Мотивировать лесорубов — то еще занятие. Вроде бы не так и сложно — взять и начать махать топором. Но не тут-то было. Если первые удары дались мне без труда, то потом никакие заживляющие эссенции и вытяжки Торна не смогли помочь заглушить боль в разрезанной груди.

По-хорошему мне бы следовало попросту лечь дома — к тому же Вардо обеспечил меня практически дворцом, если сравнивать новые десятикомнатные апартаменты с тем, что у меня было ранее. Но я не мог. Я должен был исполнять контракт, на который подписался сам.

И оттого я стремился показать лесорубам — нечего трусить! Надо работать!

В нормальных условиях я бы с удовольствием толкнул речь. Бывало уже такое и не раз. Особенно помогало, когда численность жителей стала расти. Каждая новая группа прибывших слушала меня, раскрыв рот. Но слушать проще, когда приходит тридцать, пятьдесят или чуть больше человек — но никак не тысячи!

Лесорубы вновь работали — и в этом я не сомневался, потому что к ним еще приставили охрану в количестве тридцати бойцов. Кроме того, первые же деревья пустили на частокол — пока не доберутся до места, где будет строиться деревня Южная.

Однако находились и те, кто меня не слышал. Кто приходил в Рассвет и занимался исключительно своими делами. К счастью для меня за те месяцы, что люди жили в моих селениях, они смогли то ли сдружиться, то ли сплотиться — но их единство коллектива меня радовало.

И потому уверенность, что новички не смогут задавить ни числом, ни авторитетом тех, кто называл себя с гордостью «рассветовцами», меня буквально переполняла.

Эта переполняющая гордость занимала все пространство внутри меня, пока в очередной раз слег в кровать, вдоволь намахавшись топором. Но в этот раз, когда меня наущали Торн, Фелиппен, а вдобавок еще и Ония с Фелидой — в разное время посетившие меня — взялись тоже стращать, я предпочел передохнуть подольше, чем снова страдать из-за открывшихся ран.

За пару дней Вардо нашел смотрителя на рынок — он назначил туда, как ни странно, Килоса, который с удовольствием, как и его брат, отказался от путешествий, предпочитая обитать вместе с другими людьми. Молодой мординец лихо взялся за дело и преобразил стихийные лотки и палатки.

Сам глава города зашел, удивленный ретивостью нового смотрителя, чтобы отчитаться мне: стихийные палатки и кое-как созданные ряды уходят в прошлое.

— Я бы встал, прошелся, но… — я показал на Онию, которая в этот момент сидела рядом. — Ваша дочь едва ли позволит встать раньше завтрашнего утра.

— Ну, Бавлер, что тут скажешь! — довольно улыбнулся Вардо, чувствуя, что через дочь его влияние на меня явно возрастет вновь. — Такая уж она! Но, думаю, что ты сам увидишь.

— Увижу, — уверенно ответил я. — Спасибо за новый дом.

— Бавлер, пустое, — отмахнулся Вардо. — Весь Рассвет тебе обязан жизнями, так что ничего сложного в том, чтобы отплатить тебе — нет. Мы рады были тебе помочь.

— А ты все еще против торговли с Полянами?

— У меня есть сомнения, много ли пользы принесет нам этот торговый договор, но если ты уверен, если Кирот уже считает выгоды от торговли — то почему бы и нет!

Я задумался. У меня же еще лежал запас золота, который Конральд спрятал. Но надо было как-то его реализовать. Самому Вардо и уж тем более его дочери я ничего говорить не стал. Как-то это странно выглядело.

Тем не менее, когда следующим днем я встал на ноги, ощущая себя куда более здоровым и крепким, чем когда решился намахаться топором до одури, я первым делом отправился не на рынок — а взяв с собой Леверопа, пошел искать Конральда. Как один из военачальников Рассвета он мог находиться где угодно — но нашелся на центральной башне, беседуя с Пертом. Пришлось отвлечь его от столь важного дела.

— Я уже надеялся, что ты и не спросишь про это золото, — сказал Конральд, вздохнув так тяжко, как будто я кусок его души вырывал, спрашивая про золото, которое принадлежало Рассвету.

— Я ведь не все у тебя намерен забрать, а только часть, — сообщил я, подмигнув.

— То есть? — уточнил наемник, ожидая от меня более точного предложения.

— Четверть ящика полностью твоя.

— Половина?

— Треть, — добавил я решительно, утверждая, что это будет моя последняя цена, которую я предложу наемнику. Тот помялся немного:

— Хорошо. Куда принести ящики?

— Принести? — прищурился я. — У нас же тяжелые ящики!

— В запасах приблизительно килограммов двести пятьдесят будет. А нормальная золотая монета весит не больше четырех граммов. Они мелкие. А что ты намерен делать с этим золотом?

Мы беседовали вдвоем — Леверопа я отправил отвлекать Перта. Золото — тема щекотливая. Жители обходились без денег при большинстве расчетов, однако соблазн остается соблазном при любом раскладе. Кто знает, насколько решительными окажутся лишенные привычных медяков и серебряных люди.

— То есть в золотых монетах — двести пятьдесят штук с килограмма или шестьдесят две тысячи пятьсот штук, — задумчиво ответил я. — Получается очень пристойное количество!

— Ну и раз так, — выдал Конральд, — так может быть, нам стоит задуматься над новыми экспедициями? Например, порыться в запасах гоблинов, если там чего-то осталось, или залезть в Нируду…

— Не хочу рисковать людьми, которым придется лезть в ледяную воду ради того, чтобы добыть немного золота! — воскликнул я. — И я уже говорил об этом. Повторю еще раз.

— А если мы, как истинные искатели сокровищ… — алчно блеснул глазами Конральд.

— Прекрати, — попросил я.

— Бавлер, а ведь и правда! — присоединился к нашей беседе Левероп, которого Перт, похоже, с его настроением, отправил куда подальше. — Почему бы не найти парней, которые в Рассвете слишком уж заскучали!

— И что ты предложишь? — я повернулся так, чтобы оказаться лицом к обоим сразу. — Ты хочешь сказать, что найдутся добровольцы, которые пойдут в сторону Монастыря, чтобы найти на дне бурной реки золото?

— У меня есть план, — сказал Левероп, — Мы с Конральдом его позже обсудим.

— Ты мой телохранитель — не забывай об этом. Так что надолго пропадать тебе нельзя!

— Знаю-знаю, — проговорил мординец. — Знаю, но надо переговорить с парой человек. Я найду себе замену, когда меня не будет рядом.

— А я еще подумаю, разрешать ли вам двоим что-то устраивать! — рассердился я.

— Брось, Бавлер, у нас много людей, которые готовы пойти навстречу приключениям, тем более таким безопасным, — сказал Конральд. — Гоблины в большинстве своем перебиты, если кто и появился за последние несколько дней, так их легко найти и убить. К тому же человек десять-пятнадцать — найдем.

— Там придется лазить в холодную воду! — уже в который раз напомнил я.

— И ничего страшного. Для тех, кто любит тепло, вон, бани в Валеме Отля поставил. Они с Вардо договорились, что то же самое Отля сделает и в Рассвете, когда появится хороший источник воды! А пока его нет, нет и смысла что-либо подобное строить здесь.

— То есть, у нас есть одни только бани в Валеме — и все??? — ахнул я.

— Я думал, ты обрадуешься тому, что бани в принципе есть.

— Не понимаю, почему я их не видел… Я же пару дней тому назад побывал в Валеме, посмотрел на форт, на мост…

— И больше ты ни на что не смотрел, Бавлер, потому что именно это полностью тебя увлекло. А меж тем Валем выглядит неплохо, — оценивающе проговорил Левероп. — Но с таким количеством новых строений там легко потеряться.

— Так, — растерянно проговорил я. — Пожалуй. Потеряться мы с тобой сможем и на рынке. Твой брат наводит там порядок, кажется?

— Да, ведь все же торговать будем! — воскликнул Конральд.

— Большая торговля планируется из Бережка, — я поспешил разочаровать наемника. — Но если кто захочет добраться до Рассвета — то почему бы и нет. Кроме того, у нас шесть селений! Вероятно, рынок в самом Рассвете просто необходим!

— Ты удивишься, сколькими вещами люди могут и хотят обмениваться, — вполне серьезно сказал Конральд. — Рынок нужен. И важен. А то, что Анарей прислал тебе в подарок жернова… Это значит, что теперь мы можем засеивать куда больше полей зерном!

— Фермы, я помню, — сказал я и крепко задумался: — Вы что, правда хотите отправиться на поиски нового золота?

— Разумеется, — заявил Конральд. — И я непременно намерен возглавить эту экспедицию.

— Боги…

— Мы еще не знаем, куда пропали те, кто ушел на запад, — напомнил Левероп.

— Что? — ахнул я. У меня из головы совершенно вылетело, что кто-то отправился еще дальше вдоль Нируды, чтобы найти новые земли или реки, в которые могла бы вливаться эта спокойная махина. — Их надо найти! А ты собрался золото искать!

— Если люди сгинули на западе, неужели ты думаешь, что и мне стоит там сгинуть? — ловко вывернул вопрос Конральд.

— Не надо! — я погрозил ему пальцем, что могло бы показаться довольно комичным — Конральд был ниже меня ростом, но заметно старше. Впрочем, ничего смешного в этом не было. И наемник это понимал. Как и все остальные. — Идем на рынок! Я пока подумаю, что нам стоит сделать.

— Только сам не отправляйся туда, — добавил Левероп. — Я совершенно не хочу сгинуть на западе.

— Нам с тобой предстоит отправиться к капитану Анарею в его новое расположение, — напомнил я. — И не потому, что этого хочет безумец Севолап. А потому что наши новые земли — или не новые…

— Или не наши! — воскликнул Конральд. — Может, мы под предлогом экспедиции устроим еще одно маленькое вторжение?

— Конральд! — угрожающе воскликнул я. — Чем ты думаешь? Мы не сможем удерживать новые деревни, если нам придется обороняться против Мордина и Пакшена!

— Я где-то уже это слышал, — сказал он. — Только вот пока никто не взялся отбивать наши форты и деревню Нички тоже пока никто не тронул.

Я замолчал. Может, я и правда зря переживал? Или я просто не понимал, что на самом деле здесь происходит. Может, правители Пакшена отдают земли, которые не очень-то полезны им, а сами потихоньку переезжают за Нируду? Поднимут бунт, скинут меня и будут сидеть-пировать на новых территориях? Что ни идея, то какое-то сплошное безумие.

Порядка больше в мыслях не становилось, а вот на рынке Килос этот порядок начал наводить — и весьма эффектно. Во-первых, поставил ограждение, утопив рынок глубже, дальше от дороги. Это позволило оставлять лошадей и повозки на въезде на рынок без перегораживания проезда — по-прежнему широкого. Во-вторых, телеги и палатки постепенно заменялись деревянными лотками с небольшими крышами. Смотрелось это гораздо лучше и даже гармонировало с деревянными строениями, которые ставил Вардо. Рядом со старыми домами — тоже.

— Брат! — Левероп точно каким-то чутьем нашел младшего. — Вот неожиданность!

Они точно пару недель не виделись — и углубились в разговор.

— Так может, ты чего надумал насчет нашей экспедиции? — уточнил Конральд, наблюдая за братьями.

— Да отправляйся, — бросил я. — Но вернуться самому. Вернуть всех. И прежде всего — передать Ореку кое-какие идеи. Ведь надо создавать монеты для торговли с другими государствами!

— Ну… Хорошо, — согласился Конральд.

Леверопа я оторвал от бесед с братом, а потом направился в производственные кварталы, где делали бумагу — и судя по теплу, которое ощутимым облаком стояло вокруг дома, дела шли очень даже неплохо!

На улице стоял человек с раскрасневшимся лицом, одетый по пояс, несмотря на почти зимний холод. Заметив меня, он вытер пот, отряхнул руки и выпрямился:

— Правитель Бавлер!

— Он самый, — выдохнул я. — Как ваши дела с бумагой?

— Бумага-бумага, — пропел человек. — Прекрасно наши дела с бумагой обстоят. Мы производим, у нас нет нехватки в ресурсах, да еще и в тепле постоянно!

Я сообщил ему о планах на торговлю. Человек подумал, подсчитал что-то в уме, а потом кивнул:

— Не вижу ни одного препятствия началу торговли. Есть и запасы, и возможности.

— А есть ли возможность каждому жителю выделить такую бумагу? — спросил я.

— По листу на человека? А зачем?

— Документ будет, — ответил я.

— Докуме-е-ент, — понимающе протянул он. — Ага-ага. Придумаем, сделаем. Все будет в лучшем виде.

— Не жарко ли? — напоследок спросил я.

— Идеально! Как в бане, — и выдохнув облачко пара, человек ушел работать.

— Зачем тебе бумага каждому жителю? — осведомился Левероп.

— Перепишем. Узнаем, сколько жителей у нас имеется в Рассвете и всех селениях. Мне нужно понимание — сколько вообще народу обитает у нас, — и постучал пальцем по тетради, — а то здесь округляю до сотен.

— Сложно это будет! — воскликнул Левероп.

— Нам предстоит вступить в большую игру, — ответил я ему и предложил отправиться в таверну Мати, чтобы перекусить. — А для этого надо точно понимать, сколько у нас есть ресурсов, какие у нас проживают люди.

— Ты только про уровни старайся больше не говорить, — попросил он. — Нам здесь так легко без этого всего живется!

— Отложу, — пообещал я. — Будет простой документ. Возраст, имя, где проживает. И какие-нибудь общие признаки. Нет документа — чужой. Хотя бы шпионов сможем отлавливать.

— Вот это мысль! — восхитился Левероп. — Позволь я тоже с тобой поделюсь кое-чем.

— Слушаю, — ответил я, когда мы уже переступали порог таверны Мати. Внутри сидел Латон, которого я заметил исключительно краем глаза, но не стал ничего говорить. Изможденный лесоруб, похоже, после целого дня работы отдыхал душой и телом над тарелкой жаркого.

— А ты думаешь к Анарею отправиться только вдвоем — ты да я?

— Так и планировал, — кивнул я, поблагодарив одну из девушек Мати, которая тут же принесла нам обед. — Потому что нам надо только узнать ситуацию и поговорить.

— И какая же там на твой взгляд ситуация? Анарей подал знать только телегой, которая три-четыре дня была в пути! А мы только завтра отправимся дальше. Что ты думаешь, все так же хорошо, как и прежде?

— Я думаю, что Анарей, будь у него беда, направил бы просьбу о помощи. И мы бы уже давно получили весточку. Или Монастырь. Или мы — вариантов немало, — ответил я подозрительному Леверопу. — Ты что, боишься?

— Не боюсь, но твое везение такое, что лучше взять с собой еще несколько человек в виде охраны, — закончил свою мысль мординский телохранитель. — Хотя бы человек шесть еще.

— С таким количеством охраны можно сразу захватывать небольшую деревушку, — пошутил я.

— Ну нет, я не собираюсь ничего захватывать, — Левероп позабавила моя шутка, но все же он оставался таким же серьезным, как и раньше. — Но, если на нас нападет десять человек… Ох!

— У нас едва ли есть такие банды, — начал я, а потом мне на ум пришли слова, которые мне сказали, когда первые из полутора тысяч переселенцев решили вернуться назад. Их было немного, но… — кое-кто из прибывших осел в местных лесах, — припомнил я. — Так что банды водятся где-то неподалеку.

— Вот видишь, мы даже из Рассвета не выбрались, а если верить твоим словам, то уже надо бояться! — заключил Левероп.

Я немного помолчал. Разумно ли ехать к Анарею, когда где-то под боком находятся банды неизвестной численности? Вероятно, если есть хорошая охрана у каждого селения, то можно и отправиться.

— Банды не такая большая проблема. Пока что они не нападали на нас. Да и никто не доказал, что они есть. Может, они ушли дальше на юг или запад. Может, ушли так далеко, что не представляют угрозы нам. Или попали в лапы диких зверей. Вариантов очень много, — я потянулся, скрипнув стулом. — Когда угроза станет явной, тогда уже будем бояться или наоборот, создавать отряды для избавления от угрозы, — продолжал я.

— Уверенно говоришь! — согласился со мной Левероп. — Ну, раз так, тогда мы непременно вступим в большую игру!

— И что, ты мне скажешь когда-нибудь правду? — спросил я Фелиду тем же вечером, пригласив ее к себе в «кабинет», как его называли Вардо и Кирот.

— Правду о чем? — раздувая ноздри от гнева, задала она встречный вопрос.

— О происходящем. Севолап говорил одно, ты — другое. Многое не сходится. Торговцы вообще утверждают, что Неогон невиновен, потому что Торлин заварил кашу сам.

— Они тебе скажут все, что угодно, Бавлер, — улыбнулась Фелида. — А ты им веришь. Но на самом деле, скорее всего, истина где-то между. Она находится там, где никто не признает ее существования. И любой, необязательно мудрец, тебе скажет то же самое.

— Истина где-то рядом, ладно, — отмахнулся я. — Мне нужна правда от тебя. Или у тебя она как раз такая, что ее нигде нет?

— Нет, моя правда как раз та, что я тебе сообщила. И я всегда старалась тебя предупредить, если у меня была на то возможность, — слегка порозовев, произнесла она. — Несмотря на то, что Ония тоже старалась быть все время рядом, — добавила Фелида, на сей раз даже холодно.

— Ты так говоришь, как будто у нас…

— Неважно, — она перебила меня. — Ты просил ответов, я тебе их дала. Чего еще нужно? Я тебе помогаю. В отличие от того дурного старика, который, скорее всего, осел в Пакшене.

— Ты про Отшельника? — оживился я. — Где именно он сидит?

— В городе, где, похоже, и жил раньше. Не смотри на меня так, я побывала в городе, да. И там говорят о старике, похожем на твоего Отшельника.

— Даже из Полян прибыл торговец, похожий на Отшельника. Старый и седобородый, — спорил я. — Откуда ты знаешь, что речь именно про того самого старого и седобородого?

— Не забывай, что он еще и высокий.

— Высокий, согласен, — кивнул я.

— А еще и статный, — уже мягче произнесла Фелида. — Таких стариков, да еще и вернувшихся после долгих путешествий, в мире не так и много. А в Пакшене и подавно. Поэтому я уверена — он сидит там.

— Надо будет наведаться туда! — сердито проговорил я. — И как можно скорее!

— С твоими боками? Не смеши! — почти расхохоталась она. — Никуда он не денется от тебя. Сегодня не придешь в Пакшен сам, через месяц делегацией там окажешься.

— Не люблю твои предсказания, — прищурился я.

— Потому что они сбываются?

— Потому что они НЕ сбываются.

— Что ж, бывает, что и я тоже ошибаюсь, — она пожала плечами. — Пожалуй, я пойду, раз ты не в настроении разговаривать.

И, насупившись, она развернулась и вышла, оставив меня в полном одиночестве. Я бы и рад был чем-нибудь заняться, но злость оказалась слишком сильной. И потому я, помотавшись по комнате, постепенно спрятавшейся во тьме, завалился спать только для того, чтобы приблизить день своего выздоровления.

Наутро я буквально схватил Леверопа в охапку и потащил к лесу, хотя тот активно сопротивлялся:

— Мы же были там позавчера! — громко заявил он, узнав о пункте нашего назначения.

— Ага-ага. Вот и надо проверить, все ли живы, — тут же ответил я.

Сегодня можно было проехаться и верхом, а не трястись в телеге. И потому на месте мы оказались гораздо быстрее, благо моя лошадь не испытывала того же благоговейного трепета перед новым путешествием в сторону леса, как Левероп.

Картина, которую мы застали, радовала глаз. Радовала она меня, ведь на просторе лесорубы могли работать эффективнее. А при наличии охраны они чувствовали себя в полной безопасности и потому довольно быстро углубились, создав «лесной фронт», как довольно назвал его Латон.

— Смотрю и сердце радуется, как ребятки трудятся, — сообщил здоровяк, выдернув свой топор из ствола недавно поваленной сосны. — Просто слов нет! Сказал бы ты сразу так работать, эх мы бы тут делов наворотили!

— Вот именно, — сурово заметил я. — Наворотили бы вы тут делов, что потом не разберешься. Полагаю, что ваш «лесной фронт» надо обвести метров на пятьсот-семьсот вокруг вашей будущей деревни. Сейчас вы прекрасно справляетесь, но потом надо будет все это распахать. Сажать надо будет много.

— Ты, Бавлер, все в планах! — Латон не терял своего настроения.

— Без этого никак, — ответил я, а здоровяк лишь покачал головой:

— Здесь же несколько тысяч деревьев.

— А это десятки тысяч бревен для стен и куда больше досок, — заключил я. — Нам нужно много. Зима близится.

— Запас дров, да-да! — спохватился Латон. — Но такое дерево, да на дрова…

— Гребите сушняк, — вдруг выступил вперед Левероп.

— Я так и хотел… здраво-здраво.

В этот раз мы разошлись с куда лучшим мнением друг о друге. Я ехал обратно в Рассвет и не видел смысла ругать здоровяка. Он прекрасно работал, его слушались люди, у него имелся план работы и видение ситуации.

Сейчас меня куда больше волновали отстающие — карьер по добыче камня. Сомнениями я поделился с Леверопом. Раз он так метко попал с дерево, может, у него есть интересная мысль и по тому, где взять новых работников, не теряя в лояльности населения?

— Говорят, что раньше были рабы, — припомнил мординец. — Но я таких не встречал в своей жизни. Да и вообще у нас много чего говорят. Только говорят много, а толку мало. Но где ты их возьмешь? Рабов на войне захватывают. Это же как преступники, грубо говоря. Отбывают свой срок. Пока их не выкупят. Или пока они не отработают свои преступления.

— Да, вот и думаю, — я остановил лошадь на полпути. — Что, если дождаться, отпустить тех, а потом людей вернуть.

— Не согласятся, — покачал головой Левероп.

— И правы будут, — сморщился я, подумав, что сморозил полнейшую глупость. — Значит, у нас получается порочный круг. Сперва мы загоняем в карьер преступников, потом, когда надо нарастить производство, ничего не можем сделать — ведь нам надо найти еще больше преступников, чтобы это сделать, так как никто другой не пойдет туда работать.

— Значит, надо спросить их у других, — порешал телохранитель.

— Купить.

— Нет, купить… — фыркнул Левероп. — Те же Поляны, например. У них есть тюрьма, где сидит несколько человек. Но их надо худо-бедно кормить! Зачем это делать, когда можно отдать их на тяжелые работы? Если Полянам, например, некуда будет деть своих преступников, то на полгода забери их. Поработают — отпустишь.

— Мысль, — согласился я.

Добавить каторжан на тяжелые работы — самое верное решение. Единственной проблемой в данном случае будет охрана. Вдруг бунт поднимут.

— Или можно пройтись по лесам, отыскать тех, кто не ушел обратно за Нируду, — предложил еще одну идею Левероп.

— Живут люди себе в лесах и живут, — в это дело я лезть не собирался. — Что там, сотня вооруженных до зубов бандитов? Нет. Не столько. И уж точно не бандитов. Придет время, когда они нам начнут мешаться, тогда мы с ними и разберемся.

К счастью, решить эту проблему нам помогли помощники торговцев, которые прибыли уточнить — все ли в силе по нашей сделке. И вопрос о заключенных я задал им напрямую.

Ответ не то чтобы меня устроил. Пять или семь человек мне смогли предложить. Как и предполагал Левероп — за так. При наличии почти трех десятков работников — это не очень много. Но все же лучше, чем ничего. Правда, предложили поговорить с Советом Пакшена или кем-то из верхушки. Тамошние тюрьмы просто забиты.

Превозмогая самого себя, я отыскал Севолапа. Тот, к моему удивлению, предпочитал ютиться в палатке. В теплое время года она была бы довольно просторной, но сейчас в ней немало места занимала железная печка и большая поленница, чтобы некогда весьма влиятельный человек — и до сих пор считающий, что он до крайности влиятелен в Рассвете — мог согреться.

— Ты уже был у Анарея? — без приветствия начал Севолап.

— Отправлюсь сразу же, как поговорю с тобой, — я тоже не счел нужным размениваться на всякие там любезности. — У тебя ведь есть контакты в Пакшене?

— Разумеется, но с чего мне помогать тебе?

— Я не просил помощи!

— Пока что, — ехидно улыбнулся Севолап. — Я же все про тебя знаю, Бавлер. — Все!

— Мне нужны люди, которые сидят в ваших тюрьмах.

— О, едва ли там наберется много. Разве что самые мерзкие типы, которых даже на фронт никто не взял, — он сперва задумался, а потом сразу же осклабился. — Неужто ты на шару хотел рабочую силу получить?

— На шару? — не понял я.

— Низший, он и есть низший, — вздохнул Севолап. — Бавлер. Сделай, что я тебя просил. Отведи Анарея обратно за Кралю. Потом мы с тобой будем говорить.

Большего мне от него добиться не удалось. Я вышел к Леверопу, не сказав тому ни слова. Потом вернулся к себе, подумал, не надо ли подготовиться к долгому путешествию — а затем взял с собой лишь тетрадь, да немного припасов. И меч вместо ножа.

Хотя махать им было сложнее, да и нести тяжеловато, ради собственной безопасности я предпочел взять его, а не обычный нож.

— Лучше бы ты еще охраны взял, — заметил Левероп, когда получил отказ в увеличении компании. — Дополнительный меч в руках опытного бойца лучше, чем в твоих.

— Будет больше возможностей — тогда будет и больше охраны. Сейчас каждый сильный человек на счету, — парировал я, хотя понимал — если численный перевес будет на стороне врага, что с ножом, что с мечом — я буду лишь мишенью. Тренироваться надо было лучше, а не просто бегать по Рассвету, развивая селение. Нашел бы несколько раз по полчаса, чтобы движения поставить, а не составлять формулы, которые пока что не нашли своего применения.

Левероп что-то пробубнил в ответ, а я прикинул, что сейчас надо думать над формированием нормальной системы защиты. Скоро зима, а это значит, что Нируда покроется льдом и вражеские войска, неважно, кому они принадлежат, смогут перейти реку почти в любом месте — и удержать мост будет не так важно.

Тогда как маневрировать и контролировать войска куда важнее. Теорию и пока что малую практику надо закрепить и использовать!

Так я размышлял, пока мы ехали по мосту, до Бережка. Интересно было посмотреть, что там строит Кирот. Торговец занялся копированием рабочих кварталов, но успел также построить и массивные склады. Причем, в отличие от Валема, здесь склады на высоком берегу стояли куда ближе к реке.

Объяснений я не получил — мы спешили, да и Кирот был занят своими делами. Но в северной части Бережка я заметил три башни, которые на расстоянии примерно сотни метров охватывали периметр почти параллельно. Торговец озаботился обороной. Хотя, если сравнить то, что происходило в Валеме и Бережке — так здесь тоже можно было ставить форт.

Логики в этом по большому счету не было — я просто перестраховывался. Представить, что две сотни солдат нужны селению с таким же населением — да, вероятно, но только по самой линии фронта, когда даже сами жители могли бы взять в руки оружие и совместно с профессиональной армией сделаться грозной силой.

Покинув Бережок, я посмотрел назад. Башни, которые ставил Кирот, строились с небольшими домиками, что-то около шесть на двенадцать метров, не больше. И, к тому же, в один этаж. Зато башни имели высоту почти в пять метров. Получалось, что солдаты могли жить прямо рядом с точкой обороны. Или, как минимум, оборонять от пехоты большую площадь.

После Бережка мы наткнулись на остатки лагеря Миолина. Несколько солдат бродили среди палаток, да и простых людей я там тоже обнаружил. Они, как будто все время жили здесь, готовили еду, жгли костры, общались. Некоторые поприветствовали меня, не выказав ни агрессии, ни дружелюбия. Я поразился их равнодушию, но оставаться здесь — их выбор. И не мне их судить, как и всех, кто решил не перебираться в Рассвет.

Правда, я обратил внимание, что с северо-востока они наколотили досок в щиты и попытались собрать забор, который худо-бедно, но мог бы защитить от животных или атаки бандитов. Учитывая, что здесь еще ходили солдаты с мечами и копьями, обороняться было несложно.

И хорошо, что во мне не видели врага. Как и в Ничках. Но, проехав через местный рынок, я услышал от его смотрителя презрительное «Захватчик». Я остановил лошадь, повернулся, но мужчина за единственной стойкой на рынке просто смотрел на меня и хитро улыбался:

— Я не имею к тебе никаких претензий, но наши связи с Пакшеном обрываются. Торговли становится меньше. Что прикажешь мне делать?

— Бережок. Поляны, — предложил я. — Торгуй с нами.

— У вас денег столько нет, сколько есть у Пакшена, — последовал ответ. — Но я подумаю. Правда, в таверне еще много людей. Может, не все потеряно, — тяжко проговорил он. — Не люблю перемен! И как ты уговорил Арина переметнуться…

Никто из местных больше с нами в разговор не вступал. Людей на дорогах тоже было немного. А уж восточнее Ничков — тем более.

— И почему мы не выбрали переправу, — проворчал Левероп. — У меня уже зад болит.

— Потому что мне надо знать, что происходит на наших рубежах. Насколько они готовы. Все ли в порядке.

Меня на самом деле все устраивало, кроме того, что начинало темнеть, а мы все еще не добрались даже до форта Анарея. Велика земля Рассвета, хотелось думать мне, но обустроить все это вдруг показалось невозможным.

Форт показался вскоре после того, как Нички скрылись за холмом. Их следовало бы лучше защитить, как Кирот делал, сделал я пометку у себя в голове. И помахал людям в форте, чтобы затем направиться к нему.

Из ворот вышли двое:

— Правитель Бавлер? — присмотревшись, спросил один из них. — У нас все в порядке. С чем пожаловали?

— Вот ради этого и прибыл, — чувствуя себя не правителем, а контролером, ответил я. — Сколько будет отсюда до Крали?

— Километров пять, — ответил солдат. — Анарей с нами держит связь, каждые два-три дня присылая весточку.

— Я к нему, — сообщил я. — Если не вернемся через те же два-три дня — сообщите в Рассвет. И готовьтесь к худшему. Где искать Анарея?

— В Западных Холмах. Последнее его сообщение пришло именно оттуда. Но, может, вы останетесь здесь? Переправляться через реку в сумерках опасно. Краля — бурная. Утонуть там… Не думаю, что оно того стоит.

— Капитан же переправу оставил, — перебил солдата сопровождавший его. — Из бревен, что забрал с собой.

— Мы не утонем, — пообещал я.

Солнце еще висело над горизонтом, когда мы оставили позади форт капитана Анарея. Так далеко на восток я еще не забирался. К тому же в компании всего лишь одного охранника.

Хотя нет! Оружие мы выкопали километром восточнее — на закате я заметил холмы, на которых мы искали камень. Давно меня тут не было.

Но ничего не изменилось. Здесь не бродили дикие звери, не было оленей, да и волки не водились. Вот, что надо было называть Пустошами, а не земли южнее Нируды.

Местность не располагала к разговорам. Чувствовалось, что здесь не так давно проходили сражения. Просто пахло смертью — или же молчание природы действовало так гнетуще на меня.

— Где-то севернее должны быть Мелы. И форт возле них, — сказал Левероп. — Мординские войска не так давно окружали его. Почти взяли. Но нет, не получилось. А теперь смотри — капитан Анарей по ту сторону Крали. Вон она, кстати, — он показал вперед.

К реке вел пологий склон. Неплохая местность для обороны. Травы было мало — похоже, что вытоптали всю, пока сражались. Где-то еще валялось оружие. Пусть уже почти стемнело, но торчащее копье в земле бросилось мне в глаза.

— Может, надо было послушать солдата и остаться в форте? — приблизился ко мне Левероп.

— Нет. Переправимся через реку и найдем Холмы. И Анарея.

— Так что ты намерен ему предложить? — спросил меня телохранитель. — Будешь хвататься за эти деревни?

— Посмотрим, что нам даст контроль над лесом, — ответил я. — Если у Латона получится производить то же количество бревен, что он создал на своем «фронте», то у нас не будет проблем и с обустройством новых территорий.

Эти слова придали мне бодрости. И решимости как можно скорее перебраться через Кралю.

Стемнело гораздо быстрее, чем я предполагал, поэтому к реке мы спустились уже не в сумерках, а в полной темноте.

— Я бы предложил зажечь факелы, — проговорил Левероп, оказавшись почему-то гораздо дальше от меня, чем я предполагал.

— Здравая идея, — согласился я.

Чиркнуло огниво, высеченная искра запалила тряпку на толстой ветке, и трава вновь показалась. Но уже не такой яркой, какой была раньше. Теперь она казалась серой, отбрасывала тени и мир вокруг смотрелся куда опаснее прежнего. А ведь нам предстояло перебираться через реку на другой берег Крали, где сейчас находился Анарей.

— Лучше, если бы мы направили сообщение капитану, чтобы он нас встретил, — боязливо проговорил Левероп, подводя лошадь к реке, от которой тут же пошли блики. — А то мало ли кто тут может водиться.

— Сомневаюсь, чтобы Анарей оставил в живых хотя бы одного гоблина, если бы встретил, — ответил я. Телохранитель подобрался ближе — стало еще чуть светлее.

— Думаю, что мы бы их слышали. Гоблины переговариваются так, что даже самая шумная река не в состоянии их заглушить, — добавил он. — Но Краля не такая спокойная, как может показаться на первый взгляд. Вот, посмотри, — Левероп соскочил с лошади, наклонился, опустился на одно колено за пару метров до реки, чтобы максимально осветить ее. — Видишь, здесь не волны, здесь бугры. Это подводные течения, которые могут и утянуть, а могут и по камням протащить. Здесь вот земля, а где-то и валуны. Приложит — и все. Это если вдоль берега потащит. А может…

— Может, мы найдем брод? — спросил я. — Если не получится найти переправу капитана.

— Шутишь! — воскликнул Левероп. — Здесь тебе не Нируда. Какие броды! Речка такая, что по ней не плоскодонки ходили, а нормальные корабли!

— Так солдат сказал же, что Анарей переправу оставил?

— Так то для пеших. Знаешь, как такую делают?

— А мы не пешие разве? — начал сердиться я. — Или ты трусишь? Пошли искать!

Левероп нехотя поднялся на ноги и взял лошадь под уздцы:

— Пошли-пошли, — пробурчал он. — Сомневаюсь, что капитан убрал переправу.

Вдоль реки мы прошлись на полкилометра вниз по течению, на юг. Потом поднялись обратно. Рельеф в целом не менялся. Где-то склон был чуть круче, где-то чуть более пологий. Камни, о которых говорил Левероп, попадались лишь изредка.

Но вскоре, когда мы прошли еще чуть-чуть на север, появились не булыжники, а пустые места, оставшиеся после валунов размеров с козу, не меньше. Я обратил на это внимание, но отвлекать самого Леверопа не стал. Он шел впереди, как будто не видел ничего. Но, быть может, он и правда всматривался в то, что происходит впереди.

— Послушай, — начал я, все же не выдержав. — Тут…

— Тс-с-с… — раздалось со стороны Леверопа. — Похоже, гоблины.

— Но как! — едва не воскликнул я, вовремя сбавив громкость. Но твари все же услышали нас.

— Хорошо, что их всего лишь двое, — сказал телохранитель. — Я слышу только двоих. С ними я и один справлюсь, — хвастливо добавил он.

Но ситуация оказалась не самой простой. Гоблины не хотели идти на свет, однако переговаривались на своем трескучем языке где-то рядом, причем источник звука постоянно перемещался.

— Это точно гоблины? — спросил я. Левероп почему-то отдалился в сторону, а оставаться в темноте мне не хотелось. — Разве они так делают?

Я, в отличие от Леверопа, не прихватил с собой никаких факелов, не подумав о том, что в течение светового дня мы не доберемся до нужного нам места. И оттого чувствовал себя неловко. Скорее, больше неловко, чем боязно — вооружение мне придавало сил, пусть это и был самый обычный короткий меч. Я и с ножом на гоблинов ходил.

— Ха! И-и-а-ах! Эх! — раздались крики Леверопа, который со свистом размахивал своим клинком.

Я видел, как пляшет пламя от его факела и отлично понимал, что он только что в одиночку положил пару гоблинов. Фантастические твари, которые, не имея ничего, кроме острых зубов и когтей, все же обладали какими-то зачатками разума, что вызывало у меня странное чувство, как будто люди здесь — не единственные существа, способные мыслить. А что, если есть кто-то еще, кроме гоблинов??

Чавкающие звуки схватки стихли. Чавкал там только меч Леверопа, который он вытаскивал из полуразрубленных тел мелких крысенышей.

— Бавлер! — позвал он меня, а я не стал оставаться в темноте и приблизился к источнику света — здесь хотя бы безопасно.

— Неплохо сработал, — произнес я, глядя на страшные раны на телах гоблинов.

— Да, только есть одно «но», — довольным мой телохранитель совсем не выглядел. — Звуки издавали не гоблины. Может быть, не эти гоблины. Но я не уверен.

— А кто же тогда? Волки так не умеют, — засомневался я.

— Лучше бы это были волки, — пробормотал Левероп. — Потому что если это то существо, о котором я думаю… — он осекся. — Пошли к реке. Там безопаснее. Эта тварь не должна уметь плавать.

— Говори, — приказным тоном спросил я. — Мне нужно знать, что это за существа такие!

— Ты с ними раньше не сталкивался. Едва ли они есть по ту сторону Нируды. Их следов там я не встречал никогда. Но про них рассказывали в Мордине…

— Так стоп! — остановил я своего телохранителя, озираясь по сторонам, хотя был полностью уверен — если эта тварь так напугала Леверопа, то я едва ли смогу ее увидеть сам. И потому напряженно вскарабкался на седло, посчитав, что на лошади проще убежать от пока что неизвестного хищника.

— У меня был дядя-охотник, он называл его симулятом, — существенно понизив голос, проговорил Левероп. — Идеальный хищник. Большая кошка.

— Насколько большая? — испуганно спросил я.

— Не волк, но очень рядом, — добавил телохранитель. — А кошки, как известно, очень сильно боятся воды.

— В ноябре я тоже очень сильно боюсь воды! — воскликнул я.

— Ш-ш-ш! Пошли отсюда быстрее, — скомандовал Левероп. — Пусть эта тварь пожрет гоблинов, раз она на них охотилась. Мы ей испортили ловлю добычи, так ужин портить не будем.

— Но мы еще не нашли переправу, — возразил я, только вот инстинкт самосохранения все же был сильнее. И потому я направил лошадь в сторону реки, прочь от тел гоблинов.

Мне даже показалось, как что-то прошуршало мимо меня, но я не обратил на это внимания. Почему-то думалось, что если не показывать страх, то это существо, симулят, не нападает на меня.

— Почему его так назвали? — спросил я Леверопа, когда мы, как мне показалось, отошли на безопасное расстояние от хищника и можно было разговаривать.

— Потому что он может полностью копировать звуки тех животных, на которых он охотится. Птиц. Зверей. Как сойка, — закончил он.

— И людей тоже может сожрать?

— Некоторые, — коротко ответил Левероп. — Не все. Обычно это бывает издалека. Возле болот, например. Или в лесах. Так сложилось, что там звуки искажаются. И вот, вроде бы тебя кто-то зовет. На помощь, например. Идешь и — все. Конец.

— Не думал, что здесь могут водиться большие кошки, — только и ответил я, ведя лошадь параллельно водам Крали.

— Если здесь есть огромные медведи и очень крупные волки, то почему не может быть больших кошек, — ничего не спрашивая, сказал Левероп. — Давай лучше поищем переправу Анарея. Лошади беспокоятся.

Подо мной и правда уже начали рыть землю — во время разговора мы замедлились и лошади тревожились. Мы медленно направились обратно, прекрасно понимая, что в том направлении нет никакой переправы Анарея — она если и есть, то севернее.

— Черт, черт, черт, — ругался Левероп. — Как же вот так угораздило! Надо было оставаться в форте, а не идти вперед. Вот как теперь, а? — он сильно переживал, скрывал это, но все равно было заметно, что ему тревожно.

— Если у нас не будет другого варианта, придется вплавь, — смирился я.

Но, признаться честно, готовность у меня была только на словах. Лезть в ледяную воду я не смог бы без особой причины. Даже лошадь не хотела мочить копыта, предпочитая траву на берегу в метре от Крали.

— Вплавь… — вздохнул мординец и обернулся. — Не хотел бы я…

Что именно он не хотел, узнать не удалось, потому что лошадь под ним дико заржала, просела, дернулась вперед, опрокидывая Леверопа. В свете падающего факела мне привиделось, что на лошади висит что-то огромное и черное.

— Жив? — крикнул я Леверопу. Его я уже не видел — факел уткнулся в мокрую землю и тут же потух.

— Жив, — прокряхтел тот. — Задрала мою… сволочь! — выругался он, похлопал себя по одежде. Все это было прекрасно слышно в полной темноте.

— А-на-рей! — проорал я.

— Тише ты! — Левероп наощупь добрался до меня и дернул за ногу. — С ума сошел?

— Ты думаешь, что она не наелась лошадью и двумя гоблинами?

— Не стоит провоцировать все равно, — проговорил он.

— В Кралю? — нервно пошутил я.

— Лучше уж обратно в форт.

Но обратно в форт нам попасть было не суждено. Потому что симулят не наелся лошадью и двумя гоблинами. Его осторожность дала сбой и потому большая кошка сперва издала угрожающий рык неподалеку от нас.

Ждать было нельзя — смертельный прыжок симулят мог завершить еще пару жизней раньше срока. И мы вдвоем с Леверопом шагнули в воду. Я еще был на лошади, но она не желала лезть в ледяную стремнину.

— Мы психи, — услышал я последнее перед тем, как меня накрыло водой. — Психи!

Плыть поперек течения было невыносимо сложно. Меч тянул вниз, но я не смог заставить себя отстегнуть оружие, которое было мне жизненно необходимо.

Вода относила меня все дальше на юг, причем очень быстро — а я не проплыл и половины реки. Но вдруг ноги коснулись камня, на который можно было опереться, чтобы вдохнуть. Хорошо, что это были мои ноги, а не голова, как пугал Левероп.

Но времени хватило лишь на один вдох, а потом пришлось толкнуться и нырнуть еще, только дно было ближе, чем я думал. Медленно, перебирая ногами так, чтобы сохранить равновесие, я шагал и шагал, пока не выбрался на другой берег. Там я упал на траву и жадно глотал воздух.

— Бавлер! — услышал я через несколько минут. — Бавлер! Ты где?!

— Тут, — просипел я, присел, но шагов Леверопа не слышал — в ушах шумело, так что пока он не наткнулся на меня буквально — я не понял, что он рядом. — Мы это сделали… боги! Не думал, что у нас это получится! Черт…

Он снова начал болтать, а я упал обратно на траву.

— А где лошадь твоя? — спросил Левероп внезапно. — На том берегу осталась? Считай, что нет ее больше.

— Кто тут? Эй! Друг или враг??

— Друг! — крикнул я с травы.

— Чьи будете? Пакшенские или мординские? — продолжал голос издалека. Орал он знатно. Но голос был не капитанский.

— Рассветовские, — невнятно проговорил я.

— Чьи??

Я повторил и над моим лицом просветлели двое с крепкими факелами, большими, яркими. Рядом я заметил и Леверопа. Тот настороженно следил за людьми, которые встретили нас.

— Да свои мы, — попробовали успокоить нас. — Шумите уж очень, вот и направили нас, как ближайший к вам дозор.

— Все ли в порядке с Анареем? — осведомился я первым делом.

— У нас все отлично. Желаете к нему? Или обогреться сперва?

— И переночевать! — тут же попросил Левероп.

Нас отвели в небольшой лагерь. Выглядел он, как миниатюрная крепость, но ладно собранная — частоколом огороженный домик, построенный давно, но все равно крепко выглядевший. Внутри было тепло, хоть и тесно.

— Так, что тут у нас? — Левероп оживился, как муха на солнце, — Еда?

Дозор нас еще и накормил, пусть и признался, что не ожидал увидеть хоть кого-то из Рассвета, не говоря уже о его правителе. Я попытался выяснить, начать расспросы о ситуации, но встреча с хищником, холодная река — все это попросту обнулило мои силы, и я провалился в сон.

Наутро я подумал, что вообще была дурная идея — перебираться вплавь через реку. Ведь у меня еще раны, которые не затянулись до конца, но боли не было — холодная чистая вода действовала почти как лекарство. Убедился я в этом, когда посмотрел на тело, сняв доспехи — ни воспалений, ни чего-либо еще.

Надо было перелистать свой дневник — плотная кожаная сумка выдержала Кралю и бумага не промокла. Все же, полезные сведения иногда нужно записывать.

— Слушайте, мы отправили Дероду за капитаном в деревню. Он придет скоро. Тут безопасно.

Я смог вернуться обратно к тетради. Нашел список трав.

Змеелист — противоядие от змеиного укуса.

Щекотун — яд (противоядие почти бесполезно).

Чертяка — не трогать, колючий.

Круглолист — не пахнет лимоном. Обеззараживает. Выглядит согласно названию.

Животный зуб — от живота. Длинные зазубренные листья.

Красношип — тонизирующие ягоды. Объемный куст с мелкими листьями и красными ягодами.

Турлипс — лечебное растение. Длинный стебель, четыре листа в основании.

Ложная колючка — пенька. Подходит для плетения веревок.

Списка животных еще не было. Но ведь бестиарий Мьелдона уже гулял по рукам где-то в Рассвете. Нам же надо было лишь дождаться капитана Анарея. Но и он не заставил себя ждать. С отправки Дероды прошло минут десять и в доме появился капитан, удивленный и злой:

— Вот на кой тебе эти приключения, Бавлер? — рявкнул он, когда мы остались втроем с ним и Леверопом. — Ну на кой??

Поразив солдат и Леверопа своим выпадом, Анарей затих и пробормотал пару слов в качестве извинений, посчитав их необходимыми, в отличие от меня.

— Так зачем ты прибыл сюда, Бавлер? — негромко спросил он меня.

— У меня много причин для этого, — ответил я. — И несколько людей, которые хотят от меня якобы правильных решений, жаждут ответов.

— С каких пор правитель Бавлер вдруг стал зависимым человеком? — удивился капитан. — Я думал, что южнее Нируды нет никого, кто мог бы тебя подчинить! А почему ты так криво стоишь? — нахмурился он.

— Лишние дырки появились, — опередил меня Левероп, но под моим суровым взглядом он быстро увял. — Напали.

— Надеюсь, что они не пережили этого?

— Не пережили. Ни в первом случае, ни во втором, — ответил я.

— И раз тебе хватило сил для того, чтобы добраться сюда, значит, у тебя со здоровьем нет никаких проблем? — уточнил капитан.

— Как видишь. Только мы потеряли двух лошадей из-за нападения симулята, — пожаловался я. — Это, пожалуй, самая большая наша проблема на данный момент.

— Поправимо, — ответил капитан. — У нас тут все прекрасно, если тебе интересно это узнать.

— Да уж! — оживился я. — Если отбросить желания других…

— Давно пора, — поддакнул капитан. — Лошадей для тебя и твоего… телохранителя, надо полагать, мы найдем.

— Хорошо, но сперва скажи, где мы находимся, — попросил я. — Что это за деревня?

— Рядом с нами находится Излучина, чуть севернее. Южнее стоит форт. Тоже Южный. И он пока не наш, но это временно, потому что мы иногда совершаем вылазки, перехватываем повозки с провиантом, которые идут в этот форт. Один раз даже разгромили небольшой отряд.

— Потери у вас есть? — уточнил я один из самых важных моментов.

— Символические, но пополнения стало больше с тех пор, как я объявил эту землю принадлежащей Рассвету! — радостно заявил капитан Анарей. — И да, я в курсе, что Миолин умер. Наши товарищи из форта сообщили, что ситуация меняется. Поэтому мы и действовали быстро. За нами сейчас уже четыре деревни. Излучина, Западные Холмы, Старый порт и Простор.

— А Старые Холмы еще нет? — спросил я, радуясь тому, что четыре деревни по эту сторону реки — довольно неплохой результат.

— Старые Холмы заняты врагом, причем заняты так, что… — осекся Анарей. — Войск там очень много. Я еще опасаюсь, что через Беларь на нас выйдут прямо с Мордина. Но большая часть вражеских сил пока что держит армию Пакшена. Стоит им развернуться в нашу сторону, хотя бы несколько сот человек — что было бы достаточно для успешного нападения на нас, как солдаты нашей бывшей родины сомнут их!

Меня немного покоробило от сочетания «бывшая родина», но капитан Анарей видел ситуацию немного иначе, не так, как я. И оттого родина для него могла быть бывшей — он уже не первую неделю видел себя жителем Рассвета, который своими действиями расширяет наши территории.

— Я могу продолжать? — спросил Анарей.

— Лучше — на улице. И про лошадей не забудь, — сообщил я. — Если нам надо будет объехать все деревни, чтобы посмотреть на твои успехи.

— Тогда… Дерода! — рявкнул капитан. — Двух лошадей правителю и его спутнику! Живо!

— Слушаюсь! — почти так же ответил ему Дерода и исчез.

— А мы подышим свежим воздухом, — сообщил капитан. — Ваши вещи высушили. Позавтракаем у меня.

Воодушевленные тем, что скоро можно будет набить животы, мы с Леверопом быстренько собрались, натянув похрустывающие кожаные доспехи, теплые и пропахшие дымом, а потом выскочили на улицу.

— Форт — вон там, — Анарей махнул рукой направо. — Позади вас — Краля. Где-то между ними в нескольких километрах за фортом — слияние рек. Все рядом, но летом здесь перебраться почти невозможно. Похоже, что вы заплатили жизнями своих лошадей, чтобы переплыть Кралю? Тогда вам повезло, что сами выжили.

— Я его отговаривал! — заявил Левероп.

— Нам надо было спешить, — ответил я, даже не думая оправдываться. — Ситуация не терпит, ответов от меня ждали уже несколько дней тому назад. Но дела в Рассвете приняли не тот оборот, так что я задержался. К тому же Севолап…

— Эта мерзкая крыса? — не сдержался капитан Анарей. — Чего он хочет от тебя? Чтобы ты отдал ему все свои земли и провозгласил правителем Рассвета?

— Не до такой степени, — поморщился я. — Но он сильно давит. Он хочет, чтобы я сделал то, что нужно ему. Чтобы ты отступил.

— Что? — снова закричал Анарей. — Отступить отсюда???

— Тише, я не хочу, чтобы твои люди слышали даже слово об этом! Тем более, что есть и другая сторона.

— Которая хочет, чтобы я остался?? — не унимался Анарей. — Ты правитель или нет!

— Я — правитель, иначе бы я не прибыл сюда сам, — состояние капитана меня сердило куда больше, чем причины путешествия. — И я намерен оставить тебя здесь, дать тебе по возможности людей и создать еще одну переправу, если твои дела здесь действительно так хороши!

— Хороши? То есть, оправдывают чьи-то запросы? — прищурился капитан.

— Нет, исключительно мои. Анарей! — я начал серьезно сердиться. — Неужели ты думаешь, что мне от тебя надо что-то, нужно другим людям? Я занят Рассветом и в первую очередь стремлюсь к тому, чтобы как можно большее количество людей жило в мире и согласии. Посмотри, вот Левероп. Он из этих земель, отлично знает, чем жил Мордин, пока не перебрался к нам. И он хорошо себя ощущает также и в Рассвете! Как и десятки других людей из Мордина! Среди сотен пакшенцев!

— Ты орешь, — заметил капитан.

Я попробовал успокоиться. Стиснул в кармане руну — одежду просушили, но не вытащили камень. Да и в водах реки я его не потерял. А сейчас этот камень не мог мне помочь своей магией, но зато прекрасно справлялся с тем, чтобы меня немного успокоить.

— Хорошо. Давай поговорим спокойно. Я уже понял, что ты захватил четыре деревни. Пятую деревню держат большие силы Мордина и меньше их там не будет, потому что рядом находится линия фронта с Пакшеном. Так что от проблем тебя здесь отделяет одно подписание мирного договора с Мордином?

— Верно заметил, — охотно ответил мне Анарей. — Но только все чуть сложнее. На самом деле, много людей теперь оттягивает еще и северная граница.

— А что на востоке от Мордина? Если к западу от Пакшена — безжизненная пустыня, то что дальше? Горы?

— Непролазные и непроходимые. Но перед ними — неплохие долины. Как и здесь. В отличие от истощенных из-за последних сражений земель Пакшена, здесь уже несколько лет как мирно. Люди верили, что к ним никто не придет из-за реки.

— Но все же они тебя приняли, — усомнился я. — И приняли, как я вижу, без особых проблем?

— Про Рассвет знают. Про тебя знают. Слышали только хорошее. И пока что не видят в тебе зла, как видит его в тебе Севолап и его ручной Совет. Слухи из Пакшена до меня доходят.

— Значит, Старый Форт надо взять, — предложил я, — чтобы получить больше возможностей.

— Его не отдадут так легко, как деревни. Мы и с Южный не можем взять, хотя там человек тридцать сидит. Думаю, нам пригодились бы камнеметные машины, но чтобы их переправить, потребуется что-то более серьезное, чем наш временный мост.

— Но Краля не меньше тридцати метров шириной! — воскликнул я.

— У меня нет строительных войск, которые обладают должными навыками, — вздохнул капитан. — Я ищу, но не уверен, что здесь, в деревнях, живут такие. Следует поинтересоваться в Полянах. В Пакшене. Или среди людей Рассвета, почему бы и нет! Толковые мастеровые уже живут у тебя.

— Если я смогу перебраться на ту сторону Нируды — я непременно займусь этим. Что нужно тебе, чтобы удерживать эти земли? Не все хотят воевать, ты знаешь. А солдаты заняты строительством форта в Валеме.

— Солдаты мне бы тоже не помешали.

— Но ты сказал, что потери незначительные…

— У меня было около ста человек. Я потерял пятерых. Узнав, что мы из Рассвета, к нам присоединилось еще человек тридцать, — взялся перечислять Анарей. — Потом, когда мы заявили о своей власти над тремя первыми деревнями официально, прибыло еще около восьмидесяти человек из близлежащих деревень. Из Оплота, Беларя и Равена — насколько я знаю. Они же поделились информацией о том, где какие силы врага расположены.

— И про Южный форт ты от них же узнал?

— Да, — удовлетворенно проговорил капитан. — Мы и не думали двигаться в ту сторону. Как видишь, только поставили несколько дозоров. Сколько людей из форта двинется сюда? Десять-двадцать? Дозоры легко справятся с этой волной. К тому же наш тыл — Краля. Она безопасна. В Простор идет большая дорога из Беларя — я бы ожидал нападения оттуда. Мы успели поставить четыре башни, где расположили лучников. В общем и целом мы защищены с запада, прикрыты с юга, но восточное и северное направление у меня вызывает больше всего вопросов, — капитан закончил свою продолжительную речь.

— Значит, если я направлю тебе сотню человек или хотя бы человек пятьдесят — ты получишь достаточно сил для собственного успокоения?

— Да, я полагаю, — ответил Анарей. — Но есть одна проблема — Севолап сразу же узнает о том, что ты явно не в его пользу действуешь.

— Мне все равно! — громко воскликнул я. — Севолап мне не указ — я давно ему об этом сказал. А Конральд еще и навалял ему!

— Это зря, — цыкнул Анарей. — Этот крысеныш очень злопамятный. Он не любит, когда с ним так обходятся. Может припомнить тебе при удобном случае поведение твоих людей. Ты же сам не делал так?

— Я его молнией шарахнул, — признался я. — Он потерял сознание из-за этого.

— Тогда твои дела еще хуже, чем ты думаешь! — воскликнул капитан. — В этом случае Севолапа проще убить.

— С удовольствием! — оскалился Левероп, который до того попросту молча ехал с нами.

— Капитан! — серьезно ответил я. — У нас и так еле-еле начали налаживаться отношения с другими селениями. А ты предлагаешь мне такое!

— Какое — такое? — невозмутимо спросил Анарей. — Севолап — крыса. Он якобы был помощником Миолина, который не знал еще, что пригрел на груди змею.

— Такой зверинец во главе Пакшена! — фыркнул Левероп. — Еще бы его дела не были так плохи! Змея и крыса в одном лице.

К счастью, в ответ на это Анарей ничего не сказал. Мы от южных дозоров добрались до первой деревни, которую капитан представил нам, как Излучину. Мне же она напомнила Бережок, но только в каком-то промежуточном положении между его старым форматом и новым, когда за дело взялся Кирот.

Дома стояли не первый год, уже не выглядели свежими, но смотрелись добротно и крепко. Древесина не везде потемнела, но смотрелась при этом настолько качественно обработанной, словно ее вообще по другим технологиям заготавливали.

Обычные земледельцы жили в этой деревне, но их было немало — в селении со слов старосты, имя которому было Ратакан, проживало не меньше сотни человек. И при этом ни о каком частоколе и речи не было. А когда я спросил, почему такое большое селение не защищено, он ответил довольно просто:

— Если придет армия, нас и стены не спасут. Их сожгут вместе с домами и нашими семьями. А так — просто пройдут насквозь, может, и не тронут никого.

После такого ответа я не удержался, чтобы не посмотреть на капитана:

— Хорошо, что здесь не Простор, правда?

— Они в чем-то правы. По их землям прокатывалась война и Ратакан это помнит, — ответил он мне, стараясь сделать это незаметно для старосты. — Но ты должен понять, Бавлер, что эти деревни, даже в отличие от Ничков огня давно не видели. И не хотят видеть. Им проще не оказывать сопротивления.

— Но сейчас расклад в их пользу.

— Да, в их, — кивнул капитан мне, попрощался со старостой и тронул коня. А через несколько десятков шагов сказал мне: — Я знал об этом. И первым делом пришел сюда. Излучина сдалась без боя. В Просторе нашлась пара не слишком метких психов. А вот Западные Холмы уже дали бой. Не самый тяжелый, но пришлось поманеврировать теми силами, что у меня остались.

— И чем же ты взял Старый Порт?

— Слухами, сплетнями и отрядом из пяти человек вместе со мной, — без зазнайства проговорил Анарей. — Можешь передать Конральду, что я не так плох, как он обо мне думает.

— Боги! — выдал Левероп. — Да про вашу свару весь Рассвет твердит, что военачальники у нас пере… простите, пересрутся рано или поздно.

— Может, вам прилюдно помириться? — предложил я капитану.

— С чего бы вдруг?

— Ты же хочешь остаться в этих землях?

— Я? Здесь? — изменившимся тоном спросил меня Анарей. — А в каком же статусе я здесь должен остаться по-твоему?

— По-моему, ты заслуживаешь хорошего места правителей Заречья.

— Заречье… А что, звучит! Но какие размеры будут у этих территорий?

— От впадения Крали в Нируду и до Северных Холмов, — заключил я.

— Беларь, Равен и Оплот?

— Тоже будут входить в этот район.

— Умеешь уговаривать. Ради этого я готов помириться даже с самим чертом, не то что с Конральдом!

На том и порешали. По дороге к Простору Анарей рассказал мне о том, что я и сам отчасти видел. Возле Излучины стояло несколько ферм, где мирно пасся скот. Козы, коровы, овцы, лошади — деревня вроде бы и небольшая, но поголовье скота имелось достаточное. Где-то меж домов кудахтали куры, галдели гуси и утки, а склон холма, на котором расположилась Излучина, располагался так, что еще не окончательно пожелтел, подогреваемый солнцем.

— Хорошее место, — заключил я.

— Это ты еще Простор не видел.

Вот там деревня была действительно большой. Имелся рынок, таверна, лавка аптекаря и даже кузница, откуда не сбежал мастер, как в Полянах. Убедившись, что в Просторе люди тоже настроены дружелюбно, а Левероп находится поблизости, я слез с лошади поговорить с кузнецом.

Уточнил, откуда поставляется металл, как идет работа и есть ли помощники. В итоге выяснил, что даже если новых помощников ему не дадут, он сможет ковать как инструмент, так и оружие — лишь бы поставки были. А в Простор металл идет из самого Мордина. Поэтому поставки прекратились уже с неделю как.

Но были и плюсы — из нашего нового Заречья в столицу шла пятая часть продовольствия, которое затем распределялось и на армию. Поэтому в скором времени, даже если мы не захватим новых земель, Мордин останется без приличной части провианта.

— Вот, если бы вы сами поставляли нам металл, я бы работал и жил без бед. Еда имеется, а вот работа… Да и говорят, что у вас деньги не в ходу? — спросил кузнец внезапно, застав меня врасплох.

— Не пользуемся, — ответил я.

— И как же, всем всего хватает?

— Готовят еду, что-то создают. Мебель, инструменты. Лекарства. Что-то меняем. Торгуем. Деньги нам если и понадобятся, то только для того, чтобы в Рассвете были товары, которых мы сами произвести не можем, — честно ответил я кузнецу.

— Сколько же стоит у вас дом построить? Вдруг я захочу к вам перебраться.

— У нас пока проблемы с материалом — бревна почти все расходятся на стройки. А по цене — ничего. Кузнецы нам нужны.

— Ничего?

— Ровным счетом, — ответил я. — Думай. Меня устроит оба варианта — и чтобы ты был здесь, и чтобы перебрался в Рассвет. Хорошие кузнецы сегодня — на вес золота.

Ошарашенный кузнец остался позади, мы втроем прошли через Простор и выбрались на его восточную окраину. Там стояло десятка два солдат Анарея, которые занимались оборонительными сооружениями: копали рвы, ставили колья, собирали еще башни.

— А откуда здесь лес?

— С северной части Мордина его много, — сообщил капитан. — Не столько, сколько у тебя растет, но достаточно. Сюда его поставлять не нужно. И еда есть. Эти славные земли нужно только оборонять и местные будут благодарны, — заключил Анарей.

— Отдать людей, чтобы защитить и пользоваться благами…

— Здесь есть еда. Мясо, шкуры. Растительность. Если Излучина выращивает зерно, то Простор больше создает льна и хлопка, пеньки и прочих — небольшие плантации заложили три года назад, так что урожаи приличные. Ячмень — здесь есть неплохая альтернатива пиву Арина, — как будто бы даже подобрев проговорил капитан Анарей.

— Это прекрасно, — я даже губы поджал. — Но у нас есть угрозы, которые надо устранить. Однако если с севера на вас навалятся, а с востока зажмут, то уткнут в Южный форт, который надо как можно скорее взять. Если за вами будет только Нируда — в лодки и домой. Но если будет форт, вас раздавят всех.

— Поэтому нам нужен мост. И время, — заявил капитан.

— И Севолап, которого нужно убрать, — поддержал его Левероп.

— Это не выход. Его надо обмануть. Провести обмен солдатами так незаметно, чтобы… Я подумаю, как это проще всего провернуть, — заявил капитан. — Мы заменим людей. Приведем мирных отсюда, а сами половину заменим солдатами. Из форта в Валеме. Не думаю, что там будут схватки в ближайшее время. Мы оттянули на себя внимание врага. Поэтому если и будут стычки, то только в Заречье. Я даже готов отдать бревна на стройку моста! Чтобы это было незаметно для тебя.

— Но мост нужен широкий, — напомнил я.

— Уж я разберусь, — Анарей вошел в роль правителя, заставив меня улыбнуться.

— Что ж, тогда ты точно знаешь, что нужно делать, — ответил я ему. — И раз так, стоит ли нам ехать в Западные Холмы? И тем более Старый порт.

— Бавлер, не ленись, — подначивал меня Левероп. — Ты должен знать свои земли, молодой правитель.

— На Старый Порт тебе нужно посмотреть. Это великолепное селение, похоже, на остатках старого города. Настоящее великолепие!

— Надо бы перекусить, а потом поедем, — решил я. — Капитан, в местной таверне накормят ли нас бесплатно или нужно будет платить?

— Правителей этих земель здесь везде кормят бесплатно! — заявил Анарей. — Пойдем, попробуешь, что здесь готовят! Наваристо — в такое время года будет отличный обед!

Я усмехнулся, Левероп посмеялся в голос. Простор выглядел отличной деревней, которая на голову превосходила Нички и смотрелась не такой густо застроенной, как Поляны.

— Раз ты угощаешь! Идем!

Местная таверна оказалась заведением весьма приличным, к тому же, меня здесь знали, пусть и не в лицо. Так что жаркое, действительно наваристая похлебка и свежий хлеб были приятным дополнением к продолжению нашего серьезного разговора.

— Мне очень интересно, почему Краля считается судоходной рекой, — сказал я, вдоволь наевшись. — Судя по ее состоянию, плыть по ней могут только лишь лодки, тогда как огромные корабли, что затонули в месте ее впадения в Нируду, никак не соответствуют ее возможностям, — я немного помолчал, ожидая ответа, однако ни Анарей, ни Левероп при свете дня не решились браться за этот, очевидно, щекотливый вопрос. — Так в чем дело? Ее нужно углублять? Расширять? Она пересыхает? Что случилось?

— Молодой правитель задает слишком много вопросов, чтобы получить единственный ответ, — хозяйка таверны, на удивление молодая светловолосая женщина, не больше двадцати пяти — тридцати лет, подсела к нам, заняв последнее свободное место за столиком.

Она же приносила нам еду, посматривала в нашу сторону, даже когда обслуживала других посетителей. И вот, наконец-то, опустилась рядом, чтобы поговорить по делу. Но если сперва она показалась мне довольно наглой, раз поступила таким образом, то следующие ее слова резко изменили мое мнение о ней:

— Извините, молодой правитель, если слишком уж резко встряла в ваш разговор с товарищами, но Краля… — она задумалась над продолжением, точно подбирала слова, но вскоре нашлась с ответом: — Краля не так проста, как может показаться. Мы тут давно живем и знаем, на что способна эта речушка.

— Так расскажи нам, Линет, — капитан отхлебнул из большой деревянной кружки, а потом посмотрел на нее так, словно она внезапно опустела. — Я видел Кралю во все времена года.

— Но не видели, как она меняется, — ответила Линет. — Это происходит ежегодно, почти всегда одинаково. Разве что в этом году была очень сухая осень, так вот и речка обмелела. А так воды в ней гораздо больше. Кроме того, она берет начало из гор в Улерине. Весной она бурная, летом становится более спокойной, но все равно остается опасной. И в это время она все еще шире по меньшей мере в два раза. А к осени мельчает — снег в горах сходит, а если что и остается, то тает медленнее, так что и воды в Крале меньше. Вы же знаете… А, хотя о чем я! Лучше сходите, молодой правитель, в Старый Порт. Вы поймете, о чем я говорю.

— Видишь, Бавлер, построить здесь мост — не такая простая задача, как может показаться, — пробормотал Анарей, вновь уткнувшись в кружку.

— Не топи свои печали, капитан, — вдруг весела сказала Линет. — Пусть лучше тонут твои враги.

— А вообще ты не прав, — вдруг вставил Левероп, пока я думал над тем, где лучше проложить мост и как это можно сделать. — Осень — лучшее время для строительства. Воды мало, половина моста пройдет посуху!

— Умный помощник, — Линет подмигнула Леверопу и тот сразу же осклабился. — С такими вам тут только рады!

Но внезапная мысль заставила меня отказаться от радости, которую буквально излучал мординский телохранитель:

— А как корабли ходили вверх по реке? — спросил я, но понял, что вопросов у меня гораздо больше, и потому продолжил: — С таким течением нельзя под парусом. И неужели нет мостов через Кралю? Если нет, то как перебирались люди и армии, а если есть, то как под ними ходили парусные корабли?

Линет широко улыбнулась:

— Сходите в Старый Порт. Сходите, поймете все. Я вам не смогу объяснить ничего больше, так как в мореходстве ничего не смыслю.

Мне бы вовремя заткнуться, но слово, которое она произнесла, вновь заставило меня призадуматься:

— Мореходстве? — переспросил я. — Здесь же только реки.

— Слово такое есть, — пожала плечами Линет. — Раньше корабли и до моря ходили.

— Я думаю, сказки это все, — ответил Левероп. — Большая лужа — сразу море. Морей не бывает. У нас не может быть столько воды, — он посмотрел на нас, понял, что ему дали шанс высказаться, и продолжил: — У нас ведь вся дождевая вода впитывается быстро. Два дня — и грязи нет. Ну, понятно, озера бывают, болота, но… — он допил содержимое кружки и громко опустил ее на стол. — Нет, чушь все это.

Линет лишь загадочно улыбалась. Анарей вздохнул, хлопнул ладонью по столу и встал:

— Идем! Старый Порт ждет!

— Рунила спросите, — напоследок сказала нам Линет. — Его там все знают!

Мы попрощались с хозяйкой таверны. Левероп жадно смотрел ей вслед, когда она встала из-за нашего стола, но от комментариев воздержался, хотя мы оба заметили, как мординец наблюдал за ее походкой.

— Так значит, в Старый Порт? — хмыкнул Левероп. — Ну-ну. Анарей прав, Бавлер. Старый Порт — это особое место. Но далеко не все побывали там. А кто-то считает, что это вообще вместилище привидений.

— Лучше один раз увидеть, чем сто слов сказать, — рассердился капитан Анарей, взбираясь на лошадь.

На нашем пути в Старый порт были еще и Западные Холмы, которые от Простора и Излучины особенно ничем не отличались. Такая же деревня, не слишком крупная, но и маленькой ее назвать нельзя было. Вроде бы как в два раза больше Ничков.

Но здесь куда более заметно менялась природа — начинали расти кусты и были даже приличных размеров молодые деревца, что тянулись метров на пять-шесть вверх, правда, были довольно тонкими.

— Здесь ужасы прошлой войны, как ни странно, сошли на нет, — заметил Левероп. — Пока я не побывал в Пакшене, я и не думал, что можно так долго жить прошлым. Здесь же постарались как можно быстрее избавиться от этого.

— Ты же ни на что не намекаешь? — агрессивно спросил Анарей.

— Нет-нет, — телохранитель поспешно ответил, но нужды в спешке не было. И тем не менее, было видно, что мординец капитана побаивался даже когда был рядом со мной.

— Тебя действительно встретили нормально? — уточнил я. — Или население этих деревень было в два раза больше?

— Оно было больше, но до капитана. И до того, как он сюда пришел, — ответил вместо него Левероп. — Потому что деревни же все равно прифронтовые.

— Хорошая теория, но я хочу послушать капитана.

Анарей ответил не сразу, но явно старался, чтобы голос его звучал как минимум честно:

— Мирных мы не трогали, но наше появление застало врасплох редкие войска противника. Здесь почти не было прикрытия. Была пара лагерей на двадцать человек. Но что такое двадцать человек? Пока они поняли, что происходит, мы успели перестрелять большую часть.

— Пленные были? — уточнил я.

— Нет, не было никого. Не было! — повторил он громче. — У моих был приказ — не убивать пленных. Нам же нужна рабочая сила!

— Тут ты прав, — согласился я. Либо он хорошо врал, либо действительно не убил никого, кто не оказывал бы сопротивления. Да и мысли его дельные мне тоже нравились. Внезапно целая толпа людей вокруг меня стала мыслить, как Кирот. И как я.

И все же пропасть в сомнениях я все же мог. Линет хорошо объяснила теорию Крали. Но в моей голове все равно не укладывалось, как река может настолько меняться в течение года. Ее полноводность осенью была почти что нулевой. Левероп говорил, что может унести, утянуть на дно — но по большому счету глубина реки не превышала больше трех метров, если почти посреди реки я умудрился найти камень, на который смог встать ногами так, чтобы голова была выше уровня воды.

Тот же мординец говорил про плоскодонки. Хорошо, я бы согласился с ним, ведь наверно лодки с широким плоским дном меньше садятся в воду. Но они же и менее устойчивы, что при таком бурном течении небезопасно. А когда воды больше? Например, в начале лета?

Но и это не последняя проблема. Спуск кораблей по течению вниз допустим. А подняться вверх невозможно. Нируда была бы прекрасным каналом для судоходства, потому что она почти не имеет уклона, а слабое течение можно легко преодолеть силой ветра. Откуда я это знал, откуда вытащил эти мысли в своих рассуждениях — я точно не был уверен. Вероятно, какие-то знания у меня остались, несмотря кажущуюся потерю памяти.

Быть может, что-то вспомнится, если я и в нужное место попаду? Но пока что были только сомнения и ничего больше. А раздумья заставили время в пути пролететь и вовсе незаметно.

— Тяжелый топор куда лучше, чем полуторный меч! — спорил Анарей. — Но для него нужен навык.

— И для легкого оружия тоже навык нужен. Подлезть, разрезать. И что же тогда? Втроем на одного нападать? — отвечал ему Левероп.

Я решил не мешать, продолжив демонстрировать нарочно, что я будто бы еду в своих мыслях. Интересно было узнать, чем кончится их спор.

— Для того и надо изучать тактику боя тем или иным оружием. Беда в том, что желания и характер человека очень сильно отличаются. Ты же служивый человек, понимаешь, насколько важно подчиняться приказам.

— Был бы здесь Конральд, он бы с тобой не согласился, — заявил Левероп, и тут Анарея перекосило:

— И не думай приплетать его сюда! — почти что закричал капитан. — Этот человек как раз тот, кто может насаждать подобные вредные мысли! Что любой может махать чем угодно и как угодно, лишь бы научиться махать и не более. Но нет, нет и еще раз нет. Вот, посмотри на Бавлера.

— Зачем на меня смотреть? — оживился я, услышав собственное имя.

— А, правитель, ты снова с нами, — без тени насмешки выдохнул капитан. — Видишь ли, в чем дело, последние минут пятнадцать Левероп пытается доказать мне, что если долго учить, то можно любого человека сделать универсальным бойцом с любым видом оружия.

— Именно, — поддакнул Левероп. — потому что навык действия он же… запоминается. Рука сама тянется к мечу, к его рукояти там, где она находится. Если она выше была, а потом ты сменил оружие, то не сразу схватишься за меч.

— И это проблема! — закричал Анарей. — Представь только себе, что у тебя в подчинении будет тридцать человек, которые сменили полуторный меч на одинарный, короткий!

— Звучит интригующе, — заявил мординец.

— Думаю, что если они дружно схватят воздух вместо рукоятки — меньшая проблема, — вставил я.

— Именно! — продолжал капитан. Его лицо начинало краснеть. — Именно, о боги! Человек, привыкший махать мечом полуторным, не сможет сразу же махать одинарным с тем же успехом. Его не будет тянуть оружие, а ноги его будут стоять так, чтобы сохранить устойчивость. При этом меч короче, а это значит, что такого солдата легко победит любой соперник, понимающий в военном деле хоть что-нибудь!

— Но тот, кто тренировался давно с коротким мечом, потом с длинным, — гнул свою линию Левероп, — он же все равно помнит, что и как делать.

— А еще есть копье и топор, молот и булава, — перечислил капитан. — И каждое оружие имеет свой определенный характер! Булавой ты можешь нанести удар как угодно, но если меч вдруг развернется в твоей руки плашмя…

— Ну нет же! — не унимался мординец. — Можно ведь научить!

— Хорошо, — свернул с прежнего пути капитан. — Ты можешь махать молотом? Добротным молотом на длинной рукояти? Который около десяти килограммов весом сносит на своем пути не только людей, но и даже закованную в броню лошадь?

— Десять килограммов? Да я такой даже не подниму, чтобы хороший замах сделать! Но если бы я тренировался, то смог бы! Я же говорю, что во всем нужен навык, а его, чтобы заполучить, надо тренироваться.

— Есть люди, которые не могут поднимать такие тяжести. Которые мало весят — думаешь, даже доходягу-крестьянина можно научить, который ничего тяжелее плуга не таскал, и то за лошадью ходивши? Представь только, незадачливый парнишка, который весит килограммов пятьдесят — и ему дать молот? Его удержит только тот, кто минимум в десять раз тяжелее, чем само оружие будет! — исходил праведным гневом Анарей.

— Мне тебя никак не переубедить, — вздохнул Левероп. — У нас же все было по-другому…

— Это у вас, — успокоиться капитану было очень сложно, но он явно прикладывал усилия — вероятно, боялся, что из-за собственной несдержанности потеряет место правителя Заречья.

Тем временем мы добрались до Старого Порта. Место оказалось интересным, хотя поначалу ничего, кроме скуки не вызвало — тихо, спокойно, если не считать стука молотков, который доносился с северной части.

— Мы там тоже башни ставим. К тому же и лес тут поближе. Вообще, места хорошие, — оценивающе сообщил Анарей. — Но и Краля здесь сложная, извилистая, если ниже по течению смотреть. А в самом Старом Порте она довольно ровная и широкая. Точно ее специально копали.

С южной стороны Старый Порт оброс деревянными домиками. Небольшими, такими же ладными, как и все строения, которые я до того видел в мординских деревнях, ныне именуемых Заречьем.

Большая часть из них выглядела более старой: темная древесина создавала впечатление гнетущее, мрачное, однако прямые линии и отсутствие покосившихся строений внушали скорее надежду на крепость каждого дома и всего селения в целом.

— Вот он, Старый Порт, — доложил мне капитан.

— Но где же… — начал я.

— Дальше, — не стал углубляться в разъяснения Анарей.

Мы пошли в Старый Порт, все такой же тихий и немного людный. Охрана, оставленная капитаном, была на своих местах, что успокаивало.

— Какие же здесь ровные улицы! — поразился я.

Как бы ни старались мы делать улицы Рассвета ровными, они все равно время от времени начинали искривляться. То дом немного в сторону уйдет, то из-за небольшого перепада по высоте он начинает создавать впечатление кривизны — причин было много, но мне казалось, что в основном мы старательно создавали что-то ровное, красивое.

Теперь же, в сравнении с улицами, которые я увидел в Старом Порте, Рассвет стал казаться мне уже не таким красивым и живописным. Но несмотря на потрясение, я продолжал смотреть во все глаза.

Улицы — земля. Неширокие. Ровные, но ширина была такой, чтобы не больше двух телег смогло разъехаться. Мне показалось, что этого недостаточно для развития крупного селения. Тем более, что эту деревню называли Портом.

— Интересно, есть ли здесь Новый Порт? — спросил я Леверопа.

— Говорят, что выше, на другой реке, стоит. Но в тех землях я не бывал, — признался он, повергнув меня в еще большие сомнения.

— Давайте спустимся ближе к реке, — предложил я. — Посмотрим на деревню с воды.

— Зачем? — усомнился в моем решении капитан Анарей, но все же направил лошадь в сторону Крали: тем более, что после пары улиц, ведущих прочь от реки, нашелся и прогон, нам нужный.

В отличие от ровных дорог, эта шла под уклон и потому на нее не пожалели камня. Не того бутового, который мы поставляли в Рассвет и закладывали в фундаменты новых домов по всем деревням, а натурального — прочного, гладкого, но не истертого.

— Дорогу явно используют чаще прочих, — заметил я.

— Нет, не только, — опытным взглядом оценил капитан. — Это почти как лестница. Смотри, камни лежат ровно, каждый чуть выше предыдущего, если смотреть от реки. Чтобы копыта лошадей, да и ноги у людей не скользили, если они решат подняться или спуститься как с грузом, так и без него. У нас раньше использовали доски и бревна для такого — чтобы подниматься вверх или вниз по склону, я имею в виду.

— Значит, Порт и правда использовался раньше для грузов.

Мы спустились к реке. Мощеная дорога заканчивалась, упираясь в огромную ровную плиту, лишь слегка перекошенную — она уходила в землю, но представляла собой камень невероятных размеров.

Я видел нечто подобное — когда мы нашли бутовый камень. Он расслаивался горизонтально. И можно было наверняка попробовать снять такую же плиту — только зачем? В ней был бы невероятный вес, который не смогли бы тянуть и десять лошадей. А здесь лежала такая же, только серая, причем лежала в земле, будто врезанная в склон.

Потоптавшись на ней, я посмотрел на Леверопа, но по его лицу было понятно — он точно видит эту штуку в первый раз.

— Но ведь она же всегда здесь была? — спросил я его.

— Наверно. Я никогда не спускался к реке. Бывал лишь в доме здешнего старосты, Рунила. Ему уже лет… я даже не знаю, сколько! Он наверняка так же стар, как и твой Отшельник!

— Может, надо за ним послать? — спросил я Анарея.

— Нет, мои люди сходили уже, — капитан показал на человека, который бодро спускался по камням, опираясь, правда, на большую сучковатую трость.

Его волосы были тронуты сединой — черные пряди перемежались серыми и белыми. Он шел неспешно, но поднял голову где-то на середине склона, заспешил так, что я начал бояться за него — споткнется еще! Но ничего страшного не произошло.

Старик подошел к нам, кивнул капитану, улыбнулся Леверопу, как давнему знакомому, но первым подал руку мне.

— Здравствуй, — сказал он. — Говорят, теперь у тебя другое имя?

— Вы… — смутился я, — что, знали меня?

— Конечно, Бавлер. Прежнее имя называть не стоит. Это опасно.

Я стоял, как громом пораженный — как и Левероп с Анареем возле меня. Старик же улыбался:

— Рад тебя снова видеть!

— Вза… взаимно, — я понимал, что он трясет мою руку, но сам ничего толком сделать не мог, настолько был поражен его словами. Если бы он сейчас стал третьим, кто покушался на мою жизнь — я бы этого даже не понял.

— Значит, теперь ты Бавлер. Что ж, вероятно, это лучший исход для человека вроде тебя, который взбаламутил воду в нескольких государствах.

— Вероятно, плохо мутил, — сказал капитан, — раз армия Пакшена про него не слышала.

— И в Мордине тоже, — заявил Левероп.

— Еще бы вы про него слышали. Капитан и бывший дворянин, который еще в Мордине стал бывшим, — критически отозвался от моих спутниках Рунил. — Славное же дело делал — неудивительно, что перешел дорогу. Ко мне заходил частенько.

Я не сразу понял, что он говорит о моем прошлом, поэтому сперва слушал невнимательно.

— Я уж боялся, что никогда не увижу тебя, — улыбнулся под конец речи старик. — А то ведь частенько заходил.

— Что я здесь делал? Когда был в последний раз? — я основательно взялся за расспросы.

— Весной был. Полгода почти прошло. Все, что я тебе мог дать — дал. Но заново рассказать — могу. С чем ты пожаловал на этот раз? Твой капитан взял деревню под свой контроль, — доложился первый староста Заречья, с которым мне удалось поговорить.

— Линет сказала, что мне стоит посмотреть на деревню, потому что она какая-то особенная, — сказал я. — Вот и вижу, что в ней точно что-то есть.

— Все, как в прошлый раз, — покачал головой Рунил.

— Расскажи, — попросил я, хотя очень хотелось вытребовать у него историю о себе всю, полностью и прямо сейчас.

— Вот так, при людях? — слабо улыбнулся Рунил. — Вдруг ты был дикарем, который помогал мне приструнить бунтовавших жителей?

— Едва ли Бавлер такой, — Анарей сразу же принял мою сторону.

— Тогда я спокоен, — ответил старик. — Я надеялся, что полгода тебя не изменили, даже если ты потерял память. У тебя в один момент были странные признаки тирана, но я посчитал их незначительными.

— Рунил, мне очень важно знать, что я делал здесь, — вдруг я понял, с некоторым отвращением для себя, что мое желание узнать истину о прошлом настолько сильное, что я готов умолять старосту.

— Лучше бы ты спросил, в роли кого ты был здесь, — сказал Рунил и не выжидая никаких театральных пауз ответил: — Ты выступал здесь за объединение Пакшена и Мордина под управлением внешних, так сказать, сил.

— О чем речь? — спросил вперед меня Анарей. — Что за внешние силы? Рассвет?

— Рассвета тогда еще не было, — сказал Рунил, глядя на меня. — Тогда этот юный герой сперва умудрился получить доступ ко двору в Пакшене — с трудом, конечно. В Мордине тоже собирался. Его путь, как я понимаю, еще только начался. И начался, очевидно, с Пакшена.

— Это все, что ты знаешь? — спросил я.

— Я знаю лишь то, что видел, или то, что ты сам мне рассказывал, Бавлер, — ответил Рунил бесстрастно. — Знаю, что у тебя был покровитель, знаю, что ты примерно с зимы начал действовать. А сюда ты пришел, чтобы забрать у меня артефакты, которые мы нашли в прошлом году.

— И зачем я это сделал?

— Твои цели не до конца были ясны. Вероятно, их попросил твой покровитель. А куда делись артефакты, я уже не могу знать. Мог ты, но ты же потерял память, так что выяснить, что сталось с ними, не представляется возможным. А жаль.

Я стоял, не зная, что и думать. И уж тем более делать. Я здесь уже бывал! В отчаянии я посмотрел на Анарея и Леверопа, пытаясь найти в них поддержку. Но ни тот, ни другой ничего не говорили до поры до времени, пока Рунил не заявил:

— Да вы его как прокаженным посчитайте! Ничего дурного он не сделал тогда, а то, что решил сделать сейчас — куда лучше, чем все дела, которыми вы занимались до знакомства с ним. Или вы вдруг решили, что если у человека есть тайна в прошлом, так непременно дурная? — он нахмурился, злобно зыркнул на обоих так, что они отшатнулись. — Вот так-то! — он стукнул палкой в огромный камень. — Ладно, юноша, можешь отправить своих людей погулять. Теперь нам с тобой потолковать надо.

Я, готовый узнавать новую информацию и правду в первую очередь, навострил уши. Спустя почти четыре месяца после встречи с первым живым человеком в глухих лесах южнее Нируды, я умудрился найти человека, который может дать мне ответы! И нашел его на противоположной стороне реки, у притока — в полусотне, если не почти что сотне километров!

Левероп и Анарей ушли, но только после того, как я дозволил. Их смятение самоустранилось, когда старик прикрикнул на них, а желание исполнять мою волю заняло свое место. Отчего-то в этот момент мне очень понравилось быть главным.

— Вот что, правитель Бавлер, — без какого-либо сарказма проговорил Рунил. — Я в своей жизни повидал многое. Находились и объединители, и разделяющие. Те, кто выступал за союзы и против всех. Кто хотел выделиться в самостоятельное государство-княжество, и много чего еще. Но не так, чтобы все это происходило в одно время. Понимаешь, к чему ты привел этот мир?

— Я? — удивился я. — Что я еще умудрился натворить?

— Ты думаешь, что твой Рассвет — первый проект по объединению? Ты уже намеревался доказать, что у этих земель есть древняя общая история, причем настолько древняя, что можно было бы объединить не только Пакшен и Мордин в одну общность, но еще и Улерин поджать, да поискать еще тех, кто отбился. Мир велик, Бавлер. Мир не заканчивается Нирудой. Или Рассветом, если говорить по-современному.

— Что правда, то правда, — не удержался от краткой улыбки я. — Рунил, Левероп был еще южнее, он прошел глухие леса, видел страшных монстров и вышел на людей! На селения!

— Значит, ты не соврал, Бавлер. В тот раз ты тоже говорил — к югу от нас есть еще люди. Нам нечего бояться! — он даже повеселел немного. — Значит, мы не последние люди в этом мире! А то посмотри-ка, чего глаголют со стороны столицы нашей, — говор его слегка поменялся — похоже, что сильно сказывалось настроение. — Говорят, что если Мордину не победить Пакшен, что если он проиграет, то все, людей больше не будет. Но нет, приходит Бавлер и утверждает, что все иначе, — тут он притих.

— Рунил, — взмолился я, — рассказывай все. Мне нужно знать, в каком направлении двигаться. Я ничего не помню. Я очнулся летом посреди леса, примерно так в двадцати километрах южнее Нируды. Дошел до реки, наткнулся на Аврона, потом пришли Крол и Окит — так мы создали первые дома, улицу. Я хотел узнать о том, кто я такой, но пока я занимался домами для новых людей, пытался построить для них достойный мир — мысли о себе самом отошли в сторону. Я как будто перестал чего-то другого хотеть, только строить и создавать. А потом меня назвали правителем, — я как будто жаловался старику на это, — и у меня не осталось другого выбора, кроме как играть эту роль основательно.

— Как староста — я тебя понимаю, — быстро ответил Рунил. — Но твоя задача, как мне показалось, была выше того, чем ты намерен заниматься сейчас. Гораздо выше. Ты ставил себе цель бескровного объединения земель. Понимаешь? Остановить войну!

— Не я один хочу остановить войну, — ответил я. — Только вот методы у людей такие, что они сделают все иначе! Наоборот! Война не остановится.

— Так пока что и ты не смог остановить ее, Ю… Извини, Бавлер.

— Что не так с моим старым именем? — спросил я. — Почему ты старательно его избегаешь? Почему?

— Потому что твои мирные методы объединения — а я не мог не догадаться, что они вели к завершению войны без новых жертв, — не нравились никому вообще! Ни Миолину, никому!

— Но Миолин общался со мной!

— Он не знал тебя лично, похоже, — Рунил подошел ближе к краю камня и позвал меня с собой. — А ведь полгода назад ты стоял здесь рядом, и мы говорили почти что о том же самом. Но я думал, что все закончится иначе.

— Иначе? — переспросил я, подойдя ближе и глядя на Кралю, что бурлила под нашими ногами в нескольких метрах от камня.

— Я тогда предполагал, что вещи, которые я отдал тебе, помогут показать не только тебе и твоим покровителям, но всем людям в Пакшене, Мордине, Улерине — везде! — покажут, что здесь везде было общее прошлое, и успешное! Пока не начались распри из-за слабых правителей, которые не смогли удержать в руках ту власть, что им дали предки.

— Ты рассуждаешь иначе, — заметил я. — Не так, как большинство других людей, с которыми я разговаривал. Почему так?

— Может, тебе просто не попадались другие старики? — усмехнулся Рунил. — Ты молод и общаешься, вероятно, с такими же молодыми, горячими головами. Хотя нет. Ты не такой горячий, как многие, кто рвется по молодости на фронт, убивать себе подобных. Просто я помню. Я знаю. Я видел. Ведь артефакты, которые я тебе дал, до сих пор остались у меня в голове. И даже зарисованы. У тебя неплохо получалось срисовывать — я попросил оставить мне рисунки на память. Уж очень понравились некоторые вещи.

— Рунил, — поторопил я старика, — мне нужно знать, что это было такое.

— Я передам тебе часть рисунков. Позволю перерисовать, чтобы ты понимал, что забрал. Может, что-то будет у тебя еще в голове. Вспомнишь.

— Со мной был кто-нибудь? — спросил я, радостно кивнув на неожиданное разрешение.

— Был. Какой-то рыцарь. Весь в броне, не знаю даже, как он ходил бы летом, но у него был металлический доспех, который есть не у всех.

— Его звали Гарольд, так мне сказали, — вспомнил я. — Он ходил со мной. Помогал. Охранял. Как Левероп. Только менее удачно — я нашел его тело в том же лесу. Его уже успели погрызть дикие звери.

— Знаешь ли, такого погрызть диким зверям нельзя, все зубы обломают, — Рунил повернулся в мою сторону. — Тебе стоит подумать, что же такое с вами случилось. Ответы все есть у тебя здесь, — он пальцем нажал мне на лоб. — Если не получится вспомнить, надо искать способы.

Я потоптался на месте. Что-то начинало проясняться, но так, словно ты видишь солнечный диск местами, когда он то появляется за облаками, то исчезает. И ты знаешь, где он находится, но максимум, что можешь заметить — лишь его мутные очертания.

— Так, со своей памятью я буду разбираться, когда будет больше времени, — решил я. — Просто это все так неожиданно. Я не думал, что смогу найти ответы на такие вопросы именно здесь, в Старом Порту.

— А я думал, что ты пришел сюда именно за ними, — озадачился Рунил. — Так зачем ты пришел?

— Старый Порт — откуда такое название?

— Это первый порт на Крале, — сразу же ответил старик. — Так повелось. Второй порт находится севернее, но ни один из них сейчас особого толку не имеет, потому что, — он вздохнул, — воды во всех реках мало. Это не осень сухая. Мало снега, мало воды. Последние года два.

— А что это такое? — я показал на камень под ногами.

— Никто не знает. Даже я, — старик развел руками. — Бавлер, в нашем мире странностей куда больше, чем необычные существа, гоблины, огромные твари к югу от Нируды, которыми пугают детей. А вот жителей Рассвета почему-то это соседство не пугает. Странно-странно, — он хитро улыбнулся. — Я ведь тоже бывал по ту сторону реки, Бавлер. Давным-давно. Когда-то ходил в монастырь. Он был другим, но Пирокант уже тогда заседал там, пусть и не в кресле главного. Ищи ответы. Ищи, Бавлер.

— Но что, если они здесь, — я посмотрел на камень под ногами. — Что, если ответы, которые я ищу, которые все ищут. Которые приведут к миру — на самом деле находятся здесь? Может, это сооружение — остатки того самого прошлого, о котором ты мне сейчас рассказывал?

— Хочешь раскопать? — спросил старик. — Не забывай, воды весной будет много больше.

— Но я и не смогу людей согнать сюда. Кто отправится, чтобы заниматься непонятно чем, — воскликнул я. — Непонятно чем, потому что все, что сейчас делают жители Рассвета — им понятно.

— Солдатам тоже понятно, ради чего они воюют. Но ради чего убивать? — заметил Рунил. — Я заметил, что Анарей не стремится убивать. Они пришли, взяли, что хотели. Не мародерствовали, не убивали, пока не трогали их. И потому я вижу, что раз он с тобой, то и твои намерения до сих пор чисты.

— А ты не мог бы посодействовать в получении Северных Холмов? — спросил я Рунила.

— Не уверен, что смогу обещать тебе это, но думаю, что у меня получится сделать что-нибудь. Хотя бы чтоб оттуда отвели войска, например. Я попробую. Соседи меня все еще слушают.

— Спасибо, — поблагодарил я старосту.

— Заходи ко мне, чтобы забрать рисунки, — ответил он.

— Я пока осмотрюсь здесь. Хочу понять, можно ли что-то сделать, — сказал я, отправив старосту домой.

Тот согласился без колебаний, позволив мне ходить вокруг странного камня так долго, пока мне не надоест. Я же поставил себе целью изучить все — настолько необычно смотрелась эта штука.

Она уходила в землю — не было никаких сомнений относительно этого. Можно было бы даже взять лопату и прокопать еще дальше, глубже, на несколько метров, чтобы понять, что находится там, внизу.

Камень оказался не простой плитой. Сперва, пока я не опустился вниз, я предполагал, что камень лежит на опорах — но внизу не было пустоты. Как будто он лежал на стенах. Я постучал, понадеявшись, что он может оказаться полым внутри. Но так и не понял, есть ли что-то под ним.

В то же самое время идея выкопать его вдруг уступила место другим мыслям. Например, что будет, если взяться за работу сейчас, но не успеть до весеннего половодья. Ведь в этом случае все зальет. А если камень окажется не слишком устойчивым, то он упадет и попросту разрушу что-то старое и исторически важное.

Мыслей стало слишком много, пока в один прекрасный момент не появилась та самая, первая, которая была самой важной и необходимой, которая укрывалась за прочими, не такими нужными мне, но нужными другим.

Если я влезу в это место, я смогу найти ответы на вопросы для самого себя. Узнать, кем я был, чтобы понимать, в какую сторону мне двигаться. Может, мне нужно бросить Рассвет и заняться тем, что просил меня сделать Пирокант.

Я опустился на землю, засунув пальцы в волосы, и смотрел на реку, пока не стемнело. Идей не было. Я оказался в тупике, потому что каждый из моих следующих шагов мог привести к противоположному результату. А взять на себя ответственность за новые кровопролития и войны я никак не мог.

— Бавлер? — услышал я голос Фелиды и повернулся так резко, что даже шея заболела.

— ТЫ что здесь делаешь? — удивился я.

— Мне сказали, что ты отправился через Кралю — вот я и добралась сюда.

— КАК? — моему удивлению не было предела, но та лишь отмахнулась:

— Я могу тебе как-то помочь? — предложила она, усаживаясь рядом.

— Не знаю, — рассеянно ответил я. — Не знаю…

— Я знаю, — вдруг сердито сказала Фелида. — Идем!

— Ты ведь уже поговорил с Рунилом? — спросила она меня, спеша прочь от реки так, что я за ней едва поспевал. — Поговорил или нет?

— Да что ты как со мной говоришь! — вскипел я — а ведь мы еще даже не поднялись на верх камня. — Что ты вообще здесь делаешь?

— Я уже ответила, Бавлер. Идем, нельзя ждать!

— Да расскажи ты! — я нетерпеливо дернул ее за руку. — Почему ты оказываешься там, где тебя совсем не ждут? Похоже, что ты мне солгала, — добавил я, не дожидаясь ответа на предыдущий вопрос. — Верно?

— Ох, Бавлер, — она вырвалась, но осталась стоять рядом. — Как ты не понимаешь, что все, что ты делаешь, не приведет ни к миру, ни к чему-то еще! Ты действуешь… черт, не как нормальный человек!

— Я действую так, как считаю нужным!

— Тебе же шестнадцать, — каким-то странным голосом произнесла она.

— Что тебе известно? — я подошел ближе, но Фелида шарахнулась от меня, как от огня.

— Ты ведешь себя совсем не так, как должен был! — произнесла она еще одну загадочную фразу.

— Да что ты несешь? — не сдержался я, крича во весь голос. Только что правда была где-то рядом, она и сейчас, по сути своей, недалеко ушла — ведь Рунил находится в деревне! А теперь Фелида, которая ничего толком мне не сделала, кроме как один раз помогла, а второй раз стащила руну для своих дел, о которых так ничего и не рассказала мне!

Девушка вздрогнула. Она явно хотела что-то сказать, но сдерживалась из последних сил. Догадка меня осенила внезапно:

— Что мешает тебе сказать мне правду? — спросил я уже куда более сдержанно, чем прежде. — Кто-то угрожает тебе? Следит, быть может?

— Бавлер… — дрогнувшим голосом сказала Фелида. — Я… — она осеклась уже в который раз. — Просто я не ожидала, что ты решишь забраться сюда.

— Почему я не должен был сейчас здесь быть?

— Я этого и не говорила, — возразила Фелида. — Не говорила, нет-нет!

Но беспокойство ей скрыть было все сложнее. Во мне боролись две противоположности. Одна требовала сию же секунду позвать кого-нибудь на помощь, схватить Фелиду и отправить ее в Рассвет, чтобы запытать ее, пока та не откроет столь усердно хранимые секреты. Другая просила смириться и послушаться.

— Бавлер, — почти ласково произнесла Фелида. — Я все расскажу тебе, когда придет время. А пока ты должен постараться сам все вспомнить, сам понять, что на самом деле здесь происходит!

— А то я не понимаю! — воскликнул я, чувствуя, что постепенно запал сходит на нет.

— Именно, что не понимаешь, — Фелида тоже смирилась, судя по ее голосу. — И потому, я думаю, что надо бы нам все же поговорить с Рунилом. Чтобы он рассказал тебе, что ты тут на самом деле искал.

— Историю? — скорее спросил, чем утвердительно произнес я. — Рунил сказал, что я тут искал — и нашел! — то, что объединяло земли! Какие-то артефакты.

А потом подумал, что Фелиде я уж точно зря это сказал. Вдруг шпион, который передает всю информацию врагам — это Фелида, а никак не Вардо, не Кирот и не прочие личности, которых я всегда считал столпами Рассвета!

Девушка точно прочла эти сомнения на моем лице и сделала еще шаг назад, будто бы собираясь убежать. Я однозначно прочитал этот маневр, вдобавок на горизонте показался Анарей.

— Капитан! — крикнул я, а Фелида на мой крик испуганно посмотрела за спину, но осталась стоять, вероятно, теряя последнее ко мне доверие.

— Бавлер, — тот зыркнул на девушку, посмотрел на меня, но никак не мог взять в толк, что здесь происходит. — Ты поговорил с Рунилом?

— И переговорю еще раз, — ответил я. Просьба схватить Фелиду никак не могла перебраться из разума на язык. — Где Левероп?

— В очередной таверне, там нашлась хорошенькая девица, и он тратит время, пытаясь ее охмурить. Если его поколотят ее братья, я его выручать не будут, — закончил он.

— Ты мне нужен здесь, — решился я. — Фелиду необходимо доставить в Рассвет и поместить под стражу.

К чести Анарея, он отреагировал мгновенно, схватив девушку за руку.

— Не бить. Не пытать. Обращаться вежливо, — размеренным тоном, хотя говорить это мне совсем не хотелось, сообщил я капитану. — Тебе нужно найти ответственных, двух или трех человек, которые смогут доставить Фелиду обратно в столицу. Конральду я передам сообщение через твоих людей.

— Слушаюсь, — кивнул он. — Но связать?

— Пожалуй. Если только она прямо сейчас не захочет сказать мне то, что так боится сообщить.

— Теперь точно нет, Бавлер. Жаль, что я ошиблась в тебе, — она не попыталась ни убежать, ни вырваться, а лишь послушно проследовала за Анареем, который повел ее к ближайшему патрулю.

Теперь уже мне было жаль Фелиду. Я настолько растерялся от проявления собственной жестокости, что теперь не понимал, что мне делать. Вдруг я на самом деле потерял хорошего союзника?

И что это только на меня нашло?

Я посмотрел на реку еще раз, пытаясь отвлечься. Краля не доставала до камня несколько метров по высоте. Но не могла же она быть настолько переменчивой! Хотя, если все вокруг могло, то почему река — нет? Мир меняется всегда.

— Рунил! — я постучал в дверь дома старосты, расположение которого мне подсказали сразу же, стоило мне представиться. Местные издалека смотрели на меня настороженно, но в целом страха на их лицах я не замечал. Все было мирно и чинно. — Рунил!

— Да, я тут, — он открыл дверь, которая сразу же скрипнула петлями, — заходи.

Домик старосты делился на три комнаты, выглядел небольшим снаружи, но просторным и опрятным изнутри. Кроме старика сейчас здесь больше никого не было.

— Сыновья работают, — доложил Рунил. — Вечером придут. Ты хотел получить рисунки тех артефактов, которые забирал. Я нашел их, но выглядят они не лучшим образом, — и он протянул мне пачку желтых листов, на которых точно углем были намалеваны какие-то прямоугольники — а большего разобрать нельзя было.

— Я ожидал большего, — разочарованно произнес я, убирая в сумку листы бумаги.

— Чем мог, — пожал плечами староста. — Единственное, что я мог бы тебе показать, так это… — он не договорил, ушел в соседнюю комнату и быстро вернулся оттуда, притащив странный плоский предмет.

Я мог бы принять его за камень, но он был черного цвета, как руна, шероховатый с одной стороны — и притом приятный на ощупь! — а с другой имел гладкую, как зеркало поверхность, в которой я отражался, как в стоячей воде.

Скругленные края не имели ни единой острой грани, правда, пара выступов портила картину, но в целом предмет завораживал.

— Что это такое? — спросил я Рунила.

— Никто не знает. Зеркало, быть может, — он покрутил предмет в руках. — Таких у нас было несколько и могу тебе точно сказать, что они довольно хрупкие, — староста постучал ногтем по гладкой поверхности. — Это вроде бы как стекло. А узнать об этом больше не могу. Вероятно, стоит отнести в Монастырь — кто знает, вдруг там разберутся. Но он последний, поэтому отдать его тебе я не могу.

Я понял, что рисунки, которые мне отдал Рунил, похожи на этот прямоугольник, так что их действительно было несколько. Но все они пропали.

— А теперь расскажи более подробно, что здесь происходит? — попросил я. — Можно без подробностей.

— Чего тут рассказывать. Живем. Поля, скотина. Народ плетет корзины, собирает грибы да ягоды. Иногда волков постреливает. Три года назад их тут много было, но после того, как Мордин прислал отряд бойцов — стало проще. А потом еще одна война началась. И не до того стало. Налогами давят, конечно, — скривился он. — Денег почти нет. Но ежели теперь мы с вами, с Рассветом, то есть, так и проблем меньше будет. Уж тем меньше, чем больше людей ты, Бавлер, сюда прислать сможешь.

— Я об этом распоряжусь, как только вернусь в Рассвет, — пообещал я. — Но мне нужно знать, чем вы еще тут занимаетесь. И, наверняка, как один из самых опытных людей, вы точно знаете, что производят в деревнях, сколько людей тут живет, какие настроения — ну и все, что важно знать старосте.

— Ох, Бавлер, — вздохнул Рунил. — Вот я понимаю задним умом, что ты прав, молодой правитель. Тебе надо знать, что и как делается в твоих землях, только вот как ты это сможешь контролировать? Придешь через неделю, а у тебя овцы не стрижены, потому что их пастуха забрали в армию или волки загрызли…

— Рунил, ты же сказал, что у вас особенно не забирают никого. А волков перебили, — заметил я.

— Я говорю так исключительно ради примера, — сообщил Рунил. — Просто ради того, чтобы понять, собираешься ты это как-то контролировать или нет?

— Я бы хотел оставить здесь капитана Анарея за главного. Он получит еще несколько деревень, чтобы район получился более… — я никак не мог подобраться нормального слова, пока оно само не всплыло у меня в голове, — сбалансированным.

— Узнаю человека, которого я видел прежде, — улыбнулся Рунил. — Ты тогда умными словами сыпал, как из рога изобилия. Во всяком случае, хотя у тебя тогда было другое имя, выглядел ты точно так же и я думаю, что ты не какой-то там близнец, который старательно выдает себя за умершего брата.

— Но у меня никогда не было брата, — сразу же возразил я.

Староста лишь улыбнулся, но зато рассказал мне достаточно сведений о том, чтобы я смог составить представление о регионе в целом.

Старый порт, деревня на Крале.

Правитель: Рунил.

Население: сто восемьдесят человек.

Сила: сорок воинов Анарея.

Безопасность: три смотровых башни, рвы копают.

Производится: шерсть, кожа, мясо, зерно, лошади.

Потребляется: мясо, зерно, шерсть, кожа, бревна, доски, одежда, обувь, нити, свечи, посуда, мебель.

Западные Холмы, деревня на Крале.

Правитель: Корро.

Население: сто двадцать человек.

Сила: тридцать воинов Анарея.

Безопасность: три смотровых башни, рвы копают.

Производится: шерсть, кожа, мясо, зерно, лошади, мед, воск, нити, ткани, свечи.

Потребляется: мясо, зерно, шерсть, кожа, бревна, доски, одежда, обувь, нити, свечи, воск, посуда, мебель.

Простор, деревня на Крале.

Правитель: Атолок.

Население: двести тридцать человек.

Сила: шестьдесят воинов Анарея.

Безопасность: четыре смотровых башни, две ставят, рвы копают.

Производится: шерсть, кожа, мясо, зерно, лошади, клей, жилы, жир, свечи, одежда, обувь, доспехи, луки, инструмент.

Потребляется: мясо, зерно, шерсть, кожа, бревна, доски, одежда, обувь, нити, свечи, инструмент, металл, посуда, мебель.

Излучина, деревня на Крале.

Правитель: Маррос.

Население: сто десять человек.

Сила: пятьдесят воинов Анарея.

Безопасность: три смотровых башни, дозоры с юга.

Производится: шерсть, кожа, мясо, зерно, лошади.

Потребляется: мясо, зерно, шерсть, кожа, бревна, доски, одежда, обувь, свечи, посуда, мебель.

Я осмотрел новый список и решил вдогонку к нему ознакомиться еще и со старым списком в том числе. Все же, селений у меня теперь было много и стоило посмотреть также на те деревни, что уже входили в Рассвет:

Нички, деревня с севера Нируды.

Правитель: Арин.

Население: сто пятьдесят человек.

Сила: тридцать воинов из Рассвета.

Безопасность: форт Анарея.

Производится: пиво.

Потребляется: песок, еда, одежда, обувь, бревна, доски, камень.

Бережок, деревня у моста.

Правитель: Кирот.

Население: примерно сотня человек.

Сила: двадцать воинов.

Безопасность: строится.

Производится: лен, хлопок, кожа, овощи, сахар, соль.

Потребляется: песок, еда, одежда, обувь, бревна, кирпич, камень, бумага.

Рассвет, столица.

Правитель: Вардо.

Население: тысяча человек (плюс переселенцы).

Сила: двести воинов (плюс бойцы Миолина).

Безопасность: Двенадцать башен, ров, вал.

Производится: шерсть, кожа, бумага, инструменты, луки, самострелы, щиты, мечи, мебель, стекло, посуда деревянная, дрова, мясо, молоко, сыр, клей, жилы, жир, удобрения, игрушки, одежда, обувь, нитки, жир, свечи, дрова.

Потребляется: бревна, песок, жилы, шерсть, кожа, нитки, доски, металл, жир, свечи, дрова.

Валем, деревня у Нируды.

Правитель: Отля.

Население: двести человек.

Сила: девяносто воинов.

Безопасность: форт, строится.

Производится: рыба, глина, кирпичи, черепица, глиняная посуда.

Потребляется: песок, еда, одежда, обувь, бревна, свечи.

Грунд, деревня лесорубов.

Правитель: Крол.

Население: сто человек.

Сила: десять воинов.

Безопасность: нет.

Ресурсы: бревна и производные, песок, камень.

Необходимо: песок, еда, одежда, обувь, бревна, свечи.

Мои списки существенно увеличились и при каких-либо изменениях мне рано или поздно придется все это дело каким-либо образом реформировать для простоты понимания. Одно дело — иметь перед глазами всего лишь три или четыре деревни, но теперь, когда их количество дошло до десяти, а сведения о них стали занимать больше разворота в тетради, строки рябили в глазах.

— Все, что знал, рассказал тебе, — заключил Рунил.

— Я еще не всю спросил, что мне нужно знать, — улыбнулся я, убирая тетрадь в сумку, а дрожащую от долгой писанины руку я положил на стол. — Меня очень беспокоят истории о Крале. Я не понимаю, что происходит с рекой. Линет сказала мне, что ты знаешь секреты этой реки.

Староста ничуть не смутился при слове «секреты». Но заговорил не сразу.

— Тебе же сказали, что Краля — это горная река? Она начинается далеко на севере, в горах Улерина. Несколько ручьев собираются вместе, весной усиливаются таящим снегом, а потом уже стремятся вниз, где успокаиваются в долинах и постепенно вбираются в себя прочие ручьи.

— И все же мне кажется невероятным, что сейчас она настолько ниже, чем тот камень, — ответил я. — Я же правильно понял, что вода доходит до его уровня?

— Бывает и такое, — согласился Рунил. — Но не всегда. Последние годы — не доходила. У меня есть подозрения, что был обвал в горах. Такое случалось раньше.

— И к чему же это привело? — настороженно спросил я, обеспокоенный тем, что плохие новости обычно преподносятся так, что причину проблемы невозможно исправить.

— Если это правда так, то у нас есть два пути. И по одному из них тридцать лет тому назад деревни уже прошли, — сообщил староста. — И он плох. По нему не стоит следовать, но, к несчастью, в нынешней ситуации сложно говорить об исправлении! Обвал, способный запрудить горные реки, часто приводит к скоплению большого количества воды. Как только камни не выдерживают, и плотина рушится, вся вода разом мчится вниз. В последний раз смыло очень много домов. Да и людей погибло немало. Но тогда Пакшен и Мордин не воевали, и они смогли между собой договориться о помощи — потому что пострадали оба берега реки.

— А мост уже когда-то был между этими берегами?

— Был, конечно был. И не один, — подтвердил староста. — Строили. То одни, то другие, то торговцы, то местные, то армия, — взялся перечислять он. — Много чего мы повидали. Потому сейчас сидим и не дергаемся. Какая разница, кто будет над нами. Вот ты, если уж взялся править, так вроде бы пока ближе всех к нам. Но изменился ты, изменился. Раньше больше умничал. Все знал. Веселее был. А сейчас какой-то ты понурый, серьезный. Ведь не сильно старше стал — полгода разницы всего. Не верю, что дело в том, что ты потерял память.

— Если бы я вспомнил, что тут происходит, то, может быть, и стал бы веселее, — я попробовал улыбнуться, но понял, что гримаса на моем лице выглядит совсем не как улыбка. И остановился. В общем-то интересная получается ситуация. Мне очень надо в Пакшен. И до сих пор надо в Пакшен, — я подумал над словами. — Потому что мне сказали, что у меня был человек в монастырском Ордене, который мне помогал. Не Гарольд, нет. Главный. Гарольд там был последним рыцарем.

— А! Глава пакшенского Ордена! — с таким видом, будто бы он понимает, о чем идет речь, проговорил Рунил. — Жаль, что они не избавились от этого человека раньше! Я так надеялся… Этот старый хрыч только и делает, что уничтожает все, к чему прикасается! Как его только Монастырь терпит!

— Как выглядит этот старый хрыч? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее.

— Да почти как и я, только вид ястреба. Длинные седые волосы. Но он очень любит менять внешность, знаешь ли. То балахон нацепит, прикинется старцем. То наденет дублет, то кожаный доспех — хотя я не знаю, как ему хватает рук самому одеваться, ему же лет явно больше, чем мне. Ты должен его знать, Бавлер. Должен БЫЛ знать, — поправился Рунил.

— О, нет, — немного помолчав, сказал я. — Я его ЗНАЮ.

Большего мне Рунил рассказать не мог. Я пометил у себя в голове, что следует заняться проблемой Крали — иначе нет резона в развитии рек. Хотя о каком развитии рек может идти речь, когда у меня Рассвет и земли при нем не могут обеспечивать едой сами себя!

На самом деле, когда Рунил сказал, что знает меня, я думал, он расскажет мне много больше. Но нет, он сообщил невероятную вещь. Ведь человек в балахоне с хищным лицом четко всплыл у меня в памяти — и его звали Отшельником. Так он представился.

Теперь все складывалось в довольно логичную и понятную картину. Человек, который работал на Монастырь, возглавлял почти рухнувший Орден и сбежал от меня, оставив одного — настоящий предатель. Я не сомневался, что он, обманув меня и стравив с толпой других людей, мог быть виновен еще и в полном уничтожении Ордена, когда погиб Гарольд. Ведь именно это событие обозначило гибель Ордена, как такового.

А то, что он прятался и выглядел теперь, после всех слов Рунила, крайне подозрительно, лишь добавляло мне уверенности в том, что на Отшельника можно повесить все грехи.

Теперь все надо было сделать правильно. По порядку. Спокойно, без резких движений.

Поэтому сперва я нашел Леверопа, обрисовал ему ситуацию, затем, взяв лошадей, отправился к месту, где обычно находился Анарей — а он предпочитал Простор в качестве базы, потому что там стояли самые крепкие дома.

После разговора с Рунилом это было понятно — когда Краля разливается, могут устоять только самые прочные дома, массивные, собранные из самых толстых бревен. Правда, если в округе ничего не росло, похоже, им приходилось эти бревна поставлять издалека.

— Фелида уже на полпути к Рассвету, — доложил мне Анарей. — Я направил с ней четырех человек. Они справятся, даже если на них нападет какой-нибудь местный патруль.

— А силы Мордина вообще оказывают какое-то либо сопротивление в последние сутки? — спросил я, понимая, что ситуация сейчас может измениться в любой момент — слишком уж мы близко находимся к вражеской столице.

— Затишье. Используем, как можем, — сказал Анарей. — Мордин может атаковать нас в любой момент. Поэтому я жду подкрепления. А ты получил, что хотел?

— Можно и так сказать, — глухо отозвался я. — А еще лодки у тебя случайно нет?

У Анарея не было, но у местных нашлась приличная, пусть и маленькая лодка. Его я попросил озадачить местных выборкой камня из русла реки — булыжники пригодятся. К тому же, если Краля действительно начинается в горах, то этого камня здесь должно быть очень много. Достаточно для того, чтобы при необходимости создать несколько каменных башен или каменных домов. И, быть может, какую-нибудь крепость — если ресурса окажется действительно много.

— Но сперва в самом узком месте начните делать насыпь, укрепите ее камнем, — сказал я Анарею. — Найдите его, сделайте достаточно высокую насыпь, чтобы если не большие корабли, так хотя бы лодки с грузами могли спуститься по реке до Нируды даже в случае, если будет разлив реки. Начинайте работу прямо сейчас, по возможности используя все имеющиеся силы. Оставшиеся камни используйте в обороне. А мы привезем вам длинных сосновых бревен, чтобы сделать нормальный, прочный мост.

Он выслушал, как-то подозрительно посмотрел на меня, а потом спросил:

— У тебя точно все в порядке, Бавлер?

— В полном. Просто появилось чуть больше задач.

— А мне кажется, что все немного не так, как ты говоришь, — негромко проговорил Левероп, когда мы отъехали подальше от капитана, что еще долго глядел нам вслед.

— И ты прав. Но все можно решить, пока не стало слишком поздно, — ответил я.

Ему я не стал говорить ни про Отшельника, ни про вероятные проблемы с рекой, которые могут обернуться разливом в Заречье. Но едва ли затронут Рассвет — все же, он слишком далеко находится от воды и потому, как я считал, все же в безопасности.

Куда страшнее было теперь отправляться домой, понимая, что я ничего не знаю о себе. Что вместо ответов я получил лишь новые вопросы. А то, что я хотел когда-то отправиться в Пакшен, чтобы поговорить с кем-нибудь, кто мог меня знать — теперь было большой проблемой.

В Пакшене сидит Совет, который слушается Севолапа — вероятно, слушается, но действовать может и своими силами. Если они сейчас развернутся против меня, то я не смогу попасть в город в ближайшие месяцы, пока не кончатся боевые действия. Или меня не убьют. Но тогда я точно не смогу попасть в столицу. Ситуация казалась безвыходной.

И все же обо мне раньше слышал Миолин — я мог бы его спросить еще неделю-две тому назад, но тогда я об этом ничего не знал, а сейчас этот человек был уже мертв. Кроме него меня знал Отшельник. Знал до потери памяти и знал после. Но ничего не сказал, ни на что не намекал и более того, старался условно отгородить меня от Монастыря, Нируды и всех людей, что жили в этой стороне.

Почему он так поступил? Я думал всю дорогу, что мы сплавлялись вниз по реке. Кстати, бурление на месте впадения Крали в Нируду оказалось не таким сильным, как раньше, но зато с лодки можно было добраться до утонувших кораблей и того, что лежит рядом.

Конральда на нашем берегу я не заметил. Вероятно, он еще не собрался в свою новую экспедицию, чтобы раздобыть для Рассвета побольше ресурсов. И для себя тоже. Я сомневался, что ему это удастся, но подсказать, что можно в лодке спуститься по реке и на веревке выбраться обратно вверх по течению, точно стоило. Еще одна отметка.

На лодке мы доплыли до Валема, оставили ее перед переправой, которая в отличие от бурного сентября сейчас почти не работала — но зато активно строилась ее вторая часть, чтобы можно было параллельно перебрасывать людей и грузы с берега на берег.

Отля копошился возле новых производственных помещений, где расширялся кирпичный завод. Завидев меня, он подошел и спросил в лоб:

— Ты будешь использовать кирпич, который мы тут делаем?

Сперва я похлопал глазами, но тут же вспомнил про мост:

— Он выдержит воду? И холод? — спросил я. Отля кивнул немедля. — Тогда грузите переправу и в сторону форта его. Попросим людей из Ничков перевезти кирпич к Крале.

— Разве в той стороне нет вражеских солдат? — усомнился Отля.

— Нет. Наши держат четыре деревни по ту сторону Крали. В планах взять еще две-три и форт на стрелке, — ответил я, глядя, как лицо Отли начинает сиять. — Чему ты радуешься?

— Во-первых, материал пригодился. У нас тут по берегу глины — хоть жуй! Так что хватит и нам, и им. А на что нужен?

— На основание моста? Не хочешь временно отправиться и помочь?

— Помочь построить мост? Мост… хм-м, — Отля задумался, но глаза его загорелись огнем. — А почему бы и нет! Интересно попробовать что-то новое!

— Я позабочусь о том, чтобы тебе доставили самые длинные сосны, — пообещал я. — И по возможности самые прочные.

Далее я обрисовал ему видение моста — в отличие от моста через Нируду, параметров там было немало, например, альтитуда. Отля, выслушав меня, немного нахмурился.

— Параметры, прочность, длина, все это понятно, но что за слово «альтитуда»? — спросил он меня.

— Высота, — тут же произнес я, не понимая, откуда оно взялось в моей голове.

— Бавлер, ты меня пугаешь, должен признаться, — сказал Отля. — Ты меняешься. Неужели одна поездка в те земли тебя так сильно изменила? Или к тебе начала возвращаться память?

— Вероятно, начала, — ответил я. — Пошли, посмотрим твой форт. Есть еще кое-какие указания, о которых посторонние знать не должны.

Отля согласился. Я понимал, что в очередной рад слишком доверяюсь человеку, которому на первый взгляд бы доверять не стоило — как-то он решил возвыситься. Или так само получилось, но он почти что сравнялся со мной. И все же сейчас мне мог помочь только он.

Солдаты почти закончили форт — сейчас они занимались его обустройством внутри. В это обустройство входило покрытие грунта толстыми досками, отвод воды, чтобы внутри всегда было сухо, а также доделка крыш на строениях.

— Вот здесь — казармы, — показал Отля на высокое здание в два этажа и рядом окон в пятнадцать штук. — По сто человек на этаж. Отдельно у них кухня, отдельно хранится оружие, но есть и внутри казармы — мало ли, врасплох застанут. Я хотел бы сюда еще отдельную кузницу, но не нашел пока людей — ученики Орека еще слишком неопытны, чтобы заниматься оружием.

Сам форт на фоне всяческих башен — и даже тех башен, которые строит Кирот, казался сейчас настоящим оборонительным сооружением, не простой преградой, а мощной фортификацией. И об этом я тоже не преминул сказать Отле. Тот вздохнул на слове «фортификация», которое вероятно, было не из его лексикона.

— На следующий год мы все же начнем копать канал от Нируды до Рассвета, — сказал я. — Чтобы поставлять товары из Заречья, чтобы при необходимости обеспечить чистоту города. А пока… — я подозвал командира форта, чтобы тот созвал людей.

Солдаты в пару минут выстроились передо мной, заставив вздрогнуть от самого зрелища: ровно выстроенные сотни бойцов смотрелись куда эффектнее, чем даже толпа в тысячу жителей Рассвета.

— Отля, сколько тебе нужно строителей, чтобы возвести мост длиной метров так шестьдесят, над рекой шириной в тридцать метров? — спросил я его достаточно громко, чтобы слышали все.

— Не меньше сорока работников, — сказал он.

— И охраны бы столько же, — намекнул я.

— Угу, — согласился Отля.

Отлично, маленькая хитрость должна была сработать. Я шепнул Отле, что ему следует забрать больше людей.

— Лучше всего, и гораздо быстрее дело пойдет, если со мной будет шестьдесят работников.

Командир форта не возражал, но он оставался здесь. А Отле предстояло быстро сформировать отряды. Когда мы вышли из форта, я сказал, что он может набрать еще сколько угодно мирных строителей — а часть солдат уйдет к Анарею через Кралю.

— Что ты задумал, Бавлер, — в который раз вздохнул Отля. — Люди пришли к тебе в Рассвет не для того, чтобы ты отправлял их воевать!

— Я и не отправляю воевать тех, кто этого не хочет, если ты не заметил, — сказал я. — Вот Левероп согласился быть моим телохранителем. И это хорошо. Его все устраивает.

— Кроме отсутствия еды Мати! — пожаловался он. Отля улыбнулся.

— И тем не менее, сегодня ты отведаешь ее стряпни, — добавил я. — Мост нам нужен как можно скорее. С той стороны Анарей уже начинает работу. Местные жители соберут камни, обустроят основание. Бери с собой канаты, они тоже пригодятся — без них работа почти что не пойдет.

— Перебираться через Кралю то еще приключение, — понимающе кивнул Отля.

Мы еще немного поговорили и мне практически удалось его убедить в том, что все, что происходит по ту сторону реки — не несет никаких рисков для Рассвета. Скорее, наоборот — войска, расположенные там, позволят капитану Анарею устранить проблемы, оставшиеся после захвата деревень.

— Едва ли Мордин рискнет развернуть еще войска, если там будет приличный отряд, — закончил я, полностью убедив Отлю.

— Хорошо, — ответил он, но воодушевления в его голосе я не слышал, как в самом начале. — Про мост я понял. Людей я переведу.

— Если можно — ночью, чтобы без лишних глаз.

— Ты кого-то боишься?

— Нет. Просто не хочу, чтобы лишние слухи начали распространяться. Как минимум — раньше положенного. Нужно дня три, может, четыре. За сколько ты соберешь мост, если я переправлю тебе бревна?

— Сегодня переправим людей и ресурсы, кирпич уйдет первым, — сказал Отля. — Я могу попросить помощи тех, кто остался в форте Анарея?

— Да, если кто из них согласился — пользуйтесь, — сказал я. — Так сколько времени вам понадобится?

— Неделя. Соберем основание. Земля еще не промерзла основательно, солнце греет. Так что уложимся.

Слова Отли меня успокоили. Если он говорил, что успеют — значит, успеют. Мне же теперь предстояло вернуться в Рассвет и сделать это максимально незаметно, чтобы до конца дня меня никто не искал.

Чтобы не видел даже Вардо. А в идеале в Рассвете мне и вовсе нечего было делать.

— У тебя же есть, где перекусить? — спросил я.

— Свежая уха у меня дома есть, — сказал Отля. Левероп скривил лицо:

— Мати? — спросил он одним словом.

— Смена плана, — ответил я. — Надо добраться до наших вырубок и проверить, как там идут дела. А потом навестим еще и Кирота. Избегаем Севолапа, — кратко сказал я.

В доме Отли за глубокими тарелками, полными ухи, Левероп начал задавать вопросы:

— Бавлер, почему ты ведешь себя не как правитель? Почему ты скрываешься?

— Потому что сейчас, — проглотив порцию недосоленой ухи, начал я, — у меня нет желания начинать новую войну. Ты же понимаешь, что солдаты, которых мы отправляем туда, за реку, должны быть лишь моральной силой. Не физической. Когда враг увидит, что нас там много… нет, не так… — я немного запутался в словах и съел еще ухи, чтобы унять нервы и голод.

— Но Мордин нам враг, — медленно проговорил Левероп. — Они же атаковали Валем. Причем дважды.

— Да, согласен, враг, — окончательно решился я. — Сейчас людей у Анарея не очень много. Усилить их можно, полностью выведя войска из его форта — но это символическая или очень точечная поддержка, которой может не хватить при мощной атаке. И потому мы направляем войска туда. Но если Севолап, который просил нас освободить эти земли, узнает, что я усиливаю нашу армию в Заречье, то есть риск, что обе армии развернутся против нас перед Старым Портом. Отрежут по Крале и в лучшем случае выжмут сюда. Плохой вариант. Есть и еще хуже.

— Я понял, не дурак, — ответил Левероп и замолчал. — Спасаем и спасаемся сами.

— Именно.

Мординец оказался понятливым, поэтому, покончив с едой, мы взобрались на лошадей и отправились сперва в Грунд, избрав дорогу посложнее — минуя тропу, которая была между Валемом и Рассветом. К счастью, сторожевые башни столицы были видны издалека. Это облегчало наш путь.

Крол, который, такое ощущение, почти не покидал своего селения, нашелся на вырубке. Он больше времени тратил, размахивая топором.

— Чтобы согреться, — пояснил он нам. — А с чем пожаловали?

Выяснив, что длинные сосны у него имеются, я было вздохнул с облегчением, но Крол меня тут же обескуражил:

— Такие бревна ни одна телега, даже та, двойная, не возьмет. Но… — продолжил он, хотя я даже не успел испугаться новой проблемы, — все на свете решаемо. Лишь бы мост выдержал. Рекой такие не переправляют. Зачем тебе такие? Это редкие бревна.

— Мост, конечно же, — улыбнулся я. — Не скажу, что это большой секрет, но должен быть хороший мост.

— Само собой, — понимающе кивнул Крол. — Могу отправить с бревнами Окита, он будет рад помочь. Кто строит?

— Отля.

Крол промолчал.

— У нас все хорошо? — спросил он меня после небольшой паузы.

— Вполне, — кивнул я.

Конечно же, у нас все было хорошо. За тем лишь исключением, что я ничего не знал о себе, но чувствовал что-то странное внутри. Эти слова, которые вырывались в разговорах с другими людьми, ощущения, которые были слишком непонятны.

Сохраняя прежние стремления, я точно раздваивался. Но рано или поздно все откроется.

Взбираясь на лошадь, я подумал, что, вероятно, попытка объединить Пакшен и Мордин в единое государство под управлением Мордина была бы неплохим вариантом. Но взять и предать почти четыре тысячи человек — нельзя.

Если я и сделал ошибку, то сделал ее в самом начале, когда взялся строить Рассвет. У меня теперь не было иного выхода, кроме как продолжать попытки спасать этот мир и искать себя.

— Проверим Латона — и только потом вернемся в столицу, — сказал я Леверопу. — Тогда и поешь у Мати.

Погода продолжала работать. Первые заморозки порой сменялись оттепелями, но не было ни дождя, ни снега. После поездки в Заречье я не заболел, повезло и Леверопу, который тоже не пострадал — не пострадала и его гордость, хотя в воде он потерял еще и гордость, промокнув до нитки в ледяной стремнине. Впрочем, он старался просто не вспоминать о случившемся.

Латон работал так, как не работал никогда ранее. И, что более всего меня поражало, он не выслуживался, он работал. С фантастической целеустремленностью и удивительным порядком.

На его вырубке собралось чуть меньше сотни работников. Посильную помощь им оказывали тридцать солдат, которые не столько стояли и смотрели по сторонам, сколько чередовали дежурство и поддержку в работе.

— И чтобы согреться тоже, — проговорил один из солдат, когда я обратился к нему с вопросом. — А то зябко уже, но не бегать же к костру каждые десять минут!

— Нападений не было? — задал я следующий вопрос, на который тут же получил отрицательный ответ. Это меня полностью устроило. Безопасность самой крупной вырубки была необходима.

Больше всего здесь мне нравился порядок. Роли были четко распределены, но при этом бригады регулярно менялись. Я остался понаблюдать за происходящим, потому что интерес пересиливал даже желание погреться в своем новом доме. Греться у костра, как сказал солдат и что я видел собственными глазами, не получилось бы при любом раскладе — слишком много желающих отогревало там пальцы рук и ног.

Порядок и распределение ролей выглядели следующим образом. Две бригады по десять человек распределялись по участкам и валили лес, направляя стволы деревьев таким образом, чтобы они падали исключительно на свободные территории, заранее подготовленные для этого.

К каждому дереву оставался подход со всех сторон — достаточный для того, чтобы еще одна бригада занималась ветками. Срубить их с одного удара порой не получалось, поэтому времени требовалось много. Вторая бригада пилила упавшие деревья на бревна нужного размера.

С этой вырубки длинных стволов не требовалось, поэтому максимальная длина составляла двенадцать метров. Но зато работали очень быстро. Бревна растаскивали лошадьми, складывали или сразу же грузили на телеги, готовые к отправке в любую точку моего маленького государства.

— Так ведь гораздо лучше работается, правда? — спросил я Латона, когда он нашел пару минут погреться возле огня. — Когда рядом есть охрана и не надо торчать в глухом лесу?

— Гораздо лучше! — не скрывая эмоций, ответил здоровяк. — Но сейчас уже прохладно. Если бы мы так работали недели две-три тому назад, мы бы еще больше успевали!

— Вы не забывайте оставлять бревна для себя — деревня Южная должна существовать не только у меня в голове, — улыбнулся я, довольный тем, что типовой строительный материал производится просто отлично.

Затем мы вернулись в Рассвет, где я позволил не только Леверопу, но еще и себе отобедать у Мати. Мординец восхищенно смотрел на тарелку с похлебкой, точно не ел уже несколько дней.

— Ладно, скажу, — внезапно заговорил он, когда понял, что я смотрю на него уж очень пристально. — Страшно с тобой, Бавлер.

— Отчего же? — ответ вроде бы храброго телохранителя меня поразил до глубины души.

— Отчего… — замялся Левероп. — Вот если бы мы с тобой по таким дебрям не лазили… Нет, не с того начал. Боюсь я монстров тех, на которых в лесу наткнулись.

— Так, продолжай, — попросил я, понимая, о чем идет речь.

— Ну, у нас же здесь не везде изведанные земли. Да и с запада никто до сих пор не вернулся. Может, там еще страшнее твари находятся, чем те, что мы в лесу порешили. Еще больше, опаснее.

— Ты же ходил на юг, — произнес я. — Тогда тоже страшно было?

— Не просто страшно, а по-настоящему жутко, — признался он. — Только тогда я один был. Помер бы и ладно, а тут если тебя кто проткнет, меня же рассветовцы в Нируде утопят.

— Мы с тобой и не ходим по таким местам, — ответил я. — Даже мертвяки в лесу и те под куполом, который Пирокант сделал. Только по-настоящему опасные места мы с тобой до сих пор так и не посетили. Я про Пакшен.

— Нас туда не пустят.

— И не надо, — ответил я. — Мы туда доберемся иными способами. Но пока что нам нужен представитель Ордена. Его надо выманить или… — тут я заметил Мьелдона и позвал его к нам.

— Рад, что вы вернулись, — заметил он. — Экспедиция прошла успешно? Как дела у Анарея?

— Все очень хорошо, — ответил я. — Но есть дело к тебе. Пирокант же хотел, чтобы мы оставили при себе новые земли, — добавил я тише, — поэтому у меня будет встречная просьба. Он должен обеспечить мне встречу с главой Ордена.

— Как именно? — Мьелдон почти сразу же выказал готовность сотрудничать со мной. Оживление на его лице не спало, даже когда я предложил пригласить главу Ордена в Рассвет. — Не уверен, что это получится сделать, но я полагаю, что в какие-нибудь Нички он приедет. Или севернее.

— Или восточнее, — пробубнил Левероп, не отрываясь от миски с едой.

— Или восточнее, — поддакнул я. — Почему бы и нет? Сколько времени потребуется для того, чтобы вызвать его?

— Завтра я еду в Монастырь, Пирокант обычно с утра занимается письмами. То есть, уже два дня в запасе есть, если не будет никаких особых событий. Далее еще день или два, чтобы письмо голубем дошло до главы Ордена, и он его прочитал. Тут я никак не могу повлиять на сроки, поэтому, думаю, что через неделю он прибудет туда, куда ты попросишь, Бавлер, — закончил Мьелдон свой монолог.

— Прекрасно, но будет одно условие, — добавил я. — Пусть Пирокант напишет, что не я намерен встречаться с главой Ордена, а хотя бы ты или сам Пирокант. Кто-то из тех, кому он не сможет отказать, но точно не я.

— Почему так? — поинтересовался молодой монах.

— Потому что я хочу встретиться с ним, но не хочу, чтобы он знал об этом желании, — максимально коротко постарался объясниться я. — Боюсь, он мне откажет.

— Что ж, — кивнул Мьелдон. — Думаю, обстоятельства таковы, что Пирокант пойдет на это. К тому же ты хорошо справился, оставив земли за собой. Мы только рады объединению людей и земель. Сколько под твоим началом сейчас людей?

— Больше трех тысяч, — ответил я. — Вероятно, количество их близится к четырем, потому что точно никто не знает.

— Или к трем, все же, — подал голос Левероп.

— Почему? — спросил я.

— Люди склонны завышать, — кратко, чтобы успеть сунуть в рот еще одну ложку похлебки, ответил мординец. — Говорят про сотню, а на деле и девяноста не будет. В итоге ошибка в сотни человек. Для нас это много, мне кажется.

— Будем для простоты считать, что все же три тысячи, — согласился я. — Лучше найти сверх имеющегося еще людей, чем недосчитаться, когда надо.

— Верно, — согласился Мьелдон, а потом раскланялся: — Мне пора, к тому же, это, наверно, к тебе? — он показал на Ижерона, который озирался по сторонам, а завидев меня, тут же поспешил к столу.

— Бавлер, — торговец подсел на еще не успевшее остыть место Мьелдона. — Ходят слухи, что твое государство растет и растет очень быстро?

— Смотря что за слухи до тебя доходят, — ответил я, позволив себе улыбнуться. — Давно тебя не видел. Ты с просьбой или с предложением?

— И с тем, и с другим, — охотно продолжил Ижерон. — Сперва — предложение. У нас есть отличный лес.

— У нас тоже, — ответил я, не понимая, о чем говорит торговец.

— Нет, Бавлер. У тебя — хороший лес. Но у нас — дубы. И их очень много. Они отлично пойдут даже на телеги, потому что грузы, которые ты возишь, весят предостаточно.

— То есть, телеги из дуба смогут перевозить больше?

— Дай мне Крола на недельку. Или кого-нибудь из твоих мастеров. Они посмотрят, убедятся — и мы сможем поставлять вам телеги, например.

— А взамен? — спросил я.

— Дорога и инструмент. Не сразу. По мере возможности.

— А телеги сразу будут? — недоверчиво спросил я.

— Как только будет дорога, чтобы их перевезти в твой Рассвет, Бавлер.

— Даже не знаю, есть ли у меня столько людей сейчас.

— Нам много не надо. Только кого-нибудь, чтобы научить да направить. А когда будет дорога — добро пожаловать к нам, — добавил Ижерон.

— Тогда спрошу сразу — вы останетесь самостоятельны или будете частью Рассвета?

— Посмотрим, — Ижерон протянул руку. — Я останусь в столице на пару дней, если ты сможешь мне дать людей, чтобы мы успели все сделать до конца года, я буду только рад.

— Дам, но будет еще одна просьба от меня, — я уже приготовился пожал руку торговца, но замер: — мне понадобятся сведения о землях вокруг вашего селения. Километров десять-двадцать вокруг. Вдруг чего полезное водится у вас.

— Разумеется. У нас хорошие разведчики, — Ижерон пожал руку мне, потом Леверопу и отбыл.

— Кажется, что все так просто. Взял и договорился, — в восхищении проговорил мординец. — Я бы так не смог.

— Будь мы с тобой самыми обычными людьми на торгах на рынке, нам бы ничего не перепало, — ответил я. — А тут у нас с тобой уже позиция другая. Мы выше. Есть влияние и власть. В разумных пределах, конечно же. Но этим можно пользоваться. Ижерон тоже торговец и он прекрасно знал, что может получить от нас. Следовательно, мы смогли договориться. Все получилось очень хорошо.

Я замолчал. Если с Ижероном все и правда получилось хорошо, то воспоминание о Фелиде заставили меня вздрогнуть. Девушка, если она добралась до Рассвета, сейчас находилась в тюрьме, где бы она не располагалась. Навещать ее еще рано. Не потому, что она не готова к этому. А потому, что к этому не был готов я. Видеть Фелиду в тюрьме, куда сам же ее и отправил.

— А теперь что в планах? — покончив с похлебкой проговорил Левероп. — Чем займемся?

— Теперь подходит время сделок, — ответил я и встал. — Поехали в Бережок.

Левероп не тянул, задвинул на место тяжелый стул и пошел следом за мной.

— Бавлер! — наткнулся на меня в дверях Аврон.

— Здравствуй, лучший помощник на свете, — шутливо поприветствовал я его.

— Неожиданно, — запнулся он. — Тебя ищет Севолап. Ищейкой рыскает по всему городу, даже в Валем заглядывал сегодня.

— И ничего не говорил тебе? — уточнил я.

— Нет, только постоянно спрашивает, где тебя найти. Что мне ему сказать?

— Что ты меня не видел и не знаешь, где я. Но на всякий случай — я буду в Бережке, — ответил я. — Никто, кроме тебя, этого знать не должен. Вардо и Ония справляются?

— Да, справляются. Разве ты этого не знаешь?

— Я хотел бы знать твое мнение. Теперь узнал.

— А ты… — Аврон снова запнулся, — очень изменился. Говоришь иначе.

— Есть такое, — дружелюбно согласился я. — Надеюсь, что это признаки больших изменений. В лучшую сторону. Помни — Севолапу ни слова.

Сразу после разговора с помощником мы с Леверопом оседлали коней и рванули в Бережок. Времени было совсем немного. Но, несмотря на поздний час, когда солнце уже клонилось к горизонту, на дороге к мосту через Нируду невозможно было не заметить движение.

Повозки, телеги, всадники — они не шли колоннами, но плотный поток порой мешал двигаться на нужной нам скорости. А мы спешили. И не каждый мог рассмотреть в конных правителя Рассвета и его телохранителя. Ему приходилось окрикивать, чтобы люди посторонились.

Я пытался посчитать, сколько людей двигается от Рассвета, а сколько — к нему, но быстро сбился со счета. Десятки двигались в обе стороны. Были телеги, груженые бревнами, повозки с камнем, крытые телеги — грузы шли в Бережок на обмен.

Нам удалось протиснуться в хвосте колонны, которая шла на северный берег реки. Сэкономили по меньшей мере полчаса, не потратили время на ожидание и попали к Кироту за несколько минут до начала обмена.

— Никогда не видел, как это происходит, — сообщил я торговцу на рыночной площади.

— Вот и увидишь, правитель Бавлер. На самом деле, процесс уже начался. Не очень заметно для людей непосвященных, но посмотри туда, — торговец показал в дальнюю часть площади, которая была освещена факелами.

Там, вдалеке, вместе с охраной, ходили два человека со свитками в руках.

— Между прочим, настоящая бумага из Рассвета, — довольным голосом прокомментировал торговец. — Это твое достижение, Бавлер, ты можешь всем этим гордиться. Без твоей помощи не получилось бы торговать Рассвету с другими селениями.

— А что делают эти люди? — спросил я.

— Они оформляют соответствие, — ответил мне Кирот и тут же добавил: — Когда везут груз, есть документы, которые подтверждают его количество. И качество. Например, десять бревен длиной шесть метров и диаметром не меньше тридцати сантиметров. Привезли телегу, а там девять бревен. Или длина пять метров. Или диаметр двадцать. Тогда начинается спор. Дешевле отдать, отказаться. Кто-то и подраться может, но это обычно на нормальных рынках бывает, когда крестьяне репы не досчитались. У нас такого не бывает.

— С такой охраной — едва ли.

— Ну, сам посмотри, из Полян тоже не голытьба прибыла. Вот тот наш, слева еще один, а те двое, чуть сзади — полянские.

— М-м-м, — протянул я. — Проверка качества соответствия?

— Нет, исключительно контроль безопасности. Могут ведь и бандиты прийти. А здесь без охраны — как стадо. Овцы сплошные, — и он постучал пальцем по рукояти длинного кинжала, который в ножнах был заткнут за пояс.

— И не говори, — покачал я головой. — Сплошные овцы.

— Пока что все в порядке, — Кирот достал несколько свитков. — Вот, видишь, первые телеги пришли в полном соответствии с тем, что было заявлено. Зерно, шерсть — все привезли. И я их даже пропустил. Если ты видел, что происходит на дорогах к складам Рассвета, то понимаешь, что наши сделки уже считай, что состоялись.

— А мы поставили все, как надо?

— Предварительно — едут последние бревна. И да, все отлично получилось. Первая сделка, которая жизнь людей Рассвета сделает лучше, более качественной, более безопасной. Еда лучше солдат, знаешь ли, — заявил Кирот.

— Само собой! — воскликнул я. — Лишь бы все хорошо прошло. Первая сделка задает тон на все следующие.

— Поездка за Кралю дала тебе много нового, — заметил торговец.

— Не ты один это видишь.

Сделка заняла несколько часов. По мере того, как люди со свитками переходили от телеги к телеге, площадь освобождалась. В сторону Рассвета уходили даже затемно, а вот кто прибыл из Полян, вместе с телегами отбывали к высокому зданию, вторым рядом стоявшему за площадью.

— Не все рискуют ездить ночами. Это возле Рассвета безопасно, — сказал Кирот. — А вот в сторону Полян все совсем не так хорошо. И бандиты там бывают, и звери всякие.

— Опасные времена, — поддакнул Левероп.

— Закаляйся, — подмигнул ему Кирот. — Кто сильнее прочих, то и получит больше. Бавлер это уже оценил, обменяв спокойную жизнь обычного правителя небольшого селения на очень даже амбициозные проекты.

Я молчал. Последние телеги отбыли в Рассвет и Бережок затих в привычном сонливом мареве. Опустившийся морозный туман выбелил бревенчатые стены домов и площадь.

Мы с Леверопом отправились домой. Неспешно, чтобы холодный воздух не переморозил лицо.

— У нас возле Рассвета должно быть безопасно, — начал я. — Севолап намекал, что завелись или могут завестись всякие элементы.

— Всякие, — фыркнул Левероп, а потом вдруг замедлился. — Смотри вперед, Бавлер.

— Что там впереди? — не сразу рассмотрел я.

— Телега… — он спрыгнул с лошади, и я последовал его примеру.

Предупреждали меня о том, что нечего ночами шляться, где ни попадя. Но я же не слушал. А теперь вот, телега. Одна из тех, которые присылали из Полян. Вроде бы та самая, что с зерном была.

Стояла без освещения. Без лошади. Без людей. Но и крови особенно не было рядом. Но все равно было не по себе.

— Бавлер, что скажешь? — Левероп смотрел по сторонам, а потом остановил меня жестом. — Ближе не подходи только, следы затопчешь.

— Высматривай. И на поиски, — приказал я.

— Черт… Боги… — выдохнул Левероп. — Бавлер, где же наша безопасность?

— Безопасность, — прошептал я, подходя ближе, чтобы осмотреть место происшествия, — сейчас только в Рассвете. И то не везде. И то не всегда, — я потер плечо, которое ныло после стрелы. Как ни странно, нож под ребра оставил после себя меньше проблем.

— Пойдем искать? — с плохо скрываемым страхом спросил Левероп.

— Если там сейчас находится десяток бандитов, едва ли моего авторитета будет достаточно, — ответил я. — Отсюда до Рассвета минут десять галопом. Гони за помощью, а я пока осмотрюсь.

— Ты? Останешься один? — голос Леверопа выражал крайнюю степень сомнения.

— Естественно, один, ты же не сможешь быть со мной, если отправишься в Рассвет, — процедил я сквозь зубы. — Бегом-бегом.

Нехотя развернув лошадь, мординец помчался в сторону Рассвета, что светлым пятном виднелся вдали. Да, десять минут туда, столько же обратно. Плюс помощь собрать. Проблем быть не должно.

Я же отвел лошадь в сторону, придерживая за уздцы. Если кто по дороге поедет — тоже помогут при необходимости. Но едва ли дойдет до этого.

На слова Леверопа о следах я как-то плевать хотел. Без труда найдем бандитов. Продолжая придерживать лошадь, я провел другой рукой по телеге. Крови не было. Может, все еще живы?

Содержимого внутри тоже не было. Похитители, но не убийцы. Не худший случай, но сам факт нападения сильно подрывает безопасность места и авторитет меня, как здешнего правителя.

Рука сама сжалась на коротком мече, но здравый смысл возобладал: если вдвоем мы не отправились на поиски, то почему же мне одному непременно должно повезти? Шмалять молниями при помощи руны тоже не вариант.

Применение силы всегда должно быть оправданным, промелькнуло у меня в голове. Я оперся на телегу и подумал, что поездка в Заречье и правда сказалась лучшим образом.

В сторону Рассвета промчался всадник, завидел меня и остановился:

— Кто такой? — спросил он громко, не узнав меня.

— Бавлер, — отозвался я. — Слезь с лошади и подойди ближе, если не видишь, — а сам сделал пару шагов к нему, не отпуская своего четвероногого скакуна.

— А, правитель, — с легким почтением сказал всадник. — Почему один? Почему в здесь, в темноте?

— Задержался, — я показал рукой на телегу. — Беда случилась, похоже.

— Хм, — всадник чуть наклонился в мою сторону. — Беда-беда, — скороговоркой произнес он. — Так ты тут один?

Я машинально нащупал пальцами руну, одновременно с этим скинув с пальцев поводья. Громкий звук напугает животных, а сломанные пальцы мне сейчас нужны меньше всего.

— Кто-то же должен присмотреть за этим местом, — ответил я как бы между делом, взяв руну покрепче.

Потянись я за мечом, это было бы заметно, а маленький черный камушек в кармане лишь приятно холодил руку.

— Опасно тут, Бавлер, — продолжил незнакомец, вернувшись в исходное положение. — Говорят, кто-то осел в здешних лесах. Может, они и напали?

— Я лишь про беду сказал, — я пожал плечами, решив включить простофилю. — А нападение или нет — в следах не разбираюсь. Пускай другие решают. Там и придумаем.

— Ну, хорошо, — всадник развернул коня ко мне крупом, намереваясь отправиться прочь от Рассвета, хотя пять минут назад он спешил именно в город. — Придумают.

Предугадать, что он сейчас потянется за мечом или саблей — или чем-нибудь еще, что можно прятать у пояса, — у меня получилось. Я выгадал эти две секунды, чтобы спустить лошадь с привязи, а сам выхватил руну и сперва нацелил ее выше — прямо во всадника.

Но потом решил, что он пригодится живым, опустил руку и выпустил молнию под копыта лошади как раз в тот момент, когда она повернулась ко мне боком, а в руке всадника я увидел то ли меч, то ли дубинку.

Молния шарахнула по натоптанной дороге, разметав во все стороны тучи пыли. Гром разнесся по равнине, а в нависшей тишине раздалось ржание коня, поднявшегося на дыбы, чтобы сбросить тяжелого всадника и поскорее свалить из этого жуткого места.

Всадник что-то крикнул, то ли невнятно, то ли просто испуганно, рухнул на спину, выронив тускло блеснувший меч, а конь, издавая от ужаса дикое ржание, умчался в сторону моста через Нируду.

Моя лошадь тоже не стала придерживаться правил хорошего тона. Кожаные поводья выскользнули у меня из пальцев в одно время с падением всадника.

Теперь можно было свободно поговорить с ним.

— Кто будешь, незнакомец? — громко спросил я, убрав руну обратно в карман, меняя ее на меч. Как же эффектно он вышел из ножен! С металлическим звоном.

В этот момент я ощутил, как меняется все вокруг меня. Не только я сам, но и мир словно стал другим. Осознание третьего покушения на мою жизнь, из которого я вполне мог выйти полноценным победителем, не жертвой, возвышало меня над этим миром. Но только на долю секунды. Надо было взять себя в руки.

Клинок ткнулся острием чуть ниже шеи лежавшего, лезвием к подбородку — если он вдруг толкнет меч, чтобы сбежать, он оставит четкий след на своем лице в случае моей неудачи.

— Так кто ты?

— Я… — он широко открыл рот и тут же порезался. — Боги… убери меч, правитель.

— Все, что пожелаешь, убийца, — хмыкнул я, стараясь смотреть не только него, но и вокруг. На шум могли сбежаться и его приспешники, а пока я один, лучше руну держать поближе.

Так что левая рука осталась в кармане, правой я крепко сжимал меч, уверенный в том, что, если незадачливый убийца дернется, получит по шее.

— Кто ты такой? — повторил я.

— УнИра, — пролепетал лежавший на земле человек.

— Унира, — повторил я со скепсисом в голосе. — Разве это не женское имя?

— Нет, — удивился он. — Мужское.

— Ну ладно, — смирился я, чуть пошевелив мечом. — Рассказывай, чем я тебе помешал?

— Мне? Ничем! — тут же последовал ответ.

— Ух ты, — я не сдержался и слегка надавил острием под кровоточащий подбородок. — А мне так не кажется.

— Так это не мое решение. Не моя воля. Мне заплатили! — с трудом шевеля нижней челюсть, проговорил Унира. — Я и не против был, только вот долги у меня в Пакшене.

— Ты из наших? Из новых? — уточнил я.

— Вместе с последними я перебрался, — ответил он, стоило мне ослабить нажим. К счастью, длина меча позволяла встать так, чтобы даже если Унира вытащил нож из сапога, до меня достать в ту же секунду он никак не смог. — Перебрался, дом получил. Ну… помещение в доме. Первый этаж.

— Семья?

— Жена и двое ребятишек, — продолжил Унира.

— А лет тебе?

— Сорок два, — как-то благостно заявил он.

Что-то кольнуло за глазом, точно маленькая иголочка начала шевелиться. Смутно знакомое и далекое прозвучало только что. Но едва ли я когда-то мог подобно слышать. В голове эхом отдавалось «жена Любушка», хотя Унира этого точно не говорил.

— Кто тебе заплатил? — тряхнув головой, спросил я. — Кто хочет моей смерти?

— Если я тебе скажу, мне не жить, — он почти что вжался в землю, но теперь уже не стараясь уползти от моего меча, а инстинктивно спасаясь от карающей длани заказчика.

— Неужели ты думаешь, что я не смогу защитить тебя, если пережил уже двоих ваших?

— Возможно — да. Возможно — нет.

— Мне нужно только имя. Это Севолап? — потребовал я ответа.

Унира молчал. За моей спиной послышался сухой кашель:

— Ну, подтвердим мы тебе, и что с того?

Я встал вполоборота, чтобы увидеть их: еще двое тенями встали посреди дороги. Жаль, что больше не было повозок в сторону Рассвета. Нормальные люди уже спали.

— Будем считать, что подтвердили? — спросил я.

— Толку-то, Бавлер? — продолжила одна из теней. — То, что ты здесь создаешь — оно же никому не нужно. К чему это все? Твой Рассвет, твой… коммунизм!

— Кто ты такой? — громко крикнул я. Незнакомое слово проникло в разум очень глубоко, но пока не нашло отклика.

Впрочем, одна эта фраза уже выдавала в человеке кого-то из верхних. Из людей, которые имели доступ к информации, неизвестной прочим. Или, что еще хуже, из монастырских. Но едва ли они стали бы такими бандюганами, чтобы посреди ночи нападать на меня.

— Тебе мое имя ничего не скажет, а скоро и неважно будет.

— Уверен, что Севолапа порадует еще три тела его подручных, которые я привезу к его дому, — заявил я.

— А ты храбрец, — заявила вторая тень. — Но храбрость идет рука об руку с глупостью. Ты взялся за слишком сложное дело.

— Слишком большой кусок решил откусить, — вторила первая тень.

— Тебе не стать настоящим правителем.

— А ты тоже чего-нибудь добавишь? — спросил я Униру, который молча лежал на холодной земле. — Сколько вам заплатили?

— Тебе нас не перекупить. Это он — купленный. А мы — идейные, — ответила первая тень. — И твоя магия нас тоже не испугает.

— У вас и от нее защита имеется? — я изобразил удивление. — Значит, все же у вас в друзьях не только Севолап, но еще и люди из Монастыря. Или Ордена?

— Зачем задавать вопросы, на которые ты не услышишь ответы? — уже без насмешки произнесла вторая тень. — Хватит. Пора с ним кончать.

— А я… он же меня… — заголосил Унира.

— Ты нам не нужен, — первая тень пошевелилась. Я опасался, что в руках у него самострел, опередить который магией я уже не смогу.

— Что ж, ладно. Поймали, — смиренно произнес я, понимая, что чем дольше я тяну, тем выше мои шансы. Левероп вернется с подкреплением. — Последнее слово хотя бы?

— Никакого слова, — вторая тень действовала жестче, чем я думал. И время явно экономила. — Пускай.

— Да как-то нехорошо… — вроде бы засомневалась тень с самострелом.

— Для тебя все нехорошо, — вторая тень тоже явно вскинула самострел. — Прощай, правитель Бавлер.

На всю округу щелкнула тетива самострела и болт пролетел мимо меня почти что в полуметре.

— Это знак, — заявила первая тень.

— И никакой вовсе не…

Звон раздался почти у самого моего уха. Лук, не самострел. Вторая тень упала на землю.

— Шевельнешься и сдохнешь! — вдруг экспрессивно, с агрессией прозвучал за моей спиной голос Ахри.

— Надеюсь, что ты это говоришь не мне, — сказал я, не шевелясь.

— Нет, конечно! — услышал я Конральда. Затем несколько раз чиркнули огнивом и все поле озарилось светом. — Тебе просто везет на неприятности!

— Что бы я без вас делал! — воскликнул я.

— Стоять! — крикнул Ахри, целясь в убегавшего. Его стрела пролетела мимо.

— Давай-ка спутаем нашего лежака, — подошел ближе Конральд.

— Красиво говоришь, — отозвался я. — Звучит лучше, чем коммунизм.

— Что это такое? — в свете факела я заметил хмурое лицо наемника. — Ругательство какое-то или как?

— Не знаю, возможно. Мне кажется, я начинаю что-то вспоминать, — ответил я. — Только пока это все обрывки. Вот я и не понимаю, что происходит. Знаешь его? — я снова ткнул мечом в сторону Униры.

— Нет. Может, из новеньких, — Конральд пожал плечами. — Переворачивайся. Что с ним делать будем?

— Пока к Фелиде. Опросить надо. И ее тоже.

— К Фелиде… — на миг замер наемник.

— Она знает гораздо больше, чем говорит, — ответил я. — И я бы с удовольствием избежал ее ареста, если бы она хоть что-то сказала мне. Но она лишь обещала. Уже в который раз. Может, ты с ней сам поговоришь? Узнаешь, на чьей она все-таки стороне. Почему пропадала. Кстати, она сказала, что на самом деле не просто так на тебя вышла.

— Да ну? — глаза наемника обратились в щелки. — Интересные вещи говоришь.

— Можем сходить к ней вместе. Я все равно отчасти чувствую себя виноватым, что так жестко обошелся с ней.

— Ушел, гад! — в зоне, что освещалась факелом, появился Ахри. Он тяжело дышал, был полон решимости продолжать.

— Как вы вообще нашли меня? — удивился я. — Вы что, видели Леверопа? Я отправил его в город, чтобы он вернулся с подмогой.

— Видели его, но он нас — нет, — сказал Конральд, доставая веревку. — Помоги-ка, — обратился он к Ахри и начал связывать Униру.

— Но я подумал, — продолжил охотник, — что вроде бы как он — твой телохранитель. И странно это что он отдельно от тебя бегает по Рассвету.

— Я отправил его за помощью, — повторил я в который раз.

— Вот-вот, — подхватил Ахри. — Раз он в городе, то ты, вероятно, в беде. Решили отправиться на выручку.

— А почему к Леверопу не пошли сразу? — спросил я.

— Так он умчал чуть ли не до своих, куда нам! — воскликнул Конральд, чей небольшой рост порой был существенным недостатком.

— И пешком бросились сюда, — продолжил лучник. — Конральд позвал меня с собой, а больше никого из наших не было. А то бы еще больше людей собрали.

— Да, в общем-то, большего и не понадобилось, — ответил я. — Завтра будем наводить порядок в Рассвете. Так, Унира, — обратился я к нему, стоило наемнику поставить того на ноги. — Ты подтверждаешь, что за всем этим стоит Севолап?

— Ну… да. Эти двое же… сказали.

— А кто эти двое?

— Я не знаю их по именем, — забормотал Унира, — только вот знаю, что один из Пакшена, как и я, должник графа, который нам год назад денег ссудил. Второй — небедный парень из Мордина. Но тоже чем-то недоволен он был, потому как сами слышали, — от меня не укрылось, что он начал обращаться ко мне на «вы», — что он готов был стрелять без лишних слов.

— Угу, — кивнул я. — Разношерстная компания под управлением Севолапа. Знаешь ли ты кого-нибудь еще? Можешь назвать имена или указать на людей? Может, лагерь чей неподалеку имеется?

— Лагерь имеется, Бавлер, — сказал Унира. — Только к нам он никакого отношения не имеет.

— Брешет! — коротко заключил Конральд.

— Дай ему договорить, — мягко попросил я. — Человек старается.

Наемник притих. Охотник стоял рядом.

— Если угрозы больше нет, Ахри, пожалуйста, отыщи мою лошадь. Не хочу, чтобы ее кто-нибудь сожрал.

— Но волков рядом нет…

— Я про двуногих, — спокойно отреагировал я и попросил Униру: — Говори дальше.

— Ну, лагерь — это те, кто не нашел себе места здесь, но и назад не хочет, — пояснил он. У себя в голове я поставил отметку, что надо бы направить туда переговорщиков или самому сходить, чтобы вытащить людей из дикой местности и вернуть их в свою цивилизацию. — Там не больше десяти человек. Они не агрессивные, они вроде как нерешившиеся.

— Откуда ты все это знаешь? — тряхнул его Конральд.

— Я им еду носил! — признался Унира.

— Вроде бы не преступление, но… — поморщился наемник.

— По крайней мере, вроде бы как раскаивается за содеянное, — я пожал плечами. — Не в каменоломни же его отправлять.

Наемник и хотел возразить, но не успел — со стороны столицы донесся гул, а меньше, чем через полминуты возле нас стояло уже человек тридцать во главе с Леверопом:

— Собрал! — гордо заявил он, спрыгивая с лошади.

— Отлично, — я хлопнул его по плечу. — Ты — молодец. Но все уже кончилось.

— Как кончилось? — разочарованно заголосили в толпе. — Левероп же говорил…

— Ну, вот, Унира, — я представил связанно толпе. — Его подкупил один недоброжелатель, с которым я буду разговаривать завтра. Пока что надо все обдумать. Ваша компания сейчас хороша тем, что создает небывалую безопасность, — похвалил я собравшихся, но потом подумал, что слишком вычурно прозвучала моя похвала. Можно было бы и попроще. Тем не менее, люди одобрительно загудели. — Еще один сбежал, а третьего подстрелил наш охотник Ахри.

— Ах-ри! Ах-ри! — крикнул кто-то в поддержку парня.

— Он тоже молодец, — сказал я. — Но раз вы все здесь собрались, прошу, посмотрите на этого человека. Его подкупили. Он позарился на деньги, но так и не решился завершить задуманное.

Унира захлопал глазами, приоткрыв при этом рот. Я знал, что извернись ситуация хоть на чуть-чуть иначе, и я был бы уже мертв. Но для этого обманщику пришлось бы зайти ко мне со спины — только так он нанес бы свой удар. В противном случае не было бы всех этих разговоров, разворотов и прочих действий, которые лишь тянули время. Мне хотелось верить, что Унира не так плох, что на него по первой повлияли лишь деньги.

— Так ведь есть еще один! — крикнули в толпе. — Кто он?

— Пошли, посмотрим! — вторил другой.

Я не стал возражать. Конральду я кивнул, чтобы тот вместе с Ахри увел Униру в город. Охотник привязал найденную лошадь к штырю, что торчал из телеги, и проследовал за наемником.

Толпа с факелами прошла вдоль дороги, а потом окружила тело, лежавшее лицом вниз. Самострел лежал возле руки.

— Переверни его, — попросил я Леверопа.

Тот с готовностью схватился за кожаный доспех, рывком опрокинул мертвеца и отшатнулся назад, упав с ног и едва не свалив еще нескольких человек. В небо уставился пустой взгляд его брата Килоса.

— И что ты будешь делать с парнем? — спросил меня Конральд, посетив меня следующим утром.

Я пока не решился выйти на улицу, не завершив мыслительный процесс. Наемник мог помочь.

— С Леверопом? — уточнил я. — Едва ли он замешан.

— Его стоит отдалить, — посоветовал он.

— Его стоит держать поближе, чтобы его верность Рассвету взлетела до небес, — ответил я. — Сомневаться в нем сейчас будет равносильно потере его веры в идею, город и меня. А он — хороший телохранитель. Пока что немного пугливый.

— Только его брат — предатель, — напомнил Конральд.

В голове зазвучал голос Килоса, который ночью я не узнал. «Никакого слова. Пускай!». Меня передернуло. Уж кого-кого, а Килоса я всегда считал не хуже брата. Как выяснилось — зря. Учитывая, что его назвали идейным. Чего ради? Ради какой идеи он все это затеял.

— Кстати, где сам Левероп? — спросил наемник.

— Здесь, в доме. В своей комнате, — ответил я, нетерпеливо выстукивая барабанную дробь по столу. — Вопрос сейчас больше не в нем. А в Севолапе. Что мы будем делать с ним.

— Прогнать его явно недостаточно, — ответил Конральд.

— А прогнать через отряд с дубинками? — предположил я. — Вот уж от кого ничего хорошего мы не получили, так это от Севолапа. С первого же дня. Он считает, что он здесь царь и бог, а мы должны ему подчиняться. Подсылать к нему убийц, как он делал, я не буду.

Некоторое время я молчал, собираясь с мыслями. Где-то в очереди был еще и Мьелдон со стариком из Ордена. Отшельником, который вел свою отдельную игру.

— Как же мы так лихо влезли в большую игру, — задумчиво произнес я. — Спасали людей, вроде бы даже все довольные пока что. Понятно, что недовольны были бы правители Пашкена и Мордина. Улерина. И Северного Союза. Но пока этой проблемы нет. Есть проблема в манипуляциях.

— Сложно с тобой стало, Бавлер, — вздохнул Конральд. — Ты о политике, да о политике, словами умными сыплешь. Может, к тебе кого привести надо? Поговорить чтобы. Более… высокого уровня.

— Мне со всеми надо говорить, — ответил я. — Я не могу общаться только с простыми людьми или только с верхними. Без этого у меня не будет полной картины. Посмотри, я упустил Килоса. Отправили его исследовать. Он рвался.

— Значит, он изначально рвался не туда. Лицемерная сволочь!

— Грустно, конечно, — вздохнул я. — Жаль, что не усмотрели. Я был слишком увлечен Отлей.

— А он-то здесь причем? — удивился Конральд. — Мужик работает, как конь!

— У него хорошее влияние среди людей. Зависть, — признался я.

— Ну ты даешь, Бавлер… — протянул наемник. — Но ты ему, хотя бы, ничего дурного не сделал?

— Нет, он прекрасно работает сейчас, налаживая мосты в Заречье.

— Это наши новые территории, деревни Мордина за Кралей? — уточнил Конральд.

— Да, именно, — ответил я. — Там прекрасные земли и мирные люди. Анарей там окапывается. Ему в помощь я направил людей, ресурсы и строителей, чтобы создать мост до следующего года.

— Планы твои ширятся быстрее, чем к нам прибывают люди, — заметил наемник. — Но пока мы тут говорим, время уходит.

— Бавлер? — в дверь сунулся Аврон. — К тебе Вардо.

— Отлично, — я закивал. — Впускай!

Столичный правитель осторожно вошел, поздоровался с Конральдом и встал напротив меня, не говоря ни слова.

— У тебя для меня новости? — спросил я. — Или ты с вопросами?

— Говорят, на тебя снова напали, — он оценивающе посмотрел на меня. — Но ты в порядке. Стоит ли беспокоиться и пресекать слухи?

— Почти тридцать человек знает о нападении. Не думаю, что ты сможешь пресечь слухи. Ахри подстрелил одного, Конральд скрутил другого. Третий убежал.

— А то, что убитый — Килос? — настороженно спросил Вардо.

— Это тоже правда и скрывать её резона нет. Люди тоже знают. Надеюсь, им хватает терпения и ума не устраивать погромы в районе, где живут мординцы?

— Нет, пока что люди только разговаривают, перешептываются, но ничего дурного не делают, — отчитался Вардо.

— Постарайся направить народный гнев в сторону Севолапа. У него, как оказалось, была здесь идейная поддержка.

— Ничего странного.

— Думаешь? — усомнился я. — Килос из Мордина. Севолап из Пакшена. Только Килос, в отличие от собственного брата, похоже, поддерживал объединение двух городов и их территорий под флагом Мордина. Не находишь ничего странного? Я не думал, что люди идут сюда ради того, чтобы все разрушить!

— Тебе уже давно говорили, что в городе много шпионов. Есть люди, которые не принимают новый образ жизни, — продолжил Вардо.

— И сколько таких? Каждый десятый? — спросил я, уверенный в том, что едва ли половина наберется от заявленного мной количества.

— На самом деле больше, но их количество уменьшается. Они привыкают. Чаще всего — под влиянием семьи. Сытость детей смягчает сердца, — заключил Вардо. — Нет гонки за деньгами. Это заставляет людей не так открыто гнаться куда-то. Все в их жизни становится проще. А раз проще, то нет смысла блюсти какую-то идейность. Жизнь и так лучше прежней.

— Но не у всех, — напомнил про Килоса Конральд.

— Далеко не про всех, — подтвердил Вардо. — Но и они при должной и аккуратной работе определенных людей постепенно смогут стать полноценными жителями Рассвета. Для этого должно быть выполнено несколько условий. И некоторые из них принципиально невыполнимы.

— Какие же? — спросил я.

— Мир с другими сторонами конфликта, — начал Вардо. — Это самое важное. В любом столкновении у тебя найдутся люди, которые будут жалеть не своих. По какой угодно причине.

— Еще, — уже требовательнее произнес я, представляя первую причину совсем малозначительной.

— Зря ты упускаешь такую возможность, — проговорил городской правитель. — Надо внимательно относиться к этим «мелочам», потому что из них складывается общее мнение о тебе, как о правителе. О тебе, как о человеке. Вот что ты намерен сделать с Леверопом? Прогонишь? Казнишь?

— Оставлю при себе, как и прежде, — ответил я. Лицо Вардо вытянулось:

— Не ожидал, но тем выше ценю твое решение, — заявил он. — Браво. Похоже, что ты становишься на путь истинного правителя.

— Возможно, — я пожал плечами и встал из-за стола. Вардо слегка напрягся. — Ты меня боишься? — спросил я. — Есть из-за чего?

— Нет, — тут же ответил он. — Просто всегда настороже.

— Даже среди своих?

— Даже среди своих, — коротко ответил Вардо.

— Тебя тоже пытались переманить?

— Что? Меня? — он сперва попытался изобразить удивление, но под моим пристальным взглядом замер. — Был разговор с Севолапом. Я не согласился.

— Рад это слышать, — ответил я. — Чем он пытался тебя соблазнить? Какую цену предлагал за переход на его сторону?

— Поляны.

— Он предлагал тебе то, чем даже не обладает? — я дернул бровью.

— Он полагал, что когда конфликт будет завершен, когда Рассвет станет частью Мордина, силы объединенного государства обратятся против Полян, вернут их на место. И я займу место Неогона.

— Перспективно, ничего не скажешь, — фыркнул я.

— Правитель изволит выказывать сарказм? — наполовину улыбнулся Вардо. — Значит ли это, что у нас есть план?

— Чтобы избавиться от Севолапа? Вероятно. Я с ним еще не обсуждал эту тему.

Дверь снова открылась и в проеме опять показался Аврон:

— Я не хотел подслушивать, но… — он замялся. — У нас трудности?

— Не самые большие, — ответил я.

— Нам стоит созвать Совет! — воскликнул он.

— Пока что я не уверен, кому я могу доверять. Вероятно, стоит позвать Кирота. Перта.

— Крола или Латона? — спросил Аврон.

Теперь настала моя очередь помалкивать. Что, если Килос прятался в деревне Крола, а тот молчал. Ответ мог дать человек, который сбежал после неудачного покушения. И найти его не представлялось возможным.

— Мьелдон? — предложил он. Я снова промолчал. Мне не хотелось, чтобы Аврон понимал мои мучения в выборе той или иной стороны.

— Позвать можно всех, но толку, — в итоге ответил я. — А позвать только половину… Нет, Аврон. Оставайся ты, останется Конральд, Вардо тоже будет. Кирота дернуть… Стоит тоже. Это важный момент. У него есть свои связи.

— То есть, Совет… не нужен? — удивился Аврон.

— Давай я тебе скажу одну страшную вещь, — начал я сурово, да так, что помощник не просто замер, как Вардо, на одном месте, но отшатнулся назад. — Что сейчас мы разрываемся между несколькими направлениями. И ни одно из них не будет мирным. Поэтому я созываю лишь ту часть Совета, которая в моем представлении не агитирует за конкретное решение. Сейчас очень важно получить нормальное, взвешенное решение, чтобы не похоронить половину жителей в очередной безумной войне!

Молчание воцарилось на долгие минуты. Никто не мог произнести ни слова, пока я не спросил:

— И?

— Я… — осекся Аврон.

— Сейчас отправишь кого-нибудь за Киротом. Придете вместе, и мы поговорим нормально. Ты лучше всех знаешь людей здесь.

— Ония тоже.

— Ония… эмоциональна, — я не сразу нашелся с ответом, чтобы не обидеть ее отца. — И может принять решение, основываясь не на том, что нужно Рассвету, а на том, что ей может показаться… субъективно правильным.

— Бавлер, тебя подменили? — спросил Аврон.

— Ты не первый, кто мне об этом говорит. Вероятно, общение со старостой в Заречье что-то изменило. Или я, наконец-то, прихожу в себя. Я ведь до сих пор не понимаю, кем я был. И был ли я один.

Но долго рассуждать о том, что было в моем прошлом, не пришлось. Аврон понимающе кивнул. Я посмотрел на него так, будто бы в первый раз увидел.

— А ведь когда-то ты был в бегах, — добродушно вспомнил я, глядя на него. — Телега с припасами, сдохшая лошадь и дикие собаки. Или это были волки?

— Собаки, — пожал плечами Аврон.

Я помнил, чем неприятна ему эта история. Тоуда, девушка, в которую он был влюблен, не просто приходилась женой старосты Бережка. Она была как минимум мерзкой девкой, убившей потом всю свою семью, а Аврона использовала для прикрытия. А ему и радостно было, хотя он коварном плане этой змеи он не участвовал, по большому счету.

Помощника я отпустил — надо было отправить гонца за Киротом.

— Так у нас сплошные беды? — спросил Аврон.

— Нет, почему же? Сейчас никаких бед нет. У нас налаживается торговля с Полянами.

— А разве мы не… стоп, Бавлер, — помощник не то чтобы смутился, но смотрел на меня с подозрением: — мы начали торговать с ними?

— Да. И сегодня у нас была первая сделка, которая завершилась успехом. Кирот расскажет, если тебе интересно. У нас были большие списки на обмен. А ты не знал? Четверть производимых ресурсов за эту неделю ушла в Поляны, — добавил я чуть позже.

— Ого, — только и ответил Аврон. — Я, кажется, немного потерялся в событиях.

— Из стало слишком много, — добавил я. — Наши жители себя чувствуют неплохо?

— Да вроде бы, — он пожал плечами.

— Неправильный ответ, — заявил я. — Настроения надо отслеживать. Особенно сейчас.

— А ты… — он осекся, задавая этот вопрос, — полагаешь, что без войны нам никак не обойтись?

— Никто не говорит про войну. Мы используем сейчас все методы для того, чтобы этой самой войны избежать. Войну устроит нам Севолап, если мы и его не обратим в наш инструмент. А для этого нужен Кирот. Не так много людей осталось с правильными связями в Пакшене. Они могут помочь нам. Но пока Кирот не прибыл… Я попрошу вас побыть здесь. Конральд, нам нужно навестить одного известного нам обоим человека.

— А я… — начал Аврон, но я его перебил:

— Подумай насчет того, что бы ты мог сделать в этой ситуации. Какие у нас есть выходы. Когда мы вернемся — выскажешь, — я ткнул его пальцем перед тем, как уйти.

Конральд и я покинули комнату, прошли мимо двери, за которой сидел Левероп.

— Не будем его брать с собой, но надо проверить, в порядке ли, — сказал я, постучав в дверь.

Скрипнули половицы, после чего тяжелая и надежная дверь приоткрылась. Показалось лицо мординца:

— А, Бавлер… — осторожно проговорил он. — Я… — тут он решился выйти наружу и добавил: — Брата надо бы похоронить.

— Я распорядился еще вчера об этом. Если хочешь, ты можешь с ним проститься. Кто-нибудь тебя сопроводит, чтобы не возникало неприятных ситуаций.

— Спасибо, Бавлер. Я подумал, что мне, наверно, лучше уйти…

— И не думай! — воскликнул я. — Ты — мой телохранитель. Пока я тебя не отпускаю.

— Но мой брат…

— Он не мой телохранитель. Он сделал свой выбор. И другие члены семьи не несут никакой ответственности. Поэтому успокойся. Тебе ничего не грозит.

— А… — протянул Левероп. — Да… я… подумаю об этом немного. Или я тебе нужен?

— Как раз сейчас — не нужен, — я отправил его обратно на отдых. — Сегодня выходной.

На улице Конральд решил завести разговор о Фелиде:

— Сколько дней она уже здесь?

— Дня три. Ее кормят, я не ставил целью сделать ее пребывание здесь мучительным.

— Три дня, — протянул Конральд. — Ладно, — он решительно выпрямился, — никто, кроме нее, нам не даст ответов, верно?

Мы прошли через Рассвет. Всю дорогу Конральд помалкивал, но вдруг решил спросить:

— А что будет, если мы не сможем отказаться от войны? Ты поведешь людей на убой?

— Нет, — ответил я. — Наша задача — и моя, и твоя тоже — сделать так, чтобы на убой пришли другие. Для этого мы строим форты. Копаем рвы. Но если придется оставить жилища, чтобы не дать людям погибнуть — готовься сдать все, лишь бы враг погиб, а наши — выжили. Понимаешь?

— Да, — тяжело вздохнул Конральд. — Твоя тактика понятна. Людей спасти. Врагов измотать и уничтожить. А если их будет слишком много?

— Лесами уйти на юг. Я не думал, что это потребуется, когда отправлял Латона прорубать просеки. Люди не смогут с телегами и пожитками пробраться через заросли. А до южных земель, где обитают другие, не один десяток километров.

— Если взяться сейчас, то мы не успеем, — проговорил Конральд. — Даже все вместе.

— И не будем убивать людей на бесконечных раскопках. Он и не принесут никакой пользы. Мы просто будем использовать другую тактику. В которой важно будет сохранить каждую жизнь.

— Так нам стоит готовиться прямо сейчас?

— Прямо сейчас — нет. У нас есть Севолап и его приспешники. На самом деле, пока Совет не высказал своего авторитетного мнения, я выскажу тебе свое, — мы отошли на окраину Рассвета, когда до дома, где держали Фелиду, оставалось лишь несколько десятков метров. — Севолапа придется мучить похлеще, чем тех, кто на меня напал. Кстати, как они поживают?

— Закопаны, причем давно. Мы ничего не выяснили у них, ты ничего не спрашивал, поэтому и докладывать никто не собирался, — ответил Конральд.

— Ладно, пустое, — отозвался я. — У нас был третий, который все рассказал. И Килос.

— Значит, отпускать его нельзя?

— Нельзя, — ответил я. — Как только пройдет Совет и как только мы решим действовать, его надо будет изолировать.

— Но он общается с теми, кто находится в Пакшене. Как мы поступим?

— Будем тянуть время, если придется. Но сперва нужно полное понимание ситуации. Может, я ошибаюсь. Хотелось бы верить, что жителям ничего не грозит. Им не нужны новые беды. Только не зимой. Не сразу после переезда сюда, — закончил я и направился к дому, где держали Фелиду.

Конральд заметно нервничал. Я же старался держаться как можно спокойнее, но и Фелида улыбалась, завидев меня. Улыбка заставила остановиться почти на пороге.

— Неожиданно! — отреагировал я. — Даже странно.

— Ты говоришь совсем не то, что нужно, — она продолжала улыбаться так, что я почувствовал, как у меня немеют ноги.

— Я пришел за ответами.

— Ради которых ты посадил меня сюда, — она улыбнулась еще шире.

— Ну… да, — опешив окончательно, проговорил я. — Но я не понимаю. Конральд, а ты?

— Нет, — он тоже смотрел на Фелиду с подозрением. — Что с тобой происходит?

— Все, как и прежде. Все, как и раньше, — ответила она, не отрывая от меня глаз.

— Не совсем, — заявил я. — И хватит на меня так смотреть! За тобой бегал Аврон, а ты будто бы в меня влюблена была!

— Ох! Ох! Как мы заговорили, — она расхохоталась, повергая меня в ужас. Я пришел к ней за ответами, а пришел к ненормальной! — Наконец-то я тебя узнаю!

— А минуту назад — нет?

— Не минуту назад. Когда мы увиделись. Я ведь думала, что ты пропал совсем. Но в тот момент, как увидела вновь, поняла лишь, что ты сильно изменился. А сейчас узнаю прежнего тебя.

— Ты тоже меня знала? — едва проговорил я, не веря услышанному.

— Конечно же, братишка.

Конральд переводил взгляд с меня на Фелиду и обратно бессчетное количество раз. У него, вероятно, уже шея заболела, а у меня заболела голова, потому что такие новости даром не проходят.

— Б… братишка? — переспросил я, недоумевая, как такое вообще может быть.

— Я же намекала! — воскликнула она. — И не раз намекала!

— Ничего ты не намекала! — возмутился я. — Ты постоянно говорила загадками!

— Если ты такой… — она постучала себя по голове, — то ничего удивительного.

— Я не понимаю. Ты шутишь? Врешь? Настраиваешь меня против себя? — внезапно, с удивлением для самого себя, я начал напирать на нее с вопросами. — Или сказать такую чушь — это месть за то, что я тебя запер?

— Дурак ты, Бавлер! Даже прежним именем тебя называть не хочу.

— Ну хватит уже про мое прежнее имя! — завопил я. — Сперва староста его припоминал, теперь ты! Только и делаете, что дразните!

— А ты на это слюной брызжешь, — она мне подмигнула, чем разъярила еще больше. — Впрочем, я, похоже, первая, кто начал тебе возражать. И бесить тебя. Рада, что ты это припоминаешь. Или ты все забыл, пока торчал в своем монастыре?

— Я забыл после того, как попал под раздачу в лесу.

— М-м-м! — протянула Фелида. — А сейчас вспомнил интересное выражение… попасть под раздачу, — смакуя каждое слово, проговорила она. — Представляешь? Здесь так не говорят. Здесь люди простые. У них даже старый чертополох — и тот чертяка. А почему так, никто объяснить не может. Так было всегда. У тебя же куча вопросов. Куча! А ответов на них нет до сих пор. Зато ты строишь Рассвет, пытаясь, якобы, спасти людей. Но от чего?

— А ты знаешь, что здесь происходит?

— Я? — она так произнесла простое слово из единственной буквы, точно я ее только что в чем-то обвинил. Как минимум, в заговоре или государственной измене. — Скажи-ка, люди поговаривают, что ты изменился. После поездки в свое… Заречье, да? — она посмотрела на Конральда.

— Ты… ты к ней ходил? — в ярости я готов был наброситься на Конральда, но тот даже не подумал защищаться:

— Ходил.

— И знал все?

— Нет, не знал, — коротко ответил он. — Она рассказала мне пару дней назад.

— И ты, разумеется, сразу же ей поверил! Что она — моя сестра! — продолжал я на повышенных тонах. — Может, она какие-нибудь доказательства привела?

— Она сказала, что на тебе была одежда с надписью. Что-то вроде Москов. Или Моска.

— Москоу, — проговорила Фелида. — Это на одном из почти забытых языков. Сейчас на нем никто не говорит, но лет триста тому назад он был очень популярен. Вот это ты как раз и забыл, Бавлер.

— Я… — в голове всплыла картина: Аврон пытается прочитать надпись на моей одежде, заляпанной грязью. И он читал это довольно отчетливо. — Погоди! Мой помощник тоже знает этот язык? Ты еще скажи, что и он мне родственник!

— Аврон? — Фелида улыбнулась еще шире. — Ну уж нет. Нет-нет-нет, он из местных. Буквы же у тебя наши были, только слово написали так, как его слышали.

— Так, — я прислонился к стене, до сих пор уверенный, что, если это не шутка, так попытка меня вывести из себя. — И это все доказательства? Надпись на одежде? Так ее даже Отшельник не смог нормально прочитать! Он и не читал ее вовсе, только пофыркал и все!

— Не хочешь ты верить, что я — твоя старшая сестра, да? — ее глаза прищурились и теперь она стала выглядеть куда более грозно, чем прежде. Несмотря на отросшие волосы, я видел все тот же бандитизм в ее глазах, как когда она помогала Конральду с выполнением задания. Или Конральд ей помогал. Это же было несколько месяцев тому назад — как тут упомнить!

— Давай так, — я не собирался ругаться, но интерес она все же подогрела, — я не против того, чтобы у меня была старшая сестра. Но настоящая.

— А я фальшивая, привидение, — хохотнула она, запрокинув голову.

— Бавлер… — начал было Конральд.

— В нашем мире, если бы мы были ТАМ, по ту сторону, мы бы провели с тобой тест нашей крови и выяснили, что мы с тобой — родня.

— Тест крови? — я поднял бровь. — Это какая-то магия.

— Да. Да, такая же, как и руна в твоем кармане!

Недоверчиво глядя на нее, я вытащил руну. Маленький черный камушек.

— Руны. Магия, — начала Фелида. — Это все оттого, что люди не понимают, что это такое. Они не знают, что технологии в мире, откуда пришли мы, куда лучше, чем здесь!

— Технологии?.. — недоверчиво переспросил я.

— Для тебя сейчас верх технологий — это изготовление бумаги. Может, лодки будете делать или дороги мостить камнем нормально. А потом придумаете битум и асфальт, с добычей железа построите паровозы и поезда…

— Стоп-стоп, хватит, прекрати! — я схватился за голову, которая загудела от внезапного прилива крови. — Откуда ты все это берешь??

— Все это было в нас, когда мы прибыли сюда. Мы все это знали. Тебе, Бавлер, скоро семнадцать, — продолжила Фелида.

— А… я… мне… — стойкая оборона начала трещать по швам не столько от головной боли, сколько от того, что она перешла на личности, которых даже я избегал. — Когда?

— Через неделю, в конце ноября.

— Ты это только сейчас мне говоришь?! — простонал я, готовый вонзить ногти себе в кожу на голове, лишь бы унять боль, которая пронзала меня раз за разом. — Или это очередная попытка покушения…? — тут я окончательно сполз по стене, едва не завывая от боли.

— Конральд, помоги же ему! — почти крикнула Фелида. — Помоги ему лечь, пока у него мозг не взорвался! — уже приказным тоном добавила она.

Наемник спешно подбежал, оттащил меня от стены и уложил прямо на доски.

— Хорошо, что здесь есть печь… — простонал я.

— Что с ним? — услышал я голос Конральда.

— Заблокированные воспоминания. Я так и знала. Догадывалась, но подтвердилось все только сейчас.

— Он… будет другим? Опять? — ахнул наемник.

В горизонтальном положении мне становилось легче. Но я не понимал, чего я еще могу вспомнить, ведь воспоминания, которые урывками мелькали ранее в моей голове, я мог отнести лишь к тому, что когда-то видел.

— Не будет он другим, он останется собой, но воспоминания, если вернутся полностью, позволят ему мыслить более здраво! — выкрикнула Фелида, чтобы перекрыть мой внезапный вопль.

— Как можно остаться самим собой, если… — задумался Конральд, но девушка топнула ногой:

— Хватит рассуждать! Проверь его пульс! Пальцы на шею. Сколько?

— А… Э…

— Живо за Фелиппеном! Бегом!

Не скажу, что боль была настолько сильной, что у меня не было сил с ней бороться. Но в ушах шумело, глаза застилали слезы, так что от меня убежало только цветастое пятно по имени Конральд, а не живой человек.

Я лежал, меня трясло, но при этом еще и боль в голове пульсировала, мешая слушать, думать, а уж говорить я и подавно не мог. Ощущение скорого конца возникло за несколько секунд перед тем, как хлопнула дверь.

— Бавлер! — Фелиппен опустился на колени рядом со мной. — Что с тобой? Что с ним?

— Голова, — пробормотал я.

— А… — он понимающе протянул мне под нос какую-то траву, растер ее. Горьковато-приторный запах попал мне в ноздри, а потом, к моему величайшему удивлению, боль начала отступать. — Кажется, стало лучше. Бавлер, как ты сейчас себя чувствуешь? Лучше?

— Да, — ответил я хрипло, протер глаза, смахивая остатки слез, и посмотрел на всех, кто собрался здесь.

— Вспоминаешь? — спросила Фелида.

— С трудом.

— У тебя нет каких-то странных открытий? М? — продолжала наседать она. — Что ты знал о своем прошлом до этого времени?

— Я был в Монастыре, — ответил я. — Был… как один из послушников. Пирокант сам мной занимался.

— А странные воспоминания? — сделав ударение на слове «странные», проговорила Фелида, точно подводя меня к тому, что все до этого было ложью. — Не очень подходящие под эту действительность?

— У них… в Монастыре… — сбивчиво начал я, — находилось устройство. Механизм… люди, которые жили раньше, до нас, они…

Фелида, не дожидаясь, пока я закончу, расхохоталась.

— Господи! Бавлер, попроси, чтобы меня освободили. Руки затекли.

— Нет… я хочу знать!

— Ты должен вспомнить сам, а не чтобы я тебе рассказывала, — крикнула она. — Хотя ладно, механизм. Та штука, про которую ты только что говорил. Скажи, как она выглядела, что она делала?

— Ну… там был стеклянный прямоугольник, — голову снова кольнуло, когда я напрягся, — обшивка такая из чего-то светлого, шершавого. А на нем — изображения, как рисунки, картины, только детальные…

Фелида попросту расхохоталась. Неудержимо, заразно, что даже Фелиппен заулыбался.

— Эти люди не знают, о чем ты говоришь. Но компьютера в Монастыре точно нет, — смеялась она.

— Компьютера? Мне показалось, что он мне снился, тогда меня еще называли… — пришлось поднапрячься, чтобы вспомнить. — Не Бавлер. Было другое имя… — я даже зажмурился, заставляя память работать. Всплыл «Артем».

— Да, другое, Артем, — Фелида неожиданно посерьезнела. — Так тебя звали до того, как ты сюда попал. И, да, так эта твоя штука называется. Компьютер. Пока было достаточно электричества, пока технологии не иссякли… — она вздохнула и тут же продолжила: — ладно, не о том сейчас речь.

— П-погоди, — я даже заикаться начал, — так то, что мне снилось, как я когда-то сидел перед этой штукой и мне кричали, что я должен перестать… играть? Это все было правдой?

— Это случалось слишком часто, если ты предполагаешь, что происходило единожды. Проявляй ты больше усердия… — она в который раз осеклась.

Я смотрел на нее, не понимая, с чего вдруг я должен ей верить. И перешел в атаку.

— Не верю, — заявил я тоном, не терпящим возражений. — Не верю. Это просто слова.

— А ты — просто идиот! — вспыхнула она.

— Вовсе нет, староста знал мое имя! Ты общалась с ним — он мог тебе сказать его, — возразил я, довольный тем, что одним ходом вдребезги разбил всю ее теорию.

— О, нет, Бавлер, — продолжила она. — Извини, прежним именем тебя я называть уже не могу.

Фелиппен и Конральд явно потеряли нить нашего разговора. Они молчали, не встревая в наш разговор, пока лекарь в один прекрасный момент не поднял палец с важным видом и не заявил:

— Не могу остаться в стороне, так как внешнее ваше сходство заметно невооруженным глазом. Брови и глаза особенно. Впрочем, нос — не так явно, — добавил он. — Как и линия рта. Но вы похожи, как бывают похожи люди хотя бы с одним общим родителем.

Я притих. К мнению Фелиппена я мог прислушиваться, однако сейчас, на волне отрицания, я не собирался соглашаться вот так вот запросто.

— Что, уже задумался? — подначивала меня Фелида.

— Так ты же… — я вспомнил, что происходило возле форта Анарея. — Ты же меня едва не поцеловала тогда! Если я — твой брат!

— Но не поцеловала же. И не собиралась. А поддразнить тебя следовало.

Напрягаться воспоминаниями еще сильнее было уже сложно. Куда проще было согласиться — тем более, что полноценного поцелуя, который можно было бы посчитать совсем не родственным, я не мог.

— Хорошо! — я попробовал подняться с боязнью того, что голова снова начнет раскалываться. — Предположим, что мы с тобой — брат и сестра. Отлично. Почему тогда ты оказалась в Пакшене, а я — в лесах. И в Монастыре?

— А если я тебе скажу, что в Монастыре ты особенно-то и не был.

— Но как…

— Все твои воспоминания, в которых ты сидишь напротив твоего «стекла с картинками» — либо твое настоящее детство, либо подделка.

— Я ничего не понимаю… — посмотрев на Конральда, я махнул рукой: — Развяжи ее, ладно. Мне нужно полное ее видение ситуации.

— Другое дело. Прямо здесь и будем разговаривать? Или великий правитель допустит меня к себе в апартаменты?

— Почему ты раньше не сказала мне, кто ты такая? Почему не призналась? Не сообщила все это? — спросил я. — У тебя было столько возможностей, но ты терпела до… этого?!

— Я не терпела, — потирая руки, произнесла Фелида. — Я знала, что тебе нельзя этого говорить. Причин для этого было много.

— Хотя бы одну назови.

— Отшельник. Твой старик, который тебя пас.

— Он же и есть главный злодей? — с готовностью спросил я.

— Не совсем, но может быть и так.

— Ты этого не знаешь? Не уверена? Может, в остальном у тебя тоже уверенности нет? — воскликнул я, в поисках помощи посмотрев на Конральда. Тот поднял ладони вверх, показывая, что вмешиваться сюда он не намерен.

— Если бы я знала точно, я бы сама его убила, — ответила Фелида.

— Если бы, да кабы, — недовольно проговорил я, думая над тем, что еще можно спросить у нее.

— Твоя голова прошла? — она решила проявить почти нежданную заботу.

— Все в порядке, — ответил я. — Мы здесь уже довольно давно… Вероятно, с минуты на минуту прибудет Кирот и нам надо будет на собрание, чтобы решить, что делать с Севолапом.

— Едва ли гонец успел так быстро, — прокомментировал Конральд живо. Я решил сменить жертву.

— Ты давно ее знаешь?

— Девочкой еще помню. Я же ее учил! Не меньше пяти лет.

— То есть, ты здесь — пять лет. А я? Меньше? Больше?

— Ты здесь чуть меньше, потому что я… сбежала.

— Сбежала? — повторил я, чувствуя, что вопросами своими рейтинг правителя растерял бы в ноль, устраивай я такие сцены прилюдно. — Но зачем?

— Были свои поводы, — она уклонилась от ответа. — Здесь по-своему… интересно.

— Но ты знаешь явно больше, чем я, так расскажи, что здесь происходит. И… Погоди, — я прокрутил наш с ней разговор в голове. — Ты говорила, что лет триста тому назад… да?

— Что «да»? — спросила она, как мне показалось, даже грубовато.

— Триста лет тому назад был язык, на котором была надпись на моей одежде.

— На твоей футболке, которую ты таскал по поводу и без… Боги, Бавлер, ты как был идиотом, так и остался. Форму не потерял и ладно, — она немного помолчала. — Извини. Я слишком долго терпела. Ждала подходящего момента. Изучала тебя. А когда пропала так надолго — мне надо было своими делами заняться. Закончить то, что я делала сама. Чтобы помочь тебе.

— Вот пока ты этого всего не наговорила, мне гораздо проще было верить тебе, — вздохнул я. — И все же… Ты назвала имя, которое было в моих снах.

— Ты наконец-то успокоился, — выдохнула Фелида. — Значит, теперь я смогу тебе помочь. Прости, что раньше вела себя… провокационно. Я старалась избежать этого, но ты так меня… бесил в детстве!

— Детство, — протянул Конральд, а Фелиппен покачал головой:

— Я думаю, нам надо оставить брата и сестра наедине, вы так не думаете?

— Если только они не поубивают друг друга. Три месяца назад я бы и ломаного медяка не поставил на победу Бавлера, но сейчас, — он цыкнул и пошел к двери: — Бавлер, помни про Совет.

— Мы придем, — ответила Фелида вместо меня.

— Я тут главный! — сердито и отчасти напыщенно важно проговорил я.

— Простите ваше… вашество! — девушка шутливо поклонилась.

Пока что я не готов был вслух называть ее своей сестрой. Отчасти спасало то, что три месяца я помнил, а она некоторое время была рядом.

С другой стороны, глядя на человека немного иначе, я подмечал то, о чем говорил Фелиппен. Было некоторое сходство, которое раньше я не подмечал. И хотя я не слишком часто смотреть в зеркало, сложно было не заметить эти черты, одинаковые у нас обоих.

— Нам довольно много предстоит обсудить, — тихо сказала Фелида. — Теперь, когда мы… я надеюсь, вместе…

— Ты знаешь историю?

— Какую? Этих мест или старого мира?

— И ту, и другую, — ответил я. — Хочу знать, что тут происходит. Откуда мы с тобой здесь взялись. Что это мир. Что ТАМ за мир.

— Я все расскажу, — негромко ответила она.

— Но откуда ты все знаешь…

— Я все помню. Я же не получала камнем по голове. Или чем там тебя огрели, — Фелида немного улыбнулась. Я по-прежнему стоял недвижимо. Мне казалось, что, несмотря на радость человека, который добился своего, она грустит.

— Что такое? — нахмурился я.

— Ты спросил обо всем. Об истории, прошлом, мне. Мы поговорили даже про Отшельника. Но ты забыл о самом важном.

За окном пробежали дети. Друг за другом, с криками, воплями.

— О родителях? — едва слышно спросил я. Фелида, со слезами на глазах кивнула.

— У нас есть… родители? — спросил я почти что шепотом. Одна шокирующая новость за другой. Я и думать не смел о том, что у меня могут быть родственники и уж тем более… родители.

С другой стороны, воспоминания о сне, который был у меня уже довольно давно, подсказывали, что у меня имелась как минимум мать. Это было логично, если считать, что Фелида не врет.

— Были, — сказала она еще тише.

— Были? — сердце замерло. — Умерли?

— Убили.

Молчание воцарилось на долгие минуты. Мне надо было переварить услышанное. Понять, осознать, что я только что, за доли секунды, лишился того, чего не имел.

— Давно? — спросил я.

— Примерно полтора года тому назад. Когда я исчезла на некоторое время, мне нужно было прояснить кое-какие вещи. И заодно повидать их могилы.

— Так они умерли здесь?! — уже в который раз за последние несколько минут ахнул я.

— Именно, — подтвердила Фелида. — Только их убили.

— Ты должна мне все рассказать.

— Прямо сейчас? — она вздохнула. — Это будет непросто. К тому же, я так и знаю, что ты помнишь, а что у тебя спуталось в памяти. Поэтому было бы проще, если бы ты начал задавать вопросы.

— Есть два мира? Наш и вот этот, в котором мы сейчас находимся?

— Вроде как, — неопределенно отозвалась девушка.

— Это еще как понимать? — недоумевал я. — Их может быть больше?

— Чтобы ты понимал, государства раньше имели площадь в миллионы квадратных километров. Это очень много, — добавила она, видимо, уловив какое-то смятение на моем лице.

— Так, а сейчас?

— Сейчас то, что есть в этих землях, больше похоже на города-государства. Это было в далекой древности. Задолго до того, как все стало рушиться, — добавила она слишком обыденно. И непонятно. Но тут же пояснила: — Вот уже три сотни лет существует Северный Союз. Здесь о нем знают, но только никто никогда не видел людей оттуда, — Фелида позволила себе скромную улыбку.

— Ты намекаешь на то, что мы с тобой оттуда? Из Северного Союза??

— Самое технологичное место в мире, — медленно, но гордо проговорила девушка.

— Почему тогда не получается переселить туда всех людей? Там ведь… безопасно?

— Не совсем, — она мотнула головой резко, даже болезненно. — Когда-то, как рассказывали родители, там было безопасно. Но даже тогда наши предки оберегали технологии от людей.

— Ты так говоришь, точно там, в этом… в нашем Северном Союзе жили не люди.

— Самые обычные, — она кривовато усмехнулась. — Никого особенного там не было, если ты об этом. Люди как люди. Но у них были технологии.

— И все же… — я вытащил из кармана руну.

— О, это было самое сложное, Ар… Бавлер.

— Почему ты не называешь меня прежним именем? — нахмурился я.

— Ты здесь известен, как Бавлер. Зачем менять? Чтобы ты запутался и потом тебе припомнили твои прошлые заслуги?

— Давай по порядку, пожалуйста, — попросил я.

— Тогда, может, лучше в более удобном месте? — предложила Фелида. — Как никак, с сестрой едва ли удобно разговаривать в таких местах. Хотя у Желязны только в таких местах с родней и виделись.

— Кто это такой?

— Писатель. Древний. Известный очень. Тебе нравился, как я помню.

— Я хорошо читал в десять лет?

— И соображал тоже, — напомнила Фелида. — В конце концов, родители наибольшие надежды возлагали именно на тебя.

— У тебя тоже должно быть другое имя? — спросил я, по-прежнему сжимая в ладони черный камушек руны.

— Тоже. И оно было. Я предпочла оставить его в прошлом, потому что здесь — не место таким именам. Они давно в прошлом. А это, — она показала на руну, — никакая не магия. Только местным об этом знать не нужно.

— Это технологии? Те самые? Как они оказались здесь? — я внимательно посмотрел на магическую штучку, только никак не мог понять, где же в ней спрятались технологии.

— До Запрета, который случился сто двадцать лет тому назад, некоторые технологии могли выдаваться, передаваться людям для спасения или за особые заслуги. Но выдавали только безопасное и проверенное. То, что лежит у тебя на ладони — оружие. Самое настоящее.

— Молния… — пробормотал я, впитывая в себя информацию, которой щедро делилась Фелида. — Знала бы ты, сколько раз она спасала мне жизнь!

— Это электричество. То самое, на котором работали многие технологические штуки. Компьютеры. Радары. Спутники.

— Спутники чего? — спросил я. — Я же не все забыл.

— Планеты, — ответила Фелида. Я замер:

— Наверно, все же слишком многое. Так, давай подытожим: триста лет тому назад все было хорошо, потом что-то такое случилось — и стало все плохо. Если называть словом «плохо» то, что творится вокруг нас. Затем это плохо стал исправлять Северный Союз, временами одаривая здешних технологиями. Так?

— Не совсем, — терпеливо вздохнула сестра. — Все было чуточку иначе. Была Большая война. Ее так называют, потому что итог у нее — почти как у обычной войны. Только более… масштабный.

— Погибло много людей? — спросил я и тут же почувствовал себя ребенком, который спрашивает глупости, не относящиеся к делу. Или не понимает, не может объять те проблемы, которые известны всем остальным. Всем, кроме него самого.

— Очень много. Применяли принципиально иное оружие. Знаешь, когда-то придумали страшное оружие, думали, что его наличие избавит мир от войны. Все будут бояться. Но потом придумали его уменьшенную копию и внезапно стало безопасно. Его применяли повсеместно. Мир… дурацкое слово. Земной шар перестал быть мирным. Люди гибли. Но результатов все равно не было.

— Какой может быть результат у войны, если ее ведут такими методами? — ужаснулся я, представив, как что-то огромное и ужасное убивает людей тысячами.

Сперва это был огромный медведь, потом — катапульта, потом — пожары, охватившие города. А люди не могли спастись ни от первого, ни от второго, ни от третьего.

— Уничтожение всего живого? — пожала плечами Фелида. — Это было давно. Нам рассказывали, что это было противостояние двух цивилизаций. Что до этого подобное случалось уже несколько раз. И это — лишь очередное бутылочное горлышко.

Я хотел было спросить, о чем речь, но просто кивнул. Слишком много вопросов может привести к неоправданному удлинению разговора.

— Так что сделали?

— Решили разрушить континенты. Ты помнишь, что это такое?

— Огромный кусок суши… черт, я помню! — воскликнул я почти что восторженно. — Но… Таких штук, как Улерин, Пакшен… и остальные… это же крохи! А что с остальной землей?

— Я же начала тебе объяснять. Все разрушено. Прежних континентов нет. Они все расколоты. Катаклизм.

Я предпочел проигнорировать слово, которое само по себе не всплыло у меня в памяти. Но и задавать вопросы дальше у меня не получалось. Разговор продолжился только благодаря терпению Фелиды:

— От континентов мало осталось. Никто не знает, что произошло с Сибирью или с Америками… Некоторые опустились под воду, другие поднялись. Даже горы, которые отделяют Северный Союз от этих земель, появились только после катастрофы.

— Что здесь было раньше? — спросил я, потом подумал и отмахнулся: — не так важно. Что с семьей? Что с ними случилось?

— Ну… — Фелида неожиданно покраснела. — На самом деле в этом есть часть моей вины. Я не захотела оставаться дома, потому что считала, что здесь — свобода! — выразительно, но голосом, полным горечи, выдала она. — И я сбежала.

— Не лучшее решение, наверно? — мой вопрос едва ли содержал его в той мере, в которой должно.

— Как оказалось. Я не хотела, чтобы меня искали. Не хотела, чтобы за мной кто-то шел. Я устала от правил и порядка. А здесь все казалось таким… светлым… Но я ошибалась.

— Ты сбежала, жила здесь… но погоди, не складывается немного! — воскликнул я. — Сперва ты говорила, что Конральда нашла специально. Он утверждает, что знает тебя с детства. Где правда?

— С ним я познакомилась почти сразу, как попала сюда. Надавала по морде паре местных парнишек, и он взялся меня учить. Я и рада была — познавала жизнь. Потом, когда все это обратилось рутиной, да еще и война очередная началась… Я бы и не против была вернуться к нам. Но не сложилось. Я осела в Пакшене и только потом отправилась в Поляны.

Я выдержал паузу. С удовольствием бы сел в этот момент, но кроме грязного пола ничего не было. За время разговора я уже почти смирился с тем, что Фелида была моей сестрой. И с момента нашей первой встречи она знала об этом. В отличие от меня. И это было… странно.

— У меня есть вопрос, — медленно проговорил я. — Ты сказала, что из-за Отшельника не решалась сказать мне правду.

— Да.

— Но ты же не сразу знала про него, — подметил я. — Что-то не сходится.

— Ты не узнал меня на месте, и я решила, что с тобой что-то не так. Годы, проведенные с людьми вроде Конральда научили не рубить с плеча. И потому я выжидала. Как оказалось — не зря.

— Ладно, — только и ответил я. Ответ меня устроил и придраться больше было не к чему. — Ты не прогадала, похоже. Расскажешь, как мы здесь оказалась? Я тоже сбежал?

— Нет, родители вместе с тобой примерно год назад… нет, уже почти два года назад, отправились сюда. Долго получали разрешение, проходили все проверки, формальности и прочее.

— Как в этом Северном Союзе все строго, — протянул я.

— Там и до болезней все было строго, а в последние годы и вдохнуть нельзя было без разрешения, — ответила Фелида. Я открыл было рот, чтобы ответить, но раз уж речь зашла про болезни… — Но родителям разрешили. Вместе с тобой. Оставаться там было небезопасно, потому и позволили. Благо, к системе безопасности Союза они никакого отношения не имели и потому им благоразумно позволили избрать свой путь, чтобы выжить.

— Болезни? — тупо переспросил я, пропустив мимо ушей, пожалуй, последние три предложения.

— Эпидемии, — добавила Фелида. — Неизлечимые. Как рак. Или иммунодефицит. Их так и не удалось победить.

— Значит, в Северном Союзе тоже небезопасно, — заключил я. — Хорошо, родители вместе со мной перебрались сюда.

— Просто так их бы все равно не приняли. Здешняя система напоминает худшие времена человечества, когда жизнь ни во что не ставили. Их могли схватить и убить, ограбить, но их провели до самого Пакшена. Потом до Монастыря. Вместе с тобой. А потом все и случилось.

— То есть, их убили почти сразу же? — ахнул я.

— Где-то месяц они перемещались, потом им якобы дали задание — они же сказали, что ищут меня! — и они отправились на север. Уже под видом монахов, конечно же.

— А я остался в Монастыре?

— Да, пожалуй. Кто-то из вас троих сболтнул лишнего. Поэтому от них избавились. От родителей, я имею в виду, — с трудом проговаривая слова, ответила мне Фелида. — В этом я так и не разобралась, к сожалению. Они мне ничего не скажут больше, а вот твой Отшельник может дать ответы.

— Пока мы окончательно не запутались… Точнее, — я шумно выдохнул, но больше от того, что боялся упустить даже самую незначительную мысль, крохотный факт из рассказов сестры, — я не запутался. Выделим главное. Ты считаешь, что Отшельник виновен в гибели моих… наших родителей?

— Да. Все указывает на него. Просто он — единственный человек вне Монастыря, который мог бы это сделать. Либо под его руководством это было сделано. Но все равно он — ключевой персонаж, виновный в гибели наших родителей.

— Тогда уж Пирокант, быть может? — спросил я. — Он в Монастыре главный.

— В Монастыре тоже не все гладко, чтобы ты знал. И, чтобы подытожить, как ты говоришь: в Северном Союзе сейчас еще страшнее, чем здесь, объединяться под эгидой Монастыря или Мордина — нельзя, но объединяться надо. Союз вымрет рано или поздно. Сейчас они не могут даже выбраться. Границы закрыты и последние недели оттуда никто не выходил.

— Ты-то откуда это узнала? — удивился я.

— Наработанные связи, — подмигнула Фелида. — Так что картина такая. Оставшиеся три города в их нынешнем состоянии едва ли способны выживать отдельно друг от друга, а постоянные и стабильные войны этому не способствуют. К тому же до сих пор неизвестно, что находится к югу отсюда.

— То есть… Северный Союз при всех своих технологиях не знает, что находится в округе? — я прищурился. — Даже мы знаем.

— Серьезно? — ахнула Фелида. — Неожиданно!

Я посмотрел на нее так, словно весь разговор сводился исключительно к выведыванию у меня информации. Но потом смягчился — все же она была сестрой, как бы я к этому ни относился.

— Ты думала, что я здесь просто играю в деревню?

— Вроде того, — она смутилась. — Но всерьез я тебя начала воспринимать, когда на тебя напали. Если бы ты не обладал характером, тебя бы просто переманили, подкупили… В общем, — она протянула мне руку: — я рада, что у меня такой брат.

— Взаимно, — ответил я, улыбнувшись, — в смысле, что я здесь не один.

— Больше не будешь меня запирать?

— Если только решишь слишком своевольничать. А пока можешь идти.

Она сделала несколько шагов к двери:

— А что ты?

— Подумаю немного.

— А твой Отшельник?

— Мьелдон занимается организацией встречи с ним. Она будет нескоро, — я вздохнул. — У меня еще столько вопросов…

— Будет еще достаточно времени для этого, — она потопталась возле двери, а потом сказала: — Я пошла?

— Угу, — кивнул я.

Как только за ней закрылась дверь, я взялся раскладывать по полкам всю информацию. Ее было много, но не получил я еще больше. Пока что мне хватало для того, чтобы составить определенную картину этого мира.

Города-государства, которые здесь имелись, не имели бесконечных ресурсов. В том числе и людских. Оценивать их тоже было особенно некому. Но удивительно, что вместе они могли бы создать неплохое государство. Достаточно населенное, притом.

Разговор с Фелидой начал пробуждать воспоминания активнее. Княжество — пожалуй, подходило лучше всего. Три крупных города, а также земли между ними и вокруг них давали массу возможностей для дальнейшего развития.

Но их следовало объединить, то есть, исключить войну или же убрать всех, кто был против правильного объединения. Мыслей на эту тему оказалось предостаточно, но вдруг меня пронзил укол совести. Именно пронзил — аж больно стало.

Вероятно, это просто были последствия травм, которые будут проявляться еще некоторое время. Но одновременно с этим я снова подумал про родителей, о которых я забыл. О которых никто, кроме Фелиды, мне не напомнил.

Не говорил про них и Мьелдон. Молчал Пирокант и прочие монахи тоже молчали. Хотя со слов Фелиды получалось так, что все тамошние должны были знать, кто я такой, что я прибыл не один.

Получалось, что надо сперва переговорить с Мьелдоном. Но для этого еще и разговор как-то надо было подвести. Тут я усмехнулся — ловко же получится: Мьелдон, Отшельник и Севолап. Настроить всех против меня разом!

А потом подумал, что уж кого-кого, а монастырских надо держать в узде. Слишком я завяз в них. Да еще и скелеты, которые спрятаны под куполом в непосредственной близости от нас. Если это тоже какая-то технология, которую проще называть по-прежнему магией, то ни к чему хорошему это соседство не приведет.

Пирокант снимет купол — и все, Рассвет более не будет безопасным местом ни для кого из жителей. Избавиться от скелетов, пробужденных той же магией, должно было стать для меня первоочередным делом.

А пока — Совет и Севолап. Этот человек вел себя слишком агрессивно уже сейчас. Отшельник мог и подождать, как и все остальные проблемы легко откладывались на пару дней. Но правая рука Миолина…

Я посмотрел на стену, где еще недавно была прикована Фелида. Быстро она простила мне факт собственного заточения. Может быть, только ради того, чтобы здесь оказался сам Севолап? Ухмыльнувшись, я покинул комнату. Прошлое меня не тяготило, но вес истории уравновешивал теперь мои действия, хотя я понимал, что сестра не рассказала мне и половины того, что требовалось знать.

В очередной раз вечерело. Рассвет вечером смотрелся в сотню раз лучше. Особенно в легкий осенний морозец, когда пыль почти всю прибивало к земле, а взамен солнца улицы освещались коптящими факелами.

Бывало, что их задувало в особенно сильный ветер, но это случалось так редко, что казалось, будто бы Рассвет вечно чем-то да освещен. Я не вдавался в детали производственного процесса, но горели факелы долго, чем радовали не только меня, но и жителей.

Люди в большинстве своем заканчивали работать. Кто-то совсем уставший прошел впритирку ко мне — я качнулся в сторону, умудренный опытом прежних покушений. И только что осознал, что Левероп сидит в моей резиденции, Конральд тоже не рядом, а Фелида и вовсе куда-то пропала.

Люди бродили, уставшие после очередного дня. От кого-то пахнуло потом. От кого-то смолой тянуло так сильно и так приятно, что я даже принюхался — на удивление свежий аромат. Настроение поднялось и на такой приятной волне я без приключений добрался до дома.

Ничего подозрительного вокруг не было. Ни людей в кожаных доспехах, ни странной притягивающей пустоты. Те же работяги и их семьи. Шумно, активно — Рассвет продолжал жить, уверенный в завтрашнем дне.

— Бавлер. Все в порядке? — внутри меня встретил Конральд. Вардо тоже был на месте, там же стояла Фелида. — Леверопа позовем?

— Пусть пока отдыхает, — я решил продлить его восстановительный период. — К тому же в нашей беседе он нам совсем не нужен. А если вдруг чего случится — и из своей комнаты доберется.

— Хорошо, — согласился Вардо, глядя на зажженные на моем столе свечи из жира. — Чувствую себя заговорщиком. И если бы не ты, Бавлер, это ощущение бы так и осталось.

— Ничего удивительного, — воскликнул я. — Несколько человек пытаются решить судьбу мира. Этого маленького, — добавил я, глядя на сестру, — мира.

И пока я думал, что можно еще добавить, постучал Кирот. Следом за ним вошел Аврон. Если помощник встал рядом со мной, торговец окинул взглядом собравшихся, гулко хмыкнул и спросил:

— Это заговор?

Фелида фыркнула, Конральд усмехнулся. Прочие хранили серьезность.

— Можно и так сказать, — начал я. — Больше мы никого не ждем.

— Мне сказали, что будет созван Совет, но… — Кирот сунул большие пальцы за пояс, — где Латон? Крол? Отля?

— Они пока занимаются порядком на местах, — сказал я, глядя на наемника. — А разве ты не собирался отправиться по своим делам в сторону Монастыря?

— А, это, — он отмахнулся. — Я подумал и решил, что это все же будет слишком сложно. Момент упущен. В будущем году подумаю, как и что можно сделать.

— Ну, смотри, — я бросил в его сторону еще один оценивающий взгляд. — Итак. Передо мной собрались самые… влиятельные люди Рассвета.

Кирот и Вардо нервно переглянулись, но вскоре их взгляды вернулись ко мне.

— Не вижу поводов скрывать от вас, что нами пытаются манипулировать.

— Кто? — прищурился Кирот. — Уж не Севолап ли решил занять место Миолина?

— Что тебе известно? — тут же оживился я. — Я бы хотел, чтобы вы по мере возможности высказались. Очень важно иметь полную картину, чтобы не рубить с плеча и не сделать еще хуже.

— А что может быть хуже, чем то, что есть сейчас между нашими государствами? — пожал плечами Вардо. — Рассвет довольно агрессивен и логично, что нас пытаются успокоить. Пока что мирно, как я понимаю?

— Не совсем, — ответил я и дал право голоса Кироту: — что ты думаешь об этом?

— Севолап — черт из бочки. Вот, что я думаю. Я не слишком хорошо относился и к Миолину, должен признать, — начал он. — Правителем он был неплохим, но его простодушие не подходит для того, чтобы править таким клубком змей, каким является Совет при Пакшене. Поэтому он и проиграл. Странно только, что стравили его с Неогоном. Чем больше я думаю о его смерти, тем больше мне кажется, что заговорщиков в нашем Рассвете предостаточно и без нас с вами.

— Так чем плох Севолап? — спросил я. — Для меня это просто голосе Совета Пакшена, не более. Пакшен разваливается, не в силах удержать территории. Именно по этой причине я и решил поговорил с Арином, чтобы Нички остались за нами. Нехорошо иметь форт рядом с деревней, которая нам не подчиняется.

— Нехорошо, — эхом повторил Вардо. — А Севолап про это уже в курсе?

— Севолап хочет, чтобы мы ушли из Заречья — деревень, которые находятся за Кралей, — уточнил я, понимая, что термин Заречье пока что использую только я.

— Мы атаковали Мордин? Почему я про это ничего не слышал? — без тени возмущения, но с нескрываемым беспокойством проговорил Вардо. — Если мы проявили такую агрессию по отношению к Мордину, нам стоит опасаться этой зимы. Они могут перейти реку по льду и напасть на нас почти в любом месте!

— По этой причине Отля уже закончил форт. Сейчас там около двухсот солдат, которых при необходимости можно перекинуть, куда угодно. Еще я бы с удовольствием утыкал весь берег камнеметными машинами, но пока для этого нет нужды, времени и людей, — ответил я. — По мне сейчас лучше создать условия, в которых люди безопасно переживут зиму. Надеюсь, что ты сейчас спросишь, почему мы так плохо занимаемся потенциальной обороной?

— Я спрошу! — осклабился Конральд. — И сам же отвечу: у Мордина нет сил?

— Мордин атаковал Валем силами наемников оба раза. И оба раза проиграл. Он надеялся захватить деревню, направив в общей сложности около шестидесяти человек. Что привело к их полному провалу даже с учетом того, что обороны на тот момент у нас не было вовсе. А Севолап, я напомню, хочет, чтобы из Заречья мы ушли.

— Это логично с его стороны, — вдруг заступился за него Вардо. — Он не хочет нашего усиления, но хочет, чтобы усилился Пакшен.

— Вот и нет, — вежливо ответил я. — Этого он хочет не больше, чем нашего усиления. Верно, Кирот?

— Мои данные таковы, что Пакшен сейчас — политический банкрот, — ответил торговец. — Ему, как и Мордину, не хватает людей для продолжения действий. Выход Полян из-под власти Пакшена добавил проблем, — и он подмигнул мне. — Проблема в недоверии. И в том, что Совет расколот примерно поровну.

— Ты общался с Севолапом? — с подозрением спросил Вардо.

— И с ним, и с Советом в Пакшене, — довольное лицо торговца сложно было изменить. — Расклад сейчас не самый приятный, но я примерно понимаю, что хочет наш северный сосед, учитывая, что мы отняли у него почти весь выход к реке.

— Посвятишь нас, Кирот? — попросил я, примерно понимая, что могу услышать.

— Разумеется. Не всем это может понравиться, но… Севолап здесь, чтобы сперва склонить нас на свою сторону. Если это не удастся, он попробует силой захватить Рассвет. Много ли ему потребовалось времени, чтобы найти людей, способных отправить на тот свет Бавлера? С учетом последних слухов, он завербовал даже людей из Мордина! Удивительно, на что только не идут люди, лишь добиться целей! Даже с бывшими врагами договориться могут.

— Говори по делу, пожалуйста, — нетерпеливо высказался Вардо. — Это у тебя нет семьи, и ты волен делать все, что пожелаешь!

— Когда-нибудь и обзаведусь, — парировал торговец. — Но по делу, так по делу. Я смотрю, что ты опасаешься лишиться теплого места? И безопасного в том числе? Тогда надо тебе поднапрячься и обсудить с Бавлером единую линию обороны. С востока.

— С востока? — ахнул Вардо.

— Половина Совета Пакшена выступает за то, чтобы все оставить, как есть. Они смирились с тем, что Миолин увел часть людей на юг. Что еще часть попросту сбежала от них в Рассвет. Есть, впрочем, люди, которые не могут покинуть свои места. И не хотят. Но дело не в людях. А в солдатах.

— Перта нам не хватает, — процедил сквозь зубы Конральд, глядя на Вардо. — Уж он бы сейчас помог с обороной.

Кирот не слушал ни его, ни Вардо, ни кого-то еще. Он рассказывал мне свое видение, убеждая, казалось бы, в том, что я и так намерен сделать: сохранять и приумножать Рассвет. Но пока ни слова не сказал о том, что нужно сделать с Севолапом.

— Не нужен нам Перт. Он — отличный работник на месте. И если бы на нас напали прямо сейчас, Перт бы пригодился в руководстве обороной. Но нас сейчас интересуют наши потенциальные противники.

— Не потенциальные, Кирот! — взялся спорить Вардо. — Они могут начать против нас кампанию когда угодно! Не пройдет и…

— Тише, Вардо, тише, дружище, — Кироту стоило бы только ладонь на плечо правителя города положить, чтобы тот притих. Но торговец обошелся без рук. И удивительным образом успокоил его одним только голосом. — Ты должен понимать, что обескровленные противники не менее опасны, если их двое. И нельзя пренебрегать здравым смыслом в их отношении. Но и мириться с ними тоже не имеет никакого резона. Насколько мне напели, в Заречье дополнительно отправились и люди, и ресурсы, верно, Бавлер?

— Да, — подтвердил я. Вардо ахнул. Конральд язвительно улыбнулся. Аврон же стоял с каменным лицом. — Нет ничего лучше, чем демонстрация силы. Мы не проявляем агрессии, Вардо. Солдаты Анарея не убили ни одного жителя Заречья. К тому же, местные не очень-то сопротивлялись их приходу.

— Но что будет, когда… — начал он, но я перебил его:

— Сейчас, только что, Кирот ответил на твой вопрос. Мордин не имеет сил для маневра. Вероятно, оставь мы на все Заречье несколько десятков бойцов, они могли бы дернуться и прогнать нас оттуда, — сказав это, я притих в ожидании вопроса.

— Но ты налаживаешь связи с Заречьем? — спросил Вардо.

— И в этом нам помогает Арин. Не людьми, но ресурсами и инструментами, крепким тылом. Мы защищаем Нички от нападения с севера, а он взамен гарантирует нам хороший узел. За неделю будет готов нормальный мост через Кралю и тогда дела пойдут живее.

— То есть, уходить из Заречья мы не будем? — продолжал столичный глава.

— Нет. В угоду Севолапу отдать земли, чтобы что, по-твоему?

— Восстановить мир в этих землях, — ответил он. — Если по-хорошему обменяться территориями, мы…

— Только потеряем, — на сей раз мне не дали ответить. Кирот высказался первым. — Мы покажем слабость, мы потеряем доверием жителей Рассвета. Бросим тех, кто уже согласился к нам примкнуть. Дело даже не в землях. У нас территорий достаточно, чтобы прокормить тех, кто сейчас на них живет. И даже если придет еще столько же — торговля с Полянами сделает свое дело, — жестко добавил он. — А если мы сдадим даже одну деревню — ничего хорошего нам это не даст. Совсем.

— У Пакшена немало солдат, — возразил Вардо.

— Только их войска распределены сейчас по совсем другим направлениям, — ответил ему торговец.

— То есть они до сих пор сдерживают друг друга?? — громко удивился Конральд.

— Да, — ответили в один голос мы с Киротом, и я продолжил: — Заречье стало нашим лишь благодаря тому, что Анарей и его люди стали нашими людьми. Если бы они хранили верность Пакшену, линия фронта по-прежнему была бы возле Ничков, что нас никоим образом не радовало бы. И если мы сейчас отдадим земли обратно, мы, может, и не получим проблему в виде нападения зимой, но, когда Мордин и Пакшен объединятся, противостоять им мы не сможем.

— И поэтому… мира не будет? — усомнился в моих словах Вардо.

— Мир есть сейчас, — сурово ответил я. — Единственный человек, который до сих пор этому миру противится — Севолап.

— Предлагаешь его устранить? — спросил Конральд.

— Зачем уподобляться ему? — улыбнулся я. — Надо действовать так, чтобы Пакшен ничего не заподозрил. Нам нужно время. Ведь господин советник не знает о наших перемещениях. И, я надеюсь, что не узнает. Выяснить, кто из шестерых имеет особое мнение относительно наших связей с соседями, труда не составит.

— Бавлер, да ты что! — воскликнул Вардо. — Я лишь переживаю, что наше мирное время, столь недолгое, кончится очень быстро!

— Демонстрация силы обеспечит нам мир настолько стабильный, что ему Пакшен с Мордином только завидовать будут!

— А почему нам не связаться как-нибудь с их союзом? — вдруг спросил Аврон. — Допустим, они преспокойно объединяются, мы оставляем Нируду за собой, а ее правый берег — за ними. У нас — весь юг, пока не упремся в жителей равнин, которых Левероп нашел. Мне кажется, что если мы проявим радушие к нашим соседям и позволим им вернуть все, как было, то мир будет прочнее. Что-то вроде тройственного союза?

Конральд и Фелида посмотрели на Аврона с беспокойством, как смотрят на детей, которые рассказывают о пакостях, что успели совершить за день.

— На севере не будет союза, Аврон, — тихо ответил я. — Мордин поглотит Пакшен. Поляны, вышедшие из-под контроля, вероятно, тоже их рук дело. Они разваливаются на части уже сейчас и даже если мы отдадим те деревни обратно, нас не простят за их захват. И нам самостоятельности не оставят.

— Но ведь можно попробовать договориться? — предложил он.

— Какой милый мальчик! — воскликнул Кирот.

— Можно, почему же, — ответил я. — Когда мы четко очертим наши границы, выстроим оборону и сможем дать отпор в любую сторону — мы выйдем и скажем, что нам нужен мир.

— Бавлер, ты обещал, что здесь будет безопасно! — напомнил Аврон.

— И я стараюсь сдержать это обещание! — я начал сердиться из-за того, что помощник, который уже несколько недель успешно работал в Рассвете, общаясь с людьми, до сих пор не может понять, что сейчас того же добрососедства, что у нас, с нашими соседями добиться не удастся.

— Но ты провоцируешь их!

— Нет, не провоцирую. Баризон, если ты помнишь его, был как раз провокатором, — напомнил я. — Сейчас мы пользуемся слабостью других, чтобы стать сильнее мирно. Было бы противостояние серьезное — нет, разумеется. Я против того, чтобы вести захватнические войны.

— И ты считаешь, что сдержал слово? — уточнил Аврон. — Только тем, что все прошло без гибели людей?

— Ты забываешь, что за решения других мы не можем нести ответственности. Мы сражались за Валем. Наши солдаты за него сражались. И несколько человек погибло. Ты считаешь, что разумно было бы отступить? Спасти жизни тех солдат, лишить почти сотню жителей крова?

Аврон замялся.

— Но те солдаты были бы живы! — воскликнул он.

— Да, несомненно. А еще десятки могли бы пострадать позже, когда к захватчикам пришло бы подкрепление, — продолжал я. — И получив контроль над нашим побережьем, они спокойно уничтожили бы еще и форт, а потом принялись за нас. Три смерти вместо тридцати? — спросил я Аврона. — Что бы ты выбрал?

— Но ты обещал… — побледнел помощник.

— И делаю все, что в моих силах. Я только что сказал, что если мы дадим слабину, если мы сейчас покажем другим, что готовы к уступкам, нас раздавят сразу же.

— Я так хотел это сказать, — причмокнул губами Кирот. — Но ты, Бавлер, сказал это гораздо лучше!

— Аврон, — я мягко обратился к своему помощнику. — Ты — хороший человек и отличный помощник. Я зря часто оставлял тебя одного и не показывал то, что делаю сам. Но так получалось из-за моей неуверенности — я не мог дать себе гарантий, что у меня все получается, как надо. Что мои решения не приведут к новым проблемам. Как случилось с Латоном. Почему ты высказываешь мне за гибель людей из-за защиты Рассвета, но молчишь про тех, кого задрали дикие звери? Почему нападение зверей для тебя выглядит иначе, чем нападение наших врагов?

Аврон не просто смутился. Он замялся. Осунулся, ссутулив плечи.

— Я не обвиняю тебя, — продолжил я. — Никого не обвиняю. Вардо, например, хочет личной безопасности. Это важно. У него есть жена и дочь, которых он не может бросить и потому переживает из-за возможных нападений. Тебе будет спокойнее, если я скажу, что при серьезной угрозе мы просто выведем всех людей прочь отсюда. В леса. На юг. С Конральдом мы это уже обсуждали.

— У тебя очень много планов, Бавлер. Но хватит ли тебе времени?

— Если мы громко гавкнем на наших врагов, сейчас они испугаются. Если мы позволим им набрать силу, мы можем хоть обораться, но результата не получить. Мы сильны. И какой бы ни была действительность, прочие должны думать так же. Три покушения на правителя, а он все еще жив. Чем не сила?

— Так мы будем говорить с Севолапом? — спросил Конральд, потирая костяшки пальцев.

— Нам мешает Севолап? — спросил я. — Я хочу услышать каждого. Может быть, он только мне и мешается?

— Лезет в торговлю, — первым ответил Кирот. — Узнал о нашем торговом соглашении. Забегал недавно в Бережок даже. Мне он в моих делах не нужен, — отрезал он.

— Ответственный за покушения на тебя, — добавил Конральд. — Сам понимаешь, где было три, будет еще.

— Мне не мешает, — робко ответил Аврон.

— Я другого и не ждал, — кивнул я.

— Но! — добавил он дрожащим голосом, — если он и правда пытался тебя убить — ему здесь не место.

— Вардо? — обратился я к правителю столицы. — Мешает ли тебе Севолап? Или его предложение для тебя все еще в силе?

— Честно скажу, я много над этим думал, — ответил он. — Дело не в моих амбициях. Если бы мне здесь не нравилось, я бы не жил в Рассвете. Вокруг нестабильно. И если я официально спрошу твоего разрешения отбыть в Поляны — что я получу? Мятежную деревню, которая меня изгонит. Я беспокоюсь за будущее. Наше общее будущее. Мирное будущее. Но Севолап этого не может нам дать. Он — популист, который раздает обещания, не задумываясь о последствиях.

Он замолчал, готовый выплюнуть последние свои слова. Его поторопил Конральд:

— Так что же ты надумал?

— Нам надо изолировать Севолапа. Но не убивать его, — ответил Вардо.

Я окинул взглядом собравшихся. Фелида кивнула, Аврон даже вроде бы улыбнулся. Кирот нехотя прикрыл глаза, но в этом я увидел согласие на действие.

— Решено, — сказал я. — Приступаем!

Иного от решения нашего Совета я ни ожидал. По крайней мере, не было совершенно несогласных людей. Как бы я ни хотел отомстить Севолапу за то, что он устроил на меня целых три покушения, в действительности я смирился бы с его жизнью взамен спокойствию Рассвета и наших земель.

— Прямо сейчас? — Конральд поправил пояс с мечом.

— Да, желательно, — кивнул я, но топот ног по лестнице заставил меня вздрогнуть и насторожиться. В дверь решительно постучали: — Кто? — громко спросил я.

— Мьелдон! — глухо раздался знакомый голос.

Я впустил его и он, посмотрев на собравшихся, удивленно спросил:

— Не помешал?

— Ты же с важными новостями, раз так спешил? — ответил я вопросом на вопрос.

— Конечно! Пироканту удалось договориться о встрече! — почти кричал он.

— Встрече… Ах да! Кто будет? И где встреча?

— В Ничках, — ответил Мьелдон. — Назначено на сегодня.

— Уже? — ахнул я. — Мы не готовы!

— Знаю, поэтому я примчался так быстро, как смог! — он и правда до сих пор никак не мог отдышаться. — Решил, что чем раньше ты узнаешь, тем лучше.

— Кто будет на встрече, кроме нас?

— Пирокант, глава Ордена и я. Ну, и ты, только о тебе знает лишь Пирокант.

— Хорошо, — я спешно кивнул. — В Ничках. В таверне?

— Да-да, — спешно ответил Мьелдон. — У меня уже нет времени — я отправляюсь…

— А как Пирокант там окажется?

— У него свои методы, — отмахнулся молодой монах. — Он может уже сейчас там оказаться, пока я разговариваю с тобой.

— Телепортация, м-м-м, — протянул я. — Сплошная магия! Хорошо! — от моей резкости некоторые вздрогнули. К моему же удовольствию. Остается Фелида, остается Конральд. И Кирот. Прочие могут быть свободны. Я прибуду в Нички сразу же, как закончу обсуждать более важные вопросы, — сообщил я Мьелдону. — Поспеши. Я отстану от тебя на несколько минут, не больше.

— Хорошо, — кивнул тот и тут же исчез за дверью. За ним вышел Вардо, последним убрался Аврон. Он хотел что-то сказать перед уходом, но понял, что я спешу избавиться от лишних людей в последующем разговоре, и буквально нырнул в дверной проем.

— Кирот, у тебя глаз дернулся или мне показалось? — спросил я. — Странный знак.

— Чем же? — слишком уж притворно сказал торговец. — Тебе просто показалось!

— Не показалось. Это… ты?

— Я? — ахнул Кирот. — Ну что ты!

— Ты, ты, — прищурился я. — Нехорошо! Торлина из-за тебя убили.

— Не из-за меня! Он сам дурак — нет бы письмо гонцом отправить, так он сам понес, с охраной. Всех их и положили на месте. И его, и охрану. Не о том я думал.

— Кирот! — вспыхнул я. — Ну как так!

— Не так, как я планировал, — возразил он. — Смертей я не хотел. Но даже благое дело может к ним привести. Или не ты только что вспоминал о нападении тварей на Латона и его лесорубов? Не хочу тебя пристыдить, Бавлер, это не в моей власти, не отец я тебе… — на этих словах дернулась Фелида. Я тоже вздрогнул, но уже глядя на нее. Торговец же и вовсе не обратил внимания на это. — Признаю, Торлин погиб отчасти и из-за меня.

— Если ты полагаешь, что сочту это точно так же, меньшим злом, как гибель троих солдат вместо тридцати мирных, Кирот, то ты ошибаешься, — вздохнул я, думая о том, что никаким образом в данный момент я не смогу заставить этого человека восполнить утрату. Более того, нет никаких гарантий, что он не сделает того же самого еще раз в совершенно аналогичной ситуации.

Он тоже понимал, что я с ним ничего не могу сделать. Как Пирокант подстраховался, оставив мне скелетов под боком, так и Кирот, заняв довольно высокий пост и подмяв под себя торговлю с Полянами, мог творить больше, чем я позволил бы любому другому человеку при прочих равных условиях.

Стиснув зубы, я кивнул:

— Сейчас я не могу тебя наказывать, Кирот. Но гибель людей в Полянах все равно останется на твоей совести, что бы ты ни написал в том письме.

Торговца я отпустил восвояси. Конральд недовольно скривил лицо:

— И ты даже не спросил, что там было написано?

— Не вижу смысла, — ответил я. — Уже все сделано, что могло быть сделано. Так к чему вопросы? Он сделал зло, потерял часть моего доверия, но я на самом деле не могу его каким-либо образом наказывать. Лишив его возможности действовать так, как он работает сейчас, я лишу тысячи людей необходимых товаров и еды. И все же рано или поздно мне придется как-то на него повлиять. Иначе любой может оказаться под его ударом, — я строго посмотрел на обоих, точно это они сейчас представляли Кирота. — А пока — нам надо спешить.

— Мы оставим Севолапа?

— Мы намерены встретиться с Отшельником и хорошенько с ним переговорить. Если он такой большой притворщик, мне нужно понимать, что происходит в его голове. Чтобы своевременно отрубить голову змее при необходимости.

— Зачем мы охотимся на Отшельника? — спросил Конральд. — Вроде бы он сбежал и все. Подлец, да, но…

— Фелида утверждает, что он убил наших родителей, — ответил я, когда сестра мне одобрительно кивнула. Наемник тут же захлопнул рот. — Поэтому я назначил ему встречу через Мьелдона. Якобы Пирокант хочет с ним встретиться. Сейчас у меня есть кое-какие сомнения насчет удачности решение. Но выбора нет. Мы не получим ответов. Я должен посмотреть в глаза нахальному старику. А вы двое меня прикроете.

— Я согласен, — кивнул Конральд.

— А я бы сама с тобой пошла туда, — заявила Фелида, но этот вариант я сразу же отмел:

— Тебе не нужно показываться на глаза. Если хоть что-то про тебя слышали или знают уже — мы оба оттуда не выйдем. И никакая руна не поможет.

Конральд уставился на нас обоих, буквально сверля глазами:

— То, что вы родственники… самая дурная и одновременно самая невероятная новость. Вдвоем вы, пожалуй, сможете перевернуть весь мир здесь от южных земель до самого Северного Союза! — воскликнул он. — А, может, мы успеем перехватить Севолапа? У нас ведь есть время?

— Если только он попадется нам… — начал я и спохватился: — Думаешь, его кто-то может предупредить?

— Конечно! — крикнули хором Фелида с Конральдом. Я вновь почувствовал себя дураком. Не успел переключиться с одного дела на другое — и на тебе! Упустил бы Севолапа.

— Ты знаешь, где он живет? — спросил я. Наемник кивнул:

— Все знают. Отыщем!

И почти бегом он рванул прочь из комнаты. За ним Фелида, а замкнул эту бешеную гонку я.

Найти Севолапа, схватить его и заточить — вот наша главная задача сейчас. Переговоры Отшельника и Пироканта могут занять не один час, а пакшенский… шпион — по-другому я никак не мог его назвать! — вероятно, уже собирался сбежать.

Но нет, интриги не получилось. Конральд ткнул пальцем в дверь, за которой прямо сейчас мог прятаться Севолап. То был один из новых домов возле рынка. Я постучал и представился. Ответа не было и наемник, несмотря на свой небольшой рост, лихо вынес дверь — только доски трещали, когда из них вырвало внутренний засов.

— Бавлер? — испуганно удивился Севолап. — Ты… ты…

— Еще живой, — ответил я. — Как ни странно, правда?

— Я… — начал он, но тут же схлопотал от Конральда.

Наемник, не дав пакшенцу очухаться, принялся его связывать, предварительно опрокинув на пол.

— Что? Что? Бавлер… я…

— Ты пытался убить нашего правителя, — проревел ему в ухо Конральд. — И ты думал, что тебе это сойдет с рук?!

— Н… не…неа… — Севолап безуспешно пытался вывернуться, пока ему засовывали в рот кляп.

Конральд проверил узлы, натяжение веревок и удовлетворительно обмахнул ладони:

— Теперь он никуда не денется. Но здесь его оставлять тоже нельзя — кто-нибудь может прийти и освободить его.

— Но и на улицу мы его не выведем, — возразил я. — Точно так же увидят, будут вопросы. Есть свободное помещение? Может, кто-то отсюда съехал?

Конральд сперва пожал плечами, а потом вышел, оставив нас с Фелидой присматривать за Севолапом. Сестра смотрела на него с ненавистью.

Первое время он подергался, пытаясь освободиться, но понял, что это бесполезно. Даже не мычал — просто пялился на нас, лежа на полу, а когда вернулся Конральд, безвольно подался вперед, когда наемник его поставил на ноги и подтолкнул вперед.

— Я нашел комнату в другом углу здания. Там никто не живет. Запрем его там, — предложил он.

Процесс занял считанные минуты. Севолапа швырнули в угол, где Конральд еще раз подтянул все узлы. А потом запер дверь снаружи, дополнительно воткнув валявшийся неподалеку клин.

— Даже если отомкнут засов, сдернуть дверь просто так не получится, — прокомментировал он. — А нам будет важна каждая минута.

— Согласен! — воскликнул я, поторапливая остальных. — Давайте уже, идем!

Искать лошадей на всех троих было бы слишком долго. В поисках мы бы потратили драгоценное время, тогда как пешком мы потеряли бы лишь пять-десять минут. Да и на плот троих всадников едва ли смогли бы впустить.

— Я только переживаю, — Фелида схватила меня за плечо перед выходом из дома, — сможешь ли ты бежать после всех своих ран?

— Смогу, — ответил я, чувствуя, что даже от предвкушения километровой пробежки сердце уже начало биться быстрее. — Смогу, — повторил я, потирая бока, еще не до конца зажившие, несмотря на все старания местных лекарей.

В путь мы отправились налегке. Из оружия с собой было лишь два меча и нож, который Конральд отдал Фелиде.

Я старался бежать равномерно, размеренно, не утруждаясь. Но несмотря на то, что Фелида не слишком спешила, а Конральд и вовсе не мог бегать, как ветер, к середине пути я взмок, а силы начали стремительно таять.

— Давай, еще немного! — подначивала сестра.

Если бы говорила просто Фелида, пожалуй, такого же эффекта не было бы. Но второе дыхание, что открылось у меня после ее слов, позволило мне дотянуть до Валема, огни которого уже виднелись вдали. Или это сами огни придали мне сил — кто знает.

Но до парома мы добрались с трудом. Я едва дышал, бок болел, ребра ныли, а стоило мне взобраться на плот, как оказалось, что меж них просто нож воткнули и активно резали из стороны в сторону.

— И куда вы так спешите, — покачал головой паромщик. — Нет бы на лошадях!

— А вы бы осилили трех всадников? — спросил я сипло, сгибаясь пополам от нехватки воздуха.

— Ну… нет, — ответил паромщик.

В отличие от меня Фелида держалась молодцом, да и Конральд только влажным лбом мог похвастать. Но если он просто улыбнулся, то сестра смеялась в голос.

— Плохой из тебя бегун!

— Предпочитаю сражаться, а не бегать, — парировал я.

— Вот это ответ правителя! — польстил паромщик.

Дорога над ледяной рекой заставила меня замерзнуть. Уже через пару минут я, превозмогая боль, начал растирать ладони, а потом тереть и все тело, чтобы хоть как-то вернуть в него тепло.

— Скоро будет подъем по склону… — Фелида многозначительно замолчала, но я и сам знал, что мне предстоит преодолеть крутой берег.

Я вздохнул и стиснул зубы. Подъем будет похуже пробежки. Но чего только не сделаешь ради того, чтобы найти предателя.

И все же подъем дался мне очень тяжело. Солдатам на стенах форта Конральд представился, нас же он представлять не стал. Тем не менее, вопросов не возникло — хотя форт держали по большей части солдаты Анарея.

Чтобы отвлечься от болей, я стал размышлять о том, как заявлюсь в таверну, но все размышления заканчивались тем, что меня калечит или убивает Пирокант. Отшельник же в это время просто сидел на месте и улыбался.

— Вот ради этого мы и захватывали эти земли, — задыхаясь окончательно, выпалил я.

— Что? Ты бредишь? — заволновалась Фелида и махнула Конральду рукой: — Надо остановиться. Он не выдержит. Время еще есть, мы от силы час в пути… Держись же!

— Магия бы сейчас не помешала, — простонал я. — Какая-нибудь штука, чтобы вернуть силы. Или что угодно. Любая штука. Плюшка. Фишка. Рояль в кустах!

— У него бред? — спросил наемник. Его голос звучал в отдалении.

— Похоже на то. Сил не хватает. Организм не справляется с нагрузками… Черт! — воскликнула Фелида в то же самое время, как я ощутил тычок меж ребер. — У него кровь!

— Не вижу, — почти крикнул Конральд. — А… боги! Он же истечет кровью!

— Не. Истеку! — сжимая зубы, процедил я. — Я должен попасть в таверну в Ничках!

— Не попадешь ты туда, если сдохнешь по дороге! — Фелида не позволила мне сделать ни шагу вперед. — Нет! Даже если тебе суждено убить этого клятого Отшельника, твоя жизнь сейчас много дороже!

— Жители… и без меня проживут.

— Для меня дороже, дурень!

Мне показалось, что еще немного и она меня ударит.

— И что дальше? — я почувствовал, что меня тянет к земле. — Присяду, пожалуй.

— Тебе надо минимум прийти в себя. Передохнуть. Успокоиться, — заявила Фелида.

— И никаких тебе… роялей, — добавил Конральд, но мне показалось, что он не до конца понимал, о чем я говорю. Как и я, впрочем. Хотя фраза прозвучала как минимум эффектно.

— Обойдется, — добавила Фелида. — Твое состояние сейчас ничем исправить нельзя, если только не перемотать тебя.

— Мы зря потратим время! — воскликнул я, и бок кольнуло — слишком много воздуха вдохнул. — Нам надо действовать! Дойду я до этой клятой таверны! Мне нужен Отшельник!

— Он всем нужен, не только тебе, — успокаивающе проговорила Фелида. — Я знаю, тебе хочется ворваться туда и на месте уложить его, но не надо. Если ты умрешь там — все, что ты делал, будет зря.

— Зачем ты мне это говоришь, — засопротивлялся я. — Все равно пойду! У меня… — я с трудом дотянулся до больного бока и провел пальцами по кожаному доспеху, который в последние дни я почти не снимал.

— Затем, чтобы ты заткнулся и лег!

— Но у меня, — я присмотрелся к пальцам, и в тусклом свете луны кровь блеснула лишь на кончиках пальцев, — у меня все нормально! Не вижу никаких проблем!

— Конечно, не видит он, — Фелида говорила строго, а всем своим видом показывала, что она и верхом сядет, лишь бы не позволить мне отправиться к таверне.

— Ну так сходите кто-нибудь вместо меня! Посмотрите! — проорал я, но последние слова отдались лишь едва слышным хрипом. Я закашлялся.

— Бегать ему не дано было с детства, — Фелида опустилась рядом на корточки. — Но кровь надо остановить. Есть что-нибудь? Тряпка? Почище, желательно, — спросила она у Конральда.

— Дойду до форта, — ответил он.

— Нет! — истошно завопил я, и схлопотал от Фелиды пощечину:

— Ты орешь так, что тебя и в Пакшене услышат! Заткнись!

— Где Конральд? — отчего-то меня стало пугать отсутствие наемника.

— Ушел в форт спросить чистых тряпок. Я пока тебя раздену. Тебя надо перевязать, — она положила руку мне на грудь. — Да у тебя сердце колотится. Что с тобой? Ты уже давно не бежишь!

— Не знаю, — выдохнул я. — Переживаю. Нервы. Черт знает, — я проследил, как она пытается расстегнуть ремни, и отвел ее руку: — сам.

Доспех снялся через несколько минут. Одежда под ним вдоль поврежденного бока была пропитана кровью, которая сочилась через лопнувшую кожу.

— Рано я решил заняться физкультурой, — скептически произнес я.

— Пробежки поутру не всегда полезны, — добавила Фелида.

— Утром холодно, — поежился я. — Как и сейчас.

— Конральд скоро придет. Перевяжем. И, пожалуй, назад.

— Не надо назад! Нам нужен Отшельник! — воскликнул я.

— Ты не сможешь победить даже Старика в таком состоянии, — Фелида все еще переживала, но я не мог принять такого поражения.

— Нет! Нет!! — я едва сдерживался от криков. — Не могу развернуться сейчас. Мы потом не найдем Отшельника.

— Подумай! Сейчас ты едва ли сделаешь лучше!

— Почему? — спросил я. Зашуршала трава и рядом появился Конральд с относительно чистой тряпкой в руках. — Почему? Как? Мы избавимся от Отшельника!

— Месть отвернет от тебя Пироканта, — громко зашептала сестра. — Он сейчас помогает тебе, потому что думает, что сможет продолжить прежнее дело!

— Дело… — охнул я, но попридержал тряпку, которой меня обматывал Конральд.

— Я только что об этом подумала. Есть риск, что ты отвернешь от себя Пакшен, который пока что странным образом нейтрален. Заявись ты сюда с предъявой к Отшельнику, которого явно поддерживает Пирокант — и все! Ты точно лишишься поддержки Монастыря.

— И что с того… — почти теряя сознание, простонал я и прикрыл глаза. — Да говори, я же слышу!

— У Пироканта есть пара человек в Советах и Пакшена, и Мордина. Твои решительные действия могут привести к тому, что они объединятся против тебя уже завтра!

Я позволил себя замотать — тряпки хватило для того, чтобы полностью закрыть рану и исключить новые кровотечения. Все это время я преспокойно лежал, обдумывая слова сестры. Пожалуй, она была права относительно моих поступков. Стоило бы сдержаться и не рваться сюда.

Но слишком уж поздно она подумала! И слишком далеко мы забрались, чтобы вот так запросто простить предателя.

Конральд закрепить ткань, потом на меня снова надели доспех.

— Ну как, ты можешь идти? — поинтересовалась она.

Я осторожно пошевелил ногами и руками. Убедился в том, что все мое тело отлично функционирует. А потом собрался с силами и поднялся. Бока болели, причем болели по-разному. Одно ныло из-за долгого бега, а другое пощипывало после того, как разошлись края раны.

— Вроде бы, — ответил я.

Но чувства были смешанными. С одной стороны, я был полностью согласен с сестрой. Но с другой — мы подобрались так близко к Отшельнику, чтобы вот так вот взять и отступить. Не хватало лишь нескольких шагов, чтобы добраться до него.

— И не думай! — воскликнула Фелида.

— Ты что, мысли его читаешь? — ахнул Конральд.

Сперва я подумал, что он шутит, но сестра вдруг добавила:

— Да у него же на лице все написано, чего тут читать в мыслях! Он хочет добраться до Отшельника.

— Хочу! — почти выкрикнул я. — Сдаться вот так!

— Ты понимаешь, что будет? — спросила она меня вполне серьезно.

— Понимаю, — ответил я ей. — Понимаю! Я не буду никого убивать, но хочу видеть этого человека. Даже с Пирокантом не буду встречаться. Мне же нужен только Отшельник!

На миг ее лицо изменилось. Конральд продолжал меня придерживать, уверенный в том, что, если он отпустит меня хотя бы на секунду, я тут же натворю каких-нибудь глупостей.

— На психа ты никогда не был похож, — выдала сестра.

— Ты хочешь позволить ему?

— Посмотреть и поговорить — да, — ответила она. — Мы будем держаться неподалеку.

— Хорошо, — нехотя ответил Кональд.

— Уже не знаешь, кого слушаться? — усмехнулся я. — Я не хочу никого убивать. Как же Орден будет без главы?

— Тогда… идем? — Фелида спросила меня настороженно.

— Идем, — кивнул я.

В Нички мы вошли пятью минутами позже. Я мог бы быть самым последним психопатом, но не смог бы напасть на Отшельника просто потому, что у меня не было для этого никаких сил. Сложно махать мечом, когда мышцы не могут нормально работать.

— Только как ты хочешь…

— Спокойно и тихо, — ответил я, потирая бок через кожаный доспех.

Раны больше не кровоточили, но не стали от этого менее неудобными. Проблем они доставляли порядочно. И все же я мог сделать все необходимое. Для себя и для Рассвета.

Таверна, как и сама деревня, сияла огнями. Люди то и дело появлялись на улице. Я потоптался, а потом решил сунуться к Арину, о чем тут же сообщил спутникам.

— Зачем он тебе нужен?

— Только ради одежды, — тут же ответил я, подняв руку, чтобы постучать в ворота.

После стука в окне появилось привычное красноватое лицо. Я помахал рукой, но опустил ее довольно резко. Испуганный пивовар спешно исчез в глубинах дома, но уже через минуту появился в дверях:

— Что случилось? — он оглядел меня с головы до ног, посмотрел на Фелиду с Конральдом, а потом снова на меня. — У меня все в порядке.

— Это же прекрасно! — воскликнул я. — Поставляется ли тебе все, что нужно?

— Да, — нахмурился Арин. — Но я решительно не понимаю, что ты здесь делаешь в такой час. Обычно, когда ты приходишь, меняется слишком многое!

— Разумно предполагать такое, мой друг, — я постарался выпрямиться, так как обнаружил, что меня немного клонит в сторону Фелиды, что стояла слева. — Но сейчас все гораздо прозаичнее.

— Проза… что? О чем ты? — недоумевал пивовар.

— Мне от тебя нужно самое простое — всего лишь сберечь вот это, — я провел по доспеху рукой, — а мне на некоторое время дать обычную одежду. Желательно ту, которую не жалко отдавать.

— Одежду… — пробормотал Арин. — Но она тебе великовата будет.

— В самый раз! — решительно проговорил я. — Мы спешим.

— Тогда ладно, — растерянно добавил он. — Можете зайти.

Через несколько минут дело было сделано. Я лишь потуже перетянул ремень на поясе, только рубашка все равно висела мешком.

— Тебе идет, братец, — фыркнула Фелида.

— Да-да, — отмахнулся я. — А есть что-то типа шляпы, чтобы уши не мерзли?

В полном обмундировании я направился в таверну, начав осматриваться буквально с самого входа. Вечером здесь было многолюдно. И не только местные здесь расположились. Судя по всему, часть прибывших строителей моста тоже находилась тут. Где же им еще было греться!

Конральду и Фелиде не повезло. Им пришлось остаться снаружи, тогда как я грел свою пятую точку здесь.

Вероятно, Пирокант и Отшельник переоделись, чтобы тоже не бросаться в глаза. Сомнительным было бы укрытие, если бы они пришли в своих красных балахонах!

Кроме того, они могли и просто не прийти. Мьелдон меня дезинформировал — и ничуть бы этого не постыдился. Третьим вариантом могло быть самое ужасное — мы попросту опоздали.

— Что будешь, дружище? — как только я сел за столик в стороне от основной массы народу, едва ли не последний пустой столик, ко мне подошел парнишка.

— Медовухи, если есть, — попросил я, продолжая осматривать зал.

— Конечно! Один момент! — и он тут же испарился, дав мне возможность следить за залом без свидетелей.

Рослый Отшельник и за столом бы выделялся среди многих. Бороду можно сбрить, но не убрать рост. Никого не было видно.

— Вот твоя медовуха, дружище! Сегодня — бесплатно!

Я уже и забыл, что Нички пока не перешли на мою систему. К счастью, на всякий случай деньги у меня были. И кусок медяка тут же лег на стол. Жест, как и сама мысль об этом, показались мне уже непривычными. Да и откуда — даже золото, которое должен был вернуть Конральд, я так и не держал в руках.

— Я же сказал, что бесплатно, — разулыбался парень.

— Подскажи лучше, — я настойчиво подвинул медяк ближе к нему. — Не было ли сегодня каких-нибудь необычных гостей.

— Нет, не было, — он покачал головой. — Ни сейчас, ни раньше. Ты, разве что — единственный, кто дал мне долю медяка.

— Жаль, — я поджал губы. — Было бы неплохо, если бы здесь кто-то находился. Кто-нибудь из тех… А, ладно. Зря я сюда пришел, — продолжил я говорить будто бы сам с собой. — Но я раньше тебя здесь не видел. Откуда ты?

— Я… — парнишка посмотрел куда-то в сторону, но потом тут же обратился ко мне. — Да недели две. Может — три. Моя семья перебралась сюда из Пакшена. Хотели к Бавлеру, в Рассвет, но тут как-то привычнее. Да и работа нашлась.

— Работа тебе или всем? — продолжил любопытствовать я. — Представь, что я купил твое время. Давай, поговорим, — а сам смотрел по сторонам, пытаясь отыскать в толпе хоть кого-то, похожего на Отшельника с его длинным носом или Пироканта, чей размеренный и уверенный шаг можно было бы заметить издалека.

— Мне нужно работать, — бросил он опасливо. — Ругаться будут, если заметят, что я занят не делом.

— У меня всего-то пара вопросов, долго не задержу, — ответил я, так и не сняв шляпы.

— Если только пара… — протянул он, по-прежнему всматриваясь в зал. — Работать-то все равно надо!

— Кем твои родители трудятся?

— Отец ушел в строители. А мать — в прачки, — ответил парнишка.

— Неплохо, — ответил я. — Обычно в деревнях работы мало. Тем более, когда здесь недавно сражения были.

— Это да! Потому сперва и хотели в Рассвет, — подхватил парень. — Там дальше от войны и вроде как пристойно. Но отцу чего-то не понравилось, так что он перетащил нас обратно сюда.

— Можно было и в Бережок, — продолжил я тему селений.

— Глушь! — воскликнул парень.

— Значит, паромом переправлялись?

— Да. А что?

— Бережок уже не тот, — ответил я. — Ладно, гуляй. Дружище, — я улыбнулся, слегка приподняв поля шляпы.

Вдаваться в подробности я не стал. К чему мне это, когда таких людей — тысячи. И у каждого из них есть своя история, немногим отличающаяся от истории этот парнишки. Или Аврона, Окита и прочих моих ровесников.

— Значит, сюда не заходил высокий старик или какой-то важный тип. Или кто-то еще, похожий на них?

— Нет, — покачал он головой.

— Тогда вопросы кончились, — ответил я и взялся за медовуху, поверх кружки водя глазами, чтобы развеять сомнения окончательно: никого здесь нет.

— А кто ты такой? — спросил вдруг паренек.

— Бавлер, — ответил я.

Тот сразу же переменился в лице, а потом разве что не отпрыгнул прочь.

— Простите, я… — залепетал он.

— Сядь, — коротко попросил я, и он тут же исполнил, охотно нырнув за мой столик. — Не нужно так резко реагировать на мое появление здесь. Нички принадлежат Рассвету, — тихо добавил я с легкой, но при этом самодовольной улыбкой. — Так что формально вы все равно работаете у меня.

— Так я же не против, это все отец… — начал паренек.

— На отца не вали, — строго добавил я, хотя каждый раз, когда он начинал говорить про родителей, меня словно иголкой тыкали. — Ты вроде не младенец.

— А ты… вы… меня сейчас будете спрашивать о том, как обстоят дела в Пашкене? Я не буду вашим шпионом!

— И не собирался, — фыркнул я, подивившись его реакции. — Я здесь не за этим.

Кружку медовухи я осилил буквально в пару глотков, а потом встал:

— Спасибо тебе за помощь, — добавил я, не дожидаясь ответных слов.

— А… — он явно собирался завалить меня вопросами.

— Нет. Захочешь поговорить — приходи к Рассвет, — закончил я, направляясь к выходу.

Ситуация мне категорически не нравилась. Мьелдон едва ли обманул бы меня! Даже с учетом, что сам Пирокант не видел во мне стопроцентно лояльного человека… Я даже остановился. Пирокант обманул Мьелдона, а тот просто передал ложь мне.

Вот это я провалился! А что, если все это было сделано не просто так? Медленно петляя между столами, я задумался, перебирая в голове варианты. К чему все так срочно? Чтобы Отшельник подорвался сюда тем же днем? Странно. Очень странно.

Но свести все к еще одному заговору против меня, на сей раз со стороны Монастыря, мне никак не удавалось. Пироканту незачем это делать. С их задумками у этих людей никого нет, кроме меня.

Я сделал еще несколько шагов, пытаясь заглянуть глубже, усложнив ситуацию. Если Севолап был бы не из Пакшена или не только из Пакшена… А это уже попахивало чем-то интересным. Двойной агент Севолап. Отправиться в Рассвет, чтобы собрать информацию обо мне, но передать ее не в Пакшен, а в Монастырь. И если бы Пирокант видел его в моей роли правителя, то разве дал бы он мне его схватить и запереть? Едва ли. Или это всего лишь одна хитрость, прикрывающая другую, чтобы я не заметил ничего совсем.

Дверь в таверну скрипнула, когда я ее толкнул от себя, чтобы выйти. Улица показалась мне совсем холодной после тепла таверны, но это не вытолкало мысли из моей головы. Ситуация была сложной. Или я усложнил ее сам, а на самом деле — немного лжи.

Фелида и Конральд были на своих постах, прогуливаясь по улице. Вид у них был подходящий. Но стоило мне некоторое время постоять у входа в таверну — и с ними завели разговор двое стражников. Конральду пожали руку.

Я с облегчением вздохнул. Наши. Не дойти бы до того, чтобы бояться собственной тени или свернуть за угол. Волков раньше так не боялся!

Ни сестра, ни наемник меня не замечали. Тем лучше. Было время подумать. Против одной из версий говорило отсутствие Мьелдона. Ведь он тоже должен был появиться здесь.

Мы потеряли время, подумал я, погружаясь в расчеты. Считать, конечно же, лучше в тепле таверны, но раз там не было ни одного знакомого лица, так что там делать?

По моим прикидкам, мы потеряли двадцать пять минут в сравнении с всадником, следовавшим той же дорогой. Около десяти — если сравнивать с пешим. Если маршруты были другими, то мы опередили бы конного Мьелдона минут на пятнадцать и на несколько часов — пешего монаха.

Абсурдные варианты я тут же выкинул из головы. Нет и нет, глупости. Едва ли мы прибыли раньше положенного. Тем не менее, в Ничках никого, относящегося к Монастырю, не было.

Я глубоко вдохнул и направился к стражникам, что болтали с Конральдом.

— Привет! — подойдя ближе, произнес я, причем довольно громко. Стражник скосил глаза, и я продолжил: — Тут монахи мимо не пробегали?

— Парень, ты пьян, иди домой, — он махнул рукой.

— Бавлер, — спохватился Конральд, а там и сестра обернулась в мою сторону. — Что происходит?

— В таверне никого нет, — продолжил я, не безе удовольствия глядя на то, как перекашивается лицо стражника, не признавшего в парне с шляпой правителя Рассвета. — Их либо еще не было, либо их уже нет. Я тут прикинул…

— Не может быть, — заявил наемник. — Люди типа главного в Монастыре или где угодно главного не собираются в местах за десятки и сотни километров от собственного дома, чтобы решить вопросы, на обсуждение которых они потратят лишь минут!

— Так если у Пироканта есть… телепорт? — предположил я, вложив в эту простую фразу больше вопроса, чем утверждения.

— И у твоего Отшельника? — спросила в ответ Фелида. — Черт его знает. Если так, то нам не имело смысла вообще сюда бежать! А что ты думаешь, братец?

— То, что думаю я, выглядит слишком жутко, — я почувствовал, как дрожь стекает по моей спине тысячами мурашек. — Но мне кажется, за последнее время хватит заговоров.

— Может, имеет смысл пройтись по деревне? Вместе с окраинами? — предложил Конральд. — Как минимум, даже если мы не сможем найти нужных нам людей, убьем время, если все же пришли вдруг раньше.

Я молча кивнул, укоряя себя за то, что не подумал о всяких магических штуках. Нет, не магических — если Фелида сказала, что это технологии, вероятнее всего, так оно и есть. Ну не терять же веру в только что обретенную сестру лишь из-за нервов и волнения перед важной встречей.

В моей ситуации был важен якорь. В самом начале пути это было мое желание найти людей, потом — создавать мир для них. Теперь, вероятно, это могла стать память, которую поддерживала бы Фелида. Несколько этапов мотивации. Жажда поиска. Жажда жизни. Жажда правды.

Вероятно, последняя жажда могла идти поперек предыдущей. Но узнать, что происходит в этом мире, было невероятно важным фактором для моей дальнейшей деятельности.

— Почему же здесь уничтожают технологии? — спросил я Фелиду. — С самого начала, как я только взялся общаться с новоприбывшими, это мелькает в наших разговорах. Войны убивают людей, а технологии уничтожаются, низводятся до самого минимума, как я понял. Почему?

— Сама не знаю, — она пожала плечами. — Возможно, люди, что сейчас находятся у власти, видят в технологиях проблему, опасность. Считают, что если их не будет, то жизнь будет проще?

— Не уверен, что ты права, — отозвался я, медленно переставляя ноги. Медовуха слегка притупила боль, но голова теперь была чугунной.

— Почему же? — сестра, в отличие от меня, выглядела куда более оживленной.

— Потому что технологии войны не становятся хуже. Многие из кузнецов и столяров, да и просто рукастых людей говорят одно и то же — они уверены в том, что те, кто создает оружие, здесь всегда в плюсе. И если бы имелась возможность сконструировать что-то невероятное, чтобы уничтожить врагов — создали бы. Но пока — не могут.

— Интересная мысль, — теперь задумалась Фелида. — Неумолимый бег истории похож на белку в колесе.

— Белку? В колесе? — с подозрением спросил я, пристально глядя на сестру. — О чем ты?

— Технологии не меняют людей. Они найдут повод убивать время. И себя. Когда-нибудь мы с тобой доберемся до дома, чтобы я показала тебе… Но только для этого надо выждать еще время. И подготовиться.

— Почему? — удивился я. — Если ты говоришь, что это наш дом, как мы должны готовиться к тому, чтобы попасть туда? Нас не впустят?

— Все сложно, Бавлер. Потерпи, я все расскажу.

— В тюрьму сажать не буду, не бойся, — мрачновато ответил я.

Мы свернули за рынок, который ночью был таким же пустынным, как Бережок после того, как я забрал оттуда всех жителей. Даже света особенно не было.

— И что, мы будем ходить по Ничкам, пока утро не настанет? — беззлобно спросил Конральд.

Из дальнего угла рыночной площади раздался хриплый кашель. Стражники мгновенно схватились за мечи, я же схватил лишь воздух — у меня ведь не было меча к этой одежде.

— Кто там? — крикнул один из стражников, а Конральд, прихватив из-под ближайшего навеса факел, взялся чиркать по огниву, высекая искру.

Стоило пламени заняться, как наемник рванул через рынок. За ним дернулись оба стражника, а потом припустили и мы с Фелидой.

В свете факела, который Конральд держал высоко над головой, я издалека увидел корчащегося человека в балахоне. Подбежав ближе, я рассмотрел несколько колотых ран на его теле, но перекошенное от боли лицо казалось незнакомым.

— Бавлер… — прохрипел он, пуча глаза. — Бавлер… помоги мне!

Я с недоверием присмотрелся. Если бы он не дергался, было бы проще понять.

— Отшельник? — с нотками презрения и удивления спросил я, но вместо ответа старик забулькал и разразился кашлем, заплевав кровью весь балахон.

Впервые за долгое время моя голова не была занята задачами по поиску ресурсов и распределению людей между производствами. Вместо этого я старался вообще ни о чем не думать. Отшельника в таком состоянии я никак не ожидал найти в Ничках.

Можно было увидеть его в беседе с монахами, с людьми, которые сидели в таверне, но никак не в луже крови с парой дырок в теле. Вероятно, заметь я его живым и невредимым, я был бы первым, кто дал ему по его наглой бородатой роже!

Но на рынке он выглядел уже не тем человеком, которого хотелось пригвоздить мечом к ближайшему столбу.

— Нам надо отнести его к Арину, — сообщил я стражникам. Фелида и Конральд тут же переглянулись. Это не укрылось от моих глаз: — Вы думали, что я его прямо здесь добивать буду? Мне надо было поговорить с ним, а не убивать его! К Арину! Живо! — крикнул я, потому что стражники не спешили исполнить приказ.

— Как мы это пропустили… — растерянно протянула сестра. — Как? — вид истекавшего кровью старика приводил ее в ужас.

— Меня больше волнует, выживет он или нет, — я и сам неотрывно следил за тем, как Отшельник судорожно сведенными пальцами царапает землю. — А вообще, — добавил я, когда стражники нашли недлинную доску, которую можно было использовать вместо носилок, — не слишком ли много покушений в последнее время?

— Ты хотел принести сюда мир, — негромко произнесла Фелида, глядя на то, как стражники уносят с рыночной площади потерявшего сознание Отшельника. — Но мир никому здесь не нужен.

— Мне нужен, — твердо заявил я, покрутив головой, чтобы убедиться, что Конральд стоит рядом. — И нужна правда о том, что происходит. Ты начала мне рассказывать историю этого мира — вероятно, ты сейчас одна из немногих, кто может мне дать эту самую правду.

— У меня своя правда, Бавлер, — ответила сестра. — У кого-то она другая.

— Желательно узнать всю правду, — отрезал я, понимая, что она продолжит мысль еще дальше. — И только так я смогу… — тут я и сам осекся, — достичь целей.

— Так какие твои цели, братец? — тихо усмехнулась Фелида. — Спасти всех? Вернуть процветание? Сохранить технологии? А если они снова будут убивать?

— Давай уничтожим мечи, — предложил я. — Давай запретим луки. Тогда люди перейдут на копья и камни. Ты запретишь копья, но не запретишь камни. Ведь так?

— А копья вполне заменятся острыми палками, — с невыразимой грустью добавил Конральд. — Так что Бавлер прав. Запретить и уничтожить оружие невозможно. И незачем, если этого не сделают все.

— Раньше так делали, — начала было Фелида, но замолчала.

— И смотри, к чему это привело, — добавил я, хотя делать это было совершенно незачем.

На некоторое время повисла тишина, которую нарушал лишь потрескивающий изредка факел Конральда. Наши тени на земле плясали в диком танце, а прикрытая широкополой шляпой голова казалась на земле и вовсе громадным диском.

Стражники вернулись с докладом через пару минут:

— Арин принял вашего раненого, разместили в доме. Послали за лекарем, — отчитался один из них.

— Отлично, — кивнул я. — Думаю, нам надо осмотреть это место получше. Может, найдем следы. Конральд, ты справишься?

— Справлюсь, но нам едва ли это нужно, — он пожал плечами и тут же объяснился: — кто напал на старика, действовал быстро. Проткнули и убежали. В жухлой траве мы не найдем их следов, а раз мы не слышали шума схватки, то и по следам найти нападавших не получится.

— Рынок все равно следует обойти, — настаивал я.

— Мы обойдем, — кивнули оба стражника разом. — Посмотрим, если кто что потерял — оно же сразу видно будет.

Они запалили еще один факел, потому что их собственный только что погас, и неспешно покинули рыночную площадь. Весь их обход занял не больше десяти минут.

— Ничего не нашли, — ответили стражники, с сожалением пожимая плечами. — Утром еще посмотрим.

Пришлось с ними согласиться. Нам тоже нечего было больше делать на рынке, поэтому мы вернулись к Арину.

Кто, зачем и почему — ответов на эти вопросы я не получил, а вот отношение к самому Отшельнику изменилось кардинально. Если он стал жертвой, то вот так запросто ненавидеть его я уже не мог.

— Ты подозревала его в смерти наших родителей, — произнес я задумчиво, когда мы уже расположились в гостиной у пивовара, а я вернулся в привычный мне, хоть и заляпанный кровью кожаный доспех. — А теперь его решили убить. Кто-то нам мешает?

Фелида лишь дернула плечами. На самом деле, ответов я не ждал ни от нее, ни от Конральда, но надеялся, что их компания как-то поможет мне лучше разобраться в ситуации, понять, что происходит и почему виновный в части моих бед внезапно оказался полуживым у моих же ног.

— Бавлер, — тревожно позвал меня Арин, — есть один момент, который вам нужно знать. Местный лекарь закрыл его раны, как мог, но он заметил, что все они — разные, — он сделал паузу, которая получилась очень уж неловкой, и продолжил: — от разного оружия. Он предполагает, что было два меча, копье и топор.

— Четверо нападавших, — резюмировал я. Пивовар кивнул.

— Необязательно, — ответил Конральд. — Так часто путают врага. Когда хотят его запугать. Это мог сделать и один человек, чтобы показать, что действует целая банда. Это мог быть и отряд, но принимали участие далеко не все. В любом случае, это очень плохо для нас.

— Оба варианта, — поддакнула Фелида.

— Это еще почему? — удивился я.

— Один, притворившийся четырьмя сразу, — начал наемник, — отвлечет много сил. Чтобы отыскать и уничтожить такой отряд, потребуется не меньше двадцати стражников, разделенных на три-четыре группы с взаимной поддержкой. А это, как я понимаю, примерно половина всей охраны деревни?

— Почти, — дрогнувшим голосом ответил Арин.

— А если их больше, чем четверо, но они старались показать, что это один человек, который прикинулся четверкой, то двадцать воинов с очень высокой вероятностью погибнут при любом раскладе, наткнувшись на превосходящие силы, — закончила вместо наемника Фелида.

— Нас вынуждают бросить в Нички еще людей? — прямо спросил я у Конральда.

— Необязательно. Пока что — просто запугивают, я думаю. Гибель Отшельника могла бы стать не сигналом тебе. А сигналом Монастырю. Почему бы нет? — предположил он.

— Ох уж эта ваша политика! — махнул на нас рукой Арин. — Если Нички опять сожгут, Бавлер, я…

— Не сожгут, — я поправил меч на поясе. — Нужно сообщить о случившемся. Через форт Анарея и Валем до Рассвета отправить гонца, — я начал выдавать распоряжения, как только они рождались у меня в голове. — В форте и Валеме чтобы были готовы ко всему. Из Валема паромом стоит запросить поддержку…

— Бавлер… — осторожно перебил меня Конральд. — Ты не думаешь, что это может быть отвлекающий маневр?

— Мы только что прикинули два непростых варианта, по которым нападение на Отшельника — событие, само по себе пропитанное ложью. Тем не менее, она может быть обернута в еще большую ложь? Мы не бросим в Нички сотни солдат, оголив прочие направления, — с жаром выдал я.

— А я был бы не против, — тихо произнес Арин.

— Знаю, что так, — кивнул я пивовару. — Итак, гонца до Рассвета. Из Валема сюда — двадцать человек. В форте — готовность. Птицы есть?

— Да-да, — спешно закивал Арин.

— До Бережка Кироту — тоже пусть стража будет готова. На нас не нападет армада исподтишка. Но они могут сунуться в любое из прибрежных мест, — рассудил я. — Разве не так?

— Так, Бавлер, но это ведь лишь один из многих вариантов, — вздохнул наемник.

— Твои укрепления уже строятся? — спросил я Арина. Тот с готовностью кивнул, но не удержался от ремарки:

— Начали, пока земля еще только поверху схватилась. Назвать их укреплениями нельзя.

Я сжал зубы. Если кто-то пытается напасть на Нички, удержать врага будет непросто.

— Надо поговорить с Отшельником, — решился я.

— Он сейчас без сознания. Лекарь подбирает травы и отвары, чтобы ему помочь.

— Может, послать за Торном или Фелиппеном? — предложил я, но Арин помотал головой:

— Не нужно, у нас и так прекрасно справляются с лечением раненых. Давно у него такого случая не было. Не лишайте человека возможности попрактиковаться, — тут он даже позволил себе легкую улыбку. — Наказы понял. Исполним.

— Если Отшельник придет в себя, я бы хотел с ним поговорить, — напомнил я.

— Я передам лекарю, — и с этими словами Арин покинул комнату.

На некоторое время воцарилась тишина, которую я предпочел не прерывать. Попытки обдумать и оценить происходящее при такой дикой нехватке информации. Мьелдона вообще не было здесь. А был ли Пирокант? Может, Монастырь, догадавшись о том, что я захотел переговорить со стариком с глазу на глаз, решил попросту от него избавиться?

Но тогда бы он не дошел до Ничков! Его бы прикончили прямо в Пакшене. К чему этот поход? Мыслями я все же поделился с присутствующими.

— Все может быть, — неопределенно ответила Фелида. — Я думаю, что пока что наш единственный верный вариант — поговорить с самим Отшельником, который один из нас знает правду о случившемся.

— Лекарь едва ли пропустит нас, — присоединился Конральд. — Пока ты был без сознания, Бавлер, Фелиппен вообще никого не хотел пускать. Даже проведать. И то ты лучше выглядел, чем Отшельник сейчас. К тому же ты молод, а он… может, он уже умер.

— Нет, так не пойдет! — воскликнул я и двинулся к двери с твердым намерением добраться до Отшельника даже в том случае, если местный лекарь будет против. — Он должен рассказать нам хоть что-то! А в идеале еще и выжить.

И, хлопнув дверью, вышел в другую комнату, где на составленных вместе двух столах лежал полураздетый Отшельник. Лекарь все еще копошился вокруг старика, то и дело меняя наложенные на раны тряпки. К счастью, они были чище, чем та, что раздобыл для меня Конральд в форте.

— Как он? — спросил я. Лекарь, не заметивший в суете, как я вошел, вздрогнул:

— Лучше, чем я думал, — медленно ответил он. — Раны серьезные, но он будет жить, правитель Бавлер.

Мне польстило, что он меня узнал, поэтому, смягчившись, я продолжил расспросы:

— Что еще скажете? Арин сообщил, что на него могли напасть несколько человек.

— Или просто бил один и тот же, но разным оружием, — продолжал лекарь, склонившись над Отшельником. Он хлопотал, согнувшись и ссутулившись, так что я подумал, что ему, вероятно, лет шестьдесят. Каково же было мое удивление, когда он повернул ко мне относительно молодое, пусть и не юное лицо.

— Ты так уверенно об этом говоришь… — протянул я, пытаясь выудить из него побольше информации.

— Доводилось по молодости на войне раненых таскать, — проговорил он самым обыденным тоном, что заставило меня усомниться в его возрасте.

Лекарь в Ничках, которого я до этой ночи ни разу не заставал в деревне, должен был иметь возраст не больше тридцати лет. Но выпрямиться он так и не смог — сутулый, почти горбатый, с низко опущенной головой, он смотрел на меня исподлобья ясным, не затуманенным взглядом.

— Значит, можешь определять раны, — кивнул я, обозначив этим мое возросшее к нему доверие.

— Да-да, — лекарь вновь повернулся к Отшельнику, который застонал в забытьи. Я подошел ближе. Бритое лицо я бы даже издалека не узнал. Я привык к старику с бородой, а этот словно двадцать лет разом сбросил. И даже бледный, при смерти, он смотрелся моложе. Другим. — Но я не могу сказать, сколько народу на него напало.

— А привести его в чувство, чтобы я с ним мог поговорить?

— Он должен немного передохнуть.

Я замолчал и обошел старика с другой стороны, пытаясь найти хоть какой-то признак обмана. Вдруг это вообще не он!

— Жаль, что ты ничего по его ранам сказать не можешь, — выдохнул я, теряя всякую надежду узнать правду сейчас.

— Почему же не могу? Я такого не говорил, — оживился лекарь. — Я лишь сказал, что не знаю, сколько человек на него напало. А вот раны у него серьезные, но неглубокие. Сломана пара ребер, не больше. Все это очень больно, но несмертельно. Он потерял много крови и потерял бы еще больше, если бы вы его не нашли.

— Ба… Бавлер… — раздался тихий стон.

Глаза Отшельника приоткрылись.

— Здравствуй, глава Ордена, — тихо поприветствовал я его.

— Ты все вспомнил? — проговорил он, едва шевеля губами. — Ты должен был все вспомнить!

— Почему ты ушел? — спросил я его вместо ответа. — Сбежал, потому что боялся того, что я все вспомню? Того, что ты убил Гарольда и меня тоже хотел убить?

— Все не так просто, Бавлер. Не так просто… — простонал старик и на миг прикрыл глаза. — Я не хотел, чтобы твоя кровь была на моих руках.

— А чем провинился Гарольд в таком случае? — спросил я.

— Не надо так… — лекарь попытался меня остановить, — Он может не выдержать таких расспросов!

— Все… в порядке, — простонал Отшельник. — Когда я приду в себя, когда поправлюсь… я расскажу все. Бавлер… Или, как тебя звали на самом…

— Я знаю свое имя, — убедительно произнес я, и уже хотел было рассказать про Фелиду, но сдержался: не стоило разом раскрывать все карты перед стариком. Из жалости уж особенно. — Так это из-за тебя я потерял память?

— Да, — выдохнул старик.

Лекарь на миг замер, но продолжил обрабатывать его раны.

— А раньше об этом ты не мог мне сказать, — я покачал головой. Вся злость медленно ушла прочь.

— Не мог… — выдал он, после чего голова медленно наклонилась.

Сутулый лекарь бочком подошел к Отшельнику и послушал его дыхание. Убедившись, что все в порядке, он вернулся к ранам.

— Не удалось получить ответы, — вздохнул я.

— После этого он едва ли скоро придет в себя, — последовал ответ лекаря. — Так что ждите, правитель. Это все, что вам остается.

По возвращении в комнату к Фелиде и Конральду я застал обоих в не самом мрачном расположении духа.

— Тебе удалось поговорить с ним? — сестра оживилась быстрее наемника.

— Удалось, но выяснил немного, — ответил я. — Уходить отсюда пока рано. Я хочу знать все, что знает старик.

Они недоверчиво переглянулись:

— Ты предлагаешь просто сидеть и ждать? — осторожно спросила Фелида.

— Дождемся Арина и посмотрим. Пока что я не узнал самого главного: кто напал на него. Но зато он успел сказать, что не ставил целью убить меня.

— Ну да, — лицо сестры презрительно скривилось. — Вот она твоя многогранная правда. Ты услышал ее от меня, услышал от Отшельника. Как и кому ты собираешься верить?

— Я не услышал от него правды, только оправдания. Не то, что я хотел узнать, но, быть может, он скажет то, что изменит мое отношение к нему? — предположил я, только вот Фелида осталась недовольна — по лицу было понятно. — Про тебя я не сказал ему ни слова. Так что многогранная правда сейчас висит перед нами, и только мы с тобой можем выбирать, чему быть.

— Чертов философ, — выругалась она.

— Когда станет спокойнее, ты проводишь меня до могилы родителей. Я хочу ее видеть, — не отрывая глаз от ее лица, проговорил я.

— Ладно, — удивления, вызванного моей просьбой, она не смогла скрыть, хотя явно старалась. — Едва ли это будет скоро.

— Едва ли, — эхом отозвалась она.

Несколько минут мы просидели молча. Конральд даже не пытался влезть в наши семейные разговоры — похоже, что он еще не мог принять факта нашего родства. В этой тишине даже мысли не могли родиться у меня в голове — настолько не хотелось нарушать этот необычный и непривычный миг спокойствия.

— Как затишье перед бурей, — вдруг произнес наемник.

Между этими словами и шумом с улиц прошло слишком мало времени. Я не удержался и открыл окно. Шумели с северной стороны Ничков.

— Что происходит… — пробормотал я, высунувшись дальше, но Конральд буквально силой втащил меня обратно:

— С ума сошел? А если это враг?!

Хлопнула калитка, а затем послышались дробные шаги по лестнице. Входная дверь резко распахнулась и в дом влетел запыхавшийся Арин:

— Напали! На нас напали! — выпалил он и, задыхаясь, рухнул на пол.

То, что лекарю пришлось покинуть старика на время и заняться Арином, мы наблюдали все втроем, одновременно пытаясь выяснить, есть ли в доме оружие. Ситуация с нападением была совершенно несвоевременной. Более того, опасность для жителей не сулила ничего хорошего и Рассвету в том числе.

— Пожалуй, тот старик лучше выглядит, — цинично заявил лекарь. — Арину нельзя много бегать, но сейчас он промчался через всю деревню. Как бы не слег.

— Воды… — прохрипел пивовар.

На помощь ему бросилась Фелида. Конральд все это время пытался отыскать хоть какой-нибудь самострел. После стакана воды Арин немного оклемался и взялся махать рукой:

— Там… там… — но махал так неопределенно, что в его указания без труда подпадала половина комнат в доме. — Там… два самострела!

— Ты отправил гонца? — спросил я, но Арин ничего не услышал, потому что засипел, перевернулся прямо в кресле, и его вырвало.

— Уйдите, — строго и довольно громко заявил лекарь. — Уйдите дальше. Нет! — оборвал он сам себя. — Помогите-ка мне его перевернуть!

Я подошел, схватил обмякшее тело пивовара, помог стащить его с кресла и по указаниям лекаря уложил его набок прямо на полу.

— Теперь у нас будет два человека без сознания, — недовольно пробормотал я.

— Главное, чтобы в доме была вода, большего мне не потребуется, — лекарь приложил руку ко лбу пивовара, цыкнул себе под нос и принялся раздевать Арина. — Вот теперь просьба не мешаться. Если на нас и правда напали, то надо предпринять все, чтобы сюда не добрались враги. Мертвый Арин и тот старик вам явно не помогут.

— Самострелы! — спохватилась Фелида и умчалась в одну комнату.

Конральд хотел что-то добавить, но молча рванул в гостиную. Я бы тоже предпочел куда-нибудь убраться от вони, которая осталась после Арина.

— Правитель, — искоса посмотрел на меня лекарь. — Самое время что-то предпринять.

Напутствие полезно при наличии сведений. А их не было.

— Когда придет в себя, спросишь, успел ли он отправить гонца и почту, — напутствовал я. Из дальней комнаты уже выскочила Фелида, замахав руками. — Иду!

Она нашла самострелы, небольшие, но довольно тугие. В самый раз для того, чтобы стрелять метко шагов на тридцать, не больше. Шириной с локоть, длиной примерно в полтора, весили они не больше четырех килограммов и казались смертоносным оружием. В нашей ситуации они и вовсе были необходимы.

— А еще запас болтов, — Фелида разделила их на две равных кучки, одну из которых протянула мне. — Только колчан для них один…. Ладно, справимся, — и протянула мне его.

Зарядить самострел оказалось делом несложным. Рычажная система оттягивала тетиву назад, сводя плечи. А вот удержать и целиться — другое дело.

Еще сложнее оказалось с болтами. Их приличный вес заставил меня даже немного перекоситься набок. Но если колчан я мог пристегнуть к поясу, то чтобы удержать самострел на весу, не хватало еще одного ремня.

Из гостиной вышел Конральд, озадаченный тем, что в ней не нашел ни одного самострела. И заметно обрадовался найденным нами запасам оружия.

— Что делать будем? — тут же спросил он.

— Сперва выйдем на улицу, — я опустил самострел вниз, по-прежнему держа его обеими руками. — А там посмотрим, что происходит.

За нашими разговорами шум с улицы почти не слышался. Но только я открыл дверь Ариновой усадьбы, как крики и треск горящего дерева ворвались в наши уши. Дополнением к этому послужил еще и запах дыма, клубы которого тянулись к реке.

— Похоже, все плохо, — пробормотал я, аккуратно открывая калитку.

Людей на улице было довольно много, только вот разделились они на два типа. Одни, одетые в кожу, а местами даже с металлическими пластинами на груди и предплечьях, вооруженные мечами и самострелами, бежали в сторону источника пламени. Другие, одетые легче, стремились к реке и переправе.

— Только бы Арин успел вызвать подмогу, — продолжал я самоуспокаиваться.

— Эй! Эй! Где он? — к нам подскочили разом три стражника, будто из-под земли выросли. — Староста наш, где он?

— Ему нездоровится, с ним лекарь, — ответил я, озираясь по сторонам. — Деревню надо защитить, — добавил я тут же, глядя на озадаченные и напряженные лица вояк.

— С чего нам тебе верить… — начал было один из них, но другой пихнул его в плечо:

— Ты Бавлера не признал?!

— Бавлер… — протянул растерянно первый, потом вытянулся, как по струнке: — Мы готовы защищать Рассвет! И Нички! — чуть тише добавил он.

— Тогда ты с нами, остальные — собирайте людей. Мечники и лучники — поровну в каждом отряде, — начал командовать я. — Где враг мог наткнуться на сопротивление?

— Там, где начали строить башни, — проговорил боец.

За время разговора к нам прилипло еще трое. Я не стал копить все силы в одном месте и тут же поделил нас на два отряда. Решения сами приходили в голову, но я был уверен, что если бы я делал чего не так, то Конральд бы наверняка меня поправил.

— Мы пойдем перед таверной, другой отряд — за домами, — напутствовал я. — Если наберется много людей — обходите тогда и левее, — я махнул рукой. — Со стороны форта безопаснее. И сообщите… Нет, они же наверняка видят огонь и придут на помощь сами. Одного в форт! — решился я.

После этого наши отряды разделились, продолжая пополняться вооруженными людьми. Как бы жители не хотели войны, многие были не в силах оставить свой дом незащищенным.

Я удивился тому, что к хорошо вооруженным людям присоединялись и простые жители. В их руках мелькали короткие мечи, серпы, молоты и топоры, а отряд через несколько домов уже серьезно превышал двадцать человек.

— На окраину не выходим без команды! — сообщил я тем, кто был рядом, пожурив себя за то, что не дал указаний другим отрядам заранее, чтобы те тоже действовали, как и мы.

Чем дальше мы двигались по деревне, тем гуще становился дым и тем сильнее — запах. Но жилые дома и таверна еще были в полном порядке, горело гораздо севернее. Как раз те укрепления, которые пока что не успел достроить Арин.

Остов башни горел так ярко, что освещался соседний, поставленный почти в сотне метров. Людей там не было — было бы гораздо хуже, если там показались чьи-то головы. Защитников, например, уже павших в бою.

Но нет, никого не нашлось и несколько минут спустя, пока мы, прикрывшись с севера домом, наблюдали за пожаром.

— И что это такое? — спросил я у Конральда, как более опытного человека. — Здесь же не просто башню сожгли. Что, если это как раз и есть тот самый отвлекающий маневр?

— В оба смотреть! — гаркнул наемник. — С любой стороны зайти могут!

— Держи, — я сунул ему самострел, а часть болтов буквально вдавил в ладонь. — Отсюда ничего не видно.

— Ты куда? — загремел Конральд.

— Наверх, — я указал на деревянную крышу дома. — Только подсадите меня.

— Не время геройствовать… — начал было он.

— Я полезу! — перебил один из местных. Он вытянул вверх руки и нескольких сантиметров не достал до ската деревянной крыши. — Но меня тоже подсадить надо!

Еще двое вызвались помочь. Пока его подсаживали выше, через улицу к нам перебежал стражник:

— Наш отряд ждет, правитель! — зашептал он мне. — Мы спрятались по ту сторону, наблюдаем, но никого нет. Какие будут приказания?

— Оставаться там, — я смотрел вверх на человека, который ловко, прилипая к крыше, лез все выше и выше. — На помощь придете, когда…

Вскрик сверху и дробный стук заставили меня замолчать. Осада форта Анарея несколько недель тому назад явно была менее драматичной, несмотря на куда больший масштаб.

В дощечки, заменявшие глиняную черепицу, одна за другой вонзались стрелы. Пару раз попали в того смельчака, что вылез на крышу. Сейчас он одной рукой держался за конек, а другая у него безвольно висела вдоль тела.

— Ловите его! Скорее! — раздались голоса.

Первым сообразил Конральд:

— Рассредоточиться!

И пока смельчак не успел свалиться с крыши, в нее так же дробно. Как и раньше, начали биться огненные стрелы. Били крутой траекторией, так, что они падали почти вертикально вниз.

Несколько штук перелетели через дом, одна — в метре от нас. Бойцы разошлись.

— Пускай! — крикнули парню на крыше. — Ловим!

— Нам не проще отступить в форт? — спросил кто-то из стражников.

— Нужно защищать Арина, — ответил я. — Если вы сможете его унести в форт незаметно и без вреда для его здоровья — тогда мы отступим.

Стражник беззвучно выругался.

Отряды начали дробиться. Место, откуда пускали зажженные стрелы, было отчетливо видно, и защитники стали формировать полукруг, отступив немного от загоревшегося дома, тушить который никто не планировал.

Парень на крыше держался из последних сил. Крутые скаты не позволили бы ему провисеть еще дольше, но он зачем-то решил подтянуться выше, вероятно, чтобы посмотреть позиции противника.

Еще один залп огненных стрел пустили для того, чтобы добить крышу дома. Одна из стрел попала смельчаку прямо в лопатку. Вскрикнув, он разжал пальцы и проскользил вниз по занимающимся доскам, рухнув на тех, кто собирался его ловить.

— Они нарочно зажгли башню, — затараторил Конральд, передав мне самострел. — Чтобы кто-нибудь вышел в свет. Они же из темноты могли бы перестрелять всех, кого увидят. И сейчас они повторяют то же самое! У нас не самая выгодная ситуация.

— Отступать мы не можем, — я посмотрел на упавшего с крыши парня. — В дом к Арину его! — скомандовал я и вернулся обратно к наемнику: — Не тот случай, когда мы можем бросить деревню.

— Но мы по-прежнему не знаем, сколько их!

— Считайте стрелы в следующий раз! — вспыхнул я почище крыши дома. — Хотя бы будем знать, сколько их там минимум.

А сам подумал о том, что едва ли это те же самые люди, которые решили убить Отшельника. Примерно с десяток стрел вонзилось в крышу в последний раз. Считал я по звукам, но какие-то стрелы попали почти одновременно, а некоторые улетели дальше. Вероятно, их в два раза больше. А это значит, врагов должно быть не меньше четырех десятков. Отчаянная вылазка!

Если бы только у нас были добротные каменные башни, то с высоты даже пара лучников оказала бы нам достойную поддержку. Нужна была высота!

И единственным относительно высоким местом в Ничках была таверна, про которую все мы благополучно забыли. Настолько красивым было это здание, что использовать его в военных, пусть и оборонительных, целях, никто не подумал. Однако же она действительно была лучшей обзорной точкой.

— Нам надо впустить их в деревню, — проговорил я Конральду. — Только так мы сохраним дома и не потеряем в людях.

— С ума сошел?

— Хитрость. Перебить половину с таверны, — шепнул я. — Если здание будет окружено, то бойцы, что были наверху, спрячутся внутри. Мы же постараемся рассредоточиться по домам поблизости.

— Таверну ведь сожгут! — взмолился один из бойцов. — Правитель Бавлер…

— Восстановим еще лучше, если с ней чего случится! — почти рявкнул я. — Вы с ума сошли? Из-за деревяшек? Не всю же деревню сожгут! Да и с таверной… Развернуться!

Пока раненого уносили к дому Арина, два отряда общей численностью примерно в шестьдесят человек собрались за первым домами, которые служили сейчас естественным укрытием.

— Может, мы все-таки предпримем вылазку? — спросил Конральд, наблюдая, как после рухнувшей крыши в доме занялись еще и стены. До ближайшего дома было довольно далеко, а потому пожар ему был не страшен. В очередной раз я порадовался, весьма неуместно, что в Рассвете такой проблемы бы тоже не возникло.

— Не стоит, — я покачал головой. — Их всех надо заманить внутрь, другого выхода я не вижу. До утра мы не протянем — они за следующий час сожгут еще половину домов.

— Но они не предприняли… — Конральд все еще колебался. — Они бы направили кого-то, чтобы с нами переговорить…

— Тебе хочется проявить воинскую доблесть? — я свирепо посмотрел на него. Время уходило.

Со стороны темных полей полетели новые стрелы. На сей раз не кучно, а вразнобой, воткнулись в пяток разных крыш, но огня было слишком мало, чтобы дома начали загораться как следует. Но света в Ничках стало больше.

— Может, это нам стоит выйти на переговоры? — проговорил один из стражников, повергая меня в ужас. Здесь не хватало ни строгости Перта, ни жесткости Анарея. А мне не хватало уверенности из-за отсутствия реального боевого опыта.

Все вместе это заставило меня буквально взорваться:

— Выйди! — громким шепотом выдал я, с трудом держа себя в руках. — Выйди! Мы потом посмотрим, сколько стрел в тебя воткнут. Кто бы ни прятался в лесах, они хотят либо захватить деревню, либо уничтожить ее! Иначе бы они попытались отрезать нас от форта. А этого не случилось! Поэтому…

Кто знает, сколько бы длилась моя речь. Страх, неуверенность и пылающий неподалеку дом не улучшали способность мыслить критически. Зато все мое красноречие пробивалось, чтобы устранить тот самый страх. Даже не красноречие, а пустая и бесполезная болтливость. Которую перебили крики из-за домов:

— А ну, кончайте уже! Нечего тут ждать!

— Вот видишь, Конральд, — оживился я, уже совсем потеряв надежду на нормальный финал событий. — Вот и переговоры начались.

— Может, кто из вас поговорить желает?! — разнесся над крышами деревенских домов новый крик.

— Я схожу… — робко начал стражник, который только что предлагал поговорить с нападавшими. — Узнаю, что им надо, а сам хотя бы сосчитаю, сколько их.

— Они тянут время, — вдруг произнес Конральд. — Живо на позиции! Это самый обычный бандитизм! Разбойники явно пришли за выкупом! Нечего с ними разговаривать. Чего притихли? Бегом в таверну!

Стража начала расходиться, пока наемник не хлопнул себя по лбу:

— Дурни! В таверну в первую очередь те, кто с самострелами! — и едва ли не за руку вывел туда человек двадцать. — Прочие расходятся по домам в округе! — он старался командовать не слишком громко.

— Эй! У вас времени нет! Идите разговаривать, а то спалим тут все дотла!

— Может, мне выйти, — взялся я рассуждать вслух.

— Бавлер, не сходи с ума, — зашипел мне на ухо Конральд, а Фелида и вовсе встряхнула за плечо:

— Не вздумай! Включай уже наконец мозги! И не выпускай никого!

— Нет… нет… — протянул я. — Это будет слишком просто. Они поймут, что мы устроили им засаду. Кому-то надо сбежать. Выйти и сбежать, — решительно закончил я.

— Ты точно с ума сошел, — покачала головой сестра, но вот Конральда моя идея наоборот зацепила:

— Так мы их гарантированно заведем в деревню! — подхватил он. — Постараемся сделать так, чтобы никто не пострадал!

— Но пострадают все равно, — с горечью добавил я, глядя на того храбреца, что хотел поговорить: — Ты готов?

— Д-да, — он нервно кивнул головой. — Готов! — повторил он уже гораздо решительнее, окинув взглядом тех бойцов, что собрались рядом.

Огненные стрелы, пущенные ранее противником, целей почти не достигли: из трех крыш, куда попали снаряды, лишь одна немного занялась, да и та потухла. Пока что пострадала недостроенная башня, дом на окраине и человек, который рискнул залезть на самую ее крышу, чтобы посмотреть на врага.

Если эта вылазка закончится чьей-нибудь смертью, подумал я, но не стал продолжать мысль. Вместо этого мы отобрали десяток тех, кто мог выступить. Потом добавили еще пятерых, решив, что десятка маловато будет.

— Рассеяться максимально! — наставлял Конральд. — Чтобы ни одна стрела, пущенная в кого-либо из вас, не попала в человека рядом! Понятно?

Я временно отошел от руководства, предоставив раздавать все указания Конральду. Но я все еще сжимал самострел.

— Вас никто не вытащит, кроме вас самих, — закончил он не самой приятной фразой. — Если что-то пойдет не так — сразу бегите. Можете к форту. Можете к переправе. Пусть они подумают, что сделали дело — захватили деревню.

Стражник вместе с вновь собранным отрядом сухо кивнул. Выглядел он надежным и крепким бойцом — посылать его на верную смерть было как-то глупо. Но иного выхода я не видел. Новые зажигательные стрелы без труда запалят другие дома, могут уничтожить и дом Арина, чего мне хотелось меньше всего.

В этот момент я понял, что, быть может, могу хорошо править, плести интриги или договариваться с другими правителями, как это было с Миолином. Но отправить на верную смерть человека и уж тем более отряд — нет.

Когда они собрались, я лишь кивнул, собрав все силы, чтобы не отвернуться.

— У меня чувство, что мы их на убой послали, — процедил я сквозь зубы.

— Так и есть, — вздохнул Конральд. Ему тоже было нелегко, но он очень хорошо скрывал это. — Пара человек точно погибнет. Статистика.

Мне вспомнилась вся его теория о силе отряда, формулы расчета и прочая статистика. Разве она могла быть сейчас полезной?

Врассыпную стражники двинулись за дома, во тьму. Я не мог смотреть им вслед и вместо этого смотрел на полыхающий дом, который отчаянно жаждал дождя или снега, но вокруг все было сухо. Так же сухо, как застучали стрелы в стены домов, когда разбойники пустили залп в наших людей.

— Нам надо было рассыпаться сразу же! — сетовал Конральд, уверенный в том, что люди вообще зря сунулись в чистое поле. В этом я его поддерживал. Но не мог с той же уверенностью заявить, что у нас был иной вариант:

— Его выбор, — процедил я. — А сейчас нам надо заманить их. Пусть командуют отступление!

Наемник осторожно сунулся во тьму, выглянув за деревню буквально краем глаза:

— Не думаю, что там кому-то можно командовать… — протянул он.

У меня внутри все похолодело. Придется мне теперь жить с несколькими новыми смертями на совести. Совсем нехорошо. Совсем безрадостно — теперь чистой победы не получится.

Ничего не спрашивая у Конральда, я обратился к тем, кто остался снаружи:

— Пока не будет сигнала — из домов носа не показывать!

— А какой сигнал-то? — спросил тихо кто-то из местных.

— Проору что-нибудь, — пробурчал наемник.

Полностью подтверждая название деревни, люди начали ныкаться. Кто-то ушел к себе домой, некоторые ушли в поля ближе к форту. Там явно было безопаснее. Пару человек мы забрали с собой в дом Арина, но самое главное — остались бойцы в таверне. Им тоже передали новые указания, пользуясь кратким мигом передышки.

Перемещались тихо, незаметно. Кто ползком, а то и вовсе уходили вдаль, чтобы вернуться к своим же домам максимально незаметно. Время как будто бы позволяло.

Мы хотели заманить врага вглубь деревни — и у нас это должно было получиться. Потому что в противном случае люди, которые ушли на вылазку, погибли зря.

— Хватит себя корить, — шепнула Фелида.

— А кого тогда? — отчаянно выдал я. — Кого?

— Того, кто увел… — начала она, но я лишь расстроенно махнул рукой.

В Ничках горел дом, один сгорел почти полностью, так теперь еще и до человеческих жертв дошли.

— Это уже ни в какие ворота! — в сердцах я ударил кулаком в стену, когда мы вошли в дом Арина, убедившись, что никто не бежит через деревню и помощи никому оказать мы уже не сможем.

— Что случилось? — бледный, как смерть, пивовар, встретил нас в сопровождении горбатого лекаря. — Я слышал крики и… почему-то дымом пахнет. Но… что происходит? Бавлер?

— На деревню напали, — ответил я. — Обороняемся, как можем.

— Бавлер! — Арин оживился, хотя только что едва мог шевелить руками. — Людей спасли?

— Отправили прочь всех, кто мог бежать или кого могли нести, — отчитался я. — Многие остались защищаться, только враг идет через поля в полной темноте, его невозможно атаковать. Поэтому решили заманить его в деревню.

— А если они сожгут вообще все, что здесь есть? — ахнул Арин.

— Не сожгут, — покачал головой Конральд. — У них другие цели. Или это обычные бандиты, которые пришли за выкупом.

Словно для того, чтобы посмеяться над ним, снаружи раздался голос:

— Эй! Кто тут остался! А ну, выходи! Все выходите, а не то спалим все дотла!

— За выкупом, говоришь! — прошипел Арин. — Как же вы так умудрились! С фортом, с солдатами! Бавлер! — почти крикнул он мне, — за зиму я хочу защиту такую, чтобы подобного не повторялось!

— Если останемся в живых, — процедил сквозь зубы лекарь. Арин замахнулся на него в ярости, но, побледнев еще больше, прислонился к стене:

— Я очень хочу верить, что ты знаешь, что делаешь, — проговорил пивовар. — Потому что в противном случае…

— У тебя не будет противного случая, — ответил я и кивнул Конральду, направив того к окну: — Посмотри, что снаружи творится.

Наемнику потребовалось несколько секунд, чтобы вернуться к дурными вестями:

— Пленных привели.

— Каких пленных? — удивился я.

— Кого на вылазке не подстрелили. Знаешь, чего ради так делают?

— Будут резать на глазах у прочих… — почти простонал Арин. — Бавлер… — теряя силы с каждым словом, проговорил он. — Я сейчас далеко не в лучшем виде… Не могу ни на что повлиять. У тебя же есть план?

— Есть, — твердо ответил я, даже не дожидаясь, пока пивовар закончит говорить. — Есть план!

А сам задумался над тем, насколько этот план хорош. В идеале, если бы не было пленных, стоило дождаться помощи и, зажав врага с разных сторон, устроить им хорошую трепку. Только теперь, с пленными, такого бы нам не удалось сделать.

— Смотри внимательнее, — обратился я к Конральду. — Сколько их? Чем вооружены. Все подмечай.

Пришлось подождать еще немного, даже подойти к другим окнам, чтобы самостоятельно убедиться — враг вошел в деревню без сопротивления, по хорошо освещенным улицам, не опасаясь ничего. Даже форта Анарея и солдат, что укрылись в нем, они тоже не опасались.

Шли по двое, по трое, вразброд ближе к концу колонны. Одетые в кожу, но без отличительных знаков. Если бы не бороды, я бы принял их за своих же солдат. Но у меня единственное, что могли позволить себе люди — это недлинную щетину или окладистую бородку.

Только сейчас я подумал, сколько всяческого мелкого инструмента для быта люди, перебравшиеся в Рассвет, принесли с собой. И как эта самая мелочь сейчас может помочь. Это заметил не только я.

— Бородачи, — довольно хмыкнул Конральд. — Пожалуй, с ними проблем не будет.

— Их надо отвлечь. Затянуть на некоторое время в разговор, чтобы дать время остальным подойти и подготовиться.

— Если вы вдруг не видите, — раздался крик снаружи, будто орал не человек, а целый отряд. — У нас есть пленные. И если вы не выполните наши условия, пленных будем убивать по одному! — говоривший взял небольшую паузу, а я напрягся, приготовившись услышать что-то невероятное.

Пауза затянулась, нервы стали похожи на струны, на лбу выступили крупные капли пота. Стала подрагивать нога, нервно, быстро. Еще чуть-чуть — и она будет стучать в пол пяткой.

Потом я подумал, что кому-то надо выйти, чтобы дать сигнал к нападению. Но как давать сигнал, если есть пленники? Слишком много нюансов, слишком сложно. Я понял, что из этой ситуации запросто выбраться не удастся. Но если придется жертвовать людьми или собой, то я бы предпочел выбрать наименее проблематичный вариант. Какой именно — я еще и сам не знал. Но рука уже потянулась к двери.

— Ты куда? — опешила Фелида.

— Наружу, — невнятно проговорил я, одновременно с этим обдумывая, с чем и зачем мне вообще стоит выходить из дома Арина.

— Не вздумай!

— Это единственный выход, — я пожал плечами, не до конца понимая, как именно буду реализовывать свой порыв. — Разве что я пока не очень уверен… — и не закончил говорить, лишь крепче схватившись за самострел.

— Кто тут главный? Выходи! — продолжили орать на улице. — Не то начнем резать! У тебя минута!

— Я выйду, а вы там сами поймете, когда действовать, — закончил я. Времени обсуждать что-либо катастрофически не оставалось.

— Может, они ищут Арина! — попыталась еще раз остановить меня сестра.

— Зато получат кого покрупнее, — я отчаянно попытался придумать, как мне обеспечить безопасный выход и вместе с тем протянуть еще хотя бы с полчаса. Заболтать бандитов едва ли получится.

На помощь пришел Конральд. Он распахнул окно и проорал:

— Вы что, не знаете, кто тут главный?? Не знаете, куда пришли?

— Все мы знаем, дед, — крикнул, довольно фривольно, один из бородачей. — Знаем, что в Нички пришли, к этому предателю Арину!

Меня пронзила безумная мысль, что я все испортил. Если они пришли наказать Арина, то я сделал лишь хуже, заперев толпу людей в домах по всей деревне. Пусть у этих не было больше зажигательных стрел, но зато, попав в деревню, они смогу спалить ее дотла при помощи пары факелов.

А теперь еще и людей свободно зарежут, не встречая на своем пути никакого сопротивления. Я вздрогнул, потеряв на миг нить суждений.

— Дед! — рявкнул Конральд, захлопнув окно. — Я его…

— Я выйду, — решился я и соврал: — У меня есть план.

Затем отстранил руку Фелиды, взглядом остановил Конральда. Арин все еще подпирал стенку, но кивнул, стоило мне на него посмотреть. Его доверие дорогого стоило и тем хуже я себя чувствовал, понимая, что шанс его потерять куда выше, чем успешно разрешить проблему.

Никто не задержал меня, не остановил, когда я вышел на улицу. Самострел я опустил к земле, чтобы удобнее было поставить его за изгородью.

— Эй ты! — крикнул я, не покидая территории дома Арина. — Ты! Кто главный в этой толпе!

— А ты кто будешь? Ты не Арин! Я знаю его, он толстый и голос у него другой!

— Я тот, кто сделает тебе предложение, — продолжил голосить я, стараясь перекрыть шум толпы. — Чтобы ты ушел по-хорошему!

— Твое предложение мне неинтересно. Что ты можешь предложить?

— Ящик золота, — чуть тише сказал я, практически ощущая тишину, которая моментально опустилась на улицу.

— Брешешь… — последовал недоверчивый ответ. — Здесь столько нет и никогда не будет!

— Запасов достаточно, чтобы отвалить тебе. Лишь бы ты оставил в покое деревню, — крикнул я, по-прежнему укрываясь за забором.

То, что злодей до сих пор не направил кого-то, чтобы меня схватить, утешало. Его уверенность не так сильна, как он хотел показать. Это означало, что у нас все еще есть шансы завершить все с минимальными потерями.

— Брешешь! — повторил тот. — Выходи. У нас тут есть люди, которые могут тебя уговорить!

Мне вдруг стало жутко даже высовываться из-за забора, так что самострел я перехватил покрепче, по-прежнему оставаясь в тени.

— Я просить не стану. Мне нужен главный! Ты — не он, — порешал бандит. — Раз так…

— Стой! Иду! — крикнул я, но самострела так и не опустил. Если уж выходить, так выходить солидно, чтобы все эти бородачи прочувствовали.

Скрипнула калитка. Оружие я направил стрелой вниз, чтобы ни у кого не возникло желания пальнуть в меня раньше времени.

— Кто ты такой?! — подал голос один из бородачей, который внешне от большинства ничем не отличался. — Мы тебя не знаем!

— Зато знаете Арина? — спросил я, медленно приближаясь к ним. Медленно настолько, чтобы и движение было заметно, и время тянулось. Зачем я это делал — сам не знал.

— Знаем! Нам велено его привести. Отдай нам Арина — и мы оставим деревню в покое!

— Знаешь Арина, — я притормозил, так и оставив самострел на весу. — Но не знаешь меня. Чем провинился пивовар? — и тут же поправил себя: — Давай так! Ты мне скажешь, за что его заберут, а я позабочусь, чтобы твоя проблема решилась. Наша проблема, — еще раз поправился я, чувствуя, как начинают потеть ладони.

— Проблема сейчас у тебя будет, парень! — главарь вышел из толпы так, чтобы я его видел. Точнее, чтобы он видел меня. — Ты кто вообще такой?

— Я — Бавлер, — решив, что не стоит говорить заумных фраз, ответил я.

— Ого-лого! — выдал он странноватый возглас, а потом напряженное лицо расслабилось. — Мы пришли за мелкой рыбешкой, а поймали целого придонника!

Я вздрогнул. Придонник… Очевидно — сом? Глупо было спрашивать.

— Да хоть медведь-людоед, — дерзко ответил я, понимая, что мой план проваливается прямо у меня на глазах. — Так, может, ты отпустишь этих людей, заберешь меня? Или тебе велено казнить?

— Не-е-ет, — протянул бородатый. — Убивать… только тех, кто сопротивляется. Вот у тебя я вижу самострел…

Он даже руки поднять не успел, а мимо моего плеча уже пролетел болт, издав короткий глухой свист. Стук за спиной обозначил попадание в забор, а я даже вздрогнуть не успел.

— Итить, промазал, — услышал я от другого бородача, который начал перезаряжать самострел.

— А ты смелый парень! — главарь с силой заставил помощника опустить оружие. — Не дрогнул. Так, может быть, мы с тобой на ножах схлестнемся? Уверен, ты не откажешься? — и с кровожадным блеском в глазах он начал медленно приближаться ко мне, положив ладонь за оголовок меча.

— Так ты про меня слышал, кажется, — я сделал полшага назад, не думая поднимать самострел, хотя цель была близкой и слишком доступной.

— Слышал, — протянул тот. — Кто же не слышал про Бавлера. Знаешь, как тебя называют у нас?

— У вас? Где у вас? — подхватил я, ощущая, что могу потянуть еще немного времени.

— Так я тебе и сказал, — с металлическим звоном он вытащил меч из ножен. — Похоже, пришла пора твоя, Бавлер, — мое имя он протянул с каким-то презрением.

— Скажешь, куда ты денешься, — я обратил внимание, что он отошел достаточно далеко от своих людей. — К оружию! — заорал я, что было сил. — К оружию!

Можно было крикнуть что угодно, но отчего-то именно этот боевой клич сейчас пришел мне в голову. Сбоку от меня хлопнуло окно. Бородатый кинулся ко мне, но отчего-то споткнулся и упал, подняв облако пыли.

— Ха! — выдал Конральд, буквально выпрыгивая из окна дома Арина. Второй болт он вкладывал на ходу. — Попал!

— У-а-а-аа! — раздался громоподобный вопль тех, кто спрятался в таверне.

Я засмотрелся, но тычок в бок заставил меня упасть:

— Дурила, лежи, пристрелят же! — громким шепотом бросил мне Конральд, а потом вскочил, чтобы отшвырнуть ногой меч бородача в сторону.

Со всех сторон начали щелкать тетивы самострелов. Стук болтов, бьющих по дереву, сперва звучал близко, но потом вся толпа взялась палить по таверне, совершенно позабыв и про нас с Конральдом, и про своего главаря.

Умудрились даже заложников, которых было человек десять, отпустить. Правда, как те не пострадали под перекрестным огнем, я так и не понял — то ли везение, то ли своих было видно издалека.

В любом случае, перестрелка почти сотни человек оказалась сокрушительной для бандитов, которых мы заманили в город. Но не только для них.

Пока во все стороны летели стрелы, я приподнялся, перевернулся и собрался схватить подстреленного главаря — Конральд, выпустив стрелу еще раз, явно намеревался сделать то же самое.

— Ах ты ж… — выругался наемник, когда его опрокинула вражеский болт, пущенный в плечо. Да так, что вошел он в тело примерно на половину своей длины и теперь торчал выше головы.

Схватить самострел было куда быстрее, чем бросаться с мечом на очередного бородача, который сейчас перезаряжал собственное оружие. Я почти рухнул в сторону самострела, схватил его, упер в плечо и прицелился. Сведя фокус с острия на лицо противника, я не без удовольствия заметил, как оно изменилось с сосредоточенного на испуганное.

Отдача распрямляющихся плеч ударила в меня, из-за неловкой позы почти уложив обратно на землю. Но подстрелить того, кто умудрился попасть в Конральда, мне удалось. Бородач упал на пыльную улицу, подняв сероватые клубы вокруг себя.

— Хватай! — просипел наемник, но я уже и сам рванул к главарю, с силой дернул его на себя, так и не поднявшись с земли, а потом потащил к нам.

— Пусти… — хрипел тот сдавленно — воротник пережимал ему шею, но по-другому я не мог его держать. — Пу… сти…

— Бавлер, быстрее, — Конральд, насколько ему позволяло ранение, взялся мне помогать. Главаря надо было быстрее убрать с улицы. Мы оба видели в этом возможность хоть как-то стабилизировать ситуацию.

Но без нашей помощи стабилизироваться она не желала. Второй этаж на таверне был слишком мал. И высота, помноженная на опыт стрелков, не дала нужного преимущества.

Враг рассыпался по улице. Да, они отпустили заложников и это был небольшой плюс нам, но только небольшой. Он не шел ни в какое сравнение с тем, что рассеянный отряд в сорок человек — или даже чуть больше — грамотно поливал стрелами и болтами тех, кто сидел в таверне.

Поливал так, что через минуту обстрел сверху почти прекратился. А мы за это время с Конральдом едва успели дотащить сопротивлявшегося главаря до забора дома Арина. Наемник дал ему пару раз по зубам, чтобы тот не вздумал приказы раздавать.

— Сжечь! — крикнули в толпе бандитов и после нескольких характерных звуков вспыхнули факелы.

Найденный в доме Арина самострел я старательно тащил за собой до самого забора. Выронил я его только когда надо было приложить побольше сил, чтобы втащить главаря внутрь. Теперь каждая стрела была нужна.

— Где твой? — спросил я наемника, взявшись перезаряжать самострел. Конральд, цветом едва отличимый от пыли на дороге, махнул рукой. — Понятно, — выдохнул я и, пользуясь тем, что меня не видят, подстрелил крайнего из толпы.

Одного выстрела явно было мало. Причем мало настолько, что, когда в небо взлетел почти десяток факелов, единственное, что я чувствовал — сожаление. Что не могу помочь тем, кто остался внутри таверны.

— Впере-е-е-ед! — послышалось из-за дальнего ряда домов.

— Уа-а-а-а! — громом разнеслось вдоль улицы со стороны реки.

Толпы хлынули в самое сердце Ничков со стороны полей, обтекая дома. Большая группа ворвалась от Нируды. Сидевшие в таверне выскочили наружу. Зажимаемые с трех сторон бородачи сопротивлялись недолго.

Несколько стрел, пущенных на ходу, убрали треть их боевой силы. Этот факт вместе с окружением и потерей главаря заставили сдаться тех, кто стоял в первом ряду.

Наблюдать за этим со стороны было даже забавно: еще не успевшие увидеть своего поражения расталкивали первые ряды локтями, но замирали при виде толпы, крутили головами в поисках выхода и складывали оружие под ноги нашим бойцам.

— Конральд! — крикнул я, но наемник не ответил. Я обернулся и увидел, что он лежит на главаре, не шевелясь, тогда как тот извивается ужом, пытаясь выбраться из-под тела. — На помощь!

Пара человек поспешила ко мне. Главаря скрутили окончательно, Конральда привели в чувство и отвели в дом Арина, который на некоторое время стал местной больницей. Сам пивовар вышел из дома, поразив меня своей болезненной бледностью.

— Ты давно не бегал, — попробовал пошутить я, глядя, как местные пытаются потушить занимающуюся таверну.

— Давно на нас никто не нападал, — сердито посмотрел он на меня, потом вздрогнул, вдыхая поглубже. — Но я знал, на что шел.

Пошатываясь, а после опираясь на забор, он выбрался на улицу, оставив меня в одиночестве.

Я чувствовал, что силы покидают и меня тоже, но пока Конральда не обеспечили должной помощью, пока не перевели всех раненых в дом Арина — единственное большое по площади место, способное вместить всех, я не успокоился.

Народу было очень много. К нам на подмогу примчалось не меньше тридцати человек из Валема и почти половина солдат из форта. Когда схватка уже завершилась, на улицах показались люди из Бережка.

Если бы не их искреннее сочувствие тому, что на схватку они опоздали, я бы подумал, что Кирот бережет людей, не бросая их в битвы, какого бы масштаба они ни были. Но, тем не менее, они тоже остались помочь.

Люди поделились на группы. Кто-то носил раненых, кто-то тушил таверну, кто-то складывал тела в два ряда — наши и не наши. Не наших было больше. Много больше, но будь в кучке «наших» хотя бы одно тело — мне бы уже было не по себе. А сейчас их там лежало семь.

Причем четверых расстреляли прямо на таверне, а во время вылазки пострадало лишь три человека. Слабым утешением был подсчет вражеских сил — сорок восемь человек, которые под покровом темноты напали на нас единой массой не смогли нанести существенного урона.

— Как ты, братишка? — спросила Фелида, подойдя ко мне, пока я осматривал таверну после потушенного пожара. — Отшельник все еще не пришел в себя. Ты еще собирается с ним разговаривать?

— Я хочу поговорить с ним втроем, чтобы ты тоже была рядом, — эта ясная мысль посетила меня внезапно. — Что бы он ни говорил, это будет полезно знать не только мне.

Если бы она начала сопротивляться, я бы воспринял это с подозрением. Но сестра лишь кивнула, подтверждая собственную готовность ко всем нашим дальнейшим действиям.

— Таверну жалко, — кивнул я в сторону обугленной крыши, которая местами провалилась.

— Арин уже сказал, что все это можно восстановить. Но думаю, он насядет на тебя в плане ресурсов.

— Нам надо немало вложить в эти места, — ответил я. — Обнести частоколом деревню. Поставить вышки. Выкопать рвы. Возможно, выдвинуться севернее…

— Ты слишком далеко заглядываешь, Бавлер, — посерьезнела сестра. — Может, я сделаюсь твоим помощником?

— Если только ты разделяешь мое видение этого мира, — попробовал улыбнуться я, но улыбка не получилась, только ухмылка на грязном лице.

— А что с миром? Он не изменился. Думаешь, когда большая страна была, что-то было иначе?

Я оживился, и это не укрылось от глаз сестры. Она, напротив, смягчилась. Мимо нас промчался патруль из трех бойцов, которые рапортовали:

— Идем на периметр! — и бодро утопали на север деревни.

— Расскажи, — я проследил за стражниками одними лишь глазами, а потом снова уставился на Фелиду. — Что было раньше? Как было раньше?

— Раньше, — она позволила себе слабую улыбку. — Кратко — была огромная страна. И в мире были еще десятки меньшего размера, сотни — небольших и крохотных. Кто-то воевало больше, кто-то меньше. Мир вообще за две сотни лет находился в состоянии всеобщего мира… — она задумалась, — не больше пары недель.

— Две недели против двухсот лет… — протянул я. — Да, мир действительно не изменился.

— А в остальном, — продолжила Фелида. — Разве что дома были выше. Дороги шире. Но не всегда ровнее.

— Ну да, — подхватил я. — Технологии же. Технологии… — повторил я немного растерянно. — Где есть книги, в которых можно почитать про это все? В Монастыре?

— Нет, там такого точно нет, — она даже рассмеялась. — Все осталось у нас дома, в Северном Союзе. Но могли родители пару книг или журналов оставить на память.

— Напомни, — спросил я после непродолжительной паузы, — что мешает нам вернуться домой помимо Пакшена и Улерина на пути? Ведь Северный Союз технологичен, а это решило бы множество проблем для Рассвета.

— Союз больше не открывает двери для входа, — проговорила она. — Эпидемия, правила, законы… Я ведь говорила уже об этом.

— Значит, северные технологии нам не светят, — помрачнел я. — Ну да ладно. В советники я бы тебя с удовольствием взял. И что бы ты сделала первым делом?

— Закрепилась, — тут же ответила Фелида.

— Как я и делаю, — ответил я. — Но, как видишь, этого мало. Чтобы понимать, в какую сторону двигаться, нам нужен Отшельник. Был Миолин, но он умер. Да и понимание его видения тоже не очень-то актуальное. Надо действовать иначе. Севолап и его каналы, Монастырь. Отшельник.

— А пока ты будешь всем этим заниматься… — начала сестра.

— Люди будут идти ко мне. Рассвет стоит. И переживет эту зиму, как нечего делать. А потом решим, в какую сторону двигаться. Но сейчас у меня есть вопрос про уровни.

— Про что? — удивилась Фелида. — Уровни? Для верхних?

— Я так до конца и не понял, что к чему. Не разобрался, скажем так, полностью.

— Уровни… — она задумалась, причем задумалась крепко. — Ситуация мне самой не совсем понятна. Некоторые из местных их отчаянно не принимают. Но многие кичатся, — тут она пожала плечами. — Я бы предположила… Но лучше у Отшельника спросить.

Таверна, облитая водой, стала вонять сырой гарью. Ночь вдруг стала слишком холодной, чтобы проводить ее вне помещений.

— Идем к Арину, — я поежился. — Может, Отшельник уже пришел в себя.

А сам пошатнулся, но не упал.

— Ты держись, — Фелида подхватила меня за плечо. — Сколько раз можно сознание терять, правитель? — добавила она с легкой насмешкой.

— Твоя правда, — я расплылся в глуповатой улыбке. — К Арину. Веди меня к пивовару! — изобразив важность, проговорил я.

Пока мы шли к его дому, я старался не смотреть на тела, разложенные по дороге. Чувство вины не покидало меня.

— Отшельник пришел в себя? — спросил я лекаря, который болтался по центральной комнате. В ней тоже лежало немало раненых, но звуков мучений не слышалось, а сутулый мужик сосредоточенно бродил среди тел.

— Пришел, пришел, — недовольно ответил он. — Устроили тут! Хоть бы в помощь кого привели!

Я распорядился, что если кто из лекарей со стороны Рассвета прибыл сюда, то его сразу бы направили к раненым, а сам пошел к Отшельнику, прихватив с собой Фелиду.

— Что-то там суетятся, — старик даже попробовал приподняться на локтях.

— Лежи, — скомандовал я, постаравшись сделать это как можно более вежливо, чтобы старик от избытка чувств снова сознания не лишился. — Разговор предстоит серьезный.

— Я знаю, Артём, — Отшельник добродушно поджал губы и стал похож на самого обычного деда. Он растерял серьезность, суровость и теперь лежал, дыша неглубоко, но спокойно. — И знаю, что нам надо поговорить прямо сейчас, потому что… у меня осталось не так много времени.

Мне захотелось проорать имя Фелиппена на всю деревню, но я знал — его пока что нет здесь. Хорошо, если он прибудет в скором времени, хотя гонять его по всему Рассвету тоже не очень хорошо.

— И все-таки ты знал мое имя, — высказал я очевидное. Старик улыбнулся теплее:

— Знал. И, видишь ли, моя история и твоя чуть сложнее, чем кажется. Лучше начать с нее.

Я не стал его перебивать, но воспользовался поверхностью свободной тумбы, чтобы сесть на нее. Фелида осталась стоять, глядя на Отшельника сверху вниз так, словно собиралась прикончить его прямо на этом столе.

— Когда я шел сюда, Отшельник, то думал, что могу тебя убить, — решил признаться я. — Но сейчас этого чувства нет. Но я не могу понять почему. То ли потому, что ты лежишь здесь, весь израненный, то ли потому, что у тебя есть ответы на чертову кучу вопросов. Вплоть до того, почему я так странно разговариваю.

— Потому что тебе промыли мозги, Бавлер, — ответил Отшельник. — Потому что на тебя влияли магией и внушением. Я знаю, что ты из Северного Союза. И я знаю, как тебя зовут на самом деле — ты только что в том убедился. Думаю, что твоя сестра… Ты ведь знаешь, что она — твоя сестра? — он чуть больше вывернулся, чтобы посмотреть на мое лицо.

— А ты не меняешься, — спокойной ответил я. — Мне казалось, что ты сейчас не в той ситуации, чтобы играть в игры.

— Я и не играю. Вас прибыло трое. Ты и твои родители. Ты искал сестру, часто отрывался от матери с отцом, но никогда не уходил далеко от Монастыря. Вас не приютил ни один город, ни одно селение. Только в Монастыре вы нашли себе место. Но вы могли бы сказать, что вы убегаете, прячетесь. Или ищете кого, — старик ненадолго притих, а потом продолжил с новыми силами: — только вот кто-то из вас сказал, что вы из Северного Союза. Хорошо, что никто из вас еще не сказал про нее! — он ткнул пальцем в сторону Фелиды. — Потому что не дай боги вам такое сказать — мы бы все сейчас не стояли здесь.

— Так, Отшельник, погоди, — я мягко остановил его. — Ты чего сказать хочешь?

— Давай я по порядку буду рассказывать, а ты просто будешь слушать, хорошо? — попросил он. — У тебя длинная история, которую могу рассказать тебе только я один.

— А раньше ты не рассказывал, потому что я был не готов?

— Да, — после продолжительной паузы ответил старик.

Эта пауза мне не очень понравилась, но выбора не было.

— Судя по тому, что вы так спокойно сидите здесь, а в главной комнате раскладывают раненых, сражение кончилось нашей победой? — спросил он. — Надеюсь, потери невелики.

— Они есть, — вздохнул я.

— Без них не обойтись, — покачал головой Отшельник.

— А Гарольд тоже был необходимой потерей? — я перешел в наступление, но получил прежний ответ:

— Терпение. Я не знаю, чем окончилась история твоих родителей, Бавлер. Все, что про них знаю я, обрывается примерно за полгода до сего дня. Они отправились на поиски, и я могу только предполагать, что искать они намеревались тебя, Фелида.

— Вероятно, так оно и есть, — я пожал плечами, — ведь ради ее поисков мы все сюда и отправились.

— А вот тут ты, Бавлер, ошибаешься, — Отшельника закашлялся в самый неподходящий момент. — Твою сестру взялись искать гораздо позже, когда они узнали, что есть кто-то на нее похожий. До этого несколько недель они и не думали никого искать.

— Так надо было адаптироваться, привыкнуть к новому месту! — выдала Фелида в защиту родителей.

— Хах… — старик едва сдержал новую порцию кашля, но по нему было видно, что он мог бы рассмеяться и сейчас пытался и кашлем не подавиться, не рассмеяться, потому что от этого в ребрах было бы в сто крат больше боли. — Нет, девочка моя… Все было совсем не так.

— Не может этого быть! — воскликнула она, пока я молча наблюдал за происходящим.

— Может. Похоже, у них была более важная цель. О которой они обмолвились в Монастыре. Пироканту сказали, но эта цель пришлась ему не по душе.

— Это он тебе так сказал, глава Ордена? — спросил я, впервые за весь разговор проявив скепсис.

— Нет. Но вел он себя иначе с тех пор, как они отправились прочь, а ты остался в Монастыре на некоторое время. Недели на две. Потом тебя направили ко мне, почти что тайно.

— То есть, Пакшена я так и не увидел? — я повел бровью и уже начал понимать, к чему приведет этот разговор.

— Не очень-то. Но ты вел переписку с Миолином, кем-то еще из Совета. Я не знал, с кем именно. Но письма ты рассылал часто. И получал их много.

Старик притормозил с разговорами и часто задышал. Я решил, что не стоит задавать вопросов, иначе наша беседа продлится слишком долго.

— Миолин? Общался с правителем Пакшена? — нахмурилась Фелида. — Слава богам, что ты потерял всю память целиком! Иначе…

— Не стоит подозревать своего брата. Его память серьезно пострадала. Но даже не по моей вине.

— Так! Отшельник! — воскликнул я, почти что подпрыгнув на месте.

— Бавлер, — строго, почти нравоучительно выдал он, — раз уж мы выяснили, как тебя на самом деле зовут, то перестань и меня Отшельником звать. Иерипон я.

— Красивое имя, — оценивающе выдала Фелида.

— Да уж, — согласился я. — Ты хочешь сказать, что не ты убил Гарольда? Что не ты двинул мне по голове так, что мне память отшибло?

— Я уже сказал, что за твою память я ответственности не несу. Но Гарольда убил я.

Новость была поразительной. Не сиди я на тумбе Арина, так я бы на месте и рухнул.

— За что? — спросила Фелида.

— За то, что хотел избавиться от Артема, — до невозможности безразличным тоном проговорил старик.

— Что? — ахнули мы вдвоем.

— Гарольд получил задание, кратко описал его мне — устранить угрозу Ордену и Монастырю. Но почему ты из помощника вдруг превратился в угрозу, Бавлер, я не понимаю. И все же я приложил все усилия, я рискнул своим положением. За то, что я помог тебе, я оказался здесь, — спокойно проговорил он. — Я не мог поступить иначе.

Фелида молчала. Я молчал. Эмоции забивали все остальное, говорить было попросту невозможно. Отшельник умудрился перевернуть все с ног на голову. Проверить его слова было тоже нереально.

— Так ты, получается… устранил…

— Я никого не устранял, — выдохнул Отшельник. — Я направил тебя в сторону хижины. Туда же направился Гарольд. А вот я почти опоздал. Гарольд успел двинуть тебе по голове. Я пырнул его ножом, но вот медведь… — он поморщился. — Медведь едва все не испортил. К счастью, твоя голова почти не пострадала снаружи. Но ты провалялся несколько дней там.

— Но ты мог бы забрать меня к себе в хижину!

— Я ходил к тебе и проверял тебя! Если бы ты оказался у меня, то все могло бы пойти не так.

— Ты знал, что я потеряю память? — спросил я с подозрением в голосе.

— Нет. Не знал. Но я выглядел иначе. Тебе наверняка уже стало понятно, что я могу перевоплощаться?

— Мне сказали, — мрачно ответил я.

— Вот, чтобы ты совсем не догадался, я и не хотел тебя приводить в хижину раньше времени. Потом не захотел отпускать обратно к людям. Но ты все равно умудрился… начал строить Рассвет. Влез в это все.

— Почему ты сбежал тогда? — спросил я и поспешно добавил: — Я не говорю, что я во всем тебе верю, у меня есть еще куча сомнений, но…

— Я не сбежал. Я вернулся, — пояснил старик. — Я понимал, что не могу надолго оставить свой пост. Но задержался у тебя на долгие недели. У Пироканта возникли вопросы. Пришлось вернуться и в итоге… поплатиться за содеянное.

— Значит, — решил подытожить я, — ты не виновен ни в одной из проблем, связанных со мной и моей семьей?

— Совершенно. И я знал, что, если я вернусь к тебе в Рассвет, ты будешь зол. Поэтому не стремился обратно.

— Жаль, что подтвердить это некому, — цинично проговорила Фелида. — А ты ему веришь, Бавлер?

— Я… не знаю… — я почувствовал, как тяжелеет голова. — Но я же верю тебе! — произнес я более оживленно. — Тебе — верю. Почему он не заслуживает? Он приехал поговорить с Пирокантом. И что же? Получил мечом! — воскликнул я. — Так ты видел Пироканта?

— Нет, — ответил Иерипон. — Не видел.

— Тоже не можем проверить, — сказала Фелида.

— Но можем верить, — с нажимом сказал я. — И будем.

Сестра лишь дернула плечами и вышла, оставив меня наедине с Отшельником.

— Похоже, тебе повезло, Артем, — негромко проговорил старик. — У тебя есть сестра. И она бойкая.

— Она утверждает, что сбежала раньше. И думала, что мы все прибыли сюда, чтобы отыскать ее.

— Похоже, она обиделась, — Иерипон болезненно поежился на столе.

— Мьелдон сказал мне об этой встрече. О ней просил я, потому что хотел… — слова застряли у меня в горле. — Прости. — И, чтобы подавить неловкость, продолжил: — Что-то в последнее время я стал слишком часто извиняться.

— Хороший правитель знает, когда совершил ошибку. И знает, когда и как стоит извиняться, чтобы не обидеть людей и не потерять лицо, — заключил Отшельник. — Поэтому ты точно на верном пути.

— У меня еще так много вопросов, — я провел ладонями по лицу, пытаясь скрыть от Иерипона свое сомнение и страх.

— Будущее всегда пугает.

— Можно не так много философии, пожалуйста? — попросил я. — Меня и так пугает собственное поведение!

— Это как раз не должно тебя пугать. Рядом с тобой — верные тебе люди. Сестра.

— Килоса купили… — пробормотал я.

— Напомни, кто он?

— Брат Леверопа, моего нынешнего телохранителя.

— И потому телохранителя с тобой рядом сейчас нет? — Иерипон даже голову повернул. — Это уже выглядит не слишком хорошо.

— Я дал ему выходной, — поспешил ответить я. — Он сам хотел отказаться от должности, но я его не отпустил.

— Правильно, потому что грехи его брата не принадлежат ему. Он в них не повинен. Бавлер, у тебя неплохо получается. И ты должен это знать.

— А еще я должен знать про уровни. Что это?

Фелида осторожно приоткрыла дверь и вернулась к нам.

— Пришли наши лекари. Пока никто не умер от ран, — произнося эти слова, она смотрела прямо на меня, точно каждым звуком пыталась вбить в меня мою же собственную невиновность.

— Хорошо, — только и ответил я. — Ты останешься? Я как раз спросил Отшельника про уровни.

— Конечно, останусь, — охотно согласилась она. В ее облике больше не было злости, как когда она вышла, хлопнув дверью.

— Уровни, Бавлер… и Фелида, — Иерипон попробовал лечь поудобнее, чтобы видеть нас обоих, но ему это не удалось, и он начал говорить в потолок. — Уровни — это старая система. Бавлер, насколько я понимаю, чего-то слышал об этом. Видел барона Баризона…

Я хотел было вставить свои пять копеек, но решил в итоге не перебивать старика. Барон был тем еще подлецом, а Миолин его вроде бы как сослал — но не убил. Сам в этом признался мне.

— И у тебя наверняка есть вопрос, как могут существовать уровни и титулы одновременно, например.

— Меня не только это беспокоит, — ответил я.

— Насколько историю знаю я, — по виду Отшельника было понятно, что его история будет очень длинной. — Все началось с титулов и привязки их к территориям. Но это было давно. Ты же понимаешь, что вся эта территория когда-то была единой.

— Доводилось слышать, и не раз.

— Хорошо. Большая территория подразумевала единого правителя, который руководил людьми на местах. Наместничество, — он особенно выделил это слово. — Наместником был, к примеру, Миолин. А его Совет уже занимался конкретными территориями. Тоже старое слово. Понимаешь ли ты эту структуру? — спросил Иерипон, тогда как Фелида хмыкнула. — Что смешного?

— Очень много слов поменялось за считанные годы. Раньше был царь. Или кайзер. Он же — цезарь. Три смены названия на две тысячи лет! — воскликнула она. — А у вас… даже названия растений и животных поменялись!

— Люди меняются, меняются и названия, — старик пожал плечами. — Мы говорим о мире и политике, а не о словах и языке. Люди создают язык. Глупо препятствовать этому, — он вздохнул, точно хотел закончить эту тему, но остался последний штрих: — Язык — как живое существо. Постоянно растет и обновляется. Меняется. Совершенствуется. Или гибнет под напором других таких же.

От серьезности его речи у Фелиды пропал голос. Она притихла и позволила Отшельнику говорить дальше.

— Раньше, и это помнил даже мой отец, бароны и графы значили лишь владение определенными землями. Кто-то владел крупной деревней. Кто-то небольшим городом. Графы. Графья. Как их только не называли. Бароны имели меньшие наделы. И, например, если смотреть на Пакшен, то Неогон близок к графу. Арин — к барону. Миолин был наместником и Арин с Неогоном входили к нему в Совет.

— Но Неогон… — начала было Фелида и осеклась.

— Именно, — кивнул Иерипон. — Именно так. Когда Миолин стал правителем, в Совет он набрал совершенно других людей. В первый раз структура рухнула примерно так же. Как только люди на местах получили больше власти при меньшей ответственности или увидели, что их роль может перейти другим людям… Была такая резня!

— И ее следы остались возле Рассвета? — спросил я. — Огромное кладбище, горы костей под землей.

— Значит, место великой битвы ты нашел, — выдохнул Иерипон. — Она действительно была великой?

— Тысячи погибли, — ответил я, хотя и сам был не до конца уверен в оценке.

— Значит, где-то к западу… Нет, легенды, — он сам отмахнулся от своих слов. — А мы сейчас говорим не о легендах, а об уровнях. Так вот представь, когда все это, — старик смог приподнять руку настолько, чтобы пальцем нарисовать круг над собой, — распалось на отдельные селения и города, маленькие государства и территории. И каждый стал называть себя… да как захотел, так и стал называть. И поэтому графы и бароны перемешались, утратили прежний смысл. Появились уровни.

— Кто их ввел? — спросила Фелида. — И почему уровни? Раньше же были… разряды.

— Что такое разряды? — не ответив на ее вопросы, поинтересовался Иерипон.

— В книгах о старых временах такое было у дворян. Задолго до нас. Потом, позже… много позже, — она смутилась, — такое было у рабочих. Но я думаю, что тот, кто вводил это, явно мыслил не как коммунист.

Слово ударило мне в голову:

— Это произносил один из тех, кто напал на меня в последний раз, — выпалил я. — Это же не ругательство??

— Я не знаю об этом ничего, — ответил Иерипон.

— Тебе я потом расскажу, братец, когда у тебя больше времени будет, — отозвалась Фелида. — Значит, уровни по большому счету ничего не значат?

— В своей жизни я встречал людей, свято веривших в эти уровни. Недопуск в города одно время был широко известной мерой. Потом, по мере уменьшения населения, эту меру убрали — перестало хватать рабочих рук. И об этом забыли. Но для низших. А верхние, — тут уже и сам Отшельник фыркнул, причем не особенно сдерживаясь. — Эти просто хвалятся между собой. И при этом есть категория людей, которая к ним стремится, которая считает, что некоторая упорядоченность важна.

— Я и сам хотел создавать Гильдии, — ответил я больше для того, чтобы остановить старика. — И в этом как-то помогать людям.

— Рано или поздно тебе придется поступить иначе, чем сейчас, Бавлер, — сказал он. — Пока к тебе идут люди, ты можешь направить их на любые работы, причем сложные и опасные в том числе. Как только поток людей иссякнет, как только появится свободное жилье и свободные руки — ленивых станет больше. А значит, надо будет подумать о деньгах. А уровни… Отмахиваться от них не стоит, но надо хорошо продумать, как ты сможешь их использовать. И не злоупотреблять этим.

Он замолчал, оставив меня в раздумьях, правда, недолгих:

— А не проще ли отказаться от этого всего?

— Приди к Неогону или выцепи кого из Совета, чтобы он перешел на твою сторону, заяви, что у тебя нет и не будет уровней, к которым они привыкли — и получи новый кровавый конфликт. Тебе придется лавировать.

— Я уже почти привык, — выдал я.

— Между Монастырем и прочими? Это не лавировать, — улыбнулся Иерипон. — Но ты поймешь. Некоторые вещи гораздо лучше понимать на собственном опыте. А сейчас… я устал. Мне нужно отдохнуть, — он помолчал немного и добавил: — Наш с тобой эксперимент провалился, конечно, но я считаю, что ты определенно получил свой новый уровень.

Мы с Фелидой вышли от Иерипона в раздумьях.

— И что ты думаешь делать дальше? — спросила меня сестра.

— Лавировать, конечно же, — ответил я, не раздумывая. — Надо умудриться сделать хорошо всем.

— Так ты по-прежнему будешь пытаться спасти этот мир?

— Только людей, — ответил я. — А разве у тебя нет интереса к его загадкам?

— Их не так и много.

— Ну да, — фыркнул я. — Как же, немного! Загадочные руины города к западу, неизведанные территории, что находятся к югу и востоку, Северный Союз, в который надо попасть, несмотря ни на что. Яма с мертвяками. Огромные звери, от которых надо избавить окрестные леса. Да она только Нируда — чем не загадка!

— Река не может быть загадкой, — улыбнулась сестра.

— Сама по себе — да. Но ведь она куда-то впадает!

— Должна. Она не срывается с края мира. Он ведь круглый. Это ты хотя бы не забыл?

— С моей сообразительностью уровня четыре… — я притворился, что не понимаю, о чем она говорит, а потом сделал серьезное лицо. — Мне, может, и попали камнем по голове… ты чего смеешься? — нахмурился я.

— Да так, ничего. Песня такая была. Давным-давно. Я ее даже слушала когда-то.

— Слушала песни… может быть, в этом мире мы сможем создать тот баланс, когда технологии будут использоваться только для в мирных целях?

— Не знаю. Не уверена, — она боязливо повела плечами. — Ты хоть представляешь, сколько врагов сейчас у тебя в этом мире? Тебе так или иначе придется играть по их правилам!

— Представляю, — кивнул я. — А ты представляешь, сколько раз я слышал те же слова, что ты мне сейчас сказала?

— Да, — уверенно отозвалась сестра. — Так что будем делать?

— Прикинемся, что мы сильнее в десять раз, чем кажемся, — выдал я первое, что пришло в голову. — Но при этом, что мы обычные. Даже несмотря на использование, — я порылся в карманах и вытащил руну, — этого. Волшебство полезно, нам надо его накапливать.

— Это — технологии! — ответила Фелида.

— Для нас с тобой. И пусть так и будет дальше. Зачем другим понимать, как это работает? Ты же говорила, что создавали оружие, которого боялись. Создадим то, что нельзя использовать как грозное оружие, но сделаем так, чтобы люди дрожали от страха при одном лишь упоминании о нем, — заключил я. — Но вести себя…

— Я уже поняла. И вижу, что ты по-прежнему не понимаешь, что делать.

— Ты думаешь, другие понимают? — спросил я ее серьезно. — Тот же Миолин. Или правители в Мордине? Никто не понимает, что делать.

— Но людей нам явно не хватает, — продолжала спорить Фелида.

— С этим проще. Есть юг, где бывал Левероп. Есть, уверен, еще места, в которых живут люди. Поэтому Нируда — не просто река. А целая артерия, которая поведет нас в буду….

— Бавлер, заткнись, правда, — сморщила лицо сестра. — Ты свои пафосные речи на людей направляй. Пошли домой. Здесь справятся без нас.

Я еще раз посмотрел на Нички. Все потушили. Все успокоилось.

— А вообще, надо придумать тебе титул, — вдруг вновь заговорила она.

— Какой же? — удивился я ее предложению.

— Стиратель границ. С таким тебя будут бояться и уважать, — она остановилась, повернулась ко мне и вальяжно положила руку на плечо. — Все-таки верю я в тебя, братишка!