Пролог

Пустота. Она окружала меня со всех сторон. Не было ни потолка, ни пола. Ни верха, ни низа. Только сплошная темнота.

Не сразу я вспомнил, как здесь оказался. Но воспоминания всё-таки настигли меня.

Смерть… Смерть ради спасения лучшего друга, и ради спасения всего мира. Жертва, которую пришлось принести.

С Гришей мы прошли вместе многое. Вместе учились в медицинской академии. Вместе попали на фронт, вместе воевали. Я стал шафером на его свадьбе, когда он, вернувшись с русско-китайской войны, взял в жены дочь генерала, красавицу Анну.

Его дети заменили мне собственного, так и не рождённого сына. Моя собственная жена Мария погибла при родах вместе с ребёнком, и больше я так и не женился. Но с восьмилетним Сашей и пятилетней Катей Томскими возился с удовольствием.

В какой же момент что-то пошло не так? Наверное, когда Гришу призвали на очередную войну. А в его отсутствие в город пришла холера.

Страшная эпидемия, которая выкосила всех. Он не успел попрощаться, не успел их похоронить. Вернулся, а вместо дома — одна общая могила.

Тогда-то в Грише что-то и сломалось. Когда он узнал о смерти своих близких. Тогда-то он и начал искать запретных знаний о Мортисе — обратной стороне праны, как называли магию. Если прана означала жизнь, то Мортис был равнозначен смерти.

Я пытался остановить его. Но всё было тщетно. Гриша нашёл запретные тексты и впустил Мортиса в себя. Он надеялся обрести власть над смертью.

Но Мортис — это не оружие. Мортис — это голод. Бесконечный, ненасытный голод. Григорий не подчинил Мортис. Мортис поглотил Григория.

То, что осталось от него, уже не было человеком. Оно хотело поглотить всё вокруг.

Так началась большая эпидемия. Мортис убивал всё живое вокруг себя, становясь только сильнее. Он угрожал не только всей Империи, но и всему миру.

И остановить его вызвался я.

Хорошо помню нашу последнюю встречу с Гришей. Я нашёл его как раз посреди разрушенной мёртвой деревни.

Он узнал меня, но в его глазах не было жизни.

— Саша, — тогда я не узнал голос своего друга. — Ты пришёл.

— Пришёл, — кивнул я. — Гриша, остановись, прошу.

— Остановиться? — он хрипло рассмеялся, и от этого смеха стало жутко. — Я почти у цели. Ещё немного силы, и я верну их, понимаешь? Анну, детей. Я слышу их каждый миг, они ждут меня!

Это было ложь. Мортис кормился воспоминаниями Гриши, используя его любовь как мотивацию к разрушению. Он не мог их вернуть.

— Гриша, это не ты, — я снова попробовал достучаться до него. — Ты бы не стал такое делать.

— Может быть, — он посмотрел мне в глаза. — А может и нет. Я всегда был таким. Ты потерял Марию, и просто смирился с этим. А я мириться не готов. И не смирюсь никогда.

— Прощай, друг, — я покачал головой, и с сожалением нанёс первый удар.

Так началась наша битва, и так закончилась наша история.

Я воспользовался древней техникой, и открыл врата вечности. Проход в пространство между мирами. И утянул ядро Мортиса туда вслед за собой. Только так можно было устранить бессмертную сущность.

Так я оказался здесь. И сейчас я это вспомнил. Правда, совершенно не мог понять, сколько времени уже здесь нахожусь. Казалось, что прошли уже столетия, если не больше.

— Ты сделал великую вещь, — раздался чей-то приглушённый голос. Он доносился словно разом отовсюду, не было одного источника. — Это храбрый поступок.

— Кто ты? — спросил я в пустоту.

— Неважно кто я, важно кто ты, — ответил голос. — Кем ты хочешь быть?

— Целителем.

Я всегда был им, и всегда хотел им быть. Другого ответа для меня просто не существовало.

— Сейчас в другом мире умирает одно тело, — добавил голос. — И ты можешь прыгнуть в него. Но за это придётся дорого заплатить.

— Чем заплатить? — спросил я.

Голос приглушённо засмеялся, и смех донёсся снова со всех сторон.

— Силой, памятью, воспоминаниями, — перечислил голос. — Ты многое забудешь, ты многое потеряешь. Тебе будет нелегко. Согласен ли ты на это, чтобы только вновь быть целителем?

— Да, — не раздумывая, ответил я. — Я готов.

Хотя прекрасно понимал, что за этим предложением кроется подвох. И с меня обязательно спросят плату.

— Тогда прыгай… — последние слова раздались словно у меня в голове. Пустота вокруг начала светиться невыносимо ярким светом, и я закрыл глаза.

И почувствовал, что словно лечу куда-то…

* * *

— Этот жирдяй поди сдох, а нам теперь отчитываться! — недовольный мужской голос вывел меня из небытия.

Это про меня, что ли? Я лейб-целитель всей империи, и не привык слышать подобный пренебрежительный тон. Наверняка кто-то из подчинённых решил выпендриться, пока я в отключке.

Кстати, а что собственно произошло? Попытался открыть глаза, но не вышло. В груди всё горело огнём, и никак не получалось сделать вздох. Какого чёрта?..

— Нет, походу, жив! — раздался уже женский голос. — Вовремя всё-таки его нашли. Ещё чуть-чуть, и пришлось бы в морг везти. А там места вчера закончились.

Какой ещё морг? Точно помню, что в клинике при дворе, где я работал, никогда не было морга. В основном потому, что сильные мира сего напрочь отказывались от вскрытий тел родственников, даже если насильственная смерть была подтверждена.

Кстати, а как так вышло, что меня самого приходится лечить? Обычно происходит в точности до наоборот. Я силился вспомнить, но мешала кружащаяся голова.

Однако бронхи потихоньку расслаблялись, и вскоре я наконец-то смог глотнуть воздух. Хотел повернуть голову, но шея отказалась меня слушаться. Всё тело казалось грузным, словно чужим.

Надеюсь, я не провалялся в коме несколько лет.

— Саня, ты меня слышишь? — это снова мужской голос. Только теперь вместо недовольства в нём послышались нотки ложной заботы.

Александр — это моё имя. Правда, «Саней» меня никто и никогда не называл, да и голос мне не знаком. В моей клинике точно не было людей, говорящих подобным образом.

Глаза наконец-то удалось открыть. Я пару раз моргнул, стараясь собрать расплывшуюся картинку.

Так, я нахожусь в больничной палате. Судя по оборудованию, это реанимация. И я здесь точно в качестве пациента.

Но это не императорский госпиталь. И не Мариинская больница. Стены какие-то странные, гладкие, без следов штукатурки. Над головой плоская белая панель, излучающая ровный свет без мерцания. Нет газовых ламп, нет магического освещения из светильников с концентрированной праной.

— Адреналин вводить? — надо мной суетилась симпатичная женщина в белом халате и очках. Однако и её я видел впервые в жизни.

— При такой тахикардии нельзя, — покачал головой мужчина. — Давай допамин, живо.

Эти двое ведут себя так, словно хорошо знают, что делают. За годы работы целителем я научился отличать таких людей с первого взгляда.

Но почему адреналин и допамин? Почему просто не воспользоваться праной? Хотелось спросить, но сил на это совершенно не было.

Мне стало чуть получше. Я наконец-то начал ощущать себя, и довольно быстро осознал, что нахожусь в другом теле. Причём это было тяжёлое, грузное тело, с большим животом и отёкшими ногами.

Или же это моё тело по какой-то причине пришло в такую негодность. Но в таком случае я даже не представляю, что должно было случиться.

Я же всегда следил за собой. Атлетичный, спортивный, выносливый, именно таким меня знали при дворе. Таким я был ещё… ещё когда?

Женщина в очках снова склонилась надо мной. Я увидел своё отражение в линзах. И обомлел… Ведь это точно был совершенно другой человек.

Вывод напросился сам собой. Я умер и переродился в другом теле. Видимо, в тот самый момент, когда сознание предыдущего владельца угасло. Я просто занял его место.

Другого объяснения у меня не было. Да и читал я о подобных техниках в императорской библиотеке. Иногда каким-то немыслимым образом душа находит способ вернуться с того света.

Но если со мной получилось так же, то как я это сделал? При попытке вспомнить снова закружилась голова. Наверняка тело ещё не адаптировалось к новому разуму, и это будет происходить постепенно. Если вообще произойдет.

Как целитель, я понимал, что у переноса в другое тело может быть множество последствий. И всё зависит от того, насколько хорошо душа смогла слиться с новой оболочкой.

— Саня, опять отключаешься, что ли? — меня грубо тряхнул за плечо мужчина. — Соберись хоть раз в жизни!

Вывод номер два — предыдущего владельца тела не очень-то уважают. Но с другой стороны, я жив. И это меня радует куда больше, чем злит пренебрежительное отношение окружающих.

Я хотел ответить, но из горла вырвался только хрип. Лучше промолчать. Ещё не знаю, что в этом мире считается нормой, а что безумием. Хотя язык говорящих мне знаком — русский, но немного иной. Словно окружающие используют более просторечные слова.

Так в империи не говорят, а значит… возможно, я перенесся и в другой мир.

— Вы везунчик, ещё бы пять минут, и мы бы не успели, — медсестра поправила капельницу. — В рубашке родились.

Не стоит им знать, что они всё-таки не успели. Поэтому я еле заметно кивнул.

— Ты в кабинете отключился, тебя Надька нашла, — решил пояснить мужчина. — Со стула свалился, такой грохот был. Оно и понятно, учитывая твои габариты. Ну да ладно, отдохни пока что, потом поговорим.

Он зачем-то похлопал меня по плечу и вышел из палаты. Хотя я совершенно не понял, кто такая Надька. Но с этим можно разобраться и позже.

Так, теперь самое главное. Надо проверить, на месте ли магический центр. Я сосредоточился и потянулся к нему…

Прана была. Мизерные крохи, тень от моего предыдущего величия, но была. Что ж, это лучше, чем ничего.

Значит, не всё потеряно. С этим можно работать. Правда, сам процесс восстановления займёт невероятно много времени.

* * *

Первые два дня я провёл в реанимации. Новое тело было настолько слабым, что даже повернуться на бок было тяжело. Каждый вдох давался с трудом, лёгкие хрипели и свистели. Сердце колотилось неровно, с перебоями.

Я попытался подлечить себя. Было очевидно, что проблема в лёгких. Призвал жалкую искру праны и направил её к бронхам.

Эффект был разочаровывающим. Точнее, его практически не было. Капля праны тут же испарилась. Такими темпами на лечение самого себя уйдут месяцы, если не годы.

В прошлой жизни я мог вылечить подобное состояние за минуты.

Какая ирония, что величайший целитель Империи оказался в теле, которое не может вылечить даже само себя.

Но раз с этим не вышло, то оставшееся время в реанимации я тратил на изучение нового мира. А после увиденного я уже не сомневался, что перенесло меня куда-то в альтернативную реальность.

Оборудование вокруг было странным. Над кроватью висела коробка с мигающими цифрами, там показывался пульс, давление, сатурация, то есть обогащение крови кислородом. Никакой праны, никакой магии, просто обычный механизм. Но он работал точнее, чем многие целители первого уровня.

В мою вену была вставлена тонкая трубка, по которой капала прозрачная жидкость. На пакете было написано, что это физиологический раствор с глюкозой. Поддерживают водный баланс и дают энергию. Разумно.

Рядом стояла другая коробка, к которой была подключена маска на моём лице. Из неё шёл воздух, обогащённый кислородом, судя по ощущениям. Никакой праны, просто смесь газов. Но дышать с ней было легче, и это уже радовало.

Лечат тело химией и механикой там, где в моём мире использовали прану. С одной стороны, это потрясающе — значит, целителем может стать каждый. Но с другой, сомневаюсь, что таким образом они могут побороть действительно сложные болезни.

На второй день ко мне пришёл врач, тот самый мужчина, который называл меня «жирдяем». Высокий, лет сорока, с усталым лицом и равнодушными глазами.

— Ну что, Агапов, выкарабкался, — даже не смотря на меня, заявил он. — Повезло тебе. Астматический статус, чуть до остановки дыхания не дошло. Если бы Надежда не зашла в кабинет, то тебя бы уже в морге вскрывали.

Ага, в морге. В котором места у них нет.

Но не это главное. Судя по фразе, я понял, что у предшественника случился сильный приступ бронхиальной астмы.

А ещё понял, что моя фамилия — Агапов. В прошлой жизни я тоже был Александром, но Велесовым. Хотя это уже неважно.

— Спасибо, — прохрипел я.

— Меня не благодари, — врач махнул рукой. — Надьке цветы купи. Она тебя вытащила. Хотя… — он окинул меня критическим взглядом, — с таким отношением к своему здоровью ты долго не протянешь. Сто сорок килограмм при росте сто семьдесят два. Астма. Гипертония. Преддиабет. В двадцать пять лет, Саня! Ты понимаешь, что творишь со своим организмом?

Я молчал. Ведь довёл себя до такого состояния совсем другой человек, но объяснять это бессмысленно. Навряд ли мне поверят. Я ещё не знаю, как здесь относятся к магии и есть ли она вообще, чтобы раскрывать о себе такие вещи.

Вскоре врач ушёл, а я задумался. Сто сорок килограмм. Двадцать пять лет. Астма, диабет, гипертония.

Какого же чёрта предыдущий хозяин этого тела делал с собой? И какой же ужасной должна была быть его жизнь, если он добровольно согласился таким способом постепенно уничтожать себя?

* * *

На третий день меня перевели в общую палату. И я продолжил изучение мира и окружения.

— Ну что, доктор, теперь сами пациентом побудете? — с ехидством поприветствовал меня сосед по палате, дедок семидесяти лет. — Хоть поймёте, каково это.

Видимо, предыдущий хозяин тела тоже был целителем. Повезло, что не придётся осваивать новую профессию. Нужно только понять, в чём разница между лечением в обоих мирах, и я снова смогу помогать людям. Так без хлеба точно не останусь.

— Ага, — неопределённо ответил я. В разговоры пока что старался не вступать, надо сперва узнать побольше об этом мире. Иначе выдам себя какой-нибудь нелепой фразой, которую здесь не используют.

— Да отстань от него, видишь, молодой человек ещё в себя не пришёл! — вмешался второй сосед, мужчина лет пятидесяти. — Располагайся, парень. Меня Петровичем можешь звать, я здесь после операции на желчном. Уже несколько дней лежу, так что всё успел изучить. Если надо чего — не стесняйся, проси.

Я снова кивнул и уселся на выделенную мне кровать. Одна из медсестёр принесла мне телефон, ещё в реанимацию, когда я спал. Странную штуку с большим стеклянным экраном, на котором красовалась россыпь царапин. На задней части было множество крошек и жирных отпечатков пальцев. Такое даже в руки противно было брать.

В моём мире таких штук не было. Там использовали телеграф, а для срочной связи — переговорные кристаллы, заряженные праной. Богатые дома имели стационарные устройства, работающие на электричестве. Но они выглядели совсем иначе: большие коробки с трубкой и диском для набора номера.

Я кое-как протёр телефон простынёй и теперь пытался разобраться, как им пользоваться. Слышал разговоры об этой штуковине и понял, что с её помощью и смогу изучить мир.

Провёл пальцем по экрану, и изображение дрогнуло, поменялось. Никакой праны. Стекло просто реагировало на прикосновение. Интересно.

— Ты чего уставился на него, как баран на новые ворота? — недоумённо спросил Петрович.

— Головой ударился, — на ходу придумал я. — Плохо соображаю.

— Так вот оно в чём дело было, — съехидничал дедок. — Крепко ты, значит, ударился, доктор.

Я проигнорировал замечание. Иначе это бы переросло в конфликт, который мне сейчас не нужен.

Петрович посмотрел на меня с сочувствием. Было очень непривычно ощущать на себе такой взгляд.

— Слушай, а давай помогу тебе, — предложил он. — Расскажу, как пользоваться, освежу память, так сказать.

— Давай, спасибо, — коротко поблагодарил я, и дальше началось самое интересное.

Следующие два часа были довольно-таки образовательными. Петрович терпеливо объяснял, как включить телефон (нажать кнопку сбоку), как разблокировать экран (провести пальцем), как открыть приложения (коснуться картинки). Я старательно всё запоминал, делая вид, что просто вспоминаю забытое.

Хотя, судя по выражению лица Петровича, он мне не особо верил. Но наверняка подумал, что это последствия болезни или что-то другое. Всё-таки когда ты находишься в больнице, довольно просто объяснить своё странное поведение, его всегда можно списать на болячку. Конечно, в пределах разумного.

Правда, эти пределы в рамках нового мира я пока совершенно не понимал. Но старательно делал вид, что вокруг не происходит ничего ненормального.

Внутри телефона был целый мир. Сообщения от разных людей, фотографии. Какие-то программы с непонятными названиями: «браузер», «карты», «банк».

— Вот здесь у тебя интернет, — Петрович ткнул пальцем в значок. — Через него информацию любую найти можно. Что хочешь узнать — набираешь в поиске, и готово.

Интернет? Такого слова я раньше не слышал.

— Покажи, — попросил я.

Он открыл какую-то программу, появилось белое поле с надписью «Поиск». Петрович набрал «погода в Аткарске», и через секунду экран заполнился данными. Температура, осадки, прогноз на неделю.

Я уставился на экран. Это же как иметь библиотеку академии в кармане. Нет, даже больше. Намного больше! Открывается столько возможностей!

В моём мире, чтобы узнать погоду, надо было обращаться к погодному магу. Интересно, а как её прогнозируют здесь? Это надо будет через поиск спросить, как Петрович уйдёт.

Так, надеюсь, что мои запросы никто из правительства не отслеживает.

— Петрович, — решил я осторожно уточнить. — Слушай, а через телефон за мной следят, или я могу спрашивать у интернета что угодно?

Мужчина выпрямился и выпучил глаза. Так, похоже, что я сказал что-то странное.

— Ну-у, — протянул Петрович. — Официально — за тобой никто не следит. Но знаешь же, как бывает? Лучше ты это, осторожно там ищи. Всяких баб можно, а вот уже про бомбы — нет. Могут прийти и забрать, — последнее он произнёс шёпотом.

Он мне подмигнул, и я сразу понял намёк. Видимо, слежку от людей скрывают. Надо быть осторожнее. Но думаю, за поиск каких-то базовых вещей о мире меня не заберут.

Дальше Петрович показал мне карту города. Аткарск — так, видимо, назывался город, где я оказался. Об этом гласила надпись внизу экрана. Надо потом изучить его подробнее и выяснить, где находится императорский двор. Если он вообще тут есть.

— Вот и весь фокус, — Петрович довольно улыбнулся. — Ну что, начал вспоминать?

— Да, — солгал я. — Спасибо!

Когда Петрович лёг отдохнуть, я начал исследовать телефон самостоятельно. Пальцы были непослушными, толстыми, я несколько раз промазал мимо нужных кнопок. Экран то и дело гас, потому что я слишком долго думал над запросами. Надо же спрашивать так, чтобы меня после этого не забрали правоохранительные органы.

Но я упорно продолжал. Первым делом нашёл приложение под названием «Здоровье». Открыл и нашёл там записи. Рост сто семьдесят два сантиметра. Вес сто сорок килограмм. История измерений показывала, что полгода назад вес был сто тридцать два килограмма. Год назад — сто двадцать килограмм.

Предыдущий хозяин тела методично убивал себя.

Нашёл весь список своих диагнозов. Бронхиальная астма средней степени тяжести. Гипертоническая болезнь первой стадии. Преддиабет. Ожирение третьей степени. И всё это в двадцать пять лет.

Жалкий человек. Впрочем, теперь я в его шкуре, и лучше не стоит так говорить. Придётся теперь всё это разгребать, ведь я не хочу снова умереть в ближайшие пару лет. А может, и того раньше.

На самом деле я даже опасался прикидывать, сколько жить мне осталось с учетом всего вышесказанного. Сомневаюсь, что все эти заболевания можно вылечить без магии. А значит, чтобы выжить, мне в любом случае придётся развивать магию.

Далее я открыл сообщения. Первое, что бросилось в глаза, это огромное количество непрочитанных СМС.

Большинство приходили от каких-то компаний. Реклама, спам, предложения кредитов. Несколько от людей:

«Саня, ну ты как там?»

«Агапов, отчёт готов?»

«Когда деньги вернёшь?»

Номера эти подписаны не были, поэтому непонятно, от кого пришло и кому отвечать. Я решил отложить этот вопрос, пока не разберусь.

Последнее сообщение заставило меня нахмуриться. Деньги? А они у меня вообще есть? Нужно узнать, ведь это необходимый ресурс для выживания.

Открыл приложение «Банк». Долго разбирался, как войти. Оказалось, нужен отпечаток пальца. Приложил палец, больше напоминающий жирную сосиску, и экран открылся.

Там значился баланс: восемьсот сорок рублей. Это много или мало? Судя по другим цифрам в истории операций — мало. Очень мало. Зарплата приходила раз в месяц и составляла тридцать восемь тысяч рублей. Последняя была две недели назад. Куда делись деньги?

История расходов дала ответ. Судя по ней, Саню интересовали только сайты с порно, откуда раз в месяц списывались какие-то подписки и сайты с онлайн-ставками. То ли Саня мечтал разбогатеть, то ли просто был идиотом.

Ладно, это тоже не так критично и можно решить потом. Особенно надо понять, как отключить все эти подписки на порно.

Самое главное, что Саня действительно тоже был врачом. Нашёл у него несколько рабочих чатов, подтверждающих эту теорию. Правда, он был не великим целителем Империи, а обычным участковым терапевтом. В единственной поликлинике небольшого города Аткарск.

Да и самой Империи тут не существовало, вместо неё была Российская Федерация… Занесло так занесло, называется.

Как я и предполагал, магии в этом мире тоже не было. Правда, когда я забивал этот запрос в поисковик, то очень опасался, что после такого меня и заберут. Но ничего подобного не произошло, и никакого внимания я не привлек.

Реальной магии в этом мире не было, но зато выдуманной — полно. А вот про бомбы по совету Петровича я не искал. Хотя они мне и не были нужны. Я человек мирный и никого взрывать не собирался.

В общем, удалось узнать, что отсутствие праны компенсировали технологиями. В моём мире использовали магическое зрение, а здесь томографы. В моём лечили праной, а здесь химическими веществами.

Долго изучал списки современных препаратов. Дигоксин — это дигиталис, наперстянка. В моём мире его готовили алхимики, выпаривая экстракт из листьев. Здесь его синтезируют на фабриках, чистым, в точных дозировках.

Морфин, он же опиум. У нас его использовали целители для обезболивания, но всегда под контролем, ведь это слишком опасная штука. В этом мире его использовали тоже.

А вот антибиотики… Я зачитался. Пенициллин. Амоксициллин. Цефтриаксон. Азитромицин.

Вещества, которые убивают бактерии напрямую, без участия праны. Это революция. В моём мире инфекции лечили либо целители высокого уровня, либо травники. Процесс был долгим, сложным и дорогим, не все могли себе такое позволить.

А здесь всё просто: укол, таблетка, и через несколько дней человек здоров. Потрясающе!

Я читал до глубокой ночи. Про антибиотики, про вакцины (ещё одно невероятное изобретение), про хирургию (оказывается, здесь могут разрезать человека, заменить ему больной орган и зашить обратно, и он выживет).

Мир без магии компенсировал её отсутствие невероятным развитием науки.

Я даже забыл про долги, про больное тело, про всё. Просто впитывал знания.

На второй день на мой телефон позвонил неизвестный номер.

— Слушаю, — взял трубку я.

— Да неужели, наконец-то решил ответить, а не трусливо сбрасывать звонки? — раздался мужской голос. — Когда долг вернёшь?

— Долг? — растягивая время, переспросил я.

Надо было понять, что это вообще за долг и кому отдавать. И за что? А то мало ли, что там на предшественника повесили.

— Не включай дурачка, — раздражённо ответил мужчина. — Все сроки погашения твоего кредита давно прошли. А в качестве залога ты указал дом в славном городе Саратове. Так что, судя по всему, мы можем со спокойной душой его отбирать. Кажется, там живут твои престарелые родители, да?

Твою ж мать. Саня, ты точно дурак. Взял кредит в сомнительном банке, так ещё и дом родителей в залог оставил.

Такие схемы и в моём мире встречались. Однако служащие банка обычно разговаривают более уважительно, значит мне позвонил какой-то посредник, которого наняли для выбивания долга.

— У меня сейчас тяжёлая жизненная ситуация, я попал в больницу, — начал придумывать, как выкрутиться. — Мне нужно ещё время, и всё обязательно верну.

— Ты охренел? — мужчина явно не собирался давать никаких отсрочек. — Завтраками девку кормить будешь, если тебе даст кто-нибудь хоть раз в жизни. А мне нужна вся сумма завтра же.

Чёрт. Мужчина, тут такая ситуация, на самом деле Саня-должник сдох. Может, спишите долг в память о умершем?

Ладно, и так понятно, что это не сработает.

— Честное слово в больнице, врач может подтвердить, — торопливо ответил я. — Деньги будут, даже с процентами. Просто дайте мне хотя бы месяц.

Мужчина хрипловато рассмеялся.

— С процентами, говоришь, — протянул он. — Ладно, складно чешешь. Месяц — это чересчур, но две недели тебе даю. Если по истечению срока денег не будет — пеняй на себя. Пятьсот тысяч рублей, напоминаю. Больше никаких звонков с предупреждениями не будет, сразу же начну действовать.

— Спасибо, — с облегчением ответил я.

Мужчина хмыкнул и бросил трубку. Итак, к существующим проблемам добавился ещё и долг Сани.

Саня, ты явно был не в порядке. Как можно так сильно испоганить свою жизнь?

Я опустил телефон, уставился в потолок. Две недели, чтобы найти пятьсот тысяч рублей. Впрочем, это всё равно лучше, чем смерть. Но решать надо, а то оставлять родителей Сани без дома совсем позорище. Даже при том, что я их не знаю.

Но меня с детства учили уважительно относиться к старшим родственникам. Поэтому я не могу просто позволить забрать дом людей, которые ни в чём не виноваты.

Что ж, Саня. Ты оставил мне хорошее наследство. Но я справлялся и не с такими задачами.

В конце концов я не просто целитель. Я Александр Велесов. Хранитель Праны пятой ступени. И если судьба забросила меня сюда, значит, это неспроста.

* * *

Ночью меня разбудил хрип с соседней кровати. Я резко открыл глаза и сразу же понял, что звук раздался со стороны кровати Петровича.

— Что с вами? — обратился я к нему.

Он ответил что-то невразумительное. Я встал с кровати и подошёл к нему. На поднятие с кровати ушло некоторое время, к новому телу я ещё не привык. Дыхание сбивалось, сердце колотилось. Но я всё же заставил себя подняться и подойти к Петровичу.

Он лежал в бреду, его лицо было красным, дышал Петрович часто и поверхностно. Так, он явно не в порядке.

— Медсестру сюда, срочно! — выглянув в коридор, позвал я.

Вскоре молодая сонная женщина заглянула в палату.

— Тут пациенту плохо, позовите дежурного врача, — я указал на Петровича.

О том, какие тут врачи, мне вчера тот же Петрович рассказал. Упомянул, что в случае чего нужно к дежурному обращаться.

— Дежурный сейчас отошёл, будет минут через двадцать, — отмахнулась она.

Двадцать минут — это много. Подошёл к Петровичу, принялся за осмотр. Навыки остались с прошлой жизни.

Так, он упоминал, что лежит после операции на желчном. Посмотрю на шов… Он был воспалён, туда явно попала инфекция. Дело плохо.

— Здесь срочно нужен врач, в шов попала инфекция, — обратился я к медсестре. — Пациента срочно нужно переводить в хирургию, начинать антибиотикотерапию!

Не зря я только вчера прочитал про антибиотики. Такие состояния тут лечатся проще, чем в моём мире.

— Доктор освободится и осмотрит его, — недовольно ответила медсестра. — Ложитесь спать, не отвлекайте меня.

— Немедленно позовите дежурного врача, если не хотите, чтобы у него сепсис начался, — ещё строже произнёс я. — Ему срочно нужна помощь. Иначе же вас самих привлекут за бездействие.

Об этом тоже вчера мельком вычитать успел.

Что-то в моём тоне заставило всё-таки её кивнуть и отправиться на поиск дежурного врача. Через несколько минут тот вошёл в палату.

— Что тут? — коротко спросил хмурый мужчина лет пятидесяти.

— Осложнение послеоперационного периода, — я указал на шов. — Явно инфекция.

— Никифоров, блин, снова напортачил! — выругался тот себе под нос, проведя беглый осмотр Петровича. — Надо в хирургию снова возвращать. Ёперный театр, сколько можно! Доктор, вы молодец, вовремя заметили.

Я коротко кивнул. Дежурный врач заполнил все документы, ввёл препараты и перевёл Петровича в другое отделение.

А я со спокойной душой дальше отправился спать.

* * *

На пятый день меня выписали из стационара. Как я понял, больница находилась рядом с поликлиникой, где мне предстояло работать. Один больничный комплекс на весь город.

Медсестра вручила мне больничный лист, выписной эпикриз и пакет с одеждой. Посмотрев содержимое, еле сдержал гримасу отвращения. Свитер с катышками грязно-серого цвета. Брюки, судя по состоянию, никогда не знавшие стирки, мятая рубашка с кучей жирных пятен. М-да уж…

Переоделся, вышел на улицу. И только успел задуматься, а куда мне дальше, как в кармане завибрировал телефон. Пришло сообщение:

«Агапов, зайди ко мне перед тем, как выходить с больничного».

Отправитель: «главврач».

Что ж, ответ на то, куда идти дальше, нашёлся сам собой. Я тут же отправился к одноэтажному зданию, на котором висела табличка «администрация».

Быстро нашёл кабинет главврача, постучал.

— Войдите, — послышалось с той стороны.

Внутри кабинета оказалось неожиданно просторно. Массивный стол, кожаное кресло, шкафы с папками. На стене висели грамоты и фотография с изображением сурового мужчины в костюме. В нашем мире так вешали портреты императора, значит здесь, скорее всего, это местный правитель.

— Садись, — указал усатый мужчина в строгом костюме, сидящий за столом.

Я сел на жёсткий стул напротив. Главврач молча барабанил пальцами по столешнице. Интересно, а как его зовут? На столе даже таблички нет…

— Поправился? — спросил главврач.

— Да, мне гораздо лучше, — уверенно кивнул я.

— И ты, наверное, думаешь, что вернёшься к работе как ни в чём не бывало? — он посмотрел мне в глаза.

Что-то в его тоне заставило меня насторожиться. Каких ещё проблем мне оставил Саня?

— Есть причины думать иначе? — аккуратно ответил я, чтобы не вызвать никаких подозрений.

Главврач хмыкнул и пододвинул ко мне папку.

— Кравцова Вера Игоревна, — заявил он. — Восемнадцать лет. Помнишь такую?

Я открыл папку. Медицинская карта, копии назначений, результаты анализов. Даже изображение было: худенькая девушка с русыми волосами и усталыми глазами.

— Не могу сказать, что помню, — честно ответил я. — Пациентов много.

В это он должен поверить.

— Пациентов много, — эхом повторил главный врач, и в его голосе проскользнула злость. — Ты убил её, Агапов. Такое ты должен помнить.

Похоже, что Саня оставил мне ещё один сюрприз в наследство. И он оказался куда серьёзнее всех предыдущих.

Я молча посмотрел на главврача. Хотелось сказать, что это был не я, а предыдущий хозяин тела, который уже поплатился за свои поступки и умер. Но я не мог. В этом мире в такое попросту не поверят, здесь попаданцы встречаются разве что в фэнтези-книгах.

Пауза затянулась, и я понял, что главный врач ждёт хоть какого-то ответа.

— Что произошло? — спросил я, замечая как у тела учащается сердцебиение от стресса.

— А ты не помнишь? — он поджал губы. — Несколько недель назад Кравцова Вера пришла к тебе на приём. Она состоит на учёте с ревматоидным артритом, уже год как. Пришла за направлением к ревматологу, помнишь?

Я ничего не ответил. Разумеется, я этого не помнил. Память предшественника улетела на тот свет вместе с ним. И если быть честным, то я и свою прошлую жизнь до конца так и не смог вспомнить.

— А ты что сделал? — не дождавшись ответа, продолжил главврач. — Ты ей отказал. Сказал, что с направлениями возиться тебе некогда, и что к ревматологу запись на три месяца вперёд. И выписал ей Преднизолон.

Он открыл папку и протянул мне лист бумаги. Мой осмотр, с назначениями. Преднизолон, в дозировке тридцать миллиграмм.

Саня назначил девушке глюкокортикостероид — мощнейший гормональный препарат. И отправил домой.

Я знал это лекарство. Оно было и в моём мире, назначать его следовало с большой осторожностью. Мы использовали его крайне редко, когда люди с аутоиммунными заболеваниями не имели возможности приходить к целителю раз в год за поддерживающей терапией. Чаще всего этим препаратом пользовались простые люди.

— Она ведь даже не твоя пациентка, — продолжал наседать главврач. — А Беляевой. Та в отпуске была, а ты замещал. Думал, что Беляева выйдет и сама разберётся, да? И даже в карту Кравцовой не посмотрел.

Он достал из папки новый документ и швырнул мне. Выписка, в которой было указано о наличии у пациентки язвенной болезни желудка.

Постепенно я начинал понимать, что произошло. И эти выводы мне совсем не понравились.

— Ты даже сраный Омепразол не назначил! — главврач потерял всё самообладание. — Просто назначил Преднизолон и вышвырнул девушку! Да любой идиот знает, что это была прямая дорога к кровотечению! Так и случилось, Агапов.

Желудочно-кишечное кровотечение. Опасное состояние, особенно если не поймать вовремя. В таком случае может дойти до летального исхода.

— Скорая еле успела, — чуть тише добавил главврач. — Реанимация, переливание крови… Всё это в восемнадцать лет. Всё это из-за тебя. Пациентка чудом выжила, Александр. Но ты её убил, это факт.

Так, по крайней мере, Кравцова жива. Это ни в коем случае не умаляет вины моего предшественника, которая теперь легла на мои плечи. Но хотя бы девушка не умерла на самом деле.

Видимо, такой фразой главврач хотел проучить непутёвого врача. Заставить бояться последствий. Но он не мог знать, что этой фразой про смерть вызвал лишь моё недоумение и сочувствие к девушке.

— Мне очень жаль, — я сказал это искренне, но главврач, конечно же, мне не поверил.

— Сукин ты сын, — покачал он головой. — Вера Кравцова — это моя племянница. Если бы её не спасли, я бы придушил тебя прямо здесь, клянусь. Но тебе повезло. Отделаешься простым увольнением.

Нет-нет-нет. Увольняться мне ни в коем случае было нельзя. По многим причинам.

Насколько я понял, родом мой предшественник был из Саратова, где и учился в медицинском университете имени Разумовского. Учился так себе, через пень колоду. После окончания учёбы по распределению его и отправили в этот маленький городок Саратовской области. С оценками Агапова его бы больше никуда не приняли. А в маленьких городах вечно врачей не хватает, это в любом мире так.

Самое главное, отработать здесь надо было три года. Или же платить штраф министерству здравоохранения. А я сейчас не могу позволить себе выплачивать никакие штрафы, на мне и так долги предыдущего Сани висят.

Так что этот вопрос нужно было решать срочно.

— Я полностью соглашаюсь со своей виной и готов к последствиям, — проговорил я. — Но уволить за это вы меня не можете. Всё-таки меня распределили к вам после окончания медицинского университета, и все три года я должен отработать здесь. К тому же врачей у вас не хватает, и при моём увольнении возрастёт нагрузка на других.

— На других? — хмыкнул тот. — С каких это пор тебя, Агапов, вообще интересуют другие? Я помню, как Беляева просила тебя дежурствами поменяться, потому что свадьба у неё была. И ты отказал. Ей пришлось этот вопрос через меня решать.

Саня, ну какого чёрта ты вообще творил? Такое чувство, что тебя вообще все ненавидят.

Впрочем, если бы я не воскрес в этом теле, то могло быть и хуже. На том свете всегда хуже.

— У меня были причины, — неопределённо ответил я. — И это не имеет отношения к делу. Уволить просто так вы меня не можете, согласно трудовому законодательству нашей страны. Думаю, мне нет смысла его вам пересказывать.

Вчера я бегло пролистал законы России, но мало что запомнил из-за переизбытка информации. Поэтому и ответил абстрактно. Мне сейчас главное заучить препараты, чтобы можно было работать, а остальное успеется.

Главврач внимательно посмотрел мне в глаза. Он явно не ожидал, что я начну так настаивать на своём. Но я не собирался начинать новую жизнь с увольнения.

Иначе остро встанет вопрос с работой. Поскольку у Сани нет денег даже на то, чтобы жить! Не говоря уже о возврате долгов. А новый способ заработка в ином мире будет найти не так просто, особенно учитывая, что я тут практически ничего не знаю.

Зрительная дуэль продлилась пару минут. Главврач не выдержал первым.

— Хорошо, — кашлянул он. — В чём-то ты прав, кадров у нас не хватает. Так что да, ты останешься работать. Но с одним условием.

Очень уж мне не понравилась последняя фраза.

— С каким?

— У тебя месяц испытательного срока! Если поступит хоть одна жалоба, вылетишь отсюда как пробка от шампанского.

— Справедливо. Я выложусь на полную, и вы увидите, чего я стою.

— Громкое заявление, Агапов, — фыркнул главврач. — И не думай, что твой поступок обойдётся без иных последствий. Я перевожу тебя на другой участок. И назначаю штраф, так что премий ты ещё долго не увидишь. Даже если каким-то чудом пройдешь испытательный срок.

Видимо, главврач понял, что проще согласиться, нежели собирать комиссию для моего увольнения. Но уверен, что он и правда этого не забудет. И следующая ошибка уже станет последней.

Систему работы врача-терапевта я успел изучить, пока лежал в больнице. Участковый врач-терапевт занимается здоровьем одного района города, который называется «участок». Среднее количество людей на одном участке — тысяча семьсот человек. Терапевт должен принимать этих людей, ходить к ним на дом, а также следить за людьми, стоящими на учёте с различными заболеваниями.

Пока что не очень понятно было, в чём тут конкретно «последствия». То есть в чём наказание, если он просто переводит меня на другой участок.

— На другой участок? — переспросил я.

— Именно, — главврач ухмыльнулся. — Возьмёшь на себя пятый участок, целину. А то они уже лет десять без своего врача. Вот и наведи там порядок.

Десять лет без врача? Либо там совсем мало людей, либо такие пациенты, что никто не хочет с ними работать. А скорее всего, и то, и другое.

Однако это лучший вариант из возможных.

— Я понял, — кивнул я. — Хорошо.

— Прекрасно, — главный врач принялся что-то набирать на компьютере. — Всё, свободен тогда. Завтра выходишь на работу.

Я вышел на улицу и вдохнул морозного январского воздуха. И тут же пожалел об этом, потому что бронхи вновь спазмировались. Чёрт, к жизни с бронхиальной астмой надо ещё привыкнуть.

Поспешно нашёл в кармане ингалятор и сделал вдох. Меня научили этому в больнице, и теперь, пока я не восстановлю былую силу и не вылечу себя — придётся пользоваться вот такими коробочками.

Было девятнадцатое января, на улице довольно морозно. Но меня грели сто сорок килограмм веса, и температура эта практически не ощущалась. Даже наоборот, по спине уже бежали тонкие струйки пота. Но я уже понял за несколько дней, что пот теперь стал неотъемлемой частью моей жизни. Пока не похудею, конечно.

Хотя тут я могу использовать некоторые хитрости из прошлой жизни. И постараюсь ускорить этот процесс без вреда для организма.

Так, значит с завтрашнего дня приступаю к работе. Задача на сегодня — найти мой дом. К счастью, в универсальной штуке под названием «телефон» нашлись онлайн-карты, в которых был забит адрес под названием «дом». Надеюсь, это не дом родителей в Саратове, а то утопаю сейчас неизвестно куда.

Хотя мне ходить полезно, с таким-то весом.

Город Аткарск был маленьким, так что я решил идти домой пешком. Агапов Саня снимал частный дом где-то на окраине города. Ничего, найду.

Тяжело мне стало где-то уже на третьей минуте моей прогулки. Ноги ужасно ныли. Не просто уставали, а именно ныли, мои кости явно протестовали против непосильной ноши. Каждый шаг отдавался тупой болью в коленях. Дыхание сбивалось, хотя я шёл медленно, едва переставляя ноги.

В прошлой жизни я мог пройти десять вёрст без остановки. Участвовал в военных походах, лечил солдат в полевых условиях, спал по три часа в сутки, и при этом чувствовал себя прекрасно.

А теперь я прошёл три минуты, и мне уже плохо. Саня, ну спасибо тебе, блин, большое.

Через несколько минут мне пришлось остановиться. Я опёрся рукой о забор, пытаясь отдышаться. Лёгкие горели огнём, в груди жгло. Немногочисленные прохожие косились на меня со смесью отвращения и сочувствия. Ещё бы, жирный чувак хватается за забор посреди улицы. Думают, что сейчас упаду.

Я сжал зубы. Ну уж нет, не упаду.

Снова потянулся к жалкому обрывку праны. Направил её к бронхам и лёгким, стараясь облегчить состояние.

Эффекта снова почти не было. Однако чуть-чуть легче стало. Возможно, это было простое самовнушение. Не важно.

Я выпрямился, одёрнул чёрную куртку и пошёл дальше. Её состояние было немногим лучше, чем одежда под ней. Однако она всё же была поновее.

Продолжил путь, изучая новый город. Аткарск был странным. Унылые серые одноэтажные дома. Несколько пятиэтажных строений, старых, с обшарпанными фасадами.

В моём мире даже в провинциальных городах старались поддерживать порядок. Здесь же царило какое-то безразличие. Словно людям было всё равно, как выглядят их дома. Как выглядит их город.

Улицы были пустынными, людей было очень мало. Изредка проезжали автомобили, это было ещё одно чудо этого мира. Железные повозки, движущиеся без лошадей и без праны. Только на бензине, как я вычитал вчера. Потрясающее зрелище.

Правда, после того, как они проезжали, дышать мне становилось тяжелее.

Я шёл дальше, ориентируясь по карте в телефоне. Экран то и дело гас, а мои пальцы были холодными и плохо реагировали на сенсор. Приходилось тыкать по несколько раз.

Примерно на половине пути к дому я увидел продуктовый магазин с вывеской «Пятёрочка». Так, интересно.

Дома меня не было уже неделю, и там наверняка нет свежей еды. Тем более надо понять, что здесь вообще продают и сколько чего стоит.

В кармане лежала карта, на которой было восемьсот сорок рублей. Заодно узнаю, надолго ли этого хватит. Так что я решительно вошёл внутрь.

Внутри оказалось тепло, даже жарко. Поспешно расстегнул куртку, опасаясь, что от жары мне станет плохо.

И принялся изучать магазин. Он представлял собой множество полок, уставленных разнообразными товарами. Яркие упаковки, таблички с ценами.

В моём мире продуктовые лавки были иными. Продавец за прилавком, товар на полках за его спиной. Ты просишь продукт, и он достаёт. Здесь же всё было выставлено напоказ. Бери сам, что хочешь.

Я медленно пошёл вдоль полок, изучая ассортимент. Считал в голове, что могу позволить взять себе сегодня.

Восемьсот рублей всё-таки оказалось очень мало. Я взял хлеб, пачку дешёвого творога, десяток яиц, пакет гречки. Базовые продукты, которых хватит на какое-то время.

Подошёл к кассе. Передо мной в очереди стояла женщина и мужик лет пятидесяти, с бутылкой водки в руках. Когда до него дошла очередь, продавщица неловко отставила бутылку в сторону.

— Продажа алкоголя разрешена с десяти утра, — тихо проговорила она. — Подождите полчаса.

Я глянул на часы — было девять тридцать. Ну точно, меня выписали утром, в восемь. Потом разговор с главврачом, потом путь сюда.

— Ты чё, тупая? — гаркнул на продавщицу мужчина. — Мне сейчас выпить надо! Какая тебе, блин, разница, полчаса раньше — полчаса позже. Продавай давай!

— Я не могу, — голос женщины чуть дрогнул, но она постаралась говорить уверенно. Молодая совсем, ей было около тридцати. — Потом по камерам посмотрят, что я правила нарушила. Вам совсем чуть-чуть надо подождать.

— Я тебе уже сказал, что я не собираюсь ждать, — мужик явно был или выпивший, или желающий опохмелиться. Ему было всё равно на эти доводы. — Мне. Надо. Выпить.

Он громко ударил по прилавку, и продавщица вздрогнула. Ну нет, не могу на это смотреть.

— Послушайте, девушка вам уже сказала, что продажа алкоголя только с десяти утра, — вмешался я. — Не она эти правила придумывала, и не ей их менять. Если вам так сильно хочется алкоголя — возьмите себе ромовую бабу. Или кефир, с вашей-то алкогольной зависимостью вам будет хватать и такого градуса.

Судя по состоянию мужчины, пьёт он уже давно. Предположу, что у него уже третья стадия алкогольной зависимости. А при этой стадии хватает незначительного количества алкоголя для опьянения.

Таких и в моём мире хватало. Никогда не любил алкоголь и не понимал его преимущества. Хорошо провести время можно и без горячительных напитков.

— Чё ты гаркнул, жиртрест? — повернулся ко мне мужчина.

— Я сказал, что вам следует отстать от девушки, — улыбнулся я. — Я могу и полицию вызвать, чтобы вас на уровень содержания алкоголя в крови проверили. Хотите такое?

Мои слова подействовали на него отрезвляюще.

— Ладно, — буркнул он. — Подожду десяти утра.

Покачиваясь, он вышел из магазина.

— Спасибо вам большое, — облегчённо выдохнула девушка. — Я недавно только работаю, ещё не научилась… справляться. Мои коллеги-то уже обучены, они так могли бы ответить, что мужик сам бы сбежал. А я вот не особо скандальная, да и просто работать у нас в городе негде особенно.

— Не за что, — улыбнулся я.

Она пробила мои продукты.

— Двести семьдесят восемь рублей, — подытожила продавщица. — Карта есть?

Если и была, то не с собой. Я покачал головой.

Девушка тут же достала из кармана пластиковую карту и приложила к сканеру.

— Это моя собственная скидочная, — пояснила она. — Хоть так отблагодарю.

Сумма на экране изменилась и стала двести тридцать рублей. В моей ситуации каждая экономия — это плюс.

— Спасибо, — кивнул я.

— Вам спасибо! — ещё раз сказала она. — За меня тут и заступиться некому, с утра на смене только я и Люда, но та на складе где-то. Так что вы меня спасли.

Я ещё раз улыбнулся, взял пакет с продуктами и вышел на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, но после духоты магазина это было даже приятно. Пора продолжать путь.

Пакет оказался тяжёлым. Намного тяжелее, чем должен был быть по логике. Или это просто мои новые руки такие слабые.

Ещё пятнадцать минут ходьбы. Ноги окончательно превратились в свинец. Пот тёк по спине ручьями, несмотря на мороз. Сердце колотилось как бешеное.

Но я всё-таки добрался до своего дома.

Это был одноэтажный покосившийся домишко. Забор кое-где упал, краска облупилась, одно из окон было заколочено.

Саня, неужели ты жил здесь? Стоило догадаться, ведь за аренду Агапов платил сущие копейки.

Но всё же… Не ожидал, что всё настолько плохо.

Толкнул калитку. Она жалобно скрипнула и тут же застряла. Снег. Кто-то накидал целый сугроб прямо к калитке, и теперь она открывалась от силы на треть.

Пришлось протискиваться боком. Сто сорок килограмм с трудом пролезли в щель. Куртка тут же зацепилась за незаметный гвоздь, едва не порвалась.

Я протиснулся на свой участок и вскоре увидел источник проблемы.

Сосед. Мужик лет пятидесяти, в ушанке и телогрейке, методично чистил снег у своего дома. И так же методично перебрасывал его через низкий забор, прямо на мою территорию.

Я некоторое время понаблюдал за этим. Он работал аккуратно, швыряя содержимое каждой лопаты в мою сторону.

— Простите, — окликнул я его. — Вы можете не кидать снег на мой участок?

Мужик даже не обернулся. Швырнул очередную лопату снега.

— Могу, — ответил он. — Но не буду.

Серьёзно?

— Послушайте, — мой голос стал твёрже. — Я понимаю, что вам надо убрать снег со своего двора. Но перекидывать его ко мне неправильно. Давайте договоримся по-соседски.

Мужик, наконец, обернулся. Окинул меня взглядом с ног до головы и усмехнулся.

— Агапов, ты чё, совсем охренел? — протянул он. — Не первый же раз я сюда кидаю, ты ни разу слова не сказал. А теперь вякаешь?

Значит, Саня терпел это довольно долго. Прекрасно.

— Уберите снег, который уже накидали, — строго сказал я. — И впредь этого не делайте.

Сосед противно рассмеялся.

— Очень смешно, — заявил он. — Агапов, не мешай мне.

И вернулся к своему занятию. Ну уж нет, так дело не пойдёт.

В прошлой жизни с такими людьми я не церемонился. Одного моего взгляда было достаточно, чтобы они пятились. Но сейчас я не лейб-целитель императора. Я толстый неудачник, которого никто не уважает.

Ладно. Будем исправлять.

Я поставил пакет с продуктами на крыльцо и зашёл в сарай, дверь в него не была заперта. Внутри валялся разный хлам. Нашёл лопату и вышел с ней обратно.

Сосед всё ещё работал, изредка поглядывая на меня с усмешкой. Я подошёл к сугробу у калитки и начал перекидывать снег обратно.

— Эй, ты чё творишь? — возмутился тот.

— Возвращаю ваш снег, — не останавливаясь, ответил я.

— Да ты… — он даже не закончил фразу.

Я продолжил работать. Лопата за лопатой. Снег летел через забор, туда, откуда пришёл.

Первые пять минут было терпимо. Потом начался ад. Руки затекли, спина заныла. Плечи горели огнём. Каждое движение давалось всё тяжелее. Дыхание сбилось, в груди снова свистело. Пот тёк по лицу, несмотря на мороз.

Нет, я не сдамся в этой битве.

Лопата. Снег. Бросок. Лопата. Снег. Бросок.

Сосед стоял, уперев руки в боки, и смотрел на меня с недоумением.

— Ты больной? — вновь произнёс он. — Сейчас же свалишься тут.

Я не ответил, продолжая работу.

— Ладно, Агапов, твоя взяла! — воскликнул сосед. — Я уберу снег, всё. Хватит уже, не хочу, чтобы ты копыта отбросил!

— Так бы сразу, — ещё чуть-чуть, и правда бы отбросил. Но вида не подал.

Проконтролировал, как сосед убирает снег. Тот закончил и ушёл к себе.

Я медленно поднял пакет с продуктами и подошёл к двери. Достал ключи из кармана, руки при этом тряслись так, что с трудом попал в замочную скважину.

Ключ со скрипом повернулся, и открылась дверь в моё новое жильё.

Добро пожаловать, Саня в здании. Итак, что тут у нас?

Дом представлял собой одну комнату, которая служила Сане и кухней, и спальней. Ещё одна дверь вела направо, а другая — налево.

В нос ударил спёртый воздух, смесь затхлости, сырости и чего-то непонятного.

Я осмотрелся. Низкий потолок с жёлтыми разводами от протечек. Стены покрыты разводами и налётом, когда-то они были белыми. В углах висела паутина.

Пол был покрыт линолеумом, на котором ещё наблюдался слой грязи, крошек и пятен неизвестного происхождения. Всюду валялись упаковки из-под чипсов, сухариков и лапши. И бутылки из-под газировки, десятками. Некоторые были сплющены, некоторые ещё хранили остатки жидкости.

Стол был завален посудой, на которой сохранился доисторический слой жира. В холодильнике была пара коробочек с плесенью внутри. Хорошо, что я купил продуктов по пути, так что без ужина не останусь.

Так, зона отдыха. Старый, продавленный матрас. Серая простынь со следами пота. Одеяло без пододеяльника, сбито в ком у изножья. На таком мне лежать совершенно не хотелось.

Рядом стоял рулон туалетной бумаги. И скомканные комки этой бумаги валялись возле кровати в огромном количестве. Так, это убирать я буду только в перчатках.

Гора грязной одежды на стуле рядом, ведь шкаф для слабаков, как, наверное, считал Саня. Стол с компьютером, правда, этот выглядел поновее, чем у главного врача.

Одно из окон было забито досками, стёкол в нём не было. Другое была завешено простынёй вместо шторы. Видимо, у Сани тут было идеальное зимнее проветривание.

Я даже усомнился, что он реально жил здесь, а не где-то у друзей. Но факты говорили сами за себя.

Тусклая лампочка горела под потолком. Освещала полку с лекарствами, в основном от астмы. Ещё один признак, что домом я не ошибся. К сожалению.

Дверь направо вела в маленькую по размерам ванную, где находилась раковина и сама ванная. Их состояние не поддавались никакому описанию, хотелось просто доверху залить их белизной где-то на год.

Стоп, а туалет где? Я вышел через вторую дверь и снова оказался на улице. Вдалеке нашлась маленькая постройка с покосившейся крышей. А вот и туалет… Нет, туда я ещё не готов заглянуть.

Странно, в доме есть электричество и вода, но нет туалета. Значит, не проведена канализация.

Я вернулся в дом, закрыл дверь за собой, опёрся о косяк. Что ж, приступим к уборке. А иначе оставаться в этом хаосе я не намерен.

Закатал рукава грязного свитера. Первым делом сорвал пыльную простыню с окна. Из-за облака пыли тут же начался новый приступ астмы, и снова пришлось пользоваться ингалятором.

Саня, да с твоим диагнозом у тебя идеальная чистота должна быть!

Окно поддалось не с первого раза, но всё-таки получилось его открыть. В комнату сразу же проник морозный свежий воздух.

Начал собирать мусор. Бутылки, упаковки, пакеты, всё это отправилось в один большой мешок, который я нашёл в углу. Он наполнился за пять минут. Завязал, поставил у двери.

Таким же образом заполнил ещё два мешка. Затем вытащил всё это на помойку, которую обнаружил недалеко от дома.

Руки быстро устали, а спина заныла. Тело явно не привыкло к таким нагрузкам. Оно мне ещё чистку снега не простило, а тут уже уборка.

Привыкай, Саня, теперь всё будет иначе.

После уборки мусора я набрал в ведро воды, взял одну из футболок Сани, размеров которой хватило бы на пошив парашюта, и принялся за мытьё полов. Перемыл и посуду, всю, что была.

В прошлой жизни у меня были слуги. Уборка, стирка, готовка — этим занимались другие. Я же лечил людей, спасал жизни.

А теперь ползаю по грязному полу, собирая комки дешёвой туалетной бумаги с биологической жидкостью. Не совсем чужие, мои, получается. Но всё же… какая мерзость.

Уборка заняла весь день. Устал, как собака, но не позволил себе отдыхать, пока не навёл хоть какой-то порядок.

Вечером я принял душ и постирал себе несколько вещей на завтра. За ночь, надеюсь, высохнут.

Всё убрать мне, конечно, не удалось. Но хотя бы начало положено.

В ванной было зеркало, в которое я старался не смотреть. Видел мельком себя. Огромный живот, грудь больше, чем у многих женщин, ноги размером с две колонны. Ужас.

После душа я съел пачку творога, закусив хлебом. И улёгся спать.

Каждая клеточка моего нового тела болела. А завтра будет болеть ещё больше, уже чувствую.

Закрыл глаза, и тут же провалился в беспробудный тяжёлый сон.

Утром проснулся очень рано, часов в шесть утра. Одной из причин стал холод в комнате. Пока не очень разобрался, как дом вообще отапливался, в маленьком коридоре я вроде видел непонятную конструкцию, предназначенную для этого. Надо будет изучить.

Но главная причина холода — открытое окно. Зато запах выветрился почти полностью.

На самом деле повезло, что с моим весом замерзнуть не так просто. Иначе я бы попросту не смог жить в этом доме.

Я встал, закрыл окно, но больше решил не ложиться. Рабочий день начинался в восемь утра, так что можно собираться на работу.

Постиранные вещи успели высохнуть не все. Брюки пришлось надевать другие, выбрал самые чистые из имеющихся. Зато футболка, трусы и носки свежие, хоть что-то.

Позавтракал сваренными вкрутую яйцами, восполняя белок в организме. Собрался и отправился на работу.

Путь до работы занял полчаса. Тело и так болело после вчерашнего, а после прогулки ещё и снова вспотел. Ох, скорей бы похудеть.

Поликлиника встретила меня унылым серым фасадом. Старое здание, облупившаяся краска, грязные окна.

У регистратуры уже толпилась очередь людей, слышалась ругань. Пахло хлоркой, только что помыли полы.

Ключ от кабинета был прикреплён у меня к ключам от дома, поэтому я сразу отправился на его поиски. К счастью, на дверях висели таблички с фамилиями, и с этой задачей я справился быстро.

Он оказался маленьким. Стол, два стула, кушетка для осмотра, старый шкаф с бумагами. На столе снова находился страшный агрегат под названием «компьютер» древнего вида, стопки медицинских карт, ручки в стакане.

Я закрыл дверь за собой, подошёл к столу. Взгляд сразу же упал на кружку с надписью «Лучший врач». В ней были остатки кофе. Видимо, Саня пил его на приёме, когда ему стало плохо.

Но по краям виднелись какие-то белые сгустки вместе со следами испарившегося за долгое время кофе. Это заставило меня насторожиться. За годы работы я научился чувствовать неладное.

Сосредоточился, потянулся к крохе своей праны. Направил её к обонянию, согласно одной древней технике. И усилил его. Правда, совсем немного, но этого хватило, чтобы учуять знакомый запах.

Я всё понял. В кофе был подсыпан бета-блокатор. Я читал об этих лекарствах, да и в моём мире были такие же. Они замедляли сердцебиение, снижали давление. Использовались при аритмиях и гипертензии, в основном их пили простолюдины, которые не могли себе позволить целителей.

Но у Сани Агапова была астма. А при астме эти препараты противопоказаны, ведь они сужают бронхи и вызывают бронхоспазм. Так и умереть недолго…

Саня хоть и был дураком, но это знать должен был. Да и зачем бы ему подсыпать это себе в кофе лично?

Вывод напрашивался сам — кто-то пытался его убить.

Открытие мне не понравилось. Да, я уже понял, что Саню Агапова, мягко говоря, не уважали. А если точнее — его терпеть никто не мог. И люди всячески старались это показать.

Но убийство… Это уже гораздо серьёзнее. Кому же ты так успел насолить, Саня, что дело аж до такого дошло?

Самое главное — этот человек скоро узнает, что ему не удалось довести дело до конца. Ведь Саня жив. Да, в его теле теперь другой Александр, но этого никто и никогда не узнает, если я сам не решу открыться какому-то близкому человеку, но таких у меня пока нет.

Отравитель мог ещё не знать, что Саня жив, а мог уже быть в курсе. И если причины, по которым он решился на убийство, достаточно серьёзные, то меня ждёт ещё одно покушение. А может, и не одно.

Весёлая вторая жизнь, ничего не скажешь.

Я снова почувствовал стрессовую реакцию организма, которая была мне не свойственна — задрожали и вспотели руки. А ещё я едва смог остановить новый приступ астмы, воспользовавшись ингалятором.

Такие реакции мне совершенно не нравились, но чтобы от них избавиться, это тело нужно тренировать. В том числе к стрессоустойчивости.

Значит, надо как можно скорее найти этого любителя бета-блокаторов. Раз я нашёл их в своей чашке, это должен быть кто-то из поликлиники или больницы. Хотя это логично, больше Саня никуда и не ходил. Даже если бы захотел, то двигаться в этом теле очень сложно, и я до сих пор пытаюсь привыкнуть.

Вспомнить бы в идеале последний день жизни Сани. Но память предшественника была начисто стёрта. В голове вообще было много пробелов, потому как я и свою память до сих пор полностью не восстановил.

Что ж, разберёмся.

Я осмотрел кабинет. Картина тут была явно лучше, чем дома у Сани. Оно и понятно, в поликлинике есть уборщицы, которые моют полы, окна и подоконники.

Так что в этом плане здесь всё было идеально. Уборщица работала добросовестно.

Однако уборку в документах и на столах они проводить не могут, как я вычитал в регламенте. И вот тут начинался настоящий хаос.

Стол Сани был завален стопками карт пациентов. Без всяких обозначений, что это вообще за карты, просто куча наваленных документов. Ей богу, дома куски от туалетной бумаги и то были аккуратнее разбросаны.

Взял наугад одну из них — там вообще не был вклеен осмотр Агапова. Во второй та же история.

Да уж, отношение к работе у Сани было таким же, как к жизни. Печальная картина.

Но я не устану повторять, что бывает и хуже. А это всё ещё можно исправить.

Сел за стол и проверил содержимое ящиков. Тут история была такая же, как и дома. Куча мусора, обёрток из-под конфет, пустых коробок из-под лекарств. Вперемешку с этим списки пациентов, заявки на лекарственные препараты, чьи-то выписки. Какой бардак!

Третий ящик оказался запертым на ключ. Хм, интересно. Что же Саня там держал?

Ключ в общей связке не оказался. Надо будет потом поискать, возможно, он спрятан где-то в кабинете.

— Агапов, ты чего к Татьяне Александровне не зашёл? — дверь в кабинет распахнулась, и внутрь зашла невысокая девушка лет двадцати. Курносая, светловолосая, довольно симпатичная. На ней был белый халат, значит, она либо врач, либо медсестра.

В руках у девушки была целая стопка тетрадей, журналов и бумаг.

— Доброе утро, — для начала поздоровался я. — Давайте я вам помогу.

Я взял у неё поклажу, одновременно прочувствовав боль в каждой клетке своего тела. Да, вчерашние подвиги давали о себе знать.

Не подавая вида, аккуратно взял все документы и положил их на стол медсестры. Он стоял напротив моего.

Устройство поликлиники я изучить успел. Врач терапевт работал вместе с медсестрой, которая делала довольно многое. Вместе они должны были создавать тандем, работать в команде. Тогда и на участке всё будет хорошо. Ну, по крайней мере, так говорилось в интернете. Подозреваю, что на деле всё куда сложнее.

В моём мире не было ни медсестёр, ни участков. Понятия «медсестра» вообще не существовало, а целители по большей части были закреплены за крупными семьями. Здесь же всё обстояло иначе.

Девушка между тем замерла посреди кабинета с открытым ртом.

— Агапов, ты чё, в себя после больнички ещё не пришёл? — наконец выдала она. — С чего такая вежливость?

Может, Саня водил с ней дружбу? Сильно сомневаюсь в этом, скорее он просто был хамом. Эх, Саня, Саня…

— А почему нет? — вопросом на вопрос ответил я.

Это ещё больше повергло девушку в шок. Она пару секунд похлопала глазами, собираясь с мыслями.

— В общем, Татьяна Александровна попросила меня тебе документы по новому участку принести, — наконец перешла она к делу. — Вообще мог бы и сам догадаться к старшей медсестре зайти и не заставлять другую медсестру бегать по этажам.

Итак. Эта девушка — медсестра, а ещё я узнал, что Татьяна Александровна — старшая медсестра. Что ж, хоть какая-то информация.

— Спасибо, — кивнул я. — А моя медсестра скоро придёт?

— Агапов, да что с тобой⁈ — прыснула курносая. — Нет у тебя медсестры.

А это неожиданный поворот. Такого я не предвидел, когда задавал свой вопрос. Почему-то был полностью уверен, что медсестра точно есть.

— Точно, — вслух ответил я и улыбнулся, сводя всё в шутку.

Саня, ну ты бы хоть дневник какой вёл о своей жизни, чтобы мне проще было. «Дорогой дневник, я жирный неудачник, у меня нет ни медсестры, ни планов на жизнь…»

Серьёзно, я даже не подозревал, что могут существовать люди с таким положением, как у Сани. И мне даже было немного жаль предшественника. Однако себя я жалеть не собирался, а потому нужно скорее выпутываться из этой кутерьмы неудач.

— Странный ты, — смерив меня взглядом, заявила курносая медсестра. — То за жопу меня щипать пытался на глазах у всех на корпоративе, теперь вот внезапно с тяжестями помогаешь, и весь такой любезный. Это всё потому, что я тебя отшила? Думаешь таким образом теперь подкатить?

Отшила? За жопу? Твою ж мать, Саня…

— Просто больница меняет людей, — заявил я. — Теперь я уже не тот, что раньше.

Ну надо же хоть что-то было ответить.

— В любом случае, даже если свободная медсестра появится, вряд ли она пойдёт к тебе, — фыркнула та. — Во-первых, в этой поликлинике от твоих подкатов даже санитарка уже ополоумела. Во-вторых, пятый участок — это полный…

Она откашлялась, явно понимая, что лучше не продолжать.

— А что с ним не так? — мне уже порядком надоело слушать про попытки Агапова наладить свою сексуальную жизнь. Лучше уж в работу погрузиться.

— Да на нём уже лет десять врача не было, — с наслаждением ответила она. — Потому что это жопа, а не участок. Маргиналы одни, наркоманы, сидевшие, алкоголики. Это первая половина. Вторая половина — пенсионеры. Запущенные, у которых хронических заболеваний больше, чем в тебе жира. И документацию по этому участку не вели всё это время. Вот паспорт есть, а что там по спискам населения, кто умер, кто переехал, кто родил — никто не знает.

Теперь стало понятно, в чём заключалось «наказание» главного врача. Спихнул на меня самый заброшенный участок в надежде, что я с ним не справлюсь. Ещё и без медсестры.

Что ж, он не знаком с Александром Велесовым.

— Спасибо за документы, — сказал я курносой. — Я разберусь.

— Ну-ну, — она снова подозрительно прищурилась. — Учти, на меня твои фокусы не действуют. Кстати, не забывай осмотры в карты вносить, да и в программу тоже. А то остальные потом злятся, что непонятно, был у тебя человек или нет.

Гордо развернулась и вышла из кабинета. А вместо неё тут же заглянула пожилая женщина лет семидесяти.

— Доктор, к вам можно? — просипела она.

— Через пять минут позову, — кивнул ей я.

Пришло время начинать мой первый приём в новом мире. На самом деле очень важный момент. Я был рад, что смог переродиться именно в теле врача. Ведь лечить людей мне всегда нравилось, и я считал это своим призванием.

Тем более в этом мире магии не было, а значит, используя свою прану, я смогу добиться небывалых высот. Конечно, если смогу её восстановить, что тоже весьма непросто.

Я ещё раз проверил свой магический центр. Искра была, конечно, жалкой. Не дотягивала и до первого уровня владения магией — до «сенсора». И её предстояло развивать и развивать.

Но это уже что-то. Как минимум буду регулярно её тренировать, незаметно воздействуя на организмы других людей. Это почти не будет давать эффекта, но всё всегда начинается с малого.

Положил все документы на пустующий стол медсестры и снова расположился за своим. Так, курносая говорила про осмотры в компьютере.

Было бы проще, если бы я хотя бы знал, как включается эта машина. Так, быстро поискал в телефоне, как включить компьютер. Нашёл нужную кнопку.

Экран вскоре загорелся, и я увидел кучу значков с разными подписями. Маленькие картинки с надписями под ними. «Мой компьютер», «Корзина», «Яндекс браузер», «МИС». В углу значилась дата и время и панель с ещё одной порцией значков.

Я попробовал дотронуться до экрана пальцем, проводя аналогию с телефоном. Но экран так не работал.

Нашёл под экраном небольшое устройство с двумя кнопками. Подвигал его — и на экране поползла в сторону маленькая белая стрелочка. Так, принцип мне ясен.

Навёл эту стрелочку на значок «МИС», и под ним появилась подсказка «Медицинская информационная система». Значит, это значок для работы с пациентами, логично.

Путём нескольких ошибок мне удалось открыть этот значок. Программу, как в телефоне. И вылезло окошко «Логин и пароль».

Стать лейб-целителем в Российской империи проще, чем разобраться в этом компьютере.

На самом мониторе была приклеена бумажка «Позвонить Геннадию!!!», но никаких подсказок по логину или паролю не было.

Ладно, сначала приём, потом компьютер. И так уже люди заждались там. Пока что буду вести записи от руки, ничего страшного.

Я выглянул в коридор, где уже сидели несколько человек, и позвал первую пациентку.

Пожилая женщина медленно вошла внутрь. Она была одета в свитер и длинную коричневую юбку, на ногах были полиэтиленовые мешки синего цвета.

— Присаживайтесь, — указал я на кушетку. — Слушаю вас.

— Мне нужно к кардиологу, — заявила та. — В регистратуре сказали, что сначала надо терапевту показаться. Вот, показалась. Дайте мне направление.

Вот так вот с ходу. Ну и напор у бабуськи, прёт как боевой маг.

По правилам запись к «узким» врачам, как их тут называли, и правда осуществлялась только после терапевта. Это было логично, врач всего лишь изучает вопрос, и если надо — уже отправляет к другим врачам. А если может сам справиться — то справляется.

— Для начала назовите свою фамилию, — я добавил в голос строгости.

— Васильева Антонина Петровна, — отозвалась она. — Не тратьте время, доктор. Мне от вас, кроме направления, ничего не нужно.

— Я не могу дать вам направление без осмотра, — строго сказал я. — Что вас беспокоит, зачем вам кардиолог?

Антонина Петровна поджала губы.

— Давление, — нехотя сказала она. — Высокое, надоело уже. Каждый день скорую вызывать приходится, чтобы сбивали.

— Что-то принимаете от давления на постоянной основе? — в этом мире лечили препаратами, так что вопрос был вполне логичным.

Женщина покопалась в своей старенькой сумке и достала оттуда помятую картонную коробку.

— Вот, — подвинула она мне.

«Эналаприл, десять миллиграмм» было написано на коробке.

— Это всё? — уточнил я.

— Всё, — кивнула она. — Больше мне ничего не назначали.

— А давление каждый день мерите? — спросил я.

— Каждый, — легко кивнула та. — У меня тонометр дома. Сто шестьдесят на девяносто почти постоянно показывает.

Я кивнул и записал себе на отдельный лист бумаги. Карточку Васильевой найти не удалось, а записи где-то делать было надо.

— Так, давайте измерим давление, — заявил я, открывая второй ящик стола. Видел, что Саня хранил там своё медицинское оборудование. Тонометр, фонендоскоп.

Похожее оборудование было и в моём мире, только работало в основном на пране. Но я уже успел разобраться, как пользоваться этими приборами, пока лежал в больнице.

Антонина Петровна нахмурилась.

— Это ещё зачем? — спросила она. — Просто дайте мне направление к кардиологу. Вы всё равно ничего не сделаете.

— С чего вдруг такие выводы? — удивился я.

— Доктор, не притворяйтесь, — вздохнула та. — Вы Валькину внучку чуть не убили. Девке замуж ещё выходить, а она кровью харкала лежала.

Ну конечно. Маленький город, и сплетни разносятся быстро. Особенно такие негативные.

— Во-первых, ситуации с другими пациентами вас не касаются, — строго сказал я. — Во-вторых, в подобных ситуациях глупо винить одного врача. Играет роль целый ряд факторов.

Конкретно в той ситуации фактор был один — безалаберность Сани. Но сказать так — окончательно похоронить врачебный авторитет. Моей же задачей было его восстановить.

— Мне неважно, доктор, — стояла на своём Антонина Петровна. — Мне от вас нужно только направление получить. Так что выдайте мне его, и я пойду.

Переубеждать пожилых людей бывает очень непросто. Но у меня выбора нет, надо попробовать.

— Антонина Петровна, талон к кардиологу может быть через две недели, — заявил я. — Смысл вам мучиться, если я могу и сам разобраться в вашей проблеме. Подкорректирую вам препараты, добавлю новые. Если мои дозировки не станут вам помогать — тогда уже поговорим о кардиологе.

— Ладно, — хмуро кивнула она. — Давайте попробуем, чтобы правда времени зря не терять.

Она всё-таки позволила себя осмотреть. Давление оказалось сто семьдесят на девяносто пять. Воспользовался искрой праны, чтобы понизить его. Понизил на пять единиц, больше не смог. И наверняка это самое большее, что я смогу сделать за этот день, пока искра не восстановится.

После осмотра я принялся за расписывание лечения. Повысил дозировку Эналаприла до двадцати миллиграмм, добавил вечером Амлодипин пять миллиграмм. Расписал подробно схему приёма.

По-хорошему ей бы ещё анализы сдать. Посмотреть кровь, электрокардиограмму. Всё то, что в моём мире можно было сделать, просто взглянув на пациента.

Но пока что я не разобрался, как это делается. Поэтому начнём с изменения дозировок. Я выписывал всё, как по учебнику, поэтому в правильности не сомневался. Да и диагноз старушки был очевиден.

— Думаете, это поможет? — недоверчиво уточнила женщина, когда я закончил с назначениями.

— Определённо, — кивнул я. — Приходите ко мне через неделю. Сами увидите результат. Если не поможет — запишу вас к кардиологу.

— Ладно, — прищурившись, кивнула она.

Гордо подняв голову, покинула кабинет. А у меня зазвонил мобильный телефон.

Надпись на экране была довольно-таки странной. «Хозяин Виталий Петрович». В этом мире рабства точно не было. Может, у Сани оно какое-то личное?

Снял трубку.

— Слушаю, — коротко сказал я.

— Агапов, какого хрена⁈ — раздался громкий мужской голос. Такой громкий, что и в коридоре услышать могли. — Ты мои звонки специально игнорируешь?

Он орал так, что барабанные перепонки с трудом это выдерживали. Чуть отодвинул трубку от уха, буду разговаривать так.

— Доброе утро, — неопределённо ответил я.

— Доброе ли? — хмыкнул тот. — Ты вообще офигел, Агапов. Ты мне обещал сделать ремонт в доме. Ещё полгода назад, как въехал. Уже забыл? Я тебе поэтому арендную плату три тысячи сделал вместо шести. А ты что сделал⁈ Ни-че-го!

Я вспомнил состояние дома. Заколоченное окно, уличный туалет… Ремонт там бы не помешал.

Саня, хватит уже присылать мне свои проблемы с того света!

— Какой именно ремонт? — поинтересовался я.

— Какой⁈ — он захлебнулся от возмущения. — Окно заменить, потолки покрасить, снаружи деревом обить. Ты же говорил, что у тебя руки откуда надо растут. Что это для тебя не проблема.

Ох, видимо, Саня просто воспользовался этой отмазкой, чтобы платить аренду меньше, и чтобы больше денег оставалось для ставок и порно-сайтов.

— Виталий Петрович, я сейчас только из больницы вышел, — проговорил я. — Помню про наш уговор, но сейчас у меня сложная ситуация в жизни. Предлагаю сделать так: я буду платить вам по шесть тысяч в месяц, как мы изначально и договаривались. Начиная со следующего. И как восстановлюсь, уже займусь ремонтом.

Я специально уточнил, чтобы не было никаких претензий. А ремонт реально был нужен, только для этого придётся зарплаты дождаться. И ещё узнать, как вообще его в этом мире делают. Тут уж явно маги земли на стройках не подрабатывают, как было в моём прошлом.

Возникла пауза. Виталий Петрович явно обдумывал моё предложение.

— Шесть тысяч? — недоверчиво переспросил он. — Серьёзно?

— Да, — ответил я. — И ещё я сделаю канализацию за свой счёт. Туалет на улице — это ужасно.

— Агапов, что там с тобой в больнице-то твоей сделали? — недоверчиво спросил Виталий Петрович. — Я ж тебе предлагал её провести, ты сказал, что и так сойдёт.

Хорошо что предыдущий Саня вообще не в ведро ходил.

— Я передумал, — просто ответил я.

— Ладно, — протянул хозяин. Мысленно я и сам начал его так называть, коротко и понятно. — Но с канализацией теперь тебе до весны только ждать. Зимой землю не прокопать.

Значит, ещё три месяца с уличным туалетом. Ладно, это терпимо. Всяко лучше, чем на том свете вообще нужду не испытывать.

— Договорились, — отозвался я. — Шесть тысяч со следующего месяца, и канализация весной.

— Отлично, — Виталий Петрович повеселел. — Первого числа жду оплату. Бывай!

Он отключился, и я устало потёр переносицу. Минус ещё одна проблема.

Правда, финансовая яма стала только больше. Но тут по-другому было не решить, Саня конкретно накосячил.

Перед следующим пациентом я решил ещё немного разобраться в компьютере. Поискал в ящиках стола и нашёл небольшую бумажку с логином и паролем. Чудо, что я вообще нашёл её среди мусора, и дважды чудо, что первый Саня так и написал: логин и пароль к МИС. Он либо безумец, либо гений.

Нет, всё-таки безумец. Для рабочей программы он создал себе логин «СуперСаня» и пароль «Санёк23». Ну, хоть без мата и непристойных словечек, и на том спасибо.

В самой программе я разобрался чисто интуитивно. Там ничего сложного, список пациентов на сегодня, если нажать дважды на любого из них — открывается окошко для осмотра. Так, анамнез жизни, анамнез заболевания, назначения… А вот и направления на анализы.

В принципе, всё оказалось довольно просто. Я потыкал белой стрелкой и более-менее разобрался во внутреннем устройстве этой программы.

Осмотры оттуда можно было достать через кнопку «распечатать». Я поэкспериментировал, и тут же рядом с компьютером зажужжал ещё один агрегат. Из него вылез лист с осмотром. Чудеса.

Надо было продолжать приём. Поэтому я выглянул в коридор и позвал следующего пациента.

Ко мне зашёл мужчина лет сорока, весь красный, со стойким запахом перегара. М-да, население моего участка во всей красе.

— Мне нужен больничный лист, — присаживаясь на кушетку, заявил он.

Я успел изучить и эту систему тоже. В моём мире было нечто похожее — освобождение от работы. Здесь оно носило название «больничный лист». Пришлось вчера потратить часа два, изучая эту систему. Как он выдавался, как продлялся, какие сроки у него были.

— Для начала представьтесь, — почему-то у пациентов это было вообще не принято. — И расскажите, на что жалуетесь.

— Куликов Сергей Петрович, — буркнул он. — Головные боли у меня. Магнитные бури, видимо. Больничный дай мне, а то начальник голову оторвёт.

— Вы употребляли алкоголь вчера? — спросил я.

Он поднял на меня сердитые покрасневшие глаза.

— Тебя колышет? — заявил он. — Больничный дай, и я уйду. Отдохну хоть от завода.

Понятно. Куликов решил устроить себе отпуск, взяв у меня больничный. Но не выйдет.

— Без оснований я не стану выдавать вам больничный лист, — заявил я. — Это нарушение. Давайте я вас осмотрю.

— Нечего меня осматривать! — он вскочил на ноги. — Думал, как мужик мужика поймёшь. А хрен там, у тебя и яиц нет, видимо.

Он развернулся и направился к двери.

— Стоять, — резко сказал я.

И он замер у дверной ручки.

— Во-первых, яйца мои не трогайте, — криво прозвучало, ну да ладно. — Во-вторых, я вас прекрасно понимаю. Алкоголь даёт чувство побега от реальности. Которая кажется мрачной и унылой. Но это иллюзия, ведущая к алкоголизму. И вам надо остановиться, пока ваша жизнь не разрушилась.

— Да что ты понимаешь? — он всё-таки вернулся на место. — На заводе пашу как конь. Потом домой, а там жена орёт, что денег мало. Ребёнок орёт, что компьютер хочет. Везде один мрак. А бахнешь — и вроде получше становится.

— Это обман, — повторил я. — Лучше не становится, становится только хуже. Ваши проблемы надо решать по-другому. Завязывайте с алкоголем. Ради семьи, которая вас любит.

Он явно задумался над моими словами.

— Но сегодня… — протянул он.

— Я не могу дать вам больничный, но выпишу справку в свободной форме о том, что вы были у меня на приёме, — заявил я. — Покажете начальнику, и думаю, он вас отпустит. Не буду писать про алкоголь, но напишу, что лучше день отдохнуть.

Глаза Куликова расширились от удивления.

— Вы правда это сделаете? — спросил он.

— Правда, — спокойно кивнул я. — Я хочу вам помочь.

Но нарушать правила при этом не буду. Написал справку от руки, снабдил подписью и печатью. Не знаю, поможет ли, но попробовать стоит.

— Спасибо вам, доктор, — принимая бумагу, проговорил пациент. — Всего доброго!

Не знаю, прислушается ли он или нет, но я сделал что мог на данном этапе. Наверняка он ещё вернётся, и тогда состоится более серьёзный разговор.

После Куликова я принял ещё пару человек, а затем наступило затишье. В этот период я ещё поразбирался с компьютером, а также поискал ключ от ящика. Правда, так и не нашёл.

Этот ящик интересовал меня всё больше. Что же Саня там прятал?

Дверь моего кабинета в который раз за день резко открылась, и на пороге появился молодой парень примерно двадцати пяти лет, тоже в халате. Он смерил меня странным взглядом с ног до головы.

— Ну здорова, пельмешек без спешки! — громко заявил он. — Махаться пойдём?

А это ещё что за фрукт пришёл? И зачем мне с ним драться?

Инструкции по знакомым людям Сани у меня не было, так что в очередной раз я понятия не имел, кто этот молодой человек.

— Добрый день, — кивнул ему я. — Пока что не хочется.

Нет, ну а что еще на это ответить? «Давайте устроим великое сражение прямо посреди кабинета»?

Да и вообще габариты Сани для драк совсем не подходят, это ещё одна причина, почему я решил избегать конфликтов. Тем более, предложение дуэли напрочь выбило у меня всякое понимание происходящего. Я считал, что врачам на рабочем месте такое не дозволено.

— Чего не хочется? — опешил он.

— Махаться, — пожал я плечами. — Отложим на потом.

Он удивлённо посмотрел на меня, а в следующее мгновение расхохотался.

— Ну ты даёшь, пельмешек, таким ещё серьёзным тоном! — отсмеявшись, протянул он. — Ладно, делись новостями. А то друзья вроде, а я ничего не знаю!

Ага, значит, это друг Сани. Хотя друг с огромной натяжкой, учитывая, как он ко мне обращался. Возможно, у них с Саней было принято подкалывать друг друга, но со мной это уже не прокатит. Я человек совершенно иного склада ума.

Так, судя по всему, он тоже врач и примерно такого же возраста. Дружба могла завязаться исключительно из-за этих фактов, ведь здесь едва ли много молодых сотрудников.

Хотя вообще друг ли это? Саня неделю лежал в больнице, и что-то к нему никто не приходил. А сотрудник легко мог прийти даже вне часов посещения. Тут больница в соседнем здании, в конце концов!

Да даже звонков не было. Одно сообщение с текстом: «Саня ну как ты там?» я помню, но там даже номер был не подписан.

Очень странные дела.

— Какие именно новости тебя интересуют? — поинтересовался я.

— Да все, — он по-хозяйски расположился на свободном стуле. — Слышал, ты в больничке лежал?

— Правильно слышал, — кивнул я. — С астматическим статусом, еле откачали.

Помню, что предыдущего Саню отравили бета-блокаторами. А тут появился этот странный псевдодруг. У него вполне была возможность что-то подсыпать в кружку.

— Жесть, — покачал он головой. — А ещё тебя на другой участок перевели, говорят?

Нет бы поинтересовался, как моё самочувствие сейчас. М-да уж…

— Перевели, — коротко ответил я. — На пятый.

— Капзда тебе, братан, — феерично подытожил он. — Теперь точно наша поездка счастья отложится на неопределённый срок.

Поездка счастья? О чём он вообще? Хотя нет, пока что узнавать это не было ни малейшего желания. Сомневаюсь, что это и правда может мне понравиться.

— Слушай, мне работать надо, — намекнул я.

— Ты в порядке, пельмешек? — удивился тот. — С каких это пор ты так спешишь работать? Раньше мы с тобой и по часу могли базарить, пока пациенты ждут.

Кто бы сомневался.

— Времена меняются, — отрезал я. — У меня правда много работы.

— Ну-ну, — тот покачал головой, но всё-таки встал со стула. — Будет минутка — заглядывай.

Всё ещё качая головой, он вышел из кабинета.

Вот это друг у Сани! От друга одно название. В голову нахлынуло наваждение из моей прошлой жизни, и я вспомнил, какой бывает настоящая дружба…

Помню, моего лучшего друга звали Григорий Томский. Мы учились с ним в одной академии, в шутку постоянно соревнуясь друг с другом. Оба были лучшими выпускниками, оба сразу после академии были распределены в качестве военных целителей на фронт. Тогда шла война Российской Империи с Китайской Империей Цин.

На войне нам не раз пришлось спасать друг другу жизнь, и в итоге наша дружба стала ещё крепче. Мы стали почти братьями.

Я был шафером на его свадьбе, он назвал сына в мою честь. Мы делились всеми радостными событиями, всегда могли найти поддержку. До определённого момента.

Зазвонивший телефон выдернул меня из воспоминаний. Контакт значился как «Заведующая». Так, это интересно.

— Агапов, у нас планёрка, — едва я взял трубку, раздался противный женский голос. — В двадцать третий кабинет срочно подойдите!

Она сбросила вызов до того, как я успел что-то ответить. Планёрка, значит. А что это вообще? Думаю, что-то вроде совещания, где дают задачи на ближайшее время.

Ладно, по факту уже узнаю, что это. Нет времени искать через поисковик. Который, к слову, очень облегчил мне адаптацию в этом мире.

Я вышел из кабинета и закрыл дверь на ключ. Очередь — а ко мне сидели три человека — тут же беспокойно зашевелилась.

— Куда это вы? — буркнул один мужчина.

— У меня планёрка, скоро вернусь, — коротко ответил я.

— Безобразие, совсем работать не хотят! — прокомментировала рядом сидящая женщина.

Я вздохнул, но вступать в споры с пациентами не стал. Сейчас и без этого забот хватает. Отправился на поиски двадцать третьего кабинета.

Он оказался на втором этаже, рядом с кабинетом ЭКГ. Табличка на двери гласила: «Лаврова Тамара Петровна, кардиолог». Интересно, заведующая — это кардиолог? Похоже на то.

Открыл дверь и вошёл внутрь. Там уже собрались несколько других врачей, расположившихся кто где. Кабинет был маленьким, поэтому большинство просто стояли вдоль стен. Несколько человек уселись на кушетку.

После подъёма на второй этаж мне очень хотелось сесть. А ещё лучше — лечь ногами вперёд. Лестницы с моим весом я ненавидел каждым своим лишним килограммом.

Но показывать слабость перед остальными было нельзя. Поэтому занял место, стоя возле стены.

На кушетке я заметил заходившего ко мне молодого человека, который тут же бодро помахал мне рукой. Рядом с ним сидела молодая девушка лет двадцати пяти-тридцати. Она уставилась на меня сердитым взглядом. А ей-то Саня что успел сделать, тоже за попу ущипнул?

— Ну что, все собрались? — заведующей и кардиологом оказалась женщина лет пятидесяти, по габаритам, пожалуй, превосходящая меня. Удивительно, не думал, что хоть кто-то может быть больше, чем Агапов.

У неё были маленькие, глубоко посаженные глаза, а волосы были стянуты в тугой пучок. Когда она говорила, один под другим тряслись несколько подбородков.

— У нас начался новый год, а значит снова нужно подавать заявки на препараты в ЕФАРМ, — монотонно начала Лаврова. — Вы уже начали собирать документы?

— Да, списки уже готовятся, — торопливо начала отвечать женщина лет семидесяти, с седыми волосами и россыпью морщин на лице. Кадровый дефицит заставлял старую гвардию работать просто на пределе сил. — Всё будет вовремя, Тамара Петровна.

— В вас, Елена Александровна, я и не сомневалась, — буркнула Лаврова. — Беляева, у вас что?

Беляева? Знакомая фамилия. Точно, главврач рассказывал мне, как предыдущий Саня отказался меняться с ней дежурствами.

— Я тоже всё подготовила, — заявила та самая молодая девушка. Вопрос о злом взгляде отпал сам собой. — Программа откроется, и мне только внести останется.

Я понятия не имел, о чём они вообще говорят. Большая часть сил у меня уходила на то, чтобы восстановить дыхание после подъёма на второй этаж.

— Шарфиков? — Лаврова повернулась к моему так называемому другу. Хоть фамилию его теперь буду знать.

— В процессе, несравненная Тамара Петровна, — нараспев ответил он. — Всё будет в лучшем виде.

Она почему-то покраснела и торопливо отвернулась к экрану компьютера. А Шарфиков незамедлительно мне подмигнул. Ох, и думать не хочу, что между ними. Шарфиков явно умелый манипулятор.

— Агапов? — тон заведующей моментально сменился на презрительный. А ко мне повернулись все присутствующие в кабинете.

— Я тоже в процессе, почти всё подготовил, — отозвался я.

Сначала Лаврова, а вслед за ней и все присутствующие терапевты внезапно рассмеялись.

— Ну да, ну да, — просипела Елена Александровна. — Вам только новый участок дали, а вы уже всё по нему сделали.

— Да я уверена, он и на старом своём и палец о палец не ударил, — кивнула молчавшая до этого женщина лет шестидесяти. — Снова надеялся, что всё за него сделают.

— Но нет, мы в этот раз решили, что будете делать сами, — добавила Елена Александровна. — Надоели вы, Агапов, к нам прибегать со своей работой.

Саня, ну какого хрена? В который раз меня подставляешь. У меня даже приличных слов в голове не нашлось, чтобы это иначе прокомментировать.

— Я и не собирался ни к кому прибегать, — спокойно ответил я. — Уже начал вести эту работу, и всё сделаю вовремя.

Ещё бы знать, о чём вообще речь. Но спросить это сейчас — окончательно похоронить и без того уничтоженный авторитет. Нет, этого я себе позволить не мог.

— Повеселили вы нас, — вытерев слёзы толстым пальцем, подытожила Лаврова. — Ну ладно, будем считать, что этот вопрос обсудили. ЕФАРМ открывается через неделю и будет открыт, как обычно, всего двое суток. Не успеете с заявками — сами будете потом в министерство ездить.

Так, у меня неделя, чтобы сделать непонятную пока работу с препаратами, причём и за старый участок, и за новый. Замечательно.

— На этом, собственно, всё, — подытожила заведующая. — Все свободны. А вас, Агапов, я попрошу остаться.

Все бросили на меня злорадствующие взгляды, Шарфиков попытался изобразить сочувствие, и все поспешно покинули кабинет. Мы остались вдвоём.

Выглядим, как два борца сумо. Интересно, в этом мире существуют такие спортсмены? Помню, в моём мире целители из Японии частенько жаловались, как тяжело обеспечивать здоровье сумоистов. Потребление двадцати тысяч калорий в день имело свои последствия.

— Агапов, вам поручили новый участок, — забубнила Лаврова. — Но на вашем предыдущем всё равно придётся сделать заявку на препараты, вы же понимаете?

— Да, — кивнул я.

Собственно, я это уже и так понял.

— Кроме того, надо заняться пятым участком вплотную, — продолжила заведующая. — Вам нужно навести порядок. Составить списки населения, выяснить, кто жив, кто мёртв, кто переехал. Провести диспансеризацию всех хроников. Сделать обходы на дому у лежачих больных. Всё это необходимо успеть в течение месяца. Справитесь?

Месяц на наведение порядка на участке, который простаивал десять лет. В одиночку, без медсестры.

— Справлюсь, — кивнул я.

Выбора у меня всё равно не оставалось. Лучше с работой, чем без, пока окончательно не освоюсь.

— Ну да, — Лаврова подняла маленькие глаза от экрана и посмотрела на меня. — Александр Александрович, я вам не верю. Не думаю, что вы хоть с чем-то можете справиться. Поэтому скажу прямо, если я пойму, что вы ничего не делаете — буду настаивать на вашем увольнении. Да, вы напели главврачу, что кадров у нас не хватает. Но знаете, лучше без кадров вовсе, чем такой кадр, как вы.

Она хочет, чтобы я провалился. Хочет вышвырнуть меня из поликлиники. Что ж, у неё это не получится.

— Понял, — спокойно ответил я. — Но уверен, вы передумаете. Я справлюсь со всей работой.

— Ну-ну, — она снова повернулась к экрану. — Можете идти.

Я развернулся и вышел из кабинета. Проблемы сыпались одна за другой. Может, Саня Агапов и правда просто не выдержал такого обилия? Нет, вряд ли. Он не из тех людей, кто решаются на подобные поступки.

Вернулся в свой кабинет, дорога по лестнице вниз далась мне чуть попроще. И вновь погрузился в приём пациентов.

Принял ещё трёх человек, и у меня наступило небольшое затишье. Решил использовать это время, чтобы попробовать заполнить осмотры в МИСе. Приноровился быстро, и вскоре все осмотры были заполнены.

Так, теперь по идее их надо распечатать, и вклеить в карты. Но вот где взять сами карты? Рассудив логически, я сделал вывод, что они в регистратуре. А пока пациентов не было, самое время сходить туда на разведку.

Благо она находится на первом этаже, там же, где и я. На всякий случай вновь закрыл кабинет на ключ и отправился на изучение регистратуры.

Она представляла собой довольно большое помещение, с несколькими окошками и дверью сбоку. У каждого окошка стояла очередь человек из шести-семи. Повсюду — неимоверный шум, пациенты ругались с регистраторами и между собой. Ну и кошмар!

Я вошёл в регистратуру через дверь сбоку.

— Александр Александрович? — навстречу тут же выпрыгнула худенькая невысокая женщина с короткими светлыми волосами. Бейдж на её груди сообщил мне, что её зовут Виолетта. — Как вы? Выписались уже?

Неожиданно. Кажется, это первый человек во всей поликлинике, кто искренне интересовался моим здоровьем.

— Всё в порядке, спасибо, — ответил я. — Пришёл узнать, где можно взять карты пациентов, записанных на приём.

— Точно, у вас же медсестры нет, — всплеснула она руками. — Вы обычно не сильно с этим заморачивались, поэтому все и привыкли, что ваши карты без дела лежат. Вот, тут у нас коробки для каждого врача есть.

Она провела меня к стойке, где были разложены карты. Очень удобно, я быстро нашёл свою фамилию и забрал всё содержимое.

— По адресам у вас пока что пять их сегодня, — продолжила Виолетта. — Сейчас зима, все болеют. Да и Ирина у нас совсем их принимать не умеет, всех подряд записывает. Я вот, когда на адресах сижу, хоть как-то стараюсь в поликлинику вызвать.

А я ведь читал, что участковый врач-терапевт ко всему прочему ездит по адресам. На дом вызывают пациенты, которые не могут дойти до поликлиники.

В моём мире такого не было.

— Напомните, а где брать список адресов? — раз уж Виолетта единственный добрый человек в поликлинике, можно у неё узнать дополнительную информацию.

— Чего это вы, Александр Александрович? — удивилась она. — Как обычно, в журнале вызовов.

Она продемонстрировала мне синюю тетрадку, которая лежала возле регистраторши с тёмными волосами, собранными в хвост. Та не обратила на нас никакого внимания.

— Вот отсюда переписываете, звоните Косте и едете по адресам, — напомнила она. — Вы после больницы, наверное, забыли просто. Ничего страшного.

— Да, так и есть, — запоминая всю полученную информацию, кивнул я.

Виолетта оглянулась на других сотрудниц и отвела меня чуть в сторону.

— Знаю, что много раз уже это говорила, но не устану повторять, — шёпотом произнесла она. — Спасибо вам. Вы же мою мать на ноги поставили, те ваши уколы ей отлично помогли. До сих пор ничего не беспокоит!

Теперь уже моя очередь удивляться. Саня Агапов кому-то помог? До этого момента складывалось впечатление, что он вообще лечить людей не умеет. Но нет, оказывается, он сделал что-то хорошее.

Это объясняет такую заметную разницу в отношении ко мне. Виолетта относилась гораздо лучше, чем все остальные, именно благодаря заслугам Сани первого.

— Рад это слышать, — улыбнулся я.

— Виолетта, карты разложила⁈ — послышался грозный оклик со стороны.

— Мне пора, — она снова смешно всплеснула руками. — Да, Гене не забудьте позвонить, а то без ЕФАРМА останетесь.

Она убежала за шкафы с картами, и я не успел уточнить, что за Гена такой. Разберёмся.

Вернулся в свой кабинет с картами, расклеил осмотры. Потом принял ещё несколько человек, которые успели подойти за время моего отсутствия.

В час дня официальный приём закончился. Он длился с восьми утра до часу дня в первую смену и с часу дня до шести вечера во вторую. Эти смены чередовались: день так, день так. Остальное время было выделено на вызовы и на работу с участком.

На вызовы я пока что не спешил, сначала решил разобраться с Геннадием. Тем более у меня самого была наклеена бумажка-напоминание, что надо ему позвонить.

Такой человек, к счастью, нашёлся в телефоне, и я набрал номер.

— Слушаю, — раздался мужской голос.

— Добрый день, — как же трудно говорить с людьми, не имея ни малейшего понятия, кто это вообще. — Мне нужно ЕФАРМ на компьютер…

— Какой кабинет? — уточнил Геннадий.

— Десятый, Агапов, — отозвался я.

— Сейчас буду, — тот повесил трубку.

Что ж, это было не так уж и сложно.

Я сел за стол, откинулся на спинку стула. Тело ныло после утреннего приёма. Никак не могло прийти в себя ещё после вчерашней уборки, а тут я уже закидывал его новыми задачами.

Через несколько минут дверь распахнулась. Ко мне в кабинет вошли двое мужчин лет тридцати пяти-сорока. Один был высоким, худым, с длинными неопрятными волосами, собранными в хвост. Второй приземистый, с очень короткой стрижкой-ёжиком и с трёхдневной щетиной на лице.

Любопытно. И кто из них Геннадий?

— Агапов? — уточнил один из них.

— Да, — кивнул я. — Мне надо…

— Я знаю, — отозвался второй. — ЕФАРМ. Только что-то, когда мы всем устанавливали, ты сказал, что он на хрен тебе не сдался.

Похоже на Саню Агапова…

— Ситуация изменилась, — пожал я плечами. — Вы сделаете?

— Это наша работа, — чуть ли не хором отозвались они.

Вдвоём умудрились сесть за мой стол и начали колдовать в компьютере. Я быстро потерял смысл их действий, они работали слаженно, как один человек.

Я присел на кушетку и молча следил за ними.

В кабинет заглянул Шарфиков, мой псевдодруг, имя которого я до сих пор не узнал.

— О, у тебя тут Лёлек и Болек, — тихо сказал он. — Реально ЕФАРМ устанавливаешь?

— Стас, ты хотя бы при нас так не говори, — отреагировал один из айтишников, не отрываясь от экрана. — А то тебе ответочка прилетит.

У меня голова кругом пошла.

— Почему Лёлек и Болек? — спросил я у Стаса. Одновременно отметил себе, что теперь хоть знаю его имя.

— Да потому, что всегда вдвоём ходят, — фыркнул тот. — Их по отдельности ни одна живая душа не видела в поликлинике.

— Стасян, нарываешься, — угрожающе сказал второй айтишник.

— Молчу-молчу, — фыркнул тот. — Работайте. Пельмешка, я вообще к тебе.

Кстати, вот ещё очень интересный момент.

— Почему пельмешка? — спросил я.

— Ну как же? — Шарфиков пожал плечами. — Сан Саныч — пельмешки без спешки. Забыл, что ли?

— Не называй меня так, — отрезал я. — Раздражает.

Правда, уже начинало жутко надоедать это прозвище. Да и к Шарфикову не было никакого доверия.

— Да ладно тебе, полгода называл, и тут хватит? — возмутился тот.

— Больше не хочу это слушать, — кивнул я. — Хватит с меня.

Я серьёзно посмотрел ему в глаза, и Стас отвёл взгляд.

— Понял, — фыркнул он. — Я что хотел сказать: цепанёшь мои вызовы? У меня три всего, тебе-то без разницы.

Так, интересный момент. До конца я не узнал историю взаимоотношений Сани и Стаса. Они выручают друг друга, или один Стас пользовался Саней? Почему-то интуиция подсказывает мне, что второй вариант более правдив.

— Сегодня никак, — ответил я. — У меня помимо вызовов работы много. Сам же на планёрке слышал, заявки сразу по двум участкам делать. Да и по самому участку работы непочатый край.

— Тебе чё, западло, что ли? — недовольно спросил Шарфиков. — Сам же знаешь, по очереди я только после тебя езжу. То есть мне ждать, пока ты скатаешься, а потом ещё и ехать к своим?

Понятно, тут ещё есть очередь, кто за кем ездит на вызовы. И Шарфикову эта очередь очень сильно не нравится.

— Сегодня у меня много дел, — повторил я. — Так что твои вызовы оставлю тебе.

— Ну ты вообще, Агапов, — Шарфиков обиженно развернулся и вышел из кабинета.

Ну, пускай обижается, если ему хочется. Я прав в этой ситуации.

— Мы закончили, — объявил тем временем один из айтишников. До сих пор интересно, а кто же из них Гена. — Давай покажем, как ей пользоваться.

Минут двадцать ушло на изучение очередной программы, но всё оказалось довольно просто. И я понял, в чём вообще суть моего задания.

В этом мире существовали группы людей, которые получали льготные, то есть бесплатные лекарства. Было два типа льгот. Федеральная льгота, которая имелась у инвалидов, участников войн и некоторых других категорий лиц. И региональная льгота, которая имелась у пациентов с сахарным диабетом и бронхиальной астмой.

Даже сам Агапов именно по региональной льготе получал свои лекарства от астмы. Это ответило на мой вопрос, откуда у Сани вообще деньги на все эти ингаляторы.

Лекарства завозились на склад поликлиники раз в месяц, строго по спискам, отправленным заранее. Эти списки и нужно было составить в ЕФАРМе каждому врачу для пациентов своего участка.

Работёнка предстояла та ещё… Выяснить, кто у меня вообще на пятом участке имеет эти льготы. Узнать, какие препараты они принимают. И всё это вбить в программу.

Ничего, бывает и хуже. Руки-ноги есть, голова есть, справлюсь.

Айтишники ушли, а я начал собираться на вызовы. Раз тут очередь, лучше её не задерживать. Надо уважать чужое время.

Взял халат, тонометр, фонендоскоп и листы для записей. Спустился вниз и выписал из журнала все свои адреса. Их уже набралось шесть штук, кто-то ещё успел вызвать меня за это время.

— Вызовы весь день принимаются? — уточнил я у регистраторши с хвостом.

— До двух, — буркнула она. — Расслабьтесь, доктор.

Да я-то расслаблен. Натянул куртку и вышел на улицу. Так, Виолетта говорила, что надо звонить Косте. Номер тоже оказался записан, и я быстро его набрал.

— Готов ехать? — послышался мужской бас. — А я уже заждался. Ща подъеду.

Вскоре ко входу поликлиники подъехала белая легковая машина с красным крестом. Забавно, это будет первая в моей жизни поездка на этом чудо-агрегате, который портит воздух.

С третьей попытки у меня получилось открыть дверь, и я приступил к загрузке в автомобиль. Ну и габариты у Сани! Впихнуться удалось, только максимально втянув живот. Кое-как устроился на заднем сидении.

— Даже быстрее, чем обычно, — констатировал Костя. — Список вызовов давай.

Я протянул ему бумажку, куда выписал свои адреса.

— Ага, экстренных нет, начнём тогда с пятиэтажки, — подытожил водитель.

Завёл машину, и мы тронулись в путь. Я сидел сзади, дышал через раз. В машине было душно, да и втянутый живот не очень-то облегчал поездку. Такое себе путешествие.

— Молчаливый ты, — заметил Костя. — Раньше вообще не затыкался. Чё, на пятый участок тебя поставили?

— Да, — выдавил из себя я.

— Хреново, — честно сказал водитель. — Там алкашей полно. Мы этот район всем Аткарском не любим.

Я в диалог не вступил, и вскоре водитель замолчал. Открыл окно и начал курить. Ох, лучше бы я с ним поговорить решил… Еле-еле нащупал ингалятор и сделал вдох.

Мы подъехали к пятиэтажке, состояние которой было весьма плачевным.

— Пятый этаж, — Костя усмехнулся. — Удачи, Саня.

Пятый этаж с моим весом… Первый вызов уже обещал быть весёлым.

Я вылез из машины и зашёл в подъезд. Так, приступим.

Подъём заставил дыхание полностью сбиться, а по спине снова побежали струйки пота. Я встал на площадке второго этажа, стараясь восстановить дыхание. И уже мысленно возмущался, почему здесь нет лифта, который был даже в моём прошлом мире.

Неожиданно дверь одной из квартир резко распахнулась, и оттуда высунулся пьяный мужчина.

— О, здорова, жирдяй, — хмыкнул он. — Ты кто?

— Серёга, чё ты там? — вслед за ним вышел и второй мужчина. — О, друга себе завёл?

— Это врач, пацаны, — третий мужик остался в дверях. — Который Верку чуть не грохнул. Врач-убийца.

Первый мужчина громко протяжно икнул и злобно уставился на меня.

— Убийц надо наказывать, — заявил он и замахнулся.

Ну и ситуация, конечно. А можно мне просто спокойно на вызов сходить? Похоже, что нет…

Мужчина резко выкинул руку с кулаком вперёд. Я едва смог увернуться! Настоящее чудо, учитывая мой нынешний вес.

Кулак со свистом рассёк воздух и врезался прямиком в стену.

— Вот сука! — зло прошипел мужик, разглядывая разбитые до крови костяшки. — Я сейчас тебя…

— Не советую, — я сказал это спокойно, но твёрдо.

Тело отреагировало на стресс, и сердце забилось быстрее. Ладони тоже вспотели. Но это была привычная реакция организма, а не моя. Поскольку разум оставался холодным.

В голове успел провести анализ сложившейся ситуации. Их трое, и хотя они пьяные — перевес сил явно на их стороне. Учитывая, в каком состоянии моё собственное тело. В драке мне не победить, пока что.

Сперва надо вернуть себе хоть какую-то мышечную массу и начать тренировки. Но это не в ближайшее время, иначе эти же тренировки тело и добьют.

А значит, сейчас надо разбираться с помощью самого мощного оружия — слова.

— Почему это? — пошатнувшись, спросил второй мужик. — Чё это ты нам тут советуешь?

— Если вы меня ударите — это будет нападение на медицинского работника при исполнении, — заявил я. — Статья триста двадцать восемь УК РФ. До пяти лет лишения свободы.

На самом деле я не знал, правда ли это. Успел узнать, что в этом мире существовал Уголовный Кодекс, но его статьи, разумеется, не все изучил.

Но зато говорил уверенно, несмотря на то, что это давалось с трудом из-за всплеска кортизола — гормона стресса. Так же я говорил с непокорными вельможами в прошлой жизни. На них это хорошо срабатывало, посмотрим, что будет здесь.

Мужик дёрнулся, но не ударил. Второй и третий переглянулись.

— Да ладно тебе, Серёга, — пробормотал второй. — Не связывайся ты с ним. Нам проблем не надо.

Причём этот мужчина выглядел так, словно недавно из тюрьмы вернулся. Весь в наколках, с бритой головой. Видимо, не хотел туда возвращаться.

— Он Верку чуть не убил! — настаивал Серёга. — Надо ему морду набить! Пусть ответит за свои поступки!

Как же надоело отвечать не за свои поступки, а за поступки своего предшественника. Ему бы я и сам с удовольствием морду набил.

Хотя это я погорячился. Саня уже погиб и сполна расплатился за всё. А я занял его тело, и на самом деле за это я Сане благодарен.

— К тому же сейчас я спешу на вызов к вашей соседке, — с нажимом в голосе добавил я. — Если по вашей милости я опоздаю — это тоже будет на вашей совести.

— Ну правда, забей, Серёга, — третий мужик потянул первого за рукав. — Пойдём лучше наши культурные посиделки продолжим.

Первый мужчина злобно зыркнул на меня, но нападать больше не решился.

— Мы с тобой позже ещё поговорим, — процедил Серёга.

А затем развернулся и скрылся за дверью. Остальные последовали за ним. Видимо, здравый смысл восторжествовал. Хотя бы ненадолго.

Пронесло.

Не в моей комплекции впутываться в подобные мероприятия. Зато эта ситуация красноречиво показала, какой именно народ обитает на моём участке. Всё как и предупреждали.

Я продолжил свой путь на пятый этаж. Это оказалось в сотню раз труднее, чем договориться с этими алкоголиками.

Когда я добрался, лёгкие горели огнём. Футболку можно было легко выжимать, настолько она пропиталась потом. В глазах потемнело, и я схватился за перила, пытаясь отдышаться.

Искра праны успела восстановиться после приёма, но тратить её на себя я не спешил. Кто знает, какие вызовы мне предстоят.

Может, будут люди, которым эта искра выиграет пару минут и спасёт жизнь. В прошлом мире такие случаи со мной происходили.

Поэтому я воспользовался ингалятором, сделав два длинных вдоха. Стало полегче.

Приведя себя в порядок, подошёл к нужной двери и позвонил в звонок. Никто не ответил.

Позвонил ещё раз. Затем начал стучать в дверь.

— Иду, иду, — послышался слабый старческий голос за дверью.

Через пару минут она распахнулась, и на пороге показалась пожилая женщина лет восьмидесяти. Невысокая, сгорбленная, с деревянной палочкой.

Опытным взглядом целителя сразу обратил внимание на её бледное лицо, синюшные губы. Ноги были распухшими, обутыми в огромные растоптанные тапки.

— Доктор? — слабо спросила она. — Наконец-то, я уж думала, что не дождусь.

— Здравствуйте, Галина Петровна, — её имя я запомнил из журнала вызовов. — Пройдёмте, я вас осмотрю.

Она повернулась и направилась в комнату. Я пошёл вслед за ней, предварительно разувшись в прихожей.

Квартира была маленькой: одна комната, кухня и ванная. Комната была заставлена старой мебелью, а на стене висел ковёр. Так, рядом с ним лучше глубоко не дышать: пыль мне противопоказана.

Женщина уселась на старый продавленный диван, а я расположился на заранее приготовленном мне стуле.

— Рассказывайте, что беспокоит, — кивнул я.

— Проще сказать, что не беспокоит, доктор, — вздохнула она. — Давление скачет постоянно, вверх вниз. Ноги распухли, хожу еле-еле из-за этого. Одышка постоянная, чуть пройдусь — и сразу дышать тяжело. Ночами не сплю, сердце так колотится, вот-вот выпрыгнет. Из дома-то уж перестала выходить, ко мне соцработница ходит, продукты и лекарства покупает.

Я тщательно всё записывал на взятые с собой листы бумаги. Женщина была запущена, это я сразу понял.

Соцработник — ещё одно интересное изобретение современного мира. Люди, которые оказывали нуждающимся профессиональную помощь. Ходили в магазин и аптеки, помогали по дому. Здорово, что такое в этом мире вообще существовало.

— Какие лекарства принимаете? — спросил я.

Галина Петровна покопалась в старой тумбочке рядом с диваном и выудила оттуда несколько помятых коробок.

Так, Эналаприл пять миллиграмм, Фуросемид двадцать миллиграмм, Аспирин. И всё.

Для женщины её возраста и для её состояния этого катастрофически мало.

— Когда вы у врача последний раз были? — уточнил я.

Она задумалась.

— Не помню, милок, — покачала она головой. — Давно не была. У нас и врача-то участкового нет, а к другим я что-то и не ходила. Да и на дом не вызывала, думала, зачем это надо? Только вот сегодня что-то поплохело, решила вызвать.

— Давайте давление вам померяю, — я достал тонометр.

С трудом закрепил манжету на её худой руке и принялся качать воздух. Устройство тонометра было довольно простым, я уже научился с ним управляться. Так, сто девяносто на сто. Очень высокое.

— Галина Петровна, вам надо в больницу лечь, — проговорил я. — Это самое оптимальное решение в нашем с вами случае. Там возьмут анализы, стабилизируют давление, сгонят отёки. А потом будете принимать назначенную терапию.

— Не хочу в больницу, — испуганно ответила она. — Там умирают. А я дома умереть хочу.

Знакомая ситуация, пожилые люди ужасно боятся больниц.

— Галина Петровна, ну не говорите вы глупости, — строго сказал я. — В вашем состоянии нельзя оставаться дома. Такое давление при наличии всех сопутствующих патологий — это риск развития инфаркта. Так что надо ложиться в больницу. Да вы после неё бегать будете!

Пожилая женщина внимательно посмотрела на меня.

— Правда бегать буду? — переспросила она.

— Правда, — улыбнулся я.

И не врал. После того, как сойдут все отёки, двигаться женщине станет гораздо проще. Она сможет постепенно восстановить свою двигательную активность. Особенно если будет соблюдать комплекс рекомендованных врачами упражнений.

— Ладно, милок, — вздохнула она. — Я тогда сейчас соцработнице позвоню, сообщу.

Она достала из кармана застиранного халата агрегат, видимо, служащий ей мобильным телефоном. На мой совсем не похож: огромный, с кнопками, на которых написаны цифры. Забавно.

Шаркая тапочками, она удалилась для звонка на кухню. Мне это было на руку, ведь сам я должен был разобраться, как правильно госпитализировать людей в больницу в этом мире.

Рассудив логически, решил начать со звонка в скорую. Этот номер нашёлся в моём телефоне.

Трубку взяли не сразу, а после долгих, протяжных гудков.

— Скорая помощь, диспетчер Краснова, слушаю, — наконец послышался усталый женский голос.

— Добрый день, — начал я. — Это врач-терапевт Агапов. Мне нужно госпитализировать пациентку с вызова. Смирнова Галина Петровна, восемьдесят лет. Гипертонический криз, гипертоническая болезнь третьей стадии, артериальная гипертензия третьей степени. Декомпенсация сердечной деятельности…

— Стоп-стоп-стоп, — перебила меня диспетчер. — Вы о чём вообще? Мы не занимаемся плановыми госпитализациями.

Я нахмурился. А вот и первые трудности.

— В каком смысле? — уточнил у неё. — Вы же скорая помощь.

— Вот именно, скорая помощь, — фыркнула та. — Экстренная. Выезжаем на экстренные состояния. Инфаркты, инсульты и так далее. А у вас обычный плановый вызов к пациентке. Вы же сами доктор, вот и справляйтесь с ней!

— Но у неё давление под двести, — заметил я. — Отёки, одышка. Это опасное состояние.

— Уверена: эта бабка с ним живёт уже несколько месяцев, — отрезала диспетчер. — Если бы у неё случился криз, потеря сознания, боли в сердце — это к нам. А так звоните в стационар сами, договаривайтесь о госпитализации и придумывайте, как её везти. Мы вам не такси.

Она резко повесила трубку. Я в недоумении посмотрел на телефон. Серьёзно, не такси?

Ладно, значит, надо звонить в стационар. Номер тоже нашёлся в телефонной книжке, хотя бы не пришлось искать его в интернете. «Больница, приёмное отделение». У Сани зачем-то была сделана заметка к этому номеру «АД». Интересно, почему ад?

Набрал номер и снова начал слушать гудки. На этот раз ещё более длинные, чем у скорой. Ответили мне примерно через минуту.

— Приёмное отделение, — раздражённый женский голос не сулил ничего хорошего.

— Добрый день, — снова начал я. — Это врач-терапевт Агапов. Мне надо госпитализировать пациентку, Смирнову Галину Петровну, восемьдесят лет.

— Агапов, вы куда звоните? — перебила она. — Номер хоть посмотрели или у вас ещё и зрение испортилось?

Это начинает сильно раздражать!

— Я звоню в приёмное отделение, и не надо мне хамить, — строго ответил я. — Всё-таки я врач.

— Врач, который не знает, куда класть пациентку, — фыркнула та. — Раз вы врач, то и договаривайтесь с терапией. Мы-то тут при чём? Вы бы ещё в скорую позвонили, ёк-мокарёк.

— Тогда дайте мне номер терапевтического отделения, и повторю: не стоит хамить, — заявил я.

Она раздражённо продиктовала мне номер и тут же повесила трубку. Это у них мода, видимо, такая.

Что ж, теперь позвоню в терапевтическое отделение. Это уже дело принципа, госпитализировать пациентку. В самом деле, я врач — и не могу положить свою больную в стационар⁈

— Терапия, Агишева слушает, — в этот раз трубку взяли практически сразу. Хоть что-то.

— Добрый день, — уже в который раз поздоровался я. День переставал быть добрым. — Это врач-терапевт, Агапов Александр Александрович.

— Кого я слышу! — протянул женский голос. — Это ведь ты, засранец, мне Прохорова положил? Русским языком тебе сказал: нет у него показаний. Нет, засунул мне этого полоумного деда, который по ночам голышом шарахается!

С трудом переварил вывалившийся поток информации. Разумеется, ни о каком деде я знать не знал.

— Я вам звоню по другому вопросу, — прервал я её. — Мне нужно госпитализировать к вам пациентку. Смирнова Галина Петровна, восемьдесят лет…

— Мест нет, — заявила Агишева.

Хочется просто по кирпичикам всю больницу разнести. Это вот так работает медицина в современном мире?

Так, ладно, в свой прошлый мир я уже не вернусь, и лейб-целителем мне снова не стать. Поэтому необходимо решать эту проблему здесь и сейчас.

— В смысле, нет? — строго спросил я. — У меня пациентка, которая нуждается в госпитализации.

— Она помирает? — протянула Агишева. — Без сознания лежит? Еле дышит?

— Нет, — вынужден был признать я. — Но все показания есть.

Агишева противно рассмеялась.

— Агапов, ты понятия не имеешь, какие должны быть показания, — заявила она. — Раз нет острого состояния — значит пусть ждёт плановой госпитализации. Как появятся места — я сообщу.

Нет, хватит с меня.

— Значит так, — отчеканил я. — Я врач, и в состоянии определить, нуждается ли пациентка в госпитализации или нет. Подвергать мои слова сомнению вы не имеете права. Я отправлю её в больницу, и мне всё равно на ваши слова.

— Сам тогда ей и занимайся, — отозвалась Агишева. — Раз ты весь такой врач, приедешь и сделаешь назначения.

Она предлагает мне самому поработать врачом-терапевтом в стационаре. Вызов принят.

— Без проблем, — заявил я. — Отправляю.

— Форму 057-У не забудь, — Агишева повесила трубку.

К счастью, нужная форма у меня была с собой. Взял на вызов папку, в которой нашлись разные бланки. Думал, разберусь по ходу дела. Вот, выяснил, что на госпитализацию пригодится один из этих бланков.

— Милок, ну что там? — из кухни вышла Галина Петровна.

— Собирайтесь, сейчас форму заполню, и отвезём вас в больницу, — ответил я.

Скорая помощь везти отказалась. А как ещё женщине, которая еле ходит, добраться до стационара? Придётся на нашей машине.

Заполнив форму, я помог Галине Петровне с вещами, и мы вышли к Косте. Дорога вниз далась тяжело нам обоим, так что останавливались отдышаться на каждом лестничном пролёте.

Так что к Косте мы спустились ещё минут через десять.

— Это что за делегация? — раздражённо спросил водитель.

— Надо пациентку в стационар отвезти, а потом дальше по адресам ехать, — заявил я.

— Сань, но я так-то не такси, — заявил Костя. — Пусть сама добирается. У нас и время ограничено, некогда нам круги наворачивать.

Как же надоела эта система!

— Мы отвезём её, это не вопрос, — заявил я. — Галина Петровна, садитесь в машину.

Водитель раздражённо хмыкнул, но больше ничего не сказал. Довёз нас до стационара, где я проводил женщину в приёмное отделение.

— Покажете направление, они определят вас в терапию, — объяснил я. — Сегодня я к вам подойду.

Ведь мне поручили сделать назначения. Смирнова кивнула и пошаркала в стационар. А я вернулся в машину.

— Сейчас Шарфиков начнёт звонить и возмущаться, почему машина занята так долго, — со злорадством сказал Костя. — Сам ему и объяснишь, что решил в благородство поиграть.

Я ничего не ответил, лишь рукой махнул. Впереди было ещё пять вызовов, и надо беречь силы.

На вызовы у меня ушло почти три часа. Была пара случаев обычной простуды, в которых попросили сделать больничные листы. Остальные же — пенсионеры, все с огромным багажом хронических болячек. На каждого такого пациента уходило довольно много времени, потому что совесть не позволяла мне просто махнуть рукой и уйти.

К счастью, в госпитализации больше никто не нуждался. А то второго подобного заплыва сегодня я бы не выдержал.

Закончив, сел в машину, и всё ещё обижающийся на меня Костя отвёз меня к поликлинике. Там стоял Шарфиков, переминаясь с ноги на ногу.

— Какого чёрта так долго⁈ — накинулся он на меня, когда я даже из машины вылезти не успел. — Я как идиот сидел, ждал несколько часов, чтобы на свои вызовы поехать!

— Сложные случаи, — спокойно ответил я. — Всё-таки участок новый, нужно время, чтобы со всеми разобраться.

Шарфиков хотел что-то ещё сказать, но тут нас окликнул ещё один голос.

К нам спешил мужчина лет тридцати пяти, высокий, с чёрными волосами и белоснежной улыбкой. Одет он был в хирургический костюм, поверх которого накинута куртка.

— Стасян, Санёк, здорова, — он по очереди пожал нам руки. — Ну что, когда поездка счастья планируется?

Это кто вообще?

— Не знаю, Тох, никогда, наверное, — буркнул Шарфиков. — У нас Саня головой, видимо, ударился. За работу взялся, дружбу не ценит.

— Саня, ты в порядке? — почему-то нараспев спросил «Тоха». Это Антон, думаю. — Мы ж хотели в сауне оттянуться в Саратове. Вызвать девочек… За деньги-то тебе точно дадут. А то шишка поди дымится уже.

Твою ж мать, Саня, как ты вообще дружил с этими людьми? С ними вообще поговорить можно о чём-то другом⁈

— Мне такое не интересно, — отрезал я. — Тем более мне новый участок дали, работы теперь много. Так что поезжайте без меня.

— Так ты ж нам оплатить обещал, — напомнил Антон. — И сливаешься?

Похоже, с Саней в принципе общались только из-за этого. Но ладно бы ещё у него правда финансовое положение позволяло платить за других! Однако Агапов зарабатывал не так много, чтобы оплачивать развлечения для других.

— Значит, сами оплатите, — пожал я плечами. — Раз я не поеду — то и смысл мне за вас платить?

— За базар не отвечаешь, — подытожил Антон. — Всё с тобой ясно.

Больше не хочется вообще присутствовать в этом разговоре.

— Думай как хочешь, — я махнул рукой и пошёл в сторону стационара.

Шарфиков и Антон остались разговаривать, явно обсуждая странные перемены с Саней. Всё, больше на мне ездить не получится, парни. Поездки счастья теперь совершайте самостоятельно.

Я пошёл в стационар, ведь мне надо было оформить назначения для Смирновой.

Здание больницы находилось рядом с поликлиникой. Оно мне было уже знакомо, именно здесь я и начал свой путь в этом новом мире. Кстати, как раз в терапии и лежал, только Агишеву эту не видел. Моим лечащим врачом был мужчина, что в реанимации, что в отделении.

Приёмное отделение тоже нашёл быстро, по большой табличке на двери. Толкнул её и вошёл внутрь.

Это была небольшая комнатка. Кушетка, стол и стул, телефон и шкафчик с лекарствами. За столом сидела полная женщина лет сорока. На её бейдже было написано «Козлова Е. П. Медсестра приёмного отделения».

— Здравствуйте, — поздоровался я с ней. — Смирнову уже определили в отделение?

— Агапов, — знакомый голос, это с ней я говорил по телефону. — Да, положили мы твою бабуську драгоценную, ёк-мокарёк. Татьяна Геннадьевна там дождаться тебя не может, ты ж пообещал сам этой бабке все назначения сделать.

— Так и будет, — спокойно сказал я. — Спасибо за ответ.

Она странно на меня посмотрела, но я не обратил никакого внимания. Поднялся на знакомый этаж, где располагалось терапевтическое отделение. И прошёл в ординаторскую.

Там за одним из компьютеров сидела худая женщина лет пятидесяти, с острым длинным носом. На этом носу красовались очки в толстой чёрной оправе.

— Агапов, всё-таки пришёл! — она даже удивилась. — А я подумала, просто так сказанул про назначения. Ну что ж, идём к твоей пациентке. Начнёшь ведь с повторного осмотра и заполнения истории болезни, да?

— Сначала сниму куртку и вымою руки, — поправил её я. — И потом к пациентке.

Она хмыкнула, но ничего не сказала. Подождала, пока я приведу себя в надлежащий вид, и мы отправились в палату к Смирновой.

О, вот и моя палата по пути встретилась. Вспомнил Петровича, моего соседа, который помог разобраться с телефоном. Интересно, его уже выписали из хирургии?

— Начинайте, — с плохо скрываемым ядом в голосе заявила Агишева, когда мы вошли в нужную палату.

Я повторно принялся за опрос и осмотр Галины Петровны. В палате все с интересом слушали, что я говорил и делал.

Мест было довольно много. Непонятно, зачем заявлять мне по телефону, что мест нет. Просто лени ради?

— Так, что назначите ей из обследований? — спросила Агишева, поправив очки.

— Общий анализ крови с лейкоцитарной формулой, — начал перечислять я. — Биохимический анализ крови: креатинин, мочевина, калий, натрий, АЛТ, АСТ, глюкоза, общий холестерин. Общий анализ мочи. ЭКГ. Эхокардиографию для оценки фракции выброса и состояния клапанов. Рентген органов грудной клетки для исключения застоя в лёгких.

Татьяна Геннадьевна удивлённо приподняла брови.

— А не многовато? — спросила она.

Что за манера спрашивать такое прямо при пациентке!

— Мы должны понимать, с чем имеем дело, — заявил я. — Пациентка не обследовалась несколько лет. Мы не знаем о состоянии её почек, печени, уровня электролитов. Назначать мочегонные без контроля уровня калия — это риск аритмий. Назначать ингибиторы АПФ без уровня креатинина — риск почечной недостаточности.

Я прошерстил огромное количество инструкций у самых распространённых препаратов, которые назначают при лечении. На самом деле было сложно всё это запомнить, и благо было много пересечений с лекарствами из моего мира.

В голове уже сложилась более-менее цельная картина, как следует правильно лечить людей в этом мире.

— А что по лекарственным препаратам? — в голосе Агишевой заметно уменьшился скепсис.

— Пока можно начать со стандартных схем, — ответил я. — Эналаприл двадцать миллиграмм два раза в день, Амлодипин пять миллиграмм вечер. Фуросемид утром обязательно, лучше капельно. Аспирин, а лучше аналог, на ночь — для профилактики тромбообразования. Разумеется, каждый день контроль давления, пульса и диуреза. Лучше ещё контроль веса — отслеживать, сколько жидкости она теряет.

— Ты что, списал это откуда-то? — спросила Агишева.

— Нет, — покачал я головой. — Это мои назначения.

— Не похоже на тебя, — заявила она. — Такие грамотные назначения… Я бы сама сделала всё то же самое. Странно, очень странно.

Она ещё раз поправила очки и добавила:

— Анализы возьмут завтра утром, препараты начнут давать. Через несколько дней заходи, проверишь динамику.

Развернувшись, она вышла из палаты.

— Милок, спасибо тебе, — обратилась ко мне Галина Петровна. — Обычно старики и не нужны никому. А ты так добивался моей госпитализации, да ещё и сам лечишь теперь. Спасибо.

— Главное, выздоравливайте, — улыбнулся я.

Тоже вышел из палаты и устало выдохнул. Это была маленькая победа и шаг по восстановлению врачебного авторитета. Маленький, но верный шаг.

Хотел узнать, как там Петрович, но того самого врача нигде не смог найти. А обращаться к Агишевой не захотел, хватит с меня конфликтов.

Отправился назад в поликлинику, работы ещё предстоит много. Кажется, сегодня до глубокого вечера вообще домой не уйду.

По пути в свой кабинет прокручивал в голове оставшиеся дела. Так, заполнить в МИСе сегодняшние вызовы. Разобраться, как открывать больничные листы и открыть два больничных.

Начать разбирать документацию по своему участку. Готовить списки препаратов. Точнее, один большой солидный список.

Открыл дверь в кабинет своим ключом, зашёл внутрь. Повесил куртку в шкаф и подошёл к столу.

На столе красовался лист бумаги с надписью красным маркером: «Лучше бы ты сдох в больнице».

Я огляделся. Кабинет был пуст, окно закрыто. Дверь я запирал на ключ.

Но у кого-то был доступ в мой кабинет, и этот кто-то оставил своё послание.

Он знал, что я жив. И намекнул на то, что не закончил.

Я внимательно изучил записку со всех сторон. Так, лист бумаги абсолютно обычный для этого мира, точно такие же вылезали из моего принтера. Надпись сделана красным маркером. Буквы неровные, угловатые, кто-то пытался скрыть свой почерк. По таким буквам автора не определить.

Обратная сторона листа была абсолютно чистой, без дополнительных записей или отпечатков. Кто бы это ни оставил — он не дурак.

Далее я изучил свой кабинет. На столе всё было ровно так, как я и оставил. Ничего не взяли, не переставили.

Замок в двери был целым, окно закрыто. Значит, дверь открыли с помощью ключа. Уже кое-что.

В моём мире во всех важных местах были системы защиты, работающие с помощью праны. Кристаллы, которые записывали происходящее в помещениях.

Здесь был аналог — камеры видеонаблюдения. Я читал об этом в интернете. Вот только в нашей поликлинике таких камер не было. По той же причине, по какой и сама поликлиника была в состоянии разрухи. Не было денег.

Насколько я изучил вопрос, так обстояли дела вовсе не во всей России. Просто я оказался именно в таком городке, где были сильные проблемы с финансированием. Системой здравоохранения в частности. А почему так происходит? Я пока не разобрался.

Так что проверить, кто именно заходил в мой кабинет, невозможно.

Что ж, отравитель знает, что я жив. Я знаю, что он знает. Буду начеку, это пока что всё, что могу сделать с данной проблемой. Пока не выясню, кто он.

Больше нельзя будет оставлять еду или напитки без присмотра, поскольку отравитель может воспользоваться тем же способом. На прямое нападение в больнице он не решится и точно будет действовать исподтишка, как и в прошлый раз.

Сложил записку и спрятал её в верхний ящик стола. Сейчас надо заняться работой. Она отвлечёт от тревожных мыслей.

Это тело привыкло к постоянному стрессу, и даже сейчас, когда я пытаюсь контролировать процесс, гормоны всё-равно выделяются.

Пожалуй, с этим будет разобраться даже сложнее, чем перебороть тягу к сладкому, которая проснулась во мне совсем недавно. Пока держусь, но желание съесть сладкое очень сильное.

Раз за разом в голове невольно всплывают мысли о шоколадных пончиках с начинкой, об эклерах с заварным кремом и тортиках…

Так, хватит! Сладкое мне сейчас вот никак нельзя.

Снова включил компьютер и уже со знанием дела открыл МИС. Так, для начала надо заполнить вызовы. У меня было два пациента, которым нужно открыть больничные листы. Начну с них.

Для этого пришлось снова отправиться собирать информацию. Как открывать больничные листы — я не знал. Вновь вышел из кабинета, закрыл его и пошёл к регистратуре. Людей возле неё уже почти не было, время шло к вечеру. В одном из окошек увидел знакомое лицо.

— Виолетта, не подскажете, где открывать больничные листы? — спросил я.

— Так по имени, — внезапно смутилась она. — Первый раз вы так, Александр Александрович. Третий кабинет, их же Лена у нас открывает. Она до шести, так что ещё должна быть на месте.

— Спасибо, — улыбнулся я.

Виолетта ещё больше покраснела и уткнулась в бумаги. Что я такого сказал — не понял, ну да ладно.

Третий кабинет нашёлся довольно быстро, он был рядом с регистратурой. Большая дверь, с маленьким окошком. Табличка на двери «Кабинет экспертизы временной нетрудоспособности».

Через окошко решил не разговаривать, а сразу зайти внутрь. Внутри оказался маленький уютный кабинет, стол, стул и шкаф. За столом сидела пухлая девушка лет тридцати, со светлыми волосами до плеч.

— Добрый день, — поздоровался я с ней. — Мне нужно открыть два больничных листа с вызовов.

Она подняла взгляд, и выражение её лица тут же приобрело настороженность. Кажется, Саня и тут успел отличиться.

— Агапов? — уточнила она.

— Александр Александрович, — кивнул я.

Она откинулась на спинку стула и скрестила руки возле груди.

— Серьёзно? — приподняла она бровь. — Хотите открыть больничные листы?

— Это так удивительно? — не понял я.

— Ещё как, — кивнула девушка. — Обычно больничные листы с домашних вызовов врачи открывают сами. И для этого я проводила несколько подробных инструктажей, на которые вы не пришли. Заявили, что вам это не надо, вы и так в компьютерах разбираетесь. Начинаете вспоминать?

Видимо, Саня считал, что, раз он умеет делать ставки и регистрироваться на порно-сайтах, то он айтишник уровня Лёлека и Болека. Но сомневаюсь, что он таким и правда был.

— А потом вы несколько больничных листов открыли с ошибками, — добавила Лена. — А от начальства влетело мне, ведь это я же вас якобы не научила. Я просила вас прийти ещё раз, но вы просто начали отказывать на дому в больничных листах. Заявляли, что для этого надо топать на приём.

В который раз мне стало стыдно за моего предшественника.

— Мне жаль, что вас из-за меня отругали, — искренне сказал я. — Был неправ, мне правда нужно научиться открывать больничные листы.

Лена прищурилась и посмотрела мне в глаза.

— Что-то в вас изменилось, — подметила она. — Непонятно что. Ладно, давайте проведу вам краткий экскурс. У меня сегодня работы тут много своей, и так задерживаться придётся.

Она показала, как открываются больничные листы. Для этого была отдельная программа, ФСС. Пациенты, которые были официально трудоустроены, уже были забиты в системе, и их надо было искать по номеру СНИЛСа. Теперь понятно, зачем два моих пациента продиктовали мне эти номера.

Честно говоря, сразу и не понял, что это вообще за зелёная карточка и зачем она нужна.

Дальше нужно было поставить диагноз, указать сроки нетрудоспособности. Строго в день окончания больничного пациенту нужно было явиться на приём. К счастью, это я понял сам, так и сказал своим пациентам.

— Так, давайте вашу карту доступа, — закончив вводить данные, сказала Лена.

— Карту доступа? — переспросил я.

Девушка улыбнулась, в этот раз беззлобно.

— Потеряли снова? — уточнила она.

Я кивнул. Зная Саню, точно потерял.

— Ладно, сейчас вам дубликат сделаю, — девушка достала пластиковую карту. — Электронный ключ на неё запишу, уже не в первый раз. Лучше не теряйте, это же ваша электронная подпись.

Она быстро сделала манипуляции в компьютере и протянула мне карту. Я тут же спрятал её в карман.

— Вот и всё, — подытожила Лена. — Потом пациенты придут к вам, и вы либо продлите, либо закроете больничные листы.

— Спасибо, — кивнул я. — У меня ещё вопрос. Вы случайно не знаете, у кого есть доступ к ключам от кабинетов?

Вопрос её явно удивил, но она не стала его комментировать.

— У всех, наверное, — пожала она плечами. — Дубликаты висят в регистратуре, и оттуда может взять кто угодно из сотрудников. Плюс ещё есть у санитарок, свои копии. Так что доступ в принципе свободный. А что?

— Просто интересно, я ключи часто терять стал, — задумчиво ответил я, на что девушка улыбнулась. — Спасибо ещё раз.

Кивнул ей и вышел из кабинета. Что ж, это всё усложняет. Оказывается, в мой кабинет мог попасть любой желающий. Достаточно просто взять ключ в регистратуре — там всегда такой хаос, что вряд ли кто-то обратил бы на это внимание.

Найти отравителя Сани и автора записки будет сложно.

Вернулся в свой кабинет. Сейчас стоило работу работать, как бы забавно это ни звучало. По крайней мере, она помогала отвлечься от дикого чувства голода. М-да, с таким образом жизни, который вёл Саня, этот голод будет преследовать меня ещё долго.

Говорят, что привычка формируется двадцать один день. Вот столько мне и нужно продержаться, а потом станет значительно легче.

А если говорить более медицинским языком, то организм будет постепенно приспосабливаться к новому образу жизни, запоминая новые реакции. И станет легче постепенно. Особенно когда сахар в крови нормализуется.

Перед основной работой я решил немного навести порядок и в кабинете. День в этом хаосе отработал, но больше не собирался.

Во-первых, это активность для организма, в которой он так нуждался. Во-вторых, это поможет привести мою жизнь в порядок: как минимум пациенты не будут с пренебрежением на это всё смотреть.

Начал с малого. Собрал все медицинские карты, которые валялись на столе, и рассортировал их. Пациентов, которые придут ко мне на приём ещё раз — в отдельную стопку. Пациентов, которые больше не придут — в другую. В отдельную стопку все карты, которые просто валялись у Сани на столе.

Эти две стопки я сразу отнёс в регистратуру, карты должны были храниться там.

Дальше протёр стол, убирая пыль, крошки, пятна от кофе. Занялся ящиками.

Саня был тем еще сладкоежкой, поэтому фантиков там валялось море. Нашёл несколько целых конфет «Мишка на севере» и едва поборол желание съесть их. В итоге спрятал в нижний ящик с намерением кому-то потом отдать. Выкинуть их у меня рука не поднялась.

В других ящиках стола разложил канцелярию, аккуратно сложил бумаги — направления, бланки для рецептов. Под вопросом оставался только третий ящик, ключ от него так и не нашёлся.

После этого взялся за работу. Журнал, который мне сегодня принесла курносая медсестра, назывался «Паспорт участка». Там были закладки, каждая из которых обозначала улицу моего нового участка. На каждой улице были перечислены все дома и живущие в них люди.

Фамилии, даты рождения, места работы, хронические заболевания. Какие-то надписи были сделаны ручкой, какие-то карандашом. И все разными почерками.

Это был самый главный документ, и с него я решил начать. Сверялся с уже знакомой программой МИС и методично выписывал своих пациентов. Несколько человек уже знал благодаря сегодняшнему приёму.

Работа шла медленно, но верно. Через пару часов ко мне в кабинет заглянула Виолетта.

— Вы решили задержаться, Александр Александрович? — спросила она.

— Да, — кивнул я. — А что, поликлиника уже закрывается?

— Мне нужно закрыть, — кивнула та. — Но знаете… Я вам доверяю, так что ключи просто вам оставлю. Как закончите — отнесите их в приёмное отделение, обычно ключи от поликлиники там хранятся.

Вот и ещё один факт. В поликлинику, а значит, и в мой кабинет могли попасть из стационара. Ключи везде в свободном доступе.

Значит, работающих там тоже нельзя исключать из подозреваемых.

И ещё одно: я почему-то решил, что автор записки — это и есть мой отравитель. А вместе с тем не было никаких оснований так думать. Это могли быть два абсолютно разных недоброжелателя. Один из которых хотел убить меня, а другому я просто мог не нравиться.

— Так что скажете, закроете за мной? — из раздумий вывел меня голос Виолетты.

— Да, конечно, — я вышел из кабинета, закрыл за ней входную дверь в поликлинику и вернулся обратно.

Остался один в целой поликлинике, забавно.

Вернулся к себе и вновь погрузился в работу. Составлял себе план, в каком порядке буду обходить свой участок. Как лучше вести диспансерное наблюдение, кого пригласить в первую очередь.

Заполнил все домашние вызовы в МИСе. Изучил ЕФАРМ, начал разбираться, как составлять заявки на препараты.

Тут была проблема: в МИСе не было указано, у кого из пациентов были льготы на лекарства. Это придётся поднимать все бумажные карты моего участка.

Часы показывали восемь вечера, когда я, наконец, оторвался от компьютера. Шея затекла, спина ныла, глаза болели от экрана. Надо будет приобрести защитные очки — уже вычитал, что такие бывают. А то так зрение легко испортить.

Мне этого не хотелось, пусть в этом теле останется хоть что-то здоровое.

Конечно, я делал несколько раз разминку для глаз, но этого всё равно оказалось мало. Современные компьютеры — те ещё факторы риска.

Собрался и вышел из кабинета. Уже подошёл было ко входной двери, как вдруг услышал вдалеке шум.

Так, очень интересно. Виолетта сказала, что я остаюсь тут один.

Драться мне всё ещё было противопоказано, с утра ничего не изменилось. Но не оставлять же кого-то в поликлинике! Так что я тихо пошёл на шум.

Он доносился из кабинета номер три. Резко открыл его… и увидел там Лену, печатающую какие-то бумаги.

— Ой, напугали! — вздрогнула она. — Вы чего?

— Это вы чего? — усмехнулся я. — Восемь вечера. Мне даже никто не сказал, что вы тут, и я вас чуть в поликлинике не закрыл.

— В самом деле восемь? — она глянула на часы. — Точно. Вот это я засиделась! Подождите минутку, сейчас соберусь быстренько.

Я вышел из кабинета, чтобы её не смущать. Она появилась минут через десять с огромным чёрным пакетом в руках.

— Вам помочь спрятать тело? — пошутил я, намекая на её пакет в руках.

— Не надо, — она искренне улыбнулась. — На самом деле, это журналы по выданным больничным листам. Много работы накопилось, уж сидела и писала, а всё равно не успела. Решила на дом взять, включу себе сериальчик какой-нибудь и заполню.

Я взял у неё пакет и прикинул, что весит он совсем немало.

— Давайте я вас провожу, — заявил я. — Пакет тяжёлый, нечего такие тяжести по вечерам одной таскать.

Она удивлённо посмотрела на меня, так и замерев с ключом от кабинета в руках.

— Вы серьёзно? — уточнила она.

— Ну да, — честно говоря, пакет и для меня был ужасно тяжёлым. Тело Сани Агапова и так меня уже ненавидело за все те подвиги, что я заставлял его совершать. Но внешне я не показал это ни одним мускулом. — Нет проблем.

Лена закрыла кабинет, и мы вышли из поликлиники.

— Подождите минутку, я только ключи в приёмное отделение отнесу, — проговорил я. — И пойдём. Не против, если мы на «ты» перейдём?

Было бы странно провожать её и продолжать общаться на «вы». Тем более я не видел причин для соблюдения подобной субординации. Всё-таки не при дворе императора живём.

Вопрос этикета я тоже успел изучить. Это уже не мой мир, с сословиями и титулами. Здесь с этим попроще, люди сами устанавливали, как им комфортнее общаться. Устанавливали границы, как говорят местные психологи.

— Не против, — она снова улыбнулась. — Я подожду.

Я добежал до приёмного отделения. Точнее, дошёл быстрым шагом, из-за чего прямо в дверях у меня начался новый приступ астмы. Быстро сделав два вдоха из ингалятора, зашёл внутрь.

Там дежурила всё та же «Козлова Е. П.»

— Агапов, ёк-мокарёк, — прокомментировала она моё появление. — Чего ты тут забыл?

А вот её, напротив, надо было поставить на место в вольности общения.

— Прошу обращаться ко мне на «вы», — заявил я. — И по имени-отчеству, Александр Александрович. Всё-таки я врач. И я принёс ключи от поликлиники, куда их повесить?

— Вон ключница на стене, Александр Александрович, — в её голосе проскочило ехидство. — Вы бы знали, если бы почаще работать оставались.

Я повесил ключи, проигнорировав её замечание, и вышел из стационара. Лена ждала меня на том же месте.

— Пойдём, — я снова взял пакет. — Ты где живёшь?

— В частном секторе, — она махнула рукой в совсем другую от моего дома сторону. Ничего, прогулки полезны для здоровья.

Мы медленно отправились в путь. Зима в Аткарске была довольно снежной, все тротуары засыпаны снегом. Из-за этого идти очень непросто, и дыхание вскоре сбилось как у меня, так и у Лены.

— Не чистят совсем улицы! — сердито сказала она. — Уж сколько мы в группу писали, чтобы хоть центральные почистили. Людям ходить невозможно!

Я шёл чуть позади, чувствуя, как ноет рука из-за тяжёлого пакета. Поэтому просто кивнул в ответ.

— Всё-таки ты изменился, — чуть помолчав, добавила Лена. — Раньше никогда бы не предложил помощь. Наверное, больница и такие тяжёлые случаи, как у тебя, меняют людей.

— Наверное, — в принципе, в этом была какая-то логика. Поэтому именно этой легенды я и придерживался.

В самом деле, если в глазах окружающих я чуть не умер, то мог и пересмотреть некоторые жизненные позиции.

— Повезло, что вас вообще спасли, — добавила Лена. — Надя вас нашла прямо в кабинете. Такой шум начался, тут же носилки принесли, вас в стационар поволокли. Говорят, ещё чуть-чуть — и всё.

Слухи расползаются быстро, уже вот все в курсе произошедшего. Забавно, эту загадочную спасительницу Надю так сегодня и не встретил. Надо бы её поблагодарить за спасение.

— Повезло, — кивнул я. — Астматический статус — опасное состояние. Но в реанимации помощь оказали профессионально.

— Люди, может, и хорошие, но вот оборудование точно плохое, — покачала головой Лена. — Вообще именно в Аткарске такая проблема. Снабжение больницы здесь хуже некуда. Да и вообще, город запущенный.

— Почему ты тогда здесь? — поинтересовался я. — Не переедешь в тот же Саратов? Там и возможностей больше, и условия получше.

С самим собой-то мне всё понятно. Саня никуда не мог отсюда деться, ведь его распределили в этот город. Несколько лет по-любому надо отработать в местной поликлинике.

— Здесь мой дом, — просто ответила Лена. — Я здесь родилась и выросла, как и мои родители. А возможности… Какая карьера в медицине может быть? Пахать везде придётся, так пусть хоть в родном городе.

— Мне кажется, ты лукавишь, — заметил я. — Дело не только в этом.

Она чуть затормозила и внимательно посмотрела мне в глаза.

— Здесь люди, — чуть помедлив, добавила она. — Такие же, как везде. И здесь надо кому-то работать. Многие бегут из маленьких городков в большие. Из-за этого здесь дефицит кадров.

Я кивнул. Понимал, о чём она говорила.

Мы добрались до дома Лены. Она жила в частном небольшом доме, который выглядел, однако, гораздо лучше моего съёмного. В окне горел свет.

— Я с родителями живу, — смущённо сказала Лена. — Так удобнее. В дом сама занесу, спасибо тебе большое.

— Не за что, — я отдал ей пакет. — Спокойной ночи.

Подождал, пока она скроется за калиткой, и отправился домой. Теперь уже шёл так, как было комфортнее мне. Комфортнее всего было бы никуда не идти, но этого я себе позволить не мог.

Добрался до дома только в начале десятого. Мокрый, уставший. Однако с приятным чувством внутри — первый рабочий день прошёл очень даже ничего. Насыщенный, запоминающийся, продуктивный.

Несмотря на позднее время, я ещё почистил снег во дворе. Сосед сдержал своё обещание: больше на мой участок снега не кидал.

Затем принял душ, постирал часть вещей. Сварил гречневую кашу, поужинал. Хотя мысли о сладком продолжали меня преследовать. Вот бы сейчас газировки…

Так, нет! Взяв себя в руки, я отогнал это навязчивое желание и отправился спать.

Утром меня разбудил звонок. Спросонья нащупал телефон и увидел абонент «Отец». Весь сон как рукой сдуло.

С родителями моего предшественника мне ещё говорить не доводилось. Я понятия не имел, в каких они отношениях.

Переписок в телефоне практически не было, только мать периодически слала картинки в одном из приложений. Но как бы то ни было, ответить нужно.

— Доброе утро, — сняв трубку, проговорил я.

— Саша, наконец-то! — голос отца был полным облегчения. — Пропал совсем. Не звонишь, не приезжаешь. Случилось чего?

Родители не знают, что Саня попал в больницу с астматическим статусом. Думаю, и нечего им это знать.

— Работы просто много, — ответил я. — Вот и не звонил. Как вы?

Отец хрипло и невесело рассмеялся.

— Работы много, — эхом повторил он. — Ну да, как же… Саша, я хотел сказать, что в этом месяце денег от нас с матерью не жди. У нас непредвиденная покупка возникла, и с пенсий ничего не осталось.

Рубрика «сюрпризы от Сани» продолжается! Оказывается, этот засранец ещё и у родителей деньги брал. И всё равно умудрялся все их просаживать.

— Отец, мне больше вообще не нужно присылать денег, — серьёзно сказал я. — Уже не маленький, сам зарабатываю.

Ни при каких обстоятельствах нельзя, чтобы родители узнали про главный долг Сани в пятьсот тысяч. Честно говоря, эта проблема до сих пор оставалась у меня нерешённой. Но за эти дни просто не успел до неё добраться.

— Саш, ты здоров? — обеспокоенно спросил отец. — С чего это вдруг такие геройства, от денег отказываешься?

Родители должны были знать предыдущего Саню лучше всех. А потому изменения чувствовали особо тонко.

— Просто это неправильно, — заявил я. — Мне стыдно, что я вообще их брал. Работаю же. Так что больше не надо, и точка.

— Ну дела, — протянул отец. — Матери скажу — не поверит. Услышал тебя, сын, хорошо. К нам-то в гости не собираешься?

Я задумался. Судя по всему, визитами родителей предыдущий Саня тоже не баловал. Поэтому по-хорошему надо бы посвятить этому делу выходной.

Но на этой неделе вряд ли получится, слишком много накопившихся дел.

— Обязательно приеду, только позже, — пообещал я. — Не в это воскресенье.

— Мы всегда тебя ждём, — искренне заявил отец. — Звони почаще. И про ингалятор не забывай. Бывай.

Он отключился. Хорошие у тебя, Саня, родители. А он их совсем не берёг.

Звонок окончательно разогнал остатки сна, и я принялся собираться на работу.

А следующий выходной стоило посвятить ко всему прочему ещё и домашним делам. Стирки накопилось много, поэтому хотя бы на это занятие стоило освободить время.

Собрался и пошёл в поликлинику. Для себя отметил, что путь на работу дался чуть-чуть легче, чем вчера. Медленно, очень медленно я начинал тренировать тело. Неплохо.

Сегодня день, наоборот, начинался с вызовов. Поэтому сразу же заглянул в регистратуру посмотреть, сколько их накопилось. Меня вызвали уже три человека.

— Костя занят пока, вы через час поедете, — не здороваясь, бросила через плечо регистраторша по вызовам.

— Хорошо, — легко кивнул я.

Пока дальше начну разгребать завалы работы в кабинете.

Зашёл к себе, переоделся и включил компьютер. И ко мне сразу же постучались.

— Войдите! — крикнул я.

В кабинет вошла женщина лет шестидесяти, в синем халате и белой косынке. На груди висел бейдж «Надежда Фадеева. Санитарка».

Так это, видимо, та самая Надя, которая спасла мне жизнь. Про неё говорили несколько человек, но никто не сказал, что это санитарка. Поэтому я думал, что искать её надо среди медсестёр.

— Голубчик, ну как ты? — как-то по-родному спросила она. — Ох и напугал же ты меня тогда. Захожу — лежишь, хрипишь, уж и синеть начал. Ну я-то быстро сообразила, что что-то не так.

— Всё в порядке, — кивнул я. — Хотел сказать вам спасибо. Если бы не вы, то не сидеть мне сейчас в кабинете.

— Да не болтай, ничего такого-то не сделала, — смущённо махнула санитарка рукой. — Просто вовремя тут оказалась.

Внезапно она резко подошла к двери и заперла её изнутри.

— Голубчик, ты мне давно обещал кое-что, — заявила она, расстёгивая халат.

Вот это поворот!

Шестидесятилетняя Надежда, расстёгивающая халат, доверия мне не внушала. Ещё и с формулировкой, что я «давно обещал кое-что». Варианты лезли в голову самые разные…

— Что я вам обещал? — настороженно уточнил я.

— Ну как же, — она принялась расстёгивать и блузку под халатом. — Родинку мою посмотреть, милок. У нас же в поликлинике дерматолога нет, а ехать куда-то далеко у меня времени тоже нет.

Понятно. Прошлый Саня обещал санитарке определить, доброкачественная или злокачественная у неё родинка, или, если говорить медицинским языком, невус. Доброкачественное новообразование на коже имеет чёткие контуры, небольшой диаметр и равномерный окрас. Большинство таких родинок врождённые, и опасности они не представляют.

Однако иногда невус может превратиться в меланому. Такие образования приобретают ассиметричную форму, неровные контуры и неравномерное распределение цвета. В этом случае уже стоит обратиться к онкологу и удалить такое образование, пока не образовались метастазы.

Надежда расстегнула блузку и продемонстрировала мне левую сторону груди. На ней, чуть ниже ключицы, располагалась и сама родинка диаметром около пяти миллиметров.

Довольно большая — понятно, почему санитарка забеспокоилась.

Я внимательно принялся рассматривать образование. Так, форма правильная, края чёткие. Цвет равномерный, без вкраплений чёрного или красного. Поверхность гладкая, без шелушений.

— Когда она появилась? — уточнил я.

— Да не знаю, голубчик, — отозвалась женщина. — Давно, мне кажется. Может, лет десять назад, а то и больше.

— Размер с тех пор менялся? — спросил я.

— Да вроде нет, — пожала она плечами.

— Кровоточила, чесалась?

— Ничего такого, — помотала Надежда головой.

Отлично. Никаких причин для беспокойства не было.

— Всё в порядке, — подытожил я. — Родинка доброкачественная, можете не переживать.

Она вздохнула с облегчением и принялась застёгивать блузку.

— Спасибо, милок, — кивнула она. — А то я уж думала, мало ли что. От таких родинок вроде и рак бывает.

— Бывает, — подтвердил я. — Но у вас не тот случай. Просто следите за ней. Если начнёт расти, менять форму или цвет — тогда приходите ко мне. А сейчас всё хорошо.

Надежда улыбнулась, залезла в карман халата и достала оттуда шоколадку «Алёнка».

— Возьми, милок, — протянула её мне. — Хороший ты врач, что бы там остальные ни говорили. И словом добрым лечишь, и с родинкой помог. А то ж многие нос от меня воротят. Возьми, от чистого сердца.

Отказываться было невежливо. Даже несмотря на то, что сладкое мне нельзя. Уж очень не хотелось обижать женщину, благодаря которой это тело вообще выжило.

— Спасибо, — забирая подарок, улыбнулся я.

Надежда застегнула халат, открыла дверь и вышла из кабинета. Я остался один и посмотрел на шоколадку в руках. Почувствовал, как внутри что-то сжалось. Руки внезапно задрожали, а во рту начала вырабатываться слюна.

Хочу сладкого прямо сейчас, вот немедленно. У меня даже голова закружилась от этого дикого желания.

Я уже понял, что предыдущий Саня был сладкоежкой. Но первые дни тяга к сладкому практически не ощущалась. Нет, порывы были, но я успешно их контролировал. Голова была занята другим — перерождением в новом мире, работой, записками с угрозами… Некогда было думать о сладком.

Сейчас же, когда я был один и выдалась свободная минутка, а в руке была шоколадка… Меня накрыло.

Мне казалось, что я чувствую её запах. Руки были готовы в любой момент вскрыть обёртку и запихать шоколад внутрь, целиком. Почувствовать этот вкус.

Это была настоящая ломка. Тело Сани привыкло к постоянному потоку сахара. Простые углеводы легко усваиваются в организме, вызывая всплеск энергии. Который очень быстро проходит, и появляется чувство голода и тоски. Которое в свою очередь вновь проходит при принятии новой порции сладкого.

Я положил «Алёнку» на стол и отодвинул от себя. Нет, я не буду её есть.

Сто сорок килограмм веса, гипертоническая болезнь, астма, ожирение третьей степени. Сахар для меня — это яд.

И я не могу его себе позволить, даже если сильно хочется. Отошёл к окну, начал медленно и глубоко дышать. Практики дыхания я использовал и в прошлой жизни, они помогали во многих критических ситуациях.

Но в этот раз желание не отступало. Это было другое тело, не привыкшее к лишениям. И даже мой разум не мог в полной мере управлять этим телом.

«Съешь один кусочек, ничего не будет. Ты устал, ты много работаешь. Ты заслужил награду. Всего один маленький кусочек».

Такие мысли вихрем пронеслись в моей голове. Я сжал руки в кулаки.

Нет. Я не прошлый Саня. Я Александр Велесов, Хранитель пятой ступени Праны, лейб-целитель императора. Я справлялся со многим в прошлой жизни. И я не уступлю победу шоколадке.

Открыл верхний ящик стола и спрятал подарок туда. Пригодится для пациента с гипогликемией, например. Или передарю кому-нибудь.

Желание не пропало полностью, но стало чуть слабее. Посмотрел на часы. До моей очереди ехать на вызовы оставалось немного времени. Лучше потратить его на работу и продолжить разбираться в документах участка.

Решительно сел за стол и взялся за дело. Работал сосредоточенно, методично. Паспорт участка, списки населения, адреса. Выписывал, сверял с МИС, делал пометки.

Через полчаса в дверь постучали.

— Войдите, — отозвался я, и в кабинет вошла женщина в белом халате. Она оказалась очень высокой, на полголовы выше Сани. И от этого выглядела очень нескладно, как длинная селёдка.

— Костя готов, — бросила она сквозь зубы. — Можете ехать.

— Спасибо, — кивнул я.

Она хмыкнула и вышла из кабинета. Я взял пакет, куда сложил бланки, тонометр, фонендоскоп. Надел куртку и вышел из кабинета. Закрыл дверь, вышел на улицу.

Знакомая белая машина с красным крестом уже ждала меня у входа. В этот раз у меня получилось более ловко сесть внутрь — уже начинал привыкать.

— Здорова, — буркнул Костя. — Давай список свой.

Протянул ему выписанные адреса. Сегодня их было семь; люди на участке потихоньку начинали узнавать, что у них появился врач. И жаждали меня увидеть лично.

Костя несколько мгновений помолчал, прикидывая себе маршрут, и мы отправились в путь. Он приоткрыл окно и зажёг сигарету. Мне пришлось отодвинуться в противоположную сторону машины — с моей астмой табачный дым вдыхать не стоило.

Мимо проплывал Аткарск. Серые дома, заснеженные дороги. Для автомобилей хоть как-то почистили, а вот тротуары были засыпаны снегом. Редкие прохожие карабкались по ним как могли.

— Совсем город запустили, сволочи! — похоже, Косте надоело играть в молчанку. Я не собирался извиняться за свои вчерашние действия, и он решил перестать обижаться. — Даже снег не чистят.

— Больница тоже в разрухе, — задумчиво отозвался я. — Почему так? Денег совсем нет?

— А ты, типа, не знаешь? — хмыкнул водитель.

Я перехватил его взгляд в зеркале заднего вида и покачал головой.

— Деньги есть, — Костя сделал глубокую затяжку и закашлялся. Откашлявшись, с отвращением выкинул сигарету на улицу и закрыл окно. Я вздохнул с облегчением. — Только не туда они идут.

— В смысле? — спросил я.

— В карманы, — водитель невесело усмехнулся. — Наш мэр, Шмелёв, и наш главврач, Власов, — они с детства друзья. Одноклассники. Вместе выросли, вместе наверх пробились. А теперь вместе и город обчищают.

Я нахмурился.

— Как это — обчищают?

— Деньги на ремонт больницы выделяются — так половину они себе забирают, — начал объяснять водитель. — Подрядчикам дешёвым отдают. С оборудованием то же самое. С зарплатами врачей то же самое. Да и в городе в целом… Вон педучилище пять лет назад обещали отреставрировать, открыть у нас в городе. И что? Так и стоит в строительных лесах, те уже сгнили поди. Зато сами на новых мерседесах катаются, по частному дому у каждого, за границей каждый год семьями отдыхают.

— И никто не может ничего с этим сделать? — удивился я.

— А кто? — фыркнул Костя. — У них власть и связи. А у остальных нет ничего. Проверки приходят — всё чисто оказывается. Думаю, там и наверху у них всё проплачено. В общем, это их город. А людям, кто тут остался ещё, похрену всё. Сидят тихо, не рыпаются.

Я молча переваривал информацию. Теперь понятно, что мне просто не повезло попасть в такой город. Однако прямо сейчас переезжать тоже не вариант, я обязан отработать в клинике три года.

Тот самый главврач, который отчитывал меня за ошибку с Верой Кравцовой, сам оказался тем ещё фруктом. Вором.

— Спасибо за рассказ, — задумчиво сказал я водителю.

— Да не за что, — тот пожал плечами. — Это не тайна, все и так в курсе. Ты просто здесь всего полгода, вот всего и не знаешь.

Я здесь всего несколько дней, если уж говорить начистоту. Но да ладно.

Мы подъехали на первый вызов, частному дому с облупившейся краской и покосившимся забором.

— Петрова Зинаида Ивановна, семьдесят два года, — для себя проговорил я. — Жалобы на боли в животе.

С трудом пробрался к двери дома — снег тут тоже никто не чистил. Постучал. И мне открыла женщина лет сорока.

— Ну что так долго⁈ — возмущённо проговорила она. — Матери тут плохо, а я на работу опаздываю! Не могу же я вас весь день ждать!

По правилам, врача нужно было ждать в течение дня. Никто не обещает, что терапевт приедет по вызову в ближайшее время, это не скорая.

Я зашёл внутрь, стряхнул снег, разулся.

— Куда мне? — спросил у женщины с крашеными рыжими волосами.

— В комнату, — буркнула она. — У матери живот болит.

Комната была маленькой, заставлена очень старой мебелью. Кровать застелена постельным бельём, которое явно давно не меняли. Эта женщина не очень-то следит за своей матерью.

На кровати лежала моя пациентка, худенькая пожилая женщина. Она была бледной и лежала на боку, поджав ноги к животу.

— Здравствуйте, — подошёл я к ней. — Что вас беспокоит?

— Живот болит, — простонала Зинаида Ивановна. — Сильно.

— Сделайте ей уже укол какой-нибудь, и всё, — сердито прошипела рыжая женщина за спиной.

— Не мешайте мне, — строго ответил я. — Я врач-терапевт, а не скорая. Мы в принципе не имеем право делать никакие уколы.

Она хмыкнула, но замолчала.

— Где именно живот болит? — спросил я у пациентки.

— Справа, — она показала рукой. — И тошнит очень…

Измерил ей давление, оказалось немного понижено. Пульс, наоборот, зашкаливал. Температура была нормальной, но у пожилых людей она поднимается значительно реже, чем у молодых. Особенности организма.

Принялся за осмотр живота, довольно быстро выявил болезненность в правой подвздошной области. В совокупности с другими признаками, с вынужденной позой, с положительным симптомом Щёткина-Блюмберга… Яркий, классический пример аппендицита.

Обычно у пожилых людей он протекает более смазано, но в данном случае у меня не было никаких сомнений. Направил туда свою крошечную искру праны, чтобы хоть немного облегчить состояние. Но женщине определённо нужно в больницу, в хирургию.

— Так, вам нужно в больницу, — объявил я. — У вас аппендицит.

— Какая ещё больница⁈ — взвизгнула её рыжая дочь за спиной. — Таблетку ей дайте, и всё! Вы совсем из ума выжили?

Я повернулся к ней.

— Если не сделать операцию, ваша мать умрёт, — холодно и резко заявил я. — Аппендикс лопнет, начнётся перитонит. И всё, смерть. Вы этого добиваетесь?

— Да как вы смеете? — побледнела та. — Вы просто с нас денег хотите содрать, да? Больницы, капельницы… Всё это платно, да? У нас нет денег!

Сделал глубокий вдох и выдох. Работа врача-терапевта — это не всегда про лечение людей, я уже понял. Очень часто это про умение разговаривать с другими людьми. Такими, как эта рыжая, например.

Мне удалось успокоить свой разум, но тело отреагировало поднятием стрессовых гормонов. Преимущественно кортизола. Я почувствовал, как по спине вновь побежали струйки пота, сердце заколотилось, и захотелось есть.

— Операция, как и госпитализация, бесплатные, — объяснил я. — Вам не придётся платить.

— Это вы так говорите, — стояла на своём дочь.

Зинаида Ивановна еле слышно застонала. Вообще в этом случае изначально надо было вызывать скорую помощь, а не терапевта. Думаю, дочь вызвала меня именно с расчётом, что не хотела отправлять мать в больницу.

— Послушайте, — я начал говорить спокойным тоном. — Я врач и не вру вам. Больница бесплатная. А если вашей матери не сделать операцию — она умрёт. Я не шучу.

Дочь посмотрела на свою мать и замешкалась. Наконец-то удалось до неё достучаться.

— А её там не убьют? — спросила она. — В больнице-то… Старая ведь уже.

Не мог отвечать за других врачей, тем более за наших хирургов. Но говорить это пациентке и её дочери точно не стоило.

— Всё будет хорошо, — я взял телефон и принялся вызывать скорую.

В этот раз диспетчер скорой взяла у меня вызов и даже не стала перенаправлять в приёмное. Это была их сфера, и они пообещали приехать через десять минут. Направление тоже оставлять было не нужно.

Я передал всю информацию Зинаиде Ивановне и её дочери и отправился назад в машину.

— Ну что там? — полюбопытствовал Костя, пока мы ехали на другой вызов.

— Аппендицит, — отозвался я. — Вызвал скорую, сейчас заберут женщину в больницу.

— Ой и не повезло ей, — зажигая очередную сигарету, хмыкнул водитель.

Так, не нравится мне эта его фраза.

— Почему? — спросил я.

— Саня, ну полгода уже работаешь у нас, что за вопросы? — фыркнул Костя. — Да и сам же с ним дружишь вроде как… Тоха Никифоров сегодня в стационаре дежурит, а в нём от хирурга название только.

Тоха Никифоров. В голове сложились несколько воспоминаний. Та ночь в стационаре, когда стало плохо моему соседу по палате, Петровичу. Тогда дежурный врач кинул фразу: «Никифоров снова напортачил». Потом я познакомился с Тохой, который всё звал в Саратов… Это всё один человек.

И судя по всему — весьма посредственный хирург.

— Всё так плохо? — нахмурился я.

— Не знаю, что и сказать, — водитель вновь зашёлся в кашле. — Но в больнице все шутят, что он диплом свой покупал. Не знаю, правда или нет, но я бы к нему попасть на операционный стол не хотел бы.

А я только что отправил к нему пожилую женщину, заверив её дочь, что всё будет хорошо. Понятное дело, я всего этого не знал, да и выбора другого у меня не было в тот момент. Но всё же…

— Давай поторопимся по остальным вызовам, — скомандовал я. — Мне в больницу надо поскорее.

Пока её довезут, оформят, подготовят. Должен успеть.

Костя хмыкнул по своему обыкновению, но спорить не стал. Поднажал на газ, и мы поехали на другой вызов.

Всего уложились в два часа. Больше никаких сложных вызовов не было, в этот раз даже больничных не оказалось. Мы подъехали к поликлинике, и я глянул на часы. До приёма у меня осталось два часа. Успею всё.

Попрощался с Костей и почти бегом отправился в стационар. Точнее, быстрым шагом, потому как бежать с моим весом было противопоказано. Но шёл максимально быстро, насколько позволяло тело.

Дыхание сбилось уже через минуту. Пришлось вновь достать ингалятор и сделать два вдоха на ходу.

В приёмном отделении дежурила уже другая медсестра, Свиридова А. С.

— Агапов? — подняла она на меня взгляд. — Вам чего?

— Смирнову Зинаиду Ивановну привезли уже? — сразу же спросил я.

Та поискала записи в своём журнале.

— Да, — подтвердила она. — В хирургию определили, к операции сейчас готовят.

— Мне нужно в хирургию, — быстро сказал я. — Срочно, надо поговорить с Никифоровым.

— Он занят, — отрезала Свиридова.

Ну уж нет, от меня не отделаться.

— Это срочно, — с нажимом повторил я.

Она безразлично скользнула по мне взглядом.

— Операционная на третьем этаже, — бросила она. — Но он и сам сейчас не станет ни с кем говорить.

Я развернулся и отправился на указанный этаж. Лестница вновь не стала мне другом, и взбираться по ней было очень тяжело. Но я спешил, поэтому не мог позволить себе даже коротких передышек.

Пришёл на этаж, снова сделал вдох через ингалятор, открыл дверь. Навстречу мне сразу выскочила молодая медсестра в операционном костюме.

— Вам сюда нельзя, — возмутилась она. — Вы кто?

— Мне срочно нужно поговорить с хирургом, — выдохнул я.

— Он к операции готовится! — нахмурилась та. — Нельзя его отвлекать.

— Это срочно, и касается как раз той пациентки, которую он сейчас будет оперировать, — ответил я. — Я её направил!

Медсестра немного помедлила, но затем кивнула.

— Ладно, раз так… Сейчас позову его, — она скрылась за дверью.

Вскоре ко мне вышел Антон, в хирургическом костюме и одноразовой шапочке. Лицо у него было недовольное.

— Саня, что случилось? — буркнул он.

— Смирнову Зинаиду Ивановну я отправил, — замялся, не зная, как продолжить. — Мне надо присутствовать на операции.

Антон уставился на меня удивлёнными глазами.

— Чего? — переспросил он.

— Я обещал её дочери, что проконтролирую, — быстро сказал я. — Лично прослежу, что всё будет хорошо.

Никифоров фыркнул.

— Саня, ты терапевт, какой контроль? — спросил он. — Ты вообще хоть что-то понимаешь в хирургии?

— Да, — я соврал. Понимал я достаточно — в прошлой жизни был военным лекарем и видел всякое. Но лечили мы праной, а не хирургическими методами. — Да я ничего и делать не буду, это в идеале. Просто рядом постою и посмотрю.

— Нет, — отрезал Антон. — Это моя операция, и я не хочу, чтобы ты мешался мне под ногами.

Мне нужно быть там. Я уже знал, что Антон — плохой хирург. И просто не мог позволить ему оперировать одному. Я ведь дал обещание, что всё будет хорошо.

— Антон, — я чуть понизил голос, чтобы звучало доверительнее. — Ты хороший хирург. Но это сложный случай, пожилая женщина. Они хуже переносят наркоз, хуже восстанавливаются. Мне просто нужно убедиться, что всё пройдёт нормально. Не для себя, а для дочери пациентки. Я ей обещал.

Никифоров окинул меня оценивающим взглядом.

— Ты мне не доверяешь? — медленно спросил он.

Ни капельки.

— Доверяю, — снова соврал я. — Просто хочу быть уверен. Ведь я направил пациентку, и мне отвечать перед её дочерью.

Антон ещё немного помолчал.

— Ладно, — наконец сказал он. — Стоишь молча, ни слова, ни звука. Понял?

— Понял, — кивнул я. — Спасибо.

— Иди переодевайся, — махнул он рукой. — Марина покажет, где операционный костюм можно взять. Надеюсь, в самый большой размер влезешь.

Медсестра провела меня в маленькую раздевалку и выдала костюм, шапочку, маску, бахилы.

— Переоденешься, помоешься — и в операционную, — сказала она. — Поспеши, скоро начнём.

Я кивнул, принимая костюм.

В штаны влез с трудом, но всё-таки поместился. Верх тоже налез на меня с неохотой.

Странным было слово «помоешься», но я уже знал, что таким термином называлось специальное мытьё рук. Дошёл до раковины, над которой висела инструкция по правильному мытью рук со всеми этапами, выполнил всё тщательно.

Закончив, прошёл в операционную.

Большая светлая комната с операционным столом и довольно старым оборудованием. Вспомнил слова Кости, они подтверждались в точности.

Зинаида Ивановна уже лежала на столе, глаза её были закрыты, на лице маска.

Рядом стояла женщина, казавшаяся смутно знакомой. Точно, она вытаскивала меня с того света в самом начале моего пути в этом мире. Шутила про закончившиеся места в морге.

Или не шутила.

— Агапов, вставай сюда, — Никифоров указал мне место возле стены. — И никуда не уходи отсюда.

Я кивнул и занял позицию. Операционное поле было видно хорошо, так что контролировать получится и отсюда.

Медсестра, та самая Марина, помогла надеть Антону стерильные перчатки, и он подошёл к Зинаиде Ивановне.

— Начинаем, — сказал он.

Взял скальпель, провёл разрез в правой подвздошной области. Тампоном промокнул кровь. Разрезал один за другим слои передней брюшной стенки, всё чётко и правильно. Добрался до слепой кишки, вывел аппендикс наружу.

— Вот он, — хмыкнул он. — Прям как по картинке.

Наложил зажимы, отсёк аппендикс, погрузил культю обратно. Я внимательно следил за каждым его движением. Быстро понял, что Никифоров старался выглядеть уверенным, но получалось у него не очень. Движения были резковатые, зажимы он накладывал не с первого раза.

И тут я увидел, как из культи начала просачиваться кровь. Лигатура была наложена плохо, он не затянул её до конца.

— Антон, кровит, — резко сказал я.

Он аж вздрогнул и посмотрел на культю.

— Чёрт, ты прав, — выругался он. — Сейчас я… Марина, салфетку.

Он приложил салфетку к культе, но кровь не останавливалась. Надо было накладывать лигатуру повторно.

Я видел, что его руки дрожали. Эта ситуация вывела его из колеи. Однако повторную лигатуру он наложить смог.

Самое страшное позади. Наверное…

— Готово, — выдохнул Никифоров. — Так, убрать кровь…

Он принялся промакивать успевшую натечь в брюшную полость женщины кровь, затем взялся за ушивание слоёв в обратном порядке. Я позволил себе немного выдохнуть…

И услышал громкое пищание монитора, подсоединённого к Зинаиде Ивановне.

— Что такое? — вздрогнул Никифоров. — Что ещё?

— Остановка сердца! — выкрикнула женщина-анестезиолог. — Мы её теряем!

Приехали!

Вот не зря я решил присутствовать на этой операции. И ведь на долю секунды подумал, что самое страшное позади — но нет. Ошибся.

Интересно, бывает ли хуже? Наверняка, но сейчас надо разобраться с текущей проблемой.

Монитор продолжал пищать. На его экране виднелась прямая линия — асистолия. Или другими словами: полная остановка сердца.

— Что делать⁈ — Никифоров замер возле операционного стола, даже не закончив последний шов. — Что мне делать⁈

Странно видеть панику у хирурга, но факт оставался фактом.

Женщина-анестезиолог уже действовала. Быстро, чётко, слаженно. Проверила дыхательные пути, увеличила подачу кислорода.

— Начинаю непрямой массаж сердца, — бросила она. — Марина, адреналин один миллиграмм, внутривенно!

Медсестра метнулась к столику с препаратами. Пока всё правильно. Реаниматолог в этой больнице хорошая, я в этом уже убедился. Но нужна помощь.

— Антон, отойди, — резко сказал я замершему хирургу.

— Что? — он беспомощно повернулся ко мне.

— Отойди от стола. Сейчас же, — отрывисто повторил я.

Никифоров отступил назад. Его лицо побледнело, глаза были расширены. Явно паника. Первый такой случай на операции? Вполне возможно, он был немногим старше меня, то есть Сани Агапова.

Я подошёл ближе. Анестезиолог начала непрямой массаж сердца. Так, ритмичные тридцать надавливаний на грудную клетку, пауза на два искусственных вдоха.

Монитор не реагировал, так и показывал прямую линию.

— Адреналин ввела, — отчиталась Марина. — Что дальше?

— Продолжаю массаж, — голос у реаниматолога был напряжён, но она старалась держаться спокойно.

Асистолия, нужно действовать быстро. Теряем время.

— Какой наркоз давали? — спросил я у анестезиолога.

— Севофлуран плюс фентанил, — выдохнула она. — Стандартная схема.

Севофлуран — это ингаляционный анестетик. Фентанил — это опиоидный препарат для обезболивания. Оба лекарственных препарата угнетают сердечную деятельность, особенно у пожилых.

Зинаиде Ивановне семьдесят два года. Наверняка имеется гипертоническая болезнь, возможно, и ишемическая болезнь сердца. Точно не изучил, только начал работу с этим участком.

В любом случае ситуация ясна — сердце не выдержало наркоза.

Я посмотрел на часы. С остановки прошло тридцать секунд. Время тянулось медленно и одновременно летело неумолимо быстро.

— Адреналин повторить через одну минуту, — громко сказал я. — Приготовьте атропин, полмиллиграмма.

Анестезиолог сейчас начнёт уставать, эффективность массажа снизится. Надо её сменить.

Но я в этом случае не покажу достаточной эффективности. Тело всё ещё для такого не предназначено. Выход один…

— Антон, иди сюда, — строго приказал я. — Надо сменить реаниматолога.

— Я? — он побледнел ещё сильнее. — Но я…

— Сейчас, — отрезал я. — Тридцать нажатий, ритмично, пять-шесть сантиметров. Ты парень крепкий, справишься. Давай!

Анестезиолог отступила, и Антон подошёл к Зинаиде Ивановне. И принялся за массаж. Неуверенно, но технически правильно. С ним не всё потеряно.

— Минута прошла, повторяю адреналин, — отчиталась Марина.

Монитор снова не реагировал. Точнее, он реагировал на нажатие сердца, но само сердце не билось.

— Давайте атропин, — скомандовал я. — Живо!

Атропин блокирует парасимпатическую нервную систему, ускоряет сердцебиение. Если остановка сердца вызвана вагусной реакцией, то есть реакцией блуждающего нерва, он поможет.

Реаниматолог в этот раз сама ввела атропин. Антон продолжал массаж сердца. Он раскраснелся, а лицо его покрылось потом. Но справлялся пока что хорошо.

Я смотрел на монитор. Ну же, Зинаида Ивановна… Я вам обещал. И сдержу обещание!

Всплеск. Маленький зубец появился на линии. Сам, вне массажа сердца!

— Есть активность! — выдохнула анестезиолог.

— Массаж продолжай, — скомандовал я Никифорову. — Не останавливайся.

Зубцы на мониторе становились чётче, ритм постепенно восстанавливался.

— Частота сорок ударов в минуту, — произнесла анестезиолог.

— Полмиллиграмма адреналина в вену, — эту фразу мы с ней сказали почти хором. Невольно переглянулись и кивнули друг другу.

— Сейчас, — засуетилась Марина.

Она ввела препарат, я продолжал следить за монитором.

— Прекращай массаж, — скомандовал я Антону.

Он отступил назад, и я заметил, как сильно тряслись его руки.

Ритм постепенно стабилизировался, давление девяносто на шестьдесят.

Зинаида Ивановна была спасена.

— Заканчивай свой шов, пока она стабильна, — сказала Никифорову анестезиолог.

Антон кивнул. Вернулся к столу и трясущимися руками закончил кожный шов. Благо остальные швы он успел наложить до всей этой ситуации.

Операция была закончена. Зинаиду Ивановну увезли в реанимацию, под наблюдение женщины-реаниматолога. Так и не узнал, как её зовут.

Никифоров устало опустился на стул.

— Операция прошла успешно, — тихо произнёс он.

Я подошёл к нему.

— Ты спас её, — сейчас надо было его поддержать. — Ты молодец.

— Это ты спас её, Агапов, — тут же отозвался он. — Без тебя страшно представить, что было бы. Спасибо тебе, правда.

Я пожал плечами. Чувствовал смертельную усталость, но вида не показывал.

Главное, что я сдержал своё слово. С пациенткой всё будет хорошо.

Ушёл в раздевалку, переоделся, вымыл руки. Операция операцией, а приём никто не отменял. И он у меня уже через час. Пора было возвращаться в поликлинику.

Дошёл назад до поликлиники с большим трудом. Ноги гудели, а всё тело ныло. Хотелось лечь и не вставать несколько суток. Телу хотелось, но я ему этого не позволю.

Расположился в своём кабинете и тут вспомнил про шоколадку. Она ведь так и лежала в верхнем ящике.

Рука уже потянулась его открыть, но я резко остановил себя на полпути. Нет, нельзя.

«Всего один кусочек. Ты заслужил, ты спас женщину от смерти. Это будет наградой. Ты потратил много калорий, и надо их восполнить».

Поразительно, сколько мозг сразу же смог придумать оправданий. По щелчку пальца, сам.

Нет, я не сдамся. Ни за что.

Включил компьютер, вновь открыл МИС. Так, надо посмотреть, кто у меня сегодня записан на приём.

Раздался стук в дверь.

— Войдите, — отозвался я.

В кабинет зашёл мужчина лет шестидесяти пяти. Невысокий, полный, с седыми волосами и белыми усами. Забавно, на моржа чем-то похож.

Бейдж на безукоризненно белом халате сообщил мне, что передо мной «Жидков Владимир Фёдорович. Врач-инфекционист».

— Агапов, — кивнул он мне. — Есть минутка?

— Конечно, проходите, — ответил я. — Присаживайтесь.

Он тут же уселся на кушетку и с интересом принялся разглядывать мой кабинет.

— В чём дело? — тактично произнёс я.

— А, да, — хмыкнул он. — Сегодня человек десять без записи к тебе на приём придут. Для комиссии.

— Какой комиссии? — не понял я.

— Ну, для работы, — он шмыгнул носом. — Они на птицефабрике работают, им положено раз в полгода показываться в поликлинике. Что, мол, здоровы и могут дальше трудиться. Просто напиши им осмотры, что они здоровы, поставь печать и отдай на руки. Они ко мне с ними вернутся, я дальше уже всё сделаю. Делов-то на пять минут!

Я нахмурился.

— Если это медицинская комиссия для работы, то это должен быть полноценный осмотр, — заявил я. — Особенно для таких предприятий. Анализы, ЭКГ, снимок лёгких. Я не могу просто с бухты-барахты заявить, что они здоровы.

Жидков внезапно расхохотался.

— Агапов, ты всегда так делал, — напомнил он. — Как и все остальные. Забей, как говорите вы, молодежь.

— Это неправильно, — стоял я на своём. — Человек работает на птицефабрике, здоровье очень важно. Инфекции, хронические заболевания — это риски. И для него, и для производства.

— Не умничай, — он наклонился ко мне. — Просто. Поставь. Подпись.

Ну нет, я вам не прошлый Саня.

— Я не буду выдавать никакие осмотры без реальных осмотров, — отрезал я. — Должен быть приказ, где перечислены все обследования. И только после прохождения обследования можно показываться терапевту.

По крайней мере, это звучит логично. Мы не в моём прошлом мире, где можно с помощью праны всё о человеке узнать.

Жидков побагровел.

— Ты понимаешь, сколько времени нужно, чтобы выписать все эти анализы? — прошипел он. — Да за те копейки, что мне платят…

— Так работа с комиссиями оплачивается отдельно? — тут же поймал я его.

Он опустил взгляд. Интересно, хотел спихнуть на меня работу, за которую положена доплата?

— Оплачивается, — признал он. — Должны платить мне как главному по этим комиссиям. И платить всем остальным звеньям, включая терапевтов. Только мне платят раза в три меньше обещанного, а остальным — вообще ничего. И терапевты не соглашаются ничего делать. Ты только соглашался, не вникая в эти дела…

Понятно. Значит, Жидков приходил ко мне из-за безысходности. Саня снова просто безотказно творил херню.

— А вы говорили с кем-то насчёт этих выплат? — уточнил я.

— Тысячу раз, — фыркнул он. — Денег нет, говорят мне. А у меня жена уже на пенсии, и нам деньги нужны. Я за эти гроши им ничего не буду делать как следует.

— Значит, если они будут оплачивать эту работу в полной мере, то вы и займётесь ей как полагается? — щёлкнул я пальцами.

Жидков внимательно на меня посмотрел.

— Пожалуй, что так, — согласился он. — Только не будет такого.

— Будет, — улыбнулся я. — Я решу этот вопрос. Но у меня ещё одно условие: как главный по комиссиям, сделаете именно меня действующим терапевтом.

Да, в этом была и корыстная цель. Доплаты, которые за это полагались, будут мне очень кстати. Но не работать же за бесплатно, мне ещё долги Сани отдавать.

— Договорились, — кивнул инфекционист. — Но я не верю в эту твою затею, сразу говорю.

Он покачал головой и вышел из кабинета. Что ж, главное, что я в неё верил. Липовые справки подписывать — это не лучшая идея.

Снова накинул куртку. До приёма ещё сорок минут, успею сходить в бухгалтерию. Выяснить, где деньги.

Бухгалтерия была в отдельном одноэтажном здании со всей администрацией. Там, куда я ходил к главному врачу. Быстро нашёл нужную дверь, постучался.

— Войдите, — раздался женский голос.

Открыл дверь и вошёл внутрь. Кабинет оказался небольшим, но аккуратным. Там стояло три стола с компьютерами, шкафы с папками. За всеми столами работали женщины, возраста примерно от сорока до шестидесяти лет.

Одна из женщин подняла глаза и вопросительно посмотрела на меня. Худая, в очках с толстыми стёклами, и собранными назад тёмными волосами. Табличка на столе гласила: «Рогова Н. П. Бухгалтер». Удобно, что в этом мире принято подписывать людей, хоть как-то со всеми заново познакомлюсь.

— Вам чего? — поинтересовалась Рогова.

— Я Агапов Александр Александрович, врач-терапевт, — для начала представился я. — У меня вопрос по выплатам.

Она сняла свои очки и принялась протирать их бумажной салфеткой.

— По каким выплатам? — спросила она, не отрываясь от своего важного дела.

— За работу по медицинским комиссиям, — объяснил я. — За неё полагаются дополнительные выплаты. Жидкову Владимиру Фёдоровичу как председателю по этим комиссиям. Терапевту, назначенному для осмотра работников. А также выплаты сотрудникам всех кабинетов с обследованиями, насколько я понял.

Этим кабинетам шёл минимальный процент, главные деньги получали именно заведующий по комиссиям и терапевт.

Рогова водрузила очки обратно на нос и посмотрела на меня.

— А вам это зачем? — спросила она.

— Я теперь врач-терапевт по комиссиям, — объяснил я. — Работа должна оплачиваться. Деньги же выделяются на эти мероприятия? Официальные комиссии явно должны финансироваться.

Бухгалтер чуть помедлила, затем кивнула.

— И? — вздохнул я. — Куда идут эти деньги?

— По назначению, — сухо ответила Рогова. — Остальное вам знать необязательно.

Ну уж нет, так просто я это не оставлю.

— По назначению куда? — допытывался я. — Явно ведь не на зарплаты врачам.

— Часть идёт на выплаты Жидкову, — отозвалась бухгалтер. — Остальное на административные расходы.

Я нахмурился. Административные расходы — это понятие звучало очень расплывчато. Что-то мне подсказывает, что в этом как раз и кроется главная проблема.

— Что за административные расходы? — поинтересовался я.

Рогова тут же поджала губы.

— Это финансовые вопросы больницы, — ответила она. — Вы терапевт, и финансы вас не касаются. Деньги распределены, и всё на этом. Так положено.

— Положено? — отставать я не собирался.

— Да, по распоряжению главного врача, — огрызнулась она. — Власова Сергея Михайловича. Если у вас есть какие-то претензии, милости прошу к нему.

Я покачал головой. Смысл идти к нему, если эти деньги кладутся ему в карман?

— Я не уйду отсюда, — твёрдо сказал я. — Мне и Жидкову положены выплаты за комиссии. И я хочу знать, когда и в каком размере они будут.

Бухгалтер снова сняла свои очки и внимательно на меня посмотрела.

— Агапов, вы здесь не так давно работаете, — более тихим голосом проговорила она. — Поэтому не всё понимаете. Финансы распределены так, как распределены. И никто менять это не будет.

— Тогда я обращусь в трудовую инспекцию, — заявил я. — Если работа не оплачивается — это прямое нарушение трудового кодекса. Они проведут проверку и выяснят, куда уходят деньги.

Я успел прочитать про это в интернете по пути сюда. Ведь надо было мне знать хоть какие-то законы этой страны и мира. Так вот, подобное действительно существовало.

— Вы не понимаете, куда лезете, — ещё тише сказала Рогова.

— Понимаю, — пожал я плечами. — Я хочу, чтобы работа оплачивалась должным образом.

— Вы пожалеете, — сделала она ещё одну попытку. — Вам от этого только хуже будет.

— Когда будут выплаты? — проигнорировал я её угрозы.

Рогова надела очки обратно и тяжело вздохнула.

— Пусть Жидков как глава по комиссиям занесёт мне бумаги, — заявила она. — Оплата производится раз в неделю, по выполненным комиссиям. Получать в кассе.

— Спасибо, — я развернулся к выходу.

— Агапов, — окликнула она меня. По взгляду видел, что женщина очень испугалась, только непонятно чего. — И всё-таки вы совершаете ошибку. Не стоит сюда лезть.

— Всего доброго, — я вышел и закрыл за собой дверь.

Проблема с выплатами решена, хотя я сомневаюсь, что надолго. Надеюсь, бухгалтеру не влетит за мои требования. Всё-таки не она эту систему придумала.

На обратном пути заглянул в кабинет инфекциониста и кратко, без подробностей рассказал ему про разговор в бухгалтерии. Он поохал, пообещал сегодня же заняться бумагами. Если так — сегодняшние люди по комиссиям уже пойдут в статистику. Я же сказал, что им сам назначу анализы. На том и порешили.

Вернулся в свой кабинет, как раз за пять минут до начала приёма. Насыщенный денёк, и ведь ещё только час дня!

Успел скинуть куртку, подготовить карты на сегодняшний приём. И сразу же раздался стук в дверь.

— Войдите! — отозвался я в который раз за день. И явно не последний.

В кабинет зашла женщина лет сорока. Невысокая, худая, с тёмными кругами под чуть выпученными глазами.

— Здравствуйте, доктор, — тихо проговорила она. — Соколова Марина Викторовна. Я к вам записана.

Нашёл её фамилию в МИСе, затем быстро отыскал карточку.

— Проходите, садитесь, — указал ей на кушетку. — Что вас беспокоит?

— Три месяца уже плохо, — начала она. — Сердце постоянно колотится как бешеное. Руки потеют, да и самой жарко постоянно. Раздражительная стала, нервная. А я ведь учителем работаю, и так не самая простая работа.

Я кивал, одновременно заполняя осмотр в компьютере. За эти дни уже научился довольно быстро печатать по буквам на клавиатуре. Сначала мне это было в диковинку — странно они так расположены, не по алфавиту даже. Но ничего, привыкаю.

— У врачей до этого не были? — уточнил я.

— Какой там! — махнула она рукой. — Я работаю, на себя постоянно времени нет. Но тут уже и сил нет терпеть, пришла вот, сегодня день в школе короткий.

Я задал ещё несколько вопросов, перешёл к осмотру.

Давление было повышено, сто сорок на девяносто. Тахикардия, пульс девяносто.

Уже прикинув вероятный диагноз, начал пальпацию щитовидной железы. Она была увеличена, плотная. Узлов не нащупал, но предварительный диагноз был понятен и так.

— У вас гипертиреоз, — объявил я женщине. — Нужно сдать гормоны щитовидной железы, Т3, Т4, ТТГ. И сделать УЗИ щитовидки, разумеется.

— А где сдавать? — спросила она.

— У нас есть лаборатория в поликлинике, — вопрос прозвучал для меня странно.

Марина Викторовна слабо улыбнулась.

— У нас же не делают эти гормоны, — проговорила она. — Только платно идти в частную лабораторию, но это дорого очень, с моей-то зарплатой.

— Как не делают? — удивился я. — Это же стандартное обследование.

— Не у меня это спрашивайте, — пожала она плечами.

Ерунда. Наверное, Соколова просто что-то напутала.

— Сейчас вернусь, — я решительно вышел из кабинета. Лаборатория находилась в другом здании, но у нас был процедурный кабинет. Решил спросить там.

Так как была уже вторая смена, там осталась дежурить только одна медсестра. Женщина лет пятидесяти, «Карелова Т. И».

— Здравствуйте, — поздоровался я с ней.

Она обернулась ко мне и улыбнулась.

— Добрый день, доктор, — кивнула она. — Решили кровь тоже проверить? Правильно, давно я вам советовала. Раз уж вы работаете у нас, то почему бы не воспользоваться лабораторией?

Идея хорошая, но не сегодня. А вообще она права, надо бы проверить собственные анализы. У меня были результаты с выписки из больницы, их хорошо бы сравнить с новыми анализами через некоторое время.

— Я по другому вопросу, — не мог не улыбнуться в ответ. Процедурная медсестра оказалась очень милой. — У нас правда не делают анализы на гормоны щитовидной железы?

— Вообще на гормоны не делают, — вздохнула та. — Мы уж просили, чтобы реактивы закупали. Нет, говорят, дорого.

Эта денежная проблема со всех сторон стояла очень остро. Мне уже хотелось перекроить всю эту систему. Только не так просто это сделать, когда ты в этой системе лишь маленький винтик. И путь этот предвещает быть долгим.

— Жалко, — подытожил я. — И что же делать пациентам?

— Обычно платно сдают, частные лаборатории есть, — ответила Карелова. — Или… ничего не делать. Не знаю, что сказать вам, доктор. Можно в Саратов ещё отправить, но я не знаю, куда там.

— Я понял, — задумчиво кивнул. — Спасибо вам.

— Да не за что, милый, — снова улыбнулась она. — Обращайся.

Я вышел из процедурного кабинета и вернулся к себе. Марина Викторовна ждала, всё так же сидя на кушетке.

— Ну что? — с надеждой спросила она.

— Правда не делают, — вынужден был признать я. — Вы были правы.

— Ну вот, — она вздохнула. — Я же вам говорила.

Она опустила голову.

— Гормоны посмотреть мы не можем, но УЗИ щитовидной железы я вам назначу, — решительно сказал я. — И начнём лечение.

Она недоверчиво глянула на меня большими глазами.

— Но вы не знаете, какие гормоны… — тихо сказала она.

— По симптомам понятно, — соврал я. — Гипертиреоз надо лечить тиреостатиками. Мы начнём с минимальной дозы Тиамазола.

Я не мог сказать ей правду. Что я сейчас использую успевшую накопиться крошечную искру праны, чтобы почувствовать её щитовидную железу. И определить, насколько она гиперактивна.

Закрыл глаза на секунду, сосредоточился. Направил искру праны к Марине Викторовне. И смог определить, что это гипертиреоз средней степени тяжести. Точнее не получится, но будем работать с тем, что есть.

— Начнём с пяти миллиграмм Тиамазола в день, — расписывая ей лечение, сказал я. — И УЗИ, вот направление. Через неделю придёте повторно, посмотрим, есть ли результаты.

— Спасибо большое, — улыбнулась она. — Обычно просто отправили бы домой, и всё. А вы… Видно, что вам не всё равно.

Она взяла направления, рецепт и покинула кабинет.

Приём продолжился. Я принял двух человек по комиссии с птицефабрики, затем одного своего пациента. Спустя сорок минут от начала приёма ко мне в кабинет ворвался Шарфиков.

— Привет, Саня, — как ни в чём не бывало поздоровался он. — Слушай, как-то не очень хорошо мы вчера поговорили…

Он обиделся, что я не собираюсь оплачивать их с Антоном «поездки счастья» и гордо уехал на вызовы.

— Думаешь? — с сарказмом ответил я. — Я как-то не заметил.

— Ну, что-то явно было не так, — он почесал затылок. — В общем, ты же это не серьёзно?

Я было подумал, что это он пришёл извиниться. Но нет, он хочет потребовать извинений с меня.

— В каком смысле «не серьёзно»? — приподнял я бровь.

— Ну, психанул просто, наверное, — пояснил он. — Ты же всяко не соскочишь с нашей темы.

— Почему это? — удивился я. — Я уже с неё соскочил.

Шарфиков внезапно ухмыльнулся.

— Но ты же не захочешь, чтобы все узнали твою тайну? — спросил он.

Он сказал это таким тоном, словно я с полуслова должен был понять, о какой тайне идёт речь. Однако я понятия не имел.

Вряд ли он говорит про мою тайну о перерождении в другом мире, владении магией или о чём-то подобном. Думаю, речь тут именно про тайну Сани Агапова.

Что ещё натворил мой предшественник?

Я внимательно посмотрел на Стаса Шарфикова. Он стоял, скрестив руки на груди и облокотившись на шкаф. На его лице красовалась самодовольная ухмылка. Прямо-таки наслаждается своим положением.

— Ты о чём? — поинтересовался я. — Что ещё за тайна?

Шарфиков фыркнул.

— Не прикидывайся дурачком, — он лениво потянулся. — Больничные листы, Саня. Которые ты открывал за деньги. Забыл уже?

Ох, твою ж мать… Я изучил смысл этих больничных листов в этом мире. По сути, они представляли собой официальное освобождение от работы, которое предоставлял врач. Это был официальный документ, согласно которому рабочие дни у человека оплачивались, хоть он и не был на работе.

Этим наверняка пользовались в корыстных целях. Если, например, человек устал, то взять больничный и отдохнуть в оплачиваемом отпуске — звучит шикарно.

Немудрено, что стала процветать коррупция — открытие больничных листов за взятки. Но это было уголовно наказуемо в этом мире. Служебный подлог, статья 292 Уголовного кодекса. Грозит штрафом, увольнением, возможным арестом.

Финансовое положение у Сани Агапова было незавидное, во многом из-за его многочисленных подписок и кредитов. Так что неудивительно, что он за это взялся…

Понимаю его, но не одобряю.

— Вспомнил? — довольно усмехнулся Стас. — Так что давай без фокусов. Оплатишь нам с Тохой поездку в Саратов. Сам можешь ехать, можешь нет — мне похрен.

Я поднял на него взгляд.

— Нет, — отрезал я.

Он опешил. Пару мгновений помолчал, осознавая моё «нет».

— Чего? — наконец переспросил он.

— Я сказал нет, — спокойно повторил я. — Чего непонятного? Не буду я вам ничего оплачивать, сбрендил совсем?

— Ты охренел? — прошипел он. — Не понимаешь, в каком ты положении? Я могу к Лавровой пойти, могу сразу к главврачу. Да тебя здесь терпеть не могут, ты вылетишь быстрее, чем пробка из бутылки!

— И ты вместе со мной, — добавил я.

Он резко остановил поток своей бурной речи и снова уставился на меня с непониманием.

— Я? — переспросил он. — С хрена ли?

— Я не умею открывать больничные, — картина в моей голове складывалась сама собой. — Не умею работать в этой программе. Это ты их открывал. Значит, ты повязан со мной.

Это предположение основывалось на логике. Но звучало правдоподобно. Саня ведь действительно не умел работать в ФСС. До недавнего времени, теперь-то меня Лена научила. А значит, во всей этой схеме должен был быть ещё один человек.

Человек, который в курсе всего этого и теперь решил меня этим шантажировать. А ведь я сразу понял, что никакой он Сане не друг.

Шарфиков тем временем расхохотался.

— Ну да, открывал их я, — признал он. — И чё? На всех осмотрах твоё имя, твои подписи и печати. Да я там никаким боком не засветился, дурья твоя башка! А вот тебя за такое уволят.

— Ты придурок, — констатировал я. — Ну да, пусть на осмотрах и моё имя. Но в этой поликлинике каждый знает, что Саня не умеет открывать больничные. И каждый знает, что ты Санин друг. Два плюс два сложить им легко будет. Если расследование начнётся — тебя всё равно зацепит эта история. И отмыться будет сложно.

Я блефовал. Прекрасно знал, что Шарфиков — великолепный манипулятор. Пудрит мозги Лавровой, из-за чего она многое спускает ему с рук.

Но если тебя шантажируют — ни в коем случае нельзя поддаваться на шантаж.

Вспомнился один из случаев в моей прошлой жизни. Мой хороший знакомый, граф Терентьев, человеком был хорошим, но слабохарактерным.

Охмурила его один раз молодая девица, да так, что тот неделю с ней провёл. А жене говорил, что в рабочей поездке.

Всё бы ничего, только вот девица потом начала его шантажировать. Так, мол, и так, плати мне сто золотых, или жёнушка всё узнает. Терентьев прибежал ко мне за советом.

Тогда я ему сказал, что, если заплатишь один раз — будешь платить всю жизнь. Она не остановится, пока не заберёт все деньги. А потом всё равно жене расскажет, из вредности.

Посоветовал самому пойти и признаться жене. Тот струсил.

В итоге всё было ровно так, как я и сказал. Заплатил той девице раз, другой, третий. Жена потом сама всё узнала и ушла от него. Остался граф без гроша за душой. Не потому, что всё любовнице отдал: жена отсудила.

— Ты меня шантажируешь? — из воспоминаний меня вывел шокированный голос Шарфикова.

— По-моему, это ты меня шантажируешь, — усмехнулся я. — А я хочу, чтобы ты отстал. Если ты оставишь в покое эту историю, то и я оставлю её в покое. И всем хорошо.

Стас раздражённо выдохнул.

— Бред это, — бросил он через плечо. — Ну и хрен с тобой!

Он вышел из кабинета и хлопнул дверью.

Думаю, пока что он точно не станет рассказывать про эту историю. Я успел немного изучить Шарфикова. Трусливый человек. Он боится за свою репутацию. Ведь если расскажет, ему как минимум могут задать вопрос: а почему ты молчал до этого? И что ему отвечать — непонятно.

Поэтому пока что эта проблема решена. А если Стас придумает новый прикол — решу его по мере поступления.

В дверь снова постучали, на этот раз пациент.

— Войдите, — я уселся за стол и сосредоточился на дальнейшей работе.

В кабинет зашла девушка лет двадцати пяти. Невысокая, худая. У неё были светлые волосы, собранные в хвост. Одета в старые потёртые джинсы и такой же свитер. Она была бы очень симпатичной, если бы не замученное лицо и тёмные круги под глазами.

— Здравствуйте, — она нерешительно замерла у входа. — Меня зовут Ковалёва Анна Сергеевна. Я по комиссии, с птицефабрики.

— Проходите, садитесь на кушетку, — улыбнулся я ей.

Она робко прошла в кабинет и уселась на самый краешек. Я тем временем нашёл её в МИСе и повернулся к ней.

Жидков дал мне сегодня папку с приказом, по которому и должны были назначаться анализы. Я открыл эту папку и нашёл список вопросов, которые нужно было задать работнику.

— Какая у вас должность? — начал я.

— Работница цеха, — она смешно наморщила нос. — Кур обрабатываю. Ну, забойщики у нас чаще мужики, но ощипывать и потрошить — женское дело.

Я кивал, делая пометки у неё в карте.

— Жалобы какие есть? — спросил я.

— Нет, доктор, — слишком поспешно ответила она. — Всё хорошо у меня. Нет жалоб.

Врёт. Ну вот сразу видно, что врёт, хотя совершенно не умеет этого делать.

— Хорошо, когда жалоб нет, — улыбнулся я. — Лекарствами постоянно пользуетесь какими-то?

— Ингалято… Ой, нет, ничем, — она густо покраснела и опустила голову.

Ну вот, сама же и прокололась. Я тяжело вздохнул.

— Ингалятором, — договорил я за неё. — Даже сейчас слышно свистящее дыхание, из-за нервов вот-вот начнётся приступ. Бронхиальная астма, верно?

Он ещё больше покраснела, но кивнула. Достала из старой сумочки Сальбутамол, я сам пользовался таким же, и торопливо сделала два вдоха.

— Она не сильная, я справляюсь, — торопливо добавила Анна.

Бронхиальная астма — это было противопоказание для работы на птицефабрике. Там пыль, перья, органическая грязь. Всё это является тяжелейшими аллергенами для астматика.

Приступы будут провоцироваться постоянно.

— Как часто сейчас приступы? — спросил я.

Она всё ещё не поднимала голову.

— Каждый день, — тихо призналась она.

Каждый день. Уже близко к неконтролируемой астме. Если девушка продолжит в том же духе — окажется в реанимации. Там, где я был совсем недавно. Так что знаю, о чём говорю.

— Анна Сергеевна, вам нельзя оставаться на этой работе, — прямо сказал я. — С вашей бронхиальной астмой работа с птицей просто смертельно опасна. У вас может случиться астматический статус, и ваша жизнь будет под угрозой.

Она резко побледнела и подняла на меня голубые глаза.

— Но я справляюсь, — голос её готов был сорваться. — Честное слово. Ингалятор помогает, и всё хорошо.

— Пока помогает, — поправил я её. — А со временем перестанет помогать. Вы этого хотите?

Анна мотнула головой.

— В городе нет другой работы, — чуть тише сказала она. — У меня дочка маленькая, надо её кормить, одевать. Муж нас бросил, вдвоём мы остались. А на птицефабрике иногда и куру можно взять, да и график удобный. И платят неплохо, хорошая это работа.

В маленьком городе трудно найти работу, я понимал, о чём она говорит. Особенно трудно, если есть маленький ребёнок.

— Мать старенькая, помогает, но у самой пенсия — копейки, — добавила Ковалёва. — Прошу вас, не пишите про мою астму.

Она не жаловалась, просто излагала свою ситуацию.

Начал листать приказ, который мне дал Жидков, в поисках выхода. И вскоре нашёл. По заключению медицинской комиссии, если у работника выявлены противопоказания для конкретной работы, может быть выдана справка о необходимости перевести его на другую работу. В этом случае сотрудника не имеют право увольнять и должны предоставить другое место.

Другими словами, если я оформлю эту справку, девушку должны перевести на другую должность на птицефабрике. Без кур и перьев.

— Анна Сергеевна, я не могу допустить вас до работы в цеху, — мягко сказал я. — Но могу оформить бумагу, согласно которой вас переведут на другую должность. В офис или на склад, там, где нет контакта с пылью и перьями.

— Правда? — с надеждой спросила она.

— Правда, — кивнул я. — Только мне нужно узнать, что нужно для оформления этого документа. Подождите здесь, я скоро подойду.

Работа врача-терапевта участкового, как оказалось, часто подразумевает беготню по другим кабинетам. С моим весом беготнёй это назвать пока что было трудно, скорее быстрым шагом с последующими вдохами ингалятора.

Я снова отправился в главное административное здание. Зачастил сюда сегодня.

В этот раз мне надо было найти заместителя главврача по медико-социальной экспертизе. Насколько я успел прочитать в приказе, именно этот заместитель занимается подобными вопросами.

Кабинет нашёл довольно быстро. На двери красовалась табличка «Савчук Е. М. Заместитель главврача по МСЭ».

Постучал, открыл дверь.

Почему-то ожидал увидеть мужчину, прочитав нейтральную фамилию «Савчук». Однако заместителем оказалась женщина лет сорока, с расщелиной между передними зубами, которая, как ни странно, ей шла. Темноволосая, в очках и строгом платье.

Она подняла на меня взгляд и нахмурилась.

— Агапов, — констатировала она. — Что вам нужно?

Не самоё тёплое начало разговора. Впрочем, я уже привык. Других у меня тут и не бывало, Саня Агапов не пользовался популярностью.

— Здравствуйте, — тем не менее, вежливо поздоровался я. — У меня вопрос по медицинской комиссии.

— Садитесь, — она кивнула головой на стул возле неё. Почему-то в кабинете создалась очень напряжённая атмосфера, пока я шёл к этому злополучному стулу.

Наконец я сел, и в кабинете на добрых секунд пять повисла тишина. После марш-броска до этого кабинета дышать было тяжеловато.

— Слушаю вас, — первой прервала молчание Савчук.

— Ко мне по комиссии на работу пришла пациентка, — начал я. — Ковалёва Анна Сергеевна. Она работает на птицефабрике, работник по цеху. Так вот, у неё бронхиальная астма, и её нужно перевести на другую должность.

— Стоп, — попросила Савчук.

Она приложила пальцы к вискам и интенсивно их потёрла. Затем почесала переносицу, поправила очки.

— И? — меланхолично поинтересовалась она.

— И мне нужно оформить ей справку, — завершил я. — Прочитал в приказе, что это возможно.

— В приказе? — переспросила Савчук. — Интересно.

Она снова уставилась на меня долгим взглядом. В этот раз пауза затянулась секунд на тридцать точно.

— Это всё, — я решил ещё раз подытожить. — Я пришёл к вам узнать, как оформляется эта справка.

— Интересно, что за полгода работы и за множество комиссий, что вы уже подписывали, этот вопрос встал у вас впервые, — протянула женщина. — Неужели до этого не было никаких противопоказаний для работы?

До этого Саня Агапов подписывал эти комиссии просто так. И то потому, что остальные терапевты вообще отказывались это делать. И я уверен, что Савчук это знает. Просто тешится этим моментом.

— До этого такой необходимости у меня не было, — что-то ответить было нужно. И в этот раз я даже не соврал: у меня, Александра Велесова, такой случай впервые. А что там было у Сани Агапова — это уж я не знаю.

— Как интересно, — с сарказмом повторила она. — За полгода работы ни одного случая, из-за которого нужно было отправлять человека на медико-социальную экспертизу. Что ж, я сделаю вид, что поверила вам. Хотя знайте, что это не так.

Она открыла ящик своего стола и достала лист бумаги. Протянула мне, это был бланк для оформления справки.

— Вы должны подтвердить у вашей Ковалёвой наличие бронхиальной астмы, — проговорила она. — Написать своё заключение, указать диагноз и рекомендации. Принести этот документ мне. Я подпишу как заместитель по МСЭ. И пусть Ковалёва несёт эту справку работодателю.

— И её переведут на другую должность? — уточнил я.

— Да, по идее, — пожала Савчук плечами.

Я внимательно изучил выданный мне бланк. Надо бы их размножить для подобных случаев.

— А если подходящей должности не будет? — решил уточнить я.

— Работодатель обязан предложить увольнение по соглашению сторон с выплатой компенсации, — спокойно ответила женщина. — Два оклада. Лучше, чем обычное увольнение.

— Я понял, — кивнул. — Спасибо.

Савчук снова уставилась на меня немигающим взглядом, и лицо расплылось в ехидной улыбке.

— Не так быстро, Агапов, — остановила она меня. — Вас же перевели на пятый участок?

Да, новости об этом уже распространились по всей поликлинике.

— Два дня как, — честно ответил я.

— Тогда вы должны знать, что у вас на участке восемь человек, которым показана инвалидность, — открыв какой-то журнал, заявила Савчук. — Вторичек, я имею в виду. Сколько там необследованных — я не знаю. Но вот люди с хронической болезнью почек, онкологией, отягощённые сахарным диабетом… У всех них не продлены группы. А значит, у них сейчас нет доступа к лекарственным препаратам по федеральной льготе.

Как только я начинаю думать, что хоть немного разобрался с рабочими вопросами, сразу же всплывает новая проблема. В этом мире на терапевтов вешают просто всевозможные задачи.

В моём мире раз ты целитель, то просто лечишь, и всё. Любая другая работа предназначалась для других людей, всё просто.

Здесь же… Неудивительно, что из-за такой нагрузки врачей мало остаётся.

— А вы можете дать мне список этих людей? — спросил я.

— Что-то в вас не так, — уже не первый раз мне это говорили. — Вы как-то изменились, Агапов. И это даже я замечаю, хотя вы не часто баловали меня своим присутствием.

— Возможно, — пожал я плечами. — Так что насчёт списка пациентов?

Она протянула мне лист бумаги, где было перечислено восемь человек. Фамилии, имена, отчества, адреса, диагнозы и даже номера телефонов. Удобно, не придётся искать эту информацию дополнительно.

— А как именно оформляется эта инвалидность? — мне нужно было узнать. — И что значит «вторичка»?

Савчук едва заметно усмехнулась. Вновь поправила очки и посмотрела мне в глаза.

— Вторичка — значит инвалидность надо оформить повторно, она уже была, — спокойно пояснила она. — Вы обследуете человека, согласно приказу 402н. Направляете на анализы и осмотры согласно этому приказу. Оформляете протокол в МИСе, распечатываете копию и приносите мне вместе с картой. А я всё проверяю. И отправляю документы в бюро, если всё в порядке.

Этот приказ я видел у себя в шкафу, в одной из папок. Что ж, вроде бы всё понятно.

— Я всё сделаю, — кивнул я.

— Посмотрим, — усмехнулась женщина.

Вышел из кабинета и вернулся в поликлинику. Анна Сергеевна всё так же ждала меня на кушетке.

— Хорошие новости, — говорить было трудно, обратный путь я прошёл быстрее, чем было в моих силах. Виду не подал, снял куртку, сел за компьютер. — У меня получится оформить вам нужную справку, и вас обязаны будут перевести на другую должность.

Она даже на кушетке подпрыгнула.

— Правда? — спросила с надеждой.

— Да, — улыбнулся я. — Надо пройти кое-какие обследования. Сейчас выдам вам направления. По идее, если завтра пройдёте, то через три дня уже выдам вам справку.

— Спасибо, спасибо! — воскликнула девушка.

Я принялся заполнять её осмотр. Тщательно прописал клиническую картину, расспросил у Ковалёвой и записал анамнез заболевания. Провёл осмотр.

— В пятницу тогда придёте, — записал её себе повторно. — Завтра анализы сдадите, кое-что будет уже готово. И оформим.

— Ещё раз спасибо, — она улыбнулась и покинула кабинет.

Остаток приёма прошёл довольно спокойно. Остальных людей по комиссии удалось принять быстро, отправил их на стандартные анализы.

Уже начинал привыкать к этой системе: кого отправлял на анализы, кого — к другим специалистам. В нашей поликлинике узких специалистов было очень мало, и часто людей приходилось отправлять в Саратов.

В Саратове находилась областная поликлиника, в которой были все узкие специалисты, которых так не хватало у нас. Пульмонолог, гематолог, гастроэнтеролог, онколог… На любой вкус и случай.

У нас, насколько я успел узнать, кроме терапевтов была кардиолог, незабываемая Лаврова. А также невролог, хирург, инфекционист, офтальмолог и отоларинголог. Гинекологи ещё. Собственно, всё.

В моём мире всё было иначе. Такого понятия, как «узкий специалист», вообще не существовало. Терапевты, хирурги… У нас были просто целители.

Целители, как и все маги, владели праной. Но только целители с её помощью могли лечить и диагностировать. Прана могла показать всё: больной желудок, больное сердце, состав крови.

Конечно, были разные уровни мастерства. Всего пять уровней владения праной, каждый подразделялся на подуровни. Ученик не мог лечить перелом, а такие заболевания, как рак, мог лечить только хранитель.

Но суть одна — прана и диагностировала, и лечила. Здесь же всё было сложно. Терапевт не может лечить сложные проблемы с сердцем и отправляет к кардиологу. Кардиолог не может лечить лёгкие и отправляет к пульмонологу.

Чем-то эта система хороша. Но возникают постоянные споры, ведь многие заболевания затрагивают несколько систем. И кто же их должен лечить в таком случае?

Обычно в этом мире все подобные случаи просто скидывают терапевтам. Терапевты — козлы отпущения, это я уже за сегодня хорошо усвоил.

Однако я отличался от остальных. У меня была прана, крошечная искра, которую я планировал развивать. Чтобы следовать главной цели — лечить людей. Вылеченному пациенту я радовался куда больше, чем новому особняку. Хотя в этом мире и своё положение поправить надо, на это у меня тоже большие планы.

Закончив с приёмом, я вновь погрузился в накопившуюся работу. Составил список дел на завтра, учитывая новую задачу — восемь инвалидностей. Честно говоря, и без них работы хватало. Но тут уж ничего не поделать.

Заполнил приёмы, домашние вызовы. Ещё позаполнял паспорт участка, поразбирался с заявками на препараты.

В полвосьмого вечера собрался домой. Снова засиделся в поликлинике позже закрытия, но сегодня снова дежурила Виолетта, и проблем с ключами не было. Однако я подозревал, что в день дежурства другой регистраторши могут начаться проблемы с такими вот поздними посиделками.

Добрался до дома и решил использовать образовавшееся свободное время для глобальных накопившихся проблем. Почистил снег, сделал небольшую уборку дома, постирал вещи. И сел за составление финансового плана.

Вопрос денег до сих пор стоял очень остро. Так, предположим, какие-то деньги за комиссии я начну получать. Этого мало. Саня оставил гору долгов и восемьсот рублей на карте, из которых уже осталось чуть больше пятиста. И всё.

Один из способов немного подправить финансовое положение — ночные дежурства в стационаре. Успел немного разузнать, что из-за нехватки персонала в самом стационаре дежурить на ночь в терапевтическое отделение часто берут терапевтов с поликлиники. И это хорошо оплачивается. Завтра же разузнаю, как это можно устроить.

Потом я решил заняться до сих пор нерешённым источником траты финансов. Точнее, с подпиской на порно-сайт. Всё-таки скоро они снимут очередные деньги прямо с моей карты, а мне бы этого не хотелось.

Кое-как нашёл на пестрящим откровенными заставками сайте значок «личный кабинет». Так, а вот и кнопка «отписаться».

Нажал… И мне высветилась надпись ошибкой. «Подписка не может быть отменена».

Это ещё что за новости? Нажал ещё раз, и ещё… Каждый раз одно и то же.

Великолепно, эта подписка теперь на всю жизнь, что ли? И главное, даже к айтишникам с этой проблемой не подойдёшь, позору не оберёшься.

После получаса попыток снова отложил эту затею. Придётся выделить несколько часов времени для этого.

Далее расписал себе график тренировок. Питание — это хорошо, но для того, чтобы сбросить вес, нужны ещё и физические нагрузки. Начну с максимально лёгких упражнений, чтобы не перегружать опорно-двигательный аппарат. Он и так наверняка в шоке от стокилограммового веса.

Сделал зарядку, расписал план, поужинал и лёг спать.

Среди ночи меня разбудил громкий стук в дверь. Посмотрел на часы — два часа ночи. Кого это принесло?

— Открывай давай, — послышался грубый мужской голос. — А то хуже будет!

Что ни день — так новый прикол. А в этот раз даже день не успел наступить, ночь на дворе.

Стук в дверь не прекращался, и я встал с постели. Натянул штаны и отправился выяснять, кто это решил прийти ко мне в гости.

Резко открыл дверь, и мужчина, не ожидавший этого, ввалился ко мне прямо в дом. И растянулся на полу.

— Чего творишь, сука? — выругался он, поднимаясь на ноги. — Ты ж доктор?

От него исходил запах алкоголя, но не очень сильный. Скорее просто выпивший, но соображающий человек. Мне его лицо казалось незнакомым, но это-то как раз было неудивительно. Я вообще пока что мало кого знал, хоть и активно старался это исправить.

— Врач-терапевт, — прикрывая дверь от холодного воздуха, подтвердил я. — Не подскажете, какого чёрта нужно было вваливаться в мой дом посреди ночи?

Мужчина наконец поднялся и поправил шапку, съехавшую набок. На вид ему было лет сорок, но точно сказать нельзя: на лице явные признаки давнего злоупотребления алкоголем.

— Доктор, ты извиняй, — он переминался с ноги на ногу. — Помоги, а? Мы тут того… С корешами сидели, ну, выпили немного. Сашка дурака свалял, руку себе ножом проткнул. Кровищи много, сука, не останавливается никак. А скорую вызывать боимся.

Я вздохнул, окончательно прогоняя остатки сна и силясь собрать картину воедино.

— Вы его ножом проткнули? — уточнил я.

— Да нет, сам он, — мужик прижал руку к сердцу. — Честное слово, падлой буду!

Что ж, звучит и правда искренне.

— Почему тогда скорую не вызываете? — не понял я. — Это стандартная процедура при таких травмах. Зачем надо искать по домам врача?

— Да если скорая увидит это, вызовет полицию, — мужик замялся, подбирая нужные слова. — Мы ж выпивали, я уже сказал. А у Сашки ещё и условка. Менты приедут, мы бухие, да ещё и драка вроде как была. Загребут его обратно, доктор. Помоги, будь человеком!

Я принялся обдумывать ситуацию. Послать этого типа со всей его весёлой компанией хотелось очень сильно. Два часа ночи, на улице зима, а я дико уставший после тяжёлого рабочего дня. Последнее, что хочется делать в такой ситуации — переться к пьяным соседям.

Но отказать я не мог. Где-то через пару домов от меня сидит человек, которому нужна медицинская помощь. И если ему не помочь, может случиться что угодно. От болевого шока до заражения крови. Условия вряд ли стерильные в том доме. А скорую эти люди не вызовут.

Я врач. Что в прошлой жизни, что в этой моя главная задача — лечить людей. И я не могу оставить человека, которому нужна помощь.

— Чёрт с вами, — понимая, что в ближайший час сон мне не светит, выдохнул я. — Но даже не думайте, что это будет постоянная акция. Разовый случай.

Быстро натянул куртку, ботинки. Собрал в пакет кое-каких медикаментов, что нашёл дома. Запасы домашней аптечки хорошо бы тоже пополнить, но бинты и хлоргексидин у меня нашлись. Уже неплохо.

Мы вышли на улицу и отправились к дому Сашки. Мужик шёл впереди, постоянно спотыкаясь на неровностях занесённой снегом дорожке.

Через два дома мы остановились у покосившегося деревянного забора — ещё хуже, чем мой. Пробрались по занесённой снегом тропинке, которую не чистили с начала зимы. И вошли внутрь.

Меня сразу же обдало волной тёплого и крайне неприятного воздуха. Мы вошли в крошечную комнату с продавленным диваном и облезлым столом. На нём царил хаос: горы посуды, пустые и полупустые бутылки, окурки, остатки селёдки и колбасы. Пир шёл как надо.

На диване спал мужик. Храпел знатно, стены даже содрогались. Этот уже готов.

За столом сидел ещё один мужик лет сорока. Худой, измождённый. Его правая рука лежала на столе, небрежно обмотанная грязной тряпкой. Тряпка уже пропиталась кровью, которая сочилась на пол.

— Вот, Сашка, — торжественно объявил мужик, который меня привёл. — Доктор. Он тебя залечит.

Сашка поднял на меня мутный взгляд и улыбнулся. Во рту не оказалось половины зубов, отчего картина вышла жуткой.

— Здорова, док, — выдохнул он. — Извиняй, что так всё вышло. Я-то думал ничё, но кореш вот настоял.

Я подошёл ближе, задержав дыхание, чтобы лишний раз не вдыхать весь этот запах. Освободил себе угол стола, просто отодвинув всё в сторону. Достал хлоргексидин и бинты.

— Что именно случилось? — спросил у Сашки. — Как вы так руку проткнули?

— Да играли вот, — тот кивнул в сторону окровавленного ножа, который валялся на полу. — Ну, между пальцами тыкать надо. Ёпт… Кто быстрее, тот молодец. А я промазал чутка.

Первый раз слышал про такую игру. В моём мире люди таким не увлекались. Здесь же… Удивительно, как вообще живы ещё, с такими-то развлечениями.

— Покажите руку, — скомандовал я. — Только аккуратно, не дёргайтесь.

Сашка протянул мне руку. Я начал разматывать эту грязную тряпку — медленно, чтобы не причинять лишней боли. Кое-где она прилипла к ране, и я смочил хлоргексидином, чтобы отделить без дополнительных повреждений.

После этого принялся оценивать масштаб повреждений. Рана располагалась между указательным и средним пальцами правой руки. Довольно глубокая, с рваными краями, значит, нож заходил под углом. Кровь всё ещё сочилась из раны, хотя и не так обильно, как было, судя по всему, изначально.

Повезло мужику, что не задел сухожилия и крупные кровеносные сосуды, иначе ситуация была куда хуже.

— Боль сильная? — на всякий случай аккуратно прощупал кисть, чтобы оценить, нет ли других скрытых повреждений.

— Да не, — храбрился тот. — Фигня вообще, я ж не баба.

Он выпил. Алкоголь притупляет чувство боли, но одновременно с этим разжижает кровь. Так что это и преимущество, и недостаток в этой истории.

Я аккуратно промыл рану антисептиком, затем принялся накладывать повязку.

— Вероятно, здесь понадобятся швы, — накладывая тугую повязку, сказал я. — Рана глубокая. Есть риск инфекции, особенно учитывая, что вы одним ножом и селёдку резали, и руки свои. Утром как протрезвеете — марш к хирургу в поликлинику. Он посмотрит, повязку сменит и назначит антибиотики.

Аккуратно забинтовал руку, закрепив повязку лейкопластырем. Всё, что мог в этой ситуации, сделал.

— Вы меня поняли? — строго добавил я.

— Да, док, — кивнул Сашка. — Всё сделаю. Спасибо тебе. Думал: всё, кирдык мне.

Мужик, который был моим провожающим, покопался в кармане куртки и достал пятьсот рублей.

— На, за беспокойство, — протянул он купюру мне.

— Не нужно, — я убрал антисептик и остатки бинтов. — Оставьте себе, считайте соседская помощь. Я пойду. Помните: утром обязательно в поликлинику.

— Погоди, док, — пошатнулся Сашка. — Давай по рюмашке с нами. Нормальный ты мужик оказался. Надо отметить моё исцеление.

Я тяжело вздохнул, посмотрел на стол и на присутствующих.

— Нет уж, — покачал я головой. — Алкоголь — это яд. Он убивает печень, клетки мозга, сокращает жизнь. Вы сегодня чуть руки не лишились, и тоже из-за него. Так что я пас. Да и вы бросайте это дело, в жизни и других развлечений полно.

Мужики уставились на меня, явно не ожидая такой бурной речи. Я же развернулся и вышел на улицу.

Всё, что мог, сделал. Пойдёт он к хирургу или нет — это уже его дело. Но моя совесть в этом случае спокойна.

Добрался до дома и снова погрузился в сон.

Утром проснулся в шесть утра от настойчивого звука будильника. Голова гудела от недосыпа и ночных похождений к соседям-алкоголикам.

Встал с кровати, потянулся всем телом, разминая успевшие затечь мышцы. Тело ныло после нагрузки последних дней, особенно ноги и поясница. Сто сорок килограмм веса — это не шутки, я словно носил на себе ещё одного взрослого человека.

Вчера перед сном я потратил время на составление тщательного плана и по питанию, и по тренировкам.

Вопрос похудения изучил со всей внимательностью. В прошлой жизни такой проблемы у меня не стояло, поэтому для меня было важно всё сделать правильно. Не перегружать организм, не скидывать вес слишком быстро. А то такой нагрузки сердечно-сосудистая система могла не выдержать.

Правильный подход в моём случае был один: создать себе дефицит калорий и начать регулярную физическую активность. Суточная калорийность не должна была превышать две тысячи калорий. Для моего веса и задуманного уровня активности это создаст дефицит в пятьсот калорий, что позволит терять около трёх килограмм в месяц. Медленно, зато эффективно.

Нагрузки с моим весом должны были быть щадящими. Особенно учитывая проблемы со здоровьем, преддиабет, гипертонию, астму. Интенсивные тренировки на раннем этапе не будут нести пользы. А только убьют суставы и начнут провоцировать приступы астмы.

Поэтому план тренировок пока что был такой: разминка суставов, неглубокие приседания, отжимания от стены, наклоны корпуса в стороны, махи руками и растяжка. Всё в совокупности не более двадцати минут, два раза в день.

Нужно снизить вес хотя бы до ста двадцати килограмм, чтобы добавлять другие упражнения. Главное в этом деле — регулярность.

Решительно встав с постели, я взялся за дело. Разминка суставов далась мне довольно легко. Тело проснулось, и появился заряд бодрости.

Перешёл к приседаниям. Поставил ноги чуть шире плеч, вытянул руки вперёд для баланса. Глубоко вдохнул и начал приседать. Не сильно, чтобы не травмировать колени. Задержался в приседе на секунду и медленно поднялся обратно.

Это раз. Ноги сразу почувствовали нагрузку, дыхание участилось. Два. Ноги стали ныть. Три. Уже тяжелее. Главное — соблюдать всю технику. Четыре. Пот выступил на лбу. Пять. Последнее усилие, поднялся, выдохнул.

Дальше потратил несколько минут на восстановление дыхания, и мне это удалось сделать даже без нового использования ингалятора. Мечтаю о моменте, когда прокачаю уровень магии и вылечусь от этой астмы.

Закончил с зарядкой, сходил в душ. Оделся в заранее приготовленную одежду. Ничего, постепенно всё налажу.

На завтрак приготовил себе яичницу из двух яиц. Практически без соли и специй, чистый белок.

Когда этим телом управлял Саня, он питался совершенно бездумно. Судя по всему, это были бесконечные чипсы, сухарики и сахар. В итоге и результат — сто сорок килограмм.

Я так питаться не собирался.

При приёме пищи в который раз заметил, насколько же сильно протестует мозг. Он прямо-таки требовал добавить усилитель вкуса. Кетчуп, майонез. Хоть что-нибудь.

Ну нет, я не поддамся на это. Доел два яйца, помыл посуду и собрался на работу.

Путь до поликлиники занял полчаса. Тротуары были заметены снегом, и идти было тяжело. Особенно после всех ночных и утренних подвигов. Но я подозревал это и специально вышел из дома пораньше. В итоге пришёл даже за двадцать минут до приёма. Сегодня снова был утренний приём, с восьми утра до часу дня.

Уже привычно прошёл в свой кабинет, снял куртку и надел халат. Включил компьютер, открыл МИС.

Так, вот список людей на сегодня. Карточки я уже забрал из регистратуры по пути сюда. Интересно, по комиссиям сегодня кто-то будет?

Немного поразбирался с текущими делами, и начался приём. Первыми ко мне в кабинет зашли мужчина и женщина. Дама лет пятидесяти. Полная, энергичная, с решительным выражением лица. За ней как тень робко семенил мужчина. Худой, почти полная противоположность. Видимо, муж.

— Здравствуйте, доктор, — поздоровалась женщина. — Я Удальцова Лариса Петровна. А он Удальцов Пётр Иванович, на приём к вам записан.

Я нашёл карту Петра Ивановича, положил к себе.

— А вы? — уточнил я.

— А я с ним, — заявила женщина. — Петя без меня не может. Петя, сядь уже!

Мужчина неловко уселся на кушетку, опустив голову. Что ж, такого у меня ещё не было. Но по идее, если он не возражает, то жена может остаться при осмотре.

— Так, доктор, — деловито начала Лариса Петровна. — У Пети живот болит. Справа, вот здесь, — она показала на собственный бок, чуть ниже рёбер. — Сначала я думала, что он наелся ерунды какой. Он любитель это делать по ночам. Но не проходит. И глаза пожелтели.

Я уже отметил про себя, что у Петра Ивановича кожа и глаза имели желтушный оттенок.

— Что именно беспокоит? — обратился я к нему.

Лариса Петровна не дала ему и звука издать.

— Ну доктор, говорю же, живот, — ответила она. — Да, и моча тёмной стала.

— Лариса Петровна, мне нужно поговорить с пациентом, — мягко сказал я. — Так я лучше пойму ситуацию.

Она кивнула ему, позволяя начать говорить.

— Ну… — он замялся. — Живот болит. Уже дней семь… Наверное.

— Температура была? — уточнил я.

Пётр Иванович нерешительно посмотрел на жену. Как ребёнок маленький!

— Была, — тут же ответила она. — Позавчера до тридцати восьми поднималась.

Понятно, без жены тут и не разобраться.

— Тошнота, рвота? — спросил я.

— Ну… вроде… — он опять взглянул на супругу.

— Есть тошнота! — подтвердила Лариса Петровна. — Он вчера за столом сидел, я котлеты пожарила, а он поморщился. Не хочу, мол. А вообще, он мои котлеты-то за милую душу ест!

— Понятно, — я сделал себе все необходимые пометки. — Так, Пётр Иванович, раздевайтесь по пояс и на кушетку.

Он послушно встал и принялся расстёгивать рубашку. Лариса Петровна тут же засуетилась рядом.

— Пуговицы снова не в те петли застегнул, — буркнула она. — Что ж такое-то!

Пётр Иванович виновато молчал. Наконец его раздели, и он лёг на кушетку.

Живот мягкий, болезненный в правом подреберье. Печень увеличена. Симптом Ортнера положительный, при постукивании по правой рёберной дуге пациент морщится. Симптом Мерфи тоже положительный, при глубоком вдохе и надавливании на правое подреберье усиливается боль.

Закончив с осмотром, я вымыл руки в раковине в углу кабинета и вернулся за стол. Лариса Петровна уже прыгала вокруг мужа, застёгивая ему рубашку.

— Пётр Иванович, это похоже на желчнокаменную болезнь, — объявил я. — Острый холецистит. Вам нужно сделать срочно УЗИ брюшной полости, я напишу направление. И идти к хирургу.

— Как к хирургу? — ахнула его жена. — Оперировать будут?

— Если подтвердится — да, — кивнул я. — Без этого никак.

— Ой, Петя, — женщина всплеснула руками. — «Само пройдёт», да? Я же говорила, к доктору надо! Ну Петя!

Пётр Иванович виновато молчал. Это его стандартное поведение, я уже понял.

Записал его к хирургу, выдал направление на УЗИ по ЦИТО, что означало «срочно».

— Лучше сначала к хирургу, — сказал им. — Может, ему и УЗИ не понадобится. Хотя это вряд ли.

— Спасибо, доктор, — Лариса Петровна бодро подскочила с места. — Петя, пошли!

Они покинули мой кабинет. Странная парочка.

Вообще регистратура сразу могла отправить их к хирургу, я в этой цепочке был совершенно лишним звеном. Ну, может, ошиблись.

Однако следующие два пациента тоже оказались с хирургическими заболеваниями. Воспалённый панариций, паховая грыжа.

Это не может быть простым совпадением! Проводив уже третьего подряд пациента с хирургическим заболеванием, я встал и решительно направился в регистратуру.

Там царил привычный хаос: очередь в каждое окошко, ругань, шум. Я отметил, что пациенты, которые у меня сейчас были, записаны нулевыми талонами. То есть не по времени, а как экстренные.

Зашёл в регистратуру.

— Кто сейчас отправлял ко мне трёх людей? — громко спросил я.

Все регистраторши сделали вид, что меня не слышат. Виолетта только тайком поймала мой взгляд и покачала головой, мол, не она.

— Кто ко мне записал сейчас трёх хирургических пациентов? — я повторил вопрос громче.

— Я, наверное, — повернулась одна из регистраторш. Женщина лет сорока, с равнодушным выражением лица. Бейдж на её груди гласил, что это регистратор Светлана. — Если вы Агапов. А что не так?

Работает здесь недавно? Вполне может быть.

— Да, я Агапов Александр Александрович, — кивнул я. — И у меня только что три пациента подряд были с хирургическими заболеваниями. Они должны напрямую направляться хирургу, он есть у нас в поликлинике.

— Ну а я откуда знаю? — протянула та. — Они экстренно обратились. А я не врач, чтобы понимать, куда они должны идти. Мне сказали записывать экстренных к терапевту, я так и делаю.

— Я понимаю, что вы не врач, — заметил я. — Но если человек приходит с грыжей, можно догадаться, что это к хирургу.

— Мне платят не за то, чтобы я тут гадала, — фыркнула Светлана. — А чтобы записывала пациентов. Я это и делаю!

Тяжёлый случай. Возможно, в чём-то она и была права. Но надо хоть как-то идти навстречу врачам.

— Тогда советуйтесь с другими сотрудниками регистратуры, — возразил я ровным тоном. — Раз сами думать не хотите. Но хирургических пациентов ко мне не записывайте.

К нам подошла высокая женщина со светлыми короткими волосами. «Заведующая регистратурой, Алипова З. С.»

— В чём тут дело? — коротко поинтересовалась она.

— Доктор нервничает, потому что к нему записывают пациентов нулёвками, — протянула Светлана.

— Я недоволен, что ко мне записывают хирургических пациентов, — пояснил ситуацию со своей стороны я. — Понимаю, что ваши сотрудницы — не врачи. Но элементарная логика в условиях поликлиники быть должны, правда ведь?

Алипова внимательно посмотрела на меня, затем перевела взгляд на Светлану.

— Как именно ты записываешь экстренных пациентов? — спросила она.

— Ну, человек говорит, что ему плохо, — неуверенно начала та. — Я записываю к терапевту. Терапевт дальше фильтрует.

— А что именно их беспокоит, ты спрашиваешь? — с нажимом уточнила Алипова.

Светлана покраснела.

— Иногда… — замялась она. — Я не врач. Откуда мне знать, куда их направлять?

Заведующая протяжно вздохнула.

— Значит так, — начала она. — Во-первых, экстренных пациентов можно записывать не только к Агапову, но и к другим терапевтам. Во-вторых, экстренные талоны также принимает и хирург. Если у человека вылезла грыжа на животе или сочится гной из пальца — это хирург. Если сопли или давление — терапевт. Так понятнее?

— Наверное… — отозвалась Светлана.

— Ты у нас не так давно работаешь, — продолжила Алипова. — Но базовые вещи ты знать должна. Иначе вся нагрузка ложится на терапевтов, а они потом жалуются на регистратуру. Нам этого не надо. Если сомневаешься — спрашивай у других.

Она повернулась ко мне.

— Прошу прощения за неудобство, мы это исправим, — заявила она.

По большей части она решила этот конфликт, чтобы на регистратуру не было жалоб. Но меня её мотивы волновали мало. Главное, что проблемы больше не будет.

— Спасибо, — я направился к выходу из регистратуры.

— Три простых вопроса: «Что болит, где болит, как давно болит?» — продолжала за моей спиной инструктаж Алипова. — И тебе уже будет понятнее. Запомни их хорошенько.

Вернулся в кабинет. Что ж, надеюсь, это повлияет на дальнейшую запись. А то с утра не успел ни одного человека по записи принять, всё приходили нулёвки.

Позвал следующего и погрузился в работу.

Следующим ко мне наконец-то зашёл пациент по записи. Молодой парень, лет двадцати. Высокий, худой, с очень длинными волосами, собранными сзади в хвост.

Забавно, в моём мире подобные причёски встречались только у женщин. Но здесь другие нравы.

— Здравствуйте, — поздоровался парень. — Творогов Дмитрий Эдуардович. Я к вам записан.

Нашёл его карточку, открыл запись в МИСе.

— Что беспокоит? — начал приём я.

— Да ничего, — удивлённо ответил он.

Неожиданно.

— А зачем вы тогда пришли? — недоумённо уточнил я. — Похвастаться?

— А, вот вы о чём, — он улыбнулся. — Не так вас понял просто. Мне выписка из карты нужна, в военное училище требуют. Насколько мне объяснили, просто перечисление диагнозов, которые у меня были за эти годы.

— Понятно, — кивнул я. — Сейчас сделаю.

Такую выписку я делал впервые, но у Сани нашёлся пример в компьютере. Так, перечислить, состоит ли пациент на учёте, и по годам расписать его перенесённые заболевания.

Карта у Творогова была совсем тоненькой, болел он мало.

— Надеюсь, возьмут, — разглагольствовал тем временем Дмитрий. — С детства мечтал. Правда, волосы заставят подстричь. Но тут уж ничего не поделаешь.

— Хронических заболеваний нет, так что с этой стороны проблем не будет, — перепечатывая диагнозы, ответил я. ОРВИ, острый бронхит, растяжение связок. Ничего особенного.

— Я и врачом думал раньше стать, но не моё это, — бодро заявил Творогов. — Скучно, мне кажется. Целый день вот так сидеть, бумажки заполнять.

— Ещё людей лечить, между делом, — усмехнулся я. — Но каждому своё. Держите свою выписку. И удачи в поступлении!

— Спасибо! — он мигом выхватил лист. — До свидания!

Забавный парень. Надеюсь, у него и правда всё получится.

Не успел Творогов выйти, как ко мне залетел рассвирепевший мужчина лет сорока в белом халате. В руках у него красовался лист бумаги.

— Агапов, ну это уже совсем перебор! — швырнув мне этот лист, заявил он.

Да что опять не так-то?

Первым делом я рассмотрел, что за бумага передо мной. Это оказалось моё направление на УЗИ брюшной полости по цито, которую я выписал сегодня для Удальцова Петра Ивановича.

— Итак, о чём вы? — аккуратно положив направление на стол, поинтересовался я.

— Не издевайся, — у мужчины не было бейджа, и я понятия не имел, кто он и чем занимается тут. — Ты какого хрена мне на УЗИ присылаешь пациента, даже не договорившись?

Голова сейчас кругом пойдёт. Снова какие-то новые правила и ограничения.

— По ЦИТО, — я указал на надпись в направлении. — Что не так?

— Вот именно, по ЦИТО! — рявкнул тот. — Ты вообще знаешь, что это значит, Агапов?

— Это значит «срочно», — решил объяснить я. — Экстренно. Вы в порядке?

Пока что вообще не понимал, чего он от меня хочет.

— Я тебе не скорая помощь, чтобы всё бросать и делать УЗИ по ЦИТО твоему пациенту, — гордо заявил мужчина, сложив перед собой руки. — У меня вообще-то своё расписание есть!

А, вот оно в чём дело.

— У моего пациента подозрение на острый холецистит, — спокойно объяснил я. — Желтуха, температура, боль в правом подреберье. Всё это является прямыми показаниями для срочного обследования.

— Мне плевать! — резко ответил мужчина. Хоть бы представился, а то понятия не имею, как к нему обращаться. — У меня на сегодня двадцать человек записано! А ты присылаешь одного «срочного» и требуешь, чтобы ему провели обследование вне записи!

— Потому что у него есть для этого показания, — казалось, что я говорю со стеной. — Я могу отправить пациента к хирургу уже с подтверждённым диагнозом.

Узист уселся на кушетку и скрестил ноги. Он явно приготовился читать мне какую-то лекцию.

— У меня тоже есть пациенты, — снова повторил он. — Кому-то надо УЗИ щитовидной железы, кому-то — УЗИ брюшной полости. Они по записи, с талонами. Строго по времени. С хрена ли я должен брать человека без записи?

— Потому что у него острое состояние, а не плановое обследование, — мы явно ходили по кругу.

— Откуда тебе знать? — огрызнулся тот. — Может, они у меня все тоже экстренные?

— Тогда они тоже были бы по ЦИТО, — логично отметил я. — А если они идут по записи, то они плановые.

Он поджал губы и ненадолго замолчал. Кажется, не ожидал, что я приведу столь логичные аргументы. Вообще не понимаю, что у него в голове.

— Пофиг, — наконец заявил он. — Важно другое. Если УЗИ надо срочно, ты должен был прийти ко мне лично. Договориться, просить, спрашивать! А не писать направление, рассчитывая, что перед тобой все расступятся.

Серьёзно? Я должен бегать по кабинетам и ПРОСИТЬ, чтобы приняли экстренного пациента?

— ЦИТО существует как раз для таких случаев, — я говорил спокойно, но внутри кипел гнев. — Для экстренных обследований.

— ЦИТО — это тебе не карт-бланш, — отрезал тот. — И это не значит, что я должен бросить всех своих пациентов.

Понятия не имею, что за карт-бланш ещё.

— У пациента камни в желчном пузыре, — диалог меня уже утомлял, но достучаться до узиста пока не получилось. — Если его не обследовать, то камень может выйти в желчный проток. Произойдёт закупорка, а это уже опасное состояние.

— Вот и отправил бы его сразу в больницу, — рявкнул он. — Там бы его разрезали и определили, есть камни или нет.

— Вы в этой ситуации не правы, но честно говоря, меня очень утомило тратить время на объяснение вам простых вещей, — вздохнул я.

Мужчина внезапно замолчал и очень внимательно посмотрел на меня.

— Ты не такой, как о тебе рассказывали, — внезапно сказал он. — Я думал, мямля мямлей. Но нет, яйца вроде как имеются. Смотри, я в этой поликлиники единственный врач ультразвуковой диагностики. Не считая гинекологов, конечно, но те, кроме малого таза, мало что умеют. Кардиолог умеет делать эхокардиографию. Но большая часть нагрузки на мне. И если каждый начнёт слать мне своих «экстренных» пациентов, я до ночи не справлюсь со своими. Когда мне обедать, когда мне в туалет ходить?

Проблема повышенной нагрузки стояла очень остро. И не только у врача ультразвуковой диагностики. Практически все врачи зашивались из-за недостатка кадров. Так что я понимал, о чём он говорил.

Сам два дня подряд не мог выкроить себе время на обед, питался только завтраками и ужинами. Что в моём случае, может, и полезно, но остальные ведь работают точно так же.

— Если у тебя правда экстренная ситуация, то можно прийти ко мне и объяснить словами, — продолжил тот. — Может, у меня окно есть. Может, пациент не пришёл. Или есть возможность.

— А если нет? — резонно отметил я. — Пациента умирать отправить?

— Упёртый ты, — нахмурился узист. — Так, этого пациента я принял, но учти, Агапов: случай я запомнил. В следующий раз без согласования не приму. Даже если там камни во всех органах.

Так это ему самому будет хуже, а не мне. Не понимаю его логику, он меня запугать так пытается? Да не выйдет!

— Попробуйте, — пожал я плечами.

Он ещё раз злобно на меня посмотрел, забрал направление и вышел из кабинета. Да что это было вообще?

Конечно, я понимаю, нагрузка большая. Ну и… Что поделать? Все мы страдаем от того же, таковы нюансы работы в медицинской сфере. По крайней мере, в Аткарске.

Ко мне заглянул следующий пациент, и я вновь с головой окунулся в работу.

Ближе к концу приёма дверь открылась, и в кабинет заглянуло знакомое лицо с перевязанной рукой. Сашка, который проткнул себе руку ножом.

— Здравствуй, доктор, — бодро поздоровался он. Запах перегара немного всё же чувствовался, но по крайней мере, сегодня он был трезвым. — А я тебя еле нашёл!

Я оторвался от компьютера, где заполнял очередной осмотр, и повернулся к нему.

— Добрый день, — кивнул я. — Как рука?

— Да нормально, — он прошёл в кабинет и помахал перевязанной рукой. — Я вот только от хирурга. Швы не стали накладывать, только перевязали. Сказали, что ты всё правильно сделал. Ну, то есть я не говорил, что это ты был. И эти… антибиотики вот, правда, прописали.

— Лучше не мешать их с алкоголем, — сразу предупредил я. — Так что на период лечения воздержитесь от подобных посиделок.

И антибиотики, и алкоголь обладают гепатотоксичным действием. Проще говоря, разрушают печень. Так что лучше их не смешивать.

— Знаю уже, — он явно был этому не рад, но смирился. — Ещё повязку менять надо приходить сюда. Слушай, док… Ну, доктор. Я тебя… поблагодарить хотел. На этот раз в натуре серьёзно. Спас меня.

Он нерешительно протянул мне смятую купюру. На этот раз тысячу рублей.

— Александр… Простите, как ваше отчество? — уточнил я.

— Петрович, — он шмыгнул носом.

— Александр Петрович, во-первых, в поликлинике всё-таки соблюдайте субординацию, — строго сказал я. — Обращайтесь ко мне по имени отчеству, Александр Александрович. Во-вторых, я помог вам, потому что вы нуждались в помощи. Деньги мне не нужны.

Он убрал деньги в карман, явно с облегчением. Я видел, в каких условиях жил он сам, вряд ли его финансовое положение сильно лучше моего.

— Но я всё равно в долгу, — сказал он. — Я это… калымить могу. Руки есть, ну, когда заживёт, конечно. Да и голова есть, если не бухать.

Я задумался. А вот такая помощь может уже оказаться полезной.

— А что умеете делать? — спросил я.

— Ну как? Всё, — Александр Петрович оживился. — Забор починить, крышу подлатать. Да вообще по мелочи.

— Весной надо бы канализацию прорыть, — сказал я. — Когда снег растает. Сможете?

— А то ж, — закивал тот. — Да я и корешей позову. За бутылку водки и харчи они тебе всё сделают. Но, может, сейчас что нужно?

Отлично, проблема с канализацией была решена. Я вспомнил состояние своего дома. Не помешает посмотреть котёл: он работал довольно плохо. Горячая вода шла еле тёплой.

Да и вообще мелкие дефекты неплохо бы исправить…

— В субботу ко мне приходите во второй половине дня, — предложил я. — Поможете кое с чем в доме.

— Отлично, приду, — обрадовался он.

— Только одно условие, — строго добавил я. — Приходите трезвым. И водки даже не просите. Чаем напою, но без алкоголя.

— Да понял я, — торопливо ответил тот. — Мне и нельзя же. Обещаю: ни капли не выпью. До субботы!

Он махнул мне здоровой рукой и вышел из кабинета. Что ж, оказался приятнее, чем я подумал о нём сначала. По крайней мере, готов работать руками, отработать долг.

Остаток приёма прошёл в стандартном режиме. Было ещё несколько человек по комиссиям с работы, но им уже Жидков выписал все анализы сам, как мы и договаривались.

После приёма я решил сходить в отделение терапии стационара. Там накопилось целых два дела. Надо узнать, как поживает моя пациентка, Смирнова Галина Петровна. И разузнать насчёт ночных дежурств, на которые у меня сейчас были большие планы.

Накинул куртку и отправился в сторону стационара.

— Саня, погодь! — окликнул меня кто-то на полпути.

Это оказался Никифоров, в расстёгнутой куртке, с сигаретой в руках. Я поморщился: курение на территории больницы здесь в принципе было чем-то обыденным, но я терпеть табачный дым не хотел.

— Антон, у меня астма, так что если хочешь поговорить — затуши сигарету, — предупредил я.

Он хмыкнул, но всё-таки сигарету затушил о подошву ботинка и сунул окурок в карман.

— Сань, я хотел ещё раз спасибо сказать, — начал он. — Ну, за то, что на операции выручил. Без тебя бы я не справился.

Это точно. Вспоминаю, какая паника началась у Никифорова, когда у пациентки остановилось сердце.

Правда, изначально я пошёл на операцию не ради него, а как раз ради пациентки. Но упоминать это не стоило.

— Не за что, — пожал я плечами. — Главное, что всё прошло хорошо. Пациентка жива. Перевели её из реанимации уже?

— Нет ещё, но она стабильна, — махнул он рукой. — Слушай, я вот чего ещё хотел… Дело есть.

По его тону я сразу понял, что дело не простое. И вряд ли мне понравится.

— Слушаю, — кивнул я.

Антон огляделся по сторонам, проверив, нет ли вокруг людей. Наклонился ко мне поближе и понизил голос.

— Ты же знаешь, что онкологическим пациентам бесплатные наркотические обезболивающие предлагаются? — прошептал он. — Ну тем, у кого стадия четвёртая уже. Палеолитическая помощь.

— Паллиативная, — машинально поправил его я.

Да, я уже изучал этот вопрос. Для предоставления этих анальгетиков тоже была необходима группа инвалидности. Поэтому для себя я первым делом отметил пациентов именно с онкологическими заболеваниями.

А вот хирурги таких больных не вели и не могли выписать большое количество препаратов.

— Ну да, она, — радостно кивнул тот. — А ты знаешь… У кого там четвёртая стадия, им уже всё равно не поможешь. И на них можно эти лекарства, по идее, списать и тихонько продать… Ну, я знаю кому.

Ушам своим не верю.

— Ты нормальный вообще? — прямо спросил я. — Ты хоть приблизительно понимаешь, что мне предлагаешь?

Мне ещё хотелось добавить, что он долбоящер, как любят выражаться в местном интернете, но решил сдержаться. Хотя для него даже такое было бы слишком мягким.

— А чё такого? — удивился тот. — Ты чё, святого из себя строить решил? Зачем какой-то полудохлой бабке с раком жопы обезбол? А мы бабла за него срубим.

— Во-первых, это аморально, — начал перечислять я. — Во-вторых, противозаконно. В-третьих, я никогда в жизни не буду заниматься чем-то подобным. Такое даже слышать противно.

— Не, ну а чё? — повторил свой главный аргумент Никифоров. — Разок всего… Да никто ничё не узнает, эта бабка поди и не знает, что ей положено!

— Я сказал нет, — отрезал я.

Антон несколько секунд помолчал.

— Да я пошутил, ладно тебе, — заявил он. — Чё ты, совсем шуток не понимаешь, что ли?

Да ни фига он не шутил, я же по его лицу видел. Просто включил заднюю, испугавшись, что я кому-то расскажу о его плане.

— Смешно, — ухмыльнулся я. — Только если я узнаю, что такое кто-то реально сделал — этому человеку будет не смешно.

— Ещё бы, — он попытался скрыть страх в глазах. — Ни один человек такое делать не станет. Ну лан, пошёл я.

Как же быстро он переобулся в воздухе. Я усмехнулся, глядя в его поспешно удаляющуюся спину, и продолжил свой путь в стационар.

В этот раз даже не стал заходить в приёмное отделение, а сразу поднялся в терапию. И разыскал Агишеву.

— Надо же, и правда пришли, — констатировала она. — Думала, забыли уже о своей пациентке.

Не лучшего же она обо мне мнения. Как и все в этой поликлинике, впрочем.

— Нет, не забыл, — ответил я. — Думаю, анализы уже должны быть готовы. Как и инструментальные обследования.

— Изучайте, — она протянула мне её историю болезни, и я погрузился в изучение результатов. Так, холестерин высоковат, надо ещё добавить статины. Микроэлементы в норме… Даже сахар в норме, этим пациентка меня порадовала.

— В принципе схему лечения можно оставить, — задумчиво сказал я. — Добавить статины по вечерам. Я всегда предпочитаю Розувастатин, но думаю, в условиях стационара есть только Аторвастатин. Давление, судя по вашему дневнику, стало стабильным, пока оставим эти дозировки. Повторные анализы через дней пять. И ждать. Пока сойдут отёки и полностью нормализуется давление.

Всё-таки радует, что препараты я выучил назубок, и теперь могу легко использовать знания в работе.

И запоминал я достаточно быстро. Возможно, потому что многих других воспоминаний не было, и мозг охотно заполнял эти пробелы.

— Всё верно, — Агишева посмотрела на меня с интересом. — Честно говоря, думала, вы где-нибудь споткнётесь. Но нет, всё правильно сказали. Удивляете меня.

Я вернул ей историю болезни.

— Хотел ещё узнать у вас насчёт дежурств, — добавил я.

Она чуть не уронила документы.

— Насчёт дежурств? — переспросила она.

— Ну да, — странная реакция. — Ночные дежурства в стационаре же есть? Насколько я знаю.

— Есть, — она прищурилась. — Только вы от них отказались в весьма грубой форме. Орали тут, что никто вас не может заставить по ночам работать, вы и так днём работаете. И было это месяц назад, перед новогодними праздниками.

Ну правда, не удивлён, что в итоге Саню решили отравить. Он всем тут знатно подпортил нервы.

— Я передумал, — заявил я. — И хотел бы на них записаться.

— Похвально, — качнула она головой. — Знаю, что не в последнюю очередь это из-за денег. Но многие идут дежурить по ночам именно из-за финансовой части вопроса. Отвечаю сразу: дежурство идёт двенадцать часов, с восьми вечера до восьми утра. В восемь утра вы сменяетесь со мной или другим терапевтом. Оплачивается дежурство сразу же, три тысячи. Дежурный врач принимает поступающих больных, осматривает лежащих в терапии по необходимости.

Три тысячи за каждое дежурство. Очень даже неплохо, ещё сильнее выровняет моё финансовое положение.

— Я понял, — кивнул я. — Когда есть свободные места?

— Какой шустрый! — улыбнулась Агишева. — Сегодня ночью дежурит Савинов. Приходите к нему, к восьми вечера. Он вас всему обучит, покажет, что и как. Если с утра скажет мне, что вы справитесь, то уже поставлю вас в график.

— Идёт, — кивнул я. — Тогда приду в восемь вечера.

Я вышел из ординаторской и решил ещё и лично проконтролировать Смирнову. Благо помнил, в какой палате она лежала.

Женщина выглядела гораздо лучше, заметно уменьшилась одышка, да и ноги стали меньше в объёме.

— Доктор, здравствуйте, — улыбнулась она мне. — Пришли меня проведать?

— Вроде того, — улыбнулся я. — Как самочувствие, Галина Петровна?

— Гораздо лучше, — гордо ответила Смирнова. — И дышать легче, и голова стала меньше болеть. Спасибо тебе, милок.

Я провёл осмотр, измерил давление, послушал сердце. Неплохо, налицо положительная динамика.

— Что ж, продолжим лечение, — подытожил я. — Отдыхайте, набирайтесь сил.

— Спасибо, дорогой, — она вытерла слезу. — Уважил старуху, не оставил меня одну в беде.

Я ещё раз улыбнулся и покинул палату. Так, впереди вызовы на дом, а в восемь вечера — снова в стационар. Сегодня я домой не попаду, надо бы сообразить что-то с приёмом пищи.

Вернулся в поликлинику и на первом этаже поймал Виолетту. Та бежала куда-то со стороны регистратуры, вся в своих мыслях.

— Виолетта, у меня вопрос, — я поймал её за локоть, и та легонько вздрогнула. — А у нас здесь есть столовая?

— Конечно, Александр Александрович, — удивлённо кивнула она. — Ваше любимое место же… Ой, я не то хотела сказать!

Она покраснела, явно мечтая провалиться сквозь землю.

— Всё в порядке, — успокоил я девушку. — Просто запамятовал, где она.

— В подвале, — она всё ещё прятала смущённое лицо. — Вот сейчас прямо пойдёте, лестницу вниз увидите. Только поторопитесь: она до трёх часов.

— Спасибо, — я ободряюще ей улыбнулся и поспешил в указанную сторону.

Столовая действительно нашлась. Небольшое помещение, несколько столов, стульев, раздаточная линия. Пахло едой, не самой аппетитной, но вполне сносно.

За раздачей стояла полная женщина лет пятидесяти, в белом колпаке.

— Здравствуйте, — обратился я к ней. — Что есть сегодня?

— Первое — борщ или гороховый суп, — монотонно начала перечислять она. — Второе — котлеты с макаронами, гуляш с гречкой, рыба с картошкой. Салаты винегрет, капустный. Компот и чай. Всё как обычно, доктор.

Судя по всему, Агапов был завсегдатаем этой столовой. Впрочем, я не удивлён. Ни капельки.

Внимательно посмотрел на витрину. Борщ был жирным, сверху плавали круги масла. Гороховый суп был очень густым, не подойдёт. Значит, без первого.

Так, котлеты и макароны сразу нет. Гуляш — мясо с подливой. Нет. Хотя греча хорошая.

Картошка — тоже нет: это было пюре, наверняка с молоком и маслом.

Винегрет и капустный салат были заправлены маслом и тоже не подходили. Я вздохнул.

— Можно мне просто гречу? — попросил я. — Без гуляша.

Женщина удивлённо на меня уставилась.

— Заболел, что ли? — спросила она. — Зачем только гречу-то брать?

— Мне нужна просто гречка, — повторил я. — Без мяса, без соуса, без масла.

Сомневаюсь, что заправку здесь делали из полезных масел вроде оливкового, поэтому не буду рисковать.

Она покачала головой, но положила мне порцию гречи в тарелку.

— Ещё что-нибудь? — приподняла она бровь.

— Есть капустный салат не заправленный? — уточнил я.

— Нет, только готовые, — отрезала она.

Кто бы сомневался! Представляю, как для неё чудно видеть Агапова, который сейчас будет обедать одной гречей. Но куда деваться.

— Тогда всё, — подытожил я.

— Восемьдесят рублей, — она пробила мой гарнир на кассе.

Зато сэкономил. Денег-то пока что не очень много. Но после комиссий и дежурств в стационаре положение должно выровняться.

Взял поднос с одинокой тарелкой и нашёл себе стол в углу столовой. Начал спокойно есть.

А про себя думал, что нужно выбрать себе нормальную диету, чтобы её придерживаться и не быть голодным. На одной гречке я далеко не уеду. Нужно питаться сбалансированно, мясо исключать нельзя. Возможно, попробую готовить дома что-то более разнообразное и носить с собой. Всё-таки местная столовая доверия не вызывает.

— О, снова Агапов, — раздался чей-то язвительный голос.

Да дадут мне вообще поесть спокойно или нет? Я поднял голову и увидел ту курносую девушку, которая приносила мне документы по участку в первый день. Уже сделал вывод, что она медсестра.

— Соблюдайте субординацию, — мне не нравился её тон. — Обращайтесь ко мне по имени и отчеству. Что вы хотели?

— Александр Александрович, я хотела поинтересоваться, с чего такая перемена вашего привычного рациона «жру всё, что попадётся»? — фыркнула она. — На диету сели?

— Вас это не касается, — спокойно ответил я.

Она закатила глаза.

— Если это ради меня, то у вас нет шансов, — добавила она. — Лучше с рукой своей подружитесь, Александр Александрович.

— А вы держите язык за зубами. Так разговаривать с врачом непозволительно, — строго ответил я.

Она фыркнула, развернулась и гордо вышла из столовой.

Ну и заноза маленькая. Я особо не обращал внимания на её слова, главное, чтобы соблюдала дистанцию.

Пообедал своей гречей и тоже покинул столовую. Зашёл в регистратуру, переписал свои вызовы. Их сегодня накопилось семь штук, предстояло много работы.

— Александр Александрович, — меня робко подозвала к себе Виолетта.

Я подошёл к ней, чуть ли не в угол регистратуры.

— Вы простите меня ещё раз, дуру, — торопливо сказала она. — Я вообще не то имела в виду, когда говорила про столовую. Ну, просто вы туда часто ходили… Ну, я удивилась, что забыли, где она. Я не имела в виду…

— Мы уже забыли это, — мягко ответил я. — Я не обижаюсь, и хватит вам уже извиняться. Было и было, проехали.

— Спасибо, — она явно выдохнула с облегчением. — По поводу вызовов… У вас на участке моя тётя живёт, и она сегодня тоже вызвала. Вы уж посмотрите её.

Странная просьба, как будто если бы это не была тётя Виолетты, то я бы и смотреть её не стал.

— Конечно, посмотрю, — удивлённо кивнул я.

— Ну, я к тому, что… Внимательно, — она снова спрятала взгляд.

— Виолетта, я всех пациентов смотрю внимательно, — заметил я. — Так что такие дополнения вовсе ни к чему.

— Я поняла, — торопливо кивнула она. — Извините… Ещё раз.

Она быстро убежала за стеллажи с картами. Чудная немного.

Я же собрался и вышел на улицу. Уже было моё время, и Костя должен был подъехать.

Однако вместо машины я увидел только самого водителя, который быстрым шагом шёл ко мне. Даже интересно видеть его не в автомобиле. Первый раз узнал, что он, оказывается, такой рослый. Настоящий великан, под два метра.

— Походу, пешком ты сегодня будешь по вызовам ходить, — дойдя до меня, заявил он.

А это ещё что за новости?

Почему это я сегодня должен обходить свои вызовы пешком? Это всё потому, что я толстый, да?

— Что случилось? — спросил я.

Костя тяжело вздохнул и достал очередную сигарету.

— Машина застряла, — прикуривая, буркнул он. На меня табачный дым пока что не летел, поэтому я не стал это комментировать. — Еду я, значится, по Саратовской. А дороги там никто не чистил. Попросил было Шарфикова пешком добежать, там минут пять ходьбы было. Но где там, он отказался. Я и заехал в сугроб. Полного привода нет, не выбраться.

— А эвакуатор не вызывал? — уточнил я.

— Вызвал, — фыркнул Костя, стряхивая пепел. Затем он зашёлся в кашле, прокашлялся и продолжил. — Они до вечера не приедут. У них вызовов вагон по всему городу, везде такая же картина. Так что тебе пешком придётся.

Я посмотрел список своих вызовов. Семь штук, да и мой пятый участок находился далековато от больницы. Пешком, по занесённым снегом тротуарам, с моим весом… Это не то что к вечеру — к завтрашнему утру не успею.

— А Шарфиков что? — уточнил я.

Эта ситуация произошла по большей части из-за его вины и нежелания пешком дойти до вызова, поэтому он мог помочь.

— Махнул рукой и пешком на вызов ушёл, — ответил водитель, туша окурок и выкидывая его в урну. — У него один как раз и остался. Сказал, что остальное его не колышет.

Великолепно. Шарфиков, ты просто герой дня.

— Понял, — кивнул я. — Тогда пошли.

— Куда пошли? — удивился Костя.

— Доставать машину, — улыбнулся я. — Саратовская не так далеко отсюда. Я буду толкать, а ты газовать. Авось откопаем.

— Я думал мужиков попросить с гаража, правда, вряд ли кто сейчас свободен, — растерянно проговорил водитель. — Но не ожидал, что ты помощь предложишь.

Водители с гаража сейчас явно не помогут. У них свои задачи, своя работа. Кто-то возил лекарства, кто-то был водителем в скорой. Им бы самим не застрять.

Поэтому, если машина была нужна мне, то и ситуацию надо было брать в свои руки.

— Надо помогать друг другу, — просто ответил я. — И время не тратить. Идём, дольше препираться будем.

Я первым развернулся и направился в сторону Саратовской улицы. Через пару мгновений Костя нагнал меня.

— Всё равно неожиданно, — он шёл чуть сзади, потому как вдвоём идти места не было. — Раньше ты бы максимум истерику поднял и вообще с вызовов свалил бы. А сейчас вдруг помогать кинулся.

— Если тебе так не нравится — могу поднять истерику, — пошутил я.

— Не-не, — поспешил ответить тот. — Я просто… Шарфиков, гад, сказал, что это не его дело. А ты помогаешь. Спасибо, короче.

Я ничего не ответил, только кивнул. Мы добрались до машины, и Костя достал из багажника лопату.

— Надо колёса откопать сначала, — объявил он.

По очереди мы принялись за дело. Один копал, другой отдыхал.

Снег был плотным, утрамбованным, так что копать было трудно. Гораздо труднее, чем убирать снег в собственном дворе. Мне каждый мах давался с трудом, лоб тут же взмок от пота, а дыхание сбилось. Пару раз пришлось снова останавливаться и делать вдохи через ингалятор.

Но вдвоём мы справились: уже через двадцать минут снег был расчищен.

— Давай пробовать, — скомандовал я.

Сам встал сзади, упёрся руками в багажник. Костя нажал на газ, машина дёрнулась вперёд. Толчок…

…и с рёвом выехала на дорогу. Получилось!

— Саня, мы справились! — объявил радостный водитель. — Надо тогда эвакуатор отменять! Спасибо тебе!

— Да не за что, — я переводил дыхание. — Но вызовы никто не отменял. Поехали.

Я уселся в машину на заднее сидение, и мы отправились в путь. Заметил, как Костя достаёт из пачки очередную сигарету.

— Раз уж я тебя выручил, то у меня есть просьба, — серьёзно заявил я. — Пока я в машине — не кури. На меня дым летит, а у меня астма.

Водитель замер с сигаретой в руке.

— А чего ты раньше не говорил-то? — удивлённо спросил он.

Наверное, потому что Сане было плевать на своё здоровье. Не знаю, у меня ответов нет.

— Сейчас говорю, — отозвался я. — При мне не кури.

— Да понял, конечно, — он убрал так и не зажжённую сигарету назад в пачку. — Без проблем.

Я откинулся на сиденье, чувствуя, как ноет всё тело. Мало утренней зарядки, так сейчас ещё и откапывание машины. Но ничего, мне это полезно.

Мы подъехали к первому адресу. Частный дом, на окраине Аткарска. Покосившийся забор, облупившаяся краска на воротах и калитке. Впрочем, это типичная картина для моего участка, я уже привык.

— Тебе сюда, — объявил Костя. — А я здесь подожду. Пока тебя нет, покурю хоть.

— Тебе бы бросить, — выбираясь из автомобиля, заметил я. — Судя по всему, у тебя уже по две пачки в день уходит. Знаешь, что это вредно?

— Да знаю я, — вздохнул тот. — Не получается.

Надо будет продумать, как ему помочь. Курение — очень вредная привычка. В моём мире эта проблема тоже существовала. Правда, там были трубки, а не сигареты. И лечить заядлых курильщиков было просто: воздействовали праной на их никотиновые ацетилхолиновые рецепторы, чтобы те работали нормально и не требовали постоянной дозы никотина.

Здесь же всё было сложнее. Да и вообще в привычках часто весомую роль играет психологическая зависимость. То есть организму уже и не требуется ничего, а человеку хочется.

Я сам по этому же принципу боролся с зависимостью от сладкого. И эта ломка была довольно мучительна. Сегодня за время приёма, сам того не замечая, несколько раз смотрел на ту самую шоколадку.

Так, сейчас работа. С курением Кости разберусь потом.

Открыл калитку и зашёл на участок. Начал идти к дому и сразу же услышал лай.

Из-за угла дома выскочила крупная собака. Грязная, с вздыбившейся шерстью. Судя по всему, овчарка.

Она глухо зарычала и начала медленно подходить ко мне. Привязи не было. Хозяина тоже не видно.

Я застыл на месте. Ни в коем случае нельзя было делать резких движений, показывать страх или убегать. Собаки это очень хорошо чувствуют.

В прошлой жизни я бы легко успокоил эту собаку. С помощью праны установил бы с ней контакт, успокоил бы, показал, что я не враг.

Но сейчас с моей искрой я максимум смог понять, что это девочка. Очень полезная информация…

— Тихо, — я говорил негромко, но твёрдо. — Девочка, тихо. Я не трону тебя.

Собака всё так же рычала, но замерла неподалёку от меня. Смотрела мне в глаза.

— Я тебя не трону, — повторил я. — Свои.

Рычание потихоньку стало утихать. Она не чувствовала от меня опасности, постепенно принимая за своего.

— Пальма, твою мать, ко мне! — раздался громкий голос.

Дверь дома открылась, и на крыльцо вышел мужчина. Лет сорока, в засаленной майке и спортивных штанах. Лицо у него было одутловатым, с красными прожилками на носу и щеках. Я уже привык к такому виду большей части моего участка.

— Пальма, быстро сюда, тварь эдакая! — повторил он.

Собака завиляла хвостом и побежала к нему.

— Здравствуйте, — поздоровался я с мужчиной. — Это вы вызывали врача?

— Ага, — буркнул он. — Проходи давай.

— Сначала либо заведите собаку в комнату, либо привяжите её, — сказал я. — По правилам, раз вы вызвали врача, то должны обеспечить контроль над своими животными.

Мужчина фыркнул.

— А что, доктор боится зверушку? — протянул он. — Может, ещё и мышей боишься? Ну как баба прям!

Интеллекта у самого как у мыши.

— Я не боюсь собаку, — спокойно сказал я. — Соблюдение правил безопасности называется здравым смыслом, а не трусостью. Если вам не нравится такой порядок, то я могу уйти, и останетесь без осмотра. Если же вам всё же нужен врач, соблюдайте субординацию и элементарные правила.

Он резко замолчал. Видимо, не ожидал такого отпора.

— Да ладно, не кипишуй, — неуверенно ответил он. — Пальма, идём, в сарае пока посидишь.

Он проводил собаку в постройку сбоку от дома и закрыл там дверь. После этого мы с ним прошли в дом.

Внутри было очень душно, стоял кислый запах. На столе валялись пустые бутылки из-под пива и остатки еды.

Я вздохнул, привычно очистил себе часть стола, расположил свои вещи.

— Что вас беспокоит? — спросил у мужчины.

— Живот болит, — тот уселся на старый диван. — Сверху тут. И тошнит. А ещё рвало несколько раз.

— Как давно болит? — уточнил я.

— Со вчерашнего вечера, — он почесал затылок. — Сначала думал, что съел чё-то не то. Но сегодня хуже стало. Решил на всякий врача вызвать. До поликлиники боялся не дойти.

Я измерил давление, пульс. Была тахикардия, девяносто пять ударов в минуту. Давление в пределах нормы.

— Разденьтесь по пояс и ложитесь на кровать, — приказал я.

Он снял свою майку и улёгся на спину. Я принялся за пальпацию живота. Мягкий во всех отделах, болезненный в верхней части. При надавливании мужчина поморщился.

Симптом Мейо-Робсона был положительным, имелась боль в левом рёберно-позвоночном углу. Симптом Керте тоже положительный, боль в проекции поджелудочной железы.

Панкреатит. Точнее, в данном случае — это обострение хронического панкреатита. При остром живот был бы доскообразным, и боли были бы сильнее.

— Что ели вчера? — спросил я.

— Ну, чё обычно, — он сел на диван и набросил майку. — Макарон сварганил, сосиски. Ну, хлеб ещё.

— Алкоголь? — прямо спросил я.

Он тут же отвернулся.

— Не, — буркнул он. — Не пил.

А в этом мире все пациенты лгут?

Одутловатое лицо, красные прожилки, лёгкий тремор рук. Запах алкоголя. Да даже пустые бутылки на столе!

И обострение хронического панкреатита наверняка произошло из-за употребления алкоголя.

— Не врите мне, — спокойно сказал я.

— Я за базар всегда отвечаю, — возмутился тот. — Не пил, чё докопались, доктор?

— Я пытаюсь поставить правильный диагноз, — ровным тоном ответил я. — Чтобы назначить правильное лечение. Панкреатит не развивается на ровном месте. Основная причина — злоупотребление алкоголем.

Указал рукой на пустые бутылки, которые стояли на столе.

— Это старые, — упёрся тот. — Давно стоят вообще. Вы тут решили дом на чистоту проверить?

— Тут капли конденсата внутри, — заметил я. — Выпили вчера или сегодня утром.

Он попытался спрятать от меня взгляд.

— Ну, может, и выпил слегка, — тихо заявил он.

Прогресс!

— Сколько? — вздохнул я.

— Пять-шесть пива, — он говорил максимально неохотно. — И водочки, грамм триста всего.

Классика. Наконец-то удалось клещами вытянуть из него правду.

— Значит так, — я принялся за назначения. — Вам нужна диета, отказ от алкоголя. Некоторые препараты. И покой. Посажу на больничный на несколько дней.

— Доктор, не надо больничный, — воспротивился он. — У меня смены на заводе. Чё я как баба, выпил и заболел?

Это его «как баба» являлось, видимо, главным аргументом по жизни.

— Вам нужно несколько дней покоя, — повторил я. — Чтобы обострение стихло. Так что это даже не обсуждается.

— Ну доктор… — попытался было он возразить.

Я строго взглянул на него, и он замолчал на полуслове.

— Так, по лечению, — начал расписывать я. — Диета. Как уже и сказал, исключить алкоголь полностью. Жирную пищу нельзя, острую нельзя. Питаться дробно, пять-шесть раз в день. И если будете продолжать пить — доведёте себя до панкреонекроза. А это осложнение уже посерьёзнее.

Начал расписывать рецепты. Омепразол для желудка, Но-шпа в качестве спазмолитика, Панкреатин для обеспечения помощи поджелудочной железы. Так, вроде всё.

— Больничный открою на три дня, в понедельник придёте на приём, — добавил я. — Продиктуйте свои данные.

Он нехотя принёс СНИЛС, продиктовал фамилию, имя и отчество, место работы.

— Всё, выздоравливайте, — подытожил я. — В понедельник жду на приёме.

— Лады, — он насупился, проводил меня до двери. — Спасибо, доктор.

Дуется, что я его дома оставил. Но сам виноват, нечего пить было.

Я покинул его двор и сел в машину. Пора было ехать на следующий вызов.

До следующего дома мы доехали довольно быстро. Это была пятиэтажка, мимо которой я проходил каждый день, когда шёл домой.

— Третий этаж будет, — проговорил Костя. — Двадцать третья квартира. Проскурина Тамара Ивановна.

Раньше он мне этажи не подсказывал. Видимо, своеобразный бонус за сегодняшнюю помощь.

Я кивнул, выбрался из машины и отправился покорять очередную лестницу. Ненавижу лестницы. Но они для меня очень даже полезны.

Каких-то десять минут, и я добрался до третьего этажа. Отдышался, чтобы не входить к пациентке совсем уж загнанным, и позвонил в дверь.

Мне открыли почти сразу. Милая женщина лет шестидесяти пяти, полная, в домашнем халате. Она держалась за дверной косяк, словно боялась упасть.

Сразу же обратил внимание, что с её мимикой что-то не то.

— Здравствуйте, — поздоровался я. — Вы вызывали врача?

— Да, — кивнула она. — Проходите.

Я вошёл в квартиру, она закрыла за мной дверь. Из комнаты сразу же выбежали два кота, серый и рыжий, и принялись тереться об мои ноги.

— Они ласковые, не поцарапают, — проговорила Тамара Ивановна. — Но если беспокоят — я их закрою.

У меня сегодня прям день животных, на каждом вызове встречаю домашних питомцев.

— Не беспокоят, — заверил я. — Пойдёмте в комнату.

Коты — это всё-таки не огромная собака.

Женщина прошагала в комнату и тяжело опустилась на стул.

— Что беспокоит? — начал я.

— Голова, — простонала она. — Болит с утра. И давление поднялось, сто восемьдесят на сто десять. Обычно у меня не такое высокое. Я уж хотела отлежаться, но племянница моя уговорила хотя бы врача вызвать.

Племянница… Догадка появилась в голове.

— Виолетта? — спросил я. — С регистратуры?

— Точно, — слабо кивнула та. — Она сказала, что хороший доктор приедет. Я и согласилась.

Вот и сложился пазл. Про хорошего доктора было приятно слышать. Виолетта была одной из немногих, кто хорошо относился к Сане в этой поликлинике.

— Что-то ещё? — спросил я. — Беспокоит?

— Рука левая словно онемела, — призналась она. — Плохо чувствую её.

Так, всё это — очень серьёзные симптомы. Я взялся за осмотр. Давление было уже сто девяносто на сто двадцать. Попросил поднять вверх обе руки — левую женщина не смогла поднять высоко.

Попросил улыбнуться — и лицо скривилось в кривой улыбке. А я сразу заметил, что с мимикой что-то не то.

Здесь не просто давление. Здесь подозрение на острое нарушение мозгового кровообращения. Инсульт, проще говоря.

— Тамара Ивановна, — спокойно и твёрдо сказал я. — У вас очень серьёзное состояние. Вам нужно в больницу. Я сейчас вызову скорую.

— Да что ты! — помотала она головой. — Ну, просто давление поднялось. С кем не бывает.

— Нет, это не просто давление, — строго сказал я. — На фоне высокого давления произошло нарушение мозгового кровообращения. И если ничего не предпринять, последствия будут серьёзными. Вплоть до паралича или даже летального исхода.

Она протяжно охнула. Сейчас было пограничное состояние, и мы могли успеть вовремя, чтобы отдалённых последствий не было.

— А как же мои коты? — сокрушённо спросила Тамара Ивановна. — Кто ж их кормить-то будет?

Эх, вот проблема нашлась.

— Дети, внуки? — предложил я.

— Нет никого, — покачала она головой. — Только вот племянница есть.

— Значит, она покормит, — отрезал я. — Всё ей передам. Так, не будем терять больше времени, вызываю скорую.

В этот раз попалась диспетчер, с которой я госпитализировал Зинаиду Ивановну. Проблем не возникло, она сразу же пообещала прислать бригаду. И сказала, что направление тоже напишет скорая.

В самый первый раз мне ещё и с диспетчером явно не повезло. Нужно будет потом выяснить, что это за особа там сидела, из-за которой я десять кругов ада прошёл, прежде чем пациентку положил в терапию.

Пока было время, помог Тамаре Ивановне Проскуриной собрать необходимые вещи. Документы, сменную одежду, посуду.

Затем позвонил в регистратуру. Повезло, трубку сняла как раз Виолетта.

— Регистратура, слушаю, — бодро произнесла она.

— Это я, Александр Александрович, — ответил я. — Хотел предупредить, что кладу твою тётю в больницу. Подозрение на острое нарушение мозгового кровообращения.

— Ой, тётя Тома! — ахнула она. — А говорила, просто давление… Александр Александрович, она будет в порядке⁈

— Конечно, — заверил я. — Но она беспокоится за своих котов. Их надо покормить.

— Я всё сделаю, ключи у меня есть, — торопливо ответила она. — Без проблем. Ох, спасибо вам большое! Я так боялась за тётю…

— Всё будет хорошо, — повторил я. — Всё, мне пора.

Как раз приехала скорая. Я передал Проскурину прямо в руки фельдшерам. Инсульт — это серьёзно. Но я рассчитывал, что успел вовремя. Если уложился в терапевтическое окно, то проведут тромболизис, и можно избежать последствий.

Но для начала нужно будет подтвердить инсульт. Сделать компьютерную томографию головного мозга, благо томограф в стационаре есть. Даже удивительно, учитывая, как здесь сложно с оборудованием.

Остальные вызовы прошли без проблем. Простуды, обострение хронического бронхита, давление.

У пожилых пациентов я всё равно тратил больше времени, тщательно изучая их хронические заболевания. Постепенно, очень медленно, узнавал свой участок.

Так что закончил к шести вечера и вернулся в поликлинику. Дежурство в стационаре начиналось в восемь, как раз пара часов есть на личные дела.

Костя высадил меня у входа.

— Слушай, — неловко произнёс он. — Это самое… Спасибо ещё раз тебе. Если бы не ты, так бы и стоял там, наверное.

— Не за что, — кивнул я. — До встречи.

Зашёл в поликлинику. Там уже почти не было людей — она закрывалась через пять минут. В этот раз дежурила не Виолетта, но я всё равно попросил оставить ключи себе. Выяснилось, что ключи у Лены: та снова задержалась на работе.

Трудоголик, совсем как я. Отправился к ней в кабинет, чтобы открыть больничный лист мужчине с панкреатитом.

— У нас уже традиция, вместе оставаться здесь после закрытия, — завидев меня, улыбнулась она. — Снова до восьми здесь просидите?

— Да, я сегодня в стационар иду, так что придётся, — кивнул я.

— Ну вот, значит сегодня я без провожатого, — она тут же покраснела, словно сказала что-то не то.

Стоило один раз проводить девушку — и её расположение к Сане Агапову явно поменялось.

— Сегодня никак, — улыбнулся я. — Это правда. Мне тут надо больничный открыть…

— Оставьте, я всё открою! — поспешила ответить она. — Всё равно же работаю ещё, с журналами этими… Кстати, совсем забыла вас спросить. Вы ключ-то заблокировали?

— Какой ключ? — для меня подобная фраза всё ещё звучала чудно. В моём мире такое услышал бы — подумал, что человек умом тронулся.

— Электронный, — объяснила она. — Вы же потеряли предыдущий.

— Нет, не блокировал, — честно сказал я.

Даже не знал, что это вообще нужно делать. Не ко всем тонкостям нового мира успел привыкнуть.

— Ох, надо обязательно заблокировать! — воскликнула Лена. — А то если кто-то найдёт — сможет им воспользоваться. От вашего имени! Открыть больничный лист, выписать рецепт. Это же огромная ответственность!

Учитывая, насколько сильно Саню Агапову недолюбливают в этой поликлинике — риск такой есть. И убить пытались, не то что подставить.

— Как его заблокировать? — спросил я.

— К айтишникам идти, — объяснила Лена. — Они в главном корпусе тоже сидят, у них там своя каморка. Да только не сегодня уже, ушли все домой наверняка. Завтра с утра идите.

Первым делом и схожу. Тем более, мне ещё надо аккуратно узнать у айтишников, как отменить подписку на порно-сайт. Так, чтобы они не догадались, что я для себя спрашиваю.

Скажу, что для друга.

— Спасибо большое, — улыбнулся я Лене. — Всё сделаю.

Она снова покраснела и уткнулась в журнал. Я оставил её и ушёл к себе в кабинет.

Следующие два часа прошли за плодотворной работой. Журналы, заявки, паспорт, осмотры… И не заметил, как время пролетело.

— Александр… — Лена робко постучала в дверь. — Пора уже уходить. Ну, ключи у меня, а вы сказали, вам в стационар…

— Точно, — я переоделся, забрал с собой халат и кое-какие вещи и вышел в коридор.

Лена ждала меня у двери. Мы закрыли поликлинику, я забрал ключи, чтобы повесить их в приёмном отделении.

— Не нравится мне, что ты так поздно пойдёшь одна домой, — нахмурился я. — Давай осторожнее.

— Всё будет хорошо, — заверила она. — Спасибо.

Резко развернулась и почти бегом побежала за территорию поликлиники.

А я направился в приёмное отделение. Сегодня снова дежурила «Козлова Е. П.», с который в прошлый раз было столько конфликтов.

— Здравствуйте, доктор, — протянула она. — Что-то вы зачастили задерживаться.

— Я сегодня дежурю, — отозвался я. — Не подскажите, где мне найти Савинова?

— Он ещё не пришёл, — фыркнула она. — Ни разу ещё на свои дежурства вовремя не заявился.

Великолепно. Ответственность, пациенты. Для него это всё шутки, что ли?

Внезапно на улице раздался звук сирены. Я выглянул в окно и увидел, что к зданию стационара подъехали несколько полицейских машин.

— Доктор, похоже, всё веселье сейчас достанется вам, — с ядом в голосе произнесла Козлова.

Я смотрел на полицейские машины, не понимая, что происходит.

В моём мире тоже были те, кто следил за порядком. Стражи закона, или Имперская гвардия. Почти все они владели праной, только использовали её уже по-своему. Могли считывать ложь, успокаивать буйных людей, даже временно блокировать агрессию.

В этом мире, насколько я успел изучить, схожие функции выполняла полиция. Только праны у них, разумеется, не было. Было оружие, наручники, грубая сила. Власть. И они тоже следили за порядком.

Но зачем полиция приехала к больнице, да ещё и в таком количестве? Кого-то ранили, сбежал преступник?

Я повернулся к Козловой, которая явно наслаждалась происходящим.

— Что случилось? — спросил я. — Почему полиция приехала?

Она помедлила с ответом, затем усмехнулась.

— Освидетельствование, ёк-мокарёк, — протянула она. — Вы же знаете, что дежурный врач обязан проводить медицинское освидетельствование на состояние алкогольного опьянения?

Да откуда мне вообще это было знать? Хотя, возможно, Саня Агапов это и знал, но его память мне недоступна. И я смирился, что этого не произойдёт.

Думаю, всё дело в том, что Саня Агапов погиб. Не пережил тот астматический статус. Я занял его тело, но его самого больше не существовало.

Однако это всё сейчас неважно.

— В чём суть этой процедуры? — спросил я.

— Полиция задерживает пьяных на улице, привозит сюда, — пояснила Козлова. — Дежурный врач осматривает их, определяет степень опьянения. На алкотестере также проверяет. Заполняет акт, отдаёт полицейским. Стандартная процедура.

Она говорила всё это таким тоном, словно объясняла ребёнку очевидные вещи.

— И сколько их там? — уточнил я.

— Да понятия не имею, — она многозначительно посмотрела на меня. — Савинов обычно быстро это делает. Но раз его нет, ёк-мокарёк, то придётся вам, доктор.

Вообще-то это сейчас не входило в мои обязанности. Сегодня по графику дежурил Савинов, а значит это его забота — проверять степень опьянения. Я просто пришёл поучиться.

Но говорить этого не стал. Это бы сильно пошатнуло мой авторитет, который я таким трудом восстанавливал. Так что лучше взяться и сделать это. Заодно и отношения с этим загадочным раздолбаем Савиновым улучшу.

— Сейчас переоденусь и начну, — спокойно сказал я Козловой.

Она хмыкнула, но ничего не ответила.

Рядом с приёмным кабинетом нашёлся закуток, где я скинул куртку и надел халат. К этому времени как раз первый полицейский привёл мне первую жертву. Ну, алкоголика на освидетельствование то есть.

— Вот бланки, — Козлова протянула мне несколько бумаг. — Начинайте.

Так, нужно заполнить данные пациента, описать внешний вид, поведение, признаки опьянения и показания алкотестера.

Ничего сложного. Теоретически.

Мужчина, которого привёл полицейский, грузно опустился на стул. Ноги его явно не держали, а аромат был похлеще, чем во всех домах алкоголиков, в которых я успел побывать до этого.

— Как вас зовут? — начал первое освидетельствование я.

— Да пошёл ты, — огрызнулся он. — Чё вы вообще меня держите? Я ничего не делал, мля…

Запах усилился, у меня чуть голова не закружилась. М-да уж, явно не самая приятная часть дежурств.

— Петров Василий Семёнович, — буркнул полицейский. — Задержан за нарушение общественного порядка. Орал, приставал к прохожим.

Я кивнул и записал данные в акт.

Василий посмотрел на меня, и я отметил его красное лицо, мутный взгляд, расширенные зрачки.

— Встаньте, пожалуйста, — сказал я.

— Это ещё нафига? — возмутился тот. — Только сел, мля…

— Встаньте, — строго повторил я.

Он нехотя поднялся. Шатался из стороны в сторону, как маятник. На ногах еле стоит.

— Пройдите вперёд, — скомандовал я.

Он неуверенно сделал два шага, и его увело вбок.

Полицейский поймал его за плечо и усадил обратно на стул.

— Надо приготовить алкотестер, — сказал я Козловой.

— Вы этим занимаетесь — вы и готовьте, — отозвалась она.

Я выдохнул. Она переходила уже все границы.

— Я заполняю акт, вы готовите алкотестер, — повторил я. — Это не просьба, это распоряжение. Меня, как вашего начальника. Старшего по званию, если угодно. Так что не обсуждается.

Она раздражённо фыркнула, но взялась исполнять распоряжение.

— Дыши сюда, — приказала она Василию. — Выдыхай, выдыхай, выдыхай. Давай-давай.

Алкотестер показал один и семь промилле. Всё указывало на алкогольное опьянение средней степени тяжести.

Я заполнил акт и отдал его полицейскому. Тот поднял Василия чуть ли не за шкирку и покинул приёмное отделение.

Следующего гражданина привели сразу два полицейских. Он был ещё более пьяным, чем первый. Бормотал что-то себе под нос, не обращая никакого внимания на окружающих.

У него оказалась тяжёлая степень опьянения.

— Не пишите так, ёк-мокарёк, — вдруг спохватилась Козлова. — Напишите тоже среднюю.

— Это ещё почему? — удивился я. — Тут по всем признакам тяжёлая степень. Два и два промилле, сами измерили.

Медсестра раздражённо выдохнула.

— Если вы напишите про тяжёлую степень, то этого оборванца оставят на ночь у нас, — пояснила она. — У меня слева есть комната — там, где его прокапать надо. А оно мне не нужно. Вытрезвители в стране позакрывали, а мне теперь мучиться!

Понятно, она не хочет иметь дело с пьяным человеком. Но в этой ситуации ничего не поделать. Не оставлять же его в таком состоянии!

— Ничем не могу помочь, — покачал я головой. — Я не буду врать в акте. Так что готовьте капельницу.

Она злобно фыркнула и удалилась в другую комнату. Полицейские оттащили туда мужчину и покинули приёмный покой с явным облегчением.

Третьего мужчину я проверял уже один, без Козловой. Благо успел запомнить, как пользоваться алкотестером. Выявил вторую степень опьянения, сдал мужчину полицейским.

На этом было всё. Протяжно выдохнул. Вот это бурное начало моего дежурства! Даже не дежурства, а обучения. Ещё только половина девятого, а я уже устал.

Козлова поставила капельницу и вернулась в приёмный кабинет. Демонстративно уселась за свой стол и начала заполнять журнал.

Дверь снова открылась, и вошёл молодой парень, на пару лет постарше меня нынешнего. Светловолосый, невысокий, плотный. Халат его был не застёгнут и мотался сзади, как плащ.

— Приветики-пистолетики, — громыхнул он. — Чего я пропустил?

Грандиозное появление.

— Ярослав Николаевич! — заулыбалась Козлова. — Проходите!

Судя по всему, это и есть Савинов. Не очень-то он спешил на своё дежурство.

Парень окинул взглядом приёмное отделение, заметил меня и улыбнулся ещё шире.

— Видимо, Агапов Саня, — констатировал он. — Уже здесь? Молодчик вообще, быстро ты. Но я знал, что на тебя можно положиться!

Странно. Обычно все, кто знал Саню, знают и то, что на него полагаться нельзя. По крайне мере, на прошлого Саню.

— Вы опоздали, — заметил я. — Сейчас уже половина девятого.

Савинов махнул рукой.

— Со мной на «ты» можно, просто Ярик, — сообщил он. — Ну, тридцать минут, хрень какая! Главное, что ты тут был, на подхвате.

— Привозили троих на освидетельствование, и молодой доктор одного положил на ночь капаться, — тут же прошипела Козлова. — Хоть я и говорила ему, ёк-мокарёк…

— Ну и хорошо, что освидетельствования провёл, — перебил её Ярослав. — А что положил… Научится ещё парень, ладно вам.

Он говорил обо всём с лёгкостью и неприкрытой беззаботностью. Но меня это начинало раздражать.

— Твоё опоздание было неправильным, — строго сказал я. — Сегодня даже не моё дежурство. Если бы что-то пошло не так — ответственность лежала бы на тебе.

Мои слова не возымели никакого эффекта.

— Да чё там с алкашами могло не так бы пойти, — он хлопнул меня по плечу. — Да и практика — это лучший учитель, Саня. Пошли, лучше про работу всё расскажу.

Он развернулся и вышел из приёмного отделения. Я последовал за ним.

— Сам я невролог вообще, но здесь, в стационаре, дежурю как терапевт, — начал он. — Хотя и как невролог бывает, но не сегодня. Тут и своих неврологов два есть; я так, на подхвате только если. Три тысячи за ночь — это прям неплохо, скажи? Думаю, так поднакоплю, может, тачку в кредит возьму. Своё корыто продам…

Он говорил много, особо не заботясь, слушаю я или нет. Болтал про свои планы, свою жизнь. Мы дошли до этажа терапии, и я в основном кивал, чтобы не тратить воздух на лишние слова.

— Хотя и сложно бывает, но за деньги — да, — весело продолжил Савинов. — Так, ну короче. Приёмное отделение внизу, ты уже понял. Медсестра дежурит, и коль чего — звонит в ординаторскую на телефон. И ты бежишь вниз. Там либо скорая кого привезла, либо алкоголиков на освидетельствование. А так, если никого нет — мы в ординаторской в терапии чилим. Там и чай, и чайник, и кружки.

Он первым зашёл в ординаторскую, зажёг свет. Я уже бывал тут, когда разговаривал с Агишевой. Значит, по ночам здесь сидит дежурный врач.

— Всех поступающих первым осматриваешь ты, — Ярослав деловито набрал в чайник воды и нажал кнопку. — Ставишь диагноз, решаешь, куда направить. В терапию, в хирургию или домой. Последнее — преимущественно, чтобы никого не напрягать.

Он подмигнул мне, но я никак не отреагировал на эту шутку. Не нравился мне этот Савинов, скользкий тип.

— Но в хирургию положить ты не можешь, тут вызываешь хирурга, он тоже дежурит, — продолжил Ярослав, не получив от меня ответа своей шутке. — А если чё-то совсем кирдык — тут уже реаниматолог. Ну а неврологическое — невролог. Но невролог чаще из дома дежурит, так что десять раз подумай, прежде чем ему звонить.

Я кивал, стараясь внимательно запомнить весь этот поток информации. Вроде бы ничего сложного, но очень много новых знаний.

— Освидетельствования ты уже освоил, — Ярик почесал затылок. — Чё ещё… А, терапия на тебе. Если кому-то плохо, то тебе подходить. Да, и ТТ-шка список особо тяжёлых оставляет, их точно надо пройти и дневники сделать.

— Кто? — не понял я.

— Ну, ТТ-шка, — он закатил глаза. — Агишева Татьяна Тимофеевна. Мы её все так зовём — за глаза, конечно. Она ничего, но больно строгая. Меня Ярцом-молодцом называет, но явно не за мои заслуги в медицине.

Внезапно Савинов сладко зевнул, прерывая свой рассказ. Его пример оказался заразительным, и я тоже сдержанно зевнул, прикрывшись ладонью.

— Ну а когда никого нет — можно спать или чай пить, — подытожил Савинов. — Вот этим и займёмся.

Он подскочил к успевшему вскипеть чайнику, достал две кружки.

— Ты с сахаром? — поинтересовался у меня.

— Нет, — почувствовал, как при слове «сахар» чуть ли не автоматически выработалась слюна.

— Понял, — он поставил передо мной кружку с чаем. — Короче, всё так. Чё непонятно — спрашивай.

Я с наслаждением отпил глоток чая. На пару минут в ординаторской воцарилась тишина. Но Савинов оказался не их тех людей, кто умел просто сидеть молча.

— Ты правда чуть девушку не убил? — спустя пару минут резко спросил Ярослав.

Он спросил это так просто, таким же тоном, как спрашивал и про сахар. Без осуждения или ужаса, просто обычный интерес.

— Ты о чём? — я уже догадался, о каком он случае. Но решил переспросить.

— Ну, про Веру Кравцову, племянницу главврача, — тот понизил голос. — Говорят, что ты ей Преднизолон в высоких дозировках назначил и с приёма вышвырнул. И у неё желудочное кровотечение началось, еле откачали. Даже не здесь у нас, в Саратове теперь лежит.

Что ж, об этом случае знает весь город. Так что неудивительно, что такой сплетник и болтун, как Савинов, тоже в курсе.

— Моя вина в том была, — ответил я. — И мне жаль.

— Говорят, Власов рвал и метал, — сделав ещё глоток чая, отметил Ярослав. — Перевёл тебя на другой участок, испытательный срок дал, штраф выписал. Ты поэтому теперь такой паинька?

— Ты же меня не знаешь, — отметил я.

— Да я тебя умоляю! Здесь все и про всех знают, — отмахнулся он. — Так что? Из-за этого?

Он нравился мне всё меньше. Если бы не необходимость этого совместного дежурства для обучения — я бы тут не сидел.

— Это не твоё дело, — отрезал я.

— Да ладно тебе! — он снова махнул рукой. — А у меня похожая ситуация была, кстати. Год назад, может, полтора. Приходит, короче, мужик: голова, мол, болит. Ну я посмотрел, давление померил, всё сделал. Нормас всё, говорю, мигрень это. Иди Нимесулид выпей. И домой отправил.

Он усмехнулся и сделал очередной глоток.

— На следующий день я узнал, что его прикатили на скорой. Инсульт, — проговорил он. — Ну, он выжил, хотя рука левая не работает. Даже жалобу на меня накатал, повезло, что он правша.

Савинов резко рассмеялся своей шутке, но я его не поддержал.

— Разбирательство показало, что симптомы были нетипичными, — досмеявшись, сказал Ярик. — Так что ничего мне не было. Вот и всё.

Такой лёгкий тон, словно это анекдот. А вместе с тем из-за Савинова человек остался инвалидом на всю жизнь.

— И как ты после этого? — прямо спросил я.

— Да нормас, — Ярик пожал плечами. — Неприятно, конечно. Ну и чё? Ошибки случаются, мы не можем всё предугадать.

— Человек останется инвалидом, — напомнил я. — На всю жизнь.

— Бывает, — снова легкомысленно ответил Савинов. — Если зацикливаться на этом, то с ума сойдёшь. Знаешь же, у каждого врача есть своё личное кладбище. Вот и всё. Выводы сделал, и иди себе дальше.

Про кладбище — так говорили только в этом мире. В моём мире таких понятий не существовало. Да, целители совершали ошибки… Но никто не мог позволить себе говорить о них так легко и непринуждённо.

— Давай о чём-то весёлом поговорим, — резко переключил тему Савинов, пока я обдумывал его слова. — Например, о деньгах. Раз в неделю дежурить — уже лишние двенадцать тысяч в месяц. Я вот машину хочу… А ты?

Расплатиться с долгами прежнего Сани и сделать туалет в доме. А то вода проведена, а слив идёт прямо в огород. С водой так ещё куда не шло, но с туалетом… В общем, канализация нужна точно.

— Пока не знаю, — уклончиво ответил я. — Видно будет.

— Главное, чтобы были деньги, а куда потратить — всегда найдётся, — назидательно заявил Ярик. — Слушай, а баба есть у тебя?

Не мог привыкнуть, с какой лёгкостью он скакал с темы на тему. Поэтому просто покачал головой.

— У меня тоже, — вздохнул он. — Хотя знаешь, свобода — она тоже хороша. Успеем ещё связать себя узами брака, да?

Он хохотнул, но я снова проигнорировал этот вопрос. Вообще всё общение хотелось свести к минимуму. Больше ни за что не буду проводить время с этим человеком.

Но сегодня надо вытерпеть ночь, ради последующих ночных дежурств.

Раздался звонок стационарного телефона, избавивший меня от продолжения этого разговора. Ярик поспешил ответить.

— Да, понял, — коротко сказал он в трубку. Затем обратился ко мне: — Скорая там пациента привезла. Погнали разбираться.

Я кивнул, мы вышли из ординаторской и снова направились в приёмное отделение.

В приёмном стояла каталка, на которой лежала женщина лет шестидесяти. Бледная, с синюшными губами, дышала часто и тяжело. Рядом за столом сидела грузная фельдшер и заполняла бумаги.

— Добрый вечер, — кивнула она нам. — А чего вдвоём? Боитесь уже по одному дежурить?

— Я ученика обучаю, — важно ответил Савинов. — Красота моя, Вера Николаевна, кого же вы нам решили подкинуть на этот раз?

— Морозова Нина Леонидовна, шестьдесят три года, — ответила фельдшер. — Жалобы на одышку, боль в области сердца, слабость. Давление сто восемьдесят на сто десять, пульс сто двадцать. Дали нитроглицерин, легче не стало.

— Понял, — легко кивнул Ярик. — Сань, переложим на кушетку сейчас, и ты давай за осмотр.

Он, видимо, даже не собирался сам заняться пациенткой. Что ж, я в своих силах уверен, мне не страшно было браться за осмотр лично.

Мы переложили Морозову, и я принялся за опрос.

— Что вас беспокоит сейчас? — обратился я к Нине Леонидовне.

— Сердце… — прохрипела она. — Болит. И дышать тяжело…

За моей спиной происходила возня, Савинов выкатил каталку в коридор.

— Красота моя неописуемая, если что — я позвоню, — сказал он фельдшеру.

— Как обычно, — фыркнула она.

Я не слишком заботился о том, что у них там происходит. Сконцентрировался на осмотре.

Так, давление сейчас сто восемьдесят на сто десять. Пульс сто двадцать, аритмичный. На ногах отёки до середины голеней. Надавил пальцем — остался след. Отёки сердечные, сердце не справляется со своей работой. Происходит застой крови в большом круге кровообращения и пропотевание плазмы в окружающие ткани.

В лёгких я слышал влажные мелкопузырчатые хрипы. Классическая картина при отёке лёгких.

— Раньше в больнице лежали с чем-нибудь? — спросил я у Морозовой.

— Год назад инфаркт был, — с трудом ответила она.

— Таблетки сейчас пьёте? — уточнил я.

— Пила… — она еле заметно кивнула. — Но закончились… А денег пожалела, дура…

Вот и причина возникшей декомпенсации. Проблема в недостатке денежных средств, а из-за неё — недостаток препаратов.

Вообще распространённая проблема в этом городе, как я понял.

Я отошёл к Савинову. Он сидел за столом, лениво заполняя какие-то бумаги.

— Острая декомпенсация сердечной деятельности, — заявил я. — Отёк лёгких начинается. Нужно госпитализировать в терапию.

Он поморщился и качнул головой.

— Давай, назначь ей чё-нибудь, и домой сплавим, — предложил он свой вариант. — Возиться ещё с ней…

— У неё отёк лёгких, — повторил я. — Её нужно положить в стационар.

— Ну ладно, ладно, — вздохнул Ярик. — А то я уже и с фельдшером договорился… Ну ладно, только документы надо правильно заполнить. А то ТТ-шка с тебя три шкуры сдерёт.

Он придвинул ко мне бланк направления и начал объяснять правила заполнения.

— Вот здесь диагноз, — тыкнул пальцем он. — Жалобы тут. Вот здесь объективный статус давление, пульс, всё такое…

— Я знаю, что такое объективный статус, — заметил я.

— Не злись, — усмехнулся он. — Так, диагноз пиши, ровно как мне сказал. И напиши, что требуется госпитализация для стабилизации состояния.

Я послушно заполнял бланк. Хоть что-то полезное узнал от Савинова.

— Да, состояние пиши тяжёлое, а также, что нитроглицерин не помог, — добавил Ярик. — А то начнётся «зачем положили, могли дома лечить». Да, и в терапию надо позвонить, пусть палату готовят.

Он сам отзвонился в отделение, распорядился, что везут новую пациентку.

Я заполнил направление, отдал ему. Он заверил своей подписью и печатью.

— Ну всё, осталось только транспортировать пациентку и сделать все назначения уже в терапии, — весело подытожил он. — И это тоже на нас. Погнали!

Мы поднялись с Морозовой на служебном лифте, переложили её в палату. Сделали необходимые назначения для облегчения состояния. Лечением уже займутся врачи завтра.

Закончив, вновь расположились в ординаторской. Я чувствовал усталость, дежурство получалось насыщенным.

— Могли и не класть, кстати, ничего такого острого, — заявил Ярик. — Меньше возни было бы.

— У неё были экстренные показания, — в который раз повторил я. — Так что не класть не вариант.

— Ну, может быть, — своим любимым движением он махнул рукой. — А вообще, половину людей, кого кладём, можно и не класть. Но перестраховка — дело такое. Положил, и вроде как поспокойнее. Сдохнет — а ты и не виноват.

И снова эта его философия, которую я не понимал.

— Я положил пациентку, потому что она в этом нуждалась, а не для перестраховки, — заметил я.

— Святой прям, — фыркнул он. — Ну да, ну да.

Он покачал головой и замолчал, задумавшись о своём.

У меня уже голова от его болтовни начинала болеть, поэтому я был рад этим минутам тишины.

Телефон в ординаторской тоже больше пока что не звонил, новых пациентов не было. Я залез в свой телефон и заметил, что, пока был закручен работой, мне пришло несколько смс-сообщений.

Саня часто не записывал номера в телефонную книжку, поэтому мне пришлось гадать по содержанию, кто мне вообще написал.

Первое гласило: «Я добралась, не волнуйся». И улыбающийся смайлик. Ну, это точно Лена, которая занимается больничными. Написал ей ответ, что очень рад, пожелал спокойной ночи. Она незамедлительно отправила мне: «Сладких снов».

Второе сообщение: «Котов покормила. Если есть возможность — узнайте, как там тётя. Волнуюсь». Это тоже легко, явно от Виолетты.

— Как можно узнать о состоянии пациентки, которая в неврологии лежит? — спросил я у Савинова.

— А, телефон в приёмном отделении есть, позвони в неврологию, — сонно пробормотал он.

Я кивнул и снова отправился в приёмное отделение. Компанию Савинова решил временно сменить на Козлову. Шило на мыло, да и ладно.

Спокойно спустился по лестнице, направился в приёмное. И тут услышал истошный мужской крик…

Что тут опять происходит⁈

Не теряя времени, я поспешил в приёмное отделение. Зайдя внутрь, увидел очень странную картину.

Мужчина лет сорока, в рабочей одежде, вжался в угол кушетки и истошно орал. Лицо его покраснело, а глаза были выпучены от ужаса. Рядом с ним стоял Никифоров в хирургических перчатках. Вид у хирурга был весьма растерянным.

Антон обернулся, увидел меня и облегчённо выдохнул.

— Саня, так ты дежуришь сегодня, — радостно проговорил он. — Вот, пациент поступил, с жалобами на острые боли в животе. Поэтому даже терапевтов не трогали, сразу меня вызвали. Клиника острого живота налицо, напряжение передней брюшной стенки, положительный симптом Щёткина-Блюмберга. Мне нужно исключить желудочно-кишечное кровотечение, провести пальцевое ректальное исследование. Но он… вот.

— Извращенец, даже не подходи ко мне! — в свою очередь высказал своё мнение пациент. — Палец мне в жопу запихать хочет, ага. Да я полицию сейчас вызову!

А в этом мире в сфере медицины гораздо веселее работать, чем в моём. Столько разнообразных историй, а всего лишь моё первое дежурство.

Я поднял руки в примирительном жесте.

— Как вас зовут? — спросил я у мужчины.

— Виктор Степанович Корякин, — с подозрительностью в голосе ответил он.

— Я врач-терапевт Агапов Александр Александрович, — представился в ответ. — Итак, что вас беспокоит?

По крайней мере, он хотя бы истошно кричать на весь Аткарск перестал.

— Живот, — настороженно глядя на Никифорова, пробурчал он. — С утра вообще болел, но я терпел всё. А сейчас совсем невмоготу стало, и вот, скорая сюда привезла.

— Где именно болит? — мягко поинтересовался я.

Корякин указал рукой на верхнюю часть живота, чуть правее пупка.

— И тошнит ещё, — добавил он. — Дважды рвало.

— Рвало чем? — сразу же уточнил я.

Если рвота была цвета кофейной гущи — желудочное кровотечение можно было ставить и так.

— Да тем, что ел, — отмахнулся Виктор Степанович. — Не было никакой крови, доктор.

Я задал ещё несколько вопросов. Затем попросил разрешения осмотреть пациента.

Живот был напряжён, как барабан. Резко болезненный в эпигастральной области. Проверил симптом Щёткина-Блюмберга, медленно надавил на правую подвздошную область, а затем резко отпустил. Корякин дёрнулся и зашипел сквозь зубы.

Никифоров был прав. Я выпрямился.

— Виктор Степанович, у вас картина острого живота, — начал объяснять я. — В вашей брюшной полости происходит что-то серьёзное. И мы не можем исключить кровотечение из язвы желудка или двенадцатиперстной кишки. Поэтому хирургу и требуется провести пальцевое исследование.

Корякин поморщился.

— Вставить мне палец в жопу? — уточнил он.

Ну, грубо говоря, в этом и заключается вся процедура. Ох. Чем я тут вообще занимаюсь?

— Да, — ответил я. — Это стандартная диагностическая процедура. Если есть кровотечение в верхних отделах желудочно-кишечного тракта, в желудке или двенадцатиперстной кишке, кровь проходит через весь кишечник, окисляется и становится чёрной. Это называется мелена. На перчатке после исследования будет чёрный дёгтеобразный кал. Это покажет, есть ли кровотечение или нет. И от этого зависит тактика лечения.

— И без этого никак не обойтись? — вздохнул Корякин.

— Можно, — честно ответил я. — Но тогда мы рискуем пропустить кровотечение. А если оно есть, а мы его не заметим, последствия будут куда хуже. Процедура быстрая и безопасная, и мы точно будем знать, что делать дальше.

Он снова нахмурился, обдумывая мои слова.

— Это будет делать этот? — он махнул рукой на Никифорова, который так и стоял рядом в своих перчатках.

— Хирург, — кивнул я. — Компетентный специалист.

С этим бы я поспорил, конечно, но в данном случае надо было говорить именно эти слова.

— Ладно, — вздохнул Виктор Степанович. — Но если узнает кто — вам вообще не жить!

— Повернитесь на левый бок и подтяните колени к животу, — скомандовал Никифоров.

Я вышел из кабинета, чтобы не смущать пациента. Подождал в коридоре, вернулся минут через пять.

— Кровотечения нет, — сообщил мне Никифоров, стоя возле раковины. — Кладу в хирургию, там дальше буду разбираться.

— Я вам и без пальца в жопе мог то же самое сказать, — всё-таки пробурчал Корякин. — Ну да ладно, врачам виднее.

Никифоров оформил бумаги и забрал Виктора Степановича в своё отделение. Из комнаты, где лежал под капельницей тот пьяный человек, выглянула Козлова.

— В каждой бочке вы затычка, доктор, — сквозь зубы произнесла она.

Даже комментировать это не стал. Подошёл к столу, нашёл номер неврологии и позвонил туда.

— Неврология, слушаю, — женский уставший голос. Скорее всего, медсестра.

— Это терапевт Агапов Александр Александрович, — ответил я. — Сегодня направил вам пациентку с подозрением на нарушение мозгового кровообращения. Федотова Тамара Ивановна. Хотел узнать, как она.

— Минуту, — послышался шорох бумаг. — Так, транзиторная ишемическая атака в бассейне левой средней мозговой артерии. Проявления регрессировали в течение трёх часов. Асимметрия лица и парез левой руки полностью купировались. Состояние стабильное. Назначена антиагрегантная терапия, статины, гипотензивные препараты.

Я выдохнул с облегчением.

— Спасибо, — отозвался я. — Рад, что всё обошлось.

— Если бы затянули — был бы полноценный инсульт, — отозвалась медсестра. — Но риск повторного эпизода есть, поэтому пока что побудет в неврологии.

Хорошая медсестра. Видно, что разбирается в своём деле, приветливая, отзывчивая. Таких людей мало в этой больнице.

— Ещё раз спасибо, — проговорил я.

— Всего доброго, — она повесила трубку.

Сразу же достал мобильный телефон, написал короткое смс-сообщение Виолетте, что тётя в порядке. Ответ тут же пришёл: «Спасибо! Гора с плеч».

Вернулся в ординаторскую. Савинов уже раскинулся на диване, прикрывшись пледом, и мирно похрапывал.

Но по крайней мере разговорами пока что донимать не будет. Правда, оставшиеся дела в терапии мне пришлось сделать лично. Проведал Морозову Нину Леонидовну, сделал назначения. Обошёл пациентов, которые нуждались в осмотре. Сделал дневники.

Спать не хотелось, поэтому после всех дел я открыл телефон и погрузился в дальнейшее изучении медицины этого мира. Мне даже удалось скачать некоторые учебники, по которым местные врачи учатся в ВУЗах.

Через пару часов скорая помощь привезла пациентку с повышенным давлением. Та от госпитализации отказалась сама, поэтому я просто осмотрел её, подкорректировал терапию и дал гипотензивные препараты. Савинов даже не проснулся.

В пять утра всё-таки тоже задремал, прямо за столом. Пациентов до самого утра больше не было, а усталость уже накопилась.

Мне показалось, что как только я закрыл глаза, кто-то сразу же затряс меня за плечо.

— Санёк, половина восьмого, подъём, — бодро проговорил Савинов. — Скоро ТТ-шка придёт, надо смену сдавать!

Ох, спать хотелось ужасно. В итоге два часа сна после всех подвигов прошедшего дня оказалось мало. Но куда деваться.

В ординаторской была раковина, в которой я умылся холодной водой, прогоняя остатки сна. Савинов суетился, причёсываясь возле небольшого зеркала.

— Ты меня прям норм прикрыл, спасибо, — заявил он. — Замолвлю за тебя словечко.

Ещё бы он не замолвил после всего, что произошло на дежурстве. Я сдержанно ему кивнул.

Через десять минут в ординаторскую пришла Агишева. Скинула пуховик, поправила волосы и уставилась на нас с интересом.

— Ярец-молодец, как прошло дежурство? — поинтересовалась она. — Никого мне тут не убили?

— Не, морг без пополнения, — отрапортовал Савинов. — Освидетельствования, одно поступление в терапию. Ничего особенного.

— Что за поступление? — поинтересовалась Агишева.

Я коротко рассказал про пациентку. С утра не успел её навестить, но думаю, она была стабильна. Иначе бы мне уже сообщили медсёстры.

— Поняла, — кивнула Татьяна Тимофеевна. — Говорят, что и одного мужчину прокапать оставили после освидетельствования?

— Да, там так получилось… — начал было Савинов.

— Даже не начинай, я прекрасно поняла, что за тебя всю работу Агапов выполнял, — перебила она его. — Но зато теперь точно знаю, что его можно оставлять на ночные дежурства.

Ярослав потупил взгляд, больше ничего не отвечая. Кажется, Агишева и сама прекрасно знает, что представляет из себя Савинов.

На его фоне и Агапов ещё не самый плохой врач. Прежний Агапов, если точнее.

— Ладно, Агапов, с воскресенья на понедельник ставлю вас на первое дежурство, — объявила Татьяна Тимофеевна. — Перед началом рабочей недели мало кто любит дежурить, так что это место свободно.

— Отлично, спасибо, — кивнул я.

Итак, экзамен пройден, до дежурств допуск получен. По дате меня тоже всё устраивало, за выходные сделаю дела и приду дежурить.

Мы вышли из больницы вместе с Савиновым, но сразу же разошлись. Он поспешил на приём в поликлинику, а я отправился в главный корпус, к айтишникам. Приём у меня сегодня был с часу, а на вызовы всё равно ехать позже. Так что успею решить ещё пару дел.

Кабинет айтишников нашёлся в углу административного здания. Да уж, далеко их посадили.

Постучал, получил разрешение, вошёл внутрь.

Комната была тесной, небольшой по размерам. В ней стояли три стола с компьютерами, а помимо этого — целый шкаф с мониторами, проводами, частями компьютеров.

За столами друг напротив друга сидели двое айтишников, которые приходили тогда ко мне. Как их тут называют… Лёлек и Болек, точно.

Одного из них точно звали Геннадий, но кого именно — я так и не узнал. Оба айтишника уже усиленно что-то печатали, сосредоточенно глядя в мониторы.

Один из них оторвал взгляд от экрана и повернулся ко мне.

— Чем помочь? — буркнул он.

— Доброе утро, — поздоровался я. — Мне нужно заблокировать электронную подпись.

— Это ещё зачем? — нахмурился он.

— Потому что я её потерял, мне выдали новую, — объяснил я. — А потом меня предупредили, что старую могут найти и использовать без моего ведома. И я не хочу этого допускать.

Он почесал голову и кивнул.

— Сейчас, — повернулся назад к компьютеру. — Фамилия, имя, отчество?

Я продиктовал свои данные, и он принялся за дело. Как же быстро он печатает на клавиатуре, у меня на это действие по-прежнему уходит куда больше времени! Видимо, тут нужна сноровка.

— Готово, Агапов, — провозгласил минут через пять он.

— Спасибо, — у меня оставался последний вопрос. Деликатный. — Ещё вопрос. Один мой знакомый оказался в неловкой ситуации. Случайно подписался на сайт, который ему не нужен. Теперь хочет отписаться, но не получается.

Конечно, легенда очень слабая. Но ничего лучше я не придумал. А скоро уже произойдёт новое списание с карты, и мой баланс вообще уйдёт в минус.

— А что за сайт? — тут и второй айтишник повернулся ко мне.

— Да там… — я неопределённо махнул рукой. — Ничего особенного.

Они переглянулись, явно уже давно поняв, о чём я говорю.

— Бывает, — протянул один из них. — Ну, тут всё просто. Если не работает кнопка «отменить подписку», то нужно написать в техническую поддержку сайта. Или сходить в банк, попросить заблокировать операции с карты, чтобы не было платежей по тем реквизитам.

— Спасибо, — кивнул я.

— И пусть знакомый будет впредь внимательнее, — добавил второй айтишник.

О, это всенепременно. Я кивнул и покинул их кабинет. Что ж, сегодня вечером продолжу попытки избавиться от этой подписки.

Добрался до своего кабинета. До вызовов ещё полтора часа, самое время заняться инвалидностями. Открыл приказ, о котором говорила Савчук, достал список пациентов.

Так, работы предстоит много. Мало того, что для получения инвалидности необходимы были результаты довольно обширного перечня обследований, так ещё и сроки имелись у этих самых обследований.

Проще всего пригласить всех восьмерых ко мне на приём. Желательно сегодня же. Поэтому я принялся методично их обзванивать.

Трое не взяли трубку, один оказался неходячим, но остальные согласились прийти сегодня на приём. Так, нужно выяснить у Савчук, как оформляется инвалидность на дому, если пациент не может сам добраться до поликлиники. Как я понял, это была женщина с заболеванием суставов. И она даже по дому передвигалась с трудом.

Так, разберёмся. Хотел уже идти к Савчук, но тут у меня самого зазвонил телефон. Лаврова.

— Зайдите ко мне, — коротко бросила она в трубку и сразу же сбросила звонок.

Ни здравствуйте, ни до свидания. Интересно, что ей надо?

Отправился на второй этаж, в знакомый двадцать третий кабинет. Приём у Тамары Петровны ещё не начался, и она пила кофе, вальяжно развалившись в своём кресле.

— Доброе утро, — обратился я к ней. — Вы меня вызывали?

— Да, — она лениво повернулась ко мне. — Итак, Агапов…

Растягивая время, она отпила ещё один глоток кофе. Ох и вредная же женщина.

— Вам поступила благодарность, — ровным тоном продолжила она.

Благодарность? Неожиданно. Я работаю в поликлинике фактически только первую неделю, хоть это никто и не знает. Не думал, что успел уже произвести на кого-то такое сильное впечатление.

— От кого? — поинтересовался я.

— От дочери Смирновой Зинаиды Ивановны, — безэмоционально ответила та. — Якобы вы помогли её матери, сдержали своё слово и вообще хороший врач.

Та рыжая дочь, что устроила мне скандал на вызове. Не думал, что она одумается. Но видимо, наш с ней разговор не прошёл даром.

— Что скажете? — Лаврова перевела взгляд на меня.

Я пожал плечами.

— А что тут надо говорить? — уточнил я.

— Что вы задумали? — Лаврова скрестила руки возле груди. Даже чашку с кофе отставила. — Что за дешёвый трюк?

— Вы о чём? — перестал понимать эту женщину.

Тамара Петровна подъехала на своём кресле поближе ко мне. В который раз подумал, что, возможно, она с него вообще уже встать не может. Застряла навечно.

— Полгода безответственной работы, — голос её стал жёстче. — Случай с Верой Кравцовой. Куча жалоб на вас… А теперь вдруг благодарность? И думаете, что я куплюсь на такой дешёвый трюк?

Вообще мне было очень приятно, что дочь пациентки написала благодарность. И совершенно непонятно, чего от меня хочет заведующая терапией.

— Какой трюк? — я уселся на кушетку, потому что стоять после ночного дежурства было уже трудно. Не ожидал, что этот разговор так затянется.

— Вы подговорили пациентку написать благодарность, да? — прямо спросила Лаврова. — Подговорили за деньги. Заплатили ей.

А, вот она что подумала. Я ещё при первой встрече понял, что заведующая терпеть Агапова не может. И теперь она просто не могла перенести, что на меня кто-то написал реальную благодарность.

— Ничего такого не было, — отрезал я. — Понятия не имел, что она захочет поблагодарить меня. Что ж, мне приятно. На этом всё.

Тамара Петровна прищурилась и несколько мгновений внимательно смотрела на меня.

— Если это игра — то вы хорошо держитесь, — наконец заявила она. — У меня чёткое распоряжение: три месяца не выдавать вам никаких премий. Так что устно я вам про благодарность передала, и на этом всё. Свободны.

Она так и не поверила, что благодарность настоящая. Что я никого не подговаривал.

Но мне всё равно, если честно.

— Всего доброго, — я повернулся к выходу.

— Не забывайте про дела на участке, ЕФАРМ уже на следующей неделе откроется, — буркнула мне в спину Тамара Петровна.

Я кивнул и вышел из кабинета. Следующим пунктом моего утреннего плана был визит к заместителю врача по медико-социальной экспертизе. Так что зашёл в кабинет за курткой и направился к Савчук.

Она была у себя в кабинете и тоже пила утренний кофе. Сегодня волосы её были распущены и лежали на плечах, что шло ей определённо больше, чем тот строгий пучок.

— Агапов, — протянула она. — Доброе утро.

— Доброе утро, — кивнул я. — У меня вопрос.

— Кто бы сомневался, — она пару секунд помолчала, глядя на меня. Такая вот у неё была странная привычка, на второе своё посещение уже понемногу привыкал. — Проходите, говорите.

Я сел к ней за стол, достал блокнот с записями.

— Одна из пациенток, которой необходимо повторно сделать группу инвалидности, плохо ходит, — начал я. — Она сказала по телефону, что вряд ли доберётся до поликлиники. Есть ли способ оформить группу на дому?

Она поправила очки и сделала ещё глоток кофе. В этой больнице что, все начальники в одно и то же время кофе пьют?

— Если пациент не может прийти сам, то оформляется выездная комиссия, — наконец ответила она. — Ну, по факту чаще всего просто даётся группа без присутствия пациента. Только вам нужно организовать все обследования на дому.

— И как это сделать? — удивился я.

Снова пауза, Савчук внимательно смотрела мне в глаза несколько секунд. Странная привычка на самом деле.

— Кровь пусть медсестра на дому возьмёт, — ответила она. — Хирург и невролог на дому посмотрят. А вот на рентген придётся ей приехать, такси брать социальное. По-другому никак.

Я внимательно всё записал.

— А кто берёт кровь на дому? — уточнил я.

— Участковая медсестра, — усмехнулась та. — У вас нет медсестры?

Меня это тоже удивляло с первого дня. С медсестрой можно было бы успевать гораздо больше, делегировать ей многие задачи. Но мне приходилось разбираться с участком самому.

— Нет, — покачал я головой.

— Но за участок кто-то отвечать должен, спросите у вашей главной медсестры, — ответила Савчук. — Вообще у нас с медсёстрами недобор, да. Как и с врачами. Никто не хочет работать в славном городе Аткарске.

Она внезапно лукаво улыбнулась, и я не нашёлся с ответом. С ней было довольно трудно разговаривать, возможно, из-за её особой манеры.

Собрался уходить, но увидел кулер с водой. Бутыль, что стояла в нём, была пустой, а рядом — полная.

— Вам помочь? — предложил я.

— Вы о чём? — в этот раз мне удалось выбить Савчук из колеи.

— Поменять бутыль в кулере, — я указал рукой. — Она же тяжёлая.

Савчук посмотрела на меня удивлённо, в этот раз молчание было весьма обоснованным.

— Я просила мужчин, но все постоянно заняты были, — признала она. — Если вам нетрудно — я буду рада.

Бутыль с водой весила килограмм десять. Для тела Сани Агапова это было ну очень тяжело, но виду я не подал. Отсоединил пустую бутыль, водрузил целую.

— Готово, — провозгласил я.

— Спасибо, — она всё ещё с удивлением смотрела на меня. — Не ожидала от вас.

Для меня в этих поступках не было ничего удивительного, но женщины в этом мире ужасно удивлялись элементарной вежливости. Видимо, нравы в моём и этом мире тоже отличались.

Я попрощался и вышел из её кабинета. Итак, теперь осталось сходить к главной медсестре, узнать насчёт медсестры своего участка.

Кажется, её звали Татьяна Александровна. Та курносая медсестра что-то про неё упоминала.

Кабинет её нашёлся на втором этаже поликлиники, недалеко от кабинета Лавровой. Постучался и одновременно почувствовал, как же я устал от этой утренней беготни. С утра уже половину больницы оббежал.

— Войдите! — раздалось из кабинета.

Татьяна Александровна оказалась женщиной лет сорока. Плотной, очень высокой, с короткой тёмной стрижкой. Как я понял, несмотря на свою должность, у неё самой был участок. Только я не знал, с кем именно из врачей она работала. Сейчас в её кабинете было пусто.

— Доброе утро, доктор, — вежливо, но холодно поздоровалась она. — Что вы хотели? Все документы я вам через Кристину передала.

По крайней мере, узнал, что ту курносую медсестру зовут Кристина.

— Здравствуйте, — кивнул я. — Хотел узнать, какая медсестра временно отвечает за пятый участок? Мне нужно кровь на дому взять у одной пациентки.

Татьяна Александровна бросила на меня недовольный взгляд.

— Напишите направления и принесите мне, я возьму, — буркнула она. — Нет у меня медсестры для вас.

— Хорошо, — последние слова меня смутили. — А почему именно мой участок без медсестры?

Она торопливо отвернулась, зачем-то переложила несколько бумаг на столе.

— Без медсестры именно вы, а не ваш участок, — заявила она. — Потому что я так распорядилась.

Очень интересно! Нет, я понимал, что кадров не хватает, работать некому. Но оказывается, окончательное решение было за Татьяной Александровной и упиралось конкретно в мою кандидатуру.

— А почему вы так распорядились? — настойчиво уточнил я.

— А вы не понимаете, доктор? — она резко развернулась ко мне. — Скажите спасибо, что на вас заявление в полицию не подали!

Саня, да что ты опять натворил⁈

Вот уже совершенно ничему не удивлюсь. Что ещё сделал Саня? Убил человека, торговал органами, зарубил старуху топором?

— Вы о чём? — аккуратно поинтересовался я.

— Я про ваше поведение на новогоднем корпоративе, — голос Татьяны Александровны стал ещё строже. — До этого я ещё раздумывала: может, вам стоит уже дать медсестру… Полгода работаете, думала, с ней вы легче справляться будете. Но после того, что вы учудили! Полезли к медсестре при всех! Пытались её облапать. Да как вам не стыдно?

Понял, про что она. Курносая медсестра уже про это мне говорила. Неудачный подкат Сани, который заключался в попытке ущипнуть за задницу. За такое здесь сажают в тюрьму?

Плохо изучил местные порядки, но знал наверняка: прошлый Саня и правда повёл себя некрасиво.

— Мне жаль, — привычно сказал я. Уже за это время столько наслушался о приключениях Сани, что фразу это приходилось говорить каждый день.

Я не врал, мне правда было жаль, что Саня так себя вёл. Но я к этому поведению никакого отношения не имел.

— Жаль, — насмешливо повторила Татьяна Александровна. — И мне жаль, но медсестру я вам не дам. У меня и так недобор. И не хочет теперь к вам никто после такого случая.

— Понятно, — кивнул я. — Тогда я принесу вам направления на кровь.

Она ошарашенно посмотрела на меня.

— Это всё? — вырвалось у неё.

— Ну да, — спокойно ответил я. — Перед Кристиной я извинялся уже. Повёл себя неправильно, но не корить же себя всю жизнь? Работать дальше нужно. Я вас услышал, медсестру вы мне не дадите. Думаю, дальше разговор не имеет смысла продолжать.

— Учтите, если кто-то ещё раз пожалуется на вас — я позабочусь о вашем увольнении, — заявила Татьяна Александровна. — И ещё, мне доложили, что вы уже неделю не приносили в контору журнал посещений и обращений. Уверена, и полицевой не ведёте. Исправьте это.

В вопросе увольнения ей нужно встать в очередь. Меня тут уже половина больницы хочет уволить, а некоторые даже убить.

Что касается журналов… Первый раз слышал про их существование. Но Саня Агапов наверняка должен быть в курсе, так что лучше без лишних вопросов.

— Я понял, — повторил. — Всего доброго.

Вышел из кабинета, прислонился спиной к стене, на секунду прикрыл глаза. Устал, не выспался, ещё и с утра такие приключения переживать приходится.

Так, ничего, справлюсь.

Вернулся в свой кабинет, сделал ещё несколько дел, и настала пора ехать на вызовы. Журналы я нашёл, но понятия не имел, как правильно их заполнять. А сегодня уже пятница, их точно нужно отнести на проверку.

В регистратуре снова столкнулся с Виолеттой.

— Доброе утро, Александр Александрович, — покраснела она. — Как прошло ваше пробное дежурство?

— Отлично, в график поставили, — ответил я. — А как прошла кормёжка котов?

— Тоже хорошо, — она замялась. — Только сегодня я до шести работаю… И потом ещё надо по делам. В общем, дом-то у меня совсем в другой стороне на самом деле…

Она замолчала, явно не зная, как продолжить. Хотя я уже прекрасно понял, на что она намекает.

— Хотите попросить, чтобы сегодня я котов покормил? — прямо спросил я.

Мой дом как раз недалеко от дома тёти Виолетты, так что мне туда совсем нетрудно будет зайти.

— В общем-то да, — решилась она. — Я понимаю, что это уже чересчур. Могу денег вам дать…

Деньги мне, конечно, нужны, но я понимал, что у сотрудницы регистратуры их тоже мало.

— Денег не надо, — отказался я. — Но помощь ответная бы пригодилась.

— Какая именно? — Виолетта чуть заметно напряглась.

— С документами, — поспешил успокоить её я. — Медсестры у меня на участке нет, а помимо прочего надо вести много документов. В том числе полицевой журнал, а также журнал посещений и обращений. А у меня всю неделю не было на них времени.

Я и узнал-то о них случайно.

— О, я вам помогу, — радостно отозвалась та. — Вы принесите их мне, я заполню, пока вы по вызовам ездите. Просто зайду в ваш график и посмотрю по осмотрам.

Отлично, это очень мне поможет. Конечно, в будущем надо будет самому разобраться, как их заполнять. Но пока что воспользуюсь помощью Виолетты, тем более ответной за мою услугу.

— Тогда договорились, кормёжку котов меняю на заполненные журналы, — улыбнулся я.

Быстро вернулся в кабинет, забрал журналы, принёс ей. Затем выписал список вызовов на сегодня и отправился на улицу.

Костя ждал меня возле машины, с неизменной сигаретой в руках. Однако, увидев меня, он поспешил её затушить и выкинуть окурок. Я отметил, что в этот раз он курил не в машине. Мою просьбу помнит, это приятно.

— Доброе утро, — помахал мне своей здоровенной рукой. — Поехали?

Я кивнул, поспешил забраться в машину. Получается всё лучше и лучше, уже не трачу минут по десять, как в самый первый день.

— Вот список на сегодня, — я протянул ему листочек с выписанными вызовами, и он принялся их изучать. Сегодня их было шесть, меньше, чем обычно. Думаю, это ещё связано с днём недели. В пятницу даже если кто-то себя плохо чувствует, предпочитает просто дождаться выходных и отлежаться.

Костя завёл машину, и мы отправились на первый вызов. За прошедшую ночь новой порции снега выпасть не успело, и дороги хоть немного почистили. Что не могло не радовать: по крайней мере, мы больше нигде не застрянем.

Первый вызов был в частном доме, мы подъехали уже минут через десять. Аккуратный одноэтажный дом, снег почищен, сразу видно — за домом следят.

Постучал в дверь. Мне открыл мужчина лет пятидесяти, среднего роста, с заметными синяками под глазами.

— Здравствуйте, доктор, — чуть хрипло произнёс он. — Проходите, садитесь.

Мы прошли в комнату. Обстановка была довольно простой, но в доме было чисто. Уже подмечаю и такие детали, в каких только домах мне не доводилось бывать всё это время!

— Слушаю вас, — кивнул я.

Мужчина зашёлся в кашле и не сразу ответил. Я обратил внимание, что кашель был сухим, без мокроты.

— Вот, кашель замучил, — пожаловался он. — Уже месяц не проходит. Днём ещё ничего, а по ночам вообще спать не могу. Что только пить не пробовал — ничего не помогает.

Интересный момент, конечно. Кашель беспокоит месяц, что же сподвигло именно сегодня вызвать врача на дом? Впрочем, этот вопрос я задавать не стану.

— Мокрота отходит? — уточнил я.

— Нет, — мужчина снова покашлял. — Ничего не откашливается. Температуры нет, ничего больше нет. Только этот дурацкий кашель.

Задал ещё несколько вопросов, перешёл к осмотру. Дыхание было везикулярным, хрипов не слышал. Ритм сердца ровный, хотя пульс и повышен.

Так, тут дело явно не в лёгких. Пока думал о других причинах, решил померить давление. Оказалось повышенным, сто сорок на девяносто.

— От давления пьёте что-то? — автоматически спросил я.

— Да, мне Эналаприл выписали, — ответил мужчина. — Каждое утро пью, давление не беспокоит.

Эналаприл… А ведь я что-то читал про группу этих препаратов. Точно, побочные эффекты.

— Давно принимаете Эналаприл? — уточнил я у мужчины.

— Да месяца полтора, — ответил он. — Врач назначил.

— И кашель начался после приёма? — добавил я.

— Ну, недели через полторы… — он оборвался на полуслове. — А это связано?

Я кивнул. Именно это я и читал про подобные препараты.

Вообще вспоминаю тот период, когда лежал в больнице и поглощал знания. Я изучал фармакологию жадно, проводя за чтением почти целые дни. Моя отличная память и некоторая схожесть с препаратами из моего мира помогли довольно быстро усвоить весь этот курс. Хотя изучать тонкости я продолжал до сих пор. В этом мире по-другому пока было никак.

— Кашель у вас как раз из-за Эналаприла, — объяснил я. — Такой побочный эффект встречается при применении препаратов из группы ингибиторов АПФ довольно часто. Кашель сухой, усиливается ночью, без мокроты. Всё, как у вас.

— А как такое возможно? — удивился он.

— Эналаприл влияет на фермент, который расщепляет брадикинин — вещество, раздражающее дыхательные пути, — объяснил я. — Брадикинин накапливается, и, соответственно, появляется кашель.

— Но если я перестану принимать таблетки, у меня снова поднимется давление, — протянул пациент.

— Верно, — кивнул я. — Поэтому я просто заменю их на другую группу. На сартаны, а точнее — на Лозартан.

Я достал лист бумаги и подробно расписал ему свои назначения. Лозартан тоже хорошо снижает давление, и кашля от него не будет.

— Точно не бронхит? — забирая рецепт, уточнил пациент.

— Точно, — заверил я. — Вот увидите: прекратите принимать Эналаприл — пройдёт и кашель. Если нет, то снова вызовите меня.

— Хорошо, — кивнул тот.

Я вышел из дома и вернулся в машину. Мы объездили остальные вызовы, и я отметил, что до приёма оставался целый час.

— Костя, мы можем съездить к пациентке не из списка? — спросил я у водителя. — Мне нужно группу на дому оформить одной женщине, и я бы хотел её осмотреть.

— Без проблем, — пожал плечами водитель. — Для меня чем больше адресов — тем лучше вообще. Так что диктуй.

Я продиктовал ему адрес пациентки с ревматоидным артритом, которой предстояло оформлять группу на дому, и мы поехали.

— А почему чем больше адресов — тем лучше? — полюбопытствовал я по дороге.

— Да так, — Костя замялся, на этот вопрос ему явно не хотелось отвечать. — Просто так сказал, забей.

Что-то он не договаривал. Но сейчас решил не допытывать его расспросами. Кивнул и снова уставился в окно.

Простова Екатерина Владимировна жила в многоэтажном доме. В том же самом, где жила и тётя Виолетты. Жаль, что ключи не взял ещё, мог бы сразу два дела сделать по пути.

Пятый этаж, двадцатая квартира. Как же я не люблю лестницы и пятые этажи! Путь занял у меня десять минут и два вдоха через ингалятор. Ничего, я над этим работаю.

Добрался до квартиры, минуту выделил себе на восстановление дыхания, постучал в дверь.

— Иду, — послышался откуда-то из глубины квартиры женский голос.

Ждать пациентку пришлось ещё минуты две. Зато за это время я окончательно восстановил дыхание.

— Здравствуйте, — дверь открылась, и на пороге я увидел невысокую и очень худую женщину лет шестидесяти. Она опиралась на ходунки и еле стояла.

— Добрый день, я ваш участковый врач-терапевт, Агапов Александр Александрович, — представился я. — Звонил вам по поводу оформления группы инвалидности. Вот, решил сделать осмотр на дому.

— Проходите, — она чуть отодвинулась. — Извините, что долго. Мне тяжело добираться до дверей.

Мы прошли в квартиру. Она была двухкомнатной — побольше, чем квартира тёти Виолетты. Обстановка примерно такая же, было заметно пыльно. Дому явно не хватало внимания, хотя бы банальной уборки.

Женщина провела меня в одну из комнат и медленно опустилась на диван.

— У вас вторая группа инвалидности? — копаясь в своих записях, уточнил я.

— Да, — ответила Екатерина Владимировна. — Истекла уже месяц как. Я всё не могла собраться и сама заняться этим вопросом. А теперь вот и без соцработницы из-за этого осталась.

Тогда понятно, почему квартира в запущенном состоянии. Я пока точно не изучил вопрос, как в этом мире работают соцработники. Но уверен: от наличия у пациента группы инвалидности многое зависит.

— Группа по ревматоидному артриту? — продолжал уточнять я.

— Да, двадцать лет уже, — Простова вздохнула. — Раньше хоть как-то двигалась, а теперь совсем худо стало. Руки не гнутся, да и ноги тоже. Сейчас зимой вообще выходить перестала, хорошо продукты соседка приносит, а пенсию — почтальон.

Я перешёл к осмотру пациентки. Суставы пальцев у неё были деформированы, горячие на ощупь. Сильно искривлены. Полностью сжать или разжать кулак Простова не могла.

— Боль есть? — спросил я.

— Постоянная, — вздохнула она. — Обезболивающие горстями пью уже.

Колени тоже были припухлыми, сгибались с трудом едва ли на тридцать градусов.

Классический ревматоидный артрит.

— А у ревматолога на учёте вы состоите? — уточнил я.

В нашем городе ревматолога нет, а в Саратов женщина явно ездить не может. Но ревматолог нужен, ведь он корректирует лечение.

— Я с платным на связи, — пояснила Простова. — По телефону консультируюсь. По-другому никак в моей ситуации. Дорого, конечно, но что поделать.

Я кивнул, отметив себе, что нужно будет запросить осмотр этого ревматолога. Хоть он и предоставит его заочно, для оформления группы инвалидности это подойдёт.

— Что принимаете? — продолжал опрос я.

— Метотрексат, преднизолон, обезболивающие, — Екатерина Владимировна указала мне рукой на столик, который был завален коробками из-под лекарств. Я внимательно переписал все названия и дозировки.

Отметил про себя, что имелись препараты для защиты желудка. Историю, которая была с Верой Кравцовой, повторять я не собирался.

Интересно, у той девушки есть инвалидность? Хотя, думаю, там не настолько сильные поражения суставов.

— По поводу инвалидности, — после ещё нескольких вопросов перешёл к делу я. — Вам нужно пройти ряд обследований. Большинство я организую на дому, но необходимо явиться в поликлинику на рентген суставов. Как вы понимаете, рентген на дому сделать невозможно.

— А как я поеду? — расстроилась Простова.

— Мне сказали, что для этого существует специальное социальное такси, — пояснил я. — Постараюсь выяснить, как именно его заказать, и сообщу вам.

Пока не представлял, что это за такси такое. И есть ли оно вообще в Аткарске. Но расстраивать пациентку раньше времени точно не хотел.

— Поняла, — слабо улыбнулась та. — Спасибо вам большое.

Я посмотрел на её руки, на деформированные пальцы, припухлые суставы. В прошлой жизни я бы исцелил её за несколько минут. Направил бы прану в её суставы, восстановил бы хрящевую ткань, снял воспаление. И она бы встала с дивана без боли, без заболевания.

А сейчас приходится выписывать препараты, оформлять группу инвалидности.

На долю секунды прикрыв глаза, я активировал свой маленький осколок праны и направил в Простову. Попытался хотя бы облегчить боль.

Прана закончилась очень быстро, но уверен: боль ненадолго отступила. Скорей бы восстановить силы. Правда, не знаю, как точно это сделать в мире без магии.

Пока что всё, что придумал на этот счёт — почаще использовать свою прану. И делал это регулярно, понемногу облегчая симптомы пациентов. Они этого даже не замечали. Или замечали, но явно никак не связывали со мной.

Однако нужно было срочно найти другие методы для восстановления своей магии, иначе я так до старости свои силы не верну. И парочка идей для этого у меня уже были. Но для их реализации придётся ехать в Саратов или другой большой город, поскольку здесь я не найду нужного.

Закончив с Простовой, я покинул её квартиру и вернулся в машину. Пока мы ехали назад, откинулся на сиденье и прикрыл глаза. Усталость навалилась новой волной.

Практически бессонная ночь, куча проблем. Справлюсь, ничего. На том свете всяк было бы хуже.

В поликлинику мы вернулись в половине первого. К этому времени Виолетта как раз успела заполнить все мои журналы.

— Всё готово, — робко улыбнулась она мне, отдавая журналы. — Знаете, куда нести журнал обращений и посещений?

Да я всё ещё не понимал, что это вообще за посещения и обращения.

— Запамятовал, — ответил я. — Куда?

— В главный корпус, кабинет два, — тут же ответила она. — Лучше сейчас отнесите, пока приём не начался. Они в пятницу коротким днём работают.

— Понял, спасибо, — я забрал журналы.

— И вот ключи, — Виолетта робко улыбнулась и отдала связку ключей. — Корм там в шкафчике, найдёте. И воду надо будет поменять.

— Разберусь, — я сунул ключи в карман. — Всё будет сделано.

Рассчитывал, что за оставшиеся полчаса успею перекусить в столовой. Но теперь приём пищи придётся отложить до ужина, надо нести журналы.

Главный корпус за первую неделю работы успел изучить уже очень хорошо. Побывал чуть ли не в половине кабинетов.

В этот раз разыскал кабинет номер два, постучал, вошёл внутрь.

Тесный кабинет был заставлен стеллажами с папками. Стояло два стола с компьютерами, за которыми сидели две женщины. Одна была лет пятидесяти, полная, укутанная в цветастый платок. Она что-то печатала и не обратила на меня никакого внимания.

Вторая лет сорока, с короткой стрижкой и длинным носом. Она тут же с удовольствием оторвалась от своей работы.

— Что вы хотели? — спросила у меня.

— Принёс журнал посещений и обращений, — ответил я. — Пятый участок.

— Участковые пошли, — оживилась она. — Давайте сюда.

Я протянул ей журналы, и она тут же принялась за изучение.

— Вообще-то журнал надо носить каждый день, — заявила она. — У вас их два, один приносите нам, другой заполняете. Потом меняете.

— У меня нет медсестры, поэтому я не был в курсе этих тонкостей, — честно ответил я.

— Теперь в курсе, — женщина вновь опустила глаза в журнал. — Полицевой нам не нужен, это для вас, — отодвинула вторую тетрадь ко мне. — Так, про план в курсе?

Теперь ещё и план какой-то нарисовался. Разумеется, в курсе я не был. Покачал головой.

— У каждого врача есть план по посещениям и обращениям, — пояснила она. — Должно быть определённое количество и того, и другого. Если человек пришёл к вам один раз — это называется посещение. А если он пришёл два или три раза, то уже обращение. В месяц должно быть минимум сто двадцать посещений и триста обращений. Если не выполните, то вам выпишут штраф.

Куда ни плюнь — везде штраф. Кажется, в аткарской больнице использованы все способы забрать у врачей заработанные деньги.

Самое главное, на мой взгляд — это была полнейшая чушь. Ну какие могут быть планы в медицине? Люди болеют сами по себе, и я не могу заставить заболеть определённое количество человек.

— По-моему, это бред, — высказался я.

Вторая женщина в платке, наконец, оторвалась от компьютера и посмотрела на меня с интересом.

— Таковы правила, — развела руками длинноносая. — Система такая. Везде так.

— Вообще-то не везде, Светочка, — возразила вторая женщина. — В других больницах, например, если план выполняешь, то дают премию. А у нас наоборот, не выполнил — штраф, а выполнил — и ничего.

Худощавая женщина, видимо, Светочка, торопливо закивала.

— Ага, это только у нас так, — она понизила голос, хотя в кабинете никого больше не было. — Экономия бюджета, да-да.

— Светочка, не надо говорить про начальство в присутствии других, — одёрнула её полная женщина.

— Да ладно тебе, Вера, — отмахнулась та. — Вот в областной больнице у меня подруга работает, так там им по десять тысяч премии платят при выполнении плана. А у нас что? Штрафы только.

Я молча слушал, никак не комментируя их слова. Всё то же самое, что мне уже рассказал и Костя, просто обрастает новыми подробностями.

— Так, ладно, — Светочка вновь просмотрела в журнал. — За неделю двадцать обращений, семнадцать посещений. Маловато, надо побольше. Но уже и не халтурите, как раньше. В общем, этот журнал заберёте в понедельник, а мне принесёте второй, заполненный за один день. А то это я ещё полдня вбивать всё буду!

— Спасибо, — я повернулся к выходу.

— Ещё кое-что, — Светочка вновь понизила голос. — Вы не переживайте. Если совсем не тянете — то можно подкрутить. Все так делают.

— Подкрутить? — удивился я.

— Ну, записать нескольких человек, кого не было у вас, — пояснила она. — Мол, они были. Да никто и не узнает же, главное — в МИС их тоже забить.

— Света! — укоризненно воскликнула полная женщина.

Длинноносая невинно похлопала глазами.

— Все так делают, Вер, ну реальность такая, — развела она руками.

Я покачал головой.

— Я так делать не буду, — отказался я. — Предпочитаю работать честно.

— Как хотите, — легко ответила та. — Я просто предложила.

Вышел из кабинета, вернулся к себе. Голова гудела от новых тонкостей. Работа врачом-терапевтом в этом мире всё больше походила на работу какого-то бухгалтера. Отчёты, списки, журналы. Всё меньше времени оставалось на пациентов, со всей этой бумажной волокитой.

Я работал целителем всю свою прошлую жизнь, но там и близко не было ничего подобного.

Пока оставалось время до приёма, прикрыл глаза и вновь пустился в воспоминания. Почему-то не мог вспомнить всего, часть из моей прошлой жизни словно была сокрыта. Например, я так и не вспомнил, как вообще умер.

Зато помнил свой путь в прошлой жизни. Как я начинал и кем в итоге стал.

Мой дар целителя проявился очень рано, в семь лет. Обычно способности проявляются у детей только к четырнадцати. Мой отец, Дмитрий Велесов, придворный целитель при императоре Николае Втором, сам обучал меня до четырнадцати лет. А потом отправил в Императорскую Академию Целительских Искусств в Санкт-Петербурге.

Закончил академию с отличием и сразу же отправился на фронт. Благодаря бесконечной практике и тяги к знаниям уже к двадцати пяти годам достиг третьего уровня владения праной.

После войны устроился на работу в Мариинскую больницу. Лечил всех, от простолюдинов до князей. Для меня не существовало разницы в сословии. Все были одинаковыми пациентами.

Мои заслуги заметили и пригласили ко двору. Сначала личным целителем императрицы Александры Фёдоровны, а затем я сменил отца и стал целителем императора.

В сорок два года получил пятую ступень владения праной и стал самым сильным целителем в Российской Империи. Меня включили в Тайный Совет по делам праны, и я стал главным целителем Империи.

Что же произошло потом?..

Резкий стук в дверь вернул меня в реальность.

— Входите! — громко сказал я, отрываясь от своих воспоминаний.

Ответа не последовало.

Я выглянул в коридор, но снаружи никого не оказалось. Зато на моей двери красовалась красная надпись: «Здесь работает убийца».

Какого?..

Я уставился на красную надпись. Написана печатными буквами, почерк определить невозможно. Значит, сравнить с той запиской не получится.

Кто это мог написать? Мой кабинет находился в небольшом закутке, и пациентов в коридоре ещё не было. Там вообще никого не было. Кто бы это ни написал, дураком он явно не был.

Камер у нас нет, так что выследить автора подписи невозможно. Особо ни на что не надеясь, я проверил коридор поликлиники, но никого не заметил.

Слишком много вариантов, кто это мог написать. Саня не нравится почти всем. Это мог быть отравитель, а мог быть любой другой недоброжелатель.

Да даже очередной знакомый Веры Кравцовой мог бы быть.

Так, ладно. Приём начнётся уже скоро, надо решить проблему с надписью. Не самая лучшая идея вести приём в таком кабинете.

Я взял тряпку и попытался стереть краску. Однако безрезультатно. Она мгновенно впиталась в дешёвую деревянную дверь. Нужны меры посерьёзнее.

Вышел из кабинета и направился в подвал. Ещё когда ходил в столовую, заприметил напротив неё дверь с надписью «Хозяйственная служба». Что-то мне подсказывает, что как раз туда мне и надо.

Постучался и вошёл внутрь. Это оказалась маленькая комната без окон, заставленная стеллажами с инструментами, досками и проводами. Также из мебели тут был стол и небольшой диванчик.

На нём сидел мужчина лет шестидесяти, в рабочем комбинезоне. Полностью лысый, зато с такими густыми бровями, что в них легко могла бы запутаться муха.

— Здравствуйте, — обратился я к нему. — Мне на двери нарисовали надпись красной краской. Вы можете её закрасить?

Скрыть это ото всех не получится, придётся рассказать. По-другому проблему не решить.

— Фто? — как оказалось, мужчина очень сильно шепелявил. — Как фэто написали нафпись?

— Красной краской, — коротко ответил я. — Оттереть у меня не вышло. Да и сомневаюсь, что это вообще возможно.

Можно было бы сообщить об этом в полицию, но хорошенько поразмыслив, я не стал этого делать. Вряд ли полиция хоть что-то сможет найти, только время зря потрачу.

— Ну дела… — протянул он. — Шовсем уже офалели. Какой кабинет?

— Десятый, на первом этаже, — отчитался я.

Мужчина задумчиво почесал лысый затылок.

— Я могу шакрасить, — заявил он. — Шхожу, посмотрю. За два часа шделаю.

— Хорошо, спасибо, — кивнул я. — Тогда кабинет я закрою, а сам в другом приём начну.

Я вышел из его кабинета и дошёл до регистратуры. За одним из окошек сидела Виолетта, разбирая накопившиеся бумаги.

— Что-то случилось, Александр Александрович? — подняла она голову.

— Кто-то написал на двери гадости, — коротко ответил я. — Наш ремонтник сказал, что часа два на покраску двери уйдёт. Есть ли какой-то кабинет, в котором я временно смогу приём вести?

У Виолетты округлились глаза.

— Что написали? — ахнула она. — Кто?

— Я не знаю, — пожал плечами. — Просто оставили не очень хорошее послание. Вы не видели никого подозрительного?

— Нет… Так надо полицию вызвать! — она подскочила с таким видом, будто она сама полиция. — Надо их найти, этих… гадов.

Последнее слово она почему-то произнесла шёпотом, словно только что грязно выругалась. После чего покраснела и села на место.

— Не надо в полицию, — помотал головой я. — Не хочу, чтобы эта история вообще стала общеизвестной. Повторюсь, надпись не самая приятная. Так что с кабинетом?

Хотя в итоге наверняка вся больница всё равно узнает об этом инциденте. Таковы особенности жизни в маленьком городке, это я уже хорошо понял.

— Справа от регистратуры есть кабинет дежурного врача, — ответила Виолетта. — Там компьютер есть, можете пока там приём вести. Я тогда буду перенаправлять ваших пациентов.

Ух ты, оказывается, у нас есть кабинет дежурного врача. Я и не знал.

— А где сам дежурный врач? — полюбопытствовал я.

— Есть только кабинет, — улыбнулась Виолетта. — Вообще дежурный врач как раз и должен принимать нулевых пациентов, чтобы участковые врачи занимались только своими участками. Но так работает только в каком-нибудь идеальном мире.

Я кивнул и поспешил в свой кабинет за документами, электронной подписью и медицинскими инструментами. Заодно объявил уже сидящим в очереди пациентам, которые успели подойти, чтобы они переходили к другому кабинету.

Не очень приятно, что все они тоже увидели надпись на двери. Успели подойти, пока я спускался в подвал. Репутацию потерять гораздо легче, чем восстанавливать.

Работник уже приступил к покраске двери, так что не стал ему мешать. Собрал необходимое и ушёл в другой кабинет.

Пока располагался, почувствовал сильный приступ, который преследовал меня всю неделю. Да нет, он преследовал меня с той самой минуты, как я вообще очутился в этом теле. Приступ голода.

Желудок в который раз свело острой судорогой. Даже невольно приложил руку к животу.

Сегодня я не успел поесть утром, не было времени и днём. Постоянно какие-то дела, ночное дежурство, утренние проблемы, поездка по вызовам, теперь вот эта надпись…

Голод накатывал волнами. Не просто лёгкое желание что-то съесть, а настоящая потребность. Желудок скрутило, во рту появилась слюна, руки задрожали.

Но что ещё хуже — настойчивая, назойливая тяга к сладкому. К шоколадке, к толстой молочной плитке. Я почти наяву услышал хруст, с которым отламывается очередной кусочек…

Нет, хватит. Это не я, это всё тело Сани и его привычки. Его тело было настоящей тюрьмой весом в сто сорок килограмм.

В прошлой жизни я мог обходиться без еды сутками, если того требовала работа. Да, прекрасно знал, что делать так нежелательно. Однако владел концентрацией, дисциплиной и контролем над телом. Всё это было частью обучения целителя, который мог сам себя вылечить.

Здесь же было наоборот, тело всегда управляло Саней. Я сделал несколько вдохов и выдохов. Борьба с собой — одна из самых сложных задач на данный момент. Она стояла даже острее, чем внешние проблемы.

Подумать только: мою дверь украсили оскорбительной надписью, а я всё равно по отработанной годами привычке этого тела думаю только о еде.

Ну нет, я не сдамся. Борьба только-только начинается.

Выпил два стакан воды, чтобы заполнить желудок. Стало полегче.

Так, пора отвлечься на работу. Вечером накормлю себя полноценным ужином, а пока что — приём.

Понимаю, что морить себя голодом не вариант, поэтому и поставил цель на ближайшее время — разобраться с рационом. Желательно чтобы и вкусно, и полезно. Хм, можно в интернете всякие рецепты поискать. Главное теперь — ещё и на готовку время найти.

— Проходите, кто первый ко мне, — выглянув в коридор, скомандовал я.

Начался мой обычный приём. Некоторые люди приходили повторно, кто-то был записан впервые. Кроме стандартного приёма я продолжал принимать людей по комиссии. Жидков держал своё слово, теперь ко мне приходили люди с анализами, и мне оставалось только провести их осмотр.

Примерно через полчаса с начала приёма ко мне в кабинет зашла Ковалёва Анна Сергеевна. Худенькая девушка со светлым хвостом. Я хорошо её запомнил.

— Здравствуйте, — по-прежнему тихо поздоровалась она. — Вы говорили подойти в пятницу. Я сдала все анализы.

— Да, проходите, — я разыскал результаты её обследований. — Что ж, бронхиальная астма подтверждена. Сейчас займусь оформлением справки для перевода на другую должность. Вы у пульмонолога на учёте в Саратове состоите?

— Давно уже не была, — призналась она, скромно сложив руки на коленях.

Плохо, у пульмонолога надо наблюдаться регулярно. Мне бы и самому к нему съездить, пульмонолог скорректирует применяемые препараты гораздо лучше, чем я сам. По крайней мере, на данном этапе.

— Я заодно выпишу направление в областную поликлинику, — решил я.

Пока заполнял бумаги, девушка молча смотрела в окно.

— Вы ещё не говорили с работодателем? — поинтересовался я.

— Говорила, — вздохнула она. — Скорее всего, уволят. С выплатой всех пособий, как вы и говорили. Но у них нет для меня другого места.

Это плохо. Я рассчитывал, что Ковалёву всё же переведут. Насколько помню, у неё маленький ребёнок, и работа ей нужна.

— Мне жаль, — честно сказал я. — Но не мог оставить без внимания ваше противопоказание к работе на птицефабрике.

Иначе можно так угробить своё здоровье, что растить ребёнка будет уже некому. Из двух зол приходится выбирать меньшее.

— Я понимаю, — она грустно улыбнулась. — Так что сейчас уже начала поиски работы. Правда, это не так-то просто. Продавцом в Пятёрочку плохая идея идти, там график ненормальный. А больше в городе и работы-то нет.

— А образование у вас есть? — поинтересовался я.

— Я колледж местный только заканчивала, — махнула она рукой. — Забеременела рано. Но так я повар по образованию.

Задумался. Почему-то очень хотелось ей помочь. Попробую поспрашивать в нашей больнице, может, где-то пригодится повар.

— Оставьте на всякий случай свой номер телефона, если мне что-то подвернётся — я вам позвоню, — решительно сказал я.

Она удивлённо продиктовала мне номер и робко улыбнулась.

— Спасибо, — почему-то покраснев, ответила она.

Я сделал необходимую справку, отнёс на подпись Савчук. Попутно выслушал от последней пару шуток.

Отдал Ковалёвой справку и направление к пульмонологу.

— Записываться в регистратуре, — пояснил я. — А насчёт работы я позвоню, если что-то найду.

— Вы можете и так просто звонить, — выдавила из себя Ковалёва. — Всего доброго.

Став практически пунцово-красного оттенка, она поспешила выйти из кабинета. Что это было вообще?

Следующей ко мне в кабинет заглянула Васильева Антонина Петровна. Ещё одно знакомое лицо, она приходила в понедельник, в самый первый мой приёмный день.

Помнится, тогда она хотела направление к кардиологу и не верила, что я могу разобраться в её проблеме.

— Здравствуйте, доктор, — в этот раз она зашла ко мне с улыбкой на лице. — Помню, вы говорили через неделю прийти. Но не утерпела, решила сегодня записаться.

— Здравствуйте, — кивнул я. — Ну как вы себя чувствуете?

В прошлый раз она приходила с жалобами на давление. Я откорректировал ей терапию, добавив новые препараты.

— Прекрасно, — бодро заявила она. — Вы знаете, давление держится как у космонавта! И так хорошо чувствовать себя стала, по всем делам смогла начать ходить! Прям нарадоваться не могу!

Я измерил ей давление и отметил, что оно действительно было отличным. Сто двадцать пять на восемьдесят пять.

— Я рад, что препараты вам помогли, — улыбнулся я.

Антонина Петровна полезла в сумку и достала оттуда пакет с пирожками.

— Вот, в качестве благодарности принесла, — смущённо сказала она. — В прошлый раз грубо повела себя… Стыдно мне, доктор. Так что вы уж возьмите в качестве благодарности.

Пирожки мне есть было сильно не рекомендовано. Но пациентка была искренней в своих намерениях, и расстраивать её я не захотел.

— Спасибо, — принимая подарок, кивнул я.

Антонина Петровна ещё раз меня поблагодарила и вышла из кабинета.

А я тут же почувствовал огромное желание разорвать этот пакет и съесть всё его содержимое. А какой запах…

Так, держаться. Надо придумать, куда деть эти пирожки. Оставаться с ними надолго наедине точно нельзя.

В итоге после ещё двух пациентов я отнёс их ремонтнику в своём кабинете. Тот как раз уже заканчивал работу с моей дверью.

Пирожкам он очень удивился и обрадовался.

— Шпасибо, доктор, — прошепелявил он. — Вот, работа тофе готова. Принимай.

Свежеокрашенная дверь смотрелась отлично. И не скажешь, что недавно здесь красовалась надпись про доктора-убийцу.

— Спасибо, — кивнул я.

Довольный ремонтник ушёл, обнимая пакет с пирожками. А я вернулся в свой кабинет и продолжил приём.

Остаток рабочего дня прошёл спокойно. После завершения я всё-таки час просидел с документами, но в семь отправился домой. Ресурсы организма за этот период были истощены, и хотелось отдохнуть.

Радовало, что впереди целых два выходных. На эти дни у меня были обширные планы по решению множества мелких накопившихся проблем.

Из поликлиники мы вышли вместе с Виолеттой, она тоже как раз закончила свои дела. Ещё раз напомнила мне про котов, и мы разошлись в разные стороны.

Дорогу до дома Тёти Виолетты я уже выучил хорошо. Он находился в десяти минутах ходьбы от моего собственного дома.

Вечерний воздух был холодным, на улице стояли январские крепкие морозы. Самому мне было не холодно, но вот дышать было трудно. Морозный воздух тоже провоцирует бронхоспазмы, поэтому, зайдя в подъезд, пришлось воспользоваться ингалятором.

Добрался до квартиры, открыл дверь. Из глубин квартиры сразу же донеслось протяжное «мяу». Потом ещё одно, и ещё.

Я прикрыл дверь, разулся и прошёл на кухню. Первым навстречу мне выбежал рыжий кот с белой грудкой. Остановился недалеко от меня и снова мяукнул.

— Ну здравствуй, — поздоровался я с ним.

Из комнаты выбежал и второй кот, чуть поменьше, серого цвета. Тот мяукать не стал, лишь настороженно на меня уставился.

Я прошёл на кухню. На столе нашлась записка, исписанная крупным почерком: «Александр Александрович! Спасибо вам огромное, что согласились помочь. Корм в шкафчике слева от раковины, миски на полу у окна. Каждому коту надо насыпать по половине стакана сухого корма. И поменять воду. Рыжего зовут Адвокат, он самый наглый. Будет выпрашивать добавку, но вы не давайте! Серого зовут Граф. Ещё раз спасибо вам, от всей души. Вы лучший! Виолетта».

Невольно представил, как на фразе «вы лучший» она наверняка покраснела.

Забавные имена у котов. Адвокат и Граф. Обычно котов называют попроще.

Я принялся следовать инструкциям из записки. Раздал корм, поменял воду. Пока наливал, Адвокат уже опустошил свою миску и требовательно мяукнул.

— Ну нет, дружище, меня предупредили о добавке, — усмехнулся я. — Хотя я хорошо тебя понимаю, сам в таких же условиях.

Он смотрел на меня, словно понимал, о чём говорю. Забавно.

В прошлой жизни у меня не было домашних животных. Слишком мало я бывал дома, чтобы брать на себя такую ответственность. Хотя Маша очень просила кота, но так и не довелось…

Коты доели, и я каждого почесал за ухом. Записку сложил и убрал в карман.

Так, моя миссия выполнена. Только сейчас сообразил, что мы с Виолеттой не договорились о передаче ключей. Завтра же суббота, на работу не надо. Впрочем, это не так срочно, завтра с утра ей и позвоню.

Вышел из квартиры, запер дверь и отправился к себе.

Дома было довольно прохладно. Всё из-за того, что сам дом довольно старый. Хоть и работает котёл, но при таких морозах всё равно температура не держится. Не говоря уже об окнах, точнее, об их отсутствии местами.

Однако завтра придёт Александр Петрович, может быть, он что-то подскажет.

Разделся и занялся ужином. Холодильник почти опустел, надо будет завтра обязательно сходить в магазин. Яйца остались, поэтому пожарил себе яичницу и сварил ещё гречу. Для голодного желудка это показалось просто праздничным ужином.

После этого принял душ и лёг спать. Над более полноценным рационом буду думать уже завтра, сейчас сил не осталось.

Утром позволил себе проспать аж до девяти. Наступила суббота, мой первый выходной в этом мире. Тело Сани хотело дрыхнуть до полудня, но такого себе позволить я не мог.

Поднялся, приступил к лёгкой зарядке. Всё по прежней схеме: разминка суставов, приседания, отжимания от стены, наклоны.

После зарядки снова душ и завтрак — точно такой же, как и ужин. Но выбирать не приходилось. Однако в этот раз я добавил приправ, которые нашёл на кухне.

После завтрака занялся продумыванием планов на день. Так, позвонить Виолетте и договориться о ключах. Сходить в магазин. Дождаться прихода соседа Александра для решения ремонтных вопросов по дому. И самое главное — подумать о финансовой проблеме.

Её я откладывал всю неделю. А вместе с тем, сроки уже поджимают. У Сани Агапова долг в пятьсот тысяч рублей. И как бы я ни придумывал способы дополнительного заработка в больнице, пятьсот тысяч рублей за несколько дней не заработать. Ну никак!

Поэтому решил начать как раз с этого. Включил компьютер, открыл интернет. Прекрасную штуку выдумали люди этого мира, не перестаю восхищаться. Библиотеки всего мира в компьютере.

Так, должны быть какие-то советы. Я открыл красный значок с белой буквой «Я» и набрал «быстро заработать деньги».

Тут же открылись десятки ссылок. Так, первый сайт гласил: «Заработок на опросах! До пятидесяти тысяч рублей без вложений».

Посмотрим. Яркий, пёстрый сайт с обещанием мгновенного заработка. Внизу, маленькими буквами «условия». Открыл. Опросы оплачивались по пять рублей за штуку. Так, чтобы заработать обещанные пятьдесят тысяч, надо пройти десять тысяч опросов. Это займёт минимум месяц, если делать это каждый день по девять часов.

Развод.

Второй сайт: «Удалённая работа! Набор текстов». Здесь в конце было указано, что для регистрации на эту работу надо перевести пятнадцать тысяч на указанные реквизиты.

Ну нет, были бы у меня деньги — я бы не искал способа их заработать.

Дальше — сайты с советами. Инвестировать в криптовалюту — я даже не знал, что это. Сдать кровь и другие биологические жидкости. Вебкам (только для женщин!) — даже не стал узнавать, что это.

В общем, ничего подходящего. Я потёр виски и решил ненадолго переключиться на другую задачу, а именно — отказаться от подписки на порно сайт.

Раз пока не нашёл способ заработать, хотя бы воспользуюсь способом сэкономить.

Открыл сайт, написал в техническую поддержку. Те ответили почти мгновенно, прислав в ответ картинку с голой девушкой и подписью: «Вы точно хотите отказаться от этого⁈»

Вот это агрессивные у них методы работы, даже растерялся на долю секунды. Хотел ответить, но в этот момент в дверь кто-то постучал.

Наверное, Александр Петрович пришёл. Я встал и отправился открывать дверь. И опешил ещё сильнее, чем от той картинки.

На пороге стоял молодой парень лет двадцати пяти. Среднего роста, худощавый, с тёмными растрёпанными волосами и серыми глазами.

Как же он похож на моего друга из прошлой жизни, когда он был ещё молодым…

— Ну Сашка, чего ты встал? — возмущённо произнёс он. — Так-то ты встречаешь своего старого друга? Нет чтобы сказать: «Гриша, рад тебя видеть, проходи и живи у меня сколько хочешь!»

Гриша⁈ Да нет, не может быть…

Я не мог поверить своим глазам. Передо мной стоял Гриша. Мой друг из прошлой жизни. Как такое возможно?

Присмотревшись, я всё-таки понял, что это не он. Ну разумеется! Откуда бы ему вообще тут взяться? Гриша остался в той жизни.

Однако этот молодой человек слишком на него похож. Те же серые улыбчивые глаза, те же растрёпанные волосы, торчащие во все стороны. Та же привычка не носить шапку зимой к тому же!

Смотря на него, я начинал понимать, что, скорее всего, перенесся не в случайное тело. И вероятно, что этот мир — альтернатива моему прошлому, но без магии.

В этом нужно будет разобраться.

— Сашка, ты чего? — удивлённо спросил он. — Что застыл-то? Забыл, что ли?

И правда, стою на пороге и с шоком разглядываю друга Сани Агапова. Он даже называл меня так же, как Гриша. Удивительное сходство.

— Проходи, — я посторонился, пропуская Гришу этого мира в свой дом.

Тот по-хозяйски вошёл, разулся и прошёл в комнату.

— Ух-ты пухты, дружище, я тебе помешал? — улыбаясь во весь рот, спросил он.

Рукой он указал на мой компьютер, где всё ещё была открыта вкладка с обнажённой девушкой и надписью: «Вы точно хотите отказаться от этого⁈»

Точно, я же не закончил разборки с порно-сайтом! Подошёл к компьютеру, нажал «да» и наконец отменил злополучную подписку.

Затем повернулся к Грише. Только сейчас заметил, что на плече у него была довольно вместительная спортивная сумка.

— Ты в гости? — чуть помолчав, спросил я.

«Какого хрена ты тут делаешь?» — прозвучало бы грубо. «Почему ты так похож на моего друга из другого мира?» — прозвучало бы странно. А молчание затягивалось.

— Можно и так сказать, — Гриша по-хозяйски расположил сумку на стуле и разглядывал мой съёмный дом. — А если точнее — пожить у тебя какое-то время. Сам же предлагал. Ох, ну у тебя и халупа, если честно…

Он снова улыбнулся, и в очередной раз я поразился внешнему сходству с Гришей из моего мира. Надо же, какие совпадения! Такие, что сложно поверить в то, что это обычная случайность.

Силился, но не мог вспомнить, а как мы с тем Гришей перестали общаться. Такое чувство, что что-то важное произошло.

— Предлагал пожить у себя? — удивился я.

— Ну да, — он усмехнулся. — Правда, ты пьяный был. Но слова уже назад не вернёшь. Мы с тобой сидели у меня дома, ты жаловался на жизнь. Что тебя распределили в маленький город, что денег хватило только на убогое жильё, что всё хреново, короче. А я говорил про свои планы. И потом ты сказал, если что — всегда будешь рад видеть под своей крышей.

Интересно, искренне ли вообще говорил тот Саня? Пока что я не очень доверял подобным его суждениям.

— А что случилось? — поинтересовался я.

Гриша тяжело вздохнул и уселся на мой диван, вытянув ноги.

— Мой бизнес прогорел, — сказал он. — Я кофейню в Саратове открыл. Полгода норм всё было, а потом… Ну не пошло, в общем. Долги, платежи, аренда, зарплаты… Закрылся месяц назад.

Я уселся на стуле напротив него.

— И потом? — спросил я.

— Родители выставили, — хмыкнул Гриша. — Ты же их знаешь: завели свою пластинку «двадцать пять лет, пора быть серьёзным, для чего мы тебе обучение проплачивали, бла-бла-бла». Взрослый мужик, мол, пора самому на ноги становиться.

Я активно старался почерпнуть максимум информации из этого диалога. «Ты же их знаешь» означало, что я знаком с его родителями. Значит, они и правда были друзьями.

Но насколько хорошими? За эти две недели, что я провёл в этом мире, никаких звонков и сообщений от Гриши не было. Я вообще не знал о его существовании.

Обратил внимание и на фразу «обучение проплачивали». Это в совокупности с довольно дорогой на вид одеждой моего друга говорило о достатке его семьи.

Но тут они, видимо, решили его воспитать.

— Слушай, а сколько мы уже дружим? — резко спросил я.

Гриша опешил и пару мгновений хлопал своими глазами.

— Умеешь ты с темы на тему перейти, — хмыкнул он. — Ну, я к вам из своего лицея в десятом классе перевёлся. У вас математика сильнее была, вот и смог уломать родоков. Значит, лет восемь уже. И я очень рад, что несмотря на наши разные, пути мы так и продолжаем дружить!

Восемь лет, интересно. Значит, вопросы надо задавать очень аккуратно. Гриша должен хорошо знать Саню.

— И теперь ты решил жить в Аткарске? — спросил я.

— А почему нет? — Гриша легкомысленно пожал плечами. — Вдвоём веселее, как мне кажется. Да и возможностей здесь больше, город маленький, ничего толком нет!

Странные у него взгляды на вещи, конечно. По-моему, возможностей куда больше как раз в Саратове.

Мне сейчас было не до чужих проблем, но слово Сани я должен был сдержать. К тому же он, возможно, единственный его друг.

— Раз я обещал, то живи, — кивнул я. — Только как только встанешь на ноги, тебе надо будет заняться поисками собственного жилья.

— Разумеется, — обрадовался он. — Жаль, родители от моего финансирования отказались, конечно. С их деньгами мы бы такой дворец тут себе сняли! Ну ничего, прорвёмся.

Из этой фразы я сделал ещё один вывод, что Гриша из довольно обеспеченной семьи. Видно, родители сильно его разбаловали, а теперь взялись исправлять эти ошибки.

Вообще, по его манере речи и по словам я понял, что хотя внешне он до ужаса походил на того Гришу из моего мира, характер у него был абсолютно противоположный. Этот Гриша был легкомысленным и ветреным, в то время как мой прошлый друг всегда был серьёзным. Забавно.

— Располагайся, — я обвёл руками свой дом. — Спать будешь на раскладушке. Туалет на улице, ванна в доме, но много воды не лей — канализации нет.

— Как это нет? — Гриша постепенно начинал понимать, куда он приехал. — Как это на улице? Да это ж кошмар.

— Ну а как ты хотел? — усмехнулся я. — Это тебе не Саратов.

Он глубоко вздохнул и изобразил на лице вселенскую скорбь.

— Эх, ладно, — протянул в ответ. — Справлюсь. Я сильный и независимый!

Сильный и независимый Гриша, который сбежал из дома родителей в дом друга. Ну-ну.

Возле холодильника приятель замер особенно надолго.

— А где нормальная еда? — недоумённо протянул он.

— Я сел на диету, — пожал плечами. — Так что питаюсь сейчас очень ограниченно.

Он пристально меня рассмотрел.

— Пока никаких изменений, — констатировал он. — Кстати, голодать так-то нельзя при похудении. Сам же рассказывал, что если начинаешь меньше есть — тело экстренно пытается запасти побольше жира и съедает мышцы. И ещё шутил, что, мол, это не ты толстый, а тело пугливое.

— Знаю, — кивнул я. — Рацион ещё на стадии продумывания.

Хоть я и понимал, что на грече с яйцами жить нельзя. Нужно и мясо, источник белка.

— Что ж, пойдём в магаз? — предложил Гриша. — У меня маленько деньжат с собой есть, заполню тебе холодильник, раз уж мне тут тоже жить придётся. Да и город мне покажешь.

Я посмотрел на часы. Александр Петрович обещал прийти в три часа, было ещё полно времени. А магазин так и так был у меня в планах.

— Пойдём, — кивнул я. — Правда, смотреть тут особо не на что. Но в магазин и правда надо.

Мы оделись и вышли из дома. Морозный воздух ударил в лицо, чуть не доводя меня до нового бронхоспазма, но я справился без ингалятора.

— Ты чего без шапки? — поинтересовался я у друга.

— Они думать мешают, — фыркнул он. — Не нуди.

Я махнул рукой и достал телефон. Надо было решить ещё одно дело — передать ключи. Так что набрал номер Виолетты.

— Александр Александрович? — её голос звучал одновременно удивлённо и радостно. — Что-то случилось?

— Мы не договорились, как ключи возвращать, — объяснил я. — Я вчера котов покормил, всё в порядке.

— Ой, а я и не подумала, — охнула она. — Мне же сегодня и завтра их навестить надо!

— Через минут сорок буду возле дома вашей тёти, подходите, и я верну, — предложил я. — Заодно и покормите сразу.

— Отлично, договорились, — она поспешно отключилась.

Гриша прислушивался к разговору с плохо скрываемым любопытством.

— Что за женский голос? — тут же спросил он.

— Знакомая с работы, — отозвался я. — После магазина надо будет с ней пересечься.

— Я только «за», — он улыбнулся и прищурил один глаз. Ну совсем как Гриша. — Новые красивые знакомые — это всегда приветствуется.

Мы добрались до магазина «Пятёрочка». Гриша сразу же схватил тележку на колёсиках.

— Так, давай набирай всего, — заявил он. — Я угощаю. Только готовить не умею, не забывай. Так что на двоих рассчитывай.

Кто бы сомневался! Но по крайней мере, спонсорство моего похода в магазин — это неплохо. Хоть и деньгами его родителей.

Первым делом я взял куриную грудку. Белок необходим, особенно при физических нагрузках. А грудка — это самая диетическая часть курицы, в ней минимум жира.

— Ох, раньше с тобой было веселее, — тут же проворчал Гриша. — А тут приехал и невольно сам на здоровом питании оказался. Ну ладно, справлюсь!

Далее я взял ещё три упаковки гречи и бурый рис. Перешли в раздел овощей, взял капусту, морковь, свёклу, огурцы, помидоры. Замороженную брокколи. Зелёные яблоки для источника витаминов.

Два десятка яиц. Обезжиренный творог. Однопроцентный кефир на вечер. Цельнозерновой хлеб, творожный сыр. И несколько бутылок обычной питьевой воды.

— Готово, — удовлетворённо кивнул я.

— Ну, Сашка, ты даёшь, — протянул Гриша. — Я прям тебя уважать стал. Лады, давай на кассу.

На кассе стояла другая продавщица, не та, которую я видел в первый день. Гриша расплатился сам, как и обещал. Выяснилось, что денег у него осталось совсем мало. Родители действительно отправили его с минимумом капитала.

Продукты заняли целых три пакета. Нести их обратно было тяжеловато, но я виду не подавал. Тем более при своём друге.

— Ну мы и набрали, — пробурчал он. — Ну что, идём встречаться с твоей загадочной незнакомкой?

— Просто ключи ей передать и всё, — хмыкнул я. — Идём.

На обратном пути астма напомнила о себе с удвоенной силой и всё-таки пришлось воспользоваться ингалятором.

Виолетта ждала возле пятиэтажки, как и договаривались. Голову её украшала забавная шапка с огромным помпоном.

— Александр Александрович, добрый день, — радостно улыбнулась она мне.

— Добрый, — я с наслаждением поставил пакеты на снег, чтобы руки немного отдохнули. — Это мой друг, Гриша.

— Рад познакомиться, загадочный голос из телефона, — чинно поклонился он. — Вы прекраснее, чем я вас себе представил.

Ох ты ж…

— Спасибо, — она чуть покраснела. — Александр Александрович, вам вообще огромное спасибо. Вы так меня выручили!

— Вы меня тоже, — напомнил я ей про журналы. — Держите.

Протянул ключи, и она осторожно взяла их из моей руки, почему-то ещё больше покраснев.

— Тогда я пойду котов кормить! — торопливо заявила она. — Всего вам хорошего!

Резко развернулась и поспешила скрыться за дверью подъезда.

— Во дела… — прокомментировал Гриша. — Мир точно перевернулся, раз женщина не повелась на мою неотразимую улыбку. Зато к тебе она точно неровно дышит.

— Нет, я ей просто помог, — отмахнулся я.

— Ну-ну, — скептически подёргал бровями он. — Просто помог, конечно. То-то она так заволновалась, когда у вас руки соприкоснулись.

Я отмахнулся от слов Гриши, и мы отправились домой.

Дома друг с энтузиазмом принялся раскладывать продукты в холодильник. Было такое чувство, что для него всё это было в новинку. С каким-то неподдельным восторгом он раскладывал овощи, мясо, яйца.

Я не стал ему мешать, тем более что вскоре после нашего возвращения пришёл сосед.

Александр, как и обещал, пришёл трезвым. В руках у него даже был небольшой чемоданчик, видимо, с инструментами.

— Здравствуй… те, — проговорил он. — Я вот… пришёл.

— Дома можно на «ты», это на работе я просил о субординации, — успокоил его я. — Проходи, посмотришь дом. У меня друг гостит, Гриша, поживёт какое-то время.

— Здорова, — они пожали друг другу руки. — Так, что тут… Окно в идеале бы поменять тебе. Но это я не смогу, нужен работник специальный.

Да, то окно, заколоченное фанерой, меня и самого смущало. Но куда деваться.

Александр начал внимательно обходить дом. Где-то проверял доски, где-то осматривал розетки. В паре мест сделал несколько правок, исправляя дефекты.

— Так, самое главное — у тебя холодно, — заключил он. — Давай я твой котёл посмотрю, морозы сейчас всё-таки.

— Да, я тоже заметил, что тут дубак, — подтвердил сидевший на диване Гриша. — Едва пар изо рта не идёт.

Я показал соседу котёл, который одновременно и обогревал дом, и обеспечивал горячую воду. Правда, вода тоже шла не сильно-то горячая.

— Музейный экспонат, а не котёл, — проворчал Александр, осматривая агрегат. — Такс, посмотрим. Засор имеется. И вентиль подклинивает. Сейчас разберусь!

Он достал деталь, покрытую налётом, и принялся её протирать. Постоянно комментировал:

— Вода не проходила нормально, вот и грела плохо. Сейчас мы…

Он полез в ящик, достал гаечный ключ и какую-то тряпку. Принялся откручивать вентиль.

— Ну и грязь тут! — бурчал он себе под нос. — Когда вы его вообще в последний раз чистили?

— Не знаю, — честно признался я. — Я тут недавно живу.

Да и котлы встретил только в этом мире. В моём мире были тепловые кристаллы, заряжённые праной.

— Понял, — он установил деталь на место. — Всё, сейчас лучше будет.

Котёл издал хриплый звук, а затем зашумел. До этого он не издавал таких звуков. Думаю, это хороший признак.

— Спасибо, — кивнул я. — Тогда весной разберёмся с канализацией.

— Договорились, — Александр собрал свои инструменты. — И спасибо ещё раз за помощь в ту ночь! Выручил от души.

Он ушёл, я закрыл за ним дверь.

— Ты тут уже своими друзьями обзавёлся, — тут же подколол меня Гриша. — Времени зря не теряешь. Ну так что у нас на обед?

— Думал просто куриную грудку сварить, — пожал я плечами.

Гриша красноречиво поморщился.

— Слушай, дружище, я решил тебя поддержать в твоём здоровом питании, но ты тоже так сильно не издевайся, — взмолился он. — Знаешь же, я готовить не умею. Ну просто куриную грудку есть — это тоска же! Может, придумаешь чего? В интернете вон рецепты поищешь.

Я усмехнулся. Приехал ко мне жить и устанавливает тут свои правила.

С другой стороны, он прав. Я и сам хоть обладаю базовыми навыками в кулинарии, не готовлю ничего сложного. А разнообразие — это не всегда плохо. И насыщение будет приходить, если еда будет мне нравиться.

Да и вообще, несмотря на свой огромный целительский опыт, тема питания у меня хромала. Возможно, потому что в прошлом мире с этим было как-то… проще, что ли. У меня были повара, и я редко задумывался над этой темой.

Но теперь всё иначе. Надо браться за дело.

— Сейчас найду, что приготовить, — усмехнулся я. — А ты тогда уборкой займись, раз уж тут жить собрался.

— Ни разу в жизни не убирался, — проворчал тот, но всё-таки послушался.

Я уселся за компьютер и принялся искать рецепты. Так, тушёная капуста с курицей. Ингредиенты все есть, да и готовить вроде как просто.

Гриша воевал с тряпкой и полом, а я воевал с курицей и капустой. Не так уж и просто оказалось готовить что-то более сложное, чем жареные яйца.

Так, порезать капусту, помять руками. Порезать куриное филе небольшими квадратиками. Туда же добавить тёртую морковь, мелко нарезанный лук. Посолить, поперчить. Соли добавлю минимально — она задерживает воду в организме, лучше ею не увлекаться.

Всё сложить в сковороду с глубокими бортами. К счастью, такая нашлась в шкафчике с посудой. Томатную пасту, воду. Тушить сорок минут, периодически помешивая.

Пациентов лечить куда проще, чем готовить что-то подобное!

Наконец, всё было готово.

— Иди пробуй! — позвал я так и не закончившего уборку друга.

Тот с радостью отложил тряпку, вымыл руки и уселся за стол. Первую пробу тоже торжественно снял он.

— А неплохо! — признал Гриша. — Не то, что я привык обычно есть. Но тут уж надо подстраиваться под новые условия, если хочу родокам доказать, что я чего-то стою.

Я тоже попробовал своё блюдо. Для первого раза очень даже неплохо.

— Слушай, мне надо признаться кое в чём, — после обеда внезапно сказал Гриша.

Так, ну что там ещё?

— В чём? — приподнял я бровь.

— Мой приезд к тебе… — он помялся. — Я не всё рассказал о причинах моего переезда в Аткарск.

Я знаком с этим Гришей всего полдня, а он уже умудрился успеть меня обмануть. Поразительная скорость.

— И что же ты не рассказал? — поинтересовался я.

Гриша тяжело вздохнул и собрался с мыслями. Прямо-таки всем видом показывал, что утаил он что-то серьёзное.

— Ну… в общем… — протянул он. — Родители меня выставили, и это правда. Но они ещё и воспитать меня решили.

Это я уже догадался. Отправить избалованного сына с минимальным запасом денег из дома — сильно же он их разозлил.

— Я понял, — коротко ответил я. — И?

— Ну… с моим бизнесом… — Гриша явно растягивал время. Но я не торопил, просто молча ждал. — Родители же мне денег дали. Да, а я прогорел… Но не хотел сразу признаваться. И тогда влез в долги.

Я глубоко вздохнул.

— Какие долги? — спросил я.

— Кредит в банке, — признался он. — Чтобы продержаться… Думал, что бизнес пойдёт в гору, и родоки увидят, что я могу. Но не пошло. И двести тысяч теперь ещё и банку должен.

Он посмотрел на меня ужасно виноватым взглядом.

— Родоки из-за этого типа психанули, — пояснил он. — Хотя это для них копейки! Но нет, мол, раз я такой умный и самостоятельный — самому и надо выкручиваться. Вот и из-за этого в том числе из дома и выгнали. Сказали, что если не разберусь сам, они меня и видеть больше не хотят.

Жёстко. Хотя кто знает, может, Гриша и правда был тем ещё оболтусом, и у них не было другого выхода. Как понимаю, больше всего их разозлил именно этот кредит, который Гриша взял, не посоветовавшись.

— Когда возвращать? — спросил я.

— Кредит на полгода брал, но осталось два месяца, и платежи уже просроченные есть, — выдохнул тот. — Если ещё и коллекторы начнут звонить…

Он потёр лицо руками.

— Вот и приехал к тебе, — признался он. — В Саратове моя репутация безнадёжно испорчена. Там мне ничего не найти, все знают, что я прогорел. А здесь хочу начать с чистого листа. Найти работу, отдать долг. Доказать родокам, что я чего-то стою.

А мы, как оказалось, чем-то похожи. Хотя у меня долг остался от прошлого Сани, но я находился в похожей ситуации.

Что самое главное, за легкомысленностью Гриши я правда разглядел желание самому исправить свою ошибку. А это было очень важно.

— И какой план? — поинтересовался я.

— Пока не знаю, — честно ответил он. — Работу искать. У меня же высшее образование, может, что-то найду тут. Правда, не знаю пока.

Он снова глубоко вздохнул и с тоской посмотрел в окно. Я подумал, что раз у нас разговор по душам, я тоже могу рассказать о своей схожей проблеме. Это подбодрит Гришу.

— Честно говоря, я в такой же ситуации, — сказал я. — Взял по глупости кредит, и теперь на мне долг в пятьсот тысяч.

Он с удивлением развернулся ко мне.

— Ты серьёзно?

— Да, — кивнул я. — И отдавать надо уже на следующей неделе. Я нашёл способы подработать, завтра в ночь у меня дежурство в стационаре, например. Но пятьсот тысяч, разумеется, не нашёл.

— Саш, это хреново, — друг разом забыл обо всех своих проблемах и начал думать о моём долге. — А что делать-то?

— Пока думаю, — развёл я руками.

Гриша вскочил со стула и принялся лихорадочно ходить по комнате.

— Так, может… — он замолчал, явно что-то обдумывая. — Продать что-нибудь ненужное? Ну, через Авито или барахолки.

— Чтобы продать что-нибудь ненужное, нужно сначала купить что-нибудь ненужное, — хмыкнул я. — Мебель тут вся хозяйская.

Да и состояние у неё такое, что точно много не выручить. Такое чаще отдают даром.

— Да при чём тут мебель! — замахал Гриша руками. — Комп твой продать нужно! Он же у тебя супернавороченный, ты в него кучу денег вбухал. А в итоге и с играми вроде как завязал. Видел я, для чего ты его использовал.

Это он намекнул на ту картинку с порно-сайта, которую он успел заметить. Честно говоря, кроме этих сайтов и ставок Саня, походу, и правда ничем не увлекался. И я понятия не имел, что у него какой-то особенный компьютер.

Да я понятия не имел даже, сколько стоит этот компьютер. Или любой другой похожий агрегат.

— И что, он правда навороченный? — недоверчиво переспросил я.

— Да ты гонишь, — Гриша присвистнул. — Материнку ты совсем недавно менял. Процессор интел кор ай 9, на минуточку, себе зачем-то поставил. Видеокарту последней модели. Уверен, из-за неё ты кредит вообще и взял. Да у тебя компьютер круче, чем у киберспортсменов.

Не понимал ни слова из того, что он там говорил. Уловил только суть — у Сани мощный компьютер, на который он потратил кучу денег. Видимо, сюда действительно пошла часть кредита.

Он надеялся, что более мощный агрегат обеспечит ему победу на его онлайн-ставках? Надеюсь, что это не так.

— И за сколько можно продать мой компьютер? — спросил я. — И где?

— Да на том же Авито, — Гриша загорелся этой идеей. — Давай я тебе помогу с этим.

Было бы неплохо, учитывая, что я совсем ничего не понимал в компьютерах.

— Давай, — легко кивнул я.

Все пятьсот тысяч за компьютер вряд ли получится получить. Но это уже хоть что-то.

Гриша принялся фотографировать его себе на телефон, а затем занялся составлением объявления.

— Ты зачем тогда так в магазине тратился, если у тебя тоже долг? — укоризненно спросил я.

— Да там мелочи, — отмахнулся он. — Тем более хотелось проставиться за приезд. Давненько мы уже не виделись.

Всё-таки в каких-то вещах он был на удивление легкомысленным.

— Готово, — спустя минут пятнадцать объявил он. — Я, короче, решил его отдельно по запчастям продавать. Так в совокупности можно триста тысяч получить! Ну, если купят, конечно. Причём, если отправлять по почте, то дело не ограничивается Аткарском.

— Теперь надо ждать покупателей? — уточнил я.

— Ну да, — он отложил телефон. — Они мне напишут, и мы договоримся о сделке.

Гриша заражал своим безудержным оптимизмом. Я и до этого не сомневался, что всё получится. Но теперь почувствовал ещё большее воодушевление.

Тем более, триста тысяч — это очень и очень неплохо. Больше половины моего долга.

Я занялся уборкой, потому что Гриша толком ничего не смог сделать, а мой друг принялся раскладывать свои вещи. Несмотря на то, что он приехал с одной спортивной сумкой, вещей у него оказалось на удивление много. Как он всё уместил-то?

— Слушай, а ты сам не хочешь также решить свою проблему с кредитом? — домывая полы, поинтересовался я. — У тебя вон барахла сколько, продай что-то — и всё.

— Ну нет, у меня ещё два месяца есть, я лучше заработаю, — воспротивился он. — Не хочу своё добро кому-то другому отдавать.

— Как знаешь, — усмехнулся я.

В этот момент телефон Гриши громко издал мелодичный звук.

— О, первый клиент, — посмотрев в телефон, радостно объявил он. — Видеокарту готов взять. И это я её за сто шестьдесят выставил вообще! Если отправим сегодня — то берёт.

Если бы я знал, что всё это время в доме стояла такая дорогая вещь, уже давно бы продал на запчасти.

— Быстро же он, — заметил я. — Но могу отправить, конечно.

— Так, тогда подтверждаю, — Гриша быстро печатал в телефоне. — Адрес есть. Деньги поступили к нам, заморожены. Как только получатель примет посылку, то они разморозятся. Тогда собирайся, нам надо на почту!

Сам он подошёл к компьютеру и принялся ловко откручивать крышку системного блока. Через несколько минут извлёк оттуда большую железку с вентиляторами.

— Красавица, — протянул Гриша. — Топовая модель, люди убить за такую готовы. Как ты её отхватил?

Для меня это просто была непонятная деталь с проводами. Платить за такое сто шестьдесят тысяч я бы точно не стал.

Положил эту деталь себе в пакет, и мы отправились на почту. На улице снова начал делать неглубокие вдохи, чтобы не провоцировать новые приступы бронхоспазма.

Так, если правда получу триста тысяч за продажу компьютера, остаётся двести. И где их брать — непонятно. Дежурство в стационаре — это три тысячи, выплаты по комиссиям в понедельник… Всё равно не хватает.

— О чём думаешь? — дёрнул меня за локоть Гриша.

— Да так, — отмахнулся я. — Просто подсчёты веду.

— Да не парься, всё получится, — он хлопнул меня по плечу. — Вдвоём мы со всем разберёмся! Вот эта посылка до адресата за три-четыре дня дойдёт, уже первые деньги получишь.

Мы дошли до почты: небольшого здания с облупившейся краской и огромной вывеской. Внутри было очень душно, в одно из окошек стояла очередь из нескольких людей. Второе окошко было свободным, за ним сидела женщина с очень суровым выражением лица.

— Добрый день, девушка, — обратился к ней Гриша. — Нам посылку надо отправить, через Авито-доставку.

Я бы её девушкой ни за что не назвал, но тут решил довериться опыту друга. Женщина хмуро подняла на него взгляд.

— Бланк заполняйте, — протянула она лист бумаги.

Я взялся за заполнение, вписывая свои данные. Женщина тем временем взвесила посылку, подобрала коробку, обернула видеокарту пузырчатой плёнкой.

— Восемьсот рублей отправка, — объявила она, когда я закончил с бланком.

Не продумал я этот момент, что отправка тоже будет платной. А у меня на карте чуть больше двухсот.

— Гриш, одолжишь? — спросил я у друга. — Я отдам, как только деньги за видеокарту придут.

— Да, без проблем, — он с лёгкостью оплатил по карте.

Женщина протянула квитанцию, забрала посылку.

— Всего доброго, — улыбнулся ей Гриша, и мы вышли на улицу.

Он тут же уткнулся в телефон, отчитываясь перед покупателем. Я же посмотрел в сторону и увидел Шарфикова.

Тот тоже заметил меня и решительно направился в мою сторону.

— Кого я вижу! — подойдя ближе, протянул он. — Агапов собственной персоной. Да ещё и не один.

Гриша поднял голову от телефона и недоумённо на него посмотрел.

— Привет, — кивнул он. — Я Гриша.

— Да насрать, — хмыкнул Шарфиков. — Итак, Саня, ты подумал над моими словами?

Вот честное слово, за эти дни думал о чём угодно, кроме слов Шарфикова. Он о чём сейчас вообще?

Я вспомнил наш последний разговор. А, так речь тут про его попытку шантажа из-за тех больничных.

— Мне по-прежнему всё равно, пойдёшь ты к начальству или нет, — ровным тоном отозвался я. — Вижу, в Саратов ты не поехал.

— А на какие шиши мне туда ехать? — зло ответил тот. — Сань, я правда не пойму, что с тобой происходит. Друзья вообще так не поступают.

Гриша больше не вмешивался, молча слушал наш диалог.

— Разрешаю тебе не называть меня своим другом, — развёл я руками. — Только отстань уже от меня. Гриш, пошли.

— Ты зря это делаешь, — уже в спину мне прошипел тот. — Знаешь, даже если я не буду рассказывать про больничные, то найду другой способ вернуть тебя на место. Учти, ко мне в поликлинике относятся куда лучше.

— Удачи! — крикнул я ему в ответ, даже не оборачиваясь.

Хотя признаюсь, выражение лица Шарфикова увидеть мне хотелось. Наверняка весь красный от злости.

Мы отошли от Стаса на приличное расстояние. До сих пор поверить не могу, что Саня общался с таким мерзким человеком. С первого взгляда было понятно, что ничего хорошего от такой дружбы не будет.

— Это кто был-то? — поинтересовался Гриша.

— Коллега, — отмахнулся я. — Не обращай внимания, это наши с ним разборки.

— Окей, — тот легко пожал плечами и тут же перевёл тему. — Слушай, ну вот куда в Аткарске можно устроиться экономисту? Может, банк?

— Желательно в тот же, где у тебя самого кредит, — усмехнулся я. — Чтобы зарплату сразу в счёт кредита снимали.

— Ну… тогда куда? — не отставал друг.

Я задумался. Не уверен, что найти здесь работу так просто, как представляет Гриша. Разве что пойти на предприятие… Птицефабрика та же.

— Пока не знаю, — честно ответил я. — Посмотри вакансии в интернете.

— Кстати да, знаю сайт, там можно что-то найти, — оживился он.

Мы добрались до дома. Вдвоём с Гришей дорога пролетела довольно незаметно. Или это уже моё тело начинало привыкать к подобным расстояниям.

Дома было тепло и уютно, котёл работал исправно. Гриша скинул куртку и уселся на диван.

— А что на ужин? — слегка капризным тоном поинтересовался он.

Я прошёл на кухню и открыл холодильник. Яйца, молоко, шпинат, творожный сыр. Находил интересный рецепт омлета со шпинатом.

— Омлет, — отозвался я. — Сейчас приготовлю.

Пока друг сидел в телефоне, я взялся за готовку. Сегодня прямо-таки поваром себя чувствую.

Так, разогреть сковороду, яйца смешать с молоком. Шпинат мелко нарезать.

Яйца влить на сковороду, чуть соли, перец. Сверху шпинат. Отдельно на тарелки — немного творожного сыра. Салат из огурцов и помидоров, ничего особенного.

— Иди уже! — позвал я друга, который так и не оторвался от телефона.

— Ага… — тот лениво встал. — Ещё мамкой заинтересовались, завтра надо отправить.

— Кем? — я чуть сковороду из рук не выронил.

— Мамкой, — он хмыкнул. — Материнской платой, Саш. За неё гораздо меньше, конечно, но тоже сойдёт. А ты что подумал?

— Иди ешь уже, — проигнорировал я вопрос.

С видом лучшего гурмана Империи, он аккуратно попробовал кусочек омлета.

— Съедобно, — был вынесен приговор.

Я усмехнулся и тоже приступил к ужину.

После еды помыл посуду, и мы начали расстилать постели. Грише я выделили раскладушку, сам же остался на диване.

Умылся, сходил в душ и отправился спать. Перед сном в голове прокрутился целый водоворот мыслей: про оставшийся долг, приезд Гриши и прочие проблемы, но вскоре я провалился в сон.

Будильник снова прозвенел в девять утра. Друг отреагировал на него самым ответственным способом — накрыл голову подушкой и сделал вид, что он в домике.

Я не стал его будить, встал сам, занялся зарядкой. Затем сходил в душ, позавтракал творогом. Когда допивал чай, барин наконец-то соизволил проснуться.

— Который час? — сонно зевнул он.

— Десять уже, — взглянул я на часы.

— Это ночь, считай, — он ещё раз зевнул, но всё-таки выбрался из-под одеяла. — Сто лет так рано не вставал.

Интересно, как тогда он вообще вёл свой бизнес. Пускал всё на самотёк? Тогда исход неудивителен.

В этот момент мой телефон запищал, пришло уведомление об смс. Оно оказалось от Лены.

«Доброе утро! Надеюсь, не разбудила. У нас в Аткарске открылся каток, даже прокат есть. Давай сходим?»

Следом пришло сразу ещё одно сообщение: «А если не хочешь, тогда извини!»

И ещё одно: «Я просто так спросила».

Да она мне даже ответить не даёт. Каток… В моём мире было похожее развлечение, и я даже ходил пару раз. Но уверен, что это тело — тело Сани — на коньках даже стоять не умеет.

— Кто там тебя терроризирует? — всё ещё зевая, спросил Гриша, доставая творог и себе.

— Коллега с работы на каток зовёт, — машинально ответил я. — Но я кататься не умею.

Тот резко проснулся и выпучил глаза.

— Ты чё, у тебя ж в универе физра на коньках зимой была, — напомнил он. — Тебя там за три года кататься научили, сам мне рассказывал, как это было. Забыл уже?

— Видимо, да, — усмехнулся я.

Не ожидал от Сани подобных навыков. Хотя, честно говоря, я вообще мало что о нём до сих пор знал. Может, он и вес набрал значительно позже?

«Давай в двенадцать часов у катка», — набрал я ответ.

«Хорошо!» — тут же пришло новое СМС.

Почему бы и нет? Интересный опыт, да и Лену расстраивать отказом не хотелось.

— Ладно, схожу, — вслух объявил я. — А ты-то найдёшь чем заняться?

— Я по городу погуляю, — тут же ответил Гриша. — Может, и работу себе приглядю. Пригляжу. Короче, ты понял.

— Отлично, — отозвался я. — Слушай, могу ещё денег занять? Я верну, как только посылка вчерашняя дойдёт до адресата.

— Легко, — кивнул друг. — Ты мне много помогаешь и так.

Остаток утра прошёл довольно спокойно. Я читал в телефоне очередную порцию статей по медицине, Гриша смотрел вакансии.

В половину двенадцатого мы одновременно вышли из дома. До центра дошли вместе, а там уже разошлись в разные стороны. Договорились, что после катка я ему позвоню.

Лена уже ждала возле проката, в яркой шапке и полосатом шарфе.

— Добрый день, — покраснев, улыбнулась она мне. — Вот, тут коньки можно взять. Я уже себе взяла…

— Привет, сейчас, — кивнул я.

Деньги на прокат и час катания теперь были, благодаря Грише. Конечно, надо экономить и выпутываться из долгов, но на один сеанс сходить можно.

Получил свой сорок второй размер, уселся на стоящие специально для этого лавочки и переобулся. Так, тело Сани, теперь вспоминай, как кататься на коньках.

Мы вышли на лёд. Первые несколько движений у меня были очень неуверенными, но потом включилась мышечная память. И я поехал, причём вполне неплохо.

— Ты отлично катаешься, — Лена ехала рядом, на небольшом расстоянии. — Тоже в детстве много катался?

— В университете скорее, — отозвался я. — А ты в детстве?

— Я же местная, тут особо развлечений других не было, — улыбнулась она.

Разговаривая о всяких мелочах, мы сделали несколько кругов. Народу практически не было, думаю, в выходной день ажиотаж здесь начнётся к вечеру.

Но здорово, что мэр хотя бы каток для людей открыл.

— Помогите! — внезапно услышал я женский голос.

Обернувшись, увидел, как на другом конце катка на льду лежит девушка. Вторая девушка склонилась надо ней и как раз звала на помощь. Не теряя времени, быстро направился к ним.

— Что случилось? — я присел на колени рядом с девушкой. Она была без сознания.

— Не знаю! — вторая девушка была на грани истерики. — Мы катались, потом она побледнела и упала. Кажется, ударилась головой.

Так, пульс на шее есть, но слабый. Я осторожно перевернул её на спину, проверил зрачки. На свет они реагировали, значит, серьёзных травм мозга нет.

— Вы знакомы? — спросил я у её подруги. — Может, у неё хронические заболевания есть?

— Диабет, — подтвердила она. — Думаете, это он виноват?

Я кивнул и вновь повернулся к пострадавшей. Запаха ацетона изо рта нет, мышцы слегка напряжены, повышенная потливость. По всему выходит, что это гипогликемия. Надо действовать, пока не дошло до комы.

В этот момент я вспомнил, что положил в карман куртки несколько пакетиков с сахаром, найденных в ящике стола на работе. Все эти дни так с ними и ходил, а сегодня это оказалось решающим фактором.

Жевать она не может, но некоторое количество сахара всё-таки всосётся. Аккуратно насыпал немного сахара за щёку девушки. Очень осторожно, главное, чтобы сладкое не попало в дыхательные пути.

— Лена, звони в скорую пока, — скомандовал я своей спутнице. — Всё равно надо в больницу ехать, тут сотрясение наверняка будет.

Девушка тем временем открыла глаза. Отлично, успели мы вовремя, в кому она не впала.

— Лежите спокойно, вы упали в обморок, — пояснил я девушке. — Во рту у вас сахар, его надо съесть.

Та слабо кивнула и послушно проглотила вязкую слюну. Отлично, это поднимет сахар.

— Забыла поесть перед катком, — слабым голосом призналась девушка. — Вот дура…

Когда девушка чуть пришла в себя, я аккуратно перенёс её на скамейку. Там уже мы дождались скорую. Та приехала через пятнадцать минут, фельдшер была мне незнакома.

Я коротко объяснил ситуацию, девушке померили сахар глюкометром и забрали в стационар. Надеюсь, в приёмном отделении дежурит не Савинов, а то он быстро отправит девушку домой, даже не осмотрев.

— Спасибо вам большое! — подошла ко мне подруга пострадавшей. — Я очень растерялась, а вы так ловко всё сделали.

— Не за что, — улыбнулся я.

От сеанса оставалось ещё полчаса, и мы с Леной вернулись на каток.

— Ты правда герой, — покраснев, заявила Лена. — Сразу бросился помогать, я даже сообразить не успела.

— Там каждая минута на счету была: сахар упал, девушка могла впасть в гипогликемическую кому, — объяснил я.

Не видел в своём решении ничего такого. За свою прошлую жизнь привык действовать быстро и чётко.

— Это было здорово, — настойчиво повторила Лена. — А что ты фельдшеру не сказал, что тоже в нашей больнице работаешь?

— Захотел остаться инкогнито, — усмехнулся я.

Мы закончили кататься, и я пошёл провожать Лену домой. Жила она не очень далеко от катка, добрались за двадцать минут.

— Может, ещё погуляем? — робко спросила она у дома. — Или… чаю попьёшь зайдёшь? Мама оладьи напекла с утра и к соседке убежала.

— Сегодня ещё много дел, — отказался я. — Но спасибо за приглашение. Пока.

— Увидимся, — Лена отчего-то погрустнела, помахала мне рукой и отправилась домой.

Я позвонил Грише, но он трубку не взял. Вскоре от него пришло сообщение: «Не могу говорить, жди дома».

Надеюсь, этот оболтус никуда не вляпался.

Тоже отправился домой. Сегодня предстояло ночное дежурство, и перед этим надо было отдохнуть и кое-чего успеть доделать.

Проходя по одному из дворов, стал свидетелем очень странной картины. Из окна второго этажа прямо на снег начали вылетать мужские вещи. Джинсы, ботинки, кофта…

А в конце в этом же окне появился Никифоров в одних трусах и, не раздумывая, сиганул прямо в сугроб.

— Саня! — увидев меня, закричал он. — Спасай, мне конец!

Подборка из самых неожиданных ситуаций в моей жизни только что получила себе лидера. Не думаю, что в моей жизни происходило хоть что-нибудь страннее этого.

Радуясь тому, что Никифоров, по крайней мере, в трусах, я подошёл к нему.

— Что происходит? — недоумённо поинтересовался я.

— Муж вернулся, что ж ещё! — быстро ответил он. — Сейчас наверняка футболку найдёт! Надо валить отсюда! Помоги вещи собрать.

Ох ты ж… Ну, я решил не бросать хирурга в такой щекотливой ситуации, помог собрать раскиданные по снегу вещи. Он быстро сунул ноги в ботинки и поспешно ринулся со двора. Даже не беспокоясь об остальной одежде.

Да, а на улице минус пятнадцать градусов, между прочим. Хорошо хоть людей не так много. Хотя по закону подлости именно сейчас их на улице было больше, чем обычно.

Покинув пределы двора, Никифоров, уже дрожа от холода, начал натягивать джинсы и кофту.

— Куртка где? — мрачно спросил я его.

— Светик должна была тоже выкинуть во двор, — натягивая кофту, отозвался он. — Саня, будь другом, поищи, умоляю! Если я там появлюсь, а её муж выйдет на балкон… Он всё поймёт.

— А ты не мог незамужнюю девушку себе выбрать? — вздохнул я. — Мне-то зачем туда идти?

— Умоляю, прям век благодарен буду, — взмолился Антон.

Особых причин выручать его у меня не было. С этим человеком тоже было связано больше негативных ситуаций, чем позитивных. Чего стоит одно его предложение отбирать наркотические препараты у онкологических больных!

— Должен будешь, — констатировал как факт я.

Тот торопливо закивал. Без куртки ему явно было прохладно. Хорошо хоть ботинки его замужняя любовница выкинула.

Я вернулся во двор и принялся разыскивать куртку Никифорова. Она нашлась довольно быстро, как назло зацепилась за ветки стоящего во дворе дерева. Потребовалась пара минут, прежде чем я смог её достать, и в этот момент меня окрикнул мужской голос.

— Эй, мужик, твоя куртка? — раздалось с балкона.

Я повернулся, и, конечно же, на балконе той квартиры, откуда прыгал Никифоров, стоял мужчина. Не сказал бы, что сильно высокий или огромный, но на его лице имелся шрам, проходящий практически через всё лицо. Из-за этого вид его был весьма пугающим.

— Не моя, — врать я не стал. — На мне уже есть куртка.

— Ну да, — тот почесал затылок. — А чья?

— Я думаю, это мужская модель, — с видом знатока ответил я, складывая куртку поудобнее.

Тот снова ненадолго завис. Затем достал сигарету, зажёг её и медленно затянулся.

— А зачем она тебе, раз не твоя? — спросил он.

— Понравилась, — пожал я плечами. — А что, это ваша?

— Не моя, — он покачал головой. — Но мне нужно найти её владельца. Так что не мог бы ты посмотреть, нет ли в карманах чего?

Дурацкая же история, да за такое Никифоров должен мне… Ну не знаю, всю прану до пятого уровня восстановить! Правда, сделать это у него вряд ли получится. Но я-то ему точно придумаю, как отплатить за данную услугу.

Я просмотрел карманы куртки Никифорова, нащупал там паспорт и бумажник. Ну конечно, этот гений решил всё оставить в карманах куртки.

— Ничего нет тут, — пожал я плечами. — Так что никаких следов.

— Жаль, — мужчина сделал ещё одну затяжку. — Слушай, ну вот скажи, что этим бабам вообще надо?

Отлично, теперь я оказался вовлечён в философскую беседу с мужиком на балконе. А где-то за пределами двора мёрзнет Никифоров без куртки. Шикарная ситуация.

— На этот вопрос до сих пор ответа никто не нашёл, — протянул я. — Так что не подскажу.

— Вот и я не знаю, — вздохнул тот. — Хороший ты мужик. Забирай куртку, пусть тот хмырь побегает по Аткарску и помёрзнет. Всё равно вычислю его, сука. Бывай!

Он скинул окурок вниз и ушёл с балкона. А я вышел со двора и вернулся к Антону.

— Ты ч-ч-чего так долго? — дрожа от холода и поспешно надевая куртку, спросил он.

— Разговаривал с мужем Светика, — хмыкнул я. — Мы подружились, кстати.

— Т-ты про м-меня рассказал? — испугался хирург.

Я выдержал драматическую паузу, чтобы пощекотать его нервы.

— Нет, — выдал я. — А надо?

— Нет, ты что! — он замахал руками. — Блин, спасибо тебе вообще. Ситуация дурацкая. Он только завтра вернуться должен был, мы со Светиком так хорошо отдыхали… Знаешь, там вообще не отмазаться было, ванна с пеной, шампанское, фрукты…

— Мне обязательно это слушать? — вздохнул я. — Или я уже могу идти?

— Да-да, сорян, замечтался, — встрепенулся он. — В общем, я в долгу теперь, спасибон! Пойду домой, мне ещё дежурить в ночь сегодня.

Отлично, ещё и ночное дежурство моё снова выпало именно на этого хирурга. А с ним вечно случаются абсолютно абсурдные приключения.

— Пока, — я развернулся и отправился домой.

Возле дома меня уже ожидал тоже успевший замёрзнуть Гриша.

— Ты чего-то долго, сказал же, что уже домой идёшь, — пробурчал он.

— Дела возникли, — я открыл дверь и запустил его внутрь. — Обедать будешь?

— А то ж! — мгновенно отозвался друг.

Дома было тепло и уютно. Всё-таки хорошо Александр Петрович справился с котлом, греет теперь куда лучше, чем до этого. Так со временем из этого съёмного дома можно сделать что-то приличное.

Я разделся, вымыл руки и подошёл к холодильнику. Итак, что интересного можно приготовить из куриной грудки?

Интернет подсказал мне рецепт куриных оладий из рубленого мяса и яиц. Лук есть, молоко есть. Попробуем!

Порезал куриное филе мелкими кубиками. Добавил яйцо, мелко нарезанный лук, немного муки для связки. Посолил, поперчил. Всё хорошо перемешал.

Разогрел сковороду с минимальным количеством масла. Выложил оладьи столовой ложкой, обжарил с двух сторон до золотистой корочки.

— Пахнет вкусно, — протянул Гриша, который маячил рядом в ожидании обеда. — Скоро там?

— Сейчас уже будут готовы, — улыбнулся я.

К оладьям снова сделал лёгкий салат из капусты, огурцов и помидоров. Вскоре мы принялись за обед.

— Как твои поиски работы? — пробуя оладью, поинтересовался я. Вышло очень неплохо, продолжаю прокачивать свои кулинарные навыки.

Гриша скривился.

— Так себе, — протянул он. — Ходил по городу, спрашивал, смотрел. В банке у вас есть вакансия, но там зарплата смешная. Двадцать пять тысяч рублей, представляешь? За такие деньги хотят, чтобы я с утра и до вечера работал!

— Двадцать пять тысяч для Аткарска — это нормально, — вздохнул я. — У меня зарплата тридцать, и я врач.

— Ты бюджетник, — хмыкнул друг. — А банк — это коммерческая организация. Там должны больше платить.

— Это Аткарск, — напомнил я ему. — Не Саратов. Здесь другие нормы, и двадцать пять тысяч здесь — очень даже неплохо.

Гриша снова поморщился и ничего не ответил.

— Где ещё был? — продолжил допытывать его я.

— На птицефабрике, — ковыряя вилкой оладью, ответил он. — Там вообще треш. Зарплата восемнадцать тысяч, график ненормированный, вонь жуткая, перья. Туда я ни за что не пойду.

Я тяжело вздохнул. Всё-таки сходство с Гришей из моего мира действительно только внешнее.

— Гриш, у тебя долг в двести тысяч, — напомнил я. — И срок два месяца. Может, тебе кажется, что это много, но это не так. Если ты будешь так привередничать, то ничего себе не найдёшь и долг отдать не сможешь.

— Я ищу что-то достойное, — тут же возразил он. — У меня высшее образование, я не для того учился, чтобы на птицефабрике курей щипать!

— Высшее образование много у кого есть, — заметил я. — Но в таком маленьком городе оно не значит, что ты найдёшь себе работу по специальности.

Гриша обиделся и смешно надул губы. Как ребёнок, честное слово.

— Ты меня поддерживать должен, — пробурчал он. — Нотации мне и родители читать могли.

— Я тебя поддерживаю, — развёл руками. — Но говорю правду. Твои поиски идеальной работы ни к чему не приведут. Для начала просто отдай долг, поднакопи себе денег. А там можно и по душе что-то искать.

Друг немного помолчал, обдумывая мои слова.

— Слушай, — протянул он. — А может, мне бизнес новый открыть?

Я чуть оладьей не подавился.

— Какой ещё бизнес? — с опаской спросил я.

— Ну я же ошибки учёл! — он заметно оживился. — Кофейня не пошла, потому что конкуренция большая была. А здесь, в Аткарске — поле не паханное! Можно магазин необычный открыть, или тоже кофейню, или… аквапарк!

Второй раз я чуть не подавился оладьей. Аквапарк в Аткарске, гениально.

— Гриша, у тебя денег нет, — медленно сказал я. — Совсем. На что ты собрался открывать бизнес?

— Можно кредит взять, — неуверенно ответил он.

— У тебя уже есть кредит! — воскликнул я. — Который ты вернуть не можешь. И ты хочешь взять ещё один?

— Если говорить таким тоном, то конечно, это будет звучать глупо, — пробурчал он.

— Это так и есть, — я потёр виски. — Так, пока никаких бизнесов. Идёшь на работу, отдаёшь кредит. Копишь деньги. Только так ты решишь свои проблемы. Понял?

— Понял, — буркнул он.

Остаток обеда мы провели в тишине. Гриша всё обижался на мои слова, но по-другому тут было никак. Иначе мой друг таких дел наворотит, что сбегать уже в глухую деревню придётся.

После обеда я помыл посуду, а Гриша уткнулся в телефон.

— Двое интересуются процессором, — объявил он. — Завтра отправлю, ещё денег получим. Около тридцати выторгую, думаю.

— Отлично, — кивнул я. — Спасибо, что помогаешь с этим. И не обижайся на мои слова.

— Не обижаюсь я, — явно всё ещё обижаясь, отозвался он.

До вечера оставалось несколько часов, и я решил вздремнуть, чтобы работать ночью с новыми силами. Гриша остался сидеть в телефоне.

В голове вихрем пронеслись мысли о прошедших событиях дня. Сон не шёл.

Внезапно пришло новое воспоминание из прошлой жизни.

В Академии Целителей с самого первого дня обучения нас учили медитировать. Это была основа основ, фундамент обучения. Без умения медитировать было невозможно развивать прану, невозможно стать Хранителем.

Хорошо помню нашего наставника, Николая. «Прана — это жизненная сила, которая пронизывает весь мир. Она есть в воздухе, в воде, в земле, в каждом живом существе. Чтобы понять её и впитать её — нужна тишина разума. А добиться такой тишины можно лишь при помощи медитации».

Я вспомнил, как проходили такие тренировки. Мы, первокурсники, садились в зале для медитаций. Скрестив ноги, устраивались на специальных подушках и медленно начинали делать вдохи и выдохи.

Нужно было наблюдать за мыслями, не пытаясь их остановить. Как за облаками на небе. Мысли приходили и уходили, а нам надо было просто наблюдать за этим процессом.

И первые разы это было мучительно сложно. В четырнадцать лет хочется чего угодно, только не сидеть в неудобной позе часами. Спина болела, ноги затекали, а мысли скакали, как бешеные. Хотелось всё бросить.

Но наш наставник не разрешал нам этого делать. Он учил нас терпению и говорил, что разум подобен дикому жеребцу. Он не привык к узде, но со временем он успокоится.

Постепенно у нас начало получаться. И тогда мы перешли к следующему этапу. Мы стали чувствовать что-то во время медитаций. Это и была прана.

«Когда разум успокаивается — вы можете впитать прану», — пояснил тогда наставник Николай.

И мы начали учиться копить прану. Нужно было представлять, как она входит в тело. Как с каждым вдохом энергия наполняет всё тело, а с выдохом выходит наружу всё ненужное.

С каждым разом получалось всё лучше. С каждой медитацией накапливалось всё больше.

Думаю, именно благодаря этим практикам я и обрёл силу воли и духа. И пусть в этом теле сила воли была слаба, только благодаря перенесённому сознанию мне удавалось бороться с искушениями. Даже с тем же сладким.

Хоть и вспомнил всё это только сейчас, подсознательно я явно применял такие же практики.

И сейчас подумал: если в моём теле живёт искра праны, получится ли снова впитать прану из окружающего мира? Медитация должна мне помочь.

Сел на диване, скрестил ноги как смог. Всё-таки в этом теле в полноценную позу лотоса сесть сложно. Выпрямил спину, устроил руки на коленях. Закрыл глаза и начал ровно дышать.

Мне удалось успокоить разум, но опять-таки, только благодаря опыту из прошлой жизни. И я сфокусировался на поиске праны. Сосредоточился…

И ничего не произошло. Никакого тепла, никакого покалывания. Совершенно никаких крох праны. Её не было в окружающем воздухе.

Что ж, этого следовало ожидать. В этом мире магии нет, про прану здесь ничего никому не известно. И в воздухе её нет, иначе кто-то бы уже давно открыл её.

Значит, придётся искать другие пути накопления праны и возвращения былой мощи. Как именно — пока неясно.

Однако польза от медитации всё равно была: я смог полностью очистить разум от посторонних мыслей и избавиться от накопившегося стресса. Так что всё-таки лёг и провалился в сон.

Проснулся я в половине седьмого вечера. Гриша точно так же сидел с телефоном — мне кажется, даже позу не сменил.

— Что, уже проснулся? — встрепенулся он.

— Ну да, уже два часа прошло, — усмехнулся я. — Ты, я вижу, вообще счёт времени потерял.

— Да я тут просто… — он не договорил фразу и вновь уткнулся в телефон.

Мне было некогда выяснять, что у него там за дела такие. Я встал, умылся холодной водой и принялся собираться на дежурство. На вечер прихватил с собой кефир из холодильника, для быстрого ужина самое то.

Так, ингалятор тоже надо не забыть. Уже заканчивается, нужно будет самому себе новый выписать. Да и вообще скорректировать лечение собственной бронхиальной астмы. Радует, что за эту неделю сильных приступов больше не было.

— Гриш, закрой за мной, ключи тебе оставлю, — позвал я друга. — Я вернусь только завтра вечером.

— Как это «завтра вечером»? — он резко встрепенулся. — А ты куда?

Очнулся.

— На работу, — вздохнул я. — Ночное дежурство, а завтра с утра — в поликлинику.

— Жесть, — протянул он. — А дежурство-то тебе оплачивают?

— Три тысячи, — кивнул я.

— Да это же копейки! — возмутился мой друг. — Три тысячи… Вообще ни о чём!

— Нормально, — отрезал я. — Некогда мне тут спорить с тобой. Держи ключи.

Он с серьёзным видом забрал ключ от дома, который я отсоединил от общей связки.

— Слушай, а у тебя вот ещё какой-то маленький ключик висит, — внезапно заметил он. — Прям на гвозде.

В самом деле, рядом с дверью висел неприметный маленький ключ. Стоп, а не этот ли ключ от загадочного ящика в моём столе? Я ещё в первый день обратил внимание на этот закрытый ящик, но руки так и не добрались заняться этим вопросом. А кто знает, что там у Сани ещё хранится?

— Это рабочий, — я забрал его себе в карман. — От дома у меня только один.

— Понял, — он забрал ключ к себе. — Прослежу, всё будет в лучшем виде!

— И никаких девушек не води, — добавил я.

— А это обидно было! — фыркнул он. — Не буду. Где я тут их найду, ты и так, походу, самых симпатичных уже приватизировал.

Я никак не стал комментировать его заявление, собрался и вышел на улицу. Отправился в стационар.

Дорога заняла тридцать пять минут, так что пришёл за двадцать минут до начала дежурства.

Приёмное отделение встретило привычной атмосферой и характерным больничным запахом. За столом сидела молодая симпатичная медсестра, я видел её один раз, мельком.

Бейджа у неё не было, так что не знал, как её зовут. Радует, что не Козлова, с ней я общий язык пока что так и не нашёл.

Рядом с медсестрой, за столом, сидел смутно знакомый мужчина лет пятидесяти. Усталое лицо, худощавое телосложение. Где-то я его видел…

Точно, именно этот врач дежурил в ту ночь, когда моему соседу по палате, Петровичу, стало плохо. Помнится, он тогда сказал фразу «Никифоров снова напортачил», и пациента забрали в хирургию.

Вспоминая ту ситуацию, удивляюсь, как пациент после операции вообще попал в терапию. Либо в хирургии не было мест, либо Никифоров напортачил ещё и в этом, решив спихнуть пациента другому отделению.

— Добрый вечер, — поздоровался я со всеми. — Я Агапов Александр Александрович, врач-терапевт. Пришёл на дежурство.

— Агапов, — удивлённо протянул мужчина. — Я не знал, что ты тоже дежуришь. Мариночка предупредила бы о таком сюрпризе.

— Виктор Сергеевич, его только недавно в график поставили, — смущённо ответила медсестра. — Он на днях пробный период отработал.

— Понятно, понятно, — мужчина повернулся ко мне. — Рад видеть, Александр. Как себя чувствуешь?

Тон у него был вполне добродушный. Я пока не спешил делать выводы, но кажется, нашёлся ещё один человек, который не ненавидит Саню всей душой.

— Отлично, — кивнул я. — Спасибо.

— Ты мне, помнится, помог с пациентом, — наморщив лоб, сказал Виктор Сергеевич. — Никифоров просто спихнул мне пациента в терапию, ёперный театр. Сказал, мол, давление шалит после операции. А в итоге там чуть до сепсиса не дошло. В двадцать первом веке живём, а в больнице даже эндоскопа нет. Непорядок, правда?

— Правда, — неопределённо кивнул я. — Передадите мне пациентов в терапии?

— Идём, — хмыкнул он. — Мариночка, паренёк-то молодой тебе на ночь остаётся, давай тут без глупостей.

— Конечно, Виктор Сергеевич, — покраснела она.

Мы прошли в отделение терапии. С гордостью отметил про себя, что подъём на второй этаж стал даваться уже чуть получше. Медленно, но верно я шёл к своей цели.

— Так, ну, контролировать вот этих двух нужно, — передал он две истории болезни. — Мало, может показаться. Но в воскресенье главное в дежурстве — это новые привозы. Похмелья, травмы, освидетельствования. Ночью скучать точно не придётся.

— Я справлюсь, — отозвался я.

— Посмотрим, — хмыкнул Виктор Сергеевич. — Так, номер мой запиши. У тебя нет, кажется. Если что будет непонятно — можешь звонить мне.

Он явно не доверял мне, но относился всё равно всяко лучше, чем все остальные. Продиктовал номер, и я записал его в телефоне. После чего Виктор Сергеевич переоделся и отправился домой.

Итак, моё первое самостоятельное дежурство. Я успел снять куртку, переодеться в халат, вымыть руки. И тут же зазвонил телефон в ординаторской.

— Доктор… — звонила Марина, и она замялась, явно забыв, как меня зовут. — Скорая тут пациента привезла.

— Иду уже, — коротко ответил я.

Да начнётся дежурство!

Я быстро спустился вниз. В приёмном отделении стояла каталка, на ней лежал мужчина лет сорока. За столом сидела незнакомая фельдшер, заполняла бумаги.

— Что случилось? — спросил у фельдшера я.

— Слабость в ногах, — скользнув равнодушным взглядом, доложила женщина. Знакомиться она не стала, да и я решил не представляться. — Говорит, что встать не может. Не знаю, доктор, инсульта нет, а так разбирайтесь сами.

Она положила на стол своё направление и поспешно покинула приёмное отделение. А с работниками скорой помощи здесь всё сложно… Думают о себе непонятно что, надо будет разобраться с этим вопросом. Я ещё не забыл, с каким трудом госпитализировал пациентку в свой самый первый рабочий день.

Надо будет выбрать время и снова проведать её. Проверить, как помогает моё лечение.

— На что жалуетесь? — обратился я к мужчине.

— Утром проснулся — ноги какие-то ватные, — облизнув пересохшие губы, ответил он. — Думал, ну, лежал неудобно. Но потом только хуже становилось. Сейчас вот встать вообще не могу, ноги не слушаются.

— Марина, позови невролога, — обратился я к медсестре приёмного отделения.

Она кивнула и взяла телефон. По крайней мере, не спорит со мной, как бы это начала делать Козлова.

— Попробуйте пошевелить пальцами ног, — обратился я снова к пациенту.

На правой ноге пальцы чуть дрогнули, на левой ноге вообще не пошевелились. Я проверил руки, с ними было всё в порядке.

— Это было постепенно? — спросил я.

— Да, — ответил мужчина. — Сначала стопы, потом вверх до коленей. Не понимаю, что это…

Так, слабость, начавшаяся со стоп и поднявшаяся вверх. Это восходящий паралич.

Инсульт? Нет, сознание ясное, речь в порядке, по симптомам не похоже. Рассеянный склероз? Слишком быстрое начало. Миастения? Нет, там тоже другая клиника.

— Болели чем-то недавно? — задал я следующий вопрос. — Простуда, кишечная инфекция?

— Да, недели две назад простуда была, — ответил пациент. — Горло болело, температура. Ну, я к врачам не ходил, сам вылечился.

После мысленного вычёркивания ещё ряда диагнозов и более подробного опроса, у меня остался один-единственный вариант. Синдром Гийена-Барре. Острая воспалительная полинейропатия. Редкая, но очень опасная болезнь, триггером для которой как раз могла послужить недавно перенесённая ОРВИ.

Иммунная система дала сбой и начала атаковать собственные нервы.

— Кто меня вызывал? — как раз под конец опроса в приёмное отделение пришла женщина лет пятидесяти.

Волосы у неё очень коротко подстрижены, а телосложение худощавое. Одета в синий хирургический костюм и ярко-розовые медицинские тапочки. На груди висел бейдж «Лысова В. Ю. Врач-невролог».

Радует, что не Савинов сегодня за неврологию дежурит. Иначе он бы… Да не пришёл ещё, наверное.

— Врач-терапевт, Агапов Александр Александрович, — представился я. — Я вызывал.

И отвёл женщину чуть в сторону.

— Похоже, что у пациента синдром Гийена-Барре, — поделился догадками я. — Надо действовать быстро, пока паралич не поднялся до дыхательной мускулатуры.

— Это редкое заболевание, — усомнилась Лысова. — Сейчас проверим, доктор. Правду ли о вас говорят все вокруг.

Разумеется, про Саню она тоже слышала. Кто бы сомневался.

Лысова подошла к пациенту, достала неврологический молоточек. Принялась проверять рефлексы.

На ногах отсутствовали и коленные, и ахилловы рефлексы. Чувствительность была минимальна.

После ещё нескольких тестов она с удивлением повернулась ко мне.

— Вы были правы, — констатировала она. — И правда, с учётом анамнеза и осмотра очень похоже на синдром Гийена-Барре. Что ж, я забираю его себе. Мариночка, помоги с бумагами.

— Да, Валерия Юрьевна, — засуетилась медсестра.

Моё присутствие здесь было больше не нужно, но я остался, чтобы помочь транспортировать пациента в реанимацию. В неврологию Лысова класть побоялась, решила перестраховаться.

Тем более, под конец осмотра мышечная слабость у пациента уже начала перебираться на руки. Состояние прогрессировало.

Передав его в руки неврологу и реаниматологу, я выдохнул. Сейчас начнут лечение, и думаю, всё будет в порядке.

— Странно, о вас ходят не самые благоприятные слухи, — заметила Валерия Юрьевна. — Но тем не менее, разобрались со сложным неврологическим случаем. Без качественного анамнеза и я бы не сразу догадалась. Спасибо.

— Тут не за что благодарить, — кивнул я.

— Кто знает, — она бросила заинтересованный взгляд и ушла к пациенту.

Я же вернулся к себе в отделение. Бодрое начало дежурства.

Пока я ходил в приёмное отделение, кто-то успел побывать в ординаторской. На столе обнаружил бумажку, которой там изначально не было.

Развернул и прочитал: «Александр, встретимся на лестнице, ведущей на чердак, в 21:00».

Ни подписи, ничего. Интересно…

Глянул на часы. Как раз пока возился с пациентом, наступило девять вечера. Что ж, записка явно адресована мне, так что пора на встречу с таинственным незнакомцем.

Интересно, кто это мог быть и что ему нужно?

Я мог бы проигнорировать эту записку и просто никуда не идти. Но а как же моё любопытство? Поэтому вышел из ординаторской и отправился в путь.

Лестница, ведущая на чердак, находилась в дальнем углу коридора. Узкая, плохо освещённая, с облупившейся краской на стенах. Явно не самое популярное место в больнице. То что надо для странных ночных встреч.

Я поднялся в указанное место и никого не обнаружил. Подождал пару минут и наконец услышал внизу шаги.

Ко мне поднялась женщина лет тридцати пяти, худая, бледная, в халате и больничной сорочке. Волосы были собраны в хвост, а под глазами залегли тёмные круги.

Судя по всему, пациентка.

— Вы доктор Агапов Александр Александрович? — негромким голосом спросила она.

— Да, всё верно, — кивнул я. — С кем имею честь говорить? И почему такие сложности встречи?

— Я Вероника, — представилась она. — Лежу в терапии, третья палата.

В списке, который мне сегодня дал Виктор Сергеевич, не было никого обязательного к посещению из третьей палаты. Но я помню, что там лежали две женщины с давлением, и одна — с обострением язвы желудка.

— Язва? — уточнил я.

Та кивнула.

— Мне нужна ваша помощь, — всё так же тихо проговорила она. — Это очень важно!

— Я слушаю, — кивнул я.

Вероника глубоко вдохнула и выдохнула.

— Отпустите меня домой, — произнесла она. — Ну… на ночь всего лишь. Вы молодой, должны меня понять. Мой муж работает вахтовым методом. Завтра он уезжает на новую вахту, на месяц. И мы не увидимся. Отпустите меня, я вернусь утром, обещаю вам!

Я покачал головой.

— Это против правил, — строго сказал я. — При госпитализации необходимо наблюдение врачей. Если с вами что-то случится — ответственность ляжет на меня.

— Ничего не случится! — она повысила голос, но тут же спохватилась и вновь стала говорить тише. — Всё будет в порядке. Мне уже гораздо лучше. Ночью я всё равно сплю. Какая разница, где спать?

— Вероника, это против правил, — твёрдо повторил я. — У вас может произойти обострение. Вам надо лежать, соблюдать все указания врачей. А не ездить домой.

Она сжала руки в кулаки и скрестила их перед собой.

— Я замужем два года, — стояла она на своём. — И мы видимся с мужем раз в месяц, и то на неделю. А тут я попала в больницу. Это мой последний шанс увидеться перед новой вахтой.

Я понимал её, но это был не повод нарушать распорядок больничного режима. С ней могло произойти что угодно, а по документам она бы лежала в стационаре.

Нет, так делать строго запрещено.

— Ничем помочь не могу, — покачал я головой. — Он мог навестить вас сегодня, в часы посещения.

— Доктор, это не то, — выразительно ответила она. — Вы не понимаете, для чего муж и жена должны увидеться?

Понимал, конечно, но что тут вообще можно было ответить?

— В общем, мой ответ нет, — заключил я. — И это не обсуждается.

Выражение лица у Вероники поменялось с мольбы на гнев.

— Понятно, — прошипела она. — Что ж, доктор, вы об этом пожалеете.

Она резко развернулась и ушла назад в отделение.

Я вздохнул. Понимаю, всякие ситуации бывают, но правила есть правила.

Тоже вернулся в ординаторскую, как раз вовремя: через минуту зазвонил телефон. Привезли нового пациента.

Так что выбросил мысли об этом разговоре из головы и поспешил в приёмное отделение.

На каталке лежал мужчина лет шестидесяти. Худощавый, с желтоватым оттенком кожи. Дышал он шумно и тяжело. Я обратил внимание на его синюшные губы, явно признак низкой сатурации.

Возле него суетился молодой парень, двадцати двух лет на вид. Невысокий, темноволосый, в забавных круглых очках.

— Здравствуйте, — обратился он ко мне. — Я Синельников Михаил, фельдшер. Новенький. Вот тут мужчина… Я не знаю, что делать. Привёз вам. Только вы не ругайтесь.

Выпалив весь этот монолог, он густо покраснел и опустил голову.

Новенький фельдшер, значит. Понятно.

— А жалобы какие? — подбодрил я его. Прекрасно понимаю, как он волнуется в свои первые рабочие дни. Тем более такое чувство, что его сразу поставили в смену, без объяснения тонкостей работы.

— Кашель, одышка, головокружение, — неуверенно перечислил Михаил. — Кажется, он болеет ХОБЛ, уже давно.

— Марина, принеси пациенту кислородную маску, — распорядился я.

Медсестра кивнула и быстро выполнила распоряжение. Надела маску на пациента, тот принялся дышать.

— Миша, давай на «ты», — обратился я к фельдшеру. — Садись, пиши направление. Подробно опиши, с чем пациент тебя вызвал и что ты сделал. Лекарственные препараты ему вводил?

— Сальбутамол давал сделать вдох, — нерешительно ответил он. — Не помогло.

По-хорошему такому пациенту надо было дать кислород уже в машине скорой помощи. Но у нас они, по всей видимости, даже не были оснащены чем-то подобным.

— Марина, поможешь с бумагами? — спросил я у медсестры.

Та снова кивнула и подсела к Мише. А я занялся пациентом.

— Хронической обструктивной болезнью лёгких давно болеете? — спросил я.

— Лет тридцать уже, — с кислородом тому стало полегче. — Курить вот никак не могу бросить. Ну вообще не получается!

— А надо бы, — строго сказал я. — А то любое обострение может стать последним.

ХОБЛ — это классическое заболевание курильщиков. Постоянный бронхоспазм, расширение альвеол лёгких, последующая эмфизема. Болезнь похожа на бронхиальную астму, но всё-таки протекает немного по-другому. Однако и там, и там возможны вот такие обострения.

Сконцентрировался на осмотре. Характерные пальцы в виде барабанных палочек, с цианозом ногтевых пластин. Пульс повышен, сто десять в минуту. Давление тоже повышено, сто шестьдесят на девяносто. Температура тридцать семь и шесть.

Дыхание через стетоскоп было ослаблено, с множественными сухими хрипами. Выдох удлинённый, протяжный, свистящий.

Классическое обострение ХОБЛ.

— Небулайзер с беродуалом принеси — и кладём его в терапию, — распорядился Марине я.

Миша так и сидел с растерянным выражением лица.

— Заполнил направление? — со вздохом обратился я к нему.

— Да… — он показал мне документ.

Пришлось указать ему примерно мест шесть, где он совершил ошибки. Потом ждать, пока он всё исправит.

— Всё, можешь идти, пациента я кладу, — подытожил я.

— Спасибо, — он выскочил из приёмного отделения так быстро, как только смог. Перенервничал парнишка.

Пациент тем временем делал ингаляцию с беродуалом. Сейчас ему станет легче.

В реанимацию класть — лишнее, можно и в обычную палату. Главное, с кислородом.

Я принялся расписывать назначения. Антибиотикотерапия, явно присоединилась инфекция на фоне обострения. Назначу Амоксициллин и Клавулановую кислоту. Бронхолитики, муколитики. Кислородотерапия обязательно.

С утра придёт Агишева, она уже скорректирует план обследования и лечения.

Мы отвезли пациента в терапию, я дал назначения медсестре и выдохнул. Бодрое дежурство, а ведь ещё только десять вечера.

Понял, что забыл в приёмном отделении свой стетоскоп и снова спустился туда.

— Доктор, — робко обратилась ко мне Марина. — Может, чаю попьём? У меня вкусный тут, с чабрецом.

— Чай — это всегда хорошо, — улыбнулся я. — Сейчас вечерний обход сделаю и подойду.

На обходе у меня было всего два пациента. Однако я ещё проверил свою Смирнову, нового пациента с ХОБЛ, и на месте ли Вероника.

Смирнова уже спала, однако, судя по внешнему виду, ей было гораздо лучше. Думаю, на этой неделе её уже выпишут.

Вероника тоже была в палате, демонстративно сидела в телефоне, не обратив на меня внимания. Но мне на её выкрутасы было всё равно.

Новенький тоже был в порядке, его уже определили в палату, дали кислород.

Закончив со срочными делами, вернулся в приёмное отделение. Марина как раз налила нам чай и поставила сахарное печенье.

Очередная проверка силы воли: при виде этих сахарных кусочков теста захотелось съесть всю пачку без остатка. Но я взял только чай и аккуратно сделал глоток.

— Правда вкусно, — задумчиво сказал я.

Пряный запах с лёгкими нотками хвои внезапно открыл у меня в голове новое воспоминание.

Лаборатория Академии Целителей. Большой зал с высокими окнами, вдоль стен расположены стеллажи с пузырьками, колбами и сушёными травами. Занятие по алхимии.

Мы — перед столами, на которых лежат пучки трав, разложены ступки, тарелки, пестики.

Между ними ходит преподаватель по алхимии, Всеволод Дмитриевич. «Помните, чабрец — это одна из базовых трав в алхимии. Он содержит эфирные масла, которые укрепляют лёгкие, разжижают мокроту при кашле. Но самое главное: чабрец содержит микрочастички праны. Это позволяет усиливать целебные свойства других трав».

Мы изучали некоторые группы препаратов и отдельно — травы. Изучали их комбинации, их взаимное усиление.

Я чётко вспомнил, что при должных пропорциях травы могут многое. Раз в этом мире есть чабрец, то возможно, есть и другие травы…

— Александр Александрович, — Марина робко тронула меня за руку. — Вы чего?

Воспоминание тут же улетучилось, и я вернулся в реальность.

— Задумался, — улыбнулся я. — Вкусный чай.

— Спасибо, — она слегка покраснела. — Знаете, вы совсем не такой, каким я вас представляла.

Знала бы она, как часто я слышу эту фразу с тех пор, как очнулся в этом мире.

— В хорошем смысле? — усмехнулся я.

— Да, конечно! — поспешила ответить она. — Вы такой… Уверенный в себе. Мне с вами и не страшно как-то.

Она мимоходом поправила волосы и улыбнулась.

— А тут бывает страшно? — спросил я.

— Ну… Просто всякое бывает, — дёрнула она плечом. — И мне говорили, что вы… Что с вами лучше не связываться в общем. А вы нормальный.

— Спасибо за комплимент, — я отпил ещё глоток чая.

Марина покраснела, и в приёмном отделении снова повисла тишина.

— Давно тут работаете? — решил я перевести тему.

— Да пару месяцев всего, — ответила Марина. — Сначала в Саратове работала, но потом решила в родной город вернуться. Семейные проблемы начались, так сказать.

— Значит, родом из Аткарска? — уточнил я.

— Да, как и многие тут, — улыбнулась девушка. — Поэтому и необычно, что вы из Саратова. Хотя сейчас с этим распределением может и других докторов присылать будут. Оно вообще первый год как работает, и пока что только вас и прислали.

Да, тот ещё подарочек, учитывая прошлого Саню.

— Нравится работа? — спросил я.

— Когда как, — пожала она плечами. — Иногда скучно очень бывает. Но вот сегодня не скучно.

— Много поступлений сегодня, интересных, — задумчиво кивнул я.

— Угу, — стрельнув глазами, ответила она. — Можно и так сказать…

Мы допили чай в молчании, я задумался о текущих делах, и Марина больше не пыталась вывести меня на разговор.

Под конец чаепития к нам привезли нового пациента. Это был мужчина лет пятидесяти. Он держался за правую ногу, лицо его было бледным, уставшим.

Фельдшером снова оказался Миша. Не знаю, как устроены у них графики дежурств, возможно, он на ночь остался единственным врачом скорой помощи.

— Что тут? — обратился я к нему.

— Нога болит, — протянул тот. — И она красная какая-то… И температура ещё.

Понятно, что снова нужно осматривать мужчину самостоятельно. Миша не мог сказать ничего путного.

Я повернулся к мужчине. Правая голень была значительно увеличена в объёме, кожа натянутая, блестящая, ярко-красного цвета. На передней части заметил небольшую ссадину. Интересно.

— Когда начались боли? — обратился я к пациенту.

— Вчера утром, — простонал он. — Сначала чесалась просто. Потом покраснела. Ну, я внимания не обращал, спать лёг. Сегодня с утра раздулась нога, жутко болела. Думал завтра к хирургу в поликлинику идти, а к ночи совсем худо стало. И температура поднялась.

— А ссадина эта давно у вас? — уточнил я.

— Да дня три, — наморщив лоб, ответил он. — Дома поцарапался, в сарае об гвоздь.

Скорее всего, именно эта ссадина и является причиной отёка ноги. В кожу попала инфекция, и началось воспаление. Похоже на рожистое воспаление кожи и подкожное клетчатки.

Я прощупал пульс на тыльной стороне стопы. Есть, это хорошо. Ситуация ещё не запущенная.

— Марина, позови хирурга, — скомандовал я.

Без лишних слов она принялась звонить в хирургию.

Я пока что закончил опрос и осмотр пациента, повернулся к Мише. Пришлось снова помогать ему с заполнением направления. Но хоть кто-то должен научить парня. Потом Миша ушёл, и как раз спустился Никифоров.

В одежде, это радует.

— Саня, привет! — обрадовался он. — Так ты дежуришь?

— Да, как видишь, — кивнул я. — Тут рожистое воспаление, нужно класть и начинать антибиотикотерапию. Повязки с антисептиками не забудь.

— Ага, рожа, значит, — тот почесал затылок. — Так, может, в инфекцию отослать?

Ему лишь бы не работать.

— Это лечится в хирургии, — отрезал я. — Незачем пациента по отделениям гонять. Клади.

— Лады, не заводись, — хмыкнул он. — Марина, оформляем ко мне.

Я оставил пациента с горе-хирургом, всё-таки перечислив необходимые назначения перед этим. Не доверял я Антону.

Вернулся в ординаторскую и подумал, что он явно сейчас придёт ко мне. Так и случилось: через полчаса Никифоров пришёл в ординаторскую.

— Сань, я снова по поводу той ситуации, — заявил он. — Спасибо тебе вообще. Внатуре выручил меня. И это… Можешь никому не рассказывать?

Как я выручал голого хирурга на улице? Да я и не собирался.

— Не расскажу, — пожал я плечами. — Но город у нас небольшой, это и так могут все узнать.

— Это да, — он сел на диван и вытянул ноги. — Блин, но Светик такая горячая… Ты её ж знаешь наверное, у нас в конторе работает. Ну, вы ей журналы ещё носите.

А, так это та самая Светлана… На вид ей было лет сорок, старше Никифорова на десять лет точно.

— Знаю, — вслух ответил я.

— Горячая штучка, — мечтательно заявил хирург. — Замужем, но так даже лучше. Они знаешь, какие горячие, когда замужние…

Вот вообще не хочу продолжать этот разговор.

— Слушай, я не хочу это слушать, — строго сказал я. — Мне всё равно.

— Ну да, завидуешь просто, — хмыкнул он. — Мне и без денег дают, не то что тебе.

Ох он и нарывается прямо-таки!

— Зачем же тебе в Саратов тогда ехать приспичило? — усмехнулся я. — Раз всё так хорошо в личном плане?

Лицо Никифорова потемнело от злости.

— А это не твоё дело, — резко ответил он. — Ты меня тут учить жизни будешь?

— Это ты пришёл рассказывать о своей жизни, — напомнил я ему. — Мне как-то всё равно, что там у тебя и как.

Он резко вскочил и сжал кулаки.

— Вот все говорят, что ты изменился, — процедил он. — А я скажу, что ни хрена это не так. Решил меня поучить, да? А ничё тот факт, что ты сам со своей жизнью ничего решить не можешь?

— Ещё раз повторяю: насрать мне на тебя и учить не собираюсь, — ответил я ему. — Лучше просто иди к себе в отделение, у меня голова от тебя кругом.

Драться в ординаторской — не самая лучшая идея, но съездить ему по лицу хотелось. Однако я решил не опускаться до его уровня.

— Я-то пойду… — он хотел эпично продолжить фразу, но ничего не придумал.

Резко подошёл к двери и покинул ординаторскую, хлопнув дверью.

Отлично, от его компании я избавился, это уже хорошо.

Остаток дежурства прошёл так же бурно, как и его начало. В час ночи привезли двух пьяных мужчин на освидетельствование. Вели они себя достаточно буйно, но опьянение у обоих было только второй степени. Оставил их полиции, пусть разбираются.

В три часа ночи привезли женщину с повышенным давлением. Сто девяносто на сто пятнадцать, но, как выяснилось, Миша даже не догадался дать препараты на дому. Пришлось одновременно учить его и сбивать давление женщине.

В итоге состояние у той нормализовалось, и я отпустил её домой.

До утра было ещё четыре новых поступления, но в стационар больше никого не клал.

В итоге затишье наступило только в шесть утра, и до семи удалось час поспать. Радовался, что решил вздремнуть перед дежурством, иначе было бы совсем туго.

В семь тридцать пришла Агишева Татьяна Тимофеевна, и я принялся сдавать ей смену.

— В стационар положил только мужчину с обострением ХОБЛ, остальных отпустил домой, — доложил я. — Мужчина сейчас стабилен, сатурация до девяноста пяти выросла. Как поступил — вообще девяносто была. Вот назначения.

— Бурная ночка, я смотрю, — усмехнулась Агишева. — Но вы молодец, хорошо справились. Виктор Сергеевич, признаться, сомневался. Даже мне вчера звонил, точно ли я хочу поставить в дежурство Агапова. Но я рада, что вы встали на правильный путь.

— Благодарю, — кивнул я.

— Зайдите в бухгалтерию сегодня, напишите заявление, чтобы деньги на дежурства сразу на карту поступали, — посоветовала заведующая. — Так удобнее, чем каждый раз к ним бегать. Но сегодня они вам так выплатят.

Тоже хорошие новости. Рассчитаюсь с долгом перед Гришей, закуплю ещё продуктов домой. В общем, деньгам этим есть применение.

— Когда следующее дежурство? — спросил я.

— Резвый вы, — Татьяна Тимофеевна улыбнулась и взяла в руки график. — Так, со среды на четверг могу поставить. Подходит?

— Конечно, — кивнул я. — Спасибо!

Времени было без десяти восемь, и я поспешил в поликлинику. По графику сегодня у меня была утренняя смена на приёме, и начиналась она уже через десять минут.

Поликлиника встретила привычным шумом и суматохой. Забрал карты из регистратуры, зашёл в свой кабинет, включил компьютер.

Так, полная запись сегодня. Плюс нулевые пациенты, плюс комиссии. Работы много, как обычно.

Ровно в восемь утра ко мне постучал первый пациент и одновременно зазвонил мобильный телефон. Звонила Лаврова.

— На планёрку ко мне в кабинет, — бросила она, стоило мне взять трубку. И тут же отключилась.

— Доктор, можно? — в кабинет заглянула женщина.

— Подождите пока, — покачал я головой.

С самого утра какая-то нелепица! Зачем собирать планёрку в восемь утра, в понедельник, в самый загруженный день! Однако раз начальство вызывает, то куда деваться?

Вышел из кабинета, объяснил ситуацию пациентам и отправился на второй этаж.

В кабинете заведующей уже собрались остальные терапевты. Все те, кого видел и в прошлый раз. Шарфиков перехватил мой взгляд и демонстративно отвернулся в сторону.

Сидячих мест не было, и я снова встал у стены. Ничего, стоять тоже полезно.

— Отделение профилактики пожаловалось мне, что к ним мало человек приходит на диспансеризацию, — перебирая бумаги на столе, начала Лаврова. — Почему?

Ни «доброго утра», ни «здрасте» — сразу к делу.

Вопрос её повис в воздухе без ответа.

— Я повторяю, почему мало человек приходит на диспансеризацию? — её голос стал жёстче, хотя она по-прежнему ни на кого не смотрела.

Что вообще такое диспансеризация? Это что-то в этом мире, о чём я ещё не успел узнать. Как не успел разузнать и про отделение профилактики.

Но сейчас явно не лучший момент спрашивать.

— Тамара Павловна, делаю что могу, — со слащавой улыбкой отозвался Шарфиков.

Она слегка кивнула ему, давая понять, что к нему претензий нет. Манипулятор.

— Когда нам вообще этим заниматься? — возмутилась женщина лет семидесяти, кажется, Елена Александровна. — На нас и так много всего навалили!

— Вы участковые терапевты, это ваша работа, — отрезала заведующая. — Так! Чтобы за эту неделю каждый по двадцать человек пригнал на диспансеризацию. И мне всё равно, как вы это будете делать.

— А ЕФАРМ когда открывается? — тихо спросила Беляева.

Это молодая девушка, перед которой тоже успел накосячить прошлый Саня. Надо будет перед ней извиниться, хоть тот проступок совершал и не я.

— Пока точных дат нет, министерство молчит, — ответила Лаврова. — Так, Агапов, вы меня услышали?

Разумеется, чуть что — так сразу Агапов.

— Двадцать человек, хорошо, — ответил я.

Она хмыкнула, но ничего больше не сказала.

— Можете идти, — заключила Лаврова.

И вот ради этого стоило нас отрывать от приёма и сгонять в свой кабинет? Странная женщина.

Так, после приёма надо будет заняться поиском отделения профилактики. И продумать, как звать людей на эту диспансеризацию. А также узнать, что это вообще такое.

Восемь пятнадцать, а голова уже кругом от количества задач. Но для начала — приём.

Вернулся в свой кабинет и приступил к пациентам. В целом, справлялся довольно быстро. Кому направления, кому больничный, кому скорректировать терапию, кого обследовать.

Через пару часов первичный поток пациентов закончился, и у меня образовалось свободное время. Вспомнил про маленький ключ, который Гриша нашёл на стене.

Пора узнать, подходит ли он к ящику моего стола.

Я достал ключ из кармана и вставил в скважину. Ключ подошёл, и через мгновение я смог открыть ящик.

Так вот что Саня тут прятал!

Учитывая всё то, что я успел узнать о Сане, содержимое ящика могло оказаться любым. Однако практически всё находившееся там было вполне предсказуемо.

Первое — это папка с бумагами. Внутри я обнаружил осмотры пациентов, распечатанные больничные листы и списки людей. Так, думаю, это как раз улики о незаконной деятельности Сани. Открытие больничных листов за деньги.

Второе, что я обнаружил в ящике, — это нераспечатанная пачка презервативов. В моём мире такие тоже были, так что узнать было легко.

Даже защитная плёнка не снята… Саня надеялся, но надежды были напрасными.

Третьим предметом была записная книжка в коричневом кожаном переплёте. Открыв её, я понял, что Саня вёл некоторое подобие личного дневника. Чужие дневники читать нехорошо, но Саня — это теперь я, так что надо познакомиться с ним поближе.

Я открыл первую страницу. Записи начинались с августа прошлого года.

15 августа: Какая же всё-таки дыра. Ненавижу Аткарск. Думал, в Саратове плохо, но тут вообще жопа мира. Старая больница, оборудования нет, ничего вообще нет. Да и живу в дыре, на большее денег не хватило. И то пришлось хозяину наврать с три короба: ремонт, мол, сделаю. Ага, щас! Отстой, короче. Надо проработать всего три года, и смогу свалить отсюда. Только куда — хрен знает. Надо только денег за это время скопить…

3 сентября: Пропустил у бабки пневмонию, та чуть не умерла. Лавруша устроила разнос при всех, мол, я позор их больницы. Да у них тут и без меня позора хватает. Зато потом со Стасяном классно оторвались. Проснулся на полу у него в туалете. Бывает.

19 сентября: Со ставками чё-то вообще не везёт. Может, комп себе обновить? Правда, придётся кредит взять, но отобью по-любому. Стас сегодня схему с больняками предложил. Сначала отказывался, но деньги там неплохие. Да и Шарфикову доверять можно, так что погнали.

7 октября: Мама звонила. Спрашивала, как дела. Соврал, не хочу расстраивать. Стало стыдно. Она гордится мной, а я тут такое творю… Вечером напился.

14 ноября: С новым компом всё равно не прёт. Перестал платить кредит. Денег всё меньше. Стас и Тоха обнаглели, за мой счёт в Саратов уже второй раз скатались. Мол, потом наоборот за меня заплатят. Ну конечно!

5 декабря: Нашёл онлайн-психолога. Наталья Викторовна, две тысячи за приём. Дорого, но надо попытаться. Рассказал ей всё, обещала помочь.

12 декабря: Вторая сессия с психологом. Говорили про детство. Она спросила, а чего я хочу сейчас. Да хрен знает. Смысла?

26 декабря: Денег на психолога больше нет. Да и хрен с ней, всё равно лучше не стало. Завтра корпоратив. Хоть там повеселюсь. Забуду на вечер, что я в полной жопе.

29 декабря: Колян занял две тысячи. Совсем офигел, под новый год лишил меня денег. Потом обещал вернуть. Да не вернёт он ни хрена… Новый год справлю один. Нажрусь и включу порнушку — чем не праздник? Зашибись жизнь…

На этом датированные записи заканчивались. В новом году Саня уже ничего не писал в дневник: возможно, не успел. Однако на новой странице была сделана запись: «Не забыть позвонить Грише, чтобы не приезжал. Видеть его не хочу после того случая!»

Интересно… А что за случай такой, и почему сам Гриша ничего об этом не говорил? Надо бы узнать.

Вообще после прочтения дневника отношение к Сане у меня поменялось. Да, он сам постепенно и методично загонял себя в эту жопу. Впал в депрессию, не справился с переездом в маленький город. Но он пытался хоть как-то это исправить. Не смог, но пытался.

Теперь я, по крайней мере, чуть больше понимал самого Саню. Ничего, я разберусь с его наследием.

Под дневником лежала пара ингаляторов, обёртки из-под конфет и несколько ручек. Вот и весь клад.

Так, ещё надо узнать, кто такой Колян. Он должен Сане две тысячи, а в моём положении каждые деньги на счету. Так что надо его разыскать. Пока что в поликлинике человека с таким именем я не встречал.

Что же по поводу папки с больничными… По-хорошему надо уничтожить эти улики, но пока что я решил этого не делать. А вдруг эти бумаги пригодятся, чтобы защитить себя в случае чего? Оставлю, но сегодня же заберу на хранение домой. Нечего такое хранить на работе, даже в закрытом ящике.

Заодно нераспечатанную пачку презервативов заберу. А то кто знает, когда пригодится?

Убрал всё пока что назад в ящик, закрыл на ключ. И мне в дверь как раз постучал следующий пациент. Работа продолжалась.

Следующие несколько часов прошли в уже привычной рутине. К часу дня приём закончился, а значит, пора было приступать к другим делам. Я решил начать с поиска отделения профилактики.

Вышел из кабинета, закрыл дверь на ключ, отправился в регистратуру.

— Александр Александрович, добрый день! — откуда-то из-за шкафа тут же выскочила Виолетта. — Я вам кучу «спасибо» хотела сказать!

Кучу «спасибо». Оригинально.

— Как тётя? — поинтересовался я.

Прошлое дежурство оказалось таким загруженным, что даже не спросил у Лысовой.

— Гораздо лучше, в среду выпишут, — ответила девушка. — Ваша заслуга! Она уже по котам своим соскучилась, каждый день про них говорит!

— Рад это слышать, — кивнул я.

— Александр Александрович, а сегодня… — ей было неловко об этом просить, но она явно хотела, чтобы я заехал и покормил котов ещё раз.

В принципе, мне всё так же было по пути, и тем более у меня была ответная просьба.

— Если вы мне проведёте подробный мастер-класс по заполнению журналов, — улыбнулся я. — А то мне их сегодня снова сдавать. И я по-прежнему не умею это делать.

Так мы оба извлечём выгоду из этой ситуации.

— Конечно, проведу! — воскликнула она. — После вызовов ваших тогда? Или как?

— Да, лучше после, — кивнул я. — Сегодня же не короткий день, так что успею им занести. Спасибо.

— И вам спасибо, — она снова передала мне ключи. — Выручаете меня.

Я собрался уходить, но тут вспомнил, что пришёл-то я вообще-то по другому вопросу.

— А где у нас отделение профилактики? — спросил я у Виолетты.

— Так на первом этаже, — с готовностью ответила она. — Как вот сейчас выйдете из регистратуры, налево и до конца. У них в закутке там три кабинета.

— Спасибо, — улыбнулся я.

Вышел из регистратуры и отправился на поиски. Отделение нашлось довольно быстро. Точнее, это и правда просто были три кабинета в конце коридора, а между ними стояла скамейка для пациентов.

Табличек на дверях не было, так что я постучал и наугад вошёл в первый из них.

Кабинет был небольшим. Два стола с компьютерами, стеллажи с папками. Кушетка, ширма, весы, ростомер.

Отлично, тут есть весы. Надо узнать, могу ли я ими пользоваться. Дома весов не было, а вес нужно было как-то отслеживать.

За одним столом сидела женщина лет пятидесяти пяти. Полная, в очках и с пробивающейся сединой в собранных в пучок волосах.

За вторым столом — девушка лет двадцати пяти. Стройная, с ярко-рыжими кудрявыми волосами, собранными в хвост за спиной. На лице — россыпь веснушек.

— Добрый день, — поздоровался я сразу с двумя. — Я Агапов Александр Александрович, врач-терапевт.

— Знаем мы, — поджала губы женщина в очках. — Надо же, доктор впервые за полгода нашёл дорогу в наше отделение. А я думала, вас вообще не существует.

Радушный приём. Впрочем, как и всегда. Я бы удивился, если бы Саню здесь встретили хорошо.

— А вас как зовут? — у них не было бейджей, а мне надо было знать, к кому я обращаюсь. Тем более я уже понял, что Саня тут не бывал. А значит, не знакомился.

— Ирина Петровна, — ответила женщина в очках. — А это Вика. И что вы хотели, Александр Александрович?

— Узнать про диспансеризацию, — ответил я. — Сегодня наша заведующая дала нам задание…

— Конечно, потому что совсем обленились! — перебила меня Ирина Петровна. — Никого не присылаете, а у нас планы горят. Вам-то плевать, а нам потом без премий сидеть, да и зарплату Власов явно урежет за невыполнение плана!

— Так я и хотел узнать, что от меня требуется, — холодно сказал я.

Истеричная какая-то женщина. Я всё понимаю, но это начинало утомлять.

— Отправлять людей на диспансеризацию, — гордо ответила та. — Я не буду тратить своё время и объяснять вам, как нужно работать!

— И не сможете, ведь вы медсестра, а я — врач, — резонно отметил я.

Та покраснела от злости, и тут со своего места вскочила Вика.

— Доктор, давайте я вам всё объясню! — воскликнула она. — Пойдёмте во второй кабинет, не будем мешать Ирине Петровне.

Она первой выскочила за дверь, не давая мне выбора. Впрочем, сейчас я был с ней согласен.

— Всего доброго, — чинно сказал я Ирине Петровне.

Та хмыкнула и ничего не ответила.

Вика провела меня во второй кабинет отделения. Там был всего один стол с компьютером, аппарат ЭКГ и два шкафа с папками.

— Мы здесь ЭКГ снимаем, — пояснила она. — Расшифровывать всё равно врачу носим, но по крайней мере, снимать я точно умею.

— Давай на «ты», — решил предложить я.

Вика мне понравилась, она хотя бы предложила свою помощь.

— Наедине я не против, но при Ирине Петровне лучше на «вы», — ответила она. — Строгая, просто жуть! Ещё устроит скандал, что мы с тобой спим вместе. А она такое очень не любит.

— Почему? — удивился я. — Не то чтобы я собирался спать с медсёстрами, но звучит странно. Это же личная жизнь, и она её не касается.

— Это её личная драма, — отмахнулась Вика. — Не хочу рассказывать, не мои личные истории же. Давай лучше к делу.

Я кивнул. Личные истории меня мало интересовали, да и времени было в обрез.

— В общем, народ проходит обследование для раннего выявления заболеваний, — начала Вика. — Оно называется диспансеризация. Важно не путать его с диспансерным наблюдением, которое заключается в осмотре пациентов с уже выявленными заболеваниями. Гипертонической болезнью, например.

Про диспансерное наблюдение я поверхностно уже знал. Для этого-то я и пересматривал списки населения на своём участке. Пациенты с хроническими заболеваниями должны были быть на контроле. Анализы, осмотры, коррекция терапии.

— И как часто проводится диспансеризация? — спросил я.

У диспансерного наблюдения был целый приказ с необходимыми сроками. Подозреваю, что и у диспансеризации есть такое.

— До сорока лет раз в три года, а после сорока лет каждый год, — терпеливо ответила Вика. — Она включает в себя измерение роста, веса, заполнение анкет, ЭКГ, анализы крови, флюорографию. У женщин ещё гинеколог. В определённые года — кал на скрытую кровь. В общем, всё по списку. И обследования — это работа наша, отделения профилактики. А врача у нас и нет, хотя должен быть. Да и из персонала только мы вдвоём. Иногда нам прививочный помогает, правда… Ой, отвлеклась!

— А в чём тогда задача врача-терапевта? — направил я её в нужное русло.

— Присылать нам людей со своего участка, — пожала она плечами. — Тут каждый как хочет. Обзванивает, с приёма направляет, кто-то даже листовки раздаёт о диспансеризации. Главное, чтобы приходило определённое количество человек.

Понятно, очередная задача из категории невыполнимых, которую нужно выполнить.

— Понял, — кивнул я. — Как вы работаете? Каждый день?

— Даже по субботам, — вздохнула Вика. — И работаем прямо до шести вечера. До закрытия поликлиники. Так что живу с одним выходным в неделю.

Недостаток кадров не щадит никого.

— Кстати, кое-чем могу помочь, — добавила девушка и полезла в один из шкафов. — У вас какой участок?

— Пятый, — отозвался я.

— Ох… — Вика покачала головой. — Вот список пациентов вашего участка. Это те, кому положена диспансеризация в этом году. Только тут без номеров…

— Номера в МИСе найду, — успокоил я её. — Спасибо большое, это и правда мне очень поможет.

Я забрал список и покинул отделение профилактики. Вернулся к себе в кабинет, начал просматривать список.

Так, двадцать человек пригнать за эту неделю. Надо обзванивать минимум по пять человек в день. Или приглашать с приёма. Так, с сегодняшних вызовов можно пригласить. И позвонить: лучше больше, чем меньше.

Я принялся обзванивать пациентов. Как обычно, кто-то не отвечал, но кто-то брал трубку. Пара людей из десяти обзвоненных даже согласились прийти.

Для начала неплохо. После этого я занялся текущими делами, препаратами и инвалидностями. А через полчаса наступила моя очередь ехать на вызовы, и я поспешил на улицу.

Костя уже ждал возле поликлиники.

— Добрый день, — как-то мрачно поздоровался он. — Садись.

Я расположился на заднем сидении и протянул ему список вызовов. Он принялся насуплено его изучать.

— Снова бабки с давлением вызывают, сколько можно уже! — заводя машину, пробурчал он. — Поехали.

— Что-то случилось? — поинтересовался я.

— Да прошёл слушок, что зарплату ещё больше урежут, — вздохнул он. — А куда уж больше, я уже получаю четырнадцать в месяц. У меня жена в аптеке работает, продавцом. И получает двадцать пять. А я…

Да, эту же проблему мне озвучивал и Гриша. В городе невозможно было найти работу с хорошей зарплатой. Так что те, кто был трудоустроен получше, держались за свои рабочие места всеми силами.

— Обидно, — с пониманием ответил я. — К сожалению, ничем помочь не могу.

— Да я знаю, — вздохнул он. — Прости, что вывалил. Вот, первый адрес уже.

Мы подъехали к пятиэтажке. Вызов был на второй этаж, что не могло не радовать. Лестницы всё ещё были злом.

Дверь открыла женщина лет тридцати пяти. Растрёпанная, встревоженная.

— Доктор? — быстро спросила она. — Проходите скорее! Думала скорую вызвать. Но они как узнали, что врач участковый поедет, не стали вызов брать. А мама совсем плоха, не знаю, что с ней!

Я разулся, прошёл в квартиру. Двухкомнатная, обставлена неплохо, сделан ремонт. В одной из комнат на кровати лежала женщина лет шестидесяти пяти. Бледная, худая, осунувшаяся. Дышала часто и поверхностно.

— Что беспокоит? — расположив пакет с инструментами, спросил я.

— Слабость ужасная, — с трудом ответила пациентка. — Встать не могу, кружится всё.

— Она так с утра не встаёт, а раньше всё хорошо было, — торопливо добавила молодая женщина. — Вчера тоже на слабость жаловалась, еле ходила.

Я достал тонометр и измерил давление. Восемьдесят на пятьдесят пять, очень низкое. Пульс повышен. Кожа сухая, бледная. Язык в белом налёте.

— Хронические заболевания есть? — спросил я.

— Артрит, — отозвалась дочь пациентки. — У неё коленные суставы постоянно болят. И гипертоническая болезнь, но тут обычно препараты хорошо помогали. Мы к платному кардиологу ходили, к вашему в поликлинике доверия нет.

К Лавровой-то? С удовольствием бы выяснил, в чём суть претензий, но это неэтично.

— А с суставами ходили к кому-то? — спросил я.

По всему было видно, что дочь заботилась о здоровье своей матери.

— Да, конечно, — поспешила ответить она. — Преднизолон назначили. По двадцать миллиграмм в день. И к нему Омепразол ещё, для желудка.

Эта комбинация преследует меня чуть ли не с самого первого дня перерождения в новом мире.

— Только преднизолон я не пью сейчас, — слабым голосом заявила пациентка.

— Почему? — насторожился я.

— Да суставы не болят сейчас, зачем пить? — ответила она. — Вот и бросила.

— Мама! — укоризненно воскликнула дочь. — Ну ты чего, доктор же говорил не делать так.

— Вы резко бросили или постепенно? — уточнил я.

— Резко, — ответила пациентка. — Это важно?

Я вздохнул. Разумеется, это было очень важно. Преднизолон — это глюкокортикостероид. Гормон коры надпочечников. Когда человек принимает его долго, надпочечники хуже начинают вырабатывать собственные гормоны. Зачем, если они поступают извне?

И при резкой отмене не успевают восстановиться. Возникает синдром отмены, острая надпочечниковая недостаточность. Низкое давление, слабость, головокружение.

А если не лечить — то криз, шок, смерть.

— Резко бросать нельзя, — строго сказал я. — Преднизолон отменяется постепенно. По пять миллиграмм в неделю. Чтобы надпочечники успели восстановиться. А лучше вообще не отменять его без распоряжения врача.

— Поняла, — виновато ответила пациентка. — А сейчас-то что делать?

— Возобновим преднизолон, — ответил я.

Дочь тут же метнулась на кухню и вернулась с упаковкой таблеток.

— Так, выпейте сейчас десять миллиграмм, — распорядился я. — Неделю пейте так. Потом можно снизить до пяти. Но лучше повторно сходите к ревматологу, он осмотрит суставы.

Я был врачом общего профиля. Воспаления в суставах не видел, но раз они ходят к конкретному врачу, то пусть и продолжат лечение у него.

— А быстро ей лучше станет? — взволнованно уточнила дочь.

— Уже через час, — успокоил её я. — Так, больше воды сегодня пейте. И отдыхайте, даже когда лучше станет. Пусть организм восстановится.

Выписал им все рекомендации и вышел из квартиры. Это же надо, самостоятельно отменять препарат… В прочем, частая история.

Сел в машину, и мы поехали на следующий вызов.

Остальные вызовы я прошёл довольно быстро: ОРВИ, обострение радикулита, снова ОРВИ. Две женщины с давлением, просто откорректировал препараты.

В поликлинику вернулся на удивление рано, в четыре часа. Оно и к лучшему, больше времени на решение других дел. Как минимум надо разобраться с журналами, а также с инвалидностями. В частности, с инвалидностью Простовой Екатерины Владимировны.

— Доктор, ну что, пойдёмте учиться заполнять журналы? — поймала меня Виолетта.

Я кивнул. Снова прошляпил часы работы столовой, так что с едой придётся ждать до ужина. А работу делать надо.

Мы прошли в мой кабинет, и она достала огромные тетради в синей обложке.

— Так, у нас есть пациенты по ОМС и ДМС, — начала объяснять она. — По ДМС мы не можем проводить обращениями, только посещениями. Сюда входят, например, военные. Те, у кого нет полиса обязательного медицинского страхования. Обычно они наблюдаются в своих учреждениях, но к нам могут попасть на экстренный приём.

Я кивал, стараясь всё внимательно запомнить. Нюансов в этом мире, конечно, огромное количество, каждый день учусь чему-то новому.

— ОМС — это обязательное медицинское страхование, — продолжила Виолетта. — И тут уже мы можем писать обращения и посещения.

Следующие полчаса она терпеливо объясняла мне все тонкости. Кодировка диагнозов по системе МКБ-10, расшифровка. В принципе, всё было понятно, но времени это отнимало довольно много.

Обычно это делали как раз медсёстры, так что в очередной раз почувствовал, как мне не хватает своей медсестры.

Виолетта закончила с объяснениями и ушла в регистратуру. Я решил перед тем, как идти и относить журналы, зайти к хирургу. Мне нужно было заняться оформлением инвалидности Простовой, а Савчук говорила, что узкие специалисты могут съездить на дом.

Кабинет хирурга нашёлся на втором этаже. На мой взгляд, не самое удобное расположение подобного кабинета. К хирургу часто ходят с травмами, на костылях. Как таким пациентам прыгать по лестнице?

Постучался и вошёл внутрь. Кабинет был довольно просторным. Два стола, один из которых с компьютером. Кушетка. Шкафы с инструментами и перевязочными материалами. На стенах висели анатомические плакаты, довольно старые.

За столом сидел мужчина лет семидесяти. Гладко выбритое морщинистое лицо, седые волосы, зачёсанные назад, синий хирургический костюм. Компьютера рядом не было, и он вручную что-то писал в журнале.

— Здравствуйте, — обратился я к нему.

— Молодое поколение! — улыбнулся он. Я заметил, насколько же пронзительно-голубые у него глаза. — Рад видеть, молодой доктор.

— Агапов Александр Александрович, — думаю, он и так знает, но лучше представиться.

У хирурга стояла табличка на столе, и мне удалось выяснить, что он Гуров Б. Ю.

— Что привело вас ко мне? — поинтересовался хирург.

— У меня на участке есть пациентка, Простова Екатерина Владимировна, — начал объяснять я. — У неё ревматоидный артрит, и я оформляю ей группу. Женщина не ходячая, поэтому группу я оформляю на дому, и мне нужен ваш осмотр.

Гуров тяжело вздохнул и посмотрел мне в глаза.

— Молодой вы совсем, — заключил он. — Я тоже таким был. Девки штабелями ложились, и море было по колено. И тоже хотел изменить мир.

Он отвернулся и с тоской посмотрел в окно.

— Вы это к чему? — осторожно спросил я.

— К тому, что теперь мне семьдесят лет, — ответил хирург. — На дом я не езжу, и в поликлинике работы хватает. Раз ей надо — пусть приходит на приём сама.

И снова проблемы. Хотя я чего-то подобного и ожидал: вот сразу было предчувствие, что с этой инвалидностью всё будет сложно.

— Но она не может, — возразил я. — Не ходячая.

— Ревматоидный артрит, ходить точно может, хоть и с трудом, — ответил тот. — И вы явно будете вызывать ей социальное такси и привезёте на рентген суставов. Вот когда привезёте — подойдёте ко мне, и я её осмотрю.

Это было логично и удобно. Я о таком варианте думал, но не знал, что хирург на это согласится.

— Договорились, — кивнул я. — Спасибо вам.

— Да не за что, молодой человек, — Гуров улыбнулся. — Всегда рад помочь молодому поколению.

Был бы не против ещё с ним поболтать, но сейчас надо было бежать. А то снова не успею сдать журналы.

Гуров показался очень приятным врачом, и я знал, что он мог научить чему-то новому.

— А как вызывается социальное такси? — напоследок уточнил я.

— У вас это делается через старшую медсестру отделения, — ответил хирург. — Относите ей заявку, а она передаёт её главному врачу.

— Спасибо, — я ещё раз кивнул и покинул кабинет.

Значит, нужно снова сходить к Татьяне Александровне. Заодно узнаю, взяла ли она кровь у Простовой.

Захватил журналы, накинул куртку и отправился в главный корпус. Как теперь в глаза-то Светику смотреть, после всего, что я о ней знаю?

Правда, до нужного кабинета я не добрался. Прямо в коридоре мне пришло смс-сообщение от главного врача с приказом зайти к нему.

Так что я решил сразу направиться туда. Первый раз я был тут как раз ровно неделю назад, символично.

Власов сидел в своём кабинете и держал в руках телефон.

— Оперативно вы пришли, — хмыкнул он. — Только-только вам написал. Однако это вас не спасёт.

— Добрый день, — в ответ я решил поздороваться. — Вы о чём?

— Коровина — вам эта фамилия говорит о чём-либо? — спросил главврач.

Вообще ни о чём не говорила. Я помотал головой.

— А зря, — хмыкнул тот. — Эта пациентка написала на вас заявление. Вы пытались её изнасиловать прямо во время своего дежурства сегодня ночью!

Прошлого Саню Агапову тоже пытались обвинить в чём-то подобном. Но он хотя бы за попу коллегу щипал, хоть как-то логически обоснованное обвинение.

А я-то что сделал?

— Это бред какой-то, — спокойно сказал я. — На дежурстве я дежурил, и ничего больше. Да и фамилию такую первый раз слышу.

— Она утверждает обратное, — Власов с явным удовольствием взял в руки лист бумаги и принялся читать. — «Заявление на имя главного врача ГУЗ СО Аткарская РБ, Власова Сергея Михайловича от Коровиной Вероники Александровны».

Вероника… Так, имя мне знакомо. Так звали женщину, которую я не отпустил домой для встречи с мужем. Но неужели это стало поводом для написание подобного заявления! Это же совсем идиотизм!

— «Вечером в воскресенье врач Агапов Александр Александрович позвал меня на разговор на лестницу, ведущую на чердак», — продолжал читать главврач. — «Там он принялся распускать руки, трогал меня за интимные места и пытался принудить раздеться. Я отказалась и сбежала. Прошу принять меры».

По мне так коряво как-то это всё звучит. Не так бы звучало подобное заявление. «Пытался принудить раздеться». Это как вообще, просил, мол, пожалуйста, сними больничный халат?

— Что скажете? — Власов отложил письмо и взглянул на меня. — Как-то прокомментируете это?

— Я уже сказал, это бред, — повторил я. — Эта пациентка хотела уйти домой на ночь. Я ей этого не разрешил, и она, видимо, решила отомстить.

— Ваше оправдание звучит нелепо, — заявил главврач. — Кто бы вообще стал так клеветать на врача?

— А кто бы пошёл писать заявление к главврачу, а не в полицию? — вопросом на вопрос ответил я. — Да ещё и с такими странными формулировками. Разговор проходил на лестнице, это правда. Но ничего такого и близко не было.

— А кто-то может это подтвердить? — спросил Власов.

А он был бы только рад, если бы это было правдой. Возможность окончательно выгнать меня из больницы, как месть за совершённое моим предшественником с Верой Кравцовой.

— Нет, никто, — честно ответил я. — Камер в стационаре нет, и людей там не было. Работающие в ночную смену могут подтвердить, что со стороны лестницы не было никаких криков.

— Она могла просто испугаться, — стоял на своём главврач. — И в таком случае от шока не смогла бы издать ни звука.

Я тяжело вздохнул.

— Я этого не делал, — повторил я. — И у неё тоже нет доказательств обратного. А значит, в этой ситуации моё слово против её.

Власов некоторое время помолчал. Верить мне он по-прежнему не хотел.

— Давайте проведём очную ставку, — наконец сказал он. — Сейчас попрошу Татьяну Тимофеевну, чтобы отпустила ненадолго Коровину. И поговорим втроём.

— Прекрасная идея, — усмехнулся я.

Он взял телефон, набрал номер. Коротко распорядился, чтобы в сопровождении медсестры к нам пришла Коровина.

Вообще-то ей бы постельный режим соблюдать, но она сама заварила всю эту кашу.

Через десять минут Коровина зашла в кабинет главврача. Точно, та же самая женщина. Она избегала смотреть мне в глаза, и встала полубоком. По одному поведению можно уже сказать, что она наврала в этом заявлении.

— Здравствуйте, — поздоровалась она. — Что происходит?

— Я по поводу вашего заявления, — главврач выразительно поднял лист бумаги. — Это правда?

— К-конечно! — заикнувшись, ответила она. — Я бы не стала врать!

А по мне так врёт до сих пор. Я тяжело вздохнул.

— Как всё было? — спросил Власов у Вероники.

— Он… позвал меня на лестницу, — ответила та. — А там… начал приставать.

— Как именно? — спросил главврач.

Хорошо, что этот вопрос задал он. А то мне тоже очень интересно послушать, как именно я начал приставать.

— Ну… трогал за грудь… — ответила Вероника. — И пытался поцеловать…

Конечно, именно так ведь это и происходит обычно. Ну что за цирк?

— А дальше что? — с нажимом спросил Власов.

— Я просто оттолкнула его и убежала, — ответила женщина.

Главврач перевёл взгляд на меня.

— Агапов, теперь ваша версия, — заявил он.

— Пациентка написала мне записку, попросила о встрече, — ответил я. — На этой встрече она попросила меня отпустить её домой на ночь. Сказала, что муж работает вахтовым методом, завтра уезжает. Я отказал, ведь это против правил. Она разозлилась и ушла. А, ещё выкрикнула что-то вроде «Вы пожалеете».

— Он врёт! — в отчаянии воскликнула Вероника.

Она в самом деле думает, что её ложь прокатит?

— Во-первых, во мне сто сорок килограмм веса, и при всём вашем желании, оттолкнуть вы бы меня не смогли, — ответил я. — Во-вторых, после разговора вы спокойно вернулись в свою палату. Можно спросить ваших соседок, что вы там делали. Думаю, легли спать или в телефон. Не очень похоже на поведение испуганной женщины, да?

Коровина побледнела. Мои доводы были логичными, и ей нечего было на них ответить.

— Вероника Александровна, что вы на это скажете? — главврач спросил это уже без прежнего энтузиазма. Тоже начал понимать, что меня оклеветали.

— Я просто разозлилась, — опустив голову, ответила женщина. — Глупости всё это. Никто ко мне не приставал. Могу идти?

Хорошо, у меня получилось её напугать. Она хотела подарить проблем мне, но сама замараться была не готова.

— Идите, — вздохнул Власов. — Но вам грозит отметка о нарушении больничного режима. И скажите спасибо, что доктор не будет на вас подавать заявление о клевете.

Вероника поспешно вышла за дверь. Власов проводил её взглядом и вновь повернулся ко мне.

— Похоже, это были ложные обвинения, — растягивая слова, произнёс он. — Прошу прощения.

Он выцедил это сквозь зубы, и явно не искренне. Но мне его искренность и не нужна.

— Могу идти? — приподнял я бровь.

— Идите! — с облегчением ответил главврач.

Я вышел в коридор, и отправился в изначально нужный кабинет, сдавать журналы. В кабинете оказалась только Светлана. Её напарница куда-то ушла.

— Я принёс журналы, — протянул ей тетради. — Заполнять научился, всё хорошо.

— Отлично, — она бегло их просмотрела. — Александр Александрович, хотела сказать вам спасибо. Антоша прислал сообщение, рассказал, как вы ему помогли. А то я так испугалась!

Я в который раз за день тяжело вздохнул. Лучше бы Антоша мозги себе нашёл.

— Не стоит благодарности, — ответил я.

— Ну что вы, это правда было очень здорово! — настояла она. — Вы очень нас выручили. Спасибо! Знаете, я бы давно от мужа ушла. Но Антоша против. Говорит, что не хочет семью рушить. Такой он у меня внимательный!

Внимательнее некуда. Какую, блин, семью, если она мужу изменяет? Думаю, Никифоров просто полощет ей мозги. Но это не моё дело.

— Ещё раз не за что, — я повернулся к двери, чтобы закончить этот разговор. — До свидания.

Вышел из кабинета, вернулся в поликлинику. Ну и заход у меня вышел, а ведь я ещё даже не решил проблему с Татьяной Александровной.

В своём кабинете я снял куртку, и снова вышел, уже на второй этаж к Татьяне Александровне.

Зашёл в её кабинет, и с удивлением обнаружил там молодую девушку лет двадцати восьми. Беляеву.

А вот и выдался удобный момент. Давно надо было извиниться перед ней за очередной проступок Сани.

— Саша, что ты хотел? — она подняла голову от компьютера.

— Во-первых, извиниться, — ответил я. — За ту ситуацию с дежурствами. Это было некрасиво с моей стороны.

Её лицо вытянулось от удивления.

— Спустя месяц ты всё-таки решил извиниться, — покачала она головой. — Ладно, проехали. В январе-то ты вообще дежурства не брал, я смотрела. В феврале возьми тогда.

— А что за дежурства? — уточнил я.

— По поликлинике же! — она по-прежнему была очень удивлённой. — По субботам поликлиника работает, и один из терапевтов дежурит. Забыл?

— Да, забыл, — улыбнулся я. — Хорошо.

Так в прошлый раз речь шла даже не о ночном дежурстве, а о субботнем. Саня отказался меняться на субботу, на пол рабочего дня. Эх…

— Ты только извиниться пришёл? — теперь Беляева смотрела с интересом.

— Ещё мне нужна Татьяна Александровна, — ответил я. — Она ещё тут?

— Да, мы заявки с ней готовим, — кивнула девушка. — Сейчас подойдёт.

Удобно готовить заявки на препараты вместе с медсестрой. Мне такого счастья пока не светит.

Дверь кабинета открылась, и как раз зашла сама Татьяна Александровна.

— Доктор, что вы хотели? — холодно скользнув по мне взглядом, спросила она.

Радушный приём, как и всегда.

— Хотел узнать про анализы Простовой, — ответил я. — Вы ездили брать кровь?

— Нет, — она скрестила руки перед собой. — И без этого работы по горло.

Ну кто бы сомневался.

— Татьяна Александровна, это срочная инвалидность, и мне ещё ждать

— Вы меня тут вздумали учить работать? — процедила она.

— Я не учу вас работать, но вы сами сказали, раз у меня нет участковой медсестры, то вы возьмёте кровь сами, — ответил я. — Так что прошу вас съездить в ближайшее время.

— Завтра у нас вечерний приём, как раз успеете, — внезапно поддержала меня Беляева. — Всё равно и на мою кровь ехать.

— Хорошо, — выдохнула медсестра. — Это всё?

Чувствую, что она сегодня тоже прямо-таки готова мне в глотку бета-блокаторов засыпать, не то что в кофе.

— Ещё хотел узнать, как оформляется заявка на социальное такси, — так просто я не готов был уходить.

— Пишите заявку мне, я отношу главврачу, — ответила та. — Он уже дальше сам распоряжается.

— Сейчас принесу, — кивнул я. — А пример есть?

— Вот, — снова Беляева, протянула мне лист бумаги. — Оставьте себе, так удобнее.

— Спасибо, — улыбнулся я.

Вернулся в свой кабинет, по образцу заполнил заявку и отнёс Татьяне Александровне. По датам она пока не смогла меня сориентировать, так что просто буду наготове. Думаю, Простовой тоже не так важно, в какой день это делать.

Следующие несколько часов я провёл в своём кабинете, за работой. Рутинной бумажной работой. Как же это раздражало в этом мире! В моём прошлом целитель занимался только лечением, а не всеми этими бумагами.

Но такие тут правила, и ничего не поделаешь. Заполнил домашние вызовы, затем снова сидел с паспортом участка. Составлял списки диспансерного наблюдения, и планировал, кому позвоню завтра и позову на диспансеризацию.

В пять вечера вспомнил, что не открыл больничные листы с домашних вызовов, и поспешил это сделать.

Лена ещё была на работе, но уже надевала куртку, когда я зашёл.

— Ой, Саша, здравствуй, — чуть покраснела она. — А я уже домой собираюсь…

— Я больничные пришёл открыть, — объяснил я. — Но я помню, как это делать.

— Да нет, давай я сама! — она с энтузиазмом скинула куртку. — А ты скоро домой?

Ловко включила компьютер, и принялась открывать нужную программу.

— Часа через два минимум, — честно ответил я. — Работы много.

— Мне сегодня Елена Александровна жаловалась, что на вас ещё и диспансеризацию повесили, — с пониманием кивнула девушка. — Совсем уже терапевтов перегружают! Сколько можно.

Она смешно стукнула кулаком по столу, выражая свой протест.

— Ничего, работа у нас такая, — улыбнулся я.

— Кстати, ту девушку, ну, с катка, выписали. — Поделилась новостями Лена. — Её тут недолго и продержали, сахар нормализовали и всё. Здорово ты придумал тогда! И как вообще догадался.

В той ситуации я воспользовался своей искрой праны. По-другому бы помощь оказать было сложно. Однако это останется моей тайной.

— Хорошо, что мы оказались рядом, — кивнул я. — Да и вообще, покатались мы тоже хорошо.

Правда, мышцы потом болели знатно. Это как раз заменило мне очередную тренировку. Но для меня это только на пользу пойдёт.

Даже интересно проверить насколько я похудел за эту неделю.

— Если ещё будет время, у нас в городе кинотеатр есть, — покраснев, тихо сказала девушка. — Можно сходить…

Чего она краснеет каждый раз? Кино — отличная идея, хоть пока и не до этого мне.

— Сходим в какой-нибудь выходной день, — кивнул я.

Лена открыла мне больничные, я попрощался с ней и вернулся к себе.

В шесть вечера Виолетта закрыла поликлинику, но сама тоже оставалась работать до семи. В семь вручила ключи мне, напомнила про котов. Я засиделся до восьми, зато многое успел сделать.

Закрыл поликлинику, отнёс ключи в приёмное отделение. Сегодня там снова дежурила Козлова, так что задерживаться там я не стал. Отправился домой.

На улице было темно. В Аткарске было много улиц, где практически не было фонарей, и приходилось идти в потёмках. Наверное, потому что фонари здесь работают на электричестве, а не на пране.

Дошёл до дома тёти Виолетты, поднялся на нужный этаж и вошёл в квартиру. Адвокат и Граф встретили меня уже, как родного.

— Пойдёмте, покормлю вас, — разувшись, прошёл на кухню. — А завтра уже вашу хозяйку выпишут, будете её доставать. Соскучились, наверное.

Адвокат всем своим видом показывал, что соскучился он исключительно по еде. Зато Граф понимающе мяукнул, прежде чем приступить к трапезе.

Закончив с котами закрыл дверь и отправился домой.

Дома меня встретил Гриша, который пребывал в подозрительно приподнятом расположении духа.

— Привет, Саш! — бодро воскликнул он. — Как твой день?

— Устал, — снимая куртку, честно ответил я. — А ты как?

— Ну, мне уставать особо не от чего, — честно признался он. — Хотя по городу я снова побегал много!

— И как твои поиски работы? — я присел на диван, вытянув вперёд гудящие от насыщенного дня на ногах ноги.

— Ну… — он замялся. — Я в процессе. Ищу, честно.

Ох и юлит он снова. По-прежнему хочет, чтобы ему подвернулся несуществующий идеальный вариант, с высокой зарплатой. Надеюсь, я хотя бы от идеи с бизнесом его в прошлый раз отговорил.

Сегодня читать нотации моему другу сил у меня не было, так что я просто кивнул. Прошёл к холодильнику, достал куриную грудку, овощи.

Возле холодильника на подоконнике внезапно увидел растение в горшке. Раньше его тут не было.

— Это что? — удивлённо спросил я.

— А… Это… — Гриша почесал лохматый затылок. — Купил. Решил, что нам в доме не хватает растений. А они полезны. Кислород, фотосинтез, все дела.

Снова что-то мутит. Ну растение так растение, мне оно не мешает.

— Слушай, я спросить хотел, — нарезая куриную грудку кубиками, начал я. — Мы с тобой не ссорились в последнее время?

Мой друг сразу ощутимо напрягся.

— Мы же всё решили уже… — осторожно ответил он. — Ты сказал, что проехали. Зачем снова об этом говорить?

Значит, что-то определённо было.

— Я просто хочу освежить в памяти, о чём именно была ссора, — ответил я.

Всё-таки странно, что Саня написал в дневнике, что не хочет видеть Гришу. Что там могло произойти?

— Да из-за Наташки же… — он тяжело вздохнул. — Ну чего ты, проехали же уже. Не знал я, что она тебе нравится. Ну да, переспал разок. Знаешь, она такой дурой оказалась, что я, считай, тебя сберёг!

Понятно. Гриша просто переспал с девушкой, которая нравилась Сане. Меньшее из зол. У меня в голове были уже самые разные варианты, что за тайна могла скрываться за их ссорой. А на это мне было всё равно. Я даже не знаю кто эта Наташа.

— Ну… больше так не делай, — нарезая овощи, подытожил я. — Друзья так не поступают.

— Да не буду я! — повеселел Гриша. — Ты мне список выдавай, кто там тебе нравится!

Я выложил кубики курицы на сковороду, поджарил. Добавил овощи, немного воды, специи, и принялся тушить. На гарнир сварил любимую гречу, без соли и масла.

— Садись ужинать, — позвал я друга.

— Слушай, а давай ещё свежих овощей поедим, — капризно попросил он. — Огурчика хочу!

— Сейчас, — вздохнул я.

Овощи можно было есть в довольно большом объёме, так что я не переживал. Вымыл огурец, приступил к нарезке.

— Ничего себе! — внезапно резко выкрикнул Гриша.

Я отвлёкся, и полоснул себя ножом прямо по пальцу. Огурец тут же окрасился красным, из пальца стремительно потекла кровь.

— Чего орёшь? — шикнул я.

— Да просто тут из киноиндустрии новость, — он посмотрел на мой палец. — Блин, сорян, это из-за меня? Давай обработаю!

— Принеси хлоргексидин и вату из ванной, — попросил я.

Гриша кивнул и тут же побежал в ванную. А я внезапно ощутил внутри себя знакомую энергию. Она теплом разливалась по всему телу, прямо как в прежние времена. Хотя сейчас её и было значительно меньше.

А в следующее мгновение рана на моём пальце начала сама затягиваться. Я даже не направлял туда прану. Через пару секунд от неё не осталось и следа.

— Какого хрена⁈ — воскликнул вернувшийся Гриша.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.