Конечно, петербургская музыка возникла не на пустом месте – и, несмотря на весь реформаторский пыл Петра I, музыка XVIII века и всех последующих лет имела явные связи с прошлым.

До начала XVIII столетия музыкальное искусство в России представляло собой в основном две интересные и своеобразные, но не особо пересекающиеся области – это народная, фольклорная музыка и музыка церковная (духовная). Академическая музыка, которую специалисты называют еще светской профессиональной, практически не существовала как явление, если не считать немногочисленных придворных музыкантов, причем многие из них были приглашенными иностранцами. Причин у этого было много, в том числе культурные и религиозные особенности.

Народное музыкальное искусство до середины XVII столетия в России ярко представляли скоморохи. Они использовали весь спектр народных инструментов – от ложек до гуслей, от рожков до волынок (да, волынка на Руси была достаточно популярна!). Помимо игры на музыкальных инструментах, скоморохи плясали, пели, исполняли акробатические трюки, рассказывали смешные и не всегда пристойные байки; в основном в их числе были бродячие артисты, развлекавшие народ на ярмарках и различных народных гуляньях.

Инструментальную музыку, правда, уже не в скоморошьем исполнении, можно было услышать и в крестьянской избе, и в боярском тереме: разница была в основном только в качестве инструментов.

В Шереметевском дворце Петербурга можно познакомиться с историей музыкальных инструментов

В церковь инструментальная музыка не допускалась – в православии было принято пение «a capella», без сопровождения. В основном потому, что музыкальные инструменты, имевшие в России давнюю историю, в представлении священников ассоциировались с дохристианским, языческим временем.

Тяжелые времена для народной музыки, и для скоморохов в частности, наступили при царе Алексее Михайловиче. Во-первых, XVII век (время после Смуты) был тяжел в финансовом отношении, нередки были народные восстания, а скоморохи в своих выступлениях часто служили проводниками недовольства масс. Во-вторых, сам Алексей Михайлович был очень набожен и мнение церкви принимал близко к сердцу. В итоге в 1648 году был издан царский указ «Об исправлении нравов и уничтожении суеверий», который практически уничтожил как явление скоморошество – и нанес серьезный удар по народным музыкальным инструментам. Под запрет попали не только «гусли, домры, сурны, гудки, сопелки» и многое другое; искоренялись и другие формы народных развлечений. С особым ожесточением церковь преследовала тех, кто использует «богомерзкие хари» – то есть маски.

Мариинский театр сейчас – один из самых известных музыкальных театров России и мира. Но он далеко не ровесник Петербурга

Скоморохи. Гравюра из книги А. Олеария «Описание путешествия в Московию», XVII в.

«Артаксерксово действо» было поставлено по библейской «Книге Есфири». Здесь представлено произведение художника Э. Армитиджа на эту же тему

Музыку как таковую, конечно, не искоренили, да и народное творчество полностью запретить не удалось; но при дворе начали чаще использовать инструменты европейского происхождения – или просто те, которые не особо запятнали себя участием в скоморошьих представлениях. При царском дворе были популярны органы, скрипки, ударные, флейты, различные трубы.

Музыкальное искусство было тесно связано с театральным; считается, что первую в России придворную театральную труппу около 1672 года создал в подмосковном селе Преображенском… все тот же царь Алексей Михайлович! Тот самый, который еще недавно искоренял богомерзкие представления. Не странно ли? На самом деле нет. Для царя театральное действо, для которого он выбирал постановки на духовно-библейские темы, было возможностью нравственного воспитания придворных. Также ему хотелось продемонстрировать связь русского двора с европейской культурой, укрепив тем самым престиж России; да и предназначалось театральное зрелище лишь для узкого круга придворных. Хотя, конечно, «грешность» данного действа все же не давала царю покоя, и, если верить современникам, после первых спектаклей все зрители направлялись на исповедь.

Итак, по указанию Алексея Михайловича была построена специальная «комедиальная (или комедийная) хоромина», руководить процессом назначили боярина Артамона Матвеева и лютеранского пастора Иоганна Грегори. Первых актеров набрали практически добровольно-принудительно, но – нужно отдать должное Грегори и Матвееву – с первой постановкой на ветхозаветную тему «Артаксерксово действо» все справились неплохо. Сопровождалось ли действо музыкой, достоверно неизвестно.

После смерти Алексея Михайловича театральное искусство в России едва не угасло снова; особого интереса к нему никто не проявлял, за исключением разве что царевны Натальи Алексеевны, сестры Петра I. Сам Петр не был особым любителем театральных зрелищ; правда, по его указу на Красной площади возвели небольшое строение, где разыгрывали представления – в основном на исторические темы, а также посвященные победам России.

История этих постановок связана прежде всего с именем немца Иоганна Кунста, которому, правда, также не удалось создать в России постоянную долговечную театральную труппу.

Еще до основания Санкт-Петербурга, во время первых реформ в русской армии, набирает популярность военная маршевая музыка, во многом ориентировавшаяся на европейские образцы; после побед в Северной войне все чаще пишутся так называемые канты, или торжественные многоголосные песни: «На взятие Шлиссельбурга», «На победу под Полтавой». В числе иноземцев, в большом количестве приезжавших в Россию по приглашению Петра, были и музыканты, и певцы.

В 1703 году, с основанием Санкт-Петербурга, на берега Невы из Москвы переводят Придворный хор, созданный на основе так называемого Хора государевых певчих дьяков. Его история началась еще во времена великого князя Московского Ивана III: известно, что в 1479 году государевы певчие принимали участие в освящении Успенского собора в Кремле – именно эту дату обычно считают днем рождения коллектива. В его составе были и духовные лица, и миряне – главным критерием были хороший голос и слух. В числе знаменитых «распевщиков», которые оказали большое влияние на развитие русского музыкального искусства, называют, например, двух певчих времен Ивана Грозного – Ивана Носа и Федора Крестьянина, которые были, по преданию, привезены царем из Новгорода в Александровскую слободу, одну из царских резиденций.

Уже после смерти Петра, в 1763 году, Придворный хор официально стал Придворной певческой капеллой, и к ее истории мы еще обязательно обратимся.

Успенский собор служил усыпальницей практически всех московских патриархов, также в нем проводились коронации

Петропавловская крепость на Заячьем острове в дельте Невы. С ее сооружения началась история Санкт-Петербурга

В годы правления Петра I певчие вели весьма активную жизнь: участвовали в богослужениях и различных празднествах, радовали своим искусством иноземных послов и даже сопровождали государя в военных походах – чтобы в случае победы отметить ее торжественными песнопениями. Конечно, женщин в составе хоров тогда не было. Есть сведения о том, что Придворный хор участвовал в торжествах по случаю основания Санкт-Петербурга в мае 1703 года – в его составе тогда было 28 певчих. Вся последующая история этого коллектива связана уже с Северной столицей, и многие его участники считаются первыми известными российскими музыкальными теоретиками и композиторами: например, Николай Бавыкин (правда, известно о нем крайне мало), Стефан Беляев, Василий Титов.

Во времена Петра I российская музыка начинает отличаться разнообразием жанров, пусть пока и не таким богатым, как европейская. Выделяются военные, танцевальные, застольные, торжественные произведения. При воинских частях создаются постоянные военные оркестры; впрочем, многие подобные коллективы были вполне универсальны, исполняя музыку и во время военных походов, и во время ассамблей – приемов, которые ввел в обычай Петр I. Кроме того, практически все представители аристократии имели свои собственные домашние оркестры; у кого-то они были составлены из представителей обученной музыкальной грамоте дворни, ну а те, кто побогаче, иногда даже приглашали европейских оркестрантов.

А. Шарлемань. Рядовой, сержант и офицер Преображенского полка петровских времен. Иллюстрация из альбома «История Лейб-гвардии Преображенского полка», 1900 г.

Правда, со специальными зданиями и прочими учреждениями для театральных и музыкальных постановок дела обстояли туго. Например, был в Санкт-Петербурге театр царевны Натальи Алексеевны, но он ненадолго пережил царевну и ее брата-императора. А построенный по указу Петра «комедиантский дом» на берегу реки Мойки был разобран из-за ветхости в 1730-х годах.

Примерно с 1730-х годов в Россию все чаще приезжали зарубежные театральные труппы и оркестры, причем они задерживались надолго, путешествуя по аристократическим гостиным и залам императорских резиденций. И все же следует признать, что круг потребителей музыки такого рода в то время был еще очень узким, ограничиваясь правящей элитой и высшим дворянством. При этом зарубежные гастролеры пели на родном языке, а слушатели прилежно следили за ходом действия на сцене, держа в руках специально переведенное на русский язык либретто или полагаясь на собственную интуицию и чувство прекрасного.

Придворный хор, являясь единственным официальным хоровым ансамблем страны, занимал центральное место в музыкальной жизни столицы. Его исполнители участвовали в торжественных мероприятиях, ассамблеях и маскарадах, а начиная с 1730-х годов стали регулярно задействоваться в спектаклях придворного театра. Из его рядов вышло немало выдающихся оперных певцов, среди которых особенно известны Максим Березовский и Марк Полторацкий. А будущий композитор Дмитрий Бортнянский еще в детстве исполнял сольные партии в операх, преимущественно итальянских.

Большое влияние на развитие русской музыки оказывали популярные в России немецкие и итальянские труппы; в 1730-х – 1750-х годах придворным капельмейстером в Санкт-Петербурге служил итальянец Франческо Арайя; именно его опера «Сила любви и ненависти» считается первым произведением такого рода, поставленным на российской сцене. Часто во время выступлений итальянцев и немцев в «высочайших» гостиных Петербурга компанию им составляли русские певцы и музыканты, которые таким образом набирались опыта. В 1755 году все тот же Арайя поставил оперу «Цефал и Прокрис» по либретто Александра Сумарокова; это было первое в истории русское оперное либретто, написанное, кстати, по заказу императрицы Елизаветы Петровны, а исполняли оперу русские придворные певцы.

Летний сад и Летний дворец Петра I. В теплое время года ассамблеи с музыкой и танцами иногда проводились прямо на дорожках парка

А это Зимний дворец, который строили для дочери Петра – Елизаветы. Правда, она в нем пожить не успела, но разница в масштабах видна сразу!

Ж.-А. Ватто. Итальянские комедианты. 1710-е

Елизавета была страстной поклонницей музыки. Она даже сама пробовала сочинять песни; при ее дворе пользовалась уважением народная музыка, но основу репертуара все же составляли итальянские шедевры.

В России понемногу осваивались уже хорошо известные в Европе музыкальные жанры: опера, сюита, кантата; в дворянских семьях обучение музицированию становится практически обязательным.

Опера стала одним из самых любимых зрелищ аристократии середины XVIII века. За время царствования Елизаветы на сцене было поставлено более двух десятков опер, большинство из которых строилось на античных сюжетах. Несмотря на некоторую тяжеловесность, зрители с восторгом посещали оперные спектакли, заполняя залы до отказа. Всеобщей любовью пользовались комические сюжеты – предшественники музыкальной комедии.

Придворный хор (бывший хор Государевых певчих дьяков) работал на пределе возможностей, и было решено увеличивать его состав. При Елизавете Петровне в составе хора было уже сто певчих, причем к исполнению привлекали детей и подростков. Интересно, что Придворный хор оказал большое влияние на личную жизнь императрицы Елизаветы: самый известный ее фаворит, Алексей Разумовский, начинал свою карьеру в Санкт-Петербурге как певчий. Его привезли из украинского села Чемер, где он пел на церковном клиросе. Знакомство Елизаветы с Разумовским состоялось еще в бытность ее царевной. Во многом благодаря ей у нас стали популярны такие инструменты, как мандолина, арфа и гитара; на смену клавесинам во второй половине XVIII века приходят ранние модели фортепиано.

М. Риччи. Репетиция оперы. 1700-е

Осенью 1763 года Екатерина II приняла важное решение: Придворный хор получил новое имя – Императорская Придворная певческая капелла. Это было не просто переименование, а настоящая культурная трансформация. Капелла стала центром музыкального просвещения.

Ее руководители следовали самым передовым музыкальным тенденциям своего времени, пополняя репертуар произведениями, которыми восхищалась Европа. Под сводами дворцовых залов звучали переливчатые мелодии Джованни Баттиста Перголези, проникновенные произведения Карла Генриха Грауна, утонченные сочинения Никколо Йомелли.

На протяжении десятилетий в Капелле работали талантливейшие композиторы Италии, каждый из которых внес свой вклад в развитие русской музыкальной традиции: Бальдассаре Галуппи, Томмазо Траэтта, Джованни Паизиелло, Джузеппе Сарти, Доменико Чимароза. Все они не только писали музыку, но и передавали секреты европейского мастерства русским музыкантам. Чимароза состоял при дворе Екатерины II и обучал музыке и пению ее внуков. Точные даты его пребывания в России неизвестны, примерно с декабря 1787 до 1791 года.

Настоящий расцвет Капеллы пришелся на 1796 год, когда ее возглавил Дмитрий Бортнянский (до него коллективом много лет управлял Марк Полторацкий). Его композиции отличались глубиной, гармонией и совершенством формы. Под его руководством Капелла приобрела международную славу и стала известна далеко за пределами России.

Ф. С. Кандидо. Портрет композитора Доменико Чимарозы. 1780-е

Музыка и театр во времена Екатерины II шагали рука об руку, и одним из ярчайших памятников этой эпохи стал Эрмитажный театр, построенный в Санкт-Петербурге. Здание, спроектированное великим архитектором Джакомо Кваренги, заняло место старого Зимнего дворца Петра I. Театр соединяется с построенным Растрелли Зимним дворцом легкой галереей, перекинутой через Зимнюю канавку. Первая постановка в Эрмитажном театре состоялась в 1785 году. Это была комическая опера по пьесе Александра Аблесимова «Мельник – колдун, обманщик и сват», в которой использовались народные мотивы.

Ансамбль Эрмитажного театра. В центре мост над Зимней канавкой, выходящей в Неву; над ней – галерея, связывающая театр с постройками Зимнего дворца

Театр тогда даже не был еще достроен, и представление провели для очень узкого круга. Официально же театр открыли постановкой итальянской оперы авторства Джузеппе Сарти «Армида и Ринальдо». Здесь же впервые в России прозвучали произведения Глюка, Чимарозы, а позднее и Моцарта.

Сегодня Эрмитажный театр работает по-прежнему и хранит память о тех блистательных временах: его первый этаж превращен в музейную экспозицию, посвященную Петру I и императорскому Петербургу XVIII столетия. А посетить его могут все желающие.

Несмотря на всю свою поддержку искусства, Екатерина II в частной переписке однажды призналась, что лишена музыкального слуха и воспринимает музыку всего лишь как «шум». Однако государственные интересы и личный вкус – не всегда одно и то же. Императрица прекрасно понимала силу искусства и не жалела средств на его развитие. Именно в ее царствование российская музыка вышла на новый уровень: отечественные композиторы заняли достойное место среди европейских маэстро.

Так Екатерина Великая, даже не являясь истинной ценительницей музыки, создала все условия для ее расцвета, сделав Санкт-Петербург музыкальной столицей России и одной из культурных жемчужин Европы.

В это же время расцветают частные театры, владельцы которых, имея значительные средства и регулярно бывая за границей, приносили на русскую почву не только театральные традиции, но и сугубо практические приемы возведения современных театральных зданий.

Яркий пример – Шереметевы. В своих имениях (правда, располагались они в основном в окрестностях Москвы, а не Санкт-Петербурга) представители этого древнего несметно богатого рода строили театры, которые вполне могли конкурировать с европейскими. Актеров и певцов в основном готовили тут же, занимаясь с талантливыми подростками из числа крепостных: для этой цели подчас приглашали европейских светил. Но и эти представления оставались мероприятиями для избранных.

В XVIII веке начинается активное изучение фольклора; к концу столетия появляются первые научные труды о народной музыке, а также нотные записи старинных мелодий. Крупный песенный сборник составил литератор Михаил Дмитриевич Чулков, включив в него казачьи, солдатские и городские песни. В 1776 году музыкант Василий Федорович Трутовский выпустил «Собрание русских простых песен с нотами», а в 1790 году фольклорист и композитор Иоганн (Иван) Прач и архитектор Николай Александрович Львов представили «Собрание народных русских песен с их голосами». В нем нашли отражение самые разные жанры – от задорных скоморошьих и плясовых до величественных исторических песен.

Петербургская усадьба Г. Р. Державина. Не будучи композитором, знаменитый поэт все же внес вклад в развитие музыки

Народные песни адаптировались для многоголосного исполнения, создавались панегирические (восхваляющие) канты, гимны, кантаты и оратории. Одним из самых известных произведений того времени стал полонез Осипа Антоновича Козловского на стихи Гавриила Романовича Державина «Гром победы, раздавайся!». Эта величественная мелодия фактически играла роль гимна.

Еще один новый жанр – духовный концерт – объединил элементы церковной и светской музыки. Лучшие образцы принадлежат перу Василия Поликарповича Титова, Максима Созонтовича Березовского и Дмитрия Степановича Бортнянского. Появились также песни – предшественники романса.

XVIII век стал эпохой великих перемен в русской музыке. От первых записей народных песен до появления национального оперного искусства – этот период заложил фундамент для будущих достижений. В России сформировалась собственная композиторская школа, которая в последующие столетия подарит миру таких гениев, как Михаил Глинка, Александр Даргомыжский, Петр Чайковский и Николай Римский-Корсаков.

Б. Крафт. Портрет Моцарта. 1819 г.

В начале 1780-х годов наследник русского престола – сын Екатерины II Павел и его супруга Мария Федоровна побывали в Вене, где имели возможность присутствовать на концертах Моцарта. И будущий император, и его супруга были в восхищении.

Девятнадцатый век в России открылся приходом к власти Александра I, человека просвещенного и любившего музыку. Он сам хорошо играл на скрипке и кларнете, собирал коллекцию флейт. Именно в начале XIX столетия в театрах произошло более четкое разделение на музыкальную и драматическую труппы; музыкальная же, в свою очередь, разделилась на оперную и балетную части. Впрочем, в большинстве случаев все они все равно продолжали работать под крышей единого театрального здания (о петербургских театрах мы подробно расскажем чуть позже).

При Александре I Петербург становится не просто императорской столицей, куда в первую очередь доходили все музыкальные новинки, он превращается в центр музыкальных салонов, светских гостиных, где собиралась интеллектуальная элита. Здесь шлифовались талант и вкус, создавались и обсуждались новые произведения, зарождались литературные, художественные и музыкальные направления.

Традиция музыкальных и литературных салонов берет начало в эпохе Просвещения и связана с французскими и итальянскими культурными традициями. Некоторые исследователи копают глубже и утверждают, что зачатки подобных мероприятий можно обнаружить еще в Древнем Риме, где богачи, коллекционеры и меценаты на специально устроенных приемах делились впечатлениями от материальных и нематериальных произведений искусства. Само слово «салон» первоначально означало просто гостиную, комнату для приемов. Постепенно это понятие начинает использоваться для обозначения кружка избранных лиц, собирающихся в частном доме.

В начале XIX века салоны стали популярны среди аристократической интеллигенции. К числу таких интеллектуалов относились, например, княгиня Зинаида Волконская, граф Михаил Виельгорский, графиня Екатерина Ростопчина. В их домах собирались музыканты, художники, писатели и философы. В отличие от французских салонов, где главным жанром был изысканный светский диалог, в русских гостиных музыка и поэзия выходили на первый план.

А. Риччи. Дуэт. 2-я пол. XIX в.

Не было строгого расписания, но традиционно вечер включал обмен новостями (обсуждение политики, литературы, искусства), музицирование (камерные концерты, исполнение арий, романсов, инструментальных пьес), иногда спектакли (домашний театр) или танцы. К этому времени уже прочно завоевывают позиции русская драматургия и музыка; на театральных подмостках – и профессиональных, и домашних – ставились произведения отечественных авторов: Якова Княжнина, Гавриила Державина, Дениса Фонвизина, Александра Шаховского и многих других.

Гостями салона могли быть как пять-шесть близких друзей, так и более ста – ста пятидесяти человек, включая знаменитых артистов и композиторов. Салоны принадлежали одной семье и обычно неофициально носили имя их владельца.

Например, в доме камергера и сотрудника Министерства народного просвещения Михаила Юрьевича Виельгорского на Михайловской площади (ныне площадь Искусств) проходили одни из самых знаменитых музыкальных вечеров. Виельгорский, человек разносторонне одаренный, занимал высокие посты, но вошел в историю прежде всего как меценат и страстный поклонник музыки. В его доме проходили известные на весь город музыкальные вечера; гостиную Виельгорского современники называли «академией музыкального вкуса». Здесь выступали Ференц Лист, Гектор Берлиоз, Клара и Роберт Шуманы. Здесь бывал Михаил Глинка, который находился под покровительством Виельгорского и именно в его доме впервые исполнил фрагменты своей оперы «Жизнь за царя».

Бывший дом Виельгорских до сих пор находится на площади Искусств и хранит память о той эпохе.

Один из самых известных музыкальных салонов создал в Санкт-Петербурге князь Владимир Федорович Одоевский, философ, писатель и музыкант. Его встречи были известны как «Петербургские субботы», и литературно-музыкальный салон Одоевского был одним из самых знаменитых. За время проживания в Петербурге Одоевские сменили несколько адресов: дом в Мошковом переулке (точный номер дома неизвестен), дом на набережной Фонтанки, 35, дом на Литейном, 36… У них собирались поэты, писатели, музыканты; по воспоминаниям современников, однажды выступал Ференц Лист.

Дом Виельгорского на углу площади Искусств и Итальянской улицы

Доминанта площади Искусств (бывшей Михайловской) – Русский музей, бывший Михайловский дворец, принадлежавший великому князю Михаилу Павловичу, младшему брату Александра I

Дом Лавалей по адресу Английская набережная, 4. Сейчас он принадлежит Конституционному суду Российской Федерации

Владимир Федорович Одоевский, который хорошо играл на клавире, был одним из основоположников российского научного музыкознания, писал статьи о гармонии, музыкальной акустике, исследовал церковную и народную музыку. Будучи помощником директора Публичной библиотеки (ныне – Российская национальная библиотека), Одоевский вложил много сил в создание «музыкального отделения». Впрочем, до него большое внимание формированию отдела нот уделил Алексей Оленин, руководивший библиотекой с 1811 по 1843 годы. У Олениных, кстати, также был свой салон на набережной Фонтанки; несмотря на большую разницу в возрасте, Алексей Оленин был близким другом молодого Александра Сергеевича Пушкина.

Считается, что именно в салоне Олениных (по другой версии – в Тригорском) Пушкин познакомился с Анной Петровной Керн, которая позднее вдохновила его на создание стихотворения «Я помню чудное мгновенье». А на музыку это стихотворение положил Михаил Глинка, посвятив его дочери Анны Керн – Екатерине, в которую был влюблен. Вот такие литературно-музыкально-художественные переплетения!

Один из крупнейших петербургских салонов XIX века принадлежал семье Жана-Шарля-Франсуа (Ивана Степановича) Лаваля. Бывший офицер французской армии, он покинул Францию после революции и сделал блестящую карьеру при русском дворе, став гофмейстером и действительным тайным советником. Особняк Лавалей на Английской набережной стал центром литературной, музыкальной и художественной жизни Петербурга. Писатели и композиторы нередко впервые представляли публике свои произведения именно в салоне Лавалей; здесь Николай Карамзин впервые читал главы своей «Истории государства Российского», а Пушкин представил свою оду «Вольность». Старшая дочь Лавалей, Екатерина, впоследствии вышла замуж за будущего декабриста Сергея Трубецкого и первой последовала за сосланным супругом в Сибирь.

Музыкальные салоны XIX века были не просто светскими развлечениями, а настоящими интеллектуальными центрами того времени.

До появления Филармонического общества и Русского музыкального общества именно салоны были главными площадками для знакомства с классической музыкой. Здесь играли и обсуждали произведения Бетховена, Шумана, Листа и многих других.

Филармоническое общество Санкт-Петербурга, основанное в 1802 году, стало по существу первым музыкальным обществом России, организовавшим регулярные публичные концерты. Оно возникло по инициативе группы энтузиастов, собиравшихся в доме Александра Алексеевича Раля, банкира и мецената. Вкратце история такова: изначально общество называлось «Касса музыкантов вдов» и ставило перед собой две основные цели. Во-первых, «возбуждать в публике интерес к древней и новейшей классической музыке», а во-вторых – оказывать материальную помощь вдовам и сиротам членов общества, в котором состояли члены Императорской капеллы и оркестров Императорских театров.

С изменением названия расширились также возможности и полномочия общества: главной своей задачей оно определило музыкальное просвещение, организацию камерных и симфонических концертов, популяризацию лучших произведений европейской и русской музыки.

Соучредителями общества, кроме Александра Раля, стали виолончелист Даниэль Бахман, фаготист Антуан Бюлан (он же Антон Булландт), историк и литературовед Федор (Фридрих) Аделунг; в числе почетных директоров был уже известный вам Михаил Виельгорский.

Филармоническое общество на протяжении многих лет организовывало концерты, где выступали ведущие музыканты Европы. На его сцене звучала музыка крупнейших композиторов того времени, а в Петербург специально приезжали выдающиеся исполнители, такие как Гектор Берлиоз (французский композитор и дирижер), Рихард Вагнер (выступал в России в 1863 году), Ханс фон Бюлов (немецкий пианист и дирижер, ученик Листа) и многие другие.

В деятельности общества принимали активное участие Антон Рубинштейн и Эдуард Францевич Направник (на протяжении многих лет – главный дирижер Мариинского театра).

В репертуаре общества преобладали симфонии, оратории и инструментальные концерты. В 1824 году благодаря Филармоническому обществу впервые в России была исполнена «Торжественная месса» Людвига ван Бетховена, произведение, ставшее важным событием в музыкальной жизни столицы. Это была не только российская, а мировая премьера: в Вене произведение прозвучало лишь несколькими неделями позже, причем не полностью.

Гектор Берлиоз. Фото Надара, 1850-е

Филармоническое общество не имело собственного здания, а его мероприятия проходили в разных концертных залах Санкт-Петербурга. Например, в здании Дворянского собрания на углу Итальянской и Михайловской улиц у площади Искусств (ныне Санкт-Петербургская филармония), в залах Придворной певческой капеллы, в Публичной библиотеке, в императорских резиденциях, таких как Зимний и Аничков дворцы, и так далее. Концерты общества нередко посещали члены императорской семьи; помимо просветительской работы, Филармоническое общество активно занималось благотворительностью.

Ежегодно сборы с нескольких концертов передавались в специальный пенсионный фонд, который использовался для поддержки семей умерших музыкантов и малообеспеченных исполнителей.

С середины XIX века деятельность Филармонического общества стала чуть менее активной. Отчасти это было связано с появлением Русского музыкального общества (основано в 1859 году), которое также взяло на себя функции музыкального просвещения.

Тем не менее, вклад Филармонического общества в развитие русской музыкальной культуры остался неоценимым: в его стенах впервые прозвучали многие шедевры европейской и русской классики, оно дало импульс развитию концертной жизни в России, в дальнейшем – вдохновило создание Санкт-Петербургской филармонии, ставшей преемницей его традиций. История Филармонического общества – это история становления музыкального Петербурга, превратившегося из столицы Российской империи в культурную столицу мира.

Настоящий расцвет в XIX столетии ожидал Императорскую Придворную певческую капеллу: она стала не только центром вокального мастерства, но и своего рода образовательной и концертной площадкой, объединявшей лучших композиторов, дирижеров и исполнителей своего времени.

В 1808 году по инициативе Дмитрия Степановича Бортнянского для Капеллы был приобретен участок земли с двумя зданиями и садом на берегу реки Мойки недалеко от Невского проспекта и Зимнего дворца.

Екатерининский дворец в Царском Селе. Концерты там проводились неоднократно, и традиции исполнения классики в старинных дворцах продолжаются

Колоннада Аничкова дворца, одной из императорских резиденций в Санкт-Петербурге. В этом дворце часто проводились концерты и музыкальные вечера

Именно здесь она обрела свой постоянный дом, который остается ее резиденцией и в наши дни, правда, здания с тех пор значительно перестроены. Благодаря соседству с этим центром хорового искусства расположенный рядом мост, соединяющий дворы Капеллы с Дворцовой площадью, получил название Певческий.

С первых лет XIX века Капелла стала неотъемлемой частью концертной жизни Петербурга. Ее участие в мероприятиях Санкт-Петербургского филармонического общества, основанного в 1802 году, дало возможность российской публике впервые услышать великие произведения западноевропейской классики. Например, 23 марта 1805 года в Капелле впервые в России исполнили «Реквием» Вольфганга Амадея Моцарта; 7 марта 1836 года прозвучала Девятая симфония Бетховена, ставшая новым шагом в развитии хорового искусства. Даже генеральные репетиции под управлением Бортнянского собирали полные залы слушателей, поражая своим музыкальным совершенством. Традиция продавать билеты на генеральные репетиции и сейчас существует в некоторых театрах и концертных залах – такие мероприятия вызывают большой интерес у зрителей.

После кончины Бортнянского в 1826 году руководство Капеллой перешло к Федору Петровичу Львову. Он не только сохранил традиции своего предшественника, но и укрепил их.

Орган Государственной академической капеллы Санкт-Петербурга (сейчас она называется именно так)

Иноземные композиторы и певцы, посещая Капеллу, отмечали высочайшее качество голосов и строгое соответствие итальянской вокальной школе, дисциплину и слаженность хора, особо обращали внимание на образовательную программу подготовки певцов, в которую были включены не только музыкальные дисциплины, но и общеобразовательные предметы.

После Федора Львова руководителем Капеллы в 1837 году стал его сын Алексей Федорович Львов – выдающийся скрипач и композитор, автор музыки гимна «Боже, Царя храни!». Под его управлением Капелла достигла нового уровня профессионализма.

1 января 1837 года по распоряжению императора Николая I на пост капельмейстера Капеллы был назначен Михаил Иванович Глинка. Как вспоминал потом сам композитор, император лично обратился к нему с наставлением «не делать из певцов итальянцев», то есть, отдавая должное европейским образцам вокального и инструментального искусства, сохранить самобытность отечественной музыки. Глинка всего за несколько лет добился больших успехов, еще более улучшив уровень исполнительского мастерства коллектива.

Алексей Львов основал Концертное общество при Придворной капелле, которое просуществовало 32 года. Его администратором был Дмитрий Васильевич Стасов, а концерты проходили в зале Капеллы. В числе основных исполнителей были собственно хор, оркестр Императорской оперы, приглашенные ведущие певцы и инструменталисты России.

Герб на фасаде современного здания Капеллы. Масштабные музыкальные мероприятия там проводятся по сей день

В 1861 году новым управляющим Придворной капеллы стал Николай Иванович Бахметев – генерал-майор, композитор и специалист в области русского церковного пения. А в 1882 году по инициативе Александра III в составе Капеллы был основан Придворный музыкантский хор, ставший позднее симфоническим оркестром. Это событие окончательно утвердило Капеллу в статусе крупнейшего музыкального центра России, а возможно, и мира. В составе Капеллы были большой хор, музыкальная школа, инструментальные классы, школа театрального мастерства, регентские классы, симфонический оркестр.

В 1883 году руководителем Капеллы стал Милий Алексеевич Балакирев, а его помощником – Николай Андреевич Римский-Корсаков. Работа двух великих композиторов привела к новому расцвету Капеллы: ее выпускники входили в число ведущих музыкантов России, а учебная программа была приравнена к консерваторской. По инициативе Балакирева была проведена грандиозная перестройка ее зданий под руководством архитектора Леонтия Николаевича Бенуа – именно этими зданиями сейчас любуются петербуржцы и гости города, посещая музыкальные мероприятия. Капелла занимает целый квартал с несколькими проходными двориками, которые обладают своеобразной акустикой.

К концу XIX века Императорская Придворная певческая капелла окончательно утвердилась как крупнейший музыкально-исполнительский и образовательный центр России. Здесь обучались и воспитывались лучшие музыканты страны, а ее концерты считались культурными событиями национального масштаба.

Традиции Капеллы, заложенные Бортнянским, Львовым, Глинкой, Балакиревым и Римским-Корсаковым, определили пути развития русской музыки на долгие годы.

Вид от главного фасада Капеллы на выход к Дворцовой площади

Главный фасад Государственной академической капеллы Санкт-Петербурга после перестройки Л. Бенуа

В 1840-х – 1850-х годах в Санкт-Петербурге существовало Симфоническое общество, основанное братьями Михаилом Юрьевичем и Матвеем Юрьевичем Виельгорскими, а также пианистом и преподавателем Антоном Герке. Своей целью это общество ставило обогащение культурной среды Петербурга регулярными симфоническими и камерными концертами. Чем объяснить такой расцвет всевозможных обществ и музыкальных организаций в Северной столице девятнадцатого столетия? Причин у этого было много. Во-первых, в отсутствие привычных нам интернета, телевидения и радио лишних путей распространения музыки не могло быть по определению. Во-вторых, существовала своего рода конкуренция между учредителями, благотворителями, руководителями хоров и владельцами концертных залов: они иногда буквально соревновались друг с другом в том, кто привезет в Петербург самого модного и заслуженного исполнителя. А делать это было проще, имея платформу в виде какого-либо официального общества. В XIX веке на новый уровень выходит соперничество театрального и музыкального искусства Санкт-Петербурга и Москвы. Московский Большой театр старался не потеряться в тени столичных репертуарных новинок, ведь в то время у Петербурга было преимущество!

Симфоническое общество часто испытывало финансовые сложности, и на смену ему пришло в 1850 году Концертное общество, созданное в доме Алексея Федоровича Львова, руководителя Императорской Придворной капеллы, а к тому времени известного еще и как автор гимна «Боже, Царя храни».

Московский Большой театр

Здание на Невском проспекте, 84–86 (Дом актера)

Первым официально утвержденным гимном России было произведение «Молитва русских», которое начали исполнять в 1816 году на мотив британского гимна. Затем его сменил «Боже, Царя храни», автором которого был Алексей Федорович Львов. Новый гимн впервые исполнили в декабре 1833 года и просуществовал он вплоть до Февральской революции, произошедшей в 1917 году.

Руководителем оркестра общества был Людвиг Маурер, а хором управлял сам Львов.

Концерты давали на базе Капеллы; большую помощь музыкантам оказывала великая княгиня Елена Павловна, жена великого князя Михаила: с его дворцом, в котором ныне располагается Русский музей, вы уже знакомы.

Постепенно в среде музыкантов и меценатов начинают рождаться идеи о придании Концертному обществу всероссийского масштаба, и в итоге на свет является новая организация. В 1859 году на смену Концертному обществу приходит Русское музыкальное общество (РМО). Главные роли в нем играли великая княгиня Елена Павловна, композитор и исполнитель Антон Григорьевич Рубинштейн, певица Юлия Абаза, юрист и общественный деятель Дмитрий Стасов, театральный инспектор Василий Кологривов. Деятельное участие в работе общества принимали Милий Балакирев и Эдуард Направник. Свою цель Русское музыкальное общество формулировало так: «содействовать распространению музыкального образования в России, способствовать развитию всех отраслей музыкального искусства и поощрять способных русских художников и преподавателей музыкальных предметов». Общество организовывало музыкальные школы, содействовало образованию талантливых, но небогатых детей, учреждало стипендии, проводило конкурсы, собирало фонды музыкальных библиотек и, конечно, организовывало концерты.

Первый симфонический концерт РМО состоялся 23 ноября 1859 года в зале Дворянского собрания под управлением Антона Рубинштейна. Задействовали также залы Императорской капеллы, Санкт-Петербургской консерватории (после ее открытия), зал в доме Дмитрия Бенардаки (сейчас в этом здании на Невском проспекте, 84–86 находится Дом актера и другие организации).

Концертные программы общества включали произведения Бетховена, Моцарта, Баха, Гайдна, Шумана, Листа, а также новые сочинения русских композиторов, таких как Михаил Глинка, Александр Даргомыжский, Николай Римский-Корсаков и Петр Чайковский. Кроме того, РМО организовывало конкурсы на создание новых музыкальных произведений, тем самым способствуя развитию русской композиторской школы.

В 1860 году в Петербурге были организованы Музыкальные классы при РМО, которые через два года стали основой для Санкт-Петербургской консерватории, и в том же году было основано Московское отделение РМО, которое возглавил Николай Григорьевич Рубинштейн, брат Антона. Постепенно к обществу присоединились отделения в других городах России. То есть история обеих консерваторий – и Санкт-Петербургской, и Московской – началась с Музыкальных классов, открытых отделениями Русского музыкального общества. Первые занятия подчас проходили в арендованных классах и даже иногда на квартирах преподавателей.

С 1869 года общество стало Императорским Русским музыкальным обществом (ИРМО), что еще больше укрепило его влияние в музыкальном мире. В качестве эмблемы общества (например, на выдаваемых дипломах) использовался двуглавый орел, под лапами которого размещалась лента с надписью «Высочайше утвержденное Русское музыкальное общество».

После Октябрьской революции 1917 года Русское музыкальное общество прекратило свое существование. Однако его наследие не исчезло: продолжали работать Санкт-Петербургская и Московская консерватории, а многие вновь созданные музыкальные учреждения, строившие «новый музыкальный мир», активно использовали дореволюционное наследие.

Здание Московской консерватории в наше время

В XIX веке Павловский вокзал, расположенный в небольшом городке Павловске всего в 25 верстах от Петербурга, стал настоящим центром притяжения для столичной публики. Благодаря уникальной музыкальной программе он превратился в культурный феномен, способный соперничать даже с петербургской филармонией. Павловск, известный как излюбленное место для загородного отдыха состоятельных горожан, славился своей царской резиденцией и живописным парком. Сюда в 1838 году протянули ветку железной дороги, первоначально соединявшей Санкт-Петербург с Царские селом – еще одной летней императорской дачей. Ну а расположившийся в Павловске вокзал стал не просто транспортным узлом, но известным центром культурной жизни на несколько десятилетий подряд.

Изначально термин «вокзал» (или «воксал», как обычно писали у нас) относился к увеселительным садам и паркам с павильонами, где устраивались балы, маскарады и концерты. Это понятие пришло из Англии, где в 1660 году в Кеннингтоне открылся знаменитый сад Воксхолл-Гарденз. С конца XVIII века подобные общественные пространства стали появляться в Петербурге, а затем и в других городах империи – Саратове, Астрахани, Казани, Харькове и других. Однако именно Павловский «воксал» выделялся среди них, став не только важным культурным центром России, но и получив признание за рубежом. Его популярность была так велика, что впоследствии главные станции на новых железных дорогах стали называть вокзалами именно в честь этого знаменитого места.

Т. Роулендсон. Увеселения в Воксхолле. 1785 г.

Павловский «воксал» на открытке конца XIX – начала ХХ вв.

Современное здание железнодорожного вокзала в Павловске

Особую атмосферу вокзалу придавали музыкальные мероприятия, которые активно поддерживались администрацией Царскосельской железной дороги. Эти мероприятия были призваны привлечь пассажиров к новому для России виду транспорта. Помимо традиционных балов и фейерверков, организаторы постоянно искали новые формы развлечений, способные увлечь самую разную публику. Часть программы была бесплатной, но за бенефисы дирижеров, концерты классической музыки и выступления известных солистов, а также благотворительные вечера приходилось платить.

Музыка, как оркестровая, так и хоровая, стала неотъемлемой частью жизни вокзала, который сравнивали с итальянским Тиволи благодаря его великолепному оформлению и живописному парку.

Сезон длился с мая по октябрь, и в летние месяцы, когда театральные постановки были запрещены из-за Петровского поста, сюда стекались люди всех сословий в поисках развлечений.

Павловский вокзал стал альтернативой аристократическим салонам, предлагая публике доступ к высокому искусству. По сути, это была летняя филармония, конкурирующая с Филармоническим обществом Петербурга. К 1880-м годам при вокзале появился собственный концертный зал и оркестр, насчитывавший до 80 музыкантов.

Иоганн Штраус. Фото серед. XIX в.

В 1856 году в Павловск был приглашен сам Иоганн Штраус, здесь регулярно звучали произведения Бетховена, Моцарта, Россини, Вагнера, Верди и других великих композиторов. К концу XIX века приезжие дирижеры включали в свои концерты русскую классику – сочинения Глинки, Даргомыжского, Рубинштейна, Чайковского и других. В 1878 году по проекту архитектора Бенуа при Павловском вокзале был построен театр, где летом ставилось до тридцати драматических, оперных и балетных спектаклей.

К сожалению, старое здание не сохранилось до наших дней – на его месте теперь стоит обычный вокзал, выполняющий лишь транспортные функции. Однако память о том удивительном культурном явлении, которое когда-то называли «музыкальным вокзалом», до сих пор живет в Павловске.

В XIX веке Санкт-Петербург становится культурной и музыкальной столицей Российской империи. Именно здесь зарождается Петербургская школа композиторов, вобравшая в себя традиции русской народной музыки, западноевропейской симфонической культуры и смелые новаторские идеи своего времени.

Основоположником русской классической музыки по праву считается Михаил Иванович Глинка, который впервые ввел национальные мотивы в оперное и симфоническое искусство. Его оперы «Жизнь за царя» («Иван Сусанин») (1836) и «Руслан и Людмила» (1842) заложили основу для развития национального стиля, которым позже вдохновлялись петербургские композиторы. К середине XIX века русские композиторы стремились освободить музыку от влияния Запада, создавая национальный стиль, основанный на народных напевах, эпических сюжетах и древних преданиях.

Настоящий расцвет Петербургской школы начался во второй половине XIX века, когда сформировалось творческое объединение, получившее известность как «Могучая кучка». Это была группа композиторов, стремившихся создать самобытную русскую музыку, вдохновленную народными мелодиями и фольклором. Идейным вдохновителем был художественный критик и литератор Владимир Стасов; название «Могучая кучка» было придумано именно им. Весной 1867 года в газете «Санкт-Петербургские ведомости» Стасов написал в рецензии на очередной концерт: «Сколько поэзии, чувства, таланта и уменья есть у маленькой, но уже могучей кучки русских музыкантов». Эта фраза в итоге вошла в историю.

Во главе этого движения стоял Милий Алексеевич Балакирев. Помимо него, в «кучку» входили Модест Петрович Мусоргский – автор оперы «Борис Годунов», в которой он передал глубину русского национального характера; Александр Порфирьевич Бородин, известный как автор эпической оперы «Князь Игорь» и симфонических произведений; Цезарь Антонович Кюи – композитор и музыкальный критик; Николай Андреевич Римский-Корсаков – мастер симфонической живописи, вдохновлявшийся русскими сказками и народными песнями.

И. Н. Петров-Ропет. Обложка партитуры оперы «Жизнь за царя», оформленная в «русском стиле». 1899 г.

Музыка «Могучей кучки» отличалась яркими национальными мотивами, свободными ритмами, богатой оркестровкой. Уже к концу 1870-х – началу 1880-х годов творчество композиторов завоевало популярность не только на родине, но и за рубежом. Там кружок называли «Русской пятеркой». С большим уважением о творчестве «кучки» отзывался Ференц Лист, который лично знал многих входивших в эту группу композиторов.

В 1870-е годы «Могучая кучка» распалась. По мнению современников, произошло это во многом из-за того, что несколько ярких индивидуальностей не могут долго уживаться друг с другом и в итоге каждый должен найти свой собственный путь. Отчасти традиции «Могучей кучки» были продолжены так называемым Беляевским кружком, вдохновителем которого был лесопромышленник и меценат Митрофан Петрович Беляев. Там не только устраивали музыкальные вечера, но и занимались поддержкой молодых талантов, выпускали нотные сборники и различную музыкальную литературу. Долгое время кружок возглавлял Николай Андреевич Римский-Корсаков. В его состав также входили Федор Акименко, Николай Амани, Анатолий Лядов, Александр Глазунов, Иван Крыжановский.

Петербургская школа композиторов часто противопоставлялась московской, центральными фигурами которой были Петр Ильич Чайковский и Сергей Иванович Танеев. Считается, что Петербургская школа тяготела к ярким краскам, народным мотивам, в то время как московская была более романтической, тяготевшей к европейскому академизму. Впрочем, жесткого разделения не было; к тому же и московские, и петербургские композиторы обменивались опытом и гастролировали в обеих столицах. Яркий пример – Петр Ильич Чайковский, которого считали своим и искренне любили и Петербург, и Москва. Еще один пример – Сергей Васильевич Рахманинов, который соединил петербургскую яркость оркестровки с московской мелодической выразительностью.

Таким образом, можно сказать, что петербургская школа композиторов не только создала русскую классическую музыку, но и оказала глобальное влияние на мировую музыкальную культуру. А тесное взаимодействие с Московской школой привело к синтезу национального и европейского наследия.

Панорама улицы Марата в Санкт-Петербурге (бывшей Николаевской). В доме № 50 собирались члены Беляевского кружка

 Большой театр Москвы. Фото 1883 г.

Двадцатый век стал для России временем величайших потрясений, и музыка переживала их вместе со всей страной. Петербург, в августе 1914 года ставший Петроградом, а затем, в 1924-м, переименованный в Ленинград, стал свидетелем катаклизмов, изменивших его культурный ландшафт.

Театры, концертные залы, музыкальные учебные заведения вынуждены были подстраиваться под новые реалии. «Новое искусство» требовало иной эстетики, пересмотра репертуаров, порой – кардинального отказа от прежних традиций. Но, несмотря на эти пертурбации, бесценное классическое наследие удалось сохранить.

Так, после 1917 года Императорская Придворная капелла утратила свой прежний статус. Регентские классы были закрыты, а ее симфонический оркестр выделился в самостоятельный коллектив, став фундаментом для первой советской филармонии. Из структуры Капеллы также была выведена школа – будущая база для Хорового училища. Концерты теперь проходили не в роскошных залах, а на площадках рабочих клубов, студенческих аудиторий и военных казарм. В 1918 году учреждение получило новое имя – Петроградская народная хоровая академия, а в 1921 году на основе ее хора и оркестра была создана Петроградская государственная филармония. В октябре 1922 года Капелла стала Академической, а в 1923-м в хоровую школу впервые приняли девочек – шаг, символизировавший новые веяния в музыкальном образовании.

Первые десятилетия советской власти стали временем художественных поисков и смелых экспериментов. В начале 1920-х авангардное искусство искрилось новыми идеями, вдохновленными революционной эпохой.

Александринский театр на фотооткрытке, изданной незадолго до революции

После революции театры, концертные залы и площади перед ними превращались в плацдармы для митингов. На фото – В. И. Ленин выступает на Театральной площади Москвы в 1920 году

Однако уже в 1930-е, после укрепления позиций Иосифа Сталина, искусство оказалось в жестких идеологических рамках. Официальной идеологией советской музыки стал социалистический реализм, требовавший от композиторов монументальности, торжественности, патриотического подъема.

В 1932 году был основан Союз советских композиторов – организация, которая не только объединяла крупнейших музыкантов страны, но и регулировала творческий процесс. Главными фигурами той эпохи были Сергей Прокофьев, Дмитрий Шостакович, Арам Хачатурян – композиторы, чье творчество сочетало в себе традиции мировой классики и дух нового времени. Позже к ним присоединились молодые авторы: Георгий Свиридов, Альфред Шнитке, Софья Губайдулина – музыканты, которые сумели выразить через свою музыку весь драматизм и противоречивость советской эпохи.

С началом Великой Отечественной войны музыка стала не просто искусством – она превратилась в голос сопротивления, в оружие, вдохновлявшее людей на подвиг. В осажденном Ленинграде, несмотря на голод, холод и бомбежки, продолжали работать филармония, радиооркестр, хоровые коллективы.

Д. Ю. Шостакович со студентами. Фото 1947 г.

Военнослужащие и жители блокадного Ленинграда читают театральные афиши. Фото А. Гаранина, 1941 г.

В августе 1942 года в блокадном городе прозвучала Седьмая симфония Шостаковича, исполненная оркестром, собранным из истощенных, но не сломленных музыкантов. Этот концерт стал настоящим символом борьбы Ленинграда.

Несколько десятилетий духовная музыка находилась под запретом. Произведения, некогда звучавшие в соборах и монастырях, оставались в концертном репертуаре лишь как «классическая музыка» – без религиозного подтекста. Но уже в 1970-е начался постепенный процесс возвращения духовных традиций. В 1982 году под управлением Владислава Чернушенко в Капелле прозвучало «Всенощное бдение» Сергея Рахманинова – произведение, которое не исполнялось с 1928 года.

Ленинградская музыкальная школа, пройдя через огонь испытаний, сумела сохранить связь с историческими корнями, сочетая классику и новаторство. Музыка Северной столицы пережила испытания века и осталась символом несгибаемого духа, силы искусства и верности традициям.

Современная Капелла, пережив все катаклизмы XX века, по-прежнему считается одним из лучших музыкальных учреждений мира

В прошлой главе, в ходе рассказа об этапах развития музыкальной классики в Петербурге, мы упоминали и о придворных концертах начиная с Петра I, и о строительстве Эрмитажного театра… Но когда в России в целом и в Санкт-Петербурге в частности появилась самая первая профессиональная театральная труппа? Когда актеры и музыканты перестали быть «бродячими» (пусть даже «бродили» они по самым блестящим дворцам и гостиным России) и когда в императорских столицах появились первые специализированные здания, в которых можно было ставить спектакли и устраивать концерты классической музыки? Частные театры, например Шереметевские, в данном случае не в счет!

Появлением в России профессионального театра мы обязаны императрице Елизавете Петровне. В годы ее правления театральное искусство и музыка в России развивались быстрыми темпами: императрица покровительствовала драматургам и музыкантам, способствовала обмену опытом между зарубежными и отечественными исполнителями. В середине XVIII столетия свои театры были при некоторых учебных заведениях: например, театр имелся при Шляхетском кадетском корпусе, который тогда располагался в бывшем дворце Меншикова на Васильевском острове. Правда, подобные театры отличались «текучкой»: студенты и курсанты, завершившие обучение или отчисленные, покидали сцену.

Меншиковский дворец на Васильевском острове

Усадьба Шереметевых – Кусково, в которой работал один из их крепостных театров

А в 1750-х годах судьба свела императрицу Елизавету с человеком, которого в итоге стали называть первым театральным деятелем России.

Это был ярославский купец Федор Григорьевич Волков. Будучи человеком просвещенным и зажиточным, он с ранней юности интересовался театральным искусством, не пропускал выступлений иноземных трупп, заезжавших с гастролями в крупные российские города, и в 1751 году Волков в родном Ярославле открыл театр в специально отстроенном для этого здании. С постоянной труппой и достаточно современным для того времени оборудованием! Узнав об этом, императрица пригласила Волкова и его братьев в Санкт-Петербург и поручила им развивать театральную культуру в столице. В 1756 году был издан указ об учреждении «Русского для представлений трагедий и комедий театра». Сейчас он известен как Александринский. Правда, того огромного величественного здания, в котором сейчас располагается «Александринка», тогда еще не было и в помине. Волков получил почетное звание «первого актера», а директором театра стал поэт и драматург Александр Сумароков. Именно эти события считают появлением в России классического театра – не частного, а так называемого Императорского: подобные театры получали деньги из казны (правда, далеко не всегда в достаточном количестве), входили в перечень ведомств императорского двора, располагали постоянной профессиональной труппой и продуманным спланированным репертуаром. При этом частные и любительские театры никуда не делись: в имениях аристократов по-прежнему играли на сцене свои собственные труппы, во дворцы и особняки по-прежнему приезжали приглашенные актеры; продолжали появляться театры при учебных заведениях. Например, в 1756 году свой театр открылся при недавно созданном Московском университете.

Александринский театр в Санкт-Петербурге – прямой наследник елизаветинского «Русского для представлений трагедий и комедий театра»

Российский театр драмы имени Ф. Волкова в Ярославле

В годы правления Екатерины II художник Дмитрий Левицкий создал целую серию портретов учениц Смольного института благородных девиц, играющих роли на сцене в театральных костюмах. Талантливых кадетов, студентов или воспитанниц Смольного иногда привлекали к постановкам придворных спектаклей.

В годы правления Екатерины II в Москве был хорошо известен частный театр, который располагался в одном из флигелей дома графа Воронцова на улице Знаменка. В городе он был известен как «Знаменский оперный дом» или «Знаменский театр». Постройка была деревянной, качественным оснащением похвастаться не могла, и тем не менее там выступали достаточно известные артисты. Воронцов, предоставив помещение для постановок, препоручил руководство процессом князю Петру Урусову, большому энтузиасту театрального дела, и проживавшему в Москве английскому инженеру и антрепренеру Майклу Мэддоксу.

В 1776 году Екатерина II специальным указом даровала Урусову привилегию на организацию в Москве различных «концертов, воксалов и маскарадов». Этот указ стали считать началом истории московского Большого театра, так как он подразумевал возведение в Москве нового театрального здания. Причем это здание должно было быть не только соответствующим всем европейским требованиям: на него возлагалась обязанность стать подлинным украшением древней столицы!

М. О. Микешин, М. А. Чижов, А. М. Опекушин. Памятник Екатерине II в Санкт-Петербурге. 1873 г. На втором плане виден Александринский театр

Правда, прошло много лет, прежде чем в Москве появился тот Большой театр, который мы знаем сейчас. Одно за другим возводились здания, которые страдали от пожаров, перестраивались, переделывались в соответствии с новой модой… Но именно тогда были заложены основы своеобразного культурного соперничества между старой столицей – Москвой – и молодым Петербургом.

Вернемся к Русскому для представлений трагедий и комедий театру, который сейчас называется Александринским.

Несмотря на указ Елизаветы Петровны, своего помещения у Императорского театра долго не было. К началу XIX века на том месте, где сейчас возвышается здание Александринского театра, стояла деревянная постройка, в которой выступала итальянская оперная труппа Антонио Казасси. Постепенно это помещение перестало удовлетворять потребности петербургской публики, и было принято решение возводить новое здание – на этот раз уже непосредственно связанное с труппой Русского для представления трагедий и комедий театра. Строительство затянулось: сначала долго выбирали проект, потом помешала война с Наполеоном… Лишь в 1832 году на площади рядом с Аничковым дворцом появилось величественное здание в стиле ампир, построенное по проекту одного из величайших архитекторов того времени – Карла Росси. За ним закрепилось название «Александринский театр» – в честь супруги правившего тогда Николая I, Александры Федоровны.

Главной особенностью здания стали металлические перекрытия, на которых настоял сам Росси, несмотря на сомнения императора. Этот технический прием сделал театр одним из самых прогрессивных зданий своего времени.

Интерьер Александринского театра

Фасад украшен многоколонными лоджиями, а в декоративных нишах располагаются скульптуры муз: Талии – покровительницы комедии, Мельпомены – музы трагедии и других. Над главным входом в театр словно бы парит квадрига Аполлона, бога искусства и солнечного света; эта деталь роднит здание Александринского театра с Большим театром Москвы, который украшен похожей композицией.

С первых дней Александринский театр сочетал драму и музыку. Оперные сцены, симфонические оркестры, балетные номера были неотъемлемой частью постановок и в девятнадцатом, и в двадцатом столетии; симфоническая музыка сопровождала инсценировки произведений Пушкина, Толстого, Достоевского. Музыкальное оформление спектаклей создавали Александр Константинович Глазунов, Дмитрий Дмитриевич Шостакович, Родион Константинович Щедрин.

В Александринском театре за время его существования переиграли практически всю мировую драматургию – от Шекспира до Чехова, от Островского до Беккета. На его сцене блистали такие титаны театрального мастерства, как Константин Варламов, Владимир Давыдов, Андрей и Петр Каратыгины, Варвара Асенкова, Александра Колосова, Мария Савина, Пелагея Стрепетова, Вера Комиссаржевская; позднее – Борис Бабочкин, Бруно Фрейндлих, Николай Черкасов, Людмила Чурсина и многие другие. Конечно, постоянной труппой театр никогда не ограничивался – на его сцене выступали и продолжают выступать приглашенные звезды театральной сцены из разных городов и стран.

После революции «Александринка» стала называться Государственным театром драмы, к столетию со дня гибели А. С. Пушкина театр получил имя величайшего русского поэта. Ну а в 1990-х годах театр снова стал Александринским.

Квадрига Аполлона на главном фасаде Александринского театра

Фигуры крылатых гениев искусства на фасаде Александринского театра

Сегодня Александринский театр – это классика и современность в одном пространстве. В его афише можно найти постановки давно знакомых пьес в классическом прочтении – «Ревизор», «Горе от ума», спектакли с сопровождением симфонической музыки и современные эксперименты в области музыки и драматургии. В 2006 году, к 250-летию театра, его здание на площади Островского было капитально отреставрировано. В 2013 году спектаклем по мотивам произведения Достоевского «Преступление и наказание» открылась новая сцена на набережной реки Фонтанки.

Осенью 2024 года в Александринском театре состоялась премьера «цифровой» оперы «Евгений Онегин». Полноправными участниками постановки стали светодиодные экраны, на которых разворачивались побочные линии сюжета и характерные моменты «энциклопедии русской жизни». За музыкальную часть отвечали звезды московской и петербургской оперных сцен.

Художественный руководитель театра с 2024 года – режиссер Никита Кобелев, президент – Валерий Фокин.

Среди многочисленных улиц и каналов Санкт-Петербурга есть место, где перед нами наглядно предстает история двух веков театрального и музыкального искусства. Здесь на Театральной площади находятся Мариинский театр и Санкт-Петербургская консерватория имени Николая Андреевича Римского-Корсакова – два символа, без которых невозможно представить Петербург и русское искусство в целом.

Боковой фасад здания Александринского театра, украшенный восемью коринфскими колоннами

На протяжении нескольких десятилетий XVIII века на месте нынешних консерватории и театра находилась так называемая Карусельная площадь: там проводились народные гуляния и маскарады, стояли балаганы и всевозможные аттракционы. А к 1783 году по приказу Екатерины II на этом месте возвели Большой (Каменный) театр (не путать с московским Большим театром!). Величественное здание спроектировал знаменитый архитектор того времени Антонио Ринальди.

Этот театр стал первым, по-настоящему объединившим в своих стенах оперу, балет и драму, что способствовало формированию петербургской классической школы. Театр славился своей акустикой, а зал вмещал до 2000 человек.

В начале XIX века по приказу Александра I театр перестроил Жан-Франсуа Тома де Томон. Здание было увеличено, а его внутреннее убранство стало еще более роскошным и парадным. Однако спустя несколько лет театр был практически полностью уничтожен пожаром; его отстроили заново, но впереди было еще несколько реконструкций и усовершенствований. Последняя капитальная перестройка была проведена в 1836 году архитектором Альбертом Кавосом.

В помещении этого театра проходили оперные, балетные, драматические постановки. В Санкт-Петербурге сложилась интересная ситуация: Русский для представлений трагедий и комедий театр, который был гораздо старше, в начале XIX столетия не имел своего помещения, в то время как Большой каменный представлял собой настоящий храм классического музыкального и драматургического искусства и был известен далеко за пределами Санкт-Петербурга!

Именно в этом театре состоялись премьеры опер М. И. Глинки «Жизнь за царя» и «Руслан и Людмила»; здесь выступали оперные знаменитости – Джудитта Гризи, Джованни Рубини, Полина Виардо; здесь работал знаменитый балетмейстер Шарль Дидло и танцевала Мария Тальони, а позднее дебютировал Мариус Петипа.

Большой (Каменный) театр. Фото 2-й пол. XIX в.

Фасад современного Мариинского театра, выходящий на Театральную площадь

В 1840-х годах напротив Большого (Каменного) театра был построен так называемый цирк-театр, в котором давали комические спектакли и выступали цирковые артисты. Но в итоге и это здание было уничтожено пожаром, и на его месте была начата постройка нового театрального здания.

Проект снова доверили Альберту Кавосу, и к 1860 году в Петербурге появилось уникальное театральное здание, ставшее новым домом оперы и балета. Мариинский театр, названный так в честь императрицы Марии Александровны, жены Александра II, распахнул свои двери для публики в октябре 1860 года. Первой постановкой здесь стала уже весьма популярная к этому времени опера Михаила Глинки «Жизнь за царя».

Теперь на Театральной площади соседствовали два величайших театра России. Однако к концу XIX века их судьбы разошлись: в 1886 году в Большом (Каменном) театре состоялся последний спектакль – опера «Кармен» Жоржа Бизе, после чего здание передали Русскому музыкальному обществу.

На его месте начали строить Петербургскую консерваторию; остатки фундамента и конструкций Большого (Каменного) театра вошли в объем нового здания. Таким образом, на площади стали соседствовать два важнейших центра русской музыкальной жизни – Мариинский театр и Санкт-Петербургская консерватория.

Вид на Царскую ложу и зрительный зал Мариинского театра. Современное фото

«Мариинка», как ласково называют театр петербуржцы, известна далеко за пределами России. На ее сцене почитают за честь выступить лучшие певцы, драматические актеры и классические музыкальные коллективы. На протяжении многих лет здесь сохраняется музыкальная классическая традиция; отдавая должное музыкальным экспериментам, на сцене Мариинского театра продолжают ставить произведения Глинки, Даргомыжского, Бородина, Чайковского, Римского-Корсакова, Шостаковича, Прокофьева. Во время гастролей Мариинки неизменным успехом пользуется проверенная временем классика оперного и балетного искусства: «Золотой петушок», «Князь Игорь», «Евгений Онегин», «Пиковая дама». Художественным руководителем и генеральным директором театра много лет является знаменитый дирижер Валерий Гергиев.

Музыкальные концерты симфонического оркестра, классические балетные постановки, фестивали – все это делает Мариинский театр не только оперной сценой, но и культурным центром мирового уровня. В 2013 году театр обзавелся новой сценой – здание находится за расположенным рядом Крюковым каналом и соединяется со «старой Мариинкой» при помощи воздушной галереи. Эта сверхсовременная постройка, по мнению артистов, отвечает всем техническим требованиям к театральному зданию, но внешне, по мнению горожан, она не особо вписалась в застройку XIX столетия.

Справа – старое здание Мариинского театра (вернее, его задний фасад). Слева – новая сцена, соединенная со старым зданием галереей над Крюковым каналом

Если присмотреться, видно, что крышу Мариинского театра в центре венчает изображение коронованной лиры

Стены Санкт-Петербургской консерватории имени Николая Андреевича Римского-Корсакова, расположенной на Театральной площади напротив Мариинского театра, слышали голоса лучших оперных певцов, виртуозную игру пианистов и бурные аплодисменты после выпускных концертов. Ее выпускники на протяжении столетий прославляют русскую музыку на мировых сценах. Но путь к созданию первого высшего музыкального учебного заведения России был довольно долгим.

В 1787 году, в эпоху Екатерины II, была попытка создать учебное заведение, названное «консерваторией». Его основал Джузеппе Сарти, итальянский композитор, который трудился при российском дворе. Однако этот проект развития не получил.

Датой основания нынешней консерватории считается 1862 год – год ее торжественного открытия. Правда, называют иногда и 1861-й: тогда был подписан указ о создании на базе Музыкальных классов Русского музыкального общества нового музыкального училища.

Основателем и первым руководителем Петербургской консерватории стал Антон Григорьевич Рубинштейн – выдающийся дирижер, пианист и композитор. Причем перед тем как стать главой первого высшего музыкального учебного заведения, он сам сдал экзамены по нескольким обязательным творческим дисциплинам и получил диплом «свободного художника».

Рубинштейн не ограничивался административной работой: он вел курсы фортепиано, инструментовки, ансамбля, дирижирования, передавая знания ученикам. А среди первых выпускников был Петр Ильич Чайковский, чьи произведения позже станут олицетворением истинно русской музыки.

Консерватория в начале ХХ века

Здание Санкт-Петербургской консерватории. Современное фото

Одно из первых фото интерьера Санкт-Петербургской консерватории. Снимок 1890-х гг.

Большое значение для консерватории имело покровительство великой княгини Елены Павловны и других представителей царской семьи: создание высшего учебного заведения требовало больших денег, которых у композиторов-энтузиастов, создававших консерваторию, просто не было.

Сначала учебное заведение не имело даже собственного здания. Консерватория базировалась то в усадьбе Демидовых на набережной Мойки, то в здании на Загородном проспекте, то занимала часть министерских зданий на нынешней улице Зодчего Росси. Когда после закрытия Большого (Каменного) театра в 1880-х годах его здание было передано консерватории, его перестройкой под учебное заведение занялся архитектор Владимир Николя. Фундамент и частично стены старой театральной постройки вошли в объем здания консерватории.

Помимо самого основателя – Антона Рубинштейна – в числе первых преподавателей консерватории были Генрик Венявский, Николай Заремба, Джованни Ферреро, Альберт Цабель.

Композитор Александр Константинович Глазунов, в 1905–1928 годах – директор Санкт-Петербургской консерватории

Особое место в истории учебного заведения занимает личность Николая Андреевича Римского-Корсакова, который пришел туда работать на должность профессора кафедры теории композиции и инструментовки в 1871 году. Композитор, преподававший в консерватории более 30 лет, не только обучил и воспитал множество выдающихся музыкантов, но и создал учебные программы по теории музыки, гармонии и композиции, которые не потеряли актуальности до сих пор.

После революции 1917 года консерватория стала государственным учреждением, а в 1944 году ей присвоили имя Римского-Корсакова. По сей день это учебное заведение остается кузницей звезд классической музыки. Выпускниками Петербургской консерватории были Сергей Рахманинов, Сергей Прокофьев, Елена Образцова, Сергей Слонимский, Юрий Темирканов, Валерий Гергиев, Ирина Богачева и многие другие.

Множество интересных историй связано и с самим учебным заведением, и с его студентами и профессорами. Так, в годы ленинградской блокады выпускник консерватории композитор Дмитрий Шостакович, работавший над своей знаменитой Седьмой («Блокадной») симфонией, наравне со многими горожанами дежурил на крыше своей альма-матер, обезвреживая зажигательные бомбы.

О необходимости продолжать традиции студентам консерватории напоминают два расположенных рядом памятника. На Театральной площади, помимо Мариинского театра и консерватории, имеются два небольших сквера, где установлены скульптуры двух выдающихся композиторов. В 1906 году был открыт памятник Михаилу Ивановичу Глинке, а в 1952 году – Николаю Андреевичу Римскому-Корсакову. Оба они любимы горожанами, но считается, что художественные достоинства монумента Римскому-Корсакову несколько выше.

Сейчас в составе Санкт-Петербургской консерватории несколько факультетов: фортепианный, оркестровый, дирижерско-композиторский, музыковедческий и так далее. Здесь проходят концерты, фестивали, мастер-классы. Студенты участвуют в международных конкурсах, а преподаватели сотрудничают с лучшими музыкальными коллективами мира. Это не просто учебное заведение: здесь формировалась русская классическая традиция, Санкт-Петербургская консерватория остается храмом искусства, где связывается прошлое, настоящее и будущее.

Памятник М. И. Глинке на Театральной площади, рядом с Консерваторией и Мариинским театром

Полное его название – «Санкт-Петербургский государственный академический театр оперы и балета имени М. П. Мусоргского – Михайловский театр». Среди величественных зданий в классическом духе, окружающих площадь Искусств (бывшую Михайловскую), этот театр практически никак не выделяется: ни пышной лепнины, ни колонн «под античность». Только скромный белый декор в виде венков и оконных наличников. Но не стоит судить по внешности! История Михайловского театра интересна и своеобразна, а внутреннее убранство не уступает гораздо более известным театральным зданиям России и мира.

Император Николай I принял решение о создании в Петербурге нового театра в 1831 году. На этой площадке планировалось ставить небольшие спектакли для узкого круга, в первую очередь для членов императорской семьи.

Возведение нового здания поручили архитектору Александру Брюллову. Перед ним стояла довольно сложная задача. Во-первых, ансамбль Михайловской площади к этому времени уже практически сложился: ее украшал Михайловский дворец, который был доминантой этого ансамбля. Во-вторых, архитектору предстояло вписать новое здание в относительно небольшой участок, ограниченный площадью, Инженерной улицей и Екатерининским каналом (ныне – канал Грибоедова).

Здание Михайловского театра со стороны площади Искусств (бывшей Михайловской)

Фасад Михайловского театра

Брюллов с честью справился с возведением нового здания, сознательно сделав его достаточно скромным внешне: и в самом деле, театр довольно сложно отличить от обычного жилого дома. О его особом назначении напоминают только объемные двери, выходящие на площадь, и виднеющаяся под крышей верхняя часть коробки зрительного зала; впрочем, видна она практически только с середины площади.

Ограниченные объемы заставили Брюллова отказаться от большого фойе и некоторых служебных помещений – например, от мастерской по изготовлению декораций и костюмов. Лестницы также сделали менее просторными, чем планировалось вначале, но отделка зрительного зала отличалась роскошью. В итоге театр сочетал в себе почти домашний уют и характерное для подобных зданий великолепие: кресла и ложи были декорированы традиционным для театров малиновым бархатом и позолотой, а росписи потолка и стен вызывали в памяти античные фрески. Зрительный зал был первоначально рассчитан на 900 человек. Театр получил свое название благодаря его расположению на Михайловской площади и близости Михайловского дворца.

Сара Бернар. Ее называли самой знаменитой актрисой в истории. Фото серед. XIX в.

Официальное торжественное открытие театра состоялось в ноябре 1833 года в присутствии Николая I и членов его семьи. В тот день было показано две постановки: балет Алексиса Бланша «Амур в деревне» и водевиль Петра Каратыгина «Знакомые незнакомцы».

Михайловский театр быстро завоевал любовь театралов. Несмотря на то что создавался он прежде всего как «вотчина» императорского семейства, попасть туда могли не только члены династии Романовых. Правда, репертуар определяли в основном именно вкусы и пожелания царской семьи: при дворе пользовались популярностью итальянские, французские и немецкие труппы, и для выступлений приглашали именно их. Много раз здесь выступали звезды первой величины: Иоганн Штраус, Сара Бернар, Элеонора Дузе. Впрочем, и отечественные артисты радовали публику своим искусством в этом театре в разные годы: например, Федор Шаляпин, Матильда Кшесинская, Вера Комиссаржевская.

В 1859 году по проекту архитектора Альберта Кавоса театр был реконструирован, благодаря чему к уже имевшимся 900 местам добавили еще 200.

Ситуация изменилась только после революции 1917 года: иностранные певцы и артисты, которые обеспечивали значительную часть репертуара, отправились на родину. Соответственно, нужно было еще активнее привлекать к выступлениям в Михайловском артистов из других театров либо формировать новую труппу. Несмотря на то что, казалось бы, обстановка в стране вовсе не располагала к театральным зрелищам, большинство представителей нового правительства – Совета народных комиссаров – предлагали воспринимать театр не только как зрелище, но и как прекрасное средство агитации и пропаганды.

Вскоре Михайловский переименовали в Государственный академический театр комической оперы. Затем было еще множество переименований: «Малый Петроградский государственный академический театр», «Государственный академический Малый оперный театр» и так далее. Эта площадка превратилась практически в плацдарм для театральных экспериментов: здесь были поставлены абсурдистская опера Шостаковича «Нос», опера Леонида Дзержинского «Тихий Дон» по роману Шолохова… Причем далеко не все эксперименты находили понимание у властей. О том, чем завершилась постановка оперы «Леди Макбет Мценского уезда», уже говорилось выше.

Здание Михайловского театра. Хорошо видна надстройка, скрывающая под собой объем зрительного зала

Вид на Михайловский театр из центра сквера на площади Искусств

В 1930-х годах у театра появилась собственная балетная труппа. Во время Великой Отечественной войны его эвакуировали в Пермь, но уже в 1944 году коллектив театра вернулся в Ленинград и продолжил работу. В 2001 году театру вернули историческое название – Михайловский.

Сегодня он остается одной из ведущих сцен России. В его творческом активе – практически вся оперная и балетная классика: оперы «Трубадур» и «Аида» Джузеппе Верди, «Опричник» и «Евгений Онегин» Петра Ильича Чайковского, балеты «Золушка», «Лебединое озеро», «Конек-горбунок»… Театр сотрудничает с ведущими дирижерами, режиссерами и хореографами, регулярно принимает участие в международных фестивалях и гастролирует по всему миру. История его продолжается, и каждый спектакль – это новая страница великой музыкальной традиции Санкт-Петербурга.

Санкт-Петербургская академическая филармония имени Д. Д. Шостаковича находится на углу Михайловской и Итальянской улиц, выходя одним из фасадов на площадь Искусств. Сейчас это одна из главных музыкальных сцен мира, где звучали произведения великих композиторов, дирижировали легендарные маэстро и выступали лучшие исполнители своего времени.

Фасад Большого зала Санкт-Петербургской филармонии (бывшее здание Дворянского собрания). Вид со стороны площади Искусств

Сцена Большого зала филармонии

Светло-желтое с белым декором здание, которое ныне занимает Филармония, строилось в 1830-х годах архитектором Полем (Павлом) Жако для Дворянского собрания Санкт-Петербурга.

Дворянские собрания, или Благородные собрания, начали появляться в российских губернских и уездных городах во времена Екатерины II, которая, как известно, даровала русскому дворянству множество разнообразных привилегий. Эти органы самоуправления не имели права вмешиваться в государственную политику, занимаясь в основном общественными вопросами и благотворительностью. Конечно же, они могли устраивать разнообразные балы, торжественные обеды и приемы – по случаю приезда какой-нибудь знаменитости или крупного чиновника. Чем крупнее город, тем шире были возможности Дворянского собрания и тем чаще проводились светские мероприятия. Концертный зал Дворянского собрания на углу Михайловской и Итальянской считался одним из лучших в городе и был центром музыкальной жизни Петербурга; его всегда отличали красота, изящество оформления, удобство, но самое главное – великолепная акустика. Практически сразу после своего открытия зал Дворянского собрания служил площадкой для концертов, организованных Филармоническим, а позднее – Русским музыкальным обществом. Здесь выступали Ференц Лист, Гектор Берлиоз, Рихард Вагнер, Густав Малер, Полина Виардо. В октябре 1893 года Петр Ильич Чайковский в зале Дворянского собрания сам дирижировал своей последней – Шестой («Патетической») симфонией. Через несколько дней его не стало, и это исполнение петербуржцы восприняли как своеобразное прощание великого музыканта с Северной столицей и со своими слушателями.

Но название «филармония» тогда еще не использовалось. Оно вошло в лексикон жителей города только в 1921 году, когда было утверждено «Положение о Государственной филармонии в Петрограде».

Люстры Большого зала Санкт-Петербургской филармонии

В июне того же года состоялся первый концерт в новом статусе, состоявший в основном из произведений П. И. Чайковского. После этого, несмотря на крайне сложные условия – последствия революции и Гражданской войны еще не были преодолены, зал бывшего Дворянского собрания продолжал привлекать сотни слушателей. Что же касается исполнителей, в филармонии выступали Бруно Вальтер, Альберт Коутс, Бела Барток, Рейнгольд Глиэр, Исаак Дунаевский, Сергей Прокофьев. Здесь была впервые исполнена Первая симфония Дмитрия Шостаковича, которую называют первой ступенькой композитора к мировой славе.

Современный Симфонический оркестр Санкт-Петербургской филармонии является своего рода наследником Придворного оркестра: последний после революции был переименован в Петроградский государственный симфонический оркестр, а после создания Филармонии она стала основной площадкой для его выступлений. В 1934 году оркестр получил почетное звание Заслуженного коллектива республики. Помимо концертов, Санкт-Петербургская академическая филармония занимается просветительской деятельностью: организует лекции, выставки, издает книги по истории музыки; также она располагает обширной библиотекой.

Особой страницей в истории филармонии стала Великая Отечественная война.

В августе 1941 года коллектив был эвакуирован в Новосибирск, причем работа в эвакуации не прекращалась: музыканты давали концерты в тылу, ездили по прифронтовым регионам и выступали в местных залах и Домах культуры. Но что самое удивительное, в апреле 1942 года была возобновлена концертная деятельность в блокадном Ленинграде!

Репетиция исполнения Седьмой («Ленинградской») симфонии Дмитрия Шостаковича в Большом зале Ленинградской филармонии. Оркестром дирижирует К. И. Элиасберг. Фото 30 июля 1942 г.

Здание Большого зала Санкт-Петербургской филармонии (бывшее здание Дворянского собрания)

Большой зал Санкт-Петербургской филармонии. Он славится своей прекрасной акустикой

Симфонические программы исполнял оркестр Ленинградского радиокомитета под руководством Карла Ильича Элиасберга. 9 августа 1942 года в зале филармонии должно было состояться исполнение Седьмой («Ленинградской») симфонии Дмитрия Шостаковича, первые три части которой композитор написал в осажденном городе. Это мероприятие имело огромное значение, и не только культурное: классическая музыка, звучащая в одном из лучших концертных залов измученного голодом Ленинграда, должна была поднять боевой дух защитников города.

…Во время подготовки к концерту оказалось, что из постоянного состава оркестра радиокомитета могут выступать только пятнадцать человек – остальные умерли от голода или находились в состоянии крайнего истощения. Чтобы доукомплектовать оркестр, недостающих музыкантов искали в воинских частях. И все же концерт прошел с огромным успехом – если здесь уместно подобное выражение. По воспоминаниям современников, в зале, несмотря на осадное положение и строгие требования светомаскировки, горели все люстры; зал был набит до отказа – пришли завсегдатаи филармонии, бойцы ПВО, моряки Балтфлота. В числе публики были также выздоравливающие пациенты окрестных госпиталей и получившие короткое увольнение солдаты. Но самое главное, что перед началом концерта артиллерийские части Ленинграда провели массированный обстрел огневых точек противника, предупреждая возможные атаки на город, а музыка из зала филармонии транслировалась при помощи радио и громкоговорителей. И Седьмую симфонию во всех подробностях слышали осаждавшие город нацисты! То, что в городе, который они уже считали практически вымершим, проводятся концерты классической музыки, стало для гитлеровцев страшным ударом.

Как позже признавались некоторые немецкие солдаты, принимавшие участие в осаде Ленинграда, «9 августа 1942 года мы поняли, что проиграем войну. Мы ощутили вашу силу, способную преодолеть голод, страх и даже смерть…» В 1985 году на стене филармонии была установлена доска с памятной надписью: «Здесь, в Большом зале Ленинградской филармонии, 9 августа 1942 года оркестр Ленинградского радиокомитета под управлением дирижера К. И. Элиасберга исполнил Седьмую („Ленинградскую“) симфонию Д. Д. Шостаковича».

С 1938 по 1988 годы Симфоническим оркестром филармонии руководил Евгений Александрович Мравинский, затем его сменил Юрий Хатуевич Темирканов. Они превратили музыкальный коллектив в один из лучших оркестров мира. Сейчас главным дирижером Санкт-Петербургской филармонии является Николай Геннадиевич Алексеев.

Помимо Большого зала в бывшем доме Дворянского собрания на углу Итальянской и Михайловской, в распоряжении Санкт-Петербургской филармонии есть еще Малый зал, расположенный неподалеку, на Невском проспекте, в доме № 30. Старый дом, стоявший на этом месте, в 1799 году приобрел и перестроил купец-миллионер Михаил Кусовников. С начала XIX столетия в его владениях проводились концерты недавно созданного Филармонического общества; а в 1830-х годах, когда дом принадлежал Ольге Михайловне Энгельгардт (в девичестве – Кусовниковой), его снова перестроили. Муж Ольги Михайловны, полковник Василий Энгельгардт, позаботился о том, чтобы традиция концертов, балов и маскарадов не прерывалась: в доме был прекрасный концертный зал, в котором Дворянское собрание неоднократно проводило различные мероприятия. И сейчас в этом здании, известном также как «Дом Энгельгардта», работает Малый зал Санкт-Петербургской филармонии. Это более камерная площадка, где в основном проводятся сольные концерты, выступления молодых исполнителей.

В целом филармония проводит около 300 концертов в год! Здесь выступают ведущие дирижеры, солисты и оркестры со всего мира. Это не просто концертный зал, а место, где музыка становится частью истории, а каждый концерт – событием в культурной жизни города.

Большой зал Санкт-Петербургской филармонии

«Дом Энгельгардта», Малый зал Санкт-Петербургской филармонии

На Итальянской улице, 13 уже более ста лет находится один из самых ярких театров Санкт-Петербурга – Театр музыкальной комедии. Когда-то он задумывался как развлекательный, легкий, непринужденный – место, где можно было забыть о будничных заботах. Однако за свою долгую историю он превратился в уникальное место, где традиции оперетты соседствуют с музыкальной классикой. Строгие приверженцы классики часто считают оперетту «недостойным» жанром. Но технически она достаточно сложна, так как сочетает музыку, хореографию, сценическое действие, декламацию. Часто ставят знак равенства между опереттой, комической оперой, музыкальной комедией и мюзиклом – границы здесь весьма размытые, хотя каждый жанр все же имеет свою специфику и историю.

В Петербурге всегда ценили не только серьезную музыку, но и хорошую оперетту, комедию, другие легкие музыкальные жанры. Поэтому неудивительно, что 18 декабря 1910 года в здании на Итальянской улице открылся частный «Палас-театр». На его сцене блистали Марианна Рахманова, Виктория Кавецкая, Александр Брагин, Михаил Ростовцев, Юрий Морфесси; также в здании располагался ресторан-кабаре.

Театр просуществовал девять лет, но бурные времена революции изменили его судьбу. В 1920 году здание было передано Государственному театру комической оперы, а год спустя в его подвале открылось кабаре «Хромой Джо». Там разыгрывались веселые сценки и интермедии, в которых иногда принимали участие заслуженные артисты петроградских театров: для них это было не столько работой, сколько отдыхом.

Фасад Санкт-Петербургского театра музыкальной комедии

В конце 1920-х годов в здании разместился театр «Мюзик-холл». Его музыкальным руководителем стал Исаак Дунаевский, а хореографией занимался Касьян Голейзовский – артист балета, до революции служивший в Большом и Мариинском театрах; также он преподавал в нескольких балетных студиях. В программе «Мюзик-холла» принимал участие джазовый коллектив под управлением молодого Леонида Утесова. Ну а в 1938 году в здании на Итальянской, 13 разместился молодой Ленинградский государственный театр музыкальной комедии. Ему было суждено войти в историю не только благодаря своему репертуару и мастерству исполнителей, но и потому, что этот театр не выезжал в эвакуацию и труппа проработала в Ленинграде все время блокады.

Во время блокады наряду с репетициями актеры Ленинградского театра музыкальной комедии посещали специальные курсы по тушению бомб-зажигалок и оказанию первой помощи. Постановки нередко прерывались сигналом воздушной тревоги. В ноябре 1941 года здание сильно пострадало от разрыва бомбы, и спектакли временно перенесли на сцену Александринского театра.

7 ноября 1942 года в Театре музкомедии состоялась премьера спектакля «Раскинулось море широко», написанного в блокадном городе; ставились также оперетта «Летучая мышь» Иоганна Штрауса, спектакль «Сорочинская ярмарка».

Здание на Итальянской, 13 было построено в начале XIX века по проекту архитектора Егора Соколова как частный особняк

Блокадный спектакль Театра музыкальной комедии в здании Александринского театра. 24 декабря 1941 г.

За время блокады погибло более 60 актеров и других сотрудников театра, но спектакли продолжались. Театр музкомедии не просто выжил – он стал одним из символов несгибаемого духа Ленинграда.

После войны, как отмечали завсегдатаи театра на Итальянской, 13, репертуар стал еще разнообразнее, а спектакли – ярче и глубже, комедийная направленность оттенялась элементами драмы.

Сегодня театром руководит Юрий Алексеевич Шварцкопф. Санкт-Петербургский театр музыкальной комедии стремится поддержать и сохранить любовь к оперетте и другим легким жанрам, которые в хорошем исполнении могут быть ничуть не менее глубокими, чем классическая опера и драма.

Театр Бориса Эйфмана – это не просто балетная сцена, а лаборатория хореографических экспериментов, где классическая традиция обретает совершенно новую форму. История театра началась в 1977 году, когда Борис Яковлевич Эйфман, уже зарекомендовавший себя как талантливый хореограф, получил предложение создать ансамбль балета на основе хореографического коллектива при Ленконцерте. Так родился Ленинградский «Новый балет», который с самого начала стремился выйти за рамки привычных канонов.

Интерьеры Академии танца Бориса Эйфмана, расположенной в квартале между улицами Большой Пушкарской и Лизы Чайкиной

Слева направо: Д. Марковский, А. Осипенко, Б. Эйфман. Фото сделано на репетиции в начале 1980-х годов

Эйфман собрал в труппе лучших артистов того времени: Аллу Осипенко, уже давно завоевавшую известность на сцене Кировского (Мариинского) театра, ее сценического партнера Джона Марковского, Валерия Михайловского и других.

Уже первые постановки – «Бумеранг» и «Двухголосие» – показали, что это не просто очередная балетная труппа, а новое направление в русском балете.

Музыка, движения, драматургия – все складывалось в уникальный хореографический язык, который заставил говорить о Борисе Эйфмане как о реформаторе балетного искусства.

Конец 1970-х – начало 1980-х годов стали временем становления авторского почерка Эйфмана. Если классический балет обычно строился на лирических, сказочных или исторических сюжетах, то Эйфман обратился к психологии, философии, внутренним переживаниям человека.

На сцене появились балеты, основанные на произведениях мировой классики, где привычные персонажи обретали неожиданный облик и раскрывались в новом свете: «Идиот» по роману Достоевского, «Чайковский. PRO et CONTRA» – «хореографическое размышление» о личности великого композитора, «Анна Каренина» – исследование чувств и переживаний героев Толстого.

Постепенно театр становится востребованным и узнаваемым; при этом у труппы долгое время не было даже собственной репетиционной базы. Только в 1989 году коллектив получил свое помещение, а вместе с ним – возможность расширить труппу, усилить техническую часть, чаще выпускать премьеры.

В 2011 году начался новый этап. 24 января губернатором Санкт-Петербурга В. И. Матвиенко было подписано постановление № 76 – о создании «Академии танца Бориса Эйфмана». Теперь будущие артисты могли осваивать уникальный стиль хореографа в современных учебных классах и репетиционных залах. В 2013 году Академия открыла первый учебный год, а в 2019 году при ней появился театр. Но в целом коллектив Бориса Эйфмана не привязан к одной сцене – он выступает на ведущих площадках Петербурга (например, в Александринском театре), а также активно гастролирует по всему миру. В Академии танца Бориса Эйфмана во главу угла ставится универсальность: танцовщик должен хорошо владеть техникой как современного, так и классического танца. В Академии готовят не только артистов балета, но и костюмеров, и осветителей.

Балеты Эйфмана не похожи на привычные постановки, которые многие связывают с брендом «русский балет»; в его спектаклях классическая хореография соединяется с элементами современного танца, а психологическая глубина персонажей доводится до предела.

К числу наиболее популярных у публики спектаклей, помимо уже упомянутых, относятся «Красная Жизель» – трагическая история балерины Ольги Спесивцевой, звезды «Русских сезонов» Дягилева; «Up & Down» – балет по произведению Фрэнсиса Скотта Фицджеральда «Ночь нежна»; «Евгений Онегин» – уникальный сплав музыки Чайковского и рок-композиций Александра Ситковецкого; «Реквием» – балет-посвящение жертвам блокады Ленинграда, в котором поэзия Ахматовой соединяется с музыкой Моцарта и Шостаковича.

Сегодня Санкт-Петербургский государственный академический театр балета Бориса Эйфмана – это не просто балет, это искусство движения, философия пластики, вышедшая за границы традиционного понимания хореографии.

Санкт-Петербург – город, в котором музыка живет в каждом уголке. Симфонии и камерные произведения звучат не только в величественных концертных залах, но и в стенах старинных соборов, в бывших бальных залах аристократических особняков и даже в библиотеках. Классическая музыка становится частью городской атмосферы, даря слушателям уникальные впечатления.

Например, услышать камерные ансамбли, посетить музыкально-литературные встречи и вокальные вечера можно в Центральной библиотеке имени Лермонтова на Литейном проспекте или в Концертном зале Российской национальной библиотеки на набережной реки Фонтанки. Помимо профессиональных музыкантов и артистов, там часто выступают учащиеся музыкальных школ и студенты, для которых эти площадки порой становятся первым шагом на творческом пути.

Филиал Российской национальной библиотеки на набережной реки Фонтанки, 36. Здесь имеется свой концертный зал

В центре Петербурга, в ансамбле Воронцовского дворца на Садовой улице, скрывается Мальтийская капелла – камерное концертное пространство, история которого уходит в конец XVIII века и связана с именем императора Павла I. Как известно, этот российский самодержец был влюблен в историю рыцарства, и когда в Европе во время наполеоновских войн рыцари Мальтийского ордена лишились своего пристанища, Павел незамедлительно предложил им разместиться в России. Благодарные представители ордена назначили Павла гроссмейстером: это был уникальный случай в истории, когда православный император возглавил католический духовно-рыцарский орден! О тех временах напоминает, например, Приоратский дворец в Гатчине, похожий на небольшой средневековый замок, и восьмиконечные мальтийские кресты в декоре Воронцовского дворца, который стал штаб-квартирой ордена.

Архитектору Джакомо Кваренги было поручено возвести на территории дворца католическую часовню, и в 1800 году она была освящена архиепископом Станиславом Сестренцевичем.

Когда Мальтийский орден покинул Россию, в Воронцовском дворце разместили Пажеский корпус, а капелла продолжала существовать как действующий католический храм – представителей этой конфессии в Петербурге всегда было много.

После Октябрьской революции и во дворце, и в Капелле размещались самые разные организации: пехотная школа Красной армии, Суворовское военное училище (капелла в основном использовалась как клуб). Сейчас здание Воронцовского дворца занимает Кассационный суд, а Мальтийская капелла отреставрирована и используется как концертный зал, в котором звучит инструментальная и органная музыка. Кроме того, в здании капеллы работает Музей истории кадетских корпусов.

Воронцовский дворец на Садовой улице

Приоратский дворец в Гатчине

Вообще органная музыка для Санкт-Петербурга – явление привычное. Причина в том, что в городе всегда проживало много выходцев из Европы, исповедовавших католицизм и лютеранство. Они создавали свои приходы, возводили храмы, в которых богослужения сопровождались мелодиями органа. Конечно, на этом инструменте можно исполнять и светские музыкальные произведения, да и органы устанавливаются не только в храмах, но и в концертных залах, но в Европе и Санкт-Петербурге он долгое время ассоциировался именно с духовной музыкой.

Например, рядом с Невским проспектом на Большой Конюшенной улице в начале XIX столетия по инициативе финской общины Санкт-Петербурга была построена финская лютеранская церковь Святой Марии. Это не первый храм на этом месте: первая деревянная церковь, основными прихожанами которой были финны и шведы, ставшие жителями нового города – Петербурга – во время Северной войны, появилась еще в 1734 году. Только в 1803 году храм перестроили и сделали каменным по проекту архитектора Готтлиба Паульсена. «Финский приход Святой Марии» покровительствовал приютам для сирот и различным благотворительным организациям.

В 1930-х годах храм был закрыт и, подобно многим постройкам такого плана, некоторое время выполнял функции склада и даже общежития. В начале 1990-х годов приход был возрожден, церковь Святой Марии отреставрирована и восстановлена – практически исключительно благодаря пожертвованиям финских лютеран. Сейчас, помимо богослужений, там проводятся концерты органной музыки и вокальные выступления.

Финская церковь Святой Марии (Мариенкирхе) на Большой Конюшенной улице

На Невском проспекте, который издавна называют «улицей веротерпимости» благодаря многочисленным храмам разных конфессий, по адресу «дом 22–24 б» располагается евангелическо-лютеранская церковь святых Петра и Павла, которую еще называют Петрикирхе. Заложили ее еще в 1728 году, и в то время храм был совсем небольшим. Но зато там имелся орган, причем, как утверждают источники, играл на нем Генрих Гербер – ученик самого Иоганна Себастьяна Баха! В XIX веке храм перестроили: он стал полностью каменным, гораздо более просторным, у него появились две прямоугольные колокольни, а на фасаде – скульптуры апостолов Петра и Павла. Также интерьер украсили прекрасные витражи и появился новый большой орган.

В советское время богослужения в храме прекратились, а на месте главного зала был оборудован бассейн. К сожалению, это сильно нарушило конструкцию и – как следствие – акустику здания. Особенно это ощущалось, когда храм вернули верующим и там стали возобновлять богослужения и органные концерты. Полностью вернуть храм к исходному состоянию, убрав бывшую чашу бассейна, крайне сложно – это потребует практически полной перестройки.

Сейчас евангелическо-лютеранская церковь святых Петра и Павла восстановлена, там проводятся регулярные службы, концерты, а также экскурсии, посвященные истории храма. Особенной любовью посетителей пользуются именно органные концерты.

Евангелическо-лютеранская церковь святых Петра и Павла, вид с Невского проспекта

Фигуры апостолов Петра и Павла перед входом в храм

Базилика Святой Екатерины Александрийской на Невском

Также на Невском проспекте находится католическая базилика Святой Екатерины Александрийской (ее адрес – дом 32–34, к. 1). Это один из старейших католических храмов России; строить его начинали еще при Анне Иоанновне, но по разным причинам строительство затягивалось и завершилось только в 1780-х годах. Прихожанами базилики Святой Екатерины были многие известные петербуржцы: например, строитель Исаакиевского собора Огюст Монферран.

Панорама Невского проспекта. Справа – зеленый купол базилики Святой Екатерины Александрийской

После революции базилика была переоборудована в склад и сильно пострадала от отсутствия должного ухода и пожаров; храм восстановили только в двухтысячных. Сейчас там проводятся богослужения и концерты классической музыки, в том числе органной.

Свой орган имеется и в одном из красивейших лютеранских храмов Петербурга – в церкви святого Михаила на Васильевском острове. Это прекрасное здание было возведено в духе так называемой неоготики и вызывает в памяти соборы средневековой Европы. В советское время храм служил складом и цехом экспериментального завода, сейчас он полностью восстановлен.

А еще любители органной музыки могут посетить концертный зал Смольного собора. Многих удивляет этот факт, ведь храм изначально православный, а орган и инструментальная музыка в целом для православного богослужения нехарактерны. Но орган установили в начале двухтысячных, когда службы в храме еще не были восстановлены и он использовался как концертный и выставочный зал. Смольный собор – центральная часть ансамбля Смольного монастыря. Настоящее его название – Воскресенский Новодевичий, а свое народное название он получил потому, что строился на месте «смоляного двора». Строили его во времена императрицы Елизаветы Петровны, которая до безумия любила роскошь, поэтому монастырский ансамбль, возведенный по проекту архитектора Франческо Растрелли (любимого зодчего императрицы), не навевает мыслей о самоотречении и строгости. Но все же это одно из самых замечательных архитектурных произведений Северной столицы, и на него стоит посмотреть, даже если вы не планируете посещать концерты.

Лютеранская церковь Святого Михаила на Большом проспекте Васильевского острова

Ансамбль Смольного монастыря

Те, кто побывали в Анненкирхе, утверждают, что «обгоревший» интерьер способствует размышлениям о вечном

На Кирочной улице внимание гостей города привлекает изящный бело-зеленый храм, главный фасад которого оформлен в виде круглой ротонды. Это лютеранская церковь святой Анны, или Анненкирхе, и именно благодаря этой церкви улица получила название Кирочная. Возвели ее в 1770-х годах по проекту архитектора Юрия Фельтена. Прихожанами храма в разное время были такие известные петербуржцы, как художник Карл Брюллов, ювелир Карл Фаберже, ученый и педагог Петр Лесгафт, врач Карл Раухфус. К началу ХХ столетия приход храма, по самым приблизительным подсчетам, составлял почти 12 000 человек.

Главный фасад Анненкирхе

После революции Анненкирхе, как и множество других храмов Петербурга, была закрыта; в 1930-х годах в ее помещениях расположился кинотеатр «Спартак» и занимал их вплоть до начала «лихих девяностых». Затем в здании начали проводить рок-концерты, а потом восстановили богослужения. Но, увы, вскоре в храме произошел серьезный пожар, и вся внутренняя обстановка выгорела практически полностью. Удивительно, но было принято решение сохранить интерьер храма именно таким – обгоревшим, проведя лишь легкую «косметическую коррекцию». В Анненкирхе много лет проводились концерты, лекции, выставки, всевозможные мероприятия. Причем под сводами храма звучали не только классика и духовная музыка – играли там и рок, и джаз. Храм участвовал в программе «Ночь музеев» и проводил праздники, причем не только те, которые имели отношение к лютеранству. Посетители говорят, что обстановка всегда была очень атмосферная и вдохновляющая! Конечно, в храме продолжались (и продолжаются) богослужения.

Правда, сейчас, по состоянию на лето 2025 года, имеется информация, что буквально через месяц-другой храм закроется на реставрацию, которая продлится около двух лет: годы не щадят даже каменные здания, и реставрировать их время от времени необходимо. Священнослужители и архитекторы утверждают, что никаких кардинальных изменений в облике Анненкирхе не произойдет, но возможные перемены каждый может оценить самостоятельно, зайдя на сайт храма. Планируется сделать интерьер чуть более светлым, сохранив его своеобразие. При этом многие мероприятия во время реставрации будут продолжаться – просто на других площадках.

По адресу «Большая Морская улица, дом № 45» находится небольшой голубой с белым особняк. Он располагается на участке, который когда-то принадлежал Павлу Николаевичу Демидову – одному из богатейших людей в России; Демидов был также владельцем соседнего здания. Впоследствии дом № 45 был продан княгине Вере Гагариной, поэтому сейчас его называют и «Домом Демидова», и «Гагаринским особняком». Но более всего он известен в городе как «Дом композиторов» или «Дом Союза композиторов»: там располагается петербургский филиал этой созданной еще в советские времена организации. В относительно небольшом зале этого здания проводятся камерные концерты и творческие встречи.

Лестница в Анненкирхе

Дворец великого князя Алексея Александровича, ныне – Дом музыки

Недалеко от него, на набережной Мойки, 122, в старинном великокняжеском особняке находится «Санкт-Петербургский дом музыки» – организация, которая была создана относительно недавно, в 2006 году. Она способствует популяризации и распространению классической музыки, проводя концерты, подготавливая молодых музыкантов к конкурсам и фестивалям. Здание, которое сейчас занимает Дом музыки, заслуживает отдельного рассказа: оно строилось по проекту архитектора Максимилиана Месмахера для великого князя Алексея Александровича, одного из сыновей императора Александра II. Императорский отпрыск был главой Морского ведомства и адмиралом – впрочем, особых талантов на этом поприще не проявил. Именно Алексея Александровича многие считали виновником неудач России в русско-японской войне 1904–1905 годов; в итоге он был вынужден уйти со всех занимаемых постов.

Что же касается его дворца, автор проекта – архитектор Месмахер – решил возвести нечто отдаленно напоминающее средневековые французские замки: августейший заказчик был большим поклонником всего французского. Решетку ограды украшали монограммы из двух переплетенных букв «А».

После революции дворец национализировали; там располагались то Дом пионеров, то автошкола, и к началу девяностых от постройки остались практически рожки да ножки. К счастью, это интересное здание удалось восстановить, и его романтический облик вполне соответствует духу Санкт-Петербургского Дома музыки.

Так как Петербург практически сразу после своего основания стал центром театральной и музыкальной жизни Российской империи, именно с ним были связаны имена наиболее известных композиторов, актеров, балетмейстеров, певцов и дирижеров. Любая прогулка по Санкт-Петербургу может превратиться в увлекательное путешествие по истории музыки и театра: старинные здания, в которых проживали знаменитые исполнители, частные особняки и театры, в которых состоялись премьеры известных произведений, мемориальные доски – все это складывается в удивительно интересную картину, которую можно рассматривать и разгадывать бесконечно, каждый день находя что-то новое. Давайте совершим небольшую прогулку по Петербургу прошлого и посмотрим, как связаны с историей города самые известные имена.

Михаил Иванович Глинка (1804–1857) не был петербуржцем по рождению, но его имя неразрывно связано с городом на Неве. Здесь он учился в юности, здесь были созданы и впервые исполнены самые значимые его произведения – о них говорилось выше. Для классической музыки творчество Глинки имело огромное значение: критик Владимир Стасов сравнивал его влияние с тем, что оказал на русскую литературу Александр Сергеевич Пушкин.

Именно Михаила Глинку считают композитором, который не просто вывел русскую классику на мировой уровень, но и сделал ее истинно самобытной, придав академической музыке национальные ноты. Творческое кредо композитора полностью выражено в его словах: «Музыку создает народ, а мы, композиторы, ее только аранжируем».

Зрительный зал Большого (Каменного) театра в Петербурге. Гравюра 1820-х гг.

И. Я. Билибин. Эскиз декораций «Сады Черномора» к опере «Руслан и Людмила». Открытка Общины св. Евгении, 1913 г.

В Санкт-Петербурге с именем Глинки связано множество адресов. Будучи подростком, он обучался в пансионе при Главном педагогическом институте на набережной Фонтанки, 164. Кстати, его одноклассником был младший брат Александра Сергеевича Пушкина – Лев, благодаря которому будущий композитор познакомился с молодым поэтом.

В доме, расположенном по адресу Загородный проспект, 42, начинающий композитор снимал квартиру в 1824–1825 годах. Любопытно, что этот проспект буквально притягивал к себе музыкантов: в разное время на Загородном жили Николай Андреевич Римский-Корсаков, Петр Ильич Чайковский, Антон Григорьевич Рубинштейн.

На стене дома по адресу Фонарный переулок, 3 находится мемориальная доска с надписью: «В этом доме в 1836–1837 и в 1840–1841 годах жил великий русский композитор Михаил Иванович Глинка. Здесь создавались оперы „Жизнь за царя“ и „Руслан и Людмила“». Еще одна памятная доска, посвященная Глинке, находится на стене дома № 7 на улице Чехова; правда, в то время, когда там жил композитор, улица носила название в честь героя войны 1812 года Федора Эртеля и именовалась Эртелевым переулком. Некоторое время Глинка жил в доме по адресу Гороховая улица, 5. Ну а главным петербургским адресом в жизни композитора, бесспорно, следует считать Большой (Каменный) театр, в котором состоялись премьеры его знаковых опер.

По иронии судьбы, композитор, так много сделавший для развития отечественной музыки, скончался в Берлине от воспаления легких. Впоследствии его прах перевезли в Россию и перезахоронили на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры, где нашли свой последний приют многие художники, композиторы и писатели.

Иллюстрации к либретто оперы «Жизнь за царя», изданные в Москве товариществом И. Д. Сытина в 1908 году

Памятник М. И. Глинке в Александровском саду рядом с Адмиралтейством, установленный в 1899 году

Санкт-Петербург – город, где Петр Ильич Чайковский (1840–1893) провел важные годы своей жизни, где он искал себя, вдохновлялся окружающей его красотой, мечтал о признании. Сейчас это может показаться странным, но композитор, произведения которого стали одним из символов России, далеко не сразу решил посвятить себя музыке.

Да, семья Петра Ильича была образованной и культурной, дети с раннего детства обучались игре на музыкальных инструментах, но это считалось необходимым элементом воспитания практически в каждом зажиточном семействе. И когда Чайковские перебрались из Вятской губернии в Санкт-Петербург, десятилетнего Петю было решено отдать в Императорское училище правоведения, которое он в итоге и окончил. А затем поступил на службу в Министерство юстиции. Но молодому человеку постоянно казалось, что он занимается не своим делом, тем более что еще будучи подростком он любил посещать оперу и был очарован музыкой. В итоге Чайковский решает поступить в только что созданную консерваторию. Некоторое время он совмещает службу и учебу, но, по его собственному признанию, юриспруденция начинает вызывать у него отвращение.

Выбор был сделан, и в итоге Чайковский остался практически без средств к существованию, тем более что многие родственники весьма прохладно отнеслись к его решению, но с этого момента молодой юрист (вернее, уже начинающий композитор) не сомневался в правильности выбранного пути.

Здание на набережной Фонтанки, в котором в XIX веке располагалось Императорское училище правоведения

Фото с первой постановки «Щелкунчика». 1892 г.

Несмотря на то что консерватория была окончена с серебряной медалью, первые произведения молодого композитора петербургская публика встретила прохладно, и по приглашению Николая Рубинштейна, главы Московской консерватории, Чайковский едет в Москву, где начинает преподавательскую деятельность. В начале 1870-х годов он совершил поездку по Европе, которая значительно обогатила его музыкальную палитру. Период после возвращения в Россию становится очень плодотворным: Чайковский пишет балет «Лебединое озеро», Первый концерт для фортепиано с оркестром, Вторую и Третью симфонии, оперы «Евгений Онегин» и «Опричник».

Композитор много путешествовал. В пору славы его приглашали зарубежные театры и концертные залы, где он выступал в качестве дирижера и представлял свои новые произведения. При этом он говорил друзьям, что лучше всего чувствует себя где-нибудь на природе, в сельской местности России. В последние два года Чайковский снимал небольшой дом в подмосковном Клину, где ныне располагается посвященный ему музей.

П. И. Чайковский. Фото 1888 г.

И все же Санкт-Петербург занимал в жизни Чайковского особое место. Здесь он сделал самый важный в своей жизни выбор, решив поступать в консерваторию; здесь, в Мариинском театре, состоялись премьеры его оперы «Пиковая дама», балетов «Спящая красавица» и «Щелкунчик». Здесь он выступал в концертном зале Дворянского собрания, посещал в качестве зрителя балеты Михайловского театра и спектакли театра Александринского; здесь, в бытность молодым юристом, снимал недорогие квартиры и брал уроки у органиста Генриха Штиля, служившего в уже известном вам лютеранском храме Петра и Павла на Невском проспекте. В Санкт-Петербурге жили его братья и другие родственники – Чайковского всегда отличало внимательное и теплое отношение к близким людям. Многие исследователи отмечают особую связь Чайковского с творчеством Александра Сергеевича Пушкина, тоже ставшего одним из культурных символов Петербурга и России: целый ряд произведений композитора – оперы «Мазепа», «Евгений Онегин», «Пиковая дама» – создавался на основе произведений великого поэта.

П. И. Чайковский с друзьями А. А. Жедринским, А. Н. Апухтиным и племянником Г. П. Карцовым (слева направо). 1884 г.

Жизнь Чайковского также оборвалась в Санкт-Петербурге, причем в обстоятельствах его смерти до сих пор много неясного. С утра 20 октября (1 ноября) 1893 года композитор, по воспоминаниям близких людей, пребывал в прекрасном настроении, провел несколько деловых и личных встреч, навестил родственников. Вечером он в сопровождении родных и друзей смотрел в Александринском театре спектакль Александра Островского «Горячее сердце», после чего предложил всей компании зайти в ресторан Лейнера, располагавшийся у Зеленого моста на Мойке.

Здание на углу Невского проспекта и набережной реки Мойки, где располагалась кондитерская Вольфа и Беранже, а позднее – ресторан Лейнера

Об этом заведении стоит сказать несколько слов. В первой половине XIX века в здании, известном также как «Дом Котомина» (по имени одного из владельцев), располагалась кондитерская Вольфа и Беранже – именно в ней А. С. Пушкин встретился со своим секундантом Константином Данзасом в день роковой дуэли. Позднее там открылся ресторан Лейнера, в котором Чайковский часто бывал с родными и друзьями.

По словам сопровождавших композитора людей, во время ужина он попросил стакан воды. Ему сказали, что кипяченой нет; тогда он выпил стакан сырой воды, хотя его просили этого не делать – в городе как раз был пик эпидемии холеры. Буквально на следующий день Петр Ильич почувствовал себя плохо. В это время он находился в квартире своего брата Модеста по адресу Малая Морская, 13 (дом этот угловой и также имеет номер 8 по Гороховой улице). Был вызван врач, но предпринятые им меры не дали результата, и 25 октября (6 ноября) композитор скончался. Отпевали его в Казанском соборе, и желающих проститься с Чайковским было столько, что даже такой большой храм не мог всех вместить.

Похоронили Петра Ильича на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры. Отношения Чайковского с Петербургом всегда были неоднозначными – иногда он ругал город за мрачность и уныние. Но именно в Петербурге родился и расцвел солнечный гений Чайковского; его музыка, которую теперь знает весь мир, стала неотделимой от истории Северной столицы, а город на Неве по праву считается второй родиной композитора: уже далеко не все помнят, что родился Петр Ильич вовсе не на берегах Невы…

Дом, в котором умер П. И. Чайковский. Адрес – Малая Морская улица, 13 (Гороховая, 8). В панораме Гороховой улицы вдали виден шпиль Адмиралтейства

Подобно Петру Ильичу Чайковскому, этот композитор начинал свою карьеру в области, которая, казалось бы, практически не пересекается с операми и симфониями.

Модест Петрович Мусоргский (1839–1881), уроженец Псковской губернии, приехал в Петербург вместе со своими родными в возрасте десяти лет. Получив начальное образование, он поступил в Школу гвардейских подпрапорщиков, позже переименованную в Николаевское кавалерийское училище. Это военное учебное заведение было создано по инициативе императора Николая I еще в бытность его великим князем. Интересно, что в этом же учебном заведении двумя десятилетиями раньше обучался Михаил Юрьевич Лермонтов. Школа гвардейских подпрапорщиков располагалась на нынешнем Лермонтовском проспекте, сейчас здание реконструировано под гимназию.

Блестяще закончив учебу, Мусоргский отправился на службу в лейб-гвардии Преображенский полк, потом поработал в Министерстве государственных имуществ, но в итоге понял, что музыка привлекает его гораздо больше, чем парады, военные маневры и ревизии. Молодой человек брал уроки игры на фортепиано, изучал историю и теорию музыки и вскоре начал писать собственные произведения. Большое влияние на него оказало знакомство с музыкальным окружением Балакирева; из этого кружка впоследствии выросла «Могучая кучка».

В 1868 году пристанищем молодого композитора становится Михайловский (Инженерный) замок. Как известно, это загадочное тяжеловесное строение, похожее на средневековые укрепления, возводилось для императора Павла I, влюбленного в историю рыцарства и боявшегося покушений на свою жизнь. По злой иронии судьбы Павел был убит приближенными именно в этом замке, прожив в нем всего шесть недель.

После гибели царя замок отдали Военно-инженерному училищу, а в нижнем этаже расположили казенные квартиры для сотрудников. В одной из них проживал с семейством Александр Петрович Опочинин – начальник архива Главного инженерного управления. Опочинины были родственниками Мусоргских, и Модест Петрович прожил у них некоторое время. Именно в Михайловском замке он начал писать оперу «Борис Годунов», которую впоследствии узнали во всем мире как величайшее произведение о власти, «гласе народа», чести и достоинстве. Искусствоведы высказывают предположение, что Надежда Петровна Опочинина стала прообразом Марфы, героини оперы «Хованщина».

М. П. Мусоргский. Фото 1876 г.

В 1871 году Мусоргский переехал на съемную квартиру на улице Пестеля; в то время благодаря близости старинного Пантелеймоновского храма она называлась Пантелеймоновской. Причем жилплощадь он в целях экономии делил еще с одним композитором – Николаем Андреевичем Римским-Корсаковым. Роскошествовать не было возможности, Римский-Корсаков писал впоследствии, что даже на работу за роялем приходилось устанавливать очередность.

И все же это время для обоих было плодотворным: Мусоргский в квартире на Пантелеймоновской работал над редакцией «Бориса Годунова», а Римский-Корсаков дописывал свою оперу «Псковитянка». Вдохновляло обоих еще и то, что в непосредственной близости проживали друзья и единомышленники, знакомые по различным кружкам и музыкальным гостиным: на Моховой, 26 жил Владимир Стасов, на Шпалерной, 6 – Цезарь Кюи. Кстати, несколькими годами раньше в доме на Пантелеймоновской проживал Петр Ильич Чайковский. Возможно, и в самом деле существуют некие «гении места», притягивающие творческих людей к определенным улицам Санкт-Петербурга и заставляющие их пути пересекаться друг с другом…

В 1872 году Мусоргский переехал на улицу Шпалерную, в дом № 6. К этому времени его блестящие музыкальные надежды и перспективы начинают сменяться разочарованиями: многие произведения композитора, вдохновленные народной музыкой и родной историей, оказывались не понятыми и не принятыми сторонниками «музыкального западничества» из числа критиков и власть имущих. Например, опера «Борис Годунов» была поставлена в 1873 году в Мариинском театре, но не полностью, а лишь несколько сцен из нее. Полностью оперу допустили к постановке только после того, как Мусоргский внес в нее значительные правки. Критике подвергали и другие произведения. К тому же композитор тяжело переживал распад «Могучей кучки», страдал от безденежья и тяжелых заболеваний. Многие его произведения остались неоконченными: оперу «Хованщина» в итоге дописывал Римский-Корсаков, «Сорочинская ярмарка» была завершена Цезарем Кюи.

Дом по адресу ул. Пестеля, 11 (бывшая Пантелеймоновская). Здесь жили М. П. Мусоргский, Н. А. Римский-Корсаков, П. И. Чайковский

Здание по адресу Шпалерная, 6. Здесь снимали квартиры М. П. Мусоргский и Ц. А. Кюи

Михайловский (Инженерный) замок

«Хованщину» поставили только в 1886 году на сцене Музыкально-драматического кружка и практически одновременно с этим – на сцене Частной оперы Кроткова в Москве.

В марте 1881 года композитор скончался в Николаевском военном госпитале и был похоронен на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры. Истинное признание многие его произведения получили уже после смерти автора: и оперы Модеста Петровича Мусоргского, и написанные им многочисленные песни, романсы и инструментальные пьесы входят в золотой фонд мирового музыкального искусства.

Одна из угловых церквей Александро-Невской лавры. Прилегающие к монастырю кладбища (вернее, расположенные на них надгробия) сейчас частично относятся к Санкт-Петербургскому музею городской скульптуры

К тому моменту, как Антон Григорьевич Рубинштейн (1829–1894) начал свою деятельность по созданию Русского музыкального общества и Санкт-Петербургской консерватории, он успел стать весьма известным музыкантом, причем не только в России, но и за рубежом. В качестве пианиста он успешно гастролировал по многим странам, а за свою темпераментную и мощную манеру игры получил в прессе прозвище «Северное чудовище». Рубинштейн мог остаться за границей и жить за счет доходов с многочисленных концертов, но он предпочел вернуться в Россию и посвятить себя преподаванию и созданию музыкальных учебных заведений. В Петербурге он нашел не только дом, но и дело всей своей жизни.

С именем Антона Григорьевича Рубинштейна связаны многие учреждения, которые уже упоминались на страницах этой книги: Петербургская консерватория, его детище, в которой он много лет преподавал; зал Дворянского собрания (ныне Большой зал филармонии), где он выступал как пианист и дирижер; Мариинский театр, где с успехом шли созданные им оперы «Нерон» и «Демон».

С 1887 по 1891 год Рубинштейн жил в доме № 38–40 на улице, которая ныне носит его имя, а в XIX столетии она именовалась сначала Головкинским переулком, а потом – Троицкой улицей. Сейчас на фасаде дома находится мемориальная доска, а охочие до легенд петербуржцы уверяют, что по ночам из этого дома доносятся звуки рояля: мол, это призрак Рубинштейна продолжает оттачивать свое мастерство.

Панорама современной улицы Рубинштейна

Николай и Антон Рубинштейны. Фото ок. 1860-х гг.

Однажды музыканта спросили, почему он, даже достигнув мировой известности, продолжает репетировать каждый день. Он ответил так: «Это просто необходимо. Если я не буду упражняться хотя бы один день, это замечаю я сам, два дня – заметят музыканты, три – вся публика».

В начале 1890-х годов Рубинштейн передал управление консерваторией Николаю Андреевичу Римскому-Корсакову, а сам практически постоянно жил на своей даче в Петергофе – впрочем, не оставляя занятия музыкой. Там же он и умер в ноябре 1894 года. К сожалению, дача не сохранилась, и сейчас мы можем увидеть ее только на фотографиях.

Несохранившаяся дача А. Г. Рубинштейна в Петергофе. Фото конца XIX в.

С правой стороны – кирпичного цвета здание (современный адрес – ул. Рубинштейна, 38–40), в котором проживал создатель Петербургской консерватории

Санкт-Петербург был не просто городом, где родился и жил Александр Порфирьевич Бородин (1833–1887), – он стал свидетелем его борьбы, вдохновения, научных открытий и музыкального гения. Этот город дал ему учебу, друзей, творчество, но он же отнял у него время, которого всегда не хватало, чтобы довести до конца начатое.

Осенью 1833 года в доме № 9 по Гагаринской улице появился на свет незаконнорожденный сын грузинского князя Луки Гедианова и мещанки Авдотьи Антоновой. По законам того времени он не мог носить фамилию отца, и его записали как сына княжеского крепостного Порфирия Бородина.

Но отец не оставил мальчика: дал ему вольную, поселил вместе с матерью в просторном особняке, а главное – позаботился о хорошем образовании.

С ранних лет Саша был увлечен музыкой, но его ждала совсем иная судьба. У юного Бородина было множество ограничений в плане поступления в гимназии и университеты из-за его «сомнительного» происхождения. Даже для того чтобы сдать экзамены на гимназический аттестат, матери Александра пришлось окольными путями записать его в «купцы третьей гильдии». Правда, благодаря помощи родного отца мальчик имел возможность заниматься с частными репетиторами музыкой и языками.

Летом 1850 года Бородин с успехом сдал экзамены и решил продолжать совершенствоваться в науке. Выбор пал на Императорскую медико-хирургическую академию, куда юный композитор (к этому времени Бородин уже писал романсы, пьесы для фортепиано, камерную музыку) поступил вольнослушателем.

Днем он изучал химию, физиологию и медицину, а вечерами посещал музыкальные салоны. Бородин писал романсы, слушал Бетховена и Шумана, но музыка оставалась лишь хобби, а его научный руководитель профессор Александр Зинин постоянно упрекал студента в желании усидеть на двух стульях и совместить серьезную науку с «песенками». Послушный ученик в 1857 году выдержал экзамен на степень доктора медицины.

А. П. Бородин. Фото 1860-х гг.

С 1850 по 1856 год Александр Порфирьевич Бородин жил в Санкт-Петербурге в доме № 49 по улице, которая тогда называлась Бочарной, потом стала Симбирской, а в советские времена – улицей Комсомола. Мемориальных досок на этом доме нет.

Но Бородин не мог отречься от музыки, и судьба подготовила ему несколько встреч, которые изменили его жизнь. Он познакомился с Модестом Мусоргским, а позднее (по разным сведениям, в доме своего коллеги Сергея Боткина) с Милием Балакиревым – человеком, который убедил его, что музыка – не просто увлечение, а настоящее призвание. Вскоре он стал частью «Могучей кучки»; его Первая симфония, написанная в 1865 году, становится известна и пользуется большим успехом.

Главным музыкальным трудом композитора становится опера «Князь Игорь». Основой для либретто стало древнерусское произведение «Слово о полку Игореве», посвященное неудачному походу князя Игоря Святославича на половцев.

В целом количество созданных Бородиным музыкальных произведений, включая симфонии, элегии, романсы, не слишком велико, но их отличает тонкое чувство музыки, гармония и глубина. К сожалению, «Князь Игорь» остался незаконченным: во второй половине 1880-х годов здоровье все чаще подводило композитора, и в 1887 году он внезапно умер от остановки сердца у себя на казенной «академической» квартире, в окружении друзей, пришедших праздновать Масленицу.

Ученого-композитора похоронили на кладбище Александро-Невской лавры, а «Князя Игоря» дописали Глазунов и Римский-Корсаков. Премьера оперы состоялась в октябре 1890 года в Мариинском театре.

Бывшая Императорская медико-хирургическая академия, в которой Александр Бородин сначала учился, а потом работал и преподавал, сейчас называется Военно-медицинской академией имени С. М. Кирова. Она занимает несколько кварталов; на одном из корпусов укреплена открытая в 1955 году мемориальная доска: «В этом здании с 1862 по 1887 г. жил и работал профессор Александр Порфирьевич Бородин, химик и композитор».

Императорская медико-хирургическая академия. Фото 1914 г. К этому времени она уже называлась Императорской военно-медицинской. На первом плане – памятник Я. В. Виллие, впоследствии перенесенный в парк Академии

Розина Галли и Джузеппе Бонфильо в костюмах эпизода «Половецкие пляски» в постановке «Князя Игоря» в Метрополитен-Опера в 1915 году

У Бородина не было возможности жить только музыкой, но может быть, именно Санкт-Петербург подарил ему вдохновение, позволившее создать немногочисленные, но гармоничные и совершенные произведения, которые теперь принадлежат всему миру.

В 1856 году 12-летний Николай Андреевич Римский-Корсаков (1844–1908) впервые оказался в Петербурге – его привез отец, чтобы устроить в Морской кадетский корпус (ныне Морской корпус Петра Великого – Санкт-Петербургский военно-морской институт на набережной Лейтенанта Шмидта, 17). Здесь он учился морскому делу, ходил в плавания, изучал навигацию и математику.

Но Петербург оказался для него городом музыки. Еще будучи подростком, он впервые познакомился с оперной музыкой в классическом исполнении петербургских артистов – и понял, что это и есть его настоящее призвание. Правда, музыка не явилась для него чем-то совершенно новым: как и во многих интеллигентных семьях, в семействе Римских-Корсаковых детей обучали игре на музыкальных инструментах с малых лет. Видимо, все дело было в масштабности, в общем впечатлении от грандиозного исполнения на сцене Императорского театра.

С этого момента юный Римский-Корсаков уже не мыслил своей жизни без музыки. В начале 1860-х годов он знакомится с Балакиревым и становится членом его кружка. Именно Милий Балакирев стал первым исполнителем практически всех ранних музыкальных опытов Римского-Корсакова, способствуя тем самым его вхождению в музыкальный свет Санкт-Петербурга. В 1865 году, в здании Городской Думы на Думской улице, 1, впервые прозвучала Первая симфония молодого композитора.

Здание Думы на углу Невского проспекта и Думской улицы. Здесь впервые прозвучала Первая симфония Римского-Корсакова

Правда, в начале 1860-х годов молодой композитор еще пытался совмещать занятия музыкой с морской службой: Римский-Корсаков даже совершает продолжительную экспедицию на клипере «Алмаз», но, вернувшись в Санкт-Петербург, он решил полностью посвятить себя созданию симфоний и опер. Он снова вливается в число участников балакиревского кружка, начинает работать над симфонической картиной «Садко», которая впоследствии станет основой для одноименной оперы. На его творения обращают внимание в Русском музыкальном обществе.

С этого момента творческий путь Римского-Корсакова в музыке – это последовательное восхождение. Композитор не только пишет свои собственные творения – он помогает коллегам с доработкой их произведений, что обогащает его собственную творческую палитру; он также изучает народную музыку, причем не только отечественную, стараясь получить выразительные сочетания классической традиции с народными мотивами. Уже в 1871 году Римский-Корсаков становится профессором Санкт-Петербургской консерватории, позднее – возглавляет Беляевский кружок и работает в качестве помощника руководителя Придворной капеллы. Композитора всегда отличала невероятная работоспособность: помимо большой загруженности как преподавателя, он участвует в концертах, пишет оперы и симфонии, издает учебники. Его справедливо называют создателем особой композиторской школы, характерные черты которой – разносторонность, внимание к отечественной музыкальной культуре, виртуозность и яркость воплощения. В числе учеников Римского-Корсакова – Николай Амани, Александр Глазунов, Игорь Стравинский, Михаил Гнесин.

Н. А. Римский-Корсаков – автор 15 опер, среди них такие признанные мировые шедевры, как «Снегурочка», «Садко», «Царская невеста», «Золотой петушок», более 70 романсов и множества симфоний. Кроме того, он написал несколько книг, в числе которых «Практический учебник гармонии» и «Основы оркестровки».

Н. А. Римский-Корсаков. Кон. XIX – нач. ХХ вв.

В Санкт-Петербурге сейчас работает Музей-квартира Римского-Корсакова по адресу За-городный проспект, 28. Там композитор прожил пятнадцать лет – с 1893 по 1908 год, там написал одиннадцать из пятнадцати своих опер. Эта квартира была настоящим культурным центром Санкт-Петербурга, ее посещали художники, музыканты, поэты. Концерты в небольшом зале при музее проводятся по сей день. Кроме того, имя Римского-Корсакова носит Петербургская консерватория, в его честь назван проспект в Адмиралтейском районе и музыкальная школа. Ну а сквер перед консерваторией украшает памятник великому композитору.

Федора Ивановича Шаляпина (1873–1938) считают своим многие театры: он был солистом Большого театра в Москве, Мариинского в Петербурге (в Мариинском он несколько лет был еще и художественным руководителем), много раз выступал в «Ла Скала», «Метрополитен-Опера» – в целом же количество театров и концертных залов, в которых звучал голос Шаляпина, практически не поддается учету. Певца справедливо называли самородком, уникумом, и дело не только в его голосе: случаев, когда человек крестьянского происхождения при всем своем таланте пробивался на лучшие оперные сцены мира, не так уж много. А ведь Шаляпин известен еще и как талантливый драматический актер, скульптор, художник, мемуарист.

В молодости Шаляпин выступал с разными труппами – при Казанском обществе любителей сценического искусства, в уфимской оперетте Семенова-Самарского, в опере Тифлиса. В 1894 году певец прибывает в Петербург покорять Северную столицу, и одним из первых его мест пребывания в городе становится гостиница «Пале-Рояль» на Пушкинской улице, 20. По воспоминаниям Шаляпина, несмотря на презентабельный внешний вид, отель не отличался красотой и комфортом. Тем не менее его любила петербургская богема: некоторые писатели, художники и артисты жили там по несколько лет подряд, используя номера как съемные квартиры.

Вскоре на Шаляпина обращают внимание, и дирекция Императорских театров приглашает его в труппу «Мариинки».

Там он завоевал популярность и любовь публики своим исполнением партий Руслана в «Руслане и Людмиле» Глинки, Мефистофеля в «Фаусте». С молодых лет Федор Иванович уделял большое внимание популяризации народной музыки, превращая незатейливые песни в шедевры классической сцены: так, например, песня «Дубинушка», изначально исполнявшаяся бурлаками и лесорубами, к началу ХХ столетия в исполнении Шаляпина стала одной из его «визитных карточек».

Ф. И. Шаляпин и М. Горький в 1901 году

В 1896 году певца пригласили в московскую «Частную русскую оперу» Саввы Мамонтова, где он пел несколько сезонов подряд; после этого Шаляпин долгие годы проводит в поездках по России, Европе и Америке. Став солистом московского Большого театра, он в то же время принимал приглашения выступить в лучших залах мира, пользуясь неизменным успехом.

При такой кочевой жизни Шаляпин редко останавливался где-либо надолго. Так, например, в Санкт-Петербурге в 1899 году он жил в доме по адресу Колокольная улица, 5 (он тогда приехал в город на гастроли с «Частной русской оперой» Мамонтова). В 1901 году певец останавливался в «меблированных комнатах Мухиной» на Большой Морской улице, 16; в 1909 году – в доме на набережной Крюкова канала, 10.

Адресов было множество! К началу Первой мировой войны Шаляпин осел в Санкт-Петербурге. Он занял просторную квартиру в доме на улице Пермской, 2 – после Великой Отечественной войны ее переименовали в улицу Графтио в честь знаменитого советского ученого, проектировщика гидроэлектростанций.

Здание бывшей петербургской гостиницы «Пале-Ройяль» на Пушкинской улице, 20

Дом по адресу Большая Морская, 16 – Кирпичный переулок, 8. Шаляпин снимал здесь квартиру

Первые записи голоса Шаляпина были сделаны в 1902 году компанией «Gramophone & Typewriter Ltd». Запись велась в Москве, но петербуржцы вскоре также получили возможность ознакомиться с пластинками: представительство фирмы «Граммофон» находилось в магазине «Пассаж» на Невском проспекте. Помимо собственно продажи граммофонов и пластинок, там устраивали «граммофонные концерты».

В 1918 году певец стал художественным руководителем Мариинского театра. Новая власть оценила его дарование, притом что многие артисты, пользовавшиеся успехом «при императоре», после революции не могли найти себе места в новых реалиях. Более того, Шаляпину было присвоено звание Народного артиста – значение имели не только его способности, но и то, что для новой власти исполнитель стал своего рода символом талантливого выходца из простого народа. А в то время это весьма ценилось.

Все изменилось, когда в 1922 году певец отправился на гастроли за границу; турне затянулось на несколько лет, и в Советском государстве в газетах стали появляться осуждающие заметки. Свой отъезд Шаляпин объяснял несколькими причинами, в первую очередь – возросшей бюрократией в театральной среде. В итоге Федор Иванович остался в эмиграции. Скончался он в 1938 году в Париже и был похоронен на кладбище Батиньоль, причем на могильном памятнике была высечена надпись: «Здесь покоится Федор Шаляпин, гениальный сын земли русской».

Здание Пассажа на Невском проспекте, где в 1903 году открылось представительство компании «Граммофон»

Ф. И. Шаляпин в роли Олоферна в опере «Юдифь». Мариинский театр, 1913 г.

Лишь в 1984 году прах певца перезахоронили на Новодевичьем кладбище Москвы.

В квартире Шаляпина на бывшей Пермской улице в 1970-х годах был открыт посвященный ему музей. Там хранятся личные вещи певца, многочисленные фотографии, на которых он предстает в образах различных оперных персонажей; посетители могут ознакомиться с театральными афишами, эскизами декораций, живописными работами художников, которые дружили с великим певцом и запечатлели его облик.

Ф. И. Шаляпин в 1925 году

Знаменитый русский тенор, выдающийся певец Леонид Витальевич Собинов (1872–1934) подобно многим другим героям нашей книги не сразу определился со своим призванием. По окончании гимназии он поступил на юридический факультет Московского университета и, отучившись, начал работать в должности помощника присяжного поверенного в компании известного адвоката Федора Никитича Плевако. Правда, музыка сопровождала Собинова с детства: он пел в гимназическом хоре, пел в хоре университетском, а параллельно с учебой на юриста ухитрился окончить Музыкально-драматическое училище (ныне ГИТИС). Многие друзья и родственники говорили молодому человеку, что его вокальные данные позволяют ему занять место на оперной сцене, но Собинов колебался. В итоге решающий шаг сделал один из знакомых, дирижер Большого театра Ипполит Альтани, который уговорил молодого человека прийти на прослушивание. Леонид Витальевич пришел – и был зачислен в труппу.

Интересно, что еще два года Собинов пытался совмещать юриспруденцию и музыку, но в 1899 году сделал окончательный выбор в пользу пения.

В 1901 году театральная публика Петербурга впервые увидела (и услышала) Леонида Собинова в партии Ленского в опере Чайковского «Евгений Онегин». Увидела – и сошла с ума. «Это идеальный Ленский, именно такой, каким описал его Пушкин!» – захлебывались от восторга газеты. «Наконец-то на сцене появился певец, способный воплотить все самые известные лирические образы!» – вторили заядлые театралы.

Л. В. Собинов в роли Ленского. Кон. XIX в.

Собинов и в самом деле не только обладал прекрасным голосом – у него была на редкость благодатная сценическая внешность, на которую к тому же прекрасно ложился любой грим: если посмотреть фотографии певца в различных образах, может показаться, что это совершенно разные люди. Такой же способностью к перевоплощению обладал Шаляпин.

За короткое время Леонид Собинов исполнил множество известных оперных партий, которые, как писала восторженная публика, были написаны как будто специально для него: Лоэнгрин, Вертер, Ромео, Орфей. Будучи солистом московского Большого театра и часто гастролируя по Европе, он в то же время много выступал в Санкт-Петербурге: в Мариинском театре, в Эрмитажном, Михайловском, в концертных залах Дворянского собрания и Санкт-Петербургской консерватории. Певца всегда отличала тщательная работа над ролью: готовясь исполнять оперную партию, он перечитывал огромное количество материалов по истории эпохи, костюма, добивался достоверного «психологического рисунка» своего героя.

В Санкт-Петербурге, помимо театров и концертных залов, с именем Собинова связано много адресов: как и другие люди его профессии, он часто был вынужден арендовать жилплощадь или останавливаться в гостиницах. Так, во время петербургских гастролей он много раз снимал номер в гостинице «Англетер» на Исаакиевской площади.

В 1905 году Леонид Витальевич некоторое время прожил в доме на набережной Фонтанки рядом с цирком; адрес этого здания – Караванная улица, 2 – набережная реки Фонтанки, 5. В гостях у него часто бывали петербургские композиторы, художники и писатели.

Вид с колоннады Исаакиевского собора. Желтоватое здание слева – гостиница «Англетер», в которой останавливался Собинов

Дом в Санкт-Петербурге по адресу Сергиевская, 8 (ныне улица Чайковского), где жил Собинов

Л. В. Собинов в роли царя Берендея в опере «Снегурочка». 1912 г.

А в 1915 году певец с семьей поселился на Сергиевской улице (ныне это улица Чайковского), дом 8; сейчас на уровне первого этажа на стене этого здания укреплена мемориальная доска. Вплоть до своей смерти, последовавшей в 1934 году, Собинов жил практически на два города, приезжая то в Петербург, то в Москву.

И в Петербурге, и в других городах Собинова любили не только за его чарующий голос и драматический талант – он всю жизнь оставался скромным и добрым человеком, широко занимавшимся благотворительностью, при этом не афишировал свои взносы и пожертвования.

Вид на Симеоновский мост, цирк и дом по адресу Караванная, 2 – набережная реки Фонтанки, 5. Л. В. Собинов жил там в 1905 году

Сергея Васильевича Рахманинова (1873–1943), так же, как и П. И. Чайковского, относят к «выразителям русского духа в музыке»; но творчество Рахманинова, относящееся к немного более позднему времени, также несет на себе отпечаток Серебряного века с его мистицизмом, многогранностью, символичностью. Интересно, что и в биографии Рахманинова имеется некоторое количество белых пятен, особенно в той ее части, которая имеет отношение к Санкт-Петербургу… Тоже, кстати, весьма мистическому городу.

Юный Сережа Рахманинов прибыл в Петербург десяти лет от роду и поступил в «младшие классы» при Санкт-Петербургской консерватории. Где в это время проживала его семья, достоверно неизвестно, в источниках есть упоминания о доме близ Сеной площади и доме на 12-й Измайловской улице (12 роте Измайловского полка). В Петербурге проживали также родственники Рахманиновых – Трубниковы, у которых иногда оставался Сергей, если, например, его родным нужно было куда-то поехать, а взять с собой сына возможности не было. Предположительно дом, в котором жили Трубниковы, находился где-то на Казанской улице недалеко от Казанского собора, но более точную информацию найти не представляется возможным.

Учился Сергей плохо, и чтобы спасти нерадивого сына от отчисления, родители переводят его в пансион при Московской консерватории.

Там дела пошли лучше, мальчик благополучно окончил первую ступень обучения, перешел на основной курс и в девятнадцать лет окончил консерваторию с золотой медалью. В качестве дипломной работы им была представлена опера «Алеко» по поэме Пушкина «Цыганы». Еще учась в консерватории, Рахманинов получает известность как пианист и дирижер, знакомится с Шаляпиным и другими известными артистами и начинает участвовать в концертах.

С. В. Рахманинов. Фото ок. 1922 г.

А вот Петербург сначала встретил его творчество неласково. В 1897 году с треском провалилась премьера Первой симфонии; правда, многие винят в этом композитора Александра Глазунова, который дирижировал в тот день.

Мать Рахманинова Любовь Петровна, которая продолжала жить в Санкт-Петербурге, находилась в стесненных условиях: небольшое имение Рахманиновых к этому времени было давно продано из-за долгов, которые наделал глава семьи. Удалось восстановить адрес, по которому проживала Любовь Петровна: это набережная реки Фонтанки, 133.

Неудача Первой симфонии ввергла композитора в жестокую депрессию; он смог вернуться к активному сочинительству музыки только к 1901 году, который был отмечен появлением Второго концерта для фортепиано оркестром – одного из самых значимых произведений Рахманинова.

Вдохновлял ли композитора Санкт-Петербург? Видимо, да: в музыке Сергея Васильевича присутствует минорная нота, созвучная городу на Неве, его характерному настроению. А включенные в мелодику яркие народные мотивы, колокольные звоны ассоциируются с проблесками солнца, отражающимися в водах Невы…

Вскоре после завершения Второго концерта композитор получил предложение занять место дирижера в Большом театре Москвы; в течение нескольких лет он дирижировал практически все ставившиеся в то время оперы.

Казанская улица. Предположительно в одном из домов проживали родственники Рахманинова

Сенная площадь. На рубеже XIX–ХХ веков довольно злачное место с недорогими квартирами в ближайших окрестностях

В феврале 1917 года состоялось последнее выступление композитора в Санкт-Петербурге, в концертном зале Тенишевского училища. Это учебное заведение, основанное князем Вячеславом Тенишевым, находилось по адресу Моховая улица 33–35. Сейчас там располагается Учебный театр «На Моховой». Вскоре после Октябрьской революции Сергей Васильевич Рахманинов с семейством покинул Россию. Считается, что одним из последних его петербургских адресов стал дом на набережной Крюкова канала, 14, где проживал его двоюродный брат, пианист Александр Зилоти – именно из его квартиры Рахманиновы отправились в тур по Европе, превратившийся в эмиграцию. Этот дом сам по себе является достопримечательностью благодаря огромным фигурам атлантов, украшающим въезд во внутренний двор.

Не найдя общего языка с советской властью, Рахманинов трагически воспринял начавшуюся в 1941 году Великую Отечественную войну и регулярно отправлял средства в фонд Красной армии. Ну а в Санкт-Петербурге, где когда-то композитор переживал свои первые поражения и радовался победам, продолжает звучать его музыка. Как, впрочем, и во всем мире: музыкальное наследие Рахманинова – фортепианные концерты, сюиты, пьесы, романсы – поистине огромно.

С. В. Рахманинов за рулем автомобиля. Фото 1912 г.

Большое серое здание по адресу набережная Крюкова канала, 14. Там располагалась квартира А. И. Зилоти

Говорят, творческие люди обычно бывают весьма рассеянными и не всегда могут похвастаться четким логическим мышлением. В таком случае Сергей Сергеевич Прокофьев (1891–1953) представляет собой пример очень необычного композитора: помимо создания музыки, он был увлечен шахматами и играл на весьма высоком уровне, что, конечно же, требует четкости мышления, расчета и логики. Шахматы он называл «музыкой мысли».

В детстве Прокофьев был настоящим вундеркиндом: уже в пять с половиной лет он сочинял небольшие фортепианные пьесы, в десять – оперы. Вскоре на его дарование обратили внимание композиторы Сергей Танеев и Рейнгольд Глиэр – последний стал наставником юного Сережи Прокофьева, который в тринадцатилетнем возрасте начал учиться в Санкт-Петербургской консерватории и окончил ее с золотой медалью. В годы учебы он жил неподалеку от нее по адресу Садовая улица, 90. После окончания учебного заведения, с 1913 по 1917 год, Прокофьев проживал на набережной реки Фонтанки, 122, в доходном доме Серебряковых. На его стене можно увидеть мемориальную доску с надписью: «В этом доме с 1913 по 1917 г. жил и работал великий советский композитор Сергей Сергеевич Прокофьев».

Первое публичное выступление Сергея Прокофьева состоялось в 1908 году в Петербурге, на вечере, организованном кружком «Вечера современной музыки». Этот кружок был связан с творческим объединением «Мир искусства» и ставил своей целью обновление и реформирование музыкальных традиций.

Сергей Прокофьев в 1918 году

Река Фонтанка, Измайловский мост. Справа от моста светло-коричневое здание – «Дом Серебряковых», в котором жил Прокофьев

Уже тогда о Прокофьеве начинают говорить как о «кубисте и футуристе от музыки», обращая внимание на его необычную, новаторскую творческую манеру. Кстати, интересный факт: если в России и позднее – в СССР Прокофьева многие считали новатором и разрушителем традиций, на Западе его музыка часто позиционируется как традиционно русская и используется для иллюстрирования картин русской жизни.

Молодой композитор тесно сотрудничал с Сергеем Дягилевым и его балетной антрепризой, написав несколько балетов – например, «Шут» и «Блудный сын». Прокофьева не устраивали сложившиеся веками музыкальные каноны – он искал новые формы звука, отказывался от старых правил. Второе увлечение композитора – шахматы – тоже находило свое воплощение во время его пребывания в Петербурге: он был частым гостем в Русском шахматном обществе на Литейном проспекте, причем на равных состязался с мировыми чемпионами.

В 1916 году в Мариинском театре состоялась премьера «Скифской сюиты» Прокофьева, которая разделила театральных завсегдатаев на два лагеря: одни утверждали, что жесткие ритмы сюиты, резкие переходы, «первобытная» энергетика – это новое слово в музыке. Другие же брезгливо морщились: мол, все эти новаторы ничего хорошего в искусстве не сделают! Такое двойственное отношение вызывали многие произведения Прокофьева. Но даже те, кто упрекал его в чрезмерной страсти к музыкальным новшествам, признавали: к качеству музыки и профессионализму ее создателя придраться невозможно. Сергей Сергеевич Прокофьев был весьма разносторонним композитором: в его творческом арсенале были и оперы, и фортепианные пьесы, и романсы, и произведения для детского театра («Петя и волк»), и многое другое.

После революции композитор покинул страну, много выступал в Европе и Америке, но во второй половине 1930-х годов смог вернуться уже в новое государство – СССР – по личному разрешению Сталина и обосновался в Москве. Впереди было обвинение в формализме и изъятие произведений Прокофьева из концертных программ. Правда, впоследствии отношение к нему изменилось в лучшую сторону. В Петербург (вернее, на тот момент уже Ленинград) Прокофьев больше не вернулся, но его музыка продолжает звучать и вдохновляет своей самобытностью.

Даже люди, предельно далекие от музыки, наверняка слышали несколько произведений Андрея Павловича Петрова (1930–2006). Дело в том, что его мелодии звучат в десятках всенародно любимых фильмов, давно вошедших в золотой фонд отечественного кинематографа: «Человек-амфибия», «Я шагаю по Москве», «Берегись автомобиля», «Служебный роман», «Петербургские тайны», «Вокзал для двоих», «Осенний марафон», «Гараж» – и это далеко не полный перечень. А если добавить сюда многочисленные написанные Петровым песни, романсы, сюиты, произведения для музыкального театра, список получается весьма масштабный!

Будущий композитор родился в 1930 году в Ленинграде. Семья была хорошо известна в научных и в художественных кругах: отцом Андрея был военный врач Павел Платонович Петров, матерью – художница Ольга Петровна Ваулина, представительница знаменитой династии керамистов. Еще до революции в мастерской Ваулиных изготавливали майоликовую плитку и мозаику для оформления многих известных зданий: петербургской Соборной мечети, московской Третьяковской галереи, кронштадского Морского собора.

С ранних лет Андрей Петров обучался музыке, но в детстве практически не задумывался о возможной карьере композитора. После начала Великой Отечественной войны семья была вывезена в эвакуацию в Кемеровскую область, где двенадцатилетний Андрей увлекся писательским творчеством.

После возвращения в Ленинград его мировоззрение несколько изменилось: по признанию самого Андрея Павловича, на его решение более серьезно заняться музыкой повлиял просмотр биографического фильма об Иоганне Штраусе «Большой вальс». Окончив музыкальное училище Римского-Корсакова, Андрей поступил в Ленинградскую консерваторию, где обучался по классу композиции.

А. П. Петров в 1975 году

В декабре 1954 года в Большом зале филармонии была исполнена дипломная работа выпускника консерватории – симфоническая поэма «Радда и Лойко» по произведениям Максима Горького. Произведение было благосклонно принято как аттестационной комиссией, так и петербургскими меломанами.

Вся последующая музыкальная карьера Андрея Петрова – это работа в самых разных жанрах и стилях. Очень рано начала проявляться разносторонность молодого композитора: ему были подвластны романсы и балеты, оперы и инструментальные концерты, академическая классика и эстрадная песня. Для него не существовало низких и высоких жанров – значение имело только качество музыки. Он писал симфонии и мюзиклы, работал над музыкой для кино. В общей сложности композитор создал мелодии для более чем восьмидесяти фильмов!

В Санкт-Петербурге на стене дома № 17 по 4-й линии Васильевского острова находится мемориальная доска, которая гласит: «В этом доме с 1930 по 1954 год жил почетный гражданин Санкт-Петербурга, композитор Андрей Петров». А неподалеку от станции метро «Петроградская», на Каменноостровском проспекте, среди серых громад домов располагается небольшой зеленый оазис с площадкой для прогулок – сквер Андрея Петрова. История этого сквера началась с того, что однажды, еще при жизни композитора, городское руководство решило застроить этот зеленый уголок; множество жителей Санкт-Петербурга вышли на защиту сквера. Среди них был и Андрей Павлович Петров. В рамках акции «Зеленая волна» в сквере было высажено множество саженцев клена и рябины, после чего решение о застройке было отменено.

С 1967 года до самой своей смерти в 2006 году Андрей Павлович Петров со своей семьей жил в доме по адресу Петровская набережная, 4. Это громадное здание, построенное в 1967 году, в городе называли «дворянским гнездом»: во-первых, в нем проживало много представителей творческой интеллигенции, а во-вторых, рядом проходит бывшая Малая Дворянская, а ныне Мичуринская улица.

Сквер Андрея Петрова на Каменноостровском проспекте

После смерти композитора в 2006 году сквер на Каменноостровском получил его имя, а также его дополнительно украсили современные скульптуры, изображающие метаморфозы скрипки, одного из любимых инструментов композитора. Там есть скрипка-груша, скрипка-лебедь, скрипка-туфелька.

Балет – особое искусство, в котором сочетаются музыка, хореография и изобразительное искусство в виде костюмов, освещения и декораций. Название его производят от итальянского «танец», восходящего к латинскому и греческому корням. От других видов хореографии балет отличается жесткими сценическими правилами, особой пластической выразительностью. Но всегда ли искусство балета было таким, каким оно знакомо нам сейчас?

Считается, что время рождения балета – эпоха Воз-рождения-Ренессанса. В Европе тогда несколько ослабло влияние церкви и наступил расцвет искусств; центром внимания художников, философов, поэтов стал человек. В искусстве – и в изобразительном, и в прочих видах и жанрах – появляются разнообразные трактаты, призванные «поверить алгеброй гармонию», подвести под творчество теоретическую базу. В XIV–XV веках появляются первые известные нам трактаты по теории танца, сценического движения. Балет к этому времени в основном являлся составной частью таких зрелищ и мероприятий, как торжественные придворные выходы, «живые картины», всевозможные карнавальные действа. Балетные движения и позы были довольно статичны, на танцовщиков возлагалась обязанность прежде всего создать красивую сценическую композицию, а не рассказывать историю посредством танца. Одним из создателей балета считается живший в XV веке Доменико Пьяченцо (Доменико из Пьяченцы), «мастер танца» при дворе итальянских князей Эсте.

К ключевым моментам истории балета часто относят премьеру представления «Комедийный балет королевы» («Цирцея»), которое состоялось при французском дворе осенью 1581 года. Несколько хореографических номеров тогда были соединены в одно целое. А при Людовике XIV балет начинает выделяться в особую форму представления; более того, сам король принимает участие в представлениях. Считается, что его прозвище – «Король-Солнце» – появилось именно благодаря тому, что в «Королевском балете ночи», поставленном в середине XVII столетия, он играл роль Восходящего солнца. И все же балет тогда был совсем не таким, как сейчас. В моде, интерьере и архитектуре господствовал пышный стиль барокко, он же оказывал влияние и на танцы: громоздкие костюмы с обилием украшений, такие же декорации – все это мешало легким движениям, балет по-прежнему был довольно статичным и тяжеловесным, напоминая скорее торжественное шествие с элементами танца. Сюжет в основном представлял собой достаточно вольные переложения древних мифов и средневековых поучительных историй; представление обычно состояло не только из хореографии и музыки, но и из пантомимы, чтения-речитатива, перемещения сложных декораций. Кстати, в балетах участвовали только мужчины, а к числу первых профессиональных женщин-балерин относят мадемуазель Ла Фонтен.

Г. Риго. Портрет Людовика XIV. Ок. 1700–1701 гг.

В 1661 году по приказу Людовика XIV в Париже была основана Королевская академия танца. Там обучали танцам и разрабатывали основные правила балета. В своем первоначальном виде академия просуществовала только до второй половины XVIII века, но заложенные ею принципы так или иначе до сих пор представлены в обучении классическому танцу.

При Людовике XIV главную роль во всех придворных празднествах начинает играть уже не Лувр, а Версальский дворец

Постепенно костюмы становились чуть проще, передвижение по сцене – активнее. И в то же время балетные движения как таковые усложнялись, требуя от участников уже не просто хорошей памяти и знания рисунка танца, но и определенной физической подготовки. Это в основном и отличало профессиональный балет, например, от придворных танцев.

Во второй половине XVII века большое влияние на хореографию и балетные сюжеты оказали драматург Мольер и композитор Жан-Батист Люлли, которые приблизили сюжеты к реальной жизни и сделали балет менее зависящим от внешней мишуры – на первое место выходили танец, действие и музыка. Правда, барочный балет по-прежнему активно использовался во время разнообразных празднеств, при этом балетными вставками часто украшалось, например, оперное действие. Ну а основоположником современного балета считается французский балетмейстер Жан-Жорж Новерр. Он пишет несколько книг по теории балетного искусства, прорабатывает законы балетной драматургии, изучает возможности представить действие на сцене при помощи выразительных пластических образов. Меняются и костюмы: они становятся более приспособленными к активному движению, у женщин-танцовщиц укорачиваются юбки – конечно, в разумных пределах. Яркий пример – французская артистка балета Мари-Анн Камарго (1710–1770), которая не только усовершенствовала балетные костюмы, но и первой начала исполнять танцевальные элементы, до того считавшиеся исключительно прерогативой мужчин: например, прыжки антраша.

Жан-Батист Люлли. Гравюра XIX в.

Конечно, балет развивался не только во Франции и Италии (хотя именно эти страны обычно называют родиной балетного искусства). В Австрии, Англии, Нидерландах к восемнадцатому столетию также в основном утверждаются правила классического танца. Балет обретает самостоятельность, но в период его молодости музыку для него обычно писали малоизвестные композиторы; более заслуженные создавали оперы и симфонии. Ситуация начала меняться только во второй половине XIX столетия.

Великая французская революция, сделавшая общество более демократичным, в то же время еще больше облегчила балетные костюмы. Тематика балетов становится все более разнообразной: мифологические, сказочные, исторические сюжеты, аллегории, любовные истории.

В 1830-х годах в балете начинает господствовать романтизм; в моду входят сюжеты с различными призраками, видениями, тенями. Эту тематику блестяще воплощали на сцене итальянский балетмейстер Филиппо Тальони и его дочь – балерина Мария Тальони. Самые известные балетные постановки того времени – «Сильфида» по новелле Шарля Нодье на музыку Жана Шнейцхоффера, «Дева Дуная» композитора Адольфа-Шарля Адана и «Жизель» того же Адана по либретто Теофиля Готье и Жана Коралли. В сочинениях врача и алхимика Парацельса встречается слово «сильфы» – так в эпоху средневековья обычно называли легких существ, олицетворявших духов воздуха. Женский род этих существ, соответственно, именовался сильфидами.

Премьера «Сильфиды» была подготовлена Филиппо Тальони – возможно, именно для того, чтобы наиболее выгодно представить публике хореографические таланты дочери.

Современники утверждали, что Мария Тальони обладала не слишком выгодной для классического балета внешностью: слишком высокая, с резкими грубоватыми чертами лица. И отец решил сделать ставку на технику. Тальони, ежедневно занимаясь с дочерью по несколько часов, сделал ее основной фишкой танец на пальцах, или так называемую пуантную технику.

Балерина Фанни Эльслер в роли Сильфиды. 1840 г.

Это придавало фигуре танцовщицы легкость, воздушность, даже некую потусторонность. Кстати, относительно техники пуантного танца в среде историков балета до сих пор ломаются копья. Кто-то утверждает, что изобрели ее именно Тальони, но есть не менее популярная точка зрения, что танец на пуантах появился раньше, в труппах, руководимых Дидло, а Тальони лишь довели ее до совершенства и сделали непременным элементом романтического балета. Что же касается пуантов как специализированной обуви для балета (мягкая туфелька с жестким носом, облегчающим стойку на пальцах), то во времена Дидло и Тальони в основном ограничивались простегиванием носка толстыми нитками; твердый «стакан» в пуантах появляется позднее. И, кстати, многие балерины тогда заявляли, что это форменное надувательство и профанация искусства.

Во второй половине XIX века в Европе предпринимались попытки возродить хорошо забытое старое, снова объединив танец с речитативами, драматическими вставками и тому подобным. Но особого успеха они уже не имели, классический балет утверждается как искусство, в котором история рассказывается языком музыки и пластики. Ну а в ХХ столетии пальма первенства в балетном искусстве уже безоговорочно принадлежит России и позднее – Советскому Союзу.

Танец на пуантах – непременный элемент классического балета

Первой балетной постановкой в России обычно называют «Балет об Орфее и Евридике», поставленный во времена уже известного вам по первым главам Алексея Михайловича. Видимо, постановка состоялась примерно тогда же, когда был впервые показан спектакль «Артаксерксово действо». Правда, это еще не был балет в современном понимании – «Балет об Орфее и Евридике» представлял собой то самое величественное и сложное барочное действо, которое было характерно для Европы XVI–XVII столетий: с торжественными перемещениями по сцене, речитативами и актерами, застывающими в «аллегорических» позах. Балет в традициях Жан-Жоржа Новерра, более живой и динамичный, приходит в Россию после петровских реформ – вместе с европейскими танцами, такими как полонез и менуэт. Свои балетные труппы появляются не только при дворе, но и при частных театрах – например, Шереметевском, а в 1770-х балетные классы открываются при Воспитательном доме в Москве. Таким образом, к концу XVIII столетия балет в России превращается в хорошо известный и любимый вид искусства. Помимо работавших в России иностранных балетмейстеров, появляются отечественные хореографы и преподаватели; балет, как и другие виды искусства, чутко откликается на различные социальные потрясения. Так, например, Отечественная война 1812 года нашла свое отражение в балете «Ополчение, или Любовь к Отечеству», поставленном И. И. Вальберхом.

Здание московского Воспитательного дома в 1905 году. Сейчас оно на реконструкции

Колыбелью русского профессионального балета считается петербургский Сухопутный шляхетский корпус, который основала Анна Иоанновна в 1731 году. Но какая связь между военным учебным заведением и балетом? Самая прямая, ведь в то время считалось, что настоящий офицер должен уметь не только драться на поле боя, но и блистать в свете, поэтому знание хореографии ему необходимо. Танцмейстером корпуса становится француз Жан-Батист Ланде, основавший «Танцевальную Ее Императорского величества школу», именно из нее впоследствии выросла нынешняя Академия русского балета имени А. Я. Вагановой.

При Екатерине II была учреждена Дирекция придворных театров, первым руководителем которой стал обер-гофмейстер Иван Перфильевич Елагин – известный меценат и один из самых образованных людей своего времени. По его инициативе был составлен так называемый «Стат всем к театрам и к камер и к бальной музыке принадлежащим людям»: документ, в котором по существу структурировалась вся система театральных учреждений и должностей. Балету там отводилось особое место. Ивану Елагину принадлежал дворец на одном из петербургских островов, который сейчас носит его имя. Правда, дворец после смерти чиновника был выкуплен императором Александром I и практически полностью перестроен.

«Танцевальная Ее Императорского величества школа», основателем которой был Жан-Батист Ланде, базировалась тогда в нескольких залах Зимнего дворца. Помимо воспитанников шляхетского корпуса, учиться там могли дети всех сословий – нужно было только принадлежать к одной из христианских конфессий и иметь русское подданство. На основе этой школы после учреждения Дирекции придворных театров образована Театральная школа, возможности которой были уже значительно выше: там обучали не только танцам, но и оперному, и драматическому искусству. После появления Большого (Каменного) театра школу также разместили на Театральной площади. В 1820-х годах Театральная школа была преобразована в Императорское Петербургское театральное училище, а еще через десять лет ей передали здание бывшей Дирекции императорских театров на Театральной улице, ныне улица Зодчего Росси.

Дворец на Елагином острове. Сейчас там располагаются музейные экспозиции

Улица Зодчего Росси в Санкт-Петербурге. На втором плане – Александринский театр. Одно из двух зданий, составляющих улицу, занимает Академия русского балета имени А. Я. Вагановой

После революции училище поделили на два учебных заведения: балетное и драматическое; в 1957 году балетному училищу было присвоено имя знаменитой балерины, педагога, написавшей книгу «Основы классического танца», Агриппины Яковлевны Вагановой. В начале 1960-х годов училище стало академическим, а в 1991 году его преобразовали в Академию русского балета, которая сейчас считается объектом особо ценного культурного наследия. Это учебное заведение воспитало уже несколько поколений артистов, покоряющих своим талантом балетные сцены всего мира.

Вернемся к истории развития русского балета в целом и петербургского в частности.

Именно в России в XIX веке расцвел талант французского балетмейстера Шарля Дидло: летом 1801 года директор Императорских театров Николай Борисович Юсупов пригласил его возглавить Петербургскую балетную труппу. Дидло получил образование в Париже, хорошо разбирался как в «придворном» балете времен Людовика XIV, так и в новшествах, внедренных Новерром. Именно Дидло вывел петербургский балет на одно из первых мест в Европе; балетное представление теперь обычно представляло собой сложное сочетание сольных и коллективных (кордебалетных) номеров, причем появлялись не только сложные драматические сюжеты, но и комедийный балет: например, «Молодая молочница, или Нисета и Лука» Антонолини (1817). В балетах Дидло блистали М. И. Данилова, А. И. Истомина, Е. А. Телешова. Дебют Дидло как балетмейстера состоялся на сцене петербургского Большого (Каменного) театра в 1802 году, когда был поставлен балет «Аполлон и Дафна». За ним последовали «Амур и Психея», «Зефир и Флора» и множество специально разработанных праздников с танцами – например, для приемов в Павловском дворце. В Петербургской балетной труппе Дидло упразднил многие устаревшие детали: громоздкие костюмы, парики. Более сложной становится скрытая механика балетного спектакля, что позволило внедрить в сюжет различные «прокаты» и «полеты».

А. Я. Ваганова. Ок. 1910 г.

Дворец Юсуповых на набережной реки Мойки. Внутри сохранился великолепный домашний театр, там до сих пор проходят камерные концерты

Петербургская школа закрепила французские и итальянские традиции классического танца, а ее ученики начали осваивать упомянутую выше пуантную технику. Вернее, ученицы: мужчины обычно встают на пуанты только при исполнении комических, пародийных партий. Считается, что в самом начале XIX века «на пальчиках» уже танцевали балерины Фортуната Анджелини, Женевьева Гослен, Амалия Бруньоли, Мария Данилова, чуть позже – Авдотья Истомина.

В 1811 году, перед началом войны с Наполеоном, Дидло покинул Россию.

В рамках классики и в традициях парадной торжественности ставили свои спектакли такие балетмейстеры, как Мариус Петипа. Начав свою карьеру в качестве артиста балета в Европе, в 1847 году он приехал в Петербург, где некоторое время работал как танцовщик, а затем как балетмейстер. Работал в Большом и Мариинском театрах. Постановки Петипа были технически совершенны, выверены с музыкальной точки зрения; внутри основного действия часто выделялись сольные партии, побочные сюжеты, более подробно раскрывающие происходящее. Удачным примером сотрудничества балетмейстера и композитора стал балет «Спящая красавица», созданный совместно Петипа и Чайковским. Постановки Мариуса Петипа стали эталоном «высокого», классического балета.

В Мариинском и Большом театрах Петипа поставил множество балетов, которые до сих пор считаются образцом этого жанра: «Дочь фараона», «Корсар», «Дон Кихот», «Жизель», «Коп-пелия», «Баядерка». Ставились им и хореографические фрагменты в операх «Аида», «Фауст», «Кармен».

Мариус Петипа. 1890-е

В первые годы ХХ века начинается новый период экспериментов в балете, который воплотился, например, в спектаклях А. А. Горского и М. М. Фокина. Их новаторские постановки приобретали еще большую выразительность благодаря таким театральным художникам, как К. А. Коровин, А. Н. Бенуа, Л. С. Бакст. Фокин, в частности, много работал в Мариинском театре, а позднее сотрудничал с балетной труппой Сергея Дягилева. Горский, начав карьеру танцовщика в Мариинском театре, впоследствии работал в основном в Большом театре Москвы.

В классическом танце появляется больше свободы, балетный канон обогащается деталями свободного танца – эти особенности отчасти перекликались с идеалами, которые защищала, например, танцовщица Айседора Дункан, ратовавшая за полное преодоление замшелых канонов в хореографии. Балетмейстеры-новаторы начинают корректировать классические постановки, придавая им больший драматизм и выразительность за счет отказа от некоторых хореографических условностей.

Что касается артистов балета, то на рубеже XIX–XX веков к академическому, классическому стилю в основном тяготели такие артисты Мариинского театра, как Ольга Преображенская (правда, впоследствии она также не была чужда экспериментам), Матильда Кшесинская, Вера Трефилова, Агриппина Ваганова (именно ее методика преподавания впоследствии станет основой подготовки отечественных артистов балета), Николай Легат.

В новаторских балетах Фокина выступали Тамара Карсавина, Вацлав Нижинский, Анна Павлова (специально для нее был создан балет «Шопениана»).

После революции 1917 года, после нескольких лет попыток создать стопроцентно новаторское искусство балетмейстеры вернулись к классическим постановкам, признав заслуги постановщиков прошлого. Таким образом, можно сказать, что советский балет унаследовал богатые традиции русского дореволюционного балета. Именно в двадцатом столетии русский балет в его классическом воплощении становится своеобразным брендом России за рубежом.

Матильда Кшесинская в роли Эсмеральды. Ок. 1898 г.

Вацлав Нижинский (крайний справа) в балете «Послеполуденный отдых фавна». 1912 г.

Новая сцена Мариинского театра

Свою роль в развитии балетного искусства сыграли также русские артисты-эмигранты, которые, оказавшись за границей, часто начинали отказываться от авангардных приемов в своем творчестве, разрабатывая классические версии давно известных и пользующихся успехом постановок. Кому-то, как, например, Джорджу Баланчину, удавалось балансировать на стыке классики и авангарда. Баланчин (его настоящее имя Георгий Баланчивадзе) родился в Петербурге, окончил Императорское театральное училище и затем был принят в труппу Государственного театра оперы и балета (Мариинского).

Михайловский театр в рождественско-новогоднем убранстве

Помимо хореографии, он изучал классическую музыку, что позднее помогло ему создать свой особый стиль, отличающийся музыкальной выразительностью. Впоследствии Баланчин эмигрировал и стал известен как один из «отцов-основателей» американского балета.

В Мариинском театре ХХ века знаковой фигурой был Федор Васильевич Лопухов, руководитель балетной труппы в 1922–1931, 1944–1946, 1955–1956 годах. Ему удалось сохранить классическое балетное наследие, при этом частично реформировав хореографию; Лопухов довел отечественный балет до немыслимого технического совершенства, внедрив ряд элементов, ныне используемых и признаваемых во всем мире. Также он работал с балетной труппой Малого оперного (Михайловского) театра. К числу известных постановок Лопухова относятся танцевальная симфония «Величие мироздания», балеты «Светлый ручей» и «Ледяная дева». Расцвет ленинградского балета советского времени связан с именами таких артистов, как Галина Уланова, Алла Осипенко, Никита Долгушин, Юрий Григорович, Людмила Семеняка, Михаил Барышников, Наталия Дудинская, Мария Семенова, Игорь Чернышов, Ирма Ниорадзе, Ирина Колпакова, и это лишь часть известных фамилий.

Творческая атмосфера Петербурга способствовала расцвету таланта множества замечательных танцовщиков разных времен; о них напоминают различные памятные знаки и мемориальные доски. Например, в 1881 году в Петербурге родилась Анна Павлова – балерина, которую называли «крылатым гением». На стене дома № 5 по Итальянской улице, где жила балерина, в 2002 году была установлена мемориальная доска, рисунок которой воспроизводит афишу «Русских сезонов» с участием Павловой. На фасаде дома № 4 по Гороховой улице располагается мемориальная доска в честь Агриппины Яковлевны Вагановой, на доме № 2 по Каменноостровскому проспекту – в честь танцовщика и балетмейстера Константина Сергеева… Балетная летопись города продолжается! Последние десятилетия истории петербургского балета связаны с такими именами, как Диана Вишнева, Ульяна Лопаткина, Светлана Захарова, Леонид Сарафанов, Анжелина Воронцова, Ирина Перрен, Иван Васильев и многие другие.

Дж. Баланчин. Фото 1920-х гг.

Ректором Академии русского балета имени А. Я. Вагановой, известнейшего в России и мире балетного учебного заведения, в 2014 году был избран выпускник Московского хореографического училища Николай Максимович Цискаридзе.