Обычно, чтобы открыть коробку из жести, крышку приходится чем-нибудь поддевать, но тут она пошла вверх неожиданно легко. Сверху, прикрывая содержимое, лежали две тонкие пачки купюр, одна с полусотенными, вторая с четвертными банкнотами. Я их вытащил, чтобы не мешали, положил на стол.

Вот же, блин. Я сглотнул вдруг ставшей вязкой слюну. Вот это находка, что называется, не было печали, зато теперь есть от чего нервничать. В жестянке обнаружилась кобура. Какая-то удивительно маленькая, но явно не пустая. Рядом с ней три коробочки из толстого зеленоватого картона с надписью «9 mm Browning Court/.380 AUTO» и большими цифрами 50, а рядом, шрифтом поменьше «92grs/6,0 g».

— Вот тебе и здрасьте, — прошипел сквозь зубы.

Ну, да, есть у меня такая привычка, в особо напряженные моменты могу сам с собой разговаривать. Меня даже знакомые иной раз спрашивали:

— Почему ты говоришь сам с собой?

Но у меня на глупые вопросы всегда есть железный аргумент:

— Люблю поговорить с умным человеком.

И не возразишь ведь, после такого ответа обычно все со мной соглашались. Наверное, примеряли к себе, оно ведь каждый себя именно умным считает. Я вот тоже не исключение.

Взял в руку увесистую коробочку. Вроде тяжелее трехсот грамм, но могу и ошибаться. Хотя, может 6,0 g — это не про сам патрон, а только про пулю? Весов-то электронных или хотя бы аптечных нет под рукой, не проверишь. На другой стороне коробки обнаружилась еще одна надпись: «Кал.9 mm КРАТАК ЗА АУТОМАТСКЕ ПИШТОЛЕ. Производ Jyгославиjа». Судя по всему, это должно значить: «Калибр 9 мм короткий для автоматических пистолетов, произведено в Югославии».

Открыл коробочку, вот они — 50 маленьких, хищных маслят, желтенькие такие, блестящие. Достал один — очень напоминает патрон к пистолету Макарова, но вроде поменьше. Впрочем, трудно сказать, я из пистолета только в армии стрелял, а это было еще в прошлой жизни. Если бы воочию сравнить оба образца, тогда другое дело, а память — штука ненадежная. И все же, почти уверен — эти меньше, да оно и логично — не может такой маленький пистолетик быть рассчитан на мощный заряд пороха, к тому же, не зря же «КРАТАК» написали.

Ладно, поставил пачку на место, взял в руки кобуру. Прикинул в руке — примерно полкило есть, что весьма немного для оружия. Кобура закрывается на клапан, и кармашек на ней есть под запасной магазин. Прямо все, как у взрослых, хотя, судя по размерам, внутри совсем малыш должен быть.

Отстегнул клапан — внутри полный комплект. И рукоятка пистолета торчит, и магазинчик из кармашка выглядывает. Что-то меня мандраж пробивает. Подошел к окну, отодвинул штору. Нет, рядом других домов нет, следить за мной не получится. Тихонько прошел по коридору, постоял у входной двери, прислушиваясь. Откуда-то еле слышно доносятся звуки празднования — телевизор вещает, люди что-то время от времени шумят. Доносится издалека:

— Ура, товарищи!

— Так выпьем…

— Парни, ловите Женьку, она меня поцеловать обещала, обманщица.

Но все это глухо, еле слышно, явно сквозь закрытые двери. Веселятся люди, это мне не до смеха. На самой лестничной площадке тихо. Хотя, вот лифт заработал… где-то дальше остановился, грюкнули, раскрываясь, двери, послышались шаги. Воображение услужливо нарисовало картинку, как пару этажей выше из него выходят ребята из группы захвата, бесшумно спускаясь по лестницам вниз, а навстречу им движется другой отряд, но уже снизу.

Посмотрел в глазок — не видно никого, хотя спрятаться от взгляда из него раз плюнуть, достаточно к стенке прижаться. Открыть дверь, да посмотреть? Нет, шалишь… опасливо дюже. На всякий случай проверил, точно ли закрыл дверь. Вот только они в советских новостройках преграда ненадежная. Самый натуральный эрзац — два листа ДВП и между ними слой досок-тридцаток. Один хороший удар, в крайнем случае, пара и полотну двери хана. Да ее ножом можно вскрыть, главное попасть в щель между досок, правда, нож нужно хороший. В этом отношении советские якобы деревянные двери ничуть не лучше как бы стальных китайских, которые станут в нашей стране популярны в 90-х годах. Помнится, их легко на спор люди вскрывали обычным консервным ножом.

А ведь зря я себя накручиваю. Это у меня паранойя разыгралась, потому как опасная это штука — владение незарегистрированным оружием в СССР. Крайне она государством не поощряется. Вот и чудится мне всякое. Но засов на двери я задвинул и цепочку накинул, так оно спокойнее. Вася сказал, что сегодня его не будет, но мало ли что. Вдруг датый припрется, а у меня на столе криминал. Так хоть стучать начнет, звонить, будет время спрятать улики. И отмазка есть — я его не ждал, заснул, понимаешь.

Вернулся в спальню, достал оружие из кобуры. Странный какой-то пистолетик, размер буквально игрушечный — в ладони легко прячется. Вытащил из рукоятки магазин, выщелкнул из него патроны — ровно пять штук. Говорят, нельзя держать магазины долго снаряженными, пружина может ослабнуть. Но запихнул по одному патроны обратно — туго идут, металл не устал.

Предохранитель с левой стороны, флажком, как на Макарове, я так понимаю, что его нужно на себя отвести. Ну, да, удобно, пистолет в правой руке, как раз флажок большим пальцем сдвигается. Или можно это сделать левой рукой.

Накладки на рукоятке черные с диагональной надписью BAYARD. Не пойму — эбен, что ли? Вообще, похоже на черное дерево, приходилось мне пару раз вещи из него видеть. Над левой эбеновой щечкой выгравировано изображение рыцаря в латах, с пикой наперевес скачущего в атаку, под ним также написано BAYARD. Помнится, такая фирма оружейная была в Бельгии. Что-то еще про такой пистолет вроде слышал, но пока никак не могу припомнить, что конкретно.

С правой стороны закрытое шторкой отверстие для экстракции гильз. И вот интересная деталь — между щелью и затыльником пистолета закреплена на паре заклепок маленькая серебряная пластинка, на которой готическим шрифтом начертано «Herr Wolf». Увы, но вторая половина имени и остальная часть текста не сохранилась, эта часть таблички основательно вытерта пальцами хозяев оружия. Надо было гравировать буквы глубже.

Наградная, однако, вещица, но награждали явно не нашего человека. Оружие-то трофейное, самое настоящее эхо войны. Но хозяин им явно с удовольствием пользовался, вон, и патронов запас приличный. Три пачки — всего 150 единиц, это если не считать еще 5 «маслят» в магазине.

Щелкнуть курком я не рискнул, хотя хотелось, конечно. Но вдруг в стволе патрон остался? Надо разбирать и смотреть. Кстати, пистолет явно гражданский — очень уж маленький, несерьезный для военного назначения. Хотя, такой и полицейский мог носить, и даже офицер, как оружие последнего шанса. Эдакую игрушку можно в любой карман засунуть и его будет совершенно незаметно, да даже за носок заткнуть. Они раньше с подтяжками были, выдержали бы тяжесть. В общем, для скрытого ношения удобная штука.

В конфетной коробке еще был небольшой металлический пенал и крошечный мешочек из ткани. Легкий он какой-то, подбросил на ладони, внутри, словно что-то пересыпается, шуршит. Развязал и аккуратно высыпал содержимое на ладонь.

Да, что ты будешь делать? Камушки, действительно камушки, ровно четырнадцать штук. Вот только они ограненные, сверкающие. Половина бесцветных, но есть несколько красных, пара синих, зеленый и даже черный. Я, конечно, не ювелир, но, сдается мне, что тут вот передо мной не стекляшки какие-нибудь, а самые настоящие алмазы, рубины, сапфиры и изумруды, причем довольно крупные и чистые. Но сколько может стоить эта кучка, версий у меня никаких. Тут разбираться нужно, а идти к ювелирам я однозначно не рискну.

По-хорошему бы сдать эту коробку, чтобы не заиметь себе неприятностей выше крыши, вот только не исключено, что в итоге я их все равно отгребу полной мерой. Никто же не поверит, что я сдал все, особенно, когда в креслах еще и банкноты найдут. А потом пойдут крутить и остальное — как прилетел, как отдыхал в августе, на какие деньги приобретал вещи? Там и эпизод с каталами вылезет. Не зря говорят, что чистосердечное признание смягчает наказание, зато увеличивает срок. А потому, пусть лучше эти брюлики и иже с ними ждут своего часа. Нечего пока с ними связываться. Даже думать об этом не стоит. Ссыпал камешки в мешочек, внимательно проверив, что ни одного не забыл.

Раскрыл пенал — ага, это инструменты для чистки Байярда. Все тут есть — маленький шомпол, отверточка, еще какие-то штучки, даже миниатюрная, герметично закручивающаяся масленка в комплекте имеется. Кроме принадлежностей в пенал была вложена тоненькая брошюра в десяток листов, на которой в рисунках была показано, как разбирать и чистить оружие.

Этим я и занялся. Как оказалось, разборка очень простая, основной секрет в массивной мушке — она по совместительству представляла собой защелку, на которую нужно было нажать, а потом сдвинуть назад. После этого снимался верхний кожух и пружина, потом разбиралось все остальное.

Пришлось пожертвовать одной из собственных маек. Разложил на ней детальки, протер их смоченным маслом куском ткани. От той же майки его оторвал. В стволе, кстати, патрона не оказалось. Внутри я шомполом подраил, посмотрел сквозь ствол на лампочку — металл внутри сверкает, следов ржавчины не видать. Собирал очень тщательно, чтобы лишних деталей не осталось. А то у меня бывали случаи, особенно, когда в детстве до починки часов дорвался. Вот мне тогда прилетело.

Не вставляя магазин, пощелкал курком. Не очень удобно, пистолет реально малюсенький, мизинец на рукояти не помещается, да и безымянный только наполовину ее обхватывает. Вот для узкой женской ладошки, наверное, будет в самый раз. В целом игрушка для стрельбы в упор, когда противник не ожидает, что у тебя такой аргумент имеется.

Вспомнил, где я о Байярде слышал — в фильме «Место встречи изменить нельзя», там из него убивают Груздеву, но калибр у него другой, то ли 6, то ли 7 миллиметров с чем-то. Я потом еще разбор фильма как-то смотрел, и оказалось, что в кино показали вместо бельгийского пистолета немецкий Вальтер. И память послушно подкинула сцену из кино:

«— Ну, значитца, так, пуля выпущена из импортного оружия калибра 6,35 системы 'Байярд» или, скажем, «Омега».

— А сие из чего следует?

— Из пули, Сергей Ипатьич, из пули, шесть левых вертикальных нарезов, вот они, почерк вполне самостоятельный!' [1]

Странно как память у меня работает. Захочешь чего-нибудь важное вспомнить и никак, хоть тресни, зато чего не надо — прямо с мельчайшими деталями нате, пожалуйста.

Протер майкой оружие, вложил в кобуру, по ней тоже прошелся тканью — ни к чему отпечатки оставлять. Про поверхность жестяной коробки тоже не забыл — удалил пальчики и с нее. Держа ее через майку, начал вкладывать в тайник, а жестянка не идет. Что-то мешает.

Запустил руку, нащупал какие-то свертки. Да увесистые какие, сразу определенные мысли появляются. Развернул один — ну, точно, столбик золотых червонцев, два десятка штук. Во втором оказалось наполовину царских, наполовину уже советских монет с сеятелем. Тем самым, который шаловливый Остап Бендер нарисовал на плакате, когда плавал по Волге на пароходе «Скрябин». Он там еще художника изображал, а Кису Воробьянинова представил своим мальчиком. Еще и все возражения завхоза веско отмел гениальной фразой:

— Типичный мальчик. Кто скажет, что это девочка, пусть первый бросит в меня камень!

Этого самого сеятеля тогда и на золотых червонцах изображали и на бумажных купюрах.

А вот остальные два свертка оказались с сюрпризом. В них оказались разные монеты, но все золотые, лишь одна-единственная выделялась белым цветом. Даты на ней не я не обнаружил, зато период чеканки легко определялся по профилю Петра I, что подтверждалось круговой надписью «Всея Росiи повелiтель Црь Петръ». Остальное я прочитать не смог. На обороте значился номинал — без цифр, просто слово «полуполтинник», там еще четыре буквы шли, видимо, дата литерами записана. Полтина — это 50 копеек, получается, полуполтинник равен 25 копейкам.

Остальные монеты мне ни о чем не говорили. Тут самые разные оказались: французские с профилем Буонапарте и какого-то из ихних Луев весьма обрюзгшего вида с характерным носом. Дальше обнаружились американский «игл» с орлом, золотые с российским орлом со странными номиналами в 2 рубля и в 15 русов. Потом наткнулся на финскую с номиналом в 20 markkaa. Еще несколько монет, скорее всего, античных, римских или еще каких, не знаю, и средневековых, наверное. А вот это дукат — тот самый «лобанчик», что в России в царские времена вовсю использовался вместо рубля. Ну, эту монетку не узнать сложно.

В целом понятно, что коллекция, хоть и небольшая, но весьма ценная и дорогая. Но толку мне от нее, как и от камешков, нет ни малейшей, кроме вреда. Это даже хуже валюты, тем более, что к ней приравнивается с теми же расстрельными последствиями. В любом случае, попытайся я сбыть, что одно, что другое и, почти наверняка, меня просто убьют. Хотя бы для того, чтобы не оставлять свидетеля, а могут и запытать до смерти в надежде, что выдам остальные захоронки. Если же просто ограбят и даже не покалечат, то вообще можно считать себя словно второй раз родившимся. Чтобы такими вещами владеть, нужно быть очень влиятельным человеком, иначе за голову твою не дадут и гроша. Или же обладать, но так, чтобы никто, ни одна живая душа не знала, как и поступал бывший владелец.

Даже разбираться, что мне досталось, не буду, нет смысла. Это нужно каталоги перебирать, потом обращаться к специалистам-нумизматам, которые могут дать консультацию по ценности той или иной монеты. Не буду я так подставляться и привлекать к себе внимание. Завернул содержимое в упаковку обратно, как было. Положил коробку обратно в тайник, потом в оставшуюся сбоку щель добавил свертки с монетами. А продуманно уложено — получается плотно и даже, если перевернуть стол, то никакого смещения содержимого не произойдет, а потому ни малейшего стука или звона не слышно не будет.

О, у меня же еще деньги остались. В одной пачке 11 купюр по 50 рублей, во второй 24 по 25, а всего, значит, получается ровно 1150 рублей. Выходит, не нужно мне телеграмму в Магадан слать, мне и так на все хватит. И кресла лучше не трогать, потому, как денег более чем достаточно. Вечером, если все будет нормально, заскочу к Васильевичу, насчет контейнера обкашляю.

Посмотрел на часы, а время то уже позднее, поужинать, да можно будет и спать ложиться пораньше, завтра у меня намечен непростой день. Так, пожалуй, стоит поставить чайник.

Пока чай хлебал, задумался. Спрашивается, откуда у бывшего хозяина стола монеты и камни? По идее он к началу Гражданской был во вполне сознательном возрасте, мог и прихватить чего. А может, от кого-то другого досталось, что не исключено. А при себе держал, потому как выкинуть жалко, а государству отдать — страшно. Находку клада еще грамотно инсценировать надо, а просто признаться, что ценности хранил… сразу вопросы, почему хранил, с какой целью, все ли сдал, как получил. Душу вытрясут.

Кстати, камешки вполне могут быть из золотых изделий. Золото переплавили, лом сбыть проще, а с брюликами оно засветится перед криминалом легко. Вот и не рискнул продать. Наверное. А может, все было куда проще, и клад уже был в столе, когда его приобрел прошлый хозяин? Очень даже такое могло быть, стол явно старый, на заказ изготовленный. Кто его знает, может и дореволюционный. А еще видно, что старый хозяин не коллекционер, больно монеты упакованы небрежно, истый собиратель их бы в альбом вставил или в индивидуальную упаковку определил.

А теперь я в той же роли почетного хранителя чемодана без ручки. Правда, в 90-х станет проще с продажей антиквариата, но тоже легко с рук не сбагришь, придется связи заводить. Но и хранить в столе ценности не дело, мало ли. Надежнее выйти в тайгу и припрятать где-нибудь в приметном, но редко посещаемом месте. Так оно спокойнее будет, а то ведь, не жизнь, все время думать, что вот сейчас кто-нибудь наткнется, найдет. Рехнуться можно. Дальше спрячешь, ближе возьмешь. И надо будет по возможности найти нумизматический каталог, посмотреть, что хоть мне в лапки загребущие попалось.

* * *

Хозяин квартиры действительно так и не появился. С утра, когда я вышел на кухню, Пяткина не обнаружилось, я даже удивился, ведь он всегда раньше меня встает. Потом я вспомнил, что входную дверь за щеколду запер, так что Васе бы пришлось трезвонить, чтобы внутрь попасть.

Сегодня у меня день не простой намечается. А поэтому в один карман кладу весь оставшийся нурофен, а другой — фляжку с крепким сладким чаем, чтобы было чем лекарство запить. Ну и сам по себе чай с сахаром мозги поддержит. Фляжку тоже на барахолке нашел у Белорусского вокзала, самодельная, из нержавеющей стали сварена, емкостью около половины литра. Базарчик там знатный, чего только нет, не только полезного, но и интересного и просто забавного.

Хозяина при автомобиле нет, подвезти некому, так что до метро отправился пешком. Но оно и хорошо, утром воздух чистый, пока не загазованный. Прогулка с утра бодрости придает, да не так далеко и идти. И мороза пока так и нет в Москве, пока чуть выше нуля, были бы лужи, глядишь, ледок прихватил, так ведь сухо, что даже странно для осени.

Я сегодня одет серо, не выделяясь — куртка польская, штаны отечественные, шапка вязаная, ботинки чешские фирмы «Батя». На боку брезентовая сумка с инструментом электрика. Где взял? А все на той же Блошке купил, там черта лысого найти можно. Чего только народ на продажу не несет. Нет, дефицита на развале практически нет, а вот всякие вещи бывшие употреблении, вплоть до самого настоящего антиквариата — это, пожалуйста, сколько угодно.

Я себе и подобрал вещички, подходящие моменту и не яркие. В похожих шмотках сейчас половина города ходит. Нет, не совсем унылое и древнее выбрал, вполне приличная одежда, самое то, что человека, не обремененного большой зарплатой и не желающего спускать безумные деньги на наряды из каких-нибудь Штатов или Германий. Все добротное, второго-третьего года носки, не более. Это Москва, тут народ в целом лучше одевается, чем в провинции. Понятно, что и там модников хватает, но я имею в виду температуру по стране в среднем.

С сумкой я вообще выгляжу типичным электриком или мастером по ремонту радиоаппаратуры. Плюс в том, что на обслугу не только в будущем, но и сейчас уже никто внимания не обращает. Становишься буквально человеком-невидимкой. Инструменты я выкидывать не собираюсь — прихвачу с собой, там все нужное.

Вышел на Баррикадной в восемь и не особо торопясь направился к высотке. Нагло я поступаю, но есть определенный расчет. Люди практически не обращают внимания на трудящихся рядом с деловым видом работяг. Раз крутятся, значить так и надо.

Когда в прошлой жизни срочку служил, то в части у нас вопиющий случай произошел. Во время обеденного времени двое солдат сняли большое панорамное стекло с окна в столовой. Принесли стремянки, вытащили стекло, унесли его, второй ходкой забрали лестницы. В это самое время рота за ротой подходила к столовой. Народ толпился рядом, многие курили после принятия пищи, наблюдая за стекольными работами.

А на следующий день выяснилось, что стекло банально сперли. Большой тогда это был дефицит, нигде не найти. Так вот, парни лица не скрывали, находились от входа буквально метрах в пяти, глазели на них, как минимум, человек пятьсот, если не больше. А только никто, ни один человек, так и не смог вспомнить никаких примет. Вообще глухо. Так и не нашли, кто были эти наглецы и куда они дели похищенное войсковое имущество.

Все же я немножко подправил внешность. Волосы под шапочкой скрыл, за щеки небольшие валики из ваты всунул, по возможности изменил походку, тональным кремом немного темнее кожу сделал, а то она у меня совсем белая, что молоко. В целом чепуха, конечно, но хоть что-то.

Подошел я на место ровно в половине десятого, пришлось даже крюк дать, чтобы не привлекать внимание, торча на одном месте. Что я, тополь на Плющихе?

Еще издалека увидел фигуру Адольфа, направляющегося к своей желтой «копейке». Ну, вот, и отлично, мне он и нужен. Значит, сработала моя установка, вышел ровно в указанное позавчера время.

* * *

[1] сцена осмотра места убийства Груздевой из 1-й серии телефильма «Место встречи изменить нельзя» снятого режиссером Станиславом Говорухиным в 19 79-м году

— Добрый день, вот, пришел, как вы и просили, — поздоровался я еще на подходе, чтобы не пугать клиента неожиданным появлением. И, да, именно он просил, а не я настоял.

— Да-да, мне нужно лампу посмотреть и вы говорили, что установите. М-м… извините, забыл, как приспособление для установки интенсивности свечения называется, — последовал ответ.

— Это называется диммер, — я похлопал по сумке, — Все с собой. Документы не нужно предъявлять на входе?

— Нет-нет, что вы, я просто скажу, что вы ко мне и все, — суетливо успокоил меня Адольф.

Это хорошо, очень не хочу предъявлять паспорт вахтеру, ни к чему это, совершенно лишнее. Лицо у меня пойди-ка, рассмотри, сегодня ветрено, поэтому практически у всех прохожих шапки надвинуты по самые брови, воротники подняты или шарфы намотаны, обзору представлены только одни носы. Поди-ка по нему опознай человека. Камер наблюдения пока нет, разве что на правительственных объектах, но и там вряд ли видеозапись идет, все в режиме реального времени.

Что же, установка на клиента подействовала неплохо, он уверен, что сам меня попросил поставить у себя диммер. Вот не зря мне попался на рынке умелец, который продавал модернизированные выключатели. Нет, я такой и сам могу спаять, благо схему можно в журналах поискать, их множество для радиолюбителей издают, да и в магазинах брошюры с разными приборами для самостоятельной сборки можно найти. В общем, не вопрос, но мне проще купить, чем пару вечеров с паяльником корпеть.

Я сразу пяток приборов взял, одним вполне могу пожертвовать. Еще один поставлю в комнате общежития, это удобно на самом деле, особенно, если приходишь поздно, а соседи уже спят. Тогда включаешь свет еле-еле — и тебе видно и люди от включенной лампы не просыпаются и скандал не устраивают.

— Тогда пойдемте к вам? — я придал своему голосу вопросительные интонации.

Адольф кивнул и поспешил к главному входу, я постарался не отставать, идя метрах в полутора позади. Если за фигурантом уже ведется наблюдение, то я просто откажусь от изъятия денег. Поменяю выключатель, получу за работу гонорар и уйду. Для меня в этом случае особой опасности не будет, ну, шел мимо, помог машину починить, зацепились языками, пообещал поставить диммер. Не хотел, но раз слово вылетело, то надо сделать, да мне и не трудно и деньги почти все в столице потратил, поэтому от подработки отказываться не стал. Пробьют, проверят, в крайнем случае, выяснят про самолет и икру. Неприятно, но для КГБ это мелочи, разве что с летчиками неудобно выйдет.

В холле действительно никаких документов не требовать не стали. Когда я вошел в дверь, пожилой мужчина за стойкой встрепенулся, но хозяин только рукой махнул, заявив, что я с ним и консьерж немедленно снова воткнулся в лежащую перед ним газету.

Вот такой вот холл

А вообще шикарно тут внутри. Огромный холл, отделанный мрамором, лифты с панелями из ценного дерева, широченные коридоры с паркетом на полу. Просто поразительно, сколько здесь площади отведено на вспомогательные помещения, такое ощущение, что сами квартиры по остаточному принципу проектировались. По крайней мере, у хозяина жилье оказалось не такое и большое. Средних размеров прихожая, две комнаты, соединенные дополнительной двухстворчатой дверью. Зал немного больше 20 квадратов, спальня поменьше, думаю, 16–17. Кухонька метров 10 или чуть больше, еще ванная, туалет и кладовая.

В башне всего четыре квартиры на этаж, по две с каждой стороны лифта. Еще зачем-то перед лифтами имеется большая такая комната с окном. Вполне места бы хватило дополнительно приличную такую гостинку выделить площадью так 25 или даже 30 квадратов.

В целом дом офигенный, но вот само жилье особо шикарным я бы не назвал, в современных зданиях квартиры не хуже, даже лучше. Да вот у того же Пяткина жилплощадь взять. И прихожая у него больше, целых два балкона есть, да еще и лишних проходов между комнатами нет. Даже не понимаю, почему в 21 веке высотки продолжались считаться элитными? Разве что из-за расположения?

Занялся работой, пощелкал настольной лампой, якобы нерабочей. Работает, только лампочку поменял. Видимо, моя установка хорошо сработала, хозяин уверил себя, что прибор из строя вышел.

Ну, раз так, что занялся выключателем. Снял старый, предварительно отключив пробки, начал устанавливать новый. У меня все продумано, я на всякий случай еще на входе в квартиру резиновые напальчники надел. Они тонкие, работать не мешают, зато лишних отпечатков пальчиков не будет, а сам прибор я заранее тщательно протер. Так оно надежнее.

Пока работал, негромко с хозяином разговаривал, сначала пару анекдотов толкнул, чтобы клиент расслабился. С учетом того, сколько я их помню из будущего, за шутками в карман лезть не нужно. Главное — чтобы они были к месту. Чинишь выключатель, анекдот должен быть про электриков. Я такой и рассказал, о том, как парочка работников в детском саду проводку делала. Все бы хорошо, да дети после их визита стали материться. Воспитательница начальнику монтеров пожаловалась. Вызывает он подчиненных и претензию выкатывают, а один и выдает в ответ:

— Да неправда все. Я стремянку держал, а Петров провода паял. И мне за шиворот олова накапал. А я ему вежливо так и говорю 'что ж ты, Петров, своему напарнику олово за шиворот капаешь, нехорошо это, не по-товарищески.

— Ну, ладно, а ты, Петров что? — спрашивает начальство.

— А что я? А тоже вежливо ответил, что он все выдумывает и пусть он не нервничает, а продолжает продуктивную работу.

Я уже понял, что главное клиента заболтать, расположить к себе, а для этого и разговор нужен такой, чтобы не возникало неприятия. И замолкать надолго не стоит, пока собеседник не поплывет окончательно, вот тогда из него можно веревки вить. Что-то вроде гипноза получается или транса, под которым человеку можно приказать что-нибудь сделать и он даже не вспомнит потом, что его заставило так поступить. Но есть и ограничение — люди под гипнозом не могут переступить через собственные убеждения.

Нельзя заставить человека убить, если для него это моральная преграда. И секретную информацию он не выдаст, если привык в обычном состоянии держать язык за зубами. Но меня государственные тайны и не интересуют.

— Включите телевизор, вы же просили и его посмотреть, — хозяин про это не упоминал, но мне нужно проверить, насколько я его контролирую.

Судя по тому, что он без всяких возражений включил «говорящий ящик», можно переходить непосредственно к делу, поэтому предложил хозяину посмотреть еще кран в ванне. Собственно, нужно мне это было, чтобы воду посильнее открыть. Мало ли, может квартира уже под прослушкой? Цифровых систем распознавания речи пока нет, поэтому шум воды должен забить звуки голосов.

— Вроде нормально работает кран. За работу вы отдадите пятьдесят рублей. У вас же достаточно денег?

— Да, это не сумма, — тускло ответил клиент.

— Вы храните деньги на антресолях?

Адольф не ответил, на лице явно проявилась борьба между желанием ответить и подозрительностью. Пришлось надавить.

— Здесь нет никого, вы один и разговариваете сами с собой, обдумывая как поступить.

Хозяин заметно расслабился.

— Деньги на антресолях? — повторил я вопрос.

— Да.

— Сколько там?

— Почти миллион.

Отлично, значит, деньги он еще не сжег, следовательно, инженер еще не попал в разработку, прослушки пока тоже нет. Ну, что же, тогда можно действовать.

— Вы понимаете, что, если начнется проверка и на вас выйдут сотрудники безопасности, но наличие такой суммы станет приговором?

— Да, в Москве уже проверяют библиотечные формуляры, — тихий ответ, клиент явно испытывает страх.

— Что вы хотите делать?

— Попробую передать американцам образец формуляра. Они обещали сделать такой же, но с меньшим количеством записей.

Вот на этом ты и погоришь, библиотекарь очень удивится, когда увидит изменения в перечне выдаваемых документов.

— Это разумно. А с деньгами?

— Не знаю, закопаю на даче или… уничтожу, — судя по гримасе на лице, расставаться с купюрами предатель не хочет, но деваться ему некуда, чувствует, что земля начинает гореть под ногами.

— Прятать бесполезно, при попадании в разработку и дачу и квартиру тщательно обыщут. Единственный способ — сжечь купюры в печке. Вы же сами это понимаете. Половину суммы нужно уничтожить.

— Да, — однообразно ответил инженер.

— Вот и хорошо. Все деньги в квартире?

— Нет, на даче еще примерно сто тысяч, и золото закопано на огороде и спрятано в доме.

Заставил хозяина принести деньги. Блин, их реально много. Все хорошо, я даже не ожидал настолько большой объем. И это несмотря на то, что основная сумма из сторублевых купюр состоит. Но даже так не представляю, как ее незаметно вынести. Приказал хозяину принести линейку. Оказалось, что кирпич из десяти пачек сторублевок по размерам 14 на 12 на 7 сантиметров получается. Ну, плюс-минус миллиметр. А у хозяина деньги именно так и хранятся — блоками по десятку пачек, завернутыми в толстый полиэтилен. В каждом по тысяче бумажек. Кстати, у пятидесятирублевок точно такие же размеры, а вот четвертаки чуть поменьше, где-то 12,5 сантиметра на 6.

Такие вот «кирпичи» должны быть, только по 100 и 50 рублей

Интересно, что все пачки перевязаны не стандартными банковскими бумажками, а резиновыми кольцами, теми самыми, что девчонки волосы перевязывают, а хозяйки используют для закрывания бумагой банок с вареньем. Не удивлюсь, если американцы меняли деньги малыми партиями у валютчиков.

— Дома картошка есть?

— Да, — хозяин вопросу не удивился, он же «знает», что сам с собой беседу ведет.

На кухне оказался полный ларь отборных клубней. Добротный такой ящик, с тремя ячейками. Самая большая для картофеля. Есть еще две поменьше — для моркови, а также для лука и чеснока. Хозяин рачительный, домовитый.

Не так я себе представлял процесс сравнительно честного отъема денег. В реальности пришлось серьезно потрудиться. Блоки с пачками пришлось распаковывать. Тут и рюкзак мой пригодился. На дно его я высыпал тонкий слой клубней, поверх них полиэтилен. Резинки поснимал, перевязывая одной уже по 2–3 пачки. Мне нужно, чтобы у инженера их осталось столько, чтобы потом следствие решило, что он около 400 тысяч рублей сжег…

Вошло в рюкзак примерно тысяч на триста сотками и еще пятьдесят тысяч купюрами по пятьдесят рублей. Я дополнительно сбоку напихал клубней. Мне нужно, чтобы они под тканью проступали, создавая иллюзию, что весь рюкзак корнеплодами заполнен. Сверху пачек опять полиэтилен положил. Мешок мой заплечный до половины заполнил. Сверху еще слой картошки насыпал, морковки, лука положил с чесноком. Затянул горловину, посмотрел критическим взором — нормально получилось, сразу видно, тащит человек остатки урожая с огорода. Вес, правда, не очень большой, килограмм пятнадцать, не больше, но тут расхождение не очень заметно.

Вот и все, можно идти. Пришлось только немного задержаться, чтобы внушить инженеру четкие инструкции. Он должен сегодня же поехать на дачу и сжечь в печке все хранящиеся там бумажные купюры. Резинки взять с собой, сложив их в коробку — пригодятся, чтобы потом банки с вареньем закрывать.

Отдельно объяснил про себя. Познакомился хозяин со мной случайно, я помог ему завести машину, в процессе работы он договорился, что я помогу ему с электрикой в квартире. Сам инженер, хоть и занимается электроникой, но он больше теоретик, руками работать не привык. Заплатил мне за работу пятьдесят рублей. Заодно немного подправил воспоминания его о своей внешности. Не сильно, но немного их исказив.

По зрелому размышлению решил информацию о предателе в органы не подбрасывать. Они и сами его через месяц-другой вычислят. Вряд ли их заинтересует обычный электрик. Но на всякий случай, если будут копать все контакты, то пусть останутся ложные воспоминания. Так, даже выйдя на меня, ничего у органов не будет. Ну, починил, ну, получил деньги. Можно отбрехаться, что деньги почти все в столице профукал, а тут возможность подзаработать. Поведение вполне понятное, проверять, конечно, будут, но глубоко копать — это вряд ли.

Шапку я надел еще в квартире инженера, выйдя из лифта, на ходу начал поднимать воротник. Сначала левую сторону, чтобы лицо от вахтера прикрыть. Ничего необычного — на улице ветрено и холодно, все лица закрывают. Заодно поправил сумку, причем так «удачно», что из нее на пол пассатижи вывалились. Ругнувшись вполголоса, наклонился за ними. Мужик за стойкой с ухмылкой посмотрел на меня, на его лице так и читалось: «вот же растяпа».

Я распахнув сумку, положил выпавший инструмент, тщательно застегнул клапан, после чего решительно направился на выход. Если консьерж и имел намерение поинтересоваться моей личностью, то после моего перфоманса он его начисто утерял, снова равнодушно уткнувшись в газету. Он теперь в ней кроссворд разгадывал, и отвлекаться надолго от этого захватывающего занятия не собирался.

Вот для этого я сумку и забыл застегнуть, еще и пассатижи десять минут так пристраивал, чтобы обязательно загремели, как только я за наплечную лямку дерну. Да я специально это устроил, чтобы содержимое сумки стражу местного портала показать. А так сразу видно — нет у меня ничего, проверять нечего. Да и вообще, какая опасность от такого лопуха? Ясно же — никакой.

Кивнув вахтеру, я потянул створку двери. Мужик ожидаемо мой знак вежливости проигнорировал, высокомерно взглянув на меня. «Ходят тут всякие», словно написано было на его лице. Какой выразительный товарищ. Как же — элита, на такое место берут только самых лучших, не чета всякому шляющемуся взад-вперед быдлу. Вот и правильно, дорогой страж дверей, вот и ладно.

На улице и правда неприятно, засунул руки в карманы и, пригнувшись, заспешил к метро — там хоть не дует. Мне сейчас на Белорусскую надо, я же не идиот из высотки рюкзак тащить. Нет, сам Адольф и подвезет, мы с ним рядом с базаром должны через полчаса встретиться.

Вышел из метро, направился прямиком в здание вокзала. В туалете наглотался нурофена, сразу три таблетки, водой из под крана запил. Холодной воды в ладошки набрал, лицо туда всунул, чувствуя, как медленно ослабевает головная боль. Ох, хорошо-то как. Надеюсь, в ближайшее время мне больше не придется так мучиться. Вот сто пудов местные посетители думали, что с похмелья маюсь, я в зеркале уловил несколько смешливых взглядов. Да, плевать, пусть что хотят считают, мне-то какое дело. Придя немного в себя, пошел на базарчик, ветерком на улице еще обдует, глядишь, окончательно полегчает.

Пока ждал клиента, по толкучке походил. Так-то она каждый день работает, но в выходные дни продавцов куда больше, так что я с пользой время провел, наткнувшись на лоток с книгами, которые предлагал пожилой мужчина с интеллигентным лицом. Ультрамодных современных книг у него не было, в основном букинистическая литература, но я откопал несколько старых изданий по геологии, даже отложил книг пять для покупки. Глянул на часы — пора выдвигаться, поэтому попросил букиниста придержать для меня выбранные книги на часок. Тот пообещал, но, судя по насмешливой улыбке, потешался надо мной он изрядно, ну, да, кто же еще их купит? Вряд ли мимо геологи табунами ходят. Ну, и ладно, я сегодня не обидчивый.

Инженер прибыл на две минуты раньше, вышел из машины, поставил рядом со мной рюкзак, после чего развернулся и пошел обратно к машине. Нормально, действует точно по программе. Ну а я уже с рюкзаком за плечами вернулся к старику-букинисту. Все ж выбранные книжки я куплю, пригодятся. Заодно и еще покопаюсь, может, что еще найду интересное.

Изрядно нагруженный, вернулся в метро. За спиной рюкзак, на боку брезентовая сумка, еще и в руке связка книжек. И по закону подлости нарвался.

Стою на перроне, жду состав, сзади голос:

— Сержант Акопян, что везете?

Обернулся, ну, еперный бабай — стоят, сразу двое. У одного на погонах три шпалы, второй чуть моложе — с двумя лычками. Вот же повезло — патруль мной заинтересовался.

— Картошку с дачи везу, мама сказала, что морозы на днях ударят, надо забрать, чтобы не померзла, — с недоумением ответил я, мол, ну, чего прицепились.

— А это что за книги? — продолжил расспросы въедливый сержант.

Я на лавочку связку поставил, мол сами смотрите. Ну, да, на такую литературу вряд ли кто позарится. Видно, что б/у, да еще и справочники по минералогии, петрографии, геологии, географии. Сержант таки не поленился, посмотрел корешки.

— Учитесь?

— Ну, да, в десятом, — сейчас повальная акселерация, десятиклассники те еще лоси, а я молодо выгляжу, хоть и высокий, и школьником представится выгодно, к малолеткам отношение попроще, — Это старшего брата книги, он их на даче забыл, а мне тащить обратно.

— А в сумке что?

Сержант, да что же ты такой приставучий? Угомонись уже.

— Инструмент. Это уже отец оставил, когда проводку менял, — я вздохнул, словно жалуясь на несовершенство мира, полное посыланий на дачу в выходной денек.

Думаете, отстал? Какой там, все-таки заставил показать и что в рюкзаке. Я отстегнул верхний клапан, говорю уже со сдержанной такой досадой:

— Мне картошку выгружать или как?

Патрульный не поленился, с боков рюкзак похлопал. Нет, как же удачно я клубней насовал, равномерно со всех сторон выпирают. Не было бы их, милиционера реально мог заинтересоваться странной мягкой прослойкой.

Выкладывать содержимое не пришлось, старший патруля махнул рукой, мол, шагай, куда шел и не произнеся ни слова, отправился дальше, перехватив очередного пассажира, в этот раз с пухлым портфелем.

Блин, чуть не обделался со страху, вот точно стоило мне в театральный поступить. Как сыграл-то! Вон, поверили же, что просто картошку домой везу, а не триста пятьдесят тысяч рублей. Впрочем, ее и везу, будет нам с Васей сегодня жареный картофан. Увы, сержант, сегодня не твой день, а мог бы досрочно стать старшим сержантом, а то и сразу старшиной. И хорошо, я очень рад, что ты оказался не таким уж и внимательным.

Подошедший состав с шипением открыл двери. Ну, наконец-то, надеюсь, на конечной не нарвусь на милицию. На второй раз у меня могут нервы не выдержать, они сейчас на пределе.

К счастью до дома добрался без происшествий. Васи в квартире ожидаемо не оказалось, ну, да, он же только вечером обещал показаться, а сейчас еще и десяти нет. Для выходного дня можно сказать, что еще раннее утро. И отлично, что хозяина нет, мне еще улики скрыть нужно, тем более, что я уже все для этого подготовил.

Напился чаю, да принялся за работу. Пришлось буфет двигать на середину комнаты и класть на пол. Открыл створки нижнего отделения. Оно самое глубокое и потеря сантиметра пространства будет совершенно незаметна. Постелил на полу кухни газету, высыпал на нее картошку и другие овощи, чтобы добраться до денег.

Теперь самое главное — ровным слоем разложить купюры по всей площади задней стенки, так чтобы не было незаполненных участков. А вот теперь уложить на них фанерку и закрепить ее штапиком. Он там и был раньше, видимо, щели прикрывал. Я еще вчера его аккуратно снял и фанерную стенку подготовил, выпилив из куска, найденного у Васи на балконе. У него там целая куча материалов: доски, бруски, несколько листов фанеры, банки с краской, причем, большинство банок наполовину пустые.

Попробовал заднюю стенку — стоит как влитая. Поставил шкаф вертикально, открыл все отделения. Как ни смотрел — вообще незаметно, что внизу объем стал меньше. И прекрасно. Как говорится, дальше положишь, ближе возьмешь. Инженера возьмут летом, год будет длиться следствие, а в 86-м приговор приведут в исполнение. Поэтому однозначно еще год трогать эти деньги нельзя, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. Поэтому пусть денежки идут в Магадан медленным ходом. Даже, если на меня выйдут и устроят обыск, то всегда можно будет перевести стрелки на бывшего владельца мебели. Попробуй, узнай — может, это он спрятал. В креслах же тайник есть, отчего ему не быть в буфете?

Пошел на кухню, нашел пару пакетов, сложил туда морковку и лук. Картошку пересыпал в авоську, задвинув ее за холодильник. Путь Пяткин кушает, ему калории нужны.

Вот чего мне не хватает, так это смартфона. Порой подумаешь с кем-нибудь связаться, так рука непроизвольно начинает в кармане шарить — гаджет ищет, а его нет. И вечером так и хочется в игрушку погонять или книжку почитать. Тоже нырк рукой под подушку и облом.

Ну, делать нечего, пришлось идти до телефона-автомата, решил я все же докупить мебелей, раз появилась возможность. Дозвонился до хозяйки дома с Сокола, поинтересовался, заинтересована ли она еще в продаже оставшихся предметов обстановки. Оказалось, что не прочь.

Теперь пришлось идти к Васильевичу, хорошо хоть недалеко. По случаю выходного он тоже дома оказался, и снова заработать был очень даже за. Следующим шагом мы уже вдвоем отправились к студентам. У общаги тоже будка телефонная установлена, так что я оттуда позвонил продавщице и договорился через час подъехать.

Смотались продуктивно, я скаредничать не стал, забрал оба книжных шкафа, секретер, обеденный стол и стулья. И еще книжек выбрал десятка три. Правда, их стало куда меньше, чем раньше, а еще часть уже стояла в уголке комнаты, увязанная в стопки. Как сказала хозяйка, эти издания уже забронированы. Но я все равно нашел, чем поживиться. Итого на 470 рублей покупок. Расписку взять не забыл, документ — первое дело.

Довезли, втащили антикварные мебеля наверх, окончательно заставив комнату. Я сразу Васильевича напряг связаться с его знакомым в трансагенстве на железной дороге. Договорились завтра на самое утро. Студенты ради заработка согласились первую пару прогулять.

Суперпродуктивный день получился, только начало первого, а уже столько дел провернул. Вот только устал что-то как собака, пойти, что ли подрыхнуть так минуток по шестьдесят на каждый глаз? Хорошее же дело!

Продрых я пару часов, прямо легче стало. Мне сегодня еще в одно место нужно съездить, но пока, пожалуй, рановато. Полистал приобретенные книги, очень даже интересно, но нужно и делами заняться. Протер полы, наведя порядок в квартире, да занялся готовкой. Особо мозги ломать не стал, мясо и капуста есть, снова будет борщ, он у меня неплохо удается.

Поставил говядину вариться, а сам занялся своей детской книжкой, у меня уже первая часть готова, привести черновик в порядок, перепечатать начисто и можно будет идти в издательство заключать предварительный договор, тем более что у меня там блат есть — Елена Павловна. Но сначала, конечно, нужно будет с ней обсудить мою книжку. Она специалист, подскажет, что исправить, где дополнить или убрать что-то. А еще в той же семье Урбан моего черновика дожидается взыскательный эксперт, который вытребовал себе право первого прочтения. Я про младшего Урбана, если что. Куда деваться, раз обещал, значит, обещал.

Пока мясо варилось, а потом и сам борщ, я успел целую главу написать, тем более, что план книги у меня давно составлен. Хотя, я заметил, с книгами странная история — вроде четко продумал канву, но пока пишешь, вдруг, начинаются, то там, то тут совершенно непроизвольные изменения и вот уже сюжет вырвался у тебя из рук и пошел петлять так, что сам удивляешься — как же так-то получилось. Но ведь не сказать, чтобы хуже вышло.

Я на кухне совсем разошелся, достал мясорубку, сделал фарш на котлеты. Ну, не на одном же первом сидеть? Оно, конечно, «в жидкости вся сила» [1], но котлетки с пюрешкой — это «что-то особенного». Тем более картошка теперь в доме есть, как и масло с молоком для нее. Я сразу с запасом клубней начистил — и на пюре и на борщ. Между прочим, чтобы котлеты были вкусней, в них нужно мякиша белого хлеба добавлять, предварительно замоченного в молоке. Так фарш нежней получается, мама меня так учила. Но тут главное, не переборщить, мяса должно быть больше. Ну, и картошку, прежде чем варить, стоит подержать в холодной воде полчаса, в лучше час — так она разваривается потом лучше. Это мне в свое время армейский дружок подсказал.

Часам к пяти с ужином закончил, да собрался на прогулку. На улице уже стемнело, практически ночь, хотя на улицах людно. Мне сейчас опять до Баррикадной, а там пересесть и по кольцевой до станции Киевской. Собственно, мне на железнодорожный вокзал надо.

На конечной поднялся по эскалатору к выходу. После тепла подземелья ветер в лицо дует, неуютно на улице — напротив громада вокзала высится, только проезжую часть перейти нужно. Я прошел в зал, повернул к камерам хранения. Нужную ячейку я знаю, как и номер. Засов послушно щелкнул, давая доступ к содержимому.

Внутри обнаружился обычный советский рюкзак из зеленого брезента. Это мне Адольф свой пожертвовал. Впрочем, он будет думать, что его где-то посеял или забыл. А все просто, я ячейку заранее подготовил, ее мой клиент и использовал, набрав продиктованный ему шифр. Долго ли, мне было заранее по кольцевой линии смотаться на Киевский вокзал, а потом уже ехать на Белорусский? Я специально не стал на том же месте встречаться. Хотя, может и глупо, что я так шифруюсь, но мне так как-то спокойнее.

Инженер, когда с дачи приехал, то согласно моей инструкции уложил еще 250 тысяч в рюкзак. По объему даже немного больше, чем в первый раз вышло, потому что на этот больше 50-рублевых купюр, а еще имеются 25-рублевые.

А сверху половину рюкзака занимают лесные орехи. Их Адольф с дачи привез, еще и несколько банок с вареньем мне презентовал. Люблю я чай с вареньем. Открыл верхний клапан на мешке, банки плотно стоят, обмотанные газетой, чтобы не бились и не звенели.

Отлично, закладка в сознании инженера сработала как нужно, значит, больше мне с ним встречаться не нужно. Все, добиваю последние дни в Москве и еду в родной Магадан, меня там ждут, там мой институт, там родные, друзья и товарищи. И моя девушка, по крайней мере, я надеюсь, что она ей станет. Что-то привязался я уже к ней.

Всего я клиенту оставил около 400 тысяч (я ведь помню, что у него потом органы примерно столько изъяли), а взял 600. Не миллион, конечно, но и так сумма гигантская. Еще и довольно объемная. Остапу Бедеру в «Золотом теленке» было проще. Ему Корейко миллион выдал купюрами по 25 червонцев. Это 250 рублей каждая бумажка получается.

В фильме подпольный миллионер отсчитывает ровно 12 пачек, причем довольно толстых. Но даже, если предположить, что в каждой не 100, а 200 купюр, то все-равно маловато получается, 20 пачек должно быть. Разве что в каждой было больше 300 купюр, но вроде тонковаты связки тогда. Хотя фильм, есть фильм, в них часто не придают значения подобным «мелочам».

Кадр из кинокомедии «Золотой теленок». Эпизод, в котором Корейко отдает Остапу Ибрагимовичу заветный миллион рублей

С другой стороны, авторы в исторических книгах тоже нередко забывают про объемы и вес монет, а потом читаешь, как главный герой получает на расходы «мешочек с тысячей дублонов» и небрежно прячет его в карман. А дублон, между прочим, это увесистая золотая монета в 2 эскудо, в которой 6,77 грамма чистого веса. Получается, что персонаж небрежно сунул в штаны почти 7 кило золота и отравился танцевать на балу. А ведь дублонами именовались еще и монеты в 4 и 8 эскудо. Если бы герою их отсчитали, то он бы вообще в кармашке таскал 13,5 или вообще 27 килограммов. Мелочишка, что и говорить. Могучие штаны для героического героя! Это не говоря про ремень, на котором сии мощные панталоны держатся. Кто думает, что это чепуха, пусть возьмет гирю и походит с ней, подвешенной к поясу, хотя бы часок.

Так, сейчас опять на метро, доберусь до дома, припрячу деньги, да буду хозяина ждать, а то не хочется на одиночку ужинать. Отметить ведь нужно успешное завершение моего московского анабазиса. Закинул рюкзак за спину, но чувствую, лучше бы местные удобства посетить, а то давит, могу не дотерпеть до дома. Поискал указатели, да по ним нашел место общего пользования и повышенной нужды у населения.

Дальнейшие события показали, что уж лучше бы потерпел. Вышел я из переполненного туалета, по коридору иду, руками махаю — досушиваю. Потом перчатки стал натягивать. Они тонкие, из шерстяной ткани, вроде офицерских, только черного цвета. Отвлекся, по сторонам не смотрю, вдруг чувствую, кто-то меня за плечо хватает и толкает в открывающуюся перед самым носом дверь. Я даже среагировать не успел, как влетел в какую-то комнату. Хорошо еще в стену не врезался со всего размаха, чего, похоже, агрессор и добивался. Но успел руки выставить, затормозил, услышав, как за мной дверь тяжело грохнула.

Развернулся — у противоположной стены Сергей стоит, на меня смотрит и лыбится мне в лицо как-то откровенно недружелюбно. Это тот самый говнюк, который с Аркадием в Сочи работал, а потом меня пытался раскулачить. Причем не один он сейчас, с ним еще один парень с какой-то крысиной мордой. Кажется, я его видел среди тех, кто меня у санатория пытались схватить.

— Наконец сбываются все мечты… — фальшиво пропел амбал, — Надо же, как удачно ты попался. Выходит, врал, что с севера, а сам в Москве живешь?

— Учти, я кричать сейчас буду, — предупредил я Сергея.

— Да хоть заорись, тут дверь такая, что можно отбойный молоток врубить и в нее долбиться, ничего слышно не будет. Сюда только часа через три придут, а до того времени мы тебе ручки и ножки повыдергаем.

— Ножки не стоит, — это уже похожий на приблатненного шныря спутник Аркадия в разговор вступил. — Пусть сам идет, не тащить же его.

— Люди заметят, на вокзале народа много, в милицию сообщат, — попытался я припугнуть уголовников.

— Не боись, Шустрый здесь все ходы-выходы знает, хоть проведем, хоть протащим, никто и не увидит, — опять ухмыльнулся амбал, — Что ж ты сучий потрох, сбег и десять штук умыкнул? А мне из-за тебя пришлось своими деньгами пацанам платить. Так что на тебе долг в десятку и еще столько по процентам отдашь. Двадцатник за тобой, мил человек, двадцатничек.

Выходит, про первые полторы тысячи, от Аркадия полученные, Сергей не в курсе. Нет, но какая жадная сволочь!

— Это же кто мне такой долг назначил? Сделка была честной, я вам секрет продал денежный, на нем вдесятеро можно было сделать.

— Да плевать, это Аркаша с тобой расплатиться решил, а не я. Да и секрет твой тьфу, любой бы догадался.

— Так чего же тогда деньги выдал без претензий? Мог бы сразу отказаться, чтобы по-чесноку, как у правильных пацанов водится. А если бы секрет мой такой простой был, то что же больше никто до него не додумался?

Серегу аж перекосило от моих слов.

— Ну, хана тебе, — прошипел, — Студент. [2]

Вот же попал я, причем деньги-то у меня есть, в рюкзаке сумма больше запрашиваемой раз в пятнадцать. Вот только откупиться не получится, у меня тупо заберут все до копейки. Но этого мало, большой куш бандитов только раззадорит, и они будут требовать, чтобы рассказал откуда я взял столько. Причем расспрашивать будут жестко, так, что все я сообщу и все отдам, что имею. Потом меня, скорее всего, убьют, утопив тело с привязанным камнем или прикопав его в лесу. Впрочем, мне уже без разницы будет.

Но, даже, если оставят в живых, то это не лучше, потому как они обязательно полезут к Адольфу и неизбежно засветятся. Ловить-то их профессионалы будут, хрен от конторы спрячешься, из-под земли достанут. Значит, загребут всех, в том числе и меня. И буду я сидеть до морковкиного заговения, да еще калекой стану после пережитых пыток и издевательств. А мучать будут, вон как на меня оба паразита злобно смотрят. Они бы уже набросились, да удовольствие растягивают, над жертвой глумятся.

Ну, что же, из двух зол выбирают… а можно я вообще ничего выбирать не буду? Вот никакого желания. Моя рука скользнула в карман, вынырнув обратно с пистолетом. Большой палец с отчетливым щелчком снял предохранитель.

Сергей, было дернувшийся ко мне, замер на месте. Сложно проявлять прыть, когда тебе в лицо смотрит вороненое дуло.

— Девять миллиметров, шесть патронов, на каждого из вас ровно по три. Валить буду наглухо, — я произносил слова веско и тихо, на меня накатило какое-то отстраненное спокойствие, — С такого расстояния я не промахнусь, даже не надейтесь.

— Тебя посадят, парень, — подал голос шнырь, на лице которого проступила растерянность. Похоже, он сейчас думает об одном — как бы свалить куда подальше.

— Я-то сяду, а вы ляжете, — по-прежнему спокойно пояснил я сложившийся расклад, — А могу и не сесть. Моя машинка стреляет не громче отбойного молотка, так что есть вероятность, что никто ничего не услышит или не поймет. А за три часа я далеко буду, когда вас найдут. Залягу на дно, а там пусть меня ловят. Только при таких делах мне вас выгоднее завалить, а не подранков оставлять. Мне свидетели без надобности.

— Хрен с тобой, иди, — это уж Сережа отмер, — Только я тебя все равно найду, тогда уже поговорим конкретней. Я тебя тогда на ленточки порежу, сявка. Хуже будет.

Ну, вот что за люди, эти уголовники? Не могут без угроз. Он что, реально думает, что я сейчас на коленки бухнусь и начну причитать, упрашивая, чтобы били не сильно?

— Вот как только, так сразу. А теперь давайте-ка по стеночке, по стеночке, господа хорошие, ме-е-едленно переходим вон в тот угол. Рыпнетесь, дернетесь, мочу сразу.

Держа бандитов под прицелом пистолета, дождался, когда они осторожненько переместятся в дальний от двери угол комнаты, приказал опуститься на колени. Сергей заартачился, но я сказал, что рисковать не буду, не встанет, считаю до трех и стреляю. Все-таки подчинился.

Нет, мне не ради издевательства, просто с коленей так просто не вскочишь, а мне хоть несколько секунд форы нужно. Там на двери с той стороны тоже засов был, и замок навесной открытый на одной петле болтался. Он у меня перед самым носом пролетел, тут хочешь, не хочешь, а заметишь.

Не опуская оружия, спиной отступил к двери, откинул запор. А теперь давай Бог ноги! Кинул в карман пистолетик и быстро выскочил наружу, захлопывая створку. Ага, вот и замок. Вытащил его из петли, продел в оба ушка, попробовал закрыть. Дужка щелкнула, становясь на стопор. Теперь откроет замок только тот, у кого есть ключ. Ну, три часа или не три, а мне хватит и пятнадцати минут, чтобы исчезнуть отсюда. Под рукой чуть дернулась дверь. Ха, точно долбятся в створку, открыть пытаются. И действительно, звукоизоляция отличная, стука практически не слышно, мимо пройдешь по коридору и не заметишь. Ничего, голубчики, поскучайте, пока вас не освободят. Удачно, что перчатки нитяные успел натянуть — считай, пальчиков нигде не осталось — ни на засове, ни на замке.

Поправил рюкзак за спиной, поднял воротник, шапку посильнее натянул и целеустремленно направился к главному выходу. Тут постоянный поток пассажиров, кто тут меня запомнит? Хорошо, что я опять неброскую подменку надел.

Такси брать не стал, вместо этого прямиком отправился к входу в метро, где сел на первый же поезд. Доехал на всякий случай до Казанского вокзала. Вот оттуда нанял уже такси, попросив отвести на Динамовскую. Я в этих местах еще в прошлой жизни бывал, так что не заблужусь. Перешел 3-й Крутицкий переулок и нырнул в подземелье Пролетарской станции. Вроде за мной никто не следил. Линия метро как раз нужная, дождавшись первого состава, сел в него и отправился домой.

Ехал и размышлял о случившемся. Сунул руку в карман куртки, погладил пистолетик, заодно предохранитель нажал, а то забыл про него. Надо же, как мне сегодня Байярд помог. Я опять погладил оружие, «спасибо, малыш».

Вот не зря какое-то смутное предчувствие так и давило «возьми, возьми». Не выдержал и прихватил с собой и не зря, а ведь сначала не хотел брать, противился внутреннему голосу. Нет, нужно к нему прислушиваться внимательно, сегодняшнее происшествие это ясно показало.

Теперь понятно стало и, что тогда в Сочи произошло. Получается, это самодеятельность Сергея, Аркадий не причем. И секрет мой по распознанию карт рабочий, потому как обвинений, что способ фуфловый, не прозвучало.

Но, надо же, так нарваться. Вот не зря говорят, что Земля тесная, но чтобы настолько. Впрочем, плевать, в воскресенье я из Москвы улечу, пусть Сергей меня в столице ищет сколько угодно. Мне даже выгодно, если он меня москвичом будет считать. Что характерно, про Магадан он не упомянул, значит, Аркадий ему про меня ничего не рассказывал и документы в санатории он тоже не смотрел. Просто само учреждение для северян, точнее норильчан. Вот и ладушки, я к новой встрече не стремлюсь, тем более, что не буду же я везде оружие с собой таскать, это ведь тоже опасно.

Будет ли меня искать амбал? Да ну, что-то, может и попытается сделать. Но тут разве что случайная встреча. Никто без денег меня искать не будет, ни блатные, ни милиция, если у Сергея есть подвязки там. Оборотню так и вообще это не с руки, а ну как выплывет, что он служебный ресурс использует для личного интереса? Это уже подсудное дело, в лучшем случае вылетишь без пенсии. А деньги Сережа тратить не любит, жадный он. Если даже он свой выдуманный долг предложит передать блатным, то им оно надо ли? Много ли выбьешь из молодого парня? Овчинка не стоит выделки. Даже, если сволочь узнает, что я из Магадана, то вряд ли поедет. Это на билет тратиться для себя и помощников, на проживание отстегивать, а еще и с местным криминалом можно в конфронтацию вступить. Там же и спросить могут за беспредел на их территории. Да и легко секрет с картами может наружу выплыть и тогда Сергею может весьма пополохеть. Шулеров никто не любит, особенно другие шулеры.

Так в себя ушел, что проехал «Октябрьское поле», спохватился только, когда двери закрываться стали. Пришлось выйти на Щукинской, хотя, в принципе разницы особой нет, ну, на пять минут дольше идти. Когда выходил из вагона кто-то кого-то толкнул, люди скандалить начали, а я на нервозе за пистолет схватился. Хорошо хоть из кармана его не выхватил. Скандал сразу почти сразу утих, а я не без труда заставил себя вынуть руку из кармана. Нельзя ее рядом с оружием держать. Я сейчас, как это будут говорить в 90-х, «на измене», так недолго и пальбу открыть с перепугу.

Пока шел по улице еще пару раз как мог, проверился, нет ли слежки. Вроде никому я не интересен, причем от слова «совсем». Если честно, то я прямо упиваюсь этим фактом, прямо безумно рад, что никому я тут нафиг не сдался. Как же это хорошо.

Но мою удачу просто необходимо обмыть, поэтому заскочил в гастроном по пути. Тортик брать не стал, их Вася не особо уважает, крепкие напитки тоже по боку — у меня завтра целая куча дел. Получается один вариант — по паре бутылочек легкого пива. К счастью, пенный напиток оказался в наличии, что бывает далеко не всегда. Купил «Московское», потому как было только оно. Посмотрел на этикетку — светлое, легкое, крепость всего 4,4 %. Эх, гулять, так гулять, взял шесть бутылок. В рыбном отделе прикупил кулек соленой мойвы. Вяленой рыбы нет, но и мойва вполне нормальная закуска к пиву. Еще и скумбрию холодного копчения взял, вкусная штука, к пиву самое оно.

Заодно зашел в хлебный отдел, свежую булку взял и пачку соленой соломки. А то мало ли, может Вася рыбу не уважает? Разошелся и брынзы еще попросил продавщицу в молочном отвесить. Свежая, вкусная. Раз уж она есть, должен же ее кто-то брать? Ну, и сметаны баночку прихватил, а то, что за борщ помимо сметаны?

Все покупки сложил в авоську, она у меня всегда при себе в кармане. Такая вот советская привычка. Как оказалось, она у меня не исчезла, а дожидалась на задворках сознания, когда снова понадобится. И ведь пригодилось. Я в будущем порой смартфон забывал, когда из дома выходил, а здесь и сейчас авоська у меня всегда в боевой готовности. Впрочем, она маленькая, в сложенном виде даже полиэтиленовый пакет и то больше места занимает.

Пришел домой, разгрузил покупки, убрав их в холодильник, булку в хлебницу. Соломку попробовал — и к пиву и к чаю пойдет. Потом вернул в тайник Байярд. Рюкзак всунул в отделение письменного стола. Там с правой стороны тумба с выдвижными ящиками, а с левой еще одна, но поуже с двумя разделенными полкой отделениями. И дверка на замок закрывается. Ага, тот самый, что я в тайничке нашел. Впрочем, перед тем, как убрать багаж, набрал тарелку орехов и вытащил одну банку варенья, вечером с хозяином почаевничаем.

Честное слово, у меня сейчас такое ощущение, будто между моим выездом на Киевский вокзал и возвращением с него прошел целый день. А вот и нет, еще только семь, время детское. Есть уже хочется, но решил все-таки Пяткина подождать.

Блин, возбуждение так и не проходит. В прихожей три десятка раз отжался от пола, потом еще в планке до изнеможения постоял, прогоняя комплекс. В спальне негде зарядку делать, мебелями все заставил, место осталось только для моего матраса и прохода к балкону.

Вроде полегчало. Рухнул после последнего подхода, а тут в дверь звонят. Поднялся, кряхтя, в глазок глянул — хозяин стоит.

Пяткин пришел довольный, наверное, неплохо за сегодня покалымил. Что ж, рад за него. Он еще и голодный, как собака оказался. В магазине купил кусок колбасы и хлеба, думал, бутербродами перекусим, а у меня все есть. Можно сказать, пир горой. Разогрел борщеца, он как раз настояться успел, духовитый. Со сметанкой, да с чесноком ум отъешь, так вкусно.

Пюрешка еще теплая, я кастрюлю одеялом укрыл. Да по паре котлеток каждому, красота и солененький огурчик — как без него.

А потом я еще и пиво достал, а к нему рыбку, да брынзу порезал. Что еще двум мужикам для счастья нужно? Вася даже удивился шикарному застолью:

— Что у нас сегодня за торжество? — спрашивает.

— Так праздник, 8-е, — ответил, — Да еще деньги получил, остальную мебель выкупил. Уже и договорился насчет погрузки в контейнер.

Хозяин сходил в спальню, посмотрел на мою ретровыставку. Пришел, только головой крутит. Не понимают некоторые прелести старинных вещей. Ну, их дело. Сели дальше пиво пить.

— Поедешь завтра на студию? — спросил.

— Да, обещал же, мне к четырем на «Мосфильм».

— Слушай, — замялся Вася, — А можно я с тобой поеду? Мне на звукозаписи ни разу бывать не приходилось, а интересно. С тобой и меня пустят.

А мне чего, жалко что ли? Как по мне, вместе даже веселей.

— Да я даже рад.

Пяткин сразу улыбаться начал.

— Тогда я с утра потаксую, а часам к двум подъеду домой, и рванем на «Мосфильм», — говорит.

Да я разве против? Мне так даже и удобнее, когда на машине прямо к месту подвозят. Вообще, наверное, стоит теперь такси брать, так оно надежнее и меньше вероятности, что пересекусь снова с уголовниками. Лучше, как говорится, на воду подуть.

Легли пораньше, разбежавшись по комнатам уже в девять вечера. Я, правда, еще с часик поработал над книжкой, но без фанатизма, недолго. А то вставать в шесть, а потом целый день мотаться по городу.

* * *

[1] практический совет, который дает Косте Иночкину завхоз пионерского лагеря (его играет Алексей Смирнов) в кинокомедии «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен», снятой на «Мосфильме» в 1964 году

[2] ситуация отчего-то напоминает эпизод из новеллы «Напарник» в кинокомедии Гайдая «Операция Ы и другие приключения Шурика». Помните, когда Шурик выпрыгнув из окна влип в гудрон, а Федя ему обещает:

— Ну, студент, готовсь, скоро на тебя наденут деревянный макинтош, и в твоем доме будет играть музыка. Но ты ее не услышишь.

Я отчего-то думал, что Васильевич приедет к семи, но он заявился ни свет, ни заря, позвонив в дверь ровно в шесть. Причем приехал он сразу с бригадой студентов-грузчиков. Пришлось мне, забыв про чистку зубов и завтрак, начинать руководить погрузкой мебели в кузов грузовика. Пяткин, видя такое дело, благоразумно смылся. Да я и не против, грузчики есть, мне самому даже таскать ничего не пришлось. Да там и носить не так много. На лестничную площадку сначала — там лифт, а фургон Васильевич подогнал к самому крыльцу. А на нем даже пандус для погрузки предусмотрен, поднимать вещи не нужно.

Ребята так браво взялись за дело, что я чуть не забыл про рюкзак в ящике стола. Спохватился уже, когда стол потащили вниз. Пришлось сломя голову нестись вниз по ступенькам, чтобы на первом этаже перехватить матерящихся грузчиков, вытаскивающих мою прелесть из дверей лифта. Ну, да, он увесистый — на совесть раньше делали мебеля, не то, что в нынешнее время.

Управились с работой буквально за полчаса. Как оказалось, ребята еще не завтракали, поэтому я загнал всю гоп-компанию на кухню, да накормил их по-быстрому. Вот как раз и купленная вчера Васей колбаса с хлебом пригодилась, я из нее бутербродов наделал. Заодно и котлеты с картошкой скормил парням. Не беда, я еще сделаю. Только чайника на такую ораву оказалось мало, так что я сразу еще и в кастрюле воды накипятил.

Кормежка настроила студентов на благодушный лад, они даже с энтузиазмом выразили готовность хоть каждую неделю вещи таскать. Пришлось огорчить — заказов больше не предвидится, в воскресенье я уезжаю домой.

Позавтракав, загрузились в машину к Васильевичу и выдвинулись на станцию. Знакомый нашего шофера оказался пробивным мужичком лет сорока пяти, который буквально за двадцать минут все решил с оформлением бумаг и выделением контейнера. Мне самому вообще ничего не пришлось делать. И все удовольствие встало в 50 рублей с уважением врученных специалисту. И никакой иронии, деньги-то у меня есть, лучше я заплачу, чем буду тыкаться во все углы, не зная к кому обращаться и что конкретно делать.

Посмотрев на количество мебели, Сергей Петрович (так представился мужичек) заявил, что нужен пятитонный конвейер. Нас с Васильевичем он от процесса погрузки отстранил и сам взялся за руководство студентами. Умелец, что и говорить. Самому несколько раз приходилось грузить контейнеры, но чтобы вот так, за каких-нибудь полчаса работу завершить — это надо опыт иметь колоссальный. И ведь ловко как вещи распределил — встали они плотно, без пустот, сразу видно, что даже, если контейнеровоз в шторм попадет, то ничего с места не сдвинется — раскреплено на совесть. Еще и картон нашелся, которым все места соприкосновения надежно прикрыли.

Тут же опись составили, контейнер закрыли и опечатали. Петрович объяснил, что лично проследит за погрузкой и что мебель пойдет прямиком в Находку. Ну, а оттуда только весной отправится, а то и летом. Заодно дал контакты и с Находкой и свой телефон, предложив по весне прозвонить. Вот не зря человек деньги берет, отработал он их полностью. Было даже желание премию выдать, но меня бы просто не поняли, по нынешним временам Петрович взял и так очень изрядно. Не стоит чрезмерно выпячивать свое благосостояние.

Васильевич довез нас со студентами обратно до дома, где я расплатился со всеми. Грузчикам отдал полсотни — пусть сами делят. Студенты довольные, что и заработать успели и даже на пару не опоздают, весело побежали в институт. Последнему я гонорар вручил Васильевичу.

До двух, когда Пяткин обещал подъехать, оставалось по времени еще прилично, поэтому я решил потратить время с пользой, вызвав по телефону-автомату такси на Васин адрес. Вообще зря я хозяина отпустил, ну, да ладно, завтра на меня целый день поработает.

На такси я отправился в магазин пишущих машинок. Да, такой тоже имеется в Москве. Столица, тут как в Греции, все есть. Вот только, купить машинку не так и просто в СССР оказывается, любому желающему их не продают. Пришлось предъявить удостоверение журналиста, только тогда меня соблагоизволили обслужить, да и то сначала высказывали претензии на возраст, мол, слишком молод, а вдруг я чужой документ показываю. Но все-таки добился своего.

Нервы продавщицы мне потрепали, зато машинку смог купить замечательную. Компактная «Эрика» производства ГДР. Почти плоская, легкая, с удобным кожаным чехлом, снабженным ручкой для переноски. Мне разрешили опробовать ее на месте. Пощелкал клавишами, понажимал рычажки. Механика работает мягко, тихо, буквы получаются ровными. Замечательный механизм. Стоит не дешево — 250 с лишним, но для меня сейчас это копейки. Заодно купил запасные ленты, копирку, десяток пачек писчей бумаги. На всякий случай взял еще белой краски для замазывания ошибок — это лучше, чем перепечатывать весь лист.

Таксист дожидался меня у магазина, я с ним сразу договорился, что он на меня поработает до обеда, естественно, не за просто так. Следующим пунктом поездки была торговая точка «Академкниги», специализирующаяся на учебной и научной литературе. Там я минут на сорок завис. Вот кто совершенно не скучал, так это таксист. Я, когда целую связку покупок притащил, он преспокойно дрых на своем сидении.

Затем я скомандовал двигаться в «Книжный мир» на Мясницкой. Мне сказали, что он самый большой в столице. Знаете, большой, это не то слово. Я даже особо по нему круги не стал наматывать, а прямиком направился в отдел научной книги, решив, что вдумчивый осмотр стоит оставить до другого раза.

Забавно, что магазин-то практически на Лубянской площади находится — прямо напротив здания КГБ. Вот не знал. Тут же и Центральный «Детский Мир» рядом. Поэтому после книжного сразу направился туда. У меня сейчас целая куча детей у родственников и друзей — а скоро Новый Год. Мои единокровные братья, пацан Урбанов, младший брат Алисы. Я его еще не видел, как и родителей моей подруги, но намек, что надо семью девушки бы посетить на зимние каникулы, уже получил. Я так полагаю, что это намек и меня решили родителям представить. Так сказать, товар лицом… хотя, я же вроде по всем канонам купец? Товаром, вроде, Селезнева должна выступать?

И не нужно еще забывать про выводок, который мотается по коридору второго этажа общаги. На улице холодно, так что они по этажу носятся как угорелые. Я уж привык, что сначала нужно голову высунуть, посмотреть внимательно налево и направо и, лишь потом делать шаг в коридор. Иначе есть вероятность, что в следующую секунду тебя с ног снесут. Но не буду же я обделять детей коллег? То, что по мне пару раз пробежалось с десяток мелких ступней — еще не повод.

Так что пошел покупать подарки, елочные игрушки. Отдельно — диафильмы. Это натуральный дефицит в других городах, потому как разбирают ленты быстро, но в ЦДК они всегда есть в продаже. Я сразу штук пятьдесят взял, а заодно и проектор, старую, проверенную временем модель «Знайка». Будет теперь нашей общежитовской мелкой вольнице чем заняться, не все же им бегать, как сумасшедшим.

Вот, казалось бы, столько времени в торговых точках провел, а времени не так и много — всего без пяти десять. Куда бы еще съездить?

— В Теплый Стан смотаемся? — спросил водителя.

— В «Лейпциг» хочешь попасть?

— Ну, да, — в принципе, можно и не подтверждать, большинство москвичей и гостей столицы в Теплый Стан специально, чтобы отовариться в этом германском универмаге едут.

— Там очереди изрядные, ты говорил, что до двух хочешь вернуться, — заметил таксист.

— Знаю, но хоть что-то, может, куплю.

Таксист замолчал, выруливая со стоянки. Я занялся разглядыванием осенней Москвы. Все же, красивый город, есть что посмотреть. Хорошо хоть, в тишине едем, водитель радиоприемник на это раз включать не стал.

— Тут такое дело, — вдруг сказал он, посмотрев на меня, потом как-то неопределенно произнес, — Есть тема.

— В чем именно? — а что я ему еще должен сказать? Я действительно не въехал, о чем он.

— С «Лейпцигом» есть тема, — пояснил таксист, — У меня брат двоюродный там товароведом работает. Тогда стоять не нужно будет, скажешь, что нужно и все дела.

Водила опять замолчал, сделав вид, что полностью сосредоточился на управлении машиной.

— Отлично бы было, — поощрил я его продолжать тему.

— Сам понимаешь, — шеф опять быстро кинул взгляд на меня, — Все требует вознаграждения.

— Понимаю и не возражаю, — что же тут неясного, «не подмажешь, не поедешь», советская народная мудрость.

Договорились быстро, когда подъехали к универмагу, таксист оставил меня в машине, а вскоре появился с представительным мужчиной в тонких модных очках. Таким, знаете, настоящим хозяином жизни из столицы. Пришлось переплатить, но взял все что хотел. Первым делом приобрел сервиз «Мадонна» — будет подарок Савельевым на свадьбу. Потом сразу три комплекта железной дороги — моим малолетним братьям, младшему Урбану и брату Алисы. Еще коробку с елочными игрушками, несколько пледов, ну, и колготки — нынче женщины за них убить готовы. По мелочам тоже кое-что взял. Ну, думаю, хватит. Но только так решил, как товаровед меня спрашивает:

— Тебе кожа нужна югославская?

— В смысле? — я не понял, но моментально сориентировался, — А вообще, да, нужна, конечно.

— Здесь югославский магазин «Ядран» рядом, есть блат.

Я смотрю, при наличии знакомств в столице все, что угодно можно купить, а вот без них в лучшем случае стой в очередях, причем без всяких гарантий, что товар достанется.

В общем набрал, так набрал. Как с цепи сорвался — женские сапоги, сумки, духи какие-то с флакончиком, помещенным в оригинальный кожаный чехольчик, перчатки, себе туфли и еще пару для Савельева — он говорил, что на свадьбу нужно, пару кофточек. Еще дубленку взял для Алисы и блок сигарет — пацанам в общаге раздам, они почти все курящие.

— Слушай, у тебя, случаем, еще таких знакомств нет?

— Понравилось? — усмехнулся в усы шеф.

— Конечно, я бы тут целый день убил, да и то вряд ли бы все, что хочу, купил.

— Ну, есть знакомство в «Софии», у них косметика неплохая. Подходит?

Самое оно для подарков женщинам, с чего бы я отказывался?

В «Софии» накупил бутылочек с розовым маслом, тюбиков с кремами марки «Ален Мак», флаконов с шампунями. Знакомая таксиста еще предложила купить духи «Сигнатюр», заявив, что они сейчас в моде. Ну, не знаю, насчет моды, но запах довольно приятный, сладкий такой, чисто женский. Каждый флакончик украшен забавным капроновым бантиком. Я еще несколько комплектов постельного белья взял и сливовицы несколько бутылок, самый знаменитый алкогольный напиток на Балканах, что-то типа бренди, только делают из слив. А как не купить? Если для женщин лучший подарок — духи, то у мужиков свой подход к жидким подаркам.

А еще не смог устоять и приобрел десяток баночек своего любимого болгарского кетчупа, ну и спортивный костюм из джинсовки — вещь практичная и выглядит ничего так. Алиске халатик выбрал, еще керамики немного.

Рядом с «Софией» на той же улице Большая Полянка, оказывается, есть книжный магазин «Молодая гвардия». Ну, как его пропустишь? Как ни старался много не набирать, а томов семь на кассе пробил.

А потом таксист сказал, что рядом же еще польская «Ванда» находится, только у него там подвязок нет.

— Зайдешь?

— Да, пожалуй, забегу по-быстрому.

На мое «по-быстрому» водила только иронически ухмыльнулся. Ну, да, очередь в зале оказалась — мама не горюй, но я уже на кураже был, растолкал народ и к прилавку подошел, словно право имею. А почему бы и нет? Я же не тварь дрожащая. Одна из покупательниц из ступора от моей непомерной наглости вышла, бросилась наперерез с криком «Вас тут не стояло», на что я вальяжно рукой пригладил волосы на голове и барственным голосом заявил:

— Простите, не успеваю, меня ждет на Мосфильме режиссер Марк Захаров.

Пока народ ошеломленно переваривал мою фразу, я преспокойно выбил по паре флаконов духов «Может быть» и «Быть может», а заодно блеск для губ и лак для ногтей. Получил товар и неторопливо удалился. Люди в очереди недобро поблескивающими глазами провожали меня до самого выхода, тем не менее, на расправу не решились, а я, выйдя из магазина, облегченно перевел дух. Думал, сейчас наваляют по полной, но ничего обошлось, бить не стали, но обещания уже слышались, так что не стал искушать судьбу, постарался смыться побыстрее.

Оставшиеся полчаса добили, заехав в магазин одежды, где я подобрал вполне неплохой костюм серого цвета от «Большевички», достаточно приличный, чтобы в нем в институт ходить. К нему сразу пару галстуков выбрал, ну, а сорочки у меня дома есть.

Если честно, я уже видеть магазины не могу. Я и в прошлой жизни долго не мог по ним ходить, идешь с женой — пытка настоящая. Единственное исключение — книжные, вот там я часами мог копаться. Хотя нет, были еще магазины инструментов, там тоже интересно. А вот шмотки мерить — ой, мама дорогая, лучше не надо. А вообще, даже не подозревал, что я такой шопоголик. Видимо, раньше у меня денег не было лишних, вот недуг и не развивался, не на чем ему было окрепнуть.

А тут я во все тяжкие пустился, да еще таксист попался со связями, без него бы я в паре очередей постоял, да и успокоился, плюнув на подарки.

Шеф меня к дому подбросил, даже помог покупки наверх отнести. Их набралось на три нехилых таких баула. Вот не зря я их в «Ядране» взял, заодно с двумя симпатичными женским сумочками. Помощь таксиста и его знакомых мне в пару сотен встала, еще и по счетчику сотку заплатил, там переплатил в два раза, но чего денег жалеть, их у меня половина рюкзака напихана. Кстати, номер телефона таксиста записал, еще несколько лет дефицита впереди, мало ли, пригодится. Надеюсь, не последний раз в Москву прилетаю.

Только успел кружку чаю в себя влить, как приехал Ваня. Заходит такой удивленный на кухню.

— А ты чего стулья не забрал?

А он, между прочим, только их и одобрил из моего антиквариата, сказал, что такие бы он и сам с удовольствием купил.

— А зачем мне целых десять? Шесть я забрал, а четыре мой тебе подарок на новоселье.

Пяткин от дара отказываться не стал, с удовольствием поблагодарив за подгон. Быстро пообедав тем, что осталось от вечно голодных студентов, выдвинулись на «Мосфильм».

* * *

На студии пришлось походить, пока не нашли нужное здание. Потом еще и в нем поблуждали. Но не зря говорят, что язык до Киева доведет, хотя пару раз нас вообще не в ту сторону направили. На месте оказались практически минута в минуту, но все равно я получил нагоняй от директора на тему «где вы ходите».

Мог бы особо не ругаться, Абдулова все равно еще не было. А вообще тут интересно. Сама запись происходит в небольшой комнате с хорошей звукоизоляцией. Говоришь в микрофон, на голове наушники. Оказывается, это удобно, потому позволяет понять, как произнесенные тобой слова звучат со стороны.

Да, наверное, каждый замечал, насколько чужим кажется свой голос, когда его первый раз слышишь в записи. Вот и здесь такое же. Казалось бы, чего там той озвучки — пара фраз, а попотеть пришлось изрядно, потому что режиссеру то одно не нравилось, то другое. Еще я сначала не попадал в такт, а нужно, чтобы слова четко соответствовали артикуляции на экране.

Так что процесс оказался не быстрым. Пока я осваивал секреты звукозаписи, как раз и Абдулов подъехал, так что все, занятые в эпизоде, собрались. Я так понимаю, остальные сцены уже давно были сняты и озвучены. Мне просто повезло оказаться на площадке, когда режиссер какие-то кадры переделывал, чем-то не устроившие его.

Александр Абдулов и Семен Львович Фарада оказались людьми компанейскими, совершенно не звездными, как и Николай Скоробогатов. Даже не ругались, что туплю и приходится ждать, пока с десятого раза правильно фразу не произнесу. Но, мало-помалу приноровился, тем более что оба артиста мне советами помогали. Когда заканчивали, искренне поблагодарил их.

— Если бы не вы, наверное, у меня и не получилось бы, — сказал.

— Да, брось, первый раз всем сложно, — хмыкнул Александр.

— Опыт нужен, пару раз озвучишь текст, и станет куда проще, — поддержал его Фарада.

— Да я же не артист совсем, меня просто на съемки со стороны посмотреть провели, так-то я вообще на другую профессию учусь.

— Я тоже никогда в театральном не учился, — улыбнулся Семен Львович, — Но играю же. И ты сможешь, если захочешь.

Я подбородок задрал и тоном кузнеца из фильма заявил:

— Crede experto, что означает — верь опытному, как говорил наш барин — большой был просветитель — видимо, у меня получилось похоже на оригинал, потому как в ответ прозвучал одобрительный смех.

— А неплохо, — отсмеявшись, заметил сам Скоробогатов.

— Только я не думаю, что это мое призвание, тем более у меня уже есть занятие.

— И чем ты занимаешься? — поинтересовался Александр.

— Вообще учусь на геолога, а попутно работаю журналистом, правда, внештатным. Ну, еще книжки пишу.

— Да, ну? И много написал?

— Фактически третью, но первая — технический перевод, вторая — словарь и обе пока не изданы. Ну, а третья — приключенческая для детей, надеюсь, выйдет в нашем издетельстве.

— В нашем — это в каком? — это уже Фарада в разговор вступил.

— В Магаданском, — я улыбнулся, — Так что, будете у нас на Колыме, милости просим.

— Нет уж, лучше вы к нам, — получил я ожидаемый ответ. Нет, все же, как любят наши люди говорить цитатами из любимых фильмов и книг.

После небольшого перерыва опять сделали несколько дублей и, наконец, освободились.

— Ух, закончили, — задумчиво произнес Абдулов, — Есть хочется, я сегодня даже не обедал.

Такую возможность я не мог упустить.

— Товарищи артисты и уважаемый режиссер, я бы очень обрадовался, если вы примете приглашение поужинать в ресторане, — поймав на себе скептические взгляды, постарался объяснить ситуацию, — Понимаю, я выгляжу молодо, с трудом верится, что у меня есть деньги. Тем не менее, я уже сейчас неплохо зарабатываю. У меня стипендия, рабочая ставка, плюс гонорары от публикаций. Все вместе под сотни три выходит. И еще и подработка бывает.

Официально у меня немного меньше — порядка двухсот пятьдесят, но ведь и это для Союза весьма неплохо, тем более для одного человека.

Увы, уговорить удалось только Абдулова и Фараду, да и, то только скромно поужинать. А вот с выбором заведения оказалось не все так просто. На вопрос «так куда поедем», пришлось со смущением признаваться, что совершенно не разбираюсь в московских ресторанах и был только в кафе «Лира», но не думаю, что туда стоит ехать — по качеству блюд заведение не самое лучшее.

Да еще вечер уже, а поэтому попасть в приличное место уже сложно, по крайней мере, для меня, поэтому я высказал скромную надежду, что известные артисты поспособствуют с бронированием столика. Артисты посмеялись, но поспособствовать согласились.

В итоге поехали в «Якорь», есть оказывается такой рыбный ресторанчик на улице Горького или переводя в более привычные для меня названия на 1-й Тверской-Ямской.

Вася сначала категорически отказался с нами отправляться — мол, как потом ехать, если выпьет. А еще он, похоже, банально робел в обществе знаменитых актеров. Пришлось уговаривать, объясняя, что, во-первых, банкет за мой счет, а во-вторых, поедем на такси, а машина спокойно постоит на «Мосфильме». Ничего ей не сделается на охраняемой территории.

А местечко мне понравилось. Внутри ненавязчивый интерьер, выдержанный в морском стиле, основу которого представляло большое керамическое панно на одной из стен, на котором были изображены парусные корабли на фоне Петербурга. На нем так и написано было «Санктъ Питеръбурхъ 1712», вероятно для того, чтобы никто не ошибся в том, что нарисовано.

И, что значит, прийти в ресторан со столичной знаменитостью, персонал стал таким предупредительным. Честно скажу, я с такой метаморфозой еще не сталкивался, хотя не особо-то я раньше по ресторанам шатался, что называется, не завсегдатай. Обычно меня кормили куда проще, а тут аж цельным метрдотель лично нас к столику провел. Я-то ладно, морду кирпичом сделал, а Вася прямо засмущался. Непривычны у нас пролетарии к куртуазному обращению.

Ну, а я замер на полпути, ощутив на себе внимательный взгляд — на меня с улыбкой смотрел тот самый незнакомец, с которым я разговаривал на Патриарших. Хотя… где-то я его видел до этого, но вот где?

— Присоединитесь? — улыбнулся чем-то знакомый незнакомец.

— Я бы не против, но я не один, — я оглянулся, ища глазами моих спутников.

— Привет, — Абдулов обнаружился практически за моей спиной, — Так вы знакомы?

— Можно сказать и да и нет, — ответил я в стиле «Капитана Очевидность».

— У нас произошел содержательный разговор на Патриарших, объяснил неизвестный.

И все же, где я его видел? Лицо вот точно кого-то напоминает, особенно улыбка. Чем-то на Гоголя смахивает. Что-то с памятью моей стало сегодня, вот крутится в голове, а вспомнить не могу.

— Присоединитесь, а то я сегодня один? — снова любезно предложил незнакомец.

— С удовольствием, — решил вопрос Абдулов и, повернувшись ко мне, спросил, — Ты как?

— Я полезных перспектив никогда не супротив! Я готов хоть к пчелам в улей, лишь бы только в колефтив! — неожиданно вылетела из меня прибаутка.

Сказал и тут же осекся. Где же были мои глаза? Это же Леонид Филатов! Как я его не узнал, сам не понимаю? Блин, да я еще и цитатой из его же сказки «Про Федота-стрельца, удалого молодца» отвечаю. А, если он ее уже написал? Но вроде пронесло, не удивляется. Хотя, наверное, Федота он позже создал. Напечатали поэму точно в 1987-м году, в журнале «Юность». Вот только, как мне помнится, я читал ее раньше.

Было дело, в прошлой жизни мне приятель дал на два дня самиздатовскую брошюрку со страницами, отпечатанными на печатной машинке, причем вторую или третью копию, которые делали, прокладывая листы бумаги черной или синей копиркой. Чем больше слоев, тем сложнее становилось разобрать текст.

Но вот в каком году это было? Мне, наверное, уже четырнадцать или даже пятнадцать исполнилось, получается, выходит где-то в 86-м. Пришлось прятать книжку, потому как получил я ее с заверением, что литература запрещенная и при ее обнаружении можно заиметь кучу неприятностей.

Разместились за столом полным составом, в принципе, столик большой, еще одно место осталось незанятым. Кстати, ресторан явно неплохой, запахи умопомрачительные, но практически все в меню рыбное или из морепродуктов. Даже голубцы тут из морской капусты. Нет, я ее люблю, но в салате, так что брать такое странное блюдо не рискнул.

Но нет, есть и не морские блюда, вот, например «грибы, запеченные в кокотницах» за 92 копейки, бульон с фрикадельками за 54 или он же, но с кулебякой за 49, а еще сладкие блюда. Тут вполне традиционно — компот, яблоки печеные, мороженое.

Рыбу предлагают самую разную, в меню севрюга, правда, только соленая, жареные ставрида, хек, окунь, судак, карп, треска, скумбрия, щука. Селедочка тоже имеется, видимо сугубо для употребления под водочку.

А вот винная карта особым разнообразием не блещет, что даже странно. Вино «Золотое поле» за 4–17, «Днестровское» за 2–24, импортное шампанское за 5−03. Интересно, импортное — это какое? Скорее всего, итальянское, мне думается. В СССР всякие брюты не особо любили, а французское шампанское строго кислое. Это итальянцы полусладкие и сладкие игристые вина делают и весьма неплохие.

А вот и водочка, «Экстра» отчего-то в меню не бутылкой, цена указана в 100 граммах. Каждая стопка по рупь двадцать. Ну, это нам не надо. Я народ спросил — от водки все отказались. Из крепких напитков еще есть коньяк 4 звездочки и ОС.

Надо же — даже креветки есть, кальмары, и (офигеть!) трепанги. И что же я хочу? Помедитировав над меню, решил, что мне желается солянки рыбной, осетрины в рассоле, жареной ставриды и ассорти рыбного «Якорь». О, кальмары под майонезом. Это я тоже возьму и еще салат из свежих помидор. Тепличные, я так думаю. Беру однозначно, мне витамины нужны.

Официант обломал, оказывается, вот сейчас как раз кальмаров нет, есть трепанги, но тоже под майонезом. Забавно, я всякие морепродукты пробовал, но вот трепангов не приходилось, так что заказал, хоть попробую, можно ли есть.

Чтобы не расстраивать официанта, заказал нуль пять ОС. Он весь мой заказ с легкостью перекрывает — 20 рублей бутылочка, как-никак. Тут бы мне, в стиле Кисы Воробьянинова головой покрутив, выдать фирменное «Однако», да потребовать сосиски и огурцы соленые за пятак штука, но тут ни первое, ни второе не подают.

В ожидании заказа разговорились. Пяткин, подавленный присутствием звездных собеседников, смущенно помалкивал. Вот я, наоборот, соловьем разливаться начал. А чего стесняться? Начал всякие забавные случаи из северной жизни вспоминать, рыбачьи, охотничьи байки. Ну, положим, здесь они со мной еще не происходили, их я из прошлой жизни вытащил, но кто же про это знает? Успех, похоже, имел, народ развеселился, даже Вася отмяк, громче всех ржать начал.

Заказ принесли, я предложил по чуть-чуть за мой дебют. Филатов заинтересовался, пришлось рассказать, как неожиданно в артисты угодил.

— А я ведь вас не узнал на Патриарших, Леонид Алексеевич. Мучился, думал, где же я видел ваше лицо, но вспомнил только здесь, — признался я артисту, — Богатым станете. А, почему вы, кстати, с тростью были?

— Ногу подвернул, — выпуская струю дыма, ответил Филатов, — Пришлось взять.

Он раздавил окурок в пепельнице. Да, сейчас считается совершенно обычным курить в ресторанах, пепельница обязательно на каждом столике присутствует. Не сказал бы, что мне это нравится, но и выступать против не вижу смысла. Здесь и сейчас такой демарш никто не поймет.

— Саша, посмотрите в меню, какие там сигареты? Мои, похоже, кончились, — произнес Леонид, бросая смятую пачку в пепельницу.

— Увы, здесь только «Беломор» и «Столичные», — я нашел нужную строку.

— Александр, вы меня не угостите? — обратился Филатов к Абдулову.

— Увы, тоже кончились, придется курить «Столичные».

— «Мальборо» нет, но, если вас устроят хорошие югославские, могу предложить или покрепче Sedef или Ronhill, эти послабже, но, говорят, неплохие, — вступил я в разговор заядлых курильщиков.

— А почему «говорят»? поинтересовался Абдулов.

— А я сам не курю, но на всякий случай при себе ношу. Знаете, когда все вокруг курящие, то очень с людьми сближает.

— И зачем так сближаться? — это уже Фарада заинтересовался.

— Так я начинающий журналист, сейчас пишу в «Магаданскую правду». Ну, и пробую себя, как литератор. Вот, доделываю приключенческую повесть для детей. Если издадут, то постараюсь вступить в магаданское отделение Союза писателей. Но сразу скажу, что, ни на какую философию я не замахиваюсь, у меня просто приключения, всякие главные вопросы жизни, вселенной и вообще [1] — это не ко мне.

— А к кому? — спросил Филатов.

— Не знаю, возможно, к вам или вот Стругацкие тоже что-то такое пытаются. Хотя, на этот вопрос ответ давно имеется.

— И какой же ответ может быть дан на вопрос жизни и вселенной? — насмешливо спросил Филатов.

— На главный вопрос жизни, вселенной и вообще, — поправил я, — А вообще ответ 42.

— Почему 42? — заморгал от удивления собеседник.

— Не знаю, а только 42.

— Нет, все же, почему именно 42?

— Этот ответ ничем не хуже любого другого. Ладно-ладно, его дал один из английских фантастов, — не став дожидаться следующего, совершенно очевидного вопроса, объяснил, — Я читаю по-английски, даже переводил инструкции к персональным ЭВМ, а сейчас составляю словарь английских терминов, используемых этой сфере. В принципе и писать могу.

Даже не знаю, отчего меня вдруг понесло на откровенность. Ну, не сто грамм коньяка ОС же виноваты?

— У меня есть наброски повести про пиратов, не в стиле Сабатини, а, скорее сказка со сверхъестественными морскими существами, Летучим Голландцем, античными богами. И все это происходит в Карибском море, ну, вроде как, — я махнул рукой в сторону сцены, на которой местные музыканты исполняли «Бригантина поднимает паруса» [3]. К реальной истории моя повесть никакого отношения не имеет.

Ну, да, с месяц назад вспомнил про сверхуспешную кинофраншизу «Пираты Карибского моря». Первый фильм будет снят аж в 2003 году, так что до него почти 20 лет. Вот и решил присвоить себе отличную тему, причем выйти сразу на международный уровень. Поэтому пишу сразу на английском. Пусть даже в тексте будут ошибки, ничего страшного — найду хороших спецов по языку, они подредактируют.

— У нас такое не издадут, — заметил Филатов.

— Я знаю, эту историю я в стол пишу, но может что-то изменится и получится издать, — я пожал плечами, — У меня не так романтично, как в песне, больше про жестокость пиратов, их стремление к золоту. Там вокруг проклятого сокровища сюжет и строится. Я даже песню написал.

На самом деле вовсе не в стол, я планирую напрямую обратиться в какое-нибудь крупное американское издательство. Как раз с начала 90-х появится возможность свободно выезжать за рубеж, и я попробую пробиться на книжный рынок англоязычных стран. А вот русскую версию придержу. Будет очень забавно, когда наши издательства начнут перевод книг с английского, а тут появлюсь я с авторской версией.

Я и саму историю малость изменил, использовал некоторые эпизоды из сериала «Черные паруса», а Джек Воробей стал у меня юнгой с поморского корабля, унесенного штормом в Атлантический океан и спасенного пиратским кораблем. Правда, в первой книге это не очевидно, потому что история начинается эпизодом, в котором молодой Джек Воробей приходит в себя в залитой водой шлюпке, и видит неподалеку идущий на всех парусах корабль. Если честно, то я этот момент позаимствовал из кинофильма «Пираты», но пришлось его изрядно изменить, потом как шедевр Романа Полански уже в 1986-м году на экраны выйдет, а я до начала 90-х за границу вряд ли выберусь.

— А ты спой, — предложил Абдулов.

— А музыка? Там довольно сложная тема.

— Ну, без нее попробуй, — Александр поднялся за столиком и обратился к людям в ресторане, — Товарищи, никто не против, если наш юный друг споет ранее неизвестную песню о море и пиратах?

Вот же провокатор, теперь не отвертеться, придется петь. Впрочем, может, здесь эта песня и не появится, как-никак 40 лет до нее. Прости меня, Даниэла! Потянулся за рюкзаком, висящим на спинке стула (ну, да, я его везде с собой таскаю), вытащил треуголку, демонстративно напялил ее себе на голову.

Выйдя на эстраду, обратился к заинтересованно глазеющим зрителям:

— Товарищи, прошу простить, но песня исполняется без музыки.

Вместо музыкального сопровождения первые такты темы я просвистел. Ну, да, в будущем под гитару исполнял, натренировался. Мне тогда очень понравилась озвучка «Пиратов Карибского моря» от Даниэлы [4], только я изменил некоторые строки, показавшиеся мне нелогичными или неподходящими для 80-х. Ну, причем, к примеру, рекорды, которые должны быть пираты?

— Пусть пугает грозный ветер, начинается гроза

Несмотря на все запреты, поднимаем паруса

Что нам шепчет это море, и куда оно зовет нас?

Путь укажет нам компас, мы отходим сейчас.

Я и другие строки поменял. Вместо «Нас не догонишь, Не остановишь» спел «От нас не уйдешь, Жизнь не спасешь». А то зачем пиратам драпать от кого-то? Они же сами за купцами гоняются.

Строку «Каждый день мы готовы бить новый рекорд» поменял на «За добычей уходим в кровавый поход».

А еще припев малость изменил, теперь он стал звучать так:

Вверх, вверх

Вверх наши флаги

Вверх, вверх

Чтобы все знали!

Вверх, вверх

Мы пощады не ждем

Вверх, вверх

И другим не даем [5].

А народу, кажется, понравилось, одобрительно так хлопают, можно сказать, единодушно. Вернулся за стол.

— Ну, вот, а говорил, что играть не хочешь. Отлично же получается, — рассмеялся Фарада.

— Стоп-стоп, товарищи артисты, я для вас выступил, но долг платежом красен, — выставил я условия.

— Это какой же? — поднял бровь вверх Абдулов.

Блин, я тоже так хочу научиться! А Филатов ничего не сказал, только тонко улыбнулся.

— Элементарно! Я очень хочу попасть на ваши спектакли, только я с невестой, поэтому мне нужно будет две контрамарки. Ну, или чтобы можно было билеты приобрести, а то на ваши спектакли их так просто не взять, тем более человеку, приехавшему из Магадана на несколько дней.

Хорошо момент я подгадал, чтобы выцыганить контрамарки, вот только пришлось сразу же извиняться, потому как уезжаю уже в воскресенье, а может в субботу вечером — точно пока не знаю. Поэтому прошу на будущее. По итогу получил телефоны для контакта.

И наглеть, так наглеть, еще уж заодно попросил сфотографироваться. Пришлось попросить одного из официантов отвлечься от своих обязанностей и щелкнуть пару раз нашу группу за столиком, сунув ему потом трояк в карман пиджака. Что делать, приходится быть щедрым, зато ныне официанты приметливые, появишься в другой раз, для тебя столик всегда найдут.

Филатов заинтересовался, как живут люди в Магадане. Пришлось рассказывать про север, не только про город, но и про Колыму. А еще поведал, как добирался из Якутска до Магадана, на колесном пароходе, в грузовике, на олене, в седле лошади, пешком, а под конец на мотоцикле и, как два раза встречался с медведями. Потом и про Алису речь зашла, когда я начал утверждать, что у моей девушки очень известное имя, точнее, скоро таким будет.

— Это почему? — заинтересовался Абдулов.

— Все просто, в этом году на студии Горького фильм сняли «Гостья из будущего» по повести Кира Булычева «Сто лет тому вперед», так там главная героиня как раз Алиса Селезнева, полная тезка моей девушки. Она еще и похожа немного. Вот выйдет фильм и проходу не будет.

— Подожди, так мультфильм же выходил про эту героиню, как же название? — поднял глаза вверх в попытке вспомнить Филатов.

— «Тайна третьей планеты», — напомнил я, — Да, Алису так и дразнили в школе «девочка с Земли», но все больше лисой Алисой называли. Я сам ее часто так зову по настроению, то лисой, то девочкой, — хмыкнул я.

Еще, примерно, около часа посидели. На этот раз артисты рассказывали про разные случаи, приключившиеся с ними в театре и на съемках фильмов. Я буквально уши развесил, стараясь ничего не упустить. Потом мои собеседники начали собираться. Пришлось настоящую схватку выдержать, отстаивая право заплатить за банкет. Для меня деньги совсем небольшие, но пришлось уверить, что я полностью платежеспособен. Еле уговорил, кстати.

Когда остались вдвоем, заказал пирожных и чай с лимоном. Отличный ужин получился, а сладкое я, признаюсь, люблю. Потом еще и по вазочке мороженного взял, чтобы уж точно ночью дожор не проснулся. У меня, знаете, случается иногда. Вместе со счетом попросил официанта принести фирменных расстегаев и кулебяку с рыбой. Возьмем с собой, на завтрак чудесно пойдут.

Весь банкет потянул на 73 рубля, что по нынешним временам крайне не дешево. Ну, так я даже севрюгу заказывал. Один коньяк в 20 рублей встал. Я в счет сотку вложил, официанту его протянул и попросил заказать нам такси.

Интересно так за нынешними ресторанными работниками наблюдать. Вот официант берет у меня меню, весь такой полный собственного достоинства и даже некоторого недоверия к моей персоне. Каюсь, молод, крайне молод, что уже подозрительно, тем более что на золотую молодежь я решительно не похож. Вот меню раскрывается, официант подсчитывает сумму чаевых (прямо как в мультике, когда у Скруджа Макдака в глазах циферки мелькают) и его настроение меняется моментально на всемерное желание обслужить щедрого клиента.

Такси даже ждать не пришлось, я так понимаю, его швейцар свистнул со стоянки. Обычно под вечер практически у любого хорошего ресторана дежурит несколько машин.

— И на сколько мы посидели? — поинтересовался Вася, когда мы уселись на заднее сидение.

— Больше сорока, — я решил занизить сумму, — Отдал пятьдесят.

— Зачем такие траты?

— Потому что такие знакомства стоят намного дороже и могут потом пригодиться. Конечно, артисты — это не партийные деятели, но их многие любят, поэтому и влияние у них есть и немалое. А пятьдесят рублей я заработаю. Я ведь в Магадане по ресторанам не шляюсь, так что можно считать, что за год сэкономил на банкет.

Пяткин только плечами пожал, типа, мои деньги, мне и решать, как тратить.

— Ты завтра опять таксовать? — спросил парня.

— Да, как обычно, пока еще в отпуске.

— Давай лучше завтра меня повозишь, я заплачу, как договаривались.

Вася как-то сразу повеселел после моих слов.

Такси нас подвезло до «Мосфильма», где Пяткин забрал свою машину, а уже на ней мы поехали домой. А чего, это я символически пригубил алкоголь, а Пяткин вообще не пил, он же за рулем.

* * *

В субботу с утра малость пофилонили. Я особо не спешил, а хозяину было без разницы — все равно я ему сегодня за работу плачу. Я перебрал вещи, компактно уложив их по баулам, книги перевязал в стопки, замотав оберточной бумагой. Пришлось сбегать на почту, где и выпросил упаковку и крепкую бечевку, не за так, конечно.

Потом проехались по продуктовым магазинам, я конфет хотел набрать. Новый Год на носу, детей у друзей и знакомых хватает, да и взрослые сладкое любят, что тут говорить. Шоколадок тоже набрал. Красивой обертки нынче не купишь, ну, да ничего, сверну из упаковочной бумаги свертки и при помощи бечевки сделаю небольшие бандерольки, вроде как Дед Мороз прислал. Я так прикинул, штук двадцать нужно сделать. Много с собой отсюда не утащу, но постараюсь еще в Магадане что-нибудь купить из сластей.

Еще раз проехались по книжным. На этот раз время было, поэтому я вдумчиво полазил по развалам, купив еще с десяток томов. Нет, так бы я еще взял — много интересного и полезного попадается, но все это потом придется таскать, причем мне самому.

Опять заехали в «Академкнигу» — вспомнил, что в таких магазинах нередко есть отдел литературы на иностранных языках и действительно, нашел нужные мне книги на английском, и геологические и компьютерные.

В районе обеда позвонил летунам, нужно было выяснить, когда обратный рейс. На том конце провода меня успокоили, сказав, чтобы подъезжал на оговоренное место близ Жуковского часам к восьми утра, меня встретит бортинженер на УАЗике. Заодно мой собеседник поинтересовался количеством груза, а услышав про восемь мест ручного багажа, ответил:

— Чепуха, я-то думал, — но пояснять что он там себе воображал, не стал.

Ну, и отлично. Если бы оказалось, что рейс переносят или отменили, было бы крайне неприятно, пришлось бы часть груза пересылать почтой, а это слишком долго. Так у меня получается три плотно набитых баула, два рюкзака и три связки книг. И это еще часть ушла в Магадан в контейнере.

В последний день время тянулось особенно долго, даже чересчур. Вроде все сделал, даже то, что не планировал, практически все купил из подарков и сейчас и заняться нечем. Ну, где советскому человеку время потратить? В очереди постоять. Так что сказал Васе ехать на Мичуринский проспект. В венгерском универмаге «Балатон» я еще не был. Там, мне говорили, продукция «Глобуса» постоянно бывает. На севере народ с ней хорошо знаком — это овощи, фрукты консервированные, дефицитный зеленый горошек. Между прочим, из-за того, что магазин находится неподалеку от МГУ, в нем студенты вином закупаются.

Я Пяткину в машине отдыхать не дал — тоже в очередь поставил. Взял вишневого ликера «Рубин» с крепостью всего 25 градусов и десертного токайского вина — это для девочек, для пацанов вермут и горький бальзам «Уникум». Еще прикупил «глобусовского» зеленого горошка, лечо, приправы «Витаприкс».

Вот что порадовало — на кубик Рубика нарвался. Давали только по два в руки. Час простояли в очереди, но четыре штуки взяли, а еще несколько наборов фломастеров из 24 цветов. Кажется, такие из стран СЭВ только венгры и делали. Перчатки кожаные взял — для себя и Алисы, ну и несколько бутылочек шампуня «Мелинда». Вот мне и еще один баул тащить.

Развлекались часов до трех, потом я попросил Васю отвести меня на Горького-Тверскую. Я ведь договаривался с фарцовщиком встретиться. Посмотрю, что он может предложить. Васю, подумав, на месте отпустил, вернусь на метро. Если честно, то меня уже реально мутит от всех этих московских магазинов. Слишком большие, слишком далеко друг от друга, слишком много людей внутри и снаружи. Я бы на эту встречу не поехал, но раз уж договорился.

Вышибала на входе в «Лиру» меня узнал, осклабился, изображая улыбку, так что я сунул ему рубль и прошел внутрь, сразу сделав заказ. Время обеда, а он, как известно, должен быть по расписанию. Пока ждал, как раз покушать успел, потом заказал себе «Коблер-Шампань», сидел еще с полчаса, потягивая напиток через трубочку.

— О, привет, уже дожидаешься? — за стол плюхнулся фарцовщик.

По нынешним временам крутой парень — американская джинса, импортная кожаная куртка, сапожки типа ковбойских, солнечные очки. Ну, вот нафига они ему осенью — видно же плохо? И нравится же некоторым людям на себя внимание обращать. Понять не могу, зачем?

— Что там мой заказ? Порадуешь? — спросил, продолжая потягивать коктейль.

— Чел, все нормально, зачетный костюм. Пошли?

— Парень повел меня в глубину квартала, в конце концов, остановившись в проходном дворе. Здесь, похоже, образовался импровизированный базарчик дефицитных шмоток, на котором кучковалось человек двадцать продавцов и покупателей.

— Вот, смотри.

Мне был предъявлен костюм серого цвета, разве что темней, чем купленный мной от «Большевички». Но действительно зачетная вещь. В такой куда угодно можно заявиться: в редакцию, институт, обком, даже на свадьбу. Вещь из серии «главное, чтобы костюмчик сидел». Но как бы проверить, что он действительно «сидит»?

— Чел, не сомневайся, как раз на тебя, у меня глаз-алмаз.

Все же я предпочел примерить, зайдя в подъезд. Действительно, словно на меня шит.

— Слушай, но он же не английский?

— Чел, нет сейчас бритиша, это от фиников, зачетная вещь. Приятелю привезли спецом, а ему не подходит. Прикинь?

— И сколько? — спросил я этого хитромудрого деятеля.

— Два с половиной куска, меньше никак.

В принципе, костюм столько и стоит, так что расплатился.

— Чел, джинсы там, еще че, не требуется? Пласты есть тоже, гумка, сиги.

— Нет, пока точно нет, скорее всего, зимой приеду. Как тебя найти? — на всякий случай контактик не помешает.

— Да в «Лире» спроси Джигу, тебе каждый скажет.

Фарцовщик забрал деньги и испарился, а я немного задержался, аккуратно укладывая костюм в рюкзак.

Только вышел на улицу, прошел в арку двора (мне продавец показал, как до метро дойти), как вдруг почувствовал, что меня хватают руки. Дернулся, но на меня налетело еще человека четыре.

— Ага, попался! — раздались азартные крики.

Кто-то потянул на себя мой рюкзак, снимая с плеч. Я задергался, уже понимая, что не вырваться. Гадство, какое же гадство, все-таки выследил меня Сергей со своей кодлой.

* * *

[1] герой иронизирует, вспоминая роман английского писателя Дугласа Адамса «Автостопом по Галактике», хотя, скорее он опирается на одноименный фильм, снятый в 2005 году

[2] имеется ввиду книга «Одиссея капитана Блада» Рафаэля Сабатини

[3] старая бардовская песня Георгия Лепского на стихи Павла Когана, написанная еще в 1937 году и ставшая популярной в 50-х

[4] оригинальный кавер https://rutube.ru/video/c39f2b69f14f6586df1e0d86c9b2d284/ и текст песни https://www.chitalnya.ru/work/3055910/

[5] пираты обычно плавали под флагами своих стран, например, британским, французским, голландским. Подъем красного, а позднее черного флага означал, что шутки кончились и если корабль противника не сдастся, то пощады экипажу не будет — все будут убиты, причем, скорее всего, по доске отправлены за борт к заждавшимся обеда акулам

Главное, ничего не видно, кто-то из нападающих мне шапку на глаза натянул, еще и капюшон набросил на голову. Куда-то тащат. Я попытался вырваться, но ожидаемо не преуспел.

— Помогите, грабят! Милиция! — завопил я во все горло.

Ну, а чего стесняться? Сейчас подгонят в арку автомобиль, запихают на заднее сидение, а то и в багажник, и поминай, как звали. Или вообще пику в бок воткнут и оставят валяться под стеной.

— Помогите, люди!

— Чего орешь, оглашенный? — в голосе похитителя послышалось искреннее недоумение.

— Шапку ему снимите, — послышалась команда и я, наконец, увидел свет, а заодно и тех, кто в меня вцепился.

Не всех, правда, кто-то еще пыхтел за спиной, но передо мной оказалось пара крепких молодых парней. Ну, вот ничуть они на приблатненных не походили. Эдакие «двое из ларца, одинаковых с лица», хоть на плакат их помещай с лозунгом «наша цель — коммунизм». Что за напасть? И что им от меня вообще нужно?

Тем временем меня притиснули к освещенной солнцем стене дома. Вот теперь все парни передо мной, тесно охватив меня полукругом, так что не убежать. Их четверо, причем все здоровые. С одним бы я вполне мог попытаться справиться, даже, возможно, с двумя, но четверо — без шансов.

— Милиция! — снова воззвал я к стражам порядка. Ну, почему, как надо, то никого не дозовешься?

— Хватит орать. Будет тебе сейчас милиция, пару минут подожди, — последовал удививший меня ответ.

— А точно этот? — левый парень высказал небольшое сомнение.

— Точно-точно, я полчаса назад видел, как он джинсы девчатам впаривал, — азартно ответил самый здоровый, видимо, это вожак этих столичных робин-гудов.

Нет, какая все-таки наглость, это когда это я рабочими забугорными штанами барыжил? И 30 минут назад я вообще в «Лире» коктейль пил. За кого меня здесь вообще принимают эти архаровцы?

— Во, и доказательства есть, — один из парней потряс моим рюкзаком.

— Что там у него?

— Тряпки точно какие-то и что-то еще тяжелое, небось, магнитофон. Сейчас Звонарев подойдет, с понятыми оформим, — заявил «похититель рюкзаков», — У, барыга, попадешь у нас под раздачу.

— Кто это у вас? — послышался из-за спин новый голос, такой представительно-официальный.

— Во, фарцовщика поймали! — вразнобой ответили парни.

— С поличным, — опять начал трясти в поднятой руке моим багажом рюкзаконосец.

Только тут до меня дошло, на кого я нарвался. Вот же паразиты, я-то думал, что это подручные Сергея, я это комсомольский патруль. Нынче шибко сознательных комсомольцев привлекают в качестве дружинников, вроде как для охраны общественного порядка. Эти вот решили на фарцу облаву устроить, но вместо них поймали меня. Вот уж, усердье не по уму.

Но по идее они должны действовать с сопровождением из сотрудников милиции? Права самостоятельно задерживать граждан дружинники не имеют. Я сразу успокоился, ситуация, конечно, неприятная, но житейская, это тебе не пика в бок.

Парни немного расступились, так что в поле моего зрения попал подошедший старшина милиции, видимо, он и есть пресловутый Звонарев. Мои руки парни, наконец, отпустили, впрочем, за плечи продолжали придерживать.

— Товарищ старшина, требую составления протокола. Нападение на улице, попытка грабежа, — я кинул на рюкзак в чужих руках, потом потрогал бок, — И избиение, по-моему, у меня как минимум гематома, нужно медицинское освидетельствование.

Судя по лицам, хлопчики малость растерялись. Они-то ждали, что я буду вырываться, упрашивать отпустить, может быть даже деньги или вещи предлагать в качестве взятки. А тут вдруг начали обвинять их самих. Многоопытный старшина влет просек изменение в моем поведении, но все же спросил:

— Что у вас в рюкзаке?

— Такие вопросы, товарищ старшина, следует задавать в присутствии, как минимум понятых и под протокол. Предлагаю его составить, как положено. После этого уже я буду писать жалобу на нарушение социалистической законности. Кроме того, по правилам вы должны представиться и показать служебное удостоверение, чтобы я знал, что вы действительно сотрудник милиции.

— Да чего его слушать? — возмущено завопил рюкзаконосец и вжикнул молнией. Ой, дурак. Не придумав ничего лучшего, комсомольский активист вытряс содержимое моего рюкзачка на лист железа, прикрывающий люк в подвал. Хорошо еще не на грязный тротуар.

Нет, ну, какая скотина, прямо форменная! Мой новенький дорогостоящий костюм полетел на покрытое облупленной коричневой краской железо, следом кувыркнулся с глухим «бум» фотоаппарат. Хорошо еще, что я его в кейс убрал, а он неплохо защищен от ударов — толстая кожа и поролоновые прокладки внутри. Сверху выпала пачка фотографий. Ну, а чего, мы с Васей с утра мимо фотоателье проезжали, и я все свои пленки отдал на проявку, а потом еще мне часть снимков сразу и отпечатали, самые впечатляющие. Заодно сразу Пяткину отдал наш портрет с Абдуловым, Фарадой и Филатовым. Пусть гордится, на стенку, может, повесит.

Толстая пачка снимков шлепнулась поверх остальных вещей, умудрившись не рассыпаться. На верхнем фото можно было прекрасно различить меня в старинной кожанке и очках-консервах, поднятых на лоб, стоящего вместе с революционными матросами на фоне бронеавтомобиля с надписью «Вся власть советам». Над композицией гордо реял красный транспарант, на котором четко читались белые буквы, складывавшиеся в слово «Мосфильм».

Старшина скривился, словно пол лимона за раз хватанул, гневно уставившись на своего подчиненного. У того тоже как-то азарт на физиономии пропал, медленно сменившись недоуменным выражением. А долго до него доходит.

— А где джинсы? — раздался недоуменный вопрос.

— Вот и мне хочется узнать, почему в центре Москвы на прохожих нападают странные люди, втаптывающие в грязь личные и казенные вещи? Мне вот интересно, кто будет платить за испорченный костюм и разбитый фотоаппарат? — добавил я свои пять копеек.

Тут, похоже, уже и до разбитных активистов начало доходить, что они поймали кого-то не того и у них лица резко поскучнели.

— А чего ты тогда вырывался? — выложил последний козырь вожак активистов.

— Вы нормальные, ребята, али как? В темной арке на прохожего внезапно налетают четыре неизвестные личности, хватают за руки, тащат куда-то, бьют, отбирают вещи. Что должен думать человек? Любой, оказавшийся в такой ситуации, решит, что подвергся нападению грабителей, при чем где. В самом центре Москвы! Неслыханно!

Вообще-то ребятки меня не били, но отчего не усугубить понесенный ущерб? Старшина при этих словах умудрился скиснуть еще сильнее, еще бы — за самовольные действия подчиненных взгреют лично его. Сейчас у него два пути — или договориться со мной или запугать, чтобы не вздумал жалобу писать. Судя по хмурому лицу, пока он и сам не знает, как поступить.

— Старшина милиции Звонарев, что вы здесь делали?

— Корреспондент «Магаданской правды» Гарин. Шел на метро. Здесь, знаете ли, кратчайший путь проходит.

Старший патруля посмурнел еще больше. И как это у него получается? Помню, бы такой анекдот про одного из великих композиторов, у которого в одном из произведений было написано «играть быстро», на следующей странице «еще быстрее», затем «как можно быстрее», но при этом в финале все равно значилось «и еще быстрее». Старшина явно был из последователей итальянского композитора, только со знаком минус. А еще он прекрасно представлял себе возможный скандал, в который втравили его излишне ретивые дружинники.

Знаете, в будущем часто будут рассказывать сказки про то, насколько при СССР была мотивированная и честная милиция. Кто-то был честным, спорить не буду, даже, думаю, большинство. Вот только негативные стороны тоже процветают: взятки, закрытые по звонку «сверху» уголовные дела, выбивания показаний, иногда и из невинных людей.

Вот только не факт, что ради старшины мою жалобу, если она последует, под ковер заметут, не того он полета птица. Опять же — корреспондент в СССР — величина. И пусть я представляю глубоко провинциальное издание, но кто знает, какие знакомства меня есть и кого я могу поднять по звонку. И тут даже моя молодость вызывает опасение — хорошо одет, выгляжу решительно, а ведь нередко именно в провинции начинают карьеру «мажоры» с высокопоставленными родителями, их специально туда устраивают для быстрой карьеры.

Старшина не поленился, поднял фотографии, посмотрел несколько верхних, помрачнел еще на одно деление сильнее. Я его понимаю — известных артистов сейчас знают все, не так их и много, а я еще и вместе с ними изображен, а это тоже показатель уровня связей.

Затем он поднял костюм, отряхнул его, выразительно поглядывая при этом на «рюкзаконосца».

— Где костюмчик брали? — произнес делано добродушным голосом.

— Тут неподалеку, — я вспомнил про вчерашнюю обновку от «Большевички», чек-то в кармане куртки остался. Нашарил бумажку, протянул старшине.

— Извиняюсь, ошибочка вышла, — ответил милиционер, но документ все-же посмотрел.

Я рассмеялся про себя, все-таки, как же в нашей стране охотно верят бумажкам. В чеке тоже серый костюм-двойка, вот только он вельветовый. Довольно дорогой, кстати — 150 рублей.

Костюм-двойка от «Большевички»

А я купил финский фирмы Luhta из шерстяной ткани [1]. Совсем другой материал, хоть цвет и похож, только немного светлей. Но милиционер уже решил, что лучше со мной договорится. Отвел в сторону от парней, начал рассказывать, что, мол, все понимает, народ молодой, увлекся, надо их понять и простить.

Я малость повозмущался (а иначе меня бы и не поняли), но сменил гнев на милость и пообещал предать случившееся забвению, но сразу же выкатил условие — я должен проверить фотоаппарат. Если он разбился, то пусть ретивые комсомольцы оплачивают ремонт.

Пришлось демонстративно доставать камеру из кейса, с деловым видом осматривать со всех сторон, перематывать пленку, щелкать спуском. Между делом незаметно снял всю группу патруля. Так, на всякий случай. В результате с недовольным видом признал, что вроде все в порядке, пожал руку старшине (демонстративно проигнорировав парней) и продолжил свой путь к станции метрополитена, благо тут буквально рукой подать.

Вообще-то мне и самому скандал поднимать ни к чему. Не стоит слишком привлекать к себе внимание. Не стоит забывать, что на квартире у меня во втором рюкзаке четверть миллиона напихана. А вообще единственное, в чем меня можно уличить — это проживание без прописки, потому как положено в течение 3-х дней ее оформить. Но наказание там небольшое — предупреждение и штраф до 10 рублей. Вот в пограничной зоне, если после административки не прописался, то уже могут и посадить до полугода. Раньше, насколько знаю, было жестче, за нарушение режима проживания могли до года закрыть, но сейчас попроще стало.

После всплеска адреналина, как всегда пришла усталость и какое-то опустошение. Пропустить, что ли где-нибудь пивка кружечку? Нет, не стоит, не хватало опять на каких-нибудь энтузиастов нарваться. Это хорошо еще, что Андропов помер, а то бы сейчас патрули проверяли документы и задавали вопросы вроде «а почему вы не на работе?». В следующем году Горбачев придет к власти и с лета развернется антиалкогольная компания. Тогда начнут граждан обнюхивать не предмет употребления. До маразма же доходило, блин, дойдет, совсем я запутался с этими временами. Хотя, может, здесь этого хитромудрого деятеля бортанут с избранием в генсеки ЦК? Да нет, надежды мало, да и ничего это не поменяет, увы, но СССР доживает последние годы.

Но стресс, если не запить, то хотя бы заесть нужно, есть у меня такая привычка. В «Лиру» идти не захотелось, поэтому направился в знакомую уже шашлычную рядом со зданием ТАСС. Сегодня здесь посвободнее. Нашел столик в уголке, приземлился за него. Умял пару порций мяса, чувствуя, как настроение опять поднимается вверх. И все-таки права моряцкая мудрость, что с полным трюмом качка не так страшна.

За соседним столиком пара интеллигентов нудила о политике. Негромко, но мне-то слышно. Естественно, сравнивалось «у нас» и «у них». У нас было все плохо, у них прекрасно, даже замечательно. А мужички ухоженные, одеты весьма добротно. Эхе-хе, интересно, что вы в 90-е запоете? Впрочем, знаю, да то же самое. А к 2000-м, если доживете, то опять будете сравнивать, но тогда уже у вас СССР станет сияющим градом на холме, за который вы были всегда. Воистина, права старая хохма, что то, что в России три великих промысла: в Туле литье, в Гусь-Хрустальном — дутье, а в Москве — нытье. Ныли, ноют и ныть будут. Хмыкнул про себя, но в спор вступать не стал. Оно мне надо? Да и не убедишь подобных деятелей ни в чем.

* * *

Утром рассчитался с хозяином. Я ему еще кулек конфет разных оставил для ребенка и немного вкусностей. В спальне положил на видном месте, потом найдет. Получил заверения, что, если в следующий раз приеду в Москву, то угол приткнуться мне обязательно найдут. Стулья Васе уж точно понравились, свою монструозную табуретку, он, впрочем, выкидывать не стал, отнес ее на балкон. Но тоже верно, мало ли, наверх куда-нибудь залезть понадобится или там потолок побелить. Не будешь же хорошие стулья использовать? Не долго и испортить вещь.

Пяткин подбросил меня до Жуковского и даже согласился подождать. Все лучше в теплом салоне сидеть с включенной печкой, чем на ветерке приплясывать. Хотя у меня одежда и обувь позволяют себя комфортно чувствовать даже в мороз. Но похолодало весьма резко. Если вчера еще около минус одного было, то сегодня все восемь давит, а с самого утра вообще десять было. Вчера легкий снежок срывался, так что сегодня все уже беленькое вокруг, хотя и не полностью. В Магадане, небось, уже под минус 20.

Потом Вася помог мне перекинуть вещи в подъехавший УАЗ и отправился по своим делам. Вот и закончился мой московский вояж. Как там «вояж, вояж, кортеж над Землею», хотя, вроде эта песня еще не написана? Не слышал я еще ее здесь.

Меня посадили на пол в машине, накрыли куском брезента и сказали не отсвечивать. Ну, раз надо, то я могу посидеть тихо, как мышь под веником. Ничего не видно, услышал только, как машина остановилась, видимо, на КПП. Но никто проверять груз внутрь не полез. Все же патриархальные пока времена. Потом начнут в самих самолетах смотреть, чтобы экипаж чего лишнего не провозил. А пока почти свободно, чем народ активно пользуется. И никого это не удивляет, даже начальство прекрасно про все знает, да, оно и само активно пользует служебный транспорт при необходимости.

Думал, опять завалюсь на матрац и буду дрыхнуть весь полет, но на этот раз в грузовой отсек меня не пустили, сказали, нельзя. А в кабине тут интересно. Прошлый раз мне особо рассмотреть не дали, а сейчас устроили небольшую экскурсию. Оказывается, кабина двухэтажная. Наверху находятся пилоты, за ними два кресла для бортинженера и радиста. Внизу кабина одноместная, в ней располагается штурман. Сразу за кабиной есть небольшой технический отсек. Здесь еще одно откидное кресло, специально для оператора погрузочными работами и откидная полка-кровать.

Кстати, в самой корме самолета, как мне сказали, имеется еще одна кабина с креслом. Это место для стрелка двуствольной 23-мм пушки. Но ребята сейчас летают без него, пушка опечатана и вообще меня одного туда не посадят.

— Во избежание, — как заявил командир, еще и добавил обидно: — А то хрен тебя знает.

Думал, что меня пристроят в технический отсек, на полку или в откидное сидение, но нет, спать наладился второй пилот. На свадьбе он был, бедняга, утомился. Командир сказал, что, раз такое дело, то я буду лететь на правом пилотском месте. Мне даже сразу присказка вспомнилась:

— Наше дело правое — не мешать левому?

— А ты знаешь толк в полетах, — рассмеялся первый пилот, — Споемся.

Если вы никогда не сидели на месте пилота в кабине самолета, то первый раз для вас будет весьма волнительно. Я вот лично равнодушным остаться не смог, даже командир это заметил.

— Волнуешься? — спрашивает.

Я только кивнул в ответ.

— Не поверишь, я уже пятнадцать лет летаю, но даже сейчас каждый взлет — сказка, — пилот нежно погладил штурвал.

А он романтик, что хорошо, нравятся мне романтики.

Я на время старта на полочку в техотсеке присел, сижу, не отсвечиваю. Транспортер самолет за переднее колесо зацепил и потащил месту старта. Оба пилота, переговариваясь между собой, включали тумблер за тумблером. Да сколько же их, и все же нужно наизусть знать, когда включить? Запустили двигатели, наполнив пространство гулом.

Даже не взлетели еще, а второй пилот из своего кресла вылез, меня зовет. А ничего так, вполне удобное сидение, ремни его хозяин застегнул и наушники на голову нахлобучил.

— Давай, — говорит, — Рули.

И преспокойно спать ушел.

Меня так что-то даже мандраж потряхивать начал. Это с одной стороны, а с другой какой-то восторг, адреналин от возбуждения начал переть со страшной силой.

Тягач нас до конца взлетной полосы довез, развернул самолет по направлению движения, потом отцепился и укатил по боковой дорожке. Мне как раз из бокового окошка хорошо было видно, как он удаляется. Так и хотелось сказать «в закат», но чего нет, того нет, утро ясное, морозное, даже облаков почти нет.

Командир проверил двигатели, потихоньку разгон начали набирать, хотя уже и не потихоньку, в наушниках слышу бортинженер подтверждает, что скорость достигла 210 километров в час, а все узлы в норме.

Тут командир заявляет, что идем на взлет, и ко мне поворачивается.

— Помогай, — слышу в наушниках.

Вот шут его знает, мне действительно штурвал тоже нужно тянуть или пилот просто пошутил надо мной, но я послушно впрягся. Взялся обеими руками за рога и потянул на себя. Нос самолета начал плавно задираться. Взлетная полоса, только что маячащая перед глазами, ухнула куда-то вниз, оставив передо мной только вид светло-голубого неба.

Еще и спинка кресла наклонилась. Нет, понимаю, что это не она опустилась, это пол задрался, но ощущение, словно внезапно на прием гинеколога попал и теперь непонятно с какого перепуга лежишь на приеме, раздвинув ноги. Странное ощущение. И почти сразу пропали толчки от бетонки. Взлетели.

Наш самолет начал плавно набирать высоту, двигаясь по спирали с небольшим наклоном влево. Я скосил глаза в боковое окно — там, словно на ладони раскинулся город, постепенно теряющийся вдали. «Москва», мелькнула мысль.

На высоте 10700 (бортмеханик доложил) самолет постепенно вернулся в горизонтальное положение. Двигатели стали гудеть тише, а командир вдруг вылез со своего места. Я даже малость насторожился, сам-то я по-прежнему держался за штурвал, тянуть не тянул, но раз команды отпустить не поступало, продолжал выполнять последнее распоряжение. Пилот потянулся, разминая спину.

— Пойдем, что ли, кофейку попьем, — спокойно мне предлагает, — Да не переживай, я автопилот включил.

Ну, раз можно, то ладно, но все равно как-то стремно видеть, что за рулем никого нет, я так-то считал, что за ним обязательно кто-то должен находится. Ушел правый — на страже левый, потом поменялись. А тут куда проще, оказывается.

Пошли в техотсек. Капитан в кресло сел, я на бауле пристроился. Стюардесс и кухни тут нет — все аскетично и предельно утилитарно, даже отделка на переборках отсутствует, и жгуты проводов проложены прямо на виду.

Первый пилот вытащил здоровый китайский термос, литра на два, не меньше, если не все три. Нормально ребята затариваются в дорогу напитком для бодрости. Я взял пластиковую кружку, в точно такой мне летом чай и лимонад на рейсе «Аэрофлота» подавали. Кофе горячий и горький, но неплохой.

— Может конфетку к кофе?

— Мечи на стол, — качнул головой командир.

Я в бауле пошурудил, набрал в поданную мне глубокую миску разных конфет, шоколадных и карамелек.

— О, нормально, а то наши запасы кончились, — одобрил мои действия пилот, его напарник подтверждающее всхрапнул на полке.

— Как там, в Севастополе, посылку мою забрали? — задал вопрос.

— Угу, все нормально, там тебе тоже передали гостинец, — ухмыльнулся собеседник.

— Да, и где он?

— Сейчас-то тебе зачем? Прилетим, да сгрузим.

Ну, в принципе, верно, тем более, там не для меня, а для завхоза передача.

Все-таки очень долго лететь до Магадана, путь не близкий. Второй пилот упорно дрых в техотсеке, а я то подремывал в его кресле, то разглядывал пейзажи, когда они проглядывали в облаках. Пару раз еще попили кофе, но понемногу. Увы, но туалета тут нет. На крайний случай у экипажа ведро есть с крышкой, но лучше уж потерпеть.

Вроде и время не так много, потому как при полете на восток оно уменьшается из-за часовых поясов, но уже осень, темнеет рано.

Что-то скучновато. Я повернулся в командиру, спросил:

— Хочешь загадку?

— Ну, давай, — он снял наушники, повесив их на шею.

— Она на логику и математические способности, но все вычисляется в уме. Только слушать нужно внимательно.

— Ну, давай уже, не томи.

— Представь, что ты пилот, — говорю.

— Так я и так, вроде, — хохотнул капитан.

— Тем лучше, будет легче. Так вот, самолет летит в 7 утра из Москвы в Прагу через Варшаву, время рейса 2 часа 34 минуты. Обратно он вылетает на следующий день в 8 вечера, но идет уже через Братиславу, а время в пути составляет 3 часа 12 минут. Вопрос — сколько лет пилоту?

Да, плохо с арифметикой у нынешних летунов. Командир сначала сам гадал, потом привлек бортинженера с радистом. Версий пятнадцать озвучили и все мимо.

— Ну, все, сдаюсь. Так сколько же ему лет, этому долбанному пилоту?

— Эх, а ведь все так просто, — я демонстративно горестно вздохну.

— Укушу, — последовало предупреждение.

— Да куда проще. Пилот-то — ТЫ.

Давно я такого ржача не слышал, аки кони полковые заливаются. Ну, а я, дождавшись, пока смех утихнет, решил малость прикорнуть в кресле, тем более, что от меня никто больше помогать не требует

— Подлетаем, — вырвал меня из дремы голос командира экипажа.

Самолет пробил облачность, снижаясь, вдалеке появились огни, но не особо много. Понятно — мы же не в самом Магадане садиться будем, а на небольшом поселке. Эх, мне всегда жутко нравилось, когда поздно летним вечером приземляешься на аэродроме в крупном городе. Море огней под тобой, прекрасно видно залитые огнями улицы. А потом выходишь из прохладного салона, окунаясь в теплые ласковые сумерки. Сейчас не так — с теплом внизу напряг, так что вечер будет не томный, а бодрящий.

В наушниках было слышно, как диспетчер с земли подсказывает пилоту параметры снижения самолета. Внизу показалась Т-образная бетонная полоса. Самолет мягко притерся к ней, и сразу же появилась вибрация. «Бум, бум, бум» — это колеса проносятся по стыкам между плитами, постепенно замедляясь. Двигатели воют, поставленные в реверсный режим — сейчас они не разгоняют летательный аппарат, а тормозят его. Медленно подъезжаем к зданию аэропорта, наконец, останавливаясь. Внезапно становится оглушительно тихо — командир заглушил двигатели.

— Как, понравилось? — услышал я в наушниках.

Не то слово. Не зная, как выразить свои ощущения, просто показываю командиру оттопыренный большой палец, на что получаю в ответ понимающую улыбку. Ну, вот и завершилось мое московское приключение. В этот раз жизнь для меня на них не скупится. Ну, что, собираюсь и адью?

Прежде, чем сойти, вытащил из баула по паре бутылок коньяка и «Столичной», еще пузырь венгерского вишневого ликера присовокупил.

— Спасибо, мужики. Это вам подарок на прошедшие праздники!

Пожал всем руки, подхватил пару баулов и пошел к уже открытому люку, из которого ощутимо тянуло морозцем. Вышел на трап…

Ек-макарек, а меня там уже встречают! Да еще целой делегацией рядом с желтым УАЗом. Я даже сглотнул от неожиданности, увидев машину прямо у трапа самолета и пару парней с решительными лицами рядом. Да что же это такое?

* * *

[1] в описываемое время костюм из шерстяной ткани от компании Luhta стоит по каталогу «Внешпосылторга» 180 рублей, но ведь это инвалютными рублями, так что отданные за него 250 «деревянных» — это вполне по-божески. Конечно, можно было «построить» костюм в ателье, но хороший портной брал дорого, плюс нужно было достать ткань. В итоге заплатить пришлось бы не меньше, еще ждать пришлось бы изрядно. Да, официальные расценки на пошив были невелики, но рассчитывая только на них, вы бы к нормальному мастеру никогда не попали

вот такой костюмчик

Сделал морду кирпичом, продолжаю спускаться по трапу. А куда бежать, не в кабину же самолета забиваться, по-детски вопя «в домике»? Увы, не поможет. Стоп, это что? Из открывшейся водительской дверки выскочил Савельев, весело замахал рукой. Не понял?

Только ступил на бетон аэродрома, как Ваня налетел на меня, стиснул в объятиях.

— Да дай хоть баулы на землю опустить, чертяка, — просипел я.

Вот вроде выглядит, как природный интеллигент, а руки что железные, накачался, работая на свежем северном воздухе.

В несколько рыл моментально разгрузили мои вещи, причем даже члены экипажа не отказались от помощи. Последним вытащили две здоровые коробки.

— Это тоже мое? — удивился я.

— Это из Севастополя, — подтвердил командир самолета, — Ладно, давай. Спасибо за подарок.

Я помахал рукой бортинженеру и радисту, видневшимся в люке и полез в УАЗ. Машина, взревнув двигателем, бодро покатила по бетонке.

— Слыш, Савельев, вот ты нормальный человек или как? — решил я прояснить ситуацию.

— А что такое? — недоуменно вопросил мой друг.

— Что? Выхожу на трап, а внизу желтая буханка и парни незнакомые. А уж решил, что меня брать приехали.

— А есть за что? — с усмешкой спросил один из парней.

— А то не знаешь, как говорят — была бы статья, а человек найдется, — проворчал я.

— Ты чего, это же техничка. На ней бригаду разводят по аэродрому. Там же на борту так и написано — «Техслужба», — как-то преувеличенно недоуменно сказал Иван, вот только смешинки, прыгающие в глазах и ухмылочки у ехавших рядом парней ясно показали — все они понимают.

Я так думаю, на эту шутку многие попались. То-то и буханку поставили к трапу носом, специально, чтобы надпись на борту видно не было. Ну, ладно, Савельев, должок за тобой, я тебя тоже в ответ разыграю. Так-то аэродромную технику часто в желтый цвет красят, только обычно на ней еще белая вертикальная полоса на кабине идет, а тут ее не было, да и «буханки» обычно на взлетном поле не используют.

Вот, например, желтый аэродромный автобус

— Вот устроил бы мне инфаркт в 17 лет, чтобы тогда делал? — проворчал я, — Куда мы сейчас?

— Ну, извини. Сейчас ко мне заедем, хоть перекусишь, а то ведь, небось, голодный, да ребята отвезут тебя в Магадан. Разгрузиться они тоже помогут.

Вот это он правильно, я за весь полет только кофе с конфетами пил, а это разве еда, так, баловство. Есть действительно очень хочется, и не только, есть еще острое желание, как бы это сказать, противоположное слову жрать, но с ним рифмующееся, так что Ваня удачно нарисовался, и, что подумал о моем багаже молодец. Заодно сразу подарки, предназначенные на свадьбу, выгружу, чтобы не таскать их туда-сюда. Ладно, пошутил и пошутил, плюсов все равно больше.

— Ты как, туфли достал для свадьбы? — спросил у Савельева, когда подъехали к его дому.

— Да нет, ничего приличного нет на меня, придется, видно, искать, у кого одолжить.

— Не нужно ничего искать, я тебе в Москве подобрал, югославские, просто шикарные, — я передал инженеру коробку.

— Вот спасибо, — Савельев попытался снять завязанную бечевкой крышку, но ожидаемо не преуспел,

— Сейчас дома посмотришь и померишь. В «Ядране» брал, это такой универмаг югославский есть в Теплом Стане, — пресек я его попытки распаковки.

— Ага, знаю, заезжал как-то, но там такая была очередища, что ничего не купил.

Вещи все оставил в буханке, только вручил хозяину сумку со сластями и разными деликатесами — пусть сам тащит, ему же продукты на свадьбу привез. А вот коробку с сервизом сам понес. В квартире поставил ее на шкаф и категорически запретил открывать, а то потом сюрприза не будет. Потом Ваня насел на меня, выясняя, что он мне должен за туфли и продукты. Еле отбился, заявив, что это все входит в свадебный подарок. Но накормили меня с парнями от души, Таня с собой мне что-то завернула, сказала, что все равно мне сегодня уже некогда будет готовить или по магазинам бегать.

В Магадане парни меня подбросили до самой общаги, даже помогли снести все вещи в подвал. Хотел их отблагодарить, но они со смехом сказали, что не надо, друг Савельева — их друг. Вроде ничего не делал целый день, а устал, как собака, в дороге они всегда так.

Перетащил весь груз в кандейку, убрал в закрывающийся ящик верстака, книги сложил на диванчике. Посреди комнаты оставил только две коробки, которые Ксанычу родственники передали. На часах уже 12, к нему ломиться поздно, завтра гостинцы отдам. Сам быстро принял душ, хорошо все-таки, что у меня личные удобства есть, очень удобно.

В комнате меня ждал сюрприз — соседняя кровать оказалась занята. Тут одно из двух — или приехал, наконец, мой сосед или комендант кого-то временно мне подселил, но это завтра узнаю. Потревоженный светом лампы сосед недовольно заворчал, басовито так, что медведь, да и габариты у него соответствующие, надо признать. Здоровый парень. Я быстро включил настольную лампу, выключив верхний свет.

Здоровяк снова спокойно засопел, а я убрал баул с вещами для себя в шкаф, пакет с продуктами положил на подоконник — там прохладней, быстро разделся. Завтра с утра в институт. Надо будильник поставить на семь. «Севан» нашелся на столе соседа, причем стрелка звонка была установлена на десять часов. Переставил ее пораньше, да сунул часы под подушку. Так побудку слышно не будет, но от вибрации все равно проснешься. Потом буду уходить, переведу время.

Уже засыпая, вспомнил выходку Савельева с УАЗом, усмехнулся. Вот же кадр, я ведь реально чуть не обделался с перепуга прямо на трапе. Ох уж эти шутки, ох уж эти шутники. С деньгами, кстати, нужно разобраться как можно быстрее, не дело это — хранить забитый купюрами рюкзак в ящике верстака. Он хоть и запирается на висячий замок, но на душе неспокойно. Представляю, каково было Корейко [1] таскаться по камерам хранения вокзалов со своим, набитым миллионами чемоданом. Да еще вроде и есть деньги, а по факту — нет их, потому как особо и не потратишь.

Чемодан миллионера Корейко

* * *

Утром уже практически уходил в институт, когда столкнулся с завхозом.

— Как съездил? Денег-то хватило, а то я переживал, что пропущу звонок? — буквально вцепился в меня он.

— Нормально все, Ксаныч. Не понадобилось звонить. Да я бы телеграмму в крайнем случае дал.

— Что там, твои летуны, не слышно, передали они мою посылку в Севастополь? — Звягин вроде небрежно вопрос задал, но сразу видно — это главное. что его сейчас интересует.

— Слышно, передали, более того — уже и обратная посылка тебя ждет. Только давайте вечером с этим, не хочется на пару опаздывать. Да, тут еще кое-что есть.

Я тихонько прошел в свою комнату, вернулся с пухлым конвертом.

— Вот, письмецо прислали, судя по толщине, роман целый. Давайте, до вечера.

В институте оказалось все нормально, за пропущенные три дня никто претензий не высказывал. Конечно, я договаривался, но мало ли что. После последней пары задержался еще на час, провел очередное занятие по пользованию компьютерами. Заодно поговорил с Урбаном, в гости напросился.

Потом сбегал в общежитие педагогического института. Вахтерше кулек конфет подарил, она со мной уже приветливо себя ведет. Привилегий для меня это все равно не принесло, но хоть режим грымзы отключает. Только увидела меня в дверях, как сразу послала одну из студенток за Алисой, даже упрашивать не пришлось.

— Мария Анатольевна, а можно Селезневу позвать? — начал я ее упрашивать.

— Да уж послала за ней, присаживайся рядом, — и чай наливает.

Я даже немного опешил, но, опомнившись, кулек с конфетами достал.

— А это вам к чаю, — знаю, сладости вахтерша любит.

Только крепко заваренный напиток допил мелкими глотками, как сверху Алиса бежит, торопится вся. Договорились в среду встретиться. Я просто так отпускать девушку не стал. Подарил ей болгарский «Сигнатюр». Так-то можно, конечно, все подарки сразу преподнести, только стоит ли. Девушки странные создания, они предпочитают множество мелких знаков внимания, зато частых. Поэтому буду дарить понемногу, а затарился с запасом.

А духи вроде понравились, по крайней мере, поцелуй за них получил. В щечку, в губы меня целовать, да еще при всех, Алиса еще стесняется. Вахтерша проявила несвойственную для нее деликатность, отвернулась, сделав вид, что ничего не заметила. Только, когда уходил уже, вдруг неожиданно озорно мне подмигнула. Кажется, я ошибся и никакая она не грымза, просто прячется за маской въедливой и суровой старухи.

В общежитие попал только к семи вечера, где сразу же угодил буквально в объятия коменданта. Не удивлюсь, если он по коридору последние пару часов ходил, чтобы меня не упустить.

— А вот и ты! — Ксаныч так обрадовался, увидев меня, что даже не стал возмущаться, что я поздно пришел, — Где там посылка?

Эк мужика пробрало, никогда его настолько радостным и возбужденным не видел, обычно он всегда пребывает в деловом и готовом к очередным напастям состоянии. Студенты нашего коменданта откровенно побаиваются, предпочитая лишний раз ему на глаза не попадаться. Наверное, в общежитии я один с ним по-человечески общаюсь, больше никому он сблизиться с собой не позволяет.

Спустились вниз, я, заранее улыбаясь, дверь в кандейку распахнул:

— Это все вам! — и на два здоровых ящика, сбитых из фанеры, показываю.

Кстати, они действительно большие, в каждом, наверное, килограмм по пятнадцать весу. Ксаныч аж крякнул.

— Ну, что стоишь? Тащи гвоздодер давай.

Мне же еще пришлось и распаковкой заниматься.

Звягин в один зарылся, потом в другой.

— Ага, вот этот мне, — говорит, — А второй твой.

— Константин Александрович, — осторожно так отвечаю, — Они оба для вас.

— Да нет, Сашка, второй как раз для тебя, мне в письме так и указано. Ладно, ты лось здоровый. Хватай мою коробку и тащи ко мне. Ты ведь еще не ужинал?

Ну, и куда я денусь? Пришлось поработать грузчиком. Выяснив, что я пока могу потерпеть с ужином, Ксаныч вдумчиво принялся за распаковку посылки, набитой традиционными южными гостинцами: вареньем, сухофруктами, домашним вином, вялеными помидорами, гранатами, миндалем, еще какими-то вкусняшками. О, и вяленой рыбы положили и даже крымского пива.

— О, пробовал когда-нибудь такое? — комендант показал мне пару банок.

— Это кизиловое вроде? Такое да, ел, вкусное. А что во второй банке не пойму?

— А это варенье из опунции. Знаешь, что такое? — лицо у Звягина стало хитрое-хитрое.

— Название слышал, но что это… затрудняюсь.

— Она только в Крыму у нас в стране растет, это кактус такой. Его во время первой обороны итальянские солдаты завезли, посадили на Итальянском кладбище. А растение потом по всему южному берегу распространилось. Из плодов его варенье делают, вкус необычный, но всем нравится. Сейчас чаю с ним попьем.

Точно, мне же рассказывали, что плоды эти приходится собирать в перчатках, а потом так же в перчатках мыть под струей воды и корочку срезать. А иначе никак — там колючки очень мелкие, а от них нужно обязательно избавиться, иначе потом языком поймаешь, мало не покажется. Но такие сложности сборщиков не останавливают, очень уж результат впечатляет. Плоды можно есть сырыми, можно из них варенье делать. А вкус каждый по-разному описывает, очень уж он необычный.

Когда уже ужинать уселись, Ксаныч вдруг говорит:

— Спасибо тебе, Сашка.

— Это еще за что? — не понял я.

Звягин помолчал, потом вздохнул, достал с верхней полки бутылку коньяку, набулькал себе стопку. Судя по этикетке «Ай-Петри КВВК», напиток был из посылки, коньячок-то крымский, я такой в Магадане не видал. Комендант покрутил стаканчик в ладони, медленно выцедил.

— Ладно, ты парень не из болтливых. В свое время поругался я с сестрой очень, не нравился мне ее парень. Ну, в общем, конфликт у нас с ним произошел, тебе не важно из-за чего. А когда она замуж пошла, психанул я сильно, сказал, что ноги моей у них в доме не будет. Я тогда только после мореходки был, попал сюда, на Дальний Восток, понравилось. Тут не Крым, конечно, зато просторы какие, это тебе не маленькое Черное море. Я даже в загранку ходил, в Японии, в Корее, в Гонконге, на Аляске, в Канаде бывал, по Ледовитому океану хаживал. А с сестрой не общался, только иногда письма и посылки посылал, но без обратного адреса. С дядей вот общался, но он кремень, ничего не скажет, если нельзя.

— Теперь понятно, почему ваша сестра про вас не упомянула, когда я рассказывал, что из Магадана.

— А она и не знала где я живу, я посылки из разных мест отправлял.

— А кем вы плавали, Ксаныч?

— Да я рулевой обычный, потом уже до боцмана дослужился.

Понятно теперь, почему его так студенты опасаются. Не удивительно, с такой-то практикой.

— А чего с флота ушли? — мне интересно стало.

— А это не я ушел, это меня ушли. В крайнем рейсе в шторм попали, сорвался я, травму получил. Вот и списали на берег. Уже два года общежитием вашим командую вместо матросов.

— Ксаныч, а сколько вам лет?

Комендант довольно захохотал:

— Думал, что я старик? Мне всего тридцать пять.

Блин, вот я дурак, я думал, ему за сорок. Так ему и сказал.

— Это меня борода старит, ну и морщины вокруг глаз — привык щуриться на свежем-то ветерке. На севере морская служба она, брат суровая. Ну, да ты себе тоже работу непростую избрал. Хоть и на суше, но тоже пешком, да с рюкзаком по горам, да по тайге.

Ксаныч плеснул себе еще на пару пальцев коньяка и решительно закрутил пробку, убрав пузырь со стола.

— Знаешь, я ведь опять думал бандерольку отправить без обратного адреса. Передал бы со знакомым в Сусуман, он бы оттуда послал. А тут ты со своим предложением. А сейчас вот письмо пришло. Все отписались, сестра, муж ейный, даже сын с дочкой черкнули по нескольку строк. И все пишут — приезжай, ждем, волнуемся как ты там. Вот и подумал, чего дуться, уж десять лет прошло с лишним. Сегодня вот письмо отправил. Летом у меня отпуск, поеду в Крым. Как считаешь?

— Отлично считаю. Помиритесь, племянников увидите, они у вас хорошие, — порадовался я за хорошего человека, — Может, себе тоже невесту найдете.

Звягин опять захохотал:

— Ой, не могу, Сашка, да я уже был женат, даже два раза. С одной не заладилось сразу, не понравилось, что в рейсах надолго, быстро разбежались. С другой лет пять прожил. Я тогда в загранку ходил, зарплата достойная, дефицит всякий возил, в Питере тогда жил на Камчатке [2]. Ну, а когда меня на берег списали, то и я не нужен стал. Скандал за скандалом, я еще и к бутылке прикладываться стал, что было, то было, но очень уж меня доводила. Оставил ей квартиру, а сам сюда перебрался.

Он опять помолчал, допил свой напиток, смачно закусил его крепким крымским яблоком, потом заявил:

— Ладно, мне подумать нужно, а студентам пора отдыхать. А, вот еще, — он достал с книжной полки лист бумаги, протянул мне, — Вот список, что нужно на неделе сделать, накопилось тут.

Ну, не так и много, всего пять позиций, поменять пару плафонов, опять починка подтекающего крана, ну и остальное по мелочи.

— Это срочно? — спросил на всякий случай.

— Да не, потерпит несколько дней. Да, чуть не забыл, завтра зайди во второй подъезд, там на вахте лампа настольная барахлит, то работает, то нет, жаловались.

— То потухнет, то погаснет? — пошутил я, — Сделаю. Ладно, Ксаныч, доброй ночи.

— Иди уже.

Посмотрел на часы, спать еще рано, хотел часть книг привезенных разобрать. Спустился в подвал, зацепил пару связок, да потащил в комнату. Вот не зря я себе стеллаж под книги сделал — есть теперь, где разместить библиотеку. А увесистые у меня стопки получились, но это не удивительно — большинство томов толстые и большого формата, эдакие томищи.

Дверь оказалась открыта, за вторым столом что-то писал весьма габаритный парень, обложившийся книгами. Я сразу же включил верхний свет, а то темно.

— Привет, — как говорят чукчи, тот, кто пришел, должен здороваться первым.

Парень что-то промычал, подняв руку, предупреждая, чтобы не отвлекал. Да я даже не собирался. Разрезал бечевки на обеих книжных кипах, начал сортировать тома, убирая на книжную полку. В принципе, места должно хватить, даже еще немного пространства останется. Учебники у меня стоят отдельно на специально выделенной полке. Пару книг на английском оставил, хочу полистать и завтра в институт захвачу, хочу Урбану показать.

— Можно посмотреть? — о, сосед решил проявить интерес.

— Да, пожалуйста.

Здоровяк углубился в изучение моей библиотечки, изредка хмыкая чему-то своему. Потом отвлекся:

— Ренат Сагдеев, аспирант, — сосед протянул мне руку, внимательно глядя на меня кристально-ясными голубыми глазами.

Типичный такой татарин, блондинистый. Судя по всему, его внешность вызывает вечные вопросы, чего он и от меня ждал, а я вот удивляться не стал — прекрасно знаю, что среди этого народа белобрысых хватает. И не удивительно — у одного из старых арабских путешественников века так 12-го было написано, что ему казанские татары так и говорили, что их народ — смесь славян и тюрок.

— Александр Гарин, первый курс, — ответил, пожимая руку.

Сосед явно удивился, ибо, где же это видано, чтобы первокурсников вместе с аспирантами селили. Но спрашивать ничего не стал, а я сам с объяснениями лезть не стал. Тут Ренат увидел книгу, которую я читал.

— Ты, что, по-английски читаешь? — спросил он удивленным тоном.

— Свободно.

Взяв у меня том, он полистал его, просматривая иллюстрации.

— Это по геологической истории?

— Точно, там весьма интересно описано, в Москве в «Академкниге» взял.

Сосед посмотрел на меня озадаченными глазами, отошел к своему столу. Точно татарин, они такие, себе на уме, им всегда обдумать нужно вопрос. Сейчас он в недоумении, не вписываюсь я в каноны. Парень на первом курсе всего, а покупает профессиональную литературу, в комнате для аспирантов живет, упакован неплохо, английским свободно владеет. Вот сто пудов, решит, что я какой-нибудь мажор после спецшколы. Другое дело, что нечего мажору делать в Магаданском политехе, да еще и в обычной общаге жить. В общем, словил соседушка когнитивный диссонанс. Теперь думу будет думать.

А я сбегал вниз, принес печатную машинку. Надо сделать расписание занятий в компьютерном классе. А то от руки каждый раз писать несолидно. Заправил бумагу, быстро отпечатал лист, положил в папку. Обернулся, чтобы положить ее в сумку и поймал оценивающий взгляд соседа. Еще бы — у меня даже машинка есть, нынче ее мало кто имеет. Покупка не из дешевых, обычно такую технику берут только люди, работа которых подразумевает постоянную работу с текстом: писатели, журналисты, ученые, машинистки-надомницы.

Я в ответ Ренату подмигнул:

— А не испить ли нас чайку? Ты как?

Сосед оказался не против, только извинился, что у него к чаю ничего нет. Я только рукой махнул, выставив на стол конфеты. Заодно порезал сухой колбасы, что из Москвы привез, а вот баранки и рогалик я в соседней булочной купил. Я и Алисе пакет с вкусняшками передал.

После чаепития я для пущего антуражу над стоим столом несколько фотографий приклеил. Пару с групповыми фотографиями артистов и со мной рядом с броневиком. Надо будет попросить фотографа в редакции увеличить снимки, тогда будет симпатичнее смотреться. У соседа совсем глаза навыкате стали, когда он рассмотрел, что на картинках изображено. Но молчит, упорный медведь попался, вопросов не задает.

* * *

К Урбанам на следующий день пошел в новом финском костюме, еще в парикмахерскую заскочил, навел марафет. Ирина Сергеевна мой вид оценила:

— Саша, вы сегодня просто неотразимы, пора вам невесту заводить.

Кто о чем, а женщина о женском, любимое дело для большинства состоявшихся дам — поспособствовать организации новой ячейке общества.

— Спасибо, Ирина Сергеевна, вы тоже выглядите прекрасно. Но увы, у меня уже есть своя Дульсинея.

— Тогда в следующий раз приглашаю вас вдвоем, — ага, женская половина семьи Урбан решила проинспектировать мой выбор, оценить мой вкус. Типично дамский подход.

Пришлось пообещать, что на Новый Год приду вместе с Алисой. Выскочивший следом Игорек первым делом поинтересовался, принес ли я продолжение книжки. Объяснил, что принес, но сначала ее должна посмотреть мама. Отдал Сергеевне отпечатанную набело рукопись, сказав, что учел все замечания. Первая часть полностью готова.

Урбан обрадовала, что сама представит мою работу директору издательства. Если она пройдет, то со мной заключат предварительный договор с выплатой аванса. Отлично, для меня очень хорошо — можно будет залегендировать происхождение подарков, которые я собираюсь на Новый Год подарить близким.

А вот кубик Рубика я Игорьку отдал сразу, чем вызвал настоящий восторг у ребенка. Похвастался старшим Урбанам, что специально выстоял очередь за игрушкой в «Балатоне».

Игрушка в оригинальной упаковке

— Так ты в Москве был на праздники? — удивился Василий Петрович.

— Ага, была возможность бесплатно слетать, вот я и расстарался, — Вот еще.

— Что это? — спросила Ирина Сергеевна, принимая тонкую пачку фотографий.

— Да вот, с Марком Захаровым познакомился, даже в его новом фильме в эпизоде сняться удалось. И блат у меня появился в Ленкоме и в театре на Таганке, обещали с билетами на любой спектакль поспособствовать.

Рассказал о своих московских приключениях, естественно, только официальную часть, но про то, как меня за фарцовщика приняли, скрывать не стал, хотя озвучил историю в куда более юмористических тонах, чем она произошла на самом деле. Потом подарил фото, в том числе и с автографами артистов и Марка Захарова. Жена Урбана была очень растрогана, она большая театралка, ни одной премьеры в Магадане не пропускает.

Своего я добился — дня через два уже будет известно, принимают мою книгу в работу или нет. Но мощное лобби у меня есть, а это многого значит.

Мне еще нужно просмотреть купленные мной книги по компьютерной тематике, возможно, там найдутся дополнительные термины и можно будет сдать рукопись словаря. Очень хочется избавиться, наконец, от этой обузы. Слишком нудная и кропотливая работа, если честно, то уже надоела изрядно. И можно будет начинать потихоньку готовиться к скорой встрече нового 85-го года. Осталось всего ничего.

* * *

[1] Имеется в виду подпольный советский миллионер Корейко из романа И. Ильфа и Е. Петрова «Золотой теленок»

[2] местные жители Петропавловск-Камчатский часто называют просто Питером, ГГ эту особенность знает и не удивляется, прекрасно понимая, что речь идет отнюдь не о Санкт-Петербурге

Три недели до декабря прошли в каком-то ускоренном темпе, так что пришлось крутиться, словно белке в колесе. Но зато удалось завершить целую кучу дел. Получил, наконец, гонорар за компьютерное руководство, чистыми вышло всего 540 рублей, но даже такая сумма позволяет худо-бедно легализовать подарки на новый год для близких. Сдал, наконец, материалы по словарю. Самое приятное для меня, в издательстве подтвердили согласие на издание моей приключенческой книжки, и даже аванс выплатили.

По первой части опять внесли правки, но сравнительно небольшие, мне хватило одного вечера, чтобы подкорректировать текст. История разрослась и теперь книга включает не две, а три части. В первой компания из трех школьников прямо в поселке обнаруживают нелегальную шахту по добыче золота, во второй они же во время ледостава оказываются на необитаемом острове. В третьей части ребята натыкаются на останки советского гидросамолета. Я в архиве музея наткнулся на сведения о пропаже принадлежащего флоту патрульного самолета, что позволило использовать в сюжете реальную историю. Правда, на самом деле летающую лодку так и не обнаружили, скорее всего, она затонула где-то в Охотском море.

Книга получилась объемом в 20 авторских листов, в результате главный редактор принял решение выпустить каждую часть по отдельности. Первую сразу же в план поставили, решив издать тиражом в 60 тысяч экземпляров. Несмотря на то, что заплатили мне по минимальной ставке, чистыми на руки я получил две с половиной тысячи рублей. За вторую повесть тоже аванс дали. А к началу декабря я уже и третью повесть в редакцию отнес. По ней осталось согласовать правки и ее тоже поставят в план, но это уже в январе. Тут я схитрил, сделав посвященную Великой Отечественной войне повесть последней. Была бы первой, издали ее, а остальные части еще бы года три-четыре в очереди ждали.

Освободившись от этой работы, взялся за формирование сборника статей по истории Магадана и Колымы. Примерно 60 % объема новой книги составили уже публиковавшиеся в газете статьи, только более подробные. Плюс добавил иллюстративного материала и несколько дополнительных глав, делающих картину развернутой и без временных лакун.

Редактор издательства неожиданно заартачился, заявив, что меня в планах стало слишком много, но неожиданно рукопись получила одобрение в обкоме партии. Как заявил первый секретарь:

— Давно назрела необходимость в увлекательной форме пропагандировать завоевания Советской власти на Дальнем Востоке.

Ну, а дальше получилось, как в поговорке: «партия сказала надо, издательские работники сказали есть». В результате книгу вставили в план на начало следующего года. Но неофициально Урбан мне передала, что лимиты я все выбрал и теперь года на два, а, то и три рассчитывать на следующие издания не стоит. Ну, и ладно, если что, попробую в Хабаровске приткнуться, или сразу в Москве по редакциям походить. Глядишь, что и выгорит.

Кроме морального удовлетворения, материально тоже получилось совсем неплохо — мне выплатили около пяти тысяч рублей, да еще столько же я должен буду получить в первой половине следующего года. Не то, чтобы мне были критичны эти деньги, но теперь я могу не опасаться вопросов по поводу моих расходов. Даже крупные траты теперь легко объяснить совокупностью стипендии, зарплаты и гонораров за газетные статьи и книги.

Ирина Сергеевна на работе молчать про мою артистическую карьеру не стала, так что в газете мне предложили сделать несколько статей про «Мосфильм», вроде как «наш корреспондент сообщает». Репортажи получили изрядный резонанс для региональной газеты, пришлось на письма читателей отвечать. Но, что самое интересное, в общаге эти статьи с моей личностью никто не связал. Хотя, наверное, никто эту газету у нас и не читает, да студенты вообще прессу разве что для политинформации штудируют. Им учебников хватает выше крыши.

Еще один существенный плюс — на февраль следующего года было назначено заседание местного отделения Союза Писателей. Урбан заявила, что вопрос практически решен, с руководством она поговорила, с рецензиями вопрос решит сама, но придется проставиться. Сказала, что объяснит после Нового года особенности вступления в СП. Если выйдет, то это уже весьма существенный статус, особенно для парня, которому официально 18 еще не стукнуло. Надеюсь, меня не бортанут, что ни говори, но шанс, что писательская тусовка проголосует против, имеется. Слишком я резкий старт взял, а это неизбежно понравится не всем, скажу больше — всегда найдутся люди, которых чужой успех раздражает. Но буду надеяться, что все пройдет хорошо.

Интересно, что в институте про мои писательские эксперименты никто практически не знает. Я предпочитаю помалкивать, Урбану только профильные книги интересны. Сосед мой видит, как я печатаю, но особого значения моему занятию не придает. Работать я стараюсь, когда его нет или спускаюсь в подвал. Там я никому стуком не мешаю, могу хоть до полуночи работать.

С Ренатом у нас отношения ровные, но не более того. Мне уже доложили, что он расспрашивал про меня, кто я и что. И на занятия по компьютерной грамотности заходил пару раз, но особо не заинтересовался. В общем, здороваемся, друг другу особо не мешаем, но с расспросами сосед так и не лезет, хотя я вижу, любопытно ему. Он даже к коменданту сунулся с вопросом, почему это первокурсника в такую козырную комнату поселили. Ксаныч на вопрос ответил уклончиво — послал апиранта на фиг. Хотя, если честно, даже дальше — на пресловутую перуанскую гору. Но сосед сам виноват, полез, когда у Звягина было плохое настроение. А он тогда переходит в режим боцмана со всеми вытекающими, включая большой и малые флотские загибы. Я лично уже неплохо изучил, когда к коменданту лучше не соваться, хотя лично меня он так далеко не отправлял ни разу.

Я Ренату говорить не стал, что знаю о его попытках мою подноготную разузнать. Ему интересно — пусть первым и интересуется. В принципе он мне не мешает, я стараюсь придерживаться политики добрососедства. Завтрак обычно на двоих теперь готовлю, но сосед тоже продукты покупает. Вроде не договаривались, но как-то получилось, что один день я готовлю, другой он. Приятелей я по-прежнему подкармливаю, но это только за свой счет.

Савельевы наконец-то в последние выходные ноября поженились. Давно уже пора было. Я Алису прихватил, да в субботу на Сокол поехали. В воскресенье в обед вернулись. Подарил немецкий сервиз — вот сто пудов, все-таки открывали посмотреть. Наборчик модный, так что угодил с подарком.

В декабре наконец-то отпечатали и отправили в магазины первую повесть. Я не сразу узнал, занят был, пошел через день посмотреть, как покупают книжку, а ее уже нет, разобрали полностью. Неудивительно, сейчас детская литература в диком дефиците, расхватывают, как горячие пирожки. Но свои авторские экземпляры я получил прямо в редакции, сразу же презентовав книжку младшему Урбану и отправив по экземпляру своим братьям. Алисе, конечно, тоже досталась книжка, у нее тоже братик имеется. И еще один том подарил Ксанычу, чтобы он ее в очередную посылку вложил — специально для Андрюшки. Так что комендант тоже знает, что я пишу, но он-то точно никому не проговорится.

То, что в институте про мою писательскую деятельность не знают, привело к довольно курьезному случаю. Вечером выкроил часок для работы по общежитию. Стою на стремянке, меняю рассыпавшийся патрон на плафоне, смотрю, наш участковый по коридору чешет, целеустремленно так с кожаной папкой под мышкой, причем, похоже, что ко мне.

Но беспокоится мне особо нечего, я деньги еще в ноябре убрал в хорошо оборудованный тайник, так что понятно, с этой стороны все чисто. А иначе бы сейчас не участковый, а группа захвата приехала и уж точно, не из милиции. Но стало интересно, что ему нужно. Может, все же не ко мне? Или же будет о ком-нибудь из парней вопросы задавать? Я по всей общаге хожу, в курсе большинства происходящего у нас. Но вроде ничего криминального не происходило. Может, опять драка случилась? Но у участкового свои источники информации. Понятия не имею кт именно, но свои стукачи у него есть, барабанят будь здоров.

Думал, пройдет рядом, нет, остановился рядом, заявил, что ему нужно мне задать несколько вопросов. Как говорится, «пройдемте, гражданин». Пришлось ответить, что придется подождать, я не могу оставить отключенными пробки. Пока я не починю плафон и розетку внизу, я ему уделить внимания не могу. Участковый сначала решил надавить, мол, он представитель власти, я обязан подчиняться.

— Хорошо, — отвечаю, — Тогда от вас указание в письменном виде. А я отвечать за то, что кто-нибудь сейчас короткое замыкание устроит или ребенок в оголенную розетку влезет, не намерен. Или задавайте ваши вопросы, пока я делом занят.

Вижу, не понравился мой ответ, но и ответственность на себя брать за нарушение техники безопасности тоже не хочет. Встал рядом, начал задавать странные вопросы о том, сколько мне родители денег посылают. Потом начал интересоваться покупками. А в какую цену я такую куртку взял, а зачем пользуюсь ручкой с золотым пером, а откуда у меня печатная машинка и финский костюм? А почему у меня американская куртка и американские же армейские ботинки? А правда, что я хорошо английский знаю? Вот надоел, я даже подозреваю, откуда ноги у такого любопытства растут.

— Ой, все, Сергей Николаевич, вы меня вычислили. На самом деле я американский шпион. Заслан прямо в аляске и ботинках в Магадан с заданием любой ценой узнать технологию употребления питьевого спирта и причины повышенной производительности труда трудящихся на Колыме. Также я должен выяснить, не связаны ли два первых секрета между собой. В два года меня настоящего подменили. На самом деле я тогда был карликом, но на качественной советской каше я смог вырасти. Перед заброской меня готовили десять лет. Я досконально выучил русский язык, приемы карате-до и карате-после, борьбу нанайских мальчиков и бокс по переписке. Обладаю мощными волевыми качествами, делаю снимки левым глазом, а правым измеряю дальность до любого объекта с погрешностью не более чем полтора миллиметра на километр расстояния. Плевком способен сбить муху, могу втереться в доверие даже к ветерану ОГПУ, работающему на пенсии вахтером женского общежития.

Когда до участкового дошло, какую пургу я несу, его даже перекосило малость. Но молодец, взял себя в руки, спрашивает ехидно, не боюсь ли я выдавать такую информацию.

— Да ничего страшного, я учился на примере Штирлица, поэтому всегда отбоярюсь, скажу, что репетировал юмористическое выступление. Но если вы по поводу отпечатков пальцев, найденных на чемодане радистки Амэрикэн Кэт, то я специально ходил на вокзал с группой тимуровцев, где подносил багаж всем женщинам подряд для создания надежного алиби. У меня масса свидетелей — я представлялся всем, кто был на тот момент в здании вокзала и вручал каждому из них визитку с моим полным ФИО, местом жительства, работы и учебы. У меня все продумано заранее.

Капитану нашему уже, похоже, интересно стало, до чего я договорюсь.

— И как там у вас в США нынче? — интересуется

— В целом обстановка сложная. Особенно тяжело нам, американским шпионам. Сами понимаете — звериный оскал капитализма, экономический и политический кризис наступает в полный рост. Скоро Новый Год, а он никого не радует [1]. Зарплата откровенно не высокая, работа нервная, вредная, а молоко не выдают, экономят на нашем здоровье. Вот, хотим через профсоюз жаловаться. А вообще налицо полное падение нравов. Сейчас все больше американской молодежи ходят в советских ушанках и ватниках, достают из-под полы, переплачивают три цены. Разрушительная мода приобрела поистине катастрофические размеры. Капиталистическая общественность крайне обеспокоена массовым подражанием американских подростков советским образцам. Кроме того, стало крайне сложно выявлять советских разведчиков. Раньше просто было — любого, кто в ватнике, можно было сразу же хватать. А нынче все, примета не действует, агенты ЦРУ и ФБР в шоке, раскрываемость скатилась ниже плинтуса.

— Ну, закончил? Пойдем, поговорим.

— Да, сделал, где разговаривать-то будем?

Ну, ожидаемо, капитан решил пройти в мою комнату. Соседа пока нет, почему бы не пообщаться? Да я всегда готов языком зацепиться, только повод дай.

Открыл комнату, в тапочки ноги сунул, сумку с инструментами на крючок повесил. Я его специально прикрутил, чтобы под рукой готовый ремонтный комплект был. А то иногда зовут срочно, не хочется лишний раз в подвал бегать. Комбинезон рабочий тоже скинул, остался в шортах и футболке. Топят у нас хорошо.

— Проходите, — говорю, — Только, если разуваться не собираетесь, ботинки хорошо вытрите, а то я порядок в комнате поддерживаю, полы тут чистые.

Оставил милиционера в комнате, сам взял чайник, вышел на кухню. Дверь закрывать не стал. Вернулся, сразу же чайник поставил греться. А участковый так и стоит посреди комнаты, ждет терпеливо, но по сторонам зыркает внимательно.

— Сергей Николаевич, вы не стойте, присаживайтесь вот на стул. Сейчас чайник закипит, попьем.

— Не надо, я по работе.

— Вы ко мне домой пришли, а у меня правило — гостя нужно как минимум чаем напоить, тем более, я и сам собирался ужинать.

Капитан опять начал задавать наводящие вопросы, мол, что это за фотографии, где печатную машинку взял. Меня минут на пять хватило. Тут поужинать бы, да позаниматься, завтра минералогия, а он кота тянет за хвост.

— Товарищ капитан, вы прямо скажите, что вас интересует, а то время дорого, то, что вы мне выучить урок не дали, никто принимать во внимание не будет. Для сведения, фото сделано на «Мосфильме», где я снимался в небольшом эпизоде в фильме Марка Захарова. Машинка куплена в Москве. На ней номер проставлен, следовательно, она в реестр внесена.

— Ну, смотри, Александр, у тебя очень дорогие вещи, продукты ты покупаешь дорогие, приятелей кормишь. Спрошу прямо — откуда ты берешь деньги? Я в курсе, что ты работаешь на полставки, но даже со стипендией это мало, чтобы ту же аляску купить. Их по двести пятьдесят с рук продают, я узнавал.

— Сергей Николаевич, — имя и отчество участкового я протянул на манер «Семен Семеныч» из «Бриллиантовой руки», — Я даже подозреваю, откуда у вас такие леденящие кровь сведения. За спекулянта меня приняли, да?

Тот вдруг разозлился:

— Умный очень, да? Напомнить, что ты от патруля в больнице сбежал?

— Нет, не помню такого. А что, есть протокол или заявление от потерпевших? Хотя, больница? Тогда я и должен быть пострадавшим. Но нет, не помню, не страдал. А вообще я понимаю, конечно, агентура — наше все, но ведь можно было зайти в учебную часть. Там в курсе всех моих официальных доходов. Да, кстати, куртку я в комиссионке взял и не за двести пятьдесят, а всего за сто сорок.

— Где же так дешево можно аляску купить? — насмешливо спросил участковый, успев взять себя в руки.

— Увы, там, где взял, уже нет, единичная продажа. Айн момент!

Чайник закипел. Я быстро заварку залил кипятком — люблю свежезаваренный напиток. Вытащил из хлебницы рогалик и сухарики, и холодильника масленку. Поставил на стол тарелку с конфетами и сахарницу. Затем налил два стакана чая.

— Угощайтесь, — сказал, после чего отхлебнул из своего стакана.

Участковый, наверное, решил, что смысла нет отказываться, все равно я тоже пью.

— Знаете, был тут давеча в гостях, меня спрашивают, сколько ложек сахару класть в чай. А я и отвечаю — пятнадцать, только не размешивать. Хозяева даже удивились, почему, интересуются.

— И почему же? — усмехнулся капитан, отхлебывая из стакана.

— А я сладкий не люблю. Но я к чему — не стесняйтесь, пожалуйста, кушайте. Итак, продолжим. Меня удивляет, что вы не обратились в официальную инстанцию, хотя вам, как сотруднику органов все сведения предоставили бы моментально.

— И что бы они мне предоставили? — поскучнел участковый, уже понимающий, что вытащил пустышку.

Ну, например, то, что я не только стипендию получаю и на полставки в общежитии работаю. Я еще в институте лаборантом тружусь. Но ведь и это не все, я внештатный корреспондент «Магаданской правды». Так что на круг в месяц у меня сейчас две с половиной сотни получается. Но это не все. Только в этом году у меня вышли и выходят сразу четыре книги, в следующем году еще две, была бы одна, но обком настоял на печати второй, посвященной истории Магаданской области. Вот еще пять тысяч в этом году и столько же я должен получить в следующем. Проверить проще простого — нужно зайти в редакцию «Магаданской правды» и нашего издательства. Ну, и где жизнь не по средствам?

На самом деле для Магадана не такие и большие деньги. Думаю, сам капитан получает за год ничуть не меньше, тем более, служит на севере уже прилично, поэтому кроме зарплаты еще и надбавки имеет. Но про обком я не просто так упомянул — это толстый такой намек на то, где меня знают, и кто за мной стоит. Солидная это очень рекомендация, да и на редактора надавить может не меньше, чем второй секретарь, ну, пусть даже третий.

— Да, но у вас постоянно, то духи, то женские вещи новые видят, причем импортные, детские игрушки, дорогие книги. Зачем такое количество? — решил не сдаваться капитан.

О, уже не ты, а на вы капитан ко мне обращается, несмотря на то, что я студент. Я же говорю, писатель в СССР — это какая-никакая, а фигура.

— Ну, и что? У меня есть невеста, есть мачеха, есть другие женщины, которым нужно сделать подарок. Новый год на носу. Я могу себе позволить подарить духи и другие вещи. И детей у друзей и знакомых хватает. Новый год — детский праздник. Законом подарки не запрещены. А если бы я спекулировал… ну, не смешите меня. Магадан — город крохотный, уже бы все знали, кто, где фарцует и сколько наваривает.

Все же, особо я не наглел, разговаривал с насмешкой, но она относилась не столько к самому капитану, сколько к умственным способностям его осведомителей… хотя, думаю, осведомитель был один, соседушка мой. В общем, поговорили, участковый не был бы участковым, если бы не попытался из меня еще одного своего агента сделать. Ну, уж нет, у меня своих дел хватает, не хватало еще за однокашниками следить.

— Ну, хорошо, — сдался, наконец, участковый, — А почему вы в общежитии работаете? Писатель и вдруг сантехник?

— А почему нет? Меня комендант еще в июле трудоустроить предложил, писать я начал позже. Зачем я буду хорошего человека подводить, уходя с работы? Да и больше никто и не претендует на эту должность.

Уже собираясь восвояси, капитан вдруг спросил:

— А что за книгу вы написали? Я бы для сына купил.

— Хм, ее нет уже в книжном, разобрали весь тираж. Сам вчера заходил в магазин, ни одной не осталось. Впрочем, у меня имеется авторский экземпляр, — я достал с полки томик, подписал.

— Сколько хоть стоит?

— Не огорчайте меня, Сергей Николаевич, еще я бы я собственными книжками спекулировать начал. У меня с издательством четкий договор — они не пишут книжки, а я ими не торгую [2]. Да и госцена 47 копеек, простите. но это не деньги.

Выпроводил гостя, что тут скажешь о состоявшемся визите, и смех и грех получился. Ох уж эти сверхбдительные советские граждане, ладно бы бабки у подъезда, а тут свой брат — студент. Сосед через час пришел, но на мои насмешливые взгляды только невинное лицо строил. Прямо, как Дуремар из фильма, который «совсем я не причем».

Но, по крайней мере, после разговора с участковым сосед перестал за мной подсматривать, видимо, многое узнал о своих умственных способностях.

Между тем за учебой и остальными хлопотами практически подошел к концу 1984-й год. 29-го декабря случайно сделал отличную находку. В соседнем доме кто-то то ли ремонт делал, то ли просто старые ненужные вещи выбрасывал, только рядом с помойным баком валялась, похоже, еще дореволюционная машинка «Ундервуд» с латинским шрифтом. А я как раз пожалел, что взял в Москве только кириллическую «Эрику». «Пиратами Карибского моря» увлекся всерьез. По сравнению с кинофильмом книга стала, на мой взгляд, более интересной, сохранив динамику и основных героев. Но появились второстепенные персонажи, дополнительные главы, сюжет стал более разноплановый. Вот только писать пришлось от руки.

Дома попробовал машинку. Механизм вполне рабочий, как ни странно, не изношенный, только заедает немного. Ну, да мне приходилось ремонтировать раньше такие вещи. Перебрал механизм, почистил, смазал. Вполне работает машинка, так что занялся перепечатыванием рукописи. Первая полностью готова, название я сохранил — «Проклятие 'Черной жемчужины». Принялся потихоньку за продолжение — «Сундук мертвеца». Спешить некуда, за рубеж пока попасть для меня нереально, да и рукопись не пропустят через границу, на таможне обязательно при досмотре заинтересуются, что за документ я везу.

30-е декабря воскресенье, но выходные перенесли на 31-е и 1-е января. Увы, студентам осенние и весенние не полагаются, а после Нового года начнется экзаменационная сессия. Кто поближе живет уехали на праздники по домам, так что общежитие частично опустело. Приедут теперь кто 1-го, а кто хорошо выпьет, тот 2-го. Каникулы у нас с 25 января до 7 февраля. Надо будет придумать, чем заняться в свободное время.

Алиса обрадовала, что вечером 30-го будут показывать «Формулу любви», я, как всегда, программу не посмотрел в газете, поэтому был не в курсе. Я вообще думал, что премьера пройдет в кино, но оказывается это телефильм. Зря они — комедия классная, легко бы кассу собрала, если бы сначала в кинотеатры ее завезли.

Жаль, показывают поздно — в 22.45. Я бы с Алисой посмотрел вместе, но так поздно меня в женское общежитие не пустят, несмотря на то, что вахтерша ко мне благоволит. А остаться у меня Селезнева сама отказалась. Побаивается, что подруги сплетничать начнут, а так еще, глядишь, и до мамы дойдет.

Я девчонку свою предупредил, чтобы особо меня на экране увидеть не рассчитывала. Не было такого эпизода в ленте, обычно в окончательную версию многие сцены не входят, вырезают их. Тем не менее, тоже решил телевизор посмотреть. Мне «Формула» всегда нравилась, а эпоха видеомагнитофонов только начинается, поэтому посмотреть хорошее кино можно пока, когда его показывают по телевизору или в кинотеатре. Сосед вечером подтянулся, так что смотрели вместе, экранчик маленький, но четкий, хорошо видно. Я, кстати, Ренату выговаривать ничего не стал, но, то, что он участковому стучит, принял к сведению.

Я уже не раз тут смотрел ленты, которых вроде не было в прошлом мире, но, шут его знает, может, в свое время я просто их пропустил. А вот сейчас действительно понял — тут по-другому, пусть и не сильно. Так вот — оба эпизода, в которых я играю, в здешнюю версию фильма все-таки вошли, причем полностью.

[1] было дело в 80-х, когда то ли по «Политическому обозрению», то ли еще по какой-то программе запустили сюжет из предрождественского Парижа, кажется. И вот на экране толпы веселых людей, нагруженных покупками, музыка звучит, в магазинах столпотворение, смех слышится, а за кадром голос ведущего, который суровым голосом заявляет, что «Париж готовится к встрече Рождества, но не все парижане радуются предстоящим праздникам». Многие советские зрители от такой странной пропаганды тогда словили изрядный когнитивный диссонанс

[2] участковый не понял, но ГГ перефразировал анекдот о Рабиновиче, торгующем семечками у дверей Манхэттен Банка и отказывающегося дать приятелю в долг пару долларов:

— Когда я начал здесь торговлю, то договорился с банком, что он не торгует семечками, а я не даю кредиты

Не могу вспомнить, откуда ее подцепил, но вот застряла в голове фраза «а утром он проснулся знаменитым». Так вот, ничего подобного. Оба эпизода в фильме промелькнули всего за несколько секунд, на них практически никто особого внимания не обратил. Нет, конечно, бывает и так, что роль второго плана стреляет, моментально становясь всенародным мемом, особенно сейчас, когда на цитаты разбирается любой хороший фильм.

Взять, например, Александра Адабашьяна с его «овсянка, сэр» в «Собаке Баскервилей». Ведь классический же случай с пресловутым театральным «кушать подано», но как сыграно. А человек тоже на артиста не учился, но множество ролей в кино сыграл, потом и режиссером стал, причем весьма известным.

Овсянка, сэр. Кадр из телефильма «Собака Баскервилей»

Ко мне же известность так и не пришла. Нет, кто знал заранее, тот посмотрел и даже меня заметил, но таких людей не так много: Алиса, Урбан, Ксаныч. Еще Савельевы в курсе, но они на Соколе живут. Алиса, естественно, не утерпела и подружкам растрепалась, но ей ожидаемо не поверили или, же сделали вид, что не поверили, чтоб не больно-то воображала. С этими девичьими отношениями не поймешь, что у них на уме. Я никогда и не пытался разобраться, не видел смысл голову ломать. Была у меня преподаватель английского, так она всегда говорила, что женщины и мужчины — выходцы с разных планет. Как по мне — чистая правда, очень уж у нас психология различается.

Алису мне удалось успокоить простым соображением, что подружки не будут пытаться меня у нее отбить. Я-то пошутил, но девушка мои слова приняла за чистую монету. В общем, аргумент подействовал, но направление мысли у Селезневой сразу сменило направление. Очень ей хочется, чтобы я с ней побывал у ее родителей. Ну, понятно, девочке требуется представить меня, дабы получить одобрение родных. Как бывший старый перец не могу не одобрить такой подход, но как перец уже молодой, как-то не очень хочется окольцовываться. Так вот наденут на лапку и будут по gps отслеживать местоположение. И не говорите мне, что навигационных систем еще нет — у женщин они в операционную систему вшиты по умолчанию, иначе как объяснить, что некоторые жены моментально чуют, стоит их мужьям только подумать о своем праве «налево».

А, ладно, на каникулах съездим, хоть посмотрю на тещу. Зато узнаю, как Алиса через двадцать лет будет выглядеть. Да и вообще надо познакомиться. Оно ведь распространенное мнение о злокозненности тещ — не больше, чем стереотип. Сколько встречал случаев, когда теща души в зяте не чаяла. Был у меня дружок, так жаловался, что с женой у него хуже отношения, чем с ее мамой. С женой у него вечно скандалы были, а вот теща слова плохого не сказала ни разу, даже в семейных ссорах нередко на его сторону становилась. Очень его жена из-за этого обижалась.

Сосед тоже понял, что меня на экране увидел, тем более над моим столом фото со съемочной площадки висит. Но, как всегда промолчал, хрен его поймешь, что он там думает. Мы друг друга не игнорируем, но общение примерно такое же, как в армии у соседей по казарме. Я больше с одногруппниками общаюсь.

Новый Год отмечали в общаге. Поставили на кухне несколько столов, телевизор притащили. Я наделал конфетных подарков в виде небольших бандеролек. Свернул кульки из коричневой оберточной бумаги, перевязал шпагатом. Даже на машинке адрес и имя отправителя напечатал: «Дед Мороз, Северный Полюс, ул. Полярной звезды, д.1». И еще печать поставил с изображением снежинки, специально на почте выпросил кусок сургуча. Потом всем мелким подарки сделал, кто на втором этаже живет. Еще несколько штук досталось Алисе и ее подругам, братьям отправил. Оставшиеся вручил девчонкам из нашей группы, а пацанам раздал югославские сигареты. Конфеты я им так отсыпал, без бандеролек.

Ходил с подарками не просто так, привлек Серегу и одну из наших лаборанток. Серому бороду из ваты прицепили и колпак, он Деда Мороза изображал, девушку Снегурочкой нарядили. А я себе камзол соорудил, треуголку напялил, и усы кошачьи под носом приклеил. Получился ничего такой Петр I, характерно узнаваемый. Так что я провозглашал «Новому Году быть», Серега из мешка подарки доставал, а уже я детям вручал, грозно шевеля усами, а-ля Бармалей. Дети почему-то не пугались, а заливались от хохота и пытались мне усы оторвать. Остальной народ тоже веселился от души, глядя на нашу троицу.

Вечером 31-го в общаге посидели вполне душевно, чуток вина выпили. Ксаныч сделал вид, что ничего не видит. Я к нам Алису пригласил и пару ее подруг, специально для своих приятелей. Потом в десять проводили девушек до их общежития и вернулись, продолжать праздновать. На улице хорошо, мороз всего около минус пятнадцати, снежок под ногами хрустит, воздух свежий. Ветра нет, звезды яркие-яркие в небе светят, так хорошо прямо. Вроде ночь полярная, а светло вокруг из-за снега. Достань газету, так если не текст, то заголовки легко прочитаешь.

Мы по пути на елку городскую зашли. Народу там набежало уйма, все веселые, друг друга поздравляют, желают счастливого Нового Года, даже наливают знакомым и незнакомым.

Увы, но уже весной Горбачев придет, антиалкогольная компания начнется. Естественно, по-советски, с размахом, с перегибами. Вырубят старые виноградники, введут талоны на водку. Это же надо до такой степени психологию своего народа не понимать? В результате алкоголь начали покупать даже те, что его вообще не употреблял. Ну, а как? Раз право есть — его нужно талоны реализовать. Ну, а от покупки до использования один шаг.

В результате вместо снижения пьянства разведут самогоноварение, наркоманию, которая до того хоть и была, но сильного распространения не имела, проявляясь в основном на окраинах страны. А что будет твориться в винных магазинах, ужас ведь, когда туда толпы страждущих ломиться станут. Потом вообще технический спирт начнут по гаражам разливать. Сколько людей перетравится, ужас. Одеколоны начнут пить. Анекдот из нашего скорого будущего.

В парфюмерном отделе интеллигентного вида мужчина говорит продавщице:

— Мне два «Тройных» и одну «Гвоздику».

Продавщица, прекрасно понимающая, зачем покупатель берет одеколон:

— Да брал бы уже все «Тройные».

— Как можно-с? Нас трое, и одна из нас дама! — ужасается предложению мужчина.

Помню, как-то пришлось колодец на теплотрассе чистить от пустых флаконов той самой «Гвоздики». Кто-то их ночью освободил от содержимого и скинул вниз. Так вот колодец был примерно в полтора метра глубиной. Засыпан стеклом он под самый верх. По общему мнению, кто-то одеколоном для свадьбы затарился или же старатели решили оторваться. Я столько парфюмерных фунфыриков никогда больше не видел.

А в результате антиалкогольной компании в стране стали пить еще больше, употребляя самые разные суррогаты, опасные для здоровья и жизни. Еще и бюджет потерял миллиарды поступлений, что только усугубило разворачивающийся кризис. Сахар пропал в магазинах — он прямиком шел на выгонку самогона. Не стало сахара, самогонщики начали скупать дешевые карамельки и повидло, так что даже эти непритязательные продукты резко превратились в дефицит.

Но самогон еще ладно, хотя и с ним, что только не творили, например, карбид добавляли, чтобы по мозгам крепче бил. На севере тормозную жидкость очищали, спуская тонкой струйкой по хорошо промороженному при температуре под минус сорок лому. Примеси застывали на железе, а спирт стекал в подставленную емкость. Только он же все равно технический и очистка отнюдь не идеальная. А «два пшика»? Жуткая штука, когда в пиво добавляли дихлофос. Да, что там — гуталин жрали, клеем «Момент» дышали. Сколько народу сначала деградировало до скотского состояния, а потом и померло от всех этих эрзацев?

Зато помню алкогольные отделы в 2020-х — заходи, бери что хочешь. А народу-то минимум, многие стали предпочитать хорошие вина, да и те без фанатизма. Пьяные с улиц пропали. Да что там, в 2008-м, кажется, пошел на день города — народ вокруг веселый, каждый второй датый, по всем углам мужики активно выпивают, особо не скрываясь. Мангалы везде стоят, дым клубится, словно от поляков опять отбиваться приходится.

А через пять лет опять оказался на том же празднике — все веселые, а пьяных нет. Вообще нет, ни одного, чудеса, да и только. Только один прохожий и попался, от которого коньяком пахло, но и он пьяным не выглядел. Скорее всего, грамм 50 накатил, не больше. И при этом никаких талонов — бери, да покупай. А вот вдруг резко расхотел народ синячить, как не в себя.

Может быть, повезет и Меченого не выдвинут наверх? Хотя, кого я обманываю, ну, будет не он, другого поставят и что? Предел прочности экономики страны уже выбран, слишком много республик кормится за счет РСФСР, плюс якобы братских социалистических стран, всевозможных развивающихся государств, где за счет России строятся заводы и фабрики, а на модернизацию своих уже денег практически не остается. Да и не в модернизации дело, слишком много задач навешало на себя государство.

Впрочем, чего я ною? Помешать происходящему я ничем не могу, а потому и накручивать себя не стоит. Да, пошло оно все! Налепил я втихую снежков, да Игорька с Сергеем обстрелял. А они оба меня. Такую снежную потасовку устроили — любо-дорого посмотреть. Тут и народ на площади подключился, только и гляди, чтобы в ухо или глаз не залепили, а то ходи потом с фонарем, путь освещай. А вообще — душевно так вокруг. Поймал себя на мысли, что для меня событие вообще уникальное — я праздную 1985-й год второй раз. И не расскажешь никому — не поверят.

Новогодняя елка в Магадане

Потом еще с горки покатались, как в детстве. Эх, хорошо. На севере горки делают будь здоров. Да, это что, я в детстве в Комсомольске-на-Амуре жил, так у нас во дворе деревянная горка была метров двенадцать в высоту. Ох, огромная, высокая, катишься с нее — ветер в ушах свистит. Полный восторг! Потом еще метров двадцать по залитой льдом дорожке летишь, словно тобой из пушки выстрелили, и не стой на пути — любого с ног снесешь. А на верхней площадке как детворы набьется, прижмут тебя к перилам, а они аж трещат. Вот, сейчас, думаешь, ка-а-ак они треснут, мы тут вниз ка-а-ак навернемся.

Пришли — в общаге веселье в разгаре, вот-вот куранты бить начнут, шампанское по стаканам и кружкам разливать начали. По комнатам разбрелись где-то во втором часу ночи. Утром встал, сунулся на кухню, а там уже девушки марафет наводят. Погнали меня прочь, мол, пока мужские руки без надобности. Я Серегу прихватил, пошли с ним на море. Бухту так хорошо прихватило, первое число, а кое-где у лунок рыбаки сидят, мормышку дергают. Ну, у каждого свои представления о празднике.

Я на токаря с ТЭЦ наткнулся, которому я блесну импортную подогнал. Поболтали, половить попробовал, хотя и недолго. Нет, я тепло одет, но для ходьбы, а вот сидя на ящичке, минут через 20 начинаю подмерзать. А удят сейчас, оказывается, навагу. Рыбка хорошая, вкусная. Мне токарь с собой с десяток дал — отличная штука, пожарим с лучком.

Рыбаки на льду в бухте Нагаево

Пришлось идти в общагу — относить рыбу. Город после праздника еще не проснулся, народу на улицах мало. Я рыбу в пакете в холодный ящик на форточке запихнул и пошли гулять дальше. В бухте Нагаева были, теперь поехали на автобусе в бухту Гертнера. Виды тут — закачаешься, такой простор вокруг, красота. Погуляли по пляжу, посмотрели на здешних рыбаков, да поехали греться.

Часа в два я пошел в общагу пединститута, в этот раз один. За спиной рюкзак, в руке пакет, нагрузился по самое не могу. Подарил Алисе финские сапоги, чем вызвал массу восторгов. А потом с ней вместе отправились к Урбанам — они нас вместе на обед пригласили.

Первым делом я Игорьку железную дорогу подарил — шикарный подарок, между прочим. У нас в Союзе, их практически не делают. Хотя у меня в детстве была, причем именно наша — набор пластиковых рельсов и локомотив с вагончиком. Заведешь его ключиком, он и поехал. Только простенько все — всяких стрелок, разъездов, строений — ничего такого не было. Гэдээровский комплект куда шикарнее выглядит.

У меня, правда, была еще одна железная дорога, довольно странная и тоже наша — в ней рельсы только по кругу монтировались, а по ней бегал заводной паровозик и бил рычажком по металлическим шпалам, выбивая мелодию, как ксилофон. Шпалы были наборные покрашенные в разные цвета по нотам, их можно было ставить по-разному, изменяя мелодии. Забавная игрушка.

Игорек умотал в свою комнату с подарком разбираться, а я познакомил с хозяевами Алису и пакет с деликатесами и бутылками на кухню потащил.

— О, вот это вещь, — сразу же оценил бутылку со сливовицей Василий Петрович.

Ну, кому что, для женщин я вишневый ликер принес и токайское. Еще раз встретили Новый Год, и меня Ирина Сергеевна утащила в соседнюю комнату.

— Так, Саша, давай-ка обсудим предстоящие дела.

— Слушаю вас внимательно.

— Саша, я поговорила с председателем нашей ячейки СП, он готов поддержать твою кандидатуру, с рекомендациями тоже все в порядке. По книгам две у вас фактически есть, третья повесть выйдет в январе и в начале февраля будет издан сборник статей по истории Магадана. Для рассмотрения кандидатуры достаточно двух книг, но все четыре будет еще лучше. На них должны быть рецензии от действующих членов СП. Тут я тоже вам помогу, но все имеет свою цену.

— Есть такой еврейский анекдот про то, что если проблема решается деньгами, то это не проблема, а просто расходы. Сколько придется заплатить, Ирина Сергеевна?

— Я надеюсь, ты гонорар еще не потратил? — Урбан внимательно посмотрела на меня, — Рассчитывай на две тысячи. Это оплата рецензий, ну, и желательно организовать банкет.

— Не так и много, я думал, больше будет.

— Хорошо, что ты спокойно отнесся, — облегченно улыбнулась женщина.

Понимаю ее, в школах-то детей как учат — взаимовыручка, человек человеку брат, передовое социалистическое общество, превалирование общественного над личным, а потом начинается взрослая жизнь и вдруг оказывается, что многие вопросы решают связи, взятки, благодарности. И вчерашние школьники в шоке — как же так, нам же рассказывали?

И вот пока такой прекраснодушный комсомолец ищет справедливость, на хорошую должность назначают другого, с куда худшими знаниями, но зато с отличными связями. А нашего мечтателя посылают на Чукотку встречать первый луч зари. Но беда в том, что и на Чукотке есть конкуренция, которая теми же методами решается.

Вот Урбан и осторожничает, опасается, что встану в позу — как так, разве могут писатели брать деньги! Могут и берут, точнее, берут, когда могут. Но я-то уже вторую жизнь живу, вот и смотрю на подобные вещи куда проще. Ну, не Дон Кихот я, не собираюсь я с ветряными мельницами драться, тем более расходы для меня копеечные.

Еще нужно учитывать, что четыре платные рецензии — это четыре голоса за меня, не будут же рецензенты голосовать против после того, как написали хвалебный отзыв. Так что отлично складывается.

— Как ты смотришь на то, чтобы зайти прямо сейчас к председателю? Он хотел с тобой познакомиться.

Оказывается, местный глава литераторов в том же доме живет, даже в том же подъезде, но на первом этаже. Однако с пустыми руками идти было как-то неудобно. Пришлось доставать бутылку Коктебеля КВВК, привезенного из Москвы. Я думал ее отдать Урбану перед уходом, но ладно, в другой раз ему достанется. Он, к счастью, возражать не стал.

— Бросьте, Саша, — говорит, — Мне вполне достаточно и сливовицы. Очень приятный напиток, кстати.

Зато жена Урбана мне пальцем погрозила:

— Прекращай спаивать мне мужа, ближайшие полгода, чтобы ни одной бутылки в этот дом не приносил.

Что тут сделаешь? Пришлось торжественно пообещать, тем более, что с Урбаном я в институте практически ежедневно встречаюсь.

Председатель оказался импозантным мужчиной лет за сорок с роскошной шевелюрой, тронутой сединой и с вдумчивыми глазами, увеличенными толстыми очками в массивной роговой оправе. На фото в книгах, наверное, чрезвычайно солидно смотрится. Но вот имя его — Аркадий Федорович Решилов, мне совершенно ни о чем не говорило. Не помню я такого писателя. Может, в том мире и не было такого? А может, не читал его произведений, не очень-то я раньше уважал социалистический реализм и производственные романы.

Коньяк литературный мэтр принял благосклонно, удостоив меня разговора минут на сорок. Беседа получилась практически ни о чем. В основном Аркадий Федорович задавал вопросы о том, почему я решил писать, как мне в голову пришла идея книги, где я учился. Думаю, не так ему и важны были ответы, скорее он хотел составить мнение обо мне. Главное, что в конце визита хозяин пожал мне руку и заверил, что все пройдет хорошо.

Картина, которую мы с Сергеевной застали наверху, горячо нас порадовала. Это было что-то. Пока мы собеседование проходили эти три деятеля на полу в зале собрали железную дорогу и так увлеклись, что не слышали, как хлопнула входная дверь.

Представьте только картинку — на паркете на пузах валяются рядком ребенок, его солидный папа и моя невеста и о чем-то взахлеб спорят.

Один из вариантов игрушечной железной дороги производства ГДР

Ирина Сергеевна только головой покачала:

— Я, — говорит, — Думала, что в этом доме только один ребенок, а тут сразу трое, оказывается.

А я вообще говорить ничего не стал, я тоже на пузо плюхнулся — интересно же, такая игрушка шикарная, хоть специально приходи с Игорьком играться. Ну, а что, имею я право детство вспомнить? Судя по всему, остальные так же решили. Старший Урбан на слова жены даже ухом не повел, у него дело интереснее было — он стрелкой управлял, а Алиса немного покраснела, но тоже отрываться от железнодорожных дел не стала.

Потом уже, когда провожал ее домой, она сказала:

— Такая красивая игрушка, я как девчонка заигралась.

— Ничего, сможешь еще дома проиграться. Я точно такую для твоего брата взял.

— Ой, надо же было на Новый Год подарить, — глянула на меня осуждающе девушка.

— Вот поедем к твоим, тогда и подарим, — возразил я.

Ну, а как она хотела? Мнения бывают двух типов — мое и неправильное.

* * *

С третьего января началась экзаменационная сессия. Все же, как-то неудобно — Новый Год, тут бы погулять, отдохнуть, а вместо этого приходится корпеть над учебниками. Но, не нами придумано, не нам и отменять. У меня, в принципе, особых проблем с экзаменами нет. Лекции я стараюсь не пропускать, вопросы задаю активно, хвостов у меня нет. Учебу я стараюсь не запускать, даже марксистко-ленинскую философию и историю КПСС добросовестно изучаю. Ничего не поделаешь, нынче без этих дисциплин никак.

Тут мне очень помогло, что с Сергиенко я после того, как ему кран в квартире установил, в хороших отношениях. Я, естественно, не наглею и к себе особого отношения не требую, препод это оценил и на экзамене меня особо гонять не стал.

С остальными экзаменами тоже прошло неплохо, в основном у меня по всем предметам «отлично», только по физике «хорошо». И что характерно — не пойму, за что на меня препод взъелся, вроде дорогу ему нигде не переходил, на всех лекциях присутствовал, но есть такое ощущение, что он меня недолюбливает за что-то. Мне показалось, что он вообще хотел мне «удовлетворительно» влепить, но не решился — ответил я неплохо.

Надо бы Галку Верховцеву расспросить, она девка ушлая и все про всех знает. Может, подскажет что?

Последний экзамен сдал 23-го января, Селезнева на день раньше отстрелялась, можно было бы съездить к своим, а заодно и к Алисиным родственникам, но не получилось — 25-е Татьянин день, праздник советских студентов. По этому поводу в институте приготовлена обширная программа, в числе которой поздравление ректора и торжественное комсомольское собрание.

Вот от чего бы я с удовольствием отбоярился, но никак не получится, Журавлев меня лично в институте поймал и предупредил, чтобы я обязательно присутствовал. Ну, и куда теперь даваться?

Ох уж эти советские праздники с обязательными речами. Ректор молодец, всего десять минут времени отнял. Сказал все просто и по делу. Я с ним еще не пересекался ни разу, но слухи о нем ходят, что дядька неплохой, справедливый, студентов в обиду не дает.

Но рано я обрадовался, на комсомольском собрании взяли свое, затянув его часа на три. Никогда не понимал этой советской страсти устраивать заседания и собрания по любому мало-мальски значимому поводу. Хорошо еще, что встречу Нового Года очередным собранием не омрачили.

Скучно, жутко скучно слушать бесконечные призывы увеличить посещаемость, приложить всемерные усилия по овладению знаниями, укрепить студенческую дисциплину и все такое. Разве что разнообразие внес разбор дела провинившихся комсомольцев. На праздник два лба подрались, студентку не поделили. Самое смешное, она их вообще игнорировала, с другим гуляла. Но, с пьяных глаз это такие мелочи. Но смешно было только в самом начале, потом стало опять скучно. Виновников уныло обвиняли во всех смертных грехах, они так же невнятно и тускло оправдывались. Я не выдержал, предложил влепить выговор без занесения в личное дело, заслужив благодарный взгляд от одного из разбираемых, скорее всего того, кто поумней. Удобное наказание — вроде как есть, а в документах его нет, на карьере не скажется.

Мне тоже досталось, но уже со знаком плюс. Секретарь лично отметил мои успехи по увековечению комсомольской организации города и института в газете «Магаданской правде». Если вкратце, то его речь очень мне напомнила эпизод из комедии «На Дерибасовской хорошая погода, или на Брайтон-бич опять идет дожди»:

'- Сокол ты, Орлов, сокол!

— Разрешите доложить? Я не Орлов, я Соколов.

— Ну, тогда орел ты, Соколов, орел!'

В общем, меня похвалили, нарушителей комсомольской дисциплины поругали, объявили заседание завершенным. Я уже вздохнул облегченно, но не тут-то было. Журавлев посмотрел на меня и сказал:

— А вас, Гарин, я попрошу остаться.

Ну, ешкин кот, что ему еще надо?

Похоже, Журавлеву понравилась фраза, так что он опять повторил:

— Да-да, вас, Гарин, я попрошу остаться, — потом добавил, переходя на ты, — Пойдем в мой кабинет, поговорим.

В кабинете секретарь сразу решил брать быка за рога, за стол он садиться не стал, плюхнулся на один из стульев, выставленных вдоль стены, показал мне рукой на соседний, присаживайся, мол.

— Слушай, получается, ты теперь у нас писатель? — сразу перешел он на задушевный тон.

— Еще нет вроде. Мне еще нужно в Союз писателей вступать, только тогда буду, — шут его знает, что там у Ивана на уме, но лучше планочку опустить, мало ли.

— Да причем тут союз? Я же смотрел, у тебя уже несколько книг вышло в нашем издательстве, значит, писать умеешь, — Журавлев даже рукой воздух рубанул для убедительности.

— Я вроде в институте ничего пока не говорил. Откуда узнали? — решил я выяснить причины такой осведомленности.

— Смеешься? С дохода более 150 рублей полтора процента комсомольских снимается. Я же ведомость проверяю, а тут смотрю — ты на первом месте, аж 170 рублей взносов. Я в бухгалтерию сходил — там сказали, что комсомольские и профсоюзные нам из издательства перевели. Ну, и какой я должен был сделать вывод? — Журавлев лукаво так прищурился, ну, чисто дедушка Ленин в юном возрасте, глаза такие добрые-добрые. Когда на меня так дружелюбно смотрят, я сразу побаиваться начинаю — сразу ясно, от меня что-то хотят, причем такого, что загрузиться придется по полной.

— Понятно, как-то я не подумал.

— Так время какое нынче, мы в коллективе, считай, живем. Что ни сделай, сразу всем известно, — заулыбался председатель, — Что за книжка-то?

М-да, вот не зря я захватил авторские экземпляры. Вытащил из сумки все три повести, протянул Журавлеву.

— Вот, только они детские, поэтому особо и не афишировал. Еще сборник из тех статей, что по истории Магадана в газете публиковал, выйдет скоро.

— Ну и что, что детские? Это тоже хорошо. Обязательно посмотрю, — пообещал председатель и тут же попросил, — Ты уж тогда подпиши их, что ли.

Пришлось еще и ручку вынимать, автографы проставлять.

— Дело такое, Александр, — доверительно произнес Журавлев, — Ты человек занятой, поэтому наверное не знаешь, но у нас в институте есть агитбригада?

Так, он что, решил сагитировать меня в нее вступить? Спасибо, но не хочу, тем более, опыт у меня есть в этом деле немалый. В прошлой жизни в школе до старших классов речи со сцены толкал. И мой реципиент тоже на сцене выступал по красным дням календаря. Не хочу, я же не в театральный поступил. Кроме того, прекрасно знаю, сколько времени занимают все эти репетиции. А у меня и так все вечера заняты под завязку. А я ведь еще и пишу, порой по ночам, вместо здорового сна.

— Да, не знал, — подтвердил, — Я же первокурсник еще, а потом дел много, некогда было выступления посещать.

— Да я не играть тебя зову, — с ясно читаемым раздражением произнес комсомолец, — Там желающих хватает, хотя, если захочешь, то нет проблем.

Похоже, Журавлев догадался, о чем я сейчас подумал. Все же он не дурак, тем более он свой пост в институте уже два года занимает, успел обтесаться.

— Короче, дело как раз по твоему профилю, — продолжил Иван, — У нас с программой нелады. Скучновато получается. Нужно к 8-му марта подготовиться, но нужно что-то такое, изюминку какую-нибудь, чтобы народ порадовался, чтобы женщинам понравилось.

— А почему только к 8-му? 23-е февраля, пропускаете, что ли? Или уже есть программа?

— Да там все проще, — усмехнулся Ваня, — у нас институт маленький, да и город небольшой, на все праздники мы не вытянем представления делать. Поэтому каждой агитбригаде свои даты выделяют. А потом мы несколько концертов организуем, у себя, а потом в других местах. Сможешь, что-нибудь по теме праздника написать? Только, чтобы смешное было, а то больно у нас все серьезно. Ну, как, согласен?

Ну, вот как тут скажешь, что не согласен? Это же сразу конфликт с секретарем. Даже, если он ничего не будет делать, то Земля — она круглая, не исключено, что мне потом от него тоже что-то понадобится, а он мне в ответ про этот разговор напомнит. А оно мне надо такое? Не стоит слишком сильно отрываться от коллектива, пока еще СССР вокруг, а в нем такие кунштюки не приветствуются.

— Ну, в принципе можно, но что хоть делать, в каком направлении копать?

— Да все равно, нужно что-то такое, чтобы женщины посмеялись, чтобы им понравилось. В идеале, конечно, если вообще всем смешно будет, — ответил наш главный комсомолец.

Понятно, он и сам не знает, что ему нужно.

— Время хоть у меня есть? — решил я провентилировать, насколько срочно требуется представить результат.

— Нужно через неделю список идей дать. Еще согласовать нужно будет, сам понимаешь.

В общем, загрузил секретарь меня по полной. Теперь нужно думать, что предложить, причем такое, чтобы одобрили. Проблема в том, что сейчас по идеологическим мотивам к чему угодно привязаться могут, так что приходится потом по пять раз переделывать. Да ведь еще и выкинут действительно интересное и смешное. Ладно, буду думать.

После собрания и разговора с комсомольским секретарем отправился прямиком в общагу пединститута, меня там Алиса ждет. Сердится, наверное, я еще пару часов назад должен был прийти, а меня нет и нет.

К моему удивлению, Селезнева на меня наезжать не стала, поинтересовалась только, из-за чего собрание затянули. Врать не стал, рассказал о поручении Журавлева, признавшись, что понятия не имею, что придумать. Девушка на моей жалобе особо акцентироваться не стала, легкомысленно пожав плечами, похоже, привыкла уже, что я опять что-нибудь придумаю. А и то верно, чего себе голов ломать. Взял подругу в охапку и потащил ее в кафе-мороженое. Я думал, в кафе какое-нибудь сходить, но мы же магаданцы, нам трескать мороженое при минус 16 — обычное дело, мы и при минус тридцать на это способны, даже на улице запросто.

Завтра едем с утра на поселок к родителям Алисы. Сначала думал на автобусе отправится. Но уж больно долго ехать — машина идет часов десять. Она бы могла и немного быстрее прийти на место, но пару раз заезжает в столовые. Иначе никак — за такое время народ успевает изрядно проголодаться, да и хоть немного размяться тоже нужно. Несмотря на такую длительную поездку, стоимость билета 9 рублей, для здешних мест вполне недорого. Что хорошо, ехать нужно до Оротукана, а он находится прямо на трассе, поэтом не нужно пересаживаться, добираясь до дальних поселков.

Зимний Оротукан

Как вариант можно полететь на аэропорт Синегорье, с Сокола регулярно летают на него Ан-24, всего два часа и на месте. Правда, придется еще доехать до Дебина, а оттуда ждать автобус или попутку до Оротукана, так что на круг не такая большая экономия времени получится. Часа четыре, а то и пять путешествие все равно займет. Ну, и дороже в два раза — билет на самолет 20 рублей стоит без учета поездок на автобусах. Но я решил выбрать вариант с полетом.

На всякий случай я за неделю места в кассах Аэрофлота выкупил, а то потом окажется, что билетов нет. Побежишь на автовокзал — а там тоже самое. Нет, уехать получится, но путешествие будет с экстримом. Я-то ладно, а вот девчонке мало не покажется.

Фишка в том, что у водителя автобуса на случай дополнительных пассажиров имеются откидные места, что в Икарусе, что в ЛАЗе. Ну, условно откидные, мягко говоря, а конкретно такое «сидение» представляет кусок доски шириной сантиметров 20 и длиной где-то 1 метр и 20 сантиметров. Если нужно посадить дополнительного человека, то доска кладется на сидения и лишний пассажир может ехать, сидя на ней.

Зрелище еще то. Пол в проходе низкий, поэтому ноги у сидящего на дощечке до него не достают. Спинки нет, держаться приходится обеими руками за спинки соседних кресел. Чувствуешь себя натуральным попугаем на жердочке, тем более раскачивает тебя изрядно. И вот так часами то посидишь, то постоишь. К концу поездки чувствуешь себя не человеком разумным, а существом из рода плоскозадых, у которого ноги гудят, задница ноет, спина трещит и это несмотря на то, что тебе всего двадцать. Каково оно таким макаром ехать в возрасте под сорок, даже не представляю, но люди ездят.

Иной раз проход бывает забитым полностью. Что характерно — остальные пассажиры к такому неудобству относятся с пониманием, ясно же — всем ехать нужно. Но неприятно, и тем, что в проходе находятся и их соседям с билетами.

В общем, решил, что ну его нафиг, лучше долететь, а там как-нибудь доедем. Было бы лето, отправились на мотоцикле, но сейчас мороз за тридцать, поэтому вариант отпадает. В принципе я могу уже подумать о приобретении собственного автомобиля. Официальные доходы у меня вполне его позволяют купить, никто даже слова не скажет. Проблема в том, что на машины сейчас очереди. Я ведь и в СП хочу вступить еще и потому, что по линии писательской организации проще становится доступ ко многим плюшкам, в том числе и легковушку можно быстрее прикупить. Для начала хотя бы ЗАЗ-968М. «Запорожец» престижной машиной не считается, а потому и взять его довольно просто.

Еще и цены упали на некоторые легковые машины. В этом месяце в газетах сообщили, что на стоимость ВАЗ-2121 «Нива» снизилась с 10300 до 9000 рублей. ЗАЗ-968М вообще за 3900 теперь можно взять, а раньше за него требовали 5375 рублей.

Так-то я и «Ниву» легко могу приобрести, официальных доходов у меня вполне хватает, но на нее желающих много, вот в чем проблема. Может, действительно проще будет скромный ЗАЗик прикупить? Зато не жалко его совсем. Есть и целый ряд плюсов. Кроме того, что взять проще, он довольно простой, легко чинится, отопитель автономный, что для Колымы очень важно. Поломаешься где-нибудь зимой и можно ждать помощи хоть пару суток, лишь бы бак был полный.

Проходимость у «Запорожца» тоже неплохая, он умудряется пролезть практически везде, где проходит УАЗ. А потому «запарик» прекрасно подходит для любителей охоты и рыбалки. Не поедешь же на «Москвиче» или «Жигулях» в тайгу? А за ЗАЗе запросто. Ну, и машина скромная, зависти и косых взглядов особо не вызывает. На пару лет мне вполне хватит — зато смогу кататься везде, хоть летом, хоть зимой. Да даже в Оймякон можно съездить, у меня там нынче знакомые есть. Я, кстати, туда поздравления на открытке послал и бандероль с подарками.

Короче, нужно провентилировать насчет покупки ЗАЗа, а заодно и гаража. Он мне все равно понадобится, хотя бы, как временное хранилище для мебели. Она ведь весной придет и нужно будет контейнер освободить. Сейчас самый конец января, груз на месте будет в лучшем случае в начале мая, но, скорее всего, ближе к июню, а то и в июле только привезут.

Вот и два вопроса образовались, которые нужно будет решить. Еще один — вступление в охотобщество, как только мне исполнится 18. Пусть даже пока без ружья, потому как не уверен, что мне дадут его держать в общежитии, зато при необходимости смогу купить легальный ствол. Нелегальный-то у меня есть, я его с собой привез вместе с сотней патронов, оставлять в столе не захотел. Но для тайги пистолетик не годится, хотя выехать куда-нибудь подальше летом нужно будет, да пострелять из оружия.

* * *

В дорогу много вещей брать не стал. Взял, как обычно, свой черный рюкзак, да покидал туда самое необходимое, причем по минимуму, плюс подарки. Мы надолго ехать не планируем, дня 3–4 побудем, может и меньше, потом еще на пару дней заедем к моим. Слишком долго и неудобно — все работают, да и жилье небольшое, самим тесно, а тут еще мы. Это не говоря про то, что своих дел выше крыши.

Пока ездим, придется сделать перерыв в работе. К счастью, что-нибудь веселое для агитбригады я уже успел подобрать. Вчера вечером долго не мог уснуть, все пытался что-то сочинить. А потом вдруг вспомнился сюжет «Уральских пельменей» про студенческую свадьбу. Если подумать, то очень даже не плохо для выступления на 8 марта.

Там, правда, один студент все выпить пытается, второй в туалет хочет. К этому могут привязаться. Скажут, например, что не соответствует моральному образу советских студентов и придется вырезать. Вполне могут, как будто советские студенты вообще в туалет не ходят. А его даже профессора посещают. Да я сам видел, как наш доцент туда заходил, чес слово. Но хрен их знает, все равно могут прицепиться.

Еще решил спереть у «пельменей» скетч про «кафедру русского бубна» [1]. Эпизод смешной, образы и преподавателей и студентов узнаваемы, а придраться сложно — никому не обидно, потому как консерватории в Магадане вообще нет, да и кафедра бубна — это само по себе забавно. Потом про медведей можно — все-таки на Колыме живем, медвежий край, а у пельменей много сценок про топтыгиных. Про Машу, потом «Заяц-царь». Еще про мальчика Витю, застрявшего в заборе, тоже забавно будет.

Пошлости там нет, зрителям должно понравиться, особенно женщинам. Я даже встал в час ночи, отгородился от соседа занавеской, чтобы ему спать не мешать, да на листик выписал вспомнившиеся сюжеты, расписав, что в них должно происходить. Потом уже, если их одобрят, то сделаю сценарии по минут на десять для каждого эпизода. Хотя у наших красть идеи как-то не хорошо, но я героически себя переборол, что поделаешь — надо, очень надо.

Кстати, у них много было на тему 8-го марта. Да, вот про того же мальчика Витю, который маме дарит рисунок на праздник — шикарный же эпизод [2]. Да там, если подумать, практически неисчерпаемый источник. Опять же, можно и других исполнителей вспомнить, главное без юмора ниже пояса сценки подбирать, потому что нынче подобное совершенно не одобряется.

Пока записывал сюжеты, вкратце расписывая их содержимое, увлекся, так что лег спать только в три ночи. Не выспался, но это даже неплохо. Я в дорогу часто так езжу, чтобы подремать хотелось. Зато сел в кресло и сразу заснул. Так даже дальняя дорога оказывается куда короче.

С утра вызвал такси к подъезду нашей общаги. Оттуда поехали уже к Алисе, которая, естественно, целый чемодан вещей набрала. Вот зачем ей столько на несколько дней? Может, мы вообще долго задерживаться не будем? Пару дней у ее родителей, пару дней у моих. Вполне достаточно, я думаю.

На такси отправились в аэропорт, ну, а смысл автобус ждать? На Соколе сразу на регистрацию пошли, рейс через полчаса вылетает. У нас по области только Ан-24 используются. Как по мне — натуральные летающие автобусы. Салон всего на 50 человек, даже кресла похожи на те, которые в междугородних автобусах и так же по два слева и справа стоят. Мне больше Як-40 нравится, в нем путешествовать приятнее — словно по хорошей дороге катишься. Ан-24 в этом отношении похуже — трясет его в воздушных ямах изрядно, но на севере Яки не используют, видимо не подходят.

Через два часа уже были в Синегорье. На самом деле, хоть аэропорт так называется, но до самого поселка с таким же названием добрых 25 километров. Его специально построили для строителей Колымской ГЭС. Говорят, отличные там дома, инфраструктура полностью имеется. Сейчас там тысяч десять народу проживает. Но нам не туда, нам в другую сторону нужно — в поселок Дебин, а до него километров десять или чуть меньше. Я бы с рюкзачком преспокойно дошел за пару часов, но с Алисиным чемоданом гулять несподручно, так что пришлось ждать автобус. Но ничего, через час подошел ПАЗик и мы загрузились. Странно, мне говорили, что к прилету самолета к аэропорту как раз два автобуса подъезжают с Ягодного и с Синегорья, но нам вот ждать пришлось. То ли запоздал транспорт, то ли мы с Селезневой умудрились его упустить, шут его знает.

Холодно, однако, под минус тридцать мороз давит, в Магадане гораздо теплее было. Хорошо, настоял на том, чтобы Алиса оделась потеплей. Но день из серии «мороз и солнце». Света столько, что глаза аж режет, что неудивительно — снег солнце отражает, как зеркало. Но, если долго стоять, то, несмотря на день, подмораживает. Час все же много на холоде. Я на алисины сапожки посмотрел, подумал, что стоит ей купить женские торбаса. Зайду в Магадане в магазин национальных сувениров, посмотрю что-нибудь действительно красивое.

Минут за пятнадцать, поревывая мотором и попердывая выхлопной трубой, ПАЗик довез нас до Дебина. Народу набралось полный салон, как килек в бочке. Я даже успел вспотеть, сжатый телами пассажиров. Хорошо хоть Алису смог приткнуть на сиденье. С боем, признаюсь. Втиснул ее на место и сам рядом встал, чтобы никто девушку не толкал. Чемодан запихнул ей под ноги, больше его приткнуть оказалось некуда.

В Дебине вывалились из автобуса, решили зайти в столовую. Там тепло и передохнуть можно. Опять же чайком побаловаться, а то теперь на трассу выходить и ловить попутку. До Оротукана еще порядка 60 километров ехать в направлении Магадана. Вроде через час, как нам сказали, должен идти автобус «Ягодное-Магадан», если будут места, водитель нас подберет, если нет, придется искать добрых граждан, двигающихся на машинах в попутном направлении и добираться автостопом.

Минут сорок сидели, благо особого ажиотажа в столовой не было. Поели, потом чай пили вдумчиво и не торопясь. Местные работники ножа и поварешки особо на нас внимания не обращали, видимо, мы не одни такие. И действительно, минут за двадцать до подхода автобуса вместе с нами заторопилась уходить еще пара человек.

Междугородний ЛАЗ-699 показался практически вовремя, минут на пять опоздал, не более того. Ну, понятно, до Ягодного недалеко. К счастью, он оказался полупустым, так что водитель подобрал группу ожидающих, причем всем кресла достались, никому стоять не пришлось. Конечно, «Икарус» куда комфортнее, но по Колымской трассе они не ходят, вот на Сокол из Магадана мотаются, а дальше ни-ни. То ли потому, что трасса севернее грунтовая, то ли морозов наших не выдерживают, не знаю.

Забавная, кстати, штука, отчего-то в «Икарусах» салоны всегда табаком пропахшие. Вот сколько ездить приходилось — во всех такое, обязательно в нос шибал запах табака, причем даже в совершенно новых. То ли они изначально такие из Венгрии шли, то ли обивка активно сигаретный дым впитывала, не знаю. В ЛАЗах такой особенности не было, хотя нынче народ простой — иные пассажиры преспокойно смолят в салоне.

До Оротукана доехали за час, я даже вздремнуть успел, уютно пристроившись на мягком сидении. Вылетели из Магадана мы в 10 утра, с дорогой и ожиданием до конечной цели путешествия добрались примерно к 3-м дня. Я на часы посмотрел — 15:07 показывают. Скоро уже стемнеет, у нас тут не полярный круг, солнце даже зимой немножко над горизонтом висит. В январе оно в начале одиннадцатого восходит, а закатывается уже в четыре дня. День меньше шести часов получается, остальное — ночь. В общем времени на то чтобы «делать новых людей» достаточно, но не сказал бы, чтобы демографическая ситуация на Колыме зашкаливала. Не дорабатывает народ, ой, не дорабатывает.

Поселок с трассы хорошо просматривается. Дорога идет по южному берегу реки Оротукан, а дома расположены в долине на другом берегу. Довольно много панельных пятиэтажек на три подъезда. Большой населенный пункт — тысяч пять населения, никак не меньше. Ну, так тут большой ГОК находится и крупный завод горного оборудования, на котором даже сталь морозостойкую льют и машины ремонтируют. Сейчас он работает в полную силу, обеспечивая нужды колымской добывающей промышленности. Я в прошлой жизни здесь только проездом несколько раз был — рейсовый автобус в здешнюю столовую заезжал.

Оротуканский завод горного оборудования

Вот и сейчас ЛАЗ, солидно накренившись, словно пассажирский лайнер, заложил поворот на мост через реку и, проехав метров двести, остановился у автобусной остановки, где его прибытия дожидались человек пять.

Мост через реку Оротукан

Водитель выдал нам алискин чемодан и мой пакет с подарками, вытащив груз из недр багажного отделения. Так и потащились, поскрипывая снежком — впереди Алиса налегке, а сзади я с рюкзаком за плечами и с чемоданом в одной руке и здоровым пакетом в другом. Шел с креном в одну сторону, потому как чемодан тяжелый, а пакет намного легче. Хорошо хоть идти недалеко — там того поселка-то. Мне бы еще трубку в зубы — вылитый бы папа дяди Федора полу из мультика «Каникулы в Простоквашино».

Я про этот кадр из мультика

Хотя пятиэтажек здесь много, Селезнева привела меня к небольшому двухэтажному домику. Знаю такие — всего один подъезд и по четыре квартирки на каждом этаже. Двухкомнатные, комнатки там совсем миниатюрные. Такие дома немного сталинки напоминают, но они намного тесней и меньше. На звонок в дверь никто не отреагировал, нету никого, рановато приехали.

— Ой, — сказала Алиса, — Наверное, мама еще в школе. Ты тут подожди, а я быстро, тут рядом совсем.

Она тут же умотала по исчерканной длинными тенями от заходящего солнца улице, я вместе с ней вышел на свежий воздух. Багаж, кроме рюкзака, оставил у дверей квартиры. Тут никто чужого не возьмет, так что безопасно. Ага, точно, за нашим домом школьное здание начинается, действительно бежать недалеко.

Прошелся туда-сюда, вот курил бы — мог занять себя смакованием сигаретки, а так только взад-вперед ходить. Нет, все равно не начну — курить вредно. Так думаю, с полчаса ждать придется. Пока Алиса маму найдет, пока быстро часть новостей перескажет, пока найдут ключ и соберутся. Ну, и ладно, помоционю пока, перед домом расхаживая.

— Ты, что ли Алискин хахаль? — внезапно раздалось сзади.

Как это я так задумался, что подход целой компании прозевал? Пять человек, да здоровые все, один вообще амбал редкостный, и, что характерно, ни у одного лицо приветливостью не блещет. Ох, Гарин, кажется сейчас тебя будут бить, и, возможно, даже ногами.

* * *

[1] Одни из самых известных сценок комик-группы «Уральские пельмени»:

Студенческая свадьба https://yandex.ru/video/preview/4452644423645436120

Экзамен на кафедре бубна https://yandex.ru/video/preview/3671831912223345219

Заяц-царь https://yandex.ru/video/preview/3460511267494340256

Маша и медведи https://yandex.ru/video/preview/218586842615101834

Мальчик Витя застрял в заборе https://yandex.ru/video/preview/13879062264762061554

[2] https://yandex.ru/video/preview/218586842615101834

Убегать как-то не хочется, но раз трендюлей все равно придется выхватить, то надо их хотя бы заслужить, чтобы не так обидно было.

— Ну, я, есть возражения?

— Не понял, ты че такой резкий? — протянул один из парней.

— Это не я резкий, это ты мутный, — в принципе какая разница что отвечать, к чему доколебаться все равно найдут. Интересно, сколько я минут продержусь?

— Че-о-о? — последовал ожидаемо-интеллектуальный вопрос.

— Да ничо, — на глупые вопросы дают такие же ответы, а то зачаточный интеллект вопрошающего не даст ему понять глубин мысли.

— Ты смотри, какие студенты наглые пошли, — вперед протолкался человек-гора.

Я нынче рослый, но этот почти на голову меня выше, и в плечах разика в полтора шире. Ну, вылитый боксер Валуев, с таким лучше в темном переулке не встречаться, а то попросит прикурить, а у тебя недержание образуется.

— Так не наезжайте на прохожих и грубостей не услышите, — ответил я, прикидывая, меня прямо сейчас метелить начнут, или еще пару вопросов на засыпку подкинут.

— А ничего студенты в Магадане, не робкого десятка, — вдруг заржал амбал и хлопнул меня по плечу ладонью, так, что я даже присел немного.

Было бы лето, глядишь и в землю по колено вогнал. Блин, ему бы саблю, да коня, да на линию огня и было бы, как в былинах: налево махнул мечом-кладенцом — улица, направо — переулочек. Не разучилась земля русская рожать богатырей.

— Ты смотри, студент, Алису не обижай, проверю, — вполне дружелюбно пробасил здоровяк и направился в сторону школы, оставив меня в полной прострации.

И вот что это сейчас было? Я уже практически настроился месячишко отдохнуть в травматологии, а тут амнистия внезапно вышла. Неожиданная развязка, как есть неожиданная.

— Ой, Витька! — раздался голос Алисы, после чего послышался задорный визг.

Это еще что за новости? С чего это Селезнева этого здоровяка целует в щеки? Я было двинулся разбираться, но амбал осторожно поставил девушку на землю и та еще раз обняв его, поспешила ко мне, а компания продолжила свое движение, только здоровяк обернулся, помахав рукой и крикнул:

— Вечером зайду!

— И что вот это было? — с интересом спросил я Алису.

— Это Витька, брат мой, — отмахнулась Селезнева.

— Ты же говорила, что твоему брату десять лет? — напомнил я давний разговор, — Не большеват ли братик для такого нежного возраста?

— Ты что, ревнуешь меня? — распахнула глаза девушка, — Не может быть? А что ты подумал?

— А что я должен был подумать? — ответил я цитатой из известного фильма.

— Все что угодно, только не это! — последовал ожидаемый ответ, и тут же хитрая лиса превратилась в ласковую кошку, начав мурлыкать, — Ну ты чего? Это Витька — мой двоюродный брат, он в армии был, вернулся, пока меня не было. Он же меня всегда в школе защищал.

— А что, было от кого?

— Нет, кто ж решился бы меня обидеть при таком брате?

— Ну, так-то да. Интересно, каким он был в первом классе? Небось, с десятиклассника? — мне прям интересно стало.

— Да что ты? — засмеялась Алиса, — Он до пятого класса был самый маленький, а потом как попер в рост, а в армии еще больше стал. В десанте служил.

— Врешь, его же самолет не поднимет.

— Так он в морском десанте, — срезала меня Селезнева.

— Ну, если так, на большом десантном корабле, тогда еще туда-сюда, хотя целый корабль ради одного солдата гонять — это, по-моему, форменное расточительство.

Алиска довольно захохотала и потащила меня в дом.

— Я ключи от квартиры взяла, мама только к семи придет вместе с братом, папа примерно так же будет с полигона. Я пока приготовлю что-нибудь, а ты можешь телевизор посмотреть или займись чем-нибудь, — возбужденно тараторила она.

— Тебе помочь?

— Да не нужно ничего, я сама. Ты пельмени будешь? Мама морозит их по осени сразу целый мешок, чтобы на всю зиму хватило. Вкусны-е!

Ну, сама, так сама, от пельменей пока отказался, сказал, что подожду, когда семья соберется. Телевизор смотреть, как-то особой охоты нет. Во второй комнате письменный стол обнаружился с разбросанными по нему учебниками. Я сложил книжки в одну стопку, вытащил общую тетрадь для записей. Пусть пишущей машинки с собой нет, но плодотворно поработать все равно можно. Я сейчас с собой везде тетрадь для записей таскаю, иной раз в институте в перерыве между парами перекушу, а потом пристраиваюсь где-нибудь в аудитории у уголке или на подоконнике в коридоре и пишу. Одногруппники уже привыкли, внимания не обращают.

Я тут в дороге подумал, что с Магаданским издательством мне года на два придется завязать, причем не по своему желанию. К моему сожалению, не так много оно книг выпускает за год, чтобы иметь возможность постоянно меня печатать. Желающих свою книжку тиснуть хватает, а я уже за короткий период четыре произведения опубликовал, так что теперь в планы попасть года два будет нереально. Значит нужно попытаться продвинуть очередную свою повесть или в центральных издательствах или в хорошем журнале. Но и книга должна быть такой, чтобы заинтересовать редактора, а потом читателя.

Долго размышлял и вспомнил про повесть «Марсианин», которую какой-то американец написал. Кажется, по фамилии Вейер, если не ошибаюсь. По ней даже фильм сняли. Идея достаточно оригинальная — с одной стороны банальная робинзонада, а с другой, еще никто про возможность выживания на бесплодной планете написать не додумался, вот я и стану первым. И не стыдно мне совершенно, американца пограбить не жалко, я же помню, с каким пренебрежением он писал о нашей космической программе. Мол, наши «советские корабли — это известные смертельные ловушки» [1]. Но если взять количество аварий, приведших к смертям космонавтов, то Америка внезапно оказывается в несомненных лидерах, несмотря на значительно меньшее количество пилотируемых космических миссий. Ну, и у кого тогда корабли — смертельные ловушки?

Это все притом, что Вейер в своем «Марсианине» вообще совершенно уничижительно упоминает о наших космонавтах, да и то буквально пару раз. Как всегда у американцев в кино и книгах, только они одни впереди планеты всей. Разве им могут помочь какие-то там русские? Разве что китайцы, да и то, так… на полшишечки, на подхвате. Вот не могут удержаться американы, чтобы какашку в других не бросить.

Но что интересно, наши авторы, когда пишут об экспедициях на Марс, то у них практически всегда речь идет о международной экспедиции, пусть и под эгидой СССР. Ну, вот не привыкли у нас на все остальные народы плевать с высокой колокольни.

В целом я сюжет помню, книгу читал, фильм смотрел. Основную канву я решил оставить без изменения, но многое придется адаптировать к реалиям 80-х Естественно, экспедиция у меня тоже станет международной. На Марсе останется наш космонавт, но в отличие от оригинального американца, замкнувшегося после спасения в своей ракушке и впадающего в истерику при слове «Марс», нашего испытания только закалят и в конце книги он отправится на Красную планету снова.

И попробую я эту историю продвинуть в журнал. Увы, но большинство толстых литературных ежемесячников в основном публикуют авторов из своих регионов или принципиально не печатают фантастику. Те же, аудитории которых повесть может понравиться, фантастику хотя и публикуют, но не более одной странички в номере. Например, «Техника Молодежи» в 60-х с удовольствием печатала романы Ивана Ефремова, но в 80-х это начинание затухло, сейчас один маленький рассказик в номере — это норма.

Есть «Искатель», просто великолепное приложение к «Вокруг Света», в котором публикуются фантастика, детективы, остросюжетные приключения. Но, увы, тираж на него ограничен, подписаться крайне сложно. И фактически у меня остаются только два варианта: «Уральский следопыт» и «Вокруг света». «Уральский следопыт», хоть и считается региональным, но сейчас у него тираж около четырех сотен тысяч экземпляров, причем быстро растет, а выписывают его по всему Союзу, в том числе из-за великолепной фантастики, которая может занимать до трети объема журнала. Большие романы в нем вполне охотно публикуют.

С «Вокруг Света» сложнее. Фантастику они принимают, в том числе и романы. Хорошую книгу могут выпустить с продолжениями в 5–6 номерах по 5–6 страниц, а то и больше. Но, скорее всего, потребуется делать журнальный вариант, значительно сокращая историю. Зато тираж журнала сейчас больше двух с половиной миллиона штук. Получится такая реклама меня, как писателя, что ой, все. К тому же, после публикации журнального варианта, есть возможность, что книгой заинтересуются в хорошем центральном издательстве, например, в «Молодой Гвардии» или «Детской Литературе». В последней и мою книгу про приключения трех колымских друзей продвинуть можно.

В общем, писать я начал, начерно сделал пару первых глав, составил план книги, даже синопсис соорудил, вдруг пригодится. Приеду в Магадан, нужно будет посидеть в библиотеке, почитать доступную литературу о Марсе, чтобы дополнить книгу фактическим материалом, правильно написать продолжительность дня и года на четвертой планете, определиться с географическими объектами, которые будут фигурировать в истории. Потом еще нужно разобраться с самим полетом — сколько он продлится дней, по какой траектории будет проходить. Там много нюансов, все их нужно будет учесть. Поэтому сейчас пишу предварительный вариант, который потом отредактирую и дополню вставками.

Нормально так посидел, за три часа страниц пятнадцать накатал, отрешившись от окружающей суеты. Даже не слышал, как хлопнула входная дверь. Оторвался, только, когда прибежала Алиса, звать меня знакомится с родителями. На самом интересном месте прервала.

Я так понял, родители Алисы специально друг с другом встретились, чтобы вместе домой зайти. Петр Степанович оказался кряжистым мужиком пониже меня, но с мощными руками. Эдакий борец, не сумо, но уже в этом направлении, жена, похоже, кормит его хорошо. Располнеть мешает только не самая легкая работа.

Как оказалось, он трудится на шагающем экскаваторе, вскрывает новые полигоны под разработку золота. Махина там впечатляюще огромная, передвигается со скоростью медленно идущего человека. Оно и рычаги дергать в кабине намаешься, а ведь починка тоже возложена на самого экскаваторщика. Но зато работа хорошо оплачивается, что есть, то есть.

Валентина Ивановна сразу видно, что работник образования — карие глаза внимательные, держит себя строго, ну, и отрепетированный тон и тембр голоса — практически все, поработавшие в школе учительницы по нему легко узнаются. Еще и темно-русые волосы в узел завязаны. Ну, как перед собственной классной дамой или завучем стоишь, мучительно вспоминая про какую из провинностей она узнала. Ох, уж этот педагогический профессионализм, надеюсь, с домашними она другая, а то я Димке не завидую.

Первым делом я подарки вытащил. Главе семьи блок сигарет и бутылку сливовицы, к счастью с запасом взял.

— Что за странные такие? Ронхилл какой-то?

— Это югославские, говорят, весьма неплохие, а сливовица болгарская. Это как коньяк, только спирт делают из слив, а не из винограда.

Маме достался набор из нескольких тюбиков с кремом, флакона с розовым маслом и еще одного, поменьше, с лаком для ногтей. В конце я достал духи «Может быть», встреченные весьма благосклонно. Младший брат получил последний комплект гэдээровской железной дороги и кубик Рубика, моментально усвистав разбираться с подарками.

Я ему даже позавидовал, потому, как меня сейчас ждет перекрестный допрос с пристрастием. В зале уже, оказывается, стол успели накрыть, но пока меня на кресло усадили, следственный комитет рядком расположился на диване. Комнатка маленькая, так что я оказался почти вплотную к потенциальной теще. Кресло, кстати, всего одно, для второго явно места не нашлось.

Зал почти квадратный, у одной стены три шкафа из гарнитура, между ними дверь во вторую комнату. У окна тумба с цветным телевизором на нем, напротив диван у завешенной ковром стены и под углом к нему кресло, рядом с которым проем, ведущий в прихожую. После того, как стол в комнате поставили, места практически не осталось, только узенький проход к дивану, да во вторую комнату. Впрочем, так в большинстве советских квартир.

— Дочка говорила, что ты тоже студент, — начала прощупывать меня мама Алисы.

— Да, я учусь сейчас на геологическом.

— Ты же в общежитии живешь? Родители, наверное, помогают?

Тут понятно, интересно будущим родственникам за чей счет подарки куплены. Вопрос важный, подарков много, надо выяснить, не транжира ли я. Зачем в семье мот?

— Да, отец хотел сначала, но мне не нужно, я параллельно работаю, так что вполне обеспечен.

— И где ты работаешь?

— Ну, я лаборантом в институте на полставки тружусь и еще устроен в общежитии рабочим, я там все сразу — электрик, сантехник, плотник.

Алисины родители переглянулись, папа даже скептическую ухмылку спрятать не смог. Думаю, у него с учетом северных рублей под шестьсот выходит, если не все семьсот, да у мамы под триста, все же десять лет на северах, все надбавки давно выслужены. У меня по их представлениям скромно должно быть — ну, сотня, ну, пусть даже полторы. Не густо.

— На самом деле не так и плохо у меня, — тут уже я улыбаться начал, — Стипендия, два места по половине ставки, это уже двести есть. Но у меня еще одна работа есть и подработки. Все вместе уже не так и плохо для семнадцати лет.

Ага, кажется, мои аргументы приняты во внимание, но тщательно их рассмотрят позднее. Но в целом впечатления я не произвел.

— А с подработками это сколько выходит? — папа решил-таки провентилировать вопрос.

— Ну, за прошлый год пять тысяч, в этом еще столько же уже получил.

Чета Селезевых переглянулась. За прошлый год оно для севера нормально, но не чрезмерно, а вот за этот пять — много, первый месяц только заканчивается.

— Это где же столько можно подработать? — протянул старший Селезнев.

— Так в Магадане, — совершенно честно ответил я.

Именно там я гонорары получил. Ну, а про свои нелегальные капиталы я лучше промолчу, я и Алисе про них ни слова, ни полслова, я же еще не сошел с ума.

— Да не слушайте вы его, — выскочила из кухни, явно подслушивающая наш разговор Алиса, — Он книжки пишет и в газете статьи.

Старшие Селезневы, такое ощущение, тихонько выдохнули с облегчением. Небось, уже решили, что я в Чеченингушзолоте подрабатываю, нелегальным золотишком барыжу. А я вовсе и нет — приличный человек, оказываюсь.

— Саша, а зачем тогда вы сантехником работаете в общежитии? — изумилась Валентина Ивановна, — Если вы и журналист и писатель?

— А почему нет? Руки у меня откуда нужно растут, живу я пока в общежитии. Зато с комендантом у меня отличные отношения и живу я в комнате для аспирантов, несмотря на то, что всего на первом курсе.

Так, кажется, я окончательно перешел в разряд приличных молодых людей у обоих потенциальных родственников, но по разным причинам. У мамы — потому как книжки пишу, а у папы — из-за нормально растущих рук и способности обеспечить семью. Можно считать, что первую фазу допроса я выдержал.

Дальше уже разговор пошел более непринужденно. Если честно, я думал, что Алиса давно все про меня растрепала, но нет. Открытие, что девушка не болтлива, меня весьма порадовало. Мне же не просто жена нужна, а соратница, которой смело можно доверить прикрывать спину.

Пришлось мне рассказывать, как познакомились. Соврал чутка, заявив, что девушка поскользнулась на улице, а я ее на мотоцикле отвез домой. Книги предъявил. Их Алиса привезла. Я ей раньше передал, думал, она уже послала брату. В целом общение пошло куда оживленнее, чем в начале.

Тут в дверь позвонили и в комнату ввалились недавней памяти громила и, как я понял, его родители. М-да, непонятно, в кого он такой. Лицом — вылитый папа, только моложе, но вот телом раза в два больше родителя. Но, может, кто из предков богатырем был?

— А, студент, — загремел Виктор, — Ну как, познакомился уже с тестем и тещей? Смотри, если что, я везде достану.

Женщины зашикали на парня, но что-то без особого осуждения. Ну, ясно, без меня меня женили, хотя я не прочь, честно говоря. Но не на первом же курсе. На третьем, пожалуй, уже можно будет.

Я так понял, только гостей и ждали, потому как сразу же за стол позвали. А вот от сливовицы я отказался:

— Нет, спасибо, мы там токайское привезли и ликер вишневый, Алиса, достань, пожалуйста, у меня в рюкзаке.

— Не употребляешь что ли? — папа поинтересовался.

— Почему? Немножко могу, но мне бокала вина достаточно, иначе работоспособность теряю дня на два. С руками-то нормально, а вот голова соображает хуже, трудно начать писать. Ничего не поделаешь. «Голова предмет темный и исследованию не подлежит», — процитировал я Броневого.

— А, вы тоже смотрели этот фильм! — обрадовался Виктор, оторвавшись от поглощения пельменей, — Классная комедия, жаль, что не повторяют.

— Витя, мы не только смотрели, Саша в ней снимался, — заявила Алиса, ставя на стол пузыри с токайским, потом протянула мне штопор, — Открывай.

— Да, ладно? — изумился гороподобный братец, — Что-то я не помню его там. Это кого же он играл? Кузнеца или Маргадона?

— В эпизоде я там снялся, молодым помощником кузнеца был, — меня, признаться, уже утомлять стало повторять про этот эпизод.

— Да не верю! — взревел человек-медведь.

— А так? — Алиса выскользнула в коридор и вернувшись, шлепнула на стол пачку фото, тех самых, что я на «Мосфильме» снял, в ресторане «Якорь» и в колонне киностудии на 7-е ноября.

А я и не знал, что она взяла снимки, вот же лиса. Но зато лед знакомства был сломлен, любит нынче народ артистов и сплетни про них с удовольствием слушает, пусть и нет пока желтой прессы. Так что пришлось мне рассказывать и про то, как в съемках участвовал, и как в ресторан с актерами ходил. В общем, все оказались довольны, только я потом минералкой отпивался, а то аж охрип, и чуть язык себе не отболтал.

Пробыли в гостях три дня, я бы и раньше сорвался, но Алиса была против, а я не стал настаивать, все же родители. Ко мне вроде отнеслись неплохо, но пока особой теплоты не ощущается, что понятно. Жених — это не муж, еще все может десять раз перемениться. Петр Степанович, похоже, полностью положился на решение дочки. Вот с Валентиной Ивановной я так и не понял, как обстоят дела. Вроде она со мной радушна, но проскакивает недовольство в глазах порой, когда думает, что я не вижу. А уж что она дочери нашептывает — тут вообще не в курсе. Впрочем, в Магадане попробую расспросить Алису, глядишь и проговорится. А вообще, там поглядим, может, еще и подружимся с будущей тещей.

Вот с кем нормально сошелся, так это с обоими братьями Алисы — с родным и с двоюродным. С младшим понятно, я его не гоняю, на любые вопросы отвечаю обстоятельно и подробно, а он в таком возрасте, когда подружиться с кем-нибудь в два счета можно. А вот Виктор меня удивил. Обычно такие крупные люди или глупы или весьма умны, или или. Так вот Витька оказался на редкость соображающим парнем, еще и неплохо начитанным. Думаю, с ним мы точно поладим. Он хочет поступать в институт, либо в техникум, но заочно, чтобы совмещать с работой. В этом году уже поздно, так что на следующий будет подавать документы. Парень перспективный, нужно к себе подтягивать.

Мне еще к отцу заехать нужно. Алису решил не брать — летом свожу, когда тепло будет. Пока оставил ее на каникулы дома, в Магадане встречу. Сам отправился дальше во вторник, 29-го января. Билеты на автобус покупать не пришлось, меня Витька пристроил на попутный КамАЗ. Он как раз в гараже работает, а там его уважают — кто же ему откажет. Да и нормально на Колыме попутчиков брать.

В других машинах тоже народ едет, где один, а где и пара человек. Колонна небольшая — четыре КамАЗа, они по зимнику куда-то на север едут. Нормальная дорога есть только чуть выше Сусумана до впадения в нее Колымского тракта, а дальше уже только зимники, поэтому в дальние поселки можно только зимой нормально добраться, летом просто не проехать. Не зря же в Оротукане большой детский дом имеется. Я, когда узнал, то очень недоумевал — поселок небольшой, откуда столько сирот? А оказывается, там вовсе не сироты живут. Просто родители работают в таких местах, куда детей не потащишь, да и школ там нет частенько. Тут, как с коренными народами, которые с оленями кочуют, у них детей школьного возраста тоже вывозят в интернаты. А иначе как образование дать? К каждому стойбищу школу не прикрепишь.

Нам прилично ехать — до Сусумана, это почти 250 километров. Вроде немного, но колонна будет идти со скоростью максимум 50 км в час, плюс пару раз запланированы остановки, где к ней еще машины должны присоединиться. В самом Сусумане колонна часов в 7 утра будет и простоит несколько часов, так что меня пообещали подкинуть прямо до Широкого.

Очень удобно, пересаживаться не понадобится. Все же — далеко на север мой батяня местный забрался. Если бы из Магадана добирался, то проще было бы, взял билет на самолет и все дела — три часа и на месте. Но и на машине вполне нормально. Выехали поздно вечером, как раз утром будем на месте. У отца как раз выходной день получится или у него следующих день выходной? Вот не вспомню никак. Я телеграмму дал заранее, надеюсь, получит, тем более я обещал, что в конце января приеду на пару дней.

Ехать ночью по колымской трассе — то еще испытание. Тут еще ветерок поднялся, по земле потянуло поземку. В окно смотришь — там только черное и белое, мощные фары выхватывают белую трассу, выше все черным-черно. Еще и снег поземка слева направо по дороге переметает, звук ветра мотор грузовика заглушает, но такое ощущение, что он все равно слышится, тоскливый, заунывный.

Смотришь и понимаешь, что жизнь твоя напрямую зависит от исправности двигателя. Не зря на севере стараются по одному зимой не ездить. По самой трассе еще можно — там движение есть, а вот на боковых ответвлениях помощи можно не дождаться. Были, знаете, случаи, когда ломались автомобили на дороге. Сначала вырабатывали бензин в баке, потом разводили костер, сжигая все, что только может гореть. Последней поджигали саму машину. Ну, а там еще несколько часов, пока окончательно не замерзнешь. Если помощи дождаться не удавалось, то все — хана.

— Чего приуныл? — это водитель обернулся, зубы скалит.

Объяснил, что что-то неуютно больно стало.

— А ты не думай лучше, — опять улыбнулся водила, — Думаешь, ты один такой? Всем не по себе становится. Север он слабых не любит, тут смерть всегда рядом. Ему, что мы есть тут, что нет, это не каждый принять может, порой люди от понимания этого кукухой двигают. Ты куришь?

— Нет.

— А я посмолю, если не возражаешь?

Не люблю я дыма, но хозяин в КамАЗе он, да и не станешь же требовать, чтобы человек автомобиль останавливал, чтобы сигаретку выкурить. В колонне такое неприемлемо. Я кивнул, мол, понимаю и не возражаю.

— Хочешь, полезай на спальник, подрыхнешь. Чего тебе всю ночь со мной бодрствовать? В Сусумане будем, я тебя разбужу.

А вот это дело, поблагодарил шофера-философа, да полез на спальное место, что толку на дорогу пялиться, ничего нового я там не увижу. Лучше посплю.

* * *

[1] Энди Вейер «Марсианин» глава «Запись в журнале: Сол 543»

— Как, нормально выспался? — добродушно спросил водитель, на секунду обернувшись.

— Да, ничего так, — неопределенно ответил я, мучительно пытаясь вспомнить, что же мне снилось. Что-то интересное, вроде какое-то заседание шло с кучей представительных мужчин, хотя, вроде, там и женщины были, что-то животрепещущее и очень для меня важное обсуждали. Нет, не вспомнить уже.

— Ты только подушки коснулся, как засопел.

— Храпел что ли? — удивился я.

— Не-е, да хоть бы и храпел, не страшно, двигатель вон, завывает не хуже.

— Где мы хоть? — поинтересовался, на улице не понятно — то ли ночь еще, то ли уже утро.

— Сейчас уже на Берелех поворот. Мы тут долго пробудем, так что время будет, чтобы на Широкий смотаться.

— Может, не надо? Неловко даже, сам как-нибудь доберусь на автобусе, — как-то неудобно, что парню из-за меня придется вместо отдыха лишний крюк делать.

— Да брось, мне передачку нужно забросить, так что все равно поеду, — отмел мои возражения камазист.

Свет фар выхватил дома. Вот и Берелех. Это даже не поселок, а отдельная часть Сусумана, считающаяся микрорайоном, в которой находится автобаза. Мне водитель рассказал, что здесь с 81-го года находится автомобильная испытательная станция, где занимаются проверкой новой техники к суровым колымским условиям. Не удивительно, а этих местах с декабря по февраль средняя температура далеко за минус тридцать, в январе так и вообще минус 37 падает, а максимально морозы могут и ниже минус 60 доходить, почти, как в Оймяконе. Здесь сорокоградусными холодами народ не удивить, они тут обыденность.

А вообще Сусуман для севера вполне приличный по масштабам город, тут население около 17 тысяч и по территории населенный пункт изрядный, раскинулся на обоих берегах реки Берелех. Основная часть города на южном берегу реки находится, а за мостом на другом берегу еще Заречная часть лежит, там же довольно крупный Сусуманский ремонтно-механический завод расположен. Да тут в городе много чего есть, ГОК, например, потом имеется строительный и хлебный заводы, мясокомбинат, на котором и молоко разливают. Школ целых пять, даже музыкальная есть, а еще техникум.

Я в Сусумане в августе на ночь останавливался в гостинице. Тогда к здешним родственникам не заезжал, не до того мне было, в Магадан спешил, да и не хотелось встречаться, опасался, что будут озадачены слишком быстрым изменением характера. Сейчас-то не так страшно — с отцом в Магадане встречался, он уже подготовлен, что я по-другому на мир смотрю.

В Берелех заехали с колонной, остановившись у уже открытой столовой. На трассе обычное дело, когда они даже ночью работают — водителям питаться нужно. Нас мужики первыми в очереди пропустили, знают, что сейчас в Широкий поедем. Я тоже решил заправиться, мало ли, дома никого, а на поселке едальню только часов в 10 откроют.

— Как ты дальше-то поедешь? — спросил водилу, — Ночь не спал, теперь днем.

— Да не-е, все путем, — засмеялся тот, — Напарник уже здесь, так что будем выезжать вместе, я на спальник, а он за руль.

Не, ну так нормально, конечно. Все же по зимнику рейс может несколько дней занять. Машины идут не по трассе, а по льду замерзшей реки. Плюс в том, что дорога ровная в основном, хотя могут и торосистые участки попадаться. Зато реки вьются самым причудливым образом, поэтому километраж увеличивается в 2–3 раза, а то и больше, это не линейкой карту мерить.

До Широкого добрались минут за 40, поселок стоит в долине той же реки Берелех. Сейчас зима, не видно, а летом вокруг сплошная вода — вся долина драгами перебодяжена, поэтому везде небольшие водоемы, даже в самом поселке — дома построены прямо на месте разработок. Тут сейчас жизнь кипит, все же почти две тысячи человек проживает, вполне солидно, Берелехский ГОК находится, что делает поселок центром четырех приисков. До Сусумана совсем недалеко, на автобусе за час можно доехать, или даже быстрее. Зато в 20-х годах следующего века тут и сотни населения не останется. Да тут вообще почти все поселки загнутся, а жители разбегутся.

После прохода драги

Поскрипывая свежевыпавшим снежком, дошел до дома. Здание небольшое, двухэтажное, на 12 квартир, но построено недавно. Квартиры в нем считаются коммуналками, потому как на две квартиры одна кухня, зато большая, квадратов 17. Еще есть общая прихожая и кладовая. А вот сами квартирки двухкомнатные.

Дверь открываешь, за ней длинный коридор метра полтора шириной с двумя дверями справа — там небольшие комнаты, метров по 14 каждая, почти квадратные. В одной родители живут, другая детская.

Есть еще дверь — в дальнем торце коридора. За ней еще один коридорчик, но совсем узенький и тоже с двумя дверями — слева ведет в ванную, а прямо — в туалет. Кстати, хоть в нем окна нет, но он отчего-то довольно прохладный. А ванная тоже примечательная — в ней только поддон установлен, в котором сидеть можно, лечь никак не получится. И с горячей водой напряженка. Летом ее нет, только зимой дают, когда работает поселковая котельная. Так что по лету или в поселковую баню идти или воду на плите греть — одно из двух.

Долго я тут быть не собираюсь, пары дней, думаю, достаточно. Уважение оказать родственникам и обратно. Сейчас 30-е января, ну, вот 1-го февраля можно будет отправляться в Магадан. Как раз до конца отдыха смогу поработать над «Марсианином». Заодно нужно будет к Журавлеву зайти, списочек ему представить со сценками к праздничному представлению, а потом сразу же по тем, которые понравятся, сделаю сценарии. Времени тогда будет достаточно, чтобы успеть отрепетировать концерт.

Дверь открыл сосед.

— О! Сашка! Вчера телеграмму принесли, сейчас тебе ключ отдам. Все на работе, вечером только будут.

— Что, и мелких трудиться определили? — пошутил я.

— Ну, а чего? Школа — их работа. Ты, это, проголодаешься — Ирина сказала, что в холодильнике борщ есть и котлеты, не стесняйся. Ладно, сам разбирайся, мне уже бежать пора, — последние слова сосед произнес, уже скрываясь в своей квартире.

Есть я не хочу, в столовой хорошо заправился. Вот чай, пожалуй, стоит поставить греть. Набрал чайник, на кухне поставил на конфорку, выставил четверку. Тут ступенчатая регулировка, потому как печка электрическая, от 380 вольт работает. Зато, что хорошо — у нее в духовке вращающийся гриль есть. Мачеха пару раз делала курочку на шампуре — пальчики оближешь. Ну, да, сейчас это редкое блюдо. И гриль мало у кого есть, да и курица дефицит. Их нынче не продают, а в магазине выкидывают. Успеешь урвать, будет у тебя жареная курятина, а не успеешь — не будет, можешь тогда лапу сосать, как тот медведь, не зря же иные средневековые ученые утверждали, что медведь питается посредством сосания лапы, видать, шибко она у него питательная, сплошные жиры, белки и прочие витамины.

Только сел чай пить, дверь хлопнула, значит, сосед убежал. Это ведь он специально задержался, меня ждал. Ну, ему проще, он в клубе работает, может и задержаться. Это не полигон, где нужно как штык быть к отбытию вахтового автобуса.

Дома тихо, но это хорошо. Пошел в комнату мальчишек, достал тетрадку, да завалился на койку поверх покрывала, писать оно и лежа можно, я нередко так и делаю. Это печатать только за столом получается.

Ну, и продолжил приключения марсианского Робинзона придумывать. Помню я только сюжет, да и то в общих чертах. Но чем хорошо, в свое время довольно много пересмотрел фотографий и видео, снятого марсоходами, так что местный антураж хорошо представляю. Нужно будет найти карту планеты, чтобы наметить место высадки марсианской экспедиции, а также маршрутов поездок марсианина. Но ладно, это я в библиотеке в Магадане поищу, потом текст подгоню под ландшафты. Мне сейчас главное костяк истории сделать, а описаниями и добавлением подробностей можно будет заняться потом.

Дома у Алисы я примерно сорок страниц сделал, сейчас тоже добрых тридцать написал. Очень плодотворно поработал. Как-то очень быстро дело идет, в охотку. Опять отрешился от всего, словно сам погрузился в книгу, даже вздрогнул, когда дверь в комнату рывком отворилась, с громким стуком ударившись об стену, и внутрь с хохотом завалились оба моих мелких брата. Увидели меня и остановились, хлопая глазами. Ну, да, они привыкли, что я с ними не особо любезен, побаиваются. Я им, правда, игрушки посылал, но откуда они знают, может, это отец сам покупал, а им говорил, что я? В общем, опасаются меня мелкие, не доверяют пока.

— И чего встали? — спрашиваю по-доброму, — Я вас тоже рад видеть, братцы-кролики. Уроков-то на завтра много задали?

Братья малость оттаяли, улыбаться начали, но пока робко и тут же заверили меня, что вся домашка сделана. Ага, а я и не сомневался, я же знаю, что они на продленке, здесь в начальной школе после уроков детей просто так не отпускают. Начальная школа не в смысле возраста, просто тут на поселке учатся только младшие школьники, класса до шестого. Постарше ребят отвозят на автобусе в Сусуман.

— А раз заданий нет, то переодевайтесь, будем кушать, а после ужина смотреть подарки, которые я привез.

Вот, сразу глаза зажглись, стоило только волшебное слово «подарки» произвести.

— Саш, а что ты привез? — сразу же насел младший.

— Сначала, переодеваться, потом мыть руки, потом ужинать и мыть посуду за собой. И только после этой насыщенной программы дело дойдет до подарков. Уверяю — вам понравится, не думаю, что много у кого такие есть, так что произведете фурор у одноклассников, — я безапелляционно развернул перед молодежью программу дальнейших действий.

Вот что значит правильная мотивация, пацаны как электровеники зашустрили. Моментально переоделись в домашнее, побросать школьную форму на стулья я им не дал, заставил аккуратно повесить на плечики. Потом услышал, как кран в ванной зашумел, а затем захлопала дверца холодильника — он не на кухне стоит, а в коридоре в самой квартире. Ладно, пойду-ка я подогрею еду, да сам с братьями перекушу. Пора сделать перерыв, сегодня я время на «Марсианина» уже вряд ли смогу выделить, пацаны все равно нормально поработать не дадут.

Парни вообще-то в школе обедают, но уже шестой час, так что пора их кормить. Хорошо, что в школе продленка, без нее ребятня так бы и свистала на улице до самого прихода родителей. А так можно быть уверенным, что уроки сделаны, а дети под присмотром. Все же тайга вокруг, практически край мира, порой возникает ощущение, что если отойдешь подальше от поселка, то есть риск свалиться с края земного диска.

Разогрел котлеты, картошку-пюре, квашеной капусты промыл под краном, маслица добавил. Стандартный северный ужин, просто, но вкусно. Забавно, только сейчас заметил, как похожи на этого меня братья. Пусть они только по отцу, но ведь похожи. Петя постарше, ему одиннадцать, волосы совсем как у меня, уже видно — высокий будет, глаза то ли голубые, то ли зеленые, нечто среднее. А вот Алешка белоголовый и глаза карие. Он помягче второго брата, более робкий. Хотя это может просто возраст — ему всего восемь.

Со стола убирали и мыли посуду вместе, потому как совместный труд, как известно, объединяет. Я мыл, а парни таскали тарелки, ко мне грязные, от меня чистые и протирали их полотенцем.

Подарков много притащил. Сначала достал целый пакет сладостей, но дал только по паре конфет, зато на выбор. Про остальное заявил, что их выдачей в дальнейшем будет рулить мама. Братцы приуныли, но моментально воспряли духом, когда получили по Кубику Рубика. На фоне знаменитой игрушки мои книжки, увы, ажиотажа не произвели, парни их почти не удостоили внимания, так, мельком глянули, даже не обратив внимания на имя и фамилию автора.

Но даже венгерская головоломка поблекла на фоне немецкой железной дороги с настоящим паровозиком и вагонами. Особый восторг вызвало то, что паровоз не просто бегал по рельсам, но можно было с пульта управлять переводом стрелок, заставляя состав менять направление движения.

В общем, когда родители пришли с работы, то представшая картина их глубоко поразила. По периметру свободного пространства детской комнаты шли рельсы, а на оставшемся пятачке валялись все трое недорослей, включая меня. Причем общались мы вполне по-дружески, младший так и вообще мне на спину залез вместо лошадки. Он вообще хотел, чтобы я его покатал, но я сразу заявил, что лошадь я ленивая, на мне где сядешь, там и слезешь.

Братцы, увидев родителей, бросились к ним, хвастаясь, какой замечательный подарок я им привез. Тут же и кубики Рубика показали. Про книжки совсем забыли, к моему разочарованию.

— Ого, — завил отец, разглядывая кубик Рубика, — Где это ты такой дефицит выцепил? Я просил знакомого достать, так он сказал, очередь в Москве несусветная была.

— В Москве и взял, была возможность слетать на неделю, — я улыбнулся, — Я и вам подарки привез.

— Сына, откуда у тебя деньги? — встревожился батя.

— Да не бойся, все честно заработано, вон, на столе книжки лежат. Это мои.

Лучше сразу объяснить, откуда у меня средства на подарки, потому как у нормального студента, даже работающего, больших капиталов в принципе быть не может, если только ему родители не подкидывают. А так все понятно, все знают, что Советская власть писателей не обижает, гонорары им приличные выплачивает. Отец сразу успокоился, особенно, когда на книжках имя автора увидел. Сначала не поверил, но я послесловие открыл, а там моя биография имеется, маленькая, на полстранички всего, а, главное, фотография. Это документ как-никак, не поспоришь.

Подарки сразу выдал. Отцу, ясное дело, бутылку красивую с завлекательным содержимым, шикарный кожаный ремень югославский, оттуда же сигареты. Он у меня особо не курит, но любит иногда побаловаться, будет ему и самому когда-никогда попользоваться и мужиков угостить. Еще туфли хорошие подарил, на лето пригодятся, когда в отпуск поедут. Мачехе достался целый парфюмерный набор из духов, кремов, шампуня. Еще ей плед и импортную кофточку выдал. И малым кое-какие вещички, но там в основном летние, плюс пару десятков диафильмов, проектор у них есть, я знаю. В общем, никого не забыл.

— Валентина Васильевна, — говорю, — Ты не обижайся, что раньше вел себя по-свински. Отца ревновал, сейчас вот своим умом пожил, понял, что дураком был.

Женщина аж прослезилась, поцеловала меня и побежала стол накрывать. М-да, поспешил я с ужином, стоило подождать.

Сели на кухне, братья наотрез отказались с нами идти, остались дальше железную дорогу осваивать. А мы соседей позвали и в тесном кругу мой писательский дебют отметили. Ну, понятно, отцу похвастаться хочется. Он-то простой работяга, ну, не совсем работяга, мастер на прииске, но по нынешней «табели о рангах» представители творческих профессий повыше будут. Иные даже зарабатывают покруче, несмотря на отсутствие северных надбавок. Это не говоря про работу в кабинетных условиях. Нет, всякие авторы есть, конечно, иные и сами по тайге всю жизнь мотаются, но таких не так и много. Да вот Ефремова взять, тот изрядно экспедиций провел в самых глухих углах Союза и даже Монголии.

Но все равно, работа на северах — не сахар, несмотря на хорошие деньги. Зимой здесь морозы под 50, летом на полигонах тоже условия те еще. Гнус, работа в холодной воде по колену. Резиновые сапоги вроде влагу не пропускают, только через часика три снимаешь их, а там литр соленой воды плещется — это пот, которому испаряться некуда, вот он в сапогах и конденсируется. Приходится одевать обычные носки, шерстяные и все это в портянки заматывать. И все равно ноги мерзнут, особенно после того, как из-за пота портянки и носки влажными станут.

И физически тяжело, работа непростая, летом смены длинные, теплый период длится недолго, нужно успеть сделать как можно больше, тем более, что полярный день стоит, светло даже ночью.

Мужики выпили за мой успех, заявив, что «Дай Бог, не последний», женщины ликером баловались, что я привез, очень он им понравился, вкусный и некрепкий. Я употреблять не стал, впрочем, никто не настаивал. На Колыме вообще не принято выпить уговаривать. Поставили на стол бутылку, а там не хочешь — твое дело, мало ли, может, на работу человеку или нельзя, доктор запретил. Вот никогда разговоров про «ты меня уважаешь?» не слышал.

Постепенно разошлись все. Мачеха пошла пацанов укладывать, им завтра в школу. Отцу проще, у него выходной. Он мои подаренные сигареты вытащил.

— А ничего так, мягкие и вкус приятный, — оценил он подарок.

Вот же времена, страна поголовно смалит, начиная со школы, а уж мужики почти все, некурящий нынче редкость. Даже объяснять, что вредно, бесполезно, никто таких проповедей не поймет и не оценит, хотя и знают, что капля никотина лошадь убивает. Еще и ржут над этим фактом, как над шуткой, мол, мы не лошади, нас так легко не доконаешь.

Смотрю, отец посмурнел, раздраженно как-то сигарету в пепельнице раздавил. Я форточку приоткрыл — сил нет уже дымом дышать, пусть свежий воздух будет.

— Все в порядке хоть? — спросил, — На работе неприятности?

Тот, такое ощущение, хотел отговориться, что нормально все, уже рот открыл, но посмотрел на меня и признался:

— Да, разговор сегодня нехороший был, заявить бы, да толку.

А ведь такой ответ много стоит, значит, отец увидел во мне мужчину, равного. Считал бы по-прежнему ребенком, ни в жизнь бы не поделился проблемой. Так что я закрыл форточку, уселся рядом и попросил:

— Рассказывай.

Батя усмехнулся устало:

— Подвалили два деятеля, на работу устраиваться пришли. Говорят, бери в бригаду. Я же мастер, устрою без проблем. Отказал, так угрожать начали. Пугают они еще, где тут пугливые на Северах?

— А чего отказал, лентяи какие?

— Да причем тут это? Не будут они работать, урки стопроцентные, они мне так и сказали, мол, нашу зарплату себе забирай. Вот зачем мне такие деятели, да еще устроенные по моей просьбе? В бригаде все работать должны, одного нет, за него другие впахивают. Значит скандал, я же устроил. А накроют этих типов? Кто виноват будет, что их легализовал? Вот то-то, — батя с расстройства опять полез за сигаретой.

Это ведь только кажется, что на Колыме все золото в государственный карман идет. Дело куда сложнее — есть и нелегальная добыча и подворовывают потихоньку золотишко. Нужно сказать, что местная преступность в дела граждан обычно не лезет — огрести можно, тут край суровый, по малинам не зашухаришся. Внимание привлекать ей ни к чему. Такие вот конфликты с криминалом — редкость, явно эти борзые парни с материка, со здешней спецификой незнакомы.

Оно ведь действительно, чтобы остаться на поселке, требуется официально трудится или хотя бы числиться на рабочем месте. Тогда тебя квартирой или хотя бы койкой в общаге обеспечат и вопросов не будет. А просто так болтаться можно несколько дней, не больше, потом уже вопросы появятся к тому, что тебе жилье предоставил. Вот и решили через трудоустройство легализоваться.

— Проблем не будет? — решил уточнить.

— С чего бы? Думаешь, у нас мало судимых работает? Нормальные мужики, работают, как все, про иного и не скажешь, что сидел. А так я в своем праве, слова никто не скажет. Оно мне надо, потом отвечать за них? Помнишь, Хан такой к нам заходил летом? — сбивчиво ответил отец.

— Ну, да. А это Хан, это кавказец такой худой? Вроде чеченец. И что?

— Ингуш он, водителем у нас работает на вахтовом автобусе. А по совместительству местный дон вильдон [1] золотой мафии, — хмыкнул отец.

— А участковый знает? — изумился я.

— Все знают, но ты докажи пойди. И участковому оно надо лезть? Потом даже тела не найдут, если что. А с другой стороны на поселке тихо, спокойно, разве что драка случится с пьяных глаз. С приборов хищений нет. А что там налево уходит, кто считал? Не станет он сам глубоко копать, еще неизвестно, что накопаешь. Потом свое же начальство со свету сживет.

Хм, а точно, пару раз этот Хан заходил, они даже вроде как с отцом приятельствуют, но я, так понимаю, чисто по-человечески, по-соседски, батя с криминалом знаться не хочет, тем более с золотом. Очень уж за него дают много, государственная монополия, не хочет советское государство доступ к драгоценному металлу гражданам открывать.

Но, что характерно, левая добыча есть и отнюдь не малая, а как добывают золото непонятно. Народ весь занят на работах, приборы на мониторах и приемники на драгах опечатываются, открыть их для выемки металла можно только в составе комиссии под протокол.

Получается, что потихоньку намывают, вот только где? На отвалах искать бесполезно, хотя крупные самородки от драги могут ускользнуть. Но они редкость, ты еще найди такой. Моют на ручьях, где проявления нашли, но для добычи место оказалось нерентабельно? Скорее всего, но это нужно иметь доступ к геологической информации, да и вот так уходить надолго в тайгу, потом возвращаться и чтобы об этом никто не знал, нереально. Тут же все население на легальную золотодобычу завязано, куда ему еще дополнительно мыть. И некогда и опасно.

Скорее всего, утаивается часть добычи самих артелей. Не знаю, через какие схемы, но идет через налаженные криминальные каналы в обход государства. Тогда и наличие представителей этого самого криминального сообщества на поселках становится оправданным — они каналы вывоза контролируют и принимают самородки у старателей. Впрочем, тут нужно понимать, что самородки обычно совсем небольшие, с ноготь мизинца — уже крупным считается.

Читал я в будущем, что предыдущего руководителя Магаданской области с поста сняли именно за криминальный поток золота, который начал отбирать существенную часть у официальной добычи, причем партийное руководство тоже оказалось замешано. Естественно, никого не посадили, перевели на другую должность, поближе к центру. Но, судя по тому, что милиция не замечает местную мафию, ничего особо не поменялось.

Хорошо бы больше получить информации про скупку и перевозку металла, но тут легко могут отбить голову за любопытство. Только начни расспрашивать, пропадешь без вести. Мало ли в тайге водоемов?

Хрясь! Громкий стук в дверь заставил подпрыгнуть сердце в груди. Похоже, ногами тарабанят.

— Открывай, сука, поговорить надо!

— Что за? Что творится? — в кухню заглянул сосед, — Кто это? Они сейчас дверь сломают!

Мы с отцом выбежали в прихожую.

— Кто там? — крикнул отец.

— А, сука, открывай, падла! — дальше последовал сплошной мат.

Дверь так и содрогалась под постоянными ударами. Похоже, еще минута и замок не выдержит, он хлипкий, накидной, или сама дверь развалится, это тоже запросто.

— Это те урки, похоже с претензиями пришли. Вроде пьяные, — выпалил отец.

— Что такое, кто это? — из квартиры показалась перепуганная Валя, за ней виднелись удивленные лица детей.

Ответить женщине никто не успел, засов замка отскочил и дверь начала раскрываться. Не сговариваясь, мы втроем с отцом и соседом захлопнули ее, едва увидев двух громил с ножами. Образовалась тактическая ничья — с двух сторон пытались перетолкать створку. Похоже, бандиты накидались изрядно — перегаром в щель шибало так, что глаза резало. Судя по звонким ударам, в дверь ножами бить начали, а клинки у них явно «нулевочки» — сантиметров по тридцать, не меньше.

— Глеб Георгиевич! — заорал сосед, — Тащи ружье, мы долго их не удержим.

— Давай, — присоединился я к соседу, — Только быстрее.

Удерживать дверь стало сразу тяжелее, потихоньку щель расширялась все больше. Здоровые какие, черти, лоси натуральные, только рогов нет.

В прихожую выскочил отец, на ходу загоняя патроны в оба ствола.

— Стреляй, Глеб Георгиевич, стреляй! — завопил сосед. [2]

Я почувствовал, что ноги у меня поехали по линолеуму, дверь распахнулась, преодолевая наше с соседом отчаянное сопротивление.

* * *

[1] итальянское выражение, почерпнуто из советского детективного фильма (названия, увы, никак не вспомню). Означает «большой, важный» дон или «дон над донами»

[2] мал мала похулиганил, почти так кричал водитель «Фердинанда» в фильме «Место встречи изменить нельзя», когда автобус преследовал «Студебеккер» в котором Фокс пытался уйти от оперативников после того, как удрал от них в ресторане «Астория»

— Стоять, — отец навел двустволку на громил, — Уходите, и никто не пострадает!

Если быть честным, то громила там был только один, второй жилистый и худой, но такие обычно весь крепкие и выносливые люди.

Ответом на предложение стала очередная порция отборных матов, пусть и не претендующих на виртуозность. М-да, куда пропали знаменитые петровские загибы? Ну, никакой фантазии, пропало высокое искусство ненормативной лексики, совсем пропало. Судя по тому, что щедро обещали два ужратых субъекта по отношении к бате, а также всем остальным людям, присутствующим в квартире, они оказались теми еще извращенцами.

Но мозги у них или вообще отсутствовали или под воздействием водки напрочь отключились. Нормальный человек, на которого направлен ствол, на рожон переть не станет я знаю, в прошлой жизни и в меня тыкали и я сам, будучи часовым, нарушителя останавливал. Эти, видимо, решили, что они бессмертные.

— Стой, — еще раз рявкнул отец, и добавил, видимо, вспомнив караульный устав, — Стрелять буду.

— Это не ти стрелят будиш, это я тибя резат буду! — заверещал бандит и рванул в комнату, поудобнее перехватив нож.

Я, сидя на полу, очумело наблюдал за тем, как отец чуть опустил ствол.

— Хрясь, Хрясь, — ударило почти слившимся в один дуплет выстрелами.

Ой, мои уши, мои бедные ушки, как больно по ним ударило, как же громко звучат выстрелы в помещении! Я даже не сразу понял, что с лестничной площадки несется сдвоенный вой. Кряхтя, словно старик, я поднялся с пола, выглянул в дверной проем, поморщившись от густого запаха пороховой гари, ядреного перегара и железистого запаха крови. Что за дрянь пили эти долбонавты? И, похоже, кто-то из них еще и обделался?

— А-а, визывай скорую, давай, а-а-а, — послышалось от одного из двух распростертых тел. Второе продолжило орать, то держась за ноги, то безуспешно пытаясь подняться, хватаясь за стены. Шок у него, видимо.

Вот дурак, какая нафиг неотложка, ей от Сусумана полчаса ехать, так что она не такая уже и скорая получается. Обернулся на отца, он подрагивающими руками вынимал из стволов гильзы, меняя на новые патроны.

Опять посмотрел на пострадавших бандитов. Кровищи-то, штаны у обоих уже в алых пятнах и стена на лестничной площадке на уровне метра от пола вся истыканная мелкими точками. Кучно пошло.

— Бать, ты утиной дробью по ним жахнул что ли?

— Что под руку попалось, тем и пальнул, — нервно ответил отец.

Да уж дела. Где же народ? Не каждый день у нас в поселке из ружей прямо в доме палят. Только подумал, как сверху загрохотали по деревянной лестнице ноги. Соседи сверху бегут — сразу трое. Увидели валяющихся бандитов, остановились нерешительно.

— Стойте, — замахал я руками, не спускайтесь дальше, — Шут его знает, что от этих ушлепков ожидать.

— Перевязать же нужно, — растеряно пролепетала девушка лет двадцати на вид, — Кровью истечь могут.

А точно — она медсестра из поселкового медпункта.

— Не те раны, чтобы истечь, — пресек я самодеятельность, — Была бы артерия повреждена, уже лужа крови по полу растекалась. Сейчас участковый прибежит, ножи изымет, этим руки свяжем, тогда и раны обработать можно будет.

Девушка, кажется, хотела возразить, даже рот открыла, но тут уже хлопнула входная дверь и в подъезд начали набиваться соседи. Впрочем, никто из них по лестнице подниматься не стал. Так и толпились на площадке перед ней, но, похоже, народ снаружи активно прибывает. Жаль, в окно не посмотришь — оно снаружи толстым полиэтиленом забито для сбережения тепла. Такой вот северный вариант третьей рамы. Кстати, неплохо помогает при сильных морозах. Свет тоже нормально пропускает, но вот разглядеть снаружи хоть что-то нереально — слишком мутная пленка, на нее пускают мешки из-под взрывчатки для горных работ.

— Пропустите, да расступитесь же, — а вот и представитель власти тут как тут.

Участковый протолкался до места происшествия, остановился рядом с заунывно воющими телами, громко присвистнул:

— Ну, нифига себе вы тут разборки устроили. Вот же мать моя женщина.

Участковый развернул кипучую деятельность. Выгнал людей из подъезда, оставив только понятых, народ, впрочем, по домам расходиться не стал, оставшись толпиться рядом с домом. Потом наш милиционер сделал несколько снимков места происшествия. Я, подумав, тоже достал свою камеру и в свою очередь отщелкал целую ленту. Участковый посмотрел на меня, но, что удивительно, возражать не стал.

Оба ножа он изъял, осторожно уложив в полиэтиленовые пакеты. На нападавших надели наручники, медсестра перевязала им ноги. Штанины пришлось срезать, так что зрелище было еще то — двое громил сидели на табуретках в неровно обрезанных шортах и с замотанными ногами. Словно из них собирались делать мумии, да бальзамировщики перекур устроили. Мужикам пришлось вытаскивать их под руки, чтобы перевезти в Сусуман, ходить сами они не могли. Как раз милицейский УАЗик подъехал, в него их и усадили. С учетом вони, которую распространяли оба тела, я наряду могу только посочувствовать.

Нормально повеселились ребята. Сейчас им дробь будут вытаскивать, а потом в камеру упакуют. Не зря говорят, что алкоголь — зло. Не напились бы, не потянуло на подвиги, остались бы на свободе. Да и ноги теперь лечить, даже мелкая дробь в упор — жуткое дело, хорошо, если только в мясо попала, а может и в кости застрять и сухожилия повредить. Ну, да, сами виноваты.

Потом нас всех еще мучили добрых часа три, собирая показания. С отца, с меня, с соседа, с Валентины и жены соседа, изматывая одними и теми же вопросами. Разве что к детям не приставали. Впрочем, опер умотал уже через час, оставив участкового одного разбираться с мелочами. Видимо, происшествие особых вопросов не вызывало.

— Блин, Глеб, не мог сразу пристрелить ушлепков? — меньше бы отписываться пришлось, — буркнул участковый, пока составлял протокол.

— Ага, счас, — хмыкнул отец, — Савельевич, я же не душегуб какой грех на душу брать. Да еще бы мне потом и срок нахлобучили за превышение самообороны. И никого бы не волновало, что ко мне с ножиками заявились, что убить грозились, жену с детишками порезать. Вот не случилось бы сегодня сына и соседа или у меня ружья не оказалось? Они же конкретно убивать шли. И не только меня, они бы вообще всех порешили, может, даже и детей. А судья бы мне потом пояснял, что я обязан адекватно реагировать на опасность.

Последние слова батя протянул издевательским тоном, потом добавил:

— Вообще хотел сначала, но рука не поднялась.

— Откуда ты, такой умный, все знаешь? — съехидничал участковый.

— Живу долго, видел много. Что мало мужиков село, которые своих девушек или семьи от бандитов защищали? У меня так приятель на год сел. Оказывается, он не имел права палкой от хулиганов отбиваться, подумаешь, что их пятеро было. Вред он им причинил, видите ли. А за убийство, сколько бы мне навялили? Пять, семь лет?

— Я что ли, законы такие принимаю? — буркнул Савельевич, — И вообще, вон, в августе постановление Пленума Верховного суда вышло [1], там как раз говорится, что слишком сурово наказывают за самоборону. Да и чего бы мы тебя топить стали?

— А мне много радости, что мне за защиту своей семьи на пару месяцев меньше дадут? — удивился отец, — Да и ты-то ладно, ты мужик правильный, к тебе претензий никаких, вот только решение судья принимает, откуда я знаю, что он там себе надумает?

— Ну, пальнул бы вверх предупредительным, а потом на поражение. Железное доказательство, что сами на тебя перли.

— Как в армии? Так у часового в рожке 30 патронов, а у меня всего два. А если бы второй на меня бросился? Перезарядиться бы никак не успел. У него же не нож, тесак натуральный был.

— Вообще-то предупредительный выстрел не обязателен, «часовой обязан применять оружие без предупреждения в случае явного нападения на него или на охраняемый им объект» [2], — процитировал я по памяти.

— Ты-то откуда знаешь? Ты в армии не служил, — возмутился батя.

— Кафедра у нас военная, — соврал я, — Уставы на ней учим.

Нет, пара занятий у нас уже прошли и действительно, зубрили уставы, но обязанности часового я и так помню по прежней жизни. Мы в учебке через день в караулы ходили, устав нас заставляли зубрить наизусть. До сих пор местами помню.

— Ладно, читай показания, если все верно, подписывай, — участковый сунул в руки отцу протокол.

— Бать, ты прочитай, мало ли, где ошибка или описка, будет потом «казнить, нельзя помиловать». Читай, это важный документ, — вступил я в разговор, видя, что отец собирается поставить подпись.

— Ружье придется изъять вместе со стреляными гильзами, — заявил участковый, — На экспертизу положено отправить.

— Я думал все уже, — вздохнул отец.

— Ну, а ты как хотел? — удивился милиционер, — Чем больше бумаг, тем меньше потом проблем, так что не вздыхай. Сейчас оформим. Да не бойся, верну через пару недель. Все нормально будет, все только рады, что от этих сволочей избавились.

— Ты когда уезжаешь? — теперь участковый ко мне обратился.

— Да послезавтра думал.

— Задержись на пару дней, мало ли.

— Так я, если что в Магадане, вызовите, подъеду. Или там возьмете показания, — предложил я.

— Давай лучше 2-го поедешь и вот, — Савельевич сунул мне записную книжку, — Черкни мне свой адрес и, если есть, номер телефона, по которому можно связаться.

Через полчаса после того, как ушел участковый, в дверь деликатно постучались. Мы с батей и соседом на кухне сидели, чаем баловались. Вроде бы пора спать, да нервы никак не отпустят.

— Кого это там еще принесло? — удивился отец, поднимаясь.

Я тоже вскочил, мало ли что.

— Не мельтеши, два снаряда в одну воронку не падают, — остановил батя меня и пошел открывать дверь.

Кто это там, так поздно? Я посмотрел на часы — уже половина двенадцатого. Не принято на поселке в такое время по гостям шляться. Но отец спокоен, значит все в порядке. Жаль, но не слышно о чем в прихожей говорят. Ага, отец повернулся, обратно идет, гости за ним. Оба на, а вот и местный Дон Карлеоне кавказской национальности.

— Ладно, у вас тут гости, — сосед предпочел удалиться.

А я остался. Какого хрена я буду уходить?

Хан посмотрел на меня, кивнул, здороваясь, спросил, присаживаясь на табуретку:

— Чаю нальешь?

Да отчего нет? У нас гостя накормить и напоить — святой долг. Достал чистую кружку, наполнил крепким «купеческим» чаем, пододвинул вазочку с конфетами и печеньем.

— Вот спасибо, — гость с удовольствием отхлебнул горячего напитка, откусил шоколадную конфету.

Отец, не торопя ингуша, тоже молча взялся за кружку. Только сделав последний глоток, Хан начал говорить, веско роняя слова.

— Эти два идиота приходили ко мне, узнавали про тебя. Я сказал, чтобы даже не думали связываться, будет хуже. Не поверили, молодые, глупые, на севере не бывали раньше.

Отец кивнул.

— Не думал, что такую глупость сотворят. К тебе никаких вопросов — ты в своем праве, семью защищал. Если кто что вякнет по этому поводу — ко мне посылай, я сам объясню. Ладно, время позднее, вам отдыхать пора. Решил, гляну, если свет горит, зайду сразу, не буду завтра ждать, — продолжил Хан, — Пойду однако.

Он поднялся, пожал руку бате, затем протянул мне, потом молча пошел к выходу. Пришлось тоже вставать, провожать.

Блин, даром что «Крестного отца» [3] в СССР не показывали, но насколько похоже на ту сцену, где дон Корлеоне цедит «но ты делаешь это без уважения». За одним исключением — Хан наоборот сам продемонстрировал свое уважение. Но повадки, само поведение — почти один к одному.

Что же, я убедился, мафия на поселке есть и она вполне встроена в систему отношений, но старается вести себя максимально незаметно. Думаю, мой здешний отец на самом деле сделал изрядную услугу Хану, устранив двух потенциальных беспредельщиков. А они тут не нужны, потому как незаметность вытекает из поддержания неких выработанных правил игры. Мафия их не нарушает и спокойно работает, эксцессы не нужны никому. Вот зачем организованной преступности нарушения порядка, драки, кражи, хулиганство? От них только беспокойство и вероятность привлечения внимания высокого начальства.

И вообще получается — местные мафиози прекрасно всем известны, но их не трогают, а они притворяются обычными работягами. Участковый не знает? Три раза ха-ха. Сам не трогает? Еще раз посмеюсь. Нет, тут сверху идет, иначе бы схема устойчивой не была. В общем, нужно осторожно приглядываться, да слушать побольше, потому как неизвестно, что в разговорах может проскочить. Так по крошке, глядишь, и удастся составить картину.

А мафиози, кстати, порой прокалываются. Стоп, за столом, когда выход в свет моих книжек отмечали, отец интересный эпизод озвучил про Хана. Он в баню после работы пошел и по пути этого якобы водилу встретил. А когда в парилку зашли, то какие-то два парня рванули оттуда, едва Хана увидели. Да, точно, тот еще развеял недоумение отца, заявив, что им нельзя на голое начальство смотреть. Значит, есть у нашего дона штат подручных. Для выводов информации мало, но в копилочку фактик положим.

Жаль, на поселке я редко появляюсь, толком разведку наладить не удастся. Но мне же на приисках летом практика предстоит, там тоже много чего можно будет узнать.

Помнится, в 1991-м был случай нападения на драгу. Налетчики приехали на четырех «Волгах» и с оружием в руках захватили полигон. У мужиков ружье было, но они предпочли сдаться, чай не Рембы какие пострелушки устраивать. Бандиты их аккуратно связали, закрыв в одном из помещений, а затем вскрыли прибор, в котором накапливается золото. Причем сделали они это аккурат за день перед запланированной выемкой.

Мужики смогли развязаться и сообщить об ограблении примерно через полчаса, как машины налетчиков отбыли. Что характерно, никакого преследования или перехвата милицией организовано не было, а ведь дорога одна. Легко можно было перехватить транспорт даже до выезда его на Колымскую трассу.

Оно и тогда эта история мне странной показалась, а сейчас я вообще думаю, что налет был натуральной инсценировкой. В деле явно было и начальство прииска, а также милицейское руководство. Либо же ментам приказали особо не спешить. Нет, товарищи, это только на поверхности советское общество — тишь, благодать и благорастворения в воздусях. А на деле процессы идут весьма нехорошие. 90-е — они не сами по себе возникли, они прямиком из 80-х выросли, они активно подготавливались, пока не превратились во взрыв. Коррупция, рост преступности, серая экономика — все это есть здесь и сейчас, только слегка замаскированное социалистической действительностью. Кто не хочет видеть — ничего и не заметит.

М-да, пойду-ка я спать, а то неизвестно до чего додумаюсь, мне в детской одну кровать выделили, брательников потеснив. Утро вечера мудренее.

С утра проспал, как братцы-кролики в школу ушли, вообще не слышал, хотя они тихо собираться не умеют в принципе. Поднялся, умылся, слышу, кто-то в прихожей грюкает. Оказалось, отец, дверь пытается починить.

— Нет, бесполезно, менять полотно надо, — не дожидаясь моих вопросов, произнес он, как только я вышел в холл.

— А есть где взять?

— Сейчас на лесопилку схожу. Они делают филенчатые, а старые на дрова пускают. Заберу какую-нибудь, да привезу. Ты дома посиди, а то сейчас рукой толкни и заходить можно.

— Может лучше сразу хорошую купить?

— Можно и так, только если есть они. Их же на заказ делают.

Ну да, обычно солидные деревянные двери заказывают те, кто собрался переехать на материк. Здесь их редко ставят за ненадобностью. Нет краж на поселке. Вчерашнее происшествие — то нечто совершенно невероятное.

Собранное из плашек лиственницы полотно по прочности не уступит стальным дверям. Это не картонные стандартные изделия. Вон, наша входная дверь и десяти минут не выдержала под ударами. Я бы все же разорился, да поставил такую, а то до сих пор как-то не по себе.

Отец ушел, а я… дома, так дома, никаких возражений, тем более, мне есть чем заняться. Я дверь в квартиру закрыл и на кухне засел с тетрадью. Так я и прихожую контролирую, и писать могу.

Дверь поменяли быстро. Помощников образовалась целая куча, часов с девяти началось паломничество. У меня такое ощущение, что весь поселок на месте происшествия побывал. Кровь еще вчера женщины с площадки замыли, пока не свернулась. Надо бы еще стенку подкрасить, да щербины от дробин зашпаклевать.

Добровольные помощники помогли поломанное полотно на свалку отнести, принесли шпатлевку, банку краски. Нормально так артелью работать — всего полчаса и все, как новенькое. Дверку все же филенчатую поставили, хорошо, в столярке оказалась заранее сделанная. Даже денег не взяли, так отдали.

Вообще, не понимаю, на что рассчитывали «горячие парни»? Даже, если бы они нас порезали, то все равно бы уйти не смогли, их бы мужики на месте положили. Вчера в толпе кое-то даже с оружием были. Не ушли бы, не дали бы им.

По результату происшествия, если кто случившимся происшествием доволен оказался, так это два моих мелких брательника. Они даже толком испугаться не успели, зато в школе тут же стали дико популярными. Еще бы — в такой переделке побывали. Даже не представляю, каких диких подробностей они наплели перед благодарной аудиторией.

Но на достигнутом они не остановились, небрежно похвастав, что старший брат у них, аж целый писатель. В обычное время им бы не поверили, но не в этот раз. Я сразу и не понял, что это за делегация пионеров во главе с пионервожатой заявилась к нам домой. Оказывается, меня зовут выступить перед классом. А так изумился, что согласился, сначала совершенно не поняв, на что подписываюсь. Я вообще сначала подумал, что им что-то сделать в классе нужно. Во, не успел первую книжку опубликовать, как уже всем интересен стал. Хотя, не случилось бы пострелушек, никто бы мной не заинтересовался.

Только в школе до меня дошло, чего от меня ждут. А там в столовую (она же актовый зал) натаскали из классов стульев и всех мелких согнали. Да они и сами не прочь — не каждый день такая развлекуха. Меня на сцену выперли на расстрел глазами, и началось шоу одного актера.

Сначала было как-то неловко, пока рассказывал о своих книжках. Они, кстати, перед сценой на столике лежали. Я так понял, в школьную библиотеку прислали несколько экземпляров.

Самая веселуха пошла, когда на первом ряду поднялась девочка с лицом записной отличницы, задавшая вопрос про мои «дальнейшие планы». Вот сто пудов учительница раздала перед мероприятием своему активу листочки с вопросами.

А я подумал, чего стесняться? Аудитория благодарная, тут главное фантазии побольше. И начал я рассказывать про уже своего «марсианина». Вот тут детей проняло, особенно мальчишек. Сразу же незапланированные вопросы посыпались про космические полеты, про сам Марс. А полезное дело такие выступления, столько интересных идей ребятишки накидали. Я пару раз даже, извинившись, по-быстрому записывал, чтобы не забыть.

В общем, идея с фантастической книгой местной общественностью была горячо одобрена. А вообще пришлось о многом рассказать, в том числе и об истории Колымы, Магадана, о геологии и богатствах края. А уж когда я рассказал, как снимался в кино, то тут уже у девчонок глаза загорелись, хотя у пацанов тоже. Чуть язык напрочь не отболтал, вместо запланированного часа, проговорил добрых три и отпускать меня никак не хотели.

Уж не знаю, что потом об этой встрече рассказали школьники своим родителям, но на следующий день со мной начали здороваться решительно все, с чем я столкнулся, отправившись за хлебом в магазин.

Ну, а авторитет Петьки с Алешкой так и вообще до небес взлетел, они ведь еще подаренными им кубиками Рубика и железной дорогой похвастались. Нет, кубики-то на поселке были еще, целых три, как мне сообщил Петя, но вот железная дорога, да еще гэдээровская, оказалась вне конкуренции.

Участковый больше не беспокоил, я к нему на опорный пункт 1-го февраля забежал, так он сказал, что могу спокойно ехать в Магадан. Думаю, пора, а то меня по гостям затаскали, вот в школу опять приглашают, понравилось им мое выступление. Нет, нужно ехать — в общежитии спокойней, да и Журавлев, небось, ждет не дождется от меня идей для выступления.

Чтобы не трястись в автобусе, заказал за день билет на самолет. За пару часов до вылета вышел на автобусную стоянку. Так даже ждать не пришлось, не так и плохо оказалось, что меня теперь весь поселок знает. Первый же грузовик остановился.

— В Сусуман собрался? — крикнул смутно знакомый водитель.

— Ага.

— Забирайся, подвезу.

Да кто же отказываться будет? Куда лучше в кабине автомобиля ехать, чем в вечно переполненном ПАЗике. Водила оказался так любезен, что высадил меня у здания аэровокзала. Он тут маленький совсем, но там тепло, не нужно на морозе торчать.

В целом я поездкой доволен и родственники стали мне гораздо ближе. Мачеха улыбаться мне стала, братья вообще души не чают. И отец… раньше я его в таком качестве не воспринимал, все же у настоящего меня другой был, к тому же в 20-х мне было больше, чем нынешнему бате. Там я полтинник разменял, а Глебу даже сорока пока нет.

Но я нынче снова молодой парень со всеми соответствующими инстинктами, которые далеко не всегда компенсируются опытом пятидесятилетнего мужика. И еще, я только сейчас заметил, насколько здешний мой отец похож на прежнего. И повадками и даже лицом, разве что нынешний повыше и волосы не рыжие, а русые. А так — один в один почти. Ну, что же, теперь я в Сусуман буду прилетать с удовольствием.

Ага, вот и на посадку народ просят. Через пару часов с небольшим уже буду на Соколе. Пожалуй, стоит к Савельевым забежать, если они дома, конечно.

[1] Речь о Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 г. N 14 «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств»

[2] Глава 8, параграф 175 «Устава гарнизонной и караульной служб Вооруженных Сил СССР» (утвержден Указом Президиума ВС СССР от 30.07.1975) (редакция от 16.10.1980), именно этот документ я в свое время учил

[3] имеется в виду американский культовый фильм, снятый в 1972 году режиссером Фрэнсисом Фордом Копполой

Интересно, почему на Сусуман и в Синегорье Ан-24 летает из Сокола? Рядом с Магаданом есть старый аэродром, всего в 13 километрах, я помню, его использовали даже в 2000-х для базирования региональной авиации. Может, в другие поселки с него летают?

Делать в полете особо нечего, повезло, что сосед прихватил сразу несколько газет. Попросил у него уже просмотренные экземпляры и погрузился в изучение последних новостей. Считай, последний месяц совсем выпал из политической жизни страны и мира. Собственно, советские газеты можно даже не читать, а просматривать, потому как многие статьи ни о чем. Ну, какое мне дело до достижений колхоза «N»? Все равно выращенных им овощей у нас в Магадане в помине нет. У нас вообще с овощами напряженка дикая, не говоря уже про фрукты.

Изрядная часть репортажей — сплошные штампы и эмоции, прочитал одну, считай, знаешь в общих чертах все остальные. Просветиться фельетоном про низкое качество бытового обслуживания населения? А толку — оно какое было, таким и останется. А вот интересное — в Ташкенте завершено строительство телебашни высотой 375 метров. Ого, высокая! Ладно, «Правду», «Известия» откладываю.

О, а вот эту газетку можно почитать — «За рубежом» ценится за возможность почитать переводы статей из иностранной прессы, хотя, конечно, подборка далеко не та, что я бы сам составил. Жаль, выходит газета раз в неделю всего. Как раз есть все выпуски за январь. Так, что тут интересного?

В США произошла авиакатастрофа, рухнул лайнер L-188, 70 погибших. Печально. Израиль выводит войска из Ливана. Ну, юг он все равно не отдаст. Английская компания British Telecom заявила, что символ Британии — красные телефонные будки будут постепенно убирать. А еще говорят, что англичане чтут традиции. Наглая ложь. Ага, 20 января на пост президента Соединенных Штатов опять заступил позер и посредственный актеришка Рональд Рейган. Ну, теперь еще у нас скоро изберут балабола Меченного и начнет наша страна сдавать позиции по всем фронтам. Потом массу усилий придется прилагать, чтобы хотя бы частично вернуть утраченное.

Пока утолял информационный голод, даже не заметил, как самолет пошел на посадку. Стюардесса попросила перестать читать и пристегнуться. Отдал соседу прессу, поблагодарил. Вроде видел его где-то. Магаданская область вроде и большая, а населения не так и много, поэтому вполне могли пересекаться.

Савельевых дома не оказалось, раз так, ждать не стал, пошел на трассу. Подумал, может шикануть, да взять такси, но тут как раз рейсовый «Икарус» подошел, они часто ходят между Магаданом и Соколом. Вот дальше на трассу венгерское чудо не выпускают, видимо, не выдерживает оно трескучих морозов и отсутствие асфальта.

Между прочим, на Соколе куда теплее оказалось, чем в Сусумане. На Широком мороз стоял за 40, столбик термометра все три дня, что я там пробыл, показывал от 41 до 43. На Соколе прямо теплынь — всего-то минус 32, как объявил по громкой связи командир корабля, когда мы приземлились.

Вышел на автовокзале в Магадане — совсем тепло, по ощущениям всего градусов 15–17, натуральные тропики. Квасу бы, да где его взять, его только летом продают. Поэтому зашел в ресторан гостиницы «Магадан», основательно подкрепился. Нет, я не шикую, если днем пообедать и без алкоголя, то получается практически то же самое, что и в столовой. Многие, кстати, ходят пообедать в рестораны и кафе. Днем столики свободные есть, готовят вкусно, цены божеские. Ресторанная наценка действует только вечером, часов после шести, кажется. Вот тогда бывает яблоку негде упасть, оркестр играет, песни поют, спиртные напитки в разнообразную посуду льются, короче, народ культурно развлекается. Днем проще — поел и отваливай.

После обеда забежал на почту, отбил телеграмму на Штурмовое и Оротукан, что я уже в Магадане, доехал нормально, жив и здоров, готов к труду и обороне. Не стоит заставлять родных людей переживать.

По пути в общежитие зашел в гастроном, взял на вечер кефир, рогалик и пару бутылок лимонада «Крем-Сода». Вкусная штука, в будущем разучатся такой делать. Больше ничего брать не стал, тем более, у меня в рюкзаке двадцать банок тушенки. Валентина практически насильно всучила. Она теперь меня резко зауважала, братьям в пример ставит постоянно. Вот последнее она зря, конечно, этим она любви ко мне у них не добавит.

Банки, кстати, из Госрезерва, это легко понять по тому, что продавали их прямо в коробках, причем каждая обмазана слоем пушечного сала миллиметра три в толщину. Специально наносят, чтобы не ржавела жесть во время хранения. Этикетки отдельно сложены в той же коробке.

Большие банки со свиной тушенкой

Пришлось газетой счищать смазку, а то бы я этой тушенкой весь рюкзак бы уделал. Она у меня двух видов — половина в стандартных банках с говядиной, а остальная в жестянках по полкило — там свиная. Но не куски, а натуральный паштет, жирновато, но на хлеб намазывать вполне можно. На поселках тушенку время от времени продают вместо мяса, которое завозят редко и нерегулярно. Это партии, которые снимают с хранения, вместо них закладывают новую, а старая идет в реализацию. В основном в армию, но на северах и гражданам достается.

Ксаныча тоже дома не оказалось, и соседа нет, но он говорил, что домой поедет на каникулы, так что совсем я позабыт и позаброшен. Общага полупустая. И это даже замечательно, поэтому я сразу же засел за печатную машинку. «Марсианин» сам себя не отпечатает.

Работал без отдыха практически до шести, потом пришлось переквалифицироваться в сантехники — в девичьем корпусе опять кран свернули. Поразительно, откуда у хрупких девчат столько нечеловеческой силы? Может они притворяются, что слабый пол? Меня всегда поражали гнутые трубы на детских площадках — там Шварценеггер отдыхает — их гидравлическим домкратом свернуть порой только можно. И вот краны у девчат — они в неделю, если парочку не ухайдокают, то это просто праздник какой-то.

После ужина решил прикинуть приоритет дел на февраль и март, решил составить список, чтобы ничего не забыть. Завтра нужно посетить Журавлева и наведаться к Урбанам. Комсомольцу представлю список юмористических сюжетов для 8-го марта. Кстати, вспомнил еще один номер, про Ивановых и их отношения [1]. Женщинам должно зайти на ура. Только поменять кое-что придется. Ипотеки сейчас нет, народ даже не знает, что это такое, поэтому заменю ее на карьеру и отлично получится. И Капец в нынешние каноны не вписывается, его придется убрать. А вот все остальное, включая Алкоголизм, даже менять не нужно.

У жены Урбана нужно выяснить насчет собрания в Союзе Писателей, на какое число оно точно назначено. Заодно расскажу про наше происшествие со стрельбой, получится, что зашел просто новостями поделиться, а уж заодно и про мое членство в СП поинтересоваться.

Заодно поспрошаю, не слышала ли Ирина Сергеевна о продаже гаража. Она говорила, что у нее есть контакты дилера по недвижимости. Точнее сейчас таких деятелей почему-то называют маклерами. Мне срочно нужен гараж в городе. Как оказалось, контейнер может прийти и зимой, с декабря, когда море замерзает, и до марта проводка судов не прекращается, движение судов ледокол обеспечивает.

И, наконец, мне нужно поговорить со своим терапевтом. Он мне назначал лекарства для нормализации давления, но я специально, когда к нему ходил, пытался воздействовать на других людей. У меня от этого давление поднимается изрядно и голова болит. Я себя в зеркале видел — морда красная, глаза вообще, как у вампира делаются, если перенапрячься.

Мне нужно, чтобы меня отправили на обследование, если возьмут на учет, то добьюсь отсрочки от армии. Лучше принять меры заранее, потому как у меня день рождения в самом конце марта. Исполнится 18 лет, а это значит, что могут загрести в весенний призыв. В прошлой жизни я так в конце мая ушел.

Это основная программа действий. Также к началу лета нужно полностью подготовить «Марсианина» и сделать несколько небольших рассказов. Попытаюсь в начале лета вырваться в Москву и походить по редакциям журналов, попробую пристроить в нескольких местах свои творения.

Кстати, раз уж спер скетчи для выступлений, но можно их сценарии переделать в юмористические рассказы или фельетоны. Сейчас во многих журналах и газетах имеются юмористические разделы. Все равно собираюсь по издательствам бегать. Нужно будет минимум неделю выделить, а лучше, конечно, две.

Еще бы попробовать приобрести автомобиль. Для начала возьму обычный ЗАЗ, потому как дешево и сердито и в пределах моих «трудовых доходов». Да и машина мне нужна для того, чтобы мотаться на рыбалку, охоту, а также грибы-ягоды собирать. Чтобы убить за пару лет и не жалко чтоб.

Ну вот, «вижу цель, верю в себя и не замечаю препятствий» [2]. Осталось половина дела — выполнить всю намеченную программу. Но где наша не пропадала? Ох, да где она только не пропадала, ексель-моксель.

* * *

Проснулся в пять, сна ни в одном глазу, видимо, на поселке пока был, достаточно выспался, пока организм не хочет. Идти в институт рано, нечего секретарю там сейчас делать. Он, скорее всего, часам к десяти подходит. Чего ему спешить? Каникулы пока еще.

Сел за машинку, начал писать сценарий к студенческой свадьбе. Прикинул, что в агитбригаде вроде много девчонок, так что ввел несколько подруг невесты, ее тетю и сестру. Все эти персонажи будут закатывать глаза, вздыхать, а потом и рыдать друг другу в жилетки, не в силах дождаться окончания церемонии.

Надо будет настоять, чтобы на роль регистраторши ЗАГСа подобрали не студентку, а зрелую женщину, лучше артистку с хорошо поставленным голосом. Хотя, студентки тоже разные бывают.

За пару часов набросал сценарий, потом перечитал, что-то выбросил, кое-где дополнил и еще раз перепечатал, на этот раз набело.

Время еще было, поэтому сразу приступил к еще одному сценарию. На этот раз «Кафедра бубна». Эту сценку я вообще прекрасно запомнил, так что отпечатал ее практически без отсебятины. Завершил, посмотрел на часы, оказалось, что уже девять. Времени только быстренько перекусить, да бежать. Умял пару бутербродов с икрой под сладкий чай и навострил лыжи в институт. Как раз и снежок выпал, причем неплохо так — всю ночь валил.

Я даже пожалел, что лыж у меня нет. Мы после нового года всей группой на Снежку ездили. Вот не знал, что в Снежной долине, оказывается, уже в 80-х были горнолыжные трассы, причем лыжи можно было в прокат взять. Я даже почти научился с горки кататься. Ну, как научился, я в основном падал. Зато делал это весело и со вкусом… хорошо, не сломал себе ничего, и лыжи целые остались. Нужно будет повторить, мне понравилось.

Магадан, Снежная долина, середина 80-х

Добрался до института уже к половине одиннадцатого. Но, в принципе мне чего спешить? Полчаса туда, полчаса сюда. Мог и не торопиться, секретаря ячейки на месте не оказалось. Девочки сказали, что часам к двум только будет. Вот же я торопыга.

Мотаться туда-сюда особой радости нет. Пошел в институтскую библиотеку, засел там. Отыскал несколько научно-популярных книг о Марсе. Все там нашлось — расчет траектории, эскизы кораблей для полета к четвертой планете, продолжительность местного года и суток. Только сиди и выписывай. Даже карта нашлась. Понятно, что без особых подробностей, но неплохая. Я сразу несколько географических точек, которые должны в книге присутствовать, наметил. В любом случае герой штурмует вулкан Олимп, поэтому путешествует он в радиусе тысячи километров, не больше. Все равно дальше ему не позволит уехать запас кислорода в вездеходе. Но это я так, грубо прикинул, потом более подробно обдумаю.

С библиотекаршей договорился, что она мне книжки даст на месяц, потом, если что можно будет продлить. Все равно этой литературой никто не интересуется, только на полках пылится.

Ага, помню, в прошлой жизни я экономический заканчивал. Так удивительное дело, почему-то там в библиотеке имелась большая подборка книг по ранней истории христианства. Как там они оказались, лично для меня было загадкой, не семинария, чай, сама библиотекарша только плечами пожимала. Я даже из любопытства три штуки прочел, но дело пришлось бросить, почувствовал, что еще чуть-чуть и свихнусь — там такое хитросплетение из сект, толкований и прочего всего оказалось, что проще было разобраться в теории относительности.

Секретаря на месте так и не оказалось, поэтому пошел в ближайшую столовую, режим питания — первое дело. Как говорят в этом времени, я за любой кипишь, кроме голодовки. Если, как вернусь, Ивана так и не обнаружу, то больше ждать не стану. Ему надо, пусть сам меня ищет.

Хорошо хоть уже тропинки на улицах натоптали, а то тяжело ходить, когда по полено в снегу утопаешь. Вернулся в институт только из чувства долга, раз уж решил проверить, пришел наш комсомольский вожак или нет. А он вдруг оказался на месте. Сунулся к нему, так не пускают, самоназначенная помощница с третьего курса грудью встала у двери:

— Он занят! Подожди, когда освободится.

— И чем он таким занят?

— Не твоего ума дело! У него обсуждение с ребятами из агитбригады идет по программе концерта на 8-е марта. Это надолго, так что, если тебе надо, то садись и жди. А мне сказали никого не пускать!

Хорошенькое дело. Я им тут сценарий принес, и я же еще и жди?

— Послушай, красавица…

— Я тебе не красавица!

— Да-а? Прискорбно. А теперь меня послушай. Я пришел как раз со сценарием номеров для концерта. Мне 25-го января Журавлев поручил сделать предложения для агитбригады, потому что им срочно нужны смешные выступления и именно для 8-го марта. И сказал, чтобы я шел к нему, как только приеду. Просто зайди и скажи, что я пришел с готовыми предложениями. Если я не нужен, то просто развернусь и уйду. Ждать я не буду, у меня своих дел выше крыши.

Деваха окатила меня полным презрения взглядом, в котором так и читалось «какой-то там первокурсник будет мне тут говорить, что делать».

— Жди давай, — буркнула.

— Ну, извини, Иван будет меня спрашивать, скажешь, что выгнала.

Буду я еще прогибаться под каждый чих, развели, понимаешь, бюрократию на ровном месте. Вложил папку с распечатками в сумку, развернулся и вышел из предбанника в коридор. Идет оно все лесом.

— Эй, эй! — послышалось сзади.

— Ну, чего еще? — обернулся.

— Ладно, погоди минуту, я спрошу.

Вот нельзя было сразу? Я даже в кабинет не стал заходить, так и остался в коридоре, демонстративно уставившись на секундную стрелку своих водолазных часов. Их, кстати, народ оценил, уже три предложения было продать. Как же, размечтались — а я где другие достану?

Стрелка успела дойти только до отметки в 40 секунд, как от двери послышалось «Заходи, ждут тебя». Ну, вот, не проще ли было сразу спросить, а не нервы мне мотать?

— О, Саша! Рад видеть. Думал, ты еще не приехал, — с воодушевлением встретил меня Журавлев.

Кажется, ему прямо полегчало, когда он меня увидел. И не удивительно, кабинет был полон — в него человек пятнадцать набилось. И дышат все как-то излишне глубоко. У самого вожака вид какой-то бледноватый. Такое ощущение, что только что чуть до драки не дошло

Но в целом смотрит на меня народ с недоумением, мол, и что это за хрен с горы? Так-то меня многие знают, я в общаге личность популярная, как что случилось, так меня зовут. Лампочка, там перегорела, провод коротнул, труба течет — это ко мне.

— Это же Сашка с первого курса, он в общаге краны и розетки чинит, — с недоумением прозвучало из толпы.

— И зачем нам электрик или сантехник? Нам играть нужно! — послышался возмущенное девичье контральто, выделяясь на фоне возмущенно загудевших студентов.

— А, простите, вот последнюю фразу кто сказал? — невинно поинтересовался я у присутствующих.

— Ну, я!

А ничего так типаж, в теле такая деваха, прям оперная певица натуральная, голос точь-в-точь под роль регистраторши ЗАГСа, да и комплекция подходит. Прическу изменить, платье официальное — а я еще думал, где такую подобрать, а тут вот она, на месте.

Тут в дело вмешался Журавлев, хлопнув по столу, он заявил:

— Товарищи, товарищи, тише. Я специально позвал Сашку… тьфу.

— Александра Глебовича, — кротко подсказал я.

— Да, Александра Глебовича для разработки программы концерта. А то у нас так конь и не валялся.

— А он-то чем может помочь? — то же самое контральто озвучило вопрос творческого собрания молодежи.

— Александр Глебович кроме работы в общежитии трудится журналистом в «Магаданской Правде», а еще он популярный автор, который только за последние два месяца выпустил четыре художественные книжки. Так что прошу любить и жаловать, — огласил список моих заслуг Журавлев.

— А еще я являюсь лаборантом в компьютерной аудитории и веду семинар по освоению вычислительной техники, — добавил я себе значимости.

— Кстати, да, рекомендую посетить, ученые утверждают, что за ЭВМ будущее, — поддержал меня секретарь.

— Я не понял, а чего он тогда в общаге пашет? — последовал из зала полный недоумения вопрос.

— А потому, что в нашей стране любой труд почетен! — выдал я идеологически правильный ответ.

Вот тут мне уже никто возражать не осмелился, но, кажется, я приобрел устойчивую репутацию придурка.

— Ладно, все, хватит. Парни, девушки, прекратили дискуссию! — вмешался Журавлев, — Саша принес нам свои предложения. Давайте выслушаем.

Блин, лучше бы я вместе с Иваном наедине репертуар бы обсудил. Хуже нет, когда вокруг пристрастная публика. Все ей не так, все неправильно, у всех свое видение, единственно правильное, причем сходятся все мнения только в одном вопросе — предложения так себе, придумано не очень и вообще не смешно. «Всякий мешается, всякий хочет показать, что он тоже умный человек» [3]. В конце концов, меня вся эта бодяга конкретно достала.

— Значит так, если вам не ничего не нравится из моих предложений, то поступим просто. Я сейчас уйду, а вы сами придумайте идеальный сценарий. И все будут довольны, в том числе и я, который спокойно займется продолжением своей новой книги, — заявил я.

— Нет, но все-таки, почему кафедра бубна? Глупо это, нет такой кафедры в нас. Давайте геологическую кафедру, — опять последовала претензия.

— Именно поэтому. Такой кафедры нет и быть не может. Учиться бубну пять лет, а потом экзамен по нему сдавать, это уже смешно из-за абсурдности и при этом никому не обидно. Давайте так, у меня есть два законченных сценария — «Экзамен на кафедре бубна» и «Студенческая свадьба». Я сейчас их просто прочитаю. Если вы скажете, что они не подходят, то я просто удалюсь в закат и не буду вам досаждать своими глупыми и малоценными предложениями.

Хорошо, что новые споры погасил комсомольский вожак. Журавлев опять хлопнул по столу и сказал всем заткнуться, видно, его самого творящийся раздор утомил по полной программе.

— Давай так и поступим, — вынес он вердикт, — Все молчим и слушаем.

Сначала начал просто зачитывать текст, но вспомнил, как спектакль играли «Уральские пельмени» и постепенно начал разыгрывать действо в лицах, копируя реальные голоса персонажей. Постепенно увлекся, перестав реагировать на окружающих. Зрители сначала как-то подозрительно похрюкивали, потом ржать начали, периодически заглушая меня и требуя повторить последние фразы, а то не слышно.

Дочитал второй сценарий, народ рыдает. М-да, не особо избалованы пока люди юмористическими передачами. По телевизору только «Вокруг Смеха» с бессменным ведущим Ивановым, еще журнал «Крокодил», изредка какую-нибудь комедию покажут или выступления Райкина или Петросяна, собственно, и все. Был замечательный дуэт пародийных старух Вероники Маврикиевны и Авдотьи Никитичны, которых играли артисты Вадим Тонков и Борис Владимиров, но он, увы, распался. А жаль, народ галопом бежал к телевизорам при крике «Маврикиевну с Никитичной показывают».

В общем, приняли в работу обе сценки. Единственное замечание было про студента, которому в туалет надо. Но я настоял, что персонаж нужен. Репетируем с ним, хотя бы просто для того, чтобы потом его убрать. Нужно же учитывать, что комиссии, которая будет принимать номера, нужно будет к чему-нибудь придраться и запретить. Работа у людей такая. С этим аргументом и Журавлев согласился.

В общем, решили так — завтра собираемся с утра, я настоял на том, что приму участие в подборе артистов для ролей. Еще с меня сценарии к остальным сюжетам. Думаю, мне пары вечеров хватит, чтобы с этой работой справиться.

Наше сборище закончилось только к четырем. Я вместо общаги сразу к Урбанам направился. Жаль, нет сейчас смартфонов. Только лишившись мобильной связи, понимаешь, насколько она удобна. Сейчас бы позвонил, выяснил, дома ли хозяева, готовы ли принять. Нет, приходится идти врасплох. Одно хорошо, нынче люди вполне готовы к тому, что гости могут нагрянуть неожиданно и ничуть от этого не комплексуют.

Вот и мне обрадовались. Я уже практически другом семьи стал, Игорек так меня практически старшим братом или любимым дядюшкой воспринимает. Ужинали по-семейному, на кухне. Я рассказал про происшествие на поселке. Правда, дождался, когда ребенок убежит из-за стола в свою комнату, ни к чему ему про такие ужасы слушать. Старшие Урбаны впечатлились. Василий Петрович высказал общее мнение:

— Кошмар какой.

Думал, может какие-нибудь слухи про местную преступность прозвучат, но нет, как-то обсуждение не задалось, тема явно энтузиазма не вызвала. Раз так, то напрямую спросил у Ирины Сергеевны, что там насчет Союза Писателей.

— Ну, смотри, Саша, заседание назначено на 16 февраля. Это как раз суббота.

— Вы говорили про рецензии, но, наверное, мне нужно их оплатить?

Ирина сказала, что все сделала и сама заплатила, деньги не к спеху, но я настоял, что сразу же компенсирую затраты. Не люблю быть должником, поэтому прихватил с собой пару тысяч. Заодно и насчет банкета договорились. Ирина сказала, что займется этим сама, тем более, что в «Магадане» у нее знакомства есть.

Сразу же поинтересовался насчет риэлтора. Хозяйка пообещала свести, только сначала созвонится с человеком и договорится насчет меня. Заодно поинтересовалась, зачем мне гараж. Рассказал, что мне он нужен для мотоцикла и хранения вещей, а то может контейнер прийти.

Еще спросил, нет ли на примете человека, который машинами занимается. Тут уже Василий Петрович заинтересовался для чего мне такое знакомство. Объяснил, что хочу автомобиль купить, ЗАЗ-968М.

— Саша, зачем вам этот уродец? Не лучше ли «Жигули» взять?

Объяснил свои резоны про машину для охоты и рыбалки, которую не жалко будет за несколько лет угробить.

— Знаете, тогда не нужно с рук брать, — задумчиво произнес Урбан, — Тут такое дело. На институт как раз два «Запорожца» выделили, а никто не хочет брать. Все желают «Жигули», в крайнем случае соглашаются на «Москвич». Уже думали отказаться. Давайте я с профоргом переговорю. Вы у нас сейчас лаборант, так что вполне можете купить новую машину через институт, раз больше никто не желает брать. Профорг вас поставит в очередь задним числом, автомобиль придет через два месяца примерно, нужно будет сразу оплатить. Как вам такое предложение?

Как? Да отлично просто! Чем брать с рук б/у, лучше получить канолевую машинку, на которой муха не сидела. Еще и цена ниже — всего 3500 рублей, а с рук практически неизбежно пришлось бы заплатить сверху. Такие вот чисто советские реалии, когда подержанный автомобиль стоит дороже, чем такой же, но новый. А все дефицит, из-за которого в магазине так просто машину не возьмешь, нужно долго стоять в очереди.

Ну, что тут скажешь? Это я удачно зашел!

* * *

[1] Вот этот вот сюжет https://yandex.ru/video/preview/5948725982072876217

[2] формула по прохождению стен из советской музыкальной телесказки «Чародеи», снятой в 1982 году режиссером Константином Бромбергом по сценарию братьев Стругацких на Одесской киностудии

[3] фраза почтмейстера из пьесы Александра Васильевича Гоголя «Ревизор»

С покупкой автомобиля отлично сладилось, вместе с Василием Петровичем с утра зашли к профсоюзному лидеру. Тот даже обрадовался, потому что нашелся желающий «Запорожцем» разжиться. Отказываться от машин профоргу не хотелось, оно ведь как, скажешь, что не нужно, потом лимиты срежут.

И цвет хороший попался — «какой будет, такой и будет», как профорг сказал. Это же и к комплектации относится — она сейчас одна, стандартная. Ничего, это тут еще не знают, как на самом деле можно ЗАЗ модернизировать. У меня приятели драгстеры были, так они из «Запорожцев» таких монстров лепили. Потом на аэродроме гоняли по взлетной полосе. А чего — конструкция легкая, но прочная, для драга вполне подходит. Мне, конечно, гоночная машина ни к чему, тем более, мощный мотор в «зазике» ставить решительно некуда, поэтому мои приятели его вместо заднего сидения впихивали. Мне такое ни к чему. Между прочим. довелось даже видеть лимузин, который из ЗАЗ-968 сделали. Фишка в том, что машина заднеприводная и мотор сзади, поэтому кардана нет, а из-за этого легко вставить центральную секцию, разрезав машину пополам, а потом сварив секции в единое целое.

Но сиденья поставить удобные — это легко. Еще можно салон утеплить хорошо, колеса поставить внедорожные или вообще дутики, тогда хоть по снегу, хоть по болоту поедет, вездеход получится. Да при желании даже задние двери сделать возможно, хотя это вряд ли — конструкция ослабнет, так что не стоит.

Поблагодарил профорга и Урбана и пошел в актовый зал, там уже должны были наши самодеятельные артисты собраться. Я вчера вечером еще про мальчика Витю, который в заборе застрял, сценарий закончил. Конечно, в современных реалиях, без мобильных телефонов и еще кое-что пришлось заменить. Но торгующегося коммунальщика, нежелающему без денег голову ребенка из забора вытаскивать, оставил — это и сейчас вполне актуально, если вызвал что-нибудь починить, да не заплатил сверху, то почти наверняка или запчастей не окажется или сделают хуже некуда.

Особенно народу понравилось, когда мальчик кричит отцу, чтобы тот с инструментом вышел и паша появляется с гитарой наперевес. Пришлось придумать куст сирени, который перед забором растет, чтобы было понятно, почему батяня с балкона не увидел, в чем дело.

С местным режиссером-постановщиком чуть не подрались. Ну, никак чуть? Орали друг на друга так, что нас за руки оттаскивали, комсомольцы решили, что мы сейчас врукопашную пойдем. Но я-то знаю, как должны выглядеть все роли, я же видел. Беда в том, что объяснить это я не могу. Надавил на то, что я автор, я так вижу, на что получил в ответ, что я профан и никогда не играл на сцене. Это я-то не играл?

— Да я в ноябре у самого Захарова в фильме снимался!

Меня на смех подняли.

— Это в каком таком фильме? — начал ржать режиссер.

— В «Формуле любви» вообще-то! И, между прочим, Фарада и Абдулов считают, что я неплохо играю.

— Да врешь!

Где-то у меня в папке завалялись справки с «Мосфильма». Перебрал листы сценариев, нашел обе бумажки.

— Читай!

Вопрос оказался снят, но пришлось пообещать принести фотографии со съемок. Свое видение вопроса я отстоял, но в результате сам себе сделал только хуже. Сам не понял, как прописался на сцене. Сначала показывал, как играть эпизод, потом сам оказался одним из артистов. Ну, вот как так? Не зря древние говорили, что молчание золото и что Троцкий довыступался. Вот и меня язык до выступления довел. Когда до меня дошло, что дело зашло куда-то не туда, было уже поздно. С большим трудом настоял, что буду принимать участие только в собственных сценах и ни в каких больше.

К обеду освободились, я сразу же побежал к телефону, жена Урбана вчера просила позвонить в редакцию часам к двум дня. От нее я получил распоряжение выдвигаться к редакции, чтобы не позднее трех был как штык на месте. Я по пути в магазин «Океан» зашел, буфет там хороший, взял рыбы в кляре, да с бочковым кофе зажевал. Чем не обед? И жидкое есть и горячее, а главное — вкусно.

Маклер оказался невысоким живчиком хорошей упитанности, кокетливо зачесывающим оставшейся венчик волос на обширную лысину. Судя по шибающему от него запаху духов и щегольскому пальтецу, забавно обтягивающему любовно отращенный животик, тот еще дамский угодник. Исходя из профессиональной грусти в глазах, с национальностью у него таки да, а вот на лицо таки и не скажешь, только шустрые черные глаза и выдают. Хотя, а какая еще национальность может быть у человека с именем Соломон Моисеевич? Хотя это мне без разницы, главное, чтобы дело свое знал хорошо. Но ухо надо держать востро, а то знаю, «мы, гусские, друг друга не обманываем» [1], но я-то точно не гусский. Я, правда, по рекомендации, но расслабляться все равно не стоит.

— Молодой человек, хотелось бы в общих чегтах понять, чито вы хотите?

А картавит он отчаянно, точно, как тот торговец подержанными автомобилями в фильме. А еще в уши бросается нарочито акцентированный звук «ч». Так часто разговаривают люди, которые учились в Ленинграде.

— Меня интересует капитальный гараж в хорошем состоянии и недалеко от центра. Очень желательно, чтобы площадь была больше стандартной, — я кратко обрисовал свои требования.

— Интегесные тгебования, надо подумать.

Для размышлений зашли в буфет универмага. На улице довольно тепло — всего минус 17, но думать лучше в комфортных условиях, желательно со стаканом горячего кофе или чая. У Соломона Моисеевича только голова торчала над стоячим столиком, но ему это совершенно не мешало со вкусом расправляться с беляшами. Я и сам с удовольствием умял парочку — вкусные, с пылу, с жару.

— И знаете, что я вам скажу, молодой человек?

Я изобразил внимание. Чего воздух сотрясать, он и так скажет. Маклер, восприняв мою поднятую бровь, как вопрос, продолжил:

— Есть у меня на пгимете объект в точности подходящий под ваши условия. Если есть желание, можем прямо сейчас ознакомиться.

Гараж оказался во дворе, совсем недалеко от улицы Ленина. Дошли до него за пять минут.

— Хогошее гасположение, площадь в полтога газа больше стандагтного бокса. Толстые кигпичные стены на сваях. Внутги печка, утепление, электгичество пговедено, можно электгоподогрев включить, высокий потолок. Посмотгите, здесь даже подъемник есть. Тут жить можно! А? — сын Моисея с таким жаром нахваливал гараж, что я невольно почувствовал себя на восточном базаре.

— А другие варианты есть?

— Кто сказал нет? У Соломона всегда есть вагианты! Но вам нужна большая площадь, а там она стандагтная, максимум чуть больше.

Все же я настоял посмотреть. У маклера оказалась красная шестерка с очень хорошей отделкой внутри. Похоже, что экспортная модель. Прокатились по другим гаражам, уже на пятом объекте я понял, что первый вариант действительно был самым подходящим.

— А, пгостите, Александг, забыл спгосить, у вас хоть есть автомобиль? Для владения гагажом нужно обязательно иметь тганспогтное сгетство, таки ви знаете об этом?

— У меня есть мотоцикл с коляской, Соломон Моисеевич, а через два месяца придет ЗАЗ-968М, — объяснил я расклад.

— Ну, если с коляской, то пойдет. Но зачем вам, Саша, такая убогая машина? Если хотите, я найду для вас отличный ВАЗ, «тгойку» или «шестегку». На нем ви будете, как белый человек, все девушки ваши! Мне Игина Сегеевна сказала, что ви писатель, а писатели в нашей стгане люди не бедные, могут позволить себе даже «Волгу».

Блин, он все же точно родственник того автодилера из фильма. Вон как навяливает машину с рук, естественно, без обмана. Гуские, ага.

— О, нет, «Запорожец» — мое осознанное решение. Мне нужен автомобиль для поездок в тайгу, на рыбалку, охоту. Не буду же я по бездорожью рассекать на «шестерке»? — отказался я от дополнительной услуги, — Да и писатель я начинающий, еще даже в Союз Писателей не принят, так что мое благосостояние пока в зачаточном состоянии.

— Жаль, очень жаль, — посочувствовал Соломон, я только не понял, к чему относились эти слова — к моей финансовой состоятельности или к тому, что мне ВАЗ не нужен.

— Но перейдем к делу, — решил я форсировать переговоры, — Сколько хочет хозяин за эти хоромы?

— Ви совершенно точно сказали хогомы. Такой хороший гагаж стоит все пять тысяч, а по-хогошему и больше!

Ну, Моисеевич, пальца в рот ему не клади. Ну, откуда такие цены? Это в Москве гараж стоит пять штук, а может доходить и до десяти, что равно стоимости кооперативной трехкомнатной квартиры. В Магадане ситуация другая. Места в городе много, получить разрешение на строительство гаража во дворе не так сложно. Нет, так обычную ракушку можно поставить. Вариант из серии «дешево и сердито». А еще есть и кооперативы с боксами. Да, в основном они на окраине, но так и город небольшой, тут все в шаговой доступности. И ажиотажа нет — не так много автомобилей у населения. Гараж вполне можно взять за три тысячи, если он супер-пупер, то за четыре.

Я примерно так расклад ушлому маклеру ситуацию и обрисовал, на что тот ожидаемо скривился, словно без коньяка в одно личико лимон зажевал, начав по-новому расхваливать все достоинства строения.

По его компетентному мнению гараж так хорошо сделан, что простоит лет двести. Я резонно заметил, что столько не проживу, не говоря уже про то, что через столько времени может, и автомобилей не станет, народ на вертолеты перейдет или же общественный транспорт достигнет величайшего развития и даже в Магадане построят метро. Мне, я подчеркнул, место для машины нужно лет на 10, не более. А на такой срок платить больше, чем три тысячи никак не можно, дорого чересчур. В общем душа таких условий не принимает.

Добрый час препирались, словно торговцы рыбами на Привозе. Только что народ в свидетели не призывали и без ругательств обошлись. Торговались по-советски — вполголоса, чтобы посторонние не слышали. В конце концов, сошлись на четырех тысячах. Нет, я б с легкостью и пять отдал, но меня бы этот ушлый деятель тогда не понял и просто прописал бы в списке лохов ушастых.

Но гараж хорош. Четыре он однозначно стоит, тем более площадь у него в полтора раза больше, чем у обычного бокса. Как раз и мебель встанет и место останется, чтобы не только машину, но и мотоцикл загнать. Даже проходы еще останутся. И стоит он не сам по себе, а в ряду из десятка гаражей, а это какой-никакой, а пригляд соседей. Уже чужой человек так просто не залезет.

Моисеевич еще попытался с меня за услуги денег выциганить, но я напомнил, что за работу маклера платит продавец, так уж повелось. Обычная такса 10 процентов. Судя по цене, ему должно достаться 400 рублей. Предложил ему еще 100 от моих щедрот, по-моему, вполне достаточно, 500 рублей за продажу обычного гаража, вполне достойная награда. За трехкомнатную квартиру сейчас маклеры одну штуку берут.

Соломон состроил плаксивую морду лица, даже начал что-то там говорить про бедного, гонимого маклера, на что я возразил, что в данном конкретном случае речь идет о весьма состоятельном бедном маклере, судя по гонорарам, которые он получает. В общем, пресек шнягу на корню, тем более выглядел Моисеевич вполне довольным. Подозреваю, что переплатил. Ну, не умею я торговаться.

— Молодой человек, если надумаете подыскивать жилье, извольте обгащаться ко мне. Вам телефончик пгодиктовать?

Конечно, продиктовать! Сейчас только дошло, кого мне напоминает Соломон Моисеевич. Ролана Быкова в роли Нужника. Нет, не в смысле туалета, пошлость — не наш стиль. Просто была такая комедия, в ней главную роль Папанов играл, эдакого начальника дуболома. А у него был помощник Полудушкин, который называл себя Нужником, потому что он нужный человек — организовывает, достает дефицит, сводит между собой людей [2].

Нет сейчас ни газет объявлений, ни развитой инфраструктуры по обмену квартир. Самому искать долго и тяжело. А такой вот маклер хоть и берет немалые деньги, зато процесс обмена становится быстрым и непринужденным, потому как у него имеются подходящие варианты, он всех знает и легкостью обеспечивает даже прохождение официальных инстанций, куда без него можно неделями бегать. И можно сколько угодно высмеивать таких «нужных» людей в кино и фельетонах, а граждане будут к ним обращаться, потому что альтернативы нет.

Распрощался с Моисеевичем вполне им довольным. За пару часов решить проблему с поиском недвижимости в СССР — это многого стоит. Сказал, что с удовольствием позвоню, как только надумаю снять или приобрести жилье. Но пока поживу в общежитии, повышать благосостояние нужно постепенно.

Маклер сказал, что пока звонить ему не нужно, через две недели он сам со мной свяжется. Деньги нужно будет приготовить заранее.

— Соломон Моисеевич, не развеете мое любопытство? — решил я под конец задать личный вопрос.

— Смотгя в чем, но спгашивайте.

— Вы не из Ленинграда?

— О нет, но когда-то доводилось учиться. Ах, молодые годы, ах, Питер, — мечтательно произнес маклер.

— Согласен, Питер — прекрасный город… только погода там мерзкая.

— Хуже, чем в Магадане? А ви шутник, мою юный дгук.

Посмеялись, пожали друг другу руки и разошлись.

Получается, что три вопроса я решил: с машиной, с гаражом и с выступлением артистов. С последним, к моему сожалению, произошла накладочка, не планировал я сам выступать, ну, да ладно.

Завтра схожу к терапевту, нужно на ближайшие два-три года обезопасить себя от призыва. Времени писать не так и много за всеми хлопотами остается, но «Марсианин» уже на две трети готов, очень текст легко и быстро пошел. Думаю, в конце февраля книга будет полностью готова. По-хорошему, ее бы предложить на публикацию к 12 апреля. Все-таки День Космонавтики. Жаль, юбилей первого полета землянина в космос будет только в следующем году, к знаменательной годовщине опубликовать роман было бы вообще идеально.

Но тут опять сложность — нужно в Москву лететь, а никаких праздников в этот раз не предвидится. А это по дню на дорогу туда и обратно и еще хотя бы три дня в самой столице. Больно далеко Магадан находится. Желательно и гостиницу забронировать, что не так и просто. Не зря Ильф и Петров в «Золотом теленке» живописали трудности жизни советского миллионера. Деньги вроде есть и много, а использовать их как хочется не получается. Машину купить — в очередь и только одну, квартиру приобрести — только через левые схемы и в пределах норм по метражу. Да что там — в гостиницу попробуй устройся, если там все по брони. Не зря же Остап Бендер был вынужден в поездах мотаться по всей стране — единственный доступный вариант найти место проживания для него оказался.

Еще и постоянно нужно учитывать, что траты не должны сильно превышать доходы, а то происхождением денег ОБХСС заинтересуется. Мне вполне хватило визита участкового, чтобы это осознать. Хорошо, у меня железная отмазка была, но в общежитии я постепенно стал жить более скромно, хотя приятелей по-прежнему привечаю и продуктами делюсь.

С врачом договориться удалось, тем более что предыдущие обследования и прием лекарств не помог. Он и не мог помочь, дело-то не в том, что у меня повышенное давление, а в том, что я специально пользуюсь своей способностью по внушению перед тем, как наведаться в поликлинику. Причем в самой больнице я тоже вовсю ее пускаю в ход, в том числе по отношению к доктору. Добиваюсь сразу двух целей — у меня реально растет давление, о чем объективно свидетельствует тонометр и моя красная морда, а воздействие на врача увеличивает его уверенность, что мне нужно находится под медицинским наблюдением.

Пришлось целую неделю каждый день бегать в больницу на анализы и обследования. Терапевт записал меня к специалистам. Ходить по врачам очень муторно, отнимает массу времени, но нужно, иначе того и гляди загребут в армию. Не вижу ничего в этом ужасного, тем более уже один раз служил, но в этом случае я потеряю крайне важные для меня два года.

Результат оказался неожиданным — меня от физкультуры отстранили. Мне не критически, потому как утром обязательно очень плотно зарядку делаю и по груше бью, я ее сам сделал и в кандейке повесил. В коридоре в подвале у меня турник есть, потом гантели и гири. В прошлой жизни у меня разряд был по гиревому спорту, я на него в армейке сдавал. Вот и сейчас балуюсь с железом.

Лыжи я все-таки купил, прогуливаюсь на них в соседнем сквере, он тут через дом от общежития. Время от времени на Снежку езжу по выходным. Замечательное дело на лыжах с горки спускаться, такой восторг. Так что освобождение на моем физическом развитии никак не скажется, а вот время лишнее появится. У нас занятия в субботу проводятся, сразу по две или три пары, а у меня образуется выходной, в который я могу плотно заняться очередной книжкой.

Дни у меня так плотно забиты, что даже не заметил, как подошло 16-е февраля. С 7-го начались занятия в институте, 5-го Алису встретил, она из Оротукана на автобусе приехала с парой здоровенных сумок, забитых домашними припасами. Я так понял, что расчет у будущей тещеньки был на то, что теперь есть кому таскать неподъемные грузы. Пришлось брать такси, а вот переть багаж на второй этаж женского общежития пришлось лично. Вот не зря я с гирями занимаюсь, очень практический спорт, в жизни всегда может пригодиться.

Как оказалось, запасы и на меня выделили, пришлось опять брать такси, а то уж больно тяжелый получился рюкзак. Что хорошо — мне достался здоровенный пакет с сушеными грибами. Я его раскрыл, чуть слюной не подавился, такой плотный и вкусный запах в нос ударил. Такое ощущение, что подышать немного и насытишься. Я когда супец замутил, так такая толпа страждущих пожрать набежала, что только по тарелке всем досталось. А я еще сметанки по пути купил, к грибной похлебке она прям сказка.

Урбан меня еще за два дня предупредила, чтобы я подготовился к высокому собранию. Я в парикмахерскую сходил, костюм отутюжил. Предпочел надеть наш, от «Большевички», не зря же говорят, что скромность украшает, тем более, что он весьма приличный. Я даже галстук повязал, у меня их целых три штуки. Я выбрал самый скромный с коричневыми диагональными полосами.

Поймал себя на том, что волнуюсь, причем изрядно. Не приходилось мне раньше участвовать в подобных мероприятиях. С другой стороны, нервничать в такой ситуации вполне естественно, тем более я молодой, от меня такого поведения и ждут. Но принимать сто грамм для храбрости я не стал. Ни к чему это, да и благоухать перегаром на людей как-то неудобно.

За час до мероприятия собрался и отправился по адресу. Такси вызывать не стал, решил, что лучше пройдусь, ходьба, она успокаивает, как своеобразная медитация.

Народа по мою душу собралось не так и много, всего чуть больше десятка человек. Сначала удивился такой немногочисленности, но потом сообразил, что область маленькая, соответственно, и признанных писателей не густо, да и не все в Магадане живут, кто-то на Чукотке, на поселках.

Попотеть мне пришлось, хотя в целом рецензии оказались весьма благожелательны, но замечаний по моим книгам накидали мне массу, причем, на мой взгляд, далеко не всегда по делу. Но и конструктивной критики хватало, так что слушал внимательно.

Закончилось все хорошо, большинством голосов меня приняли в члены союза, после чего всем коллективом отправились на банкет. Перезнакомился со всеми, но в силу своей молодости знакомства оказались формальными, большинство новых коллег люди в возрасте, особого желания общаться с малолеткой они не испытывают. Отношение с их стороны ко мне было такое, мягко скажем, снисходительно-покровительственное. Ну, и ладно, переживу.

Как мне объяснил председатель отделения, дело еще не закончено. Решение собрания необходимо отравить в Москву, где его должны подтвердить. Только после этого я официально буду принят в члены советского Союза Писателей и получу на руки документ. Теперь ждать ответ от недели до двух. Спросил, не получится ли так, что мне откажут, но услышал ответ, что главное сделано, остальное не более, чем формальность и что можно не переживать.

Вернулся в общежитие, у входа Соломон Моисеевич прохаживается. Поздравил меня (откуда узнал, интересно?) и сообщил, что хозяин гаража задерживается, придется подождать еще пару недель, когда он приедет.

Опять ждать. Ощущение словно звонишь в другой город, а телефонистка повторяет привычное «ждите ответа, ждите ответа». Жду. А что еще делать?

[1] знаменитая фраза из культового боевика «Брат-2», снятого в 2000-м году режиссером Алексеем Балабановым

[2] «Пена» — советская сатирическая кинокомедия 1979 года режиссера Александра Стефановича, по одноименной пьесе Сергея Михалкова, снятая на «Мосфильме»

Февраль оказался плотно занят репетициями, работой над «Марсианином» и походами на очередное обследование в поликлинику. Еще пришлось выкраивать время на встречи с Алисой и на работу в общежитии. Но благодаря забитому делами графику, по крайней мере, не пришлось мучиться, ожидая решения из Союза Писателей.

Очень уж хочется приобщиться. В Стране Советов вожделенный членский билет много чего дает. Скажем, увеличение тарифа на издаваемые книги меня не слишком колышет — и так полные закрома, а тратить некуда. В загул разве что уйти, так нет желания. Изрядный плюс в том, что признанный государством писатель работать может по своему желанию. Раз состоишь в творческом союзе, считается, что ты и так при деле. Хотя и эта льгота для меня не особо актуальна. Все равно я учусь, да и работать по специальности собираюсь, мне практика нужна. А после распада Союза статью за тунеядство вообще отменят.

Что хорошо, член союза может брать билеты на самолет в спецкассе, а это возможность улететь куда угодно. В СССР на любой рейс бронируются несколько мест на всякий случай, продают их за несколько часов до отправления, если они оказались невостребованными. Эта возможность мне может пригодится.

А еще писателям легко прощают небольшие правонарушения, например, правил дорожного движения. Там, где обычного гражданина оштрафуют на полную катушку, а то еще и права заберут, литератору разве что коротенькую лекцию инспектор прочтет.

И статус, пока еще СССР и знакомство с популярным писателем считается престижным. А это позволит наработать связи. В первую очередь меня интересует техническая интеллигенция, руководители предприятий. Творческие личности тоже могут пригодиться. Не все, там внимательно нужно будет над списком желательных знакомств поработать.

С гаражом отлично сладилось. Хозяин вернулся 25-го февраля, о чем мне сообщил Соломон. Он на своей «шестерке» примчался вечером, выдернул меня из общаги и повез знакомиться. Передачу собственности оформили буквально за день, причем, мне пришлось всего пару раз документы подписать, все остальное сделал маклер. Я передал деньги и стал владельцем гаража.

На всякий случай сменил навесной замок. В дверях дополнительно врезан сувальный замок, задвигающий мощный засов. Я личинку замка снял, разобрал в своей кандейке и немного поменял пластины, затем выточил новый ключ, благо заготовок у меня полно. Мало ли, вдруг у бывшего хозяина запасной комплект сохранился, попадет еще не в те руки, лучше не рисковать.

Ворота в гараже мощные, из трехмиллиметрового стального листа. Петли внутренние, не срежешь. В воротах калитка есть. Открываешь ее, изнутри вытаскиваешь засов, только тогда можно ворота открыть. Солидно сделано, основательно.

Мне вместе с гаражом достался ручной гидравлический подъемник, скорее всего стянутый или списанный с автобазы, хорошо оборудованный верстак и стеллаж, занимающий одну из стен. Еще досталось довольно много инструментов, которые старых хозяин не захотел забирать. Нормально, мне пригодится.

Собственно, хозяин забрал бы все, но ко мне Моисеевич подвалил с просьбой занизить стоимость покупки. Сейчас такое нередко практикуется, в расписке одно, а на деле сумма сделки выше. Специально делают, чтобы налоги снизить. Я так понял, этот гараж старый хозяин как раз за пару тысяч лет семь назад взял, если сейчас продать с двойной прибылью, так могут и в спекуляции обвинить. Вот бывший владелец и оставил мне оборудование. Как говорится «ты — мне, я — тебе».

Для меня, в принципе, тоже вполне удобно. Я официально за последнее время гонорарами около десяти тысяч заработал. Три с половиной тысячи автомобиль, два за гараж. Получается всего пять с копейками, можно и другие траты совершать. Пару тысяч за гараж неофициально хозяину передал, те две тысячи, которые на оплату рецензий за книги пошли и на организацию банкета для членов СП я через жену Урбана заплатил.

Я в гараже не только замки поменял, выделил выходной день и навел в помещении полный порядок. Растопил печку, нагнал температуру, потом приступил к работе. Разобрал все, что мне досталось. Ненужный хлам выбросил. Инструмент отсортировал и аккуратно сложил, чтобы не искать его потом. Отвертки отдельно, гаечные ключи отдельно. Вымел мусор, полы вымыл. Рядом с верстаком диванчик есть, пришлось на нем заночевать, чтобы мокрые полы к утру высохли. Ночью пару раз вставал, в печку дрова подбрасывал. Воду пришлось из снега топить на той же печке. Тащить в ведре из общежития как-то желания не было.

Зато теперь бокс в любой момент готов к принятию, как мебели, так и новой машины — все чистенько, никакой пыли и грязи, где и что лежит, я прекрасно помню. Я даже кое-что из кандейки из подвала в общаге перенес. Естественно, то, что в казенной ведомости не значилось.

А через несколько дней после того, как я стал состоятельным гаражевладельцем, подоспела и другая новость — пришло письмо из Москвы по поводу принятия меня в Союз Писателей. Я как раз из института пришел, не успел к себе зайти, как выяснилось, что только что звонили, просили подойти. Поблагодарил вахтера, передавшему мне приглашение, развернулся и сразу же рванул в местное отделение СП, пока председатель не ушел.

Мчусь по улице, радостный такой, уши развеваются… в смысле шапку не завязал. Ну, вот, думаю, еще одна мечта исполнилась. Как же, рано обрадовался.

Председатель уже домой собирался, когда я примчался. Встретил он меня с показным сочувствием, мол, увы, так хотели, так хотели, но вышестоящие инстанции, ничего не поделаешь.

— На моей памяти такой случай всего второй, обычно подтверждают без попыток оспорить решение на местах, жаль, но вам, Александр, не повезло. Пока… — счел добавить мэтр, энергично вцепившись рукой в свою живописную шевелюру, — Но вы не расстраивайтесь, года через два попробуем еще раз.

Что-то он еще вещал, но я даже не прислушивался. Взял протянутый мне конверт, вчитался в текст. «В настоящее время считаем принятие соискателя в Союз Писателей несвоевременным», «недостаточная зрелость» «в столь юном возрасте», «накопить жизненный опыт», «надеемся в будущем увидеть вас в рядах передовых деятелей культуры», ну, и остальное бла-бла-бла, приличествующее случаю. Вот же су… самка собаки. Бортанули меня, технично кинули. Короче, пошел вон, мальчик, гуляй Вася и все такое.

На улице оказался, злоба жестко так душит. Было бы кому, с удовольствием в морду зарядил, еще хорошо, что Решилову гадостей не наговорил, а мог в таком состоянии очень даже запросто окончательно отношения порвать, интеллигенция — народ мстительный. Не скажу, что председатель мне очень нравится, но ругаться с ним не стоит, в конце концов, он-то мне навстречу пошел. Что-то я на его вопрос о самочувствии промычал, да ходу наружу. М-да, возраст многое значит, гормоны играют, не получилось морду кирпичом удержать.

А, впрочем, пошло оно все. С досады решил напиться, наладился в ресторан, где меня швейцар отказался впускать. Вот ни в какую, причем даже за деньги, я ему, четвертной совал, потом даже полсотни. Думаю, не понравилось ему выражение моего лица, да и больно молодо я выгляжу. Вот многоопытный страж заветной двери и решил не искушать судьбу.

Так и не попав в место культурного досуга, я плюнул и пошел в общежитие. У меня в кандейке припрятано, не для себя, а чтобы было проставиться нужным людям при необходимости. Вот и использую запасы. Нашел пару пузырей, поперся наверх к приятелям. Студенты, есть студенты, только предложи, да еще и на халяву, еще и соседи набежали. Много мне не понадобилось, набрался на удивление быстро.

Больше ничего не помню, только как проснулся посреди ночи от холода, зуб на зуб не попадает. То, что форточка приоткрыта я понял, но вот сил встать и закрыть ее у меня так и не нашлось. В итоге стащил с соседней кровати матрац, накрылся с головой сначала одеялом, а потом еще и им и преспокойно уснул, несмотря на холодищу

Второй раз очнулся под утро, башка раскалывается, во рту словно кошки туалет устроили. Такая мерзость, сил нет. Сполз кое-как с кровати, по стеночке добрался до кухни, поглотал прямо из крана водички, зубы почистил пальцем. Под конец еще и голову засунул под холодную водичку. Ух, хорошо.

Ладно, все равно вставать пора. Решил, что сейчас приму душ, выпью чашечку кофе, глядишь, и состояние улучшится. Тогда и на занятия можно будет идти. Хотя, какие, нафиг, занятия? Вчера суббота же была, значит, сегодня по всем приметам воскресенье, если, конечно, я на пару дней из жизни не выпал, но это вряд ли, не был я никогда к запоям склонный, даже в прошлой жизни на второй день я на водку смотреть не мог, передергивало от отвращения. С другой стороны и таких эпичных обломов не случалось.

Варить кофе в турке сил не было, поэтому отыскал банку растворимого напитка, заначенного на всякий случай. Набухал сразу три ложки порошка в кружку, залил кипятком. Сижу на кухне, глотаю горький кипяток, словно лекарство. И тут Ксаныч нарисовался. Караулил он меня, что ли?

Давненько я о себе столько нелицеприятного не слыхал. Ну, вот и прокатилась дурная слава, что алкаш я и дебошир. Тут народ стал подтягиваться, привлеченный самобытными боцманскими загибами коменданта, так что он малость попритих, потом погнал меня в свою комнату для продолжения экзекуции.

Оказывается, нас вчера комсомольский патруль застукал в самый разгар веселья, как раз гонцов за новой партией горячительного заслать собирались. Да, есть у нас такой орган контроля за жизнью общежития. На второй этаж он обычно не заходит, но мы-то на четвертом вечеринку строили и изрядно в этом деле увлеклись. Шуметь начали, по нему нас и вычислили.

Я вот ничего не помню, но по утверждению Ксаныча активно участвовал в возникшей перепалке, пока внезапно не замолчал, а потом опал как озимые. Поняв, что от меня уже ничего не добьешься, мою тушку под руки дотащили на второй этаж, причем по пути я пытался песни исполнять. Какие именно, так никто и не разобрал, потому как мычал что-то вперемешку, причем на одну и ту же мелодию, но мои носильщики утверждали, что почему-то злопыхательски обвинял скопом и каждого лично, что «какой он нафиг танкист» и почему-то еще утверждал, что у них папа пианист, а мама педагог.

Комендант, увидев происходящее непотребство, открыл дверь в мою комнату. Меня закинули на кровать, чтобы проспался, еще и форточку открыли, злыдни. А на улице, между прочим, не лето, минус двадцать там, несмотря на начало марта. Хорошо, хоть не простудился.

Сидел за столом, допивал кофе, слушал, как комендант меня чихвостит. Тут и так голова болит, так еще он кричит.

— Ксаныч, ну хватит уже. Все осознал, больше не повторится, — не выдержал я.

Звягин на полуслове замолчал, на меня глаза выпучил, морда красная, хоть прикуривай. Постоял и вдруг совершенно спокойно спрашивает:

— Что хоть случилось?

Рассказал, конечно, у меня от него особых секретов нет. Точнее, нет секретов, кроме особых. Вот так точнее. Комендант меня выслушал.

— Неприятно, конечно, но не фатально. Плюнь ты на них, не удалось сейчас, получится потом, — говорит.

— Да я уже успокоился. Обойдусь и без союза, публиковаться я и без них смогу.

— Ладно, иди, — махнул рукой комендант, — Только учти, в институте завтра же узнают, шила в мешке не утаишь.

Тут уже я плечами пожал. А то я не знаю, заработал неприятностей на ровном месте.

Пошел к себе, залег на кровать. Странно, но соседа опять нет, куда-то он намылился на пару дней. Он частенько где-то пропадает, но мне это как-то не мешает, а совсем наоборот.

Если подумать, то ничего страшного, что не приняли меня в СП. Все равно буквально через пять лет все эти писательские льготы обнулятся, а платить авторам будут только потиражные. Советская лафа кончится, значение будет иметь только известное имя и вытекающее из него желание читателей купить книгу. Да в любом случае особых льгот в Магадане я не получу, а уезжать пока не планирую. Пока доучусь и, хотя немного поработаю по профилю, Советский Союз таки все.

Но даже сейчас востребованность у читателей много значит. Вот Кир Булычев, его сейчас активно издают, книги как пирожки расхватывают, в журналах его рассказы и повести часто публикуют. А он в Союзе Писателей не состоит.

А потому вывод — заканчиваю «Марсианина» и думаю, как попасть в Москву в ближайшее время. Плохо то, что мой загул может повлиять на отношение ко мне со стороны руководства института и тогда отпроситься на несколько дней не удастся. Но это тоже не критично, значит, выберу время и поеду летом. Там как получится — или опять с военными или забронирую билет. Только нужно будет заранее покупать и туда и обратно, скорее всего за месяц, не позднее. Это нужно будет сделать, как только буду знать, в какой период нас отправят на полевую практику. Башка уже не болит, хотя состояние паскудное, но займусь книгой, разработаюсь.

В воскресенье мне больше не докучали, я уж понадеялся, что про мои похождения забыли. Как же, не могла наш комсорг при ее горячей любови ко мне, пройти мимо такого подарка. Она даже до окончания пар дотерпеть не смогла, на первой же перемене пока никто не успел выйти из аудитории, потребовала внимания и заявила, что после окончания занятия состоится комсомольское собрание, на котором будет разбираться мое недостойное поведение. Судя по победно блестящим глазам, которым комсорг на меня взирала, объявление ей доставило подлинное удовольствие. Я про себя только фыркнул, ох, чувствую, мало мне не покажется. Это ведь и объявление она сделала специально, чтобы я помучился в ожидании неприятностей. Такая вот типичная женская мстя.

А я вот не стал волноваться, ну, будет и будет, смысла нет себя накручивать. Записывал лекции, отвечал преподам, все как обычно. Вместо меня переживала комсорг Людка, я то и дело ловил на себе ее взгляды, она, то ли понять не могла, почему я спокоен, то ли никак дождаться не могла момента, когда меня вволю попинать можно будет.

Была бы это моя первая жизнь, я действительно переживал, а сейчас зачем я буду нервы себе мотать? Нарушение у меня первое, я отличник, работаю, на хорошем счету, к тому же веду факультатив по вычислительной технике. Отчисление из института маловероятно. Из общежития нагонят? Не проблема — сниму жилье. Но даже, если отчислят, то это не конец света. Да, придется пойти в армию. После нее вернусь и сразу займусь бизнесом. Как раз пристрою припрятанные деньги, пока они не сгорели. Но, скорее всего, получу выговор, а то и замечание для первого раза.

Собрание состоялось сразу после последней пары. Как же я не люблю подобные мероприятия. Скука на них обычно неимоверная, комсомольцы жаждут одного — поскорее разойтись по домам. Мне, правда, сейчас скучно не будет.

Людка заявила, что сейчас будет предварительный разор моего дела, на котором будет принято решение передавать ли его на рассмотрение комсомольской организации института. Потом еще минут десять потратили на то, чтобы членов комиссии выбрать. Заодно сбегали за Бур, как руководителем нашей группы и за Журавлевым.

Думал, меня одного отвечать потянут, но нет, я же не один бухал, а с Игорем и Серегой, так что нас всех троих на передний ряд усадили. Другие соседи, уж не знаю как, но под замес не попали. Может они как раз за новым пузырем бегали?

Тут Людка вперед вышла:

— Товарищи комсомольцы! Собрание комсомольской организации группы объявляю открытым. Присутствует вся группа, кворум имеется. Повестка дня: рассмотрение персонального дела комсомольца Александра Горина по факту нарушения норм социалистического общежития и комсомольской дисциплины. Кто за предлагаемую повестку?

Ну, естественно, единогласно. Оно кому надо с инициативой лезть?

Люда взяла со своего стола листок, начала читать:

— Товарищи! В девять часов вечера 2 марта в комнате 417 в нашем общежитии произошло несанкционированное употребление спиртных напитков. Участвовали студенты Александр Гарин, Игорь Белый и Сергей Мезенцев. По свидетельству дежурного по этажу, товарища Копарева, из комнаты раздавался шум, звуки песен. Он вызвал комсомольский патруль, который обнаружил всех трех вышеупомянутых студентов в состоянии алкогольного опьянения.

Людка сделала театральную паузу, затем продолжила прежним суконным языком:

— При осмотре комнаты были обнаружены две бутылки из-под венгерского вермута. От студентов Белого и Мезенцева пахло алкоголем, но они были во вменяемом состоянии. В отличие от них студент Гарин еле держался на ногах. Члены патруля утверждают, что он путал их с какими-то танкистами, потом уснул. Если бы они не держали его в это время, то он бы упал прямо на пол. Я должна сказать, что уже обращала внимание на поведение Гарина. Во время работы в колхозе он избегал работы по уборке картошки, также он занимает комнату для аспирантов, в то время, как студенты более старших курсов проживают в более стесненных условиях.

А нормально так, чисто по-женски, у меня вторая жена так каждый раз вспоминала про мои грехи, даже произошедшие несколько лет назад. Каждый чих припоминала, пока я не понял, что пора расставаться, а то по два часа каждый раз выслушивать весь список стало слишком напряжно.

Люда наконец-то положила свой лист, со вкусом припечатав:

— Товарищ Гарин своим поведением дискредитирует звание комсомольца, нарушает Устав ВЛКСМ, в частности пункты о высоком сознании общественного долга и нетерпимости к недостаткам. Я думаю, нужно заслушать самого Гарина, пусть объяснит коллективу причины своего поведения.

Куда тут деваться? Пришлось выходить, как говорилось в старинных документах «на позор и поругание». Только, если наш комсорг думала, что я оправдываться буду, она сильно ошибается. Да и о причинах рассказывать не буду, не собираюсь я плакаться о том, что мне отказ пришел.

Вышел за «лобное место», посмотрел на группу. Если подумать, то даже в этом собрании можно положительные стороны найти, теперь хоть буду знать, кто из нашей группы ко мне хорошо относится.

— Вину я признаю, действительно, в субботу я принес две бутылки вермута. Выпил я их сам, Белый и Мезенцев только немного пригубили вино и пытались отговорить меня от дальнейшего употребления. Я понимаю, что нарушил дисциплину, подвел коллектив… Это я осознаю, обещаю, такого больше не повторится. Но должен заметить, что слова о якобы предыдущих нарушениях не соответствуют действительности. Так, руководство совхоза направило меня на работу, соответствующую моим навыкам. Неужели я должен был по ночам собирать картошку, после дня, проведенного за ремонтом техники? Напомню, что моя работа была отмечена благодарностями. И комнату я занимаю, как рабочий в общежитии, а также лаборант. Я уже объяснял соискателям на место, что не держусь за него и готов уступить любому, что готов взять за себя указанные выше обязанности. Предложений пока не поступало.

В аудитории послышался смех, многие были в курсе про то, как меня пытались из комнаты выжить. Людка покраснела, но запала не потеряла, вон, как сердито зыркает. Ответ мой ей не понравился.

На этом дело, конечно, не закончилось. Что характерно, приятели мои как-то плавно из обвиняемых перешли в ранг свидетелей. Я примерно так и предполагал, поэтому еще вчера сказал, чтобы говорили правду, мол, я принес, был в расстроенных чувствах, мол, сами выпили чуть-чуть. А смысл мне еще и парней топить?

Зато узнал, что когда патруль начал в комнату стучать, то я их нецензурно обругал, через дверь было слышно упоминание про самку собаки. Тут Игорек не выдержал, вскочил.

— Никого он не обзывал, это вообще не о дежурном было.

Игорьку предложили сесть и заткнуться, а не вскакивать без разрешения.

Дальше Люда прения устроила, точнее начала предлагать высказаться комсомольцам группы. В первую очередь, конечно, ее приятельницы отметились. Впрочем, большинство студентов меня ругать отказались, отделываясь словами, что я первых раз совершил нарушение и надо меня понять и простить.

Зато Мишка Потапов неприятно поразил. Вроде же ничего ему плохого не делал, наоборот, месяц назад замок сменил по его просьбе, ни копейки не взял за работу. Но нет, потоптался он по мне со смаком:

— Гарин не просто выпил — он проявил неуважение к товарищам по общежитию, к дежурному. Это вопрос не только дисциплины, но и воспитания. Где его комсомольская совесть?

И подруга Людки Ольга Фисенко тоже высказалась по полной:

— Мы все понимаем — молоды, хочется повеселиться. Но есть нормы поведения. Особенно возмущает ответ дежурной — это уже хамство, а не просто нарушение.

Зато Румянцев, про которого я думал, что он меня недолюбливает, неожиданно за меня заступился:

— Хочу сказать, что Игорь один из лучших студентов в группе, всегда готов помочь товарищам, работает. Да, ошибся, но человек имеет право на ошибку. Предлагаю ограничиться выговором, этого вполне достаточно на первый раз.

Я все эти прения слушал внимательно. Никогда не помешает знать, кто тебе друг, а кто не очень.

Потом меня еще и пытать начали, почему я выпил.

Тут Галка Верховцева взвилась:

— Да что вы на человека насели? Я видела его в субботу, на нем лица не было. Мало ли какая неприятность произошла, может, он с девушкой своей поругался?

Спасибо, Галя, я запомню, что ты за меня. Жаль только после этого Людка с еще большим энтузиазмом начала выпытывать у меня, из-за чего я напился. Угу, сейчас скажешь, а завтра весь институт будет гудеть о том, что меня в СП не приняли. А уж до чего додумаются студенты, а особенно студентки, я даже думать не хочу.

Опять дали мне слово, требуя пояснить, из-за чего я докатился до жизни такой.

— Товарищи, я виноват и признаю это. То, что произошло, было в первый и последний раз. Но вываливать свое грязное белье перед всеми я не буду.

— Значит, не доверяешь товарищам? А если тебя из института отчислят? — прорезался возмущенный голос комсорга.

Да, Люда, ты-то мне точно товарищ, к таким товарищам спиной лучше не поворачиваться, если не хочешь пинок заработать.

— Пойду работать, потом поступлю на заочный факультет в другом институте, — пояснил свое видение вопроса.

— А если в армию призовут?

— Не вижу ничего непоправимого, отслужу, потом пойду работать и поступлю.

Не знаю, сколько бы еще эта бодяга продолжалась, но вмешался Журавлев:

— Товарищи, считаю, что пора решать, как поступить с комсомольцем Гариным. Несмотря на тяжесть проступка, нарушение у него первое, он отличник, по комсомольской линии характеризуется положительно, активно участвует в общественной жизни коллектива, выполняет комсомольские поручения. На первый раз предлагаю объявить выговор без занесения в личное дело.

Нормально, секретарь меня реально вытягивает. Тут за меня два фактора играют: Журавлев Людку недолюбливает, потому как ее навязали, а меня ему топить ни к чему, я ему уже несколько комсомольских поручений выполнил. Тут и цикл статей в газете и программа для агитбригады. Зачем ему со мной ругаться?

Но Люда все равно попыталась поступить по-своему. Похоже, она меня настолько терпеть не может, что готова с секретарем поругаться.

— Предлагаю на голосование следующие варианты взыскания: Объявить выговор. Объявить строгий выговор с занесением в учетную карточку. Исключить из рядов ВЛКСМ, — строгим голосом объявила наш комсорг.

После подсчета голосов оказалось, что я отделался малой кровью

За выговор — 18 человек, за строгий выговор с занесением в дело — 5, против исключения почти все проголосовали, кроме двоих. Понятно, значит, с этими семью типами дела я больше не имею, просьбы их побоку. Выше дело в отношении меня решили не передавать.

Что характерно, когда голосовали за выговор, Журавлев первым руку поднял, показывая свое отношение. Может поэтому основная часть группы именно этот вариант и выбрала.

Окончательный приговор комсорг объявила со всей торжественностью:

— Комсомольское собрание постановило объявить комсомольцу Александру Гарину выговор. Обязать в течение месяца отработать 20 часов на благоустройстве общежития института. Контроль за поведением Гарина возложить на группового организатора. Решение направить в деканат и общежитие. Товарищи, этот случай должен послужить уроком для всех. Комсомол — это не просто организация, это школа воспитания нового человека. Наше собрание показало, что мы не остаемся равнодушными к недостаткам. Собрание объявляю закрытым.

Да уж, равнодушием и не пахнет, все косточки обсосали. Еще и 20 часов мне общественных работ припаяли, словно я и так этим не занимаюсь. Но хоть про Игорька с Серегой забыли и то хлеб, напоминать я о парнях точно не буду.

Вышел из кабинета, секретарь меня под руку ухватил.

— Пошли ко мне, объяснишь, что на тебя нашло.

Блин, придется все-таки рассказать. Но Иван не из болтливых, от него слухи вряд ли разойдутся.

Простой выговор дело не страшное, о нем через месяц никто не вспомнит. Шепотки при моем появлении в институте дня три продолжались, потом народ забыл, тем более 8-е марта, праздник, не до меня.

Концерт наша агитбригада отыграла на отлично, народу понравилось, мы три представления на разных сценах за день сделали, да еще на следующий вечер еще одно, в этот раз в Доме Культуры. Всем выступавшим вынесли поощрение, в отличие от взыскания, его в карточку внесли. А в 20 часов отработки мне комендант засчитал обычную работу по общежитию, которой я и так регулярно занимаюсь. В общем, мой залет сошел мне с рук, хотя с комсоргом отношения стали совсем плохими.

Впрочем, мне это как-то побоку, да и новости пошли нерадостные. 10 марта помер Черненко, а на следующий день все газеты вышли с портретами нового Генсека КПСС — Горбачева. Все же история здесь идет по накатанному сценарию. Народ Горбача встретил настороженно, слышал шепотки, что он меченый неспроста, мол, Бог шельму, и что ничего хорошего страну при таком правителе не ждет. Да, помню, в прежний раз тоже такое мнение слышал. И ведь угадали бабки.

А с поездкой в Москву ситуация неожиданно разрешилась сама собой. 14-го марта меня вызвал ректор института.

Институт у нас небольшой, собственно, это даже не отдельный ВУЗ, а филиал Хабаровского Политеха. Но все равно требование посетить ректора для студента — дело необычное и редкое. Как правило, если уж требуют зайти, то, чтобы сообщить об отчислении, или в случае особо эпичного косяка. Но и в этих случаях обходятся вызовом в деканат, а тут непосредственно к ректору. Я уж, грешным делом, решил, что опять всплыла моя треклятая пьянка, будь она неладна. Но делать нечего, как только закончилась последняя пара, отправился в административную часть ВУЗа.

Секретарша меня в кабинет сразу не пустила, сказала подождать, у ректора совещание. Попробовал выяснить, зачем я понадобился, но женщина только плечами пожала, не пожелав ничего сказать. А может просто была не в курсе. Пришлось добрых полчаса смирно сидеть на стуле под барабанную дробь пишущей машинки. Чтобы не скучать и не изводить себя вытащил учебник по минералогии. Даже, если меня решили турнуть из института, то унывать не стоит. Буду поступать, как нам завещали основоположники марксизма-ленинизма — раз создал проблему на пятую точку, то теперь придется героически ее преодолевать.

Успел целую главу изучить, когда из кабинета ректора начали выходить преподаватели. Пришлось вставать, все же заслуженные люди, а я только студент.

— О, ты уже здесь, — подошел ко мне Урбан.

— Василий Петрович, не знаете, зачем меня вызвали?

— Сейчас все узнаешь. Давай, не робей.

Я поймал глазами секретаршу, получив в ответ кивок в направлении двери — иди, мол, уже можно. В дверь я все-таки постучал, но дожидаться разрешения войти не стал, секретарша опять рукой махнула, чтобы не задерживался.

— Здравствуйте, Аркадий Савельевич. Я Гарин с первого курса, мне сказали, что вы меня вызывали.

— А, Гарин, — ректор оторвался от бумаг, осмотрел на меня внимательно, — Присаживайтесь поближе.

Я уселся за Т-образный стол так, чтобы оказаться напротив хозяина кабинета, сосредоточенно перекладывающего какие-то бумаги.

— Вы сейчас лаборант в нашем компьютерном классе, верно? А фактически проводите факультативные занятия и разрабатываете методику прикладного использования по профилю нашего института. Правильно? — начало разговор институтское начальство, не прерывая своего занятия.

— Да, все так и есть, работаю под руководством Василия Петровича Урбана.

— Знаю, знаю, он сам охарактеризовал вашу работу, как весьма положительную и перспективную, тем более что за полгода вы создали три журнальных публикации и создали несколько программ. Для первокурсника такая плодотворность — редкое качество.

— Касательно программного обеспечения бы скорее сказал, что нам удалось адаптировать имеющийся комплекс под прикладные задачи, — несколько принизил я наши с Урбаном достижения.

— Вы вроде и литературу подготавливали по вычислительным машинам?

— Делал переводы и составил небольшой словарь терминов. Две работы, обе изданы, — уточнил я, недоумевая зачем ректору понадобилось устраивать мне этот допрос. Нужную информацию ему мог Урбан предоставить.

— Я так понимаю, английским вы хорошо владеете?

— Достаточно свободно, мне говорили, что легкий акцент есть, но говорю чисто.

В конце концов, он собирается объяснять, что ему надо? Я уже начинаю нервничать.

— Ну, что же, хорошо, это то, что нам нужно.

— Аркадий Савельевич, я ничего не понимаю.

— Я объясню, Гарин. Наш институт попал в программу студенческого обмена между высшими учебными заведениями СССР и США. К нам на два месяца будет направлен студент из Университета Аляски в Анкоридже. Кроме того, на базе нашего института решено создать региональный учебный центр по основам вычислительной техники. Американский студент должен прибыть с образцами персональных компьютеров фирмы, — ректор прочитал по бумажке, — Тэнди. Если эта продукция покажет себя положительно, на ее основе будет сформирована целая учебная аудитория. Теперь понятно?

— В целом да, но что от меня-то требуется?

— Не спешите, я сейчас все объясню. Вам нужно слетать в Москву, встретить американца и сопроводить его в институт вместе с грузом.

— Он летит из Анкориджа в Магадан через Москву? — я даже удивился, почти кругосветка получается.

— Ничего не поделаешь, прямых рейсов нет, — пожал плечами ректор.

— Но почему я? Думаю, есть более достойные люди, — назрел у меня вопрос.

— Свободных преподавателей сейчас нет, а студентов, свободно владеющих языком, и хорошо знающих Москву тоже не нашлось. Ничего особо сложного вам делать не нужно. Встретите зарубежного коллегу, поможете получить багаж, отвезете его в гостиницу. Желательно организовать культурную программу на два дня. Поводите американца по музеям, в театре побывайте. Мне сказали, что у вас есть возможность взять билеты на спектакли. Затем вместе вылетите к нам. Гарин, для вас это возможность проявить себя. Не забывайте, институт недавно закрыл глаза на ваше не совсем достойное поведение.

О, уже и руки выкручивают, деликатно и интеллигентно, но про косяк мой отнюдь не забыли, что мне ясно продемонстрировали.

— Хорошо, Аркадий Савельевич, раз это нужно альма матер.

— Вот и прекрасно. Наш гость прилетает в Москву в среду 28 марта. Вылетите туда во вторник, даже лучше в понедельник. Билеты вам забронируют. В субботу или в воскресенье отправитесь вместе обратно, — параллельно с разговором ректор что-то записывал в блокнот изящным карандашиком.

— А можно просьбу?

— Да? — ректор даже бровь поднял, демонстрируя свое удивление моим неуместным вступлением.

Эх, я тоже так хочу научиться. Эдак аристократично при случае буду движением брови ставить людей на место.

— Хотелось бы билеты взять на субботу, тогда у меня будет полная неделя в столице.

— Почему так?

— Раз уж лечу в Москву, я бы хотел решить некоторые личные вопросы в столице, — объяснил я.

— Конкретнее, пожалуйста, — потребовал уточнить просьбу ректор.

— Мне нужно пару дней на посещение издательств. Хотел пристроить новую рукопись.

— Ах, да, вы же у нас еще и писатель, — ректор задумчиво постучал кончиком карандаша по столу, — Кстати, прочитал вашу книгу по истории Магадана. Довольно интересно, хотя, пожалуй, излишне эмоционально. Знаете, я не буду возражать. Тогда летите в субботу, вернетесь через неделю в воскресенье. Вы у нас отличник, думаю, пропуски на вашу учебу не повлияют. Тогда зайдете в деканат, там получите подробные инструкции. Я сейчас позвоню, дам распоряжение с билетами. Но с гостиницей…

— Я могу снять за свой счет, лишь бы забронировали, в Москве найти жилье сложно.

— Да, так будет приемлемо, — решил ректор.

— Есть еще один вопрос, — не удержался я.

— Спрашивайте.

— А как быть с органами? Все же у нас пограничная зона, а наш гость иностранец, да еще из страны, считающейся вероятным противником, — осторожно попытался я провентилировать вопрос.

Что-то мне не охота подписки давать, да и вообще с конторой глубокого бурения контактировать. А то еще обратят на меня внимание, а мне это ни к чему совершенно.

— Насколько я знаю, никаких условий нам не ставили. Студент один, ничего секретного у нас нет. У вас все с вопросами? — ректор вежливо дал понять, что аудиенция закончена.

— Да, я все понял, — я поднялся, — До свидания, Аркадий Савельевич, благодарю за доверие.

— Доброго пути. Сейчас зайдите в деканат, — ректор потянулся за трубкой телефона.

Все, пора уходить, не буду раздражать занятого человека.

В деканате меня встретили, как родного. В смысле по свойски, выяснилось, что еще ничего не готово и мне нужно будет зайти через два дня. Напомнил, что вылет перенесен на субботу, на что получил раздраженный ответ, что ректор уже звонил и вообще, чтобы я не мешал, а уматывал по своим делам.

Так, нужно будет перед вылетом забежать в «Океан», набрать пресервов и сушеного кальмара. Он тут куда лучше, чем те стружки, которые нам китайцы к пиву поставляли с 90-х годов. А еще стоит сходить в сувенирный магазин, присмотреть что-нибудь на подарки. Если мои знакомства с артистами сработают и меня контрамарками одарят, то проставлюсь в ответ.

А еще нужно предупредить Алису, что неделю меня не будет. Мы 24-го планировали сходить в ресторан или кафе. Как раз мой день рождения, 18 лет исполняется. Придется перенести мероприятие на середину недели или может быть в это воскресенье отметить, так сказать авансом. Зайду сегодня в пед, предложу такой вариант подруге.

Получается, что вылечу 23-го, а прилечу в Москву 24-го. Забавно, но получается тютелька в тютельку. По правилам сейчас в гостиницу могут заселить несовершеннолетних только в случае, если их сопровождают взрослые лица. Так что тут удачно выходит, с 24-го я буду считаться полностью дееспособным.

Столик забронировал в «Северном». Самый ресторанный сезон в Магадане — осень. Едут на отдых старатели, моряки заканчивают путину. Деньги текут рекой, рестораны забиты под завязку. А их в столице Колымы более чем достаточно. Из самых популярных «Магадан», «Приморский», «Северный», «Центральный». Есть и кафе: «Золотинка», «Огонек», «Отдых», «Мороженое». Это все в центре, кроме «Приморского», он ближе к порту расположен на улице Коммуны. На самом деле ресторанов куда больше, почти в каждом микрорайоне они имеются.

Ресторан «Северный», открытка 1968 года

В начале весны самого разгульного контингента нет. Говорят, в 70-е даже зимой и весной вечером столик было трудно найти, но сейчас популярность посещения ресторанов упала. «Северный» расположен удачно — самый центр, недалеко идти и к нам и в педагогическое общежитие. Я думал сначала в «Приморский» сходить, но «Северному» жить осталось недолго, а он довольно известен. В первой половине 70-х в нем Шафутинский о своей музыкальной группой выступал.

Рекламка 70-х ресторана «Северный»

Точно помню, что в конце 80-х само здание еще стояло, но заведение в нем уже не работало, а в 90-х его снесли. Обветшало, вроде оно деревянное было. Пока еще местечко вполне посещаемое, ходят семьями. Меню не сказать, чтобы какое-то особенное, скорее, стандартное. Подают шашлыки, пельмени голубцы. На первое неизменный борщ, солянку. Из салатов на первом месте «Оливье».

Пригласил Игорька с Серегой. Чтобы ребята не скучали, Алиса двух подруг прихватила, Олю и Ирину. Девчонки симпатичные, но вольностей не допустят. Сразу всех предупредил — по бокалу вина и никаких крепких напитков. Нам только не хватало еще раз встрять, тем более мне ехать нужно.

И вообще, даже хорошо, что сейчас межсезонье. Осенью в ресторанах такой гудеж начинается, что приличные люди стараются заведения в этот период не посещать. Хрен его знает, что учудят перепившиеся старатели. Это работникам общепита хорошо — они за осень на чаевых больше, чем за все остальное время зарабатывают.

В воскресенье с парнями до педа пешком прогулялись. Там идти-то минут пятнадцать всего. Магадан — город небольшой, центр вообще откровенно невелик. Девчонки нас уже ждали, так что веселой компанией отправились к месту культурного отдыха. Я предлагал такси вызвать, но все дружно отказались. Накануне снежок опять выпал, потеплело, еще и ветра нет, погода располагает для приятных прогулок.

Ресторанчик мне понравился. На эстраде ненавязчиво играет оркестр. Если посетители и начнут заказывать песни, то попозже, когда некоторые компании «разогреются». Меню, как и ожидалось, оказалось стандартным, без сюрпризов, но приготовлено вкусно, хорошие здесь повара.

Покушали, девчонки захотели потанцевать, женщины без этого не могут. Долго в ресторане сидеть мы не собирались. Часов в восемь уже решили собираться, но, как обычно, планы планами, а получается как всегда.

— Можно пригласить ваших девушек? — привлекли мое внимание вопросом, когда я уже прикидывал, сколько будет уместно оставить чаевых.

— От нашего стола вашему, — на столик еще и бутылка коньяка приземлилась.

Два основательно поддатых тела у столика, на блатных вроде не похожи. Неужели непонятно, что мы уже все?

— Ребята, мы уже уходим, девушки больше не танцуют. И спасибо за подарок, но мы сегодня не пьем, заберите, пожалуйста, — несмотря на желание откровенно послать парней подальше, решил не доводить до конфликта, только его мне сейчас не хватало.

Вообще, это нормально? Или они думают, что это нормально — сдать собственных девушек за возможность коньяка похлебать?

— Че, подождать нельзя что ли?

А вот это уже откровенная наглость.

— Сказано, нет, значит, нет, — больше я уже не сдерживался, раз по-хорошему не понимают.

Устраивать драку прямо в ресторане парни все же не решились, удалились, что-то недовольно ворча под нос. Бутылку прихватили с собой. Я даже прислушиваться не стал, что они там варнякают. Расплатился с официантом, да пошли в гардероб одеваться.

Опять предложил вызвать такси, но все снова дружно отказались, аргументируя, что уж больно погода хорошая. Надеюсь, через месяц придет мой «Запорожец» и я смогу ездить сам. Машина, конечно, не очень просторная, но и приятели с подругами у меня сейчас молодые, тонкие и звонкие, потеснятся. Да чего там, сам не раз видел, как в отцовский ЗАЗ-968М по девять человек набивалось и ничего, нормально ехали. А ведь это еще был далеко не рекорд. Впрочем, и это что. Когда служил, у нас как-то автобус сломался и за офицерами ездил наш КамАЗ. Так в кабине умудрялись поместиться сразу 15 офицеров, а там один старшина по объему был сразу, как три человека. Забавное бывало зрелище, когда по утрам начиналась разгрузка приехавших. Аж не верилось, что в такой небольшой объем может войти такая куча народа. Прям Тетрис наоборот.

Вышли на улицу, славно так вокруг, хлопья снега медленно с неба опускаются. Когда такой снегопад, звуки почти исчезают, вроде и машины ездят рядом, а кажется, что тихо и уютно. Перешли улицу, направившись к педагогическому ВУЗу, как вдруг путь заслонили.

— Че, поговорим? — ну, что ты будешь делать, опять эти два датых тела, неймется им. Ну вот, что за быдло? Сидят люди, кушают, общаются. Нет, надо влезть, нахамить, а теперь вот еще и разборки устроить. Хрен знает, что за типы, не видел их раньше.

Поговорить не получилось, собственно, никто даже не собирался. Один из типов попытался внезапно отоварить меня выхваченной из-за спины палкой. И где только нашел под снегом?

Реакция у меня сейчас молодая, успел перехватить руку. Впрочем, наверное, дело даже не в моей реакции, а в том, что парни пьяные и координация у них нарушена. Как бы ножи не достали, от идиотов всего можно ожидать.

Берцем от души врезал по голени, больно, понимаю, даже алкоголь не помогает обезболить. Нападавший, матерясь во всю широту души, как мешок картошки хлопнулся на снег. Я сразу же отскочил, чтобы не зацепил меня за ноги, но похоже, парню не до того. Сзади послышался крик, а мимо меня что-то пролетело, нырнув в сугроб.

— Что случилось? — спросил, обернувшись.

— Финку вытащил, зараза, — мрачно заявил Серега, стоя у поверженного тела.

— Живой хоть? — поинтересовался на всякий случай, у Сергея рука тяжелая, он самбо с детства занимается.

— Что ему сделается? Шевелится, я же в полсилы бил.

— Тогда ходу, товарищи, а то мы же виноватыми и окажемся, — предложил я, услышав чьи-то крики. Вроде сюда бегут.

Нырнули во дворы, пробежали пару домов, дальше пошли просто быстрым шагом. Снег, как туман — видно только вблизи. Густо повалил, завтра чистить придется. Разомнусь с утра, пробью дорожки у общаги.

Довели девушек до входа в общежитие, попрощались, пошли обратно, решив сделать изрядный крюк. Так, на всякий случай. Спустились по Дзержинского, потом по Пушкина и Горького вышли к своему общежитию. Ну, по крайней мере, хорошо погуляли. И покушали и потанцевали и даже подрались маленько. Программа северного культурного отдыха выполнена полностью, даже с небольшим бонусом.

* * *

На Москву мне в деканате билеты выдали, предупредив, чтобы я сразу по прилету забронировал места на обратный рейс. Иначе можно застрять, весна, на Колыму начинают прибывать старатели. Лечу, как и договаривался с ректором, в субботу вечером. Рейс на Домодедово, продолжительность 7 с половиной часа, беспересадочный. Тут забавный момент, разница между Москвой и Магаданом 8 часов, получается, что из-за того, что летишь на запад, то прилетаешь в то же время, что и вылетел. Самолет вылетает в 10 вечера, а в столице приземляется в 9.30, такой вот парадокс. Пока доберусь до гостиницы, как раз мне 18 исполнится. Только вот не знаю, заселят ли меня ночью или придется утра в вестибюле дожидаться.

Я раньше частенько летал на Ту-154 с двумя пересадками из Москвы, по разу из Алма-Аты и Днепропетровска, но в этот раз путешествовать предстоит на Ил-62М. Дальность у Ила намного больше, потому и лететь может напрямую, что изрядно сокращает длительность полета. Добираться мне в гостиницу «Университетская», ну, да такси возьму. Командировочные я получил, поэтому должны без проблем предоставить номер. Как мне объяснили в деканате, гостиница ведомственная, принадлежит она Министерству высшего и среднего специального образования, поэтому просто так заселиться в нее нельзя, но мне забронировали двухместный номер — на меня и нашего импортного гостя.

Инструкций получил целую кучу, сходил в бухгалтерию за деньгами. Купил на всякий случай несколько сувениров с местным колоритом. Магнитиков на холодильник нынче нет, поэтому взял небольшие скульптуры из моржового клыка. Чукчи потрясающе красиво их делают. Кстати, на 8-е я Алисе унты купил. В таких никакой мороз не страшен, а еще они красивые и легкие. Не знаю только чукотские они или якутские. Главное, что для магаданской зимы такая обувь самое оно. Ноги не мерзнут, стопе комфортно. Очень они подруге понравились, а мне не жалко.

Вот примерно такие

Без компетентных органов все же не обошлось, но никуда меня не вызывали, они сами ко мне пришли. Закончил на следующий день с факультативом, в аудитории никого не осталось. Я уже сам домой собирался, отключал технику, но меня тормознул товарищ со строгим выражением лица. Навскидку я бы ему дал лет 27. По выправке сразу видно, что офицер, старший лейтенант или, что скорее, капитан. Лицо невозмутимое, костюм темно-серый, или импортный или в ателье шил, сидит по фигуре как влитой.

Товарищ закрыл за собой дверь, негромко спросил, глядя мне прямо в глаза:

— Гарин, Александр Глебович?

— Он самый, с кем имею честь? — я уже понял, что сегодня домой я пойду не скоро.

— Капитан Смирнов, — офицер показал развернутую красную корочку, — Закройте, пожалуйста, дверь.

Дождавшись, пока я проверну в замке ключ, посетитель сел за стол преподавателя, жестом предложил мне приземлиться напротив, затем продолжил, по прежнему не повышая голос:

— Время у нас ограниченное. Вы знаете, кого вам предстоит встретить?

— Да, уже получил инструкции в деканате. Билеты, все остальное выдали, — наверное, их тренируют так вести разговор, чтобы собеседник сразу чувствовал себя виноватым.

— Верно. Ваша задача — сопроводить зарубежного студента от аэропорта до гостиницы. Организуете небольшую прогулку по столице. За город он выезжать не должен, кроме как в аэропорт. Постарайтесь, чтобы гость остался доволен. Все должно выглядеть естественно, но находиться под вашим контролем. И, естественно, никаких разговоров о политике и других недозволенных бесед. Также постарайтесь оградить вашего коллегу от контактов с фарцовщиками. Вообще будет лучше, если он будет проводить время с вами, а не знакомиться с разными людьми.

— А… какие темы мне с ним обсуждать? Я ведь даже не знаю по какой специальности он учится, разве что о компьютерах. Опять же, придется общаться на английском…

— Вот вычислительную технику обсуждайте, перспективы сотрудничества наших стран. Политика, личные вопросы нежелательны. Если начнет расспрашивать о чем-нибудь постороннем и подозрительном, переводите разговор на технику. А с языком проблем нет, насколько нам известно, Майкл Стафф неплохо говорит по-русски. Мать его из оставшихся после продажи в 1867 году Аляски русских поселенцев, в ее семье до сих пор сохраняют язык, у них дома много русской литературы, — не дал мне договорить капитан.

— Я понял, но куда мне его в Москве водить?

— Покажите центр, Кремль, сувениры купите. Можете сводить в музей, театр. К вам на время пребывания прикрепят одного из студентов МГУ, хорошо знающего столицу, он же сделает вам экскурсию по московскому университету, — ответил капитан.

— А почему не прикрепить к парню кого-нибудь из ваших? — отстали бы от меня, мне только радость.

— Желательно, чтобы сопровождающий был тоже студент и ровесник. От вас не требуется ничего особенного. Ваша роль — дружелюбный гид, вторая задача — решение бытовых вопросов, покупка билетов. Попутно запоминайте, не будет ли кто интересоваться нашим гостем, или наоборот — он будет интересоваться кем-то. Вмешиваться не нужно, только примечать, запоминать, все время быть рядом.

— Это только в Москве? — спросил я, надеясь, что в Магадане мне найдут замену.

— Нет, в первую очередь именно у нас. Заодно разберетесь в технике, поможете нашим студентам освоить ее. Наша область заинтересована в получении новых ЭВМ американского производства. Не забывайте, вы нам помогаете, возможно, потребуется и от нас помощь, а наша организация умеет быть благодарной, — впервые за весь разговор улыбнулся капитан.

— А вы думаете, кто-то этим Майклом заинтересуется? — я специально придал голосу нерешительность, мол, опасаюсь я «шпионок с крепким телом».

— Вряд ли, но предупредить я должен. Не передумали помочь стране, как комсомолец и советский гражданин?

— Хорошо, надо, значит, надо, — вздохнул я.

— Тогда подпишите это, — капитан жестом фокусника положил на стол лист бумаги.

— Что это? — я реально испугался.

Оно мне надо? Сейчас подмахнешь заявление о сотрудничестве, а потом оно всплывет в 90-х, мало ли кому документ может достаться, когда в стране будет тот еще бардак.

— Ничего особенного, только расписка в том, что вы прослушали инструкцию по общению с зарубежными гражданами, — капитан насмешливо осклабился, глядя, как я задергался, — Вы читайте, читайте.

Посмотрел — действительно, расписка о том, что инструкцию по поведению в обществе иностранных граждан я прослушал и даю обязательство по ее выполнению. Ладно, это можно и подмахнуть, ничего крамольного в тексте я не нашел.

Капитан уже ушел, а я еще сидел в аудитории и размышлял. Интересно, Горбачев только пришел к власти, а уже начинаются контакты с США на разных уровнях. Получается, дело не в Горбатом, курс на сближение был выбран уже при Черненко?

Может и мне удастся в ближайшие годы выбраться из Союза? Хочется пристроить свою рукопись в крупное зарубежное издательство. Бизнес бизнесом, а мало ли что. Популярные англоязычные писатели живут неплохо — очень уж большая аудитория, так что миллионными тиражами никого не удивить.

Но и в СССР стоит продвигаться. Так, нужно завтра же сбегать в библиотеку и повыписывать адреса редакций в блокнотик. Данные нынче в каждом журнале имеются. Помотаюсь по Москве, глядишь, пристрою «Марсианина» и рассказики свои. Надеюсь, мне это удастся.

Самолет мне понравился, особенно то, что салон был полупустым. Я на своем ряду вообще один оказался. Я подлокотники убрал и развалился как на диване. Подремал немного, потом подумал, что не стоит дрыхнуть, потом ночью не усну. Откинул столик, достал из сумки тетрадь и принялся за приключенческую повесть о летающем доме. Недавно приснилась забавная такая история про таинственный парусник, который стал домом в приморском городе. Жаль, всю историю так и не досмотрел, проснулся. Ну, что же, начало запишу по памяти, а дальнейшие приключения героев сам буду выдумывать.

Ил-62 в аэропорту Сокол

Очень удобно, когда никто не отвлекает, ворочаясь в соседнем кресле. Ровный гул, царящий в салоне, на удивление не только не мешал, но даже настроил на рабочий лад, так что страница шла за страницей. Я даже практически ничего не правил. Потом, буду перепечатывать, тогда и вылижу текст.

Процесс прервала стюардесса, вежливо поинтересовавшаяся, буду ли я обедать. Во время полета целых два раза кормят. А ведь я успел изрядно проголодаться. Отложил тетрадь и на столик приземлился пластиковый поднос с обедом и пластиковая же чашка с кипятком.

Обед на борту самолета, 80-е годы

В это день «Аэрофлот» послал мне на обед кусок вареной грудки цыпленка с гарниром из рассыпчатого риса, салат из свежей капусты и огурцов в пластиковой мисочке. Дополнительно стюардесса выдала два кусочка белого хлеба, маленькую упаковку грамм на 10 с красной икрой, запакованную фольгой, такой же пластиковый кубик со сливочным маслом, песочное бисквитное пирожное с белой глазурью сверху, пакетик с растворимым кофе и два кусочка рафинада в бумажном фантике. Точно так же сахар в поездах подают, только на этой упаковке самолет нарисован, а там локомотив.

Первым делом принялся за курицу с рисом, симпатично уложенными в контейнере из толстой алюминиевой фольги. Касалетка, вспомнил я как нынче называются такие металлические поддончики. Вообще вареная или жареная кура — фирменное блюдо «Аэрофлота», причем даже на международных рейсах, я слышал, что американцы советскую авиакомпанию так и называют — Blue Chickens Lines (Линии Голубых Цыплят). Но вообще на международных рейсах кормят лучше, там и икра черная подается, у нас класс пожиже, потому нам красная положена.

Курочка ничего, есть можно, хотя и несколько резиновая. Вот рис суховат, к нему еще и ложку зеленого горошка положили, с ним вкуснее. Доел горячее, сделал себе бутерброд с икрой. Это для меня сейчас привычная пища. Вот пироженка оказалась вкусной, жаль, что одна, я бы и парочку с удовольствием заточил.

Стюардесса собрала посуду, потом начала предлагать напитки, толкая по проходу тележку. Взял сразу две чашки — с томатным соком и лимонадом. Поставил их на столик соседнего кресла, а сам опять начал писать, время от времени прихлебывая из чашек. Кормят, конечно, на борту скудновато, как на мой вкус, но хоть в напитках не ограничивают.

Часа за два до приземления опять покормили, но уже без горячего, зато дали сладкую булочку к чаю, которую можно было намазать яблочным повидлом из мелкой фасовки.

Наконец, пошли на посадку, поэтому пришлось с сожалением отложить тетрадь. Даже жаль, что прилетели, редко удается так плодотворно погрузиться в процесс. Пересел к иллюминатору, люблю наблюдать за процессом посадки. Хорошо, что обзор крыло не закрывает, повезло. Уже третий раз лечу из Магадана в этой жизни, а на нормальном пассажирском кресле впервые.

* * *

А в Москве, можно сказать, тепло. Когда улетал из Сокола, было около минус 20, а здесь чуть выше ноля, снег весь стаял, воздух весной дышит. Сейчас бы в Севастополь, там совсем хорошо, скоро миндаль расцветет, тюльпаны в степи появятся, а уж листва и трава давно распустились.

Получил рюкзак из багажа. Груза у меня немного — рюкзак, да сумка через плечо. Зачем много вещей, если всего на неделю приехал? Опять же — я не я буду, если чего-нибудь с собой не накуплю. В свитере оказалось жарковато, пришлось его снять и убрать в рюкзак, одев аляску прямо поверх рубашки.

Подумал, что ехать на автобусе не имеет смысла, пошел искать стоянку таксистов. Первому пришлось отказать. Водилы здесь наглые до невероятности, а этот мне сильно не понравился. Я уже и забыл, про эту аэропортовскую братию. Такое ощущение, что они тебе огромное одолжение делают, навязывая свои невероятные по качеству услуги, в которые входит завышенная в три раза цена за газовую камеру, в которую превращается салон, когда таксист одну за одной смалит сигареты. Хорошо пока шансоном еще не мучают, эта пытка уже в 90-х добавится.

Натуральный экстрим эти такси. И ведь, что интересно, прошлый раз заказывал в Москве — нормальные водилы, а на вокзалах — натуральные бандиты окопались. Выбрал выглядящего поприличней и не такого продувного на вид таксиста, пошел прямо к нему. Мне попробовали предъявлять, что у них тут очередь, но я просто послал наглеца гулять лесом, заявив, что клиент всегда прав. Будет он мне еще пальцы веером раскидывать.

Я, кстати, более наглых, чем в московских аэропортах, водятлов встречал только в Алма-Ате. Те свободно москвичам фору могли дать. Как говорил наш старшина, таксисты бывают трех видов: ездюки, воздюки и звездюки. Ну, не совсем звездюки, там слово на число «пи» начинается. Так вот в «городе яблок» мне отчего-то попадался в основном третий тип.

Повезло мне на этот раз — шеф оказался нормальным, провести меня пять раз по кольцевой не пытался, высадил у гостиницы через час. Ну, где-то так по времени и должно быть, я еще в Магадане по карте проверил. Я таксисту два счетчика заплатил, очень он порадовал, что не курил в салоне, хотя курящий, я же слышу от него легкий запах.

Гостиница оказалась огромной — в 15 этажей. Подошел к стойке регистрации, объяснил, что мне забронирован номер на двух человек. Советский сервис во всей красе — ни дня без облома. Номер действительно забронирован, но только с завтрашнего дня с 9 утра. А пока, увы, ничем помочь не могут. Ну, здорово, это мне в холле на креслице всю ночь сидеть?

Решил пойти ва-банк. Отвел чуть в сторонку дежурную, сказал, что я командирован из магаданского политеха, а мы, магаданцы, люди щедрые. Сам аккуратно, но так, словно невзначай, десятку протягиваю и небольшую баночку на 140 грамм с красной икрой. Я десяток таких прихватил.

И тут дежурная внезапно вошла в мое положение и решила пойти навстречу. Момент исчезновения из моей руки купюры и икры я даже не зафиксировал. Такое ощущение, что они просто испарились, вот были и уже нет. Воистину виртуозы в гостиничном обслуживании работают, им бы в цирке выступать, сам Эмиль Кио рыдал в сторонке. Даже не знаю, получилось бы у него повторить этот фокус так играючи.

Как оказалось, я несколько переплатил, потому как пристроили меня в так называемом «служебном номере». Под них в гостинице использовали помещения, примыкающие к лифтам, из-за чего комната получилась Г-образной. Людей в нее не заселяли, а использовали, как кладовую для постельного белья. Там же гладильные доски стояли. Но, что интересно, санузел имелся, хотя и без душа, но хоть с раковиной для умывания. На свободном пятачке для меня поставили раскладушку.

Почти все пространство лифтовая шахта заняла, только вокруг нее узкие проходы остались. Раскладушка как раз встала между стенкой шахты и окном, мимо протиснуться можно только боком, причем с большим трудом. Еще и лифт гремит каждый раз, как мимо проезжает. Только мне на шум по барабану, спать так хочется, что рядом хоть митинг устраивай. Только коснулся головой подушки, так и отключился.

Проснулся от грохота поднимающегося лифта. Вот ведь, небось, уже не раз вверх-вниз ездит, но я внимания не обращал. Потянулся на протяжно заскрипевшей раскладушке. Пожалуй, встаю, на часах уже десять минут девятого. Все же правильно, что в самолете вместо отдыха работал.

— Уже встал? — в дверь заглянула какая-то женщина, — Я через полчаса зайду, пойдем заселяться.

Подождал, когда выйдет, вскочил, сделал энергично несколько гимнастических упражнений, чтобы кровь разогнать. Жаль, некогда полноценно позаниматься, но ничего. В сумке нашел пакет с мыльно-рыльными принадлежностями. Хорошо, что умывальник есть, хоть в порядок себя приведу. И гладильная доска с утюгом — тоже хорошо. Вообще-то у меня маленький походный утюжок есть, но нормальный — это лучше.

Достал из рюкзака аккуратно упакованный костюм. Тут у меня и кусок марли есть. Тряпку под воду, отжать. Готовность утюга проверил старым советским способом — плюнул на него. Слюна зашипела, пузырясь. Самое оно. Гладить без марли нельзя — шерстяная ткань начнет лосниться.

Через влажную марлю прогладил брюки, потом пиджак. Натянул на себя костюм, завязал галстук — в зеркало на меня глянул представительный парень с хорошей прической. Перед поездкой в лучшую парикмахерскую в городе заглянул.

Дорожную одежду аккуратно сложил в рюкзак, только аляску накинул на плечи. Постель на раскладушке тоже сложил, оставив стопкой. В ожидании давешней женщины подошел к окну. Двенадцатый этаж, кажется? С высоты открывался великолепный вид на здание МГУ, которое оказалось совсем рядом. Жаль, вид с боку, но все равно красиво.

— Готов? — опять зашла женщина, оказавшаяся дежурной по этажу, — Вещи можешь у меня оставить, а сам давай на регистрацию.

Спустился на лифте вниз. Забавно, но такое ощущение, что в самой кабинке тише, чем в техническом номере. У него, кстати, даже номера отдельного нет. Я посмотрел, на соседней двери на табличке было написано 1214, а на той, за которой я сегодня спал 1214 А, причем намалевано шариковой ручкой на обычном листке, прикрепленной к двери обычными кнопками.

Поселили меня на том же 12-м этаже. Думал, раз буду жить с иностранцем, то дадут люкс или полулюкс, но нет, видимо, студентам такие изыски не полагаются. Обычный двухместный выделили. С днем рождения получилось удачно, потому как регистраторша сразу привязалась к возрасту:

— Подождите, вам же нет 18, мы не можем поселить вас без сопровождающего.

— Э, нет, извините, это вчера мне было 17, но так вы меня оформляете сегодня, а с этого дня мне уже официально 18, — возразил я, — Сегодня я уже совершеннолетний.

— А, да, все верно. Из Магадана?

— Да, направили в командировку, — подтвердил я информацию.

— Что это у вас первокурсников в командировки посылают? — удивилась регистраторша.

— Я лаборантом в институте работаю, так меня по профилю и послали, больше никого свободного не оказалось.

Женщина на регистратуре только плечами пожала, скептически поджав губы. Потом недовольно заявила, возвращая паспорт:

— Номер 1224, если будете уходить, ключи сдаете дежурной по этажу, гости после 11 часов в номере не допускаются. Номер двухместный, под вашего спутника он зарезервирован со среды. Учтите, мы пока можем подселить к вам человека.

Я так понял, нумерация здесь не сквозная, а по этажу. Раз с 12 начинается, значит 12-й этаж.

— А можно по возможности никого не подселять? — я опять прибегнул к зарекомендовавшей себя схеме с банкой икры и червонцем.

Регистраторша подумала, с сомнением глядя на меня, но подношение все-таки приняла, немного подобрев. Ну, надеюсь, три дня один побуду. В свое время благодаря этому универсальному методу втроем жили в семиместной каюте, на пароходе две недели, когда с Вилюя в верховье Лены шли. Никто нас из других пассажиров не потревожил. Удобнее, чем в первом классе получилось, там-то каютки меньше железнодорожного купе, а у нас хоть в футбол играй.

Если посторонних не будет, то могу вечером поработать с текстом. Без машинки, конечно, плохо, но я привык уже от руки писать, а потом перепечатывать.

Поднялся на этаж, забрал вещи. На всякий случай еще один магаданский сувенир ушел дежурной по этажу. Персонал в гостиницах у нас бесцеремонный, поэтому лучше подружиться, тогда отношение пусть не радикально меняется, но становится дружелюбнее.

Комнатка небольшая, но довольно уютная. Две кровати, тумбочка с телевизором, платяной шкаф, письменный стол, пара полочек. Чистенько, постели аккуратно заправлены. В коридорчике вешалка, полочка с телефоном, даже холодильник есть. В санузле душ имеется, причем поддона нет, слив прямо в кафельный пол вделан.

Я вещи из рюкзака достал, брюки, куртку на плечики повесил. Остальной багаж тоже в шкаф убрал. Еще 10 нет, спущусь в ресторан на завтрак, у меня питание в стоимость включено, буду пользоваться.

Не зря я переодевался, народ в ресторане в основном представительный, я самым молодым оказался, кое-кто косился. Конечно, в Москву и студенты приезжают, но в основном группами и селят их обычно в общежитиях. Гостиница — это для преподавателей и научных работников, поэтому я тут на особом положении оказался. Видимо иностранца, да еще из капстраны, в общагу на несколько дней решили не заселять, проще оказалось гостиничный номер выделить.

После завтрака поднялся к себе. Сегодня меня совершенно свободный день образовался, воскресный, выходной. По издательствам буду бегать завтра, еще мне нужно будет позвонить московскому куратору, тот на время пребывания мне местного студента выделит. Достал записную книжку, прикинул, какие редакции стоит посетить обязательно.

Первым делом мне нужно будет на улицу Новодмитровскую 5А. Там расположились редакции журналов «Вокруг Света» и «Студенческого Меридиана». Удобно, что в одном месте, схожу и туда и туда, может, удастся заодно пристроить юмористические рассказы из студенческой жизни. Между прочим, по тому же адресу находится «Юный техник». Это судьба, я написал пару рассказов в которых описывается техника 2020 годов — повсеместное развитие компьютеров, смартфоны с управление касанием пальца экрана, интернет. Конечно, я не в точности описывал, сделал небольшие ошибки. Зато лет через 20 раскопают рассказы, будет у меня репутация провидца.

Также наметил посещение дома 21 по Сущевской. Там у нас «Техника молодежи». Для них у меня тоже есть пара рассказов. Рядом еще редакция «Пионерской правды». Я туда изначально не планировал ходить, но раз они тоже на Сущевской, то почему нет? Для них у меня есть небольшая повесть про пионерский отряд, попавший в другой мир и доблестно нашедший путь обратно, причем вернулись они с трофеями и знаниями. В свое время я похожий роман читал на Самиздате, но помнил плохо, поэтому на его основе написал другую историю. В «Пионерской правде» фантастику тоже печатают, может и прокатить.

Да, обязательный пункт программы — посещение Лубянской площади. В КГБ мне не надо, те сами придут, если им понадобится. Оказывается, сейчас в доме 1 по Малому Черкасскому переулку находится редакция «Детской литературы». Это практически напротив резиденции КГБ. В издательстве попробую предложить свою книгу про приключения магаданских мальчишек. Повезет — будет второе издание, уже на общесоюзном уровне.

И у меня есть еще две рукописи, к сожалению, обе незаконченные, я их в охотку писал, не каждый день. Одна про летающий дом (именно над ней я в самолете работал), а вторая про мальчика, который уехал из Москвы в небольшой провинциальный городок. Отца его в институт туда перевели, вот парня и подорвали посреди учебного года. Обычный городок, но вдруг выясняется, что нормальных людей там и нет, потому как сосед по лестничной площадке оказывается драконом в человеческом облике, бабка, вечно сидящая на скамеечке у подъезда и семечки лузгающая — Бабой Ягой, а лучший друг в школе — самым настоящим волколаком, спасающим героя, когда тот в лесу заблудился.

В крайнем случае, если с «Вокруг Света» не прокатит, то в «Детской Литературе» «Марсианина» покажу. Еще один вариант — публикация его в «Пионере». Шансов мало, но на улицу Правды стоит съездить.

По поводу юмористических рассказов попробую в «Крокодил» сунуться в Бумажный проезд. Также наметил посещение «Знание — сила» и «Наука и Жизнь». Но это, если останется время и фантастические рассказы не удастся пристроить в других местах. Так, судя по моей записной книжке, в этом случае придется ехать на улицу Кожевницкую, 19, строение 6 и на Кирова 24.

Последним вариантом для «Марсианина» у меня намечен журнал «Уральский следопыт», но у него редакция в Свердловске, в который я в ближайшее время точно не попаду, придется рукопись туда отсылать. Если же повесть примут в Москве, то попробую на Урал отправить другую. Есть у меня пара сюжетов, которые можно развить в неплохие истории. Собственно, уж чего-чего, а сюжетов навалом, если вспомнить, сколько я книг прочитал, которые здесь еще не написаны, а, возможно, и не появятся никогда из-за расхождений в той и этой копиях СССР.

Ну, ладно, «это будет завтра», как пелось в одной песне времен начала Перестройки. Александр Барыкин, кажется, исполнял ее, если не ошибаюсь. А вот что мне делать сегодня? День рождения я отметил заранее, но хотелось провести хотя бы часок в хорошей компании, а потом можно будет и поработать.

Беда только, знакомых у меня в Москве не густо. С артистами познакомился. Что хорошо, все в разных театрах сейчас служат. Абдулов в «Ленкоме», Фарада на Таганке, а Филатов как раз в этом год ушел из театра на Таганке в «Современник». Лично для меня это означает, что, если они не откажутся мне контрамарки дать, то я могу сразу на трех спектаклях побывать. Не то, чтобы я записной театрал, но ведь и на представлениях с лучшими советскими артистами я еще не бывал. Вдруг так понравится, что потом за уши не оттащишь? Эх, была, не была, рискну. Нашел нужную запись в блокноте, набрал номер.

— Алло, кто это? — раздался хорошо узнаваемый голос Фарады.

— Здравствуйте, Семен Львович, это Александр. Помните, с вами в эпизоде «Формулы Любви» снимался?

— А, Саша, — похоже, голос в трубке потеплел, — Что хотел?

— Понимаете, прилетел в командировку в Москву, решил набраться наглости и попросить контрамарку на представление.

— Сегодня хочешь?

— А можно? — даже не думал, что сразу пойдут навстречу.

— Через часик подъезжай на Таганку, — Фарада меня подробно проинструктировал, к кому нужно подойти.

— Тут еще такое дело, Семен Львович, я вам гостинцы из Магадана привез, может сразу и передать?

— А ты с собой захвати на представление, лично и передашь, — на том конце трубки послышался смех.

— Понял, спасибо, — я положил трубку телефона.

В принципе можно на метро доехать, но смысл? Вышел в коридор, попросил дежурную вызвать для меня такси. Та только плечами пожала, сказав, что на стоянке постоянно машины дежурят. Ну, раз так, то еще лучше.

Вернулся в номер, опять переоделся в костюм, ботинки начистил. Я берцы прямо с костюмом ношу, мне кажется вполне идет, тем более обувь добротная, сразу видно, хорошая. Накинул аляску. К выходу готов.

Свободное такси действительно нашлось на стоянке, их там штуки три стояло. За полчаса доехал до театра, расплатился и попросил таксиста подождать. Я ему сразу и за простой заплатил, чтобы не уезжал. Сам направился в театр искать администратора.

Контрамарки мне сразу две вручили. Хотел сказать, что одной мне за глаза, но администратор не стал меня слушать, махнул рукой и убежал по своим делам. Что мне за ним бегать, как Шарику за зайцем, чтобы фотографии отдать? В крайнем случае, подарю кому-нибудь вторую контрамарку, у театров всегда лишний билетик спрашивают. Спектакль вечером будет, «Мастер и Маргарита». Фильмов в будущем будет несколько, но на сцене эту вещь я ни разу не видел, интересно будет сравнить игру актеров.

Вернулся к терпеливо ожидающему меня таксисту, попросил отвезти в Щукино. Надо Васю Пяткина навестить. На месте хозяев не оказалось. На стук дверь открыла соседка по лестничной площадке.

— А они к теще уехали, — сообщила, — Передать что?

— Если можно, скажите, что Саша, который на ноябрьских был, заезжал. Я в командировке, хотел гостинцы передать. Вот, — я быстро на листике написал номер телефона, — Пусть завтра вечером после шести позвонит. Сегодня не надо, меня не будет.

Подумал, на всякий случай написал под номером телефона «Саша, Мосфильм, 7 ноября на демонстрации вместе были, звонить 25-го после 6 вечера». Так надежнее, а то на словах передавать, получится «испорченный телефон».

Попросил таксиста заехать в гастроном, купил «Киевский» торт. Очень люблю это лакомство. Вино брать не буду, так хоть тортиком с чаем подслащу сегодняшний день. Дежурную по этажу тоже угощу, доброе дело оно и гостиничным работникам приятно, не только кошкам.

Коробку в такси пристроил на коленки, а то затормозит водила резко и улетит тортик прямо в лобовое стекло, ну или в спинку переднего кресла, если его сзади поставить. А так я хоть поддержу.

Поднялся к себе, у номера напротив высокий мужчина лет под семьдесят возится, дверь открыть не может. Я зашел в свой номер, поставил торт, вернулся обратно.

— Вам помочь?

— Вряд ли сможете, заело наглухо, наверное, придется слесаря вызывать, вздохнул сосед, — Но попробуйте, если хотите.

Знаю я этот тип замка. Вставил ключ, нащупал нужное положение, нажал на створку, дверь и открылась.

— Однако ловко вы, — удивился старик.

— Я в нашем общежитии подрабатываю слесарем. Постоянно приходится замки чинить и менять, вот и наловчился. Тут просто разболтался механизм в полотне. Подождите минутку.

Я из сумки пару небольших отверток и пассатижи даже не вынимаю, таскаю везде с собой, так что инструмент всегда под рукой. Лучше бы мультитул иметь, да пока такие изыски недоступны. Быстро подкрутил разболтавшиеся шурупы, закрепив замок.

— Попробуйте.

— Мужчина пару раз закрыл и открыл дверь.

— Совсем другое дело. Спасибо. Не откажетесь составить мне компанию? Я хотел чай поставить, — обрадовался сосед.

— Может, вы мое приглашение примете? — решил я переиграть приглашение, — У меня хороший чай есть и свежий торт. Понимаете, так получилось, что мне сегодня стукнуло 18 лет, а я в командировке, даже пригласить некого.

— Поздравляю. Ну, если только небольшой кусочек. В моем возрасте много сладкого вредно.

Электрочайник я у дежурной выпросил. Поставил его греться, засыпав в походную кружку заварку. Там крышка есть и ситечко, чтобы чаинки отцеживать.

— Буквально пять минут.

— Конечно, — мужчина опустился в кресло, посмотрел на лежащую на столе папку с надписью «Марсианин», — Любопытно, вы позволите?

— Да, если хотите, это просто повесть.

Старик открыл папку, начал быстро переворачивать листы. Похоже, имеет навык скорочтения.

— Интересно, — задумчиво произнес он, углубившись в чтение.

У меня чай просто отличный, в СССР такой купить трудно, сейчас максимально доступный вариант в магазинах — это пачки «со слоном», в которых продается индийский продукт. Фасуют его уже у нас и не исключено, что добавляют нашу заварку. Но индийский чай уже давно дефицит, его обычно не покупают, а «достают» или получают в праздничных наборах.

Тот самый индийский чай со слоном

Большинство народа пробавляется грузинским «веником». Впрочем, он еще ничего. Вот когда в 91-м грузины решат перестать продавать в Россию свои невероятно востребованные товары, то у нас начнут ввозить турецкие сорта. Шут его знает, что за чай турки выращивают, но настой от их заварки получается мутным, непрозрачным. Мужики у нас на севере плевались, ибо вкус такой, что грузинская заварка несмотря на добавки из веток и щепок фору туркам даст изрядную. А без чая на северах плохо, когда мороз стоит под 40, специально каждые 2–3 часа делают небольшой перерыв, чтобы горяченького попить, душой и телом согреться.

Но я заварку не покупал, мне ее подарили. Точнее, я поменялся с одним из магаданских авторов. Хоть я и в местную ячейку писателей и не вошел, но отношения с некоторыми писателями нынче поддерживаю, раз познакомился. Вот я одному из них отдал две банки растворимого кофе. Он большой любитель этого напитка. А в ответ я получил две большие пачки отличной цейлонской заварки, которую привез его приятель из-за границы.

Вообще меня поражает, насколько в СССР популярен именно растворимый кофе. Дефицит жуткий. При этом натуральный зерновой вполне доступен, но особым спросом не пользуется. Почему так, для меня загадка. Конечно, зерна нужно обжарить и помолоть, а потом еще сам кофе сварить, но и результат намного лучше, чем у разведенного в кипятке порошка. Решительно не понимаю этого советского увлечения порошковым напитком. Советского производства так вообще кисловатый, да и импортные сорта нам не лучшие завозят, если честно. Помню, был такой кофе «Пеле» из Бразилии. Был он довольно посредственный, хотя тогда народ его хватал, как же — он же импортный!

Это уже позже у нас многие распробовали натуральные зерна. Для меня вот сваренный с утра в турке кофе — это целый ритуал, настраивающий на плодотворную работу. А потом посмаковать чашечку, заряжаясь бодростью. М-м, замечательное же дело.

Пока мой гость листал страницы, я успел заварить чай, достал торт из холодильника, порезал его. Пару блюдец попросил у дежурной, а чайные ложки у меня были свои.

— Прошу за стол.

Сосед с явной неохотой оторвался от рукописи, отложил ее в сторону. Некоторое время мы молча пили чай с тортом, но недолго.

— Вы знаете, любопытно, — с интересом посмотрел на меня старик, — Скажите, а как вам в голову пришла такая идея?

— Если честно, то однажды сон приснился, что я оказался один на Марсе и все, что у меня есть — это небольшой жилой модуль и небольшие запасы кислорода и воды. Сюжет мне показался любопытным, — решил я запутать ситуацию.

— У вас описаны довольно любопытные моменты: ионный двигатель, модуль из брезента, добыча воды из гидразина, память на транзисторах. Откуда вы взяли такие моменты? И почему у вас сначала забрасываются грузы на Марс, а только потом направляется сама экспедиция?

— В основном информацию я брал из научно-популярной литературы. Про освоение космоса и конкретно про Марс книг написана целая куча, пришлось штудировать десятки томов. Ионный двигатель это оттуда, как и многие другие моменты. Предварительный заброс грузов и разведка района высадки автоматическими аппаратами на мой взгляд вполне логичны. Для экспедиции нужно много всего, а за раз увести просто невозможно. Слишком дорого обойдется сборка на орбите большого космического корабля. А ведь его еще нужно разогнать, потом затормозить. Впрочем, примерно таким же способом шло освоение Дальнего Востока в 18 веке — сначала караванами забрасывались грузы, строились корабли, и только потом прибывали участники правительственных экспедиций. Кстати, кажется, Екатерина Великая как-то отвечала на просьбы об освоении Аляски, что десяток человек там равносильно тысячам здесь.

— И все же, далеко не все можно найти в научпопе. Например, технология получения воды из гидразина.

— Так я многие моменты просчитывал, со специалистами консультировался. По гидразину, например, к нашему преподавателю химии обращался. А вообще, вы не дошли — там, в конце романа страниц 30 полностью посвящены тому, где и что я заимствовал, а также приведены расчеты. Пришлось много всего штудировать, даже к агроному обращался по поводу картофеля. Я эту культуру выбрал за урожайность и способность расти буквально на песке. Этим летом ездил на сельхозработы, так вроде север, берег Охотского моря, а средний клубень, как два моих кулака. Плюс растение урожайное, клубни достаточно питательные. По сюжету у космонавта есть витамины, но даже без них на картофеле не заболеешь цингой. Вообще замечено, что где появлялся картофель, там цинга исчезала напрочь.

— Хорошо, а почему модуль сделан из брезента? — последовал следующий вопрос.

Хм, я не зря выписки из книг делал и расчеты проводил. Теперь меня довольно сложно на каверзных вопросах поймать.

— Да все просто. Проблема в минимизации веса и объема. Брезент используется с высокой плотностью плетения, он вполне способен удержать воздух в помещении при земном или пониженном давлении несмотря на внешнюю разреженную атмосферу Марса. Материал синтетический, конкретно я в книге не называю его, но я сам прикидывал что-то вроде кевлара. Жесткость модулю придает внутренний каркас и распирающее стены внутреннее давление. Кроме того, такая конструкция мне кажется более устойчивой за счет упругости под порывами ветра. Опять же — она легкая, модуль сворачивается в транспортном положении в сравнительно небольшой тюк, каркас разборный из титановых труб, он тоже легкий и сравнительно небольшой по объему.

— Ладно, тогда еще один вопрос. Почему карты памяти, на которые записаны песни и кинофильмы, используют технологию на основе транзисторов?

— На мой взгляд вполне перспективная технология при увеличении плотности транзисторов на карте размером с ноготь можно будет записывать сотни мегабайт, а возможно гигабайты информации, — уж про это я могу с уверенностью говорить, сам такие покупал, хотя сейчас мне никто не поверит.

— Фантастика! Нужно будет постоянное питание. Но и в этом случае не думаю, что получится записать в хорошем качестве целый фильм, — недоверчиво хмыкнул гость.

— Думаю, эта технология станет доступной на нашей памяти, возможно, уже лет через десять, а то и раньше. Да и видеофильм можно закодировать цифровыми методами с большой компрессией, что снижает требования к объему памяти. Например, можно кодировать только динамические изменения в кадре. Другое дело, что для того, чтобы изображение не подтормаживало, нужен компьютер большой мощности, но, мне кажется, что через те же десять лет такие будут доступны любом человеку. По поводу постоянного питания тоже есть возражения, карта вполне может быть энергонезависимой. Конечно, со временем она разрядится, но довольно не скоро. Либо же можно использовать оптические диски, созданные по типу грампластинок, но небольшие и с высокой плотностью записи информации.

— Интересные у вас идеи, — улыбнулся сосед, допивая чай, — Не зря я не поехал домой сегодня. Думал, завтра вернуться, но решил, что не стоит тратить время. В моем возрасте дорогу переносишь уже не так хорошо.

— А вы? — протянул я, попытался понять, кто же мой гость.

— Ну, скажем так, я как раз работаю в той сфере, про которую вы написали вашу повесть. Больше, уж простите, сказать не могу.

— Понимаю, — ответил я, похоже, этот человек работает на космос.

Интересно, где он трудится? Хотя вокруг Москвы таких объектов хватает. Звездный городок, например, или Королев, который позже будут называть космической столицей России. Сейчас эти города, конечно, засекречены. Впрочем, Королев вроде пока называется по-другому. Да, точно, сейчас это Калининград, его в середине 90-х переименуют в честь советского генерального конструктора, проложившего стране дорогу в космос. Да и другие города в Подмосковье есть, в которых космические научные и конструкторские работы ведутся.

— А вы сами откуда? — ожидаемо поинтересовался старик.

— Из Магадана, — я не стал тянуть с ответами, все равно спросит, — Александр Гарин, студент геологического факультета, также работаю в институте лаборантом в нашем компьютерном центре. Хотя там всего три персональных ЭВМ, больше пока нет.

— Понятно, почему вы разбираетесь в перспективных разработках вычислительной техники, — улыбнулся гость и продолжил, — Приятно познакомиться, можете звать меня Семен Семенович. Вы не дадите мне прочитать ваши материалы на сегодня?

В принципе, а почему нет, может, подскажет чего по теме? Заодно предупредит, вдруг я что-то секретное упомянул, что сейчас и думать не моги, так хоть удалю по-быстрому.

Вытащил из рюкзака связку папок толщиной с добрый кирпич. Больше пяти килограмм весит, специально безменом проверял.

— Ого! — весело удивился Семен Семенович.

— Просто тут по два или три экземпляра. Я планировал в понедельник и вторник посетить нескольких журналов, плюс в издательство заехать. «Марсианина» хочу попробовать в «Вокруг Света» предложить. Вдруг повезет и примут. Тут у меня еще рассказы фантастические для «Техники Молодежи» и «Юного техника». Есть еще две незаконченные повести, но они вас вряд ли заинтересуют, для детей они, это, скорее, современные сказки.

Сосед пообещал отдать материалы завтра с утра. Судя по тому, как быстро он читает, ему и нескольких часов хватит, чтобы ознакомится с моим творчеством.

А я отнес дежурной по этажу чайник и стаканы, да занялся изучением минералогии. Я у Бур взял темы, которые нужно изучить. Остальное можно и потом проштудировать, а минералогию запускать нельзя — очень уж объем большой. Часов до четырех позанимаюсь, да отправлюсь в театр.

* * *

Очередной раз взглянув на часы, понял, что пора потихоньку собираться. Что же делать со второй контрамаркой? Направился к соседу.

— Войдите, — послышалось в ответ на мой стук.

Дверь оказалась не заперта. Сосед сидел за столом, судя по раскрытой на середине рукописи, половину книги он уже прочитал. Рядом на столе лежало несколько густо исписанных листов бумаги.

— Да? — он повернулся ко мне.

— Семен Семенович, тут меня осыпали золотым дождем из двух контрамарок на спектакль в Театре на Таганке. А так получилось, что пригласить мне некого. Вот, решил спросить, не хотите ли вы посетить очаг культуры?

Сосед с интересом оглядел меня, задумался.

— Впрочем, почему бы и нет? А какой хоть спектакль?

— «Мастер и Маргарита», начало в шесть вечера — ответил я.

— Знаете, а почему бы и нет?

* * *

Спектакль мне понравился. Конечно, такой зрелищности, как в телефильме, нет. Впрочем, я их несколько смотрел. Наши сериалы 2005 и 1994 года, два польских и даже ленту, снятую в Югославии в 72 году. И в каждой версии были свои достоинства и недостатки. Вот и в спектакле они имелись, но оказалось довольно интересно смотреть на живую игру исполнителей, так что условность окружающего фона становилась не важна.

В антракте ко мне подошел администратор, попросил после спектакля подойти к Фараде, чем я с удовольствием воспользовался. Интересно же побывать за кулисами. Мой спутник составить мне компанию отказался, сказал, что поедет отдыхать в гостиницу.

— Ну, что скажете о спектакле, Саша? — первым делом поинтересовался Фарада.

— Очень понравилось, — откровенно признался я, — Даже не думал, что меня так увлечет театральная постановка. Я видел фильмы, но в них нет такой вовлеченности. Все же, когда представление вживую происходит прямо перед тобой, это невольно захватывает.

— Вот вы и приобщились к великой силе театрального искусства, — рассмеялся артист.

— Скажу больше, Семен Львович, я даже немного попробовал себя в роли сценариста. Писал у нас в Магадане небольшие юмористические представления из студенческой жизни и даже играл в них.

— И как, получилось?

— Народ смеялся, вроде понравилось. Нам даже благодарность от обкома комсомола объявили, — похвалился я.

Сильно задерживать Фараду я не стал, все же время позднее. Передал северные гостинцы и подарил резную статуэтку:

— Этот чукча удивительно похож на вас, только без усов. Прямо как гость, только не с юга, а с севере, — сказая я, намекая на роль Фарады в фильме «Чародеи».

Думал, на такси поехать, но поймать не смог. Хорошо, рядом станция кольцевой линии метрополитена. Доехал до остановки «Парк Культуры», а с нее пересел на Сокольническую линию до «Университета». Жаль, пока нет Солнцевской линии, тогда бы прямо у гостиницы вышел, а так пришлось километра два пешком топать. С другой стороны, хоть прогулялся перед сном.

Вернулся в номер в десятом часу вечера. Время еще детское, поэтому достал свою рукопись и почти до двенадцати работал. Можно было и дольше, но на понедельник у меня много дел запланировано, обязательно нужно отдохнуть, нехорошо, если потом весь день будет клонить в сон.

* * *

Вот вроде часовой пояс поменялся, а все равно вскочил в семь утра. Хорошо быть молодым, спишь крепко, поднимаешься бодрым, готовым горы свернуть. Когда тебе за 50, бывает, что и не уснуть никак или же вроде и отдыхал всю ночь, а с утра никакой работоспособности, словно черт знает чем занимался до утра.

Дежурную вчера просил постучать мне в дверь, но очнулся сам за пару минут до того, как стук услышал. Крикнул, что уже проснулся и пошел принимать водные процедуры. Я уже пару месяцев, как начал закаляться. С утра моюсь под горячим душем, а потом завершаю омовение, до отказа выкрутив холодную воду. Бодрит просто неимоверно, можно сказать, радикально.

Соседа беспокоить не стал, у меня еще по одной копии произведений осталось. Сильно рано в редакциях появляться не стоит, вряд ли раньше девяти часов там ответственные товарищи появляются. Сейчас позавтракаю, заберу вещи и поеду. Деньги у меня есть, поэтому буду экономить время — на такси ездить. Я в эту поездку взял рублей семьсот, что более чем достаточно.

Первым делом отправился, как и планировал, на Новодимитровскую, но начать решил со «Студенческого Меридиана», решил сделать пробный заход с него. Все же я студент, надеюсь, пойдут мне навстречу, как представителю целевой аудитории.

Слишком уж я был о себе высокого мнения, наверное, даже, чересчур, потому что никто с распростертыми объятиями ко мне не бросился. Отношение было, скорее, скептическое. Сначала пришлось искать заведующего отделом, потом долго ждать, когда он появится на своем месте. Но и после этого не удалось попасть сразу — потому что нашлись и другие посетители.

Секретарша мне даже попеняла, что я предварительно не прозвонил и не записался на прием. Пришлось объяснять, что сделать это из Магадана проблематично. Нет, ребята, не любят начинающих писателей в советских журналах, ой, не любят.

Оказалось, в настоящее время в «Меридиане» нет раздела с юмором, видимо, он появился позже, или я вообще ошибся, путаю с другим изданием.

Все же мне удалось убедить ответственного за выпуск взять один из юмористических рассказов о студентах, но, так сказать, условно. Если его опубликуют, то не раньше чем через номер. Оставил на всякий случай свой телефон в Москве и контактные данные в Магадане и покинул редакцию.

В «Вокруг света» зашел уже под впечатлением неласкового приема, но, несмотря на известность журнала, завотдела художественной литературы оказался человеком приветливым. Встретил он меня с улыбкой, хотя и со скрытым скепсисом.

После «Студенческого меридиана» я уже подумывал попробовать воздействовать внушением. Останавливало большое количество людей в редакции, а также то, что все равно окончательное решение о публикации принимает главный редактор, а к нему меня никто не пустит.

Немножко все-таки на редакторского работника надавил, чтобы он захотел хоть пару страниц прочитать, но, похоже, мог этого и не делать, тот сам оказался любителем фантастики. Он только поинтересовался:

— А почему именно к нам обратились?

— Путешествия — это же ваш профиль, а мой герой участвует в экспедиции на Марс, оставшись там в результате несчастного случая, — пояснил завотделу.

— Хм, оригинальная робинзонада, — хмыкнул мой визави.

Он открыл папку, углубившись в чтение. Прочел несколько страниц, затем задумчиво открыл рукопись ближе к середине и опять начал читать. Я решил не мешать, внимательно следя за выражением лица читающего. Ну, вроде не морщится.

Выдержал я примерно с полчаса, уже решил оторвать завотдела от его занятия, но за меня это сделала сотрудница редакции, ворвавшаяся в кабинет и спросившая о каком-то Андрее Яковлевиче.

— Он будет только завтра, — ответил хозяин кабинете и перевел глаза на меня, — Извините, зачитался, действительно интересно. Тема необычная, пожалуй, многовато технических деталей, но они к месту и хорошо объясняют действия героя. Вы, наверное, консультировались у специалистов?

— Там на последних 30 страницах приведены расчеты и ссылки на литературу. Специально сделал, как приложение, — пояснил я.

— Да, действительно, интересно, — завотдела не поленился, открыл рукопись в нужном месте, пролистал несколько листов, — Я смотрю, вы основательно подошли к делу, я бы даже сказал, добротно, как фантасты прежних времен. Оставляйте рукопись, думаю, за пару дней я с ней справлюсь. Если она действительно окажется так хороша, как мне кажется, то постараюсь продавить публикацию. Но должен обратить ваше внимание на объем. Мы, все же не литературный журнал, а роман довольно большой у вас получился. Боюсь, потребуется сократить хотя бы до 7–8 авторских листов.

— Я это сразу учел. Там в папке два варианта: полный с приложением и сокращенный, специально для журнальной публикации. Там еще и несколько моих иллюстраций, — сразу расставил я все точки над «и».

— А вы действительно основательно подготовились, — поднял на меня глаза мой собеседник, — Удивительная предусмотрительность для начинающего литератора. Как с вами связаться?

Пришлось объяснять про командировку и откуда я. Завотделом был удивлен, а я, пользуясь моментом, передал ему еще и статью «Приезжайте к нам на Колыму» с несколькими собственными фотографиями. Мужчина сам пообещал передать ее своему коллеге.

Прием в «Вокруг Света» меня воодушевил, так что в «Юном технике» я вел себя уже как прожженный, уверенный автор, опубликовавший уже не одно произведение. Даже убедил очередного журнального работника прочитать мой рассказ прямо на месте, благо он небольшой.

— Фантазия у вас безудержная, — расхохотался тот, за пять минут пробежав глазами три странички рассказа, — Маленькие компьютеры в каждом доме, миниатюрные варианты в виде папки, служащие для просмотра фильмов, видеосвязи, как пишущие машинки, магнитофоны, тренажеры с вируальной реальностью.

— Виртуальной.

— Что?

— Реальность виртуальная, — пояснил я, — А для полного погружения используются специальные очки.

— Да, и эти еще, телефоны размером с ладонь, которые в карманах таскают практически все люди, — весело покрутил головой журналист, — И которые по вычислительным возможностям превышают современные большие ЭВМ. Тут вы хватили лишку. Да еще и буквально через 25 лет. Давно так не смеялся. Особенно мне понравилось про то, что «завтра пойдем в лес по грибы, но ты позвони мне, я отвечу». Давно я таких фантазеров не встречал. И ребята, которых ругают, что они вместо того, чтобы уроки учить, в компьютерных играх время проводят, даже по улицам не бегают. Смешно даже — кто же будет машинное время на такую чепуху тратить.

Мужчина от избытка чувств покрутил головой, весело оскалился, продемонстрировав частокол желтоватых зубов завзятого курильщика, потом продолжил:

— Пожалуй, оставляйте. Мне понравилось, а если редактор согласится, то может, уже в ближайших номерах опубликуем.

Ну, что же, первый заход оказался удачным. Кстати, оказывается, в этом же здании располагается редакция издательства «Молодая Гвардия». Вот не знал. Но мне к ним идти не с чем. Вот, если «Вокруг Света» опубликует «Марсианина», то можно будет предложить им расширенный вариант, причем настоять на печати также и материалов к нему, тех 30 страниц, с расчетами и ссылками на различные научные и научно-популярные работы.

И вообще «Молодая Гвардия» нацелена на молодежную аудиторию, поэтому много публикуют приключенческой литературы. Надо пока нацелиться именно на нее, попутно с «Детской литературой». Постараюсь к лету им что-нибудь предложить.

Следующим пунктом программы у меня была редакция «Техники Молодежи». Там тоже удалось пристроить «условно» свой рассказ. Обещали сообщить в течение пары недель, не раньше, опубликуют или нет. В «Пионерской Правде» я тоже побывал. Там, увы, безуспешно. На ближайшие полгода список художественной литературы жестко определен. Заместитель редактора оказалась женщиной непрошибаемой, даже моя способность внушения нисколько переломить ее мнение не помогала. Ну, что же, не все коту масленица.

За всеми этими посещениями не заметил, как подошло обеденное время, но забурчавший желудок не дал проигнорировать режим питания. И вообще, как говорил некий Пончик, совместно с Незнайкой угнавший лунную ракету: «Режим питания нарушать нельзя» [1]. Вот он прав, ой прав.

Сунулся в буфет для сотрудников. Какое там, набито так, что приткнуться негде. А жрать хочется, как из пушки. В принципе тут до улицы Горького не так далеко. Поймал на улице такси с зеленым огоньком, попросил отвести в «Якорь». Ну, не знаю я особо московские рестораны, а в этом заведении не так давно был, кормят там вкусно.

В ресторане оказалось довольно свободно. Советская специфика — это вечером в злачных местах яблоку негде упасть, а днем рестораны работают в щадящем режиме, в них вполне можно отлично пообедать, причем практически за ту же цену, что и в столовых.

А здесь меня запомнили. Официант даже улыбнулся, принимая заказ, когда принес поднос, то пожелал приятного аппетита. Это он молодец, считай, чаевые заработал. А я их почти всегда даю. Денег у меня много, все равно девать некуда, а так мне человек сделал приятно, я в ответ тоже скупиться не буду.

Отлично отобедал, тем более я рыбное меню люблю, щедро расплатился и пошел такси искать. Это вечером перед рестораном они в обязательном порядке дежурят. Сейчас нет никого, только вылавливать. Ждать пришлось минут десять, пара машин с зеленым огоньком проехала мимо, не обратив на меня внимания, но хоть третья остановилась. Ну, что же, теперь мне нужно посетить одно из важнейших мест — издательство «Детской Литературы».

Ну, вот и Лубянская площадь. Когда маленьким с родителями бывал в Москве, всегда ее посещал. Еще бы — здесь Центральный Детский Мир, самый мой тогда любимый магазин. А вот знаменитые часы-избушка меня оставляли равнодушным, мне нравились те, которые установлены на фасаде Театра кукол имени Образцова. Вот те — да, просто сказочные. Кажется, их показывают в заставке передачи «В гостях у сказки». Надо будет посмотреть, проверить. Если не забуду, конечно.

Ориентироваться в огромном здании оказалось непросто. Все же одно из крупнейших советских издательств и сотрудников здесь множество. Вся вторую половину дня угрохал именно тут. Сдал свою книгу о приключениях магаданских пионеров. Хоть она и опубликована, но ведь только в Магадане, а тут центральное издательство. Я над рукописью поработал и она теперь «исправленная и дополненная». Печатал, кстати, не сам, договаривался с машинистками из института. Решил не тратить свое время. Я сейчас печатаю только предварительную рукопись. А окончательную версию с исправлениями отдаю машинисткам. Так получается удобнее и проще.

В издательстве пообещали дать ответ через месяц, не раньше. Оставил также и первые части обеих детских повестей, о провинциальном городке и про парусник. Сказали, что если понравится, то свяжутся со мной, в этом случае, скорее всего, придется ехать в Москву для заключения договора. Но ничего, ради такого случая, слетаю, мне не привыкать.

Остались у меня в папке пара фантастических рассказов и несколько юмористических историй. Их бы тоже хотелось пристроить, но уже конец рабочего дня, пора возвращаться в гостиницу. Я вдруг почувствовал, что капитально устал мотаться по столице и знакомиться с кучей народу. Выйдя из здания, пересек площадь. Примерно час полазил по Детскому Миру, купил кое-что для моей мелкой братии. Вот уж кто радуется подаркам, приятно дарить.

Минут десять ждал такси, потом сообразил, что вечером поймать свободную машину в центре весьма проблематично, плюнул и отправился домой на метро.

От конечной станции до гостиницы добрался на автобусе, пешком идти не хотелось, за день все ноги оттоптал. Сразу же направился в ресторан, как раз ужин, а я успел аппетит нагулять зверский.

Уже отпирая дверь и предвкушая, как сейчас рухну в мягкую, уютную кроватку, услышал голос Семен Семеновича:

— А вот и вы Александр. На ловца и зверь бежит. Не хотите познакомиться с интересными людьми?

Обернулся, сзади сосед стоит, рядом с ним явно знакомый мне человек. Где-то я его видел? Ну, конечно, видел. Это же Алексей Леонов, космонавт и художник. Ну, что же, кроватка подождет, потому что такими предложениями не разбрасываются.

— Очень рад, Семен Семенович, приятно познакомится, Алексей Архипович. Чрезвычайно польщен.

* * *

[1] речь идет о знаменитом романе Николая Носова «Незнайка на Луне», а то вдруг, кто не понял

Номер у соседа заметно больше моего, видимо, что-то типа полулюкса, так что в нем свободно разместилось человек десять, с любопытством поглядывающих на меня. Представительная компания в комнате собралась. Все пожилые, сразу бросается в глаза, что эти люди привыкли распоряжаться.

Вот только я из всех присутствующих узнаю только двоих — Валерия Быковского и Германа Титова. С Леоновым получается трое. Кстати, Леонов и Быковский входили в состав лунного отряда космонавтов. Вот Титов, тот точно нет. Остальные из гостей Семена Семеновича, я так понимаю, ученые и конструкторы космической техники. Не удивлюсь, если марсианских спускаемых аппаратов. Не зря же они моей повестью заинтересовались.

Не удивлюсь, если все эти люди участвуют в какой-нибудь конференции, посвященной исследованию Марса или других планет Солнечной системы, а тут я с теперь уже своим романом, в котором (100 пудов даю) я кому-нибудь на любимую мозоль наступил, зато мнению иного лица, напротив, потрафил. Вот и решили занятые люди посмотреть на забавного самоуверенного юнца.

Впрочем, про юнца зря я, это уже во мне опаска говорит, все же очутиться перед ареопагом таких зубров — это не шутка. Вот и ершусь, как молодой студент, которым нынче и являюсь. Мда, сейчас они меня влет препарируют, поняв, что ничего-то я толком по теме межпланетных полетов не знаю и не понимаю. А с другой стороны как бы ни сболтнуть что-нибудь, что я в Интернете в будущем вычитал и что пока достоянием общественности отнюдь не является.

— О, а вот и наш юный фантаст, — произнес кто-то.

Боюсь, тут все останутся для меня инкогнито, как тот ревизор из Петербурга [1], хотя более чем уверен, что хотя бы про некоторых людей я читал, но вот вспомнить не могу, хотя в статьях фотографии были, только кто же думал, что их стоит запомнить.

— Прошу любить и жаловать, Александр Гарин, — громко произнес Семен Семенович, — Извини, но представлять никого не буду.

— Я понимаю, только трех-то я точно знаю, слишком часто их фотографии в газетах появлялись, — улыбнулся я.

Дальнейшее напоминало какой-то странный экзамен наоборот. Наоборот, потому что на нормальном зачете на одного профессора десяток студентов приходится, а тут на меня одного сплошные профессора.

Как же я порадовался, что выписки сделал источников и расчеты провел, причем, основательно над этим поработал и запомнил. Иначе меня быстро вывели на чистую воду, что я пишу то, о чем ни малейшего представления не имею. Мгновенно бы образовался вопрос — а откуда я взял технические подробности. Подсказал, может, кто или же списал где? Будьте любезны, осветите возникшее недоумение. А сейчас я практически на любой вопрос могу дать ответ, пусть и не исчерпывающий, но определенные моменты уже можно на собственную фантазию списать.

— А почему у вас в книге экспедиция именно советская, пусть с привлечением иностранных членов экипажа? Логичнее организация международного сотрудничества. И почему свой корабль не запускают те же американцы? Все же у них есть опыт достижения других космических объектов.

— Я серьезно сомневаюсь, что они способны достичь Марса, — твердо ответил я, — Нет у них опыта действительно длительных полетов. После единственной запущенной ими орбитальной станции они даже попыток развернуть новую не предпринимали. Да и с лунной программой слишком много вопросов.

— Это каких же? — удивился один из ученых.

— Наверное, наш молодой гость из тех, кто считает, что американцы не были на Луне, — ухмыльнулся Леонов, — И какие же аргументы вы приведете? Отсутствие звезд на лунных снимках или раскачивающийся флаг?

— Двигатель F-1, который был установлен на ракете-носителе «Сатурн-5».

— Да что же не так с ним? — я даже не понял, кто это спросил.

— Все не так. Я не могу понять, как однокамерный ракетный двигатель, работающий на паре керосина и жидкого кислорода мог выдавать тягу в вакууме в 790 тонна-сил. Все остальные однокамерные двигатели, использующие такое же топливо и окислитель, способны дать тягу немногим превосходящую 200 тонна-сил. Насколько я понимаю — это технологический предел для них. А тут вдруг рост почти в 4 раза больший. И зачем, имея в арсенале настолько совершенный двигатель, на голову превосходящий все остальное, в дальнейшем отказываться от него, как и от самого «Сатурна»? Не могу поверить, что американцам вдруг стал не нужен надежный тяжелый носитель с отработанной конструкцией. При этом они продолжили совершенствовать носители Атлас, Дельту и Титан, куда менее совершенные, постепенно повышая их грузоподъемность? Чудес в технике не бывает, улучшение характеристик любого двигателя — долгий процесс, растягивающийся на десятилетия, причем рост в несколько процентов после модернизации — уже победа. А тут мгновенный прыжок эффективности, но совершенно не отразившийся на других двигателях. Причем и позднее американцы не смогли предел в 200 тонно-сил для керосиново-кислородных двигателей преодолеть, что странно с настолько выдающимся опытом создания F-1… Простите.

Что-то в горле запершило во время речи. Прервавшись, я налил в стакан воды из графина, стоящего на столе, выпил. Собравшись с мыслями, продолжил:

— Я не могу исключать, что реальная мощность F-1 была значительно меньше заявленной и «Сатурн-5» на самом деле выводила на орбиту куда меньший груз. Но тогда и орбитальная станция «Скайлэб» должна быть в действительности намного легче, как и лунный модуль. И я уже не говорю про то, что американцы неделю без туалета обходились, в памперсы ходили во время лунной миссии. А ведь их постоянно менять нужно, иначе кожа опреет только в путь. Значит неизбежно в атмосферу аппарата будут и пары мочи попадать и вонь фекалий, а то и кусочки кала. Но в целом я не говорю, что американцы на Луне не были, я в этом сомневаюсь, слишком уж много странностей и нестыковок. Вот когда наши космонавты или их — нибудь другой независимой страны слетают на Луну и предъявят фотографии, тогда поверю безоговорочно.

— Забавно, забавно, а как же лунный грунт, который американцы привезли с Луны, как же прямые радио и телевизионные передачи? — прозвучала новая реплика.

— Так ведь в США еще и программа «Сервейер» действовала, в ходе ее могли и грунт доставить обратно.

— Все 362 килограмма? — перебили меня насмешливо.

— Так это они сами утверждали, что 362 килограмма. Кто проверял? В другие страны они передали чуть более 200 грамм камней и пыли. Странная скупость. В самих США они щедрее были, но опять же — уверенности, что образцы выдавались в заявленных объемах, нет. А насчет радиопередач. Луна сама по себе могла отражать радиоволны, использование ретранслятора тоже не исключено. В любом случае проверить деятельность на Луне получится очень не скоро. Уверен, что ближайшие тридцать лет человек на ее поверхность не ступит. Увы, но американцы — мастера блефа и создания иллюзий. Да и наглости у них хватает, чтобы выдать желаемое за действительное, — закончил я свой спич.

— Но почему вы исключаете международную экспедицию? — последовал новый вопрос.

— Потому что никто не стремится раскрывать свои технологические секреты, это же очевидно. Американцы весьма прагматичная нация, получить наши секреты они всегда за, но кто сказал, что они готовы предоставить нам свои? Любое сотрудничество, что с англичанами, что с американцами возможно только, когда им оно выгодно, но не более того. Вы не слышали о кругосветке ледокола «Микоян» в 41-м году? [2] Так вот с англичанами было достигнуто соглашение о помощи. Они должны были встретить пароход в Эгейском море, прикрыв его от немцев и итальянцев, вооружить и сопроводить конвоями при переходе через Индийский океан и Атлантику. Ни один пункт соглашения выполнен так и не был, а наш ледокол дошел до цели назначения буквально чудом. При этом наши моряки спасли британское судно от гибели, когда оно загорелось после бомбардировки. Рискуя своими жизнями, потушили пожар. Не мной сказано, что «хуже войны с англичанами только дружба с ними». Американцы в этом плане ничуть не лучше, — ух, я уже язык скоро отболтаю начисто.

— Получается, вы считаете, что лучше не сотрудничать и не контактировать с НАСА? — послышался ехидный голос.

— Помилуйте, я этого не говорил. Даже нужно сотрудничать, главное помнить, что американцы нам не друзья, а потому нужно самим быть предельно прагматичными и думать о собственной выгоде, — постарался я свою позицию объяснить, — И никогда ничего не дарить. Только продавать, потому как они подарок-то возьмут, но на ответный лучше не надеяться. Вон, мы лунным грунтом поделились, хотя добыли его не много, но я не слышал, чтобы нашим исследователям американцы предоставили свой грунт, которого у них аж завались, как они утверждают.

— Вы так говорите, словно там вообще нет людей, которые к нам хорошо относятся?

— Они есть, — я даже голос повысил, — Но что это меняет? И среди немцев были те, кто не одобрял то, что творил Вермахт и СС на нашей земле, но разве это помешало фашистам зверствовать? Здесь так же нужно помнить, что за улыбками американцев и англичан ничего нет. С той же улыбкой они и на пресловутую кнопку нажмут, если будут уверены в своей безопасности. «Ничего личного, только бизнес», как они сами говорят. Знаете, я этой осенью был в Москве и случайно подслушал на Красной площади разговор между англоязычными иностранцами.

На самом деле, случай тот произошел уже в 2020-х годах и, да, именно в Москве в центре, поблизости от Красной площади. Там всегда иностранных туристов хватало, в том числе и англоязычных. Язык я на слух неплохо понимал, если обычный разговорный. А здесь у меня вообще соединились навыки двух человек, реципиент мой действительно качественно язык освоил, хорошая учительница попалась.

И вот иду, наслаждаюсь архитектурой. Впереди компания явных иностранцев на английском переговаривается. Они же не знают, что я их понимаю. И слышу я о том, как в Москве красиво и чисто, бездомных не видно, люди хорошо одеты, в цены совсем невысокие. И тут один из компании выдает, что «They have no right to live so well» [3].

Вот так, товарищи, не имеем мы такого права, потому что, по их мнению, жить хорошо могут исключительно они. Вот тогда я и понял, что вековая ненависть к нам англосаксов — это вовсе не выдумка пропагандистов, а самая настоящая реальность. И запомнил я тот случай хорошо. Так что, взаимодействуя, что с бриттами, что с американцами, нужно всегда помнить о своем интересе. Тем более, я-то уже пережил 90-е во всей их красе, когда мы чуть вообще не сдали свою государственность. И чем хуже у нас было, тем больше нас нахваливали «заокеанские партнеры», мол, «гуд, парни, гуд, все правильно делаете». Такое забыть трудно.

Только все сказанное касается и всех других европейцев без исключения. Не видят они в нас равных партнеров. Через губу поучать — это сколько угодно, но не более того. Самомнение у них раздутое дальше некуда. Даже болгары и черногорцы, уж какие братушки на словах, а быстрее собственного визга во враждебную нам НАТО побежали. Да и сербы оружие нашим врагам продавали без всяких внутренних терзаний и это после того, как наши добровольцы и десантники их спасали.

Привыкли европейцы, что русские с ними постоянно пытаются играть в добро, забывая про все гадости, которые получали в ответ. А надо не так, впрочем, как раз к 20-м в России научились работать с зарубежными партнерами жестко и без особого пиетета.

Мне хороший знакомый рассказывал, как ему один итальянский бизнесмен жаловался на русских партнеров. Суть в том, что итальянец, считая, что без него не обойдутся, заломил за поставки товара совершенно нереальную цену и отказывался ее снизить, ведя себя предельно высокомерно. Кончилось тем, что с ним отказались вести дело. Жестко отказались, найдя других поставщиков. И, неожиданно для него, прежде дружелюбные русские, неоднократно призывающие жить мирно, внезапно послали его нафиг. И не изменили решения даже после того, как он предложил цену ниже конкурентов. Его просто выкинули из бизнеса. Потом он шибко плакался, жаловался всем вокруг на варваров русских.

Те же восточноевропейские народы привыкли, что русские с ними слишком мягко себя ведут. А надо бить по рукам за каждый акт нелояльности. Впрочем, мы сами виноваты, научили, что достаточно малость поплакаться и русские простят, а, доброту западные партнеры понимают, как слабость. Долго переучивать придется. Вот с американцами они как шелковые, знают, что не забалуешь.

Рассказал присутствующим немного измененную историю про услышанную от англоязычных туристов фразу. Но, чувствую, далеко не все прониклись, хотя некоторые вполне одобрительно смотрят.

— Вот такое мнение у молодых литераторов, — рассмеялся Семен Семенович, — Но мы товарища Гарина позвали для обсуждения деталей его марсианской эпопеи.

Еще примерно час меня терзали разными подробностями. Много вопросов было с подковырками, а в ряде случаев я откровенно плавать начинал. И все же для не специалиста кое-как справился.

— Скажите, Александр, — задал мне очередной вопрос Семен Семенович, — Вы уже предложили свою книгу какому-нибудь издательству?

— Да, сегодня был в журнале «Вокруг Света». Обещали на днях позвонить, но там напечатают только сокращенную версию повести. Зато сколько читателей будет, если повезет и она выйдет на их страницах, тираж у них огромный, — не стал скрывать я.

Пожалуй, просто так уходить не стоит, нужно бы подытожить свой бенефис, малость смягчив впечатление у присутствующих.

— И еще, товарищи, все, что прозвучало здесь — это только мое личное мнение и не более того. Ни в коем случае я не пытаюсь его навязать специалистам. Я все же не более чем самоучка, нахватавшийся по верхам. Я вообще пока только учусь на первом курсе института. Несмотря на все расчеты, приведенные в книге, они играют только второстепенную роль. Основной лейтмотив романа — преодоление суровой окружающей действительности, выживание благодаря знаниям, силе духа, а затем и помощи людей с Земли. Марс в данном случае — не более чем фон, тем более что, состав марсианского грунта пока неизвестен. Возможно, никакой картофель на нем прижиться не сможет несмотря на добавление органических удобрений.

Только распрощался с космонавтами и учеными, открываю дверь в номер — телефон разрывается. Поднял трубку — Вася Пяткин собственной персоной. Сказал, что не знаю, удастся ли попасть к нему, очень уж плотно занят. Попросил часов после шести заехать ко мне, а то, зря, что ли, гостинцы тащил. Таких деликатесов, что в Магадане можно купить, в Москве не найдешь.

Ну, все, умотали меня старики, как Сивку крутые горки, надо спать ложиться. Ничего нового, я им, конечно, не сказал. Все они и без меня прекрасно знают. Не те люди, чтобы я их поучал. Даже не знаю, зачем им потребовалось меня выслушивать. Эх, вот бы у Леонова картину купить или в подарок получить. Но я даже заикаться не стал, получилось бы, что я плату требую за разговор, а тут, скорее, мне честь сделали, позволив высказаться.

Так, завтра еще попытаюсь проехаться по остальным редакциям, глядишь, и оставшиеся рассказы пристрою. А еще бы нужно в пару магазинов заехать, а то приедет американец, неудобно будет по очередям бегать, мне ведь его придется сопровождать. Не с ним же на пару советскую действительность обнажать. Куратор из КГБ меня за это не похвалит, это уж точно.

Кстати, вот, если подумать, как соотносится мое желание пристроить в американское издательство «Пиратов Карибского моря» и не особая моя любовь к американцам? Да вполне нормально, я жить в США не собираюсь, разве что совсем в СССР припечет, а вот заработать денег на англоязычной аудитории — очень даже за. Если книга пойдет, да еще и фильмы снимут и в этой реальности, то доход может оказаться очень даже приличный. А потратить я его вполне могу в 90-е у нас. Главное, чтобы до их начала не в СССР всплыло, кто именно написал книги., а то меня живо построят вдоль и поперек.

И прибылью можно распорядиться с умом. Сейчас акции Microsoft Corporation стоят вроде долларов 20 за штуку, а в 86-м они до 65 подскочили, более чем трехкратный рост, да и дальше они в цене поднимались очень даже прилично. А еще есть Apple, туда тоже можно вложиться. Главное, чтобы потом вовремя вывести капиталы, мало ли, стану олигархом и заморозят мне зарубежные счета. Ой, ладно, все равно я в этом году точно не попаду за границу, кто же меня туда отправит. Но ничего, в 90-х появятся Google, Amazon, Yahoo!. Можно будет купить их акции, пока они совсем дешевые, а потом сорвать джек-пот на их взрывном росте.

Все, хватит, хватит, спать пора. «Нам с утра непростая с тобой предстоит работенка. Почему ты не спишь? Спи, тебе говорят» [4].

С утра опять в семь вскочил. Причем, сна ни в одном глазу. А дрых, как убитый, вроде бы даже не снилось ничего. Ну, раз проснулся, то первым делом хорошенько зарядку сделал. Удобно, что мне так никого и не подселили — вот что вовремя всунутый червонец делает! Размялся и в душ, сначала пот смыл горячей водой, потом врубил на полную холодную и с полминуты под тугими струями постоял. Ух, хорошо. А еще лучше, когда в бане напаришься, а потом в прорубь нырнуть. Или в сугроб сигануть — тоже ощущения потрясающие.

Быстренько простирнул рубашку. Я с собой две взял. Пока ношу вторую, первая высохнет, и я ее поглажу. Все же столица, нужно быть опрятным. В принципе, я еще могу прикупить пару штук, мне это вполне по карману. Сегодня, если время останется, то опять смотаюсь в «Балатон», возьму каких-нибудь гостинцев домой.

Папка с рукописями стала совсем тонкой, осталось в ней всего несколько рассказов, фантастических и юмористических. Быстро позавтракал и отправился в редакцию «Крокодила». Долго я там не задержался, не подошли рассказы, сатиры мало, а в «Крокодиле» оказалось, требуется именно она, абы бичевать ей пороки общества, производства и вообще.

Зато в «Крокодиле» сотрудник посоветовал мне показаться в журнале «Юность». У меня как раз истории о жизни студентов, целевая аудитория. Вот как я мог забыть про него? У него тираж больше трех миллионов. Золотое дно для публикации! Поблагодарил заместителя редактора за наводку, а тот еще раз полистал листы, которые я ему дал и сказал, что история про обнаглевшую Машу в гостях у медведей и попутно задолбавшую весь лес, им, пожалуй, подойдет.

Дальше я последовательно побывал в «Юности», «Знание-Сила» и «Науке и Жизнь». Как-то очень быстро у меня получилось везде. Ответственный товарищ в «Юности» согласился просмотреть папку, а в результате прочитал все три истории и предложил оставить. Если редактор согласится, то могут напечатать их все.

Ну, а в научно-популярных журналах я предложил по одному рассказу, особо ни на что не надеясь. Главное, что приняли к рассмотрению, а это уже хлеб. Шансы на публикацию большие — целых 50 процентов, потому как или напечатают или нет.

До обеда удалось разобраться со всеми делами. Заехал пообедать в гостиницу, заодно дозвонился, наконец, куратору в МГУ. Договорились, что обещанный мне старшекурсник сегодня вечером забежит ко мне в номер, заодно и передаст мне, когда и где встречать американца.

Время пока есть, поэтому решил проехаться в Теплый Стан, к знакомому товароведу. Связался по телефону, попросил о встрече и на такси. Отец Алисы просил, если будет возможность, еще югославских сигарет привезти. Возьму для него пару блоков.

Опять купил игрушек, кое-что из шмоток, косметики, но в этот раз без фанатизма. Рублей триста на покупки потратил, не более того. В этот раз я кучу сумок везти в Магадан не планирую, тем более, много с собой на пассажирском самолете не возьмешь — это не военный транспортник.

На часах всего три, а я уже свободен. Таксиста, на обратном пути попросил заехать на Новый Арбат. Захотелось мне полакомиться московским мороженым, а где это еще сделать, как ни в кафе «Метелица». Очень известное место и интересной архитектурой. К счастью, сегодня оно работало, как обычно. На выходные кафе частенько выкупают под всякие симпозиумы, дни рождения. На самом деле под их видом устраивают нелегальные концерты. Но там без билета не пройдешь, а их распространяют среди своих. Стоят они обычно 3–4 рубля, выступают самые разные наши группы, известные и не особо. Репертуар в основном — каверы иностранных хитов. Но для нынешних любителей рока и это супер пупер, они в восторге.

То самое кафе-мороженое «Метелица» на Новом Арбате

Народу внутри хватает, несмотря на осень, еле усмотрел свободное местечко. Все же, в Москве делают лучшее мороженое в стране. С детства я его люблю, с тех самых пор в Комсомольск-на-Амуре под Новый Год приходил целый эшелон лакомства из столицы, и родители брали целый ящик, который стоял на балконе. Мне разрешали взять сразу две порции, которые я вынимал ложкой в тарелку и поливал брусничным вареньем.

Детство вспомнилось, не выдержал, заказал пломбир с сиропом, да заодно и молочный коктейль, он тоже вкусный. Три раза повторял, соседи даже переглядываться начали насмешливо.

— Ничего не поделаешь, — говорю, — Я с Магадана приехал, здесь очень жарко, страдаю. Приходится хоть так охлаждаться, а то такой зной стоит, ноль градусов — это просто кошмар.

Кажется, народ не понял, что это была шутка, поглядывают с опасением, мало ли, может ненормальный какой. Доел со вкусом я последнюю порцию и на Арбат — такси ловить. Что-то я сибаритствую, про метро почти забыл.

* * *

Думал отдохнуть с полчасика, потом поработать или учебник почитать — смотря по настроению. Но в фойе ко мне подошел рослый парень с открытым лицом, даже несколько простоватым на вид. Впрочем, на то она и маска, чтобы ней прикрывать свою сущность. Как оказалось — это и был обещанный мне гид, Андрей Иванцов, третьекурсник и местный комсомольский активист. Сказал, что завтра вместе отправимся встречать американского гостя. Все правильно, так и думал, что одного меня с ним не оставят, приставят кого-нибудь для пущей надежности.

Майкл, как оказалось, прилетает в семь вечером рейсом из Лондона. Прямые рейсы Аэрофлота, летавших в Нью-Йорк и Вашингтон, нет с 1983 года. Их отменил президент Рейган после провокации с корейским Боингом 747, который американцы подставили под наше ПВО над Сахалином.

Поэтому американец в Лондоне пересядет на рейс Аэрофлота и прилетит в Шереметьево-2. Сейчас все международные рейсы из Москвы летают оттуда. Вот же — и в будущем будет точно так же. Мне и пропуск вручили, так просто, оказывается, в международный аэропорт не пускают. Или билеты предъяви или пропуск. Такси нам завтра предоставят.

Пока разговаривал со студентом с Андреем, слышу, что со мной здороваются. Обернулся, Леонов с Титовым улыбаются. Я голову наклонил:

— Здравствуйте, Алексей Архимович и Герман Степанович.

Надо было видеть реакцию Иванцова, когда он понял, кто с нами поздоровался. У него глаза распахнулись так, что я даже беспокоиться начал, а ну, как выпадут? Парень даже сразу тон разговора поменял, как космонавты прошли. То покровительственно так вещал, как положено старшекурснику с салагой, а тут резко напор снизил.

Поднялся к себе в номер, только переоделся, расположился за столом, как начавшуюся работу прервал звонок. Оказался звонит завотделом из «Вокруг Света».

— Саша, вы не подъедете завтра до обеда в редакцию? Нужно договор подписать.

Я даже сначала не понял, что ответить. Не ожидал такой оперативности, даже осторожно поинтересовался, в чем причина такого быстрого решения. Оказалось, что редакция получила одобрительную рецензию, но от кого мне отвечать отказались.

Я в полной прострации положил трубку. Если честно, то рассчитывал, что в лучшем случае свяжутся со мной уже, когда в Магадане буду. Но вот — пожалуйста. Чуть придя в себя, подумал, что причина — вчерашнее мое выступление у Семена Семеновича. А кто еще мог дать мне хорошую рецензию? Да никто вообще кроме него не знал, что я рукопись в «Вокруг Света» отдал.

Вышел в коридор, постучал в соседний номер, увы, никто не отвечает. Ладно, попробую попозже зайти. Разволновался так, что работать не получается. Плюнул, спустился на ужин, а волнение не проходит. Пришлось одеться, подумал, что прогуляюсь немного рядом с гостиницей.

Действительно походил, потихоньку пришел в себя. Тут автомобиль проезжающий сигналит. Вот и Вася подъехал. Поговорили немного, он меня подождал, пока я сбегаю за гостинцами. Пообедал, что если не получится заехать на этой неделе, то летом обязательно посещу. Хотел уже уходить, да как же — тут уже Вася пакет из машины достал. Как говорится, баш на баш.

— Держи, — говорит, — Жена передала, чтобы не похудел. Очень ей твои стулья понравились.

В номере посмотрел — всякие домашние вкусности для меня. Ну, неплохо, я люблю такое, к тому же возраст позволяет себя не ограничивать в пище, потому как я нынче мужчина в полном расцвете сил. Опять попытался постучать к соседу и снова никто не ответил. Жалко, может быть, завтра удастся встретиться?

* * *

С утра рванул в «Вокруг Света», потому как такой шанс упустить нельзя. Подписал договор, а также распоряжение о переводе гонорара в Магадан. Поинтересовался и рецензией. Оказалась она за подписью всех трех космонавтов. Видимо, все же, понравилось им теперь уже мое произведение. А может, их попросили подписать, не знаю. Я на Леонова не очень рассчитывал, он, как мне казалось, в это время был сторонником тесного сотрудничества с американцами в космосе, да и тех, кто высказывался о том, что астронавты на Луне не были, всегда жестко критиковал. Но вот поди ж ты. В журнале будет печататься сокращенная версия романа, но оставил им также полный вариант.

Больше особо дел на сегодня не оказалось, поэтому вернулся в гостиницу и засел до вечера с работой. Учил минералогию, писал сказку, пока не пришло время собираться. Спустился вниз, но ждать особо не пришлось, Андрей подъехал буквально через десять минут. Выехали, как положено — за пару часов до прилета, а то мало ли, пробки, поломки, лайнер раньше приземлится. Все бывает.

В зале Шереметьево-2 в 80-е годы прошлого века

Самолет, впрочем, опоздал на десять минут. Потом я еще ждал, когда пассажиры пройдут таможню. Как только первые пассажиры с рейса начали выходить из терминала, я лист ватмана над головой поднял с надписью Michael Staff, чтобы не пропустить нужного чела. Вчера полчаса рисовал плакат.

Вроде все уже вышли, но молодых парней что-то не заметил. И ко мне никто не подошел. Я уже нервничать начал. Начал озираться вокруг, может пропустил.

Тут вопрос слышу:

— Вы не меня встречаете?

Развернулся — невысокий парень, чуть полноватый, с веселыми карими глазами. Ну, да, мне его так и описывали. Что характерно — никакого акцента не чувствуется, чешет, словно родился у нас.

— Да, видимо вас.

— Слушай, давай на ты, — сразу же предложил мне парень, — Извини, задержали на таможне. Сейчас надо груз получить. Поможешь?

Да я, собственно, для этого сюда и приехал, но ответил коротко:

— Конечно, Майкл.

Ну, вот и начинается моя работа при заморском госте. Буду по заданию ответственных товарищей служить гидом, сопровождающим и вообще рассыпаться мелким бесом. Не хочу, а что делать? Улыбнулся по-американски по все 32 зуба, которые, к счастью, у меня сейчас имеются в полном комплекте:

— Ну, что, Майк? Пойдем получать багаж? Машина нас уже ждет.

* * *

[1] думаю, тут всем понятно, что речь идет о пьесе Николая Васильевича Гоголя «Ревизор», есть даже фильм Леонида Гайдая, снятый по ней, который так и называется «Инкогнито из Петербурга».

[2] эта история приведена в 6-й главе сборника «Малоизвестные эпизоды Великой Отечественной и Второй Мировой». Глава называется «Как нас предавали союзники — героический прорыв советского ледокола „Микоян“ из Черного моря в 1941 году в Арктику», прочитать ее можно по ссылке https://author.today/reader/461671/4316395

[3] Они не имеют права жить так хорошо.

[4] песенка временно исполняющего должность вагонного товарищ Брыль, которую он исполнял в музыкальной комедии «Чародеи», снятой в 1982 году на Одесской киностудии.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.