© Орлова А., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

(Примечание. Очень возмущенная среда может дать телу сдачи!)

– Говорят, в этом году даже эльфы приехали… – томно вздохнула Миртл, пухлая блондинка с такими толстыми густо-черными стрелками на глазах, словно по векам ей мазнули дегтем. – Вот бы к нам зашли!

– Пф-ф! – фыркнула рыжая Ева, мелкими глотками попивая кофе. – Эти заносчивые сволочи на людей даже не смотрят.

Кофе на выставке текстильной промышленности был дрянной, горелый и даже на нюх кисловато-горький. Я бы лучше машинного масла хлебнула! Чтобы не травиться этой бурдой, приходилось заводить будильник на полчаса раньше. Так я успевала заглянуть по пути в крошечную орочью забегаловку, где варили потрясающий кофе.

– Вечно ты все портишь, – надулась Миртл.

Она вышивала на досуге шелком и мечтала о принце. Венценосные особы к Миртл не спешили, но она не унывала

– Вдруг это любовь?

Ева захохотала так, что чуть не облилась кофе.

– Любовь? Миртл, детка, ты безнадежна!

– Почему это? Как говорится, любви все племена покорны.

Ева посмотрела на подругу свысока. При ее росте и пятнадцатисантиметровых шпильках это было нетрудно.

– Это же орочья поговорка, дурочка! Попробуй назови эльфов «племенем», посмотрим, что будет.

Миртл обиженно оттопырила нижнюю губу:

– Не всем же мечтать о коротышках, как некоторые!

Высокая Ева пожала плечами. Гном, который за ней ухлестывал, едва доставал рыжей до груди, но парочку это нисколько не смущало.

– Зато они надежные. Эльфы твои день-два погуляют и шасть в кусты… Ну ладно, в свой Заповедный лес. А вот гном, если вдруг что, женится!

Ну-ну. Папенька мой, чтоб ему бороду подпалить, как услышал про ребенка, испарился быстрее ацетона.

Романтичная Миртл скривилась.

– Зато эльфы – это сказка! А твои гномы – скучная реальность. Расчет и никакой романтики. Ирэн, а ты что скажешь? Тебе кто больше нравится?

Я почесала нос. Разговоры о любви – это не ко мне. Не доверяю ничему, что нельзя руками пощупать и на детальки разобрать.

– Главное, чтобы мужик был хороший, – наконец изрекла я прописную истину. – А гном он, человек или эльф – какая разница?

Мой Стефан вообще полукровка – как и я, кстати, – и что?

– Кстати, о гномах, – встрепенулась рыжая Ева, глядя куда-то мне за спину. – Глянь, какие!

Подвоха я не заподозрила. Мне отвели стенд на отшибе, рядом с «кафе», точнее, закутком со стойкой буфета и тремя столиками. Зато сюда рано или поздно забредали все, так что на скуку я не жаловалась. Благо перезнакомилась со всеми участниками еще в первый день.

Иногда посетителей было так много, что хотелось купить беруши.

Кстати! Если добиться, чтобы они фильтровали шумы, а не просто поглощали… Допустим, взять лазурит в серебряной оправе. Подойдут сережки – это не вызовет лишних вопросов. Только не простые гвоздики, на них нормальные руноскрипты не разместишь. Хотя если выпендриться и изобразить рунную вязь не с изнанки, а спрятать в орнаменте…

Мысленно сделать расчеты по размерам будущего артефакта я не успела.

– Ну здравствуй, Иридия, – кашлянув, пробасил кто-то у меня за спиной.

Твою ж гайку да за плинтус!

– Вы обознались, – мрачно сказала я и обернулась.

Точно, папенька, чтоб ему окалины в штаны насыпало, и какой-то незнакомый гном с ним. Первый – и последний – раз мы с папенькой виделись лет пятнадцать назад, когда я была в нежном девятилетнем возрасте. Но не узнать его трудно, слишком мы похожи. Те же буйные кудри, круглое лицо и вздернутый нос. Горькую пилюлю наследственности мне подсластили разве что мамины голубые глаза.

– Да брось… Ирэн, – насупился он.

– Ого, вспомнили мое имя? – съязвила я. – Похоже, что-то в шахте сдохло.

…Размером с дракона.

По уму надо было промолчать. Какой смысл что-то доказывать этому… донору спермы, как выразилась бы моя сестра Грета?

Приятель папенькин хмыкнул, а сам он побагровел, однако заставил себя улыбнуться.

– Хватит уже обижаться, дочка.

Ева заинтересованно приподняла бровь и повторила одними губами: «Дочка?»

Я только плечом дернула.

Любимую крестовую отвертку готова поставить против куска старой изоленты, что многоуважаемому мастеру Неодиму что-то от меня надо. Вот только что? Неужели об одинокой старости задумался? Некому поднести пресловутый стакан воды? Поздновато спохватился.

– Миссис Бейкер пришла, – дернула Еву за рукав Миртл. – Побежали скорей!

Начальница у девчонок была строгая. За слишком долгую отлучку могла отчитать или, хуже того, заставить чистить артефакт-пылесборник. То еще удовольствие, прямо скажем.

– Я вам не дочка, мистер!

Улыбку папеньки словно гвоздями приколотили.

– Ирэн, милая, – он понизил голос, будто от волнения. – Я понимаю, что твоя мать настроила тебя против меня, но…

– Маму не трожь, – посоветовала я мрачно. Приласкать бы его разводным ключом по голове!.. Эх, свидетелей многовато.

– Ладно, как скажешь, – гном поднял руки и примирительно улыбнулся. – Дочка, я не хочу ничего плохого.

Само собой. Он хочет исключительно хорошего. Вопрос только: кому?

А сдал старик, заметно сдал. Лицо обрюзгло, шея над белейшим стоячим воротничком собралась некрасивыми складками, ухоженная борода поседела.

– И чем же многоуважаемый мастер решил меня порадовать на… пятнадцатую годовщину нашей последней встречи? Или сколько там лет прошло?

Папенька гневно свел брови… и тут же опомнился, разулыбался еще шире:

– Дочка, познакомься. Это мастер Титан из Серебряной жилы. – И подмигнул эдак, со значением. Или это нервный тик?

Погодите-ка! Жилы – они же Дома – идут по старшинству. Платиновая жила – король с семейством. Золотая жила – родня чуть подальше. Потом Серебряная, Алюминиевая, Медная, Железная, Оловянная…

– Многоуважаемый мастер Титан, – продолжил папенька велеречиво, пока я молчала и переваривала, – позвольте представить вам мою единственную дочь и наследницу, Иридию из Алюминиевой жилы.

Дочь и наследницу? С каких это пор? Папенька что, вагонетку лбом тормозил? То знать не хотел дочку-полукровку, а то вдруг возлюбил со страшной силой? Ой, несет от этого всего горелыми контактами…

И Титана этого он явно не просто так притащил.

– Я должна этому радоваться? – осведомилась я, скрестив руки на груди. Какого болта ему понадобилось? – Не нужно мне от вас ничего, уважаемые мастера. Идите подобру-поздорову.

– Да как ты!.. – взвился папенька, побагровев, и дернул узел шелкового галстука.

В прошлую нашу встречу одет он был попроще, без такого выпендрежа. Неужели в люди… тьфу, в гномы выбился?

Мастер Титан покосился на него и шагнул вперед. Он был выше папеньки на голову. И, несмотря на дорогой костюм-тройку, цветок в петлице и отглаженный платочек в нагрудном кармане, мастера Титана легко было представить в забое или за станком. Вот папенька, зуб даю, в цеха уже давненько не заглядывал, а этот простой работы не чурался. Плечи широченные, и мозоли на руках явно не от ручки.

– Простите, что побеспокоили вас, Ирэн, – голос у него был низкий и приятный, а взгляд внимательный.

Я прищурилась. «Ирэн», значит, не пафосное «Иридия»? А он не дурак.

Кстати, я же его помню! Вчера он читал лекцию о новейших магических и механических методах очистки воздуха в цехах. Надо же, из Серебряной жилы, а так живо интересуется проблемами обычных рабочих гномов. Пожалуй, я бы не отказалась с ним… обсудить тонкости применения угольных фильтров в текстильной промышленности.

Раз мастер Титан не просто какой-то там папенькин знакомый, а нормальный технарь, то хамить ему почем зря мне совесть не позволяла.

– Не обижайтесь, уважаемый мастер, – чуть склонила я голову. – У нас с… мастером Неодимом давние счеты, вы тут ни при чем.

– Понимаю, – кивнул мастер Титан и задумчиво покосился на багрового, но поразительно молчаливого папеньку. Кажется, тот его в тонкости наших взаимоотношений не посвятил.

Занимательный разговор прервали новые гости.

– Мастер Лантан, мастер Церий! – обрадовалась я, когда они появились в проходе. – Доброе утро!

Их-то в отличие от папеньки с его приятелем я как раз ждала с нетерпением. Церий, младший, смотрел на нас отчего-то угрюмо, исподлобья. Решил, что конкуренты объявились? На этом можно сыграть.

Я мысленно потерла руки.

Не терпелось выпроводить папеньку и опробовать наконец армированные нити, которые обещали принести полугномы.

По всем расчетам, запаса прочности хватит, нужна только наладка под толщину нитей и регулировка плотности плетения ткани. Должно получиться, но мало ли… Пробовать надо!

Старший брат пихнул младшего локтем в бок и заговорил приветливо:

– Доброго дня вам, мастер Ирэн. Желаем здравствовать, мастер Титан, мастер Неодим. Не ожидали вас тут увидеть.

– Доброго дня, мастера, – не чинясь, поклонился мастер Титан, чем с ходу заработал еще несколько очков.

Папенька только губы куриной гузкой сжал. Фу-ты ну-ты. Неприлично ему с полукровками знаться. Хотя, как по мне, раз Лантан с Церием сумели-таки добиться звания мастеров, значит, ума и настойчивости им не занимать.

– Дочка, зайди ко мне сегодня часов в восемь, – велел вдруг папенька. – Поговорим по-семейному. Номер сто тринадцатый. Жду! – и совсем другим, почти заискивающим, тоном: – Пойдемте, мастер Титан.

Зайти? Это еще что за новости?

Папенька сердито зашагал прочь.

– До свидания, Ирэн, – чуть склонил голову Титан, прежде чем последовать за ним.

Хотелось буркнуть, что без новых встреч с ними обоими я как-нибудь обойдусь. Однако я лишь кивнула и обернулась к полугномам.

– Э-э-э, – протянул мастер Лантан и вдруг неловко потрепал меня по плечу. – Сочувствую. Не повезло вам.

Мастер Церий лишь насупился и погладил заплетенную в косицы бороду. Он проводил папеньку хмурым взглядом, однако ничего не сказал.

– Ну, вы принесли нити? – не утерпела я.

Мастер Лантан кашлянул и ладонь убрал:

– Мы еще не решили, хотим ли покупать.

– Так решайте, – разрешила я щедро и похлопала станок по переднему навою, как верного скакуна. – Нет так нет, воля ваша.

Братья переглянулись. Патент им хотелось. Сбить цену хотелось еще больше.

– А… – протянул Лантан и пожевал губами. – Что тут делал мастер Титан?

Вопросики у него! Ответила я туманно:

– Интересовался… – и сами догадывайтесь, мной или станком. – Так что, надумали? – И мысленно потерла руки.

Сейчас опробуем станок в деле, а потом и поторговаться можно.

У нас, полугномов, немало общего – взять хотя бы неприязнь к многоуважаемому мастеру Неодиму, – но это же не значит, что я отдам станок задешево! Не для того я ночей не спала и гору материалов извела.

Мастера переглянулись, и здравый смысл победил.

– Берем! – решил мастер Лантан и закатал рукава. – Ну, показывайте…

Вопрос «Идти или нет?» не стоял. Разве можно упустить такой шанс высказать папеньке накипевшее, притом без лишних ушей?

Меня этому Стефан научил. Так и говорил, проникновенно заглядывая в глаза. Мол, Ирэн, милая, характер у тебя просто чудесный… В смысле начудить можешь – мама не горюй. Так что умоляю, хоть свидетелей не оставляй!

И далеко идти не надо. Всех участников выставки поселили в гостинице «Аурум», только мне достался обычный эконом, а папенька изволил доплатить за люкс.

Дверь номера, в котором ныне обретался папенька, распахнулась сразу после стука. Не зря же я опоздала на целых полчаса.

– Наконец-то! – выпалил папенька и брови насупил. – Ты не могла одеться… поприличнее?

Переодеваться перед «семейной встречей» я не стала. Вот еще! Так и пошла в рабочем комбинезоне с заплатками на коленях и множеством карманов.

Зато сам папенька хорош был несказанно, хоть картину пиши. Борода умащена благовониями и разделена на два клока, украшенных бусинками; медная с проседью грива под сеткой для волос тоже маслянисто поблескивает. Малиновый стеганый халат облекает все еще широкие плечи и милосердно скрывает животик. Только морщинистая шея подкачала.

Карикатура вышла бы отменная. Рога пририсовать – и вылитый старый козел.

– С какой стати? – я выпятила грудь, украшенную значком «Хочешь убиться монтировкой? Спроси меня как!».

Папенька побагровел.

– Иридия! – рыкнул он и зачем-то оглянулся через плечо. – Не смей позорить отца.

Я завелась не то что с полуоборота – с полуслова. И похлопала по раскрытой ладони рихтовочным молотком, который одолжила у знакомых под клятвенное обещание завтра же вернуть. Потому что как без инструмента папенькино кривое самомнение выправлять?

– Отца-а-а? – протянула я. – Где же ты, папенька, шлялся целых двадцать четыре года?

Папенькин взгляд вильнул, а после стал таким честным, что без приборов ясно: соврет.

– Я ошибался, – сказал он проникновенно и руку к груди прижал. – Я не осознавал, что самое важное в жизни – семья и дети. Но теперь… теперь все будет иначе!

Настороженность моя только возросла. К ней добавилось острое желание долбануть папеньку по темечку, уволочь в номер и допросить с пристрастием. То относился к дочери-полукровке как к отработанной руде, а то вдруг богатую жилу разглядел? С чего бы?

– И давно это с тобой? – поинтересовалась я ласково и бровь приподняла. – Какие еще симптомы?

Улыбка папеньки стала такой вымученной, словно у него разом заболели все зубы. И пахло от него не так, как положено приличному гному: окалиной, смазкой или, на худой конец, пивом. Папенька благоухал розовым маслом и еще чем-то сладким.

– Дочка, – и тон такой медовый, что сразу понятно, отчего зубки болят. – Ты у меня такая… шутница!

Сдавленный смешок за его спиной мне точно не почудился. Я приподнялась на цыпочки. Мастер Титан?!

Э, нет. На такого свидетеля мы не договаривались.

Я ткнула молотком в сторону папеньки, заставив его рефлекторно втянуть живот.

– Ты же говорил про семейный разговор!

Он улыбнулся фальшиво, как продавец «подлинного и сертифицированного» философского камня.

– Да-да. Семейный. Ты проходи, проходи, дочка. Что стоять на пороге?

«И трепаться на весь коридор», – наверняка подразумевал он. Как будто не сам папенька объявил на всю выставку о нашем, чтоб его коррозия сожрала, родстве!

Хотя шила в мешке не утаишь. Чтобы подтвердить наше с Неодимом родство, никакая экспертиза не требуется, достаточно поставить нас рядышком.

Папенька широко распахнул дверь и еще рукой повел. Мол, что же ты? Добро пожаловать в мышеловку!

Кресла были слишком мягкие и глубокие, с парчовой обивкой, расшитой помпезными золотыми розами. Почтенные гномы и ухом не повели, когда я плюхнулась на сиденье в своем заляпанном рабочем комбинезоне. На самом-то деле он был чистый (стала бы я в грязном разгуливать!), но кое-какие пятна от реактивов уже ничем не сведешь.

Мастер Титан стоял у окна, скрестив руки на груди и рассматривая меня с каким-то странным выражением лица.

Папенька с комфортом расположился на старинном диване с изогнутыми ножками и сложил руки на животе. А ногти-то отполированные, и пальцы без заусенцев и мозолей. И это директор металлургического завода?!

Зато на полочке гордо выставлены пробы с табличками вроде «ферромарганец» и «ферросилиций». На сколе они переливались радужным металлическим блеском. Я даже взяла один в руки, покрутила. Красиво. Жаль, блеск наверняка потускнеет со временем, а то можно было бы пустить на амулеты.

– Зачем позвал? – спросила я напрямик и ковырнула-таки пальцем жесткую вышивку металлизированной нитью. И что за интерес такую мебель покупать? Красиво, конечно, но неудобно до жути.

– Вот, – притворно вздохнул папенька и руками развел, обращаясь почему-то к мастеру Титану. – Моя девочка с характером. Зато умница и красавица!

Как будто я жутко породистая, но очень невоспитанная собачка, напрудившая лужу прямо гостю на брюки.

И это настойчивое «дочка» напрягало. Еще не на двести двадцать вольт, а так, на сорок-шестьдесят, как в телефонной линии. Где ты был, папенька, когда я училась плоскогубцы от пассатижей отличать? Так что нечего ко мне лапки загребущие тянуть.

– …и зубы у меня здоровые, – поддакнула я.

Губы мастера Титана дрогнули в усмешке, однако он тут же скорчил серьезную мину и вежливо спросил:

– В каком пансионе вы учились?

За наблюдательность Титану два балла. Как можно было спутать меня с какой-нибудь пансионеркой?! На нежную барышню я походила не больше, чем разводной ключ на розочку.

– В машиностроительном, – хмыкнула я, успокаиваясь. В конце концов, какое мне дело до гномских секретов и папенькиных интриг? Послушаю, выскажу, что накипело, и уйду. – На факультете магической механики.

По специальности я артефактор, а по призванию – изобретатель и экспериментатор.

– Хм? – мастер Титан, кажется, не поверил.

– Вообще-то я окончила Райтонский королевский университет. С отличием.

Мастер Титан, заслышав название лучшего столичного университета, удивленно поднял рыжие брови, а у папеньки вообще чуть глаза из орбит не вылезли. Он что же, даже не соизволил поинтересоваться? Ну-ну, папенька. Послать бы тебя… бетон сверлом по дереву корябать.

– Значит, мастер Ирэн? – уточнил мастер Титан, разглядывая меня уже иначе. С неподдельным интересом. – Как там старик Конгрив?

– По-прежнему чудит, – хмыкнула я. Он что же, хотел меня подловить? – Уверяет, что придумал вечный двигатель.

– Вариант номер двести семь? – гном задвигал бровями, в глазах его плясали смешинки.

В груди потеплело. Надо же, тоже у нас учился! Как земляка на чужбине встретила.

– Берите выше! – подняла я указательный палец. – В мое время он дошел до попытки номер триста четырнадцать.

Старик спускал на эксперименты всю зарплату, еще и одалживался у кого мог. Верил, что изобретет-таки вечный двигатель и сказочно разбогатеет. Попутно он, правда, умудрялся придумать немало полезных штук, да и знаниями обладал энциклопедическими, так что в университете за него держались.

Мастер Титан пригладил бородку.

– Значит, на выставке вы…

Я ухмыльнулась про себя. Кажется, кто-то решил, что я торговала схемами вышивки или журналами по вязанию? Само собой, шить, вышивать и стряпать я умела. Но засадить меня за домашнее хозяйство на веки вечные? Ну-ну.

– Привезла новую модель ткацкого станка.

Мастер Титан склонил голову набок:

– И что в нем нового, если не секрет?

Я расправила плечи и сообщила не без заслуженной гордости:

– Технология вплетения заклятий.

Раньше все делали по старинке: сначала ткали, потом колдовали, дальше закрепляли магические плетения вышивкой. Муторно, долго и кропотливо. Зато ткань получала нужные заказчику свойства: например, не промокала, не выгорала, не мялась. Только из-за дороговизны производили таких магических тканей мизер. А эльфы еще и дополнительно цену драли, за эксклюзивность. Зато теперь!..

Пришлось совмещать человеческое волшебство с гномьими рунами, вдобавок кое-какие малоизвестные техники орков задействовать, жениха с его эльфийской магией привлечь, а потом над расчетами потрудиться. У меня чуть шарики за ролики не заехали!

– Неужели успешно?

Я кивнула.

– Патент оформлен.

Правда же я молодец? Идея приспособить станок к плетению сразу зачарованных нитей не нова. Сколько уже народу над ней билось… Без толку. А у меня получилось!

– И на сколько хватает челнока? – заинтересовался мастер Титан и вперед подался. – Хотя бы неделю-две выдерживает?

Прошлые попытки проваливались как раз из-за челнока. Из-за чар он быстро начинал путать узор и рвать нити.

– Не меньше, чем по текущим стандартам, – похвасталась я, с трудом сдерживая ликующую улыбку. Мне до дрожи, до зуда в пальцах хотелось обсудить свое изобретение с кем-то понимающим. Стефан, мой жених, всем хорош, но… гуманитарий он. – Я разработала новую модель ходовой части, которая решила проблему.

Полгода попыток. Полгода битья головой о стенку и ночевок в мастерской. Но у меня получилось!

– Ого! – уважительно протянул мастер Титан и прищурил карие глазищи в золотистых ресницах. – А к техническим тканям ваша модель применима?

Я покрутила мысль так и эдак, ответила уклончиво:

– Надо проверять. Каким тканям?

– Воздушные фильтры, например.

– Фильтры я еще не считала, – призналась я откровенно. Кстати, а ведь перспективная мысль!

Мастер Титан прищурился:

– А…

– Как я рад, что вы нашли общий язык, – умиленно вставил папенька.

Мы с мастером Титаном переглянулись и синхронно поморщились. Уж очень папенькина радость отдавала фальшью.

– С какой стати? – буркнула я и дернула плечом.

В дверь тихонько постучались.

– Мастер Титан, – позвали робко из коридора. – Вас к телефону просят…

Он чуть нахмурился, поднялся и извинился:

– Простите, я ненадолго. Я просил беспокоить меня только в крайнем случае.

Папенька проводил его взглядом и принялся вещать про головокружительные перспективы, про отцовские чувства (откуда бы?), про выгоду для Алюминиевой жилы (кто бы сомневался!) и удачный брак… Стоп. Какой еще брак?

– Ты что, собрался жениться? – бесцеремонно перебила я и почесала бровь. Молотком. – Познакомишь с будущей, хе-хе, мачехой?

– Н-нет, – процедил папенька сквозь зубы. – Я собираюсь выдать замуж тебя!

Я сжала кулаки – терпение, Ирэн, терпение! – и напомнила:

– У меня уже есть жених. Свадьба в октябре.

На случай, если и эту «незначительную» подробность он упустил.

Папенька брезгливо поморщился.

– Полуэльф? И думать забудь! Он не пара моей единственной дочери.

О, как запел!

– Дочери? – переспросила я скептически.

Мне такой чести и с доплатой не надо. Мой отец – Виктор Саттон, мамин муж.

– Я уже официально заявил об отцовстве, – сообщил Неодим важно и похлопал ладонью по стопке бумаг на столе.

– Дай угадаю. Ты хочешь спихнуть меня этому мастеру Титану, верно? – не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться. Не просто так папенька притащил его на «семейную» встречу. И расхваливал на все лады тоже с далеко идущими целями. – Только ему-то это зачем?

Поспрашивала я о нем. Звания и регалии мастера Титана впечатляли: доктор экономических наук, профессор, ректор Штутгартского университета, член экспертной группы по совершенствованию законодательства в сфере международных торговых отношений, вице-президент конгресса гномского народа, член Королевского совета… А еще он молод, знатен, несметно богат и не глуп.

– Ты моя единственная дочь и наследница! Кстати, подпиши. – И придвинул мне бумаги с заботливо приготовленной ручкой.

Ха. Документы подмахивать не глядя? Нашел дуру! Да мне потом Стефан закатит воспитательную лекцию часа на два. Он у меня немножко зануда… Но я его ни на каких папенькиных женихов (кхм, странно звучит) не променяю!

Так что я пристроила рихтовочный молоток на коленях и под папенькино гневное сопение принялась читать.

Сквозь тяжеловесные юридические формулировки я продиралась с трудом. Это вам не интегралы – это посложнее будет…

Что тут у нас? Ага! Под гладкими фразами о законных правах, немалом содержании на булавки и тому подобной вкусной наживкой прятался острый крючок. Ну кто бы сомневался!

Официально-то я законная дочь Виктора и Люси Саттон, так что отцовские права Неодима на меня эфемерны, как тот самый вечный двигатель. Другое дело, если я сама признаю папенькину власть! Тогда он меня с полным правом хоть дома запрет, хоть замуж выдаст.

Нет, ну какой же гад!..

На тихий скрип двери, возвестивший о возвращении мастера Титана, я лишь досадливо дернула плечом. А потом смяла бумажки в ком и швырнула на пол.

– Продать меня решил? Подавишься!

– Иридия! – прошипел папенька, увидев мастера Титана и любопытного коридорного у него за спиной. – Не смей перечить отцу!

Я уже близка была к тому, чтобы опустить-таки молоток на его макушку, но Титан коснулся моего плеча.

– Ирэн, давайте поговорим спокойно… А вы можете идти.

Дождался, пока коридорный выйдет, и поймал мой взгляд.

– Присядем? – предложил он и… устроился на подоконнике.

Я решила не отставать. Чем стол хуже? Одно удовольствие было смотреть, как перекосило папеньку.

– Не стану ходить вокруг да около, – Титан пригладил волосы рукой. – Мне нужна жена, вам нужен муж. Почему бы нам не помочь друг другу?

Ничего себе, постановка вопроса!

– Зачем? – выдавила я наконец и головой мотнула. – Глупость какая-то.

– Вовсе нет, – возразил Титан живо. – Буду откровенен, мне нужна жена для статуса. А вам нужен муж, чтобы в глазах общества вы стали почтенной дамой, заслуживающей доверия. В чем я не прав?

Я скривилась. С его логикой трудно спорить. Я была единственной девушкой на курсе и каждый день, на каждой паре вынуждена была доказывать, что я ничуть не глупее носителей Y-хромосом, как выражается моя сестра Грета.

– У меня уже есть жених! – отрезала я. – И другого мне не надо.

Судя по быстрому взгляду, брошенному Титаном на папеньку, для него это было новостью.

– Предлагаю вам все-таки рассмотреть мою кандидатуру, – пожал широкими плечами Титан. – Я молод, богат, не обременен бывшими женами и детьми. Кроме того, я обладаю неплохим весом в научно-техническом сообществе, так что моей жене не придется притворяться, будто автор изобретения – ее муж.

Тут он меня уел. Девушки-изобретатели предпочитали прятаться за спинами отцов и мужей. Попросту говоря, заявку на патент подавал мужчина. И все делали вид, что жена его тут никаким боком. Пфе!

– Сплошные плюсы, – хмыкнула я и склонила голову к плечу. – Прямо интересно, зачем такому положительному жениху такая отрицательная невеста? Незаконнорожденная – это раз. Полукровка – два. Проблемная родня – три…

«Проблемный» папенька улыбнулся сквозь зубы. Зато в глазах Титана плескалось веселье.

– Вы привлекательны, – начал загибать пальцы он. Руки у него были изукрашены татуировками. Вот вам и доктор наук, ректор, вице-президент и много кто еще. – Честны. Обладаете неплохими связями и приданым. Вас одобрила моя семья. А главное, Ирэн, вы умны. Не выношу дурочек.

– Вы же считали меня пансионеркой, – напомнила я, завороженная внушительным списком своих достоинств.

Он обаятельно улыбнулся:

– И собирался под благовидным предлогом отказаться. Но теперь передумал. Вы выйдете за меня замуж, Ирэн?

– Я подумаю, – брякнула я вместо твердого «нет». Растерялась.

– Вот и прекрасно! – так бурно возрадовался папенька, что у меня зачесалось между лопаток. – Давайте это отметим!

Откуда-то как по волшебству появились бокалы и шампанское. Папенька ловко, словно полжизни подвизался официантом, откупорил бутылку и разлил вино.

– Ну, за помолвку! – провозгласил он тост. – Вы так подходите друг другу!

Титан сделал большой глоток, а я дернула плечом и… вылила шампанское в стоящий рядом горшок с кактусом.

Слишком омерзительно довольным выглядел папенька. Так и хотелось это его довольство подпортить!

Титан поперхнулся вином. Лицо папеньки налилось кровью.

– Что!.. – выдавил он придушенно. – Как ты себя ведешь? Как ты посмела испортить растение?!

– Испортить? – я покосилась на кактус, который по-прежнему бодро растопыривал иголки, и посочувствовала: – А, ну да. Кактус-алкоголик – горе в семье.

Титан давился смехом и, чтобы его скрыть, мелкими глотками пил шампанское. А папенька… Папенька бесился.

Любовалась бы и любовалась! Но хорошего понемножку, я и так засиделась.

Так что я поднялась и сказала, глядя прямо в папенькины мутные очи:

– Не нужны мне твои деньги, связи и перспективы. А отцовские чувства засунь себе в… выхлопную трубу.

Забросила молоток на плечо и зашагала к выходу.

– Ирэн! – взревел папенька у меня за спиной. – Вернись немедленно, наглая девчонка!

Я подумала немного. И вернулась. Цапнула горшок с кактусом, сообщила:

– Это я забираю. Вместо букета, раз уж ты даже на него не расщедрился. П-папенька! – И вышла, громко хлопнув дверью.

Но успела еще услышать, как Титан хохотнул и прокомментировал:

– Потрясающая девушка!

Я придумала! Осталось только записать итоговые расчеты. Сейчас посчитаю коэффициент и…

– …ломаем дверь! – приказал грубый голос.

– Но ущерб… – донеслось блеющее в ответ.

– Выбирай! – прорычал грубиян. – Ключ или выбьем дверь.

– Вы меня вынудили, – пробормотал кто-то плаксиво, и от скрежета замка я… проснулась?

Подняла голову, как раз когда двое в форме ввалились в комнату. Похожи, как братья: высокие, массивные, с грубоватыми лицами, будто наспех вытесанными из гранита, только один уже заматеревший, а второй еще безусый юнец.

Из-за их спин опасливо выглядывал коридорный со связкой в руках.

– Стоять! – рыкнул сержант и ткнул в мою сторону табельным пистолетом. Незаряженным, если глаза меня не подводили.

Вот еще! Старая рубашка Стефана, которую я носила вместо ночной сорочки, была всем хороша – мягкая, шелковистая, просторная, – вот только едва-едва прикрывала мою пятую точку.

Чтобы я сверкала прелестями перед посторонними мужчинами? Обойдутся.

– С какой стати? – буркнула я, показательно широко зевнула и покрутила головой, разминая затекшую шею. Умудрилась же заснуть за столом, носом в справочник по магопроводимости металлов! И чуть не рухнула на пол от истерического:

– Положи!!

– А? – удивилась я и перевела взгляд на свою руку.

Чего так орать? Ну подумаешь, дрель. Не пулемет же.

Кстати, зачем она мне ночью понадобилась? В упор не помню. Стефан ласково называет меня увлекающейся натурой. Что правда, то правда. Очередная идея прошибает меня, как двести двадцать вольт.

– На стол! – вновь скомандовал сержант, как-то нелепо дергая подбородком. Он по-прежнему тыкал в меня своим незаряженным пистолетом. Хоть бы постыдился девушку такой ерундой пугать! – Фиговину твою.

– И никакая это не фиговина, – обиделась я. – Аккумуляторная ударная дрель-шуроповерт с крутящим моментом 135 ньютон-метров. Между прочим, у нее хорошая автономность и бесщеточный двигатель. Отличная штука.

Полицейские не прониклись. Коридорный и вовсе осенил себя священным знаком и попятился.

По коридору гулял легкий сквозняк из приоткрытого окна. Плясали на ветру тюлевые занавески, упрямо билась о стекло жужжащая муха. Гостиница еще спала, лишь смутно доносились откуда-то негромкие голоса и приглушенные шаги.

– Не ругайтесь мне тут, – буркнул сержант, однако плечи его несколько расслабились. Он что, серьезно принял дрель за какое-то кустарное оружие? Ну и полицейские пошли! – Патрик, забери у нее эту… штуку.

Констеблю идея не понравилась. Мне – тем более.

– Это ограбление? – грозно спросила я и нащупала под ногами шлепанцы. Опасное оружие, между прочим! Каблучки-то со стальными набойками.

– А? – оторопел сержант и белесыми ресницами хлопнул.

Я поудобнее перехватила дрель одной рукой и принялась загибать пальцы на второй.

– Во-первых, вы вломились в номер.

– Мы полицейские! – приосанился сержант.

Я пожала плечами. Подумаешь.

– Во-вторых, значки вы не предъявили. Может, вы форму с бельевой веревки утащили?

– Да как ты… – набычился сержант и сунул мне под нос бляху. – Вот, видишь? Сержант Стеббинс.

– Вижу, – согласилась я флегматично. – Но это ничего не доказывает. Настоящий сержант Стеббинс получил бы ордер.

Не зря же мой Стефан – адвокат! Он готовился к экзаменам, вечера напролет просиживая в моей мастерской с учебником. А я колдовала над очередной моделью и краем уха прислушивалась к его бубнежу…

Сержанта перекосило, констебль же взирал на меня, открыв рот.

– Инспектор приказал тебя привести, – выдавил сержант наконец и кулаки сжал.

– А похитить у меня инструменты тоже он приказал? – поинтересовалась я и голову склонила к плечу. – У вас что, банда?

– Да сдалась нам твоя дрель! – взвыл сержант.

– Попрошу, – подняла палец я. – Она, между прочим, триста золотых стоила. А с некоторыми моими улучшениями – так вообще бесценная! Кстати… – прищурилась я. – Вы, случаем, не от конкурентов? Инженерная контора Гаррина, да? – И прижала дрель к груди, как мать испуганного младенца.

Полицейские вытаращили глаза, и сержант сплюнул:

– Тьфу! Гномка.

Я уперла кулак в бок:

– Это расовая дискриминация?

Сержант отчетливо скрипнул зубами:

– Нет! Всего лишь констатация факта. Ваш отец – мастер Неодим, так?

Я подавилась зевком и уставилась на полицейских.

– Погодите. Так вас па… – под острым взглядом сержанта я проглотила компрометирующее «папенька» и быстро исправилась: – Патент не интересует? Вы от мастера Неодима, что ли? И что ему опять нужно?

Неужели обвинил меня в краже кактуса?

Я покосилась на злосчастное растение, которое вчера прихватила со злости. На новом месте кактусу понравилось, он даже бутончик на верхушке выпустил. А еще говорят, что они капризные!

Сержант прищурился и повторил с непонятной настойчивостью:

– Вы признаете, что мастер Неодим – ваш отец?

Похоже, не в кактусе дело. Как бы эти «полицейские» не попытались под шумок меня умыкнуть.

– Вот еще! – фыркнула я. – Мой отец – Виктор Саттон, знаменитый путешественник. Слыхали?

Не люблю хвалиться достижениями семьи, но иногда приходится. Председатель Королевского географического общества – это вам не гнутый гвоздь. Дочь Виктора Саттона трогать поостерегутся.

Сержант с констеблем переглянулись.

– Но вы же эта… – подал голос констебль и повел рукой. – Ну, наполовину…

Он окончательно смутился и залился краской.

Сержант расшифровал:

– У вас есть гномская кровь. Это же сразу видно!

– И что? – парировала я. – Мало ли с кем загуляла моя прабабка? Гены – штука такая, могут и праправнукам аукнуться. А гномская кровь доминантная.

От сестрицы Греты я тоже многого нахваталась.

Сержант помрачнел. Спорить со мной он не мог (еще бы!), но очень хотел.

– Мисс! – не утерпел констебль. – Как вам не стыдно врать? Мы же бумаги о признании отцовства нашли!

Сержант бросил на него такой взгляд, что бедолага констебль втянул голову в плечи.

– Погодите, – мотнула головой я. – В каком смысле – нашли? Вы что, обыскивали его номер? А в чем его обвиняют?

Папенька, конечно, не бог весть какая шишка. Но ведь и не последний гном. Обыск его номера полицией сопредельного государства – это же скандал!

Неугомонный констебль снова открыл рот. Сержант так на него цыкнул, что рот констебль тут же захлопнул, громко клацнув зубами.

– Тайна следствия, – проронил сержант веско. – Мисс, вообще-то помощь полиции – это ваш долг.

– Кому я должна – всем прощаю, – рассеянно парировала я и почесала в затылке.

Ссориться с полицией из-за ерунды не хотелось. В конце концов, к папенькиным делам я непричастна, доказать это – раз плюнуть.

Я только собралась милостиво согласиться пойти с сержантом, как из коридора послышался новый голос:

– Что тут происходит?

Форма на незнакомом брюнете была не казенная, а явно шита под заказ. Туфли тоже ручной работы, уж я в этом разбираюсь. Да и часы дорогие…

Констебль вытянулся во фрунт, сержант досадливо дернул щекой и ответил неохотно:

– Выполняем ваш приказ… сэр. Констебль, подождите в коридоре.

Младший полицейский козырнул и поспешил удрать.

Заминка от «сэра» не укрылась. Его красивое лицо перекосилось.

– Вы ничего нормально сделать не можете, Стеббинс! – прошипел брюнет, тыча в сержанта начальственным перстом. – Я дал вам элементарное поручение: привести подозреваемую. А вы?

Сержант насупился.

– Подозреваемую? – поразилась я. – В чем?

– В убийстве! – отрезал начальник. – Мастера Неодима.

«Ой, дура-а-а-ак!» – читалось в выразительном взгляде сержанта. Он-то столько выкручивался, подловить меня пытался. А потом пришел начальник и все обнулил.

– Убийстве? – вытаращилась я. – Многие, конечно, хотели настучать ему по голове, но убийство?..

– Настучать по голове? – встрепенулся полицейский и попытался пронзить меня взглядом. – Значит, признаетесь?

– В чем? – опешила я.

Он подался вперед, оперся кулаками о стол и навис надо мной:

– В убийстве, мисс Саттон! Мастера Неодима ведь ударили по голове. А откуда бы вам об этом знать, если это не дело ваших рук?

Я прикусила язык. Ляпнула наобум, называется!

– Вот еще, – фыркнула я, подавив желание отодвинуться. – Нужен мне ваш мастер Неодим, как ржавая шестеренка.

По губам полицейского зазмеилась ухмылка.

– Ну-ну, мисс Саттон, не отпирайтесь, – пожурил он отеческим тоном. – Глядишь, и суд чистосердечное раскаяние учтет.

Я вздохнула и попыталась достучаться до его разума:

– Этого мастера Неодима я видела пару раз. Зачем мне его убивать?

– Бросьте! – рассердился он, нахмурив смоляные брови. – Вчера вы были в номере потерпевшего, и свидетели говорят, что вы с ним ссорились.

Интересно, кто такой болтливый? Коридорный или мастер Титан?

– Подумаешь, – дернула плечом я. – Оставляла-то я его живым! Разве ваши свидетели не говорили?

Полицейский поджал губы. Похоже, говорили.

– Может, вы потом вернулись? – предположил он упрямо. – И вообще, если с мастером Неодимом вы были почти незнакомы, с какой стати ему оставлять вам все свои деньги?

И посмотрел на меня торжествующе.

– А он оставил? – удивилась я.

Папенька, конечно, болтал что-то про единственную дочь и наследницу. Но я не принимала эти разговоры всерьез. Ясно же, что сказано это было ради каких-то далеко идущих целей. Вот только каких?

– Мы нашли завещание, – подтвердил сержант мрачно.

А его начальник выпрямился, расправил плечи и выложил козырную карту.

– На орудии убийства – ваши отпечатки! – сообщил он, игнорируя выразительное покашливание сержанта.

Та-а-ак. Это уже не просто попахивает, это уже на весь этаж горелой изоляцией воняет!

– Ерунда, – отмахнулась я и поневоле оглянулась, ища взглядом рихтовочный молоток. Да быть не может!..

Молоток, к счастью, оказался на месте. Хотя… Из-за стола не разглядишь, нет ли на нем следов крови. Может, убийца настолько коварен, что утащил молоток у меня из-под носа, сделал свое грязное дело и вернул обратно?

Глупости. Ладно неведомый убийца, но полицейские-то как отпечатки с него сняли бы? Летучим газом просочились в щель, а потом выскользнули обратно?

Может, в расследовании я не разбираюсь, но с логикой дружу.

– Вы пойдете с нами! – не терпящим возражений тоном заявил старший (по рангу, не по возрасту) полицейский, который так и не соизволил представиться. По-видимому, вежливость для стражей закона сродни дефекту в заготовке. Отбраковывается заранее.

– Еще чего, – фыркнула я и руки на груди скрестила. – Я арестована?

– Именно! – рыкнул безымянный полицейский, а сержант Стеббинс возвел очи горе. И правильно. Элементарная техника безопасности: не стой под стрелой и не спорь с женщиной.

– Ура, – потерла руки я.

Полицейский обалдело вытаращил глаза.

– Что? – переспросил он неожиданно тонким голосом.

– Арестованной положен защитник, – объяснила я преспокойно и руки на груди скрестила. Дрель, правда, немножко мешала. – Мой жених, Стефан Тодд, как раз адвокат. Так что мы совсем скоро увидимся. Ура!

Строго говоря, Стефан больше по гражданским делам. Разводы всякие, алименты, наследство и прочие мелкие дрязги. Но, зная Стефана, можно не сомневаться, что с убийством он тоже разберется, – с его-то умом и педантичностью!

Безымянный полицейский только моргал, а сержант насторожился.

– Не из адвокатской ли конторы «Тодд и сын»? – спросил сержант, кашлянув.

– Из нее самой, – обрадовалась я. Приятно, когда даже полицейские в глубинке о Тоддах наслышаны. Прямо гордость берет за мою будущую фамилию. – Конторой владеет мой будущий свекор. Вы с ним знакомы?

Судя по кислому лицу сержанта, еще как знаком!

Он схватил за рукав второго полицейского и громко прошептал:

– Сэр, может не стоит связываться?

– Вот еще! – рассердился безымянный сэр, стряхивая его руку. – Чтобы я боялся какого-то там адвокатишку?! Собирайтесь, мисс!

«Ну и дурак!» – было написано на грубоватой физиономии сержанта. Он, может, и не семи пядей во лбу, зато жизненного опыта у него с лихвой.

– Отлично, – потерла руки я.

У «сэра» дернулся глаз:

– Можно поинтересоваться, что вас так радует?!

– Можно, – милостиво кивнула я. – Во-первых, я скоро увижу жениха, но об этом я уже говорила. Ну а во-вторых, мы с ним выбьем из полицейского управления солидную компенсацию за незаконное задержание. Первый вклад в семейный бюджет!

Сержант тяжко вздохнул и сделал шажок назад. Мол, он тут ни при чем. А начальник побагровел, наклонился и хрястнул кулаком по столу:

– Да я тебя!..

Угрозу он – увы и ах! – озвучить не успел. Жаль, был бы лишний нолик в сумме компенсации.

Дверь рывком распахнулась, и в номер вломился… мастер Титан?!

– Ирэн, я тебя спасу! – возопил он столь трагическим тоном, будто меня как минимум пытали.

Он что, мухоморов объелся? И вид подозрительный: борода дыбом, взгляд шальной, рубашка наизнанку, еще и носки разные!

– Мистер, успокойтесь, – попросил сержант, нехотя выступая вперед.

– Вы кто такой? – вспылил «сэр» и повелительно окликнул: – Констебль!

Титан тем временем рванул вперед, ловко обошел сержанта и заключил нас – меня и дрель – в крепкие объятия.

– Любимая, – выдохнул он. – С тобой все хорошо?

Это он мне или дрели?

Я на всякий случай кивнула и попыталась освободиться. Без толку. Титан сцапал меня не хуже капкана.

– Да, сэр! – гаркнул ввалившийся в номер констебль. Был он помят, на мундире не хватало пары-тройки пуговиц, шлем где-то потерялся, а на скуле наливался впечатляющий синяк.

– Вы что же, подрались? – подозрительно сощурился начальник.

– Так точно, сэр! – гордо выпрямился констебль. – Я счел своим долгом остановить нарушителя!

– И все-таки не остановили, – брюзгливо заметил «сэр», не проникшись подвигами констебля.

У бедняги заалели уши.

– Простите, сэр… – пробормотал он сдавленно.

«Сэр» лишь надменно задрал нос и ткнул наманикюренным пальцем в сторону мастера Титана, который крепче прижал к себе нас с дрелью. Дрель мстительно впилась гному сверлом в живот. Он охнул и попытался ее отпихнуть.

Увы и ах, я считала, что в нашем треугольнике лишний как раз он.

– Отпустите! – пропыхтела я, выдираясь из его цепких рук. Надо же, получилось!

Я торопливо одернула задравшуюся рубашку – вон как констебль глазеет! – и отошла в сторонку. Кажется, этого никто даже не заметил. Мужчины мерились размерами… сверл.

– Вы кто такой?! – вновь грозно повторил «сэр», вперив взгляд в мастера Титана.

Тот приосанился и заявил:

– Жених!

– Адвокат? – хором поразились полицейские.

– А что, похож? – оскорбился мастер Титан.

Его, честного гнома, каким-то крючкотвором обозвали!

– Ничуть, – признал сержант, кашлянув.

– Но мисс Саттон заявила, – противным тоном начал «сэр», – что у нее жених – адвокат.

– Бывший жених! – выпятил бороду мастер Титан.

Захотелось приложить его дрелью.

– Я вчера сказала, что собираюсь замуж за другого! – выпалила я зло, уперев руку в бок. – Вы что, с первого раза не понимаете?

– Ты сказала, что подумаешь, – поправил мастер Титан въедливо.

Я вдохнула, выдохнула – сама виновата, надо было следить за языком! – и процедила:

– Будем считать, что я подумала. И ответила «нет».

Мастер Титан и бровью не повел:

– Не считается.

В смысле?!

– Эй, влюбленные, – проворчал сержант, влезая между мной и мастером Титаном. – Мы вообще-то тут для другого собрались.

«Сэр» был уже багровый от злости, зато констебль даже приоткрыл рот от любопытства.

Мастер Титан обвел взглядом комнату и насупился:

– И какой гнутой кирки вы с утра пораньше вломились в номер моей невесты?

Вот упертый!

– Мисс Саттон – подозреваемая в убийстве! – рыкнул «сэр». – Ясно вам?

– Мастера Неодима? – уточнил Титан неожиданно хладнокровно. А ведь папенька, кажется, ему другом приходился.

Надо же, всего ничего прошло, а мастер Титан уже в курсе.

– Откуда вы… – прищурился «сэр» подозрительно.

Гном махнул рукой:

– Я занимаю достаточно высокий пост. Само собой, меня немедленно поставили в известность. Так что вам нужно от моей невесты?

Полицейский не проникся.

– Мне плевать, – заявил он и сунул руки в карманы брюк, – насколько вы большая шишка. Но это дело об убийстве! И все улики против этой, – он качнул подбородком, – девицы. Так что собирайтесь, мисс Саттон! Иначе в таком виде и пойдете.

– Какие еще улики? – нахмурился мастер Титан.

– Тайна следствия! – сообщил «сэр» мстительно.

– Мотив, вчерашняя ссора и еще отпечатки пальцев, – быстро вставила я и ухмыльнулась в ответ на злой взгляд «сэра».

Ясно ведь, что дружбы у меня с полицией не выйдет. Так смысл стараться?

– Отпечатки на орудии преступления, – процедил «сэр». – Так что выкрутиться у вас не выйдет!

– Орудии?.. – повторил мастер Титан недоуменно, потом лицо его просветлело. – А, это вы о той железяке говорите? Куске ферромарганца?

– Откуда… – вновь начал полицейский. Хотя ясно же, что гномий информатор на детали не поскупился.

Титан его перебил:

– Это все ерунда. Ирэн при мне брала этот самый образец в руки. И когда она ушла, мастер Неодим точно был еще жив. Я свидетель.

Я выдохнула с облегчением, но полицейский не собирался так легко отступать.

– Может, вы сообщники? – потер руки он. – Вместе прикончили старикашку и теперь приберете к рукам его денежки?

Мастер Титан засопел.

– Денег у меня своих – полная вагонетка, – парировал он. – И как насчет коридорного? Он тоже свидетель.

– Вы его подкупили! – в запале выкрикнул «сэр».

– За такую клевету, – сжал кулаки гном, – тебя в Подгорном королевстве с горы бы скинули!

– Вот и вали в свое Подгорное королевство! – вспылил «сэр», окончательно перестав сдерживаться.

Назревал дипломатический скандал.

– Это расовая дискриминация, – вставила я флегматично, поглаживая верную дрель.

– Это препятствование следствию! – внес свой вариант «сэр» фальцетом.

Сержант вдруг кашлянул, заслонил собой начальство и пробасил:

– Мы только хотим, чтобы мисс Саттон опознала убитого. Вы же нам поможете, мисс? Пожалуйста.

Так бы сразу.

«Сэр» засопел, однако спорить с подчиненным не стал. Понял, видимо, что слегка зарвался.

– Да, – выдавил он нехотя. – Опознать.

– Это не так-то просто, – почесала в затылке я. – Я этого вашего мастера Неодима правда всего пару раз видела. Так что родинки и всякое такое – это не ко мне.

– Я могу опознать, – тут же вызвался мастер Титан.

– М-да? – задрал брови «сэр». – И где это вы видели… родинки покойного?

Неприличный намек просто сочился из его слов, как бензин из дырявого шланга.

– В бане! – рыкнул Титан и набычился.

– Отлично, – вмешался в назревающую перепалку сержант. – А давайте прямо сейчас?

Взгляд покрасневших глаз Титана остановился на мне.

– Ирэн, – выдохнул он и протянул мне ладонь. – Пойдем.

– Вот еще, – буркнула я, пряча руки (и дрель) за спину.

Между прочим, я уже распланировала, на что денежки за незаконный арест потратить! Но тут вмешался мастер Титан и все обнулил.

Гном глубоко вздохнул.

– Любимая, я же за тебя волнуюсь! Вдруг я уйду, а они, – он мотнул головой на полицейских, – этим воспользуются?!

Полиции я не доверяла. Но и мастеру Титану доверяла не слишком.

– Как воспользуются? – проворчала я, подавив зевок.

Пока Титан придумывал страшилки, встрял сержант:

– Лучше будет, если вы оба убитого опознаете. А, мисс?

– Ладно, – согласилась я нехотя. – Выйдите, мне одеться надо.

Полицейские спорить не стали, хотя «сэру» явно хотелось. Но сержант эдак ненавязчиво выпихнул начальство в коридор и вышел следом. Замыкал процессию мастер Титан, который шел нога за ногу и оглядывался, как будто ему даже на пять минут расставаться не хотелось.

Надо намекнуть Титану, что не стоит переигрывать.

И вообще, с какой стати ему так уперлось на мне жениться?!

Я влезла в любимый комбинезон, наскоро рассовала по кармашкам отвертку и плоскогубцы – взамен слишком габаритной дрели – и, подумав немного, спрятала в декольте драгоценный патент. Мало ли что!

Благо с моим размером груди пара лишних сантиметров вообще незаметны. Разве что шуршит немного, но это ерунда.

Мастер Титан, заложив руки за спиной, вышагивал туда-сюда по коридору и недобро поглядывал на сгрудившихся поодаль стражей порядка, чьи ряды уже заметно поредели. Интересно, куда подевался «сэр»?

– Любимая! – встрепенулся Титан, как будто мы расстались вечность назад, а не жалкие пять минут.

Я даже попятилась от его энтузиазма. Надо было брать дрель!

– Эй, мастер! – выставила я вперед руки. – Полегче.

Гном притормозил и нахмурился, как будто не мог взять в толк, чем вызвана такая холодность.

– Любимая… – сказал он растерянно.

Вот заладил!

– Мастер Ирэн, – поправила я, насупившись.

В карих глазах мелькнула растерянность, на смену которой пришла упрямая решимость.

– Ты все равно будешь моей! – заявил он и набычился.

Прямо любопытство разбирает, что ему во мне за корысть? Папенькино наследство? Так я от него откажусь. Не нужны мне папенькины деньги! Саттоны не бедствуют, и сама я не безрукая. На детальки да на кусок хлеба с маслом вполне заработаю.

Сержант громко прочистил горло:

– А давайте вы потом обсудите…

Он замялся, а констебль тихо подсказал:

– Дела сердечные? – И густо покраснел.

– Вот-вот, – благодарно кивнул ему сержант. – Дела сердечные оставим на потом. Сначала – дела, хе-хе, уголовные.

– А нам обязательно ждать вашего, – я почесала бровь, – ну, сэра?

Узкие губы сержанта дрогнули в ухмылке:

– Инспектора Перкинса, что ли?

– Наверное, – пожала плечами я. – Он же не представился.

– Так его к телефону позвали, – вставил констебль.

Сержант пробормотал себе под нос, что толку от этого «сэра» все равно мало.

– Можем без него начать? – предложила я, взглянув на наручные часы, с которыми не расставалась уже лет десять. Кроме точного времени, в них были встроены календарь, компас и еще парочка очень нужных функций. – Иначе я к открытию выставки опоздаю!

Мастер Титан встрепенулся и перестал гипнотизировать меня взглядом. Извлек из кармана новейшую модель автоматического планировщика (я только вздохнула завистливо, потому что стоила эта штука как целый паровоз), потыкал в кнопочки и озабоченно нахмурился:

– Я тоже спешу. Так что давайте приступать.

Сержант подозрительно легко согласился. Видимо, допекло его драгоценное начальство.

В номере папеньки суетились эксперты, а в углу гостиной тихо всхлипывала горничная, прижимая к лицу мокрый платок. Рядом, со скорбным видом, застыл управляющий. На мертвого постояльца он посматривал с опаской и явно читаемой неприязнью. То ли досадовал, что покойный доставил столько неприятностей своей смертью, то ли папенька и при жизни успел отличиться.

Сержант кашлянул:

– Ну что, узнаете? – И указал на труп, как экскурсовод на особо любопытную достопримечательность.

Тело лежало навзничь. Полы роскошного халата разошлись, открывая волосатую грудь и вышитые шестеренками подштанники. На лице папеньки застыло удивление, из-под волос растеклась темно-красная лужа. Кровь успела подсохнуть, так что убили его давненько…

Может, подкинуть управляющему идею не стирать обведенные мелом контуры и следы крови? Уверена, найдется немало желающих пощекотать себе нервы. И номер, где произошло всамделишное убийство, будет пользоваться бешеным успехом!

– Он, – веско кивнул мастер Титан, сведя на переносице рыжие брови. – Мастер Неодим из Алюминиевой жилы.

Я лишь плечами пожала. Ни жалости, ни злости, ни тем более горя я не испытывала. С какой стати? Покойник был мне чужим, а наше недолгое знакомство не настраивало на хоть какие-то добрые чувства.

Так что лить слезы я не стала, вместо этого с любопытством крутила головой по сторонам. Дверь в спальню была распахнута. Виднелась непримятая постель под роскошным балдахином, на столике в серебряном ведерке – бутылка шампанского, свечи, коробка шоколада и блюдо с клубникой. Не чурался папенька роскоши, прямо скажем.

– Вы уверены? – уточнил сержант, что-то черкая в блокноте. – Это не может быть, например, близкий родственник?

– Родни у покойного было мало, – хмуро сообщил мастер Титан, покачиваясь с носков на пятки и обратно. Руки он при этом засунул в карманы брюк. – Дочь и племянник. Также призрак бабки, но в этом случае старушка не в счет. Единственная дочь Неодима перед вами. Эрбию, сыну его покойной сестры, недавно тридцать стукнуло. Так что это точно не он.

Сержант прилежно записал и это.

А я переваривала скудный список родни. Призрак бабки? Серьезно?

– А особые приметы? – напомнил он, переворачивая листок блокнота. Почерк у него, кстати, был на удивление разборчивый.

– Вот, – тут же ткнул пальцем Титан в чуть заметный шрамик на шее. – Сплав из ковша капнул, только каска и спасла. Мастер Неодим как-то об этом рассказывал.

– Спасибо, – кивнул сержант. – Можете…

Что мы можем, осталось тайной.

В номер влетел «сэр», изрыгая огонь и потоки начальственного гнева.

– Я же приказал ждать! – взревел он, ткнув дрожащим от ярости пальцем в сторону сержанта.

Все с любопытством уставились на него, даже горничная плакать перестала.

Сержант сделал лицо кирпичом и прогудел, глядя поверх головы инспектора:

– Опознание – это ведь рутинная процедура, сэр.

– Вы нарушили мой приказ! – заорал инспектор, брызгая слюной. – Я хотел посмотреть, как убийца, – он уставился на меня исподлобья, – будет вести себя на месте преступления!

Все внимание присутствующих словно магнитом притянуло ко мне.

– Поосторожнее, – угрожающим тоном попросил Титан и попытался заслонить меня спиной, как будто я сама не могла за себя постоять. Да мне под горячую руку даже сестры стараются не лезть!

– Убийцу? – уперла я руки в крутые бока. Декольте подозрительно зашуршало, и инспектор уставился на него, приоткрыв рот. – Вы словами-то не бросайтесь. А то за клевету отвечать придется.

– Клевету? – скривил губы инспектор и ткнул пальцем в прозрачный пакет с образцом ферромарганца на столе. – Все улики против вас, мисс Саттон. И уж будьте уверены, я выведу вас на чистую воду!

Его, случаем, по голове не били?

– Кстати, – нахмурился мастер Титан и потер подбородок, – а откуда у вас отпечатки Ирэн?

По губам инспектора зазмеилась ухмылка:

– А вы не в курсе? Ваша «невеста» вообще-то на учете в полиции состояла. За хулиганство!

Я насупилась:

– Неправда! Меня всего однажды задержали.

Главное, молчать, что дралась я не раз, просто до полиции дело не доходило.

– И потом отпустили!

А Оливия Бартон сама виновата. Нечего было дразнить мою сестру «Землеройкой»! Ну и что, что Джули – некромант?

Зато благодаря этому мы познакомились со Стефаном. Он тогда был еще студентом и случайно проходил мимо. Вмешаться не успел, зато после разнес обвинения в пух и прах.

– Гордитесь, что сумели ускользнуть от правосудия? – поинтересовался «сэр» с таким пафосом, будто лично подвизался на подхвате у богини справедливости. – Так вот: больше вам это не удастся! Уж я об этом позабочусь.

– Погодите, – нахмурился гном. – Вы никак не могли успеть получить личное дело Ирэн…

– Если только не готовились заранее, – подхватила я его мысль.

А ведь и правда. Труп нашли совсем недавно, так когда бы инспектор успел затребовать мое личное дело? Пока в столичном управлении получат запрос, пока сверятся с архивом, пока перешлют материалы… Не один день пройдет.

Инспектор лишь презрительно фыркнул:

– В бумагах покойного нашелся отчет от частного сыщика, которого нанимали, чтобы раскопать как можно больше об Ирэн Саттон. Странно, правда? Обычно отцы за дочерьми не следят, а? – И прищурился со значением.

– Так то отцы за дочерьми, – парировала я. – А мастер Неодим мне не отец.

Подозрительности во взгляде полицейского меньше не стало.

– Тогда зачем ему это досье?

– У него и спросите, – буркнула я, почесав нос. В самом деле, зачем папеньке сдался этот отчет? Он ведь его даже не читал! Иначе знал бы хоть, где я училась и чем дышу. – Так что, арестовывать будете?

Видно было, что инспектору очень хочется рявкнуть: «Да!» Прямо колет, как гвоздь в стуле.

– Пока нет, – процедил он нехотя. – И не уезжайте из города, ясно вам?

– Угу, – пробурчала я.

Похоже, инспектор для себя все решил. И настоящего убийцу искать не станет. Зачем? У него ведь уже есть очень удобная подозреваемая.

Так что придется мне самой решить эту задачку. Раз уж влипла я в нее, как в лужу эпоксидного клея…

(Примечание. Исключения – зарплата, пыль и пиво утром после пьянки)

От полицейских формальностей я отбрыкалась легко. Попросту выбрала момент, когда инспектор принялся что-то дотошно выспрашивать у эксперта, а сержант отвлекся на мастера Титана.

– Эй, куда это вы? – окликнул сержант, когда я взялась за ручку двери, и потряс стопкой бумаг. – Вы же протокол опознания не подписали.

Я усмехнулась в ответ:

– Пусть мастер Титан опознает. А я без адвоката ничего подписывать не буду. – Поправила отвертку на груди и вышла.

Сержант за дверью выругался, а мастер Титан окликнул:

– Ирэн, подожди меня!

Я сделала вид, что не услышала. Мне нужны были тихое местечко и возможность хорошенько поразмыслить…

Пожилая орчанка, хозяйка крошечного кафе, молча кивнула мне и отправилась варить кофе.

Я обвела взглядом зал – совсем маленький, на четыре столика – и призадумалась.

Как найти убийцу?

М-да, интересная задачка. С какой стороны к ней вообще подойти?

Хотя что это я? Задачи я решать умею. Попробовать сформулировать условия?..

Когда орчанка принесла кофе, блюдо с лепешками и вазочку с паравардой – это сладость, которую у них принято подавать вместо сахара, – я только рассеянно кивнула, продолжая черкать на салфетке.

Что у нас получается?

Убийца (Х) + мотив (А) * возможность (В) * действие (С) – жертва (Z) = Убийство (У)

При этом известно, что мотив > законопослушности, а возможность = орудие + обстоятельства.

Вроде бы верно? Кое-чего я от Стефана нахваталась, так что формулировки давались без труда.

Я отхлебнула кофе и склонила голову к плечу, разглядывая кривоватое уравнение. Что нам это дает?

Возможность, действие и жертва известны. Возможность имел любой, кто был в городе в нужный момент. Хотя папенька ведь далеко не всякого впустил бы в свой номер на ночь глядя и вдобавок повернулся бы к нему спиной? Действие – удар тяжелым тупым предметом, как выразился сержант. С жертвой тоже все ясно.

В уравнении осталось два неизвестных: убийца (Х) и мотив (А). Убийцей может оказаться кто угодно. Я ведь о папеньке почти ничего не знаю!

Как же вас найти, Х?

Я в задумчивости прикусила карандаш. Водилась за мной такая привычка.

Мотив… Из-за чего можно убить? Ради мести, власти, денег, любви?

Месть? Сомнительно. Убийцу папенька не опасался, значит, это вряд ли был кто-то из его врагов.

Власть? Тут пока прочерк. В гномских делах я разбираюсь как гуманитарий в логарифмах.

Деньги? Кстати, кому бы достались папенькины денежки, не будь меня? Мастер Титан что-то говорил о бабке и кузене. Я представила, как гномская бабуля – эдакий одуванчик с седыми буклями и трубкой в зубах – подкрадывается к внучку, чтобы огреть его по затылку… И поперхнулась кофе. М-да, воображение у меня! Скорее уж неведомый кузен. Только какой смысл был убивать папеньку теперь, когда завещание уже составлено? Или кузен об этом попросту не знал?

Оставалась любовь. И вот тут все сходилось, как штепсель с розеткой. Папенька тем вечером явно ожидал женщину. Не сам же он собирался шоколад в постели трескать и шампанским запивать! Так что разозленная любовница – или ревнивая жена, чем демоны не шутят? – вполне могла бы его убить. Вот только железякой по затылку приголубить – это как-то не по-женски. Могла бы яда подсыпать, скажем, или шпилькой в глаз ткнуть.

И все-таки это кажется многообещающим. Только откуда бы узнать, с кем у папеньки были шашни? Кстати, а он был женат? Может, у меня где-то еще и мачеха есть? Хотя об этом мастер Титан упомянул бы.

Ржавая шестеренка! Мне мучительно не хватало информации.

Я потерла виски, одним махом допила кофе и дописала:

«п. 1 поговорить с мамой. Ее сведения устарели на двадцать пять лет, но это лучше, чем ничего.

п. 2 позвонить Стефану. Без него тут явно не обойтись.

п. 3 потрясти мастера Титана. В гномских делах он точно соображает побольше меня».

По-моему, неплохой план!

– Привет, мам! – сказала я в трубку и прислонилась спиной к стенке телефонной кабины.

– Привет, – прощебетала мама, и я почти увидела ее сияющую улыбку. – У тебя что-то срочное, дорогая? Я немного тороплюсь.

Я хмыкнула и уточнила:

– Правда или как обычно?

Мама торопится всегда. На книжную ярмарку, очередной пленэр, в клуб или в гости. Она рисует акварели, вышивает гладью, превращает папины путевые заметки в увлекательные романы…

Вся неугомонная семейка Саттон такая. Отец пропадает в экспедициях, старшая дочь Грета посвятила себя науке, младшая Джуди азартно гоняет по кладбищу умертвий и болтает с призраками. А я с равным удовольствием вожусь на кухне, в саду и в мастерской. Хотя последнее время детальки и шестеренки лидировали, отодвинув цветы и пирожки в дальний угол.

– Как обычно, – призналась она. – У тебя новости? Хорошие, надеюсь?

– Как сказать, – протянула я. Интересно, смерть бывшего любовника – это хорошая новость или так себе? Хотя, зная папеньку… – Тут вчера мастер Неодим объявился.

– Что ему нужно? – голос мамы похолодел.

– Уже ничего, – вздохнула я. – Ночью его убили.

– М-да? – не очень-то расстроилась она. – Надеюсь, не отравили редким африканским ядом?

– Почему ядом? – опешила я.

– Потому что я недавно убила похожего персонажа, – фыркнула мама. – Сама понимаешь, сходство могло бы полицию насторожить.

– Можешь не переживать, – хмыкнула я, – его банально ударили по голове. Мам, а что ты вообще знаешь о… мастере Неодиме?

Пауза.

– Только не говори, что тебя обвиняют в убийстве, – мамин голос стал непривычно серьезным.

– Откуда… То есть с чего ты взяла?

Попытка выкрутиться провалилась. Мама лишь вздохнула:

– Дорогая, ты ведь о нем даже слышать не хотела. Откуда вдруг такие вопросы?

– Любопытство?

– Будь Неодим механизмом, я бы поверила, а так… И не говори мне, что занялась расследованием ради справедливости!

Я вздохнула – и сдалась.

– Ради справедливости его надо было прибить много лет назад. Представляешь, что он придумал? Жениха мне нашел!

Мама расхохоталась:

– Хоть жених жив?

– Что ему сделается? – проворчала я. – Даже пытался спасти меня от полиции.

– Бедняга, – посочувствовала мама насмешливо.

– Это ты обо мне или о нем? – подозрительно уточнила я.

– О нем, конечно! Кстати, Стефан знает?

Я засопела, но не стала переспрашивать. Сделала вид, что в вопросе нет – совсем-совсем нет – двойного дна.

– Как раз собираюсь ему позвонить. Это ведь по его части.

– Ну-ну, – прокомментировала мама насмешливо и спохватилась: – Так что ты хочешь знать о Неодиме?

– Ничего, – буркнула я. – Но придется. Что ты знаешь о его родне? Он ведь не был женат?

– Был, – ответила мама неожиданно. – На ведьме, представь себе. Не в смысле характера, а буквально.

Я чуть не выронила телефонную трубку.

– Хочешь сказать, он рискнул жениться на ведьме, а потом…

– Изменил ей, – закончила мама, когда я запнулась. – Именно. Жаль, я поздно об этом узнала, иначе ни за что бы… Впрочем, ладно. Это все было и быльем поросло. Они ведь еще тогда развелись.

– Месть? – предположила я неуверенно. – В смысле бывает же, что человек годами ждет подходящего момента, чтобы поквитаться.

– Бывает, но это не тот случай. Ванадия неверного мужа прокляла сразу.

Я поперхнулась воздухом.

– Серьезно?!

– Еще как, – вздохнула она. – На бесплодие. Она ведь тогда ребенка носила… И потеряла. Сама понимаешь, на Неодима она была очень-очень зла.

Я потрясенно молчала. Ну папенька и!..

– Интересно, проклятие сработало? – пробормотала я наконец. – Хотя это бы объяснило, почему у него больше не было детей.

– Сработало, – ответила мама уверенно. – Ты вообще-то родилась чудом. Маги сказали, наше семейное благословение в итоге пересилило.

Я откашлялась.

– Ладно. А о другой его родне и друзьях ты что-нибудь знаешь?

– Почти ничего, – созналась мама. – Сама понимаешь, он меня с семьей не знакомил. Только обмолвился как-то про склочную старуху. Я так поняла, это его бабка, которая держала всю семью в ежовых рукавицах.

Жаль, не удержала. Это она, выходит, теперь призрак?

– Зачем ты вообще с ним связалась?!

Мама помолчала.

– Неодим был очень настойчив. И безумно влюблен. Хотя в это, наверное, теперь трудно поверить. Он казался мне надежной стеной…

– А на деле оказался трухлявой подпоркой, – фыркнула я. – Ладно, извини.

– Ничего, – ответила мама устало. – Мне правда пора бежать. Звони как можно чаще, слышишь меня?

– Обещаю, – с легким сердцем сказала я и положила трубку. Потерла лоб, сунула в зев аппарата очередную монетку и набрала номер.

– Контора «Тодд и сын», мисс Родригес у аппарата, слушаю вас, – произнес приятный женский голос.

– Это Ирэн, – быстро назвалась я. – Стефан у себя?

Даже по субботам он бывал в офисе как минимум до полудня. Вот кто идеально впишется в увлеченную семейку Саттон!

– Разумеется, – голос мисс Родригес, секретаря, чуточку похолодел.

Меня старая грымза терпеть не могла, и я отвечала ей взаимностью. Но ради Стефана мы сохраняли вооруженный нейтралитет.

– Это срочно, – прозрачно намекнула я и почти зримо представила, как мисс Родригес поджала бледные губы. Помадой, как и любой другой косметикой, она не пользовалась.

– Минутку, – сдалась она.

Ждать и впрямь пришлось недолго.

– Ирэн, что случилось? – поинтересовался Стефан с ходу. Голос у него был звонкий, мелодичный, как у всех эльфов.

– Почему сразу «случилось»? – опешила я. – Привет, кстати.

– Ирэн, – хмыкнул он. – Я ведь тебя знаю. Чтобы ты оторвалась от своих железяк без очень веской причины? Тем более завтра ты уже едешь домой.

Я потерла лоб – он и впрямь слишком хорошо меня знал! – и сдалась.

– Ладно, у меня правда неприятности.

– Какого рода? – уточнил Стефан въедливо, и я закатила глаза. Иногда он бывает невыносим.

– Мастера Неодима убили. Я под подозрением.

Стефан молчал долгих несколько секунд. Удивлялся? Прикидывал, виновата ли я?

– Сегодня у меня встреча в полдень, – деловито сообщил он, видимо, сверившись с ежедневником. – Перенести ее я не могу, но сразу после этого выеду к тебе. Есть поезд в четырнадцать двадцать. Мисс Родригес, немедленно закажите билет!

– Да, сэр, – несколько сконфуженно пробормотала секретарша, уличенная в подслушивании, и наконец в трубке щелкнуло. Шпион временно сошел с дистанции.

– То есть ты приедешь? – обрадовалась я.

– А были сомнения? Ирэн, не говори глупостей. Кстати, надеюсь, ты ничего без меня не подписывала?

– Нет, конечно! – почти оскорбилась я. – Ты бы меня потом нотациями замучил.

– И отшлепал, – согласился Стефан, и я могла бы поклясться, что он наконец улыбнулся. – Милая, я должен бежать. До встречи!

– До встречи, – эхом ответила я в умолкшую трубку и наконец выдохнула с облегчением.

Прорвемся!

«На магнит и гвозди липнут!» – мелькнуло в голове, когда я увидела несущегося ко мне на всех парах мастера Титана.

– Ирэн! – выдохнул он с таким облегчением, будто уже не чаял меня увидеть. – Любимая, почему ты меня не дождалась?

– Мастер, хватит! – рассердилась я. – Вы переигрываете.

Лицо Титана помрачнело, словно покрылось пленочкой окисла.

– Нам надо поговорить! – заявил он решительно и огляделся. – Вон то кафе как раз подойдет.

Я мысленно потерла руки. Надо, а как же! О папеньке. А потом намекнуть мастеру Титану, что ему не светит. И совесть меня мучить не будет. Нечего было зариться на чужое наследство.

В этот час кафе было практически пустым. Джонстон – городок рабочий, здесь не принято долго завтракать на террасе и предаваться прочим отпускным радостям. Перехватить чашку кофе, бутерброд – и вперед, к трудовым подвигам на благо родного завода!

Мы устроились под полосатым тентом. В горшках одуряюще пахли разноцветные герани, ласково светило солнце…

Зевающая официантка при виде мастера Титана подтянулась, выпятила грудь и одернула кокетливый кружевной фартучек. А как она шла! Просто гимн здоровым тазобедренным суставам, крепким коленям и прекрасному вестибулярному аппарату.

– Чего изволите? – проворковала она, склонившись к гному так низко, что декольте оказалось на уровне его глаз.

Кто-то из прохожих длинно засвистел, Титан же скосил глаза на предложенное богатство (размер четвертый, не меньше) и попросил хмуро:

– Девушка, свет не заслоняйте. Мне яичницу из десяти яиц с салом и ветчиной, вишневый пирог и кофе.

Официантка фыркнула, поспешно распрямилась и одернула фартучек.

– Еще что-то? – процедила она.

– Любимая, а ты что будешь? – осведомился он заботливо.

Официантка скривилась еще сильнее.

– Кофе, – решила я, умолчав, что притрагиваться к нему не собираюсь. И Титану не советую. Плюнет же в чашку, и к гадалке не ходи.

– Может, что-то посущественнее? – нахмурился гном. – Яичницу? Пирожное?

– Я на диете, – открестилась я.

Обычно мужчины, услышав это страшное слово, делают лицо куриной гузкой и уходят от темы.

Титан же обласкал меня нежным взглядом.

– Любимая, зачем тебе диеты? Ты прекрасна!

Официантка издала что-то вроде: «Пф-ф-ф!» – развернулась и молча утопала в глубь кафе.

– Мастер Титан, ну бросьте! – взмолилась я. – Зачем притворяться?

– Притворяться? – переспросил он недоуменно.

И такая обида взяла! Что он мне мозги полирует?

– Не знаю, что там за наследство, – насупилась я, – и знать не хочу. Только я все равно от него откажусь! Так что можете не рассчитывать.

Гном сверкнул глазами, схватил мои руки в свои татуированные лапищи и сказал с жаром:

– Мне не нужно никакое наследство. Мне нужна ты, Ирэн!

– Зачем? – осведомилась я подозрительно.

Мало ли, заманит в какой-нибудь укромный уголок, заставит дни напролет двигатели ремонтировать…

– Потому что я люблю тебя! – выдохнул он.

Я вытаращила глаза. Да он меня видел от силы минут десять! Любовь не макароны, так быстро не готовится.

– Глупости!

Он упрямо мотнул головой, нехотя отпустил мои руки и вытащил из кармана сложенную вчетверо стопочку листов – как полагается, прошитых, пронумерованных и с жирным заголовком «Брачный контракт». Поверх бумаг на стол легла коробка, от вида которой у меня засосало под ложечкой. Он что, серьезно?

Судя по напряженному взгляду, более чем.

Интересно, когда он подготовиться-то успел? Кольцо, контракт этот – и прямо с утра пораньше!

Я пробежала глазами убористый текст на первой странице: «Мы, нижеподписавшиеся, мастер Титан из Серебряной жилы и ___________ заключили настоящий договор о нижеследующем».

– Не успел вписать, – смутился гном, когда я ногтем подчеркнула красноречивый пробел. – Но готов сделать это хоть сейчас!

– Зато контракт составить успели.

Я выразительно перелистнула – сколько-сколько?! – двадцать семь листов, исписанных мелким шрифтом с примечаниями. Вот это я понимаю, обстоятельность! Тут, похоже, на каждый чих есть пункт… буквально! «Оба супруга при чиханье обязаны пользоваться платком, который необходимо стирать не реже чем…» Прямо инструкция по эксплуатации жены, модель такая-то!

Все ясно, «домашняя заготовка», в которую оставалось лишь вписать имя невесты. Кольцо, видимо, мастер тоже прикупил заблаговременно. Размер, если что, и подогнать можно.

Интересно, если я закапризничаю и потребую внести в договор поправки – да вот хоть о правах на мой станок, – что он делать-то будет? Пойдет на попятную? Попросит время на размышления?

Исследовательская жилка во мне встрепенулась, но научный порыв пришлось задавить в корне. Люблю эксперименты, но не настолько же!

Мастер Титан огладил рыжую бородку и расправил плечи. Он определенно не видел ничего странного в такой предусмотрительности.

– Семья – дело ответственное, надо готовиться загодя, – степенно ответил он, видимо, уже пробуя себя в роли отца семейства. – Мы, гномы, к таким вещам относимся серьезно.

Я только хмыкнула. Ну да, я в гномских традициях ни бельмеса не понимаю. И даже не стремлюсь.

– Простите, мастер, у меня уже есть жених. – И контракт с кольцом отодвинула. Я вообще колец не ношу – мешают же!

Отказа он не ожидал. Карие глаза чуть расширились – и тут же сузились до щелочек. Рука, расслабленно лежавшая на скатерти, сжалась в кулак… в здоровенный такой кулачище, таким и тролля пришибить можно. Кажется, теперь я знаю, почему эти каменные великаны так скоропостижно вымерли, стоило им только облизнуться на гномьи горы!

Голос его, однако, был спокоен:

– Жених ведь, не муж. Я не отступлюсь, Ирэн.

Я смерила его оценивающим взглядом. Интересно, в какую точку надо приложить силу, чтобы из твердолобой гномской головы вышибло эти глупые мысли? Хотя тогда противный инспектор точно уверится, что это я прихлопнула папеньку и вообще почем зря бью людей (и гномов) по головам.

Заменим грубую силу на шоковую терапию.

– Будете носить мне передачи? – притворно обрадовалась я.

Гном моргнул. Упрямое выражение его лица сменилось на неподдельно удивленное.

– Что? – переспросил он.

– Передачи, – повторила я ласково-ласково. – С воли. Я же стараниями полиции вот-вот в тюрьму попаду.

Мастер Титан расправил плечи и рубанул:

– Я не допущу!

– Интересно как? – хмыкнула я и руки на груди скрестила.

Терпеть не могу успокаивающего вранья.

Он насупил брови, зачем-то взглянул на часы и протянул мне ладонь:

– Пойдем скорее. Сегодня суббота, надо успеть до обеда.

Разговор у нас получался как у глухого со слепым.

– Куда? – почесала бровь я.

– Жениться, – просто ответил он.

Я отодвинулась от него вместе со стулом. Кажется, кто-то успел приласкать мастера Титана по голове еще до меня!

– Сдурел?

– Любимая, – он вздохнул тяжко-тяжко. – Все просто. Мы поженимся и уедем домой. Гномы своих не выдают!

Я застыла с открытым ртом. Ничего себе план.

– Эм, – только и смогла выдавить я.

Мастер Титан же решительно придвинул к себе брачный контракт.

– Надеюсь, ты не обидишься, если мы просто распишемся в мэрии? Святым Фрезером клянусь, мы свяжем наши судьбы как положено, как только…

– Стоп! – рыкнула я, когда он уже занес ручку, чтобы вписать мое (чье же еще?) имя в графу «невеста». – Мастер, я не буду этого делать.

Титан помрачнел и почесал кончик носа.

– Тогда дай мне время, и я что-нибудь…

– Мастер Титан, – процедила я, борясь с желанием завизжать. – Я не собираюсь ни уезжать, ни выходить за вас замуж. Это понятно?

Гном упрямо набычился.

– Посмотрим.

Да что ты будешь делать?! Эх, как же мне не хватает верной дрели…

– Мастер, все просто. Хотите, чтобы меня упекли в тюрьму? Нет? Тогда помогайте.

– Все что угодно, – заверил мастер Титан с готовностью.

Хотя слова недорого стоят.

– Мне придется самой найти убийцу, – вздохнула я и потерла лоб. – И для этого надо побольше информации о… мастере Неодиме.

Чуть не брякнула: «Папеньке».

Мастер Титан задумчиво пригладил бороду.

– Я мало о нем знаю, – признался он хмуро. – Он был другом моего отца, не моим. Но я выясню!

Я кивнула, бросила взгляд на наручные часы и заторопилась.

– Извините, мастер, мне пора.

Труба поет, станок зовет!..

На выставку я примчалась к самому открытию. Вихрем пронеслась мимо стендов, на ходу кивая знакомым, и устремилась на запах горелого кофе. Помахала рукой Миртл с Евой, свернула в свой закуток… И будто налетела на стену.

Он был пуст!

Ни пылинки, ни соринки… ни станка.

Так, спокойно. Не мог же он просто исчезнуть! Это здоровенная, тяжелая махина, которую и нескольким мужчинам утащить непросто.

Я зажмурилась, надавила пальцами на веки и досчитала до десяти.

Увы, ничего не изменилось. Хоть на первый взгляд, хоть на десятый – стенд был абсолютно, безнадежно, окончательно пуст. Ну не может такого быть! Станок же не спирт, чтобы испариться бесследно.

– Ой, – растерянно прощебетала у меня за спиной Миртл. – А ты разве уже продала свой станок?

– Нет, – процедила я и сжала кулаки. – Покупатели придут к девяти.

От ярости у меня перехватило горло, и слова приходилось выдавливать, как последние капли загустевшего клея.

– Ой… – повторила Миртл и умолкла.

– Украли? Вот сволочи! – посочувствовала Ева. – Надо охрану звать.

Я благодарно кивнула, покосилась на связку амулетов в углу под потолком – ставлю любимую отвертку, среди них есть датчик шума! – и взревела:

– Охра-а-а-на!

Кто-то охнул, что-то упало, Миртл прикрыла ладошкой рот. Зато Ева показала мне большой палец.

Потом раздался звук, как будто слон бежит к водопою, и из-за поворота с грацией того самого слона вывалился охранник. Мистер Нэш, судя по нашивке на груди. К нижней губе у него прилипли крошки, а на груди темнело пятно – похоже, он впопыхах облился кофе.

– Чего оре… те? – выдохнул он, пытаясь отдышаться.

Я ткнула пальцем в пустой стенд:

– У меня украли станок!

Охранник вытаращил глаза:

– Чего-чего? Как это – украли?

Я закатила глаза:

– Это вы мне скажите! Вечером – был, утром – нет.

Он почесал в затылке:

– Я на смену только полчаса как заступил. При мне ничего не вывозили.

– Очень ценная информация! – съязвила я. – И что дальше?

– Ну-у-у, – протянул он. – Мисс, вы того… Может, сами куда переставили да забыли?

Миртл тем временем пыталась строить охраннику глазки, но ему было не до того.

– Пф-ф! – фыркнула я. – Вы серьезно? Это же не деталька, в щель не закатится.

– Ага, – поддакнула Ева. – Такая тяжеленная дура, ее на специальной тележке втроем тащили, я сама видела.

– Мой станок был в единственном экземпляре! – трясла кулаком я. – Уникальная разработка! Патент!

– Для чего нам вообще такая охрана? – вопрошала Ева, эффектно воздев руки. – Нас тут убивать будут, а никто и не почешется!

Мы наседали на охранника, а он шаг за шагом пятился.

– Ничего не знаю, – твердил он. – Проверять надо.

– Докладные записки писать, – кивала я. – Объяснительные собирать, да? А тем временем воры утащат мой станок… да хоть к эльфам!

– Почему… к эльфам? – опешил охранник.

Я махнула рукой.

– Это я для примера. Хотя эльфы им тоже интересовались.

Еще бы, разработка-то перспективная.

Ева тоже прониклась:

– И ты не продала?!

Я пожала плечами и ответила нехотя:

– Эльфы купили бы патент, чтобы положить под сукно. Им не нужны конкуренты, понимаешь?

Ева прищурилась и кивнула.

Эльфийские ткани, невесомые, волшебные, ценились дороже золота и платины. Еще бы, пронизанная магией ткань могла остановить клинок или пулю, не стесняла движений, грела в холод и охлаждала в жару…

Мои достижения – пока – скромнее. Зато и дешевле во сто крат! А со временем можно научиться выплетать заклятия и посложнее.

– Так он кучу денег стоил, что ли? – приоткрыла ротик Миртл.

– Еще какую, – вздохнула я, поигрывая отверткой. – И очень хотелось бы знать, как его умудрились стащить под носом у охраны?

– Охрана в доле? – предположила Ева деловито.

– Эй! – занервничал Нэш, диковато косясь на мою отвертку. Видимо, опасался, что я ткну его в глаз. И правильно делал! – Говорю же, я тут вообще недавно и…

– И что это у нас тут стряслось, а? – вынырнувший из подсобки толстяк-администратор остановился на безопасном расстоянии, шагах в десяти.

А когда Миртл стрельнула в него взглядом – по привычке, не иначе! – даже попятился.

Симпатичных девушек он боялся до дрожи. Говорят, однажды миссис Полпенни застала его с секретаршей и так отходила обоих скалкой, что неверный муженек полгода залечивал ушибы и переломы, а его возлюбленная и вовсе надолго загремела в больницу. Миссис Полпенни все еще отбывает наказание, зато супруг ее теперь на других и смотреть страшится.

Хотя не представляю девушку, которая могла бы влюбиться в мистера Полпенни, похожего на большой ком дрожжевого теста.

– У меня украли станок, – в который раз повторила я хмуро. – А охрана – ни в зуб ногой!

– Но, мистер Полпенни!.. – прогудел охранник.

– А вы уверены? – заюлил мистер Полпенни. – Может, сами вывезли куда? Или покупатели… подсуетились?

– Мистер Полпенни! – рассердилась я и уперла руки в бока. – Вы думаете, я шучу? Станок украли! И я хочу знать, что вы намерены с этим делать.

Администратор округлил глаза и ткнул себя толстым пальцем в грудь:

– Я, мисс Саттон? Вы что, думаете, это я… воришка?

– Хватит валять дурака! – рыкнула я. – Ваша охрана выпустила воров и…

– Даже если так, – перебил Полпенни, выпятил грудь и пригладил блестящие от бриллиантина волосы. – Читайте договор. Приложение номер 5, пункт 13 вэ. Администрация ответственности за сохранность выставочных образцов не несет!

Ах ты лоханка с отработанным машинным маслом!..

Я сжала зубы и заставила себя разжать стиснутый кулак, который так и чесался подправить оскал этому упырю. Хотя лучше, конечно, разводным ключом.

В чем мистеру Полпенни не откажешь, так это в чутье. Он вздрогнул, втянул голову в плечи и сделал крохотный, аккуратный шажок назад, под прикрытие охранника.

Тот неловко похлопал его по плечу. Мол, не трусь, я тут.

– А за что тогда несет? – поинтересовалась я воинственно и отвертку в пальцах крутанула так, что Полпенни сглотнул.

– Да! – подхватила Ева. – Зачем нам тогда охрана? Для красоты?

И смерила Нэша таким пренебрежительным взглядом, что он побагровел.

– Надо поскорее миссис Бейкер рассказать, – вставила Миртл тонким голоском.

– Точно, – прищелкнула пальцами Ева. – А…

– Дамы, дамы! – заюлил Полпенни, вытирая пот со лба вышитым платком. – Вы все неправильно поняли. Конечно же, мы отвечаем за вас, пока выставка открыта. То есть с девяти ноль-ноль до восемнадцати… тоже ноль-ноль, хе-хе. А позже, – он развел руками, – вы можете для сохранности переместить экспонаты на склад. Между прочим, администрация всем предоставляет место для хранения.

– Ну да, – буркнула я. – Дважды в день нанимать грузчиков? И видала я этот ваш склад, с протекающей крышей и мышами.

Полпенни вновь промокнул лоб.

– Ну что же я могу поделать, милочка? Вы сами нарушили правила! Если, – он выделил голосом это слово, – вы уверены, что станок украден, обращайтесь в полицию. А теперь прошу меня извинить… – И он испарился, словно капля воды с раскаленной заготовки.

Охранник, нервно покосившись на меня, тоже утопал. Ну да, у него же там кофе не допит и бутерброд не доеден!

– Вот гад! – сказала Ева с чувством, проводив его взглядом. – Со всех сторон свою толстую задницу прикрыл.

– Ева! – охнула Миртл и округлила глаза.

Ева только раздраженно дернула плечом:

– Из песни слов не выкинешь. Между прочим, он миссис Бейкер какой-то другой склад предлагал, частный. За очень немаленькую сумму!

– Хочешь сказать, – нахмурилась я, – что станок украли, чтобы другие участники кинулись прятать свои экспонаты?

– Почему нет? – пожала плечами она. – Если он с ними в доле.

– Хм, – я почесала подбородок. – Такая версия мне в голову не пришла.

– Дарю, – хмыкнула Ева и посерьезнела. – Я правда тебе очень сочувствую.

– Мы можем узнать у миссис Бейкер подробности, – тихо предложила Миртл. – Вдруг это поможет?

– Точно! – оживилась Ева. – И еще… Слушай, Джонстон – городок небольшой. Тут всеми грузоперевозками заправляет одна контора – «Две точки». Может, у них поспрашивать?

– Так они мне и скажут, – ответила я хмуро.

Разве что полиции, хотя на полицию надежды мало. Заявление-то я напишу, но если в Джонстоне убийства расследуют спустя рукава, то что говорить о краже?

Ева сжала губы, решительно полезла в сумочку и вытащила слегка помятую визитку.

– Вот, держи. Я точно знаю, что мистер Блэр – это их главный инженер – там бывает по выходным.

– Бар «Отвертка», – прочитала я задумчиво.

– Это место для своих, – объяснила Ева, поведя плечом. – Там собираются технари, меня Эрни туда водил. Ты сойдешь за свою, думаю, как-нибудь договоритесь.

– Спасибо! – сказала я с чувством и сунула визитку в нагрудный кармашек.

– Не за что, – отмахнулась она. – Терпеть не могу сволочей. Ладно, удачи!

Она махнула мне рукой и подцепила под локоть Миртл, опять уплывшую в свои грезы.

Я уже спокойнее осмотрелась. Таинственные воры не оставили следов. Ни отпечатков грязных ботинок, ни окурков, ни стесанной краски на стене – а ведь когда станок сюда заносили, грузчики едва вписались в поворот!

Будем логичны. Кто мог украсть станок? Конкуренты? Покойный папенька, чтоб ему на том свете икалось? Мастер Титан захапал мое «приданое»? Покупатели решили, что не стоит платить за то, что можно взять бесплатно?

Но зачем? Документы-то у меня! Кто рискнет присвоить технологию, на которую уже получен патент?

И как? Каким бы разиней ни был охранник, он ведь все-таки не слепой! Подсыпали ему снотворного в чай и вывезли станок под покровом ночи? Или все-таки они в сговоре?..

– Кхе-кхе, – откашлялся кто-то у меня за спиной. – Мастер, нам обождать?

– Нет, – вздохнула я, оборачиваясь. – Здравствуйте, мастер Лантан, мастер Церий. Боюсь, сделка сорвалась.

Гномы выглядели несколько помятыми, а у младшего, Церия, заметно покраснели глаза.

– Вы что же, другого покупателя нашли? – дернул себя за бороду мастер Лантан и сердито нахмурил брови. – Смотрю, и станок уже вывезли… Так дела не делаются!

– Если бы! – выдохнула я в сердцах и рубанула воздух ребром ладони. – Украли станок.

Гномы одинаково вытаращили глаза.

– Украли?! – придушенно выдохнул мастер Церий.

Лантан удивленно покосился на младшего брата. Обычно тот отмалчивался, предоставляя вести дела старшему. Зато по технической части Церий соображал лучше, все мои объяснения он ловил на лету.

– Угу, – мрачно подтвердила я. – Как раз в полицию собираюсь.

Надежды, что они найдут станок, мало. Видела я местных полицейских! А не пойти нельзя, иначе гномы нипочем не поверят, что станок и впрямь стибрили. Сделать-то они мне ничего не смогут, договоренность у нас была только на словах.

Но обиженные гномы молчать не станут. Слово за слово, слушок, шепоток… Так и репутации недолго лишиться! А она в нашем деле дорогого стоит.

– Ну, – Лантан неловко потоптался на месте. – Мы пойдем тогда.

Я лишь рассеянно кивнула.

– Говорил я тебе, – на ходу напустился Лантан на брата. – Плохая примета – сделку заранее обмывать!

– Да я… – виновато пробасил Церий. – Ну что могло случиться?

– Что, что…

Я проводила братьев взглядом и почесала в затылке отверткой.

В полицию идти не хотелось, хоть плачь. А надо!..

Полицейское управление Джонстона встретило меня оглушительным храпом. Глубокий, переливчатый, богатый обертонами – он прямо с ног сбивал. Такой бы голосище да в оперу!

Зря говорят, что закон не дремлет. В Джонстоне он беспробудно спит.

Толстяк в форме счастливо сопел, устроив голову на конторку и подложив под щеку сложенные ладони. Во сне констебль смешно шевелил тараканьими усиками и так сладко причмокивал, что у меня солидарно заурчало в животе. Сейчас бы отбивную. Поджаристую, сочную, с золотистой корочкой…

Желудок издал такую руладу, что толстяк вздрогнул во сне, но не проснулся. Утомился, бедняга, на службе правопорядку! Интересно, как этот толстяк бегает за преступниками?

Пришлось постучать кулаком по конторке:

– Эй, констебль!

От грохота он дернулся всем телом, суматошно завозился, как упавший на спину жук, и, наконец, открыл заплывшие жиром глазки.

На щеке у него остался отпечаток пуговицы с гербом.

– Что надо? – буркнул констебль неприязненно, подумал и добавил неохотно: – Чего вам, мисс? – И глянул из-под насупленных бровей, будто подозревая меня во всех грехах.

– Хочу заявить о краже. – И выложила на конторку заранее написанную бумагу.

Лицо констебля мигом поскучнело. Он даже отодвинулся от заявления, словно оно могло укусить.

– И что же у вас украли, мисс? Безделушку какую-то? Тогда ее наверняка подружки ваши и стащили.

Улыбка застыла на моих губах, словно приклеенная.

– Станок. Я участвовала в выставке, вот мой патент, – в руки давать, впрочем, не рискнула, помахала у него перед глазами и спрятала обратно за пазуху.

– И как же у вас его украли?

Ах, сколько сомнения в голосе!

– Это вы мне скажите, – процедила я сквозь зубы. – Вечером станок был, утром – нет.

– О как! – ухмыльнулся констебль и головой покачал укоризненно: – Небось, застрахован станок-то? Как не стыдно, мисс! Врете и не краснеете.

– У меня есть свидетели!

– Да знаем мы этих свидетелей, – констебль махнул ладонью, похожей на пухлую оладью. – Пятачок за пучок. Так что идите-ка отсюда, мисс, подобру-поздорову.

Я хмыкнула:

– То есть заявление брать не будете?

Полицейский насупился. Он чуял подвох, но никак не мог его найти.

– Не буду! И шли бы вы отсюда, дамочка.

О как. Я уже «дамочка».

– Я-то пойду, – согласилась я, неторопливо убирая бумаги в папку и завязывая ленточку на ней. – В прокуратуру. – И отогнула лямку комбинезона, демонстрируя булавку с синим камнем. Он ярко светился, подтверждая, что запись идет.

Онемевший констебль только глазами хлопал.

– Моя собственная разработка, – похвасталась я, любовно погладив булавку. – Улучшенное качество звука и кристалл почти на два часа.

Полицейский булькнул горлом и выдавил с трудом:

– Э-э-э… А может, не надо?

– Надо, констебль, надо! Или вы все-таки примете заявление?

Он с облегчением закивал.

То-то же! Как говорится, знай, где ноль, а где фаза. А то ка-а-а-ак долбанет!

(Примечание. Не обольщайтесь, если к вам тянутся люди. Возможно, вам давно пора худеть?)

Портье в гостинице привстал и помахал мне рукой:

– Мисс, вам просили передать!

На стойку лег конверт.

Имени отправителя не было, но рисунок – пещера, доменная печь, бородатые сталевары – недвусмысленно на него указывало.

– Спасибо, – рассеянно кивнула я, пробегая глазами коротенький текст: «Сегодня в 18:00, фуршет. Форма одежды – вечерняя. Будут нужные люди. Титан».

«Нужные люди» жирно подчеркнуто.

Интересно…

Я не стала ломать голову, что придумал Титан. Придет время – узнаю. Прихорашиваться, делать прическу, выбирать наряд? Вот еще! Платье в чемодане одно-единственное, и то прихвачено на всякий случай. И надо же, пригодилось! Как чуяла.

А еще мне точно пригодятся кое-какие артефакты. Жучок, например. Если соорудить яркую брошку, то выйдет красиво и безобидно.

И еще кое-какие полезные штучки…

Паять пришлось практически на коленке, ругаясь сквозь зубы на плохой свет и неудобные кресла. Эх, как там моя любимая мастерская?..

Я так увлеклась, что едва успела переодеться. Провела расческой по рыжим кудряшкам, бросила в сумочку пару мелочей – мультитул, помаду и кое-что еще – и влезла в туфли. Жаль, дрель в сумочку не поместится…

Вовремя! В дверь требовательно заколотили.

– Добрый вечер, мастер… – начала я, распахивая дверь, и осеклась.

Титан был прекрасен – глаз не отвести. Причесан волосок к волоску, в бороде ленточки, на голове шелковый цилиндр, глаза горят.

К груди он прижимал здоровенную корзину, а за спиной у него переминались с ноги на ногу двое незнакомых гномов. Один был в форме водителя, а второй, как и Титан, в смокинге.

Мы молча таращились друг на друга. Титан на меня – восхищенно, я на Титана – подозрительно.

Терпение лопнуло у одного из его приятелей, белобрысого типа в очках. Надо же, я и не знала, что гномы тоже их носят! Он пихнул Титана в спину и выразительно кашлянул.

Титан вздрогнул, встряхнулся – и протянул мне корзину.

– Прими, – попросил он. Серьезно так, взволнованно даже.

Я опасливо заглянула внутрь и вытаращила глаза. Кусок сырого мяса, десяток яиц, подозрительного вида грибы и тушка странной безглазой рыбы.

– Фу-у-у! – скривилась я и отшатнулась.

– Говорил я тебе, – пробормотал тот самый блондин, – что не надо брать земляную рыбу. Хорошо еще, крыс я отсоветовал…

Титан насупился:

– Не лезь! Я хотел сделать по правилам.

– Молчу, молчу, – поднял руки белобрысый. – Могу даже крысу поискать. Мисс, где тут ближайшая помойка?

– Эрбий, заткнись! – рыкнул Титан, откашлялся и вновь протянул мне корзину. – Поддай огня и приготовь для меня.

Подозреваю, что мои глаза стали размером с приводное колесо от маминой старой швейной машинки.

Я бросила панический взгляд на друзей мастера. Те ответили каменными рожами. Понятно, с этой стороны поддержки можно не ждать.

– У меня еда – у тебя сковорода! – не унимался мастер Титан, пытаясь всучить-таки мне злосчастную корзину.

Ишь, как шпарит. Стихами прямо!

Еще и свидетелей зачем-то притащил. Или это конвоиры? А может, санитары?

– Мастер, вы здоровы? – поинтересовалась я осторожно и оглянулась на свою верную дрель. – Головой не ударялись?

Вроде не буйный. А если что, я отпор дать смогу, да и приятели его скрутить помогут. Но все-таки…

Он моргнул. Вместо напряженного ожидания на его лице отразилась растерянность.

– Вполне, благодарю. А что?

Я закатила глаза и перечислила, загибая пальцы:

– Во-первых, это гостиничный номер, тут нет ни плиты, ни сковороды. И вон та штучка под потолком, видите? Пожарная сигнализация. Во-вторых, с какой стати я должна вас кормить? Я же не повар. В-третьих, мы вроде бы на банкет собирались, там точно найдется что-нибудь съедобное.

Мастер оторопел. Хлопнул глазами, приоткрыл рот:

– У тебя нет сковороды?!

Можно подумать, все уважающие себя девушки без сковородки из дома не выходят! Хотя я бы тоже не отказалась. Только непременно чугунной, увесистой, чтобы от всяких психов отмахиваться. Хотя дрель лучше!

– Да объясните нормально! – рассердилась я. – Что это все значит?

– Так обычай же, – хлопнул глазами Титан.

– Спасибо, – фыркнула я. – Очень понятно.

Обычаями гномов не интересовалась принципиально. Эх, хорошо бы к этому конкретному гному прилагались описание ТТХ и инструкция по эксплуатации!

Титан тяжко вздохнул и поставил злосчастную корзину к моим ногам.

– Не сердись, любимая. Я не подумал, что ты не в курсе.

– А надо бы, – пробормотал блондин, разглядывая потолок.

– Эрб! – шикнул на него Титан. – Кхм… Так у нас принято: мужчина – добытчик, женщина – хозяйка. Поэтому, если гномка принимает продукты и готовит мужчине еду, это значит…

– Она согласна замуж, – закончила я и потерла лоб.

Понятное дело, замуж за мастера Титана я бы все равно не пошла, и попробовал бы он меня заставить. Но какие-то, пусть и умозрительные, права он бы на меня получил. А мастер Титан из тех, кому проводок дай – он весь трансформатор захапает.

– Ну да. У нас так сватаются, – мастер вздохнул и запустил пятерню в рыжие волосы, небрежно сдвинув набок цилиндр. – Может, все-таки возьмешь?

Я помотала головой и спрятала руки за спину.

Хорошая штука правила безопасности! Я научена не хвататься за провода и прочие опасные штуки.

– Фразы ритуальные, – усмехнулся белобрысый и руки в карманы сунул. – Продукты тоже. У наших предков с едой было не очень-то… Кстати, я Эрбий из Алюминиевой жилы.

Я встрепенулась. Так-так-так!

– Кузен?

– Он самый, – широко улыбнулся белобрысый и отодвинул с дороги Титана. – Уделишь минутку? Есть разговор.

Я подумала и нехотя кивнула. А Титан – вот дела! – покорно отодвинулся. Даже не стал ломиться следом за родственничком в номер.

– Забери корзину, будь добр, – вежливо, но непреклонно попросил Эрбий, ногой сдвигая с порога это безобразие. Руками, что показательно, тоже хватать не рискнул.

Титан зубами скрипнул, брови насупил, но слова поперек не сказал. Подхватил корзину, напомнил: «У нас мало времени!» – и утопал.

– Интересно, – проворчала я, проводив его взглядом, – когда я должна была еду готовить? До или после фуршета? До – некогда, а после – мясо бы протухло.

Я все-таки полугномка. Практичность у меня в крови.

Кузен хмыкнул и без разрешения уселся на диван. Если присмотреться, некоторое сходство у меня с кузеном угадывалось: те же курносые носы, те же круглые лица.

О чем он собрался разговаривать? Не о постигшей же нас – ха! – утрате.

– Вместо, – объяснил он легко, глядя на меня сквозь поблескивающие стекла очков. Любопытно, они обычные или с парочкой магических фокусов? Вон камушки в оправе сверкают загадочно.

– То есть, – насупилась я и сжала кулаки, – он собирался не мытьем, так катаньем добиться моего согласия и попросту…

– Утащить невесту к себе, в горы, – кивнул Эрбий преспокойно. – Титану наплевать, кто убил дядюшку. Главное, чтобы не было неприятностей у тебя.

Хорошая у Титана интуиция, раз сумел не попасться мне под горячую руку!

Я с усилием выдохнула и потерла лоб:

– Что же там за наследство, что Титана так на нем заклинило?

Эрбий качнул головой и поправил очки.

– Дело не в наследстве, – возразил он. – Титану нужна ты сама.

– Это он тебе сказал? – скептически хмыкнула я и руки на груди скрестила. Не надо срывать злость на Эрбии. Даже если очень хочется… – По-дружески, да?

– Мы с Титаном не друзья. Ему нужны были свидетели, а я как раз собирался с тобой поговорить.

– О чем? – удивилась я. – Если о наследстве, то сразу говорю: сдалось оно мне, как машине пятое колесо.

Кузен вздохнул:

– Тем не менее ты наследница. Подумай хорошенько, что с этим делать. Ты собираешься переехать в Гномторн и принять бразды управления заводом?

– Еще не хватало! – фыркнула я.

Бросить родных, жениха, привычную жизнь – ради чего?!

На бородатой физиономии Эрбия мелькнуло облегчение.

– Тогда мы можем договориться. Я был дядиной правой рукой. Если ты наймешь меня управляющим, то могу и дальше заниматься всеми делами. Тебе останется только подписывать бумаги и получать дивиденды. Идет?

О-па. Неожиданно!

Папенькины богатства меня не прельщали. Что я, не знаю, что рука об руку с большими деньгами ходят большие проблемы? Но и отказываться с ходу глупо.

Я испытующе посмотрела на Эрбия:

– Почему ты не хочешь, чтобы я просто отказалась от наследства? Ведь тогда наследником станешь ты, я правильно понимаю?

Он вздохнул и пригладил бороду.

– У нас чтут предков, Ирэн. Я не стану нарушать дядину волю. Он оставил все тебе, значит, так тому и быть.

Переводя на нормальный язык, другие гномы не поймут. Традиции, чтоб их.

– Я подумаю, – пообещала я, взглянув на часы. Время поджимало. – С женихом опять же посоветуюсь…

– Подумай, – легко согласился кузен. – А Титан не против. Ему металлургия неинтересна, да занят он по брови.

– Я не про Титана вообще-то! – насупилась я. – Мой жених – Стефан Тодд.

Эрбий не удивился, лишь пожал плечами и встал:

– Тебе виднее. В общем, решай.

Я заколебалась. Спросить его о папеньке? Или не стоит?

– Каким он был для тебя? Я имею в виду Неодима.

– Справедливым, – отозвался кузен без колебаний. – Упрямым. Настойчивым. Если он хотел что-то заполучить, то получал. Любыми путями.

Переводя на нормальный язык, папенька был тем еще беспринципным типом, и упертым к тому же.

Хорошая у меня наследственность, ничего не скажешь!

Титан не нашел ничего лучшего, как бесцеремонно заглянуть в номер и заявить недовольно:

– Любимая, мы опаздываем!

Дрель будто сама прыгнула мне в руку. Наконец-то я могу сорвать злость на том, кто этого и впрямь заслужил!

– Да неужели? – сказала я ласково-ласково. – Любимая, значит?

Дверь распахнулась, и Титан встал на пороге. Насупился, подбородок вздернул и заявил твердо:

– Да, любимая. И я этого не стыжусь.

– И того, что хотел меня обмануть, тоже не стыдишься? Ты же догадывался, что я не в курсе ваших обычаев, так? – со злости я даже на «ты» перешла.

Ну не дурак же он! Прикидывается только.

Взгляд Титана вильнул, выдавая его с головой.

– Так лучше для всех, – сказал он твердо. – Все равно ты будешь моей, так чего тянуть?

– Ой, дура-а-а-ак, – пробормотал кузен.

Дрель согласно взвыла, словно комар-переросток, жаждущий крови моего обидчика.

Да-да, моя хорошая. Сейчас мы проделаем в этом наглом гноме парочку не предусмотренных природой дырок. В голове, например.

Соорудим ему – с помощью дрели и гномьей матери – пассивную вентиляцию! Пусть мозги проветриваются, авось остынут и работать начнут.

Титан занервничал. Поднял руки, попятился:

– Любимая, успокойся.

Может, с соображалкой у него сейчас было не очень – шестеренки от сиропа заклинило, – но чуйка осталась.

Я взмахнула дрелью и пообещала кровожадно:

– Прибью – и сразу успокоюсь!

А кузен знай себе посмеивался тихонько.

Титан отступил в коридор и оттуда напомнил:

– Еще немного, и мы правда опоздаем. Между прочим, этот фуршет нужен тебе, а не мне.

Из номера напротив на шум выглянула женщина, но тут же охнула и скрылась.

– Да неужели? – подняла брови (и дрель!) я. – И зачем он мне нужен? Ты ведь ничего не сказал толком.

Одни намеки да – гр-р! – указания.

Титан с некоторой растерянностью потер лоб.

– Разве? Короче говоря, там будут основные подозреваемые. Прямо по списку.

Я покосилась на кузена, которого тоже по уму следовало бы включить в этот список, и нехотя опустила дрель.

– Да неужели? – повторила я. – В одно время и в одном месте соберутся все-все, кто терпеть не мог папеньку… то есть мастера Неодима? Странное совпадение.

Кузен хохотнул:

– Чтобы собрать всех, кто не любил дядюшку, нужно футбольное поле. И не факт, что влезут.

Титан кивнул, как мне показалось, неохотно.

– Зато мало кто из них был в Джонстоне в день убийства, – напомнил он хмуро. – И «не любить» все-таки не равно «ненавидеть», согласись.

Признаю, котелок у него варит неплохо. Когда дело не касается меня.

– Значит, там будут те, кто его ненавидел? – уточнила я хмуро и плечами передернула. Каким бы козлом ни был папенька, все-таки убийство – это слишком.

Титан пожевал губами и перечислил:

– Бывшая жена и обманутый партнер. Думаю, нам хватит. Для начала.

У выхода из гостиницы нас подстерегала засада: уже знакомый сержант Стеббинс с констеблем.

– Стоять! – гаркнул сержант, заслонив дорогу… мне? Неужели за убийство арестовывать будет?

Ну-ну, пусть рискнет. Свидетелей предостаточно – Титан, кузен, водитель в авто у входа, – так что улики он подкинуть не сможет. От остального я как-нибудь отобьюсь.

– Стою, – согласилась я и руки на груди скрестила. – Что, инспектору неймется?

По лицу сержанта видно было, что ему очень хочется согласиться. Но осторожность – и служебный долг – пересилили.

– Мисс! – повысил голос он. – Нам поступил сигнал, что вы напали на человека. Точнее, э-э-э, на гнома.

«Соседка напротив», – промелькнуло в голове.

Не зря она так шустро скрылась!

– Ерунда! – отрезала я и облегченно перевела дух.

Арест за убийство был бы сейчас очень некстати. Компенсация компенсацией, но я ведь фуршет пропущу! А когда еще получится накрыть главных подозреваемых одним махом?

Сержант насупился:

– Как же, ерунда. Нам сообщили, что вы орудовали дрелью…

– А мы сами видели эту дрель! – подхватил констебль и густо покраснел.

Хорошо все-таки, что дрель осталась в номере! Смотрится она, не спорю, эффектно. Но с сержанта сталось бы попытаться изъять ее как улику. А оно мне надо?

Кузен давился смехом.

– Так что вам придется пройти с нами, – тяжеловесно проронил сержант и опустил лапищу мне на плечо.

Этого Титан уже не стерпел.

– Руки уберите, – посоветовал он мрачно.

– Э-э-э? – удивился сержант, но ладонь все-таки убрал. От греха. – Между прочим, это препятствование правосудию!

– Да неужели? – влезла я, видя, что Титан вот-вот набросится на него с кулаками. – Скажите, сержант, есть какой-то закон, который запрещает ходить с дрелью в руках?

– В собственном номере, – подхватил кузен, оказавшийся на диво понятливым.

– Вот именно! – подняла палец я. – Это преступление?

Сержант опешил:

– Нет, конечно. Но вы же не просто так ходили! Вы напали…

– И угрожали! – вновь поддакнул констебль.

– Кому? – усмехнулась я.

– Эм. Гному? – предположил сержант уже не столь уверенно и перевел взгляд с широко улыбающегося кузена на хмурого Титана. Избитыми или запуганными они не выглядели.

– Вот что, сержант, – проронил Титан веско, и тон его был тяжелей наковальни. – Мы с Ирэн и впрямь поспорили…

– Из-за дрели, – подсказал кузен, когда он запнулся. – Какие модели лучше: сетевые или на аккумуляторе.

– Да что вы мне голову морочите?! – взвыл побагровевший сержант и уставился на кузена. – Вы вообще кто такой, мистер? И зачем вы эту мисс Саттон выгораживаете?!

– Я ее кузен, – хмыкнул Эрбий. – Племянник убитого.

– А я жених! – ввернул Титан и приобнял меня за плечи. Спорить я не стала, не тот был момент. – Послушайте, сержант. Я что, заявлял о нападении?

– Н-нет, – выдавил сержант. – Но соседи…

– Мы не в ответе за то, что кому примерещилось! – отрезал Титан. – Теперь мы наконец можем идти?

Сержант упрямо мотнул головой:

– Но свидетели утверждают, что вы ссорились!

Титан ухмыльнулся:

– Милые бранятся – только тешатся. Слыхали про такое?

У выставочного центра не то что яблоку – гайке негде было упасть. Наверное, кормят на фуршете вкусно. Явно же не речи мэра приманили столько народу! Люди не мухи, на такое не слетаются.

Водитель притормозил и закрутил головой, высматривая свободное местечко. Ха! Здесь даже трехколесный велосипед бы не втиснулся, не то что роскошный лимузин.

– Высади нас прямо тут, – приказал Титан водителю. – А дальше уже ищи, где припарковаться.

Водитель обернулся и сказал укоризненно:

– Сэр… – И умолк, только взглядом начальство сверлил.

Увы, сверлился Титан не лучше титановых сплавов.

– Да кому я там нужен? – отмахнулся он, явно без труда расшифровав немой упрек. – Лучше среди охранников покрутись, вдруг что полезного сболтнут?

Я прищурилась. Сдается мне, «водитель» ой как непрост.

Спорить тот не стал, только дернул плечом и распахнул дверцу. Титан выбрался первым и подал мне руку.

– Любимая, прошу.

Вот заладил.

Я подбоченилась и потребовала:

– Не называйте меня так!

Титан лишь вздохнул, и глаза у него стали совсем больные.

– Я тебя люблю. И с этим ты ничего не можешь поделать.

Это мы еще посмотрим! Титан упрям, конечно, но я-то упрямее.

– Кхе-кхе, – громко прочистил горло кузен и осведомился насмешливо: – Мы вам не мешаем?

Ярко-желтый автомобиль позади согласно загудел клаксоном. Из-за нас уже собрался небольшой затор.

– Поспешим, – буркнул Титан и приобнял меня за талию. Еще и стиснул так, что не вырваться.

Хотелось двинуть ему локтем в бок, чтобы перестал так самодовольно усмехаться. Но меня учили не распускать кулаки…

Как выговаривала мама, обрабатывая мне очередные ссадины: «Ирэн, ты же девочка! Неужели у тебя не нашлось других аргументов? Пристыдить, уговорить, пожаловаться взрослым, наконец!»

Стефан же бороться с моим норовом не пытался. Только просил хотя бы без свидетелей обходиться…

А что я могу поделать, если кулак – самый доходчивый аргумент? И быстродействующий, с доставкой прямо в печень.

Но если я сейчас пробью Титана, кто меня на фуршет поведет? Я ведь уже настроилась, даже в платье приоделась…

Поэтому я всего лишь с чувством – а его набралось ой как много! – наступила гному на ботинок.

Титан тихо охнул и хваталки убрал. То-то же! Хорошая штука туфли на шпильке. Многофункциональная.

Кузен хохотнул и покачал головой:

– Ох уж эти влюбленные…

Я стиснула зубы, чтобы не отвесить ему подзатыльник. По-родственному. Эрбий вроде ничего так, но мозги ему подрихтовать не мешает.

Титан взял меня за руку и, чуть прихрамывая, зашагал по аллее. Кузен, посмеивась, двинулся следом, сунув руки в карманы и насвистывая легкомысленный мотивчик.

Ручеек гостей почти иссяк, приглашенные уже толпились в зале. Еще бы, закуски же расхватают!.. Из распахнутых окон патокой лился голос мэра, который вещал что-то о развитии промышленности и будущем Джонстона. Гости вежливо внимали.

Лестница у входа была пуста. Только эффектная блондинка в щедро декольтированном – кузен даже загляделся – алом платье нервно курила на ступеньках, стряхивая пепел в вазон с петуниями. Отшвырнула окурок и тут же вынула из пачки следующую сигарету.

У важного метрдотеля, который дежурил у входа, лицо стало кислым, как от литра уксуса залпом. Однако вслух он – вот это выучка! – ничего не сказал. Интересно, их долго дрессируют? Или сразу отбирают по врожденной… э-э-э… невосприимчивости?

Метрдотель поклонился нам так торжественно, будто это был прием в королевском дворце, а не фуршет в заштатном промышленном городке.

– Ваши приглашения?

Чуть смятые бумажки легли в обтянутую белой перчаткой руку слуги. Он мельком взглянул на них и вновь поклонился:

– Мастер Эрбий и мастер Титан, леди, прошу вас.

Блондинка вдруг отшвырнула сигарету, шагнула вперед и непринужденно подцепила кузена под локоть.

Он молниеносно обернулся, занес кулак… и оторопел.

– Прости, дорогой! – проворковала она, эдак невзначай подпирая его отпавшую челюсть грудью. – Я опоздала совсем чуть-чуть. Ты же не сердишься на свою рыбку? – И губы надула. По-рыбьи, м-да.

Я сморщила нос. Пахло от блондинки так приторно-сладко, будто она вылила на себя треть флакона духов. Дымом, кстати, не тянуло. Странно, она же при мне выкурила две сигареты!..

Кузен поплыл. Залип взглядом в ее декольте. Сглотнул.

Вот дура-а-а-ак! А еще над Титаном насмехался!..

Блондинка самодовольно улыбнулась. А у меня-то бюст повнушительнее, только так его выпячивать я стеснялась… Зря, похоже. Надо тоже сшить что-нибудь эдакое. Представляю, как оторопеет Стефан! А уж его-то, адвоката в третьем поколении, вывести из себя потруднее, чем мраморную статую.

– Пойдем? – напомнила о себе «рыбка» и потянула кузена за рукав. Кто еще из них рыбка, а кто рыбак!

Он очнулся. Кашлянул. Только взгляд был по-прежнему чуть осоловевший.

– Конечно… дорогая, – имени-то «дорогой» он не знал! – Пойдем.

Метрдотель заступил им дорогу:

– Простите, мастер, я не уверен…

– Зато я уверен! – отрезал гном, сверкнув очками. – У меня приглашение на мастера Эрбия с гостьей. Остальное не ваше дело, уважаемый.

На лице метрдотеля мелькнуло неудовольствие, однако спорить он не стал. Только окинул блондинку красноречивым взглядом, мол, я тебя запомнил! Она лишь насмешливо сморщила носик.

Не все гости чинно внимали речи мэра. Человек десять расхаживали по холлу с бокалами в руках, делая вид, будто рассматривают выставку изделий народного промысла. По мне, развешанные по стенам, кхм, экспонаты тянули максимум на детские поделки.

М-да, для разговора по душам – и кулакам – свидетелей многовато. А поговорить надо, причем срочно. Знаю я таких скользких дамочек: вывернутся из рук – и ищи-свищи.

Я шагнула обратно к метрдотелю, кашлянула, привлекая к себе внимание, и спросила тоном пай-девочки:

– Простите, где тут… э-э-э… дамская комната?

Пай-девочка из меня, конечно, как из вилки отвертка. Вон как Титан покосился! Но промолчал.

– Вторая дверь направо, – ответствовал метрдотель, глядя поверх моей головы.

Ну и ладно. Мне с ним проводку не менять, фазу – ноль не прозванивать…

Я цепко ухватила блондинку за плечико и выдернула из рук кузена, словно морковку из грядки.

– Тебе надо припудрить нос, – соврала я. – Пойдем-ка!

Хотя толстый слой ее макияжа и без того скоро трескаться начнет.

Она оглянулась на кузена, испуганно расширив глаза. Поежилась. Дескать, спаси меня, я боюсь!

Увы ей, кузен успел немного прийти в себя. Мотнул головой, потер лоб и сказал:

– Нам всем не мешало бы… подышать воздухом. Правда, дор-р-рогая?

– Но мы же только пришли! – надула губки блондинка.

Ха! От меня еще никто не уходил.

Я состроила страдальческую мину:

– Мне нужна помощь… Ты же не откажешь?

Судя по тому, как у блондинки дернулся глаз, я безбожно переигрывала. Ну и ладно. Тоже мне, театральный критик.

– Ну-у-у…

– Мы проводим, – решил Титан, разом отрезав ей все пути к отступлению.

Блондинка затравленно огляделась. Кричать: «Караул, похищают, спасите-помогите?» Первым на помощь примчится метрдотель и выведет дамочку под локоток. Обратно на улицу, да-да. Подальше от злых и страшных нас.

Она передвигала ноги так медленно, словно к ее лодыжкам были привязаны тяжеленные гири… Не помогло. Кузен, хоть и щупловатый – для гнома, конечно! – с виду, легко дотащил блондинку до уборной, вежливо распахнул дверь и подмигнул. Мне.

– Не будем мешать.

Блондинка прошипела что-то нелестное и потерла запястье.

– Ну? – буркнула она не очень-то приветливо. – Какая там тебе помощь нужна?

Я хмыкнула – и взяла ее за горло.

– Кто ты такая и что тебе от нас нужно?

Блондинка захрипела, вцепившись в мои пальцы, и вытаращила глаза. Мол, ты дура?..

Согласна, это я погорячилась. Трудновато отвечать с пережатой гортанью.

– Повторяю, – произнесла я, чуть ослабив хватку. – Кто ты такая и что тебе нужно? Ну!

Блондинка попыталась было обмякнуть – с обморочной взятки гладки, – но я предложила, ласково так:

– Ацетончика?

Что поделать, нюхательных солей не держу, зато бутылочка растворителя всегда со мной. А действует не хуже, проверено!

Блондинка передернулась и терять сознание раздумала. Как-то дивно-ловко высвободилась из моей хватки, – надо же, с виду такая фифа, а скользкая, как шланг в солидоле! – встряхнулась по-кошачьи и прищурилась.

– И что бы сказал на это твой жених? Вряд ли ему понравится, что ты распускаешь руки, правда?..

Это она мне угрожать пытается, что ли? Ну-ну.

– Он сказал бы: «Дорогая, ты не устала? Может, тебе стул принести или водички?»

Еще Стефан проверил бы, нет ли поблизости лишних свидетелей. Он у меня соображает.

Блондинка вытаращила глаза, мигом забыв о томных манерах светской кошечки.

– И никаких «женщина, отойди, я сам»? Никакой игры в слабую женщину и сильного мужчину?

Ну и развлечения в этом Джонстоне!

– Он, конечно, не хлюпик, – пожала плечами я. – Только нокаутировать предпочитает не хуком, а интеллектом. И вообще, не стал бы лишать меня маленьких удовольствий.

Она завистливо вздохнула:

– Хороший мужчина, надо брать! Надо же, а я всегда считала, что у него замашки самца…

– Погоди, – насупилась я и кулаки сжала. – Где это ты видела Стефана?

Блондинка моргнула:

– Какого Стефана?

Мы уставились друг на друга, как гуманитарий на технаря.

До моих мозгов, чуть подернутых ржой ревности, запоздало дошло, что полуэльфа пещерным самцом даже спьяну не назовешь.

В дверь деликатно – она только вздрогнула, но не выпала – постучали кулаком.

– Любимая, у тебя все в порядке?

– Не жених, говоришь? – приподняла брови блондинка.

Я лишь раздраженно дернула плечом.

– Все хорошо! – крикнула я Титану, чтобы этот ненормальный перестал ломиться в дверь, и вновь повернулась к блондинке. Кстати, что это мы болтаем, как закадычные подружки? И как ловко она перевела разговор! Только я тоже не отверткой деланная. – Ты тему-то не меняй. В последний раз спрашиваю. Кто ты такая и зачем пробралась на фуршет?

– Разве я пробралась? Вошла как все, через центральный вход… – снова попыталась увильнуть она.

Я вздохнула – не люблю непонятливых! – и прижала ее к стене.

– Ты стоишь между мной и моей мастерской, – сообщила я проникновенно. – Не надо так…

Она моргнула, переспросила растерянно:

– Какой еще мастерской? При чем тут?..

Я локтем придержала сползающую сумочку и объяснила мрачно:

– Сначала меня попытались сплавить замуж. Потом обвинить в убийстве. Дальше сперли мой станок. Теперь пришлось тащиться на этот, ржа его сожри, фуршет. Так что не зли меня!

Видимо, в роли злобной мегеры я была как никогда убедительна. Потому что и правда – достали!

Блондинка занервничала.

– Отпусти! – она попыталась пнуть меня каблуком в голень. Не попала и сменила пластинку: – Слушай, у тебя был тяжелый день. Я понимаю, правда! Но я-то тут каким боком?

– Не люблю, когда меня держат за дуру, – насупилась я. – Пытаешься меня убедить, что бросилась с грудью наперевес на одного тощего гнома, потому что влюбилась в него с первого взгляда?

Она вздохнула – и сдалась:

– Ну хорошо, хорошо. Я журналистка, довольна? Пайпер Йеллоу, будем знакомы.

– Журналистка? – опешила я. – Тогда какого…

Пайпер дернула плечом, вытащила из сумочки портсигар и прикурила.

– Мне нужно было попасть на этот фуршет, – призналась она с досадой. Сигарета чуть подрагивала в тонких пальцах. – А ты с твоими гномами просто под руку подвернулась.

«Твоих гномов» я проглотила. И впрямь ведь, кхе-кхе, не чужие. Кузен и самозваный жених.

– А получить аккредитацию не судьба?

– Меня приказано не пускать, – созналась блондинка мрачно. – Я с мэром на ножах.

– И с мэром тоже? – притворно восхитилась я. – Какая ты талантливая!

Она отмахнулась:

– Вам я ничего плохого не хотела. Прошмыгнуть мимо метрдотеля – и фьють, – блондинка повела пальцами и глубоко затянулась.

Очень хотелось выпытать, что ей понадобилось от несчастного мэра, но… за дверью сопел Титан и где-то разгуливали недопрошенные подозреваемые. Любопытство разъедало почище соляной кислоты, но мне худо-бедно удалось его нейтрализовать.

– Ладно, живи, – разрешила я нехотя. – То есть иди.

– И никаких больше расспросов? – подняла она брови. – Подробностей? Клятв?

Я только головой мотнула.

Блондинка затушила недокуренную сигарету и нахально взяла меня под локоть.

– Идем, подруга! Нас ждут великие дела.

Я хмыкнула. Наглость как фомка – открывает многие двери.

Может, и стоило наглядно объяснить журналистке, что против лома нет приема, только если нет другого лома, но я решила повременить.

Помню, однажды в школе мы сорвали уроки, забросив в слив унитаза петарду. Мне крепко влетело за эту выходку. Но главное – я счастливо избежала контрольной, к которой не успела подготовиться. В наказание моя мудрая мама как раз и заставила меня зубрить учебник, так что я потом с легкостью отвечала на все вопросы.

А как весело было, м-м-м! Треск, грохот, учителя мечутся, ученики хихикают…

Это я к чему? Как по мне, Пайпер Йеллоу ничем не хуже петарды. Зашвырнуть ее в местное, хе-хе, высшее общество и любоваться катавасией.

Может, заодно что-нибудь интересное выясню?

Помнится, наша директриса тогда оскандалилась – выскочила из кабинета, забыв надеть парик…

Так что я ответила журналистке широкой улыбкой:

– Повеселимся?

Первой жертвой союза красоты (Пайпер) и ума (я) пал Титан.

– * * *, – с чувством сказал гном, которому прилетело по лбу внезапно распахнувшейся дверью.

– Неплохой лексикон, – одобрила моя новоявленная подруга, смерив гнома взглядом.

– Кхе-кхе, – стушевался Титан, но тут же опомнился: – Любимая, пойдем!

– Куда? – уточнила я осторожно.

Этот гном похуже высоковольтной линии. К нему лучше не приближаться без каски и прорезиненных рукавиц. То одно выкинет, то другое… Не мужчина, а система уравнений с тремя неизвестными!

– Знакомиться, конечно! – Титан попытался отцепить меня от Пайпер, но та держала крепко. Как будто нас с ней саморезами прикрутили, честное конструкторское.

– С кем? – пропыхтела Пайпер, которой явно нелегко было выдерживать гномий напор. – С родителями, что ли?

Прямо с языка сняла.

– Почему с родителями? – опешил гном и хлопнул рыжими ресницами. – Зачем?

– Ну как же, – ответила я ехидно, – вы же, мастер, что-то про женитьбу толковали. А в таких делах без знакомства с семьей не обойтись. Вдруг родные будут против?

Титан отчего-то помрачнел:

– Я не собираюсь спрашивать чьего-то там мнения! Сказал: женюсь – значит, женюсь. – И набычился, мол, даже не думайте возражать.

А хотелось. Благо стараниями Стефана я была неплохо подкована в семейном праве и знала, что с «не собираюсь спрашивать» Титан погорячился. Без моего согласия ему точно не обойтись, а его я как раз давать не собиралась.

Другой вопрос, что затевать сейчас спор глупо. Все равно что стоять над искрящей розеткой и считать, во сколько встанет заменить подключенные в нее приборы, – вместо того чтобы просто выдернуть штепсель.

– Какой вы решительный! – восхитилась Пайпер со столь отчетливой насмешкой, что Титан лишь зубами скрипнул.

– Это по делу, – процедил он, глядя на меня исподлобья. – Любимая, ты же сама просила!

Я лишь вздохнула. Спору нет: просила.

– Хорошо. Спасибо вам, мастер.

Лицо Титана помрачнело еще сильней, на скулах вздулись желваки.

– Называй по имени, если уж любимым пока не зовешь.

Хорошенькое «пока»!

Пайпер солидарно хмыкнула.

– По делу, значит? – переспросила она задумчиво и скосила взгляд на меня. – Потом расскажешь.

Вопросом это не прозвучало.

– С кого начнем? – деловито уточнила я, пытаясь из-за широкой спины Титана разглядеть колышущееся море гостей.

– С мэра, – так же коротко и по-деловому ответил Титан и вновь протянул мне руку. – Пойдем!

А Пайпер вдруг широко и как-то хищно улыбнулась.

– С мэра? – проворковала она и размяла пальцы. – Какой хороший план!

Мастер Титан обладал целеустремленностью гномьей секиры. И толпу рассекал с тем же ошеломляющим успехом.

Ему не приходилось кричать: «Отойдите!», «Посторонитесь» или даже «Позвольте». При виде гнома, буром прущего вперед, гости сами поспешно расступались.

Мастер Титан ничего не замечал. Для него происходящее было привычно, как кипение воды при ста градусах по Цельсию. Что, мол, такого? Поместили чайник на источник огня? Выждали положенное время? Забирайте кипяток! И никаких сомнений «закипит – не закипит?».

Уважаю!

Притормозил мастер Титан у группы людей – и не только, – обступивших невысокого широкоплечего… Мать моя изолента и отец паяльник! Это был полугном. Мэром Джонстона оказался полукровка, и это отчего-то меня ошарашило.

Титан лишь плечом повел – и все расступились.

– Мистер Гудвин, – отрывисто кивнул он. – Позвольте представить мою невесту, Ирэн… Саттон. Вы наверняка о ней наслышаны. Ирэн, это Джеймс Гудвин, мэр города.

Лучше было бы без «кхм».

– Очень приятно, – полугном обаятельно улыбнулся. – Стало быть, вы дочь моего старого друга, мастера Неодима?

У него было широкое приятное лицо, очень белые зубы и аккуратная бородка, подстриженная на человеческий манер. Гномы предпочитали бороды солидные, окладистые, заплетенные в косицы и затейливо украшенные. Мистер Гудвин стриг свои по-гномьи жесткие рыжеватые волосы, так напоминающие медную проволоку, нарочито просто. Серо-синий костюм с бежевым жилетом также был подчеркнуто лаконичным. Лишь яркий галстук да цветок в петлице оживляли впечатление.

– Взаимно, – заверила я, стараясь улыбаться не слишком хищно. Друг папеньки? Попался! – Только вы меня с кем-то спутали. Я дочь Виктора Саттона, знаменитого путешественника.

Мэр усмехнулся и взял меня под локоть.

– Дорогая моя, – сказал он, понизив голос. – Я понимаю, вы обижены на моего непутевого друга. Я и сам, признаюсь, не раз упрекал его за ту старую историю… Не за сам роман с вашей матушкой, тут я его как раз понимаю. Как мужчина мужчину, кхе-кхе. Но мужчина обязан принимать и последствия, так сказать, пылкой страсти. А Неодим поступил нехорошо…

– Полегче, – буркнула я неприветливо и покосилась на людское море вокруг. Разум подсказывал, что мэра надо очаровать и разговорить. Только очаровывать говорливого мистера Гудвина не хотелось. А хотелось хорошенько подправить ему прикус за такие разговорчики в общественных местах. Мало мне сплетен!

Мэр проследил за моим взглядом и понимающе улыбнулся:

– Боитесь, что нас подслушают? Напрасно. Мои разговоры невозможно подслушать!

– Да неужели? – усомнилась я. – У вас какой-нибудь артефакт припрятан?

Гномы прямой магией не владеют, они могут воздействовать на мир только опосредованно. А никаких магически заряженных предметов на мистере Гудвине не было, тут я могла поставить на кон свою репутацию артефактора.

– Лучше, – ответил мэр несколько самодовольно и покровительственно похлопал меня по плечу. – Он припрятан у моей секретарши. Миссис Поттер!

На зов из-за широкой спины мэра выглянула сухопарая дама лет пятидесяти, с неприятным и злым лицом. Мышиного оттенка волосы зачесаны так гладко, что кожа на висках заметно натянулась. Зато губы, напротив, были плотно сжаты, отчего вокруг них собралась плотная сеточка морщин.

– Миссис Поттер, – отрекомендовал мэр. – Моя неизменная и, осмелюсь сказать, незаменимая секретарша. Мисс, кхе-кхе, Саттон. Дочь моего старого друга.

Всезнающая Ева уверяла, что секретарша мэра – теща Полпенни, стараниями которой толстяк мог творить в городе практически что угодно.

Она сухо кивнула и поправила висящий на тощей груди амулет – металлическая пластина на простом шнурке. Выгравированная на ней роза светилась нежной зеленью. Эльфийская работа!

– Очень приятно, – проскрежетала миссис Поттер таким тоном, будто ей нестерпимо хотелось плюнуть мне в кофе.

Пожалуй, если мне когда-нибудь доведется заглянуть к мэру на огонек, пить что-то в его кабинете я поостерегусь.

– И мне, – так же неискренне заверила я.

– Благодарю, миссис Поттер, – кивнул мэр. – Можете быть свободны. Я запамятовал, дорогая Ирэн, о чем мы говорили? Ах да. О вашем покойном отце. Между нами говоря, я вас понимаю. Неодим с вами поступил, э-э-э, некрасиво. Не стоило ему столь откровенно манкировать отцовскими обязанностями. А потом, когда он потребовал от вас дочернего послушания… Неудивительно, что вы так разозлились!

Мистер Гудвин был так словоохотлив, что у меня даже руки зачесались. Прижать бы его где-нибудь в тихом уголке и… Мечты, мечты. Вокруг было слишком много свидетелей, начиная с его мымры-секретарши.

– Разозлилась? – повторила я. – О чем это вы?

– Ну-ну, дорогая моя, – мэр вновь отечески похлопал меня по плечу. – Конечно, вы дали волю чувствам. Кто посмеет вас осуждать? Уж не я, во всяком случае. Только вот закон, сами понимаете… Наш доблестный инспектор прямо жаждет вас арестовать. – И подмигнул со значением.

Я уставилась на мэра во все глаза. Он верил, что я убила папеньку, но нисколько меня за это не осуждал?..

– И что вы предлагаете? – спросила я с интересом.

Не то чтобы я собиралась следовать его советам (вот еще!), но послушать было любопытно.

Мэр наклонился, поймал мой взгляд и посоветовал доверительно:

– Уезжайте. Нет-нет, не спорьте. Я понимаю, это ответственное решение. Но что еще вам остается? Сами подумайте, что вас тут ждет? Суд, виселица… Или в лучшем случае тюрьма. Вся ваша жизнь будет разрушена из-за одного вполне понятного – хоть и, не спорю, предосудительного! – поступка. Разве оно того стоит?

Надо же! Он не только собственное расследование убийства провел, но и приговор вынес. Заочно.

– Любимая, – жарко прошептал Титан мне на ухо. – Мистер Гудвин прав. Давай уедем! Гномы своих не выдают.

Так это своих. А я оказалась бы в полной зависимости от Титана. А прыгать, как только он скомандует: «Оп!» – это не по мне.

Может, и стоило бы для вида согласиться… Только никогда я не отличалась ни терпением, ни склонностью к лукавству.

– Ни за что! – отрезала я и рубанула воздух ладонью, едва не угодив мэру по носу. – Я никого не убивала и собираюсь это доказать.

По скептическому взгляду мистера Гудвина ясно было, что не верит он мне ни на окислившийся контакт.

– Не убивали, значит? – переспросил он, поглаживая бороду. – Ну-ну.

Лицо же Титана стало таким отчаянным, будто он готов завопить во все горло. А потом, наверное, перекинуть меня через плечо и уволочь в гномские горы… Кто бы ему это позволил!

Я отодвинулась от Титана – и тут же в спину мне уперся палец с острым ноготком.

– Ирэн, некрасиво забывать о подругах, – проворковала Пайпер, вновь по-свойски взяв меня под руку. – Добрый день, мистер Гудвин.

Мэр насупился и промолчал.

Я тоже молчала, пока Пайпер не ткнула мне в бок острым локотком. Ах да! Она же наверняка нас не слышит, пока мы сами не включим ее в разговор. Даже поговорка есть, мол, что сказано под розой – то сказано втайне.

Представляю, как этот амулетик бесил журналистку!

Я ответила ей широким оскалом, от которого Пайпер поежилась, и похлопала по плечу, заставив слегка присесть.

– Прости, дорогая. Позволь представить тебе мистера Гудвина, мэра Джонстона.

– Мы знакомы, – буркнул поскучневший мэр. – К сожалению.

Пайпер не смутилась.

– Ах, как невежливо! – она выставила грудь, обтянутую алым шелком, и затрепетала ресницами. – Мистер Гудвин, разве я вам не нравлюсь?

Вопрос был, что называется, не в бровь, а в декольте. Осоловевший взгляд мэра приклеился к вырезу ее платья.

– Мисс, – проскрежетала забытая всеми сухопарая секретарша, – вы ведете себя очень вызывающе! – И заслонила собою шефа от нахальной журналистки.

Мэр заторможено моргнул и пробормотал:

– Д-да. Я, наверное, устал…

– Вы, мисс Йеллоу, тоже устали, – секретарша вперила в нее острый взгляд. – Наверняка хотите пойти домой и прилечь.

– А если нет? – с вызовом спросила Пайпер, отбросив маску кокетливой дурочки.

Карга-секретарша скупо улыбнулась:

– Тогда я позвоню в полицию. Приворот на вас слабенький, однако на пятнадцать суток ареста, полагаю, хватит.

Они несколько мгновений бодались взглядами.

– Хорошо, – сдалась журналистка, бесславно проигравшая в этой немой борьбе. – Я ухожу.

«Но еще вернусь!» – читалось во всем облике Пайпер, когда она развернулась и, зло печатая шаг, направилась к выходу.

– Скатертью дорожка, – злорадно прокомментировала секретарша ей вслед.

Она что, серьезно ушла? Так просто? А я-то предвкушала потеху!

Я чувствовала себя механиком, который любовно перебрал автомобиль по винтику, сделал капремонт двигателя, отполировал до блеска капот… И у машины на первом же ухабе отвалилось колесо.

А тут еще мастер Титан эдак по-хозяйски приобнял меня за талию. И радостно оскалился во весь рот, герой-любовник.

Вот теперь меня допекли. Окончательно. Кто сказал, что без Пайпер нельзя повеселиться? Не петарда в унитазе – так динамитная шашка.

Я столь кровожадно улыбнулась Титану, что у него дернулся глаз. Инстинкт самосохранения важней инстинкта размножения, да-да.

– Любимая? – сказал гном опасливо и даже отодвинулся сантиметра на два.

– Да, зайчик? – проворковала я сквозь зубы. Как же не хватало верной дрели!

Кто-то громко откашлялся у меня за спиной.

– Здравствуйте, мастер Ирэн!

– И вам не хворать, – пожелала я с чувством и обернулась. – Мастер Лантан.

Он был разодет в костюм «с искрой», вышитый парчовый жилет, шелковую рубашку и богато украшенные серебряными пряжками сапоги. За локоть мастера Лантана держалась гномка средних лет, чье свободное платье не скрывало заметно располневшую талию. Она смотрела на меня с жадным любопытством и… неприязнью?

На какую мозоль я ей наступила? Надо выяснить: чтобы в следующий раз оттаптывать ноги уже с чувством, толком и расстановкой.

– Добрый вечер, мастер Ирэн, – пробубнил мастер Церий, который прятался за спиной брата, и нервно поправил галстук.

– Добрый, – согласилась я и бровь приподняла.

Мол, чего вам надобно, мастера? Не погоду же обсудить!

– Мы извиниться перед вами хотели, – прогудел Лантан на правах старшего и более словоохотливого и спохватился: – Мастер Титан, мистер Гудвин, рады видеть.

Полугномы поклонились. Титан ответил таким же вежливым поклоном, зато мэра аж перекосило.

– Опять вы?! – простонал он и руку поднял, будто отгораживаясь от ненавистных гостей. – Сколько можно? Оставьте меня в покое! – И такой страдальческий был у него голос, что ясно: допекли!

– Да не нервничайте вы так, – сказал Лантан примирительно. – Церий больше не будет.

Так-так-так! А поподробнее? У меня даже между лопатками зачесалось от любопытства. Я покосилась на Титана, но объяснений не дождалась. Он и сам выглядел сбитым с толку.

Мэр поморщился, как будто от надоедливого звона будильника. Церий смотрел на него исподлобья.

– Мистер Гудвин, – подала голос секретарша, – вы просили напомнить о разговоре с мистером Ренсинком.

– Точно! – просиял мэр. – Спасибо, миссис Поттер. Дамы и господа, прошу меня извинить… – И удрал чуть ли не со скоростью света.

Секретарша последовала за шефом, как элементарная частица – за атомом.

– Кхе-кхе, – прочистил горло мастер Лантан, кажется, несколько смущенный столь поспешным бегством.

Прямо идеальная реакция нейтрализации! «Возьмите нейтрально заряженного мэра, добавьте отрицательно заряженного полугнома, хорошенько встряхните…»

Главное, вовремя отскочить, если мэр начнет шипеть и пениться!

Но в нашем случае он попросту испарился.

– Я его пальцем не тронул, – буркнул Церий, когда старший брат выразительно на него покосился.

Лантан только вздохнул.

– Дорогой, – мягким грудным голосом сказала гномка и сжала его локоть. – Ты нас не представишь?

– Конечно, – встрепенулся Лантан и подарил супруге нежную улыбку. – Мастер Ирэн, это моя жена Ванадия. Дорогая, мастер Ирэн – тот самый изобретатель, о котором я говорил. Помнишь? С мастером Титаном ты, кажется, знакома.

– Еще бы, – она кивнула Титану и устремила на меня взгляд, в котором почти болезненное любопытство смешивалось с досадой. – Мастер Ирэн, значит? Ну хоть что-то у Неодима путное получилось!

Это «что-то» я пропустила мимо ушей, сообразив наконец, почему она таращилась на меня как микросхема на молоток (будь у микросхемы глаза, конечно).

– Вы моя мачеха! – выпалила я. – То есть бывшая жена мастера Неодима, верно?

Она скривила губы и перебросила на грудь тяжелые рыжие косы, украшенные бусинами и лентами.

– Верно. Умная девочка… Вся в папу!

Сказано это было с некоторой досадой. Как будто Ванадии этой было бы легче, окажись я глупой как пробка.

– В папу, – согласилась я с достоинством. – Мистера Виктора Саттона.

Ванадия вздернула бровь:

– А как же Неодим?..

– А Неодим ваш – донор спермы! – припечатала я.

У гномов одинаково вытянулись лица. Гномка же… расхохоталась.

– Любимая, – просипел Титан придушенно и поправил вдруг ставший тесным шейный платок. – Нельзя же!.. – Лицо у него было багровым.

– Почему? – удивилась Ванадия и утерла выступившие от смеха слезы. – Браво, девочка. В точку! Муженек мой был тем еще… донором.

– Поэтому вы его прокляли, – понимающе кивнула я. – Поэтому у меня нет братишек-сестренок? В смысле по папе?

Надо же проверить, вдруг мамина информация не точна?

Она скривила губы:

– Именно. Я выжгла его семя! – И в глазах Ванадии мелькнул торжествующий огонек. Точь-в-точь красная лампочка. «Не влезай, убьет!»

Но когда это меня останавливало?

– А потом убили? – предположила я негромко.

Не умею я обиняками! Плести слова, задавать отвлеченные вопросы, исподволь подводить собеседника к роковой промашке – это не по мне. Зато плюхнуть в пробирку катализатор и посмотреть, что выйдет… О-о-о, тут я мастер!

Рука Титана на моей талии напряглась. Он весь напружинился, будто готов был в любой момент ринуться вперед и заслонить меня собой… Ну или повалить на пол – не так героично, зато просто и практично.

Ванадия лишь покачала головой и поправила странную подвеску на шее. Сковородка с глазуньей и цветастая прихватка – каково? Может, это знак… ну не знаю, победы в кулинарном конкурсе? Странно только, что Ванадия надела ее на фуршет.

– Это было давно, девочка. Мои старые обиды отболели много лет назад. И я даже по-своему благодарна Неодиму… Хотя никогда не думала, что такое скажу. Не будь он таким козлом, я бы не решилась на развод. Зато теперь у меня есть мой Лантан, – она улыбнулась мужу, – и наш ребенок.

Предположим. Хотя мне ли не знать, что предохранитель долго может барахлить, но худо-бедно срабатывать. А потом вдруг ка-а-ак жахнет!

Папенька у меня был гномом очень трогательным – в смысле умудрялся потрогать всех за больные места, – мне ли не знать?

– Дорогая, – мастер Лантан бросился на выручку любимой жене, – тебе надо отдохнуть. Пойдем домой, а?

Это прозвучало почти умоляюще. Как будто схватить свое сокровище и уволочь в безопасную нору – это все, о чем бедный гном смел мечтать. Но при этом рыкнуть и приказать ему даже в голову не приходило!

Она ответила легкой улыбкой и напомнила:

– Дорогой, ты хотел кое-что сказать девочке… то есть мастеру Ирэн. – И вот как это у нее получается? Мужчины же терпеть не могут, когда ими командуют!

Но мастер Лантан лишь нежно улыбнулся и сжал полную ладошку жены.

– Спасибо, что напомнила, дорогая.

Я с уважением взглянула на мачеху. Права была мама: ведьма, как есть ведьма!

Она ответила безмятежной улыбкой и чуть приподнятой бровью. Мол, учись, пока я жива.

Хотя мне-то зачем? Стефан у меня умница, вокруг него не надо прыгать на задних лапках. Можно не выделывать сложные па-де-де в танце «убеди мужчину, не оттоптав его эго», а просто договориться. Словами через рот, да-да.

Гномы переглянулись, и старший сказал решительно:

– Мы извиняемся, что не поверили вам, мастер Ирэн. Мы поддались чувствам, понимаете? И зря!

– Досада нас разобрала, – согласился младший и потупился. – Мы-то думали, станок практически у нас в руках. Даже цех построили… Уф!

Последнее Церий явно выдал не по плану и гневно воззрился на Лантана, оттоптавшего ногу неразумного младшенького.

Я ласково улыбнулась растерянному Церию – спасибо за подсказку, мастер! – и усмехнулась про себя. Так-так! Похоже, эта парочка не просто планы строила на мой станок, а уже воплощала их вовсю. Неудивительно, что они вышли из себя, когда прожекты испарились вместе со станком!

– Понимаю, – медленно кивнула я, подражая гномьей солидной обстоятельности. – Ладно, извинения приняты. Рада была увидеться, мастера. До встречи. – И повернулась к Титану, все это время не сводившему с меня тяжелого свинцового взгляда.

Он хмуро кивнул и взял меня под руку. Этого-то какая муха укусила?

– Погодите, – растерялся Лантан. – Мы еще кое-что сказать хотели.

– Говорите, – хмыкнула я. – Только побыстрей. Дел невпроворот.

– Ищете свой станок? – проницательно спросил Лантан, прищурился и огладил бороду. – Мы как раз насчет этого.

Я напряглась. Неужели зацепка? Подсказка нужна была, как чистая ветошь, когда руки перепачканы мазутом, а телефон в мастерской все трезвонит и трезвонит.

– Ну? – коротко бросила я и глянула на него исподлобья.

Лантан улыбнулся в бороду. Чуял, что рыбка клюнула.

– Зачем вам напрягаться, мастер? Мы сами найдем станок.

Предложение было более чем щедрым. А значит, прятался в нем подвох… размером с мельничное колесо, не иначе.

– И что взамен? – поинтересовалась я напряженно.

Гномья бескорыстность – это как вечный двигатель. Может, и бывает, но пощупать пока никому не удалось.

Лантан хитро прищурился, а Церий ответил просто:

– Чертежи.

– Это они станок сперли, – с хмурой уверенностью заявил Титан, когда гномы откланялись.

Давить они не пытались, дали мне время на раздумье. Понимали, что еще чуть-чуть и… понесся тарантас по кочкам!

И пусть я пока отбрыкалась (не могу, мол, продавать кота в мешке!), но чуяла я, что тут что-то неладно. Уж очень шоколадно все для Лантана с Церием складывалось. Одно дело, когда они по договору получали всего лишь станок, а совсем другое – технологию. В ней же золотая жила! Чуть-чуть подтолкнуть станок на рынок – и знай себе продавай патент да денежки греби. Складно придумано!

– А доказательства? – так же хмуро поинтересовалась я и потерла лоб. – Нельзя же их просто где-нибудь в уголке прижать и…

Хотя почему нельзя?

Но вслух я этого, понятное дело, не сказала.

Титан вдруг расплылся в улыбке и заглянул мне в лицо.

– Такая ты мне еще больше нравишься! – выдохнул он. – Щеки горят, глаза сверкают – ух!

У него самого глаза не просто сверкали – блестели горячечно. Может, жар? Любовная лихорадка, м-да.

И как ему теперь мозги вправить?

Я же не психиатр, чтобы разобрать их по винтику, выяснить, где коротит, а потом собрать снова… если получится.

Могу разве что ледяной душ предложить. И мысль в общем-то неплохая, да только сложно выполнимая на практике. Вряд ли Титан с пониманием отнесется к просьбе немножко постоять на месте, пока я сбегаю и найду ведро холодной воды!

Титан вообще ждать не собирался. Вон как ручищи ко мне тянет!

– Мастер! – выпалила я, прежде чем он успел наделать глупостей. И схлопотать в ответ. – Вы обещали познакомить меня с Празеодимом.

Даже имя вспомнила – с перепугу, не иначе.

Титан моргнул. Посмотрел непонимающе. Хлопнул рыжими ресницами.

– С Празеодимом? – повторил он заторможенно, потом в глазах его зажегся огонек разума.

Я еле сдержала облегченный вздох. Ура, сработало! Похуже холодного душа, конечно, но все-таки.

Как говорит мой Стефан, слово не приговор, в апелляции не отменишь.

– Ну да, – я притворно нахмурилась, руки на груди скрестив. – С другом мастера Неодима. Или забыли?

«Наврали», – хотела сказать я, и он это понял.

Вон как насупился! Слово гнома крепче алмаза, и заполучить его посложней.

Мастер Титан побурел лицом, огляделся и дернул меня за плечо уже без малейшего любовного томления.

– Идем!

А мне только того и надо…

Титан устремился к гномам, которые держались особняком. Или это от них все держались подальше? Видок у этой компании был такой, что я чуть не споткнулась.

Гномки одеты были хоть и со странностями – строгие черно-белые платья в горошек и в полоску, – но более-менее привычно. Хотя сковородки, прицепленные к поясам нарядных платьев… М-да. Интересно, это такая ценность или просто дань традиции?

Зато гномы! Черные смокинги и цилиндры – это еще куда ни шло, хотя на упитанных рыжебородых гномах смотрелись они комично. Но вот юбки! Я чуть не прыснула, разглядев пышные пачки, совсем как у балерин, и белоснежные колготки…

– Не смейся, – жарко выдохнул Титан мне на ухо. – Это традиционный наряд. Потом расскажу.

Потом так потом. Я скорчила серьезное лицо и похлопала Титана по руке. Мол, поняла, осознала, больше не буду.

Он вновь заулыбался и вперил в меня огненный взгляд. Как только не споткнулся? Под ноги же совсем не смотрит!

– Мастер Празеодим, – напомнила я сквозь зубы. – Помните?

Титан вновь моргнул и очнулся. Сделал несколько больших шагов, склонился в поклоне:

– Рад приветствовать. Мастер Празеодим, миссис Гольмия, мисс Иттрия, позвольте представить вам мастера Ирэн, мою невесту.

Захотелось отобрать у одной из гномок сковородку и… Уж точно не приготовить Титану обед! Или лучше обе, чтобы сразу с двух рук?

Хотя старшая зыркнула так, что ясно стало: не отдаст. Зато младшая, кажется, вздохнула с облегчением. Ставлю мастерскую против гнутого гвоздя, что кое-кто вынашивал, кхе-кхе, матримониальные планы.

А жаль, кстати. И это я не про планы. Сковорода на поясе старшей гномки была увесистая, чугунная, с солидной ручкой – такой кого-нибудь отходить одно удовольствие. У младшей гномки кухонная утварь была полегче и попроще.

– Невеста, значит? – проговорил Празеодим и брови нахмурил. – Ну что же… Мы рады, правда, Гольмия?

Сказано это было с нажимом, однако гномка только губы поджала и глянула на меня с еще большей враждебностью. Это уже никуда не годится!

Эдак я к цели даже приблизиться не смогу.

– Мастер Титан пошутил, – сообщила я сквозь зубы. – Мастер Неодим чего-то такого хотел, но ничего не вышло.

Как я вежливо перефразировала «болт ему, а не свадьба», а?

– Неодим? – у гнома чуть цилиндр над головой не воспарил, а глаза налились кровью. – А этот-то… при чем? – Он явно лишь в последний момент проглотил ругательство.

Зато я довольно улыбнулась про себя. Сработало!

– Неодим – отец Ирэн, – признал Титан недовольно.

Он что же, хотел представить меня знакомым как свою невесту, а существа дела даже не коснуться? Вот жук!

Глаза гномок вспыхнули любопытством, зато Празеодим налился дурной кровью и заорал:

– Во-о-о-он!

Меня чуть звуковой волной не снесло. Титан пригнулся, Иттрия с Гольмией дружно вжали головы в плечи, а другие гости принялись оглядываться.

– И незачем так орать, – сказала я в наступившей тишине. – Между прочим, я Неодима тоже терпеть не могла.

Бешенство на лице Празеодима потухло, как пламя без доступа воздуха.

– Терпеть не могла? – повторил он озадаченно.

Я хмыкнула.

– А за что мне его любить? Я его и видела-то трижды в жизни… – я оценила выражение лица Празеодима, что-то среднее между недоверием и ужасом, и закончила: – Причем два из них – на днях.

Врать не стану, сочувствием и доверием ко мне Празеодим не проникся. Зато в нелюбви к покойному заклятому другу утвердился еще сильней.

– В его духе, – проворчал гном, покосившись на собственную дочь. – Бросить свою плоть и кровь… Тьфу!

Я сделала вид, что не замечаю попыток Титана меня заткнуть, и спросила с интересом:

– А вам он что сделал?

– Зачем тебе? – буркнул Празеодим подозрительно.

– Убийцу ищу, – призналась я и повторила свое коронное: – Вдруг это вы?

Титан тихо выругался и попытался задвинуть меня себе за спину.

Гольмия вытаращила глаза, Иттрия прикрыла ладошкой рот, а Празеодим расхохотался.

Да что все папенькины знакомые надо мной ржут? Сначала бывшая жена, потом бывший друг… Как сговорились!

– Ты совсем на него не похожа, – заявил Празеодим, отсмеявшись. – Неодим скользкий был, а у тебя что на уме, то и на языке. Настоящая гномка!

– Ну спасибо, – хмыкнула я и не удержалась: – Зачем вы тогда с ним дружили?

– Молодой был, глупый, – проворчал помрачневший гном. – Неодим умел слова так тонко молоть, что их пыль застила глаза. Он про величие гномов говорил, про перспективы… Вот я, дурак, и поверил…

Он вдруг умолк и воззрился на кого-то у меня за спиной. А на моем запястье капканом сжались железные пальцы.

– Мисс, – прогудел уже печально знакомый сержант. – Пройдемте!

Да вы издеваетесь?

– Опять за незаконное хранение дрели? – хмыкнула я, и не подумав сдвинуться с места. – Или что-нибудь новенькое придумали?

Дубленая физиономия сержанта чуть покраснела от напоминания о феерическом позорище.

– Поговорите мне тут, – пробурчал он и повторил с нажимом: – Пройдемте!

Ха! Я что, похожа на жертвенную овечку, которая делает, что велено, только на нее рыкни?

Растолковать полицейскому дуболому мое право знать причину ареста я не успела.

– Руки! – прорычал Титан и оторвал от меня дюжего сержанта.

Я посмотрела на гнома с невольным уважением. Противник был минимум на голову его выше!

Сержант набычился, потянулся к кобуре…

И его тут же обступили гномы, на ходу закатывавшие рукава: мастер Празеодим и еще пятеро незнакомых гномов. И отчего-то белые колготки и юбки-пачки уже не делали их смешными.

– Эй, человек, – прогудел один из незнакомцев. – Наших – не трожь!

Назревал международный скандал.

А оно мне надо?

Я ловко ввинтилась в плотный строй гномов:

– Объясните толком, сержант. Что опять стряслось?

Он посмотрел на меня исподлобья, но все-таки наскреб остатки благоразумия и выдавил с натугой:

– Ваша подружка кое-что украла.

– Подружка? – удивилась я. – Ева? Миртл? Кто-то еще из девушек с выставки?

Другими знакомствами в Джонстоне я обзавестись не успела. Не считать же хозяйку кофейни или горничную в гостинице.

– Журналистка, – сплюнул полицейский. – Чтоб ее.

– А! Только какая она мне подружка? Сегодня познакомились.

– Разберемся, – пообещал сержант обтекаемо. – Идемте, а? – на этот раз просительно.

Я нахмурилась. Как-то подозрительно сержант увиливал от подробностей. Что украдено? У кого?

Хотя… Я припомнила короткое, но феерическое выступление Пайпер, сопоставила кое-какие оговорки… И мысленно присвистнула. Во дает!

Мэр хмуро расхаживал по кабинету, заложив руки за спину. Секретарша наблюдала за его метаниями из дальнего угла, мудро не пытаясь успокаивать начальство или поить его валерьянкой. Зачем лезть под руку?

Сержант легонько подтолкнул меня в спину – распускать руки он не рисковал, памятуя о гномах за дверью, – и мистер Гудвин резко обернулся.

– А-а-а, мисс Саттон, – протянул он без прежней задушевности. – Что же вы так, а?

– Как? – хмыкнула я и руки на груди скрестила.

Думал заставить меня оправдываться? Не на ту напал!

Сержант застыл рядом, притворяясь статуей.

– Я же к вам по-хорошему, – не сдавался мэр, качая головой. – По-отечески, можно сказать…

Это когда он советовал мне признаться в убийстве и сбежать? Хорош «отец», не хуже «папеньки». Не зря они так сдружились! Или про дружбу тоже было вранье?

– Завидую я вам, политикам, – призналась я со вздохом. – Лицемерите и не краснеете.

Сержант у меня за спиной подавился воздухом, а мэр будто налетел на стену.

– Лицемерю? – повторил он придушенно. Кажется, давно с мистером Гудвином никто не разговаривал так откровенно… Будем исправлять!

– Ну да, – пожала плечами я. – Вроде как обо мне заботились, а сами уговаривали взять вину на себя. И не за мелкую провинность, а за убийство! Теперь вообще приплели какую-то Пайпер. С какой стати я должна за нее отвечать? Я ее час назад впервые увидела.

Все-таки без оправданий не обошлось. Умеет, умеет мэр внушить.

Он поджал губы и пристально всмотрелся мне в глаза. Я ответила прямым и честным взглядом. Мне-то скрывать нечего! Разве что парочку шоколадных конфет, съеденных под покровом ночи, но это не в счет.

– Хотите сказать, вы с ней не заодно? – уточнил он недоверчиво. – И не помогали ей… э-э-э… в общем, украсть ключи от моего кабинета? Когда… э-э-э… ну да ладно, это не важно.

«Когда я увлекся глубинами ее декольте», – видимо, хотел сказать мэр. Но это бы уронило его авторитет, и без того пострадавший в этой истории.

– А вы уверены, – уточнила я с сомнением, – что она что-то украла? Может, вы их сами где-то обронили? Или просто не заперли дверь? Что-то пропало?

Вряд ли, Пайпер не похожа на банальную воришку. Но как ловко она это проделала!..

Мэр заколебался было, но секретарша все испортила:

– А приворот тогда этой вертихвостке зачем?

Мистер Гудвин посветлел лицом – он не отвлекся на декольте, его магией заставили! – и кивнул внушительно:

– Вот именно. Допустим, я вам поверю. Только ради моей дружбы с вашим покойным отцом, понимаете? Но тогда вы тем более должны мне помочь. Вспоминайте, что она вам говорила? Что вы о ней знаете? Ведь эта мисс Йеллоу не только меня обокрала, но и вас подставила!

Что правда, то правда. Подставила меня Пайпер знатно. Я-то не заметила, что она у мэра по карманам шарит. Хотя этого никто не заметил.

– Да мы толком не разговаривали, – развела руками я, безбожно привирая. Все равно пользы от тех разговоров мэру никакой, а он из меня всю душу вытрясет, подробности выясняя. Оно мне надо? – Эта блондиночка подкатила к моему кузену, он тоже на ее декольте повелся. А потом мастер Титан заметил вас.

– Вот так просто? – не поверил мэр. – Хотите сказать, вы спокойно привели ко мне какую-то странную девицу? И даже не задумались, что ей нужно? Дорогая моя, в вашем положении надо быть осмотрительнее.

Намек, что в его силах это самое положение осложнить еще сильней, я предпочла не заметить.

– Не я, а мастер Титан, – перевела я стрелки на гнома. Его-то прессовать мэр не посмеет, иначе вся гномья община вступится. – И с какой стати мне об этом думать? У вас своя голова на плечах есть! А вы мне, уж простите, человек посторонний.

Сержант даже крякнул, а по губам секретарши скользнула тонкая улыбка.

Мэр же нахмурился, зачем-то поправил галстук:

– Советую вам держаться подальше от этой Пайпер Йеллоу. Мы друг друга поняли?

А то. Я вообще понятливая.

(Примечание. Если сопротивление бесполезно, попробуйте впаять туда конденсатор)

А ночью меня похитили.

Из собственной постели, между прочим!

Я даже сообразила не сразу. Почувствовала сквозь дрему, как меня закутывают в одеяло, подхватывают на руки…

– Отпусти, дурашка, – сонно пробормотала я и заворочалась, пытаясь освободиться. – Надорвешься же!

Он только прижал меня покрепче, так что шею защекотала борода…

Стоп! Откуда у Стефана борода?

Похититель воспользовался моим ступором и затопал к открытому окну, за которым ярко горел фонарь. Может, мне все это снится? Эротическая фантазия, м-да. О большом и сильном самце, который уволочет меня в пещеру и… А вот на «и» я не согласна!

Только делать-то что? Из оружия у меня только уверенность в себе да крепкие зубы. Но сквозь одежду еще поди прокуси.

Я брыкнулась, пытаясь угодить ему пяткой по самому нежному мужскому месту. Тьфу, промахнулась!

Врешь, не возьмешь!

Я изловчилась, подалась вперед и чуть вверх, будто пытаясь чмокнуть наглеца в губы… Он замер – и едва успел отшатнуться, спасая нос от клацнувших зубов.

– Любимая, перестань, – укоризненно сказал незнакомец (хотя какой он незнакомец?), притиснул меня к себе и взгромоздился на подоконник.

Я даже замерла. Третий этаж! Прыгать вздумал, что ли? Или по веревке спускаться? Только как он с такой ношей на руках собирается из окна вылезать?

Убиться, может, и не убьемся, но покалечимся точно!

– Отпусти! – потребовала я, трепыхаясь, как муха в паутине. Одеяло спеленало меня не хуже смирительной рубашки.

Кто бы меня слушал, а?

Титан тем временем уже занес ногу, чтобы… Он что, строительную люльку припас? Серьезно? Ну дает!

– Кхе-кхе, – громко сказали за спиной. – Это у вас игры такие, да? Я вам не мешаю?

«Гр-р-р!» – успела подумать я.

Нельзя же так!

Мастер Титан дернулся, пошатнулся…

Грохнемся! И ладно, если Титаном вниз, а если наоборот? Раздавит же, бугай!

Из рук коварного похитителя девиц я вывернулась кошкой. И по-кошачьи же повисла на гардине, опасно затрещавшей под моим весом.

Мастер Титан, не будь дурак, ловить меня не пытался. Он ухватился за оконную раму, растопырился – и удержался-таки! Молодец, что тут скажешь. Хвалю.

Щелкнул выключатель. От яркого света я зажмурилась, а Титан ругнулся.

– Дорогая, тебе там удобно? – заботливо осведомился Стефан. – Хочешь кофе? Или еще повисишь?

Я открыла глаза, выдохнула…

– Удобно, – пропыхтела я, пытаясь разжать пальцы. Попробуй убеди паникующие инстинкты, что до пола всего ничего! – Кофе давай через пять минут… Нет, десять. И десерт!

Надо же успокоить нервы после экстремальной побудки. Так сказать, подзаправить организм свеженьким топливом.

– А вам, мастер Титан? – тем же заботливым тоном а-ля санитар в дурдоме поинтересовался Стефан. – Тоже кофе и пирожное? Или посущественнее? Скажем, омлет с ветчиной?

Первая мысль была: «Сейчас Титан будет его бить!»

Вторая, когда у Титана громко заурчало в животе: «Может, ради ветчины и не будет…»

И третья, когда до меня наконец дошло: «Они что, знакомы?!»

От удивления руки разжались сами собой, и я брякнулась на пол.

– Отбивную с картошкой, – мрачно поправил Титан и спрыгнул внутрь. – Я сам закажу.

– Вряд ли это будет уместно, – рассеянно заметил Стефан и выглянул из окна.

Я тоже выглянула – и сглотнула. Одеяло – мое одеяло! – распласталось на асфальте немым укором. А ведь там могла лежать я!

– Мы удержались бы, – буркнул Титан. – Точно.

Уверенность в его тоне просела, как напряжение в сети промозглой осенью. Когда отопление еще не включили, а в доме уже зябко и жильцы разом бросились включать обогреватели…

– Кхм, – только и сказал Стефан.

Даже в пижаме и с влажными после душа волосами выглядел он безупречно и блистательно, как и положено эльфу. Именно эльфу, я не оговорилась. Маменька Стефана полумер не признавала. Какой еще полукровка? Ее сын – эльф из высокого рода, и точка!

– Скажи-ка мне, – вдруг насупился Титан, который в темном костюме тоже смотрелся ничего так. Внушительно. – Что это ты делаешь в спальне моей невесты? Еще и в таком виде!

– Ничего, – пожал плечами Стефан и улыбнулся уголком рта. – Потому что это спальня моей невесты.

Приехали…

Мастер Титан сжал внушительные кулаки и упрямо выставил подбородок:

– У тебя есть доказательства?

Я только глаза вытаращила. У Титана что, совсем контакты перемкнуло? Додуматься спросить о таком у юриста!

Стефан тонко усмехнулся, оценив иронию момента.

– Разумеется, – подтвердил он, склонив голову к плечу. Светлые волосы рассыпались шелковой волной. – У меня имеется свидетель.

– Да неужели? – съехидничал Титан. Голосом его при желании можно было металл протравливать. – И ты прихватил его с собой? Так, чисто случайно?

– Разумеется, друг мой, – вновь повторил Стефан, откровенно забавляясь. – Мой свидетель – Ирэн. В свою очередь я хотел бы поинтересоваться тем же. Откуда у тебя столь… оригинальная мысль?

Он не сказал «завиральная», но догадаться было легче легкого. И на «ты» перешел так подозрительно непринужденно…

Титан совсем потемнел лицом и просунул большие пальцы в проймы жилета.

– У меня есть брачный контракт! – выпалил он, умолчав, что контракт, так сказать, односторонний. Моей-то подписи под ним нет!

Стефан продолжал улыбаться, только самую малость – градуса на два-три – холодней.

– Могу я взглянуть? – И руку требовательно протянул, как будто всерьез думал, что Титан носит бумаги с собой.

Тьфу! Так они до сравнения моих родинок дойдут. Хотя о той, что на копчике, гному знать неоткуда…

– Ша, мальчики! – рявкнула я и встала между ними. – Вы мне тут еще подеритесь!

Судя по мрачной физиономии мастера Титана, у него-то кулаки чесались. Обойдется.

– Ну что ты, дорогая, – голос Стефана чуть подрагивал от сдерживаемого смеха. – Тогда ты нас обоих поколотишь, не так ли? – И эдак со значением покосился на прикроватную тумбочку, где возлежала моя любимая дрель.

Эх, жаль, не дотянуться было, когда Титан хваталки распускал!

– Именно! – я уперла руки в бока. – Кстати, вы знакомы? Откуда?

Стефан пожал плечами и непринужденно уселся в кресло.

– Мастер Титан – давний клиент нашей фирмы. Мы добрые приятели.

А-а-а, вот оно что. О подробностях можно не расспрашивать, в таких делах Стефан щепетилен. Чтобы он о клиентах хоть словечком, хоть во сне проговорился? Да никогда!

– Были приятелями, – поправил Титан мрачно и посмотрел на соперника исподлобья. – Ирэн я тебе не отдам!

Я насупилась. Только поглядите на него! Тоже мне, собственник.

Стефан лишь головой покачал – он-то меня знал – и чуть подался вперед.

– Титан, послушай, – сказал он тихо и проникновенно. – Мы оба неравнодушны к Ирэн. Это свидетельствует, что у нас обоих неплохой вкус.

– Положим, – буркнул Титан. – И что?

Стефан чуть пожал плечами.

– Сейчас не время выяснять отношения, – заметил он ровно. – Ирэн попала в пренеприятную ситуацию, а в тюрьме, знаешь ли, не слишком удобно сочетаться браком.

Титан отвел глаза. Кажется, в пылу страсти он напрочь позабыл о моих неприятностях. Женишок, чтоб его!

– Я предлагал Ирэн сбежать.

Стефан хмыкнул:

– И жить в гномских горах, как в клетке? Сомнительный выход.

Титан сжал кулаки. Я уже ждала, что он изречет что-то вроде: «С милым счастье и в штольне», но гном меня удивил.

– Ты сам что предлагаешь? Говори напрямик, без этих ваших эльфийских обиняков.

Стефан поймал взгляд красных от полопавшихся сосудов глаз Титана.

– Полагаю, нам обоим следует помочь Ирэн. А уже потом выяснять, чья она невеста. Согласен? – И первым протянул руку.

Гном набычился, сжал челюсти… Долгую минуту он боролся с собой, затем буркнул:

– Ладно, пробой с тобой. Договорились! – Крепко сжал тонкие и хрупкие на вид эльфийские пальцы.

Я с облегчением выдохнула. И правильно, нечего, кхе-кхе, размерами мериться. Пусть другие мужские достоинства демонстрируют. Ум там, решительность…

Стефан и бровью не повел. Только встряхнул рукой и осведомился:

– Ирэн, у тебя есть план?

Знал ведь, что мой любимый план – бросить патрон в костер и посмотреть, что будет.

– Откуда? – буркнула я. – Это ты у нас умный, а мы так, постирать-погладить.

Стефан изогнул бровь.

– Ирэн, – сказал он укоризненно. – Перестань. Чтобы ты, с твоей практической сметкой, и ничего не придумала?

– Льстец, – хмыкнула я, все-таки смягчившись. – Вообще-то я собиралась обойти местные склады, приглядеться…

Брови Стефана поползли вверх, и он тихо рассмеялся:

– Мог бы сам догадаться, что тебя занимает вовсе не убийство.

– Еще скажи, что я должна переживать из-за…

Мастер Титан вдруг ойкнул и подпрыгнул, будто ему что-то впилось пониже спины. Диковато посмотрел на нас со Стефаном и пощупал себя за… левую ягодицу.

– Меня что-то… – сказал он растерянно и ресницами хлопнул. Снова огляделся. И уставился на кактус, который зеленел и даже вознамерился цвести. – Он меня потрогал!

Мы со Стефаном переглянулись. Он кашлянул и начал мягко:

– Титан, тебе стоит отдохнуть…

Его перебил стук в дверь. Кого там принесло в пятом часу утра?

– Кофе? – предположил Стефан негромко.

А я вдруг представила, как это будет выглядеть: ночь, девушка в одной сорочке, двое мужчин… М-да.

Репутация – это как проба на ювелирных безделушках. Лучше сомнительная, чем никакой.

– Ирэн, – донесся из-за двери голос… кузена? – Открой, это срочно!

Этого-то зачем сюда принесло?

У него явно что-то важное. И конфиденциальное.

Только вот у меня тут полно нежелательных свидетелей…

– Подожди! – я чуть повысила голос и нашарила халат. – Оденусь. – А сама зыркала по сторонам.

Куда женишков засунуть, а? В шкаф? Тут только открытая вешалка. Под кровать? Не влезут. В ванную тем более. Придется ютиться в душевой кабине, еще и в обнимку. Титан не простит.

Стефан сообразил первым. Кивнул на окно и цапнул подельника за рукав.

Титан заторможено моргнул (совсем мозги заклинило у бедняги!), кивнул и полез первым.

Минута. И только занавеска качается на ветру…

У кузена был такой вид, будто спать он даже не ложился. Рубашка помята, взгляд мутный, из кармана торчал скомканный галстук. И глаза блестят так нездорово, что я даже попятилась. Вдруг сейчас тесак вытащит и…

Тьфу ты!

– Впустишь? – он переступил с ноги на ногу. – Надо поговорить.

– Это настолько срочно? – проворчала я и отступила, давая ему дорогу. – Входи уж.

– Срочно? – удивился он, взглянул на часы и смутился: – Извини. Что-то я совсем…

– Заработался? – предположила я насколько могла дружелюбно.

Утром – до кофе! – мне не до политесов.

Кузен мотнул головой:

– Влюбился.

Я прищурилась. Глаза за стеклами очков горят, вид шальной. Симптомы налицо.

– Не в меня, надеюсь?

Он глянул так, что я почувствовала себя мебелью.

– А? Нет, конечно.

– Ты присаживайся, – я махнула на кресло, еще не успевшее остыть после Стефана, и откашлялась. – Нужна помощь? Хочешь об этом поговорить?

Влюбленные обычно ужасно болтливы.

Кузен лишь качнул головой и посмотрел на свои сцепленные в замок руки:

– С Пайпер я сам разберусь.

Я подавилась воздухом:

– С Пайпер? Это в нее ты влюбился?

Уф, я-то испугалась, что-то серьезное!

– Да, – глухо проронил он, не поднимая глаз.

Я почесала лоб. Как бы ему поделикатнее объяснить?

– Понимаешь, – начала я, так ничего и не придумав, и выпалила как на духу: – Это был приворот! Слабенький, но…

И ведь действительно слабенький. От силы на четверть часа. Кто же знал, что кузен такой восприимчивый?

Он поморщился и поднял руку, останавливая мою сумбурную речь.

– Глупости. Привороты на меня не действуют! – и вытащил из-за ворота связку амулетов, среди которых и впрямь была неплохая защита от ментального воздействия. – Я просто… ну… влюбился.

Я потрясенно молчала. Надо же!..

– Кхе-кхе. От меня-то ты чего хочешь?

За ручку подержать? По голове погладить?

Кузен нервно поправил очки, пригладил волосы. Наконец поднял на меня больной взгляд и выпалил:

– Выходи за меня замуж!

За окном раздалось сначала «хрясь», а потом «бум!»

– Что это? – встрепенулся кузен.

– Не обращай внимания, – отмахнулась я. – Мальчишки балуются.

Надеюсь, они там хоть не убились?

Кузен потер лоб и напомнил:

– Ты не ответила. Согласна?

Как-то много вокруг развелось желающих на мне жениться! Ни красотой, ни умом я не обижена, но чтобы претенденты в очередь выстраивались?

Может, папенька тайком на меня чем-то побрызгал? Бывают же манки для животных! А вдруг и для людей – точнее гномов – такое есть?

Я украдкой принюхалась к своей руке. Вроде ничего такого…

Кузен устал ждать:

– Так согласна?

– А? – я вздрогнула и очнулась. – Нет, конечно! С какой стати? И вообще, ты же только что признался, что влюблен в Пайпер!

– Влюблен, – подтвердил он спокойно и вновь поправил очки. – Только при чем тут наш с тобой брак?

– Эм. Разве ты не хочешь жениться на любимой?

Он вздохнул, запрокинул голову и зачем-то посмотрел на потолок.

– Она человек, а я гном. Будь у меня много-много денег – это было бы не важно, а так… – кузен махнул рукой. – Если мы с тобой поженимся, то это решит все проблемы. Я буду управлять бизнесом, а ты сможешь заниматься изобретениями. Понятное дело, у каждого будет своя жизнь. По-моему, мы прекрасно договоримся.

Может, и стоило попросить время на раздумья, но… Зачем обманывать хорошего гнома? Он со мной честно – и я с ним честно.

– Извини, – покачала головой я. – Ничего не выйдет.

Спорить он не стал. Поднялся, одернул пиджак и сказал, не глядя на меня:

– Прости, если что. И… удачи! – Кивнул отрывисто и вышел.

А я кинулась к окну, за которым было как-то подозрительно тихо. И спокойно. Люлька спокойно покачивалась этажом ниже. Стефан спокойно восседал на перевернутом ведре. У его ног так же спокойно лежал Титан с закрытыми глазами и сложенными на груди руками. В них только свечки недоставало!

Но главное – дышал. Громко так, с присвистом.

Я гневно засопела.

– Дорогая? – приподнял брови мой любимый мужчина. – Что-то не так?

– Дорогой, – фыркнула я. – А ты не мог как-то… иначе? Помягче? Поделикатнее? – И кивнула на гнома, такого трогательного в своей беспомощности.

– Помягче? – брови Стефана приподнялись еще на миллиметр. – Боюсь, Титан был излишне возбужден, даже агрессивен. Рвался избавиться от конкурента… Пришлось немного успокоить. Кстати, кто это был?

– Кузен. Потом расскажу, – отмахнулась я. – Не переводи разговор. Что ты с ним сделал?

Он с ответом не торопился. Нажал на какой-то рычаг, и люлька плавно поползла вверх. Остановилась у моего окна, чуть качнулась и замерла.

Стефан гибко поднялся, отряхнул пижаму, и пятна с нее исчезли будто по волшебству. Эльфийская зачарованная ткань, чтоб ее! Моих, можно сказать, конкурентов.

– Не пыхти, – хмыкнул он и поцеловал меня в уголок губ. – Как только ты совладаешь с шелком высшего качества, я буду носить только одежду, пошитую из твоей ткани. А пока, увы… – И руками развел.

– Для этого надо хотя бы станок найти, – проворчала я для порядка и уточнила нехотя: – Или новый сделать.

Технология-то известна, но… Обидно!

– Найдем, – пообещал Стефан чуть рассеянно и взглянул под ноги. – Как думаешь, мы вдвоем его затащим?

Прозвучало это с некоторым сомнением. Обоснованным. Титан тот еще бугай, хоть и гном.

– Может, лучше его растолкать? Или могу ацетона принести.

Стефан не спросил, при чем тут ацетон. Он у меня умница. Хмыкнул только и качнул головой:

– Пусть лучше тут полежит. А мы с тобой поболтаем. Впустишь? – И улыбнулся иронично.

– Куда же я денусь? – Я посторонилась, и в этот самый момент Титан вдруг завозился, сел на месте, осоловело хлопая глазами.

– А? Что? Где?

Стефан вздохнул чуть слышно – испортил-таки гном конкуренту всю малину! – и объяснил терпеливо:

– Мы в номере Ирэн… Рядом с ним, точнее сказать. Собираемся обсудить поиски станка и убийцы. Ты с нами?

Я только головой восхищенно покачала. В пару фраз вместить все – от сути дела до напоминания о недавнем договоре – это надо уметь.

Титан на минуту завис. Мозги его скрипели, как проржавевший механизм.

– С вами, – наконец сказал он и потрогал лоб. – Чем ты меня тюкнул? – И прозвучало это как-то… уважительно, что ли?

Стефан чуть пожал плечами:

– Успокоил, друг мой. Всего лишь успокоил. Небольшой импульс в нужную точку. Это безвредно и почти безболезненно.

Титан крякнул:

– Почти… Ладно уж, помоги встать!

Они с некоторым трудом забрались обратно в номер. Титан плюхнулся в кресло и вновь потер лоб.

– Любимая, я… – начал он.

В дверь быстро постучали и, не дожидаясь ответа, толкнули створку.

– Ваш… – бодро начал коридорный, вытаращил глаза и закончил почти шепотом: – Завтрак. Мисс.

От его выпученных глаз за толстыми стеклами очков явно не укрылись ни мой затрапезный вид, ни Стефан в шелковой пижаме, ни Титан, развалившийся в кресле.

Конец моей репутации!

Хотя что мне терять? Я подозреваемая в убийстве, а это похуже, чем девица гибких моральных принципов.

Как говорится, снявши двигатель, по стартеру не плачут.

– Заносите, – разрешила я со вздохом.

Коридорный, совсем зеленый мальчишка лет семнадцати, так густо покраснел, будто я предложила ему поучаствовать в оргии.

– Да, мисс, – проблеял он.

Интересно, как быстро эта история перекочует на страницы газет? В утренние попадет или только в вечерние?

Коридорный дрожащими – не от страха, от азарта! – руками расставил посуду и пожелал:

– Приятного аппетита, мисс. И вам… э-э-э… джентльмены.

Развернулся – и был остановлен, как конь под уздцы, прохладным:

– Молодой человек.

Коридорный обернулся, ткнул себя пальцем в грудь и сказал глубокомысленно:

– Э-э-э?

Титан заморгал и сел ровнее. Выглядел он все-таки здорово осоловевшим. Перестарался Стефан со своим «успокоительным»! Хотя Титана только лошадиной дозой и остановишь.

В глазах гнома наконец отразилось понимание, и он похлопал себя по карману, в котором явственно звякнули монеты. Откупиться хотел? Это он зря.

Стефан вперил в отчего-то побледневшего коридорного острый взгляд. И поинтересовался ласково так:

– Вы знаете, что бывает за нарушение неприкосновенности частной жизни?

– Э-э-э, – повторил свое коронное мальчишка и предположил неуверенно: – Штраф?

– Если бы, – вздохнул Стефан так, будто штраф, сколь угодно крупный, был пределом его мечтаний. – У нас, эльфов, за такое вырывают язык, потом выкалывают глаза и… Впрочем, не буду вас пугать. Весьма неаппетитные подробности, знаете ли. И на будущее извольте дождаться разрешения войти. Мы друг друга поняли? – И голос такой мягкий, ласковый… Только глаза ледяные.

– Д-д-да, – выдавил коридорный, заикаясь. – Сэр. К-к-конечно, сэр! Я никому! Могила! Я…

Все это он бормотал, пятясь задом. Нащупал наконец спасительную дверь, дернул ручку – и от мальчишки остался только удаляющийся по коридору топот.

– Зачем? – спросила я жениха укоризненно. – Мог бы как-то…

– Мягче и деликатнее? – хмыкнул он. – Бить надо в болевую точку, а он боялся только боли.

Титан хохотнул:

– А ты страшен в гневе, как я посмотрю.

Стефан улыбнулся и непринужденно присел на подоконник.

– Раньше тебя это устраивало. Полагаешь, мне следовало отпустить его с миром и позволить разносить сплетни?

Титан нахмурил рыжие брови:

– Я бы заплатил ему за молчание.

– Гномы, – вздохнул Стефан. – Вы удивительно прямолинейны… Извини, дорогая.

А я что? Я ничего. Любуюсь.

Победить в конной сшибке? Пфе! Интеллектом задавить посложнее будет.

– А, какая из меня гномка, – отмахнулась я.

– Самая лучшая! – заявил Титан убежденно. – Ты будешь прекрасной женой гнома и матерью гномов!

– Вряд ли, – пробормотал Стефан, покосившись на меня. – Впрочем, этот вопрос мы намеревались отложить на потом. А сейчас нам следует договориться касательно дальнейших действий.

Стефана я люблю, ценю и уважаю. Очень. Но иногда все-таки хочется стукнуть.

– Сейчас, – передразнила его я, – нам следует выпить кофе! А потом уже все остальное.

– Звучит недурно, – согласился Стефан с улыбкой. – Пожалуй, я тоже не откажусь перекусить.

Я только глаза закатила. Ну что за манера выражаться?!

Эльфы!..

– У меня есть план, – сообщил Стефан, утолив голод. Плебейскими «заморил червячка» или там «перекусил» именовать это действо не получалось.

– Валяй, – разрешил подобревший Титан и чуть ослабил пояс.

Стефан откинулся в кресле и переплел пальцы.

– Перед нами стоят две задачи: найти убийцу и отыскать станок.

– Ты уверен? – напряглась я. – В смысле что это дело рук разных, кхе-кхе, личностей?

Выразиться я хотела покрепче, да Титана постеснялась.

Стефан чуть заметно пожал плечами:

– Как знать? С достоверностью утверждать не берусь, но все-таки я не усматриваю взаимосвязь между данными эпизодами.

Титан закатил глаза и пробормотал с отвращением:

– Эльфы!..

– Юристы, – поправил Стефан с вежливой улыбкой. – Могу тебя уверить, что юристы разговаривают в подобной манере независимо от расы. Это профдеформация, я полагаю.

– Ладно уже, – отмахнулся Титан. – Ты по сути-то излагай.

– Как скажешь. Тебе, Ирэн, следует сосредоточить усилия на розыске станка. У тебя имеется более чем веский мотив, знание предмета поиска… и некоторые соображения, с чего начать, я полагаю?

– Правильно полагаешь, – согласилась я покладисто. Кофе и плотный завтрак настроили меня на позитивный лад, а руки – кулаки, точнее – прямо-таки чесались поскорее найти того урода, который протянул свои грязные лапки к моему станку и…

– Превосходно, – кивнул жених. – Только, дорогая… – И замешкался эдак многозначительно.

– Ну что? – буркнула я, руки на груди скрестив.

Стефан чуть улыбнулся и посоветовал, понизив голос:

– Свидетелей не оставляй.

Титан вытаращил глаза:

– Ты что? Ирэн же девушка! – И ткнул Стефана кулаком в бок, от чего тот едва успел уклониться.

– Девушка, – согласился Стефан мягко. – С дрелью.

Я насупилась, хотя глубоко в душе – очень глубоко – мне было даже приятно. «Девушка», фу-ты ну-ты! А вот дрель – это вещь.

– Этим и займусь! – пообещала я мрачно.

– Звучит угрожающе, – пробормотал Стефан и тонко улыбнулся. – Полагаю, мне лучше взять на себя подробности расследования. Я наведу справки в полиции об уликах, экспертизах, версиях и прочем.

– Так они тебе и расскажут! – фыркнул Титан. – Держи карман шире. У них же тайна следствия.

– У них тайна, – согласился Стефан покладисто, – а у меня знакомства в окружной прокуратуре. Впрочем, не буду вас посвящать в щекотливые подробности.

– И не надо! – сказал Титан с чувством. – А мне куда?

Главенство Стефана он принял безоговорочно. Отлично! А то были бы они как сказочные феникс с русалкой – одному пламя подавай, да пожарче, а другая в воду тянет.

– А у тебя, друг мой, – покосился на него Стефан, – полагаю, неплохие отношения с городскими властями? Тогда изволь навести справки, кто и зачем так жаждет переложить вину на Ирэн.

Титан помрачнел и кивнул:

– Лады. Мэр мне кое-чем обязан, так что…

Я мысленно потерла руки.

Ну вот, задачки распределили.

Выяснили, так сказать, куда приложить отвертку, а куда – молоток!

План был прост, как штепсель в розетку сунуть.

И начала я со склада, который так настойчиво советовал Полпенни.

Совсем недалеко от выставки, просторно, чисто, удобный подъезд…

– Здравствуйте, мисс. Вы что-то хотели? – вежливо осведомился у меня клерк, одетый в костюм с белой рубашкой и даже при галстуке.

Бедняга! Жара на улице стояла – не продохнуть. Август как-никак. А он – в костюме.

Хотя на складе всего градусов двадцать, может чуток больше. Неужели на магокондиционеры разорились?

Я переложила из руки в руку свой рабочий чемоданчик и ослепительно улыбнулась.

– Доброго дня, сэр! – сказала я вежливо. – Видите ли, я ищу место для хранения ткацкого станка. Модель штучная, дорогая. И ей нужны особые условия. Уверена, их могут обеспечить только у вас.

Капелька лести лишней не бывает.

Впрочем, клерк ее воспринял как должное. Спокойно кивнул и с гордостью признал:

– Мы лучшие. Возьмите, пожалуйста. – И протянул мне буклет с описанием цен и прочих условий.

– Спасибо, – пробормотала я, мельком в него заглянув. Ого! А недешево тут ценят свои услуги. – Мне еще нужно кое-что проверить. Напряжение магополя измерить и все такое. Станок-то магический!

– Разумеется, проходите. – Он гостеприимно повел рукой. – Боюсь, я не могу позволить вам находиться здесь без присмотра. Но в моем присутствии вы можете делать что вам заблагорассудится.

Ну спасибо. Искать станок, когда по пятам за мной ходит клерк? Так себе идея.

Хотя я бы тоже не разрешила абы кому бродить по складу. Тут же наверняка полно всяких ценностей!

Ладно, тогда план Б.

Я поправила лямку на плече, незаметно активируя передатчик…

Свет на складе мигнул – раз, другой, – вспыхнул слишком ярко. И погас.

Простенький фокус, кстати. Всего-то найти питающий кабель, прилепить к нему незамысловатый амулет-прерыватель – и вуаля. Можно идти на склад, разговоры разговаривать…

И клерков до сердечного приступа доводить. Вон как бедняга побледнел. Еще бы! Воскресенье же, поди в выходной найди электрика. А без света все местные навороты вроде поддержания температуры работать перестанут. Магия магией, но охлажденную воду гоняет по трубам электрический насос, и вентиляторы тоже приводятся в действие электричеством. Куда ни ткни, везде без него никак. Разве что сигнализация должна быть автономной, но нужна мне их сигнализация!

Бедный клерк заметался по складу.

– Помочь? – предложила я, выждав для приличия пару минут. Заодно дала ему убедиться, что автоматами щелкать без толку.

– А? – дикими глазами уставился на меня он.

– Могу помочь, – терпеливо повторила я. – Найду я вашу козу. А вы мне скидочку потом за это сделаете. Идет?

– К-козу? – повторил клерк сбивчиво и повел длинным носом. Кажется, пытался понять, что употребила странная клиентка.

Я закатила глаза:

– Короткое замыкание. Коза. Что непонятно?

Сленг всегда вызывает доверие. Мол, этот человек, гном, эльф – нужное подставить – точно в теме!

– Эм, – пробормотал клерк и лоб потер. – Ну, логично… Так вы электрик?!

И такая надежда на его лице нарисовалась, что мне даже совестно стало. Немного.

– Вроде того, – согласилась я уклончиво. – Только я ничего не обещаю. Если мелкая поломка, я устраню. А если трансформатор сгорел или еще что – извините. Кстати, может, дежурному позвонить? Вдруг это у них авария?

Бедняга разрывался между служебной инструкцией, которая велела ему не отходить от меня ни на шаг, и доводами рассудка.

– Могу с вами сходить, – сжалилась я. – Или пусть за мной пока присмотрит кто-нибудь из грузчиков.

Выходной выходным, но это конторские дома сидят. Обычные работяги пашут двадцать четыре на семь.

Клерк чуть покраснел (как же, нехорошо подозревать потенциальную благодетельницу!), но все-таки кого-то подозвал и умчался…

Вернулся он пять минут спустя, понурый и взмокший.

– Это у нас, – сообщил он мрачно. – А Ольстон, электрик наш, трубку не берет…

– Скидка за помощь, – предложила я деловито. – Идет? – И руку протянула – для пожатия, по-мужски.

Он просиял и осторожно сжал мою ладошку…

Я облазила весь склад, якобы разыскивая, где коротит. А на деле бдительно посматривала на датчик магонапряжения. Я же в своем станке такую убойную смесь заклятий наворотила – любой детектор зашкалит! Только дальность у этих самых датчиков так себе, метров пять всего. Город обойти нечего и думать…

Склад был чист. Во всех смыслах. Ни пылинки, ни соринки… Ни следа станка.

Оставалось с умным видом зачистить пару проводков, перемотать их изолентой – и снова тайком нажать кнопочку. Мой кустарный амулет самоуничтожился.

Да будет свет!..

Этот приемчик я повторила трижды. Второй и третий склады мало чем отличались, разве что были чуток поплоше и уровнем пожиже.

Время давно перевалило за полдень. Приходилось же каждый раз не меньше часа возиться, иначе было бы слишком подозрительно.

Все шло по накатанной. Четвертый склад, самый маленький и замызганный, располагался на таких задворках, что без компаса и карты дорогу не найдешь. Зато он был последний! По идее, станок где-то здесь.

Я принюхалась и сморщила нос. Пахло на складе… Мерзко пахло. Прогорклым жиром, чем-то кислым, пылью.

Тщедушный мужичок будто соткался передо мной из этой самой пыли и загородил проход.

– Чего изволите? – буркнул он неприветливо.

Я постаралась улыбнуться как можно шире:

– Да вот, склад ищу. Можно взглянуть?

Мужичок прищурился подозрительно:

– Зачем это? Надобно тебе что хранить – так привози да храни. А шастать – неча!

Так-так-так! Я мысленно потерла руки. В три предыдущих склада меня пустили без проблем. Охотно даже. И осмотреться позволили, и ворота измерить, и все остальное тоже.

А тут с порога гонят. Подозрительно? Еще как!

– Это как так? – возмутилась я и уперла руку в бедро. В крови бурлил и пенился азарт. – А как же проверить пожарную и магбезопасность? У меня станок дорогой, штучная работа!

Щуплый не проникся. Нахмурил белесые брови и велел:

– Катись отсюда, покуда цела. Ишь, проверяльщица выискалась!

Значит, станок точно тут. И мужичок этот – в курсе! И про станок, и про то, кто я такая. Иначе бы не выпихивал меня в шею. Охранник там он, заведующий складом или хозяин – какой им резон отпугивать клиентов? Еще и грубить.

Только как на склад попасть? Пускать меня явно никто не собирался.

Ладно, была не была.

Я поправила лямку на плече, незаметно активируя амулет. Не подведи, родной!..

Он не подвел. Только этот, щуплый, не запаниковал. И меня на помощь звать не спешил. Сплюнул и прошипел:

– Ах ты, тварь драная! Мало того что вынюхиваешь, так еще и гадить вздумала? Эй, парни!

На зов из подсобки вынырнули двое.

Ну что я могу сказать? Не ценят меня тут. Не уважают.

У одного брюхо свесилось чуть не до колен, у второго мускулы – мухам на смех. И я должна испугаться? Ну-ну.

Они еще и шли на меня, расставив руки! Как курицу загоняли. Умора.

– Папаня, – цыкнула я и головой покачала, – я-то с тобой по-хорошему хотела. А ты быковать сразу… Неправильно это, не по-людски.

С таким контингентом надо на их языке.

И ведь сработало!

Щуплый прищурился и жестом велел «загонщикам» не торопиться.

– А неча тут разнюхивать! Думала, мы не заметим? Дураки все, да? Да тебя еще на первом складе срисовали.

– И чего? – пожала плечами я и эдак невзначай перехватила тяжелую сумку. Просто руки у меня устали, да-да. – Искала, где повыгоднее. Засада в чем?

– Да чего ты с ней треплешься? – не выдержал один из «загонщиков» и почесал брюхо. – По башке ее, того, и дело с концом.

Щуплый только что пальцем у виска не покрутил.

– Умный больно, да? – вызверился он на подельника. – А потом сюда ее людишки набегут. И что делать будем, а?

Я прикусила язык, чтобы не ляпнуть: «Какие еще людишки?»

Мои так мои. Жалко мне, что ли?

– Слушай, папаня, – я примирительно подняла руки. – Мне ваши делишки без надобности. Я станок свой ищу…

– Знаем мы, чего ты ищешь! – перебил он. – Вся в папашу.

Фу-ты ну-ты. Папенька и тут отметился!

Есть в этом городишке хоть кто-то, кому он не нагадил?

– Давай мы ее попинаем? – опять не выдержал тот, что с пузом. – Маленько, для понятливости.

– Валяйте, – разрешил щуплый.

Я только глаза закатила. Ну вот, а ведь почти договорились!.. И взмахнула тяжеленной сумкой, как пращой, метя этой троице под коленки.

Охранники попадали, как кегли. Зато щуплый устоял, только схватился за голень и взвыл. Пришлось добавить сумкой по загривку…

Проще, чем гвоздь вбить. Эх, и размяться толком не успела!

Осталось перемотать голубчиков изолентой – два рулона извела! – и сложить в рядок у стенки.

– И стоило выпендриваться? – спросила я укоризненно.

Охранники только глазами сверкали. Рты-то заклеены. А вот на щуплого изоленты чуток не хватило, так что болтать он мог в свое удовольствие… Жаль, что он только поносил меня на чем свет стоял.

Ну и ладно. Нужны мне их тайны, как зайцу плоскогубцы.

Я вытащила из сумки магодетектор и, уже не скрываясь, нырнула на склад…

Четверть часа спустя я вышла обратно, злая, как зомби на заброшенном кладбище. Моя сестра Джули в детстве пыталась притаскивать таких домой. Мол, им нужны свет, тепло и доброта… Нужны, конечно. Желательно вовнутрь, ням-ням. М-да.

Выходит, станок вывезли из Джонстона? Или мне попался особенно самонадеянный вор, который не боится держать уникальную технику у себя на заднем дворе? Ладно, будем думать.

Щуплый встретил меня настороженным взглядом.

– И чего было кочевряжиться? – попеняла я ему. – Сразу бы сказал, что станка тут нет. Ладно…

Вытащила нож и присела на корточки.

Щуплый заморгал и попытался от меня отползти. Только не очень-то отползешь, когда руки и ноги изолентой перемотаны!

– Ты чего? – удивилась я.

Взвыла сирена, а мужской голос рявкнул в громкоговоритель:

– Стоять! Не двигаться. Полиция!

Приехали…

Патрульные не стали разбираться, кто тут жертва, а кто преступник. Повязали всех и с ветерком домчали в участок.

Там было по-прежнему тихо и пусто. Жужжали мухи под потолком, толстяк дежурный лениво обмахивался газеткой и жевал пончик. При виде нашей компании толстяк чуть не подавился.

– Сержант у себя? – бросил ему патрульный.

– Ага, – ошалело кивнул тот и проводил нас взглядом, даже не замечая, что на его пончик села оса.

Нас отконвоировали в конец коридора, затем патрульный постучал в дверь с облупившейся краской.

– Входите! – рявкнули оттуда.

Меня втолкнули первой. Следом в обшарпанную комнатку набились трое патрульных и уже почти родная – как-никак, по одному делу проходим! – троица в изоленте.

– Сэр, – патрульный почтительно наклонил голову. – Доставлены задержанные.

Сержант оторвался от бумаги, которая выглядела так, будто писали на ней, зажав карандаш в зубах. Поднял взгляд – и страдальчески скривился:

– Опять вы, мисс Саттон?

Я хмыкнула:

– Я тоже рада вас видеть, сержант.

Он сморщился еще сильней, почесал щеку с седой щетиной и спросил у патрульного:

– Что на этот раз?

– Эм, – растерялся тот и переступил с ноги на ногу. – Мы исполняли ваш приказ, сэр. Наблюдали за тем складом. Точнее сказать, оставили там человечка, он и присматривал.

Щуплый отчего-то скрипнул зубами. Так-так-так. Не понравилось ему, что кто-то вертелся поблизости? Как интересно!

– Дальше, – кивнул сержант и бросил на щуплого тяжелый взгляд. Тот попытался изобразить саму невинность, хотя получалось у него так себе.

– Ну, наш человечек и позвонил. Говорит, странное там что-то. Драка, что ли… Мы приехали, этих вот повязали.

С «повязали» он, положим, загнул. Они уже были перевязаны, как колбаски.

– Понятно, – сержант побарабанил пальцами по видавшему виды столу. – Ладно, разберемся.

– Чего тут разбираться?! – вытаращил бесцветные зенки щуплый. – Эта девица напала… избила… зарезать хотела!

Полицейские дружно глянули на меня. Уважительно так.

– Всех троих? – кашлянув, спросил сержант. – А зачем?

– Ну-у-у… – задумался щуплый. – Ограбить хотела?

Я фыркнула. Серьезно?

– Хотела бы – ограбила. Резать-то зачем?

– Да кто тебя знает? – вызверился щуплый. Говорил он за троих, у его подельников были по-прежнему заклеены рты. Только и могли, что моргать. Грозно. – Я честный предприниматель! А ты ворвалась на мой склад, избила охранников… И вообще, тебя в полиции явно знают. Рецидивистка, да?

О, как заговорил! И главное, никакого жаргона. Законопослушный гражданин, фу-ты ну-ты.

– Ладно, – хлопнул ладонью по столу сержант. – Этих троих – в камеру. А вас, мисс Саттон, я попрошу остаться.

Он дождался, пока компанию выведут из кабинета, и осведомился мрачно:

– И какого… простите, зачем вас понесло к контрабандистам?

– Контрабандистам? – удивилась я. – Хотя… Это многое объясняет.

Вот почему этот типчик так всполошился! Кому понравится, что какая-то подозрительная девица крутится поблизости? Особенно когда сам ты промышляешь незаконными делишками.

– Выходит, не знали? – Он почесал щеку. – Тогда какого вы туда… То есть как вы там оказались, а?

Я развела руками:

– Не поверите. Станок искала.

Он и впрямь не верил, по глазам видно.

– И как? Нашли? Проклятие… Это я не вам. – И зачем-то подергал провод настольной лампы.

Она как-то подозрительно мигала (не виноватая я!), да и паленой изоляцией попахивало.

Я подумала. Вздохнула. И предложила от всей широты души:

– Починить?

В сержанте явно боролись нерешительность, надежда и досада. А то я не знаю, как… плохо, так скажем, обстоят дела с финансированием полиции! Стефан много чего рассказывал, а он-то в курсе. У него лучший друг как раз в отделении служит, пусть и столичном.

Так что сгори эта лампа – и еще неизвестно, когда сержант получит следующую. Разве что, хе-хе, на служебное преступление пойти. Но ради лампы?! Мелко как-то…

– А можете? – сдался он.

Я выдернула несчастную лампу из розетки и пообещала:

– Могу, конечно. Только… У вас изоленты не найдется?

Свою-то я всю на ту троицу извела!..

Изоленты, само собой, не нашлось. Зато нашелся кофе – крепкий, черный, ароматный… Выдув две чашки, я наконец снова начала соображать.

– Аптечка есть?

Сержант моргнул. Переспросил:

– Аптечка? Какая еще аптечка?

Я хмыкнула:

– Да самая обыкновенная. Там ведь должен быть пластырь? Не изолента, конечно, но сойдет.

Вообще-то так делать нельзя, но если выбора нет, то можно. Это же ненадолго, завтра переделаю!

Сержант скептически задрал бровь, но вытащил из ящика стола нераспакованную аптечку…

К моменту, когда в кабинет заглянул Стефан, мы с сержантом Стеббинсом уже были лучшими друзьями.

Настольную лампу я ему починила, со сломанной электрической бритвой совладала, лампочку в туалете заменила… Последнее как в анекдоте: «Вопрос: сколько нужно полицейских, чтобы заменить лампочку? Ответ: трое, один вкручивает лампочку зубами, второй надевает на него наручники, а третий зачитывает права…»

О чем это я? Короче говоря, в участке я выступила с блеском. Мне разве что не аплодировали.

– Дорогая? – приподнял брови Стефан, обнаружив меня с чашкой кофе и коробкой пирожных. – У тебя все в порядке?

– Абсолютно, – заверила я, слизывая с пальцев крем. – Мы с милым сержантом Стеббинсом прекрасно поболтали.

Под взглядом Стефана сержант поерзал и зачем-то застегнул верхнюю пуговичку на рубашке.

– Так точно! Кхм… То есть у нас нет претензий к мисс Саттон. Вы можете идти, мисс… Только, может, еще магнитофон посмотрите?

Теперь брови Стефана приподнялись на целый сантиметр, что означало крайнюю степень удивления. Он-то думал, меня тут обижают!

Я одним глотком допила кофе и мысленно ухмыльнулась.

Хорошо быть технарем! Везде тебе почет и уважение.

– Дорогая, – укоризненно сказал мне Стефан, когда мы вышли из участка. – Тебя нельзя выпускать из виду.

– Ну так не выпускай, – согласилась я легко. – Можешь глаз с меня не сводить. Я разве против?

После целой коробки пирожных настроение у меня было радужное. Подпортило его лишь то, что станок я так и не нашла… Не будем о грустном. Не нашла – так еще найду.

Стефан вздохнул, вытащил из кармана белоснежный шелковый платок и осторожно вытер мне кончик носа.

– Ты кремом испачкалась, – объяснил он негромко. – И еще на губах.

– Тут? – я провела по губам языком, и жених прикрыл глаза.

– Ирэн, – выдохнул он и наконец меня поцеловал.

Что и требовалось!..

Увлечься нам не дало гневное сопение за спиной.

Мастер Титан! Ну кто бы сомневался?

Гном стоял, сунув руки в карманы и так склонив голову, будто хотел соперника боднуть. Он вперил в нас налившиеся кровью глаза, и под этим взглядом мне как-то нехорошо стало. Я покрепче сжала верную сумку – она сегодня, можно сказать, прошла боевое посвящение! – и приготовилась Титана огреть. Пусть только дернется!

Стефан будто ничего не замечал.

– Полагаю, данный инцидент можно считать исчерпанным, – сообщил он негромко. – Ирэн несказанно повезло, что инспектора Перкинса не было на месте. Что же до сержанта Стеббинса, то он показался мне вполне сообразительным малым.

Титан моргнул – я почти видела, как тяжело крутятся в его голове заклинившие шестеренки, – и мотнул головой.

– Повезло, – повторил он заторможенно.

– Воздействовать на инспектора Перкинса было бы затруднительно, – продолжил Стефан тем же ровным успокаивающим тоном. – Как выяснилось, он зять мэра.

Гном вытаращил глаза.

– Вот же гад! – воскликнул он и дернул себя за бороду.

– Перкинс? – склонил голову к плечу Стефан.

Титан махнул кулаком:

– Да при чем тут Перкинс? Хотя и он тоже… Но Гудвин-то, Гудвин! Он же мне твердил, что полиция, дескать, орган независимый. Мол, вмешиваться в его работу мэр не может. А сам!.. – И задохнулся от избытка чувств.

Глаза Стефана вдруг заледенели.

– Тогда вопрос. Какой резон мэру сваливать вину на Ирэн?

– И как он посмел? – вскипел Титан. – Я же предупредил, что Ирэн – моя!

У него только что пар из ушей не пошел. Сразу видно, что система перегрета!

Я прикусила язык, чтобы не ляпнуть что-то сгоряча. Вот заладил: «моя, моя!»

– Значит, – произнес Стефан, задумчиво пощипывая мочку уха, – у мэра более чем веские причины убрать с дороги Ирэн. Раз он не побоялся твоего гнева, друг мой.

Титан только кулаки сжал. Кажется, он готов был прямо сейчас рвануть к мэру, схватить его за шкирку… И вызвать международный скандал, м-да. Потому что особенного беспредела власти Джонстона пока не творили. Не хватали, не пытали, а что в убийстве подозревали… Обидно, досадно, но ведь не на пустом месте!

– Мастер? – негромко окликнул Титана возникший вдруг за его спиной водитель. – Вы просили напомнить о встрече… – И паузу сделал, давая начальству порыться в памяти. А заодно не выложил посторонним – то есть нам со Стефаном – лишней информации. Какой молодец!

А ведь я, кстати, на Титана смотрела почти безотрывно. И все равно не уловила момент, когда рядом появился этот неприметный тип!

Судя по прищуру Стефана, он тоже оценил.

– Встреча? – Титан провел рукой по лицу. – Да, точно…

Голос у него, впрочем, был неуверенный.

Ладонь водителя – а водитель ли он? – легла на плечо шефа. Сжала.

– Идем, – проговорил он негромко, но как-то так, что Титан подчинился. Бросил на меня прощальный огненный взгляд (мартеновская печь отдыхает!) и побрел к автомобилю.

Водитель молча кивнул нам и пошел рядом с шефом, не то присматривая за ним, не то конвоируя.

– Как любопытно… – проговорил Стефан, проводив их задумчивым взглядом.

– Ты тоже заметил? – обрадовалась я. – Слушай, по-моему, Титан какой-то… не такой.

Ведь умный же мужик! Иначе не смог бы стать ректором, представителем и еще кем-то там. И тогда, на выставке, он вел себя вполне адекватно. Кстати, в номере папеньки тоже. Говорил не о пылкой страсти, а о выгоде!

– Никакой, – поправил Стефан задумчиво. – И хотелось бы мне знать, что стало тому виной…

Я только плечами передернула. Титана, конечно, было жаль. Но я же не мозгоправ, чтобы разбираться, какой там контакт у него в башке перемкнуло!

Портье в гостинице сообщил:

– Мисс, вас ожидают. – И протянул мне визитку, оформленную неброско, но со вкусом.

Кто тут у нас? «М. С. Стюарт, нотариус».

Мы со Стефаном переглянулись.

– Любопытно, – пробормотал он. – Где, говорите, нас ждут?

Портье отчего-то вытянулся по струнке:

– В ресторане. Я провожу, сэр!

И как у Стефана это получается?..

А у нотариуса губа не дура! Он занял отдельный кабинет для ВИП-персон.

– Прошу, – с поклоном распахнул дверь портье. – Миссис Стюарт, к вам мисс Саттон.

Прямо аудиенция у царственной особы!

Погодите-ка. Миссис Стюарт?

Она поднялась нам навстречу. Стройная, элегантная брюнетка лет тридцати пяти, в строгом черном пиджаке и длинной юбке. Вся черно-белая, только губы выделялись ярким алым пятном.

Времени она, кстати говоря, не теряла. Попивала кофе и просматривала какие-то бумаги.

– Мисс Саттон? – меня окинули взглядом, оценили… Пожалуй, невысоко оценили. – Позвольте представиться, миссис Мэри Сесилия Стюарт, нотариус.

– Нотариус? – переспросила я недоверчиво.

Она усмехнулась, но улыбка не коснулась холодных черных глаз.

– Я женщина, однако работаю в мужской профессии. Вы что-то имеете против?

– Я?! Да не в жизнь. У меня тоже, кхе-кхе, мужская профессия.

– Наслышана, – кивнула она, самую чуточку смягчившись. – Присаживайтесь, мисс Саттон, будьте так любезны. А вы, сэр?..

Она вопросительно взглянула на Стефана, который рассматривал ее со странным выражением лица.

– Стефанн Тодд, – отрекомендовался он сдержанно. – Жених Ирэн.

– И мой коллега, я полагаю?

Он чуть склонил голову:

– В некотором смысле.

– О, не надо скромничать, – вновь усмехнулась миссис Стюарт. – Я наслышана об адвокатской конторе «Тодд и сын».

Тогда зачем спрашивала?

Она бросила на меня насмешливый взгляд и повторила:

– Присаживайтесь. Боюсь, разговор будет долгим… и непростым. Видите ли, мисс Саттон, я поверенный вашего покойного отца.

– Мой отец жив, – заявила я из чистого упрямства и все-таки плюхнулась в кресло. Послушаем, что она плести будет. Интересно же!

Миссис Стюарт посмотрела на меня как на капризного ребенка.

– Видите ли, мисс Саттон, последнюю волю мастера Неодима заверяла я. И я же проделывала все необходимые манипуляции. Поэтому сомнений касательно вашего родства с покойным у меня нет. Примите это за данность.

О, как чешет! Прямо как Стефан.

Он, кстати, слушал «коллегу» с неослабевающим вниманием.

– Необходимые манипуляции? – переспросил Стефан недоверчиво. – Погодите. Уж не хотите ли вы сказать?..

– Хочу, – преспокойно кивнула она.

О как. С полуслова друг дружку понимают!

Стефан откинулся на спинку кресла и потер лоб. Вид у него был удрученный.

– Не думал, что он решится…

– Да объясните толком! – рассердилась я. – Хватит ребусы загадывать.

Нотариус скупо улыбнулась:

– Узнаю характер мастера Неодима. Он был столь же… пылким.

То есть буйным и невоздержанным? Ну-ну.

– Ирэн, – сказал Стефан мягко. Но как-то так, что под его взглядом мне стало совестно. Почти.

– Ну чего? – буркнула я и руки на груди скрестила. – Сколько можно кошке хвост по кускам рубить? Скажите уже прямо!

– Понимаю ваше недовольство, – кивнула миссис Стюарт. – Попробую сформулировать коротко и ясно.

«Для умственно отсталых», – явно подразумевала она. И взгляд такой насмешливо-снисходительный…

– Валяйте.

Она переплела пальцы и проговорила, тщательно подбирая слова:

– Мастер Неодим заверил свою волю магически. По древнему обряду. Отказаться вы не можете.

– В смысле? – возмутилась я. – Как это – не могу?!

– Увы, – нотариус посмотрела мне в глаза. – Ваше родство с покойным отныне доказано. Юридическое отцовство тут роли не играет, поскольку обряд был на крови. По этой причине вы не можете уклониться от исполнения его воли.

Пф-ф!

Я с шумом выдохнула сквозь зубы. Вот… гад!

– Погодите, – я потерла лоб. – Бред какой-то получается. Тогда любой мог бы…

– Оставить свои деньги незаконнорожденным детям? – закончила нотариус с убийственной прямотой. – Именно так. В случае, разумеется, если принятие в другой род не заверено магически. Ваш отец – я имею в виду мистера Виктора Саттона – этого не сделал.

Я насупилась. Тут папа дал маху. Но кто же думал?!

– Такой вариант завещания применяется крайне редко, – продолжила миссис Стюарт ровно. – Поскольку… прямо скажем, мало кто из детей отказывается наследовать. А в случае обоюдного согласия столь… радикальные меры не требуются. Достаточно обычного завещания, заверенного по всем правилам. Надеюсь, это ясно?

Стефан предупреждающе сжал мою ладонь. Боялся, что скандал учиню? А толку-то?

– Более чем, – процедила я. – И что дальше?

– Полагаю, – она чуть сузила темные недобрые глаза, – это основное. Юридические подробности, скажем, о покупке патентов вашего покойного отца, мы можем обсудить с вами, мистер Тодд.

– Действительно? – приподнял брови Стефан.

Она улыбнулась:

– Согласитесь, нам ни к чему лишние… то есть я хотела сказать, несведущие люди. У вас наверняка имеются все полномочия, ведь так? А мы с вами поймем друг друга… как юрист юриста. – И ногу на ногу закинула.

Длинная строгая юбка оказалась с подвохом. С разрезом, в котором виднелся кружевной край чулка и полоска маняще белой кожи…

Ар-р-р! Вот мымра.

Стефан широко улыбнулся в ответ, демонстрируя кончики острых клыков. Кто бы там чего ни говорил, а эльфы не травоядные. Вот ни разу.

– У меня встречное предложение, – а голос его журчал, как весенний ручеек. И такой же прохладный. – Давайте отобедаем сегодня вчетвером. Мы с Ирэн и вы с мужем. Как вы на это смотрите?

Миссис Стюарт разом поскучнела. Юбку одернула.

– Я вдова, – сообщила она сухо. – Уже без малого десять лет. Предвосхищая вопросы, которые наверняка у вас возникнут. Родственники моего покойного мужа сумели оспорить его завещание. И оставить меня ни с чем… Тогда-то я и решила стать юристом.

«Чтобы больше никто не смог обобрать меня как липку», – закончила я мысленно.

В чем-то я ее понимала. Уважала даже.

Миссис Стюарт тем временем собрала бумаги и защелкнула портфель. Слишком громко. С раздражением.

То-то же! Стефан – кремень.

– Кстати! – сообразила вдруг я. – А вы не были у мастера Неодима той ночью?

– Простите? – вежливо удивилась она.

– Ну-у-у… – я почесала кончик носа. – Папенька… То есть мастер Неодим явно ждал гостью. Шампанское, клубника… Вы понимаете, да?

Нотариус выпрямилась.

– Возможно, вас это удивит, – ответила она сухо. – Однако мы с мастером Неодимом не были любовниками. Нас действительно связывала дружба, но не более того. На этом прошу меня извинить.

Отрывисто кивнула, подхватила портфель и вышла, сердито цокая каблуками.

Фу-ты ну-ты, обиженная невинность!

Стефан проводил ее очень задумчивым взглядом. И это мне ой как не понравилось!

Он вдруг хмыкнул и заметил мягко:

– Ты пыхтишь, как ежик. Для ревности нет оснований. Я всего лишь раздумывал, насколько можно доверять миссис Стюарт.

Я насторожилась и спросила с надеждой:

– Думаешь, она врет? Насчет того, что я не могу отказаться?

Стефан чуть поморщился. Не любят юристы прямолинейности. Дай им волю, даже топор кружевной салфеточкой прикроют… Толку-то? Топор он и есть топор, чем его ни декорируй.

– Не врет, – поправил он. – Скорее недоговаривает. Но именно в том, о чем она умолчала, и скрывается самое интересное.

Ну вот. А я-то уже обрадовалась, что от папенькиного завещания получится отмахаться!

– Знаешь что, – сказала я решительно. – Я хочу выпить.

Стефан приподнял брови, однако вслух осведомился лишь:

– Что тебе заказать?

Я помотала головой:

– Да не тут! Мне бар интересный подсказали, в котором технари собираются. Заодно, может, про станок что-нибудь полезное узнаем.

– Как скажешь, – согласился Стефан не слишком охотно и поднялся на ноги.

– Во что бы тебя переодеть?.. – пробормотала я и смерила жениха взглядом. Что-то мне подсказывало, что в «Отвертке» Стефану не обрадуются. Его даже сослепу за технаря не примешь! – Хотя без толку.

Он вздохнул и потер лоб:

– Чувствую, веселенький вечер нам предстоит…

Я ухмыльнулась. Еще бы!

(Примечание. Не плюй в колодец! Вылетит – не поймаешь)

«Отвертка» оказалась той еще дырой. Кажется, когда-то это был дом с большим гаражом, который зачем-то превратили в бар.

– Милое местечко, – оценил Стефан и чуть поморщился, ступив начищенной туфлей в грязь.

– Ш-ш-ш, – прошипела я и ткнула его локтем в бок.

Стефан, конечно, за словом в карман не лезет… Но иногда лучше бы молчал!

Вон как громила у входа сразу насторожился. Сплюнул под ноги и заслонил нам дорогу.

– Эй, голубки, вы что тут забыли? Шли бы вы отсюда, у нас заведение для своих. А ты, парень, точно не наш. На технаря вообще не похож. – И смерил Стефана – от кончиков штиблет до забранных в хвост длинных волос – презрительным взглядом.

Тот поднял бровь, однако промолчал, уступая мне инициативу. Вот то-то же.

– Он со мной, – небрежно бросила я и выпятила грудь, обтянутую клетчатой рубашкой и джинсовым комбинезоном. Лямку комбинезона украшал мой любимый значок «Хочешь убиться монтировкой? Спроси меня как!»

– Девочка, у нас тут не маскарад, – хохотнул вышибала и широченными плечами повел. – Думаешь, робу напялила и за свою сойдешь? Не знаешь закон Ома, так сиди дома. У нас все равно лимонад не подают.

– А похоже, что нам нужен лимонад? – фыркнула я и руки на груди скрестила. Ура! Можно выпустить пар. – Мне бы чего покрепче, контакты протереть… Или ты другого пойла не знаешь?

Громила ухмыльнулся, показав дырку на месте переднего зуба, и предложил издевательски:

– Царской водки плеснуть?

Вот меня еще растворителем не угощали!

– Слушай, парень, – насупилась я и покрепче сжала ручку сумки. – Ты проверь соединение языка с мозгом, лады? А то у тебя там явный обрыв на линии. Могу прозвонить… – И выразительно так взвесила в руке тяжелую сумку.

Громила выпятил нижнюю челюсть и переступил с ноги на ногу:

– Умная, что ли?

– Поумнее некоторых, – парировала я. – Слушай, веришь, денек был – предохранители вот-вот сгорят. Так что сделай фокус, умножься на ноль.

Он сжал кулаки:

– А в глаз?

– А капот подрихтовать? – внесла я встречное предложение.

– Между прочим, – заметил Стефан в пространство. – Вы, молодой человек, только что угрожали жизни и здоровью моей невесты. За это положено от двух до пяти лет лишения свободы.

– Она первая начала! – взревел громила, оскорбленный в лучших чувствах.

Стефан тонко улыбнулся:

– Боюсь, в это никто не поверит. Хрупкая молодая девушка напала на большого сильного мужчину?..

«Хрупкая молодая девушка» и «большой сильный мужчина» переглянулись.

– Юрист… – вздохнула я. – Все удовольствие испортил!

Вышибала почесал в затылке и посторонился.

– Проходите уж. И, парень, – он похлопал Стефана по плечу, – ты извини, если что. Раз с такой девахой крутишь, то силе-о-он!

– Эй, бармен, – обратилась я к гному, флегматично протирающему стаканы за стойкой. – Выпить найдется?

Тишина за спиной загустела, как старый клей ПВА. И чего все таращатся? Подумаешь, девица в спецовке. Эка невидаль!

Гном поднял на меня взгляд, не отвлекаясь от своего медитативного занятия. Вид у него был полусонный.

– «Молотком по пальцам»? «Улетный перфоратор»?

От неожиданности я фыркнула:

– Это угроза?

– Это коктейли, – ответствовал гном с достоинством. – Водка с томатным соком, значит, «Молотком по пальцам» будет. А «Улетный перфоратор» я с клюквенным и апельсиновым соком делаю.

– А, это название пойла! Креативно. Давай тогда мне «Улетный перфоратор».

Гном кивнул и осведомился у Стефана:

– А вам?

– Апельсиновый сок. Без водки.

– Пф-ф-ф! – громко выдохнул кто-то у нас за спиной. – Ты глянь на этого пижона! Сока ему.

– А тебе, девочка, мама пить разрешает? – поддакнул ему кто-то явно изрядно набравшийся. Язык у него здорово заплетался. – Как это вас Рой пустил, э?

– Так аппетитная девчонка-то, – прицокнул языком кто-то. – Вот и… – И – хлоп лапу мне на коленку.

– Будь добр, – процедила я, не оборачиваясь, и наглую руку скинула, – не трогай мои достоинства своими недостатками!

– А не то че? – заржал нахал с засаленными патлами, с черным мазком на щеке и в грязном комбинезоне. Фу! Мог бы хоть помыться после смены.

Стефан вздохнул:

– Или я буду вынужден определить пределы необходимой обороны.

– Че? – вытаращился нахал.

Его дружки заржали, заулюлюкали.

Грязнуля не нашел ничего умнее, чем облапить меня сразу за грудь… Охнул, по-крабьи вытаращил глаза и мешком свалился на пол, а Стефан спокойно вернулся на свое место.

– Всегда мечтала, чтобы мужики падали к моим ногам! – сказала я с чувством и брезгливо потыкала беспамятного носком ботинка. – Надеюсь, он нескоро очнется?

– Часа через два, – ответил Стефан, что-то прикинув.

– Чудненько, – обрадовалась я. Два часа мне хватит… Наверное. – Бармен, нам долго еще выпивку ждать?

Гном икнул и ничего не ответил.

– Эй, – из голоса шутника, который называл меня девочкой, вдруг исчезло все веселье. – Вы что творите-то? Это наш бар!

– И что? – приосанилась я. – Или всех, кто сюда зашел, можно лапать? Так Стефан и… хе-хе, полапал. Все честно.

– Да ты кто такая?! – возмутился кто-то. – Пришла тут фифа, порядки свои строит!

– Погодь, – вмешался вдруг бармен и стакан отставил. Забросил на плечо полотенце и сказал степенно: – Я так мыслю. Если девчонка – технарь, как выглядит, то поделом ему. Нечего своих обижать.

– Да какой технарь?! – взревел «шутник». – Она же девка!

– Рой ее впустил, – напомнил бармен. – Он хоть раз ошибся? То-то же.

«Шутник» мотнул головой и заявил решительно:

– Не верю! Пусть докажет.

Интересно как?

– Диплом, уж извини, – я делано похлопала себя по карманам, – не прихватила. Или хочешь принять у меня экзамен по магопроводимости металлов?

Прямо не бар, а приемная комиссия!

«Шутник» стушевался. Видно, в магопроводимости металлов – та еще мозгодробительная дрянь, если честно, – не очень-то разбирался. Если и сдавал когда-то, то забыл давно и прочно.

– Зачем же? – вмешался бармен. – В теории без практики толку нет. Вот если ты нам починишь чего-нибудь… – И прищурился хитро.

Ну да, ну да. Не починю – проблема исчезнет сама собой. Починю – бармен тоже в плюсе. Работа сделана, да еще за бесплатно!

Я восхищенно хмыкнула и брякнула на стойку сумку с инструментами:

– Починю, куда деваться. Только выпивка нам тогда за твой счет.

– Заметано, – обрадовался гном.

– Эй, Тал, – встревожился «шутник». – А не слишком просто?

– Не слишком! – отрезал гном и выкатился из-за стойки, на ходу протирая руки. – В нашей бренчалке абы кто не разберется, это я тебе говорю!

«Шутник» сразу умолк.

Что же это они мне подсунуть собираются, а?

«Бренчалкой» гном назвал музыкальный аппарат. Древний, заметно потертый и чуточку скособоченный. И с какой стороны к этому чуду техники подойти?

– Что, уже передумала? – не унимался «шутник».

– Не дождетесь, – буркнула я и засучила рукава.

Несмотря на ржавый вид этого музыкального раритета, гайки на нем оказались новехонькие. Похоже, частенько его раскручивали.

«Шутник» нагло сопел мне в затылок. Пришлось двинуть локтем.

– Эй, ты чего?! – взвыл он, еле успев отшатнуться.

– А не лезь под руку, – огрызнулась я и взялась за ключ.

Минута – и я осторожно сняла кожух. Вгляделась – и присвистнула.

Сразу видно вечное технарское «главное, работает». А что на честном слове и изоленте – так это уже детали!

Я глубоко вздохнула. Ну-с, приступим…

Что-то разобрать в густо намотанной изоленте было сложно. Ругаясь про себя (руки бы оторвать этим умельцам!), я методично исследовала внутренности аппарата.

Есть! Сломалось крепление держателя для головки звукоснимателя. Похоже, кто-то хорошенько треснул по несчастному аппарату. Заело? Песня не понравилась? Хотя какая разница.

Аккуратнее надо обращаться с раритетной техникой! Чтобы не сказать «рухлядью».

– Вам красиво сделать? – осведомилась я, не оборачиваясь. – Или чтобы работало? В смысле крепление заменить или пусть сопля висит?

– Ха, крепление, – проворчал гном. – Механизм уникальный, на него детали под заказ надо делать. Больно дорого. Делай соплю.

– Как скажете, – пробормотала я и потерла руки.

Как же хорошо среди своих! Не надо объяснять, что «сопля» – это временное крепление, а не то, что вы подумали. Кра-со-та!

Так, где там моя изолента?..

Я порылась в чемоданчике с инструментами… Чтоб меня ржавчиной побило! Я же все запасы на тех припадочных хулиганов извела, еще и не хватило.

– Эй, парни, – обратилась я к толпящимся вокруг зрителям. – Изоленты не найдется?

Толпа грянула хохотом. Громче всех ржал «шутник».

– Технарь! – приговаривал он, размахивая руками. – Ой, не могу! У нее даже изоленты нет.

Бармен смотрел на меня так, будто я плюнула ему на бороду.

Я только хмыкнула и руки на груди скрестила, пережидая, пока смех уляжется.

– Ладно, держи, – смилостивился «шутник» и вытащил из кармана рулончик изоленты. – Позорься до конца.

Добрый парень.

– Спасибо, – процедила я сквозь зубы. Но тут между нами вклинился бармен и с силой ударил «шутника» по протянутой руке.

Тот взвыл и выронил изоленту:

– Эй, Тал, ты чего?!

Гном приосанился. Глаза у него сверкали, борода воинственно топорщилась.

– Чтобы я этой пакости в своем баре не видел!

– Чего это? – проворчал «шутник» обиженно. – Что тебе не нравится-то? Нормальная изолента.

– Черная! – отрезал гном. – Ты что, не слыхал про секту черной изоленты?

«Шутник» помотал головой.

– Да объясни толком! – выкрикнул кто-то из толпы. – Что за секта?

Гном насупился:

– У нас, в Подгорном королевстве, не все хотят с людьми дело иметь. Про эльфов всяких я даже не говорю. Ну так вот, некоторые требуют закрыться в горах и перекрыть все проходы. Изолироваться, значит. Их символ – черная изолента. Полная изоляция то есть.

Как интере-е-е-есно!

– А прозрачная изолента – наоборот, знак единства с другими расами? – предположила я вслух. Бьюсь об заклад, она у гномов тоже запрещена.

Бармен зыркнул на меня из-под кустистых бровей:

– Именно. Заруби себе на носу, что правильная изолента – синяя! Никак иначе.

– Да как скажете, – я подняла руки. – Чинить-то будем?

Мне-то что? Гномские суеверия мне по тому самому месту пониже спины, которое у меня не поддается никаким диетам.

Кто-то всучил мне «правильную», синюю изоленту, и я принялась за работу…

Я поставила кожух на место и ткнула в кнопку проигрывателя. Ну же, давай!

Внутри щелкнуло, крякнуло – и аппарат хриплым голосом завел «Марш железяк». Ура!

Бармен скорчил недоверчивую рожу, вразвалочку подошел к аппарату и потыкал в кнопки. Музыка послушно останавливалась, перескакивала на следующую композицию и возвращалась к прежней.

– Принято, – признал гном, пряча улыбку в пышной рыжей бороде. Толпа взорвалась аплодисментами и улюлюканьем. – Тебя как звать-то?

– Ирэн Саттон, изобретатель, – представилась я с достоинством. – А мой жених – Стефан Тодд.

Про «адвоката» лучше пока умолчу.

– А я Таллий, – назвался он и протянул мозолистую руку. – Для своих просто Тал.

Жилу он не назвал, а я не спрашивала. Хватит с меня гномских секретов…

– По какому поводу пьем? – задушевно осведомился бармен, когда я махом прикончила третий коктейль.

С местными завсегдатаями я успела перезнакомиться, обсудить пару-тройку животрепещущих проблем и даже выпить с «шутником» (звали его Робом) мировую.

– А! – махнула рукой я, но все-таки не выдержала и принялась жаловаться: – Прикинь, у меня станок сперли!

– Кто? – вытаращил глаза гном.

Слушать он умел превосходно, хотя и неудивительно – при его-то профессии!

– Если б я знала! – я в сердцах стукнула кулаком по стойке. – Сволочь какая-то. Прямо с выставки. А Полпенни говорит, мол, он не при делах!

– Да уж, Полпенни тот еще… – посочувствовал бармен. – И что теперь?

– А, – я подперла рукой щеку. – Ищу вот, да толку? Обидно, понимаешь? Я же такую классную штуку изобрела! Можно ткать прямо сразу с магией, понимаешь? И вообще, мой первый патент, и такое…

Язык у меня чуточку заплетался, но мысли пока были ясными.

– Ну, – гном почесал в затылке. – Может, поспрашивать кого? Куда могли задевать этот твой станок?

– Я поспрашивала, – вздохнула я еще горше. – По складам прошлась… А нашла только проблемы. На складе этого… тьфу, имя не помню. Щуплый такой. Сержант еще что-то про контрабанду говорил…

– Скользкий Джо? – напрягся бармен. – Так это ты их? Эй, парни! Наша Ирэн копам Скользкого Джо сдала!

Кто-то захлопал, кто-то заулюлюкал, кто-то пообещал выпить за мое здоровье. Я криво улыбнулась. Кажется, тот контрабандист местных здорово достал.

– Серьезно? – недоверчиво обернулся шутник Роб. – Ну сильна!.. – И головой уважительно покачал.

Он наклонился к Стефану, цедившему апельсиновый сок, и ткнул его локтем в бок:

– Ну ты, парень, даешь! С такой девкой крутить не забоялся. Я-то поначалу думал, ты сопляк… А ты ничего так.

Ну да, ну да. Еще чуть-чуть, и я сама поверю, что Стефану как минимум положена медаль. Не побоялся войти в клетку к тигру, ну!

– Спасибо, – чуть улыбнулся мой жених и сделал еще глоток сока.

– А как ты с ней… ну… управляешься-то? Ну, ты понимаешь. Девка-то огонь!

– Я волшебное слово знаю, – заверил Стефан с серьезным лицом.

– О-о-о! – протянул Роб уважительно, однако допытываться не стал. Щелкнул пальцами. – Эй, бармен! Следующая порция… что ты там пьешь? Ну ладно, сок так сок. Короче, выпивка этому парню – за мой счет!

У Стефана хватило ума не отказываться.

– Благодарю, – сказал он церемонно и голову склонил.

Я хмыкнула и вновь повернулась к бармену:

– Похоже, вывезли-таки мой станок из Джонстона. Погрузили – и тю-тю! Налей еще, а?

– Погодь, – нахмурился гном. – Он же немаленький, станок твой?

– Ну да, погрузчик нужен. Спецтехника, короче.

– И даже если его по железке увезли, сначала должны были туда как-то дотащить, – продолжил степенно рассуждать гном. – Спецтехника, говоришь?

– Угу, – я кивнула. – Тут вроде есть фирма какая-то, они таким занимаются. Мне бы их расспросить… Да кто же мне скажет!

И бармен попался на крючок.

– Тебе-то, может, и нет, – сказал он решительно и вытер руки о фартук. – А мне – так вполне. Эй, Тони!

– А? – обернулся сидящий за столиком в углу высокий сутулый очкарик. У него были печальные глаза человека, который вечно никуда не успевает и все-таки вынужден бежать. Снова и снова.

– Вопрос есть, – деловито сообщил гном, – вы с выставки ткацкий станок вывозили?

– Посреди ночи! – добавила я быстро.

Тони – должно быть, тот самый мистер Блэр, о котором говорила Ева – подумал немного и решительно помотал головой.

– Не было такого. Ночью мы по двойному тарифу работаем – это все только через меня проходит. Так что… – И руками развел.

– Спасибо, – вздохнула я.

Хоть какая-то определенность, м-да.

Но теперь-то что прикажете делать?..

Наверное, я все-таки выпила лишнего. С горя ли – где мой станок, ау? – или от радости встречи с нормальными технарями, но набралась я под конец изрядно.

Уходить не хотелось. Стефану пришлось-таки ловить меня за рукав и шептать на ушко кодовое слово.

– Иду я уже, иду, – проворчала я, нехотя сползая с табурета. – Ой, что-то меня… ик! Штормит…

– Что ты ей сказал? – живо заинтересовался гном. А ведь он весь вечер делал вид, что в упор Стефана не замечает! Не снисходил, значит, к какому-то там эльфу.

Стефан в ответ лишь загадочно улыбнулся и руками развел. Мол, и рад бы поделиться, но секрет есть секрет.

Пф-ф, подумаешь, тайна! Кодовое слово – «Домой». Правда, действовало оно только в исполнении самого эльфа, так что остальным не светило.

Бармен вздохнул и отстал…

В свой номер я шла медленно, пытаясь не запутаться в собственных ногах. К груди я прижимала жестяную банку с очень нужными детальками, которыми щедро одарили меня новые друзья.

Душа просила праздника или хотя бы спеть, но остатки здравого смысла – и Стефан – настоятельно меня отговаривали. Второй час ночи как-никак!

У двери мы остановились. В глубине души Стефан не выносил пьяных, а потому никогда не оставался ночевать, когда мне случалось бывать в подпитии.

– Приятных снов, любимая, – шепнул он, поцеловал меня в щеку и отправился к себе.

Ну и ладно! Зато у меня есть новая информация. И детальки, да-да!

Мурлыкая себе под нос навязчивую уличную песенку, я кое-как справилась с норовистой дверью – замок почему-то все никак не отпирался, – толкнула ее плечом и шагнула вперед.

Одной рукой я удерживала банку, другой пыталась нащупать выключатель, локтем прижимала к себе сумку с инструментами и одновременно нога об ногу стаскивала ботинки. Короче, была очень-очень занята.

А потому виноватое «ой, я не вовремя?» заставило меня подпрыгнуть и выронить банку, из которой на пол металлическим водопадом хлынули детали. Следом с громким «бздынь» брякнулась сумка.

Как я всю гостиницу не перебудила?! А, точно. Я ведь уже соорудила в номере звукоизоляцию!

– Ой, – виновато повторил смутно знакомый женский голос. – Я вас напугала, да?

Зажегся торшер, и в мягком желтом свете я смогла наконец разглядеть незваную гостью. Опа! Гномка Иттрия сидела в кресле, чинно сложив руки на коленях. На ней было платье в умопомрачительную черно-белую полоску и белый чепчик, а к поясу приторочена сковородка.

Я сморгнула. Дивное видение – увы и ах – не растаяло.

– Ну? – сказала я.

Согласна, не очень-то приветливо. Только если она рассчитывала на мое гостеприимство (посреди ночи!), то здорово промахнулась.

Гномка поспешно вскочила на ноги, сцепила перед собой руки и пролепетала:

– Извините! Я не хотела… То есть я не думала, что вы придете так поздно и…

– Погоди, – попросила я, плюхаясь на кровать. Ноги меня не держали. – Для начала, как ты сюда забралась?

Иттрия очаровательно покраснела.

– Вообще-то я ждала внизу, в холле, – призналась она почти шепотом. – Но вас не было так долго! И коридорный разрешил мне побыть тут… Только не ругай… то есть не ругайте его, пожалуйста! Я… я соврала, что я ваша кузина.

Я вздохнула и потерла лоб. От ее трескотни начинала болеть голова. Или это от коктейлей?

А коридорный все-таки отчаянный малый!

– Ну хорошо. Ты ждала, ждала и, наконец, дождалась. Что дальше-то? И давай на «ты», а?

– Х-хорошо, – согласилась она с запинкой. – Вы… То есть ты такая замечательная! Сильная, умная, образованная!

– Слушала бы и слушала, – пробормотала я. – Да глаза слипаются. Говори уже по существу. И сядь, будь добра. Рябит. – И потерла эти самые глаза.

Иттрия смутилась, покраснела даже.

– Научи меня! – выпалила она. – Пожалуйста.

– Чему? – не поняла я. – Быть замечательной?

– Ну да, – кивнула гномка. – Я учиться хочу, понимаешь? Только я не знаю, что для этого надо! И сколько стоит. И куда надо идти… Ты не думай, я могу заплатить! У меня драгоценности есть. Я тебе тоже заплачу, я…

– Э-э-э! – перебила я, подняв руку. – Давай помедленнее. Ты хочешь поступать в вуз, верно?

– Да-да! Меня обучали – дома, я имею в виду – бухгалтерии и всему такому. Как будущую хозяйку. Но я хочу учиться по-настоящему!

Она сморщила нос. И зря, между прочим. Бухгалтерия – очень нужная штука.

– Ну-у-у-у, – протянула я и потерла лоб. – То есть учиться ты собираешься у людей?

Иттрия округлила глаза.

– Конечно, – признала она растерянно. – Кто же меня станет учить у гномов? Я же девочка!

Как все запущенно… Впору порадоваться, что папенька оказался таким говнюком. У людей с женским образованием тоже так себе дела, если честно. Но всяко получше.

Я вздохнула:

– Ты хоть совершеннолетняя, девочка?

– Конечно! – оскорбилась она. – Давно.

– Уф, уже легче. В общем, мой тебе совет. Поступай пока на бухучет или что-то вроде того. А потом… Дай договорить! Потом, если захочешь, получишь второе высшее по любой специальности. Это проще. Потому что я здорово сомневаюсь, что ты сдашь вступительные по физике там или по химии.

– Не сдам, – удрученно признала она и опустила голову. – То есть я могу, конечно, сварить мыло – даже посчитать рецепт! Но не больше.

– Уже неплохо. Да не вешай нос! Все решаемо, надо только по-настоящему захотеть.

– Я хочу! – заявила она твердо. – Я даже придумала, как сбежать. Родителям наврала, что переночую у подруги. То есть обычно я не вру, но… И вообще, я надеюсь правда стать твоей подругой! – И дыхание затаила.

Я вздохнула. И что будешь с ней делать? Дите дитем, а туда же – из дому сбегать!

– Может, проще им все рассказать? – предложила я безнадежно. Ясно же, что упертая эта Иттрия – хуже ослицы. – Что хочешь учиться, что мечтаешь стать… кем-то. А?

– Ты что?! – она раскраснелась от возмущения. – Ты просто не знаешь моих родителей. Они ужасные консерваторы. Замшелые, вот! Они даже слушать не хотят, что я не такая. Что я не хочу замуж и на кухню, что…

– Верю, верю, – перебила я. – А тебе, значит, семейные традиции обрыдли? Кстати, они у тебя не эти, случаем, приверженцы черной изоленты?

– Ты что?! – повторила она, в запале повысив голос. – Секта черной изоленты запрещена! В Подгорном королевстве за такое можно угодить в… В общем, за это наказывают. Строго!

– Ладно. – Я подавила зевок. – Слушай, я спать хочу зверски. Тебе родители запрещают со мной якшаться?

– Не совсем, – призналась она с запинкой. – То есть им не нравится, что ты образованная и все такое. Но ссориться не хотят. Ты же наследница мастера Неодима!

– Ну хоть какой-то плюс от папеньки, – вздохнула я. – Кстати, а что твой отец о нем говорит?

– Ничего хорошего, – голос Иттрии был виноватым. – Папа с мамой говорили… если честно, я подслушала, вот. В общем, мама уговаривала папу, что нужно с тобой дружить. Все-таки у тебя теперь будут деньги, влияние… А папа твердил, что ты такая же. Что яблоко от яблоньки и все такое. Он считает, что мастер Неодим был нечестным гномом и… занимался всякими незаконными делами, вот!

Она прикусила губу.

– Ясно, – моя реплика была смазана зевком. – Тогда давай завтра, ладно? И еще. Можешь расспросить отца, кто имел зуб на мастера Неодима? Считай, это будет плата за помощь. Сделка? – И руку протянула.

– Сделка! – просияла гномка и торжественно пожала мне ладонь. – Я все…

Ее прервал настойчивый стук в дверь.

Иттрия побелела.

– Это меня, меня ищут, – прошептала она одними губами и в панике огляделась.

Полезной люльки под окошком уже не было, увы.

– Полезай в кровать, – скомандовала я шепотом. – Под стенку. Ну!

Колебалась она лишь мгновение. Потом нырнула в постель и затаилась.

Набросить на нее толстое одеяло было делом минуты. Ничего так вышло, если не приглядываться, то не заметишь.

В дверь снова постучали. Настойчиво так! Надеюсь, не Титана принесло на ночь глядя?

– Да иду я, иду, – проворчала я и пошлепала к двери. – Ты?!

На пороге стояла Пайпер.

– Можно войти? – спросила она нетерпеливо. – Я по делу.

– Как бы мне твое дело не вышло боком, – проворчала я, припомнив историю с мэром. И внезапную любовь кузена, м-да. – Слушай, без обид, но…

– Я знаю, где твой станок!

Оп-па.

– Э-э-э? – недоверчиво протянула я. – Так-таки знаешь? Сама видела?

– Ну, – у нее хватило совести слегка смутиться. – Хорошо, хорошо. Не знаю, но предполагаю. Хотя если тебе не нужно, я могу и уйти… – И развернулась, делая вид, будто всерьез обиделась.

Так я и поверила.

Вот только информация мне нужна позарез.

– Проходи, – нехотя пригласила я и посторонилась. – Только учти, времени у меня в обрез. Так что сразу говори. Что, куда, почему, зачем. И во сколько мне это обойдется.

Журналистка бесцеремонно уселась в кресло, закинула ногу на ногу.

– Сразу скажу, денег мне не нужно.

– А жаль, – пробормотала я. Тот самый случай, когда было бы «спасибо, боги, что взяли деньгами».

Она отмахнулась:

– Вот только не строй из себя зануду! Я правда хочу помочь. Не бескорыстно, разумеется. Но от тебя требуется всего-то услуга. Небольшая. И вообще, Полпенни ты любишь не больше моего, правда?

Я подобралась. Сонливости как не бывало.

– Так, погоди. Ты хочешь за что-то отомстить Полпенни, а взамен расскажешь, куда подевался мой станок? Или ты намекаешь, что это дело его рук?

Ответить она не успела. В дверь заколотили, причем так бесцеремонно, как позволяет себе только полиция.

– Откройте! – потребовал из коридора сержант Стеббинс.

М-да, а я-то и соскучиться не успела.

Пайпер соображала быстро. Она подхватила сумочку – и нырнула под кровать. Там же узко! Хотя такая даже в игольное ушко ввинтится.

– Откройте: полиция! – повторил сержант.

– Да иду я, иду, – проворчала я.

Интересно, мне сегодня дадут поспать?

Судя по пасмурной физиономии сержанта, нет.

За его спиной маячил взволнованный констебль.

– Мисс Саттон, пройдемте, – мрачно сказал сержант.

Ха, не на ту напал! Между прочим, я-то считала, что мы подружились. Ошиблась?

– И не подумаю, – я скрестила руки на груди. – Это что, арест? Тогда я хочу взглянуть на ордер.

Сержант скрипнул зубами. Похоже, все это нравилось ему не больше моего.

– Пока только допрос, – буркнул он.

– Ночью? – я покачала головой. – Серьезно?

На этот раз скрип зубов был громче. Сержант не хуже меня знал, что допрашивать среди ночи запрещено, тем более – хе-хе – слабую женщину. И если Стефан накатает жалобу, то полиции влетит, и крепко.

Сержант насупился.

– Ситуация серьезная, мисс Саттон, – прогудел он. – Видите ли, ваш станок нашли…

– Неужели? – обрадовалась я. – Так вы меня зовете его опознать? Ну, ради такого я и среди ночи поехать могу!

Надо только Стефана предупредить. А то вдруг наврут с три короба, заманят, а там… Воображение буксовало, пытаясь нарисовать картинку «там». Будут пытать булочками? Щекотать? Угрожать выкрасить мне волосы в розовый? Бить-то они меня точно не станут, не настолько дураки. Иначе им Стефан такое устроит!..

Меж бровей сержанта пролегла хмурая морщинка. Он переступил с ноги на ногу и вперил в меня мрачный взгляд:

– Хозяин склада утверждает, что станок у него разместили лично вы. А значит, мисс Саттон, вам грозит обвинение в заведомо неправдивом сообщении о преступлении!

Я хлопнула глазами.

Первая мысль: «Главное, что нашелся!»

Вторая: «Ну вот, а Пайпер говорила о Полпенни».

Третья – если исключить нецензурщину: «Какой еще хозяин склада?!»

Ее-то я и повторила вслух.

– Некий мистер Джозеф Болтон, – ответил сержант тут же.

Погодите-ка. Ответа я не ждала, просто рассуждала вслух. Вообще-то полицейским такие штуки положено хранить в секрете.

Выходит, сержант мне… подыгрывает?

– Джозеф Болтон, – повторила я медленно, пытаясь выцепить ускользающую догадку, и прищелкнула пальцами. – Скользкий Джо, да?

– Он самый, – проворчал сержант. – Значит, признаете?

– Вот еще, – отмахнулась я. – Слушайте, но ведь этот ваш Скользкий Джо мне просто мстит! Я навела на него полицию и все такое.

Кстати, станок никак не мог быть на его складе. Лично ведь проверяла! Значит, врет этот Джо как сивый мерин.

– Это вы так говорите, – пожал широкими плечами сержант. – Тут уж, извините, ваше слово против его. И кстати, зачем бы вам искать место для станка на других складах, а? Если у вас этот самый станок украли?

– Так я как раз его искала! – взвыла я. Ржа на мою любимую дрель! Ведь не подумала, как оно смотрится со стороны. – Послушайте, сержант, это ведь глупо. Зачем бы мне устраивать это представление? Станок даже не застрахован!

Не верю я этим страховщикам. Обдерут как липку, а толку никакого.

– Инспектор Перкинс, – скривился сержант и с ноги на ногу переступил, – считает, что вы так цену набиваете. Мол, станок ваш нарасхват, даже красть его готовы.

М-да, как-то он подозрительно словоохотлив.

Я удивленно воззрилась на полицейского, а он мне… подмигнул!

– Так что учтите, мисс, – продолжил сержант нарочито сурово. – У нас имеются показания владельца склада, который утверждает, что вы лично передали ему станок на хранение в ночь с четверга на пятницу. Кстати, где, говорите, вы были той ночью?

– В своем номере, – развела руками я.

– Кто-нибудь может это подтвердить?

Такая надежда прозвучала в его голосе, что констебль удивленно на него уставился.

– Ну, предположим, я! – мрачно заявила Пайпер, на карачках выползая из-под кровати. Кое-как поднялась на ноги и одернула юбку. – Иттрия тоже. Правда, дорогая? – И сдернула одеяло с красной как рак гномки.

– Д-да, – согласилась та, запинаясь, и прижала к себе сковородку, как ребенок – плюшевого мишку.

– У нас был девичник, – продолжала бойко врать журналистка. – Мы всю ночь провели вместе с Ирэн.

– А что это вы тут делаете? – подозрительно осведомился сержант.

Пайпер фыркнула:

– В прятки играем. А что, это запрещено?

В маленьких глазках сержанта промелькнуло неподдельное уважение.

– Ну что же. Раз у вас, мисс Саттон, имеется алиби, то не смеем вас больше беспокоить. Загляните утром к нам, хорошо? Нужно оформить бумаги.

Он козырнул, кивнул констеблю – и отбыл.

Фух!

Я заперла за ними дверь и прислонилась к ней спиной.

– Спасибо! – сказала я с чувством.

– А, сочтемся, – отмахнулась Пайпер.

Иттрия лишь слабо улыбнулась.

– Мне пора, – сказала она тихо. – Я пришлю тебе записку утром, хорошо? И не беспокойся, я подтвердю… подтвержу? В общем, скажу полиции все что надо.

Гномка махнула рукой на прощание и тоже выскользнула в коридор. Ура! Неужели мне все-таки удастся лечь до рассвета?

– Откуда ты знала, что она здесь?

Ну любопытная я, что поделать?

Пайпер легкомысленно отмахнулась:

– Тоже мне, перепутанные гранки. У меня свои источники. И вообще, она так громко сопела!

Журналистка сморщила нос.

– Ладно. – Я скрестила руки на груди. – Тебе тоже пора, между прочим. Станок мой уже нашли, так что…

От прозрачного намека, что ей больше нечего мне предложить, Пайпер лишь отмахнулась:

– Ты всерьез думаешь, что его украл Скользкий Джо?

Я насупилась. Вопрос был, что называется, не просто в разъем, а в паз.

Если я правильно оценила этого вороватого типа, то такое дельце ему не по росту. Обмануть на медный грош – завсегда, но провернуть сложную комбинацию с подкупом охраны и вывозом станка? Не верю! Да и зачем? А кстати…

– Хочешь сказать, – почесала в затылке я, – что это сам Полпенни? И где же он его спрятал?

Она хмыкнула:

– Прятать надо на самом видном месте, дорогуша. Ну же, еще не догадалась?

– Склад на выставке! – осенило меня. – Слушай, но ведь это…

Я задохнулась, а Пайпер подсказала любезно:

– Нагло? Коварно? Бессовестно? Вполне в духе Полпенни, согласись.

– Ладно, – мотнула головой я. – Предположим. И чего ты хочешь от меня?

Пайпер обезоруживающе улыбнулась и сказала мягко:

– Пробраться на склад, конечно!

– Давай быстрее! – прошипела Пайпер с той стороны забора.

Ха! Быстрее. Мне бы хоть как-то переползти.

Моя точка притяжения – земного и неприятностей – упорно перевешивала. Шершавые кирпичи обдирали кожу на ладонях, руки дрожали от напряжения.

Ну не умею я лазить! Гномы для этого не предназначены.

Пайпер насмешливо фыркнула, и это подстегнуло меня не хуже укола слабого тока. Чтобы я – и не смогла?!

Я рывком вытянула себя наверх.

– Наконец-то! – прокомментировала журналистка тихо, но насмешливо.

Я посмотрела на нее исподлобья и выразительно качнула сумкой с инструментами. Кое-кто тут явно нарывался!

Она закатила глаза, в шутливом испуге подняла руки – и наконец перестала кривляться. Качнула головой и ткнула наманикюренным пальцем в массивную дверь. Мол, нам туда. А то я сама бы не догадалась!

– Ты умеешь вскрывать замки? – поинтересовалась я насмешливым шепотом.

Пайпер усмехнулась:

– Думаешь, как я пробралась сюда в прошлый раз? – И выдернула из прически шпильку.

– С ума сошла? – прошипела я, хватая ее за руку. – А если сигналка?

Она закатила глаза:

– Я тут не впервые, забыла? Смотри и учись!

Я только сопела, пока она ковырялась этой зубочисткой в здоровенной навесной дуре, подвешенной грамотно, на засове.

Журналистка склонила голову набок, к чему-то прислушиваясь, слегка пошевелила пальцами, снова прислушалась… Торжествующе усмехнулась. Щелчок – и замок нехотя разомкнул железные челюсти.

Неужели? Такая плевая защита? А ведь внутри – сама Пайпер рассказывала – стоит очень хороший артефакт, рассеивающий внимание. Током не шарахнет, сирена не заревет – никакого примитива. Вы просто пройдете мимо, так и не заглянув в эту дверь. Передумаете в последний момент, отвлечетесь на котика или птичку…

Хотя если подумать… Снаружи ведь ничего не должно бросаться в глаза. Слишком навороченная защита на задворках какого-то вшивого склада рано или поздно привлечет внимание. К тому же доверять артефакторный замок простым грузчикам – так себе идея. Основные охранки спрятаны внутри.

У самой журналистки оказался неплохой амулет, так что она сумела пробраться внутрь. Но толку-то? Эта магическая пакость даже на технику действует! Пайпер говорила, что в прошлый раз пленка оказалась засвеченной. Ни одного нормального кадра. А ведь снимки ей нужны были позарез. Без них редактор отказался бы пускать статью в печать. И его можно понять. Кому нужны суды из-за клеветы?

Пайпер тем временем аккуратно сняла замок.

– Прошу!

Я передернула плечами – ох, чует моя попа неприятности! – и все-таки шагнула в темноту. На ходу щелкнула кнопкой фонарика, повела вокруг тонким лучом. И присвистнула.

– Ничего себе… – восхищенно пробормотала я, разглядывая ряды металлических стеллажей, плотно уставленных коробками и свертками.

Снаружи склад казался не таким и большим, а внутри… Сколько же тут всего!

Вот Полпенни, вот хитрюга! Ловко всех вокруг пальца обвел. Нам-то он показывал какую-то конуру с протекающей крышей, чтобы не вздумали туда соваться. Специально ее пристроили, что ли?

– Потрясающая наглость, – согласилась Пайпер, вытаскивая фотоаппарат. – Ну, что там насчет защиты?

– Погоди, – отмахнулась я, шагнула к стеллажу и посветила на маркировку ближайшей коробки. Повела лучом вдоль полок и возбужденно подпрыгнула на месте. – Ты глянь! Это же маго-механическая буровая установка, да не одна. Только они разобраны. Тут стойки, дальше двигатели, а вон и сами буры!

– И? – недоуменно приподняла брови эта… журналистка.

Я вдохнула, выдохнула и растолковала:

– Гномы их не продают.

– А как тогда?.. – начала она.

– Если тебе нужно что-то пробурить, то будь добра нанять бригаду гномов и арендовать их оборудование. Сечешь?

Гномы обеими руками за торговлю с людьми. Но! Выгоду эти бородатые хитрецы считать умеют.

– О-о-о! – протянула Пайпер. – Так, разговоры потом. Помнишь, о чем мы договаривались?

– Сейчас все будет, – пообещала я и щелкнула тумблером.

Без магодетектора тут не обойтись. Не будешь же обшаривать склад от пола до потолка!

Ну же! Цып-цып, иди к мамочке…

Я повела детектором. Стрелка на шкале возбужденно подрагивала. Кажется, вместе с ней дрожал каждый мой нерв.

Шаг. Еще один. Есть!

Выглядело это как моток провода, небрежно повешенный на крючок. По медной жиле бежала цепочка микроскопических символов. Точный расчет, аккуратность, скрупулезно отмеренная доля магии – и вуаля. Сложная штука, я с такой провозилась бы минимум неделю.

– Ну, что там? – журналистка дышала мне в затылок.

Я хотела огрызнуться, но лишь дернула плечом. Не мешай, мол. И принялась осторожненько – вдруг тут сигналки нацеплены? – колдовать над амулетом. Тут черточка, там капля воска, а вот тут губной помадой мазнем…

Получилось!

Слизнула выступившую над губой каплю пота и кивнула Пайпер, чьи глаза горели, как у кошки.

Она торжествующе улыбнулась – и передернула затвор фотоаппарата…

Я от нечего делать расхаживала вдоль стеллажей. Чего там только не было! А главное, отменного качества. Это люди считают, мол, и так сойдет. Деталька должна выполнять свои функции, а допуски в пару сотых миллиметра – это же ерунда. Гномы себе такого не позволяют, у них все – до последнего шурупа! – сделано образцово.

Только вот стоит эта красота… Эх! Мало того что себестоимость не грошовая, так еще и таможенные пошлины о-го-го.

Я открыла очередную коробку и хмыкнула, увидев клеймо. «Джонстонский завод металлоизделий». Серьезно?

Скрип двери я скорее почуяла, чем услышала. Легкий сквознячок, почти неслышные шаги. Нырнула за стеллаж – только бы Пайпер тоже сообразила! – и затаилась.

Дверь открылась настежь. В проеме, спиной к свету, замерли двое широкоплечих типов. Один повел фонариком, второй сказал с досадой:

– Ну ты чего подорвался? Нет тут никого. Забыли грузчики двери запереть. Первый раз, что ли?

– Эльфийская охранка не врет! – отрезал первый. – Помнишь, шеф показывал?

Я сжала зубы. Могла бы догадаться, что защита тут не одна! Только эльфийские чары мне бы все равно нипочем не заметить.

А ведь Стефан говорил больше никуда без него не соваться!

С другой стороны, представить, будто серьезный адвокат сунется взламывать чужой склад… Мне еще за это влетит, кстати. И вроде не такая пьяная была, а гляди-ка, на подвиги потянуло.

– Ну кот залез, – предположил второй. – Пойдем уже, остынет же все!

Да-да, идите скорей. И подальше.

– Тебе бы только пожрать, Нэш! – огрызнулся Ходжес. – Какой еще кот? Что ему тут делать? Тут жратвы никакой нет, даже крыс.

Пф-ф. Еще бы. Если у этих типов имелся в хозяйстве целый эльф, то уж лишнюю живность, чтобы чего не погрызла, он вывел на раз.

Охранники с выставки, значит? Хотя ничего удивительного. Вряд ли такое можно было бы от них скрыть.

– Ну мало ли… – протянул Нэш неуверенно.

– Мало! – кажется, возражения Ходжеса только раззадоривали. – Прикрой дверь. Осмотрим тут все.

На это у Нэша возражений не нашлось.

Проклятие! Спрятаться тут негде, коробки не в счет. И стоит им додуматься топать не вместе, а параллельно…

Додумались.

– Иди справа от меня! – скомандовал Ходжес. Шагнул вперед… И тут навстречу им походкой «от бедра» выплыла Пайпер.

– Мальчики, – томно мурлыкнула она и метнула в них взгляд из-под ресниц.

А хороша! Верхние пуговицы рубашки расстегнуты, обнажая манящую ложбинку. Губы влажно блестят. Бедра выписывают восьмерки.

«Мальчики» застыли. Пайпер же завела руку за спину и жестом велела: «Беги!»

Поняла, не дура. Счастье еще, что изнутри дверь не запиралась!

– Как ты… – хрипло начал Нэш, откашлялся и все-таки спросил: – Откуда ты здесь взялась?

Она мелодично рассмеялась:

– Из твоих снов, дурачок!

Я бочком-бочком начала пробираться к выходу, стараясь держаться в тени, но… Ходжес хоть и глазел на знойную красотку, бдительности не терял.

Только я метнулась к двери, как он обернулся и заорал:

– Лови ее!

Уже не заботясь о скрытности, я рванула наружу… Успела. Почти. Всего в паре метров от порога меня сбило с ног что-то тяжелое. Загремело. Брызнули мелкие железки. Этот гад, чтоб у него вечно шланги подтекали, метнул в меня коробку с болтами!

Я стиснула зубы, потерла свой «магнит неприятностей», на который пришелся удар, и попыталась отползти в сторону. Толку-то?

На меня широко раскрытыми глазами таращился бледный Нэш.

Ходжес с трудом удерживал брыкающуюся Пайпер.

– Подержи-ка! – он толкнул пленницу к подельнику и потянул из кобуры револьвер.

– Ты что делаешь?! – перепугался Нэш.

– А что, не видно? – процедил Ходжес и прицелился. – Сейчас я ее…

– Сдурел? – завопил Нэш и ударил по стволу, сбивая прицел. – Это же мокруха! Я на такое не подписывался.

Пайпер, не будь дура, метнулась в сторону. Но ее тут же сцапал за руку Ходжес.

– Не подписывался? – ощерился он и встряхнул журналистку так, что у той клацнули зубы. – Предлагаешь их чаем напоить и домой отпустить?

На Нэша было смотреть жалко. Руки у него тряслись, губы плаксиво дрожали.

– Может, шеф что-нибудь придумает? – спросил он с надеждой. – Давай их пока тут запрем и ему позвоним? Вдруг они ему зачем-то нужны? Он тогда рассердится!

Ходжес передернулся:

– Ладно. Тут ты прав, шефу видней. Отсюда им деваться некуда.

Шеф, надо думать, Полпенни? Не похож толстяк на типа, который внушает таким громилам трепет. Хотя кто знает?

Хлопнула дверь, лязгнул засов. Пайпер сползла на пол, прикрыла глаза и глухо сказала:

– Извини.

Чтобы эта стервозная журналистка извинялась? Что-то она совсем нос повесила.

– Должна будешь, – фыркнула я и кое-как поднялась. Ходить было больно, но это ничего – Стефан вылечит. Осталось только до него добраться, м-да. – Что сидим, чего ждем? Или тебе тут так понравилось, что уходить не хочется?

Пайпер встрепенулась:

– Есть идея, как отсюда выбраться?!

– А то! Пилочка найдется? И шпильку свою давай, хе-хе.

Мою сумку охранники прихватили, зато Пайпер, умничка, свою успела сунуть под стеллаж. Инструментов было жаль, не без того, но брала я самый минимум: магодетектор, пару отверток да плоскогубцы. А фотоаппарат Пайпер уцелел.

Она безропотно вручила мне требуемое и спросила с живым интересом:

– Что ты собираешься делать?

Что, что… Меня здорово несло. Злость не худший стимул для вдохновения. А возможностей здесь – хоть отбавляй. И автоматы прямо тут, на складе! Повезло.

– Знаешь, как говорят? Женщина из ничего может сделать три вещи: салат, скандал и прическу?

Пайпер молча кивнула, глядя на меня во все глаза.

Я подбросила на ладони пилочку и хмыкнула:

– Так вот, женщина-технарь – четыре. Еще короткое замыкание!

Трудились мы вдвоем. Времени-то не больно много. Вдруг этот самый «шеф» такой же псих, как Ходжес? А с пилочкой против револьвера не очень-то повоюешь!

Зато против кабеля – очень. Немного упаковочного картона, найденные тут же опилки, густо полить смазкой… Красота!

– Ты сумасшедшая, – заключила Пайпер, когда раскусила мой нехитрый план. – Мы же сгорим!

– Не трусь, – я отряхнула руки. – Где-то тут был погрузчик… Ключа в замке зажигания, правда, нет. Не настолько нам повезло. Но это не проблема, так? – И подмигнула ей.

Еще пара минут – и наш нехитрый транспорт тихо загудел. Осталось только подхватить на его «усы» ящик потяжелее, чтобы дверь сподручнее выбивать.

– Залезай! – скомандовала я Пайпер и похлопала по сиденью. А сама спрыгнула вниз. Выгребла из ближайшего ящичка пару горстей болтов 13.75 (моя прелесть!) и сунула в карман.

– Ты что делаешь? – проворчала журналистка. – Между прочим, это кража.

– Вот еще! – фыркнула я, прихватив между делом еще пару деталек поинтереснее. – Это незаконное, а значит, ничье. И вообще, мне же положена моральная компенсация?

Теперь щелкнуть рубильником…

Громкий треск, искры – и по заботливо подложенной растопке поползли первые язычки пламени.

– И что теперь? – осведомилась Пайпер, когда я вновь плюхнулась на место водителя этого драндулета.

– А теперь, – я хохотнула и потерла руки. – Валим!

Дверь мы – я, погрузчик и визжащая Пайпер – вынесли с третьей попытки. Причем, кажется, именно визгом.

Наружные ворота поддались сразу. Хлипкие? Или я быстро учусь?

За спиной уже весело полыхало. Где-то в отдалении завывали пожарные сирены.

Я оглянулась на ходу и успела заметить, как во двор с перекошенными лицами выскочили горе-охранники.

– Деваться некуда, деваться некуда, – передразнила я Ходжеса. – Ха!

Светало…

(Примечание. Еж – птица гордая. Не пнешь – не полетит!)

– Любимая! – с надрывом сказал кто-то в темноте.

– Ха! – выдохнула я и метнула на голос сумку с болтами. Мне ее Пайпер одолжила, а то трофейные железяки тащить было несподручно.

Судя по сдавленному «ох», попала.

– Любимая, за что? – печально вопросила темнота голосом мастера Титана.

Ну ой.

А нечего под руку лезть! Нервы и без того искрят.

Я вздохнула – устала настолько, что меня уже и адреналин не брал! – и щелкнула выключателем.

Потирающий лоб гном болезненно прищурился и заслонился рукой от яркого света. Вид у него был… Что называется, краше в гроб кладут. Или что там у гномов? В штольню опускают? Глаза красные, припухшие, лицо отекло, даже губы посинели.

– Что вы тут делаете? – осведомилась я мрачно. – Опять похищать будете?

Титан набычился. Кактус за его спиной гневно зашевелил колючками… Погодите. Кактус?! Мне с устатку мерещится, что ли?

Похоже, таки не мерещилось…

Ладно, разберемся. В порядке очереди: сначала одушевленные, потом неодушевленные.

– Подарок принес!

Он кивнул на сверток на тумбочке. Розовый! С бантиком!

– И что там? – осведомилась я подозрительно.

Титан слабо улыбнулся:

– Инструменты. Самые лучшие, какие нашел.

– С алмазными сверлами? – фыркнула я и руки на груди скрестила.

Гном вздохнул. Печально-печально, как выставленный за порог щенок. Прямо жалко стало.

– Ты их достойна, – серьезно (во дает!) сказал он и развел руками. – Увы, сверла из цельных алмазов позволительны только королю.

А остальные, значит, довольствуются чем попроще? Мило!

– Мастер Титан, – вздохнула я и бочком-бочком опустилась на кровать. Ноги уже не держали, но пятая точка все еще ныла. – Хватит, ладно? Я ведь уже объясняла! Я невеста Стефана и…

– Не накручивай мне болты с левой резьбой! – перебил Титан мрачно. – Я уже все выяснил. Ты три раза свадьбу откладывала! Значит, не хочешь за него замуж!

– Пфе! Я не хочу свадьбу. А это, знаете ли, другое.

– Э-э-э?

Пришлось объяснять.

– У Стефана очень заботливая мамочка. И он у нее единственный ребенок. И она хочет организовать все по высшему разряду!

А неделями обсуждать оттенок салфеток, цветы для украшения зала, платья подружек невесты и все-все-все… Короче, где-то на третий день предохранители у меня перегорали.

– Но… – снова начал Титан.

Вот упрямец!

– Послушайте, мастер, – я широко зевнула. – Давайте не сейчас, ладно? Спать хочу зверски!

– Хорошо, – нехотя кивнул он и поднялся. И не то пообещал, не то пригрозил: – Я вернусь!

Я дождалась, пока за ним захлопнется дверь, и повалилась ничком на кровать. Глаза слипались, но любопытство было сильнее меня.

Пришлось брать с тумбочки подарок. Морщась, я содрала проклятый розовый бант (с блесточками!) и расколупала коробку. Открыла – и лишилась дара речи.

Там правда были инструменты. Отличные, гномские… Розовые, в ромашку.

Тьфу, извращенец!..

– Любимая, – меня ласково поцеловали в щеку. – Просыпайся.

Ноздрей коснулся горьковато-пряный, восхитительный аромат. Кофе!..

Я с трудом приоткрыла глаза и вцепилась в чашку.

– Умеешь ты будить девушку, – хриплым со сна голосом признала я и сделала первый глоток. М-м-м! – Только зачем, а? Мог бы дать мне выспаться.

– Мог бы, – согласился Стефан и голову набок склонил. – Однако уже первый час пополудни, и у тебя множество дел.

– Например? – Я мелкими глотками пила кофе.

Даже сквозь задернутые шторы в комнату пробивался солнечный свет. А ведь номер, если мне не изменяет память, выходит окнами на юг! Неплохо так я поспала. Хотя если вспомнить, во сколько я легла…

– Во-первых, твоя новая подруга, Иттрия, – начал перечислять Стефан, загибая пальцы. – Насколько я понял, у нее имеются некие сведения из числа тех, которые ты просила раздобыть.

– Ну, это бы подождало до вечера, – отмахнулась я.

Стефан не стал это комментировать.

– Другие новости, увы, не ждут. Во-вторых, тебя жаждет видеть полиция. Сержант предупредил, что нашелся некий новый свидетель по делу об убийстве, готовый дать показания против тебя.

– Опять, – вздохнула я тяжко-тяжко.

Ну не может быть хорошим день, который начался с того, что тебя разбудили! Даже если поцелуем и кофе.

Стефан согласно склонил голову.

– Наконец, в-третьих. Со мной связалась нотариус, миссис Стюарт. Ты ведь ее помнишь? Миссис Стюарт уверяет, что у нее имеются покупатели на твой патент, готовые платить, притом весьма щедро. Как ты понимаешь, я не мог принять решение самостоятельно. А вопрос срочный.

Я нахмурилась. Покупатели мне были до лампочки, меня и братцы-полугномы вполне устраивали. Хотя послушать послушаю. Почему нет?

– Связалась? – повторила я, сдвинув брови. – С тобой?

Он тонко улыбнулся:

– Ты так очаровательна, когда ревнуешь… Поначалу она пыталась снестись непосредственно с тобой. Но не преуспела.

Я фыркнула, чуть не расплескав напиток:

– Могла бы попросить горничную меня разбудить – если это правда настолько срочно.

– По правде говоря, она пыталась. Третья попытка закончилась тем, что коридорный теперь щеголяет синяком под глазом.

– Сам виноват! – буркнула я, что-то такое действительно припомнив. Кажется, в беднягу полетел тот самый набор инструментов. Розовый. В ромашку. Или мне все это приснилось? Не могут же гномы делать такое убожество!

Я перевела взгляд на ковер у кровати. И поняла: могут.

– Не беспокойся, – по тонким губам Стефана скользнула усмешка. – Я сумел донести до администрации отеля здравую мысль, что беспокоить гостей не следует. В качестве извинений тебе преподнесли скидку на оплату счета… и шоколадный торт. Кстати, будешь?

– Зайчик ты мой! – умилилась я. – Саблезубый.

Она была хороша. Нет, не так. Она была восхитительна! Настолько, что миссис Стюарт рядом с нею как-то скукожилась и позеленела от зависти. С самого начала встречи она сидела в уголке и вообще не отсвечивала. Переживала.

А я… А что я? Зато эта золотоволосая фифа ни за что не решит уравнение с интегралами!

Хотя сама эльфийка от этого явно не страдала. Она холодно улыбнулась и произнесла:

– Я хотела бы говорить наедине.

Голос как водопад в горах. Ледяной, аж зубы сводит. И журчит, журчит…

Мало ли что ты хочешь, дорогуша!

– Боюсь, – Стефан улыбнулся так же холодно, – что моя клиентка не станет с кем-либо обсуждать подобные вопросы в мое отсутствие.

Я энергично закивала. Не буду, не буду. Дура я, что ли? Без личного юриста эта фифа меня с костями сожрет! Даже любимая дрель не поможет. Знаю я таких сладкоголосых девиц. Опомниться не успеешь, а тебя уже заболтали до смерти и уговорили купить третий утюг по цене четырех.

Кислая мина красотки-эльфийки была для меня слаще меда.

– Если это действительно необходимо… – протянула она.

– Действительно, – Стефан дернул уголком рта, и красотка смирилась.

– Называйте меня Кейладиэль. Прошу, будьте моими гостями.

Она повела тонкой рукой, указывая на накрытый стол. Угощение было очень эльфийское: цветочный чай, печенье из лепестков, хлебцы из пророщенных злаков и прочая несъедобная муть.

Вот и славно. Во-первых, половина шоколадного торта – это очень калорийно (хоть и очень-очень вкусно!). И во-вторых, принимать еду и питье из рук эльфов – затея рискованная, об этом даже в сказках говорится. А то можно очнуться лет через пятьдесят и обнаружить себя в услужении «гостеприимного» эльфа. Хорошо попил чайку, м-да.

– Называйте? – повторил Стефан, приподняв брови.

Кейладиэль мелодично рассмеялась, только от этого смеха у меня почему-то вздыбились волоски на загривке.

– Мое имя вам ни к чему. Разумеется, если мы договоримся, я назову его. Но пока… Садитесь. Вы, люди, не любите терять время, ведь так?

Стефана она тоже к людям отнесла? Вот… стерва. Не преминула уколоть полукровку.

Ну и дура. Шансы договориться с самого начала были невелики. А теперь вообще стремились к абсолютному нулю.

На лице моего любимого мужчины – и плевать я хотела, эльф он, человек или гном! – не дрогнул и мускул.

– Разумеется, – ответил он ей в тон и придвинул мне стул. – Поэтому давайте оставим светские разговоры. Можете сразу озвучить ваше предложение.

Да-да. Послушаем, покиваем – и пойдем пить чай в компании поприятнее. Хоть бы той же Иттрии… Я даже на сержанта согласна!

Эльфийка опустилась на диванчик плавно, как падающий лист. Расправила складки шелковой юбки, переливающейся всеми оттенками зеленого.

– Я хочу купить ваш станок, – сообщила она без обиняков. – Полностью, со всеми… как там у вас говорят? Потрохами?

– Патентами, – поправил Стефан без улыбки. – С потрохами – это если речь идет о ком-то одушевленном.

– Учту, – рассмеялась она. – Когда понадобится покупать одушевленных.

Это она так шутит?

– Я не собираюсь продавать патент! – не выдержала я. – Не хочу, чтобы мое изобретение просто лежало без дела. А вам ведь этого надо, так?

Понятно, почему моим станком интересовались гномы. Расширение производства, увеличение безопасности труда, удешевление себестоимости… Короче говоря, сплошная польза. А эльфам-то зачем конкуренты? Их товар ценится за эксклюзивность. Какой смысл ставить его на поток?

Стефан не вмешивался, мудро давая мне спустить пар.

Эльфийка одарила меня снисходительной улыбкой и пожала точеными плечами:

– Могу вас заверить, патент нужен мне не для того, чтобы положить его под сукно. Я намерена пустить его в дело!

Мы со Стефаном быстро переглянулись.

«Положить под сукно»? Как-то слишком хорошо она владеет человеческими идиомами.

Стефан усмехнулся и чуть подался вперед:

– Вы не столь плохо знаете людей, как пытаетесь представить. Давайте без обиняков, Кейладиэль. Ирэн права, она имеет право знать, зачем вам нужен станок. Ведь эльфийские мастерицы…

По лицу эльфийки пробежала судорога гнева.

– Мастерицы! – слово это было преисполнено яда. – Зазнайки, которые гордятся своим происхождением из Прях!

«А ты завидуешь», – подумала я. Но вслух не сказала. Что я, дура, что ли?

Эльфийка прикрыла глаза, быстро облизнула губы кончиком языка.

– Хорошо, – проронила она. – Я расскажу. Видите ли, я не из Прях…

Пф-ф, а то мы сами не догадались!

Стефан бросил на меня предостерегающий взгляд и кивнул:

– Продолжайте, пожалуйста.

Эльфийка переплела пальцы и сказала ровно:

– Мы с братом арендовали землю у степняков.

Я вытаращила глаза, а миссис Стюарт издала горлом странный звук. Лишь Стефан остался невозмутим, он спокойно ждал продолжения.

А это должно быть что-то с чем-то! Между эльфами и гномами с трудом скрываемая неприязнь. Гномы считают эльфов задаваками и неженками, а эльфы их – предсказуемо – невежами и грубиянами (говоря словами Стефана, я-то изъясняюсь куда более, кхе-кхе, емко). Орки же, по мнению остроухих снобов, и вовсе мало чем отличаются от животных. И заключать с ними договор? Кровью, как у степняков принято? Значит, это очень, очень необычная эльфийка.

– Мы намерены построить завод, – глаза Кейладиэль (или как ее там?) сверкнули. – И составить конкуренцию нашим зазнавшимся собратьям!

Стефан задумался.

– Ваши резоны понятны, – признал он. – Но буду откровенен. Менее всего мне хотелось бы, чтобы из-за вас Ирэн вмешалась в эльфийские распри. – И прищур такой… недобрый. Мол, только посмей! Мигом острые уши отгрызу.

– Не бойтесь, – она улыбнулась устало и чуточку презрительно. – Мои дела вас касаться не будут. Я готова в этом поклясться.

Стефан побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

– Не думаю, что имеет смысл рисковать. К тому же в этом нет надобности, у Ирэн уже есть другие покупатели.

Она вскинулась, зло прищурила зеленые глазищи:

– Я могу предложить куда лучшую цену!

Стефан покачал головой:

– Даже заплати вы вдвое, не думаю, что риск того стоит.

Эльфийка презрительно улыбнулась:

– Разве я что-то говорила о деньгах? Жизнь вашей Ирэн – достаточная цена?

Погодите-ка? Эта фифа что, угрожает? Мне?!

Глаза Стефана заледенели. Он выпрямился.

– Не стоит нас пугать. Разговор окончен. Дорогая, пойдем.

– Пугать? – кажется, она искренне удивилась. – И не думала.

– У нас создалось именно такое впечатление, – заметил Стефан сухо. – Если оно не верно, то поясните свою мысль.

Она слегка пожала плечами:

– Я имела в виду, что вашу Ирэн обвиняют в убийстве, а по человеческим законам за это полагается тюремное заключение. Приговор сломает девушке жизнь.

Эльфийка говорила задумчиво, почти мечтательно, перебирала пальцами золотистые косы.

– Предположим, – согласился Стефан ровно. – И чем вы можете помочь этой беде?

Она прямо встретила его взгляд. Улыбнулась:

– Я поклянусь, что убийца не Ирэн Саттон. А она взамен отдаст свой станок. По-моему, это честно. Сделка? – И протянула тонкую руку.

– Вашего поручительства недостаточно, светлая Кейладиэль, – заметил Стефан сухо. – Безусловно, вас выслушают, но и только.

– Вы снова неверно меня поняли. Я знаю, кто убил. Не имя, увы, но моих показаний будет достаточно, чтобы обелить вашу… невесту.

Последнее было сказано, кажется, с сомнением.

Да неужели?

Мы со Стефаном вновь переглянулись.

– И вы предлагаете поверить вам на слово? – осведомился он насмешливо. – Мы не настолько простаки, чтобы покупать кота в мешке. Надеюсь, вам знакома эта идиома?

Улыбка Кейладиэль померкла, а я с трудом удержалась, чтобы не захлопать в ладоши и не завопить: «Так ее! Так!»

Эльфийка задумалась.

– Хорошо, – сказала она наконец. – Я расскажу. Но если мы не договоримся, то я не стану подтверждать этого в суде. Такие условия вас устроят?

– Вполне, – решил Стефан и кивнул нотариусу, которая притаилась в своем углу, как закатившаяся под плинтус гайка. – Боюсь, вам лучше выйти, миссис Стюарт. Показания с чужих слов, разумеется, суд не примет. Но речь пойдет о вещах достаточно конфиденциальных…

Он не договорил, давая миссис Стюарт самой домыслить остальное. Она поднялась, подхватила свой неизменный портфель и сухо сказала в пространство:

– Хорошего дня! – После чего вышла.

Стефан же присел на подлокотник моего кресла и кивнул эльфийке:

– Приступайте.

Она поджала губы – ишь, раскомандовался! – однако сдержалась.

– В ночь убийства, – начала она, глядя куда-то мимо нас, – я собиралась зайти к Неодиму. Мы были… – она запнулась, однако договорила: – Близки.

Я вытаращила глаза. Чего-чего?! Эта надменная фифа – она ведь даже Стефана не преминула уколоть, хоть это было не в ее интересах! – и спуталась с моим папенькой?!

Она бросила на меня едкий взгляд и сказала очень холодно:

– Надеюсь, вы не ждете пояснений?

– Что вы, – вежливо ответил Стефан и сжал мою руку.

А я что? Я молчу!

Погодите-ка. Выходит, клубника и шоколад с шампанским были ради этой самой дамочки? А сама-то строит из себя приверженку эльфийской кухни. Травяной чай, то да се…

– Неодим меня ждал, – продолжила эльфийка ровно, и только сцепленные пальцы выдавали, как нелегко ей говорить. – Однако входить я не стала, поскольку с порога услышала разговор. Неодим спорил с кем-то. Причем тот, другой, страшно ругался. Называл его предателем, твердил, что это нечестно. И что гномы не должны отдавать свое… Что-то в этом роде. Я не особенно прислушивалась, знаете ли.

– Лиц вы не видели? – уточнил Стефан напряженно.

Она махнула рукой:

– Разумеется, нет! Я только едва-едва приоткрыла дверь, а тот, второй, сидел ко мне спиной. Плечо и затылок – все, что я смогла разглядеть. И сочла, что это дела гномов, следовательно, мне не стоит вмешиваться. Поэтому я вернулась к себе… А следующим утром узнала из газет, что Неодим убит. Как думаете, моя информация стоит сделки?

Стефан почесал кончик носа. Подозреваю, специально. Вон как эльфийку перекосило от такой простоты манер! Но как же она все-таки… с гномом-то?! Или деньги не пахнут? На заводик, поди, нужна была кругленькая сумма?

Вот же… предприимчивая особа, как сказал бы Стефан. Я-то ее куда более неприличным – зато емким! – словом бы приласкала.

А что, повезло ей. И капиталец заработала, и патент к рукам может бесплатно прибрать… Сплошная выгода.

– Нам нужно подумать, – сказал Стефан наконец. – Значит, тот, другой, был гном?

– Разумеется, – она чуть пожала плечами. – Их говор не спутаешь… Впрочем, я и так сказала слишком много. Дайте мне знать о своем решении.

– Старый козел! – припечатала я, когда за эльфийкой закрылась дверь. – Пф-ф-ф!

Стефан усмехнулся и размял пальцы.

– Еще вопрос, кто был инициатором. Впрочем, это не столь важно. Меня больше интересует другое…

Он задумался и умолк.

– Почему она столько нам разболтала? – предположила я живо. – Ну, вдруг мы найдем этого самого гнома и без ее помощи?

Стефан качнул головой, и мне захотелось растрепать его безупречно гладкие волосы. Ну безобразие же! Нельзя быть таким аккуратным, собранным, приглаженным… Тьфу!

– Найти гнома, положим, мы найдем. И что дальше? Едва ли у их ссоры имелись другие свидетели. Доказательств никаких, кроме собственно показаний Кейладиэль. И свою цену она уже назвала.

– Станок жалко, – честно сказала я и почесала в затылке. – Разве что очень надо. Но давай все-таки попробуем обойтись, а?

– Давай, – легко согласился мой любимый эльф, наклонился и быстро поцеловал меня в нос. – Для начала, полагаю, мне следует поговорить с сержантом. Выяснить, что за внезапный свидетель обвинения у них объявился. Все равно на твоей встрече с Иттрией я определенно буду лишним.

– Определенно! – повторила я и фыркнула.

Все-таки иногда меня тянет его стукнуть. За эти вот словесные кружева с бантиками.

Хотя по сути-то он прав. Как бы Иттрия при Стефане под стол не спряталась!

– Кстати, – Стефан прищурился неожиданно лукаво. – Обменяемся предположениями, кем был этот таинственный гном?

– А есть варианты? – хохотнула я. – Празеодим, папенька Иттрии. Кто же еще?

При виде меня Иттрия так просияла, что мне совестно стало. Ну, почти.

Я же Празеодима под руку не толкала! Сам убил? Пусть сам и отдувается. А что я самую малость в расследовании помогу… Так как он хотел? На других свалить? Нет уж!

– Доброе утро, – пробормотала гномка, чуть запинаясь.

Она была в уже привычном черно-белом платье, с притороченной к поясу сковородой.

– Доброе, доброе, – согласилась я, плюхнулась на диванчик напротив и сказала доверительно: – Жрать хочу. Мяса, и побольше.

А она не смутилась! Обрадовалась:

– И я!

Я мысленно потерла руки. Как же мне не хватало гномьей простоты! Никаких тебе поклонов с реверансами, никаких па-де-де. Кра-со-та!

Может, и правда подружимся?..

– Я кое-что узнала! – шепотом сказала Иттрия, едва мы сделали заказ. – Ну, про твоего… то есть про мастера Неодима.

– Валяй, – разрешила я и устроилась поудобнее.

Приготовилась, значит, слушать.

Иттрия не подвела. Руки сцепила в замок и заговорила – торопливо, сбивчиво, словно школьница на уроке:

– Понимаешь, мастер Неодим не был честным гномом! Папа говорит… Ой, прости!

– Да не извиняйся, – отмахнулась он. – Отцом он мне был чисто формально. Так что там говорит твой папа?

Она потупилась и повторила:

– Мастер Неодим не был честным гномом. Из-за этого они с папой и рассорились. Мастер Неодим его обманул! Он многих обманывал… Не понимаю зачем?!

– Действительно, – пробормотала я и потерла кончик носа. – Зачем обманывать?

– Папа говорит, – торопливо продолжила Иттрия, – что мастер Неодим был бедным. Что-то там у него в юности вышло, и его из клана прогнали! Не исключили, никто не хотел шахту обрушивать. Но слышать о нем не хотели… А мастер Неодим как-то сумел подняться! И денег заработал, и уважаемым гномом стал. Папа говорит… – она затравленно огляделась. Народу в кафе было много, время-то обеденное. И понизила голос до шепота: – Мастер Неодим промышлял незаконными делами!

И я, кажется, даже знаю какими…

Ну не может быть, чтобы это все не было взаимосвязано!

– Продолжай, – кивнула я, принимаясь за бифштекс. И добавила с набитым ртом: – Очень интересно!

Она смутилась, покраснела.

– Боюсь, это все… – и руками развела. – Хотя нет, погоди. Я попросила папу написать, с кем мастер Неодим ссорился. Вот! – И выложила на стол несколько листков, исписанных мелким почерком.

Я аж присвистнула. Ну Неодим! Славно он зажигал. Хоть кто-то остался, кому он не успел на мозоль наступить? Или они там всем Подгорным королевством празднуют, что папенька перестал наконец небо коптить?

– Спасибо, – я все-таки цапнула список. Вдруг пригодится? – А у тебя как дела? Что надумала?

Она вскинула голову.

– Я убегу! – решительно сказала она. – Как только…

– А, вот ты где, – гном подкрался незаметно, опустил на плечо Иттрии волосатую лапу. – Невеста.

У него были вздернутый нос, маленькие глазки и неопрятная, с застрявшими крошками борода.

Гномка вздрогнула, оглянулась затравленно. И сказала тонким от волнения голоском:

– Я не выйду за тебя, Барит!

– А куда ты денешься? – ухмыльнулся он. – Обещание дано. Так что готовься, я сегодня за тобой пришлю.

Я облизала вилку и задумалась. Очень хотелось разбить о голову наглого типа тарелку. Только мясо было вкусное. Жалко.

Лицо у Иттрии таким стало… Испуганным? Решительным?

Она вдруг вскинула голову, сорвала с пояса сковороду – и… Сковородка встретилась с головой «женишка» с таким гулким звуком, будто между ушей у него даже не пустота. Вакуум.

– Ик! – выдал жених и рухнул как подкошенный.

А гномка воздела над головой сковородку и выкрикнула звонко:

– Я не выйду за тебя, Барит!

Голос ее в наступившей тишине прозвенел как набат.

– Конечно, не выйдешь, – хмыкнула я, торопливо прожевав. Неловко было нарушать торжественность момента. – Ты же его убила.

Иттрия поменялась в лице.

– Убила? – повторила она растерянно и опустила взгляд. – Нет, что ты! У гномов крепкие черепа.

В подтверждение ее слов гном зашевелился и тихо застонал. Прижал руку ко лбу – и даже глаза открыл. Красные, мутные, но все-таки вполне разумные.

Посетители дружно выдохнули. Кажется, кто-то даже возмутился, мол, как же так? Они-то уже на трагедию настроились, а тут никакого драматизма… Нарушают, понимаете ли, правила жанра! Пусть вернут деньги за билеты! Как не платили?..

– Что? – пробормотал Барит, морщась, и кое-как сел. – Что ты сделала?

– Дала тебе отставку! – прежним звонким голоском сказала Иттрия и подбоченилась. – При свидетелях говорю, что не выйду за тебя, Барит. Сказано! – И вскинула сковородку на плечо.

Щеки Иттрии пламенели.

– Вот… – гном кое-как воздвигся на ноги и с ненавистью посмотрел на невесту. Кажется, уже все-таки бывшую. – Ты за это поплатишься.

– Это не по обычаю, Барит! – Иттрия прямо встретила его взгляд. – У меня есть сковорода, и я вправе сама решать.

Он только сплюнул и, чуть покачиваясь, пошаркал к выходу.

Иттрия выдохнула – и почти упала на свое место. Закрыла лицо руками.

– Я сделала это. Правда сделала!

– Молодец, – я осторожно похлопала ее по плечу. – А теперь, может, скажешь толком? Что это было?

Она даже руки от лица отняла.

– А ты не знаешь? – И такое неподдельное удивление.

– Понятия не имею, – честно сказала я. – Это у вас обычаи такие? Я пока только про еду и сковороду слышала.

Иттрия хихикнула и прикрыла рот ладошкой.

– От мастера Титана? Говорят, он очень в тебя влюблен… Ладно-ладно, это не мое дело! Просто у нас все это знают. Женщина может отказать мужчине. Я имею в виду окончательно и бесповоротно. Надо только стукнуть его сковородой по голове.

Я хмыкнула и придвинула к себе тарелку с уже порядком остывшим мясом.

– Дай угадаю, развод…

– Три удара, – кивнула Иттрия. – При свидетелях.

– Ну или вдовой станешь, – заметила я философски. – Тоже вариант.

Она смущенно опустила взгляд:

– Вообще-то обычно удары чисто символические. Но уж очень меня Барит достал!

– Верю, – я показала ей большой палец. – Кстати, а где взять правильную сковородку? Не любая же годится?

Хорошо бы, если так.

– Нет, конечно! – у нее даже глаза расширились от эдакого кощунства. – Старшая женщина в роду вручает. Когда девочка становится девушкой. И потом тоже. Только уже другие, побольше и потяжелей. Чем важнее женщина – тем тяжелее сковорода, понимаешь?

Короче, с гномками в возрасте лучше не разводиться. Зашибут!

– Понимаю, – пригорюнилась я, даже жевать перестала, – что не видать мне этой нужной штуки.

– Ой, – спохватилась Иттрия, глазами хлопнула. – И правда… Хотя зачем тебе? У тебя ведь жених – эльф!

А у эльфов черепа не такие крепкие? Ну да, ну да.

– У меня, – мрачно сказала я, – и другие претенденты есть. Вот их бы!..

– Ты вилку погнула, – сказала Иттрия тихонько. – Я тебе очень сочувствую, правда!

Вот только ее сочувствия мне для полного счастья не хватало!

– Проехали, – буркнула я. – Давай лучше поговорим о папенькиных врагах.

– Давай, – согласилась она растерянно. – Только я почти ничего о них не знаю.

Я вздохнула:

– Ладно. Надеюсь, у твоего отца есть надежное алиби? – И мысленно скривилась.

Надеюсь я, как же!

Иттрия просияла:

– Конечно! Тут нам очень повезло. То есть тогда я так не думала. И очень испугалась, когда папе за ужином стало плохо. Пришлось даже скорую помощь вызывать! Его до самого утра в больнице продержали, представляешь?

М-да. Или это очень коварный план, или Празеодим все-таки не убийца.

А тогда кто?!

Загадочным свидетелем оказался… мальчишка-коридорный.

Я только глаза выпучила, когда он на дрожащих ногах ввалился в кабинет, и сержант провозгласил:

– Очная ставка!

Инспектор, непривычно хмурый и явно не выспавшийся, проворчал:

– Повторите нам то, что рассказывали ранее, мистер Креддок.

– Ну я… – проблеял коридорный. Сглотнул и попросил: – Можно, я сяду?

– Можно! – так рявкнул инспектор, что у коридорного коленки подломились. Он не сел – рухнул.

И чего это инспектора так разбирает? Ах да. Стефан! Не позволил нехороший эльф меня с ходу арестовать, докапываться принялся, уточнять и проверять. Даже на очной ставке – то есть показаниях лицом к лицу – настоял.

Полицейский бы и рад отказать, но… Адвокаты – народ ушлый. Сегодня ты ему откажешь, а завтра он все обвинение по кирпичику развалит. Не соблюдалось право на защиту, то да се.

– Рассказывайте! – велел инспектор мрачно.

Сержант прилежно записывал. И рожа у него была кислее уксуса. Дескать, гнев начальственный разделяю и всячески негодую… Вот артист!

Коридорный стащил очочки и принялся дрожащими руками их протирать.

– А-а-а… С чего начинать?

– Да вы не нервничайте так, – не выдержал сержант и посоветовал душевно: – Вы, главное, правду говорите. Правду говорить – оно всегда легко!

Инспектор так глянул на болтливого подчиненного, что тот мигом прикусил язык.

Коридорный водрузил очочки обратно на нос, расправил хлипкие плечи и откашлялся.

– Понимаете, я коридорным работаю. Только мне восемнадцати еще нет, так что ночью я дежурить не могу. Поэтому ровно в одиннадцать тридцать на пост заступает мой сменщик. – И глянул вопросительно, мол, пока все понятно?

Инспектор веско кивнул, и приободренный коридорный заговорил увереннее:

– Ну так в ту ночь, когда почтенного гнома убили, я вот ее, – он кивнул на меня, – возле номера того бедного господина видел! В двенадцатом часу.

Ладонь Стефана легла мне на плечо, не давая вскочить и завопить: «Ах ты, врун!» И в глаз съездить, что уж тут.

– Вы убеждены, что правильно назвали время? – улыбнулся инспектор, и в улыбке его сквозило торжество. – Это не могло быть около девяти вечера?

– Нет, что вы! Я уже домой собирался, и тут вижу – она… – Коридорный вдруг густо покраснел и признался: – Я аж засмотрелся.

Это он мне так польстил, что ли? Ну-ну.

– Разрешите вопрос? – подал голос Стефан.

Инспектор скорчил кислую мину, однако махнул рукой. Мол, валяйте.

Коридорный напрягся весь, вцепился в свою кепку. Попой чуял – будут бить. Даже если не по морде. Стефан и словами так умеет вмазать – закачаешься.

– Скажите, – голос Стефана звучал мягко, вкрадчиво даже. – А на что именно вы загляделись?

Как бедняга коридорный со стыда не сгорел – ума не приложу. А покраснел весь, покраснел! Аж очочки запотели.

– То есть?.. – проблеял он.

Понятно же, что пялился коридорный на попу и на грудь, только нипочем в этом не признается.

Стефан сжалился:

– Как она была одета?

– А-а-а! – свидетель вздохнул с облегчением. – Понимаете, я в этих их одежках не разбираюсь. Пеньюар там или еще что…

– Описывайте своими словами, – вмешался инспектор, и свидетель посмотрел на него с благодарностью.

– Халатик на ней был кружевной. Коротенький такой, голубенький, в цветочек.

– В цветочек? – повторил сержант глубокомысленно. И рот кулаком прикрыл, дескать, закашлялся. А то не видно, что ржал он. Бессовестно.

Наверное, представил меня в голубом халатике. В цветочек. Круче только плоскогубцы в ромашку.

– Ну да, – простодушно согласился свидетель. – И в чулочках. Беленьких. И еще такая штучка, которая, ну… приподнимает.

Он руками показал, что именно надо приподнимать.

Поклеп! У меня и без того все отлично.

Тут уже и инспектор Перкинс заволновался:

– Ну, если это все…

Стефан же тонко улыбнулся – и не дал полицейскому отыграть назад:

– Не совсем, инспектор. Скажите, мистер Креддок, не показалось ли вам странным, что подозреваемая в таком виде пришла в номер к родному отцу?

У свидетеля отвисла челюсть. Кажется, он такой мыслью даже не задавался. Только вспоминал да слюни пускал… Тьфу!

Торжество воображения над интеллектом.

А ведь я, кажется, знаю, какую дамочку в халатике видел этот парнишка!

Но как это доказать, не привлекая Кейладиэль к ответу? Она-то, положим, охотно привлечется, но и цену затребует – мама дорогая!

– Э-э-э… – протянул коридорный растерянно.

Инспектор Перкинс тут же пришел ему на выручку:

– Свидетель не обязан оценивать поведение подозреваемой!

– Пусть так, – подозрительно легко согласился Стефан. – Скажите, мистер Креддок, а вы хорошо видите без очков?

Свидетель заметно разнервничался, заерзал даже.

Инспектор Перкинс язвительно ответил:

– Что за глупые вопросы? Если бы он видел хорошо, то ему не пришлось бы носить очки!

– Благодарю, – Стефан чуть заметно склонил голову. – За ценнейшее разъяснение.

Инспектор побагровел от завуалированной насмешки.

– Я перефразирую вопрос, – продолжил Стефан мягко. – Свидетель, можете ли вы с уверенностью узнать человека, если снимете очки? Скажем, с расстояния в несколько метров?

– Э-э-э, – у коридорного забегали глаза. – Нет, ну и что? Я же был в очках!

– Вы уверены? – улыбка Стефана стала чуточку шире. – Учтите, ваши слова нетрудно проверить. Скажем, горничные и портье наверняка припомнят забавную историю, когда вы поскользнулись на мокром полу, засмотревшись на… Словом, на девушку, которая его мыла. И надо же так случиться, что вы не только ушиблись, но даже разбили очки. Какая незадача, верно?

На коридорного жалко было смотреть.

– Я… э-э-э…

Инспектор только молча открывал и закрывал рот.

– Вы ведь в тот вечер пожаловались портье, что запасные очки остались дома, – продолжил Стефан ровно. – И сказали, что решили не уходить с работы пораньше. До конца смены оставалось каких-то два часа, и вам не хотелось терять деньги… Так все было, мистер Креддок?

Ну Стефан. Ну дает! И когда он успел все это разузнать?!

– Ну-у-у. Да. Да, хорошо. Я не видел ее лица, но!..

– Кто посоветовал вам идти в полицию, мистер Креддок? – продолжил Стефан безжалостно. – Кто велел сказать, что это была мисс Саттон?

– Он не велел! – выкрикнул коридорный. – Он просто пожаловался, что свидетелей нет. А ему так жалко было бедного дядю…

Дядю?! Я вскинулась. То есть…

– То есть это был мастер Эрбий? – озвучил мою мысль Стефан. И приказал, чуть повысив голос: – Отвечайте!

– Ну… да.

Кузен, дюбель ему в…

– Вот гад! – выпалила я, едва мы вышли из полицейского участка, и в сердцах пнула подвернувшийся камень. – А прикидывался-то! Вот и верь после этого гномам.

Инспектор, конечно, тоже гад. Форменный. Но от него-то я ничего другого и не ждала. А вот кузен… Эх!

Стефан обнимал меня за плечи. И очень зря, между прочим! Безопаснее с трансформатором обниматься.

– Справедливости ради, – сказал Стефан вдруг, – он пытался решить дело миром. Дважды, если не ошибаюсь.

– Когда это?! – я даже вывернулась из его рук, чтобы посмотреть ему в лицо.

И что я надеялась там увидеть?

Стефан был безмятежен, как гладь пруда на рассвете. А какие тайны прячутся в темной толще воды – кому какое дело?

– Когда предлагал сделать его управляющим, – пожал плечами Стефан. – Или пожениться.

– То есть, – медленно проговорила я, – ты хочешь сказать, он затеял все это ради наследства?!

Стефан вздохнул:

– А ради чего же еще? Если тебя признают виновной в убийстве, наследства ты лишишься автоматически. И оно, разумеется, перейдет к следующему в очереди, то есть мастеру Эрбию. Уладить вопрос без столь крайних мер у него не вышло. Пришлось надоумить этого мальчишку, коридорного. Ты ведь понимаешь, что без более чем щедрой… помощи, так скажем, он бы никогда не пошел в полицию?

Об этом я и сама догадалась. Не дурочка.

– Погоди! – я потерла лоб. – Кто ему вообще сказал, что коридорный кого-то видел?

– Кейладиэль, полагаю.

– Что?! – возопила я, и Стефан посмотрел на меня с укоризной.

– Дорогая, ты ведь не хочешь, чтобы нас задержали за нарушение общественного порядка?

Это он вовремя сказал. Я ведь чуть было не начала разговаривать матом.

Вдох-выдох. Вдох-выдох. И почти спокойно:

– Эльфийка и мой, чтоб его, кузен? С чего ты решил, что они вообще знакомы?! Ты что, не только про этого коридорного разузнал? Как, кстати? – И прикусила язык, а то он отвечать не успевал.

Стефан пожал плечами:

– Это не составило труда. Персонал в гостиницах весьма словоохотлив, особенно если его слегка к тому поощрить. Что же до Кейладиэль… Покойный был не из тех, кто скрывает такого рода связи. Скорее напротив, гордился. И поскольку твой кузен был его управляющим и доверенным лицом…

Он развел руками. Дескать, элементарно!

Ну да, элементарно.

Я потерла лоб.

– И что дальше? Прижмем кузена к стенке?

– Зачем же? – возразил Стефан. – Не думаю, что следует действовать столь прямолинейно. Для начала поговорим с сержантом Стеббинсом. Он будет ждать нас сегодня в «Отвертке». Что?

Я таращилась на него как на действующий образец вечного двигателя.

– Как ты догадался? Ну, что я собираюсь в «Отвертку»?

Понятное дело, в ночных приключениях я жениху повинилась. Но вот планы мы пока не обсуждали, не до того было.

– Любимая, – Стефан улыбнулся с мягкой укоризной. – Я же тебя знаю.

И не поспоришь. Знал. Причем как облупленную!

– Опять ты? – удивился бармен, когда мы со Стефаном ввалились в «Отвертку». То есть как мы? Я-то ввалилась, а вот Стефан шествовал – плавно, с достоинством. Эльф!

– А что, – фыркнула я, приземляясь на высокий барный стул. – Мне опять тут не рады? Снова конкурсы будут? Учти, они тут не больно-то интересные.

Он усмехнулся в бороду и перекинул полотенце через плечо.

Час довольно ранний, день будний. Так что посетителей в зале было всего ничего. Парочка тихих пьянчуг.

– Не будет конкурсов, не боись. Я просто думал, раз твой станок нашли, то чего ты тут забыла?

– Уже в курсе? – вяло удивилась я.

В городке вроде Джонстона слухами даже не земля полнится, а воздух, вода в трубах и канализация заодно.

– Знаю, – кивнул бармен. – Поздравляю, кстати. Так почему ты еще не дома?

– Спасибо, – буркнула я. – А то сам не знаешь! На меня же еще убийство мастера Неодима вешают.

– Точно, – помрачнел гном и дернул себя за бороду. – Запамятовал, извини.

– «Извини» не булькает, – намекнула я.

Бармен хмыкнул и потянулся за бутылкой:

– Вчера ты пила с горя, а сегодня-то что?

– Так на радостях! Кстати, – я вытащила из кармана один из трофейных болтов и хлопнула им о стойку. – Мне надо знать, откуда эта штука.

Он бросил короткий взгляд, помрачнел, однако попытался увильнуть:

– Там же клеймо, сама разве не видишь? Джонстонский завод металлоизделий, о как.

– Ты мне дурачка-то не играй, – попросила я мрачно и щеку подперла рукой. – Ну откуда в Джонстоне детали такого качества? Только контра…

Гном молниеносно зажал мне рот ладонью.

– Тс-с-с! – прошипел он, оглядываясь. – Язык не распускай, поняла? Есть вещи, о которых болтать не след.

– Да ну! – возмутилась я, едва вновь обрела возможность говорить. – Папеньке, значит, такие делишки ворочать можно, а мне – молчок?

– Точно, – подтвердил бармен без улыбки и спросил очень просто: – Жить хочешь?

– Хочу, – буркнула я. – Только не в тюрьме. А для этого мне надо в этом дельце разобраться! – И челюсть выпятила. Мол, отказали тормоза, понесло по кочкам.

Гном посмотрел на меня исподлобья. Перевел взгляд на стакан, который успел между делом наполнить. Вздохнул. И выпил махом.

– Вот же ж упрямая, как коза. Не скажу – сдуру сама туда полезешь. Так ведь?

Я энергично закивала. Так, дяденька!

– Ну что с тобой делать? – пригорюнился бармен. – Сгинешь же…

– Не тревожьтесь, – подал вдруг голос Стефан, который до сих пор молча слушал. – Я за ней присмотрю.

Я напряглась. Сейчас его гном на смех поднимет!

Но тот лишь поймал взгляд эльфа, пожевал губами – и махнул рукой.

– Ладно. Только, чур, не обижаться, если вдруг что. Сам-то я в такое не лезу. Меньше знаешь – крепче спишь, вот мой девиз.

– Разумно, – одобрил Стефан.

– Сам знаю, – проворчал гном в бороду. – Только слухи все равно доходили. Сами знаете, как оно бывает. Словцо там, вопросик тут… Короче говоря, права ты, девонька. Нет у нас никакого завода. Так, видимость одна. Точнее сказать, был он. Да обанкротился давно. То ли директор безголовый, то ли рабочие безрукие – о том не знаю. Одно точно, закрыли завод. Станки на металлолом порезали, барахлишко с молотка распродали… М-да. Жалко, славный был заводик. А потом дела вдруг пошли на лад. И детальки штамповать стали такие – любо-дорого посмотреть. Песня, а не детальки!

Он мечтательно прижмурил глаза.

– И? – не выдержала я.

Гном махнул рукой:

– Да говорят, что на заводе том больно тихо. Охрана, собаки, забор высоченный – а изнутри ни звука. Я бы, может, и подумал, что шумопоглощение забацали всем на зависть, да только зачем? До жилья оттуда далеко, никакие нормы производство не нарушает. Так какой смысл? Недешевая это штука, на таком пространстве-то. Не мне тебе рассказывать.

– Еще бы, – кивнула я. – Значит, обманка? Видимость?

– Похоже на то. – Бармен пожевал губами. – И вот еще что. Поговаривали, что в этом деле интересы больших людей замешаны… Ну, сама понимаешь.

– Подобное предприятие быстро привлекло бы внимание контролирующих органов, – заметил Стефан тихо. – Не имей оно протекции.

– Вот! – гном воздел палец и посмотрел на Стефана с уважением. – Эльф, а соображаешь. Собственно, больше я ничего и не знаю.

Ха! Размечтался. Я только во вкус вошла.

– А… – начала я, но Стефан тронул меня за локоть, указывая на вошедшего в бар сержанта Стеббинса.

Эх, как не вовремя!

Полицейский выглядел слегка оглушенным. Оглядывался. Глазами хлопал растерянно.

Ну это дело такое. Интерьер а-ля мастерская безумного изобретателя впечатлял. Массивная люстра из стеклянных колб, шестеренок, колесиков и латунных стержней. Барная стойка, напоминающая верстак. Странные инсталляции из деталек на стенах. Окна в виде иллюминаторов. Табуреты, наскоро склепанные из труб и канализационных люков.

С непривычки – просто отвал башки.

Я-то другое дело, и не такое видала. Да и Стефан насмотрелся, вечно я его по злачным местам таскаю.

– Сержант! – я приветливо оскалилась и помахала ему рукой. – Мы тут.

– Я заметил, – проворчал бравый полицейский, не без опаски умащивая зад на местный табурет. – Вы не могли бы, кхе-кхе, привлекать поменьше внимания?

– Внимания? – удивилась я и оглянулась на парочку забулдыг, которые смирно клевали носами над своими стопками. – Им не до нас. А бармен…

– Мое прозвище – Немой, – прозрачно намекнул гном, придвинул сержанту кружку пива и вытер руки о передник. – Загляну-ка я на кухню, пожалуй… – И скрылся в подсобке.

Ну вот, а я еще о многом хотела его расспросить!

Досаду пришлось глушить, отобрав у опешившего сержанта его пиво.

– Ирэн, – с упреком сказал Стефан, но уголки его губ подрагивали от сдерживаемой улыбки.

Сержант только молча открывал и закрывал рот.

– Я девушка, – я ткнула себя пальцем в грудь. – А у девушек бывают нервы…

Полицейский содрогнулся – и сам придвинул мне кружку.

– Знаю я ваши дамские нервы. Вовремя не успокоишь – потом от сковородок уворачиваться замаешься, – сказал он тоном давно и прочно женатого мужчины. – Вы пейте, пейте. Все равно я еще на службе.

– И как служба? – вежливо осведомился Стефан. – Могу поделиться соком, если хотите.

Бармен от щедрот выставил ему целый кувшин.

Сержант пожевал губами и махнул рукой:

– А давайте!

Сок он опрокинул махом. Крякнул. Вытер усы и вздохнул:

– Кому скажи – засмеют… Ну да ладно. Короче говоря, принес я, что вы просили. – И по стойке к Стефану скользнул листок бумаги, сложенный вдвое.

А я смотрела на полицейского во все глаза. Спросить? Не спросить?

И все-таки не выдержала:

– Почему вы нам помогаете?

Это разглашение тайны следствия как-никак!

Сержант помрачнел, но взгляда не отвел.

– Потому что я, мисс, не такой болван, каким меня считают. Ладно, когда начальство там по мелочи мухлевало, я глаза закрывал. Все мы, как говорится, не без греха. Но это дельце даже не попахивает. Дерьмом оно воняет, вот! И я в этом дерьме вместе с начальством тонуть не хочу.

Ясно-понятно. Сержант смекнул, что копать мы будем всерьез, и не захотел идти ко дну вместе с продажным инспектором.

Сержант, может, типчик и недалекий, но житейской сметки у него не отнять. Риск, конечно, есть… Но и выигрыш велик. Сержант вполне мог и премию, и внеочередные погоны получить, а при удачном стечении обстоятельств – даже кресло опального начальника.

Стефан тем временем развернул записку, быстро пробежал текст глазами и удивленно задрал брови.

– Взгляни, – он протянул бумажку мне.

Что тут у нас? О как! Перечень улик, изъятых с места преступления. Тапочки убитого… Предполагаемое орудие убийства. Ну это понятно… Клубника и шампанское. А их-то зачем?.. Портфель с бумагами… Ручка шариковая, стержень синий, перемотана черной изолентой, отпечатки пальцев не обнаружены… Чего?!

Я мотнула головой. Стоп! Не увлекаться. Может, обычная случайность. Мало ли у кого может быть черная изолента? У нас-то в отличие от гномов она не запрещена! Даже в «Отвертке» мне ее, помнится, предлагали.

Но справки навести – надо!

Бармен как раз вернулся и принялся протирать стаканы, изо всех сил притворяясь, что ему совсем-совсем не интересно, о чем мы тут треплемся. Ну да, ну да.

– Тал, – позвала я. – Пс-с-с!

Он обернулся, буркнул недовольно:

– Ну чего тебе еще?

А то я не видела, как блеснули его глаза!

Я подалась вперед и спросила тихо-тихо:

– Про секту черной изоленты что можешь рассказать?

Гном дернул бородой:

– А про секту, девочка, скажу только, что говнюки они те еще!

– Мастер Ирэн! – окликнули меня сзади. – Какая встреча!

Я обернулась. Мастер Церий? И откуда такая радость? Или его тоже каким-нибудь приворотом опрыскали? С папеньки бы сталось. Он, как выяснилось, тот еще затейник был.

– Доброго дня, мастер Церий, – пожелала я наконец. – Вы тут какими судьбами?

Хотя что это я? Он ведь тоже технарь, и котелок у него варит.

– А, – махнул рукой он, – парней вот привел. К Талу на стажировку.

Он дружески кивнул бармену, тот кивнул в ответ, вытер руки и поманил молчаливых «парней» за собой в подсобку. Выглядели они скверно и двигались будто в полусне. И это гномы-то! Вечно шумные, веселые, активные.

– Мухоморщики, – вздохнул мастер Церий, проводив их взглядом. – Бывшие. То есть как бывшие. Они-то с этим делом завязали, но это еще поди кому докажи! Мол, если мухоморы пробовал, доверия тебе нет. И хоть… Эх, ладно. Проехали.

Я только кивнула, глядя на него во все глаза. Спрашивать не буду (не дура ведь!), но и без того ясно, что с пагубными пристрастиями Церий знаком не понаслышке. Кажется, и мэру он что-то такое про мухоморную курильню говорил?..

На Стефана с сержантом Церий внимания не обращал. Видимо, решил, что я тут одна, а эти двое сами по себе.

– Я, собственно, чего спросить хотел? – продолжил Церий, оглаживая рыжую бороду. – Я наслышан, что станок ваш нашли. Так мы с братом ждем, значит. Когда сделку-то закончить думаете?

А, так вот откуда эта бурная радость! Уже предвкушает, как заграбастает мой станок.

Всем, всем он нужен: гномам, эльфам, даже Полпенни. А ему, кстати, зачем? Так я этот небезынтересный момент и не прояснила. Не представилось случая, м-да.

– Как только, так и сразу, – пообещала я туманно и руками развела. – Станок-то нашли, только мне не вернули. Опознать дали, а потом попридержали, дескать, до конца расследования. На ответственное хранение приняли, о как!

Я только и смогла, что украдкой маячок на станок нацепить. А что? Не хватало его потом второй раз искать! И вообще, я теперь пуганая, на все мало-мальски ценное маячки налепила. Специально их два десятка наклепала, дело-то нехитрое.

Мастер Церий тут же помрачнел.

– Гады они, эти полицейские! – сказал он с чувством.

Сержант крякнул, но вмешиваться не стал. Гном подозрительно на него покосился, но полицейского без формы не опознал.

– Что есть, то есть, – поддакнула я, стараясь не заржать. А то сержант и правда обидится.

– Вы дайте нам знать, ладно? – попросил мастер Церий. – Мы с братом того, ждем.

Все ждут. Кто-то так даже дождется…

В свой номер я вернулась ближе к полуночи. И не потому, что расследование, чтоб его, куда-то там продвигалось. Бармен о секте отмалчивался. Сержант обещал навести справки о Празеодиме и скоренько распрощался. Короче, ничего интересного.

Мы со Стефаном просто гуляли. Допоздна. Держались за руки, смеялись, целовались украдкой… А что? Мы жених и невеста, имеем право!

В комнату я вошла в самом мечтательном настроении. Щелкнула замком, бросила сумку на комод, нога об ногу стащила туфли…

Меня больно дернули за локоть, прижали к стене и прошипели в лицо:

– Что ты ему подлила?

(Примечание. Я сильный! Очень сильный! Но легкий…)

Никогда не трогайте руками: а) оголенный провод, б) взбешенную женщину.

С первым еще возможны варианты, а вторую… просто не трогайте.

Элементарная же техника безопасности!

А этот гном – кто еще, раз его борода мне все лицо исколола? – трахею девушке сдавить вздумал, для пущего устрашения.

Самоубийца.

Вот не люблю я, когда меня берут за горло! Как неожиданно, правда?

Отвертка – та самая, в ромашку – скользнула в руку будто сама собой. И уперлась наглому типу аккурат в диафрагму. Откуда отвертка? Ну я же не совсем дура, чтобы по злачным местам безоружной шляться! Пусть даже со Стефаном. Он-то у меня, конечно, не интеллигент со скрипочкой, которого от хулиганов защищать надо, но вежливый слишком. А некоторые красотки слов не понимают! Зато отвертку в ухо или там плоскогубцами за нос – так за милую душу… А нечего чужое руками трогать.

Гном дернулся, пресс напряг, отшатнулся – и хватку на моем горле наконец ослабил. Сразу бы так.

Ослабил, но не отпустил. Ты смотри, упрямый какой!

– Слышь, – буркнула я, отверткой поигрывая, – ты хваталки-то убери, а то оторву по самые хотелки.

Гном выругался так, что я аж заслушалась. Филолог, ржа его побери!

– Между прочим, – заметила я, когда он выдохся, – за мат в общественном месте и штраф впаять могут.

Он возмутился:

– Гостиничный номер не общественное место!

Еще один юрист на мою голову? Мне и одного-то слишком. Временами.

– Да неужели? – притворно восхитилась я. И как рявкну: – А чего тогда тут шастают все, кому не лень?!

– Ой, как у вас тут интересно! – сказал с порога еще один незваный гость. Точнее, гостья. И щелкнула выключателем, отчего комнату залил яркий свет. – Вы не стесняйтесь, продолжайте. А снимать можно?

– Нет! – хором рявкнули мы с гномом.

– Ну вот, – надула губы Пайпер. – Такие кадры пропадают! Насильник и жертва, м-м-м?

Гном кашлянул и смущенно отступил. Спрятал руки в карманы:

– Это не то…

– Что я подумала? – подхватила Пайпер насмешливо. – Странно, а так похоже.

– Что ты вообще тут делаешь? – спросил незваный гость номер один, кажется, с немалой досадой. Ну да, ну да. Ворвалась тут, испортила все представление.

– Шла мимо, решила вот к подруге заглянуть, – очаровательно улыбнулась журналистка и крутанула вокруг пальца… универсальный гостиничный ключ? Вот проныра!

А я наконец рассмотрела, кто тут меня за горло хватал. Водитель Титана? И почему я не удивлена?

Уж больно свободно он с Титаном держался. Пытался, конечно, подобострастие изображать, но выходило… Так себе выходило.

Вот и сейчас он смотрел, прищурившись, и явно не слишком переживал, что мы позовем на помощь. Кто он такой, а? Глава банды? Гномий принц?

И взгляд!.. Можно на болгарке сэкономить.

– Ты кто? – мрачно спросила я и отвертку на него наставила. – Ну?

Испугаешь такого, как же. Выглядел он спокойным и сосредоточенным. С учетом ситуации – так даже слишком.

Гном покосился на пресловутые ромашки и сдавленно фыркнул:

– Титан подарил?

– Кто же еще? – буркнула я, борясь с желанием спрятать отвертку за спину. Почему-то стало стыдно.

Гном лишь головой покачал.

– Вы Молибден, да? – спросила Пайпер вдруг. – Мастер Молибден по прозвищу «Молись и бди», верно? Безопасник.

Я встрепенулась. Погодите-ка! Безопасник?

– Вы меня с кем-то перепутали, – отозвался гном безмятежно. Так безмятежно, что я ему не поверила.

Пайпер только фыркнула и переступила с каблука на каблук. Несмотря на поздний час, одета и накрашена она была, что называется, по всей форме. И как ей удается за сенсациями в таком виде бегать? Они же – сенсации – штуки шустрые. Поди еще догони!

– А если подумать? – прищурилась она. – Послушайте, мастер Молибден. Мы ведь можем быть друг другу полезны… – И улыбнулась та-а-а-ак, что я чуть не покраснела. С трудом удержалась, вот честно.

Гном зачем-то оглянулся на балкон. Сбежать вздумал? Ну-ну.

Мы с Пайпер переглянулись – и перекрыли ему пути к отступлению. Я – к окну, она – к двери… И так слаженно у нас вышло, будто мы давно тренировались. Полгода минимум, да-да.

– Дамы, – гном сверкнул очень белыми зубами. – А вы в курсе, что удерживать разумного против его воли незаконно?

– А вы в курсе, – отзеркалила его улыбку журналистка, – что врываться в номер девушки и угрожать ей – тем более незаконно?

Гном улыбнулся еще шире:

– Между прочим, лицам, которые не принадлежат к обслуживающему персоналу, запрещено пользоваться универсальным ключом. И надо еще разобраться, каким образом вы им завладели… и с какой целью.

Журналистка склонила голову к плечу:

– Также не помешает выяснить, чего ради вы назвались чужим именем. И не воспользовались ли поддельными документами?

Ну и ну. Дуэль на уголовных статьях?

Может, Стефана позвать? Как рефери. Пусть прочитает этой парочке лекцию, что тут незаконно и сколько за это дают. Хотя они сами неплохо справляются. Вон как шпарят!

Гном застыл на миг, улыбнулся – уже совсем иначе – и сказал:

– Пожалуй, на этот вопрос я могу ответить. Если вы ответите на кое-какие мои. Ну что, идет? – И руку протянул.

– Идет! – выпалила Пайпер прежде, чем я сумела ее остановить, и пожала его ладонь. Как будто я собиралась!

А то я не понимаю, что информация нам нужна как воздух.

– Два наших вопроса на один ваш, – внесла я рацпредложение.

Пайпер тут же поддакнула:

– У нас численное превосходство!

Ну умничка же! Хорошо с ней играть в одной команде. Главное, рулить не пускать.

Гном только головой покачал:

– Ладно. Присядем?

– Это первый вопрос, я надеюсь? – Пайпер улыбнулась и опустилась в кресло. Само очарование, м-да. А что зубастенькое… Ну так некоторые хищники такие и есть. Приманивают добычу красотой и нежным ароматом, а потом – ам!

Я села за стол у окна. Мало ли что этому типу в голову взбредет? Надо бдеть.

Молибден остался стоять. Сказал галантно:

– Дамы вперед.

Хочет сначала выяснить, что известно нам? Разумно.

Мы с Пайпер быстро переглянулись. Вопросы теснились в голове, натыкались друг на друга, звучали вразнобой. С чего начать? Секта? Убийство? Мой станок?

Я вздохнула, жестом – а, гори оно огнем! – отдала инициативу Пайпер и скрестила руки на груди.

– Что вы делаете в Джонстоне? – прищурилась она. – Вы же не какой-то там оперативник, а целый советник гномьего короля!

Советник? Вот так новость. Хотя я могла бы и сама догадаться, что уж тут. Вряд ли Пайпер, при всей ее пронырливости, знает в лицо всех безопасников.

И хороший вопрос, кстати. Что заставило Молибдена приехать в город, еще и под видом обычного водителя? Вся эта канитель с убийством, кражей станка и прочим началась позже.

У меня уже голова кругом шла!

Взгляд льдисто-голубых глаз Молибдена стал острым.

– Расследую контрабанду, – сказал он просто. – По поручению короля.

– Ясно-понятно, – пробормотала Пайпер и волосами тряхнула. – А почему именно вы? Кого-нибудь пониже рангом не нашлось?

Гном пожал широченными плечами и признался неохотно:

– Во-первых, у нас было несколько случаев… Короче говоря, контрабандисты сумели кое-кого подкупить.

– Та-а-ак! – напружинилась Пайпер. Акула пера почуяла кровь. – То есть королю в этом деле нужен был проверенный… гном. Это понятно. А во-вторых?

– Во-вторых, – скупо улыбнулся Молибден, – меня попросил о помощи Титан. Мы дружны еще с юности, как-никак вместе учились. Ему кое-что показалось странным… Но об этом я пока говорить не могу.

– Понимаю, – протянула Пайпер, кажется, напряженно ворочая мозгами. Вон даже морщинка на лбу появилась! – А как вам удалось остаться неузнанным? Вас же многие в лицо знают.

И папенька наверняка тоже.

Гном ответил исчерпывающе:

– Маскировка.

– Личина? – оживилась Пайпер.

Молибден покачал головой.

– Я ведь гном, – напомнил он. – У нас только техномагия.

Я вздохнула. Уже сколько поколений магомехаников бились над амулетом, позволяющим менять внешность! Он ведь не только – и не столько! – шпионам бы пригодился. Девицы с кривыми – зубами, ногами, а главное, мозгами – за такой бы передрались! Увы, увы.

И навести на кого-то личину тоже невозможно. Точнее, возможно, но продержалась бы она только пару минут. Так что иллюзорная внешность пока доступна только сильным магам.

Хотя Стефан говорит, что это к лучшему. Иначе полиция, суды, банки и прочие намаялись бы. Можно, конечно, сличать ауру, но это накладно, да и не всегда возможно.

– Водителем у Титана работал мой кузен, – продолжил Молибден спокойно. Понял, видимо, что иначе от Пайпер не отвяжется. – Мы довольно схожи, только я от природы более рыжий. Чуть подкрасить усы и бороду, надеть униформу – и готово. А в лицо прислуге редко кто всматривается.

«Тем более мастер Неодим», – закончила я про себя. Папенька был тем еще снобом.

– А с чего вы решили, что можете нам доверять? – не удержалась я. – Вдруг мы тоже из контрабандистов?

– После того, что вы устроили на их складе? – усмехнулся гном и головой покачал. – Там товара сгорело на такую сумму, что… Короче, такого не делают ради прикрытия.

Пайпер мрачно посмотрела на него:

– Вы откуда знаете?

Хороший вопрос. Нет, правда, откуда?

Склад выгорел дотла, погрузчик мы бросили в подворотне, и наших отпечатков там – ручаюсь! – не осталось. Так что правда – откуда?

Гном усмехнулся в бороду.

– Поболтал с охранником, – признался он, чуть понизив голос. – Парень трясся, как желе, и называл вас двоих карой небесной.

Мы с Пайпер переглянулись, и я руками развела. И ведь не поспоришь. Кара. Правда, не очень-то небесная.

– А… – начала она.

– Мне кажется, вы играете нечестно, – перебил ее Молибден. – Вы давно превысили лимит вопросов, мисс…

Она отмахнулась:

– Только не говорите, что не знаете, как меня зовут. Мисс Пайпер Йеллоу, если вам так хочется. Ну ладно, ладно. Насчет вопросов вы правы. Спрашивайте!

Он покачал головой.

– У меня вопрос не к вам, а к вашей подруге, – гном вперил в меня неожиданно тяжелый взгляд и повторил: – Что вы подлили Титану?

Ответила за меня Пайпер:

– А вы уверены, что ему что-то подлили?

Молибден вздохнул и глаза закатил:

– Мисс Йеллоу, вы невозможны. Ну что за манера отвечать вопросом на вопрос? Который, на минуточку, задан вообще не вам!

Она надула губы:

– Ну не будьте таким занудой. Что вам, тяжело ответить?

Гном выразительно молчал. Очень выразительно.

Соображала я туговато, после бара-то, но все-таки.

– Приворот?

Он помедлил – и кивнул.

– Уф-ф-ф! – громко выдохнула я.

– Погодите, – Пайпер подняла руку. – А это точно? Похоже, конечно, но… Ну может быть, он просто влюбился? Бывает и такое. – И почему-то поморщилась.

Кажется, дела на любовном фронте у кузена шли не ахти.

– Уверен, – буркнул гном. – Иначе я бы не…

Он осекся, а я фыркнула. Ну да, ну да. Иначе он меня за горло не хватал бы. Не мальчишка ведь, глупостями заниматься. А безопасники – это как электрики, влезешь куда не надо или не проверишь заранее – та-а-ак жахнет! Мама не горюй.

Да и приворот на мастере Титане – если подумать! – горит ярче лампочки на 100 ватт.

– И все-таки, – настаивала Пайпер, голову к плечу склонив. – Откуда такая уверенность? Неужели мастер Титан ездил к ведьме?

Молибден смерил ее не слишком ласковым взглядом. Но кто, спрашивается, мог остановить журналистку, возжелавшую порыться в чужом грязном белье?!

– Не ездил, – он прищурился. – Это и подозрительно. Титан даже слушать об этом не захотел! Мол, не желает марать подозрениями светлое имя любимой.

– Звучит на редкость пафосно, – Пайпер потерла нос, кажется, с трудом сдерживая смех.

Гном мрачно на нее посмотрел:

– Вот-вот. Влюбленные, конечно, часто бывают не в меру патетичны, но на Титана это не похоже. Это во-первых. Во-вторых, он стал безразличен к тому, что раньше было для него очень важным. Не интересуется, как идут дела в столице и… Короче, дела Титан забросил. Даже отказался поехать в университет, когда там возникли проблемы!

– Бьюсь об заклад, вы эти проблемы и организовали, – озвучила Пайпер мою мысль.

А что? Ему это раз плюнуть.

Молибден и не думал отрицать.

– Какая разница? Главное, что он не может думать ни о чем, кроме своей безумной любви. В-третьих, Титан плохо спит, страдает от одышки и боли в сердце, ведет себя неадекватно… Даже стихи писать начал!

– Хорошие? – заинтересовалась Пайпер. Глаза у нее смеялись.

Гном только рукой махнул:

– Короче говоря, типичные признаки приворота. Прямо по методичке.

– Предположим, – кивнула Пайпер, поразмыслив. – Но кому и зачем это нужно?

Молибден выразительно покосился на меня. Я насупилась, а Пайпер фыркнула.

– Ой, только не надо валить все на Ирэн. Видно же, что нужен ей ваш Титан, как…

– Сточенное сверло, – подхватила я. – Между прочим, у меня жених есть!

Новостью это для Молибдена не стало. Оправданием тоже.

Он пригладил бороду и вздохнул:

– И все-таки я уверен… На девяносто девять и девять, так скажем. В Джонстоне у меня нет надежной ведьмы, а везти Титана к первой попавшейся – не вариант.

– Не хотите придавать дело огласке, – понимающе кивнула умничка Пайпер. – Если подозрения подтвердятся, ведьма просто обязана будет заявить в полицию. Дело-то нешуточное!

– Насильственное воздействие на разум и чувства с применением магии, – сумрачно кивнул Молибден. – Вероятно, совершенное с корыстной целью. И вы, мастер Ирэн, были бы самой очевидной подозреваемой.

Опять за калибровку деньги!

Я всплеснула руками, чуть не задев локтем растопыривший колючки кактус. Ему явно у меня понравилось, вон как вымахал. У папеньки-то чахлый такой был, я даже пожалела беднягу, приютила… Только почему-то взаимностью он, гад такой, ответил не мне, а Титану!

Так. Стоп.

Я потерла переносицу.

– Скажите-ка мне, мастер Молибден, – попросила я почти шепотом, словно боясь громким звуком спугнуть мысль, – а как привороты действуют на… цветочки?

Взгляд у гнома стал оч-ч-чень выразительный. Кажется, он спешно прикидывал: я перепила или просто свихнулась?

Зато Пайпер такой ерундой не страдала. Подалась вперед, как гончая, почуявшая след, и выдохнула:

– Кактус?! – Она мотнула головой и рассмеялась. – Только не говори, что ты…

– Вылила свое шампанское в горшок, – признала я уныло и кивнула. – Ну да, так и было. Папенька налил нам шампанское, вроде как помолвку отпраздновать, хоть я и не согласилась. Титан свое выпил, а я… психанула. Ну а кактус теперь по мастеру Титану, чтоб его, чахнет!

И хорошо, что вылила! А то бегала бы теперь за ним, как собачонка. Бр-р-р!

– Парный приворот? – в глазах Молибдена сверкнуло что-то такое… Короче, папеньке впору было с того света порадоваться, что он уже там, а не тут. – Зачем это Неодиму?

– Вы у меня спрашиваете? – пожала плечами я. – Мне эти ваши гномские заморочки – что уравнения с тремя неизвестными.

– Внуков захотел? – предположила Пайпер, хмыкнув. – Ну понянчить на старости лет и все такое. Очень-очень захотел, штука-то не дешевая.

Судя по лицу Молибдена, поверить в это мог бы только законченный… оптимист.

– Погодите! – подскочила я на месте, чуть не смахнув на пол горшок с кактусом. – Раз приворот был на двоих, я тоже потерпевшая, правильно? Можно не заниматься самодеятельностью и отвезти мастера Титана к ведьме!

– Вы могли придумать этот финт вместе с Неодимом, – огорошил меня Молибден. – Чтобы отвести от себя подозрения.

Вот же… подъемный кран! За минуту водрузил упавший с моей души камень на место.

– Ладно, – сказала я, растерла лицо руками и повторила: – Ладно! Как эту пакость снять, кто-нибудь знает?

Гном посмотрел на меня странно, но ответила – опять! – журналистка:

– Приворот снимается либо ведьмой, либо кровью того, кто его активировал.

М-да. Активировал-то его папенька, а из него крови уже не нацедить. К ведьме тоже, по понятным причинам, не пойдешь. Совсем грустно.

– Какие интересные познания, – прокомментировал Молибден, хмыкнув. – Откуда?

Пайпер независимо дернула плечом:

– Доводилось… писать.

Ну-ну. Писать, значит?

Молибден сделал вид, что поверил.

– У гномов еще работает удар сковородкой… – сообщил он задумчиво. – Но вам, мастер Ирэн, фамильную сковородку ведь не вручили?

Я сумрачно кивнула, а Пайпер оживилась. В глазах ее неугасимым пламенем разгорелось любопытство.

– Сковородка? Фамильная? – повторила она, будто пробуя слова на вкус. – Как средство от приворота? Вы меня разыгрываете, да?

– Ничуть, – гном усмехнулся в бороду. – Хотите узнать о роли сковороды в брачных играх гномов?

– Хочу!

Я ожидала, что он ее отбреет. Скажет что-то вроде: «Я тоже многого хочу». Однако Молибден лишь прищурился лукаво и пообещал:

– Расскажу. Если вы в свою очередь кое-что для меня сделаете.

– И что же? – осведомилась Пайпер подозрительно.

Гном смерил ее насмешливым взглядом:

– Сходите в библиотеку.

Пайпер открыла рот. Закрыла. Подумала и спросила мрачно:

– Издеваетесь?

– Ничуть, – повторил Молибден серьезно. – Я слышал, у людей есть какие-то другие способы снять приворот, но подробности мне неизвестны. Официально интересоваться ими, по вполне понятным причинам, я не могу. А вот вы…

– О-о-о! – протянула Пайпер заинтересованно. – Идет! Можем вместе и, кхм, опробовать.

Молибден улыбнулся уголками губ и подчеркнуто уважительно обратился ко мне:

– Вам, мастер Ирэн, тоже придется нам помочь. Немного.

– Зачем это? – насупилась я.

Гном развел руками:

– А как иначе понять, сработало или нет? Реакцию можно проследить только в присутствии предмета страсти.

Опыты ставить? Мало мне сестры – научного работника!

– Ну-у-у, – я поколебалась, однако все-таки кивнула. – Хорошо.

Перед мастером Титаном было почему-то стыдно. Я не сделала ничего плохого, но…

– Прекрасно, – плечи гнома чуть расслабились. – Значит, так и поступим. Заодно я пока наведу справки, что там с вашей фамильной сковородой и нельзя ли ее заполучить.

Я медленно кивнула и бросила взгляд на Пайпер, которая уже что-то строчила в блокноте. Прикидывала, видимо, способы снять приворот.

Бедный, бедный мастер Титан!

Когда я выпроводила эту неугомонную парочку – троицу, если считать кактус, – на часах уже было начало первого. Кактус Молибден изъял как улику. Я не возражала, пусть сначала на цветочках опыты ставит!

Я широко зевнула, не раздеваясь, упала на кровать и…

В дверь заколотили. Кого там опять принесло?!

– Ну? – спросила я через дверь.

Дура я, что ли, открывать абы кому? И так шастают все как по бульвару!

– Простите, мисс, – голос коридорного звучал приглушенно. – Вам записка.

Я хмыкнула. Записка, значит?

– Минуту! – крикнула я и вернулась в комнату. Где тут моя прелесть?..

Увидев меня, коридорный икнул. Ха! Нервный какой. Подумаешь, с дрелью наперевес. Так ведь она не включена!

Судя по панике, плеснувшей в глазах парнишки, он моментально припомнил все свои грешки.

– Стоять! – рявкнула я, когда коридорный попятился, и требовательно протянула руку. – Давай сюда.

– Да, мисс! – обрадовался он, торопливо сунул мне конверт и улепетнул.

Даже о чаевых не заикнулся!

Я сдула с дрели воображаемый дымок. Страшна я в гневе, да-да.

Прикрыла дверь, развернула записку – и брови у меня поползли вверх.

«Я кое-что узнала! Это очень-очень важно! И срочно! – гласила выведенная округлым почерком надпись поперек листа. – Надо встретиться. Но я ужасно боюсь! Если они узнают, то меня убьют… Можешь прийти в кафе «Клевер» через пятнадцать минут? Я буду ждать! Только одна – это важно! Пожалуйста. Миртл».

Я крякнула и в задумчивости почесала в затылке. Что такого важного могла узнать Миртл? Что-то о Полпенни? О контрабанде? О краже станка?

Толку гадать? Надо сходить и выяснить!

В какую-нибудь подворотню я бы не пошла. Наверное. Но кафе «Клевер» – через дорогу от гостиницы. Место людное, хорошо освещенное. Что может мне там угрожать?..

И все-таки дрель я с собой прихватила.

Как говорится, у девушки-технаря всегда должны быть в сумочке паспорт, отвертка и фата. Мало ли что?

А дрель… дрель лишней не бывает!

В фойе я нос к носу столкнулась с коридорным. Он покраснел весь, пролепетал что-то невнятное и попятился. Чуял кот, чье мяско съел, да.

Я только плечами пожала и вышла из гостиницы, на ходу помахивая тяжелой сумкой. Теплый бархатный вечер был прекрасен. Откуда-то доносилась музыка и смех, под навесом в кафе сидели люди.

Настроение у меня было отличное. Ну сами посудите, разве мало поводов для радости? Во-первых, Стефан приехал. Во-вторых, станок нашелся. В-третьих, противный инспектор так и не смог повесить на меня убийство папеньки. В-четвертых, этот самый папенька больше не сможет меня донимать. В-пятых…

На этом месте мои подсчеты прервал мужской голос:

– Простите, как пройти в библиотеку?

– Что? – я обернулась и уставилась на… эльфа?

Незнакомого эльфа, кстати сказать.

– Я заблудился, – признался он с виноватой улыбкой, наклонился ко мне и понизил голос. – Будьте так добры…

Он коснулся моей руки… И в глазах потемнело.

Последнее, что я увидела, – потрясенное лицо мальчишки-коридорного, который таращился на нас из окна.

– Идиот! – услышала я сквозь шум в ушах. – Зачем ты это сделал?

– Не смей разговаривать со мной в таком тоне! – вознегодовал тот самый эльф. Его высокий манерный голос трудно было не узнать. – Я перворожденный! Эльфы – первенцы этого мира, плоть от плоти его волшебства.

– Болван ты малолетний, – устало сказал… мэр? А этот-то тут каким боком? – И твоя сестра нас убьет.

У меня аж веки зачесались, так хотелось открыть глаза и… Дальше-то что? Сказать: «Ай-ай-ай! Как вам не стыдно, господин мэр?» В ответ он, конечно, разрыдается и снимет с меня веревки? Ну да, ну да.

Голова трещала, подташнивало, руки-ноги затекли. Чем же меня так приложили, что до сих пор штормит?..

– Ты ведь сам сказал! – повысил голос эльф. – От девицы необходимо избавиться, пока она не навлекла на нас новые беды. Заодно чем-то занять этого мерзкого полукровку, стараниями которого тебя ожидают проверки.

Ой, можно подумать, я этого сноба остроухого просто на улице встретила. И дай, думаю, испорчу ему жизнь. Ну и мэру заодно. Уже смешно?

Между прочим, они первые начали!

А за Стефана я вообще обиделась. Кстати, что за проверки? Стефан ничего не говорил…

– Все так, – вздохнул мэр. – Счастье еще, что главный редактор «Джонстонского вестника» – мой добрый друг, иначе уже завтра вышла бы статья про контрабанду… Но зачем ты сам за девчонкой поперся? Подставился по полной программе! Вдруг тебя опознают?

– Не опознают, – а вот теперь в тоне эльфа слышалось отчетливое самодовольство. – Что видели свидетели? Что девушка добровольно села в автомобиль к некоему эльфу. Согласись, первым делом подумают на этого ее… жениха?

Фу-ты ну-ты. Такое чувство, что Стефан ему не мозоль, а причиндалы отдавил.

– Возможно, – согласился мэр неохотно. – Только лучше бы ты все-таки не выпендривался и послал за ней кого-нибудь из парней. Кстати, ты хоть позаботился, чтобы записка этой Миртл исчезла?

– Разумеется! Несложные чары, и бумажка сгорела. А твоим молодцам пришлось бы силком затаскивать девушку в авто, – напомнил эльф надменно. – Едва ли после этого кто-нибудь поверил бы, что она сбежала от правосудия.

– Поверили бы! Если ты не врешь насчет своих ментальных талантов. Пусть напишет прощальную записку и… Кстати, насчет ментальных талантов. А второй девице, ну той, с выставки, ты что наплел? Чисто ради интереса.

Эльф хмыкнул:

– О, ничего сложного. Дескать, эта Ирэн Саттон обещала продать нам станок, а впоследствии передумала. Мы же намерены принудить ее сдержать данное слово. Не слишком связно, но выбирать не приходилось. Сам понимаешь, ментальное воздействие имеет свои ограничения. И становиться соучастницей… чего-то более серьезного, так скажем, девчонка не согласилась бы.

А ты, недоразумение остроухое, явно не такой сильный менталист, каким хочешь казаться. Насколько я помню из университетского курса, сильнее магии только инстинкт самосохранения. Остальное – так или иначе – можно обойти.

– Ловко, – одобрил мэр со смешком. – Ладно, мне пора. Нужно еще отчеты подготовить…

Он скрипнул зубами.

– Удачи, – пожелал эльф насмешливо.

Мэр в ответ ругнулся. Хлопнула дверь.

И на ухо мне шепнули:

– Просыпайся, милая. Тебе пора.

Что пора-то? Написать записку – мол, уехала в дальние края, не ищите – и покорно сдохнуть?

Ха! Не дождетесь. У эльфа этого руки коротки. Сильно подозреваю, что и вырубить-то он меня сумел только потому, что больно уж мне спать хотелось.

Но если сразу этого типчика послать, он, чего доброго, психанет и прикончит меня безо всяких записок. Нервишки у него явно пошаливают.

Тогда что?

Папа – не папенька, прошу не путать! – однажды рассказывал, как его едва не съели аборигены. И на вопрос, как ему удалось выпутаться, хмыкнул и изрек что-то вроде: «Пришлось стать для них костью в горле, девочки мои!»

Чем не рецепт?

Ну не костью, саморезом… И пусть молотком в стену забивает.

– Доброе утро, любимый! – с придыханием прошептала я, глаза распахнув. Широко-широко, с видом «ах, какая дурочка».

Надо мной склонился эльф. Волосы золотые, глаза изумрудные, ликом прекрасен настолько, что… Как говорил один мой приятель о таких вот красавчиках: «Морда просит кирпича».

Так, теперь быстренько представим на месте эльфа кремовый торт. С розочками…

Видимо, хорошо представилось. Достоверно. Иначе почему эльф вздрогнул и чуть отодвинулся?

– С тобой все хорошо? – спросил он опасливо.

Пфе. Ты совсем идиот, да? Лежу я тут вся такая связанная, мне чего-то там внушать пытаются, впереди перспектива сдохнуть маячит… Да-да, все прекрасно! Какие могут быть сомнения?

– Конечно, любимый… – Я вытянула губки бантиком и потянулась к нему. – Поцелуй же меня скорей!

Ну давай. Испугайся!

Как там было? Три типа реакции на стресс: бежать, сражаться, притвориться мертвым?

Я вот с перепугу буром переть начинаю. А такие типчики, как этот эльф, в любой нештатной ситуации пытаются удрать…

– Э-э-э… – протянул он, отодвинувшись. – Прости, у меня еще много дел. Позже, ладно? Спи! – И поспешно, боязливо ткнул меня пальцем в лоб.

Ужасно хотелось клацнуть зубами, но… Ладно уж.

Я прикрыла глаза и покорно обмякла.

Эльф облегченно выдохнул, пробормотал что-то о необходимости восстановить силы и слинял.

Ура!

Еще минут пять я не шевелилась. Прислушивалась. Но все было тихо. Не бряцали кандалами другие пленники, не прохаживалась туда-сюда охрана, не спешил вернуться эльф. Отлично!

Надо как-то отсюда выбираться, и желательно не вперед ногами.

Знать бы еще, где это «отсюда»!

Лежала я на диванчике, слишком коротком даже для моего невеликого роста. Или он раскладывается, или… Похоже, все-таки «или». Типичное, обитое дерматином недоразумение, которые почему-то так любят ставить во всяких «комнатах отдыха» для сотрудников пониже рангом.

Я завозилась, пытаясь с него встать – а не сверзиться! Удалось мне это с трудом. М-да, и впрямь комната отдыха. Холодильник, портативная печка, полки с чаем, сахаром и еще какой-то снедью. Ага, нож! Тупой, правда, но лучше, чем ничего.

А рядом – та-дамм! – небрежно брошена моя сумка!

Эти придурки-похитители меня вообще ни во что не ставят? Даже обидно.

То есть понятно, что просто выкинуть они сумку не могли. Кто же поверит, что я выбросила документы, а главное, свои инструменты? Стефан бы точно не поверил, зуб даю. Но разве сложно от нее избавиться как-нибудь иначе? Ну, допустим, бросить в доменную печь или там в болото. Просто, надежно, с гарантией.

Подсказывать им не буду. Обойдутся!

Даже руки мне не за спиной связали, а впереди. Изолентой перемотали. Красненькой. Извращенцы!

С помощью отвертки и такой-то матери я избавилась от пут. И вовремя! В коридоре послышались шаги. И судя по топоту, это не гипноэльфик.

Я не без труда подхватила свою верную дрель и затаилась.

За дверью повозились, замок щелкнул и…

Я прыгнула на первого вошедшего, вопя во все горло и завывая дрелью.

А он, гад, увернулся! Хмыкнул и сказал:

– Дорогая, я тоже очень тебя люблю.

– Стефан? – я так удивилась, что чуть не выронила дрель. Вот до чего дошла!

– О, ты меня помнишь? – съехидничал мой жених, ловко отбирая у меня инструмент, и крепко сжал меня за плечи. – А что ты обещала больше никуда без меня не лезть, тоже помнишь?

– Я не лезла! – праведно возмутилась я и руки в бока уперла. – Меня похитили, знаешь ли.

– То есть это не ты повелась на сентиментальную записку? И вышла из гостиницы – одна, посреди ночи?

Стефан злился. И, положив руку на сердце, я его понимала. Все так. Повелась, пошла…

Я понурилась. Крыть было нечем.

– Погоди! – вскинулась я. – Откуда ты знаешь о записке? Ее же уничтожили. И как ты… – я запнулась, заметив вдруг за его спиной и Пайпер, и Молибдена, и сержанта Стеббинса. Вся честная компания в сборе! И поправилась: – Как вы меня нашли?

– Ха, – фыркнула Пайпер. – Ты думаешь, коридорный не сунул в нее нос? А потом он увидел, как тебя усаживают в машину. И конечно, сразу об этом доложил…

– Полиции? – наивно уточнила я.

– Скажешь тоже. Мне! – подруга ткнула себя пальцем в грудь. – Вообще-то я давным-давно его подкупила.

Кто только этого ушлого типчика не подкупил!

Зато ясно теперь, откуда у нее универсальный ключ.

Только одна неувязка просто-таки бросалась в глаза.

– Но коридорный же не мог знать, куда меня везут!

Мастер Молибден улыбнулся мне и приветливо помахал… моей же контролькой! Вот жук…

До меня наконец дошло.

– То есть вы нашли меня по метке на дрели? – выговорила я сквозь смех. – Серьезно?

Сержант хохотнул:

– Ваши похитители, мисс, идиоты. А кстати! Кто это был?

И тут мне резко стало не до смеха.

– Мэр, – развела руками я. – И какой-то эльф. Он не назвался.

– Не брат ли той самой особы, – прищурился Стефан, – которая сделала тебе предложение насчет станка?

Я пожала плечами:

– Может быть. Мэр упоминал его сестру, но та или не та?

– Во всяком случае, к мэру у нас накопилась масса вопросов, – решил Стефан, обнимая меня. – Думаю, их лучше не откладывать.

– Я тоже поеду! – влезла Пайпер. – Это же сен-са-ци-я!

Это слово она протянула по слогам, смакуя, как деликатес. А я вспомнила еще кое о чем.

– Не хочется тебя расстраивать, – сказала я, кашлянув. – Но твой редактор, кажется, тоже подкуплен.

Лицо Пайпер помрачнело.

– Вот… гад! – выдохнула она и зачем-то покосилась на Молибдена, который быстро и деловито тут все осматривал.

Сержант следовал за ним по пятам, но под руку не лез. Стефан с интересом за ними наблюдал.

– Так вот почему он требовал отдать ему негативы снимков. Мол, целее будут… Ладно. Ладно! Ничего, у меня еще темы припасены. Даже лучше!

– Рада за тебя, – буркнула я и потерла лоб. – Мальчики, а кофе сварить можно? Или тут всё улики?

– Улики, – хмыкнул Стефан, обернувшись. – Но кофе можно. Даже, полагаю, нужно.

Ну не лапочка ли? Так и хочется расцеловать!

– И я хочу кофе, – обрадовалась Пайпер. – Я сварю.

Она принялась варить кофе. Я же, морщась, растирала запястья.

– Давай я, – мягко предложил Стефан и взял меня за руки.

Погладил – нежно-нежно, кончиками пальцев. Согрел дыханием. И боль отступила.

– Спасибо, – я ласково взъерошила и без того растрепанные волосы жениха. – Ты лучший!

Он хмыкнул.

– Но должен предупредить, – мой любимый эльф сделал строгое лицо. – В следующий раз – отшлепаю!

– Ой, боюсь, боюсь, – хохотнула я и благодарно кивнула Пайпер, которая поставила передо мной чашку с дымящимся кофе. – Спасибо.

– Пожалуйста, – буркнула она и села на диванчик. Мне на него даже смотреть было тошно. – Слушай, я вот что хотела спросить…

Под ее выразительным взглядом Стефан поднялся:

– Дамы, я вас ненадолго оставлю. Дела.

Умный он у меня. И понимающий.

– Повезло тебе, – согласилась с моими мыслями Пайпер, проводив его взглядом.

Эй, это мой жених! Я ей и так одного, можно сказать, от сердца оторвала. А кстати.

– Как там мой кузен? – я сделала первый глоток.

М-м-м! Надо отдать Пайпер должное, кофе она варить умеет.

Журналистка поморщилась:

– Как раз о нем я хотела поговорить. Он вообще нормальный?

– Извини, – развела руками я, чуть не расплескав при этом кофе. – Без понятия. Мы меньше недели знакомы. А что он учудил?

– Полюбуйся, – Пайпер вытащила из сумочки толстенную брошюру, озаглавленную «Опросник для претенденток на брак».

Чего-чего?

Ниже от руки было вписано имя Пайпер Йеллоу.

Вопросы, кстати, были вполне прагматичные. «Сколько вы хотите детей?», «Каким видите брак через десять лет» и прочее в этом духе.

Кстати! Что-то мне это напоминало…

– Гномы! – фыркнула я. – Титан мне брачный контракт приволок. Там примерно то же самое.

– Они не все такие, – не согласилась Пайпер. – Молибден вполне ничего.

Я спрятала улыбку в чашке кофе. Ну-ну.

И сильно подозреваю, что именно стараниями мастера Молибдена журналистка оказалась здесь и сейчас. Иначе вряд ли бравый сержант подпустил бы ее к обыскам и прочему ближе чем на километр.

– Значит, мой кузен тебе не нравится? – спросила я в лоб. – Извини, но, может, стоит ему прямо об этом сказать?

– Не то чтобы не нравится, – протянула она, теребя длинную сережку. – Просто он странный. Но умный, этого не отнять! Представляешь, – оживилась она. – Он разузнал об этой загадочной секте. Немногое, но все же! Говорит, во главе секты стоит женщина! У которой нет фаланги на правом мизинце, вот.

– Интересно, – одобрила я, подумав. – Надо будет присмотреться.

А кузен и правда не дурак. Понял, что Пайпер побрякушками и цветочками не соблазнить, и дал ей именно то, чего она жаждала. Тайну!

– Мои осведомители тоже говорили о женщине, – вставил Молибден, даже не пытаясь делать вид, что не прислушивался к разговору. – Но без таких подробностей. Ты уверена, что эта информация достоверна?

Надо же, уже на «ты»? И эти ревнивые нотки… Так-так-так!

– Что нам мешает проверить? – осведомилась Пайпер хитро и потянулась всем телом. – А теперь к мэру, да? Это будет весело!

Вокруг шныряли полицейские. Кажется, сержант вызвал подмогу, но сам – удивительное дело! – отправился с нами. Ну да, тут же надо просеять все через сито, это работа для рядовых, а не для целого сержанта. Он собирался поохотиться на дичь пожирнее.

Кстати, а где это «тут»?

– Мы на том самом заводе, – объяснил мне на ухо Стефан, заметив, как я глазею по сторонам.

– Джонстонский завод металлоизделий? – обрадовалась я и принялась оглядываться еще активней. – Значит, мы были правы?

– Во всем! – радостно заявила Пайпер, по вечной своей привычке отвечая за других. – Теперь Полпенни с мэром Гудвином ждет множество оч-ч-чень неприятных расспросов. – И прижмурилась довольно. Совсем по-кошачьи.

Стефан покосился на нее, однако ничего не сказал.

Мы все погрузились в полицейское авто (ржавый рыдван с лысой резиной и скрипящими тормозами, бр-р-р!) и рванули к…

– Мэрия? – удивилась я, когда сержант затормозил у помпезного здания с колоннами. – В третьем часу ночи?

– Окна горят, – заметила глазастая Пайпер. – Вон, видишь?

– Как раз кабинет мэра, – вставил сержант на правах местного. – Заработался наш градоначальник, хе-хе.

– Стараниями мистера Тодда, – заметил Молибден негромко, – уже завтра из столицы прибудет несколько инспекций.

– Насчет контрабанды? – снова удивилась я. – Вроде бы доказательств у нас не было.

Разве что фото, и те редактор у Пайпер выманил. Склад-то тю-тю, сгорел, вместе со всеми уликами.

– Да какая там контрабанда, – развеселился сержант. – Выше берите! Там же на складе много чего неучтенного было. А склад муниципальный, за мэрией числится. Вот и озаботились, хе-хе, контролирующие органы. Что же там такое магическое и легко воспламеняемое хранилось? Отличная работа, мистер Тодд!

Стефан только загадочно и чуть устало улыбнулся, крепче сжал мои плечи. Надо его подкормить, вон как отощал! Только глаза азартом горят.

– Пойдем? – не утерпела Пайпер.

Вот у кого не шило в попе, а целый шуруповерт!

Сержант только вздохнул и одернул форму:

– Идем, идем. И да хранят нас боги!

Ему пришлось долго колотить в дверь, прежде чем заспанный сторож ее открыл.

– Ну что вам неймется? – проворчал он. – Ходют тут всякие.

– Спать мешают, – в тон ему ответил сержант, оскалился и сунул под нос старичку свою полицейскую бляху.

– И чегось? – приосанился сторож. – Я законы знаю! Что это вы ломитесь, без ордера-то? Уж я на вас нажалуюсь!

– Боюсь, уважаемый, вы не вполне верно информированы, – заметил Стефан вежливо. – Это общественное место, для доступа к нему не требуется ордер. Мы всего лишь хотим побеседовать с господином мэром.

– А-а-а! – хмурое лицо сторожа просветлело, и он посторонился, ворча: – Так бы сразу и сказали. А то ходют, ругаются, значки суют… Тьфу!

– Поумничай мне… – огрызнулся сержант. И осекся, когда где-то наверху раздался хлопок.

Ой, что-то мне подсказывает, что это не шампанское…

Мужчины переглянулись. Спавший с лица сержант дернул кадыком.

– Кто безобразничает? – всполошился сторож, подслеповато моргая. – Стреляет-то кто?

– Хотел бы я знать, – сержант сплюнул и, не дожидаясь лифта, помчался вверх по лестнице.

Вслед ему неслась брань сторожа.

Мы переглянулись – и дружно бросились за сержантом.

Истошный женский крик здорово добавил нам прыти. Так что отстали мы всего на несколько секунд и как раз влетели в приемную, когда сержант пинком распахнул дверь в кабинет.

Сухопарая миссис Поттер вопила не переставая. А все вокруг – разбросанные бумаги, светлый ковер – было забрызгано… кровью?

– Женщин уберите! – обернувшись, рявкнул бледный до синевы сержант. Глаза у него были бешеные. – Ну!

Он сграбастал секретаршу и силком вывел из кабинета.

Хлопнул дверью.

Стефан крепко взял меня за руку и обратился к Пайпер:

– Пойдемте, мисс Йеллоу. Я отвезу вас домой.

– Не пойду! – возмутилась она. – Я не женщина.

– М-да? – хохотнул Молибден.

Пайпер мотнула головой и гневно наставила на него палец:

– Я журналистка! И ты обещал мне сенсацию.

– Хорошо, хоть не жениться, – вымученно пошутил сержант, похлопывая по плечу рыдающую секретаршу.

Судя по хищной улыбке Пайпер, лучше бы жениться.

– Давай я отвезу тебя в гостиницу, – предложил Стефан, когда я украдкой потерла кулаком слипающиеся глаза.

– А сам вернешься сюда? – уточнила я с подозрением. Жених нехотя кивнул, и я решительно помотала головой: – Нет уж! Лучше я тут, с тобой. А то в моем номере вечно кто-то шастает.

Стефан чуть сузил глаза.

– Ты права, – проговорил он медленно. – С этим стоит разобраться. Побудь тут, я ненадолго.

Он ушел, а я осталась в приемной: наблюдать, как вокруг бушует расследование. Кто-то что-то фотографировал, замерял, диктовал. Доктор капал всхлипывающей секретарше успокоительное. Миссис Поттер в черном платье под горло походила на печальную ворону. Сержант расхаживал туда-сюда и что-то отрывисто командовал…

Интересно, кстати, а где инспектор? Я-то думала, он сразу примчится!

– А, ты еще не слышала? – обернулась Пайпер. – И да, ты в курсе, что думаешь вслух?

Я потерла лоб. Спать надо больше, м-да!

– О чем не слышала?

– Инспектор Перкинс болеет, – сообщила она с удовольствием. Вот кому недостаток сна был нипочем. – Пострадал от несчастного случая на работе, представляешь? Отчитывал подчиненного, кричал на весь участок про взятки натурой… Потом схватился за оголенный провод – ну и получил разряд тока, разумеется.

Кажется, я начинаю понимать…

– А это, случаем, не настольная лампа сержанта была?

Замотала-то я провода на тяп-ляп, пластырем. Сержанта предупредила, чтобы не трогал, и решила, что пока так сойдет. Ну ой.

– Откуда ты?.. – напряглась Пайпер, а потом в глазах ее молнией сверкнуло понимание. – Так-так! Ну ладно, все равно никто ничего не докажет.

Я покосилась на энергичного сержанта Стеббинса, который вовсю командовал полицейскими. Что же, судьба – в моем лице, хе-хе – отплатила противному инспектору. И поделом!..

Стефан вернулся через полчаса.

– Я снял нам дом, – сообщил он мне так спокойно, как будто в этом не было ровным счетом ничего такого. В четвертом-то часу ночи. – Вещи из гостиницы доставят утром. Сержант!

Тот нехотя обернулся и буркнул:

– Что еще?

– Куда подевалась миссис Поттер? – осведомился Стефан мягко и руки в карманы сунул.

– А, – махнул рукой полицейский. – Я отправил ее домой. Доктор сказал, у нее сильный шок.

– Зря, – емко бросил Стефан. – Следовало сначала толком ее допросить. И поискать следы пороховых газов заодно.

Сержант вытаращил глаза:

– Думаете?.. Но зачем ей?!

– Хороший вопрос… – пробормотала Пайпер, насторожившись.

Стефан пожал плечами:

– Я навел справки. Не существует никакой миссис Полпенни, осужденной к отбыванию наказания. Так что история с избиением любовницы мужа – выдумка от начала и до конца.

Сержант поменялся в лице.

– Хотите сказать, что миссис Поттер вовсе не теща Полпенни? То есть они не родственники и живут вместе просто так? Хотя… Даже если она его, кхе-кхе, любовница, кому какое дело? Мы ведь не полиция нравов.

Ну не знаю. Унылая миссис Поттер, вечно в черном, с поджатыми губами и кислым лицом, – и любовница? Хотя желеобразный мистер Полпенни тоже не очень-то походил на пылкого любовника.

Внешность обманчива?

– Разумеется, – согласился Стефан и качнулся с носков на пятки. – Однако такого рода вещи никто не делает просто так. Согласитесь, довольно глупо сочинять такую нелепую историю, если можно, скажем, банально назваться братом и сестрой?

– Предположим, – согласился сержант хмуро и лоб потер. – То есть эту сказочку они сочинили, чтобы никто не докапывался? Мол, такой бред специально не выдумаешь?

– Именно, – чуть улыбнулся Стефан. – Налет нелепости, как это ни парадоксально, придает истории достоверность.

«Нарочно не придумаешь», да-да.

– Я проверю, – пообещал сержант, хмурясь.

Стефан кивнул.

– И еще, – сказал он, поколебавшись. – Мне показалось, что от миссис Поттер пахло килео.

– Серьезно? – вытаращила глаза я.

– Более чем, – вздохнул Стефан.

– А можно объяснить? – встряла Пайпер, переводя взгляд с него на меня. – Для непосвященных.

– Килео – это эльфийский фрукт, – ответила я быстро. – Эльфы его пихают чуть ли не в каждое блюдо. А корочки заваривают. Это вроде традиционного напитка.

Как по мне, так кислятина неимоверная.

Пайпер покосилась на меня уважительно. Ха! Было бы отчего. С моей будущей свекровью и не научиться всем этим эльфийским заморочкам? Нереально. Вдруг я ее драгоценному сыночку неправильно утром этот их чай заварю? Ужас же!

Стефан чуть сжал мой локоть, успокаивая, и я устыдилась. Мама у него все-таки мировая, пусть и слегка повернута на традициях.

– То есть, – заключил сержант и оглянулся на своих людей, которые деловито шныряли рядом с трупом, – эта миссис Поттер может вообще оказаться эльфийкой? Под личиной?

– Как, полагаю, и ее так называемый зять, – хмыкнул Стефан. – И, боюсь, свой шанс застать ее врасплох вы упустили. Теперь придется получить ордер, во избежание международного скандала.

Сержант застонал и схватился за голову.

«Дом» – это Стефан поскромничал.

По ТТХ он скорее тянул на особняк, разве что слугами не кишел. Хотя и этому нашлось объяснение.

– Я попросил, чтобы нам никто не мешал, – Стефан отпер дверь ключом. – Прошу.

Спать хотелось зверски. Настолько, что я даже по сторонам не глазела. Хотя чего я там не видела? Вон, у моей старшей сестры Греты теперь целый замок! А тут всего-то два этажа. Плюнуть и растереть.

– Я в душ и спа-а-ать, – последнее слово смазалось смачным зевком.

– Боюсь, – виновато вздохнул Стефан, – что пока не выйдет. Мастер Молибден скоро привезет Титана. Сварить тебе кофе?

От таких новостей – и я не про кофе – сонливость слетела мигом.

Ничего не имею против мастера Титана, но когда он в себе!

– Зачем это? – возмутилась я. – А если он тебя ночью из ревности прикончит? И даже отвечать за это не будет – приворот ведь!

Стефан покачал головой:

– Не преувеличивай. Приворот не является основанием, освобождающим от уголовной ответственности. Разве что смягчающим оную.

Я лишь глаза закатила. Юр-р-ристы!

– Ну конечно. Это полностью меняет дело!

Он примирительно улыбнулся:

– Любимая, не тревожься. Мастер Молибден заверил, что его подопечный будет не способен двигаться. Следовательно, никакого риска нет, а снимать приворот здесь будет куда удобнее, чем в гостинице, ты не находишь?

Так и представляю. Связанный, как колбаса, Титан, толпа любопытствующих – и я в главной роли. Снимаю, значит, приворот. Брр!

– Оу, – только и сказала я.

Зато теперь понятно, чем Стефану в доме помешали слуги!

Все оказалось не так плохо. То есть намного, намного хуже.

Я как раз дожевывала пятый бутерброд с ветчиной – от нервов мне всегда хочется есть, – когда в дверь позвонили. Выглядывать я не стала из принципа. Справятся, не маленькие. И чуть не подавилась, когда услышала бодрое: «Заносите!»

Э-э-э?

Семеро гномов – во главе с Молибденом – торжественно несли гроб. Хрустальный. Он покачивался на цепях, гномы пыхтели, а у Титана внутри было такое благостное лицо…

– Умер? – выдохнула я и спрятала за спину недоеденный бутерброд. Как-то стыдно жевать, когда в доме такое горе.

– Сплюнь! – сердито посоветовал Молибден, обернувшись, и мотнул головой своей, кхм, гробоносной команде. – Парни, не отвлекайтесь! Вам туда.

Гномы утопали в подвал, тихо матерясь из-за ступенек, а Стефан обнял меня за плечи:

– Это… изоляция. Кажется, так?

– Кого от кого? – ляпнула я от нечеловеческого изумления.

Может, мне это все-таки снится? Ну мало ли, устала, отрубилась и брежу?

Стефан хмыкнул.

– Титана от приворота, нас от Титана, – объяснил он исчерпывающе. – Мастер Молибден обещал, что на вместилище будут наложены самые крепкие чары.

Я потрясенно молчала. Уж на что у меня бурное воображение, но такое!..

А в гостиной нас ждала Пайпер, надутая, как голодная мышь.

– Ну и зачем ты меня утащил? – выговаривала она Молибдену. – Я уже почти…

– Ты почти нарвалась на неприятности, – парировал он спокойно. Оазис разума в пустыне приключений, кхе-кхе. – Можешь поинтересоваться у мистера Тодда, что бывает за приворот, совершенный в отношении должностного лица, находящегося при исполнении служебных обязанностей.

– Ой, можно подумать, – она принялась накручивать локон на палец. – Мэр вот…

Бледно-голубые глаза Молибдена сверкнули льдом.

– Мэру было что скрывать, – заметил он сухо. – Поэтому он не слишком рвался поднимать шум. Сержант – другое дело. Это же додуматься надо, попытаться магией выведать у него тайну следствия! Поверь, я спас твою очаровательную задницу от крупных проблем.

– О, – Пайпер стрельнула в него взглядом. – Ты находишь ее очаровательной?

– Ты неисправима! – закатил глаза Молибден.

Между этими двумя так искрило, что хоть электроды подключай.

Стефан кашлянул:

– Неловко вас прерывать, но час поздний. Ирэн устала, и нам хотелось бы поскорее лечь.

– Конечно. – Пайпер встряхнулась и вытащила из сумочки блокнот. – Я тут записала кое-что. Начнем с самого простого.

– Почему не с самого надежного? – удивился Молибден. – Зачем растягивать?

– Гномы и их практичность, – фыркнула Пайпер и постучала по блокноту длинным ногтем. – Не все варианты легко провернуть, знаешь ли. Для некоторых нужно полнолуние и кладбище. Другие требуют искупать жертву в «большой воде», то есть ванна не годится. Представляешь, как мы окунаем жертву… то есть Титана в реку?

«Жертву» – это очень точно, да-да. За руки, за ноги… И докажи потом, что мы его не топим, а, наоборот, спасаем!

Судя по скептической мине Стефана, шансов на это было немного.

– Там все такое травмоопасное? – уточнил Молибден осторожно и посмотрел на блокнот в ее руках с некоторым даже уважением. Хорошая у ведьм фантазия!

– Есть и более рискованные, – обнадежила его Пайпер. – Поэтому и предлагаю начать с чего попроще. Хуже не будет!

Оптимистка.

Пайпер в задумчивости листала свои записи:

– О! Вот это подойдет для начала. Нужны будут соль, восковая свеча, пинцет и гвоздь.

– Гвоздь? – уточнил Молибден осторожно.

Кажется, человеческие ритуалы вызывали у него все больше подозрений.

– Да не бойся, ни один гном не пострадает, – обнадежила его Пайпер. – Гвоздь надо просто раскалить в пламени свечи.

– Полагаешь, меня это успокоило? – осведомился гном сухо. – Нам следует предварительно наложить звукоизолирующие чары?

– Зачем? – вытаращила глаза она. – Тьфу! Я же его не пытать собираюсь, а спасать!

– Вот это-то и пугает… – пробормотал Молибден, и журналистка не сразу различила насмешку. – Поверь, когда женщина собирается кого-нибудь спасти, несчастного стоит лишь пожалеть.

– Между прочим, – надулась она, – я всю библиотеку перелопатила. А ты издеваешься.

– Извини, – попросил он вполне серьезно. – Спустимся в подвал?

– Полагаю, на кухне найдется все необходимое, – решил Стефан. – Ирэн, поможешь?

Я с готовностью пошла за ним, краем уха слыша, как продолжают собачиться Пайпер с Молибденом.

Нашла коса на камень!..

Таинственный полумрак. Запах влажного камня и земли. Пробирающая до костей тишина.

Хрустальный гроб – такая себе люлька размера XXXL – покачивался на толстых цепях, подвешенных к крюкам в потолке. С этих же крюков свисали колбасы и копченый окорок, от запаха которого у меня громко забурчало в животе. А еще аппетитные огурчики в банках, и маринованные яблоки, и…

Пайпер недовольно на меня оглянулась. Нарушаю, понимаете ли, торжественность момента.

Можно подумать, я одна по ночам шастаю к холодильнику.

Но спорить не стала. Еще передумает расколдовывать, и будет тогда Титан за мной до конца жизни бегать…

Так что я примирительно задрала лапки. Мол, сдаюсь, молчу, внимаю.

Она кивнула и нервно одернула платье. Переступила с каблука на каблук:

– Кажется, все готово. Приступим?

Молибден кивнул, зажег толстую свечу и присел на пустую бочку в изголовье «гроба». Боялся, что приятель выскочит и удерет? Или, наоборот, собирался защищать от страшной Пайпер?

У нее же гвоздь!..

Пайпер быстро облизнула губы и сунула здоровенный гвоздь в пламя свечи.

Я стиснула кулаки. Стефан погладил меня по спине и шепнул: «Все будет хорошо».

И только Титан знай себе посапывал. Даже завидно стало.

Минута, другая… Кончик гвоздя раскалился. Пайпер опустила его в стакан с гневно зашипевшей водой.

– Как этот гвоздь остыл, – произнесла она торжественно, – так и твои чувства, Титан, к Ирэн остыли!

Мы дружно посмотрели на Титана. Ноль эффекта. Как дрых, так и дальше дрыхнет.

– Что теперь? – поинтересовался Молибден, откашлявшись.

– Ну, – отсутствие видимого результата Пайпер слегка обескуражило, но не остановило, – тут написано, что привороженному нужно выпить немного этой воды.

Молибден со Стефаном мрачно переглянулись. Видимо, представили в красках, как будут поить бесчувственное тело.

– Я попытаюсь разжать ему зубы, – решил гном наконец. – А вы вливайте. Возьмите ложку, что ли.

– Там не написано, сколько нужно выпить? – поинтересовалась я у Пайпер. – Можно просто смочить ему губы.

– А вдруг не подействует? – засомневался Молибден. – О! – И такой взгляд у него стал нехороший. Оценивающий.

Я даже попятилась.

– Что? – не утерпела Пайпер.

Молибден усмехнулся:

– Я придумал, как его напоить… Ну и заодно проверить, сработало ли. Как искусственное дыхание, понимаете?

Дошло до меня не сразу.

А когда дошло…

– Ни за что! – выговорила я раздельно и руки в бока уперла…

Ой, можно подумать, меня кто-то спрашивал!

Сунули стакан в руки, сказали: «Надо, Ирэн, надо».

И пришлось, набрав полный рот воды – почему-то она отдавала солью, – целовать этого спящего красавца.

Между прочим, на глазах у собственного жениха!

Титан сначала скривился, морду недовольно отвернул. Мол, лезут тут всякие, честным гномам спать мешают! Вода потекла по бороде, но сколько-то попало в рот. Кажется.

Гном облизнулся, расплылся в улыбке. Сграбастал меня так, что ребра затрещали, и принялся жадно целовать…

Отдирали Титана втроем. У меня от недостатка кислорода уже темные круги перед глазами поплыли, а этому герою-любовнику хоть бы хны! Так присосался – любой вампир обзавидуется.

Хорошо еще, опять уснул, стоило Стефану изловчиться и захлопнуть крышку гроба.

– Чтоб я… еще раз! – бормотал Молибден, прикладывая к свеженькому синяку под глазом банку с огурцами. – Поверил какой-то доморощенной ведьме!

Пайпер надулась и скрестила руки на груди:

– Надо было его привязать. Нечего сваливать на других собственные недоработки!

Молибден набрал полную грудь воздуха…

– Вы как хотите, – сказала я решительно. – А я спать!

Какие там полцарства? Я бы даже патент отдала за восемь-десять часов спокойного сна!

Хр-р-р.

(Примечание. Если зверь мяукает как кошка, ведет себя как кошка и выглядит как кошка, то он все-таки кошка)

– Сколько можно спать? – гневно возопил голос у меня над ухом. – Я вас спрашиваю, молодая леди!

Я только перевернулась с боку на бок и голову подушкой накрыла. Не знаю никакой молодой леди. И старой тоже. Хр-р-р.

– Не сметь храпеть! – взвизгнул голос совсем близко. – Какая вопиющая непочтительность!

– И чего так орать? – спросила я недовольно и таки разлепила глаза.

Ой. Мать моя монтировка и отец шуруповерт!

– Наконец-то, – пожилая гномка сложила руки на пышной груди. – Горазды же вы спать, молодая леди.

И все бы ничего, но… Сквозь нее обои просвечивали!

– Что за… – я потерла глаза. – Вы кто?!

Может, это местная достопримечательность? Очень уж эта дамочка в интерьер вписывалась. Лицо надменное – это раз. Платье пышное – это два. Ну и грозди драгоценностей в ушах, на шее и на пальцах – это три. Все один к одному. Только вот гномка…

– Безобразие, – поджала она губы. – Мало того что не обеспечили мне должный прием, так вдобавок не узнают!

Только теперь в голове моей забрезжил свет.

– А! Вы бабка Неодима, что ли?

– Какая непочтительность к достойным предкам!

– Чьим? – фыркнула я и широко зевнула. – Меня папенька даже не признал, между прочим.

Тут я немножко душой покривила, под конец жизни Неодим все-таки одумался. Но люфт был такой небольшой, что им можно пренебречь. Целых двадцать пять лет, если считать пребывание в утробе, против одного-единственного дня. И что, я теперь должна залиться слезами умиления? Пфе.

Со злости призрачная бабка аж к потолку воспарила. Прямо как на реактивной тяге.

– Не смей так говорить об отце! И ты, невоспитанная девчонка, хочешь получить фамильную сковороду?!

– Да не особенно, – призналась я, подумав. Мало ли что к этой самой сковороде прилагается?

– Но… – она даже растерялась. – Разве ты не хочешь снять приворот?

– Хочу, конечно! – хмыкнула я, принюхиваясь. Откуда-то пахло кофе и… яичницей, кажется? – Но может, мы и без вас справимся?

Все лучше, чем ходить на цыпочках перед этой призрачной каргой!

И что-то подсказывало мне, что долго она не выдержит. Скучно, небось, быть неприкаянной душой?

Прабабка надулась. Как же, не оценили, не пали ниц! Хе-хе.

Я сладко зевнула и выбралась из постели.

Даже сквозь плотные шторы уже пробивался яркий свет. И я не то чтобы выспалась, но чувствовала себя вполне сносно.

А раз так – марш вперед, кофе зовет!

На кухне обнаружился Стефан – в фартучке поверх делового костюма с галстуком! – и еще один типчик, уписывающий за обе щеки скворчащую яичницу.

Я обалдела.

Потрясающая наглость! И это после того, как он натравил на меня полицию?

А главное, с какой стати Стефан его кормит? Моим, между прочим, завтраком!

Хорошо, хорошо. Еды с лихвой хватило бы на пятерых. Но сам факт!

Стефан шагнул мне навстречу. Обнял. Шепнул:

– Ты сопишь, как ежик. Доброе утро, любимая.

– Доброе? – я покосилась на, чтоб его, кузена. – Утро?

– Два вопроса в одной фразе? – хмыкнул жених и легонько поцеловал меня в губы. – Скажем так, для тебя сейчас утро. И оно определенно доброе. Раз ты проснулась.

Оптимист!

– Хочу кофе, – буркнула я и высвободилась из его рук.

– Привет, – этот самоубийца, который мне вроде как родственник, еще и вилкой помахал. – Не убивай, я по важному делу. – И сунул в рот еще кусок колбасы.

Я даже восхитилась. Такая наглость – это даже не второе счастье, это первое и главное.

– Да ладно? И какому?

Кузен вздохнул.

– Признаваться. – Он облизал вилку и посмотрел на Стефана: – А ты отлично готовишь! Кузина с голоду не умрет.

Ой, можно подумать. Я тоже, между прочим, не безрукая. Даже торты печь умею! Просто в последнее время мне в мастерской возиться поинтереснее.

Погодите-ка. Признаваться? Неужели все окажется так просто?!

– В чем? – осведомился Стефан мягко. – Не в убийстве, я полагаю?

– В контрабанде, – разбил мои надежды кузен. – И в подставе со станком… Но я могу извиниться!

– Засунь свои извинения, – буркнула я и плюхнулась на стул, – сам знаешь куда. Может, все-таки ты убил, а?

– Прости, – развел руками кузен. – Зачем мне это?

– Ради наследства? – спросила я со слабой надеждой. – Ну ты же не знал, что он завещание изменил!

– Знал, – пожал плечами дорогой кузен. – Это была только часть плана…

– Мастер Неодим собирался сбежать, – заключил Стефан, прищурившись. – Инсценировать собственную смерть и скрыться, оставив Ирэн разбираться со всеми проблемами. Так?

Кузен только кивнул, а я посмотрела на жениха с возмущением:

– И ты молчал?

– Это были лишь подозрения, – Стефан дернул острым ухом. – Без каких-либо доказательств.

– Все равно надо было сказать.

– В следующий раз – непременно, – заверил Стефан с самым серьезным видом. Ну да, ну да. Верю. – А сейчас нам следует выслушать нашего гостя, ты не находишь?

– Ладно, – буркнула я и посмотрела на кузена: – Валяй.

– Ну-у-у, – протянул он и почесал нос. – Не думаю, что вам будут интересны подробности.

– Мы готовы поскучать, – заверил Стефан и присел на край стола.

А хорош! И пусть рядом с гномом смотрелся он как проволочка рядом с толстенным кабелем, тут надо еще подумать, в чью пользу сравнение. Я залюбовалась даже. Гибкий, жилистый, крепкий. Живой и умный взгляд ярко-зеленых глаз, правильные черты, забранные в высокий хвост золотистые волосы… И все – мое!

Кузен вздохнул:

– А ты будешь моим адвокатом?

Я аж глаза вытаращила. Вот это номер!

Стефан, кажется, нисколько не удивился. Хмыкнул:

– Давно мне не делали столь любопытных предложений. Я полагаю, моим гонораром будет ваш откровенный рассказ?

– Ну да, – ухмыльнулся этот… жук. – По-моему, хорошая плата.

Стефан склонил голову к плечу:

– Насколько я понимаю, неправедно нажитые капиталы покойного Неодима достались вам? Вряд ли он официально показывал все свое богатство.

– Хочешь, чтобы я поделился? – догадался кузен, почесал нос и махнул рукой. – А, ладно! Все равно там и мне, и детям с внуками хватит.

– Вы неправильно меня поняли, – покачал головой Стефан. – Мне не нужны деньги, полученные столь сомнительным способом. Ирэн, я полагаю, также. Я хочу, чтобы вы учредили фонд для выплаты стипендий способным детям-полукровкам, которые захотят получить достойное образование. Дорогая, ты ведь не против?

Я только кивнула, умирая от гордости и – что уж тут – умиления. Он помнил, как я ревела, когда мой друг, талантливый мальчишка, вынужден был уйти из университета. У него сильно заболела мать-человечка, а отец, тоже гном, отказался им помогать. Пит был слишком гордым, чтобы взять у меня деньги. Он бросил учебу и устроился простым автомехаником, чтобы платить за лечение матери. Тоже неплохо, но ведь у него был талант! А потом Питу крупно повезло. Богатый меценат предложил ему грант на учебу. Конечно, год пришлось пропустить, но он все-таки доучился!

Стефан никогда не говорил, как ему удалось это провернуть. Просто пожал плечами и сказал: «Ты о нем беспокоилась». И в этом он весь.

Кузен раздумывал недолго. Протянул руку и сказал:

– Заметано.

– Рассказывайте, – велел Стефан чуть нетерпеливо и бросил взгляд на часы. – Сержант Стеббинс обещал вскоре к нам наведаться. Полагаю, вам лучше успеть до его визита.

– Да уж, – криво усмехнулся кузен и поправил очки. – Скажите ему, что я согласен на сделку со следствием. Я все расскажу, а взамен мне позволят уехать.

Лихо! Я чуть на месте не подпрыгнула. Он за этот самый рассказ покупает и лучшего адвоката, и индульгенцию от правосудия? Вот же!..

– Недурно придумано, – одобрил Стефан, усмехнувшись. – И вы что же, готовы сдать соучастников без зазрения совести?

Кузен помрачнел:

– Это пусть их совесть мучает.

– Уже пытались от вас избавиться? – догадался Стефан. – Совершенно логичный шаг, если учесть, что мэра она уже убила. Полагаю, вы были в числе тех немногих, кто знал о Кейладиэль… Или миссис Поттер, называйте, как хотите.

А! Так вот почему кузен прибежал сдаваться. Припекло.

Кузен странно на него посмотрел.

– Ты уже и про эльфов раскопал? – он вдруг широко улыбнулся и хлопнул себя по коленям. – Значит, я не прогадал. Ты умный парень.

– Благодарю, – ответил Стефан сухо и подчеркнуто взглянул на часы. – Напоминаю, времени у нас немного, так что давайте ближе к сути. С чего началась эта афера?

– Ну, – кузен почесал кончик носа. – Дядя поймал одного из своих сотрудников на контрабанде. Вроде как тот подменил часть ферромарганца какими-то гномьими поделками, а тут исхитрился это дело легализовать через дальнего родственника, который служил клерком. Подробностями я, честно говоря, не интересовался. Дядя поначалу вспылил, а потом подумал: а почему бы и нет?

– Действительно, – пробормотал Стефан, чуть морщась. – Вы продолжайте, продолжайте. Кстати, он этого сотрудника уволил?

– Нет, – удивился кузен. – С чего бы? Наоборот, дядя с ним договорился. То есть сам он ничего в этом не соображал…

– Поэтому нанял советника, – закончил Стефан понимающе. – По вопросам незаконного обогащения.

– Ну… да. Дела на заводе тогда шли совсем плохо. Я не особенно вникал, но дядя был в отчаянии. А тут все получалось, причем на удивление легко. Он договорился с мэром Джонстона, помог ему переизбраться на новый срок. И с эльфами этими. Он же придумал их замаскировать, чтобы не вызывать подозрений и одновременно держать руку на пульсе.

– А вы стали его помощником, – кивнул Стефан. – Я не спрашиваю, что вас на это толкнуло. Но вы же не могли не понимать, насколько это рискованно!

– Вот-вот! – поддакнула призрачная дама, выплывая из стены. Тьфу, я совсем про нее забыла. – Вы с Неодимом поставили на кон фамильную честь, наше доброе имя…

– И долги, завещанные семье вашим третьим мужем, прабабушка, – мрачно огрызнулся кузен.

Она поджала губы:

– Это была моя ошибка, за которую я не устаю корить себя вот уже семьдесят лет. Но не заговаривай мне зубы, мальчишка! И не пытайся снять с себя ответственность.

– Можете лишить меня наследства, – съязвил он. – Что? А, вы уже померли?

Прабабушка – как ее хоть зовут? – оскорбилась:

– Да как ты смеешь!..

Стефан кашлянул.

– Не хотелось бы вас отвлекать, но времени мало. Продолжайте, мастер Эрбий. Я правильно понимаю, что мэр помогал вам с легализацией товара?

Прабабка надулась и взмыла к потолку. Пусть, не до нее сейчас.

– Ну да. – Кузен остыл так же быстро, как и вспыхнул. – Покупал через подставные фирмы и сразу перепродавал. В результате следующий покупатель уже получал вроде как местный товар, со всеми нужными документами. Схема нехитрая, но надежная.

Он вздохнул.

– Рано или поздно вами всерьез должна была заинтересоваться служба безопасности, – Стефан хмыкнул. – Ваш небольшой бизнес как-никак подрывал основы гномской торговли.

– Зря вы связались с бурами, – влезла я. – Гномы не могли такого спустить.

Кузен развел руками:

– Я говорил дяде, что это слишком рискованно. Но он к тому времени уже поверил, что у него все схвачено… А потом мы узнали о безопасниках, которые уже встали на след. И дядя решил выйти из дела.

– А как же вы? – осведомился Стефан с иронией. – Вас он планировал оставить ни с чем? Или вы также намеревались податься в бега?

– Нет, конечно! – кузен помотал головой. – Дядя собирался сделать меня генеральным директором. С пакетом акций, конечно. Ты, кузина, уж извини, была бы мне не указ, хоть и считалась бы владелицей. Уволить меня мог бы только совет акционеров.

– Полагаю, и безбедное существование вам было обеспечено. Скажем, вклад в надежном банке с возможностью спокойно жить на проценты, – Стефан кривовато улыбнулся. – А поскольку формально наследство досталось бы не вам, то не составило бы труда избежать любых претензий как со стороны закона, так и со стороны кредиторов. Верно?

Кузен только руками развел:

– Прости, кузина. Это не я придумал.

– Да уж, – буркнула я, незлым тихим словом поминая папеньку. Одни проблемы от него – что от живого, что от мертвого. И принялась жевать уже порядком остывшую яичницу.

– Как видите, убивать дядю мне смысла не было.

– Зачем марать руки? – съязвила я. – Ну да, ну да. А станок мой зачем стащили?

– Это была идея дяди, – сразу же отбрыкался родственничек, чтоб его. – Он решил тебя наказать. За строптивость, как он выразился. И приказал Полпенни, ну, Сулмендиру, спрятать станок. Дождаться, пока ты заявишь о краже, и…

– Получить отличный рычаг давления, – закончил Стефан. – А после его смерти вы не стали ломать игру.

– Я был зол, – признался кузен со вздохом. – Столько работы псу под хвост…

– Работы!.. – возмутился призрак сверху.

Мы дружно сделали вид, что не услышали.

– Ты никак не соглашалась, – продолжил кузен чуточку даже виновато. – Вот я и решил, что это может сработать. Извини.

Я отвернулась. И как на это реагировать?

Звонок в дверь был очень кстати.

– По-видимому, сержант, – решил Стефан и спрыгнул со стола. – Я открою. А вам, мастер Эрбий, пока следует спрятаться. Как, полагаю, и вам, миссис Ферра.

Так вот как ее зовут! Железяка, значит?

Гномы – живой и мертвая – спорить не стали. Переглянулись и испарились. И ладно еще призрак, ей сквозь стену пройти – раз плюнуть. Но кузен-то как?! Я только моргнуть успела!

Шаги сержанта Стеббинса были слышны издалека. Он топал по паркету с грацией мамонта. Как будто не человек, а металлический истукан!

– А, мисс Саттон, – сказал он кисло, остановившись на пороге кухни.

Стефан хмыкнул:

– Вы рассчитывали найти здесь кого-то другого? Проходите, сержант.

Полицейский шагнул вперед.

– От вас уже не знаешь, чего и ждать! – сказал он с досадой.

– Насколько я понимаю, – вздохнул Стефан, не слишком удивившись, – ваше предприятие успехом не увенчалось?

Сержант посопел и махнул ручищей:

– Какое там! Теперь у меня на руках труп этой девицы, мисс Миртл Керн, беглые эльфы и записка. Вам, между прочим!

– Труп? – огорчилась я.

Миртл, конечно, здорово меня подставила, но… Она же влюбилась, дурочка! И верила каждому слову этого эльфа. Слишком дорогая цена за простую доверчивость.

– Убийство? – уточнил Стефан, бросив на меня короткий взгляд.

– Задушена, – коротко ответил сержант и грузно опустился на стул. – Уф. Шелковым шарфом. Дорогая вещица, между прочим. Эльфийский шелк! Видимо, любовник подарил.

Стефан напрягся:

– Следовательно, вы установили, что у нее был роман с эльфом?

– Да толку-то? – отмахнулся сержант. – Ну, допустим, в дневнике она много о своих чувствах к этому эльфу писала. Любовь, морковь… Обычные девчачьи розовые сопли, тьфу. Даже упоминала, что шарфик этот он ей подарил. И что дальше?

Стефан вздохнул и потер переносицу:

– Имени, я полагаю, она не называла? Особых примет тоже?

– Я полночи эту ерунду читал, – признался сержант с досадой. – Думал, хоть что-то найдется. Да какое там! А когда я сумел-таки доказать судье, что нужен ордер на обыск (не из-за героя-любовника, конечно, а из-за этой стервы-секретарши!), птички уже упорхнули. Письмо только оставили. Вам, между прочим, адресованное! – И посмотрел на Стефана с такой обидой, будто тот ему в чашку плюнул. О, кстати!

– Будете кофе? – спросила я миролюбиво и заглянула в собственную опустевшую чашку.

Сержант крякнул:

– Не откажусь.

Я кивнула и поднялась, Стефан же осведомился:

– Могу я ознакомиться с письмом?

– Ну, это скорее записка. – Сержант поколебался и махнул рукой. – А, ладно. Что уж там. Но могли бы и поделиться, что она вам там нарассказывала!

– Это были бы показания с чужих слов, сержант, – ответил Стефан рассеянно и развернул тонко пахнущий духами лист. Вчитался. Хмыкнул.

– Ну, что там? – я изнывала от нетерпения, но под руку Стефану не совалась. Знаю я эти эльфийские послания! Три страницы завитушек и реверансов, одно предложение по сути. Все равно Стефан мне выжимку перескажет.

Он не обманул моих ожиданий:

– Здесь написано, что о мастере Неодиме она рассказала правду. И что хотела бы, чтобы мы сумели отыскать его убийцу.

– Как думаете, врет? – спросил сержант мрачно. Ему-то куда ни кинь – везде клин. Хоть неведомый убийца, хоть убийца в бегах – полиции это ничего хорошего не сулит.

– Жаль вас разочаровывать, – вздохнул Стефан и убрал бумажку в карман. – Однако зачем бы ей это понадобилось? Едва ли у вас есть шансы найти данных эльфов, куда бы они ни скрылись.

– Они же под личинами разгуливали, – поддакнула я, ставя перед сержантом полную чашку. – Что им мешает эти личины поменять?

– В действительности это не так просто, – заметил Стефан. – Однако вполне реально.

– Угу, – буркнул окончательно скисший полицейский и уткнулся в чашку. – И вообще, улик же никаких! Что эти двое – эльфы под личинами, знали только главари их шайки, а их уже на свете нет… Так что мне бы еще, поди, извиняться перед этими голубками пришлось!

– Полагаю, – тонко улыбнулся Стефан, – этой беде я сумею помочь…

Его прервала настойчивая трель звонка.

Я только глаза закатила. И стоило из гостиницы съезжать? Сюда тоже визитеры так и шастают!

– Любимая, – мягко сказал мой жених. – Полагаю, это к тебе.

– О? – удивилась я. – О! Точно.

Одним глотком допив кофе, я поскакала открывать. И ничуть не удивилась, увидев на пороге Пайпер и мастера Молибдена. Стояли они – ну и дела! – на максимальном расстоянии друг от дружки. Причем так демонстративно, хоть формулу антагонизма выводи. «Пайпер + Молибден = вражда навек».

– Привет, – буркнула Пайпер и шагнула вперед. – Я тут подумала… О, сержант! Какая встреча.

– Здравствуйте, мисс Йеллоу, – с кислым видом сказал полицейский. – А вы что это тут делаете? – И посмотрел с таким явственным подозрением, что журналистка взвилась.

– А что, нельзя? Я не могу прийти в гости к подруге? Между прочим, у нас свободная страна, сержант!

Не скажешь же: «У нас тут в подвале гном без сознания. Мы на нем опыты ставим».

Даже если это чистая – дистиллированная! – правда.

– Вместе с мастером Молибденом? – уточнил сержант, буравя серыми глазками вошедшую в раж Пайпер.

Кажется, он крепко обиделся за вчерашнюю попытку журналистки его обворожить. При помощи магии, что здорово усложняло дело. Ну не такой же сержант идиот, чтобы не осознать – пусть даже задним числом, – что это было.

– Мы не вместе! – сказали Пайпер с Молибденом хором.

Я аж умилилась.

На наше счастье, вмешался Стефан.

– Сержант, – позвал он негромко. – Мой клиент не может долго ждать.

Несколько мгновений сержант колебался между лопатой в руках и бульдозером в магазине.

– Иду, – буркнул он нехотя.

Бросил на Пайпер выразительный взгляд и утопал в дом.

Уф!

– Приступим? – деловито осведомилась Пайпер и руки потерла.

Молибден поморщился.

– Поаккуратнее, – попросил он хмуро. – Это мой друг, между прочим.

– Вот именно, – Пайпер по-змеиному улыбнулась. – Как говорится, скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты!

Гном набычился:

– Титан – жертва!..

– Ша! – я вклинилась между ними. – Так хотите привлечь внимание?

Они опомнились и… не скажу «устыдились», но хотя бы взяли себя в руки. Взрослые существа, а ведут себя как несмышленыши!

Хотя все мы глупеем, когда в дело вмешиваются чувства, что уж тут. А не заметить, что проблема именно в этом, мог разве что слепой. Между этими двумя такое напряжение искрило, хоть аккумуляторы заряжай!

Прекрасный принц – то есть не очень-то прекрасный и совсем не принц – мирно спал в гробу. Над ним, как мотылек над лампой, реял недовольный призрак.

– И какие умники додумались придать артефакту такую форму? – вздохнула я, свежим взглядом оглядев это великолепие. Вчера я была слишком сонной, чтобы по достоинству его оценить.

«По достоинству» в данном случае означало: «Какой псих это сделал?»

– А что не так? – удивился Молибден, окидывая художества неизвестного умельца хозяйским взором. – Это рационально.

– Это – гроб! – фыркнула журналистка. М-да, не работать ей в рекламном отделе. Зато разоблачать кого-нибудь – в самый раз.

– Это – эргономичная форма, – воздел палец гном.

– Уже почти двенадцать, – прозрачно намекнула я. – Не знаю, как у вас, а у меня еще куча дел.

– Точно! – спохватилась Пайпер и сунула нос в блокнот. – Где-то тут у меня был обряд, который надо проводить точно в полдень… А, вот! – И она торжественно предъявила нам свои записи.

Вчитываться я не стала – нервы дороже, – только выхватила взглядом ингредиенты. Поваренная соль, чистое блюдо – ну, это просто. А вот следующий пункт был посложнее.

– Фотография? – удивилась я. – Зачем, если у нас есть живой гном?

Пайпер только плечом дернула.

Зато призрачная гномка громко фыркнула и подлетела к нам ближе:

– Ты собираешься макать его лицом в соль? Там надо проделать именно это. Хоть бы инструкцию прочитала.

– Пф-ф-ф! Технари их не читают.

– Пока что-нибудь не сломают, – хохотнул Молибден. – Кстати говоря, откуда у вас такие познания, миссис Ферра?

– Мой третий муж, – поджала губы прабабка, – обожал внимание. И регулярно приносил мелкие привороты.

Хорошо еще, не болячки… Но вслух я этого, понятное дело, не сказала. Зачем добавлять реактив, если тебе не нужна химическая реакция?

Глаза Пайпер вспыхнули:

– И вы не обращались к ведьме?

Гномка прищурилась:

– Чтобы говорили, что дыма без огня не бывает? Мол, верных мужей не привораживают. А если приворожили, значит, дал повод. Спасибо, не нужно!

Я откашлялась:

– Вернемся к нашим, кхе-кхе, гномам. Где снимок брать будем?

Мастер Молибден молча вытащил из кармана фото. Пайпер взглянула – и округлила глаза:

– Ты что, прямо в гробу его снимал?

И впрямь, мастер Титан на снимке был с закрытыми глазами и до того умиротворенным лицом, что оторопь брала.

Гном посмотрел на нее, как на несмышленого ребенка.

– Разумеется. Я, знаешь ли, с собой фотокарточки друзей не ношу. И если помнишь, вчера пролистал твои записи. Так что у меня было время подготовиться… Кстати, блюдо, соль и прочее я тоже припас. Вон в том углу.

Пайпер с ответом не нашлась. Почесала кончик носа, тряхнула головой и потерла руки:

– Начнем!

На блюдо с щедрой порцией соли, как гроб в разверстую могилу, легла фотокарточка.

Пайпер распрямила спину и заговорила речитативом:

– Соль белая и чистая, помоги и Титану очиститься, от чар и колдовства избавиться. Сказано!.. Соль белая и чистая…

И так девять раз. У меня под конец аж в ушах зазвенело.

А Титану по-прежнему хоть бы хны. Ну ничем его не проймешь!

– Целовать не буду, – сразу отперлась я.

Во взгляде Молибдена читалось: «…а придется».

Ха! Зря я, что ли, отвертку прихватила? Пусть попробуют заставить!

– И не надо, – Пайпер сунула блюдо вместе с фото куда-то за банки с огурцами и отряхнула руки. – Поцелуй уже не сработал, вычеркиваем. Думаю, достаточно пальчиком потыкать.

Пальцы мне еще пригодятся. Может, палочкой? О!

– А отверткой можно?

Молибден посмотрел на меня оч-ч-чень выразительно.

– Это все ерунда! – не выдержала призрачная гномка. – Все равно ваши усилия пропадут втуне.

Гном напрягся и подался вперед.

– Информация? – спросил Молибден с такой надеждой, что ясно было: в человеческом колдовстве он уже разочаровался. Еще пара-тройка таких попыток, и он потащит-таки друга к нормальной ведьме. Может, и к лучшему?

Бабка склонила голову к плечу. Я ожидала услышать что-то вроде: «И что мне за это будет?», – но она сжалилась.

– Ладно уж, расскажу. Я там навела справки, благо в моем нынешнем состоянии некоторые вещи проделать куда проще… О чем это я? Ах да. Эту мерзость – я о привороте – заказали родители мальчишки. Очень уж внуков хотели, а он ни в какую.

Она выразительно кивнула на Титана.

Молибден помрачнел, но удивленным не выглядел.

– Так я и думал, – вздохнул он. – А Неодим зачем в это ввязался?

– Кое-что для себя выторговал, – ответила бабка уклончиво. Все ему мало было! – Я не очень поняла, но речь шла о том, что моя правнучка понесет сразу, у них плодовитость в роду.

М-да. Подгадила мне тут наследственность… А я уже, значит, «правнучка»? Ну-ну.

Молибден покосился на меня, однако расспрашивать не стал.

– Может, тогда они сами приворот снимут? – спросила я со слабой надеждой.

Прабабка только вздохнула:

– Гафний, отец Титана, очень упрям. Очень. Если он что-то решил, то в гроб ляжет, а не отступит.

Пока лечь в гроб пришлось Титану.

– М-да, – только и сказал Молибден.

– Значит, пробуем дальше? – встряла Пайпер и блокнотиком потрясла, выразительно так.

Гном смерил ее неприязненным взглядом:

– И толку?

– Милочка, – вторила ему гномка. – Заказчики очень богаты. И не поскупились на первоклассные чары, для единственного-то сына. Так что эти ваши… пляски решительно бесполезны!

Пайпер надулась, а Молибден взмолился:

– Миссис Ферра, пожалуйста, отдайте Ирэн сковородку! Сами же видите, ситуация безвыходная.

– Безвыходная, – парировала гномка, – она разве что для Титана. А мне до него какое дело?

Молибден вдохнул. Выдохнул. И сказал очень спокойно:

– В таком состоянии Титан может пробыть не дольше двух недель. Сутки уже прошли.

Бабка лишь плечами пожала:

– Я не могу передать фамильную сковороду, не убедившись, что девчонка ее достойна. А Титан… Если что, фото для надгробия у нас уже есть.

Какая добрая женщина!..

Тыкать Титана пальцем все же пришлось. Продумав как следует технику безопасности, да-да.

Правой рукой я держала крышку, а левой легонько потрепала нашего спящего принца по щеке.

Титан отреагировал моментально. Вскинулся, вытянул губы трубочкой, подался вперед… Мол, целуй меня еще! И ручищи протянул.

В общем, вовремя я захлопнула крышку. Очень-очень вовремя.

– Кхм, – громко прочистил горло Молибден, до того молча стоявший рядом. – Не хочу ничего сказать, но… Ты вообще-то по голове его саданула.

– Ему же больно, – поддакнула Пайпер, заглядывая в гроб.

У смирно – опять! – лежащего под хрустальной крышкой Титана на лбу уже наливалась шишка. Вот ведь!..

– Ему полезно, – буркнула я. – Вдруг вместо удара сковородкой сработает?

Они осуждающе молчали. В другое время я бы умилилась такой слаженности, но теперь лишь дернула плечом.

– Сильна, внучка! – протянула бабка уважительно.

– Может, тогда отдадите сковородку? – воспрянула духом я, но она сделала вид, что оглохла. – Ну и ладно. Лично я иду к Стефану, а вы как хотите.

Стефан поднял голову от бумаг. В гостиной он был один – ни кузена, ни сержанта.

– Ушли, – ответил Стефан на незаданный вопрос и поднялся мне навстречу. – Как прошло?

– Сам не догадываешься? – проворчала я и на мгновение прильнула к его груди.

Жених вздохнул, коснулся губами моих волос.

– Любимая, не расстраивайся. Полагаю, миссис Ферра все-таки вручит тебе сковородку… рано или поздно.

– То-то и оно, – буркнула я. – А времени у Титана в обрез. И мне, веришь, домой хочется – просто ужасно! Но вернуться мы не можем, так? – И носом шмыгнула. Позорище.

Он погладил меня по спине:

– Все будет хорошо. Все вопросы касательно твоего станка и контрабанды уже разрешились, осталось довести дело до конца.

– А как? – фыркнула я и быстро поцеловала его. Коротко. А то вон, глазеют.

Молибден отвел взгляд, а Пайпер тайком показала мне большой палец.

Стефан кашлянул, пригласил со вздохом:

– Присаживайтесь. Я как раз изучал списки, предоставленные Иттрией.

Я чуть не хлопнула себя по лбу. Вот курица! Совсем же о них забыла. Мельком взглянула и отложила. Нет бы изучить!

– И что там? – живо заинтересовался Молибден.

Стефан пожал плечами и вернулся за стол.

– Взгляните сами. Боюсь, это вряд ли нам что-то даст.

– Ого! – присвистнул гном, оценив масштаб, и дернул себя за бороду.

– Даже о-го-го, – согласилась Пайпер, заглянув ему через плечо.

Ну и я, конечно, не утерпела.

И кого там только не было!

Среди десятков неизвестных имен – к которым, между прочим, были скрупулезно дописаны причины вражды – встречались и знакомые. Мастер Лантан, к примеру. Ну, тут все понятно – старый и новый мужья одной женщины редко дружат. С мастером Церием, как оказалось, у папеньки были трения по работе. Мастер Празеодим был стыдливо указан в самом конце, с коротенькой припиской «ссора из-за бизнеса». Обтекаемо, м-да.

– Она что, сюда вообще всех знакомых гномов включила? – осведомилась Пайпер скептически. – Как-то многовато у вашего покойника было врагов.

– Папенька, – вздохнула я, – был личностью деятельной и разносторонней.

– То есть козлом, – перевела Пайпер с культурного на человеческий.

Я хмыкнула и кивнула:

– Именно!

Нас прервал торопливый звонок в дверь.

– Я открою, – я вскочила на ноги. От всех этих версий, рассуждений, подозреваемых и прочей муры уже голова пухла.

На крыльце переминалась с ноги на ногу… Иттрия. Легка на помине!

– Я на минуточку, – быстро сказала гномка и нервно огляделась. – Только хотела сказать, что все готово. Прямо сегодня!

Глаза у нее лихорадочно блестели.

– Что?.. – удивилась я и лишь потом сообразила: – Точно. Побег.

– Тс-с! – испугалась она и прижала палец к губам. – Вдруг кто-то услышит?

– Кто? – я оглядела пустую улицу. В этом районе прохожих мало, тут больше на авто разъезжают.

– Мало ли… Просто не надо, хорошо? – И она просительно уставилась на меня большими глазами.

– Да пожалуйста, – я кашлянула. – Жду.

– И еще, – Иттрия прикусила губу, подалась вперед и прошептала быстро: – Мне один человек сказал… Только он просил не называть его имя, понимаешь? В общем, он таксист. И той самой ночью подвозил какого-то гнома от гостиницы до дома по улице Буков. Дом двадцать четыре, он точно запомнил!

– Спасибо, – сказала я растерянно. Вот повезло так повезло. И где-то же я уже слышала этот адрес… Или читала?

Я так задумалась, что лишь машинально помахала рукой, когда гномка торопливо попрощалась.

И все-таки, где?..

– Дом мастера Лантана, – подсказал стоящий на пороге гостиной Стефан.

– Ну вот, – сказала я довольно и руки потерла. – Теперь все ясно!

– Думаешь, это мастер Лантан убил? – спросила Пайпер скептически. – Из ревности?

Я почесала нос. М-да, мотив и вправду сомнительный. Понятное дело, Лантан и Неодим друг дружку не любили. Но какой смысл папеньку убивать? Тем более сейчас, через много лет после развода?

Мы устроили небольшое совещание, причем Стефан под благовидным предлогом выставил призрачную бабку. Никто, конечно, не помешал бы ей подслушивать из стены, но на глаза не показывалась – и то заевшему механизму машинное масло.

– Факты – штука упрямая, – сказала я, мотнув головой. – Первое. Эльфийка подслушала спор папеньки с каким-то гномом. Второе. Какой-то гном ехал ночью из гостиницы до дома мастера Лантана. Думаешь, это совпадение?

– Что до подслушанного разговора, то ссора была не из-за женщины… – заметил Стефан рассудительно. – Кстати говоря, в деле имеются улики против Лантана и против секты.

– Точно! – щелкнула пальцами я. – Что, если это мачеха – глава секты? У нее были веские причины свихнуться и начать мстить! И людей она, понятное дело, не любит. Как-никак, моя мама у нее мужа увела.

– И ребенок из-за этого погиб, – произнесла Пайпер задумчиво. Она оперлась локтями о стол и пристроила голову на переплетенные пальцы. – Слушай, а ведь вполне может быть!

– Спор из-за гномских дел тоже укладывается в общую картину, – подал голос Молибден. – Идея закрытого общества, которого добиваются сектанты, Неодиму точно не импонировала.

– Разумеется, – тонко улыбнулся Стефан. – Учитывая его причастность к контрабанде. И все-таки эта версия кажется мне несколько спорной…

– Предложи другую, – обиделась я.

Наконец что-то начало получаться, а тут он со своими сомнениями.

– Нужно все проверить! – вторила мне Пайпер. Глаза у нее горели. – Помните, что говорил Эрбий? У главы секты что-то с пальцами на руках! Вот мы эту Ванадию и проверим.

План был прост, легко исполним – и тем привлекателен. Увы и ах, Стефан от него камня на камне не оставил.

– И под каким предлогом вы намереваетесь вломиться в дом почтенного гнома? – осведомился Стефан, приподняв брови. – Никто из нас не вправе допрашивать ни Лантана, ни его супругу.

– А полиция… – начала Пайпер.

– Нет оснований, – пожал плечами Стефан. – Сами посудите, что у нас есть? Подслушанный разговор? Кейладиэль не видела говорившего, кроме того, она так и не дала показания официально. Информация о некоем таксисте, без имени и прочих данных? Вам самой не смешно?

Пайпер сникла.

А я сказала решительно:

– Зато лично мне никто не мешает к ней нагрянуть. По-родственному. Я даже тортик куплю!

Понятное дело, Стефан увязался со мной. На правах, так сказать, будущего члена семьи.

И торт мы купили, а как же!

Таксист – может даже, тот самый – довез нас до утопающего в цветах домика. Яркие анютины глазки, сочно-оранжевые бархатцы, озорные вьюнки. Даже не верилось, что тут могут жить сектанты и убийцы!

Хотя внешность обманчива. Может, это и домов касается?

Стефан ничего не сказал. Окинул взглядом цветочное буйство, покачал головой и молча нажал кнопку звонка.

Дверь распахнулась почти сразу. Хозяйка – в кокетливом фартучке и с прихваткой наперевес – широко улыбалась. При виде нас ее улыбка потускнела.

А я замерла, с трудом сдерживаясь, чтобы не завопить: «Я же говорила!»

Рука мачехи была перемотана. Под слоями бинтов прятался не только мизинец, но и почти вся кисть.

– Добрый день, – вежливо сказал Стефан. – Можно нам войти?

А я широко оскалилась и эдак ненавязчиво продемонстрировала коробку из кондитерской, перевязанную атласным бантом.

Видно было, что мачехе очень хочется захлопнуть дверь у нас перед носом. Вот прямо очень-очень! На наше счастье, гномские традиции такого не позволяли. Дверь открыл? Сам дурак. Будь добр гостя впустить, напоить-накормить и о здоровье расспросить. Уж это-то даже я знала!

– Ну входите, – не слишком тепло пригласила она и нехотя посторонилась.

Хотя на ее месте я бы тоже не очень радовалась…

Все-таки идея с тортом была гениальной!

Раз мы принесли угощение, хозяйке волей-неволей пришлось поить нас чаем. С тем самым тортиком, да-да.

Только вот тишина – напряженная, предгрозовая – повисла в комнате ядовитым туманом. Гномка молча накрыла на стол и села напротив, грея ладони о чашку с чаем.

– Могу я узнать, – начал Стефан, кашлянув, – что у вас с рукой? Возможно, эльфийская магия могла бы помочь?

Он всегда умел добиваться своего исподволь, осторожно. Молодец, уважаю. Даже обидно, что сама я так не умею.

– А, ерунда, – отмахнулась мачеха. – Немного обожглась, вынимая противень из духовки. Пройдет.

– И это из-за ерунды вы перемотали себе всю руку? – встряла я. – Лучше пусть Стефан глянет.

Она бросила на меня взгляд, в котором благодарности – вот сюрприз! – не было ни грамма.

– Что вам надо? – спросила гномка, со стуком поставив на стол чашку. – Говорите, зачем пришли. И проваливайте!

М-да, в родственный визит она явно играть не собиралась.

Стефан выразительно на меня посмотрел. Поняла, не лезу.

– Вам лучше пригласить кого-нибудь из мужчин, – сказал он спокойно. – Думаю, ваш муж и его брат устроят обе стороны.

– Даже так? – приподняла брови гномка. – Значит, разговор серьезный?

– Более чем, – подтвердил Стефан хладнокровно. – Мы можем, разумеется, продолжить в полиции…

Она разом подобралась. Посерьезнела.

– В полиции? Что же, считайте, что вы меня убедили. Минуту!

Гномка скрылась, а я мрачно спросила у Стефана:

– Зачем?

Ну ладно, сорвать эту тряпку с ее руки мы не могли. Как бы ни хотелось, м-да. Но можно ведь было надавить, прижать, вырвать признание! Даже если бы она потом отперлась, мы бы точно знали, что на верном пути!

Он слегка пожал плечами:

– Я счел это более разумным. Подробности обсудим потом. – И взглядом указал на картину с водопадом.

Редкостная мазня, но… Что-то с ней было не так. Опыт артефактора быстро подсказал разгадку. Замаскированное слуховое окно? Ловко!

Хотя Стефана такой ерундой не обманешь. Он же эльф! И ощущает живое за любой иллюзией, хоть магической, хоть физической. Рассмотреть не может, но чуять – чует.

Гномы быстро поняли, что не выгорит. Какой смысл подслушивать, если все об этом знают?

Минуту спустя мачеха вернулась и привела с собой мужа с деверем.

– Что надо? – неприветливо спросил Лантан и руки на груди скрестил.

Церий смотрел исподлобья. Выглядел он хмурым и растрепанным.

– Да уж не станок продать, – фыркнула я.

– Ирэн, – мягко сказал Стефан. – Позволь я? А нужны нам, мастер Лантан, всего лишь некоторые пояснения. Вы ведь не откажетесь их дать?

Это он зря. Гномы без процентов могут дать только в челюсть.

Однако Лантан себя пересилил.

– Ну положим, – проворчал он и добавил, бросив на жену нежный и встревоженный взгляд. – Дорогая, тебе лучше уйти. Тебе ведь нельзя волноваться!

– Брось, – хмуро ответила она и села напротив Стефана. – Они уже все равно знают о слуховом окне, которым я обычно пользовалась.

А, так вот зачем! Гномы вели деловые переговоры, а гномка наблюдала? И если вдруг что не так, находила способ вмешаться? Ловко!

У гномов-то, как ни крути, общество патриархальное. Вздумай жена напрямую вмешиваться в дела мужа, его бы сочли подкаблучником и, чего доброго, еще якшаться бы с ним отказались!

А так и кошки сыты, и мышки целы.

Лантан сдался:

– Как скажешь, дорогая. Так что вам надо? – И бросил на Стефана такой взгляд, что… Короче, будь гномы способны к проклятиям, мой жених бы уже дымился.

Стефан вздохнул и откинулся на спинку кресла.

– Для начала я расскажу вам сказку.

– Чего?! – вытаращил глаза Лантан.

Даже Церий вынырнул из своих невеселых дум. Он не пожелал сесть и подпирал плечом стенку.

– Не совсем сказку, – поправился Стефан, немного поразмыслив. – Скорее, так скажем, историю. Весьма и весьма занимательную. Готовы слушать?

Гномы переглянулись. Видно было, что от желания выкинуть странных гостей в окно их удерживали только страх перед полицией да пресловутое гномье гостеприимство.

– Валяй, – разрешил Лантан осторожно.

– Жила-была гномка, – начал Стефан, улыбнувшись. – И однажды она вышла замуж. Вообще-то такие, как она, редко создают семьи. Магия, знаете ли, не терпит конкуренции. Однако гномка была молода, влюблена… И решилась. Боюсь, зря. Ее мужа быстро стала тяготить семейная жизнь, и он принялся искать развлечений на стороне.

Мачеха прямо встретила его взгляд:

– Думаете, сообщили мне что-то новое?

– Это всего лишь завязка, – мягко сказал Стефан. – Надеюсь, продолжение вы найдете более увлекательным. Один из романов мужа оказался настолько серьезным, что плодом его стал ребенок. И гномка не вынесла измены. Прокляла мужа и…

– Да как ты смеешь?! – взревел Лантан, прожигая его взглядом, и сжал кулаки. – Трепать своим грязным языком…

– Дорогой, – жена нежно коснулась руки гнома. – Пусть говорит.

Лантан не без труда овладел собой.

– Ладно, – буркнул он. – Только без этого вот.

Без чего именно, оставалось лишь догадываться.

– Постараюсь, – обещал Стефан серьезно. – Что пережила гномка, мы опустим. Важно лишь, что у нее были более чем веские причины возненавидеть не только неверного мужа, но и всех людей. И пожелать – мы, разумеется, говорим теоретически, – чтобы больше никакую гномку не постигла участь нашей героини. И не просто пожелать, а предпринять к тому самые деятельные шаги.

– Вы это о чем? – нахмурился Лантан.

Я же подумала немного – и придвинула к себе никем не оцененный торт. Зря мы его покупали, что ли? Нельзя так с хорошими сладостями обращаться! Иначе они обидятся и осядут жиром на боках. А вот если с чувством, с толком, смакуя каждый кусочек… М-м-м!

Стефан только улыбнулся. Лантан же посмотрел так, что, будь я почувствительнее, непременно бы подавилась. А вот обойдется! Не подавлюсь и добавку возьму!

Мачеха нахмурилась:

– Погодите, вы хотите сказать, что я – сектантка?!

– Бред! – встрял доселе молчавший Церий. – Ерунда!

Стефан поднял руки:

– Сказка, помните? Я никого ни в чем не обвиняю, всего лишь рассказываю занимательную историю. Позвольте закончить?

– Валяй, – буркнул Лантан тоном «а потом я закончу тебя».

– Уже немного осталось, – пообещал Стефан мягко. – Так вот, когда гномка уже была близка к своей цели, об этом прознал ее бывший муж. И решил, как водится, отомстить за все прошлые обиды. Не спрашивайте, в чем они заключались и насколько были реальны. Вряд ли кто-то сможет ответить, поскольку, вот незадача, этого самого бывшего супруга вскорости обнаружили мертвым. Убитым, точнее сказать. Причем на месте преступления были найдены улики, указывающие на секту. Интересный поворот, не находите?

Я жевала, кивала и наслаждалась. Вот умеет же, умеет! И завернуть, и все ниточки сплести. Горжусь.

Мачеха прямо встретила его взгляд.

– Я его не убивала, – сказала она спокойно.

– Этого я не утверждал, – сказал Стефан, вздохнув. Мол, и чего же вы все такие непонятливые. – Я лишь заметил, что будет вполне логично заподозрить нашу героиню. Или, скорее, ее нынешнего супруга, поскольку свидетели слышали и видели некоего гнома.

Ну какой молодец, а? Ни личностей не назвал, ни подробностей!

– Да ты-ы-ы! – взревел Лантан, вскочил и с грохотом отшвырнул стул.

Мачеха схватила его за руку, успокаивая:

– Дорогой, подожди. Зачем вы нам это рассказываете? Почему не пошли в полицию?

Стефан бестрепетно встретил налитый кровью взгляд Лантана:

– Потому что версия красивая и складная. Жаль, что неверная. Правда, мастер Церий?

Что?

Нет, что-о-о?

У меня даже ложка из рук выпала.

Церий был бледен, как алебастр. Губы у него подрагивали, будто он пытался выговорить что-то – и не мог.

– Да как вы!.. – взревел Лантан.

– Не переигрывайте, – попросил Стефан укоризненно. – И хватит уже изображать неведение. Откровенно говоря, у вас не слишком достоверно получается.

Я мысленно вздохнула. И это правда. Мы, гномы, прямые, как лом… Погодите, я сказала «мы»?

– Мы действительно не понимаем, – сказала мачеха твердо, – о чем идет речь. – И руку на живот положила. Мол, и не стыдно вам заставлять нервничать беременную женщину?

Вот хитрюга!

– Неужели? – приподнял брови Стефан. – Для ничего не понимающей, миссис Ванадия, вы чересчур легко разгадали мои намеки. Уверяю вас, лицу действительно непосвященному они едва ли были бы понятны.

Она с досадой прикусила губу. Посмотрела исподлобья. Вздохнула:

– Ну хорошо. Мы интересовались… убийством. Разве это запрещено?

Стефан склонил голову к плечу:

– Значит, подробности дела вы узнали из газет?

Мачеха посмотрела на него настороженно:

– Верно…

Стефан тонко улыбнулся:

– И в какой же газете, позвольте спросить, упоминалось о причастности секты?

Мачеха открыла рот… И закрыла.

Прав Стефан, о секте в газетах не было ни слова. Да что там! Полицейские вообще не связали черную изоленту и секту.

Сержант, может, и не такой болван, каким поначалу казался, но все-таки умом не блещет. О знании гномских реалий нечего и говорить.

– Но… – вновь начала мачеха. Упорная!

– Не надо, Ванадия, – сказал Церий устало и рукой по лицу провел. – Как вы догадались?

Стефан хмыкнул:

– На месте преступления была обнаружена ручка, перемотанная черной изолентой. Это должно было сразу навести полицию на мысль о секте… И навело бы, будь полицейские чуточку более осведомленными.

– И? – нахмурился Лантан. – Что не так?

Стефан укоризненно покачал головой:

– Подразумевалось, что ручку просто уронили, верно? Тогда как могло выйти, что на ней не осталось отпечатков пальцев?

– Убийца мог быть в перчатках, – нашлась мачеха.

– Разумеется. А остальные отпечатки, более ранние, куда подевались? Ручку тщательно протерли, это было очевидно. Как и то, что убийца таким образом пытался заронить подозрения в отношении секты.

Церий застонал.

– Я идиот! – сказал он сокрушенно.

– Вовсе нет, – ответил Стефан спокойно. – Просто вы не собирались его убивать, ведь так? Ударили в порыве злости. А когда поняли, что Неодим мертв, запаниковали.

Точно! Он же не знал, что мои отпечатки окажутся на том куске ферромарганца. И постарался свалить вину хоть на кого-то. Сектанты подходили идеально.

Церий устало кивнул:

– Верно. Я… Мы крепко поссорились. Я пытался его уговорить, убедить не делать этого. Только он не слушал!

– Чего именно? – уточнил Стефан. – Речь шла о патенте? Или о контрабанде?

Гном только рукой махнул:

– Обо всем сразу. Я пытался его убедить, что это вредит Подгорному трону. Что Неодим лишает гномов честной конкуренции. Что… А, что уж теперь говорить? – И отвернулся.

– Погодите, – не выдержала я. – О каком патенте?

Ну да, у кого чего болит. И что?

Стефан хмыкнул:

– Видишь ли, мастер Неодим не гнушался никакими способами облапошить ближних. В том числе получал определенное… вознаграждение, так скажем, за патенты своих сотрудников. Верно я говорю, мастер Церий?

– Нас заставляли указывать его соавтором, – горько вздохнул тот. – Я работал старшим мастером, мечтал… Хотя какая теперь разница? Короче говоря, я изобрел новый способ получения низкоуглеродистых сплавов, который уменьшал хрупкость и процент лишних примесей. И вдобавок он был ниже по себестоимости!

– А Неодим, – встрял Лантан, воинственно выпятив бороду, – подделал договор, по которому Церий якобы передавал ему все права!

– Еще и уволил меня, – Церий криво улыбнулся. – За прогул. И всем говорил, что мои россказни про патент – это из мести за увольнение.

– В суд вы, разумеется, не пошли, – вздохнул Стефан и потер подбородок.

Церий передернул плечами:

– Какое там. Кто я такой? Полукровка. А он гном из хорошего рода, директор… Какие у меня были шансы? Я… запил. А после докатился до мухоморных курилен. Спасибо брату, он меня оттуда вытащил.

– Я так и думал, – довольно кивнул Стефан. – Сопоставил оговорки про ваши пагубные привычки, попытки заставить мэра прикрыть мухоморные курильни, шефство над бывшими мухоморщиками… Все сошлось. Значит, вы поэтому ненавидели секту? Они к этому причастны?

Церий опустил взгляд:

– Такие, как я, попадали в полную зависимость. А потом их вербовали в секту… Они были легкой добычей. Ту самую ручку я у одного из своих парней отобрал. Сунул в карман, выкинуть собирался. А потом решил, мол, пригодилась… Понимаете, он ведь не просто мой патент присвоил! Он еще и смеялся, мол, людям его продаст. И плевать ему, что гномам с того большой убыток. Вот я и не стерпел… Я пытался его уговаривать, переубеждать, да толку?

– Что теперь будет? – спросила мачеха тихо.

Стефан побарабанил пальцами по столу.

– Полагаю, – сказал он наконец, – нам удастся доказать состояние аффекта. Так что наказание вряд ли будет строгим.

– Нам?! – вскинулась я.

Стефан покосился на меня:

– Любимая, мастер Церий нуждается в защите ничуть не меньше, чем твой блудный кузен, ты не находишь?

Я только вздохнула, смиряясь. И нуждается, и заслуживает.

А Стефану лишний клиент.

Все в плюсе!

А потом меня бессовестно отправили домой!

То есть подано это было под соусом «дорогая, ты, наверное, устала».

Пфе! Устала и не выспалась? Есть такое. Но ложиться в постель в шестом часу вечера? Особенно когда тут интересное происходит!

– Любимая. – Стефан, который вышел на крыльцо меня провожать, устало потер лоб. – Больше не будет ровным счетом ничего занятного. Допросы, протоколы и прочие юридические формальности.

– На которые меня все равно никто не допустит, – закончила я мрачно и головой тряхнула. – Ладно, ты прав. Но представляю, как обалдеет сержант! Жаль, этого не увижу.

Стефан тонко улыбнулся:

– Согласен, нечасто полиции выпадает возможность раскрыть нашумевшее преступление банальной явкой с повинной… Боюсь, мне придется проследить, чтобы сержант на радостях не приписал мастеру Лантану еще пару-тройку нераскрытых дел. Решить вопрос с мерой пресечения и прочее в этом роде… Зато тебя больше никто не будет подозревать, и уже завтра мы сможем вернуться домой. Это ведь прекрасно?

Прекрасно. Да.

– Чувствую себя дурой, – призналась я мрачно и сорвала цветок бархатца. – Подозревала совсем не того!

– Не выдумывай, – вздохнул Стефан и обнял меня. – Ты всего лишь склонна к поспешным суждениям. Нужно подгонять версию под факты, а не наоборот.

Сама знаю, что уж тут.

Как увидела эту несчастную повязку на руке мачехи – так и вцепилась. И нет бы подумать, что на фуршете она была безо всякой повязки и ничего подозрительного я тогда не заметила. Так что ей прятать теперь? И откуда, собственно, мачехе вообще знать о нашем приходе? То-то же.

А я увлеклась, напридумывала… Эх!

– И все-таки могла бы сообразить, – сказала я упрямо. – Сопоставить и прийти к нужным выводам. У тебя же получилось!

– Ирэн, – он погладил меня по щеке, – я ведь юрист, помнишь? Это моя работа. А ты технарь, у тебя свои таланты… И я люблю тебя именно такой. В конце концов, умение починить кран или проводку в семейной жизни куда ценнее умения раскрывать преступления. – И улыбнулся, так светло и нежно, что я совершенно растаяла.

– И я тебя люблю, – шмыгнула я носом. – Между прочим, ты не прав. А как же кража варенья? Или тайна исчезновения носков? Или вот соседи по ночам шумят, спать мешают. Или обслуживающая компания снег не косит… Тьфу, траву не косит, снег не разгребает. А ты раз – и жалобы на них всех!

Жених рассмеялся и попросил мягко:

– Отдыхай. И не жди меня, хорошо? Буду поздно.

Не ждать так не ждать. В одиночестве я никогда не скучала… Еще бы дал кто в нем побыть!

Едва я выбралась из такси рядом с нашим особнячком (нашим только до завтра, а дальше прости-прощай, Джонстон, я не буду скучать!), как из густой тени под деревом выступила хрупкая фигурка.

Ну как «хрупкая». Для гномки.

– Добрый… вечер, – сказала Иттрия, запинаясь, и судорожно стиснула ручку небольшого чемодана. – А я вот. Сбежала.

Сюрпри-и-из.

Хотя она предупреждала. Просто я во всей этой суете как-то подзабыла.

– Ну заходи, – вздохнула я, отпирая дверь. – Ты не очень долго ждала?

Она только головой помотала. Выглядела Иттрия одновременно испуганной и решительной.

А в холле нас встретила прабабка. Она сердито уперла руки в бока и с ходу принялась мне выговаривать:

– Как ты додумалась, девчонка, подбить эту юную мисс сбежать из дома? А я уже почти начала хорошо о тебе думать!

Вот старая карга!

– Я тоже, – призналась мрачно, – о вас.

– Да как ты смеешь?! – взвилась она.

– А подслушивать, – тоненьким голоском сказала Иттрия, – нехорошо!

Прабабку едва удар не хватил. Счастье еще, что призракам это уже нестрашно.

– Современные девицы, – заявила она и вздернула нос. – Дерзки, глупы и дурно воспитаны.

Тут уж и я не сплоховала:

– Мы вам не навязываемся.

– Это невежливо, – поддакнула Иттрия, – будучи в гостях, критиковать хозяев!

Шах и мат.

Прабабку даже жаль стало. На секунду.

– Неблагодарная девчонка, – процедила она. – И не надейся теперь, что я отдам тебе сковороду!

Вот только шантажировать меня не надо.

– То-то вы ее за столько лет не пристроили, – хмыкнула я. – Что, никто брать не хочет? С таким-то приложением!

Прабабка разобиделась и больше на глаза не показывалась.

Вот и отлично!

– Будешь чай? – предложила я Иттрии. – Только давай на кухне, ладно? Сил нет бегать в гостиную с чашками.

– Конечно, – слабо улыбнулась она. – И я помогу!

В четыре руки дело пошло быстро.

Уже через пятнадцать минут на столе красовались найденные в холодильнике пирожные, свежезаваренный чай и блюдо с фигурно нарезанными бутербродами.

– Я не умею делать просто, – смутилась Иттрия. – Меня так учили.

Кто я такая, чтобы лезть со своей техникой безопасности в чужой эксперимент?

И все-таки я посоветовала:

– Учись. Если ты такое в общаге проделаешь… – Вздохнула.

А она залилась краской и опустила взгляд:

– Не поймут, да?

– Угу, – буркнула я и почесала нос. Как бы ей объяснить?..

Иттрия держала чашку обеими руками и пила маленькими глотками. Как-то странно держала, поджимая левый мизинчик. Нормальный на вид – колечко на фаланге, розовый ноготок – но она будто бы не могла его согнуть.

Ой. Нет, даже ой-ой!

Иттрия почуяла неладное. Подняла на меня глаза. Чуть поморщилась – и разжала пальцы.

А когда я машинально попыталась схватить падающую чашку… она чиркнула меня ногтем по запястью.

Острая боль – и странное онемение, накрывающее с головой.

– И в кого ты такая глазастая? – сказала она с досадой. И голос вроде бы знакомый, но интонации делали его неузнаваемым. – Придется раньше времени мальчиков звать. А еще ведь светло, их могут заметить. – И языком поцокала. Мол, ай-ай, как не стыдно планы злодейские рушить?

Я бы этой мымре двуличной!..

Но я не могла даже шевельнуться. Оставалось беспомощно моргать и мысленно ругаться.

Это же надо было так проколоться!..

Минуты тянулись, как резина.

Иттрия куда-то ушла, и никто не мешал мне думать. Собственно, только думать и оставалось. Ну какая же гадина, а? И ведь явно планировала, рассчитывала, в доверие втиралась. Вдобавок ей здорово повезло, что Стефан задержался по работе, а разобиженный призрак куда-то скрылся. Хотя что мог бы призрак? А Стефан против толпы мордоворотов? То-то же.

Хотя никто не мешал Иттрии просто взять нас тепленькими в кроватях. Оглушить или зельем этим… Кстати, а хитро придумано! Палец – от настоящего почти не отличишь, а на деле контейнер с ядом. Ловко. Действительно ловко.

Только зачем это все? Что нужно от меня секте? Выкуп требовать? Глупо. Убить? Так зачем тянуть? Станок мой им точно не нужен. Тогда что?..

А потом раздался топот, и звонкий голосок Иттрии скомандовал: «Несите ее в подвал!»

Э-э-э? В подвал-то зачем? Пытать будут, что ли? Так можно прямо тут, я все равно даже заорать не могу.

Меня подхватили за руки, за ноги и поволокли. Довольно бесцеремонно, кстати. Видимо, на ценную заложницу я не тянула. Иначе не задевали бы мной стены. Ой!..

Ступеньки, скрип двери, влажная прохлада подвала. Меня небрежно бросили прямо на каменный пол, и надо мной склонилась Иттрия.

– Гадаешь, зачем тебя сюда притащили? – спросила она с издевкой. – Видишь ли, я наслышана, как ты уже дважды умудрялась сбежать. И не намерена рисковать. Так что повезем мы тебя… в гробу. Отличная ведь штука, простая и надежная. Чего добру пропадать? Заодно от поисковых заклятий экранирует. Это чтобы ты не питала надежд.

Я и не питала. Эта змея подколодная отлично все рассчитала.

А я даже материться не могла!

Иттрия пару мгновений наслаждалась моей беспомощностью, затем велела:

– Вытряхивайте.

Титан грохнулся на пол так, что чуть стены не задрожали.

А меня вновь подняли.

Блеск хрусталя перед глазами. Гневный вопль: «Любимая! Я спасу тебя».

Крышка гроба захлопнулась.

И темнота…

Пришла я в себя как по щелчку рубильника. Выкл. – вкл.

Глаза открылись, мышцы напряглись…

– Не дергайся, – посоветовала Иттрия насмешливо и обмотала мое правое запястье еще витком изоленты. Черной, само собой. – Обещаю, это будет быстро.

Фу-ты ну-ты. Еще бы сказала, что не больно.

– Сволочь, – прохрипела я.

Ого! Да я, оказывается, говорить могу? Только горло дико пересохло. Зато рот мне не заклеили. Интересно почему?

Хотя ответ тут, как ни крути, один. И неутешительный. Меня уже никто не услышит, так что ори сколько влезет.

Руки-ноги привязаны, над головой каменный свод, лежу я – сюрприз! – в пентаграмме. И очень похоже, что в пещере. М-да… Только и могу, что головой крутить да разговаривать.

Ладно. Как говорил один мой препод: «Даже если вас сломали, это еще не конец. Не починят, так на детали пригодитесь!»

И мужик знал, о чем говорил, учитывая, что преподавал он нам основы некромагии в артефакторике. Да у него даже лаборанты были из отбракованных узлов сделаны! В смысле механические, на живых он не экспериментировал. Хотя в универе ходили байки, что пара-тройка биологических компонентов в них точно есть… Тьфу, отвлеклась.

Вон даже Иттрия смотрит возмущенно. Мол, где крики, жалобы и проклятия? Где пожелания сдохнуть в муках и корчах? Странные какие-то пленники пошли, не хотят потешить злодейское самолюбие!

Я уже хотела предложить ей вернуть меня как некондицию (четырнадцать дней же, надеюсь, еще не прошли?), но тут увидела его. Гроб. И детинушку рыжебородого в нем.

– Титан-то тебе зачем?! – возмутилась я. – Ладно я… Хотя вроде я тебе тоже ничего плохого не сделала. Или у тебя к Титану любовь? А я его вроде как отбила?

А что? Версия стройная и логичная. И главное, объясняет, какую мозоль я Иттрии оттоптала.

Но она возмущенно вскинулась:

– Нет, конечно! Хотя… генетический материал неплохой. – И бросила на Титана оценивающий такой взгляд.

Бедняга! Чую, ждет его вместо снятия приворота банальное изменение его вектора.

Я вздохнула. Верно Стефан говорил, люблю я поспешные выводы.

– Тогда зачем? – повторила терпеливо.

Ну же, похвастайся своими умом и предусмотрительностью. Расскажи мне, как ты чудесно все рассчитала.

Иттрия поморщилась:

– От него попробуй отделайся! Как из гроба выкинули, буянить начал. Пришлось с собой брать.

Интересно, а как меня вовнутрь запихали? Бутербродом? Валетом? Хотя какая разница? Все равно приставать ко мне Титан не мог.

– Как я его понимаю, – пробормотала я, стараясь не расхохотаться. – Лежишь себе в гробу, никого не трогаешь. А тут тебя нагло выселяют! Хулиганы последнего имущества лишают.

И правда, как тут не накостылять?

– Ты ничего не понимаешь! – сказала Иттрия запальчиво.

Она расхаживала взад-вперед по пещере, помахивая внушительным тесаком. Рукоятка, само собой, была перемотана изолентой. Угадайте, какого цвета?

Ого! Злить ее чревато… Хотя мне-то что терять?

– Куда уж мне, – согласилась я насмешливо. – Я так, подкрутить-припаять.

Она насупилась:

– Ты, грязная полукровка, должна быть счастлива умереть ради гномского народа!

Ой, сколько пафоса! Еще ничего не слиплось?

Я хмыкнула и размяла шею:

– Что-то не припомню, чтобы гномский народ меня о чем-то таком просил. Могла бы, кстати, и матрас выделить, раз я такая важная шишка. А то застужусь, на каменном-то полу.

Не то чтобы я сама не понимала, что жить мне осталось всего ничего. Цистит подхватить точно не успею. Но как еще раскрутить эту поганку на откровенность?

Может, конечно, толку в этом и не было. Ну умру информированной. Но меня уже несло. И все лучше, чем мысленно пережевывать: «А надо было» и «Как она смогла?».

Что толку над сломанным рыдать?

– До полуночи потерпишь, – фыркнула она. – Всего-то час остался. А после обряда тебе уже точно будет все равно!

Хех, ожидаемо.

– Какого еще обряда?

Ну давай, чеши языком.

Иттрия не подвела: вскинулась гордо, плечи расправила. Все-таки дура она пока малолетняя. Пусть даже глава секты. И глава ли? Может, всем ее папаша заведует? А дочка просто наследница – что имущества, что идей?

– Обряда, – звенящим от гордости голосом сказала она, – который возведет стену между гномскими горами и грязными человечишками!

Ну… Ой?

Быть жертвой – такая скучища!

Вокруг жизнь кипит. Кто-то бегает, переругивается, тащат что-то тяжелое, гимны поют…

Веселье, короче. А ты лежишь, мерзнешь. И хоть бы одна сволочь одеялко принесла! Никакого уважения к нелегкому труду жертвы.

Вдобавок Иттрия снова меня оцарапала! Так что я даже головой крутить не могла, только таращилась в потолок. Интересно, почему она меня сразу не обездвижила? Так поглумиться хотелось?

Психопатка, что тут скажешь. Хотя сектанты, наверное, другими не бывают.

Интересно, как они вообще представляют последствия обряда? Сама собой возведется стенка или даже гора, которая перекроет ущелье Дропвел? И что? Ну придется построить новый торговый путь, делов-то? Гномы в гору не пойдут, гномы гору обойдут. Ну или тоннель проложат.

Похоже, барьер будет магический… И что, они от одной меня собираются столько энергии получить? Оптимисты!

Хотя если припомнить кое-какие семейные предания про каплю-другую божественной крови… то ой.

Наконец все было готово. Наверное. Суета прекратилась, свечи зажгли, резко завоняло благовониями.

– Начнем! – довольно сказала Иттрия.

– Это будет великий день, – вторил ей незнакомый гном, судя по заметному дребезжанию голоса, старик. И ведь, похоже, он настоящий гномий священник. Разговорчики с помощниками у него очень уж характерные.

Ночь, дедушка, ночь.

И не стыдно на старости лет такой ерундой страдать? Хотя маразм не выбирает…

Где-то завыли-заголосили гимн – у меня аж уши заболели. Ну нельзя же так! Хоть бы порепетировали, спелись. Никакого понимания торжественности момента.

Что там положено перед смертью? Помолиться? Вспомнить хорошее? Пфе! Разве что накостылять врагам, а этой возможности я была лишена. Так что мысленно взмолилась: пусть им за меня накостыляют, а? Ну пожалуйста!

И боги услышали.

Пение оборвалось, послышались крики, беспорядочный топот, кто-то рявкнул: «Стоять! Это служба безопасности!»

О! Нет, о-о-о! Молибден, я тебя уже люблю. Это же ты устроил, да?

– Продолжай! – взвизгнула Иттрия, когда дедок-жрец что-то испуганно забормотал. – Дело надо довести до конца. Ну!

– Дамочка, вы ножик-то бросьте, – громко посоветовал ей… сержант Стеббинс? – А то еще порежетесь.

А его-то в гномьи горы (они тут все гномьи) каким ветром занесло?

Иттрия что-то прошипела зло. Рявкнула:

– Убейте их!

Жаль, видеть я не могла, только слышать. Крики. Стук металла. Смачные плюхи. Стоны.

А я таращилась в каменный потолок.

Над головой пролетел гномий топорик. Судя по звону металла о камень, мимо.

Потом ножик. Не знаю чей. Но этот – попал.

О! Сковородка. А она-то чья?

– Ы-ы-ы, – простонала Иттрия где-то совсем близко. Решила меня добить, чтобы не досталась врагу?

И глухое «шмяк». Кажется, Иттрию вырубили. Так ее!

О, и маникюрные ножницы просвистели! Дайте угадаю, тут Пайпер? Получила-таки свою сенсацию!

А потом – «бздынь». Звон хрусталя. И это точно были не бокалы с шампанским!

И вопль Титана: «Любимая, я иду к тебе!»

Да сколько можно-то?

А потом родной и любимый голос позвал: «Ирэн!»

Бум-м-м-м.

Титан – вот шустрый, уже и добежал! – грохнулся поперек меня.

Уф-ф-ф! Тяжелый.

И все смолкло. Только тихонько поскуливал жрец.

– Погоди, – забормотала Пайпер, ловко орудуя чем-то острым. – Я изоленту разрежу.

Ыть!

– Давай я сначала Титана с нее сниму, – хладнокровно предложил Молибден.

Я чуть не прослезилась. Спаситель!

– Сейчас помогу, – пообещал Стефан, и вдвоем они кое-как справились с этим быком.

Уф. Как хорошо дышать!

Меня освободили от пут. Прислонили спиной к стеночке. Титана уложили поблизости.

По пещере туда-сюда бегали люди в камуфляже, Пайпер что-то строчила в блокноте, сержант деловито вязал руки Иттрии. Короче, все при деле.

Мы победили!

На корточки рядом со мной присел Стефан. Волосы у него были растрепаны, рукав пиджака обгорел, а в руке… сковородка? К ручке ее изолентой – синей, это важно! – примотана высохшая женская кисть. Тонкая такая, с перстеньком.

Я моргнула. Мерещится?

Стефан заметил мой обалделый взгляд. Хмыкнул, отложил сковороду и осторожно укрыл меня своим пиджаком.

– Это твоей прабабушки, – объяснил он преспокойно. – Сама она не могла появиться на месте, где творились серьезные обряды. Немедленно бы развоплотилась, независимо от направленности оных… Так вот, миссис Ферра завещала похоронить ее с фамильной сковородой в руке. Дескать, наследники не достойны такой ценности.

– Дура, – емко прокомментировала… мачеха? Она-то как здесь очутилась? – Из-за этой выходки дух ее не смог найти покоя. Ферра лишилась посмертия, пока не найдет преемницу. На вот, напои ее.

В ладонь Стефана лег небольшой пузырек темного стекла. И он без тени сомнения поднес его к моим губам!

Э-э-э. Мы так не договаривались. А вдруг отравит? Как-никак ее деверя не без моей помощи в тюрьму закатали.

– Пей, – буркнула она и взгляд отвела. – Злого там нет, ребенком своим клянусь.

– Мы вряд ли смогли бы тебя отыскать без помощи миссис Ванадии, – заметил Стефан негромко. – Она сумела запустить поиск по волосинке, которую ты обронила в их доме. Поначалу ничего не выходило, но потом вдруг сработало.

А, это когда меня из гроба вытряхнули! Не зря я, выходит, Иттрии зубы заговаривала? Дала спасателям время.

Но мачеха-то какова! И ведь сохранила же тот волосок. Зачем, интересно? Ладно, какая теперь разница.

Я послушно сглотнула – благо на простейшие физиологические функции паралич не распространялся – и закашлялась от едкой горечи.

– Тьфу! Что за гадость!

Возмутилась – и лишь тогда поняла, что сказала это вслух. Хрипло, надсадно – но вслух!

Стефан взял меня за плечи, заглянул в лицо.

– Ты как? – просто спросил он.

Ответить я не успела.

Под стеночкой завозился Титан. Сел. Потрогал шишки на голове (на лбу от меня, на затылке от Стефана). Обвел удивленным взглядом пещеру:

– Где я? Что происходит? Стефан? Молибден?

Кажется, присутствие друзей здорово его успокоило.

Молибден вскинулся:

– Слава богам, ты пришел в себя!

А я вздохнуть боялась, чтобы не спугнуть чудо. Никаких «Ирэн, любимая!», никакого дикого огня в глазах! Любопытство, опаска, недоумение – обычный набор, в данных-то обстоятельствах.

– Но как?! – выдохнула мачеха. – Его же должна была расколдовать Ирэн!

Стефан хмыкнул и пожал плечами:

– Кажется, я знаю. Я ведь, можно сказать, выступал доверенным лицом Ирэн. Принял сковороду от ее имени и должен был ей передать. Видимо, магия сочла это достаточным.

– Снятие приворота по доверенности? – пробормотала я потрясенно. – Погоди, я ведь не подписывала никаких бумаг!

Стефан отчего-то… смутился? Глаза отвел, и кончики острых ушей покраснели.

Ой, что-то он темнит. И мне это не нравится. Прямо очень-очень не нравится!

– Приворота? – пробормотал Титан, потер лоб и глубоко задумался.

Ура, сработало! Молибден принялся что-то вполголоса ему объяснять. Сдается мне, Титан нескоро теперь надумает жениться. О детях и говорить нечего. Прогадали его родители… и сами дураки!

Я не прислушивалась. Требовательно смотрела на жениха. Может, сковороду в руки взять? Для солидности?

– Ну-у-у?

Стефан вздохнул, поднял на меня виноватый взгляд и сказал:

– Я подделал свидетельство о нашем браке. И действовал в твоих интересах как законный муж.

Что? Нет, что-о-о-о?!

– Где нужно расписаться? – спросила я.

– Чтобы признать брак недействительным, тебе достаточно… – начал Стефан.

– Ты не понял, – перебила я и улыбнулась ему широко, радостно. – Я спрашиваю, где нужно расписаться, чтобы стать мужем и женой по-настоящему?

Он замер:

– Ты хочешь?.. А как же свадьба? Разве девушки не мечтают о торжественной церемонии? Кроме того, твое добровольное волеизъявление…

Пришлось зажать ему рот.

– Церемонии, которую организует твоя мама? Бр-р-р! – и передернулась. – И вообще, я хочу свою собственную свадьбу! А не такую, о которой мечтают другие.

Глаза Стефана вспыхнули.

– Я люблю тебя, – сказал он просто и поцеловал мою ладонь. – Какую свадьбу ты хочешь?

– Ну-у-у, – протянула я весело и высунулась из его объятий. – Эй, мистер, как вас там? Вы же настоящий священник?

Сморщенный старикан в жреческих одеждах – комбезе из парчи и шапочке наподобие гайки – оторопело кивнул. Даже причитать перестал.

– Д-да, – выговорил он с запинкой.

– Вот и замечательно, – обрадовалась я. – Вы-то нам и нужны! Как вы смотрите на то, чтобы нас быстренько обвенчать? А мой… уже муж взамен будет защищать вас в суде? Соглашайтесь, он отличный адвокат.

Ну правда же, почему контрабандисту и убийце можно, а сектанту нельзя?

Дедок только моргал.

Плечи Стефана затряслись.

– Любимая, – сказал он дрожащим от смеха голосом. – Ты бесподобна! И уже распоряжаешься мной, как самая настоящая жена.