Глава 13. Босс свинофермы

- Да сдалась ты мне, убогая... я вообще-то с радостью свалю отсюда! – фыркает Нонна. - Знала бы, кто в этой развалюхе поселился, ноги бы моей здесь не было. Просто знающие люди мне подсказали, что местный халтурщик с золотыми руками теперь тут ошивается. Хотела его напрячь парой дел... ну да ладно! Не больно-то и хотелось.

Она гордо разворачивается, вильнув высоко зачесанным длинным хвостом на макушке, но высокие тонкие каблуки её модных сапожек для деревенской грязи явно не предназначены. И они глубоко ввинчиваются в мокрую землю, значительно подпортив презрительный пафос ухода незваной гостьи. Нонна с усилием выдергивает увязнувшие каблуки, но это ей удается не сразу и только с дополнительным грузом в виде массивных комков глины.

- Тупая деревня! Бесит... - доносится от нее раздраженное шипение сквозь зубы.

Эта высокомерная модница выглядит так нелепо, застряв в грязи посреди двора, что даже на меня при всём плохом настроении накатывает приступ тихого веселья. Глупее нее сейчас выглядела бы только анекдотичная крашеная блондинка, облачившаяся для комариного турпохода по тайге в купальник и шлепки. Услышав моей смешок, Нонна оборачивается, как ужаленная. По ее ненавидящему лицу заметно, что она вот-вот ляпнет какую-нибудь оскорбительно-оборонительную гадость. Но тут внезапно со стороны улицы раздается шум подъезжающей машины. А затем сразу же - короткий нетерпеливый сигнал.

Нонна мельком вглядывается в щель между воротами и мгновенно меняет планы. Так и не стряхнув грязь до конца, она неуклюже ковыляет по тропинке прочь. При этом обе двери - и у ворот, и у калитки, - оставляет настежь распахнутыми явно из принципа, надеясь досадить мне. Но её гордый демарш меня совсем не трогает и кажется даже каким-то инфантильно-детским. Она хочет, чтобы я закрыла за ней двери? Да пожалуйста! Заодно посмотрю, что за тип за ней приехал. Если всё то, что между делом рассказывал о ней Кондрат, действительно правда, то это вполне может оказаться тот самый оборзевший хозяин свинокомплекса, который тут всем заправляет. Ловлю себя на мысли, что и меня не обошло стороной иррациональное женское любопытство. Именно оно так и подталкивает взглянуть, к какому мужчине прилепилась Нонна после того, как мой муж избавился от неё.

К калитке я подхожу ровно в тот момент, когда Нонна уже стоит возле солидного вездеходного джипа цвета хаки. Передняя пассажирская дверца распахивается, и из глубины сумеречного автомобильного салона на белый свет выглядывает щекастая краснолицая рожа какого-то толстяка. Это мужчина лет сорока пяти на вид. Но он настолько обрюзгший, хмурый и физически непропорциональный, что вполне возможно, что на самом деле он гораздо моложе. Просто лишний вес и застывшая гримаса недовольства на лице никого не красят. Опущенные уголки губ, двойной подбородок, маленькие глазки - всё это обычно добавляет человеку лет пять сверху, не меньше. Не говоря уже о солидном пивном брюхе, туго распирающем пуговицы его пиджака.

М-да...

При виде такого экземпляра меркантильная основа новых отношений девушки прямо-таки сама напрашивается в выводы. Слишком сложно поверить, что за такой короткий срок подобный мужчина мог привлечь ее чем-то, кроме материальной выгоды.

- Котик! - бросается к нему Нонна. - Я так тебя ждала!

- Запрыгивай‚ - лениво приказывает ей «котик», а затем переводит на меня оценивающий взгляд маленьких, заплывших от жира глазок. - А это что за кадр?

В ответ на этот вопрос из недр машины откликается совсем другой голос. Уже знакомый и раздражающе самоуверенный.

- Это та самая девка, я рассказывал, Харитон Анатольевич, - между спинками передних сидений возникает бледное пятно Михеевского лица. - Которая чей-то сейф сперла и внезапно решила поменять город на деревню. Ребята говорят, что ночью уже за своим добром к ней кто-то наведался и конфисковал. Ну мутный явно случай, однозначно.

Ага, значит я угадала. Толстяк - это и есть местный бандюган, хозяин свинофермы Рылов. Или Председатель, как его все в Гадюкино называют с тяжелой руки помощника Михея.

- А-а....та самая, - Рылов снова принимается внимательно меня рассматривать. – Ну привет, расхитительница сейфов. Надолго в наши края или так, отсидеться после кражи в тихом месте?

- Не понимаю, о чем вы говорите, - безразлично пожимаю плечами.

- Ну как о чем, - кривит он толстые губы. - Если к нам внезапно приезжает странная городская баба, заселяется в заброшенный дом и просит вскрыть подозрительны йсейф болгаркой известного на всю деревню умельца... то это о чем-то говорит.

- Этот дом мне достался в наследство от бабушки и решение жить в нем никак с этими вашими фантазиями не связано. А от своего сейфа я просто потеряла ключи. Но там были мои документы, вот я и попросила Кондрата помочь. Ничего странного в этом нет.

- Ну да, ну да... - с цинично-понимающей ухмылкой кивает толстяк, и его щетинистые щеки студенисто вздрагивают. - Потом этот сейф... с неким запасом денег как мне говорили... благополучно умыкают из дома ночью какие-то левые чужаки. Удивительно, м-да?..

- Да нет, - иронически отвечаю я. - После того, как к нам еще в ту же ночь пришел без приглашения сначала Кондрат, а потом и... его знакомые... я перестала удивляться. Похоже, в моем доме посторонние любят ошиваться круглосуточно. Привыкли, что хозяев нет.

- Ладно, девонька, шутки в сторону. Я, знаешь ли, ч-чертовски не люблю, когда на моей территории хозяйничают посторонние... которые то ли были, то ли нет, и никто их в глаза не видел... - Рылов убирает с физиономии кривую ухмылку, внезапно демонстрируя свою опасную жестокую натуру под маской великовозрастного ленивого жирдяя. - Так, значит, сейф твой личный, говоришь, и его кто-то украл..? Что ж... если не врешь, то спокойно напишешь заявление ментам в нашем райцентре. А они и тебя проверят заодно. Для надежности.

Я выслушиваю это предложение со спокойствием, которого совсем не ощущаю. И внутреннее чутье подсказывает - если не соглашусь, то этот местный «хозяин жизни» прицепится уже всерьез и устроит мне массу проблем. Да уж, заварила я кашу, выдумав кражу злополучного сейфа. Хотела отвадить ночных любителей лазить по чужим домам, вроде вчерашних... и навлекла на себя новые проблемы. Прям горе от ума какое-то получается...

- Конечно, и так собиралась в райцентр, - я закатываю глаза вверх и вздыхаю. - Заявление напишу, если вас не беспокоит, что подозрение в краже и на местных жителей упадет. На тех же Витю, Гришу и Кондрата... ну да ладно, мне без разницы. Съезжу на автобусе сегодня. Как раз в поликлинику райцентра надо на учет встать с маленьким.

- Маленьким..? - непонимающе хмурится Рыков.

Словно в ответ на его вопрос, из дома доносится требовательный плач Васи. И внезапно у меня возникает четкое ощущение, что мой опасный собеседник слегка растерялся. И неудивительно. Присутствие ребёнка очень часто обезоруживает даже самых агрессивных людей. Если они, конечно, не социопаты какие-нибудь с совсем больными отклонениями в психике.

- Да, сын у меня новорожденный, - подтверждаю я, чувствуя уже настоящее спокойствие. - Ушла с ним от мужа, вот и пришлось здесь поселиться. Поживу до развода, а там посмотрим.

При этих словах личико притихшей на пассажирском сиденье Нонны заметно вытягивается. Видимо, она не ожидала, что кто-то может уйти от Князева по собственной воле. По себе судила, ну-ну. А вот Михея новость о разводе, кажется, наоборот, живо заинтересовала. Вон как уставился на меня своими шальными цыганскими глазами.

- Мне надо идти, ребёнок есть хочет, - сообщаю я вежливо и отворачиваюсь, чтобы уйти. - Всего вам доброго...

- Погоди, - останавливает меня Рылов, чуть морщась от какого-то явного внутреннего дискомфорта. - Не надо своего мелкого туда-сюда таскать на себе, ни к чему это. Машины у тебя нет, а автобус из Гадюкино в райцентр всего два раза в день ходит. Утром и вечером... Так что, если в поликлинику реально сегодня надо, то Михей тебя сам отвезет туда и обратно.

Его переход от агрессивной подозрительности к внезапному приступу филантропии ошеломляет нас с Нонной почти одинаково сильно. Пару мгновений я просто моргаю, переваривая удивительную метаморфозу. Потом настороженно тяну:

- За предложение, конечно, спасибо, но мы лучше на автобусе поедем. Завтра утром.

- Гордая, да? - хмыкает Рыков и задумчиво скребет аккуратно подстриженными ногтями щетину на жирном подбородке. - Чем тебе Михей на машине не угодил?

Пока я тяну с ответом, тот сам подает голос и поясняет своему работодателю:

- Она меня боится, Харитон Анатольевич, - и с циничной задушевностью поворачивается ко мне. - Ничего я тебе не сделаю, забей. А чтоб спокойнее было, бабку свою возьми за компанию. Так во сколько, говоришь, за вами заехать?

Глава 14. Вирус мужского внимания

Даша

Баба Люся реагирует на новость очень настороженно. Хмурится и повторяет скептически:

- Предложил поехать в поликлинику на машине того наглого шпандюгана? Чудной какой. Хм... кстати, а у поликлиники в райцентре еще как раз часа четыре есть до конца рабочего дня...

- Да, но без тебя я не поеду. Рядом с этим типом мне как-то не по себе.

- Еще бы, - хмыкает она. - Мужичонка жрет тебя глазами так, что того и гляди - слюна изо рта потечет. Это я сразу заметила.

- Да это у него натура такая, видно же, - качаю я головой. - Таких интересуют все юбки подряд по умолчанию, если они с виду не очень сильно выбиваются из общепринятого стандарта. Такая своеобразная, знаешь... гонка мужского ЧСВ за количеством, а не за качеством...

- Ну не скажи, - перебивает меня хриплое хмыканье с печки. - Михей не на всякую бабу западает, вкусовщина у него разборчивая очень, посерьезней многих будет...

Я недоверчиво кошусь на Кондрата, еле различимого в темном углу, который тот, похоже, облюбовал прочно и основательно на весь ближайший период своей тазобедренной травмы.

- Да неужели? Тогда не понимаю, с чего бы ему на меня внимание обращать. Я совершенно обычная и ничего такого во мне нет, чтобы угодить его «разборчивой вкусовщине».

- Святая наивность! У тебя есть то, на что Михей падок больше всего.

- И что же?

- Простота твоя бабская. Ну там в смысле, как щас модно говорить, абсолютная женская естественность. В чем-то даже совсем детская... - Кондрат с подвыванием зевает, несколько секунд шумно возится на печке, а потом спрашивает слегка заискивающе: - У вас тут самогоночки или чего покрепче часом не найдется, а? Мочи нет, как пить охота!

- Забудь о выпивке, неугомонный, - разочаровывает его баба Люся. - Ничего такого у нас не водится, а ты в качестве символа мужика в доме сам напросился, так что терпи теперь. Печеночка твоя алкоголическая только спасибо скажет! Ты нам вообще-то баньку обещал истопить. Вот и займись делом, пока мы с Дашулей в поликлинику съездим...

Своего малыша я собираю в дорогу быстро. Это поразительно, но он снова спит, уже который раз за день. Наверное, это как-то связано с его недоношенностью, из-за которой юный организм компенсирует недостаток внутриутробного уюта с помощью крепкого глубокого сна. В любом случае я полна решимости как можно скорее начать стандартное врачебное наблюдение с анализами, чтобы быть полностью спокойной за здоровье сына.

Чувствую, конечно, что от педиатра мне нехило влетит за импульсивное переселение с таким маленьким ребенком... но чему быть - того не миновать. Переживу. И буду двигаться дальше. Финансов на первое время хватит, и это даже не считая неожиданного запаса денег из сейфа Князева.

Деньги... Споткнувшись на этой мысли, я останавливаюсь во дворе перед воротами и смотрю на бабу Люсю.

- Ты уверена, что Кондрат нас не обчистит за время нашего отсутствия? - шепчу ей тревожно.

- Этот алкаш? - приглушенно хмыкает она. - Нет, не сумеет. Утром, пока он дрых, я наш сейф за старой навозной кучей прикопала. Прямо в зарослях бурьяна... Но доверять мужичонку этому всё равно не будем! Чую, прибился он к нам не просто так, а как соглядатай по указу этого мафиози недоделанного.

Я хмурюсь и, скрепя сердце, понимаю, что бабушка вполне себе может оказаться права в своих подозрениях.

- Если это правда, то зря мы его тогда приютили. Не надо было жалеть.

- И ничего не зря. Пока он с нами, ночные гости больше в дом не полезут. Всем спокойней, да и Председатель в иллюзии, что держит всё под контролем и никаких сюрпризов от нас не будет.

Машина Михея оказывается гораздо менее эффектной, чем он сам. Обычная подержанная иномарка болотного цвета, правда, с качественно обновленной внутренней отделкой.

- Ну и завела же ты нашу Нонночку, - с ухмылкой заявляет он мне, пока мы с бабой Люсей усаживаемся на заднее сиденье. - Нудит теперь безостановочно, мозг Харитону Анатольевичу компостирует.

- А я каким боком в их отношениях? - безразлично отзываюсь я.

- Да никаким. Ты там косвенно. Просто Нонна, оказывается, собиралась сегодня попросить напрячь меня в качестве ее личного водителя, в город съездить по делам. Вот теперь и спохватилась, что опоздала с просьбочкой... Хотя странно, конечно, что у нее за дела вдруг там резко нарисовались. До сегодняшнего дня она даже не заикалась ни о чем таком, - Михей подмигивает мне своим черным глазом и добавляет: - Наверное, на ходу выдумала, чтобы я тебе не достался. Не намекнешь, кстати, что за кошка между вами пробежала?

- Нет, - лаконично отрезаю я.

Намерение Нонны вдруг сорваться зачем-то в город настораживает меня. Очень уж это похоже на то, как будто в ней вспыхнула надежда вернуть теплое местечко возле Князева... или в его постели. И хотя сейчас, когда я пришла к решению развестись с мужем, это не должно меня заботить... на сердце всё равно разливается горечь. Как будто я заново испытываю дурное предчувствие измены. Терзаюсь в мысленном аду тех месяцев, когда хорошенькая секретарша появилась в офисе Князева и постоянно крутилась возле него...

… а потом нахально ответила по его телефону на мой роковой звонок.

Погрузившись в свои мысли слишком глубоко, настойчиво-сверлящий взгляд Михея через зеркало водителя я замечаю с опозданием. И поворачиваю голову к окну, избегая его.

- Крепкий орешек в молчаливом омуте, - вдруг со вкусом звучно цокает он языком. - М-м... люблю таких...

- Эй, любезный! - недовольно пресекает его игривый настрой баба Люся. - Ты нас в поликлинику повезешь или нет? Врачи люди занятые, между прочим, очереди у них вечные. Некогда нам твое любвеобилие терпеть, ребятёнок у нас на руках, не видишь, что ли?

- Да едем, едем уже, - с досадой отвечает Михей.

Он неохотно заводит машину, бросив на меня напоследок еще один долгий взгляд. Я чувствую его боковым зрением. И меня пугает то, что от него исходит... Эгоистичное мужское предвкушение.

До райцентра мы добираемся быстро, буквально минут за пятнадцать. От обычной деревни, вроде Гадюкино, он отличается заметно развитой инфраструктурой - два популярных сетевых супермаркета, одно банковское отделение, несколько аптек плюс маленькая двухэтажная поликлиника. Ну и, конечно, заметно выделяется на фоне маленьких частных домишек жилого сектора группа четырёхэтажных квартирных построек. Но это далеко - на окраине возле свинокомплекса, откуда сильный ветер иногда доносит отчетливо неприятный запашок с тухлояйцевым привкусом сероводорода. Даже не представляю, как там люди живут.

Вид сельской муниципальной поликлиники на первый взгляд не очень-то радует. Слишком маленькая и явно требует ремонта. Причем не косметического даже, а капитального. Михей паркуется на заднем дворе здания, огороженного простой сеткой-рабицей, и с неожиданной любезностью предупреждает:

- В регистратуре зовите сразу Анну Филимоновну. Не ошибётесь. Другая там совсем новенькая и копуша, каких поискать.

Его совет оказывается верным. Пока Анна Филимоновна - дородная румяная женщина в очках, - быстро и споро оформляет моё заявление на прикрепление, молоденькая регистраторша возле неё отчаянно суетится, пытаясь обслужить очередь из недовольных пяти человек. И она то и дело поглядывает на часы.

- Да не мельтеши ты так! - говорит негромко опытная регистраторша в её сторону. - Наш новый главврач уж не монстр какой. Одобрит твою стажировку, будь уверена.

Я устало опираюсь на стойку регистрационного окошка, чтобы немного разгрузить правое плечо от тяжести своего малыша, и вдруг слышу имя, невольно заставившее меня вздрогнуть.

- Ох, ну не знаю, не знаю! Про Александра Леонидовича такие слухи ходят! - жалуется молоденькая стажёрка. - И характер у него точно не сахар... Иначе с чего бы его из города с теплого местечка в нашу глушь перевели?

- Простите... - севшим голосом обращаюсь я к Анне Филимоновне, и та вопросительно поднимает голову. - А вашего нового главного врача случайно не из городского роддома номер шесть перевели? Просто там тоже был один Александр Леонидович...

- Так это он и есть! - заинтересованно смотрит на меня женщина. – Хамовитов Александр Леонидович. Бывший заведующий родильного отделения роддома номер шесть. Ох, как хорошо! Так, стало быть, вы его знаете лично?

Я неприязненно морщусь.

- Можно сказать и так. Он принимал у меня роды... - и коротко киваю на своего Васю, взирающего на обрадованную женщину с простодушным младенческим любопытством.

Вся очередь молоденькой нерасторопной стажерки, включая ее саму, жадно скрещивает на мне шесть пар глаз, так и жаждущих сведений из первоисточника.

- Какая радость! - ахает девушка и умоляюще спрашивает: - И как он в жизни вообще по характеру, тяжелый или легкий?.. Просто, понимаете... Александр Леонидович на днях должен принять у нас должность, и мы все тут, как ужи на раскаленной сковородке в непонятках...

- За себя говори, - ворчливо поправляет ее Анна Филимоновна. - Я абсолютно спокойна, даже если нам назначат крокодила с дипломом. Спасибо бессменному стажу и опыту. Но узнать заранее, конечно, интересно...

Она протягивает мне бумаги на подпись и выжидающе щурится сквозь очки. Я размашисто расписываюсь и, тяжело вздохнув, сообщаю:

- Вы угадали. Главврачом вам назначили самого настоящего крокодила.

Глава 15. Дежавю

- И хорошо! - неожиданно одобряет эту новость Анна Филимоновна. – Наше учреждение как раз в крокодиле и нуждается. Предыдущее-то начальство как раз потому и смотало удочки, что не тянуло нагрузку и давление вышестоящей коллегии. Клевали его все, кому не лень. Так что если Александр Леонидович и сам хорошо кусаться умеет, то нашей поликлинике в этом прямая выгода. Глядишь, и новое оборудование наконец выбьет нам взамен устаревшего!

Судя по кислому выражению лица молоденькой стажёрки, та не вполне согласна с ней. Но возражать не осмеливается.

- Так... - старшая регистраторша несколько секунд шуршит бумагами, затем сообщает мне: - Ваше заявление на прикрепление должен заверить главврач. Вот как раз и возобновите с ним старое знакомство. Когда он появится, я вам сразу наберу, чтобы время не терять.

- А нельзя ли нам пораньше уже как-то пообщаться с педиатром? - с надеждой спрашиваю я.

- От чего же нельзя... можно! - Анна Филимоновна кивает в сторону коридора. – По лестнице на второй этаж, в кабинет номер семь. Сегодня там очередей быть не должно, повезло вам.

Общение с педиатром - энергичной и молодой женщиной по имени Наталья, складывается на удивление душевно. Она меня не только не ругает за импульсивное поведение, но и даже хвалит материнскую сознательность, с которой я решила встать на учёт сразу же по приезду.

- С официальным визитом приду к вам только после резолюции главврача, - предостерегает она. - Так что время у вас будет. Приведите дом в порядок, чтобы чистенько было всё и безопасно для ребёночка.

Прощаемся мы с ней очень тепло, и я выхожу на улицу с чувством глубокого внутреннего удовлетворения. Даже ложка дёгтя по имени Александр Леонидович не может испортить мне прекрасное настроение.

- Наша жизнь обязательно наладится, Василёк, - тихонько шепчу я малышу на своих руках. - Мы с тобой на правильном пути! Всё будет хорошо.

- Ну как там, Дашуль?

Баба Люся выбирается из машины, держась за поясницу. После утренней уборки она у нее разболелась, и я еще тогда про себя решила, что к слишком напряженному физическому труду больше ее не подпущу.

- Всё отлично, можно ехать... - я осекаюсь, глядя на пустующее место водителя. - Правда, нам надо еще в отделение полиции заглянуть. А где Михей?

- Не знаю, ушел куда-то. А насчет полиции он передал, что не надо ничего. Его начальник-прохиндей скомандовал, говорит, отбой, - с удовлетворением констатирует баба Люся - Видать, осталось в его жирдяйской душе что-то человеческое, раз образумился он и пожалел молодую мамочку...

- Да кто ж знает, что у него в голове творится? - вздыхаю я. - Ладно, раз пока полиция отменяется, а возвращение откладывается, мы с Васей погуляем. Вон в том скверике.

Маленький облагороженный кусочек природы рядом с поликлиникой действительно так и манит заглянуть. Очень уж зелено он выглядит в это хмурое холодное время года - из-за красивых голубых елочек и одного-единственного высокого кедра с пышной кроной. Минут десять мы прогуливаемся там, пока на очередном кругу я не чувствую, что напрасно проигнорировала посещение крошечной уборной в поликлинике. Просительно смотрю на бабушку.

- Подержи Васю. Я быстро, в туалет только сбегаю.

- Да ты не торопись, иди спокойно, - она добродушно кивает на малыша: - Задремал вон уже снова.

Когда я перехожу дорогу от скверика обратно к поликлинике, меня на мгновение ошеломляет тревожное чувство дежавю. Как будто в этом сонном райцентре, где я в последний раз была только подростком, вдруг обнаружилось что-то знакомое. Из нынешней, давно уже взрослой жизни. Всё из-за машины, которая медленно объезжает неказисто-серенькое здание сельской администрации чуть поодаль. Лицо водителя с такого расстояния не разглядеть, однако внутри всё сжимается. Очень уж похоже на марку машины Князева. Тоже синего цвета... О Господи! Неужели это он? Нашел меня, как и обещал...

Окаменев всем телом, я пристально вглядываюсь в ту сторону до рези в глазах. Именно в этот момент машина останавливается перед парадным входом администрации, и из нее выходит... какой-то толстяк. Живот у этого типа не такой выдающийся, конечно, как у хозяина свинофермы Рыкова, но все же солидный. Однозначно не мой муж. Я длинно выдыхаю, глядя на жирную спину неизвестного, скрывшегося в дверях, и чувствую, как мои ноги подрагивают от пережитого напряжения. Это не он. Не мой Влад... Хотя какой нафиг мой? Он чужой. Предатель, который растоптал нашу душевную близость и превратился в абсолютно постороннего человека. Стал банальным донором спермы, от которого я родила желанного ребенка, вот и всё.

И всё-таки слабость от странной смеси испуга и неадекватно-больной надежды увидеть красивое мужественное лицо Князева не даёт мне быстро прийти в себя. В смятении я нашариваю взглядом ближайшую скамейку‚ которых возле поликлиники всего две штуки, и тяжело опускаюсь на неё. На сиденье отломана в самом центре доска, и это причиняет дискомфорт‚ но мне сейчас всё равно. Так и сижу, уперевшись пустым взглядом в кончики своих серых ботинок-маломерок. Изо всех сил стараюсь взять себя в руки. Совсем нервная система разболталась последнее время. Да ещё и гормоны послеродовые шалят.

- Да-а-аша?.. - неуверенно тянет над моей головой смутно знакомый мужской голос.

Ну как, мужской... скорее высоковато - мальчишеский. И почти не изменившийся со времён подросткового периода. Я поднимаю голову и вижу перед собой худощавого парня в интеллигентных очках в тонкой металлической оправе, как у программиста или прилежного интеллектуала. На аккуратно выбритом узком лице топорщится единственный клочок волос - модная маленькая бородка. Из-под - низко надвинутой кепки мягко улыбаются большие зеленовато-карие глаза, всегда немного напоминавшие мне о телёнке. Да, я его точно знаю. Мальчик, который рос по соседству с бабушкиным домом, заметно возмужал и превратился в приятного молодого человека.

Глава 16. Хахаль-тайм

- Ну точно ты, Дашка! - говорит он уже гораздо увереннее. - Какими судьбами в наших краях? Почти не изменилась, я гляжу. Девчонка девчонкой, только похорошела очень. Ты замужем?

Такой поток искренне воодушевленных вопросов невольно заставляет меня улыбнуться.

- Привет, Антон! Я тоже рада тебя видеть. Вот, приехала дом бабушкин в порядок приводить. Поживу какое-то время с сыном. Он совсем маленький у меня, тут неподалеку с родственницей гуляет.

- А... - Антон старается не показать разочарование, но его лицо можно читать, словно открытую книгу. - Так значит, ты всё-таки замужем?

- Да, замужем, - я пожимаю плечами и добавляю невесело: - Пока что.

Густые рыжеватые брови Антона - под цвет его шевелюры, - заинтересовано приподнимаются. Угадать глубинный разводоподразумевающий смысл моего ответа несложно даже последнему тугодуму.

- Вот как. Я бы сказал, что сочувствую тебе, Даш... но это будет враньём. Знаешь, ты мне всегда безумно нравилась, - он криво, немного смущённо улыбается. – Ещё тогда, когда мы были детьми. Но всё духу никак не хватало признаться... А сейчас, как тебя увидел такую красивую и грустную в одиночестве, что-то прям торкнуло. Такая ностальгия! Я ведь даже стихи тебе посвящал. Ты извини, если это всё с моей стороны кажется слишком навязчивым...

- Ничего страшного, - неловко отвечаю я. Неожиданное признание повзрослевшего приятеля из детства вызывает у меня лёгкую растерянность. - Это очень мило с твоей стороны.

Да уж. Он прям как снег на голову со своими запоздалыми признаниями свалился. Рассказать кому - не поверят. Пару мгновений я напряжённо обдумываю, можно ли на эту тему пошутить, чтобы снизить уровень неловкости и при этом не задеть чувства молодого человека... Но тут довольно сильным порывом ветра с дерева над нами срывает горстку бурых, мумифицированных от холода листьев. И несколько из них запутываются в моих волосах. Я почти сразу стряхиваю их с мимолетной досадой, но среди них оказывается маленькая веточка, которую никак не удаётся выпутать.

- Давай помогу! - Антон с готовностью тянет к моей голове руки, даже не дождавшись от меня хоть какого-то ответа. - Какие волосы у тебя красивые, Даш... такие мягкие, шелковистые... - он ловко начинает выпутывать злосчастную веточку.

От неожиданности я теряюсь и просто не мешаю ему. Сижу и смотрю на него снизу вверх. Он с таким энтузиазмом помогает мне, что просто душа не лежит обижать его какой-нибудь резкой фразой насчёт распускания рук. Это всё равно, что отпихнуть ногой дружелюбного щенка сенбернара, который неистово виляет хвостом и норовит угодить.

- Ну вот и всё! - удовлетворённо объявляет Антон и аккуратно заправляет освобождённую прядь волос мне за ухо. При этом немного заискивающе заглядывает мне в глаза явно в ожидании одобрения.

Ну точно, как щенок. Эх...

- Спасибо, - быстро отвечаю я и отворачиваюсь, собираясь встать со скамейки, чтобы поскорее выпутаться из неловкой ситуации.

И тут мой взгляд снова падает на ту же самую синюю машину, которая по-прежнему стоит на парковке возле здания администрации. Не знаю почему, но мне становится не по себе. Такое ощущение, как будто на меня оттуда кто-то смотрит - прямо-таки прожигает взглядом давящим и пронзительным. Но обдумать эту мысль - ощущение мне не удаётся.

- Хм... - многозначительно произносит рядом насмешливый голос Михея, который умудрился незаметно вернуться. - Не успела поселиться в наших краях, как уже обрастаешь хахалями? А ты шустрая девочка, однако. Зацепить меньше, чем за сутки, сразу троих мужиков, это надо уметь... Я восхищён.

- Троих?.. - растерянно повторяю я. - Не понимаю, о чём вы говорите. Я никого не цепляла.

- Ну и наивный же ты мурзик, детка... Что ж, давай посчитаем, - Михей кивает на застывшего от недоумения Антона и выразительно начинает загибать пальцы. - Первый, конечно же, этот напомаженный очколоб. Обработан тобой качественно, судя по тому, как он капает слюной в твою сторону. Второй - это мой босс, Харитон Анатольевич. Ну а третий... - он специально тянет паузу, придавая своим словам значительности, и наконец небрежно бросает: - ...это, допустим, я.

- Это что, шутка такая? - оторопело моргаю я. - Харитон Анатольевич уж точно во мне не заинтересован! Зачем вы его приплели?

- С того, что я хорошо его знаю, - вкрадчиво сообщает Михей. - И никогда не замечал, чтобы он резко менял свою политику в отношении баб без шкурного интереса в них... сама понимаешь, какого характера. Постельного.

- Послушайте, уважаемый! - вклинивается в его дикие рассуждения возмущённый голос Антона. - Что за бред вы несёте? Помешали нашей беседе, сыпете какими-то непонятными домыслами... Не видите, что ли, девушке общаться в таком тоне неприятно!

Михей снисходительно косится на него.

- Захлопнись, очколоб. Не с тобой разговариваю.

- Всё с вами понятно, - неожиданно твердо констатирует Антон и тянет меня за правую руку прочь. - Даш, пойдем отсюда, пока этот неадекват совсем с катушек не слетел. Он, наверное, больной. Или наркоман.

По инерции я делаю шаг вслед за ним. Но тут же вспоминаю, что в плане транспорта сейчас полностью завишу от Михея, и притормаживаю. Одновременно с этим последний делает шаг вперед и хватает меня за левую свободную руку.

- Стоять, мурзик. Мне было приказано доставить тебя туда и обратно... и я это сделаю.

Ситуация становится какой-то двусмысленной. С одной стороны, она досадная, а с другой - комичная. Потому что Антон и Михей вцепились в мои руки с разных сторон и сейчас чертовски напоминают двух великовозрастных мальчишек, которые решили вдруг поиграть в перетягивание каната.

- Так... - я легонько кручу запястьями и высвобождаю их. - Во-первых, я вам не собака, чтобы давать мне команду «стоять». А во-вторых... Антон, спасибо за участие... но этот человек доставил меня в поликлинику на машине и отвезёт сейчас обратно в дом бабушки.

- Но он ведёт себя по-хамски, Даш! - хмурится приятель. - Может, тебе просто немного подождать до вечера, и мы поедем в Гадюкино вместе на рейсовом автобусе..?

Я даже обдумать ответ на этот вопрос не успеваю, - слишком быстро активизируется Михей.

- Слышь, ботан, ты меня достал, - утомленно заявляет он. - Давай сделаем проще.

И я ошеломленно чувствую, как меня резко перехватывают за талию и под коленями. Глазом моргнуть не успеваю, как оказываюсь висящей на его плече вниз головой, — словно доисторическая самка какого-нибудь обезьяноподобного питекантропа. В несколько широких шагов Михей стремительно пересекает пространство до своей машины, распахивает заднюю дверцу и не слишком деликатно сгружает меня на сиденье.

- Эй, мужик, ты как с девушкой обращаешься? - слышится позади негодующий голос Антона. Кажется, он спешит за нами следом, собираясь вмешаться в стремительно нарастающий конфликт.

Словно не слыша его, Михей молча блокирует дверцу, а затем с собранным расчётливым движением разворачивается и без особого размаха, но довольно зрелищно впечатывает кулак ему прямо в живот. Раздается сдавленное хеканье.

- Антон! - ахаю я, в шоке прижав руки ко рту.

Неожиданная агрессия Михея словно парализует меня и превращает внятные мысли в какую-то кашу. Теперь понятно, что чувствует маленькая слабая косуля, с которой вдруг решил поиграть леопард.

- Ещё вопросы есть? - издевательски спрашивает подвергнутого противника Михей и сам же себе отвечает: - Вопросов больше нет. Отдыхай, герой.

Он запрыгивает на водительское сиденье. Машина буквально с полоборота срывается с места, и от рывка меня с силой откидывает назад, плотно впечатав в спинку сиденья. Способность думать возвращается только через несколько секунд, и первым делом я вспоминаю о своем малыше, который в данный момент спит у бабы Люси на руках в маленьком скверике. Как же так?! Михей уехал из райцентра и совершенно забыл о том, что у меня там остался маленький ребенок с бабушкой! Паника и страх за родных накрывает с головой.

- Останови машину! - кричу я пронзительно и с силой, удвоенной от встревоженного материнского инстинкта, принимаюсь трясти спинку водительского кресла. - Останови машину немедленно, сволочь, или я выпрыгну!

Глава 17. Похоть агрессора

К этому моменту мы уже вылетаем с единственной главной дороги райцентра на развилку, ведущую в сторону Гадюкино.

- Не истери, - цедит сквозь зубы Михей, недовольно трясущийся моими стараниями в кресле. - Ща остановлю. Просто забыл на эмоциях про твой прицеп... Бывает.

От возмущения меня буквально разрывает на части. Гнев вперемешку со страхом так и клокочет внутри, словно кипяток в переполненном чайнике.

- Бывает?! Да ты псих! Что на тебя нашло вообще? Налетел... наговорил какой-то чуши... да ещё и моего знакомого избил. Какая муха тебя вообще укусила?!

Мимо продолжает мелькать сосново-березовая лесополоса, но всё медленнее и медленнее. Наконец Михей притормаживает на обочине, так и не ответив на мой вопрос. Я встречаюсь в зеркале заднего вида с ним взглядом. Смотрит он на меня как-то странно. То ли с насмешливой досадой, то ли с раздражённой задумчивостью.

- Разворачивайся, - требую я.

Михей кривит свои чувственные цыганские губы. Затем внезапно дёргает ручку дверцы и выходит, нашаривая что-то у себя в кармане.

- Ты куда? - растерянно спрашиваю я.

Вижу, как он вытаскивает из кармана пачку сигарет и прислоняется к капоту машины.

- У меня перекур, - он щёлкает зажигалкой - Нервишки надо успокоить. Разыгрались что-то. Ты же не хочешь, чтобы за рулём сидел водитель с шаловливыми нервишками... да, мурзик?

Я хмуро молчу в ответ.

Курит Михей долго и со смаком. Не выдержав, я выбираюсь из машины и настороженно останавливаюсь. Он искоса смотрит на меня из-под жгуче-черных густых ресниц, и я ловлю себя на мысли, что своей внешностью и бурным темпераментом этот мужчина напоминает мне персонажа какой-то итальянской мелодрамы. Про Казанову или кого-то в этом роде.

- Когда ты смотришь так испуганно, то похожа на маленькую девочку, - зачем-то сообщает он, лениво растягивая слова. - Так и хочется обогреть и успокоить... Кстати, что за тип лапал тебя за волосы возле поликлиники? Ты с ним спишь?

От изумления таким наглым вопросом у меня приоткрывается рот.

- Это не твоё дело! Когда мы уже поедем обратно?

- Не торопись. Никто твоего спиногрыза не украдет, - Михей щелчком отправляет окурок в грязную лужу возле переднего колеса машины и разворачивается всем корпусом ко мне. - Давай лучше поговорим о тебе.

Я встревоженным эхом повторяю:

- Обо мне?..

- Ага.

С лёгким беспокойством наблюдаю, как Михей делает ко мне длинный скользящий шаг - точь-в-точь голодный хищник, подкрадывающийся к своей добыче.

- У меня нет ни малейшего желания развивать эту тему, - я делаю настороженный шажок назад. От нехорошего предчувствия по спине ползут холодные мурашки. Кто знает, что у этого агрессивного типа на уме... - Если вы не собираетесь возвращать меня к моему ребёнку и бабушке... то я пойду пешком. До свидания!

Быстро разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и устремляюсь в сторону райцентра прямо по дороге. Но дойти успеваю только до багажника машины... потому что Михей гибко-змеиным движением преграждает мне путь к отступлению.

- Притормози-ка, мурзик. Ты меня не дослушала, так что мы с тобой ещё не закончили. А чтобы легче было сосредоточиться на ушках, а не ножках, я тебе помогу...

К моему вторичному шоку, Михей наглым фамильярным рывком усаживает меня на багажник. Я активно дергаю ногами, намереваясь сразу же спрыгнуть обратно на землю, но он сдавливает мои колени руками и вклинивается между них всем корпусом. И его расчёт оказывается верным. Из этой ловушки можно освободиться, только если оттолкнуть Михея в сторону - чего он, разумеется, сделать мне не даёт.

- А теперь послушай меня... - зловеще требовательный шёпот обжигает ухо горячим дыханием, но от него становится только холодно и страшно. - Мне редко нравятся бабы по-настоящему. Дико раздражают уже после пяти минут общения. Почти все... но не ты. Ты мне интересна. И потому я предлагаю тебе... пока что по-хорошему... подарить всё своё внимание мне. И забыть о любых других мужиках. До тех пор, пока ты мне не надоешь, естественно. Со своей стороны железно обещаю, что баблишком тебя не обижу... Что на это скажешь?

Повисает неприятно напряженная пауза.

- Скажу... иди к черту! - с чувством отвечаю ему, глядя в наглые шальные глаза с поволокой похоти в глубине.

- Вот как, - ничуть не обижается Михей и с нехорошей усмешкой интересуется: - А если я сделаю вот так..?

Наглые жёсткие губы в обрамлении колкой щетины перекрывают дыхание глубоким насильственным поцелуем. И неприятие постороннего мужчины, которого я знать не знаю - и, что важнее всего, не хочу, - включает инстинкты раньше, чем я успеваю осмыслить происходящее. Обеими руками с силой дергаю его за волосы так, что часть его скальпа приподнимается чуть ли не на полсантиметра. А когда насильник, отпрянув на шаг назад, звучно шипит от боли... мое колено целеустремленно догоняет его ширинку. Своевременное отступление Михея ослабляет этот членовредительский пинок, но мужскому чувству гордости явно не здоровится. Зато, к моему ужасу, сопротивление заводит его не на шутку.

- С-сучка строптивая! - возбуждённо выдыхает он и наваливается на меня всем телом так, что я падаю спиной на багажник. - С-сладкая... девочка, блядь, припевочка..!

Он снова впивается в мои губы, бешено работая языком и буквально ввинчиваясь им в глубину моего рта. Я крепко сжимаю зубы и чувствую противный солоноватый привкус одновременно с руганью отпрянувшего Михея. Фу-у... кажется, прокусила!

Визг тормозов бьёт по ушам как взрыв петарды. Он такой громкий, что перекрывает даже матюки укушенного гада. Боковое зрение улавливает синеву остановившейся рядом с нами иномарки... А затем я поворачиваю голову и упираюсь взглядом в лицо водителя за опущенным стеклом. Очень знакомое, красивое лицо с бешено играющими желваками. Князев! Значит, предчувствие меня не обмануло там, в райцентре. В синей иномарке был именно он.

Глава 18. Предательство - в глазах смотрящего

Князь

Чиновничья медлительность и пофигизм к деталям, когда дело касается внятных разъяснений по срочному вопросу, способны довести до критической точки каждого. В считанные минуты. Особенно если это всё происходит в неповторимой атмосфере сельской разрухи и туповатого уныния в глазах прохожих.

- Нет, Владан Романович... - по-овечьи блеет уже шестую минуту жирный сотрудник районного исполнительного комитета с мясисто-сизоватым носом типичного алконавта со стажем, - ...не припоминаю я так сходу, чтобы кто-то вступил во владение хоть каким-то заброшенным домом из деревни Гадюкино... по крайней мере, за последний месяц...

- Мне нужны точные сведения, - обрываю его ледяным тоном.

- Могу в архиве нашем посмотреть... но это надо в главный офис при нашей администрации ехать. Пару минут, если на машине. Это между поликлиникой и Домом Культуры.

- Значит, посмотрим. Прямо сейчас.

Из рыхлого жирдяя с самого начала приходится тянуть слова чуть ли не клещами, и это вызывает внутри новую вспышку раздражения.

Сэкономил время, называется... Хотел избежать тряски по разбитой в хлам деревенской дороге и выяснить сначала, точно ли моя жена прячется с сыном в Гадюкино... и в итоге застрял в этом убогом райцентре уже на целый час. То, что санитарка Иванова Людмила Прохоровна действительно поселилась в деревне, известно мне уже на все сто процентов. После визита к теще я сразу же пробил местонахождение ее телефона, и оно совпало с гадюкинской геолокацией. Но всё равно это не дает полной уверенности, что Дашка с Васей тоже там... Что ж, значит, пятиминутной тряски по деревенским колдобинам не избежать.

Пару секунд морщусь, разглядывая безрадостные окрестности райцентра. По единственной качественно асфальтированной улице мимо неспешно проезжает трактор. Следом за ним чешет на велосипеде с рамой какой-то дед, смахивающий на почтальона... а замыкает эту сельскую идиллию меланхоличная коренастая лошадь с телегой, полной сена. И снова наступает тишина. Прямо как на другую планету попал. Сельскохозяйственную. Широким шагом направляюсь к своей машине. Жирдяй из райисполкома суетливо запирает ключом дверь своего крошечного офиса-будки и шумно устраивается рядом на пассажирское сиденье. От его веса машина слегка проседает.

- Вы со мной или здесь подождете? - заискивающе уточняет он уже возле здания администрации.

Я хмуро кошусь на серое здание с запыленными окнами. В одном из них одиноким укором плохому поливу маячит тощий полудохлый фикус в коричневом горшке. Заходить внутрь у меня нет ни малейшего желания.

- Сколько времени это займет?

- Минут десять, наверное. Максимум пятнадцать.

- Останусь в машине.

- Да, да, как скажете... я мигом, Владан Романович. Одна нога здесь, другая там! Равнодушно смотрю в спешно удаляющуюся рыхлую спину.

Надо полагать, этому услужливому бюрократу нехило придало мотивационного пинка понимание взаимной выгоды. Потому что от моей благосклонности сильно зависит объем закупок сельхозпродукции в сеть супермаркетов корпорации «Князево» в следующем году. А следовательно - и какое-никакое развитие самого райцентра, сулящее грамоты и премии. И это не считая приятного осадка отступных в личные карманы чиновников, которые тут все повязаны серым доходом крепче, чем альпинисты над пропастью.

Мельком смотрю на часы, потом - на пустынную улицу, через боковое окно. И, окаменев, впиваюсь взглядом в напряженную фигурку девушки, сидящей на скамейке возле поликлиники. Никаких сомнений, это она. Моя Дашка. Только что за смертник там лапает ее волосы, как будто имеет на это полное право, блядь?! Умные очочки, куцая бородка с претензией на модный стиль... Я прибью его. Оторву похотливые ручонки с корнем и затолкаю ему же в задницу. Пусть сам себя щупает, недоносок рыжий.

Блядь, блядь, блядь! Я с усилием перевожу взгляд на собственные пальцы, которые до этого

расслабленно лежали на руле, а сейчас сжимают пластик до болезненной судороги в костяшках. Так... Спокойно, Князь, спокойно. Держи себя в руках. Нельзя калечить человека

только за то, что сбежавшая жена позволила ему притронуться к своим волосам. Надо унять эмоции, остудить голову и только потом подойти к жене. А сейчас этого делать нельзя, как бы ни хотелось рвануть к ней разъяренным от ревности берсерком и напомнить о том, кому она принадлежит. Я себя хорошо знаю. Наломаю сгоряча таких дров, что Дашка потом точно не простит. Поэтому... медленный вдо-о-о-х... и медленный выдох. Только так, Князь, только так. И повторить по новой.

Когда пульс перестает зашкаливать, я снова впиваюсь взглядом в сторону поликлиники. Только легче мне от этого ни хуя не становится. Потому что рядом с моей Дашкой нарисовался еще один мужик. И не просто нарисовался, а схватил ее и запихивает в свою тачку. В то время как первый ботанический любитель женских волос корчится на асфальте, держась за живот.

- Ну вс-с-сё... - сипло цежу я сквозь зубы. - С меня хватит. Сам напросился.

И резко вставляю ключ в замок зажигания.

Как назло, именно в этот момент из дверей серенького здания администрации суетливо выкатывается мой недавний пассажир-жирдяй. В руке у него зажата пачка бумаг‚ которыми он активно размахивает на ходу.

- Владан Романович! - зовёт он воодушевлённо. - Владан Романович!..

Что он там накопал, мне уже плевать, откровенно говоря. Но только я собираюсь ускорить ход машины, как этот дуралей от переизбытка эмоций выскакивает на проезжую часть.

- Чтоб тебя!.. - рычу с досадой и резко бью по тормозам.

Тело по инерции швыряет вперёд - ерунда, но очень неприятно. А радостный клоун из райисполкома бросается к моему окну, даже не сообразив, что только что чуть не угодил под колёса.

- Я нашёл, Владан Романович! - отчитывается он и пихает через щель полуопущенного стекла ко мне свои бумажки. - Вот подтверждение во вступление в наследство... только это было около года назад, а не в этом месяце!

Я стискиваю зубы и бросаю на его пухлую руку с документами такой лютый взгляд, что он инстинктивно отдёргивает её обратно. Как будто ей грозит, как минимум, быть откушенной.

- Молодец. Возьми с полки пирожок, - бросаю я и резко поднимаю боковое стекло до упора перед растерянной рожей жирдяя. Затем на крутом повороте объезжаю его под визг ускоряющихся колес.

Вообще из-за этого досадного инцидента направление, в котором исчезла машина безбашенного урода с моей женой, осталось для меня незамеченным. И на какое-то мгновение от ярости меня переклинивает. Как представлю свою Дашку в похотливых лапах левого мужика, так перед глазами сразу бордовая пелена вспыхивает.

На дикой скорости объезжаю поликлинику... и моментально прихожу в себя благодаря кучке невесть откуда взявшихся кур на дороге. С оглушительным кудахтаньем они бросаются от моей машины в разные стороны. А одна из них в панике взлетает на капот и улепетывает прочь по лобовому стеклу прямиком через крышу с мелким дробным топотом.

Для меня это зрелище настолько непривычно и странно, что мозги сразу же проясняются до кристальной ясности. Потому что в последний раз живых, а не магазинных кур в виде аккуратно упакованных тушек, я наблюдал так близко только в детстве. Всего один раз, когда мать отвезла меня в элитный детский лагерь и остановилась на заправке возле какой-то деревушки.

Коротко дёргаю щекой, сбрасывая оцепенение. Затем направляю машину прямиком по главной дороге в сторону развилки на Гадюкино. Потому что это – единственное направление, которое подсказывает очнувшаяся логика. Более отвратительной дороги мне ещё не попадалось. Последний раз асфальт, наверное, здесь ремонтировали лет сто назад. И всё же, несмотря на это, я разгоняюсь аж до сотни в нещадной тряске. Где-то на периферии сознания мелькает мысль, что после этой гонки машину придётся сдавать в ремонт - восстанавливать всю ходовую часть... а то и вовсе сменить на новую, чтобы не заморачиваться... Но сейчас мне похуй. Лишь одна цель занимает пылающий разум: догнать ублюдка, раздавить его, как червяка, и заявить свои права на сбежавшую жену. Вне зависимости от того, что она думает по этому поводу.

Проклятую машину, в которой ее увезли, я замечаю издалека. Стоит на обочине в гордом одиночестве, как голый столб посреди поля. А ее хозяин разложил мою жену на багажнике, как шлюху, и тискает ее с очевидным намерением поиметь прямо так, на дороге. Никого не стесняясь. С-сученыш конченый! Как он посмел... а главное - как она это допустила?! Атомный взрыв ревности уже давно запустил свои протуберанцы в каждую клеточку гудящих напряжением нервов. Но каким-то чудом я еще держусь. Только до хруста в пальцах сжимаю руль и сбавляю скорость до минимума. А затем и вовсе останавливаюсь... Прямо возле лежащей на багажнике жены. Урод, который ее тискал, ведет себя странно - трясет головой и глухо мычит в ладонь, но мне сейчас не до этого. Похрен‚ что за шизофрень в его башке творится, сначала жену из-под него вытащу.

- Решила отомстить... Даша? - рычу я низким, еле узнаваемым от лютой ярости голосом, и с резким кивком указываю ей в сторону заднего пассажирского сиденья: - Села в машину. Живо!

Глава 19. Лицом к лицу

Даша

Князев здесь! Он здесь и зол настолько, что кажется - вот-вот кого-то убьёт. Осознание этого окатывает меня волной перепуганных мурашек, к которым, как ни странно, примешивается неясное чувство радостного облегчения. Да, моя голова знает, что муж оказался предателем и моего доверия больше не достоин... но подсознание, приученное воспринимать его как единственного защитника и желанного мужчину, упрямо твердит другое... Он здесь! Теперь всё под его контролем и он всё решит, поэтому... всё будет хорошо, хорошо, хорошо... и всё будет в порядке!..

Мысленный голос прежней наивно-доверчивой фиалки, которой я была совсем недавно, силен внутри, как никогда. И в дуэте с инстинктом самосохранения он заставляет меня устремиться за спасением к мужу. С новыми силами барахтаюсь на багажнике, и мне наконец-то удаётся отпихнуть от себя дезориентированного Михея. По инерции скатываюсь вниз и тут же вскакиваю, но он хватает меня за руку, не давая уйти. На Князева смотрит с озлобленным недоумением и опаской.

- Это что ещё за хрен?.. Слышь, мужик... езжай отсюда подобру-поздорову!

Взгляд Князева впивается в руку на моем запястье. Даже с такого расстояния заметно, что его глаза налились кровью. Как у быка на корриде, приготовившегося к атаке. Дальше все происходит в считанные секунды. Мой муж рывком распахивает дверь, проигнорировав вопрос Михея. Тот настороженно подбирается всем телом, и хватка на моей руке ослабевает.

- Э-э... мужик... - инстинктивно отступает он при виде надвигающейся на него широкоплечей атлетической фигуры. - Не дури, ну! Не ду...

Не останавливаясь, Князев молча впечатывает кулак в его челюсть. Захлебнувшегося собственными словами Михея подбрасывает над обочиной аж на пару сантиметров вверх. Затем он оседает и скатывается в придорожную канаву. Я с ужасом взираю на происходящее, но рычаще-яростная ругань из канавы свидетельствует скорее о глубокой ране самолюбия, чем о серьезной травме головы.

- Идём, - сурово подталкивает меня Князев к своей машине.

Позади слышится возня. И после звука смачно-харкающего плевка угрожающий голос Михея надсадно хрипит:

- Готовься к проблемам, урод! Ты хоть знаешь, на кого руку поднял?

- Знаю, - презрительно бросает Князев через плечо, не слишком нежно толкая меня на переднее пассажирское кресло. - На кретина с бешенством кочерыжки в штанах.

- Да я тебя, падла, из-под земли...

В этот момент Князев захлопывает дверцу машины, и хриплый голос Михея отрезает, как будто ножом. Расширенными глазами я наблюдаю в окно, как мой муж подходит к поднявшемуся противнику и что-то говорит ему. А тот зажимает окровавленный нос и слушает его со странным выражением лица. Затем медленно качает головой и, заметно поубавив агрессию в позе, отворачивается с деланно равнодушным видом. Вскоре Князев возвращается в машину, жёстко поигрывая желваками и не глядя в мою сторону. Машина срывается с места в направлении деревни Гадюкино, и через пару десятков метров мое оцепенение развеивается, как утренний туман под порывом ветра.

- Нет! - восклицаю я и непроизвольно вцепляюсь в напрягшуюся руку мужа. - Надо в другую сторону! Обратно в райцентр...

Мышцы Князева под моими пальцами каменеют ещё больше.

- Зачем? Ещё приключений захотелось?

Он резко бьёт по тормозам, и без ремня безопасности меня с силой швыряет вперед. Еле успеваю в последний момент выставить вперёд руки, чтобы не расквасить нос о приборную доску. А затем поворачиваю голову и вздрагиваю. Искаженное яростью и ревностью лицо Князева нависает прямо надо мной. Почти нос к носу.

- Не слишком ли ты рано решила сбросить меня со счетов, Даша? - шипит он. – Я так понимаю, ты уже окончательно настроилась на развод... А зря! Я тебе уже говорил и повторю снова, дорогая. Развода. Не. Будет.

Последнюю фразу он подчёркивает, выделяя каждое слово жёсткой паузой, и смотрит при этом на меня с такой ненавистью, что мне становится не по себе. Непроизвольно я вся сжимаюсь в комок, но взгляда всё равно не опускаю. Если уж решила противостоять своему мужу-предателю, то надо держаться до последнего.

- Иди к чёрту, Влад! - с чувством произношу я и со всей силой своего возмущения толкаю его в грудь обеими руками.

Но на мою атаку он обращает внимания не больше, чем на бессильное трепыхание котёнка. Так и продолжают нависать надо мной, словно несокрушимая скала.

- К чёрту, значит... - медленно повторяет он нехорошим тоном. - Так я уже и так там, любимая. Можешь радоваться. Знала бы ты, что я успел пережить за последние два дня... Наверное, прыгала бы от счастья.

- Испугался, что потерял свою любимую игрушку? - горько усмехаюсь я.

- Я никогда не считал тебя игрушкой, Даша. И ты это отлично знаешь, - сощуривается он и вдруг резко меняет тему: - Этот тип, что тискал тебя на багажнике... что у тебя с ним? Если я только узнаю, что ты с ним уже трахалась...

- Сдурел?! - в шоке перебиваю я его. - Что за ерунду ты несёшь? Я только родила недавно!

Князев нервно дергает щекой и неохотно идет на попятную.

- Извини, погорячился. Просто в последнее время уже крыша едет. Сначала ты исчезла... потом я думал, что ты вместе с нашим сыном попала под обвал... и вот теперь увидел тебя с каким-то придурком... Что мне ещё было думать?

Я снова толкаю его в грудь, и на этот раз он позволяет себя отодвинуть. Кое-что, сказанное им, вызывает у меня недоумение.

- Не поняла... какой ещё обвал?

- Старый дом твоей ненаглядной санитарки Люси рухнул, - сообщает Князев ровным голосом, странно-пристально глядя на меня, и добавляет прерывисто: - Был момент, когда я решил, что вы с Васей погибли. Дашка...

Он резко умолкает, словно у него перехватывает дыхание от переизбытка чувств. А я смотрю на него с лёгким ужасом, не в силах выдавить ни слова. Страшно представить, что он испытал в тот момент. Я бы на его месте, наверное, сошла с ума от истерики и горя.

- Хорошо, что мы с Васей успели уехать пораньше, - тихо говорю ему дрогнувшим голосом.

- Дашка... - снова повторяет он и вдруг стискивает меня в жестких объятьях. И тогда мою щёку обжигает его сбивчивый сдавленный шепот: - Я думал, что потерял тебя... что сам убил тебя своей изменой, думал... что сына своего на смерть отправил... Дашка...

Моё глупое женское сердце вздрагивает от непрошеного нежного сочувствия к нему. Ох, Влад... но ты ведь и правда в каком-то смысле погубил нас своими руками, любимый...

- Всё в порядке, - говорю ему через силу успокаивающе. - Я жива, Влад. Мы с Васей живы и здоровы. Всё обошлось.

Князев прижимает меня к себе ещё крепче и зарывается лицом в изгиб моей шеи, глубоко и жадно вдыхая мой запах.

- Возвращайся домой, маленькая... - невнятно шепчет он с мучительной для меня настойчивостью. - Вернись... вернись ко мне!

Я на секунду прикрываю глаза, борясь с подступившей горечью слез. А затем твёрдо отстраняюсь от него.

- Нет, Влад. Это ничего не меняет. Я не могу этого сделать... потому что больше не верю тебе.

Глава 20. Вызов на слабо

Обратно в райцентр мы с Князевым едем в напряжённом неуютном молчании, которое чуть ли не ножом резать можно. Ограничиваемся только парой реплик, когда в ответ на его отрывистый вопрос я тихо поясняю причину срочного возвращения. Баба Люся прогуливается всё там же, в симпатичном тихом скверике. Маленький Вася на её руках уже проснулся и сонно зевает во весь свой крошечный ротик. А она обеспокоенно ходит туда-сюда, выглядывая на главной дороге машину подлого Михея.

Когда Князев останавливается возле входа в сквер, бабуш ка настороженно замирает и тут же расслабляется, встретившись со мной взглядом. Я опрометью выскакиваю на тротуар, спеша навстречу к ней и своему малышу.

- Слава Богу! - шумно вздыхает она и досадливо начинает: - Ох, Дашуль, я уж было в полицию собиралась бежать, как увидела, что тебя этот чёрт увёз неведомо куда! Зря мы Председателю ихнему доверились. Бандюки они и есть бандюки, ничем гнилую натуру не исправишь! А это кто с тобой... - вытягивает она шею и резко осекается, но по инерции медленно договаривает: - ... приехал?..

Высокая широкоплечая фигура моего мужа вырастает из синей машины и направляется прямо к нам. Его красивое мужественное лицо кажется каменным, а синие глаза смотрят так тяжело и мрачно, словно он впервые в жизни столкнулся с противоречивой дилеммой и до сих пор не определился, что предпринять.

- Людмила Прохоровна, - холодно кивает Князев и переводит взгляд на безмятежно-разрумянившееся после сна личико Васи. Потом протягивает руки и одним уверенно-требовательным движением забирает его из рук растерявшей бабушки.

Я испуганно смотрю на него, почти не дыша. Сердце так и трепещет в груди от вновь проснувшейся материнской тревоги. Господи, неужели он приехал сюда, чтобы отнять у меня ребенка? Вот так, просто применив эффект неожиданности и подавляющую властность своего физического превосходства?

Мы с бабой Люсей взволнованно переглядываемся, охваченные одной и той же мыслью. Но Князев не обращает на нашу острую реакцию ни малейшего внимания. Он пристально вглядывается в личико сына словно по-настоящему увидел в первый раз, а тот отвечает ему открытым взглядом, полным какой-то чисто младенческой отрешенности.

- У него мои глаза, - вдруг сообщает Князев, и в его голосе проскальзывает нотка мужского самодовольства.

- Да, - осторожно соглашаюсь я, неотрывно следя за выражением его лица. Никак не пойму, что он задумал. - Зато цвет волос и форма носа мои.

- В роддоме он выглядел немного иначе. Весь красный, сморщенный, и больше похож на гнома, чем на человека.

Баба Люся звучно хмыкает, явно позабавленная словами моего мужа.

- Вы как с луны свалились, Владан Романович. Все младенцы ж так выглядят, это всякий знает!

- Я не всякий, - надменно произносит Князев.

Его лицо мгновенно принимает замкнутое выражение привычно бесчувственной маски. Он продолжает разглядывать сына, но теперь уже не показывая своих эмоций, а затем поворачивается ко мне.

- Моему сыну не место в этой глуши, Даша - заявляет он. - Ты ведь сама понимаешь.

- Это временный вариант, - спокойно отвечаю я. - Но если уж на то пошло, то всё равно не вижу ничего ужасного или ненормального в том, чтобы жить с ребенком в деревне. Наоборот. Свежий воздух и тишина ему пойдут только на пользу. Все бытовые удобства у нас есть, поликлиника рядом, да и баба Люся мне во всём помогает.

Ноздри Князева слегка раздуваются. Но с еще большим испугом я смотрю на его побелевшие губы, которые всегда отлично выдавали в нем зарождение новой волны наспех подавленного гнева. Плохой признак. Очень плохой!

- Ты обижена на меня, это я понимаю. Но моего сына-то в это не втягивай, - чеканит он угрожающе. - Ребёнку в первую очередь необходим современный цивилизованный комфорт, который в деревне отсутствует в принципе!

Я стискиваю дрожащие пальцы, борясь с желанием выхватить своего малыша из рук мужа. Страх потерять его невыносим, но пока еще не завладел мною целиком. Потому что я знаю, чувствую всем нутром, что мой срыв ни к чему хорошему не приведет. Особенно при общении с Князевым. Нет, надо сохранить спокойствие во что бы то ни стало! Это ключ к решению любой сложной ситуации.

- Нет, Влад, - отвечаю старательно ровным голосом. - В первую очередь ребенку необходима мать, которая чувствует себя уверенно и защищенно в кругу своей семьи. А рядом с тобой и твоей матерью это... как показала жизнь... невозможно.

Он принимается усиленно играть желваками.

- Мать к тебе больше цепляться не будет. Я ей не позволю.

Я тяжело вздыхаю.

- Как с глухой стеной разговариваю. Речь ведь не только о твоей маме, Влад. Главная причина того, что я уехала - это ты. Я хочу сейчас жить без тебя! Хочу зализать все свои раны и понять, как строить свою жизнь дальше... Разве это так сложно понять и принять?

- Как строить свою жизнь, значит, - повторяет Князев, раздувая ноздри, и ледяным тоном уточняет: - И эта замечательная жизнь, видимо, планируется без меня?

На этот раз под его тяжелым взглядом, а главным образом - из-за моего недосягаемого малыша в его руках, - я не осмеливаюсь напоминать о разводе. И отвечаю с нейтральной прохладцей:

- Посмотрим.

- Мы оба знаем, что без поддержки ты не справишься, - высокомерно заявляет Князев. - В первую очередь, материальной. В декрете с ребёнком на руках особо не подзаработаешь.

- Справлюсь! - упрямо настаиваю я.

- Да знаю я, как ты справишься, - усмехается он. - Думаешь, я забыл, что ты прихватила с собой наш сейф с наличными?

- Я прихватила его из-за моих документов, которые ты в нем запер! – гневно вспыхиваю я. - К твоему сведению, ничего из этих денег я не потратила и вообще не собираюсь. У меня свои есть. А твой дурацкий сейф мы в огороде закопали! Вместе с твоими драгоценными деньгами.

Брови Князева заинтересованно ползут вверх.

- В огороде?..

- Неважно! Мне надо побыть одной и хорошенько подумать обо всём. Могу же я рассчитывать на такую щедрость с твоей стороны?

После значительной паузы, в течение которой мы сверлим друг друга непримиримыми, как у двух дуэлянтов, взглядами Князев вдруг тихо хмыкает. И неожиданно соглашается с какими-то странными, непривычными для меня интонациями:

- Можешь. Но не больше трех месяцев.

- Хорошо, - не менее напряженно откликаюсь я и безэмоционально прошу: - Тогда передай мне Васю. Он только что проснулся, и его пора кормить.

Он молча протягивает мне сына. Я принимаю его драгоценно-родную тяжесть дрогнувшими руками и только тогда позволяю себе тихонько выдохнуть. Чувствую себя так, будто только что сумела неожиданно утихомирить инстинкты разъяренного зверя.

- Отвезешь нас в дом бабушки? - спрашиваю с опаской.

- Естественно, - Князев кривит свои красивые губы в короткой усмешке. - Переночевать хоть пустишь... наследница? А ты, оказывается, скрытная. Если бы не теща, хрен бы узнал, куда ты решила сбежать.

Я пожимаю плечами.

- Мне и в голову как-то не приходило, что тебя может заинтересовать старый деревенский дом. Да и сам ты в последний год всегда был слишком занят и не интересовался подробностями моей жизни... - тут я невольно вспоминаю, чем именно Князев иной раз был «занят» на пару с Нонной и болезненно прикусываю губу, чтобы не ляпнуть ничего лишнего. - Зря мама проболталась...

- Я ее вынудил. И это было не зря, - жестко говорит он. - Если бы я не приехал вовремя, твой напористый дружок уже вовсю бы трахал тебя на багажнике. С твоего согласия или без...

- Влад, перестань, - сердито перебиваю его, сгорая от стыда перед бабой Люсей. - Он никакой мне не дружок, а самый настоящий малознакомый гад и насильник! И вообще это просто неуместно, такое мне сейчас говорить!

- Извини, я забыл, какие у тебя нежные ушки, - снисходительно усмехается муж, заметно смягчившись после моих слов. - Ладно... просто знай, что так просто выходку этого гадёныша я не оставлю, и это всё, что тебе нужно знать. Садись с Людмилой Прохоровной в машину. Слышал, что младенцам сильная тряска вредна, так что ехать буду медленно. Дорога тут ни к черту.

Обещание он выполняет в буквальном смысле, потому что тащимся мы из райцентра в Гадюкино со скоростью черепахи. Объезжаем каждый ухаб и выбоину на растрескавшемся шоссе. В самой деревне эффектная синяя иномарка Князева сразу привлекает слишком много внимания. Начиная от небольшой группы местных алкашей возле крохотного магазина и заканчивая всё теми же любопытными старушками под вывеской почтового отделения. Они провожают ее завороженно-любопытными глазами, как будто узрели вдруг перед собой не типичный экземпляр высококачественного автопрома, а какой-нибудь НЛО. Ну или живут в деревне настолько безвылазно, что вживую видели тут только совсем грустные автомобили разной степени износа и тракторы... В таком случае самой впечатляющей машиной до сегодняшнего дня тут считали, видимо, личный джип Председателя.

- Сделай еще один круг от почты до клуба, Влад, - торопливо прошу я, пока муж не вздумал остановиться прямо возле нашего дома перед чужими любопытными носами. - Это такое кирпичное двухэтажное здание с выцветшей вывеской «Библиотека».

Прямые темные брови Князева удивленно приподнимаются.

- Зачем? Только что проехали же его.

- Мы лучше там выйдем, - поясняю я. - Не хочу, чтобы твою машину около нашего дома видели. Это тебе не город, и лишних сплетен нам не надо.

«И так слишком много ошибок совершили в первый же день с Кондратом и его болгаркой», - мелькает в голове мысль, полная сожаления.

Князев хмурится, но, тем не менее, просьбу мою выполняет. Едет по кругу всё так же медленно и с такими предосторожностями, будто везёт хрустальный сервиз ручной работы. А затем притормаживает на углу прямо напротив безлюдного клуба. Мы проворно выбираемся из машины, причём баба Люся оказывается снаружи даже быстрее меня. Уж кто-то, а она лучше многих понимает социальные особенности сельской жизни. Князев тоже выходит вместе с нами и требовательно повторяет свой неудобный и наглый вопрос:

- Ну так как насчёт ночёвки у тебя?

Господи, Князев - такой Князев! Самый упертый человек в моей жизни. Ничем его не прошибешь... Я морщусь, обдумывая, как бы безопаснее сформулировать отказ, как вдруг тяжелая дверь клуба с надсадным скрипом приоткрывается... и оттуда змеей выскальзывает Нонна.

- Владан... Романович! Можно с вами... поговорить? - выдыхает она умоляюще и замирает как вкопанная, наткнувшись на тяжёлый взгляд Князева.

Пышная грудь блондинки так и ходит ходуном то ли от волнения, то ли от физической активности. Похоже, она спешила сюда изо всех сил. Увидела ненаглядного бывшего босса в окно, что ли? В груди уже привычно разливается болезненная горечь обиды и ревности. Она уже не такая леденящая, как когда-то. Но всё равно от неё в душе становится холодно и пусто.

- Ну, мы пойдём, - выдавливаю я из себя через силу. - Вы тут пообщайтесь, не будем вам мешать.

- Подожди, - взвинченно останавливает он меня и резко бросает бывшей секретарше: - Чего застыла? Иди куда шла! Не о чем мне с тобой разговаривать.

- Владан Романович, всего пять минуточек, ну пожалуйста! Мне очень надо!!! - Нонна делает жалобное лицо и становится похожей на анимешку с огромными глазами и дрожащими губками.

М-да... Убойное сочетание. Неудивительно, что муж когда-то повёлся на эту эффектную девицу. Ведь у него-то под боком последние шесть месяцев бродило куда менее привлекательное подобие беременной коровы... Я со своим огромным животом.

- Поговори с девушкой, будь мужчиной, - сухо бросаю в сильно помрачневшее лицо мужа. - И да... на ночёвку в моем доме не рассчитывай. Уверена, ты найдёшь, где переночевать. Со всеми удобствами.

- Я не собирался общаться с ней, Даш, - угрюмо цедит он. - Хотел найти только тебя. Но если ты так принципиально настаиваешь, я её выслушаю.

- Я настаиваю, - киваю решительно, даже с каким-то облегчением. Чем хуже, тем лучше! Пусть поворкуют, голубки, блин. - А мы пойдём. Спасибо за помощь, Влад.

Чувствую‚ что Нонна как-то странно поглядывает на меня, и отворачиваюсь от неё. Внезапно Князев сощуривается и делает шаг почти вплотную ко мне, не обращая внимания на бабу Люсю. Я вздрагиваю и настороженно подмечаю в глубине его глаз огоньки какой-то пугающей решимости.

- Три месяца, Даша. У тебя есть три месяца, чтобы принять правильное решение. А потом пеняй на себя.

Глава 21. Шумная ночь

Следующая ночь у меня проходит снова просто отвратительно. После встречи с Князевым и его любовницей душа так и ноет, растревожено и тоскливо. Потому что я понимаю, что теперь, когда деревенский дом перестал быть секретом, мой эгоистичный самоуверенный муж не отступится. Так и будет мотать нервы. Сначала такими вот внезапными наездами и убедительными речами... а потом давлением и манипуляциями через нужды нашего ребёнка и материальные проблемы. Только хрен ему, а не победа!

Не готова я больше рисковать своим душевным спокойствием, когда нет уверенности в муже. Это сегодня он поет мне красивые песни про сожаление и любовь, не забывая попутно напоминать о моей «фиалковой» беспомощности. А завтра, стоит его простить, снова решит поддаться слабости на стороне. Такому привлекательному и темпераментному мужчине, как Князев надо быть совсем отшельником, а то и вовсе монахом, чтобы противостоять ежедневным соблазнам... Ведь все дружки-ровесники в его окружении изменяют по принципу да-здравствует-полигамность, свободу-попугаям и всё такое прочее. Наверное, Князеву это кажется нормальным на их фоне. И рано или поздно ядовитая философия мужских измен отравит и его...

Эффект солёного огурца в действии - попав в рассол, любой свежий огурец сделается солёным, как бы ни пытался противостоять проникновению соли. И любой мужчина, постоянно общаясь в дурной компании - а то и вовсе воспитываясь в ней с детства, рано или поздно заразится её дуростью. Взять того же Плохишева в окружении мужа. Этот вообще жену ни во что не ставит, насколько мне известно, прямо с самой свадьбы. Меняет любовниц, как перчатки! Как она с ним живёт, вообще не представляю... Так что нет, нет и нет!

Пусть Князев идёт к дружку со своей виноватой болтологией, тот мигом ему утешение с другими женщинами организует. А вот мне первым делом необходимо подстраховать себя с финансовой стороны. Помнится, перед моим уходом в декрет Анатолий Сергеевич - начальник отдела продаж, - предлагал какую-то подработку в сфере аналитики... Весь вечер, пока мы мылись в тесной бабушкиной баньке, любезно растопленной хромоногим Кондратом, я усиленно размышляла об этом. И идея собственной финансовой независимости от мужа мне очень понравилась. Даже настроение подскочило.

Жаль что длилось это воодушевление всего несколько часов, ровно до нынешнего момента. И ровно в полночь... грохот музыки обрушивается на барабанные перепонки так резко и неприятно, что голова ещё во сне начинает ныть, словно от мигрени.

«Забирай меня скорей, увози за сто морей!!! - орёт колонка попсовую ретро-песенку радостным юношеским голосом под одобрительные выкрики и взрывы смеха. - И целуй меня везде, восемнадцать мне уже!!!»

Маленький Вася просыпается одновременно со мной и заливается ревом. Причём из-за музыки его почти не слышно. Я поспешно беру его на руки и зажимаю крохотные нежные ушки ладонями. Он более-менее успокаивается, но всё равно продолжает испуганно вздрагивать и всхлипывать. В спальню заглядывает сонная баба Люся. Она усиленно трёт глаза и пытается высмотреть время на миниатюрном экране своего старенького кнопочного телефона.

- Сдурели совсем... двенадцать ночи уже! Вот ироды! - возмущается она. - Что за блажь устраивать свой бесноватый шабаш, когда нормальные люди спят?! Давай, Дашуль, иди скорее в зал. Там окна на другую сторону улицы выходят, не так шумно.

Мы покидаем спальню, плотно затворив за собой дверь, и баба Люся тянет меня в сторону печки. Грохот музыки сразу же становится на порядок тише, благодаря толстому слою добротной кирпичной кладки, из которой выстроена массивная лежанка. Сверху раздаётся завывание широкого ленивого зевка. Физиономия Кондрата выплывает над нашими головами из темноты, словно кривая пародия на бледный диск луны.

- Вы чего тут полуночничаете?

- Он ещё спрашивает! - всплескивает руками баба Люся. - Не слышишь, что ли, дискотеку тут на соседней улице устроили!

- А-а-а... это, - безразлично откликается тот. - Так суббота же сегодня! Каждые выходные молодежь у нас приезжает из райцентра... как это принято говорить... потусоваться бесплатно. На пустыре за заброшенными домами. Шашлыки устраивают, танцульки, то да сё. Дело молодое.

- То есть они и завтра ночью так гулять будут? - с ужасом спрашиваю я. – Кошмар какой. А в детстве, когда я приезжала сюда, дискотеки бесплатные вроде в клубе местном проводили, а не под открытым небом...

- Ну дык времена меняются! Выперли из клуба халявную молодежь. Щас там Председатель помещение под свои нужды то ли арендовал, то ли просто на лапу кому-то кинул... Обычное же дело. Спать ложитесь...

Судя по спокойствию, с каким Кондрат даёт этот совет, ему можно смело ставить диагноз серьезного уровня глухоты. Да уж, не повезло нам с переездом. Из огня в полымя прям угодили, нигде покоя нет. В городе Князев всю душу своей изменой вымотал, а теперь вот в деревне так называемой музыкой на мозги давят...

Пока я с тоской думаю, что ради ребёнка придётся мне самой, наверное, идти к этой разнузданной толпе и просить сделать звук потише, баба Люся вдруг вспоминает главное. А именно - с какой целью мы на самом деле разрешили «травмированному» алкашу-засланцу у нас временно пожить.

- А ну вставай, инвалид! Пойдём молодежь твою приструним.

- Зачем? - недовольно ворчит Кондрат. - Пусть себе развлекаются, к чему им выходные портить...

- А нам с ребятёнком, значит, выходные портить можно и нужно? Та-а-ак... - ласково-зловеще повышает голос баба Люся. - Кондратий, ты уж решай давай. Ты у нас кто вообще? Надёжный мужик в доме... или глухарь старый, который решил предать добрых жалостливых женщин и будет изгнан восвояси завтра же утром?

- Это шантаж, - жалуется Кондрат‚ но с печки-таки спускается.

Под бдительным взором бабушки он неохотно накидывает на себя потрепанную куртку и направляется в сени, демонстративно припадая на больную ногу.

Оставшись в уединении, я с облегчением располагаюсь на старом скрипучем стуле возле печки и даю сыну грудь. Сидеть вот так вместе с ним - довольно причмокивающим и уже не обращающим внимания на шум, - удивительно приятно. Наверное, именно в такой отрешенности и заключается тихое чудо материнской связи с ребёнком. Когда во всем мире будто никого больше не видно и не слышно, и есть только мы вдвоём. Одинокая мать и её обожаемое дитя...

- Ты молодец, мой хороший, - шепчу ему, улыбаясь. - Шум это всего лишь шум, не будем обращать на него внимания...

Минут пять он жадно пьёт молоко, слушая мой голос, а потом я замечаю, что назойливая музыка снаружи как-то незаметно сбавила свой напор. Слава Богу! Наверное, бабушке и правда удалось на пару с Кондратом пристыдить местных тусовщиков. Относительная тишина действует на малыша самым благотворным образом – он снова засыпает. Но когда я бережно укладываю его обратно на постель, проклятый шум возвращается в виде раздражающего жужжания на подоконнике.

- Блин! - торопливо хватаю трубку и отключаю сигнал, шипя под нос: - Да что за напасть такая?..

На вспыхнувшем экране высвечивается незнакомый номер. Недоуменно моргнув, сбрасываю звонок, но неизвестный тут же набирает его снова. Некоторое время мы с ним словно играем в игру, кто кого переупрямит, и это начинает бесить не на шутку. В конце концов я почти решаю вырубить телефон полностью, но вдруг вспоминаю, что баба Люся ещё не вернулась. А вдруг у нее что-то случится по дороге и она позвонит..? Нет, лучше сначала её дождаться. Ещё пару раз я сердито сбрасываю звонок, а потом не выдерживаю. Выхожу в сени и отвечаю телефонному доставале:

- Хватит уже звонить посреди ночи! Чего вам надо?

- Шоколада... блядь... ты, ведьма! - невнятно отвечает нетрезвый голос Михея, а потом вдруг обвиняюще добавляет: - Зачем только тебя в Гадюкино к нам занесло? Сидела бы себе в городских хоромах и не выпендривалась, а теперь хоть стенку из-за тебя лезь...

Пару секунд я молчу, переваривая его странное заявление. Потом осторожно спрашиваю:

- Вы зачем мне звоните? Поиздеваться?

- Не поиздеваться, - зло отвечает трубка. - Извиниться, блядь! Извиниться. Сто лет не извинялся, веришь?

Глава 22. Землю жрать будешь

Князь

Стою возле дряхлого деревенского клуба, чувствуя себя тут каким-то... инопланетянином, потерпевшим крушение на отсталой планете. Смотрю вслед гордо уходящей жене и глаз от неё оторвать не могу. Такая очаровательно сдержанная, наивная, как маленькая девочка... И такая теперь недоступная. Каким-то совершенно непонятным образом усталое и расстроенное, её милое лицо вдруг показалось мне сегодня ещё роднее и красивее, чем раньше. А её фигурка - невысокая и сильно похудевшая после родов, - так и притягивает к себе внимание, вызывая нестерпимое желание последовать за ней. Догнать, прижать, присвоить... Прохрипеть в нежное ухо требовательно-настойчивое: «Моя... всё ещё моя, ты же помнишь ?.. Дашка...»

И до внутреннего надрыва, до мысленного воя хочется услышать её согласный ласковый голос, который нежно шепчет мне...

- Влад! Я так по тебе скучала! - мелодичный и слишком звонкий голос Нонны разрушает приятное видение в одну секунду.

С-сука прилипчивая... Мог бы - стёр бы начисто тот день, когда она пришла ко мне на работу! И сам себя лбом об стену бы постучал, блядь... чтобы лучше верхней головой думалось...

Я бросаю на неё короткий прохладный взгляд.

- Говори, чего хотела, и проваливай. Скажи спасибо моей жене, что трачу на тебя свое время.

Нонна вспыхивает от еле сдерживаемой обиды до тёмного багрянца на шеках, но её чувства меня мало заботят. В этом мире есть только две женщины, ради которых я готов заморачиваться ебучими эвфемизмами и подбирать обтекаемые формулировки уродливой или жестокой правды. Это Дашка... и моя собственная мать, разумеется. Как бы последняя меня ни злила иногда.

Нонна проглатывает-таки обиду и делает нерешительный шажок ко мне. Видно, что боится моей реакции до усрачки, но прям позарез жаждет переговоров.

- Влад, пожалуйста…. я только хотела кое в чем признаться... и договориться... – она заглядывает мне в глаза снизу вверх с заискивающим выражением дрессированной сучки. Хвостика только не хватает, чтобы жопой завилять.

Я задумчиво наблюдаю за ней. И когда она осмеливается сделать второй шаг, раздраженно морщусь.

- Стоять.

Нонна послушно замирает и быстро облизывает пухлые губки.

- Я хочу договориться с тобой, Влад... ведь можно?.. Не могу больше выносить эту ужасную жизнь в деревне! Мне тут так плохо! Нет ни магазинов, ни нормального интернета... - жалуется она. - Кажется, эта деревенская вонь с ума меня сведет!

- Тебе кажется. Запах свинофермы до Гадюкино не доходит.

- Да не о свиноферме речь... - кривит она хорошенькое сдобное личико. – Сама деревня тоже воняет. Навозом, клопами и плесенью. Меня от этого тошнит! Пожалуйста, давай обсудим кое-что важное... это ведь и в твоих интересах...

- Твои сексуальные услуги меня не интересуют, - отрезаю я. - Да и брезгую как-то, знаешь... слышал, ты сейчас отсасываешь Председателю, а он большой любитель дорожных шлюх. Рекомендую тебе после него регулярно проверяться у венеролога, мало ли что подцепишь.

- Я абсолютно здорова! - запальчиво восклицает Нонна. - Не хочешь от меня секса, ладно, это понятно... но я другое хотела предложить, чтобы ты снял с меня свои санкции.

- На любые твои предложения мне похуй, имей в виду, - предостерегаю я. - Уверена, что готова сейчас унижаться?.. Кстати, на самом деле всё, что меня сейчас интересует, так это где ошивается председательский любимчик. Зовут Михей. Ты случайно не в курсе? Мне надо его немножко кастрировать. А может, и не немножко, посмотрим.

Нонна озадаченно моргает, услышав моё заявление.

- Я знаю, где он живёт, но... Давай всё-таки сначала обсудим моё предложение. Это и для тебя самого важно, Влад!

- С чего бы? - скептически усмехаюсь я.

- С того, что я могу поговорить с твоей женой, раз ты так сильно зациклился на ней... - вкрадчиво заявляет Нонна и, заметив, что молниеносно завладела моим вниманием, быстро добавляет: - ...и убедить её вернуться к тебе!

М-да. Бабы иногда несут разную нелогичную ересь, но большей чуши именно от Нонны я, пожалуй, не слышал.

- Забудь об этом, - жестко обрубаю её. - Я тебя к Даше и близко не подпущу. Тебе мало того, что ты в прошлый раз с ней отчебучила?

- Это другое! Я психовала из-за того, что ты меня уволил... и была пьяна... Но сейчас, если захочу, смогу оправдать тебя в её глазах...

- Нонна, ты меня заебала своей глупостью, честно, - я устало провожу рукой по своей отросшей щетине и мельком думаю, что с такой тенденцией забывать о бритье я скоро бородой до самых ушей зарасту. - Тебе самой от себя не тошно? Ничего ты не сможешь и не исправишь. Потому что никто не заставлял меня трахать твой болтливый рот под дулом пистолета. Я сам повёлся, как дурак. И моя жена это отлично знает.

- Влад...

- А теперь завязывай нести бред и выкладывай, где Михей.

***

В фойе клуба холодно и тихо. С отоплением явные проблемы, если оно тут вообще, конечно, работает. От каждого моего шага по потрескавшимся стенам, умоляющим о ремонте, разносится гулкое эхо. Нонна не стала меня провожать сама к похотливому гадёнышу, который устроил себе логово в отжатом Рыловым у администрации клуба помещении. Она только сообщила, где находится бывший танцпол для деревенских «дискотек», а потом спросила, за что я так взъелся на Михея... и трусливо ретировалась при виде зверского выражения моего лица.

Тяжёлая плотная дверь с давно уже неактуальной выцветшей табличкой «Общий зал Дома Культуры имени Г.В.Захаровой» поддаётся толчку руки неохотно. Я усиливаю нажим. И на возмущенный скрип проржавевших петель в открывшемся проёме на меня оборачивается он... Тот самый самоуверенный ублюдок, который решил, что может трахнуть чужую жену посреди разбитой гадюкинской дороги. В руках он держит дымящуюся самокрутку из газетки. А насквозь пропитавшая зал горело-травянистая вонь свидетельствует о том, что здесь регулярно балуются подобного рода дурманной дрянью. Выражение его лица бесценно. Тупое и обалдевшее. Однозначно он меня узнал.

- Не ждал? - мрачно оскаливаюсь я и демонстративно захлопываю за собой дверь. - Пора платить по счетам, курилка. Ты у меня тут сейчас не балдеть, а землю жрать будешь.

Глава 23. Козлик отпущения

Князь

- Князь?.. - Михей делает еле заметное движение в сторону выхода.

Инстинкты у него работают неплохо. Чует, ублюдок, кому можно морду бить безнаказанно, а от кого лучше валить сразу, далеко и без оглядки. Я пинком отшвыриваю с дороги случайно попавшийся колченогий стул.

- Стоять! - А затем, подумав, указываю на него Михею коротким кивком. - Располагайся... любитель чужих жён.

Он маячит передо мной, не рискуя ни ретироваться, ни выполнить требование. ЧСВ у сученыша раздуто прилично, не привык подчиняться чужому прессингу. Вон как его ломает, аж искрит. Такую бы энергию в правильное направление, а не для насилия над приглянувшимися бабами...

Внезапно ко мне в голову приходит одна идея. Рискованная... но интересная. Если она выгорит, то проблема рассосется сама собой. Даже с Рыловым не придётся тогда собачиться из-за его похотливого прихвостня. Это реально было бы лучшим решением... хотя и не вполне удовлетворительным для яростной жажды быстрой мести, которая жжёт и бурлит в моих жилах весь последний час. Но стоит ей поддаться - и переломанный Михей в лучшем случае окажется в больничке, а в худшем... в морге. И оба варианта не только не помогут вернуть мою жену, но и подкинут новые проблемы. Так что... нет.

Нахуй эмоции, пришло время решать задачи с холодной головой. На кону - женщина, которая мне дороже какого-то там самолюбия. И наш с нею сын. Я продолжаю идти вперёд, заставляя противника непроизвольно пятиться по кругу. А когда на пути отступления оказывается тот самый стул, то я просто вскидываю руку перед смуглой настороженной физиономией. И выразительно смотрю на свои часы.

- У тебя есть пять минут.

Михей резко отшатывается - и по инерции плюхается задницей прямо на сиденье. Удачное сочетание работы подколенных рефлексов, которые активировал врезавшийся край стула, и моей провокации.

- Пять минут на что? - бубнит он.

- Чтобы убедить меня в необходимости сохранить твои тухлые яйца целыми, - равнодушно поясняю я. - Или ты думал, что я оставлю твои маленькие шалости безнаказанными? Значит, хуевый из тебя решала, непродуманный. Пора увольнять. Так Рылу и скажу.

Михей мгновенно ощеривается - действительно, ни дать ни взять, цепной пес, которому приказано бдеть за репутацией хозяина.

- Харитон Анатольевич оставил это погоняло в прошлом, теперь он Председатель!

- Плевать, - я лениво ставлю свой ботинок прямо на край стула в опасной близости от михеевской ширинки, и тот нервно дёргается. Но вступать со мной в открытый конфликт пока не решается. - Время пошло.

- Слушь... - невнятно тыкает Михей с привычной для себя житейской наглостью и быстро исправляется, заметив недовольное движение моих бровей: - Слушайте, Владан Романович... произошло недоразумение. Я же только там, на дороге, понял ошибку, когда вы представились. Ваша жена ни разу не упоминала своей фамилии и тем более ничего не говорила про вас лично, так что...

- Ты уже большой мальчик, Михей, - я переношу вес ноги на носок ботинка, придавив подошвой чужую вялую плоть, и вижу, как обкуренное мутноглазое лицо передо мной покрывается испариной от напряжённой тревоги. - Незнание, сам знаешь, от ответственности не освобождает. Накосячил - отрабатывай. Если не хочешь, чтобы Председатель на тебя сам счётчик повесил за то, что ты подпортил ему отношения с перспективным партнером. Или вообще вышвырнул в соседнюю область с волчьим билетом...

Михей темнеет лицом, не забывая вжиматься задом в спинку стула подальше от моего ботинка.

- А есть какой-то другой вариант..? - мрачно буркает он.

- Конечно, - любезно киваю я с нехорошей ухмылкой. - Поработать на меня. Безвозмездно, разумеется.

- Что за работа?

- Козликом отпущения, - не отказываю себе в удовольствии потроллить ублюдка. - Для того, чтобы погасить часть своего косяка, ты должен сделать две вещи... И первая из них - это извиниться перед моей женой. Только не халтурь, я ведь узнаю.

Он кисло морщится, но не возражает. Даже унизительного «козлика» пропускает мимо ушей. Отлично. Значит, с его слабостью я угадал. Он слишком крепко держится за тепленькое местечко рядом с Рыловым. Скорее всего из-за тёмных делишек, которые привязывают его к покровителю пожизненным долгом.

- А что за вторая вещь? - угрюмо спрашивает он.

- Твоя новая ежедневная обязанность. Оберегать мою жену от любых неприятностей. Но глаза ей не мозоль и руки больше не распускай, а то я не всегда такой добрый.

Михей пыхтит, явно еле сдерживаясь от порыва злобно окрыситься на мое предложение. И, к его чести, разум побеждает.

- От каких конкретно неприятностей?

- От всяких. Тебе лучше знать, ты же тут живёшь. Просто запомни главное... – я делаю выразительную паузу и холодно отчеканиваю: - Если она поскользнётся в деревне Гадюкино и сломает ногу - виноват будешь ты. Если у неё вырубят электричество и воду - виноват будешь ты. И если даже по дороге через поле её забодает коза... виноват тоже будешь ты. Мысль понял? Кивни, если понял.

Глядя на меня злыми чёрными глазами с прожилками лопнувших от курения капилляров, Михей медленно наклоняет голову.

- Тогда приступай.

Глава 24. Чертовщинка

Даша

Баба Люся возвращается домой примерно через час с озадаченным выражением лица. А следом за ней идёт Кондрат, взирая на меня поверх её плеча с похмельной задумчивостью. Впрочем, я и сама до сих пор сижу на ступеньке в сенях под сложным впечатлением от странного звонка Михея.

- Ну чего там? - машинально спрашиваю у них. - Как вам это удалось? Я думала, они и слушать никого не захотят. Кондрат повлиял?

В ответ тот как-то неоднозначно крякает.

- Ну... как бы это сказать... я для них не настолько уж авторитет, чтобы меня слушались.

- А почему тогда выключили музыку так быстро?

Пару мгновений Кондрат глубокомысленно почёсывает свой небритый подбородок, а затем неожиданно говорит:

- Не знаю.

- Не знаешь? - моргаю я. - Тогда я ничего не понимаю. Что там вообще произошло?

Вместо Кондрата наконец отвечает баба Люся:

- Да ерунда какая-то произошла! Сначала мы подошли, сделали им замечание. Народу там всего ничего, человек десять едва набралось... а шуму понаделали, как от целой роты бездельников. Самогону картофельного нажрались и медовухи... Куда только родители их смотрели, когда воспитывали! Мы им говорим, мол, сделайте потише свою шарманку, а они только гогочут. Наговорили нам пакостей всяких. А потом вдруг примчался еще один и орёт что-то вроде: «Шухер, шестёрка доставалы идёт!» Ну вот и на нас как-то сразу вдруг перестали внимание обращать. Засуетились так... А все из-за какого-то недоросля конопатого. Пришёл, пошептался с гуляками этими, а потом вдруг все загомонили и куда-то всей толпой унеслись. И колонки свои гремучие прихватили, - сообщает бабушка и недоуменно разводит руками, - Вот тебе и тишина получилась нежданно-негаданно!

- Хм...

На секунду у меня мелькает мысль, не причастен ли к этому делу Михей, но я нахожу её сомнительной.

Во-первых‚ он был очень зол, судя по голосу, а во-вторых, позвонил всего лишь извиниться. И в-третьих... наверняка сделал это не по доброй воле, а из-за моего мужа. Кому‚ как не мне, знать, что у Князева самый настоящий талант заставлять делать людей то, чего они не хотят.

- Ладно, наверное, нам повезло, - подытоживаю я. - У них просто возникли дела в каком-то другом месте.

Кондрат как-то странно хмыкает, но слова мои не комментирует. После всей этой кутерьмы с шумной музыкой спать уже никому не хочется. По крайней мере, вот так сразу. Баба Люся заваривает чай в старом пожелтевшем заварнике и ставит на стол тарелку со стопкой оставшихся блинов, которые напекла ещё утром. Некоторое время мы просто молча сидим, не притрагиваясь к еде - за исключением Кондрата. Этот наворачивает блины так, что аж за ушами трещит. Только и слышится довольное чавканье. При этом он продолжает поглядывать на нас с бабушкой своим обманчиво простодушным взглядом исподлобья, то и дело задерживая его на мне.

- Эх, и люблю же я роковую чертовщинку у женщин! - неизвестно к чему вдруг заявляет он энергично с набитым ртом и принимается с видимым удовольствием рассуждать: - Вот иной раз глянешь, чисто омут тихий, незамутненный... а как сцепятся из-за такой вот мужики - ух! Искры летят, страсти горят... словом, жизнь бьет ключом... Найти свою роковую женщину - мечта любого достойного мужчины. Вопрос только в том, как с этим счастьем потом сладить? Не всякий такую нагрузку выдержит.

- Про чай не забывай, достойный мужчина, - пододвигает к нему кружку баба Люся и саркастически добавляет: - Ады Адамовны на тебя не хватает. Вот кто настоящая роковая женщина! Встретился бы с ней, так мигом бы другую песню запел.

- А что за птица такая, эта ваша Ада Адамовна? - любопытствует Кондрат и смачно отпивает гигантский глоток чая из кружки. Та сразу же пустеет одним махом сразу наполовину. - Красивая?

- На любителя, - буркает бабушка. - Там за гонором внешности не видать совсем. У Даши вон лучше поинтересуйся, это её свекровь.

Я философски пожимаю плечами.

- Ну, если объективно, то она действительно красивая. Очень эффектная и знает себе цену. Только характер у неё не сахар.

Кондрат набивает рот последним блином, слушая меня с мечтательным видом.

- Идеальная женщина! - одобрительно кивает он и с некультурным причмокиванием выпивает из кружки остатки чая.

Баба Люся насмешливо фыркает.

- Молись, чтобы с этим идеалом тебя жизнь не столкнула! - она с кряхтением поднимается из-за стола и убирает пустую тарелку в раковину допотопного эмалированного умывальника, потом зевает. - Ладно, что-то меня сморило, давай-ка ляжем спать, Дашенька... А ты лезь на свою печку, троглодит блинчатый!

Глава 25. Затишье

Даша

После неожиданного появления Князева в деревне целую неделю у меня такое ощущение, что я сижу на иголках. Всё жду от него какого-то подвоха. Ну не может такого быть, что он действительно решил отойти в сторону на время! Что дал мне возможность жить одной с ребенком и решать все проблемы самостоятельно, потому что это абсолютно не в его характере. И тем не менее, он никак себя не проявляет. Не звонит, не пишет, словно вдруг действительно временно вычеркнул меня из своей жизни.

Целую неделю каждое утро я подсознательно жду, что он появится на пороге, сверля меня мрачным взглядом, и потребует немедленно вернуться в город. Снова поселиться в его роскошной двухуровневой квартире, которая стала мне ненавистна, противна даже, с того самого момента, как наша семейная жизнь дала трещину. И мысленно я то и дело прокручиваю в голове аргументы, какими могла бы донести до упрямого мужа всю суть моего отвращения. Хотя вряд ли какой-либо мужчина вообще способен понять душевную боль женщины, для которой он превратил своей изменой стены милого дома в маленький филиал ада. Ведь не он вынашивал ребенка в этой квартире. И не его доверие раз за разом предавали за спиной с другим человеком.

Но день проходит за днем, а Князев остается для меня невидимкой. За все это время мы с бабой Люсей успели дочиста отмыть дом и договорились с соседями на параллельной улице, что будем покупать у них молоко, сливочное масло и овощи из огородных запасов. А вот потом, когда наступит лето, мы сможем выращивать уже что-то свое. Правда, огород придется приводить в порядок довольно долго, потому что там давно уже ничего не выращивали. Наш единственный сосед Лукич последние пару лет уже не пользовался разрешением покойной баба Лены сажать картошку на её участке, и вся земля поросла бурьяном...

Впрочем‚ как и остальные три участка по соседству. Там никто не живёт, так что дома стоят бесхозные и медленно ветшают, окружная бабушкин дом дремучими зарослями одичавшей малины. А насчет запаса дров Кондрат пообещал переговорить с местным лесничим... К слову говоря, хромать он перестал, но никакого намерения вернуться в свою холостяцкую избушку на окраине не выказывал. Зато сытную домашнюю стряпню бабушки он каждый день уминает так, будто до знакомства с нами перебивался одним синтетическим фастфудом.

Этим утром я наблюдаю на кухне неизменную картину. Кондрат активно работает ложкой над тарелкой свежесваренной гречневой каши, а баба Люся втолковывает ему список очередных «мужских» дел на сегодня.

- Как к леснику поедешь, проконтролируй, чтобы он выделил нам местечко для вырубки поближе... И насчет работников договорись! - тут она замечает меня с маленьким Васей на руках и приветливо улыбается. - Доброе утро, Дашуль. Садись.

Но позавтракать мне спокойно не дают. Я смотрю на экран со входящим вызовом и поспешно перекладываю сына в другую руку, чтобы принять звонок. Баба Люся вопросительно таращит глаза, и я шепотом ей поясняю:

- Это из поликлиники! - а затем уже вежливо здороваюсь в трубку: - Доброе утро, Анна Филимоновна!

- Доброе, доброе... - благодушно отвечает голос пожилой регистраторши. - Ну что, могу вас порадовать! Александр-то Леонидович, главврач наш новый, с сегодняшнего дня уже в своём кабинете. Можете приехать, заверить заявление.

- Отлично, скоро буду, - воодушевлённо киваю я.

Правда, при мысли о новой встрече с главным кошмаром моих родов мне становится немножко не по себе. Но на фоне всех остальных проблем это реально сущий пустяк.

Перед тем, как отключиться, Анна Филимоновна как-то многозначительно кашляет, затем вдруг предостерегает:

- Только вы это, Дарья Алексеевна... поаккуратней с ним. А то он какой-то агрессивный с утра пораньше.

Я иронически хмыкаю.

- Ну, это его нормальное состояние. Можно сказать, абсолютно естественное. А вот если он вдруг придёт на работу весь такой добрый и ласковый, то вот это действительно повод для беспокойства.

- Ужас какой!- восхищённо заявляет Анна Филимоновна. - Какой потрясающий мужчина! Спасибо, буду знать.

И кладёт трубку. Я задумчиво сажусь за стол, и баба Люся пододвигает ко мне тарелку с гречкой.

- Опять в поликлинику собралась? - хмурится она. - Езжай на автобусе, так безопаснее. Через полчаса как раз утренний рейс будет в сторону райцентра. Может, мне опять с тобой поехать?

- Нет, не надо, - отказываюсь я. - Ты ведь хотела сегодня за пенсией на почту сходить, а они там только по утрам до обеда работают. Не бойся, второй раз в машину с Михеем я ни за какие коврижки не сяду, даже если он будет меня на коленях умолять.

Кондрат слушает нашу беседу, глубокомысленно облизывая последнюю ложку каши.

- Зря вы так про Михея, - заявляет он с упреком. - Ничего он тебе, Дарья, больше не сделает, ежу ясно. Повезло тебе с мужем.

Баба Люся оглядывается на него и крутит пальцем у виска.

- Это Даше-то повезло? Ну-ну.

- Не, ну а чё? - вступается за Князева Кондрат. - Если серьёзный деловой мужик мчится за своей женой в такую глушь, забив на все свои дела и бизнесы, то это чего-то да и значит!

- Понятно, - ворчит баба Люся и объясняет мне. - Вот она, мужская солидарность в действии. Мужик мужика всегда оправдает.

- А чего я не так сказал-то? - озадачивается Кондрат.

- Да всё не так! Потаскун её муж знатный, ясно тебе? Бессовестно изменял с секретуткой своей, Ноннкой этой, пока жена на сносях была. И какая у него значимость, как мужика, после этого?

Кустистые брови Кондрата ползут вверх от изумления.

- Ноннкой? - повторяет он, словно попугай. - Редкое имя, а ишь какое совпадение... - он осекается, заметив выражение наших лиц, и заломленная форма его бровей становится совсем уж комической. - В смысле... эй, а она что, та самая, что ли..? Да ладно! Ни ху... м-м... хрена себе...

- То-то же, - удовлетворенно кивает баба Люся и принимается убирать посуду со стола. - Давай, Дашуль, поешь спокойно. Я пока с Васильком понянькаюсь, - и бросает грозный взгляд на Кондрата. - А ты дуй давай к леснику насчет дров!

Автобус приезжает к единственной остановке возле клуба с опозданием. Жёлтый, дряхлый и вонючий. Всю дорогу, пока я еду меня мутит от сильного запаха бензина, а тряска на колдобинах только усиливает тошноту. Зато на моего малыша автобусное укачивание действует как самое лучшее естественное снотворное. Он вырубается почти сразу, как я сажусь. И продолжает спать так до самой конечной остановки.

В числе прочих немногочисленных пассажиров в райцентр едут две женщины лет сорока на вид. Одна кучерявая с устаревшей химической завивкой, как у барашка, а другая в оранжевом теплом платке, повязанном на затылке по-крестьянски. Несколько минут я чувствую на себе их любопытные взгляды. Потом одна из них, кучерявая, не выдерживает и спрашивает:

- В гости к кому-то приехали? Не видели вас здесь раньше.

Я скованно улыбаюсь в ответ.

- Нет, живу сейчас здесь. Дом от бабушки достался.

- М-м... - понимающе мычит кучерявая и бросает острый взгляд на спящего Васю. - А муж с вами приехал?

Такое фамильярное любопытство мне категорически не нравится.

- Нет, - лаконично отрезаю я.

Этот односложный ответ женщины расшифровывают правильно. Кучерявая слегка сконфуженно опускает любопытные глаза, а её спутница в оранжевом платке дипломатично сообщает:

- Я Тамара, а это Варвара. Вы извините, что мы вот так к вам запросто, без церемоний... просто очень уж редко у нас в Гадюкино новые свежие лица появляются!

- Всё в порядке, не переживайте, - киваю им сдержанно. - Рада познакомиться. Я Даша.

- Ну, если вы к нам надолго, то заглядывайте в наш клуб на втором этаже ДК, - радушно предлагает Тамара. - Там у нас библиотека. Старенькая, правда, но есть, что почитать, скрасить себе досуг.

- Я знаю. Летом в детстве постоянно туда бегала за книжками, когда к бабушке приезжала. Вы там работаете?

- Да, заведующей, - Тамара слегка вздыхает. - Хотя не знаю, сколько она ещё протянет, закроют, наверное, скоро. Один коммерческий делец уже помещения в ДК позанимал, а вместо библиотеки хочет платный компьютерный класс открыть. В прошлом месяце из актового зала офис себе устроил, а неделю назад вдруг решил там в выходные дискотеки устраивать. Творит, что хочет. Вон Варвара Сергеевна... - она кивает на свою кучерявую спутницу, -...бодается с ним, бодается, пытается найти компромисс, да без толку. Она у нас директором школы в Гадюкино работает. Но нынче интеллигентные служащие бизнесменам не указ.

- И не говори, - уныло подтверждает школьная директриса. - Руководила бы хотя бы учебным процессом в райцентре, тогда был бы другой разговор. А у нас школа простая, маленькая. Учеников всего ничего - от силы детей двадцать наберется на всю деревню. Вот и не волнует никого, что и библиотеке тоже бы бюджетный компьютерный класс не помешал. Давно пора на современные технологии переходить. Ну да что уж об этом говорить...

Варвара Сергеевна философски пожимает плечами и как-то виновато мне улыбается, словно извиняясь за то, что заставила слушать свою нытье. Я даже не знаю, что на это ответить. Проблемы деревни никогда не были мне особо близки, поскольку я взирала на неё через беззаботную призму летних детских каникул. По крайней мере, раньше.

- Сочувствую, - неловко бормочу я. - Может всё не так уж плохо, наладится как-нибудь.

- Ваши б слова да Богу в уши, - прилетает всё тот же унылый ответ.

На конечной остановке мы прощаемся и разбредаемся в разные стороны. Заведующая библиотеки и школьная директриса идут в сторону продуктового рынка, а я - прямиком в поликлинику.

В регистратуре Анны Филимоновны не наблюдается. Вместо неё там сидит совсем другая, незнакомая сотрудница, которая выдаёт мне карточку и заявление на прикрепление к поликлинике.

- На подпись к главврачу, в кабинет номер тринадцать. Второй этаж, - инструктирует она равнодушным голосом человека, которому осточертело всё на свете. Особенно коммуникация с вечно недовольным населением.

Я благодарю её и медленно поднимаюсь по ступенькам, стараясь не потревожить спящего на руках сына.

Громогласный брюзгливый баритон Александра Леонидовича – бывшего заведующего родильным отделением роддома номер шесть, - слышно издалека даже сквозь закрытую дверь кабинета. И кого бы он сейчас ни распекал там, этому человеку не позавидуешь. Уж я-то помню, каким он бывает грубым.

-... что за моду завели, без оформления допускать к приёму пациентов, а?! – гремит он. - Ты мне глазами тут не хлопай, не справляешься с правилами, так топай на все четыре стороны!

Я тихонько стучу в дверь с табличкой «Главный врач А. Л.Хамовитов», собираясь спросить разрешение войти. Однако та вдруг сама резко открывается, и в тесный коридор выскакивает зареванная молоденькая регистраторша-практикантка.

Я машинально оглядываюсь ей вслед, а затем смотрю внутрь кабинета. Александр Леонидович вальяжно сидит в начальственном кресле и курит с желчно-злорадной ухмылкой, зажав сигарету желтоватым углом рта. С виду кажется очень довольным собой, но лишь ровно до того момента, как его взгляд падает на меня.

- Ты!!

Он приоткрывает рот с неприязненным изумлением. По всей видимости собирается разразиться самой ядреной руганью. Но сбыться этому не суждено. Потому что дымящаяся сигарета выпадает из его рта и шлепается вниз. Прямо на его брюки.

Глава 26. Жена Плохишева

Князь

Сегодня утром голова моего помощника напоминает китайского болванчика. Всё кивает и кивает. Наверное, это действие помогает ему зафиксировать получше всё то, что он печатает в своём планшете, стараясь не упустить ни одной подробности моих распоряжений.

- Перенесёшь все самые важные деловые встречи со мной на следующий месяц, - продолжаю диктовать ему я. - Но учти, что это только в самом крайнем случае. В идеале всю текучку, с которой не сможешь справиться с этого момента передвигай на следующий квартал. Но я в тебя верю. Не подведи. А я пока займусь открытием филиала нашего офиса в райцентре, чтобы время зря не терять.

- Понял, Владан Романович! - преданно кивает помощник.

Звонок по внутренней связи заставляет меня прервать процесс передачи дел.

- Да, - раздражённо бросаю в трубку.

- К вам Плохишев, - сообщает Ирина Петровна. - Примете?

- Ну конечно, как обычно. А с чего бы мне его не принимать?

Она переходит на пониженный тон.

- С ним какая-то девица в джинсах, кроссовках и с несуразной стрижкой. Точно впускать?.. А то, помнится, вы недавно требовали гнать в шею любых девиц, которых ваш друг сюда попробует протащить.

- Всё в порядке, - усмехаюсь я. - это не девица... то есть девица, но не такая. Она его жена. Пригласите их войти.

- Как скажете, Владан Романович.

Я продолжаю диктовать своему помощнику перечень обязанностей на ближайшие три месяца, пока тот не обращается ко мне слегка дрожащим голосом:

- Вы не могли бы говорить помедленнее, Владан Романович? А то я не успеваю...

- Тогда воспользуйся диктофоном, - отрезаю я. - Подстраиваться под чужой ритм - это твоя непосредственная обязанность, а не моя.

Плохишев вплывает в кабинет привычно-ленивой походкой, словно флагманский корабль во главе флотилии. А за ним тихой тенью следует его невысокая тихоня-жена - бледненькая, светловолосая, с серьезными и неизменно грустными глазами.

Они молча присаживаются на диван для посетителей. Некоторое время Плохишев с любопытством слушает, как я отдаю указания помощнику, а затем спрашивает:

- Что у тебя за кипеш в офисе? В длительную командировку собрался, что ли?

- Нет, в отпуск, - коротко отвечаю я и киваю спутнице Плохишева: - Мань, привет. Давно тебя не видел.

- Я болела, - застенчиво-мягким голосом отвечает она и как-то странно косится на своего мужа. То ли расстроенно, то ли выжидательно.

Но тот на неё не смотрит и ничего не замечает. Честно говоря, насчет них обоих порой у меня проскакивают недоумённые мысли. Например, вопрос о том, зачем Плохишев вообще женился на такой скромной девушке, учитывая его взыскательный вкус к более яркому типажу женского пола. Конечно, можно было бы его понять, если бы он действительно её любил, но ведь нет же. Никаких признаков какого-то особого отношения к этой тихоне, которую все почему-то называют не Машей, а Маней, я не замечал. Но и не спрашивал друга о ней никогда. Не моё это дело... да и, в принципе, не особо мне интересно. Тем более, кто знает... может, трахается эта Маня так огненно, что никаким шлюхам Плохишева за ней не угнаться. Вот тот и держит её возле себя - не забывая, впрочем, о бабском разнообразии на стороне.

- В отпуск? - друг приподнимает брови в лёгком удивлении. - Ты что, действительно собрался понежиться на морском солнышке, в то время как твоя жена ударилась в бега? Да ты, однако, философ, дружище! Решил жить по принципу - в любой непонятной ситуации расслабься и отдыхай? Типа, пока все проблемы сами собой рассасываются?

Я хмуро зыркаю на него из-под низко сдвинутых бровей. Затем кивком указываю

помощнику на дверь, давая понять, что продолжим в следующий раз.

- Не угадал. Я за Дашкой и сыном поеду.

- О как, - с интересом хмыкает Плохишев. - Притащишь её домой силком за волосы и начнёшь учить уму-разуму в течение всего своего так называемого отпуска?

- Хватит стебаться, - морщусь я. - И не надо считать меня совсем уж неадекватным идиотом. Даша сказала, что ей нужно время подумать... и я решил дать его ей.

- У-у... - присвистывает Плохишев. - А ты в курсе, что женщинам нельзя давать время на это их излюбленное «подумать»? Особенно интроверткам, вроде твоей жены? Вообще-то они самые мощные чемпионки в мире по накручиванию проблем на голом месте. Такого тебе «наподумают» ‚ что потом поминай их как звали да знай себе, плати алименты. Слушай, Князев, не знаю, как тебе, а мне известен только один способ качественно наладить отношения с женщинами. И это - ни в коем случае не пропадать с их радаров. Надо держаться в их периферии, причем в выгодном свете, понял? То есть действовать, конечно... но грамотно. А не как долбоёбушка. Это я тебе на тебя же намекаю, если чё.

- Отвянь, - мрачно огрызаюсь я. - У меня уже есть план. А вот ты чего притащился? Если нотации по женской психологии читать, то дверь вон там, - я кошусь на его робкую жену и нехотя добавляю: - Мань, без обид. Тебе тут всегда рады.

- Расслабься, я к тебе по делу, - лениво отвечает Плохишев, даже не пошевелившись, и бросает снисходительный взгляд на Маню. - Девочку мою надо на работу устроить. Грустит дома, развлекаться женскими штучками не хочет и жаждет приобщиться к трудовой общественности. Такая вот чудачка она у меня, прикинь? Офис-менеджером подошло бы или кем-то вроде того. Найдешь местечко?.. Желательно у тебя под боком, а то я ревнивый, - ухмыляется он, и от его слов бледные щеки Мани слегка розовеют. - Работать к посторонним дядям я ее не пущу, а офисным планктоном под мое крылышко она не хочет. Говорит, это ее напрягает.

«А сама Маня разговаривать умеет?» - так и хочется подколоть его с ехидцей, но я сдерживаюсь.

Как ни крути, а жизнь с чувствительной к грубостям Дашей многому меня успела научить. Подобные шуточки могут случайно ранить жену Плохишева, а она у меня и без того вызывает легкую жалость. Причем жалость даже не как к женщине, а как к неприкаянному котёнку-сироте, которого она почему-то напоминает.

- Ну если тебе надо прям у меня под боком, - я криво усмехаюсь, - и ко мне ты не ревнуешь...

- А с чего к тебе сейчас ревновать? - равнодушно пожимает плечами Плохишев. - Ты человек семейный, да еще и в состоянии острого раскаяния. Плюс у тебя четкий диагноз - абсолютная и неизлечимая Дашка головного мозга... судя по тому, что ты решил вдруг испортить себе отпуск в каком-то захолустье ради нее. Из князей в грязи, так сказать.

- Заткнись, придурок, - ласково огрызаюсь я и мстительно добавляю: - Между прочим, в этом захолустье и жене твоей придется временно пожить. Если, конечно, ты не передумаешь пристраивать ее ко мне поближе прямо сейчас. И если она согласится.

- Я согласна! - быстро отвечает Маня. Причем в голосе ее проскальзывает такое облегчение, как будто возможность оказаться от мужа как можно дальше ее только радует.

Несмотря на то, что Плохишев только что сам просил устроить ее на работу, обычное насмешливое веселье на его лице исчезает. М-да. Неладно что-то в датском королевстве...

- Ты уверена, что хочешь уехать из города? - недовольно уточняет он. – Можно подождать, пока Влад вернется из отпуска...

- Меня всё устраивает, Марат, - в ее спокойном голосе звенит тихая нота тайного напряжения. - Я хочу работать.

Пару секунд я молча наблюдаю загадочное бодание их взглядов. Потом мне это надоедает, и я подытоживаю:

- Тогда собирай вещи. Завтра выезжаем.

- Так скоро? - еще недовольнее цедит Плохишев. - У тебя в этом райцентре пожар, что ли?

- Хуже, - я тоже мрачнею, вспомнив Дашку в плотном мужском окружении возле поликлиники. - Там куча охуевших мудил, которые нацелили свои члены в сторону моей жены. Самое время напомнить всем, что она принадлежит мне.

Глава 27. Пожар в штанах и не только

Даша

- А-а, с-с-сука! У-уй-й, бля-я-я..!

Александр Леонидович моментально забывает о моем присутствии и принимается резко дергать тазом. Потом делает попытку резво выскочить из своего кресла-вертушки, но из-за дерганых телодвижений сам себе же и мешает. А завертевшееся кресло тем временем откатывается вместе с ним в ближайший угол с мусорным ведром для бумаг.

Сначала я никак не могу понять, почему он так себя ведет. Вскочил бы быстро, и дело с концом... к чему такие танцы с креслом?.. Но потом замечаю дымящуюся ткань на левой стороне элегантных серых брюк, и до меня наконец доходит причина. Тлеющая сигарета провалилась в его карман! Наверное, он сильно оттопыривался, пока Хамовитов сидел. И в данный момент угодивший туда окурок активно прожигает ему трусы. А может, уже добрался и до его гениталий...

Логика у Александра Леонидовича на фоне такого стресса напрочь вырубается. Не прекращая грязно материться, он наконец вскакивает на ноги. Бешено хлопает себя по дымящейся ляжке вместо того, чтобы просто сунуть руку в прожженный карман и спокойно ликвидировать проблему... а когда его суета не помогает, то он принимается лихорадочно стягивать с себя штаны.

- Э-э... - я таращусь на неожиданный стриптиз круглыми глазами, но кроме этого вступительного блеяния ничего внятного выдать не могу. Слишком уж ситуация дикая.

- Сука, сука, сука, сука... - скороговоркой шипит под нос Хамовитов, торопливо ощупывая спущенные штаны.

Пара секунд поисков, и он с ненавистью швыряет злополучную сигарету в мусорную корзину, а потом озабоченно изучает ожог на своем бедре.

Не знаю, как такое возможно, но по ощущениям мои глаза становятся еще круглее. Так и хочется завопить: «Александр Леонидович, вы вообще в своем уме?..»

Потому что всё еще дымящийся окурок угодил точнехонько в груду небрежно смятых бумаг. Идеальное место для быстрого маленького пожара. И вспыхивает он незамедлительно, как по щелчку пальцев.

- Вода! - прорезается наконец у меня голос. - Срочно нужна вода!

- На хрена мне вода? - огрызается Александр Леонидович и наклоняется к полу, чтобы подобрать свои брюки. - Противоожоговой мази вполне достаточно...

В этот момент раздается осторожное тук-тук-тук, и в неплотно прикрытую дверь просовывается голова какой-то патлатой тетки с длинным носом и тонкой щелочкой хитрогубого рта.

- Александр Леонидович, к вам можно? Мне бы накладные подписать...

При виде главврача, стоящего посреди кабинета без штанов, она ошеломленно умолкает. А физиономия Хамовитова, и без того красная от злости, принимает оттенок, близкий к багровому.

- Вон! - рявкает он на вытаращившуюся сотрудницу.

Та мгновенно втягивает голову обратно в коридор, словно перепуганная черепаха в панцирь. Дверь со щелчком захлопывается, и до нас наконец добираются первые клубы дыма от загоревшейся корзины.

- Что за... - оглядывается в тот угол Хамовитов. Его челюсть слегка отвисает, и он повторяет мои слова, на которые сам же только что огрызался: - Воду, живо! Там, за шкафом...

Я лихорадочно шарю глазами по сторонам и вижу кулер. Ну хоть что то! Только пластиковых стаканов там почему-то нет. Во что наливать, непонятно.

- В столе кружка, в верхнем ящике! - рявкает Александр Леонидович раздраженно и спешно подтягивает штаны.

Я быстро обхожу его кресло и свободной рукой выдвигаю ящик.

Кружка и правда там. Большая, красная и чуть меньше, чем на треть, наполненная водой. Зачем хозяин кабинета поставил ее в ящик, не допив, непонятно. Загадка кружки разъясняется мгновенно, стоит мне только поднести ее к пылающей корзине.

- Убери! - орет Хамовитов, дернувшись в мою сторону, и чуть не падает из-за недозастегнутых брюк. - Там спирт, дура!

Вздрогнув, я только каким-то чудом не разжимаю с перепугу пальцы. Осторожно отвожу руку в сторону, а потом молча направляюсь к кулеру за настоящей водой. М-да... Поликлинику райцентра ждут нелегкие времена, если это хамло, принимавшее у меня роды, вот так на эмоциях будет швырять окурки в корзину для бумаг и хлебать втихаря спирт прямо на рабочем месте. Одно хорошо. В этом кабинете есть, как минимум, один человек, который абсолютно спокоен перед лицом происходящего в нем дурдома... Мой кроха-сын, который безмятежно спит у меня на руках.

Огонь в корзине мы в итоге тушим совместными усилиями. Остатки дыма выветриваются через настежь распахнутую форточку медленно и неохотно, поэтому злой, как черт, Александр Леонидович запирает кабинет изнутри, чтобы не допустить вторжения новых случайных посетителей. В дверь кто-то скребется и стучится еще дважды, но всякий раз при рявканьи главврача «Я занят!» сбегает прочь. И всё это время мы сидим друг напротив друга, обмениваясь не самыми добрыми взглядами. Хамовитов несколько раз морщится и раздражённо вздыхает, явно порываясь что-то сказать. И наконец решается:

- Что вы забыли в моей поликлинике?

- Вот, - протягиваю я к нему заявление на прикрепление. - Тут требуется ваша подпись.

Он быстро пробегает глазами текст и поднимает на меня возмущённый взгляд.

- Место жительства... деревня Гадюкино?!

- Да. Поживу тут какое-то время.

- Да вы издеваетесь! - взрывается он. - А ваш муж в курсе вообще?

- В курсе, - сдержанно киваю я. - Но его это не касается.

Пару мгновений Александр Леонидович смотрит на меня пустым, ничего не выражающим взглядом. Затем запускает пальцы в собственные волосы и принимается нервно ходить туда-сюда по кабинету. А когда наконец резко останавливается и опускает руки, его прическа становится похожей на вздыбившиеся иглы дикобраза.

- Знаете, Дарья Алексеевна, - кисло говорит он. - Из-за вас я всерьёз начал задумываться о реальном существовании природного закона подлости. Вы хоть отдаёте себе отчёт, что за человек ваш муж, этот Князев Владан Романович..? И что он способен нас всех тут на уши поставить из-за вас?

- Не переживайте, мы с ним договорились, - безразличным тоном отвечаю я. - И три месяца могу жить здесь так, как считаю нужным. Вряд ли он решит вас побеспокоить без существенной причины.

- Ну да, ну да... - ворчливо тянет Александр Леонидович. - Понять бы еще, что именно он может счесть за «существенные причины»! Не хочется как-то, знаете ли, однажды наступить вам на ногу случайно, а наутро вдруг обнаружить свое рабочее место где-нибудь в глухой сибирской тайге. Среди гнусов и лохматых геологов.

- Вы сильно преувеличиваете мою значимость для мужа, - скептически замечаю я в ответ на его фантазии.

- Преувеличиваю..? После того, что произошло в шестом роддоме из-за недостаточно нежного обращения с вами?! - Хамовитов издает короткое злое ржание и тут же обрывает его. - Ну-ну.

Глава 28. Принц на белом коне

Даша

До выхода из поликлиники Хамовитов зачем-то провожает меня лично. Причем на лестнице с деревянными скрипучими ступеньками он ещё и за локти меня придерживает. Вырывать руку как-то неловко, но уже возле регистратуры я не удерживаюсь от комментария:

- Вы со мной, как с инвалидом, обращаетесь.

- Простая перестраховка, - враждебно буркает Александр Леонидович. - Мало ли, вдруг споткнётесь и с карапузом своим полетите вверх тормашками. А отвечать потом за это мне... Со всеми вытекающими.

Несмотря на свой злобный тон, действует он невероятно предупредительно. Открывает передо мной дверь, придерживает за ручку... Прям сама вежливость и любезность в прожженных брюках! И его поведение не остаётся незамеченным для окружающих.

Женщины возле регистратуры в компании той самой длинноносой хитроглазой сотрудницы, что застала Хамовитова без штанов, следят за каждым нашим движением и непрестанно перешёптываются. Но стоит только новому главврачу повернуться в их сторону, как они дружно делают вид, что заполняют какие-то бланки на стойке. М-да...

Похоже, Александру Леонидовичу всё-таки не избежать сплетен о его неосмотрительном обращении с огнём. Впрочем, мне до этого нет никакого дела. Лучше подумаю о том, как с пользой время скоротать до прибытия автобуса в обратную сторону. Я бережно поправляю ткань теплой пеленки на личике проснувшегося сына, улыбаюсь ему и выхожу на улицу.

***

Супермаркет в райцентре только один, как оказалось. Хожу по нему уже полчаса с вынужденной медлительностью, присматриваюсь к ценам и изучаю скудный ассортимент товаров, чтобы пополнить наши домашние запасы. Ждать автобуса придётся долго, но я пока ещё не придумала чем еще себя занять. Может быть, стоит посидеть в маленьком скверике... или просто походить по улочкам и посмотреть, какие еще здесь есть места. Есть ли еще хоть какие-нибудь магазины, рынки или захудалое кафе... В любом случае с маленьким ребёнком на руках выбор невелик.

Набираю продуктов без лишнего усердия, чтобы не очень сильно перегрузить свой маленький рюкзачок за плечами. Мышцы уже начинают болеть от слишком долгого ношения ребёнка. А ведь он весит не так уж много. Вот что значит так сильно запустить себя во время беременности! Совсем ослабела без регулярной физической нагрузки. Даже не знаю, может, начать понемножку делать зарядку? Фигура после родов еще больше улучшится, да и хорошая физическая форма в деревенских условиях мне ох как пригодится...

С этим важным решением о судьбе своих мышц я подхожу к кассе и выкладываю продукты. Полная женщина в фуфайке с логотипом супермаркета хмуро пробивает чек.

- Еще что-нибудь брать будете? - кивает заученным движением на витрину с мелким и малополезным ширпотребом, вроде сладостей и наклеек.

- Нет, спасибо, - я качаю головой и на всякий случай уточняю: - А у вас тут всегда такой выбор продуктов маленький или обычно больше? Там из фруктов одни яблоки, а из круп только гречка...

- Всегда, - разочаровывает меня продавщица. - С поставками у нас всегда плохо было, потому как супермаркет здесь фактически в убыток себе работает при полном ассортименте. Спрос слабый. Вот и постановило руководство ужать все до минимума, чтоб хоть в ноль выйти по выручке. Как бы совсем филиал наш не закрыли! Какая-никакая, а работа...

Видно, что для неё эта тема очень болезненная и животрепещущая. До такой степени что она готова обсудить её с абсолютно незнакомым человеком вроде меня. Но мне самой-то это без надобности, поэтому я быстро сворачиваю тему в другую сторону.

- А как у вас тут с аптеками дела обстоят, лекарствами?

- А, да почти то же самое! - кисло взмахивает та рукой. - Две аптеки у нас всего, каждая размером с конуру собачью. Йод там, бинты, от насморка что-то вы, конечно, найдете... но если что-то посерьезнее надо, то это только в город. Мы тут давно уже привыкли. Раз в месяц-два кто-нибудь едет по делам и для всех желающих общедоступными лекарствами закупается... У нас даже чат специально ради этого создали, все пенсионеры там сидят. Привыкайте, если жить здесь планируете... Вы, кстати откуда сами? Что-то личико незнакомое...

- В Гадюкино сейчас живу, - неохотно отвечаю я, предчувствуя, что сейчас на меня вывалят очередное прямолинейно-бестактное мнение.

- У-у... Ну и забрались же вы в глушь! На тамошний продуктовый без слез не взглянешь. А медпункт только при школе работает, и то по понедельникам. Тяжко в таких условиях жить, лучше вам переехать, пока не поздно! - нагоняет драматизма продавщица и кивает на моего малыша. - С ребятёнком маленьким долго не выдержите! Городская ведь, комфортом избалованная, видно сразу...

Я сгребаю покупки и, молча кивнув непрошеной советчице, ретируюсь из супермаркета прочь, пока та еще что-нибудь демотивирующего не насоветовала. Никогда не понимала людей, которые стремятся навязать свое очевидно негативное мнение тому, кто его не спрашивал. Бессмысленное и бесполезное занятие, да еще и отношения заочно портит из-за неприятного осадочка. Зря ей вопрос задала, только настроение себе понизила.

Мой малыш словно чувствует это. Как только выходим на улицу, открывает свои синие князевские глазки и ротик, чтобы издать требовательный вопль.

Корми, мамочка - проголодался!

- Терпение, только терпение... - шепчу ему, а сама спешно устремляюсь тот самый маленький безлюдный скверик напротив поликлиники. Удобное место, чтобы присесть на скамеечку с грудничком, пряча деликатный процесс кормления широким длинным шарфом.

Я глубоко вздыхаю и прикрываю глаза. Как же в деревне хорошо и тихо! Воздух такой свежий, бодрящий, живой. Так какая разница, что нет привычных удобств, вроде кафешек, высокоскоростного интернета и пафосных домов, если мне здесь спокойно? Люди здесь живут точно так же, как и в городе. И многие даже не представляют своего счастья, что находятся вдали от сумасшедшей городской суеты.

Серьёзно‚ деревня - настоящее спасение для раненой души. Сплошные плюсы! Тут не только тихо и спокойно, но еще и хочешь-не хочешь, а много двигаешься физически. А это самый верный способ переключиться с тяжелых мыслей на насущные. Заземлиться от моральных драм к простому и насущному, так сказать. Это же так просто! А там уже втянешься в процесс, найдешь новые смыслы-цели и почувствуешь себя обновленной. Отсюда даже вся та прежняя жизнь с тяжелой беременностью и предательством мужа кажется совсем не моей, а чужой. Далекой. Словно я перелистнула страницу в кляксах грязи... чтобы оказаться на новой, белой и чистой. Где можно нарисовать всё, что душа пожелает. И я нарисую, обязательно нарисую! Вот только на этот раз советчиком у меня будет исключительно душа, сердце и своя собственная логика жизни, а не чужие установки...

- Даш! Даша! - окликают меня настойчиво с проезжей части улицы. И почти одновременно с этим раздается ленивое конское ржание.

Я удивленно открываю глаза. Перед сквериком стоит здоровенная грязно-белая лошадь, впряженная в телегу. Всё ее дно устлано соломой - видимо, вместо мягкой подстилки. На соломе в позе лотоса восседает Антон, а на его щеке красуется пластырь, явно прикрывая ссадину от неудачного падения на асфальт.

Смутно вспоминаю, что после той стычки с Михеем он явился вечером проведать нас, но я тогда вырубилась вместе с сыном в спальне, поэтому баба Люся отправила его восвояси.

- Привет, Даш! - повторяет Антон неуверенно и тревожно, изучая выражение моего лица. - У тебя всё в порядке?

- Всё нормально. Жду обратного автобуса в Гадюкино.

Он наконец улыбается.

- А чего его ждать? Давай с нами, без проблем подвезем, - и добавляет с шутливой неловкостью: - Карета с принцем на белом коне подана!

Глава 29. Поле новых интересов

Князь

Территория свинофермы встречает меня убойной вонью дерьма еще на подходе, как и в прошлый раз, когда предупредительный охранник вручную распахнул передо мной грязные коричневые ворота. Концентрация миазмов в здешнем воздухе такая, что аж блевать тянет. И как только Рылов тут выдерживает? Это ж надо либо стать по жизни обладателем хронического насморка, либо дышать отвратными запахами так часто, что организм сам себе бы отшиб обоняние. В целях самосохранения. Или быть извращенцем. На хрена он проводит здесь так много времени, когда у него офис в гадюкинском клубе есть? Слышу позади тонкий сдавленный звук. Это Маня, жена Плохишева, мужественно сражается с приступом тошноты. Что ж, всегда приятно знать, что ты не один тут мучаешься.

На пороге крошечного административного домишки вырастает массивная туша Председателя. Хотя какой он Председатель... как был Рылом, так и остался. Не похудел ни на грамм, даже еще больше закабанел с последней нашей встречи.

- Владан Романович! Какие люди... Ну добро пожаловать, Княже! - с натужной фамильярностью приветствует он, поправляя на себе широкие брюки, и осторожно уточняет: - По делу ко мне или как?

- По личному вопросу, - цежу я, стараясь не дышать носом. - Зайдем давай. И дверь прикрой.

Внутри его маленького кабинета со старомодной мебелью вонь никуда не исчезает, но хотя бы становится менее концентрированной. Три широких шага - и я раздраженно разваливаюсь на скрипучем продавленном диване с потертой дерматиновой обивкой. И только потом замечаю, что в кабинете находится Нонна.

Бывшая секретарша торопливо вскакивает из-за массивного директорского стола, вся какая-то красная и растрепанная. Судя по неопрятно размазавшейся помаде, Нонна только что отсасывала председательский член. Наверное, такой же жирный, как и его хозяин.

- Здрасьте, Владан Романович, - пришибленно здоровается она и отворачивается, чтобы стыдливо вытереть салфеткой помаду с подбородка.

- Организуй нам кофейку, Нонночка, да поживее! - с заметным раздражением приказывает ей Рылов. Кончить, что ли, не успел?

Мысленно забавляясь над ним, я не особо скрываю холодную усмешку. Ну извини, мужик, бывает. Много времени вопрос не займёт, вернешься к прерванному занятию по завершению нашей мини-планерки. Если, конечно, охота не пропадет после моей темы...

Под моим пристальным задумчивым взглядом первым не выдерживает Рылов.

- Весь внимание, - нервно прерывает он молчание.

Я хмыкаю, забыв о своем намерении не пользоваться носом, и тут же брезгливо морщусь.

- Чего тебе в клубе не сидится, а? Блядь... тут дышать же нечем.

- Нет у меня там больше офиса, как такового, - разводит тот руками. - Ремонт там затеял... под нужды молодежи.

- Сознательность проснулась? - заинтересованно приподнимаю брови. - Удивляешь.

Рылов делает большие глаза.

- Так... это же всё по вашему же распоряжению, Владан Романович!

- В смысле?

- Помощник мой Михей дал понять, что мы должны поспособствовать вам, - настороженно поясняет он. - Сказал, что в доме напротив почты жена ваша поселилась с ребенком. И что молодняк там рядом тусовки ночью устраивает, спать мешает. Вот я и подумал...

А, так вот оно что. Сообразительный, гадёныш. Вроде как и условия мои выполняет чужими руками, и собственную роковую ошибку при этом оставляет за скобками. Во избежание наказания от подставленного им же свинобосса.

- Правильно подумал, - прерываю его ленивым кивком. - Именно о своей жене я и хотел с тобой сейчас переговорить. И втолковать кое-что заодно. Поэтому открой свои мохнатые ушки пошире и слушай внимательно.

- Понял, - моргает Рылов.

Он взирает на меня с опасливым подозрением, явно чуя для себя грядущие неприятности. Ну‚ или, как минимум, определенные неудобства. Вполне оправданно, кстати. Если учитывать, кто именно покровительствует моим деловым интересам в этих местах.

Отец моего друга - старший Плохишев, - здесь весьма и весьма на слуху. Второго такого прожжённого политика в нашей области еще поискать надо. Никто не умеет стелить своим противникам так мягко, как Плохишев Евгений Павлович, чтобы потом им было настолько жестко спать. Почти необратимо жёстко. И Рылов это отлично понимает. Об этом свидетельствует капля пота, ползущая по его лбу к мясистому носу.

- Моя жена получила в наследство от бабушки дом в Гадюкино, - небрежно начинаю я, - и решила пожить тут немного. Развеяться, вспомнить старые добрые времена и привести дом в порядок. Он дорог ей, как память о любимой родственнице... – я делаю выразительную паузу и угрожающе обрубаю: - Это официальная версия, ясно? Для тебя и для всех остальных. А кто начнет распускать язык...

- Никаких языков! - пламенно подхватывает Рылов. - То есть... сплетен. Никаких сплетен и слухов со стороны наших людей! По возможности, конечно. За деревенских бабушек я не в ответе, уж извините, Владан Романович. Эти по-любому будут судачить. Да, собственно, они уже...

- Пусть судачат, - снисходительно соглашаюсь. – Бабушкам можно, если это только их личные домыслы. Ты лучше на другом сосредоточься... только сначала карту Гадюкино мне покажи.

Кажется, Председатель еле удерживается, чтобы не вытаращить глаза.

- Для чего?

- Для оптимизации среды обитания. Ты же не думал, что я останусь в стороне, даже если моя жена пытается себя убедить, что ей нравится грязь и разруха? Никто из моих родных не будет жить в таких условиях, и точка. Так что готовься к переменам.

- Э-э... кхм... Владан Романович... - Рылов меняется в лице и звучно сглатывает, почуяв, что в зоне его ответственности запахло жареным, - Что вы подразумеваете под оптимизацией?

- Не твое дело. Ответишь на все вопросы, поможешь с арендой сносного жилья поближе к дому моей жены, и свободен.

Повисает тягостное молчание, которое нарушает вернувшаяся с двумя чашечками кофе Нонна. Наличие в кабинете третьего лица в виде тихой, как привидение, Мани, она почему-то не замечает. То ли специально, то ли от смятения.

- Ваш кофе... - бубнит она под нос угрюмо. - Сахар положить?

- Да иди ты со своим сахаром! - вдруг взрывается посмурневший Председатель. - Карту деревни тащи, дура, живо!

М-да, с таким настроением хэппи энд его члену сегодня вряд ли светит.

Глава 30. В черном-черном доме

Князь

Мрачный чёрный домик на лесистой окраине деревни Гадюкино смотрится довольно странно. Даже в сравнении с заброшенными соседними домами. Потому что те - обыкновенного тусклого серо-бурого цвета. Ну или с облупившейся выцветшей краской более жизнерадостных оттенков. А этот словно из страшилки про некроманта вылез. Впрочем, в остальном дом выглядит довольно опрятным и ухоженным. Даже ограда из сетки-рабицы почти не покосилась.

- Вот, Владан Романович, этот дом самый ближний к жилью вашей жены, - поясняет Рылов, еле поспевая за моим шагом.

Возле узкого деревянного крыльца я оглядываюсь на него.

- Здесь что, смотритель кладбища живёт?

- Нет, - удивлённо отвечает тот. - Тут крестник мой обитает, Володька. Инвалид он.

- А чего тогда дом такой чёрный?

- А-а-а... это. Да просто депрессия у Володьки была, когда он с горячей военной точки поломанным вернулся после службы. Понять парня можно... молодой, а уже контуженный, даже говорить толком не может. Речевой центр у него вроде парализовало, а потом еще и мать померла на руках. Вот он и озверел чутка. Весь родительский дом перекрасил... Но вы не сомневайтесь Владан Романович! - убежденно восклицает он. - Все коммуникации внутри работают отлично. Вода, газ, электричество. Интернет спутниковый установим. А Володьку переселим, чтобы он вам глаза не мозолил. Э-э... на три месяца вам жилье в этом секторе ведь нужно, вы сказали..?

Вопрос я игнорирую и хмурюсь.

- Куда его переселите?

- Да в какую-нибудь из заброшек, - равнодушно поясняет Рылов. - Их здесь полно. Он только рад будет любой подачке к своему пособию. А то с его контузией, руки ни к черту стали, работу найти не может. Я, конечно, подкидываю ему иногда халтурку по возможности, но там много не заработаешь... А если вы арендуете его жилье, то у парня хоть стимул к жизни появится, вроде как на операцию начать копить.

- На операцию? - хмыкаю я, на какое-то мгновение решив, что ослышался. – Он такими темпами лет сто копить будет.

- Ну да, я и говорю, пустые мечты.

- Что ж ты крестнику-инвалиду нормально не поможешь? То, что он получит за аренду, это хрень, а не сумма. Если речь идет об операции.

- Так и я, Владан Романович не благотворительная организация! – машинально огрызается Рылов и торопливо поправляет себя: - То есть, понимаете, бюджет у меня перегружен, и с каждым годом нагрузка увеличивается. Нету у меня лишних денег! Но крестник всегда может рассчитывать на мою поддержку... Э-э… моральную, естественно.

- А, ну понятно, - я холодно усмехаюсь. - Денег нет, но вы держитесь.

В тёмных сенях дома раздаются шаркающие шаги, затем в дверях появляется хозяин дома. И я снова невольно вспоминаю свою мысль о некроманте, потому что лицо вышедшего на свет парня кажется таким землисто-серым и бледным, что напоминает свежевосставшего из могилы зомби. Жалкое зрелище загубленной молодости... потому что даже при таком нездоровом цвете лица и контузии, он все еще обладает высокой широкоплечей фигурой примерно моей же комплекции. Даже несмотря на худобу.

Поймав мой задумчивый взгляд, парень угрюмо набрасывает на голову черный капюшон толстовки, чтобы спрятать от чужого внимания искривленное контузией лицо. И когда он натягивает край капюшона пониже, я замечаю, насколько ему тяжело управлять пальцами правой руки.

- Ну что, Володька! - с неискренней бодростью обращается к нему Рылов и протягивает белый конверт. - Держи, здесь авансом вся сумма за аренду. Вещи свои уже собрал? Могу подвезти, если уже выбрал себе хату. Давай сюда сумку.

Парень машинально открывает рот, но после невразумительного мычания умолкает и отвечает резким кивком. Смотреть на него тягостно. Именно такие ребята долго, очень долго балансируют на тонкой грани... а потом либо делают шаг за нее прямиком в пропасть, либо становятся сильнее. И тут очень многое зависит от людей, которые их окружали в самый тяжелый период жизни.

Кто знает, что депрессивный инвалид надумает себе, когда выйдет отсюда с жалким конвертиком в непослушных пальцах? Вчера этот контуженный дом в черный цвет выкрасил, а сегодня решит, что ему проще сразу на кладбище. Даже не знаю... и почему чужие проблемы начали меня так напрягать? Никогда раньше даже близко внимания не обращал на жизненные трудности посторонних людей. А тут вдруг зацепило. Совсем раскис после того дня, когда решил, что Дашка с сыном погибли под завалом... Я хмурюсь всё сильней, наблюдая за хозяином черного домишки. И когда тот, униженно ссутулившись, нашаривает под ногами сумку, внезапно для себя говорю Рылову:

- Нет. Он останется здесь.

Оба - и крестник, и его псевдокрестный, - оглядываются на меня с одинаковой оторопью. Только жирная рожа одного выражает тупое недоумение, а бледная физиономия другого - слабую тень надежды.

- Зачем? - не понимает Рылов.

- Он мне нужен, - отрезаю я, не вдаваясь в пояснения, и поворачиваюсь к замершему Володьке. - Будешь три месяца выполнять мои поручения и ездить в райцентр к моей помощнице Мане. Она там поселилась. Если справишься, оплачу тебе операцию. По рукам?

Парень пару секунд неверяще таращится на меня, потом медленно кивает. У него от потрясения даже глаз дергается и подбородок мелко подрагивает. Черт... как-то надо было поаккуратней предложить, а не в лоб. Похоже, у бедолаги нервишки слабые.

***

Ливень начинается в самый разгар дня. К этому моменту я уже успел обстоятельно осмотреть черный дом, провести несколько деловых онлайн-совещаний и отдать первые распоряжения по своей большой гадюкинской проблеме.

Это будет непросто. Очень затратно, в чем-то нелогично и напряжно. Но... Здесь выбрала жить моя жена. Здесь теперь с ней и мой сын. И силком вернуть их в город я не могу. Нет, вернее, могу - если говорить о плохих методах, вроде шантажа, угроз и прочего психологического давления... но не хочу. Потому что протрезвел наконец. Кстати, в том числе буквально. Потому что с любимыми женщинами мужчины так не поступают. Не должны поступать. И потому что мне плевать, где жить - лишь бы она была на виду. Рядом со мной. И желательно в моей постели.

Так что я решил обратиться к старому забытому принципу. Если гора не идет к Магомету, то значит, Магомету надо идти к горе. И превратить свой поход в максимально продуктивный для нас обоих. По-иному я действовать не привык.

С крыльца дом Дашки утром был виден, как на ладони. Но сейчас его заливает стена дождя и обзор так себе. Несколько минут я стою на верхней ступени, не отрывая от него глаз. Тянет туда, как магнитом. Три месяца... Я обещал ей три месяца свободы от себя. Но и двух недель не прошло, как меня ломает от желания ее увидеть. Обнять. Сжать ее нежное тело и...

Член встал по команде «смирно» за какую-то долю секунды. И если бы не брюки, то стоял бы он часов эдак на двенадцать. Жесткий и прямой, как стрела на циферблате лондонского Биг Бэна. Блядь. Вот и спермотоксикоз подоспел. Снова. Когда я вообще последний раз напряжение сбрасывал..? Не помню. А когда трахал жену по-настоящему, как все нормальные мужики… Тем более не помню... Зло мотаю головой. Забудь об этом, Князь. Забудь... как там говорил Плохишев..? Долбоёбушка ты феерический. Сожми зубы и терпи. Всему свое время и место. А Дашка... Я всё равно ее добьюсь. И верну. Рано или поздно, так или иначе. Потому что сдаются только слабаки, а я не слабак.

Не глядя, хватаю с крючка у двери дождевик парня-инвалида с глубоким капюшоном, рывком натягиваю на себя. Размер у нас одинаковый, в плечах не жмет. Вот и отлично. Самое время охладиться под ливнем и прогуляться... Возможно, даже около её дома.

Глава 31. Незнакомец в страшном плаще

Даша

Последствия от пожара настигают меня уже на следующий день после поездки в поликлинику. В виде абсолютно нелепых слухов и домыслов. Наверное, я бы так ничего и не узнала об этом, если бы не мой маленький Вася. Всю ночь он мне спать не давал из-за младенческих коликов. Просыпался и плакал так часто, что мне половину ночи пришлось бодрствовать. Ходила с ним туда-сюда по спальне и укачивала на руках животиком вниз. И это единственное средство, которое помогало его быстро успокоить. Конечно, можно было бы его «закормить» частыми приемами специальных противоколиковых суспензий... но мне ужасно не хотелось запихивать в него всякую лекарственную синтетику без критически серьезного повода.

- Может, есть еще какое-нибудь средство? - спрашиваю я утром у бабы Люси, уже еле держась на ногах от усталости и недосыпа. - Какое-нибудь натуральное..?

- Укропную водичку давай попробуем давать. Тш-ш... уже почти уснул, давай сама доукачиваю.

Она забирает у меня вымотавшегося от нелегкой ночи малыша и принимается ходить по рассохшемуся деревянному полу. Медленным шагом, стараясь не наступать на особенно скрипучие участки.

- Это нам зелень укропа надо заваривать? - уточняю я.

- Нет, семена фенхеля.

Я устало опускаюсь в кресло и вздыхаю.

- Надо было вчера купить в райцентре. А теперь опять туда придется ехать...

- А ты в медпункт наш деревенский сбегай сначала, - выдвигает резонное предложение баба Люся. - При школе гадюкинской должен работать, один раз в начале недели. А сегодня как раз понедельник... Открыто должно быть. А с Васюткой я пока вместо тебя понянчусь. Хоть прогуляешься, развеешься без стресса из-за маленького, Дашуль. Такой неопытной мамочке, как ты, необходимо хоть немного уединения от него, иначе сама не заметишь, как сгоришь от перенапряжения. Насмотрелась я за свой век в роддоме и педиатрии на всякое, уж поверь!

То, что она абсолютно права, я понимаю уже в пасмурном свете пустынной улицы, вдохнув всей грудью холодный бодрящий воздух. Полузабытое чувство свободы так освежает! Даже сонливость немного ослабла. Чувствую себя легкой и беззаботной птицей - так и хочется раскинуть руки и побежать, распугивая деревенских кур-бродяжек. А ну как взлечу?..

Школа в Гадюкино находится справа от клуба. Территория вокруг обветшалого деревянного здания обширная, вот только когда-то роскошные яблонево-вишневые сады заполонил бурьян. А проплешины лужаек затоптаны домашней скотиной местных жителей, которым летом было лень тащиться в поле на окраину и откармливать свою живность там. Жаль, что всё так заросло. С детства помню, какие тут вишни были сочные, бордово-наливные…

Медпункт нахожу сразу - по вывеске с бело-красным крестиком и змеиным кубком. И скучающая внутри пожилая медсестра удивляется моему приходу так, будто отродясь людей тут не видела. Наверное, привыкла, что к ней одни редкие пенсионеры забредают - за уколом, пластырем или компетентным советом.

- Добрый день! - здороваюсь с ней скованно. - А у вас семена фенхеля не найдутся? Мне бы укропную водичку для маленького сделать...

- Поищу, - кивает медсестра, - были где-то, для чая лечебного старикам нашим закупали.

- Спасибо большое!

Она задерживает на моей серо-сиреневой длинной куртке взгляд и вдруг как-то необычно жадно интересуется:

- Вы в поликлинику нашу райцентровскую вчера случайно не заглядывали?

- Ну да, заглядывала. Прикрепление оформляла.

- Ой, как вы удачно зашли! - ахает она и даже делает шаг поближе. - А вы видели, что там вчера главврач учудил? Мне столько всякого понарассказывали про наше новое начальство, что не знаю, чему и верить! Одни говорят, что дым в его кабинете столбом стоял, мол, кальян он на рабочем месте курил! А другие рассказывают про... м-м... шашни с какой-то пациенткой. Прямо на столе его застукали без штанов...

От подобных «новостей» у меня непроизвольно вытягивается лицо. Еле удерживаюсь, чтобы не начать всё возмущенно отрицать. Но ведь излишняя эмоциональность часто только во вред, и навлечет на меня новые подозрения в разврате с Хамовитовым.

- Лично я видела только небольшой пожар, - сдержанно сообщаю медсестре. - Своими глазами. Имейте в виду, ваше новое начальство очень неосторожно обращается с окурками. У него даже одежда пострадала. Хорошо, что вовремя потушили.

- И всего-то? Блин, а разговоров ходит... - разочарованно вздыхает сплетница, недоверчиво косится на меня и наконец вспоминает о просьбе. - Так, семена фенхеля. Сейчас гляну...

Но как только она делает движение в сторону подсобки с лекарствами, как на потрескавшейся асфальтной дорожке позади меня раздаётся дробно-шаркающая поступь.

Из-за поворота показывается темная фигура сгорбленной старухи с клюкой, которая прижимает к себе истошно-мяукающего кота свободной рукой. Если бы в мире существовала баба Яга, то наверное она выглядела бы именно так.

- Ох, соседка, помоги, а? - начинает она дребезжаще причитать уже издалека, стараясь перекричать своего кота. - Барсик мой под велосипед Сидоровых угодил, чтоб им пусто было! Будь человеком, а? Глянь, чё у него с лапой! До ветеринарки в райцентр шибко далеко чесать, да и некогда мне. А котейку страсть как жалко! Ведь как он скрашивает мне старость, мурлыка меховой!..

Замешкавшись, медсестра машинально бросает на меня сомневающийся взгляд. Видимо, решает острую дилемму, кого выбрать - человеческого клиента с незначительным вопросом или страдающее животное, проблема которого вообще не по её профилю.

Поспешно отмахиваюсь от нее обеими руками.

- Не обращайте на меня внимания, я тут на лавочке посижу-подожду. Вы лучше котику помогите!

- Ой, спасибо... ой, спасибо тебе! - с жаром кивает мне старуха и скрывается в крохотном помещении медпункта, унося внутрь своё благодарное бормотание: - Дай Бог тебе, девонька, здоровья, любви... счастья семейного, крепкого...

Я спускаюсь по ступенькам к маленькой лавочке у калитки и поднимаю глаза к небу. Там клубятся быстро темнеющие низкие тучи и в ближайшее время рассеиваться они явно не собираются. Но дождя всё ещё нет. Значит, об укрытии пока можно не беспокоиться... Жалко, что в конструкции этой лавочки не задумана спинка. Приспособиться спиной совершенно не к чему. Тяжело так ждать. Тем более, что я чувствую, как без движения с каждой секундой сонливость только возвращается и даже усиливается.

Нерешительно оглядываюсь по сторонам. Нигде никого нет. Одни голые деревья да бурьян кругом. И тогда, мысленно махнув на всё рукой, я с облегчением укладываюсь на скамейку во весь рост и прикрываю глаза. Подремлю немного, чтобы время зря не терять.

***

«Дашка... маленькая моя... девочка моя любимая...»

Тихий мужской шепот обволакивает слух теплыми ласковыми интонациями. От них веет такой щемящей нежностью и тоской, что у меня сердце сжимается. Какой приятный и грустный сон... В то же время мне почему-то ужасно некомфортно. Сыро, зябко... и вообще такое ощущение, что я невесть как оказалась под душем... Слишком холодным. И прямо в одежде.

Тиски безумного недосыпа никак не выпускают, вынуждая барахтаться в плену дремотной слабости на тонкой грани сна и яви. И только ощущение лёгкого прикосновения к моей щеке даёт наконец толчок к настоящему пробуждению. А в следующую секунду крепкие и явно мужские руки уверенно подхватывают меня со скамейки и куда-то несут. Что за... Я резко распахиваю глаза.

Вокруг стена дождя или даже скорее самого настоящего ливня. Да такая плотная, что кажется, будто сверху льётся водопад. Тот, кто поднял меня на руки - высокий широкоплечий мужчина в глухом черном дождевике, - молча, без спешки приближается к медпункту. Не замечая, что я уже проснулась, он размеренно поднимается по ступенькам. Но из-за низко надвинутого капюшона его лица не разглядеть.

Обалдев от такого пробуждения, я сначала даже не пытаюсь вырваться. Просто тупо таращусь на капюшон и понимаю, что этот тип чем-то неуловимо напоминает мне мужа. Вот только Князев никогда в жизни не стал бы держать в своём гардеробе такой бесформенный и потрёпанный плащ. Он же точь-в-точь как... ну не знаю... как у бродяги или кладбищенского смотрителя из ужастиков! Нет, наверное, мне просто чудится это сходство. Из-за того, что перед самым пробуждением снился его голос...

Ну на всякий случай, чтобы развеять последние сомнения, я дожидаюсь, когда неизвестный перешагнёт порог медпункта и опустит меня на кушетку.

И только потом спрашиваю тихо:

- Влад?...

Одновременно с моим вопросом в дверях смотровой комнатки появляется медсестра в компании с облегчённо вздыхающей старухой и дико взъерошенным котом.

- Ба! Володька, ты, что ли..? - восклицает последняя, уставившись на неизвестного в плаще. - Давненько тебя не видела! Ты чего с родительским домом сотворил, солдат?

Глава 32. Ну очень странные дела

Даша

Я закрываю рот, так ничего больше и не спросив. Если хозяйка пострадавшего кота назвала этого незнакомца в жутковатом плаще другим именем, то это точно не мой муж. Тем более, что медсестра тоже c явным узнаванием косится уже на него и упрекает тихонько пожилую женщину:

- Ой, да, не надо его дергать, Елена Федотовна... забыли, что ли, не может говорить наш Володька после горячей точки! Контузия ж у него! И эти... травмы...

На лице старухи отражается искреннее раскаяние. Она быстро семенит по направлению к моему молчаливому соседу и участливо хлопает его по плечу.

- Ну прости-прости старую, запамятовала я! Вроде только недавно поминала родительницу твою, светлая ей память... Эх, какая женщина была, какая женщина!.. Не вешай нос, Владимир, бери с нее пример. Ну, что ж... пошли мы с котейкой, доброго всем денечка!

Она боком протискивается мимо мужчины, стараясь не заглядывать ему под низко надвинутый капюшон, и на ходу хватает свой зонтик. А медсестра наконец обращает на меня внимание.

- Так... семена фенхеля, я помню! Идемте, выделю вам пакетик.

Я следую за ней в крошечную смотровую, слушая ее тихий бубнеж. Сразу видно - очень любит поболтать человек, и моя молчаливость ей не помеха.

- Вы солдата нашего не пугайтесь, - сообщает она между делом. - Это Владимир, инвалид он немой, и живет на самой окраине возле леса, чуть дальше от почты. Один совсем...

- А почему он капюшон не снимает? - осторожно интересуюсь я, вспомнив загадочное поведение старухи.

- Да стыдится своей контузии просто, страшненький совсем стал и шрамы у него... вот и бродит тут то в кепке, то в маске на поллица. А то и в плащике вон, как тень неприкаянная. Кто теперь за такого замуж пойдет?.. - рассеянно вздыхает медсестра и выцепляет из верхнего ящика старого комода пакетик с семенами. - О, нашла! Держите, - она сует его мне в руки и вполголоса доверительно предостерегает: - Вы только не смотрите на него в упор, не любит он этого. Злится очень и грустит. И так постоянно в дурном настроении. Весь дом свой черной краской выкрасил прошлой весной после материнских похорон...

- Бедняга, - искренне ужасаюсь я.

Слова медсестры пробуждают во мне такое горячее сочувствие к бывшему солдату, что по возвращении в приемную медпункта я даже рада, что он еще не ушел. Так и топчется у входа в луже натекшей с его плаща воды, словно здоровенный черный медведь, недоумевающий, как его сюда занесло и что ему теперь с этим делать.

- Владимир, тебе надо-то чего? - неловко интересуется медсестра. - Ты напиши на бумажке‚ гляну, что есть в наличии...

Он слегка заторможенно качает головой. Я машинально задерживаю взгляд на темном провале под его капюшоном и успеваю заметить очертания вполне себе мужественного подбородка‚ прежде чем спохватываюсь.

- Спасибо за семена, - благодарю медсестру. - Жаль, что в деревне аптеки настоящей нет, очень бы всем пригодилась.

- И не говорите. - с жаром соглашается эта болтушка‚ мгновенно забыв об инвалиде, и задерживает меня еще на пять минут, чтобы высказать целую тонну жалоб на неизбежное вымирание деревни.

Вырваться от нее удается с трудом. Я натянуто прощаюсь и выскакиваю за дверь. Ливень уже закончился, оставив после себя огромные лужи и ручьи, стекающие по обе стороны обочины. Повезло... А то зонта у меня-то нет. Одежда, конечно, успела на мне немного намокнуть, пока я дремала на лавочке, но этот тип из черного дома появился очень вовремя.

Странно, конечно, что он решил лично втащить меня в медпункт на руках... может, решил, что это обморок и надо помочь?.. Или я слишком хорошо о нем думаю, а изголодавшийся по женскому телу солдат решил под этим предлогом меня пощупать. Почувствовать себя мужиком, угу. Я вздыхаю и вдруг слышу рядом, словно эхо, точно такой же тяжелый вздох. Настороженно поворачиваю голову и вижу того, о ком только что размышляла. Блин, чего он ко мне привязался?.. Жалко, конечно, человека, но очень уж он выглядит мрачно и опасно из-за того, что прячет изуродованное лицо. Прям дементор какой-то! Или некромант. Бр-р, в общем.

- Э-э... Владимир? - осторожно обращаюсь к ему, и мешковатый капюшон жутковатым безликим движением поворачивается в мою сторону. - Вы что-то хотели..?

Некоторое время он молчит. Затем снова как-то тяжко вздыхает и отстраненно обходит меня, чтобы выйти на дорогу в сторону почты. А, ну да, медсестра же говорила, что он где-то там живет. Значит, это неподалеку от бабушкиного дома... Может, хотел составить компанию, и не решился? Привык, что от него все шарахаются?.. Наверняка в Гадюкино он самый настоящий изгой. Да еще и сам себя за это ненавидит. Замкнутый круг прям. Я догоняю его быстрым решительным шагом.

- Давайте вместе пойдем. Нам всё равно в одну сторону.

От неожиданности он аж притормаживает. У меня даже возникает ощущение, что я вот-вот стопроцентно услышу его сломанный голос... но тут вмешивается третье лицо.

- Даша, - недовольно тянет невесть откуда нарисовавшийся Михей. Я невольно напрягаюсь в ожидании очередных неприятностей от него, но он вдруг огорошивает вопросом: - Это пушечное мясо тебе докучает? Ща я разберусь, отойди давай в сторонку.

- Он мне не докучает! - возмущенно возражаю я. - На себя лучше посмотрите. У вас что, других дел нет, меня выслеживать?

- Отойди, - цедит сквозь зубы Михей. - Не будь наивной дурой. Знаешь, сколько у Володьки тараканов в голове после контузии? Трахнет тебя со спермотоксикоза где-нибудь на сеновале, а потом очухается и скажет: упс, накрыло!

- А вам не всё ли равно? - огрызаюсь я. - Завидуете ему, что ли? У вас-то не получилось меня изнасиловать.

Михей темнеет лицом.

- Блядь, я же не знал, что у тебя муж... - но договорить не успевает.

Темная фигура моего спутника надвигается на него так стремительно и грозно, что от неожиданности решала Председателя шарахается на пару шагов назад. Затем резко замахивается для запоздалой атаки...

И ничего не делает. Только таращится остановившимися глазами в капюшон и моргает, как будто вдруг заразился от его носителя контузией. Что это с ним такое, я никак не пойму. Может, увидел изуродованное лицо под капюшоном?.. Неужели оно настолько отталкивающее, раз черствого Михея так проняло?.. Боюсь даже представить его теперь...

Безмолвный Владимир очень красноречиво демонстрирует ему впечатляющий кулак. Потом скупым небрежным жестом отодвигает застывшего противника в сторону и равнодушно проходит мимо. Словно Михей - это всего лишь докучливый пес, который путается под ногами. Ничего себе... Вот вам и бедный солдатик-инвалид.

***

- Ты Кондрата нигде не видала случайно, Дашуль? - спрашивает баба Люся, когда я в глубокой задумчивости захожу в дом. - Со вчерашнего дня от него ни слуху, ни духу! Как отправился насчет дров толковать с лесничим, так и пропал. Беспокойно мне чего-то. Может, заблудился или запил по дороге с кем-то?

- Вряд ли заблудился, он же местный, - качаю головой и осторожно заглядываю в спальню: - Василёк наш спит?

- Уснул сразу как ты ушла. Устал от ночного бдения, бедный малютка.

- Отлично. Знаешь, я бы тоже поспала, сил никаких нет.

- Так поспи, конечно! Давай я тебе в зале постелю, чтобы маленького шумом не тревожить. А то кровать там больно скрипучая!

Моей выдержки хватает только на то, чтобы стянуть с себя влажную верхнюю одежду и рухнуть на кушетку. Вырубаюсь я почти сразу же... А перед внутренним взором до самого последнего момента так и шагает впереди загадочная высокая фигура молчуна из черного дома на окраине.

Глава 33. Чудеса в деревне Гадюкино

Даша

На следующий день, когда Кондрат так и не появился, мы начинаем переживать уже не на шутку. Особенно баба Люся. Да еще и навязчиво-грохочущий шум откуда-то со стороны дороги в райцентр раздражает.

- Что там происходит, восстание машин? - риторически ворчу я и выглядываю в окно.

На улице, как обычно, фактически пустынно, если не считать кур на обочине. И единственная видимая машина - это микроавтобус, припарковавшийся своим задом вплотную к черному входу продуктового магазинчика.

В прорехе между дверьми мелькают фигуры двух мужиков, выгружающих внутрь товары, а вокруг крошечного здания бродит третий и внимательно осматривает стены. Чего он там интересного нашел, ума не приложу.

-...надо выяснить, куда он делся, - озабоченно продолжает толковать баба Люся о своем. - Может, видел кто алкаша этого бессовестного. В его возрасте любой запой может плохо кончиться! Придется, наверное, суставчиками-то поработать-побегать, людей поспрашивать, а то тахикардия уже из-за него замучила! Хоть бы предупредил, дуралей!

За гигантской стопкой блинов ее почти не видно с моего места. На нервной почве она напекла их спозаранку столько, что на целую роту солдат хватит. И это несмотря на усилившийся тремор рук. А теперь еще и по деревне собралась бегать в таком тревожном состоянии, рискуя его ухудшить. Ну уж нет!

- Давай лучше я поспрашиваю, - предлагаю ей поспешно. - Мне активная беготня сейчас только на пользу, а ты лучше успокоительного чая с мятой попей, сериал свой любимый включи и за Васильком присмотри. Я его как покормлю, так сразу и пойду.

- Ты моя заботливая девочка! - баба Люся расплывается в растроганной улыбке. - Тогда за магазином глянуть не забудь и за клубом. Видела, как там собутыльники иногда собираются, покурить-потрещать и выпить. Если кто и знает, куда запропастился Кондрат, если к леснику не пошел, так это они.

Теория бабушки оказывается верной. Местная алкашня в лице трех морщинистых пьянчужек и правда обнаружилась за продуктовым магазином. Вот только ни один из них нашего блудного соседа в глаза не видел последние два дня.

- А ты за клубом еще посмотри... ик!.. красавица... - советует один из них, щурясь на меня блаженно-мутным взглядом. - Квадрат наш там больше любит посидеть, о жизни подумать.

- Спасибо, - вздыхаю я и на пять минут заглядываю в магазин, чтобы купить кулек любимых жареных семечек на развес.

И уже внутри удивленно останавливаюсь. Еще недавно полупустые полки со стандартным набором хлеб-крупы-сладости-выпивка неожиданно пополнились фруктами, овощами и популярными детскими смесями. Причем по такой дешевой цене, что я трижды изучаю ценники заново, чтобы убедиться в отсутствии галлюцинаций. Но их у меня точно нет. Об этом свидетельствует еще и несколько необыкновенно оживленных старушек, которые оккупировали прилавок и расспрашивают продавщицу, как долго продлится акция со скидками.

- Долго еще, долго, - отмахивается та довольно. - Новое руководство у нас! Говорят, расширяться планируем...

- Это в деревне-то? Оригинальное начальство, однако! В убыток себе работать...

Я подслушиваю их восторги и рассуждения не без любопытства, но рассеянно. Куда больше меня волнует, куда направить свои поиски после клуба, если там никого не окажется.

- Вы случайно Кондратия нигде не видели? - интересуюсь у продавщицы, пока та пробивает мне семечки. - Пропал куда-то.

Она пожимает плечами.

- Сегодня точно не видела. А позавчера утром он около клуба торчал с библиотекарем нашим, Тамарой Ивановной. У нее на деревянных стеллажах полка одна прогнила, все книжки посыпались...

Последние ее слова слегка заглушает вновь возобновившийся грохот со стороны райцентровского шоссе. А я-то надеялась, что он насовсем утих. Зато продавщица, похоже, мою досаду нисколько не разделяет. Скорее даже наоборот - наслаждается, как будто слышит самые райские звуки.

- Здорово, да? - потирает она ладони в непонятном предвкушении. - Никогда не думала, что буду так радоваться шуму! Сказали, за неделю управятся. Самолично бригадира спрашивала.

- С чем управятся? - моргаю я озадаченно.

- Так с ремонтом дороги же, на райцентр. Новый асфальт сегодня класть там начали. Ух, наконец-то люди добрые в администрации нашей областной проснулись! Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить...

За неделю?.. М-да, одна новость краше другой. Ну ладно хоть дорожный шум есть ради чего терпеть, а от пропажи Кондрата какая польза?..

После магазина я устремляюсь прямиком к клубу. За углом там вообще ни единой живой души нет, одни лишь пустые бутылки и треснутый граненый стакан, призывно стоящий на широком пне в компании закопченной железной кружки. Ну да ладно, у меня еще одна ниточка есть.

- Тамара Ивановна! - окликаю я с порога библиотеки, поднявшись на второй этаж. - Вы здесь?

В читальном зале из всех посетителей - одинокая девочка лет восьми, увлеченно листающая какую-то развлекательно-детскую энциклопедию с красочными картинками, и угрюмый ссутулившийся мужик в черной кепке. Последний так сосредоточен разгадыванием кроссворда в старой пожелтевшей газете, что, в отличие от девочки, даже не обернулся на мое вторжение.

- Туточки я, проходите, - откликается рассеянный голос заведующей в дремучей глубине книжных стеллажей.

Знакомая женщина в оранжевом платке сидит там на старой колченогой табуретке в окружении разбросанных книг и сортирует их. Прогнившая полка так и валяется неподалеку. Значит, Кондрат так и не явился помогать с починкой стеллажа.

На вопрос о нем она удивлённо задирает бровь.

- Так он же насчет дров договариваться поехал, Даша. Говорил, что по вашей просьбе.

- Да, но уже прошло два дня. Это странно. А вдруг что-то случилось? - вздыхаю я. - Надо узнать телефон лесника и спросить.

- Он его недавно утопил по неосторожности, - разводит руками Тамара Ивановна и поясняет: - В лесу рядом с лесным домом озеро заболоченное, там многие люди сослепу в сумерках падают из-за топких ям подо мхом. Если хотите поговорить, то только лично.

Меня охватывает легкая растерянность.

- Знать бы еще, как его дом найти. Да и далеко это, наверное...

- Найти-то не проблема, вон у вас под носом проводник сидит, - кивает в сторону читального зала заведующая. - И мотоцикл у него старый отцовский имеется, подвезти может. Бот только захочет ли? Парень он хороший, просто необщительный. Жизнь его потрепала серьезно.

- Давайте его спросим вместе? - неуверенно предлагаю Я. - А то он меня не знает, в штыки воспримет еще...

- Конечно, идемте, - Тамара Ивановна сгружает стопку книг на переполненную верхнюю полку, отряхивает от пыли руки и ныряет в проход между стеллажами. - Володя! Володь, отвлекись на минуточку, разговор есть срочный!

Я выхожу следом за ней... и спотыкаюсь от неожиданности. Потому что тот тип с кроссвордом, поднявшийся во весь рост, один в один напоминает своей фигурой вчерашнего незнакомца! И вместо капюшона теперь его лицо скрывает кепка и маска, похожая формой на медицинскую. Только не голубого, а черного цвета.

Глава 34. На связи с Плохишевым

Князь

Иногда судьба выдает такую странную загогулину, что сложно сразу понять – к добру это или так, просто хрень очередная. Взять хотя бы этот злосчастный черный плащ инвалида Володьки. Ящик Пандоры какой-то, а не кусок тряпки. Но именно он подарил мне неожиданный поворот в наших непростых отношениях с ничего не подозревающей Дашкой. И теперь я не знаю, что с этим делать. Пользоваться ее ошибкой и следить за ней повсюду, как маниакальный сталкер, будто у меня других дел нет? Вряд ли она подобное оценит по достоинству, хотя очень хочется. Да и мне легче не станет. Одна отдушина - поделиться идиотской ситуацией с другом, который всегда рад выставить мои проблемы в несерьезном свете. И поржать, естественно.

- ...приняла тебя за немого контуженного солдата? - переспрашивает Плохишев и принимается гоготать в трубку, как полоумный гусь. - Да ладно! Князев, ты... уф, блядь, не могу, я щас с тебя животик надорву... у тебя что ни день, то цирк, дружище! Не заметил?

- На себя посмотри, умник.

- Я про себя любимого никогда не забываю, смотрю в зеркало каждый день регулярно и вдумчиво. Но, так и быть, в подробности тебя посвящать не буду, а то ты и так погряз в проблемах, - хмыкает Плохишев и небрежно интересуется. – Как там Маня, кстати, обратно в город вернуться не хочет уже?

- Осваивается пока, помогает мне с документацией по филиалу, принимает звонки. Сейчас главврача поликлиники мне вызванивает, буду его трясти на предмет сотрудничества по здоровью жены и сына. А про город ни слова ни говорила. И про тебя тоже. Вы что, поссорились?

- Не твоя забота, Князь, разберемся сами, - шутливо отмахивается он, но ни капли недавнего веселья в его голосе уже не слышно. - Как у тебя успехи в реализации программы развития села, кстати? Я подключил все отцовские активы, как он дал мне добро. И твою инициативу похвалил, радуйся. Она ему в предвыборной гонке только на руку.

- Нормально всё, проще пареной репы. Конкуренция тут ни о чем, - ворчливо замечаю я, рассматривая свое новое приобретение: внедорожник, способный преодолеть почти любые деревенские колдобины. - Как и перспективы. Придется вложиться как следует, чтобы было с чего эту корову доить. Хотя это все мелочи. Мне главное, что Дашке с сыном комфортней стало.

- Ага, а то, что сельская администрация ноги тебе готова целовать и вручить грамоту благодетеля, это так, приятный бонус?.. - ухмыляется Плохишев и вдруг резко меняет тему: - Слушай, тут маман твоя суету подозрительную развела, выспрашивала всех, что именно ты затеял в этой глуши. Смотри, как бы не прикатила к тебе со своей протеже и не испортила всю...

- Влад! - звонко окликает меня Маня из окна нашего нового офиса, и Плохишев мгновенно затыкается, вслушиваясь в ее голос. - Володя пишет, что прислал тебе смс, и срочно просил вернуться в Гадюкино! Это насчет Даши, проверь телефон...

- Что еще за Володя? - тут же интересуется Плохишев.

- Тот самый парень-инвалид. Он теперь вместе с Маней у меня работает, помогает ей по мелочам.

- А, тот хилый уродец. Ну ладно, пусть ей помогает.

- Не сказал бы, что он хилый, - не без удовольствия поправляю я его и невзначай добавляю: - С меня ростом, плечистый такой, в черной антивирусной маске на всю рожу. Под ней он, конечно, пока не очень, но никто же этого не видит. Так что в целом интересный паренек, загадочный такой, типа Зорро. Как поправится – все бабы деревни его будут.

В трубке повисает значительная пауза.

- Тогда держи его от моей жены подальше, - бросает Плохишев и раздраженно отключается.

Надо же, я его зацепил. И впервые это получилось так легко и просто. Похоже, у великого и могучего раздавателя советов на все случаи жизни реально семейная лодка дала течь. Иначе в ответ на мою провокацию он бы просто поржал и сказал что-то вроде: «Хорошая попытка, Князев, но тебе до моего уровня стеба еще работать и работать».

Я иду обратно в свой несуразный офис. Маня уже навела там за последние дни марафет, но он всё равно размерами напоминает мне собачью будку после городского. Надо будет перестроить помещение в более просторное и планировку поменять.

- Мань, - задумчиво обращаюсь я к молчаливой жене друга, - у тебя с Маратом всё нормально? Если тебе надо срочно вернуться к нему, то ты можешь выстраивать свой график так, как тебе удобно. Только предупреждай об отлучке, и всё.

- Нет, я к нему не поеду. Хочу пожить отдельно... - скованно качает она светловолосой головой, а затем неожиданно сообщает: - Думаю, нам с ним лучше развестись.

Опа. Вот это, что называется, приехали.

- А Марат знает?

- Пока нет. - Маня отворачивается, явно жалея о том, что ляпнула, и быстро меняет тему: - С поликлиникой я уже переговорила и записала тебя на встречу с главврачом в понедельник. Нам так с ним повезло, очень сговорчивый оказался! Правда, нервный он какой-то. Был готов даже прийти сюда сегодня сам и настаивал, что всё объяснит лично, со всеми подробностями. Но я сказала, что твой график пока слишком загружен.

- Правильно сделала, - медленно киваю я, всё еще переваривая ее предыдущее заявление.

Предупредить бы друга... Но по отношению к Мане это было бы некорректно. Взрослые люди, без меня разберутся. Тем более, когда в эпицентре назревшей проблемы такой умник, как Плохишев.

Поверить не могу, что он угодил в ту же ситуевину, что и я. Значит, теперь тоже повертится жареным ужом на сковородке. Вдвоем даже веселее. И позубоскалить вдоволь можно при случае, угостить наконец его собственным «фирменным блюдом». Усмехнувшись, я достаю телефон, чтобы прочитать смс от Володьки, но успеваю выцепить из уведомления только имя Даши. Потому что экран перекрывает окошко входящего звонка... ..от моей матери.

Я дергаю щекой и продолжаю то, что начал. С активным входящим вызовом не слишком удобно выискивать сообщение от Володи в мессенджере, но сейчас я с матерью не расположен ни общаться, ни злить ее демонстративным сбросом звонка. Пусть лучше побудет в нейтральной неопределенности. Я уже ей всё сказал перед отъездом, и больше она в мою жизнь без согласования с Дашей и шагу не ступит. Хватит, наелся ее матриархата.

Непрочитанных смс на сегодня у меня целая куча. Обычно я читаю не все, если в превью уведомления видна безынтересная мне суть текста. Не то, не то... и снова не то. Судя по количеству сообщений, Председатель за сегодняшний день был особенно плодотворен на тупые жалобы, полные еле сдерживаемого раздражения. В основном из-за того, что я, по его словам, создаю на его территории чудовищный демпинг своими низкими акционными ценами в бывшем деревенском магазе – ныне моем собственном мини-маркете. И особенно его прорвало, когда он узнал, что я и в райцентре перехватил руководство над подыхающим супермаркетом.

Это было легко. Владельцы точки были только рады закрыть свой убыточный филиал в пользу моего. А у меня достаточно и мотивации, и опыта, и активов, чтобы поднять еще один дармовой паззл почти с нуля и встроить его в свой бизнес-план. Как и организовать для себя нормальную дорогу от райцентра до деревни, пока она не угробила мне своими колдобинами прорву нервных клеток.

Сообщение Володьки я нахожу после смахивания очередного смс-стенания Председателя. И уже в процессе чтения стремительно направляюсь к своей новой вездеходной тачке.

«Владан Романович! - написано там. - Ваша жена ищет проводника к дому лесника. Сам я не потяну, но дал ей понять, что скоро вернусь к клубу на отцовском мотоцикле с коляской. Но там и другой желающий в проводники нарисовался. Антоном зовут. Это наш местный спец по починке бэушных девайсов. Интеллигент. Кажется, они с вашей женой давно знакомы, и он к ней неровно дышит. Если не хотите, чтобы она укатила в лес с ним вместе на телеге с лошадью, то поспешите.»

Скрипнув зубами, я ускоряю шаг. Давно знакомы, значит... Дышит он к ней, блядь, неровно... Ничего, уж облом-то я этому влюбленному Антошке запросто устрою. И скорее дыхалку вместе с его интеллигентским членом в бараний рог скручу, чем позволю таскаться наедине с моей Дашкой по лесу!

Глава 35. Агрессивный проводник

Даша

Если Володя и подумывал послать меня с просьбой стать моим проводником к домику лесника, то он ничем этого не показал. Внимательно выслушал просьбу Тамары Ивановны, кивнул и ответил с помощью коряво нацарапанной записки, что ему надо сначала проверить состояние мотоцикла. А уже в дверях разминулся с Антоном. Теперь я даже не знаю, как быть, потому что друг моего детства моментально начал уговаривать меня принять его помощь. И в основном его упор на то, что он может не только показать мне дорогу, но и предоставить свою лошадь с телегой. А это очень хороший вариант, несмотря на тихоходность. Потому что, в отличие от пугающего незнакомого молчуна, Антона я отлично знаю. И доверяю ему.

- Дашка, ну ты сама подумай! - горячо убеждает он. - Володя, конечно, отчаянный малый, но мало ли, как его контузия на вождение повлияет?! Ему бы в инвалидную коляску, а не на мотоцикл. Упадет еще вместе с тобой, не удержит...

Мы спускаемся вниз по лестнице и останавливаемся в фойе.

- Тамара Ивановна сказала, что мотоцикл у него старый, с боковым прицепом, - сообщаю я. - А это все равно что трехколесный велосипед, только для взрослых и с движком. Он точно не упадет.

- Но всё равно, - не унимается Антон, то и дело взволнованно поправляя свои очки, - доверить свою безопасность человеку, который выкрасил свой дом в черный цвет - это как-то опрометчиво и...

Рев стремительно приближающегося мотоцикла с явно глючным глушителем перекрывает его голос почти полностью. А когда этот звук резко обрывается возле клуба, раздается встревоженный лай сторожевых собак в близлежащих домах. Я приоткрываю массивную дверь клуба и хмыкаю.

- Ну, судя по всему, с вождением у него полный порядок. Можешь не переживать.

- А с адекватностью? - не сдается Антон, предусмотрительно понизив голос, чтобы Владимир его не услышал.

Мы выходим на улицу. Урчащий мотоцикл с боковым прицепом-коляской стоит рядом телегой Антона. Словно не замечая нас, черная фигура мотоциклиста медленно поворачивает голову к обеспокоенной таким соседством лошади... И его рука вдруг резко дергается, выдав оглушительный гудок. Лошадь подскакивает чуть ли не на всех четырех конечностях и с истерическим ржанием срывается с места вместе с телегой.

- Блин! - шипит Антон. - Вот идиот! Зачем он это сделал? Она ж у меня непривязанная!

Он со всех ног бросается догонять свой транспорт, который чешет на всех парах по тропинке в заросли, где любит собираться деревенская алкашня. А мрачный молчун в рваном черном плаще поворачивается в мою сторону и указывает на свой прицеп. Мол, запрыгивай. Не знаю, почему, но мне вдруг становится смешно.

По идее, Антона надо бы пожалеть, а Володю пристыдить. Но, с другой стороны - если у тебя есть лошадь, то будь уж добр о ней позаботиться, прежде чем бросать вот так беззаботно на улице без привязи. Она же живая, а эмоции никто не отменял.

- Спасибо большое за помощь, - говорю тихо, усевшись в коляску и глядя, как злющий Антон спешно тащит перепуганное животное за повод обратно в нашу сторону. - Надеюсь, это не займет много времени и...

Мотоцикл срывается с возобновившимся ревом и такой силой, что я буквально проваливаюсь в недра коляски. Точь-в-точь как беспомощно опрокинувшийся на спинку жук. И успеваю мельком заметить, как лошадь Антона снова ломанулась с перепугу в кусты. Теперь уже вместе с ним самим на поводке.

Вернуться в сидячее положение кое-как мне удаётся только на прямой дороге за деревенской околицей. До самого леса она хоть и грунтовая, но достаточно прямая и ровная. Наверное‚ местные слишком редко там ездят. А кочки и колдобины начинаются только на въезде в сосновый бор.

Мой спутник сбавляет скорость, но на самой первой кочке нас успевает основательно тряхнуть. На этот раз я успешно цепляюсь за края коляски и остаюсь на месте, а вот мобильный телефон Владимира вылетает из его кармана и приземляется ко мне прямо на колени. От удара даже его заблокированный экран загорается. Со всеми кусочками уведомлений от целой кучи непрочитанных сообщений. Я на автомате вглядываюсь в них и выцепляю одну, датированную вчерашним вечером.

«... Не смей меня игнорировать! - возмущается неведомый отправитель. – Моя машина застряла в какой-то дыре, я испортила себе маникюр, и это просто кошмар! И я знаю, что ты не в райцентре, а в Гадюкино! Ты должен меня вытащить отсюда, как только я узнаю, где нахожусь. Вижу впереди свет, напишу позже. И кстати, хочу тебе напомнить, что зарядка моего телефона не...»

Особо задуматься над прочитанным я не успеваю. Мужская рука в темной перчатке мелькает у меня перед носом и утаскивает телефон обратно за долю секунды. Интересно, что за дамочка пишет Володе и в какой-такой дыре она застряла?.. А я-то думала, что он ни с кем не общается...

Кружить по лесу приходится довольно-таки долго. Дороги здесь такие запутанные, что даже местный житель, вроде Володи, вынужден сверяться с мобильным навигатором. Сосновый лес плавно переходит берёзовую рощу, затем в тёмный ельник... и в какой-то момент я обнаруживаю, что по обе стороны ухабистой тропы раскинулось огромное болото, заросшее тёмно-зелёным мхом и чахлыми осинками вперемешку с дремучей осокой.

- Что это там”... - испуганно вырывается у меня при виде завалившейся на бок иномарки. Она кажется слишком новой для того, чтобы быть брошенной в лесу вот так, на произвол судьбы. И тут же сама понимаю, в чем дело. Водитель просто не справился с управлением на повороте, наскочил днищем на кочку и по инерции въехал в болото. Наверное, сразу после этого бедняга отправился пешком в деревню за помощью. И было это достаточно давно, потому что прямо сейчас мы никого по дороге не видели.

Видимо, какой-то городской чудик. Это ж надо было додуматься - поехать через лес на иномарке с низкой посадкой!

Мало-помалу на меня начинают нападать комары. Причем в таком огромном количестве, что это становится серьёзной проблемой. Я до самых глаз закутываюсь в свой капюшон и страдальчески спрашиваю своего спутника-молчуна:

- Долго ещё до лесника?

Он снова смотрит на свой навигатор, а затем коротким кивком указывает в сторону небольшого просвета между деревьями. Там определенно находится вырубка, к которой приложил руку человек. И это первый признак того, что мы уже близко к цели.

- Ну наконец-то! - с облегчением выдыхаю я, когда дорога переходит в развилку, и левая тропа обрывается высоченным деревянным забором.

Володя неторопливо останавливает мотоцикл. И слезает он тоже так неспешно, что я не выдерживаю и обгоняю его, чтобы нетерпеливо постучать в створки ворот. Однако никто на мой стук открывать не торопится. Неужели лесника нет дома? Это же просто катастрофа! Как мне тогда узнать, не видел ли он Кондрата?

Пока я растерянно топчусь на месте, мой спутник подходит к воротам. Одну секунду молча смотрит на дверь... а затем просто одним мощным толчком пихает одну из створок. И дверь неожиданно легко открывается. Ничего себе. Не заперто было, что ли?

Мы входим во внутренний двор. Там никого нет, если не считать нескольких абсолютно равнодушных к нашему появлению куриц и одного толстого рыжего кота, лениво развалившегося на крыльце. Я внимательно разглядываю все вокруг и, к своей великой радости, обнаруживаю знакомый старый велосипед с проржавевшей рамой. Он точно принадлежит Кондрату, видела его уже один раз!

Воодушевление подгоняет меня вторгнуться в дом без промедления.

- Извините! - громко восклицаю я, с силой стукнув костяшками пальцев по приоткрытой двери в тёмные мрачные сени. - А Кондрат здесь?

Откуда-то из глубины дома слышится сильно приглушённый голос, но слов не разобрать. Поэтому я попросту забиваю на условности и целеустремлённо направляюсь через сени в гостиную. Вот только вместо хозяина с гостем я там обнаруживаю всего лишь признаки весьма обильного и бурного застолья. В самом центре стола красноречиво восседает здоровенная бутылка с беловато-мутным содержимым. А количество граненых стаканов вокруг неё свидетельствуют о том, что собутыльников тут было, как минимум, трое.

Глава 36. Сеновал с сюрпризом

Даша

Некоторое время я задумчиво рассматриваю следы пиршества. Единственное логичное объяснение - и самое естественное в случае Кондрата‚ это то, что в лице лесника он встретил пламенного собрата по любви к бутылке. Так что его исчезновение теперь более, чем понятно.

Слышу сбоку тихий звук шагов и оглядываюсь. Тёмная фигура Владимира застыла возле старого продавленного дивана с неряшливо ободранной обивкой. Он рассматривает внизу что-то лежащее перед ним с глубокой задумчивостью. Я с любопытством подхожу ближе.

- Что там? - спрашиваю его.

Но вопрос этот риторический. Потому что я и сама уже вижу небрежно брошенную на диване вещь. Это модная женская сумка, которая выглядит качественной, по-настоящему брендовой... и абсолютно неуместной в лесной глуши.

- У-ух! - раздается залихватское с противоположной стороны дома.

Почти сразу за этим восклицанием раздается короткий мощный звук пролившейся воды. И тогда, переглянувшись, мы единодушно направляемся через кухню в сторону чёрного выхода. Впереди открывается задний двор. Он совсем маленький, но места вполне хватает для узкого колодца с прохудившейся крышей и деревянного стола с двумя скамейками по обе стороны. Между ними стоит высокий плечистый мужик с бородой-веником и в одних черных спортивных штанах, несмотря на холодную погоду. Когда мы его замечаем, он наклоняется вперед и с узнаваемым уханьем опрокидывает на свою голову второе ведро воды. Затем шумно отфыркивается и с грохотом ставит пустую емкость на стол рядом с открытой банкой соленых огурцов.

- Здрасьте, - робко здороваюсь я.

Мужик с хрустом откусывает сразу половину огурца и отвечает мне с набитым ртом:

- И тебе не хворать, красавица! - затем, после короткого взгляда на моего спутника добавляет: - Салют, Володька! Перестал хандрить наконец? Молодчина, сынок. По делу ко мне, или как?

- Кондрат пропал, - поясняю я. - Он поехал к вам договариваться насчет дров и с тех пор его никто не видел... Второй день его ищем.

Бородатый лесник дожёвывает свой огурец и хватает банку обеими руками, явно собираясь напиться рассола.

- А чего его искать? Вон он там дрыхнет... - короткий кивок указывает в сторону длинного низенького строения с черепичной крышей, которое заменяет собой часть забора. - На сеновале отдыхает. Хорошо вчера погуляли... и не без приключений. Кондрат даже заезжую дамочку с болота успел спасти... - лесник вдруг хрюкает и весело добавляет слегка заплетающимся языком: - Дон Кихот по-гадюкински, блядь!

И мне становится ясно, что холодная вода и рассол не очень-то помогли ему от похмелья.

- Понятно, - неловко киваю я. - Значит, это её машину мы видели в болоте неподалеку отсюда.

- Да, это ее тачка. Слышали бы вы какую истерику дамочка закатила из-за неё! - продолжает лесник пьяно посмеиваться в свою мокрую бороду. - Но Кондрат её живо утихомирил! Как вытянул из грязи бедняжку, так сразу взвалил на плечо и оказал гостеприимство. Обогрел, напоил, спать... хе-хе... уложил. Понравилась скандальная баба ему, видать.

- Так он сейчас спит? - нетерпеливо перебиваю я его.

- Ну да. Говорю же - на сеновале он дрыхнет... Только если вы туда пойдёте, то аккуратней там. Дамочка из тачки вместе с ним отдыхает. Её вчера с одного стакана моего самогона развезло в хлам... Он у меня знатный! - гордо добавляет он. - Самолично из картошки делаю.

Последнее замечание насчёт того, что Кондрат на сеновале не один, вызывают у меня смущённый ступор. А что, если у него там всё далеко зашло? Но, с другой стороны... Я быстро включаю свой телефон, чтобы посмотреть время. Уже три часа прошло. Нет, ждать, когда Кондрат сам проснётся, не вариант. Нельзя оставлять моего маленького сына так надолго без кормления. Поэтому я решительно расправляю плечи и говорю:

- Ничего страшного. Мне просто надо убедиться, что он в порядке. И сказать пару слов.

Я целеустремленно пересекаю задний двор и ныряю в тесное тёмное пространство сарая. Здесь пыльно и пахнет сеном. Короткая деревянная лестница ведёт наверх к квадратному отверстию в потолке. И оттуда доносятся звуки отчётливого храпа.

Я делаю шаг в ту сторону, собираясь ухватиться за перекладину, но Владимир вдруг преграждает дорогу и качает головой, как бы говоря: не стоит тебе туда лезть. А затем сам с видимой неохотой поднимается по лестнице и исчезает в тёмном провале потолка. Несколько секунд оттуда доносятся шуршание сена и всё тот же храп. Затем он переходит в недовольное мычание, и чудовищно хриплый спросонья голос:

- Отъебись... че ты ко мне привязался?

Звуки возни становятся активнее. Видимо, Владимир добавил своим действиям большую настойчивость.

- Володька... ты, что ли? Да че тебе неймется, балда? Дай человеку культурно отдохнуть!

Шум активно сминаемого ногами сена и недовольного пыхтения приближается к лестнице. Первым делом я вижу появившиеся в проеме дрыгающиеся резиновые сапоги Кондрата‚ а затем он сам целиком съезжает вниз по лестнице, как по горке. И с руганью приземляется на охапку соломы у её подножья. При виде меня он умолкает.

- Привет, Кондрат, - иронически говорю я. - И большое спасибо тебе за дрова.

- Дарья, ну ты чего так сразу? - кривится тот и с кряхтеньем поднимается на ноги. - Дрова будут, я уже договорился обо всём. Ты же не знаешь, какая у меня была веская причина задержаться...

В дверях сеновала за моей спиной раздается короткое веселое ржание. Это лесник, последовавший за нами, так среагировал на слова своего собутыльника.

- Веская причина - это та баба наверху? - ухмыляется он и подмигивает ему. - Звиняй мужик, не удержался.

- Шутку оценил, смешно. - мрачно огрызается Кондрат и морщась чешет свою лохматую голову. - Слушай, Степаныч, а похмелиться есть чем? Башка трещит как проклятая...

- Идём, рассольчику хлебнём, полегчает, - предлагает лесник и оба шаткой, но дружной походкой направляются обратно к колодцу.

Я тяжело вздыхаю. Кондрат такой Кондрат... и ничего с этим не поделаешь. Делаю несколько шагов вслед за ними, но шорох наверху заставляет вспомнить, что мой молчаливый спутник еще так и не спустился вниз. Я поднимаю голову, собираясь его окликнуть, но не издаю ни звука.

Что за...

На верхней перекладине лестницы сидит Ада Адамовна, моя свекровь. Дико растрепанная, помятая, со слегка размазанным макияжем, но в узнаваемом элегантно-алом плаще. Она с ужасом и недоумением оглядывает стены сеновала, а затем её взгляд останавливается на мне.

- Даша?!

Глава 37. Роковой мужчина Ады Адамовны

Даша

Этого не может быть. Может, у меня галлюцинации? Не сводя глаз с дезориентированной свекрови, я украдкой больно щипаю себя за кожу на запястье. Но надменно-красивые черты лица женщины остаются всё теми же. И тогда мне остаётся только признать очевидное:

- Здравствуйте, Ада Адамовна. Значит, это ваша машина застряла на болоте тут неподалёку?

- Да, - она отводит и без того мечущийся взгляд в сторону и начинает осторожно спускаться вниз по лестнице. - Я приехала вчера утром в райцентр, чтобы разобраться, что происходит. Вместе с Марочкой. Она осталась там, чтобы организовать мне встречу с кем-нибудь из руководства. А потом какой-то идиот на улице подсказал мне прямую дорогу через лес. Но не предупредил, что проехать тут нормальным цивилизованным людям совершенно невозможно!

- А зачем вы вообще сюда приехали? - недоумённо спрашиваю я.

Ада Адамовна спрыгивает с нижней ступеньки и раздражённо трясёт ладонями, сбрасывая с них прилипшие соломинки.

- Ну как это - зачем? Мне сказали, что Владан начал творить какие-то глупости и рискует превратить свой бизнес в посмешище для всех наших общих знакомых! Мало того, что он все дела перекинул на своего помощника-референта‚ так ещё, по слухам, он теперь поселился в каком-то...

Ш-шух! Рыхлая охапка прошлогоднего сена, сухо шурша, накрывает её голову нелепым подобием очень объёмной шапки. Ада Адамовна застывает с раскрытым ртом, а затем начинает отплевываться и трясти головой, чтобы стряхнуть с себя неожиданное «украшение».

Одновременно с этим наверху появляется тень от фигуры Владимира, который вскоре спускается вниз. Видимо, это он случайно ногой спихнул вниз охапку сена.

- Идиот! - шипит свекровь, прожигая его гневным взглядом. - Неужели нельзя вести себя поаккуратнее? Теперь я вся покрыта мусором! Хоть бы извинился...

- Он не может говорить, - вступаюсь я за своего спутника, подавив смешок. С торчащими из волос клочками сена Ада Адамовна, как никогда, напоминает мне взбесившуюся кикимору. - Проблема с речью у него после контузии.

- Да мне плевать, что там у него за проблемы! Мне нужно зеркало! – взрывается свекровь. - И что-нибудь от жуткой мигрени!

Не обращая на неё ни малейшего внимания, Владимир проходит мимо и исчезает в проёме раскрытой двери. Я машинально направляюсь следом и слышу позади, раздраженную походку присоединившейся к нам свекрови.

После полумрака сеновала даже пасмурный свет дня кажется слишком ярким. Пару секунд я щурюсь, привыкая к контрасту. И вскоре замечаю Кондрата с его приятелем-лесником за деревянным столом у колодца. Оба непринужденно жрут огурцы и постоянно посмеиваются, о чём-то переговариваясь.

- Господи, это какой-то кошмар!.. - громко жалуется выскочившая из сарая Ада Адамовна и немедленно привлекает этим восклицанием внимание мужчин.

- Адочка, ну как самочувствие? - воодушевлённо машет ей солёным огурцом Кондрат. - Давай к нам! Лучше, чем ядреный домашний рассол, средство для опохмела не найти!

Мне настолько дико слышать подобное обращение в её сторону, что я даже замираю в ожидании негативной реакции. И она следует незамедлительно. Ада Адамовна впивается в Кондрата бешеным взглядом сузившихся глаз. Кажется, что ещё вот-вот - и из её ушей, сверкающих дорогим бриллиантовыми капельками-серёжками, - пойдет пар.

- Хватит так со мной разговаривать! - надменно припечатывает она. - Я не давала никому разрешения обращаться ко мне на «ты»!

- М-дэ? - Кондрат задумчиво чешет в затылке и вылезает из-за стола. - А я думал, что после вчерашнего мы нашли общий язык, Адочка. Традиция брудершафта, как никак...

- Еще чего! - багровеет свекровь, с ненавистью глядя на него. - Забудь об этом, мужлан неотесанный!

Вместо того, чтобы обидеться, Кондрат только ухмыляется и подходит ближе.

- Ну-ну, хватит рычать, моя тигрица... угомонись, - он небрежно щипает за щёку окаменевшую Аду Адамовну и оглядывается на лесника. - Ну чего там, Степаныч, трактор с дровами уже на подходе?

- Ага! - отвечает тот, не переставая с аппетитом жевать огурец. - Выезжает уже с вырубки с полным прицепом.

- Скажи ребятам, чтобы трос не забыли прихватить. Вытянем заодно и машину нашей красавицы...

Я с оторопью наблюдаю, как он подмигивает моей свекрови, а та цветом лица уже всерьез начинает напоминать перезрелую свеклу. Ничего себе давление у неё подскочило! Как бы удар не хватил от такого стресса... Сомневаюсь, чтобы хоть кто-нибудь из мужчин в светском окружении Ады Адамовны разговаривал с ней настолько фамильярно и бесцеремонно. Конечно, недавняя история с санитарами могла ее чему-нибудь научить, но на тот момент она вряд ли воспринимала их как мужчин. Так что поведение Кондрата вполне может оказаться для свекрови чем-то новеньким.

- Давай, не будем терять времени и встретим трактор на дороге, - продолжает Кондрат, покровительственно подхватывая Аду Адамовну под локоток, и приглашающим жестом указывает в сторону ворот.

- Убери руки, грязное животное! - отшатывается та. - Отвали от меня... чертов алкаш!

Кондрат комично изгибает свои кустистые чёрные брови и поднимает перед собой руки ладонями вперёд, как бы сдаваясь.

- Ага, и тебе не хворать, собутыльница. Ну так чего... будем твою машину из болота вытаскивать или ещё немного поболтаем?

Словно поддерживая его предложение, со стороны ворот доносится рёв заведенного Владимиром мотоцикла.

- Ладно, раз все обошлось, то я поеду, а вы тут сами разберетесь, - бормочу смущенной скороговоркой. - Не буду вам мешать...

Не глядя на Кондрата и Аду Адамовну, я торопливо прибавляю шаг. Происходящее просто в голове не укладывается. Да ещё и вызывает у меня какой-то лютый испанский стыд за свекровь. Но в любом случае это абсолютно не моё дело. Если ей вздумалось таким образом проводить время с Кондратом, а потом его самого же обвинять в этом, то на здоровье. Только слушать всю эту нелепость я не собираюсь.

Не знаю, почему, но Владимир кажется откровенно раздраженным. Да, его лица не видно, но именно на это намекают чересчур резкие движения, с которыми он разворачивает в сторону дороги ревущий мотоцикл. Странно, конечно, что он вот так без предупреждения рванул заводить транспорт. Мог бы сначала и меня дождаться. Неужели его так сильно задел истерический выпад Ады Адамовны? При виде меня он круто завершает разворот и останавливается.

- Даша! - недовольно окликает позади Ада Адамовна. - Я надеюсь, ты не собираешься бросать меня тут посреди леса? Я бы набрала Владана, но у меня полностью разряжен телефон!

- Уверена, вам будет гораздо удобнее поехать в деревню вместе с Кондратом на тракторе. Заодно и проконтролируете, как вашу машину отбуксовывают. А мне надо поскорее к сыну вернуться, - сдержанно отвечаю ей и сажусь на свое неудобное место в кривобокий прицеп мотоцикла.

- Я еще не закончила! - не отстает обозленная свекровь, и я устало оборачиваюсь. - Ты должна помочь мне связаться с Владаном и выяснить, где сейчас Марочка. Когда я разговаривала с ней в последний раз, она собиралась поехать к какому-то председателю, который в курсе всех местных дел. И я боюсь, как бы бедная девочка тоже где-нибудь не заблудилась!

Надо же, а я успела за последнее время отвыкнуть от самоуверенной высокомерной наглости князевской матери. Похоже, никакие внешние напасти не способны поколебать ее уверенность в том, что все вокруг просто обязаны по первому щелчку обслуживать ее интересы. С другой стороны, как бы она меня ни бесила, но прямо сейчас Ада Адамовна является просто человеком, угодившим в неприятности по собственной дурости... И не известить о них ее родного сына будет свинством с моей стороны.

Я со вздохом достаю свой телефон. И вдруг боковым зрением улавливаю точно такое же действие со стороны Владимира, который то ли решил посмотреть время, то ли прочитать какое-то уведомление. Даже не знаю, почему вдруг заострила на этом внимание... может быть, из-за какой-то смутно тревожащей неосознанной мысли на периферии подсознательного... Неприятно-короткие гудки с отрицательным оповещением в трубке не дают ее додумать. Я качаю головой.

- Влад не в сети. Попробую ему набрать чуть позже... Я правда очень спешу, Ада Адамовна!

За ее спиной вырастает Кондрат, который всё это время с большим интересом подслушивал нашу беседу.

- Не переживай, Дарья, мы о ней позаботимся, - он кивает в сторону дороги, откуда доносится постепенно нарастающий гул тяжелой техники. - Вон наши уже на подходе.

Я с благодарностью киваю, но свекровь и не думает сбавлять свою горделивую воинственность.

- Я никого еще не отпускала! О моем внуке Вольдемаре и твоем поведении мы еще поговорим отдельно, а сейчас...

- Вольдемаре? - непонимающе переспрашивает Кондрат. - Дарья, а я-то думал, что твоего мелкого Васькой зовут.

- Вольдемаром его зовут только в голове Ады Адамовны, - поясняю я безразлично. - А для всех остальных он Вася. Ладно, мы поехали.

Ответный смешок Кондрата заставляет свекровь снова побагроветь до свекольного оттенка.

- Так, Даша, никуда ты не поедешь! Пока мою машину не приведут в порядок, мне придется остановиться в этом захолустье, и поэтому будь добра немедленно приготовить мне у себя...

Владимир резким рывком выворачивает руль мотоцикла, и рычание мотора заглушает бесцеремонное требование Ады Адамовны на корню. С жуткой тряской и шумом мы стремительно удаляемся от злополучного лесного домика, и я позволяю себе расслабиться наконец. Но, увы, ненадолго.

Где-то посередине обратного пути мне удается-таки ухватить ту самую смутную мысль за ускользающий хвостик. И осознание заставляет меня ошеломленно замереть. Телефон Владимира... Я поняла, почему он так меня беспокоит с того момента, как случайно шлепнулся мне на колени. Его модель один в один совпадает с девайсом моего мужа!

Глава 38. Полный звездец

Князь

Коньяк обжигает горло на первом же глотке, но я даже не морщусь. Сейчас это именно то, что мне нужно после того зрелища в доме лесника. Моя мать и известный на всё Гадюкино алкаш. Да это же... блядь... полный звездец! Хочу это развидеть, и немедленно.

Там, на сеновале, эти двое лежали в обнимку и так блаженно посапывали, что в первый момент я даже глазам своим не поверил. Увиденное шло вразрез со всеми моими представлениями о высокомерной и властной родительнице. Просто потому, что обычных людей с уровнем дохода не выше среднего она всегда считала нищебродами и швалью, недостойной её внимания. И допустить мысль о том, что мать провела ночь в объятиях этого чудака Кондратия оказалось нелегким испытанием. Но с фактами не поспоришь. Материнская сумка в доме... следы совместных возлияний... спящая в обнимку парочка в куче прошлогоднего сена... Вспомнив об этом зрелище, я снова морщусь и второй глоток коньяка делаю прямо из горлышка бутылки. Потом раздражённо ставлю ее на деревянный подоконник. Не хватало ещё напиться в хлам, когда проблем и дел по горло.

Владимир, который всё это время сидел за столом перед экраном ноутбука, поднимает правую руку. Так он обычно привлекает моё внимание, чтобы сообщить что-нибудь.

- Что у тебя? - я нехотя подхожу к столу.

Он разворачивает экран ноутбука, давая прочитать текст сообщения:

«Владан Романович, вы не будете возражать, если я перееду в райцентр и буду выполнять ваши поручения оттуда?»

- Зачем переезжать? - равнодушно спрашиваю я. - Ты мне здесь абсолютно не мешаешь.

Владимир замедленными движениями пальцев набирает ответ:

«Так нам всем будет удобнее. Да и с Маней будет проще контактировать каждый день. Мы отлично сработались, и общение с ней хорошо на меня действует.»

Мои брови непроизвольно ползут вверх. Первое же предположение о мотивах парня сразу наводит на мысль о том, что мой сосед по дому неравнодушен к жене Плохишева. М-да... ситуёвина.

- Так-то я не против, Володь. Но если ты вздумал подкатить свои яйца к моей помощнице, то имей в виду, что у неё есть муж, - предостерегаю я. - И он – не последний человек в городе.

В ответ на это парень без особых эмоций кивает и показывает мне пальцами значок «ок». Реакция, которая не подтверждает, но и не опровергает вывод-подозрение... Впрочем, похуй. Плохишев со своими потенциальными соперниками сам разберется. Если вообще заметит. Кто знает, может, он только обрадуется перспективе развода? Учитывая, что своей жене с момента свадьбы изменял уже столько раз, что, наверное, со счета сбился. И я как-то не припоминаю, чтобы замечал в нем хоть какие-то угрызения совести.

А лично мне сейчас надо с матерью разобраться, пока она новые проблемы в наших отношениях с Дашкой не наплодила! И так чуть не раскрыла меня перед ней раньше времени. Пришлось даже уронить на нее целый ворох сена, чтобы отвлечь от опасной темы... В моем обнаружении нет ничего плохого, конечно, но ведь я обещал ей три месяца уединения. И она его получит.

Быстро сверившись со временем, набираю материнский номер. Почти уверен в том, что она уже воткнула зарядник своего мобильника в розетку лесника или заставила врубить его бензогенератор‚ если там электричество автономное. Так что с минуты на минуту сама начнёт мне трезвонить. И я не ошибаюсь.

- Владан! - рявкает мать ответив на звонок после первого же гудка. - Со мной приключилась ужасная история! Мне немедленно нужна твоя помощь. Я застряла в лесу... машина увязла в болоте... Марочка пропала... Я в полном отчаянии!

Настоящим отчаянием в её голосе и не пахнет. Разве что яростным отрицанием происходящего. А где-то на заднем фоне слышатся бубнящие голоса мужиков и тарахтящий трактор. Я бросаю мрачный взгляд в сторону бутылки едва пригубленного коньяка и нехотя интересуюсь:

- Расскажи нормально и по порядку, что с тобой стряслось.

При мысли о подробностях приключений матери от первого лица меня воротит. Но не говорить же ей, что я уже успел войти в курс дела, пока бродил по дому лесника под видом своего контуженного помощника. Мать охотно пускается в бурные объяснения значительно приукрасив свое поведение и опустив часть сомнительных моментов. По её словам выходит, что когда её машина застряла в болоте, то она просто наткнулась в лесу на собственность лесничества и обратилась за помощью к его представителю. Позвонить мне сразу не могла, потому что её телефон промок и разрядился, а других телефонов поблизости не было. Ей пришлось переночевать там. А включить свой высохший телефон она смогла только сейчас, пока её машину вытягивают трактором. При этом ни единого упоминания о попойке и совместной ночёвке с собутыльником на сеновале я от нее так и не услышал.

- Ясно, - коротко говорю я и хмуро уточняю: - А что с Маританной? Зачем ты потащила её с собой?

- Ради моральной поддержки, естественно! - восклицает мать раздражённо. – В последнее время ты ведёшь себя просто отвратительно, Владан, и совсем перестал брать трубку. Так что Марочка стала для меня единственной опорой в жизни. Конечно же, я уговорила её поехать со мной, чтобы разыскать тебя и призвать к благоразумию. Ты в курсе, что выставляешь себя в неадекватном свете перед всеми нашими знакомыми? Все только о тебе и говорят! Гадают, как скоро ты прогоришь!

- Меня не волнует, что болтают другие, - холодно пребываю я её. - Даша решила пока пожить в деревне, но я не допущу, чтобы она жила среди такой разрухи вместе с моим сыном. Считай это долгосрочным бизнес-планом, и не переживай, что я прогорю. Все риски уже просчитаны. Кроме того, к делу подключился депутат Плохишев. В рамках своей предвыборной программы.

- Ах, сам Плохишев?... - при звуках депутатского имени она заметно успокаивается. - Какая замечательная новость! В таком случае я...

- Успокойся и никому никуда больше не звони, - с нажимом перебиваю я. - Особенно Даше. Я скоро приеду за тобой и во всём разберусь. Жди.

Я сбрасываю звонок и быстро перенабираю Рылова. Тот долго не берёт трубку. А когда наконец отвечает, то голос его звучит так резко и рвано, что сразу ясно - общаться он не расположен. Какая для него жалость, что мне на это наплевать.

- Мне нужна твоя тачка-вездеход, - без предисловий заявляю я. - Пришли её со своим решалой прямо сейчас к дому твоего крестника.

- Прямо сейчас? - кисло повторяет Рылов.

- Да. А что, какие-то проблемы? - угрожающе роняю я, и мой собеседник мгновенно включает заднюю.

- Да нет, нет... Никаких проблем. Михей сейчас подъедет.

Скорость, с которой он это делает, вызывает у меня усмешку.

- Правильное решение.

Джип цвета хаки подъезжает к дому действительно быстро. Михей с каменным лицом уточняет у меня маршрут и доставляет к дому лесника в считанные пятнадцать минут. Мать уже поджидает возле ворот с гордым и неприступным видом. Но держится так неестественно скованно, что мне становится очевидным, насколько ей неловко находиться рядом с беспечно-неотёсанным Кондратом.

- Ну наконец-то! - она нетерпеливо бросается к джипу Председателя и устраивается рядом со мной на заднем сиденье.

- Эй, Адочка! - окликает её Кондрат, стараясь перекричать тарахтение трактора. – А как же твоя машина?

- Проследи, чтобы её доставили на стоянку в райцентре, - сдвигает брови мать. – И смотри, чтоб без царапинки! Оплату все получат только по факту.

- Понял... - Кондрат чешет в затылке. Потом, взлохматив без того лохматые волосы, оборачивается к любопытно-глазеющим на нас мужикам. И за несколько секунд до того, как мать захлопывает дверцу, до меня доносятся его слова: - Слыхали командира в юбке, а..?

Я смотрю на недовольное лицо матери. Она выразительно отворачивается к окну, изображая заинтересованность мелькающим снаружи зеленым пейзажем елей и сосен.

- Пока могу отвезти тебя в райцентр к Мане. Она занимается обустройством офиса моего филиала, дождешься там свою машину или сразу закажешь такси до города.

- Нет, Владан, - категорично заявляет мать. - В город я не вернусь! Во-первых, мы должны найти Маританну, а во-вторых...

- Маританну? - вдруг впервые подает голос Михей с водительского места. – На свиноферму сегодня к Председателю заявилась какая-то Маританна. Подружку его выбесила.

- Не может быть! - скептически хмыкает мать. - Марочка бы никогда не стала вести себя так опрометчиво, если я ее просила быть максимально вежливой.

- Ну, вам, может, и видней, но я тоже своими глазами это видел.

- А что она сделала?

- Попросила Председателя перемолвиться с ней словечком с глазу на глаз...

Глава 39. Нонна и Марочка

Князь

Если мне и дальше придется так часто с Рыловым общаться, то я ему самолично найду новый приемный офис. В край заебало уже на его вонючую свиноферму кататься туда-сюда. Но я-то в каком-то смысле хотя бы уже привык к запахам, а вот кое-кому сегодня по-настоящему несладко. Мать тут вообще впервые.

- Кха... кха...кой ужас, Владан! - давится она испорченным воздухом, когда мы выходим из председательского джипа. - Теперь понятно, почему в райцентре такой отвратительный душок!

- Ты сама не захотела подождать в моем филиале у Мани, - напоминаю ей, стараясь не дышать через нос.

- Оумпф-ф...

- Так что теперь придется потерпеть.

Мать с остекленевшим от отвращения взглядом торопливо вытаскивает из своей сумочки упаковку ароматизированных салфеток и прижимает к ноздрям целую горсть. И только после этого позволяет себе вдохнуть нормально.

- Где там этот ваш Председатель?! - агрессивно набрасывается она на Михея. - Скорее же ведите к нему! Марочка, наверное, давно в обмороке от этих ваших миазмов, надо ее выручать...

Михей никаких комментариев не высказывает, но как-то странно хмыкает. И я даже знаю, почему. Свиной запашок тут, конечно, вещь убойная. Но не для Маританны. Она вообще не из тех девиц, которые позволяют себе идти на поводу у организма из-за таких неудобств. К примеру, я до сих пор помню, как она подростком не чуралась прятаться за дурнопахнущим железным баком с органическими кухонными отходами на нашей даче. И всё ради того, чтобы подсматривать за мной и моими голыми приятелями, моющимися в летнем душе после морского пляжа. Вуайеристка недоделанная...

Вряд ли у моей матери совсем уж далёкие от реальности представления о своей любимице. Но она явно недооценивает ее выдержку. Я негромко спрашиваю Михея:

- Нонна скандал с ней, что ли, устроила?

- Ну что-то вроде того назревало, когда я уходил, - следует уклончивый ответ. – Но Председатель сказал, что сам с девчонками разберется‚ и велел ехать к вам.

Угу, разберется он, миротворец хренов. С проблемой крестника бы лучше разобрался своевременно, когда его травма была еще свежей и более операбельной. Мои сомнения в умении Рылова разбираться с девками более чем оправдываются. Причем при первом же взгляде на его унылую, жирную физиономию, в одиночестве взирающую на граненый стопарь водки перед ним. Наше вторжение он встречает зырканьем исподлобья, в котором сквозит плохо скрытое недовольство.

- Где она? - мать требовательно шагает к нему. - Что с Марочкой?

Рылов вопросительно приподнимает кустистые брови.

- Здравствуйте, э-э... уважаемая...

- Ада Адамовна, - снисходительно представляется она.

Его осторожный взгляд прыгает в мою сторону.

- Вы о Маританне, я полагаю..? С ней все в порядке. Мы поговорили, обсудили ситуацию... уладили первое недоразумение, и я, конечно же, гарантировал любую помощь в рамках нашей договоренности с Владаном Романовичем.

- Какое недоразумение?- подозрительно уточняет мать. - Никаких недоразумений быть не должно. Она приехала к вам со вполне чётким вопросом...

- Да нет, недоразумение было в другом, - морщится Рылов. - Дело в том, что моя сотрудница Нонна восприняла её появление ошибочным образом и спровоцировала личный конфликт... ну вы понимаете, - он криво ухмыляется. – Ох уж эти женщины!

Глаза матери в ответ на этот шовинистический выпад нехорошо сощуриваются. Но прежде, чем ненужное словоблудие не увело нас от главной темы снова, я вмешиваюсь:

- Так где сейчас Мара?

- Тут, на комплексе гуляет, - неопределенно машет рукой Рылов. - Говорю же, недоразумение мы уладили. После нашего разговора Нонночка даже пошла ей навстречу и в качестве примирительного жеста предложила экскурсию по свинокомплексу. Развеять скуку, пока вы не подъедете.

Он так простодушно выдаёт это дебильное объяснение, что его полное непонимание темной стороны женской натуры становится очевидным, как на ладони.

- Марочка захотела экскурсию? По ферме со свиньями? Что за бред?! – эхом озвучивает мои мысли мать. - Вы что-то явно не так поняли и...

Не дослушав, я стремительно направляюсь на выход. Мне даже маршрут спрашивать не надо. Склочные натуры Нонны и Маританны сами по себе отличный ориентир. Черт‚ надо срочно что-то решать с этими мозгоклюйками. Пока они мне в Гадюкино апокалипсис не устроили.

-...да пошла ты! - женский крик слышен еще издали. - Сучка тупорылая!

- А ты уже решила, что лучше всех, тварь?!

Дальнейшие слова перекрывает громкое свиное взвизгивание - заунывное и монотонно повторяющееся. И к нему время от времени присоединяется хор других визгов. Наверное‚ животные проголодались. Звук доносится со стороны длинного строения с высокой линией небольших окон. И оттуда тянет наиболее гадостным запахом. Поморщившись, я поправляю свой курс с большой неохотой. А на полпути меня догоняет мать и взволнованно говорит:

- Ты слышал, как она кричала? Может, животные тут болеют бешенством? Ты должен помочь бедной девочке, Владан! Кажется, на Марочку напала свинья!

- Не свинья, - отвечаю я с раздражением. - Это всего лишь Нонна.

Брезгливым пинком толкаю дверь внутрь и останавливаюсь на пороге. В узком проходе между свиными загонами - картина маслом на тему одуревших вакханок. Нонна и Мара так увлечены своей бессмысленной руганью и пока еще легким намеком на рукоприкладство, что даже не замечают вторжение постороннего лица. Две дуры без мозгов. Да и я такой же, если не сумею избавиться от обеих.

Несколько секунд я хмуро смотрю, как Нонна теснит приятельницу моего детства к опасно- низкой перегородке с чудовищно жирной похрюкивающей свиноматкой внутри. В голове бродят самые невесёлые мысли. Что за хренотня вокруг постоянно происходит из-за разных баб? Как будто кто-то проклял меня вечно вариться в этой сучьей суете, отвлекая внимание от главного - наладить отношения с женой и вернуть её. Хотя если посмотреть с другой стороны...

Слышал я как-то одну интернетскую мудрость из коллекции самых расхожих цитат. Якобы если с тобой происходит одна и та же проблема в разных вариациях и с разными людьми, то скорее всего проблема не в людях. Проблема именно в тебе. Так что же я делаю не так...

Женщины без конца всё лезут и лезут в мою жизнь, как невменяемые, и словно не замечают сигнал «стоп». Из всех троих разве что Нонна достаточно прониклась моим предостережением. И наше новое пересечение оказалось лишь крайне неудачным стечением обстоятельств. А вот те, кто очень хорошо меня знают и привыкли за долгие годы к лояльности - мать и Маританна, - всё пропускают мимо ушей. Что ж, сам виноват. Видимо, я плохо им объяснил.

- Хорош! - рявкаю я, заметив, что Нонна вот-вот опрокинет свою противницу в загон. - Живо разошлись!

При звуках моего голоса Нонна вздрагивает и сразу останавливается, словно собака, заслышавшая хозяйский окрик. Зато Мара времени не теряет. Толкает ее туда, где чуть не оказалась сама, и отпрыгивает в сторону со злорадными словами:

- Ну и кто из нас теперь смеется последним, шлюха?

Раздается агрессивно-утробное хрюканье самки, встревожившейся за своих детенышей.

- А-а, уберите, уберите, уберите ее от меня!!! - визжит Нонна из загона.

Кретинский день.

- Да вы, блядь, заебали меня обе! - рычу я в бешенстве.

В несколько шагов добираюсь до загона и выдергиваю оттуда Нонну одной рукой за шиворот, как мешок картошки.

- Владан Романович... - скулит она и набирает в рот воздуха, явно собираясь жаловаться на Мару.

- Так, заткнулись все и слушаем меня внимательно, - зло перебиваю поток бессмысленного словесного поноса. - Мне похуй, что между вами произошло и кто из вас начал первый. Можете даже не дергаться. Нонна! Сейчас ты быстро топаешь к Рылову, пишешь заявление и увольняешься отсюда.

- Увольняюсь? - повторяет она возмущенно. - Но у меня денег почти нет, чтобы искать новую работу! Рылов не очень-то щедр на поддержку, одними обещаниями кормит!

- Мне без разницы. Крутись-вертись, ты это умеешь. Главное - подальше отсюда. Альтернативу ты знаешь.

- Но...

- Пошла!

После того, как Нонна нервно подскакивает и уходит, я разворачиваюсь к притихшей Маританне.

- Владан, - пылко начинает она, - это всё получилось спонтанно, я вовсе не собиралась сюда приезжать и...

- Мне не нужно твое оправдание, Мара, - холодно чеканю я. - Я хочу, чтобы ты прямо сейчас вместе с моей матерью села в машину, и вы обе укатили туда, откуда приехали. Без оглядки. А если я тебя еще раз увижу, то не посмотрю на наше давнее знакомство. Подкину в фирму твоего отца таких материальных проблем, что у тебя времени на глупости не останется. Из-за перебоев с финансированием твоих поездок.

Она слегка бледнеет, а я уже направляюсь обратно к выходу. Нет больше терпения дышать здесь даже ртом - всё равно чувствую вонь. Только теперь не в носу, а на языке.

- Ты не можешь так поступить, Владан! - бормочет позади Маританна, выскакивая вслед за мной во двор свинофермы. - Твоя мама будет очень огорчена...

Последняя как раз в нетерпении расхаживает там туда-сюда и по-прежнему зажимает нос пачкой ароматических салфеток.

- Чем я буду огорчена? - гнусаво уточняет она.

- Тем, что вы обе возвращаетесь в город. Немедленно.

- Бладан, это невозможно! Моя машина...

Не слушая ее причитаний, я раздраженно набираю номер своего помощника.

- Володь, перехвати на шоссе Кондрата. Он должен с мужиками на тракторе тачку отбуксировать в райцентр. Про меня ничего не говори. Просто передай ему, что Председатель выплатит солидную премию всем, если тачка будет на ходу уже сегодня. А если Кондрат еще и сам лично проконтролирует, чтобы хозяйка тачки и ее подружка вернулись в город, и отчитается тебе об этом... то его премия увеличится вдвое.

- В город? С этим мужланом?! - багровеет мать. - Тебе надо самому заняться моей машиной и проводить меня, если уж на то пошло! И как только такое в голову могло прийти...

- Счастливого пути, мама.

Обойдя ее, я даже не оглядываюсь. Что мне действительно сейчас надо, так это увидеть Дашу. И понять, насколько сильно я успел проколоться.

Глава 40. Жених с серьезными намерениями

Даша

Случайное совпадение или четкое доказательство?.. Ошеломляющее подозрение насчет телефона мужа настолько выбило меня из колеи, что я никак в себя прийти не могу. Прикидываю так и эдак, но на все сто процентов определиться не выходит. Пока мы ехали до деревни, я так и не решилась ничего спросить. А прямо сейчас тем более неловко подходить к человеку с вопросом, почему он ходит с телефоном, как у моего мужа. И нельзя ли посмотреть на его лицо, потому что мне якобы всё время чудится в нем сходство с Князевым. А вдруг это ошибка, и Владимир - действительно Владимир? Угрюмый одинокий инвалид, который просто помог по доброте душевной...

Так в сомнениях и встречаю следующий день.

- Что-то Кондрата до сих пор не видать, - говорит баба Люся, замешивая тесто для блинчиков. - Он что, решил у лесника теперь поселиться вместе с новой зазнобой? Перекати-поле какое-то, а не мужик... - она качает головой, и я вдруг слышу, как она тихо посмеивается: - Хорошо бы его эта неуемная Адамовна с собой забрала. Идеальная пара будет!

С того момента, как я ей рассказала о том, что видела на хозяйстве у лесника, баба Люся развеселилась и до сих пор подхихикивала над моей свекровью. В то время как я уже и думать об этом забыла.

Фыр-тыр-тыр... фыр-тыр-тьыр... тыр.

Шумный звук остановившегося перед нашим домом крупногабаритного транспорта заставляет нас переглянуться и дружно подойти к окну. Я высматриваю в щель за занавеской первая.

- Ну что там? Ишь, расшумелся, как бы Васютку не разбудил.

- Трактор... - констатирую неуверенно. - Дрова привез, кажется.

- А, значит-таки запойный наш вернулся!

Но на улице вместо него поджидает совсем другой незнакомый мужик и нетерпеливо спрашивает:

- Куда сгружать будем, хозяева?

- Во двор, ворота откроем сейчас! - машет рукой баба Люся и тут же интересуется: - А Кондратий-то куда делся? Ждем его, ждём...

- С двумя какими-то фифами в город укатил, - мужик выдает вдруг какой-то двусмысленный смешок. - Одна мадам тачку свою в болото загнала, и мы ее вчера в райцентр на техосмотр отбуксировали. Осмотрели, привели в порядок... Кондрат к этому делу со всей душой подошёл. Лично занимался всем, а потом вот за баранку фифовской тачки еще уселся, вроде как проконтролировать ее работу после ремонта. Этот своей выгоды никогда не упустит.

- Тоже мне выгода! - закатывает глаза баба Люся. - Юбку склочной мадам на поворотах придерживать...

- Не, - мужик качает головой. - Юбка там, конечно, знатная, но премия еще лучше. За проводы этих дамочек в город ему такие деньжищи предложили, что я б и сам вызвался.

Какое-то неясное предчувствие толкает меня спросить:

- Кто предложил? Князев?

- Не знаю никакого Князева, - разводит руками мужик. - А вознаграждение предложил Председатель. Видать, сильно его дамочки те допекли...

Пока они общаются с бабой Люсей по поводу наилучшего места для разгрузки дров, я задумчиво присаживаюсь на старое серое бревно возле ограды. Оно тут давно уже лежит и обычно используется вместо уличной скамейки. Негромкое покашливание над головой врывается в сумбур мыслей внезапно. И одновременно с этим перед глазами появляются два не очень чистых мужских ботинка. Я аж вздрагиваю от неожиданности.

- Привет, Даш, - со слегка искусственной самоуверенностью здоровается Антон и протягивает мне гигантский букет с алыми нераспустившимися бутончиками тепличных карликовых роз. - Это тебе!

- Мне? - я машинально принимаю увесистый букет. - А по какому поводу?

Острый кадык Антона на его шее слабо дергается от нервозного сглатывания.

- Я вижу перед собой женщину, которая заслуживает самого лучшего. Чем не повод?

- Ну...

- Даш! - он вдруг берет меня за руку и тянет вверх, вынуждая подняться на ноги. Я слишком удивлена, чтобы сопротивляться такой настойчивости. - Я всё знаю! Александр Леонидович, главврач поликлиники, случайно проболтался, что твой муж просто зверь... и что ты сбежала от его преследований к нам в деревню сразу после рождения ребёнка. Конченый абьюзер! Ты правильно сделала, что сбежала. Можешь смело рассчитывать на мою любую помощь! Тем более, что и среди местных тут не одуванчики встречаются... - многозначительно добавляет он с явным намеком на поколотившего его Михея.

Я смущенно взираю на приятеля. Вроде бы в целом он всё верно сказал, но меня коробит выражение «конченый абьюзер». Как бы там ни было, Князев никакой не конченый, ведь он при нашем последнем разговоре повел себя вполне достойно. Не стал угрожать или шантажировать тем, что отберет нашего сына. А главное, не заставил меня вернуться обратно в свою квартиру, хотя при его возможностях это было бы легко... Так что теперь «спасательный» энтузиазм Антона скорее пугает, чем радует. Происходящее ведь совсем не его дело. Это касается только меня и моего мужа, и мы сами должны разобраться со своими проблемами. Кстати, а зачем Хамовитов распространяет сплетни о причинах моего приезда сюда?..

- Спасибо за участие, - решительно начинаю я и, заметив темную фигуру приближающегося прохожего, понижаю голос: - Но ты вряд ли чем-то можешь помочь, Антон. Это не твоя забота и...

- Конечно же, моя! - перебивает он. - Даш, ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Я готов решать любые твои проблемы. Готов стать настоящим отцом твоему сыну. И если ты согласишься после развода выйти за меня замуж, то я, как твой жених, смогу полностью взять на себя коммуникацию с бывшим мужем...

Узнаваемая молчаливая фигура Владимира вырастает за спиной самозваного жениха так быстро, что я глазом моргнуть не успеваю. Выглядит это жутковато – как будто палач с черным пятном маски под глубоким капюшоном навис над своей жертвой и вот-вот её казнит прямо на месте.

Я замираю, не зная, чего от него ждать, а хорохорящийся Антон продолжает с энтузиазмом рассуждать о преимуществах нашего гипотетического будущего:

- ...заработок у меня по сельским меркам очень даже нормальный, Даш, - он горячо целует мою руку, схватив ее так крепко, что неуверенностью от этого цепляния разит за километр, и быстро-быстро продолжает: - Я смогу обеспечить тебе и ребёнку достойное существование! Ты просто подумай, кого хочешь видеть рядом - того, кто вытирает о тебя ноги, или человека, который уважает твои личные границы и хочет создать нормальную дружную семью?..

Я наконец сбрасываю оцепенение, чтобы прервать эту тягостную сцену, и открываю рот. Однако Владимир действует быстрее. Поднимает руку и небрежно постукивает Антона по плечу.

Тот мельком оглядывается:

- А, это ты. Погоди, у меня важный разговор... - он снова тянет меня к себе.

И это становится спусковым крючком для Владимира. Он как-то резко дергает головой, а затем безо всякого предупреждения просто заламывает руку моего щуплого приятеля за спину. От этого рывка я аж подпрыгиваю, и цветы летят на землю.

- Эй, ты чего?.. - безуспешно брыкается Антон и давит ногами свой же букет. – Чтоб тебя.. Володь! Совсем кукуха поехала?

Но тот молча продолжает тащить его прочь, словно упрямого бычка на веревке, пока оба не скрываются за поворотом. А я медленно сажусь обратно на бревно с одной лишь твердой мыслью... Это точно Князев. Сомнений больше нет.

Глава 41. Разборки

Князь

- Володь, ты чего задумал? Володь! - деревенский ботан дрыгает ногами, теряя смелость с каждым шагом, приближающим нас к уродливому черному дому, и голос его подрагивает от испуга. - Скажи хоть, че я тебе плохого сделал, ну?.. Что стряслось? Деньги нужны, что ли..?

Трусит, засранец. И правильно делает. Нехуй к чужой жене в мужья так активно набиваться. Я размашистым шагом достигаю маленького крыльца и придаю ботану нужной инерции пинком под зад. Тот подпрыгивает и устремляется в дом на реактивной скорости. А уже внутри предусмотрительно шмыгает за широкий дубовый стол с настороженно-опасливым видом. Я останавливаюсь.

Злость на себя и на этого нелепого Антошку переполняет до упора. Из-за него я сорвался на глазах у Дашки и снова нагромоздил себе очередные проблемы вместо решения старых. Разгребать и разгребать теперь. Чертовы авгиевы конюшни какие-то! Беспросветный мрак, грязные делишки и целая тонна саморазмножающегося чужого дерьма...

- Может, тебе это... таблеточек каких от головы надо? - осторожно произносит нервничающий ботан. - Могу в городе прикупить. Или у тебя рецепт на что-то посерьезнее?

Я молча стягиваю с плеч плащ и швыряю на спинку стула.

- Володь, слушай, я не...

- Я не Володя, - зло стягиваю маску с носа и подбородка. - Глаза разуй.

У ботана отвисает челюсть. Некоторое время он просто шевелит ею, словно чисто физически пытается выдавить слова изо рта. Потом тупо спрашивает:

- Ты кто?

- Конь в пальто, - рявкаю я и начинаю надвигаться на него в обход стола. - И если ты, задохлик, еще раз протянешь свои грабли с веником к моей жене, я тебе его в задницу затолкаю. А сосиску твою с яйцами в узел завяжу. Намек понял?

Деморализованный моим раскрытием Антон в ступоре пятится к дальней бревенчатой стене. Там стоит приставная лесенка на старый пыльный чердак, и он, по-обезьяньи резво перебирая всеми конечностями, быстро карабкается по ней наверх. Я пинаю ее основание ногой, и на пол сыплется мелкий дождь из трухи и пыли.

- Так понял или нет? Отвечай!

- П-понял... - булькает сверху полузадушенно.

- Вот и отлично. Если не будешь больше лезть к Даше со своей болтологией и набиваться в папашки моему сыну, то не трону. Их жизнь тебя не касается, - снова пинаю лестницу, посильнее. - Это исключительно моя привилегия.

Из чердака доносится сдавленный кашель. Наверное, пыли там до хрена поднялось из-за ботанского вторжения. Что ж, пусть подышит, о своем будущем подумает.

В кармане коротко вжикает входящим звонком мобильник, и я оставляю лестницу в покое.

- Влад, - с запинкой произносит трубка голосом Мани. - Помнишь, ты просил сообщать любую информацию, которая касается твоей жены? Даже самую странную. И особенно если она связана с другими мужчинами.

Все мысли о засевшем на чердаке Антошке мгновенно выветриваются из головы.

- Помню. Ну и..?

- Это насчет главврача Хамовитова. Володя ходил в поликлинику, чтобы выписку у него взять с рекомендациями по здоровью Даши и ребенка... и передал мне, что там ходят кое-какие слухи. О Даше, этом главвраче... и о вас.

- Какие слухи..?

После тяжкого длинного вздоха Маня смиренно сообщает:

- В поликлинике болтают, что якобы Даша сбежала от тебя из-за того, что ты заподозрил ее в связи с этим врачом и засомневался в отцовстве.

- Что за... еб... гребаная... хренотень? - медленно произношу я почти по слогам. – С чего такие слухи?

- Я не знаю точно. Кажется, кто-то из медперсонала застал этого Хамовитова в его кабинете без штанов... и пристающим к вашей жене.

***

В сельской поликлинике непривычно тихо. Обед, наверное. И потому мое стремительное вторжение в это сонное болотце, пропахшее горькими медикаментами, привлекает сразу всеобщее внимание. Лениво сплетничающие у окна в коридоре медсестры дружно поворачивают ко мне головы и провожают заинтересованными взглядами. Одна из них - кажется, работница Гадюкинского медпункта, - вдруг подталкивает соседку плечом и что-то оживленно шепчет. Обычные бабские разговорчики. Вряд ли она признала в моем реальном виде того псевдоВолодю, которого видела один раз в дождливый день.

Останавливаюсь возле регистратуры и отрывисто спрашиваю:

- Главврач у себя?

Пожилая регистраторша неохотно отрывается от распития чая с увесистой творожной ватрушкой и буркает:

- У себя. Но он не принимает. Запишитесь на прием позже... эй! Мужчина, вы куда?!

Не обращая на нее внимания, я поднимаюсь на второй этаж. Маня уже как-то сообщала, что заведующий сидит там в кабинете номер тринадцать, поэтому найти логово врага не составляет труда.

Открываю дверь без стука небрежным пинком и захлопываю ее за собой.

- Ну здравствуй, Саша Леонидыч! Вопрос у меня к тебе серьезный.

От неожиданности главврач подскакивает в кресле и роняет пробирку с прозрачным содержимым, которую мечтательно баюкал в ладонях до этого момента. С тихим бульканьем жидкость разливается по полу, разнося по кабинету сильный запах медицинского спирта.

Завидев это, он рявкает:

- Что вы себе по... - и тут на его роже наконец мелькает проблеск смущенного узнавания, - ...мэ-э... проходите, Владан Романович!

Я рывком разворачиваю ближайший стул спинкой к себе и ставлю посреди комнаты. Затем, не спуская с Хамовитова тяжелого взгляда исподлобья, присаживаюсь на сиденье верхом, как наездник.

- А теперь рассказывай.

Его маленькие глазки начинают бегать по сторонам. Рожа кажется припухшей и нездорово красной‚ как у человека с недавно проклюнувшимся алкоголизмом. У-у, да по ходу дела этот ебанат реально бухать всерьез начал. Наверное‚ из-за потери теплого местечка в городе до сих пор переживает.

- Что рассказывать? - Настороженно переспрашивает он, но по его глазам видно, что всё-то он прекрасно понимает. Просто прикидывается, дурачка из себя строит.

- Ты мне скажи. Не на пустом же месте у тебя тут слухи расплодились, - я награждаю его зловещей кривой усмешкой. - Особенно интересно послушать про штаны, которые ты потерял перед моей женой.

- Владан Романович... это случайность! Абсолютно непреднамеренная! Я всё объясню... - торопливо говорит Хамовитов и начинает отступать к окну. Как будто решил, что сейчас его загрызут живьем, и собрался улепетывать задним ходом.

- Стоять.

- ...произошло недоразумение, Владан Романович, - с жаром отнекивается он и по инерции продолжает пятиться. - Я просто по собственной неосторожности...

Жужжание мобильника в моем кармане прерывает эти бессвязные оправдания, и я мельком смотрю на экран. Моя Дашка звонит... Сама. Кровь бурлит в жилах сильнее, на ходу меняя настроение с отвратно-агрессивного на взволнованное. А сердце так вообще работает с перебоями. Как же давно она не звонила мне вот так, сама. По собственному желанию.

- Владан Романович...

- Рот закрой, - жестко приказываю я и, сглотнув, принимаю звонок. - Привет, маленькая. Как ты?

- Всё нормально, - сдержанно отвечает Даша. - Хотела спросить кое-что. Не занят?

По ее тону неясно, заподозрила она что-нибудь после странного поведения «Володи» с ее ботаническим хахалем Антошкой или нет. Но на всякий случай я сообщаю сильно обобщенную правду:

- Я в командировке. Очень много дел. Но если тебе нужна какая-то помощь, то только скажи.

Она некоторое время молчит, потом тихо уточняет:

- А ты сейчас не в Гадюкино случайно?..

Всё-таки почувствовала неладное. И это наполняет сердце радостью. Значит, она по-прежнему часто думает обо мне. И неравнодушна. Потому что по-настоящему равнодушные люди на чужие странности редко обращают внимание. Может, действительно, плюнуть и признаться ей во всем прямо сейчас..?

Обдумывая эту мысль, я вдруг обнаруживаю, что Хамовитов успел просочиться мимо меня в обход и уже крадется к двери. Паршивец хитрожопый. Я резко поднимаюсь и отшвыриваю стул в сторону. В два шага настигаю беглеца и перекрываю ему путь отступления. И только затем говорю в трубку:

- Извини, Даш, мне срочно надо идти, позже поговорим.

- Но...

- Если тебе что-то нужно, напиши мне в смс. Всё, отключаюсь. Пока.

Под моим недобрым взглядом Хамовитов тяжело вздыхает и уныло разводит руками:

- Да не было ничего такого, Владан Романович! Слухи эти глупость несусветная... вы что, баб не знаете? Из любой ерунды такого насочиняют! Языки, как помело, у всех без исключения... - он запинается при виде моих сдвинувшихся бровей и быстро добавляет: - ...кроме Дарьи Алексеевны, естественно!

Он коротенько, захлебываясь собственными словами, обрисовывает всю цепочку событий, из-за которых появились слухи. А под конец невзначай сообщает:

- Вы бы лучше за ее настоящим ухажером приглядывали. Антон его зовут. Вот кто ухлестывает за вашей женой всерьез...

Я хмуро разглядываю его красноватую опухшую рожу. В то, что он посмел подкатывать к моей Дашке или, что еще сомнительнее, она сама разглядела в нем мужика, я ни на секунду не поверил. Но это не значит, что такое происшествие следует оставлять безнаказанным.

- Ладно, живи пока, - роняю недовольно. - Но бухать на работе завязывай. И курить тоже. Имей в виду, моей жене такие безответственные главврачи в райцентре на хрен не нужны. Услышу от людей хоть одну жалобу на тебя, пакуй чемоданы и прощайся с профессией. Намек понял?

- Так точно, - почему-то по-армейски вытягивается в струнку Хамовитов. И морщится, тоскливо глянув на пробирку с разлившимся спиртом на полу.

Ничего, ему только на пользу. Свои штаны получше в будущем будет контролировать.

Глава 42. Ну, погоди!

Даша

Если это Князев... если это действительно он... то всё это время, получается, за мной велась слежка с его стороны. Просто слов нет, как это бесит! Надо немедленно всё выяснить. Найти его и припереть к стенке прямым вопросом. А если понадобится - сдёрнуть с его головы эту дурацкую маску с капюшоном! Отличный план, так и поступлю. Но на деле это оказывается не так-то просто провернуть.

Когда я подхожу к дому Володи, то на стук мне никто не открывает. Более того, я успеваю разглядеть мелькнувшую за окном тень, а потом слышу подозрительный шум из задней части дома. Как будто кто-то уходит огородами. Но когда я огибаю ограду, то издалека вижу только улепетывающую долговязую фигуру Антона.

Так и приходится мне вернуться домой, ничего не разузнав. Весь вечер просидела в раздумье, пока баба Люся не спросила:

- Ты чего такая смурная, Дашуль?

- Тебе не кажется, что инвалид Володя не тот за кого себя выдаёт? – решаюсь поделиться сомнением.

Брови бабушки ползут наверх от удивления.

- Да я как-то и не присматривалась. Издалека только видела мельком... Как там можно что-то разглядеть? И что с ним не так-то?

Я тяжело вздыхаю.

- Мне кажется, это мой муж. Нет, я даже уверена в этом! Его фигуру и походку в плаще достаточно легко узнать, если знать, на что обращать внимание.

- Да ты что! - ахает она. - Быть такого не может! Зачем ему такой дурью маяться?

- Вот именно, - мрачно говорю я. - Об этом я и хочу его спросить. Только никак перехватить не могу. Ходила сегодня к дому Володи, но он, кажется, сбежал. Вообще-то такое не очень свойственно Владу... Вот и думаю теперь. Сомневаюсь опять.

- А чего тут сомневаться? Позвони мужу и спроси, где он сейчас и не в Гадюкино ли, всего и делов!

Ее простодушный совет становится тем самым толчком к действию, которого мне не хватало. Согласно кивнув, достаю телефон и набираю Князева. Длинные гудки... Через несколько бесконечных секунд он берёт трубку и отвечает низким напряженным голосом:

- Привет, маленькая. Как ты?

- Всё нормально, - таким же тоном отвечаю я. - Хотела спросить кое-что. Не занят?

- Я в командировке. Очень много дел. Но если тебе нужна какая-то помощь, то только скажи.

Я задумываюсь. Снова накатывают сомнения. Он так уверенно говорит о командировке...

- А ты сейчас не в Гадюкино случайно?..

Повисает пауза. А затем в трубке у Князева раздаётся какой-то непонятный грохот, и он отрывисто говорит:

- Извини, Даш мне срочно надо идти, позже поговорим.

- Но...

- Если тебе что-то нужно, напиши мне в смс, - перебивает он. - Всё, отключаюсь. Пока.

Я смотрю на умолкнувшую трубку с досадой и разочарованием. Он даже вопрос мне не дал нормально задать. Ну ничего... погоди, Князев, я до тебя доберусь!

- И чего там?- любопытствует баба Люся.

- Ничего, он в командировке где-то. По его словам.

Она присаживается рядом и подпирает рукой морщинистую щёку.

- Может, и правда тогда показалось тебе сходство?

Я неопределённо передергиваю плечами и снова набираю номер, на этот раз - Антона. Но тот упорно не берёт трубку. Нет, ну точно работа Князева! Это его почерк - так запугать неугодного ему человека, что тот теперь будет шарахаться от меня, как от огня.

Очень скоро просыпается мой маленький Вася и все планы разоблачения мужа приходится отложить на следующее утро, когда я выхожу в магазин за продуктами. Преображение этого места уже радует глаз заметным улучшением. Новенькая отделка, более удобная планировка. А главное, полки просто ломятся от всевозможных товаров! Причём там не какие-то шоколадки или алкоголь, нет. На полках - целый батальон продуктов, при виде которых фанаты ЗОЖ и педиатры могли бы дружно обняться и пустить скупую слезу умиления. Овощи, фрукты, зелень, орехи, крупы, хлеб из цельнозерновой муки, нарезки в вакуумной упаковке... И отдельный стенд с детскими товарами. Со всеми атрибутами в виде погремушек, сосок, памперсов и прочих бытовых мелочей, которые вполне обычны для крупного супермаркета, а никак не хиреющей деревушки. Вот только цены тут по-прежнему акционные. Ну очень низкие! И это странно...

Продавщица стоит за прилавком в новенькой ярко-голубой униформе и прямо-таки сияет от гордости, отвечая на вопросы целой делегации обалдевших от такого изобилия жителей Гадюкино. Их так много тут, что новый мини-маркет напоминает маленький рынок в праздничный день.

- Добрый день, Дарья! - приветливо кивает мне продавщица. - Как вы удачно заглянули. А у нас нынче потрясающая акция! Целых три месяца будет идти.

Я стряхиваю с себя озадаченное недоумение и киваю:

- Спасибо, скидочную акцию я уже заметила...

- Нет, это другая акция. Новый начальник известил, что все молодые мамочки три месяца могут получить любой детский товар бесплатно. Условие только одно - брать столько, сколько смогут сами в руках унести.

- Золото у тебя, а не начальник, Люба! - одобрительно вмешивается одна из пожилых покупательниц. - Чистое золото! Невестка моя в декрете из райцентра всё приезжать с внучонком моим двухлеткой в гости почаще отказывалась. А теперь из-за этой вашей акции аж зачастила!

Другая женщина - кажется, медсестра из медпункта, - подхватывает:

- Ага, а у меня сестры с детьми из гостей не вылезают. Это еще что! Дорогу новую видели до райцентра? Гладенькая и без единой выбоины, как во всяких столицах. Да и вообще у меня в медпункте тоже чудеса какие-то... Дарья! – внезапно обращается она ко мне весело. - Вы у нас в деревне прям как талисман счастливый!

Я изумленно моргаю.

- В смысле?

- Ну, в том смысле, что чудеса все эти начались с вашим приездом, - хихикает она, явно говоря не всерьез. - Вот помните, например, за семенами фенхеля ко мне заходили на прошлой неделе?.. Так на следующий же день в наш медпункт подъехала какая-то бригада по распоряжению районной администрации и давай коробки с медикаментами затаскивать! Сказали, что пристройку с круглосуточной аптекой будут делать для медпункта, представляете? Я потом аж ущипнуть себя боялась, а вдруг приснилось...

- А ведь и то правда! - хмыкает продавщица. - Сразу после того, как Дарья порог тут переступила, мне тоже звонок из администрации поступил. Готовьтесь, мол, к модернизации до уровня мини-маркета!

Обе принимаются хихикать, но мне не до смеха. В мыслях полный сумбур - и снова один лишь Князев.

- Дарья, может, и к нам как-нибудь в школу наведаетесь? - добродушно говорит кто-то из покупателей, и я узнаю кучерявую директрису. - Чем Бог не шутит, вдруг перепадет еще какое счастье?

В толпе раздаются веселые смешки.

- Ага, клад в школьном огороде найдете, Варвара Сергеевна! Когда картошку с учениками сажать будете!

Криво улыбаясь в ответ на шутки, я быстро беру с полок всё, что хотела, прячу в сумку и выхожу. Кажется, за сегодня у меня прибавилось еще больше вопросов, чем ответов. Потому что вся эта тема с супермаркетом - ну очень близка бизнесу Князева. И он вполне мог такое провернуть, если бы захотел... Только мне очень сложно поверить, что он реально заинтересован в развитии деревни. Ради чего?

«Ради тебя, маленькая...» - шепчет из сердца эхо разбитой любви бархатным голосом моего мужа.

Я сердито встряхиваю головой, чтобы прогнать предательские чувства. И судьба мне в этом помогает - как только поворот к дому Володи становится ближе, его высокая мрачная фигура в плаще мелькает на развилке. Не замечая меня, он сворачивает на окраине в сторону, противоположную своему дому. И тогда, забыв обо всём, я устремляюсь за ним по пятам.

Глава 43. От тайного до явного

Даша

Мужская фигура в черном плаще скрывается за хлипкой калиткой одного из многочисленных домов-развалюшек. Но, в отличие от других, маленький палисадник тут выглядит ухоженным. Ветки вишневых деревьев аккуратно обрезаны, никаких валяющихся веток-палок и бурьяна. Я останавливаюсь перед оградой с чувством легкой досады и вся запыхавшаяся. Опять упустила двуличного обманщика, получается?.. Ну уж нет! Пока эмоции не утихли, решительно толкаю калитку и ныряю во внутренний дворик. «Володя» еще не успел зайти в дом - стоит на крыльце, собираясь снять грязные ботинки.

- Эй! - громко окликаю его.

Он поднимает голову и застывает с зависшей в воздухе ногой, словно странная черная цапля. Не давая времени опомниться, я сдергиваю с его лица черную антибактериальную маску... И отшатываюсь. Под капюшоном не Князев. Это абсолютно незнакомый мне человек - и с его лицом действительно что-то не то.

Мало того, что цвет кожи не просто бледный, а землисто-серый, так еще и с двигательной мимикой заметные проблемы. И если это не контузия, то нечто очень и очень похожее на нее. Но даже такой значительный изъян не особо портит очень симпатичные черты его осунувшегося, как у голодного вампира, лица. Наверное, до контузии девушки с ума по нему сходили.

От стыда и жалости я не знаю, что и сказать. Бедный парень! И так от судьбы натерпелся, а тут я еще налетела с непонятной для него агрессией. Стою, как дура, и судорожно сжимаю чужую маску в руке.

- П-простите... - выдавливаю наконец виновато. - Я перепутала вас со своим мужем, думала, что он опять решил обмануть меня маскарадом... фигуры у вас похожие, и рост тоже...

Володя наконец опускает ногу на пол и выпрямляется. Смотрит на меня и молчит. А, ну да, у него же проблемы с голосовыми связками тоже...

- Мне очень жаль, - продолжаю торопливо. - Даже не представляете, как сильно. Просто там, в лесу, мне показалось, что... м-м... неважно! Вряд ли это вам интересно... ещё раз извините, я пойду.

Но когда я начинаю пятиться, он вдруг достает из кармана компактный планшет и делает мне знак подождать. Я непонимающе слежу за его пальцами, медленно набирающими буквы. А затем текст оказывается у меня перед глазами.

«У вас что-то случилось? Нужна помощь?» - написано там.

Я поднимаю глаза на парня. Надо же, какой внимательный и спокойный у него взгляд! Большая редкость для инвалида.

- Не то, чтобы случилось. Просто всё так запуталось, и я уже не понимаю, что вокруг происходит. Такое ощущение, что меня втянули в какую-то игру, а правила рассказать забыли. Это просто ужасное чувство... - расстроенно мотаю головой. - Даже не знаю, зачем вам это рассказываю. Я была так уверена, что вы - это Влад... Наверное, мне всё почудилось. Нервы разыгрались.

Тяжело вздыхаю и опускаю голову. На душе почему-то такая тяжесть, что хочется сесть на землю и расплакаться. Где-то в глубине души я даже радовалась, что окажусь права. И снова увижу его, потому что скучаю. Так скучаю... Ну когда, же, когда мне удастся выставить его из своего сердца окончательно?!

Раздается тихое покашливание. И длинная рука в черном снова протягивает мне планшет с текстом.

«Не плачьте, Даша. Ваш муж действительно здесь, в Гадюкино. И я расскажу, что он здесь делает».

Мое сердце пропускает удар.

- Почему? - почти беззвучно спрашиваю я и расширенными глазами смотрю, как Володя печатает ответ, а затем протягивает мне его.

«Потому что Владан Романович не хочет жить вдали от вас.»

- Но почему он мне ничего не сказал?

«А вы бы согласились?»

Спорный вопрос. На момент нашего последнего разговора я всё еще была слишком обижена и оскорблена, чтобы мыслить конструктивно. Любой довод воспринимала в штыки.

- Вряд ли, - приходится признать очевидное. - Но почему тогда я не видела его в деревне?

«Видели. И вы не ошибались, когда принимали иногда меня за него. Пару раз Владан Романович использовал наше сходство и мою обычную уличную одежду».

- Странный он выбрал способ жить рядом. К чему весь этот маскарад?

«Насколько я понял, ничего такого он не планировал. Просто когда его приняли за меня, не стал никого разубеждать. Да и так ему проще заниматься делами, не привлекая к себе внимания. Он недавно филиал своего офиса в райцентре открыл и курирует сейчас проект развития сельской инфраструктуры. И если вы не догадываетесь о его мотивации, то просто в зеркало на нее посмотрите.»

Я хмурюсь, размышляя над его словами.

А ведь и правда, тогда, в медпункте он показался мне слегка заторможенным и озадаченным, когда на него налетела старуха с котом и назвала Володей. В тот раз это точно был Князев. Именно тогда он и позволил всем и дальше пребывать в заблуждении.

- Дурдом какой-то! - вырывается у меня в сердцах. - Он, наверное, считает меня совсем идиоткой, раз сразу не узнала его...

На бледном лице Володи появляется кривоватая улыбка.

«Ваш муж переехал сюда, чтобы быть с вами рядом. Присматривать лично и оберегать, пока вы играете в сильную женщину.»

- Это не игра. Я на самом деле хочу быть сильной и независимой.

Он некоторое время молча смотрит на меня без выражения, а потом пишет:

«Даша, вы меня извините, конечно, но сильные и независимые от проблем в деревню не уезжают. Они обычно ищут решение или компромисс на месте. Не избегают общения и смотрят проблеме прямо в лицо».

Если бы эти слова мне сказал Князев, то я бы точно возмутилась. Но их сказал абсолютно посторонний человек, а это обычно оказывает магически весомое воздействие на восприятие большинства людей. И я не исключение. Неприятно, но факт...

- Вы правы, - я устало пожимаю плечами. - Избегание уже давно стало фактически моим образом жизни. Но от старых привычек трудно избавиться. Я работаю над этим.

«Тогда почему не проявите настойчивость и сами не поговорите с мужем? - спрашивает он. - Как я понял, Владан Романович сейчас даже дышать в вашу сторону боится, чтобы не испортить всё еще больше. Пытается искупить вину так, как умеет. Косвенной заботой. Зато вечерами иногда бродит перед вашим домом туда-сюда, как часовой. Наверняка и сегодня будет, когда из своего филиала в райцентре вернется. У него там сейчас форс-мажор какой-тою.»

Я беспомощно открываю рот и, так ничего и не сказав, снова закрываю. Смятение и досада на блудливого мужа просто переполняют изнутри. Почему не поговорю, значит..? Да потому что боюсь! До чертиков боюсь дать ему шанс, который он сожрет и выплюнет, когда ему снова приспичит по-быстрому удовлетворить свое вожделение с приглянувшейся красоткой на стороне. Как вообще можно теперь ему верить?..

Скрип ступенек из дома оповещает о том, что к нам спускается хозяин этого дома. Точнее - хозяйка. Потому что за приоткрывшейся дверью появляется женщина средних лет в бордовой теплой шали и длинной цветастой, как у цыганки, юбке. Да и сама в целом той же масти, что и Михей. Смуглая, чернявая, с шальными карими глазами. Может, его родственница?

- Володенька, пришел наконец за советом? А говорил, не веришь гадалкам, - она улыбается и смотрит при этом на меня так внимательно, что мне становится неловко. - И тебе доброго дня. Как звать, напомни..?

- Здрасте, я Даша. Извините за беспокойство, уже ухожу.

- Подожди, - останавливает она вдруг таким повелительным голосом, что я аж спотыкаюсь на ровном месте. - Слышала сейчас, о чем говорили. С мужем у тебя нелады, поговорить не можешь. Изменил, что ли?

Бесцеремонный вопрос бьет по самому слабому месту, вызывая эхо уже привычной душевной боли.

- Это не ваше дело...

- Видела я твоего мужа. Высокий, красивый, богатый. И порчу на нем видела приворотную. Из-за нее и изменил. Только не сработала она как надо. Тебя всё равно любит.

Я выпрямляюсь, как ошпаренная. Блин, ну как всегда, кто о чем, а гадалки о всякой мистической чуши.

- С чего вы взяли? Не верю я ни в какие привороты!

- Сказки не сказки, а факт, - пожимает она плечами и теряет ко мне интерес. – Не хочешь, не верь. Володенька, ты проходи, проходи... о подруге своей поговорить хочешь?

Я растерянно смотрю, как она пропускает гостя в дом и кивает мне на прощание. Гадалка, значит...

И неожиданно для себя спрашиваю:

- Как вы узнали про измену?

Она мученически возводит глаза к потолку.

- Да у тебя ж на лбу это написано, ласточка моя! Кто людей понимает, тот сразу видит. Да и какие еще причины могут быть у женщины сбегать из-под крыла такого заботливого орла? Высокого он у тебя полета. Столько всего хорошего для деревни ради тебя делает, что любая позавидует.

Я стискиваю руки и говорю яростно:

- Он мне изменил! Это был его собственный выбор!

- Ну-у, милая, не будь так категорична, - тянет гадалка, глядя на меня с добродушно-насмешливой жалостью. - Насчет выбора еще поспорить можно. В наше время любая подлая дамочка без стыда и совести может подсыпать в напиток приворотное зелье.

- Приворот - это чушь!

- Ладно, пусть будет чушь, - вдруг соглашается она. - Но в химические элементы и стимуляторы ты ведь веришь? Сейчас мало какое действенное приворотное снадобье без них обходится у нечистых на руку дельцов. А со всякими возбудителями склонить мужика к измене дело нехитрое. Особенно пьяного.

Я обессиленно приваливаюсь спиной к стене. Воспоминания о самом ужасном дне моей жизни снова вызывают слабость и желание сбежать. Зачем я вообще слушаю эту пронырливую деревенскую гадалку?.. Ясно же, что чушь несет. Хочет навязать мне свои услуги и вытянуть деньги.

- Не верю, - повторяю упрямо.

Она задумчиво щурится на меня.

- Ну, если у тебя есть возможность и ты не струсишь... то спроси его девку прямо в лицо. Грязные секреты сами лезут наружу, когда есть шанс ими уколоть побольнее. Не выдержит она прямого вопроса, все тебе расскажет.

Я смотрю на гадалку широко раскрытыми глазами. Откуда она всё про мою ситуацию знает? Намек на Нонну ведь более, чем прозрачный...

- Да не пугайся так, - улыбается она. - В деревне быстро слухи разносятся, а ко мне половина Гадюкино шастает за услугами. От них чего только не наслушалась про тебя. Может, тоже погадать желаешь?

Ага, вот и ее реальный мотив наружу вылез. И это даже как-то успокаивает мой взбудораженный ум.

- Нет, мне ваши услуги точно не нужны. До свидания!

Я разворачиваюсь и слышу в спину безразличное:

- Ну как знаешь. А с девкой той всё же поговори, пока она еще тут...

Бреду обратно, глядя под ноги. Чувствую себя такой оглушенной, будто бежала-бежала и в стену врезалась на ходу.

- Даша! - окликает меня возле почты радостная кудрявая директриса Варвара Сергеевна и машет заказным письмом. - А у нас радость! Только что узнала. Компьютерный бесплатный класс в клубе для школы организовывают. И администрация выделяет для развития средства по какой-то программе от кандидата Плохишева... Приходите отмечать событие в клуб вечером, талисман вы наш счастливый!

- Если получится, - уклончиво говорю я.

Уже собираюсь зайти домой, но тут за поворотом дороги показывается фигура моего незадачливого приятеля Антона. При виде меня он мгновенно начинает рыться в своем рюкзаке, будто что-то забыл, и круто сворачивает обратно. Чтоб тебя, Князев, совсем беднягу запрессовал...

Я резко поворачиваюсь к директрисе.

- Вы не подскажете, как мне дойти до дачи Председателя?

Глава 44. О практике охотниц за чужими мужьями

Даша

Дачей Председателя оказывается добротным бревенчатым домом в два этажа, который всем своим свежевыструганным видом так и кричит о том, что построили его всего пару-тройку лет назад. И месторасположение его, естественно, не на окраине Гадюкино, а в центре. Точнехонько за деревенским клубом в окружении величественных старых тополей и берез.

Забор у дачи такой высокий, будто Председатель намеревался тут во вражеской осаде сидеть, а не шашлыки по выходным устраивать. И колючая проволока сверху имеется... Словом, не дача, а крепость какая-то. Зловещая и не очень уютная. Я стою перед наглухо запертыми железными воротами в большой задумчивости. Первоначальный импульс явиться сюда к бывшей секретарше мужа уже малость поостыл, но на попятный идти тоже не хочется. Досадно как-то столько времени просто так потерять.

Но судьба всё решает сама. С громким звяканьем боковая железная дверь широко распахивается от рывка чьей-то изрядно раздраженной руки, и на улицу выходит Нонна. С розовым чемоданом на колесиках. Она смотрит назад через плечо, с кем-то непрестанно переругиваясь, и меня не замечает.

- ...козел! Мог бы и проявить немного участия к бедной девушке! - шипит она, с трудом волоча чемодан по неровному гравию пешеходной дорожки. - Что, так трудно подвезти меня до райцентра? Я же не до города прошу!

В ответ со двора доносится лениво-наглый голос председательского помощника Михея:

- Детка, я б с радостью, но Харитон Анатольевич запретил. Сказал, что раз уходишь от него так внезапно, то плевать он хотел на твои проблемы. Злющий такой. Не порадовала его хорошим минетом, что ли, напоследок?..

В его интонациях звучит откровенная издевка.

- Да с какого перепуга я его должна радовать, если он деньги мои за месяц работы зажал?! - взрывается блондинка.

- Можешь порадовать меня, - предлагает Михей. - Тогда, так и быть, нарушу приказ Председателя.

- Придурок озабоченный! Я тебе что, шлюха безмозглая, чтобы за пятнадцать минут езды отсасывать?

- Ну тогда топай на автобусную остановку и счастливого пути, - равнодушно комментирует Михей, выходя за ворота. И мгновенно встречается со мной взглядом.

Нонна машинально поворачивается в мою сторону и сужает глаза.

- А ты что здесь забыла?..

Михей за ее спиной с картинным сарказмом цокает языком.

- Ничему жизнь некоторых не учит. Мы, если что, тут всей деревней под дудку одного очень мнительного насчет этой дамы музыканта пляшем...

- Я пришла за ответом на один вопрос, - перебиваю быстро, не обращая на болтовню Михея никакого внимания. Один лишь вид Нонны причиняет мне настолько неприятное чувство, что аж тошно на душе. Не до кривляния посторонних.

Блондинка скрещивает на груди руки и вздергивает тонко выщипанную бровь.

- А с чего ты решила, что я на него отвечу?

- Ни с чего. Простой интерес.

- Знаешь что? Пошла ты... - начинает она и вдруг осекается, покосившись на своего первого собеседника. - А вообще-то валяй. Отвечу на твой вопрос, но при одном условии! Сделай так, чтобы тот гаденыш... - палец с длинным наманикюренным ногтем тыкает в его сторону, - ...подвез меня в райцентр.

Ну и запросы у нее. Ясно, что снова издевается, как тогда. И с чего деревенская гадалка была так убеждена в том, что Нонна запросто ответит на любые вопросы, непонятно. Я смотрю на Михея. Тот как-то странно-криво ухмыляется и пожимает плечами.

- Любой каприз за ваши... гм... слова, Дарья Алексеевна. Если вам надо, так я и козу подвезу!

Последние слова Нонна определенно принимает на свой счет и огрызается:

- Да ты... сам ты козел!

- Ладно, - недоуменно киваю я, с подозрением глядя на Михея. - Если вам нетрудно, то сделайте доброе дело.

- Слушаюсь и повинуюсь, - с не очень убедительной ухмылкой Михей козыряет нам обеим и отнимает у Нонны розовый чемодан. - Одна нога здесь, другая там. Ща машину выгоню.

- Довольна? - рядом раздается презрительное фырканье. - Но не думай, что все эти расшаркивания вокруг тебя будут длиться вечно. Сейчас Влад пылинки с тебя сдувает, а завтра новую любовницу найдет. Ни один мужик в мире не станет шелковым от одного только хлопанья таких наивных глупых глазок, как у тебя. И если ты не совсем дура, то понимаешь... все теперь носятся с твоими чувствами только из-за его левака. Вот и всё! - она сжимает губы в тонкую ниточку. - Так что ты скорее меня благодарить должна за это. И не упустить своего шанса побольше ресурсов из своего мужика выжать, пока он с тобой такой шелковый. Долго это не продлится, будь уверена. И хочешь еще бесплатный совет?..

- Нет, - мрачно отказываюсь я, но она словно не слышит и заявляет высокомерно:

- Если хочешь, чтобы муж налево поменьше смотрел, то из дома он должен всегда выходить исключительно с пустыми яйцами, ясно?

Я давлю тяжелый вздох. Ну что за гадкая у неё натура? Прям жить не может без того, чтобы не выплеснуть свой яд на ближнего. Тоже мне, советчица... И она считает себя компетентной в вопросе супружеских отношений, эта бездетная эгоистичная попрыгунья-стрекоза? Что ж, может, она и профи в удовлетворении мужчин, но все ее убогие представления о мире ограничиваются рамками примитивной стервологии. А они в настоящей семейной жизни попросту бессмысленны. Потому что семья - это не про эгоизм и не про битву полов... Семья - это про умение дарить, поддерживать и договариваться.

И вообще, Пусть Нонна сначала сама забеременеет и помучается много месяцев болезненным вынашиванием ребенка, а потом рассуждает о том, как в таком состоянии еще и мужа удовлетворять регулярно по его первому желанию.

- Меня ваши советы не интересуют, - говорю холодно. - Только один ответ, и всё.

Она надменно хмыкает.

- Вопроса пока еще не было.

- Вы подсыпали что-то моему мужу, чтобы с ним переспать?

Вижу в ее глазах хитроватый проблеск, как у воришки, которого поймали на горячем.

Боже... неужели та гадалка была права? А я ведь не верила. Не могла себе позволить поверить в настолько банальный повод для измены... Но даже без внятного ответа все мои органы чувств, всё нутро вместе с интуицией прямо-таки хором поют, что Нонна сейчас в удивленном замешательстве от раскрытия ее преступления.

Внезапно она расслабляется и кривит усмешкой пухлые губы в розовой помаде.

- А если и так, то что? Это уже дело прошлое. Ты, конечно, можешь настучать Владу... но я и так собиралась уже это однажды тебе сказать. В обмен на прекращение его прессовки. Только он меня слушать не захотел. А теперь это уже без разницы, всё равно я хочу уехать отсюда как можно дальше, - гордо говорит она и сообщает: - Думаю, столица мне подойдет...

Слова звучат так, будто я ей должна позавидовать. Но ничего подобного я не чувствую. В последнее время жизнь в сельской местности мне нравится всё больше и больше. Особенно после того, как тут появился хороший мини-маркет и ровная дорога. Так что если Князев действительно приложил к этому руку, то, зная его, могу предположить, что жизнь в Гадюкино скоро забьет свежим родником. Потому что Влад не умеет работать вполсилы. Всё делает с размахом. Когда-то восхищалась этой его способностью... до тех пор, пока Нонна не влезла в нашу жизнь и не испоганила ее с моим мужем на пару.

- Блин, у тебя такое лицо, будто я призналась, что у меня третья сиська под одеждой прячется! - хмыкает блондинка. - Не надо воображать меня ведьмой с прибабахом, это обычная практика у многих, кто умеет эффективно двигаться по карьерной лестнице. И добиваться тех мужчин, каких пожелают. Или ты совсем блаженная?.. - от ее мелодичного смешка аж мороз по коже пробегает. И создается чувство, что прямо сейчас от своих откровений и моего отвращения Нонна получает огромное удовольствие. - От меня ты, может, и избавилась, но других в жизни твоего мужа будет полным-полно, уж поверь. Мужик такого уровня – лакомый кусочек... а ты не сможешь уследить за всем, что он ест и пьет, ясно? Так что всего пара капель в чай или кофе - и нужное направление мыслей любому мужику гарантировано. А уж если он еще и пьян, то это просто подарочек! Хотя... отдаю Владу должное, на него в первый раз пришлось истратить целый десяток капель. Зато какой был эффект…! - демонстративно облизывается она, жадно следя за моим выражением лица.

Вот сука больная. Как можно настолько наслаждаться, причиняя людям боль? Я окидываю ее коротким неприязненным взглядом и делаю шаг в сторону дороги, чтобы уйти.

- И это всё? - бросает она вызывающе мне вслед. - Так и проглотишь всё, тряпка?.. Пфф, до сих пор не понимаю, что Влад в тебе нашел?! Ты же никакая! Бесхарактерная!

-...сказала та, что добивается внимания мужчины с помощью всякой отравы, а не собственных качеств, - парирую я и холодно пожимаю плечами. - Вообще-то я услышала всё, что хотела. Больше ты меня не интересуешь.

Не оглядываясь, я иду прочь с прямой спиной и полным сумбуром в голове.

Все эти отвратительные подробности от Нонны ничего не значат... да и слишком поздно. Она уже разрушила наши с Князевым отношения. Розовые очки разбиты, доверие погибло, а яд отравил все воспоминания. Разве можно склеить семью по щелчку пальцев и забыть зрелище предательства?..

Но глупое раненое сердце в груди так и подпрыгивает, умоляя дать Князеву шанс... И Нонна не упускает напоследок ранить его снова, мстительно крикнув мне вслед:

- Это только поначалу он тормозил, дура! А как вошел во вкус, то изменял тебе, потому что хотел этого сам! И потому что все мужики одинаковы!

Глава 45. Подумай об этом

Звонок от Князева выдергивает меня из слабой полудремы тем же вечером.

Пару секунд я молча взираю на светящийся экран, стараясь выровнять сбившееся от волнения дыхание. Потом подтыкаю одеяльце крепко спящего сына в кровати и на цыпочках выхожу во двор, прихватив в сенях старый тулуп с гвоздика на стене.

Бархатно-черное небо уже сияет холодными далекими звездами. Ветра почти нет, но от свежего влажного воздуха всё тело пробирает дрожь. Зябковато. А телефон всё вибрирует и вибрирует...

Я плотнее закутываюсь в тулуп и сажусь на нижнюю ступеньку крыльца. Волнение немного отпускает, но зато душу щемит такая невыразимая печаль и тоска, что хочется заплакать. На мгновение я прикрываю глаза и глубоко вздыхаю, прежде чем принять непрекращающийся вызов.

- Даш... - красивый низкий голос моего мужа кажется странно нерешительным и как будто бы нетрезвым. - Еще не спишь?..

- Очевидно, что нет. Раз уж взяла трубку.

- Нам надо поговорить, - мрачно и угрюмо заявляет он.

Я не удерживаюсь от иронического комментария:

- А мы сейчас что, по-твоему, делаем?..

- Не так, - Князев отрывисто вздыхает, и я словно вживую представляю его характерно раздувающиеся от нетерпения ноздри. - Я хочу... увидеть тебя. Твое лицо. Прямо сейчас.

Нет, он точно пьян. Именно так он всегда разговаривает после пары-тройки порций коньяка.

Несмотря на горячий импульс, который обжигает всё внутри в ответ на это признание, я инстинктивно ощетиниваюсь.

- А как насчет моего желания? Может, я не хочу и вообще...

- Я скучаю по тебе, маленькая, - напористо перебивает он. - Люто скучаю... веришь?

У меня снова перехватывает дыхание. Тоска сжимает сердце с такой силой, что приходится накрыть рот ладонью, чтобы удержать тихий всхлип. А в следующую секунду я безжалостно щипаю себя – до жгучей боли. И худо-бедно возвращаю самообладание.

- Не очень, - отвечаю ему после паузы. - Между нами всё стало слишком сложно. А насчет встречи... сейчас не самое подходящее время суток для этого.

- Я знаю, - угрюмо соглашается он и умолкает. Но трубку не кладет.

Вслушиваюсь в его дыхание, как завороженная, и тоже не могу заставить себя попрощаться и прервать звонок. Перед глазами так и стоит мучительная картина, как его секретарша днями напролет нарезает вокруг своего самоуверенного босса круги, хищно выжидая подходящего момента, чтобы подловить его на самой примитивной мужской слабости. Прямо как шакал Табаки, которому выпал звёздный час, когда Акела наконец ослабел и промахнулся. И я даже вполне себе представляю, что произошло дальше, когда мой муж протрезвел и понял, что перешел черту.

Он всегда был склонен к крайностям. А когда несколько раз подряд стараниями Нонны изменил и не смог в этом мне признаться, то решил махнуть на всё рукой. Поставил на себе большой, жирный и пьяный крест. Но меня отпустить всё равно не смог. Самонадеянный эгоистичный идиот.

- Дашка... - роняет он тяжело и снова умолкает.

- Дурак! - не выдерживаю я, и в моем голосе звенят слезы. - Какой же ты дурак, Влад! Ненавижу тебя...

Слышу‚ как он шумно сглатывает.

- А ты изменилась. Скажи это еще раз, милая. Звучит‚ как признание в любви.

- Знаешь, что! - взрываюсь я. - Лучше уж ты скажи мне, как умудрился не заметить, что с тобой что-то не так, когда повелся на свою секретаршу?

- Я изменял, когда был пьян, - отвечает он после некоторой заминки. - Но я заглажу свою вину, Даш. Я себе больше сам не доверяю. Черт знает, что тогда на меня нашло, не думал ни о чем... Так что с выпивкой в обществе я завязал.

- Ну да, ну да. По тебе заметно, что завязал, - саркастически намекаю я на его нетрезвые интонации. - Особенно прямо сейчас.

Не знаю, почему, но мои слова вызывают у него усмешку, как будто я его позабавила.

- Прямо сейчас я набрался из-за того, что по тебе скучаю. И сделал это в полном одиночестве, маленькая. Не переживай... Просто продолжай меня хотя бы ненавидеть, пока не простишь.

Его медленный ласковый тон приводит меня в еще большую ярость.

- Ты думаешь, это так просто? Думаешь, я так легко могу забыть о том, как ты на моих глазах кайфовал с другой женщиной?! - воздуха начинает не хватать, и я перевожу дыхание, стараясь успокоиться. - Даже при том, что она опоила тебя какой-то дрянью, это дико трудно...

- Опоила чем..? - начинает было он, но я с жаром перебиваю:

- Знаешь, мне было бы куда легче, если бы ты тоже понял, что я почувствовала тогда! Чтобы не я, а ты... ты смотрел, как я кайфую с другим мужчиной!

- Ты не сможешь этого сделать, - холодеет его голос. - Я знаю, что ты не такая. Переспать с другим мужчиной ради мести...

Но меня уже на эмоциях несет за грань. И единственное, чего мне сейчас хочется, так это уколоть мужа побольнее. Хотя бы на словах. Всё остальное за меня доделает его пьяное воображение.

- А почему бы и нет? - перебиваю раздраженно. - Думаешь, ты один на свете такой замечательный, кто может доставить мне удовольствие? Думаю... нет, я даже уверена, что рядом со мной найдется подходящий мужчина для такого эксперимента!

Слышу, как его дыхание сбивается, словно от удара. И у меня почему-то тоже. Как будто причиняя ему боль, я мучаю буквально и саму себя.

- Даша...

- Всё, пока!

Я прерываю связь и для надёжности отключаю девайс полностью. Лучше остановиться, пока не наговорила еще чего-нибудь отвратительного в сердцах.

Баба Люся выглядывает в сени минут пять спустя, обеспокоившись моим долгим отсутствием. Она сразу подмечает телефон в моих стиснутых руках и понимающе интересуется:

- Сам трезвонить начал? Пьяный, наверное?

Я украдкой утираю навернувшиеся на глаза слезы, прежде чем обернуться.

- Откуда знаешь?

- Жизненный опыт, милая. Если мужик любил и изменил, то потом обычно переживания градусом забивает и рвется душу излить. Вот и у твоего эта стадия, похоже, началась... - она тяжело вздыхает и, помолчав, спрашивает: - Простишь?..

Я обнимаю колени обеими руками и слепо смотрю в темноту.

- Не знаю. Я не знаю, что мне делать, бабушка. Он мне всю душу наизнанку вывернул и сердце искромсал. Но всё равно не отпускает... Ты знаешь, что я сегодня выяснила? Он живет рядом со мной тут, в деревне! Оставил главный офис на помощника и переехал. Ради этого даже свой филиал в райцентре открыл. Не говоря уже о другой его бурной деятельности...

- Это как..? - озадачивается баба Люся.

Я вкратце описываю ей всё, что успела понять, и в полной тишине жду, когда она переварит все эти неожиданные откровения. Но когда ее округлившиеся глаза возвращаются в свою первоначальную форму, вместо потрясенного аханья я слышу ее смех, полный искреннего веселья.

- Так вот он что удумал! А я-то всё гадала... Ишь, какой. Обстоятельно-то как к делу подошел! Удивил...

- Я не понимаю, с чего он решил, что это заставит меня забыть о его измене.

Баба Люся продолжает задумчиво улыбаться. На ее лице бродит неясное выражение, которое я никак не могу расшифровать.

- Забыть? Это вряд ли... а вот дать шанс тому, кто однажды оступился - вполне. Дашуль, ты ведь понимаешь, что именно он сейчас делает ради вас обоих?

Я угрюмо смотрю на свои бессильно сцепленные на коленях пальцы.

- Да...

- Точно понимаешь?

- Понимаю, - выдавливаю неохотно. - Я отлично помню, что ты мне говорила тогда, в роддоме. Но не думала, что Влад даже близко способен на нечто подобное.

- Ну и я не думала, - баба Люся садится на ступеньку рядом и ласково гладит меня по голове. - Только ошиблись мы обе. О человеке всегда надо по поступкам судить, а они про мужа твоего другое показывают, совсем не то, что мы ожидали. Если Владик твой смог понять, что разрушил семью из-за своего образа жизни и дурной компании... если решил избавиться от всего, что вас разделяет, и поставил тебя и сына превыше всего... то это дорогого стоит. Жаль мне вас обоих. Смотрю-смотрю, как ты тоскуешь тут, аж сердце болит за кровиночку. И знаешь ведь, как говорят? За одного битого воробья двух небитых дают.

- Это ты к тому, что теперь он знает, каково ему потерять доверие и семью? – криво усмехаюсь я.

- К тому самому. А еще к тому, что любого мужчину делает его постоянное окружение. Даже если кажется, что он весь из себя такой независимый кремень. Потому что с кем поведется - от того и наберется. Подумай об этом, если до сих пор его любишь, - она похлопывает меня по плечу и, кряхтя, поднимается. - Ладно, пойду прилягу. Умаялась за день. Ты еще посидишь тут?

- Посижу...

Оставшись в одиночестве, я снова устремляю взгляд на холодные звезды над головой. Простить мужа вот так легко?.. Из-за того, что он решил теперь строить свою жизнь так, чтобы у нас было максимально много общих интересов?.. И более здоровое окружение, вроде того же молчуна Володи на смену дружкам с развращенными привычками?..

Не знаю, что-то сомнительно. Плохишев так легко от него не отстанет. Вон даже с программой реализации развития деревни через своего папашу-депутата помог. И будет тянуть его гульнуть на стороне при любом удобном случае. Князев, конечно, взрослый мальчик и сам себе хозяин, но я ему всё равно не верю. Не верю в его силу воли, и всё тут. Дурной пример и выпивка всегда бьют без промаха в самое слабое место. Так что...

Да. То, что я ему ляпнула по телефону, имеет некоторый смысл. Око за око, зуб за зуб. Князев должен понять на себе, каково это, когда тебе изменяют. Вот только как такое устроить ему? Он ведь прав, я не смогу переспать с чужим мужиком ради мести. Будь он даже самим красавцем-аполлоном во плоти! Это было бы омерзительно.

Тяжело вздыхаю. Потом смотрю в сторону огорода с очертаниями темной навозной кучи... И тут мне в голову приходит идея.

Глава 46. Провокация

Даша

Злополучный сейф с деньгами, который мы с бабой Люсей утащили с собой при бегстве, стоит рядом с ямой. Чужеродный и эффектный в закатных лучах уходящего дня. Даже несмотря на то, что был варварски вскрыт болгаркой Кондрата, а потом еще и запачкался в земле.

Я без особой охоты выгребаю из него все пачки князевских денег и запихиваю в прозрачный пакет. Потом снова берусь за лопату. Надо закопать чересчур подозрительную вещь обратно. Не то, чтобы после вмешательства Князева в криминальную жизнь деревни мне что-то грозило, конечно, если кто-нибудь случайно заметит злополучный сейф и вспомнит про его содержимое. Но так будет спокойнее всем. Особенно если вернется Кондрат и снова примется шарить по чуланам и сараям.

Пакет оказывается тяжелее, чем выглядит. Я аккуратно сворачиваю его верхушку и, глубоко вздохнув, направляюсь к воротам. Давай, Даша! Покажи Владу, что он для тебя не единственный... а там - будь что будет.

Телефон в кармане настойчиво и долго вибрирует. Наверняка очередной входящий от Князева, которого я пока игнорирую. Он сегодня уже несколько раз звонил. Наверное, протрезвел и вспомнил суть нашего вчерашнего разговора. Вот и решил докопаться и выяснить, что происходит в моей голове. Но облегчать ему задачу сегодня я точно не собираюсь...

Мне то и дело приходится обходить огромные лужи. Они превратили грунтовую дорогу в длинную полосу препятствий после ночного ливня, и только пристальный взгляд под ноги и сосредоточенность на собственном равновесии спасает меня от падения в грязь.

Наверное, именно поэтому возникшие передо мной массивные черные бутсы становятся такой неожиданностью.

- Ой! - я инстинктивно отшатываюсь назад и, как назло, поскальзываюсь на коварно вязком участке земли.

Сильная мужская рука перехватывает меня за талию раньше, чем я успеваю испугаться по-настоящему. Опора‚ задержка, легкий рывок и...

Бух!

Я обнаруживаю себя плотно прижатой к очень знакомому мрачно-драному плащу хозяина черного дома. Поднимаю взгляд к его лицу в черной антибактериальной маске, заглядываю в глаза... и мое дыхание снова замирает. Это мой муж. Не Володя. Может, решил лично прийти ко мне и поговорить из-за того, что я не отвечаю на его звонки?.. Что ж, на ловца и зверь бежит. И как только я могла их путать совсем недавно, уму непостижимо. Даже несмотря на одинаковые фигуры и одинаковую маскировку одежды.

От Князева прямо-таки бьет мощной напористой харизмой человека, привыкшего идти напролом, как носорог, и брать свое. Он полон горячей, жадной энергией, которая проявляется на каждом шагу. А у Володи каждый жест, каждое движение говорят о почти безжизненном равнодушии к окружающему миру. И сейчас, после того, как я совсем недавно общалась с настоящим хозяином черного дома, их различия особенно бросаются в глаза. Это ж надо было настолько зациклиться на своих проблемах, чтобы не заметить очевидного! Какая же я дура...

Я судорожно сглатываю, выравнивая дыхание. Потом отстраняюсь и с натянутой улыбкой фамильярно говорю:

- Привет, Володя. А я к тебе.

Он молча взирает на меня. И похоже, даже не собирается развеивать мое заблуждение насчет своей истинной личности. Или просто терзается проблемой выбора, оценивая ситуацию как неблагоприятную для признания. Так тебе и надо, Влад! Совсем заврался, вот и выкручивайся теперь, как уж на сковородке. А я еще и огонька прибавлю.

- На улице говорить не очень удобно... Давай пойдем к тебе домой. Это очень важный для меня разговор, - продолжаю я со взволнованным смущением.

Демонстрацию нужных чувств мне даже изображать не надо. Они и так присутствуют в избыточном количестве из-за дурацкой ситуации, которая возникла между нами на почве князевских недоговариваний и умалчиваний.

Помедлив, «Володя» с легкой настороженностью кивает и первым направляется в сторону черного дома. Я иду за ним по пятам, сверля сердитым взглядом широкую спину в черном плаще. Наверняка Князев чувствует что-то неладное. Он всегда довольно четко улавливал мое эмоциональное состояние. И гадает сейчас, каких сюрпризов от меня ждать.

Интересно, где сейчас настоящий Володя? Зная мужа, могу только предположить, что тот эксплуатирует хозяина черного дома по полной, крепко замотивировав материальной поддержкой.

Пасмурная погода удваивает темноту сгущающихся сумерек. Я несколько раз спотыкаюсь, пересекая раскисший от мокрой грязи дворик, и каждый раз «Володя» по-хозяйски привычно хватает меня за талию. Горе-конспиратор, блин! Даже не задумывается о том, что его нелюдимый оригинал не стал бы так уверенно трогать постороннюю женщину даже ради ее равновесия. Максимум – придержал бы за локоток.

В дом он пропускает меня первой. Я вхожу в сумрачный зал с сероватым пятном старой выбеленной печи в углу и останавливаюсь возле окна. Слышу мягкие, почти бесшумные шаги за спиной - медленные, как у хищника, который обнаружил подозрительный объект и пытается идентифицировать его начинку. Съедобная она или несъедобная. Ну-ну, продолжай гадать, дорогой.

Собравшись с духом, я порывисто оборачиваюсь и говорю с сознательной двусмысленностью:

- Володь, послушай... когда мы с тобой говорили в последний раз, я поняла, что ты работаешь на моего мужа, потому что тебе остро нужны деньги на лечение. Уверена, что ты их получишь... когда-нибудь. Вот только он эгоист и вряд ли понимает, что эти деньги тебе необходимы прямо сейчас. Ведь чем раньше ты начнешь лечение, тем эффективнее оно будет, верно?..

Продолжая рассуждения, я хватаю его ладонь и крепко сжимаю. Под моими пальцами она заметно напрягается, но «Володя» - кстати, так и не скинувший свой плащ, - стоит передо мной безмолвным столбом.

- Знаешь, я тебя прекрасно понимаю. Но если ты боишься быть с моим мужем слишком прямолинейным, то у меня сейчас с этим проблем уже нет. Со здоровьем шутки плохи, и скромность тут только во вред. Но не переживай, у меня есть решение! - сообщаю я. Затем демонстрирую ему пакет с банкнотами и доверительно говорю: - Как жена Владана Романовича, я хочу вручить тебе задаток его обещанной суммы. С ней ты сможешь спокойно заранее присмотреть себе клинику и начать любые обследования...

«Володя» нервно дергает щекой и делает невнятное движение, явно собираясь наотрез отказаться, но я с убеждением заявляю:

- Как хорошо, что в наш последний разговор ты сам написал мне, что не откажешься от моей помощи. Ты молодец! Не каждый сможет унять свою гордость и признаться в слабости. Я тобой по-настоящему восхищаюсь, - заканчиваю пылко и мысленно добавляю: «Прости, Володь, я позже обязательно реабилитирую тебя в глазах начальства».

Не давая ему опомниться, я бросаю пакет на стол и отворачиваюсь, обхватив себя руками в самой жалкой позе, которую могу изобразить.

- В-общем, бери и не надумывай себе ничего лишнего. Для моего мужа эта сумма всё равно что мусор под ногами. Кроме того, он довольно равнодушный к чувствам окружающих человек... и я не удивлюсь, если он просто внимания не обратит на мой жест, - я тяжело вздыхаю и задумчиво качаю головой. - Даже не знаю, зачем посвящаю тебя во все эти подробности... Наверное, мне просто одиноко. А в тебе я почему-то чувствую родственную душу...

Резко обрываю саму себя и несколько раз глубоко вздыхаю, гадая, похоже ли со спины, что я чуть ли не плачу. Судя по легкому, не слишком решительному движению рядом - похоже. Да, точно. Князев приблизился ко мне. Я крайне редко плакала при нем раньше, и мои предполагаемые слезы не могли его не задеть.

Старательно выдерживаю длинную паузу, исподлобья глядя в не очень чистое окно с видом на огород и далекий лес. А потом поднимаю голову и, как бы размышляя вслух, роняю тускло:

- Надеюсь, он с тобой расплатится полностью раньше, чем мы с ним разведемся. А то вся эта бюрократия может заставить его отложить дела или вообще забыть об обязательствах перед тобой.

Сдавленный звук, который издает мой лживый муж, трудно интерпретировать. Это нечто среднее между сглатыванием и кашлем. Представляю, как сильно ему сейчас хочется высказаться, но его собственная тупая конспирация не включает в себя функцию речи. Пожинай в полной мере последствия своего обмана, Влад!

Сейчас всеми своими словами я создала у него иллюзию гораздо более близкого общения с его помощником, чем он предполагал. Как раз то, чего я хотела. И теперь у меня развязаны руки. Главное, потом не забыть донести до мужа правду, а то он попросту раздавит своего подчиненного и не посмотрит, что тот инвалид. При этой мысли вспыхивает острое чувство вины, но я безжалостно давлю его. Не время раскисать.

- Иногда я вспоминала о тебе и думала кое о чем... - продолжаю пустым голосом. - Ты очень хороший. Надежный и мужественный. Столько всего пережил и не сломался. Наверное, если и существует на свете мужчина, который способен ценить любовь и быть верным... то это именно ты. Можешь считать меня кем угодно из-за того, что я тут так расхваливаю тебя, а сама при этом замужем. Но я действительно так думаю. Особенно после измены мужа... - я издаю натужный горький смешок. - Слишком много лишней информации, да..? Просто судьба иногда так несправедлива к женщинам. Если мужья им изменяют и скармливают это женам под соусом нормальности, то почему бы им самим не хлебнуть эту горечь?..

В ответ на мою провокационную исповедь «Володя» молчит, и я медленно поворачиваю к нему голову. Его фигура в полумраке кажется не просто неподвижной, а прямо-таки окаменевшей. И это зрелище доставляет мне болезненно-ледяное чувство мстительного удовлетворения. Сейчас я бы многое отдала, чтобы услышать его мысли. Так хочется выбить его из насквозь фальшивого равновесия полностью, заставить забыть обо всем и проявить свои настоящие эмоции!

Кстати... а почему бы и не зайти еще дальше? Ведь не зря говорят, что физический контакт как нельзя лучше пробивает мужскую иллюзию несокрушимости. Я сощуриваюсь, глядя на мужа, и делаю первый шаг вперед. И он, вместо того, чтобы остаться на месте, почти синхронно со мной делает шаг назад. Очень красноречивое доказательство того, в каком смятении и ревнивой ярости сейчас находится. Перестал контролировать свои движения.

- Володь, не убегай, - жалобно обращаюсь к нему, продолжая свое наступление, и мстительно выдумываю на ходу: - Я просто хочу тебя обнять. Почувствовать себя живой. Как тогда, возле дома той гадалки. Ты был таким милым и так меня утешал... Это правда, что у тебя никогда не было женщины?..

Массивная бревенчатая стена сводит всё инстинктивное отступление моего мужа на нет. И, к моему торжеству, он замечает этот тупик только в тот момент, когда его спина упирается в непреодолимое препятствие. Мои чувства сейчас настолько обострены, что движение руки, нацеленной отодвинуть меня в сторону и дать ему уйти, я предвосхищаю за долю секунды до реального действия. И проворно обхватываю своего потенциального "любовника" за пояс. Прилипаю к нему, как отчаянно голодная пиявка.

- Давай так немного постоим, - прошу приглушенно, спрятав лицо на его груди. – Ты такой теплый, а я так замерзла...

Он всё-таки перехватывает мои запястья. Но в этот момент мой нос касается его шеи в полурасстёгнутом вороте рубашки, и Князев застывает. Потому что это она из самых его чувствительных эрогенных зон на теле. Почти таких же чувствительных, как поясница и пах. Я знаю.

Глава 47. Разоблачение

Князь

Я его убью. Если этот немой тихушник Володька за моей спиной реально начал вести задушевные разговоры с Дашкой и успел даже с ней пообжиматься... то я ему устрою такую головомойку, что он у меня и заговорит с перепугу. Вот же ублюдок двуличный!

Если она решила отомстить мне с его помощью...

Если она только рискнет зайти так далеко...

Если изменит с другим...

Я этого не потерплю. Скорее прибью обоих.

Теперь понимаю, что чувствовал пресловутый Отелло, который задушил Дездемону из-за безумной ревности. В таком состоянии реально крыша едет...

Чувствую, как на виске начинает гудеть перенапряженная жилка. Ревнивая злость переполняет до краёв. Еще секунда - и глаз дергаться начнет. Хватит с меня этого маскарада.

Я осторожно перехватываю тонкие руки Даши и открываю рот, чтобы раскрыть правду о себе, но она вдруг прижимается нежным маленьким носиком к моей шее. И меня обжигает острой вспышкой вожделения. Даже несмотря на дикую ярость. Слишком давно она не была ко мне так близко. Слишком долго не прикасалась в этой своей особой, волнующей манере, действующей на меня, словно дурман.

Из-за долгого воздержания чувственные ощущения настолько сильны, что всего на какую-то пару секунд я забываю обо всем, кроме кайфа близости к самой желанной и любимой женщине в моей жизни. Деньги, ревность, мой охреневший помощник и тревожащие Дашкины планы - всё словно окутывается дымкой незначительности и отодвигается на второй план...

И этого оказывается достаточно, чтобы ситуация полностью вышла из-под контроля. Я даже не понимаю, когда ее руки успевают выскользнуть из моего захвата. Сначала поплыл от перевозбуждения‚ а в следующий момент почувствовал, как кожу над пряжкой ремня обжигает теплым прикосновением. Мышцы пресса сводит новой судорогой вожделения, и он становится каменным. Не говоря уже о члене, который за долю секунды встал по стойке «смирно», натянув ткань брюк до предела.

В голове всё трещит и плывет от сладких разрядов стремительно прилившей к паху крови. Ничего не соображаю. С инстинктивной жадностью притискиваю Дашку к себе... а затем, изнывая от желания, потираюсь о нее и усиливаю мучительно приятную жесткость эрекции.

И она позволяет мне это. Не только не отталкивает, но даже скользит рукой вниз по ширинке, чтобы приласкать напряженно-тугой бугор нежными пальцами. У меня сбивается дыхание.

Шумно втягиваю воздух раздувающимися ноздрями, ослепнув, оглохнув и потеряв контроль над собой. Прикосновение ее руки к моему члену всегда было единственным, что могло вот так нелепо, охуительно сладко, остро, а главное моментально переключить голову от способности думать на способность чувствовать. Все внятные мысли вырубило из головы, как электричество при коротком замыкании.

Ведь это ее рука.

Это она, она сама...

Моя единственная, неповторимая, сладкая девочка. Жена, которую я всегда любил и хотел. Отчаянно, люто и ненасытно.

Дашка...

- Ну как? - доносится до моего одурманенного сознания ее голос, в котором чудятся очень сердитые и очень взволнованные нотки. - Тебе нравится, Володенька?

Меня будто ледяным холодом ошпаривает. А следом накатывает ярость. Блядь, Князев, ты реально долбоёб!.. Она это делает не с тобой, а с раненым жизнью брутальным солдатом, к которому у нее то ли жалость, то ли опасная симпатия. Чтобы отомстить за предательство тебе!

В глазах багровеет, а грудь просто разрывает от сердцебиения, как будто я стою на краю вулканической пропасти и вот-вот провалюсь прямиком в огненный ад. Так вот что она чувствовала тогда...

Дрожа от чудовищного напряжения, я накрываю ладонью ее руку, которая наглаживает мой жаждущий твердокаменный член и с усилием отвожу в сторону. Но Дашка не уходит. Стоит и с вызовом смотрит на меня.

- Ну как тебе? - спрашивает она снова странным враждебным голосом. – Нравится то, что ты испытываешь от измены... Влад?!

Она... меня... узнала...

Это не измена.

Это... месть.

Мысль об этом только начинает крутиться в голове, пока я стою столбом и смотрю на свою жену, раздувая ноздри и тяжело дыша. Потому что сохранять спокойствие после только что испытанной жгучей муки ее предательства чертовски сложно. Сердце стучит в груди молотом, а леденяще-огненное ощущение, что мой мир только что рухнул, пока никак не желает отступать. Ничего вокруг не вижу, кроме бледного Дашкиного лица с пятнами сердитого румянца на щеках.

Я с усилием сглатываю и хрипло говорю:

- Так ты узнала меня...

- А ты надеялся водить меня за нос и дальше?

- Нет, конечно, нет, - напряженно выдыхаю, не сводя с нее глаз, и ловлю малейшие движения ее мимики на свои слова. - Весь этот маскарад... был спонтанным. И незапланированным. Даю слово. Прости, что сразу не сказал. Не хотел мешать твоему уединению от меня.

Медленно делаю шаг в сторону, надеясь, что она остынет, и мы наконец поговорим. Но жена вдруг стремительно пресекает мое отступление. И...возвращает свою руку на мой всё еще твердый бугор эрекции. Я застываю, как вкопанный. В мыслях какая-то невменяемая каша.

- Ненавижу тебя! - надрывно шепчет Даша, учащенно дыша. - Как же я тебя ненавижу... Даже не думай опять сбегать и прятаться, предатель! Ты будешь терпеть мою измену до конца, понял?!

К моему изумлению, она принимается быстро расстегивать на мне брюки и вжикает молнией ширинки так яростно, что я вздрагиваю от инстинктивного опасения за сохранность своих гениталий. И в то же время чувствую себя загипнотизированным. Никогда не видел жену такой... энергичной и властной. Зрачки расширены, щеки горят...

Какая же она красивая, когда злится! Мстительница моя...

От ее действий мне становится так жарко, что я тянусь к лицу, чтобы избавиться наконец от проклятой маски. Но Даша дергает меня за трусы и шипит рассерженной кошкой:

- Не смей! Раз уж влез в шкуру Володи, то в ней и оставайся. Потому что прямо сейчас я сделаю именно то, что ты так сильно любишь, Влад! Только не тебе, а ему. И с большим удовольствием! А ты будешь терпеть, понял?!

Глава 48. Любовь предателя

Даша

Никогда прежде я не видела мужа таким растерянным. И это зрелище наполняет меня болезненно-приятным чувством какого-то мстительного удовольствия. В прошлом, с самого первого дня нашего знакомства, Князев всегда вел себя максимально властно и напористо. Даже когда проявлял покровительственную нежность ко мне и моим желаниям. И выглядел при этом брутально-всезнающим самцом. А сейчас...

Он кажется парализованным. Полностью дезориентированным моей выходкой. И вполне очевидно, что он просто не решается меня спугнуть какими-нибудь неосторожными словами в духе: “Маленькая, давай будем вести себя адекватно и начнем всё сначала”.

Чует, что это было бы худшим, что он мог бы мне сейчас сказать?..

Любой умный мужчина знает, что оскорбленная женщина редко когда снисходит к доводам логики и разума. Особенно если эти доводы исходят от того, кто ее оскорбил. Любимый мужчина - в особенности. И единственное, что он может сделать - это помочь ей обуздать чувства с помощью тех же чувств. Успокоить ее. Утешить. Попросить прощения. Плохой в ее глазах поступок компенсировать ради нее десятком... нет, двумя десятками хороших и ценных. И забыть вообще о том, что в мире существует слово “логика” и “разумно”, когда разговаривает с ней.

Неужели Князев настолько поумнел?.. Или виноват страх потери и, судя по тому, что он устроил тут в Гадюкино, его зацикленность на желании меня вернуть? Она у него прямо-таки зашкаливает... Что ж, тем хуже для него, сам напросился.

Глядя в немигающие глаза своего мужа-предателя, я тяну свободной рукой его брюки еще ниже. А затем сдергиваю следом и его антрацитово-черные трусы от известного дизайнера.

Весь мой опыт в этом ограничивается одним лишь мужем. Воспоминаниями о том, как он реагировал на мои прикосновения, которыми я управляла фактически наугад, повинуясь древней женской интуиции и просмотренным эротическим фильмам. И то же самое я делаю сейчас. Не глядя, обхватываю ладонью мужскую плоть и ритмично наглаживаю ее. Она горячая, упруго-жесткая и напряженно пульсирует под моими пальцами.

Князев шумно втягивает воздух.

- Даша...

- Тш-ш, - шикаю на него, старательно работая рукой, и нежно добавляю: - Я всё сделаю сама, а ты просто наслаждайся, Володенька!

Он делает слабую попытку отстраниться, но я мгновенно прижимаюсь к его груди и касаюсь горячей шеи мужа губами. Мускулы у него под кожей ходят ходуном. Он слегка вспотел от напряжения, и это придает его мужскому запаху особенно притягательный и волнующий аромат.

Я знаю, что при желании Князев легко может освободиться от меня. Но он этого так и не делает. Просто позволяет мне делать с собой всё, что угодно. Как покорный зверь, на которого наложили заклинание подчинения. И я чувствую удивительно приятное ощущение собственной власти над ним. Это так непривычно - вести себя настолько смело. Так головокружительно...

Мало-помалу меня саму это всё начинает возбуждать. Злость, желание и любовь смешались внутри в такую гремучую смесь, что я не удерживаюсь и зубами прихватываю эту влажную кожу, умопомрачительно пахнущую моим единственным мужчиной. Даже не знаю, чего мне сейчас больше хочется - укусить его по-настоящему до крови или зацеловать до засосов...

Но одно осознаю однозначно. Мои ласки действуют на него так сильно, что он еле на ногах стоит. Чувствую‚ как его тело еле ощутимо дрожит. Это потому, что он давно не занимался сексом, и теперь его восприимчивость взлетела до небес?.. Хотелось бы верить...

Я слегка ускоряю темп своих ласк, и Князев издает полузадушенный звук, как будто ему нечем дышать. Забывшись, он даже поворачивает ко мне голову, нетерпеливо ища мои губы для страстного жадного поцелуя...

Но я бодаю его носом, не давая повернуться, и выдыхаю на ухо:

- М-м, какой же ты нетерпеливый, Володенька!

- Дашка, - хрипло выдавливает он. - Маленькая моя, я...

- Заткнись, - перебиваю его с нажимом.

И для надежности закрываю рот мужа поверх черной маски своей дрогнувшей рукой. В то время, как другая уже ноет от быстрых откровенных движений и непривычно напряженного процесса. Каким-то шестым чувством понимаю, что Князев уже близок к разрядке. Он смотрит на меня, не отрываясь. Завороженно-ошалело, как пьяный. Зрачки у него такие расширенные, будто его торкнуло чем-то. Я и сама чувствую себя, как под гипнозом.

Вглядываюсь, тону в их огненном возбуждении, в их бессильной ярости, и ритмично двигаю рукой по члену, задерживаясь на истекающей смазкой бархатной головке. А когда его пульсация достигает наивысшей точки, и он изливается прямо на мою ладонь, я хватаю Князева за шею и притягиваю к себе.

- Володя, Володя, Володенька, - жарко шепчу ему на ухо и прикусываю мочку. – Ты такой возбуждающий, просто супер, - я медленно вытираю руку, измазанную спермой, о его рубашку, чувствуя, как он хрипло дышит и вздрагивает в моих объятиях, а затем отталкиваю обратно к стене. - Ну пока, любовничек! Приятно было пообщаться.

Я разворачиваюсь на слабых ногах, чтобы уйти, но Князев умудряется прийти в себя после оргазма с невероятной быстротой. И молниеносно перехватывает меня за руку, не обращая внимания на свои полуспущенные штаны и нижнее белье.

- Стоять! - хрипит он и стягивает с лица черную маску. - Наигралась, маленькая?.. А теперь моя очередь.

Я только успеваю испуганно ахнуть от рывка, а меня уже впечатывает в его разгоряченное, всё еще возбужденное тело, как оттянутую пружиной безмозглую игрушку. Игрушку, которая возомнила, что полностью владеет ситуацией, раз один конец пружины находится на ее стороне. Вот только она забыла, что последнее слово всегда за тем, на чьей стороне перевес. И немедленно поплатилась за это. Да уж, играя во взрослые игры с таким человеком, как Князев, без отдачи не обойдешься.

- Пусти! - отталкиваю его и даже пинаю по ноге, но он держит меня и как будто не замечает сопротивления.

- Моя нежная фиалка отрастила когти и научилась царапаться? - слышу над своей головой сквозь его тяжелое дыхание.

- Ага! - я не прекращаю попыток вывернуть руки из крепкого захвата. - В кактус превратилась, блин! Сеансом иглоукалывания насладиться не хочешь?

- Хочу, Дашка, - Князев зарывается лицом в мои волосы и вдыхает их запах так жадно, как будто от этого зависит его жизнь. - Если с тобой, то хочу... Побуду мазохистом, если это именно то, что тебе нужно, чтобы меня простить.

- Дурак! - жалобно огрызаюсь я и с ужасом чувствую, как от его слов тает и сжимается раненое сердце. - Оставь меня в покое, мне домой надо!

Муж стискивает меня сильнее.

- Не могу... Не могу без тебя, Дашка. Ты нужна мне.

Глава 49. С лёгким паром!

Даша

Я зажмуриваюсь и вздыхаю. После только что испытанного взрыва чувств на меня накатывает такая тоска, что хоть волком вой. Измена всегда оставляет свой незаживающий след в отношениях. И хочешь - не хочешь, а возникает дилемма, если двое хотят перешагнуть ее и идти вместе дальше. Потому что измену невозможно забыть, но нельзя и помнить. И как такое осуществить?.. Нет, мне надо подумать.

Собравшись с силами, я крепко обнимаю мужа обеими руками и на секунду прижимаюсь к нему всем телом сама. От неожиданности он ослабляет контроль надо мной, и тогда я быстро отскакиваю назад на несколько шагов.

- Я пойду, - повторяю напряженно, не глядя на Князева. - Провожать не надо.

Продолжаю пятиться и чувствую, как он пристально смотрит на меня. А потом, как притягиваемый магнитом, устремляется за мной, на ходу подтягивая одежду. Блин, ну так и знала, что просто так Князев меня не отпустит! С другой стороны... я четко осознаю, что тоже виновата. Раздразнила мужика и жду, что это мне никак не аукнется. Как мышка, дергавшая кота за усы.

- Влад, - нервно обращаюсь к нему, - ты ведь не собираешься сейчас ничего такого делать на самом деле?..

- Не делать чего? - хрипло переспрашивает он, не прекращая медленное наступление. Видок у него в полурасстегнутых брюках... Гм, довольно впечатляющий. Как у маньяка из подворотни.

Моя спина касается двери. Я открываю рот, чтобы ответить... но вместо этого даже сама не знаю толком, почему - инстинкты, наверное?.. - круто разворачиваюсь и выскакиваю наружу. Спешу так, как будто за мной черти гонятся. Это глупо, но ничего не могу поделать с этим детским порывом к побегу. Ноги лезут в обувь с трудом в такой суете. Почти не глядя, я пропихиваю их внутрь и только потом понимаю, что обулась неправильно. Правое с левым перепутала. Но исправлять уже некогда - позади я слышу тяжелые шаги мужа.

Выскакиваю во двор, залитый дождем... и тут же со всего размаха поскальзываюсь в грязной луже. Машу руками, но куда там – слишком вязко под ногами, да еще и перепутанная местами обувь не добавляет устойчивости. Так что итог вполне закономерен. Немного поборовшись с силой земного притяжения, я просто падаю на спину, как беспомощная черепашка.

А потом вижу над собой лицо Князева на фоне пасмурно-сумеречного неба. Пару мгновений он молча смотрит на меня сверху вниз, а затем наклоняется и подхватывает на руки. Не обращая внимания на густо облепившую меня жидкую грязь.

Прихожу в себя только в следующий момент, когда он решительно двигается с места. И тревожно спрашиваю:

- Куда ты меня тащишь?

- В баню, - коротко отвечает муж.

- В баню? - повторяю тупо. - Зачем?

- Нам обоим надо помыться. Твой любимый Володя днем ее еще затопил.

- Я не....

- Ты себя видела? - прерывает он напряженно. - Чумазая, как поросенок. И меня вымазала.

Притихнув, я смущенно взираю на приближающиеся очертания низенького деревянного строения с закопченной трубой. Оттуда клубится слабый дымок. А потом до меня доходит смысл слов «мыться» и «нам обоим».

Всё внутри вздрагивает от беспокойства и трепета. Мы уже так давно ничего подобного не делали вместе. И сейчас это уж слишком для моих натянутых нервов.

- Я не собираюсь с тобой мыться! - усиленно брыкаюсь, чтобы вывернуться и спрыгнуть на землю.

Но Князев только сжимает меня крепче и заносит в темный предбанник, перешагнув высокий порог. Ставит на пол, щелкает выключателем. И пока я моргаю, полуослепленная ярким желтым светом, начинает ловко меня раздевать. Моя грязная куртка летит на пол, как и драный плащ хозяина черного дома. Я взмахиваю руками, чтобы оттолкнуть мужа. Но вместо того, чтобы уклониться, он просто усаживает меня на какую-то старую бочку и стаскивает мокрую обувь. А потом принимается за мою одежду.

- Перестань! - уворачиваюсь, как могу, но всё без толку. - Я не хочу мыться в этой бане!..

- Хочешь принести на себе домой тонну грязи со всякими бациллами? У тебя даже волосы от нее слиплись.

- Влад!

- Не будь ребёнком, Даш, - вопреки этим словам, он вдруг проводит рукой по моей мокрой голове так ласково, будто я и правда неразумная кроха. Капризная маленькая девочка. - Я всё равно тебя раздену. Ты что, стесняешься? После того, как я столько раз видел тебя голой?

- После родов голой ты меня точно не видел! - парирую я и безнадежно проигрываю битву за сохранность своих заляпанных джинсов. - Я уже совсем не такая стройняшка, как ты помнишь, так что можешь забыть ту Дашу, понял? Ее больше не существует! Она потеряла всё - и фигуру, и сердце, и мужа!

Уронив мои джинсы на пол, Князев вдруг сгребает меня в охапку и стоит так одну мучительно долгую секунду. А я замираю, не понимая, чего от него ждать.

- Знаю, - говорит он тихо. - Я знаю, маленькая. Прости меня. - Муж слегка отстраняется и отводит с моего лица налипшую прядь волос, чтобы заглянуть в глаза и как-то по-особенному интимно добавить: - А насчет первого... по-моему, после родов ты похорошела. Стала такой женственной. Мне нравится.

Но это его признание лишь увеличивает желание удрать в разы. Такое ощущение, что с меня только что содрали твердый панцирь и каждое слово бьет прямиком в беззащитное сердце. Не могу вынести его ищущего проникновенного взгляда. Это невыносимо!

- Мне всё равно, - смахиваю его ласкающую руку в сторону, но Князев так и прожигает своими синими глазами.

- Красавица моя, - шепчет настойчиво. - Самая лучшая, единственная...

Беспомощная злость на его непрошибаемость и собственную слабость - вот и всё что сейчас меня спасает. А он как чувствует мое состояние, и на его красивых жестких губах расползается улыбка. В ту же секунду он тянется ко мне со вполне очевидным намерением поцеловать, и я впадаю в панику.

- Отстань!

Скатываюсь с бочки кубарем, как есть - в одной футболке и трусах, - и опрометью забегаю в единственное место, где можно скрыться от слишком настойчивого мужа. В натопленную баню. И, не раздумывая, хватаю торчащий из тазика веник.

Пусть только сунется ко мне своими загребущими руками - вмажу без промедления. Не будет же Князев так унижаться, рискуя быть избитым с помощью лысого деревенского веника?.. А я тем временем быстренько ополоснусь под защитой своего оружия, и уйду.

Он появляется в горячем влажном сумраке очень скоро. Уже обнаженный. И при виде веника тихо хмыкает.

- Не подходи ко мне, - предостерегаю я.

Князев молча ставит на широкую деревянную скамейку свободный пластиковый таз и наливает туда воду - горячую и холодную, в умеренных пропорциях. И после этого направляется ко мне, не обращая внимания на мою задиристую позу.

- Я не шучу, Влад!

- Ты собралась мыться в одежде, боевая моя? - усмехается он и спокойно хватается за резинку моих трусиков.

Никогда прежде он не обращался со мной настолько бесцеремонно, когда дело касалось интимной сферы, и так... по-хозяйски. Меня аж потряхивает от возмущения.

- Ненавижу тебя! - выкрикиваю вслух и повторяю, как заведенная: - Ненавижу, ненавижу, ненавижу..!

Я с размаху обрушиваю на мужа веник. Бью со всей яростью и обидой, накопившейся во мне из-за него. Из-за его предательства.

После долгого лежания в горячей воде ветки даже мне немного обжигают пальцы своим хвостиком у основания, но Князеву хоть бы хны. Он опускается передо мной на колени, не обращая внимания на удары по плечам и голове, и сдергивает белье до самых ступней. А затем смотрит на меня исподлобья.

- Даш, ноги подними.

По его губам... течет кровь. Наверное, задело самой острой веткой и сильно поцарапало.

Веник выпадает из ослабевшей ладони и влажно шлепается на пол. Застыв от испуга, я таращусь на эту тонкую алую струйку и машинально переступаю, позволяя избавить себя от трусов окончательно. И даже не сопротивляюсь, когда муж выпрямляется во весь рост и стягивает с меня мокрую грязную футболку.

Вблизи царапина на его щеке кажется еще более кровавой и пугающей. И это... сделала я. Господи, какой кошмар. Впервые в своей жизни я ранила другого человека до крови своими собственными руками! Причем не какого-то там, а любимого. Того, кто мне дорог, несмотря ни на что.

Осознание этого будто весь воздух из меня выпустило. Некоторое время мы смотрим друг на друга. Двое влюбленных, разделенных слабовольным предательством одного и раненой гордостью другого. Он истекает кровью снаружи, физически. А у меня кровоточит то, что внутри. Невидимое и неосязаемое, но очень, очень болезненное. Как мы дошли до такого и почему?..

И тут меня вдруг пронзает острое и кристально-ясное понимание, почему я никак не могу его простить. Он не идеален. Он не оправдал моих ожиданий. Не удержал ту высокую планку идеального мужика, на которую я его вознесла в своих мечтах. И сама обманула его пустые, чисто мужские ожидания. Выбилась из образа нежной влюбленной девчонки, готовой понять и простить любой косяк оступившегося мужа.

Если один человек любит другого, то всю суть его любви определяет выбор. Бросить любимого при первой же трудности или нет. Отказаться от него или нет. При условии, что еще есть, ради чего открыть предателю сердце в первый и последний раз.

Муж от борьбы не отказался. Все силы бросил на то, чтобы меня вернуть. Поставил на первое место в списке своих приоритетов. А я сбежала. Просто сбежала от проблем, не желая ему больше верить. Так значит, любовь в горе и в радости не прошла испытания? Или...

Жесткая рука Князева вдруг касается моего застывшего лица и гладит по щеке.

- Я всё равно тебя люблю. И всегда буду любить, - говорит он бархатным низким голосом. - Так что можешь меня бить этим веником, сколько душе угодно. Мои чувства от этого не изменятся. Только с легким паром пожелать не забудь... любимая.

С этими словами он подбирает с пола веник и вручает мне торчком вверх, как букет.

Глава 50. Шанс без кредита доверия

Я со вздохом отбираю у него веник и бросаю обратно в тазик.

- Дурак ты, Влад, - говорю грустно. - У тебя кровь идет, дай взгляну.

Толкаю его в грудь, поворачивая лицом к свету, и зачерпываю ладонью воду, чтобы смыть кровавые потеки на подбородке. Князев смотрит мне в лицо тяжелым горячим взглядом. И будучи совершенно голой, я остро ощущаю его реакцию на мою заботу. Его эрекция настолько сильная, что упирается мне прямо в живот. Жестко и упруго.

- Девочка моя, - тянет он возбуждающе низким, мягким голосом. - Любимая...

Мои щеки невольно вспыхивают от его откровенно жаждущего выражения в глазах. В суматохе боевого настроя как-то подзабылось о том, что мы теперь в бане оба находимся нагишом.

Я хмурю брови.

- Умолкни, мужчина, - а затем, чтобы скрыть смущение, быстро зачерпываю ковшиком теплую воду из тазика и опрокидываю Князеву на голову. - Охладись-ка немного!

Вода стекает по его волосам, но он даже и не думает закрывать глаза. Смотрит на меня через облепившую его лицо мокрую челку и сквозь прозрачные водяные потоки, почти не моргая. Как одержимый какой-то. Из-за этого я топчусь на месте с пустым ковшиком и чувствую себя не в своей тарелке. Потому что моя грудь фактически на уровне его глаз. И я уже отлично понимаю, куда это всё нас заведет.

Горячий укол полузабытого желания отзывается в низу живота сладким импульсом. Я вздрагиваю и хочу отступить, но Князев быстро обхватывает меня за бедра и приникает лицом к моей груди. Между налитых округлых полушарий. Целует медленно и жадно, а потом соскальзывает со скамьи вниз и обнимает меня за ноги. Чувствую, как его губы обжигают мой живот, когда он глухо и напряженно говорит:

- Дай мне шанс, Дашка. Прости меня... Дай один-единственный шанс, маленькая.

Я молчу, нервно и судорожно сглатывая. Сердце колотится так, что вот-вот разорвется - столько безнадежной мольбы и отчаянного желания слышу в голосе мужа. В каждом его звуке. Никогда еще он не звучал так просительно. И я могу себе только смутно представить, насколько это для него нелегко. Насколько это унизительно для такого гордого и самовлюбленного мужчины, как Князев. Воспитанного эгоистичной мамашей в духе превосходства над простыми людьми и не допускавшего даже мысли о себе в роли какого-то там жалкого просителя.

- Я тебя никогда больше не предам, - продолжает он, словно у него внутри окончательно прорвало плотину мужской гордости. - Даже женщин на работе младше сорока держать рядом не буду. Ты видела моего нового секретаря? Она почти ровесница твоей Люси из роддома... И офис у меня теперь рядом с твоим любимым Гадюкино есть. Если ты хочешь остаться тут жить, то я тоже останусь...

“Блин, Князев как переродился”, - мелькает у меня потрясенная мысль. Я, конечно, до этого немного уже знала о его бурной деятельности от других людей, но слышать напрямую от него самого, что он готов жить где угодно, лишь бы рядом со мной, было просто удивительно.

- Ладно, - бурчу под нос неожиданно для самой себя.

-...как раз собирался заняться инфраструктурой по программе развития села. Дом твоей бабушки отремонтирую. Дороги нормальные везде... - обещает он взахлеб и осекается, когда до него с опозданием доходит мой невнятный комментарий. Медленно, как бы не веря, поднимает голову. - Что ты сказала?

Я глубоко вздыхаю и расправляю плечи.

- Что слышал. У тебя есть один-единственный шанс. А вот кредита доверия больше нет, извини.

- Дашка... - хрипло шепчет муж с неприкрытым обожанием на лице. - Моя Дашка...

Я отвожу взгляд в сторону, не в силах выносить силу его чувств в глазах. Он реально сейчас выглядит абсолютно невменяемым. Ненормально сияющим, как глупый мальчишка, наконец-то заполучивший игрушку своей мечты.

Мир вдруг взмывает, опускается куда-то вниз и начинает вертеться, а я вскрикиваю, потеряв чувство опоры под ногами. Это потому что Князев только что вскочил на ноги, поднял меня вверх за бедра и закружил по бане, рискуя стукнуть макушкой о закопченный потолок.

- Осторожно! - ору я, вжимая голову в плечи.

...и чувствую, как меня впечатывает спиной в гладкую бревенчатую стену.

- Ты простила меня, Дашка! Ты меня простила! - торжествует муж, прижимая меня к ней. Улыбка у него и правда мальчишески счастливая, во все тридцать два зуба, до ушей. И тут же тревожно переспрашивает, заглядывая в глаза: - Точно простила?.. Нет, лучше не отвечай, вдруг передумаешь...

Я открываю рот, чтобы подтвердить, но Князев перекрывает его с ходу таким глубоким жадным поцелуем, что у меня пальцы на ногах поджимаются. Вкус крови, снова размазавшейся по его губам из-за свежей царапины, добавляет ощущениям особую солоновато-сладкую остроту. Как будто в нашем поцелуе смешалось всё - страсть, обида, горечь невыплаканных слёз и упоение желанного объединения. От его напора я задыхаюсь. Тону в ритмично-гибком ощущении его тела, плотно прижимающегося ко мне, и крепкой хватке его рук на моих широко раскинутых бедрах. Горячий умелый язык мужа превращает поцелуй в страстный танец, в вихрь глубокого проникновения. И этот вихрь воронкой закручивается внутри моего тела, отзываясь сладчайшей пульсацией между ног.

Никогда еще возбуждение не накрывало меня с такой космической скоростью. Раньше мне всегда требовалось время на то, чтобы разогреться. А сейчас - то ли после родовых изменений в организме, то ли просто от лютой тоски по любимому мужчине, - восхитительно приятные судороги оргазма охватывают меня раньше, чем Князев с длинным хриплым стоном входит в меня до конца.

Ощущения такие острые и яркие, что я чуть сознание не теряю. И он это чувствует. Вбивается в меня сладко, сильно и мощно, вызывая всё новые и новые вспышки наслаждения. А последним, самым яростным движением проникает настолько глубоко, насколько это вообще возможно. И наполняет меня горячей твердой пульсацией, пришпилив собой к стене, как бабочку.

Я плыву в тумане невероятного блаженства. Тело такое растрепанное и воздушное, как будто его и вовсе нет. А чувство удовлетворения просто зашкаливает. И-и... уф, кажется, я только что испытала то, что называют многократным оргазмом.

- Я люблю тебя, - шепот Князева доносится словно издалека.

И зависает в воздухе вопросительно-ласковой нотой. Мне очень хочется ему ответить, но всё происходит слишком стремительно. Только время - и он сам, конечно же, - заставят меня поверить в наши отношения снова настолько, чтобы произнести эти заветные слова вслух.

От неловкой ситуации спасает какой-то грохот во дворе. И непонятный ритмичный стук, похожий на кусок какой-то кодовой мелодии. Услышав ее, Князев с невнятным ругательством вздыхает и помогает мне встать на пол.

- Это Володя вернулся.

- А, - невольно улыбаюсь я, чувствуя невесть откуда накатившее на меня веселье при виде мрачного лица мужа. - Любовничек мой. Радость-то какая. Надо его поприветствовать.

Не могу удержаться от провокации со все еще горьковатым привкусом мести. И она действует на мужа даже сильнее, чем я ожидала, когда я делаю шаг к двери. Он не может не понимать, что я просто шучу, и всё равно не может скрыть ревности. Дергается наперерез с такой поспешностью, как будто реально допускает безумную мысль, что я способна выглянуть из бани в таком виде и сказать хозяину черного дома: “Приветик!”

- Иди ко мне, - хмурится муж. - Тебе надо вымыться, так что я к твоим услугам. Тебя что, действительно заинтересовал этот контуженный?

- Конечно, - с готовностью киваю я. - Он высокий, загадочный и от него исходит харизма трагического благородства. А если его контузию вылечить, то он наверняка окажется красавцем с приятным голосом.

Князев без предупреждения обливает меня водой из ковша, а пока я отфыркиваюсь, садится и затаскивает меня к себе на колени.

- От этого Володи сплошная головная боль, - буркает он. - Вон Плохишев уже совсем сбрендил, чуть ли не каждый день отчет требует о его рабочих обязанностях рядом с Маней. Кажется, я погорячился насчет обязательства с операцией, если вы обе и так уже видите в нем какого-то смазливого Зорро в плаще.

- Наоборот, - живо возражаю я. - В твоих интересах как можно скорее отправить его на лечение. Ведь тогда не только мы, а все местные девушки его разглядят. Мигом к рукам приберут.

- М-да? - с сомнением переспрашивает муж, и я уже гораздо серьезнее киваю:

- Уверена!

Эпилог

Даша. Шесть месяцев спустя

- Агу! - сказал маленький Вася и треснул ложкой Князева по лбу. Вместе с содержимым в виде жидкого кабачкового пюре цвета детской неожиданности.

- Отлично, - сказал тот, потирая место ушиба. - Я тебя тоже люблю, сын.

Я подавила улыбку при виде стекающего по лицу мужа пюре и протянула ему бумажные салфетки. Его любовь к нашему малышу доставляла мне изо дня в день столько умиления. Никогда не видела, чтобы отцы так радовались неудобным младенческим выходкам, которые обычно вызывают у большинства родителей скорее смиренное раздражение, чем восторг.

Мать моего мужа, Ада Адамовна, вообще перестала даже мельком упоминать о желании навестить внука, которого упорно звала Вольдемаром. А всё потому, что в первый и единственный раз, когда она приблизилась к малышу, тот умудрился выплюнуть на нее приличное количество молочной смеси. Баба Люся смеялась до колик, когда Ада Адамовна на всех парах унеслась в ванную спасать свое модное платье.

Впрочем, в последнее время у нее и без этого была очень насыщенная жизнь. Ее пламенный деревенский поклонник Кондрат, который сопровождал ее из Гадюкино обратно в город после той памятной пьянки на сеновале лесника, неожиданно задержался у нее в гостях. А потом и вовсе нежданно-негаданно приобрел среди ее светских приятельниц огромную популярность. Не знаю, что они в нем нашли и как вообще его увидели. Наверное, сработало сарафанное радио, когда кто-то случайно увидел их вместе. Но слухи о том, что этот наглый пьянчуга “та-а-акой брутальный, та-а-акой интересный и о-о-ригинальный — мужчина” разнеслись по всему городу.

Я бы и не узнала об этом и не поверила бы, если бы сам Князев мне об этом не рассказал. Его неизменно бесил сам факт, что Ада Адамовна решила так открыто закрутить роман с кем-то, вроде чудака Кондрата. Вспомнив об этом, я чуть не захихикала и постаралась переключиться на другие мысли, пока муж не догадался, о чем я думаю. Мой смех над этим делом только усугублял его досаду.

Своим обещаниям Князев следовал неукоснительно. Под бдительным контролем - причем не только его, но и внезапно активизировавшегося Плохишева, - в райцентре и Гадюкино начались такие стремительные изменения, что местные жители были в шоке. Приятном, конечно. Многие из них, кто был со мной уже знаком, быстро смекнули, кто теперь реально способен решить их самые наболевшие бытовые вопросы. И начали наперебой зазывать меня к себе в гости, как бы невзначай обращая внимание на то, что их волнует. И все прекрасно понимали, что в случае серьезной проблемы я расскажу об этом мужу, у которого прямо-таки мания превращать всё вокруг меня в райский уголок комфорта. Благо, что возможности позволяют.

Наверное, об этом когда-то и предупреждала в шутку проницательная деревенская директриса Варвара Сергеевна. А что касается верности...

Кажется, я начинаю верить, что мой муж действительно твердо решил использовать свой шанс без кредита доверия на полную катушку. Он организовал свою жизнь таким образом‚ чтобы не допустить даже толики риска поставить свою верность под сомнение. Всё, как он и говорил. Но я пока еще настороже и, наверное, эти последствия его измены сотрутся из моих привычек лет через десять, не раньше. А может, и вообще никогда.

Но я больше об этом не переживаю. Потому что люблю его. Потому что поняла, что мужчина не может быть идеальным. У всех есть свои слабые места. И вопрос, стоит ли вкладывать душу в отношения с тем, кто оступился однажды, решается лишь тем, какой выбор потом делает твой мужчина... Выберет ли он борьбу за тебя или свой махровый мужской эгоизм. Вот и всё.

Зазвонивший телефон мужа заставил его прервать процесс очистки лица от кабачкового пюре.

- Чего тебе? - буркнул он, прижав трубку к уху плечом, и я поняла, что звонит Плохишев. Но так говорить было явно неудобно, и в конце концов он включил динамик.

- ...заебало уже слушать, как она носится в больнице с твоим контуженным! - прорвался раздраженный голос друга Князева. - У нее что, других дел нет?

- Это была инициатива Мани. Мне пофиг, главное, что свои основные обязанности по офису выполняет, - равнодушно сообщил мой муж и умиленно обратился к Васе:

- Ну-ка, сын, открой рот и скажи папе «А-а»!

- Блядь, Князь...

- Не матерись при ребенке и Дашке, - проворчал Князев. - Ты на громкой связи. И кстати, скоро Володю выписывают. Хочешь глянуть на фотку его смазливой рожи? Он там прям Зорро.

Не дожидаясь ответа, он быстро переслал изображение Плохишеву. Тот умолк на целую минуту, прежде чем сказать:

- Так... я выезжаю.

- Куда? - издевательски хмыкнул Князев.

- В деревню, бля... блин! В деревню твою гребаную! Ты же этого добивался?

- Ну не то, чтобы добивался. Но верный друг под рукой мне тут не помешает, а то задолбало с местными бюрократами в одиночку бодаться.

- Я тебе их забодаю. Так забодаю, что плясать от радости будешь, - процедил Плохишев. - Только держи своего Зорро на коротком поводке, иначе я за себя не ручаюсь!

- Если ты приедешь, сам его за поводок придержишь, мешать не стану. Кстати, ты так и не сказал, как он тебе на фотке. Не урод вроде, а?

Плохишев выдал в ответ что-то непечатное, явно позабыв о недавнем предостережении, и Князев предусмотрительно отключил звук. Потом улыбнулся мне и сказал в трубку:

- Всё в твоих руках, друг.

Конец.