс каким-то чудом сумеет прорваться через кордоны, доберётся до столицы, упадёт в ноги Императору и продемонстрирует свою полезность… Тогда все эти дела — о мошенничестве, о терроризме, о связях с Китаем — рассыплются в пух и прах. Император простит всё ради такого кадра. А Барышникову придётся отвечать головой.

— Не доберётся. Я ему не позволю!

Барышников понял, где допустил ошибку. Он пытался бить по Феликсу напрямую. Но, возможно, у того была поддержка в лице Троицкого. Наверняка старый князь дал ему крышу, легитимность и привёл в высший свет. Пока за спиной Бездушного стоит род Троицких со всеми их ресурсами и связями, достать его будет сложно. Значит, нужно выбить землю у него из-под ног.

— Я уничтожу Троицкого. Натравлю на него всех собак, перекрою ему кислород и заставлю захлебнуться в собственных проблемах. Я ослаблю его настолько, что ему будет не до спасения сироток. Он сам ко мне прибежит и сдаст их, чтобы купить свою жизнь.

В дверь постучали — это прибыл граф Козловский. Барышников натянул на лицо вежливую улыбку и поднялся навстречу гостю.

— А долго нам ещё так скакать? — простонала Эльвира, хватаясь за ручку над дверью, когда машину в очередной раз ощутимо тряхнуло.

Мы ехали по какой-то совершенно непроглядной темени. Фары выхватывали только высокую траву и редкие кусты.

— Да уж, ну и дорога здесь… одно название, — поддержала сестру Маргарита. — Вы уверены, что мы не заблудились? Сплошные кочки! Я сейчас блевану.

Дылда, вцепившись в руль с таким видом, будто управляет звездолётом, только пожал плечами, не отрывая взгляда от лобового стекла.

— А я почём знаю? Командир сказал «прямо», я и еду прямо. Тут не автобан, ваше сиятельство, тут поле какое-то. Одним словом, Россия-матушка, по всем полям асфальт не проложишь.

Я сидел на переднем пассажирском сиденье, расслабленно откинувшись на спинку, и с улыбкой слушал их причитания.

— Феликс, ну правда, — Эльвира наклонилась ко мне. — Если мы тут сломаемся, нам крышка. Ночь, поле и связи нет… А если за нами погоня? Мы же тут как на ладони, даже спрятаться негде…

Я посмотрел на часы.

— Не паникуйте, всё идёт по плану.

Они продолжали ворчать, обсуждая перспективы ночёвки в чистом поле. Дылда иногда поддакивал. Через пять минут я снова спросил:

— А вы не заметили, что мы теперь едем подозрительно плавно?

Сёстры замолчали, переглянулись, прислушались к своим ощущениям. И правда — никакой тряски не было. Машина шла идеально ровно, без рывков, только мотор мерно гудел.

— Но… мне казалось… — растерянно пробормотала Эльвира. — Я же видела в окно, как нас мотает…

— Кочки закончились? — не поняла Марго и прислонилась к стеклу, пытаясь разглядеть дорогу. — Это как вообще? Тут же трава… Ой!

Она взвизгнула и отшатнулась от окна.

— Что там⁈ — испугалась Эльвира.

— Мы… мы летим⁈

Я нажал кнопку, и стекло опустилось. В салон ворвался свежий ночной воздух. Мы действительно парили над землёй.

— Но как⁈ — Эльвира тоже прижалась носом к стеклу, пытаясь рассмотреть, что происходит.

А наверху трудился «Атлант» — моя новейшая разработка. Тяжёлый грузовой дрон, оснащённый специальными магнитными захватами. Он подлетел сверху, мягко зафиксировал автомобиль и поднял нас в воздух.

— Это одна из моих новых разработок, — объяснил я, — для экстренной эвакуации транспорта. Скоро будет доступна по предзаказу в приложении. Если машина застряла в болоте, сломалась в глуши или кому-то просто нужно быстро свалить из точки А в точку Б, минуя пробки и блокпосты — могут вызвать «Филин». Дрон прилетит, зацепит и доставит куда скажут. Есть, правда, один нюанс. В договоре прописано жёсткое условие: при эвакуации рядом не должно быть посторонних. Нельзя мешать, снимать и даже просто стоять и пялиться, открыв рот.

Я вспомнил, как спорил с Фурией по этому поводу.

— Ольга говорила, что это не сработает. Мол, люди любопытные, обязательно захотят посмотреть, как их ласточку в небо уносят. Но я настоял. В договоре всё чётко: нарушил правила — плати штраф. Если дроны засекают посторонних наблюдателей или попытку съёмки — эвакуация отменяется, а деньги списываются в полном объёме. И поверьте, мои дроны видят всё.

В этот момент машина замедлила ход и зависла в воздухе прямо посреди леса.

— Что такое? — напряглась Эльвира. — Почему мы встали?

— Бензин кончился? — предположила Маргарита.

В динамиках аудиосистемы раздался возмущённый голос Сириуса:

— Какой бензин, женщина⁈ Мы летаем без топлива! Как можно этого не знать в двадцать первом веке⁈ Это же элементарно! Энергоячейки на основе…

Я щёлкнул пальцами, и невидимая магическая печать заглушила динамики.

— Ты тоже не забывайся немного. Они всё-таки часть моего рода. Имей уважение.

— Недавно приобретённого рода, — буркнул Сириус, но уже тише, и только в моей голове.

— Мы остановились не из-за бензина. У меня здесь пересадка, — я открыл дверь. Рядом висела ещё одна машина, удерживаемая другим дроном. Дверь у неё была приветливо открыта. — Дальше вы летите сами. А у меня встреча.

— Встреча? Здесь? — Эльвира с сомнением посмотрела на тёмный лес. — С кем?

— С князем Троицким. Он очень настойчиво звал меня поговорить.

На самом деле, я летел с ними только потому, что эта часть плана — эвакуация из города — была самой ненадёжной. Я должен был убедиться, что дроны сработают штатно, и что никто не перехватит нас на взлёте. Теперь, когда они были в безопасности, я мог заняться своими делами.

Я ловко перепрыгнул из одной машины в другую. Это было не сложнее, чем перешагнуть через лужу — дроны синхронизировали положение с точностью до миллиметра.

— Летите домой, — крикнул я им уже из другой машины, — а я скоро буду.

Дверь моей новой «кареты» захлопнулась и мы полетели. Дрон доставил меня по нужным координатам и опустил вниз. Я вышел из машины, поправил пиджак и побрёл к одинокой фигуре, стоявшей на небольшой опушке.

Князь Троицкий был один — ни охраны, ни свиты, как мы и договаривались. Он не должен был видеть ни моих дронов, ни способа моего прибытия. Для него я просто вышел из леса.

— Доброй ночи, князь, — произнёс я, подходя ближе.

— И вам не хворать, Феликс Эдуардович, — Троицкий внимательно посмотрел на меня. — Эффектно появились из ниоткуда, как призрак.

— Стараюсь соответствовать репутации, — улыбнулся я.

— Представление в моём имении было… гхм… интересным. Должен признать, вы сдержали слово. Никакой крови в зале, никакого скандала внутри. Вы разобрались с людьми Барышникова чисто и красиво. За это я благодарен.

— Рад, что вам понравилось.

— Но давайте начистоту, — посерьёзнел Троицкий. — То, что произошло… Это ведь были не снайперы Барышникова, верно? Те лазерные лучи, что бегали по окнам… У него просто нет столько людей и оборудования, чтобы окружить моё имение с такой плотностью. Это был ваш спектакль.

Я сделал максимально невинное лицо.

— Ваша светлость, о чём вы? Какие спектакли? Я просто гость, который пришёл выпить шампанского и пообщаться с людьми. А то, что люди Барышникова непрофессионалы и идиоты, которые сами себя перехитрили… Ну, это вопрос к их подготовке, а не ко мне. Совпадение, не более.

Троицкий хмыкнул.

— Совпадение, значит… Ну, хорошо. Пусть будет совпадение. Барышников, конечно, не самый умный, но в данном случае он действительно выглядел тупо. И это мне на руку. Показав свои способности, вы доказали, что с вами можно иметь дело, Феликс.

— Да какие способности? — я продолжал играть роль наивного дурачка. — Я, между прочим, просто живу в Уссурийске, пытаюсь наладить скромный бизнес. Вот, посмотрите!

Я достал телефон и начал листать фотографии.

— Вот мы с сёстрами на ярмарке. Вот в парке, едим мороженое. Вот гуляем… Ой! — я быстро смахнул фотографию, на которой я в обнимку с большой пандой, а профессор Дин Дон на заднем плане кормит малыша из бутылочки. — Эту фотку нельзя показывать.

— Панда? — брови Троицкого поползли вверх. — У вас там была панда?

— Вы ничего не видели, — я широко улыбнулся и убрал телефон. — Фотошоп. Сейчас все так делают.

Троицкий покачал головой, но улыбнулся.

— Ладно, Феликс. Я понял, что вы не так просты, и готов оказать поддержку.

— Мне лично поддержка не нужна, — покачал головой я. — Но я хочу, чтобы вы поддержали род Башатовых.

— Башатовых? Строителей? — удивился князь.

— Именно. Они — мои союзники. Я собираюсь сделать их главной силой в регионе. Они будут моим… фасадом. Прикрывать многие мои дела своим безупречным именем. Но им нужно легализовать свои победы. Они сейчас воюют, и воюют успешно. Если вы, как один из самых уважаемых людей в губернии, публично поддержите их, признаете их правоту… к их победам не будет никаких вопросов.

Троицкий задумался.

— Башатовы — род старый, но слабый. Но, если вы за них ручаетесь… так уж и быть, окажу им поддержку. Но услуга за услугу, Феликс. Мне нужны медицинские дроны, такие же, как те, что летают у вас в городе. Пятьдесят штук для нужд Владивостока, и пять лично для моего рода.

— Увы и ах, князь, — вздохнул я. — Но это сейчас невозможно.

— Почему? Если вопрос в цене, то я заплачу…

— Нет, дело тут не в деньгах, а в логистике, производстве и… скажем так, в кадрах. Владивосток находится слишком далеко. Я пока не могу обеспечить обслуживание такой флотилии на таком расстоянии. Со временем это станет возможно, но не сейчас.

Троицкий расстроился. Было видно, что он очень рассчитывал на эту технологию.

— Но у меня есть альтернатива. Скоро в моём городе, в Уссурийске, откроется уникальный санаторий. Он интересен тем, что люди там будут выздоравливать очень быстро. Даже от тех болезней, что пока считаются неизлечимыми. Вашему городу, Владивостоку, не составит труда отправлять туда ежемесячно сто-двести человек на лечение. За счёт городской казны, разумеется. Это поднимет ваш рейтинг до небес. Забота о людях, всё такое… А я, в свою очередь, гарантирую, что не будет проблем ни с местами, ни с качеством лечения.

— И что от меня потребуется взамен?

— Вы должны взять этот санаторий под своё крыло. Гласно или негласно — не суть. Главное, чтобы никакие службы — ни пожарные, ни СЭС, ни, упаси боги, люди Барышникова — там не ошивались. Мне нужен полный иммунитет. И если вдруг этот санаторий взорвётся или сгорит… вы должны настолько расстроиться, что найдёте виновных и лично их казните.

По правде говоря, я уже давно планировал этот санаторий. Такое место станет идеальным прикрытием для моих медицинских технологий. Но я прекрасно понимал, что здание будет отличной мишенью. Мои дроны пока не могли остановить танковый снаряд или ракету, пущенную издалека. А внутри будут люди. Мне нужна была «политическая крыша», гарантия неприкосновенности.

Троицкий помолчал, обдумывая предложение.

— Санаторий… Что ж, это весьма интересно. Людям нужно лечиться. А если лечение действительно такое эффективное, как ваши дроны… В общем, хорошо, я согласен. Санаторий будет под моей защитой.

Мы пожали руки. Когда князь сел в свою машину и уехал, ко мне подлетел невидимый до этого Сириус.

— Повелитель, зачем вы согласились? Зачем нам этот балласт в виде сотен больных горожан ежемесячно?

— Ты не понимаешь политики, железяка. Как бы ни был силён род Троицкого, его рейтинги в городе падают. Народ устал от аристократов. А если он начнёт отправлять простых работяг на чудесное исцеление… он купит их верность с потрохами. Сам-то я не особо верю в эти препараты, которые нужно вкачивать в вены, чтобы быть здоровым. Я предпочитаю технологии и наноботов. Но для обычного жителя, который не может получить доступ к моим технологиям напрямую, эти сыворотки из чудо-травы кажутся магией. И мы дадим им эту магию. А Троицкий обеспечит нам крышу.

Я вернулся в имение Башатовых уже под утро. Глава рода Станислав не спал, сидя в своём кабинете, обхватив голову руками.

— Доброе утро, — сказал я, входя. — Ну, чего грустим?

— Всё пропало, Феликс, — поднял на меня красные глаза он.

— Да ладно? Опять? Что на этот раз?

— Два крупных инвестора отказались от сотрудничества, испугавшись санкций Барышникова. Мои проекты под угрозой заморозки. А мне нужно было этими деньгами оплатить поставки оружия и техники для рода. Война жрёт ресурсы, Феликс. И если я не заплачу, нам нечем будет отбиваться.

— Хм-м… — я сел напротив. — А продать что-нибудь ненужное?

— Что⁈ У меня куча объектов по всему городу, готовых и недостроенных. Но из-за врагов никто не хочет их брать, потому что все боятся. Продать что-либо сейчас нереально, даже по себестоимости. Мы в блокаде.

— Дай-ка сюда список.

Башатов пододвинул мне толстый журнал учёта имущества. Я пролистал его. Склады, офисы, жилые дома… Ого, какой объём! Мой взгляд зацепился за одну строчку: «Лечебно-оздоровительный комплекс Сосновый Бор. Готовность 95%. Отделочные работы».

Я вырвал листок из журнала.

— Я куплю его у тебя.

— Ты… купишь? — удивлённо посмотрел на меня Башатов.

— А что такого? Мне нужен санаторий. Тебе нужны деньги. Идеальная сделка.

— Но… Феликс, ты нам так здорово помогаешь… Ты мог бы просто попросить, и я бы отдал.

— Я уже попросил дом, так что хватит наглеть. Этот объект я куплю по рыночной цене.

Башатов выглядел растерянным и одновременно счастливым.

— Денег с продажи хватит и на поставки, и на зарплаты гвардии… Слушай, там отделка не закончена. Мы можем быстро всё доделать, бригады есть…

— Не нужно, — я встал и пошёл к выходу. — Никаких работ. Только завезите туда весь строительный материал и просто свалите всё в холле.

— А кто делать будет?

Я обернулся в дверях и подмигнул ему.

— А дальше случится какая-то магия.

И, рассмеявшись, вышел из кабинета.

— «Сосновый Бор»… — протянул я, проходя через открытые стеклянные двери главного корпуса.

Внутри сотни дронов летали туда-сюда, превращая это место в санаторий будущего. Летающие платформы разносили вёдра с краской. Маленькие дроны-маляры носились вдоль стен, оставляя за собой ровные полосы грунтовки. Тяжёлые шестиногие «пауки» таскали мешки с цементом и рулоны обоев. Тут же шлифовали паркет, поднимая облака мелкой пыли, которую сразу же всасывали специальные дроны-пылесосы.

— Доклад по сектору А–1, — раздался над ухом голос Сириуса, который полетел за мной. — Отделочные работы завершены на семьдесят три процента. Установка сантехники на восемьдесят пять. Подключение коммуникаций на девяносто два.

Я кивнул, уворачиваясь от пролетавшего мимо дрона с листом гипсокартона.

— Хорошо. А что с вентиляцией?

— Монтаж воздуховодов завершён. Идёт наладка системы климат-контроля. Через два часа можно будет запускать в тестовом режиме.

Мы прошли в следующий зал. Здесь уже вовсю шла возня с электрикой. Десятки мелких дронов-монтёров ползали по стенам и потолку, прокладывая кабели.

Вдруг моё внимание привлекла интересная сценка в углу. Два дрона зависли друг напротив друга. Один покрупнее, с ярко-жёлтой полосой на корпусе и строительной каской, приделанной к верхней части. А второй поменьше, весь в пятнах штукатурки и пыли. Крупный, вибрируя всем корпусом, издавал серию громких сигналов. Мелкий в ответ жалобно пищал.

— Что там у них? — спросил я.

— Конфликт протоколов, Повелитель, — пояснил Сириус. — Юнит номер семьсот сорок два, он же «Прораб», недоволен качеством затирки швов, выполненной юнитом восемьсот тринадцать. Утверждает, что тот нарушил технологию и допустил отклонение на ноль целых три десятых миллиметра.

— И что, из-за этого надо так орать?

— Для поддержания дисциплины и качества у «Прораба» активирован модуль повышенной требовательности.

— Ладно, пусть разбираются. Главное, чтобы до драки не дошло. А то знаю я этих строителей…

Мы вышли на улицу. Здесь тоже вовсю активно кипела работа. Грузовые дроны, похожие на огромных жуков, непрерывным потоком подлетали к зданию, неся в захватах поддоны с кирпичами, связки арматуры и ящики с плиткой. Они сгружали материалы на специально оборудованные площадки, где их тут же подхватывали другие и утаскивали внутрь.

Но что-то в этом конвейере мне показалось странным.

— Подожди. А почему поток такой… жидкий? Где основной объём? Нам нужно ускориться по полной, а мы тут кирпичи еле-еле таскаем. Почему не хватает стройматериалов?

— Логистический кризис, Повелитель, — пояснил Сириус. — В городе с этим сейчас проблема полнейшая. Склады опустели, поставщики напуганы…

— В смысле?

— Приходится таскать всё с соседних городов. А это время и лишний расход энергии. Да и местные… они все какие-то подозрительные.

— Подозрительные?

— Так точно. Когда мои агенты выходят на связь и говорят, что нужно купить партию цемента или арматуры, но доставить её нужно не на стройку, а оставить на лесной площадке за городом… они сразу отказываются. Говорят: «Мутные схемы, мы в таком не участвуем». Боятся подставы или криминала.

Я хмыкнул. Ну да, логично. Идёт борьба родов, все грызутся за власть и ресурсы. Любой непонятный заказ воспринимается как провокация конкурентов или ловушка спецслужб. Никто не хочет рисковать своей шкурой, помогая неизвестно кому. Особенно после того, как я со своими дронами навёл шороху в городе. Теперь каждый куст кажется им засадой, а каждый дрон шпионом.

— Понятно. Паранойя — это нормально. Даже полезно в наше время. Ладно, продолжайте таскать из соседних регионов. Дольше, зато надёжнее. Что-нибудь ещё?

— Есть ещё один инцидент, Повелитель…

— Что случилось?

— В городе завёлся поджигатель, который нам чуть восемнадцать машин не сжёг. Те, которые под охраной «Филина».

Я нахмурился.

— Восемнадцать машин… И вы что, его просто отпустили?

— Мы не могли его трогать, Повелитель.

— Почему? — удивился я. — У вас что, жалость проснулась?

— Ну… он издалека кидал коктейли Молотова. Едет на скутере, швыряет бутылку и газует дальше. Не стрелять же в него из-за этого на поражение? Это было бы… негуманно. Вы же сами настроили мои протоколы.

Я задумался.

— Ну, в принципе, да. Стрелять в придурка на скутере — это перебор. Хоть один коктейль долетел?

— Ни один, Повелитель.

— Как так?

— Наши дроны перехватывали их на лету или сбивали струёй сжатого воздуха. А этот… пироман… он даже не смотрел. Кинул и по газам. Едет, довольный собой, уверенный, что за спиной у него пожарище. В начале он в наши машины кидал. Мы думали, что он целенаправленно против «Филина» работает. Установили слежку. Но потом выяснилось, что ему всё равно. Он и в другие кидал. Просто ехал по улице и швырял во всё, что блестит и дорого стоит. И хотя ни одна машина в городе так и не пострадала, тот идиот сейчас уверен, что спалил полгорода, потому что записал видео в маске и выложил в сеть.

Сириус спроецировал передо мной голографический экран. На видео был тощий парень в чёрной толстовке с капюшоном. На лице дешёвая пластиковая маска, раскрашенная под языки пламени. На фоне какая-то тёмная стена, подсвеченная красным фонарём.

— Я — Огненный Мститель! — вещал он изменённым голосом, пафосно размахивая руками. — Я вышел на тропу войны! Город погряз в грехе и роскоши, и я очищу его Пламенем Скверны! Я уже уничтожил сорок колесниц дьявола, которые превратились в пепел! И это только начало! Остановите меня, если сможете! Но вы не сможете! Дальше будет больше! Готовьтесь, придурки! Ха-ха-ха!

Смех у него получился какой-то жалкий, петушиный.

Я промотал вниз, к комментариям.

«Чего он несёт?»

«Кто это вообще?»

«Какие поджоги? Я живу в центре, тут тишина и покой, ни одной пожарной машины не слышал».

«Чувак, ты таблетки забыл выпить? Иди проспись»

«Ни одной машины не сгорело, дядя, я проверял сводки МЧС. Это фейк».

«Очередной мамкин террорист. Иди уроки учи».

— М-да… — протянул я. — Тяжёлый случай. Он реально думает, что он там кучу машин спалил.

— Именно так, Повелитель. Местный дурачок. Или подросток, переигравший в компьютерные игры. Живёт в своём выдуманном мире, где он суперзлодей.

— Забавно, — улыбнулся я. — А знаешь что…

— Ликвидировать? — с надеждой спросил Сириус.

— Нет. Следите за ним дальше. Это будет весело.

— Весело?

— Конечно. Представь: он ездит, кидает бутылки, думает, что город в огне, записывает свои пафосные видео… А по факту ничего не происходит. Никто его не ловит, потому что ловить не за что. Ущерба-то нет. Он будет беситься, стараться ещё больше, придумывать новые планы… А мы будем всё это тихонько нейтрализовывать, — я представил эту картину и снова рассмеялся. — Не давайте ему ничего сжечь. Пусть станет городской легендой. «Неуловимый Джо», который нафиг никому не нужен.

— Принято, Повелитель. Протокол «Невидимая нянька» активирован.

Осмотрев все внутренние помещения, я вошёл кабинет начальника оздоровительного комплекса «Сосновый Бор». Недолго подумал и решил переименовать это место в «Подорожник». Ну а что? Лечим всё, быстро и дёшево. Плюнул, приложил лист — и побежал дальше. Магия, не иначе.

Всё шло по плану, но был один маленький, но очень такой весомый нюанс: деньги, которых снова не хватало. Покупка целого санатория — удовольствие не из дешёвых, даже с учётом того, что Башатов продал мне его по-дружески. Но «по-дружески» не значит бесплатно, а я привык платить по счетам вовремя. Станиславу нужны средства на войну, а мне нужно, чтобы он не проиграл. Замкнутый круг.

Поэтому я решил применить своё тайное оружие — то самое, которое обычно использовалось для разведки или точечных ударов. Я отправил своих дронов на масштабную охоту за сокровищами.

Сегодня утром в небо поднялись сотни мелких разведчиков, «мух» и «пауков», которым я задал простую директиву: «Ищите всё, что имеет ценность и плохо лежит. Или хорошо лежит, но давно забыто».

— Повелитель, все группы возвращаются, — как раз доложил Сириус. — Мы готовы отчитаться.

Я потёр руки и открыл окно. Внутрь начали залетать мои добытчики. Это напомнило сцену из одного мультфильма, который смотрел Арни, только вместо милых птичек были жужжащие дроны, а вместо зерна они несли… всякое.

Первый дрон разжал крохотные манипуляторы, и на столешницу со звоном упала одна-единственная золотая монета. Старинная, тяжёлая, с профилем какого-то бородатого императора.

— Пролетал над вспаханным полем в секторе двенадцать, — прокомментировал Сириус. — Солнце блеснуло под определённым углом. Поверхностное сканирование подтвердило наличие благородного металла. Вероятно, потеряна кем-то лет двести назад.

— Ну что ж, для начала неплохо.

За ним подлетел дрон покрупнее, который опустил на пол грязный, перемотанный скотчем пакет. Я пнул его ногой, и оттуда вывалились пачки денег: рубли, доллары, юани — всё вперемешку.

— Бандитский схрон, — пояснил Сириус, — в заброшенной стройке на окраине. Спрятано в вентиляционной шахте. Судя по слою пыли, хозяин либо сел, либо умер лет пять назад.

Дроны несли всё подряд. Кто-то притащил старинные серебряные часы на цепочке (найдены в гнезде сороки), кто-то — увесистое золотое кольцо (выловлено из водоёма в городском парке), кто-то припёр ржавый револьвер и потерянный кем-то бумажник с наличкой…

Были и совсем забавные случаи. Один дрон гордо положил передо мной блестящую крышку от кастрюли. Другой притащил чью-то вставную челюсть (надеюсь, потерянную, а не изо рта вынутую). Третий приволок какой-то странный светящийся камень, который при проверке оказался просто куском фосфоресцирующего пластика. Мусор, конечно, но старание похвальное.

В итоге, когда гора передо мной выросла до неприличных размеров, я понял — мы в плюсе. Даже если отсеять откровенный мусор, сумма выходила солидная. Больше, чем я был должен Башатову.

— Сириус, — спросил я, глядя на это великолепие. — В теории, когда мы сможем такой трюк повторить?

— Не скоро, Повелитель. Для этой операции было выделено восемьдесят процентов всех наших мощностей. Дроны работали на пределе, аккумуляторы разряжены почти в ноль. К тому же, эффективность таких поисков крайне низка.

— Почему? Это же золотое дно!

— Мы собрали всё, что лежало на поверхности. Чтобы найти больше, нужны улучшения. Наши дроны не могут нормально сканировать почву. Редкие модели пробивают на десять сантиметров вглубь, большинство максимум на пять. Мы просто собираем «вершки». Чтобы искать клады по-настоящему, нужно специальное георадарное оборудование, нужно проводить глубокую аналитику исторических данных, сопоставлять карты, искать места бывших поселений… Это огромная работа, Повелитель.

— Ладно, убедил. Жаль, конечно, я уж подумал поставить это на поток.

И тут Сириус подлетел ближе. Из своего личного грузового отсека он достал небольшой полусгнивший кожаный мешок.

— А это я нашёл лично.

Он вытряхнул содержимое. Купюры были грязные, но номера и водяные знаки читались.

— Сколько здесь?

— Около двух тысяч.

— Негусто для твоего личного улова, — хмыкнул я.

— Дело не в сумме, Повелитель, а в методе. Я — очень умный, не просто летал и смотрел в землю, как мои примитивные собратья. Я проанализировал полицейские базы данных, к которым мы… гхм… получили доступ. И нашёл рапорт шестилетней давности об ограблении курьера в парковой зоне. Деньги так и не нашли, курьер клялся, что сумку вырвали и убежали. Тогда я составил карту вероятных путей отхода, просканировал местность. Деньги были спрятаны в дупле старого дуба на высоте четырёх метров. Никто туда не заглядывал.

— Молодец, — похвалил я. — Но почему так мало? Грабить курьера ради двух тысяч?

— В том-то и дело! В сводках заявлено, что украли полмиллиона! Но в сумке, судя по объёму, никогда не было такой суммы. Значит, тот, у кого украли — или сам курьер, или его наниматель — просто нарисовал эту сумму в заявлении. Чтобы получить страховку или списать недостачу. Люди лгут, Повелитель.

— Обожаю этот мир, — рассмеялся я. — Ладно. Собирай всё это добро. Деньги отмыть, золото переплавить, мусор выбросить. Подготовь передачу для Башатова. Пусть он получит свои деньги сегодня же. И скажи ему, чтобы ускорил строительство моего дома по максимуму.

— Принято.

Пока Сириус занимался сортировкой, я занялся организационными вопросами. Санаторий был почти готов, и пора было готовиться к открытию.

Я набрал Фурию.

— Оля, запускаем обновление. Добавляй в приложение раздел «Курорт».

— Так уже всё готово, шеф, — отозвалась она. — Как раз допиливаю дизайн. Кстати, получилась просто пушка, всё интуитивно понятно.

— Отлично. Назовём санаторий не «Сосновый Бор», а «Подорожник». Цены поставь средние, не надо жадничать на старте. Но сделай акцент на безопасности.

Я подошёл к окну и посмотрел на территорию санатория. Высокий забор, камеры, патрульные дроны в небе…

— Пропиши в правилах жирным шрифтом: территория санатория «Подорожник» является зоной абсолютной безопасности. Любой, кто находится здесь, будь то гость, персонал или даже случайно залетевшая птичка, находится под защитой корпорации «Филин».

— Это понятно, — сказала Ольга. — А если…

— А если кто-то решит выяснить отношения внутри? — догадался я. — Вот это пропиши особенно тщательно. На территории санатория запрещено любое насилие. Вообще любое. Даже косой взгляд может стать причиной выселения. Если кто-то нападёт на другого гостя, он не просто вылетит отсюда, а попадёт в чёрный список навсегда, а перед этим мои дроны очень доходчиво объяснят ему, почему он неправ.

— Типа нейтральная территория, как в Швейцарии, только по-нашему, с дронами?

— Совершенно верно. Здесь не действуют законы улицы, понятия и титулы. Здесь действуем мы.

— Поняла. Сделаю красивый лендинг. «Подорожник: приложи к больному месту, и всё пройдёт».

— И разошли приглашения кому надо, — добавил я. — Местным чиновникам, которые ещё не совсем ссучились, бизнесменам, которых Барышников прессует… А ещё запусти бонусную программу для самых преданных и достойных клиентов Филина. Пусть все знают: мы открываемся, а сотрудничать с «Филином» выгодно во всех отношениях!

Еще один бизнес, еще одна помощь людям. Кажется Феликс, ты стал еще раз на шаг ближе к возвращению своей человечности, ха-ха!

Спальный район Уссурийска

Типовая панельная пятиэтажка

Иван Платонович, мужчина сорока лет с крепкими мозолистыми руками и лицом, на котором въевшаяся уличная пыль уже давно стала частью загара, тяжело поднялся на третий этаж. Ближе к ночи всё тело уже гудело от усталости, как будто к нему привязали гири. Весь день он махал метлой и лопатой, вычищая дворы от мусора, который местные жители, казалось, генерировали с какой-то космической скоростью.

Он был обычным мужиком. Не пил, не буянил, зарплату всю до копейки приносил в дом. Работа дворника не была пределом его мечтаний, но она давала стабильность и служебное жильё, а для отца четверых детей это было главным.

Иван открыл дверь, привычно скинул ботинки и прошёл на кухню. Его жена, Галина, сидела за столом, подперев щёку рукой. Она только что вернулась со смены в городской больнице.

— Пришёл? — тихо спросила она, даже не поворачиваясь. — Макароны в холодильнике. Доставай, грей. Я уже не могу, ног не чувствую.

Иван молча поцеловал её в макушку. Вымыл руки, сам наложил им еду, закинул в микроволновку, поставил чайник, нарезал хлеб и сел напротив жены.

— Мама звонила, — сказала Галя. — Зовёт к себе в деревню. Говорит, картошку окучивать надо, крышу в сарае поправить…

Иван тяжело вздохнул, откладывая вилку.

— Галь, ну какая деревня? Я туда что, как на каторгу поеду? Я весь год горбачусь, спину не разгибаю. Хочется хоть раз по-человечески отдохнуть.

— Ну а что делать, Вань? — жена подняла на него усталый взгляд. — Там хоть воздух свежий. Дети на речку побегают, позагорают, ягоды поедят… А ты с тестем в баньку сходишь.

— Да не хочу я в баньку с тестем! — вспылил Иван, но тут же понизил голос, чтобы не разбудить детей в соседней комнате. — Я хочу нас всех в нормальное место вывезти. На море там или в горы, где санатории эти белые стоят. Чтобы процедуры, чтобы кормили три раза в день, и не мы посуду мыли, а за нами убирали. Чтобы дети здоровье поправили, а не колорадских жуков собирали.

— Ваня… — Галя посмотрела на него с жалостью, как на ребёнка, который просит звезду с неба. — Мы же не можем.

— Можем! — упрямо мотнул головой он. — Я собираю. У меня есть заначка. Ещё немного подкоплю, возьму подработку в соседнем ТСЖ…

— Ваня, перестань, — мягко, но твёрдо перебила она его. — Ты себя в гроб загонишь этими подработками. Посмотри правде в глаза. Медсестра и дворник. Четверо детей. Твоей заначки хватит разве что на билеты в один конец, и то в плацкарте. Те путёвки, про которые ты говоришь… они стоят больше, чем мы с тобой за год зарабатываем. Там одни лекарства и процедуры вытянут всё до копейки.

Она накрыла его шершавую ладонь своей рукой.

— Я понимаю, ты хочешь как лучше. Ты у меня молодец, стараешься. Но чудес не бывает, Вань. Давай будем реалистами. Поедем к маме, поможем, а на сэкономленные деньги лучше детям к следующему году одежду купим.

Иван ничего не ответил. Он просто сидел, глядя в тарелку с остывающими макаронами, и чувствовал, как внутри разливается тяжёлая тоска. Она была права во всём. Он просто не мог прыгнуть выше головы, как бы ни старался. Чудес не бывает. Есть только работа, усталость и вечная экономия.

Тишину на кухне прервал короткий мелодичный пилик его смартфона. Иван вздрогнул и достал из кармана старенький телефон с трещиной на экране. Уведомление от приложения «Филин».

Сердце Ивана ёкнуло.

— Что там? — тревожно спросила Галя.

— Да «Филин» этот… — пробормотал он, разблокируя экран. — Наверное, подписка слетела или цену подняли. Я же за Ярика плачу.

Их младший, Ярослав, рос болезненным. Чуть что — сразу температура под сорок, задыхаться начинает. Врачи в поликлинике только руками разводили и выписывали фуфломицины. А «Филин»… Это было дорого для их бюджета, но это работало. Иван оформил медицинскую подписку, отрывая деньги от сердца, но зато теперь, если у малого приступ, дрон прилетал быстрее ветра и делал укол, который действительно помогал.

Он открыл приложение, ожидая увидеть требование денег или сообщение о долге. Но вместо этого на весь экран выскочил яркий переливающийся баннер с нарисованной совой в праздничном колпаке.

«ПОЗДРАВЛЯЕМ! ВЫ — ПОБЕДИТЕЛЬ!»

Иван нахмурился.

— Развод какой-то, — буркнул он.

Он начал читать мелкий текст ниже.

«Уважаемый пользователь! Система зафиксировала, что вы являетесь одним из наших самых преданных клиентов. Вы продлевали подписку более шести раз подряд, не пропуская платежей. В честь запуска нашего нового проекта мы проводили лотерею среди лояльных пользователей… И ВЫ ВЫИГРАЛИ!»

— Ну точно развод, — хмыкнул Иван. — Сейчас попросят данные карты ввести или комиссию оплатить. Знаю я этих…

Но палец сам потянулся к сияющей золотом кнопке «ПОЛУЧИТЬ ПРИЗ». Ну а вдруг? Не спишут же они деньги без подтверждения? На экране появился конвертик, который с анимацией салюта раскрылся.

«ВАШ ПРИЗ: СЕМЕЙНАЯ ПУТЁВКА „ВСЁ ВКЛЮЧЕНО“ В ОЗДОРОВИТЕЛЬНЫЙ КОМПЛЕКС „ПОДОРОЖНИК“! Срок пребывания: 14 дней. Статус: VIP. Питание: полный пансион. Лечение: полный курс для всей семьи».

Ниже была кнопка: «Подробнее о путёвке». Иван нажал и… обалдел. Он листал список услуг, и у него глаза лезли на лоб.

«Диагностика организма новейшими сканерами… Регенеративные ванны… Кислородные капсулы… Массаж от лучших специалистов (дронов)… Индивидуальное меню… Развлекательная программа для детей… Бассейн с минеральной водой…»

Иван листал и листал. Это было похоже не на путёвку, а на какую-то медицинскую энциклопедию будущего.

— Галь… — сказал он внезапно охрипшим голосом.

— Что, денег просят? — спросила она.

— Нет… Смотри.

Он протянул ей телефон. Галя прищурилась, читая с экрана.

— «Подорожник»? Это тот новый санаторий, про который сейчас из каждого утюга говорят, что Бездушные открывают?

— Ага. Пишут, что мы выиграли. На две недели. Всей семьёй.

Галя грустно улыбнулась и вернула телефон.

— Ваня, удали ты это. Ну какой санаторий? Бесплатный сыр только в мышеловке. Сейчас ты нажмёшь «Согласен», и на тебя кредит повесят. Или вирус какой-нибудь скачаешь.

Но Иван уже не слушал. В приложении открылась форма:

«Введите количество членов семьи для оформления пропусков».

Он дрожащими пальцами ввёл цифру «6». Ниже появилась надпись:

«Внимание! Данные будут проверены службой безопасности. В случае обмана приз аннулируется. Подтвердите ввод».

— Я нажму, — сказал он, поднимая глаза на жену. — Галь, а вдруг? Ну а вдруг правда?

— Ваня, не будь идиотом, — вздохнула она.

— Нажимаю.

Он ткнул пальцем в кнопку «ПОДТВЕРДИТЬ». Экран мигнул. Появилась надпись: «Заявка принята. Ожидайте доставки». И всё. Никакого электронного билета, никакого штрих-кода, никакого «поздравляем, вы едете…». Просто «ожидайте».

Прошло больше получаса. Галя уже убрала пустые тарелки и кружки из-под чая, а Иван всё сидел, тупо гипнотизируя телефон.

— Ну вот видишь, — сказала Галя, кладя руку ему на плечо. — Ничего не произошло. Это просто реклама или сбор данных. Пошли спать, Ваня. Завтра на работу рано. Чудес не бывает, я же говорила.

Иван сгорбился, его плечи устало опустились. Она была права. Какой же он дурак, старый осёл, повёлся на картинку с совой…

И в этот момент в прихожей разлившейся трелью зазвенел дверной звонок. Иван и Галя вздрогнули.

— Кто это? — испуганно спросила жена. — Уже двенадцатый час…

— Не знаю, — Иван встал. — Может, соседи?

Он пошёл в прихожую, включил свет и посмотрел в глазок. На лестничной площадке было пусто.

— Никого, — сказал он. — Наверное, хулиганы балуются.

Он щёлкнул замком и осторожно приоткрыл дверь. На площадке действительно никого не было. Лампочка тускло освещала грязный бетонный пол и исписанные стены. Но прямо на их потёртом коврике у порога лежал предмет — красивая, плотная коробка из белого картона, перевязанная золотистой ленточкой. На крышке был выдавлен логотип — та самая сова.

Иван, не веря своим глазам, наклонился и поднял увесистую коробку.

— Что там? — Галя выглянула из-за его плеча.

Иван дрожащими руками потянул за ленту и снял крышку. Внутри, на бархатной подложке, лежали шесть пластиковых карточек. Они выглядели солидно, дорого. На каждой было выгравировано имя: «Иван», «Галина», и имена их четверых детей.

А поверх карточек лежал буклет с надписью: «Добро пожаловать в „Подорожник“».

Иван поднял глаза на жену. Галя стояла, прижав ладони к щекам, и её глаза наполнялись слезами.

— Ваня… — прошептала она. — Это что… правда?

— Смотри, — он взял две карты и показал ей. — Тут твоё имя. И моё.

Он рассмеялся. Сначала тихо, потом громче, а потом просто захохотал, обнимая жену и кружа её по тесной прихожей.

— Я же говорил! Я же говорил, что можем! Повезло, Галя! Повезло!

Из комнаты высунулись заспанные дети.

— Пап, мам, вы чего шумите?

Иван поставил жену на пол и повернулся к ним.

— Собирайте вещи, банда! — крикнул он. — Мы едем на курорт! И никаких, блин, огородов!

Галя плакала и смеялась одновременно, перебирая в руках заветные карточки. А Иван смотрел на коробку с совой и думал, что чудеса всё-таки бывают. Просто иногда они прилетают не на голубом вертолёте, а доставляются невидимыми дронами прямо под дверь.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.