Серия «Команда «ИКС». Детский детектив»

Иллюстрации и дизайн Марии Поздняковой

© С. А. Кривошлыкова, текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Вечер медленно окутывал старинную усадьбу, в которой располагалась школа-пансион. За окнами второго этажа жилого корпуса вспыхнули огоньки: торшеры в гостиной между блоками для мальчиков и девочек наполнили комнату тёплым янтарным светом. В воздухе пахло карамелью, свежезаваренным чаем и печеньем. Обстановка напоминала летний лагерь, где вечер – время песен и разговоров.

В центре гостиной, среди мягких пуфов и кресел, собрались почти все, кто жил на втором этаже: в основном ребята из пятых-шестых классов и несколько старшеклассников. Детективная команда школы, названная «ИКС» по первым буквам имён её участников – Ильи, Киры и Сашки, тоже была здесь.

Илья Абрамов, светловолосый, вечно взъерошенный мальчишка с голубыми глазами, в свитшоте и красных кедах, вертелся в кресле, вставал, снова садился, жестикулировал, что-то живо объясняя знакомому пареньку.

Рядом с ним на пуфике примостилась с гитарой Кира Ломова – сосредоточенная девочка с зелёными глазами и собранными в хвост каштановыми волосами. Она играла и пела, а рассевшиеся вокруг неё ребята дружно подпевали.

Худощавый веснушчатый Сашка Самсонов сидел на пуфе ближе к торшеру. Петь он не умел, поэтому с восхищением смотрел на Киру и слушал полюбившиеся песни.

Пришёл даже Ли Тао. В безупречно выглаженной белой рубашке, спокойный, как фарфоровая фигурка, он не пил чай, не разговаривал, не улыбался. Просто слушал, крутя в руках сложенного из бумаги дракона.

– Что он тут делает? – пробормотал Илья, склонившись к Сашке. – Он же обычно на такие вечера не ходит.

– Наверно, наконец-то решил, что мы тоже достойны его общества, – ответил Самсонов. – Или девчонки пригласили.

Девочки действительно поглядывали на Тао с интересом. Две шестиклассницы на подоконнике тихонько спорили, на кого из героев китайских новелл он больше похож. Тао ничего не слышал – или делал вид. Тёмные, как тушь для каллиграфии, глаза были устремлены в одну точку на ковре, будто он разглядывал невидимую схему.

Возле Тао на полу сидел его сосед по комнате Тимофей Горин в привычном чёрном худи. На вечерах, подобных этому, он записывал легенды школы для коллекции, и сегодня тоже ждал, когда перейдут к страшилкам.

Тут же на полу в обнимку с ноутбуком устроилась пресс-секретарь команды «ИКС», соседка Киры по комнате, но из параллельного класса – рыжеволосая Алиса Стрельцова. Она выпускала репортажи прямо с места событий для детективного блога «ИКС».

– А давайте страшилки порассказываем? – предложила Таня Лебедева из седьмого «А», заправив за ухо мелированную прядку волос. Она была админом в чате для учеников, вела школьный телеграм-канал, делала сторис с мероприятий. Вот и сейчас ей захотелось отснять что-нибудь интересное. – Только нужно часть торшеров выключить. Атмосферненько будет.

Кира отложила гитару. Она любила страшилки и, несмотря на то что с Таней её связывала не очень хорошая история с разбитым окном в блоке для девочек, была не против послушать что-нибудь этакое.

Мальчишки выключили свет, оставив всего три торшера в центре гостиной. Пространство сразу сузилось, стены исчезли. Комната стала похожа на подсвечиваемый изнутри аквариум.

– В полночь мы с Олей Морозовой и Лерой Гурьевой пошли в туалет в нашем блоке, чтобы вызвать Пиковую даму, – начала Таня, будто читала заклинание. – У нас была красная помада. Мы нарисовали на зеркале лестницу. И вверху дверь. Ту, из которой должна выйти… она. – Таня сделала паузу, облизав губы.

Все притихли. Несколько человек вжались в кресла, словно это могло их защитить. Кира подалась вперёд.

– Мы погасили свет. Стало страшно. Было ощущение, что за нами кто-то наблюдает. Но этого не могло быть. Мы зажгли свечу, встали в круг и начали звать: «Пиковая дама, приди… Пиковая дама, приди…»

Таня умолкла и посмотрела на присутствующих. Все напряжённо слушали.

– Я не скажу это третий раз, – прошептала она. – Лучше не рисковать.

И тут за дверью в мужской блок раздались шаги.

Тяжёлые. Медленные. Ритмичные.

Раз… Два… Три…

В комнате будто стало холоднее.

– Вы слышали? – с беспокойством глядя на дверь, спросил Илья.

– Показалось, – отмахнулась Таня и продолжила: – Мы подумали, что это кто-то идёт в туалет. И уже запереживали, что сейчас нам всё испортят. – Таня понизила голос: – Никто не вошёл, но послышался стук. Глухой, как костяшками по дереву. – Она говорила всё быстрее, но тише. – А потом… нарисованная дверь открылась. Я испугалась, посмотрела на Олю с Лерой. Мы затаились и в тишине опять услышали шаги и скрип. Как будто кто-то спускался по лестнице.

В этот момент дверь гостиной резко распахнулась. От неожиданности все, кто был в комнате, вздрогнули и закричали. Кира вскочила и, инстинктивно отступив назад, наткнулась на Сашку, который попытался заслонить её собой. Девчонки завизжали, начали шарахаться из стороны в сторону, повалили на пол торшер. Лишь Ли Тао, казалось, сохранял невозмутимость: по его лицу было невозможно понять, испугался он или хладнокровно просчитывает ситуацию.

Илья, не сводя глаз с двери, быстро включил фонарик на телефоне и направил его на порог.

В свете луча появились знакомые фигуры. В гостиную вошли Артём Власов, Колян Якобсон и Борька Долгов со своим неизменным прищуром и насмешливой полуулыбкой. Не просто три закадычных приятеля, а детективы агентства «Вектор Власова». Делегацию замыкал старшеклассник Глеб Чернов, лучший айтишник школы.

Илья, выключив фонарик, сел в кресло. Кира с облегчением выдохнула. Сашка Самсонов вполголоса чертыхнулся. Он не очень обрадовался пришедшим. Кира и Илья тоже.

Команда «ИКС» и «Вектор Власова» с недавних пор являлись соперниками. Однако отношения между ними были скорее соревновательными. Обмены колкостями, вызовы, параллельные расследования, – но без вражды. Они могли сидеть вместе, спорить и шутить, но все знали: на кону разгадка главной тайны школы.

В чате, предназначенном исключительно для учеников, уже кипело голосование, кто первым раскроет загадку старинной усадьбы: был ли Семён Платонов алхимиком, пытавшимся создать золото и эликсир бессмертия, или всего лишь ловким купцом, скрывавшим торговые сделки в секретных подземных ходах? Власов хотел доказать, что не хуже команды «ИКС». И это ни Сашке, ни Кире, ни Илье не нравилось.

– Чем занимаетесь? – спросил Власов, усаживаясь в освободившееся кресло рядом с Кирой.

– Ну вы нас и напугали, – поёжилась Алиса. – У нас тут страшилка про Пиковую даму. Присоединяйтесь.

Её слова немного разрядили обстановку. Все вернулись на свои места, и Таня возобновила рассказ, стараясь нагнать как можно больше страха.

– Мы смотрели в зеркало и вдруг увидели движение. Кто-то приоткрыл дверь и начал спускаться по лестнице. Свеча… мигнула. Один раз. Второй… И на третий – погасла. – Последнее слово Таня почти прошипела. – Стало совсем темно. Я включила фонарик на телефоне, и Лера Гурьева вдруг как вскрикнет! Из зеркала на нас смотрела женщина в чёрном. Пиковая дама. Мы остолбенели. А она высунула руку из зазеркалья. Сначала одну, потом вторую.

Таня вытянула вперёд руки, показывая, как это происходило. Те, кто сидел поблизости, невольно отпрянули.

– Волосы у неё были длинные, чёрные… как в том фильме… «Звонок». Когда девочка вылезает из телевизора. – Таня сглотнула. – Мы с Лерой застыли. Как парализованные. А Оля Морозова рванулась к зеркалу. Хотела стереть лестницу. Считается, что так можно помешать призраку выйти наружу. Она думала, что ещё успеет. И тогда… – Таня замолчала. И внезапно выпалила: – Пиковая дама схватила её за руку!

В гостиной раздались сдавленные всхлипы.

– И что? – в нетерпении заёрзала Алиса. – Что было дальше?

Таня покрутила головой, словно пересчитывала присутствующих.

– Дальше… – Голос её стал хриплым, как будто звучала старая плёнка. – Мы вылетели из туалета и добежали до комнаты. А утром… Оли уже не было. Сказали, родители забрали её очень рано.

Повисла пауза.

– Она точно уехала? – с ноткой сомнения поинтересовался Тимофей Горин, держа ручку на весу, но не решаясь писать. Ему были нужны реальные истории про школу, а не байки на ночь.

– Просто… исчезла… – произнёс Ли Тао таким ледяным тоном, что мороз пробежал по коже.

Кира резко подняла глаза. Сердце застучало где-то в горле. Оля. Та самая Оля Морозова, с которой они конфликтовали. Которая… знала, что Таня разбила окно, и прикрывала её, буллила Киру. После того происшествия был скандал, разговор с родителями. Оля и правда пропала из школы. Кира была уверена, что её забрали из-за окна, но теперь…

«А если не из-за этого?.. – подумала Кира. – Если из-за зеркала? Из-за Пиковой дамы?» Но она тут же прогнала эту мысль. Папа в жизни не поверил бы в подобный бред. Наверное, Таня пытается оправдать исчезновение Оли из школы, вот и выдумала страшную историю. Хочет стрелки перевести в область мистики.

В комнате снова стало тихо. Но уже не уютно. Тишина была тяжёлой.

И в этом молчании Кира поняла: в каждой истории, в любой страшилке может быть капля правды, которую кто-то тщательно хочет скрыть.

Колян Якобсон вышел в центр гостиной, чтобы все его видели, и сел на пол, скрестив ноги по-турецки.

– Всё это детский лепет, – заявил он. – Никакой Пиковой дамы не существует. Я вот вам расскажу настоящую историю про проклятый комод в нашей школе.

– Ну-ну, валяй, сочинитель, – хмыкнул Глеб, не веривший ни в одну школьную легенду. Он был реалистом и предпочитал проводить время за компьютером, а на вечерних посиделках, где рассказывали страшилки, появлялся крайне редко.

– Выдумка это или нет, решайте сами, – сказал Колян. – Но знайте, комод этот нашли в том подземелье, ход в которое обнаружили в учительской, под шкафом с золотыми слитками. – Он посмотрел на Илью, Киру и Сашку. – Оказалось, что там есть скрытое помещение, а в нём мебель. Вся закопчённая.

Детективы команды «ИКС» насторожились.

Тимофей Горин начал торопливо строчить в блокноте. Он ловил каждое слово.

А Тао…

Ли Тао перестал крутить в пальцах бумажного дракона. Его руки легли на колени, спина выпрямилась, а глаза – всегда отстранённые, сдержанные – сузились ещё больше, сделались острыми, хищными.

Он не просто слушал, а как будто что-то вычислял.

На лице проступила еле уловимая тень напряжения. Слегка дрогнула линия губ.

– Закопчённая мебель… – тихо проговорил он. – Значит, там был огонь.

– Ну да, – подтвердил Колян.

Зрачки Тао чуть расширились. И именно в этот момент Кира впервые посмотрела на него иначе. Как на того, кто догадался о чём-то таком, что другим даже в голову не приходило.

– Там не было пустот. Не было. Я уверен… – шепнул Илья на ухо сидевшему рядом Сашке. Он вспомнил, что проверял всё: стены, углы, каждый сантиметр – прибором ОКО–3, и тот ничего не показал.

– Возможно, мы чего-то не заметили, – так же шёпотом ответил ему Сашка. – Или прибор ошибся. Или ты пропустил кусок стены.

Про учёных, изучавших потайной ход под школой, знали все. Неужели они и правда что-то нашли?

– А теперь слушайте легенду. – Голос Коляна зазвучал почти зловеще. – В чёрном-чёрном доме был чёрный-чёрный кабинет, в чёрном-чёрном кабинете была чёрная-чёрная лестница, скрытая под шкафом с золотом.

Команда «ИКС» встрепенулась. Они действительно нашли в шкафу, который стоял в учительской и под которым оказался подземный ход, золотые слитки. Но почему дом чёрный? Почему кабинет чёрный? Они вовсе не…

– Под чёрной-чёрной лестницей чёрный-чёрный ход, – продолжил Якобсон, пристально глядя на сидящих вокруг слушателей. – В чёрном-чёрном ходу чёрная-чёрная потайная комната. В чёрной-чёрной комнате чёрный-чёрный комод.

Свет в гостиной моргнул. На секунду стало темно, и Кира непроизвольно передёрнула плечами.

– Много лет назад в нём погиб мальчик. – На последнем слове Колян сделал акцент. – Тот мальчик был сыном колдуна, и, когда случилось несчастье, колдун так обезумел, что проклял этот комод.

Якобсон умолк. В наступившей тишине слышалось учащённое, испуганное дыхание и какой-то слабый стук. То ли биение сердца, то ли шаги по паркету где-то за дверью.

– Его нашли, – прошептал Колян. – Недавно. После вскрытия замурованной комнаты.

Кире стало не по себе. Она не поняла, кого нашли – комод или мальчика, но решила не уточнять. И так история леденила кровь.

– Это правда, – заверил Власов. – Комнату замуровали. Точно боялись, что из неё что-то выйдет. Там хранили личные вещи. То ли Платонова, то ли… кого-то другого. Может быть, алхимиков. Но мебель старая, из чёрного дерева, и комод.

Илья повернулся к Кире. Та неотрывно смотрела на Коляна. В её глазах загорелось любопытство.

– Выходит, теория про Платонова… реальна? – как бы размышляя вслух, сказал Сашка.

– Я думаю, да, – кивнул Власов. – На днях, возможно, послезавтра, комод отправят на реставрацию. Все вещи оттуда тоже вывезут для исследований.

– Послезавтра… – эхом повторил Ли Тао. На него оглянулись, и он замолчал.

Илья перекинулся встревоженным взглядом с Кирой. Истории о Платонове-алхимике пока ещё оставались неподтверждёнными слухами… но мебель-то настоящая. Стоило её осмотреть. Убедиться, что всё рассказанное Якобсоном соответствует истине. Детективы команды «ИКС» поняли друг друга без слов.

– Про школу и купца Платонова много разного говорят, – обронила Алиса Стрельцова. Свет от торшера выхватил из полумрака серьёзное лицо в обрамлении рыжих волос. – Вы слышали про зеркало в мужском туалете? – спросила она.

– Расскажи! – Тимофей перелистнул лист в блокноте и приготовился записывать.

Кира покосилась на Ли Тао, но тот, казалось, уже не слушал. Как будто узнал самое важное и теперь потерял всякий интерес к разговорам.

– Его повесили в туалете, когда открыли школу. Старинное зеркало в резной раме. Оно принадлежало Платонову. Сначала все думали – антиквариат, красота. Ещё удивлялись, зачем его в туалет было вешать? Раритет же. А потом поняли – это не просто зеркало.

В гостиной сгустилась тишина. Алиса продолжила:

– Первым был Миша Теняев. Это случилось много-много лет назад, в 1907 или 1908 году. Миша умывался после физкультуры. Увидел на раковине длинный белый, почти прозрачный волос. Смыл его. А потом поднял глаза – и… заметил, что с его отражением в зеркале что-то не так. Он моргнул, – а отражение не моргнуло. Оно смотрело на него в упор.

По гостиной пронёсся недоверчивый говор, но тут свет ещё раз мигнул, и все нервно притихли.

– В первый день Миша подумал – показалось. На второй день он наклонился перед зеркалом к умывальнику и заметил – отражение задержалось. А когда он уходил, – оно стояло и смотрело ему вслед. На третий день он проснулся в два часа ночи. Почувствовал чей-то взгляд, включил лампу и посмотрел на зеркало, висящее на дверце шкафа. Отражение стояло у самого стекла и улыбалось. Не его улыбкой. Чужой. Страшной.

Несколько девчонок ахнули. Мальчишка на пуфе у торшера вжал подбородок в колени.

– Потом произошло что-то невообразимое. Зеркала в школе начали… жить. Миша подходил и видел: отражение следит за ним. Оно шевелилось, дышало, моргало… отдельно. Оно подглядывало, смотрело на него оттуда, из зазеркалья, тянуло к нему руки.

Алиса на секунду замолкла. Кто-то дёрнулся: занавеска качнулась от сквозняка.

– Его увезли домой. Врачи сказали: нервное истощение. Говорят, он стал рисовать… и все рисунки были одинаковые. На них человек в комнате, а он, Миша, – в зазеркалье.

Все замерли в оцепенении.

– И если ты найдёшь на раковине белый волос, – не трогай, – предостерегающе сказала Алиса. – Не подходи к зеркалу. Не проверяй, повторяет ли оно тебя. Потому что как только ты заметишь, что отражение моргнуло не тогда, когда ты, значит, оно уже ожило. – Алиса перешла на шёпот: – И скоро зеркало не отразит ничего. Потому что то, что ты знал как своё отражение, уже вышло. И заняло твоё место. А ты остался там – в зазеркалье. Смотришь, ждёшь, пока кто-нибудь спасёт тебя. Но этого не случится никогда.

В гостиной повисла звенящая тишина.

Внезапно Таня Лебедева резко хлопнула в ладоши, и морок сразу рассеялся.

– Слабо! – фыркнула она. – Сейчас я расскажу настоящую жуть!

Улучив момент, команда «ИКС» дружно встала, чтобы покинуть гостиную. Сашка и Илья, зевая, направились в мужской блок. Кира кивком позвала Алису. Они жили в одной комнате и уйти планировали вместе. Но Алиса решила досидеть до конца. Что-то необычное было в этом вечере, и её интуиция буквально требовала остаться. За командой «ИКС» из гостиной незаметно вышел и Ли Тао. Тимофей же продолжил собирать коллекцию школьных легенд дальше.

Утро в школе началось с информационного взрыва. В чате для учеников, где обычно обсуждали, кто забыл сменку или какой суп готовят в столовой, появился пост от Артёма Власова:

«Голосование продолжается! Кто первым выяснит, кем был Платонов – алхимиком или обычным торговцем? Кто разгадает тайну чёрного комода? Действительно ли он проклят? „Вектор Власова“ или „ИКС“? Ставьте на победителя!»

В ту же секунду прилетели лайки. За ними посыпались комменты и смайлы. Глеб уже к девяти утра не выдержал – запустил электронное голосование за команды, чтобы систематизировать голоса, и начал принимать ставки. Валюта – вкусняшки из школьного кафе: кексики с ванилью, лимонад, фирменное печенье с предсказаниями. Победители устраивают вечеринку, проигравшие выставляют угощение. Договор скреплён символически – клятвой в виде эмодзи.

– Если продуем, я останусь только на столовском питании в этом месяце, – драматично сказал Сашка, глядя в потолок. – Придётся потратить всё на вечеринку.

На втором этаже школы, на лестничной площадке между западным крылом, закрытым на ремонт, и восточным, где располагался административный блок, перед уроком истории собралась команда «ИКС». Мимо, переговариваясь, проходили ученики: кто-то просматривал что-то в смартфоне, кто-то кому-то звонил. Но команда «ИКС» стояла плотным треугольником, отгороженная невидимой стеной секретности.

– Не сгущай, Самсон, – отозвался Илья, завязывая шнурки на кедах. – Нам надо идти ва-банк. И мы победим.

– Это ещё как? – Сашка поправил рюкзак на спине.

– Вечером спустимся в подземный ход, найдём потайную комнату, осмотрим комод и всё зафоткаем. Есть проклятие или нет – разберёмся.

Сашка демонстративно закатил глаза:

– Опять! Не нравится мне эта идея.

– Самое главное, чтобы пока, – Илья сделал ударение на последнем слове, – никто не узнал о наших планах. Сначала всё выясним, и только потом…

– Тихо! – Кира приложила палец к губам, заметив спустившегося по лестнице с третьего этажа и проходящего мимо Ли Тао. – Нас могут услышать. К тому же Алиса уже загружает первый фейк.

Тао шёл неторопливо, точно отмеряя шаг. Ни один мускул на его лице не шевельнулся, взгляд оставался устремлённым вперёд, будто он полностью погружён в свои мысли. Но почему-то Кире показалось, что он всё слышал.

Илья продолжал горячо шептать Сашке, пока тот что-то искал в кармане.

Тао чуть склонил голову – как будто прислушался. Едва заметно. Только тот, кто очень внимателен к мелочам, мог бы это уловить.

«Он услышал?» – подумала Кира и сама же себе возразила, что вряд ли. Тао никогда ни во что не вмешивался, ничего не писал в школьный чат. С чего вдруг сейчас будет?

На экране телефона в чате для учеников мигнул новый пост от Алисы с фотографиями, которые они сделали на прошлой перемене в библиотеке: «Команда „ИКС“ штудирует историю алхимии». Рядом фото: Сашка с книгой «Символы алхимии», Илья с «Историей трансмутации», Кира на заднем плане делает вид, что читает.

– Вот и книги, которые ты добыл, пригодились. – Кира улыбнулась Илье. – Но было бы нелишне их изучить, вдруг Платонов и правда занимался чем-то таким?

– Всё, что я добываю, всегда полезно для дела. – Илья горделиво приосанился, а потом, посмотрев на Алису, объявил: – Сегодня вечером. Полным составом. С камерой. Без спойлеров.

– Да без проблем! – Алиса убрала телефон в карман. – Я побежала на урок. У меня сейчас матеша. Опаздывать нельзя. Встречаемся в гостиной второго этажа часов в семь?

Илья и Сашка кивнули, будто подписали договор без слов. Кира зорко следила за степенно вышагивавшим по коридору Тао. Вдруг он остановился перед рекреацией, встал у стены, где висел план эвакуации со второго этажа, и сделал селфи.

– Я вот всё-таки одного не пойму. Как мы не заметили эту комнату? – спросила Кира, не выпуская из виду Ли Тао, который после селфи зашёл в зону рекреации и начал набирать сообщение на телефоне. – Илья, ты же все стены проверял…

– Все. Но мало ли какой сбой. – Абрамов развёл руками. – Прибор неидеален. Или мы просто не в том месте искали.

Кира повернулась и уставилась на Сашку:

– А вы не думали, что это может быть специально подстроено? Что Власов направил нас по ложному следу?

Сашка скривился:

– То есть ты считаешь, он сам придумал легенду? Или… нарочно рассказал её, чтобы мы туда полезли?

– А почему бы и нет? – Кира прищурилась. – Власов ведь там не был. Откуда ему известно про мебель? И ещё. Помните, он выложил скан письма, подписанный инициалами Н. Н.? Где он его взял? Что в письме зашифровано? Мне кажется, он подозрительно много знает.

– А мне кажется, ты его переоцениваешь, – ухмыльнулся Илья. – Хотя он хитрый, конечно. Давайте с лестницы уйдём. Тут много народу ходит.

– А меня вот ещё что волнует, – шагая по коридору, сказала Кира. – Помните, какой там потайной ход?

– Узкий, – хором ответили мальчишки.

Они подошли к зоне рекреации. Ли Тао устроился в углу у окна и, не переставая, что-то писал в телефоне. Команда «ИКС» обосновалась в противоположном углу.

– Вот именно. – Кира понизила голос почти до шёпота. – А Власов сказал, что комод на днях отправят на реставрацию. Как они это сделают? Ведь его просто-напросто оттуда будет не вынести. Выход из потайного хода заканчивается обвалом, то есть вынести можно только из лаза в учительской. Но ход там узкий, да и лестница тоже. В некоторых местах даже мы с трудом прошли.

– А ты права. – Сашка почесал затылок. – Если только…

– Если только он не наврал, – подытожила Кира.

Кира, Илья и Сашка стояли, прижавшись спинами к подоконнику. Школа гудела: ученики переходили из кабинета в кабинет, разговаривали, смеялись.

Илья держал в руке телефон, на экране которого ещё мигали лайки под фейковым постом Алисы. Он коротко засмеялся, а потом вдруг замолк, и взгляд его стал серьёзным.

– А вот, допустим, он не врёт и комод там точно есть. А что, если мы его найдём, а он проклят? – произнёс он, пристально глядя на друзей. – Что тогда?

– Ой, да ладно тебе, – буркнул Сашка. – В смысле… ну, комод. Просто мебель. Только старинная. Хотя история странная.

– То-то и оно, что слишком странная. – Кира заправила выбившуюся из хвоста прядь за ухо.

– А если это в самом деле проклятие? – Илья говорил медленно, будто взвешивал каждое слово. – Легенды про Платонова, чёрный ход, сгоревший мальчик… Всё это звучит очень достоверно.

– Я не верю в проклятия, – отрезала Кира, но голос её слегка дрогнул. – Хотя…

– Но если комод и правда проклят, зачем нам туда лезть? – Сашка заколебался.

– Ну, мне интересно, – призналась Кира и взглянула на Илью: – Если уж ты веришь в проклятия, может, стоит взять с собой… защиту?

– Точно. Возьму мешочек соли, – решил Сашка. – В каком-то фильме видел, она от потусторонних сил защищает. Посыплем порог.

– И положим зеркало на комод, – добавил Илья. – Если там обитает дух, – он увидит своё отражение и отступит. Это древнее поверье.

– Только никому не говорить. – Кира нервно улыбнулась. – А то ещё примут нас за сумасшедших.

В этот момент прозвенел звонок. Все разошлись по классам. Ли Тао тоже ушёл. В коридоре появился учитель Исаак Иосифович Шварц с портфелем в руках. Благородная осанка, сдержанные движения и сосредоточенный взгляд придавали ему облик профессора. Он приветственно кивнул ребятам – и исчез за дверью кабинета истории.

– Шварц пришёл. Пойдёмте на урок. – Кира поспешила вперёд. Мальчишки двинулись за ней.

Сашка взглянул на мобильник:

– О, надо же, Глеб выложил дизайн значка победителя.

Он развернул экран к друзьям, и они увидели серебристый круг с золотой лупой внутри и надписью «Лучший детектив».

– Красиво, – одобрила Кира.

– А ещё в чате опубликовали список вкусняшек из «ставочной программы». – Сашка присвистнул. – Прямо как будто это соревнование века.

– Уже проголосовали 108 человек, 56 за нас, 52 за Власова, – сообщил Илья и, положив мобильник в карман, зашёл в класс.

Исаак Иосифович строго посмотрел на ребят:

– Готовимся к уроку, Абрамов.

– Да, да. – Илья состроил извиняющуюся улыбку.

– Древние проклятия работают, – сказала Кира еле слышно. – Пирамиды в Египте[1], остров Гайола в Италии[2]… Люди их не боялись, пока не становилось поздно. Может, и с Платоновым было так же. Он же куда-то исчез. А что, если он открыл комод и…

Илья усмехнулся:

– Будем надеяться, что если проклятие и было наложено, то за столько лет уже потеряло свою силу.

Кира кивнула.

Друзья переглянулись, усаживаясь на свои места.

Весь день прошёл под знаком движения. Школа жила азартом: кто-то делал ставки, кто-то создавал мемы. Первоклашки с придыханием пересказывали страшилку про сгоревшего в комоде мальчика, а старшеклассники обсуждали, правда это или вымысел.

Но команду «ИКС» беспокоил один вопрос: если комод и в самом деле проклят – что произойдёт, когда они его откроют?

Комната, в которой жил Ли Тао, утопала в вечерней тишине. На его половине был абсолютный порядок: каждая вещь строго на отведённом ей месте, на заправленной кровати ни единой складки, кисти для каллиграфии разложены на столе точно по размеру, на стене иероглиф «терпение».

Тао сидел за столом перед раскрытым ноутбуком и говорил по-китайски:

– В старом шкафу в учительской… в потайном отделении нашли золото. Немаркированное.

На экране лицо мамы – Ли Сяоминь. Чёрные блестящие волосы, собранные в высокий пучок, подчёркивали фарфоровую гладкость и белизну её кожи. В глазах на мгновение вспыхнул интерес.

– Немаркированное? – с запинкой переспросила она.

– Да, десять слитков. Без клейма. Говорят, его создали алхимики, – ответил Тао. – Некоторые считают, что золото принадлежало купцу Платонову. Он жил в этом доме до того, как его отдали под школу. Ребята рассказывают легенду, и находки подтверждают, что она правдива.

– Я поняла, – кивнула Сяоминь почти незаметно. – Ты сам видел это золото?

– Нет, но оно точно настоящее. Его передали государству. Но это ещё не всё. – Тао, не отрываясь, смотрел на родное лицо мамы. С тех пор как два года назад они всей семьёй перебрались в Россию, оно стало более серьёзным, озабоченным. – Когда шкаф сдвинули, под ним оказался люк. За люком – подземный ход. Сейчас там работают учёные. Каждый день с девяти утра до шести вечера. Ход ведёт в потайную комнату. Там чёрная мебель. Вся закоптелая. Будто стояла у огня. Среди мебели есть старинный комод. Его пока не открывали.

– Закоптелая поверхность – следы алхимических печей, открытого огня, паров. Обычно документы прятали в двойных стенках мебели в лабораториях, – сказала мама в задумчивости и вздрогнула, словно сама от себя не ожидала, что произнесёт это вслух.

Тао быстро кивнул.

– А о чём легенда? – Мама вдруг посмотрела ему прямо в глаза.

– О том, что в этом комоде погиб мальчик и теперь комод проклят.

– Не может быть! – Ли Сяоминь отвела взгляд в сторону. – Неужели это нашли в школе?

– Да. Сейчас скину тебе план второго этажа. – Тао нажал на значок «прикрепить файл» и отправил сделанное сегодня фото. – Вот, смотри. На плане справа учительская в самом левом углу. Попасть в подземелье можно только через лаз в учительской. А вход с улицы туда завален.

Ли Сяоминь внимательно рассмотрела фотографию.

– Мам, как думаешь, это всё правда? Я проверил некоторые детали из легенды – многое подтверждается. Но как это возможно?

Ли Сяоминь молчала, долго изучала план второго этажа школы. Потом, будто подбирая каждое слово, сказала:

– В любой легенде живёт страх. Иногда то, чего люди боятся, кажется им важнее того, что скрывает легенда в действительности. Насколько мне известно, алхимики передавали свой опыт с помощью зашифрованных посланий, устных или письменных. Не удивлюсь, если одно из них оказалось подслушано и в итоге превратилось в легенду, которая спустя много лет стала сильно отличаться от оригинала.

– Представляешь, в школе нашли золото! А если…

– Да, Тао. – Голос матери сделался мягче. Она улыбнулась. – Это потрясающе. Но мне кажется, ты не осознаёшь степень опасности такой находки. Обещай мне, что ты ни при каких обстоятельствах не будешь спускаться в подземелье и даже не притронешься к комоду.

– Мам, а вдруг там остались записи или что-то полезное для ваших с папой исследований? Если в конце девятнадцатого века они изобрели философский камень…

Но Ли Сяоминь его перебила:

– Тао, обещай мне. Ты не приблизишься к комоду.

– Так у меня это уже не получится. Завтра его заберут на реставрацию. Сегодня последний вечер, когда можно…

– Тао, нет. Не «можно». – Сяоминь строго посмотрела на сына. – Некоторые двери закрыты не потому, что нет ключа. А потому, что за ними то, что не каждому стоит знать. Мы с папой давно занимаемся исследованиями. Алхимики проводили очень опасные опыты: философский камень, эликсир вечной молодости, великое делание[3]…

В этот момент раздался щелчок. Дверь открылась. Кто-то вошёл в комнату, но Тао не услышал и продолжал говорить:

– Мам, да, ты мне много раз рассказывала. Есть ещё один момент, о котором я забыл упомянуть. По школе ходит легенда, что купец Платонов не умер, а просто исчез.

Ли Сяоминь побледнела и посмотрела на сына так, словно не верила своим ушам.

– А что, если кроме золота он создал и эликсир вечной молодости?

– Этого просто не может быть, – отрезала мама.

Тимофей Горин, сосед Тао, не желая мешать его разговору, встал на цыпочки и пошёл к столу за рюкзаком. Но по пути наступил на колпачок от ручки, лежавший на полу, и тот громко хрустнул.

Тао мгновенно обернулся.

– Мам, позже созвонимся. Не могу больше говорить, – сказал он и тут же отключил вызов.

На школу-пансион опустился вечер. В коридорах было тихо – одни ученики возвращались с дополнительных занятий, другие уже сидели по комнатам. Но над всей школой висело напряжение как перед грозой. Все, кто участвовал в голосовании, ждали, когда будет разгадана загадка проклятого комода.

Посты в школьном чате сыпались один за другим, слухи и гипотезы множились быстрее вируса. Таня, ещё недавно главная звезда школьных новостей, злилась. Её посты больше никто не лайкал. Все обсуждения вертелись вокруг легенды о чёрном комоде.

Артём Власов в подтверждение своей теории о том, что Платонов был алхимиком, кинул в чат обрывок отчёта, где упоминалось о «невыясненной трагедии, повлёкшей за собой жертву». Однако прямым текстом там ничего не говорилось, формулировки были туманными и расплывчатыми.

Команда «ИКС» хранила молчание. В гостиной второго этажа, между блоками для мальчиков и девочек, они сидели в креслах, попивая чай и поглядывая в школьный чат.

– Он специально всё подгоняет, – сказал Илья, листая посты Власова. – Любой текст можно истолковать как угодно.

– Но если в отчёте упоминается ребёнок, а комод действительно из той комнаты, – осторожно произнёс Сашка, – это же совпадает…

– Совпадения – не доказательства, – возразила Кира. – Купец мог быть обычным торговцем, а подземный ход – просто хозяйственным туннелем.

– Но мебель-то закопчённая, – вставила Алиса. – Как будто и правда что-то горело…

Они спорили, искали логику. Каждый немного побаивался. Но решение уже было принято.

В половине восьмого они прокрались на второй этаж учебного корпуса. Им повезло, к этому времени школьные коридоры совсем опустели. Даже уборщицы Марины нигде не было видно.

Учительская встретила их тусклым светом уличного фонаря, глядевшего в тёмное окно. Воздух был застоявшимся, пахло старым деревом, кофе и бумагой.

– Готовы? – шепнул Илья.

Сашка кивнул. Кира обернулась на дверь – её закрыли. Алиса сделала первые кадры своего репортажа с места расследования.

На полу виднелся тот самый люк, который раньше прятался под шкафом. Доска с металлическим кольцом была поднята. Никого из команды «ИКС» не смутила ни открытая учительская, ни зияющий проход в подземелье. Уже несколько дней здесь работали учёные – наверняка оставили так, чтобы утром не возиться.

Из люка на друзей дохнуло сыростью, пылью и чем-то иным, едва уловимым.

– Жутко… – пробормотала Кира. – По-моему, в прошлый раз, когда мы сюда спускались, тут пахло как-то по-другому.

Друзья переглянулись. Потом Илья, не давая себе времени испугаться, полез в люк. За ним Сашка и Кира. Алиса, проверив, идёт ли запись на телефоне, спустилась последней.

Шагая вниз по каменной лестнице, Илья вдруг прошипел, и голос его прозвучал устрашающе:

– В чёрном-чёрном доме был чёрный-чёрный подвал, в чёрном-чёрном подвале была чёрная-чёрная лестница. Под чёрной-чёрной лестницей чёрный-чёрный ход. – Илья ухмыльнулся – натянуто, нервно.

Слова растаяли в воздухе. Никто не засмеялся. Наоборот – наступила звенящая тишина. И в этой тишине они услышали, как в глубине подземелья что-то тихо прошуршало.

В подземном ходе их окутала густая и липкая, как нефть, тьма. Ни сквозняка, ни движения воздуха, – всё стояло, как в могиле. Стены были тёмные, в некоторых местах почерневшие, будто покрытые сажей. Но если не приглядываться, этого можно было и не заметить. Потолок низкий, кое-где облупленный, в щелях затаилась пыль веков.

Внезапно Сашка остановился и поднял руку.

– Тсс… – прошептал он. – Видели?

– Что? – встрепенулся Илья.

– Там. – Сашка направил фонарик в темноту слева.

Луч скользнул по стене и выхватил паутину, старый крюк, остатки кирпичной кладки. Ничего подозрительного. Но… что-то будто отпрянуло. Словно тень отделилась от тени.

– Там кто-то… – Самсонов не договорил.

– Никого там нет, – прервала Кира, стараясь сохранять спокойствие.

– Я тоже ничего не видела. И качество съёмки ужасное. Почти одна темень. – Алиса сняла крупным планом лица ребят, подсвечивая их фонариком.

Свет неприятно резанул глаза. Все по очереди зажмурились.

– Вы слышали? – тревожно спросил Илья.

Кира, Алиса и Сашка замерли на месте, боясь дышать.

Тишина. Не обычная тишина, а та, что затягивается вокруг как ткань, скрывая чьё-то присутствие.

– Наверное, почудилось, – сказал Илья, но даже сам не поверил своим словам. – Пошли дальше.

Они двинулись вперёд, оглядываясь чаще, чем раньше. Свет фонарей казался тусклым. Откуда-то возникло ощущение, что они здесь не одни. Через несколько десятков метров появился обвал из кирпичей и камней. Слева от него, в том месте, где раньше была стена, теперь оказалась дверь.

– Учёные нашли, – констатировал Сашка. – Закрыта.

Дверь была формально «опечатана»: тонкая полоска белой бумаги с круглой печатью и размашистой подписью прилеплена пластилином – одним концом к дверному полотну, другим к холодной шершавой стене.

Илья наклонился ближе, задержал дыхание и осторожно поддел ногтем край бумаги. Полоска легко поддалась. Дверь с недовольным скрипом открылась. Огонь, если и бушевал здесь, то больше столетия назад. Запаха гари внутри не осталось.

Комната была чёрной от сажи. Стены вспухшими как от жара. Шкафы обугленными. Один из них стоял криво, словно что-то внутри пыталось вырваться наружу. И среди прочей мебели массивный, будто выросший из пола, комод.

Лучи фонариков осветили помещение. Пыль висела в воздухе не колыхаясь.

Сашка высыпал соль возле порога для защиты от духов и аккуратно приоткрыл один из шкафов. Там лежали бумаги – пожелтевшие, похожие на тонкую старую кожу. Он взял несколько верхних листов.

– Это бухгалтерия… – шепнул Сашка, быстро проглядев их. – Платонов торговал… мылом, духами… чем-то ещё…

Алиса стала снимать на телефон ящики, документы… всё, что могла. Завтра мебель начнут реставрировать, и то, что она не успеет сфотографировать, заберут учёные для исследований. Фонарики выхватывали страницы с записями, но при каждом повороте луча в углах комнаты появлялись тени – резкие, неровные, с острыми краями.

Одна из них не исчезала. Она не подчинялась свету. Стояла в углу, неподвижная, и глядела. Однако никто из ребят, увлечённых осмотром, этого не заметил.

– Давайте сюда посветите… надо осмотреть его. – Илья навёл фонарик на комод. Поверхность была чёрной, с потёками, напоминающими застарелую кровь.

Алиса положила на комод зеркало, которое принесла в качестве защиты, и включила камеру на телефоне. На долю секунды ей показалось, что в отражении в зеркале мелькнула фигура. Картинка в телефоне задрожала. Алиса повернула голову. Фонарик в её руке скудно осветил пространство. Никого постороннего…

Илья и Сашка держали фонари словно оружие. У Сашки пальцы побелели от напряжения. Илья стиснул зубы так крепко, что заходили скулы.

Кира медленно протянула руку.

– Только бы он не оказался… – произнесла она еле слышно.

– Проклятым? – пробормотал Илья и тут же замолк.

Что-то беззвучно шевельнулось за их спинами. Как если бы сама тьма вдруг изменила форму. Скованные страхом, они не отважились обернуться. Но каждый почувствовал – они тут не одни.

Кира поднесла фонарик ближе к дверцам. На потемневшем дереве проступили бледные, почти стёртые силуэты. Сквозь трещины лака угадывалась сцена: сводчатый зал с колоннами и человек у печи, наклонившийся к сосуду. Рядом смутные очертания других людей: один будто перемалывает что-то в ступке, другой подбрасывает топливо в огонь.

– Лаборатория алхимика? – прошептала Кира.

Илья провёл пальцем по выцветшей линии рисунка:

– Очень похоже…

Кира взялась за ручку. Комод открылся с протяжным скрипом – словно дерево не хотело отпускать то, что хранило долгие годы.

Кира вдохнула – первый глоток воздуха, будто вынырнула из глубины. Даже не заметила, как перестала дышать.

– Нижнее отделение… – Алиса осветила фонариком вместительную внутреннюю полость. – Здесь действительно мог спрятаться ребёнок…

Кира потянулась к ящику над нижним отделением. Первый пустой. Второй – пыль, щепки, запах сырости. Третий…

– Видишь? – Илья попытался улыбнуться. – Ничего. Старьё. Легенда…

– Подожди, – Кира прищурилась. – Этот какой-то другой.

– Точно, – подтвердил Сашка. – И вон щель. Ну-ка посвети.

Он достал отвёртку, вставил её в зазор. Поворот. Щелчок. Дерево заскрипело – и отпрянуло. Невидимый отсек открылся.

– Что там? – напряглась Кира.

Сашка достал конверт, запечатанный потрескавшимся сургучом.

Сломали сургуч и развернули письмо.

– Тут написано, – Сашка присмотрелся, пытаясь разобрать почерк, и прочитал: – «Мой долг – сохранить историю…» И дальше идут непонятные символы, похожие на алхимические.

В конце письма стояла печать с гербом, который показался Кире смутно знакомым. Где-то она его уже видела. Может, в книге?

Алиса сфотографировала находку со вспышкой. На мгновение комната наполнилась таким ярким светом, что все зажмурились.

Сашка засунул руку глубже в ящик и вытащил две тетради. Одна – в кожаном переплёте, исписанная торопливым, сбивчивым почерком. Вторая – на первый взгляд пустая.

– Дай-ка мне. – Кира взяла тетрадь, пролистала её, пожала плечами. – Странно, все страницы пустые.

Самсонов и Илья подошли к ней, чтобы посмотреть. Алиса навела на них телефон и сделала несколько снимков со вспышкой.

– Понимаю, неприятно, но иначе фотки размы… – Её голос предательски дрогнул, оборвался на полуслове, и Алиса упала на пол. Телефон выпал у неё из рук.

Никто из команды «ИКС» не успел осознать, что произошло.

Сашка осел следом. Перед падением он попытался что-то сказать, но не смог, пошатнулся, схватился за стену и рухнул. Его фонарь погас, закатившись под шкаф.

Илья судорожно, рывком поднял руки, словно хотел высвободиться от того, кто схватил его за горло, но глаза закрылись, колени подогнулись, и он повалился вниз.

Кира вскрикнула, – но это был не крик, а вдох страха. Что-то тёмное приблизилось к ней сзади. Сердце яростно заколотилось о рёбра. Гул в висках стал оглушительным. Холодное прикосновение – и в тот же миг мир исчез. Кира упала, не издав ни звука.

Кира очнулась первой. Дыхание было сбивчивым, в висках стучало. Темнота была такой плотной, хоть глаз выколи. Кира села, больно ударившись локтем обо что-то. Трясущимися руками вслепую ощупала пол в поисках фонаря – безрезультатно.

– Кира? – кашлянул Илья. – Ты?

– Ага.

– Что случилось?

– Не знаю. Где остальные? Включи свет.

– Не могу найти фонарик, – прохрипел Илья, пошарив по полу. – Алиса? Самсон?! Вы тут? – Илья повысил голос, как будто боялся, что темнота поглотит его слова.

– Здесь, – глухо, как из-под земли, прогудел Сашка. Илья вздрогнул от неожиданности, но тут же понял, что очень рад слышать друга. – Я… не понимаю, что случилось. Я… просто выключился?

– Я тоже, – сказала Кира. – Алиса? – позвала она.

Подруга не ответила.

– Включите кто-нибудь свет. – Сашка повозил ладонью по полу вокруг себя. Паника подступила к горлу. Пальцы наталкивались на щепки, бумагу, пустоту, – но не на фонари.

– Это проклятие… – запричитал Илья. – Это всё… проклятие. Я тоже отключился.

Неподалёку кто-то зашевелился.

– Алиса, ты? – Илья пополз в темноте на звук, натыкаясь на ноги, рюкзак, мусор.

Кира нащупала на полу фонарик, схватила его, попробовала включить, но руки не слушались. Постаравшись успокоиться, она нажала на кнопку ещё раз. Раздался щелчок, свет зажёгся.

Сашка и Илья сидели рядом на полу, а в шаге от них распласталась Алиса.

Фонарик осветил её лицо, и она открыла глаза. Медленно. Словно забыла, как это делается.

– Я упала в обморок… – пролепетала она, пытаясь встать.

– Мы все упали почти одновременно. – Сашка, пошатываясь, поднялся.

Кира повела фонариком по полу. Пыль в свете луча поднималась как лёгкий дым. Свет скользнул по ножкам чёрного комода и задержался.

– Там… – шепнула она. – Там что-то лежит.

Сашка опустился на корточки и поднял тетрадь – обложка тёмная, края истёртые.

– Нашёл. – Он быстро перелистал страницы. – Это пустая. А где же исписанная? Я её в руках держал. И письмо с гербом.

Илья бросился к комоду. Заглянул в ящик. Потом под него. Ничего не было.

– Вон письмо на полу валяется, – обрадовался Сашка и тут же поднял его как самую главную драгоценность. – Ищем тетрадь.

Они метались по комнате – посветили под шкафы, в углы, нашли свои фонарики, Алиса – телефон. Но тетрадь с записями как будто испарилась.

– Кто-то был тут… – заключила Кира. – Пока мы лежали без сознания. Или мы дружно сходим с ума.

– С ума сходят поодиночке, – возразил Сашка.

– Кто-то пришёл, чтобы забрать тетрадь, о которой никто не знал? – спросил Илья, ещё до конца не понимая, что произошло. – А что, если это Пиковая дама?

– Ты сильно головой ударился, когда падал? – Кира с беспокойством посмотрела на Абрамова.

– Вовсе нет, – смутился тот. – Ну, Пиковую даму же вызвали Таня с Олей и Лерой, и она к ним пришла. А вдруг это она? Вдруг она по-прежнему в школе?

– Ты это прекращай. – Сашка испуганно взглянул на друга.

– Если это не она, то точно проклятие, – буркнул Илья.

– А если не проклятие? – Алиса прижала руки к груди. – Вдруг нас специально кто-то вырубил и обокрал?

Они замолчали. Тишина казалась зловещей. Не просто потому, что тетрадь исчезла. А потому, что проклятие чёрного комода, судя по всему, активировалось.

– Если нас вырубили, – произнёс Сашка, сам не веря в то, что говорит, – значит, проклятия нет. И тогда хорошо, что не убили…

Кира посмотрела на тетрадь в своих руках. Страницы были чистыми, будто издевались.

– Ладно, – сказала она и направилась к двери. – Легко отделались. Пошли отсюда.

Никто не стал спорить. Всем хотелось уйти из подземелья как можно скорее.

Алиса заставила себя включить камеру. Нужно было сделать ещё несколько кадров – вдруг потом на экране проявится что-то, что они не заметили сейчас. Что стояло рядом, дышало в темноте за их спинами. Что-то, что их вырубило. Злой дух? Привидение? Пиковая дама?

Друзья вышли из потайной комнаты и поспешили обратно.

Подземелье будто сжалось. Воздух стал плотнее, стены – ближе. Ощущение, что кто-то идёт следом, не покидало.

На полпути по подземному ходу Илья вспомнил:

– Мы дверь не опечатали…

Ребята переглянулись. Возвращаться никто не хотел.

– Давайте просто выберемся поскорее, – прошептала Кира, и все ускорили шаг.

Добравшись до люка, они буквально выскочили в учительскую. Свет уличного фонаря больно ударил по глазам.

Стараясь не издать ни звука, Сашка, Кира, Алиса и Илья быстро ушли из учебного корпуса, незаметно проскочили в жилой: девочки – к себе, мальчики – к себе. Не говоря ни слова, не прощаясь. Все мечтали снять испачканную в саже одежду и принять душ.

В комнате Алиса достала телефон и выгрузила фото и видео в защищённое облачное хранилище, доступ к которому был только у команды «ИКС». И лишь после этого легла и моментально уснула.

А на втором этаже чёрная тень метнулась из учительской в коридор – к окну. Одна створка бесшумно открылась, и тень растворилась в ночной мгле.

В 7:43 утра школьный чат забурлил: Артём Власов выложил очередное «доказательство» того, что Платонов был алхимиком, и все, кто ещё вчера ставил на команду «ИКС» в споре за звание лучших детективов, внезапно засомневались.

Голоса стали перетекать на сторону «Вектора Власова». А Илья, Кира и Сашка впервые осознали, что могут проиграть.

Доказательством являлась фотография старого потрёпанного листа бумаги, на котором были написаны алхимические символы и – почему-то – буквы русского алфавита.

«Наша главная улика, – прокомментировал фото Власов. – Прямое свидетельство того, что Платонов был алхимиком».

«Мы нашли это там, где обычно не читают», – прибавил Артём через три секунды.

Именно после этого сообщения школьный чат полыхнул как сухая трава:

Фотошоп, сто процентов

Ты что, в потайной комнате был?!

Бумага выглядит настоящей… Но хотелось бы увидеть оригинал

Вот это да! Вот это мощно!

Так, а кто за «ИКС» голосовал, скидываемся на вкусняшки. Похоже, вы продули

У Платонова в школе реально тайная лаборатория была? Что ещё вы узнали?

Таня, обиженная на всех и вся, возмутилась: «Пожалуйста, не засоряйте ленту! Официальные новости только через меня».

Однако на это никто не отреагировал. Всех взбудоражило сообщение Власова.

Голосование за лучшую детективную команду школы, запущенное вчера, начало меняться на глазах. Все, кто ещё не принял участия, теперь торопились отдать свой голос за фаворита. Число сторонников «Вектора Власова» росло как на дрожжах, команда «ИКС» теряла позиции.

В сторис появилась картинка: команда Власова стоит под гербом школы, на фоне пожелтевших книг. Подпись гласила: «Настоящие улики ищут в архивах».

В ответ кто-то из учеников написал:

Подождём, что скажет команда «ИКС», и потом будем делать выводы – кто победил. Рано пить боржоми[4].

Первым уроком у Сашки, Ильи и Киры была физкультура. Звонок ещё не прозвенел, учитель не пришёл, и детективы команды «ИКС» вместе со своим пресс-секретарём собрались в спортзале за шкафом, где хранился инвентарь. Илья стоял, прислонившись к стене. Алиса теребила манжет блузки, то и дело поглядывая на часы, чтобы не опоздать на биологию. Сашка уставился в одну точку, будто хотел прожечь взглядом бетон. Кира водила пальцем по экрану телефона.

– Не понимаю… – сказала она. – Почему рядом с алхимическими символами русские буквы?

– Может, это просто декоративный шрифт? – предположил Илья.

– Мне кажется, это подделка, – заявила Алиса. – А мы рисковали в подземелье! Надо об этом рассказать!

– Ни в коем случае, – хмуро отозвался Сашка. – По правилам школы лезть нам туда было нельзя.

Кира задумчиво подняла глаза:

– Откуда он это взял?

– Что не читают обычно? – Илья почесал затылок.

– Ну, например, инструкцию к пылесосу, – хмыкнул Сашка.

– Глупости, – отрезала Кира. – Власов не про это. Он написал так, чтобы нас запутать.

Илья прищурился, в голове у него выстраивалась цепочка: книги читают, но в каждой есть места, которые обычно перелистывают. Он вспомнил, как в библиотеке просматривал старые тома, и там технические страницы…

– Постой, – произнёс он медленно. – А если он имел в виду то, что всегда пролистывают. Форзацы… страницы в начале и конце?

– Точно! – воскликнул Сашка. – Илья, ты гений! Их никто не читает, но записку спрятать можно.

Кира улыбнулась:

– Предлагаю проверить. Если выясним, где он достал этот документ, возможно, что-то прояснится. А если ничего не найдём – значит, это очередной его розыгрыш. – Кира посмотрела на Алису. – Иди, иначе опоздаешь. Встретимся после уроков в библиотеке.

– Договорились! Побегу, а то звонок скоро. – Алиса махнула рукой и скрылась за дверью.

После уроков Кира и Алиса направились в библиотеку.

– День начался ужасно, – пожаловалась подруге Кира, спускаясь по лестнице. – Сашка на физре ногой ударился, Илья грохнулся и нос разбил.

– Не просто же так, – ответила Алиса, понизив голос. – Сначала исчезла тетрадь с записями, теперь одно невезение за другим. Это комод. Проклятие.

– Совпадение, – возразила Кира. – Всего лишь череда глупых случайностей.

– Нет, Кир. Это началось в ту ночь. Это проклятие.

Они дошли до библиотеки. Воздух там был прохладным и сухим, с тонким запахом старой кожи, клея, дерева. Все стеклянные переговорные комнаты оказались заняты, и девочки сели за свободный стол у окна, прямо под размеренно тикающими часами.

Кира разложила принесённые Ильёй книги. Страницы в «Символах алхимии» были плотные, чуть шершавые. Она листала их осторожно, словно от любого неловкого движения бумага могла рассыпаться в прах.

– Вот. – Кира замерла, указав пальцем на одну из строчек. – Смотри. Это те же символы, что на листе у Власова.

– Ну что ж. Похоже, Власов заморочился и изучил алхимическую символику. Но лучше не торопиться с выводами. Надо выяснить, что он брал. – Алиса встала из-за стола. – Пойду попробую узнать.

Совсем скоро, весьма довольная собой, она вернулась и протянула подруге «Основы химии. Выпуск 1891 года» из коллекции Платонова. Кира повертела книгу в руках. Обложка тканевая, вытертая, с потускневшими буквами. На внутренней её стороне прощупывался почти незаметный клапан – как будто вшитый между слоями бумаги.

– Тут что-то есть, – пробормотала Кира и попыталась поддеть. – Ай!.. – Она отдёрнула руку и приложила палец ко рту. – Ноготь сломала.

– Это точно проклятие, – взволнованно прошептала Алиса.

– Прекрати, – одёрнула её Кира.

Она поддела клапан другим пальцем – и вытащила знакомый лист. Тот самый: с символами, пятном чернил и обтрёпанными краями.

– Нашли… – обрадовалась Алиса. – Он не обманывал.

Она достала телефон, сняла короткое видео, аккуратно обрезав кадр так, чтобы в него не попало ничего лишнего – только лист и номер страницы. Выложила в чат пост: «Источник найден. Изучаем. Выводы позже».

Комментарии не заставили себя долго ждать.

Оооо, ИКС проснулись!

Так Власов не соврал?! Тогда + 1 за Власова!

А лист в какой книге был?

Проклятье точно действует. У нас у всех в классе что-то не так сегодня.

ИКС снова в деле? Или уже поздно?

Это комод, говорю же. Они что-то разбудили!

Просьба админа Тани не спамить вновь осталась гласом вопиющего в пустыне.

Алиса и Кира сидели и читали сообщения. Библиотека больше не казалась самым тихим местом в школе. Здесь, в её стенах, за шуршанием страниц и тиканьем часов поднималась новая волна азарта.

Буквально минут через десять в читальный зал ввалились Илья и Сашка. Одной рукой Илья прижимал к носу бумажный платок, а в другой держал кипу бумаг. Сашка прихрамывал при ходьбе.

– Вы как с войны, – покачала головой Алиса, увидев мальчишек.

– Утро у нас выдалось… продуктивное. – Илья убрал платок в карман. – Зато мы успели кое в чём разобраться.

Он положил бумаги на стол, на многих листах были пометки фломастером.

– Мы свели факты с фоток из потайной комнаты, – начал Сашка, придвинув к себе распечатки. – Смотрите: амбарные книги, списки товаров – духи, мыло, всякие микстуры… Торговля у Платонова была настоящая. Он не притворялся купцом – он им был.

– А потом, – Илья сел рядом и вытащил из кипы распечатку с химическими обозначениями, – появляются странные документы. С какими-то расчётами, схемами, непонятными формулами.

– Да, и ещё золото в потайном отделении шкафа, – подхватил Сашка, – и листок с алхимическими символами, который выложил Власов.

– Мы подумали, – Илья достал фотографию с изображением списка химических реактивов, – что у Платонова могла быть двойная бухгалтерия: одна часть официальная – торговля, а другая скрытая – возможно, как раз алхимия. В девятнадцатом веке многие в это верили.

– А если он действительно этим занимался, – продолжил Сашка, – то «школа» служила прикрытием. Может, это и вовсе сначала был просто учебный кружок для «своих», проявивших способности к химии. А лаборатория в подвале. Ну, и вдобавок та, которую мы нашли в западном крыле[5].

Сашка замолчал, затем добавил чуть тише:

– В общем, мы склоняемся к версии, что Платонов был и купцом, и алхимиком. А «проклятие»… если оно и есть, – результат эксперимента, который вышел из-под контроля.

Раздался резкий звук уведомления. Алиса вздрогнула, достала телефон.

– Ребята… – сказала она испуганно, просмотрев сообщение. – В чате выложили мем…

– Какой? – нахмурился Илья.

Алиса развернула экран. Там была фотография, которую она сделала в подземной комнате: камера поймала команду «ИКС» в тот момент, когда Кира держала в руках тетрадь, а мальчишки стояли рядом. Позади них зловеще чернел силуэт комода.

Подпись гласила: «„ИКС“: шпионы подвала. Кто выпустил проклятие?»

Алиса прижала телефон к груди, лицо её побелело.

– Я никому не передавала материалы! Ничего не публиковала, клянусь! Всё было в закрытом облачном хранилище!

– Это проклятие, – тряхнул головой Илья. – Оно начало действовать. Всё против нас.

Наступила гнетущая тишина. Друзья переглянулись. Библиотека вдруг показалась слишком тесной, слишком тихой, – как будто стены подслушивали.

– Или… – Сашка понизил голос, – кто-то взломал хранилище.

Кира блеснула глазами и выпрямилась на стуле:

– Надо выяснить, кто это сделал. И главное зачем.

Илья нервно закусил губу. Алиса по-прежнему держала телефон возле груди, словно это могло её защитить.

Команда «ИКС» сидела за столом в читальном зале как в эпицентре шторма, который бушевал в школьном чате.

Чёрная-чёрная комната – это правда?!

Вы открыли комод, и теперь вы прокляты!

Ждите неприятностей!

Выкладывайте ещё! Хотим видео!

Команда «ИКС» – Илья, Кира, Сашка и их пресс-секретарь Алиса встали из-за стола и направились к выходу из библиотеки. Школьный чат разрывался от сообщений, и все ученики, находившиеся в читальном зале, смотрели на ребят кто с удивлением, кто с восхищением, а кто и с недоверием. Эти взгляды становились совершенно невыносимыми. Илья приложил платок к носу – тот уже почти не кровил, но ноющая боль оставалась. Сашка шёл прихрамывая, стараясь не наступать на пострадавшую ногу. Ушиб был терпимый, но всё равно неприятный.

– Кто мог получить доступ к нашему хранилищу? – чуть слышно произнёс Сашка, проходя мимо стеклянной переговорной, откуда ему помахал кто-то из параллельного класса.

– И главное как? – добавила Кира. – Ссылка была только у нас. Она не лежала в открытом доступе, её даже не пересылали.

– Всё это очень похоже на проклятие, – выдохнула Алиса, глядя в пол. – Мы же не просто тронули комод. Мы взяли из него вещи.

Кира не стала возражать. Она не верила в мистику. Но с каждой мелкой неудачей сомнение, как заноза, вгрызалось всё глубже.

– Это кто-то из команды Власова, – уверенно сказал Илья. – Кто-то хочет вывести нас из игры.

– Лично Власову невыгодно, чтобы в сеть попали фото из подземелья, – покачала головой Алиса. – Эти снимки работают на вас. Они доказывают, что именно команда «ИКС» не побоялась и осмотрела комод.

– Тогда кто?.. – задумчиво протянула Кира. – Таня Лебедева? Она не остановится ни перед чем, лишь бы быть в центре внимания. Или Глеб? Он разбирается в компах. Мог спокойно взломать хранилище и достать файлы.

– А может, Колян Якобсон? – мрачно заметил Сашка. – Он устроил розыгрыш с таинственным шёпотом[6]. Вдруг и тут руку приложил? Он, конечно, в команде Власова, но кто его знает?

Они вышли из библиотеки и остановились, не закрыв за собой дверь.

– Бесполезно гадать. – Внезапно Илья резко повернулся к Алисе. – Но факт остаётся фактом: утечка произошла. А хранилище на твоём аккаунте.

– Ты хочешь сказать, что это я?! – вскинулась Алиса.

– А кто ещё? – процедил Илья. – Ты – пресс-служба. Ты снимала. И у тебя доступ к хранилищу.

– У тебя тоже есть доступ! – Алиса задохнулась от обиды и еле сдержалась, чтобы не заплакать. – И у Сашки с Кирой. Может, это ты?! Или они?!

– Хватит! – Кира подняла ладони в пресекающем споры жесте. – Сейчас не время обвинять друг друга. Мы не знаем, кто это сделал.

Все обернулись к Сашке, словно ожидая от него заключительного решения.

– Будем разбираться, – тяжело вздохнул Самсонов.

В этот момент взгляд Киры скользнул по стене, на которой висела старая гравюра. Кира видела её много раз, но только теперь обратила внимание.

– Подождите, – прошептала она. – Посмотрите…

Они подошли ближе. Гравюра изображала школу, какой она была век назад. Здание усадьбы, два хозяйственных строения по бокам, ухоженный сад, фонтан, овраг и… герб в правом нижнем углу.

– Этот герб, – Кира показала на него пальцем, – такой же, как на конверте из комода.

– Но это не герб Платонова, – сказал Сашка.

– Значит, конверт и комод принадлежали кому-то другому. Тому, кто жил или работал здесь раньше… И эта гравюра его. – Кира наморщила лоб, прикидывая что-то в уме. – Чей же это герб?

Библиотекарь Галина Сергеевна, выглянувшая в коридор, чтобы закрыть дверь, услышала последние слова и пояснила:

– Этот герб… принадлежал, если верить архивам, одному из первых преподавателей, работавших в усадьбе. Он считался странным, замкнутым. Про него говорили, что он обучал «непубличным» наукам. Но это, конечно, легенды…

Детективы команды «ИКС» переглянулись. Это было очень интересно и, самое главное, соответствовало тому, о чём догадались мальчишки.

За окном медленно сгущались сумерки. Уличный фонарь мерцал, отбрасывая на стены причудливые тени сквозь тонкую полупрозрачную штору. Алиса сидела за письменным столом, напряжённо вглядываясь в экран ноутбука. Пальцы судорожно перебирали клавиши, будто пытаясь выстучать ответ на главный вопрос: кто слил их фото?

– Не понимаю… – прошептала она. – Всё было закрыто. Защищено. Кто-то взломал. Но кто?

На кровати, скрестив ноги, сидела Кира и пристально рассматривала письмо с гербом, найденное в потайной комнате.

– Кира, – позвала её Алиса, оторвавшись от ноутбука. – Ты правда мне веришь?

Кира подняла глаза. Лицо у неё было серьёзным.

– Верю, – твёрдо сказала она. – Если бы ты хотела, то не делала бы это так явно. Мальчишки разберутся. А мы должны сосредоточиться на другом.

– На проклятии? – мрачно уточнила Алиса.

– На разгадке. – Кира встала. – Если мы не докопаемся до истины, то зря туда спускались. Наверняка Корнеев скоро узнает, и нам опять влетит. У него же всё под контролем. – Она изобразила смотрителя, произнеся его любимую фразу металлическим голосом. – Времени не так много.

– Если нас выгонят, – Алиса откинулась на спинку стула, – мама скажет, что я выкинула свою жизнь в мусорное ведро. Это её любимое выражение. И она будет права.

– Моему папе хватит одного взгляда на отчёт Корнеева, – хмыкнула Кира. – Он скажет, что с ума бы сошёл, если бы со мной в подземелье что-то случилось.

– Что будем делать?

Кира посмотрела на письмо.

– «Мой долг – сохранить историю», – прочитала она вслух. – Историю чего?

На тумбочке рядом с кроватью лежала странная тетрадь из комода. Она казалась совершенно пустой, но Киру не покидало чувство, что эта пустота – обман.

Она взяла тетрадь, перелистала страницы – бумага плотная, слегка шершавая. Поднесла к лицу, понюхала. От листов исходил какой-то еле ощутимый аромат…

– Ты в детстве пробовала писать невидимыми чернилами? – спросила Кира Алису.

– Было дело, – улыбнулась та. – Сок лимона и батарея. Или утюг. Мы так с подругой переписывались.

– Ну конечно! – Кира просияла. – Мне кажется, это именно такой случай. Надо проверить. Неси утюг.

Гладильную доску решили не доставать – постелили на край кровати сложенное полотенце, а сверху положили тетрадь. Алиса включила утюг и осторожно провела им по первой странице.

Ничего не изменилось. Только запахло тёплой бумагой.

– Пусто, – разочарованно пробормотала она.

– Подожди… – Кира наклонилась ближе. – Смотри…

И вдруг на белом листе стали проступать тонкие линии. Контуры. Символы.

– Есть! – обрадовалась Алиса. – Текст появляется!

Кира принялась переворачивать страницы тетради одну за другой.

Под горячим утюгом проступали схемы, формулы, зарисовки реторт и сосудов, надписи латиницей и старославянскими буквами.

– Это дневник, – определила она. – Только не Платонова… Кто-то работал на него. Если Сашка с Ильёй правы, то это записи помощника Платонова. Учителя.

– То есть… он не сам был алхимиком? – Алиса подняла голову.

– Возможно, он просто финансировал. А алхимиком был другой человек. Кстати, он везде подписывается Н. Н. – Кира взяла телефон и зашла в школьный чат. – Мне эта подпись кое-что напомнила… – Она открыла вкладку «Медиа». – Вот же! Власов выкладывал, когда мы расследовали дело о старом шкафе. Тут тоже подпись «Н. Н.» и такие же алхимические символы. – Она показала Алисе экран. – Выходит, это не розыгрыш!

Алиса от удивления захлопала глазами. На экране была фотография письма:

14-й день месяца февраля,

год 1879-й от Рождества Христова

Уважаемый Семён Павлович!

Группа подобралась способная. Материал даётся непросто, но интерес неподдельный. Работа требует времени. Приходится оставаться сверхурочно – иной раз до глубокой ночи. Однако прогресс очевиден. Последний этап завершён. Наш опыт дал результат, которого мы так долго ждали.

После прочтения уничтожьте письмо.

Смиренно преданный Вам

Н. Н.

Послышалось резкое «ширк», и в комнате запахло палёной изоляцией. Из розетки, в которую был включён утюг, вылетела яркая искра. Алиса вскрикнула и резко выдернула вилку.

– Боже мой! – Она прижала руку к груди. – Это… это точно проклятие.

– Или плохая проводка, – возразила Кира, но уже без прежней уверенности. – Самое главное – ничего не случилось. Надо отнести утюг на место, пока никто не заметил.

Кира опустилась на стул. Тетрадь, пышущая жаром, лежала перед ней. Страницы чуть подрумянились.

Кира смотрела на тетрадь, и внутри с каждой секундой крепло понимание: они открыли то, чего не должны были видеть. И теперь это не просто игра в детективов, а реальная история. Слишком реальная, чтобы быть безопасной.

– Я сейчас всё сфотографирую на всякий случай. Отдадим мальчишкам на флешке, – проговорила она наконец. – И никому ни слова!

Стол в комнате Ильи и Сашки был завален распечатками фотографий и документов.

В тусклом свете настольной лампы Сашка Самсонов сосредоточенно стучал по клавишам ноутбука. Илья мерил комнату шагами, время от времени с нетерпением поглядывая на экран.

– И ты ей веришь? – буркнул он.

– Не знаю, – отозвался Сашка. – Но выводы делать рано. Надо разобраться.

– Слив произошёл с её облака. Да она могла сама отправить фотки.

– Мне нужны факты. Цифровые следы. – Сашка подвинул ноутбук поближе и открыл лог облачного хранилища. – Сейчас посмотрим.

Илья остановился у окна, глядя на тёмный школьный двор. Между бровей залегла недовольная складка. Ему не нравилось возникшее ощущение, что они стали пешками в чужой игре.

– Вот, – наконец подал голос Сашка. – Смотри. Один из файлов, слитых в школьный чат, – тот, где мы в подземелье. Метаданные: автор by.gleb.

Илья резко обернулся:

– Глеб?!

– Не спеши. Вот ещё. – Сашка пролистнул дальше. – Скачан архив: xfile_final_Alice.zip. Скачивался с устройства под именем gleb-pad-pro.

– Это он! – Илья сжал кулаки. – Он взломал Алису. Это он слил всё.

Сашка на мгновение задумался:

– Или кто-то очень хочет, чтобы мы так считали.

– Что?

– Слишком просто получается. Глеб – лучший технарь школы. Если бы он хотел скрыться – следов бы не осталось. А тут всё в лоб: имя, устройство, подпись в метаданных.

Илья нахмурился:

– Подстава?

– Вполне возможно.

Они обменялись взглядами. Илья собирался было что-то ответить, но тут в дверь громко постучали.

– Входите, – сказал Сашка, отрываясь от экрана.

На пороге возник Корнеев. Лицо, как всегда, непроницаемое, голос низкий и твёрдый.

– Вы двое. К директору, – велел он. – Сию секунду.

Илья с тревогой посмотрел на Сашку.

– Быстро узнал, – вздохнул Самсонов, вставая из-за стола и закрывая ноутбук.

Кабинет директора был строг и аскетичен: шкафы с папками вдоль стен, массивный письменный стол с компьютером, напротив стола стулья, а над ним герб школы. Директор Алексей Сергеевич Громов сидел за столом и листал бумаги. Кира и Алиса уже были тут.

– Проходите, – сказал директор мальчишкам. – Присаживайтесь.

Илья и Сашка сели рядом с девочками. Корнеев, вошедший последним, закрыл за собой дверь и встал у стены.

– Итак. – Алексей Сергеевич внимательно посмотрел на ребят. – Вы можете мне объяснить, зачем полезли в потайной ход?

Кира в замешательстве опустила голову. Илья тяжело вздохнул и промолчал. Корнееву бы он что-нибудь выдал, а вот директору не решался. Любое неверное слово и…

– Вы понимаете, что там опасно? В подземелье никто не спускался десятилетиями. В любой момент всё может рухнуть. Если с вами что-то случится, что я скажу вашим родителям?

Вопрос был риторический, потому никто не ответил. Алисе вообще хотелось провалиться сквозь землю. Первое дело с командой «ИКС» – и так вляпаться. Как, интересно, директор узнал?

– Кира, что за тетрадь у тебя в руках на этом снимке? – Громов развернул монитор так, чтобы все видели. На экране была фотография команды «ИКС» со стоявшей в центре Кирой.

У Алисы ёкнуло сердце. Ну вот зачем только она щёлкала всё подряд?!

– А откуда у вас эта фотография? – выпалил Илья, не сдержавшись. – Да, может, это фотошоп.

– Из достоверных источников, – отрезал Корнеев. – Всё под контролем.

Кира взглянула на фото:

– Мы нашли тетрадь в комоде. Судя по всему, это дневник. Записи… были сделаны невидимыми чернилами. Мы проверили: прогрели страницы – и текст проявился.

Сашка и Илья изумлённо округлили глаза. Для них это стало новостью. Кира достала телефон, открыла галерею фотографий и подошла к директору:

– Вот что там – алхимические символы, схемы, даты.

– Алхимия, говорите… – Директор проглядел фотографии. – Вы не перестаёте меня удивлять.

– Кроме тетради было ещё вот это. – Кира показала фото письма с гербом.

Илья и Сашка нервно переглянулись, с ужасом представив, что будет, если Кира сейчас расскажет, как их всех вырубили в подземелье и украли вторую тетрадь. Но Кира больше ничего говорить не стала. Умная девочка. Догадалась.

– Видите герб? – вмешался Илья. – Мы обнаружили такой же на гравюре, висящей возле библиотеки.

Корнеев подошёл к столу и внимательно посмотрел на изображение.

– Да, действительно…

– Ребята, – голос Громова на этот раз прозвучал мягче, почти дружелюбно, – я понимаю, что вам очень любопытно узнать, что в подземелье. Я ценю вашу смелость и находчивость. – Он повернулся к Корнееву и добавил: – Если бы не фотография в чате, мы бы и не узнали, что они там были! Представляете, они даже опечатали комнату, когда уходили.

Корнеев скрестил руки на груди и кисло улыбнулся. А директор продолжил:

– Давайте договоримся – вы больше туда не лезете. Учёные сами во всём разберутся. Там работают специалисты высокого уровня. Как только я получу заключение, я обязательно расскажу. Договорились?

Детективы команды «ИКС» и Алиса дружно закивали, уже понимая, что на этот раз слово придётся сдержать.

– И огромная просьба: найденную тетрадь и письмо вы отдадите мне, а я передам исследователям.

– Конечно, – согласилась Кира, чувствуя, что директор больше не сердится.

– Иван Павлович, – обратился Громов к Корнееву, – а вас я попрошу с этого момента закрывать учительскую. Она всегда должна быть под замком, когда там никого нет.

– Принято, – по-военному кратко отчеканил смотритель.

Громов встал из-за стола и взглянул на ребят не то строго, не то с восхищением:

– Вы можете идти.

Коридор второго этажа заливало мягким светом от больших люстр. После непростого разговора с директором всё вокруг казалось праздничным и странно спокойным.

– Ну что, жизнь потихоньку налаживается, – с облегчением сказал Илья. – Живы-здоровы, и нас даже не отчислили.

– Да уж, – улыбнулась Кира.

– Слушай, – обернулся к ней Сашка, – а как ты поняла, что в тетради чернила невидимые? Это реально круто.

Кира чуть пожала плечами:

– Я просто уловила слабый запах цитруса. А Алиса вспомнила, как они в младшей школе писали «шпионские письма» лимонным соком. Мы попробовали прогреть страницы утюгом, – сама не ожидала, что сработает.

– Ну ты даёшь, – покачал головой Сашка. – Ни за что бы не додумался.

– Зато Самсон выяснил, кто слил инфу. – Илья цокнул языком.

– Ничего себе! И кто? – оживилась Кира.

– Метаданные указывают, что материалы скачаны с устройства gleb-pad-pro.

– Глеб? И что он вот так следы оставил? – усомнилась Алиса.

– Согласен. Выглядит странно, – кивнул Сашка.

– Тогда идём к Глебу, – решительно сказала Кира.

– Идём. – Илья тряхнул копной волос. – И очень надеюсь, что он тут действительно ни при чём.

Глеб сидел в гостиной второго этажа в кресле. Перед ним на журнальном столике стоял раскрытый ноутбук, рядом чашка с недопитым какао и спутанные в клубок наушники.

– Привет, надо поговорить, – с места в карьер начал подошедший к нему первым Сашка, опускаясь в соседнее кресло. Кира, Алиса и Илья пристроились рядом на пуфиках.

– Я знал, что вы придёте. – Глеб вальяжно откинулся на спинку кресла. – Собираетесь обвинить меня в утечке?

– У нас есть на то основания, – хмуро произнёс Илья. – Файл с твоим ником, в логе указан твой gleb-pad-pro. Ты понимаешь, как это выглядит?

– И вы реально думаете, что я настолько тупой, чтобы оставить цифровой след? – Глеб пробуравил ребят взглядом. – Я не первоклассник.

– А кто тогда? – осторожно спросила Кира. – Ты же у нас хакер. Если не ты, то кто?

Глеб вздохнул, щёлкнул по тачпаду и развернул экран ноутбука:

– Я только что смотрел этот архив. Вы, ребят, не расстраивайтесь, но хранить данные в облаке небезопасно. Как только в чате появилась та фотка, мне сразу стало ясно, к чему всё идёт. Отработано гладко: никнейм вставлен, айди устройства прописаны вручную. Это подделка. Причём качественная – для тех, кто хоть немного в теме.

– Подожди… – подала голос Алиса. – Ты хочешь сказать, что кто-то взял мои фото, вставил твой ник и слил?

– Именно. И сделал это с таким расчётом, чтобы вы поверили, что это я.

– Но зачем? – Сашка прищурился.

– Хороший вопрос. – Глеб закрыл ноутбук. – Либо хотят нас рассорить, либо отвлекают вас от настоящего следа. И, кстати, такие штуки не делаются на коленке. Это провернул человек, который отлично понимает, как работают метаданные, облака и протоколы синхронизации.

– Ты нам поможешь? – с надеждой спросила Кира.

Глеб помолчал секунду и кивнул:

– Помогу. Во-первых, мне не нравится, когда меня подставляют. Во-вторых, в школьном голосовании я на вас поставил. А в-третьих, интересно вычислить такого умельца.

– Получается, у нас новый враг? – Илья задумался. – Или новый уровень?

Глеб ухмыльнулся:

– Уровень – точно. А враг… Возможно, тот, кто следит за вами уже давно.

Ребята переглянулись.

– Спасибо. Тогда с этого момента мы работаем вместе, – сказала Кира.

– Пока не за что, – улыбнулся Глеб. – Но скоро разберёмся.

Тимофей Горин, придерживая на плече лямку рюкзака, толкнул дверь в комнату. Здесь было тихо и прохладно, царил полумрак, только настольная лампа светила жёлтым кружком на столешнице. Пахло мятой и бумагой – Тао часто заваривал чай в термокружке и оставлял её возле раскрытых блокнотов с каллиграфией.

Сейчас он сидел за столом. Спина была идеально прямой, а лицо – напряжённым, почти застывшим. Глаза устремлены в экран ноутбука будто в бездну.

Услышав приход соседа, Тао вздрогнул. Молча приспустил крышку ноутбука и встал. Не произнеся ни слова, стремительно вышел в коридор.

– Э… привет, наверное, – пробормотал Тимофей уже в пустоту. И остался стоять посреди комнаты, недоумевающий и растерянный. – Странный ты всё-таки, Тао, – тихо сказал он и бросил взгляд на ноутбук.

Крышка была опущена не до конца. Подняв её, Тимофей увидел открытое окно чата. Тао переписывался с человеком с ником Hu Lei.

Тимофей присел на стул и, обрадовавшись тому, что понимает китайский, прочитал.

Ху Лэй

Как тебе объяснить… когда прикладной инженер, мастер лазерной сборки и механики микроустройств работает охранником в технопарке – наверное, можно сказать, что дела не очень, но могло бы быть и хуже. Ты же знаешь, что мы не можем вернуться в Китай. А Россия нам дала и жильё, и хоть какую-то работу. Мы обязаны этой стране.

Ли Тао

У тебя всё наладится.

Ху Лэй

Да, я знаю. Очень скоро всё изменится. Твой папа и я работали в научном институте и имеем большой опыт. Мы уже добились результатов в разработке наноструктур на основе золота для онкотерапии. И теперь наконец-то мы смогли продолжить исследования. Во многом благодаря тебе. Пока детали рассказать не могу. Я не сомневаюсь, что у нас получится. Но всё очень непросто.

Ли Тао

Я понимаю.

Тимофей задумчиво провёл рукой по волосам и закрыл крышку ноутбука.

– Вот почему ты такой хмурый, Тао… – пробормотал он. – Видимо, дома не всё хорошо.

После разговора с Глебом команда «ИКС» решила не расходиться и ещё немного посидеть в гостиной, выпить чай перемирия.

– В старом чёрном-чёрном подвале была чёрная-чёрная лестница… – пробубнил Илья, вытянув шею и заглянув Сашке в лицо с таким выражением, будто собирался его съесть.

Сашка поморщился:

– О-о, ты опять…

Алиса с Кирой бессильно вздохнули. Когда Илья принимался дурачиться, его было не остановить. Самсонов подошёл к столику, заварил чай и налил в кружку.

– А под лестницей чёрный-чёрный ход… – продолжил Илья с издевательской ухмылочкой, понижая голос. – А в чёрном-чёрном ходе чёрная-чёрная комната… А за дверью чёрный-чёрный комод. – Он наклонился к другу совсем близко и зловеще прошептал: – Говорят, каждый, кто его откроет, будет проклят и… – он повысил голос и почти прокричал: – …умрёт самой ужасной смертью!

– Ты можешь не орать мне в ухо? – Сашка попытался улыбнуться, но беспокойство скрыть не получилось.

– Ага! Страшно?! – обрадовался Илья. – И я не ору.

Сашка с трудом сглотнул застрявший в горле комок. Он убеждал себя, что не верит в проклятия; но чем дальше, тем хуже у него получалось: ушибленная нога, утечка фотографий, вызов к директору, мелкие неприятности по учёбе, – это действие проклятия или случайное совпадение? И совпадение ли то, что всё, о чём говорилось в легенде, было в реальности: лестница чёрная, подвал тоже, комод в копоти.

Но додумать мысль он не успел. Экран телефона мигнул. Илья смахнул уведомление. В школьном чате появился новый пост: «Чёрная комната и три псевдосыщика» с фотографией, на которой Илья, Сашка и Кира стоят возле комода.

– Это уже перебор! – вскипел Илья, вскакивая с места. – Алиса! Ты не удалила архив из облака?

Алиса побледнела:

– Сразу всё удалила! Клянусь!

– Второй слив, Алиса! – Сашка просверлил её взглядом. – Нас выставляют клоунами. Ты с ними?

– Я не… – Алиса задохнулась от отчаяния. – Я не виновата!

– Да хватит! – вскинулся Илья. – Ты – пресс-секретарь команды «ИКС» или крот из лагеря Власова?!

– Прекратить ор! – прорезал гостиную голос Глеба. – Алиса, неси свой ноут, – сказал он, подойдя к ребятам. – Проверю одну вещь.

Алиса сбегала в комнату и вернулась с ноутбуком.

Глеб подключил к нему свой жёсткий диск и застучал по клавишам.

– Итак, у вас тут очень интересный архив xfile_final_Alice, – объявил он через несколько минут. – Его скачали полностью.

– Подожди, – уставился на Глеба Сашка. – Кто? Можешь выяснить?

– Уже, – ответил тот, продолжая что-то набирать на клавиатуре. – Якобсон скачал. – Глеб вернул Алисе её ноутбук и открыл свой.

– Вот гад! – не на шутку разозлившись, Илья треснул кулаком по столу.

– И что нам теперь делать? – стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее, спросил Сашка.

– Есть одна идея. А пока хочу вам кое-что показать. – Глеб вывел на экран переписку. – Вдруг вам пригодится… Я, пока занимался утечкой, выяснил, что команда Власова получает сведения из подземки. У них есть источник. Судя по IP, кто-то из исследовательской группы. Общение идёт через аккаунт, связанный с отцом Власова.

Кира медленно выдохнула:

– Значит… это всё-таки правда. Он не лазил в подземелье, у него там информатор. Вот откуда у него документы, что он в чат выложил. А мы-то думали…

– Прекрасно, – пробормотал Илья. – А с утечкой как быть?

– Ерунда, – сказал Глеб. – Я чуток подшаманил, когда Колян в сеть выходил. При следующей попытке размещения фоток из архива Алисы с его компа всплывёт окно: «Воровать и публиковать чужие данные нехорошо!»

Илья расхохотался:

– Огонь!

Алиса улыбнулась:

– Здорово придумано!

Глеб кивнул и снова начал что-то быстро печатать, заканчивая создавать хитроумную ловушку.

– Кстати, – Кира протянула Сашке флешку, – вот фотки страниц той тетради из комода. Теперь только так. Чтобы никаких утечек. Распечатайте и флешку уничтожьте.

– Чувствую себя настоящим секретным агентом! – просиял Самсонов.

Тимофей бесшумно открыл дверь, на ходу вытирая волосы полотенцем. После душа он чувствовал себя расслабленным – до того момента, как увидел сидящего за столом Тао. Экран ноутбука светился в темноте, лицо Ли Сяоминь – матери Тао – было чётко видно. Она говорила негромко, по-китайски. Тао был без наушников: видимо, решил, что если беседовать на родном языке, то их никто не подслушает.

Тимофей плюхнулся на свою кровать, взял планшет, чтобы поиграть в игру. Но что-то привлекло его внимание, и он прислушался. Он не очень хорошо знал китайский, но многие слова понимал. Четыре года занятий в школе при посольстве не прошли даром.

– Тао, как у тебя дела с учёбой? – обеспокоенно спросила мать.

– Нормально. – Тао отвёл глаза. – Я справляюсь. Но у нас тут такое творится. Вчера ночью четверо спускались в потайной ход к чёрному комоду.

Сяоминь резко выпрямилась:

– Они в порядке? Это же опасно. Как им разрешили?

– Да никто им не разрешал. Но с ними всё хорошо. Я сегодня видел их на перемене. Смеялись, обсуждали что-то.

В разговоре возникла пауза. Потом Сяоминь спросила:

– А ты уверен?

Тао нахмурился:

– Почему тебя это интересует?

Поколебавшись, Сяоминь ответила:

– Потому что там был твой дядя Лэй… Он не должен был туда идти. Мы с отцом просили его этого не делать. Но ты же знаешь, какой он упёртый. Услышал про золото и решил во что бы то ни стало выяснить, как русские его делают.

Тао молчал. Сяоминь продолжила чуть тише, как бы доверяя сыну то, чего раньше избегала касаться:

– Для него это не просто формула. Это шанс исправить то, что случилось. С тех пор как нашу семью обвинили в утечке, Лэй сам не свой. Он потерял в Китае всё – статус, профессию, доступ к исследованиям. И теперь хочет доказать, что может быть полезным, а не просто тенью в чужой стране.

– Но ведь это легенда, – прошептал Тао. – Это может ничего не значить…

– Если бы. Мы с твоим отцом уже начали проверку. Лэй принёс и показал нам тетрадь. Там… написано, как сделать золото с помощью философского камня. И если это правда, Тао, то мы его сделаем. Папа с дядей разберутся, и у нас всё получится.

– Я рад, что информация оказалась полезной. – Тао улыбнулся.

– Если получится – это изменит всё. Только держи язык за зубами.

Тао кивнул:

– Конечно.

– Ты молодец, – сказала Сяоминь. – Но ты должен понимать, Тао… Мы не хотим никому навредить. Если кто-то узнает, чем мы занимаемся, всё может закончиться очень плохо. Цена этого открытия может оказаться высокой. Вот только бежать нам уже некуда.

Тимофей не всё понял из услышанного и взглянул на экран ноутбука. Как раз в этот момент к видеовстрече присоединился доктор Ли – отец Тао. Его лицо казалось суровым, как будто он только что выступил с докладом на всемирной конференции. Мысленно обрадовавшись, что родителям Тао его не видно, Тимофей сделал вид, что увлечённо играет, а сам весь превратился в слух.

– Тао, – заговорил доктор Ли пронзительным голосом, – это должно остаться между нами. Мы ещё ни в чём не уверены. Но мы смогли понять из записей, что их работа завершилась успешно.

– То есть… они реально создали золото?

Отец слегка приподнял уголки губ, но глаза его остались серьёзными:

– Да. Кроме того, мне кажется, я могу выйти на новый уровень исследований. Современные технологии позволяют усовершенствовать процесс. Это может стать прорывом в науке. Если мы найдём формулу философского камня и узнаем, как создавали золото и эликсир вечной молодости, возможно, мы разработаем вакцину от рака. Представляешь?

Тао сжал пальцы. Он выглядел растерянным.

– Это всё благодаря тебе. В ближайшее время мы с твоим дядей проведём опыты. Если результат окажется положительным… я сообщу. Кстати, если сможешь достать ещё какие-то документы, нам это очень поможет. Дядя из подвала принёс только тетрадь, в которой зашифрован процесс создания золота, но мы думаем, что это не всё. Словно не хватает второй части. Там была ещё одна тетрадь. Твой дядя решил, что она пустая, и не взял её. – Отец приблизился к экрану и заговорил тише: – Достань нам другую тетрадь, с фотографии. На ней девочка…

Тао не нужно было долго объяснять. Речь шла о той фотографии, которую выложили в школьный чат с подписью: «ИКС: шпионы подвала. Кто выпустил проклятие?»

– Хорошо. Я постараюсь её достать.

– Ты это сделаешь. – Лицо отца стало каменным, и Тао внутренне вздрогнул. – Алхимики все свои записи шифровали, и мне кажется, ключ может быть там. Ты должен достать её. И как можно скорее.

Тимофей напряжённо вслушивался. Доктор Ли говорил быстро и тихо, но кое-что разобрать всё же удалось: тетрадь, фотография, достать, золото, формула, дядя, подвал, не говорить никому.

Сердце бешено колотилось. Неужели родители Тао обсуждают легенду про проклятый комод и фотографии команды «ИКС»? Они просят сына не лезть в эту историю или… У Тимофея запершило в горле. Нестерпимо захотелось выпить воды. Нет, папа Тао потребовал принести ему ту тетрадь, которую Кира держит в руках на фотографии. Зачем она ему понадобилась?

Тимофей не знал точно, в чём дело. Но знал главное: Тао что-то скрывает. Может быть, за ужином рассказать всё команде «ИКС»?

А Тао смотрел на экран, где вполголоса разговаривали родители. Похоже, формула Платонова стала частью их семейной надежды.

Комната Ильи и Сашки наполнилась гудением принтера и шорохом бумаги.

– Погоди! Порядок листов не перепутай, – скомандовал Сашка, ловко подхватив только что вылезший лист.

– Представляешь, мы держим в руках то, что писал кто-то более ста лет назад! – восторженно сказал Илья. – Мне даже не верится.

– Самое интересное впереди, – отозвался Сашка, внимательно вглядываясь в строчки, где знаки то всплывали, то исчезали. – Вот как она догадалась, что это сок?..

– Кира молодец, – похвалил Илья, – у неё нюх на странности. Не зря её взяли в команду.

– Всё, последний. Сложи аккуратно.

В этот момент в дверь постучали.

– Зайти можно? – раздался как всегда бесстрастный голос Тао.

– А, это ты. Чего хотел? – Сашка открыл дверь и оглянулся на Илью. Тот быстро сложил только что распечатанные листы на столе.

– Вас просят зайти в учительскую. Говорят, что-то срочное. Корнеев ждёт, – отчеканил Тао, будто заранее репетировал эту фразу.

– Опять? – Илья накинул толстовку. – Что ж там за срочности каждый день?

– Комод, наверное, снова ожил, – пробормотал Сашка, надевая кроссовки.

Ребята ушли, хлопнув дверью. Через пару секунд она приоткрылась снова. Ли Тао проскользнул внутрь. Его взгляд остановился на лежащих на столе распечатках. Он подошёл, вынул смартфон, сделал серию снимков и выровнял стопку. Затем бесшумно удалился.

В полупустом кафе на первом этаже жилого корпуса за любимым столиком команды «ИКС», у окна, сквозь которое лился вечерний свет, с кружками какао сидели Илья и Сашка. Оба молчали, и лица у них были пасмурные, словно что-то не давало покоя.

Когда подошли Кира с Алисой, Сашка сразу поднял голову.

– Вы чего такие мрачные? – Кира улыбнулась и присела рядом, положив на стол блокнот.

– Да так… – отмахнулся Сашка.

– Рассказывайте, что случилось? – насторожилась Кира.

– Да непонятно… Пришёл Тао, – начал Илья. – Постучал к нам в комнату. Сказал, что нас Корнеев срочно вызывает в учительскую. Мы – бегом.

– Приходим… – подхватил Сашка, а Корнеев смотрит на нас удивлённо, будто и не ждал вовсе. У него там какие-то бумажки, что-то с успеваемостью связанное. Мы стоим. Он спрашивает: «А чего вы пришли?»

– То есть… он вас не звал? – уточнила Алиса.

– В том-то и дело. Или забыл, или… – Илья пожал плечами. – Короче, странно это.

– Думаешь, проклятие продолжает преследовать вас? – спросила Алиса.

– Нет. Но… – Илья почесал в затылке. – Мой папа в таких случаях говорит: если не знаешь, кто в схеме дурак, то дурак ты… Вот и у меня сейчас ощущение, что я дурак.

Кира задумалась, но потом решительно выдохнула:

– Хотите, подниму вам настроение?

– Конечно! – Мальчишки, казалось, были готовы слушать всё что угодно, лишь бы отвлечься от того, что произошло.

– Помните документ, который выложил в чат Власов? Он ещё написал, что нашёл его «там, где обычно не читают». Мы с Алисой потом отыскали его в книге из библиотеки Платонова, в клапане под обложкой.

Сашка и Илья кивнули.

– Я его пересмотрела, распечатала – и поняла, что это не просто таблица, а ключ к шифру.

Кира раскрыла блокнот и достала вложенный в него лист с таблицей. В одном столбце таблицы располагались алхимические символы: круги, треугольники, кресты, змеи и знаки, похожие на зодиакальные, в другом – буквы русского алфавита.

– Это простой шифр по принципу A1Z26, – сказала Кира. – Только вместо чисел идут алхимические знаки. Каждой букве соответствует символ. Это и есть алхимический шифр. В том скане письма, что Власов кинул в чат несколько дней назад, была строка алхимических знаков. – Кира показала друзьям переписанную в блокнот строчку:

– Мы тогда решили, что это розыгрыш. На самом деле это настоящий документ из потайной комнаты под учительской. Видимо, кто-то из учёных поделился. Артём не разгадал зашифрованную фразу. Хотя позднее сам же, не подозревая, что делает, выложил ключ к шифру. Здесь написано: «Я создал золото с помощью философского камня».

– То есть… – медленно проговорил Илья, – Власов опубликовал… таблицу для расшифровки?

– Обалдеть! Неужели им удалось получить золото? – Сашка не верил своим ушам. Он добавил в какао сахар и принялся его размешивать.

– Именно. А теперь слушайте, что получилось, когда я применила эту таблицу к дневнику из потайной комнаты. – Кира заглянула в блокнот. – Я расшифровала только несколько записей из дневника, – уточнила она и зачитала: – «Третья луна весеннего круга. Сегодня мы завершили цикл. Слияние дало результат. Создание золота возможно. Камень работает. Он живой. Он словно дышит. Золото появляется, – но меняет воздух, звук, даже тени. Огонь проснулся. Мы не смогли его удержать. Всё пылает. Когда дым рассеялся, мебель была закопчённая, но не сгорела. Записи удалось спасти. Но не спасли Алексея».

Кира сглотнула.

– Дальше идёт непонятный кусок текста. Может быть, там использован другой шифр – не знаю. Но вот через несколько абзацев: «В чёрном комоде нашли сына Семёна. Он не принимал эликсир и угорел при пожаре. Почему мы не дали ему эликсир?»

Ложка, которой Сашка размешивал сахар, звякнула о кружку.

– Он… – похолодел Самсонов, – …умер в комоде?

– Да, – едва слышно ответила Кира. – Сын Платонова хотел увидеть, как создают золото. Спрятался в комоде. А когда начался пожар – не смог выбраться. Комод защёлкнулся, и открыть его можно было только снаружи.

– Кошмарная смерть… – прошептал Илья побелевшими губами.

– Любопытный был. – Кира печально вздохнула. – Но цена этого любопытства оказалась слишком высокой. – Она перевернула страницу в блокноте. – И если вы заметили, в тетради такой же почерк, как в письме, что выложил Власов, и та же подпись – «Н. Н.». Из записей стало понятно, что это Николай Новиков. Видимо, он был другом Платонова и учителем алхимии в этой школе. Но самое главное – этот Н. Н. упоминает эликсир. Мальчик его не выпил и умер!

– Эликсир вечной молодости. – Глаза Сашки возбуждённо заблестели. – Выходит, они его изобрели. Ребят, это открытие века!

– Это больше, чем просто прорыв, – согласился Илья. – Если это правда, то он даёт не просто долголетие – он даёт власть над временем.

– И над людьми, – добавила Алиса. – Представьте, если такое попадёт не в те руки…

Кира сдержанно кивнула и продолжила:

– Вот следующая запись, которую удалось расшифровать. – Кира начала читать: «Семён молчит. Он не плачет. Он не ест. Он каждый день проходит по дорожке, ведущей к ограде сада, и стоит там – часами. Дал указание отстроить семейный склеп и перезахоронить мальчика. А пока мы похоронили его у стены, в тени старой липы…»

– Какой ужас! – всхлипнула Алиса.

– Дальше кусок непонятен. То ли шифр другой, то ли при фотографировании и печати какие-то символы не отобразились, – пояснила Кира и продолжила: – «Семён велел уничтожить формулы. Но я не послушал. Я – учитель и должен передать знания. Это мой долг. Мы слишком много вложили в эти открытия».

– Вот! – встрепенулся Сашка. – Это объясняет ту фразу из письма с гербом: «Мой долг – сохранить историю». То есть именно формулы изготовления золота и эликсира.

Кира внимательно посмотрела на друзей:

– Документ с гербом – это завещание учителя… Сейчас и до него дойдём. Давайте сначала дочитаем то, что получилось расшифровать в дневнике. Это тоже важно. Дальше Новиков пишет: «Семён передал усадьбу городу. Но прислушался ко мне и не просто отдал под канцелярию, а распорядился оставить в ней школу для одарённых детей. Меня назначил управляющим. Это хорошо. Я буду развивать наше дело». – Кира вновь перевернула страницу и прочитала: – «Семён пропал. Поговаривают, будто направился в лес. Одни видели его на болоте, другие – в монастыре, третьи – в соседнем городе. Не смог остаться тут после смерти сына. Ушёл. Радует, что он вместе со мной принял эликсир. Свидимся ещё, значит. Он вернётся рано или поздно. Я могу подождать. Впереди вечность».

Несколько секунд никто не решался нарушить тишину. Только гудение ламп да отдалённые шаги в коридоре напоминали, что мир ещё существует.

Наконец Илья шумно выдохнул, провёл ладонью по лицу и посмотрел сначала на Сашку, а потом на Алису. Их глаза встретились – в них читалось то же, что он чувствовал сам: потрясение и растерянность. Перед ними открылась чужая трагедия, ставшая теперь и их реальностью.

– Я в шоке. – Сашка отодвинул кружку с какао и сложил руки на столе. – Звучит неправдоподобно. Выходит, этот Николай Новиков изобрёл философский камень, с помощью которого создал не только золото, но и эликсир вечной молодости?

– Ага, – кивнул Илья. – И они с Платоновым его выпили и…

– …до сих пор живы? – закончила за него мысль Алиса.

Друзья молча смотрели на блокнот с расшифровкой дневника, пытаясь оценить значимость открытия.

– Саш, помнишь, ты говорил, что Платонов исчез в 1905 году? – Кира взглянула на Самсонова. – Получается, он куда-то ушёл. Может ли такое быть, что он всё ещё жив? Мог ли он вернуться в школу?

– А что? Когда мы были в потайной комнате, я чувствовал чьё-то присутствие, – признался Илья, и все сразу вспомнили свои собственные переживания. Каждый ощущал то же самое, вот только сознавать это было страшно.

Самсонов нахмурился и достал из внутреннего кармана пиджака три распечатанных снимка:

– Я не знаю, как это объяснить. Посмотрите сюда…

Кира, Алиса и Илья склонились над разложенными Сашкой фотографиями.

– И что тут? – Илья уставился на одну из них. – Это та фотка, которую выложили в чат.

– Она самая. – Сашка сдвинул брови, и его веснушки собрались у переносицы. – Но, если смотреть на неё с экрана телефона или компьютера, не видно главного. Именно поэтому мы все снимки печатаем. И то я сразу не увидел.

– Эти фотографии я сделала в потайной комнате, – ничего не понимая, сказала Алиса. – Что с ними не так?

– Смотрите внимательнее. – Сашка провёл пальцем по распечатке. – Видите? За комодом.

Кира пригляделась и отпрянула.

На секунду всё вокруг будто исчезло: голоса, шум кафе, даже дыхание. В тёмном углу, чуть сбоку от чёрного комода… что-то было. Кто-то был! Не просто пятно – человеческая фигура. Она стояла совсем рядом с ними.

– Нет… нет, не может быть! – Голос Киры сорвался. – Ты прикалываешься? Фотошоп? Признавайся!

– А что там? – Илья схватил фотографию, поднёс к глазам и замер. Волосы у него на затылке зашевелились.

– Самсон! Честно скажи – ты это сделал? Это монтаж? – прошептала Кира, почти теряя голос.

Сашка покачал головой:

– Нет, Кир, я ничего не делал. Мы с Ильёй все материалы распечатываем и вывешиваем на доску для расследований у себя в комнате. Сегодня, перед тем как пойти к Корнееву, мы распечатали листы из той тетради, что ты нам дала на флешке, а когда вернулись, я заметил странность – они лежали немного не так, как мы их оставили.

– Почему мне не сказал? – возмутился Илья, но Сашка его остановил:

– Я подумал – показалось, но решил, прежде чем идти сюда, убрать фотографии с доски и, когда начал их снимать… обратил внимание на это.

– На что? Дай посмотреть. – Алиса притянула к себе снимок.

– Там очертания человека за нами, – ответил за Сашку Илья. – Он одет во всё чёрное.

– Он стоял там. Всё это время. И смотрел на нас… – выдавила Кира.

– Так вот кто нас вырубил! – Алиса почувствовала, что её руки похолодели, а по спине пробежали мурашки. – Он же мог нас убить.

– Если бы он был только на одной фотографии, я бы подумал, что это просто тень. Но посмотрите на остальные. Он ещё в двух местах.

– Не зря мне казалось, что за нами следят… – Илья закрыл лицо ладонями, начиная осознавать, что произошло.

– Ребят, не знаю, как вы, – Алиса проглотила ком в горле, – но мне страшно. Я, когда зеркало на комод положила, видела его, но успокоила себя тем, что мне всё почудилось.

В кафе воцарилась гробовая тишина. Электричество чуть мигнуло.

– А если это Пиковая дама? Она же ходит в чёрном… наверное, – неуверенно сказал Илья. – Или вы думаете, это Платонов или Новиков? Выпили эликсир вечной молодости и теперь скрываются в потайных комнатах под школой?

– Нет, – Сашка даже не улыбнулся, – скорее тот, кто двигается быстро и бесшумно и умеет вырубать людей одним нажатием на шею. До того как потерять сознание, я почувствовал, что до меня дотронулись. Нажим под основанием черепа, и всё, человек в отрубе.

Кира вздрогнула.

– Меня вырубили последней, – произнесла она тихо. – Всё произошло в одну секунду, я не успела ничего понять. Вы упали почти синхронно. И… он до меня тоже дотронулся. Что-то нажал. Здесь. – Она коснулась пальцами шеи чуть ниже уха. – Мгновение – и темнота.

– Кто это мог сделать?.. – В глазах Алисы блеснули слёзы. – Это нереально.

– Да нет, реально. – Илья вскинул голову. – Мы с родителями были в Китае, в горах недалеко от Чэнду. Там есть закрытая школа – центр боевых искусств. Нас туда провели по знакомству.

– И что там? – Сашка замер.

– Там учат не карате и не кунг-фу. – Илья понизил голос. – Там готовят ниндзя. У них есть техника, которая называется атэми – удары по точкам на теле. А ещё там учат древнему боевому искусству Дим Мак, что в переводе означает «прикосновение смерти». Принцип состоит в нанесении ударов по определённым точкам тела, чтобы вызвать боль или смерть. Наставник нам показал на ученике: одно нажатие на шею – и тот даже не вскрикнул, просто рухнул как подкошенный.

– Да ладно… – Алиса недоверчиво моргнула. – Это… правда?

– Абсолютно, – кивнул Илья. – Они знают анатомию, как хирурги. И двигаются так, что их не слышно. Всё тело – оружие. Но главное – они всегда в тени. Их цель – необязательно убить, чаще нейтрализовать и остаться незамеченными.

– Значит, там, в подземелье… – Сашка нервно сглотнул, – был один из них?

– Или кто-то, кто владеет этими техниками, – сказал Илья. – И он следил за нами. Но я думаю… нет, уверен на девяносто девять процентов, что это был китаец. Мой отец спрашивал, могут ли обучить его такому искусству, наставник ответил – нет. Они учат только своих.

– Погоди… – Кира собралась с мыслями. – Но у нас в школе только один китаец учится.

– Тао? – изумился Сашка. – Он точно не ниндзя. Это смешно.

– Конечно, не Тао. В школе ниндзя обучаются много лет, – согласился Илья.

– Я кое-что вспомнила! – прошептала Кира. – Когда мы ждали на втором этаже урок истории, я видела, как Тао делал селфи…

– Ну и что? – Алиса наклонилась вперёд, облокотившись на стол.

– А то, что селфи он сделал на фоне плана эвакуации со второго этажа. Я ещё тогда подумала, что это странно. А теперь, мне кажется, всё складывается.

– План прохода к учительской. – Сашка вытаращил глаза. – И он нас позвал к Корнееву… Если он зашёл в комнату, когда мы ушли, то мог увидеть снимки и документы. Он кому-то помогает!

В кафе повисло молчание – такое пронзительное, что было слышно, как шумит за окном ветер.

– Он искал вторую тетрадь… – Илья щёлкнул пальцами. – Мы спустились и нашли две тетради. Тот, кто нас вырубил, видимо, пустую тетрадь решил не брать, подумал, что она ни к чему. Но, если у нас остался дневник Новикова, то что было в той, первой тетради? Почему они лежали рядом в потайном ящике?

– А может, они как-то связаны и одна не даёт полной картины без другой? – предположила Алиса.

– Давайте я прочитаю завещание учителя, и вы всё поймёте. – Кира нашла нужную страницу в блокноте. – А ещё я думаю, что нам нельзя выкладывать расшифровки в школьный чат, да и вообще про это рассказывать. Мы открыли чужую тайну и, возможно, нашли документы, расшифровав которые полностью, можно будет создать золото или эликсир вечной молодости. Это может быть очень опасно. Слушайте, что он написал:

«Завещание. Да откроется оно лишь тому, кто готов.

Я, Николай Новиков, преподаватель алхимии, служитель истины и наблюдатель грани между наукой и чудом, пишу сие завещание в последний день весеннего круга, когда тень Сатурна пересекла знак Весов и чаша наконец склонилась.

I. О свершённом.

После тридцати лет трудов, разочарований, утрат и побед я завершил Третий Цикл. Камень пробуждён. Он не мёртв – он мыслит. Он не твердь – он дыхание. Когда Последний Этап был завершён, материя сменила форму, а затем сущность. Золото родилось не как металл, но как алхимический импульс, способный вбирать в себя энергию мира. Оно живое.

Сформирован был узор: ▲ + h + ♀ = ☉.

Я свидетельствую: золото создано.

II. О вечной плоти.

На седьмую ночь, при полной луне, я растворил крупицу Камня в растворе бессмертной воды. Цвет настоя чёрный, как воронье перо. Вкус медово-горький. При вкушении холод льда, проходящего по венам.

Ощущения:

– в первый миг полная тишина;

– в следующий – голос, не имеющий языка, произнёс моё имя;

– потом жар, как в пламени, но не сжигавший, а очищавший;

– затем свет внутри. Пульс стал ровным, зрение – резким, слух – утроенным.

Я больше не старею.

III. О знании.

Мною составлены две тетради.

Первая – «Печать Камня»: включает формулы, чертежи, последовательности действий и астрономические окна. Вторая – «Тень Сущности»: описывает опасности, искажения, побочные явления, воздействие золота на психику, структуру пространства и ткань снов, а также содержит мои дневниковые записи.

Эти тетради неразделимы. Одна без другой – ловушка.

Скрытые в «Печати Камня» формулы без контекста второй тетради могут привести к искажению реальности и ментальной деградации. Многие, кто пытался повторить опыт без понимания целого, исчезли, лишились рассудка или стали кем-то другим.

IV. О сохранении.

Я передаю обе тетради Школе наук в усадьбе Платонова, уповая на то, что придёт время, когда наука и нравственность снова встретятся. Я был учителем. Моё дело – сеять, а не пожинать. Мой долг – сохранить историю. Пусть будущие ученики решат, как распорядиться плодами.

Скрыты формулы от стремящихся к власти. Но тому, кто ищет ради пользы, будет открыто. Не ради богатства, но ради исцеления. Не ради вечности, но ради надежды.

V. О страхе.

Я знаю: за Камнем охотятся. Жаждущих много. Некоторые называют себя учёными, некоторые – служителями, некоторые – просто тенями.

Но пусть знают: Камень не взять силой. Его можно только понять. Он не даёт вечной жизни – он только останавливает счётчик. Но не боль, не одиночество, не вину.

VI. О времени.

Если вы читаете это – значит, пришёл срок. Пусть мудрость будет щитом, а чистота помыслов – ключом. И пусть никогда не забывают: некоторые двери открываются только раз, некоторые знания просят цену. Не знания делают человека достойным, а способ, каким он их применяет. Открытие принадлежит всем. Но в чужих руках оно может стать проклятием.

Смиренно преданный истине

Николай Новиков».

– Так вот в чём дело! Тот, кто нас вырубил в потайной комнате, догадался, что нужны две тетради! – Сашка сверкнул глазами. – Как только обе тетради окажутся в одних руках, они смогут повторить опыт по созданию золота и эликсира.

– За такое и убить могут. – Алиса поёжилась. – Кир, как хорошо, что ты вернула эту тетрадь директору.

– Да уж. – Сашка поморщился. – Страшно представить, сколько людей уже погибло ради этих знаний… Что будем делать?

– Тао мог сфоткать страницы второй тетради с распечаток, пока нас не было в комнате, – заметил Илья. – Получается, он один теперь обладает полной информацией о создании золота и эликсира вечной молодости. Мне кажется, это нечестно.

– Согласен, – кивнул Сашка. – Эти формулы – достояние нашей страны, и кто знает, может быть, благодаря им возможны новые открытия.

– Предлагаю поговорить с Тао. Поймаем его в столовой во время ужина, – вздохнула Кира. – Попросим вернуть тетрадь. Сделаем всё возможное. Что ещё остаётся…

Тимофей Горин стоял у лестницы первого этажа, прислонившись к перилам. Он явно кого-то ждал. Когда Сашка, Илья, Кира и Алиса вышли из перехода между жилым и учебным корпусами, он выпрямился, подошёл к ним и без привычного «привет!» взволнованно спросил:

– Можно вас… на пару слов?

– Что-то случилось? – насторожился Илья.

– Я… Наверное, ничего. Но лучше вам знать. – Тимофей оглянулся. В коридоре было пусто. Он понизил голос: – Это про Тао.

Кира напряглась, Сашка переступил с ноги на ногу. Заметив это, Горин быстро добавил:

– Он говорил с родителями по видеосвязи. На китайском. Обычно он выходит в коридор, если я в комнате. А тут – остался.

– Ну и? – Илья нетерпеливо подался вперёд.

– Я четыре года учил китайский, – начал Тимофей. – В школе при посольстве, до поступления сюда. Тао об этом неизвестно. Мы за год, что живём в одной комнате, так и не сдружились. Ну, одним словом, он не в курсе, что я знаю китайский. Так вот… они разговаривали. А я… услышал. Так получилось. Понял, конечно, не всё, но главное – да.

Он замолчал. В глазах Киры мелькнуло: да выкладывай уже, не томи.

– Его отец сказал: «Дядя из подвала принёс только тетрадь, в которой зашифрован процесс создания золота, но не хватает второй части». Отец Тао требовал, чтобы он достал тетрадь, которую Кира держит в руках на фотографии. – Тимофей сглотнул. – Тао ответил, что добудет.

Сашка шумно втянул воздух:

– Ты уверен?

– Абсолютно. И… простите, я сразу понял, про какую фотографию речь.

Повисла тишина. Алиса сжала плечо Киры.

– Спасибо, что сообщил, – наконец произнесла Кира. Глаза её потемнели. – Очень вовремя.

– Я думаю, это важно, – глухо сказал Тимофей. – Если кто-то играет нечестно – я не хочу выяснить это, когда будет поздно.

Он ушёл. А команда «ИКС» осталась стоять как громом поражённая.

– Вот теперь всё ясно, – пробормотал Илья.

– Есть ещё одно свидетельство того, что в подземелье нас вырубил не призрак и не Пиковая дама, – вдруг задумчиво проговорил Сашка.

Все уставились на него, и он продолжил:

– Я только сейчас вспомнил… Когда мы были у директора, он сказал Корнееву, что мы даже потайную комнату опечатали. Но мы не опечатали…

– А ведь правда! – ахнула Алиса. – Но у нас нет доказательств.

– Прижмём Тао, – решительно тряхнула головой Кира. – Он поймёт, что мы всё знаем. И ему придётся вернуть тетрадь.

В столовой пахло жареной курицей, рисом и чем-то сладковато-солёным. Столовые приборы стучали о тарелки, ученики разговаривали, смеялись. Возле окна, за столом, сидел Тао. Он ел неторопливо, по-особому собранно. Тарелка с рисом, тушёные овощи, стакан воды. Одновременно он что-то быстро набирал одним пальцем на телефоне и казался совершенно спокойным. Словно вообще не существовало никакой потайной комнаты, никакой второй тетради, никакой команды «ИКС».

Илья, Сашка, Кира и Алиса подсели к Тао, поставив на стол подносы с едой.

– Можно… – вовсе не спрашивая разрешения, а не оставляя выбора, сказал Илья.

Тао мельком взглянул. Молча отодвинул поднос, освобождая место.

– Поговорить надо, – без предисловий начала Кира. – Мы всё знаем. Знаем, что ты отправил своему дяде план второго этажа, что он вечером проник в школу и украл тетрадь с алхимическими формулами. Хочешь, чтобы мы рассказали об этом всем?

Тао положил вилку. Медленно, почти церемониально. Салфеткой промокнул губы. Поднял взгляд.

– Не понимаю, о чём ты.

– Перестань. – Илья наклонился вперёд. – На фотографиях твой дядя в потайной комнате. Ты хочешь, чтобы мы прямо сейчас отправились к директору и рассказали, как он нас вырубил? Или о том, что он украл тетрадь? Или о том, как ты без спроса вошёл в нашу с Самсоном комнату и сфотографировал листы из второй тетради, а потом переслал снимки папочке?

– Глеб без труда докажет, что ты отправлял фото найденных документов, – добавил Сашка, жуя курицу.

– А я покажу это. – Алиса подняла волосы и продемонстрировала ссадину на виске. – Когда падала – ударилась.

– Не сомневайся, мы сможем доказать, что это всё твоих рук дело, – прошипел Илья, придвигаясь ближе.

– У вас догадки и слова. – Тао говорил мягко, но в голосе уже пробивалась сталь. – Фото? Их можно подделать. Ушибы? Они не доказывают ничего. Всё, что у вас есть, – лишь подозрения.

– Верни тетрадь из потайной комнаты, – потребовал Илья.

– У меня её нет. – Тао упёрся руками о стол.

– Отпираться бесполезно. Мы докажем, что ты это всё провернул. Если понадобится, я попрошу приехать отца. Он у меня следователь ФСБ. Наверняка ты оставил отпечатки пальцев, когда залез в комнату к мальчишкам. – Кира кивнула на Сашку с Ильёй. – Но тогда твоих родных ждут проблемы.

Тао побледнел, его губы плотно сжались. По глазам было ясно: Кире удалось его напугать. Угроза семье – это красная линия.

– Пока вы от нечего делать играли в детективов, я понял истинную ценность находки. Мой отец лечит людей. Он видел, как умирают дети. Моя мать – учёный. Она мечтала, что сможет остановить рак. Эти формулы – шанс спасти множество жизней. А для вас это игра! Развлечение! – проговорил он сквозь зубы.

– Тогда почему просто не рассказал нам? – Голос Киры дрогнул. – Зачем было вырубать нас?

– Можно подумать, вы бы отдали нам тетради, где описано, как сделать золото и эликсир вечной молодости! Дядя… Он не хотел причинить вред. Только взять то, что может спасти других.

– Он мог убить нас. – Алиса сказала это едва слышно, но слова прозвучали громче, чем крик.

Тао вздрогнул:

– Я… Я не знал. Он только хотел забрать то, что нужно. Он спустился в потайной ход на несколько минут раньше вас. Он не ожидал, что вы там появитесь. И, когда вы начали фотографировать, испугался, что попадёт в кадр. Вот вас и вырубил. Да, он забрал ту тетрадь. Но он дождался, когда вы придёте в себя. Убедился, что вы выбрались из подземного хода. Потом закрыл дверь и ушёл.

– Какая забота… – не удержался Илья. – Где тетрадь?

– Она в надёжных руках. У моего отца.

– Что? – Кира напряглась. – Это разработки Новикова и Платонова. Русских учёных, алхимиков… не знаю, как правильно их назвать. – Она смутилась на секунду, понимая, что алхимиков, наверное, называть учёными неправильно, но всё же закончила: – Их разработки должны остаться в России.

– Это не про страну. Это про людей, которые знают, что делают. Мы уехали из Китая, когда произошла утечка данных в компании, где работали мои родители и дядя. Их обвинили в шпионаже и госизмене, им грозила смертная казнь. Но они не виноваты. Мы переехали сюда. Все открытия, которые они совершат, останутся тут. – Тао перешёл на шёпот: – Речь идёт даже не о золоте. Они уверены, что благодаря формулам Новикова можно создать вакцину от рака, вылечить миллионы людей. Разве не это главное? Мне кажется, ради этого вы можете молчать?

Повисла тишина. Только шум столовой напоминал, что вокруг обычный вечер, ужин, чужие разговоры.

– Ты это о чём? – насторожился Илья. Похоже, наступило время договариваться.

– Я верну тетрадь, – сказал Тао. – Но при одном условии. Никто никогда не узнает, что произошло в подземной комнате. Ни про вырубание. Ни про дядю. Ни про меня. Вы забудете это – как будто ничего не было.

– Шантаж? – Илья удивлённо приподнял брови. Такого он не ожидал.

– Это просьба. – Тао встал из-за стола. – Ради моей семьи. Ради памяти Платонова и Новикова. Ради новых открытий… Мы могли бы передать наработки в Пекин, – продолжил Тао. – Мы обсуждали это. Но мой отец – учёный. Он не хочет быть богаче или вернуться домой путём предательства страны, которая поверила нам и приняла. Он хочет быть полезным. Он говорит, что эти формулы – шанс. Лекарства, катализаторы, чистая энергия… А главное – вакцина от рака. Он работает над этим.

– Тогда зачем нам молчать? – нахмурился Илья.

– Потому что у каждого народа своя дорога к истине, – убеждённо ответил Тао. – В Китае честь семьи превыше всего. Но я знаю: вы – другие. Вы верите, что истина сама по себе важна. Что ж, каждый прав по-своему. – Он посмотрел на ребят. – Я прошу вас… не рассказывайте. Тетрадь вернём. Пусть она будет у учёных. Мой долг – сохранить достоинство семьи, ваш – защитить правду. И пусть каждый останется при своём.

Кира заглянула ему в глаза. Там не было страха, не было и раскаяния. Только странное взрослое спокойствие.

– Хорошо, – кивнула она наконец. – Мы никому не скажем.

Тао сложил ладони, поклонился:

– Завтра утром тетрадь будет возвращена.

Он ушёл. И лишь когда за ним закрылась дверь, Алиса прошептала:

– Вот это поворот…

Гостиная на втором этаже жилого корпуса школы-пансиона напоминала улицу на карнавале – она пестрела лицами и гудела голосами. Кресла были сдвинуты, стульев не хватало, кто-то сидел на пуфиках, кто-то – прямо на полу. Из колонок лилась музыка, в воздухе пахло пирогами и горячим шоколадом. Праздник был в самом разгаре.

– Легенда о проклятом комоде оказалась не совсем выдумкой, – начала рассказ Кира. – Как мы поняли, пока купец Платонов жил в усадьбе, тут был химический кружок для одарённых детей. И они занимались… – она улыбнулась, – алхимией под руководством учителя Николая Новикова. А сам Платонов спонсировал проведение опытов.

По гостиной прокатился гул, кто-то ахнул.

– Мальчик, который погиб в комоде при пожаре, действительно был сыном Платонова. Но он не сгорел, а задохнулся от дыма. Потому что спрятался в комоде, а когда начался пожар, не смог оттуда выбраться. Платонов же после случившегося распорядился, чтобы усадьбу передали под школу, а сам исчез.

– Судя по тому, что мы нашли золото в потайном отсеке шкафа в учительской, – продолжил Илья, – работа кружка увенчалась успехом.

– В потайном отделении комода мы обнаружили дневник Николая Новикова, где нашли подтверждение тому, что купец Платонов был не просто торговцем, но и лично занимался алхимией. – Сашка обвёл глазами изумлённых одноклассников и друзей.

Кира заметила, как резко побледнел Тао, улыбнулась ему и сказала:

– Так что легенда правдива лишь наполовину. Комод и впрямь хранил тайну, но «проклятие» оказалось всего лишь страхом перед тем, чего мы не понимали. Никто не понимал долгие годы.

В гостиной стало совсем тихо. И тогда Кира добавила:

– Но мы не сделали бы этого открытия, если бы не детективное агентство «Вектор Власова». Именно они выложили в чате документ, который стал ключом к разгадке.

Просиявший Власов пожал плечами.

– Ну да. Мы вообще молодцы, – похвалил он себя и своих приятелей – Якобсона с Долговым.

Все собравшиеся в гостиной дружно засмеялись.

– Поэтому, как бы ни закончилось голосование, мы считаем, что победителей в нашем споре нет, – заключил Илья. – Без нас и без них правда осталась бы в подвале.

И тут гостиная загремела аплодисментами. Одни кричали «ИКС!», другие – «Власов!» Но все смеялись и хлопали, потому что спор, который собрал их здесь, уже отошёл в прошлое.

– Итак! – Глеб, раскрасневшийся от возбуждения, вышел в центр гостиной, держа в руках три бархатные коробочки. Он выдержал паузу, нарочно затянув момент, чтобы усилить интригу. – По результатам общешкольного голосования лучшей детективной командой стала… команда «ИКС»! – выкрикнул он.

На секунду в гостиной повисла тишина – словно сама школа задержала дыхание. А потом…

Свист, хлопки и возгласы слились в сплошной шум. Ученики вскакивали с кресел, обнимали друг друга, смеялись. Несколько младшеклассников прыгали на пуфиках, скандируя: «ИКС! ИКС!»

Кира, ошеломлённая столь неистовым восторгом, почувствовала, как внутри теплом разливается радость. Илья прямо светился, будто лично выиграл международную олимпиаду и прославил школу. Сашка, красный от смущения, не удержался и поднял вверх кулак, на что гостиная отозвалась не менее бурным всплеском аплодисментов.

Казалось, гул оваций мог снести крышу. Даже те, кто ещё вчера сомневался в команде «ИКС», теперь радовались вместе со всеми.

А Глеб, довольный произведённым эффектом, раскрыл коробочки – и на тёмном бархате блеснули три серебристых значка с эмблемой лупы и надписью «Лучший детектив». Свет ламп отражался в металле, и значки как будто горели победным сиянием.

Глеб приколол значки на грудь Кире, Илье и Сашке. И когда награды обрели своих владельцев, гостиная снова взревела от ликования.

– Но это ещё не всё! – объявил Глеб, стараясь перекричать визжащих поклонников команды «ИКС». – Значки «Лучший детектив» получает и детективное агентство «Вектор Власова»!

Артём, Колян и Борька удивлённо переглянулись, словно не поверили услышанному, а потом вскочили и под крики поздравлений пробрались в центр гостиной.

Глеб раскрыл ещё три коробочки и, подняв одну из них повыше, развернул так, чтобы все увидели. Значки были круглые, матовые, с чёрной буквой V и гравировкой: «Детективное агентство “Вектор Власова”».

– Победила дружба! – торжественно провозгласил Глеб. – А я молодец, что обеим командам заказал награды. Только сегодня привезли!

В гостиной с новой силой закипело веселье. Споры, конфликты, соперничество – всё это исчезло. Осталось только чувство праздника и победы, одно общее чувство на всех.

– Ага, сам себя не похвалишь, от других не дождёшься, – вспомнил шутливую поговорку Сашка и тихонько сказал друзьям: – Главное – сдержали обещание, данное Тао. Пусть у них получится создать вакцину. Столько людей можно будет спасти…

В углу Таня Лебедева судорожно водила пальцем по экрану телефона.

– Я выложила уже шесть сторис! Почему никто не смотрит? – возмущённо пожаловалась она Лере.

– Танюш, глянь вокруг, – рассмеялась Лера. – Сегодня весь чат здесь, вживую.

– Нет, ну надо же…

В этот момент в гостиную вошёл Корнеев с недовольной складкой между бровей.

– Что за шум, а драки нет?! – строго спросил он. – Это учебное заведение, а не кабак на пристани. Кто разрешал устраивать…

– Мы просто празднуем окончание расследования, – объяснила Кира, – и вручение значков.

– А заодно новый виток научных исследований, – добавил Илья с серьёзным видом.

Корнеев громко вздохнул и бросил взгляд на переполненную гостиную.

– Хватит с вас подземелий, – проворчал он команде «ИКС». – Скоро у нас вся школа превратится в научную лабораторию. Учиться будет некому и негде. Некому – потому что ученики бегают по подземельям. Негде – потому что учёные захватили уже и западное крыло, и учительскую!

– Поняли, – улыбнулся Илья.

– Принято, – тут же сказал Сашка, расплываясь в счастливой улыбке.

Корнеев, удовлетворённый ответом, поправил галстук, поджал губы и со словами «Вот и прекрасно… Всё под контролем» ушёл.

А в гостиной между тем кто-то предложил:

– Страшилки! Расскажите что-нибудь оче-е-ень страшное!

– Тогда выключаем свет! – оживилась Таня.

Алиса жестом отозвала команду «ИКС» в сторонку и, пока шла подготовка к вечеру страшилок, заговорила:

– В прошлый раз Таня рассказала историю про подвал под сценой в актовом зале… Мне показалось это очень интересным.

– Про Платонова?! – Илья наклонился ближе, и Кира с Сашкой последовали его примеру.

Алиса понизила голос:

– Согласно легенде, под сценой есть люк. Купец Платонов хранил там антикварных театральных кукол. Не мягких, не дешёвых – фарфоровых, с глазами из стекла. Говорят, куклы двигались сами, как будто понимали, что делают. Когда Платонов исчез, подвал с куклами закрыли на замок. Говорили, они проклятые. А в 1907 году трое мальчишек – Саша, Петя и Гриша – нашли ключ с надписью «Внутренняя сцена. Не открывать», спустились ночью в люк и обнаружили под сценой сотни кукол. Одна из них стояла с открытыми глазами и ртом – как живая. И вдруг пошевелила пальцем. Сашка это заметил, испугался, закричал. Все куклы сразу ожили и угрожающе двинулись на мальчишек. Одна с ножом в руке, другая с саблей, третья с ножницами… И все они зловеще улыбались. Мальчишки побежали прочь. Саша и Гриша спаслись, а Петя не успел. Его позже так и не нашли. После этого люк заколотили. Куклы остались в подвале. Никто больше туда не заходил. Легенда гласит: «Если найдёшь тот ключ – не открывай. А если откроешь – никогда не спускайся. Они ждут новую жертву»… Ну как? Проверим легенду? – задорно шепнула Алиса. – «Жуткая история про фарфоровых кукол. Новое расследование команды „ИКС“!» Представляете, как это зайдёт в чате?

– Нас выставят из школы, – буркнула Кира.

– Как пить дать, – поддакнул Сашка. – Под сцену залезем, кучу правил кодекса нарушим. Отличная идея, Алиса, просто классная!

Илья усмехнулся:

– Вы серьёзно? Да это же шанс! Если под сценой и правда лежат куклы, мы откроем целую страницу в истории школы! Корнеев нас не выгонит, а скорее всего, даже «спасибо» скажет.

– «Спасибо»? – Кира с сомнением прищурилась. – За то, что мы опять сунули нос куда не просили?

– Да нормально всё будет! – Алиса ободряюще похлопала Киру по плечу. – Твой папа ещё станет тобой гордиться!

Кира задумалась.

– А если куклы эти… ну, опять оживут? – пробормотал Сашка.

– Тем интереснее, – подмигнул другу Илья. – Всё, что мы раньше находили, оказывалось полезным. Давайте попробуем. Алиса права, это дело обещает быть увлекательным.

Сашка сдвинул брови. Открыть новую страницу в истории школы было очень заманчиво.

– Ладно уж. Но, если вдруг одна из кукол моргнёт, я лично заколочу люк обратно.

– Ну, раз так… – Кира вздохнула, – тогда я с вами.

Детективы команды «ИКС» переглянулись. И в этот миг всё стало ясно: они снова в деле. Потому что в этой школе легенды не забываются. Они ждут, чтобы кто-то снова осмелился посмотреть им в лицо.

Спасибо за выбор книг нашего издательства!

Будем рады вашему отзыву.

САШКА САМСОНОВ «САМСОН»

Возраст: 12 лет.

Внешность: тёмные волосы, веснушки. Карие глаза. Слегка неопрятный, но очень старается соответствовать требованиям школы.

Роль в команде: стратег, защитник.

Характер: добросердечный, смелый, импульсивный. Быстро загорается идеей и не боится вступить в спор ради друзей. Часто берёт ответственность за других на себя.

Особые умения: физическая ловкость, умение действовать быстро. Подмечает то, чего не видят другие. Не боится идти первым.

Семья: родители небогаты, учёба оплачивается с трудом; из-за этого Сашка старается хорошо учиться, чтобы не потерять стипендию.

КИРА ЛОМОВА

Возраст: 12 лет.

Внешность: каштановые, слегка вьющиеся волосы, зелёные глаза. Всегда опрятна – форма выглажена, пиджак и юбка сидят безупречно.

Роль в команде: аналитик, стратег, сыщик.

Характер: рассудительная и умная, настойчивая. Может быть спокойной под давлением, но остро переживает несправедливость.

Особые умения: логический анализ, выстраивание версий, быстрое мышление. Отличная память на детали. Играет на гитаре.

Семья: отец – Дмитрий Владимирович Ломов, человек уравновешенный и наблюдательный, работает в органах. Отношения между ними доверительные, но строгие.

ИЛЬЯ АБРАМОВ

Возраст: 12 лет.

Внешность: волосы короткие, светлые, немного взъерошенные. Голубые глаза. Худощавый и подвижный.

Роль в команде: инициатор расследований, технический эксперт.

Характер: душа любой компании, «предприниматель». Склонен к иронии, но умеет поддержать друзей. Проявляет лидерские качества, но не рвётся быть главным.

Особые умения: обращение с приборами и сложными технологиями, быстро разбирается в схемах и кодах. Может достать что угодно откуда угодно. Старается находить выход из любой ситуации.

Семья: Илья из богатой семьи, поэтому не беспокоится о стипендии.

АЛИСА

Возраст: 12 лет.

Внешность: густые рыжие волосы, носит хвост. Аккуратная.

Роль в команде: отвечает за медиаконтент, блогер.

Характер: энергичная, позитивная, наблюдательная, с отличным чувством юмора. Дорожит дружбой с Кирой.

Особые умения: ведёт школьный блог, умеет монтировать видео, «чувствует момент», поэтому подаёт материал эффектно.

После того как сняла вирусное видео о команде «ИКС», стала помогать детективам в расследованиях.

Чтобы защитить пирамиду от грабителей, жрецы оставляли на стенах устрашающие надписи-предупреждения и придумывали хитрые ловушки: ядовитую пыль, тайные двери, каменные завалы. Люди считали, что это «проклятие фараона», дух которого охраняет свою гробницу даже после смерти, и потому многие боялись заходить внутрь. (Прим. автора.)

В Неаполитанском заливе есть крошечный остров Гайола. Почти все, кто когда-либо им владел, плохо кончали: разорялись или скоропостижно умирали. Люди решили, что остров проклят, и поэтому сегодня Гайола пустует. Местные жители говорят: «Лучше туда не соваться – проклятие ещё живо». (Прим. автора.)

Вели́кое де́лание (лат. magnum opus) – так алхимики называли свой самый главный и тайный опыт. Они верили, что с его помощью можно превратить простые металлы в золото и открыть секрет вечной жизни. Но никому так и не удалось воплотить эту мечту в реальность.

«Рано пить боржоми» – шутливая переделка известного выражения «Поздно пить боржоми», которое означает: момент упущен, уже ничего не исправить. В книге же герой, заменяя «поздно» на «рано», имеет в виду, что делать выводы пока преждевременно, нужно посмотреть, как будут развиваться события.

О том, как команда «ИКС» обнаружила в западном крыле школы, закрытом на ремонт, секретную комнату и потайную лестницу между кабинетами, рассказывается в книге «Тайна секретной комнаты».

Об этом расследовании команды «ИКС» можно прочитать в книге «Таинственный шёпот».