– Я сплю с твоим мужем! Если надумаешь подглядывать за нами снова, я не против. Может быть, научишься чему-нибудь новому. Лёша рассказывал, что ты в постели бревно!
– Как ты могла? Ты же моя лучшая подруга…
Смотрю в её лицо и всё никак не могу поверить…
Этой мерзавке я рассказывала все свои сокровенные тайны и плакала в плечо, когда из раза в раз не могла забеременеть. Я доверяла ей, а она дождалась удобного случая и легла под моего мужчину.
В следующее мгновение дверь бизнес-центра открывается, и навстречу нам идёт мой муж, довольный, как кот после случки.
– Солнышко, а ты как тут? – произносит предатель и смотрит на меня взглядом мерзавца, пойманного за руку на месте преступления.
«Твой муж неверен тебе, Катюша».
Читаю сообщение, пришедшее с неизвестного номера, и улыбаюсь.
Я с большей охотой поверю, что завтра начнётся всемирный потоп, чем в то, что мой любимый муж нашёл себе кого-то на стороне.
Без задней мысли удаляю сообщение. Пусть такими приколами разводят кого-то другого, меня не пронять дешёвыми шутками.
Мой муж – самый лучший человек на свете. Умный, сильный, невероятно красивый, а главное – верный…
Дзынь!
Телефон вибрирует от нового входящего сообщения.
Очередное послание от человека с больной фантазией?
«Мы вместе уже полгода, и я жду от него ребёнка! А ты пустоцвет и никогда не сможешь родить Морозову наследника!»
– Пустоцвет… – недовольно хмыкаю.
То, что мы с моим мужем на протяжении долгих трёх лет не можем зачать ребёнка, ни для кого не секрет. Я по глупости разболтался своей близкой подруге Марине, что у нас никак не выходит зачать малыша, а та разнесла новость по всем нашим знакомым.
Но, увы, информация устарела. Ровно неделю назад тест показал долгожданные две полоски, а гинеколог подтвердил беременность.
Во второй раз совершать ошибку и рассказывать Марине я, само собой, не стала. Узнает, когда животик уже будет видно.
Первым человеком, узнавшим долгожданную новость, будет, само собой, мой муж. Мой любимый Алексей. Я собираюсь сделать ему сюрприз и спрятать долгожданный тест с двумя полосками под ёлочку.
Уже представляю, как он распакует свой подарок и будет подпрыгивать от счастья до самого потолка. Ведь этого подарка он ждёт больше всего на свете.
Улыбка расцветает на моём лице.
Никакое насквозь пропитанное ложью сообщение не испортит мне прекрасного настроения. Я уверена в своём мужчине. И ничто не заставит меня усомниться в нём.
Рингтон, оповещающий о входящем сообщении, заставляет вздрогнуть и выйти из своих мыслей.
Да что ж такое! Этот аноним со своими лживыми сообщениями уже, откровенно говоря, начинает раздражать.
«Катюша, если отказываешься верить, то предлагаю тебе увидеть всё своими глазами. Приходи сегодня в шесть часов в офис Морозова и подглядывай в щёлочку!».
– Бред! Фарс! – невольно срывается с моих губ.
Я полностью уверена в своём мужчине! Он не какой-то там изменщик. Лёша верный и никогда меня не предаст!
Взгляд сам собой скользит по настенным часам.
– Пять вечера, – прикусываю губу и отшвыриваю телефон в сторону.
Обычно в это время муж уже дома, но сегодня он задерживается… Раньше он всегда звонил и предупреждал, что засидится в офисе до самого поздна, но не сегодня. Весь день телефон моего мужчины в не зоны действия сети.
Дыхание сбивается от смеси ярости, гнева и… страха.
Я верю своему мужчине, я знаю, что он любит меня всей душой, но…
Крохотная тень сомнения зародилась в моей душе и сейчас стремительно пускает корни, сжимающие грудную клетку и перекрывающие кислород…
– Я не поеду, не поеду… Он не такой… – судорожно бубню себе под нос, но в следующий момент уже стою в прихожей и натягиваю на себя джинсы.
Глаза застилает пелена слёз. Холодные пальцы предательски дрожат, а я до сих пор не уверенная в том, что поступаю правильно, сажусь в такси.
Лёша не разрешает приезжать к нему на работу без спроса. Утверждает, что я могу помешать его важным переговорам и что это вообще бестактно…
Достаю контейнер и накладываю ещё горячие котлеты, которые сегодня готовила для своего мужчины.
Если я приду с пустыми руками, то вызову лишние вопросы, а так я смогу сказать, что побеспокоилась, что Лёша просидит за готовыми отчётами до самой ночи и останется без ужина.
Да, так и поступлю. Сейчас как раз конец года, и Лёша, наверное, зарылся в бумагах и поэтому забыл предупредить меня, что задержится в офисе.
Закидываю контейнер в сумку и вызываю такси.
Через сорок минут я стою у играющего всеми цветами радуги бизнес-центра.
Здесь, на самом верху стоэтажного здания, и расположился кабинет моего мужчины. Талантливого инженера, миллиардера, а по совместительству порядочного семьянина и владельца этого и сотни таких же бизнес-центров, разбросанных по всей необъятной стране – Морозова Алексея Александровича.
К своим тридцати пяти мой муж сумел достигнуть таких высот, какие многим мужчинам и не снятся в самых сокровенных снах.
Будучи на выпускном курсе Московского государственного университета, Алексей самостоятельно разработал и запатентовал прибор. Не побоюсь этого слова, прогрессивная технология не осталась незамеченной. В свои двадцать четыре года Алексей Морозов заключил свой первый крупный контракт.
Само собой, на этом достижении юный гений не остановился. За десять лет работы Алексей лично разработал, запатентовал и пустил в производство не один десяток изобретений.
Но и этого Алексею было мало. Кроме навыков изобретателя, мужчина показал себя отличным управленцем. Сейчас его компания занимает одно из лидирующих мест в нашей стране и охватывает несколько ключевых отраслей.
Самой собой, такой резкий скачок не мог не отразиться на нашей супружеской жизни…
Алексей вечно занят и вечно в работе. Вскочить посреди ночи и лететь сломя голову в офис в нашей семье стало нормой…
Как же мне всё-таки хочется вернуться в то время, когда мы были студентами. Когда гуляли днями напролет, когда по-настоящему были счастливы.
Я понимаю, что Алексей старается ради меня и наших будущих детей. Хочет, чтобы у нас было всё самое лучшее…
Но в этой бесконечной погоне за бесконечными нулями на банковском счёте медленно и по крупицам разрушается наша семья.
Я уже не помню, когда мы проводили вечера вместе…
Достаю мобильник, перечитываю крайнее сообщение и с болью прикусываю губу.
Я верю своему мужчине. Да, он бесконечно занят, но за те годы, что мы вместе, Алексей ни разу не давал повода к ревности.
Ни разу не было такого, чтобы от него пахло чужими духами или чтобы я находила на его одежде чужие женские волосы.
Но почему я здесь, если я так верю своему мужчине? Почему проклятое сообщение перевернуло весь мой внутренний мир и заставило, несмотря на декабрьский мороз, бежать сломя голову к мужу на работу? Почему некоторое сомнение закралось в моей душе? Почему я сомневаюсь в мужчине, которого считаю идеалом?
Отбросив дурные мысли в сторону, с каменным лицом прохожу мимо охранников.
Как всех других посетителей бизнес-центра, меня не останавливают и не досматривают, а пропускают без каких-либо вопросов. Служба безопасности знает, что я жена Морозова.
На служебном лифте поднимаюсь на сотый этаж. Каждый раз, когда поднимаюсь на такую высоту, поджилки невольно подрагивают.
До совершеннолетия я росла в небольшом шахтёрском посёлке, где и в помине не было зданий выше пяти этажей. И даже сейчас, спустя десять лет жизни в крупном мегаполисе, я всё никак не могу привыкнуть к высоте.
Лифт оповещает о прибытии. На трясущихся ногах покидаю железную коробку.
Даже не представляю, как мой муж каждый день поднимается на такую высоту. Страшно до ужаса. От одной только мысли, что подо мной шахта высотой триста метров, сердце выскакивает из груди.
Подхожу к кабинету своего мужа и достаю контейнер с домашними котлетами на пару.
Смотрю на наручные часы. Время ровно шесть…
– Лёша… – шепчу себе под нос, стоя под дверью кабинета мужа, но не решаюсь зайти.
Боюсь разочароваться в своём любимом, самом дорогом человеке…
Ведь Алексей не просто мой муж. Он – моя родная душа, самый близкий человек на всём белом свете…
После смерти моих родителей у меня осталось только два по-настоящему близких человека: мой муж Алексей и лучшая подруга Марина, с которой мы дружим с самого университета.
Осторожно берусь за дверную ручку и едва заметно начинаю открывать дверь кабинета. Медленно, очень медленно, буквально по миллиметру каждую секунду.
В голове одновременно роятся сотни мыслей:
Если у Лёши сейчас важное совещание, из-за которого ему пришлось задержаться допоздна? Если я своим неожиданным появлением сорву мужу сделку? Если он занят проверкой каких-нибудь годовых отчётов для налоговой?
Останавливаюсь и отпускаю дверную ручку.
Я верна своему мужчине и не должна сомневаться в нём.
Всё моё нутро так и разрывается на части. Мне хочется всё бросить, вернуться домой и просто ждать своего мужчину с работы…
Нет. Я уже пришла и не должна отступать. Я должна выяснить, чем занимается мой муж в своём кабинете. Я лично должна опровергнуть каждое слово лживого сообщения.
От тревоги и усиливающегося с каждой секундой волнения сердце сжимается так, что с трудом даётся каждый новый вдох.
С каждой секундой дышать становится всё тяжелее и тяжелее…
Прикусив губу, приоткрываю дверь кабинета. Подсматриваю в небольшое отверстие и теряю дар речи…
Лёгкие перестают дышать, а сердце забывает, как биться. Я начинаю задыхаться и едва ли не теряю сознание.
Этого просто не может быть… Это дурной сон! Это неправда! Это просто не может быть реальностью! Дурной сон!
Мысли сбиваются в плотный комок. От боли хочется кричать во всё горло…
Мой любимый муж…
Мужчина, который на протяжении долгих лет супружеской жизни не уставал клясться мне в любви каждый день… Мужчина, который ночами одаривал моё тело сотнями поцелуев, сейчас стоит, повернувшись ко мне спиной…
А перед ним на коленях стоит девушка в одних лишь трусиках и с обнажённой грудью…
Лиц я не вижу. Но мне и не надо…
Я знаю каждую проработанную мышцу на спине своего мужчины… Одного лишь взгляда на фигуру достаточно, чтобы сказать, что передо мной именно мой муж.
Боль охватывает моё сердце. Низ живота будто бы пронзает острый клинок.
Покачнувшись, роняю контейнер на пол.
На грохот за спиной Лёша не обращает никакого внимания…
А вот блондинка вздрагивает, выглядывает из-за ног моего мужа и смотрит на меня хищным взглядом победительницы.
Слёзы обильным потоком начинают течь из моих глаз, ведь в этом бесстыжем выражении лица я узнаю свою лучшую подругу, от которой у меня не было секретов…
– Марина, как ты могла…
Нет… Это просто не может быть правдой. Лёша не может мне изменять…
В самом дурном сне я не могла и представить, что когда-нибудь мне придётся застать своего любимого мужчину за изменой.
Я смотрела фильмы, читала книги, в которых мужчины как один были мерзавцами и предателями. Я искренне сожалела героиням вымышленных историй и никогда представить не могла, что мне уготована судьба побывать на их месте…
Слёзы, нещадно обжигающие моё сердце, стекают по щекам.
Мне хочется кричать во всё горло от боли. Рвать и метать. Высказать предателям всё, что я о них думаю.
Но я не могу…
Вместо того чтобы толкнуть дверь и войти в кабинет, я делаю шаг назад и бегу к лифту.
Устраивать сцену нет никаких сил. Я увидела достаточно, чтобы раз и навсегда положить конец нашим с Морозовым отношениям. Положить конец его пустым признаниям, пустым словам, лживым поступкам и фальшивым улыбкам.
Пробегая мимо поста охранников, я замечаю их сочувствующие взгляды. Невольно складывается ощущение, что они всё знали… Что все вокруг знали, что мой мужчина мне неверен. И что я одна, как последняя дура, была слепа.
Сейчас в моей голове крутится лишь один вопрос: «За что он так со мной?» Неужели я была для него плохой женой? Обделяла его любовью, не давала того, чего так требовало его сердце?
На улице уже давно стемнело. Поднялся холодный декабрьский ветер, пробирающий до самых костей, и крупными хлопьями пошёл снег.
Глаза туманом застилает пелена слёз, практически лишая меня возможности видеть чётко.
Мне ничего не остаётся, кроме как стоять под стеклянными дверями бизнес-центра, поглядывать на горящий свет в окнах и, давясь горючими слезами, приходить в чувства, собирать воедино сердце, разбитое на тысячи осколков.
Но не ради себя… Ради невинной жизни, которая только-только зародилась под моим сердцем. Ради моего малыша, который совершенно не виноват, что его мама впала в немилость отца…
– Всё будет хорошо, родной… – шёпотом поговариваю и поглаживаю плоский живот, по которому совсем и не скажешь, что там кто-то живёт.
Час. Приблизительно час назад я получила злосчастное сообщение и приняла спонтанное решение срываться с места и ехать к мужу на работу.
Какая же я всё-таки дура. Я искала оправдания, заставляла себя верить в то, что мой муж самый лучший на свете. Заставляла себя развернуться и уйти… Занималась самообманом. Но от судьбы не уйдёшь.
За этот час моя жизнь перевернулась с ног на голову. Встряхнуло так, что от былой картины мира не осталось и следа…
Кажется, за этот час я повзрослела. Розовые очки спали с моих глаз.
Алексей мне изменяет. И его любовница ждёт от него ребёнка. Каждое слово злосчастного послания – истинная правда. Правда, в которую я до последнего отказывалась верить. Правда, которая уничтожила меня изнутри…
Выходит, что и не было никогда любви. Лёша врал, глядя мне прямо в глаза. Врал, когда говорил, что мечтает, чтобы я родила ему ребёнка…
Мерзавец… Предатель…
Стоит мне немного прийти в себя, как моего слуха касается треск свежего снега под чьими-то ногами.
Инстинктивно оборачиваюсь, пытаясь разглядеть того, кто приближается ко мне.
И в тёмном женском силуэте, облачённом в дорогой полушубок, я узнаю… Марину…
– Катюша, а ты чего домой не идешь? Что надо было, ты уже увидела. На сегодня это вся развлекательная программа. Если хочется продолжения, то приходи завтра. Устроим тебе представление. Может быть, научишься чему-нибудь новому. Помню, ты сама жаловалась, что в постели как бревно.
– Как ты могла, Марина? – тихо спрашиваю я, пытаясь взглянуть мерзавке в глаза, но…
В памяти снова и снова всплывает картина, как она в кабинете с моим мужем…
– Если хочешь, мы можем записать наш секс на камеру. Будет тебе учебный материал, как надо трахать мужика, – произносит ехидным голосом и расплывается в самодовольной улыбке, в которой так и читается упоение грязной победой.
Смотрю в её лицо и всё никак не могу поверить…
С этим человеком я дружила долгие годы. Этой мерзавке я рассказывала все свои сокровенные тайны и плакала в плечо, когда каждый раз видела на тесте одну полоску. Я доверяла ей, как родному человеку. Верила, а она дождалась удобного случая и легла под моего мужчину.
Проглатываю комок слёз, беру себя в руки.
Нельзя показывать этой мерзавке, что я сломлена! Не увидит она грусти на моём лице, не увидит слёз! Не дождётся!
– Знаешь, Марина, а мне не надо. Лёша со мной не потому, что я исполняю в постели что-то экстраординарное. Морозов меня любит, а с тобой он просто спит, – через силу выдавливаю улыбку. – Я его законная жена, а ты всего-навсего постилка. Как говорится, сходит налево и вернётся. А ты так и останешься у разбитого корыта.
Нарочно акцентирую внимание на своём статусе. И моя реплика, разумеется, незамеченной не остаётся.
Мне больно говорить такие вещи, но хочется посильнее уколоть мерзавку, чтобы она хотя бы немного почувствовала ту боль, которую пережила я, глядя на измену мужа…
Во взгляде Марины на мгновение пробегает недоумение.
Думала, я буду плакать? Не дождёшься!
Она надменно хмыкает и пронзает меня недовольным взглядом. Уверенности в её глазах становится немного меньше.
– Думаешь удержать мужика котлетами? Не старайся! Вашему браку осталось немного! Думаешь, Морозов променяет моего ребёнка на твою стряпню, а пустоцвет?! – бросает на меня ехидную улыбку, больше напоминающую оскал дикого зверя. – Ты же сама мне все уши прожужжала, что он давно грезит мечтой обзавестись детьми. Ну подумай сама, что ты, бесплодная, можешь ему дать? Ни-че-го!
Руки невольно опускаются на плоский живот, инстинктивно защищают малыша.
Слова Марины ранят меня в самое сердце. Ведь в моменты отчаяния я и сама думала, что никогда не смогу иметь детей, когда из раза в раз видела одну полоску на тесте.
Много лет назад мне поставили неутешительный диагноз, лучшие специалисты столицы нарекли меня бездетной. Но, как оказалось, не всё было потеряно, и рано было меня списывать со счетов. У меня под сердцем зародилась жизнь. Жизнь, о которой знаю только я.
Невольно бросаю взгляд на стеклянные двери бизнес-центра и вздрагиваю.
Алексей, держа в руках мой контейнер, перешагивает через порог и идёт в нашу сторону…
– Не хочу быть свидетелем ваших разборок. Удачи, подруга, – усмехнувшись, круто разворачивается на своих шпильках и быстрым шагом припускает в сторону.
Вот же трусливая мерзавка!
Спустя мгновение ко мне подходит мой муж с набитым ртом.
– Котлетки просто объеденье, – тянется ко мне, чтобы поцеловать, но я отклоняюсь.
Не хватало ещё, чтобы он целовал меня после своей прошмандовки!
– От тебя луком пахнет, – отхожу на шаг назад.
– Ну ладно, – пожимает плечами. – А ты чего не зашла?
– Не зашла? – выпучиваю на него удивлённые глаза.
Это шутка такая? Почему не зашла? Серьёзно? Может, он ещё спросит, почему не присоединилась?
– Побоялась отвлекать от важного дела, – недовольно фыркаю.
– Да какие там важные дела, – отмахивается, – так, будничные развлечения. Ничего нового и ничего интересного.
Будничные развлечения… Сейчас мне хочется упасть в обморок.
Мой любимый мужчина, человек, в котором я не видела недостатков, оправдывает свои измены и называет их «будничными развлечениями». Любитель свободных отношений, блин!
Не найдя что ответить, просто молчу и хлопаю глазами. Уму непостижимо, мерзавец оправдывает свои измены и говорит о них так, как будто это нормально. Вот же моральный урод!
– А чего Марина убежала? – провожает убегающую на каблуках блондинку взглядом.
– А ты с ней не наобщался? Не хватило?! – недовольно фыркаю.
Так и хочется отвесить мерзавцу звонкую пощёчину!
– Да без разницы, – пожимает плечами, – ушла и ушла.
Без разницы ему! Только-только натягивал мерзавку, а сейчас вдруг без разнице стало! Кобель!
– Может, догоним и предложим до дома подвезти? На улице-то холодает, – произносит и бросает взгляд вслед своей пассии.
– Обойдётся! – едва ли не рычу в ответ.
Давай всех потаскух, с которыми Морозов изменял мне, будем развозить по домам! Любитель шведских семей, блин!
– Ну ладно. Я думал, вы подруги, – пожимает плечами, будто бы ничего не произошло.
– Бывшие! – фыркаю в ответ.
– Да? А так хорошо дружили. Маринка вроде ничего такая, – лезет в контейнер за очередной котлетой.
– Ничего такая… Мог бы и покрасочнее выбрать эпитет, – цежу сквозь зубы.
– Поехали домой, водитель подъехал, – указывает на седан, остановившейся в десятке метров от нас.
Молча иду следом за Морозовым.
– Прошу, – галантно открывает мне дверь.
Вот же позер! Увы, Алексей Александрович, но сейчас я знаю о вас всё и вижу вас как облупленного! Не пронять меня больше насквозь лживыми уловками, пустыми словами и ничего не значащими обещаниями.
Морозов всю дорогу лопал и восхвалял мои котлеты. Я же отвернулась к окну и притворилась спящей. Нет никаких сил не то что разговаривать с предателем, а даже смотреть на него не могу.
Вернувшись домой под предлогом, что продрогла до самых костей, убегаю в ванную.
«Мы вместе уже полгода, и я жду от него ребёнка! А ты пустоцвет и никогда не сможешь родить Морозову наследника!» – словно на перемотке в моей голове крутились слова злосчастного сообщения. Крутились и всё никак не давали мне возможности успокоиться ни на минуту. Слёзы сами собой наворачивались на глаза и стекали по моим векам обильными ручьями.
– Мерзавец… Какой же он всё-таки мерзавец, – бубню себе под нос и сжимаю кулак с такой силой, что белеют костяшки.
Сегодня я лишилась части своей души. Потеряла самого дорого в своей жизни человека… Своего мужа, которого когда-то любила больше жизни. Когда-то, но не сейчас.
Из объекта обожания Морозов в одночасье перешёл в стан мерзавцев, мужчин, недостойных, чтобы их любили… В стан похотливых животных, для которых нет понятия любви и верности, а существуют только инстинкты…
Не знаю, сколько я просидела и проревела в ванной комнате. Может быть, час, а может быть, и два.
Я бы с радостью провела здесь ночь. Но нельзя, Морозов может заподозрить неладное. Надо возвращаться из своего убежища.
На тяжелых ногах покидаю ванную, поднимаюсь на второй этаж и иду в нашу спальню. Но едва ли сейчас я могу называть её нашей…
Нет никакой гарантии, что, пока я неделями пропадала на обследованиях в больнице, Морозов не приводил в наше супружеское ложе свою ненаглядную Марину. А может быть, и не только её. Одному богу известно, сколько там потаскух у него было… Морозов из тех мужчин, которым вечно всего мало.
Некоторое время стою у порога спальни, не решаясь толкнуть дверь и зайти.
Морозов там за дверью лежит на нашей супружеской кровати и ждёт меня. Как обычно…
Я бы с удовольствием ушла в другую комнату, но в таком случае Морозов может догадаться, что я всё знаю о его изменах…
С болью прикусываю язык и толкаю дверь в нашу спальню.
– С лёгким паром, – Морозов отвлекается от своего телефона и смотрит на меня.
– Спасибо… – проговарива ю сквозь зубы.
Отвлекла от переписки с Маринкой? Вероятно…
От одного взгляда на мужа всё нутро сжимается. С каждым мгновением пожар в моей душе разгорается всё сильнее и сильнее.
Сейчас мне больше всего на свете хочется отвесить мерзавцу звонкую пощёчину и высказать всё, что я о нём думаю!
Но я не могу… В очередной раз прикусываю щёку с такой силой, что во рту начинает чувствоваться привкус крови.
Не могу не потому, что где-то в глубине души я всё ещё люблю мерзавца и надеюсь, что он когда-нибудь вернётся ко мне. Нет…
Нашим отношениям пришёл конец. Безоговорочно и безвозвратно!
Я не из тех девушек, которые придерживаются заведомо ложного убеждения, мол, нагуляется и вернётся. Если мерзавец гулял всю жизнь, то так и будет бегать по бабам и пускать пыль в глаза. Предатели не меняются…
Для себя я решила, что Морозову не место рядом со мной. Хочет гулять – пусть гуляет! Но подальше от меня!
Завтра же, когда «любимый» уйдет на свою работу, я соберу свои вещи и уеду! Мерзавец никогда не узнает, что я беременна, и не найдет меня! Хотя, может, он и не будет искать, ведь зачем ему я, когда его любимая и ненаглядная Марина ждет ребенка?
– Катюш, а ты чего застыла, как будто привидение увидела? – из собственных мыслей меня вырывает опротивевший голос мерзавца.
Нет, не привидение, а одного изменщика… Одного напыщенного самоуверенного предателя!
– Я просто задумалась, – руки падают на живот, инстинктивно защищая малыша.
– Катюша, а ты случаем не беременна? За живот держишься, а глаза бегают так, словно ты что-то от меня скрываешь! – хищно сужает глаза и пристально смотрит на мои руки, придерживающие пока что плоский живот…
Сердце уходит в пятки, желваки приходят в движение, а по спине пробегает обжигающая холодом капля пота.
Нет… Предатель не должен догадаться. Только не это. Мерзавец не имеет права называть себя отцом моего ребёнка!
– Просто болит живот, – стараясь унять невольную дрожь в голосе, произношу в ответ.
– Просто болит живот? – щурит на меня глаза. – А тошнит?
Надо быть последней дурой, чтобы не догадаться, к чему клонит мерзавец. Таким нехитрым образом он пытается выспросить, не начался ли у меня токсикоз…
– Нет, не тошнит, – отвечаю, незаметно прикусив губу.
Я должна держаться. Не показывать в своём взгляде ни капли смятения. Морозов сделал свой выбор. Пренебрег мною в пользу прошмандовки Марины. И я сделала свой выбор в пользу жизни без предателя!
Хочешь, мой милый, ребёнка? Отлично! Марина родит тебе ляльку! А на меня не рассчитывай! Лучше я буду всю жизнь буду воспитывать одна, чем терпеть мужа-предателя!
Морозов громко вздыхает и многозначительно качает головой из стороны в сторону.
– Когда же я услышу от тебя заветное «Я беременна»? – поджимает губы.
Услышишь, мой милый, но не от меня! Мариночка приготовила тебе сюрприз. Не знаю, в каких вы отношениях и обрадуешься ли ты залёту своей прошмандовки.
– Не знаю. Сколько раз я слышала от докторов: «Бесплодна». Честно признаться, руки давно опустились. Не хочет боженька, чтобы у нас дети были, ни в какую не хочет, – произношу с наигранной болью в голосе.
– Слушай больше этих коновалов. Не врачи, а одно название! – начинает немного раздражаться и с силой сжимает подушку. – Я сказал, у нас будет ребёнок, значит, он будет!
– Будет ребёнок… – медленно повторяю за мужчиной.
«Зачем тебе ребёнок, если ты гуляешь у меня за спиной?» – едва ли не срывается с моих губ.
Нет… Неосведомленность Морозова только мне на руку. Пусть считает, что я слепая тетеря и ничего дальше своего носа не вижу.
– У меня родится сын! Я сон видел, как наяву.
Видел сон… Да, Алексей Александрович, через девять месяцев вы заберёте своего ребёнка из роддома. Ребёнка от чужой женщины…
Нервно перетаптываюсь с ноги на ногу, не решаясь сложиться в одну постель с предателем.
– Катюша? – смотрит на меня вопросительным взглядом. – У тебя всё нормально? Ведёшь себя как-то странно.
Перебарывая дрожь в руках, собираю оставшиеся силы воедино и ложусь на свою половину кровати. Одну ночь. Мне осталось перетерпеть одну последнюю ночь рядом с предателем!
– Я так соскучился… – шепчет мне на ухо и начинает жадно целовать меня в шею.
Вздрагиваю и отстраняюсь.
Прикосновения Алексея отныне не кажутся волшебными. От его поцелуев моё тело не покрывается мурашками, и сознание не трепещет от огненного чувства пылкой любви, переполняющей мою душу.
– Ты вся дрожишь. Родная, ты замёрзла? – заключает меня в свои объятия, в которых я больше не чувствую себя любимой…
– Х-холодно… – голос невольно подрагивает.
– Согрею свою рыбоньку, – прижимается ко мне всем своим пылающим жаром телом.
В противовес его теплой коже, мне вдруг становится холодно, как будто мир вокруг нас начинает медленно угасать.
Ещё вчера я была абсолютно счастлива в его объятиях… Но не сегодня. Сегодня прикосновения любимого человека несут только боль и, словно острый кинжал, оставляют глубокие рубцы на моём изболевшем сердце.
Алексей, приложив некоторые усилия, переворачивает меня с бока на спину и смотрит мне в глаза. Он начинает что-то говорить, но я, тихо заплакав, совершенно не слышу его.
Я просто смотрю ему в глаза, и они кажутся мне такими чужими.
Глаза, в которые я готова была смотреть вечно со счастливой улыбкой на лице, сейчас не вызывают ничего, кроме боли. Боли, которую я испытала, застав любимого мужа с полуголой подругой…
– Всё нормально, Катюш? – спрашивает обеспокоенным, но не искренним голосом.
– Всё хорошо. Просто я сегодня в очередной раз сделала тест и в очередной раз лицезрела одну полоску. Тяжело эмоционально. Прости. Нервы совсем ни к чёрту стали, – с болью прикусываю язык и обратно переворачиваюсь на бок.
– Всё хорошо, родная, – снова прижимается ко мне всем своим пылающим жаром телом. – Я нашёл для нас нового врача. Мне его посоветовал один мой хороший товарищ. Селезнёв, ну ты знаешь его, я тебе рассказывал про наш общий проект. В общем, Селезнёв рассказывал мне про профессора Новикова. Он помог забеременеть его жене.
– Новый доктор? Мы обошли лучших специалистов, ты думаешь, что нам поможет какой-то неизвестный никому Новиков? – руки сами собой опускаются на плоский живот, где под сердцем только-только зародилась крошечная жизнь моего малыша.
Честно признаться, я и подумать не могла, что мне так сложно будет скрывать свою беременность. Ведь до сегодняшнего дня я ни разу за всю нашу супружескую жизнь не обманывала своего мужчину…
Но сейчас у меня нет выбора. Мне надо молчать… Молчать ради будущего подальше от предателя. Ради будущего, в котором не будет места лжи и предательству.
– Да, и мы не будем откладывать в долгий ящик. Чёрт с этими годовыми отчётами. Завтра же мы пойдём к нему на приём. Он сделает УЗИ и по новой назначит все анализы.
Внутри меня всё мгновенно обрывается. Нет! Мне нельзя к врачу, ведь в таком случае вскроется мой обман…
– Не надо к доктору! Я не хочу…
– Нет, Катюш, если мы хотим малыша, то нельзя сдаваться! Я сейчас же позвоню и предупрежу профессора, что мы придём завтра утром, – разжимает объятия, встаёт с кровати и идёт записывать меня к доктору… К доктору, который положит конец моей тайне.
Я ещё пыталась какое-то время пререкаться с Морозовым. Но мужчина был непреклонен и с лёгкостью находил аргументы в противовес моим словам.
За всю ночь я так и не сумела заснуть.
Стоило мне сомкнуть веки, как перед глазами всплывала картина, как Морозов занимается любовью с Мариной. Пусть я и не видела этого собственными глазами, но фантазия справилась с этим самостоятельно.
Громкий будильник Алексея раздался протяжным эхом.
– Подъём, – полушёпотом произносит мужчина и начинает будить меня своими поцелуями.
Так он делал каждый день…
От поцелуев Алексея я просыпалась, а затем с широкой улыбкой на лице повисала на шее своего мужчины.
Но всё изменилось. Его краткие пробуждающие поцелуи сейчас оставляют только глубокие раны на моём сердце.
– Просыпайся, родная. Через полтора часа нам надо быть в кабинете профессора Новикова, – произносит вполголоса.
Медленно приоткрываю глаза и выдавливаю из себя улыбку.
– Доброе утро, – произношу максимально радушным голосом из всех возможных.
– Доброе-доброе, – шепчет в ответ предатель и целует меня в лоб. – Я пошёл умываться и приготовлю нам завтрак. А ты вставай.
Приготовлю завтрак… Такого с Морозовым не случалось последние лет пять. Неужто чувствует за собой вину, неужели так заела совесть, что господин Морозов решил поухаживать за своей супругой?
Ещё вчера я была бы счастлива и с удовольствием уплетала бы с заботой приготовленный завтрак, но не сегодня… Ведь я знаю, что такой широкий жест – не что иное, как просто попытка сбавить градус повисшего в воздухе напряжения.
Оставшись в спальне в одиночестве, наконец встаю.
Честно признаться, бессонная ночь далась мне непросто. Голова тяжёлая, ноги ватные…
Не будет мне покоя, пока я нахожусь под одной крышей с предателем. Все нервы вытерпит и на этом не остановится.
Подхожу к окну и смотрю на заснеженную улицу.
Казалось бы, стоит собрать вещи и покинуть дом предателя. Но нет… Пока он рядом, это невозможно.
Ещё и чёртово обследование! Сейчас мне хочется кричать во всё горло, ведь если профессор проведёт УЗИ, моя тайна раскроется в одночасье, и побег от предателя, увы, кратно осложнится.
Если Морозов узнает о моей беременности, он не отпустит меня. Не даст развода и найдёт на другом конце света. Запрёт в золотой клетке. Продолжит врать и изменять налево и направо.
Спустя какое-то время Алексей возвращается в спальню.
– А ты почему до сих пор не умылась? – смотрит на меня вопросительным взглядом.
– Давай не пойдём. Я не хочу… – предпринимаю очередную попытку улизнуть от чёртова приёма.
– Давай пойдём! Не усложняй, Екатерина! На Новый год профессор уедет в Швейцарию кататься на лыжах и вернётся только в январе. Мы не можем терять столько времени впустую, как ты не поймёшь-то? – на лице Морозова желваки приходят в движение.
– Я всё понимаю. Просто чувствую себя неважно… – пытаюсь давить на жалость, но сейчас Морозова не пронять ничем. Он словно зациклился на этом чёртовом профессоре.
– Никаких «но»! Если мы не едем, то мои люди привезут профессора вместе со всем необходимым медоборудованием к нам домой!
Громко вздыхаю…
Как бы мне не хотелось, но избежать приёма не получится…
Морозов ведёт себя словно одержимый.
Но главное, мне до сих пор непонятно, зачем ему я, если Марина ждёт от него ребёнка? Зачем бороться с псевдобесплодием жены, когда под боком всегда есть плодовитая любовница?
Ладно… Ничего не остаётся, кроме как ехать в больницу и надеяться на благоразумие профессора. Надеюсь, что когда я расскажу ему про измены мужа, он проникнется ко мне и сохранит мою тайну в секрете.
В противном случае меня ждёт не самая радужная жизнь в роли нелюбимой жены… Нелюбимой жены, чьи функции ограничены готовкой и воспитанием наследников…
– По предыдущим обследованиям можно сказать, что не всё так трагично, как вам говорили ранее, – рассматривая мою историю болезни с задумчивым видом, произносит доктор.
– Екатерина сможет иметь детей?! – Морозов перебивает доктора чуть ли не криком.
– Вполне, – убирает папочку в сторону и в многозначительном жесте скрещивает руки на своей груди.
– Я знал! Знал, что мы сможем зачать наследника! – от переполняющих эмоций Алексей едва ли не бьёт себя в грудь.
– Алексей Александрович, – профессор приподнимает руки в примирительном жесте. – Давайте не будем кричать, в больнице всё-таки кроме нас лежат пациенты.
– Простите… – отвечаю за мужа полушёпотом и бросаю на профессора грустный, полный боли взгляд.
Профессор, глядя мне в глаза, кивает. Кажется, он понял, что я в положении и что всеми правдами и неправдами стараюсь скрыть от Морозова беременность.
– А сейчас приступим к ультразвуковому исследованию, – произносит доктор, не переставая наблюдать за моей реакцией.
Внутри всё мгновенно обрывается. Сейчас, с минуты на минуту, моя тайна будет раскрыта…
– Алексей Александрович, – произносит профессор и указывает на выход. – Подождите, пожалуйста, за дверью. Всё-таки приём у акушера-гинеколога должен проходить без третьих лиц. Только доктор и пациент.
– Вот ещё! – ухмыляется. – Делай давай, я не помешаю.
Доктор смотрит на меня сочувствующим взглядом и ничего не отвечает Морозову.
Кажется, он хотел поговорить со мной один на один, но муж не дал такой возможности.
– Сними, пожалуйста, кофту и лягте на кушетку, – слова доктора звучат подобно приговору.
Слегка подрагивающими руками снимаю кофту и ложусь на обжигающую холодом кушетку. Закрываю глаза и чувствую, как слеза пробегает по моей щеке.
Всё кончено… Сейчас Морозов узнает про мою беременность, запрёт меня дома, а сам уедет развлекаться к своей любовнице…
Содрогаются от прикосновения с холодной головкой датчика…
– Хорошо. Замечательно, – моего слуха касается голос профессора.
Кабинет погружается в молчание, которое кажется вечностью…
– Беременна?! – восторженный голос Морозова разрезает повисшую тишину.
– А разве я что-то сказал про беременность? – вопросом на вопрос отвечает профессор и смотрит на Морозова вопросительным взглядом.
– Ну вот же на экране точка! – Алексей небрежно тыкает в экран.
Сердце начинает стучать так быстро, что невольно складывается ощущение, что оно вот-вот пробьёт грудную клетку.
Муж заметил на экране только-только родившуюся жизнь моего малыша.
– Нет, – профессор отводит датчик в сторону и ставит под таким углом, что зародившийся плод перестаёт быть виден. – Алексей Александрович, смотрите на экран внимательнее и не вмешивайтесь, пожалуйста, в диагностику!
Внутри меня всё мгновенно сжимается.
Профессор Новиков всё понял по моему выражению лица верно и решил помочь мне и скрыл факт беременности от новоиспечённого отца…
В момент, когда я думала, что всё кончено, обстоятельства круто повернулись в обратную сторону. Неужели мне удастся сбежать от предателя и тайно родить?
– Внимательно смотрю, – Морозов недовольным голосом брыкает в ответ.
– В целом всё понятно, – произносит профессор и убирает датчик в сторону. – Визуально всё хорошо. Контуры ровные, миометрий не утолщён, эндометрий также не утолщён. Будет разбираться дальше, – профессор смотрит на меня сочувствующим взглядом, – может быть, вовсе не в девушке, а в вас, Алексей Александрович
– Исключено! – Морозов соскакивает со своего стула и разводит руками в сторону. – У меня отличная генетика! Нас три ребёнка в семье! Три пацана!
Ну ещё бы. Морозов тот ещё бык-осеменитель. Это я только про Маринку знаю, может, у него на стороне куда больше детей. Мерзавец!
– Ну, это совершенно не показатель. У вашего отца могло быть отменное здоровье, а у вас уже нет, – профессор ухмыляется своим мыслям, разводит руками и добавляет: – По УЗИ у девушки всё замечательно. Давайте-ка мы и вас проверим. У вас же нет детей? От других женщин, от первого брака, к примеру?
Громко сглатываю. Профессор задал Морозову такой каверзный вопрос, что невольно задрожали поджилки. Неужели проницательный доктор всё понял? Понял, что мой муж последний подонок, повадившийся бегать налево. Наверное, у Морозова на лице написано «Предатель».
– Нет детей, – буркает в ответ и смотрит на профессора ненавистным взглядом.
Профессор ухмыляется.
– Вот видите. Не исключено, что дело в вас, мой голубчик. Давайте поступим так. Вы пройдите в регистратуру и запишитесь на сдачу анализов, – доктор указывает на дверь, – а мы пока с вашей супругой обсудим дальнейшие обследования. Хорошо?
– Ладно, – Морозов недовольно фыркает в ответ и выходит из палаты.
Проводив взглядом Алексея, профессор громко вздыхает, осуждающе качает головой из стороны в сторону и после нескольких неловких мгновений молчания произносит:
– Что же вы так, Екатерина Викторовна, обманываете своего супруга? Обидел или хотите устроить суженному сюрприз в новогоднюю ночь?
– Обидел… – шёпотом произношу в ответ и ощущаю, как одинокая слеза начинает катиться по моей щеке.
– Изменил?
Громко вздыхаю…
Честно признаться, нет никаких сил и желания откровенничать с совершенно незнакомым мне мужчиной… Но, кажется, другого выхода, кроме как рассказать правду, у меня нет, ведь по факту, прикрывая меня, он обманул Морозова.
– С лучшей подругой… С девушкой, которую я считала самым близким мне человеком, – глаза заволакивает пелена слёз. – У них будет ребёнок.
– Даже так, – сочувственно качает головой из стороны в сторону. – Я так и подумал. На роже написано, что человек с гнильцой.
– Простите, что заставила вас лгать… Я не хочу, чтобы предатель знал о моём ребёнке. Маринка беременна, вот пусть она ему и рожает! А я и одна воспитаю!
– Не знаю, не знаю, дочка… – громко вздыхает. – Одной ух как непросто. Ладно, ты не хочешь с Морозовым жить, так не живи. Ребёнка-то какой смысл скрывать? Пусть бы навещал по выходным, а ты бы с него алименты тянула. Он же миллиардер, насколько мне известно, голодными бы точно не оставил.
– Заложница в золотой клетке. Инкубатор… – сквозь боль произношу обжигающие раскалённым металлом слова. – Морозов не из тех мужчин, которые отпускают легко. Он собственник. Не будет мне жизни рядом с этим человеком. В одной комнате я буду с ребёнком жить, а в соседней он будет с бабами развлекаться, – горькие слёзы обиды обильным потоком ринулись из моих глаз. Больно, как же больно. – Не нужны мне его алименты. Не нужны ни его деньги, ни бизнес, ни недвижимость, ни он сам!
– М-да, помню, бывшая жена смотрела сериал с похожим сюжетом, – щёлкает костяшками пальцев. – Богатей настолько ополоумел, что поселил весь свой гарем в одном особняке. Но насколько вы уверены, что это ваш случай? Вы же явно не первый год в браке. Неужели супруг ни разу не проявлял себя как последний мерзавец?
– Наш брак казался мне идеальным, совсем как в сказке… До тех самых пор, пока он не стал пропадать на работе сутками. Теперь-то мне понятно, чем он там занимался… Натягивал мою подругу прямо на рабочем столе.
Сердце за грудиной начинает истошно болеть от одних лишь воспоминаний вчерашнего дня…
– Жалко, конечно. Сожалеть же потом будете. Вот уйдёте вы от мужа, а дальше куда? Воспитывать одной?
– Да, одной, – поджимаю губу, – а может, и нет. Может, я ещё сумею встретить такого человека, который не предаст…
– И то верно. Если выбирать между побегом и жизнью в золотой клетке, я бы выбрал первое. На воле оно всяко лучше.
Сбежать… Легко говорить о побеге, когда совершенно не знаешь, куда бежать. Уйти от мужа-предателя – дело пяти минут, а вот найти пристанище в чужой столице – практически нереально.
Родных в столице у меня нет. Все мои дальние родственники живут на Урале. Широким кругом общения я также похвастать не могу. По факту я общалась только с Мариной… С мерзавкой, вонзившей мне в спину кинжал по самую рукоять.
Как бы грустно это ни звучало, но вернуться я могу лишь в одно место – в старенький домик в шахтёрском посёлке, в котором я когда-то жила вместе со своей покойной бабушкой.
Но будет ли Морозов искать меня там? Думаю, что нет, поскольку домик принадлежит не мне, а одной моей дальней родственнице, которая в нём давным-давно не живёт. По факту старенький домик моей покойной бабушки пустует уже много лет.
– Ладно, Екатерина Викторовна, отговаривать я вас не вправе. Поступайте так, как велит сердце, – из собственных размышлений меня вырывает голос профессора.
– Спасибо… – робко отвечаю я.
– Вы не переживайте. Диалог останется сугубо между нами, – застёгивает невидимую молнию у себя на губах. – Честно признаться, ваша история меня немного проняла. Я, наверное, мог бы вам помочь, если бы вы, конечно, были не против.
– Я была бы благодарна, – киваю в ответ.
– Хорошо. Я могу сказать вашему супругу, что вас необходимо продержать в клинике до самого вечера. У вас будет немного времени прийти в себя и обдумать дальнейшие действия. Вы же наверняка уже решили, куда поедете?
– Да, – часто киваю, – уеду в другой город.
Многозначительно кивает.
– Я могу вам помочь в приобретении билетов так, чтобы никто не знал о вашем перемещении.
– Спасибо…
Профессор Новиков не обманул меня и сделал всё именно так, как и обещал. К вечеру я уже сидела в плацкартном вагоне и ехала в родной шахтёрский посёлок, в котором прошло моё детство.
На следующий день Морозов совершенно не давал мне покоя. Бесконечно названивал и писал сообщения.
Но я все его сообщения игнорировала, а звонки сбрасывала, хоть руки иной раз так и тянулись, чтобы нажать на кнопку «Ответить» и высказать изменщику всё, что о нём думаю! Но нужна ли мне эта лишняя нервотрёпка? Нет!
Он отказался от меня… Выбрал мою лучшую подругу. Отказался от моего ребёнка… Значит, и мне надо вычеркнуть предателя из своей жизни.
И разговаривать мне с ним точно не о чем.
Под конец дня я не выдерживаю и пишу Морозову краткий ответ: «Прощай, Лёша. Я любила тебя всей душой и сердцем. Желаю тебе счастья!»
Затем удаляю все номера Морозова и уничтожаю сим-карту. Если сжигать мосты, то сжигать по полной программе. Раз и навсегда!
– Алексей Александрович, к вам можно? – моего слуха касается женский приторно-сладкий голос.
Отрываю глаза от финансового отчёта и смотрю вопросительным взглядом на девушку со стаканчиком кофе в руках, без спроса вошедшую в мой кабинет.
– Марина Андреевна, вы по какому вопросу? Если что-то срочное, говорите сразу, если нет, то лучше потом, сейчас я очень занят, – сухо отвечаю и возвращаюсь обратно к документам.
Честно признаться, на работе в конце года настоящая запара. Годовые отчёты и подобная лабуда отнимают просто уйму времени. А мне как руководителю всю эту прелесть надо проверить и поставить свою подпись.
Сижу уже битый час, всякий счёт времени потерял. Ещё и мобильный приказал долго жить, выключился и больше не включается. Катюша небось с ума уже сошла, ведь сегодня я обещал быть дома вовремя.
– Важное, Алексей Александрович, важное. И, во-первых, я не Андреевна, а Александровна. Наши отцы были тезками. Наверное, это какой-то знак…
Что она несёт? У меня дел невпроворот, а меня отвлекают с какой-то несусветной ерундой! Слов нет, одни эмоции!
Андреевна или Александровна, да какая мне вообще разница?
Марина всего неделю как получила должность помощника экономиста, а уже весь отдел с ума сошел от её непрофессиональности.
Мне ещё никогда столько жалоб на одного сотрудника за такой короткий промежуток времени не приходило. Кто-то жалуется, что девушка без конца хамит, кто рапортует, что матерится и прямым текстом отказывается работать. Одним словом, непрофессионализм в ярком его проявлении.
Честно сказать, хочется прямо сейчас взять и уволить её к чертовой матери. Но нет же, жена будет слёзно умолять, чтобы я простил нерадивую подчинённую и дал ей второй шанс. Вот сколько раз зарекался не брать на работу ничьих родных и знакомых.
– Всего доброго, Марина Андреевна, – тьфу ты, – Александровна. Приходите завтра, когда я буду не занят!
– Но как же так? Я, между прочим, вам кофе принесла. Ваш любимый эспрессо, – делает шаг в сторону и со звуком открывает крышечку.
– Спасибо, поставь на стол и на выход, – указываю на свободный край стола.
Само собой, эту бодягу я пить не собираюсь. Выкину, как только уйдёт.
Только вот дальше происходит то, чего я конкретно не ожидал.
Подойдя ко мне едва ли не в упор, девушка спотыкается и обливает меня обжигающим напитком с ног до головы?
– Твою мать, ты что делаешь? – вскакиваю с кресла и начинаю снимать с себя рубашку.
Дура облила меня крутым кипятком, я прям чувствую, как кожа под рубашкой начинает облазить.
– Простите, – подскакивает ко мне, падает на колени, одним ловким движением руки срывает с себя блузку и демонстрирует мне свои обнажённые груди.
Ну всё. Прости меня, Катюша, но твоя подруга перешла через красную черту дозволенного. Сегодня же выпру дуру с должности с занесением в личное дело!
– Вставай! – цежу сквозь зубы.
– Я помогу. Я знаю, как вас успокоить, – тянется к моей ширинке.
За моей спиной раздаётся какой-то непонятный звук. Будто бы что-то падает. М-да, если нас кто-нибудь увидит в каком виде вместе, такие сплетни будут, что придётся весь штаб бизнес-центра менять.
– Вон пошла! Уволена! – рычу сквозь зубы и жму тревожную кнопку.
Через две минуты прибегают взъерошенные охранники и выводят бесстыжую девку едва ли не за шкирку.
– Алексей Александрович, наверное, это ваше, – начальник охраны Степан проходит через весь кабинет и ставит на край моего рабочего стола контейнер с домашними котлетами.
– Спасибо, – киваю в ответ.
Открываю контейнер и по одному лишь запаху узнаю повара. Такие ароматные котлеты умеет готовить только один человек – моя любимая супруга Екатерина.
Странно. А почему она не зашла, а оставила контейнер где-то в коридоре? И, судя по тому, что котлеты давно остыли, принесла Екатерина их уже давно.
Утро следующего дня
Клиника профессора Новикова В.И.
Морозов
Вот же индюк! Он что, реально решил, что причина бесплодия нашей семьи кроется в моих дефектах? Хрен два! Я здоров как бык!
Что-то я всё больше и больше сомневаюсь в профессиональных качествах этого профессора. Насоветовал партнёр, называется. Надо было сначала хотя бы отзывы почитать, а только потом сломя голову лететь в клинику.
Хотелось на месте послать этого профессора со всеми его анализами на хрен, но я не смог. Взглянул в грустные, мокрые на ровном месте глаза Екатерины и не смог… Только ради неё я подписался на все эти обследования, чтобы только ей было хотя бы чуть-чуть легче, ведь я понимаю, насколько ей тяжело из раза в раз видеть одну проклятую полоску на тесте.
Позже мне сообщили, что профессор нашёл какую-то кисту у жены, что ему срочно надо её обследовать и что Екатерину будут мурыжить аж до самого вечера.
По срочным делам мне пришлось отъехать в офис на пару часов, а когда я вернулся в оговоренное с профессором время, клиника встретила меня тёмными окнами и закрытыми дверями.
– Какого хрена? – дёргаю за ручку запертой двери.
Ну и шарага. Чтоб я ещё хоть по чьей-либо наводке пошёл в какую-то клинику! Какая-то шарашкина контора, а не клиника профессора Новикова! У них даже ночного охранника нет! Выламывай двери, глуши камеры и выноси всё, что не прибито. Бардак, одним словом.
Это всё ладно. Сейчас меня интересует только один вопрос: где моя жена? Обиделась и уехала домой на такси? Наверное.
Набираю номер жены – не берёт трубку. Пишу сообщения в мессенджере – читает, но ничего не отвечает.
Словно оголтелый лечу домой, но жены там нет… Исследую каждый потайной уголок нашего особняка. Екатерины нигде нет.
В висках начинает стучать. Да, чёрт возьми, я волнуюсь за жену. Сейчас у нас не самый простой период в жизни. Что там мог ей наговорить этот злосчастный профессор? Куда, чёрт возьми, она подевалась? Почему не предупредила?
Весь вечер и всю ночь не нахожу себе места. Поднимаю своих безопасников на уши и бросаю всех на поиски жены – безрезультатно.
Екатерина словно провалилась под землю. Профессор также пропал хрен знает куда.
Только под конец следующего дня жена даёт о себе знать. Присылает короткое сообщение, смысл которого я до сих пор не могу понять: «Прощай, Лёша. Я любила тебя всей душой и сердцем. Желаю тебе счастья!»
Побег от предателя, мягко сказать, выбил меня из колеи…
Немногим больше восьми месяцев прошло с тех самых пор, как я уехала из столицы и поставила жирную точку в отношениях с Морозовым. Жить я ушла, как и планировала, в старенький домик моей покойной бабушки, в котором мы жили вместе, когда я была ещё ребёнком.
Восемь месяцев оказались крайне коротким сроком. Душевные раны, оставленные изменой мужа, до сих пор неистово саднят. Каждую ночь я просыпаюсь ни по разу из-за того, что подушка промокла от слёз едва ли не насквозь.
Мне до сих снятся сны, содержащие в себе фрагменты моего прошлого. Погрузившись в сон, я снова и снова переживаю те неописуемые эмоции, которые когда-то испытывала рядом с любимым человеком. С человеком, который разбил моё любящее сердце на тысячи осколков.
Все те светлые моменты, которые мы провели вместе, Алексей в одночасье осквернил изменой с моей лучшей подругой…
Иной раз на меня накатывали истерики. Мне всей душой хотелось набрать номер Морозова и признаться ему в беременности. Но я вовремя приходила в себя и гнала куда подальше навязчивые мысли.
Наверное, я бы сошла с ума, если бы не моя беременность, заставляющая меня по-новой полюбить жизнь. Жизнь, в которой нет любви, а существует только боль, оставленная предательством.
Но не всё так плохо, как могло показаться, в моей жизни есть и белая сторона. Моя беременность. Я живу одной лишь мыслью, мыслью о том, что совсем скоро я стану мамой.
Наверное, я никогда не сумею расплатиться с профессором Новиковым Владимиром Ивановичем за его бескорыстность, ведь для меня он сделал столько добра, сколько ни один человек на всём белом свете.
Владимир организовал мне полностью анонимную поездку. И если мой бывший муж и пытался меня найти по проданным билетам, то у него бы никогда не вышло, ведь на поезде в родной шахтёрский посёлок я ехала под другой, совершенно чужой фамилией.
Одной, конечно, в стареньком частном домике без каких-либо благ цивилизации тяжеловато, но я справляюсь. Как-никак я в нём выросла и побольше всех знакома с жизнью в посёлке.
С работой опять же мне помог Новиков. Через каких-то там своих знакомых устроил меня на местный хлебный завод на должность бухгалтера.
Правда, взяли меня вне штата, без какого-либо договора найма и с зарплатой в конверте. Сама собой, я бы хотела официальную работу и полный социальный пакет, но, увы, сейчас у меня нет обширного выбора.
Более того, профессор Новиков не стал бросать меня в полном одиночестве. Мужчина исправно приезжал раз в месяц и следил за протеканием моей беременности. К счастью, всё шло более чем хорошо и без каких-либо нареканий.
– Катька, куда ты схватила полное ведро картошки! – голос Владимира заставляет вздрогнуть и выпорхнуть из своих мыслей.
– Тут не больше трёх килограмм, – произношу и широко улыбаюсь в ответ. Как же всё-таки приятно, что за тебя беспокоится хотя бы кто-то. – Я тебе сейчас пюре приготовлю, ты, наверное, голодный с дороги.
Сегодня именно тот день, когда Владимир приехал навестить меня. И на этот раз мужчина приехал не на один день, как обычно, а на целых две недели, ведь мне вот-вот рожать, и он хочет лично всё контролировать.
Честно признаться, даже не знаю, за какие заслуги бог сжалился надо мной и свёл меня с таким добродушным человеком, как Владимир.
Мужчина проявляет к моей персоне нескрываемый интерес. Мне даже иной раз кажется, что он в меня по уши влюблён, хоть и не говорит о своих чувствах в открытую.
Наверное, совсем скоро он во всё признаетсях, и я отвечу ему взаимностью.
Мне давно пора забыть бывшего, перестать жить воспоминаниями и начать заново строить свою жизнь, не оглядываясь назад.
Пусть Владимир и старше меня практически на пятнадцать лет, но это нисколько не помеха.
Мне кажется, у нас бы получилась отличная семья. Ведь у нас много общего: у мужчины, как и у меня, развод и предательство за плечами. Его супруга изменила ему с начальником, которого Новиков считал своим другом.
Беру ведро картошки и шагаю в сторону дома. Сейчас приготовлю пюре со своими фирменными котлетами. Мой бывший муж обожал их и мог слопать сразу десяток…
Сделав шаг в сторону дома, мой живот пронзает острая боль…
Что это?
Мне становится страшно за малыша, ведь срок родов ещё не подошёл. Меня хотели положить на сохранение в районную поликлинику только через неделю.
Ведро, выпавшее из полых рук, разбивается об землю.
Меня буквально скручивает от боли.
– Володя… – с силой стискиваю зубы, – мне больно.
– Где? Где больно? – Мужчина выскакивает из сеней и со всех ног бежит ко мне.
– Живо-о-от, – в момент очередного приступа боли с моих губ срывается тихий стон.
Нет… Я не могу потерять своего ребёнка.
Пелена слёз застилает мои глаза. Страх и отчаяние мгновенно захватывают меня. Но не за себя. А за моего мальчика…
– Скорую… – Владимир достаёт мобильник и вызывает бригаду.
– Не успеет… – цежу сквозь зубы. – По нашим убитым дорогам машина только к вечеру приедет.
– Ну а что делать, не на велосипеде же я тебя в больницу повезу? – разводит руками.
Невольный стон срывается срывается с моих губ.
– О господи, ты чего так кричишь, Катюша? – выглядывая из-за забора, спрашивает Авдотья Игоревна, бабушка, живущая по соседству.
– Не видите, что ли, рожает! Не надо глазеть! – Владимир небрежно отмахивается от соседки.
– Скорую вызвали? – спрашивает соседка, и не думая уходить.
– В первую очередь! – фыркает в ответ и в очередной раз отмахивается от бабушки.
– Это зря. Пока машина приедет, Катька уже родит!
– Без вас как-нибудь разберусь! – Владимир начинает злиться.
– Разберётся он! Тоже мне, разбиральщик нашёлся! Раз в месяц появляется, а гонору столько, что хоть стой, хоть падай! Лёнька! – бабушка кричит во всё горло. – Дуй к Сёмке, пусть Катьку на своей хлебовозке в райцентр везёт! Рожает девка!
Дальше я уже ничего не слышу и не помню. Мир резко погружается во тьму.
– Алексей Александрович, – голос водителя отвлекает меня от изучения договора купли-продажи. – На обочине грузовик стоит. Кажется, движок закипел. На кузове эмблема вашего хлебного завода.
– Притормози, – опускаю окно.
И в самом деле, машина принадлежит моему хлебному заводу.
Нельзя своих подчинённых в беде оставлять. Надо как минимум остановиться и выяснить, можем ли чем-то помочь.
То, что старенький советский грузовичок не выдержал здешних дорог, вообще не удивительно. Тут такие ямы и колдобины, что даже мой внедорожник чувствует себя не особо комфортно. Недельку покатаешься по буеракам, и всё, подвеску на выброс и в сервис.
Надо будет взять во внимание этот вопрос и предъявить местному губернатору претензию. Пусть выделяют бюджет средства и строят нормальную асфальтированную дорогу.
Это же совершенно не дело. Если, к примеру, человеку надо срочно в районную больницу, а он доехать не может? Безобразие, одним словом. И самое печальное, что в регионах у нас подобное безобразие сплошь да рядом.
– Алексей Александрович, я быстро, – произносит водитель и тянется к дверной ручке.
– Погоди. Ты пока трос разматывай, а я с водителем сам пообщаюсь.
– На буксир будем брать? – смотрит на меня округлившимися глазами.
– Ну да, – пожимаю плечами, – одному богу известно, сколько он тут простоял.
Водитель утвердительно кивает, выходит из автомобиля и идёт к багажнику за тросом.
Следом выхожу из автомобиля и направляюсь к хлебовозке.
– День добрый, земляк, – протягиваю руку водителю. – Приболела старушка?
– Добрый, есть немного, – отвечает на рукопожатие и с опаской посматривает на мой тонированный автомобиль.
Ну конечно, он испугался. Водителю на вид лет двадцать максимум. Опыта у мальца совсем немного. Наверное, насмотрелся фильмов про девяностые и думает, что на дороге останавливаются только с одной целью: ограбить.
– Морозов Алексей Викторович, – представляюсь и демонстрирую водителю пропуск на завод с подписью «владелец». Может, хотя бы так он поймёт, что мы не бандиты, и перестанет дрожать от страха.
– Так вы Морозов? – глаза парня мгновенно округляются от удивления.
– Морозов, Морозов, – отмахиваюсь и указываю на подчинённого, во всю разматывающего трос, – так тебе помощь нужна или нет?
Захворала ласточка. Уже час тут стоим. Ни в какую не хочет ехать. Поможете?
– Не оставлять же народ без хлеба, – смеюсь в ответ.
– Да если бы хлеб. Я без товара еду, – в глазах пацана пробегает испуг.
Кажется, кто-то использует казенное имущество в личных целях.
– Роженицу в больницу везу. Потеряла много крови, надо торопиться. На всю деревню казённый грузовик – единственный автомобиль на ходу. Был…
Нервно сглатываю.
Само собой, девушку мы не оставим. Спасать надо, пока окончательно кровью не истекла.
– Понял, тогда не будем терять времени. Николай, – кричу своему водителю, – бросай трос. Оставим грузовик тут стоять.
– Как оставим стоять? А если украдут? – хлопает глазами.
– Не переживай. Спишем. Куда ехать, дорогу знаешь?
– Конечно, Катька рассказывала, что она стоит на учёте в районной поликлинике. Километров семьдесят не дотянули всего.
Екатерина… При упоминании имени моей бывшей супруги сердце с болью сжимается. Я ведь так и не нашёл её. Хоть и за прошедшие несколько месяцев не было ни дня, чтобы я её не искал.
До сих пор не могу понять, почему она приготовила для меня именно такой подарок на Новый год…
– Ладно, пошли быстрее. Дверь подержишь, пока я девушку из салона доставать буду.
На вид пацан слишком хилый. Лучше я сам роженицу понесу. Надежнее будет.
Подхожу к автомобилю, поднимаюсь по двум ступенькам, распахиваю тяжёлую дверь старенького советского грузовика и напрочь теряю дар речи…
Катюша…
На стареньком, прошорканном до самых дыр сиденье в полулежачем положении лежит моя супруга. Супруга, сбежавшая от меня восемь месяцев назад.
От одного взгляда на пепельно-бледное лицо девушки моё сердце начинает пропускать удары один за другим, а лёгкие напрочь забывают, как дышать. Господи… Она сама на себя не похожа… Щёки впали, губы синюшные.
Непрофессиональным взглядом сразу понятно: девушка потеряла много крови и счёт идёт на часы, если не на минуты…
– Давайте вместе, – из из собственных мыслей меня вырывает голос пацана.
Нет! Только я имею право прикасаться к своей жене!
– Держи дверь, – произношу в ответ и подхватываю девушку на руки.
С каждым шагом с Катериной на руках сердце стучит всё громче и громче.
Я столько времени искал её и встретил совершенно случайно на богом забытой просёлочной дороге.
Аккуратно укладываю девушку на заднее сиденье своего автомобиля. Сам сажусь рядом с ней…
Всю дорогу до больнице не отвожу глаз с Катерины глаз.
Где я только её не искал. Перерыл всю столицу, объездил всех дальних родственников супруги, и никто не знал, где она…
Изо дня в день мне снился один и тот же сон. Что я всё-таки найду её.
И сегодня судьба дала нам второй шанс…
Екатерина
Открываю глаза. Меня сразу же ослепляет белый свет медицинской лампы.
Боль в животе никуда не пропала. Наоборот, она стала ещё сильнее…
Всё моё тело покрывается липким потом, сердце пронзает страх.
Где я? Неужели в больнице? Я не помню, как здесь оказалась…
– Ай! – вскрикиваю я от очередной мучительной схватки.
Сердце бьётся так сильно…
– Тише-тише, рыбка, – слышу чей-то голос. – У тебя полное раскрытие, сейчас будем рожать… Дыши!
Начинаю дышать и пытаюсь успокоиться, но боль настолько сильная, что из моих глаз в три ручья бегут слёзы.
– Что-то не то… Клинически узкий таз! Плод слишком крупный, она не родит сама, – доносится до моих ушей голоса докторов. – Ещё немного и он задохнётся!
Ничего не понимаю… Что, что с моим малышом?!
– Экстренно кесарим… Иначе потеряем обоих!
Моё тело сковывает паника.
– Спасите моего ребёнка, – обессиленно шепчу я и проваливаюсь в темноту.
Яркий лучик утреннего света, пробившийся сквозь жалюзи, заставляет вздрогнуть и резко открыть глаза.
– Где я? – вопрос сам собой срывается с моих губ.
Честно признаться, я совершенно не помню, что со мной происходило. Последнее, что отложилось в моей памяти, это как я взяла в руки ведро с картошкой. Помню, как острая, заставляющая едва ли не кричать боль пронзила низ живота. Дальше всё словно в каком-то тумане…
Руки сами собой опускаются на живот.
– Мой мальчик? – невольно вздрагиваю и начинаю щупать живот со всех сторон, но никто так и не отвечает на мои прикосновения. Нет тех слабеньких пинков, что были раньше…
– Нет… Только не это… Мой мальчик… – слёзы обильным потоком начинают катиться из моих глаз. Сердце, исполнив нервную чечётку, уходит в пятки, а дыхание сбивается.
– Г-где? Где мой малыш? – истошный крик срывается с моих губ.
Я больше не чувствую своего ребёночка. Не чувствую его слабенького биения сердца внутри себя…
Нет… Этого просто не может быть…
Громкий хлопок двери заставляет вздрогнуть от неожиданности.
– Екатерина Викторовна, поздравляю, у вас мальчик! – с порога произносит медсестра.
– Господи… – с души мгновенно сходит камень.
Всё хорошо, у моего малыша всё хорошо. От одной только мысли, что я могла потерять своего малыша, руки идут ходуном.
Слёзы с новой силой ринулись из глаз. Но теперь это слёзы не боли и отчаяния, а слёзы счастья. Счастья, которого я так долго ждала.
– Настоящий богатырь. Три семьсот, пятьдесят четыре сантиметра, – мягким голосом произносит девушка и присаживается на стул рядом с моей кроватью.
Улыбка сама собой расцветает на моем лице.
– Богатырь… – произношу одними лишь губами.
– Настоящий богатырь. По шкале Апгар набрал железную девятку, – причмокнув, произносит медсестра.
Господи, какое счастье! Мой малыш здоров, и у него всё хорошо. Я только об этом и мечтала!
– Сыночек… – предпринимаю попытку встать, но тело едва ли слушается меня.
– Лежите, лежите, – девушка соскакивает со стула и жестом просит меня не двигаться. – Вам сейчас лучше не вставать. Вы только-только отошли от общего наркоза. Да и в целом вы потеряли много крови, теперь надо восстанавливаться.
– Хорошо, – с болью прикусываю язык. Сейчас мне больше всего на свете хочется увидеть своего ребёночка. Прижать к себе и поцеловать в крошечный лобик.
– Вы обязательно увидите своего малыша, но немного позже, – девушка поправляет одеяло и возвращается обратно на стул.
– Спасибо… Я так обязана вам… – слеза благодарности скатывается с моей щеки.
Врачи – настоящие волшебники. Я им безумно благодарна…
– Да что вы, – отмахивается, – наше дело маленькое. У нас главное, чтобы доставили быстро. Если долго ехали, то тут, к сожалению, всё, – громко выдыхает и поджимает губы.
– Спасибо… – шепчу сквозь слёзы.
– Вашему супругу спасибо, – широко улыбается в ответ. – Без преувеличения, он вас на руках до самого операционного стола донёс. Честно признаться, я вам по-женски завидую. Первый раз на своём опыте вижу, чтобы мужчина так переживал за свою супругу. Всю ночь стоял под дверью и заглядывал в замочную скважину. Одним словом, повезло вам с супругом. Вот если бы задержались в дороге ещё хотя бы на полчаса, тогда бы уже и исход мог быть другим… – грустным голосом заканчивает медсестра.
Страх, уступив место радости и умиротворению, отходит на второй план. Всё-таки я не ошиблась, когда целиком и полностью доверилась Владимиру. Он, без преувеличения, спас мне и моему малышу жизнь.
Он, настоя, без преувеличения, настоящий мужчина! Защитник! За ним как за каменной стеной. Он никогда не бросит в трудной ситуации, всегда поможет и всегда спасёт.
– Он самый лучший… – одариваю девушку радушной улыбкой. – А ему можно навестить меня?
– Думаю, ему можно всё. По больнице пробежал слух, что ваш супруг сегодня встречается с главврачом. Вроде как будут обсуждать строительство нового корпуса. Ваш муж, в знак благодарности нашим специалистам, хочет абсолютно бесплатно построить новый корпус и закупить самое продвинутое оборудование.
– Ради меня… – слеза счастья скатывается по моей щеке.
Владимир – настоящий герой. Он никогда не пройдёт мимо чужой проблемы. Снимет последнюю рубашку и отдаст, лишь бы помочь.
Наверное, Владимир увидел разруху, творящуюся в районной поликлинике, и решил помочь. Думаю, он сумел договориться с каким-то влиятельным инвестором.
Найти спонсора для профессора Новикова совершенно не проблема. Он же один из лучших докторов в столице. Наверное, рассказал какому-нибудь столичному бизнесмену, и тот согласился на спонсорство.
Какой же он у меня всё-таки добрый. Даже не имея капитала, находит способы, чтобы помочь людям.
Морозов был не таким. Он, имея миллиарды свободных денег, никогда бы не откликнулся на зов о помощи. Он бы быстрее удавился, чем дал копейку на благотворительность.
– Как в общем ваше самочувствие? – голос девушки вырывает меня из собственных мыслей.
– Всё хорошо. А как только увижу Владимира, так сразу станет ещё лучше, – отвечаю с широкой улыбкой на лице.
– Отлично, – подмигивает, – передам вашему супругу, чтобы позвал с собой Владимира. он же ваш родственник?
– Он и есть мой супруг, – запинаюсь на ровном месте, – вернее сказать, не супруг, а пока что просто хороший друг.
– А да? – девушка, громко хихикнув, прикрывает рот ладонью.
Честно признаться, такой её реакции я совершенно не поняла. Я сказала что-то смешное? Да вроде бы нет. О серьёзных вещах разговариваем.
– Владимир просто помогает мне по доброте душевной. Но не исключается, что наши отношения когда-нибудь дойдут до свадьбы, – поясняю.
– Прости, не хочу вмешиваться в вашу личную жизнь. У богатых оно всё наперекосяк и не как у людей. Муж, любовник, фаворит, – в очередной раз сдерживая смех, прикрывает рот ладошкой. – А Алексей Александрович Морозов вам кем является, если на роли своего будущего мужа вы видите какого-то Владимира?
Внутри меня всё обрывается…
– М-морозов? – голос невольно подрагивает на первом слоге.
– Ну да. Если он свободен, то я бы за ним с большим удовольствием приударила. Такой мужчина – одно загляденье, – поправляет свои волосы.
Ничего не понимаю. Откуда она может знать моего бывшего мужа? Что за бред она вообще городит?
Официально с Морозовым мы не в разводе. Может быть, она посмотрела мою карточку и вычитала, что я замужем за Морозовым, и приняла Владимира за него? Да, наверное, так и есть. Другого логичного объяснения словам медсестры я найти не могу.
– Нет, он занят, – бурчу сквозь зубы.
– И Владимир занят, и Алексей занят, – встаёт со стула, смотрит на меня презрительным взглядом и добавляет: – Вы бы уж определились, кто у вас муж, а кто любовник!
Не забыв громко хлопнуть дверью, девушка покидает мою палату.
Обалдеть, вот это кадр. А сначала медсестра мне показалась такой доброжелательной. Обязательно расскажу Владимиру о таком неподобающем поведении младшего медицинского персонала.
Протягиваю руку и беру с полки свою крохотную сумочку, в которой у меня лежит телефон.
Набираю Владимиру, но он сбрасывает трубку.
Наверное, он сейчас на переговорах с главным врачом, и ему некогда отвечать на звонки.
– «Володь, привет. Ты зайдёшь сегодня ко мне? Мне уже лучше», – набираю текст и жму отправить.
– «Привет. Вчера вечером я улетел в столицу. Через месяц прилечу навестить», – спустя, наверное, минут двадцать приходит ответ.
– Вчера вечером я улетел в столицу, – во второй раз перечитываю текст сообщения и совершенно ничего не могу понять.
Если профессор Новиков вернулся в столицу вчера вечером, то кто всю ночь стоял под дверью и заглядывал в замочную скважину? Ничего не понимаю…
Может, я до сих пор под действием наркоза и мне чудится всякая нелогичная чепуха? Не знаю. Но другого ответа на вопрос я пока что найти не могу.
Через какое-то время моего слуха касается стук в дверь.
Оборачиваюсь в сторону источника стука и замираю в ожидании.
Спустя мгновение через порог перешагивает мужчина в шапочке и маске. Лица не видно, а по силуэту я не могу разобрать, кто передо мной.
– Привет, Катюша, как ты? – моего слуха касается баритон моего бывшего мужа… Человека, от которого я бежала без оглядки.
В следующее мгновение он присаживается на стул рядом с моей кроватью и снимает со своего лица маску.
Моё сердце начинает пропускать удары, а лёгкие на мгновение замирают.
Человек, от которого я спряталась за много тысяч километров, сейчас сидит передо мной.
Внутри меня всё мгновенно обрывается. Выходит, Морозов знает, что я родила сына… Его родного сына…
Громко сглатываю.
Зачем он нашёл меня? Неужели он хочет отстоять свои родительские права…
– Спасибо вам, Алексей Александрович, что не остались стоять в стороне и решили помочь нашей больнице, – главврач крепко жмёт мне руку. – Я даже и представить не мог, что когда-нибудь доживу до подобного. Вы не поверите, но наша провинциальная больница не видела ремонта с первого дня её основания.
Оно и не удивительно. Как один раз построили, так больше никто и пальцем ни к чему не прикасался. Жестко, конечно, нечего сказать.
– Вам и вашим докторам спасибо, Георгий Григорьевич, что спасли жизнь моей супруге. Строительство нового корпуса и закупка медицинского оборудования – это самое малое, что я могу для вас сделать, – говорю как есть. Вот как на душе лежит, так и говорю. Без каких-либо преувеличений и недомолвок.
За добро я привык отвечать добром и благодарить сполна.
– Да что вы такое говорите, Алексей Александрович, – широко улыбается и продолжает наигранно любезничать, – мои подчинённые просто делали свою работу и делали её, как они привыкли, на совесть.
Киваю.
– За супругу не переживайте. Лучшие специалисты нашей больницы наблюдают за ней, не отводя глаз.
Главврач, конечно, местами перегибает с благодарностью. Честно сказать, не особо люблю подхалимов.
– Хорошо, давайте теперь поговорим о здоровье Екатерины Викторовны, – перевожу разговор в действительно важное для меня русло.
– Да, конечно, – кивает и открывает папочку. – Анализы девушки у нас на руках. Вот, поглядите, – достаёт распечатку из файлика и протягивает её мне.
М-да, даже мне, человеку далёкому от медицины, понятно, что со здоровьем у Екатерины дела обстоят не совсем гладким образом. Довольно-таки много показателей вне нормы референсных значений.
А значит это может только одно: жизнь у Екатерины Викторовны была не сахар. Организм девушки не получал необходимого количества питательных веществ и минералов. А вдобавок беременность сделала своё дело.
Громко вздыхаю и откладываю распечатку в сторону.
Судя по всему, супруга никаких витаминных комплексов не принимала, да и питалась довольно-то скверно. Организм так и кричит, что ему нужен отдых и курс восстановления.
Честно сказать, я думал, что она сбежала и живёт в достатке, но нет… Кажется, что Катерина жила едва ли не на краю бедности. На худой конец могла продать наше обручальное кольцо. На год безбедной жизни ей бы хватило с лихвой. Но, увы…
– Анализы, мягко сказать, – корчит гримасу, – такие себе.
– Чем может быть обусловлено?
– Да много чем, – пожимает плечами. – Стресс, плохое питание.
– Приблизительно так и думал.
Сейчас на лице главного врача так и написано: «Как же вы так, Алексей Александрович, допустили подобное? Почему не следили за здоровьем супруги?»
Да я бы следил, на руках носил и пылинки с неё сдувал, но, увы… Такой возможности мне никто не предоставил. Да более того, я только вчера узнал, что моя жена в положении.
Невольно вспоминаю наш последний разговор с супругой около девяти месяцев назад. Я подозревал, что девушка в положении. Всем нутром чувствовал. Поэтому и пошёл к этому чёртовому профессору Новикову.
Кстати, после пропажи жены мои люди вышли на него. Но тот сказал, что ничего не знает, и развёл руками. Мол, вышла из палаты, а куда она пошла дальше, знать не знает. Думал, по камерам узнаю, а хрен, в поликлинике профессора Новикова камеры висели только для вида.
Честно признаться, позже я позаботился, чтобы шарашкину контору прикрыли.
– Но вы не переживайте. Капельницы прокапаем, и анализы придут в норму, не сразу, конечно, но придут, никуда не денутся, – широко улыбается и продолжает говорить: – А вот с ребёночком вашим всё отлично. Богатырь. Полностью здоровый малыш.
Это радует. Здоровье ребёнка – это главное.
Только вот интересный вопрос крутится у меня в голове уже сколько времени: а ребёнок Екатерины вообще чей? Вернее сказать, кто его отец?
Честно признаться, я не верю в то, что жена могла мне изменить, забеременеть на стороне и сбежать от меня именно по этой причине.
Пока что всё указывает именно на это, но я не верю. Не могла она, ну просто не могла. Не такой она человек. Для моей супруги семья всегда стояла на первом месте.
Так что, следуя такой логике, можно прийти только к одному логическому умозаключению: ребёнок мой родной!
Но вопрос «почему Екатерина утаила от меня свою беременность и бежала сломя голову за тысячи километров от столицы» до сих пор остаётся открытым. Не знаю, может быть, её запугали? Мои конкуренты запросто могли это сделать. Но только зачем?
На этот вопрос, пожалуй, ответить сможет только один человек – сама Екатерина. А значит, впереди нас ждёт долгий и мучительный диалог. Диалог, который я ждал все последние месяцы.
– Георгий Григорьевич, а Екатерину когда можно будет посетить?
– Так, – изображает задумчивый вид, – коллеги мне сообщили, что девушка пришла в себя. Выходит, вы можете пойти уже сейчас. Я попрошу секретаршу, и она проводит вас до палаты вашей супруги. Только прошу вас об одном, Алексей Александрович, – выражение лица главного врача словно по щелчку пальцев меняется с задумчивого на обеспокоенное, – не заставляйте девушку нервничать лишний раз.
– Я и не планировал, – пожимаю плечами, встаю и выхожу из кабинета.
Какой-то странный осадочек остался от диалога с главным врачом. Немного скользкий тип, надо быть с ним поаккуратнее.
Стучу в дверь палаты и спустя мгновение решаюсь толкнуть дверь и зайти.
Закрываю за собой дверь и встречаюсь с испуганным взглядом супруги.
Невольно сглатываю.
Как же я всё-таки соскучился по своей жене…
Прохожу через всю палату, присаживаюсь на стул рядом с изголовьем кровати и наконец снимаю со своего лица медицинскую маску.
– Привет, Катюша, как ты?
Глаза застилает пелена слёз. Я просто не в состоянии смотреть на бывшего и не плакать.
Зачем он пришёл? Что ему ещё от меня нужно?
Неужели ему Марины и её ребёнка мало?
Не найдя, что ответить, молчу и отвожу взгляд в сторону.
Внутри меня бурлит настоящий вихрь эмоций. Одного лишь взгляда на предателя достаточно, чтобы перед моими глазами в очередной раз промелькнула картина того дня. Дня, когда моя жизнь перевернулась с ног на голову.
И нет, я не желаю Морозову несчастья. Напротив, пусть живёт себе в своё удовольствие и радуется каждому погожему деньку. Но где-то вдалеке от меня и моего ребёнка.
– Мне про малыша рассказывали, – Морозов разрывает повисшее между нами молчание.
От его слов моё сердце мгновенно ускоряется и в ту же секунду уходит в пятки.
Больше всего на свете я боюсь, что Морозову ударит в голову и он решит забрать у меня моего мальчика…
Но может ли он так поступить? Да, Алексей Александрович Морозов – мерзавец и предатель, каких днём с огнём не сыщешь. Но, но не тиран. По крайней мере, за те годы брака, которые мы провели вместе, он не демонстрировал замашки, характерные для человека, способного отнять ребёнка у матери…
Хотя кто его знает. Когда-то я считала Морозова верным, надёжным и, что уж греха таить, самым лучшим мужчиной на всём белом свете. Ошибалась.
Алексей Морозов оказался никем иным, как мастером преображений. Дома вёл себя как приличный семьянин, а как только покидал стены семейного гнёздышка, в нём раскрывались другие качества. Волк в овечьей шкуре – вот так бы я назвала Морозова. Один раз он уже обманул меня, напустил пыли в глаза псевдо верностью.
– Богатырь, – голос бывшего вырывает меня из собственных мыслей.
Медленно поворачиваю голову и устремляю взгляд обратно в сторону бывшего.
– Богатырь. Сразу видно, Морозовская порода, – с широкой улыбкой на лице заканчивает свою фразу.
«Морозовская порода» – сердце, громко ёкнув, начинает пропускать удары. Ни единого сомнения, что мерзавец хочет претендовать на отцовство, не остаётся…
Но как? Как он понял, что мой мальчик – его родной сынишка? Наверное, провёл экспресс-ДНК-тест. С его деньгами и возможностями реально всё. Одного слова достаточно, чтобы вся больница плясала под его дудку.
В горле встаёт ком слёз.
От одной только мысли, что Морозов может забрать моего ребёнка, прихожу в ужас. А ведь он и в самом деле может так поступить.
Что, если Марина родила ему дочку, а ему нужен сын, нужен наследник…
Громко сглатываю. Отобрать ребёнка у матери бесчеловечно…
Может, мои опасения беспочвенны? К сожалению, нет. Социальная опека явно в стороне стоять не останется, как только увидит, в каких мы условиях живём.
Дом старенький и неблагоустроенный. Из благ цивилизации только электричество, печка на дровах и колодец во дворе. Увы, но этого более чем достаточно, чтобы забрать у меня сына в пользу отца…
Одна надежда, что Владимир Иванович Новиков не останется непричастным и поможет мне в борьбе с бывшим.
Морщусь. Изо всех сил пытаюсь гнать из своей головы паршивые мысли, но выходит с невероятным трудом…
– Как ты себя чувствуешь? – в очередной раз задаёт свой вопрос.
– Гораздо лучше, – произношу в ответ сквозь зубы.
– Это главное. Ты не против, если я задам один не самый корректный вопрос?
Не самый корректный? Морозов всегда был красноречив…
Едва заметно киваю.
– Твой сын. Кто его отец?
Сердце мгновенно уходит в пятки.
Выходит, он не делал никакого экспресс-теста на отцовство. Или делал и с какой-то целью хочет услышать правду именно от меня…
Да я скажу ему правду, но правда тут только одна: отец не тот, кто заделал, а тот, кто воспитал. Тот, кто любит свою женщину, а не ищет удобного момента, чтобы пристроить свой член поудобнее в кого-нибудь другого.
Острая, словно кинжальная боль пронзает мою грудь.
Морозов спал с моей лучшей подругой, осквернил нашу супружескую постель своими изменами… И после всего этого у мерзавца хватает наглости заявлять ко мне с подобными вопросами.
– Нет. К моему сыну ты не имеешь совершенно никакого отношения, – стараясь унять дрожь в голосе, произношу максимально спокойно.
– Нет? – бровь на лице Морозова поднимается вверх. – Но ведь есть произвести нехитрые математические вычисления, можно со стопроцентной вероятностью сказать, что ты забеременела накануне Нового года, в декабре. Разве это не так?
Так… Морозов далеко не дурак и сразу всё понял.
Поджимаю губы. Если я скажу, что отец кто-то другой, то автоматически сама себя обвиню в блуде. А это совершенно не так.
Алексей был и остаётся моим единственным мужчиной. Ни до, ни после него у меня никого не было… Честно признаться, Алексей был тем мужчиной, с которым я первый раз взялась за руки и первый раз поцеловалась. Единственный…
Однако Морозов – приверженец совсем других идеалов. До брака со мной и, как оказалось, вовремя у него было много женщин. Чёртов ненасытный бык-осеменитель!
– У меня есть мужчина. И тебя это не касается, – не своим голосом бросаю в ответ.
Пусть думает, что хочет. У меня просто язык не поворачивается назвать Морозова отцом. Мерзавцем, предателем, да кем угодно, но не отцом моего ребёнка.
Маринка ему нарожала, вот пусть её дети и называет его папой.
– Даже так. И заделали вы ребёночка, когда мы только-только разошлись, или раньше? – ухмыляется.
– Не имеет значения, – мгновенно парирую я.
– А как ребёнка назвать решили? Если, конечно, не секрет.
Зачем он устроил допрос? Что ему нужно? Хочет узнать, как я назвала ребёнка? Не узнает! Всяким проходимцам знать не положено!
– Не важно, – фыркаю, – но будь уверен, отчество у него будет другое отчество. Не Алексеевич.
– А какое, если не секрет?
– Владимирович!
Как же я устала от его расспросов, просто нет сил! Когда же он наконец успокоится и отцепится от меня?
– Владимир, значит. Какое красивое имя, – ухмыляется с таким видом, словно не верит ни единому моему слову. – Как думаешь, батей хорошим будет?
– Получше некоторых, – фыркаю в ответ.
Честно признаться, диалог с бывшим высосал из меня просто прорву сил. Такая слабость, что кажется, вот-вот усну.
Морозов, считав по моему лицу моё состояние, молча встаёт со своего стула и наконец удаляется.
Стук, доносившийся со стороны коридора, заставляет проснуться.
Медленно открыла глаза, понянулась.
По ощущениям мне уже гораздо лучше. Просто небо и земля, как я чувствую себя сейчас и перед тем, как заснула. Наверное, целительная капельница сделала своё дело.
Встала с кровати и сделала небольшой круг по палате.
Голова уже практически не болела, а слабость в ногах ощущалась гораздо слабее.
Нахожу в себе силы выйти из палаты, пройти до ванной комнаты и умыться.
В палате меня ждал сюрприз.
Рядом с моей кроватью на стульчике сидел Морозов и держал на своих руках моего сына…
– Нет. К моему сыну ты не имеешь совершенно никакого отношения, – пародируя жену, расхаживаю по кабинету заместителя главного врача кругами и ухмыляюсь.
И да, на время моего пребывания в больнице мне под личные нужды выделили целый кабинет.
– Рассказывай мне сказки, Екатерина Викторовна! Нет у тебя никого и никогда не было! Всем сердцем чувствую, что хранила верность, – продолжаю нарезать круги.
– Но почему решила скрыть беременность? – спрашиваю вслух сам у себя.
М-да, интересный осадочек остался после беседы с супругой.
Такое чувство, что Екатерина до чёртиков на меня обижена. Но только почему? Может, меня кто-то умудрился изысканно оболгать, так что Екатерина свято поверила? Поверила и теперь считает меня последним мерзавцем.
Почему-то мне кажется, что именно так и было. Иначе причины, почему жена смотрит на меня волком, я не вижу.
Да, иной раз я был с ней крайне чёрствым и невнимательным. Были в нашей супружеской жизни эпизоды, когда я вскакивал посреди ночи и бежал сломя голову в офис. Случалось, что засиживался за документами до самой полуночи и забывал предупредить любимую. Бывало, неожиданно улетал в командировки на недели.
Но, несмотря на такой загруженный график, я не переставал ежеминутно вспоминать и думать о своей любимой жене, которая покорно ждала меня дома.
Я любил свою жену всем сердцем. У меня ни разу в мыслях и не было, чтобы в длительных командировках лечь в кровать к другой.
Другого я воспитания человек. Придерживаюсь принципа, что если полюбил один раз, то это уже навсегда. Как у лебедей. Выбрал один раз вторую половинку и на всю жизнь.
Да что уж греха таить, с того самого момента, как Екатерина неожиданно исчезла из моей жизни, я подписал себе целибат.
Екатерина ушла от меня, но я всё равно считал и считаю её своей женщиной. И я верну её, чего бы мне это ни стоило.
Говорит, что завёлся новый мужик? Отлично, не вижу препятствий. Стереть какого-то там сопляка на своём пути – дело пустое!
Громкий стук в дверь заставляет выйти из своих мыслей.
– Входите, – произношу во весь голос.
Через мгновение дверь распахивается, и через порог перешагивает водитель хлебовозки. Семёном вроде звать, не помню уже.
– Здравствуйте, Алексей Александрович, – приветствет.
– Здравствуйте, простите, запамятовал, как вас зовут.
– Степан, – отвечает, слегка улыбнувшись уголками губ.
– Да, точно. По какому вопросу вы ко мне, Степан? – сразу перехожу к делу. Честно признаться, совершенно нет желания тратить время на пустые, ничего не значащие диалоги.
– По поводу моего пребывания в райцентре. Мне начальник уже звонил, говорит, за баранку некого посадить. Требует, чтобы я скорее приехал, – немного смущается.
– Хорошо, Семён. Спасибо тебе большое, что не остался в стороне. Если бы не ты со своей хлебовозкой, я, может быть, никогда бы и не встретил свою супругу, – протягиваю руку для крепкого рукопожатия.
– Супругу? – отвечает на рукопожатие и округляет глаза. – А, ой, простите. Это не моё дело.
– Ничего. Присаживайся, – взглядом указываю на стул, – пообщаемся немного, и домой поедешь.
Водитель утвердительно кивает и садится напротив меня.
– Скажи, пожалуйста, Семён, как Екатерина попала в вашу деревню?
– Посёлок, – исправляет меня. – Прошлой зимой приехала и поселилась по соседству с моей тёткой Авдотьей.
– Интересно. В чьём доме поселилась, говоришь?
– Так в своём, – пожмёт плечами. – Тётка рассказывала, что Екатерина в этом доме выросла. Правда, после смерти своей бабушки уехала и много-много лет не появлялась в посёлке, а сейчас неожиданно вернулась.
С болью прикусываю язык.
Точно, Екатерина рассказывала неоднократно, что лет так до шестнадцати жила в посёлке со своей бабушкой, а после её смерти уехала в город и жила в интернате. А я и подумать не мог, что она могла вернуться в родной дом.
Вот же дьявол. А ведь мои безопасники проверяли его по базам. И везде было сказано, что дом записан на какую-то дальнюю родственницу супруги и находится в ветхо-аварийном состоянии, не пригодном для жизни.
Выходит, Екатерина столько времени жила в полуразрушенном доме…
Сердце начинает пропускать удары.
Как же я сумел допустить подобное? Чёрт!
– Кстати, – продолжает Семён, – иногда к ней какой-то мужик приезжал. Лет так пятидесяти. Такой немного неприятный, на башке седина.
А вот это уже интересно. Выходит, какой-то халол у неё всё-таки был. Интересно девки пляшут.
– Мужик приезжал, значит. Кто такой?
– А чёрт его знает, – ухмыляется и пожимает плечами. – Я его один раз только видел, когда к тётке в гости приходил. Это лучше вам у родственницы моей спрашивать.
– Да не, думаю, лишнее. Спасибо тебе, Степан, за информацию, – жму руку парнишке. – С меня причитается.
– Да бросьте, – широко улыбается. – Отвезите меня, пожалуйста, обратно в посёлок, и на этом всё. Больше мне ничего не надо.
– Мой водитель отвезёт. Подожди у парадного входа, он заберёт тебя.
На этом и порешили. Само собой, без награды я парня не оставлю. Мой личный водитель отвезёт парнишку в автосалон, и тот выберет себе иномарку.
Интересно, конечно, выходит. Жила в полуразрушенном, давным-давно признанном ведомством аварийным помещении, и при этом нет-нет да заявлялся к ней мужик.
Неожиданный поворот, к которому я, мягко говоря, готов не был.
А не значит ли это, что ребёнок и в самом деле не мой? Нагуляла? Да нет, не могла! Я быстрее поверю, что завтра начнётся всемирный потоп, чем в то, что моя любимая супруга нашла себе кого-то на стороне.
Нет. Я не должен строить теории. Одного лишь взгляда на новорождённого будет достаточно, чтобы узнать в нём Морозовские черты.
Выскакиваю из кабинета и быстрым шагом, практически галопом, направляюсь в отделение новорождённых.
Сейчас я одержим лишь одной мыслью – скорее взглянуть на младенца. Как можно скорее.
Медсестра помогает найти нужную палату и провожает меня к ребёнку.
Мне очень редко бывает страшно, но сейчас я боюсь. Боюсь разочароваться, боюсь увидеть не своего сына. Не почувствовать свою кровь.
С болью закусываю язык и застываю на месте.
Казалось бы, один шаг. Один чёртов единственный шаг, но я попросту не могу его сделать. Ноги деревенеют и отказываются идти дальше, а душа предательски поскрипывает, взывая то ли к совести, то ли к разуму.
Ладно, я уже тут, и мне остался всего один шаг.
– Можно возьму на руки? – спрашиваю у медсестры, на что девушка утвердительно кивает.
Наклоняюсь и беру в свои руки совсем крохотный кулёк.
– Сынок… – срывается с моих губ.
Носик мамин, глазки мамины, а вот овал лица ну точь-в-точь как у отца, как у меня…
Одного взгляда на малыша было достаточно, чтобы всё встало на свои места. Ребёнок мой, родной!
– Можно мы навестим нашу маму вместе? – спрашиваю у медсестры и чувствую, как обжигающая слеза пробегает по моей щеке.
Много лет я мечтал, что когда-нибудь буду держать на руках своего ребёнка.
– Да, но ненадолго. Я провожу вас до палаты Екатерины.
Вернувшись в палату, не застаю супругу на месте. Наверное, ушла в ванную комнату или столовую.
Присаживаюсь на стул и, аккуратно разместив сына на руках, жду Екатерину.
Спустя какое-то время дверь распахивается, и через порог перешагивает моя жена.
Встретившись со мной взглядами, она нервно вздрагивает. Но через мгновение её лицо озаряется улыбкой. Так же счастливо она улыбалась только один раз в жизни – в день нашей свадьбы.
– Сынок, – утробный голос срывается с моих губ.
Слёзы счастья градом ринулись из моих глаз…
Руки нервно задрожали, а желваки пришли в движение.
То время, что я провела в больнице, я жила только одной мыслью – скорейшей встречей с моим мальчиком. Я жила предвкушением нашей долгожданной встречи.
– Мой мальчик, – шепчу себе под нос и наконец нахожу в себе силы сделать пару неловких шагов в сторону Морозова, держащего на руках моего ребёнка.
– Садись на кровать, – мягким голосом произносит мужчина и взглядом указывает на край кровати.
Покорно киваю и присаживаюсь рядом.
Меня переполняет вихрь эмоций.
С минуты на минуту я наконец увижу своего мальчика, своего долгожданного сынишку, которого я так долго ждала.
Сколько обследований, сколько анализов мне пришлось сдать, сколько лечений пройти, чтобы долгожданная беременность наконец наступила – не счесть.
– Сейчас, – Морозов радушно улыбается во все тридцать два и передаёт мне крохотный кулёчек со спящим малышом, моим мальчиком. – Только максимально аккуратно. Я могу придержать, если тяжело.
– Спасибо, не нужно, – аккуратно едва заметно прижимаю к себе малыша.
Затем немного разворачиваю пелёнку и смотрю на личико моего сыночка.
Пробегаю глазами и невольно нахожу знакомые черты лица. Носик, ротик – ну точно моя уменьшенная копия. Но и от папы сыночку досталось немало: овал лица выдаёт Морозовскую породу.
– Такой хорошенький. Сильно похож на свою маму, – произносит Алексей, наблюдавший со мной со стороны.
– Да, – отвечаю одними лишь губами едва разборчиво.
В следующее мгновение малыш начинает ворочаться у меня на руках и, открыв глазки, смотрит на меня внимательным изучающим взглядом.
Улыбка расцветает на моём лице.
– Моя радость, – произношу сквозь слёзы радости и аккуратно поглаживаю сыночка по голове.
Зевнув и немного поворочавшись в моих руках, малыш продолжил беззаботно сопеть.
– Уже решила, как назовёшь сына? – шёпотом спрашивает Морозов.
Решила и решила уже давно.
Своему сыночку я дам имя своего отца – Виктор.
– Да, – утвердительно киваю и добавляю шепотом: – Виктор. В честь папы.
– Выходит, Виктор Алексеевич. Звучит хорошо, – смотрит на меня и улыбается хитрой улыбкой.
Резко на душе становится так тяжело. Ко мне неожиданно пришло осознание, что мой сын будет расти без отца…
– Нет, – с болью прикусываю щёку и нагло вру: – Виктор Викторович Афанасьев. Я решила дать сыну отчество моего отца и мою девичью фамилию.
– Хорошо, – на выдохе произносит он и отводит взгляд, полный тоски, в сторону.
Честно признаться, за месяцы разлуки Алексей успел немного измениться: на его висках проступила редкая седина, под глазами налились мешки, а взгляд стал более тяжёлым и задумчивым.
А вот по телосложению Морозов, напротив, стал немного крепче. Наверное, Маринка его хорошо кормила, раз он сумел набрать столько мышечной массы за такой короткий промежуток времени.
Стук в дверь заставляет вздрогнуть и выпорхнуть из своих мыслей.
В следующее мгновение дверь распахивается, и через порог перешагивает та самая неприятная медсестра, нахамившая мне вчера.
– Алексей Александрович, – дефилирует через всю палату и кокетливо пожимает губу, и при этом совершенно не смотрит в мою сторону, – вы обещали недолго. Малыша пора возвращать в отделение.
– Да, сейчас уже будем собираться, – переводит взгляд с девушки на меня. – Катюш, время.
Глубоко вздыхаю.
Минуты встречи пролетели незаметно, быстро, словно один миг… До боли в сердце хочу прикоснуться к своему сыночку, прижать его к себе, поцеловать… Но нельзя, не сегодня…
– Катюш?
– Да… – перебарывая боль протягиваю малыша медсестре.
Девушка, молча кивнув, уносит моего мальчика.
– Мы сходим к нему вечером, – Морозов накрывает мою руку своей ладонью.
– Спасибо, – произношу одними лишь губами.
После встречи с сыном внутри меня будто бы всё моментально изменилось. Мне даже кажется, что Михаил перестал быть настолько опротивевшим мне. Ведь он организовал мне встречу с сыном. И действовал не в угоду своих интересов, а в первую очередь думал о моих чувствах…
Я безумно благодарна ему.
Повисшее между нами молчание разрывает громкий скрип дверных петель.
В следующее мгновение через порог палаты с огромным букетом роз в руках перешагивает Владимир Иванович Новиков.
– Вова? – от неожиданности срывается с моих губ.
– Весь извёлся. Прыгнул на ближайший рейс и прилетел, – произносит с широкой улыбкой на лице.
– А вы, собственно, кто? – откровенно враждебным голосом спрашивает Морозов и демонстрирует улыбку, больше похожую на оскал дикого зверя.
– Я? – вытягивает бровь в вопросительном жесте. – Молодой человек Екатерины. Приехал навестить свою возлюбленную.
Внутри меня всё мгновенно обрывается. Я ждала, что Владимир признается мне в чувствах, но и представить не могла, что он решится на этот шаг в присутствии моего бывшего мужа…
– Возлюбленный? – переспрашивает Морозов и смотрит на Владимира, как на врага народа.
Ну конечно, смотрел бы он на него иначе. Как самому изменять направо и налево, так это пожалуйста. А как у меня появился молодой человек, так всё, пар из ушей идёт.
Думал, я буду по тебе сохнуть всю свою жизнь? Не дождёшься, милый! Смотри и наслаждайся, как за мной ухаживает другой мужчина!
– Вова, – мгновение спустя я резко вскакиваю с кровати и со всех ног несусь в объятия мужчины.
– Соскучился, – произносит в ответ и позволяет мне повиснуть на его шее.
Бросаю короткий взгляд в сторону бывшего.
Лицо красное, глаза налились кровью. Невольно складывается впечатление, что он готов вот-вот наброситься на Владимира с кулаками.
Подонок! Пусть испытает хотя бы крупицу той боли, которую мне пришлось пережить, когда я застала его за изменой со своей лучшей подругой…
– Как ты себя чувствуешь? Я так переживал, – произносит Владимир, полностью игнорируя присутствие моего бывшего мужа в палате.
– Тебя увидела, и сразу стало гораздо лучше, – произношу приторно сладким голосом, да так громко, чтобы Морозов наверняка расслышал каждое слово.
Само собой, каждое сказанное слово не осталось незамеченным. И без того красное лицо Морозова приобрело багровый оттенок.
– Я вам не мешаю? – не выдерживает Алексей и произносит грозным басом.
– Ах, Лёша, ты ещё тут? – отстраняюсь от Владимира и пристально смотрю в лицо бывшего и с выражением лица, полным невинности, хлопаю глазами. – Я думала, ты уже давным-давно ушёл. Будь добр, оставь нас наедине.
Вот сейчас точно пар из ушей пойдёт точно. Что, милый, не нравится видеть свою бывшую супругу в объятиях другого мужчины? Не нравится! А вот смотри и терпи! Может, хотя бы сейчас ты поймёшь, какую боль ты причинил мне своей изменой!
– Зайду позже! – рявкает не своим голосом, срывается с места и идёт в сторону выхода, не забыв при этом будто бы случайно задеть Владимира плечом с такой силой, что тот едва ли сумел удержаться на ногах.
Владимир, проводив Морозова злым взглядом, ничего не отвечает.
– Что тут делает твой бывший? – выпучивает на меня удивлённые глаза.
– Ох, Вова, – развожу руками. – Нелепое стечение обстоятельств.
– Нелепое стечение обстоятельств? – перебивает меня, не дав закончить фразу.
– Честно признаться, я до сих пор не знаю, что он тут делает и как он сумел найти меня. Медсестра сказала, что будто бы он принёс меня на руках в больницу, – пожимаю плечами.
– Бред! – раздражённо фыркает. – Я, чёрт возьми, тебя на руках в больницу принёс. После меня срочно вызвали в столицу, и мне ничего не оставалось, кроме как лететь сломя голову. Решил дела и обратно! Какую лапшу тебе успел навесить этот подонок?
Внутри меня всё мгновенно обрывается. Выходит, Морозов снова обманул меня. Хотел присвоить лавры спасителя себе, мерзавец!
Владимир, вот кто на самом деле герой и мой спаситель! Морозов только и умеет, что врать и пускать пыль в глаза. Подонок!
– Мы с ним толком не разговаривали… Он приносил мне сына, – произношу в ответ и с болью прикусываю язык.
– Выходит, что сейчас Морозов вдобавок ко всему в курсе, что у него родился ребёнок? – с задумчивым видом спрашивает мужчина.
– Может только догадываться. Я сказала, что он не имеет никакого отношения к моему сынишке.
– Правильно. Морозову ещё рано знать так много лишнего, – ухмыляется.
– Что значит «лишего»? – переспрашиваю я, совершенно не поняв смысл его слов.
– Меньше знает – крепче спит, – ухмыляется и растягивает широкую улыбку. –Ты же, наверное, догадываешься, что Морозов, если захочет, то с лёгкостью сумеет лишить тебя родительских прав и забрать ребёнка без суда и следствия?
От страшных слов, сказанных Новиковым, руки приходят в движение. Ведь этого я боюсь больше всего на свете.
– Не посмеет… – на выдохе произношу я.
– Я бы не был так уверен. В таких людях, как Морозов, нет ничего святого. Обмануть, украсть, сделать какую-то подлость – в порядке вещей. Или ты думаешь, он заработал свои миллиарды исключительно на голом энтузиазме? Криминал, родная моя, всегда был неотъемлемой частью жизни Морозова, хоть ты об этом ничего и не знаешь.
– Криминал? – с нескрываемым страхов в голосе переспрашиваю я.
– Ну конечно. Морозову куда проще забрать ребёнка, а тебя упрятать за решётку или в психушку. Ты же представляешь, как он боится, если ты докажешь отцовство, подашь на алименты и будешь разводиться через суд. По закону тебе отойдёт львиная доля имущества Морозова. А этого он боится больше всего на свете.
– Но мне ничего от него не нужно. Ни алиментов, ничего… – произношу сквозь проступившие слёзы
– Я понимаю, но Морозов так рисковать точно не будет. Поверь моему опыту. Сотни подобных историй я наслушался от своих клиентов, – разводит руками. – Оглянуться не успеешь, как останешься без ребёнка, выброшенной на окраину жизни.
– Что мне делать? – утробный жалобный голос срывается с моих губ.
– Ничего. Главное, не слушай Морозова, что бы он тебе ни говорил. Я всё сделаю сам!
– Ах, Лёша, ты ещё тут? Я думала, ты уже давным-давно ушёл. Будь добр, оставь нас наедине, – наигранно сладким голосом произносит бывшая и смотрит на меня невинным взглядом.
Внутри меня разгорается настоящий пожар. Кажется, ещё немного, и я сорвусь и наброшусь на этого Володю с кулаками.
Всматриваюсь в лицо мужика и спустя пару мгновений начинаю понимать, что я его уже однажды видел.
Да это же тот самый тупорылый профессор, которого мне посоветовал один мой бизнес-партнёр, кстати, я больше с ним дела не веду, скользким он оказался типом.
Интересно девки пляшут. Выходит, это с ним Екатерина сбежала от меня.
Не нравится он мне, глаза у него какие-то напуганные и растерянные. Сразу видно, скользкий тип. По-моему, у него даже немного руки дрожат. Что, не ожидал встречи со мной?
– Зайду позже! – направляюсь в сторону выхода и будто бы случайно задеваю его краем плеча.
Вроде бы задел кое-как, а этот чуть на пол не грохнулся. Ну и индюк. Невооружённым глазом видно, что играет на публику.
Ответов больше, чем вопросов. Что-то я очень сомневаюсь, что у него с Екатериной случилась любовь с первого взгляда. Мужик явно преследует какие-то свои корыстные цели. Я не первый год в бизнесе и со стопроцентной уверенностью могу сказать, что абсолютно бескорыстных людей не бывает.
Каждый, без оговорок, каждый всегда преследует какую-то свою корыстную цель. Однозначно этот хреновый профессор напустил пыли в глаза Екатерины ради каких-то своих целей. Он не так прост, как кажется на первый взгляд.
Возвращаюсь в кабинет и сразу звоню начальнику своей службы безопасности.
Распоряжаюсь, чтобы подчинённый организовал слежку за всеми перемещениями профессора.
Ну не верю я, что он весь такой из себя положительный и действует исключительно на энтузиазме. Бьюсь об заклад, что этот Вовчик совсем не тот, за кого себя выдаёт. За годы ведения бизнеса на высшем уровне я несчётное количество раз успел обжечься и плюс-минус научился чувствовать людей.
Через час мне от моих ребят на мобильный приходит сообщение, что профессор покинул территорию больницы и уехал с каким-то мужиком на тонированном внедорожнике. Куда они поедут, безопасники, само собой, проследят. А профессор не догадывается, но мои люди шастают за ним по пятам.
Морозов
Утро следующего дня
Стыдно в этом признаться, но сегодня я уснул за рабочим столом в кабинете заместителя главного врача.
Думал, рассуждал и не заметил, как клюнул носом и заснул.
С того самого момента, как я увидел жену без сознания на старом потёртом сиденье грузовика, моя жизнь перевернулась с ног на голову. Не могу ни есть, ни пить, только и делаю, что думаю о жене и о нашем новорожденном ребёнке. О ребёнке, о котором мы так мечтали все долгие годы нашей, не побоюсь этого, счастливой семейной жизни.
Сможет ли этот профессор помешать нашему с женой воссоединению? Едва ли у него есть шансы! Горло перегрызу, но вырву супругу из его профессорских лапищ! Он ещё триста раз пожалеет, что связался с Морозовыми.
А ведь он мне сразу не понравился, ещё восемь месяцев назад.
– Точно, – произношу я, вспомнив один очень интересный инцидент.
Я же своими глазами видел небольшую точку на экране аппарата УЗИ. Помню, предположил, что Екатерина беременна, а он всё моментально опроверг. Выходит, я нисколько не ошибся. И профессор, глядя мне прямо в глаза, нагло соврал.
Кто же ты такой, Владимир Иванович, и на кого ты работаешь? На конкурентов? Но зачем? Что тебе даст роман с моей супругой? Кроме синяков на лице и испорченной репутации – ничего! И над первым я позабочусь лично!
Привожу себя в порядок, заказываю огромный букет цветов и иду навестить супругу.
Думаю, сегодня ей уже немного лучше, и врачи разрешат нам прогуляться до палаты нашего сына.
Стучу в дверь и перешагиваю через порог палаты.
Как и вчера, супруга встречает меня не приветствиями, а недовольным взглядом. На цветы в моих руках не обращает совершенно никакого внимания.
Что же там про меня ей наплёл этот Новиков, что Екатерина смотрит на меня волком пуще прежнего. Небось напугал бедную девочку, что я буду пытаться лишить её родительских прав.
Был бы я последним моральным уродом, я бы, наверное, так и поступил. Есть у меня знакомые бизнесмены, которые без задней мысли лишали надоевшую жену родительских прав, забирали ребёнка и отсылали от себя куда подальше. Но я не такой! Если даже нам не удастся сойтись, я никогда и ни при каких условиях не причиню Катерине зла.
Широким шагом прохожу через всю палату и кладу букет роз на стул.
– Доброе утро, – произношу я и широко улыбаюсь во все тридцать два зуба.
– Привет, – сухо отвечает супруга и боязливо отводит взгляд в сторону.
К бабке ходить не надо, чтобы догадаться, что профессор постарался и оболгал меня как следует. В глазах Екатерины поселился такой страх, которого я никогда не видел прежде. Без преувеличения, девушка в ужасе и даже боится смотреть на меня прямо.
Ну и устрою я этому профессору весёлую жизнь! Ответит за каждое сказанное лживое слово.
Помню, я говорил, что никогда не остаюсь в должниках и всегда вовремя плачу по долгам. Так вот, к неприятелям и врагам это тоже относится! А профессор, к великому сожалению для него, возглавил этот список.
– Как ты себя чувствуешь?
– Гораздо лучше, спасибо, – робко отвечает супруга и снова не поднимает на меня глаз.
– Отлично. Прогуляемся до нашего сына, – нарочно акцентирую внимание на местоимении «нашего».
В ответ Екатерина молчит и только робко кивает, словно какой-то загнанный в угол и перепуганный до полусмерти зверёк.
Сейчас мне, конечно, хочется сказать ей, что всё то, что про меня наговорил её возлюбленный, – чистой воды ложь, но я сдерживаю порыв. Не хочется на неё сейчас давить. Девушка всё ещё слаба, и я не могу позволить себе грузить любимую не самыми приятными для неё разговорами.
На входе палаты нас встречает медсестра.
– Доброе утро, – широко улыбается.
– Доброе. Мы проведать малыша. Можно? – спрашиваю я.
На мой вопрос девушка в вопросительном жесте изгибает брови и только потом отвечает:
– Так его уже забрали. Молодой человек роженицы, – указывает на Екатерину и, прикусив нижнюю губу, добавляет: – Может, сегодня посидим в кафе после работы?
– Кто забрал?! – невольно рявкаю на медсестру, да так, что та от неожиданности отходит на шаг назад.
Владимир. Она, – тыкает пальцем на Екатерину, – сказала, что он её будущий муж, а вы, мол, свободны, – не упускает возможности подмигнуть.
Екатерина с перепуганными глазами смотрит то на меня, то на медсестру. Замечаю, как по её щеке стекает слеза отчаяния.
– Ты разрешала ему брать ребёнка? – спрашиваю я, взяв супругу за плечи.
– Нет… – мотает головой из стороны в сторону и начинает тихо плакать.
Вот тебе и доброе утро.
Теперь мне всё стало понятно. Мерзавец Владимир Иванович Новиков затеял всё это ради только одной цели: похитить наследника моей бизнес-империи.
Сердце начинает пропускать удары один за одним, а лёгкие на мгновение забывают, как дышать…
Я совершенно ничего не понимаю. Где мой ребёнок? Почему Владимир взял сына без моего спроса?
Чувствую, как одинокая слеза начинает скатываться по моей щеке.
Владимир обещал спасти меня от Морозова. Защитить…
Внутри меня бушует настоящий ураган эмоций.
Мне искренне хочется верить, что это часть его гениального плана, целью которого является моё очередное спасение из лап бывшего мужа.
Но почему он не сказал ни слова, что возьмёт моего малыша? Зачем?
– Катя! – строгий голос Морозова заставляет меня вздрогнуть и выпорхнуть из собственных мыслей. – Ты разрешала своему Владимиру брать нашего ребёнка?!
– Нет, – голос, больше напоминающий утробный писк, срывается с моих губ.
– Понятно. Судя по всему, у нас похищение, – Морозов произносит таким голосом, словно выносит приговор.
Внутри меня всё мгновенно обрывается.
«Судя по всему, у нас похищение». Эти слова словно удар молнии. Мировосприятие меняется в одну секунду. Всё, что я знала и чувствовала до этого, испаряется. Я ловлю себя на том, что не могу дышать. Глаза наполняются слезами.
Почему? Кто? Где он? В голове кружатся тысячи вопросов. Я пытаюсь собраться с мыслями, но страх охватывает меня. Я чувствую, как холод наполняет мою душу.
Владимир не мог… Он не такой человек. Он хочет помочь мне, защитить меня от мерзавца Морозова, но никак не навредить. Он бы никогда…
Наверняка это просто часть его плана. Ведь он обещал помочь. Ведь он поможет, правда?
– Похищение? Да бросьте вы, – моего слуха касается равнодушный голос медсестры. – Какое похищение? Это же жених вашей же… – запинается на полуслове, – вашей бывшей жены. Собственно говоря, он так и сказал. Мол, я жених, сам врач, мне разрешили.
– Разрешили ему! Какого хрена?! – Морозов рычит, как зверь, и смотрит на меня осуждающим взглядом.
Медсестра, что-то пискнув, разворачивает и скорее уносит ноги.
– Он вернётся… – на выдохе произношу я.
Честно признаться, я не знаю, что мне думать… С одной стороны, я полностью доверяю Владимиру. Он не словом, а делом не раз доказывал, что желает мне только хорошего.
А с другой… Почему он взял моего малыша без спросу? А главное, зачем?
Чувствую, как руки начинают подрагивать, а желваки пускаться в пляс.
Ну не мог он похитить моего ребёнка… Зачем ему это? Чтобы требовать с миллиардера Морозова выкуп за сына?
Внутри меня всё мгновенно обрывается, а если так и есть на самом деле? Если Морозов помогал мне только ради одной цели – разбогатеть за мой счёт в дальнейшем?
Голову сковывает острая боль. Сердце, исполнив нервную чечётку, замирает на месте.
По сути, я же и не знала Владимира толком… Мы ни разу близко не общались и не разговаривали по душам. Когда он редкий раз приезжал ко мне в гости, наше общение ограничивалось дежурными фразами. Я была бы рада пообщаться с Владимиром поближе, но он был замкнут и холоден.
Грустно это признавать, но, по сути, я доверила свою жизнь в руки малоизвестного мне мужчины…
– Где мой мальчик? – произношу трясущимся голосом и смотрю на Морозова мокрыми от слёз глазами.
– Везде, где угодно, – отвечает Алексей и с ненавистью поджимает губы. – Скажи мне честно, ты веришь, что твой Владимир абсолютно бескорыстный человек и влюблён в тебя по самые уши? Учти, от твоего решения будут зависеть мои дальнейшие действия.
– Я не знаю… – обречённо произношу я.
Сейчас я готова кинуться бывшему в ноги, только бы он помог мне найти моего ребёнка.
– Да или нет. Надо просто сказать да или нет. Если ты считаешь Владимира родителем, то это одно дело, если он не имеет на ребёнка никаких прав, то совершенно другое, – произносит Морозов и смотрит на меня строгим взглядом.
– Нет… Я едва ли знакома с ним… – бормочу сквозь слёзы.
– Хорошо. Я сразу подозревал, что с твоим Владимиром что-то не так. Со вчерашнего дня за ним по пятам ходят мои люди. Но, честно признаться, никто и предположить не мог, что он решится на такое безумство, как похищение нашего сына.
– Мое…
– Молчать! – строго рявкает Морозов. – Нашего сына!
Нахожу в себе силы лишь на то, чтобы молча кивнуть.
В следующее мгновение Морозов достаёт мобильник, отходит в сторону и какое-то время общается с кем-то на повышенных тонах…
– Какого дьявола?! Немедленно задержать! – моего слуха касается истошный крик бывшего, а затем мир погружается в темноту.
Замечаю, как взгляд Екатерины резко мутнеет.
В два шага преодолеваю разделяющее нас расстояние и подхватываю на руки обмякшее тело моей бывшей жены.
Ох уж эти женщины, какие же всё-таки ранимые существа. Эмоционального стресса достаточно, чтобы потерять сознание.
На руках несу супругу обратно в её палату и аккуратно укладываю на кровать.
Пусть отдыхает, пока я решаю проблемы. Недолго, когда женщины вмешиваются в мужские вопросы.
Профессор пересёк красную черту, дальше его ждут только санкции. От ненависти сжимаю кулак с такой силой, что белеют костяшки. Урод ответит за сына! По полной строгости!
Выхожу из палаты и по второму разу набираю номер начальника моей службы безопасности.
– Алексей Александрович, приветствую! – моментально из трубки доносится басовитый голос.
– Дмитрий Игнатович, продолжайте докладывать.
– Понял. Ребята сидят на хвосте Владимира Ивановича Новикова. Пока просто ведём преследование и выжидаем удобного момента.
– Хорошо. Ты, Дмитрий Игнатович, расскажи мне для начала, как он сумел ребёнка выкрасть?! – с болью сжимаю кулаки. – Я же чётко приказал, чтоб по следам за ним шастали.
– Мы и шастали, – немного пасует. – Ждали его у парадного входа в больницу, а этот урод здание через пожарный сбежал. А территорию медгородка покинул через дырку в заборе.
– Какая, к чёрту, дырка в заборе?! Я из тебя дырку сделаю, если с моим сыном что-то произойдёт!
– Дыра была прикрыта листом шифера. О ней никто не знал… – пристыженно щебечет.
– Если он ушёл через неё, то значит знал!
Хм, а если знал, возможно, готовился, и это чётко спланированное похищение!
– В общем, слушай сюда, косяк за тобой конкретный, – рычу не своим голосом. – Кресло начальника под тобой ох как шатается.
– Всё исправим, Алексей Александрович, не переживайте. Всё сделаем в лучшем виде, как обычно.
– Как обычно, – ухмыляюсь. – Поэтому и переживаю, друг мой. Объект преследуете?
– Конечно. Автомобиль движется в сторону выезда из города. Вот-вот съедет на федеральную трассу.
– Дорогу перекрываем, в лес по просёлочным дорогам внедорожники, в небо вертолёт! И смотри мне не профукай, как он будет автомобиль покидать, когда пробка встанет.
– Но, Алексей Александрович, это федеральная трасса. Без разрешения властей региона мы не имеем права на подобные действия, – голос подчинённого невольно дрогнул.
– Да. Я разве не доходчиво выразился?
Да мне плевать! Хоть Красная площадь! Когда речь касается здоровья и жизни моего ребёнка, я готов пойти на любые безрассудные поступки.
И плевать, чем это обернётся для всех остальных.
Встанет многокилометровая пробка? Бизнес понесёт многомиллионный ущерб? Да плевать! Покрою из своего кармана, и дело с концом.
– Но там же за такую выходку по шапке надают… Движение парализуется многокилометровой пробкой.
– Что в фразе «перекрыть дорогу» тебе не ясно? Перегородить вертолётом трассу. Немедленно! Чтоб ни одна машина из города не выехала. Нигде! С губернатором я вопрос улажу, – металлическим голосом прожигаю подчинённого.
– Вас понял, Алексей Александрович, будет исполнено немедленно, – громко сглотнув, отзывается подчинённый, и я отключаю звонок.
Бегом вылетаю из больницы и прыгаю за руль своей тачки. Пока еду по направлению на выезд из города, приходит сообщение, что движение на трассе заблокировано и что колонна автомобилей встала в пробку. Ловушка для профессора начала захлопываться.
Совсем скоро я узнаю, кто ты на самом деле такой, профессор Новиков Владимир Иванович, и что тебе нужно от моей семьи!
Сидеть на месте и ждать у моря погоды не в моих принципах.
Я всегда и во всём привык действовать основательно и решать все свои проблемы самостоятельно.
На трассу сейчас соваться нет никакого смысла. Ребята немножко перестарались, и буквально весь город парализовало десятибалльными пробками.
Сворачиваю с дороги и на своём внедорожнике по полю еду к указанной точке.
Через полчаса я уже присоединился к своим безопасникам.
Профессор, если даже захочет улизнуть от нас, у него ничего не выйдет. Его автомобиль взят в кольцо.
– Алексей Александрович, похититель с ребёнком в том чёрном внедорожнике, – боец указывает на дорогой немецкий автомобиль.
Ничего себе тачка. Да Новикову с его профессорской зарплатой на такой автомобиль пришлось бы копить не меньше тридцати лет.
– На штурм идти опасно. Похититель может быть вооружён. Помимо него в автомобиле также есть водитель. Предлагаю ничего не делать и ждать. Рано или поздно похитители выдвинут нам свои требования, – рапортует начальник охраны.
– Ага, сейчас! Сидеть и ждать, пока мой сын в руках похитителей!? – рычу во всё горло и вырываю из рук бойца пистолет.
– Это безрассудство, я как человек, лично отвечающий за вашу безопасность, не могу позволить, чтобы вы рисковали своей жизнью, – перекрывает мне дорогу.
– В сторону! – перезаряжаю пистолет и стреляю в воздух.
Само собой, такой жест незамеченным не остаётся. Начальник охраны, трусливо поджав хвост, отскакивает в сторону.
Бегом преодолеваю расстояние и дёргаю за ручку внедорожника, дверь заблокирована. Профессор с ребёнком на руках сидит на переднем сиденье рядом с водителем.
С силой бью по заднему стеклу, и оно разлетается на осколки.
– Все вон из машины! – приказываю басом, направив дуло пистолета на водителя.
Профессор мерзко ухмыляется и достаёт небольшой перочинный ножик.
При виде острого лезвия около моего сына вся жизнь буквально пробегает перед глазами.
– Не смей, – цежу я сквозь зубы.
– Не совершай глупостей, профессор, – рычу зверем, не спуская указательного пальца с пускового крючка.
– Глупости? Ты серьёзно думаешь, что я убью свой билет в безбедную жизнь? На такой шаг я могу пойти только в крайнем случае, так-то твой пацан мне нужен живым! – отвечает профессор и истерично хохочет.
– На кого ты работаешь, урод?! – произношу я, грубо выругавшись.
– Совсем скоро ты узнаешь. Когда тебе выставят такой счёт за освобождение сына, что весь твой чёртов бизнес посыпется, как карточный домик!
Громко сглатываю. Ситуация накалена до предела.
Выходит, чутьё нисколько не подводило меня, и профессор в самом деле работает на моих конкурентов.
Уроды! Выходцы из девяностых, млять! Любители все вопросы решать с помощью криминала! Проиграв в конкурентной борьбе, хватаются за биту.
Вот все думают, что бандитизма у нас нет и всё спокойно. Фиг вам! Все те самые головорезы просто поменяли свои треники на дорогой итальянский костюм и сидят сейчас за столами генеральных директоров крупных компаний.
Не на того напали! Не позволю шакалам цапнуть за ногу ни меня, ни моих близких. В порошок сотру! Они ещё триста раз пожалеют, что когда-то не побоялись перейти дорогу Морозову.
С моральными уродами у меня разговор короткий, таких выродков я привык давить, как тараканов, и отправлять за решётку.
И на этот раз я покараю каждого! Сначала за решётку отправится шестерка, профессор, выполняющий всю грязную работу, а за ним последует его босс!
Поверьте мне на слово. Я не тот человек, который пускает пустые обещания на ветер. Если сказал, что каждого ждёт своя кара, значит, так оно и будет!
– Что тебе пообещали, а, Вовчик?! – произношу холодным, пронизывающим до самых костей голосом.
– Половину твоих активов, – ухмыляется и подносит нож ближе к горлу моего сыну.
Ну и урод. Испытывает мои нервы на прочность!
Замечаю, как руки водителя, лежащие на руле, нервно подрагивают. Кажется, в нём ещё осталась хотя бы крупица человечности.
– Семья у тебя есть? – адресую вопрос водителю.
– Не твоего ума д-дело! – истерично кричит в ответ. Голос, сорвавшись на последнем слове, выдаёт состояние парня. Кажется, он близок к истерическому срыву.
– Жалко. Я передам твоей жене, что ты её очень любил. О детях можешь не беспокоиться, без кровли и куска хлеба не оставлю, – не отводя дула пистолета от водителя, взвожу курок.
Понятное дело, курок взводится автоматически. Но сейчас это необходимо, чтобы воздействовать на и без того шатающуюся во все стороны психику водителя.
– Скажи хотя бы, как тебя звать. Первый раз в человека стреляю и даже не знаю его имени, – продолжаю нещадно давить мужика.
От моих слов руки водителя без приувечерия пускаются в нервный танец. Кажется, ещё немного, и он, как баба, рухнет от стресса в обморок.
– Толька, успокойся. Он блефует! – заметив изменение в лице подельника, сквозь зубы рычит профессор. – Сейчас пробка рассосётся, и мы со спокойной душой отвезём товар. Пока малец у нас, нам ничего не угрожает!
– Нет! – водитель срывается, орёт во всё горло и чётким прицельным ударом филигранно бьёт своего подельника в нос, да так, что тот мгновенно теряет сознание.
– У меня семья. Жена, дети… Не стреляйте, – трясущимися руками разблокирует дверь.
– Спасибо, – опускаю ствол, открываю дверь и забираю сына из обмякших рук похитителя.
Сыночек в моих руках начинает ворочаться и плакать. Ну оно и неудивительно. За столько времени малыш успел проголодаться.
Аккуратно размещаю сына на своих руках и быстрым шагом направляюсь в сторону автомобиля. Там нас уже во всю ждёт прибывший врач.
В следующее мгновение десяток вооружённых автоматами бойцов скрутили незадачливых преступников и увели. Впереди их ждёт не самая радужная перспектива очутиться за решёткой.
Ну что поделать. Если осознанно идёшь на преступление, то будь добр также осознанно принимать бумеранг в виде лишения свободы! Как говорится, каждому за содеянное!
Водитель мужик на самом деле неплохой. Да, он вступил на путь криминала, но у него ещё есть шанс вернуться к нормальной жизни. Но профессор подобным, увы, похвастать не может. Ему светит серьёзная статья, и о том, чтобы он присел на конкретный срок, я позабочусь лично!
В руках доктора сын быстро успокаивается. К счастью, малыш никак не пострадал и вообще не понял, что произошло. А плакал он только лишь оттого, что проголодался.
Доктор накормил сынишку смесью, и малыш, довольно ворочаясь, уснул.
Всё кончилось… Обессиленно облокачиваюсь на холодный капот автомобиля.
Своим поведением я не показывал, что волнуюсь и растерян, но внутри всё это время сгорал от переполняющих меня эмоций.
От одной только мысли, что я мог лишиться сына, рождение которого я ждал много лет, сердце исполняло нервную чечётку и уходило в пятки, а лёгкие на мгновение забывали, как дышать.
Но, слава богу, всё кончилось. Теперь у меня осталась лишь одна забота – поскорее вернуть бывшую.
Открываю глаза и вижу, как передо мной на стуле с широкой улыбкой на лице сидит мой бывший муж и держит на руках ребёнка. Нашего мальчика…
– Сынок! – подрываюсь так, словно меня ударило током.
От резкого движения в глазах чернеет и начинают бежать мушки.
Хватаюсь за край кровати, чтобы сохранить равновесие и не упасть на пол.
– Тихо, тихо, тихо, – полушёпотом произносит Алексей и смотрит на меня радостными глазами.
– Позволь, – тяну руки к ребёнку.
– Сейчас, – утвердительно кивает и аккуратно передаёт мне малыша.
С души словно камень сходит. Мой малыш рядом. Мой мальчик со мной целый и невредимый. Я знала, что Владимир не причинит вреда моему ребёнку.
Аккуратно приобнимаю своего мальчика, едва прикасаясь, поглаживаю через пелёнку.
Сыночек в ответ немного ворочается и продолжает беззаботно спать.
– Владимир привёз ребёнка обратно в больницу? Правда? – сейчас мне больше всего хочется верить в то, что всё было именно так и не было никакого похищения.
– Не совсем, – на выдохе произносит Морозов и поджимает губы. – Новиков Владимир Иванович похитил нашего ребёнка и планировал передать малыша в руки моих конкурентов. И всё это было только с одной целью: разорить мою компанию. Новиков просто пешка, шестёрка в чужих руках. Ему наобещали горы золота, а он, придурок, повёлся.
«Похитил нашего ребёнка», – словно на перемотке обжигающие болью слова начинают крутиться в моей голове.
Нет… Этого просто не может быть. Я верила Владимиру, доверяла ему. Он не мог так со мной поступить.
Одинокая слеза, скатившись с моей щеки, разбивается об обшарпанный пол больничной палаты.
– Я понимаю, как тебе тяжело, но это так. Сейчас он в участке, и с ним работает следователь, – сочувствующим голосом произносит бывший.
Пелена слёз застилает мои глаза.
Я верила Владимиру, думала, что он помогает мне исключительно из благих намерений… Ошиблась. Я в очередной раз ошиблась в мужчине. В очередной раз нарвалась на последнего мерзавца.
– Зачем? – утробный писк срывается с моих губ.
– Следствие покажет, – разводит руками, – но я приблизительно понимаю его мотивы и сейчас могу озвучить предположительную версию: мой бизнес-партнёр нарочно подсунул нам подставного доктора. Чтобы тот контролировал беременность и похитил малыша после его рождения. И всё только с одной целью: шантаж.
Внутри меня всё мгновенно обрывается. Ведь и в самом деле профессора Новикова нам посоветовал один партнёр по бизнесу…
– В пользу этой версии выступает тот факт, что многоуважаемый товарищ разорвал все контракты сразу после того, как ты забеременела.
– Не может быть, – сквозь пелену слёз смотрю на спящего на моих руках сына.
От одной только мысли, что моего ребёнка планировали использовать как инструмент, сердце начинает пропускать удары.
– Всё могло быть иначе, – прикусывает губу и на выдохе произносит: – Катюш, почему ты решила скрыть от меня свою беременность? Разве я был плохим мужем?
Ком слёз встаёт посреди горла. После того как Морозов возлёг в кровать с моей подругой, у него хватает совести задавать мне такие вопросы? Бесстыдник!
– Я не из тех девушек, которые готовы делить своих мужчин с кем-то, – произношу обжигающие болью слова.
– Что? – Морозов вытягивает бровь в вопросительном жесте и смотрит на меня такими глазами, словно совершенно ничего не понимает.
От одних лишь воспоминаний, не побоюсь этого слова, рокового дня сердце начинает истошно болеть. Девять месяцев оказались ничтожным сроком. Душевные раны, оставленные предательством мужа, как болели, так и продолжают неистово болеть.
– Я получила сообщение от твоей любовницы… Она пригласила меня в твой кабинет в шесть часов… Я пришла и застала тебя с моей п-подругой, – на последнем слове мой голос начинает дрожать, а из глаз градом начинают сыпаться слёзы.
– Бред! – басит Морозов, но затем снижает свой голос на несколько тонов: – Марина припёрлась ко мне в кабинет и облила меня горячим кофе. Честно признаться, я не совсем понимаю, о чём ты.
Не понимает… Разыгрывать дурака Морозов всегда умел. Мастер блефа, ничего не скажешь.
– Не надо никаких оправданий, Лёш. Я знаю о твоих отношениях с Мариной и о вашем ребёнке тоже знаю, – громко выдыхаю, в надежде хотя бы немного унять нахлынувшие на меня эмоции.
– Ребёнке? Ты, наверное, переутомилась, – пожимает плечами.
– Лёша, Лёша, а ты нисколько не изменился. Как делал из меня последнюю дуру, так и продолжаешь… Я видела вас вместе в кабинете. Как последняя дура заглядывала в замочную скважину, – произношу сквозь неистовую боль.
Мой мальчик, будто бы почувствовав моё состояние, просыпается и начинает плакать. Аккуратно покачиваю сына, и тот мгновенно успокаивается и засыпает.
– Когда, говоришь, это было? – ухмыляется.
– Ты предал меня, Лёша. Растоптал, сравнял с грязью и похотью все те светлые моменты, которые были между нами. В одночасье уничтожил нашу любовь. Я не хочу ничего не слышать. Уходи, оставь нас в покое. Налаживай свою личную жизнь вместе с мерзавкой Мариной, но к нам с сыном приближаться не смей!
Морозов ухмыляется своим мыслям, достаёт свой мобильник и долго водит пальцем по экрану.
– Смотри, – поворачивает мобильник экраном в мою сторону. – Запись с камер видеофиксации. Обрати внимание на дату. Я, как и ты, смотрю в первый раз.
С болью прикусываю язык.
Я совершенно ничего не понимаю. Зачем мне смотреть какие-то видео?
Сейчас мне хочется отмахнуться от него, встать с кровати и с сыном на руках просто уйти прочь, подальше от предателя. Но я не могу… Какое-то невиданное мне чувство заставляет меня остаться на месте. Какой-то внутренний голос кричит во всё горло, чтобы я посмотрела этот чёртов видеоролик…
Сначала Морозов включает видео, на котором я иду по коридору и заглядываю в замочную скважину, а затем переключает на ролик, на котором он вместе с Мариной в кабинете…
Сердце с болью сжимается, а сознание на несколько мгновений меркнет…
– Не изменял… – утробный голос срывается с моих губ.
Лёша, считав эмоции с моего лица, забирает сына из моих рук и аккуратно укладывает на кровать рядом со мной.
Меня начинает трясти…
Выходит, что я сама. Собственными руками. Сама напридумывала себе, сама оболгала своего мужчину и сама уничтожила брак, который считала идеальным.
Слёзы крупными каплями ринулись из моих глаз.
Сознание погружается в какой-то туман. Сейчас я не чувствую ничего, кроме того, что обжигающие губы касаются моих ладоней.
– Любимая, я никогда тебя не предавал, – словно через вату моего слуха касается голос Алексея.
– Прости… – утробный голос срывается с моих губ.
– Катюша, тебе не за что корить себя, – целует мои ладони. – Роль мужчины – оберегать свою женщину. Жить ради семьи. Но я не смог, не справился… Только когда ты ушла от меня, я понял, каким невнимательным чурбаном я был на самом деле. Уму непостижимо, но я же мог сутками напролёт работать. Если бы я хотя бы немного больше времени уделял тебе, у тебя бы никогда не возникло таких мыслей…
– Всё произошло именно так, как должно было случиться, – не дав сказать мне и слова, продолжает Лёша, – каждому из нас жизнь преподала свой урок. Для себя я наконец понял, что бизнес и капитал – это мусор. Зачем мне деньги, если не на кого тратить? Семья – вот что самое главное в жизни. Прости меня, Катюш. Я найму помощников, сделаю всё возможное, чтобы работа отошла на второй план. Я хочу всегда быть рядом со своей семьёй, – крепко обнимает меня и в очередной раз, не дав сказать мне и слова, целует меня в губы.
– Я не переставала любить тебя… Заставляла себя ненавидеть, но всё равно любила… – подаюсь вперёд и крепко целую своего любимого мужчину в губы.
Сыночек, громко заплакав, напоминает о себе.
Лёша берёт его на руки и произносит слова, которые хочется услышать каждой женщине от своего мужчины:
– Я по-новой нашёл смысл своей жизни. Семья – это самое дорогое, что только есть у меня. Я люблю тебя, родная, больше жизни. Тебя и нашего долгожданного сына…
Для профессора Новикова, как и для его босса, история закончилась крайне неутешительно.
На допросе он раскололся и выдал всю подноготную как на духу. Всё оказалось ровным счётом так, как и предполагал мой муж. Владимир был всего-навсего пешкой в чужих руках.
Конкуренты, не выдержав конкуренции, решили покончить с бизнесом моего мужа криминалом. Планировали выкрасть моего малыша и шантажировать. Но, к счастью, у них ничего не вышло.
Моя некогда лучшая подруга Марина также участвовала в этой схеме. Ей заплатили, чтобы она разыграла сцену измены и зародила семя недоверия в нашей семье. Само собой, все её сообщения были лживыми, и у девушки не было никакой беременности.
Бумеранг коснулся каждого причастного. Профессора и его босса обвинили за похищение ребёнка и отправили за решётку. Марине повезло гораздо больше, она отделалась условным сроком.
Год спустя.
Первый день рождения сыночка
Смех нашего малыша раздается в воздухе. Сынок, весело кривляясь, хватает восторженные взгляды гостей.
Вокруг нас сидят самые близкие, наши друзья и родные. Я мельком смотрю на любимого мужа и улыбаюсь. Преодолев все невзгоды, мы снова вместе.
– Это не только праздник нашего сына, но и наш. У меня есть для тебя подарок, – шепчет мне на ухо Лёша и протягивает мне в руки увесистый конверт.
– Дом? – вскрикиваю, не сдержав эмоций.
– Дом на берегу Чёрного моря для нашей большой семьи, – ласково произносит муж и накрывает мои губы поцелуем.
– Лёш, – произношу сквозь проступившие на глаза слёзы. – У меня для тебя тоже есть подарок.
Беру руку ружья и прикладываю к своему животу.
– Я беременна… – произношу сквозь слёзы счастья.
– Родная моя, спасибо тебе. Ты – смысл моей жизни. Я живу ради тебя и наших детей. Я люблю тебя! – с покрасневшими от выступивших слёз глазами проговаривает Лёша и нежно целует меня в губы.
– И я тебя люблю! Отныне раз и навсегда…
То время, которое мы провели вдали друг от друга, научило нас ценить каждый миг. Все невзгоды остались позади. А впереди – долгая, счастливая жизнь.
КОНЕЦ