Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)

Научно-популярное издание

Для младшего и среднего школьного возраста

Иллюстрации: Вера Цепилова

Главный редактор: Лана Богомаз

Продюсер серии: Варвара Алёхина

Руководитель проекта: Татьяна Леонтьева

Редакторы: Мария Замятина, Александра Плаксина

Научный редактор: Валерий Шубинский

Арт-директор: Таня Галябович

Корректор: Зоя Скобелкина

Компьютерная вёрстка: Ольга Макаренко, Анастасия Абалихина

© Е. В. Мирецкая, текст, 2025

© В. А. Цепилова, иллюстрации, 2025

© ООО «Альпина Паблишер», оформление, 2026

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Даниил Хармс – русский писатель, поэт, прозаик и драматург, один из основателей литературной группы «Объединение реального искусства» (ОБЭРИУ). Как и многие другие писатели той поры, обэриуты были недовольны старыми литературными формами, старались создать собственный язык, сказать о жизни новое и по-новому.

Человек-парадокс, любитель абсурда… Вся жизнь Хармса – это маскарад, провокация и эпатаж. Он любил выделяться из толпы, придумывал всевозможные шутки и чудачества, не боялся показаться смешным или глупым, нарушать существующий порядок.

Даниил Хармс – человек большого таланта и непростой судьбы, по-настоящему яркий, не такой, как все. Сложный и, возможно, так и не понятый до конца. Он писал чу́дные и чудны́е стихи и рассказы, которые нравятся детям и покоряют взрослых. В Хармсе всегда сочеталось несочетаемое: он был обаятельным, остроумным, но при этом – легко ранимым человеком. Он превращал свою жизнь в нескончаемый спектакль, нередко разыгрывал друзей и знакомых, однако был глубоко религиозен. Прошло уже много лет после смерти писателя, но о нём спорят как о живом. Хармс провоцирует, интригует и не оставляет равнодушным.

1 Хармс свободно читал и писал на немецком и французском языках.

2 Хармс был образованным человеком, но писал с орфографическими ошибками. Такая странность называется дисграфией. При этом писатель нередко делал ошибки и нарочно, чтобы слова выглядели необычно.

3 Известность Хармсу принесли детские стихи. Но, как ни странно, детей он не любил.

4 Хармс обладал абсолютным слухом и умел играть на нескольких музыкальных инструментах.

5 В комнате Хармса висел «Список самых почитаемых людей». Список менялся, но в нём всегда оставались имена Пушкина и Гоголя.

6 Хармс часто нарочно совершал необычные и нелепые, с точки зрения окружающих, поступки: например, приходил на пляж в костюме и при галстуке и в таком виде ложился загорать.

7 У Хармса была такса по имени Чти Память Дня Сражения При Фермопилах.

8 Одевался Хармс необычно. Однажды он специально велел портному сшить себе костюм, у которого один лацкан на пиджаке был сильно больше другого.

9 Хармс обожал фокусы. Он красил шарики для пинг-понга в разные цвета и жонглировал ими. В конце фокуса все шарики куда-то исчезали, а у Хармса в руках оставалось варёное яйцо, которое он съедал на глазах у публики.

10 Настоящее имя писателя – Даниил Ювачёв. Неизвестно, почему он выбрал псевдоним Хармс. Слово «сharms» переводится с английского как «очаровательный», «harm» – как «вред». Получается – «очаровательный и вредный»?

Отец Хармса Иван Павлович Ювачёв в молодости организовал тайный революционный кружок. За это он был сослан на остров Сахалин. После возвращения из ссылки он служил в Управлении сберегательных касс, а в свободное время писал книги – воспоминания о пережитом и размышления на религиозные темы. Он был членом общества, улучшающего положение заключённых. Там он встретил свою будущую жену Надежду Ивановну Колюбакину. Она заведовала убежищем для освободившихся из тюрьмы женщин – местом, где они могли жить, пока не находили себе работу и жильё. Там, в убежище, была её служебная квартира. В ней и родились трое детей Ювачёвых – Даниил 30 декабря 1905 года и две его младшие сестры.

По долгу службы отец часто находился в разъездах, но постоянно в письмах поддерживал связь с женой и наставлял её в воспитании детей. Он писал: «Чем проще и суровее – тем лучше».

Семья будущего поэта жила небогато. Отец и мать много работали, а чтобы дать образование детям – нанимали гувернанток и преподавателей по немецкому и английскому языкам. Даня обожал отца. Из-за того, что отец редко бывал дома и виделись они мало, его личность в глазах сына стала обрастать вымышленными подробностями. Даня представлял отца то мореплавателем, то проповедником, то учителем гимнастики.

Маленький Даня сочинял много небылиц и с удовольствием их всем рассказывал. Некоторые сюжеты он брал из книг. В пятилетнем возрасте Даня даже просил маму не дарить ему ничего, кроме книг.

А с 11 лет он уже записывал истории, которые придумал сам.

В 1917 году Даня поступил в школу с углублённым изучением немецкого языка «Петришуле». Несколько раз учёба прерывалась из-за Гражданской войны и голода – семья уезжала в Поволжье к родственникам.

В школе Даниил вёл себя странно, совершал неожиданные поступки и часто разыгрывал учителей. Однажды он умудрился пронести в класс валторну, да ещё и играть на ней во время урока!

В 16 лет Даниила из школы отчислили за плохую успеваемость. Тогда родители отправили сына в Детское село (ранее Царское село, а теперь город Пушкин) к родной тётке Наталье Ивановне Колюбакиной. Она была директором школы, в которую Даня и поступил.

В новой школе Хармс тоже обращал на себя всеобщее внимание. Он казался взрослее остальных ребят, необычно одевался: коричневый костюм в крапинку, брюки длиной чуть ниже колен, гольфы и огромные ботинки. Сверстникам он казался немного замкнутым и молчаливым. Уже в эти годы он не боялся быть самим собой.

Даниил с детства много читал. Не только классику, но и много современной ему литературы. В записных книжках, которые Хармс вёл всю жизнь, есть длинные списки прочитанных книг. Он интересовался философией, богословием (от иудаизма до буддизма), психологией. В юности Даниил выступал на поэтических вечерах – читал стихи современных ему поэтов. Но в своих стихах он никому из них не подражал, а с самого начала искал собственный путь.

Хармс принял для себя правило писать каждый день и следовал ему в течение всей жизни. Он считал, что писатель не может быть праздным, что нужно писать даже тогда, когда ничего не пишется. Нужно брать любую тетрадь и вписывать в неё не менее половины страницы в день, даже если кажется, что сказать абсолютно нечего. Если же мысли или стихи застигли по пути куда-то, то надо всё бросить и записать их.

В 1924 году Даниил Хармс окончил школу и поступил в Первый ленинградский электротехникум. Техникой он действительно интересовался и был к ней очень способен, но учиться ему не понравилось – он не нашёл общего языка с товарищами. В 1926 году Хармс ушёл из электротехникума и поступил на Высшие курсы искусствоведения при Институте истории искусств – в то время одном из лучших учебных заведений Ленинграда. Там были литературное, художественное, театральное, музыкальное отделения, и везде преподавали лучшие специалисты. Хармс поступил на киноотделение. Кино тогда было немым (без звука) и делало только первые шаги, тем не менее уже появились учёные, которые начали изучать этот новый вид искусства. Даниил и здесь проучился недолго, но нашёл друзей, которые позднее участвовали в его литературных начинаниях. Вместе с несколькими из них он попытался создать экспериментальный театр. Из этой затеи ничего не вышло, но она дала важный опыт.

В 1925 году отец Хармса как ветеран революционного движения получил пятикомнатную квартиру на Надеждинской улице (ныне улица Маяковского). В 1929 году квартира стала коммунальной.

Одна из комнат принадлежала Хармсу. Она была такой же необычной, как и её хозяин. Комнату украшали гирлянды из проволоки и пружин, на которых висели загадочные предметы. Стены были исписаны странными надписями.

В самых неожиданных местах встречались лампочки и выключатели – их установил сам Даниил.

В углу стояла фисгармония – модный в то время музыкальный инструмент, вроде примитивного синтезатора. Чтобы купить её, Хармсу пришлось влезть в большие долги. Каждую неделю в комнате Хармса собирались его друзья и пели песни на самых разных языках. На фисгармонии при этом играл философ и музыкант Яков Друскин.

Хармс с самого начала писал стихи очень необычные и «непонятные». В его произведениях было много абсурда и намеренных нарушений логики. Но за этим стояли глубокие философские размышления, поиски смысла человеческой жизни.

Хармс искал единомышленников и вскоре нашёл их. Глубокая дружба связала его с поэтом Александром Введенским. Вскоре к ним примкнул Николай Заболоцкий и другие поэты. Так возникла группа ОБЭРИУ.

24 января 1928 года состоялся вечер обэриутов в Доме печати, получивший название «Три левых часа». Зал был переполнен публикой. Каждый из поэтов придумывал для выступления что-то необычное. Хармс читал стихи, стоя на выезжавшем на сцену шкафе. Потом была представлена пьеса Хармса «Елизавета Бам»…

Вскоре обэриутам запретили выступать публично. Но они продолжали писать, дружить и встречаться. Чаще всего собирались у философа и писателя Леонида Липавского.

Стихи и прозу обэриутов почти не печатали, но Самуил Яковлевич Маршак рискнул пригласить их сотрудничать в детскую редакцию Госиздата. В 1928 году редакция начала выпускать журнал «ЁЖ». Два года спустя появился «ЧИЖ». В первом же номере «ЕЖа» были напечатаны стихи Хармса. Вскоре они стали выходить отдельными книжками, которые оформляли лучшие художники того времени. Хармс стал знаменитым детским писателем. Мир «наизнанку», не скучно-взрослый, а перевёрнутый, шутки, загадки, розыгрыши, каламбуры – весь этот праздничный словесный балаган оказался нужен и понятен детям!

Хармс часто выступал на эстраде перед ребятами и зачаровывал их одним своим загадочным видом: высоченный дядька в необычном костюме, с трубкой в зубах… вышел на сцену и молчит. Галдящие дети затихали и заинтригованно смотрели: а что же дальше? Хармс читал стихи, показывал фокусы… Дети были в восторге!

Хармс не боялся выглядеть странным человеком, «чудаком». Но среди его друзей были люди ещё более странные. Хармс называл их «естественные мыслители». Некоторые из этих людей были душевнобольными, но в сумасшествии своём они были оригинальны. В том, что они делали и говорили, были талант и даже своеобразная мудрость. Таким человеком был, например, портной Башилов, записывавший в тетрадь рифмованные афоризмы (например: «Были бы мы как рощи – жили бы мы проще») и расписывавший детские кубики так, что это нравилось художникам. Среди знакомцев Хармса были «изобретатели», которые придумывали бесполезные и неработающие предметы. Хармс видел в этих людях именно их скрытую талантливость, а не болезнь и нелепость.

Но ему приходилось иногда «учиться» у своих нездоровых друзей не только их оригинальности. Время было суровым, страшным. Хармс, как и многие, боялся ареста. И на этот случай изучал симптомы душевных болезней, чтобы на допросе выдать себя за сумасшедшего и избежать заключения.

В 1924 году Хармс познакомился с Эстер Русаковой на музыкальном вечере её брата – композитора Поля Марселя.

Даниил и Эстер в 1928 году поженились, но часто ссорились – Эстер не понимала творчества Хармса, не была близка ему по духу. Через несколько лет они расстались, несмотря на взаимную любовь. Судьба Эстер впоследствии сложилась трагически: она была арестована и погибла на Колыме.

В 1934 году Хармс женился на Марине Малич. Ей он писал:

Совместная жизнь Даниила и Марины складывалась не всегда гладко, но вторая жена любила его и оставалась с ним до конца.

В 1931 году Хармса и Александра Введенского арестовали. Обэриутов обвинили в том, что в их «непонятных» стихах зашифрованы враждебные власти политические лозунги. В 1932 году Хармса приговорили к трём годам работ в исправительном лагере. Но приговор был смягчён – отец Хармса обратился за помощью к своим прежним товарищам по революционной деятельности. Хармса и Введенского отправили в ссылку в Курск. Эти месяцы были для Даниила трудными. Он болел, чувствовал тревогу и почти ничего не писал.

Отец продолжал хлопотать за сына, и уже осенью 1932 года Хармс вернулся в Ленинград.

В 1937–1938 годы многие сотни тысяч людей были арестованы по нелепым обвинениям, в том числе друзья Хармса – поэты Олейников и Заболоцкий. Но Даниила Ивановича почему-то не тронули. Правда, его на некоторое время перестали печатать: в «ЧИЖе» появилось стихотворение «Из дома вышел человек», и многие решили, что строки «И вот однажды на заре зашёл он в тёмный лес…» намекают на аресты и исчезновения людей.

Началась Великая Отечественная война. Враги подходили к городу. В Ленинграде ходили самые страшные слухи: люди боялись голода, бомбёжек, уличных боёв. Власти пытались бороться с «паническими настроениями». Кто-то донёс на Хармса, тоже делившегося своими опасениями, и в августе 1941 года он был арестован. На допросе он убедительно изобразил душевнобольного, и его направили в психиатрическую больницу на принудительное лечение. Предстояла первая блокадная зима. В январе 1942 года пациенты психиатрической больницы получали самый маленький паёк. 2 февраля Даниил Хармс умер – по всей вероятности, от голода.

Дом, в котором он жил, был разрушен бомбёжками. По просьбе Марины Малич Яков Друскин собрал оставшиеся в разгромленной квартире рукописи Хармса и положил их в чемоданчик. Транспорт уже не ходил, и Друскин на детских салазках перевёз чемоданчик к себе, через весь город. Много лет он не верил гибели друга и не трогал рукописи. А когда надеяться стало не на что, он пригласил себе в помощь молодых учёных, и они опубликовали по рукописям произведения Хармса и его друзей, неизвестные при жизни. Так началась слава Хармса.

Хармс доверял своей интуиции и полагался на свой вкус. Он обладал творческой смелостью и внутренней свободой – и смог основать новое направление в литературе. Он продолжал писать и жить по-своему, хотя в ту эпоху это было трудно и опасно.

Хармс не просто писал книги – он сделал свою жизнь произведением искусства. Его манера одеваться, общаться с людьми, обставлять своё жилище – всё это было таким же необычным, как и его книги.

Хармс не ленился всю жизнь заниматься самообразованием, его интересовали самые разные сферы жизни – от религии и литературы до техники и музыки. И это изумляло многих не меньше, чем его необычный вид или странные поступки.

Хармс не боялся общаться со странными и необычными людьми, которые у других могли вызвать раздражение и брезгливость. Он видел в них не болезнь, а скрытые таланты.

1 Всегда оставайся самим собой! Стихи Хармса не принимала публика, но он не перестал их писать. Одноклассники считали его странным, но он не стал вести себя «как все».

2 Не бойся показаться смешным! Над Хармсом смеялись многие, но он превратил это в своё оружие и часто специально вызывал смех окружающих.

3 Совершенствуйся! Хармс не умел делать что-то плохо. Даже чтение стихов перед детьми он превращал в целое представление и вызывал восторг публики.

4 Ищи единомышленников! Несмотря на необычность, которую люди не понимали и не всегда принимали, Хармс смог найти настоящих друзей.

5 Умей видеть в жизни странное, необычное, смешное и загадочное. Хармс находил интересное и таинственное в самых обыденных вещах.

Нелепость, отсутствие смысла, толка или логики в чём-то.

Медный духовой музыкальный инструмент, при игре на котором одна рука музыканта должна находиться в раструбе.

Литературный приём, в котором ради шутки используются слова одинаковые по звучанию, но разные по значению.

Разговорное название Колымского края, который богат месторождениями полезных ископаемых. В советские времена этот регион получил печальную известность: там были организованы исправительно-трудовые лагеря для заключённых.

Активный политический деятель, который стремится свергнуть правящую власть ради установления новой.