Серия «Лучшее в истории»

В настоящем издании в качестве иллюстрированных цитат к текстовому материалу используются фоторепродукции произведений искусства, находящихся в общественном достоянии.

© Сергей Нечаев, 2025

© ООО Издательство АСТ, 2025

Для удобства описания и восприятия материала историю человечества принято разделять на следующие этапы:

• Первобытная (доисторическая) эпоха

• Древний мир

• Средневековье

• Новое время

• Новейшее время

Соответственно, Древний мир – это период в истории человечества, выделяемый между первобытным (доисторическим) периодом и началом Средневековья в Европе. При этом в других регионах временные границы древности могут отличаться от европейских. Например, концом древнего периода в Китае иногда считают появление империи Цинь, а в Америке – начало европейской колонизации.

Термин «классическая древность» (или Античность) обычно принято относить к греческой и римской истории, которая начинается от первой Олимпиады (776 год до н. э.). Это почти совпадает с традиционной датой основания Рима (753 год до н. э.).

Датой же окончания европейской древней истории обычно считают год падения Западной Римской империи (476 год). Впрочем, иногда за временную границу берут дату смерти императора Юстиниана (565 год), иногда – появление ислама (622 год), а иногда – начало правления императора Карла Великого (800 год).

Безусловно, написать полную историю Древнего мира нереально. Тем более нереально сделать это в рамках одной небольшой книги, так что ее название не следует воспринимать буквально. Оно условное, как во многом условна и сама история Древнего мира. В самом деле, многочисленные научные труды и музейные выставки вроде бы убеждают нас, что об истории человечества известно почти все и практически на любой вопрос у историков есть ответ. Однако если мы всмотримся в далекое прошлое более пристально, то обнаружим там множество аномалий, противоречий и нестыковок. Почему, например, живописцы Средневековья изображали античных персонажей, как своих современников, в соответствующей времени жизни художника одежде?

И как древние воины могли поражать своих врагов бронзовыми мечами, если бронза – хрупкий материал и хорошее режущее лезвие из бронзы получить затруднительно? Острый наконечник для копья или стрелы – другое дело. Но бронзовые мечи, получается, не могли быть длинными, и они должны были больше походить на кинжал. То есть, например, герои Троянской войны в XIII веке до н. э. могли лишь колоть своими клинками, больше похожими на рапиры, а рубиться таким оружием со всего размаха было просто невозможно.

И вообще, как такой сложный сплав, как бронза, мог использоваться раньше, чем железо, намного более простое в выплавке?

И почему в раскопках гробниц египетских фараонов находят стальное оружие, если Древний Египет не знал металла? Или все-таки знал? Вот, например, древние создатели фараоновских лодок, скорее всего, пользовались пилами, ведь топором такие ровные доски и в таком количестве изготовить трудно. Но эти пилы должны были быть железными или стальными… А нас уверяют, будто Египет «древних фараонов» не знал ни стали, ни железа. Но как же тогда быть с отдельными вещами, время от времени обнаруживаемыми в гробницах фараонов? Это что – более поздние артефакты, «случайно» попавшие в царские погребения? А как, в конце концов, объяснить стальное долото, которое было найдено в пирамиде Хуфу, построенной за 2900 лет до н. э.?

К сожалению, применяемые сегодня методы датирования предметов древнего прошлого далеки от совершенства. Поэтому бывает сложно, а очень часто и просто невозможно выстроить логичную хронологию исторических событий. А это значит что? Что принятая сегодня хронология событий не может считаться абсолютно корректной?

Вот и получается, что история (в особенности очень древняя) – это в значительной степени миф, сказка, вымысел, фантастический роман. Все что угодно, только не наука.

Типичный пример. Наверное, не найдется человека, который не слышал бы о все той же Троянской войне. Однако представление о ней формируется у людей в основном или по популярному фильму «Троя», или по школьному учебнику. А откуда взята информация, изложенная там? Главными источниками сведений о событиях войны являются «Илиада» и «Одиссея» Гомера, представляющие собой эпические поэмы. По сути, это древнегреческая мифология. Да и Гомер, который рассказывал свои версии, жил в VIII веке до н. э., то есть на несколько столетий позже описываемых событий. Чтобы было понятно, это примерно то же самое, что сейчас, не имея под рукой ни библиотеки, ни интернета, написать историю, скажем, Жанны д'Арк и осады Орлеана. При таком подходе искажения действительности просто неизбежны. Так что Гомера, очевидно, нельзя считать истиной в последней инстанции и авторитетным историком. А некоторые вообще уверены, что и самого Гомера не существовало.

В истории Древнего мира очень многое буквально шито белыми нитками. Да и вообще – реальности не более 70–80 лет, а все предыдущие события представлены лишь в документах (чьих-то субъективных изложениях) и в наших умах.

На самом деле, примерно с конца четвертого тысячелетия до н. э. в истории человечества начался новый этап – появились первые цивилизации, резко отличавшиеся от первобытных обществ. Важнейшей характерной чертой новой ступени развития стало создание государств, которые в четвертом – втором тысячелетиях до н. э. возникли на обширной территории от Средиземного моря до Тихого океана.

История этих государств с конца четвертого тысячелетия до н. э. приблизительно до середины первого тысячелетия н. э. называется историей Древнего мира, и она условно делится на три этапа:

• конец четвертого тысячелетия до н. э. – конец второго тысячелетия до н. э. (эпоха ранней древности);

• конец второго тысячелетия до н. э. – конец первого тысячелетия до н. э. (эпоха расцвета древних государств);

• первая половина первого тысячелетия н. э. (эпоха поздней древности).

Соответственно, в истории древних государств выделяются два основных варианта развития – древневосточный и античный (Греция, Рим), каждый из которых имеет свою специфику.

С Грецией и Римом все относительно понятно. Это все-таки Европа, и она нам более близка. К древневосточным государствам относятся Египет, Ассирия, Вавилон, Месопотамия, Персия, Индия и Китай, и каждое из них настолько интересно, что достойно отдельной книги. И не одной! Общим для них было то, что все государства Древнего Востока возникли на тех территориях, которые представляли собой долины великих рек: Нила, Тигра и Евфрата, Инда и Ганга, Хуанхэ и Янцзы.

А ведь еще были обе Америки, неизвестные пока европейцам, и там тоже в древние времена происходило немало интересного.

Однако написать обо всем в одной небольшой книге невозможно. Да и не нужно. Поэтому в данной книге практически ничего нет о Древнем Китае, о Древней Индии и об Америках. Как говорится, может быть, как-нибудь в другой раз…

Зато в этом варианте «Истории Древнего мира» есть и политика, и войны, и убийства, и предательства. Есть и красивые истории любви. А как же без всего этого в истории человечества, в которой любовь и кровь всегда соседствуют друг с другом? Короче говоря, в книге говорится о том, что было интересно писать ее автору, и он надеется, что будет интересно и читателям. Интересно и, что тоже важно, познавательно.

Считается, что Бог сотворил Землю более 7500 лет назад, а первого человека – 7523 лет назад (по отношению к текущему 2023 году от Рождества Христова). И первого человека – Адама – Бог создал уже взрослым (примерно в возрасте 30 лет).

У Адама было два сына: Каин и Авель. Каин был земледелец, а Авель – пастух. Братья приносили жертву Богу: Каин – лучшие плоды, а Авель – лучших животных. Богу была больше угодна жертва Авеля, и тогда Каин рассердился за это на своего брата и убил его. На место Авеля Бог дал Адаму третьего сына Сифа. Сиф был благочестив, и потомки его также были добры, и они назывались сынами Божиими. А потомки Каина были злыми и назывались сынами человеческими.

Потомки Каина смешались с потомками Сифа, и люди постепенно забыли Бога. Только один был праведник – Ной. И Бог захотел наказать людей и истребил всех, кроме одного Ноя с семейством. Он повелел Ною построить большой корабль (ковчег), и на этом корабле спаслись от Всемирного потопа Ной, его жена и сыновья (Сим, Хам и Афет) со своими женами, а также животные всех родов (каждой твари по паре – «мужеского пола и женского»).

Утверждается, что тогда сильный дождь шел сорок дней и сорок ночей. Вся земля покрылась водой, все погибли, и лишь один ковчег носился по волнам. Наконец, через 150 дней вода начала убывать, и ковчег остановился на горе Арарат в Малой Армении. Но только через 393 дня вода ушла совершенно, и земля просохла.

Соответственно, от трех сыновей Ноя произошли современные люди, и их потомки поселились в стране между Тигром и Евфратом.

Во всяком случае именно так говорится в Библии.

А потом люди размножились и, боясь нового потопа, вздумали построить такую огромную башню, которая бы касалась неба. Они начали ее строить на юге Месопотамии, но Бог, чтобы разрушить это безумное предприятие, так смешал их языки, что они перестали понимать друг друга и вынуждены были разойтись в разные стороны. Считается, что в том самом месте, где была башня, построили город Вавилон.

Питер Брейгель Старший. Вавилонская башня. 1565

Это краткое содержание того, что рассказывает Моисей о начале мира.

После смешения языков люди расселились по земле и составили несколько племен, которые различались между собой телосложением, обычаями, нравами и характером.

Ученые считают, что Месопотамию первыми в истории обжили субареи, которые умели плавить медь, и впервые освоили в Междуречье земледелие. Но субареи не строили крупных ирригационных систем, и поэтому сельскохозяйственная деятельность не достигла у них значительных масштабов.

В начале IV века до н. э. на юге Междуречья расселились шумеры, а субареи постепенно были оттеснены на север и восток.

По сути, «шумеры» – это некая научная абстракция, используемая для обозначения древнего несемитского населения Месопотамии. При этом сами «шумеры» отчетливо не отделяли себя от соседей, хотя их традиция сохранила следы воспоминаний о том, что субареи были их предшественниками.

Процесс возникновения цивилизации в Месопотамии датируется протописьменным периодом (середина IV – начало III в. до н. э.). В это время появилась древнейшая письменность, большие храмы и характерные стили в изобразительном искусстве. В первой половине III века до н. э. в Южной и отчасти в Северной Месопотамии возникли первые государства, боровшиеся между собой за гегемонию (наибольшее значение имели города-государства Шумера и Аккада – Ур, Урук и Киш, а также Лагаш). При этом и внутри Аккадской монархии то и дело возникали мятежи.

Глиняная табличка из Шуруппака с текстом о продаже поля и дома. XXVII век до н. э.

А подавляющее большинство письменных источников того времени было написано на шумерском языке.

Сегодня о шумерах известно лишь из оставленных ими же письменных источников, а откуда появились сами шумеры – это до сих пор остается совершенно загадочным.

Как уже говорилось, шумеры – это одна из первых цивилизаций на планете Земля, в которой был создан такой шедевр творчества человека, как висячие сады Семирамиды.

Шумеры основали множество городов. По ряду признаков, в IV веке до н. э. шумерские города составляли плотно сплоченную «конфедерацию». Шумеры быстро развернули обширную торговлю с соседними странами. Сеть шумерских колоний распростерлась от Верхнего Евфрата до Юго-Западного Ирана. Во главе отдельных общин обычно стояли верховные жрецы (эны).

В отличие от субареев, шумеры стали вести земледелие при помощи крупных ирригационных систем. Их сооружение требовало долгих коллективных усилий, и поэтому местная экономика начала тяготеть к «социалистическим» (от латинского socialis – общественный) формам.

Примерно в 2900 году до н. э. юг Месопотамии подвергся сильнейшему наводнению, которое оставило заметные археологические следы. Исторические воспоминания об этом наводнении сохранились в легенде о Всемирном потопе, перешедшей от шумеров в Библию. А прообразом ветхозаветного Ноя, похоже, был шумерский праведник Зиусудра (в вавилонских текстах – Атрахасис, в ассирийских – Утнапиштим).

Считается, что потоп подорвал былую политическую сплоченность шумерских городов, и именно после него они начали упорную борьбу друг с другом за первенство.

Например, в городе Урук (ныне это Варка на юго-востоке Ирака) правил шумерский царь Мескиаггашер, а город этот был самым крупным в этом регионе – в нем проживало около 50 000 человек. А рядом находился город Киш, распространявший контроль еще и на священный город Ниппур, где находилась гробница верховного бога Энлиля. Это раздражало Мескиаггашера, но он не решался урегулировать эту проблему военным путем.

После смерти Мескиаггашера трон унаследовал его сын Энмеркар, и он напал на соседний город Аратта, в котором жили эламиты, говорившие на языке, отличном от шумерского (он до нынешнего времени еще не расшифрован). Но неудачно.

Гильгамеш со львом. VIII век до н. э.

А потом трон бездетного Энмеркара наследовал один из его военачальников Лугулбанда. А потом Гильгамеш – сын одного из жрецов очень высокого ранга. И вот этот Гильгамеш атаковал город Киш и с третьего раза захватил его. А потом стал властелином четырех шумерских городов: Урука, Киша, Ура и Ниппура. Благодаря этому он превратился в легендарного героя, а после смерти его вообще стали считать богом, и известно это стало из «Песни о Гильгамеше» – из эпического предания, дошедшего до наших дней.

Что же касается Висячих садов, то это – одно из Семи чудес света. Впрочем, точно неизвестно, существовали ли они на самом деле. Предположительно они располагались в древнем государстве Вавилон, возле современного города Эль-Хилла. Согласно альтернативной версии, основанной на расшифровке клинописных табличек, они могли находиться в Ниневии, столице Ассирийского царства, и были построены в начале VII века до н. э.

История тут такова: вавилонский царь Навуходоносор II для борьбы против своего главного врага – Ассирии, чьи войска дважды разрушали столицу государства Вавилон, заключил военный союз с царем Мидии[1] Киаксаром. Одержав победу, они разделили территорию Ассирии между собой. Их военный союз был укреплен браком Навуходоносора II и дочери мидийского царя Амитис. Пыльный и шумный Вавилон, расположенный на голой песчаной равнине, не радовал царицу, выросшую в гористой и покрытой зеленью Мидии. И чтобы утешить ее, Навуходоносор II приказал возвести висячие сады.

Эти сады были устроены из четырех ярусов – наподобие пирамиды. Ярусы (этажи) поддерживались монументальными колоннами и были полностью засажены всевозможной растительностью. Но что самое удивительное – необходимые условия для роста деревьев и цветов, привезенных со всего мира, поддерживала сложная система орошения. Так что поразителен был не только этот цветущий парк посреди пустыни, но и тщательно продуманный механизм его жизнеобеспечения.

Висячие сады Семирамиды.

Реконструкция начала XX века

Поразительно и то, что в исторической литературе название этих садов ошибочно закрепилось за ассирийской царицей Семирамидой (о ней будет рассказано ниже). Получается, что появление в названии чудесных садов имени Семирамиды объясняется совмещением образов Амитис и Семирамиды из-за того, что последней древние легенды вообще приписывают массу заслуг, вплоть до основания Вавилона и создания пирамид.

В древности на территории Западной Азии имелось много монархий, которые следовали одна за другой: Ассирия, Мидия, Персия. Ассирийцы, мидяне (мидийцы) и особенно персы играли на земле весьма значительную роль и оставили множество памятников своего могущества.

Ассирийская империя занимала все земли между Тигром и Евфратом. В этой стране было до шести или семи больших столиц, которые периодически оставлялись или разрушались.

Фрагмент ассирийского барельефа с изображением Ашшура. XV век до н. э.

Ассирийское государство, находившееся в основном на территории современных Ирака и Сирии, просуществовало около 1800 лет начиная приблизительно с XXIV века до н. э. и до его уничтожения в конце VII века до н. э. Мидией и Вавилонией. Новоассирийская держава (VIII–VII вв. до н. э.) считается первой империей в истории человечества.

Завоевательные походы ассирийцы начали в XIV веке до н. э. Они захватывали древние Месопотамию и Ближний Восток – территории современных Ирака, Сирии, Египта и многих других стран. На покоренных землях они основывали провинции, облагая их данью, а наиболее мастеровитых ремесленников переселяли в ассирийские города. Своей империей ассирийцы управляли весьма жестко, депортируя или беспощадно наказывая всех бунтовщиков вплоть до полного истребления населения восставших местностей.

До XVI века до н. э. ассирийское государство называлось «алум Ашшур», то есть «народ Ашшура». И первый город, построенный на среднем Тигре, назывался Ашшур – по имени верховного бога Ашшура.

Ашшур, несомненно, входил в царство Аккад, правда, он имел второстепенное значение в этом государстве. Внутри Аккадской монархии то и дело возникали мятежи, а после падения Аккада, вероятно, наступил короткий период независимости. А в середине XVIII века до н. э. Ашшур был завоеван вавилонским царем Хаммурапи, который правил приблизительно в 1793–1750 гг. до н. э.

Вавилония или Вавилонское царство[2], находившееся между Тигром и Евфратом, возникло в начале второго тысячелетия до н. э. и утратило независимость в 539 году до н. э. Столицей царства был город Вавилон, по которому оно и получило свое название.

Дэвид Скотт.

Царь Нимрод. 1832

Основание Вавилона, вероятно, относится к шумерской эпохе. Основателем Вавилона считается царь Нимрод, о котором есть упоминания в Библии и Коране. Предания связывают Нимрода с возведением Вавилонской башни. Это, например, зафиксировано в «Иудейских древностях» историка и военачальника Иосифа Флавия. Там он описан как необычайно жестокий и гордый правитель, повелевший возвести башню до небес – символ гордыни и отречения от Бога.

На самом деле трудно определить время основания Вавилона (это произошло где-то между 2000 и 3000 гг. до н. э.). Считается, что он возник на месте древнего шумерского города Кадингир, на пересечении нескольких важнейших торговых путей.

Государственным языком Вавилонии был письменный аккадский язык, а вышедший из употребления не родственный ему шумерский язык долго сохранялся там в качестве культового.

Сильный своими сепаратистскими настроениями Вавилон не стал столицей Ассирии. Ассирийский царь Синаххериб после восстания в Вавилоне (689 год до н. э.) сровнял этот город с землей, однако уже его преемник Асархаддон занялся восстановлением города.

Синаххериб на троне.

Словарь Библии. 1887

А наибольшего расцвета Вавилон достиг в период Нововавилонского царства (626–538 гг. до н. э.). Оно обрело независимость от Ассирии после длительной борьбы местного наместника Набопаласара (родом он был халдей), провозгласившего себя самостоятельным правителем. Поначалу им был покорен лишь север Вавилонии. И только к 615 году до н. э. ему удалось завоевать большую часть вавилонских земель, в том числе крупные города Урук и Ниппур. Набопаласар способствовал падению Ассирии и разделению ассирийской территории вместе с мидийским правителем Киаксаром.

При втором нововавилонском царе Навуходоносоре II (604–561 гг. до н. э.) в Вавилоне появились новые богатые постройки и мощные оборонительные сооружения, велись успешные войны с Египтом, а Финикия, большая часть Сирии и Палестины, включая Иудею, были захвачены.

Вавилонская камея с изображением Навуходоносора II.

Гравировка на ониксе

После Навуходоносора II имел место период дворцовых переворотов. Последний правитель этой эпохи, Набонид, столкнулся с ростом могущества персидского царства Ахеменидов. В результате в 539 году до н. э. Вавилон оказался завоеван персидским царем Киром II. С этого времени Вавилон прекратил свое существование как государство.

Этот огромный город просто исчез, и теперь на том месте, где он был, с трудом находят отдельные развалины. Вероятно, такой огромный город был истреблен не без труда. Стены его были слишком мощными. Например, только стена Имгур-Энлиль (основная прямоугольная стена Вавилона, остатки которой сохранились до наших дней) имела в длину примерно 3580 м, а общий периметр укреплений оценивается в 8015 м. При царе Навуходоносоре II толщина стены Имгур-Энлиль была доведена до 5,5 м.

Рассказывают (правда, не без явного преувеличения), что Вавилон был так обширен, что, когда царь Кир взял его, внутренние части города узнали эту новость только после захода солнца. Внутри стен находились поля и паслись стада.

Вообще же в Вавилонии было много цветущих городов, но жители не умели сражаться и не привыкли к войне. А сегодня туристам показывают руины Вавилона, лежащие на территории современного Ирака – в 90 км от Багдада.

Что же касается Семирамиды[3], то надо сказать, что эта женщина играет очень важную роль в восточных преданиях. Воображение народа придумало ей необычное происхождение. Якобы у богини, которую ассирийцы называли Деркето, была дочь, и богиня оставила ее в пустынном месте, окруженном скалами. Около этого места голуби вили свои гнезда. Они по внушению доброго духа воспитали младенца. Одни согревали девочку, покрывая ее своими крыльями, они кормили ее молоком, взятым у пастухов. А потом пастухи заметили, что у них пропадает молоко и сыр, и нашли девочку. И они взяли ее к себе, а потом отнесли к смотрителю царских стад Симмасу. Тот сделал девочку своей дочерью, дал ей имя Семирамида и примерно воспитал. Своей красотой она превосходила всех, и это стало залогом ее будущей карьеры.

А затем во время поездки по тем краям Семирамиду увидел Оннес, первый царский полководец, и сразу же влюбился в нее. Он попросил у Симмаса ее руки и, забрав в Ниневию, сделал своей супругой. Потом началась война с соседней Бактрией[4]. Прибыв вместе с мужем на место боевых действий, Семирамида, переодевшись в мужскую одежду, начала изучать боевую обстановку.

Следует сказать, что Бактрия была труднодоступна, так как ее окружали высокие горы. Горцы были воинственны и возвели множество мощных укреплений. Не раз ассирийцы терпели там поражения. Вот и теперь бактрийский царь заперся в своей столице и не собирался сдаваться.

Изучив крепость, Семирамида заметила, что атакующие все время штурмуют стены города и ни разу не пытались захватить арк (так называлась цитадель среднеазиатских древних городов). Защитники же, видя, что неприятель считает арк неприступным, бросили все силы на стены города. Семирамида уговорила мужа дать ей группу воинов и неожиданно напала на арк. Как только осажденные узнали, что неприступный арк взят врагом, смятение и ужас охватили их, и они прекратили сопротивление. Бактрия пала, ее царь погиб, и его несметные богатства достались ассирийцам.

Чезаре Саккаджи. Великая Семирамида, царица Ассирии. 1905

Царь, восхищенный храбростью и полководческим талантом Семирамиды, просил у Оннеса добровольно отдать ему жену, но тот не пожелал этого сделать. Царь начал угрожать ему, и в конце концов Оннес, очень любивший Семирамиду, не выдержал и покончил с собой.

Древние авторы приписывают Семирамиде основание Вавилона на берегу Евфрата, возводят к ней не только все ассиро-вавилонские памятники, но и персидские и даже пирамиды, не говоря уже об упомянутых выше висячих садах. Ей же приписываются походы и завоевания до самой Индии и оазиса Амона.

С именем Семирамиды связано множество легенд и мифов, и вычленить из них образ реальной женщины крайне трудно. Современники пишут о ней как о женщине удивительной красоты и еще более удивительных качеств, среди которых в первую очередь отмечают ее страсть к военным подвигам.

Выйдя замуж за ассирийского царя Нина (Нинуса), Семирамида родила ему сына Ниньяса. Царь Нин, бывший намного старше своей юной супруги, обожал ее и подчинялся любой ее прихоти. Она же думала только об укреплении своей власти, совершая набеги на соседние государства. В результате Египет, большая часть Ливии и Эфиопия стали ее добычей. О силе ее армии можно судить по свидетельствам Диодора Сицилийского, который, описывая ее поход в Индию, называл цифру в три миллиона человек, из которых назад вернулось не более трети. В этом походе войска Семирамиды так и не смогли преодолеть афганские пески, а сама царица была дважды ранена (стрелой в руку и дротиком в плечо) и смогла спастись лишь благодаря скорости своего коня.

А потом, в апогее своих успехов, Семирамида убила царя Нина и стала единовластной владычицей Азии.

Взойдя на трон, она украсила Вавилон, сделав его одной из мировых диковин: она построила несколько дворцов и создала для них удивительную систему водоснабжения (говорят, для этих работ она использовала труд двух миллионов рабочих), построила гигантский подъемный мост, а также множество дорог.

«Природа создала меня женщиной, но я сравняла себя подвигами с храбрейшими из мужчин», – так говорила о себе Семирамида.

Эдгар Дега. Семирамида строит Вавилон. 1861

После возвращения из Индии она едва не была убита своим сыном Ниньясом, но вместо того, чтобы расправиться и с ним, она оставила трон и отправилась в добровольное изгнание (никто так и не знает, где и когда она умерла). По одной из версий, Семирамида все же стала жертвой честолюбия своего сына Ниньяса. Якобы это он отнял у нее престол и лишил жизни. Но народ не хотел верить в это и думал, что она превратилась в голубя и улетела вместе с другими птицами, которые спустились на ее дворец.

После Семирамиды Ниньяс был царем слабым и распутным. Он затворился в своем дворце и думал исключительно об удовольствиях. И им начался ряд царей, которые теряли одно за другим все завоевания первых ассирийских царей. И Ассирийская империя мало-помалу теряла завоеванные земли.

А потом, при царе Ассирии Сарданапале (тридцать третьем потомке Нина) угнетенные народы взбунтовались. Сарданапал долго защищался и даже разбил мидийцев и вавилонян в трех кровопролитных сражениях. Но затем враги осадили столицу Сарданапала, однако он не сдавался еще два года. Но во время разлива Тигра разрушилась часть стены, и враги вошли в город. И тогда Сарданапал якобы велел приготовить посреди своего дворца огромный костер и сгорел в нем вместе со всеми своими сокровищами, женами и слугами.

Первая Ассирийская империя существовала сотни лет: от Нина (основателя Ниневии) до Сарданапала (до ее уничтожения в конце VII века до н. э. объединенными силами мидийцев, вавилонян и скифов).

Эжен Делакруа. Смерть Сарданапала. 1827

После смерти Сарданапала Ниневия не имела владений за своими стенами, однако ни мидийцы, ни вавилоняне не могли удержать ее в своей власти. Мидийцы ушли в свои горы, а вавилоняне были довольны тем, что почти целый век у них были независимые цари. Ниневия воспользовалась спокойствием для преобразования своей империи. А потом она обратила свое оружие на запад – на сирийцев, на финикийцев и на иудеев.

Считается, что ассирийская цивилизация сложилась по образцу и подобию вавилонской, однако ассирийцы внесли в нее несколько важных новшеств. Образование их империи принято называть первым шагом в деле создания военно-политической организации в Древнем мире. У ассирийцев была стройная система управления, а их армия отличалась прекрасной организацией и в тактическом отношении превосходила любую другую армию предшествующих времен. И в областях медицины и химии ассирийцы продвинулись значительно дальше вавилонян.

Древний Египет представлял собой длинную долину, которая на севере ограничивалась Средиземным морем, а на западе и востоке – горами, между которыми протекал Нил. На юге границы Египта не были определены. Только после длительных войн между египтянами и эфиопскими царями водопады около Сиены (ныне Асуан) были назначены границей. Там скалы затрудняли течение Нила, и там оканчивалось судоходство по великой реке.

Древнегреческий философ Геродот называл Египет даром Нила. А сами египтяне говорили о Ниле как о «реке, дающей жизнь». Это было связано с тем, что Нил, принося плодородный ил, мало-помалу возвысил берега. При впадении своем в море он образовал дельту. То есть без Нила Египет вряд ли существовал бы; это была бы сухая земля, покрытая горячими песками, как пустыни, которые окружают Египет.

Река не только приносила плодоносный ил с гор Эфиопии, она каждый год наводняла весь Египет. В мае Нил начинал разливаться, и целые сто дней вода в нем постепенно поднималась, а время разлития Нила – это был праздник для всего Египта.

Благодаря Нилу Египет посреди пустынь, которые его окружают, всегда представлял собой плодородный оазис. На его берегах в глубокой древности поселилось несколько племен, кочевавших в пустыне. На самом деле, в этой части Африки один только Египет и был издавна населен. И он многим был обязан Мероэ – древнему городу на территории современного Судана (он располагался на восточной стороне Нила между Асуаном и Хартумом). Колонисты из этого города, идя к северу, распространили некоторые необходимые ремесла и свою религию даже в стране за Сиенскими водопадами. Они начали основывать города и строить храмы. Около стен этих храмов селились кочующие народы Египта.

Пирамиды Мероэ, Судан

И везде дикие народы подчинялись влиянию всемогущих богов и полубогов, представляемых жрецами. Жрецами были люди, которые проводили богослужение и хранили священные традиции. И много времени жрецы имели большое влияние на правление в Египте. По сути, почти до тех пор, когда Египет потерял свою независимость, жрецы были равны царям или даже стояли повыше их. Они составляли высший класс общества, и в их руках находились почти все дела.

Город Мероэ. Литография. 1850-е

Жрецы управляли Египтом очень долго, но и каста воинов время от времени делалась значительнее, и жрецы вынуждены были делить с нею свою власть. Тогда, говорили жрецы, люди наследовали богам в управлении Египтом. Считается, что первым человеком, который царствовал в Египте, был Менес. Именно он в третьем тысячелетии до н. э. заложил город Мемфис.

От Менеса до Мерида египетские жрецы насчитали 330 царей (фараонов). Эти цари принадлежали к разным династиям, которые царствовали в одно время в разных странах Египта (среди них были эфиопяне и даже одна женщина-египтянка Нитокрис[5]). И самым важным происшествием в этот длительный период было нападение арабов. Они завладели Нижним и Средним Египтом, и только жители Фивского государства остановили их.

Хатшепсут, хоть и прожила удивительную жизнь, все же не была по достоинству оценена первыми египтологами. В глазах потомков она стала чем-то вроде людоедки, узурпировавшей власть, не задумываясь уничтожавшей своих противников, беспардонно укладывавшей в царскую постель мужчин, которые днем управляли вместо нее. В итоге она оказалась увешана массой атрибутов, которыми сторонники патриархальной традиции одаривают всех женщин, желающих вести активную жизнь, полную созидания и общественной значимости.

До нас дошли официальные представления «узурпаторши». Все в ней было совершенным: красивые миндалевидные глаза, тонкий нос, маленький рот, большие уши, знак интеллигентности, изгиб груди, деликатное напоминание о ее поле. Скульпторы не искали сходства, но должны были подчеркнуть бессмертный вид этих удивительных людей, сидящих на троне, не знающих ни дефектов, ни старения. Невозможно даже представить себе действительный облик этой царицы. На самом деле, ее роль была весьма позитивной. Она добилась мира, развила экономику страны, осуществила колоссальные по масштабам постройки, в том числе соорудила и свою собственную усыпальницу. Будучи женщиной, созданной для власти, она сделала все, чтобы забрать ее и сохранить.

Известняковая сидячая статуя Хатшепсут. XV век до н. э.

Она была особой королевской крови, как и ее мать Яхмос, она приходилась правнучкой по материнской линии знаменитой Яхмос-Нефертари, признанной женой бога Амона и удостоенной редкого звания второго пророка.

Яхмос-Нефертари, Великая супруга фараона Яхмоса I. XVI век до н. э.

Хатшепсут была воспитана в духе ее бесконечного величия, почти божественной природы. Позже, когда она возьмет власть, она будет ссылаться на эту свою восходящую линию родства: якобы во время ее зачатия сам бог Амон проник в ложе ее матери Яхмос, а вовсе не официальный отец.

Быстро умерли оба ее брата и сестра, и она стала наследницей двойной короны Верхнего и Нижнего Египта. Потом умер и ее отец Тутмос I, и Хатшепсут вышла замуж за своего сводного брата, родившегося от союза ее отца с одной из любовниц. Он стал Тутмосом II, и народу было объявлено, что у него появился новый фараон. Соответственно, Хатшепсут стала «Великой супругой фараона». Но у Тутмоса II, человека очень слабого здоровья, не оказалось времени проявить свои способности (или отсутствие таковых) – он умер, когда ему было всего 13 лет.

Политическая ситуация вновь стала очень щекотливой, ибо фараон обязательно должен был быть мужского пола. И еще раз пришлось прибегать к процессу «фальшивой» коронации: Хатшепсут быстро организовала брак своей старшей дочери Нефрура с ее сводным братом, незаконнорожденным сыном болезненного Тутмоса II. В четыре года он стал новым правителем под именем Тутмоса III. И, естественно, именно Хатшепсут стала вести дела Верхнего и Нижнего Египта.

Остракон с возможным изображением профиля Сененмута. XV век до н. э.

Но Хатшепсут не могла одна руководить такой огромной страной, как Египет, поэтому она опиралась на нескольких признанных и квалифицированных специалистов, в том числе на знаменитого Сененмута, который организовал восстановление священных мест по всей стране, заброшенных при правлении Тутмоса I, с большим удовольствием занимавшегося только военными походами. Великая честь создания ее огромного заупокойного храма в Дейр эль-Бахари выпала Сененмуту.

Чрезвычайный размах этих работ, невиданная доселе мобилизация рабочей силы, чрезмерная дороговизна всего этого могут сегодня смутить, но в то время власть шла от богов, и эти боги требовали, чтобы им возводили гигантские места поклонения. В духе самых настоящих фараоновских традиций Хатшепсут развивала престиж страны великих пустынь, возводя обелиски, храмы, гробницы. Она не вела политики завоеваний, как это стал делать после нее Тутмос III, и воспользовалась этим периодом мира, чтобы восстановить армию, заново экипировать ее и таким образом увеличить свой престиж и могущество своей власти.

Что касается руководства страной, то ей нужно было все переоборудовать. Сененмут взялся за то, чтобы заставить платить подати с огромных сокровищ Амона. Торговые экспедиции в Азию возвращались, полные обычными или роскошными товарами, тканями, специями, драгоценными камнями, и это придавало династии репутацию пышности, которая окружала ее в течение веков.

Сененмут с Нефрура на руках.

XV век до н. э.

Конечно, вина Хатшепсут перед лицом истории состоит в том, что она не ушла незаметно, как и было положено женщине, едва Тутмос III достиг совершеннолетия. Но она, без сомнения, чувствовала в себе способности управлять страной и, вероятно, опасалась доверить ее вспыльчивому фараону, который проведет потом 26 лет своего правления в бесконечных битвах и завоеваниях. Была ли Хатшепсут отстранена от власти при жизни? Или она так и умерла с двойной короной на голове? В любом случае она ушла из жизни в 1458 году до н. э., на 22 году царствования.

Никаких следов ее мумии найдено не было. Большая часть эпизодов ее жизни, высеченных в камне, была яростно уничтожена ее преемником, который сделал все, чтобы стереть любую память о Хатшепсут. Но она чудесным образом воскресла для потомков много веков спустя.

Имя древнеегипетской красавицы Нефертити уже давно стало нарицательным: если хотят отметить прелести девушки, ее сравнивают с этой египетской правительницей. Однако первыми о том, как действительно выглядела эта женщина, археологи узнали лишь зимой 1912 года. Немецкий археолог Людвиг Борхардт с коллегами вел раскопки остатков очередного дома неподалеку от маленькой деревушки эль-Амарна в Египте, в ходе которых была обнаружена мастерская скульптора. Среди находок внимание ученых привлек фрагмент ларца с надписью «Хвалимый царем начальник работ скульптор Тутмос». Очевидно, так звали руководителя мастерской, ведущего скульптора Ахетатона, произведения которого представлялись на одобрение самого правителя страны.

6 декабря профессора Борхардта срочно вызвали на место раскопок. В нескольких сантиметрах от стены, в кирпичной пыли, виднелась часть какой-то скульптуры. Извлеченная статуэтка была около 50 см высотой и в очень хорошем состоянии – не хватало только зрачка левого глаза, и слегка был обколот лоб. Оказалось, что это выполненный из известняка и раскрашенный бюст царицы Нефертити. Археологи были просто поражены красотой этой женщины: хрупкая шея, немного вытянутый нежный овал лица, прекрасно очерченный небольшой рот, прямой нос с ноздрями, которые можно назвать трепещущими, прекрасные миндалевидные глаза, слегка прикрытые широкими тяжелыми веками, довольно большие уши (знак ума и больших знаний в Египте)… В правом глазу сохранилась вставка из горного хрусталя со зрачком из черного дерева. Высокий синий парик был обвит «золотой» повязкой, украшенной «самоцветами». На лбу когда-то находился урей – священная змея, считавшаяся в Египте символом царской власти.

Странная судьба была у этой женщины. Удивительно, как это почти живое лицо сумело пройти через столько веков, чтобы вновь появиться на свет из египетской земли 6 декабря 1912 года? Кто знал эту молодую женщину до открытия в эль-Амарне, кроме нескольких специалистов, поседевших за изучением этой XVIII династии? А после него Нефертити ждал мировой успех. Теперь ее магическое изображение стало появляться повсюду – от художественных выставок до банальной рекламы. В нем, как оказалось, было все для того, чтобы сделать из Нефертити настоящую звезду, соперничающую с самой Джокондой и ее таинственной улыбкой.

Деталь каменного святилища из дома Панехеси, примыкающего к храму Атона. XIV век до н. э.

Нефертити стала символом Древнего Египта, такого далекого и такого близкого, чарующего своими загадочными и чудовищными по своей амбициозности памятниками, пирамидами и храмами, появляющимися из песка, словно вызов, брошенный суетности мира.

Что мы знаем об этой молодой царице, пришедшей очаровать нас после стольких веков молчания? Историки спорят по поводу ее происхождения. Некоторые утверждают, что она была незаконнорожденной дочерью «великой царской супруги» Тейе, матери своего будущего мужа. Другие высказывают мнение о том, что она была дочерью фараона Аменхотепа III, правившего в 1388–1351 гг. до н. э. Следовательно, она приходилась сводной сестрой своему мужу по отцу. Третьи – менее романтически настроенные или более скромные – выдвигают гипотезу о том, что она была придворной дамой, принадлежавшей к одной очень высокопоставленной семье. В рамках этой гипотезы утверждается, что она была дочерью вельможи Эйе и его супруги Тии, которые были родственниками царицы Тейе и происходили из среды провинциального жречества из города Коптоса (согласно этой теории, Нефертити была племянницей Тейе и двоюродной сестрой мужа). Упоминание о подобном родстве не должно было льстить царице. Тии в официальных надписях именовалась всего лишь «кормилицей Нефертити, великой супруги царя», в то время как Мутноджемет, младшая сестра Нефертити, имевшая статус придворной дамы, открыто именовала Тии матерью.

Бюст царицы Нефертити. XIV век до н. э.

Есть исследователи, которые готовы спорить, что в жилах Нефертити не было королевской крови, и ее отцом был один из старших офицеров армии фараона Аменхотепа III. А есть такие, и это является главной версией искушенных египтологов, кто думает, что Нефертити (это имя, кстати, переводится как «красавица, которая пришла») родилась за границей, на берегу Евфрата, в королевстве Митанни, находившемся тогда в самом апогее своего развития. Ее отец, царь Тусматта, якобы использовал дочь для укрепления союза с Египтом (по этой версии, настоящее имя Нефертити – Тадухипа).

К сожалению, ни одна из этих версий не имеет достоверных подтверждений.

В любом случае юность красавицы Нефертити прошла в Фивах – блестящей столице Египта эпохи Нового царства (XVI–XI вв. до н. э.). Грандиозные храмы богов соседствовали здесь с роскошными дворцами, домами знати, садами редкостных деревьев и искусственными озерами. В лазурное небо вонзались золоченые иглы обелисков, вершины расписных башен-пилонов и колоссальные статуи царей. Сквозь пышную зелень тамарисков, сикомор и финиковых пальм проглядывали аллеи сфинксов, а также выложенные бирюзово-зелеными фаянсовыми плитками оконные проемы богатых домов. Египет был в апогее своего расцвета. Покоренные народы Сирии и Палестины везли сюда, в Фивы, бесчисленные сосуды с вином, кожи, столь любимый египтянами лазурит и произведения ремесленников; из далеких областей Африки шли караваны, нагруженные слоновой костью, черным деревом, благовониями и золотом, бесчисленным золотом, которым так славился Египет в древности. В обиходе были тончайшие ткани из гофрированного льна, пышные, потрясающие своим разнообразием парики, богатые украшения и бесценные умащения.

Кварцитовая голова Аменхотепа III.

XIV век до н. э.

В Фивах Нефертити стала супругой царя Аменхотепа IV. Произошло это еще при жизни его родителей – фараона-солнца Аменхотепа III и его супруги Тейе, неординарный ум, властность и мудрость которой были известны на всем Древнем Востоке.

Без сомнения, фараон Аменхотеп женился по большой любви. Например, до наших дней дошло любовное письмо, написанное фараоном своей супруге: «Любовь моя, королева Юга и Севера, возлюбленная моя Нефертити, я бы хотел, чтобы ты жила вечно».

Аменхотеп IV был десятым фараоном XVIII династии, сыном Аменхотепа III. О нем у историков также нет единого мнения. Одни, например, видят в нем предтечу и даже наставника самого Моисея, другие настаивают на том, что он правил намного позже Моисея и был современником таких царей, как Ахав в Израиле, Иосафат в Иудее и Салманасар III в Ассирии.

В детстве Аменхотеп часто болел, а возможно, его жизнь даже была из-за этого в опасности. Во всяком случае позже, уже будучи фараоном, он к своему имени часто добавлял прозвище, означавшее «Выживший, чтобы жить долго». Вся юность Аменхотепа прошла вдали от Фив, а частично и за пределами Египта.

Царствование его отца Аменхотепа III было периодом расцвета и могущества Египта: он являлся верховным владыкой Палестины, Финикии и Сирии, а его собственное государство включало большую часть территории современных Судана и Ливии. Египет имел тесные торговые связи с Микенской Грецией и поддерживал дипломатические отношения, закрепленные брачными узами, с протомидийским царством Митанни, находившимся близ горы Арарат. Единственным серьезным соперником Аменхотепа являлась Ассирийская держава, территория которой простиралась от халдейских городов Южной Месопотамии до областей хеттов (хатти) в Центральной Анатолии, а влияние распространялось еще далее на запад.

Аменхотеп III был любителем роскоши и, по крайней мере на склоне лет, человеком весьма распущенным. Реальная власть принадлежала царице Тейе, титулы которой свидетельствуют о ее могуществе. После смерти Аменхотепа III именно она управляла государством в качестве регента. Тейя призвала своего сына в Фивы, где он был возведен на трон под именем Аменхотепа IV.

Новый фараон женился на Нефертити, и их правление ознаменовалось небывалой для всей древневосточной культуры религиозной революцией, поколебавшей самые устои древнеегипетской сакральной традиции и оставившей очень неоднозначный след в истории страны. Аменхотеп вступил в острый конфликт со жрецами бога Амона, провозгласив себя почитателем лучезарного бога Атона (обычно олицетворяемого солнечным диском), культ которого был распространен уже во времена Аменхотепа III и Тейе. Возведение фараоном храма бога Атона в Фивах привело к полному разрыву с культом Амона и его жрецами. Аменхотеп сменил свое тронное имя на Эхнатон, которое переводится как «слуга Атону». Более того, он уничтожил имя Аменхотеп на памятниках своего отца, что для египтянина было актом отнюдь не символического убийства, и разрушил связанные с ним скульптуры сфинксов, сбросив их с обрыва в окрестностях Фив.

Это была настоящая революция, направленная против высших церковных должностных лиц, которые пользовались приверженностью к культу бога Амона для удержания власти. Очевидно, что религиозное самоуправство Эхнатона подрывало власть жрецов. Чтобы еще больше подчеркнуть разрыв с ними, молодой фараон при поддержке жрецов из Гелиополя – древнего соперника Фив – основал на севере, в двухстах километрах от Фив, новую столицу, которую он назвал Ахетатон («Горизонт Атона» или «Место власти Атона»).

Эхнатон сам выступал в качестве верховного жреца Атона, слагал многочисленные гимны в честь этого божества и проповедовал свое учение среди последователей. В центре культа Атона стояла Маат – одновременно богиня правды и само понятие «правда». Свое имя Эхнатон обычно писал, добавляя прозвище апkh-eп-тааt («живущий в правде»). Религия Атона означала поклонение свету, и приношения совершались на алтарях, поставленных правильными рядами на просторных дворах храма этого бога. Церемония составляла разительный контраст с культом «потаенного» Амона, святилища которого были скрыты во тьме. Атона не изображали, но представляли в виде диска или шара, испускающего лучи, каждый из которых заканчивался дарующей жизнь рукой.

Известняковая статуэтка юных Нефертити и Эхнатона.

XIV век до н. э.

Вместе с мужем Эхнатоном вошла в историю и Нефертити. Кстати сказать, именно тот факт, что они осмелились бросить вызов жрецам и основали новую религию, и объясняет то, что более тридцати столетий их имена не упоминались даже в легендах. Они были стерты с монументов, их статуи лишились лиц, их город сровняли с землей и растащили по кирпичику. Просто супруги-реформаторы обогнали свое время на несколько тысячелетий…

Эхнатон (Аменхотеп IV) и Нефертити с дочерьми. XIV век до н. э.

Муж и жена, влюбленные друг в друга, разделяли одни и те же убеждения, в особенности то, что бог един и что он может присутствовать на земле только в виде символа, которым является солнечный диск. Нефертити фанатично поддерживала предпринятое ее мужем ниспровержение традиционной религии и вместе с ним поклонялась богу Атону. Уже на второй год правления Эхнатон даровал Нефертити роль главной жрицы бога Солнца, и во дворце никто не смел перечить этой властолюбивой женщине. На смену культам богов и предков волей царственной четы пришел новый государственный культ Атона – животворящего солнечного диска. При этом многие считают Нефертити одной из самых почитаемых древнеегипетских цариц и верят в то, что именно она, а не Эхнатон, придумала новую религию. Во всяком случае по количеству статуй и картин, посвященных ей, Нефертити уж точно обогнала своего супруга.

Оба супруга делили обязанности: Эхнатон руководил утренними церемониями, а Нефертити заменяла его после полудня. Новое изменение, заметное для народа: церемонии больше не были закрытыми в тиши храмов; они имели место на открытом воздухе в обстановке полной свободы. Многочисленные фрески представляют нам наглядные свидетельства этой метаморфозы.

Во время своего царствования Нефертити старалась поддерживать в муже его мужскую силу, используя все возможные и невозможные ухищрения. Первой в истории она стала применять дезодорант, втиравшийся в виде пасты в тело, в ее распоряжении были сильнейшие дурманившие своими ароматами духи. Как тогда было принято в Египте, она брила голову, чтобы легче было переносить жару. Но для любви она надевала свой любимый черный нубийский парик. Его позволялось носить только царственным особам. Глаза она подводила черным углем.

Очень скоро у Нефертити и Эхнатона появилась дочь, названная Меритатон, за которой потом последуют еще пять детей в десятилетний промежуток времени. К сожалению, все шесть детей будут девочками, а это считалось дурным знаком.

Увы! Горячо любимая жена не справилась с основной своей задачей: она так и не смогла родить фараону сына. Отчаявшись, Эхнатон начал уделять особое внимание своей второстепенной жене – Кийе. Конечно, у каждого египетского царя было множество жен, однако разница в статусе между «Великой царской супругой» и дамами из гарема была колоссальна. Собственно, и пышного гарема в классическом понимании этого слова тогда не существовало, просто «младшие царицы» жили в своих отдельных резиденциях рядом с дворцом. Но Кийя оказалась не обычной «младшей царицей»; она, в отличие от Нефертити, быстро родила фараону сына!

А что же Нефертити?

Это был последний год, когда на найденных впоследствии изображениях можно было видеть всю царствующую семью вместе. Нефертити, подруга по борьбе и любимая жена, потеряла свой титул «Великой царствующей супруги» и переехала – или, возможно, была изгнана – в северную часть города.

А потом, еще до того, как был закончен город, посвященный богу Солнца, Эхнатон, как простой смертный, стал жертвой наихудшего из недомоганий. В двадцать лет его сразила болезнь перерождения, без сомнения, врожденная, его тело видоизменилось, ноги атрофировались; грудь же, напротив, сильно увеличилась, таз расширился и опустился вниз. Этот почти чудовищный внешний вид повлек за собой апатию, депрессию, приступы ярости и проявления насилия.

Эхнатон в образе Сфинкса преподносит дары Атону. XIV век до н. э.

Неудачи семейной пары продолжились. Красивая череда детей разорвалась: их вторая дочь Макетатон умерла. Вскоре скончалась и царица-мать Тейе. Смерть Макетатон, по-видимому, стала переломным моментом в жизни Нефертити.

Состояние здоровья фараона не прекращало ухудшаться, порождая в нем самые мрачные мысли.

Нефертити была в ярости, когда узнала, что Кийа родила фараону сына, которого назвали Тутанхамоном и которому суждено будет стать чуть ли не самым знаменитым египетским правителем.

Юная Меритатон, старшая дочь Эхнатона и Нефертити.

XIV век до н. э.

Однако триумф Кийи, новой фаворитки Эхнатона, родившей ему долгожданного сына, был недолог. Она исчезнет на шестнадцатом году правления фараона. Придя к власти, старшая дочь Нефертити – Меритатон – тотально уничтожила не только изображения, но и практически все упоминания о ненавистной сопернице своей матери, заменив их своими собственными изображениями и именами. С точки зрения древнеегипетской традиции подобный акт был самым страшным проклятием, какое можно было осуществить: не только имя умершего стиралось из памяти потомков, но и его душа лишалась благополучия в жизни загробной.

Что же делала все эти годы сама Нефертити? Отодвинутая далеко от власти, она могла лишь с горечью созерцать последние моменты жизни своих близких родственников.

Все эти события, реальные или выдуманные, в любом случае происходили в очень короткий промежуток времени.

Эхнатон скончался на семнадцатом году правления (по одной из версий, он был предварительно свергнут и ослеплен). Ему наследовал Сменхкар, но тут же умер при загадочных обстоятельствах, и на трон взошел 12-летний Тутанхамон.

Умерла ли Нефертити вместе со своим мужем? Многие историки думают, и это кажется вполне вероятным, что она стала вести жизнь отшельницы в своем северном дворце, и что она умерла, когда последние жители оставили Ахетатон, город, созданный ею и ставший эфемерным украшением ее великолепия.

Предположительное изображение Сменхкара и Меритатон. XIV век до н. э.

Одна из статуй, обнаруженных в мастерской скульптора Тутмоса, изображает Нефертити на склоне лет. Перед нами все то же прекрасное лицо, но время уже наложило на него свой отпечаток, оставив следы утомленности годами, усталости, даже надломленности. Идущая царица одета в облегающее платье, с сандалиями на ногах. Утратившая свежесть молодости фигура принадлежит уже не ослепительной красавице, а матери шести дочерей, которая многое видела и испытала на своем веку.

После смерти мужа Нефертити тщетно пыталась обратить нового фараона в свою веру. Но ей это не удалось, и она таинственным образом исчезла «с политической арены».

Историки склоняются к следующей версии: Нефертити была лишена королевских привилегий, остаток своей жизни провела в северном дворце. Но ее саркофаг так и не был найден. Говорят, что по туннелю времени она просто улетела в будущее…

К сожалению, в летописях нет точных сведений, как и когда умерла Нефертити, но считается, что она отошла в мир иной примерно в 1354 году до н. э., то есть примерно в сорок лет.

Существует версия, что бедная Нефертити пала жертвой дворцового заговора. Совсем недавно исследователь-египтолог Джоаннна Флетчер (она искала Нефертити двенадцать лет) вроде бы нашла ее обезображенные останки. Мумия женщины с гладко выбритым черепом пылилась в одной из многочисленных пещер в Луксоре. На нее натолкнулись совершенно случайно в гробнице Аменхотепа II, прадедушки Эхнатона. Мумия лежала в одной из боковых камер гробницы, и ее сначала приняли за одного из второстепенных родственников фараона. Рядом с мумией нашли фрагмент знаменитого нубийского парика.

Впрочем, не все уверены, что найдена была именно Нефертити.

Мнения ученых, как всегда, разделились. Но, может быть, так даже лучше? Красота Нефертити, ее молодость, тот период истории Египта, в который она жила, все это объединилось, чтобы ввести ее в мир очаровывающих мифов.

Талататы (блоки песчаника) из храма Атона в Фивах. XIV век до н. э.

Кем бы ни была найденная госпожой Флетчер мумия, царицу Нефертити можно, без всякого сомнения, назвать одной из самых известных женщин древности. Тысячи посетителей Государственного музея в Берлине стремятся к ней, воплотившей в своем нетленном образе идеалы женственности, царственности и необычайного величия, победившие тысячелетия. Ее образ, наряду с пирамидами и улыбкой юного Тутанхамона, стал одним из бессменных символов древнеегипетской цивилизации. Она, почитавшаяся как живая богиня современниками, проклятая и забытая потомками, вновь «царствует» в нашем мире, напоминая о нескончаемой борьбе человека со временем и провозглашая неизменный идеал красоты.

Тутанхамон взошел на трон примерно в 1361 году до н. э. (по другим версиям, в 1332 или в 1347 году). По отцу он был внуком Аменхотепа III, и его право на трон определялось его женитьбой на Анхесенпаатон (позже носившей имя Анхесенамон), еще одной дочери Эхнатона и Нефертити.

Под влиянием фиванской знати новый фараон возродил культы традиционных богов и покинул столицу своего отца, изменив имя на более известное ныне Тутанхамон («Живое подобие Амона»). Официальные документы последующих эпох именовали Эхнатона не иначе как «врагом из Ахетатона». Пышный период нового города и его бога Атона был закончен. Эхнатон и его время были прокляты, а о Нефертити забыли.

Малоизвестный как фараон, Тутанхамон стал знаменит благодаря сенсационному открытию в 1922 году его почти не потревоженной гробницы. В ней были обнаружены тысячи различных предметов, включая позолоченную колесницу, сиденья, ложа, светильники, драгоценные украшения, одежду, письменные принадлежности и даже пучок волос его бабки. Это открытие дало миру наиболее полное представление о великолепии древнеегипетского двора.

Тутанхамон и его жена Анхесенамон.

Фрагмент спинки золотого трона. XIV век до н. э.

Гробница Тутанхамона была обнаружена британской археологической экспедицией во главе с Говардом Картером и Джорджем Гербертом, 5-м графом Карнарвоном – богатым английским аристократом и коллекционером древностей, финансировавшим раскопки.

Эта находка стала одним из величайших археологических открытий XX века. Восемнадцатилетний фараон был похоронен с фантастической роскошью: только на его спеленутой мумии размещалось 143 золотых предмета, сама же мумия хранилась в трех вставленных друг в друга саркофагах, последний из которых, длиной 1,85 м, был сделан из чистого золота. Более того, была найдена великолепная золотая погребальная маска Тутанхамона, точно передающая черты лица молодого фараона.

Получается, что Тутанхамон был удостоен пышного погребения, тогда как тело его предшественника Сменхкары было найдено в простой яме.

Одни исследователи считают Сменхкару зятем Эхнатона (Аменхотепа IV), мужем его старшей дочери Меритатон (якобы он был коронован еще при жизни тестя). Другие уверены, что он был братом Эхнатона, сыном Аменхотепа III и Тии. Еще по одной версии – он был сыном Эхнатона и братом Тутанхамона.

В любом случае все это наводит на определенные мысли: не был ли Сменхкара банально убит Тутанхамоном ради места на престоле?

Главным деянием Тутанхамона был полный отказ от религии Эхнатона, возвращение Фивам статуса столицы и восстановление почитания Амона и других отвергнутых богов египетского пантеона.

Расписанные стены в погребальной камере гробницы Тутанхамона. XIV век до н. э.

Юные супруги Тутанхамон и Анхесенамон процарствовали всего шесть лет. И Тутанхамон тоже погиб при загадочных обстоятельствах. По одной версии, его погубила малярия. По другой – у него было наследственное заболевание костей. По третьей – у него было наследственное заболевание крови, что привело к закупориванию кровеносных сосудов. А еще недавно появилась версия, что причиной его смерти стало попадание в аварию: якобы он разбился, передвигаясь на высокой скорости на боевой колеснице. К такому выводу пришел египтолог Крис Наунтон. С помощью новейших технологий ученому удалось провести виртуальное вскрытие мумии, и после этого он заявил: «Раньше считалось, что этот фараон был убит в сражении. Но, скорее всего, это не так. Характер полученных им травм позволяет говорить о том, что он погиб, оказавшись под тяжелыми колесами». В пользу этой версии говорит тот факт, что на скелете Тутанхамона с левой стороны отсутствуют несколько ребер, а также нет грудины. По мнению Криса Наунтона, перед бальзамированием египетские врачи удалили эти кости, оказавшиеся после аварии в раздробленном состоянии. Кроме того, ученый сделал еще одно поразительное открытие. Тело фараона, помещенное после смерти в золотой саркофаг, неожиданно загорелось. Исследователи считают, что пожар спровоцировала химическая реакция, вызванная ошибками при бальзамировании.

Когда Тутанхамона не стало, Анхесенамон, воспитанная в неге и роскоши дворцов Ахетатона, вдруг решилась на невероятный для египетской царицы шаг.

В архиве города Хаттусы, столицы государства Хатти, которое находилось на территории современной Турции, сохранилось письмо дочери Нефертити, написанное царю этой далекой страны: «Мой муж умер. Слышала я, что у тебя есть взрослые сыновья. Пришли мне одного из них. Я выйду за него замуж, и он станет владыкой Египта».

Говард Картер изучает саркофаг Тутанхамона. 1922

Анхесенамон помешало время. Спустя многие месяцы царь Хатти согласился с беспрецедентным предложением египетской царицы и послал сына. Хеттский принц Заннанза был убит по дороге к своей призрачной будущей супруге, став причиной отнюдь не торжества, но хетто-египетской войны, которую остановила лишь страшная эпидемия чумы, разразившаяся в хеттском войске.

Потом имя Анхесенамон исчезло из истории, а престол Тутанхамона, у которого не было детей, унаследовал Эйе, происхождение которого точно не выяснено.

Тутанхамон поражает врагов на колеснице. XIV век до н. э.

Мутноджемет, младшая сестра Нефертити, спустя несколько лет ставшая царицей, супругой фараона Хоремхеба, преемника Эйе, отнюдь не стремилась упоминать о своем происхождении и старшей сестре – супруге «фараона-еретика». Удивительно, с Мутноджемет повторилась история Нефертити: царица тщетно пыталась родить фараону наследника. Однако вырождение царского дома было налицо. Его результат ужасает: то, что осталось от тела Мутноджемет, было обнаружено вместе с мертворожденным ребенком; супруга Хоремхеба скончалась при тринадцатой (!) попытке родить наследника престола.

Ко времени открытия гробницы в 1922 году люди практически ничего не знали о Тутанхамоне. Да они и не особенно хотели знать, ведь Тутанхамон, по сути, был «одним из наиболее незначительных фараонов». Более того, более поздние правители Египта постарались сделать все возможное, чтобы его имя вообще исчезло из истории. Однако после сенсационного открытия 1922 года началась настоящая тутанхомания, и газетчики ухватились за историю о так называемом проклятии фараона.

Хоремхеб подносит дары Атуму. XIV век до н. э.

В результате «проклятие Тутанхамона» стало легендой, и, как пишет Джеральд О'Фаррелл, автор книги The Tutankhamun Deception (в русском переводе «Великая мистификация. Загадки гробницы Тутанхамона»), «восставшая из мертвых всклокоченная мумия, волоча за собой пропитанные гноем пелены, пошатываясь, начала свое зловещее, победное шествие, превратившись в героиню, подобную вампирам (вроде графа Дракулы) либо рукотворному чудовищу, вышедшему из лаборатории Франкенштейна. Словом, мумия фараона прочно заняла свое место в международном пантеоне “страшилок” где-то между Джеком Потрошителем, ожившими мертвецами вуду и другими не менее симпатичными героями фильмов ужасов».

Погребальная маска Тутанхамона.

XIV век до н. э.

Время господства арабов в Египте называют владычеством гиксосов или царей-пастухов. Оно продолжалось около трехсот лет. Наконец, цари фивские с немалыми усилиями освободились от их власти. После изгнания гиксосов (которые, кстати, привнесли колесницы в военное дело) Египет сделался независимым, и египетские государства соединились в одну монархию.

В период времени, который последовал за изгнанием гиксосов, Египет достиг высокой степени развития. Было построено множество памятников, развалины которых и ныне свидетельствуют о развитии промышленности и могуществе египетского народа. Города в дельте Нила и Гептаномиде (Среднем Египте) росли и укреплялись.

Мемфис был окружен стенами и рвами. Потом было выкопано много каналов для сообщения и для того, чтобы оградить жителей от наводнений Нила. Также примерно в это время была построена большая часть пирамид, этих каменных гор, которые до сих пор приводят в восхищение путешественников.

После изгнания гиксосов, которые рассеялись по пескам Аравии, египтяне начали мстить Азии за свои потери. Гиксосов изгнали из Египта воины, и они воспользовались одержанными победами, чтобы усилить свою власть. Успехи ободрили их, и они вышли из Египта под предводительством царя Сезостриса[6]. Тот построил флот в Аравийском заливе, покорил арабов, живших по берегам этого залива, пошел в Эфиопию и Ливию. Потом он двинулся на восток, дошел до Евфрата, Тигра и даже до Инда, а может быть и дальше – за Инд.

Он покорил огромные территории, но его господство было недолговечно, потому что как только Сезострис возвратился в Египет, тотчас побежденные им народы перестали ему повиноваться. Однако Сезострис основал колонии в побежденных странах, и некоторые из них существовали еще при Геродоте.

Статуи Рамсеса II, Птаха и Сехмет. XIII век до н. э.

Сезострис (он же Рамзес II Великий) правил приблизительно в 1279–1213 гг. до н. э. После него трон наследовал его сын Ферон, потом – Протей, современник Троянской войны, Рапсинит, Хеопс и Хефрем.

Хеопс вверг страну в пучину бедствий. Он царствовал 50 лет, а после его кончины престол наследовал его брат Хефрен, и он поступал во всем подобно брату. И они оба построили пирамиды, причем пирамида Хефрена находится рядом с пирамидой Хеопса, и ее высота на 12 метров меньше.

Доминик Виван Денон. Великая пирамида. 1802

Позднее, в 522 году до н. э., Египет был покорен персами, и владычество персов продолжалось 200 лет. А в 332 году до н. э. Египет был завоеван Александром Македонским. При разделе же империи этого выдающегося завоевателя Египет достался одному из его полководцев Птолемею. А потом династия Птолемеев царствовала в Египте до 31 года до н. э., то есть до времени покорения страны римлянами.

В семействе Птолемеев, македонской династии, пришедшей в Египет в IV веке до н. э., насилие, кровь и убийства были некоей заранее заданной константой. И именно в такой обстановке родилась Клеопатра. Это произошло зимой 69 года до н. э. Ее официальным именем стало Клеопатра VII Филопатра («Славная по отцу»). Странное имя, особенно если принять во внимание, что ее отец Птолемей XII Авлет («Флейтист») был человеком жестоким и ненавидимым всеми. Когда жители Александрии – в те времена столицы Египта – согнали его с трона, чтобы устроить на нем его старшую дочь Беренику, он укрылся в Риме под защитой Помпея и не прекращал интриговать с целью возвращения себе королевской власти.

Мраморный бюст Птолемея XII Авлета. I век до н. э.

Повторно обосновавшись на троне в 55 году до н. э. при помощи римского генерал-губернатора Сирии, он стал таким непопулярным, что тот счел необходимым защищать его, оставив ему в охрану галльских солдат. Как видим, слава по такому отцу была достаточно сомнительной. К тому же, увлеченный в большей степени личной местью, чем управлением страной, Птолемей XII Авлет дошел до того, что убил невольную соперницу, свою дочь Беренику, и он сделал это прямо в царском дворце, на глазах у детей, в том числе и малышки Клеопатры.

Во время вынужденного отсутствия Птолемея XII Клеопатра могла видеть и другие убийства внутри этой безумной семейки. Заметим, что и Береника не была такой уж невинной жертвой. Она, в частности, приказала задушить своего собственного мужа, чтобы иметь возможность выйти замуж за любовника.

Рано лишившись матери, Клеопатра, похоже, пользовалась большой свободой. Без принуждения к обучению в качестве наследной принцессы, по крайней мере до убийства своей сводной сестры Береники, но с желанием узнать как можно больше, она могла пользоваться всеми источниками знаний той эпохи.

Клеопатра росла в выдающемся по тем временам городе Александрии. Поэзия, искусства, науки находили здесь приют, и при дворах египетских царей насчитывалось немало выдающихся людей, многие из которых стали для Клеопатры учителями. Девочка получила прекрасное образование (редкий факт для потомков Лагоса) и свободно говорила на нескольких языках, изучала философию и астрологию, была хорошо знакома с литературой. По словам биографа Клеопатры Ирэн Фрэн, «библиотека заменила мать для этой девочки, у которой был только отец».

Одновременно с этим Клеопатра обладала сладострастной натурой. С юных лет для удовлетворения своих желаний она содержала вокруг себя множество красивых мужчин. В те времена это вовсе не считалось безнравственным. Более того, сохранились свидетельства современника, который утверждал, что Клеопатра назначила смерть ценой своей любви, и что даже при этом нашлись безумцы, которых такое условие не испугало. За ночь, проведенную с красавицей, они платили своей жизнью, и их головы выставлялись перед дворцом коварной соблазнительницы.

В 51 году до н. э. умер Птолемей XII, отец Клеопатры, которая в это время находилась в самом расцвете своих восемнадцати лет и вполне могла занять царский трон, на котором в течение тысячелетий фараоны считались равными богам.

Дворцы Александрии. 1878

После роскошных траурных церемоний и погребения на острове Фарос Клеопатра возвратилась во дворец Лохиас, в стены, украшенные тканями, привезенными из Индии, и освещенные тысячами драгоценных камней.

И вот уже забыты годы детства и юности, прожитые в наводящей ужас тени отца, настоящего олицетворения фараоновского насилия и пьянства. Она привлекала всех своей хрупкой красотой, тонкостью своих черт и главным образом своим живым умом. Под привлекательностью этой молодой женщины угадывалась удивительная личность, в которой уже было ярко видно стремление к власти.

От отца – просто наблюдая за его действиями – Клеопатра научилась почти всему, что имеет отношение к власти. При этом ничто не давалось ей легко. Скорее, напротив. Повсюду были враги, которым придавала силы предполагаемая слабость женщины у власти. Наиболее опасными, разумеется, были римляне, которые страстно желали заполучить эту часть средиземноморского побережья: она была наиболее богатой. Помпей[7] был другом ее отца, но можно ли было ему полностью доверять? А что было думать о новой славе Юлия Цезаря, победителя Галлии? Не захочет ли он прийти сюда в поиске новых завоеваний?

Другие враги – близкие – представляли не меньшую опасность. Умирая, отец действительно оставил Клеопатре свой трон, но при условии, что она разделит его (таков был обычай, и все Птолемеи женились на родных сестрах) с одним из его сыновей, провозглашенным Птолемеем XIII. Рим он объявил гарантом египетского государства.

Отто фон Корвен. Александрийская библиотека. XIX век

Птолемей XIII был всего лишь мальчиком, которому едва исполнилось десять лет, но при нем находились очень честолюбивые советники, готовые ко всему, лишь бы удалить от трона невыгодную им молодую правительницу. С этими людьми приходилось считаться, и Клеопатра, пытаясь выиграть время, вышла замуж за своего брата, как этого требовала традиция, но с отсрочкой первой брачной ночи, исходя из возраста жениха.

Заметим, что юного Птолемея XIII воспитывал евнух Пофин, который мечтал о том, что с воцарением воспитанника он сам станет главным правителем страны. В 48 году до н. э. Пофину и Ахилле, другому важному сановнику, удалось даже поднять против Клеопатры восстание в столице государства Александрии. Это была прямая угроза жизни царицы, и она, собрав несколько преданных ей людей, вынуждена была бежать, но побежденной она себя не считала. Пофин с Ахиллой стали править от имени малолетнего царя, а Клеопатра, добравшись до Сирии, собрала армию и двинулась обратно в Египет, чтобы вернуть себе трон.

Мраморный бюст Клеопатры. I век до н. э

Как раз в это время Юлий Цезарь, узнав о распре, решил вмешаться в египетские дела и заодно собрать с египтян долги. Суровый римлянин приказал Птолемею и Клеопатре распустить войска и самим явиться к нему для объяснений. Но хитрый Пофин не передал Клеопатре приглашение, сказав только о распоряжении, касавшемся роспуска войск. Своего же воспитанника он успешно послал к Цезарю.

Портреты Клеопатры VII на монетах. I век до н. э.

Птолемей, прибыв к Цезарю, начал жаловался на сестру, но того нелегко было убедить в том, чему не было объективных доказательств. Его удивило отсутствие Клеопатры, и, прежде чем что-то решить, он захотел все же выслушать и ее мнение.

Тем временем в Риме разгорелась гражданская война. Главными ее участниками были Юлий Цезарь, покоритель Галлии, и Помпей, победитель Парфии. Они и их легионы столкнулись в борьбе за власть над Римом.

Жан-Леон Жером. Клеопатра и Цезарь. 1866

9 августа 48 года до н. э. Цезарь разбил Помпея в битве при Фессалии, и последний посчитал за лучшее бежать в Египет, где, как ему казалось, он будет в безопасности. Дело в том, что Помпей ни минуты не сомневался в преданности ему юного Птолемея. Но это была ошибка: Птолемей XIII, подталкиваемый советниками, принимавшими за него решения, встретил Помпея на берегу и приказал его обезглавить.

Таддео ди Бартоло. Фреска с изображением Цезаря и Помпея. XV век

Когда Цезарь, в свою очередь, высадился неподалеку от Александрии, ему показали голову его соперника. Но результат оказался неожиданным для египтян: великий полководец отвернулся и, как рассказывают очевидцы, даже заплакал. Он был вне себя от негодования и приказал побыстрее избавиться от подлых убийц. Как говорится, Рим – превыше всего! И никому не позволено безнаказанно убивать римлянина. И как только эти жалкие людишки могли подумать, будто, увидев их чудовищный подарок, он пустится в пляс на палубе своей триремы? Судьба заговорщиков незавидна: Пофин и Ахилла были казнены, а Птолемей, как утверждают, утонул в Ниле во время бегства.

Теперь Клеопатра осталась одна на троне, но Цезарь занимал ее дворец. А она вынуждена была скрываться. У нее не было ни поддержки, ни войск для своей защиты. Ей оставалось только единственное решение: найти возможность встретиться с победителем. Хорошо известна ее хитрость, пропагандируемая современным кинематографом: она велела завернуть себя в ковер, и один из членов свиты, сицилиец Аполлодор, доставил ее к Цезарю, сказав дворцовой страже, что несет римлянину подарок. Ковер возложили к ногам императора, развернули, и Клеопатра предстала перед ним во всей своей красоте молодой египтянки, умело подкрашенная, одетая в прозрачные одежды, украшенная богатыми драгоценностями.

Клеопатра и Птолемей Цезарь (Цезарион). Барельеф на стене храма. I век до н. э.

Эта хитрость Клеопатры показалась Цезарю очень смелой и пленила его. А дальше произошло именно то, чего, вероятно, так боялся умный Пофин: Цезарь не смог устоять против чар Клеопатры. Пятидесятилетний император не смог остаться на уровне своей репутации великого завоевателя, предпочтя новой войне торжество на царском ложе со столь красивой женщиной. Короче говоря, этот человек, опытный не только в боях, но и в политической борьбе, совсем потерял голову. В Риме творились беспорядки, повсюду лилась кровь, но Цезарь никуда не спешил. Долг, интерес, обязанности – все было забыто в объятиях лукавой чаровницы. Они собирались путешествовать по Нилу, мечтая там наслаждаться своей любовью. Клеопатра торжествовала! Однако она не знала, что Цезарь был человеком, над которым не властвовали иррациональные силы, он прекрасно умел сочетать любовь и политику и всегда поступал так, как это выгодно ему самому. В итоге их связь, ставшая такой знаменитой, длилась недолго, и в конце июня 47 года до н. э. Цезарь вновь отправился на войну, на этот раз в Северную Африку. Он трогательно попрощался со своей любовницей и отправился в путь.

Уезжая, Цезарь повелел Клеопатре вступить в брак с последним ее братом, маленьким Птолемеем XIV. При этом Клеопатра добилась того, что ее страна не была превращена в римскую провинцию. Понятно, что этот брак был фиктивным. Царица оставалась любовницей Цезаря, и одна правила государством, опираясь на римские копья.

А вскоре Клеопатра родила Цезарю, не имевшему законных детей, своего первого ребенка. Это был сын, и она назвала его Цезарем, прибавив к этому имени еще два титула – Филопатор и Филометор («Любящий отца» и «Любящий мать»). Получил он по египетской традиции и имя Птолемея. Однако александрийцы, а позднее и римляне стали ехидно называть этого мальчика Цезарионом (в переводе это означает «Цезаренок» или «Цезареныш»).

По возвращении в Рим Цезарь просил народного трибуна Гая Гельвия Цинну вынести на рассмотрение сената закон, который бы позволил ему жениться на Клеопатре и сделать своим наследником Цезариона.

Клеопатра недолго пробыла в Египте одна, без Цезаря. Хотя дела в Египте шли не блестяще и требовали ее присутствия, уже через год, когда ребенок немного подрос, она отправилась в Рим. Прибыв туда вместе с Цезарионом и свитой, она поселилась на вилле Цезаря, где тот постоянно ее посещал. Ее везде принимали с большой помпой, как «подругу и союзницу римского народа».

Несколько дней и несколько ночей новой любви, и Цезарь вновь отправился воевать, на этот раз в Испанию. Прежде чем снова отправляться в бой, он неосторожно поручил охрану Клеопатры одному молодому генералу, покрытому славой. Это был Марк Антоний (в дальнейшем просто Антоний)[8]. Такая же неверная, как и сам Цезарь, Клеопатра быстро нашла себе место в сильных объятиях этого человека.

После года отсутствия Цезарь, наконец, возвратился в Рим, где ему вновь были оказаны почести по случаю его очередной победы.

Для Клеопатры это было, без сомнения, вершиной ее любовных амбиций: пышные праздники; страсть, которую она вынуждена была делить между обоими мужчинами, самыми знаменитыми в ту эпоху; ревность по отношению к молодой женщине, привезенной из похода Цезарем, а также по отношению к жене Антония Фульвии, которая подарила ему сына. Но имелась и тревога, спровоцированная мыслями о перспективах своего собственного ребенка. Официально его родителем был Цезарь. Но было ли это преимуществом в ее игре или, наоборот, фатальной картой?

Судьба сама дала ей ответ на этот вопрос: в 44 году до н. э. Цезарь был убит прямо в зале заседаний сената Марком Юнием Брутом, одним из его близких родственников. убийство Цезаря, в числе прочего, объясняют его попыткой вступить в брак с чужестранкой. В Риме никто не придавал значения тому, сколько любовниц было у Цезаря, однако, признав публично Клеопатру своей любовницей, он наносил оскорбление всей республике. В храме Венеры он приказал установить золотую статую «александрийской блудницы» и требовал, чтобы ей воздавали божественные почести. Так к оскорблению народа добавилось оскорбление богов. По городу пошли слухи, что Цезарь хочет провозгласить своим наследником сына Клеопатры. Эти слухи и сократили дни жизни Великого Цезаря.

Убийство Цезаря означало для Клеопатры крушение всех ее надежд. Она срочно покинула Рим, этот опасный для себя город, получив напоследок неприятное известие. Из оглашенного во время похорон завещания стало известно, что Цезарь усыновлял внука своей сестры 19-летнего Октавиана и назначал его главным наследником, о сыне же Клеопатры в завещании не было сказано ни слова.

Вернувшись в Александрию, Клеопатра окончательно отстранила от власти маленького Птолемея XIV. По одним версиям, он погиб, увязнув в болоте, по другим – став жертвой отравления. Клеопатру обвиняли в его смерти, но ничего не было доказано. Клеопатра осталась единоличной властительницей Египта и тотчас объявила своим наследником четырехлетнего Цезариона.

Во время гражданской войны, начавшейся после смерти Цезаря, Клеопатра поддержала своего любовника Антония. На помощь ему она направила свой флот, однако корабли попали в шторм и не добрались до цели. В битве при Филиппах в октябре 42 года до н. э. Брут и Кассий были разбиты, и Антоний, ставший правителем восточной части империи, призвал Клеопатру к себе в Тарс.

Неизвестный художник. Клеопатра в ожидании Марка Антония. Хромолитография. 1880-е

Клеопатра приплыла к Тарсу по реке Кидн на великолепно убранном корабле. Антоний в этот момент проводил аудиенцию, но люди толпами, оставив его, бросились к реке посмотреть на красочное зрелище, которое являло собой судно Клеопатры. Антоний явился на корабль и был принят Клеопатрой, которая приветствовала его на правах хозяйки. Последующие дни прошли в увеселениях, и Египет вместо того, чтобы стать римской провинцией, как предполагал Антоний, вновь остался независимым государством.

Карл Теодор фон Пилоти. Убийство Цезаря. 1865

По окончании кампании, которую Антоний вел в Сирии, он пренебрег своими делами в Риме и поехал к Клеопатре в Александрию. Там празднества и развлечения были продолжены. Если Цезаря можно было покорить скромностью, то для окончательного завоевания Антония понадобились более сильные средства, и Клеопатра не ошиблась в их выборе. Ее прием был великолепным! И вскоре этот гордый римлянин был готов подарить Клеопатре весь мир. Но расчетливой египтянке не нужен был весь мир: она хотела лишь, чтобы Рим признал ее Цезариона законным наследником египетского престола. Безумно влюбленный Антоний исполнил это ее желание. Награда не заставила себя ждать, и теперь Антоний мог делать с Клеопатрой все, что ему захочется.

В Александрии они прозвали себя «неподражаемыми». Клеопатра превратилась в сладострастную вакханку, куртизанку самого низкого сорта, потворствуя его самым грубым инстинктам. Она пила, цинично выражалась, пела эротические песни, плясала, ссорилась с любовником, отвечала ему бранью и ударами. Ничто не доставляло такого наслаждения грубому римлянину, как получать побои крошечной ручкой царицы.

Лоуренс Альма-Тадема. Встреча Антония и Клеопатры.1883

Очень часто «неподражаемые» переодевались в одежду слуг или матросов, бегали по александрийским улицам, ругались с прохожими и пьяницами, и зачастую подобные похождения заканчивались дракой. Антоний, несмотря на свою силу и ловкость, не раз был жестоко избит. Доставалось и Клеопатре. Но каждый раз они готовы были на все новые и новые безумства.

Антоний не мог не восхищаться такой женщиной, как Клеопатра. А в это время его жена фульвия, оставшаяся в Риме, уже потеряла всякую надежду вернуть мужа домой. Все испробованные способы уже не действовали, оставалось одно – развязать так называемую Перузинскую войну. Антонию пришлось уехать, и много долгих месяцев Клеопатре пришлось жить в разлуке со своим любимым.

Для Клеопатры началась жизнь, регулировавшаяся кампаниями, которые вел Антоний в Малой Азии. Периодически она навещала его то в Греции, то в Сирии. А он пользовался своими военными успехами, чтобы присоединить к Египту Крит, Кипр и Финикию. Идеей Клеопатры и Антония было возобновить мечту Александра Великого и установить господство над частью мира от Южной Европы до Востока.

40 год до н. э. был очень важным: после смерти Фульвии Антоний был освобожден от уз своего римского брака; и это была хорошая новость для Клеопатры, которая родила двух близнецов (Александра Гелиоса и Клеопатру Селену), усилив, таким образом, сердечную и политическую связь со своим любовником.

Но уже на следующий год Антоний женился на Октавии, сестре приемного сына Цезаря Октавиана.

Джозеф Кристиан Лейендекер. Клеопатра и Антоний. 1902

В конце 36 года до н. э. Антоний вновь отправился на войну с Сирией, но, вступив на азиатский берег, сразу же вспомнил свою «нильскую сирену». Любовь вспыхнула вновь, он послал за Клеопатрой, и вскоре любовники наслаждались в объятиях друг друга. Боясь того, что Антоний решит вернуться к своей новой жене, египтянка удвоила свои ласки. Чтобы очаровать его, она применила всю восточную пышность, характерную для правителей Египта: золото, драгоценные камни, диковинные ткани, приятную музыку, опьяняющие запахи. При одном упоминании о возможном отъезде любовника она изображала смертельное огорчение, она не ела, не пила, проводя дни и ночи в слезах. Несмотря на все это Антонию все же пришлось уехать: по приказу Рима он отправился воевать в Армению. Но тут Клеопатре не пришлось долго ждать: Армения была покорена за несколько недель, а армянский царь взят в плен.

Антуан Ван Хамме. Антоний и Клеопатра наблюдают за казнью заговорщиков. 1866

В 34 году до н. э. Антоний, успешно завершивший кампанию в Армении, провел реорганизацию в Сирии. Свой триумф он чрезвычайно пышно отпраздновал в Александрии, при этом его с Клеопатрой сын был объявлен «царем царей». Клеопатра и Цезарион, ее сын от Цезаря, получили в совместное правление еще Ливию и Келесирию. Александру, сыну Антония и Клеопатры, были отданы Армения, Мидия и Парфянское царство, а его сестра-близнец Клеопатра получила Кирену.

Подобное поведение Антония явно наносило оскорбление его родине, сенату, народу. Но Антоний думал только о любви к Клеопатре. Клеопатра же была счастлива. Судьба ее детей устроена, а сама она официально приняла имя «Новой Изиды» и давала аудиенции, облаченная в костюм богини, в облегающем одеянии и короне с ястребиной головой, украшенной рогами коровы. Антоний, отрекшись от своего отечества, фактически стал царем Египта. Он приказал чеканить монеты с профилем Клеопатры и даже на щитах своих легионеров выбил имя царицы Египта.

Но эта эйфория вновь не была долгой (что поражает в жизни Клеопатры, так это мечущее молнии присутствие судьбы). Любовников, как это обычно бывает, погубила излишняя самоуверенность и потеря бдительности. Привыкшие жить в свое удовольствие, ни в чем не знавшие отказа, они поначалу и не обратили внимания на угрозу, исходившую из Рима. А там, узнав, что Антоний раздает египтянам римские территории, римляне пришли в негодование.

В 32 году до н. э. Октавиан[9], приемный сын Цезаря и брат жены Антония, выступил в сенате с обличительной речью против Антония. Он говорил, что тот заразился идеей стать хозяином всей империи, что он задумал узурпировать власть и сделать Александрию столицей мира. Мог ли он в этом замысле найти лучшего союзника, чем Клеопатра, такая же жадная до власти? Между Октавианом и Антонием, казалось, было установлено нечто вроде молчаливого равновесия. Был объявлен триумвират, и Октавия венчала союз между двумя семьями, родив от Антония девочку. Но теперь все изменилось, и от имени сената Октавиан объявил войну Клеопатре. Антоний тогда находился в Мидии, и Клеопатра, узнав о войне, присоединилась к нему уже в Эфесе. Зиму 32–31 годов до н. э. они провели на Самосе в увеселениях. Антоний послал тогда своей жене Октавии письмо с уведомлением об официальном разводе. В начале 31 года до н. э. весь двор прибыл в Афины. Роковая для Антония роль, которую Клеопатра сыграла в этой войне, нередко преувеличивается. Однако несомненно то, что ее присутствие в ставке Антония отвратило от него многих прежних союзников.

Праздность и удовольствия не потушили в Антонии воинственного духа. Он покинул прелести Александрии и двинулся в Армению с целью сгруппировать свои войска и потренировать их для более серьезного сражения. Клеопатра присоединилась к нему со всем своим флотом; она теперь была не просто любовницей римлянина, но его совладычицей. Мало-помалу они наступали в направлении Греции с целью прижать Октавиана на западе, со стороны Адриатики.

Август из Прима-Порта.

I век н. э.

И они встретились лицом к лицу возле мыса Акциум; это было в августе 31 года. Силы были сосредоточены значительные: со всей Малой Азии собрались войска, посланные союзниками Антония; что касается флота, прибывшего из Египта, то он насчитывал восемьсот кораблей, из которых двести были предоставлены Клеопатрой. Экспедиция финансировалась неисчерпаемой египетской казной, на нее пошли баснословные суммы – настоящие миллиарды.

Бюст Октавиана Августа. I век до н. э.

Все эти силы собрались на защиту Республики, утверждал Антоний, выступая против Октавиана, который уже подумывал о провозглашении себя императором в Риме. Последний подлил масла в огонь: он зачитал сенату завещание своего противника, которое среди прочих условий устанавливало, что в случае его смерти его тело должно быть отправлено в Египет, чтобы упокоиться там в фамильном мавзолее Птолемеев. Это заявление задело римскую гордость и объединило вокруг Октавиана множество легионов. Круг сурового порицания установился вокруг влюбленной пары. Антоний захотел было пойти на последнюю сделку. Но для этого надо было удалиться от Клеопатры. Невозможно: он не мог больше обойтись без этой чарующей женщины, и ему необходимо было золото Египта; что касается царицы, то она хотела остаться в первом ряду событий, со своим мощным флотом и своим неисчерпаемым богатством. Это был ее реванш над римским высокомерием; возможно, так она защищала честь своей страны.

Микеланджело. Клеопатра. 1534

Столкновение, таким образом, было неизбежным. После опустошительных эпидемий, досадных задержек и разного рода уверток, оно произошло 2 сентября 31 года до н. э. возле мыса Акциум.

Великолепные египетские корабли, такие сложные в управлении на ограниченном пространстве, против менее многочисленных судов молодого Октавиана, но более легких и более подвижных. Как видим, армия Антония и Клеопатры имела огромное численное превосходство. Они слишком понадеялись на это и проиграли битву еще до начала. Антоний в свои пятьдесят лет уже выглядел стариком (бесконечные оргии сделали свое дело) и не слишком крепко держал меч, а Клеопатра, привыкшая к тому, что все доставалось ей легко, вдруг решила, что полководческий талант в чем-то сродни победам в любви, и вообще взялась не за свое дело. В решающий момент сражения именно она подвела Антония. Она не поняла стратегии своего любовника и неожиданно бежала вместе с остатками своих кораблей. Разгром стал полным, когда Антоний в разгар сражения последовал за царицей, что посеяло панику в его войсках.

Все было кончено. Победа осталась за Римом. Что касается Клеопатры, то она возвратилась в свой дворец в Александрии, уже понимая, что все потеряно. Она попыталась, несмотря ни на что, предпринять кое-какие демарши в отношении нового триумфатора, но на Октавиана, известного своими многочисленными амурными похождениями, ее чары не возымели действия.

Ангелика Кауффманн. Клеопатра перед Августом. 1805

После разгрома Антоний не желал видеть Клеопатру, считая только ее виновницей произошедшего. А потом до него вдруг дошли слухи о смерти его любовницы, и Антоний, чувствуя себя одиноким и загнанным в ловушку, впал в полное отчаяние и поразил себя мечом в живот.

1 августа 30 года до н. э. Октавиан подошел к стенам Александрии. Остатки войск Антония перешли на его сторону. Но Клеопатра любила жизнь, поэтому решилась бежать. При помощи рабов и вьючных животных она перевезла несколько своих кораблей по земле в Красное море. Но, увы, бегство оказалось невозможно: арабы сожгли ее корабли. Но и тут она не сдалась. Она раздала оружие народу и, чтобы поднять дух войск, записала своего сына Цезариона в солдаты. Но удача и здесь обошла ее. Попавшая в ловушку, не желавшая сдаваться и следовать, как рабыня, в цепях за чужой триумфальной колесницей (за этим неизбежно последовала бы ее смерть), Клеопатра стала готовиться к последней церемонии: была наполнена благоухающая ванна, она накрасилась, как подобает царице, и оделась в самые торжественные одежды. Иного выхода у нее не было. Она не знала жалости к проигравшим, не было у нее жалости и к самой себе. Потерявший все должен уходить достойно…

Дьюла Бенцура.

Смерть Клеопатры. 1911

Клеопатра приказала принести корзинку со свежими фруктами, на дне которой спала змея. Мгновенно последовал безболезненный укус, и прекрасной Клеопатры не стало. Тут же две ее самые верные служанки последовали за ней в это последнее путешествие.

Когда солдаты Октавиана ворвались в ее дворец, «Клеопатра в царском уборе лежала на золотом ложе мертвой. Одна из двух женщин, Ирада, умирала у ее ног, другая, Хармион, уже шатаясь и уронив голову на грудь, поправляла диадему в волосах своей госпожи».

Царица умерла, а Октавиан все же протащил ее за своей колесницей во время триумфа в Риме – но только в виде золотой статуи.

Финикия (буквально – «страна пурпура»[10]) – это государство, которое находилось на восточном побережье Средиземного моря с центром в современном Ливане. На юге Финикия граничила с Израильским царством, а на востоке и севере – с Сирией.

Финикийцы создали мощную цивилизацию с развитыми ремеслами, морской торговлей и великолепной культурой. Ее наивысший расцвет пришелся на 1200–800 гг. до н. э.

Статуэтка ханаанейского бога Ваала. Примерно XIV век до н. э.

Впервые название «Финикия» встречается у Гомера, и потом оно часто упоминается у греческих историков. У Гомера название «финикийцы» – синоним «сидонян» (Сидон – это был крупный портовый город на побережье современного Ливана). А еще в древности Финикия носила название «Ханаан»[11] (древний Ханаан был заселен различными народами, такими как хананеи, хетты, иевусеи и т. д., и представлял собой «лоскутное одеяло», состоявшее из враждовавших между собой царств и городов-государств).

Согласно библейской легенде, земли Ханаана были заселены потомками Хама, одного из сыновей Ноя. А еще считается, что Ханаан является родиной алфавита, легшего в основу греческой и латинской систем письма.

Что же касается финикийцев, то они основали множество колоний на берегах Средиземного моря, в том числе Карфаген. Дело в том, что их земли находились между горами и морем, и они представляли собой бесплодный берег, и эта сухая почва вынудила финикийцев строить корабли и искать в других странах средства для своего пропитания. В результате они расселились по всем островам Эгейского моря, а торговали они практически во всех частях Средиземного моря, даже в Испании.

Стела Баала с ударом молнии, примерно XIII век до н. э.

Финикийцы никогда не были воинственным народом. Они избегали войн и освобождали свои колонии, если нужно было взяться за оружие, чтобы удержать их в своей зависимости. Именно таким образом они освободили острова Эгейского моря и Карфаген.

На финикийцев часто нападали внешние враги. В частности, однажды опустошать Финикию пришло многочисленное войско под предводительством Олоферна, ассирийского полководца, стоявшего во главе армии царя Навуходоносора. Последний поручил ему покарать обитавшие к западу от Ассирии народы за неповиновение, и он разорил Месопотамию, Киликию и другие земли, а затем приблизился к приморской Финикии. Но тогда иудейская героиня Юдифь убила Олоферна, напоив его и отрубив ему голову.

Смерть полководца остановила успехи ассирийцев. Войско в беспорядке возвратилось на берега Тигра и Евфрата, а потом Киаксар, мидийский царь, разбил Навуходоносора и осадил его в Ниневии, столице Ассирийского государства. И мидяне взяли бы этот город, если бы скифы не прошли через Малую Азию и Ассирию до пределов Египта. Это нападение скифов заставило мидян как можно скорее возвратиться в свою страну – для защиты ее от опустошений варваров. Когда же скифы ушли, мидяне снова вздумали напасть на Ниневию. Они соединились с Набопаласаром, правителем Вавилонии, и в 612 году до н. э. вторая Ассирийская империя пала под ударами мидян и вавилонян.

Караваджо. Юдифь убивает Олоферна. 1599

На этот раз вавилонский царь удержал за собой Ниневию, и Ассирийская империя с тех пор существовала под властью новых государей. Самым славным из них по праву считается Навуходоносор. Он воевал с Египтом, покорил Иудею и захватил город Сидон. И только Тир, один из древнейших крупных торговых центров Финикии и Средиземноморья, продолжал упорное сопротивление. Вавилоняне без труда захватили его материковую часть Ушу, но сам Тир, находящийся на острове в море, взять не смогли и вынуждены были перейти к его длительной осаде, которая началась 23 апреля 587 года до н. э.

В 573 году до н. э., после 13-летней осады, Тир все же сдался Навуходоносору. Однако город сохранил автономию и не был разграблен. Там лишь был поставлен вавилонский наместник и взяты заложники.

Главными помощниками мидян в войнах были персы. Они поселились на территории от Персидского залива до гор Дрангианы и Арии. Там они вели кочевую жизнь. Число их увеличивалось, и, наконец, мало-помалу они взяли верх над мидянами.

Этническое имя персов впервые упоминается в 836 году до н. э. в архивах ассирийского царя Салманасара III – в виде Parsuaš, названия одной из областей южнее озера Урмия. С Парсуа воевал в 743 году до н. э. царь Тиглатпаласар III. В 639 году до н. э. Парсуа уже упоминалась как союзники Ассирии против Элама.

В V веке до н. э. вследствие греко-персидских войн персы ассоциировались с варварами. Уровень их военной подготовки уступал боевым качествам греков, однако Персия воспринималась Грецией в качестве серьезной угрозы. А потом персы стали широко известны в Средиземноморье, а персидский язык превратился в официальный в обширной Иранской империи, и это стало основой формирования новой персоязычной общности, охватывающей не какой-то отдельный регион, а все основные области Ирана.

В представлении писателей-арабов Х века персы были единым народом с единым языком, хотя и разделенным на диалекты, а их территория включала помимо областей современного Ирана также восточную часть Закавказья, часть современного Афганистана и почти весь современный Таджикистан.

По сути же, персы – это древний народ, создавший великую цивилизацию на Иранском нагорье в VI веке до н. э. После 300 лет процветания и завоеваний держава династии Ахеменидов, ведущей начало от Ахемена, вождя союза персидских племен, со столицей в Персеполе простиралась от Индии до Эгейского моря, но к 330 году до н. э. она пала под ударами армии Александра Македонского.

Правителями династии Ахеменидов были Кир I и Кир II Великий, Камбис I и Камбис II, захвативший Египет, Дарий Великий, Ксеркс и др.

В частности, царь Кир I правил с 600 по 580 год до н. э. (по другим источникам – с 652 по 600 год до н. э.). Его преемником стал его сын Камбис I, а того сменил Кир II Великий, правивший в 559–530 гг. до н. э.

Вильгельм фон Каульбах. Битва при Саламине. 1868

Согласно рассказам историка Ксенофонта Греческого, будущий Кир Великий был внуком мидийского царя Астиага, правившего в 585–550 гг. до н. э. (мать Кира – дочь Астиага Мандана).

В свою очередь, Астиаг был сыном царя Киаксара (Увахшатры), последним мидийским царем. В конце его царствования Мидия оказалась завоевана персидским царем Киром II. Об этой войне известно крайне мало, ясно лишь, что она длилась три года и была очень кровопролитной. Сначала удача вроде бы была на стороне мидийской армии. Астиаг сумел изначально разбить персов в открытом сражении и подступить к их столице Пасаргадам. Но там он потерпел поражение, как будто бы потому, что большая часть мидийской знати изменила Астиагу и перешла на сторону Кира. Астиагу и оставшимся ему верным мидянам (мидийцам) пришлось отступить. Затем мидийская армия была совершенно разбита, а сам Астиаг попал в плен. По одной версии, персы бросили его в тюрьму, где он и умер. По другой версии, он был отправлен в ссылку в Гирканию. В любом случае его царство прекратило свое существование.

Согласно Геродоту, в свое время Астиаг увидел странный сон, который был истолкован так, что Кир (сын его дочери и знатного перса) займет его трон, и Мидией овладеют персы. После этого Астиаг приказал сановнику Гарпагу уничтожить младенца Кира, но тот, не желая собственными руками убивать дитя, приказал сделать это одному из своих рабов – пастуху по имени Митридат. Гарпаг велел оставить ребенка в горах на растерзание диким зверям, пригрозив страшной казнью за неповиновение. Вернувшись из города домой к беременной жене, пастух Митридат узнал, что жена родила ребенка мертвым. Узнав в свою очередь от мужа о данном ему приказании, жена начала уговаривать его не убивать понравившегося ей младенца, а заменить на собственного мертвого, а обреченного на смерть растить как своего. Однако обман раскрылся, когда Киру было уже 10 лет. Убивать его тогда было слишком поздно, так как никто уже не поверил бы в несчастный случай, и он был послан к его настоящим родителям, а Гарпага Астиаг наказал тем, что сварил его собственного сына и угостил ничего не подозревавшего Гарпага его мясом, и лишь затем показал ему останки ребенка, дав понять, что это было за жуткое угощение. Тот в ответ, согласно Геродоту, «сохранил контроль над собой» и сказал, что «царь не может поступить неправильно».

На самом деле Гарпаг, конечно же, затаил злобу и позднее организовал заговор против Астиага, что позволило Киру занять трон.

А после этого Кир подчинил персам Мидию, взял Вавилон, а потом покорил Месопотамию и области на западе от Евфрата. Но еще прежде взятия Вавилона Кир разрушил Лидийское царство и подчинил своей власти Малую Азию.

А вот поход Кира на массагетов (скифов) стал для него роковым. Летом 530 года до н. э., согласно Геродоту, перейдя реку Аракс, Кир потерпел поражение и погиб.

Он был погребен в Пасаргадах, где до сих пор сохранился памятник, считающийся его гробницей и напоминающий по стилю мавзолей.

Кира Великого сменил Камбис II, его старший сын. К тому времени Персидское государство включало в себя гористые местности у Персидского залива, Вавилон и всю равнину Двуречья, Сирию, Финикию, Малую Азию и Египет, а на востоке владения персов доходили до границ Индии и Туркестана.

Такого огромного государства до тех пор еще не было (оно было величиной с половину Европы и раз в восемьдесят превосходило Грецию).

Персидский царь Камбис, берущий в плен фараона Псамметиха III. VI век до н. э.

Персы собирали с подчиненных им народов много податей товарами и деньгами, везде произвели оценку земли и налог брали по величине дохода, который с нее получался. Для всего населения обширного государства была введена одинаковая золотая монета. При этом персы не теснили людей чужой веры, как ассирийские завоеватели.

Только греки неохотно подчинялись персидскому царю, и это привело к продолжительной войне.

Следует отметить, что персы покорили греческие города в Малой Азии и в каждом городе назначили особого правителя из числа греков. А в царствование Дария I персидский наместник города Милета Аристагор задумал освободить все греческие города от владычества персов. Собрав войско, Аристагор уговорил афинян прислать ему на помощь флот. Персы не успели опомниться, как греки овладели Сардами, где жил персидский сатрап (правитель, хранитель царства). Но вслед за тем персы опустошили Милет и другие греческие города в Малой Азии и усмирили мятежников, а европейские греки поспешили ретироваться в свою страну.

Барельеф Дария Великого на Бехистунской надписи. VI век до н. э.

В результате Дарий, ставший царем в 28 лет и озлобленный против греков, начал с ними войну, которая продолжалась много лет.

Во время первого похода персы под начальством Мардония, родственника Дария, не достигли успеха: большая часть их сухопутного войска погибла во Фракии, а флот был разрушен бурей.

Во второй поход Дарий назначил командующим своего племянника Артаферна, придав ему в помощники опытного полководца мидийца Датиса. Те посадили на 600 весельных судов свое войско и поплыли к Аттике. На каждом судне было по 150 гребцов и матросов, а также по 40 тяжеловооруженных воинов. Сверх того, часть персидских судов везла лошадей конницы (персы всегда славились своей кавалерией). Историки определяют численность персидского войска в 20 000 человек пехоты и 1000 всадников. Греческие же писатели приводили и гораздо более крупные цифры – до 120–150 тысяч человек.

Персы высадились на Марафонской равнине, к северу от Афин. И там имело место одно из крупнейших сухопутных сражений греко-персидских войн – Марафонская битва. Она состоялась 12 сентября 490 года до н. э. неподалеку от греческого города Марафон (примерно в 42 км от Афин).

Свои лучшие войска Артаферн и Датис поставили в средине, а наемников из побежденных народов – по флангам. Афинское войско выступило им навстречу под предводительством Мильтиада, заклятого личного врага персов. Тот прекрасно знал персидские военные обычаи, и он разместил греков так, что против сильного персидского центра встали только два отряда, а остальные находились против относительно слабых неприятельских флангов. План Мильтиада состоял в том, чтобы смять оба персидских фланга и затем окружить центр. Этот план удался, и центр персов вскоре оказался между двух огней. Поражение было полное. Персы бежали к морю и гибли в соседнем болоте.

Геродот утверждает, что пало 6400 человек. Но назывались и иные цифры – гораздо большие. Греки же потеряли всего 192 воинов.

После этой победы Мильтиад стал уговаривать афинян завоевать греческие острова, подчинявшиеся персам, но неблагодарные афиняне заключили его в темницу, где он вскоре и умер. Место Мильтиада в Афинах занял Аристид, который заботился о пользе народа, а также честолюбивый Фемистокл. И последний все же покорил греческие острова, подвластные персам, а потом стал уговаривать афинян усилить флот на случай нового нападения персов.

Между тем Дарий I из династии Ахеменидов, правивший с 522 года до н. э., готовился к новому походу против греков, но он умер во время этих приготовлений (в 486 году до н. э.). Гордый Ксеркс (сын Дария и Атоссы, дочери Кира II) подумал, что мощным войском нетрудно будет покорить Грецию, и повел за собой около миллиона сухопутного войска, которое прошло Фракию и Македонию, а затем вступило в Фессалию. Кроме того, Ксеркс отправил против Греции 1200 кораблей и 3000 судов для перевозки съестных припасов. Греки сильно испугались, увидев несметные толпы персов. Многие из греческих городов без боя сдались Ксерксу, и лишь афиняне и спартанцы приготовились встретить неприятеля.

Изображение Дария на краснофигурной вазе. VI век до н. э.

У греков было менее 6000 сухопутного войска, которым командовал спартанский царь Леонид. Северная Греция отделяется от Средней цепью высоких крутых гор, которая тянется до морского берега, так что только у самого моря оставался длинный, но очень узкий проход – Фермопилы. Греки нашли, что только в этом месте они могут устоять против неприятеля, и потому решились занять этот проход. Впереди стал Леонид с 300 храбрых спартанцев, а за ними разместили все остальное греческое войско. Недалеко от этого прохода стоял весь греческий флот.

Когда персы, по приказанию Ксеркса, выступили против греков и стали пробираться в проход, храбрые спартанцы, вооруженные длинными копьями, так ловко и удачно начали поражать неприятельских солдат, что в два дня истребили их тысячи. К несчастью, среди греков нашелся предатель, который провел персов через гору неизвестной тропинкой. Тогда Леонид отпустил все греческое войско, кроме спартанцев, с которыми он решил умереть за отечество, но не отступить ни на шаг. Храбрые спартанцы бросились на персов и дрались до тех пор, пока не перебили всех их. Зато и они положили на месте тысячи персов.

После сражения при Фермопилах персы начали опустошать и грабить города, а потом сожгли и Афины, жители которых, впрочем, успели перебраться на близлежащие острова. Вслед за тем на море, в виду Афин, появился многочисленный персидский флот. У греков было только 380 судов, а у персов – 1200. Но огромному персидскому флоту нелегко было пробраться в узкий пролив между островом Саламином и Афинами, где стоял греческий флот. Полководец Фемистокл, зная это, хотел обмануть персов, прикинулся их другом и послал сказать Ксерксу, чтобы персы неожиданно напали на греческий флот, потому что между греками якобы началась ссора, и они не в состоянии будут защищаться. Ксеркс поверил Фемистоклу и тотчас же, ночью, велел своему флоту пройти в узкий залив, где стояли греческие суда. Но огромные персидские корабли стали на мель. Легкие греческие суда окружили их и разбили большую часть неприятельского флота, а остальная его часть поспешила обратно в Азию.

Персидские воины из гвардии «бессмертных».

Фрагмент облицовки изразцами из царского дворца. V век до н. э.

В то же время значительная часть сухопутного персидского войска, пустившись в опустошенный Пелопоннес, погибла там от голода и болезней. После таких неудач Ксеркс поспешил в Азию, оставив в Фессалии 300 000 войска под командованием Мардония, который в следующем году опять пытался напасть на греков.

Но афинский полководец Аристид успел собрать до 100 000 войска, которое под начальством самого Аристида и спартанца Павсания разбило персов близ города Платеи, в то самое время как и на море (у мыса Микале в Малой Азии) греки истребили остатки персидского флота.

С тех пор персы уже не нападали на Грецию, но греки преследовали персов в их собственных владениях, и эта война продолжалась еще около 30 лет.

А кончилось все для персов тем, что царь Македонии Александр (Александр Великий) начал войну против них в 334 году до н. э. Для этого он собрал 35 000 отборного войска и двинулся в Малую Азию. Там при реке Гранике, близ Мраморного моря, его встретило персидское войско, состоявшее из наемных солдат, большей частью греков. Александр смело напал на неприятеля, но в сражении чуть сам не лишился жизни.

Бюст Александра Македонского. IV век до н. э.

Два персидских полководца узнали его по блестящему шлему с пышным султаном и подскакали к нему. Один из них сшиб Александру шлем, а другой поднял уже меч, чтобы раздробить ему голову, но тут подоспел на помощь македонский полководец Клит и отсек одному персу руку с саблей, между тем как сам Александр поразил другого врага.

В этом сражении македоняне разбили персидское войско, и Александр потом завоевал всю Малую Азию.

В следующем году сам персидский царь Дарий Ш, правивший в 336–330 гг. до н. э., выступил против Александра с многочисленным войском, в сопровождении всего своего двора и семейства. Но и в этот раз, в сражении при городе Иссе, персы были разбиты, так что македоняне овладели всем их лагерем и даже взяли в плен мать, жену и детей персидского царя. Сам же Дарий едва успел спастись и бежал далеко в Персию.

Из Малой Азии Александр потом повел свое войско через Сирию в Финикию. И там тотчас все города сдались ему. Только один Тир противостоял македонянам. Чтобы взять город приступом, Александр велел строить мост на остров, на котором лежал Тир, и после семимесячной осады город пал.

Дарий III сражается с Александром. Мозаика «Битва при Иссе». I век до н. э.

Что же касается Дария, то он бежал от македонян в Бактрию, но был убит своим сатрапом Бессом, чтобы не достался врагу живым. Подоспевший Александр с нескрываемой скорбью подошел к телу Дария, снял с себя плащ и накрыл им труп царя. После он оказал мертвому противнику царские почести.

Дарий III. Фрагмент мозаики «Битва при Иссе». I век до н. э.

Так Александр стал царем Персидского государства и принял титул «царя Азии».

Македонская фаланга навсегда останется славной в летописях военной истории, но вот кавалерия македонян не имела такого строя, который позволил бы ей разделить эту славу. Однако в сражении при Гранике персы храбро сопротивлялись и были обращены в бегство, как говорят, именно из-за удачных действий македонской кавалерии. Она три раза ходила в атаку под личным предводительством Александра, и ее атаки каждый раз оканчивались полным успехом.

Положение уже много раз упомянутой выше Греции было особенно выгодно в торговом отношении. Сейчас эта страна омывается Средиземным, Ионическим, Эгейским и Ливийским морями, а протяженность ее береговой линии составляет более 15 000 км. А количество греческих островов – более 3000. Очевидно, сама природа создала Грецию торговым государством. А еще Греция стала первой страной Европейского материка, воспользовавшейся плодами гражданского развития, выработанного народами Азии и Египтом, а также передавшей их постепенно всей остальной Европе. И это естественно: Греция лежит географически ближе других частей Европы к центрам древней азиатской и африканской образованности.

Переселения жителей из Египта и Финикии в Грецию относятся к временам очень отдаленным. Например, прибытие Кекропса, основателя Афин, с несколькими тысячами египтян в Аттику и женитьбу его на дочери местного царя относят к 1586 или 1556 году до н. э.

Изображение Кекропса, сына Геи на краснофигурной вазе. Примерно V век до н. э.

Впрочем, трудно сказать, точно ли этот человек и другие легендарные лица переселились в Грецию из Азии и Африки. При этом сам факт частого посещения Греции финикийцами и египтянами, а также основания ими там колоний, не может подлежать сомнению.

Считается, что Кекропс, прибыв в Аттику, уже нашел на месте нынешних Афин пеласгскую постройку. Это был грубо сложенный из камня, но крепкий замок. В стороне от него, на холме, Кекропс заложил новый замок – будущий афинский кремль, который первоначально стал называться Кекропией.

Хоть Кекропс и научил многому жителей Аттики, но пеласги[12], в страну которых он прибыл, находились уже на определенной степени развития: в частности, они жили в домах правильной постройки.

Как Кекропс передал Аттике плоды египетской образованности, так и мифологический Данай (сын египетского царя Бела и Анхинои, дочери речного бога Нила) сделал то же для восточной части Пелопоннеса. Он прибыл из Египта в греческий Аргос, известный своим безводием, и он первый вырыл там колодцы, а также научил жителей поднимать воду насосом, употребление которого было известно египтянам.

Якоб Йорданс. Дочери Кекропса находят Эрихтония. 161

Кстати, заселение Греции выходцами из Египта и Финикии объясняет, почему развитие греческой общественной и исторической жизни следовало не по тому пути, каким шли первобытные народы, заселившие Грецию (не с севера на юг, а напротив – с юга на север). Этим путем в Грецию проникало египетское и финикийское влияние. Например, в первое время истории Греции особенное значение приобрел остров Крит. Потом Арголида (Арголис) распространила по всей Греции монету и весы. Затем постепенно стали цветущими государствами Эгина и Саламин – пока Афины, победив их, не встали во главе мореходной Греции. После первенство на сухом пути от Спарты перешло к Фивам, и наконец, все далее на север – к Северной Македонии.

Архитектура, земледелие и, возможно, ткацкий станок появились в Греции из Египта, торговая предприимчивость – из Финикии, утонченность и комфорт – из Малой Азии. Короче говоря, весь окружающий исторический мир сделал вклад в сокровищницу греческой образованности, когда сама жизнь сделала Грецию – первую страну на пути от Малой Азии, Финикии и Египта на европейский запад – временным центром мира.

Что же касается пеласгов, то они были туземцами доисторической Греции. А вот под эллинами (это самоназвание греков, а название «греки» эллины получили от завоевавших их римлян) следует понимать колонизировавшее страну культурное племя, воспользовавшееся всем запасом знания, накопленным в классических странах Древнего Востока. Во многих местах Греции еще и теперь встречаются массивные сооружения, в которых грандиозность труда поражает не менее, чем отсутствие правильности и изящества. Это – так называемые циклопические постройки, то есть сооружения из огромных каменных глыб без связующего раствора, которые древние греки приписывали легендарным великанам – циклопам, а по сути – первобытному племени пеласгов.

Знаменитая Троянская война – это рубеж XIII–XII вв. до н. э. «Илиада» Гомера сохранила рассказ о Троянском царстве в Малой Азии, и главный город этого царства – Троя (или Илион) – дал название этой замечательной эпопее Древней Греции.

Бюст Гомера эллинистического периода. Современная копия оригинала

Кто был Гомер? Легендарный древнегреческий поэт-сказитель, создатель эпических поэм «Илиада» и «Одиссея». Место его рождения не определено, и жил он где-то в VIII веке до н. э. По словам Геродота, Гомер жил за 400 лет до него, а один неизвестный историк в своих записках указывает, что Гомер жил за 622 года до Ксеркса, что указывает на 1102 год до н. э. Ряд древних источников говорит о том, что он жил во времена Троянской войны. В любом случае, на данный момент существует несколько дат рождения Гомера и доказательств к ним. И был он одним из тех бардов греческой баснословной старины, которые со своими лирами пели на обедах царей и знатных вельмож, услаждая пирующих рассказами о былом. А подобные барды всегда пели о геройских подвигах, о походах, к преданиям присоединяя плоды своей собственной фантазии.

Вильям-Адольф Бугро. Гомер и его проводник. 1874

А еще есть мнение, что Гомер был мифическим лицом, а его эпопеи – это собрание историй, написанных в разное время и разными лицами, а сам Гомер является олицетворением эпического гения, как Орфей является символом музыки, а Геркулес (Геракл) – символом силы.

Что же касается Трои, то она лежала на малоазийском берегу, и имя одного из древнейших царей ее Дардана (Дарданеллы) указывает на ее местоположение. Дардан, согласно преданию, пришел из Самофракии и женился на дочери троянского царя. А Троя была построена внуком Дардана Тросом. Трос и его сын Ил[13] вели борьбу с соседним царем Танталом. Тантал был побежден, и его сын Пелопс вынужден был удалиться в Грецию. Геракл с аргонавтами впоследствии напал на Трою, опустошил ее и забрал царского сына Приама в плен, но Приам был выкуплен троянцами и сделался их царем (шестым по счету и последним). Эта легенда указывает на довольно тесную первоначальную связь между Грецией и Троей.

Приам, получается, был в Греции, и, по-видимому, более в качестве заложника, чем пленника. Несмотря на тлевшую искру ненависти между потомками Пелопса в Греции и заставившими его бежать троянцами, дети Приама как друзья посещали Грецию. Однако Парис, сын Приама, отплатил злом за прием, оказанный ему в Греции царем Менелаем, и увез с собой супругу Менелая – Елену. Это и дало повод к ставшей знаменитой, благодаря Гомеру, Троянской войне, точная датировка которой до сих пор является спорной.

Агамемнон, царь микенский и брат Менелая, не мог стерпеть такой обиды своему роду. Троя была сильным городом, защищенным мощными стенами. И в искусствах, и в образовании троянцы превосходили греков. Но и Агамемнон был могущественнейшим греческим правителем своего времени. Он бросил клич, и из всех местностей Греции собрались к нему воины: Ахилл из Фессалии, Одиссей из Итаки и многие другие. Сказание говорит, что собралось до 100 000 человек и 1200 судов.

Менелай захватывает Елену в Трое. Деталь античной фрески из Помпей. Примерно I век н. э.

Десять лет длилась борьба у стен Трои. Это не была правильная осада. Греки высадились и стояли лагерем против троянцев. Те и другие встречались, вызывали друг друга на бой оскорбительными словами, бились то в одиночку, то группами, но при этом мирно оставались в своих лагерях в неблагоприятное для войны время. Так и продолжалось много лет – неспешно и с переменным успехом.

Греки гордились своим «быстроногим» Ахиллом, копье которого, пущенное с разбега сильной рукой, поразило многих троянцев, своим Аяксом Теламонидом, отчаянным храбрецом и двоюродным братом Ахилла. Троянцы возлагали надежды на сына старика Приама, отважного Гектора. В последний год войны в стане греков начались болезни, а за ними последовали смуты и несогласия.

Пользуясь ссорой между Агамемноном и Ахиллом, дошедшей до того, что Ахилл со своим отрядом отказался сражаться, Гектор напал на лагерь греков, поджег несколько их кораблей и нанес им большой урон. При этом в поединке был убит Патрокл, друг Ахилла. Ахилл поклялся памятью павшего друга отмстить троянцам.

В произведении Гомера Ахилл смог убить Гектора только потому, что богиня Афина, покровительствовавшая Ахиллу, вовремя подала ему свое копье в тот момент, когда Гектор остался только с мечом. Затем Ахилл надругался над телом своего противника, а потом отдал тело героя его отцу Приаму в обмен на золото, равное весу тела Гектора.

Франсуа Леон Бенувиль.

Гнев Ахилла. 1847

Но Троя еще держалась. Наконец, совет хитрого Одиссея отдал грекам город Приама. Легенда, сложенная, вероятно, гораздо позже, говорит, что по совету Одиссея греки соорудили громадного деревянного (пустого внутри) коня, и, как бы прекращая осаду и направляясь в обратный поход, оставили коня на берегу. Троянцы, видя бегство неприятеля, ввезли коня в город в качестве трофея. Но в коне был спрятан отряд отважных греков. Они вышли ночью и открыли ворота Трои своим одноплеменникам, возвратившимся из мнимого отступления. Троя пала, и греки с ее богатствами и с пленными возвратились домой. Однако их героя Ахилла не оказалось в числе возвращавшихся: его сразила стрела, пущенная братом убитого Гектора, Парисом, в единственную уязвимую часть тела Ахилла – в пятку.

Клитемнестра после убийства.

Джон Кольер. 1882

Агамемнон вернулся, но был убит своей женой Клитемнестрой. Вообще на родине вовсе не ждали многих из воинов, десять лет находившихся в дальнем походе. Многое переменилось в эти десять лет. Не переменилась только верная Пенелопа, супруга Одиссея, после долгих странствований и многих приключений приплывшего на родину. Напрасно окружали ее женихи, предлагая ей руку и уверяя ее в том, что Одиссей погиб. Она отказывала всем и, сидя за прялкой, все ждала своего мужа. И тот прибыл. Нарочно в рубище, как странник, никем не узнанный, чтобы посмотреть, что стало в Итаке в его отсутствие.

«Илиада» и «Одиссея» Гомера стали своеобразной Библией для греков. Их писали золотыми буквами для царей, по ним учились грамоте деревенские мальчики. И потому совершенно не удивительно, что впоследствии семь греческих городов боролись за честь считаться родиной гениального сказителя.

Потомки упомянутого выше Пелопса, занявшие Пелопоннес и давшие ему свое имя, не владели полуостровом без соперников. Гераклиды (потомки легендарного Геракла/Геркулеса) привели против пелопидов дорян (дорийцев) из Северной Греции и положили начало дорийскому государству Лакедемону, или Спарте.

Законы одного из потомков основателей Спарты, Ликурга, придали Спарте особенное значение в Древней Греции. Ликург много путешествовал и посетил, в частности, остров Крит, ранее других познакомившийся с египетской и финикийской образованностью, где он изучил государственное устройство, перенесенное им потом в Спарту. Издав свои законы, Ликург отправился в Дельфы и взял со спартанцев обещание соблюдать их до его возвращения. Однако он не возвратился и, как гласит предание, уморил себя голодом, понимая, что его законы очень удачны и что государство будет пользоваться высшей славой, пока будет оставаться им верным, и не желая освобождать сограждан от данной ему клятвы.

Портрет Пелопса из сборника биографий Promptuarii Iconum Insigniorum. 1553

Конечно, подобный рассказ о смерти Ликурга больше похож на сказку, но строгие законы его, создававшие из Спарты одну военную общину, бесспорно были тяжелы для значительной части населения. Ликург требовал строгой простоты жизни. Спартанцы должны были обедать вместе за общим столом – группами по 15 человек. Желавший вступить в члены общего стола принимался с согласия прочих членов. Это был своего рода клуб. Каждый член «клуба» вносил на общий стол определенное количество денег, муки, вина, сыра и т. п. За столом подавалась специальная похлебка, еще более укреплявшая сильные мускулы воинов. Покупка же лакомств для стола была запрещена.

За столом «возлежали» на деревянных лавках. А еще спартанец, по законам Ликурга, не мог иметь золотых и серебряных денег. Для этого были введены железные деньги, и чтобы железо, пошедшее на них, не могло быть употреблено на что-нибудь другое, его, раскалив, опускали в уксус, отчего оно ржавело и становилось хрупким. Таким образом, спартанские деньги имели цену в одних только спартанских владениях.

Спартанцу запрещено было удаляться за пределы Лакедемона, а иностранцы не могли долго жить в Спарте. Спартанец владел лишь таким участком земли, который сам мог обрабатывать. Спартанец шел на войну в своем вооружении и за свой счет. Только цари (их в древней Спарте было два, и они правили одновременно, принадлежа к двум разным династиям) получали содержание из казны, но и их права были сильно ограничены. Они обедали, подобно другим, за общим столом, но при этом получали двойную порцию.

Сферой основной деятельности спартанца была охота или война. Поход был для спартанца торжеством. Он шел на врага с венком на голове, с распущенными длинными волосами и в красной тунике. Показать спину неприятелю он не смел, отступить или бежать от неприятеля считалось позором.

Мерри-Жозеф Блондель. Ликург. 1828

Личная свобода спартанца была значительно стеснена. Он мог видеться с женой иногда лишь тайком и вовсе не мог следить за воспитанием своих детей. Жены обедали отдельно от мужей. Дети считались собственностью государства. Последнее следило, чтобы мужчины и женщины в стране сочетались браком именно в том возрасте, когда все гарантировало им крепкое потомство. Старый холостяк подвергался осмеянию и штрафам. Граждане решали, кого из новорожденных оставить на воспитание, а кого нет. Слабых здоровьем, не показывавших крепости и силы, бросали в пропасть (в Афинах право лишения жизни слабосильных имели родители, а в Спарте это лежало на обязанности государства). До семилетнего возраста мальчик-спартанец оставался на попечении матери, а затем начиналось его воспитание, и о нем заботилось уже государство. Каждый старик мог наказать мальчика, если замечал его за совершением проступка. Приучение тела к лишениям было главной заботой воспитания. Ребенка клали спать на связку тростника, есть ему давали мало, ноги его оставляли необутыми.

Жан-Пьер Сен-Урс.

Отбор детей в Спарте. 1785

С гордостью смотрели спартанцы на юношу, умиравшего под ударами бичей и не испускавшего при этом ни единого крика.

Девочки в Спарте упражнялись, подобно мальчикам, в гимнастике, в беге и играх, развивавших физическую силу и ловкость.

Гордость, сдержанность в разговоре, суровость – были отличительными чертами спартанцев во всем. Спартанцы с малых лет приучались презирать опасности, а на поле битвы закон и честь требовали от них одного: или победить, или умереть.

Спарта не без причины была превращена ее законодателем Ликургом в военную организацию. Дело в том, что в подчинении у граждан была масса рабов (илотов), всегда готовых к восстанию. Гордые спартанцы превратили в илотов все туземные племена и обращались с ними сурово и надменно. Чтобы уберечь себя от восстаний, спартанцы учредили тайную стражу (криптию), вооруженную кинжалами и готовую всегда без огласки казнить рабов, подозреваемых в мятеже. Илоты были полными рабами, но на лакедемонских землях жили, кроме того, свободные поселяне (периеки). Периеки, воспитанные по-спартански, примыкали к военной общине. Напротив, дети спартанцев, если они не были воспитаны по Ликурговым постановлениям, теряли право спартанского гражданства.

Царская власть в Спарте была наследственной, но ограниченной. В совете старейшин, куда избиралось 28 почетных лиц в возрасте не менее 60 лет, заседали и два царя, так что общее число членов было тридцать, и все имели равное право голоса – цари по одному голосу, как и остальные.

Луиджи Муссини. Образование в Спарте. 1850

Совет старейшин обсуждал и решал все дела, а ежемесячное народное собрание (апелла) из всех граждан не моложе 30 лет имело право только принимать или отвергать решения совета старейшин (причем в случае неблагоприятного решения совет старейшин имел право распустить апеллу), а также оно избирало должностных лиц.

Сейчас считается, что Ликургу многое приписывалось, на самом же деле, например, введение железной монеты вместо золотой и серебряной не могло иметь места в IX веке до н. э., так как серебряная была введена в употребление в Греции только в VIII веке до н. э., а золотая – еще позднее.

Фрагмент мозаичного пола с изображением Медузы и цветочными узорами. III век

Весьма вероятно, что государственное устройство Спарты, сводимое к одному Ликургу, на самом деле образовалось путем постепенного видоизменения патриархального строя. Ликург-законодатель является для нас сейчас не историческим лицом, а некоей абстракцией, воображаемым устроителем спартанской жизни. Во всяком случае древнегреческий историк Гелланик, старший современник основателя исторической науки и автора «Истории Пелопоннесской войны» Фукидида, говоря о спартанском государственном устройстве, совсем не упоминал о Ликурге. Не упоминал о нем и Фукидид.

Благодаря воинственному устройству своей общины, спартанцы покорили соседей из Мессинии. Они обращались с ними весьма жестоко. Это заставило мессинцев восстать против спартанцев.

Потом возрастающее могущество Спарты заставило и другие пелопоннесские государства соединиться с мессинцами против нее. Тем не менее спартанцы своим мужеством приобрели первенство между всеми греческими государствами. По сути, Спарта (Лакедемон) стала самым сильным государством Греции. И почти все народы Пелопоннеса признали над собой спартанскую гегемонию. Она, помимо всего прочего, выражалась тем, что на общих советах и во время общих походов предводительство принадлежало спартанским царям.

Впрочем, во время Персидских войн возвысились на море Афины, которые сделались сильным соперником Спарты.

Персия была очень сильна, но настал момент, и на передний план начала выдвигаться Европа. Постепенно место Персии заняла Греция, а потом – Рим. Естественно, первенство уступили не без ожесточенной борьбы. Как мы уже знаем, Греция вступила в состязание и отбила все завоевательные попытки персов, а затем Македония, сосредоточив все силы Греции, овладела всей Персией.

Уже в 514 году до н. э. 15 персов были отправлены в европейскую Грецию для разведки местности. Персы покорили ряд греческих городов в Малой Азии, а потом напали на саму Грецию. Милет, имевший до ста колоний, пал и был разрушен. Милетцы обратились за помощью к своим соседям. Их посол Аристагор показал афинянам и спартанцам медные доски, на которых была изображена карта Малой Азии с указанием береговых очертаний, городов и царских дорог Персии. В Афинах пробудился патриотизм, и афиняне прислали на помощь Аристагору свой флот. Однако тогда персы усмирили мятежников, напавших на них, а европейские греки поспешили ретироваться в свою страну.

И тогда в дело вступил царь Дарий, который вскипел гневом и начал войну против греков, продолжавшуюся много лет.

Выше уже рассказывалось про Артаферна и Датиса, которые должны были наказать афинян, и про Марафонскую битву, имевшую место 12 сентября 490 года до н. э.

Эта битва стала первым крупным военным столкновением двух великих цивилизаций: античной (эллинской) и древневосточной (персидской). И поражение персов тогда было полное.

Жорж Рошгросс. Герои Марафона. 1859

Получается, что маленькая Афинская республика и микроскопическая по современным масштабам Марафонская битва, в которой погибло всего 192 грека, сделали гораздо больше для прогресса и цивилизации, чем многие новейшие европейские войны. Афинский патриотизм – это было не хвастовство, не заносчивость над другими народами, а сознание своих сил и ревностное сохранение того, что народ считал своим нравственным богатством, своим национальным достоинством. Военное мужество – это только одно из орудий мужества гражданского. И величие Марафонской битвы заключается в том, что она спасла Европу от Азии.

Победа афинской демократии тогда показала, что торговое развитие, породившее демократические порядки, окончательно передало Греции роль всемирного рынка. Демократия, зародясь в Афинах, скоро одержала верх и в прочих регионах Греции. Это-то и было началом афинской гегемонии.

Торговля и порожденная ею демократия стали брать верх над земледелием и аристократией. Таков общий закон гражданского развития. Живя обособленной жизнью, государство опирается на земледелие. Вступая в отношения с соседями, оно должно отдавать предпочтение торговле. Торговые страны всегда были демократическими республиками.

Строго аристократическая Спарта и прочие части Греции последовали за Афинами. Но так как торговое участие Спарты было слабо, то перемена обнаружилась в ней очень поздно, и тогда-то спартанский царь предложил дать политические права, бывшие уделом семи сотен чистокровных спартанцев, остальным гражданам, и разделить всю Спарту на 39 000 равных участков. Но то было уже более века спустя.

Лео фон Кленце. Афинский акрополь, реконструкция. 1846

Таким образом, Афины стали первым городом, поднявшим новое знамя, определившее будущую участь Греции. Это дало им первенство над остальным греческим миром. Спарта из самолюбия оспаривала у Афин эту роль, пока наконец не подчинила своему влиянию Афины, но тогда наступило и падение цивилизаторской роли Греции, и главенство перешло сначала к Македонии, а потом – к Риму.

Спартанская гегемония продолжалась с 404 года до н. э., когда Спарта, заручившись поддержкой Персидской империи, одержала победу над Афинами в Пелопоннесской войне, до 371 года н. э., до года битвы при Левктрах, в которой спартанская армия потерпела сокрушительное поражение от фиванцев.

Спартанский гоплит. V век до н. э.

А в 356 году до н. э. родился Александр Македонский, который, став царем Македонии, создал мировую державу, подчинив себе всю Грецию. В 334 году до н. э. Александр переправился в Малую Азию, начав войну с персами. Он разбил персов в сражении при реке Гранике. Персидский царь Дарий III, потерпев еще одно поражение при Иссе, бежал, а Александр Македонский стал царем Персидского государства и принял титул «царя Азии». Этим, собственно, и завершились Греко-персидские войны. Греки обрели величие в постоянной борьбе с огромным Персидским царством, а после этого вдруг ощутили некоторую пустоту, связанную с тем, что их жизнь стала вполне обыденной.

Но до конца Древней Греции еще было далеко.

В VI веке до н. э. Солон и Клисфен усилили своим законодательством демократию в Афинах. Затем Аристид докончил их дело, дав политические права четвертому классу афинских жителей (неимущим гражданам). В это время демократия усиливалась во всех государствах и колониях Греции, и афиняне, подавшие в этом пример, становились вождями греческих племен.

Бюст Перикла. Римская копия с греческого оригинала

Успех в войнах с персами усилил значение Афин. Сын Мильтиада, Кимон, прозванный за приверженность его Спарте и ее обычаям «филолаконом», поддерживая дружбу Афин со Спартой, нанес персам мощные удары. Его победа при Эвримедонте в 469 году до н. э. окончательно лишила персов надежды покорить Грецию силой оружия. Афиняне не пропускали ничего для прославления своих успехов, и они не только приобрели гегемонию и первенство над остальными греческими государствами, но и подчинили их себе. Для этого общественное казнохранилище Ионического союза (объединения древнегреческих полисов, расположенных на западном побережье Малой Азии) было с острова Делос переведено в Афины. Афиняне на общественные деньги стали строить корабли для себя и употребляли эти корабли для порабощения тех, на чьи деньги они строились. И едва какой-нибудь город начинал сопротивляться, афиняне разрушали его, поступая при этом порой крайне жестоко. Между тем общественные деньги расходовались на украшение Афин, а Перикл, сын Ксантиппа, родившийся, скорее всего, в 494 году до н. э., став во главе Афин, объявил наконец прямо, что общественные деньги – это собственность афинян, так как «даваемое принадлежит не тому, кто дает, а тому, кто получает».

Перикл позиционировал себя как политик демократической ориентации в противовес аристократу Кимону. Он выступал выразителем интересов всего полиса и смотрелся «чисто публичной» личностью, которая ни при каких условиях не поступится законностью и интересами государства ради каких-либо дружеских или родственных связей.

Став правителем (стратегом), Перикл начал расходовать деньги Ионического союза на построение в Афинах великолепных зданий (надзирал за строительством сам Перикл, а главным архитектором при нем был великий Фидий) и на раздачу средств афинским гражданам.

В частности, при Перикле был построен из пентелийского мрамора знаменитый храм Парфенон, который стал олицетворением культурного подъема «века Перикла».

Бартоломео Пинелли. Перикл и Аспасия. XIX век

Афины при Перикле достигли высшей степени процветания, но с этого же времени начался и их упадок. Всеобщее довольство стало превращаться в роскошь и изнеженность. Прежде сильные воины выходили из афинских гимнасиев, а теперь обучение гимнастике упало, афиняне стали слабее телом и начали нанимать воинов для защиты республики. Деньги стали целью всех стремлений.

Заработала система подкупов, люди перестали дорожить своим словом. При Солоне, который сам занимался торговлей, в Афинах была распространена поговорка: «Работать никому не стыдно». При Перикле, напротив, самой популярной в Афинах поговоркой была такая: «Где есть деньги, там гребет весло и дует ветер».

Изображение Архидама II. Гравюра из «Истории» Фукидида. XVII век

Перикл был другом наук (истории, медицины, философии) и искусств. Известные музыканты и художники его времени находились в числе его друзей, и это были не только артисты, но в то же время и наиболее образованные люди в Афинах.

Речи Перикла производили на народ поистине магическое действие, и он пользовался в городе почти царской властью. С другой стороны, определив, чтобы граждане получали деньги за присутствие в народном собрании, Перикл стал причиной развития в Афинах тунеядства. Люди стали меньше работать, потому что можно было кормиться благодаря одному праздному присутствию на городской площади. В результате масса народа окончательно привыкла к праздной жизни за счет других, и если это и содействовало росту популярности Перикла, то, с другой стороны, после временного блеска его управления начался период нравственного, а следовательно, и гражданского, упадка Афин.

А закончилось все Пелопоннесской войной – самым длительным и кровопролитным конфликтом в Древней Греции. В войну оказались втянуты почти все греческие государства, так как каждое из них тяготело либо к Афинам, либо к Спарте. Демократические полисы, как правило, были на стороне Афин, а полисы с олигархическим устройством – на стороне Спарты.

Весной 431 года до н. э. большое пелопоннесское войско под командованием спартанского царя Архидама вторглось в Аттику и начало разорять окрестности Афин. Все сельское население Аттики было заблаговременно эвакуировано в Афины под надежную защиту стен. Перикл понимал, что не следует отвечать на провокации спартанцев и начинать генеральное сражение. Пока пелопоннесцы стояли в Аттике, афинская эскадра из 100 кораблей вышла в море и курсировала вокруг Пелопоннеса, нанося неожиданные удары по прибрежным поселениям пелопоннесцев. Спартанцы и их союзники, не добившись генерального сражения, осенью отступили обратно. Сразу же после этого афинская армия вторглась в Мегариду и опустошила территорию.

В следующем году пелопоннесцы вновь вторглись в Аттику. Афинский флот под командованием самого Перикла совершил экспедицию к восточным берегам Пелопоннеса. Но начавшаяся эпидемия спутала все планы Перикла. В религиозных представлениях афинян чума была расценена как кара богов, и это привело к окончательной утрате былого влияния Перикла. Он был досрочно отстранен от должности стратега. Затем его обвинили в финансовых злоупотреблениях, и он был приговорен к уплате крупного денежного штрафа.

От эпидемии умерли два сына Перикла, и у того не стало законного потомства.

В 429 году до н. э. Перикла вновь избрали стратегом. Правда, это была уже просто милость демоса, посчитавшего, что Перикл искупил свою вину. Однако в том же году Перикл заболел и умер. Неизвестно, что стало причиной его гибели – чума или горе.

Говорят, что последними словами Перикла были: «Ни один афинский гражданин из-за меня не надел черного плаща». Чтобы было понятно: черную одежду древние надевали по случаю смерти близких и при других несчастьях.

Греки одержали верх над персами преимущественно благодаря морской силе. Главная морская держава Греции – Афины – должна была стать во главе прочих греческих государств. Она ей и стала, но очень скоро Грецию начала раздирать отчаянная борьба между Афинами и Спартой.

Этот военный конфликт получил название Пелопоннесская война, и он длился с 431 до 404 год до н. э. Дело в том, что между Афинами и Спартой давно существовали противоречия. В значительной степени они были обусловлены различным политическим устройством государств. Афины представляли собой демократию (коллективное принятие решений), тогда как в Спарте власть находилась в руках олигархии (сравнительно малочисленной группы граждан, которая обслуживала свои личные интересы, а не интересы всех граждан). Обе стороны старались утвердить в полисах, входивших с ними в союз, аналогичный собственному государственный строй. Кроме того, афиняне (как и большая часть их союзников) были ионийцами[14], тогда как спартанцы и, в свою очередь, их союзники – в основном дорийцами[15].

Осада Платеи в 429–427 годах. Энциклопедия, содержащая описания самых известных и памятных сухопутных сражений и осад всех времен. 1858

Традиционно Пелопоннесская война делится историками на два периода. В первый период спартанцы предпринимали регулярные вторжения в Аттику, в то время как Афины использовали свое преимущество на море для рейдов на побережье Пелопоннеса и подавления любых признаков недовольства в своей державе. Этот период закончился в 421 году до н. э. с подписанием Никиева мира (инициаторами мирного соглашения выступили афинский военачальник и политик Никий и царь Спарты Плистоанакт).

Никиевым миром, однако, Пелопоннесская война была отсрочена, но не закончилась. Соперничество между Афинами и Спартой еще не было решено, и мирный договор был вскоре нарушен возобновившимися стычками в Пелопоннесе.

В 415 году до н. э. Афины отправили экспедиционные силы для атаки Сиракуз, которые тогда были сильным государством, главным городом на Сицилии.

Греческая триера. Древние и средневековые войны: история стратегий, тактики и руководства классической войной. 1984

Успехи, одержанные Афинами в начале сицилийского похода, не могли продолжаться долго, ибо спартанцы помогли Сиракузам. Войско и флот афинян были уничтожены. Это привело к заключительной фазе войны. В ее ходе Спарта, получив поддержку от Персии, построила мощный флот. Понятно, что без флота Спарта не могла победить Афины, и персы дали средства на сооружение спартанского флота. Это позволило Спарте, которая прежде торжествовала на суше, почти ежегодно вторгаясь в Аттику, теперь торжествовать и на море, оказывая помощь зависимым от Афин государствам в Эгейском море и в Ионии, подрывая мощь Афинской державы и окончательно лишая Афины морского превосходства. Уничтожение афинского флота при Эгоспотамах (405 год до н. э.) не оставило афинянам шансов на продолжение войны, и в следующем году Афины сдались, признав гегемонию Спарты и приняв все условия предложенного им мира. Самым стеснительным из этих условий было разрушение большой афинской стены и гавани Пирея. Со стенами вокруг Афин спартанцы никогда не могли примириться. Вокруг Спарты не было стен, и спартанцы не умели и осаждать города (они воевали только в открытом поле). Разрушение афинской стены было их постоянным желанием, и стена была поспешно разрушена под звуки спартанской военной музыки.

Спарта торжествовала, но в самом ее государственном устройстве таился зародыш ее падения. Число граждан Спарты постепенно уменьшалось. В эпоху персидских войн в Спарте было 8000 граждан. Сто лет спустя – только 1000. Через некоторое время – всего 700. В то же время илоты (рабы), несмотря на все притеснения, множились в числе и делались зажиточными. В то время, когда число полноправных граждан Спарты дошло до 700, на вызов царя Клеомена откупиться из неволи явилось 6000 илотов.

Короче говоря, Спарта не могла устоять, тем более что и власть, приобретенная над Грецией при содействии иноземных денег, не была надежна (персы очень скоро увидели, что Спарта с их помощью стала сильной, и они оставили Спарту, перенеся свое благоволение на греческие Фивы).

А потом на передний план в Греции выступила Македония.

Фивы долго не играли особенно видной роли в истории Греции. Фиванцы завидовали афинянам, и во время похода Ксеркса на Грецию они проявили самостоятельность не в пользу общего отечества (фиванцы прямо приглашали Ксеркса идти на Аттику).

Когда персы оттолкнули от себя Спарту и начали искать себе новую точку опоры в Греции, они обратились к Фивам. И могущество персидского золота сыграло свою роль.

Портрет Ксеркса из сборника биографий Promptuarii Iconum Insigniorum. 1553

В ходе Пелопоннесской войны Фивы до Никиева мира поддерживали спартанцев, но потом между обоими союзными государствами произошел разрыв. А потом Фивы, как и вся Греция, вынуждены были подчиниться македонской власти.

Македония в глазах греков долго была варварской страной. Например, когда однажды македонский царь захотел выступить на состязаниях в Олимпийских играх, от него потребовали, чтобы он сначала доказал свое греческое происхождение. Царский род и главные придворные фамилии в Македонии были действительно греческие, но масса населения не имела ничего общего с греками.

Филипп II, царь Македонии. Римская копия греческого оригинала

Македония особенно усилилась в годы Пелопоннесской войны. Македонский царь Филипп жил в Фивах и получил совершенно греческое образование. Будучи хитрым политиком, он успел приобрести перевес над всеми соседями. При нем образовалась знаменитая македонская фаланга, ставшая основой македонской военной силы. Воины фаланги были вооружены мечами, которые могли одинаково рубить и колоть. А передние ряды фаланги были вооружены сверх того длинными копьями (сариссами), так что воин шестого ряда мог своим копьем защищать товарища в первом ряду.

Но не только фаланге Филипп был обязан своим могуществом, в его руках находились большие денежные средства и дипломатия подкупа, и эти средства при опоре на мощную военную силу очень скоро привели в зависимость от него всю Грецию. Продажность граждан в Греции помогла Филиппу в каждом городе образовать свою партию, и он не упускал возможности для усиления своей партии. Например, узнав, что в Афинах образовалось общество сатирических писателей, он тотчас же послал ему значительные денежные подарки.

Тщательно все подготовив, Филипп открыто выступил на порабощение Греции. Битва при Херонее (в 338 году до н. э.) закончилась уничтожением союзной греческой армии и падением Греции.

Но Филипп не хотел быть варваром-завоевателем. Он объявил себя только стратегом всех греческих сил, а не царем. А греческие силы нужны ему были для задуманного похода на Персию, столкновение с которой представлялось неизбежным. Но героем этого столкновения стал уже не Филипп, а сын его Александр. Филипп же пал весной 336 года до н. э. от руки убийцы (своего телохранителя Павсания), как полагают, подкупленного персами.

Херонейский лев. Памятник погибшим в битве фиванским воинам. Восстановлен в 1902

Когда Филипп подчинил себе Грецию и собирался в поход на персов, его сын Александр, родившийся в 356 году до н. э., попросил отца не довершать всего – иначе никаких подвигов не останется на его долю. Славолюбивый и талантливый Александр получил блестящее образование. В течение восьми лет главным наставником при нем был Аристотель, и Александр вполне воспользовался уроками великого философа. Биографы славят также его физическую силу и возвышенность души. Но сильнее всех качеств было в Александре славолюбие. Например, на предложение явиться на состязание на Олимпийских играх наследник македонского престола отвечал, что он не прочь, «если соперниками его явятся также цари».

Франсуа Шоммер. Александр Великий, укрощающий Буцефала.1930-е

После смерти Филиппа Греция хотела стряхнуть с себя македонское иго, но Александр совершенным разрушением Фив разом подавил восстание. А Фивы всегда стояли за персидские интересы. Так что этим своим ударом Александр обезоружил всех сторонников Персии в Греции. А потом последовал задуманный и подготовленный отцом Александра поход в Персию, о котором рассказывалось выше.

Александр Македонский стал владыкой всего персидского берега Средиземного моря, включая Египет. Отметим, что более других удержал его перед собой лежавший на острове город Тир. Тиряне за своим проливом защищались стойко: они пускали из орудий тяжелые камни в осаждавшие войска, а их водолазы разрушали начатые плотины. Но Александр все же насыпал плотину через пролив и, совершенно разрушив Тир, перенес торговый центр оттуда в основанную им в Египте Александрию.

Завоевав весь берег и уничтожив персидские морские силы, Александр углубился внутрь персидской Азии. Битва при Арбеле, в Месопотамии, довершила покорение Персии. Царь Дарий Кадоман бежал, а потом был убит, и Александр объявил себя царем Персидского государства, а затем принял титул «царя Азии».

Жорж-Антуан Рошгросс. Греки в Персеполе. 1890

Не довольствуясь завоеванием Персии, он предпринял поход в Скифию и проник в Индию. Только невиданные прежде греками слоны и природные трудности заставили его окончить войну и возвратиться назад.

Рассказывают, что, когда Александру во время похода представили чрезвычайно сложный гордиев узел[16], развязать который, по предсказанию оракула, значило приобрести власть над всей Азией, Александр, не ломая головы над распутыванием его, разрубил узел одним ударом меча.

Чтобы понять, до какой степени военные действия играли второстепенную роль в этой войне, достаточно сказать, что при Гранике македоняне потеряли самое ничтожное количество людей, а персы – 1000 человек.

При Иссе битва была серьезнее, но и там персы потеряли только шестую часть своего войска. Наконец, заключительная битва при Арбеле стоила македонянам всего 500 человек (а по некоторым данным, даже 100), потери же персов были огромны. Военные жертвы и усилия македонян, очевидно, были лишь толчком, рушившим уже колебавшееся царство. Александр щедро одаривал своих воинов и награждал семейства убитых. Довольное и упоенное славой войско помогало Александру удержать власть, но это было только его личное влияние: со смертью Александра (он умер в Вавилоне после жестокой лихорадки 10 или 13 июня 323 года до н. э., в возрасте 32 лет, не оставив распоряжений о наследниках) его обширное государство окончательно рухнуло.

Альбрехт Альтдорфер. Битва Александра. 1529

Александр шел на Персию как представитель Греции. Он был настоящим греком до покорения Персии, но после – старался быть персом. Он принимал персов в свое войско, усваивал их привычки и обычаи. Естественно, греки и македоняне были недовольны этим предпочтением себе варваров. Но Александр хотел не только быть вполне персидским царем, он назвал себя по восточному обычаю богом. Это вызвало недоумение и насмешки в Греции. Однако афиняне хоть и восстали против божеского титула Александра, но и они с прочими городами послали к Александру поздравительные депутации. И даже спартанцы заявили: «Если Александр хочет быть богом, то пусть будет». Но эти депутации нашли Александра в столице Персии уже при смерти.

Александр разит персов. Барельеф на Сидонском саркофаге. IV век до н. э.

На развалинах царства Александра Великого появился ряд самостоятельных государств. При этом Македонии не удалось окончательно слить с собой Грецию, и там образовались самостоятельные союзы городов: Этолийский и Ахейский.

Под Этрурией обычно подразумевают западную часть современной территории Италии, граничившую на севере с Лигурией и землей венетов, на востоке – с Умбрией по реке Тибр, на юге – с Лацием; западную же ее границу составляло названное по имени жителей страны – тирренов – Тирренское или Тусское море. В древнейший период истории Апеннинского полуострова, когда этруски господствовали на суше и на море, в пределы Этрурии входили также земли на севере до Альп и на юге до Кампании включительно.

Этрусский саркофаг супругов из некрополя Бандитачча. VI век до н. э.

Но государства такого, как ни странно, никогда не существовало. Древние авторы (Дионисий Галикарнасский, Тит Ливий и др.) говорят об этрусках как об индивидуальностях, но также упоминают и некую этрусскую нацию, объединяющую двенадцать народов, двенадцать независимых городов. А если говорить о политической организации этрусков, то это были союзы автономных (самостоятельных) городов.

Итак, в III веке до н. э. таких городов в Этрурии было двенадцать. Они назывались так: Церы, Тарквинии, Вульчи, Руселлы, Ветулония, Популония, Вейи, Вольсинии, Клузий (или Кьюзи), Кортона, Ареццо (или Арреций) и Вольтерра.

У этрусков, как и у древних греков, города назывались полисами, и они входили друг с другом в союзы. С другой стороны, из римских источников мы знаем, что в V и IV веках до н. э. отдельные города отказывались помогать друг другу и часто воевали «на свой страх и риск».

Часто одни города переходили под власть более сильного города. Некоторые могли также вступать друг с другом в конфликт по поводу небольших процветающих центров, которые принадлежали то одному, то другому городу (так, например, происходило при определении границы между городами Церы и Тарквинии, которая менялась неоднократно).

Музыканты. Этрусская фреска. V век до н. э.

Этруски внесли большой вклад в градостроительство на территории современной Италии. Они имели обычай обносить свои города, которые обыкновенно строились на крутых возвышенностях, мощными стенами из туфовых глыб и каменных блоков. Иногда городские стены могли по высоте превышать пять метров, а их длина могла составлять несколько километров.

По оценкам некоторых историков, общее население Этрурии в III веке до н. э. могло составлять приблизительно 275 000 человек. А число жителей наиболее крупных городов (Вейи, Церы или Тарквинии) не должно было превышать 30 000 человек.

Эти цифры, достаточно скромные по сравнению с общей площадью Этрурии, показывают, что могущество этрусков в меньшей степени было связано с их численностью и в большей – с их уровнем цивилизации.

Итак, у этрусков не было единого государства. В период своей независимости Этрурия, согласно античной традиции, являлась конфедерацией двенадцати самостоятельных городов-государств. Развитие этих двенадцати городов шло не одновременно, и некоторые из них имели совершенно различные, а порой и противоположные судьбы.

В случае выбытия одного из членов федерации (например, вследствие военного разгрома) в состав объединения принималось другое государство. Так, после падения города Вейи, разрушенного Римом в 396 году до н. э., на их место в федерацию была принята Популония, остававшаяся до этого, несмотря на свое экономическое значение крупного портового города и важного центра металлургии, в составе государства Вольтерры.

Казнь пленных в присутствии Харона. Этрусский склеп Франсуа. IV век до н. э.

Каждую весну в главном общеэтрусском святилище бога Вольтумны в городе Вольсинии собирались главы двенадцати этрусских городов-государств. К этим собраниям были приурочены общенародные игры и ярмарки. Собравшиеся обсуждали вопросы общей политики, совершали жертвоприношения и выбирали главу союза, символ их культурных и религиозных связей, который, по всей видимости, не имел реальной власти.

Портрет Ларса Порсенны из сборника биографий Promptuarii Iconum Insigniorum. 1553

А вот каждый из городов управлялся так называемым лукумоном, избиравшимся местной аристократией, однако неизвестно, кому принадлежала власть в конфедерации. И принадлежала ли она кому-то вообще? У этрусков того времени, несомненно, существовали царская власть и совет старейшин. Но имеющиеся в наличии первоисточники отражают эту сторону жизни этрусков крайне слабо. Термин, обозначавший на этрусском языке понятие «царь», вообще неизвестен. Термин же «лукумон», использовавшийся римскими авторами, означал, скорее всего, всех лиц высокого общественного положения. Более того, в ходе развития общественного строя в Этрурии он явно изменял свое значение. В древнейшие времена он мог означать, например, «старейшину рода».

Скорее всего, избранный в святилище бога Вольтумны «царь этрусков» исполнял в основном верховные жреческие обязанности. Мог он быть и верховным судьей. Не исключено также, что он мог выполнять обязанности и главы союзного ополчения, если таковое собиралось. Например, считается, что знаменитый полководец Ларс Порсенна, пытавшийся восстановить власть в Риме изгнанного оттуда этрусского царя Тарквиния Гордого, выступал не просто как царь города-государства Клузия, а в качестве главы объединенной армии конфедерации этрусских городов. Однако решение о сборе такого ополчения мог принять лишь совет представителей всех городов, собиравшийся в Вольсиниях. Да и сами решения таких совещаний носили характер рекомендаций – некоторые города-государства могли не участвовать в общих делах.

Короче говоря, каждый этрусский город имел собственную армию, но совместно они действовали очень редко, и это было их главным слабым местом. Этим-то и воспользовались коварные римляне, но об этом – чуть ниже.

Среди неразрешенных вопросов, до сих пор волнующих историков, археологов и просто людей, интересующихся древними цивилизациями, одно из первых мест занимает вопрос о происхождении этрусков и их мощной цивилизации.

Бюст римского императора Клавдия (переделанный с бюста императора Калигулы). 50 год н. э.

А ведь этруски имели своих историков, в частности римского императора Клавдия, знаменитого своими женами Мессалиной и Агриппиной, последняя из которых и отравила его почти двадцать веков тому назад. Он посвятил этой проблеме огромное 20-томное сочинение, основанное на документах, написанных на этрусском языке, которым он, как говорят, владел. Но, к несчастью, следов от этого сочинения не осталось, равно как и первоисточников, на базе которых оно было написано. Ключи к расшифровке этого языка утеряны, и до наших дней дошли лишь фрески на этрусских гробницах да рисунки на вазах и бронзовых зеркалах, по которым можно составить себе весьма приблизительное впечатление о жизни этого великого народа. Почему приблизительное? Да потому, что изображения эти имеют отношение лишь к жизни аристократии (пиры, различные церемонии, охота и т. д.), да и то не к их повседневной жизни, а лишь к тем ее моментам, которые принято называть особыми, то есть достойными отображения. Таким образом, основная информация об этрусках черпается из трудов древнеримских и древнегреческих историков, писавших об истории Рима и в той или иной степени упоминавших в своих работах и об их предшественниках на территории современной Италии. К сожалению, упоминания эти весьма противоречивы, обрывочны и часто имеют уж слишком негативный оттенок.

Народ, который римляне именовали этрусками или тусками, а греки – тирренами или терсенами, сам себя называл «расна» или «расенна». Считается, что он появился на территории современной Италии в XI веке до н. э.

По словам Теодора Моммзена, автора широко известной «Истории Рима», этруски представляли собой «чрезвычайно резкую противоположность как латинским италикам, так и грекам».

Капитолийская волчица. XI–XII века

Итак, появились они в XI веке до н. э., далее же последовал перерыв в несколько веков, когда об этрусках почти ничего не было слышно. И вдруг к VIII веку до н. э. выяснилось: этруски – это народ с развитым земледелием и ремеслами, и он ведет обширную заморскую торговлю, вывозя зерно, металлы, вино, керамику и выделанные кожи. А этрусская знать – так называемые лукумоны – строит укрепленные города, ищет славы и богатства в непрерывных походах, набегах и сражениях. Более того, с точки зрения нравов также все свидетельствовало о коренном отличии этрусков от всех их соседей. В особенности это касалось их религии (так не похожей на ясный рационализм римлян и гуманно-светлое преклонение перед изображениями богов, характерное для греков), а также языка (до такой степени изолированного, что до сих пор не удалось не только расшифровать его, но и с достоверностью определить его место в классификации известных науке языков).

Игра влияний на Апеннинском полуострове до появления и усиления Рима позволяет отметить огромную роль, которую этруски сыграли не только на территории современной Италии, но и во всем Западном Средиземноморье.

Перед этрусками дрожал Рим, и даже греки боялись плавать по Тирренскому морю. В VII–V веках до н. э. этруски, достигшие апогея своего могущества, занимали площадь в 70 тыс. кв. км и насчитывали около 2 млн человек. Широко известно, что этруски в совершенстве владели технологией бронзового литья, и именно им принадлежит знаменитая римская статуя Капитолийской волчицы, якобы вскормившей братьев-близнецов Ромула и Рема, которые в 753 году до н. э. основали город Рим.

И в самом деле, своим возникновением Рим во многом обязан этрускам. Но создавали город все же не «этрусские советники» и не «небольшой этрусский отряд». Сами римляне утверждают, что основатель Рима, царь Ромул, своей родословной восходил к легендарному троянскому герою Энею, сыну царя Анхиса и богини любви Афродиты. После разрушения Трои он с помощью богов якобы прибыл в Италию, где и был основан «город на семи холмах».

Аннибале Карраччи. Основание Рима. Фреска. 1592

При основании города между братьями возникла ссора, во время которой Ромул убил Рема. Так Ромул стал первым римским царем, и город получил название от его имени – Roma.

Ромул с самого начала принялся вести войны с этрусками. В частности, Тит Ливий свидетельствует о том, что жители города Вейи, которых беспокоила близость Рима, «сделали набег на римские пределы, скорее грабительский, чем по правилам войны. Не разбив лагеря, не дожидаясь войска противника, они ушли назад в Вейи, унося добычу с полей. Римляне, напротив, не обнаружив противника в своих землях, перешли Тибр в полной готовности к решительному сражению. Вейяне, узнав, что те становятся лагерем и собираются идти на их город, выступили навстречу, предпочитая решить дело в открытом бою, нежели оказаться в осаде. На этот раз никакая хитрость силе не помогала – одною лишь храбростью испытанного войска римский царь одержал победу; обращенного в бегство врага он преследовал вплоть до городских укреплений, но от города, надежно защищенного и стенами, и самим расположением, отступил».

На обратном пути Ромул разорил этрусские земли больше в отместку, чем ради добычи, а вейяне направили в Рим послов, чтобы просить мира. В результате, лишившись в наказание части своих земель, они получили перемирие на сто лет.

Для этрусков подобные договоры были делом почти святым, и позже, когда на Рим напали сабиняне, они не получили от города Вейи никакой помощи. По словам Тита Ливия, «вейяне остались верны условиям договора, заключенного с Ромулом».

По свидетельству древнеримских историков, после Ромула в Риме правили сабинянин Нума Помпилий, бывший земледелец Тулл Гостилий и внук Нумы Помпилия Анк Марций.

Тулл Гостилий правил в 672–640 годах до н. э., и во время его царствования также имела место война, в которой римляне противостояли этрускам из города Вейи.

Дело в том, что он решил, что в покое государство дряхлеет, и стал повсюду искать повода к нарушению мира. И тут случилось так, что римские поселяне угнали скот с альбанской земли, а альбанские, в свою очередь, – с римской, с обеих сторон были отправлены послы требовать возмещения убытков. Все это неизбежно привело к войне.

Жак-Луи Давид. Сабинянки, останавливающие сражение между римлянами и сабинянами. 1799

Когда она началась, альбанцы первыми с огромным войском вторглись в римские земли, но до сражения дело не дошло. Решено было, что все решится в поединке, в котором от каждого города выступят по три брата: от римлян – Горации, а от Альбы-Лонги – Куриации. Успех сопутствовал Горациям, однако альбанцы и, прежде всего, их диктатор Меттий не смогли смириться с поражением.

А потом жители Фиден – древнего города, лежавшего к северо-востоку от Рима, между Тибром и Аниеном, – дали склонить себя к войне с Римом и, войдя в соглашение с вейянами, взялись за оружие. Тулл Гостилий повел свое войско на врага. Перейдя Аниен, он разбил лагерь в месте слияния двух рек. Между этим местом и Фиденами перешло Тибр войско вейян. Они в боевом строю не отдалились от реки, занимая правое крыло; на левом, ближе к горам, расположились фиденяне. Против вейян Тулл Гостилий выстроил своих воинов, а «союзников»-альбанцев разместил против легиона фиденян. Однако, как писал Тит Ливий, «храбрости у альбанского полководца было не больше, чем верности», и он постепенно начал отступать к горам. Его замысел заключался в том, чтобы тянуть время и перейти на сторону того, на чьей стороне окажется счастье.

Римляне, стоявшие рядом, сперва удивились, видя, что их фланг остается незащищенным из-за отхода союзников; потом во весь опор прискакал гонец и сообщил царю, что альбанцы уходят. Среди всеобщего замешательства Тулл Гостилий решил применить хитрость и закричал (так, чтобы услышали и свои, и враги), что тревожиться нечего, ибо это он сам послал в обход альбанское войско, чтобы оно напало на фиденян с тыла. И еще он распорядился, чтобы всадники подняли копья. Когда это было исполнено, от большей части римской пехоты был загорожен вид уходящего альбанского войска, а те, кто успел увидеть, доверились речи царя и стали сражаться еще отважнее. В результате страх перешел к врагам; фиденяне услышали громкий голос Тулла Гостилия и повернули вспять. А в это время основные силы римлян ударили по вейянам. Этруски не выдержали натиска и бросились бежать. У самой реки одни, постыдно бросая щиты, бросились в воду, другие замешкались на берегу и были уничтожены.

Чезари Джузеппе. Победа Тулла Гостилия над войсками Вей и Фиден. 1601

После этой победы начальник альбанского войска Меттий был казнен: пущенные в разные стороны колесницы разорвали его тело надвое. Зрелище это было ужасное. По словам Тита Ливия, «в первый и последний раз воспользовались римляне этим способом казни, мало согласным с законами человечности».

После Тулла Гостилия Римом в 641–616 гг. до н. э. правил Анк Марций – не менее легендарная фигура. По словам Ноэля де Верже, «при его царствовании появился новый элемент в традиционных отношениях с Этрурией». Подобно своему деду, Анк Марций был очень благочестив, старался восстановить упавшее у римлян уважение к богам и обратить их к мирным промыслам. Несмотря на это, и ему пришлось воевать с соседними латинскими племенами. Что же касается этрусков, то этот четвертый царь Рима сильно укрепил Яникулум по ту сторону Тибра, превратив его в передовой пост против них, и соединил холм с Римом деревянным мостом.

Последующие цари Рима из так называемой этрусской династии – Тарквиний Древний, Сервий Туллий и Тарквиний Гордый – уже выглядят вполне реальными историческими персонажами. Они были этрусками по происхождению, но история их воцарения в Риме до сих пор вызывает споры среди ученых. Одни считают, что они просто переселились в Рим и были избраны там царями, другие настаивают на завоевании Рима этрусками.

Первым из этрусских царей Рима был Тарквиний Древний, или Тарквиний Луций Приск – согласно римскому преданию, пятый царь Древнего Рима, который правил с 616 по 578 год до н. э. Этот человек имел все основания считать себя этруском. Он был сыном Демарата, выходца из греческого города Коринфа, в свое время бежавшего из-за междоусобиц в город Тарквинии, и одной знатной жительницы этого этрусского города.

Человек он был незаурядный и скоро стал очень богатым этрусским вельможей. Согласно Титу Ливию, он переселился в Рим «где-то в конце царствования Анка Марция», то есть примерно в 618–616 годах до н. э. Тарквиний в то время был женат на женщине по имени Танаквиль, происходившей из знатного этрусского рода.

Есть версия, что имя Тарквиний он получил по имени рода своей жены Танаквиль, которая «была женщиной самого высокого рода». Что означает такая характеристика? «Самого высокого» – это значит, что она была из этрусского царского рода Тарквиниев.

Царь Тарквиний и орел. История римлян. Элен Гербер. 1896

Так вот, именно по настоянию этой властной женщины он и уехал из Тарквиний, где местные жители постоянно напоминали ему, что он – не настоящий этруск, а отпрыск чужеземного рода, сын какого-то изгоя, а посему не оказывали ему должных почестей и уважения.

Портрет Тарквиния Древнего из сборника биографий Promptuarii Iconum Insigniorum. 155

Танаквиль, возмущенная и униженная отношением своих соотечественников к мужу и уверенная в его великом предназначении, выбрала для их нового жительства Рим. Она совершенно справедливо прикинула, что в именно Риме энергичному и честолюбивому Тарквинию легко будет занять одно из первых мест, которое подобало ему по праву и по достоинству. Ведь царствовал же там сабинянин Нума Помпилий и его внук Анк Марций, рожденный матерью-сабинянкой и знатный одним только своим дедом.

Приехав в Рим и купив там красивый дом, Тарквиний сразу сделался известным человеком. Он был гостеприимен, охотно оказывал помощь нуждающимся и вскоре вошел в доверие к царю Анку Марцию. Настолько, что тот сделал Тарквиния наставником двух своих сыновей. Спустя некоторое время царь проникся к нему еще более глубокими дружескими чувствами и назначил его опекуном детей до их совершеннолетия.

Есть версия, что Тарквиний сам взял себе имя Тарквиния Древнего. Конечно же, это не так. Очевидно, что так его прозвали гораздо позднее, чтобы отличить от другого этрусского царя Рима с тем же именем, то есть от Тарквиния, прозванного Гордым.

Как бы то ни было, своим добрым обхождением Тарквиний привлек к себе симпатии как знатных римлян, так и простого народа. Под непосредственным руководством царя Анка Марция Тарквиний прекрасно изучил все римские законы и обычаи. Он деятельно участвовал и в гражданской, и в военной жизни города.

Как только Анк Марций умер, Танаквиль стала укреплять в Тарквинии честолюбивые замыслы. Она постоянно твердила ему, что в Риме привыкли к иноземным царям, что тот же Нума Помпилий, внуком которого был Анк Марций, не был римлянином, но это не помешало ему получить высшую власть над римским народом. Поддавшись уговорам жены, отвечавшим, впрочем, и его собственным честолюбивым устремлениям, Тарквиний, отослав опекаемых им царских сыновей на охоту, сам выступил с речью перед римлянами. В красноречивых выражениях он обрисовал свои заслуги перед городом, свою преданность умершему царю и идеалам римского народа, а также напомнил, что он не первый иноземец, который в случае избрания станет у власти. Словом, все те доводы, которые они вместе с Танаквиль хорошо обдумали, Тарквиний высказал на общем собрании, причем сделал он это столь убедительно, что римский народ единодушно предложил передать ему царские полномочия.

Так Тарквиний стал царем, пятым правителем Рима и первым этруском, занявшим римский трон. В историю же он вошел как Тарквиний Древний (в некоторых источниках его еще называют Тарквинием Старшим, что, собственно, одно и то же).

Проведя несколько победоносных войн с сабинянами и латинянами, он присоединил их области к Риму, захватив большое количество богатой добычи. По возвращении в Рим Тарквиний приступил к мирным делам с не меньшей энергией, чем та, которую он отдал делам военным: по приказу Тарквиния началась достройка каменных стен там, где были лишь земляные укрепления, велись работы по осушению болотистых мест, провели специальные каналы, спускавшие воду в Тибр, построили большой ипподром и арену для кулачных боев, очень любимых народом.

А в 579 году до н. э. Тарквиний Древний был убит сыновьями Анка Марция, затаившими злобу на любимца своего отца, который отобрал у них царскую власть. Они устроили показную ссору между собой, и когда Тарквиний вышел к ним, чтобы примирить, его убили ударом топора по голове.

Тем не менее заговорщики ничего не выиграли от этого убийства и были изгнаны из города, а править стал приемный сын убитого царя и любимец Танаквиль – Сервий Туллий.

Сервий Туллий был латинянином по крови, но его воспитали в этрусской семье, и он на всех основаниях мог считать себя этруском.

Якопо дель Селлайо. Тарквиний Древний въезжает в Рим. 1470

Боясь новых покушений, он окружил себя надежной стражей, тем более что сыновья Анка Марция, виновные в смерти его приемного отца, не были схвачены, а сумели бежать.

Мудрый Сервий Туллий для того, чтобы избежать измены со стороны законных сыновей покойного Тарквиния, ввел их в свою семью, выдав за них своих дочерей: кроткую и ласковую – за гордого Луция, а честолюбивую меньшую – за нерешительного Аррунса. Но здесь он явно просчитался, ибо стремление властвовать у некоторых людей бывает гораздо сильнее родственных связей.

Военные успехи Сервия Туллия в его борьбе с этрусскими городами принесли ему огромную добычу и любовь римлян, поскольку он проявил себя как доблестный военачальник, вполне достойный высокого сана царя Рима. Установив мир в своих владениях и обезопасив их границы, Сервий Туллий приступил к упорядочению внутренней жизни римских граждан.

Согласно легендам, при Сервии Тулии было также закончено строительство городской стены Рима (Сервиева городская стена), которая опоясала собой пять холмов, уже имевших собственные укрепления, и включила в себя также Квиринальский и Виминальский холмы. Таким образом Рим якобы и стал тем самым ныне знаменитым городом на семи холмах. Впрочем, археологические раскопки показывают, что городская стена в Риме была построена только двести лет спустя: в первой половине IV века до н. э.

Сервию Туллию приписывается еще и денежная реформа (он якобы первым в Риме начал чеканить серебряные монеты).

Впрочем, в 535 году до н. э. Сервий Туллий был убит сторонниками Луция Тарквиния, сына Тарквиния Древнего. И тот стал римским царем, получив прозвище Гордый.

Пока этрусские цари правили в Риме, сами этруски продолжали расширять свои территории. Сначала они обратили внимание на остров Эльба, богатый железной рудой, и быстро захватили его. Главной угрозой для них в это время были греки, также расширявшие свои владения в Средиземноморье. Они, в частности, основали колонии на Сицилии (Сиракузы, Катания и др.) и на юге современной Италии (Кумы, Сибарис, Кротон и др.). Однако этруски чувствовали греческую угрозу не только на юге, но и на севере. Им совсем не нравилась такая ситуация, когда в середине VI века до н. э. греки основали на восточном берегу Корсики свою колонию Алалия. Это событие, кстати, совпало по времени с появлением в этих местах беженцев из древнего города Фокеи, спасавшихся от персидского господства.

Портрет Сервия Туллия. Гравюра. XVI век

Фокея была древнегреческой колонией в Малой Азии, основанной в IX–VIII веках до н. э. Она находилась недалеко от Смирны (ныне это турецкий город Измир). Когда персы напали на Фокею в начале второй половины VI века до н. э., многие ее жители эмигрировали на запад, не желая подчиниться завоевателям.

Фокейцы погрузились на корабли и стали жить в Алалии, ибо остров Кирн или Кирна (так древние греки называли современную Корсику) очень понравился новым переселенцам. Но и этруски имели на этот остров виды. Для этого они смирились с проникновением Карфагена на соседний остров Сардиния и в 550 году до н. э. заключили с ним союзный договор.

Связи Этрурии с Карфагеном подтверждаются свидетельствами многих авторов, однако источников, которыми мы сейчас располагаем, недостаточно, чтобы полностью реконструировать всю историю этрусско-карфагенских отношений.

Что же касается этого договора, то известно, что по нему Сардиния осталась в сфере влияния Карфагена, а Корсика – в сфере влияния этрусков.

Скоро дошло дело и до серьезной войны.

Примерно в 540 году до н. э. (по некоторым версиям, в 535 году до н. э.) этруски (жители города Церы) и карфагеняне одержали победу в морском сражении с фокейцами при Алалии.

После одержанной при Алалии победы этрусский флот стал хозяйничать в северной части Тирренского моря. Карфаген же, имея в своих руках жизненно важный Гибралтарский пролив, стал рассматривать воды между Сардинией, Африкой и Испанией как свою собственность.

Но вернемся к событиям, происходившим в возглавляемом этрусками Риме. Луций Тарквиний Гордый вступил там на трон в 534 году до н. э. Получив царскую власть ценой преступления, он окружил себя толпой телохранителей, понимая, что сам подал пример тому, каким путем можно занять царское место.

Ко всем без исключения Тарквиний Гордый относился высокомерно, не считаясь ни с заслугами, ни с достоинством своих сограждан. Волю сената и народа он не принимал во внимание и искал опоры не в Риме, а за его пределами, рассчитывая на помощь знати соседних племен против своего собственного отечества.

Короче говоря, Тарквиний Гордый поступал во всем как человек дурной и крайне жестокий. И, естественно, это настроило против него все слои общества. В итоге он был изгнан из Рима и был вынужден искать убежища в Этрурии.

После этого царская власть была упразднена, а управление объявлено общественным делом (по латыни res – это «дело», а publica – «общественное», от чего и образовался известный всем термин «республика», обозначающий форму государственного правления, практикуемую ныне в 75 % государств мира).

После провозглашения республики в установленные дни на площади стали собираться все полноправные граждане, носившие оружие. По их воле власть на год вручалась двум консулам. Первыми консулами были избраны Луций Юний Брут (сын сестры Тарквиния Гордого) и Луций Тарквиний Коллатин (внук брата Тарквиния Древнего и двоюродный племянник Тарквиния Гордого).

Хотя власть консулов не уступала власти царя, она была ограничена. Консулы не правили единолично. Их было двое, и управляли они совместно, вернее по очереди, сменяя один другого каждый месяц. При этом один консул всегда мог отменить распоряжение другого. Власть консулов была непродолжительна – их выбирали всего на один год. По истечении года консул становился простым гражданином и, если он за время своего правления допустил злоупотребления, его можно было привлечь к ответственности. Любое распоряжение консула, если с ним не были согласны, можно было обжаловать в народном собрании. Такими мерами римляне ограничивали власть консулов и мешали им превратиться в единоличных правителей.

Ливио Мехус. Портрет Тарквиния Гордого. 1569

Наряду с консулами в Римской республике большую роль играл сенат, который регулярно пополнялся бывшими консулами и другими важными должностными лицами. Всего сенаторов было триста. Сенат ведал государственными финансами, внешней политикой, управлением завоеванными территориями, утверждал все законы и руководил выборами. Заседания сената созывал консул. Он же председательствовал в сенате.

Наконец, в Римской республике существовало народное собрание (комиции). На нем выбирали должностных лиц, обсуждали законы, вопросы объявления войны и заключения мира, принимали судебные решения по важнейшим преступлениям. Народное собрание не играло решающей роли. Фактически вся власть принадлежала аристократам. Сенат состоял только из патрициев. Консулы выбирались также из патрициев. По сути, Рим превратился в аристократическую республику.

Совместное консульство Брута с Коллатином оказалось недолгим. Из-за ненависти патрициев к роду Тарквиниев, символизировавшему царскую тиранию, Коллатину пришлось уйти в изгнание. Вместо него был избран Публий Валерий.

Все эти события произошли, согласно Титу Ливию, в 510 году до н. э., а согласно Катону и Полибию, – в 507 году до н. э.

Однако с изгнанием Тарквиниев из Рима борьба за власть в этом городе не закончилась. Предание рассказывает о нескольких попытках Тарквиния Гордого вернуться в город, изгнавший его.

Сначала он решил сделать это с помощью заговора знати, близкой к царскому дому. Однако готовившийся заговор был раскрыт и жестоко подавлен.

Луи Лафитт. Брут слушает послов Тарквиния. 1815

К своему ужасу, консул Брут в числе заговорщиков обнаружил и двух своих сыновей – Тита и Тиберия. Но не он ли сам объявил, что все изменники должны были быть судимы и приговорены к казни? Весьма сложная ситуация, а времени на размышления нет. И тут Брут проявил удивительную твердость, и оба его сына тоже оказались среди привязанных к позорному столбу знатных юношей-заговорщиков. В полном молчании оба консула вышли, сели на свои места и приказали приступить к свершению унизительной и жестокой казни. С приговоренных были сорваны одежды, их долго секли прутьями, а затем отрубили головы.

Иоганн Генрих Вильгельм Тишбейн. Брут обнаруживает имена своих сыновей в списке заговорщиков и приговаривает их к смерти. 1800

Консул Публий Валерий с состраданием смотрел на муки осужденных юношей, Брут же словно превратился в статую, ни единым движением не выдал он обуревавших его противоречивых чувств. Право же, соблюдение справедливости порой до того противоречит общечеловеческим понятиям, что оно производит истинных героев нравственности.

А тем временем изгнанный из Рима царь, узнав, что надежды на заговор рухнули, обратился за помощью к этрускам.

Таким образом, объединенное войско двух этрусских городов, Тарквиний и Вей, двинулось против Рима. Противники встретились лицом к лицу в легендарной битве у Арсийского леса на правом берегу Тибра.

Себастьяно Риччи. Луций Юний Брут целует землю (Мать-Земля). 1704

Публий Валерий вел за собой римскую пехоту, а Брут – передовую конную разведку. Точно так же конница шла и впереди этрусского войска, и возглавлял ее царский сын Тарквиний Аррунс, а сам изгнанный царь следовал за ним с легионами. Узнав Брута издали, Аррунс в гневе закричал:

– Вот кто изгнал нас, исторг из отечества. Смотрите, как важно он выступает, красуясь знаками нашей власти! Боги – мстители за царей, будьте с нами!

И, пришпорив коня, он помчался прямо на консула. Брут заметил это. По словам Тита Ливия, «тогда считалось почетным, чтобы вожди сами начинали сражение: рвется и Брут к поединку, и столь яростна была их сшибка, что ни тот ни другой, нанося удар, не подумал себя защитить, так что оба, друг друга пронзив сквозь щиты, замертво пали с коней, насаженные на копья. Тотчас вступила в битву вся конница, за ней подоспела пехота; бой шел с переменным успехом, и никто не взял верх: оба правые крыла победили, левые – отступили: вейяне, привыкшие к поражениям от римлян, рассеялись и бежали; тарквинийцы же не только выстояли, но даже сами потеснили римлян».

Но вот далее произошло нечто непонятное: этруски вдруг оставили поле боя.

Это странно хотя бы потому, что этруски не боялись смерти. Смерть для них была приятным продолжением жизни – с драгоценностями, вином, флейтами, под музыку которых они так любили танцевать. Смерть они считали естественным продолжением жизни во всей ее полноте. Так что вовсе не это заставило их бежать с поля боя. Так что же тогда?

Согласно легендам, причиной этого якобы оказался раздавшийся в ночной тишине из Арсийского леса громовой голос, который сочли за голос покровителя лесов и дикой природы бога Сильвана. Голос якобы объявил, что победа у римлян…

После этого не смирившийся с поражением Тарквиний Гордый бежал к Ларсу Порсенне, этрусскому царю города Клузия (Кьюзи). И Порсенна, считая полезным для этрусков восстановление власти царя Тарквиния, пошел на Рим.

Относительно Порсенны существует две версии: одна утверждает, что это был реально существовавший этрусский царь, другие – что это не более чем персонифицированный образ этрусского владычества над Римом в VI веке до н. э.

Андреа Ансальдо. Оборона моста Субличио. 1625

Одни историки, говоря об этой войне, имевшей место примерно в 508–506 годах до н. э., восхваляют героизм защитников Рима, заставивший якобы Порсенну снять осаду города и заключить почетный для Рима мир. Согласно иной, более достоверной версии, сохраненной Тацитом в его «Истории» и Плинием Старшим в его «Естественной истории», – Рим все же был взят Порсенной.

Согласно Титу Ливию, Тарквинии бежали к Порсенне и, «мешая советы с мольбами, то просили не покидать в нищете и изгнании их, природных этрусков по крови и имени, то даже заклинали не позволять, чтобы гонения на царей безнаказанно вводились в обычай. Слишком сладостна, мол, свобода: если не станут цари так же бороться за свои царства, как граждане за свободу, то высшее сравняется с низшим и не останется в государствах ничего выдающегося, ничего поднимающегося над прочим; приходит конец царской власти, лучшему, что есть средь богов и людей».

Римский алтарь, украшенный барельефом с изображением бога Сильвана. V век до н. э.

Порсенна внял мольбам Тарквиниев и двинулся на Рим, в котором все от этого известия пришли в ужас, ибо город Клузий был тогда очень могущественным, а имя Порсенны – грозным.

Война Порсенны с Римом расцвечена массой легенд. Согласно одной из них, когда этруски подошли к мосту через Тибр, ведущему на левый берег, римляне еще не успели его разрушить. Но римский воин Гораций Коклес, находившийся на сторожевом посту, сумел удержать этрусков, пока его товарищи разрушали мост. Когда дело было сделано, Коклес в полном вооружении бросился в реку и благополучно достиг противоположного берега.

Но Порсенна все же подошел к Риму и осадил его. Тем временем один знатный юноша, Гай Муций, решил убить Порсенну. По словам Тита Ливия, ему «показалось обидным, что римский народ, ни в какой войне ни от каких врагов не знавший осады, даже в те времена, когда рабски служил царям, ныне, уже свободный, осажден этрусками, столько раз уже им битыми».

Решив смыть этот позор каким-нибудь отчаянным поступком невероятной дерзости, он пробрался в лагерь этрусков, но по ошибке убил не царя, а его писаря, сидевшего рядом с царем. Дело в том, что он не знал царя в лицо, а расспросами боялся вызвать подозрения, поэтому, замешавшись в густую толпу воинов, он стал присматриваться к ним, пытаясь определить, кто же из них Порсенна. Совершенно случайно он попал в лагерь во время раздачи воинам их жалованья. Один человек в богатой одежде раздавал воинам деньги, а другой сидел рядом. У этого другого было гораздо более скромное одеяние, и Гай Муций решил, что Порсенна – это тот, кто раздает жалованье. Подбежав к нему, он выхватил меч и нанес смертельный удар. Только потом он понял, что ошибся…

Схваченный стражей и приведенный к Порсенне, юноша смело заявил:

– Я римский гражданин, зовут меня Гай Муций. Я вышел на тебя, как враг на врага, и готов умереть, как готов был убить: римляне умеют и действовать, и страдать с отвагою. Не один я питаю к тебе такие чувства, многие за мной чередою ждут той же чести. Итак, если угодно, готовься к недоброму: каждый час рисковать головой, встречать вооруженного врага у порога. Такую войну объявляем тебе мы, римские юноши; не бойся войска, не бойся битвы, – будешь ты с каждым один на один.

Когда Порсенна велел развести костер, грозя ему пытками, юноша сам положил свою правую руку в огонь, и он жег ее, будто ничего не чувствуя, покуда Порсенна, пораженный этим чудом, не вскочил вдруг со своего места и не приказал оттащить юношу от огня.

Антонис ван Дейк. Гай Муций Сцевола перед Порсенной. 1620-е

За свой подвиг Гай Муций получил затем прозвище «Сцевола» (что в переводе значит «Левша»).

Этот пример римского героизма якобы так испугал этрусского царя, что он послал в Рим послов и сам предложил римлянам условия мира.

Был взят Рим войсками царя Порсенны или не был – это вопрос, важный для историков, но ничего не меняющий по сути. А по сути, даже если они его и взяли, то очень скоро им все равно пришлось его оставить, ведь хорошо известно, что попытка Тарквиния Гордого и его приспешников вновь воцариться в Риме закончилась безуспешно.

Народ Рима провозгласил героем первого консула Римской республики Брута, а само слово «царь» стало ненавистным для уха свободного римлянина, ибо с этим словом у него теперь было связано представление о неограниченном произволе и деспотизме. Был даже издан специальный закон, грозивший смертной казнью тому, кого подозревали в стремлении к царскому венцу (при условии, конечно, что подобное намерение было доказано).

К моменту изгнания из Рима Тарквиниев Этрурия находилась на вершине своего могущества, однако потеря Рима стала для этрусков очень серьезным ударом. После этого неудачи посыпались на них одна за другой. А у римлян, напротив, аппетит только начал разыгрываться, и в первую очередь угрозе подвергся крупный этрусский город Вейи, лежавший от Рима в самой непосредственной близости (всего в 18 км к северу).

По мнению некоторых историков, столкновения между Римом и этрусским городом Вейи начались в 477 году до н. э. Другие в качестве даты начала войны двух великих городов называют 483 год до н. э. Третьи – 485 год до н. э. Война эта проходила в три главных этапа и закончилась в 396 году до н. э. падением этрусского города после десятилетней осады, которую воюющие стороны не упустили возможности сравнить со знаменитой осадой Трои.

В любом случае война эта длилась очень много лет. Некоторые даже называют ее Столетней войной. По словам Тита Ливия, «римляне и Вейи продолжали воевать с таким неистовством и злобой, что побежденному нечего было рассчитывать на пощаду».

При этом к вейянам стеклись вспомогательные отряды со всей Этрурии. Происходило это, по свидетельству древнеримского историка, «не столько из расположения к вейянам, сколько в надежде, что римское государство может, наконец, распасться от внутренних раздоров». Главы всех этрусских племен кричали на шумных сходках, что мощь римлян будет вечной, если только сами они не истребят себя, ибо все даже самые великие державы смертны.

Ряд историков считают, что главный повод к этой войне заключался в претензиях могущественного древнеримского рода Фабиев.

Римский воин. Фреска. 80–20 годы до н. э.

Более конкретно претензии Фабиев распространялись на небольшой городок Фидены, который находился под защитой города Вейи. В Риме многие считали, что Фидены, будучи латинским поселением, должны перейти под власть города. Но дело тут было не просто в политических амбициях. Настоящая причина претензий крылась в другом: именно в Фиденах находился единственный брод, который позволял пересечь Тибр и открывал торговый путь на юг полуострова. При этом территория рода Фабиев, как назло, напрямую соседствовала с территорией Фиден.

То есть имелся личный интерес этих богатых римских аристократов, которые воспользовались своим положением во власти, чтобы придать вид государственной необходимости банальному корыстному присвоению: ведь кто-то из Фабиев постоянно занимал место консула с 485 по 479 год до н. э.

Терракотовая статуя Аполлона из храма в Вейях. V век до н. э.

Вооруженные столкновения были начаты консулом Фабием Квинтом. Первая война была отмечена печальным для Рима событием: 306 человек из числа сторонников Фабиев попали в засаду возле Кремеры, небольшого притока Тибра, где они устроили укрепленное поселение, из которого постоянно беспокоили этрусков. Произошло это в 477 году до н. э. Род Фабиев был практически уничтожен (по преданию, из мужчин в живых остался только один мальчик, находящийся дома).

После этого армия города Вейи пришла на Яникул, один из римских холмов, и стала морить голодом жителей Рима. Перед лицом подобной катастрофы было заключено перемирие на 40 лет, и судьба союзных этрусков пока не изменилась.

Но в 438 году до н. э., после жестокого убийства в Фиденах римских послов, война возобновилась с новой силой. Претензии Рима на городок, стоящий на берегу Тибра, остались неизменными: присутствие вейян на «римском» берегу Тибра представляло собой неприемлемую угрозу, с которой нужно было как можно скорее покончить.

Всадник над поверженным пехотинцем. Тарентинский рельеф. IV век до н. э.

Некоторые авторы оправдывают жестокий поступок царя города Вейи Ларса Толумния тем, что, дескать, какое-то его восклицание при удачном броске во время игры в кости показалось его людям приказанием совершить убийство и послужило причиной смерти римских послов. Однако в это верится с трудом, слишком уж надуманно выглядит здесь желание выдать преступление за недоразумение. Более правдоподобна версия Тита Ливия, который утверждает, что Ларс Толумний «хотел связать фиденский народ сознанием совершенного преступления, не оставляющего никакой надежды на милосердие римлян».

Теперь, когда война была неизбежна, в ней на стороне этрусков выступили фалиски, населявшие местность, расположенную в окрестностях горы Соракт на юго-востоке Этрурии.

При этом фалиски, не испытывавшие большой радости от воинской службы вдали от дома и вполне уверенные в себе, требовали немедленного сражения; вейяне и фиденяне, напротив, больше надежд возлагали на затягивание войны. Ларс Толумний, хоть ему и были больше по душе доводы своих, опасался, как бы фалискам не надоел грозивший затянуться поход, и объявил, что намерен дать сражение.

Войска трех союзных народов были расставлены так, что правое крыло занимали вейяне, левое – фалиски, а середину – фиденяне. Римские легионы ударили по этрускам, и нигде последние не смогли сдержать натиск римлян. Упорное сопротивление оказывала только конница. Это сам царь Ларс Толумний, появляясь то тут, то там перед римлянами, своим героизмом воодушевлял воинов и оттягивал положительный для противника исход боя.

На его беду, среди римских всадников оказался некий Авл Корнелий Косс, сочетавший личную отвагу со знатностью своего рода. Увидев, что под натиском Толумния римская конница начала отступать, он пришпорил своего коня, бросился на царя вейян и сшиб его копьем на землю. Затем ударом щита он опрокинул приподнявшегося было царя на спину и, ударив копьем еще несколько раз, пригвоздил его к земле. После этого он снял с бездыханного тела доспехи и с радостным криком посадил на копье отрубленную голову предводителя этрусков, нагнав на тех парализующий ужас. Так была рассеяна этрусская конница и окончательно решен исход сражения.

После этого поражения трепет объял всю Этрурию, причем не только вейян, устрашенных угрозой разорения. Однако, когда последние разослали послов к остальным этрусским городам, добиваясь созыва совета всей Этрурии, им было отказано в помощи и предложено «своими силами продолжать войну, начатую по их собственному усмотрению, и не искать себе товарищей по несчастью среди тех, с кем они отказались разделить мирные чаяния».

Терракотовые статуэтки юношей со щитами из Вей. V век до н. э.

На море положение складывалось не менее серьезное. Этрурия попыталась завладеть Кумами, этой греческой колонией на берегу моря. Этрусский флот подошел к городу и осадил его, но на этот раз этрускам пришлось воевать без поддержки карфагенян. Кумы же, напротив, получили подкрепление от Сиракуз, другой греческой колонии, находившейся на Сицилии.

Впрочем, некоторые исследователи полагают, что карфагеняне пытались помочь этрускам, когда в борьбу последних с Кумами вмешались Сиракузы. Древнегреческий автор Пиндар действительно говорит о финикийцах и тирренах как о принадлежавших к одному лагерю, но это еще не позволяет утверждать, что корабли карфагенян сражались при Кумах. Кроме того, карфагенское вмешательство в италийские дела маловероятно еще и потому, что усилия Карфагена в этот период были направлены на создание обширных владений в Африке.

Луис Герберт. Римские всадники. Мифология всех рас. 1918

Морское сражение между этрусским флотом и флотом сиракузского тирана Гиерона Старшего имело место в 474 году до н. э. Этруски потерпели в нем сокрушительное поражение.

После победы Гиерон разместил гарнизон на острове Искья, а чуть позднее сиракузцы стали совершать рейды на Эльбу и этрусские поселения на Корсике.

Это был весьма чувствительный удар, который подорвал репутацию Этрурии как первостепенной морской державы. По сути, после этого этруски утратили былое господство на Тирренском море. Некоторые считают, что именно после этого начался общий упадок Этрурии.

В 405 году до н. э. закончилось очередное перемирие между Вейями и Римом, и полюбившие вкус побед римляне очень активно возобновили военные действия.

Подойдя к этому мощному этрусскому городу, они начали возводить двойные укрепления: одни на случай вылазок горожан были обращены против города, а другие – к Этрурии, если оттуда вдруг подойдет подкрепление.

По мнению Тита Ливия, «римские полководцы возлагали надежды скорее на осаду, нежели на приступ». Поэтому началось строительство зимнего лагеря, «что было в новинку римскому воину; предстояло продолжать войну, стоя на зимних квартирах».

В Риме это решение вызвало недовольство. Еще бы! Это же угроза народной свободе! Молодежь, оторванная от общественных дел, уже ни зимой, ни в другое время года не может возвращаться, чтобы навестить дом и родных… Да и зачем все это? Ведь римские солдаты вынуждены терпеть куда более тяжкие муки и лишения, чем осажденные: ведь те будут проводить зиму под крышей и за стенами родного города, а римляне, засыпанные снегом, должны будут в это время трудиться на строительстве осадных сооружений и спать в жалких палатках…

Джузеппе Чезари. Битва римлян с жителями Вейи и Фиден. 1600-е

Заявления полководцев, не пожелавших до завершения дела отводить войска от осажденного города, тонули в криках «радетелей за народные интересы». И вот уже все вокруг позабыли о том, что солдатам за выполнение их воинского долга платили деньги, что теперь государство стало для них источником дохода, и теперь у них нет оснований требовать для себя отлучек домой.

Но все же точка зрения военных победила. Решающим доводом стало то, что Вейи много раз возобновляли войну, не соблюдали мирных договоров, разоряли римские поля и хотели восстановить против Рима всю Этрурию. Разве против такого врага можно воевать вяло и с перерывами? И кто может быть уверен в том, что если сейчас отвести войска, то этруски вновь не примутся за свое?

Пока же шли эти споры, жители Вей внезапно открыли ворота города и предприняли вылазку с факелами и спалили почти все плоды длительных трудов осаждавших. От огня погибли также и многие римские солдаты, тщетно пытавшиеся исправить дело. Когда эта весть достигла Рима, всех охватило возмущение. В осадную армию начали записываться добровольцы, которые стали требовать, чтобы их повели под Вейи. Все кричали, что не вернутся оттуда до того, как вражеский город будет взят.

А под Вейями в это время война разгорелась еще сильнее из-за внезапного появления капенцев и фалисков, древнеиталийских народов, живших в Нижней Этрурии. Как писал Тит Ливий, «две эти этрусские общины, будучи расположены по соседству, считали, что после разгрома Вей настанет их очередь». Их войска внезапно явились к Вейям и напали на римский лагерь с той стороны, где командовал Марк Сергий. Римляне от этого «пришли в неописуемый ужас, думая, будто целая Этрурия пробудилась, снялась с мест и всей громадой обрушилась на них». Так же решили и запертые в своем городе вейяне, и это подтолкнуло их к еще более активным действиям.

Однако главным лагерем римлян командовал Вергиний, ненавидевший Сергия и сам ненавистный ему. Зная, что почти все бастионы пали, укрепления взяты и враг наступает с обеих сторон, он привел своих воинов в боевую готовность, но продолжал держать их в лагере. Упрямство одного не уступало заносчивости другого. Марк Сергий предпочел потерпеть поражение от врага, чем победить вместе с соотечественником, лишь бы не показалось, что он одалживается у недруга. Воины несли потери в окружении, пока наконец не покинули укрепления. Немногие устремились в главный лагерь, а большинство, в том числе и сам Сергий, – в Рим. Поскольку там он переложил всю вину на Вергиния, решено было вызвать того из лагеря, возложив в его отсутствие командование на легатов, то есть на специальных уполномоченных, назначенных Сенатом. Затем дело слушалось в Сенате, где два полководца наперебой обвиняли друг друга. Среди сенаторов лишь немногие защищали интересы государства, большинство стояло за одного или за другого из противников в зависимости от личной привязанности или признательности.

Пока шли все эти нелепые разбирательства, ни о каком взятии этрусского города не могло быть и речи. Более того, римлянам так и не удалось полностью окружить Вейи, а значит, его защитники могли спокойно получать припасы и подкрепление.

Пока суть да дело, осада города Вейи длилась уже десятый год. Мощной осадной техники у римлян тогда еще не было, поэтому осада могла длиться сколько угодно долго. Но тут свою роль сыграла решительность и находчивость римского полководца Марка Фурия Камилла, объявленного диктатором.

Тит Ливий указывает, что Камиллу судьбой было предназначено разрушить Вейи. Став диктатором, он назначил начальником конницы Публия Корнелия Сципиона. С изменениями в руководстве все внезапно переменилось: у людей появились новые надежды, к ним вернулось мужество. Прежде всего, Камилл по законам военного времени казнил всех, кто в свое время в панике бежал от Вей. Затем диктатор сам отправился к Вейям для укрепления воинского духа армии. Вернувшись в Рим, он набрал новое войско, причем никто не уклонялся от призыва, а когда диктатор с войском выступил из города, его провожали даже не с упованием на успех, а с полной уверенностью в победе.

Доминико Гирландайо. Неистовый Камилл. Деталь фрески. 1484

Между городской стеной и валом нередко вспыхивали случайные стычки с неприятелем – Камилл запретил их, распорядившись, чтобы никто не вступал в бой самовольно. Практически все солдаты были брошены на земляные работы. Чтобы и работа не прерывалась, и люди не изнемогали от длительного пребывания под землей, он разбил землекопов на шесть команд. Работа велась круглосуточно, в шесть смен, днем и ночью, и все закончилось очень быстро.

Внешне же все выглядело так, что римляне боятся защитников Вей, и те принялись насмехаться над римлянами. Они кричали со стен, что римляне трусят и поэтому предпочитают сидеть в своем лагере. Осада уже стала настолько привычным для осажденных делом, что они, вероятно, даже удивились бы, если бы как-нибудь с утра не увидели под стенами римского лагеря. Но по-прежнему ничего не происходило. А посему бдительность охраны упала, ночью обе стороны спокойно спали. Но это только так казалось вейянам. Сильный римский отряд, посланный Камиллом по подземной галерее в спящий город, уже неслышно открывал ворота, и внутрь города уже готовы были ворваться римские солдаты.

Этрусский воин. Терракотовая статуя. IV век до н. э.

И они ворвались, и начались ужасные грабежи. Таким образом, в 396 году до н. э. пал этрусский город Вейи. Оставшиеся в живых вейяне были порабощены, сам город разграблен, а его владения объявлены общественной землей (ager publicus).

Как ни странно, Этрурия с поразительным равнодушием наблюдала за падением этого важного города.

В том же 396 году до н. э. Этрурия потеряла еще один свой город. Это был Мельпум (нынешний Милан), который был взят кельтами (по другой версии, это были галлы), пришедшими из-за Альп. Потом захватчики численностью в несколько десятков тысяч человек под предводительством Бренна появились в центральной Этрурии и осадили город Клузий – один из двенадцати городов Этрурии, бывшую столицу царя Порсенны. А жители Клузия обратились за помощью к Риму. И тогда Бренн снял осаду Клузия, и все его воины двинулись на Рим.

Две армии сошлись недалеко от городских ворот, там, где ручей Аллия впадает в Тибр, и дело дошло 18 июля 390 года до н. э. до битвы. Римляне шли на бой самоуверенно, как будто имели дело не с сильной неприятельской армией, а с шайкой разбойников. Но «разбойники» оказались так мужественны, что не боялись смерти, а их боевые приемы оказались столь же новыми для римлян, сколько и пагубными. В итоге, поражение римлян было полное.

Для Рима не было спасения. Немногочисленного войска, которое в нем укрылось, было недостаточно для защиты городских стен, и через три дня после битвы победители вошли в отворенные ворота города. Со своей стороны, захватчики стали всех убивать и все грабить, а в заключение зажгли город со всех концов на глазах у стоявшего в Капитолии гарнизона. Но осадное искусство им не было знакомо, а блокада мощной крепостной стены потребовала бы и много времени, и много труда. И кельты (галлы) простояли под скалой, на которой стояла крепость, семь месяцев, причем в одну темную ночь гарнизон оказался обязан своим спасением от неожиданного нападения гоготанию священных гусей в Капитолийском храме. А потом они согласились принять предложенный им выкуп: при этом Бренн бросил с презрительной насмешкой на весы свой меч и тем самым определил количество золота, которое должны были уплатить римляне.

Как бы то ни было, враги захватили и сожгли Рим. А потом они вдруг удалились, унося свое золото. Удалились так же неожиданно, как и появились.

При этом ряд южных городов этрусков постарался воспользоваться временным ослаблением Рима. И, прежде всего, восстали Фидены – город, расположенный на левом берегу Тибра в 9 км к северу от Рима. Но это движение было быстро подавлено: римляне взяли и разграбили город.

Джон Лич. Гуси, спасающие Рим. 1850-е

В 389 году до н. э. сильное этрусское войско осадило «латинскую колонию» Сутрий (Sutrium), располагавшуюся к северу от города Вейи и находившуюся под римским влиянием еще с конца 90-х годов. Сутрий обратился за помощью к Риму, но помощь эта опоздала, и Сутрий был вынужден капитулировать без боя. И вот тут-то подошло римское войско. Когда этруски поняли, что римляне уже в городе, многие из них, по словам Плутарха, «даже не пытались бежать, но либо погибали самой позорной смертью, не выходя из домов, либо сдавались врагу». Но римляне не знали пощады, и недавние победители повсюду гибли, не имея времени собраться, сомкнуть ряды и взяться за оружие. Таким образом, Сутрию выпало на долю в один день быть взятым дважды: новые владельцы его потеряли, а старые приобрели вновь.

А в 388 году до н. э. Рим сам перешел в наступление против своего главного врага – города Тарквинии. Уже в следующем году Южная Этрурия частично была присоединена к римской территории, но это вызвало ответные боевые действия против Рима городов Средней Этрурии во главе с Тарквиниями.

Бог Марс из Тоди в шлеме. V век до н. э.

В 386 году до н. э. этрусские отряды вновь напали на Сутрий, а также на еще одну «латинскую колонию» Непете. Благодаря измене настроенных против Рима жителей, этрускам удалось захватить Непете. Сутрий также находился под угрозой падения: часть города была уже взята. Но римляне вновь отбили Сутрий и возвратили его своим союзникам. Далее их войско двинулось к Непете, который этруски заняли на условиях полной сдачи и уже вполне им завладели.

Разгром этрусских отрядов и освобождение «латинских колоний» в Сутрии и Непете – все это еще более укрепило положение Рима в Южной Этрурии. После этого тарквинийцы на некоторое время успокоились, но 25 лет спустя, примерно в 358 году до н. э., они снова напали на римскую территорию и принялись опустошать ее. Соседние этрусские города Церы и Фалерий выступили в качестве союзников Тарквиний.

Другие этрусские города (Вульчи, Вольсинии и Клузий) отказались принимать в этом участие.

Этрусский шлем. Деталь. IV век до н. э.

В 355 году до н. э. римляне перешли в наступление и опустошили территорию Тарквиния. Война велась со страшным ожесточением с обеих сторон, и борьба между этрусками и Римом на этом не закончилась.

Дело в том, что этрусский город Церы, союзник Рима с 386 года до н. э., изменил ему и вступил в союз с Тарквиниями. Сделали церийцы это, по словам Тита Ливия, «из сочувствия к своим соплеменникам».

Когда Тарквинии были жестоко наказаны, церийцев охватил настоящий ужас. И, согласно договору 351 года до н. э., город Церы вынужден был уступить Риму половину своей территории, а с оставшейся у него урезанной территорией он должен был перейти из этрусского союза в зависимое от Рима положение.

В том же 351 году до н. э. римляне перешли в решительное наступление. Одно консульское войско вторглось на территорию Тарквиний, другое опустошило область Фалерий. Сломленные этруски обратились к римскому Сенату с просьбой о мире, и им было даровано перемирие на сорок лет.

Эх, если бы этрусские города смогли объединиться, если бы они вели не такую эгоистическую политику, если бы они постарались создать стабильную и долговременную коалицию… Возможно, вся последующая история сложилась бы несколько иначе.

Конечно же, этруски не сдались. А в 311 году до н. э., когда закончился срок 40-летнего перемирия, этрусские города объединились. Вольсинии, Кортона, Перуджа, Тарквинии и даже Фалиски собрали большую армию и попытались отобрать у римлян город Сутрий, ставший римской колонией.

Один из римских консулов того года Квинт Эмилий Барбула с армией выдвинулся на помощь осажденным.

При появлении римлян этрусские вожди стали думать: торопить им развитие боевых действий или затягивать. В конечном итоге они предпочли спешные действия осторожным, и на другой день с восходом солнца был выставлен знак к бою, и этрусское войско вышло на битву.

Римляне также подготовились к сражению. Консул Квинт Эмилий Барбула приказал вынести вперед знамена и выстроил войска неподалеку от неприятеля. Какое-то время обе стороны стояли, напряженно ожидая, чтобы противник первым издал боевой клич и начал сражение, но уже миновал полдень, а ни с одной стороны не было еще пущено ни одной стрелы. И лишь после полудня, чтобы не уйти ни с чем, этруски издали крик и под звуки труб двинулись вперед. Не заставили себя ждать и римляне.

В этрусском войске за одну битву были уничтожены все передовые части, и остались только вспомогательные силы, едва способные охранять лагерь. Да и у римлян раненых было столько, что от ран уже после боя скончалось людей больше, чем пало в ходе сражения.

Военные действия возобновились лишь на следующий год, когда к обеим сторонам подошли подкрепления. Из Рима подошла армия консула Квинта Фабия Руллиана, а этруски в это время уже возобновили осаду Сутрия. Численное преимущество опять было на стороне этрусков, но они не смогли сдержать натиск противника. Этрусские солдаты бежали кто к лагерю, кто в горы, кто в леса. Более надежным убежищем оказался лес, так как лагерь, расположенный на равнине, был захвачен римлянами. По различным оценкам, в этот день было убито или взято в плен около 60 тыс. этрусков.

Однако на этом военные действия не закончились, так как в Риме опасались, как бы этруски не собрались с силами вновь и не уничтожили их войско, запертое в таких страшных дебрях.

Новое сражение между непримиримыми соперниками состоялось у Вадимонского озера (ныне это озеро Бассано).

Дело в том, что консул Квинт Фабий Руллиан решился, с целью окончательно добить этрусскую армию, пойти за Циминийский лес, бывший тогда границей этрусской территории и за который ни разу еще не ступала нога римского легионера. Римский сенат не успел вовремя запретить консулу этот смелый маневр, а этруски, возмущенные подобным поступком римского полководца, стали готовиться к новому сражению.

В результате две армии встретились у Вадимонского озера. Этруски были разбиты. Это сражение оставило Центральную Этрурию без защиты, и после этого римляне одержали легкую победу над остатками этрусского войска возле Перуджи. Квинт Фабий Руллиан захватил бы и сам город, но навстречу ему вышли посланцы жителей, чтобы добровольно сдать город победителю.

На этом кампания закончилась, а этрусские города направили в Рим своих послов. Перуджа, Кортона и Ареццо, в ту пору едва ли не главные города Этрурии, заключили с Римом очередное перемирие на 30 лет. Остальные этрусские города также предпочли прекратить военные действия.

Конечно же, после этого гордые этруски не смирились со своей участью и стали готовиться к новой войне с Римом. Но тот был слишком силен, поэтому этрусские вожди решили, что их последний шанс заключается в союзе с галлами, которые как раз в это время вновь вторглись в пределы их территорий. По словам Тита Ливия, этруски сделали «попытку превратить галлов из врагов в союзники, чтобы, объединив военные силы, пойти войною на римлян».

Фрагмент фрески «Танцоры». V век до н. э.

Варвары не противились предложенному им союзу, дело было только за ценой, которую могли бы предложить им этруски. Сами они были готовы воевать за одну-единственную плату: за часть этрусских земель, где они могли бы, наконец, навсегда поселиться.

Как утверждает Тит Ливий, «много раз сходились этрусские племена совещаться об этом, но ни на что не могли решиться, и не столько из страха потерять земли, сколько из страха перед соседством с таким диким племенем». Действительно, галлов тогда боялись все. Они шли, словно саранча, уничтожая все на своем пути, и договариваться с ними о чем-то было весьма опасно: кто мог доподлинно знать, что у них на уме и как они поведут себя на другой день.

Однако союзный договор все же был заключен, и огромное галльское войско двинулось на Рим. По пути к нему присоединились войска самых неспокойных и недовольных политикой Рима этрусских городов.

Римская армия под командованием консула Луция Цецилия Метелла дала бой коалиции галлов и этрусков под стенами Ареццо. Храбро сражались римляне, но в этом сражении они потерпели сокрушительное поражение. Большая часть армии, включая самого Метелла, погибла, а остальные попали в плен.

Однако очень скоро к римлянам подошли новые подкрепления, и они жестоко отомстили за поражение. Новое сражение 283 года до н. э. вновь произошло у Вадимонского озера: римские легионы под командованием консулов Публия Корнелия Долабеллы и Гнея Домиция Кальвина Максима встретили здесь и наголову разбили этрусско-галльское войско, после чего римляне переключились на покорение италийских племен и завоевание греческих городов в Южной Италии.

В 280 году до н. э. два последних крупных этрусских города – Вульчи и Вольсинии – подписали мирный договор с римлянами на весьма тяжелых для себя условиях. А в 273 году до н. э. Вульчи вообще были аннексированы Римом. Город потерял свою независимость, а на его землях римляне основали свою колонию Коза.

Никола Кусту. Статуя Цезаря. 1696

В результате почти вся территория современной Италии попала под власть Рима. Независимым от него практически оставался только этрусский город Вольсинии. Чтобы отстоять свою самостоятельность, вольсинийцы решились на крайнее средство – они вооружили своих бесправных бедняков и даже рабов. Но кончилась эта затея тем, что бывшие угнетенные обратили полученное оружие против знати и захватили власть в городе. И тогда вольсинийская верхушка пошла на сговор с теми, против кого все это и затевалось, то есть с римлянами.

Это был опрометчивый шаг, приведший к гибели города: в 265 году до н. э. римляне овладели Вольсиниями. Все жители города были изгнаны из своих жилищ и насильно переселены в окрестности озера Больсена, где вскоре возник новый город.

Теперь уже весь Апеннинский полуостров до Паданской долины был подчинен Риму. Этрурия полностью покорилась Риму. Покорилась окончательно и бесповоротно.

Позднее, примерно в 90 году до н. э., Рим даровал этрускам права римского гражданства. Этрурия была разделена на шесть трибов (округов). Начиная с этой даты, внутренняя история Этрурии полностью смешалась с историей Рима.

А вскоре Юлий Цезарь, произнеся свою знаменитую фразу: «Жребий брошен», переправился через Рубикон и занял Рим. Хоть он и был убит Юнием Брутом, идея создания державы с твердой властью одного человека уже витала в воздухе. Оставалось ждать совсем немного: в 30 году до н. э. Октавиан, будучи единственным хозяином Рима, получил титул императора. Началась новая история Рима и новая история человечества.

Что же касается этрусков, то они со временем оказались полностью поглощены римлянами, этрусский язык вышел из обращения, притупилась и сама память о них.

Как уже говорилось, братья-близнецы Ромул и Рем основали город Рим в 753 году до н. э. Это произошло более чем на полвека позже возникновения финикийского Карфагена[17]. Карфаген – это финикийское государство со столицей в одноименном городе, существовавшее в древности на севере Африки, на территории нынешнего Туниса. Название этого города переводится с финикийского языка как «Новый город». А вот латинское название финикийцев-карфагенян – Poeni или Puni – дало название Пуническим войнам, о которых речь пойдет чуть ниже.

А пока же выгодное географическое положение позволило Карфагену стать крупнейшим городом Западного Средиземноморья. Его население достигало 700 000 человек. Город объединял вокруг себя остальные финикийские колонии в Северной Африке и Испании, а также вел обширные завоевания и колонизацию.

Короче говоря, все это привело к тому, что в III веке до н. э. интересы Карфагена вошли в конфликт с усилившейся Римской республикой. Отношения между Римом и Карфагеном стали резко ухудшаться, и в 264 году до н. э. началась Первая Пуническая война.

Непосредственным поводом к Первой Пунической войне послужило покровительство, оказанное римлянами мамертинцам – наемникам сиракузского царя Агафокла, после его смерти завладевшим городом Мессиной и основавшим там разбойничью республику. Война эта продолжалась 24 года (264–241 годы до н. э.) – с переменным успехом на Сицилии, на море и в Африке. И окончилась она мирным договором, по условиям которого карфагеняне уступили Риму все свои владения на Сицилии и обязались заплатить им огромную контрибуцию.

Морское сражение Первой Пунической войны. Жизнеописания Плутарха. 1860

Истощение финансов Карфагена по окончании Первой Пунической войны дошло до такой степени, что Карфагенский сенат не имел никакой возможности выплатить жалованье наемным солдатам. Следствием этого стало возмущение наемников и осада ими Карфагена. Тогда римляне, воспользовавшись затруднительным положением карфагенян, захватили Сардинию.

Гамилькар Барка. Жизнеописание великих императоров. 1708

В 237 году до н. э. Карфагенская республика, окончив с успехом войну против восставших наемников, попала под влияние партии Гамилькара Барки, который вслед за этим предложил своим согражданам компенсировать потерю Сицилии и Сардинии покорением Испании. В 236 году до н. э. он произвел высадку при Гадесе (Гибралтаре) и в течение девяти лет распространил и утвердил владычество Карфагена на Пиренейском полуострове.

В 227 году до н. э. его зять Гасдрубал, получив начальство над карфагенскими войсками, находившимися в нынешней Испании, основал на восточном берегу полуострова город Новый Карфаген и привлек на свою сторону многие испанские племена. Успехи Гасдрубала возбудили еще большее недоброжелательство римлян к карфагенянам и заставили их принять под свое покровительство греческие колонии в Испании, из числа которых главной был город Сагунт (Сагунто).

Ганнибал, сын Гамилькара Барки, получил после смерти Гасдрубала начальство над карфагенскими войсками. Ганнибал, воспитанный отцом в духе ненависти к Риму, открыл войну взятием Сагунта после восьмимесячной осады. Это действие было явным нарушением договора, заключенного незадолго перед тем, но, несмотря на это, Римский сенат, не объявляя войны, ограничился требованием выдачи Ганнибала. Карфагеняне решились отказать в этом требовании, и это стало непосредственным поводом ко Второй Пунической войне, продолжавшейся 17 лет (218–201 годы до н. э.).

Римляне опасались высадки карфагенских войск в Сицилию и потому решились послать туда одного из консулов с частью сил, другому же консулу, Корнелию Публию Сципиону, назначено было отплыть в Испанию и, действуя решительно, покончить с владычеством карфагенян в этой стране. Но Ганнибал предполагал действовать так, как совершенно не ожидали римляне. Он решился идти в Италию и поразить врагов в самое их сердце.

В ту эпоху римляне, покорив всю среднюю и южную Италию, обратились на север против галлов. За этим последовало покорение римлянами Иллирии. Расширение территории Римской республики могло послужить впоследствии к увеличению ее могущества, но это было сопряжено с необходимостью удерживать в повиновении не только враждебных галлов, но и некоторые племена средней и южной Италии, желавшие возвратить себе потерянную самостоятельность. Это требовало отвлечения больших сил, и это было на руку Ганнибалу, решившемуся осуществить вторжение в земли Римской републики. План его действий заключался в том, чтобы, совершив сухим путем движение из Испании в Италию, усилиться не только ополчениями, набранными у галлов, но и теми, которые можно было набрать в средней и южной Италии – странах, покоренных римлянами. Плюс при этом дальнем движении Ганнибал решился не оставлять на пути своего следования никаких отрядов и отказаться на время от сообщений с Испанией. Такой способ действий, на первый взгляд, кажется слишком рискованным, но Ганнибалу необходимо было двигать войска быстро и не ослабляя своей армии отделением отрядов для прикрытия коммуникаций.

Скульптура Корнелия Публия Сципиона. II век до н. э.

В конце мая 218 года до н. э. Ганнибал, оставив в южной Испании своего брата с 15-тысячным войском и с довольно значительным флотом, выступил из Нового Карфагена с 82 000 человек пехоты и 12 000 человек кавалерии к Эбро. Переправившись через эту реку, он покорил многие народы, обитавшие на севере Испании. Затем, оставив на левой стороне Эбро 10-тысячный отряд, Ганнибал перешел через Пиренеи и двинулся к Роне.

При вступлении в Галлию Ганнибал был недоверчиво встречен некоторыми племенами, но вскоре, пользуясь всеобщей ненавистью к римлянам, господствовавшей в Галлии, успел заключить союз с ее обитателями. Этот союз принес Ганнибалу большую пользу: в особенности теми сведениями, которые были доставлены ему галлами относительно путей следования, проходов через Альпы и т. п.

В то самое время, когда Ганнибал вторгся в Галлию, Корнелий Публий Сципион с 22 000 человек римской и союзной пехоты и с 1800 человек кавалерии сел на суда в Остии, прибыл в окрестности Массилии (нынешнего Марселя) и сделал высадку в восточном устье Роны. Там он узнал, что Ганнибал перешел через Пиренейские горы, но, несмотря на это, римский военачальник дал отдых своим войскам и ограничился посылкой вверх по левому берегу Роны для разведки 300 римских всадников и 200 человек галльской конницы, состоявшей на содержании массильцев.

Между тем Ганнибал, прибыв к берегам Роны (в четырех переходах от моря), решился переправиться в этом пункте, представлявшем ему важные тактические выходы. Его армия переправилась на другой берег реки (с 37 боевыми слонами, что представляло весьма большие затруднения), а потом, узнав о высадке римской армии близ Массилии, Ганнибал выслал вниз по левому берегу Роны 500 нумидийских всадников, а главным силам дал кратковременный отдых.

Бюст Ганнибала. I век до н. э.

Отряд, посланный на разведку, встретившись с римским авангардом, вступил в упорный бой и был опрокинут со значительным уроном. Но эта стычка не имела никаких серьезных последствий: Ганнибал двинулся на север к Альпам, а Корнелий Публий Сципион, дойдя до пункта, в котором переправилась через Рону карфагенская армия, обратился на юг к Массилии с тою целью, чтобы, избежав встречи с превосходящими силами противника, отправиться морем в Италию и, усилившись там подкреплениями, двинуться против Ганнибала к Альпам. Между тем Ганнибал встретил при переходе через Альпы необыкновенные затруднения, совершая передвижение без надежных проводников по горам, покрытым снегом, в неблагоприятное время года (в конце октября) и имея при своей армии слонов, которые должны были чрезвычайно замедлять его продвижение.

Зная о сложностях, которые пришлось преодолеть при переходе через Альпы в более поздние времена Суворову и Наполеону Бонапарту, невозможно объяснить успех Ганнибала чем-то иным, кроме его нравственных качеств: смелости и непреклонности характера. Потери Ганнибала при этом переходе были огромны: выступая от Пиренеев с 60 000 войск и переправившись через Рону с 46 000, он пришел в долину реки По всего с 26 000 (12 000 карфагенской пехоты, 8000 испанской пехоты и 6000 кавалерии).

Альфред Дж. Черч. Переход Ганнибала через Альпы. Истории Древнего Рима. 1930-е

После перехода через Альпы Ганнибал, дав кратковременный отдых своим войскам, обратился против тауринов, отказавшихся заключить с ним союз против римлян, взял приступом главный город их страны (нынешний Турин) и привлек тем на свою сторону многие племена Верхней Италии. Между тем Корнелий Публий Сципион, высадив свои войска в Пизе, двинулся оттуда через Этрурию, усилился в пути подкреплениями, прибыл с 20-тысячной армией к реке По и направился к Павии.

Генрих Альдегревер. Ганнибал и Сципион. 1538

В то же самое время Сенат вызвал из Сицилии другого консула, Семпрония, предписав ему идти форсированными маршами в Верхнюю Италию в помощь Корнелию Публию Сципиону, следовавшему навстречу Ганнибалу.

Оба полководца горели желанием сразиться как можно скорее: Ганнибалу необходимо было одержать верх для привлечения на свою сторону ненадежных галлов, а Корнелий Публий Сципион хотел избавить свое отечество от нашествия опасного врага и тем самым удержать в повиновении сомнительных союзников.

Ганнибал, обращаясь к своим войскам, сказал: «Вы должны победить или погибнуть, влачить несносную жизнь под игом римлян или получить все несметные сокровища Римской республики. Возвратиться назад – невозможно. Вы знаете, каким путем мы пришли сюда».

Как только карфагенская и римская армии сблизились, Ганнибал двинулся вперед со всей своей кавалерией, а Корнелий Публий Сципион – с 2000 римских и галльских всадников, находившихся при его армии, которых поддержали 5000 велитов (легких пехотинцев).

Со стороны Ганнибала войска были построены в одну линию: испанская кавалерия в центре, а нумидийская – по флангам. Велиты, устрашенные наступлением многочисленной неприятельской конницы, отошли назад, и Ганнибал атаковал римскую кавалерию. Она сражалась упорно, но все же римляне были опрокинуты и вынуждены отступить. Сам консул, тяжело раненный, был спасен своим сыном.

После битвы при Тицине Ганнибал одержал победы при Требии и Тразименском озере, а потом – у города Канны. Это было сокрушительное поражение римлян: число убитых у них доходило, по некоторым данным, до 70 000, число пленных превышало 10 000, а спастись удалось лишь не более чем 3000 человек. Со стороны Ганнибала урон не превышал 6000 человек. Следствием этого поражения был переход на сторону Карфагена значительной части Италии, а также второго по значению города – Капуи.

Тит Ливий и последующие историки упрекали Ганнибала за отдых, данный им карфагенским войскам, полагая, что они, проведя зиму в Капуе, изнежились и сделались неспособными к перенесению лишений. Трудно согласиться с подобным мнением: расположение на зимних квартирах способствует сохранению здоровья войск и приносит несомненную пользу. Да и вообще, возможно ли, чтобы превосходные войска, подобные тем, которыми командовал Ганнибал, могли совершенно изнежиться всего за несколько месяцев?

Карфагенская армия удерживалась в Италии еще 14 лет и одержала за это время много побед. Действительными же причинами неудач Ганнибала впоследствии оказались слабое содействие ему Карфагенского правительства и искусство римских военачальников, действовавших против него.

Битва при Тицине. Гобелен Людовика XIV. 1686–1689 годы

Война велась одновременно в Италии, в Испании, на Сардинии и на Сицилии. Ганнибал переходил из одной области в другую, стараясь овладеть пунктами, еще остававшимися во власти римлян. Со стороны римлян действия в Италии производились несколькими армиями, из которых одни наблюдали за главными силами Ганнибала, избегая решительной встречи с ним, а другие были отряжены для отнятия у военачальников Ганнибала завоеваний, сделанных прежде.

Марк Клавдий Марцелл. Монета 50 год до н. э.

В 215 году до н. э. умер царь Сиракузский Гиерон, неизменный союзник Римской республики. Это обстоятельство помогло Ганнибалу привлечь на свою сторону Сиракузы. В 214 году до н. э. римляне послали на Сицилию армию под начальством консула Марка Клавдия Марцелла, и на следующий год он осадил Сиракузы. Положение этого укрепленного города представляло большие выгоды для обороны: часть его стен стояла вдоль моря, некоторые пункты, находившиеся на весьма крутых высотах, были совершенно неприступны. Но главная сила Сиракуз заключалась не в ее мощных стенах, а в тех средствах, которыми обороняющиеся были обязаны изобретательному уму великого математика и изобретателя Архимеда.

Римские войска обложили город со всех сторон, а Архимед, со своей стороны, соорудил множество баллист и катапульт различных размеров, что давало сиракузцам возможность поражать врагов как издали, так и на близком расстоянии. Некоторые авторы уверяют, что Архимед также употреблял зажигательные зеркала и даже уничтожил с их помощью весь неприятельский флот, но ни Полибий, ни Тит Ливий, ни Плутарх не упоминают об этом факте.

Лишь в 212 году до н. э., после двухлетней осады, римляне овладели Сиракузами. Город был совершенно опустошен, и Архимед был убит римским солдатом.

Следствием взятия Сиракуз было покорение римлянами всей Сицилии. В то же самое время, когда производилась блокада Сиракуз, другая римская армия осадила Капую. Таким образом, римляне, несмотря на понесенные ими прежде потери, выставили огромные силы, состоявшие из 25 легионов (до 120 000 человек).

Неизвестный автор. Битва при Заме. 1570-е

С другой стороны, войска Ганнибала сильно пострадали от стужи, у них погибли все боевые слоны, и римляне сумели одержать ряд важных побед. В частности, в 210 году до н. э. Публий Сципион (сын Корнелия Публия Сципиона, погибшего в Испании), впоследствии прославившийся под прозвищем Африканский) напал на Новый Карфаген и взял этот укрепленный город, служивший главным опорным пунктом карфагенян, что повлекло за собой их дальнейшие неудачи в Испании. Публий Сципион, действуя весьма искусно как в политическом, так и в военном отношении, привлек на сторону римлян испанские народы и снова разбил карфагенян при Бекуле.

С гибелью брата Ганнибала, Гасдрубала, который вел ему подкрепления, положение карфагенян еще более осложнилось.

Высадка Магона, младшего брата Ганнибала, в Италии оказалась безрезультатной: он потерпел поражение и погиб в бою.

Вскоре Рим перенес боевые действия в Африку. Заключив союз с царем нумидийцев Массиниссой, Публий Сципион Африканский нанес карфагенянам ряд поражений.

Ганнибала срочно вызвали на родину. В 202 году до н. э. в битве у Замы, в 150 км к юго-западу от Карфагена, командуя плохо обученным войском, он потерпел поражение, и карфагеняне решили заключить мир.

По его условиям, они были вынуждены отдать Риму Испанию и все острова, содержать не больше десятка боевых кораблей и выплатить огромную контрибуцию. Кроме того, они не имели больше права воевать с кем-либо без согласия на то римлян.

Ганнибалу пришлось бежать. Ночью он выехал верхом в свою приморскую резиденцию, где уже стоял в полной готовности корабль, на котором он доплыл до острова Керкина. Оттуда Ганнибал уплыл в Тир, который в это время входил в державу Селевкидов, образовавшуюся при распаде империи Александра Македонского. Затем он уехал в Эфес, где осенью 195 года до н. э. встретился с царем Антиохом III.

Древние авторы (Тит Ливий, Аппиан, Плутарх и др.) передают рассказ о встрече Ганнибала и Публия Сципиона Африканского, произошедшей в Эфесе в конце 193 года до н. э.

В 192 году до н. э. началась Сирийская война: Антиох повел свою армию в Грецию, но потерпел поражение и был вынужден отступить. Сирийский флот серьезно пострадал в боях с римским флотом, и Антиох отправил Ганнибала в Тир, поручив ему собрать новую эскадру. Ганнибал собрал флот и двинулся в Эгейское море. Но царь Антиох в январе 189 года до н. э. потерпел еще одно поражение – от римлян, и условием заключения мира стало условие выдачи Ганнибала.

Узнав об этом, Ганнибал, по-видимому, уплыл на Крит. Потом он бежал в Армению, провозгласившую независимость от империи Селевкидов. Затем Ганнибал перебрался к царю Вифинии в Прусию, воевавшему со своим соседом – союзником римлян. Римляне вновь потребовали выдачи Ганнибала, и тот, понимая, что для него все кончено, в 183 году до н. э. принял яд из перстня, который на всякий случай всегда носил при себе.

Могила Ганнибала. XX век

Отличительными чертами характера Ганнибала были непреклонность и сила воли. Тит Ливий писал о нем, что он был смел, бросаясь в опасность, и осмотрителен в самой опасности, что «воины ни под чьим начальством не были более уверенны и более храбры».

Итак, царский период (с монархической формой управления) длился в Риме с середины VIII века до н. э. и до 510 года до н. э. Традиционная версия римской истории рассказывает нам о семи царях, правивших Римом, и общая хронология их царствования составляет 243 года. Все цари, за исключением Ромула, основавшего город, избирались народом Рима на пожизненный срок, а в 509 году до н. э. царь Тарквиний Гордый был свергнут своим соперником за власть Луцием Юнием Брутом, который реформировал систему правления и стал основателем Римской республики.

Когда было покончено с Карфагеном, Рим получил почти абсолютное господство в Западном Средиземноморье. С другой стороны, по мере увеличения авторитета и престижа, город все больше начал страдать от последствий жадности и коррупции власть имущих. Элита города (патриции) становилась все богаче за счет низшего трудящегося класса (плебеев). При этом патриции имели полные права гражданства, а плебеи хоть и сохраняли свободу, но в правах были ограничены, считаясь неполноправными гражданами. И, наконец, существовала огромная масса рабов, не имевших вообще никаких гражданских прав и считавшихся собственностью своих владельцев. Противоречия нарастали, пропасть между сословиями неуклонно увеличивалась, и именно это стало главной причиной падения республики в I веке до н. э.

Падение республики было неизбежно, несмотря на попытки проведения земельной, военной и ряда политических реформ.

Помпей Великий. Римская копия периода императора Клавдия. 60-е годы до н. э.

Следует отметить еще и такой момент: вербовка безземельных римлян в легионы тесно связывала интересы солдат и их генералов, что объяснялось гарантией получения земельного надела каждым легионером после окончания службы. Командиры, в свою очередь, могли рассчитывать на личную преданность своих легионеров. По сути, римские легионы в то время стали похожими на частные армии, и совершенно неудивительно, что некоторые полководцы во главе «своих» армий пытались добиться личных целей неконституционными средствами.

Ко времени создания первого триумвирата (объединения трех политиков: от латинского слова triumviratus – «союз трех мужей»), Римская республика достигла своего расцвета. Соперничающие в Сенате политики Марк Лициний Красс и Гней Помпей Великий вместе с молодым полководцем Гаем Юлием Цезарем создали тройственный союз, и получилось так, что их соперничество и амбициозность помогали держать друг друга под контролем, обеспечивая Риму процветание.

Помпей и Цезарь были сильными полководцами, благодаря завоеваниям которых Рим значительно увеличил свои богатства и расширил сферу влияния. Но потом обеспечивавший им паритет Красс погиб в сражении, и между Помпеем и Цезарем возник конфликт, приведший к гражданской войне.

В 48 году до н. э. армия Цезаря в битве при Фарсале победила армию Помпея. Помпей, как мы уже знаем, бежал в Египет, но там был убит. После этого Гай Юлий Цезарь стал самым могущественным человеком в Риме. Сенат объявил его диктатором, и это фактически стало началом заката Республики.

Цезарь был чрезвычайно популярен в народе, но и его убили заговорщики 15 марта 44 года до н. э.

Затем сформировался второй триумвират – Марк Антоний, Октавиан и Марк Эмилий Лепид. Как известно из рассказанной выше истории Клеопатры, Марк Антоний покончил с собой, а Лепид был отправлен управлять Испанией и Африкой, что фактически устранило его от политических притязаний в Риме.

Октавиан остался единственным правителем Рима. В 27 году до н. э. он получил от Сената чрезвычайные полномочия, имя Октавиана Августа и стал первым императором[18] Рима. Именно на этом закончилась история Древнего Рима и началась история Римской империи.

Октавиан Август провел военную реформу, создав 150-тысячную регулярную армию. Продолжительность службы была установлена в 16 лет, а затем увеличена до 20 лет.

Действующие легионы были размещены вдали от Рима и друг от друга, и это не давало амбициозным командирам возможности сплотится в силу, способную угрожать престолу.

Кастильоне дель Лаго. Битва при Фарсале.

Фреска по мотивам биографии Светония.1563

Сенат постепенно утратил свое политическое значение, оставив реальную власть в руках императора. Однако формально тот продолжал советоваться с Сенатом, который зачастую озвучивал решения императора как результат своих прений. Такая форма правления, совмещавшая монархические и республиканские черты, получила условное название «принципат» (principatus).

Следуя по стопам Цезаря, Октавиан Август заслужил подлинную популярность в народе. Он завоевал Египет в 30 году до н. э., подчинил себе альпийские племена и оккупировал Балканы.

Из-за того, что у Октавиана Августа и его супруги Ливии не было общих сыновей, наследником императора стал его пасынок от первого брака Тиберий, и после смерти императора в 14 году н. э. преемственность власти прошла мирно.

Со своей стороны, Тиберий не стремился к завоеванию новых территорий, а продолжал упрочивать власть Рима над всей огромной империей.

Бюст императора Гая Калигулы. 30-е годы до н. э.

Тиберий еще при жизни назначил себе наследника – своего племянника Германика, командовавшего римскими легионами на Рейне, но тот умер, оставив юного сына Калигулу. В результате, после смерти Тиберия от болезни в 37 году власть перешла к Калигуле.

Начало правления Калигулы было весьма многообещающим, поскольку молодой наследник был популярен в народе и весьма щедр. Однако потом непонятная болезнь превратила человека, на которого Рим возлагал самые светлые надежды, в сумасшедшего монстра. Античные авторы говорят о нарушении психики у Калигулы, в современной же историографии наибольшей популярностью для объяснения причины расстройства Калигулы пользуется эпилепсия. В любом случае, имя Калигулы, убившего нескольких своих родственников, спавшего с родными сестрами и намеревавшегося сделать консулом своего коня, стало нарицательным. На пятый год своего шокирующего правления, в 41 году, он был убит одним из своих офицеров-преторианцев.

Преемником Калигулы стал его дядя Клавдий (брат умершего Германика), которому на момент прихода к власти было 50 лет. На протяжении всего периода его правления империя процветала, а из провинций практически не поступало жалоб. Но главным достижением царствования Клавдия было организованное завоевание юга Англии.

Репродукция картины Джона Уильяма Уотерхауса. Нерон мучится от угрызений совести после убийства матери. 1878

Наследовал Клавдию в 54 году его пасынок Нерон, отличавшийся удивительной жестокостью, деспотичностью и порочностью. Он поднял налоги, чтобы оплачивать свои прихоти, и во всех видел предателей. Это многих пугало, и в 68 году Нерон покончил жизнь самоубийством (по сути же, ему «помогли» это сделать, и потом римляне радостно бегали по городу, облачившись в колпаки, символизировавшие Республику).

Нерон в 68 году был убит или принужден к самоубийству одним из своих секретарей. Его заменил (после краткосрочного правления Гальбы) Марк Сильвий Отон, которого, в свою очередь, тоже очень скоро не стало. В результате после смерти Нерона пошла борьба за престол, итогом которой стала гражданская война. И только приход к власти новой династии Флавиев в лице императора Тита Флавия Веспасиана положил конец внутренним конфликтам. В течение девяти лет его правления были подавлены восстания, вспыхнувшие было в провинциях, и восстановлено государственное хозяйство.

Мраморная статуя императора Веспасиана. 70-е

После смерти Веспасиана летом 79 года наследником стал его родной сын, получивший имя отца. Это был первый случай перехода власти в Риме от отца к сыну. Правление оказалось кратким, а сменивший его после смерти младший брат Тит Флавий Домициан не отличался особыми добродетелями и погиб в результате заговора (он был убит 18 сентября 96 года у себя во дворце собственными придворными).

Затем Сенат провозгласил императором Нерву, правившего всего два года, но зато давшего Риму одного из лучших правителей – выдающегося полководца Марка Ульпия Траяна. При нем Римская империя достигла максимальных размеров. Расширяя границы империи, Траян хотел как можно дальше отодвинуть от Рима кочующие племена варваров.

Три последующих императора – Адриан, Антонин Пий и Марк Аврелий – действовали на благо Рима и сделали II век, пожалуй, лучшей эпохой империи.

Сын Марка Аврелия Коммод не обладал достоинствами своего отца и его предшественников, зато обладал многими пороками. В результате заговора его напоили отравленным вином, но яд не дал ожидаемого эффекта, и тогда императора задушили. Произошло это 31 декабря 192 года, и империя опять вступила в период междуцарствия.

Бюст императора Нервы. 90-е

В 193 году к власти пришла новая династия Северов, и все императоры этой династии (кроме Луция Септимия Севера) погибли насильственной смертью.

С 235 по 284 год империя переживала кризис государственной власти, следствием которого стал период нестабильности, упадок экономики и временная потеря некоторых территорий. Из претендовавших на престол 29 императоров только один умер своей смертью, и лишь с провозглашением императором Диоклетиана в 284 году закончился период потрясений.

Бронзовая голова Константина. IV век

При Диоклетиане принципат окончательно прекратил свое существование, уступив место доминату (от латинского слова dominatus – господство), то есть неограниченной власти императора. Во время правления Диоклетиана был проведен ряд реформ, в частности формальное разделение империи сначала на две, а затем на четыре области, каждой из которых правил свой «тетрарх» (тетрархия – это четверовластие). Хотя продержалась тетрархия лишь до 313 года, именно первоначальная идея деления на запад и восток привела в будущем к делению Римской империи на две независимых части.

К 324 году единственным полновластным правителем Римского государства стал Константин Великий, при котором христианство было провозглашено господствующей религией. В 330 году Константин перенес столицу государства в Византий (Константинополь) и организовал новое государственное устройство.

После его смерти процесс упадка империи стал необратимым, и междоусобицы и нашествие варваров постепенно привели к закату некогда могущественнейшего государства мира.

Эжен Делакруа. Аттила. Фрагмент фрески. 1840-е

Последним единовластным правителем Римского мира можно считать Феодосия Великого, однако пробыл он им всего лишь около года. В 395 году власть перешла к его сыновьям, и раздел Римской империи на две части – на Восток и Запад – стал окончательным.

Потом еще много лет Западная Римская империя просуществовала самостоятельно. За это время Рим дважды был разграблен варварами, но империя еще как-то держалась.

Отметим, что с варварами уже разлагающаяся Римская империя лицом к лицу столкнулась в III веке. Вестготы подходили чуть ли не к стенам Константинополя. А в первой половине V века вся европейская часть Римской империи стала добычей врагов, и повсюду начался беспорядок и запустение. В некоторых местностях из-за войн и эпидемий земля превратилась в пустоши, а леса кишели разбойниками. Где-то варвары устанавливали на завоеванных территориях более или менее терпимый порядок, но вот, например, англы и саксы, подчинившие себе римскую провинцию Британию, в особой цивилизации не нуждались.

Вандалы (представители древнегерманского союза племен, близкого к готам) примерно в 425 году двинулись в Испанию, на территории, где уже правили герцоги и короли вестготов и вожди других германских племен. Потом они переплыли из Испании в Северную Африку и в 439 году овладели Карфагеном. Добившись господства на море, они в 455 году захватили и две недели потом грабили Рим. Затем вандалы захватили Сицилию и почти все острова в западной части Средиземного моря.

Но и это, как говорится, было еще не всё. На европейский мир тем временем надвигались самые страшные из всех разрушителей, которые принадлежали к совсем иной расе. Это были гунны, которые в историографии XVIII – первой половины XIX века считались монголами.

Их появление в Европе стало началом новой эпохи в истории человечества.

В 433 году вождь гуннов Ругила скончался, и их правителями стали его племянники Аттила и Бледа.

Последний при невыясненных обстоятельствах в 445 году погиб на охоте, и власть Аттилы стала единоличной.

Этот человек перешел от тактики кавалерийских наскоков к осаде городов, и к 447 году взял 60 городов и укрепленных пунктов на Балканах, территории современной Греции и в других провинциях Римской империи. В 452 году гунны вторглись в Италию, разграбив Аквилею, Милан и ряд других городов, но затем отступили назад.

Шарлотта Мэри Янг. Ромул Август отказывается от короны перед Одоакром. 1880-е

После внезапной смерти Аттилы на пиру в 453 году владыки степей гунны были отброшены из Галлии, однако V столетие стало их столетием, ибо империя Аттилы протянулась от Центральной Азии до Рейна. После смерти Аттилы грабительская конфедерация гуннов распалась, а сами гунны исчезли из истории, смешавшись с многочисленными арийскими племенами. Однако приходится констатировать, что великое нашествие гуннов практически покончило с латинской половиной Римской империи.

А в 476 году Западной Римской империи не стало. Это произошло, когда один из германских наемников, Одоакр, надел на себя корону, свергнув последнего из императоров, Флавия Ромула Августа, прозванного Ромулом Августулом.

476 год – это очень важная дата, потому что крушение Западной Римской империи принято считать границей, после которой уже пошло Средневековье.

А вот восточная часть Римской империи с центром в Константинополе существовала еще 977 лет – до 1453 года.

Мидия – древнее государство, находившееся на территории нынешнего Ирана.

Вавилония – это обширное царство, которое до этого называлось Шумер и Аккад. Древняя Вавилония включала долину Тигра и Евфрата от современного Багдада на северо-западе до Персидского залива на юго-востоке. А Ассирия лежала к северу от Вавилонии – в наше время ее рубежами были бы границы Ирана на востоке, Турции на севере и Сирии на западе.

Эта воительница и царица Ассирии конца IX века до н. э. в Ассирии была известна под именем Шаммурамат, а в античную литературу вошла под именем Семирамиды или Семирамис.

Государство Бактрия существовало в период с VII века до н. э. (возможно даже с VIII века до н. э.) по VI век до н. э. Оно занимало территорию современного Южного Таджикистана, часть Южного Узбекистана и Северный Афганистан.

Нитокрис (Нейтикерт или Нитокрида) – это царица Древнего Египта в период 2152–2150 гг. до н. э. Это имя встречается в «Истории» Геродота. По его версии, она получила власть над страной после того, как заговорщики убили ее брата-фараона. Чтобы отомстить им, царица заманила убийц в подземные покои своего дворца. Во время пира она велела запереть гостей и через большой потайной канал впустить в покои воды Нила. С другой стороны, имя Нитокрис не упоминается ни в одном древнеегипетском источнике, поэтому отдельные ученые сомневаются в ее историчности, считая Нитокрис вымышленным персонажем.

Он же – Рамзес Великий, а Сезострисом его называли греки.

Гн е й П о м п е й – римский полководец и политический деятель. В 60 году до н. э. вступил в союз с Крассом и Цезарем (так называемый первый триумвират). В 55 году стал консулом (совместно с Крассом), затем наместником Испании. С распадом триумвирата (после смерти Красса в 53 году) стал «консулом без коллеги». Начал борьбу против Цезаря. В 48 году нанес Цезарю поражение при Диррахии, но вскоре его войско было разбито армией Цезаря при Фессалии.

Марк Антоний – римский полководец и политический деятель. Выдвинулся как начальник конницы во время войны в Палестине и Египте. В 54 году до н. э. примкнул к Юлию Цезарю и участвовал в галльских походах. После убийства Цезаря сначала занял примирительную позицию по отношению к его убийцам и сенату, но вскоре его отношения с сенатом обострились, в особенности из-за притязаний Марка Антония на управление Галлией (он опирался на войска и ветеранов Цезаря). Дело дошло до открытого разрыва, и сенат направил против Марка Антония войска. В 43 году около Мутина Марк Антоний потерпел поражение, но затем под давлением войск произошло его объединение с Октавианом и Лепидом (второй триумвират). В 42 году Марк Антоний совместно с Октавианом разбил войска Брута и Кассия. При последовавшем за этим разделе провинций между триумвирами Марк Антоний получил в управление восточные области римской державы.

Октавиан (он же Гай Октавий, он же Гай Юлий Цезарь Октавиан, он же Гай Юлий Цезарь Октавиан Август) – внучатый племянник Юлия Цезаря, усыновленный им в завещании. После смерти Цезаря Октавиан, не замещавший еще никаких магистратур, рассчитывал, опираясь на солдат и ветеранов убитого императора, стать его преемником. Не получив поддержки консула Марка Антония, он выступил против него на стороне сената в Мутинской войне (43 год до н. э.). Затем, не добившись консульства от сената, Октавиан порвал с ним и заключил союз с Марком Антонием и другим цезарианцем Лепидом (второй триумвират). В 42 году триумвиры разбили войска Брута и Кассия (убийц Цезаря). Потом Октавиан лишил власти Лепида и начал войну против Марка Антония. Победой над ним и Клеопатрой он завершил период гражданских войн. К этому времени вся власть в государстве фактически сосредоточилась в его руках. На заседании сената 13 января 27 года до н. э. он заявил о своем намерении уйти в частную жизнь, но, «уступив» просьбам сенаторов, принял ряд полномочий, фактически закрепивших за ним верховную власть. Затем сенат преподнес Октавиану титул «Август» («Возвеличенный Богами»).

Название «финикия», вероятно, происходит от греческого слова «пурпурный», и это может быть связано с производством пурпурной краски из особого вида моллюсков, обитавших у побережья финикии, которое было одним из основных промыслов местных жителей.

По всей видимости, финикия – это греческий эквивалент названия Ханаан.

Пеласги – это имя, которым древнегреческие авторы именовали народ (или совокупность народов), населявших Грецию до возникновения Микенской цивилизации. Вплоть до начала XX века ученые понимали под пеласгами все негреческие народы Эллады, а некоторые вообще считали их «мифическим» народом, «просто тенью, лишенной всякой исторической реальности».

Название «Илион» восходит к основателю города Илу, сыну Троса. В свою очередь, Трос назвал страну по своему имени Троей.

Ионийцы занимали территорию Аттики (юго-восточную область Центральной Греции), острова Эгейского моря (за исключением Лесбоса, Родоса и Тенедоса), а также ими были колонизированы средняя часть западного побережья Малой Азии, побережья Черного и Мраморного морей.

Дорийцы на рубеже XIII–XII вв. до н. э. вторглись на территорию Греции и в Пелопоннес, где находились центры микенской цивилизации. Это событие получило название «дорийское вторжение». Дорийцы расселились на Пелопоннесе и на южных островах Эгейского моря (Крит, Родос, Мелос и др.). Затем дорийские полисы возникли на восточном побережье Адриатического моря, в Южной Италии и на Сицилии.

Согласно легенде, когда царство Фригия осталось без правителя, фригийцы обратились к оракулу за советом, кого выбрать царем. Оракул предсказал, что избрать нужно того, кого они первым встретят едущим на повозке по дороге к храму Зевса. Этим человеком оказался простой земледелец Гордий. Став царем Фригии, он основал столицу, дав ей свое имя, а в цитадели города установил свою повозку, благодаря которой пришел к власти, опутав ярмо повозки сложнейшим узлом из кизилового лыка. По преданию, считалось, что человек, который сумеет распутать этот «гордиев узел», станет властителем всей Азии.

Карфаген был основан колонистами из финикийского города Тира в IX веке до н. э. Существует две принятые датировки основания Карфагена: 825–823 годы до н. э. или 814–813 годы до н. э., при этом в литературе чаще приводится последняя дата.

Октавиан имел власть императора, но не титул. Он имел титул «принцепс» (от латинского слова princeps – первый), а сам называл себя просто «Первым Гражданином». А вот новое имя Август означало «освященный» и являлось знаком особого отличия.