Разные народы, как бы по-разному они ни представляли сотворение мира, обычно сходятся в основных деталях: возникновение бытия из небытия (для обозначения небытия традиционно используется греческое слово «хаос» – «пустота»), отделение неба от земли, появление человека и всего, что его окружает, установление законов природы и общества. Но у каждого народа есть собственная специфика космогонических мифов. Как же повествуют о создании мира японские предания?

Чаще всего мифы описывают хаос довольно неопределенно: пустота, абсолютная тьма, некая материя, описать которую невозможно… Но не реже, а то и чаще, появляется образ изначальных вод: такие сказания характерны для древних египтян, жителей Междуречья, Индии, Греции, Океании, народов России (славян, марийцев). Остается только удивляться: как предки современных людей в глубокой древности догадались о связи между водой и зарождением жизни?

Японцы не исключение. И это, конечно же, связано с реалиями их жизни – островным расположением древних японских государств. Но и специфика есть: хаос не сами изначальные воды, а разлитое по ним маслянистое пятно. Именно оно разделяется на небо и землю, порождая божественное царство Такамагахара (Высокие небесные поля). Этим же словом принято именовать триумвират первых богов. Владыка этого царства и всего сущего – Амэ-но Минакануси, то есть Верховный Владыка Середины Неба, или Бог-Правитель Священного Центра Небес. Возможно, что его имя – отсылка к тому, что он владеет обоими мирами – небом и землей, находясь как бы между ними. Этого же бога называют еще Куни-но Токотати – Бог-Основатель Нации.

Скорее всего, предания о нем – очень древний пласт японской культуры, ибо единственная значимая подробность, которая дошла до нас, – этот бог самозародился и не имел никакой материальной оболочки, так же как и двое его соратников – Такамимусуби-но ками (Бог Высокого Священного Творения) и Камимусуби-но ками (Бог Божественного Творения). Впрочем, позднее были предприняты попытки более определенно назвать, кто из богов за что отвечал в процессе творения. Некоторые сказания конкретизировали роль Такамимусуби-но ками – он не просто один из творцов мира, а олицетворение непознаваемого созидательного начала, кроме того (что не удивительно для воинственных японцев), бог войны и господства. Камимусуби-но ками, в противоположность ему, покровительствует рождению.

Эти же трое богов, именуемые тремя богами Сотворения, создали на земле моря. Символично, не правда ли? В мифах жителей архипелага моря, конечно же, должны были появиться как можно скорее.

Живя в обоих мирах, небесном и земном, боги не ограничились пребыванием на небесах и ступили на землю, что труднообъяснимо с точки зрения дальнейших событий, ведь суши еще не существовало. Можно допустить, что ступили они на воду, ведь океаны уже были созданы. И продолжили творение.

Кроме них, к пятерке изначальных богов (Кото Амацуками, что означает Уважаемые небесные боги) принадлежат два божества, косвенно и прямо отвечающие за плодородие, – Амэ но Токотати-но ками, бог грома и дождя, и Умаси Асикаби Хикойи-но ками, богиня воды и изобильного урожая. Они появились позже изначального триумвирата, но тоже в самом начале творения.

Ну а словом Амацуками обозначают Небесных богов вообще.

Согласно мифам, шесть поколений отделяет Кото Амицуками от их потомков – бога Идзанаги (Чарующий) и богини Идзанами (Чарующая), богов седьмого поколения, сыгравших ключевую роль в творении мира. Первый, как несложно догадаться, символизирует мужское начало, вторая – женское.

Собственно, полномочия были делегированы им пятеркой Кото Амацуками. От старших они получили и поистине божественный свадебный подарок – нагинату (копье) Амананухоко, которой предстояло стать орудием творения. Не правда ли, этот миф дает представление о менталитете древних японцев: мир сотворяется с помощью оружия…

Изображение Идзанаги в книге XIX века.

Изображение Идзанами в книге XIX века.

Из мифов о творении следует еще один парадоксальный вывод: мир, который творят Идзанаги и Идзанами, ассоциируется с Японскими островами. О территориях за его пределами (соседних державах) могут поведать только более поздние сказания.

Процесс творения описан весьма необычно, с любопытной символикой. Во-первых, творение островов и новых богов происходит непосредственно во время брачной церемонии, во-вторых, весьма своеобразно украшена нагината – с нее свисают драгоценности в виде… яичек. Бог и богиня вместе опускают нагинату в изначальные воды, вынимают – и видят на наконечнике соль. Она стекает обратно и, застыв, образует Онгорасиму (Оногоро) – Сам собой застывший остров. Спустившись на него, новобрачные завершают церемонию – обходят вокруг ритуального столба. Первым круг должен завершить мужчина (объяснение патриархата божественными законами), но Идзанами опережает его, более того – не ждет, пока супруг поприветствует ее, а заговаривает с ним сама. Таким образом, брачная церемония проведена с серьезным нарушением, ведь мужчина – активное начало, а женщина – пассивное, Идзанами взяла на себя чужую роль.

Идзанаги не показывает своего гнева. И все же Идзанами испытывает на себе всю тяжесть последствий своего поступка: ее первенец рождает без рук и ног (вариант мифа – без костей, что делает его похожим на медузу). Отсюда и имя – Хируко, то есть Пиявка (Красная Пиявка, Головастик).

Есть мифы о том, что следствием «неправильной» церемонии было и рождение Авасимы – женского божества, имевшего форму сгустка пены, даже ее имя трактуется как Пена на воде. Затвердев, пена превратилась в остров. Остров с таким названием и вправду можно найти на карте Японии, а именно – в восточной части Японского моря, на территории современной префектуры Ниигата. Остров невелик – на нем всего одно село, имеющее созвучное название, – Авасимаура. Отнюдь не божественная судьба у дочери Идзанаги и Идзанами!

А что же произошло с Хируко?

Супругам нельзя было отвлекаться от творения, и они решили избавиться от уродливого и бесполезного младенца: уложили его в тростниковую лодку либо во что-то менее приспособленное для передвижения по воде – плетеную корзину или железный сундук – и оставили на волю судьбы.

Впрочем, существует более мягкий вариант мифа: не достигнув и трех лет, Хируко был унесен в море по случайности.

Скажем сразу, во всех версиях мифа судьба была в дальнейшем благосклонна к несчастному: его выбросило на берег уже возникшего острова Хоккайдо. И да, остров к тому времени был уже населен. Осталось бы только удивляться, как долго Хируко странствовал по волнам и как именно выживал, если бы речь шла о реальном, а не о мифологическом времени. Миф же говорит, что три года мальчику исполнилось уже на суше.

Милостив к мальчику оказался и человек из племени айнов, который его нашел. Звали спасителя Эбису Сабуро. Он не только не избавился от жутковатой находки, но и принял в свою семью и воспитал.

Хируко оказался весьма волевым: собственными усилиями, подвергая себя огромным нагрузкам, он отрастил себе руки и ноги, вырастил кости. Причем считается, что произошло это очень быстро – к трем годам он был совсем похож на самого обычного человеческого мальчика. Что, впрочем, не отменяло его божественной сущности. Выздоровев, он принял имя своего приемного отца. Далее, говоря об Эбису, мы будем иметь в виду именно божество – одного из Семи богов счастья, покровителя рыбаков и всех прочих, кто трудится в океане, торговцев, крестьян. Он считается защитником маленьких детей, их здоровья (логично, не правда ли?), а также олицетворением утренней зари и честного труда, торговли без обмана. Эбису – один из самых любимых богов у синтоистов. Да и характер у него японский – стойкость, готовность бороться с жизненными трудностями и при этом – радоваться жизни.

Даже внешность у него жизнерадостная: статуэтки-нэцке изображают его как веселого пожилого толстячка в традиционной одежде и остроконечной шапке. Его атрибуты – удочка и большая рыба (лещ, окунь или карась), символ удачи. И эту символику очень легко объяснить: рыба – один из основных продуктов в рационе японцев. Более того, считается, что Эбису способен защитить от отравления при поедании рыбы фугу! Поэтому в ресторанах, где ее подают, обязательно есть изображение Эбису. Ну а самое уместное подношение ему, как ни странно, – закуска из вымоченного в уксусе дайкона.

Порой Эбису изображают и с веером. Специалисты по японской культуре соотносят этот символ с обычаями императорского двора: правитель с помощью знака веером отвечал на вопрос подданного. Почему бы верующему не попросить помощи у любимого божества в надежде, что желание сбудется? Тот, кто сам страдал в начале жизни, должен быть понимающим, сострадательным, милосердным, не правда ли?

Согласно некоторым сказаниям, Эбису не претерпел серьезных испытаний. Более того, он прожил благополучную жизнь: родился в знатной семье, обожал рыбалку и имел возможность уделять ей очень много времени. Вот почему со временем он был обожествлен как покровитель рыбаков.

Есть и легенды, отождествляющие Эбису с другим богом – Котосиронуси (о нем мы расскажем далее), сыном Дайкоку, или Дайкокутена, бога счастья, дома, покровителя кухни и еды, еще одного бога торговцев и крестьян, и отцом Химетатараисузухимэ, супруги легендарного первого японского императора Дзимму.

Творение мира продолжалось: свадьбу сыграли заново, ритуал провели правильно. Итогом обновленного брачного союза стало рождение таких детей, каких старшие боги и ожидали от этой пары. Так, родилась восьмерка островов с общим названием Осияма, в которую в числе других вошли крупные – Цукуси (Кюсю), Ие (Сикоку), Ямато (Хонсю). От Идзанаги и Идзанами произошли новые моря и реки, горы и равнины, леса и многое другое. Причем рождались близнецы – мальчик и девочка, чтобы давать жизнь новым поколениям.

Но у последнего мальчика не было сестры. Да и его рождение стало роковым для Идзанами. Этим мальчиком был бог огня Хи-но Кагуцути. Его пламя опалило Идзанами, и она умерла. Разгневанный Идзанаги зарубил новорожденного нагинатой. Но из капель божественной крови родились новые боги. По одному из поверий, горы, на которые пролилась кровь Кагуцути, стали вулканами.

Красавица Идзанами после гибели становится непривлекательной, она уже тлен и решает остаться в Ёми-но куни (Стране Желтых Вод) – загробном мире, который у японцев имеет свою специфику – расположен не под землей. Так она обретает новую роль – становится богиней смерти.

Мифы о путешествиях богов и героев в загробный мир и сосуществовании этих миров бытовали у разных народов. Наиболее известные – египетский миф об Осирисе и Исиде, объяснявший чередование сезонов, и похожий греческий об Аиде, Персефоне и ее матери Деметре, и романтические – об Орфее и Эвридике, об Алкесте, согласившейся умереть вместо своего мужа Адмета и спасенной из загробного царства Гераклом. Идзанаги тоже отправляется в Ёми-но куни, полный решимости вновь обрести свою супругу. Но ее вид ужасает его. По другой версии мифа, Идзанами говорит, что уже вкусила пищу этого мира и теперь принадлежит ему. Она предлагает супругу остаться с ней навечно… И тут снова сказания расходятся в версиях дальнейших событий. Согласно одним, Идзанаги соглашается. Согласно другим, более распространенным и получающим развитие в последующих мифах, – бежит, хотя слуги Идзанами преследуют его и пытаются вернуть, отбивается легендарной нагинатой и заваливает путь в загробный мир скалой. А затем ищет способ очищения от скверны…

В отместку Идзанами обещает ежедневно забирать тысячу жизней. Идзанаги не страшится – он готов ежедневно приводить в мир полторы тысячи. Трагический конец великой любви…

Но творение продолжается – несмотря ни на что. Совершая очищающее омовение, бог Идзанаги дает жизнь божествам. Его одежды украшены драгоценными камнями, и, когда он раздевается, камни падают – и рождаются божества времени, приливов, чистоты… но главное происходит во время самого омовения. Идзанаги моется – и проливает слезы по Идзанами. Слезы, пролитые из левого глаза, порождают божественную Аматэрасу (Великая священная богиня, сияющая на небе), олицетворение солнца, из правого – божество луны Цукуёми (Читающий луну), а выдох из носа приводит в мир Сусаноо (Доблестный яростный бог-муж) – разрушителя, повелителя морских штормов. Изображают его свирепым воином – то юным, то зрелым. Его поступки далеко не всегда безобидны. Но именно он стал супругом Аматэрасу.

К власти пришло новое поколение богов.

Идзанаги и Идзанами. Художник – Тойота Хоккей (1780–1850).

Храм Идзанаги в Авадзи, префектура Хёго.

Эбису.

Аматэрасу, Цукуми и Сусаноо тоже внесли свою лепту в творение и упорядочение мира. Причем если ключевые мифы об Аматэрасу повествуют о несостоявшемся конце света и о происхождении и символах императорской власти, богиня Солнца лишь проявляет характер и раздает приказы, то сказания о Сусаноо могли бы стать основой для приключенческого сериала. Про Цукуёми, несмотря на его происхождение, мифы рассказывают очень мало – мы знаем только о том, почему день отделился от ночи, вот, пожалуй, и все. В отличие от Аматэрасу и Цукуми, Сусаноо принимает весьма активное участие в творении.

У многих народов существуют мифы о конце света, так называемые эсхатологические. У японцев таких сказаний нет. Зато есть очень эмоциональный миф о том, как мир едва не погиб. И связан он, как несложно догадаться, с непростыми взаимоотношениями в семье богов.

Цукуёми. Рисунок XIX века.

Впрочем, поначалу Аматэрасу и Сусаноо выступали как сотворцы: сочетавшись браком, из вещей друг друга они творили новых богов. Появилось новое поколение Амацуками, то есть небесных ками, – три девочки и пять мальчиков.

Однако потом отношения супругов испортились, и виноват в этом был Сусаноо.

То, что происходит между Аматэрасу и Сусаноо, невозможно не проассоциировать с семейными драмами греческих Геры и Зевса. Правда, в отличие от Зевса, Сусаноо не изменяет супруге – он просто пакостит в доме. И не все его поступки всего лишь омерзительны, некоторые по-настоящему жестоки: он обдирает кожу с жеребца и кидает в помещение, где трудятся небесные ткачихи. Сильно ударив себя челноком, богиня Амэ-но Хатаримэ, покровительница ткачества, погибает (в другой версии мифа ткачихи умирают, уколовшись челноками). Аматэрасу тоже ведет себя не так, как Гера, – она не вступает в перепалки и не опускается до мести. Когда ее терпению приходит конец, она совершает только один поступок, но такой, который мог бы стать фатальным: скрывается в пещере, лишая мир света и тепла.

Боги не хотят, чтобы мир погиб, – и, чтобы задобрить Аматэрасу, устраивают пышное празднество с песнями, танцами, шутками, а виновника беды заставляют выставить тысячу столов с подарками. Самые дорогие дары – бронзовое зеркало Ята-но кагами и яшмовые подвески Ясакани-но магатама.

Согласно поверью, именно эти вещи передаются в императорской семье из поколения в поколение. Это две из трех священных реликвий, символы освященной небом власти.

Аматэрасу вернулась в мир. Но ни она, ни другие Сусаноо так и не простили: ему отрезали бороду, вырвали ногти и изгнали на землю.

Однако наказание, как ни странно, поменяло жизнь и поведение Сусаноо. Бог-хулиган становится богом-героем.

Традиционный мотив у мифов разных народов – борьба героя-протагониста со змеем – олицетворением неупорядоченных сил природы, противостоящих гармонии, и варварства, противостоящего цивилизации.

В японском мифе о Сусаноо и восьмиглавом, восьмихвостом змее Ямата-но ороти присутствуют и этот смысл, и еще одна важная составляющая: небесный бог спасает земную богиню, символически соединяя небо и землю.

Но обо всем по порядку.

Оказавшись на земле, Сусаноо на Хонсю встречает очень необычных старика и старуху – куницуками (земных ками) Асинадзути и Тэнадзути, тоже являющихся потомками Идзанаги и Идзанами, – и слышит их горькую историю. У них было восемь дочерей. В течение семи лет к ним раз в год наведывался Ямата-но ороти и пожирал одну из дочерей. Сегодня пришел черед последней.

Аматэрасу со своими символами. Фрагмент гравюры Утагавы Кунисада, середина XIX века.

На этот раз лукавство, присущее Сусаноо, идет не во вред, а на пользу. Он превращает девушку в гребень – в мифах она и выступает под именем Кусинада-химэ, что означает Дева-Гребень, – и прячет в своих волосах. Старики же, по наущению Сусаноо, должны угостить явившегося в их дом змея сакэ. Угощение достойно богов – восемь бочек крепкого напитка! Восемь – по числу голов. Все головы угощаются разом. В итоге опьяневший змей, позабыв о своем намерении съесть последнюю из девушек, уснул. Сусаноо изрубил его. В одном из хвостов он обнаружил волшебный меч Кусанаги, то есть Срезающий, или Срезающий траву (другое название – Амэ-номуракумо-но цуруги, Меч, собирающий облака рая). Этот меч стал его прощальным подарком Аматэрасу. Осмелимся предположить, что и этот поступок свидетельствует о переменах в характере Сусаноо. Этот меч впоследствии и стал третьей императорской реликвией.

Сусаноо, как ни странно, оказался романтиком: он прославил свою победу и свою невесту – спасенную им девушку – в стихах. Поэтому он почитается и как покровитель поэтов.

Второй раз женившись, Сусаноо удаляется с женой в страну Идзумо (северо-запад Хонсю). Союз очень символичен: небесный бог, являющийся также морским, женится на богине земли. Конечно же, от этого брака должны были родиться те, кто завершит процесс творения. Сам же Сусаноо получает статус покровителя Японских островов.

Божественная власть – от Аматэрасу. Но и здесь не обошлось без участия земных богов.

Пришло время сыновьям Аматэрасу показать, на что они способны. И мать посылает на землю для управления ею (напомним, что под землей подразумевается Япония) одного из них – Амэ-но Осихомими, потом другого – Амэ-но Хохи, потом третьего – Амэ-но Вакахико.

Всякий раз события приобретают нежелательный для Аматэрасу оборот: старший сын не хочет утруждать себя и самовольно остается на небе. Второй устраивает что-то вроде итальянской забастовки – живет на земле в свое удовольствие, не выполняя никаких обязанностей. Третий, женившись на Ситатэру-химэ, Деве Снизу Светящейся Богине, – дочери одного из земных богов и потомков своего отца Сусаноо, Оконинуси (о нем речь далее), попросту забывает об Аматэрасу. А когда она через восемь лет присылает к сыну фазана по имени Накимэ, что значит Плачущая Женщина, он по ошибке убивает посланницу стрелой. Стрела летит в обратную сторону – и поражает самого Амэ-но Вакахико. Впрочем, этот миф имеет вариации: стрелу возвращает кто-то из богов… или даже сама Аматэрасу, рассерженная неповиновением.

Далее Аматэрасу действует решительнее: посылает на землю двоих богов – бога-вестника Амэ-но Торифунэ и Такэмикадзути-но ками, бога грома и великолепного мечника, покровителя боевых искусств. Родственные отношения этих богов с Аматэрасу не вполне понятны: мифы называют их не сыновьями, а братьями Аматэрасу. Можем предположить, что богиня больше не хочет рисковать своими детьми.

Интересна и своеобразна история Такэмикадзути. Именно так назывался меч, которым (а вовсе не нагинатой), по одной из версий мифа, Идзанаги убил Кагуцути в отместку за гибель Идзанами. Существует также рассказ о том, что живой меч Такэмикадзути был создан Идзанами в качестве доверенного слуги. В этом случае он действительно является братом Аматэрасу, пусть и сводным. При дворе потомка Аматэрасу Ниниги он впоследствии будет видным военачальником.

По прибытии посланников Аматерасу над миром нависла угроза войны. Но уже известный нам Котосиронуси, почитаемый как бог знаний, дал совет своему отцу, верховному земному богу Окунинуси, не сражаться, а договариваться. В итоге потомки Аматэрасу получили власть над миром живых, а Окунинуси фактически ушел на покой и занялся сугубо духовными вопросами – стал следить за почитанием богов. По преданию, для него, воздавая ему почести, построили Великий дворец, где сейчас находится один из наиболее почитаемых храмов Японии.

Ниниги, внук Аматэрасу и Сусаноо, – сын одного из их сыновей, Амэ-но Осихомими, и богини текстиля, тканей и обильного урожая, а также помощницы в родах и защитницы детей Ёродзухататоёакицуси-химэ-но микото, дочери одного из трех богов сотворения, Такамимусуби-но ками.

В отличие от своего отца и его братьев, Ниниги весьма инициативен – за ним на землю охотно следуют многочисленные боги, в том числе те, кому суждено стать предками аристократических родов.

От матери Ниниги унаследовал способность даровать плодородие. От бабушки – способность править и, как следствие, покровительствовать представителям власти.

Именно он получает священные реликвии Аматэрасу, символ божественного происхождения власти.

Свое положение на земле он упрочил браком – женившись на богине цветов Конохана-но Сакуябимэ, Киницуками – Деве Цветения Цветов на Деревьях, происходящей от горных богов.

Общеизвестен сюжет о земледельце Каине и пастухе Авеле, есть более мягкий аналог в японской мифологии, и речь, конечно же, идет о сыновьях Ниниги и Конохана-но Сакуябимэ, охотнике Ходэри и рыболове Ховори. Ходэри пришло на ум доказать Ховори свои способности рыболова. Он позаимствовал у брата каменный крючок, который… все верно, потерял. А ведь у каждой вещи есть свой ками, так что возмущение Ховори вполне объяснимо!

Ходэри, ища крючок, оказывается в гостях у морского бога Ватацуми, живет у него несколько лет и женится на его дочери Тоётаме-химэ, богине сокровищ. Именно она, подобно сказочной волшебнице, помогает ему победить в споре – дарит драгоценный камень, который дает способность управлять приливами, и, получив прекрасный улов, Ходэри обретает власть над Японскими островами. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.

Сын Ходэри и Тоётамы-бимэ – Угаяфукиаэдзу-но микото, имя которого указывает на место его рождения – хижину с кровлей из перьев баклана. После его рождения Тоётама-бимэ покинула мужа – обернулась драконом и отправилась к отцу в морское царство. Но младенца без присмотра не оставила – прислала на смену себе младшую сестру Тамаёри-химэ. В одном из вариантов мифа поступок дочери морского бога объясняется тем, что Ходэри нарушил запрет жены и подглядел за ней, когда она в уединенной хижине приняла облик дракона (или акулы).

Ну а Тамаёри-химэ становится женой своего повзрослевшего воспитанника, и у пары рождается четверо сыновей – Итусэ, Инаи, Микэири и Камуямато, больше известный как Дзимму. Несмотря на то что он был младшим из сыновей, именно ему выпала честь стать первым императором Японии. Дзимму – его коронационное имя, означающее Оружие Богов, или Воин Богов. Символично, ибо, сойдя на землю, он стал считаться не богом, а полубогом, заняв промежуточное положение между небожителями и смертными. Как бог он может управлять силами природы и получать знаки – распоряжения с небес. Как человек – не является бессмертным, хотя его жизнь оказывается очень долгой – сто шестьдесят или сто семьдесят лет, семьдесят шесть из которых он был императором.

Ховори на книжной иллюстрации.

В его трудах ему помогают соратники и друзья – старший брат Итусэ, ками земли, повелитель приливов хвостатый человек Сиоцути, огромный трехногий ворон Ятагарасу. Вместе они побеждают многочисленных врагов, объединяя державу под единой властью. В одном из боев Итусэ погибает. Но цель достигнута – страна едина. Ниниги передает правнуку меч, зеркало и подвески.

Подобно своему предку Сусаноо, Дзимму слагает песни о своих похождениях и победах.

Женой Дзимму становится Хамэтатара-Исудзу-химэ. Ее мать – дочь одного из земных правителей, а отец – Амацуками Моносиронуси, бог одной из гор и сын Такамимусухи. Брачных отношений между родителями будущей императрицы не было: бог увидел красивую девушку купающейся – и явился к ней в виде красной стрелы.

Наследником первого императора стал Суйдзэй, полулегендарный правитель, проживший сто двадцать лет.

В общей сложности первые восемь императоров правили, если верить легендам, от семисот до тысячи лет.

Впрочем, именовать себя императорами (микадо, что означает «высокие ворота», или тэнно – «сын неба») верховные правители начали далеко не сразу: впервые титул фиксируется в отношении Тэмму – сорокового из них, правителя, жившего в 631–686 годах. Легенды рассказывают о том, что он безошибочно гадал на дощечках.

Немало чудесного совершают правители и тогда, когда борются за власть.

Удивительные сказания есть и об императрицах. Сразу оговоримся: императорского титула у женщины быть не может, титулы «микадо» и «тэнно» употребляются только в мужском роде, а те, кого мы на европейский лад именуем императрицами, собственного титула не имеют. Высший женский титул – кого, что значит «позади властителя», так называют старшую по положению женщину во дворце. Однако случалось, что во главе государства оказывались женщины. Правда, не путем наследования, а через брак.

Дзингу. Рисунок середины XIX века.

Легенды очень уважительно рассказывают о Дзингу, супруге императора Тюая. Этот император правил менее десяти лет, и даже при его жизни боги больше выделяли Дзингу. Так, морской бог Ватацуми именно через нее, точнее через ее сон, доводит до Тюая свою волю – японцам следует завоевать Корею. Тюай игнорирует слова жены, и та узнает от Ватацуми, что император скоро погибнет. Причем гибель Тюая описывается по-разному: согласно одним источникам, он погиб в сражении, согласно другим – упал грудью на цитру, на которой играл.

Дзингу, несмотря на то что беременна, полна решимости выполнить волю богов и сделать своего сына властелином и над Японией, и над Кореей.

Боги оценивают ее порыв – и принимаются деятельно помогать. Дерево и металл ей дает Дух Гор, пеньку – Дух Трав, еду для воинов – Дух Полей. Корабли снаряжены в путь, который боги делают быстрым и безопасным. Императрица с помощью различных хитростей удерживает роды – побеждает корейцев и дает жизнь сыну, уже снова ступив на родной берег.

Иногда с Дзингу отождествляют еще одну правительницу – Химико. Легенды утверждают, что она была избрана народом согласно божественной воле, ведь только женщина, к тому же волшебница, умеющая подчинять себе других, могла прекратить войны. Ее приближенные – тысяча женщин. Во дворце вообще нет мужчин, кроме младшего брата правительницы.

Ну а первое подтвержденное историческими источниками восшествие женщины на престол произошло в конце VI века, когда принц Сётоку, о котором мы расскажем далее, помог своей тетке Суйко стать полноправной правительницей.

Вера синтоистов в то, что боги помогают японцам, хорошо выразилась в мифе, объясняющем реальные события с точки зрения чуда: в XIII веке монгольская орда хана Хубилая пыталась покорить Японию. Тайфун дважды не пускал вражеские корабли, разметав их по морю и уничтожив. Шквал был объявлен проявлением воли богов: его назвали Камикадзе – буквально Божественный ветер.

Сложно даже представить, но еще в 40-е годы прошлого века японская государственная идеология строилась на вере в божественное происхождение императора и его власти. По воле богов он оберегает свой народ, стабильность в стране, и боги же ему в этом традиционно помогают. Император – еще и верховный жрец у синтоистов, служитель культа предков. Он полубог и земное воплощение Полярной звезды: если смотреть на этот небесный объект, кажется, что весь мир вращается вокруг него, точно так же мир-Япония должен вращаться вокруг императора. Один из древних титулов императора – арахито-гами, что означает богочеловек. Еще императора называли акицу-миками – воплощенное божество. Восшествие императора на престол состоит из двух частей – впечатляющей гражданской церемонии и религиозного обряда.

Своего апофеоза вера в божественность императора достигла в годы Второй мировой войны. Слово «камикадзе» обрело новое значение – так стали называть летчиков-смертников. И далеко не всегда в их ряды вступали под прямым давлением или из страха перед общественным осуждением: немало было и тех, кто добровольно стремился стать камикадзе, веря, что, погибнув за императора, обретет хорошую посмертную судьбу.

Камикадзе-добровольцы – одно из самых шокирующих проявлений религиозного фанатизма. Но и в целом в Японии в эти годы царила атмосфера поклонения императору, насаждаемого сверху. Это делалось и путем агитации, в том числе в образовательных учреждениях, и путем прямого запугивания – тот, кто усомнился в императоре и на кого донесли, лишался работы, подвергался порицанию соседей, а то и оказывался в тюрьме. Париями становились и члены семьи виновного в том, что считалось серьезным преступлением. Да что и говорить, если даже за пацифизм можно было пострадать!

Конечно же, это так и не сделало общество монолитным, и многие простые японцы испытали радость, когда 15 августа 1945 года голос императора Хирохито зазвучал в эфире. Впервые правитель говорил с народом сам, ранее считалось, что полубогу такое не по рангу. В своем обращении констатировал, что не контролирует ситуацию. Император – и вдруг что-то не в его власти?! Поборники традиций скорбели. А год спустя Хирохито пошел еще дальше – декларацией человечности провозгласил, что ни в коей мере не является божеством.

Став, по сути, всего лишь символом власти, ключевой фигурой различных церемоний, император остался символом единства державы, народа. Это конституционно закреплено и поддержано обычаем.

Император Хирохито.

Статья 1 Конституции Японии гласит: «Император является символом государства и единства народа, его статус определяется волей народа, которому принадлежит суверенная власть».

Согласно древней традиции, правление каждого императора составляет отдельную эпоху с особым красивым названием. Раньше название выбирал сам император, теперь для этого привлекают видных политиков и ученых. Нынешняя эпоха – Рейва, что толкуется как процветание, гармония. Началась она 1 мая 2019 года. Просто так поменять название нельзя. Если это делается, то с особой целью – определенным образом воздействовать на события, если они развиваются не так, как было бы желательно, или закрепить что-то хорошее.

Как бы то ни было, Япония остается империей по сей день, форма правления в ней – парламентская монархия.

Битва. Сусаноо побеждает змея Ямата-но ороти. XIX век.

Церемония возведения Дзимму на трон. Почтовая открытка начала XX века.

Императорский штандарт с изображением хризантемы.

В японском пантеоне изначально было великое множество богов – ведь, как вы помните, душой наделены все природные объекты, даже у вещей есть душа. В каждой части Японии были свои особо почитаемые боги. Подобно тому как император возводил свое происхождение к Аматэрасу, аристократы называли своими предками кого-то из богов, а потому, согласно поверьям, обладали сверхчеловеческими способностями. Пантеон был открыт и для пришлых богов, заимствованных главным образом из Китая и Индии, тоже не обиженных количеством богов.

Если верить поговорке «Япония – страна восьми миллионов божеств», то мы точно знаем их число. Откуда же такая точность?

На самом деле это число – образное выражение, употребляемое в значении «очень много», подобно тому как мы сказали бы «тьма-тьмущая». Однако среди них есть ключевые, особо уважаемые на всей территории Японии.

Вам уже известны Амацуками и Куницуками. Есть еще одна, менее высокая, категория ками – Яойорозу-но Ками, духи рукотворных и нерукотворных объектов. К их числу принадлежат даже олицетворения болезней. Человек, проживший праведную жизнь, может тоже оказаться в пантеоне ками. И не только после смерти – известны случаи обожествления при жизни.

Но начнем мы, конечно же, с наиболее почитаемых богов, о которых рассказывается во множестве мифов.

Один из любимейших богов японцев – Онамудзи, он же Окунинуси, потомок уже хорошо знакомых нам Сусаноо и Кусинады-химэ. Иногда его называют сыном этой пары, иногда внуком в каком-то колене. Некоторые мифы сообщают о нем удивительную подробность: он один из многочисленных братьев, то ли восьмидесяти, то ли восьмидесяти тысяч, причем самый младший, причем для кого-то любимец, – и, должно быть, именно поэтому почитается как бог доброго сердца, даже изображается как улыбчивый юноша, – а для других – объект зависти.

Наверное, вы обратили внимание на то, что число восемь повторяется в различных вариациях. И это неслучайно. Это священное число японцев, код удачи.

И Онамудзи, восьмидесятому либо восьмидесятитысячному сыну, очень везет: все попытки недоброжелательных родственников избавиться от него не приносят успеха, потому что рядом с ним любящая мать, способная в случае необходимости даже воскресить его.

Но настает момент, когда, беспокоясь о нем, мать решает отправить его к Сусаноо.

То, что происходит далее, может напомнить нашим современникам историю героев из «Волшебника страны Оз» или, что наверняка ближе нашему читателю, – «Волшебника Изумрудного города»: по дороге к «волшебнику», способному помочь ему, Онамудзи помогает тем, кого встречает в пути.

Одна из самых запоминающихся встреч – с Белым зайцем из Инабы. Заяц не невинная жертва, а жертва собственного обмана: чтобы уйти с острова, на котором живет, он соорудил себе «мост» из крокодилов, якобы желая удостовериться, что у морского крокодила Вани родственников больше, чем у него самого. Обман раскрылся, и крокодил жестоко его наказал: содрал с него шкуру. Заяц отчаянно мерзнет.

Вместе с Онамудзи путешествуют несколько его братьев. Цель – сватовство одного из них к Ягами-химэ. Братья советуют несчастному зверьку искупаться в море и просушиться на солнце. Но это, как несложно догадаться, не дает ему исцеления – его кожа теперь в трещинах, и он мучается от боли.

И лишь Онамудзи оказывается способен по-настоящему пожалеть зайца и даровать ему исцеление и новую шкурку.

Заяц не остается в долгу: он делает так, чтобы именно Онамудзи, а не кто-то другой, завоевал симпатию Ягами-химэ.

Вообще, Онамудзи не страдает от недостатка женского внимания. Так, явившись к отцу и встретив, вопреки ожиданиям, не самый радушный прием, он обретает союзника и еще одну жену в лице дочери Сусаноо Сусэрибимэ.

Считая себя свободным от обязательств перед отцом, который пытался его убить, Онамудзи бежит вместе с Сусэрибимэ, забрав лук и меч отца.

Как ни странно, урок снова идет Сусаноо на пользу: он понял, что неправ по отношению к сыну, в знак примирения подарил украденные у него артефакты и объяснил, как ими пользоваться. Более того, он явственно видит, что именно Онамудзи суждено унаследовать Японию.

Совпадение или нет, но именно после этих происшествий Сусаноо удаляется в Ёми-но куни, присоединяясь к Идзанами. В некоторых мифах говорится, что он не остался в царстве мертвых, а спустился под землю, в еще одно загробное царство – Нэ-но Катасу, Страну на твердых корнях, – и прибрел новую функцию – стал повелителем загробного мира.

Странствия Онамудзи не закончились. Даже уже воцарившись и, по традиции, которую впоследствии унаследуют императоры, приняв новое имя – Окунинуси, Правитель Великой страны, он продолжает странствовать по Японии, упорядочивая то, что следует упорядочить, таким образом довершая творение и создавая законы.

Онамудзи – и вправду добрый к людям бог. Что бы он ни делал, это идет им на пользу. Его можно сравнить с греческим Прометеем, который дарует людям то, что позволяет им шагнуть из варварства в цивилизацию: защиту от стихий, навыки земледелия, шелководства, ткачества, знания о медицине. Его спутник, Сукуна-Бикона, сын одного из трех первых богов, Камимусуби-но ками, вообще покровитель медиков.

Младший из множества детей, Онамудзи-Окунинуси тоже стал отцом большого количества сыновей и дочерей.

Старшая жена, известная нам Сусэрибимэ, – это отнюдь не идеал супруги. Она ревнива, готова срывать зло на других женах и даже детях. Да так, что, подобно тому как Кусинада-химэ защищала младшего от других сыновей, Ягами-химэ прибегает к уловкам, чтобы защитить своего сына, в том числе в многоствольном дереве, из-за чего мальчик кроме официального имени Мии-но ками, Бог Священного Колодца, получает еще одно имя-прозвище – Ко-но-мата-но ками, Бог Развилины Дерева. Женат он и на других своих сестрах по отцу, старшей дочери Аматэрасу и Сусаноо Такири-Бимэ-но микото, богине тумана, и Така-химэ-но микото, Деве – Высокой Богине.

Целый ряд жен Окунинуси – местночтимые богини Нунакава-химэ, Торимими-но ками, Аонумауманумаоси-химэ, Хинараси-химэ и многие другие, покровительствующие определенным географическим объектам.

Целый ряд жен и детей Окунинуси связан с богатым урожаем. Это Хинатэринукатаби-тиоикотини-но ками – Богиня Освещающая Сельские Местности в Нуката и ее сын Куниоситоми-но ками – Бог Обильных Богатств Страны, Ягахаэ-химэ, Асинадака-но ками и другие.

Есть и те, кто связан с морем, – например, Сакитама-химэ, Дева Счастливая Жемчужина, и Икутама-Сакитама-химэ-но ками, Дева Богиня Животворящей Жемчужины…

Наверное, самое время рассказать о главном повелителе моря – столь важной для японцев стихии, переменчивой, дарующей жизнь и сулящей смерть.

Подводный мир в культовой сказке Г. Х. Андерсена «Русалочка» причудлив, но при этом определенно имеет черты сходства с земным. Отличайся он абсолютно во всем, читателю сложно было бы представить его. По тому же пути частичного сходства пошли и создатели экранных произведений по мотивам неустаревающего сюжета. То же самое мы видим в русских былинах о торговце и гусляре Садко и во многих других авторских и фольклорных произведениях.

Но задолго до появления этих произведений японский миф о царстве Ватацуми живописал это царство как место с дворцами необычайной красоты, окруженными садами с полями, дающими обильный урожай риса… и ками, имеющими облик рыб, крабов, осьминогов… Даже его владыка Ватацуми, сын Идзанаги и Идзанами, предпочитает облик морского дракона. Но он, подобно Окунинуси, добр к людям. Ему поклоняются мореплаватели и рыбаки, которым он с божественной щедростью дарует удачу.

Следует также упомянуть о похожих на Ватацуми богов в японском пантеоне. Это бог воды Суйдзин, принимающий обличья водяной змеи, угря и тому подобные, и бог ветров и ураганов Фудзин, его атрибут – мешок, в котором он и держит порывистые ветра.

Исследователи не без оснований полагают, что появление в пантеоне ками перевоплотившихся людей – это определенно влияние буддизма: только вступившие на путь просветления и достигшие на нем определенной ступени могут обрести божественную сущность.

…Он получил при рождении весьма непоэтичное имя – Умаядо, что означает Дверь конюшни. И это – несмотря на происхождение: его дедом был Киммэй, император Японии, чье реальное существование задокументировано. Умаядо был принцем-регентом и принадлежал к сильному клану Сога. Но больше он известен как Сётоку (Добродетельный, или Святая Добродетель), таково его посмертное имя. Жил он в VI–VII веках. До нас дошли его портреты. В том числе тот, на котором он изображен вместе с двумя сыновьями (всего у него было четырнадцать детей от трех жен).

Разумеется, принц исповедовал буддизм и почитается прежде всего приверженцами этой религии. Он активно распространял и укоренял новую для Японии веру, реформировал органы власти, чтобы они лучше функционировали, стал одним из первых японских законодателей, развивал дипломатические связи с Китаем… Легенды уподобляют его Юлию Цезарю: он якобы мог размышлять сразу над десятью прошениями.

Почитают Сётоку и как автора исторических хроник (не дошедших до нас), а также – как возможного комментатора буддийских сутр, которые он, согласно легенде, научился читать в немыслимо раннем возрасте – в два года. Если верить сказаниям, он и вправду был истинным буддистом: приветствовал нищих как равных себе, распознавал святых людей в любом обличье.

Приписывают принцу и умение творить чудеса: якобы он, благодаря своей вере, бескровно победил противников буддизма из клана Мононобэ, всего лишь закрепив в своей прическе буддийские образы Четырех небесных царей. Уже к IX веку верующие начали считать его одной из аватар Будды.

В VIII–IX веках жил еще один человек, которого затем стали считать ками, – принц Савара, сводный брат и оппонент императора Камму. Он столь неистово возражал против идеи переноса столицы, что его казнили под надуманным предлогом – обвинили в смерти одного из сторонников императора. По совпадению после этого начались неприятности – наводнения, болезни. Принца посчитали виновным уже посмертно. Но мстить обиженному призраку бессмысленно, только еще сильнее его разгневаешь. Дух принца решили задобрить: признали оклеветанным и воздали ему почести как ками. Если верить легендам, после этого несчастья сразу прекратились.

Сугавара-но Митидзанэ – еще одно реальное историческое лицо, чиновник и дипломат, которому не посчастливилось попасть в опалу и умереть в изгнании. И снова та же история, что и с Саварой: высокопоставленные недруги Сугавары начали умирать, во дворце приключился вызванный молнией пожар… Гадатели решили, что Сугавара после смерти стал онрё – мстительным духом. Все закончилось после того, как Сугавару обожествили под именем Тэндзина. Он почитается как ками мудрости, покровитель всех учащихся. Считается, что обращенные к нему молитвы помогают хорошо трудоустроиться. Он же считается одним из богов грома.

Еще немного позже, в XI–XII веках жил Минамото-но Ёсииэ, военачальник, непревзойденный мечник и лучник, возводивший свой род к богу войны Хатиману. Его правнук Минамото-но-Ёритомо в полной мере унаследовал таланты деда. В итоге их образы слились с образом бога-предка. Их и почитают под именем Хатимана, покровителя лучников, а ныне – солдат и моряков. Иногда этого бога изображают в обличье буддийского монаха.

Эн-но Одзуну, он же Эн-но Гёдзя (Гёдзя – Подвижник), был черным колдуном, изгнанным людьми в лес в горах Кии. Но там он вдруг обрел такое просветление, что получил удивительные способности – летать, исцелять, и даже ками стал еще при жизни. Он считается не только одним из будд, но и духом природы, таким образом, соединяя в себе буддийскую и синтоистскую сущности.

Итак, синтоизм и буддизм легко допускают взаимопроникновение, равно как, согласно поверьям японцев, миры богов и людей взаимодействуют, и человеку вполне под силу стать ками (и буддой).

Тот, кого в Индии называют Сиддхартхой Гаутамой или Шакьямуни, в Японии получил созвучные имена – Сякамуни, Сяка-Нёрай, Сяка.

В делах ему помогают Фугэн, олицетворение действия и достижения целей, и Мондзю, олицетворение мудрости, ясного ума, правдивости. И здесь возникает параллель даже не с буддизмом – с индуизмом: подобно тому как индийские боги ездят верхом на тех или иных животных, которые имеют божественную сущность и выступают в мифах как помощники (общее название спутников богов – ваханы), Фугэн неразлучен со слоном, а Мондзю – с синим тигром.

В одном из мифов, созданных японскими буддистами, Будда получает обличье льва, а его сподвижники – двух обезьян. Живут они в горах Северной Индии. Лев добросердечен и охотно присматривает за детенышами обезьян, когда взрослые отправляются добывать еду. Однажды на детенышей нападает орел – и лев, понимая, что птице тоже надо чем-то кормить птенцов, выкупает жизни маленьких обезьян, отрезав кусок своей ноги.

Самопожертвование Будды описывается и в других японских мифах. Так, например, дракон готов поделиться с Буддой своей мудростью, но взамен требует платы – жизни людей, которых собирается пожрать. Будда жертвует собой, бросаясь в отверстую пасть, но не погибает, а превращается в золотой лотос и имеет возможность жить среди людей и делиться с ними мудростью, в том числе и новообретенной.

Есть у японцев и легенды о том, как статуи Будды и предметы, связанные с ним, творят чудеса.

В одной из историй рассказывается, как Кит узнал о гигантском бронзовом Будде из города Камакура и стал переживать, что теперь не сможет похваляться своими размерами. Обувшись в волшебные башмаки, позволявшие ему перемещаться по суше, Кит идет в этот город. Статуя Будды встречает его приветливо, ведет с ним беседу и утешает: просит настоятеля храма измерить их обоих. Из подручных предметов у настоятеля только четки, но они отлично подходят для выполнения поручения. Кит оказался совсем немного крупнее – и статуя Будды рада этому. Этот миф не только поучительный – он объясняет, почему в древности японские торговцы измеряли изделия из ткани, металла, дерева четками (этиологический миф) – ткань была символом кита, а металл и дерево – Будды. Так торговцы воздавали богу почести и обещали быть честными.

Самурай на рисунке конца XVIII – начала XIX века.

В другом мифе японских буддистов рассказывается о красавице и умнице Кохаку, единственной дочери государственного советника Каматари. Отец решил, что она достойна выйти замуж только за императора. И действительно, она стала избранницей верховного китайского правителя, и тот разрешил ей выбрать из его сокровищницы любой подарок для семьи и три подарка для храма Кофукудзи, где Кохаку получила благословение, когда была новорожденной. Так храм получил волшебные артефакты – музыкальный инструмент, который сам собой играл чудесную музыку, чернильницу с бесконечным запасом туши и кристалл, в глубине которого можно было увидеть Будду, восседающего на белом слоне. Но их предстояло доставить в Японию. Для выполнения этой миссии молодая императрица избрала Банко, отличного воина и человека исключительной добродетели. Но по воле морского дракона на море началась буря, и кристалл был утерян.

Задача поиска кристалла сложна, рыбаки не отваживаются на этот подвиг даже за большую плату. Тогда Каматари нанимает ныряльщицу за жемчугом, пообещав ей, что сделает ее сына самураем. Несмотря на то что ей грозят морские чудовища, ныряльщица находит кристалл – но умирает на берегу. Кристалл Будды доставлен в храм, а сын самоотверженной женщины становится воспитанником Каматари, наследует его пост, так как своих сыновей у советника нет, и возводит в память о своей матери прибрежный храм Сидозори.

Буддизм был заимствован японцами не напрямую у индийцев, а через Китай, где он уже претерпел изменения под влиянием традиционных верований.

Как и у индийских буддистов, у китайских и японских есть иерархия праведных людей.

Бессмертные, которые, достигнув полного просветления, ушли в нирвану, – будды.

Бодхисаттвы сохраняют связь с миром и оказывают помощь обычным людям.

Цари мудрости (японцы называют их мёо) – обладатели тайных знаний, те, кто карает грешников, но, разумеется, из сострадания и во имя исправления, отказа от пороков. Их же обязанность – борьба с демонами, толкающими человека на путь прегрешений. Четверо мёо дублируют повелителей и защитников сторон света, пятый ассоциируется с Полярной звездой, известен он под именем Фудо-мёо, нередко его образ объединяют с образом другого уже упомянутого нами божества – Хатимана.

Император Киммэй, при котором в VI веке в Японию начинает проникать буддизм.

Фудо-мёо – добрый бог, хотя внешность у него, как и у повелителей сторон света, пугающая: одет он в рубище, во рту клыки, за спиной – пламя, в руках – меч и веревка с кольцом и зубцами – подобные использовали для ловли животных, но у буддистов она, равно как и меч, символизирует спасение человеческих душ путем избавления от дурных помыслов. Огонь, носителем которого является Фудо-мёо, – очистительный, он выжигает плохую карму, даруя человеку освобождение от нее. Фудо-мёо также считается огненным божеством.

Вообще, цари мудрости изображаются устрашающе – у них желтая, красная или синяя кожа, горящие глаза, они непременно вооружены.

Вообще, заимствование богов из Китая и Индии, а также влияние буддизма породило дублирование одними богами функций других, слияние образов.

Так, функции повелителей сторон света дублируют четыре китайских божества, в Японии получившие новые имена и общее название – Кондзин, что означает Золотое божество, поэтому и его символический цвет – желтый.

Бескрылый Лазоревый дракон Сэйрю управляет востоком. Его могут изображать как синим, так и зеленым, ибо оба этих цвета назывались одним и тем же словом, без гребня или с гребнем – красным или черным. Созвездия, которые принадлежат ему, – Рог, Шея, Корень, Комната, Сердце, Хвост и Отвеивающая корзина. В привычной нам традиции звезды группируются иначе, соотношение таково: это созвездия Девы, Льва, Скорпиона и Стрельца. Стихия Сэйрю – дерево, сезон – весна. Сейрю – символ возрождения и покровитель одного из главных городов Японии – Киото.

Богиня Каннон, изображение XVI века.

Также некоторые мифы называют Сэйрю воплощением богини Каннон. Это буддийская по происхождению богиня пришла в Японию из Индии через Китай. У нее одна голова, но, в память о ее индийском происхождении, четыре руки. При этом она – прекрасный пример того, как видоизменялись образы богов под влиянием местных верований. В Индии это Авалокитешвара – Владыка, милостиво взирающий на существа, – бодхисаттва, иначе именуемый буддой сострадания. И он мужчина либо носитель обоих начал, мужского и женского. В Китае богиню сострадания зовут Гуаньинь. У японцев это тоже богиня – Каннон, та, кому молятся о здоровье домашнего скота, Плетущая Грезы. Причем грезы эти – такие, каких от богини сострадания не ожидаешь, – это заблуждения, с помощью которых она карает грешников. Но по молитве к ней заблуждения могут рассеяться. Так, в одном мифе рассказывается о том, как купец Кая-но Ёсифудзи соблазнился видом красавицы и пришел в ее дом, а родные ждали его возвращения и молились Каннон. И вот к ним пришел буддийский монах – его образ приняла богиня – и подсказал, где искать пропавшего, даже проводил их к дому – правда, не к тому дворцу, который виделся в грезах Кая-но Ёсифудзи, а к обгорелым развалинам, из-под которых начали разбегаться лисы-оборотни – кицунэ. А обманутого нашли в обезьяноподобном обличье…

Подобно Будде, Каннон не проходит мимо чужого несчастья, кормит голодных – об этом тоже есть сказания.

Помните, мы говорили о том, что между миром богов и миром людей нет непроницаемых границ? Вот и земным воплощением Каннон предания называют буддийскую монахиню Тюдзё-химэ. Ее история напоминает сказки о сиротках, угнетаемых мачехами, но счастье свое она находит не рядом с богатым и могущественным мужчиной, а, в духе буддизма, в монастыре. И здесь же обрела призвание: стала такой вышивальщицей, которой оказалось по силам изобразить рай. Такой дар могла дать только Каннон, воплотившись в теле Тюдзё-химэ.

Но вернемся к повелителям сторон света.

Западу соответствует Белый тигр Бякко. Иногда в его расцветку добавляют золото. Он также может принимать обличье дракона – разумеется, белого. Ему соответствуют металл, осень (период спокойствия), созвездия Ноги, Узы, Желудок, Волосатая голова, Сеть, Клюв черепахи и Три звезды, соответствующие привычным нам Овену, Тельцу, Андромеде и Ориону.

Предполагаемое изображение Алой Птицы Судзаку.

Север отдан в удел Черному воину Гэмбу, имеющему и человеческое обличье (воин в черных доспехах), и обличье соединенных друг с другом змеи и черепахи. Несложно догадаться, что ему соответствует зима (суровость). Стихия северного властелина – вода, созвездия – Медведица, Бык, Девушка, Пустота, Крыша, Лагерь, Стена (Стрелец, Козерог, Водолей и Пегас).

Божество юга – Алая Птица Судзаку, покровительница лета, жары, огня, любви. Ее созвездия – Колодец, Призрак, Ива, Звезда, Раскрытая сеть, Крылья и Колесница (Близнецы, Рак, Гидра, Кратер и Ворон).

Мы рассмотрели три вида божеств, по нисходящей. На самой же нижней ступени иерархии буддийских богов стоят дэвы. Тут имеет место тройное заимствование: дэвов индийские буддисты заимствовали из индуизма, затем дэвов заимствовали китайцы и, наконец, японцы. Дэвы – единственные в буддийском пантеоне, кто не освобожден от цикла перерождений. Но, как принято в буддизме, путь к совершенствованию для них не закрыт, и со временем они могут поменять статус.

У буддийских божеств тоже есть «сферы ответственности». Так, синтоистскому богу врачевания по имени Сукуна-Бикона соответствует тот, кого в Индии называли Бхайшаджьягуру – будда медицины, а в Японии зовут Якуси, мастер медицины. У него есть спутники Никко и Гекко, бодхисаттвы, направляющие солнце и луну.

Облик буддийского монаха могут принимать различные божества, относящиеся к данному канону. Свойственна эта способность и Дзидзо – японскому аналогу индийского божества Кшитигарбаха. Его описывают и мужчиной, и женщиной, и обоеполым, и бесполым. Дзидзо – учитель тех, кто просит помощи в пути к просветлению, да и в путешествиях, он обладает способностью успокаивать бушующее море, является покровителем беременных и младенцев, кормящих матерей, по молитве получающих столько молока, сколько нужно, чтобы ребенок был сыт, а также умерших во младенчестве, которых тоже ведет, но по пути к перерождению. Согласно поверьям, священная пещера Дзидзо – место встречи умерших детей, а в другой священной пещере спрятан фонтан с молоком, из которого пьют души младенцев.

Конечно же, мы рассказали далеко не обо всех буддистских божествах японского пантеона, а только о некоторых из них. Нельзя объять поистине необъятное.

Конная охота Минамото-но-Ёритомо. Изображение XIV века.

Лазоревый дракон на флаге Китайской империи времен династии Цин (конец XIX – начало XX века).

Древнекитайское изображение Черного воина – змеечерепаха.

Буддийский храм Кинкаку-дзи (Золотой павильон) в Киото.

Как вы наверняка помните, у всего сущего, по мнению приверженцев традиционных японских религий, есть души: у природных объектов, у созданных людьми предметов… В этой главе мы рассмотрим самые удивительные обожествленные японцами творения природы – объекты религиозного поклонения, а также расскажем о существах, созданных фантазией жителей Страны восходящего солнца, – мифических зверях, птицах, насекомых… И не только! Различные жизненные явления, положительные или отрицательные, например сны или болезни, тоже имеют божественную природу. Но обо всем по порядку…

Мы уже немало рассказали о небесных богах. Однако эта тема поистине неисчерпаема. Помимо уже известных нам Амицуками, есть боги, которых именуют тэннинами, то есть небесными людьми.

Познакомимся с ними поближе. Погрузимся в мир их удивительных историй, так похожих на истории земных людей, и потому особенно близких не только синтоистам.

Для обозначения небесных богинь используется термин тэннё, то есть небесные девы. В русских переводах можно встретить и не совсем корректный, но эмоционально понятный вариант – райские девы. Они похожи на ангелов в нашем понимании: у них есть крылья. Описывается в мифах и их одежда из перьев. Не правда ли, знакомый сказочный мотив: девы, похожие на птиц? Обычно среди таких герои сказок разных народов выбирают себе возлюбленных. Хорошо известен нам и алгоритм действий, чтобы принудить понравившуюся девушку остаться на земле: надо дождаться, когда она с подругами (или сестрами) пойдет к водоему и оставит свое удивительное одеяние на берегу. Если украсть его, вернуться на небо дева не сможет.

Дракон. Художник – Кацусика Хокусай. Изображение XIX века.

Еще один миф о любви известен не только в Японии, но и в Китае, даже предполагается, что из Китая он и пришел. Небесная река – Млечный Путь – разделяет влюбленных Орихмэ, Небесную ткачиху, и Хикобоси – Небесного пастуха. Это реальные звезды – Вега и Альтаир. Согласно легенде, встречаться они могут только раз в году, когда сороки, опять же небесные, наводят для них волшебный мост, который снова разрушается по воле более могущественных богов.

Да, в японском пантеоне иерархия не вполне четкая, но она все-таки есть. И эти двое – явно не самые могущественные, из-за чего и страдают.

Равной любовью и у японцев, и у корейцев, и у китайцев пользуется сказание о Лунном зайце (кролике), к которому также применяют эпитеты Нефритовый, Золотой.

Изначально этот миф китайский, но он широко разошелся по соседним странам и был безоговорочно принят, ведь в его основе – реальное наблюдение: глядя на луну, можно различить контуры божественного зайца и ступки, в которой он, по поверьям, толчет волшебный порошок, помогающий от всех болезней, фактически – зелье бессмертия. В городе Тоттори даже существует храм Лунного зайца.

Мифы традиционно стараются не только объяснить явление, наблюдаемое в природе, но и в подробностях рассказать, как и почему события развивались именно так, а не иначе. Именно это делает сказания по-настоящему увлекательными.

Так, о Лунном зайце рассказывают, что изначально он не был богом, он был обычным зверьком, жившим в горах вместе с товарищами – обезьяной и лисом. Странная для природы дружба, но сказание именно таково. И да, эти животные, как нередко бывает в мифах и сказках, по-человечески разумны. Да и вообще человечны: увидев умирающего от голода старика, они решают его спасти. Ловкая обезьяна добывает плоды с деревьев, лис оказывается хорошим рыболовом, а бедный зайчишка не в силах ничего придумать – и тогда от стыда и отчаяния бросается в костер, жертвуя собой, чтобы накормить голодного.

Как вы наверняка уже догадались, этот старик – не простой путник, обессилевший и упавший на каменистой тропе. Помните чиновника по имени Сугавара-но Митидзанэ, обожествленного под именем Тэндзина, ками знаний, учебы? Он тоже был рожден смертным, тоже претерпел мучения. Кому же, как не ему, позаботиться о новой – уже небесной – судьбе самоотверженного зайца? Ну а ступка зайца в ряде мифов имеет совсем иное значение: в ней не чудесное зелье, а рис. Заяц способен натолочь из риса столько муки, что пирожков (их называют моти) хватит всем голодным. Считается, что молитвы к Лунному зайцу – лучшая защита от нищеты и недоедания.

Согласитесь, заяц выступает в мифе не безвольным страдальцем, а активным, действующим, волевым началом – он сам принимает решение пожертвовать собой. Вот и поклонение зайцу требует не просто слов, а поступков. Верующий должен продемонстрировать готовность делиться пищей. Моти – прекрасное подношение и для духов, и для людей, знакомых и незнакомых. Так, и только так – проявляя заботу о других, – можно снискать благожелательное внимание Лунного зайца.

Они. Изображение создано не ранее XVII века.

Интересно, что по-японски Лунный кролик – Цукино Усаги. Фанаты аниме, конечно же, вспомнят, что именно такое имя носит главная героиня широко известного, и давно ставшего культовым аниме-сериала «Сейлор Мун: Луна в матроске» и связанных с ним произведений, таких как «Сейлор Мун: кристалл», «Красавица-воин Сейлор-Мун» и манги, которая предшествовала экранизациям (порой имя героини звучит как Банни Цукино, это связано с тем, что русский перевод делался не с языка оригинала, а с английской озвучки, часть имени героини – попросту калька с японского).

Не одно поколение подростков, прежде всего девочек, с замиранием сердца наблюдало, как получившая в дар особые способности японская школьница и ее подруги сражаются со злом в различных его проявлениях. Иными словами, героиня – тоже активное начало, носитель справедливости. Собственно, те, кому противостоит Цукино Усаги, – олицетворение людских пороков, в то время как девочки-воины – проявления созидания, каждая из них олицетворяет какое-то достоинство – отвагу, ум, красоту, творящую силу природы… У самой же Цукино вообще двоякая сущность – она одновременно является земным человеком и лунной принцессой, которой предстоит вернуться на небеса. Типичная тэннё!

Более того, создатели аниме-сериала наверняка были хорошо знакомы еще с одной серией мифов – легендами о Кагуя-химэ.

У многих народов есть мифы и сказки (народные и авторские) о чудесных детях, дарованных бездетным родителям, – достаточно вспомнить Снегурочку, Дюймовочку, Мальчика-с-пальчика… Осмелимся утверждать, что сказки наследуют сюжеты, связанные с куда более древними верованиями.

Вот и резчик бамбука из японской легенды находит в стебле маленькую девочку, которую растит как дочь. Девушка становится необыкновенной красавицей, и мужчины готовы для нее на любые подвиги. К ней сватается могущественный министр Абэ-но Мимурадзи, который, пытаясь снискать ее благоволение, просит купца Ван Цина (имя выдает в нем китайца) привезти самый необыкновенный на свете наряд для будущей невесты. Скорее всего, легенда сложилась в то время, когда Китай был наиболее развитой страной Восточной Азии, – и, конечно же, министр получает желаемое: кимоно из голубого с золотистым меха. Однако Кагуя-химэ, как полагается мудрой и разборчивой девушке, подвергает влюбленного в нее мужчину испытанию: если его намерения серьезны и обещают ей добрую судьбу, перед чудесным кимоно будет бессильно пламя. Но пламя, подобно коже Царевны-лягушки, сгорает дотла.

Нингё. Художник – Торияма Сэкиэн. Вторая половина XVIII века.

Еще один претендент на руку и сердце Кагуя-химэ оказался еще более смелым в замыслах. Решив сделать красавицу одной из своих жен, он послал слуг добыть волшебный камень с шеи морского дракона. Но слуги у хитреца тоже оказались не промах: придумали небылицы о том, как пытались достать камень, а тот из них, что охранял господина на берегу, использовал обычное, хоть и грозное, природное явление – шторм, чтобы напугать хозяина: дескать, Бог Грома Райдэн (Райдзин) гневается и хочет погубить их всех. Пока господин молился, шторм утих. Конечно, ни о каком сватовстве речь уже не шла. К счастью для Кагуя-химэ.

Сам император был готов жениться на неприступной девушке. Однако ему открывается правда: она не человек, а принцесса Лунной Страны, сосланная на землю, чтобы искупить некий грех. Срок искупления истек, и ее готовы принять дома. Император верит, что сможет удержать ее на земле. Однако те, кто прибыл за ней на лунной колеснице, отбиваются от погони, а Кагуя-химэ, получив от них кимоно из птичьих перьев – атрибут тэннё, – преодолевает тоску по тем, кого оставляет на земле, и обретает свою истинную сущность.

Куда более земная, хотя и чудесная история произошла по воле Ватацуми, точнее благодаря молитвам к нему, с бездетной парой – морской бог даровал им крохотного сына, всего-то чуть больше трех сантиметров, пользуясь древнеяпонскими мерами длины – ростом в один сун. Его и назвали без затей – Иссумбоси, то есть Мальчик в один сун.

Во многих легендах и сказаниях взросление героя и обретение им призвания (инициация) происходят в путешествиях. Не исключение и история Иссумбоси: он отправляется в плавание в миске из-под риса, управляя ею с помощью весел, сделанных из палочек для еды. Позаботился он и об оружии – им служит швейная иголка в ножнах из соломинки.

Подобно своему западному собрату, малыш Иссумбоси побеждает великана. Этот великан похитил дочь губернатора, которая очень приглянулась Иссумбоси. Тогда маленький герой позволяет проглотить себя и колет своей иголкой великана, сидя у него внутри. Так он спасает девушку и спасается сам. Финал истории поистине сказочный: Иссумбоси женится на возлюбленной и становится придворным.

Японские духи – ёкаи – могут, как мы уже упоминали, жить где угодно. Да и само слово может обозначать едва ли не любое мистическое существо. Есть духи места – водяные, горные, лесные, духи помещений, духи предметов – абсолютно любых. Причисляют к ёкаям и призраков. Они могут быть антропоморфны – относительно, конечно, – или походить на то или иное животное, при этом, как правило, умея принимать и человеческий облик.

Многообразие ёкаев не поддается детальному описанию. Сосредоточимся на наиболее известных и интересных из них.

Амабиэ на гравюре эпохи Эдо.

Древняя вера японцев в одухотворенность всего в мире делает и современную культуру Страны восходящего солнца особенной, пугающей и манящей. Мифические духи «расселились» по аниме и кинофильмам, особенно часто к мифологии обращается лауреат премии «Оскар» Хаяо Миядзаки («Унесенные призраками», «Принцесса Мононокэ», «Мой сосед Тоторо»).

Ёкаи не обязательно злы. Но их внешность зачастую способна напугать. Да и пошалить многие ёкаи не прочь.

Так, например, живущий в лесу Микоси-нюдо пользуется таким своим преимуществом, как длинная, будто у змеи, шея, чтобы заглядывать во дворы и дома и тем самым вызывать у людей приступы паники. Кроме того, он способен что-то украсть или сломать.

Впрочем, встреча с Микоси-нюдо может быть по-настоящему опасной. Так, есть мифы, в которых он описывается как странствующий монах, даже имя его переводится как Ожидающий монах. Чего же ждет Микоси-нюдо? Конечно же, жертв. Бродя по ночам (днем он предпочитает не появляться), он останавливает случайных путников, вырастает до гигантских размеров и смыкает зубы на шее жертвы. Такой вот японский вариант вампира.

В лесах или на склонах гор живут и о́ни – людоеды в полтора-два раза крупнее людей. О́ни уродливы, рогаты, с когтями, у них кожа неестественного цвета – чаще всего красная или синяя. О́ни вполне разумны, но выглядят дикарями – одеваются в звериные шкуры, вооружены дубинками. И ведут о́ни себя скорее как дикие животные: пробираются в деревни, забирают с собой людей, судьба которых, разумеется, незавидна. Впрочем, в некоторых мифах говорится, что о́ни умеют принимать безобидный облик, тем самым обманывая своих жертв.

Именно чудовищным о́ни доверена охрана японского ада – Дзигоку.

Как вы помните, Ёми-куни адом в полном смысле слова не является – это страна упокоения утомленных богов и место пребывания богов грома и старух-ведьм, которых именуют Восемью Уродливыми Женщинами, – им лучше жить подальше и от других богов, и от людей, чтобы случайно им не навредить. Ёми-куни находится где-то на поверхности, а вот Дзигоку – под землей.

Сказания о ней вызывают множество ассоциаций. Как возникло совпадение с греческими мифами об Аиде – Дзигоку от мира живых отделяет подобная Стиксу река Сандзу, – непонятно. Возможно, это произошло в период завоеваний Александра Македонского, когда греческие мифы стали известны в странах Востока, а уже оттуда пришли в Тихоокеанский регион. Совпадают даже детали: при умершем должны быть монеты, которыми он заплатит сопровождающим. А вот аналогии с индийскими мифами о боге загробного царства Ямой неслучайны. Собственно, правитель Дзигоку, справедливый Эмматэн (Эмма-о, Эмма), – это тот же Яма, пришедший в Японию вместе с буддизмом. Именно он определяет, где будет находиться душа до перерождения и в чьем теле вернется в мир живых.

Но ведь японский загробный мир называется Нэ-но Катасу и правит им Сусаноо, удивитесь вы.

Все верно, в синтоистской традиции – именно так. А в буддийской бытуют сказания о Дзигоку.

К горным ёкаям относятся и летающие демоны тэнгу (карасу-тэнгу), одно из обличий которых – гигантские вороны, из чего следует, что, подобно другим ёкаям, они имеют различные образы. Ну а слова, обозначающие их, переводятся вообще парадоксально – «небесные собаки». Это обозначение китайского происхождения. В человеческом обличье у них длинные птичьи носы или вообще клювы, могут быть также птичьи лапы и крылья. Тэнгу обладают прекрасными манерами, они отличные воины. И тоже имеют связь с загробным миром: считается, что именно они приходят за теми, кто гибнет в сражении. Правда, некоторые выходки тэнгу крайне неоднозначны: им случается похищать людей и возвращать их уже безумными.

Ямауба (Ямабаба) – еще один горный ёкай, даже имя означает «горная старуха». Это ведьма чудовищного облика. Способностями к колдовству и знаниями о ядах она иногда делится с людьми, задумавшими недоброе. Она тоже похищает людей, но предпочтение отдает женщинам. Также она ворует маленьких детей и скот – они являются ее пропитанием. Она чем-то похожа на привычную нам Бабу-ягу, даже живет в лесной хижине в горах. И вообще она ревностно охраняет свои владения. А вот с горными духами она, как правило, дружна.

Ее именем пугают малышей, запрещая им открывать двери посторонним. Однако ее можно победить, и существуют легенды, в которых она, в наказание за свои злодеяния, гибнет. Бывает она, как и все та же Баба-яга, помощницей людей – дарит деньги, которые приносят благополучие, помогает выполнять работу по дому, уподобляясь домовому (хотя есть в японской мифологии и более точные соответствия – ёкай дзасики-вараси, о котором мы расскажем в главе, посвященной магии жилища).

Есть у нее сходство и с Кощеем Бессмертным, только ее смерть – не в яйце, а в цветке, заключающем ее душу.

Как ни странно, почитают ее и как богиню материнства. Считается, что именно она вырастила легендарного героя Кинтаро – будущего самурая Саката-но-Кинтоки. Возможно, она была не только его воспитательницей, но и матерью.

Снежные вершины гор принадлежат госпоже по имени Юки-Онна. У нее жуткая внешность и отвратительный характер.

Как-то раз дровосек Мосаку с учеником Минокити спрятались от снежной бури в хижине на берегу. Ночью пришла женщина в белой одежде – и утром Мосаку не проснулся. Минокити спасло то, что он не спал. Через год он женился на девушке по имени Юки. Она родила ему десятерых детей. И лишь случайно через много лет он узнал в ней чудовище из хижины в горах. И тогда она сбежала через дымоход.

Рассказывают мифы и о горном мужчине и горной женщине, оба великанского роста, обезьяноподобны и покрыты шерстью, он – черной, она – белой. Они людоеды, но мужчина дружит с дровосеками, рубящими деревья в горах, а за угощение (рисовые лепешки) помогает им относить поклажу в поселение.

У Фудзиямы, которая, как вы помните, является богиней, причем весьма почитаемой, есть воплощение – богиня Сэнгэн, или Конохана-но Сакуябимэ (именно на ней был женат Ниниги).

Итак, с горными и лесными богами и ёкаями мы познакомились. Однако в японских мифах есть место и аналогам водяных и русалок.

Мононоке. Художник – Кацусика Хокусай. Рисунок XIX века.

Подобием водяных можно считать существ, именуемых каппа. Это духи пресноводных водоемов, они антропоморфны, их название происходит от словосочетания, означающего «речной ребенок». Они действительно невелики, напоминают гибрид лягушки и черепахи, зеленокожи, чешуйчаты. Могут они и выходить на сушу, но обязательно перед этим наполнив водой специальный «сосуд» на своем теле – углубление в голове.

Добрыми каппа не являются, более того, они любят драться и могут топить людей, чтобы полакомиться их печенью или высосать кровь. Но и уберечься от каппа, по крайней мере на суше, несложно: достаточно поклониться при встрече, ёкай поклонится в ответ, расплещет воду – и будет вынужден вернуться в место постоянного обитания.

Нингё похожи на русалок – они гибриды человека и рыбы, разве что пол их неизвестен. Нельзя сказать, добры ли они, но не злы. Правильнее всего охарактеризовать их как беззащитных: люди охотятся на них, так как мясо нингё исцеляет от болезней и дарует вечную молодость. Только вот счастья это не приносит: отведавшие мяса человека-рыбы утрачивают душевное спокойствие. А вот если не обижать нингё, то один взгляд на него может подарить душевный комфорт и удачу.

Исо-онна (дословно «женщина со скалистого берега») – морской ёкай, который любит разгуливать по берегу… все верно, в женском обличье. Встреча с ним не сулит добра: он питаются кровью, как вариант – высасывает жизненную силу с помощью своих длинных волос. Но узнать в красавице смертоносного демона несложно: нижняя половина тела у нее будто бы размыта и являет собой змеиный хвост. Есть и легенды, согласно которым исо-онна ведет себя как привычные нам русалки: зачаровывает голосом, заманивая в пучину моря или заставляя прыгать со скал. Может исо-онна и маскироваться – например, превращаться в старика. Один из обликов исо-онна – камень, так она неузнанной может поджидать жертв. У моряков существовали обычаи, призванные защитить их от исо-онна.

Похож на русалку (как вариант – тритона) и ёкай по имени Амабиэ, однако он трехног. Согласно поверьям, это дух-прорицатель – он способен предвидеть как обильные урожаи, так и губительные природные явления и эпидемии. Иногда о нем говорится как о подвиде нингё.

Бог Такэмикадзути, пытающийся подчинить гигантского сома Онамазду. Изображение середины XIX века.

Легенды об Амабиэ достаточно позднего происхождения, возникли в XIX веке. В них говорится о том, что появлению ёкая на глаза людей предшествовали видимые с берега огни в море. Чиновник, первым оказавшийся на «месте происшествия», зарисовал удивительное существо: что-то вроде клюва, чешуйчатое тело и, конечно же, три ноги. Гость представился и пообещал, что в ближайшие шесть лет земли будут давать хороший урожай, а также одобрил свое изображение, сказав, что аналогичные рисунки имеют целительную силу – тот, кто их увидит, будет выздоравливать. Место обитания Амабиэ – любые водоемы и даже заливные поля.

Исследователи предполагают, что эта легенда не зародилась сама, а была специально создана для того, чтобы позитивно настроить народ в период неурожаев. Оказывается, японский пантеон может пополняться и таким образом. Кроме того, есть в мифах и еще один очень похожий персонаж – Амабико (Амахико). Божеством больше, божеством меньше – японцев это не смущает. Равно как и то, что некоторые боги оказываются надолго забыты. Вот и Амабиэ утратил популярность почти на два столетия. Снова вспомнили о нем во время пандемии COVID-19. Его изображения начали тиражировать, появились ритуальные куклы-дарума, изображающие Амабиэ. Даже министерство здравоохранения стало широко тиражировать изображение – на каких только предметах обихода и продуктах питания оно не появлялось! Это прямая отсылка к традиционным верованиям – болезни тоже являются духами из числа вредоносных.

Добрым морским ёкаем является Сёдзё, хотя вид у него устрашающий – темно-красная кожа, огненно-рыжие волосы. Но он – веселый и расположенный к людям бог: любит сакэ и даже способен с его помощью исцелять больных и исправлять нравы: существует легенда, согласно которой сакэ Сёдзё отравило злого человека, он получил урок, ему дали противоядие – и он исправился.

Не является злым и Самэбито, Человек-Акула. Он способен помнить добро и воздавать за него. Мифы рассказывают, что он – чиновник при дворе водяных драконов, однажды оказавшийся неугодным и изгнанный. Его приютил в своем пруду человек по имени Тотаро. А Самэбито помог Тотаро жениться на Тамане. Условием был подарок – ларец с десятью тысячами драгоценных камней. Слезы сострадающего другу Самэбито превращаются в рубины. Драконы зовут милосердного слугу назад, а Тотаро благополучно женится.

Морским ёкаем является и Фунаюрэй – корабль-призрак, парусник, этакий японский аналог «Летучего Голландца» (также к нему применяются эпитеты Ночной Беглец, Иллюзорный Корабль). В его названии присутствует указание на подвид ёкаев, к которому он принадлежит, – юрэй. Юрэй – это призраки, которых что-либо удерживает на земле (о том, что именно, мы поговорим далее). Считается, что фунаюрэй – единое воплощение душ людей, погибших в море. Появиться же он может и в реке, и в стоячей воде. Его появление предвещают дождь, туман, новолуние или полнолуние. Он способен светиться, порой с него доносятся голоса людей. И как и в случае с «Летучим голландцем», встреча с ним небезопасна: он может убивать моряков, повреждать оборудование корабля, поэтому его задабривают едой, ритуальными курительными палочками, жертвуют ему даже циновки…

Юрэй. Художник – Саваки Сууши. Рисунок XVIII века.

Самое время поговорить о призраках-юрэй, которых в японских мифах мы найдем немало и которые активно проникают в современную культуру.

Именно так переводится слово юрэй. Его же могут переводить как «таинственный дух».

Они способны быть добрыми и злыми и в целом, и ситуативно, в зависимости от того, как они жили, какова причина их смерти и достойно ли их захоронили.

Как несложно понять, один из видов юрэй – онрё, такие, как уже знакомый нам Сугавара но-Митидзанэ. Это те, кто или погиб насильственной смертью, или умер в печали и забвении, безвинно пострадав.

Существует и несколько иная классификация. Онрё – те, кто по природе своей зол. А горё, они же сирё («мертвые духи»), – те, кто был несправедливо осужден на смерть и казнен. Икирё («живые духи») – те, кто отправился в изгнание, то есть Сугавара но-Митидзанэ – типичный икирё. Как бы то ни было, все они – юрэй.

Мстящая девушка или женщина – один из популярнейших мотивов японской мифологии и современной культуры. Вы наверняка сразу же вспомнили знаменитый «Звонок» и его героиню Садако, снискавшую известность во всем мире.

Однако в самой Японии огромной популярностью пользуется легенда о женщине по имени О-Ива, жене самурая Иэмона, прообраз которой реально существовал – реальная О-Ива жила в XVII веке. Муж вел жизнь, недостойную представителя благородного воинского сословия: не только кутил, но и подворовывал. О-Ива была вынуждена бежать в родительский дом, скрываясь от еще большего позора, нежели разрыв с супругом. Но гневливый Иэмон, ворвавшись в дом отца жены, сначала убил его, а потом рассказал О-Иве небылицу, что ее отец убит неизвестным налетчиком. Женщина поверила, вернулась к мужу и даже родила ему сына. Правда, вскоре заболела. К ее несчастью, внучка их соседа-врача была влюблена в Иэмона – и врач дал больной «лекарство», которое изуродовало ее лицо и заставило волосы выпадать. Планируя новый брак, Иэмон растратил на подготовку свадьбы приданое О-Ивы, а чтобы избавиться и от нее самой, и от ее претензий, подговорил Такуэцу, своего друга, изнасиловать О-Иву. В последний момент Такуэцу стало жаль и так немало претерпевшую женщину, и он все ей рассказал. Женщина убила себя мечом.

Заподозривший козни Иэмона слуга пал от его руки. И его труп, и труп жены Иэмон выбросил в реку.

Но в первую брачную ночь Иэмона с новой женой к нему явились и призрак жены, и призрак слуги. Скрыться от призрака О-Ивы он не может нигде – и сходит с ума.

Вера в эту историю была столь сильна, что О-Иве неоднократно воздавались посмертные почести – в ее честь воздвигались святилища, проводились обряды.

И это неслучайно. Ведь онрё может стать и тот, кто прожил хорошую жизнь, но был захоронен без надлежащих обрядов.

Вообще, онрё – это преимущественно мстительные духи.

Но среди них встречаются и те, кто не закончил еще какое-то важное дело, вероотступники и те, кто еще может вернуться в мир живых. Последний сюжет не раз использовался в восточноазиатских фильмах, в том числе в одной из популярных южнокорейских дорам «Давай сражаться, призрак». Ну а о том, что призраки стремятся закончить свои дела на земле, рассказывает еще большее количество сериалов. Опять же, вспоминаются южнокорейские «Повелитель Солнца» и «Гоблин». И далеко не всегда они возвращаются, чтобы мстить. Так, например, у японцев бытует легенда о женщине, которая порой приходит за едой в ближайшую к кладбищу лавку. Однажды она делает знак хозяину этой лавки, чтобы он следовал за ней, – и он слышит, что из могилы доносится детский плач. Так похороненная живой, но уже умершая мать продолжает заботиться о рожденном в могиле ребенке.

Точно так же влюбленные могут заботиться о своих любимых, которые продолжают оставаться на земле. Есть и сказания о призраках, которые приходят напомнить живым, что следует заботиться о престарелых родителях.

С темой почитания родителей связана и легенда о возникновении Праздника мертвых – Бон-мацури. В ночь с 13 на 14 июля люди приходят на кладбища, украшают могилы цветами, зажигают фонари, пускают по реке маленькие лодочки с фонариками и едой. Ранее же, днем и на следующий день, 15 июля, открывают двери для призраков родных, ставят еду на домашние алтари. Бон-мацури связан с историей о мужчине, который хотел узнать, как обустроилась его мать в загробном мире. После молитвы буддийского монаха мужчина увидел вещий сон: его мать голодает, потому что при жизни грешила. Искупить ее грех можно, если в пятнадцатый день текущего месяца накормить души всех монахов в мире. После этого мужчине явился дух матери, который сообщил, что все хорошо.

Согласно традиционным верованиям японцев, в дни Бон-мацури души умерших охотно приходят к живым и могут даже быть видимыми.

Но вернемся к нередкой в мифах теме мести. Мстить способны даже добряки. Так, Никобо, священник из провинции Сэтцу, обладал даром исцелять, изгоняя злых духов, вызывающих болезни. Неблагодарный правитель, жену которого исцелил Никобо, под надуманным предлогом казнил его. И тогда на ветке дерева появился огненный шар, в котором виднелось человеческое лицо. Вскоре правитель заболел и умер. Такова была месть призрака.

Огненный шар, который якобы видели в провинции Оми, безопасен, хотя в нем и заключены двое призрачных борцов. Но прикасаться к нему не рекомендуется – отшвырнет в сторону.

А вот в селении Акамагасэки люди долго пугались призраков воинов, павших в битве. Умиротворить их не получалось никаким способом, пока слепой странствующий музыкант Хоити не умиротворил их сказаниями об их подвигах.

Еще один странник – монах Мусо Кокуси – взялся читать молитвы над умершим. И вдруг явилось чудовище, которое поглотило труп. Потом выяснилось, что при жизни это чудовище было священником, который вдруг стал алчным, а после смерти стал дзикининки – ненасытным духом-каннибалом. Мусо Кокуси удается отмолить его.

Юрэй любят заброшенные дома, разрушенные храмы и… школьные туалеты. Именно в таком странном месте обитает японский аналог Плачущей Миртл из саги о Гарри Поттере – девушка по имени Ханако, которая то ли покончила с собой из-за травли, то ли погибла при бомбардировке во время Второй мировой войны, потому что не смогла выйти, – одноклассники злобно пошутили и заперли ее в кабинке. Рассказывают также, что она погибла от рук членов своей семьи или маньяка. К слову, Ханако, только мальчик-школьник, стал героем нескольких известных японских аниме.

Постоянное современное местожительство призраков-юрэй – городской фольклор.

И Ханако не единственная обитательница школьных туалетов. Красавец по имени Ака Манто – Красный Плащ – убивает за неправильный ответ на вопрос, красный или синий цвет нравится девушке. Ответишь «красный» – отрубит голову, ответишь «синий» – удушит. Назовешь иной цвет – провалишься сквозь пол прямо в ад. Спасаются только те, кто успел убежать.

В женском туалете можно повстречать и Касиму Рейко (Тэк-Тэк). Она погибла под поездом, лишившись ног. С ней можно договориться… но очень сложно. Ее призрак также можно встретить возле железной дороги. О ее приближении можно узнать по звуку «тэк-тэк». Иногда ее вооружают косой, которой она может разрубить человека напополам.

В любой ванной, если верить современным легендам, можно встретить призрак девочки, которая поскользнулась именно в этом помещении и лишилась глаза. Спастись от нее как будто бы нетрудно – достаточно просто не обращать внимания. Но представьте, каково это.

Современная отсылка к рассказу об О-Иве – история о Кутисакэ-онне. Она тоже была женой самурая, и он из-за ревности разрезал ей рот от уха до уха, а возможно, потом и замучил до смерти. Как правило, она подходит к детям, которые идут по городу без родителей и друзей, и спрашивает, красивая ли она. При этом нижняя половина ее лица закрыта вуалью. Того, кто вежливо похвалит, она изуродует. Того, кто скажет «нет», – убьет, отрубив голову. И лишь иной ответ позволит выгадать время, чтобы убежать.

Духи-мононокэ – наиболее сильные ёкаи, ибо имеют материальное воплощение. Их название переводится как Воплощенный злой дух. И они готовы мстить, обманывая и уничтожая.

В японском пантеоне есть такие ёкаи, что остается только удивляться фантазии жителей Страны восходящего солнца. Например, кубикирэ-ума – безголовая лошадь, Баку – лошадь с шеей носорога, головой льва и коровьим хвостом, пожиратель дурных снов, Хоонадэ – призрачная рука и тому подобные удивительные существа.

Добрых ёкаев надо поощрять, злых – изгонять. Существует ритуал изгнания злых духов – сэцбун. Проводят его во время празднования японского Нового года – 3 февраля. В помещении следует рассыпать бобы и жареный арахис. Демоны будут пытаться сосчитать, сколько «угощения» им предложили, будут сбиваться – и в итоге обидятся и уйдут восвояси.

В японском пантеоне целый ряд богов олицетворяет грозу.

Бог по имени Райтаро (Дитя грома) был воспитан на земле людьми – его нашел бедный крестьянин Бимбо, в засуху молясь в поле о дожде. Началась гроза. В этот самый момент Бимбо увидел на земле мальчика-младенца, который что-то тихонько напевал. Оказалось, что он умеет вызывать дождь. Благодаря его помощи Бимбо стал зажиточным. Неслучайно Райтаро почитают еще и как бога плодородия и благосостояния.

Когда Райтаро исполнилось восемнадцать лет, он попрощался с приемными родителями, обернулся белым дракончиком и улетел на небеса.

Еще один бог грома и молнии – Райдзин, или Райдэн-сама, – Гром и молния. Его же именуют Наруками, что означает громовой бог, Райко – Хозяин грома, Каминари-сама – Гром, сын Идзанаги и Идзанами. Существует версия, что именно он был самым младшим из детей Идзанами, рожденным уже после Кагуцути, когда Идзанами пребывала в Ёми-куни.

Известен Райдзин и в буддизме как противник Будды, который после пленения стал его союзником. Также предполагается, что китайцы заимствовали его через буддизм из индуизма, проводится аналогия между этим божеством и Варуной. Но, как видите, в Японии он получил новую биографию. И внешность: у него красная кожа, рога, обезьянья пасть и когти. Возможно, руки у него трехпалые.

Его брат, изначально соперник, а потом соратник и спутник – бог ветра Фудзин. Его атрибут – мешок с ветрами. Именно с Фудзином, как правило, связывают уже известный вам миф о ветре, который не позволил монголам высадиться в Японии.

Да и Райдзин защищает Японию: пешее войско монголов, которому удалось оказаться на островах, было поражено молниями, вернулись домой лишь трое, чтобы предупредить будущих завоевателей.

В некоторых мифах у Райдзина появляется помощница – богиня молний, которая отчасти похожа еще и на греческую Фемиду, только ее атрибут – зеркало, она видит порочных людей и с помощью зеркала указывает на них Райдзину, чтобы он мог их покарать.

Есть миф о том, как окружной судья Тору возмечтал повстречаться с Райдзином, и некий Сёкуро пообещал выполнить его желание. Согласно распространенному поверью, грозовой бог может поразить человека в пупок, поэтому Сёкуро начал искать приманку, убил девушку Тиё – и взял у нее нужное.

Справедливый Райдзин возвращает девушке жизнь и возносит ее на небеса. Он готов покарать Сёкуро, но попадает в плен. Оценив ловкость Сёкуро, Райдзин и Тиё прощают его, и он встает на путь исправления.

Райдзю на рисунке конца XVIII века.

Похожая легенда рассказывает об императоре Юряку, который приказал человеку по имени Тиисакобэ поймать Райдзина и привести к нему на суд. Райдзин последовал за посланником без сопротивления. Но вот император, увидев его, испугался и убежал.

Вообще, Райдзин в мифах очень часто выступает как бог, склонный прощать. Так, о японском военачальнике XVI века Досэцу Татибана рассказывали, что в юности он, отбиваясь от летящей в него молнии, поразил самого Райдзина – это он принял облик молнии. Бог не мстил. А вот меч получил наименование Райкири, что означает Режущий молнию.

Есть сказания и о богине грозы – Каминари, Громовой ками.

Рассказывая о японской мифологии, невозможно забыть о драконах. Хотя они относятся к числу второстепенных ками, они невероятно популярны. В отличие от западных, они бескрылы, трехпалы и когтисты, их головы похожи на верблюжьи, но снабжены усами, с гребнем на макушке и драгоценным камнем на шее, рога напоминают оленьи. Драконы покрыты чешуей и олицетворяют чаще всего воду. Даже не имея крыльев, они летают. И как несложно догадаться, могут олицетворять и воздушную стихию. Воздушные драконы своим дыханием создают дождевые и грозовые облака. Один из таких драконов управляет владениями небесных богов. Драконы, живущие на земле, присматривают за реками, им же приписывается роль справедливых судий. Драконы вообще справедливы и способны вознаграждать за добрые дела. Есть и Дракон Сокровищ – он надзирает за всеми драгоценными металлами и камнями на земле. А еще драконы умеют менять размеры своего тела.

Почетное место среди мифических зверей занимают спутники Райдзина – Райдзю, Животное-Гром, олицетворение молнии, и Райтё, Птица-Гром. Они, как и сам Райдзин, милосердны и справедливы – покровительствуют паломникам, но способны карать тех, у кого недобрые помыслы.

Мифы Японии могут поведать об огромном количестве оборотней. Первыми, наверное, вспоминаются кицунэ – многохвостые лисы. Чаще их представляют как ёкаев-женщин, но есть среди них и мужчины, более того, они все чаще становятся героями книг, аниме, фильмов. Например, аниме-сериала «Очень приятно, бог», один из главных героев которого, Томоэ, – мужчина-кицунэ. Японские лисы-оборотни не менее – или даже более – лукавы и коварны, чем их собратья из историй, бытующих у других народов. К тому же они, как многие другие оборотни, любят пошалить, например создавая мороки – вместо развалюхи люди видят прекрасный дворец (мы уже рассказывали о подобном сюжете), вместо многохвостой лисицы – прекрасную девушку, старика или ребенка… Питаясь человеческой энергией, они становятся бессмертными и вечно молодыми. Но и злыми их назвать нельзя. Почему-то обитать кицунэ предпочитают на торфяных болотах. Поэтому при их посещении надо соблюдать осторожность.

Мудзина – барсуки-оборотни – тоже далеко не всегда безопасны. Например, есть сказание о том, как барсук вредил пожилой супружеской паре. Наконец старик изловил его, но жена старика милосердно освободила зловредного оборотня. За что и поплатилась – он убил ее, а старика, приняв ее обличье, накормил супом с ее останками. Ее смерть не осталась без отмщения – за хозяйку отплатил ее любимый заяц. Да, в этом сказании заяц снова не только добряк, но и храбрец. Барсукам, как и лисам, свойственно принимать обличье прекрасных девушек и, усыпив бдительность людей, строить козни. Умеют они и превращаться в луну. В некоторых сказаниях барсуки веселы и неагрессивны. То есть они, как и кицунэ, могут быть очень разными.

Оботони-тануки – енотовидные собаки – мастера безвредных розыгрышей. А вот камаитати – вооруженная серпом ласка – способна убивать направо и налево.

Волки – оками, белки-летяги – нобусума, крысы – нэдзуми, гигантские пауки – цутигумо, которые могут вести себя подобно вампирам… Каких только существ не встретишь в мифах! Исполинского сома Онамазду считали виновником землетрясений.

Конечно же, в мифах мы встретимся и с теми, кто постоянно живет рядом с человеком, – собаками и кошками. Собак-оборотней называют инугами. Как правило, они благородны и способны помогать в борьбе с демонами, а также отыскивать клады. Собаки с человеческими лицами называются джименкенами. Они разумны, но нечистоплотны – выходя гулять по ночам, ищут объедки в мусоре. Некоторые суеверные люди и сейчас считают, что автомобильные аварии могут быть спровоцированы этими мистическими существами – они, согласно современным легендам, могут бросаться под колеса машин.

Кошки-оборотни, как правило, коварны. Согласно поверьям, их обличье принимали демоны. В одном из буддийских мифов рассказывается, что кончину Будды не оплакивали только кошка и змея. Оборотни нэкомата к первому столетию жизни отращивают второй хвост. Они – людоеды. Оборотни бакэнэко могут вести себя так же, а могут помогать людям. Кошки тоже способны принимать облик женщин и забирать жизненные силы мужчин. Впрочем, моряки считают трехцветных кошек (микэ-нэко) мистическими существами, защищающими их от демонов, и охотно заводят их на кораблях. Да и известные фигурки манэки-нэко – кошки, машущие лапкой, – символ удачи.

Появляются в мифах и самые разные птицы. Например, кукушки. Считается, что кукушки живут в мире мертвых и прилетают от предков к потомкам, чтобы подсказать, когда следует сеять рис. А воробей одаривает добрых людей богатствами, а злых карает. Журавли-оборотни цуру – символ долголетия. По поверьям, они живут тысячу лет. Они добры и в своем птичьем обличье, и в человеческом, которое принимают редко.

Мистическая птица Хоо – символ огня. У нее голова петуха, клюв ласточки, но при этом змеиная шея, черепаший панцирь и рыбий хвост. Ее появление сулит счастье.

Души могут принимать вид насекомых. Так, служанка вернулась к хозяевам в образе мухи, чтобы напомнить о том, что ее сбережения следует пожертвовать в храм. Светлячки – призраки воинов. Бабочки – души влюбленных…

Духи деревьев мягкосердечны. Есть легенды, в которых они принимают человеческий облик и вступают в браки с людьми.

Есть душа и у цветов. Японцы особо почитают хризантемы (белая хризантема с шестнадцатью лепестками – символ императора) и лотос (символ Будды). Считается, что хризантемы покровительствуют властителям. А лотосы способны исцелять.

Мы уже не раз упоминали об аниме, основанных на мифологических сюжетах (сразу оговоримся – игровое кино исключением не является и тоже обращается к мифам).

Помните историю о Хируко, который, отращивая отсутствующие конечности, фактически проходит инициацию и совершает духовный подвиг, перерождаясь под именем Эбису?

Легендарный мангака Осаму Тэдзуки во второй половине 60-х годов прошлого века обратился к очень похожей истории: создал мангу о мальчике, отец которого бросил будущее и саму жизнь новорожденного сына на алтарь собственной алчности: он дарует демонам младенца в обмен на власть – и младенец лишается конечностей, кожи, глаз, слуха и голоса. Помните, мы уже немного сказали об этом произведении? Но оно заслуживает более пристального внимания, ведь в нем мы видим и то, что находим в мифах, и то, что присуще произведениям на их основе: взаимодействие миров богов, духов и людей. Зачин иной, но то, что происходит с героем дальше, напоминает судьбу Хируко-Эбису: несчастного тоже находит добрый человек, становящийся его учителем. Мальчик получает имя Хяккимару. Путешествуя в сопровождении спутника, а точнее спутницы (интрига раскрывается далеко не сразу) по имени Дороро, герой возвращает себе утраченное, побеждая злобных демонов, иными словами – тоже совершая духовный подвиг. Выходит, главный герой живет между двумя мирами. Первый мир – потусторонний, он населен сильными и враждебными существами, а другой – мир обычных людей, его олицетворение – шкодливая девочка-сирота Дороро, тоже проходящая свой путь, идущая к собственной инициации. Ну а приемный отец младенца чем-то напоминает буддийского монаха… или просто мудреца без привязки к определенной религии, но определенно просвещенного и даже просветленного.

Сюжет оказался столь популярен, что экранизировался дважды: в 1969-м и в 2019-м.

В «Унесенных призраками», «Принцессе Мононоке» и ряде других работ Хаяо Миядзаки мы, как уже говорили, встречаемся с целой галереей образов, имеющих прямые или частичные соответствия в мифологии.

Да, анимэ Миядзаки – признанная классика. Но сам подход к созданию сюжетной основы – мир полон удивительных существ, которые могут жить на небесах или в некоей параллельной реальности, но спускаться на землю и вмешиваться в дела людей, – не уникален. Так, с целым рядом богов, напоминающих знакомых нам обитателей синтоистского пантеона, мы встречаемся в комедийно-романтическом аниме «Очень приятно, бог», основанном на популярной манге Джульеттой Судзуки, экранизация 2012–2015 годов. Главный герой, мужчина-кицунэ Томоэ, – хранитель леса, этакий аналог Инари. Он и мудрец, и проказник, как и положено многохвостому лису. А вот его спутницей становится обычная девушка Нанами Момозоно, превращающаяся – опять же нельзя не вспомнить похожие мифологические сюжеты – в богиню земли. Причем происходит это просто, можно сказать, по-бытовому: лишившаяся крова над головой девушка находит пристанище в заброшенном храме. И готово: она назначена богиней земли! Они окружены другими богами, в которых тоже можно узнать по крайней мере отголоски уже знакомых нам образов.

Оборотень на изображении конца XIX века. Художник – Цукиока Ёситоси.

Фанаты сериала «Наруто», конечно же, нашли в этой книге знакомые имена, и немало: создатели сериала смело вплетают в фабулу мифологические мотивы.

С разумным оружием, которое нередко появляется в мифах, мы встречаемся в аниме-сериале «Последний серафим». Причем это не просто одушевленные вещи: это мистические сущности, имеющие и антропоморфный облик. У них есть свой характер, у них выстраиваются определенные отношения с теми, кто ими обладает. Более того, говорить о воинах как о владельцах чудесного оружия некорректно – оружие само выбирает человека, фактически они напарники.

Авторы смело поселяют в мире аниме самых различных богов: Аматэрасу, Сусаноо, Оконинуси и многие другие появляются не только в «Наруто», но и, например, в «Бездомном боге». «Сказание о принцессе Кагуя» – это уже прямое, а не опосредованное обращение к известному нам мифу о богине, присланной на землю во искупление провинности.

В мир ёкаев – как благожелательных, так и враждебных – погружают нас полнометражные аниме и сериалы разных лет: «Йома: посланцы царства тьмы», «Тетрадь дружбы Нацумэ», «Триплексоголик», «Меч, рассекающий демонов»…

Кому не откажешь в популярности, так это кицунэ, загадочным и неоднозначным. Но не обижены вниманием и кошки-бакэнэко. Такой персонаж появляется, например, в аниме «За гранью».

Самый популярный мотив аниме о взаимодействии миров людей и ёкаев – это, конечно же, мирное или враждебное сосуществование столь разных существ и поиск способов взаимодействия. Одним словом, так же как и в мифах.

Попытка перечислить все аниме, в которых мы находим отсылки к мифам, равнозначна попытке объять необъятное.

Что же касается игровых фильмов, их не так уж много. К мифам Дальневосточно-Тихоокеанского региона куда чаще обращается южнокорейский кинематограф.

Из того, что на слуху, помимо широко известного «Звонка», реализующего тему посмертной попытки духа добиться справедливости, вспоминается тоже относящийся к жанру хоррора фильм «Страшная воля богов». Еще в 2014 году, за семь лет до мгновенно ставшего культовым южнокорейского фильма «Игра в кальмара», японцы реализовали такую же идею, но с некоторыми отличиями: действие происходит в школе, и старшеклассники вынуждены играть в детские игры – но на выживание. Это игры разных народов, однако ведущий самой первой – кукла дарума, а в последующей сцене появляется кот, символизирующий счастье. Вот только знаки «плюс» и «минус» поменяли местами – и те, кто должен приносить удачу, становятся по-настоящему опасными.

Японцы активно обращаются и к мифам других стран. Однако предпочтение все равно отдают своей мифологии. Наверняка благодаря оригинальности, необычности культура Японии приобрела такую популярность во всем мире.

Ямауба держит на руках мифического героя Кинтаро. Художник – Китагава Утамаро. XVIII век.

Каппа. Художник – Торияма Сэкиэна. XVIII век.

Дом в понимании японцев тоже полон духов, которые его защищают, покровительствуют людям, помогают в повседневных делах. Как правило, они добры. Но не все мифы о домах позитивны. Да и поселиться в жилищах могут не только те, кто благорасположен к жильцам. В этой главе мы не только поговорим о мире домашних духов, но и рассмотрим традиции, связанные с поклонением им, и даже некоторые современные легенды о домах.

Строительство дома для семьи или общественного здания – созидательный процесс, который логично воспринимать как радостный. Однако с началом строительства связано поверье, которое породило страшную традицию: считалось, что дом будет прочным, если в его основание замуровать живых людей. Духи этих людей станут защитниками дома от стихийных бедствий и гарантами его долговечности. На Дальнем Востоке приносили людей в жертву с этой целью даже во второй половине XIX века: последний документально подтвержденный случай относится к 1885 году, и произошел он в Индокитае. Причем жертвоприношение было массовым: при строительстве крепости под воротами и башнями замуровали пятьдесят два человека.

Хитобасира («люди-столбы») – японское название как ритуала строительного жертвоприношения, так и жертв. Нередко в качестве жертв избирались мать и младенец, а также юные девушки – именно похищенная девушка, по преданию, обеспечила прочность замку Мацуэ, который никак не удавалось достроить, – он сразу же рушился. Эта история относится к XVII веку. А история о слепой крестьянке, замурованной в основании замка Маруока, – к XVI веку. Жертвоприношение сопровождалось определенным ритуалом.

Проводился он и при строительстве других сооружений, например мостов. Например, даймё (наместник) провинции Идзумо Хорио Ёсихару, отчаявшись построить прочный мост через бурную реку близ селения Мацуэ (да-да, того самого, где столь же безуспешно строили замок!), приказал замуровать в центральную опору человека по имени Гэнсукэ. Такое же имя получил мост.

Призраки строительных жертв, как гласят легенды, могут являться людям, но совершенно безвредны для них, ведь они – духи-защитники.

Чтобы мост был прочным уж наверняка, завершало обряд шествие счастливых людей. Возглавляли его старики, у каждого из которых было по дюжине детей и огромное количество прочих потомков. Все они проходили по мосту.

Являются хранителями дома и призраки умерших детей – японские аналоги домовых, именуемые дзасики-вараси, то есть «малыш из кладовки» (комнаты, в которой хранятся татами, или гостиной, сразу понятно, где они предпочитают жить). Лучший способ снискать их благорасположение – предложить им поиграть, однако чрезмерного внимания они боятся. Как вы понимаете, эти духи стеснительны и не будут навязчиво лезть на глаза, но помнить об их присутствии в доме стоит. К слову, они довольно миловидны: выглядят как дети лет пяти, румяные, с аккуратными стрижками. Обычно они не доставляют проблем, но иногда могут безобидно пошалить. Считается, что охотнее всего они показываются детям, а еще – хозяевам дома.

Именуют их и дзасики-бокко – «греющийся в гостиной». Дзасики-вараси похожи на знакомых нам домовых тем, что помогают поддерживать порядок в доме, но побуждают к этому и его хозяев: из дома, за которым плохо следят, дзасики-вараси, оскорбившись пренебрежением хозяев к своему и его комфорту, может и уйти. И тогда дом точно ждет запустение.

Особенно любят дзасики-вараси старые, но ухоженные дома. Считается, что они привлекают в дом богатство, делают его респектабельным.

Еще один бог, которого можно проассоциировать с домовым, – Ошира-сама. Его внешность, если верить тому, как он изображен в легендарном аниме Хаяо Миядзаки «Унесенные призраками», весьма колоритна – ходячая большущая редька. По крайней мере, именно таким его сейчас и представляют. Несмотря на его внушительные размеры, о нем тоже зачастую говорят как о духе умершего ребенка. Возможно, поэтому он охотнее показывается женщинам и только им позволяет к себе прикасаться. Его можно назвать богом вегетарианцев – он не одобряет мясоедения, да и вообще «по совместительству» является покровителем растениеводства.

Кура-бокко – так называют хранителя амбара. Об их происхождении можно услышать то же самое, что и о происхождении дзасики-вараси, – это призраки умерших детей.

А вот хозяин бани (или, в современности, ванной комнаты) – Аканамэ – не столь деликатен в своей заботе о поддержании порядка: он способен напугать грязнуль. Да и шутки у него своеобразные, вряд ли кому-то они покажутся смешными или милыми: он кусает моющихся за ноги.

Покровители домашнего очага – парные божества, брат и сестра Окицу-хико (Юноша – Бог тлеющих углей) и Окицу-химэ (Дева – Богиня тлеющих углей), дети O-тоси, еще одного бога, отвечающего за обильный урожай, сына самого Сусаноо. Мать близнецов тоже способствует хорошему урожаю, она одна из богинь дождя – Амэтикарумидзу-химэ, Дева, ведающая небесными водами.

Есть бог и у домашней печи – Кодзин, его имя так и переводится. Японцы, как и другие народы Дальнего Востока, живут в регионе, природа которого прекрасна, но весьма капризна. И потому их отношение к пище сродни поклонению. Вот и Кодзин – чрезвычайно уважаемое божество. Он покровитель кухни и всего, что связано с приготовлением пищи. Иногда его соотносят с огненным богом Кагуцути или даже с женским его воплощением, отвечающим за созидательную силу огня. Интересно, что всех домашних божеств именуют Камадогами, но иногда к ним применяется общее название Кодзин, распространяя имя одного божества на всех подобных ему. Божества очага и печи почитаются так же, как покровители молодоженов, да и крепких семей в целом.

Продолжая разговор о помощниках в хозяйстве, нельзя не упомянуть о еще одном очень важном божестве, связанном с плодородием. Это Тосигами, бог сезонов полевых работ. Он двупол (символ плодородия) и предпочитает являться в образах старика или старухи.

А еще, согласно традиционным верованиям, умершие предки не покидают семью навсегда. Они способны видеть жизнь своих потомков, заботиться о них, тем или иным образом направлять. Домашний алтарь Камидана (буквально – Полка для ками) – место, где поклоняются в том числе и духам предков. Он может представлять собой полку, нишу в стене или открытый шкафчик, отгороженные от окружающего пространства ритуальной веревкой из рисовой соломы, симэнава. У буддистов есть аналог Камиданы – будуцан, его внешнее отличие в обязательном наличии дверец, которые открывают только на период молитв. Допустимо наличие двух алтарей, ведь обе религии сосуществуют мирно и гармонично.

Внутри же Камидана и будуцан выглядят по-разному. Центром Камиданы является доска с надписями из главного святилища в Исэ, символизирующая любого ками. Что упрощает ритуальную сторону синтоизма: одна доска может выступать символом любого божества из бесчисленного множества. А вот дополняют доску о-фуда, бумажные амулеты, каждый из которых символизирует определенного бога, почитаемого в данной семье, а также предков.

Внимание богов и духов синтоисты привлекают, хлопая в ладоши. Затем с помощью поклонов и подношений показывают вежливое и почтительное отношение. Традиционные подношения – сакэ, вода, различные кушанья и ветви вечнозеленой сакаки.

Будуцан – место для статуэток Будды и бодхисаттв, а также – для табличек-ихаи с именами усопших предков. В почитании предков синтоизм и буддизм едины. Равно как и в том, что молиться следует утром и вечером (впрочем, это не уникально, подобное мы встретим, например, в христианстве). Похожи и традиционные подношения. Правда, у буддизма к ним менее бытовой, более официальный подход, отсылающий к приему почетных гостей в древней Индии: им подносили воду для питья, воду для омовения, цветочные гирлянды, благовония, духи, ароматные масла, светильники, пищу. В буддийском ритуале также значительную роль играет музыка.

Так называют уже немного известных нам Семерых богов счастья (или удачи). Пока мы подробно рассказали лишь об одном из них, единственном, имеющем японское происхождение, – Эбису.

К слову, бог знаний и прорицания Котосирануси может быть отдельным богом счастья, а может объединяться с Эбису.

Почему же мы говорим о богах, приносящих удачу людям различных профессий, в главе, посвященной дому? Дело в том, что нэцке (маленькие скульптурные изображения) этих богов охотно размещают в домашних алтарях, ожидая, что они принесут членам семьи удачу.

Сразу предупредим: так как боги, пополнявшие японский пантеон, представляют разные культуры, состав «команды» может разниться – это мы уже видели на примере Эбису. Мы приведем наиболее распространенные варианты.

Семь богов счастья на корабле сокровищ. Художник – Китао Сигэмаса. XVIII век.

Индийские божества, как мы помним, переселились в Японию благодаря распространению буддизма. И индийская Сарасвати, дочь и супруга бога-творца Брахмы, перешедшая сначала из индуистского канона в буддийский, стала прообразом японской богини счастья Бэнцайтэн (Бэндзайтэн), она же Бэндзайтэн, Бэнтэн. От своей индийской «родственницы» она унаследовала способность даровать красоту, плодородие, многочисленное потомство, склонности к искусствам, соединять влюбленных и вообще приносить удачу в любовных делах, но именно на островах обрела еще одну «специализацию» – стала морским божеством, в то время как Сарасвати была еще и речной богиней. Впрочем, и Бэнцайтэн «отвечает» за реки: считается, что именно она следит за их истоками в горах. Как бы то ни было, стихия обеих богинь – вода. Святилища доброй богини японцы часто ставят на маленьких островах посреди водоемов. Если вахана (верховое животное) Сарасвати – лебедь, то Бэнцайтэн ездит верхом на более характерном для японской мифологии животном – морском драконе (как вариант – морском змее). Да и сама она имеет не только антропоморфную форму, но и способна принимать вид змея по имени Угадзин, считающегося покровителем обильного урожая.

Охотно поклонялись богине счастья при императорском дворе и в знатных домах: аристократам полагалось владеть различными видами искусств, и они обращались с просьбами о помощи в овладении ими к Бэнцайтэн. Равно как Сарасвати изображали со струнным музыкальным инструментом, именуемым вина, в руках, что подчеркивало ее роль богини творчества, в руки Бэнцайтэн дают бива (лютню). Часто ее изображают красивой пухлой девушкой без одежды – богам счастья вообще свойственно быть полными, ведь они символизируют достаток, изобилие. Впрочем, сейчас ее могут изображать и красавицей в духе современной моды – стройной, с правильными чертами лица. У нее бывает восемь рук, что указывает на ее индийское происхождение. В этом случае ее снабжают мечами и луками, указывающими на то, что она бывает гневливой. На таких изображениях у Бэнцайтэн необычная «корона» – обвившаяся вокруг головы богини белая змея, которая, согласно мифам, является ее вестницей.

Иногда в число Семи богов счастья включают Китидзётэн, или Киссётэн, – аналог индийской Лакшми – супруги Вишну, богини красоты и женской привлекательности, дарующей удачу и исполняющей желания. Такова же и японская Китидзётэн – она покровительствует женщинам, любви, детям. Как видите, она очень похожа на Бэнцайтэн, но менее «многофункциональна». Поэтому среди Семи богов счастья ее увидишь редко – как правило, в этой семерке только одна женщина, и это именно Бэнцайтэн.

Дайкокутэн. Художник – Огата Корин. Начало XVIII века.

Дайкокутэна, или Дайкоку – «Великого Черного», – соотносят с индуистским Шивой, богом, отвечающим за цикличность бытия вселенной, – именно он разрушает старый мир, чтобы мог родиться новый. Есть и еще одно сопоставление – с индуистско-буддийским Махакалой (имя которого тоже означало «Великий Черный»), защитником от темных сил и, вероятно, божеством кухни. Именно в последнем качестве он пришел в Китай, а оттуда – в Японию.

Дайкокутэн миры не разрушает. Но за цикличность отвечает, а именно – за цикл жизни растений. Сохраняется за ним и функция, дублирующая роль Кодзина, – он кухонное божество. Иногда его образ сливается и с образом Окунинуси. Его атрибуты – груды риса и молоток, дарующий удачу. А его спутники, как ни странно, – мыши и крысы. Но в данном случае они выступают не как вредители, а как символ амбиций и умения добиваться своего. Покровительствовал он и купцам – потому и изображался с мешком, полным еды или иных товаров.

Бисямонтэн, Бисямон, Тамонтэн – Тот, Кто слышит Всё, – принадлежит сразу к двум сообществам богов. Он и один из Семи богов счастья, и один из Четырех небесных царей. Это еще один вариант олицетворения сторон света: Бисямонтэн – божество севера, равно как Дзодзётэн (Тот, Кто Заставляет Расти) – юга, Дзикокутэн (Тот, Кто Поддерживает Царство) – востока, Комокутэн (Тот, Кто Видит Всё) – запада. Этот дубль появился благодаря буддизму. Бисямонтэн – еще и защитник буддизма, на это указывают такие его атрибуты, как копье в одной руке и маленькая пагода – в другой. В Японии его часто изображают в самурайских доспехах. Его считают своим покровителем военные, что вполне логично. Также считается, что он дарует особые милости медикам и юристам.

Его ассоциируют с индуистским Вайшраваной (Куберой), который тоже повелевал севером и покровительствовал ряду племен, а затем был заимствован буддизмом.

Подобно сказочным драконам, Бисямонтэн хранит несметные сокровища, но, в отличие от драконов, щедр к людям и может помочь им разбогатеть.

Еще три бога родом из Китая. Двоих из них – Фукурокудзю и Дзюродзина – можно узнать по вытянутым головам, а третьего – Хотэя – по большому животу. Считается, что все трое изначально были людьми – даосскими мудрецами. Вы ведь помните, что людям не закрыт путь в японский пантеон?

Фукурокудзю – мудрец. Именно он считается богом, дарующим долголетие. Помните Фудо-мёо, олицетворявшего Полярную звезду? Вот и Фукурокудзю считается ее воплощением и повелителем. Имя его – китайское и, как вы понимаете, многочастное: составлено из слов «счастье», «благополучие в службе» и «долголетие», что можно трактовать и как «бессмертие». Тот же слог «дзю» – в имени Дзюродзина – бога долголетия и тоже мудреца. По легенде, его земной прообраз искал эликсир бессмертия. Парадоксально, но Дзюродзина часто изображают пьющим сакэ. Атрибут Дзюродзина – посох со свитком мудрости, в котором, согласно легендам, указан срок жизни каждого человека. Ну а во фляжке из выдолбленной тыквы, которую он носит с собой, разумеется, сакэ. Как мы уже говорили, с долголетием в Японии ассоциируются журавли. Вот они-то и являются спутниками этого божества. А еще – якобы обладающие теми же возможностями черепахи и олени. Сливовое дерево тоже символизирует долголетие и, как следствие, Дзюродзина. Ну а у Фукурокудзю, по легендам, есть сад, в котором растет трава бессмертия, благодаря которой он может даже оживлять бессмертных. Не правда ли, похожие образы (молодильные яблоки, живая вода) мы встречали в различных легендах и сказках? И да, порой говорится о том, что Фукурокудзю может ездить на олене.

Два столь похожих божества, согласно поверьям, могут делить одно тело. При этом они – две разные личности, если подобное определение применимо к богам.

Хотэй, он же Будай, изображается милым толстячком в одеянии буддийского монаха. Рассказывают, что, если потереть его живот триста раз, при этом загадав желание, оно исполнится. Ведь Хотэй не только добродушный бог, но и воплощение сострадания. И девиз у него весьма позитивный – «Смейся и толстей». Как и у Дайкокутэна, у него есть мешок, но набитый не богатствами, а радостями. Хотэй очень любит детей и охотно исполняет их желания. Не правда ли, похож на Санта-Клауса или Деда Мороза?

Согласно поверьям, Семь богов счастья путешествуют вместе на Такара-бунэ – Корабле (или Лодке) Сокровищ, на котором везут волшебные, прямо-таки сказочные предметы – шапку-невидимку, плащ, дарующий счастье, бездонный кошель. И вы, наверное, не удивитесь, если узнаете, что этот Корабль легче всего увидеть в канун Нового года. Однако сказания признают – этого еще никто не сумел сделать. Остается только просить богов счастья – и верить, что они услышат.

Статуэтки Семи богов счастья можно видеть как в святилищах, так и в садах.

Корабль Семи богов счастья.

Традиционные японские дома скромны, в них минимум мебели – невысокие столики, за которыми едят, сидя на полу или на подушках, или похожие столики, но для традиционных игр, шкафы, в которые убирают одеяла-футоны, используемые для сна, ну и, конечно же, домашние алтари. Однако есть еще токонома – ниша красоты. Ее устраивают в единственной капитальной стене дома. Это место чем-то похоже на алтарь, только предназначено не для молитв, а для любования. Но это любование сродни молитвам, ведь любая вещь, согласно верованиям японцев, имеет душу.

Любование красотой возможно не только на природе, например в период цветения сакуры, но и на собственной территории, если устроить сад камней, или дома, если поставить в нишу красоты радующую глаз картину или икебану. Японцы уверены, что это отличный способ обращения к своему внутреннему миру.

Известный принцип «мой дом – моя крепость» тоже не чужд японцам. Правда, приобретает местный колорит: избавиться от проклятья можно путем жертвоприношения. О том, что людям грозит опасность, могут указывать определенные приметы. Так, если на крыше дома оказалось оружие – лук и стрелы, это свидетельствует о гневе божеств диких зверей. Они способны обратить стрелы против кого угодно. Чтобы избавиться от напасти, следовало закопать в землю живой старшую из дочерей.

Женщина перед зеркалом. Художник – Утагава Куниёси. XIX век.

Со временем лук стали воспринимать иначе – он приобрел тот же смысл, что у нас подкова над входом, – символ удачи. И именно лук прикрепляли на шест у дверей.

Людям свойственно замечать, что любимые домашние животные со временем начинают быть чем-то похожи на своих хозяев. Японцы, одушевляющие даже неживую природу, идут еще дальше – они полагают, что те вещи, которые передаются из поколения в поколение и которым более ста лет, становятся мистическими существами. Словом «цукумогами» изначально называли дух статуэтки лисы – этим животным, как мы помним, отводится особое место в культуре Японии (к слову, и Кореи, где лисы-оборотни именуются кумихо). Потом понятие распространилось и на другие предметы с историей, как традиционные, так и более современные, главное, чтобы с ними были связаны яркие истории хозяев. Духи старых сандалий называют бакэдзоури, старых зонтов – каракаса, фляг для сакэ – камэоса. Свои духи есть и у техники, например у фотоаппаратов.

Оставленные хозяевами предметы горюют. Горюют и духи, живущие в них. Например, забытое кото (струнный инструмент, напоминающий лютню) обретает цукумогами, именуемый котофурунуси.

Душа есть и у самых простых предметов обихода, например у футона – традиционного одеяла (или матраса), которое использовалось и для застилания циновок, и для того, чтобы укрываться.

Футоны в традиционной японской комнате.

И душу этот предмет может обрести как по причине долгой эксплуатации, так и в ходе весьма драматических событий.

Действие одной из легенд происходит в уже знакомом нам по мифу о Лунном зайце городе Тоттори. Один человек открыл гостиницу, но решил экономить, пока не начал зарабатывать. Поэтому закупил для своего заведения подержанные вещи.

Впрочем, недостатка в клиентах не было. Вот только все они слышали в комнате детские голоса и плач. По мнению постояльцев, говорили двое детей, причем явно страдающих от холода.

Далеко не сразу хозяин и постояльцы поняли, что с ними говорит футон. Хозяину пришлось выяснять, в чем дело, иначе пришлось бы распрощаться с мечтой о собственном успешном и прибыльном деле. Конечно, он отправился к тому, у кого купил злополучный футон. Торговец подержанными вещами поведал владельцу гостиницы, что футон достался ему после смерти двух обнищавших мальчиков-сирот. Он был последним, что у них оставалось. Как-то в снегопад они пытались добраться до храма богини Каннон, чтобы укрыться там, но не успели – замерзли. А одеяло оказалось у старьевщика.

Хозяин гостиницы оказался не только расчетливым, но и благочестивым и сострадательным человеком – история его ужаснула. Он сделал все, чтобы души братьев обрели покой: отнес одеяло в храм, попросил молиться о душах мальчиков. В храме футон снова стал куском ткани, не имеющим души. И это был добрый знак – мальчики нашли успокоение.

Есть особое значение и у традиционной одежды – кимоно. И снова в одной из легенд появляется китайский купец, способный добыть что угодно – даже кимоно из шерсти Огненной мыши, одежду, которая не сгорает. В одной из легенд вельможа приобретает именно такое. Согласно поверьям, даже шить кимоно надо было в определенные дни. Сшитое в день обезьяны кимоно приносило несчастья, а в день птицы – удачу и делало своего обладателя или обладательницу привлекательнее.

Конечно же, в старину книги были далеко не во всех домах. Но у знати – непременно. Хорошим тоном считалось иметь в доме китайскую «Книгу Перемен», гадания по которой считались довольно точными. Сейчас она знакома читателям по всему миру, но, конечно же, уже не наделяется такой мистической силой.

А теперь подумайте и ответьте на вопрос: какие привычные вещи в доме представляются вам самыми мистическими?

Скорее всего, большинство из вас назовут зеркала или кукол. Поговорим о них.

Зеркала, отражающие мир «наоборот», у многих народов связываются с потусторонним: их используют в ритуалах призвания духов и даже при наведении порчи, в гаданиях, с ними беседуют ведьмы, волшебницы, властительницы, желая узнать будущее, увидеть происходящее где-то далеко, да и просто найти ответ на вопрос «Я ль на свете всех милее, // Всех румяней и белее?» С долгим смотрением в зеркала связаны поверья о том, что красавицы, которые долго любуются собой, могут утратить красоту и гармонию в отношениях со своими мужчинами, особенно если отважатся повесить зеркала в спальне напротив кровати, а если смотреть в зеркало ночью, можно увидеть дьявола. Разбитое зеркало предвещает несчастье, передаренное передает ваши проблемы другому человеку. А традиция занавешивать зеркала в доме усопшего – способ обеспечить его легкий уход в другой мир и защитить себя от прихода призрака. Иными словами, зеркала служат порталами между мирами.

Поверья, связанные с куклами, объяснить еще проще: кукла – подобие человека, значит, она может испытывать переживания, подобные человеческим, дружить с хозяйкой или недолюбливать ее. И вести себя соответственно. И куклы, и зеркала, если верить сказаниям, могут забрать частичку души. И поглотить ее – это не к добру. Хотя зеркала, хранящие облик богов, – благословенные предметы.

Согласно японским легендам, зеркало Аматэрасу сохранило в себе ее облик. Да и вообще зеркала обладают способностью хранить отражения различных богов – потому их и помещают в храмах. Это напрямую связано с одним из сказаний об Идзанаги: он одарил детей отшлифованным серебряным диском, в который велел смотреться каждое утро, чтобы убеждаться, что их души, отражающиеся в зеркале, чисты.

Средняя часть триптиха Утагавы Куниёси. В центре изображен скульптор Хидари Дзингоро. XIX век.

Есть красивая история об обретении любви благодаря зеркалу. Скульптор Хидари Дзингоро полюбил случайно встреченную на улице незнакомку и терзался от отсутствия возможности воссоединиться с ней. Все, что было у него в память о мимолетной встрече, – потерянное незнакомкой зеркало. Скульптор по памяти создал статую красавицы и в складки одежды вложил зеркало. Как оказалось, оно хранило частичку души своей хозяйки – и статуя, ожив, заменила скульптору возлюбленную. Вот такая история о, говоря современным языком, клоне. Да и финал оставляет приятное впечатление, не правда ли?

Одна из «зеркальных» легенд рассказывает о Мацумуре, монахе святилища Огавати-Мёдзин, который намеревался убедить сегуна в том, что требуются вложения на восстановление святилища, и для этого отправился к его двору. Единственный дом, в котором он смог остановиться, имел дурную славу. Но и монах был непрост – он умел противостоять злым духам.

В этот период в стране царит такая засуха, что колодцы пересохли. И только колодец во дворе снятого Мацумурой дома полон воды. Люди полагают, что чудо произошло благодаря благочестию монаха, и охотно идут к колодцу за водой. Но вот однажды в колодце обнаруживается труп одного из слуг Мацумуры. Монах полон решимости выяснить, что же произошло с несчастным. Он заглядывает в колодец, вода начинает бурлить – и в ней видно отражение красавицы с зеркалом. Она, подобно русалке, манит монаха. Но он умеет противостоять соблазнам и не поддается. К колодцу он больше никого не подпускает, пока призрачная женщина не утопила еще кого-нибудь.

И вот на смену засухе приходят трехдневные ливневые дожди, которым люди рады. К несчастью, потом случается землетрясение. Будто бы две силы – добрая к людям и злая – борются друг с другом. И это действительно так. Злую олицетворяет Ядовитый Дракон, давным-давно живущий в том самом колодце. Именно он утопил женщину по имени Яёи и взял в плен ее дух. Она обречена топить слабых духом и не способных противостоять соблазну людей. Героическое сопротивление Мацумуры так впечатляет богов, что они приказывают Ядовитому Дракону уйти. А Мацумуре предстоит закончить свой духовный подвиг – успокоить дух утопленницы. Он нанимает работников, чтобы они вычистили колодец. На дне обнаруживаются украшения для волос, которым явно много лет, и металлическое зеркало с надписью «Яёи». Мацумура понимает, что имел дело не с призраком человека, а с его душой, переселившейся в зеркало. Яёи рассказывает, что ее семья – предки сёгуна и зеркало следует вернуть потомку. Мацумура так и поступает. В благодарность сёгун выполняет желание монаха – восстанавливает святилище.

Еще одна история о монахах и зеркалах не столь светлая. В ней рассказывается о том, как монахи, несшие свое послушание на горе Мугэнъяма, попросили жителей окрестных селений пожертвовать бронзовые зеркала, чтобы отлить из них колокол. Зеркала – предметы дорогостоящие по крестьянским меркам. Но жители не посмели противиться воле людей, совершающих духовный подвиг, и охотно принесли свои зеркала. Их были сотни. Только одна женщина сильно печалилась о потере, будучи уверенной, что зеркало хранит души ее предков по женской линии, которые наследовали его из поколения в поколение. Оно было очень красивым – на обратной стороне было украшено символами долголетия и стойкости – рисунками сосны, бамбука и цветка сливы.

Фрагмент Книги Перемен.

Это зеркало стало единственным, которое не расплавилось. Женщина подверглась осуждению соседей и, не выдержав позора, в котором и ее вины-то не было, утопилась. После ее смерти зеркало сразу же расплавилось. В предсмертной записке женщина обещала, что тот, кто расколет колокол, получит благословение и благосостояние от ее духа. И тут становится очевидно, что соседи не такие уж благочестивые, всего лишь лицемерные. Они идут и идут к колоколу, пытаясь повредить его. Монахам это надоедает – и они топят колокол в болоте. Так зеркало опосредованно и, увы, запоздало восстановило справедливость.

Да, в мифах зеркала нередко обретают способность восстанавливать справедливость. Например, рассказывается о крестьянине, который привез из самого Киото драгоценный подарок жене – зеркало. Тоже с символами долголетия – соснами и журавлями. Но пожелание не сбылось – женщина вскоре умерла, передав зеркало своей маленькой дочери. Новая жена отца невзлюбила падчерицу, а услышав, как она что-то нашептывает зеркалу, решила, что девочка колдует, желая ее извести. Отец, по наущению мачехи, начал допытываться, в чем дело. Девочка честно объяснила, что общается с живущей в зеркале душой своей матери. И отец, и даже мачеха поняли, что это правда. И в дальнейшем семья жила без ссор и взаимных подозрений.

Трогательные и жутковатые истории о куклах не составляют достояние исключительно японской мифологии. Однако у японцев немало оригинальных увлекательных сказаний.

Богиня деторождения Кисимодзин – героиня одного из «кукольных» мифов.

Например, старинный миф о бездетной паре, которая усердно молилась богине деторождения Кисимодзин, а потом взяла в дом куклу, с которой стала общаться как с дочерью. И богиня, видя их заботу о кукле, совершила чудо: у куклы появилась живая душа, и при пожаре она выбежала наружу, по сути, став настоящей девочкой. Не правда ли, перекликается с уже известной вам историей о скульпторе и его возлюбленной?

Есть и такие истории, у которых имеются точные место действия и датировка.

Так, рассказывают, что в 1918 году в небольшом городке Ивамидзама на острове Хоккайдо жил юноша по имени Эйкичи (в русских источниках его имя иногда пишут как Ёйкиси) Сузуки. Он был очень привязан к своей двухлетней сестренке Окику. И когда увидел на рынке в Саппоро фарфоровую куклу, решил, что она очень похожа на Окику (особенно привлекательны были длинные черные волосы), и без раздумий купил. Окику тоже заметила сходство – и назвала куклу своим именем. Она привязалась к игрушке, как к подружке.

Но вот девочка простудилась (как вариант – заболела гриппом) и умерла. Куклу как самое дорогое, что было у нее, по традиции поместили в домашний алтарь. И вскоре заметили, что волосы у игрушки растут. Их стригли – они снова отрастали. Был сделан вывод, что в кукле поселилась душа Окику. Но игрушка так и оставалась стоять в алтаре. Однако двадцать лет спустя при переезде семья решила, что неправильно будет увозить предмет, хранящий душу маленькой Окику, из родного города, – и куклу передали на хранение в монастырь Ивамидзамы.

Рассказчики поведают вам и о том, что волосы у куклы, по заключению ученых, человеческие и объяснить причину их роста и по сей день не может никто.

Вообще, пребывание кукол в алтарях или храмах – дань традиции. Куклы-нингё передавались из поколения в поколение как семейное достояние, кукла-девочка носила имя О-Току-сан, кукла-мальчик – Токутаро-сан.

Но не все куклы безопасны. Некоторые истории куда ближе к страшным городским легендам, нежели к мифам. Существует популярная легенда о кукле по имени Мэри-сан, убивающей своих хозяек. Возможно, она была на что-то обижена и мстила без разбору. Да, считается, что кукол легко обидеть.

А какая же кукла «самая японская»? Конечно, дарума. Она чем-то похожа на русскую матрешку. И при этом имеет значение не только национального символа, но и религиозного – она считается изображением основателя буддийской школы чань (дзэн) Бодхидхармы, и ее название происходит от японского варианта произношения имени этого человека Бодайдарума. Японцы верят, что дарума приносит счастье. А кроме того – отпугивает духов, вызывающих оспу. Этих кукол делают из дерева, папье-маше, бумаги. Неважно, из какого материала дарума, главное, чтобы она была ярко, празднично раскрашена. На лице дарума рисуют усы и бороду. А вот глаза не раскрашивают: это должен сделать тот, кто загадывает желание. Наиболее подходящее время для этого – Новый год, во время ритуала кайган-сики. Раскрашивается один глаз. Второй – если желание сбылось. Если нет – одноглазую куклу относят в буддийский храм и оставляют до ритуального сожжения, а место на домашнем алтаре занимает новая дарума. Японские политики, идя на выборы, могут пользоваться дарума таким же образом: после избрания пририсовывать кукле второй глаз.

Существует игра Дарума Отоси, правда, для нее используются не куклы, а четыре цветных блока, на которые кладется кукольная голова. Игроки выбивают блоки специальными молоточками, и тот, кто обрушит пирамидку, считается проигравшим.

Воинственные, ценящие доблесть японцы, конечно же, одушевляли мечи. Мы помним про тот, который Сусаноо подарил Аматэрасу и который стал одним из символов императорской власти. А вот тот, с помощью которого бог добыл Кусанаги, звался Змееубийца из Такамагахары.

Очень агрессивны клинки, которые изготавливал легендарный Мурамаса, кузнец XVI века, которому якобы покровительствовали боги. О клинках рассказывали, что если они долго остаются без дела, то сами способны убить кого-то, чтобы напиться крови.

А вот клинкам другого мастера, Масамунэ, жившего двумя веками ранее, приписывалась противоположная способность – даровать спокойствие и ясность ума.

Известный вам бог Фудо-мёо – владелец меча Хо-кэн, название которого переводится как «Меч, рассекающий невежество».

Есть в японских мифах и классификация по качествам. Так, пять самурайских мечей (Тенка Гокен) – победители злодеев. Додзикири Ясуцуна победил людоеда Сютэн-додзи из провинции Идзу, а Оникири отрубил руку людоеду Ибараки Доджи.

Онимару Куницуна обладал способностью уничтожать демонов…

И таких мечей в сказаниях немало.

Конечно же, называют и ками мечей – и бурь – Тоцука-но Цуруги, Фуцуномитам. Он был рожден из меча Идзанаги.

Поистине, мир японских богов велик, непостижим, но притягателен.

Сад камней.

Для кимоно предпочитают использовать цветочные орнаменты.

Кукла Окику.