Прежде чем начать играться с аппаратом мы притащили все накопители найденные на третьем сразу к стойлу аппарата, у меня по-другому это место язык не поворачивался назвать, так как оно по своему функционалу мало чем отличалось от обычного лошадиного стойла, что забавно.

— Ну что, — Гаррет опустил ящик на стол, и неторопливо, в десятый раз по их пересчитал, всё они не давали ему покоя, и закрыл крышку. — С чего начнём?

Я обошёл конструкцию, остановился рядом с креплениями для накопителей. Два пустых паза, каждый размером с кулак, вырезанные в металле центральной платформы. Вокруг них шли тонкие линии рун, уходящие к каркасу крыльев.

— Сначала проверим, рабочие они или нет. — ответил я, и видя, как смотрит на меня Гаррет, добавил. — Нужно пошагово работать с неизвестными механизмами. Может и бахнуть.

— Может, но тут я уверен, что не бахнет.

— Ну-ну. Давай. — протянул я руку за накопителем.

— Я вообще-то сержант по званию. — нахмурился разведчик. — А ты мне тут тыкаешь как салаге какому.

— Разрешите идти, господин сержант?

— А в глаз? Корвин! Я к тому, что уважение то имей, наглец.

— Так я и так со всем, вы лучший сержант отряда, после сержанта Леви! — тут же вытянулся я по струнке.

— Дрессированный. — со знанием дела протянул Гаррет

Гаррет открыл ящик, достал два серых цилиндра. Я взял первый, вставил в паз. Накопитель встал плотно, словно его вырезали под этот размер. Второй накопитель так же. Щелчок, и оба зафиксировались на месте.

— Сделал?

— Ага. И даже не бахнуло.

— И что дальше?

— А инструкции там нет?

— Корвин. Если бы там была инструкция, я бы справился и один.

Я начал изучать руны на спине и вскоре понял причину, почему ничего не произошло. Элементарная техника безопасности на дурака. С правой стороны на обратной стороне был небольшой переключатель, который нужно было дернуть за короткий металлический тросик, после чего я сразу его дернул.

Руны на аппарате мгновенно зажили своей жизнью, загоревшись голубым теплым светом и показывая, что аппарат готов к работе. Следом, через некоторое время руны на самой плёнке вспыхнули тусклым свечением, потом ярче, потом по всей поверхности крыльев побежали светящиеся дорожки, образуя сложную сеть.

— Ого! Красиво!

— Бездна, — выдохнул Гаррет, отходя на пару шагов и любуясь. — Оно живое.

Крылья дрогнули, слегка приподнялись над полом. Плёнка натянулась и заблестела. Я почувствовал, как накопители начинают нагреваться и как схема начинает работать, распределяя энергию по каркасу. Через минуту свечение стабилизировалось и выровнялось. Я обошел аппарат и остановился рядом с разведчиком, у которого только слюна из рта не капала, настолько он был потрясён красотой механизма.

— Пробовать то будем? Или только смотреть?

— Кто первый?

И я бы с удовольствием сказал, что первым я сюда не полезу, но разведчик всё решил сам.

— Я, конечно, куда тебе салаге. Но ты мой второй номер, если мне не понравится, летать будешь ты.

— Может не надо? — скривился я как от зубной боли. — Сержант, я и тут хорошо себя чувствую, а с рунами и подавно.

Гаррет ничего не ответил и подошел к аппарату с той осторожностью, с которой обычно подходят к незнакомой лошади. Обошел вокруг, потрогал металлический каркас, провел пальцами по светящимся линиям рун на плёнке. Крылья слегка вздрагивали от прикосновений, словно живые.

— Значит так, — пробормотал он, больше для себя, чем для меня. — Ноги сюда, руки сюда…

Центральная платформа находилась между двумя крыльями на уровне пояса взрослого человека. Гаррет развернул ее к себе, изучая крепления. Две металлические скобы для ног, похожие на те, что используют для лазания по скалам. Две рукояти по бокам, обмотанные кожей. И спинная пластина, к которой крепились ремни.

Сразу вспомнился рассказ о каком-то практике, который на мече летел, который я слышал, только очнувшись в этом мире. Интересно, как там была реализована процедура полёта?

— Помоги затянуть, — бросил он мне, становясь спиной к платформе и продевая руки в рукояти. — Аппарат явно не предназначен для использования без помощников.

Я подошел, начал затягивать ремни. Первый шел через грудь, второй под мышками, третий на уровне талии. Механизм был продуман до мелочей, каждый ремень фиксировался так, чтобы не болтаться, но и не давить и можно было подстроить под практически любой рост и телосложение. Неплохая продуманность.

— Туже, — велел Гаррет. — Не бойся, я не сломаюсь.

Затянул последний ремень, отступил на шаг. Разведчик теперь висел в креплениях, ноги едва касались пола, спина плотно прижата к пластине. Крылья за его спиной раскинулись в стороны, размах был впечатляющим, метра четыре, не меньше. В свете рунных светильников плёнка переливалась, а руны пульсировали ровным голубым светом.

— Как ощущения? — спросил я, обходя его и проверяя крепления.

— Странно, — признался Гаррет. — Как будто за спиной что-то тяжелое, но при этом не тянет вниз. Давление есть, но терпимое.

Он попробовал пошевелиться. Рукояти качнулись в его руках, крылья дрогнули в ответ, но ничего экстраординарного не произошло. Гаррет нахмурился, сжал рукояти сильнее, потянул на себя. Крылья слегка наклонились вперед, следуя за движением.

— Вот оно что, — пробормотал он. — Управление через рукояти. Логично.

Он толкнул рукояти от себя, крылья выпрямились. Потянул правую на себя, левую оттолкнул, крылья развернулись, меняя угол. Движения были плавными, отзывчивыми, словно крылья были продолжением его тела.

— Попробуй взмахнуть, — предложил я, снова переходя на ты, для удобства, отходя подальше на всякий случай.

Гаррет кивнул, медленно поднял обе рукояти вверх. Крылья последовали за движением, приподнялись, замерли. Потом он резко опустил их вниз. Раздался хлопок, воздух рванулся в стороны, и я почувствовал порыв ветра, ударивший мне в лицо. Ноги Гаррета оторвались от пола на пару сантиметров, он повис в креплениях, покачнулся и грузно опустился обратно.

— Бездна! — выругался он, тяжело дыша. — Оно работает! Реально работает!

— Тише будь, — шикнул я, оглядываясь на выход из помещения. — Всю башню разбудишь.

Но Гаррет уже не слушал. Он снова взмахнул крыльями, на этот раз сильнее. Еще один хлопок, еще порыв ветра, и он снова оторвался от пола, теперь уже на полметра. Повис в воздухе на секунду, две, три, а потом рухнул обратно, едва не подломив ноги при приземлении, которые зачем-то подогнул назад.

— Хватит экспериментировать с полетами, — сказал я твердо. — Сначала научись в нем ходить, а потом уже пытайся взлетать.

— Ходить? — Гаррет посмотрел на меня так, словно я предложил ему танцевать в доспехах. — Зачем ходить, если можно летать?

— Затем, что если ты сейчас взлетишь и врежешься в потолок, или в стену, или просто упадешь и сломаешь себе шею, то крылья нам больше не пригодятся, — ответил я. — А мне потом объяснять сержанту, почему его лучший разведчик превратился в лепешку.

Гаррет помолчал, потом неохотно кивнул.

— Ладно, убедил. Давай попробую походить. Тем более вряд ли летать начинали здесь, скорее всего выходили за ворота.

Вслух про крышу я не стал говорить, прикидывая что лифт вполне выдержит, да и сам механизм по габаритам в нем спокойно поместится. Будем пробовать от земли. А потом, когда Гаррет наиграется, я попробую записать себе часть рун, чтобы хотя бы понять концепцию такого летательного аппарата. Хотя кем, кем, а летуном я становиться не собирался. Ну его нафиг. На земле оно как то безопаснее.

Он сделал первый шаг. Крылья за спиной качнулись, нарушив равновесие, и Гаррет едва не упал. Я подскочил, подхватил его за плечо, помог выровняться.

— Осторожнее, — предупредил я. — Тут центр тяжести совсем другой. Нужно привыкнуть. И сложи крылья, мне кажется, ты рано их расправил.

Гаррет снова попробовал и учел моё мнение, свернув крылья. Медленно, осторожно переставил правую ногу, потом левую. Крылья покачивались за спиной, но на этот раз он удержал равновесие. Еще шаг, еще один, медленно, как младенец, учащийся ходить.

— Неудобно, — пробормотал он. — Давит на спину, тянет назад.

— Попробуй наклониться вперед, — посоветовал я. — Компенсируй вес крыльев.

Гаррет послушался, наклонился, и сразу стало проще. Шаги стали увереннее, он прошел через всё помещение до противоположной стены, развернулся и пошел обратно. С каждым шагом двигался все быстрее, привыкая к новым ощущениям. Мы вышли к центру Башни на плац вокруг ямы. Места тут было с избытком чтобы побегать. И только часовые у ворот, периодически пялились на нас с изумлением. Леви решил не закрывать ворота. Сверху попасть к нам было невозможно, только через коридор среди камней, и охрана легко засекала любого противника в полусотне метров от ворот, моментально закрывая их от врага. И сейчас пока один из дозора смотрел в нашу сторону, второй всё так же старательно изучал обстановку снаружи, глядя чтобы ни один вражина не проскользнул.

— Начинаю ловить баланс, — сказал он, останавливаясь рядом со мной. — Но это слишком непривычно. Как будто за спиной кто-то постоянно тянет. Еще предложения?

— Ну значит всё работает правильно, возможно мы не так оцениваем позу летуна или что-то еще, только практика покажет. — усмехнулся я. — Теперь попробуй пробежаться.

Гаррет покосился на меня с сомнением, но кивнул. Сделал пару шагов, ускорился, перешел на бег. Крылья за спиной раскачивались в такт движениям, создавая дополнительное сопротивление. Он пробежал до конца помещения, развернулся, побежал обратно. На этот раз движения были увереннее, он уже чувствовал, как крылья реагируют на каждый его шаг.

— Лучше, — выдохнул он, останавливаясь и тяжело дыша. — Но всё равно непривычно.

— А теперь попробуй подпрыгнуть, — предложил я. — Только аккуратно. Не надо сразу в потолок лететь.

— Убьешь ты меня парень, да? Сам хочешь управлять?

— Да не в жизнь!

Гаррет присел, оттолкнулся. В тот же момент крылья инстинктивно расправились, словно сами почувствовали движение. Он взмыл вверх на метра на два, завис, воскликнул от неожиданности, дернул рукояти вниз, и крылья резко сложились. Падение получилось жестким, он приземлился на обе ноги, пошатнулся, но устоял.

— Бездна, — прошипел он, хватаясь за стену. — Оно само крылья раскрывает! Я даже не думал об этом, просто прыгнул, а оно взяло и раскрылось!

— Видимо, в схеме есть какая-то магия, реагирующая на движения, — предположил я, подходя ближе и разглядывая руны на спинной пластине. — Тот, кто создавал эту штуку, явно не делал сложный механизм, тут всё должно работать как часы.

— Умная штука, — пробормотал Гаррет, снова выпрямляясь. — Слишком умная. Мне это не нравится. Что если оно решит свернуть крылья в самый неподходящий момент? Или если я рычагом их сверну в полёте, это ж хана.

— Тогда ты упадешь и разобьешься, — честно ответил я. — Но пока что оно реагирует логично. Ты прыгнул, оно дало тебе подъемную силу. Ты опустил рукояти, оно сложило крылья. Может, просто нужно привыкнуть к этой логике.

Гаррет помолчал, потом снова присел и прыгнул. На этот раз он был готов, и когда крылья раскрылись, он не паниковал, а наоборот, попытался удержать их в расправленном положении. Повис в воздухе на пару секунд, медленно опустился обратно.

— Получается, — сказал он, и в его голосе появилась уверенность. — Если не дергаться, оно само работает. Нужно просто доверять механизму.

— Вот именно, — согласился я. — Теперь попробуй с разбега. Может, так проще будет контролировать.

Гаррет отошел к дальней стене, развернулся, сделал глубокий вдох. Потом рванул вперед, набирая скорость. За три шага до меня он оттолкнулся, крылья раскрылись, и он взмыл вверх. На этот раз полет был плавным, контролируемым, он поднялся на два метра, пролетел над моей головой и мягко приземлился, спланировав у противоположной стены.

— Работает! — крикнул он, разворачиваясь ко мне с широченной улыбкой. — Корвин, это работает! Я реально летел!

— Вижу, — кивнул я, стараясь не показывать, как сильно я впечатлен. — Но это еще не полет, это просто контролируемый прыжок. Настоящий полет будет, когда ты сможешь держаться в воздухе дольше пары секунд.

— Тогда давай попробуем на улице, — Гаррет уже направился к выходу, но я схватил его за ремень, остановив.

— Стой. Сначала нужно проверить, сколько у тебя заряда в накопителях. Видишь, руны стали тускнеть?

Он обернулся, посмотрел на свои крылья. И правда, голубое свечение стало бледнее, некоторые линии едва различимы.

— Сколько осталось? — спросил он, и в голосе появилась тревога, как у ребенка, у которого собирались отобрать любимую игрушку. Да он маньяк!

Я подошел, положил руку на один из накопителей. Почувствовал слабый пульс этера, намного слабее, чем в начале.

— Процентов десять, может меньше, — ответил я. — Ты потратил десятую часть заряда за десять минут тренировки. Выглядит не слишком надёжно. Я думал, что аппарат будет дольше летать.

— Бездна, — Гаррет скривился. — То есть для разведки это вообще не подходит. Пока долетишь куда нужно, заряд кончится. Ладно, накопителей еще много, места, где заряжать их тоже есть, пошли запустим меня в небо, пока еще день!

— А вот тут я не уверен, что Леви разрешит выйти. — ответил я.

— Бездна, да. Я не подумал. — остановился разведчик. — Сходи до сержанта, спроси разрешение.

— А я уже его дал. — раздался голос Леви с лестницы, который спускался к нам. — Так что пока время есть делайте. Мне уже, кажется, я нашел применение этой птичке.

— Не только вы, сержант, не только вы. — улыбнулся Гаррет, и мы немедленно вышли наружу.

Снаружи было прохладно, серо и тоскливо. Тела скелетов всё ещё лежали там, где мы их оставили, кучами разбитых костей и разломанных доспехов. Я старался не смотреть на то место, где упал Фарен, но взгляд всё равно туда тянуло. Кровавое пятно так и впиталось в грязь.

О Бездна, не прошло и двух часов после боя, а я уже равнодушно занимаюсь летательным аппаратом, даже не охреневая от того, что только что участвовал в жестокой драке. И несмотря на это и на то, что этера во мне было буквально пара капель, чувствовал я себя на удивление хорошо. А еще я мог сдохнуть.

— Корвин, помоги заменить накопители, — позвал Гаррет, стоя спиной ко мне и пытаясь дотянуться до пазов на спинной пластине, тем самым отвлекая меня от мыслей. — Сам я не смогу.

— Думаешь стоит? Они практически полные.

— Лучше перебздеть.

Я подошёл, вытащил почти цилиндры, они были тёплыми, почти горячими на ощупь. Вставил новые, щёлкнул замками. Руны на крыльях снова вспыхнули ярким голубым светом, плёнка натянулась, задрожала, словно живая.

— Готово, — сказал я, отступая на шаг. — Только осторожнее. Тут камни, если упадёшь, будет больно.

— Спасибо за заботу, мамочка, — огрызнулся Гаррет, но в голосе слышалось волнение, которое он пытался скрыть за сарказмом.

Леви стоял у ворот, скрестив руки на груди и наблюдая за нами с таким видом, словно смотрел на двух идиотов, которые решили поиграть с огнём. Рядом с ним собралась ещё пара бойцов из дозора, все глазели на Гаррета с нескрываемым интересом.

— Если свалишься и сломаешь себе что-нибудь, я тебя добью сам, — сказал сержант спокойно. — Чтобы не мучился. Понял?

— Понял, сержант, — кивнул Гаррет, и я заметил, как он крепче сжал рукояти.

Разведчик сделал несколько шагов вперёд, потом перешёл на бег. Крылья за спиной раскачивались в такт движениям, создавая странный свистящий звук, когда плёнка рассекала воздух. Он набирал скорость, и я видел, как напряглись мышцы на его руках, как он готовился к прыжку.

Оттолкнулся. Крылья раскрылись мгновенно, с резким хлопком, и Гаррет взмыл вверх. На этот раз он не просто подпрыгнул, он действительно полетел, поднялся на три метра, потом на четыре, на пять. Крылья били плавно, мощно, поднимая его всё выше, и на мгновение мне показалось, что он сейчас улетит куда-то далеко, в горы, и мы его больше не увидим.

— Бездна, — выдохнул один из бойцов позади меня. — Он реально летит.

Гаррет развернулся в воздухе, неуклюже, дёргано, крылья на секунду потеряли ритм, и он просел на метр вниз. Я сжал кулаки, готовясь бежать его ловить, но разведчик справился, восстановил контроль, снова взмыл вверх. Теперь он летел по кругу над нами, медленно, осторожно, словно учился заново дышать.

— Как там, птичка? — крикнул Леви, задрав голову. — Не блюёшь ещё?

— Пока нет! — откликнулся Гаррет, и даже с земли было видно, как широко он улыбается. — Но если буду, прицелюсь в тебя, сержант!

— Попробуй только, я тебя из арбалета собью, — пообещал Леви, но в голосе слышалась усмешка.

Я следил за полётом, пытаясь понять логику управления. Когда Гаррет тянул рукояти на себя, крылья меняли угол, он набирал высоту. Когда толкал от себя, крылья выпрямлялись, и он шёл горизонтально. Повороты давались тяжелее, нужно было тянуть одну рукоять на себя, другую от себя, и крылья разворачивались, меняя траекторию. Выглядело сложно, но Гаррет справлялся, хоть и не без ошибок.

Он сделал ещё один круг, потом начал снижаться. Крылья сложились наполовину, и он пошёл вниз, планируя, как огромная птица. Приземление получилось жёстким, он ударился о землю обеими ногами, пошатнулся, но устоял. Крылья за спиной всё ещё светились, плёнка дрожала на ветру.

— Ну? — спросил Леви, подходя ближе. — Каково оно, быть птичкой?

— Охрененно, — выдохнул Гаррет, тяжело дыша, лицо раскраснелось от напряжения, но глаза горели. — Леви, это просто… я не могу описать. Ты летишь, и всё внизу такое маленькое, и ветер в лицо, и ты чувствуешь каждое движение крыльев, как будто они часть тебя. Это нереально.

— Красиво рассказываешь, — буркнул сержант. — А теперь слушай, что я тебе скажу. Нам нужно знать, что там, за горами, в сторону Серой Башни. Сколько нежити, где они скапливаются, есть ли проход. Думаешь, справишься?

Гаррет помолчал, глядя в сторону гор. Оттуда, с севера, тянулись каменные гряды, перекрывающие путь к Серой Башне. Между ними должен был быть проход, узкий коридор среди скал, но мы не знали, занят он или нет.

— Справлюсь, — сказал он наконец. — Дай мне ещё пару попыток, чтобы привыкнуть к управлению, и я слетаю. Главное, чтобы заряда хватило.

— Корвин, сколько времени у него есть? — обернулся ко мне Леви.

Я подошёл, проверил накопители. Они всё ещё были почти полными, заряд расходовался медленнее, чем я думал. Видимо, основной расход шёл на взлёт и набор высоты, а в горизонтальном полёте крылья просто планировали, почти не тратя энергию.

— Минут сорок, может больше, если будет экономить и не делать резких манёвров, — ответил я. — Но это в теории. На практике хрен знает.

— Хватит, — кивнул Леви. — Гаррет, ещё пара кругов, потом летишь на разведку. Быстро туда, быстро обратно, не геройствуй. Увидишь что-то опасное, сразу возвращайся. Ясно?

— Ясно, сержант.

Гаррет снова разбежался, взмыл в воздух. На этот раз взлёт был увереннее, плавнее, он быстро набрал высоту и ушёл в сторону, облетая башню. Я проводил его взглядом, чувствуя странную смесь зависти и облегчения. Зависти, потому что он там, в небе, свободный, а я тут, на земле, как привязанный. И облегчения, что не я сейчас болтаюсь в воздухе на этой хрупкой конструкции, которая может в любой момент рухнуть.

— Корвин, — окликнул меня Леви, к которому подошел Эрион, когда Гаррет скрылся за углом башни. — Пойдём. Лейтенант очнулся, хочет тебя видеть.

Я вздрогнул, обернулся к сержанту.

— Очнулся? Как он?

— Жив, что уже неплохо, — Леви пожал плечами. — Бледный, злой, но в сознании. Велел привести тебя, как только освободишься. Так что давай, не заставляй командира ждать.

Мы вернулись в башню, поднялись на второй этаж, где был организован лазарет. Стейни лежал на импровизированной постели из плащей и рюкзаков, прислонившись спиной к стене. Левое плечо было забинтовано, рубашка под бинтами пропиталась кровью, но кровотечение остановилось. Лицо было бледным, под глазами тёмные круги, но взгляд ясный, острый, как обычно. Если лейтенант и бестия, то стальная.

— Корвин, — сказал он, когда я вошёл. — Подойди ближе. Леви, можешь идти.

Я подошёл, остановился в паре шагов от него, не зная, что говорить. Леви развернувшись вышел, оставляя нас наедине.

— Лейтенант, как вы себя чувствуете? — спросил я, понимая, насколько глупо звучит этот вопрос.

— Как человек, которого чуть не разрубили пополам, — усмехнулся Стейни, но усмешка вышла кривой, больной. — Но жив, благодаря тебе.

Я молчал, не зная, что ответить. Да, я бросился под удар демона, но это было инстинктивно, я даже не думал, просто сделал. А потом Алекс убил эту тварь, и всё закончилось.

— Ты спас мне жизнь, Корвин, — продолжил лейтенант, глядя мне в глаза. — Если бы не ты, тот демон снёс бы мне башку. Это факт. И по законам, по которым я живу, это создаёт Долг. Долг Жизни.

Я нахмурился, не понимая, к чему он клонит.

— Лейтенант, я просто…

— Молчи и слушай, — оборвал меня Стейни. — Долг Жизни, это не просто слова. Это обязательство, которое я беру на себя перед тобой и перед своей честью. Ты спас мне жизнь, и теперь я в долгу перед тобой. Это значит, что, если ты когда-нибудь попросишь меня о чём-то, о чём угодно, что в моих силах, я это сделаю. Без вопросов, без отказа. Понял? Главное, не переступая черту, ты понимаешь меня?

Я молчал, переваривая услышанное. Долг Жизни. Звучало серьёзно и немного пугающе. Так как просить у лейтенанта я ничего не хотел. Не просить же разрешения дезертировать из армии, он меня сразу повесит, не смотря на тот самый долг. Но Стейни говорил об этом так, словно это закон, нерушимый и обязательный.

— Мне не нужен этот долг, лейтенант, — сказал я наконец. — Я сделал то, что должен был сделать. Вы мой командир, я не мог просто стоять и смотреть, как вас убивают.

— Ты мог, — возразил Стейни. — А многие бы так не сделали. Леви не рискнул, а он предан мне. Но ты не многие, Корвин. Ты бросился под удар демона, зная, что можешь погибнуть. Это не долг солдата, это нечто большее. И я не позволю тебе это обесценить.

Он замолчал, тяжело дыша, рука на раненом плече дрогнула, и я увидел, как он морщится от боли. Я наклонился, сделал шаг вперёд чтобы помочь, но лейтенант махнул рукой, мол, всё нормально.

— Кроме того, — продолжил Стейни, когда боль отступила, — твои руны, твои щиты, твоя интуиция, без всего этого мы бы сдохли там, внизу, в этом проклятом подземелье. Ты ценный боец, солдат, и я хочу, чтобы ты это понимал. Когда мы вернёмся в Степной Цветок, я лично позабочусь о том, чтобы тебя наградили. Повышение, деньги, рекомендация в Академию Рунмастеров, что угодно. Ты это заслужил.

Я стоял, слушая его слова, и внутри всё сжималось от противоречивых чувств. С одной стороны, приятно было слышать похвалу от командира, признание того, что я сделал что-то важное. С другой стороны, мне было неловко, словно я не заслуживал всего этого, словно я просто делал свою работу, а мне теперь вешают на грудь медали.

— Спасибо, лейтенант, — сказал я тихо. — Но давайте сначала выберемся отсюда живыми, а потом будем говорить о наградах.

— Разумно, — кивнул Стейни, и впервые за разговор на его лице появилась настоящая улыбка. — Свободен. Подойди к Леви, он кое-что покажет.

Выйдя от лейтенанта, я застал стоящего рядом хмурого сержанта, который явно подслушивал, и подумал, Леви был гораздо дальше, чем я, как бы он мог помочь лейтенанту? Тут что-то своё между ними, о чем никто не знает. Мы все знаем как сержант предан лейтенанту, и такая фраза, что Леви не стал… Она звучала весьма странно.

Сержант кивнул, достал из-за пазухи небольшой мешочек, завязанный кожаным шнурком. Протянул мне, и я взял его, удивляясь тяжести. Развязал шнурок, заглянул внутрь и замер.

Там, в мешочке, лежало нечто, похожее на камень, размером с куриное яйцо. Но это был не обычный камень. Он пульсировал, светился изнутри тусклым красным светом, и от него исходило ощущение силы, чистой, концентрированной, почти осязаемой. Я почувствовал, как Камень Бурь на моей груди отозвался, потеплел, словно почувствовал родственную энергию. Духовное ядро. Вот только цвет смущал, вместо привычного голубоватого цвета этера, ядро, наполненное светящейся кровью.

— Что это? — спросил я, не отрывая взгляда от камня, хотя сразу понял, что это такое.

— Ядро демона-командира, — ответил Леви. — Та тварь, что чуть не убила лейтенанта, оставила после себя это. Чистая концентрированная энергия Нижнего Плана. Очень редкая штука, очень опасная.

Надо же, а я даже не увидел, как сержант вырезал из этой огромной твари ядро. И что же с ним теперь делать?

Я осторожно коснулся ядра пальцем. Оно было тёплым, почти горячим, и я почувствовал, как от него исходит пульсация, ритмичная, словно сердцебиение. Внутри камня что-то двигалось, перетекало, словно живое.

— Опасная в каком смысле? — уточнил я, быстро убирая палец.

— В том смысле, что, если ты попытаешься впитать эту энергию напрямую, она сожрёт тебя изнутри, — спокойно сказал Леви и я сразу вспомнил Краба и то, как он сожрал ядро крысы, превратившись в мутанта. — Энергия Нижнего Плана не предназначена для живых существ. Она разрушает, извращает, превращает людей в монстров. Но, — он сделал паузу, глядя мне в глаза, — если правильно её обработать, разбавить, использовать в небольших дозах, то из неё можно создать эликсиры прорыва. Очень мощные эликсиры.

Я уставился на сержанта, потом перевёл взгляд на ядро в мешочке. Про то как ядра действуют на людей я знаю не понаслышке, мягко говоря, примеров перед глазами достаточно, я сам этот пример. А вот эликсиры…

— Эликсиры прорыва? Те, что помогают практикам преодолеть барьер между ступенями?

— Ну ты сильно-то рот не разевай, ступенями, ага, — ухмыльнулся Леви. — Нет, тут как раз можно качественно и быстро перейти с начальной стадии закалки костей, на среднюю и оттуда на последнюю. Обычно такие эликсиры стоят целое состояние, их делают алхимики высшего класса, используя редкие ингредиенты. Но если у нас есть это ядро, то достаточно стабилизировать энергию, и мы можем попробовать сделать эликсиры сами. Прямо здесь, в башне не обещаю, но, если мы отсюда вырвемся. То рост всего отряда будет весьма приличным, а там сам понимаешь, выше положение, выше жалование и прочее. Офицером конечно вряд ли получится стать, всё таки там нужна поддержка богатой семьи, но и так перспективы откроются неплохие.

Я молчал, пытаясь переварить услышанное. Это звучало безумно, опасно, и одновременно невероятно заманчиво, что в голове тут же возникла мысль. А если забрать его сейчас у Леви и пропустить через Камень Бурь, то я насколько вырасту? Интересно, мягко говоря, но слишком эгоистично. Ведь если это сработает, если мы сможем создать хотя бы пару эликсиров, то это даст нам огромное преимущество.

Сильные практики, способные пробиться через орду нежити, это именно то, что нам сейчас нужно. Семнадцать бойцов уровня Леви, черт, пятнадцать, это гораздо сильнее чем сотня обычных практиков типа меня сейчас. Хотя нас тут осталось трое на начальной стадии закалки, все остальные минимум на средней. А если прибавить гарнизон Серого дозора, где еще полсотни человек нас ждет?

— Но для этого мне нужно чтобы ты собрал рунный стабилизатор.

Чего?

— Но я не алхимик, — сказал я наконец, поднимая глаза и глядя в невозмутимое лицо сержанта. — Я работаю с рунами, с этером, но не с зельями. Я не знаю, как это делается.

— Зато я знаю, — вмешался Стейни из комнаты, громко, чтобы я услышал, сержант подтолкнул меня, и мы вернулись к лейтенанту, продолжавшему рассказывать.

— Я изучал алхимию в Академии, базовый курс, но достаточно, чтобы понимать принципы. Я буду руководить процессом, ты будешь стабилизировать энергию с помощью рун. В Сером дозоре есть пара свитков, которые могут помочь тебе найти правильные руны. Вместе мы справимся достаточно быстро. Проблема в том, что те свитки одноразового использования, а если мы сделаем правильно всё, то останется только добывать такие ядра и качать бойцов. Понял?

— А если что-то пойдёт не так? — спросил я, глядя на ядро. — Если энергия вырвется, если мы не сможем её контролировать?

— Тогда вы все умрете, — честно ответил Леви. — Шучу. На это ядро мы потратим готовый свиток, и у нас останется еще один. А при хороших обстоятельствах, мы получим не одно и не два таких ядра, сам понимаешь, обстоятельства порой по-разному складываются.

Я посмотрел на лейтенанта, потом на сержанта, потом снова на ядро в мешочке. Если от меня требуется только рунная связка, да еще и новая, то почему бы и нет. Тем более, это знания, а любые знания делают меня априори сильнее.

— Да я согласен, — сказал я, затягивая шнурок на мешочке. — Попробуем. Я просто не совсем уверен в своих силах, и не знал даже, что есть какие-то свитки.

— Ну свиток Очищения ты же вытащил из шкатулки, а он именно так и работает. Специальная бумага, пропитанная раствором с рунами. Парень, да ты слишком мало знаешь о магии. — покачал головой лейтенант, и я уныло кивнул. Это была чистая правда.

— Хорошо, лейтенант, — пробормотал я, разворачиваясь к выходу.

Леви пошёл следом, и мы вышли из лазарета. В коридоре было тихо, только где-то внизу слышались голоса дозорных и скрип ворот. Сержант остановился, положил руку мне на плечо.

— Корвин, — сказал он тихо. — Не забывай, мы всё ещё в дерьме по самые уши. И у нас есть ещё одна проблема.

— Какая? — спросил я, хотя ответ был очевиден.

— Алекс, — Леви покачал головой. — Он всё ещё связан, всё ещё в трансе. Я видел такое раньше, обычно проходит через полчаса и даже меньше, но время идёт, а он всё так же рычит и пытается вырваться. Если он не придёт в себя скоро, нам придётся оставить его здесь. Мы не можем тащить связанного бойца через всю Пустошь. У нас и так будут все руки заняты носилками.

Я замер, уставившись на сержанта.

— Вы не можете его бросить, — сказал я твёрдо. — Он спас нас всех, убил демона. Мы обязаны ему.

— Я знаю, — тяжело вздохнул Леви. — Но иногда приходится делать выбор между одним человеком и всем отрядом. Если Алекс представляет опасность, если он может напасть на своих, то… — он не закончил фразу, но я и так всё понял.

— Дайте ему ещё время, — попросил я. — Может, он придёт в себя, я буду за него ручаться.

Леви посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом, потом кивнул.

— Ты пока плохо понимаешь с чем мы столкнулись. Берсерк этера, это редкость и с одной стороны невероятная сила, а с другой полное безумие. Совладать с внутренними демонами сложно. Очень сложно.

Он развернулся и пошёл вниз по лестнице, а я остался стоять в коридоре, глядя ему вслед и чувствуя, как внутри всё переворачивается. Алекс, мой друг, с которым я прошёл через всё это дерьмо, лежит где-то внизу, связанный, в бреду, и я ничего не могу сделать, чтобы ему помочь. Пока не могу. Но попробую. Обязательно попробую.

Я спустился вниз, нашёл Алекса в дальнем углу первого этажа, у стены. Он лежал на боку, руки и ноги связаны, рот кляпом заткнут. Глаза открыты, но взгляд пустой, золотое свечение всё ещё пульсирует, то ярче, то тусклее. Он дёргался, пытался вырваться, издавал приглушённые рычащие звуки.

— Алекс, — позвал я тихо, присаживаясь рядом с ним на корточки. — Это я, Корвин. Слышишь меня?

Никакой реакции. Он продолжал дёргаться, глядя сквозь меня, словно меня там не было. Я протянул руку, коснулся его плеча, и он немедленно дёрнулся, попытался укусить, но кляп помешал.

— Спокойно, — пробормотал я, убирая руку. — Всё в порядке, ты в безопасности. Бой закончен, враги мертвы. Ты можешь успокоиться.

Но слова не помогали. Алекс был где-то далеко, в своём собственном мире, где была только битва, и необходимость убивать.

Я достал Камень Бурь, сжал его в ладони, почувствовал знакомую пульсацию этера. Может, если я попробую направить немного своей энергии в Алекса, это поможет ему успокоиться, вернёт связь с реальностью? Рискованно, но я не знал, что ещё можно сделать.

Положил руку на грудь Алекса, туда, где должен быть его собственный накопитель этера, его сердцевина. Закрыл глаза, сосредоточился, медленно начал направлять свой этер внутрь, тонкой струйкой, осторожно, словно прикасался к раскалённому металлу.

Внутрення энергия Алекса была бурной, хаотичной, она металась внутри его тела, как запертый зверь. Я почувствовал отголоски той битвы с демоном, ярость, страх, отчаяние, всё это смешалось в один яростный шторм. Попытался успокоить, направить свой этер как успокаивающую волну, но это было сложно, мой контроль был слабым, я не умел работать с чужим этером.

Зато Камень среагировал как надо, вытягивая этер из живого человека и заполняя мою пустоту. Я так хотел и камень мне не перечил, отфильтровывая ярость и безумие и наполняя моё внутреннее ядро этером. Правда это быстро закончилось, и я восстановился полностью, но Алекс, так и не вернулся, наоборот, дёрнулся сильнее, зарычал, и я почувствовал, как его этер отталкивает мой, отказывается принимать. Пришлось отпустить, отдёрнуть руку, тяжело дыша.

— Не получается, — пробормотал я себе под нос. — Бездна, Алекс, ну же, вернись. Нам нужен ты, а не этот зверь.

Снаружи послышался хлопок крыльев, потом голоса. Гаррет вернулся. Я поднялся, последний раз глянул на Алекса, потом пошёл к выходу. Нужно узнать, что он увидел там, за горами. И потом, может быть, придумать, как помочь другу. А вариант вырисовывался один, нужно выкачать этер из Алекса. И у меня есть возможность это сделать, пусть это будет и не быстро.

Гаррет стоял посреди плаца, окружённый почти всем отрядом, кто мог ходить. Крылья за его спиной всё ещё светились, хоть и тускло, руны практически не мерцали, видимо накопители сильно просели. Лицо разведчика раскраснелось от ветра и напряжения, но глаза горели возбуждением. Он махал руками, что-то быстро рассказывая Леви и собравшимся вокруг бойцам.

— Корвин! — окликнул он меня, заметив у входа. — Иди сюда, ты это должен услышать!

Я подошёл ближе, протиснулся между Марком и Торном. Леви стоял прямо перед Гарретом, скрестив руки на груди, но в глазах читалось что-то похожее на надежду.

— Рассказывай ещё раз, — велел сержант. — С самого начала, не торопись.

Гаррет кивнул, перевёл дыхание и начал говорить размеренно, старательно вспоминая детали.

— Я поднялся на высоту где-то метров двести, может чуть больше, как раз чтобы видеть местность. Полетел на север, в сторону Серой Башни, вдоль горной гряды. Первые полкилометра всё было как мы и видели вчера, те же камни, те же разрушенные склоны, ничего нового. Но дальше, — он замолчал, качая головой, словно сам не верил в то, что видел, — дальше всё изменилось. Буквально в одночасье.

— Как изменилось? — уточнил Леви, наклоняясь вперёд.

— Горы просели, — ответил Гаррет. — Не просто просели, а провалились. Целые склоны ушли вниз, образовались огромные воронки и обвалы. Словно кто-то выдрал внутренности из земли, и она схлопнулась. Я видел развалины, куски каменных стен, торчащие из-под камней, обломки каких-то конструкций. Там внизу были подземелья, огромные, разветвлённые, и они все рухнули в бездну. Не знаю, что тут было раньше, но оно теперь всё разрушено на десятки и сотни километров вокруг.

Бойцы вокруг загудели, переглядываясь между собой. Кто-то выругался вполголоса. Эрион усмехнулся и сказал то, что я и сам подумал в тот момент.

— Твари сами себя похоронили, выходит? Рыли свои норы, ослабили горы, и в итоге всё обрушилось им на башку, когда лейтенант запустил свою магию. Хорошо им так, мразям.

— Может и так, — согласился Гаррет. — Но дело не в этом. Дело в том, что обвалы перекрыли большую часть маршрута. Те проходы, которыми мы шли раньше, их больше нет. Но, — он поднял палец, и на лице появилась улыбка, — есть и хорошая новость. Я нашёл новый путь. Он идёт восточнее, огибает обвалы, но проходимый. И главное, там чисто.

— Вообще никого? — спросил Леви, хмуря брови. — Ловушка?

— В том смысле, что скелетов я не видел вообще, — ответил разведчик. — Ни одного. Только пара групп проклятых, по десять-двадцать штук, бродят бесцельно, как обычно. Но их легко обойти или быстро вырезать. Путь свободен, сержант. Мы можем идти. Как минимум маршрут на сегодня безопасен точно. И нам лучше поспешить.

Леви молчал, обдумывая услышанное. Потом обернулся к остальным бойцам, оглядел их лица, задержал взгляд на мне.

— Сколько до Серой Башни по этому новому маршруту? — спросил он, снова глядя на Гаррета.

— Километров двести двадцать, — прикинул разведчик. — Но пешком мы не пойдем. Леви, я видел лошадей! Эти твари не стали за ними гоняться!

— Лошади? — удивлено спросил Торн. — Ты видел наших лошадей?

— Видел, — сказал он довольно. — Они сбились в небольшой лощине, километрах в двух отсюда, на юго-восток. Живые, целые, даже упряжь на некоторых сохранилась. Видимо, сбежали во время нападения и забились туда, где скелеты их не нашли. Или даже не преследовали.

Вокруг прошёл гул удивления и облегчения. Лошади меняли всё. С ними мы могли посадить раненых, навьючить снаряжение, двигаться быстрее. Это была невероятная удача, почти невозможная в нашей ситуации.

— Ты уверен, что они наши? — спросил Леви, — Там никто не мог еще прятаться?

— Уверен, — кивнул Гаррет. — Я узнал пару по мастям, это точно животные из нашего отряда. Они там спокойно стоят, ждут нас, можно сказать. Они же теперь зависимы от этера, и от людей никуда.

Леви обернулся к остальным, и на его лице впервые за долгое время появилось что-то похожее на удовлетворение.

— Значит так, — начал он командным тоном. — Торн, Марк, Эрион, берёте с собой ещё двоих, кто посвежее выглядит. Гаррет ведёт вас к лошадям. Забираете всех, кого найдёте, и возвращаетесь сюда. Быстро, без лишних остановок. В драку не лезть. Ясно?

— Ясно, сержант! — хором ответили бойцы.

— Гаррет, сможешь довести их до места и вернуться? — уточнил Леви. — Или крылья уже сели?

Разведчик покосился на светящиеся за спиной конструкции, потом кивнул.

— Заряда хватит, чтобы слетать туда и обратно, если не буду вытворять фокусы в воздухе. Но я сам пойду пешком. Слишком устал. Маршрут я прикинул, управимся за час, максимум полтора.

— Тогда вперёд, — Леви хлопнул в ладоши. — Остальные, готовим снаряжение к выходу. Проверяем оружие, доспехи, рунные щиты. Раненых готовим к транспортировке, как только лошади вернутся, грузим и выдвигаемся. Времени у нас мало, так что шевелитесь!

Бойцы разошлись по своим делам, загудев между собой и обсуждая новости. Кто-то радовался лошадям, кто-то обсуждал новый маршрут, кто-то просто выражал облегчение от того, что путь свободен. Я стоял, глядя, как Гаррет вместе с выделенной группой направляется к воротам, и чувствовал странную смесь надежды и тревоги. Всё складывалось слишком хорошо. А когда всё складывается слишком хорошо, обычно случается что-то плохое.

— Корвин, — окликнул меня Леви, подходя ближе. — Зайди к лейтенанту, скажи ему про лошадей и про маршрут. Пусть знает, что мы скоро двигаемся.

— Да, сержант, — кивнул я и направился обратно в башню.

По пути остановился у Алекса. Он всё так же лежал связанный, но вроде бы перестал дёргаться так яростно. Казалось, словно парень спал. Может, он действительно приходит в себя? Я присел рядом, осторожно коснулся его плеча. На этот раз реакции не было, он даже не дёрнулся.

— Алекс, — позвал я тихо. — Если ты меня слышишь, дай знать. Мы скоро выходим. Нам нужно, чтобы ты вернулся, понимаешь?

Никакого ответа. Но мне показалось, что веки дрогнули, совсем чуть-чуть. Может, это просто моё воображение, а может, он действительно где-то там, внутри, пытается пробиться наружу. Я поднялся, решив вернуться к нему позже, и пошёл на второй этаж.

Стейни лежал в той же позе, прислонившись к стене, но выглядел чуть лучше. Цвет вернулся на лицо, да и выглядел он вполне живым.

— Лейтенант, — обратился я, останавливаясь у входа. — Можно войти?

— Входи, Корвин, — кивнул Стейни. — Что там у вас произошло? Слышал шум, голоса.

Я вкратце пересказал всё, что рассказал Гаррет. Про обвалы, про новый маршрут, про отсутствие скелетов и особенно про лошадей. Лейтенант слушал внимательно, изредка кивая, и когда я закончил, на его лице появилась слабая улыбка.

— Значит, боги всё-таки не совсем от нас отвернулись, — пробормотал он. — Лошади — это хорошо. Очень хорошо. Мы сможем двигаться быстрее, и я не буду обузой для отряда.

— Вы не обуза, лейтенант, — возразил я. — Мы бы вас дотащили и без лошадей, если понадобилось бы.

— Знаю, — Стейни усмехнулся. — Но лучше, когда не нужно. Передай Леви, что как только лошади вернутся, пусть готовит отряд к выходу. Берём всё оружие и доспехи, которые можем унести. Копья Зари, доспехи Эгиды. В Сером Дозоре гарнизон в полсотни человек, если мы вооружим их таким снаряжением, у нас будет реальный шанс прорваться дальше, к Утёсу.

Я кивнул, запоминая.

— Ещё что-нибудь, лейтенант?

— Да, — Стейни помолчал, глядя мне в глаза. — Как Алекс?

Я поколебался, не зная, что сказать. Соврать? Сказать правду? В итоге выбрал что-то среднее.

— Вроде успокаивается. Перестал так сильно дёргаться, дыхание ровнее. Может, скоро придёт в себя.

— А может, и нет, — сказал Стейни тяжело. — Корвин, я видел таких, как он. Алекс хороший парень, храбрый боец, но, если он не справится с тем, что внутри него, нам придётся принять решение.

— Какое решение? — спросил я, хотя знал ответ.

— Оставить его здесь, — ответил лейтенант прямо. — Или того хуже. Я не могу позволить, чтобы он напал на своих в дороге. Слишком много жизней поставлено на карту. Ты понимаешь?

Я кивнул. Логика была железная, хоть и жестокая. Но всё равно внутри всё протестовало против этой мысли. Алекс спас нас всех. Он заслужил шанс. Он мой друг в конце концов, с которым мы с самого начала моего появления в этом мире, практически!

— Дайте мне ещё время, — попросил я. — Я попробую что-нибудь придумать. Может, я смогу откачать из него лишний этер, как сделал раньше. Успокоить его изнутри.

Стейни посмотрел на меня долго, оценивающе, потом медленно кивнул.

— Хорошо. Оно у тебя будет. Но только до возвращения лошадей, — сказал он. — Это час, может полтора. Если к тому времени он не придёт в себя, решение будет за мной. Ясно?

— Ясно, лейтенант.

Я вышел из лазарета, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения. Час. Может, полтора. Этого должно хватить, чтобы что-то придумать. Я спустился вниз, нашёл Алекса на том же месте. Он всё так же лежал неподвижно, дыхание ровное, лицо спокойное. Золотое свечение в глазах почти погасло, только слабые отблески ещё пульсировали под закрытыми веками.

Значит, нужно откачать этот излишек злобы и безумия. Я достал пластину с рунным щитом, не заряженную. И повторил с ней и Алексом то же, что делал, когда выкачивал его этер. Только теперь не в себя, а сразу в заготовку, превращая ее в полноценный рунный щит. Эдакое малое кровопускание, где вместо крови мы выкачиваем энергию их человека.

Следом нарисовал новую связку. Сделал сразу четыре. И так же их наполнил. А потом еще. Кажется, скорость рисования рун никогда не была такой большой, да и закачивал я туда до предела, прямо чувствуя, что еще немного и щит сам взорвётся от перенапряжения. Пластины были горячими. А Камень Бурь периодически начинал леденить кожу.

Прошло минут сорок, может больше, когда я почувствовал, что больше вытянуть не могу. Я убрал руку, тяжело дыша, и открыл глаза.

Навыки повышены: (Точность — 7, Вплетение рун — 5)

Как не вовремя, но, с другой стороны, вполне логично. Я практически остановился в развитии, хотя обработка материалов, достигла семерки, а вот навыки внутри словно замерли. Камень выше десятки не понимался, бронза доросла до семерки и стояла как вкопанная, поэтому такое двойное увеличение было приятно. Прогресс, четверо мне свидетели!

Алекс лежал спокойно, почти безмятежно. Золотое свечение исчезло полностью, глаза всё ещё закрыты, но дыхание ровное, здоровое. Я наклонился ближе, позвал его тихо.

— Алекс. Ты меня слышишь?

Веки дрогнули. Потом медленно приоткрылись, и я увидел знакомые глаза, без золотого огня, без безумия. Просто усталые, растерянные глаза моего друга.

— Корвин? — прохрипел он. — Что… где я?

Я выдохнул с огромным облегчением, чуть не рассмеявшись от радости.

— Ты в башне. В безопасности. Бой закончен, мы победили. Ты убил демона, Алекс. Ты спас нас всех.

Он помолчал, явно пытаясь собрать мысли в кучу, потом медленно кивнул.

— В голове сплошное месиво. Помню, что был демон, огромный, с клинком. Лейтенант упал, ты кинулся… а потом всё в тумане. Только ярость. Бездна, что со мной было?

— Четверо мне свидетели, как я рад тебя слышать, — ответил я, начиная развязывать верёвки на его руках. — Ты потратил слишком много сил, этер ушёл в разнос. Но ты справился, Алекс. Вернулся.

Он попытался пошевелить руками, поморщился, когда верёвки соскользнули, оставляя красные следы на запястьях. Я помог ему сесть, прислонил к стене. Алекс сидел, тяжело дыша, глядя на свои руки, словно видел их впервые.

— Я пытался кого-то убить? — спросил он тихо. — Своих?

— Пытался, — честно ответил я. — Но мы тебя остановили, связали. Ты никому не навредил.

— Пока не навредил, — поправил он мрачно. — Корвин, если это повторится, если я снова потеряю контроль… обещай, что остановишь меня. Любой ценой.

Я посмотрел на него, на серьёзное, измученное лицо, и медленно кивнул.

— Обещаю. Но давай сделаем всё, чтобы этого не случилось. Ладно?

Он слабо улыбнулся, кивнул в ответ.

— Ладно.

Снаружи послышались голоса, топот копыт, ржание лошадей. Гаррет вернулся, и судя по шуму, не с пустыми руками. Я помог Алексу подняться на ноги, он покачнулся, но устоял, опираясь на мое плечо. Вместе мы вышли на плац.

Посреди двора стояло около десятка лошадей, испуганных, грязных, но живых и целых. Гаррет принялся успокаивать ближайшую лошадь, поглаживая по шее. Марк, Торн и остальные бойцы тоже спешились, раздавая поводья другим и осматривая животных. Как они их довели до башни я не представляю, там и ногами хрен пройдешь.

— Двенадцать штук! — радостно объявил Гаррет, заметив нас. — Корвин, смотри! Двенадцать! Хватит на всех раненых, и ещё останется на снаряжение! Мы немного расчистили путь, и если спокойно, то выведем всех прямо отсюда.

Леви вышел из башни, оглядел лошадей, и на его лице появилось что-то похожее на удовлетворение.

— Отличная работа, Гаррет, — сказал он. — Быстро управились. Теперь седлаем, грузим раненых и снаряжение. Выходим через полчаса. — Потом его взгляд упал на Алекса, стоящего рядом со мной, и брови поползли вверх. — Ты очнулся?

— Очнулся, сержант, — ответил Алекс, выпрямляясь и пытаясь стоять без поддержки. — Готов к службе.

— Посмотрим, — буркнул Леви, но в глазах мелькнуло облегчение. — Корвин, отведи его к лейтенанту, пусть тот оценит его состояние.

Я кивнул, повёл Алекса обратно в башню, на второй этаж. Стейни всё так же лежал у стены, но теперь рядом с ним суетился Торн, помогая затянуть бинты потуже. Лейтенант поднял глаза, увидел нас и замер.

— Алекс? — произнёс он недоверчиво. — Ты в себе?

— В себе, лейтенант, — ответил Алекс твёрдо. — Извините за… за то, что произошло. Я не контролировал себя.

Стейни долго смотрел на него, потом кивнул.

— Ничего. Ты спас нам всем жизни, убив того демона. Это окупает всё остальное. Можешь идти?

— Могу.

— Тогда готовься к выходу. Мы двигаемся через полчаса. И Алекс, — лейтенант сделал паузу, — если почувствуешь, что теряешь контроль снова, сразу говори. Не жди, пока станет поздно. Понял?

— Понял, лейтенант.

Мы вышли, и Алекс тяжело выдохнул, облокотившись о стену.

— Думал, он меня здесь оставит, — признался он тихо. — Или того хуже.

— Мы все так думали, — ответил я. — Но ты вернулся. Это главное.

Он кивнул, выпрямился, и мы спустились вниз. На плацу уже вовсю шла подготовка к выходу. Лошадей седлали, раненых выносили из лазарета и усаживали в сёдла, кто-то набивал вьючные сумки оружием и доспехами из складов. Леви командовал, раздавал указания, проверял каждую мелочь.

Я подошёл к своему рюкзаку, проверил содержимое.

— Корвин! — окликнул меня Гаррет. — Поможешь упаковать эту штуку?

— А я думал ты полетишь?

— Да хрен там плавал, я что, по-твоему, совсем дурак? Да и выматывает это невероятно. У меня есть идея получше.

Мы вдвоём завернули крылья в плащ, перевязали верёвкой и привязали к седлу одной из лошадей. Конструкция была лёгкой, почти невесомой, и не создавала особых проблем при транспортировке. Накопители Гаррет сунул в отдельную сумку, навешивая ее на лошадь.

— Эх нам бы пару телег, мы бы озолотились на местном оружии, и вещах — сказал он с сожалением. — Сюда надо целую армию приводить на разграбление всех этих древностей. А я уверен, в тех развалинах есть чему поживиться, зуб даю.

— Без меня, — оборвал я его, усмехаясь. — Но мне хватит и твоих рассказов о этих сокровищах. Пусть лучше Венату дует мне в спину всю мою жизнь, но если у меня получится сюда не возвращаться, то хрен я вернусь.

Гаррет рассмеялся, хлопнул меня по плечу и пошёл помогать остальным.

Ещё через двадцать минут мы были готовы. Лейтенанта усадили на самую спокойную лошадь, рядом с ним Алекса, который выглядел бледным, но держался. Оди, раненного в бедро, и ещё троих бойцов с серьёзными ранами тоже посадили верхом. Остальные лошади были нагружены оружием, доспехами, запасами воды, которую мы нашли в башне. Все мы, кто мог идти, шли пешком, в полном боевом снаряжении. И одна лошадь была запасной. Её вечером придётся пустить на мясо, жрать у нас абсолютно нечего.

Леви обошёл строй, проверяя последний раз каждого бойца, потом встал впереди и обернулся к нам.

— Слушайте все, — начал он громко. — Маршрут известен, Гаррет идёт первым, указывает дорогу. Я замыкаю. Идём плотной колонной, не растягиваемся. Если встретим нежить, не ввязываемся в бой без крайней необходимости. Обходим или режем быстро и тихо. Наша цель, Серая Башня. Там нас ждут свои, там мы сможем отдохнуть, залечить раны и двинуться дальше. Всем понятно?

— Понятно, сержант! — хором ответили мы.

— Тогда вперёд. И пусть боги хранят наши задницы, потому что больше некому.

Ворота распахнулись, и мы двинулись вперёд, покидая Башню Зари. Я обернулся напоследок, глядя на высокие стены, на рунные светильники, всё ещё тускло горящие в проёмах. Эта башня дала нам передышку, снаряжение, шанс выжить. Но она также забрала двоих наших товарищей, оставив их лежать в холодной земле под каменным полом.

Я кивнул, развернулся и зашагал вперёд, стараясь не думать о том, что нас ждёт впереди.

— А ты. — Леви указал на меня. — Готовься к полёту. Гаррет и Корвин вы назначаетесь разведкой отряда будете летать до посинения.

— А может не надо? — мой осторожный вопрос сержант просто проигнорировал, выводя лошадь через камни и даже на меня не глядя.

Зато Гаррет скалился на все свои зубы.

— Инициатива, она такая. Сношает инициатора. — хохотнул он. — Да ты не боись, солдат, летать это здорово, правда я чуть штаны не испачкал во время первого подъёма, но дальше всё пошло как по маслу.

— Ага, спасибо. В следующий раз ты без меня, пожалуйста. — ответил я угрюмо, помогая другой лошади пройти камни, и чертыхаясь. Как они их вообще сюда завели.

Выбрались мы из завалов только через полчаса и стоило этому порадоваться, что Башня оказалась с самого краю, как будто древние что-то знали. А может и правда знали. Алекс был один из немногих кто ехал на лошади, в основном мы шли пешком, выставив дозорную двойку впереди и практически этим и ограничившись. Через час меня подозвал сержант.

— Пора учиться летать. — сказал мне Леви, идущий чуть впереди. — Остановитесь здесь и Гаррет тебя научит, а мы продолжим путь?

— А как нам дальше быть? — удивился я.

— Один на лошади, один летает, каждые три-четыре часа. — ответил сержант. — Пока так, дальше будем смотреть по остаткам накопителей и общей задаче. Зарядить их до Серой башни всё равно не получится.

— Я могу быть техперсоналом на земле. — попытался я снова соскочить. — Сержант. Ну или другой кто.

— Кор, не выёживайся. Ты тут единственный, у кого даже царапины нет, остальным парням лучше отдыхать, если идти пешком несколько сотен километров можно назвать отдыхом. Это приказ. Два летуна лучше, чем один. Там более что Гаррет может и по земле работать.

— Понял, вопросов нет. — поморщился я, но дальше спорить не стал. Я и так уже все правила обращения к командирам нарушал. А дисциплинарные наказания в армии вольных городов приветствовались еще как. Это радоваться стоит что Стейни заботит не наглость его солдат, а выживание всей группы и на наше откровенно нахальное поведение, и он и Леви забили болт.

Я махнул парням рукой, прощаясь, подмигнул Алексу, сидящему на лошади как царь царей, и отвел нашу лошадку с летуном в сторону.

Пока Гаррет снимал крылья с лошади, я стянул рюкзак, проверил свои пластины с рунами — те самые, заряженные агрессивным этером Алекса. Восемь штук, каждая буквально гудела от напряжения. Камень Бурь холодел, когда я к ним прикасался — явно чувствовал что-то неправильное в этой энергии. Это я интересно зашел с ними. Нужно будет их выкинуть куда подальше. Но самое главное, камень не охладевал, когда пластинки просто лежали. А значит, что они просто так не взорвутся. Лишь каплю этера добавить и ага.

— Вот, — Гаррет развернул конструкцию передо мной. — Становись спиной, я помогу с ремнями.

Процесс оказался таким же неудобным, как я и представлял, находясь с другой стороны и помогая разведчику. Металлическая спинная пластина впивалась в лопатки, ремни затягивались туго, словно меня собирались оперировать вертикально, не позволяя даже двинуться корпусу и тазу, а не научить летать. Крылья за спиной оттягивали назад, заставляя наклоняться вперёд, чтобы компенсировать вес. Как он вообще двигался в этом, не говоря уж о том, чтобы бегать?

— Теперь накопители, — Гаррет достал два свежих цилиндра, вставил их в пазы на пластине. Щёлк, щёлк. Руны вспыхнули голубым светом, плёнка на крыльях натянулась, задрожала.

— Чувствуешь? — спросил разведчик, обходя меня. — Давление на спину, тянет назад. Это нормально. Наклонись вперёд, найди баланс.

Я послушался, сделал шаг. Чуть не упал, крылья качнулись, едва не зацепив лошадь.

— Осторожнее, птичка, — усмехнулся он. — А то покалечишь кого. Советую свернуть крылья. Пока учишься ходить, держи их сложенными. Вот так, потяни рукояти к себе и немного вниз.

— Да знаю я. — ответил я разведчику. — Мы же вместе разбирались.

— Так я помочь, и не дергайся. Лишнее повторение по жопе не даст, а в голове больше останется.

Я сжал кожаные рукояти, потянул. Крылья послушно сложились за спиной, прижались ближе к телу. Стало чуть легче двигаться, хоть вес никуда не делся.

— Теперь походи. Привыкай к ощущениям.

Но мне не нравилось происходящее, не нравилось, что нужно было сгибаться, искать точку опоры. Это ведь крылья в конце концов, а не какая-то ходячая машина для драки. Тут всё должно быть просто и максимально функционально. Задача любого бойца, дойти до двери или дыры, куда он выпадает и что делает? Правильно. Сразу летит, без всех этих лишних нашагиваний и пробежек.

— Я сейчас кое-что сделаю. — предупредил я Гаррета. — отойди немного в сторону.

— Так, давай не нарушать то, что уже признано рабочим! О, бездна!

А я всего лишь нажал рычаги, расправляя крылья и буквально немного подпрыгивая чтобы повиснуть в воздухе. Управление, своими рычагами, чем-то напоминало управление трактора на земле, рычагами. И я просто сделал то, чему меня тогда учил отец в детстве на Земле.

И полетел.

Моментально, с места, практически сразу поймав ветер и пару взмахов я оказался на высоте десятка метров, успевая только хватать воздух ртом, а затем стремительной стрелой, под беспокойные крики Гаррета умчался вперед, опережая отряд.

— Твою медь! — наконец заорал я, когда пролетел километров десять, стремительно, и понял, что теряю маршрут и отряд. Пришлось разворачиваться, подниматься выше и оттуда с высоты в пару сотен метров искать двигающиеся точки, чтобы вернуться и сделать круг почёта, под приветственные взмахи товарище. Гаррет уже ехал среди них. Тоже пользуясь возможностью не шагать ногами.

Я летел по кругу над отрядом, и внизу бойцы задрали головы, наблюдая. Кто-то свистнул, кто-то крикнул что-то одобрительное. Я не слышал слов, только шум ветра в ушах и стук собственного сердца.

Следующий час я провёл, кружа над отрядом. Взлетал, летал кругами, пытался делать повороты, снижался и снова взлетал. С каждым разом получалось всё лучше, руки запомнили движения, тело научилось чувствовать воздушные потоки и крылья стали казаться продолжением моего тела.

Это было невероятно. Мир с высоты выглядел иначе, огромным и страшным до полной неузнаваемости. Я видел серые равнины, уходящие к горизонту, видел холмы и древние развалины, превратившиеся в холмы, видел крошечные фигурки людей внизу. Видел дороги. И на мгновение я понял, о чём говорил Гаррет. Это опасное чувство. Чувство власти, превосходства, словно ты больше не человек, а что-то большее, неописуемо большее.

Но потом я посмотрел на руны на крыльях и вспомнил, что всё это просто механизм. Древний, хитроумный, но всего лишь механизм. Одна проблема с рунами, или накопителями и я полечу камнем вниз. И никакая власть над воздухом не спасёт от встречи с землёй на скорости.

А управлять аппаратом оказалось действительно легко, механизм сам запрещал неадекватные действия пилота, тупо ограничивая движения рычагов в случае паники или проблем. Что в итоге если пилоты выбивали, то крылья сами практически без управления могли с помощью планирования посадить пилота на землю. Если он в последний миг выбрал безопасную зону посадки. В горах это не так очевидно и скорее всего привело бы к смерти. А в холмах и степи прокатывало. Можно было даже не напрягаться при спуске, только чуть подруливать, чтобы сесть неподалёку от двигающегося отряда. А еще можно было зависать в одной точке.

— Вижу впереди группу проклятых, двадцать две штуки. — громко крича, отчитался я Леви, находясь в десяти метров от него. Лошади нервничали и не давали приблизиться ближе. — Они без оружия и брони, по нашему маршруту. Пять километров.

— Обойдём? — спросил Леви и тут же к нему присоединился Гаррет, и они начали совещаться негромко и мне не было слышно.

— Сержант. — подал я снова голос, привлекая внимание Леви. — У меня есть идея.

Леви повернулся ко мне, вопросительно приподняв бровь.

— Какая?

Я вытащил из сумки одну из заряженных пластин с рунным щитом. Она была тёплой, почти горячей, и Камень Бурь на груди сразу похолодел, почувствовав искажённую энергию внутри.

— Эти пластины нестабильны, брак среди щитов, так получилось. — не стал я вдаваться в подробности. — Если я активирую их в полёте и сброшу сверху на уродов, взрыв должен вырубить большую часть группы. Вам останется добить оставшихся.

Леви уставился на меня, потом на пластину, потом снова на меня.

— Ты хочешь использовать рунные щиты как бомбы?

— Ну… в общем, да, — кивнул я. — Они же всё равно слишком нестабильны для нормального использования. А так хоть какая-то польза.

Сержант помолчал, обдумывая, потом медленно усмехнулся.

— Пробуй. Откуда в тебе тяга всё бомбить и взрывать? Это семейное?

— Так точно сержант! — оскалился я. — Люблю, когда враги дохнут без моего личного участия! Моя бы воля, ещё бы и ловушками усеял всё.

Отряд внизу не стал останавливаться или ускоряться, шел, как и шел, поэтому я просто работал на упреждение. Пару раз пронесся кругами на расстояние в километр от него, оценивая и внимательно разглядываю окружающие территории. Пусто. Врагов поблизости не было, словно вымерли все. А затем отправился к проклятым. Те, сгрудившись в одну кучу, как стояли, потерянные так и продолжали стоять, неизвестно что ожидая.

Запуск нужной мне реакции у пластин пошел буквально стоило мне коснуться их этером, и я практически сразу выбросил бронзовую заготовку вниз, четко роняя ее за десять метров до противника.

Бух!

Бахнуло не громко, и никакого вреда я никому не причинил. Из плюсов, проклятые замерли, уставившись в небо, начали рычать, прыгать, пытаясь поймать верткую цель, но бестолку. Вдобавок, понял, что нужно заходить на врага по-другому. Следующая пластина полетела вниз, вращаясь, светясь всё ярче, прямо в их загребущие лапы. Я дёрнул рукояти, резко развернулся и рванул прочь, набирая высоту изо всех сил.

Взрыв прогремел за спиной и последствия я смог увидеть только через минуту, когда развернулся.

— Да!

На месте, где стояли твари, клубилось облако пепла и дыма. Когда оно начало рассеиваться, я увидел результат.

Половина врагов лежала на земле, разбросанная взрывом. Оставшийся десяток проклятых метался в панике, дезориентированный. И как минимум треть из них имела весьма серьезные повреждения.

Третья бомба исправила недоразумение. И оставила в живых всего лишь троих. Которых из арбалетов расстрелял сам Леви и пара бойцов, даже не приближаясь к ним.

На всякий случай я еще сделал пару кругов, улетая вперед подальше, нашел место, где можно заночевать, неподалёку от нашей стоянки, когда мы шли в сторону гор и прилетел отряду, показывая Гаррету, что на этом всё.

Я приземлился рядом с отрядом, крылья сложились за спиной с тихим металлическим щелчком, и Гаррет помог мне выбраться из ремней. Ноги затекли, спина ныла от постоянного напряжения, а еще я откровенно замерз, летая в небе. Засранец Гаррет забыл об этом предупредить, а я не додумался сам.

— Ну что, птичка, — Гаррет хлопнул меня по плечу, — теперь ты знаешь, как это. Привыкай, дальше будет только интереснее.

— Угу, — я потёр шею, разминая мышцы. — Особенно интересно будет, когда накопители сдохнут где-нибудь над оврагом. Что там кстати?

— Примерно четверть, судя по свечению. — ответил тот. — В принципе накопителей хватит, чтобы делать два полноценных запуска, ну или три-четыре, если мы будем не просто так там крылышками махать, а просто просматривать местность вперед и по флангам, чтобы никакая тварь до нас не добралась.

Леви подошёл, глядя на меня оценивающе.

— Итак, Кор. Что видел?

Я вытер пот со лба, собираясь с мыслями. С высоты всё выглядело по-другому, детали смазывались в общую картину, но кое-что запомнилось чётко.

— Впереди, километрах в двадцати, очередные руины. Большие такие. И не просто развалины, а целый комплекс, часть стен ещё стоит. С низу выглядит как холм, но если на него забраться, то можно попасть в открытые верхние комнаты, и лошадей туда завести. Возможно там есть и спуск ниже, но не уверен. Мы ночевали неподалёку, когда шли в горы.

— Помню, — кивнул сержант. — Значит идём спокойно.

— Да, тварей по близости нет, я пока плохо ориентируюсь, но до ночевки и далее километров на десять полная тишина.

— Странно, — Стейн подъехал ближе, прислушиваясь. — Слишком пусто. После того, что мы видели в горах, я ожидал, что они будут везде.

— Может, им тоже нужно отдыхать, — пробурчал кто-то из бойцов. — Или жрать друг друга. Я бы на их месте уже сожрал кого-нибудь, честно.

Послышался приглушённый смех. Я оглядел отряд, и вот тут до меня дошло, насколько они все выглядят дерьмово. Пыль въелась в кожу и одежду, лица серые от усталости, глаза красные от усталости и недосыпа. Кто-то хромал, кто-то держался за перевязанный бок, но упрямо шел на своих двоих. Алекс сидел на лошади, бледный, но живой, и это уже казалось чудом.

Мы все выглядели как люди, которые только что прошли через мясорубку и теперь пытались сделать вид, что с ними всё в порядке. Правда количество знатно подсократилось и все это видели.

— Дойдём до тех руин, остановимся на ночь, — решил Леви. — Двадцать километров — это ещё пять-шесть часов ходьбы. Сделаем по-другому.

В итоге Гаррет, Алекс, и еще четверо парней отправились вперед на лошадях, загрузив оставшихся еще большей поклаже. Их задача была проста — занять место и подготовить его к ночлегу, а Гаррету задача — притащить обратно четверку лошадей, и понемногу перевезти весь отряд. И в итоге вместо шести часов похода, за четыре часа, из которых час я ехал на лошади, и наш отряд оказался в нужном месте в полном составе.

— Действительно. Пока сам на холм не заедешь, не увидишь. — удивился Леви тому, как удобно оказалось расположено укрытие, куда вместе с лошадьми спокойно можно было человек тридцать разместить и хрен их кто увидит. Холм не выделялся с среди других, разве что был немного круче. А для Гаррета и разведчиков, он вообще казался бесполезным, так как чуть дальше была более удобная точка обзора. Поэтому и пропустили.

— Да тут вообще застройка как в городе. — согласился лейтенант. — Кругом что-то было. Древнее, а до сих пор частично сохранное.

Ночевка прошло голодно и грустно. Стейни в итоге решил не убивать одну лошадь, а чтобы ускорить передвижение отряда, разделить его на две группы и перевозить частями, не отменяя при этом марша. Ну, а первое дежурство досталось мне и Марку. Без костра, слушая дыхание товарищей, мы сидели наверху, укрывшись от глаз врага и полагались скорее на слух, чем на глаза. Ночь была тёмной.

— Как думаешь, больно было? — вдруг спросил Марк, сидя прислонившись к моей спине. — Когда они умирали. Серг, Талир, ну…

— Не знаю, — ответил я честно. — Надеюсь, что нет. Надеюсь, всё прошло быстро.

— Я тоже надеюсь, — Марк сплюнул в сторону. — Потому что, если я сдохну в этой Пустоши, хочу, чтобы быстро. Без мучений, без агонии. Раз — и темнота. Понимаешь?

— Понимаю.

— Ну и отлично. Потому что если придётся, я рассчитываю, что ты меня прикончишь, если что-то пойдёт не так. Не дашь мучиться.

Я уставился на Марка, не зная, что ответить. Он говорил это спокойно, буднично, словно обсуждал погоду.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, — кивнул Марк. — И ты тоже подумай об этом, Корвин. Если тебя схватят, если начнут жрать заживо, ты захочешь, чтобы кто-то прикончил тебя быстро. Это милосердие, а не жестокость.

— Договорились, — сказал я наконец. — Если что-то пойдёт не так, сделаю. Но и ты то же самое.

— Естественно, — усмехнулся Марк. — Это называется взаимопомощь, птичка.

Эрион, сидевший чуть поодаль И видимо не спавший и слушавший наш разговор, фыркнул.

— Весёлая компания подобралась. Обсуждаете, как будете друг друга убивать. Может, о чём-нибудь приятном поговорим?

— Ты бы спал лучше, твоя смена третьим.

— Не хочу. Не спится мне тут.

— О чём поговорим? — спросил Марк. — О том, как мы скоро сдохнем от голода? Или о том, что впереди ещё дней пять пути через мертвечину? Или о том, что даже если доберёмся до Серой Башни, там может никого не быть?

— Точно, давай о приятном, — согласился Эрион с кривой усмешкой. — Может, вспомним, как в борделе в Цветке хорошо было? Девки там знатные, да какое пиво на вкус.

— Эх, девки, — мечтательно протянул Марк. — Я бы сейчас всё отдал за одну ночь с мягкой женщиной и кружкой пива.

— Я бы за полноценную еду отдал, — вздохнул я. — Мясо, хлеб, суп горячий. Бездна, даже за кашу без соли готов душу продать.

Не смотря на разговоры и общее уныние отряда, ночь прошла спокойно, и утро мы встретили живые, голодные и злые.

И на этот раз летал Гаррет, а я остался с Стейни и Алексом в группе раненых, пока Леви командуя первой группой перевозил нас по очереди, стараясь справиться с начавшими буянить лошадьми. Как будто у нас и так проблем было мало.

Хотя взятые из Башни элексиры практически на второй день поставили на ноги всех, кроме Стейни и Оди, но и они практически шли на поправку, еще пара таких дней и весь отряд будет полностью боеготов. Даже Алекс пришел в себя и вел себя хорошо, практически сразу получив место среди первой группы, как один из лучших бойцов, что в состоянии безумия, что без.

Наблюдая шаг за шагом, одну и ту же серую безграничную пустошь, я усмехнулся. Ни деревьев, ни травы, ни зверей, абсолютно всё вокруг было мертво, растелившись словно саван на покойнике, и только эти развалины напоминают о том, что когда-то здесь тоже жили, звучали детские смешные голоса, и жизнь била рекой.

А потом что-то случилось и всё испортилось. Как там Леви сказал, люди всё испортили, и боги выгнали их сюда, а что они тут испортили, что умерли, не составив о себе даже достойной памяти. В богов я не верил. Может и зря, но атеист во мне преобладал.

Интересно, древние тоже думали, что делают правильно? Что их магия, их руны, их технологии спасут мир? Или они понимали, что идут к катастрофе, но не могли остановиться? Как наркоман, который знает, что убивает себя, но продолжает колоться, потому что не может иначе.

Я покачал головой, отгоняя мрачные мысли. Какая разница, что думали древние. Они мертвы, их цивилизация мертва, а мы живём в руинах их мира и пытаемся не сдохнуть. Вот и вся философия.

Жизнь, тут же показала, что не поздно сделать нам еще хуже. Прискакал Эрион, ведя с собой пятерку лошадей, на которые мы тут же уселись, ускоряя марш и торопясь к первой группе, слушая новости из первых уст.

— Нарвались, на полусотню тварей! — отчаянно жестикулировал боец. — Думали хана, там лаз, сверху не видно и Гаррет пропустил, пришлось прямо на конях прорываться, а там одна из тварей больших.

— Как демон? — уточнил Стейни.

— Не, поменьше. Но тоже урод. Если бы не Алекс, хрен бы укатили, четверо мне свидетели!

— Потери есть? — спросил лейтенант.

— Алекса в руку ранили, когда он твари пасть порвал! — восторженно ответил Эрион. — Он как бог, спустившийся на землю! Столько тварей убил и главного убил, а остальных мы как червей раскатали, ни одного не пропустили! Он ему пасть порвал! Голыми руками!

— Сам Алекс как в итоге? — встрял я под неодобрительный взгляд лейтенанта.

— Бешенный, как демон, пришлось связать, — ответил парень. — Но мы уже близко были к месту ночевки, поэтому Леви отправил меня, а его они сами потащили. Гаррет спускался к ним я видел, вроде в порядке всё.

— Быстро! — командовал лейтенант. — Собираемся! Нужно помочь им!

Третий день пути начался с того, что я проснулся от того, что Гаррет грубо пихал меня в бок кулаком. Не сильно, но настойчиво, как будто проверял, не давая мне досмотреть прекрасный сон о еде. Зараза.

— Вставай, птичка, — сказал он, когда я открыл глаза и посмотрел на него с укоризной. — Твоя очередь летать.

Я поднялся, чувствуя, как всё тело ноет от вчерашнего полёта и ходьбы. Спина болела от ремней, руки затекли, а в мышцах было такое напряжение, словно меня вчера протащили за лошадью километров тридцать, а не на лошади. Но жаловаться было некому и незачем, все тут были в таком же состоянии, а кто-то и похуже.

Первым делом я проверил связанного Алекса, убеждаясь, что тот в относительном порядке. Эрион не врал, когда рассказывал, я видел результат, когда мы догнали первую группу. Тварь лежала с разодранной мордой, кровь ещё не успела высохнуть, а Алекс сидел в стороне, связанный по рукам и ногам, и смотрел в пустоту золотыми светящимися глазами.

На этот раз я выкачивал из него этер почти два часа, пока он не пришёл в себя, и весь этот процесс превратил все мои заготовки рунных щитов в опасные бомбы. И четверо мне свидетели, ни лейтенант, ни сержант даже и слова не сказали, чтобы узнать, как я это делаю, а я уже и так практически перестал скрывать. Я возвращаю парня к жизни, и этого достаточно. Ну и заодно пополняю запас бомб. А связали его на ночь, по его же просьбе несмотря на то, что он очнулся и сияние пропало, чувствовал он себя не очень хорошо, поэтому все решили не рисковать. Хотя Марк и возмущался, что Алекс просто лентяй, который не хочет стоять в ночном дозоре.

Теперь у меня их было штук двадцать, и я не знал, радоваться этому или бояться, что они все разом рванут, если я неправильно на них посмотрю. Половина из них были с руной Очищения, я хотел посмотреть, какая связка лучше бахнет. И еще пара фонариков.

Гаррет помог мне затянуть ремни на крыльях, вставил свежие накопители, проверил крепления. Руны вспыхнули, плёнка натянулась, и я почувствовал знакомое давление на спину, тянущее назад.

— Маршрут прежний, — сказал разведчик, зевая во весь рот. — Идём на север, вдоль той гряды холмов, что видишь. Впереди должна быть старая дорога, сегодня пойдем прямо по ней. Следи за ней, если отряд собьётся с курса, дай знать Леви. И главное, смотри по сторонам, внимательно.

— Я знаю, — кивнул я, сжимая рукояти. — Всё будет хорошо. За Алексом присмотри.

— Обидеть хочешь, что ли?

— Ладно ладно, некогда лясы точить, я полетел.

Я разбежался, оттолкнулся, крылья раскрылись, и взмыл вверх. С каждым разом взлёт давался легче, тело запоминало движения, мышцы привыкали к нагрузке. Поднялся метров на двести, развернулся, осматривая местность.

Серая пустошь расстилалась во все стороны, холмы и развалины, редкие группы нежити, бредущие без цели. Внизу отряд начал движение, маленькие фигурки людей и лошадей, медленно ползущие по мёртвой земле. Я полетел вперёд, высматривая угрозы, и думал о том, сколько ещё нам идти.

До Серой Башни осталось три дня пути, может меньше, если повезёт. Но везения у нас было не особо много в последнее время, так что скорее всего все три и протопаем, а то и больше. Еды не было вообще, одну лошадь вчера всё-таки зарезали, разделили мясо между всеми, но на долго этого не хватит, ладно хоть уголь нашли, смогли приготовить что-то более нормальное и вчера вечером был пир. А последствий хватило всем. Непрожареное нормально мясо отравленного животного, что может быть лучше. Спас снова запас лекарственных средств из Башни. Лейтенант действительно забрал оттуда всё, что только можно. Поэтому серьезных отравлений не было, но помучились все. Леви даже специально на карте поставил крестик, и подписал, что сюда заходить не стоит.

Пролетел вперёд километров на десять, осмотрелся. Впереди виднелась ещё одна группа развалин, побольше, чем обычно. Может, там найдём что-то полезное, может, хотя бы укрытие на ночь. Я сделал круг над руинами, убедился, что там пусто, и полетел обратно к отряду. Моей задачей было найти некое место, Колодец Теней, откуда мы могли уже в безопасности по ночам, пройти через Сломанный Шпиль и выйти к первому месту ночевки, называемому Стеклянный холм.

Ориентиры я знал, и нашел нужное место почти сразу, забравшись западнее километров на десять. Вот только наличие там как минимум пары тысяч тварей, заполнивших всё пространство внутри Колодца, говорило о том, что делать нам тут нечего. Меня еще и радовало, что летунов не замечали. И хотя горело желание поскидывать десяток бомб на этих уродов, стоящих кучно, словно специально, но делать такое я не стал, не в игре же и опыт за убийство не получаю. Поэтому, чем меньше мы создаём шума, и ввязываемся в схватки — тем лучше.

Отлетав положенное время и оценив всё, я прямо в полете нарисовал как нам нужно идти, и вернулся к отряду, который двигался неспешно вперед. Моя разведка запустит стандартный механизм. Вперед уйдут парни с Леви, остановятся на одной из помеченных мной точек, а потом подтянутся остальные.

Приземлился рядом с Леви, крылья сложились за спиной, и я сдёрнул с себя ремни, чувствуя облегчение, когда давление на спину пропало.

— Впереди чисто, — доложил я. — Есть развалины, километрах в восьми, может, стоит глянуть, вдруг что найдём. Колодец нашел, делать там нечего и это уходить на запад надо. Скелетов там тьма, тысячи две, не меньше.

— Демоны? — поинтересовался лейтенант.

— Не видел, скрываются скорее всего. — я отметил точки на карте, показал, что и, как и помог Гаррету загрузить крыло на лошадь.

Всё остальное было отработано до автоматизма и так еще четыре дня, вместо рассчитанных трёх. Пришлось делать нехилый крюк, обходя всё новые и новые группы тварей, что стояли на пути практически без движения.

— Они выглядят так, словно их просто бросили командиры. — сказал Гаррет после облета. — Взяли сколько смогли и ушли вперед. А эти типа резерв.

— Думаешь стоит вырезать пару тысячонок тварей? — спросил Леви.

— Ни в коем разе. Более мелкие командиры там точно есть, а нам любого хватит.

Утро восьмого дня началось с того, что я снова летал, осматривая маршрут. Накопители в крыльях были уже наполовину разряжены, и Гаррет сказал, что у нас осталось ещё на два в запасе, максимум три полноценных полёта, так что нужно экономить. Я летел низко, метров на сто над землёй, высматривая дорогу и группы нежити.

И тут я увидел её.

Башню.

Она торчала на горизонте, серый столб посреди серой пустоши, высокая и мрачная, но такая чертовски желанная. Я завис в воздухе, не веря своим глазам, потом рванул вперёд, чтобы убедиться, что это не мираж. Нет, это была она. Серая Башня. Мы почти добрались.

Я развернулся, полетел обратно к отряду, и когда приземлился рядом с Леви, не удержался и улыбнулся во весь рот.

— Башню вижу, — сказал я, и голос дрогнул от облегчения. — Километрах в двадцати, может чуть больше. Мы почти на месте, сержант.

Леви остановился, посмотрел на меня, и на его лице появилось выражение, которое я не видел уже давно. Облегчение. Настоящее, неподдельное облегчение.

— Ты уверен? — спросил он, и я кивнул.

— Абсолютно. Я видел её. Высокая, серая, стоит на возвышенности. Это она, сержант. Серая Башня.

Он развернулся к отряду, поднял руку, привлекая внимание.

— Слушайте все! — крикнул он. — Корвин видел Серую Башню! Мы почти добрались! Ещё один день пути, и мы там!

По отряду прокатился вздох, кто-то выругался от радости, кто-то засмеялся. Даже Алекс поднял голову и посмотрел в сторону севера, словно пытаясь увидеть башню сквозь холмы.

— Последний рывок, парни, — продолжил Леви. — Потерпите ещё немного. Доберёмся до башни, там будет еда, вода, крыша над головой. Там мы сможем отдохнуть. Так что шевелитесь, идём быстрее!

Мы шли весь день, почти не останавливаясь. Стейни изменил стандартную походную гонку. Теперь весь отряд держался вместе, и при гнал нас вперёд, не давая передышки, и мы покорно шагали, потому что знали, что впереди цель. Башня росла на горизонте, становилась ближе, реальнее. К вечеру мы были уже совсем близко, километрах в пяти, и я снова поднялся в воздух, чтобы осмотреть подходы.

Башня стояла на холме, окружённая стеной, ворота были закрыты, на стенах я видел фигуры. Люди. Живые люди, с оружием в руках, которые ходили по стенам дозором. Я облетел башню кругом и вернулся к отряду. Нужно было разобраться с тем куда мы идем.

— Там люди, — сказал я Леви, когда приземлился. — На стенах дозор стоит. Ворота закрыты, но они живые, сержант. Гарнизон ещё держится. Тварей вокруг, пара сотен, но если мы пройдем вот здесь и здесь, то вполне проскочим между.

— Отлично, — кивнул Леви. — Значит, идём прямо к воротам. Без фокусов, без скрытности. Десять минут отдыха и последний рывок.

— Но не всё так хорошо. — продолжил я. — Вокруг башни несколько тысяч трупов, как проклятых, так и скелетов, они ходили на штурм и скорее всего не один раз, там просто завалено всё костями.

— Наши не будут отключать защиту, они не идиоты. — сказал Стейни. — Странно, но люди есть, будем разбираться по мере поступления вопросов. Выдвигаемся, парни и скорее.

Очевидное молчание было ответом.

Мы двинулись к башне, и когда до ворот оставалось метров триста, с верха стены раздался крик:

— Стойте! Кто идёт⁈

Леви вышел вперёд, поднял руку, показывая, что мы без оружия в руках.

— Отряд Серого Дозора! — крикнул он. — Лейтенант Стейни, сержант Леви! Мы вернулись из разведки! Вы охренели там что ли? Командира не узнаёте?

На стене воцарилась тишина, потом послышались крики, суета, и через минуту ворота начали со скрипом открываться. Медленно, словно их не открывали уже сто лет, массивные створки разъехались в стороны, и в проёме появились фигуры людей с оружием наготове.

— Лейтенант! — крикнул кто-то из них, и я узнал голос капрала Джейсона, одного из тех, кто остался в гарнизоне. — Вы живы! Четверо мне свидетели, мы думали вы все сдохли там!

— Ещё живём, пока что, — отозвался Стейни, направляя лошадь к воротам. — Открывайте быстрее.

Мы прошли через ворота, и я огляделся, оценивая обстановку. Человек двадцать собралось встречать нас, грязные, усталые, но с оружием в руках и горящими глазами. Мы переглянулись с Алексом. Что-то не так. Место, где хочется отдохнуть и почувствовать себя в безопасности, теперь кажется не таким уж и безопасным.

— Где сержант Тиннсон? — спросил Леви, спешиваясь и оглядывая гарнизон. — Пусть докладывает обстановку.

— В лазарете, сержант, — ответил Джейсон, и на его лице было написано что-то нехорошее. — Ранен, тяжело, но живой и держится. Вчера демон пытался прорваться через ворота, пока защита мерцала, мы его отбили, но сержант Эдвард поймал удар прямо в грудь, чудом выжил.

Леви нахмурился, переглянулся со Стейни.

— Защита мерцает? — уточнил лейтенант, и голос его стал жёстким. — Что значит мерцает? Руны должны держать стабильно, мы их проверяли перед уходом, всё было в порядке.

— Не знаю что случилось, лейтенант, — Джейсон развёл руками. — Началось три дня назад, руны то горят ярко, то тускнеют почти до нуля, периодами по несколько часов, мы думали всё, конец нам, но потом снова включаются и держат. Тварей это сильно взбаламутило, они штурмовали несколько раз, но каждый раз откатывались, когда защита возвращалась, только успели наших покалечить и убить, бездна бы их взяла.

Стейни спешился, передал поводья одному из бойцов.

— Леви, займись размещением отряда, накормить и дать отдохнуть, а сам приходи, нужно разобраться что тут происходит, — бросил он через плечо. — Джейсон, веди меня к Тиннсону, и по дороге расскажешь всё подробно, не упуская деталей. Снаряжение в отдельный склад и под замок, лично отвечаете, головой.

— Да лейтенант!

Леви развернулся к нам, оценивающе оглядывая измотанный отряд.

— Торн, Марк, — позвал он, и два бойца шагнули вперёд. — Берите Эриона и ещё троих, кто посвежее выглядит. Лошадей в стойла, проверьте их состояние, почистить и копыта осмотреть не забудьте, кузнецам я потом задание выдам. Если какая совсем плоха, и этер не помогает, доложите мне сразу. Гаррет, — он повернулся к разведчику, — ты отвечаешь за оружие и доспехи с Башни Зари. Всё на склад, что лейтенант указал, под замок. Пересчитать, составить опись, чтобы я знал, что там лежит и сколько. Понял?

— Понял, сержант, — кивнул Гаррет.

— Корвин, Алекс, и остальные — Леви перевёл взгляд на нас. — Вы помогаете Гаррету. Копья, доспехи, накопители, всё это богатство нужно перетащить и уложить так, чтобы потом не искать полдня. Крыло тоже определите куда удобно будет. Хотя нет, сейчас всё на один склад, завтра будем разбираться.

Я кивнул, чувствуя, как во всём теле ноет усталость. Хотелось просто упасть где-нибудь в углу и вырубиться часов на двенадцать, но работа есть работа.

— Вопросы есть?

Молчание было ответом. Все были слишком вымотаны, чтобы спорить или уточнять.

— Тогда за работу, — буркнул Леви и направился следом за лейтенантом.

Мы с Алексом и Гарретом начали стаскивать с лошадей вьючные сумки. Копья Зари были завёрнуты в плотную ткань, перевязаны верёвками, доспехи Эгида упакованы в отдельные мешки, один к одному. Всё это добро весило прилично, и тащить его через весь двор башни было тем ещё удовольствием. Поэтому мы немного схитрили с сначала сбросили с лошадей весь груз, прямо у ворот склада, и только потом отдали парням лошадей.

Склад был практически пустым. Стеллажи вдоль стен, несколько сундуков, стол с разложенными инструментами для обслуживания оружия. Всё было в относительном порядке, хотя пыль лежала толстым слоем, словно сюда давно никто не заходил.

— Копья сюда, — указал Гаррет на свободный стеллаж у дальней стены. — Доспехи вон в те сундуки, если влезут.

Мы начали раскладывать снаряжение.

— И всё равно жаль, что мы не смогли забрать больше, — вздохнул я. — Там ещё целые склады остались. Если бы у нас были телеги, мы бы озолотились.

— Если бы у нас были телеги, мы бы сдохли, пока тащили их через Пустошь, — возразил Алекс, укладывая последнюю связку копий. — Так что радуйся, что хоть это вытащили. Этого хватит, чтобы вооружить весь гарнизон и ещё останется.

Он был прав, но всё равно было обидно. Мы сделали ещё три ходки, перетаскивая всё снаряжение. К тому времени, когда последний мешок оказался на складе, я чувствовал себя полностью выжатым.

— Всё, хватит, — сказал Гаррет, запирая дверь склада на массивный засов. — Опись составлю завтра, сейчас мозги уже не варят. Пошли жрать.

Мы вышли на двор, и тут до меня донёсся запах. Еды. Настоящей, горячей еды. Мой желудок немедленно напомнил о себе, заурчав так громко, что Алекс усмехнулся.

— Похоже, кто-то голоден.

— Заткнись, — буркнул я, направляясь на запах.

В столовой уже сидела половина нашего отряда, уплетая еду с такой жадностью, словно видели её в последний раз. Дежурный повар, пожилой мужик с седой бородой и добродушным лицом, раздавал порции из огромного котла не жалея.

— Садитесь, парни, — махнул он рукой, когда мы подошли.

Я взял миску, и повар плеснул туда густую похлёбку с кусками мяса. Запах был божественный. Сел за стол рядом с Марком и Торном, которые уже вовсю хлебали из своих мисок, даже не поднимая головы.

Первая ложка показалась мне самой вкусной вещью в жизни. Горячая, солёная, с привкусом дыма и трав. Мясо оказалось жёстким, но я жевал его с удовольствием, запивая водой из кружки. Мы доели в тишине, и когда миски опустели, я почувствовал, что готов уснуть прямо здесь, на скамье, просто уронив голову. Но нужно было ещё помыться, и хотя бы немного привести себя в порядок.

Поэтому засыпая на ходу, я всё же нашел в себе силы добраться до помывочной комнаты, прихватив с собой сменное белье из оставшихся здесь запасов, наскоро сполоснулся в тёплой воде и с удовольствием рухнул на койку и закрыл глаза.

Вокруг слышались голоса парней, кто-то смеялся, кто-то ругался, но я уже проваливался в сон, тяжёлый и глубокий. Несмотря на изначальную тревожность, спать под защитой стен и друзей было гораздо спокойнее и приятнее чем ночевать в развалинах Серой Пустоши, поминутно вздрагивая от шорохов и звуков.

Проснулся я от того, что кто-то трясёт меня за плечо. Открыл глаза, увидел Леви, стоящего над моей койкой с непроницаемым выражением лица.

— Вставай, Корвин, — сказал он тихо, чтобы не разбудить остальных. — Нам нужно поговорить.

Я сел, потирая глаза. За окном была глубокая ночь, в казарме горел только один рунный светильник у входа, остальные парни еще спали.

— Что случилось? — спросил я, стараясь прогнать остатки сна.

— Пойдём, — сержант развернулся и направился к выходу.

В итоге пришлось подниматься на самую крышу, где обнаружился не выспавшийся Гаррет, и крыло, которое он поднял с парой дежурных бойцов.

— Я был против, чтобы тебя будить, Кор. — сказал разведчик, увидев меня и словно смущаясь. — вот правда.

— А я не против. — отрезал Леви. — Выспится еще, я дам ему сутки выходных.

— Какая задача? — спросил я, понимая, что придется лететь.

— Гаррет хорошо летает, но ты летаешь лучше, и ты легче, а значит тратишь меньше этера. — начал сержант. — Твоя задача долететь до первой в линии башни Вейсхейвена и определить, что там с гарнизоном. Связь не устанавливать, только посмотреть, есть там люди или нет.

Предложение было логичным, а карту я видел и до этого не один десяток раз, прекрасно зная, что каждый дневной переход в Великой Степи стоит такая башня с гарнизоном, иначе здесь не выжить от ночных тварей. Степь никогда не была безопасной для людей, только в условиях таких защищенных местах. Но на всякий случай проверил свои знания, куда лететь и каких ориентиров держаться.

— Я могу скинуть им камень с запиской, если нужно. — предложил я, но сержант отказался.

— Слетаешь второй раз, пока только разведка. Башня не главное, тебе придется сделать большой круг и найти все группы врага, которые могут быть на расстоянии дневного перехода от нас, понял?

Я кивнул, хотя внутри всё напряглось. Время было еще раннее, но уже светало, решение и приказ сержанта явно говорили об одном. Мы тут не останемся, лейтенант решил вести нас к городам, на помощь. Хотя чем мы можем помочь, если нас едва чуть больше полусотни осталось, вместе с гарнизоном. Не понимаю логики.

Гаррет помог мне влезть в ремни, затянул их туже, чем обычно, проверил каждое крепление дважды. Вставил накопители, и руны вспыхнули привычным голубым светом, освещая крышу призрачным сиянием. Плёнка на крыльях натянулась, задрожала на ночном ветру.

— Держись строго курса, который показал, — сказал Леви, указывая на карту. — Первая башня в цепи, называется Каменный Зуб, стоит на холме у реки. Ты её узнаешь по форме, она выше остальных, с острым шпилем. Не привлекай внимание, чтобы не пугать, просто оцени, есть ли там живые.

— Понял, сержант, — ответил я, сжимая рукояти. — А есть варианты что могут не быть?

— Всякое случается. — Уклончиво ответил сержант. — И ещё, Корвин. — Если увидишь большие скопления нежити, движение войск, что-то необычное, запоминай детали. Сколько, куда идут, есть ли демоны. Нам нужно знать, что творится между башнями, понимаешь? Может, орда откатывается назад, может, перегруппировывается. Любая информация важна.

— Понял, — повторил я, делая глубокий вдох и разбежавшись по заранее подготовленной для меня доске, упал с башни вниз, запуская крылья.

Так мы еще не взлетали, но попробовать надо. И всё получилось именно так как и должно было, я провалился буквально на пару метров вниз и плавно включившиеся крылья понесли меня сразу от башни, а затем заработали на полную мощь.

Врага долго искать не потребовалось. Уже через десять минут лёта, четко по маршруту заметил движение. Между холмами, тянулась длинная колонна. Я снизился немного, осторожно, стараясь не шуметь, и присмотрелся.

Скелеты. Несколько тысяч тварей, идущих строем. Они двигались на юг, обратно в сторону гор, откуда пришла орда. Я завис над ними, считая ряды, пытаясь оценить численность. Тысяч шесть, может больше. Впереди колонны шли крупные фигуры, массивные, и знакомые по бою у башни. Демоны. Пятеро и мне показалось что они были крупнее чем тот, кого убил Алекс.

Что это? Отступление? Перегруппировка? Понять было невозможно.

Я поднялся выше, чтобы они не заметили свечение крыльев, и полетел дальше, облетая колонну стороной. Впереди виднелись ещё группы, меньшие, по сотне-двести тварей, тоже движущиеся на юг. Похоже, это был не единичный случай, а массовое движение. Орда откатывалась.

Может разрушение Врат и Кристалла сделали своё дело и твари стали слабее и поэтому спешат вернуться назад? Тогда их явно ждёт разочарование, вниз не пробиться.

Где-то через полчаса я увидел наконец на горизонте силуэт башни. Высокая, с острым шпилем, стоящая на холме. Каменный Зуб. Я узнал её по описанию. Облетел ее неторопливо, за пару километров, стараясь не подлетать слишком близко. Всё равно летун фигура заметная, так что лучше не пугать.

На стенах горели рунные светильники, и я видел фигуры людей на дозоре. Гарнизон был жив. Башня держалась. Я облетел её кругом, считая фигурки на стенах. Человек пятнадцать, может двадцать, не больше. Мало, очень мало для полноценного гарнизона, но они были живы.

Вокруг, как и у Серой Башни, земля была усыпана трупами. Тысячи костей, разбитых доспехов и старого оружия. Твари штурмовали эту башню тоже, и не раз. Но стены стояли, ворота были целы, и защитный барьер, судя по слабому мерцанию рун на стенах, работал. Правда, работал он так же, как в Серой Башне, с перебоями, то ярче, то тусклее, и это было плохо.

Развернулся, собираясь лететь обратно, когда заметил ещё одну колонну. Она шла восточнее, параллельно моему курсу, но дальше, километрах в пяти. Ещё тысячи скелетов, с командирами впереди.

Я пролетел над ними, стараясь запомнить детали. Три демона впереди, один особенно крупный, с рогами, закрученными как у барана, и доспехами, покрытыми рунами. Командир, без сомнений. За ним шли скелеты в тяжёлой броне, потом проклятые, потом ещё какие-то твари, мутированные, с длинными конечностями и светящимися глазами. Всё это двигалось на юг, обратно к горам.

Такая сборная солянка была только в первые дни орды, сильно отличаясь от более поздних организованных отрядов и наводила на мысль, что твари всё же не смогли взять Утёс и вынуждены были вернуться назад. Очень хотелось на это надеяться.

Посчитав что на этом моя миссия выполнена я с чистой совестью вернулся в Серый Дозор, аккуратно приземлившись на крышу и чуть не упав от усталости. Аппарат жрал столько энергии из организма, что каждый полёт напоминал каторгу. Гаррет подскочил, помог выбраться из ремней, а Леви уже стоял рядом, ожидая доклада.

— Ну? — спросил он, не тратя времени на приветствия. — Что видел?

Я тяжело дышал, пытаясь собраться с мыслями, потом начал рассказывать. Про Каменный Зуб, про гарнизон, и про тысячи трупов вокруг башни и мерцающие руны на стенах. Про колонны скелетов, движущиеся на юг, тысячи и тысячи тварей, возвращающихся в горы. Про демонов, командующих ордой, больших, организованных, с рунами на доспехах.

— Тысяч десять, говоришь? — уточнил Леви, хмурясь. — Ты уверен в цифрах?

— Минимум, — кивнул я. — Может, больше. Я видел четыре крупные колонны и кучу мелких групп. Все идут обратно, причем организованно.

Леви переглянулся с Гарретом, и оба посмотрели на карту, которая лежала на импровизированном столе из досок.

— Если они откатываются, значит что-то заставило их уйти, — сказал Леви, проводя пальцем по маршруту между башнями и повторяя мои мысли. — Может, разрушение врат действительно их ослабило, или обрушение гор перекрыло им доступ к подкреплениям и теперь они возвращаются… Будем думать. Гаррет, полетишь через четыре часа, проверишь что происходит в округе.

— Тогда нам нужно предупредить остальные башни, — сказал Гаррет. — Если защита везде барахлит, как у нас, они долго не продержатся при новом штурме. Особенно если твари решаться штурмовать.

— Этим займётся лейтенант, — отрезал Леви. — Он уже в курсе проблемы с рунами, пытается разобраться, что случилось. А твоя задача, Корвин, сейчас спать. Завтра полетишь ещё раз, уже с запиской для Каменного Зуба. Нужно установить связь с соседними гарнизонами, понять, что у них там творится. И нужно готовиться к походу.

В итоге я никуда не полетел ни завтра, ни через день. Лейтенант, дал отдохнуть нам трое суток, а затем сделал то, о чем мы разговаривали перед возвращением в Серый Дозор. Я получил одну из копий свитка стабилизатора. Он так и назывался в аптечной картотеке, к которой мне дал доступ сержант, чтобы я нашел возможные ответы на свои вопросы. Естественно, я ничего не нашел, что могло сильно изменить мои уже имеющиеся навыки и умения.

Но знаний прибавилось, этого не отнять.

— Учебной литературы и книг в башнях в принципе мало. Задача солдат — тренироваться и воевать, а не глотать пыль в библиотеках. А всё остальное знает командир, ну и иногда сержанты, типа меня. — хохотнул Леви. — Поэтому будешь неучем как все, но более полезным.

— Я и так уже летун, и меня вдобавок лейтенант хвалил. — отреагировал я на подколку сержанта. — Научусь сам, делов-то.

— Ага, делов. — пробурчал Леви. — Ты самонадеянный тип, Корвин, тебе этого не говорили? А вроде не дурак. Мало того что разрушитель и самоубийца в плане рун, так еще и границ не видишь. Не слишком ли много для восемнадцатилетнего пацана?

— Как посылать умирать, так возраст не спрашивают, а как что не по вам, так всё время обзываетесь. — обиделся я, перерисовывая руны с листка. — Хотя бы как работает эта хрень?

— Это не хрень. Это Стабилизатор. — упорно повторил Леви. — Занимайся, расскажешь потом результат. Вечером лейтенант начнет ритуал. На, вот пустые листы, лейтенант нашел таки богатство, для создания таких же Стабилизаторов, их две штуки, постарайся не угробить, и скопировать сюда все руны правильно.

Я поморщился от последних слов и дорисовал руны. Сел, потянувшись и принялся их разглядывать. Перерисовывание, как и переписывание особого результата не давало, моя память, и внимательность, доставшаяся мне при появлении тут, сама могла восстановить до последней точки любой список, если постараться.

Лейтенант отменил полёты и тренировки не просто так. Видя, как защита башен реагирует, то падая практически до нуля, то возвращаясь к своей обычной силе, он озаботился усилением гарнизона, а точнее доведением до пикового состояния всех бойцов отряда. Нам с Алексом и Марком предстояло перейти на среднюю ступень закалки костей, а другим на последнюю.

Ядра демона хватит на три десятка порций, так что весь гарнизон усилить моментально не получится. Но и половина — это уже отличный результат. Как сказал Леви, мы будем страдать. И на мой невинный вопрос, пусть страдают ветераны, с нас, мальков, толку мало, только рассмеялся.

— Вы прошли весь путь с лейтенантом от начала и до настоящей Тьмы и вернулись обратно. Парни, да вы на первых местах любого списка, где написано, что солдат должен страдать. — ржал Леви. — Лейтенант своих не бросает, а мы, вернувшиеся, свои среди своих. Так что будь уверен, Стейни сделает из вас еще и капралов, а через годика полтора и сержантами пойдете.

— У нас контракт закончится. — мрачно ответил Марк, не сильно радуясь перспективе усиления. Все прекрасно понимали, что это будет.

— О! На это у лейтенанта тоже есть что предложить. — зловеще хохотал сержант, совершенно выводя нас из себя. — Он из очень древнего рода, его родня занимает серьезные позиции не только в совете Цветка, но и в Секте Лазуритового Копья. Он найдет каждому достаточное слово, чтобы вы воевали рядом с ним. Тем более, какие у вас на гражданке перспективы? Спиться в кабаке, рассказывая байки о том, как надирали скелетам задницы в тёмном склепе? Или подниматься по лестнице силы в мощной секте?

Само ядро, лейтенант мне не отдал, так как из него уже вторые сутки готовился нужный эликсир силами медика и самого лейтенанта. Поэтому я не до конца понимал, как может работать стабилизатор, и строил только предположения, основанный на работе с Камнем Бурь.

Энергия демона убьет любого, кто слабее, уже своими эманациями, а повторения истории Краба, пусть тут о ней никто кроме меня и не знал, не хочется никому. Так что вариант вполне очевиден. Задача стабилизатора — очищение и построение такого потока этера, чтобы он не мог уничтожить принимающую сторону, а позволил себя поглотить. Поэтому и эликсир. Я, который стал практиком методом прямого поглощения ядра — это ошибка, и без Камня Бурь меня бы не было, это очевидно. А вот такие эликсиры — это отличный способ избавиться от грязи и проблем сильного ядра твари и сделать нужное дело.

Меня смущало еще и количество. Неужели эта тварь настолько мощная, что хватит на такую толпу?

— Но, с другой стороны. — размышлял сидящий рядом со мной Алекс, которому делать было нечего и которого так же отстранили от тренировок и прочего. — Получить среднюю стадию закалки костей через полтора месяца после получения начальной, это разве не результат?

— Результат. — согласился я. — Еще какой. Я так и представляю, как богатые практики перерыгивают со ступени на ступень, сразу возносяст к божественной силе.

— Шутишь?

— Не сказал бы, но человек такое существо, — отвечая и одновременно думая, я чиркал на бумаге вокруг рун, то обводя их в кружок, то пририсовывая кривые линии. — Что ради собственного величия вполне поубивает даже таких демонов.

— Ага, вот только пусть сначала ворота найдет. Хотя да, сейчас таких тварей ходит много по округе, разбирай не хочу, а что-то никто не хочет.

— А потому что я уверен, лейтенант нам говорит не всю правду. — ответил я. — Такое усиление очень рискованно. Опа!

Чертя вокруг очередной руны всякую фигню, я неожиданно для себя понял, как работает связка свитка, и как она должна работать на долго играющей основе.

— Что?

— Алекс, можешь меня оставить? Я, кажется, нашел решение.

— Ладно, пойду Марка найду. — Друг нисколько не обидевшись, понимая, что если на меня нашло вдохновение, то это бестолку, выказывать своё недовольство, молча покинул мою мастерскую и ушел, оставляя меня одного.

А решение действительно было простым, мне нужно было просто зациклить поток грязного мощного этера и пропускать его только тогда, когда его концентрация будет безопасна для пользователя, мелкими кусками.

— Это же фактически функция. — прошептал я, рисуя приблизительное решение вопроса.

Я присел удобнее, расправив перед собой чистый лист бумаги и правильно формулируя нужную мысль.

Стабилизатор на свитке представлял собой линейную конструкцию: руна входа, три модифицирующих символа и руна выхода. Простая труба, через которую этер проходил, слегка ослабляясь. Годилось для одноразового применения, но не более того. Проблема была в том, что демоническая энергия непредсказуема, и измерить мне ее нечем, поэтому будем считать, что она идёт всплесками, то слабый поток, то убийственный выброс. Чтобы создать градацию мощности.

Мне нужна была не труба, а клапан. Или даже целая система клапанов, стравливающих излишки. Я взял стило и начал рисовать. Сначала базовую руну «Вход» — точку приёма внешнего этера. Потом добавил «Коп» — накопитель, который будет собирать входящую энергию как в резервуар. Дальше шла связка из руны, условно обозначающей слово «Если», если перевести ее на человеческий язык, и «Фильтр» — небольшая связка двух рун, создающая условие проверки концентрации и очистки от демонической грязи.

Рука двигалась почти сама собой, память подсказывала правильные пропорции между рунами. Я соединил символы тонкими каналами, стараясь делать линии одинаковой толщины, так как любой перекос в проводимости мог привести к перегреву и взрыву. А затем обвязал все проблемные места, усиливая обычные руны дополнительными связками с простыми рунами.

Кроме того, большая часть рун, знакомых мне ранее, были обработаны дополнительными связками и элементами, которые я, после некоторого раздумья оценил как необходимые элементы для создания бумажных, одноразовых рунных свитков. И свиток Очищения послужил мне для этого подсказкой. Да, бумага тут тоже не была простой, но всё было завязано прежде всего на рунах, всё остальное вторично. Мастер снова был не прав, или специально мне врал. Хотя думаю, просто не разбирался в процессе, не имея моего опыта из прошлой жизни.

Ключевым элементом стала руна «Дел» — разделитель потока. Она должна была направлять очищенный этер к «Выходу», а лишнюю грязь сбрасывать через «Слив». Этакий предохранительный клапан.

Последним штрихом я добавил «Цикл» вокруг всей конструкции, замыкая её в кольцо. Теперь стабилизатор будет работать непрерывно, пока есть энергия в источнике, постоянно фильтруя и подавая безопасные порции. Я отложил стило и прищурился, разглядывая получившуюся схему. Выглядело логично. Но одно дело — нарисовать на бумаге, другое — заставить работать в реальности.

— Нужно попробовать на чём-то слабом, — пробормотал я себе под нос. — На ядре духовного зверя, например. Тааак!

Пришлось искать Алекса, уже готовящегося поспать прямо среди дня.

— Ты чего такой не постоянный, я только вырубиться собирался. — возмутился друг, когда я взял его за локоть и овтел в сторону.

— Ядро Крысы, помнишь я тебе дал, оно где?

— У меня. — само собой ответил друг. — А куда бы я его дел, ни продать, ни пропить.

— У тебя прям здесь у тебя или на складе в Цветке?

— Прям здесь. — ворчливо ответил Алекс и полез в сумку. — Я хрен знает зачем его с собой таскаю, но оставлять такую ценность в хранилище не стал.

Он вытащил тряпочный кулёк и протянул его мне.

— На.

— Спасибо! Друг, ты меня очень выручил!

Я вернулся в мастерскую и развернул тряпицу. Ядро Крысы выглядело жалко по сравнению с тем монстром, что лежал у лейтенанта, но для проверки теории подходило идеально. Тусклый серо-зелёный шарик размером с грецкий орех, внутри которого слабо пульсировала энергия. Достаточно, чтобы убить неподготовленного новичка, но не настолько мощное, чтобы разнести половину башни при неудачном эксперименте. Да я бабахи больше устрою чем, жалкая крыса.

Я положил ядро на стол и достал чистый лист бумаги, который дал мне Леви. Так как это экспериментальная модель, то пусть будет работать одноразово, пофиг на ворчание сержанта. Всё же планировалось мной создание многоразового артефакта, и бумага будет не нужна. Но при этом, не смотря на эксперимент, сконцентрирован я был максимально, стараясь правильно, ориентируясь на своё чутье прорисовывать каждый штрих. Я выдохнул и отложил стило, потряхивая затёкшей кистью, только через полчаса, после начала. Свиток получился раза в три больше оригинала, потому что моя конструкция была сложнее. Зато, если всё сработает, он скоро станет многоразовым. Теоретически.

Положил ядро в центр начерченной схемы и коснулся пальцем руны активации и остановился.

— И куда мы тебя будем девать? — задал я главный вопрос. Мало энергию очистить, нужно ее куда-нибудь вывести, сохранить. Потому что развеять — это откровенно плохой результат.

Поэтому пришлось отвлечься и нарисовать десяток новых рунных щитов, в которые я и планировал сливать энергию. И вон наконец дело сделано, десяток пластин готово и можно запускать.

Этер потёк из моего тела в символы, заставляя их светиться тусклым голубоватым светом. Руна «Вход» вспыхнула ярче остальных, и я почувствовал, как она начала втягивать энергию из ядра.

Сразу стало понятно, что демоническая гадость и энергия духовного зверя, это, как говорят, две большие разницы. Поток шёл ровный, без всплесков, почти послушный. «Коп» наполнялся медленно, словно кувшин под тонкой струйкой воды. Связка «Если-Фильтр» даже не включилась так как концентрация была слишком низкой, чтобы этер сразу проходил дальше.

— Ну конечно, — пробурчал я, наблюдая за процессом. — На слабом ядре всё работает как по маслу. А попробуй теперь это к демоническому приложить, и вся башня взлетит, да?

Но принцип подтвердился. Руна «Дел» честно разделяла поток, направляя чистую энергию к «Выходу», а незначительные примеси сбрасывала через «Слив» в воздух, где они рассеивались. В теории может возникнуть проблема загрязнения, но для этого надо что-то покрупнее, чем ядро демона. «Цикл» поддерживал работу конструкции, не давая ей схлопнуться после первого же прохода. А энергия спокойно уходила в энергию щитов, и я откладывал готовые рунные артефакты один за другим. Прекрасно.

Я просидел так минут двадцать, работая неторопливо, так как источник был слишком мал. Ядро медленно тускнело, отдавая энергию, а свиток продолжал работать ровно и без сбоев. Когда шарик окончательно потерял цвет и превратился в пустую оболочку, руны погасли сами собой и лист превратился в пепел.

— Работает, — выдохнул я и потянулся, чувствуя, как напряжение спадает. — Теперь вопрос, хватит ли у меня мозгов усилить конструкцию настолько, чтобы она выдержала демоническое ядро. И не убила меня в процессе. Вот жопа!

Только сейчас до меня дошло, что мои бронзовые пластины просто не годятся для такого количества рун. И вся многоразовость просто пошла под откос. Но решение было принято, решение казалось мне верным, и я пошел к сержанту.

— Нарисовал?

— Лучше. Сержант, скажите, а в чем варится эликсир?

— В котле. — лаконично ответил Леви.

— А пить мы из чего будем?

— Из котла. Ты либо говоришь, что тебе надо, либо я тебя дежурным поставлю на крышу, до самого вечера.

— Сержант. — я показал ему черновик. — Я знаю, как сделать эликсир чище и безопаснее, а главное сделать не одноразовый свиток, а многоразовый.

— Свиток?

— Нет, — покачал я головой. — Свиток не подойдет. А вот бронза подойдёт. Если на сам котёл нанести руны, и варить в нём.

— Ты с ума сошел что ли?

— Может и сошёл, — пожал я плечами, глядя на сержанта максимально невозмутимо. — Но, если варить эликсир в котле с рунами стабилизации, он будет постоянно фильтровать демоническую грязь. Прямо в процессе. Представьте, сержант, насколько чище получится результат.

Леви смотрел на меня так, словно прикидывал, сколько времени займёт копать мне могилу. Даже с сочувствием слегка.

— Корвин, ты хоть понимаешь, что котлы на закрытом складе? И что лейтенант скорее меня разжалует, чем позволит какому-то пацану изрисовывать казённое имущество?

— Понимаю. — Я сделал паузу, давая словам осесть. — Но вы же сами говорили, что мы на первых местах списка тех, кто должен страдать. Так пусть страдания хотя бы будут максимально эффективными. Если эликсир окажется чище, выживет больше народу. А если погибнет кто-то из-за того, что я не попробовал…

Я не договорил, но Леви поморщился. Попал в точку. Сержант был циником, но своих он не бросал, это я уже понял.

— Ладно, — наконец выдавил он. — Пойдём. Но если ты хоть царапину лишнюю оставишь, я тебе руки переломаю. А потом ноги. А потом лейтенанту пожалуюсь.

Мы поднялись на четвертый этаж, где находился закрытый склад. Леви открыл тяжёлую дверь с руническими печатями, и я почувствовал, как изнутри потянуло влажным теплом и запахом трав.

Внутри было тесно. Полки с припасами, связки сушёных корений, несколько ящиков с непонятным содержимым. И два котла. Один стоял на каменной печи, под ним тлели угли, а внутри булькала тёмно-красная жидкость, источающая тяжёлый, почти удушающий запах. Второй котёл стоял в углу, пустой.

— Вот, — кивнул Леви на котёл с эликсиром. — Варится уже вторые сутки. Медик сказал, что к вечеру будет готов. А вот этот, — он ткнул пальцем в пустой, — не нужен.

— А ядро уже там?

Я подошёл к запасному котлу, разглядывая его. Бронза, потемневшая от времени, но целая. Стенки достаточно толстые, чтобы выдержать нагрев, и поверхность относительно гладкая. Размер подходящий, рун поместится достаточно.

— Нет конечно. Как я понял, жижа что тут кипит, будет наполнена переработанным этером сразу послу опускания ядра. Это финальная точка.

— Можно я на этом потренируюсь? — спросил я, стараясь звучать как можно более убедительно. — Просто прорисую схему, проверю, как ложится, а потом уже пойдем к лейтенанту, и я всё объясню.

— Делай, — буркнул Леви, слишком легко соглашаясь. Я посмотрел на него подозрительно, но тот стоял как столб, без эмоций. — Только быстро. И чтобы без фокусов.

Я достал стило и начал работать. Руны на металле ложились иначе, чем на бумаге — линии получались чёткими, но требовали больше усилий. Я старался повторить схему, которую разработал, адаптируя её под круглую поверхность котла. «Вход» разместил у верхнего края, «Коп» и «Фильтр» распределил по стенкам, «Дел» вывел на дно, чтобы грязь оседала, а чистая энергия поднималась. «Цикл» замкнул по ободу.

Леви стоял рядом, хмуро наблюдая за процессом и периодически что-то бормоча себе под нос. Я старался не обращать внимания, сосредоточившись на работе.

Когда последняя руна была готова, я отступил и осмотрел результат. Выглядело прилично. Оставалось только проверить.

— Готово, — сказал я, вытирая вспотевшие ладони о штаны. — Теперь перелить эликсир.

— Ты вообще соображаешь, что говоришь? — Сержант аж подскочил. — Это же два дня работы медика и лейтенанта, а ты хочешь всё угробить? Нет, солдат, пошли к лейтенанту, будешь ему объяснять, что и зачем. Порчу котла я уж возьму на себя, без этера твои каракули всё равно бесполезны, а вот жижи, точно нет.

Лейтенант Стейни сидел в своём кабинете за массивным столом, заваленным картами и донесениями. Когда мы с Леви вошли, он даже не поднял головы, продолжая что-то записывать.

— Сержант, — произнёс он ровным тоном, не отрываясь от бумаг. — Надеюсь, у тебя есть веская причина отрывать меня от подготовки к ритуалу?

— Есть, лейтенант, — Леви слегка поморщился и кивнул в мою сторону. — Корвин тут решил проявить инициативу. Опять.

Лейтенант наконец поднял взгляд. Холодные серые глаза оценили меня с головы до ног, задержавшись на испачканных кровью руках, рисовал то я своей кровью.

— Говори, солдат.

Я сглотнул и решил резать правду-матку. Врать толку не было.

— Лейтенант Стейни, я разработал многоразовую схему стабилизатора. Не на свитке, а на самом котле. Думаю, если варить эликсир в нём, грязи будет меньше, а польза значительно выше.

Повисла тишина. Лейтенант смотрел на меня так, будто пытался понять, шучу я или действительно настолько самоуверен. Потом медленно отложил перо.

— Многоразовую схему, — повторил он, словно пробуя слова на вкус. — На котле. Ты должен был нарисовать две копии для эликсиров и разобраться в этих рунах, чтобы повторить без проблем, но ты переделал по-своему, в многоразовый, так я понимаю, да?

— Да, — признался я, чувствуя, как затылок начинает гореть от взгляда сержанта, стоящего за спиной. — Я уверен, что принцип рабочий, более того я готов рискнуть и быть первым кто примет этот эликсир. Лейтенант, это работает!

Леви рядом тихо застонал, предчувствуя разнос. Лейтенант встал, обошёл стол и остановился передо мной. Я инстинктивно втянул голову в плечи.

— И как, по-твоему, я должен был отреагировать на то, что солдат решает за меня, как именно готовить эликсир для всего гарнизона?

— Наверное, наорать и отправить в карцер, — честно ответил я. — Но я бы всё равно это сделал. Потому что, если кто-то сдохнет из-за грязи ядра, которую можно было отфильтровать… Мне спокойнее будет за решёткой, чем с этой мыслью в башке. Лейтенант, я уже испортил котел.

Стейни задумался, а потом неожиданно хмыкнул.

— Покажи.

Мы втроём спустились на четвёртый этаж. Лейтенант молча осмотрел мою работу, провёл пальцами по рунам. Я стоял рядом, сжимая кулаки и пытаясь не ёрзать. Наконец он выпрямился.

— Ты где-то читал о подобном? На чем построено твоё предположение?

— Нет. Сам придумал. Просто подумал, что нужен не одноразовый фильтр, а система, которая будет работать постоянно.

— Циклами, — Стейни кивнул задумчиво. — Значит, ты хочешь перелить готовый эликсир в твой котёл и доварить там с ядром?

Лейтенант замолчал, глядя на булькающий на печи котёл. Потом вдруг усмехнулся, и я понял, что сейчас услышу что-то, что перевернёт всю мою самоуверенность с ног на голову.

— Разрешаю. Перелей жижу в свою поделку и довари там. Посмотрим, насколько твоя схема лучше того, что я планировал.

Я моргнул. Леви вообще открыл рот.

— Сэр? — выдавил сержант. — Вы серьёзно?

— Абсолютно. — Стейни достал из кармана небольшое кольцо из тускло-серебристого металла, покрытое мелкими рунами. — Видишь это, Корвин?

Я кивнул, разглядывая артефакт. Руны на нём были изящными, древними, явно работы мастера уровнем выше всего, что я видел.

— Это кольцо очищения, — объяснил лейтенант спокойно. — Артефакт моего прадеда. Я собирался пропускать через него силу демона перед каждым солдатом, принимающим эликсир. Но зато надёжно защищает от эманаций твари, давая на выходе чистую энергию.

Он повертел артефакт в пальцах и посмотрел на меня с лёгкой усмешкой.

— А ты предлагаешь встроить фильтрацию прямо в процесс варки. Если это сработает, я сэкономлю время и ресурс кольца. Если нет — у меня всё ещё есть запасной план, и никто не умрёт. Так что давай, солдат, удиви меня. Или подтверди, что самонадеянность — твоя главная черта. А в карцер я тебя потом посажу, за порчу казенного имущества. Вместе с сержантом.

Леви тихо выругался. Я смотрел на улыбающегося лейтенанта, чувствуя смесь облегчения и нового напряжения. Значит, у него был запасной план. Конечно был. Стейни не из тех, кто рискует жизнями своих людей просто так.

А я просто дал ему альтернативу. Может, лучшую. А может, и нет.

— Постараюсь не разочаровать, лейтенант, — выдавил я.

— Вот и посмотрим, — ответил лейтенант, убирая кольцо обратно в карман. — Леви, помоги ему. И собери по списку группу через полчаса, мы начинаем.

Душегубку и проведенные в ней следующие семь дней мрака, я не хотел вспоминать совершенно, так как ночами мне снились бесконечные кошмары, где я, задыхаясь от едкого дыма, вынужден был сражаться против огромных, неведомых мне тварей, желающих разорвать меня на части. Меня спас Камень Бурь, принимая на себя большую часть дряни и героически фильтруя целые моря и океаны черного, грязного до ужаса этера.

Как позже сказал сам лейтенант, когда нас вытащили из вонючей дыры, моя задумка сработала с невероятно высоким эффектом, кроме того, вместо двадцати пяти бойцов, под раздачу попали тридцать два, а это говорит о многом. И при этом никто не умер.

— Ты совершил достойное деяние, солдат Корвин Андерс, оно пойдет дополнительно пометкой в твоё личное дело. — говорил лейтенант совершенно механическим голосом, поглаживая разбитую скулу. Кто-то видимо дорвался в процессе прокачки. — Могу сказать, что я рад, что такие достойные солдаты служат в моём отряде. Свободен.

Свободен — это просто значит, что я могу дойти до койки и вырубиться нахрен, и увидеть кошмары.

— Ненавижу. Всех их ненавижу. — простонал Алекс, затаскивая тело Марка, до сих пор не пришедшего в сознание на койку. — Твари… Они просто убивают всё человеческое в каждом из нас.

Я попытался что-то ему сказать и понял, что снова началось.

Сначала поплыли стены. Руны на них начали двигаться, перетекать друг в друга, складываясь в какие-то странные узоры. Потом потолок исчез, и я увидел небо, черное, без звезд, только с одной огромной луной, которая медленно поворачивалась, открывая то, что было на обратной стороне. Глаз. Красный, с вертикальным зрачком, смотрящий прямо на меня.

Хотелось закричать, но голос не слушался. Тело налилось свинцом, и в ту же секунду пришла боль.

Наверное даже — Боль с большой буквы. Ломающая. Выворачивающая кости изнутри. Я почувствовал, как трещат ребра, как словно кто-то тащит мой позвоночник через мясорубку, выкручивая каждый позвонок по отдельности. Руки, ноги, череп, все горело изнутри, словно меня заполнили кипящей смолой.

Я попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Глаз на луне продолжал смотреть, и я понял, что это не галлюцинация, что это действительно существует в реальности, и почему-то именно я стал объектом его интереса.

— Ты слабый, — прошептал голос откуда-то из темноты. — Ты сдохнешь, как все остальные. Зачем ты пришел сюда? Зачем ты вообще родился?

Я узнал этот голос. Это был мой собственный.

— Заткнись, — прохрипел я, но звук не вышел наружу.

Боль усилилась, и я почувствовал, как кости начинают трескаться по-настоящему. Бедренная кость, большеберцовая, плечевая, все ломалось и срасталось, ломалось и срасталось снова, раз за разом.

В детстве, в прошлой жизни, помнится мне, я по телеку видел сюжет про двух братьев, которые были известны тем, что с разбегу вышибали двери и проведённый анализ показал, что плотность их костей превышает стандартные человеческие. И стало это возможным именно их-за множества микротравм, которые они получали, потом заживляли и так по кругу. Видимо — сейчас происходило нечто подобное, только без воздействия внешних факторов, если за таковые не считать этер.

Время потеряло смысл. Я не знал, прошло десять минут или десять часов. Я просто лежал и терпел, пытаясь не сойти с ума от боли и видений. Вокруг слышались чужие стоны, хриплое дыхание, где-то кто-то рыдал, но я не мог повернуть голову, чтобы посмотреть.

В какой-то момент висящий в небе глаз моргнул и исчез. Боль начала отступать, медленно, словно неохотно. Я почувствовал, как возвращается чувствительность в пальцах, как воздух снова заполняет легкие. Открыл глаза.

— Здесь нет Луны. — пробормотал я, и уставился в потолок, который по счастью был на месте. Я повернул голову и увидел Алекса, лежащего рядом. Его лицо было мокрым от пота, глаза закрыты, но грудь вздымалась ровно. Живой.

Открыл интерфейс.

[Статус Носителя]

Имя: Корвин Андерс

Возраст: 17 лет

Состояние души: Стабильное

Процесс адаптации: 100%

Прогресс открытия этера: 100%

Прогресс развития: Закалка костей — 2(1%)

Этер: 36\36

Механизм крыла, созданный древними, видимо предвидел такие моменты, что летунов могут сбить, ну или по глупости они могут разрушить часть рабочих рун. Иначе своё спасение мне трудно объяснить, не везением же? И хотя я сам в последние миг падения снова попытался расправить крылья, это мне не помогло, наоборот, что-то сработало в крыле так, что крылья сами сложились за спиной, меня слегка подопнуло со спины, выгибая тело и только после этого, ноги коснулись земли, сначала по касательной, а потом со всей дури. Я почувствовал, как колени подогнулись от удара, суставы взвыли, но устоять не получилось. Инерция была слишком сильной. Меня швырнуло вперёд, Крылья буквально окутали меня полностью, зажимая собой и закрывая от последствий удара и в итоге я приземлился без единой царапины.

Ну точно штатный функционал самоспасения при падении.

Несколько секунд я потратил на то, чтобы прийти в себя. Пальцы дрожали, не слушались. Первый ремень поддался с трудом, металлическая пряжка была погнута от удара, и я едва не сорвал ноготь, пытаясь её разжать. Второй, третий, затем отстегнуться полностью, освобождая ноги и выбраться из защитившего меня аппарата, а затем понять что попал я в самую жопу.

Воронка от взрыва зияла метрах в ста. Глубокая, с оплавленными краями, вокруг неё валялись обломки костей, куски ржавых доспехов, разбитые мечи и щиты. Метров на пятьдесят в радиусе земля была буквально усеяна останками скелетов. Некоторые ещё шевелились, пытаясь собрать себя обратно, но большинство просто лежали грудой мусора. Это было очень хорошее попадание.

С разных сторон, привлечённые грохотом взрыва, к месту боя стягивались другие группы скелетов. Сначала десяток, потом ещё, потом ещё. Твари появлялись из-за холмов, выползали из расщелин, словно тараканы на свет. Медленно, но целенаправленно они поворачивались в мою сторону, их пустые глазницы светились тусклым светом этера. Почуяли живую плоть.

— Бездна! — я огляделся, пытаясь сориентироваться.

До башни больше километра, до ближайшего врага гораздо ближе, а у меня из оружия только короткий тесак и всё. Мы как-то не рассчитывали, что летунов будут сбивать, и даже топоры с собой не брали, удостоверившись что крыло надежный механизм.

Надо валить.

Крыло было не тяжёлым, килограммов двадцать, не больше и я схватил его и поднял над головой двумя руками и бросился бежать в сторону Башни, надеясь успеть раньше, чем до меня доберутся твари.

Первые метров сто я пролетел на чистом адреналине. Ноги сами несли вперёд, крыло балансировало над головой, и казалось, что всё получится. Но потом правое колено напомнило о себе острой болью, словно кто-то воткнул туда раскалённую спицу и провернул пару раз для верности. Я сбился с шага, чуть не упал, но удержался и продолжил бежать, уже не так быстро. В ботинке захлюпало и я с опозданием понял, что всё же и мне досталось.

Оглянулся через плечо. Враги тоже не стояли на месте и значительно ускорились. Ближайший скелет, здоровенная тварь в остатках доспехов с ржавым топором, был уже метрах в тридцати и двигался быстрее, чем я ожидал. За ним ещё штук пять, потом десять, потом вообще перестал считать. Со всех сторон стягивалась орда, и мне оставалось только надеяться, что ноги выдержат.

Башня была впереди, серая громада на фоне мглистого неба. Километр, может даже чуть меньше. Я видел, как на стенах мерцают руны защиты, но свечение было каким-то тусклым, словно барьер снова начинал сдавать. Отлично. Просто охренительно как вовремя!

Каждый шаг начал отзываться в колене ударом молота. Пот заливал глаза, но дыхалку я не сбил, чувствуя как понемногу начинают гореть легкие. Тем, кто в душегубке провел неделю без перерывов, такая херня не страшна. И я продолжал бежать, метр за метром, потому что останавливаться означало смерть.

Тварь с топором была уже совсем близко. Я слышал скрежет и металлический лязг трущейся при беге брони. Оглянулся ещё раз и увидел, как она заносит топор для удара, не меня, а собираясь зацепить крыло. В последний момент я резко шарахнулся в сторону, не останавливаясь. Топор просвистел мимо, едва не задев летательный аппарат, и тварь споткнулась о собственные ноги, потеряв равновесие.

— Урод тупой!

Это дало мне пару секунд форы. Я ускорился, игнорируя боль, которая теперь была не только в колене, но и в боку, где мышцы сводило судорогой. Крыло качалось над головой, норовя свалить меня набок, но я стиснул зубы и продолжал бежать.

Метров через двести заметил, что светящиеся руны барьера продолжаю снижать интенсивность свечения, и это значило, что твари смогут подойти вплотную к стенам. А мне придётся прорываться через них. Надежда добежать до стены и там, под прикрытием рун выжить, таяла с каждой секундой.

Нужно бежать к воротам!

О том что защита ослабевает, понял не только я, передо мной была открыта вся долина, в которой стояла башня и я видел, как со всех сторон, ранее малочисленные группы тварей, разворачиваются и устремляются к стенам, собираясь снова штурмовать башню.

Я видел, как открываются ворота, и оттуда навстречу мне выбегает Леви, Алекс и еще десяток парней, как они правильно оценивают проблемы и что моё спасение сейчас зависит только от меня. Так как если они бросятся ко мне, то, с другой стороны, враг уже будет у ворот. Поэтому бой завязался практически сразу возле них, не давая мне возможности уйти под прикрытие арбалетов. Да чтоб их!

Я снова резко вильнул в сторону. Полагаясь на своё чутье и, сделал это вовремя, рядом промелькнуло копье и ударило в камень впереди. Если освободить руки, то у меня есть руны!

Тогда я со всей дури запустил крыло вперед, снова отпрыгивая в сторону и суматошно доставая рунную бомбу из сумки с боку, у меня они всегда с собой.

Раз! Подать этер, бросок! Вторая! Третья! Бах!

Хлопки взрывов последовали немного запоздало, но выбили часть атакующих давая мне небольшую фору, и я смог прямо на бегу подхватить крыло и побежать дальше, тем более что оставалось буквально чуть больше сотни метров. С верху полетели первые дротики.

— Корвин! — рявкнул Леви. — Живее, мы долго не продержим!

Алекс отделился от основной группы и побежал мне навстречу, его глаза горели золотым светом, что говорило о скором безумии. Он поравнялся со мной, рыча от ярости и врезался в ближайший преследующий меня скелет, буквально разорвав его на части ударами копья, потом развернулся к другим, уничтожая их буквально молниеносными ударами.

— Сначала крыло! — проорал Леви снова, когда я уже собирался остановиться и помочь другу, но понимая решение сержанта, добежал до ворот и сражающихся возле них парней, создавших мне коридор и мгновенно заскочил внутрь, куда уже сбегались все, кто не стоял на стенах, вместе с лейтенантом.

— Что произошло? — тут же остановив меня, гневно спросил лейтенант, видимо бывший не в курсе моего эксперимента.

— Крыло сломалось, упал! — ответил я быстро, хватая первое попавшее копье в арсенале и выбегая наружу.

Снаружи творилось что-то невообразимое. Скелетов вокруг становилось настолько много, чо вся долина казалась ими забита, и среди них попадались проклятые и другие твари, спешащие на раздачу.

Алекс всё же отошел к воротам. Скелеты разлетались на части под его ударами, словно он не копьем их бил, а молотом. То есть парень каждый удар накачивал этером с невероятной скоростью оперируя не только самой энергией, но и направлением куда стоило бать. Но врагов становилось всё больше, они наседали со всех сторон, пытаясь окружить его плотным кольцом.

Леви и остальные держали линию у самых ворот, не давая тварям прорваться внутрь. Я влетел в строй, примкнув копьём к общей линии. Ближайший скелет полез прямо на меня, и я рефлекторно ткнул в его грудь. Наконечник пробил старую броню, застрял между рёбер. Я дёрнул древко на себя, выдирая оружие, и тварь рухнула, рассыпаясь на куски.

И дальше пошла привычная работа. Если бы не нога, то мне даже понравилось сражаться, впервые в жизни, кажется. Так как я чувствовал силу, свою увеличенную скорость и мощь каждого удара. Да уж, вторая стадия закалки костей это уже что-то! А если учесть, что тут половина с последней стадией закалки, по сути, равные сержанту Леви по силе, то сражение скорее походило на бойню, так как десяток воинов вполне спокойно справлялись с разрозненной бегущей к нам толпой.

— Алекс! — заорал Леви, не отрываясь от боя. — Назад! Сейчас же!

Но мой друг не слышал. Или не хотел слышать. Он снова оторвался от основной группы метров на двадцать, врезавшись в самую гущу врагов. Золотое свечение в глазах стало ярче, почти ослепительным. Он рычал, как зверь, каждый удар копья был смертельным, но твари продолжали напирать, отсекая его от ворот.

— Бездна! — выругался сержант. — Вытаскиваем идиота, пока его не разорвали!

Трое бойцов рванули вперёд, прорубая себе путь через плотную массу скелетов. Я остался держать линию у ворот вместе с Марком и ещё другими солдатами.

Копьё в моих руках работало почти само, память тела подсказывала правильные движения после недели непрерывных тренировок. Удар в грудь, отвод, удар в череп, блок щитом врага, толчок вперёд. Механически, методично, без остановки. Колено продолжало болеть, но адреналин заглушал боль и именно в этот момент случился неожиданный прорыв. Техника Идущего в Ритме, которую я получил от Системы и которая нормально проявилась только на тренировке с сержантом, неожиданно словно проснулась в моих венах и стиле боя.

Я буквально почувствовал снова те тысячи смертей, которые пережил тренируясь, и то, как нужно было драться, и тем самым заново открыл в себе ее методы ведения боя и упоение им.

Всё разрушил лейтенант.

Видимо понимая, что мы слишком увлечены и проблем в скором времени будет еще больше, он вышел на поле боя сам, буквально парой разрушительных ударов своими массивными техниками уничтожая тварей десятками и создавая настоящий пустой коридор перед Алексом и сержантом.

— В баншю все! Это приказ! — заревел лейтенант, буквально за шкирку забрасывая нас одного за другим к воротам. — Немедленно!

Сержант схватил Алекса за плечо, пытаясь развернуть к воротам, но мой друг резко дёрнулся, едва не ткнув копьём в Леви. Только рефлексы сержанта спасли его от удара.

— Алекс, твою медь! — рявкнул Леви, уворачиваясь. — Это я! Очнись! Уходим!

Но Алекс не слушал. Он развернулся к сержанту, и в его золотых глазах не было ни капли узнавания. Только безумие и жажда крови. Копьё замерло в воздухе, нацеленное прямо в грудь Леви.

Не знаю, что вышло бы из драки сержанта и Алекса, так у них был паритет, но лейтенант просто не стал ждать проблем. Словно телепортировавшись в пространстве, он мгновенно оказался возле Алекса и просто ударил того кулаком в лицо, отвлекая внимание. Алекс просто увернулся, от удара и ответил копьем, пытаясь проткнуть Стейни практически в упор, чем еще больше его разозлил. Еще два удара в грудь и лицо и лейтенант просто вырвал копье из его рук, а затем как нашкодившего щенка за шкирку потащил к воротам и там швырнул на каменный пол.

— Закрывай! Всё по местам, штурм идёт! Дейвика связать и в карцер!

Ворота были заперты моментально. Массивные створки сошлись с грохотом, засов упал на место.

— Держите его! — крикнул Леви, хватая друга за руки.

Торн навалился сверху, придавив плечами. Эрион перехватил ноги. Алекс бился в их хватке, как дикое животное, пытаясь вырваться, рыча и извиваясь. Его сила была нечеловеческой, даже втроём они едва удерживали его.

Я стоял рядом, тяжело дыша, и смотрел, как моего друга скручивают верёвками. Золотое свечение в глазах не гасло, он продолжал рычать, пытаясь укусить Торна за руку. Кто-то принёс кляп, и его запихнули Алексу в рот, заглушая звериные вопли.

— В карцер, — повторил лейтенант, вытирая кровь с костяшек. — Немедленно. И пусть там остынет.

Четверо бойцов подхватили связанного Алекса и потащили внутрь башни. Он всё ещё пытался вырваться, извивался, но верёвки держали крепко.

Я хотел было пойти следом, но Леви перехватил меня за плечо.

— Ты никуда не идёшь, — сказал он жёстко. — На стену. Сейчас начнётся самое интересное. Разбор полётов оставим на потом, если выживем.

— Башня… — ответил я. — Руны просто тускнеют. Это видно даже со стороны. Очень сильно.

— Ну значит нам предстоит веселый денек. Работаем! Ты сегодня на крыше, крыло на склад под замок.

— Да, сержант!

Я положил поломанное крыло на место и направился на самый верх, жалея, что лифт не работает. С раненой ногой было не совсем удобно ходить. То, что я увидел, заставило меня на мгновение замереть.

Долина была заполнена мертвечиной. Тысячи скелетов двигались к башне со всех сторон, плотной массой, без промежутков. Они шли не организованно, в большинстве. Но среди некоторых отрядов маячили крупные фигуры — командиры в тяжёлых доспехах, с оружием в руках. Я насчитал минимум семь таких, и это только на видимом участке.

— Такое чувство что взрыв пробудил всю округу. — мрачно кивнул мне Гаррет стоящий тут же.

— Они идут на штурм. — пробормотал я смотря прямо под стену и взводя тяжелый арбалет. Руны больше не отпугивали тварей и те, как муравьи, выстраиваясь друг на друга ползли по стенам наверх, стараясь добраться до живой плоти.

— Камни! Арбалеты! Залп!

Гаррет сегодня отвечал за крышу. Нас тут было всего десять человек, что на огромный периметр башни было слишком мало. Мы принялись скидывать заранее подготовленные тяжелые камни на головы штурмующим, перебегая от одной кучи к другой, и не имея возможности даже оценить эффективность попадания, хотя она и так была не плохой, тварей внизу хватало на всех с избытком.

— Арбалеты отставить! Только камни! — снова скомандовал Гаррет, сбрасывая увесистый валун вниз.

Забраться внутрь Башни Серого Дозора было практически невозможно, даже без рунной защиты. И если у врага нет возможности разрушить сами стены. Слабое место это ворота, и крыша. Но забраться на двадцатиметровую высоту, по своим же костяным товарищам то еще дело, особенно если учесть узкие бойницы на каждом этаже, откуда в врага били тяжелые осадные копья с широкими наконечниками, буквально разбивающие тварей на куски.

Марк, стоявший справа от меня, сбросил очередной камень и выдохнул:

— Сколько их там, бездна побери? Они что, всю Пустошь сюда согнали?

— Похоже на то, — ответил я, таща следующий валун к краю. Колено ныло при каждом движении, но адреналин пока держал боль на расстоянии.

Гаррет обегал позиции, проверяя запасы камней у каждого.

— Экономьте! — крикнул он. — У нас тут не бесконечный склад! Бьём только по тем, кто близко к краю!

Но твари продолжали лезть. Они не уставали, не боялись, просто карабкались вверх с механическим упорством. Каждый разбитый скелет заменялся двумя новыми. Груда костей у основания башни росла, становясь всё выше, облегчая путь наверх следующим волнам.

К концу третьего часа запасы камней заметно поредели, а защита восстанавливаться не спешила. Зато достаточно было выглянуть за зубцы башни, чтобы понять, что внизу творится что-то страшное.

У меня даже возникло подозрение, что орда вернулась, но вскоре я понял, что не прав, теперь в отличие от прошлого раза, были видны края нежити, стремящейся к нам отовсюду. Десятки тысяч, против полусотни людей. Немыслимое какое-то соотношение!

И именно оно и принесло успех нападающие. Когда башка первой твари показалась над парапетом, мы даже не увидели ее, пока Гаррет лично не снес врагу башку. А следом уже ползли с другого участка, сейчас пустующего.

Я подхватил копьё, оставленное у стены, и занял позицию рядом с Торном. Следующий скелет полез через край, костлявые пальцы цеплялись за камень парапета. Я ткнул копьём в грудную клетку, и тварь сорвалась, упав обратно в толпу.

— Ещё! — рявкнул Торн, разворачиваясь к другому участку и отходя от меня.

Они лезли теперь с трёх сторон одновременно. Мы метались между точками прорыва, тыкая копьями, сбрасывая последние камни, но их становилось всё больше. Один скелет умудрился запрыгнуть на крышу полностью, замахнулся ржавым мечом на Марка. Я развернулся, рванул через крышу и ткнул копьём в спину твари. Наконечник пробил позвоночник, скелет рухнул, рассыпаясь.

— Спасибо! — выдохнул Марк, добивая ещё одного.

Но прорывов становилось всё больше. Мы уже не успевали реагировать на каждую точку. Гаррет орал команды, пытаясь организовать оборону, но нас было слишком мало, а тварей слишком много.

— Отходим к люку! — крикнул он наконец. — Держим периметр вокруг входа! Если они нас окружат, всё, конец!

Мы отступили к центру крыши, образовав круг вокруг люка. Скелеты полезли через края со всех сторон, десятки, сотни костлявых фигур. Они двигались медленно, неуклюже, но их было много. Слишком много. И они были не самого лучшего качества, судя по их виду, многие вообще были без оружия и доспехов, бросая его в попытке добраться до нас, что играло нам на руку. Впрочем это было очевидно — с оружием в руках по вертикальной стене попробуй ещё подняться.

Копьё в моих руках работало без остановки. Удар, блок, удар, отвод. Техника Идущего в Ритме показывала себя во всей красе, чертя свой рисунок боя, но усталость начинала брать своё. Руки тяжелели, дыхание сбивалось.

Один из бойцов, Денис, отвлёкся на секунду, разворачиваясь к следующей твари. Этой секунды хватило. Справа на край крыши взобрался командир. Огромный скелет, почти в два раза выше обычного, в потрёпанных, но всё ещё целых доспехах. В руке он держал длинный клинок, покрытый ржавчиной. Тварь сделала шаг вперёд и занесла меч над головой Дениса.

— Слева! — заорал я, но было поздно.

Клинок обрушился вниз с чудовищной силой. Денис инстинктивно поднял руку с рунным щитом, пытаясь прикрыться, и удар пришёлся по нему. Щит погас практически сразу, принимая на себя почти всю мощь удара, и доспех Эгиды выдержал. Пластины вспыхнули голубым светом, поглощая удар, и клинок соскользнул в сторону, оставив глубокую царапину на наплечнике, но не пробив броню. Вот только кость под ней удар всё же сломал.

Денис рухнул на колени, зажимая плечо и рыча от боли. Командир занёс меч снова, целясь в незащищённую шею.

Я схватил копьё из ближайшей кучи, развернулся и метнул его изо всех сил и тут же взял второе, жалея, что моё копье Зари сейчас в казарме, а эти плохо годились для таких врагов.

Командир заметил летящее оружие в последний момент, попытался отклониться, но было поздно. Наконечник вошёл в грудную клетку с глухим хрустом, пробив кости рёбер насквозь и застряв между позвонками.

Тварь пошатнулась, но не упала. Чёртовы скелеты — будь это живой организм, уже бы корчился в мучениях, если бы не сдох. Скелет развернулся ко мне, не обращая внимания на торчащее из груди копьё, сделал тяжёлый шаг вперёд.

— Ну ты и живучая мразь, — прошипел я, отступая и хватая второе копьё.

Командир двинулся быстрее, чем я ожидал. Два длинных шага, и он уже был рядом, занося клинок горизонтальным ударом, целясь мне в рёбра. Я отскочил назад, удар прошёл в дюйме от моей груди, рассекая воздух со свистом. Тварь не остановилась. Она развернулась, используя инерцию, и нанесла второй удар сверху вниз, пытаясь расколоть мне череп. Я метнулся вправо, клинок ударился о каменную кладку крыши, высекая искры.

— Эрион! — заорал я, отступая ещё дальше и пытаясь выиграть секунду.

— Занят! — откликнулся тот, добивая очередного скелета, и прикрывая Марка.

Командир поднял оружие и снова пошёл на меня. Копьё всё ещё торчало из его груди, но тварь игнорировала его, словно это была просто заноза.

Я сжал своё копьё обеими руками, заняв оборонительную стойку. Скелет занёс меч, я подался вперёд, подставляя древко копья под удар. Клинок врезался в дерево, застряв на мгновение, и я использовал это. Дёрнул копьё на себя, пытаясь вырвать меч из костяных рук, но тварь оказалась сильнее. Она рванула оружие обратно, и мне пришлось отпустить копьё, иначе меня стащило бы следом.

Командир отбросил моё копьё в сторону и шагнул вперёд, занося клинок для следующего удара. Я оказался безоружным, с пустыми руками, перед двухметровой тварью с мечом.

Скелет ударил. Я упал на спину, клинок прошёл над моей головой, и я почувствовал, как ветер от удара растрепал волосы. Перекатился вправо, когда второй удар вонзился в камень там, где только что была моя голова.

— Корвин! — услышал я голос Гаррета. Что-то тяжёлое пролетело над моей головой и со стуком упало рядом.

Копьё. Я схватил его, не глядя, перекатился ещё раз и вскочил на ноги. Командир уже разворачивался, готовясь к новой атаке. Его движения были медленнее, чем у живого противника, но каждый удар нёс за собой чудовищную силу. Один точный удар, и меня размажет по крыше, доспех или нет.

Тварь шагнула вперёд, занесла меч. Я не стал ждать. Рванул навстречу, пригнувшись низко, и ударил копьём снизу вверх, целясь в челюсть. Наконечник вошёл под нижнюю челюсть, пробил её насквозь и застрял в черепе.

Командир дёрнулся, голубое свечение в глазницах замигало. Но он всё ещё не падал. Тварь подняла меч одной рукой, пытаясь ударить меня сверху, несмотря на копьё, торчащее из головы.

Я вцепился в древко обеими руками и рванул его вбок, выкручивая, как рычаг. Раздался мерзкий хруст, череп треснул, и наконец свечение погасло. Командир замер на мгновение, потом рухнул на колени, и рассыпался, кости со стуком упали на камни крыши.

Я выдернул копьё из обломков черепа, тяжело дыша, и посмотрел на Дениса. Тот сидел, прислонившись к парапету, зажимая плечо. Доспех спас ему жизнь, но удар был такой силы, что плечо явно вывихнуто или сломано.

— Тащите Дениса вниз! — заорал Гаррет. — Сейчас же!

Торн и ещё один боец подхватили раненого под руки и поволокли к люку. Но скелеты уже были слишком близко. Они окружили нас плотным кольцом, прорываясь с разных сторон.

— Всем вниз! — крикнул Гаррет, отступая к люку. — Живо! Корвин, Марк, прикрываете!

Мы с Марком встали спина к спине, держа последний рубеж. Бойцы один за другим спрыгивали в люк, Торн тащил Дениса.

— Марк, давай! — крикнул я, отбивая очередной удар.

Он прыгнул в люк. Я остался один. Развернулся, метнул последнюю рунную бомбу прямо в толпу скелетов. Взрыв отбросил их назад, дав мне секунды две форы. Этого хватило, чтобы прыгнуть следом за Марком.

Приземлился жёстко, колено взвыло от боли. Гаррет уже закрывал тяжёлую крышку люка.

— Помогите! — рявкнул он.

Мы втроём налегли на крышку, захлопнули её с грохотом. Сверху немедленно раздался стук костяных рук, царапанье, грохот. Твари пытались открыть люк, но он был сделан из толстой бронзы. Изнутри мы задвинули массивный засов, и стук стал глуше.

— Держится, — выдохнул Гаррет, оседая на пол. — Пока держится.

Мы сидели, тяжело дыша, слушая, как сверху ходят скелеты. Их было много, очень много. Шаги, скрежет, удары по крышке люка. Но дверь не поддавалась. А оружия у тварей просто не было.

— Сколько они там пробудут? — спросил Марк, вытирая кровь с лица.

— Понятия не имею, — ответил Гаррет. — Может, час, может, сутки. Пока не надоест или пока защита не вернётся. Тогда сами спрыгнут вниз.

Дениса уже утащили ниже, в лазарет. Я прислонился к стене, закрыл глаза. Колено пульсировало болью, но хотя бы мы были живы. Пока живы.

Твари ушли только под новое утро.

Это случилось внезапно. В какой-то момент монотонный скрежет над головой прекратился, и наступила тишина. Мы с Марком, который был со мной на дежурстве, переглянулись. А потом по стенам прошла лёгкая вибрация, и воздух наполнился тихим, едва слышным гулом.

— Что это? — прошептал Марк, прикладывая ухо к стене.

Я посмотрел на рунные светильники. Они горели ровным, спокойным светом, но мне показалось, что они стали чуточку ярче. И тут снаружи, с крыши, послышался совершенно давно ожидаемый нами звук. Торопливый, панический топот, словно сотни тварей бросились врассыпную. Потом раздалось несколько глухих стуков, как будто что-то тяжёлое падало с большой высоты, и всё стихло окончательно.

— Защита вернулась. — облегченно глядя на товарища ответил я. — Твари валят.

Дверь в караульное помещение открылась, и на пороге появился Гаррет, которого разбудила внезапный шум, отличающийся от того, что мы слышали последние двенадцать часов.

— Что происходит?

— Кажется, защита вернулась, — повторил я, поднимаясь на ноги и морщась от боли в колене.

Несмотря на то, что мне ее перемотали, и дали лечебное зелье, восстанавливалось оно медленно. Кроме того, в одежде я обнаружил еще пяток мелких осколков, которые просто чудом не пробили вместе с ней и мою бренную тушку. Можно сказать, что мне повезло.

Гаррет подошёл к люку, прислушался. Тишина.

— Ждите тут, проверю.

И убежал.

— Дал бы хоть еще парней. — сказал ему в след Марк. — А то как дураки тут вдвоём сидим.

— Всё будет. Потерпи. — ответил я, ковыряясь в сумке и проверяя гранаты.

Наверх придется лезть даже в том случае если не все твари нас покинули. Крышу нужно зачищать, поэтому лучше заранее подготовиться.

— Может мне дашь одну?

Я посмотрел на Марка, на гранату и снова на Марка и отрицательно покачал головой.

— Не, прости, но нет. Разве что ты хочешь покончить жизнь самоубийством, тогда пожалуйста, но только после службы. А то меня повесят рядом с твоей бездыханной тушкой. Тут нужен опыт и умение.

Вскоре разведчик вернулся, с ним Стейни, Леви и еще десяток парней в полной броне.

— Сидим? — спросил сержант. Мы вставать не собирались, поэтому просто кивнули.

— Ладно, твари уже ушли за сотню метров. Открываем. — скомандовал лейтенант и Гаррет пошел первым к двери.

Он осторожно, сантиметр за сантиметром, отодвинул тяжёлый засов. Затем, знаком приказав нам с Марком быть наготове, медленно приподнял крышку.

В щель хлынул свежий, холодный воздух. Гаррет заглянул наружу, потом выглянул полностью.

— Чисто, — бросил он через плечо. — Они ушли.

Мы выбрались на крышу. Картина, открывшаяся нам, была одновременно и жуткой, и завораживающей. Вся поверхность крыши была усыпана обломками костей, ржавым оружием и кусками истлевших доспехов. Несколько скелетов, не успевших спрыгнуть, лежали обугленными кучами там, где их настигла вернувшаяся мощь рунного барьера. А внизу… Внизу, насколько хватало глаз, простиралось море костей. Тысячи и тысячи трупов лежали вокруг башни, создавая жуткий вал высотой в несколько метров. Большая часть орды, однако, откатилась, оставив после себя лишь это огромное кладбище.

— Четверо мне свидетели, — выдохнул Марк, глядя вниз. — Мы это всё пережили.

Лицо Стейни было как всегда непроницаемым, но в глазах я уловил тень облегчения. Он молча обошёл крышу, пнул ногой обломок черепа, оценил взглядом повреждения на парапете.

— Крышу отмоем, хлам уберём, — наконец произнёс он, останавливаясь рядом со мной и глядя вперед. — Сдавать крышу в дальнейшем запрещаю, понятно?

— Старались как могли, лейтенант, —буркнул Гаррет, подсчитывая в уме ущерб. — Нас тут двенадцать было, а нужно хотя бы пятьдесят, а по-хорошему вообще сотню, тогда никто бы не поднялся.

— Отговорки потом. Леви, решите вопрос с очисткой. — и лейтенант, повернувшись ушел вниз и остановившись у двери сказал уже мне. — Корвин Андерс, за мной в кабинет.

— Как Алекс? — не удержался я от вопроса сержанту, отправляясь вслед за Стейни.

Леви мрачно посмотрел в мою сторону.

— Сидит. Пока не успокоится, сидеть будет. Лейтенант сказал, пока из него вся дурь не выйдет, к людям не выпускать.

Сержант отвернулся, открыл дверь, и кивнул мне. Я вошел практически вслед за ним и замер по стойке «смирно»

— Вольно, солдат.

Я расслабился, но только внешне. Внутри всё сжалось в тугой комок. Я шёл сюда, прокручивая в голове десятки вариантов ответов, но всё равно было непонятно до конца, о чем хочет поговорить Стейни.

— Итак, Корвин, — Стейни наконец отложил бумаги и поднял на меня свои холодные серые глаза. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени, но взгляд был острым, как клинок. — Докладывай. Что произошло в небе?

— Я обнаружил крупное скопление противника, около пятисот единиц, движущихся к башне. Решил применить экспериментальное взрывное устройство, — начал я ровным, как мне казалось, голосом. — Устройство сработало, уничтожив большую часть отряда. Но я не рассчитал мощность ударной волны. Она повредила правое крыло, что привело к потере управления и падению.

Лейтенант молча слушал, сложив пальцы в замок. Он не перебивал, не выказывал ни гнева, ни удивления.

— Инициатива похвальна, — произнёс он наконец, когда я замолчал. — Но безрассудство — нет. Ты сбросил бомбу, которая, судя по воронке, убила не одну сотню врагов. Это хорошо. Но ты же сломал единственное крыло, которое даёт нам глаза в небе. Это плохо. Очень плохо. Понимаешь, к чему я веду, солдат?

— Так точно, лейтенант, — кивнул я. Вина за сломанный артефакт давила тяжёлым грузом. — Крыло — ценный актив, таких больше нет.

— Именно, — Стейни встал и подошёл к бойнице, глядя на усеянную костями долину. — Мы слепы без него. Мы не знаем, куда откатилась орда. Мы не знаем, что творится у соседей. Мы заперты здесь, как в мышеловке, и можем только ждать, когда твари решат вернуться. Твой поступок, хоть и был продиктован лучшими побуждениями, поставил под угрозу весь гарнизон.

Он повернулся и посмотрел мне прямо в глаза.

— Но, — продолжил он, и в его голосе появилась другая нотка, — ты выжил. Ты спас ценный артефакт от полного уничтожения. И ты показал, что у нас есть новое оружие, пусть и требующее доработки. Поэтому вместо карцера ты получаешь новое задание.

Я напрягся, ожидая худшего.

— Ты сломал его, — Стейни кивнул в сторону двери. — Ты и будешь его чинить. Гаррет поможет с механикой, но руны — это твоя работа. Я даю тебе двое суток. Если через двое суток крыло не будет готово к полёту, мы пойдём к Каменному Зубу вслепую. И я очень надеюсь, что ты понимаешь, что это значит для нас всех.

— Я починю его, лейтенант, — твёрдо сказал я, чувствуя одновременно и облегчение, и огромный груз ответственности. — Обещаю.

— Обещания ничего не стоят, солдат, — холодно отрезал Стейни, возвращаясь за стол. — Результат — вот что важно. А теперь иди. И постарайся меня не разочаровывать.

Покинув лейтенанта, мне хотелось только материться. Умеет же он заставлять стоять по стойке всех, включая преданного Леви. Хотя это моя идея, взять крыло, А потом решение сержанта, что нужно испытать и проверить. Если бы прорыв удался, мы и сидели бы как дураки в башне, не зная ничего о том, что творится снаружи. Так что было обидно, что мои успехи, лейтенант уже присвоил себе. Хотя это уже не первый раз. С другой стороны, плевать — знания — вот что мне нужно, а оставаться в армии и делать карьеру я не собираюсь.

Мне даже за Гарретом возвращаться было не нужно, разведчик встретил меня уже на открытом складе, где возился с крылом, пытаясь его хотя бы распрямить.

Картина была удручающей, плёнка на правом крыле была разорвана в клочья, несколько рёбер жёсткости из лёгкого металла треснули, но самое страшное, то, что целые участки рунической вязи погасли. Светящиеся линии обрывались, превращая сложнейшую схему в набор бессмысленных закорючек.

— М-да, — протянул Гаррет, задумчиво почёсывая подбородок. — Работы тут… по самое не балуйся. Каркас я выправлю, плёнку заменим, у нас есть запасной рулон. Но вот это, — он провёл пальцем по погасшим рунам, — это уже твоя забота, рунмастер.

Я подошёл ближе, всматриваясь в хитросплетение символов. Древние мастера были гениями. Логика их схем была одновременно и простой, и невероятно изящной. Поток этера, распределение энергии, балансировка, принципы были те же, с которыми я уже работал, но масштаб и сложность исполнения были на совершенно ином уровне.

— Ты уверен, что сможешь? — спросил Гаррет, заметив, как я погрузился в изучение. — Руны древних — это не те каракули, что ты чертишь на щитах. Тут одна ошибка, и вся конструкция может пойти вразнос прямо в воздухе.

— Логика та же, — пробормотал я, доставая стило и лист бумаги для набросков. — Просто нужно понять их язык. И вообще сержант, оставьте это дело профессионалам.

На самом деле сложного я ничего не видел. Второе крыло и место были целыми, а я прекрасно понимал логику работы самого механизма, не вдаваясь в детали. Поэтому достаточно быстро нашел, полностью исправный кусок рун с другой стороны и методом сравнения нашел проблему.

— Пам-пам и всё решено. — сказал я садясь рядом и смотря на проделанную работу.

— Дал бы я тебе пам-пам. — усмехнулся рядом Гаррет. — Но это конечно было прекрасно. Такой бабах!

— Ага, будь я зрителем, мне бы тоже понравилось. Зато воронку даже отсюда видно.

— А вот падал ты, как козье говно. Бесполезным шариком. — выдал разведчик, аккуратно, заменяя кусок плёнки. Запасливый тип, оказывается он даже ремкомплект взял, а я и не поинтересовался даже.

— Я бы на тебя посмотрел, если бы ты попал под взрыв и осколки. Всё, готов работать.

Гаррет, пожав плечами, занялся каркасом. Затем я приступил к самому ремонту. Взял стило, обмакнул его в маленькую чашечку с собственной кровью — лучший проводник для этера, который я знал, — и начал выводить первую руну.

Рука дрожала. Одно дело — придумывать свои схемы, где ты сам себе хозяин. И совсем другое — пытаться повторить работу гения, боясь испортить шедевр.

— Спокойнее, — сказал Гаррет, не отрываясь от своей работы. — Дыши глубже. Ты не на экзамене у богов.

— Надо было по-другому делать. — прошептал я скорее сам себе. — рисовать на куске и потом клеить.

— Поздно, новый не дам.

Я выдохнул и сосредоточился. Линия за линией, символ за символом, я начал восстанавливать разрушенную цепь. Одновременно насыщая их каплями этера, так было нужно, это был практически живой механизм, куда не стоило лезть просто так. Процесс поглотил меня целиком. Я забыл про боль в колене, про усталость, про страх перед лейтенантом. Был только я, крыло и сложнейший танец рун. Я несколько раз ошибался, чертыхался, стирал кровь специальным раствором и начинал заново. Гаррет молча наблюдал, занимаясь своими делами или просто хмыкая себе под нос.

Периодически перед глазами сыпались новые улучшенные навыки. Пока в итоге сам навык Мастера Рун не повысился, или автоматически или средне по палате от внутренних навыков.

Навык повышен. Точность рук — 8

Навык повышен. Вплетение этера в руны — 3

Навык повышен. Точность рук — 9

Навык повышен. Вплетение этера в руны — 4

Навык повышен. Точность рук — 10

Навык повышен. Вплетение этера в руны — 5

Навык повышен. Вплетение этера в руны — 6

Навык повышен. Вплетение этера в руны — 7

Навык повышен. Мастер Рун — 8

Я ожидал что навык Начертания Рун будет расти выше десятки, но он оставался на месте, а вместо него росла точность и вплетение. Очень скоро стало понятно, почему.

Внимание. Точность рук достиг десяти пунктов.

На мгновение я замер, а рука со стило застыла над крылом. Перед глазами, поверх разорванной пленки и светящихся рун, всплыло полупрозрачное окно Системы.

Предлагается специализация. Выберите один из трех новых навыков:

Ого. А вот это уже интересно. Система решила, что я достаточно намучился, вырисовывая эти каракули, и пора бы выдать что-то посерьезнее. Передо мной замаячили три варианта, и я, стараясь не подавать виду, что пялюсь в пустоту перед собой, углубился в чтение.

Геометрия Рун: Скорость начертания базовых рун и простых связок увеличена. Снижает вероятность ошибки при работе в неблагоприятных условиях. Позволяет работать с плохо обработанными заготовками. Возможные последствия зависят от уровня навыка.

Архитектура Рун: Возможность видеть структуру и понимать ее. Позволяет создавать многослойные рунические формулы, вплетая несколько эффектов в одну вязь. Увеличивает потенциальную мощность и сложность создаваемых артефактов, но требует значительно больше времени и концентрации.

Интуит Рун: Руны становятся языком. Появляется интуитивное понимание принципов руносложения. Позволяет изменять существующие рунические вязи «на лету» и с высокой вероятностью успеха создавать простые решения конкретных задач.

Я почтальон апокалипсиса!

Не смотря на теплую куртку и двойные штаны, на высоте этим утром всё равно было прохладно, и я летел, периодически зябко поёживаясь, попутно держа руки на управлении крылом и внимательно рассматривая окрестности по пути к Каменному Зубу. Сегодня у меня работа доставщика.

Но и посылка скажем так, была соответствующая: небольшой деревянный ящик с несколькими печатями, на всякий случай еще и обитый пластинами тонкой меди, для крепости. Лейтенант категорически запретил пролетать над башней низко, очевидно опасаясь арбалетного болта для посланца, а я и вовсе не горел желанием получить от своих такой подарочек.

Вот только попасть нужно было так, чтобы привлечь внимание, и не напугать.

Башня показалась сначала в тумане, а потом всё четче и я с облегчением заметил рабочую защиту. С прошлого моего визита костей вокруг прибавилось, но кажется парни даже крышу отстояли, так как она была чиста и пуста. Вот черт, никого на крыше.

Я сделал круг почета, заметил спрятавшихся часовых, всего двоих, настороженно целящихся в меня из арбалетов, затем на всякий случай отлетел подальше и скинул письмо возле парапета, за что в меня тут же пульнули болтом. Даже близко не попали, я только заметил что-то мелькнуло сильно ниже и на этом все. В любом случае, послание доставлено. Моя работа на этом закончена. Развернувшись, я полетел обратно к отряду, и едкая мыслишка заскреблась в голове, а что, если там в живых остался пара вот таких параноиков, которые сейчас сидят и целятся в меня, а затем будут стрелять в нас, и плевать им на письмо лейтенанта.

Погрозил им кулаком, так чтобы заметили, и развернулся обратно. На этот случай у меня есть три десятка бомб в сумке. Не типа той большой бомбищи, которой я натворил дел, а обычных, сделанных из рунного щита.

Скорее всего наши уже вышли. Лейтенант привык действовать быстро. Раз решение принято, то ждать никто никого не будет. Да и нужно добраться как можно быстрее до защищенного места. Всё равно спать на открытой местности, даже с крылом в качестве разведчика — это самоубийство. Пятнадцать человек с лошадьми рискованно, а пятьдесят, еще больше.

Но летучая разведка не дремлет!

Я старательно облетел маршрут дважды, замечая идущий внизу наш отряд, и проверяя каждую складку местности. Если не считать мелких групп тварей, болтающихся тут и там, бесхозно, то путь был практически чист. А для мелочёвки у нас есть Леви и его ударная двадцатка. Алекса на этот раз зачислили в повара, от греха подальше. Ловить безумца в пути, так себе занятие, а потом ещё связывать и выделять человека в охрану. Но тот, если честно не сильно расстроился, сам понимал что у него проблемы и их надо решать.

Окончательно всё проверив, я сделал круг над Серым дозором и попрощался с ним отдельно, лейтенант запечатал крепость полностью, нам даже пришлось заново восстанавливать все замки, что мы сломали, запирая какие-то ни было, но оставшиеся ценности. Оружия в башне, обычного, хватило бы на пару тысяч вояк ополчения, как и доспехов. Да и остального там хватало, от кормов для лошадей, до рунных заготовок. Да еще и еды на полгода минимум. Так что законсервированная башня — это ценный актив на недалёкое будущее.

Спустившись, Гаррет помог мне загрузить Крыло на коня и я поехал отчитываться перед лейтенантом.

— Лейтенант, — я поравнялся с ним, сдерживая коня, который так и норовил обогнать еле плетущуюся лошадь Стейни. — Послание доставлено.

Он кивнул, не поворачивая головы, его взгляд был устремлен вперед, в серую мглу.

— Реакция?

— Нервная, — хмыкнул я. — Встретили неласково, но посылку приняли. Пульнули болтом для острастки, но мимо. Думаю, к нашему приходу ворота откроют.

— Еще бы они в тебя не пальнули, — сказал ехидно ехавший рядом Леви, поправляя лямку тяжелого рюкзака за спиной. — Летающий хрен с горы. Я бы тоже сначала выстрелил, а потом разбирался.

— Что по маршруту? — прервал его Стейни.

— Чисто, лейтенант. Пара мелких групп, не больше десятка тварей в каждой. Бродят без дела. Разгоним по пути. Если не шуметь, то проблем возникнуть не должно.

Стейни снова кивнул, и на этом наш разговор был окончен. Он снова погрузился в свои мысли, а я отстал, присоединяясь к основной группе. Командир выглядел вымотанным до предела, но держался на чистом упрямстве, рана, полученная в бою с демоном, хоть и зажила, но как я знал, сильно мешала лейтенанту, что-то с ней было не то, или оружие было отравлено или нечто подобное, но лейтенант после ранения так и не восстановился нормально. Иногда мне казалось, что если он остановится хоть на минуту, то просто рассыплется в пыль, как древняя статуя.

Привалов мы не делали, ели на ходу, не смотря на то, что свободных лошадей было восемь штук, они все, как и мы были нагружены всем необходимым для похода, от оружия, что может понадобиться другим, до еды на три сотни ртов на пару недель. Так как надеяться на следующие башни и что там всё будет хорошо, никто не собирался. Лейтенант был скорее скептиком и прагматиком, чем оптимистом и предпочитал всё своё носить с собой. И при этом у нас еще полтора десятка комплектов копий Зари и доспехов от древней башни осталось, что было весьма хорошо.

Гаррет, шедший впереди, подал знак. Из-за невысокого скального выступа на нас вывалилось десятка три скелетов. Обычных, в ржавых доспехах, без командира. Просто костяной мусор.

— Первая двадцатка, за мной! — рявкнул Леви, и его отряд ветеранов моментально отделился от колонны.

Никакой паники, никакой суеты. Практики последней стадии закалки костей, они просто сделали свою работу. Двинулись вперед плотным строем, выставив копья. Первый ряд тварей наткнулся на стену стали и разлетелся на куски. Остальных добили за пару минут, методично, холодно и эффективно. Словно дровосеки, рубящие сухие деревья. Мы с остальными даже не изменили маршрут и скорость, просто наблюдая за этой будничной мясорубкой.

Да уж, мы изменились. Все изменились. Это уже не был тот испуганный отряд, что выходил из Степного Цветка, и пусть те парни что были тогда с нами считались ветеранами, после последних месяцев, и они и мы превратились уже в настоящих бойцов. Теперь мы были волчьей стаей, выжившей в аду и научившейся кусаться в ответ. Думаю, встреть я сейчас мутировавшего Оску, то не драпал бы от него, а спокойно дал бы бой и скорее всего даже победил.

Леви махнул рукой, давая группе сигнал двигаться дальше и присоединиться к отряду, и мы, оставив позади очередную груду костей, продолжили свой путь. Путь к Каменному Зубу был открыт. По крайней мере, на ближайшие несколько часов.

К вечеру мы добрались. Дальнейшая дорога была спокойной, ни одной костяшки или еще кого. Гаррет слетал на короткую разведку, проверяя следующие полсотни километров, сделал круг над нами и вернулся, так же говоря о спокойствии и безопасности.

При этом мы остановились в сотне метров от самой башни, на пределе работы арбалетов, а вперед отправился только сержант Леви, один.

— Эй, в башне! — крикнул Леви, его голос прозвучал неестественно громко. — Открывайте! Свои!

Ответом была все та же тишина. Прошла минута, другая. Напряжение нарастало. Алекс рядом со мной тихо выругался, его рука легла копье.

— Может, они все сдохли? -предположил Марк, нервно оглядываясь по сторонам.

— Руны работают, — возразил я. — Как минимум двое живых на крыше. Не, думаю, что боятся.

— Эй, вы, там! Засранцы! — снова взревел Леви, теряя терпение. — Это сержант Леви из Серого Дозора! С нами лейтенант Стейни! Если вы, сукины дети, не откроете эти ворота через десять секунд, я лично засуну вам ваши арбалетные болты в задницу, когда мы эту дверь вынесем!

На стене, в бойнице над воротами, мелькнула тень. Затем раздался испуганный, дрожащий голос:

— Назовите пароль!

Леви на мгновение замер. Я даже издалека видел, как на его шее вздулась вена.

— О… — затянул Марк, -ну сейчас он им даст просраться.

Сержант сделал глубокий вдох. Но продолжил говорить спокойно.

— Пароль? Какой в Бездну пароль, солдат? Открывай, или, клянусь Бездной, мы войдем сами, и тогда твой труп будет первым, что мы перешагнем! Это наше сообщение вы получили утром на крышу, вашу же мать. Бегом я сказал!

Стейни, до этого молча стоявший в стороне, сделал шаг вперед. Он не сказал ни слова, просто положил руку на эфес меча. Но в его молчании было больше угрозы, чем во всей тираде Леви. Так как за ним, весь отряд поднял копья. Видимо, парень на стене это тоже почувствовал. Послышался скрежет, и тяжелые ворота медленно, со стоном, поползли в сторону.

То, что мы увидели внутри, заставило даже меня, уже привыкшего ко всему, поморщиться. Разруха. Хотя даже это словно не сильно то и характеризует увиденное. Во дворе валялся мусор, какие-то мешки, трупы лошадей, гниющие трупы, которых никто не убирал.

А встречали нас не сотня закаленных бойцов гарнизона, а девятнадцать теней, и я был уверен что они вышли все. Грязные, худые, в рваной форме и почти без доспехов, с глазами побитых собак, в которых плескался животный ужас. Ни одного офицера. Ни одного сержанта. Старшим у них был капрал — парень лет двадцати с нездоровым румянцем на щеках и трясущимися руками, который пытался отдать честь, но смог лишь как-то конвульсивно дернуть рукой.

— Капрал, — голос Стейни был холодным и ровным, словно он не видел находящийся вокрук кабздец и тем самым заставляя всех вздрогнуть. — Доложить обстановку. Где командир гарнизона? Где офицеры?

Капрал сглотнул, его кадык дернулся.

— Погибли, лейтенант. Все. Капитан Вэнс повел отряд на вылазку в первый же день штурма… Они не вернулись. Лейтенанты и сержанты… погибли в следующие два дня. Раны, сэр. Медик наш… тоже. Мы… мы остались одни.

Стейни медленно обвел взглядом этих выживших. Его лицо не выражало ничего — ни сочувствия, ни жалости. Только холодную оценку. Он смотрел на них не как на людей, а как на сломанный инструмент, который стоит привести в порядок

— Сколько вас? — спросил он.

— Девятнадцать, сэр. Из двухсот двадцати.

— Почему раненые в таком состоянии? Почему не сменили форму на чистую?

— Не могли вскрыть склады с медикаментами и НЗ. Ключи… у офицеров были, никто из них не вернулся.

Стейни кивнул, словно услышал именно то, что и ожидал.

— С этой минуты я принимаю командование гарнизоном «Каменного Зуба», — отчеканил он. — Ваш капрал разжалован до рядового. Все вы поступаете в мое распоряжение. Сержант Леви, — он повернулся к нашему сержанту, — разместить моих людей. Организовать караул из наших. Этих, — он махнул рукой в сторону местных, — построить. Провести осмотр. Кто не может держать оружие по ранению, тех в лазарет. Остальных в строй.

Он говорил тихо, но каждое его слово заставляло местных подтянуться и начать возвращаться из полуживотного состояния в то, кем они и должны быть. Солдатами. Они смотрели на Стейни, как на божество или демона, с одинаковой смесью страха и надежды. Причём надежды было больше. Всё же умирать они не хотели.

Марк отвернулся, сплюнув на пыльную брусчатку и как бы высказывая общую мысль всех нас. Если лейтенант прикажет оставить местных тут, мы даже слова не скажем. Мы не спасательный отряд. А идти с таким балластом будет в разы сложнее, а значит, им придется очень быстро научиться быть нормальными. В нашем понимании этого слова.

— Пятеро за мной. — скомандовал лейтенант.

Переглянувшись с Леви, я увидел его кивок и тут же соскочил с лошади, вместе с Марком и Алексом, мы сразу оказались в пятерке лейтенанта, с Эрионом и Торном.

— Гарнизон стройся! Гаррет, возьми людей, и найди конюшни, проверьте лошадей. Устраиваемся на ночлег.

Пока Леви железной рукой наводил порядок, превращая дрожащих выживших в подобие воинского строя, лейтенант Стейни занялся главным — ресурсами.

Мы начали с этажа, где находился кабинет командира, сейчас закрытый. Но несколько ударов ломом, исправили этот косяк. И дверь открылась, пропуская нас вперед. А тут было на что посмотреть. В отличие от спартанской обстановки Стейни, местный капитан жил на широкую ногу. Пол и стены огромного кабинета были устланы коврами из белой шерсти, в которые наши грязные ботинки утопали, словно в свежем снегу, оставляя уродливые серые следы. Контраст был ошеломляющим. Внизу, во дворе, гнили трупы и воняло падалью, а здесь, в двух десятках метров над ними, царил мир роскоши и покоя.

— Ни хрена себе… — выдохнул Марк, первым нарушив тишину. — А капитан Вэнс, я погляжу, был ценителем комфорта.

И было на что посмотреть. Огромный стол из тёмного, почти чёрного полированного дерева, заваленный какими-то бумагами. Высокое кресло, обитое мягкой кожей, способное вместить двух таких, как я. Вдоль одной стены тянулись книжные полки, заставленные фолиантами в одинаковых кожаных переплетах, которые, я был уверен, никто никогда не открывал. В углу дремал камин из серого мрамора, а над ним висела голова какого-то саблезубого зверя с оскаленной пастью, покрытая слоем пыли.

— Неплохо, а это алкоголь? — спросил Алекс, его взгляд остановился на небольшом столике у кресла.

И точно. На столике стоял хрустальный графин с янтарной жидкостью и пара массивных стаканов.

— О, четверо мне свидетели… Гляньте-ка! — воскликнул Эрион, который уже успел метнуться к застеклённому шкафу в другом углу. За стеклом в несколько рядов стояли бутылки всех форм и размеров. — Да тут бухать можно неделю всем нашим отрядом!

— Хватит слюни пускать, — ледяной голос Стейни заставил всех вздрогнуть. Он, в отличие от нас, не обратил на всю эту мишуру никакого внимания. Лейтенант подошел прямо к столу и брезгливо смахнул бумаги на пол. — Займитесь остальными складами на этаже. И вот список инвентаризации, пройдитесь по нему. Солдатам нужна сменная одежда и оружие. Пусть приведут себя в порядок. Займитесь.

Ориентируясь по списку, мы вскрыли нужные склады, открыли запертые помещения казарм, для отряда, и заранее позаботились о их наполнении, перетаскав туда койки матрасы и прочее белье. Местные, которыми руководил Леви всё это время, после чистки плаца и конюшен, были отправлены на помывку и получение новой формы. Где под раздачу и за каптера попал Алекс.

— Он же его со свету сживет. — усмехаясь, Марк смотрел как Алекс выдает каждому новичку красиво свернутую форму. Но друг переносил мучения молча. Пришлось ему всё же рассказать, что он наехал на лейтенанта, и что Стейни воспринял это не очень хорошо.

— Да уж.

Ничего интересного или способного привлечь внимание лейтенанта мы так и не нашли. Оружие обычное, доспехи тоже, стандарт Вольных городов, только кожа. Лошадей в живых не было, вообще. На логичный вопрос, как пережили последний штурм, Парни ответили, что даже не пытались, просто закрывшись в казарме и надеясь, что твари не прорвутся. За что и получили от лейтенанта, когда он об этом прознал. Тот, после того как склады продовольствия были вскрыты, устроил новичкам тренировки, проверяя их возможности и был невероятно зол.

Капитан, командующий гарнизоном, отправляясь в самоубийственную атаку, оставил в Башне прибывших за два месяца до этого новичков, которые только перешли на начальную стадию закалки костей. И даже до орды и прочего, с ними никто не занимался и не обучал, новички выполняли самую черную работу на кухне, по уборке башни и были скорее слугами, чем солдатами, а про дедовщину я вообще молчу.

— Бесполезное мясо. — такой комментарий от Леви нужно было еще заслужить.

Ночь пролетела быстро, и к следующей башне на этот раз полетел уже Гаррет с таким же посланием, мы даже ящик менять не стали, как и текст в нем. А мы снова были в пути. И на этот раз гораздо медленней, из-за пеших солдат. Разделять отряд, как во время возвращения лейтенант не рискнул, рассчитав маршрут и скорость и перед началом похода сказав достаточно откровенно. В этот раз отбирать добровольцев он не стал, а взял всех.

— Тот, кто отстанет, умрёт. Я никого не буду ждать. Вы для меня бесполезный груз, заготовки, из которых еще предстоит сделать настоящих солдат. Докажите, что вы способны и можете и получите место в строю наравне с моими солдатами. Нет, чтоже, хоронить никто не будет. Я даю вам шанс, остальное в ваших руках. Леви, выступаем.

Гаррет вернулся через пару часов. Он не приземлился, а буквально рухнул с неба, едва не сломав крыло о камни. Его лицо, обычно невозмутимое, было мрачнее тучи. Марш не останавливался даже для него, поэтому, после того как мы, закинули крыло и догнали отряд я слышал всё что говорил разведчик.

— Лейтенант, — выдохнул он, срывая с себя ремни. — Следующая башня. Там хреново.

— Докладывай, — приказал он.

— Гора трупов, метров на пять в высоту. Их штурмовали гораздо сильнее чем нас.

Леви грязно выругался. Потерять еще одну удобную точку для ночлега было плохой новостью.

— Но это не все, — продолжил разведчик, переводя дух. — Люк на крыше проломлен. Выбит, как будто чем-то тяжелым.

— А сама башня? Защита?

— Рунный контур защиты работает. Горит ровно, ярко. Никаких сбоев.

— Значит тварей там нет. — заключил лейтенант. — Чтож, придется смотреть по местам. Ворота заперты?

— Да.

— Думайте над тем, как попасть в башню, кроме крыши все равно вариантов нет. — приказал лейтенант.

И когда вечером перед нами показалась башня, я уже на крыле летел туда с большими мотками веревок, привязанных к корпусу.

Аккуратно и тихо приземлившись на крышу башни, я проверил люк, и убедившись, что рядом никого нет, отойдя максимально от него далеко, принялся сбрасывать веревки, одну за другой. Всего пять. Предварительно привязав их к крюкам на стенах и проверив прочность крепления.

В штурмовиках как обычно был отряд Леви, который умчался к башне сразу как я полетел и затем по веревкам наверх забрались все двадцать человек.

— Корвин, пролети над отрядом, проверь местность еще раз, вдруг ловушка. Остальные вниз! — скомандовал сержант и я кивнул, тут же взлетая. Штурмовать башню мне точно не хотелось.

Я сделал прощальный круг над башней, убедился, что Леви и его ребята скрылись в проломе люка, и полетел в сторону нашего основного отряда. Облетев окрестности еще раз на всякий случай — вдруг какая-нибудь особо хитрая тварь решила устроить засаду на засаду — я не обнаружил ничего подозрительного. И приземлившись рядом со Стейни, я спрыгнул с Крыла, пока Гаррет и Марк помогали его закрепить на лошади.

— Чисто, лейтенант. Никого в радиусе десяти километров.

Стейни молча кивнул, его взгляд был прикован к темной громаде башни. Он ждал. Мы все ждали. Прошло минут десять, показавшихся вечностью, прежде чем на крыше мелькнул огонек — сигнал от Леви. Все в порядке, можно входить.

Отряд зашел в открытые ворота башни, когда на улице уже царила ночь. А значит и времени на отдохнуть оставалось мало.

Внутри нас встретила картина, достойная кисти безумного художника. Леви и его парни уже растащили тела от входа, чтобы мы могли пройти, но запах… Первый этаж был настоящей бойней. Трупы валялись везде, скелеты вперемешку с людьми в форме гарнизона. Попадались тела проклятых и даже твари, похожей на огромного волка, ее забили буквально до состояния трухи в серой густой шкуре, даже череп твари был разорван на сотни кусков.

— Что за херня тут произошла? — пробормотал Марк, пиная череп, который откатился ему под ноги.

— Нашли трех живых, они забаррикадировались на третьем в казарме. Но пока не открывают. Дверь на крыше заделали как могли, новую тварь, конечно, не выдержит, но мелочь спокойно. — отчитался Леви, доведя нас как раз до нужной казармы.

— Что еще из важного?

— Лошади живы, как минимум два десятка. Заперты в дальней конюшне.

Стейни подошел к закрытой двери, прислушался. Его лицо было непроницаемым.

— Вышибайте, — приказал он.

— Эй, в казарме за баррикадой! — проорал тут же сержант. — Это отряд, под командованием лейтенанта Алекса Стейни, отойдите от двери, мы будем ее вышибать. Советую не оказывать сопротивление. Мы немного злы.

Два удара тяжелым тараном, который притащили с собой бойцы Леви, и хлипкая баррикада из ящиков и какого-то хлама с грохотом разлетелась. В темноте казармы, освещенные лишь нашими фонарями, забившись в дальний угол между ящиками, стояли трое. Но при этом все были вооружены и готовы к бою.

— Не подходи! — прохрипел один из них, но в его голосе не было угрозы, только отчаянная усталость, судя по нашивке, сержант. — Убирайтесь!

— Отставить, сержант, — ледяной тон Стейни, казалось, мог заморозить пламя. — Лейтенант Стейни, сводный отряд Вольных Городов. Вы кто такие? Доклад по форме, немедленно!

Сержант моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Свет фонарей слепил его.

— Сержант… сержант Гросс. Это… капрал Риггс. И сержант Вайс, — он кивнул на своих спутников. — Мы… мы все, что осталось от гарнизона лейтенант.

— Что здесь произошло? — спросил Стейни, его взгляд буравил Гросса. — Со дня штурма уже несколько суток прошло. Твари не сразу ушли?

— Мы не знаем, лейтенант.

Сержант сглотнул. Его история, прерываемая кашлем и всхлипами, была короткой и страшной. В последний штурм их атаковал демон. Не просто орда тварей, а настоящий, демон, как из сказок. Он прорвал защиту на крыше и дверь и зашел внутрь. Капитан с лучшими бойцами и офицерами вышел ему навстречу. Они убили тварь. Но какой ценой… Почти все погибли. А пока они сражались, твари тысячами хлынули внутрь через пролом в крыше. Эти трое, понимая, что все кончено, смогли прорваться на третий этаж, и забаррикадироваться тут, слушая, как наверху идет бойня, а потом… потом все стихло. Только иногда они слышали гул и щелчки — это проснувшаяся защита башни добивала остатки тех тварей что не успели уйти из башни.

Стейни молча выслушал его. Затем повернулся к Леви.

— Дать им воды и еды. Привести в порядок. Остальным — отбой. Ночевать будем здесь. Выставить караулы из наших на входе и на крыше.

Он обвел взглядом зачищенный, но все еще пахнущий смертью зал.

— Похоже, у нас пополнение, — сказал он без всякого выражения. — Работаем по вчерашней схеме, склады, оружейки и медсклад.

Как бы смешно это не звучало, но Интуит, как эдакий настоящий левел-ап, произвел в моей голове настоящий фурор, развернув для меня целую дискуссию в голове, как о пользе навыка, так и о вреде.

Я уже более полугода живу в новом мире, словно эдакий попаданец, настоящий при чем, и при этом нихрена толком не добился. Обидно, да — в книгах к этому времени уже целые королевства свергают, принцесс спасают, а я застрял в армии и отбиваюсь от скелетов.

Но вообще, если задуматься, то тут сложно было разобраться, как это работает. Слияние душ, сместило акценты и вообще полностью изменило моё сознание, я уже не мог понять, что и как хотел бы я как одна часть и как вторая. А вот как Корвин Андерс, результат слияния этих двух личностей, воспринимал окружающую меня действительность, как факт и ничего более. И лишь Система, непонятная хрень, сидящая в моей голове, своими возможностями не только озадачивала, но и иногда пугала.

Кто я? Достойный, способный разобраться самостоятельно и пойти путём рун будущий мастер, или всего лишь цифра и навык, полученные в результате труда? Что определяет мой внутренний стержень?

Мои навыки? С одной стороны, я вкалывал за них, как проклятый. Вспомнить ту же «душегубку» или бесконечные тренировки, где каждый мускул горел огнем. Я заслужил эти цифры в интерфейсе, выстрадал их. Но с другой… «Идущий в ритме». Я что, сам его освоил? Нет, меня сотни раз убивали в какой-то ментальной симуляции, пока мое тело не научилось выживать на рефлексах. Это не мой опыт, это дрессировка. А «Интуит» итого хуже. Я не читал тысячи книг, не медитировал десятилетиями над рунами. В голове просто в один момент щелкнуло, и я начал понимать.

Или, может, меня определяет моя воля? Воля к жизни, упрямство, с которым я цепляюсь за этот паршивый мир? Я выжил там, где другие ломались. Выдержал поглощение ядра, вынес муштру, прошел через подземелья, кишащие тварями. Но разве это моя заслуга? Или это просто Камень Бурь на груди тащит мое бренное тело, фильтруя этер, подсказывая об опасности, не давая сдохнуть? Система даже называет меня не Корвин, а Носитель. От одного этого тошно становится.

Просто контейнер для Системы и артефакта. И если завтра Система исчезнет, что от меня останется?

Вот правду говорят, если коту нечем заняться, он лижет яйца, а солдат начинает думать. И две недели марша, превратившиеся в тоскливую и до омерзения противную рутину, прекрасно это показывали. Каждый полёт, и каждую ночевку, оставаясь один на один, и приближаясь вместе с отрядом к непонятной развязке, я думал и думал. Пытаясь понять, кто я и что я такое.

От этого в голове была каша. Которую не спихнешь на тех, кто был до, они не решают, решаю я. Андрей хотел тихой, спокойной жизни, сидеть за компом и не отсвечивать. Он не был гениальным программистом, выдающимся и эксцентричным миллиардером и плейбоем, простой работяга, живущий свою жизнь, так как живут ее миллионы жителей планеты Земля. Или Лео, плохо образованный пацан, жизни не видевший и попавший под влияние дяди и безумно желающий получить его одобрение. На этом всё, Лео — как пустышка, или как говорят Леви, только заготовка человека.

А чего хочу я, Корвин?

А я хочу просто не сдохнуть. Банально, до смешного просто. Никаких великих целей, вроде спасения мира или обучения эльфов стрельбе из автомата. Да и эльфов тут нет, по крайней мере, пока не видел и не слышал. Проскакивала мыслишка, что те самые Старшие, живущие в лесу — это они и есть, но нет, там оказались мерзкого вида гуманоиды.

В общем, моё желание — это просто проснуться завтра утром.

Всё закрутилось последние месяцы так, что я просто не успеваю выдохнуть, меня как ту самую щепку, бросает по течению реки и конца, и края этому не видать. Приключения? В задницу такие приключения. И даже не скажешь, что я не подписывался, ведь я подписывал контракт, причём кровью!

Я пытался спрятаться в тени от своих недругов, желающих сделать из меня раба, и на какое-то время это получилось. Но война только добавила проблем. При этом я столько всего о себе выдал и натворил, что вполне очевидно, Стейни и Леви, если мы выживем, расскажут обо мне. если не городскому Совету, то клану, или семье, я даже не знаю до сих пор, кому они служат с такой верностью. Точно не секте. Тут какие-то сложные тройные связи, про которые нельзя спросить в лоб. Не поймут. Они ведь не воспринимают меня всерьез, скорее, как некую диковинку, которая разговаривает и фокусы показывает с рунами. Да и кто будет всерьез воспринимать восемнадцатилетнего парня, прошедшего учебку и полгода войны. Никто, откровенно говоря.

Ты должен иметь право на то, чтобы тебя могли уважать. А учитывая мир, в котором я нахожусь — право Силы.

Это ведь уникальный ответ, пусть сама логика его и хромает, который я почерпнул за всё время нахождения в этом мире, даже если учесть, что и видел я крохи от него. И ведь так и есть, это не про требование уважения, это про право быть субъектом, а не инструментом.

Я вдруг понял, что всё это время жил иначе. Как будто изначально согласился на то, что уважение равно награда. Медаль, которую тебе вешают, если ты хорошо служил, правильно сражался и умирал, эффективно выполнял приказы. Если ты полезен, то тебя терпят. Если ты силён, тебя опасаются. Если ты удобен, тебя держат рядом.

Но уважение… его мне никто не обещал.

И, наверное, это окончательное, как мне показалось, здоровое восприятие окружающей реальности, меня действительно пробудило ото сна. Пусть я еще не нашел ответа на вопрос, кто я и почему должен быть достоин уважения других? Но я уже нашел инструмент для его поиска.

— Бррр. — я начал резко спускаться, так как наверху, в небе, было слишком холодно.

Размышления увели меня слишком далеко от маршрута и при этом поднялся я непозволительно высоко, разглядывая огромный мир под ногами. Сколько тут, километр? Полтора? Хренасебе, так высоко я еще не взлетал. И трудностей никаких нет, кроме холода, даже ветер ничем не отличается от того, что дует ниже. И это странно — воздух же должен быть более разрежен, труднее дышать.

Странный мир без звёзд и с красным солнцем в центре небосклона. Солнцем — которое никогда не заходит, а его постоянно словно прикрывает шторкой. Солнцем — периодически извергающим «звёздный дождь», на поверку оказывающимся обычным метеоритным.

И снова вопрос. Откуда местным известно понятие «звёздный» — если звёзд на небе нет?

Чем ближе мы подходили к жилым местам, тем больше можно было разглядеть с высоты, и мир, да впрочем и природа — не переставали меня удивлять. И чем дольше я смотрел, тем сильнее крепло странное, иррациональное ощущение. Не было главного. Не было кривизны.

Горизонт, к который был привычен землянину внутри меня, тот самый, что изгибался дугой на морском просторе, здесь отсутствовал как класс. Даль просто тонула, растворялась в белесой, светящейся дымке. Прямая линия, ровная, как натянутая струна, уходящая в бесконечность. Словно мир не был шаром, а был… блином. Огромным, мать его, блином, у которого нет края.

— Не удивлюсь если мы живем на черепахе. — вполголоса пробормотал я, хотя слышать меня очевидно было некому.

Я поднял голову, пытаясь разглядеть, что там, наверху. Небо? Облака, похожие на комки грязной ваты, висели на одной и той же высоте, словно прибитые к этому самому потолку.

— Ладно, пока не моего ума дело, лучше забить. — решил я окончательно для себя вопрос космологии и продолжил спускаться, отмечая нужную точку.

Крыло послушно пошло на снижение. Внизу, крошечной цепочкой муравьев, двигался наш отряд. Моя минутная философская рефлексия стоила мне пары километров отклонения от курса.

Приземлившись в паре сотен метров впереди колонны, я отстегнул ремни, дожидаясь Гаррета и сдавая ему Крыло.

Чем дальше мы продвигались, тем заметнее менялся пейзаж. Серая Пустошь уступала место выжженной, но все же живой степи. Появилась чахлая трава, потом редкие, корявые кустарники. Два раза мы пересекали местные недоразумения именующимися реками. Скорее ручьями, текущими непонятно куда и непонятно откуда.

— Чего там?

— Всё нормально, гарнизон цел, махали руками. — ответил я.

До Утёса, оставалось трое суток пути. Лейтенант не разрешил нам тратить оставшиеся накопители, только со следующей башни мы полетим на разведку к самому городу, а пока только смотрим что рядом. Слишком долго они заряжаются, а мест для подзарядки в каждой башне всего одно. Косяк, не предусмотрели строители.

Доклад лейтенанту Стейни тоже был коротким. В округе никого не было, в том числе и Орды. Если не считать десятков огромных куч попадающихся, то тут, то там костей и прочих тварей.

Великая Степь не зря была опасной средой обитания, особенно по ночам. И поэтому вне древних городов и башен, нельзя было оставаться на ночь, так как были большие шансы нарваться на подземных тварей, охотящихся на всё живое.

И орда тут пришлась как нельзя кстати. Так как ей уж точно не полагалось отдыхать в безопасных местах, они шли напрямик. И каждую ночь, как только нежить и демоны дошли до ареала подземных монстров, в степи начали греметь грандиозные сражения.

И мы увидели воочию, что бывает, когда одна безмозглая, неостановимая сила сталкивается с другой. Первый раз это особенно сильно впечатлило.

— Что за… — начал было Алекс, но оборвал себя, когда мы выехали на гребень очередного холма.

Внизу, насколько хватало глаз, простирался ад. Земля была перепахана, будто здесь работали гигантские плуги, оставив после себя борозды глубиной в несколько метров. И посреди этих траншей лежали они.

— Теера милостивая… — выдохнул кто-то из ветеранов, показывая земляка из баронств.

Первый хтонический подземный монстр, которого мы увидели, был метров сто в длину. Титанический труп, похожий на чудовищного червя, покрытый хитиновыми пластинами размером со щит. Его пасть, даже в смерти широко раскрытая, была усеяна сотнями костяных зубьев, словно жернова адской мельницы. Он уже давно подох, и судя по всему, большая часть была просто съедена, не считая костей. А у твари были кости.

Но он был не один.

Вся долина перед нами была усеяна такими же мертвыми гигантами. А вокруг них, и на них, и под ними — горы, настоящие горы изломанных костей. Скелеты, Проклятые, демоническая мелюзга — все они были перемолоты в костяную крошку. Это было поле битвы двух разных апокалипсисов.

Орда, сама того не ведая, сделала за нас грязную работу, расчистив степь от одной из самых страшных ее угроз. Ценой сотен тысяч своих безмозглых солдат, конечно, но кого это волнует?

— А ведь, эти подземные твари, они ведь как некая стража, на находите. — задумчиво пробормотал я показывая парням на особо интересные экземпляры.

— А ты прав, в таком виде я их не рассматривал. — сержант, тут как тут, был не менее нас удивлен и поражен увиденным.

— Двигаемся, — скомандовал Стейни, который, казалось, единственный не был впечатлен. Для него это были лишь новые данные для похода и будущей победы. — Леви, веди. Обходим по краю. Не хочу, чтобы на нас наткнулись их оголодавшие родственники.

— Может стоит поискать демонов? — предложил Марк, — Ядра там, повыкалупывать.

— Их свои же сжирают сразу. Помнишь, в той башне, где демон внутрь ворвался и его убили. — ответил Алекс. — только рога и нашли, всё сами сожрали, твари, и ядро и мясо.

К вечеру мы наконец оставили поле битвы позади. Но запах и вид этого грандиозного взаимоуничтожения еще долго стояли перед глазами. Мы молчали. Даже Алекс больше не пытался шутить. Каждый думал о своем, но я был уверен, что мысли у всех были схожие. А вот гарнизон Вейсхейвена, смотревший это в прямом эфире, и практически не потерявший бойцов за несколько месяцев войны, относился к пейзажу равнодушно. Зато встретили нас хорошо, этого не отнять. Даже пиво было.

Каждая башня, до этого встречала нас недоверием и потухшими глазами бойцов, не верящих что они выкарабкаются из этой передряги живыми. И каждые сутки история повторялась, нам открывали ворота, остатки гарнизонов, либо лишившиеся даже желания сопротивляться, либо упершиеся до конца и не сломавшиеся, видевшие такое, после чего можно пить всю оставшуюся жизнь.

Отряд лейтенанта Стейни, как мы теперь его называли — Сводный отряд Вольных Городов, насчитывал почти четыре сотни бойцов, разделенных по сотне между каждым из оставшихся лейтенантов. Все капитаны, что попадались нам по дороге, погибали в боях, причем однотипно и глупо, словно болезнь какая.

И если поначалу наша жалкая полусотня не стремилась сильно уж показывать зубы, то уже на третий день, Стейни, Леви и присоединившийся к ним лейтенант Дивер, сознательно загоняли нас на небольшие группы скелетов, отрабатывая тактику и приучая потерянных бойцов заново верить в себя и в победу. Ну а потом уже пошло по накатанной, лошадей хватало с избытком, как и вооружения, поэтому летучие отряды, в составе двадцаток и полусотен, кружили вокруг, вырезая всех, до кого могли дотянуться.

Сначала Стейни разделил и наш отряд, выделяя группы в помощь тем и другим, но уже через неделю, мы снова были вместе, а там справлялись без нас. Люди поверили, что могут побеждать.

Правда и скелетов нам особо не попадалось, большие группы просто исчезли с лица степи. Видимо все, кто мог, действительно ушли назад к Пасти, выть о потерянных Вратах и готовить реванш. А значит, что города впереди будут целы.

Но утро показало, что не всё хорошо, как могло было бы быть. Гаррет отправившийся к последней башне перед Утесом, вернулся слишком быстро, и сообщил что башня взята. Ворота разбиты, трупов вокруг много, было видно, что люди пытались вырваться из башни и им это не удалось.

— Бездна! — вырвалось у меня и у многих в тот момент, когда мы поняли, что ждёт впереди.

— Но защита работает, саму башню разрушить они не смогли. — сказал разведчик угрюмо.

— Противник?

— Никого. — так же покачал головой Гаррет. — Несколько мелких групп, как обычно и всё.

— Двигаемся максимально быстро, людей не гонять, нужно занять башню до темноты и сделать ее хотя бы временно жилой. — приказал лейтенант и мы продолжили путь.

Мы подъехали к воротам ближе к началу вечера. Гаррет не соврал — ворота были разбиты. Не просто выбиты, а буквально вывернуты наружу, металлические створки валялись в стороне, покореженные и скрученные. Такое мог сделать только демон, и не абы какой.

— Стоять, — Стейни поднял руку, останавливая колонну. Его лицо было жестким, как камень. — Леви, возьми двадцать человек. Проверить периметр. Остальным приготовиться к обороне.

Сержант молча кивнул и отобрал бойцов. Я оказался среди них. Естественно. Куда ж я денусь.

Мы спешились и двинулись к башне плотным строем. Трупов было действительно много. Они лежали грудами у входа, большинство в форме гарнизона. Кое-где валялись части доспехов, разбитые щиты, сломанные копья. Картина была до боли знакомая — люди пытались прорваться наружу, но их встретили снаружи. И встретили жестко.

— Смотрите под ноги, — буркнул Леви, перешагивая через очередной труп. — И держите строй. Если что-то шевельнется, колоть без разговоров.

Но ничего не шевелилось. Внутри башни было пусто. Первый этаж, второй, третий — везде одна и та же картина. Следы боя, разбросанное оружие, засохшая кровь на стенах. Но ни одного живого. И ни одной твари.

— Защита работает, — констатировал Эрион, глядя на светящиеся руны на стенах. — Значит, они ушли сами.

— Или их выгнали, — пробормотал я, вспоминая другие башни.

Мы поднялись на крышу. Люк был целым, в отличие от прошлых мест. Зато на самой крыше творилось что-то странное. Камни парапета были исцарапаны, словно по ним водили гигантскими когтями. А в центре, прямо посреди каменной кладки, зияла огромная трещина. Не пробоина, а именно трещина, словно кто-то ударил по крыше молотом размером с человека.

— Это что за… — начал было Марк, но Леви его оборвал.

— Потом разберемся. Корвин, лети к отряду. Скажи, что башня чистая. Пусть заходят.

Но на этот раз я был без крыла, и слово «лети» меня немного тормознуло.

— Давай, давай, — Леви нетерпеливо махнул рукой, — Стрелой туда и обратно.

Вернувшись в низ, я сел на лошадь и пришпоривая ее галопом доскакал до лейтенанта и отчитался.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Входим. Дивер, твоя сотня на караул вокруг, зайдете позже. Остальным, разбирать завалы, готовить места для ночлега. Работаем до темноты.

Несмотря на то, что лейтенантов было четверо, Стейни всеми был признан командующим сводным отрядом, и я догадывался почему. Никто не хотел брать на себя ответственность. Отряд двинулся внутрь. Я остался снаружи вместе с Алексом и Марком. Нам поручили осмотреть конюшни, проверить, есть ли там хоть что-то живое. Конюшни оказались пустыми. Ни лошадей, ни запасов сена. Только пустые стойла и трупная вонь.

— Они что, всех съели? — спросил Марк, морщась.

— Скорее всего, — ответил я. — Или увели с собой. Хотя зачем скелетам лошади, ума не приложу.

— Может, демонам нужны были, — предположил Алекс. — Те же живые, жрать должны.

Мы вернулись в башню, когда солнце уже клонилось к закату. Внутри кипела работа. Трупы стаскивали в одну кучу на плаце, готовясь скидывать в яму. Завалы разбирали, освобождая проходы. Кто-то уже занялся складами, проверяя, что там осталось.

Я поднялся на третий этаж, где Леви организовал временный штаб. Лейтенант Стейни стоял у окна, глядя на закат. Рядом с ним был Дивер, второй лейтенант, невысокий жилистый мужик с шрамом через всю щеку.

— Корвин, — Стейни обернулся. — Завтра полетишь к Утесу. Посмотришь, что там.

— Понял, лейтенант.

— Свободен.

Я вышел и спустился вниз. Нашел Алекса с Марком, сидящих во дворе. Они жевали сухари, запивая водой из фляг, не обращая внимания на трупы. Я присел рядом.

— Завтра лечу к Утесу, — сказал я.

— Это хорошо или плохо? — Алекс поднял бровь.

— Не знаю — я пожал плечами. — Кончится вся неопределенность.

— Ну и дела, — Марк покачал головой. — Если там всё плохо, хоть не задерживайся.

— Знаю.

Мы сидели молча. Где-то наверху кто-то громко ругался, таская ящики. Пахло дымом, дежурные запускали кухонные котлы, чтобы приготовить горячую жратву на кучу народа.

— А ты не боишься? — вдруг спросил Алекс.

— Чего?

— Ну, того, что там. В городе. Вдруг и правда всё плохо.

Я задумался. Боялся ли я? Наверное, да. Но страх этот был каким-то отстраненным, словно я смотрел на него со стороны. Слишком много всего произошло за последние месяцы. Слишком много смертей, крови, боли. Страх стал привычным, обыденным, как голод или усталость.

— Не знаю, — честно ответил я. — Наверное, боюсь. Но какая разница? Всё равно лететь надо.

— Вот и правильно, — Марк хлопнул меня по плечу. — Главное — не думать. Думать вредно.

— Этим скажи. Они не думали. — Алекс указал на трупы.

— Тут другое, тут против силы не попрешь, мы видели, что такое демон в бою, и знаем, что это не был не самый сильный. — ответил Марк. — А тут был их генерал, не меньше. Тут хоть всю думалку раздумай, толку никакого, и полетят твои косточки в бездну.

— Мне кажется тут их слишком много, — я задумчиво пересчитал тела. только перед глазами, было более сорока трупов.

— Да тут их больше пятисот, и часть из стражи Утёса. — ответил Марк. — Мне так Дар сказал, из парней Дивера.

— И столько людей не справились. Да уж.

Нашу милую беседу ни о чем прервал вездесущий Леви.

— Чего сидим? Работы нет? Валите спать тогда, не портите мне настроение, а то я запрягу вас до утра.

Ночь я провел в напряжении. Обдумывая всё, что свалилось за последнее время, а на рассвете проснулся без понуканий Гаррета, и поднялся на крышу. Крыло проверил трижды, каждую руну, каждое крепление. Накопители были заряжены полностью, Гаррет лично следил за этим. Утром, едва небо начало светлеть, я уже был в полной готовности, пристегнутый к Крылу.

— Осторожнее там, — буркнул Гаррет, проверяя последний ремень. — Если что не так, сразу назад. Не геройствуй.

— Когда это я геройствовал? — усмехнулся я, но внутри всё сжалось в тугой комок.

Разбежался и прыгнул.

Крылья раскрылись с привычным хлопком, подхватив меня восходящим потоком. Я набрал высоту метров до двухсот, развернулся на юг и полетел к Утёсу.

Первый час полёта был спокойным. Степь внизу была пустынной, лишь изредка попадались небольшие группы скелетов, плетущихся куда-то на север. Потом показались холмы. За ними должна была начинаться долина, где стоял Утёс. Я поднялся выше, готовясь к первому обзору города.

И увидел. Сначала я не поверил своим глазам. Это не могло быть правдой. Просто не могло.

Утёса больше не было.

Точнее, он был, но превратился в руины. Стены, те самые неприступные стены, о которых ходили легенды, были пробиты во множестве мест. Башни обрушены. Я видел огромные бреши, через которые могли пройти десять всадников в ряд. Ворота сорваны с петель, валялись в стороне, искореженные и обугленные.

Я снизился, кружа над огромнейшим городом. Улицы были завалены телами. Горы костей, скелетов, проклятых. Но между ними лежали и люди. Тысячи людей. Они погибли, защищая свой город. Их тела лежали на стенах, у ворот, на улицах. Некоторые всё ещё сжимали оружие в мёртвых руках. Тварям чужды были богатства города и сами люди, они просто уничтожали, бесцельно и беспощадно.

Центральная площадь, где когда-то кипела торговля, превратилась в массовую могилу. Я различил обломки баррикад, следы пожаров. Город сражался до конца. И проиграл. Его не спасли ни скалы, ни крепкие древние башни, ни рунная защита. И я неожиданно понял, когда это произошло. В тот же день, когда штурмовали и нас, когда руны практически оставили нас без защиты.

Я сделал ещё один круг, всматриваясь в руины, надеясь увидеть хоть какое-то движение, хоть один признак жизни. Но там не было ничего. Только ветер, гуляющий между мёртвых домов и развевающий пепел.

Огонь прогорел давно, даже дыма уже не было. Может, неделю назад, может, чуть больше. А это значило что я прав, и что орда, точнее ее оставшаяся часть прошла здесь совсем недавно. И пошла дальше. На юг. К другим городам.

К Степному Цветку и она сейчас или уже штурмует его, или уже находится на подходе к его стенам. Надежды, что у нежити не хватило сил, можно было отбросить, как несущественные. Значит там впереди тварей еще больше.

Я развернул Крыло и полетел обратно. Внутри была пустота. Холодная, липкая пустота, которая заполняла всё. Мы шли сюда так долго, мы нашли откуда лезет Враг, подорвали эти чёртовы врата, остановив поток, теряли людей, сражались, надеялись. И всё зря.

Утёс пал. А мы даже не успели помочь. Даже если бы не смогли, капля в море, но для каждого из нас это было бы важно.

Тишина, которая повисла над отрядом после моего доклада лейтенантам, была из тех, что бывают только на кладбищах. Я сидел в седле, чувствуя, как взгляды сверлят меня насквозь, словно пытаясь найти хоть каплю сомнения в моих словах, хоть намёк на то, что я мог ошибиться там, на высоте, в холодном небе над мёртвым городом. Что я мог просто не разглядеть.

— Ты абсолютно уверен? — голос Стейни был ровным, но я услышал в нём что-то похожее на мольбу, скрытую под офицерской выправкой.

— Да, лейтенант. Там всё очень плохо, — я сглотнул, вспоминая панораму разрушений, которая развернулась подо мной. — Живых на виду точно нет. Дворец разрушен, центральная площадь… там просто воронка на месте фонтана. Форты и порт — в проломах таких, что каменная кладка висит лоскутами, тот кто ее ломал был невероятной силы.

— Корабли? — Леви задал вопрос быстро, цепляясь за последнюю возможность.

— Залив пустой. Ни одного паруса, вдали, я отлетал подальше. Но и затопленных кораблей не видел и обломков не видел.

Стейни отвернулся, посмотрел куда-то на юг, хотя оттуда не было видно ничего, кроме выжженных холмов, и провёл ладонью по давно не бритому лицу.

— Гаррет, лети, — приказ прозвучал тихо, но в нём не было места возражениям. — Мы возвращаемся в башню и ждём тебя там.

— Просто осмотреться? — разведчик, поравнялся с лейтенантом, остановившем своего коня и пытался успокоить свою лошадку.

— Найди укромное место, где тебя не достанут стрелы или что похуже, попробуй послушать, что происходит в городе, — Стейни смотрел теперь прямо на Гаррета, и в его взгляде читалась та же отчаянная надежда. — Такой огромный город не бросают просто так, это нелогично, там должны быть хоть какие-то силы, хоть кто-то живой.

— Понял, лейтенант.

— Поворачиваем! Сегодня ночуем в башне! — скомандовал лейтенант, оставляя нас и уводя отряд назад. Поход закончился не успев начаться, до башни было чуть меньше пяти километров.

Пока мы возились с ремнями крепления, проверяли целостность накопителей этера и подгоняли Крыло под Гаррета, новость, которую я принёс с небес, начала своё медленное, ядовитое путешествие по отряду. Она не распространялась криком, ползла шёпотом, от одного бойца к другому. Я видел, как менялись лица, особенно когда бойцы проезжали мимо меня, кивая, словно спрашивая. Точно? Мне оставалось только кивать в ответ.

Утёс был для них символом силы и спокойствия, там можно было перехватить кружку эля в таверне.У каждого были там знакомые. В нём можно забыть обо всём этом кошмаре хотя бы на одну ночь. Он не мог пасть и всё же он пал. Стейни обещал привести нас к Утёсу, а теперь это обещание развеялось, как дым от погасшего костра, и не осталось ничего, кроме пепла.

— В древние времена, гонцов, приносивших плохую новость, сжигали заживо. — Буркнул Гаррет. — О-ох!

— Будто-то я не знаю, — ответил я, затягивая ремень туго. — Увидимся на костре тогда.

Мерзкое ощущение быть вестником конца, которому никто не хочет верить, но все понимают, что он говорит правду. Я словно принёс чуму в здоровое тело и теперь наблюдал, как она распространяется, парализуя волю к жизни, превращая бойцов в тени самих себя. Это было очень и очень плохо. Надеюсь лейтенант, восстановит силу духа, а то иначе мы далеко не уйдем.

— Может, он просто не всё разглядел, — донёсся до меня голос одного из северян, парня с выцветшими серыми глазами, которого мы подобрали в полуразрушенной башне три дня назад.

— Стену? — хмыкнул рядом старый ветеран, который видел столько смертей, что мог бы рассказывать о них до конца света. — Парень, ты вообще слушал, что он сказал? Форты разрушены, порт в руинах, флот исчез. Утёс без своих внешних укреплений и кораблей — это всё равно что черепаха, которую вытащили из панциря и оставили голой на солнцепёке. Мёртвая черепаха.

Гаррет, наконец собранный и готовый к полёту, взмахнул крыльями, поднял облако пыли и взмыл в небо, превращаясь в чёрную точку, которая становилась всё меньше и меньше, пока не исчезла совсем. И вот тогда ожидание, которое до этого было просто неприятным фоном, превратилось в пытку, медленную, изматывающую пытку, когда каждая секунда тянется как час, а каждый час превращается в вечность.

Вскоре Башня была снова открыта, и мы вернулись назад, утро только начиналось, но все командиры ушли на совещание и только караулы, да дозорные делали своё дело, остальные маялись от безделья.

Через два часа Стейни собрал весь сборный отряд.

— Утёс пал, — его голос был ровным, лишённым каких-либо эмоций, и именно это делало его слова ещё страшнее, потому что за этим спокойствием чувствовалась пустота человека, который выгорел изнутри. — Наша миссия провалена. Мы не успели, но все, кто погиб на этом пути, все те товарищи, чьи тела остались лежать в степи, в подземельях, под завалами башен, их жертва была не напрасной.

Он сделал паузу, давая этим словам впитаться в каждого.

— Я больше не могу приказывать вам идти за мной, — продолжил он. — Но я.… я иду дальше. На юг, к Степному Цветку. Это мой родной город, там остались люди, которых я знаю, и если Орда движется туда, то я должен быть там, должен предупредить их, помочь им, или хотя бы умереть вместе с ними. Я не прошу вас следовать за мной в этом безумии. Я предлагаю выбор, тем, у кого не осталось дома, кому некуда возвращаться, кто готов продолжить этот путь в ад.

И тогда из толпы вышел лейтенант Дивер. Он прошёл несколько шагов вперёд, остановился перед Стейни и отдал честь с той военной чёткостью, которая говорила о годах службы и железной дисциплине.

— Лейтенант Стейни, — его голос был хриплым от дыма и пыли, но твёрдым, как гранитная скала. — Мы, бойцы восточных городов, благодарны вам за то, что вы вытащили нас из ада, в который превратились наши башни. Вы вели нас, когда мы были готовы сдаться и просто лечь умирать. Но наш дом, наши семьи, наши обязательства — они на востоке, в тех землях, которые мы поклялись защищать.

Он обвёл рукой добрую половину отряда, и я отчётливо увидел эту невидимую границу, которая разделила нас. Города старались чередовать гарнизоны башен отрядами из разных городов, поэтому ничего удивительного в том, что отряды с востока, сидели на юге или севере и наоборот. Но сейчас это действительно нас разделяло.

— Наш путь лежит обратно, домой, — продолжал Бейрен, и в его словах не было ни вызова, ни извинений, только констатация факта. — К нашим башням, к нашим людям, если от них хоть что-то осталось и нашим семьям. Мы должны узнать, мы обязаны вернуться и попытаться собрать то, что можно собрать. Идти к Цветку для нас — это бессмысленная трата последних сил и жизней. Простите нас, лейтенант.

Стейни долго смотрел на него, и в его взгляде не было ни гнева, ни удивления, ни даже разочарования, только смертельная усталость человека, который понимает, что он не может требовать от людей невозможного.

— Я понимаю, лейтенант, — тихо ответил он. — Я не держу вас и не имею морального права это делать. Каждый выбирает свой путь, и ваш выбор я уважаю.

Вот и всё. Раскол произошёл так просто, без криков, взаимных обвинений и угроз. Два слова — «я понимаю» — и то, что ещё вчера было единым организмом, единым боевым отрядом, перестало существовать, распавшись на части.

— Тогда поступим по-другому. — снова заговорил Стейни. — В Степи еще шесть городов. Новости что мы принесли из Серого Дозора, о Враге людей и орде, должны дойти до всех без исключения. Отсюда у нас идут почти одинаковые дороги, две, а то и три недели пути. Всех командиров прошу собраться в мой кабинет, будем решать этот вопрос.

Гаррет вернулся к вечеру. Я увидел его силуэт издалека, как он снижался, летя по прямой и даже не закладывая привычный круг. Когда он наконец коснулся земли, я уже стоял рядом со Стейни и Леви. Гаррет стянул с себя крыло, и я заметил, как он нервничает.

— Лейтенант, — он сглотнул, облизал потрескавшиеся губы. — Там… там всё хуже, чем мы думали.

— Говори, — Стейни был спокоен, но я видел, как напряглись мышцы его челюсти.

— С высоты действительно ничего не видно. Разрушения, пустые улицы, тишина. Но когда я спустился ниже, попытался найти крышу, где можно было бы присесть и осмотреться получше… — он провёл рукой по лицу, размазывая пыль. — Город живой. Только эта жизнь не человеческая.

Леви выругался вполголоса.

— Твари? — спросил Стейни.

— Повсюду. В домах, в подвалах, на улицах, где тени ложатся гуще. Я видел их движения в окнах разрушенных зданий, слышал… звуки. Утёс превратился в огромную ловушку, и любой, кто войдёт туда, просто не выйдет обратно. Они ждут. Прячутся и ждут.

Я почувствовал, даже небольшую обиду, что не смог увидеть это сам. Но у меня не было приказа садиться, а нарушать его, это такое. Значит, вот почему город выглядел мёртвым с высоты. Твари поступили умнее чем мы могли подумать, они просто заняли руины и превратили их в западню для любого глупца, который решит, что можно зайти и что-то найти. Мертвый город, полный сокровищ и богатств, а также тысяч и тысяч монстров. О чём то таком мне рассказывал дядя, только такие мертвые города были за морем, а теперь вот — совсем под боком. Может и там когда-то случилась подобная катастрофа и мёртвые вышли из под земли, только там не смогли отбиться и их поглотила волна трупов. Впрочем, нас вполне может ожидать эта же участь. Уничтоженные Врата не факт что перекрыли все проходы, да и наружу успело выбраться нереальное количество нежити.

— Сколько их? — голос Леви звучал устало.

— Не знаю. Много. Слишком много, чтобы пытаться пробиться, даже если у нас будет вся армия Цветка за спиной, — Гаррет покачал головой. — Город мёртв, лейтенант. Окончательно и бесповоротно.

— Понял, — наконец сказал он. — Спасибо, Гаррет. Отдохни.

— Под городом огромные катакомбы Древних. — добавил Леви. — Там и миллион тварей спрятать можно.

— А чем они будут питаться? — встрял подслушивающий Марк.

— Ну до этого же жили, и нормально было. — пожал сержант плечами. — Этер заменяет этим тварям всё, а как мы знаем, чем глубже вниз, тем больше этера. Их теперь оттуда не выколупать совсем.

— Ну и часть людей они всё же захватили. — сказал лейтенант. — Восстановить потери вполне хватит. Всё. Закругляемся обсуждать Утёс, у нас еще задач впереди по горло.

Утром следующего дня, разделившиеся отряды покинули нас первыми, уведя большинство лошадей. У нас было крыло и оно заменяло разведку. Хотя напоследок, Гаррет чуть не разрядил в полете оставшиеся накопители, проверяя все маршруты отрядов хотя бы на ближайшие сутки. И пусть осадок небольшой от разделения остался, никто никому гибели не желал. Степь — это же не один город, а их общность и торговые связи между ними.

Ну а мы, точнее оставшиеся восемь десятков бойцов, остановились в башне, называемой Центральной, гарнизона в ней не оказалось, но ворота были открыты. Внутри было пусто и чисто, даже твари сюда не заходили.

— Здесь мы останемся на три дня. — объявил лейтенант. — Отдохнем, наберемся сил, зарядим накопители и в путь.

Я обернулся и увидел, что сержант стоит на пороге комнаты, скрестив руки на груди. Лицо у него было такое, словно он не мог решить, то ли гордиться мной, то ли тут же отвесить подзатыльник за самоуправство.

Дверь открылась полностью, явив взору небольшое помещение, больше похожее на каморку, метра три на три. Но то, что находилось внутри, заставило меня забыть о боли в затёкших ногах и усталости в руках. Вдоль стен стояли деревянные сундуки, штук пять или шесть, а на полках лежали свёртки, запечатанные сургучом, и какие-то металлические предметы, которые тускло поблёскивали в свете нашего фонаря.

— Зови лейтенанта и Макса, — сказал Леви Алексу, не отрывая взгляда от сокровищницы. — Встанете на стражу, никого не пускать, никому не рассказывать.

Алекс метнулся прочь, его шаги гулко отдавались в коридоре. Я осторожно шагнул внутрь хранилища, разглядывая содержимое. Ближайший сундук был не заперт, я откинул крышку и ахнул. Золото. Просто золото, целый сундук золотых монет, они были старыми, истёртыми, с какими-то непонятными символами и портретами давно умерших правителей, но золото есть золото, и тут его было достаточно чтобы купить небольшое поместье где-нибудь в тихом месте и жить припеваючи до конца дней.

Второй сундук оказался полон драгоценностей. Кольца, браслеты, ожерелья, инкрустированные камнями, которые переливались всеми цветами радуги даже в тусклом свете фонаря. Третий содержал оружие, явно артефактное, потому что каждый клинок, каждый кинжал был покрыт рунами, которые мерцали слабым светом, показывая, что они всё ещё активны и готовы к использованию.

— Что нашли? — лейтенант Стейни стремительным шагом зашел в комнату и замер, увидев открытое хранилище. Его лицо не выражало ничего, но я заметил, как дёрнулась мышца на его челюсти. — Тааак… Понятно. В списке командира Башни эта комната числится как личное хранилище.

— Лейтенант, но это точно не личные сбережение, — поправил его Леви. — Тут только золотом несколько тысяч монет, а про ценность остального я вообще молчу. За такие деньги…

— Первый раз вижу, чтобы кто-то смог вскрыть древний замок без ключа. — перебил его Стейни. — Как ты это сделал.

Так мне приказали!

— Мне повезло. — пробормотал я, понимая, что на самом деле совершил. — Да и ключ тут был универсальный, это общее хранилище, а не личное.

Ладно делать бомбы и что-то по мелочи, те же рунные щиты никого из командиров особо не удивляли и не такое видели. Ладно крыло, починил, там перерисовать, бомбу сделал большую. Но, взломав сейф, у которого на самом деле был универсальный ключ, и ключ этот могли иметь многие, я сделал непоправимое.

Как раз то, о чем я размышляю в последнее время, использование меня как инструмента. А ведь таких сейфов, с универсальными ключами полно по всей Степи, не только в башнях, но и древних развалинах я уверен, что есть. Ну и конечно в городах. Сколько сокровищ лежит за запертыми дверями, до которых никто не может добраться? И теперь я, по сути своей единственный известный им человек, способный эти двери открыть.

Меня просто не выпустят. И нужно уходить. Во что бы то ни стало.

— Вы приказали. — уточнил я, глядя на сержанта, словно это меня спасёт.

— А не было такого. — спокойно ответил Леви. — Я оставил тебя тут взрываться в одиночку, а не вскрывать сейф. Солдат должен быть загружен максимально и как раз тебе на все выходные задачка, я же знаю, что ты упоротый. Но я не знал, что ты его вскроешь как детскую игрушку.

— Не важно. Уже не важно, — сказал Стейни, садясь рядом со мной и глубоко вздыхая. — Информацию никому не сообщать. Корвин вскрыл, и нашел внутри немного денег. Леви, возьми пару сотен монет, выдай всем солдатам по золотому. Капралам по две, себе и Корвину по пять монет. Остальное в общую кассу.

— Да, лейтенант! А что делать с остальным?

— Теперь это наши проблемы, — спокойно сказал Стейни. — Оставлять их тут я не собираюсь. Кто бы ни был владельцем этой комнаты, сейчас он или мёртв, или находится далеко отсюда. Нужно их спрятать.

Примчались Алекс с Максом, но Леви даже не позволил им зайти внутрь, выставил снаружи, и прикрыл дверь.

— Мы не вытащим незаметно. — сержант пересчитал ящики. — Шесть ящиков. И не только. Оружие, свитки. Солдаты из разных сект, они обязательно доложат.

— Свитки разберем чуть позже. — решил Стейни. — Не удивлюсь если там есть секретные техники боя или что-то подобное. Корвин, сколько времени тебе понадобиться чтобы создать пространственный сундук? Кстати, сержант, проверь, нет ли тут такого.

Вопрос насчет пространственного ящика застал врасплох, но был вполне ожидаем. Вынести отсюда всё, и не рассказать об этом куче народу, действительно можно было только таким способом.

— Я не могу сказать однозначно, сколько времени мне понадобится. — признался я, доставая листы и саму шкатулку, которую у меня до сих пор не забрали. — Я работаю над этим вопросом, но это, как и с сейфами, я смогу грубо скопировать, и будет ли рабочий вариант, неизвестно.

— Здесь не рунное оружие. — тем временем Леви, как истинный вояка, поднял один клинок с полки, аккуратно, используя перчатку, чтобы не касаться.

— Какое? — тут же подобрался лейтенант и вскоре они вдвоём изучали то, что есть в комнате более внимательно. Как маленькие дети, ей-богу, что первый раз увидели настоящее маленькое чудо.

Спрашивать я не стал, тем более про то, что оружие может быть «другим» я понятия не имел. Вполне себе считая, что есть обычное и с рунами, типа того моего наконечника, способного ломать камень, или Копья Зари, что мы нашли в Башне.

— Духовные клинки. — шепотом, так же стараясь не трогать их лично, лейтенант вытащил из небольшого тубуса два коротких меча.

Клинки были странными. Короткие, с изгибом лезвия, напоминающим коготь хищника. Металл был тёмным, почти чёрным, с красивыми золотистыми переливами, словно по поверхности бежали невидимые волны. Никаких рун и узоров мне видно не было. Просто гладкая, отполированная до блеска сталь, от которой исходило какое-то нездоровое ощущение холода.

— А в чём разница? — не выдержал я.

Леви покосился на меня, явно прикидывая, стоит ли вообще объяснять такому невежде основы.

— Рунное оружие работает на этере, который проходит через контуры рун, — начал он, явно не желая рассказывать всё что ему известно. — Ты качаешь в него энергию, руны усиливают удар, всё просто. Духовное оружие другое, есть двух типов. Оружие Владетеля и Оружие Плененного духа.

Мне это толком ничего не говорило, хотя принцип последнего я вполне понял, засунуть в клинок ядро духовного зверя, жесть какая.

— Эта пара — духовные клинки. Оно впитывает часть души своего владельца при связывании и растёт вместе с ним. Чем сильнее практик, тем смертоноснее клинок. Но если владелец умирает, Клинок умирает вместе с ним, — закончил Стейни, аккуратно возвращая оружие в тубус. — Превращается в обычный кусок металла. Эти двое мертвы, никакой ценности не представляют. Разве что переплавить на что-то полезное.

— Страшная вещь. — кивнул сержант. — А если там осталось Эхо?

— Здесь и сейчас не проверить. Но шансы велики, — согласился Стейни, складывая их обратно так же аккуратно. — Тот, кому принадлежали клинки, видимо знал больше.

— Эхо — это отпечаток владельца, посмертная маска, и воля умирающего, запечатленное в оружии. — снова продолжил Леви. — Отщепить свою душу, разделить ее без последствий, практически невозможно на наших уровнях развития. Но те, кто делает такое с своей душой, иногда выживают в самих клинках, и при передаче другому, они могут как убить нового владельца, так и принять его, давая ему частичку своего опыта и силы.

— Палка о двух концах, — кивнул я, понимая, как это работает. Делить душу, это совсем не приятное дело. — Второй же тип связан с пленением?

— Да, — кивнули мои командиры оба, снимая шелковую ткань со следующего клинка и изучая его. Короткое да, мне не понравилось, но видимо разглагольствовать просто так и Стейни и сержанту надоело, да и новый меч занял все их мысли.

— А вот это уже интереснее, — Леви поднял длинный меч с полки.

Этот был явно рунным. Лезвие покрывали изящные узоры, светящиеся тусклым красноватым светом. Я узнал руну Огня, переплетённую с обвязанной до неузнаваемости руной Усиления. В связке было больше десятка других рун. Рукоять была обмотана потрескавшейся кожей, но металл под ней выглядел безупречно. Очень хорошо выглядел, приятно было смотреть.

— Огненный клинок, — констатировал Стейни. — Судя по свечению, активный. Накачаешь этером, лезвие загорится. Хорошая штука против нежити.

— И против людей тоже неплохо, — добавил Леви с мрачной усмешкой.

Рядом лежал ещё один меч, покороче. Его руны светились голубоватым, и я различил знаки Холода и Заморозки. Ледяной клинок, значит. Логично. Где огонь, там и лёд.

— Тоже пара. — заключил сержант. — Лейтенант, не против если я возьму ледышку?

— Нет, — хищно усмехнулся Стейни. — Огненный весьма пригодится в деле. У моего деда похожий клинок, мне доводилось с ним драться.

Оружия было не много, да и не рискнул Стейни брать ничего что чуть отличалось от рунного, оставляя всё на потом, а вот в свитки полезли нагло, хотя на полках их было восемь штук. У каждого своё личное место, подставка, даже тесемки, связывающие свитки были разными по цветам.

Стейни взял первый свиток, тот, что был обмотан темно-красной тесьмой. Развернул его осторожно, словно опасаясь, что древний пергамент рассыплется в руках. Я видел, как его глаза пробежались по строкам, и лицо стало задумчивым.

— Техника Рассеивающей Длани, — прочитал он вслух. — Базовая техника для практиков Открытой Ладони. Связка из пяти движений, позволяющая рассеивать прямые атаки этера противника. Неплохо, на будущее.

Леви взял следующий, с зелёной тесьмой. Его содержимое заставило сержанта присвистнуть.

— Три Шага Теневого Волка. Техника перемещения для воинов в лёгкой броне. Мастер этой техники может пройти через строй копейщиков, не получив ни царапины.

— А если там пять линий? — скривился лейтенант. — Для шпиона, и работы в городе может и подойдет, а так, средней паршивости.

Забавно, а я заметил интересное пересечение техник и навыков. Там тоже описание, оторви и выбрось, половину додумывать надо.

Третий свиток оказался боевой связкой для копейщиков — Семь Пронзающих Игл. Судя по описанию, это была серия ударов, каждый из которых наносился в строго определённую точку, создавая цепочку, которую невозможно прервать. И последний удар был самым сильным. Эта техника понравилась всем.

Но потом Леви взял ближайший свиток, тот, что был обмотан потускневшей золотой тесьмой. Развернул, и я увидел, как его лицо изменилось, стало более серьезным.

— Что там? — я не выдержал.

— Непонятно, — буркнул сержант, поворачивая свиток то так, то этак. — Язык какой-то древний. Не наш точно.

Я подошёл ближе. Символы на пергаменте были совершенно незнакомыми. Не руны, хотя что-то отдалённо напоминало их структуру. Скорее иероглифы, выведенные тонкими, изящными линиями, каждый знак словно был произведением искусства. Между строками виднелись небольшие рисунки, эдакие схематичные изображения человеческих фигур в каких-то странных позах.

— Может, это техника боя? — предположил я. — Судя по рисункам.

— Может, — согласился Леви, но голос его был полон сомнений. — А может и нет. Кто теперь узнает.

Еще один свиток оказался таким же нечитаемым. Язык был иным, более грубым, угловатым. Между строк проступали выцветшие красные метки, похожие на печати или клейма. Я провёл пальцем по одной из них, и почувствовал слабую вибрацию, словно что-то внутри пергамента ещё живо.

— Этот лучше не трогать, — предостерёг Стейни, забирая свиток у меня. — Чувствуешь? Здесь что-то запечатано. Может, защита от непрошеных глаз. Может, что похуже.

Следующий свиток был техникой дыхания для накопления этера. Дыхание Горного Ветра. Медитативная практика, позволяющая ускорить восстановление после боя и увеличить резервы энергии. Полезная штука, особенно для тех, кто постоянно в походах.

Седьмой свиток был самым странным. Пергамент был серебристым и сделан на мой взгляд более технологично чем остальные. Мне даже показалось что строение свитка схоже с тканью крыла, было у них что-то такое общее. Символы на нём светились слабым голубоватым светом, пульсировали мягко. Язык был совершенно чужим, но я поймал себя на том, что какие-то знаки кажутся смутно знакомыми, словно я видел.

— Это что вообще такое? — Леви покрутил свиток перед лицом, прищурившись. — Металл?

— Не металл, — возразил Стейни, осторожно касаясь края. — Слишком гибкий. И тёплый. Будто шкура животного.

Я промолчал, но как по мне, очевидно, что этот свитой является настоящим сокровищем, по сравнению с другими, пусть мы и не понимаем, что там написано.

Восьмой, последний свиток, оказался написан на том же языке, что и пятый. Изящные иероглифы, схематичные рисунки. Но этот свиток был толще, и когда Стейни развернул его полностью, оказалось, что это не одна страница, а целая книжка, сложенная гармошкой. Страниц было с десяток, каждая исписана мелким, плотным текстом.

— Целый трактат, — пробормотал лейтенант, пролистывая страницы. — Кто бы это ни писал, он явно не жалел времени. Сколько времени понадобится чтобы обучить солдат боевому и медитативному навыку?

— Недели две. — отчитался Леви. — Душегубки тут небольшие, придется заводить в три партии, плюс нужны бойцы и помощники, что будут утаскивать тела.

— Жаль. — огорчился лейтенант. — Но, если время у нас всё же будет, поставь это в приоритет. Полсотни бойцов способных бить таким способом, просто прорвут любые ряды тварей, если не будут жалеть этер. Ладно, детство заиграло, любопытно, но у нас есть и другие задачи.

Лейтенант обернулся ко мне. Его взгляд был тяжёлым, оценивающим. Я знал, что сейчас последует.

— Корвин, — начал он ровным тоном, не терпящим возражений. — У тебя трое суток. Сделай пространственный сундук. Хотя бы один, достаточно большой, чтобы туда поместилось всё отсюда. Я дам тебе за это десятую часть сокровищ, после пересчета, само собой.

Я сглотнул. Трое суток. Чтобы воспроизвести артефакт, который создавали древние мастера, потратив годы на изучение пространственной магии. Отличная задачка. И сумма, которую назвал лейтенант — она откровенно была слишком огромной. Слишком. Сдаётся мне, мне теперь будут обещать золотые горы, лишь бы я не соскочил с крючка. А потом запрут в темнице и заставят клепать рунные артефакты один за другим и иногда будут выводить в свет, для того, чтобы взломать очередное древнее хранилище.

— Я понял лейтенант. — кивнул я.

— Хорошо. Леви, выставь охрану. Алекс и Макс дежурят снаружи, круглосуточно. Никого не пускать. Корвин будет работать здесь, в этой комнате. Еду и воду приносить по запросу. Сам будешь находиться у двери, сменами с кем-нибудь из капралов.

— Так точно, — сержант кивнул.

— И ещё, — Стейни посмотрел прямо на меня. — Защита башни работает нормально. Руны горят ровно, никаких сбоев. Так что можешь не отвлекаться на внешние угрозы. Сосредоточься на задаче. У тебя есть из чего делать артефакт?

— Да, лейтенант.

Он развернулся и вышел из комнаты, оставив меня наедине с грудой сокровищ, непонятных свитков и невыполнимой задачей. Леви задержался на пороге.

— Если что-то пойдёт не так, зови сразу. Не пытайся геройствовать. Ясно?

— Ага. — я сначала не понял про что он, а потом до меня дошло. Слухи могут разлететься и хоть мои друзья не болтуны, всё равно, выдача денег, может послужить желанием кого-нибудь, не просто посмотреть, что я тут вскрыл, но и засунуть себе в карманы побольше.

Отказаться я не мог. Но зато решение принял самое очевидное. В следующий мой полёт на Крыле, я сваливаю отсюда нахрен, как только пойму, что отряд в безопасности и никто из-за моего предательства не погибнет.

Ладно, Корвин, — мысленно встряхнулся я. — Паника потом. Сейчас работа.

Я устроился на полу, разложив перед собой листы с зарисовками рун шкатулки, которые делал ещё в походе. Интуит подсказывал, что основная проблема не в самих рунах, я их уже понимал, по крайней мере поверхностно. Проблема была в том, как они взаимодействуют друг с другом, создавая карман пространства, который больше, чем физический объём контейнера.

Пространственная магия. Звучит круто, но на деле это просто манипуляция с этером на таком уровне, что он начинает искривлять само пространство вокруг объекта. Руны служили каркасом, удерживающим этот карман от схлопывания. И вот тут начиналась проблема, если хоть одна руна будет неточной, весь карман рухнет, и всё, что внутри, либо вывалится наружу, либо, что хуже, окажется запертым в складке пространства навсегда.

Интересно, а ведь наверняка можно с помощью рун собрать устройство, с помощью которого можно будет как маяком наводиться на такие вот утерянные складки пространства.

Тяжело вздохнул. Правда мне до такого уровня развития как пешком обратно до Земли. Где бы она ни находилась.

Я начал с того, что заново перерисовал все руны со шкатулки, на этот раз ещё более тщательно, отмечая каждую линию, каждый завиток. Интуит помогал, подсказывал, где я допустил неточность, где пропустил важную деталь. Но даже с его помощью на это ушло несколько часов. Свет фонаря мерцал, отбрасывая дрожащие тени на стены, и я ловил себя на том, что начинаю проваливаться в транс, когда рука двигалась сама, а мысли растворялись в бесконечном потоке символов.

Руны шкатулки делились на три уровня. Первый, базовый контур, определяющий границы пространственного кармана. Второй, соответственно, стабилизирующие руны, не дающие карману схлопнуться. И третий, самый сложный — руны связи, которые соединяли физический объект с карманом, позволяя доставать вещи изнутри.

— Логика простая, — размышлял я, водя карандашом по бумаге. — Как у матрёшки. Внешний слой держит внутренний, внутренний поддерживает связь с содержимым. Но дьявол в деталях.

Детали были убийственными. Каждая руна второго уровня должна была быть выверена с точностью до миллиметра. Малейшая ошибка в угле наклона линии, и поток этера пойдёт неправильно, создав точку напряжения, которая рано или поздно разорвёт весь контур. Причём, скорее рано.

Пришлось перемерить всю шкатулку и заодно отказаться от того ящика, на котором я планировал делать заготовку. Пропорции не те, а проверять и теоретизировать с штукой которую я не до конца понимаю я не рискнул. Единственное на счет чего я не переживал, так это качества материала. Сначала у меня были подозрения что шкатулка сделана из особого дерева, но вскоре я понял, что это не так.

Шкатулка — это принципиально другой тип взаимодействия с рунами и этером, ей плевать на то, на чем написаны руны, у неё другая задача. Что сначала показалось мне кощунственно, но потом я всё же принял это к сведению. Порой самые простые и очевидные вещи требуют сложных решений, а такие артефакты как шкатулка, им просто плевать. Никто не собирается спрашивать руны, хотят они ложиться на крепкое дерево, здесь это было бессмысленно. Правда сама концепция расстраивала. Бомбу при этом я так нарисовать на дощечке не мог. Рунный щит и фонарик не работали, нарисованные на дощечках.

В итоге я вывел для себя как минимум два типа рунной магии, назовем это так. И это стало фундаментальной точкой моих знаний. Первый тип — Руны прямого действия, принцип работы которых основан, на прямой манипуляции с материалом-носителем и использованием его как проводника энергии. Потому жилка, правильная глина, бронза и другие камни, этер проходит через них как через структуру носителя, словно электричество через проводник. Поэтому важна проводимость.

Второй тип, с которым я, по сути, столкнулся на сейфе, пусть и в малой доли, но он смог дать основу, и шкатулка тут просто помогла. Я назвал тип — Рунами не прямого действия. Как бы забавно это не звучало. Но сам принцип работы был потрясающе интересен. Руны не работают с материалом, а используют его как якорь для пространственной привязки и ничего более. Этер идет не сквозь дерево или камень, а формируется рунным каркасом.

В получается, что стенки шкатулки выступали тут не в качестве плоскостей с нанесёнными на них рунами, а наоборот, они формировали объёмную структуру. Шесть граней, каждая со своей группой рун, и все они работали не отдельно, а как единая система. Руны на крышке взаимодействовали с рунами на дне, руны на боковых стенках, друг с другом. Они создавали трёхмерный каркас из этера, который и удерживал пространственный карман.

Ну. Или грубо говоря 2д и 3д.

В итоге я попросил сделать мне деревянный ящик нужных размеров, и Леви назначил на эту работу выбранных бойцов, не отвлекая Алекса и Марка от моей охраны. Парни даже спали прямо в коридоре, что вызывало еще больше слухов.

Нужен трафарет!

Мысль осенила меня чуть позже, когда я правильно оценил пропорции и получил грубовато сколоченный ящик и начал примериваться как правильно рисовать руны, при этом как минимум половина из них повторялась огромными кусками в десятки рун. Если я буду рисовать каждую руну вручную, то сойду с ума от напряжения. А так, возможно, получится сделать это быстрее. Скорый подсчет подвел меня к тому, что нужно сделать восемь трафаретов, в четырёх из которых нужно просто удалить несколько рун, оставляя места пустыми и дорисовать их позже.

Я огляделся по сторонам. Металла тут хватало, но мне нужна была тонкая пластина, на которой можно было бы вырезать форму руны и использовать её как шаблон. В одном из сундуков с драгоценностями я нашёл несколько бронзовых браслетов. Один из них был достаточно широким и плоским. Но это было всё не то, слишком сложно вырезать. Делать такое на бумаге, получится тоже хреново.

Пришлось звать Леви.

— Ты ел сегодня? — спросил он.

Я задумался. Последний раз я ел… вчера? Или позавчера? Время слилось в одно сплошное месиво усталости и концентрации.

— Не помню, — честно признался я.

— Сейчас принесут, — буркнул сержант. — Нельзя работать на голодный желудок. Мозги не варят без топлива.

Он ушёл, а через десять минут вернулся с миской тушёного мяса и хлебом. Запах еды ударил в нос, и желудок предательски заурчал. Я набросился на миску, поглощая еду большими кусками, даже не особо разбирая, что именно жую.

— Полегче, — Леви усмехнулся. — Не подавись. Лейтенант спрашивал, как продвигается работа.

— Медленно, — ответил я, запивая мясо водой из фляги и протянул лист сержанту. — Но продвигается. Мне нужны очень тонкие бронзовые пластины. Размеры вот. Восемь штук.

Леви просто кивнул, забрал лист, развернулся и вышел, прикрыв за собой дверь. А я доел, вытер руки о штаны и вернулся к работе. Через два часа, кузня при башне выполнила мой заказ и пластины, тонкие и гнущиеся словно бумага были у меня, а к концу первых суток у меня было восемь готовых трафаретов. Вырезать, еще и зеркально было очень тяжело. Руки тряслись от перенапряжения, глаза горели, словно в них насыпали песка, но я не мог остановиться. Я взял деревянный ящик, который мне принесли, и начал наносить руны.

Процесс был медитативным. Приложить трафарет к поверхности, обвести контур тонкой кистью, смоченной в специальной краске, которую я приготовил из толчёного угля и смолы. Потом убрать трафарет и заполнить руну, следя за тем, чтобы линии были ровными, а толщина одинаковой по всей длине.

Первая грань заняла шесть часов. Я проверил результат трижды, сравнивая с оригиналом, прежде чем решился двигаться дальше. Руны легли ровно, без искажений. Интуит молчал, не указывая на ошибки, и это был хороший знак. Да и Система не подвела. Я ждал что за бронзу что-то дадут, десятка всё-таки, но видимо не всё коту сметана, придется ждать достижения десятки в Общей обработке.

Навык повышен. Работа с бронзой — 8.

Навык повышен. Работа с бронзой — 9.

Навык повышен. Работа с бронзой — 10.

Навык повышен. Обработка материалов — 8.

Навык повышен. Интуит Рун. — 2.

Вторая грань пошла быстрее. Я уже набил руку, движения стали увереннее. Четыре часа, и готово.

К концу вторых суток ящик был почти готов. Оставалась только крышка, самая сложная часть, где руны связи сходились в единый узел. Здесь трафареты не помогали, каждую линию приходилось выводить вручную, сверяясь с чертежами.

Я сидел, согнувшись над ящиком, и тонкой кистью наносил последние штрихи. Рука дрожала, пот капал на дерево, и я вытирал его рукавом, чтобы не испортить работу. Интуит гудел в голове, направляя каждое движение, и я следовал его подсказкам, отключив сознание, действуя почти на автомате.

Последняя руна. Последний завиток.

Готово.

Я откинулся назад, упав на пол, и просто лежал, глядя в потолок. Всё тело ныло, мышцы горели, но внутри была странная пустота. Я сделал это. Ящик готов. Осталось только проверить, работает ли он.

— Корвин? — голос Алекса донёсся из-за двери. — Ты там жив?

— Жив, — хрипло ответил я. — Закончил. Зови лейтенанта.

Стейни появился минут через десять. Он внимательно осмотрел ящик, провёл рукой по стенкам, словно не веря, что эта хрень может работать.

— Активировать будешь сам? — спросил он.

— Да, — я поднялся на ноги, пошатываясь. — Но мне нужно время. Я должен наполнить руны этером, создать начальный каркас. Если я сделаю это неправильно, всё рухнет.

— Сколько времени? — Стейни был спокоен, но я видел напряжение в его плечах.

— Час. Может, два. Я не знаю точно. Это первый раз.

— Хорошо. Делай. Потом отдыхай, второй штурм мы уж отобьем без тебя. — лейтенант бустрым шагом ушел на верх по лестнице оставляя меня с другом. Вокруг была тишина.

Второй?

Я огляделся. Руны на стенах практически погасли, мерцая так что даже заметно не было. Судя по всему, защита башни снова упала!

— Штурм? — спросил я, не веря и повернулся к Алексу.

— Второй. — ответил тот. Марка рядом не было. — Марк на позиции, а я сижу с тобой в резерве, на случай если ворота сломают. К нам пришли три демона и тысяч пять скелетов.

— Погоди, погоди… Второй штурм? — я попытался сообразить, понял, что очень хочу пить и закашлялся. Тут же получил от друга флягу, и только сделав пару глотков смог просипеть, голос пропал напрочь. — Почему я не слышал первый? Вырубался что ли?

Голова кружилась, да и слабость была такая, что хотелось лечь, свернувшись в одеяле как в детстве и не вставать. Кажется, я заболел, во всяком случае слезящиеся глаза ни к чему хорошему не вели. Нужно пойти умыться. И сделал шаг вперед и прислонился к стене.

— Ты не спал Кор, если тебе от этого станет легче, — Алекс поймал меня и помог удержаться. — ТЫ был в каком-то своём мире, что ли. Мы хотели тебя растормошить еще позавчера, но лейтенант запретил. А Марк сказал, что это похоже на боевой транс, только связанный с созданием. Стейни сказал, что потащим тебя на сколоченном щите, чтобы не отвлекать, если будет нужно.

— Оптимизм — второе имя нашего лейтенанта, — пробормотал я, кое-как пристраиваясь к холодной стене и пытаясь унять противную дрожь в руках. Организм бунтовал против трехдневного марафона на грани истощения, и до меня наконец дошло, что пока я тут самозабвенно играл в гениального артефактора, мои товарищи снаружи умирали по-настоящему. Хотя стоп! Я же ел! Вот только сколько прошло дней.

— Ну и как… как оно прошло?

— Через задницу, если коротко, — бросил Алекс, проверяя завязки на своем побитом доспехе. — Трое наших погибли. Раненых десяток, а Денису, похоже, совсем крышка, его распороли от плеча до задницы. Защита башни сдыхает, Кор. Раньше купол держался час, потом полчаса на перезарядку. Теперь он едва вытягивает минут двадцать, а потом гаснет. Эти твари будто по часам атакуют.

— В прошлый раз было по-другому. — отметил я.

— Да, сейчас есть хотя бы шанс дождаться восстановления и твари сами бегут.

— В смысле, по часам? — я нахмурился, заставляя заржавевшие шестеренки в мозгу провернуться со скрипом.

— В прямом. Они больше не лезут напролом. Стоят и ждут. И как только руны на стенах начинают мерцать, готовясь погаснуть, так вся эта костяная хрень срывается с места. И возвращаться успевает, не мрет под рунами просто так. Те твари что ими командуют знают, как это делать.

Зараза! Я метнулся к сундуку, понимая, что Стейни мне не приснился. Он был готов и активирован. Артефакт работал. Хотя я точно помню, что лейтенант приходил буквально только что.

— Лейтенант когда тут был?

— Часа три назад. — ответил Алекс и я окончательно запутался. — Тебе нужно полежать, друг, тебе даже на вид очень хреново.

— Нельзя лежать! Лучше помоги! — я пошел в бронированную комнату и попытался сдвинуть сундук с золотом с места, ага, хрен там плавал. Сил не было, совсем. — Так стоп!

Вернулся к своему творению, открыл крышку, под внимательно наблюдающим за мной другом, и посмотрел внутрь. А нихрена не понятно.

Внутри ящика была темнота. Причем какая-то неправильная, живая тьма, которая слегка колыхалась, словно поверхность воды. Я сунул руку внутрь и почувствовал странное покалывание, когда пальцы прошли сквозь невидимую границу и провалились куда-то глубже, чем позволяли физические размеры ящика.

— Работает, — выдохнул я, вытаскивая руку обратно. — Бездна меня возьми, оно действительно работает.

— И что это значит? — Алекс недоверчиво уставился на ящик.

— Это значит, что мы можем засунуть туда всё содержимое этой комнаты, и никто не узнает. Помоги мне дотащить первый сундук.

Алекс взялся за один край тяжёлого сундука с золотом, я за другой. Тащили медленно, останавливаясь каждые несколько шагов, потому что мои руки отказывались слушаться, а в глазах плыло. Когда мы наконец дотащили проклятую штуковину до моего ящика, я едва не свалился на пол от изнеможения.

— Как его засунуть туда? — спросил Алекс, глядя на разницу в размерах. Сундук был раза в три больше моего творения.

— Просто толкни внутрь. Пространственный карман больше, чем кажется.

Алекс скептически покосился на меня, но послушался. Наклонил сундук, приставил к краю ящика и толкнул. Тяжеленная деревянная громадина словно провалилась в невидимую дыру, исчезнув в колышущейся тьме. Алекс отшатнулся, выругавшись.

— Что за… Корвин, ты уверен, что это безопасно?

— Нет, — честно признался я. — Но приказ есть приказ. И вообще, какого хрена мы надрываемся тут.

Я взял ящик, весящий пару килограммов, и поставил его в центр комнаты, чтобы надо было меньше ходить. Мы работали молча, перетаскивая сундук за сундуком. Золото, драгоценности, оружие, свитки — всё исчезало в ненасытной пасти пространственного кармана. К тому моменту, когда мы закончили, я уже держался на ногах только силой воли и упрямства. Голова раскалывалась, перед глазами плясали чёрные точки, а руки тряслись так, что я едва мог удержать фонарь.

— Всё, — сказал я, захлопывая крышку ящика. — Готово. Теперь нужно только предупредить лейтенанта. Я наверх.

— Тут сиди, или в бойницу смотри, я сейчас! — сорвался с места Алекс, которому видимо надоело сидеть в засадном полку, и он побежал сам к лейтенанту.

А я направился к ближайшей бойнице. Несмотря на то, что нас была почти сотня, ну без пары десятков, на этаже практически не было бойцов, все сидели или ниже, на более удобном втором, или выше. Так что из открытой казармы я смотрел на поле за башней один.

И то, что я видел мне совершенно не нравилось. Скелетов действительно было много, судя по количеству костей, они уже доползали до третьего этажа и выше, а с начала штурма прошло не так уж и много времени, и парни никак не могли сбросить эту нарастающую волну со стен. Чуть вдалеке я видел несколько огромных фигур, трёх скелетов в броне и точно одного демона, собрата того, что убил Алекс у древней башни. Несуетливо тот махал лапами, как дирижер, стоя под защитой огромных тварей. Хотя нет, тварь была совершенно другой.

Не таким, как те, что мы видели раньше. Выше, массивнее, с рогами, закрученными спиралями назад. Даже издалека я различал руны, выгравированные на этих рогах, они мерцали тусклым красноватым светом. На твари были доспехи, тяжелые, закрывающие тело полностью и в руке он держал огромный раздваивающийся топор. Вместе с охраной, даже отсюда за сотню метров от твари я понимал, что ни лейтенант Стейни, ни Алекс, ни даже они все вместе взятые — просто не смогут справиться с этой тварью.

— Четверо мне свидетели, Бездна, — пробормотал я, обращаясь ко всем силам, которые знал и прислоняясь лбом к холодному камню бойницы. Голова раскалывалась, но я заставил себя смотреть дальше, фиксировать детали.

И детали показывали, что нас возьмут штурмом и вырежут как баранов, а сделать мы ничего толком не сможем. Что толку от убийство этих скелетов, если главный наш противник — это вот эта тварь с охраной, и таких тут три штуки. Тут никакая бомба не поможет, да и Очищение вряд ли.

Наверное, только потому что я трижды для себя повторил слова про руну очищения, я понял, что и как нужно делать. Поэтому вернувшись в очищенный от богатств склад, я принялся резать трафареты на куски, спешно рисуя на них руну за руной.

Руна очищения. Она работала против скверны, выжигая её из материи. Я видел, как она действует на стенах башни, мягко, по большой площади, создавая барьер, который отталкивал нежить и демонов. Но что, если применить тот же принцип, что использовал при создании пространственного ящика? Не рассеивать энергию, а сжать её, сфокусировать в одной точке?

Руны непрямого действия не работали с материалом напрямую. Им было всё равно, на чём нарисованы — на дереве, на камне, на бронзе. Они использовали носитель только как якорь, а сами формировали структуру из чистого этера. Значит, я мог взять любой проводник, нанести на него правильную комбинацию рун и получить…

Бомбу. Но не такие, какие я делал раньше, а нечто совершенно иное. Заряд чистой энергии очищения, сжатый до предела, готовый взорваться направленным выбросом, который выжжет скверну из любой твари в радиусе действия.

— Корвин, ты чего? — голос Алекса заставил меня вздрогнуть. Он стоял в дверях, тяжело дыша после бега. — Лейтенант велел тащить ящик на второй этаж, в его кабинет. Там безопаснее. И сказал, чтобы ты отдыхал, а не…

— Некогда отдыхать, — перебил я, хватая отрезанный кусок трафарета и доставая из сумки последние листы чистой бумаги. — Мне нужно ещё кое-что сделать. Быстро.

— Кор, ты на ногах еле держишься. Какое ещё кое-что?

— Оружие, — я уселся на пол, потому что стоять больше не было сил, и начал лихорадочно набрасывать схему. Руна очищения, усечённая, без рассеивающего контура и дополнительных связок, в чистом виде, даже нет, более сокращенная.

Руна фокусировки, чтобы энергия сжималась, а не растекалась. И простая руна активации, как спусковой крючок. Три руны, выстроенные в замкнутый контур, который будет разгонять этер внутри себя, пока не достигнет критической массы.

— Ты хоть понимаешь, что делаешь? — Алекс присел рядом, глядя на мои каракули с понятным скепсисом.

— Не особо, — честно признался я, перерисовывая руну фокусировки в третий раз, потому что первые два варианта были кривыми. — Но, если это сработает, мы сможем убить того рогатого ублюдка снаружи. Он координирует атаки, чувствует, когда защита слабеет. Пока он жив, мы обречены.

Алекс замолчал, обдумывая мои слова. Потом кивнул.

— Ладно. Что мне делать?

— Сиди и не мешай. И если я начну дёргаться или изо рта пойдёт пена, оттащи меня от браслета подальше, пока он не рванул.

— Ты меня пугаешь, Кор.

— Я и сам себя пугаю. Я шучу, не отвлекай.

Я взял стило, царапнул палец, выдавливая каплю крови, и начал наносить руны на внутреннюю поверхность браслета. Рука дрожала так сильно, что первые несколько линий вышли кривыми, и я выругался, стирая их и начиная заново. Интуит молчал, что было плохим знаком, обычно он подсказывал, направлял, а сейчас тишина. Значит, либо я слишком вымотался, либо то, что я задумал, выходило за пределы его понимания.

Или за пределы моего, что было гораздо вероятнее.

Но я продолжал. Когда последняя линия легла на бронзу, я проделал две дырки в бронзе и склепал ее самым отвратительным образом, замыкая тем самым происходящее внутри и получая корявый браслет, а затем откинулся назад, упав на спину и просто лежал, глядя в потолок. Из носа текло что-то тёплое, я вытер рукавом и увидел кровь. Отлично, значит, я действительно перенапрягся.

— Готово? — спросил Алекс.

— Почти. Осталось зарядить. Но у меня нет этера, я выработал его в ноль.

Отдать на сторону зарядку я не мог, поэтому выгнал друга из комнаты и схватился за Камень Бурь. Он был спокойным, слегка теплым от моего тела, и ничего более. Забирать энергию из камня не самая хорошая идея, я всегда это знаю, но, когда рядом есть знакомый, пусть и опасный элемент наполненный нужной мне силой до краёв сомневаться не приходилось.

— Отдай.

Я взял браслет в левую руку, а правой сжал Камень Бурь. Закрыл глаза и потянул. Этер хлынул мощным потоком, обжигающим, почти болезненным, он ворвался в меня, заполнил каждую клетку тела, принося неприятное покалывание, словно предупреждая, что так делать нельзя, и я направил его в браслет, в те руны, что только что нанёс. Они вспыхнули, засветились изнутри серебристо-белым светом, таким ярким, что я видел его даже сквозь закрытые веки.

Боль пришла следом. Острая, режущая, словно кто-то вонзил раскалённые иглы в основание черепа и начал медленно проворачивать. Я застонал сквозь стиснутые зубы, стараясь не разжать пальцы, не выпустить браслет, пока процесс не завершится. Этер продолжал течь, накачивая руны, и они начали резонировать, вибрировать с частотой, которая отдавалась в костях, пока Камень Бурь не стал практически пуст.

И не начал высасывать этер отовсюду вокруг, нагреваясь до кипятка, пошла обратная реакция и лучше в таком случае находиться в местах, где силы полно, а не как сейчас. Так как корёжило меня знатно.

Браслет издал тихий, почти неслышный гул. Вибрация прекратилась, руны перестали мерцать и застыли ровным, холодным свечением. Я разжал пальцы, и артефакт упал на пол, звякнув о камень.

— Готово, — прохрипел я, и мир поплыл перед глазами, накрывая меня темнотой.

Навык повышен. Вплетение этера в руны — 8.

Навык повышен. Вплетение этера в руны — 9.

Очнулся я от того, что кто-то лил мне на лицо воду. Холодную, противную воду, которая затекала в нос и рот, заставляя кашлять и отфыркиваться. Я открыл глаза и увидел перед собой обеспокоенное лицо Алекса.

— Живой? — спросил он.

— Не уверен, — я попытался сесть и едва не свалился обратно, мир вокруг покачивался, словно я был на палубе корабля в шторм. — На сколько я вырубился?

— Минут на пять. Ты меня до полусмерти напугал, друг. Думал, ты концы отдал, но потом увидел, что грудь вздымается. Правда в себя не приходил.

— Ещё не время помирать, — я огляделся, ища браслет. Он лежал там, где упал, светился тусклым серебристым светом, и от него исходило ощущение холода, словно сама смерть решила прикоснуться к этому предмету и оставила на нём свой отпечаток. Страшная вещь получилась, она откровенно пугала.

— И что это такое? — Алекс кивнул на артефакт, явно не решаясь прикоснуться.

— Бомба, я же говорил. Заряд очищения, сжатый до предела. Если кинуть её в демона, она должна выжечь из него всю скверну разом. Теоретически.

Договорить нам не дали, появился Леви, буквально заглянув на секунду и комнату и проорав приказ.

— Все к воротам! Твари идут.

Что за твари догадаться было не сложно, демоны решили атаковать сами. Вскоре показался лейтенант Стейни.

— Ящик готов? — спросил он, заходя в комнату и удовлетворенно кивая осматривая пустой сейф.

— Да, лейтенант. Всё внутри.

— Хорошо. Поставь в угол. — Он наконец повернулся, окинул меня оценивающим взглядом. — Ты выглядишь как плохо, Корвин.

— Чувствую себя соответственно, лейтенант Стейни.

— Отдыхай. Сейчас отобьём эту волну, потом будем решать, что делать дальше.

Я хотел было сказать про браслет, про бомбу, которая может убить демона-командира, но слова застряли в горле. Потому что в этот момент башня дрогнула, но на этот раз сильнее, и с потолка посыпалась не просто пыль, а целые куски штукатурки.

— Алекс к воротам! На крышу им не пройти!

Прежде чем Алекс ушел, я схватил его за рукав и потянул к себе и протянул ему браслет.

— Возьми это. И когда увидишь того рогатого демона снаружи, кинь в него. Целься точно, у тебя будет только одна попытка. Чем ближе упадёт, тем лучше будет.

Сам я оставаться тут в одиночку не собирался, схватил арбалет и занял позицию на лестнице между этажами, оставляя рядом копье Зари, и прицеливаясь в дребезжащие от ударов ворота.

Ворота трещали под очередным ударом, и я видел, как толстые металлические полосы, державшие створки, начали прогибаться внутрь, словно невидимый великан давил на них всем своим весом. Защитные руны на воротах мерцали слабо, едва различимым красноватым светом, который то вспыхивал, то гас, словно сердце умирающего, бьющееся всё реже и реже. Башня содрогнулась снова, и на этот раз удар был настолько мощным, что я почувствовал, как каменная кладка под ногами дрогнула, а из стены рядом с моей головой выпал крюк на котором когда-то висел рунный светильник, покатившись по ступенькам вниз с глухим стуком.

— Держитесь! — рявкнул Леви откуда-то снизу, его голос был хриплым от крика и напряжения. — Не отступать! Первая линия копья выставить, вторая на подхвате, арбалетчики!

Я сжал арбалет крепче, чувствуя, как деревянная ложа впивается в ладонь, оставляя красные отметины на коже. Наконечник болта был направлен точно в центр ворот, туда, где сквозь щель между створками уже пробивался тусклый серый свет снаружи, и я различал движение огромных тёмных силуэтов, которые методично, с пугающей размеренностью долбили в металл, раз за разом, не останавливаясь ни на секунду.

Бум. Бум. Бум.

Словно отсчёт последних мгновений нашей жизни, каждый удар приближал неизбежное, и я знал, что ворота не выдержат, просто знал это с той холодной уверенностью, которая приходит, когда смерть уже стоит за плечом и дышит тебе в затылок. Вот какие твари ломали башни и брали Утёс, и возможно сейчас уже штурмуют Цветок.

И тогда это случилось. Очередной удар пришёлся точно в место соединения створок, и металлические полосы лопнули с отвратительным визгом рвущегося металла, разлетевшись на куски, которые со звоном упали на каменный пол, оставляя глубокие борозды на брусчатке.

Створки ворот распахнулись настежь, словно невидимая рука швырнула их в стороны, и в образовавшийся проём хлынул поток тварей, настолько плотный и быстрый, что на мгновение мне показалось, будто в башню ворвался живой поток грязной воды, несущий с собой смерть и разрушение.

Скелеты, сотни скелетов, вперемешку с проклятыми, которых давно уже тут не видели, они бежали, цокая костями по камню, их пустые глазницы светились тусклым голубоватым светом, а в руках они сжимали ржавые мечи, топоры, копья, всё что угодно, лишь бы убивать.

За ними, возвышаясь над толпой костяков, шли проклятые, массивные, покрытые гниющей плотью твари, которые издавали низкое, утробное рычание, от которого волосы на загривке вставали дыбом. И среди всего этого кошмара, прямо в центре прорыва, я увидел их.

Трёх командиров.

Первый был тем самым рогатым демоном, которого я видел снаружи, огромная тварь, закованная в тяжёлые чёрные доспехи. Его рога, закрученные спиралями назад, были испещрены такими же рунами, и от них исходило ощущение древней, первобытной злобы, которая давила на разум, заставляя дрожать даже тех, кто привык смотреть смерти в лицо.

— Агра-аргх! — проорал он, поднимая топор над головой и стремительно шагая вперед.

— Стреляй!

Я выстрелил, не целясь особо, просто направив арбалет в центр толпы и спустив курок, болт ушёл вниз, пробил череп одного из скелетов, и тот рухнул, рассыпавшись на части, пролетел дальше, разбив ещё несколько костяков, но на его место тут же встали ещё трое, и я понял, что это бесполезно, нас просто задавят числом, если не остановить командиров.

Перезарядив арбалет дрожащими руками, я снова прицелился, на этот раз выбрав рогатого демона, но в этот момент первая линия нашей обороны столкнулась с волной тварей, и всё превратилось в кровавую мясорубку.

Копейщики, выстроившись стеной щитов, встретили первый натиск, копья Зари пронзали скелетов и проклятых, разрывая кости и гниющую плоть, но твари не останавливались, они лезли напролом, карабкались по копьям, пытаясь прорваться сквозь строй, и я видел, как один из наших, крайний слева, не выдержал напора и отступил на шаг, оставив брешь, в которую тут же хлынули враги.

Леви, стоявший во второй линии, рванулся вперёд, его ледяной клинок сверкнул в тусклом свете, и три скелета разлетелись на куски от одного широкого удара, но их место тут же заняли новые, и сержант был вынужден отступить, прикрывая товарищей от нарастающего давления. Стейни прикрывал другой фланг, предпочитая всё же работать копьем, в отличие от сержанта, которому видимо не терпелось испробовать новую игрушку.

И тогда я увидел Алекса. Он стоял чуть поодаль от основной линии, у стены, его лицо было бледным, почти мертвенным, а глаза… его глаза светились. Прямо таки горели изнутри ярким золотистым светом, настолько ярким, что я различал его даже сквозь хаос боя, и этот свет становился всё ярче и ярче, заполняя его зрачки, радужку, белки, превращая глаза в два пылающих светила, которые казалось могли прожечь камень одним взглядом. Этер.

Он наполнился этером до предела, я чувствовал это даже отсюда, ощущал, как вокруг него воздух начал вибрировать, словно от невыносимого жара, хотя температура не изменилась, это была чистая энергия, сконцентрированная в одном человеке, готовая вырваться наружу и сжечь всё на своём пути.

— Алекс! — крикнул я, но мой голос утонул в грохоте боя, в лязге металла, в криках раненых и рычании тварей.

Он не слышал меня. Или не хотел слышать. Его тело дрогнуло, словно его ударило невидимой волной, и в следующее мгновение он сорвался с места, бросившись вперёд с такой скоростью, что я едва успел уследить за ним глазами, он пронёсся мимо первой линии обороны, оттолкнулся от одного из копейщиков, подпрыгнул высоко в воздух, перемахивая через головы скелетов и проклятых, его копьё, сжатое в руках, оставляло за собой золотистый шлейф света, который тянулся следом, словно комета, пронзающая ночное небо.

— Сукин сын! — выдохнул Леви, замерев на мгновение и глядя на эту самоубийственную атаку с выражением то ли ужаса, то ли восхищения на лице.

Алекс приземлился прямо перед тремя командирами, его ноги с глухим стуком ударились о каменный пол, оставив на брусчатке глубокие вмятины, словно вес его тела вдруг увеличился в десять раз от той энергии, что бушевала внутри.

Он выпрямился, и в этот момент браслет, который я дал ему, тот самый артефакт, заряженный до предела энергией очищения, сорвался с его запястья, брошенный точным движением прямо под ноги рогатого демона, главного из командиров, и на долю секунды время словно замедлилось, я видел, как браслет летит по идеальной дуге, кувыркаясь в воздухе, светясь серебристым светом, видел, как демон поворачивает свою рогатую голову, пытаясь понять, что это такое, но он не успел.

Взрыва не было. И хорошо, потому что думаю, тогда нас бы всех испепелило. Зато была вспышка чистого, ослепительного белого света, которая заполнила всё пространство вокруг командиров, я зажмурился, прикрывая глаза рукой, но свет был настолько ярким, что проникал даже сквозь веки, обжигая сетчатку, и вместе со светом пришла волна силы, которая ударила по башне, заставив каменные стены содрогнуться, а меня самого отбросило назад. Я упал на ступеньки, ударившись спиной о камень и на мгновение потерял ориентацию в пространстве, не понимая, где верх, где низ, слыша только оглушительный звон в ушах и чувствуя, как по телу разливается жар, словно я прикоснулся к раскалённому металлу.

Когда свет рассеялся, а зрение вернулось, я увидел последствия. Рогатый демон, тот самый, что казался непобедимым в своих чёрных доспехах, покрытых древними рунами, стоял на месте, но его фигура была странной, неправильной, словно что-то внутри него сломалось. Доспехи дымились, руны на них погасли, превратившись в мёртвые, почерневшие линии, а сама броня начала трескаться, распадаться на куски, которые отваливались и с лязгом падали на пол, обнажая то, что находилось под ней.

Плоть демона, если это можно было назвать плотью, горела изнутри белым пламенем, которое пожирало её, превращая в пепел, распространяясь от груди к конечностям, и тварь издала протяжный вопль, полный такой боли и ярости, что у меня свело скулы от одного только звука.

Второй демон, с когтями и черепом вместо лица, был отброшен на несколько метров назад, он лежал на полу, дёргаясь в конвульсиях, его когти скребли по камню, оставляя глубокие борозды, а пламя в глазницах мерцало, гасло и снова вспыхивало, словно свеча на ветру. Третий командир, скелет в древних доспехах, устоял на ногах, но его меч, что только что светился синим светом, треснул пополам, лезвие упало на пол, рассыпавшись на осколки, а сам он застыл, словно потеряв ориентацию, его пустые глазницы смотрели в никуда, и я понял, что взрыв повредил не только их тела, но и те тёмные силы, что удерживали их в этом мире, связь с демоническим началом была нарушена, ослаблена, и теперь они были уязвимы.

— Вперёд! — рявкнул Стейни, его голос прорезал ошеломление, что охватило наших бойцов после взрыва. — Добить их, пока они слабы! Не дать опомниться!

Лейтенант сорвался с места первым, его огненный меч вспыхнул ещё ярче, пламя на лезвии взметнулось вверх, словно живое существо, жаждущее пожрать врага, и он бросился на рогатого демона, который всё ещё корчился в агонии, сгорая изнутри от белого пламени очищения. Удар был на загляденье. Меч вонзился в грудь твари, пробивая остатки доспехов и плоть, находя то место, где билось демоническое сердце, и Стейни провернул клинок, высвобождая всю мощь огненной руны, пламя вырвалось наружу, охватило тело демона полностью, и тот взорвался изнутри, разлетевшись на куски обугленной плоти и костей, которые разлетелись во все стороны, осыпая пол чёрным пеплом и зловонной слизью.

Леви атаковал второго демона, лежащего на полу и пытающегося подняться. Его ледяной клинок обрушился на шею твари, и я услышал хруст, когда лезвие прошло сквозь кости и гниющие мышцы, отрубая голову, которая покатилась по полу, оставляя за собой след из чёрной, вонючей крови, а тело дёрнулось ещё раз и замерло, мёртвое окончательно, пламя в глазницах черепа погасло, оставив лишь пустые провалы, смотрящие в никуда.

Третьим занялся Алекс. Копьё Зари в его руках пылало так ярко, что смотреть на него было больно, он подошёл к скелету-командиру, который стоял неподвижно, словно статуя, потерявшая волю к сопротивлению, и вонзил копьё прямо в грудную клетку, туда, где у живого человека находилось бы сердце. Руны на наконечнике вспыхнули ослепительной вспышкой, и энергия, которой был напитан мой друг, вся эта невероятная, убийственная сила, хлынула в тело скелета, разрывая его изнутри, кости треснули, разлетелись на куски, доспехи рассыпались в пыль, и от командира не осталось ничего, кроме груды обломков и тусклого свечения, которое быстро угасало, растворяясь в воздухе.

Навык повышен. Интуит Рун — 3.

Навык повышен. Интуит Рун — 4.

Навык повышен. Интуит Рун — 5.

…

Навык повышен. Мастер Рун — 9.

Тишина. Внезапная, оглушительная тишина, которая накрыла поле боя, словно невидимое одеяло. Скелеты, потерявшие своих командиров, замерли на месте, их движения стали хаотичными, бессмысленными, они больше не атаковали слаженно, не шли на нас плотным строем, а просто метались по залу, натыкаясь друг на друга, падая, рассыпаясь на части, словно невидимая нить, что держала их вместе, оборвалась разом.

Проклятые зарычали, развернулись и бросились бежать обратно к воротам, давя под собой более мелких тварей, их инстинкт самосохранения, пусть и извращённый нежизнью, взял верх, и они понимали, что без командиров обречены.

— Не дать уйти! — крикнул кто-то из наших, и мы снова снова открыли огонь, болты впивались в спины бегущих тварей, валя их десятками, а копейщики, воодушевлённые победой над командирами, ринулись в погоню, добивая тех, кто пытался вырваться из башни.

Я лежал на ступеньках, тяжело дыша, чувствуя, как всё тело ноет от ушиба и перенапряжения, но смотрел на поле боя, не в силах оторвать взгляд. Алекс стоял в центре зала, окружённый телами поверженных врагов, его фигура всё ещё светилась золотистым светом, хотя свечение начало слабеть, тускнеть, словно огонь, которому не хватает топлива, и я видел, как он покачнулся, его ноги подкосились, и копьё Зари выпало из ослабевших пальцев, звякнув о камень, а сам он начал падать, но Стейни успел подхватить его, удержать за плечи, не дав рухнуть на пол.

— Алекс! — я попытался подняться, но ноги не слушались, и я снова свалился на ступеньки, выругавшись сквозь стиснутые зубы.

Лейтенант осторожно опустил друга на пол, он проверил пульс, приложив пальцы к шее Алекса, затем посмотрел на его глаза, которые всё ещё слабо светились золотым, и я услышал, как он выругался вполголоса, что-то невнятное, злое.

А затем, как и весь отряд, вместе с Леви, лейтенант умчался вперед, уничтожать бегущего врага, пока это было возможно. А среди горы трупов, остались живыми только я, Алекс и несколько раненых парней.

Я медленно выдохнул.

— А ведь хорошо получилось.

— Хреново выглядишь, рядовой Корвин Андерс. — рядом со мной опустился на ступеньку сержант Леви, отряхивая себя от грязи боя.

— Что есть, то есть, сержант. Сам удивляюсь. — отозвался я, оторвав больную голову от холодных перил. — Не понимаю, что происходит со мной.

— Еще бы ты понимал, салага. На. — Леви протянул мне флакон из аптечки. — Выпей целиком, лейтенант приказал. Ты получил истощение организма, отдавая своё этер до капли и выжимая всё тело, можно получить подобный результат. Да вы оба сегодня молодцы.

— Алекс тоже? — я выпил лечебную гадость, напоминающую по вкусу травяной сироп.

Алекса, как и других ранен уже утащили в казармы, лечить.

— Верно, его я смотрю хоть утащили, а ты то, что тут сидишь?

— Жду. Даже не знаю, чего именно жду.

— Так не жди. Спать вали, это приказ. Чует моя селезенка, поспать нормально всё равно нам не дадут, так хоть немного. — приказал Леви.

От лекарственного зелья мне действительно стало лучше, тело болело, но голова прояснилась и я, следуя приказу своего непосредственного начальника завалился спать, чтобы тут же проснуться от толчка Марка.

— А?

— Вставай, Кор! Нужно валить, твои вещи все тут? Помочь?

Я сел на кровати осматривая казарму, напоминающую муравейник, мимо носились бойцы, таща на себе свои вещи, оружие и запасы. При этом доспехи я не снимал, что хорошо, только ботинки скинул, натянуть их было делом нескольких секунд.

— Что… что происходит? — прохрипел я, откашлялся и вставая на ноги. Усталость была, но чувствовал я себя вполне не плохо, осталось только начать соображать. — Мы же отбились от врага?

— Отбились, — раздался голос Торна от двери. — И снова отобьёмся. Только не здесь. Орда возвращается. Демоны ведут с собой ещё больше долбаных костяшек. Гаррет говорит, их столько, что они скоро эту башню просто завалят телами и зайдут по ним пешком. Двигайся, Андерс!

— Гаррет летал на разведку сразу после драки. — пояснил Марк, кидая мне походный рюкзак. — Там их тьма. Я твои вещи уже загрузил, проверил, всё на месте.

— Корвин! — меня окликнул Эрион, проносясь мимо с ящиком тушенки. — Лейтенант велел тебе явиться. Сейчас. Во двор!

Я кивнул и поспешил вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Ноги ещё не слушались как надо, но адреналин и лекарство сделали своё дело, гоня кровь быстрее и заставляя забыть про ломоту в мышцах. Судя по статусу, этер болтался в районе единицы, что в принципе и так ощущалось организмом как истощение. Но хоть Камень Бурь был полон, что не могло не радовать. Надо будет ему в следующий раз накопитель скормить, если получится его утащить из-под носа разведчика.

Во дворе творилось столпотворение. Лошадей седлали в спешке, навьючивали поклажей, кто-то уже сидел верхом, ожидая команды выступать. Я увидел Гаррета у ворот, он о чём-то оживлённо говорил с Леви, тыча пальцем в сторону степи. Оба выглядели мрачнее тучи.

А потом я увидел Алекса. Его привязали к седлу одной из лошадей, голова безвольно свесилась на грудь. Даже издалека было видно, что он без сознания. Рядом стоял медик отряда, худой парень с всклокоченными волосами по имени Барти, и что-то объяснял Стейни, активно жестикулируя.

— … не реагирует ни на что, лейтенант. Пульс есть, дыхание ровное, но разбудить не могу. Не знаю что это, но точно не истощение. Явно что-то другое. Может, отравление? Или последствия той болезни, что у него была раньше…

— Я понял, иди и делай своё дело, — оборвал его Стейни, но голос прозвучал не зло, а устало. — Привяжи его покрепче, чтобы не свалился. В Цветке разберёмся, там медики моего рода его поднимут даже из мёртвых. Сейчас главное — довезти живым.

Медик кивнул и принялся проверять ремни, фиксирующие Алекса в седле. Я подошёл ближе, разглядывая друга. Лицо у него было бледным, почти восковым, под глазами залегли тёмные круги. Губы приоткрыты, дыхание едва заметное. Выглядел он так, словно из него душу высосали. Гораздо хуже, чем я видел до этого. Что бы за хрень его не терзала — это прогрессировало. Я поёжился, осознавая, что мог быть сам на его месте, если бы мне скормили ту золотую пилюлю.

— Лейтенант, — окликнул я Стейни. — Вызывали?

Он обернулся, и я увидел, что сам лейтенант выглядит не многим лучше. Под глазами те же круги, движения чуть более резкие, чем обычно, словно он держится исключительно на силе воли и каком-то внутреннем стержне, который вот-вот треснет.

— То же, что и с тобой могло случиться, если бы ты не остановился вовремя, — ответил он коротко, кивая на друга. — Полное истощение. Организм выжат до предела, этер на нуле, резервы исчерпаны. Убивать демонов слишком тяжело. Но он выживет. Довезём до Цветка, там его вылечат. А сейчас у меня к тебе дело.

Стейни шагнул ближе, его взгляд стал жёстче.

— Нам срочно нужна еще одна такая бомба. У тебя остались заготовки?

Я моргнул, не сразу сообразив.

— Да, лейтенант, есть, Марк закинул уже всё на лошадь, думаю на следующей ночевке в башне я смогу сделать одну или даже две штуки.

— Ночевки в безопасности сегодня не будет. Следующая башня разрушена полностью, гарнизон пал, но твари оттуда не выходят. — тут как тут рядом оказался Леви, говоря вместо лейтенанта. — Так что нужно изготовить ее во время похода. У нас нет вариантов, за нами слишком много тварей идёт. Им очень не понравилась смерть этих ублюдков.

Возражать тут было нечего, нарисую я во время остановок, останется только склепать, а тут посмотрим, что и как получится.

— Справлюсь, — выдавил я.

— Хорошо. Как закончишь первый браслет, сразу отдашь мне. — сказал лейтенант. — Второй начнёшь, если будет время и силы. Вопросы?

— Нет, лейтенант.

— Свободен. Седлайся, выходим через десять минут. — Стейни ушел вглубь башни, оставляя нас, а Леви смотрел на меня так, словно собирался дырку проделать.

— Что не так?

— Всё в порядке, рядовой. Едешь в середине колонны, в бой не вступаешь пока не прикажу лично. И еще. — он сунул мне в руки небольшую фляжку. — Это стимулятор. Травяная дрянь, но бодрит. В случае чего, пои лошадь до отвала и не отставай от меня. Возможно, нам придется разделиться.

Я спрятал фляжку за пазуху, кивнул и направился к Дымке. Кобыла выглядела флегматично, жевала овес в навешанной на морду сумке и вяло мотала хвостом, не обращая внимания на суету вокруг. Проверил свёрток с заготовками на седле, и всё ли на месте, и полез наверх.

Слова сержанта звучали нехорошо. Стейни не разделит отряд, точнее сделает это только в одном случае, когда нужно будет спасать самое важное. То есть информацию из его сумки. Ну и мой пространственный сундук, навешанный сейчас на запасную лошадь лейтенанта. Тут я уверен, лейтенант отправит на убой всех, чтобы доставить ценности и разведанные нами данные о враге, если не будет других вариантов.

Бездна! А ведь получается, что и я ценный актив, который необходимо доставить любой ценой в город. Бомбы Очищения спасут всю степь, как только мне дадут возможность клепать их в достаточном количестве, а уж как заряжать их, умные люди найдут и без меня. Вот почему мне всучили травяной отвар — чтобы не потерять в суматохе и гарантированно спасти.

— А мы к тебе в охрану, — тут же словно подтверждая мои мысли, материализовались рядом Марк и Торн. — Лейтенант приказал глаз не спускать.

— Угу. Приятно.

Сигнал к выступлению прозвучал резко, без лишних церемоний и подготовки. Ворота распахнулись, и отряд двинулся из башни. Я ехал в середине колонны, как и приказал Леви, между Марком и Торном. Впереди, в авангарде, ехал сам лейтенант, рядом с ним Леви и несколько капралов. Позади, замыкая строй, группа арьергарда.

Шестьдесят пять человек. Нас всё время только меньше становится. Из них добрая треть раненые, кое-как держащиеся в сёдлах. Алекс где-то в первых рядах, привязанный к лошади, как мешок с мукой, его поддерживал Эрион. Гаррет уже взлетел на разведку, его силуэт мелькнул высоко в небе и растворился в утреннем тумане.

Как я и думал, к полётам меня не допустили. Учитывая это, сдаётся мне, что мои раздумья о будущем были правильные. Вот только как и когда сваливать, учитывая, что мы находимся на переходе в степи, а повсюду куча нежити, возглавляемой демонами. Бегство точно не вариант. Даже если меня и не поймают, то прикончат враги. Зато точно лишусь доверия и буду ехать как Алекс — привязанный к лошади.

— Как думаешь, сможем оторваться? — спросил Марк.

— Без понятия, — честно ответил я. — Но, если Гаррет говорит, что орда нас догоняет, значит, далеко точно не уйдём.

— Вот и я о том же. Весёлое у нас будущее, Кор. Очень весёлое.

Я вытащил из седельной сумки свёрток с заготовками, кое- как разложил на холке лошади листы бумаги с набросками рун, прижимая их руками. Очищающая бомба, надо кстати название ей придумать поинтереснее, получилась на костылях, что не совсем правильно, а я в принципе понимал, что есть возможность это решение переработать и немного изменить. Правда в сторону упрощения. Возможно, она станет от этого слабее, но вот скорость производства должна однозначно вырасти. А шансов что три таких твари снова окажутся в одном месте довольно малы.

Работать верхом было тем ещё удовольствием, на лошади качало, а каждая кочка заставляла карандаш соскальзывать, оставляя кривые линии там, где должны были быть идеально ровные. Гадина!

— Ты серьёзно собираешься это делать прямо сейчас? — Марк покосился на меня с недоверием.

— Да хрен его знает. Лейтенант приказал. Так что да, серьёзно. — я не стал объяснять, что пока только пишу теорию, клепать артефакт на ходу — это точно не вариант.

Как оказалось и писать не вариант.

— Бездна, — выругался я сквозь зубы, смахивая неудачную попытку рукавом.

— Может, стоит подождать привала? — предложил Торн, но я покачал головой.

— Привала может не быть.

Мы ехали быстро, слишком быстро для раненых. Я слышал, как кто-то сзади застонал от боли, когда лошадь споткнулась на камнях. Леви рявкнул приказ не останавливаться, и стон стих, превратившись в придушенное сопение. Раненых до отвала поили лекарственными снадобьями, но как я понял, у лейтенанта просто не осталось регенерирующих эликсиров, все или практически все они были потрачены на бойцов.

Гаррет вернулся с разведки через два часа. Я видел, как он спикировал к авангарду, приземлился рядом со Стейни на ходу, передал коня Эриону и побежал рядом с лейтенантом, что-то быстро докладывая.

Лейтенант поднял руку, подавая сигнал. Колонна ускорилась до галопа.

— Что случилось? — спросил Марк у проскакавшего к арьергарду капрала.

— Твари орды в часе пути. Быстрые твари, проклятые. Нужно оторваться, иначе навяжут бой.

Час. Всего час между нами и очередной дракой. Я судорожно сжал листы в руке, пытаясь продолжить работу на галопе. Это было почти невозможно, меня подбрасывало в седле, листы чуть ли не разлетались и я пару раз успевал перехватить их только в последний момент. Какой дуростью я занимаюсь сейчас!

— К Бездне с этим, — пробормотал я, запихивая всё обратно в сумку. Работать в таком темпе было бесполезно.

Что удивительно, в череде невезения, нам всё же немного повезло, и до вечера стычки не случилось. Мы оторвались от тварей. Как я понял, из слов Гаррета, скорее всего твари следили за ним, и шли по его траектории полёта, поэтому он последний раз ушел довольно далеко в сторону, замечая как орда сворачивает за ним и только тогда, практически у самой земли, прикрываясь холмами долетел до нас.

— А накопители в порядке? — спросил я, чтобы поддержать беседу. — В следующий раз могу я полететь.

— Всё Кор, ты уже не летун. — ответил Гаррет на это. — Лейтенант запретил тебя пускать к крылу, извини.

— Бездна! Да за что!

— Парень, ты сделал штуку, которая убила трех огромных тварей, — пояснил то, что я уже и так знал разведчик. — Тебя сейчас охранять надо как не знаю кого. Остальное не важно будет, как только ты попадёшь в Цветок.

— А записи лейтенанта?

— Да плевать на записи. Ты живой свидетель и так всё знаешь. Важнее что ты умеешь.

К вечеру мы наткнулись на труп. Огромный, размером с небольшой дом, он лежал посреди степи, павший титан. Вокруг привычно валялись кости, тысячи костей скелетов и проклятых, которые штурмовали эту тварь и победили, хоть и ценой огромных потерь.

Мы разбили временный лагерь у туши монстра. Вонь от гниющей плоти была невыносимой, но Леви объяснил, что это наша защита, живые хищники обходят падаль стороной, а мёртвым на запах плевать. Жрать рядом с такой вонью не хотелось, хотя кто-то всё же разжег угли, чтобы готовить.

Я уселся прямо на землю выбирая место почище и складывая вдвое спальный мешок, вытащил заготовки и принялся за работу. Руна за руной, линия за линией. Интуит гудел в голове, направлял, и постепенно браслет начал обретать форму.

Навык повышен. Вплетение этера в руны — 10.

Система отметила прогресс, но я едва обратил на это внимание. Важно было закончить. Последняя руна легла на бронзу, и я склепал браслет, замыкая контур. Осталось зарядить. Но за этим уже не ко мне. Я только собрался идти к лейтенанту, как он сам подошел к нашей стоянке.

— Корвин, — окликнул меня Стейни. — Вижу, что готово?

Я протянул ему браслет. Лейтенант взял его, осмотрел, кивнул.

— Нужно зарядить, много этера, я практически пуст и повторить такое не смогу, разве что с накопителями.

— Хорошая работа. — поблагодарил лейтенант. — Накопители не дам. Займусь сам. Когда ждать вторую?

— Часа через два. — ответил я, а как только он ушел, погрузился в изучение системного текста.

Делать это прямо напротив практика высокого уровня было бы глупо. Несмотря на то, что интерфейс видел только я, отследить мою работу с ним в теории всё равно было возможно. Хотя бы даже бегающие зрачки глаз при чтении текста, расширяющиеся в некоторых моментах при концентрации.

Ну или подумают, что я сошел с ума или стал одержимым. Но считать лейтенанта дураком я не хотел. Не того уровня фигура — не удивлюсь, если он давно срисовал мои странности, но держит их при себе, чтобы не спугнуть меня раньше времени.

Внимание. Вплетение этера в руны достигло десяти пунктов.

Предлагается специализация. Выберите один из трех новых навыков:

Резонанс Рун: Руны и этер становятся единым целым в процессе начертания. Вплетение этера происходит автоматически, синхронизируясь с движением руки. Ускоряет процесс создания артефактов и снижает расход этера. Руны, созданные этим методом, обладают повышенной стабильностью и долговечностью.

Живые Руны: Этер, вплетённый в руны, сохраняет подвижность и способность адаптироваться к изменениям. Позволяет создавать артефакты с эффектами, которые могут изменяться в зависимости от внешних условий или воли носителя. Требует значительной концентрации и точного контроля, но открывает путь к созданию «растущих» артефактов, способных эволюционировать.

Печать Мастера: Начертание и вплетение этера достигают уровня искусства. Каждая руна несёт в себе отпечаток создателя, его волю, намерение и мастерство. Артефакты, созданные с использованием этого навыка, обладают уникальными свойствами, которые невозможно скопировать. Увеличивает мощность, но делает процесс создания артефакта энергозатратным и длительным.

Я уставился на варианты, которые предлагала Система, чувствуя, как голова сама по себе начинает болеть. Три пути, три совершенно разных подхода к работе с рунами. И выбрать нужно сейчас, здесь, посреди уставшего лагеря у гниющей туши, когда за спиной орда, впереди неизвестность, а друг лежит без сознания, связанный и беспомощный. Куда уж лучше-то.

Нет, прогресс мне нравился, определенно, но чувствовал я себя при этом слишком хреново И начал перебирать варианты, всё равно выбирать придётся.

Печать Мастера звучала красиво, но я сразу отмёл этот вариант. Увеличивать мощность за счёт времени и сил? Когда у меня нет ни того, ни другого? Когда каждая секунда на счету, а запас этера на нуле? Нет, спасибо. Пусть это путь для тех, кто сидит в мастерской и может позволить себе роскошь творить шедевры неделями. Как и с Архитектурой Рун, я пока в пролёте.

Резонанс Рун выглядел заманчиво. Скорость, стабильность, экономия этера, всё то, что нужно для массового производства рунных заготовок. Но меня не впечатляло.

Оставались Живые Руны.

Я перечитал описание ещё раз, вдумываясь в каждое слово. А ведь логично. Потому что вся моя работа с рунами была попыткой понять их природу, а не заучить готовые формулы. Интуит помогал мне видеть связи, чувствовать, как этер течёт по контурам, как руны взаимодействуют друг с другом. А что такое Живые руны, если не естественное продолжение этого пути?

Вот оно. Именно это.

Получен новый навык: Живые Руны — Уровень 1.

Я даже не сразу понял, что мы остановились, настолько привыкнув к монотонному покачиванию седла и скрипу сбруи, что тишина показалась оглушительной. Несколько дней, слившихся в один бесконечный, изматывающий марш, превратили меня, да и всех остальных, в полусонные автоматы, реагирующих только на самые простые команды и активирующиеся лишь для того, чтобы сбить очередной отряд врага, попавшийся нам на пути. Ну или пожрать.

Рутина войны.

Мы оторвались от основной орды довольно далеко, стоило только сойти с маршрута, но путь всё равно был не безопасен. Накопители кончились и Гаррет, наш бессменный разведчик, превратился в тень самого себя, настолько уставал при работе и появляясь лишь для того, чтобы произвести короткий доклад лейтенанту и снова исчезнуть с разведчиками, рыская в округе в поисках врага.

— Приехали, — буркнул Марк, спрыгивая с лошади с грацией мешка с картошкой. — Конечная.

Я поднял голову и посмотрел. Проклятые Клыки. Название подходило идеально. Огромные, почерневшие от времени скалы, вздымались к небу, словно клыки какого-то доисторического монстра, который сдох много веков назад, но его остов так и остался торчать из земли, напоминая о былом могуществе. Между скалами завывал ветер, и этот звук был единственным, что нарушало мёртвую, гнетущую тишину. Здесь не было ни птиц, ни насекомых, ни даже вездесущих степных ящериц. Ничего. Только камень, ветер и гнетущее чувство опасности, словно висящее в воздухе. Хотя казалось бы, что могло испугать таких бойцов как мы — прошедших самый настоящий ад, но вот подиж ты. Тревожно было.

Тогда, когда о Проклятых Клыках рассказывал Талир, наш путник по каравану из Ногайска, мы видели их издалека, а сейчас смогли оценить в полной мере. И это место действительно выглядело странно.

— Добро пожаловать в самое гиблое место в округе, бойцы, — голос Леви прозвучал неожиданно бодро, словно он привёл нас не в могильник, а на курорт. — Раньше, если кто-то случайно забредал сюда, его даже искать не пытались. Списывали в убытки и всё.

Сержант обвёл взглядом скалы, в его глазах плясали циничные огоньки.

— Здесь водились каменные грифоны. Твари размером с хорошую лошадь, с клювами, острыми как мечи, и когтями, что пробивали броню так же, как Эрион пальцем банку с тушёнкой. Они не охотились, нет, они просто убивали всё, что двигалось на их территории. Сказки говорили, что даже демоны обходят это место стороной, потому что грифоны жрали и их, не особо разбираясь.

— Как мы видим, сказки врали. — заключил Марк.

Вокруг, помимо камней и скал всё было покрыто сплошным слоем костей. Драка тут была славная, не менее жуткая чем те, что устраивали ночные твари, охотясь на нежить.

— А потом сюда пришла орда, — Леви усмехнулся. — Грифоны, видимо, решили, что костяшки будут им тут мешать. И напали. Судя по тому, что доложил Гаррет, драка была славная. Кости грифонов вперемешку с тысячами скелетов валяются по всем окрестным ущельям. Орда, сама того не зная, сделала нам подарок. Расчистила единственное безопасное место в радиусе недели пути. Отсюда три дня быстрого хода до Степного Цветка. Мы почти прибыли.

Ну да, согласился я, расседлывая лошадь. Сделав крюк, мы вышли с другой стороны и подошли к городу максимально близко. И с этой стороны нет башен Вейсхейвена, здесь нет страшных ночных монстров, а чуть дальше в паре дней пути, начинаются земли людей, река и баронства.

Мы разбили лагерь в широком ущелье, защищённом от ветра высокими скалами. Привычной суеты не было, люди просто валились на землю, обессиленные до предела. Последние дни спали по два-три часа, и это сказывалось, как и пусть рутинные, но бои. Радовало только, что раненых практически не было, кто мог, тот поправился. А Дениса мы похоронили на второй день пути, слишком серьезной была рана.

Я нашёл взглядом Алекса. Он по-прежнему был без сознания, привязанный к импровизированным носилкам, которые несли двое бойцов. Его лицо было всё таким же восковым, и я снова почувствовал укол вины, от которого не мог избавиться последние дни.

Моя бомба, личный бессознательный прорыв в рунной науке, превратил моего друга в живой труп. Я слишком поздно понял, что произошло и почему. Именно активация браслета практически убила Алекса, даже чудо, что он успел еще после убить демона, что тоже не добавило ему полезного.

Все ждали приказа на сбор от лейтенанта, но Стейни просто приказал встать тут на полноценную ночевку и выставить дозоры. Скалы издавали постоянный гул в голове, от которого хотелось зажать уши. Это ветер, пролетая между ними творил такую своеобразную музыку.

— Они жили наверху? — спросил Марк, разглядывая камни и скалы, тянущиеся вверх. — Как они вообще не развалились, это же не скалы, просто две херни торчат вверх.

— Ага, и сокровищ там, наверное, на тысячи золотых. — улыбнулся Торн. — Может стоит отправить туда Гаррета?

— На лошади? Леталка-то всё отлеталась.

— На лошади я бы туда не полез. — согласился парень. — Я слышал, что есть горные козлы, которые могут высоко в скалах прыгать по самым неприступным местам. Пусть берет горного козла.

— А я бы посмотрел на такое зрелище. — рассмеялся Марк. — Хотя думается мне, он и сам смог бы добраться доверху.

Высота клыков была метров триста, если смотреть так близко, и почти до половины можно было добраться по камням, трещинам и перепадам. А вот дальше тянулась сплошная монолитная, причем сужающаяся к верху скальная порода.

Ну а Леви был тут как тут, услышав его шутку и тут же последовало наказание.

— Отдыхаем до рассвета, сегодня мы остаемся тут. Марк, замени на дежурстве Гарри, стоишь сегодня первым, и два наряда на кухне вне очереди.

— Да, сержант. — вздохнул тот, прекрасно понимая за что, слух сержанта был невероятный. — Я же со всем уважением.

— Сравнить меня с горным козлом?

— Забраться высоко, как горный козел, а вы выше сможете!

— Три наряда на кухне.

— Понял.

Так перед устройством ночлега мы потеряли на время верного товарища, правда расстраивался я не долго.

— Корвин! К лейтенанту.

Лейтенант и Гаррет, обсуждали что-то у небольшого камня, разложив перед собой карту, и я остановился рядом, слушая и ожидая.

— Вот и ты. — лейтенант переглянулся с разведчиком. — Завтра пойдешь с Леви и Гарретом в разведку, запустите крыло у самого города, сержант покажет место. Дождётесь, когда он залетит за стены и вернетесь. Понятно?

— Да, лейтенант.

— Вот, посмотри. — Стейни протянул мне артефакт. — Мы зарядили, но как я понимаю, для активации нужно тоже много этера. Алекс видимо сгорел именно на этом.

Я кивнул. Да, одинаковые мысли и рассуждения о событиях, значит ничего объяснять не нужно.

— Ну, кому-то придётся бросить его в тварь, и потерять этер. — сказал я, возвращая наполненный силой браслет командиру. — Я не смогу сделать запуск более слабым, нарушится целостность и результат будет хуже.

— А сделать слабее сможешь?

— Не уверен. Лейтенант, скажите задачу полностью, чтобы видеть всё в целом, так я не совсем понимаю, что от меня нужно. Сделать активацию другой или уменьшить мощность.

— Хорошо, слушай. Вы доведете Гаррета до точки, оттуда с документами запустите его прямо в город над ордой. Просто крыло — это не доказательство нашей ценности. Никто не будет устраивать прорыв ради шести десятков бойцов, когда в городе стотысячный гарнизон. Для них мы капля в море. Не думаешь же ты, что мы сможем прорвать растянувшиеся на километр войска нежити сами, чтобы добраться до ближайших ворот.

Я согласно кивнул. Этот момент как-то вообще в голову не приходил. Лейтенант вел нас вперед с фанатичной уверенностью, словно там будет нечто такое, что позволит спокойно зайти в город, под защиту стен. А такой волшебной палки у него, естественно, не было.

— Задача Гаррета, продемонстрировать сидящим внутри надутым индюкам полезность нашего отряда, и необходимость его вытащить. Мы умеем убивать демонов. И должны это показать, сбросив на одного из них твою бомбу Очищения.

— Она ведь не убьет. — ответил я не до конца понимая смысл бомбардировки. — Или можно дать ему мои другие бомбы.

— Она заставит демона потерять контроль, остальное уже решаемо. И твои бомбы Гаррет скидывать не будет, у него задача добраться до города живым, а не убить одну тварь.

— Я понял, лейтенант, мне нужно подумать.

— Свободен. Держи свои заготовки, они заряжены до предела.

Я отошёл к своему месту у настоящего костра, где уже разместились Торн и несколько других парней, и уселся, вытаскивая из седельной сумки бумагу с набросками. Проблема была ясна как день. Браслет требовал огромного количества этера для активации, потому что руны внутри нужно было запустить одновременно, создав критическую массу, которая потом взорвётся направленным выбросом очищающей энергии. Алекс справился с этим, но заплатил слишком высокую цену.

Гаррет не выдержит. Он сильный боец, но с этером у него не густо, летать умеет, а вот накачивать артефакты до предела точно не его конёк. Если он попытается активировать браслет в воздухе, то либо свалится замертво прямо в орду, либо бомба просто не сработает. И то, и другое означало провал всей затеи.

Значит, нужно было сделать активацию проще. Но как? Я пробежал глазами по наброскам, вспоминая, как работала конструкция. Три основные руны, замкнутые в контур. Руна очищения в усечённом виде, руна фокусировки для сжатия энергии и простая руна активации. Именно последняя была проблемой, она требовала мощного импульса, чтобы запустить весь механизм.

А что, если разделить процесс? Не заставлять носителя давать всю энергию разом, а создать что-то вроде замедленной реакции. Запальный шнур для бомбы.

Я взял кусок бумаги, начал набрасывать новую схему. Идея была простая, но требовала аккуратности. Вместо одной руны активации, нужно было сделать цепочку из двух. Первая, слабая, которую можно было запустить минимальным количеством этера, буквально каплей. И вторая, мощная, но она будет питаться не от носителя, а от самого заряженного браслета, высасывая энергию изнутри и направляя её на запуск основных рун.

Получалось что-то вроде двухступенчатой системы. Первый толчок даёт человек, второй делает сам артефакт, пожирая собственный запас. Да, это означало, что мощность взрыва немного упадёт, потому что часть энергии уйдёт на активацию, но зато любой боец сможет запустить такую штуку, даже если у него этера с гулькин нос.

Интуит молчал, что меня настораживало. Обычно он гудел, подсказывал, направлял, а сейчас тишина. Значит, либо я шёл не туда, либо моя затея была настолько простой, что не требовала его вмешательства. Второе казалось маловероятным, учитывая, что я играл с конструкцией, которая и так балансировала на грани стабильности.

Но другого выхода не было.

Я допил остывший чай, которым меня угостил Торн, и принялся за работу, царапнул палец, выдавил каплю крови и коснулся ею внутренней поверхности браслета. Потом закрыл глаза и потянулся к Интуиту, позволяя ему развернуться на полную, заполнить сознание образами рун, связей, потоков этера. Руна Очищения в усечённом виде, без рассеивающих контуров. Руна Фокусировки, чтобы сжать энергию в точку. И руна Активации, простая, как удар молота.

Но вместо того, чтобы рисовать их по отдельности, я представил весь контур целиком. Как он должен выглядеть, как должен работать, куда пойдёт энергия, когда браслет сработает. И вложил это видение в кровь на металле.

Произошло нечто странное.

Кровь вспыхнула серебристым светом и потекла по бронзе сама, будто живая. Я смотрел, не веря глазам, как она расползается тонкими нитями, формируя линии, узлы, завитки. Вот она сила нового навыка.

Руны рождались на поверхности металла, но они были не такими, как я рисовал раньше. Они двигались, пульсировали, словно дышали в такт с заряженным этером внутри браслета.

И самое поразительное — они соединялись с энергией заготовки напрямую, без моего участия. Я чувствовал, как потоки этера внутри браслета откликаются на руны, устремляются к ним, заполняют контуры, делая их ярче, устойчивее. Словно сам артефакт хотел, чтобы эти руны существовали, и помогал мне их создать.

— Бездна, — выдохнул я, когда последняя линия легла на место. — Это же…

Конечно, это не было решением всех проблем, когда ты хлоп-хлоп и в короли. Но, в итоге выдавало потрясающий результат, тем, что я могу нарисованные руны переделывать, используя только собственное сознание и этер. Ну и конечно же, понимая, как всё должно быть. То есть пулемет себя я еще не нарисую, но с бомбами будет проще. Тем более что девяносто девять процентов работы было выполнено моими руками, а изменения были очень небольшими. И всё это завязано на кровь, ибо уверен, что, если бы тут была просто краска, Живые руны бы не получилось использовать. В подтверждение моих слов навык повысился.

Навык повышен. Живые Руны — 2.

А дальше нам оставалось только ждать.

На полных накопителях Гаррет долетит до Клыков за час, максимум полтора, учитывая, что ему надо будет сделать крюк, чтобы не навести на нас врагов и передаст всю необходимую информацию. Поэтому кроме караульных, расставленных по периметру, на двойки разведки, шляющихся по округе, в самом лагере мы не делали ничего, просто отдыхали, доедая последние скудные припасы и расчесывая все темы, до которых могли дотянуться.

Одна из них была, конечно, связана с теми деньгами, что премировал весь отряд Стейни в башне, не знаю кто и что им рассказал, но все парни были уверены, что я взломал сейф, в котором было сто тысяч золотых монет и статуя из неизвестного металла, за которую можно купить всю степь. Ну а я получил подпольную кличку — ломщик.

Как в анекдоте. Стоило сто раз взрывать врага, чтобы все это восприняли как должное, но один раз взломать сейф и всё. Я даже реагировать на это не стал, но во всех беседах, стоило упомянуть моё имя, то всегда в ответ говорили, что я сделал. Зараза.

Как назло, у меня с собой практически ничего путного для работы не было, иначе я бы тратил все дни на изучение рун и работу с рунными заготовками. Качаться нужно всегда. Камни, сейчас казались мне полностью бесполезны. А плющить бронзу лейтенант не разрешал, боясь привлечь внимание звуком. У него оставалась одна бомба Очищения на всякий случай, а больше изготовить я не мог, нужны были заготовки.

Поэтому я выпросил у Стейни и Леви остатки бумаги и сосредоточенно рисовал там заготовки на будущее, решая, что и как лучше сделать с своей бронёй, если я случайно лишусь Эгиды и с оружием. И наметки получались неплохие. Влезать со своими идеями в уже готовые доспехи я не решался, даже без Интуита я чувствовал тут секретки, которые не дадут мне ничего изменить, а вот повредить могут, если не меня, то сам доспех.

— И тень пропала. — сказал лежащий рядом Марк, закрывая рукой глаза. — А нет, вот и… Коооор!

— Какого… — начал я и осёкся.

Я поднял голову, и то, что я увидел, заставило меня забыть и об усталости, и о рунах, и вообще обо всем на свете.

Над нами, бесшумно зависнув в паре сотен метров над скалами, висело нечто колоссальное. И прекрасно знакомое, похожее на летающую древнегреческую галеру.

— Всем строиться! — заорал Леви тут же.

Левиафан.

Собственной персоной.

— Сигнал!

Кто-то схватил длинные горящие ветви из костра и начал махать ими привлекая внимание. Хотя явно было, что огромный и невероятно красивый древний корабль прилетел сюда именно за нами.

Он медленно разворачивался, чтобы не зацепить торчащие клыки, хотя прошел практически в притирку и остановился в сотне метров от нашей стоянки. Из брюха медленно начала опускаться широкая платформа, подвешенная на толстых тросах. Она плавно коснулась земли, подняв небольшое облако пыли, и на ней оказались гости.

А если точнее, один командир и два десятка солдат в тяжёлой броне, с ног до головы, закованных в сталь, с длинными копьями в руках, острия которых были сделаны из голубоватого, полупрозрачного материала. Но всё внимание приковывал тот, что стоял в центре.

Это был мужчина лет сорока, высокий, с безупречной военной выправкой и лицом, которое, казалось, было высечено из мрамора. Идеально чистый мундир с золотым шитьём сидел на нём как влитой, контрастируя с нашими потрёпанными, пропитанными потом и кровью доспехами. Начищенные до блеска сапоги, белоснежные перчатки, аккуратно подстриженная бородка. Бездна! Да он выглядел так, словно только что вышел от парикмахера, а не спустился с неба посреди выжженной степи, кишащей нежитью. Выражение лица у него было такое, с которым обычно смотрят на что-то неприятное, но терпимое, вроде плесени в углу или назойливой мухи.

Впрочем, помнится мне, на Земле среди военных — моряки всегда выглядели примерно так же. В отличие от пехоты, щеголяющей формой землистого цвета, они либо в белом, либо в чёрном с золотым шитьем. И это логично — корабль — считай целый полноценный город на самообеспечении с поварами, прачками и прочее. А Левиафан от них ничем не отличается.

— К платформе. Бегом. — приказал тут же Стейни и мы, всем отрядом меньше чем за минуту оказались возле платформы, выстроившись в четыре ряда.

— Кто здесь старший? — его голос, ровный и холодный, прозвучал как команда, не допускающая возражений.

— Лейтенант Алекс Стейни, командир сводного отряда Вольных Городов, — представился он, не удосужившись даже отдать честь.

Наш командир выглядел полной противоположностью этому франту, грязный, небритый, с глубокими тенями под глазами, но в его взгляде была сталь, которую не могла скрыть никакая усталость.

Мужчина в синем мундире окинул Стейни презрительным взглядом, задержав его на потёртом доспехе и огненном клинке за спиной.

— Полковник Валла Корстен, секта Лазуритового Копья, — представился он, делая акцент на своём звании. — Я прибыл сюда по приказу Совета Вольной Степи, чтобы забрать вас, лейтенант.

— А мои люди?

— Приказ касался только вас, лейтенант Стейни и пары рядовых. Поднимитесь на платформу, мы отходим через десять минут.

Стейни не двинулся с места. Просто стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на полковника так, словно тот предложил ему сдаться ближайшему скелету.

— Пары рядовых, — повторил он ровным голосом, в котором не было ни тени почтения к высокому званию. — Полковник, вы в курсе, что со мной шестьдесят пять бойцов? Или приказ не уточнил эту деталь?

Корстен поморщился, словно Стейни спросил его о чём-то неприлично бытовом.

— Лейтенант, я исполняю приказ Совета. В нём говорится о вас и необходимых для доклада людях. Двух-трёх человек будет достаточно. Остальные могут идти пешком, до Степного Цветка три дня хода.

— Три дня через орду нежити, — уточнил Стейни, и в его голосе проскользнула сталь. — Без припасов, с ранеными, один из которых в коме. Отличный план, полковник.

Корстен выпрямился, его лицо стало ещё более каменным.

— Я не обязан объяснять вам логику решений Совета, лейтенант. Приказ есть приказ. Вы поднимаетесь на борт или нет?

— Нет.

Слово прозвучало коротко, как выстрел. Я видел, как напряглись плечи Стейни, как его рука непроизвольно дёрнулась к рукояти меча за спиной. Рядом Леви выругался вполголоса, но не двинулся, понимая, что командир знает, что делает.

Полковник замер, словно не поверил услышанному. Его глаза сузились, а в голосе появились ледяные нотки.

— Вы отказываетесь выполнять приказ?

— Я отказываюсь бросать своих людей, — Стейни сделал шаг вперёд, и его голос зазвучал громче, так, чтобы слышал весь отряд. — Эти бойцы прошли через пекло, полковник. Они держались, когда башни падали одна за другой. Они убивали демонов, которых ваши парадные гвардейцы видели только на картинках. И я не оставлю их умирать в степи, потому что кто-то наверху решил сэкономить место на платформе.

Корстен побагровел. Его челюсть сжалась так, что я услышал скрежет зубов даже с моего места в строю.

— Вы забываетесь, лейтенант. Я могу приказать забрать вас силой.

— Можете попробовать, — Стейни усмехнулся, и в этой усмешке было столько холодной уверенности, что у меня мурашки побежали по спине. — Но предупреждаю сразу, мои люди не дадут вам это сделать без боя. А потом придётся объяснять Совету, почему вы устроили резню среди тех, кого должны были спасать.

Напряжение между ними можно было резать ножом. Солдаты на платформе переминались с ноги на ногу, явно не зная, как реагировать на происходящее. Один из них, капрал, судя по нашивкам, тихо сказал что-то полковнику, но тот отмахнулся от него так резко, словно прогонял муху.

— Вы совершаете ошибку, Стейни.

— Не первую и не последнюю, полковник. Но эту ошибку я совершу с чистой совестью.

Корстен развернулся на каблуках, взмахнул рукой солдатам и направился обратно на платформу. Его спина всё еще прямой как палка, а движения отточенными, словно он репетировал эту сцену перед зеркалом.

— Поднимаем! — рявкнул он, даже не оборачиваясь.

Платформа дёрнулась, тросы натянулись, и она начала медленно подниматься вверх, к брюху Левиафана. Мы смотрели, как она уходит, и я вдруг почувствовал тяжесть в животе. Всё, подумал я. Мы остались одни. Снова.

— Вот гад, — пробормотал Марк рядом. — Даже не попытался разобраться.

— Парадный петух, — добавил Торн с презрением. — Небось за всю жизнь ни одного демона не видел вблизи.

Я молчал, глядя на удаляющуюся платформу, и пытался понять, что сейчас будет. Стейни повёл нас к скалам, подальше от открытого пространства, его лицо было мрачным, но не растерянным. Он точно знал, что делает.

Через полчаса платформа снова спустилась. Медленно, осторожно, она опустилась обратно на землю, и на ней стоял уже один лейтенант, напыщенный и напомаженный как и его начальник. Он был бледен, и в глазах плясали огоньки чего-то похожего на возмущение.

На этот раз Стейни ничего не командовал и мы просто собрались послушать что нам скажет еще один полудурок.

— Лейтенант Стейни, — его голос звучал напряжённо, словно каждое слово давалось ему с трудом. — Я лейтенант Эскози, прошу простить за ситуацию. Моему помощнику следовало быть более внимательным. Приказ состоял не из одного листа, как я полагал. Там был приложен именной список всего вашего отряда. Но помощник передал мне всего один лист, который получил от меня полковник. На втором, оказалось, что весь отряд должен быть доставлен на борт Левиафана. Прошу прощения за недоразумение.

Тишина. Гробовая тишина, в которой слышно было только завывание ветра между скалами.

Потом кто-то из парней за моей спиной фыркнул. Тихо, но достаточно громко, чтобы все услышали. Следом раздался ещё один сдавленный смешок, потом третий. Я сам еле сдержался, чтобы не рассмеяться в голос, потому что ситуация была абсурдной до невозможности.

Полковник, вся его выправка и напыщенность, рухнули в одно мгновение из-за того, что он не удосужился прочитать весь чёртов приказ, который ему не передал очередной болван. А потом пытался отчитывать Стейни, махать званием и угрожать арестом. Ну, или просто делает хорошую мину при плохой игре. Явно не может наплевать на решение Совета и вернуться без нас.

— Недоразумение, значит, — Стейни произнёс это так ровно, что было ясно, он прилагает нечеловеческие усилия, чтобы не ухмыльнуться. — Понимаю, лейтенант. Бывает. Бумажная работа, знаете ли, штука коварная.

Эскози сжал челюсти так, что я боялся, он сломает себе зубы. Его лицо из бледного стало красным, и он явно проклинал себя, своего помощника, весь мир и, возможно, Совет, который послал его сюда.

— Поднимайтесь на борт, — выдавил он сквозь зубы. — Всем отрядом. Немедленно.

Стейни кивнул, повернулся к нам и махнул рукой.

— Парни, вы слышали лейтенанта Эскози. Предупредите дозоры и дайте сигнал разведке. Мы грузимся на Левиафан. И прихватите лошадей, если влезут.

Мы двинулись к лагерю, где вещи уже были собраны заранее, на всякий случай, стараясь не смотреть на лейтенанта, потому что, если встретишься с ним взглядом, точно не сдержишь смех. Марк шёл рядом со мной, и я видел, как у него дрожат плечи от сдерживаемого хохота. А потом ведя лошадей на поводу, вернулись обратно.

— Не прочитал приказ, — прошептал он мне на ухо. — Бездна, Кор, кто эти люди?

— Заткнись, — прошипел я, чувствуя, как сам начинаю давиться от смеха. — Ещё услышит.

— Сначала уходят свободные от нарядов — скомандовал Леви. — Я остаюсь тут с лошадьми и десятком охранения. Нам нужны загоны для лошадей.

Эскози кивнул, явно стараясь поскорее закончить этот позорный эпизод.

— Загоны есть. Выставим их для второго рейса на площадке. На нижней палубе, в кормовой части есть конюшни, сейчас они пусты. Места хватит на всех животных.

— Отлично, — Леви обернулся к нам. — Торн, Марк, Эрион, берите Алекса и грузитесь. Корвин, Гарри, вы с ними. Остальные десятки до пятого, тоже на погрузку. Остальные ждут следующего рейса.

Разговор с лейтенантом оставил после себя странное послевкусие. С одной стороны, я чувствовал себя винтиком в огромной военной машине, которую Стейни пытался запустить, и это было неприятно. С другой он был прав. План Корстена был идиотским, и если моя работа могла это предотвратить, спасти жизни и дать нам шанс, то выбора у меня не было.

Капрал Дерн, всё с тем же каменным лицом, отвёл меня в технический отсек. Это место разительно отличалось от жилых палуб. Вдоль стен тянулись толстые кабели, переплетённые, как змеи, а пол гудел и вибрировал от работы неведомых мне механизмов.

Мастерская оказалась небольшой комнатой, отгороженной от основного зала металлической сеткой. Внутри стоял массивный верстак, тиски, и лежали инструменты, которые я видел впервые в жизни. Но главное, на столе аккуратной стопкой были сложены тонкие листы бронзы и несколько десятков заклепок. Всё, как я просил.

— Это помощник, — Дерн кивнул на парня в чистой робе, который молча стоял у верстака. — Рядовой Киган. Будет выполнять твои приказы. Если что-то понадобится, скажешь ему, он найдёт.

Киган кивнул, не проронив ни слова. Вид у него был такой, будто его оторвали от чего-то очень важного и интересного, и теперь он страдал от разлуки.

— Спасибо, капрал, — сказал я, и Дерн, не прощаясь, развернулся и ушёл.

Я подошёл к верстаку, взял в руки лист бронзы. Холодный, гладкий, идеальный для работы. Разложил свои потрёпанные чертежи, ещё раз пробежался по ним глазами, хотя уже знал каждую линию наизусть.

— Киган, — окликнул я помощника. — Мне нужно расплющить и нарезать заготовки по определенным размерам. Вот по этим размерам. Идеально ровно. Справишься?

Он снова молча кивнул, взял мой чертёж, бронзу и исчез на полчаса, чтобы вернуться с готовыми заготовками. Весьма качественно сделанными надо сказать, даже края прошли, сглаживая.

— Благодарю. Можешь быть свободен, дальше я сам. — и проводив помощника я остался один. Нечего ему наблюдать за тем, как я работаю с рунами, и так по полной спалился перед всеми.

Время приступать. Закрыв глаза, я прикоснулся пальцем к холодному металлу, и потянулся к силе внутри, к новому навыку. Живые Руны. Я ещё не до конца понимал, как это работает, но чувствовал, что теперь всё будет по-другому. Стило мне больше не нужно, только моя кровь.

Представил себе контур бомбы. Руну Очищения, сжатую, злую, лишённую всего, что могло бы рассеять её мощь. Руну Фокусировки, превращающую энергию в тонкую иглу. И двойную руну Активации, мой маленький трюк с запальным шнуром. Я представил, как этер, уже запертый внутри браслета, начинает двигаться, откликаясь на мою волю, как он сам формирует нужные мне каналы, выстраивает контуры.

Слегка поморщившись, уже привычно уколол палец и оно заработало. Металл под моими пальцами потеплел. Я чувствовал, как энергия внутри заготовки приходит в движение, как она сама, начинает выжигать на внутренней поверхности браслета нужный узор. Это было странное, пьянящее ощущение настоящего творчества, когда тебя от твоего творения не отделяет ничего, и ты буквально творишь собой. Ох, бездна, рисование кровью меня до добра не доведет, но пока отказаться от такого я не могу.

Навык повышен. Живые Руны — 3.

Первая бомба была готова через сорок минут. Я открыл глаза, чувствуя лёгкое головокружение. Этера во мне почти не осталось, но результат того стоил. Браслет на верстаке слабо светился серебром, и я чувствовал, как внутри него пульсирует сила, сдержанная, но готовая вырваться в любой момент.

— Охрененная работа!

Нужно было восстановить силы. Пять часов — это не так много, а мне предстояло сделать ещё шесть таких игрушек.

— Киган! — крикнул я и помощник, словно стоял за дверью, тут же материализовался.

— Мне нужны этерные накопители, — сказал я, вытирая пот со лба. — Много накопителей. И доступ к источнику зарядки. Без этого я не смогу закончить работу вовремя.

Киган моргнул, явно не ожидая такого запроса.

— Накопители… это не моя компетенция. Нужно разрешение старшего техника. Или офицера.

— Тогда приведи старшего техника. Быстро.

Он кивнул и снова исчез. Я откинулся на стул, чувствуя, как голова наливается свинцом. Этер был на нуле, организм требовал отдыха, но времени на это не было. Я посмотрел на готовый браслет. Одна штука из семи. И на каждую уходило минимум сорок минут чистой работы, плюс восстановление сил. Математика была простая и неутешительная.

Через десять минут в мастерскую вошёл невысокий мужчина лет пятидесяти с проседью в волосах и усталыми глазами. На робе у него красовался знак старшего техника.

— Рядовой Андерс? — спросил он хрипловатым голосом. — Я Мейсон, старший техник третьей смены. Киган сказал, тебе нужны накопители?

— Да. Мне поручили изготовить семь артефактов за пять часов. Проблема в том, что каждый требует зарядки огромным количеством этера. Мой личный запас исчерпан после первого. Без внешнего источника я физически не справлюсь.

Мейсон нахмурился, подошёл к верстаку и взял в руки готовый браслет. Повертел его, поднёс к свету, и я увидел, как его брови поползли вверх. Еще один знаток? Едрен батон, развелось как тараканов.

— Живая работа, — пробормотал он. — Давно не видел ничего подобного. Ты сам это сделал?

— Да.

Мейсон присвистнул, аккуратно положил браслет обратно на верстак.

— Понятно. Слушай, парень, у меня плохие новости. Накопители на корабле есть, но все они привязаны к системам жизнеобеспечения или двигателям. Я не могу просто взять и отдать тебе даже один. Полковник меня живьём сожрет. Но где тебе взять этер идея у меня есть.

Мейсон почесал затылок, явно взвешивая варианты.

— Есть один способ. У нас в арсенале лежат старые зарядные пластины. Их использовали для питания древних рунных орудий на носу корабля, но орудия давно мертвы, а пластины остались. Они ещё держат заряд, но их никто не трогает, потому что восстанавливать орудия слишком дорого. Если ты сможешь подключиться к ним напрямую и вытянуть энергию, это решит твою проблему. Нет переходников.

— А где эти пластины?

— В носовой батарее. Но есть нюанс, тебя туда не пустят даже со мной, только по приказу полковника, поэтому надо будет везти их сюда.

Конечно, есть. Всегда есть нюанс. А техник продолжил, словно раскладывая пазл перед собой и решая задачу.

— Пластины древние, и контур подключения у них не стандартный. Тебе придётся работать напрямую, без посредников. То есть буквально сунуть руки в систему и тянуть этер через себя. Это больно, опасно, и если не рассчитаешь, можешь сгореть изнутри. Но другого варианта нет.

Я молчал, переваривая информацию. Да пофиг, у меня есть Камень Бурь.

— Сойдет. Как мне их получить?

— Жди.

Через полчаса, на восьмиколесной телеге мне привезли то, что нужно. Три массивные металлические пластины, каждая размером с человеческий рост, стояли вертикально, образуя треугольник с щелями в палец. Между ними струились тонкие нити голубоватого света, этер, пойманный и запертый в древних контурах. Руны на поверхности пластин мерцали, живые и злые, и от них исходило ощущение мощи, которое давило на грудь, мешая дышать.

Я подошёл ближе, чувствуя, как волосы на руках встают дыбом. Энергии здесь было достаточно, чтобы зарядить десяток моих бомб. Может, и больше. Но вопрос был в том, выдержу ли я. Сказать технику спасибо я ухе не смог, он не явился, а грузчики, спустили эту бандуру мне в мастерскую и утопали, оставляя только помощника.

— Понятно. Работаем. — я достал Камень Бурь и уже прекрасно понимая как и что делать сунул руку прямо внутрь пластин, держа браслет в другой и пропуская через себя поток.

После пятой бомбы я сделал перерыв. Киган так и не появлялся, и я остался в мастерской один. Я огляделся. Стопка готовых бомб на верстаке выглядела угрожающе. Целый арсенал демонической смерти. Интересно, как они будет действовать против людей? Проверять я, конечно, не буду.

И тут меня кольнула мысль. Очень циничная и прагматичная.

Я, всего лишь ценный ресурс и я это прекрасно осознаю. Ломщик, который может вскрывать древние сейфы. Мастер, который штампует уникальные артефакты.

Как только война закончится, Стейни, при всём моём к нему уважении, не отпустит меня просто так. И его дядя, и его клан, и уж тем более секта вроде Лазуритового Копья… они вцепятся в меня мёртвой хваткой. Золотая клетка, какой бы удобной она ни была, остаётся клеткой.

Нужно было что-то для себя. План Б. Маленький туз в рукаве.

Я порылся в ящике с обрезками, которые оставались после того, как Киган принес заготовки и остатки, и нашёл подходящий кусок бронзы. Небольшой, как раз чтобы сделать браслет на запястье. Но это будет не бомба. Это будет нечто иное.

Моя главная слабость — это количество этера. Я выдыхаюсь слишком быстро.

Накопитель. Мне нужен был личный накопитель этера, достаточно мощный, чтобы в критический момент дать мне запас сил. На всякий случай, просто на всякий случай. Я взял обрезок бронзы, разгладил его на верстаке. Размер был подходящий, но форма кривая. Пришлось потратить десять минут, выравнивая края молотком, пока не получился более-менее ровный прямоугольник. Потом согнул его дугой, примерил к запястью. Влезет и хорошо. Пусть выглядит как детская поделка, не важно, важно что пространство будет скомпоновано на моей руке и я смогу его использовать прямо в один миг по надобности.

Теперь самое сложное. Накопитель — это не бомба. Здесь нужна не разрушительная сила, а стабильность, ёмкость, способность удерживать этер долго и безопасно. Руна Сохранения в основе, окружённая контуром Стабилизации, чтобы энергия не вытекала и не разрушала материал изнутри. А сверху руна Потока, чтобы я мог брать этер из накопителя плавно, контролируемо, не выжигая себя разом. И всё это приправлено пространственной рунной магией.

Я закрыл глаза, касаясь пальцами холодного металла. Живые Руны откликнулись охотнее, чем обычно, словно понимали, что это для меня важнее, чем все бомбы вместе взятые. Кровь на кончиках пальцев потеплела, потекла по бронзе тонкими нитями, формируя узор.

Руна Сохранения легла первой, широкая, уверенная, с глубокими каналами, способными вместить много энергии. Вокруг неё, как защитный кокон, сплелись линии Стабилизации, замыкая контур, не давая этеру разбегаться. А поверх всего этого я наложил руну Потока, тонкую, изящную, с ответвлениями, которые вели к краям браслета, туда, где я буду касаться его, чтобы брать силу.

Навык повышен. Живые Руны — 4.

Работа заняла больше времени, чем я рассчитывал. Накопитель требовал такой точности, какой бомбы не требовали. Одна ошибка, и вся конструкция развалится, или, что хуже, взорвётся на руке в самый неподходящий момент. Но постепенно узор формировался, руны оживали, начинали дышать в такт с моим пульсом.

Когда последняя линия легла на место, я разжал пальцы и откинулся на спинку стула. Голова кружилась, перед глазами плясали чёрные точки. Этер снова на нуле. Я выжал всё, что мог, пропуская энергию через себя в бомбы.

Я взял доделанный браслет, осмотрел его при свете рунных ламп. Руны мерцали слабо, ждали наполнения. Осталось зарядить его, и тогда у меня будет запас. Семьдесят единиц этера, прикинул я, ориентируясь на то, сколько энергии уходило на одну бомбу. Этого хватит, чтобы зарядить две бомбы Очищения. Или использовать на что-то другое, если ситуация выйдет из-под контроля. Когда браслет наполнился до краёв, я разорвал связь с пластинами и отшатнулся, тяжело дыша, чувствуя его на запястье. Прекрасное завершение рабочего дня!

Заодно подумалось о том, что куда бы я не попал, я пользуюсь практически всеми ресурсами что там есть, и это хорошо, это мне нравится. Дайте мне такую хрень с собой, и я себе целый танк сделаю — потом посмотрим кто кого. Прибираться в мастерской я не стал, вышел из комнаты, и попросил сидящего на стуле моего помощника и охранника довести меня обратно до комнаты лейтенанта Стейни.

Сержант Леви поймал меня раньше.

— Как успехи?

— Семь штук готовы и заряжены. — показал я на свою сумку. — Несу Стейни.

— Хорошая работа, рядовой. Лейтенант будет доволен. А теперь хватай свои игрушки и топай наверх. Нас ждут.

— Куда наверх?

— На главную палубу. Полковник вернулся из Цветка с приказами. Собирает весь офицерский состав и тех, кому повезло отличиться. Ты в списке.

— Мы уже в городе?

— Да и нас не выпустили.

Я моргнул, пытаясь переварить информацию. Полковник вернулся. Значит, операция одобрена. Значит, всё серьёзно. И значит, мои бомбы скоро пойдут в дело.

— А привести себя в порядок? Форма, душ там?

— Да плевать, некогда.

— Понял.

Мы вышли на главную палубу. В центре, у широкого люка, ведущего в командную рубку, уже собралась группа людей. Я узнал Стейни, он стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, лицо каменное. Рядом с ним пожилой мужчина с седой бородой и шрамом через всё лицо. Ещё несколько офицеров в синих мундирах Лазуритового Копья, все при полном параде, начищенные до блеска. И в центре всей этой красоты стоял полковник Валла Корстен.

Он выглядел так, же как и в тот раз когда я его видел. Сидящий идеально мундир, без единой складки, ни пылинки. Эполеты сверкали на солнце, которое пробивалось сквозь облака. Лицо было свежим, выбритым, волосы зачёсаны назад с педантичной аккуратностью. Рядом с ним, словно верный пёс, стоял лейтенант Эскози, держа в руках свёрток с бумагами.

Мы подошли ближе, и Стейни бросил на меня короткий взгляд. Я кивнул, стараясь не выглядеть как бродяга, которого только что вытащили из канавы. Хотя иначе меня не назвать. Но когда тут оказался весь наш отряд, то моя грязная форма не выделялась на фоне других.

Полковник окинул собравшихся взглядом, затем поднял руку, призывая к тишине.

— Офицеры Великой Степи, бойцы, — начал Корстен, хорошо поставленным голосом, звучал он чётко и громко, рассчитанный на то, чтобы его слышали даже в конце строя. — Я только что вернулся из Степного Цветка, где имел честь встретиться с верховным командованием нашей секты. Ситуация в городе критическая, но контролируемая. Осада продолжается, но защитники держатся. Однако без нашей помощи они долго не продержатся.

Он внимательно осмотрел присутствующих, оценивая, все ли смотрят.

— Мною был представлен план операций, разработанный совместно с лейтенантом Алексом Стейни, — Корстен кивнул в сторону нашего командира, и я увидел, как тот едва заметно кивнул в ответ. — План был одобрен главой секты лично. Начиная с сегодняшнего дня, мы приступаем к серии точечных ударов по командованию армии нежити. Наша задача — методично уничтожать генералов-демонов, дезорганизовывать их войска и давать защитникам города передышку.

Снова пауза. Корстен явно наслаждался моментом, когда все внимание было приковано к нему.

— Однако, — продолжил он, — такая операция требует не только мужества, но и чёткой организации, железной дисциплины и грамотного командования. В связи с этим, по решению главы секты и совета города, в вашем отряде проводятся кадровые перестановки.

Он развернулся к Эскози, и тот протянул ему один из свитков. Полковник развернул его, окинул взглядом текст и начал читать.

— Лейтенант Алекс Стейни за выдающиеся заслуги в организации обороны башенной линии, за разработку эффективной стратегии борьбы с нежитью и за проявленное мужество в бою повышается в звании до капитана и назначается моим заместителем по боевым операциям.

— Сержант Леви Кайра, — продолжил Корстен, и я почувствовал, как рядом со мной напрягся мой командир, — за доблесть, проявленную в многочисленных боях, за умелое командование штурмовыми группами и за личное мужество повышается в звании до лейтенанта и назначается командиром сводного отряда.

Леви молча шагнул вперёд, принял значок и так же молча вернулся. Но я видел, как дрогнули уголки его губ. Совсем чуть-чуть, но это была настоящая улыбка. В земной армии, во времена условного средневековья, как тут, перескочить столько званий было невозможно, всё же офицерское звание это статус дворянина в первую очередь. Но здесь всё решалось по-другому и скорее звания на самом деле звучат по-другому, просто моё подсознание переводит это так.

Дальше пошли повышения капралов, в сержанты, и они коснулись пятерых из семи парней. Ну, а дальше простые солдаты.

— Капрал… — Корстен снова взглянул в свиток, и я понял, что сейчас будет что-то, касающееся меня. Сердце ухнуло вниз. — Рядовой Корвин Андерс, — поправился он, и в его голосе прозвучала лёгкая досада, будто он был недоволен, что приходится читать это имя вслух. — За выдающийся вклад в разработку нового вида оружия, эффективного против высших демонов, и за техническую поддержку боевых операций повышается в звании до капрала.

Я замер. Капрал. Я, который ещё вчера был обычным рядовым, который месяц назад даже не знал, как правильно держать копьё, вдруг стал капралом. Это было абсурдно. Это было неправильно. Но отказаться я не мог.

Леви толкнул меня локтем в бок, и я вздрогнул, выходя из ступора. Шагнул вперёд, чувствуя, как все взгляды впились в меня. Корстен протянул мне новые нашивки, и я взял их, стараясь не уронить сумку с бомбами, который всё ещё висел у меня на плече. Хорошо хоть речь говорить не нужно.

Кроме меня звание капралов получили еще двадцать человек, в том числе Марк, Торн, и Эрион с Гарри. И даже Алекс, который до сих пор не пришёл в себя, поэтому нашивки получили за него.

— Это ещё не всё, — Корстен свернул свиток и передал его Эскози, затем достал другой, более массивный, запечатанный сургучом с печатью секты. Он сломал печать, развернул документ и начал читать медленно, чеканя каждое слово.

— По приказу главы секты Лазуритового Копья, магистра Вейлона Стального, совместного решения Совета города Степной Цветок, сводный отряд под командованием лейтенанта Леви Кайры официально включается в состав экспедиционного корпуса «Левиафана» и получает статус элитного подразделения с приоритетным обеспечением ресурсами, оружием и поддержкой и подчиняется только моему помощнику — капитану Алексу Стейни.

Гул прошёлся по рядам собравшихся. Элитное подразделение. Это означало, что теперь мы очень круты. А это прежде всего значит, что, зная нашего командира, Стейни будет совать нас в самую задницу. И Леви позаботится о том, чтобы мы страдали.

— Кроме того, — продолжил Корстен, и в его голосе зазвучала нотка, которую я не мог определить, то ли гордость, то ли зависть, — капитану Стейни предоставляется право самостоятельно формировать тактику операций в рамках общей стратегии и распределять личный состав по своему усмотрению. Все технические службы корабля обязаны оказывать ему полное содействие.

Стейни не шевельнулся, но я видел, как его губы сжались в тонкую линию. Это было то, чего он добивался. Свобода действий. Возможность воевать так, как он считал нужным, а не плясать под дудку очередного парадного генерала.

Полковник закончил читать, свернул свиток и посмотрел на Стейни.

— Капитан, у вас есть что добавить?

Стейни шагнул вперёд, обвёл взглядом собравшихся. Его глаза задержались на нас, на тех, кто прошёл с ним через всё это дерьмо. Потом он заговорил, и его голос был спокойным, но в нём звучала сталь.

— Я не буду лить воду, — начал он, — Вы все знаете, через что мы прошли. Вы видели, как падали башни. Вы теряли товарищей. Вы сражались, когда не было ни надежды, ни подкрепления, ни даже уверенности, что доживёте до завтра. Но вы не сломались. И именно поэтому мы здесь. Я горжусь тем, что являюсь вашим командиром, и что мы смогли доказать Великой Степи то, что солдаты Степного Цветка, лучшие солдаты!

— Но впереди ещё много работы, — продолжил Стейни, и его взгляд стал жёстче. — Война не закончена. Мы будем продолжать сражаться, методично, расчётливо. Без лишнего героизма, без ненужных жертв. Наша задача — выжить и победить. В таком порядке.

Он замолчал, давая словам осесть, затем добавил:

— Отряду предоставляется сутки на отдых и приведение себя в порядок. Всем помыться, поесть нормально, проверить снаряжение. Через двадцать четыре часа начнётся первая операция. Детали обсудим позже. Лейтенант Леви, распорядись о помывке и получении новой формы. Свободны.

Корстен кивнул, явно довольный тем, что церемония закончилась без эксцессов, и удалился в сопровождении своей свиты. Стейни задержался, переглянулся с Леви, что-то коротко сказал ему на ухо, и тоже ушёл.

Леви развернулся к нам, и на его лице появилась знакомая хищная усмешка.

— Так, парни, слушайте сюда. Первая смена в баню — с первого по третье отделение. Вторая — с четвёртого по шестое. График висит на двери кубрика, сами разберётесь. Кто опоздает — будет мыться холодной водой из ведра. Каюты остаются те же. Жрачка через час в кубрике. Вопросы?

Вопросов не было. Мы просто хотели наконец избавиться от въевшейся в кожу грязи и запаха смерти.

— Тогда разошлись, — махнул рукой Леви. — Андерс, задержись.

Я замер, чувствуя, как внутри что-то ёкнуло. Остальные парни потянулись к выходу, кто-то хлопнул меня по плечу на прощание, Марк подмигнул, мол, не переживай. Но я переживал. Потому что, когда Леви просит задержаться, это редко заканчивается чем-то хорошим.

Когда последний боец скрылся за дверью, Леви подошёл ближе, оперся о перила и посмотрел на меня оценивающе.

— Ты хорошо поработал, капрал, — сказал он, и в его голосе не было иронии. — Семь бомб за пять часов — это серьёзно. Стейни доволен, а он редко кем доволен.

— Спасибо, лейтенант, — ответил я осторожно, чувствуя, что это ещё не всё.

— Но у меня к тебе вопрос, — Леви прищурился. — Что это за браслет у тебя на запястье? Я таких раньше не видел.

Я инстинктивно дёрнул рукавом, прикрывая накопитель, но было уже поздно. Леви заметил. Конечно заметил, у него глаз как у ястреба. Впрочем, даже если бы я его закутал в семь слоёв, то спрятать что-то от практика, который за тобой приглядывает — довольно малореалистично. Больше вопросов бы вызвало, что это я пытаюсь утаить.

— Личный проект, — выдавил я. — Накопитель этера. Для подстраховки.

— Понятно, — Леви кивнул, но по его лицу было видно, что он не до конца мне верит. — Смотри, Кор, я понимаю, что ты умный парень. И понимаю, что хочешь подстраховаться. Но если ты что-то мастеришь втихаря, лучше скажи сразу. Не хочу потом разгребать последствия, если твоя штука рванёт в самый неподходящий момент.

— Не рванёт, — заверил я. — Это просто хранилище энергии.

— Ладно, — Леви выпрямился. — Верю. Но если что, сразу ко мне или к Стейни. Понял?

— Понял, лейтенант.

— Хорошо. Тогда вали мыться, пока место не заняли. И постарайся не свалиться в обморок по дороге, вид у тебя, как у покойника.

Я кивнул и направился к выходу, но на пороге обернулся.

— Лейтенант, можно вопрос?

— Валяй.

— Что произошло? — я помедлил, подбирая слова. — Когда мы улетали, Корстен был полностью у руля. А сейчас Стейни практически командует операцией, а полковник просто зачитывает бумажки. Почему переиграли?

Леви усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. Он оперся спиной о перила, скрестил руки на груди и посмотрел куда-то вдаль, на серое небо за иллюминаторами.

— Политика, Кор. Грязная, подлая политика. Пока мы летели к Цветку, родня Стейни не сидела сложа руки. Его дядя, магистр Вейлон, он не просто глава секты. Он ещё и член Совета Вольной Степи, один из пяти, кто принимает решения. И у него есть связи, и рычаги давления.

Леви замолчал, словно обдумывая, сколько мне можно рассказать, потом продолжил:

— Корстен, дурак. Он думал, что раз ему дали Левиафан и пять тысяч бойцов, то он теперь неприкасаемый. Ошибся. Вейлон собрал досье на все его провалы за последние годы, а их было немало. Потом получил отчёт от племянника о том, как Корстен чуть не оставил целый отряд в степи, потому что не удосужился прочитать приказ полностью. И приправил всё это информацией о том, что именно Стейни разработал план, который может спасти город.

— И Совет проглотил?

— Не только проглотил, — Леви усмехнулся. — Совет вызвал Корстена на ковёр и устроил ему разнос. Дали выбор, либо он передаёт тактическое командование операциями Стейни и становится просто капитаном корабля, либо его снимают вообще и отправляют командовать обозом где-нибудь на окраине. Он выбрал первое, потому что хоть так сохранит лицо.

Я молчал, переваривая информацию. Значит, Стейни сыграл через своего дядю. Жёстко, расчётливо, без лишних сантиментов. И Корстен теперь просто марионетка, которая зачитывает указы и делает вид, что всё под контролем.

— Так что, — продолжил Леви, — тот факт, что Корстен не разжалован в рядовые и не отправлен в цепях в столицу — это исключительно потому, что Стейни решил этого не делать. Он оставил полковнику звание и должность, но власть забрал себе. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул я. — Прагматично. Сумел сдержаться.

— Вот именно, — Леви кивнул. — Ему не нужен враг в лице обиженного полковника. Ему нужна победа. А для этого нужна команда, которая работает слаженно, без склок и саботажа. Поэтому Корстен остаётся на борту, делает что ему говорят, и все довольны.

— Все, кроме Корстена, — заметил я.

— Ну, это его проблемы, — Леви пожал плечами. — Надо было думать раньше, прежде чем строить из себя главного стратега. А теперь вали, Кор. Вода в бане не бесконечная, а мне ещё с капитаном встречаться.

— Знаешь, на Землях Великой Степи не принято обращаться к именам покровителей других территорий. — заметил Марк, ковыряясь в зубах, когда мы чистые и румяные, в новенькой форме, развалились на кроватях после плотного ужина с двумя сменами блюд.

Да что там говорить, нам прислуживали стюарды! И подавали вино. Есть всё же что-то в том, чтобы быть бойцом элитного подразделения. Хотя Леви сказал, чтобы мы не шибко разевали пасти, так как это только для гостевой палубы. Как только нас вернут в казармы, всё вернется по-прежнему. Но на один вечер мы были настоящими людьми.

— Ты к чему?

— Да так, Бездна не любит соперников, а Гарри чуть не испортил весь ужин своими восхвалениями вина. Разве Венату их делал? Теера покровитель виноградников, разве можно это не знать? Четверых брать в свидетели! Вот так надо говорить, а то удачи не будет. Или взывать к Бездне, но не к Искателю Истины.

— Ты сейчас доколупаться просто из принципа решил? — спросил сонный Торн. — Какая тебе в бездну разница, что и кого поминал Гарри. Вино было вкусное? Да я лучше в жизни не пил. Так что пусть он хоть самих демонов хвалит за это вино, плевать.

— Демонское вино я бы пить не стал. — продолжил философствовать Марк, уводя беседу непонятно куда, мне вообще кажется, что он спал, и разговаривал во сне. — Они его из серы и… не знаю даже, а мы обыскивали трупы демонов, у них же не было вина?

Я же, немного повалявшись, проведал Алекса. Он наконец пришёл в себя. Друг лежал в медотсеке, на чистых простынях, умытый и ухоженный, и даже, кажется, выглядел получше. Во всяком случае медик, глядя на мою свеженькую капральскую нашивку, подтвердил, что не смотря на отсутствие сознания, пациент был в относительном порядке. Постояв рядом с ним, я попробовал снова использовать Камень Бурь и попробовать восстановить этер Алекса, но или я был слишком слаб, а болезнь слишком глубока, но ничего не получилось.

— Держись, друг. Скоро тебя починят.

— Капрал. — не смотря на полученное звание лейтенанта, Леви как обычно был вездесущ и появлялся в самые неподходящие моменты. — Знал, что ты тут, операция начинается через полчаса, Капитан приказал чтобы ты присутствовал.

— Можно было послать за мной капрала, лейтенант. — огрызнулся я немного.

— Да я и на своих двоих справлюсь. Пошли.

Не знаю причины, почему армейское и гражданское руководство не стало давать время на подготовку, но начало всей операции, решили перенести и начать сразу, как только накопители Крыла наберут достаточно этера для вылета Гаррета. И следуя за Леви, очень скоро я оказался в небольшом зале, где сидел десяток офицеров корабля и группы десанта, наблюдая за ходом операции. Большинство были лейтенантами и плюс пара капитанов. Самого Стейни не было, он как я понял, находится этажом выше, в зале полковника.

— Стой тут, садиться даже не думай, отправлю в карцер. — Леви показал место у панорамного окна, огражденного перилами, и остался рядом со мной, позволяя рассмотреть открывающийся пейзаж.

Левиафан ушел от Цветка за пределы орды и акулой кружил километрах в пяти, выбирая цель. С высоты, не смотря на ночь было прекрасно видно весь город, и копошащуюся под ним тьму. Твари не собирались прерывать штурм и на минуту, пытаясь прорваться на стены и выбить ворота.

Цель сегодняшнего удара стояла в центре этого кошмара был демон держащий под контролем северный участок осады, самый опасный, там, где стены вероятность прорыва была больше всего.

Я усмехнулся, слушая переговоры офицеров. Они еще не видели, как атакуют сами демоны. Порвать ворота, такой твари будет вполне по силам, даже странно что они до сих пор это не сделали. Словно читая мои мысли, Леви негромко ответил на мой немой вопрос:

— Ждут подхода дополнительных сил, та орда что вышла с Утеса, слилась с теми, кто возвращается от Пасти, аналитики говорят, что под Цветком их будет в два раза больше, чем под Утёсом.

— А демоны? — тихо спросил я.

— Тут их восемь, самый сильный как раз на севере, в Орде их больше сорока.

— У корабля есть крылья? — невольно задал я вопрос, а как иначе они могли узнать это всё.

— Нет. У него есть артефакты, способные смотреть за сотни километров, и возможность подниматься на высоту больше километра. Смотри.

Гады. Имея такое оборудование, они могли послать к Пасти целую армию и разобраться в происходящем, но вместо этого отправили туда нас. Я посмотрел на лейтенанта. А тот словно отвечая на мой вопрос кивнул. Всё так, корабль дороже чем сотня солдат.

Затем началась движуха, и я отвлёкся на появившегося в окне разведчика. Гаррет встал на крыло и промелькнул рядом уходя на высоту.

— Гаррет на позиции, — Леви проговорил в переговорную трубку, вмонтированную в стену рядом. — Начинаем.

Я не отрывал взгляд от неба. Где-то там, высоко над облаками, кружил разведчик на Крыле, нагруженный тремя моими бомбами. Три заряда чистого Очищения, каждый способный выжечь скверну из любой твари в радиусе полусотни метров. И несмотря на то, что в этой операции рисковать будет не моя шкура, мне было немного страшно. План был правильным, простым, что главное и эффективным. Тварям нечего было ответить летящей с высоты смерти, лучники не причинят вреда Левиафану, а потеряв управление весь северный фланг превратится в хаос.

Гаррет появился внезапно, словно из ниоткуда. Крыло сложилось, и он камнем рухнул вниз, пикируя прямо на цель. Ветер ревел, разрывая воздух, а его фигура становилась всё меньше и меньше, сливаясь с серым небом. Я видел, как он выравнивается, выходит из пике на высоте метров двести над землёй, как его рука поднимается и бросает что-то вниз. Раз. Два. Три. Серебристые точки полетели к земле, кувыркаясь в воздухе, оставляя за собой едва заметные шлейфы света.

Потом Гаррет резко развернулся, Крыло распахнулось на полную, и он рванул в сторону, уходя от эпицентра взрыва и летящей в него тучи стрел на максимальной скорости. Молодец! Молодец!

Три одновременных вспышки чистого белого света, которые разорвали степь, заполнили всё пространство под нами ослепительным сиянием. Я на миг зажмурился, прикрывая глаза рукой. А после увидел результат. Всё же зрение мне досталось очень хорошее. Взрыв отогнал от демона всех его прихвостней причиняя им невероятную боль, а сама тварь стоял на коленях, дымясь и потеряв один из своих рогов.

— Начали!

Дальнейшее я уже видеть не мог, так как Левиафан накрыл своей тушей демона, но что происходит я знал. Сейчас вниз десантировалась на тросах группа устранения, три десятка практиков закалки мышц. Настоящие машины смерти. И параллельно с ними спускалась платформа. Задача была в том, чтобы не просто убить демона и его охрану, вырезая самых сильных тварей, но и забрать тушу с собой. Духовное ядро твари стоило баснословных денег.

И судя по тому, как вокруг начали раздаваться веселые крики, нам это удалось! Зал взорвался ликованием. Офицеры вскакивали с мест, хлопали друг друга по плечам, один из капитанов даже достал флягу и начал разливать по кружкам что-то крепкое. Леви стоял рядом со мной, молча наблюдая за происходящим, и я видел, как уголки его губ дрогнули в чуть заметной усмешке.

— Пятнадцать минут, — пробормотал он, глядя на хронометр на стене. — От начала сброса до эвакуации туши. Даже быстрее, чем планировал капитан.

Я смотрел вниз. Левиафан уже разворачивался, уходя от эпицентра операции, а внизу творилось настоящее безумие. Армия нежити, потерявшая командира, превратилась в хаос. А с городских стен уже открывали массированный огонь, катапульты швыряли горящие снаряды, лучники стреляли залпами, и я видел, как в этой неразберихе целые отряды тварей просто рассыпались в прах.

— Смотри, — Леви ткнул пальцем в сторону северных ворот. — Вылазка.

Массивные створки ворот распахнулись, и оттуда хлынул поток конницы. Сотни всадников в тяжёлых доспехах, копья наперевес, они врезались в дезорганизованную толпу нежити как нож в масло. За конницей шла пехота, плотным строем, щиты к щитам, и методично добивала то, что осталось от первой волны.

— Они быстро сориентировались, — заметил я.

— Командование в Цветке не дураки, — Леви скрестил руки на груди. — Они ждали этого момента. План был согласован заранее. Пока нежить в хаосе, они вырежут максимум тварей и ослабят их, чтобы потом отойти обратно за стены. Простая тактика, но работает.

— Как-то слишком легко, не находите, лейтенант? — засомневался я. Но Леви не ответил.

Я молчал, наблюдая, как внизу разворачивается бойня. Это было странное зрелище, красивое и ужасающее одновременно. Конница кружила по степи, давя под копытами рассыпающихся скелетов, пехота методично зачищала фланги. А с высоты всё это выглядело как театральная постановка, где я был просто зрителем.

— Капрал Андерс, — голос за спиной заставил меня обернуться.

На пороге зала стоял молодой лейтенант в безупречном мундире, я его не знал, но по нашивкам понял, что он из штаба Корстена.

— Капитан Стейни приказал вам явиться. Немедленно.

Леви кивнул мне, мол, иди, и я последовал за лейтенантом по коридорам корабля. Мы поднимались всё выше, пока не оказались у массивной двери с табличкой «Командная рубка. Вход только для офицерского состава». Лейтенант постучал, дождался разрешения и открыл дверь.

Внутри было просторно и светло. Огромный стол в центре, заваленный картами и бумагами. Вокруг стола стояли несколько человек — капитаны, майоры, кто-то в форме Лазуритового Копья, кто-то в гражданской одежде, но с нашивками советников. И в центре всего этого, опершись руками о стол, стоял Стейни. Он выглядел усталым, но довольным. На лице играла лёгкая усмешка, а в глазах плясали огоньки, которые я уже научился распознавать — это означало, что он получил то, что хотел.

— А вот и наш мастер-артефактор, — Стейни выпрямился, когда я вошёл. — Капрал Андерс, подойди ближе.

Я прошёл к столу, стараясь не пялиться на окружающих. Все смотрели на меня с интересом, кто-то с любопытством, кто-то с плохо скрытой завистью.

— Господа, — Стейни обвёл взглядом собравшихся, — это тот самый человек, который создал оружие, позволившее нам провести сегодняшнюю операцию. Без его работы мы бы до сих пор чесали затылки, придумывая, как достать демона из центра армии, не положив половину десанта.

Один из майоров, грузный мужчина с седыми усами, кивнул с уважением.

— Впечатляющая работа, капрал. Наши бомбы Очищения, стоящие на вооружении даже сотой части такой эффективности не показывают. Скажите, сколько таких вы можете изготовить?

Я помедлил, выбирая слова.

— Технически, при наличии материалов и времени, я могу делать по десять зарядов в день. Но это при условии, что у меня будет доступ к источникам этера для зарядки. Без этого производство встанет.

— Источники будут, — вмешался Стейни. — Я уже договорился с интендантом корабля. Тебе выделят всё необходимое.

Майор удовлетворённо хмыкнул и обменялся взглядами с другими офицерами. Кто-то что-то быстро записывал в блокнот, явно прикидывая логистику. А я стоял и чувствовал, как стены золотой клетки медленно, но верно смыкаются вокруг меня. Они уже считали меня своим, просчитывали, сколько я смогу наклепать этих бомб, как распределить ресурсы.

— Хорошо, — Стейни выпрямился и постучал пальцем по карте на столе. — Переходим к главному. Совет Степного Цветка даст добро на продолжение операций. Это уже точно, сигнальщики приняли приказ. Следующая цель, демон на восточном фланге. Он слабее северного, но его армия больше. Удар планируем провести через пять часов, как только накопители Крыла зарядятся для задачи. Если бы не это, я бил бы прямо сейчас.

Один из советников, худой человек с острым лицом, нахмурился.

— Капитан, а разумно ли действовать так быстро? Может, стоит дать людям отдохнуть, провести анализ первой операции, выявить ошибки?

Стейни посмотрел на него так, словно тот предложил сдаться демонам лично.

— Ошибок не было. Операция прошла идеально. А задержка даст нежити время перегруппироваться. Остальные демоны уже в курсе, что их товарища убили. Они будут готовиться, усиливать охрану, менять тактику. Чем дольше мы ждём, тем сложнее будет следующий удар. Поэтому бьём быстро, методично, не давая им опомниться.

Советник замолчал, явно не согласный, но спорить не посмел. Стейни снова повернулся ко мне.

— Отличная работа, капрал, повторю. У нас есть бомбы для следующей миссии, но нужно еще. Закончи работу и отдыхай. Через пять часов тебя вызовут на наблюдательную палубу. Хочу, чтобы ты видел, как работает твоё оружие.

Я кивнул, понимая, что это не просьба, а приказ. Стейни хотел, чтобы я был вовлечён, чтобы видел результаты своей работы и чувствовал себя частью этой машины. Умно. Очень умно. Так почему же так паршиво на душе.

— Свободен, капрал.

Пять часов пролетели как один миг. Я не отдыхал, как приказал Стейни. Вместо этого снова оказался в мастерской, окружённый грудой бронзовых заготовок и молчаливым Киганом, который уже научился предугадывать мои нужды раньше, чем я их озвучивал.

Работа шла механически. Руны текли по металлу, формируя знакомые контуры. Я уже не думал о процессе, руки двигались сами, повторяя заученный танец. Камень Бурь на шее тяжелел с каждой новой бомбой, высасывая из древних пластин всё больше энергии, пропуская её через меня потоком, который обжигал изнутри.

К концу четвёртого часа перед мной лежали пять новых браслетов. Каждый светился серебристым светом, пульсировал злобной силой, готовой вырваться наружу. Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как голова раскалывается от боли. Этер в личном накопителе на запястье почти на нуле, организм требовал отдыха, но времени не было.

— Капрал, — голос Кигана заставил меня вздрогнуть. Он стоял в дверях, держа в руках поднос с едой. — Лейтенант Леви велел передать, что операция начнётся через час. И чтобы вы поели.

Я кивнул, взял кусок хлеба и начал жевать, не чувствуя вкуса. Еда шла комом, но я заставлял себя глотать. Нужны были силы, хотя бы минимальные.

Когда меня вызвали на наблюдательную палубу, было уже практически утро. Левиафан снова кружил над ордой, выбирая позицию для удара. На этот раз цель находилась на восточном фланге, чуть дальше от городских стен.

Леви встретил меня у панорамного окна, его лицо было напряжённым.

— Этот демон хитрее, — сказал он без приветствия. — Разведка засекла, что он постоянно меняет позицию. Не стоит на месте, как северный, а кружит по своему сектору. Гаррету придётся труднее.

Я посмотрел вниз. Действительно, среди копошащейся массы нежити я различил огромную фигуру, которая медленно двигалась вдоль линии фронта. Демон был меньше того, что мы убили ночью, но двигался быстрее, его свита тоже была более компактной.

Разведчик стартовал через десять минут. Я видел, как он взмыл в небо, набирая высоту, как скрылся в облаках, становясь невидимым для тварей внизу. Потом наступило томительное ожидание. Офицеры в зале переговаривались вполголоса, кто-то нервно постукивал пальцами по столу.

Он появился внезапно, пикируя сквозь облака. Крыло сложилось, снова превращая его в живой снаряд, летящий к земле с безумной скоростью. Но на этот раз что-то пошло не так. Демон внизу будто почувствовал опасность и он рванул с места, уходя из-под удара.

Гаррет скорректировал траекторию, выровнялся ниже, чем в прошлый раз, метрах в ста над землёй, и швырнул бомбы. Три серебристые вспышки понеслись вниз, но демон продолжал двигаться, его охрана сомкнулась вокруг него плотной стеной.

— Бей! — прорычал кто-то из офицеров.

Взрыв. Три одновременных вспышки, но демон… демон устоял. Он упал на одно колено, его доспехи дымились, но он был жив и что хуже, он был в ярости.

— Десант, вперёд!

Мне не было видно, что происходит под нами опять, но судя по крикам, всё пошло плохо.

— Второй демон! — крик прорезал воздух. — Откуда⁈

— Отзывайте их! — заорал кто-то из капитанов. — Немедленно!

— Они лезут на корабль! — голос был полон ужаса, которого я никогда раньше в нём не слышал. — Режьте тросы!

— Нельзя! — ответил кто-то. — Там ещё люди!

— Люди уже мертвы! Режьте, или они ворвутся на борт!

— Все бомбы! — приказ Стейни прозвучал из трубки. — Сбросить все бомбы на платформу. Сейчас!

А мне ничего не оставалось как растерянно наблюдать за происходящим. Судя по приказу, всё что я изготовил, сейчас бабахало прямо под кораблем на транспортной платформе, пытаясь уничтожить демонов и их солдат, забирающихся на корабль. От натурального абордажа нас избавила возможность скинуть платформу и тросы, в итоге враг не добрался до корабля, и левиафан покинул место поражения, поднимаясь выше и уходя в сторону.

— Тридцать два практика закалки мышц умерли меньше чем за минуту — потрясенно сказал Леви. — Капрал Андерс, свободен. Тебя вызовут.

Я прошёл по коридорам корабля молча, чувствуя, как вокруг нарастает напряжение. Матросы и техники бежали мимо с мрачными лицами. Новости разлетелись быстро. Целый десантный отряд погиб. Операция провалилась. Когда я добрался до каюты, там уже были Марк и Торн. Оба сидели на койках, и ждали новостей.

— Кор, — Марк поднял голову, когда я вошёл. — Это правда? Весь отряд?

— Правда, — я закрыл дверь и прислонился к ней спиной. — Тридцать два человека. Сбросили платформу вместе с демонами, чтобы они не прорвались на борт.

— Бездна, — Торн потёр лицо руками. — Это же… это же наши могли быть там.

— Могли, — согласился я. — Но не были.

Мы сидели в тишине, каждый переваривая случившееся. Эйфория от первой победы испарилась, оставив после себя холодное осознание того, что война — это не парад и не триумф. Это кровь, смерть и ошибки, за которые платят жизнями. Стейни рисковал, и получил то, что заслужил. Нельзя врага считать дураком. А я представил, что бы было если демоны пробрались внутрь. Бомб нет, и тысячи бойцов что тут сидели по казармам, вряд ли спасли бы корабль от поражения. А левиафан в руках демонов — это смерть города.

Дверь распахнулась внезапно, с такой силой, что я едва не подскочил. На пороге стояли четверо гвардейцев в форме Лазуритового Копья, но не парадной, а боевой, тяжёлой, с нашивками личной охраны полковника.

— Капрал Корвин Андерс? — спросил старший, грузный мужчина.

— Да, — я поднялся с койки, чувствуя, как сердце ухает куда-то вниз.

— Вы арестованы по приказу полковника Валла Корстена. Обвинение — измена, утаивание ценностей, принадлежащих секте Лазуритового Копья, и сговор с целью сокрытия военных трофеев.

— Что? — Марк вскочил с койки, его глаза распахнулись от шока. — Какого…

— Капралы не вмешивайтесь, — старший гвардеец даже не посмотрел на него. — Иначе вы также будете арестованы по обвинению в соучастии.

Торн попытался что-то сказать, но в этот момент один из гвардейцев шагнул вперёд и ударил его в живот рукоятью меча. Торн согнулся пополам, задыхаясь, и рухнул на колени. Марка скрутили следом, заламывая руки за спину.

— Не сопротивляйся, — процедил старший, глядя на меня. — Или будет хуже.

Я и не думал. Холодные металлические наручники сомкнулись на запястьях, больно впиваясь в кожу. Меня развернули к двери и толкнули вперёд.

Коридоры проплывали мимо в каком-то лихорадочном тумане. Я видел, как нас вели, видел лица других бойцов, которые останавливались и смотрели с шоком и непониманием. Где-то впереди я различил фигуру Леви, его тащили трое гвардейцев, лицо лейтенанта было окровавлено, но взгляд был злой.

Как всё тут быстро происходит, то герой, то вот так. Зря Стейни меня выпятил и показал всем, ой как зря. Нас привели в нижние палубы, туда, где я ещё не был. Карцер. Ряд узких металлических камер с решётчатыми дверями. Меня швырнули в одну из них, я упал на холодный пол, ударившись плечом о стену. Дверь захлопнулась с лязгом, замок щёлкнул. Лейтенанта Леви увели куда-то дальше.

Корстен. Этот напыщенный идиот решил взять реванш. Но за что? За то, что его план провалился? За то, что Стейни переиграл его через своего дядю? Или… или кто-то действительно проболтался о сокровищах из башни? Из наших? Да об этом знало всего пять человек, а уж о том, что я сделал пространственный сундук не знал никто, Леви всем растрепал что я делал ту первую бомбу по приказу Стейни, и парни поверили, так как результат тогда видели все, кто выжил. Прикрытие было надёжное и свидетелей тому хоть отбавляй.

Сам ящик у капитана, и скорее всего он спустил его в город, вместе с другими вещами, пока совещался со своими. Не с собой же он его взял. Мне даже время на подумать и отдышаться не дали, через пару минут я уже услышал шаги, приближающиеся по коридору. Лязг ключей, и последовавший за ним неприятный скрежет замка. Я, конечно, в темницах и тюрьмах еще не сидел, но это настолько шаблонно, что даже зубы сводит. Дверь распахнулась, и в проёме появились те же гвардейцы.

— Вставай, — бросил старший. — Полковник хочет с тобой поговорить.

Меня подняли за локти, практически волоком вытащили из камеры. Мы прошли мимо других камер, я успел заметить Леви за одной из решёток, лейтенант стоял у стены. Он что-то крикнул мне вслед, но гвардейцы толкнули меня дальше, и я не разобрал слов. Повели обратно наверх, по лестницам, через коридоры, пока не оказались у знакомой двери командной рубки. Старший гвардеец постучал, дождался разрешения и толкнул меня внутрь.

Рубка была пуста, если не считать одного человека. Полковник Валл Корстен стоял у панорамного окна, глядя на степь внизу. Руки за спиной, он не обернулся, когда меня втащили, посадили на стул и пристегнули к нему, просто продолжал смотреть в окно, словно наслаждался моментом.

— Оставьте нас, — сказал он тихо, и гвардейцы вышли, закрывая дверь.

Корстен наконец повернулся, и я увидел его лицо. Оно было спокойным, почти безмятежным, но глаза… глаза горели холодной яростью и предвкушением.

— Ломщик, — произнёс он, смакуя каждый слог. — Вот как тебя называют, верно? Тот, кто вскрыл древний сейф в башне. Тот, кто украл сокровища, принадлежащие секте.

— Я ничего не крал, — ответил я, соображая, как говорить правильно и зачем я нужен полковнику.

Он подошёл ближе, рассматривая меня как насекомое.

— Знаешь, что меня больше всего раздражает? — продолжил полковник, останавливаясь в паре шагов от меня. — Не то, что вы украли золото. Не то, что Стейни пытается меня подставить. А то, что вы, жалкие выскочки, думаете, что можете диктовать условия. Что вы важнее секты, важнее порядка. Война уже почти закончена, ты не уникальный рунник, умеющий делать бомбы, умельцы из Города у Горы, моей родины, повторят твой рецепт спокойно, как нечего делать, а дальше мы уничтожим всех тварей что пришли в Великую Степь.

Он замолчал, глядя на меня с презрением.

— Мой источник не сказал, что там было в том сейфе, но я осведомлён о хранилище получше него. И знаешь, вот тут у меня и моих следователей возник очень интересный вопрос. Когда вы покидали башню, сейф оказался пустым. Десять ящиков, набитых золотом, испарились, причем испарились тогда, когда ты там изготавливал бомбу против демонов. Тебе не кажется что-то подозрительным?

Я покачал головой, не понимая логику полковника до конца. Кто источник мне стало понятно, в отряде были парни из Города у Горы, промышленной столице Степи, откуда родом и полковник. Значит они пошли к землякам.

— Что ты там делал? Так и не скажешь?

— Бомбу, полковник Корстен. — я поднял глаза и посмотрел ему прямо в лицо. — Я делал бомбу против демонов. Она спасла наши жизни тогда, и они спасли наши жизни пару часов назад, когда случилась беда во время второй высадки!

— Да мне плевать на бомбы, молокосос! Как ты сделал пространственный сундук⁈

— Молчишь? — он усмехнулся, наклоняясь ближе. — Думаешь, я идиот? Десять ящиков с золотом, статуя из неизвестного металла, древние свитки — всё это исчезло. А потом Стейни появляется с небольшим деревянным ящиком, который якобы содержит важные документы. Я видел этот ящик, капрал. Я знаю, что это артефакт. Пространственный артефакт.

Он выпрямился, скрестив руки на груди.

— Такие вещи не создаются за пару дней голодранцем из диких баронств. На это уходят годы исследований, огромные ресурсы, целые команды мастеров. А ты, жалкий капрал, якобы собрал его на коленке, пока твои товарищи дрались за жизнь. Ты либо гений, которого я заберу в свой город и запру в мастерской до конца жизни, либо ты украл чужую работу. Но ты смог это сделать, и я хочу знать как.

— Ящик был у лейтенанта еще до прихода в башню. — попытался я соврать, но не убедительно.

У лейтенанта во время похода вообще багажа не было, кроме спальника и плаща и пары клинков, которые тащил на себе обычно сержант Леви, это видели все. А ящик появился после башни.

— По глазам вижу, что врёшь и сам это понимаешь. Ты украл чертежи? Вы были в древней башне в Серой Пустоши и там ты своровал чертежи, по которым смог сделать ящик? Ты хоть понимаешь, что это за чертежи и как они важны? Да города Степи насмерть перегрызутся ради них, и демоны тут окажутся совершенно не при делах, понимаешь? Ты хочешь, чтобы между городами началась война? Мы уже воевали из-за Левиафана, триста лет назад. Тогда победил Утёс. Но ему никто не простил ту победу. Теперь Утёса нет и Степи нужна новая столица. И ты, ты обязан отдать мне чертежи, иначе я убью всех твоих друзей.

— Я ничего не крал, — повторил я, стараясь сохранять спокойствие. — Это моя работа. Моя. И я делал её по приказу лейтенанта Стейни.

— Врёшь! — Корстен ударил кулаком по столу, его лицо исказилось от ярости. — Это артефакты сложнейшего производства, секрет которых утерян столетия назад! Где чертежи и схемы, и что там должно еще быть, инструкции?

Он подошёл вплотную, его дыхание обжигало лицо.

— Я дам тебе последний шанс, мальчишка. Расскажи, как ты это сделал. Какие руны использовал, какую технику, откуда взял знания. Расскажешь — и я сделаю тебя богатым. Мой город щедро платит за таланты. Откажешься… — он выпрямился, — и я найду способы развязать твой язык. Поверь, у меня есть люди, которые умеют это делать.

Я молчал, взвешивая варианты. Рассказать правду? Но какую? Что я интуитивно понимаю руны? Что Камень Бурь на моей шее — это нечто гораздо большее, чем простой артефакт? Что я сам толком не понимаю, как всё работает? Про Систему? Точно нет.

— Нет ответа? — Корстен усмехнулся. — Тогда давай попробуем по-другому.

Он подошёл к столу, открыл ящик и достал оттуда что-то, завёрнутое в ткань. Это были инструменты для пыток. Старые, но ухоженные, щипцы, иглы, какие-то крючья.

— Видишь? — он провёл пальцем по лезвию одного из них. — Это древнее искусство. Когда-то его практиковали инквизиторы Бездны, выискивая еретиков. Сейчас оно почти забыто, но в Городе у Горы ещё помнят. И я помню.

Я сглотнул. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот вырвется из груди.

— Последний раз спрашиваю, капрал, — Корстен взял одну из игл, поднёс к свету, проверяя остроту. — Как ты сделал пространственный сундук?

— Я… — я запнулся, пытаясь придумать хоть что-то, что могло бы его удовлетворить, но не выдать всей правды.

— Время вышло, — Корстен шагнул ко мне, игла в его руке блеснула в свете рунных ламп.

И в этот момент его взгляд упал на мою шею. На Камень Бурь.

Полковник замер. Его глаза сузились, фокусируясь на артефакте. Я видел, как в них загорелся нездоровый интерес, жадность, которая затмила даже гнев.

— Это… — он протянул руку, почти касаясь камня пальцами. — Это же…

— Не трогайте, — я попытался отшатнуться, но наручники держали меня намертво.

— Древний Знак Помеченных, — прошептал Корстен, и в его голосе появилось что-то похожее на благоговение. — Бездна свидетель, я таких только на рисунках древних летописей видел. Откуда у тебя это? Ты его тоже там взял? В древней башне?

— Нашел, — выдавил я сквозь зубы. — Оно не имеет отношения к сундуку. Это моё.

— Врёшь, — Корстен покачал головой, его пальцы сжались на игле. — Такие артефакты не появляются просто так. Ты украл его. Украл из башни, как и всё остальное. Сколько ещё ты прячешь, мальчишка? Сколько сокровищ утаил от секты? Видит Бездна, мы вернем всё что ты украл у вольного народа степи!

— Я ничего не крал! — я дёрнулся, пытаясь вырвать руки из наручников, но металл впился в кожу, заставляя шипеть от боли.

Корстен не слушал. Его взгляд был прикован к Камню Бурь, и я видел, как в нём борются эмоции — жадность, любопытство, и что-то ещё, что-то тёмное и опасное. Он протянул руку, пальцы потянулись к шнуру на моей шее. Я попытался увернуться, но стул не давал двигаться. Его ладонь коснулась камня. И мир взорвался, заставляя меня закрыть глаза, но я слышал крик, протяжный, нечеловеческий, полный такой боли и ужаса, что у меня волосы дыбом встали.

Это кричал полковник Корстен.

Сквозь прищуренные веки я видел, как его фигура содрогается в конвульсиях, как свет, исходящий от Камня Бурь, обвивает его тело, словно живые щупальца. Кожа полковника сохла на глазах, трескалась, седела. Мышцы сдувались, проваливались внутрь, оставляя лишь обтянутые кожей кости. Волосы выпадали клочьями, глаза западали в глазницы, превращаясь в пустые провалы.

Всё это заняло считанные секунды. Корстен рухнул на пол с глухим стуком, поднимая облачко серой пыли. От него остался лишь иссохший труп, мумия, из которой высосали всю жизнь. Руки, застывшие в последней судороге, всё ещё тянулись к моей шее, пальцы, превратившиеся в когти, скребли по воздуху.

Камень Бурь на моей груди слабо пульсировал, словно сытый хищник, только что закончивший трапезу. Я чувствовал, как внутри него бурлит энергия, огромная, давящая, готовая вырваться наружу в любой момент.

— Бездна… — прохрипел я, не в силах оторвать взгляд от того, что осталось от полковника. Когда дядя говорил, что камень может убить, придал ли я значение его словам? Нет, хотя и держал в уме, что для других камень может быть опасен. Но чтобы настолько?

Тишина. Оглушающая тишина, которую нарушал лишь моё собственный прерывистое дыхание, бешеный стук сердца и тихое гудение рунных ламп на потолке. Я сидел, прикованный к стулу, и смотрел на труп, пытаясь осознать, что только что произошло.

Камень Бурь убил его. Просто забрал жизнь. Высосал её, как вампир кровь, не оставив ничего, кроме пустой оболочки. И самое страшное, я чувствовал, как часть этой энергии перетекла в меня. Моё тело наполнилось силой, этер хлынул потоком, заполняя опустошённые резервы. Накопитель на запястье засветился, начал наполняться сам, без моего участия.

Внимание. Получен критический объём этера из внешнего источника.

Камень Бурь. Второй уровень.

Отправление сигнала… Отклик… Отправление данных о носителе… получение ответа.

Обновление. Связь с древним артефактом усилилась. Носитель теперь является частью артефакта так же, как артефакт является частью носителя.

Внимание. Дальнейшее усиление связи может привести к необратимым последствиям.

Провести слияние с Камнем Бурь или оставить внешним источником?

— Оставить. — решил я сразу, помня про метку.

Вы признаны достойным носителем. Доступна одна бонусная возможность.

[Анализ…]

Выберите что необходимо вам в данный момент.

Перед моими глазами всплыли два варианта, и я прочёл их, чувствуя, как голова раскалывается от перегрузки информацией и событиями последних минут.

Повышение навыка Кулачный бой — 10.

Я уставился на эту строчку, не веря своим глазам. Серьёзно? Камень Бурь, древний артефакт, только что высосавший жизнь из человека, предлагает мне… прокачать кулачный бой? До максимума? Я чуть не рассмеялся, но смех застрял в горле, когда я взглянул на иссохшее тело Корстена. Издевательство. Чистое издевательство. Словно Камень смеялся надо мной, предлагая навык, который в моей ситуации был совершенно бесполезен. Что я буду делать с максимальным кулачным боем, сидя прикованным к стулу посреди командной рубки с трупом полковника у ног?

Интуиция выживальщика — 1.

Позволяет носителю инстинктивно чувствовать угрозу, находить выходы из критических ситуаций и принимать правильные решения в условиях крайней опасности. Развивается через опыт и преодоление смертельных угроз.

Этот вариант звучал куда более обнадёживающее, хотя описание было скудным. Выбор был очевиден. Правда получать опыт от преодоления смертельных угроз для его прокачки мне совершенно не хотелось! Пусть четверо мне свидетели, я не хочу чтобы рос этот навык, если я выберусь отсюда живым.

— Интуиция выживальщика, — прошептал я, и Система откликнулась мгновенно.

Получен навык: Интуиция выживания — Уровень 1.

Теперь у вас больше шансов выжить в непростых обстоятельствах.

— Спасибо, да.

Но думать об этом не было времени. Дверь. Гвардейцы наверняка услышали крик. Сейчас они ворвутся сюда, увидят труп полковника, меня, прикованного к стулу, и…

Я дёрнул руками, пытаясь разорвать наручники. Металл впился в кожу, но не поддавался. Проклятье! Нужно было выбираться, пока…

— Полковник! — крик за дверью. — Полковник, с вами всё в порядке?

Дверь распахнулась. На пороге появились двое гвардейцев, те самые, что приволокли меня сюда. Их взгляды метнулись от меня к трупу на полу, глаза расширились от шока.

— Он… он убил полковника! — один из них перехватил копье, направляя острие на меня.

— Я не… — начал я, но второй гвардеец уже кричал:

— Тревога! Убийство! Все сюда!

Проклятье. Проклятье, проклятье, проклятье!

Первый гвардеец шагнул вперёд, оружие дрожало в его руке, лицо побелело от ужаса. Он смотрел на труп Корстена, на этот иссохший остов, и я видел, как в его глазах рождается первобытный страх.

— Ты… что ты с ним сделал? — прошептал он.

— Ничего, — я попытался сохранять спокойствие, хотя сердце колотилось бешено. — Он сам… шел меня пытать и свалился!

— Замолчи! — гвардеец замахнулся, но не ударил. — Не двигайся! Ни звука!

И зачем спрашивается тогда вопросы мне задавал?

Второй гвардеец уже исчез в коридоре, его крики эхом разносились по кораблю. Скоро сюда сбегутся все. И что они увидят? Мёртвого полковника и меня, единственного подозреваемого. Стейни скорее всего в карцере, как и Леви, кто будет решать, что дальше? Кто будет командовать всей этой хренью что тут произошла или еще происходит, так как мне кажется, что это был мятеж, в котором непонятно кто победил еще.

Я замолчал. В коридоре нарастал шум — голоса, топот ног, лязг оружия. Они шли. И я понятия не имел, что буду делать, когда они ворвутся сюда. Но когда в дверном проёме появилась новая фигура я выдохнул с облегчением. Не узнать своего командира было невозможно.

Капитан Стейни был на свободе, вооружен и за ним виднелись четверо бойцов нашего отряда в броне и с оружием.

Он замер на пороге, окидывая взглядом сцену — труп Корстена, меня в наручниках, гвардейца с мечом. Его лицо оставалось непроницаемым, но я видел, как напряглись мышцы на скулах, как сузились глаза.

— Что здесь произошло? — его голос был спокойным, почти безразличным, но под этим спокойствием чувствовалась сталь.

— Капитан Стейни, — гвардеец обернулся, не убирая меч от моей шеи. — Этот преступник убил полковника Корстена. Мы застали его на месте преступления.

— Убил? — Стейни подошёл ближе, его взгляд скользнул по трупу. — Интересно. И как именно капрал Андерс, прикованный к стулу, умудрился это сделать?

Гвардеец замялся.

— Он… он использовал какое-то проклятье. Артефакт. Посмотрите на полковника! Он высох, как мумия!

Стейни присел на корточки рядом с трупом, не касаясь его, просто рассматривая. Потом его взгляд переместился на меня, задержался на Камне Бурь.

— Артефакт, — пробормотал он. — Да, похоже на правду.

Он выпрямился, повернулся к гвардейцу.

— Опусти оружие, солдат.

— Но капитан…

— Я сказал, опусти, — голос Стейни стал жёстче. — Немедленно и освободи капрала.

Гвардеец колебался, потом нехотя опустил оружие, отступая на шаг.

Стейни подошёл ко мне, дождался пока меня освободят. Металл с лязгом упал на пол, освобождая мои запястья. Я потёр затёкшие руки, чувствуя, как кровь возвращается к пальцам.

— Вставай, — приказал Стейни.

Я поднялся, шатаясь. Ноги не слушались, голова кружилась от перенапряжения и шока.

— Капитан, — гвардеец шагнул вперёд, — вы не можете просто отпустить убийцу! Полковник мёртв! Это…

— Полковник Корстен мёртв по собственной глупости, — оборвал его Стейни. — И уже не важно. А сейчас лучше реши правильно следующий мой вопрос. Ты подчиняешься приказам полковника и сейчас мои солдаты отправят тебя в карцер, или ты подчиняешься мне? Быстро!

— Но… Да капитан!

— Достаточно, — Стейни повернулся к двери, где уже толпились другие солдаты, привлечённые шумом. — Все, кто здесь, слушайте мой приказ. Полковник Корстен погиб при исполнении служебных обязанностей. Обстоятельства смерти будут расследованы. А пока командование кораблём переходит ко мне как старшему офицеру. Есть возражения?

Тишина. Солдаты переглядывались между собой, но никто не посмел возразить. Авторитет Стейни, подкреплённый связями в секте, был слишком силён.

— Хорошо, — кивнул Стейни. — Двое гвардейцев остаются здесь, охраняют тело до прибытия следователей. Остальные расходятся. Капрал Андерс идёт со мной.

Он развернулся и направился к выходу, не оглядываясь. Я поколебался секунду, потом последовал за ним. Мы шли по коридорам молча. Стейни не говорил ни слова, его лицо оставалось непроницаемым. Я не знал, куда мы идём, и что он собирается делать. Спасать меня? Или тоже считает убийцей?

Наконец мы остановились у знакомой двери — его личной каюты. Стейни открыл её, впустил меня внутрь и закрыл за собой. В каюте было темно, лишь одна рунная лампа давала тусклый свет. Стейни прошёл к столу, налил себе стакан какой-то янтарной жидкости из графина и залпом выпил.

— Сядь, — бросил он, не оборачиваясь.

Я сел на край стула, чувствуя, как напряжение последних часов начинает медленно отпускать, оставляя лишь усталость и опустошение. Стейни наконец повернулся ко мне. Его лицо было уставшим, под глазами залегли тёмные тени.

— Рассказывай, — сказал он просто. — Всё. С самого начала.

И я рассказал. О том, как Корстен допрашивал меня, угрожал пытками. О том, как он увидел Камень Бурь и попытался забрать его. О том, что произошло потом — свет, крик, превращение живого человека в мумию за секунды. Скрывать сейчас смысла не было никакого, я был полностью в руках капитана.

Стейни слушал молча, не перебивая. Когда я закончил, он снова подошёл к графину, но на этот раз не стал пить, просто держал стакан в руках, глядя на янтарную жидкость.

— Камень Бурь, — пробормотал он. — Не знаю такую хрень. Что вы только не носите в качестве дешевых амулетов и прочей дряни, надеясь, что она вас защитит. Тебе повезло.

Он посмотрел на меня.

— Этот артефакт… он связан с тобой, верно? Не просто носишь на шее, а именно связан. Часть тебя.

Я кивнул.

— Да. Лей… Капитан, что происходит, я ничего не понимаю.

— Да ничего особенно не происходит, — Стейни отпил из стакана, затем поставил его на стол. — Корстен был идиотом. Он залез туда, куда не следовало, и заплатил за это. И даже умудрился вынюхать всё что только можно, а потом принять не правильное решение. И создал мне серьезные проблемы, которые ты решил одним махом. Пора принимать решение. Капрал Корвин Андерс, за мной.

Стейни вышел из каюты первым, и я нихрена не понимая последовал за ним. Мы шли по коридорам Левиафана, минуя удивлённые взгляды матросов и техников. Капитан не объяснял, куда мы направляемся, просто шёл вперёд уверенной походкой человека, знающего, что делает.

Постепенно коридоры становились уже, освещение тусклее. Наконец Стейни остановился перед тяжёлой металлической дверью с табличкой «Посторонним вход воспрещён». Он толкнул её, и мы оказались в просторном ангаре.

Это было огромное помещение с высокими потолками, уставленное стеллажами с оборудованием. Вдоль стен должны были висеть запасные Крылья, но ни одного не было, значит Левиафан некогда возил летунов на себе, по крайней мере, пока не утратили технологии. В центре зала стояла выдвижная платформа для взлёта, её люк был открыт, и сквозь него виднелось дневное небо и город вдалеке.

У платформы возился Гаррет. Разведчик что-то проверял на Крыле, затягивал ремни, осматривал накопители. Когда мы подошли, он выпрямился и кивнул Стейни.

— Капитан. Всё готово, как вы и приказывали. Привет Кор, рад видеть тебя целым и живым.

— И я, рад Гаррет, ты красиво их сделал.

— Не то слово!

— Хорошо, — Стейни повернулся ко мне. — Корвин, теперь это твоё Крыло.

Я уставился на артефакт.

— Я… я не понимаю, — выдавил я.

— Сейчас поймёшь, — Стейни кивнул Гаррету, и тот принёс мой старый рюкзак из казармы. Потрёпанный, с выцветшими лямками, но целый. — Твои вещи. Всё, что у тебя было. Забрал из казарм, внутрь не лазил, так что, если что сперли, вини засранцев солдат, а не меня.

Гаррет протянул мне рюкзак, и я машинально взял его, чувствуя знакомый вес. Открыл, внутри лежали мои простые штаны, рубаха, кираса и прочие доспехи мирры и два ее клинка, а также инструменты Валериуса и ящичек с заказом от Вейранов, точнее с остатками камней. Да что млять происходит!

— Капитан Стейни, — я посмотрел на него, пытаясь понять, что происходит. — Зачем?

Стейни подошёл ближе, его лицо было серьёзным.

— Корвин, я хотел бы запереть тебя в клетку и никогда не отпускать. Твои знания, твои умения — они уже помогли выиграть эту войну. Ты создал оружие, которое даёт нам шанс. Но… та вещь которую ты создал по моему приказу, тот сундук. Он ознаменует начало новой войны, если об этом узнают. И ты будешь целью войны. У Степного Цветка не хватит сил чтобы защитить тебя и использовать себе во благо, пространственные вещи позволят купить армию, вот только она потом придет за тобой. Понимаешь какие силы тут замешаны?

— Да, капитан. Меня проще убить.

— Верно. Таково было решение Совета города. Гражданская война в степи сейчас не нужна, мы и так на грани.

Он замолчал, подбирая слова.

— Но я отдаю долг крови. Ты спас меня в той башне. Спас моих людей. Создал артефакты, которые дали надежду. И избавил меня от Корстена, пусть и невольно. Род Стейни всегда платит по счётам.

Он положил руку мне на плечо.

— Алекса я вылечу. Лучшие медики моего клана уже работают над ним. И останется со мной. Это моя плата за твою свободу, Корвин. Твой друг будет жить, будет в безопасности, станет частью моей личной охраны. А ты… ты свободен.

Слова веско падали в тишину ангара, оглушая меня. Я стоял, держа рюкзак в руках, и не мог поверить в происходящее. Свобода. Та самая свобода, о которой я мечтал, к которой стремился, боясь золотой клетки. И вот она, протянутая мне на блюдечке.

— Левиафан останется здесь, — продолжал Стейни деловым тоном. — У нас много работы. Куда ты отправишься, ни я, ни Гаррет знать не хотим.

Он отошёл к столу у стены, дал мне время подумать. Я смотрел на Крыло, на открытый люк, через который виднелось ночное небо. Путь был открыт. Всё, что я хотел.

Но почему же так тяжело на сердце?

— А артефакты? — спросил я хрипло. — Бомбы. Вы же сами сказали, что без них…

— У нас есть одна бомба, — Стейни повернулся ко мне. — И рунмастеров в городе хватит. Я думаю, они смогут повторить твою работу. Смогут же?

Я медленно кивнул. Смогут. Конечно смогут. Это не уникальная магия, просто правильная комбинация рун и точный контроль этера. Любой опытный мастер справится, если потратит время на изучение.

— Да. Смогут.

— Вот и хорошо, — Стейни кивнул. — Тогда у тебя нет причин оставаться.

Гаррет молча подошёл и начал помогать мне влезать в Крыло. Затягивал ремни на груди и ногах, проверял крепления, объяснял, как управлять рычагами. Я слушал вполуха, мои руки двигались автоматически, повторяя знакомые движения.

— Накопителей хватит на три часа полёта, — сказал разведчик. — Удрать хватит с запасом. Главное — держись высоко, подальше от орды. И не вздумай геройствовать. Но если чего, ремкоплект я положил.

— Не вздумаю, — пробормотал я. — Спасибо, друг. Передай парням, что я помню их.

— Передам. Мы хорошо летали, давай, не заставляй меня ругаться.

Крыло легло на спину, знакомое и удобное. Я почувствовал, как накопители откликаются на мой этер, готовые к работе.

— Корвин, — голос Стейни заставил меня обернуться. Капитан стоял у края платформы, его силуэт тёмным пятном вырисовывался на фоне ночного неба. — Спасибо. За всё.

Я кивнул, не зная, что ответить. Но рад, что Стейни оказался человеком чести. Развернулся к открытому люку, где ветер свистел в проёме, зовя меня в небо. Разбежался. Оттолкнулся. И прыгнул. Крыло подхватило меня, понесло вперёд. Ветер ударил в лицо, холодный и свежий. Левиафан остался позади, огромный и величественный, медленно удаляющийся. Я набрал высоту. Впереди была свобода. И неизвестность. А за спиной — друг, которого я оставил на чужих руках, и груз ответственности, от которого я так и не смог избавиться до конца.

Но сейчас я летел. Просто летел сквозь ночь, туда, где меня ждала новая жизнь. В голове неожиданно заиграли строчки старой земной песни.

Кто видел Икара, там в синей дали? Крыл легкая пара, сын грешной земли.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.