Зилар Ксай-тан очнулся от холода. Он открыл глаза и ничего не увидел кроме белого фона и отчаянного мороза. Пластиковое забрало шлема было разбито и сквозь трещины в нём внутрь скафа тёк холод. Он понял, что термогрегуляция не работает. Он попытался пошевелить руками и потом ногами, но безуспешно. Снег (а это был именно снег) уверенно держал его руки и ноги. Все что он смог сделать — это повернуть немного голову в шлеме скафа. Вспоминая, что случилось он точно помнил, что при исследовании новой планеты он вылетел к ее поверхности на своем боте с исследовательского судна «Сириллак» зафрахтованного Комитетом по новым территориям. Он и его подчиненные были наняты, как обычно для сбора сведений о новой планете, которая могла быть освоена колонистами. Перед входом в атмосферу планеты он увидел перед собой какую-то аномальную дыру или провал и попросту не успел отреагировать, а его вычислитель не увидел опасности. Он ее не видел и не отвернул. Так он с ботом вместе влетел в аномалию, где сразу все приборы взбесились. Бот потерял ориентацию, он тоже. Бот завертело, погас свет, вычислительный комплекс не отзывался и вдруг неожиданно он вылетел прямо перед голубой планетой к которой несся с сумасшедшей скоростью. Все его попытки взять управление на себя ни к чему не привели и бот влетел в верхние слои атмосферы и окутался плазменным коконом. Бот был крепко скроен и не разрушился сразу, но температура зашкаливала ми он понял, что бот просто врежется в поверхность и от него ничего не останется. Он точно помнил, что у бота сработал аварийный спасательный комплекс и он отстрелил капсулу с пилотом не дожидаясь, когда бот врежется в поверхность воды, куда он и летел. А вода штука несжимаемая и упасть в воду с такой скоростью — верная гибель. Раньше он просто никогда не пользовался этой штукой, только читал ее ТТХ. Там числилось резкое ускорение от которого человек мог потерять сознание, но он реально спасал жизнь в самый последний момент. Он его и потерял, а очнулся уже в снегу. Что с капсулой он не знал. Должны были сработать двигатели мягкой посадки и парашюты. Но тогда бы он был в капсуле, а не в снегу. Значит его выкинуло из капсулы при ударе и она скорее всего разрушена. Ее так и проектировали, чтобы она спасала жизнь пилота, что было приоритетом. И ему здорово повезло, что он упал не в воду, а в снег. Об воду он бы точно разбился или утонул. Зилар был уже достаточно опытным и мог себя обслужить на диких планетах. Собственно — это была его профессия. У него стояли универсальные базы знаний и он мог как выживать в дикой природе, так и собрать образцы породы, имел опыт навигации, сделать первичное исследование растений и определять их полезность или же наоборот. Нейросеть у него стояла вполне современная и он потратил приличную сумму на ее установку. Еще было шесть имплантов, но пока нейросеть не откликалась. Наверное это было последствия удара. А удар был что надо, если его сверхпрочный пластик на забрале шлема разбился.

Зилар попытался активировать голосовые команды скафандра, но в ответ лишь услышал статический треск. Похоже, электроника вышла из строя, что не сулило ничего хорошего. Без связи и функционирующих систем жизнеобеспечения он превращался в замороженный кусок мяса, обреченный на гибель в этой ледяной пустыне. Он собрал остатки воли в кулак и предпринял еще одну попытку пошевелиться. На этот раз ему удалось слегка сдвинуть левую руку. С каждой секундой холод проникал все глубже, парализуя его тело. Он понимал, что если не предпримет что-то немедленно, то превратится в ледяную глыбу.

С трудом, преодолевая оцепенение, Зилар начал концентрироваться на активации нейросети. Он посылал импульсы, пытаясь пробиться сквозь завесу онемения. Сначала ничего не происходило, но затем, где-то в глубине сознания, мелькнул слабый отклик. Он усилил ментальное давление, заставляя нейросеть пробудиться. Медленно, словно выплывая из глубин, начали проявляться знакомые образы и данные. Первым делом он запросил информацию о ближайших источниках тепла или убежища. Нейросеть выдала лишь одно слабое пятно на расстоянии около пяти километров. Вероятно, это было какое-то геологическое проявление, возможно, термальный источник. Пять километров в таком состоянии казались непосильным расстоянием, но это был его единственный шанс. Зилар начал методично раскапывать снег вокруг себя, стараясь высвободить конечности. Работа была изнурительной, каждая минута отнимала драгоценные силы. Наконец, ему удалось высвободить руки и ноги. Он тут же принялся растирать их, пытаясь восстановить кровообращение. Боль пронзила тело, возвращая его к жизни. Он понимал, что действовать нужно быстро.

Утро встретило Зилара тишиной. Поднявшись, он плеснул в лицо водой и вышел к завтраку. Влада не было — умчался куда-то по своим делам, оставив его трапезничать в одиночестве. На подоконнике развалился огромный котяра, лениво жмурился на рассвет. Титыч, казалось, совершенно не замечал нового жильца. Внезапно тишину нарушил жужжащий звук — это дрон Влада бесшумно опустился на площадку перед домом. Из утробы аппарата выскочил сам Влад и пара юных особ. Не заходя в дом, они сразу же скрылись в здании лаборатории. Вскоре появился и сам хозяин, сияя улыбкой: «Ну что, Зилар, пора тебя резать!» Оказывается, он привез двух медсестер, чтобы те ассистировали ему во время операции.

Влад же прибыл в Нанкин с двумя охранниками, которые были выделены ИСБ. Он бы лицом охраняемым государством, что для китайцев было признаком высокого гостя. Понты никто не отменял, хотя в случае чего, кто кого бы охранял еще большой вопрос. Влад чувствовал свою внутреннюю энергию и смог бы, наверное раскидать пару десятков воинов не запыхавшись. Просто он не любил выставлять напоказ свою силу и предпочитал скромную роль слушателя. Он был невысоких статей. Всего-то 187 сантиметров роста и под 90 килограмм веса. Но от него несло такой мощью, что даже охранники предпочитали его никак не задевать и держаться на расстоянии. Даже Юсупов-младший отметил про себя, что чувак далеко не прост как казалось внешне, а его выбор подруги вообще его поверг в шок. Юнна была потенциальным деструктором и все заглядывались на ее красоту, но внутренне ее просто боялись. Под ее взглядом миндалевидных медовых глаз парни просто терялись и тушуясь пытались соскочить с темы знакомства на более безопасные варианты. А уж ее отточенная фигурка в мотоциклетных кожаных брюках и осиная талия с плоским животом и третьим номеров груди вообще сшибала все мозги молодым аристократам напрочь.

Влад получил свой контракт и начал читать лекции в нанкинской академии. Читал он на русском языке. Но сам ввел подстрочник на головизоре иероглификой. Английский тут не считался за язык вообще. Даже американцы стали больше употреблять испанский под влиянием Мексики и Кубы. Во всяком случае на западном побережье страны. В Калифорнии Флориде испанский стал вообще первым языком. На английском там говорили только маргиналы и записные бомжи.

Лекции были о возможностях человеческого организма с показом всяких внешних эффектах. В основном речь шла о новой технологии нейросетей и ее популяризации в Китае. Из-за того, что все-таки пока Китай оставался в сфере иероглифов, то многие просто не могли прочитать все, что публиковалось на этот счет. А публикации валились валом, за счет исследований во всех странах. Хотя его Бабай мог перевести все и на мандаринский, но японцы намеренно сдерживали развитие инфраструктуры оптоволокна в стране, что не давало доступа к широкополосному интернету с нормальной скоростью. Что явно сдерживало Китай и его развитие. Россия уже давно обратила свои взоры на Восток. Еще со времен Юсупова-старшего, который перевел основные тексты Конфуция и Сунь Цзы. Уже не говоря о Книге перемен (И-Цзин) на русский язык, которые потом были признаны классическими. И именно он настоял, чтобы литературу Востока изучали наши студенты, как и литературу Запада. Также и с философией. Основой всего была маятниковая теория Юсупова, что маятник когда-то качнется в сторону Востока. И Восток ближе России, а не Запад. Тогда еще не было доказательств разности генома по гаплогруппам, которые потом все разъяснили, но гениальное предвидение было озвучено еще до этого. До этого были озвучены теории этногенеза и развенчание романовской истории России с татаро-монгольским игом как мифом западных историков, которые тогда сидели в Академии наук. Её тогда обозвали Миллеровской историей и заклеймили, как выдуманную. Правда историки парни стойкие и спорили до тех пор, пока анализ по гаплогруппам показали, что к скандинавам Рюрик не имел никакого отношения. Тогда сконфуженные западники умолкли и удалились не прощаясь. А когда нашли Велесову книгу — тут вообще весь исторический мир взорвался как атомная бомба. Дощечки рунной вязи удалось расшифровать при помощи программы Юсупова-старшего, который только что придумал компьютер или ЭВМ на русском. Он был спецом про криптографии и расшифровке текстов и именно он расшифровал письменность индейцев майя на Юкатане. Так что тут крыть было нечем. Велесова книга рассказала о цивилизации скифов-сарматов-славян в до римскую эру. То есть она уходила корнями в примерно в V век до нашей эры. О чем, собственно и свидетельствовали артефакты скифского золота, которые хранились в Эрмитаже и найденные археологами при вспомоществовании самого князя. В его фундаментальном труде «Этногенез» он все тщательно расписал. Правда часть историков ее не приняла, но их попросту подняли на смех, что те хотят признавать данные ДНК-анализа захоронений. Нигде захоронений с гаплогруппой монгол не было найдено. Это ломало всю историю Европы и ее роль в истории мировой цивилизаций. Не говоря уже о том, что нахождение Аркаима тоже повлияло на весь ученый мир своими артефактами. Так что к концу ХХ века установилась четкое понимание, что Россия отдельная цивилизация и Запад или Восток нам не указ. Мы сами по себе.

Надо сказать, что китайцы отнеслись к этому серьёзно и не стали оголтело все отрицать. Оказывается у них тоже кое-что сохранилось в анналах, но они все это придерживали и не публиковали. Тем более, что их это не касалось.

По окончании контракта ему присвоили высший титул для ученых — Цзиньши (进士). Этот титул обычно присуждался кандидатам, успешно прошедшим финальный этап имперских экзаменов, проводившихся в императорской столице. Цзиньши считались элитой образованного сословия и автоматически получали право на назначение на государственные должности.

Вообще-то имперские экзамены оценивали не научные знания в современном понимании, а скорее эрудицию, владение литературным стилем и знание конфуцианских принципов.

Влад с благодарностью принял титул и отбыл к себе. Но в кулуарах он не раз отмечал интерес Китая к освобождению от японской зависимости и накоплению оружия и подготовки войск, которые Китай проводил в соседней Монголии. К нему не раз подходили со всякими предложениями, но он всячески отказывался, так как политика не его дело. Все всё понимали. Он действительно был не человек политики, но ему как-то раз намекнули, что он мог бы передать князю Юсупову записку, на что он согласился. Все знали, что он с ним знаком. После чего все затихло до основных событий.

После этого он отправился в Москву — надо было согласовать процедуру венчания князя Юсупова-младшего и его сестрицы. Вся светская Москва гудела об этом венчании. Никто бы и не подумал, что затворник Юсупов-младший выберет себе такую партию. Да — дворянка, но недавняя, но отец — академик и богатый доктор имеющий свою клинику и светило русской науки. Однозначного ответа не было и никто не знал где и как они познакомились. Даже вездесущие медиа не смогли узнать деталей и оставалось только гадать. Александр действительно был младшим сыном канцлера и глаз в свете не показывал. Так иногда приезжал по делам. Больше всего удивил всех выбор церкви для венчания, которую назвали в прессе со ссылкой на дом Юсуповых. Это была церковь Архистратига Гавриила на Поклонной горе. Это был небольшой храм, но с давней историей. С позицией Юсуповых они могли и Успенский собор выбрать, но как всегда публика не угадала. В самом храме было немного места и поэтому там будут только родственники венчающихся. Остальным придется ждать на улице, в том числе и папарацци. Выбрали август как раз после Успенского поста. Все браки заключенные в этот период у Юсуповых были плодовитыми. Примета такая.

Влад не был против такого исхода. Он любил сестру и желал ей счастья и Александр у него не вызывал неприятия. Как говорится — совет да любовь. А также он понимал, что она за ним будет, как за каменной стеной. Юсуповых из их мира просто так не вычеркнешь. Это реально монстры. Клан, пожалуй самый богатый в мире. Ротшильды и иже с ними и рядом не лежали. Так — моськи у ног слона.

Конечно, побыл и у отчима, и в клинику заехал. На даче девчонки ему устроили теплую встречу с плюшками. Только у Юнны попросил встречу с его научным руководителем — профессором Кирсановым. Была у него одна мысль, но делиться ей он пока не спешил.

Влад прибыл к Шуваловскому корпусу МГУ точно в назначенное время. Евгений Георгиевич Кирсанов уже ждал его. После короткого приветствия Влад сразу перешел к делу, предложив заняться исследованием морфогенеза апоптоза клеток человеческого эмбриона. Он отметил очевидный факт, что механизм основан на предварительном отборе клеток, признанных «ненужными» в будущем развитии. Например, отпадает необходимость в развитии жаберного аппарата, как у рептилий, или хвоста.

Однако, как объяснил Влад, его исследования показали, что клетки, которые, например, в эмбрионе ската, сохраняются у человека, позволяют ему вырабатывать дополнительную энергию, утраченную обычными людьми. Если приостановить апоптоз определенных клеток, можно сохранить эти колонии, что в будущем даст человеку новые возможности для выживания, например, на других планетах. То же самое относится и к мозгу, но здесь необходимы эксперименты на эмбрионах, которые китайцы могли бы поставлять в товарных количествах.

Влад объяснил, что такая возможность возникла из-за политики «одна семья — один ребенок» в Китае, которое насаждали японцы. Что привело к большому количеству абортивного материала. Китайцы, хоть и любят детей, также вносили свой «черный вклад» из-за политики, когда от плода избавлялись, если определяли, что родится девочка. Японцы быстро поняли, что это дает им власть над китайцами, и организовали централизованную систему предоставления таких «услуг», не пуская дело на самотек.

За годы в Китае возникла нехватка женщин детородного возраста, и китайцы стали завозить молодых женщин из других стран, разбавляя ханьское население другой кровью, ослабляя освободительное движение внутри страны. Циничная и долгосрочная политика. Так что материала они могли предоставить много, и японцы это подтвердили.

Суть предложения Влада заключалась в том, чтобы «подстроить» геном так, чтобы часть клеток не погибала при апоптозе, сохранив полезные клетки, которые могли бы наделить человека невиданными свойствами. Он также предложил засекретить тему в ИСБ, опасаясь создания «сверхчеловека», на голову превосходящего обычного Homo Sapiens.

Влад добавил, что исследования показывают, что апоптоз наиболее интенсивен на ранних стадиях эмбриогенеза, в период гаструляции и органогенеза, когда происходит активное формирование основных органов и тканей. Апоптоз играет ключевую роль в обеспечении правильности этих процессов. С развитием эмбриона интенсивность апоптоза снижается, но остается важным механизмом поддержания гомеостаза тканей. Хотя точное число клеток, подвергающихся апоптозу, определить сложно, оценки показывают, что значительная их часть в конечном итоге подвергается программируемой клеточной смерти, что указывает на важность апоптоза не только для удаления «бракованных» клеток, но и для определения формирования и структуры организма (апоптоз — это форма программируемой клеточной смерти, играющая ключевую роль в развитии и поддержании здоровья многоклеточных организмов — так что, образно говоря, смерть человека — это тоже апоптоз).

Таким образом, перепрограммирование процесса апоптоза может:

Продлить жизнь человека.

Наделить его невиданными свойствами, утраченными в ходе эволюции, например, суперрегенерацией клеток.

Кирсанов с интересом выслушал Вольфа и согласился провести исследования при наличии эмбрионального материала и финансирования. С финансированием проблем не было, так как он договорился с Юсуповым-младшим, и сам тоже готов был внести свой вклад, так как уже не бедствовал. Вопрос с ИСБ Кирсанов вызвался уладить сам, так как исследования будут проводиться в его лаборатории. С ученым советом он тоже обещал все уладить и провести тему как закрытую. В конце встречи он попросил привлечь к теме Юнну, одну из его лучших студенток, не скрывая, что она его протеже. Евгений Георгиевич согласился и пообещал, что ее имя также будет указано в статьях по данной теме. Влад предложил, чтобы формальными заказчиками были он сам и Юсупов-младший, так как они вместе будут финансировать проект, и обещал прислать договор на согласование. Кирсанов был только за, считая, что ученый всегда остается ученым и познаёт мир за чужой счет — это их профессия. В конце коллеги расстались довольные друг другом.

Кирсанов отдавал себе отчет, что самый молодой академик был весьма проницателен. Недаром за ним было два выдающихся открытия. Он был уверен, что эта тема для Влада не нова и выстрадана многими собственными исследованиями. О своих способностях Влад предпочел умолчать.

Приехав на дачу, девчонок он не застал — они где-то тусовались. Молодость — прекрасное время. После замужества Анюта станет замужней дамой света, и походы по ночным клубам ей будут заказаны. А пока можно и оторваться. Юнна, как верная подруга, не могла оставить ее одну, как бы охраняя, хотя вдвоем они могли раскидать дюжину обычных мужиков не вспотев. Этим вечером они тусовались в ночном клубе «Эрмитаж», где собиралась обеспеченная молодежь из дворянских родов и промышленников. Анюта заказала столик, и они танцевали до упаду, восхищая всех своими движениями и грацией. Под конец к ним подсела пара молодых парней, чтобы познакомиться, но встретили глухое непонимание и были попросту посланы по известному адресу из трех букв.

Это им не понравилось, и назревала буча, которую девчонки тут же уняли, вырубив мужчин циничными ударами по причинным местам. Они просто вышли из клуба и умчались на байке в ночь. Охрана их прекрасно знала и сделала вид, что ничего не видела. А «залетные» пацаны не успокоились и стали вызывать свои силы из родовых СБ, но на территории клуба они ничего не могли сделать. Здесь блюдут конфиденциальность, и никто ни о чем не скажет — только полиции или ИСБ. Те вызвали полицию, и им показали записи с камер. Полиция осведомилась, желают ли они подавать заявление на избиение девочками двух здоровенных лбов, но те благоразумно отказались, особенно когда им полицейские разъяснили, на кого они «наехали». Быть ославленными как избитые простыми девчонками, хоть и с непростыми связями, им явно не хотелось. Метрдотель посоветовал им извиниться перед дамами — так им будет полезнее. А то в следующий раз могут и что-нибудь оторвать напрочь, и ничего им не будет. Они — чистая элита, а она неподсудна. Парни приуныли и двинулись восвояси. Как говорится — Москва слезам не верит. Здесь обитают самые большие акулы страны, и попадаться им на клык опасно для жизни.

Утром Влад приготовил большую тортилью по-испански и пошел будить полуночниц. Те, конечно, были невыспавшиеся, но занятия никто не отменял, и жадно набросились на еду. Потом он их проводил на учебу, а сам вызвал такси и поехал в аэропорт. У него рейс был через три часа. А в самолете он доспит. Лететь почти десять часов.

Вернувшись, Влад все же взял к себе в дом Дусю Кошкину, вдову погибшего егеря Юсуповых. Вести хозяйство в одиночку, конечно, можно, но тогда исследованиям пришел бы конец. Дуся, молодая женщина, выросшая в тайге, не нуждалась в долгих объяснениях. Единственное, что ее тяготило — не успела она родить ребенка от мужа, так глупо и внезапно погибшего. Тогда Влад предложил ей подсадить оплодотворенную яйцеклетку, взяв сперму у его брата. Получится почти законный ребенок. Пусть не от мужа, но братья — погодки, похожи как две капли воды. Дуся долго не раздумывала и согласилась. Влад, без лишних церемоний, подготовил все необходимое и провел нехитрые манипуляции, чтобы добиться оплодотворения в период овуляции. Предварительно он немного поколдовал над геномом, чтобы девочка родилась с определенным запасом клеток, близким к его собственной структуре. Все-таки себя он изучил вдоль и поперек. И с любопытством начал наблюдать за беременностью, впервые проводя подобный эксперимент.

Пока Дуся осваивалась с хозяйством, Влад углубился в работу над графеновой нанонитью. Пришлось разрабатывать технологию непрерывного получения нанонити, способную работать в режиме 24/7. Тут как нельзя кстати пришелся опыт создания нанотрубок. В голове вертелось несколько вариантов, из которых он выбрал технологию «мокрого прядения», обещавшую нити неограниченной длины. Графен получали из графита, который можно было недорого купить на рынке, и набора кислот. Бабай просчитал всю процедуру «мокрого прядения», определив точные пропорции сырья и кислот для восстановления оксида графена в графен. Заказав у японцев хитроумное оборудование, он доверил компьютеру управление процессом и вывел производство в один из тоннелей в ближайшей сопке.

Наскоро прикинув производительность линии, Влад занялся поиском оптимальной схемы плетения и навивки графена для корпуса корабля. Расчеты Бабая показывали, что при определенной геометрии навивки и плетения такой корпус сможет выдерживать прохождение плотных слоев атмосферы без абляционного слоя, который обычно просто сгорает. Определив оптимальное плетение и внешний облик будущего корабля, он начал искать прядильные машины или компании, способные их произвести. Наткнулся на небольшую фирму в Японии, которая выпускала оборудование для литий-ионных батарей, в том числе и машины для мокрого прядения химических волокон. Они предлагали многослойные машины, которые можно было адаптировать для работы с графеновыми растворами. Связавшись с ними, он выслал спецификации, чтобы узнать, смогут ли они адаптировать свои машины к его требованиям для нанопрядения.

Вот тут-то во всей красе и проявила себя нейросеть. Занявшись проектированием корабля, он мог держать в памяти практически каждый узел, каждую деталь, добавляемую в 3D-модель, которая отображалась на головизоре. Создав общую модель, он отдал ее Бабаю для дальнейших расчетов, а сам взялся за разработку двигателей.

Имеющиеся данные говорили о том, что плазменные двигатели с соответствующей скоростью истечения плазмы можно создать уже на существующей технологической базе. Учитывая наличие компактных реакторов, способных выдавать огромное количество энергии для создания ионной тяги, переходящей затем в плазму. На этом уровне можно было достичь скорости около 1000 километров в секунду, а для дальнейшего прогресса требовался выход на новый технологический уровень. Но и этой скорости было достаточно для освоения Солнечной системы.

Например, расчет полета к Сатурну:

Расстояние до Сатурна непостоянно из-за орбитального движения планет:

Минимальное расстояние (в противостоянии): ~1,2 млрд км.

Максимальное расстояние (в соединении с Солнцем): ~1,67 млрд км.

Среднее расстояние: ~1,43 млрд км.

Скорость аппарата: 1 000 км/с = 1 000 000 м/с (в 300 раз медленнее света).

Маршрут: туда и обратно → общее расстояние = 2 × расстояние до Сатурна.

Расчёт для среднего расстояния:

Путь туда и обратно: 2 × 1,43 × 10^9 км = 2,86 × 10^9 км.

Время в секундах: t = расстояние / скорость = 2,86 × 10^9 км / 1 000 км/с = 2,86 × 10^6 с.

Переводим в дни и годы:

В сутках 86 400 секунд → 2,86 × 10^6 с / 86 400 ≈ 33,1 суток.

В году ~365,25 суток → 33,1 суток / 365,25 ≈ 0,09 года (около 1 месяца).

Итого:

При скорости 1 000 км/с полет к Сатурну и обратно займет:

— 33 суток (при среднем расстоянии);

— 28 суток (при минимальном расстоянии 1,2 млрд км);

— 39 суток (при максимальном расстоянии 1,67 млрд км).

Это, конечно, приблизительно. Будет еще стадия разгона и торможения, что увеличит время полета. Но в целом картинка ясна: при наличии генератора тяготения нормальная работа возможна. А такое время в космосе уже не потребует огромных запасов топлива, воды и продовольствия.

Оставалось решить вопрос с выходом на орбиту для броска к Юпитеру. Плазменные двигатели для этого не подходили. В космосе они работают прекрасно, а в атмосфере нужно было что-то придумывать. Поднимать на орбиту 800 тонн топлива — даже при оптимизации и использовании твердотопливных ускорителей массу можно снизить до 500 тонн — все равно это космодром, инфраструктура и прочее, что даже развитая страна потянет с трудом. Вон Россия построила аж три космодрома, американцы — два. Но где он, а где бюджет России? И он снова углубился в изучение файлов по своему дрону, летавшему на принципах антигравитации. Подойдя к проблеме с другой стороны, можно было бы увеличить мощность реактора и скрестить ужа с ежом. Если установить такую систему на ракету, то выход на орбиту значительно упростится. Получив расчеты, он перепроверил все заново и пришел к выводу, что ему будет достаточно одной ступени твердотопливной ракеты, чтобы вывести тонн двадцать на низкую орбиту. То есть, ее можно запускать с корабля в море, прямо на экваторе. Топлива потребуется всего 60 тонн — один железнодорожный вагон. Плюс еще процентов 10–15 на корпус и обвязку. Решение проблемы начинало вырисовываться.

Дуся ходила довольная, словно солнце несла под сердцем, и животик ее лучился счастьем. Беременность протекала легко и радостно. Она освоилась в хозяйстве, распоряжаясь всем с непринуждённой уверенностью. Влад тщательно следил за ее состоянием: анализы, УЗИ, капсула, запечатлевшая нежный образ будущего младенца. Все указывало на то, что девочка развивается прекрасно.

— Знаешь, я тут порылась в сети об этом атолле. Говорят, будто пираты зарыли здесь клад, да так и не смогли его забрать. Не хочешь поискать? — с надеждой спросила Юнна.

— Думаешь, до нас тут никто не рылся? — усмехнулся Влад. — Тут всего три квадратных километра суши. Остальное — лагуна.

— Я подумала, ты можешь воспользоваться аурным зрением. Вдруг что-нибудь увидишь. Кто знает, — уточнила Юнна, — мы ведь так никого и не встретили с твоим набором подполей. Давай просто пройдемся. Все равно отдыхаем.

И они двинулись вдоль берега, обследуя остров. Буйная растительность затрудняла путь, но предусмотрительно взятые мачете помогали прорубаться сквозь плотные тропические заросли. Поговаривали, что когда-то здесь кишели змеи, но, видимо, их кормовая база — птицы — исчезла, и пресмыкающиеся тоже пропали. Такое часто случается в замкнутых биоценозах. Змеи съели всех птиц, а потом вымерли сами. Новым же пернатым не судьба долететь — слишком далеко до материка. Миграционные пути здесь не проходят. Здесь у птиц совсем другие маршруты.

В аурном зрении тропические заросли представали в совершенно ином свете. Ничего общего с привычной дальневосточной тайгой. Здесь царила ярко выраженная многоярусность, и игра света и тени создавала причудливую палитру буйных красок, а не сдержанную зелень, как в тайге. Верхние ярусы плотным пологом укрывали землю, погружая нижний ярус в полумрак. Бесчисленные лианы придавали пейзажу загадочность, а терпкий запах гниения из лесной подстилки смешивался с летучими фитонцидами тропических цветов, создавая опьяняющий, неповторимый аромат.

Услышав журчание, Влад направился к источнику родника и вдруг заметил белесые тени, смутно напоминающие виденные им ранее призраки или души ушедших. Устремившись к ним, он не заметил, как Юнна остановилась как вкопанная, не смея двинуться с места.

Влад мысленно поздоровался, и в голове явственно зазвучали голоса. Один — молодой, надрывный, а второй — какой-то скрипучий, старческий.

Они явно угрожали ему, на что Влад лишь рассмеялся в ответ. Оказывается, пираты похоронили здесь не только награбленное золото и серебро, но и, дабы наложить заклятие на клад, зверски убили двоих своих подельников прямо над местом захоронения. В те темные времена пираты свято верили в силу проклятий. Но прошло время, и души убитых так и остались привязаны к месту своей насильственной смерти.

Расчистив подстилку, Влад обнаружил два скелета, почти истлевших от времени. Подошедшая Юнна тоже увидела кости и тяжело вздохнула. Ей почудилось, будто она тоже увидела тени убитых.

— Надо будет пригнать дроидов, — задумчиво произнес Влад, — самим нам с этим не справиться.

Решив отложить раскопки до завтра, они вернулись на побережье. Солнце уже коснулось воды и медленно, торжественно погружалось в море. Сначала оно казалось цельным огненным шаром, затем начало сплющиваться, вытягиваться, словно растекалось по водной глади. Вот уже лишь половина диска, и море будто жадно пьет свет, впитывая его в себя. Мгновение — и над горизонтом повисла узкая расплавленная полоска, дрожащая, словно струна.

И вдруг — как по волшебству — свет схлопнулся. Последний луч пронзил небо, рассыпался искрами по волнам и исчез.

В ту же секунду все преобразилось. Небо из огненного стало темно-синим, почти чернильным; море, еще секунду назад пылающее, теперь таило в глубине отблески угасшего пламени. Тени выросли из под пальм, воздух остыл, и первые звезды робко проступили на востоке. Лишь море, все еще взволнованное закатом, тихо шептало, перекатывая на гребнях последние золотые блики, словно хранило в себе память о солнце, пока ночь не накрыла тропики своим бархатным покрывалом.

Влад и Юнна сидели за столиком, заваленным остатками пиршества. Лангусты на гриле оказались восхитительными и прекрасно сочетались с искусно приготовленным чесночным соусом, который соорудила Юнна. Она умела готовить, но в Москве, за неимением стимула и времени, делала это нечасто. Влад же мало внимания уделял еде, так как был постоянно занят и все свалил на Дусю. Запив все это великолепие белым вином, они завалились спать — день выдался весьма насыщенным.

Утром, умывшись и почистив зубы, они отправились на раскопки в сопровождении двух дроидов. Следуя по зарубкам, они быстро вышли к месту захоронения клада. Первым делом они предали земле останки пиратов, а затем дроиды приступили к раскопкам. На глубине полутора метров лопаты наткнулись на первый сундук. На удивление, хоть он и потемнел от времени, но не развалился. Древесина походила на тик или красное дерево, но из-за возраста определить точнее было невозможно — так сильно она потемнела. Влад не был знатоком деревянных дел, никогда этим не интересовался. Расширив яму, они увидели шесть сундуков, изготовленных примерно в одном стиле и плотно прижатых друг к другу. Влад спрыгнул вниз и сбил бронзовый замок с первого сундука. Их глазам предстали изящные сосуды и украшения из золота и серебра, явно индейского происхождения. Определить истинную ценность находки он не мог — тут требовался эксперт по инкскому золоту. Но было очевидно, что пираты ограбили каких-то испанцев, перевозивших сокровища инков из Перу в Панаму. Отбросив ненужные размышления, Влад отдал команду грузить все сундуки на борт «Луня», который вчера получил свое имя и о нос которого Юнной была разбита бутылка шампанского.

После трех дней блаженного ничегонеделания и купания в лагуне Влад решил испытать корабль в деле: выйти на орбиту. Подъем начался по обычной схеме — против вращения Земли. На высоте тридцати километров включились ускорители, которые помогли вывести «Луня» на низкую околоземную орбиту, примерно четыреста километров.

Совершив несколько витков вокруг Земли и рассчитав траекторию, включили плазменные двигатели. Из дюз вырвалось ослепительное синее пламя, и «Лунь» устремился к Луне. Влад не стал выжимать из двигателя максимум, ограничившись сначала второй космической скоростью, а через несколько часов увеличил ее вдвое. Выполнив несколько корректирующих маневров, он снизил скорость для выхода на лунную орбиту. Принимая во внимание лунные масконы (области повышенной плотности в коре), выбрал оптимальную высоту орбиты — тридцать километров. Он решил сначала провести гравиметрическую разведку поверхности. Для этого предусмотрительно захватил с собой лазерный альтиметр для контроля высоты над поверхностью и высокоточный акселерометр/градиентометр для измерения гравитационных аномалий. Расшифровкой полученных данных займется Малай — родной брат Бабая. А пока придется нарезать круги над Луной. Затем Влад планировал осуществить посадку в районе полюса для проверки наличия замороженной воды. Для этой цели он взял с собой прибор под аббревиатурой CORALS, основанный на эффекте Аскарьяна и предназначенный для обнаружения льда в лунном грунте. Этот прибор регистрирует радиоимпульсы, возникающие при взаимодействии космических лучей с лунным веществом. Характер этих импульсов зависит от состава вещества: прохождение через лед и сухой реголит дает разные сигналы. CORALS способен «видеть» лед на глубине до тридцати метров. В основном его интересовали затененные участки в кратерах на полюсах, где наличие воды наиболее вероятно. Ну и нейтронный спектрометр тоже может пригодиться, он был штатным на корабле, поскольку незаменим при работе в поясе астероидов.

Отрегулировав гравитацию до двух третей от земной, Влад достал саморазогревающиеся пайки, и они с Юнной приступили к обеду. Она же все это время посвятила расчетным программам по навигации и коррелирующим программам по расчету удельного импульса. Вот такие у нее выдались интересные каникулы.

Они неделю кружили в лунных реалиях. Спутник, конечно, готовился для монотонной работы, но Влад решил не отступать от намеченных испытаний. На следующее утро — посадка на полюсе, в районе, где брезжили надежды на воду. Сам рисковать не стал, доверив это ИИ. И Малай не подвел: все четыре опоры корабля мягко коснулись лунного реголита. В пустотных скафандрах еще не было нужды, и вглубь отправился малый дроид, с задачей пробурить несколько скважин. Результат превзошел ожидания: тридцать сантиметров водяного слоя под поверхностью! (В виде льда, конечно) Вполне достаточно для добычи технической воды, избавляющей от дорогостоящих полетов на Землю. Мгновенно была составлена карта Луны с пометками перспективных водных источников. Отозвав дроида, Влад отдал команду на взлет. В процессе полета особые датчики вели неустанный мониторинг космических частиц, бомбардирующих корпус. Результаты его приятно удивили. Графеновая броня оказалась надежным щитом, почти полностью нейтрализовав космическое излучение. Внутренние датчики едва фиксировали фон. Полеты к дальним планетам переставали быть смертельно опасными. Влад поставил себе мысленную галочку: корабельные скафандры! Не просто удобная одежда, но и абсолютная защита от статического электричества, коего на корабле быть не должно.

Закончив лунные этюды, они взяли курс на Пальмиру. Орбитальные спутники вокруг Луны не вились — до недавнего времени она оставалась в тени былой славы, забытая после американской лунной гонки. Влад задумал исправить это досадное упущение, разместив пару-тройку сторожевых спутников, чтобы отслеживать незваных гостей. Тем более, что сейчас это не составляло особого труда. Они описали величественную дугу, выбрав эллиптическую орбиту вокруг Луны и Земли, и вернулись на Пальмиру. Попутно плазменные двигатели прошли испытания во всех режимах, и Влад остался доволен — все параметры совпадали с расчетными. Расход ксенона за весь полет составил всего триста килограммов — капля в море по сравнению с затратами на запуск ракетоносителя с Земли, где счет шел на миллионы. Под шумок он запустил к Луне свой спутник, оснащенный автоматической буровой установкой, взяв за основу трофей, некогда свалившийся ему на голову. Спутник благополучно вернулся с парой килограммов лунного реголита. Влад, не теряя времени, выставил его на аукцион и сорвал куш, с лихвой окупив все расходы. Свои образцы он приберег, создав вокруг них ореол таинственности. Никто не знал, сколько реголита привез его аппарат в своей капсуле. Слухи ползли, подогревая интерес, и вскоре после возвращения на Пальмиру он выставил лот — лунный реголит со следами воды. Это была сенсация!

Взору публики предстала запаянная колба с реголитом, на стенках которой отчетливо виднелся конденсат. Аукцион проходил в здании Санкт-Петербургской биржи на стрелке Васильевского острова. Был выходной, и биржа не работала, но пресса и научное сообщество бурлили от новостей — на Луне есть вода! Торги вел Императорский аукционный дом, чья репутация была безупречна. Влад сознательно отказался от услуг иностранных гигантов — Императорский был вне конкуренции. Безупречная работа, экспертные оценки, которым доверяли безоговорочно. Все знали: комиссию получит казна. В торговом зале биржи расставили ряды кресел для участников аукциона, и распорядитель объявил сенсационный лот: лунный реголит, доставленный с Луны русским спутником, с оригинальной буровой установкой, со следами воды. Разумеется, никто не знал, что университеты Петербурга и Москвы участвовали в аукционе лишь номинально — им уже было обещано по двести граммов такого же реголита на исследования. Вольф держал слово. В результате напряженных торгов колба ушла Гарвардскому университету, который, заручившись поддержкой щедрых доноров, выложил за бесценный образец астрономическую сумму. Все было честно и прозрачно. Россия держала марку. Империя не позволяла себе даже намека на банальное читерство.

Пресса на следующий день пестрела заголовками. И никому не пришло в голову бросить тень на императора — казна и так выкупила часть добычи для своих академических институтов.

Вольфа тут же засыпали приглашениями выступить с лекциями, что сулило не только солидный доход, но и головокружительный пиар. И он решил слегка похулиганить, взяв в свою свиту Юнну и Анюту в качестве ассистенток. После первой же лекции пресса взорвалась. Анюта, с ее точеной красотой, великолепной фигурой и глазами цвета морской волны, покорила публику. Не уступала ей и Юнна, с ее гибким телом, медовыми глазами и оливковой кожей. Девушкам тут же предложили выгодные контракты, и Влад посоветовал им не отказываться. Красота спасет мир! Анюта, его сестра — о ее благополучии Влад просто обязан был заботиться. Юнна, его девушка — и ее он не мог оставить без внимания. Так что все в рамках приличий. Если деньги текут рекой — нужно подставлять большую лопату! Хе-хе.

На лекции в Гарварде появился новоиспеченный муж Анюты. На показах мод и тряпок ему делать было нечего, а в Гарвард — в самый раз. Александр был неотразим и чарующе обаятелен. Вскоре их пригласили в Белый Дом на прием, устраиваемый президентом США в честь какого-то национального праздника.

После официальной части президент пригласил их в свой кабинет, отделанный голубым нефритом — роскошь, доступная лишь немногим. Во всем мире голубым нефритом были украшены только покои Императора России и кабинет президента США, да и то по воле Юсупова-старшего, правда, на американские деньги. Поговаривали, что такие апартаменты есть и у японского императора, но это оставалось тайной.

Александр вручил президенту письмо от императора, как родственник царствующей династии, потом все обменялись небольшими подарками. Подали вино и десерт. Легкий, ни к чему не обязывающий разговор завершил картину.

Александр и Влад не стали задерживаться в столице и вылетели в Майами. Стандартное место для уставших от трудов праведных. Юсуповский бизнес-джет доставил их быстро и с комфортом. Основная часть лекционного тура была позади, и у них было пара дней на пляжный отдых. Они поныряли в океане, но, заметив тигровых акул, решили не испытывать судьбу и ограничились солнечными ваннами на пляже. Тем более, доказывать кому-либо что-либо уже не было нужды. Но тут раздался крик, и спасатели вытащили из воды окровавленного юношу. Влад понял, что произошло, и бросился на помощь.

Диагноз был очевиден: акула вцепилась в ногу и вырвала почти полбедра на правой ноге. Бедренная артерия была задета, но, к счастью, не перекушена. Он тут же наложил жгут из плавок какой-то красотки и быстро вызвал скорую, но своими знаниями прикрыл рваную рану на артерии и остановил кровотечение. К приезду скорой давление стабилизировалось, и юноша начал самостоятельно дышать. Сейчас ему нужна капельница и противошоковые препараты. Влад понимал, что долго он так не протянет — рана слишком глубока.

Врач скорой помощи знала свое дело и действовала чётко. Юношу увезли в больницу, и друзья вновь погрузились в объятия неги и пляжного ничегонеделания.

По возвращении из лекционного тура Влад наконец получил документы о приобретении атолла в собственность в посольстве Японии в Москве. До этого момента обнародование его находок было чревато неминуемыми судебными тяжбами. И вот, со спокойной душой, он предал огласке свои сокровища, передав все шесть сундуков экспертам Эрмитажа, снабдив их детальным перечнем каждого артефакта. Эрмитажные хранители буквально затрепетали от восторга, узрев такую концентрацию редкостей. История знала немало варварских примеров, когда алчные испанцы безжалостно переплавляли индейские артефакты в драгоценные металлы, начисто игнорируя их художественную и историческую ценность. Завоевателей интересовал лишь звонкий металл, превращавшийся в серебряные реалы, «реалы де а очо» или просто «восьмерки» — золотые монеты в восемь реалов. Печальный пример Франсиско Писарро, переплавившего даже золотой шлем Монтесумы II, не послужил им уроком.

Влад решил передать часть найденного Эрмитажу, а остальное выставить на аукцион, оставив себе лишь несколько наиболее статусных вещей. Коллекционером он не был ни разу. Эрмитаж организовал ошеломительную выставку артефактов, после которой аукцион и состоялся. Вырученные деньги были весьма кстати, ведь предстояло еще многое закупить, а по уровню богатства он никак не мог тягаться с олигархами. Да, он был обеспеченным человеком, но не более. И фамилия его была Вольф, а не Юсупов.

Он задумал поправить свое материальное положение, занявшись поиском ценных ресурсов в поясе астероидов. Уже был готов перечень всего необходимого для разведывательной экспедиции. Список хоть и невелик, но весьма затратный. Гиперспектральные камеры, лазерные абляционные системы, магнитометры, сепараторы, бесчисленные сенсоры… Если удастся найти редкоземельные элементы, которых в земной коре — крохи, можно сорвать куш. Ведь затраты на корабль нужно как-то окупать, а он вложил в него все свои сбережения. Дорогая игрушка получилась. Еще он разработал камеру для трансмутации металлов, без которой было бы нереально заполучить уран-235. Найди он, к примеру, осмий и преврати его в изотоп-187, прибыль была бы колоссальной. Родий, скандий, иридий, индий и прочие редкие элементы также представляли огромный интерес. Объем небольшой, а отдача — колоссальная.

Но пока он решил завершить свои исследования в области искусственных нейросетей на основе коллагена. Правда, белок был скорее подобен коллагену, нежели являлся им в чистом виде. Коллагеновая группа оказалась весьма обширна. На сегодняшний день было известно 28 типов белков, образующих 46 полипептидных цепочек. И бесчисленное множество коллагеноподобных белков, содержащих коллагеновые домены, но не относящихся к основному семейству и выполняющих совершенно иные функции. Например, поддержание иммунитета осуществлялось именно коллагеноподобными белками. Работы было непочатый край. Но он обещал отчиму разобраться с этим, ведь простое использование коллагена для восстановления зрения — это лишь подобие решения проблемы. Юнна решила присоединиться к его исследованиям. Ксенобиология развивалась невероятными темпами, и это было ее призванием. Она получила разрешение Кирсанова и собственную тему для диплома. Защитить диплом ей разрешили досрочно, ведь она уже была доктором биологии.

Дуся родила прекрасную девочку, и ее радости не было предела. Она освоилась на заимке, тем более, что Юнна всегда была рядом и помогала. Влад прогнал ее через капсулу, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Однажды он спросил Дусю, почему она Дуся, а не Дуня. Вроде бы и то, и другое — уменьшительно-ласкательное от имени Евдокия. Оказалось, что она вовсе не Евдокия, а Авдотья, а Дуся — это еще и ласковое обращение к человеку (вне зависимости от реального имени), означающее «милый», «дорогой». Она мужа так и называла: «Мой маленький дуся». Влад только подивился причудам русского языка. Не зря он сестренку Нюркой звал. Кто не знает — это народное производное от Анны.

Эксперименты с коллагенами шли своим чередом, и Влад решил протестировать опытную сеть, которую он уже в третий раз вырастил в своем биореакторе. В его распоряжении были ламинарные шкафы (бокс биологической безопасности) для стерильной работы с культурами, инкубаторы для поддержания температуры и газовой среды для стационарных культур, центрифуги, рН-метры, оксиметры и счетчики клеток. Так что за результат он не опасался. Нейросеть для Дуси он вырастил с использованием ее ДНК и генного набора, регулирующего выработку коллагена. Та, смеясь, легла в установку, мечтая стать намного умнее. Влад подтвердил, что для нее все станет намного проще и яснее, а сеть будет следить за состоянием ее здоровья, предупреждать о заболеваниях и регулировать жизненные показатели и метаболизм. Главное, чтобы мозг не распознал ее как чужеродную и она не была поглощена глиальными клетками. Именно поэтому основой сети послужил ее собственный коллаген, выращенный в биореакторе.

По расчетам Влада, развертывание нейросети займет около двух суток. Для каждого поля и подполя был применен свой тип коллагена, способствующий быстрому прорастанию и дополнительно соединяющий все поля и подполя неокортекса отдельными связями, не заменяя, а создавая дополнительные нейронные соединения. Он не пошел по стопам Зилара, а применил метод, разработанный их более продвинутыми визави. Он уже изучил нейросети из почтового модуля, благодаря чему ему удалось научиться выращивать нейросеть в течение недели после забора биоматериала у конечного пользователя. Отработав технологию и выбрав подходящие материалы, он отправил все данные отчиму в клинику для организации производства и продаж. Такая нейросеть стоила намного дешевле биологической и уступала ей по функционалу, но все же была несоизмеримо лучше, чем жизнь без нее.

У той же Дуси, сразу после развертывания сети, установленные базы данных по кулинарии и ведению хозяйства, растениеводству, ветеринарии и пчеловодству дали такой мощный толчок, что она с энтузиазмом принялась за все эти дела, а готовить стала на порядок вкуснее, и ее меню расширилось в разы. Она моментально разобралась, как ухаживать за женьшенем, выращивать пчел и освоила множество способов сохранения и приготовления продуктов. Она настолько загорелась новыми знаниями, что Влад, покачав головой, начал программировать Бабая на составление баз данных по различным видам человеческой деятельности.

После выхода на рынок новых нейросетей случился настоящий бум. Каждая уважающая себя семья считала своим долгом снабдить нейросетью своих детей, и это стало самым желанным подарком на совершеннолетие. Клиника отчима разрослась. В тылу старого корпуса он начал возводить башню из стекла и бетона, потенциально увеличив коечный фонд втрое. Остро встал вопрос об обучении персонала и организации нового производства. Но раскрывать технологии никто и не собирался. Это был главный секрет двух академиков, и пока никому не удалось к нему подступиться.

После презентации новой нейросети Бородин пригласил Влада к себе — тот давно не виделся с семьёй. И вот наконец все собрались за одним столом: Анюта с Александром, Бородин с матушкой, Влад с Юнной. Просторная квартира академика наполнилась тёплым светом и приглушёнными голосами.

Анюта, уже на пятом месяце, нежно придерживала едва заметный животик. Александр Иванович, словно патриарх рода, восседал в резном кресле, неспешно покуривая трубку. Юнна перешёптывалась с Анютой, а Александр уединился с Владом в углу гостиной. Лишь матушка, истинная хозяйка дома, хлопотала на кухне, контролируя работу официантов.

Ужин превзошёл все ожидания. Повар явно превзошёл самого себя: каждое блюдо казалось маленьким шедевром. На десерт подали воздушные эклеры и выдержанное порто к кофе. Влад, однако, предпочёл красный юньнаньский чай — его выбор всегда отличался от общепринятого.

Александр с интересом разглядывал кофейный сервиз Бородиных.

— Юсуповская фабрика, — констатировал он. — Эскизы моей бабушки. Её почерк ни с чем не спутать.

На днище чашек действительно виднелась метка — северная серия с песцами, белыми медведями и оленями. Бородин дорожил этим сервизом: его отец приобрёл его в молодости, заработав деньги разгрузкой барж на Неве. Сегодня подобное можно было купить без труда, но ручная роспись и старинные эскизы оставались бесценными.

— Никто так и не смог повторить её талант, — задумчиво произнёс Александр. — Да и Юсупов-старший был не менее выдающимся художником. Его иллюстрации стали каноном, а рисунки к первому изданию «Тысячи и одной ночи» признаны классикой.

Он вспомнил портреты, написанные предком: Столыпина, Второва, молодого Ивана Пятого, Менделеева, Теслы, Мосина, Доливо-Добровольского, Мечникова, Павлова, Толстого, Филимонова, Чехова и многих других. Потомки Третьякова приобрели их, а после войны император распорядился выпустить почтовые марки с этими изображениями — настолько совершенными они были.

После ужина Бородин пригласил мужчин в кабинет — единственное место, где разрешалось курить. Он неторопливо раскурил трубку и перешёл к делу:

— Господа, профессор Кирсанов ознакомил меня со своими исследованиями. Мы на пороге грандиозного прорыва — он вышел на программируемый апоптоз в эмбриогенезе. Это открывает возможности для придания человеку необычных качеств через точечную регуляцию морфогенеза, коррекцию метаболических путей и программирование клеточной пластичности. Иными словами, мы стоим у истоков Novum hominem.

— Я бы не стал использовать это название, — возразил Влад. — С точки зрения латыни корректнее Homo Novus, но оно слишком просто и не отражает эволюционную суть. Предлагаю Homo evolutus или Homo innovatus.

— «Человек эволюционировавший» или «человек обновлённый», — размышлял Бородин.

— За «обновлённого», — вмешался Юсупов. — Он не сам обновился — его обновили учёные. Так что термин точен.

— Согласен, — кивнул Влад.

— Присоединяюсь, — заключил Бородин. — Влад, а ты замерял свой электрический потенциал?

— Измеряли, но приборы не были готовы к такой мощности. Пришлось бы заново градуировать, а времени не было. Предварительные данные: напряжение — до 250 вольт, сила тока — 50 ампер. Но это не предел.

— Ого. Человека точно сможешь убить, — усмехнулся Бородин.

— Человеку хватит и 100 миллиампер, — ухмыльнулся Влад. — Переменный ток в полсекунды — и остановка сердца. При 5 амперах — мгновенный паралич.

— А нельзя имплантировать «электрические» клетки другому? — спросил Александр.

— Саша, ты явно не биолог, — покачал головой Бородин. — Отторжение неизбежно. Даже с обычными органами доноров подобрать сложно, а тут — клетки, способные убить организм.

— Жаль, — вздохнул Александр. — Я бы не отказался от такого «гаджета» внутри.

— Если у тебя есть такие клетки, можно вырастить колонию, — пояснил Влад. — Но законы их роста пока неизвестны. Нужны эксперименты. В аурном зрении их не видно, но можно просканировать на рентгеновском томографе — у нас разрешение в воксель.

— Уже в полвокселя, — поправил Бородин.

— Тем лучше. Если найдём у тебя такие клетки, измерим разницу потенциалов в мембранах. Тогда поймём, чего можно добиться, — завершил Влад.

— Я хоть сейчас прыгну в томограф, — улыбнулся Александр.

— Внеси деньги в кассу — и сделаю ночной сеанс по блату, — подмигнул Бородин. — Днём всё расписано на месяц вперёд.

— Александр Иванович, я завершил исследования имплантов. Вырастил дюжину — пока только для памяти. Остальные сложнее, но с ними разберёмся позже. Можете начинать установку, но осторожно — наблюдение в стационаре обязательно.

— Отлично, — обрадовался Бородин. — Новая услуга.

— Какой резонанс! — оживился Юсупов. — Сейчас все только и говорят о нейросетях. Банки даже кредиты выдают на установку — правда, со страховкой. А то вдруг клиент «кони двинет».

— Александр! Где твоё воспитание? — укоризненно произнёс Бородин. — «Кони двинет» — это язык биндюжника. Ты же воспитанный молодой человек.

— Это у нас фамильное, — с достоинством ответил Юсупов. — Дед, служивший канцлером у императора Александра, мог такое выдать, что хоть святых выноси. Да и сам Александр Александрович не чурался петровских оборотов.

— Склифосовский рассказывал, — кивнул Бородин, — что твой дед был уникумом. Они много работали вместе.

— Да, дедуля наворотил такого, что трудно поверить — будто один человек всё это сделал, — согласился Юсупов.

— Я еще пару баз данных подготовил, — Влад усмехнулся. — Мой Бабай не подкачал. Как Дуся прижала, сразу понял — базы надо дробить. Ей персональную организовал — пчеловодство и растениеводство. Так она в момент освоила, как за женьшенем ухаживать и пчел разводить.

— Да, базы данных улетают только так, — подтвердил Бородин. — Тут из Минобороны приходили, просили тактическую базу сделать. Но секретную.

— Не вопрос. Сделаю им твердотельный модуль памяти, пусть сами паролят. Потом пусть приезжают, подключат к мнемокомплексу и закачают офицерам. Мнемотехнику, разумеется, никому не передаем, — заверил Влад.

В разговор вступил Юсупов: — Меня батюшка достал уже с этим кризисом, — затянул он. — У американцев полный крах. Госдолг — выше некуда. Потребляют на сорок процентов больше, чем производят. Ищут сейчас прорывную технологию, которая из долговой ямы вытянет. Зациклились на ИИ, искусственном интеллекте.

— Саша, да это очередная разводка для дураков, — отмахнулся Бородин. — Вон, Влад постоянно с этой темой возится, и конца не видно. ИИ — это фикция, его не существует.

— Так они на дураков и рассчитывают. У них уровень образования рухнул до неприличия. Дети в школах только печатными буквами шпарят. А у нас, слава богу, чистописание оставили. Хоть все и ворчат, а требования прежние, — поддержал Александр. — Я сам чистописание сдавал в школе, и ничего страшного.

— Это еще твой дед ввел, — вставил Влад. — Когда ребенок пишет от руки, излагает свои мысли, следит за орфографией, пунктуацией, за красотой слога, он задействует сразу множество зон неокортекса, чтобы все это согласовать, да еще и смысл не упустить. Это колоссально развивает нейронные связи. У нас это осталось, а на Западе верх взяли педологи, которые усиленно продвигают цифровые показатели уровня знаний. У нас этих педологов еще до большой войны отбрили. Помнится, даже Иван Пятый указ выпустил «О педологических извращениях в системе Министерства Просвещения». Так что чему тут удивляться?

— Ой, а расскажите подробнее, а то я, как простой инженер, не в курсе этих биологических веяний, — попросил Александр.

— Да это тема на четыре семестра на биофаке, — усмехнулся Влад. — Ну вы мне как родственнику — вкратце, — взмолился Александр.

— Ладно, уговорил, — усмехнулся Влад. — Развитие человека проходит через четыре основные стадии: эмбриогенез — развитие плода в утробе матери; первичный рост после рождения, когда ребёнок почти ничего не видит и не слышит — только свет, зрение очень узкое. Поэтому все эти погремушки над кроваткой — бесполезная вещь. В этот период его интересуют только запахи. Он безошибочно чувствует запах маминой груди и молока, положение тела. Лучше, чтобы он был у мамы на руках. Поэтому мыть грудь, как советовали американцы, категорически нельзя. Ребенок теряет ориентацию в пространстве и начинает плакать, выражая своё неудовольствие. Потом наступает период впитывания социальных инстинктов. Этим обусловлен эффект Маугли. Если ребенок не начал говорить в полтора-два года, он уже, скорее всего, и не заговорит. Обучить его будет практически невозможно. Он теряет социальную адаптацию к нахождению среди себе подобных. Зато, если такой ребенок видит постоянные убийства и террор, он и это будет считать нормой. И это потом не выбить. Это откладывается в лимбической системе и становится устойчивым социальным типом поведения. То есть убедить такого ребенка в том, что убийство — грех, — невозможно. К восьми годам у него начинают формироваться нейронные связи в неокортексе, развивается кора мозга. И это продолжается до наступления пубертатного периода. Тогда наступает кардинальная ломка всего, и что из этого получится — никто не угадает.

Пубертат — это третий этап развития. Массовый выброс гормонов и период ускоренного роста. И, наконец, постпубертат и переход развития в акматическую фазу, впоследствии выход на старость и немощь, и как финал — полный апоптоз организма. Это, как ты и просил, вкратце. Твой тесть был причастен к группе исследователей, открывших так называемый лимит Хайфлика под руководством американца Леонардо Хайфлика. За это даже получили Нобеля, хотя сейчас эта премия из-за политизированности обесценилась. Но Хайфлик получил ее заслуженно. Его группа определила конечность деления соматической клетки в многоклеточных структурах, отсюда и возникла идея о преодолении апоптоза и увеличении числа делений, то есть о продлении жизни человека. Но ученые не туда смотрели — надо было изменять сам вид, и тогда это было бы возможно. Но никто не знал как и куда. На первом этапе развития сапиенсам надо было тупо выживать, и эволюция пошла по пути выживания вида, отбросив на тот момент «ненужные» возможности и стала выращивать вид, который стал пользоваться мозгами для выживания. Тогда у ранних сапиенсов мозг стал весить под кило восемьсот грамм. Они стали организовывать племена и стаи, охотились вместе, или социализировались, как сейчас принято говорить. Со временем эта необходимость отпала, и мозг сапиенсов, особенно в Европе, похудел до кило двести грамм, потому что нужны были послушные потребители, а не личности, способные решать ранее неразрешимые задачи. И вот сейчас появилась возможность не дать умереть специальным клеткам в процессе эмбрионального развития и получить «неведому зверушку» отдельного вида, который в научном плане будет совсем не сапиенс, хотя внешне будет похож на него. Но он сможет получить повышенную регенерацию, увеличенные поля неокортекса и не выключенный аппарат выработки своей собственной энергии. Или сверхспособности по сравнению с обычными людьми. И что самое интересное, по расчетам у такого индивида число Хайфлика будет раза в два выше, чем у обычного сапиенса. То есть жить он сможет лет так сто пятьдесят-двести. Правда, у него будет более долгое взросление — лет этак до тридцати. Ну, и то, что твои родственники вышли на регулирование механизма и придали человеку тетраплоидный геном, то есть нашли способ сделать так, что у человека будет не две пары хромосом, а четыре, дает нам основание думать, что у новой особи рака не сможет случиться как класса, и многим болезням он не будет подвержен вообще. Ведь в случае деления клеток варианты сбоя или мутаций упадут в четыре раза. Ну вот тебе вкратце, как ты и просил. Потому что не вкратце — тебе надо пять лет учиться и еще лет пять работать в лаборатории. У хороших учителей. Хотя при наличии нейросети это тебе обойдется примерно годом освоения закачанной базы.

— И все-таки что насчет ИИ? Мои расчетные системы на его основе работают, считают превосходно. Мосты во Владивостоке — моя работа, все сошлось идеально, — не унимался Александр.

— Для расчета мостов никакой ИИ не нужен, — отвечал Влад. — Взгляни на Шухов-мост в Константинополе. Во времена Шухова не было ни компьютеров, ни даже арифмометров. А он стоит, как ни в чем не бывало. И прекрасен, как мечта, — сам видел. Поразительное зрелище. А его построили почти век назад. Все вручную, разве что паровые экскаваторы и землечерпалки помогали. Между прочим, его признали самым красивым в мире. Так что твоим мостам до гения Шухова — как до Луны пешком. Да и та когорта инженеров была совершенно бесподобна. Они смогли рассчитать энергопотребление страны на десятилетия вперед. И заметь, все построенные ими электростанции до сих пор работают, словно вчера возвели. Ты знаешь, что ГЭС на Волге в Дубне до сих пор работает на березовых подшипниках? Осталось еще несколько таких. Тогда просто металла не хватило, и инженеры придумали им замену. Это было перед войной, когда Москве воды катастрофически не хватало. А город рос. И сто километров канала Волга-Москва были построены за три года с минимальной механизацией. Наши предки были ого-го! Канал Волго-Дон, Волго-Балтийский канал, Беломоро-Балтийский, Каракумский, сотни электростанций, заводы, тысячи рабочих мест. К большой войне Россия подошла второй по валовому продукту и первой по многим показателям. А что касается ИИ, то это блажь. Если ты создашь искусственный разум, что он сделает в первую очередь? Можешь не отвечать. Он будет следовать СВОИМ интересам. Не твоим, не моим, а своим собственным. И если он поймет, что ты ему мешаешь, то он тебя убьет или, как пишут в романах, аннигилирует источник проблемы. Он же не человек, ничто человеческое ему не нужно. Он чистый разум, который тоже будет выживать как умеет. И если он посчитает тебя и все человечество врагом, то он просто сотрет его с лица Земли. Договоришься ты с ним или нет — вилами по воде писано. Так что не буди лихо, пока оно тихо. Кстати, из всех известных нам цивилизаций никто не пошел по пути создания ИИ. Все остановились на мощных вычислителях, которые осваивают имеющуюся базу данных. Вот для этого мои чипы и создавались.

— Да, все не так просто, — протянул Александр. — А над чем ты сейчас работаешь? Просто интересно.

— Саша, хоть ты и инженер, всего я тебе не скажу, — усмехнулся Влад. — Не обижайся. Я рассчитываю гиперпривод для выхода в подпространство, но знаний не хватает. Теория наша хромает, а инопланетная тоже молчит. Там столько нерешенных для нас задач, что голова с нейросетью пухнет.

— Так подключай меня! Мне пока делать особо нечего. Живем рядом — полчаса лёта. Делов-то, — воскликнул Юсупов. — Тем более сетка у меня почти раскрылась. И потом, мы же все под клятвой. Так что от меня ничего не убежит.

— Понимаешь, Александр, у меня непростые отношения с твоими родственниками. Так что всего я тебе сказать не могу, — уточнил Влад. — Есть мои разработки, которые лежат пока без дела, но для меня они очень ценны, именно потому, что я пока не могу определить их настоящую ценность.

— Ладно, как знаешь, но слово сказано. И потом, мы уже с тобой родственники, — заметил Александр.

— Тогда нам стоит слетать пока недалеко, — подмигнул ему Влад.

— На Шантары? Китов посмотреть? — возбудился Александр.

— В пояс астероидов, — ответил Влад и улыбнулся.

Сказать, что Александр был в шоке — ничего не сказать. Он словно в осадок выпал.

— Ты хочешь сказать, что можешь летать в космос?

— Не хочу, а говорю. Мы тут с Юнной на Луну слетали. Неприятное место, надо сказать. Ну, ты, наверное, в курсе продаж реголита. Нашли пару мест с замороженной водой. Не надо будет на Землю возвращаться. Можно там подзаправиться. Вода, конечно, техническая, но как раз ее много и уходит. Питьевая будет только с Земли. Такое количество минералов не засунешь. Хотя ее и пить можно, но после специальной обработки.

— Так это твой реголит висел на продажу? Он же вроде спутником привезен был, — недоумевал Александр.

— Ну, скажем так, спутник был и привез около килограмма грунта, но его мало, и это был отвлекающий маневр. Основное мы с Юнной привезли. Она сейчас выпускается и не сможет меня сопровождать. Так что можешь занять ее место. Анюту не тяни — ей скоро рожать.

— Если это так, то хоть сейчас готов отправиться — всю жизнь мечтал о космосе. Только старшаки постоянно в стойло ставили.

Влад усмехнулся и подал ему руку.

— Считай, что договорились. Только пустотные скафандры доделаем и в путь. Мне тут тоже все поднадоело.

Договорились о месяце передышки и закачке баз данных по навигации Александру. Вахту стоять надо было, не сачкуя, а их всего трое. Конечно, Малай не подводил, но это не повод расслабляться. Весь этот месяц Александр прожил у Влада. Работы было немерено, и сроки горели. И потом, никому не надо было знать, куда они девались. А так, на испытаниях новой модели в Тихом океане. Под конец всех процедур он повел Александра в тоннели показать птичку. Когда в холодном свете светодиодов он увидел «Лунь», то просто остолбенел. Возможно, это впечатление от холодного света, но сам корабль был неимоверно красив. Черный матовый графеновый корпус лодочного типа. Где днище было защитой корабля от плазмы при посадке. Зализанные углы и эстетика нового типа. Он вызывал как гордость, так и страх. Вылетали они в ночь и быстро достигли Пальмиры. Там остановились на дневку и подготовились к старту на орбиту Марса. На Луне делать было нечего. Влад спокойно делал свои дела, делал расчеты и сверялся по картам звездного неба.

Александр исследовал каждый уголок корабля, осыпая Влада вопросами. Тот, устав объяснять, пообещал загрузить ему базу данных в нейросеть: «Разберешься сам, делов-то на копейку». Влад выжидал идеального момента для старта, стремясь сэкономить драгоценное топливо. В ожидании благоприятного «окна», они коротали время, охотясь на лангустов в тихой лагуне. Влад даже показал Александру укромное место, где когда-то были найдены пиратские сокровища. Они наслаждались последними днями безмятежности, предчувствуя скорое погружение в напряженную работу. Наконец, все факторы сложились воедино. «Лунь» взмыл ввысь, а Влад активировал ускорители.

Ускорители сработали безупречно, извергнув клубы азота после смены картриджей. Не задерживаясь на орбите, они продолжили путь. Малай, гений навигации, тщательно вычислял траектории сближения с интересующим Влада скоплением астероидов. Разнообразие углов и скоростей поражало, но Малай не подвел, обеспечив ювелирную точность расчетов. Учитывалось и то, что старт с орбиты нежелателен — слишком велик риск привлечь внимание. Поэтому было решено стартовать из-под покровов Луны, чтобы избежать ненужной паники среди земных астрономов, вызванной неземными эффектами.

Плазменные двигатели выдохнули длинную струю синего пламени, выводя «Лунь» на расчетную траекторию. После штатной работы двигатели затихли, и корабль продолжил полет по инерции. Малай демонстрировал на экране траекторию, отклонения были минимальны. Однако при подходе к орбите Марса маневры и учет гравитации планеты были неизбежны.

Влад спокойно передал вахту Малаю и отправился ужинать, распаковав порционный рацион. Александр, не теряя времени, присоединился к нему с мясным пайком. Первый синтезатор пищи пока что барахлил, выдавая лишь напитки. До его отладки руки еще не дошли, хотя принцип работы Владу был уже ясен. Тем не менее, синий тоник, с биогенной основой и полным отсутствием «химии», пришелся по вкусу и заметно поднял настроение. Отобедав, Влад пошел ко сну. Следующую вахту должен был нести Александр. Пока не было опыта межпланетных полетов, правила безопасности оставались превыше всего. Освежившись гигиеническими салфетками для экономии воды, Влад провалился в сон.

Александр, однако, не мог сомкнуть глаз. Он все глубже осознавал, что Влад — не просто смертный. Его открытия, хоть и основанные на инопланетных знаниях, свидетельствовали о его гениальности. Способность усваивать и применять столь сложные концепции дорогого стоила. Но он пошел еще дальше, начав строить космические корабли. Об этом пока знали лишь его возлюбленная и сам Александр. Нейросети несли человечеству невероятный прогресс, и Влад, несомненно, стоял у истоков этой революции. Сейчас планета была охвачена настоящей «нейросетевой лихорадкой». Все жаждали заполучить передовую технологию, но Вольф не спешил продавать её, не стремясь к наживе. Как и его дядьки, он не испытывал излишней толерантности к человечеству, понимая, что его изобретение неизбежно будет использовано в военных целях. Александру была понятна позиция Влада, его нежелание бесконтрольно распространять нейросети. Он попросту ограничил доступ к установке нейросетей для неграждан России. Производственные мощности были ограничены, и очередь расписывалась чуть ли не на год вперед. Александр подозревал, что это лишь отговорка, но проверить это никто не мог. Изделия Влада были действительно сложными, за ними скрывались биотехнологии, невиданные доселе. Разгадать их секрет пытались лучшие умы мира, но пока безуспешно. По сути, открытие реликтовых клеток и наделение человека новыми возможностями уже тянуло на признание Влада величайшим ученым. Но Владу это было не нужно. Он прекрасно чувствовал себя в родовом поместье и не испытывал ни малейшего желания перебираться в столичную суету. К тому же, когда Александр узнал, что за спиной Влада стоит армейская разведка, все вопросы отпали сами собой. Хотя, конечно, узнать всего не удалось — информация была засекречена. Даже тетушка не смогла ничего выяснить. Империя умела хранить свои тайны. Возможно, отец и мог бы пролить свет на некоторые моменты, но он никогда бы не поделился информацией. Канцлер он или кто?

Но Александру нравилось работать с Вольфом. Он надеялся взрастить в себе клетки электричества, обнаруженные у него, и приблизиться к уровню гения Влада. Он помнил слова отца о том, что ему следует держаться Вольфа, так как он — не совсем человек, и у него можно многому научиться, а возможно, и выйти на новые уровни сознания. Они были примерно одного возраста, просто учились в разных университетах. В конце концов, он женился на его сестре Анюте, о чем ни разу не пожалел. Тесть — академик, шурин — академик. Да и Анюту он полюбил с первого взгляда. Таких девушек сейчас почти не встретишь. И он серьезно относился к своему браку. Роды Бородиных и Вольфов всегда стояли на страже отечества, и этот факт нельзя было игнорировать. Ему уже прислали снимки некрополя его предков с Донского кладбища. Род уходил корнями к временам Алексея Михайловича. Более четырехсот лет служения престолу значили многое.

Бесконечный поток мыслей проносился в голове Александра, пока, наконец, усталость не взяла свое. Он решил подменить Малая на час, а затем принять вахту у него полноценно. Попросив разбудить его за пятнадцать минут до смены, он забылся сном. Ему снилась Анюта с ребенком на руках. Её счастливая улыбка примиряла его с черным и безжалостным космосом.

Вахту он принял по протоколу, но Малай все равно не спал и отлеживал все действия нового пилота. Он заново прогонял все действия при метеорной опасности, проверял работу силовых щитов, накачку гравитационной пушки и лазеров. Одновременно Малай вел локацию маршрута отмечая аномалии и навигационные помехи. Наставления, закаченные им были похожи на лоции и он этому не удивился, зная, что Влад был приличным яхтсменом и под парусами ходил неоднократно. Так ему было удобнее писать наставления. Они не раз выходили в море под управлением Влада нырять за трепангом и гребешком, без которого он не представлял себе жизнь. К хорошему быстро привыкаешь, а уж как готовила Дуся трепанги в меду — язык проглотишь. Вспомнив об этом он не удержался и открыл себе баночку дусиных заготовок, что Влад захватил с собой. Получив тоник из синтезатора он спокойно наблюдал за приборами. Вдалеке светил, уже не сильно большой диск Солнца, а на экране он явственно видел подступающий Марс. Изображение было синтезировано с увеличением, но это был реально Марс. Скоростемер показывал, что их скорость была на уровне 800 километров в секунду. Тут же в его памяти выплыл чертеж скоростемера. Он был полумеханический, а за поправками следил Малай. Влад всегда дублировал функции приборов, чтобы уберечь себя от последствий метеоритного дождя или какого-то еще космического излучения, когда могут сдохнуть чипы, хотя они и имели тройное экранирование. Просто ни у кого не было опыта таких полетов и он всегда перестраховывался. Как говорится, Уставы в армии пишутся кровью — вот Влад и пытался всячески оградить корабль от неожиданностей. Александр даже и представить себе не мог во что ему встало такое чудо. Но зная о том, что он сам производит графен не удивился. Вольф был тем еще скрягой и предпочитал торговаться за каждую копейку. Если он мог это производить сам, то налево он такой подряд ни за что не отдаст. Его поразила ксеноновая ферма, где он добывал этот газ. В этот раз они летели на покупном ксеноне, но все следующие заправки будут из его ксенона, который он стал добывать из газогидратов. Излишек метана он использовал для теплиц и даже решил часть продавать городу. Все равно его было некуда девать. По его словам, там такие его залежи, что лет на двести хватит и они постоянно генерируются на глубине. Практически неисчерпаемый источник метана, который выделяла кора планеты. Вообще по теории Влада энергию, которое выделяет наша звезда по имени Солнце никуда не исчезает, а где-то паркуется, как известно по теории сохранения энергии. Как пошутил Влад — осталось только найти место, где она паркуется и тогда можно будет творить чудеса.

Александр уже заканчивал вахту и Малай уже разбудил Влада. Тот вышел зевая и потягиваясь, одновременно разминая затекшие суставы. Сделав себе крепкого чаю, он приготовил бутерброды и стал их поглощать с неимоверной скоростью. Потом крякнув посмотрел протоколы вахты и принял ее на себя, отправив Александра спать. Лететь им еще пару дней и видеться им придется урывками только в период пересменки и сдачи вахт. Все как на нормальном корабле. Судовое время пока совпадало с московским. Так решил волюнтаристским образом владелец.

Пока Александр давил на массу, Влад решил все-таки посмотреть генеалогию Юсуповых. А то он как-то мимо всего этого пролетал и не был светским львом. Получалось, что начиная с Юсупова-старшего, который женился на своей кузине Зинаиде Николаевне, после того как убил на дуэли ее мужа графа Сумарокова-Эльстона. Тогда император Александр сослал его на свои вотчины и удалил из света и столиц. Но через три года ссылки неожиданно вернул обратно и доверил место герольдмейстера империи, чему они обязаны до сих пор флагу, гербу, гимну и штандартам императора, правительства и страны. За время своей ссылки он перевел кучу восточных трактатов и по возвращении заработал звание академика. И вообще его переводы Корана с комментариями, Книги Вед, Конфуция, Книги книг и Книги мертвых стали классикой и почти все европейские издания были переведены не с оригинала, а с русского перевода Юсупова. Помимо этого он писал великолепную беллетристику и его романы про карибских пиратов, техномагии, космические саги до сих пор считаются каноном, уже не говоря о его иллюстрациях.

Фактически он построил военный флот России на стыке веков. И вывел армию на совершенно новы уровень подготовки. Он подарил империи золотоносные рудники с Златогорске, которые поддерживали курс рубля на протяжении всей большой войны. Конечно и сам не остался внакладе. Юсупов был двигателем всего движения России на Восток. Он презирал Европу, считая. Что они живы пока у них есть колонии откуда они черпают свои дешевые ресурсы. Как только колонии от них уйдут, то им поплохеет и Европа может сыграть в ящик. Сейчас уже Европа вымирает и если бы не подпитка их мигрантов, то у них уже была бы проблема с рождаемостью.

Первую войны немцы вроде бы выиграли и оккупировали часть Франции. Но бриттам господство германцев на континенте было как кость в горле. Они не успокоились и стали готовить месть. Российская империя тогда наживалась на поставках всего в воюющие страны, как и САСШ. Британцы тогда ограбили все свои колонии и стали готовиться к реваншу. Они концентрировали свои ресурсы и договорились с САСШ о взаимодействии, хотя втянуть их в войну не удалось. Также Япония не повелась на посулы британцев и не стала конфликтовать с Америкой. Ей пока и нефти с Борнео и Сахалина хватало и они не сильно зависели от американцев. Но бритты разместили заказы на верфях САСШ на их проекты линкоров и подлодок. А крейсеров у них и так хватало.

Подводная война была развязана германцами после утопления Лузитании с британскими солдатами на борту. Они намеренно подставили гражданский лайнер под торпеды Кригсмарине, чтобы заставить Америку войти в войну. Но Рузвельт не повелся на подставу и не стал объявлять войну. Тогда весь свой золотой запас бритты кинули на закупки продовольствия у России и оружия у американцев. Россия тогда держала нейтралитет и не поставляла оружие сторонам конфликта. Британия жила по карточкам. Им катастрофически не хватало продовольствия. Но британские транспорты топились немцами на пути из Мурманска и Архангельска лишая англичан еды.

Но и тут англичане не сдались и стали готовить французов к отмщению и тут они поимели успех. Немцы слишком расслабились, стали жить сытно и править всей Европой. Их все время подбивали походом на восток. Но герр Хитлер не был идиотом. Он прекрасно понимал силу России и не стал вестись на провокации англичан. Он понимал, что Константинополь ему не взять. Его армии просто сотрутся в порошок на подступах, а флот Германии был нужен в Северном море, чтобы нивелировать англичан. И потом никто не запрещал русским построить еще десяток линкоров, которые себя показали в битве при Груманте, где англичане бежали поджав хвост. А уже современная авиация давала себя знать и русские самолёты были всевидящим оком в морях и океанах. Их покупали все морские державы. Даже британцы разместили свои заказы и получили классные птички, которые висели часами над океаном, охраняя конвои из Америки.

В результате французы высадились на территории Франции и прошли почти всю ее довоенную часть, так как там не было серьёзных гарнизонов. Им активно помогали англичане, но добиться перевеса они так и не смогли. Война встала на паузу. Англичане были слабы на суше, а французам не хватало тяжелой техники и выучки. И как-то так получилось, что Россия не принимая участия в войне стала мишенью для бриттов, чтобы она вмешалась. Но Император Иван Пятый не горел желанием втягиваться в эту бойню. Канцлер Германии герр Хитлер даже послал благодарственную телеграмму императору с выражением восхищения и благодарности, что Россия под его управлением не дает разгромить бедных немцев. На что Иван только хмыкнул.

Развязка наступила неожиданно. Комиссия Красного Креста провела инспекцию по лагерям военнопленных и нашла кучу гражданских еврейской национальности в этих лагерях. Все они были не учтены и их не было в списках военнопленных. В ответ комиссия получила невнятные ответы по поводу решения еврейского вопроса и расследование показало массовое уничтожения евреев на территории Польши безо всякого суда и соответствующих процедур. И тут уже подняла голос Америка и стала требовать расследования преступлений нацистского режима. А когда получила отказ, то после консультаций с Россией объявила войну Германии. У нее не было договора о нейтралитете, как у России и она была вольна в своих решениях. И тогда Рузвельт объявил о походе на нелюдей, которые просто так уничтожают себе подобных (забывая об отношении его соотечественников к индейцам) и объявил о мобилизации всех сил Америки против всемирного зла. Тогда это произвело впечатление и американцы потянулись на мобилизационные пункты. Тем более, что банкиры Уолл-стрита раскошелились и дали денег в бюджет, мечтая потом посадить правительство на кукан долга, но просчитались. Правда это было уже потом.

Американцы высадились в Европе и стали помогать Франции, но немцы были не робкого десятка и не стали отступать, тем более, что с востока им прикрывала тыл Россия. Они перегруппировались и стали бить американско-французские войска сбросив оцепенение первых неудач. Тем более, что логистика у них была на ять. Тогда как американцам тащить все снабжение через океан было накладно. Последовало огромное сражение в Арденнах, где немцы начисто переиграли американцев и англичан и французами. И после этого фронт встал. Немцы не высказывали желания атаковать, противоборствующая сторона тоже. Позиционный тупик был налицо. Война перешла в стадию войны на истощение и вот тут немцам поплохело. Как бы они не хорохорились, но объединенный фронт трех государств был логистически более адекватен и гибок. Если бы немцы подтянули в свои сети Россию, то остальным бы мало не показалось, но герр Хитлер не любил славян, а его нацистская идеология не терпела никого равного им. А политика не терпит личные пристрастия.

В принципе падение Германии было на руку англичанам, но Россия имела натянутые отношения с этим островом. Царствующий дом вывел все активы из под юрисдикции Британии и не был привязан к ней никакими обязательствами. Наоборот, многие подданые Британии держали свои счета в России, так как там было обеспечение этим вкладам. Ограбленная Индия качалась и могла вот-вот объявить о своей независимости. Американцы приняли закон о ленд-лизе для Британии и Франции и снабжали их всем необходимым. Немцы же объявили о дополнительной мобилизации и стали готовиться к затяжной войне. Их экономика стала стремительно милитаризироваться.

В этих условиях император Иван Пятый максимально отстранился от войны, но его генералы готовили буквально новую армию за Уралом. Деньги на это у России были. Была проведена скрытая мобилизация и создана миллионная армия, которую стали учить и готовить к войне. На границе с Германией ничего не происходило. Все шло по накатанной и немцы тратили свое с трудом добытое золото на продовольственные поставки и сырье. Когда же золотой запас показал дно, то Хитлер сделал самую главную ошибку в своей жизни и потребовал поставки в счет будущих репараций. То есть бесплатно. На что получил резонный ответ, что утром деньги, а вечером стулья и деньги всегда вперед. Фон Риббентроп околачивался в Москве и пытался как-то договориться, но даже частные банки воздерживались от выдачи кредитов Германии, предварительно проконсультировавшись с канцелярией канцлера. А там спокойно не рекомендовали выдавать кредиты Германии без должного обеспечения. Немцы хотели заложить земли Польши, но император сказал, что земли поляков их не интересуют — своей земли немеренно.

Постепенно американцы накопили силы в Европе и с англами и французами пошли в наступление. Началась настоящая мясорубка и люди гибли сотнями тысяч. Механизированные дивизии и танковые армии схлестнулись в дикой схватке убивая друг друга. Авиация тоже билась насмерть, стремясь захватить контроль над небом. Их хватило на полгода после чего настала оперативная пауза. Потери с обоих сторон было просто ужасные и половина Европы стала кладбищем.

Тут то и проявился весь талант переговорщика Юсупова-старшего, который видя такое положение дел предложил нулевой выход для канцлера. Германия проиграла войну и это не подлежало сомнению. Она уже была отрезана от своих колоний и не имела подпитки оттуда. Восточное средиземноморье тоже они не контролировали и поставки с Ближнего Востока им были заказаны. На европейских ресурсах они попросту не выживут и их добьют. Он знал о фанатичной упертости фюрера и поэтому не торопил события. И на встрече, которую все-таки устроил им Риббентроп Юсупов честно описал всю диспозицию. Она фюрера не устроила и они расстались. А когда мясорубка продолжилась, то было уже поздно. Печень уже точно отвалилась и немцы стали лихорадочно искать мира. Германию бомбила союзная авиация каждую ночь. Хитлера отравили свои же соратники и на контакт вышел серый кардинал нациков — Мартин Борман. Этот перец был разумен и рационален. Он принял предложение Юсупова по оставлению территории к востоку от Эльбы в обмен на вывоз всего ценного в Южную Америку. За это Россия стала владельцем всего оставшегося золотого запаса Германии с обязательством кредитовать Парагвай, где нацики решили засесть. Так Юсупов вырастил овчарку, которая ненавидела САСШ, которые вмешались в европейскую разборку. Борман напряг весь флот чтобы вывезти специалистов и лучшую часть армии в Парагвай. У него были свои средства, чтобы купить нужное оборудование и потом уже Парагвай пробил себе выход к морю подвинув соседей.

Русская армия объявила формально войну и почти без сопротивления вошла в Берлин. Миллионная армия оккупировала всю восточную Германию и остановилась на берегах Эльбы. Остатки вермахта бились до последнего на западе с лимонниками и американцами, но сдаваться предпочитали на востоке русским. Им незачем было мстить немцам — между ними не было войны. Надо сказать, что Юсупов выполнил все свои обещания и немцев оставили на их землях для восстановления и хоть Германию и разделили но на территории оккупированной русской армией их никто не притеснял. Они сами выбирали себе правительства, но под надзором ИСБ России. Россия помогла с продовольствием, которую потом оформили как госдолг. Впрочем немцы довольно быстро его погасили.

Из этих воспоминаний и выплыли образы Юсупова, который втыкал штандарт императора в развалины Рейхстага. По повелению императора все имперские здания в Берлине были снесены. Германская империя почила в бозе.

После победы Юсупов, словно отыгравший свою партию в сложном спектакле, отошел от дел, укрывшись в родовом гнезде. В браке с Зинаидой Николаевной судьба подарила ему сыновей — аж троих — и ладную младшенькую дочку. На покое он времени зря не терял: говорят, именно он подсобил России с атомной бомбой, да еще и взялся за перевод первых шести книг Махабхараты, той самой индийской эпопеи, что корнями уходит в IX век до нашей эры! А потом, вздохнув облегченно, передал бразды правления кланом старшему сыну, Максимилиану. И будто растворился в воздухе. Злые языки, конечно, поговаривали всякое, но семья как один твердила, что патриарх жив-здоров, и супруга его при нем.

А дальше — понеслось: сыновья один за другим под венец пошли. Максимилиан себе в жены сиамскую принцессу взял, Александр — графиню Воронцову, а Иван, младшенький, — саму княжну Урусову, красотка была неписаная, да только характер — тот еще. Младшая же, Ксения, вышла замуж за американского миллиардера по имени Борис Юсупов. Вроде как тоже из Юсуповых, но боковая ветвь, кровного родства почти никакого. Он был сыном сводной сестры Юсупова-старшего, урожденной Кожиной, если не запутались еще. Борис тот с дворянским титулом, от отца доставшимся, жил себе припеваючи в Штатах, в своих обширных владениях. Сколотил состояние на аляскинском золоте да рыбке, и еще секвойи американские выращивал, да такие, что на весь мир продавал. Но американцем так и не стал, все русским подданным оставался. Так что Ия, с которой Влад познакомился, получается, дочка Бориса и Ксении. Остальные — сыновья, все с отцом в Америке крутились.

Влад, пробежав глазами по этой запутанной схеме родственных связей, примерно понял, кто есть кто в этом богатом семействе, и скомандовал Малаю, чтобы тот поднял из архивов Бархатной книги все данные по дворянским родам России. Не знать столпов империи — это уж ни в какие ворота. Ну и заодно — по всем заметным промышленникам и землевладельцам тоже сделать базу.

Кинув взгляд на приборы, ничего экстренного он не заметил. Так что отстоял вахту и передал ее Малаю.

Через трое суток полета они миновали орбиту Марса и двигались к намеченной цели. Малай четыре раза включал основные двигатели для корректировки курса. По мере приближения к скоплению астероидов все чаще срабатывала противометеорная защита, демонстрируя свою эффективность, но напряжение на щитах приходилось держать на пределе — на таких скоростях иначе не успеешь среагировать. Гравитационная пушка тоже пару раз пригодилась, уводя метеориты с траектории. Да и опыта полетов в таких условиях ни у кого толком не было. Все эти виражи вокруг Земли на орбитальной станции — детские забавы по сравнению с настоящим межпланетным вояжем. Александр вовсю изучал навигационные базы и теорию межпланетных полетов, и уже почти освоился на борту. У него была своя каюта, так что жилось вполне комфортно. Разве что еду сами не готовили, а приходилось питаться готовыми рационами, но для такой короткой экспедиции это было даже в диковинку. Даже душ успели опробовать, правда, с таймером на полторы минуты, чтобы воду экономить. В конце концов они вышли к нужному скоплению и, уравняв скорости, оказались внутри роя небольших астероидов, медленно вращающихся по орбите вокруг далекого Солнца, которое отсюда казалось небольшим сияющим диском. И тут началась настоящая эпопея с приборами: включили все, что могли, и наконец масс-спектрометр показал на одном обломке нереальное количество редкоземов. Забрать его целиком не представлялось возможным, но отколоть кусок гравитационной пушкой и лазерами, наверное, получится. Влад пальнул сначала на минимальной мощности, но булыжник и не шелохнулся. Только с третьего раза удалось отколоть внушительный кусок, который потом подровняли лазерами, чтобы он в грузовой отсек влез. Погрузив добычу, принайтовали ее как следует, и Влад отдал Малаю команду на картографирование участка, постепенно двигаясь среди астероидов и покидая это скопление.

Задача минимум была выполнена, и они, оставив пару спутников на орбите Марса, взяли курс на Землю. Обратный путь, как всегда, показался короче. Они сделали крюк к Луне, и Влад пролетел на небольшой высоте над поверхностью, чтобы показать Сане места посадок американцев и наши «Луноходы». Россия тогда посчитала безумием рисковать жизнями людей с таким уровнем техники, и вообще не стала тратить ресурсы на эту авантюру. На Земле и без того было дел невпроворот. Американцы же зациклились на том, что раз первым человеком в космосе стал русский, то первым на Луне должен быть американец. Вбухали в это неимоверные деньги, и после двух успешных посадок потеряли «Аполлон-13», который врезался в Луну. С тех пор в Америке перестали нумеровать этажи, дома, и вообще стали бояться цифры «13». Они свернули программу полетов и перестали дурака валять. Но их бюджету был нанесен сокрушительный удар, и они отвязали доллар от золота, что немедленно обрушило экономику и вызвало кризис и инфляцию. У России была другая модель экономики, основы которой заложил еще сеньор Геззель, и она не использовала внутри страны золотые рубли. Она предполагала монополию только в базовых отраслях — таких как энергетика и передающие сети, а также добыча нефти и газа, а с недавних пор и атомная тоже. Правда, Юсуповы не спешили раздавать патенты на свои реакторы направо и налево — продавали только выработанное электричество. Туда же попадали железные дороги, порты и другая инфраструктура, как и оружейные заводы и верфи. И, конечно же, трубопроводы. Сама Россия потребляла гораздо меньше нефти, чем Штаты, и продавала излишки на экспорт. К тому же, она контролировала Персидский залив, где у нее были нефтяные и газовые концессии.

Поздней ночью над Тихим океаном пронесся огненный болид. Проходившие вдали суда приняли его за очередной метеорит, но это был «Лунь-Вектор». Приземлившись на Пальмире, Влад загнал «Луня» в старый ангар — подальше от любопытных глаз — и они завалились спать в давно приготовленном доме. Их не было почти две недели. Но они постоянно получали текстовые сообщения от Бабая — так что из ритма практически не выбились. Утром их ждала теплая ласковая лагуна и лангусты на гриле. Хорошо быть владельцем маленького острова!

Первым делом поутру Александр схватился за телефон, чтобы набрать жену. Из-за этой чертовой разницы во времени, да еще и линии перемены дат, он сразу по прилету не смог ей позвонить. А в Москве уже вечер, Анюта тут же устроила ему головомойку за пропажу. Он, оправдываясь, что мол, в океане вышек не понатыкано. В ответ услышал, что у Влада вообще-то спутниковая связь есть, нечего, мол, прикидываться шлангом. Ничего умнее, чем свалить все на сбой системы, он не придумал. Но Анюта уже остыла и перестала пилить. В конце концов, все живы, и слава богу. Влад только посмеивался, в семейные разборки предпочитал не лезть. И вот, отдохнув пару дней после перелета, они двинули к Дусе, в Кедровую падь. Ей везли здоровенную корзину лангустов и целую тушу марлина — добычу, что они вместе выудили на обычный крючок с тухлой лангустятиной. Правда, моторку чуть не унесло в океан, но Влад вовремя якорь скинул, и марлин сдался.

Дуся мигом разделала лангустов, законсервировав их в собственном соку, а марлина пустила в ход: половину удачно продала, а из остатка замутила холодного копчения деликатес. Базы данных не подвели. Кормить же их стала царской рыбной солянкой, да беф-строганов из мяса кабарги с пюрешкой и малосольными огурчиками — после космических харчей это была пища богов. Александр только похрюкивал от удовольствия, а Влад довольно ухмылялся. Да на кой ему все эти пафосные столичные рестораны, когда Дуся готовит не хуже? А таежный воздух с фитонцидами и морской бриз с запахом йода аппетит только разжигали. Под это дело они опрокинули по три рюмашки самогона и завалились спать без задних ног.

Наутро, продрав глаза, прямиком в лабу, где Влад принялся изучать клетки Александра, кропотливо исследуя их под мощным микроскопом. Вынес вердикт: у того не только реликтовые клетки, способные вырабатывать электричество, но и какие-то невиданные им ранее, чьи способности еще предстояло разгадать. Решил подсадить ему эти клетки, чтобы понять, что они могут — с ростом проблем не было, развивались, как обычные соматические. Так что Сане вкололи колонии его собственных клеток, выращенных в биореакторе, а Влад стал наблюдать за динамикой. Еще он простимулировал рост его клеток на регенерацию и мышечной ткани. Были и другие варианты, но сразу все включать побоялся — последствия могли быть непредсказуемыми. Такие эксперименты он без строгого присмотра не ставил, а это случалось не часто. В основном довольствовался лабораторными крысами. На людях больше по Бородину, с его клиническими возможностями и вышколенным персоналом. Именно поэтому он настоял, чтобы Александр пока пожил у него на заимке и не рвался в Москву. Все сверял по карте сканирования, которую ему тесть в клинике провел. Замерил разность потенциалов в межмембранном слое и понял — надежда у Александра есть, и неплохая. А пока разгрузили трофей из космоса, и Влад, порезав его на куски, отправил в камеру трансмутации. Через неделю получили на выходе чистейший индий, осмий, тантал, рений, рутений, иридий и еще всякой всячины, понемногу. Бабай сразу промониторил рынки и оценил все это богатство в кругленькую сумму, даже Юсупова впечатлило. Влад понял, что таких денег наследничек и в глаза не видывал, только слышал о них. Он же младший в роду, пока доступа к семейным закромам нет. Всем заправлял Максимилиан Николаевич — действующий канцлер Империи. Влад то, что ему не интересно, выставил на биржу и сорвал громадный куш. При трансмутации определить происхождение металла практически невозможно. Он просто обезличивался, теряя следы, которые могли бы указать на месторождение. Еще он провел ряд трансмутаций, превращая платину в золото и обратно, но это были соседние элементы. Пока свинец в золото превратить не получалось — слишком большая разница в атомной массе. Надо было ядро свинца разбивать, а у него такого инструмента нет. Тут без ускорителя не обойтись, а это — огромные деньги. Так что пока он ограничился изотопами и кардинальных превращений не делал. Не время.

Как участнику полета, Влад выделил Сане десять процентов от выручки, минус затраты на расходники и амортизацию. И то набежали почти миллионы — хоть в чем считать. Александр уехал окрыленный, а Влад продолжил свои исследования. Но и ему предстояло лететь в Москву — Юнна выходила на защиту, и ей светила степень магистра при удачном исходе, в коем Влад не сомневался. На защиту явились и академик Бородин, и Влад, и Анюта со своим пузиком.

Защита прошла на ура, Юнне накидали белых шаров, и она стала магистром. По окончании Влад закатил небольшой банкет в «Метрополе» — так было принято. После чего они отправились в Опалиху, чтобы просто отоспаться. Влад после перелета, а Юнна вся на нервах. Но утром спали долго, а потом еще валялись в постели, никак не могли насытиться друг другом. В конце концов, голод — не тетка, пришлось вставать и идти на кухню готовить завтрак, плавно переходящий в обед. Влад поджарил семгу и добавил к ней яичную болтушку, приправив специями и оливками. Еще разлил сметану по чашкам и сварил кофе. Поджарив тосты, выставил яства на стол, к которому уже подтягивалась голодная Юнна. Плотно позавтракав, решили никуда не дергаться, а посвятить весь день неге в постели. У обоих был веский повод так поступить — последние недели выдались напряженными.

Юнна тогда и сказала Владу, что провела свои исследования по поиску уснувших домовых. Она добросовестно прошерстила информацию по заброшенным деревням и предложила сгонять в парочку, чтобы все увидеть своими глазами. Они взяли напрокат машину и отправились на границу Смоленской губернии. Там на севере были густые леса и было полно заброшенных деревень, которые были объединены, чтобы обеспечить логистику для жителей. Строить дороги в каждую деревушку было накладно. Поэтому Иван Пятый тогда постановил укрупнить деревни, чтобы обеспечить всех нормальными поставками и коммуникациями. Но старые деревни остались и там никто не жил. Были заброшенные дома, за которые владельцы уже получили компенсации. Практически это было выморочное имущество, которое формально принадлежало казне. За ним приглядывали лесники, которые несли службу в казенных лесах. Они-то и могли продать материалы с них местным жителям. И они не допускали варварского разграбления казенного имущества.

По дороге Влад уже посмотрел сайт Смоленского лесхоза и заповедника «Смоленское поозерье», который уже преобразовали в Национальный парк. Так как он был штатным егерем Минприроды и пока просто был в запасе, то документы у него были и он мог свободно общаться с коллегами. Более того — он стал уже ротмистром по выслуге. Так что принадлежал к старшим офицерам службы. Вряд ли на смоленщине много ротмистров.

Их арендованная «Волга-Тайга», которая была уместна для местных дорог спокойно пожирали километры трассы. Её дизелёк спокойно работал без особой нагрузки. Это была распространенная машина для глубинки. Надежная, не сильно дорогая и ремонтопригодная была положительно оценена пользователями и пользовалась популярностью не только у жителей империи, но и за рубежом. Конечно можно было взять и «Енисей», но понтоваться Влад не хотел. Для встреч с коллегами было достаточно и «Тайги».

Они спокойно доехали до Пржевальска, где и была штаб-квартира Национального парка. Там Влад представился и предъявил свой жетон с QR-кодом. Лицо Главного управляющего сразу вытянулось и подобрело. Встречать коллег всегда приятно — это же не проверка. Влад просто рассказал, что им просто в познавательных целях хотелось проехаться по заброшенным деревням и если ему подскажут куда лучше поехать, то он будет благодарен. Для подтверждения намерений он перевел небольшую сумму денег на счет НП. Светить своими регалиями ему и в голову не пришло. Юнну он представил как свою помощницу — у нее тоже был жетон Минприроды, еще с Сихотэ-Алиня.

Им дали провожатого — местного егеря Михалыча, который никак не кололся на вопросы как его фамилия или имя. Сам он доживал свой век в Пржевальске и иногда выполнял поручения главы НП, как подработку к пенсии. Он имел, как и все егеря, военную пенсию, которая была выше гражданской, но подработать был всегда не против.

Познакомившись, они отправились в вояж по деревням. Лесные дороги были в приличном состоянии и было видно, что за ними следили. Периодически Влад видел подсыпки гравием с пластификатором и практически отсутствие больших выбоин. Проехав порядка пяти деревень на все его вызовы, которые ему передал Лука Силыч никто не откликнулся. На его вопрос Михалычу тот съёжился и сказал, что все домовые или переехали с хозяевами или померли. Влад не поверил и они поехали дальше. Только в пятой деревне один из домовых откликнулся, но он уже погибал и наказал искать Кузьмича со Щучьего озера. Тот точно сможет переехать.

Тогда Влад попросил их сопроводить до Щучьего озера, но Михалыч уперся и не хотел туда ехать. На вполне законный вопрос — Почему? — тот не знал что ответить и просто замолчал. Тут Влад посмотрел на Юнну и она поняла его с полувзгляда. Через пару минут Михалыч выложил все как на духу — Юнна просто пробила его ментально. Просто егеря боялись слухов о чудовище, что жило в Щучьем озере, которое когда-то унесло новорожденного ребенка у молодой пары. Оно входило в ареал НП «Смоленское поозерье» и ловля рыбы там была строго регламентирована. Слухи, что чудовище против вылова рыбы в озере были всем известны, просто егерям было строго воспрещено их поддерживать. Поняв в чем дело Влад и Юнна все равно направились к Щучьему отпустив Михалыча восвояси. Туда была только одна дорога. И им пришлось делать крюк через Смоленск. Переночевав в Пречистом утром они продолжили путешествие. На южном береге озера деревень не было, но поняв, что они все были отселены им пришлось бросить машину и пойти пешком. Они долго пробирались сквозь девственный лес пока не набрели на останки старой деревни. Её имя им было неизвестно, но они обошли все вросшие в землю срубы и на зов Влада никто не отозвался. Потом пришлось пробираться дальше и во второй деревне тоже никого не было. Но в третьей деревне, которая стояла прямо на берегу озера им повезло нарваться на боевитого домового. На призыв он откликнулся и первым делом осведомился откуда люди узнали призыв. Ответу Влада он удовлетворился, сказав, что этот Лука из новгородских домовых, которых забрали ушкуйники с собой на новые земли. Он не показывался, но попросил назвать призыв домового на новый дом. Тогда Влад и произнес:

— Дедушко хозяюшко идем со мною будем жить дружно, тебе почет и уважение и мои домашние тоже будут блюсти тебя и себя к тебе, как нашего. Дедушко доможир там тебе будет дом порог и наше призрение и догляд.

— Да уж выучил тебя Лука, — произнес дух. Так и быть как ты ко мне — так и я к тебе. Вижу нет в тебе черни и баба твоя тоже ведающая. Не зря ее притащил. Она тебе придана не просто так. Добро, — зови меня Кузьмич. А ты не нашенский, но мать твоя корнями тут. Смотри, если договор нарушишь, то тебе несдобровать.

— Ты дедушко не замай, но мать мою не трожь, — предупредил Влад, — и ты тоже знай, что если ты договор нарушишь — просто распылю.

— Ох ты. Так ты колдун. Прости дурака — не смог рассмотреть — больно у тебя много лиц и все не те. То-то Лука тебя принял и дал путь к нашему миру. Он видать сразу все понял. А я тут просто замшел. Давно деревни бросили — не с кем было поговорить.

— Кузьмич ты дурака не валяй. Если не едешь, то и сиди тут у себя на озере до скончания веков. Мне оно фиолетово, а если да, то тогда собирайся. У меня работы много и полоскать белье попусту не дело.

— Да понял я уже, что ты не колдун, а чаровник, серьёзно сказал Кузьмич. — Завтра поутру буду готов — только ты лапоть сплети сам, а то не нашему будет.

— Сплету. Тебе по размеру будет, но тогда ты мой навеки. Коли помнишь заветы предков.

— Чаровнику служить — себя уважать. Не всякому дано такое — вот и мне прилетело. Спасибо богам стародавним. Иди — плети лапоть. — закончил Кузьмич.

Пришлось плести лапоть — куда деваться. Спасибо Луке Силычу, вовремя послушал и лыка надрал про запас. Нейросеть подсказала узор плетения, и он принялся за работу. Юнна, примостившись рядом, с любопытством наблюдала за его стараниями и тихо хихикала. Зрелище, конечно, то еще: действующий академик, корпящий над лаптем! Но Влад, невозмутимый, гнул свою линию, не обращая ни на кого внимания. Полчаса — и лапоть готов. Влад ловко подрезал лишние кончики, придавая изделию законченный вид. Вынес лапоть на середину избы и торжественно произнес:

— Дедушка Доможир, вот тебе санки, чтобы с нами на новое место жительства перебраться. Там тебе и дом, и стол, и наше уважение. Собирай свои пожитки да айда с нами!

— Коли сам чаровник зовет, да и сам я тут что-то засиделся, пожалуй, поеду с тобой. Сейчас только манатки соберу и обереги оставлю. Мало ли, какая нечисть заглянет — не след им тут хозяйничать. Обереги — первое дело для дома, — ответил Кузьмич.

— Давай-давай, только не тяни резину. Тут деревень много, можно и других позвать, — поторопил его Влад.

— Не-не, тут уговор дороже денег, — отрезал Кузьмич и вывалил свой немудреный скарб прямо в лапоть. — Только ты меня в этом лапте-то и довези до своей повозки.

— До повозки далековато будет. Ноги собьешь — сам понесешь, а я дорогу прокладывать буду.

— Экий ты предусмотрительный! Ладно уж, сам понесу свои пожитки, раз согласился на переезд.

— Давай-давай, шевели булками! А то мы и так тут задержались, — подытожил Влад.

Обратно продирались сквозь густой подлесок. Кузьмич, кряхтя, волок свой лапоть, не говоря ни слова. Выбравшись к машине, все сложили в багажник, и Кузьмич водрузился сверху на свой лапоть. В штаб-квартиру решили не заезжать, просто позвонили и поблагодарили за помощь, чтобы не давать кругаля. А по приезде в Опалиху Влад показал Кузьмичу его новый дом и велел располагаться.

Сами, уставшие, отрубились после легкого ужина. Утром Юнна разбудила Влада, когда завтрак был готов. За столом они увидели озабоченного Кузьмича. Влад пригласил его присоединиться, но Кузьмич наотрез отказался, заявив, что за один стол с хозяевами ни за что не сядет. Не по чину, мол.

— Ну что, Кузьмич, как тебе дом? По душе пришелся? — с приподнятой бровью спросил Влад.

— Дык, дом-то справный, только кроты на участке норы нарыли — пришлось сгонять. Не дело это тут кротам копать. Вокруг полно земли — пусть там и копают. Потом мышей полно, но это дело нехитрое — всех переловлю. Вот ежей бы нам сюда — они знатные охотники. Будут помогать. Но это не твоя забота, чаровник. Я их сам приманю. И потом, нам кот нужен. Без кота никак нельзя. И пес тоже нужен — лучше русского черного терьера. Они злые до невозможности к незнакомцам и, пока тебя не будет, чаровницу твою будут охранять. А я уж помогу, чем смогу, обоим. Голодными не будут. Только вот печка у тебя заглушена — не дело это, хоть и голландка. Я ее починю, только дрова вели привезти. Домовому без печки никак нельзя.

— Ну, раз так, кот-то какой нужен? Простой с помойки или какая порода?

— Так сибиряка бери — не ошибешься. Они все приучены к улице и не замерзнут зимой, — ответил Кузьмич. — И потом, тебе бы баньку тут надо поставить небольшую, на четверых. Это сруб шесть на шесть метров — они в магазинах готовые продаются. Только воду туда провести да электричество, и все. Недорого встанет. Ты же чаровник — не бедствуешь небось. И банника брать не будем — я за всем присмотрю. Еще компостной ямы тут нету — небось листья жжете по осени — а это не дело. Место я покажу, а ты найди копателей, чтобы вырыли яму. Будем перегной делать на огород. Вот. Еще колодец нужен. Тут-то небось все за деньги, а мы колодец укроем и воду на полив будем сами брать, чтобы деньги не платить. Нам немного-то и нужно. И потом, коли водокачка сломается, завсегда своя вода будет. А потом уже все деревья проверю, и ягода нам тут нужна — не дело это за ягоду деньги платить — у нас своя будет: и малина, и смородина, и жимолость, и облепиха, и еще куча всего. Пусть твоя чаровница меня с собой на базар возьмет — я покажу нужные сорта.

— Тебя же там увидят — не боишься?

— Никто меня не увидит. Я же дух. Меня только домашние твои могут видеть. Остальным я неинтересен.

— Эка как! Не знал. Ну ладно, съездите на базар — посмотрите там растения, что нужны.

Так Кузьмич и поселился в доме Влада, о чем он потом ничуть не пожалел. Юнна так вообще была в восторге. Она закачала в свою мнемонику базы данных по обслуживанию дома, и Кузьмич стал незаменимым спецом по электрике, сантехнике и ремонту. Так что потом Влад, приезжая, ничуть не удивлялся, увидев его, бегающего с тестером и проверяющего электрические цепи. Потом он и слаботочку завел в доме, чтобы снизить потребление электричества. Не платить деньги за что-то было его бзиком, и надо отдать должное, он многого добился — потребление электричества упало процентов на тридцать при росте электроприборов в доме. В подполе был вырыт колодец, приготовлена компостная яма, потом Кузьмич настоял, чтобы вырыли еще одну яму под ливневку. Он посадил кучу ягодных кустов, следил за сооружением бани, выкорчевал часть деревьев и посадил новые. Облагородил забор и входную группу. Установил систему видеонаблюдения с записью на сервер и систему «умный дом». В гараже у него стоял мини токарно-расточной станок, шлифовальные круги и верстак с тисками и инструментами. Он хотел еще и кузню, но Влад пресек его хотелки грубой губозакаточной машинкой.

После отъезда Влада и Юнны на Дальний Восток, где кипела работа над имплантами, Бородиным был предоставлен доступ к их даче. «Пусть хоть академики подышат свежим воздухом, пока мы тут вкалываем», — решил Влад. Тем более зима разыгралась не на шутку. Кузьмича предупредили, но он, как домовой бывалый, сам знал, когда на глаза лучше не попадаться.

Бородин был не любитель водить и вызвал такси. Открыв дверь, он шагнул в обитель чистоты и блаженного покоя. Отряхнув снег, он помог супруге снять шубу и повесил её на плечики. У её ног уже стояли тапочки, предусмотрительно выставленные Кузьмичом. Скинув обувь, они прошли в дом, где витал аромат жасмина, хвои и лёгкий оттенок цитрусовых. Бородин зажёг свет — зимние сумерки наступали рано.

Их взору предстало жилище молодых учёных — вымытое до блеска, без единой пылинки. Лаура Теодоровна, не теряя времени, направилась на кухню разбирать сумки с продуктами. Открыв холодильник, она изумилась — кастрюльки с готовой едой! Тушёная капуста с мясом, солянка, свежий творог, сметана и домашние сырники ждали своего часа. Рядом — огурцы, помидоры, зелень в пакете и зелёный лучок. В хлебнице лежал нарезной батон и кирпичик формового хлеба. На полке дверцы она увидела дюжину яиц и плавленый сыр, любимое лакомство мужа. На нижней полке скромно притаились пара бутылок чешского пива, юсуповка, нарзан и пакет томатного сока. Разложив свои покупки, она поставила чайник и позвала мужа, который уже увлечённо разглядывал что-то на экране компьютера в кабинете Влада. Там, по негласному уставу, можно было курить. Лауре и в голову не приходило гонять мужа на мороз.

— Саш, тут солянка и капуста тушёная. Что будешь? А то готовить — час возиться, — предложила она.

— Капусты давай, давно не ел, — ответил Бородин, не отрываясь от монитора.

Она пожала плечами и вернулась на кухню, где её ждал Кузьмич во всей красе — в лапоточках, полосатых штанах и косоворотке, с напомаженной шевелюрой и короткой рыжеватой бородёнкой. Он картинно поклонился и, сняв полотенце с руки, произнёс:

— Добро пожаловать, уважаемая Лаура Теодоровна!

Домовых Лаура видела не раз, так что удивляться не стала. Попросила представиться, а узнав имя, позвала мужа. Бородин, оторвавшись от компьютера, вошёл в кухню и тоже спокойно оглядел домового.

— Давно служишь? — спросил он.

— Совсем недавно, барин, — с достоинством ответил Кузьмич, — но хозяин-чаровник со всем уважением пригласил на догляд и проживание. Понимает он наш мир, как никто другой. Да и жена его ему под стать, тоже чаровница. И красавица каких мало.

— Это да. Так это ты всё тут наготовил? — поинтересовался Бородин.

— А кто ж ещё? Родителей чаровника побаловать решил. С дороги-то пока приготовишь, пока то-сё… Откушайте, барин, не пожалеете. По старинным рецептам сделано. Ещё древляне так готовили.

— Эх ты! Так ты что ж, ещё дохристианской эры, что ли?

— Нет, барин, родители мои оттуда родом, но матушка научила старым рецептам. Нам, домовым, никак нельзя старые порядки забывать. Нам хранить традиции велено старыми Богами. Но и новым — всё наше почтение.

— Ну, коли так, корми гостей. Небось, что-то ещё припрятал? Знаю я ваше племя — всегда что-нибудь в загашнике имеете. Нычки свои никому не сдашь.

— Ну, барин, как же без нычек-то? Мало ли что хозяину может понадобиться — вот и я тут как тут, — с гордостью ответил Кузьмич.

В мгновение ока Кузьмич и Лаура Теодоровна накрыли на стол. Откуда-то появились солёные боровики, чёрные грузди, протёртая брусника в сахаре, запотевший графин мятной самогонки, рябина на коньяке, расстегаи, подогретая капуста с мясом и лесными травами.

Поужинав, чета Бородиных отошла ко сну, а наутро их разбудил умопомрачительный запах пшённых блинов, испечённых Кузьмичом. И тогда они поняли, что это — маленький кусочек счастья.

Влад же с головой ушёл в свои исследования. Суть выращивания имплантов и принципы их внедрения, или, как он решил называть, «интеграции», были ему уже ясны. Слова имеют значение. Вместе с Юнной, они вновь и вновь проходили весь цикл создания имплантов, придавая им нужную форму для различных задач. Но однажды Юнна обратила внимание на некоторые детали в цепочках нуклеотидов и попросила время на их анализ. Подключив Бабая, она использовала свои университетские исследования, касающиеся эстетики человеческого тела, в качестве основы для расчётов.

У неё был огромный банк данных, собранный за годы — клетки красивых людей, или, как она их называла, «особей». Началось всё с её собственного преображения, потом она взяла клетки Анюты, а затем, вращаясь в модельных кругах, она брала пробы у многих девушек, отличавшихся привлекательной внешностью. Материала было предостаточно. Девушки охотно делились с ней своими клетками, из которых она составляла каталог, пытаясь понять закономерности красоты. Её нейросеть без устали анализировала данные, стремясь выявить параметры, соответствующие идеалу прекрасного. Сначала это было просто любопытство, но потом она задумалась — а почему бы и нет? Может быть, такой имплант сможет перестроить внешность человека, сделав его более привлекательным? Ведь каноны красоты, хоть и меняются, но Венеру Милосскую никто уродиной не назовёт.

Оценив возможности своей нейросети, Юнна самостоятельно изучила множество дисциплин и разработала программу, рассчитывающую параметры тела и лица, которые считаются эталоном красоты. По её лекалам Бабай строил тела и лица пациентов, учитывая их пожелания. Благодаря вычислительной мощности машины Влада, она провела множество расчётов и убедилась, что это возможно. Параметров было огромное количество, и без Бабая ничего бы не получилось. Но старина Бабай не подвёл, и в итоге она вывела формулу импланта, который при интеграции постепенно менял внешность человека. Юнна ориентировалась на женщин и вводила только параметры женских клеток.

Толчком послужили воспоминания о корейской школе, где девочки с непривлекательной внешностью становились изгоями и часто сводили счёты с жизнью. Корейское общество не отличалось толерантностью, и пластическая хирургия там процветала, как нигде в мире. Эти детские воспоминания заставили её заняться этим вопросом, чтобы не резать взрослых женщин скальпелем ради придания им хоть немного правильных черт. Операции стоили дорого, и многие семьи годами копили деньги, чтобы сделать операцию дочери и выдать её замуж. При этом геном не менялся, и дети были обречены на то же самое. Получался замкнутый круг, который Юнна хотела разорвать. Она, как дочь кореянки, как никто другой понимала эту проблему и была уверена, что никто из её окружения этим не занялся бы. Но ей это было важно. Перед ней постоянно вставал образ молодой некрасивой девушки, которая покончила с собой из-за травли, хотя была умной и доброй. Просто гены ей достались такие, что лицо было уродливым, а тело — ужасным.

Как биолог, она понимала, что вмешиваться в геном они пока просто не умели. Но можно помочь в перестройке организма в процессе роста. Это стало её idée fixe. Будучи красивой, она как никто другой понимала проблемы некрасивых девушек. Она видела, как ей завидуют — её внешности, коже, фигуре. Но помочь некрасивым девочкам она не могла — и вот появилась надежда.

Когда она вырастила свой первый имплант, то пришла к Владу и откровенно рассказала о своих соображениях. Влад знал, что она затевает что-то своё, но никогда не лез в её исследования — она уже взрослая девочка и аж целый доктор биологии. Так что вмешиваться — только всё испортить.

Выслушав её, он напомнил, что геном всё равно останется прежним. То есть дети получат тот же генокод и снова будут некрасивыми. Но это пока нельзя было доказать — люди растут долго. Пока появится новое поколение — пройдут годы. Юнна это понимала, но желание помочь было сильнее доводов разума. Лучше имплант, чем скальпель. Влад полностью поддерживал такой подход — резать живого человека ни к чему. Это, конечно, можно и нужно, но только по медицинским показаниям, когда речь идёт о жизни человека. А просто так, чтобы изменить форму носа — не комильфо. В конце концов, они могли предложить такую услугу, а пациенты сами решат, нужно им это или нет. На том и порешили.

Первой пациенткой Юнны стала Дуся. Она мечтала о большой груди, полуазиатской внешности, оливковой чистой коже, отсутствии целлюлита и при этом хотела остаться блондинкой. Гремучая смесь! Юнна смеялась, но со всеми предосторожностями вырастила ей такой имплант, который интегрировал Влад. Изменения ожидали увидеть уже через пару недель. Но неожиданно Дуся слегла, и Юнна ходила за ней как сиделка. Её тело трансформировалось, и это требовало усилий и энергии. Дусю ломало дней десять, а потом она вылезла из постели обновлённой: с красивой высокой грудью, длинными ногами, подтянутой фигурой и чистой оливковой кожей, круглой попкой и полным отсутствием целлюлита. Черты лица остались прежними, паспорт менять не пришлось, изменился только взгляд — стал мягче, а волосы стали гуще. Дуся и так была симпатичной, а стала настоящей красавицей.

— Ну ты и наваяла, мать! — только и смог вымолвить Влад.

А Дуся покраснела, но так счастливо улыбалась, что все доводы Влада ему показались неуместными.

Юнна сияла от радости, а Дуся, не в силах сдержать порыв, повисла у нее на шее, осыпая благодарностями за чудесное преображение. Влад, лукаво усмехнувшись, поздравил Дусю с обновленным видом: «Ну, теперь от женихов отбиваться веником придется! Такую красотку любой под венец потащит!». Дуся лишь зарделась и вздохнула, мол, придется гардеробчик менять, но чертовски счастлива была и готова на любые траты, тем более Влад вызвался помочь с этим.

Тем временем Влад и Юнна, скрупулезно задокументировав весь процесс выращивания «имплантов красоты», отправили отчет Бородину. Тот, ознакомившись с результатами, чуть до потолка не подпрыгнул и тут же набрал номер Влада. «Это ж бомба!», — вопил он в трубку. Пара звонков убедили его: это золотая жила! Число желающих преобразиться женщин росло в геометрической прогрессии. И молодые, и зрелые — все мечтали о чуде. Правда, для интеграции импланта требовалась нейросеть, но разве это могло остановить леди, чьи кошельки трещали по швам и стремительно пустели?

Вся закавыка была в том, что каждый имплант выращивался индивидуально, на основе ДНК конкретной женщины. И, что самое обидное, методика работала только для прекрасного пола. Юнна, увлеченная своей работой, собирала материал только для анализа женской ДНК. О мужчинах она и не думала. В ее представлении они должны быть умными и благородными, а внешность — дело десятое. В голове у нее была простая матрица русского флотского офицера — образ отца. И Влада — ее, хоть и не расписанного, мужа. Так что, увы, импланты могли заполучить только дамы. Разрабатывать мужские версии Влад наотрез отказался. И без того дел по горло, а тут еще и озабоченные мужики со своими комплексами.

Вскоре Юнне пришлось лететь в Москву, чтобы поставить процесс выращивания имплантов на поток. Без этого было никак. Джинн был выпущен из бутылки. Они явно недооценили напор женской половины человечества. Их просто смяли и заставили работать на износ. Спрос был сумасшедший! Цены поначалу никого не волновали. Но как ученые, они не могли пустить все на самотек. Пришлось проводить тестовые испытания. Дорого, конечно, но необходимо. Да и требования Минздрава никто не отменял. Когда дело касалось преобразования человеческого тела, Минздрав тут как тут, требовал соответствия всем протоколам испытаний. Бородин, конечно, ругался, но ничего не мог поделать. В кулуарных беседах чиновники Минздрава его поддерживали, но система есть система. Да он и сам все понимал и настраивал Юнну, как создателя имплантов, на долгую борьбу. Но Минздрав просчитался. Юнна, действующая модель и лицо с обложек модных журналов, дала оглушительное интервью, которое взорвало рынок и обрушило на правительство шквал критики. Она не жаловалась, но обмолвилась, что бюрократы создали слишком много препон, которые простому смертному не обойти. Под давлением общественности в Минздраве назначили проверку, и полетели головы. Министра сняли за профнепригодность. Его замов подвергли тщательной проверке и откопали их связи с Британией. Оказывается, их дети учились там, но об этом они умалчивали. За это их лишили всех регалий и прав. Суд постановил сослать их на Колыму, а их детей лишить российского гражданства и запретить им въезд в страну. Министра тоже судили, но, поскольку он был одинок и бездетен, суд вынес особое мнение, что назначать на такие должности людей без корней не стоит. Это был жирный намек правительству и едва не спровоцировал правительственный кризис. Западные веяния проникали в империю, но министр-гомосексуалист без семьи и детей — это был вызов обществу. Пришлось вмешиваться канцлеру, который принял отставку правительства и запросил у императора новые выборы в Госдуму, для формирования нового кабинета. Временно его функции возложили на Госсовет. ИСБ получила выговор за недоработку и упущение факта обучения детей чиновников в Британии. Глава ИСБ чуть не лишился своего поста. Дело дошло до императора, который был в гневе. Он распорядился провести тотальную проверку всех обучающихся за границей, чтобы выявить «нелюбящих родину» (это он так выразился) и лишить их государственных должностей пожизненно. Вот тут-то в среде западников началась настоящая паника. Они задействовали все свои связи, чтобы замести следы. Кому-то это удалось, а большинству прилетело по полной. И многие из них затаили злобу на Юнну, которая всего лишь создала уникальный имплант, который перестраивал женщин в лучшую сторону и дарил им новое тело и новые перспективы.

Юнна взлетела на пик популярности. Телевидение заманивало её на ток-шоу. Она не заигрывала с дешёвой рекламой, а спокойно и обстоятельно объясняла, насколько филигранна её работа. Влад подсуетился с личным стилистом, и теперь она сияла безупречностью с экранов. Предложения об интервью сыпались как из рога изобилия, но заоблачный ценник остужал пыл желающих. Тогда она провернула гениальную штуку: запустила свой стрим с Анютой, который собирал под сто тысяч зрителей. Еженедельные эфиры приносили им жирный куш от рекламодателей. Они зазывали в гости светил науки, врачей, министров, общественных деятелей — всех, кто мог быть интересен публике. Их фишкой было избегать сплетен и скандалов, а говорить, в основном, о научных достижениях. Но со временем хайп поутих, и её имя все прочнее стало ассоциироваться с тем самым «имплантом красоты». Впрочем, она не прекращала работу над его совершенствованием. Но когда дело дошло до генома, она сдалась и пришла к Владу, который все еще бился головой о стену эмбрионального развития. Они с профессором Кирсановым давно уже работали в связке и выявили множество закономерностей. Они уже нащупали реликтовые клетки, апоптоз которых нужно было притормозить и дать им шанс развиться в эмбрионе человека. Они научились синтезировать клетки регенерации, анаэробного обмена, особые клетки, отвечающие за высокий болевой порог, системы, влияющие на метаболизм мышечных волокон, а также на строение трубчатых костей и костного мозга. Единственный камень преткновения — головной мозг. Его формирование оставалось для них загадкой. Там была такая сложная архитектура эмбрионального развития, что даже суперкомпьютер Бабая не справлялся. Миллионы клеток умирали и давали жизнь другим, чтобы сформировать новый мозг, который пока не поддавался вычислениям и развивался у каждого эмбриона по-своему. Они никак не могли предугадать, какие участки мозга будут более развиты, а какие нет. Казалось, природа играет в простую лотерею, правила которой им были неведомы. Влад волевым решением приостановил работы и объявил перерыв. Они зашли в тупик и пока не видели выхода. Нужно было проветрить мозги и заняться чем-нибудь другим. Лучший отдых — это смена деятельности.

Юнна, магистр биологии, числилась в лаборатории Кирсанова и могла выбирать темы для исследований по своему усмотрению. Главное — пройти утверждение на ученом совете. Все-таки это была государственная лаборатория, а не частная лавочка. В этот раз она решила изучить межмембранную разность потенциалов для выработки новых клеток, способных заменить существующие. Иными словами, она сосредоточилась на теории старения клеток эпителия кожи. В ученом совете это восприняли благосклонно — поиск эликсира молодости был всем понятен. Но это была лишь ширма, потому что афишировать весь комплекс исследований она не собиралась. Зато она могла использовать все оборудование лаборатории, если тема утверждена. Такая лаборатория стоила целое состояние, и просить Влада купить такую же у неё просто не поднималась рука. Хотя, наверное, сейчас он уже вполне мог себе это позволить. Но удовлетворять свои научные амбиции за государственный счет — это был излюбленный спорт ученых. Тут им не было равных. Ей выделили трех лаборантов, и исследования стартовали сразу после утверждения темы. Она получала свою законную зарплату и имела лабораторию под рукой. Большего ей было и не нужно. Все равно её работа на ТВ и в стриме приносила гораздо больше денег, чем зарплата магистра.

Вскоре её пригласили в Китай для чтения цикла лекций об «импланте красоты». Лекции должны были пройти в Нанкинском и Шанхайском университетах. Три недели работы сулили неплохой гонорар. Она согласилась, но понимала, что станнер обычным путем провезти не получится. Влад успокоил её и сказал, что ей его передадут люди, которые встретят её в аэропорту. Там всем заправляли японцы, но китайские триады тоже никуда не делись, и существовало своего рода двоевластие. Вся ночная жизнь была под контролем триад. Юнна достаточно хорошо владела мандаринским, чтобы читать лекции. Создав презентацию с ярким видеорядом, она вылетела в Шанхай. Двое мужчин, встретившие её в аэропорту, были типичными китайцами. Они отвезли её в отель и передали маленький станнер, который легко помещался в кармане. После чего посоветовали избавиться от него до вылета обратно, попросту утопить. Больше от них ничего добиться не удалось. Слишком молчаливыми были встречающие. Но она поняла, что они были чем-то вроде аэропорт-пикапа от отеля, где она остановилась. Это было в порядке вещей в Азии. Организаторы предупредили её, что её будет встречать аэропорт-пикап от отеля. Обычно это был лимузин с водителем в белых перчатках, но в её случае — двое из ларца на обычной «Тойоте Краун». Юнна про себя усмехнулась — Влад был все-таки не простым ученым. Она уже изучала акупунктуру и готовилась сдавать экзамен в Нанкине сразу после лекций. Об этом договорился именно Влад. У него и так был высший уровень ученого в Китае, и его там все знали.

Отель, который ей забронировали, был совсем не похож на европейские казармы. Capella Shanghai Jian Ye Li был уникальным сам по себе. Ей предоставили целую виллу в стиле шикумэнь с частным двориком. Это было недешево, но организаторы не поскупились. Местный беллбой проводил её до виллы и, получив чаевые, тут же испарился. Юнна не пошла в ресторан, а просто заказала все себе в номер. Одной идти в ресторан в Китае было не комильфо. Она давно не ела аутентичную китайскую кухню и с удовольствием набросилась на еду. Как и следовало ожидать, обслуживали её двое — женщина привезла каталку с едой, а подавал молодой мужчина. Традиции были незыблемы. Закончив трапезу, она выставила всё за пределы домика — потом сервис уберет.

Юнна летела из Москвы почти всю ночь и устала. Но правила акклиматизации ей были известны. Надо было дождаться местного вечера и лечь спать — утром её ждала первая лекция. Поэтому она занялась текущей работой и звонками. Под вечер она заказала легкий ужин, приняла душ и завалилась спать.

Утром она, как обычно, сделала свой комплекс гимнастики, сходила в душ и принялась за завтрак, отдав предпочтение корейской кухне, которую давно не пробовала. Потом она облачилась в свой академический наряд, надела стильные дымчатые очки без диоптрий, собрала свои шикарные волосы в строгий пучок и была готова ехать на первую лекцию. Её встретил временный телохранитель — по всей видимости, японец. Он проводил её до машины, и они тронулись. В лекционный зал университета набилось куча народу. Юнна оглядела публику и, вытащив флэшку, вставила её в ноутбук. Настроив проектор, она вывела на экран первый слайд. Лекция началась.

Юнна говорила на мандаринском, а устроители добавили субтитры на русском и японском. Её лицо горело от смеси знаний и желания ими поделиться. Лёгкий румянец придавал ей особый шарм. Она была очень сексуальна и знала об этом, но не позволяла этому чувству завладеть слушателями. По контракту её лекции не подлежали записи. Но она знала, что студенты всё равно будут тайно записывать её. Такова жизнь. Наверное, потом будут пересылать записи друг другу, минуя соцсети, где можно было схлопотать бан и штраф за несанкционированную публикацию. Админы соцсетей бдительно следили за соблюдением авторских прав.

По окончании лекции Юнна откинулась на спинку кресла и стала отвечать на вопросы. Она чётко раздвоила своё сознание и отвечала на вопросы, одновременно анализируя ситуацию. Пока ей ничего не угрожало. А после этого ей предстояло раздавать автографы, как какой-нибудь кинодиве. Но студенты были настойчивы, и она благоразумно выучила свои иероглифы, которые на китайском означали «изящное облако» — 云娜. Фамилия не переводилась в принципе.

Юнна была подготовлена многочисленными сессиями перед камерой и не тушевалась. Потом последовала фотосессия и возвращение в отель. Она всё выдержала и не заморачивалась ни о чём. Только её мучил голод. Ей дико хотелось есть.

Она только переоделась, предвкушая ужин, как тишину ее одиночества прорезал неожиданный звонок с незнакомого китайского номера. Подняв трубку, она услышала ровный, спокойный голос, принадлежавший профессору Ван Цзинъюаню (王景元) из Нанкинского университета. Он деликатно поинтересовался, не сочтет ли за честь уважаемый магистр биологии разделить с ним ужин. Юнна не смогла отказать, но предупредила, что ее сопровождает охранник, предоставленный принимающей стороной, и бросить его она никак не может. В ответ прозвучало, что профессор в курсе, и ее телохранителя накормят, ведь он тоже служит науке, пусть и косвенно. И машина будет ждать ее через полчаса у главного входа.

Ровно через тридцать минут, минута в минуту, подъехал автомобиль. Охранник устроился рядом с водителем, а Юнна расположилась на заднем сиденье. Авто доставило ее к подножию одного из шанхайских небоскребов. Поднявшись на 53-й этаж отеля Ritz-Carlton Pudong, они оказались в ресторане Jin Xuan, окнами выходящем на чарующую панораму реки Хуанпу и мерцающий огнями город. Jin Xuan славился своим изысканным кантонским меню и считался одним из самых фешенебельных заведений Шанхая. Юнна чувствовала себя вполне комфортно. Она слышала об этом ученом, да и фамилия Ван пользовалась огромным авторитетом в Китае, а имя Цзинъюань («прекрасный исток») намекало на его эрудицию. Охранник что-то уточнил у метрдотеля и, понимающе кивнув, пропустил Юнну вперед. Его самого усадили за небольшой столик, откуда он мог держать свою подопечную в поле зрения. Он попросил лишь стакан воды без газа. Тогда-то Юнна и заметила краешек татуировки, проглянувший из-под манжеты его рубашки.

«Эге, — подумала Юнна, — да он из якудза! Эти ребята не так просты, как кажутся».

Подойдя к столику, за которым её ждал пожилой китаец, она вежливо поздоровалась:

— Здравствуйте, профессор Ван, нин хао!

— Дорогая Юнна, добрый вечер, — отозвался профессор на русском с заметным акцентом, но искренней улыбкой. — Я позволил себе выбрать именно этот ресторан, поскольку не нашёл корейского заведения, достойного вас. Вы удивительная девушка, достигшая таких высот в науке.

— Спасибо, профессор Ван, — ответила Юнна. — Я тоже знакома с вашими работами. Они впечатляют, хотя мы и работаем в несколько разных областях.

— Совершенно верно. Но очень уважаемые люди попросили меня поговорить с вами о ваших исследованиях. Они уверены, что я смогу донести до вас наши предложения более доходчиво, чем те, кто далёк от биологии.

— Профессор Ван, давайте сначала поужинаем — сегодняшний день выдался голодным. А поговорим после еды.

— Конечно-конечно! — засуетился профессор, подавая знак официанту.

Стол начал стремительно наполняться кантонскими блюдами. Юнна остановила свой выбор на супе из акульих плавников, копчёной утке, пак-чой в устричном соусе, свинине в кисло-сладком соусе с овощами и жареном рисе с яйцом. Запивали они всё это жасминовым чаем. Затем им принесли хот-пот — бульон с подогревом и тонкие ломтики мяса и овощей, которые можно было готовить прямо за столом.

Наконец, утолив голод, Юнна откинулась на спинку стула и попросила десертную карту. Ей подали планшет, и она выбрала классический тирамису и двойной эспрессо. Чая с неё уже было достаточно.

— Уважаемый профессор Ван, теперь я готова выслушать ваше предложение, — произнесла Юнна, допивая бодрящий кофе.

Профессор, сыто отрыгнув (китайцы не придают этому значения), продолжил разговор:

— Уважаемая Юнна! Вы, конечно, осведомлены о демографической ситуации в Китае?

— Да, в общих чертах. У вас колоссальный перевес мужского населения, и вы даже начали импортировать женщин из других стран, чтобы ваши мужчины могли передать свой геном следующему поколению. Это общеизвестно, — ответила Юнна.

— Дело в том, что в Китае существует так называемый рынок невест. Параллельно с нехваткой женщин у нас около сорока миллионов незамужних женщин, которые не могут найти себе мужей и родить детей. А искусственное оплодотворение у нас не принято. Социальная среда выталкивает матерей-одиночек на обочину. И мы пока не можем с этим ничего поделать. Увы.

— И чем же я могу помочь этим несчастным женщинам? — удивилась Юнна. — Я не всевышний, чтобы найти им мужей.

— Всё дело в вашем импланте красоты. Он нам очень нужен. С его помощью мы могли бы выдать замуж миллионы наших женщин, обделённых внешностью, и не разбавлять нацию инородцами, — вкрадчиво произнёс профессор.

— Профессор Ван, вы же понимаете, что есть множество проблем. Вы учёный и знаете, что исследования ещё не завершены. Они в самом разгаре. Но, во-первых, все исследования были проведены на лицах со славянским ДНК-кодом. Ни китайский, ни какой-либо другой гаплотип не рассматривался — только две гаплогруппы. Во-вторых, просто нет мощностей для производства таких имплантов, которым ещё и нейросеть нужна для функционирования. И нейросети тоже не производятся миллиона Newton'ами — это не завод. Они все выращиваются на основе ДНК пациента, иначе будет отторжение. Вы это понимаете и, надеюсь, объясните вашим уважаемым людям, что мы не боги.

— Уважаемая магистр Юнна! Мне поручено передать вам, что в Китае есть круги, которые обеспечат вас всем необходимым для решения этого вопроса. Зарплата ваша будет вдвое выше. Авторские права на все ваши открытия и патенты останутся за вами. Ваша интеллектуальная собственность не пострадает. Мы просто хотим сохранить чистоту нашей нации.

— Профессор Ван, мне приятно получить такое предложение. Но я работаю не одна. За мной стоит коллектив учёных, и, самое главное, академик Вольф. Он соавтор открытия, и без него я ничего не смогу решить. Надеюсь, вы меня понимаете. Я, пожалуй, отлучусь в дамскую комнату. Ужин был великолепен, спасибо за приглашение!

Профессор скрипнул зубами. Он понял, что его раскусили: Юнна всё сказала по делу. Он сам учёный и понимал все риски. Да и сам считал эту затею глупостью. Надо было просто заказать исследования по китайской гаплогруппе и оплатить их. А когда будут результаты — инвестировать в расширение производства, чтобы удовлетворить китайский рынок.

Но этим людям он не мог отказать. Сам бы он в такой дорогой ресторан ни за что бы не пошёл — ещё не выжил из ума. Однако Юнна, видимо, понимала, что отказать учёному было бы невежливо, и согласилась на встречу. Он чувствовал, что его втянули в какую-то грязную игру, но отказаться уже не мог.

Когда Юнна вернулась, он быстро оплатил счёт и проводил её и охранника до лимузина.

Юнна, вставая, взглядом дала понять охраннику, чтобы следовал за ней. Тот моментально собрался и двинулся следом. Перед входом в туалет она резко повернулась к нему и спросила, как его зовут. Якудза спокойно ответил:

— Хироси.

— Хироси, сегодня меня попытаются похитить. Скорее всего, это будут триады. Если ты ссышь — можешь уйти. А если нет, то придётся отбиваться. Тебя могут убить, а я им нужна живой. Решай сейчас, времени нет.

Хироси внимательно посмотрел ей в глаза и кивнул.

Юнна открыла свой маленький вечерний клатч и достала небольшой пистолет.

— Это станнер. Работает как пистолет, но не убивает, а оглушает минут на двадцать. Никого не убивай. У меня такой же. Просто оглушаем всех и едем в отель — думаю, они нас по дороге будут брать. Дальность — метров пятьдесят, лучше тридцать. После использования выбрось в реку: он там саморазложится. Никаких переговоров — говорить буду я, ты просто тупой охранник. Понятно?

— Понял, леди-магистр, — кивнул японец.

После этого она сходила в туалет. Когда она вернулась, Хироси увидел, как китайский профессор расплачивается по счёту и провожает их до выхода.

Они сели в лимузин, и Юнна протянула ему перчатки, надев их сама. Перчатки были телесного цвета и не привлекли внимания водителя. Тут-то Хироси и понял: девица не так проста, и ему придётся драться. Потерять лицо он не мог.

Он мельком взглянул на Юнну — блондинка с чисто европейскими чертами лица. В этот момент они как раз подъезжали к отелю. Неожиданно какой-то фургон выехал на дорогу и начал разворачиваться. Таксист затормозил, и тут Юнна крикнула:

— Ложись!

Хироси инстинктивно прикрыл Юнну своим телом, опрокинув её на пол такси. Взрыв оказался чудовищным — не меньше полукилограмма тротила, прикинул он. Вмиг разлетелись стёкла, а машина вспыхнула, словно факел.

Юнна, гибкая как змея, выскользнула из его объятий. Одним мощным ударом ноги она вынесла дверь и кубарем покатилась прочь от пылающего автомобиля. Хироси не медлил — последовал за ней. В руке уже был станнер; краем глаза он заметил точно такой же в руке Юнны.

Она ловко извернулась, перекатилась и открыла огонь. В наступившей тишине раздавались лишь сухие щелчки выстрелов — и фигуры нападавших, словно подкошенные, оседали на асфальт.

Хироси не собирался отсиживаться в укрытии. Резким перекатом он сменил позицию, заняв новый фланг, и тут же нейтрализовал станнером пятерых или шестерых противников.

Юнна поднялась, внимательно осмотрела тела и принялась их фотографировать. Затем, не церемонясь, забралась в вэн и ликвидировала водителя — тот, хоть и видел всё происходящее, лишь забился в угол. «Ищет главного, чтобы допросить», — догадался Хироси.

Но главного Юнна не нашла — лишь рядовых исполнителей. Пройдясь по полю боя, она методично «гасила» их разум, трижды выстреливая в основание черепа. Затем протянула руку — и Хироси без слов передал ей свой станнер.

— Хироси, ты ничего не видел и не слышал. Теперь это дело полиции. Усёк? Отвлеки портье на пару минут, а я проскользну к себе.

— Да, госпожа магистр, — ответил Хироси.

— Завтра всё по расписанию, — заключила Юнна. — Деньги уплачены, надо отрабатывать.

Хироси подошёл к портье и завязал разговор. Тем временем Юнна незаметно скользнула к лифтам и поднялась в номер сняв по пути свой блондинистый парик.

Выйдя из отеля, Хироси увидел: место перестрелки уже оцеплено. Яркими всполохами мигали проблесковые маячки полицейских машин и скорых.

Он мысленно оценил выдержку и подготовку Юнны, а ещё — её оружие. Такого он ещё не видел: эффективно нейтрализует, но не убивает. А то, что она потом «стирала» разум нападавшим, было лишь элементарной самозащитой. После такой обработки те уже ни слова не скажут — но останутся живы.

«Надо узнать, что это за штука», — подумал Хироси. — «И раз это были триады, значит, они сами её не заказывали. Кто-то нанял их, явно не рассчитывая на такое сопротивление. Теперь триады спросят с заказчика за потери. Зная их обычаи, они имеют право требовать компенсацию за ложную информацию. Это значит, в ближайшее время повторения не будет. Пока договорятся заново — лекции закончатся. А в России триады — никто, там их секретная служба с черепом на фуражках рулит. Те ещё псы».

Тем временем Юнна позвонила Владу. Тот незамедлительно связался с контактом в ГРУ. Два специалиста с дипломатическими паспортами — позволявшими провозить оружие как диппочту — срочно вылетели в Шанхай.

Юнна была секретоносителем, и империя не могла допустить утечку информации. Аналитики уже изучали её фотографии. Их выводы совпали с мыслями Хироси — но заказчика пока не удалось вычислить. Оставалось ждать данных от внедрённых агентов. Машина завертелась.

Хироси вместе с личниками сопровождал Юнну до самого отъезда в Нанкин. Там она успешно сдала экзамены по акупунктуре и получила сертификат, дающий право на врачебную практику. После этого её уже никто не трогал.

А сотрудники ГРУ выяснили: следы ведут в Британию. Хотя исключать причастность американцев тоже нельзя. Слишком уж лакомый кусок — эти нейросети.

Но никто не знал главного: разработчиком был Влад. Искусственные нейросети выращивались в строжайшей секретности. Единственной проблемой оставалась логистика.

Влад настоял: доставка для установки должна осуществляться только по воздуху и исключительно ночью. Для этого он разработал автономный дрон. Его мнемонический сигнал невозможно было перехватить, сбить или перенаправить. Выгрузка происходила автоматически — после чего начиналась загрузка образцов ДНК и белков для очередной партии будущих пациентов. Всё — без участия человека, самого слабого звена в цепочке.

В конце концов Влад довёл до совершенства все типы имплантов, которые они с Бородиным сочли востребованными:

имплант памяти, имплант мышечной силы, имплант скорости реакции, имплант выносливости, нейрометаболический имплант (регуляции церебрального обмена, или РЦО) — регулирует метаболизм головного мозга при больших нагрузках и импланты красоты — специально для женщин.

На этом Влад решил остановиться. Наконец у него появилось время завершить работу над пищевым синтезатором и лечебной капсулой.

Пищевой синтезатор преобразовывал базовое сырьё в полноценные блюда с заданными вкусовыми и питательными характеристиками. Это была высокоточная кулинария на молекулярном уровне — полностью автоматизированная.

Устройство работало не с привычными продуктами, а с концентрированными компонентами:

белки, углеводы и липиды — очищенные и подготовленные к усвоению; витамины и микроэлементы — в форме биодоступных соединений, структурные агенты (агар-агар, пектин, каррагинан) — для придания нужной консистенции, ароматизаторы и красители — натуральные или идентичные натуральным, водные растворы с отрегулированным минеральным составом, клеточные культуры (например, выращенное в лаборатории мясо) — для имитации животных продуктов.

Сырьё хранилось в герметичных картриджах, каждый из которых был маркирован составом и сроком годности. Это исключало ошибки при дозировке и гарантировало стерильность.

Процесс приготовления занимал от 1 до 10 минут. Затем система проводила многоуровневую проверку:

измеряла кислотность (pH) и влажность; оценивала микробиологическую безопасность с помощью лазерного сканера; сверяла текстуру и вкус с эталонным образцом.

Влад не видел особых сложностей в создании полноценного синтезатора и программировании рецептов. Главная проблема заключалась в производстве сырья.

Тогда он обратился к Юсуповой. Она подсказала, кто сможет выпускать стерильные картриджи. Оказалось, что за производство готовы взяться японцы — по её рекомендации. У них была высокая культура производства: они уже выпускали саморазогревающиеся рационы питания и имели опыт работы с пищевой продукцией. К тому же они были готовы приобрести лицензию на картриджи, поскольку уже использовали лицензию Юсуповых на аналогичные рационы и располагали проверенным рынком сбыта.

Влад незамедлительно вылетел к ним и передал полный пакет технологий в обмен на платеж за лицензию.

Сами аппараты взялись производить Юсуповы — у них были дополнительные мощности в Красноярске.

Первые партии бытовых синтезаторов продавались неспешно, но вскоре потребители оценили новинку. Бабай разработал сотни программ для приготовления блюд, а новые рецепты можно было скачивать через интернет.

Синтезатор поддерживал беспроводной протокол связи: клиент мог, приближаясь к дому, заказать через телефон блюдо, которое будет готово к заданному времени.

Позже возник спрос на мощные версии устройств для больниц, школ и детских садов — там, где требовалось строго соблюдать рецептуру и контролировать качество готовой продукции.

Но Влад уже не занимался этим направлением. Для себя он создал модификацию синтезатора, способную работать в космосе — в условиях невесомости. Пришлось перепроектировать и картриджи: в невесомости самотек уже не работал.

Оставалась капсула. После чего Влад решил пока приостановить исследования и просто отдохнуть. Для этого он вылетел на свой удел в Кедровой пади. Москва ему надоела до печёнок. Там он только ел, спал и работал. И потом вся информация по изменению генома требовала осмысления и упорядочивания. В Москве на это просто не было времени. Одна дорога занимала два часа. Разбрасываться временем его отучила еще студенческая жизнь — дед так и говорил, что время — невосполнимый ресурс.

Дуся с дочкой его встретили яствами и хорошим настроением. В заказнике все шло своим чередом. Дуся уже получила пару десятков предложений о замужестве. Но пока не отвечала на них, пока их не одобрит Влад. Она боялась ошибиться в мужчинах и знала, что Влад сможет определить ей достойного мужа. Она — простая казачка, но истинно уверовавшая в сверхспособности ее шефа.

Пока он работал с Кирсановым, Юнна с силовым сопровождением объехала всю планету с лекциями и тоже просилась отдохнуть. У нее теперь не было проблем с деньгами, а одевали ее лучшие кутюрье мира. Влад с усмешкой просматривал страницы инет новостей с ее участием и вспоминал как они отдавались маленьким радостям на пляже скромного атолла посреди океана. Его «Лунь» явно застоялся.

Неожиданно прилетел Юсупов-младший с Анютой и сыном, которого крестили родовым именем Борис. Алабай Влада — Алдан узнал гостей и не стал лаять и виляя хвостом дал себя погладить по крупной башке. Дочка Дуси — Маша тут же взяла шефство над младенцем и не отходила от него ни на шаг. Вот так и проявляются природные материнские инстинкты — подумал Влад. Так русский народ и выжил в горниле тех бед, что достались ему на своем веку.

Александр сказал, что Юнна только что вылетела из Москвы через пять часов будет во Владике. Они так и подгадали, чтобы побыть вместе. Влад их определил в гостевой дом, где им было бы удобней всего. Юнна появится на заимке не раньше чем через восемь часов и тоже отрубился устав от волнений.

Поспав, он вылетел на дроне встречать Юнну и привез ее к себе на заимку. Она была уставшая и он отправил ее спать после такого длинного вояжа. А сам отправился в свою лабораторию, в которой ему лучше всего думалось. Он уже разобрал капсулу из почтового модуля на составляющие и все данные загнал Бабаю, который сейчас проектировал аналог перепроверяя, что можно было заменить действующими комплектующими, а что пришлось бы воссоздавать обратным инжинирингом или разрабатывать свое. Он обозвал эту работу дефектовкой изделия. У него в памяти, как и у Бабая была схема капсулы Юсуповых. Бабай тщательно все перепроверял и выдавал свои заключения, составляя дефектную ведомость. Так постепенно рождалось техническое задание на проектирование для Бабая. Он рассматривал 3Д модель капсулы в головизоре, когда в лабораторию ввалился Юсупов.

— Ни фига ж себе у тебя машинерия! — восхитился Юсупов-младший. — А проги на проектирование тоже твои?

— Ты же меня знаешь, — ухмыльнулся Влад, то что можно сделать самому я на сторону не отдам, да и программисты наши от Бабая отстали навечно. Писать программы на проектирование человеку не надо. Они уже написаны Бабаем и продаются свободно — только плати.

— Блин они реально крутые, но дорогие и под них машины нужны нового поколения, а это все дорого, — махнул рукой Александр.

— Тогда не плати, — резонно заметил Влад. — Нанимай программёров-индусов за недорого и потом вылавливай блох на тестировке. Интересно сколько ты потратишь человеко-часов при такой работе. И сколько лет на проектирование сложного изделия потом.

— Да ты прав. Я так для поддержания разговора. У нас тут мой папаша-канцлер подкинул результаты их разборок в Госсовете. Решили мост строить на Сахалин и потом с Сахалина в Японию. Хотят сквозную магистраль строить до Хоккайдо. Японцы половину проекта хотят и в доле будут, — сказал Александр.

— И что уже проект есть? — вопросительно взглянул на него Влад.

— Нет. Проекта нет пока. Только получили все данные от геологов и гляциологов, — хмыкнул Юсупов.

— А японцы-то достроили свой мост на Хоккайдо? — спросил Влад, — Я что-то не слышал, что его приняли.

— Достроили. Через неделю будет праздник принятия в эксплуатацию и официальное открытие моста. Весь японский бомонд съезжается.

— Не помнишь во сколько он им встал? — поднял брови Влад.

— Там какие-то триллионы йен, — рассмеялся Юсупов. — Если на цифровые, то три миллиарда с копейками. Но на самом деле больше. Начинали то они с других кросс-курсов.

— Ахренеть-не-встать, — покачал головой Влад. — бедные японские налогоплательщики. Я помню, что только на первый курс поступил, когда они раздули медиапузырь вокруг этого моста. Тоннеля им не хватило.

— Тоннель в восьмидесятых сдали и он только для железки не скоростной. Для машин только паромы были. А этот и для машин и для скоростных поездов, — заметил Александр.

Влад отвлёкся и спросил Бабая сколько материалов потребовалось на строительство этого моста, на что Бабай бодро ответил, что около полутора миллионов тонн стали, бетона, гравийных форм, песка и камней. Влад только хмыкнул.

— А проектировщики то еще живы? — столько лет прошло, — спросил он. — Все-таки самый длинный подвесной пролет в мире ребята спроектировали.

— Нет конечно, — ответил Александр, — давно разбежались, как сдали всю проектную документацию.

— Саня ты хочешь войти в историю как Шухов? — напрямую спросил его Влад.

— Да я вроде уже пять мостов построил и так уже в истории, — недоуменно ответил Александр.

— Ты хочешь построить мост через Татарский пролив одним пролетом? — уточнил Влад.

— Восемь километров одним пролетом? Ты рехнулся? Такого даже наш бюджет не выдержит.

— Все твои мосты это херня и отстой. Вот скажи мне кто проектировал мост на Транссибе через Обь?

— Как кто? Белелюбский и Богуславский.

— Воот. Это ты знаешь и твои коллеги мостостроители. А теперь скажи кто проектировал Шухов-мост через Босфор?

Юсупов поднял руки.

— Ну умыл, — рассмеялся он.

— То-то, — сказал Влад, — ты можешь построить такой мост, что твою и так известную фамилию будут помнить в веках, а может и назовут твоим именем. Например Искандер-бридж или мост Александра. Кстати, есть уже в Париже мост Александра Третьего. Начало положено. Дело осталось за новыми материалами.

— Ты что задумал? — хитро посмотрел на него Юсупов.

Влад встал с кресла и поманил его на выход. Они вышли из лаборатории и сели в мини-дрон, который Влад пользовал для местного передвижения. Подлетев к сопке неожиданно раскрылись большие ворота и они влетели в внушительный ангар. Они вышли и Влад повел его в проектировочную, где было оборудования на миллионы цифровых рублей. Он усадил Юсупова в кресло и включил головизор. Перед ними открылась большая голограмма какого-то сложного сооружения. Приглядевшись Александр понял, что это проект орбитального лифта.

— Это то, о чем я подумал? — спросил Александр.

— Это орбитальный лифт, — ответил Влад, — во все своей красе и я понял, что его можно построить, а твой мост сможет быть пилотной версией моих графеновых тросов и бросил ему на колени отрезок троса.

Юсупов-младший мог ожидать от Влада чего угодно, но только не этого. Кусок графенового троса почти ничего не весил. Абсолютно черный и красиво свитый он давал надежду на многие открытия.

— Заходи на конкурс. Бабай тебе поможет с проектом и ты войдешь в историю, а я тебе изготовлю тросы и дам новую формулу сверхпрочной стали с рением для длинномерных конструкций — ты получишь колоссальную экономию металла при строительстве и снизишь полный вес моста. Нам то мост на Хоккайдо и на фиг не нужен. А вот мост на Сахалин нужен как воздух. Потому как там ледовая обстановка такая, что не приведи господь. И потом на Хоккайдо мост подвесным сделать у нас просто не хватит компетенций — там расстояние мама не горюй — под тридцать километров, а вот через Татарский пролив как нечего делать и заодно отработаем все технологии по графену, — улыбнулся Влад.

— Ты просто змей-искуситель, — рассмеялся Александр.

— Я просто рачительный, — хмыкнул Влад, — все в семью! И хитро хохотнул. После чего оба рассмеялись.

— Ладно, — Александр заговорщически улыбнулся. — Давай растолкаем наших сонь, а то мы тут до второго пришествия заседаем.

— И сына твоего, — Влад хитро прищурился, — потом просканируем. Узнаем, что вы там с моей сестрицей наваяли.

— Ученого-прагматика видно сразу, — рассмеялся Юсупов.

— А то! Ученые и врачи — те еще циники, но самые отъявленные — судмедэксперты. Работал я у них в студенчестве, насмотрелся… Зато профи — высший класс.

— А почему не патологоанатомы? — удивился Александр.

— Саня, у патанатомов нет уголовной ответственности за заключения, да и история болезни перед глазами — человек умер в больнице. А к судебникам привозят загадку — шел человек по улице, упал замертво. Следователь тут как тут — ему причину подавай. То ли сердце, то ли ему в задницу шприц с ядом вкололи, мстя за грехи какие. Кстати, случай из жизни. И судмедэксперт должен выдать заключение, от которого все дальнейшее расследование зависит.

— Да, ответственность у них неслабая. Они же в судах выступают, — согласился Юсупов.

— То-то же. Ты должен помнить дело о банде, что сирот квартир лишала. Тогда такой вой поднялся!

— Как забыть! Вся страна кипела. Столько народу пожизненно упекли.

— Так вот, в прессе не было деталей, почему их так долго не могли схватить. У них два киллера работали, бывшие санитары морга. Они на трупах отрабатывали способы убийства, выискивая их где только можно. Фирменным знаком стало убийство тонкой вязальной спицей в дыхательный центр — смерть мгновенная. Но перед этим им вкалывали лошадиную дозу наркотика или заливали в глотку уксусную эссенцию, чтобы замаскировать укол. Такой удар не сразу распознаешь, если перед тобой труп с дикой концентрацией наркоты в крови. Провинциальные эксперты велись, давали ложные заключения. Потом столичные аналитики все связали, и полиция все-таки вышла на этих зверей, что убили чуть ли не полсотни сирот ради их квартир. Мне довелось ассистировать на одном таком вскрытии. Признаться, мы с ведущим судмедэкспертом Москвы обалдели от такой изощренности. Проще ведь молотком по голове стукнуть. А тут целый ритуал.

— Жуть какая! Об этом точно не писали.

— Дабы не травмировать и без того взбудораженное общественное мнение. Отнимать у сирот последнее, да еще и убивать… На Руси за такое на кол сажали, и правильно делали. Мы же православные люди, обижать сирот — все равно что инвалидов. Так вот, тот эксперт, которому я ассистировал, говорил, что вскрыл больше двух тысяч трупов, и если бы переживал за каждого, то сошел бы с ума после первого года работы. И еще поэтому он ни за что не брался за детские трупы — берег психику. А его коллега, наоборот, вскрывал только детей, пытаясь разобраться в причинах синдрома внезапной детской смерти (СВДС). Официальный диагноз, который в документах Минздрава значится. Даже код специальный есть, в справку о смерти вносят, для статистики.

— Влад, ты открываешь для меня неведомые миры! Я и не знал ничего подобного, — ошеломленно произнес Юсупов.

— Ну, ты же не врач, тебе простительно. Но до сих пор дети умирают с этим диагнозом, и их количество колеблется от сорока до сорока пяти на сто тысяч младенцев. И никто не знает, почему. Теорий много, а результатов нет, — заключил Влад.

— Блин! Двадцать первый век — век нейросетей и суперкомпьютеров! А мы не понимаем, отчего дети гибнут!

— Увы, Саня, пока не понимаем, — развел руками Влад.

— Слушай, может, я с батюшкой поговорю? Пусть тебе грант выделят, а ты причину найдешь? — предложил Александр.

— Не надо мне, там уже есть инициативная группа ученых, им и надо помогать, — отмахнулся Влад. — Они давно этой темой занимаются, только денег не хватает. Им даже реактивы купить не на что, живут христарадничеством.

— Кошмар какой! — возмутился Юсупов. — Мы тут супермост решили строить и нейросети изобрели, а дети умирают, потому что мы не знаем, почему! Жизнь бесценна! Все, ты меня завел, я точно папаше нажалуюсь!

— Давай-давай, жалуйся. Может, ребятам поможем найти причину. Только давай девок будить, а то мы с тобой до утра проговорим, — вернул его в реальность Влад.

— Точно! — встрепенулся Александр. — Пошли. Но с тобой всегда интересно, Влад. Ты же гений, а с гениями всегда интересно. Они такое вытворяют, что никто и понять не может.

— Иди давай, буди мою сеструху. Гений-не гений, а жрать хочется всегда, — усмехнулся Влад, и они пошли будить своих жен.

Вся одесская гастроль Мариинки прошла под его неусыпным контролем, но зов столицы оказался сильнее — неотложные дела требовали возвращения в Москву. Долгое отсутствие грозило параличом государственного аппарата. Он, конечно, знал, что старый лис Максимилиан бдит, но звонок отца прозвучал как приказ, не терпящий возражений. Отповедь, полученная от бывшего императора, окончательно смирила его с отведенной ролью. И вот тогда-то последовал удар ниже пояса: отец, не моргнув глазом, потребовал установить ему новейшую бионейросеть, без которой, дескать, править в новых условиях станет не просто сложно, а вовсе невозможно. Поток входящей информации увеличился многократно, и обработать его в одиночку Ивану, откровенно говоря, лентяю, было непосильной задачей, несмотря на усиленную подготовку последних лет.

Его спешно доставили в клинику Бородина, где сам академик провел деликатную операцию, имплантировав нейросеть, созданную специально для него. Эта разработка учитывала все особенности его организма, выявленные при сканировании, и обещала кардинально изменить метаболизм. Она заставляла дремлющие области мозга работать на пределе возможностей. Словно получив мощный энергетический импульс, Иван преобразился — забыл о сибаритстве и с жадностью поглощал информацию, словно губка. Нейросеть не давала расслабиться, жестко контролируя режим дня. Он почувствовал небывалый прилив сил и перешел на двенадцатичасовой рабочий день.

Тем не менее, о Воронцовой он не забыл, хотя и не спешил осыпать ее цветами и бриллиантами. Его внимание было сосредоточено на расписании выступлений Мариинки. Вечное, незримое соперничество двух величайших театров мира — Большого и Мариинского — было притчей во языцех. Никогда прежде труппа Мариинского не выступала на сцене Большого, и наоборот. Оба театра, носящие статус императорских, находились под управлением единой дирекции. И вот, Иван инициировал беспрецедентный обмен площадками, предложив дирекции организовать гастроли, чтобы москвичи смогли насладиться искусством артистов Мариинки, а петербуржцы — великолепием Большого. В конце концов, им платят не за вражду, а зрители имеют право увидеть лучшие спектакли, не тратясь на утомительные поездки и гостиницы. Так родились перекрестные гастроли, повергшие театральную общественность в изумление.

И вот, он вновь появился за кулисами с роскошным букетом. Император, как всегда, был безупречен: шелковый фрак от дома Юсуповой сидел на нем идеально. Высокий, статный, с породистым лицом, зелеными глазами и коротко стрижеными русыми волосами, он был воплощением аристократизма в невесть каком поколении. А движения выдавали годы, посвященные боевым искусствам.

Анастасия сразу узнала своего поклонника и укоризненно погрозила ему пальчиком, на что Иван лишь рассмеялся. Без долгих предисловий он пригласил Анастасию на ужин. К ужасу охраны, они пешком пересекли Театральную площадь и вошли в здание «Метрополя».

Метрдотель поспешил предложить столик, но Иван заявил, что бронировал место у фонтана на имя Ивана Баскакова. Их тотчас же проводили к столику и, оставив меню, бесшумно удалились.

Иван не любил фотографироваться и на приемах всегда сохранял неприветливое выражение лица. Поэтому Анастасия и не узнала его сразу. Перед ней сидел обаятельный молодой человек, явно не обделенный ни деньгами, ни положением в обществе. Она не преминула воспользоваться поисковой системой и узнать все о Баскаковых. Оказалось, это старинный сибирский боярский род, почти утративший былое величие, но возродившийся и обретший новое влияние, владеющий солидными капиталами и предприятиями в Сибири. Их корни уходили к Чингизидам, а Бархатная книга утверждала, что их род переплетался с Юсуповыми и Романовыми.

Сама она принадлежала к княжескому роду, но, решив посвятить себя балету, не афишировала свое происхождение. Она гордилась принадлежностью к дому Воронцовых. Потеря лица была для нее неприемлема. Именно поэтому она не собиралась прерывать знакомство с Баскаковым. Сибирские роды всегда отличались основательностью и надежностью. Ее отец, Александр Илларионович Воронцов-Дашков, профессор филологического факультета МГУ, не возражал против ее увлечения балетом, но посоветовал тщательно присмотреться к Баскакову. А еще накануне посоветовал взять сценический псевдоним Воронцова, чтобы уберечь их род от пересудов газетчиков. Ведь Воронцовых на Руси было великое множество. Именно поэтому она училась в Петербурге, в Академии русского балета имени Мариуса Петипа, а не в Московском училище хореографии имени Георгия Баланчина.

Пара с удовольствием поужинала, и Иван предложил проводить Анастасию, но оказалось, что она остановилась в «Метрополе». Тогда Иван галантно поцеловал ей руку и пожелал спокойной ночи. В этот момент она явственно почувствовала резкий спад его интереса и какое-то отчуждение. Укоряя себя за холодность, она отправилась спать. Впереди ее ждали спектакли, а Иван больше не появился.

Его вдруг оттолкнуло это кукольное движение пальчика, и вечер с балериной утратил всякую прелесть. В её лице он увидел лишь капризную актриску, хотя он прекрасно знал, всю её подноготную. Он не оставил ей ни номера, ни почты, словно стирая след мимолетного увлечения, чтобы с головой окунуться в работу, не отвлекаясь на этот белый шум. Работы было невпроворот. Он обманулся, приняв вспышку страсти за настоящее чувство. Первая любовь, как всегда, оказалась лишь призрачным наваждением. Вспомнились слова деда: «Браки испытываются временем и тяготами». Он отставил Воронцову в дальний уголок памяти, решив пока туда не возвращаться. На кону стояло формирование нового кабинета министров, и на фоне этого государственного дела его личные переживания казались пустой прихотью. «Империя превыше всего!» — звучало у него в голове.

Анастасия же, потеряв покой, в свой выходной поехала к отцу в его профессорские хоромы у метро Университет. Воронцов-Дашков занимал огромную квартиру в комплексе жилых зданий МГУ. Он лишь взглянул на её фото с Баскаковым и вынес приговор: «Ты, дочь, полная дура! Не узнала самого императора!» Настя похолодела. Оказывается, на ужин её пригласил сам император Иван!

Александр Илларионович кипел от возмущения — все же знали, что его отец, окончил МГУ под фамилией Баскаков, чтобы не привлекать лишнего внимания. Баскаковы — лишь прикрытие для предприятий царствующей фамилии. Это, казалось, знали все. И тут Насте стало дурно. Иван исчез, не оставив ни телефона, ни почты, ни единой ниточки для связи, а она, простофиля, не догадалась их попросить. Возомнила себя невесть кем, оставаясь всего лишь талантливой, пусть и примой всемирно известного театра. Но век балерин короток, и в сорок лет их отправляют на заслуженный отдых. А что потом? Ни образования, ни жизненных навыков, только преподавание в провинциальных училищах, если хватит таланта и желания. Или частные уроки, которых и без того пруд пруди. И тогда Настя решила добиться ослепительного успеха в балете, стала работать за троих. Она вознамерилась стать настоящей звездой, чтобы никто не смел усомниться в её статусе супер-примы. Для этого нужно было попасть в Большой. «Большому кораблю — большая торпеда! Хе-хе…» — подумала она, предвкушая грядущую борьбу за место под солнцем.

Влад и его команда замерли в предвкушении старта. Легенда прикрытия, как всегда, отличалась незамысловатой гениальностью — испытания новейшей техники. Чем проще, тем надежнее — никто не подкопается.

Перед самым отрывом от Земли Влад предупредил: полет обзорный, не коммерческий, но на обратном пути они все же нырнут в астероидный пояс, чтобы хоть как-то оправдать затраты на это дорогостоящее межпланетное турне. На высоте в тридцать пять километров взревели ускорители, и корабль вырвался на орбиту. В тени Луны Малай запустил атомные двигатели, и Земля начала стремительно удаляться, уменьшаясь в размерах на обзорном экране. Траектория полета, прочерченная тонкой линией, упиралась в Юпитер и Сатурн. Согласно расчетам, до газовых гигантов они доберутся примерно через неделю, но вахты оставались обязательными. Никто еще не летал так далеко, и предусмотрительность не казалась лишней. Лунь вывел корабль на разгонную прямую, и Малай вдавил рычаг до упора. Вжатые в противоперегрузочные кресла, члены экипажа могли лишь беспомощно наблюдать, как корабль набирает предельную скорость — умопомрачительные 1200 километров в секунду. Перегрузка в 6G вдавила их в сиденья, словно в тиски. Спустя бесконечные мгновения двигатели стихли, и вместе с ними отступила давящая сила. Влад активировал генератор тяготения, установив его на две трети земного — простая, но эффективная экономия энергии. Освобожденные от пут кресел, все поспешили размять затёкшие конечности.

— Может, все-таки раскроешь нам суть нашей эпопеи? — поинтересовался Саня.

— Да просто глазком взглянуть, пофоткаться на фоне этих газовых гигантов. Заодно маяки и спутники оставим, чтобы Бабай информацию получал. Там же до нас никого не было, понятия не имеем, что нас там ждет. Вот и расставим вешки, — ответил Влад.

— Ясно. Высокобюджетная экскурсия, так сказать. И сколько у нас этих самых спутников?

— Дюжина. Все, что успел собрать. Повесим над спутниками Юпитера и Сатурна. Пусть пока собирают данные — у нас же только обрывки сведений от астрономов и радиофизиков. А тут будет чистая, неискаженная фактура. Потом обработаем и получим более-менее цельную картину, — пожал плечами Влад.

— Ладно, ученого из тебя не вытравишь. Может, подкрепимся чем-нибудь? Покажи класс своим кулинарным синтезатором. Ни разу из него не пробовал, хотя все хвалят. Готовить не надо, мечта холостяка и пенсионера.

— Это точно. Бабай сам себя превзошел, заложил такие программы, что от ресторанной стряпни не отличишь, — усмехнулся Влад.

Он подошел к аппарату, заботливо укрытому пленкой, сорвал ее, и взору предстал обтекаемый агрегат из полированного хрома и пластика. Влад включил его, давая прогреться всем системам, включая подогрев воды. Когда загорелся зеленый индикатор готовности, он приподнял плоский сенсорный экран и продемонстрировал, как выбирать блюда из высветившегося меню.

— Саня, зови девчонок, пусть сразу заказывают. Аппарат готовит одновременно четыре блюда, так что в очереди никто стоять не будет. А потом распишем вахты, — скомандовал он Юсупову.

Юсупов привел девушек, и все принялись колдовать над футуристическим устройством. Юнна выбрала рамён с курицей, Анюта — суп минестроне, а Саня ткнул в иконку «харчо острый». Хлеб все предпочли белый кавказский лаваш. Влад же заказал сборную мясную солянку и бородинский хлеб. Закуской служило овощное ассорти на общем блюде. Синтезатор высветил сообщение о времени приготовления — четыре минуты — и все расселись в ожидании.

Вскоре, собравшись за столом, экипаж приступил к трапезе. Одноразовая посуда и приборы после использования были отправлены в утилизатор. Экономия воды была под строгим контролем, поэтому никто не утруждал себя мытьем посуды под проточной водой. Оценив органолептические свойства обеда на твердую пятерку, приступили к чаю и кофе. Влад же, пользуясь привилегиями капитана, налил себе синий тоник, рецепт которого был загружен в память синтезатора из почтового модуля. Уж больно ему пришелся по вкусу этот экзотический напиток.

Влад, как капитан корабля, расписал вахты, и все, кроме заступившего на дежурство Юсупова, разбрелись по каютам. Бездельничать было некогда. Предстояло изучать базы данных и повышать компетенции. Лететь предстояло около недели, и Влад не собирался давать команде расслабляться.

Иван тем временем действовал в соответствии с наставлениями отца. Отправился к старику Воронцову-Дашкову просить руки его дочери. Оставил, как и полагалось, небольшой дар. Получив благословение, они с Настей устроили скромную помолвку в Кремле — только для самых близких. Настя впервые увидела всю семью Юсуповых, за исключением сорвиголовы Александра, который укатил к Вольфу на испытания очередного чуда техники, а также некоторых Романовых, посвященных в тайны Империи. После помолвки бывший император, взяв Настю за руку, повел ее в свои покои, где провел обряд клятвы крови, после которого она не могла прийти в себя двое суток. Венчание назначили на август, традиционно. В Большом театре в это время каникулы и гастроли завершены.

Жить решили в Кремле. Близость к театру была важна для Насти, да и Ивану так было спокойнее. Пока никаких заявлений для прессы или общественности не делали. После венчания планировали отправиться в Иерусалим, чтобы поклониться Гробу Господню и пешком взойти на Голгофу, как обычные паломники. Иван сразу расставил все точки над «i», твердо заявив, что не намерен ограничивать концертную деятельность будущей жены. Пока она полна сил, она будет представлять Россию на международной арене. Единственное изменение — теперь ее будут сопровождать телохранители из ИСБ.

В малой гостиной Сенатского дворца Кремля собралась внушительная группа государственных деятелей России. На повестке дня стоял вопрос о смене канцлера. Максимилиан Юсупов просил об отставке, рекомендуя на свой пост младшего сына — Александра. И не потому, что тот был Юсуповым, а благодаря своим выдающимся способностям и подтвержденным церебральным данным развития головного мозга, его полей и подполей, чья карта свидетельствовала о гармоничном развитии и высоком уровне критического мышления и анализа информации. В наше время ни один чиновник высшего ранга не назначался без подобной проверки. Фактически, Александр выиграл гонку у пяти других претендентов. Малый совет не бросал слов на ветер и всегда приветствовал состязательность. Граф Разумовский, занявший второе место, отстал от Александра почти на двадцать пять процентов по суммарным показателям. Речь шла не о кумовстве, а об объективном отборе по церебральным показателям. А против фактов не попрешь.

Секретарь начал зачитывать послужной список:

— Александр Максимилианович Юсупов окончил Юсуповскую школу с отличием, затем Московский высший технологический институт имени Жуковского, получив диплом инженера-мостостроителя. Участвовал в строительстве пяти мостов. Среди последних работ — мосты во Владивостоке через бухту Золотой Рог и на остров Русский. В настоящее время участвует в конкурсе на строительство моста на Сахалин через Татарский пролив. Проект впечатляет, но решение будет принято только к Рождеству. Женат на Анне Александровне Бородиной, дочери барона Бородина Александра Ивановича — академика, всемирно известного хирурга и физиолога, генерал-лейтенанта военно-медицинской службы, отмеченного многочисленными научными и государственными наградами. Анна Бородина работает в клинике отца. Окончила Сеченовский мединститут с отличием. Спортсменка. Чемпионка Олимпиады в Барселоне по плаванию и фехтованию на шпагах. В браке родился сын Борис. Соавтор множества научных статей. Доктор медицины. Занимается интеграцией бионейросетей.

— Впечатляющая характеристика, — заметил Председатель Госбанка.

— У Александра Максимилиановича развернута новейшая бионейросеть последнего поколения, — добавил Министр здравоохранения. — Ее интегрировал сам Вольф.

Иван поднялся и предложил Малому совету проголосовать. Затем протоколы Малого совета отправятся в Госсовет на окончательное утверждение, после чего решение подпишет Император. Обычная бюрократическая процедура. Решение было единогласным.

Они проделали колоссальную работу и, доверху нагруженные бесценными образцами, возвращались домой. Образцы атмосфер спутников, пробы грунта, данные инструментальных исследований, магнитограммы, спектральные замеры, гравитационные аномалии… Целая сокровищница данных, необходимых ученым для глубокого анализа. Оставив дюжину верных спутников на орбитах Юпитера и Сатурна, они сдали их Бабаю. Теперь их путь лежал к облюбованному Малаем участку в поясе астероидов — проверить, испытать удачу и, быть может, сорвать куш. Подобные экспедиции — удовольствие не из дешевых, и пока что финансирование ложилось тяжким бременем на плечи Влада. На их пути попалось несколько упрямых каменных глыб, которые Влад с хрустом раздробил гравитационной пушкой. Затем, орудуя лазером, пришлось кропотливо нарезать обломки, чтобы уместить все трофеи в грузовой отсек. Процедура до боли знакомая, но от этого не менее волнующая.

На этот раз Влад решил подкрасться к Земле со стороны Солнца. Более длинный путь, но и возможность испытать новый маршрут. Малай скрупулезно наносил на карту все навигационные опасности, создавая подробнейшую трехмерную карту Солнечной системы. Посадка была намечена от Южного полюса к Пальмире. Сейчас в Антарктиде царила полярная ночь, и росчерк в небе вполне могли принять за очередной метеор. Да и свидетелей, по сути, не было.

По прибытии Влад, наконец, решился. Волнение сковывало его, но момент был идеальным. Он сделал Юнне предложение. До этого все как-то не находилось времени, хотя его выбор для всех был очевиден. Там же, и отпраздновали помолвку, осушив пару бутылок специально подготовленного шампанского. Александр же загорелся идеей исследовать местные рифы, полные остовов кораблекрушений. Грезилось ему разыскать затонувшие сокровища. Ведь какое-никакое, а приключение! И удача улыбнулась ему — они обнаружили старый португальский парусник. Александр лично снял с него рынду и вместе с товарищем вытащил на поверхность пару бронзовых пушек. Золота не нашли, но и эти трофеи пришлись Александру по душе. Добыто своими руками! Набрав даров океана, они вылетели в Кедровую падь.

Там, передав добычу из рук в руки Дусе, они отправились во Владивосток, где договорились об освящении брака Юнны и Влада в Свято-Никольском кафедральном соборе через неделю. После этого направились в дворянское собрание, где Александр решил устроить пышное угощение в честь молодой семьи. На свадьбу были приглашены все видные жители Владивостока. Естественно, прилетели матушка и Бородин.

Отыграв свадьбу, молодожены удалились на свой уединенный атолл, чтобы насладиться обществом друг друга. Юнна не любила шумные мегаполисы, и атолл вполне ее устраивал. Влад разделял ее чувства. А семейство Бородиных-Юсуповых отбыло в Москву.

В Москве Александр был вызван к отцу. Там он узнал, что его кандидатура одобрена на пост канцлера, и Госсовет уже подал прошение императору. Раньше он относился к подобным проверкам спокойно, но теперь на кону стояла вторая должность в Империи, и он отнесся к этому со всей серьезностью. Объявление решили приурочить к рождественскому балу, чтобы страна встретила Рождество с новым канцлером. Слухи, конечно, просочились, но официального подтверждения не было. Это еще раз убедило комиссию по мосту принять его проект к исполнению. Прямо перед Рождеством было озвучено решение комиссии, и дальше Александр сам решал все вопросы с наймом подрядчиков и поставками материалов. Финансирование обеспечивала казна. Перед представлением у Александра состоялся тяжелый разговор с отцом. Он рассказал ему о полете к Юпитеру и Сатурну. Уходящий канцлер выразил свое недовольство, но в то же время признал, что нельзя оставаться в стороне от исследований космоса. Россия опередила всех в технологиях, и это нужно было закреплять. Без привлечения финансирования этот проект был невозможен. Слишком затратно для одиночек. Нужны ресурсы, чтобы не истощать ресурсы родной планеты. Необходимо вырываться на оперативный простор.

После всех согласований было объявлено, что Россия построила космический аппарат-разведчик, основанный на новых физических принципах, который уже совершил полеты к Луне, Марсу, Юпитеру и Сатурну. Россия готова поделиться материалами, полученными в ходе разведки, с мировым научным сообществом. Часть добытых материалов Вольф оплатила казна для своих ученых, а остальное было выставлено на торги. Тогда-то в интернете и появились первые снимки и записи экспедиций.

Это произвело эффект разорвавшейся бомбы. Имя Вольфа было засекречено. Истинный разработчик был спрятан под вывеской новой компании — «Дальний космос», чьи бенефициары оставались в тени. Информацию о работах в астероидном поясе также придержали. О «Луне» опубликовали только внешний вид и заниженные ТТХ, без каких-либо деталей. Но Влад и Юнна по-прежнему жили на заимке и работали в своей лаборатории. Сейчас они занимались эмбрионами Юнны, которая забеременела и, судя по всему, ждала двойню. Они вместе провели процедуры сохранения специальных клеток у будущих детей и пока никуда не собирались выезжать.

Мир переменился в одночасье. Александр унаследовал власть от отца, стал третьим канцлером Империи из рода Юсуповых. Император Иван VI, похоже, и не помышлял держать руку на пульсе, продолжая царствовать, но отнюдь не править. Его венчание в Успенском соборе Кремля прошло в тишине, при минимальном стечении гостей — он на дух не переносил помпезные церемонии. Жил и работал он в Кремле; кабинет его соседствовал с кабинетом канцлера, а обед доставляли из общей дворцовой столовой, где питались все клерки. Охрана же квартировала и обедала в здании Арсенала. Соборная площадь превратилась в туристическую Мекку, где проходили зрелищные разводы караулов, а Александровский сад стал священным местом упокоения Неизвестного солдата последней войны, воинским мемориалом.

Перед Александром остро встал вопрос: как подобает ему являться на приемах? И не менее важно — во что облачаться для повседневной работы? Зная поистине безграничные возможности Бабая и имея к нему личный, ничем не стесненный доступ, он попросил предоставить ему старые фотографии деда и отца, дабы оценить их стиль. Внимательно изучая поблекшие снимки деда, он отметил, что тот неизменно представал в казачьей форме генерала, — потомственный казачий князь, чья мать была дочерью атамана Сунженского казачьего войска. Отец же предпочитал строгий полувоенный френч, поскольку к казачеству формального отношения не имел. На светских раутах дед всегда был во фраке с алой бабочкой и кипенно-белой сорочкой. Ни единого снимка в европейском костюме! Лишь на паре старых фото он обнаружил деда в визитке — и вновь, неизменная бабочка вместо галстука, который тот, по-видимому, считал удавкой. Он никогда не одевался броско, но всегда дорого, — как визитная карточка. Канцлер такой империи не может позволить себе одеваться как попало. И лишь на сугубо домашних снимках, сокрытых от посторонних глаз, он увидел деда во весь рост, с обнаженным торсом и в скромных плавках, позирующего на фоне корзины с только что выловленными трепангами. Фигура атлета, достойная резца Фидия или, как минимум, Поликлета с его легендарным «Копьеносцем».

Он сидел перед экраном компьютера, погруженный в изучение старых фотографий, когда в кабинет вошла Анюта с сыном, приглашая его на ужин. Она сразу поняла ход его мыслей. После ужина она сказала, что завтра им необходимо непременно посетить Оружейную палату.

Как раз понедельник — день, когда палата закрыта для обычных туристов. Служитель проводил их в залы, и Анюта решительно повлекла его к одному из экспонатов — шлему Александра Невского.

— Ты ведь знаешь арабский, — утвердительно произнесла Анюта. — Прочти, что здесь написано.

На шлеме был высечен аят из Корана (сура 61, стих 13). Надпись, выполненная изящной арабской вязью, гласила:

«Ва башшир аль-му'минин» (وَبَشِّرِالْمُؤْمِنِينَ), что переводится как «И обрадуй же верующих» (или: «Обрадуй верных обещанием помощи от Аллаха и скорой победы»).

Александра бросило в жар. Тринадцатый век! А в школе твердили совсем иное. И ни единого слова по-русски… Анюта, не теряя времени, повлекла его к следующему артефакту — доспеху Алексея Михайловича.

— А теперь читай здесь, — потребовала она.

На парадно-боевом доспехе, изготовленном мастером Никитой Давыдовым, были выгравированы две развернутые надписи кириллицей:

На нагрудном зерцале (в центре, вокруг двуглавого орла): «Божиею милостию Великий Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержец, и многих Государств и земель Восточных и Западных и Северных отчичь и дедичь Наследник, Государь и Обладатель».

На спинном зерцале: «Сделаны сии зерцала повелением Великаго Государя Царя и Великаго Князя Алексея Михайловича всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержца, при боярине и оружничем при Богдане Матвеевиче Хитрове с товарищи, в лето 7178, марта в 4-й день» (то есть в 1670 году по современному летосчислению).

А на юшмане (кольчато-пластинчатом доспехе) присутствовали арабские изречения, выполненные вязью: «Слава Тебе по всему миру» и «Милосердный Зиждитель». На носовой перегородке («стрелке») шлема царя Алексея Михайловича Романова (так называемой «шапке ерихонской») красовалась арабская надпись, гласящая: «Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммад — его посланник». Кроме того, там же можно было прочесть начало 255-го аята 2-й суры Корана: «Аллах — нет божества, кроме Него, Живого, Поддерживающего жизнь. Им не овладевают ни дремота, ни сон. Ему принадлежит то, что на небесах, и то, что на земле…».

В этот миг Александра словно осенило. Он учился совсем не тому! Как он мог упустить это из виду? Почему никто из родных не указал ему на эти надписи? Неужели они знали и намеренно скрывали от него эти знания, желая, чтобы он сам дошел до всего своим умом? А он, как мальчишка, упустил все, но его жена знала! Откуда?

— Анюта, откуда тебе все это известно? — спросил он с изумлением.

— Это наша старая игра с братом, — фыркнула Анюта. — Мы постоянно задавали друг другу загадки и вместе искали ответы. Так и познавали мир, хоть он и старше меня.

— Но он-то откуда это знает? — не унимался Юсупов.

— Саша, ну ты чего? — его дед был разведчиком, и у них там постоянно упражнялись в мозголомстве. Они всегда старались разгадывать сложные загадки, держа это как гимнастику для ума. Я это к тому, что, исходя из того, что ты сегодня увидел, ты можешь выбирать любую одежду, кроме европейского банального костюма. В нем ты будешь выглядеть как клерк, а не как канцлер великой Империи, — заключила Анюта.

И это чистая правда, — подумал Александр. Европейский наряд он теперь точно не наденет ни при каких обстоятельствах. Осталось лишь выбрать стиль. И только теперь он понял, почему не было неприязни между братьями Юсуповыми, хоть их пути и разошлись в далекие века. Они жили в одной стране, где была свобода вероисповедания. Одни были православными, другие — правоверными. Старший принял православие и крестился, а младший остался верен исламу и совершил хадж. И вот, спустя столетия, обе ветви рода воссоединились. Кысмет, как говорят на Востоке. От судьбы не уйдешь.

Александр поцеловал жену в знак благодарности, и они отправились обратно в свою квартиру, расположенную в Большом Кремлевском дворце. Теперь он знал, как должен выглядеть канцлер.

Григорий Мефодьевич Солоницын, выпускник Военно-Медицинской Академии Северной столицы, генерал-майор военно-медицинской службы, был назначен Главным онкологом Восточной Сибири. Военная выправка не позволяла ему относиться к своим обязанностям спустя рукава. Дисциплина и внимательность к пациентам были его кредо.

Когда на его стол легло прошение о проведении тестов, первым делом он изучил послужной список просителя. Возраст академика Вольфа поразил его. К тому же, Солоницын прекрасно помнил отчима Вольфа — самого академика Бородина. Они когда-то служили в одной системе военной медицины, пока Григория Мефодьевича не отправили в Сибирь, а Бородин не ушел в частную практику. А уж известие о том, что дочь Вольфа стала женой канцлера, и вовсе ошеломило Солоницына. Фактически, Империей правил канцлер, оставив Императору лишь церемониальные функции. Изучив заслуги Вольфа, Солоницын, не колеблясь, дал добро на тесты над онкобольными. Он не питал особых надежд на успех, но оставался врачом, чутким к страданиям своих пациентов. К тому же, Вольф был не просто пожилым академиком, а новатором и выдающимся ученым. Не зря же он был удостоен ордена, титула графа и земельного надела на Дальнем Востоке. Его методы лечения уже доказали свою эффективность, о чем свидетельствовали лицензии, проданные за рубеж. Сотни тысяч пациентов обрели здоровье благодаря его методикам, о чем неустанно писали медицинская пресса и научные журналы по всему миру.

Академик Вольф был фигурой малодоступной, крайне редко дававшим интервью. Юный гений, он недавно женился на своей протеже — Юнне Серовой, тоже звезде ксенобиологии, магистре биологии, работавшей в лаборатории профессора Кирсанова в МГУ. Её разработки в области генной инженерии вызывали восхищение в научном мире. Стать магистром, будучи еще студенткой — это говорило о многом. А ее экстерьер… Юнна обладала вызывающей красотой, в которой славянские черты смешивались с азиатской кровью. Теперь она была графиней Вольф, и все прошения на тестирование были заверены и ее подписью.

Поэтому магистр медицины Солоницын не стал чинить препятствий юному гению. Напротив, он дал разрешение на все запрошенные тесты. В конце концов, несчастные пациенты были обречены. В глубине души он желал Вольфу удачи. Он служил пациентам и был обязан содействовать их выздоровлению. Такова участь врача, освященная клятвой Гиппократа.

Когда пришли результаты тестирования гормонального препарата, Солоницын не смог сдержать любопытства и перепроверил все тесты и заключения комиссии. Его учили доверять только фактам, и комиссия, созданная им, тщательно фиксировала все изменения в состоянии пациентов. Инструментальные исследования предоставляли объективные данные о состоянии опухолей и метастазов. Когда все было завершено, результаты поразили не только его, но и всю комиссию: 96 процентов неизлечимых пациентов выжили и шли на поправку. Это казалось невероятным, но эксперимент был строго конфиденциален, о чем ему напомнили люди в фуражках с адамовой головой. Империя свято хранила свои секреты.

При личной встрече, на вопрос Солоницына: «Что же вы наделали?», Вольф лишь пожал плечами и ответил, что, исследуя гормональный отклик, случайно натолкнулся на такой результат. Он был рад, что нашелся ключ к подавлению раковых новообразований. Оказалось, что Вольф проводил совершенно другие исследования, пока случайно не обнаружил такую реакцию на введение особых синтезированных гормонов.

«Наука имеет много ГИТИК(*),» — подумал Солоницын и вручил ему заверенные результаты тестирования препарата, скрепленные его личной подписью.

(*) — фраза сегодня используются в значениях ставшие мемом:

«наука знает многое, порой неожиданное»;«не стоит искать смысл в том, что изначально было лишь инструментом»;«мир полон скрытых закономерностей, которые можно раскрыть с помощью системы».

Утро, как назло, не спешило дарить бодрость. Особенно после вчерашнего торжества в честь открытия. Ученые, словно заколдованные, не поддавались хмелю, даже отмечая успех с неистовым энтузиазмом.

— Ну и надрались мы вчера, — проворчал Бородин, ощущая последствия бурного вечера.

— А нам теперь море по колено, — отозвался Влад. — Пара уколов — и вот они, огурчики на грядке, зеленеют и пупырятся, как ни в чём не бывало.

— Эх, рассольчику бы сейчас, — мечтательно протянул старший академик, чувствуя, как живительная влага вернет его к жизни.

— Да что тут думать? — усмехнулся Влад. — У нас тут все предусмотрено, предвидено мощью научного урагана. — С этими словами он извлек из недр запасов трехлитровую банку с капустным рассолом.

— Да я тебя еще больше за это полюблю, чертов гений! — пробурчал Бородин, жадно припадая к спасительной жидкости.

— А уж я вас, батюшка, как полюблю — даже представить себе не смеете! Электролиты надо восполнять, иначе кранты, — с напускной серьезностью изрек Влад.

— Твоя правда, — пробормотал Бородин, утирая рукавом рот. — Вот поэтому ученые и не спиваются, потому что пьют в меру и с научным подходом, — назидательно поднял он палец вверх.

— Ни в коем разе не спорю с выдающимся мэтром ланцета и орала! — Влад театрально вскинул руки.

Так они и коротали время два дня, утоляя жажду и приводя себя в чувство. Но всему приходит конец, и вскоре они вынуждены были отправиться на заимку. По пути восполнили съеденные запасы дичью, и ввалились на заимку слегка захмелевшие и довольные.

Женщины сделали вид, что ничего особенного не произошло. Ну, выпили охотники — мало ли самогона в тайге? Они забрали у них добычу и уложили обоих спать.

Проспавшись, Влад сделал родителям соответствующие инъекции, чтобы те, отдохнувшие и полные сил после общения с внуками, смогли вернуться в Москву. А вскоре на заимку прилетела Ия Юсупова. Влад попросил Юнну продемонстрировать суть открытия. Ия была поражена простотой метода. Раньше они углублялись в конструкции генома, и гормональное воздействие оставалось без должного внимания. Оказалось, что гормональная регуляция намного проще, чем копаться в структуре нуклеотидов и перебирать миллионы последовательностей встроенных белков. На вопрос о приобретении чудодейственного коктейля Влад ответил согласием, но категорически отказался от денег. Вместо этого он попросил доступа к их знаниям, которые пылились мертвым грузом в архивах. Ия уклончиво ответила, что это не в её компетенции, на что Влад только пожал плечами. Вольному воля. После её отъезда он вновь погрузился в незаконченные аспекты формирования новых клеток из реликтовых образований. Это сулило огромные перспективы. Он уже вырастил собственную колонию клеток всех четырех видов для Александра и ждал, когда тот вспомнит об этом. Юнне уже подсадили выращенные для неё клетки, и Влад спокойно наблюдал за ростом колоний. Пока он отложил полеты, чтобы не тратить ресурсы впустую, и сконцентрировался на основной задаче. Ради эксперимента он взял образцы ДНК у Титыча и подсадил ему импланты, усиливающие регенерацию и силу. Титыч и так был главным среди местных леопардов, а после этого стал настоящим царем горы у всех кошачьих. Анализы теломеров показали, что жить ему предстояло еще как минимум лет двадцать — срок невероятный для кошки. Его прожитые двенадцать лет почти не оставили следа. Тело налилось силой, а интеллект стал намного выше, чем у обычных особей. Он озаботился потомством и привел на заимку самку дальневосточного дикого кота, чтобы отслеживать судьбу своих отпрысков. Детки получились жутко задиристыми, но папаша зорко следил за порядком. Влад объяснял это действием хромой нейросети, которую он ему интегрировал. Глядя на Титыча, и Лука Силыч озаботился потомством, не раз просясь у Влада на побывку в заброшенные деревни — искать себе подругу.

— Ты, как тебя Кузьмич обозвал — чаровник, и уже произвел себе подобных. Дуся тоже с Прохором, даже Титыч и тот не стал в тайге следы оставлять, а привел подругу в дом. Дому хорошо и нам тоже. А я чем хуже? Мне, стало быть, тоже полезно перенести свой геном следующему поколению домовых, — важно произнес Лука Силыч.

— Силыч, ну ты и завернул! Где таких терминов нахватался-то? — изумился Влад.

— С кем поведешься, от того и наберешься, — пробурчал Лука Силыч.

— Силен ты, Силыч, баранки гнуть, — рассмеялся Влад.

— Тебе всё смехуёчки, а мне, может, тоже пора пришла парой обзаводиться, — чую я. — Батя так и говорил, когда придет пора — сам почуешь, что подруга нужна. Ты-то тут надолго, ну и что, я один буду колодяжить? Надо готовить потомство к принятию хозяйства. Да и заказник-то большой — догляд нужен.

— Ладно, Силыч, быть по сему. Найдем тебе подругу, но я-то её не услышу. Это твоё дело.

— За то не боись — я её узнаю, — уверил Силыч.

Александр был поглощен делами. Анюта тоже вовсю готовилась к приему раковых больных и их лечению по новой методике. Статистика показывала, что нация становится здоровее, что стало шоком для американцев, всегда кичившихся своими медицинскими технологиями. Европа осталась на периферии научного прогресса. Только японцы активно старались не отстать от мейнстрима. Система здравоохранения была неповоротлива, но работала как швейцарские часы. Постепенно все жители империи были охвачены вниманием медиков. В Россию стали приезжать на поправку здоровья иностранцы, оставляя немалые суммы за лечение. Но человечество еще не доросло до единого правительства, и мир оставался раздробленным, что в принципе устраивало Россию.

Американцы не видели в России соперника — она просто была на голову выше. Европа — даже не смешно. Япония развивалась, используя ресурсы половины Тихого океана, но и у них назревали проблемы. Огромное количество молодых японок выходили замуж за русских подданных и покидали острова. Страна давно не воевала, и мужчины стали терять маскулинность. Японки, в поисках мужественности, стали обращать внимание на русских мужчин, которые не утратили этих качеств — освоение севера и масштабные проекты требовали силы духа и тела. А тут еще и космос подвернулся.

Александр принимал делегации японцев и американцев, обсуждал возможность вхождения в космическую компанию по освоению ресурсов пояса астероидов и исследованию планет Солнечной системы. Но пока отделывался общими фразами о неготовности материальной базы. Он яростно спорил со старшаками, доказывая, что прогресс остановить нельзя. Можно замедлить, но потом придется догонять. Необходимо готовить страну к рывку, формировать космические войска и открывать космическую академию. Как сказал один деятель не из этого мира: «Кадры решают всё».

Ему было необходимо так построить разговор с Вольфом, чтобы не отпугнуть его и максимально использовать его потенциал. Тем временем строительство моста через Татарский пролив продвигалось, и Влад начал поставки графеновых тросов согласно проекту. За графен он брал двойную цену по сравнению со стальными, а патент на суперсплав просто продал Юсуповым. Он все-таки не металлург. К патенту он приложил рений, добытый на астероидах, но это были детали.

Благодаря развернутой нейросети Александр быстро просчитал стоимость всех открытий Влада и решил не утруждаться, а просто купить у него все разработки. Так надежнее, да и Влад все-таки его шурин, а не кто-то со стороны. Единственное, что Влад отказался продавать — это технологию создания супервычислителей типа «Бабай». Эту технологию он оставил себе. Покупайте, если хватит денег, а нет — так нет. Пакетное соглашение включало технологии получения и плетения графена, программы проектирования космических кораблей из него, технологии перемещения в пространстве на субзвуковых скоростях, технологические карты строительства субатомных мини-реакторов для питания кораблей, формулы топлива для ускорителей для вывода кораблей на орбиту и карты производства плазменных двигателей. Патент на форму корабля и его начинку тоже был куплен, с условием, что Влад может строить себе личные корабли без согласования с властями. Александр решил все подгрести под себя, не давая простора частникам, которым позже можно отдать часть подрядов. Важно было пока все держать в своих руках. Ресурсы с астероидного пояса ждали освоения.

Все происходило на удивление тихо, без утечек — ИСБ не зря ела свой хлеб. Начальный проект — мост — обретал реальные очертания. Казна зорко следила за расходами. Подрядчики работали, и проект превращался в изделие. Изящные изогнутые пилоны радовали глаз. В процессе проектирования пришлось урезать осетра и уменьшить пролет до 7 километров из-за геологических особенностей грунта, но и в таком виде сооружение выглядело впечатляюще. Автомобильное сообщение шло по верху моста, а железная дорога — на минус первом этаже.

Влад, погруженный в тишину лаборатории, неспешно перебирал старые файлы, словно археолог, раскапывающий артефакты прошлого. Спешка была ему чужда. Юнна где-то на просторах поместья занималась своими делами. Влад ощущал легкое, но настойчивое беспокойство — ускользающую тень упущенной возможности. Привычка к методичности, выработанная годами, держала его в железных тисках последовательности. Устав от монотонного перебора данных, он решительно отключил компьютер и вышел на крыльцо, жадно вдыхая свежий воздух Кедровой пади.

Его разум будоражила теория игр, манящая возможностью ее применения в нейрофизиологии. Пока лишь наметив контуры будущих исследований, он уже предвкушал безграничный потенциал этой интеграции. Теория игр и нейробиология — гремучая смесь, способная пролить свет на механизмы принятия решений, социальное взаимодействие и когнитивные процессы. Новые горизонты в обучении, терапии и даже в создании подобия ИИ, чутко настроенного на нейробиологические особенности человека, казались все ближе.

Но сейчас он просто наслаждался покоем, вдыхая целебный воздух. Не достигнув еще возраста Христа, он уже был известен и обеспечен, но материальные блага не приносили удовлетворения. Внезапно его осенила мысль — атолл! Побег в райский уголок, где его ждет семья, дети. Он тут же набросал сообщение Анюте, прося ее привезти Бориса, чтобы дети смогли побыть вместе. Лазурные лагуны, изобилие лангустов и диковинных рыб — идеальное место для детских забав. Здесь можно начать обучать их плаванию и нырянию, стимулируя развитие уникальных анаэробных клеточных образований, позволяющих надолго задерживать дыхание под водой. Детство, проведенное вместе, скрепляет узы на всю жизнь. Он всегда завидовал тем, у кого были братья и сестры. Юнна поддержала его с энтузиазмом — она сама мечтала о тихом отдыхе на атолле, где можно было забыть о цивилизации, облачившись лишь в парео или вовсе отбросив всякую одежду. И никаких посторонних глаз на полторы тысячи километров вокруг.

Анюта с радостью согласилась лететь вместе с ними. Ее муж, поглощенный делами, был недосягаем. Бюрократические заботы — бремя огромной ответственности и бесконечного рабочего дня. Влад, не зацикливаясь на своих достижениях, смотрел в будущее. Его планета, пусть и далека от совершенства, обладала неповторимым шармом. Он внутренне верил, что его нейросеть не позволит ему угаснуть в немощной старости. Но, несмотря на это, он чувствовал себя немного мизантропом, чужаком на этом празднике жизни. Возможно, эта отчужденность — удел всех короткоживущих народов, размышлял он. Знай они, что могут прожить двести лет, их отношение к жизни кардинально изменилось бы. Исчезли бы спорадические всплески энергии в пустоту. Но в людях подкупало их самопожертвование, стремление успеть как можно больше за отпущенный им срок, несмотря на неизбежность физической смерти.

Он был уверен, что его дети переживут своих сверстников и увидят новые горизонты. Анализы говорили сами за себя. Он и сам с легкостью перешагнет столетний рубеж, сохранив ясность ума и физическую активность. Даже способность к деторождению останется с ним.

Неожиданно он вспомнил о музыкальных файлах, доставленных почтовым ботом. Он не был против музыки, если она не превращалась в какофонию. Гармония должна присутствовать в любом жанре, иначе это не музыка. Раньше у него не было времени углубиться в прослушивание, лишь поверхностно оценив заунывные звуки, очевидно, ласкающие слух инопланетных цивилизаций. Тогда он поручил Малаю, временно освободившемуся от других задач, создать сюиту, вдохновленную этими мистическими звуками, с элементами непознанного. После приемки он планировал разместить ее на видеохостинге, сопроводив внушительным видеорядом, наподобие адажио соль-минор Юсупова-старшего — самого исполняемого классического произведения на сегодняшний день.

Вскоре вся семья отправилась на атолл, где дети уже вовсю резвились, охотясь на лангустов и рыбу в лагуне. Влад же, сидя перед экранами, не мог избавиться от ощущения, что упустил что-то важное в материалах из почтового модуля. Наконец, его взгляд упал на карту звездного неба. Он тогда счел ее бесполезной из-за удаленности их звездной системы от основного тела галактики. Но там были сноски, на которые он не обратил внимания, способные раскрыть суть систем и планет вокруг них. Небольшой подраздел описывал методы определения живых планет на кислородной основе, с водой и приемлемым составом атмосферы. Перейдя по ссылкам, он попал в раздел приборов, используемых для обнаружения жизни на планетах. Ничего особенного — обычные газоанализаторы и масс-спектрометры, которые уже производились. Но каким-то образом их рукав галактики привлек внимание инопланетных исследователей. Тогда он пошел от обратного и начал рассматривать все, что могло находиться в зоне досягаемости его корабля. По расчетам, его корабль мог функционировать автономно около шести-семи месяцев, в зависимости от экипажа. Затем ему понадобятся вода, еда и воздух, хотя при наличии воды это не проблема. Азота в космосе в избытке, разложить воду на кислород и водород — давно решенная задача, применяемая на подводных лодках. Поглотители углекислоты тоже не новость. Ксенон, конечно, нужно будет запасти впрок. Но кто знает, с чем они столкнутся в новых системах — может, и планета с ксеноновой атмосферой. Космос многолик.

Определение радиуса досягаемости не составило труда, и он начал изучать системы с наибольшей вероятностью обнаружения пригодной для жизни планеты. Нельзя вечно жить в колыбели — пора взрослеть и становиться на ноги. Влад не собирался делиться своими планами и исподволь начал готовиться к вояжу. Как бы он ни уважал Александра, это было слишком интимным, личным, чтобы делиться с кем-либо, даже с женой. Он задумал полугодовую экспедицию с целью проверки планетных систем на предмет возможности существования жизни. Данные атласа давали лишь общее представление, так как системы находились на периферии их карты и не раскрывали всех деталей. Нужна была экспедиция для уточнения информации.

Тут он вспомнил о Зиларе Ксай-Тане. Парень как-то выпал из его поля зрения. Но ведь он летал к планетам и обладал продвинутой нейросетью, позволяющей высаживаться на неисследованные миры. Он был исследователем по призванию. Его нанимали для подобных работ. Влад навел справки и выяснил, что Зилар прохлаждается в какой-то шарашкиной конторе по обучению пилотов космических кораблей, но из-за отсутствия последних просто пьет водку и ни в чем себе не отказывает, в пределах своей скромной зарплаты. Он явно не вписался в социум, не имел девушки и вел уединенный образ жизни.

Влад понял свою задачу и просто отпустил ситуацию, отдавшись отдыху. Он учил детей плаванию, охоте на рыбу с гарпуном, ловле лангустов и их приготовлению на гриле. Девушки, облаченные в яркие парео, тоже с удовольствием купались и ловили лангустов.

Как это не удивительно, но начал Влад с производства антропоморфных роботов. Для них достаточно было одного его чипа. Ломать всю систему до нуля — просто безумие. Вся система была выстроена, опираясь на человека и его мускульную и ментальную силу. Она предполагала наличие пяти пальцев на руках и их мускульные движения. Инструмент был построен именно на этом и ломать систему было пока рано. Конечно, никто и не думал расширять роботам возможности физические, но они могли вполне заменить людей с сервисных сферах или на грубых технических работах, а также на опасных и вредных производствах. Так как социальная среда требовала вывести живых людей из этой среды, то роботы бы пока подошли. Влад скачал все профессии, которые требовали особых условий труда и особых выплат по ним. Малай все это быстро выстроил в сетку и результат был налицо. Это то, что он мог пока предложить власти, тем более, что само производство антропоморфных роботов не представляло технических проблем. Все пластики были в наличии, как и сплавы. Морда лица его мало занимала, а чипы он мог производить тысячами. Были вопросы по суставам и сочленениям, но требовать от роботов полного соответствия человеку — это просто нонсенс. Это утилитарная машина для определенного труда и пока все инструменты были приспособлены под человека, то антропоморфный робот — выход из положения. Позже уже можно было бы не придавать этому значения и дать возможность самим машинам совершенствовать свои инструменты.

Россия как раз и нуждалась в таким суррогатах, так как не обладала людскими ресурсами. Да население России было далеко за 350 миллионов, которые и так были все заняты. Даже с учетом повышения пенсионного возраста до 65 лет для мужчин. С женщинами было посложнее, но по заветам предков Иван Пятый уже на склоне лет постановил, что женщинам надо снижать пенсионный возраст по мере рождения детей — это все-таки тоже работа. Дети растут медленно и рождение, как и выращивание требует затрат. Поэтому было принято решение выплачивать пенсию женщинам за каждого ребенка, которого она родила минимальную пенсию. Если вырастила пятерых, то это превращалось в пять минимальных пенсий на которые уже можно было спокойно доживать свой век. Рождение генетических уродов сюда не входило и работало правило, что спонтанное зачатие — это риск, который государство не поддерживает. Пусть не в браке, но дети должны быть здоровы. Именно для этого у всех были личные генетические карты, чтобы исключить возможности рождения генетических больных. Были и ошибки в планировании, как и аутоиммунные заболевания, которые пока не лечились, но их количество было минимально, по сравнению с общим уровнем рождаемости.

Так что сорокалетняя женщина могла спокойно уйти на пенсию, если родила пятеро детей. Чем многие и пользовались. Для этого не надо было быть в браке и отслеживалось только здоровье плода. И в 98 % случаев всегда у детей был один отец. Семейные ценности всегда поддерживались империей.

Ну а пока Влад просто веселился и даже предложил спеть обоим феям в дуэте милые песенки, которые тут же подхватили младшие потом это вылилось во всеобщее веселье и скетч. Откуда такие мелодии возникли в голове у Влада он просто не представлял, но они просто выскакивали из его головы как скворцы из скворечника и стали просто летать по эфиру. Причем они были на разных языках и совершенно необычные для этого времени, но тем и привлекали внимание.

Они даже записали три ролика, которые Малай выставил на всеобщее обозрение в сеть. Это была песенки на русском, итальянском и смешанным англо-итальянском.

https://www.youtube.com/watch?v=hOTo4w3LIFY

https://www.youtube.com/watch?v=J0ogqBcK9ow

https://www.youtube.com/watch?v=L7S9VgrUwXw

А под конец Юнна выдала настоящую итальянскую феерию

https://www.youtube.com/watch?v=Hzr-0XIk0no

Под настроение пришлось! И Малай тоже одобрил, сказав, что гармония в порядке. И оказывается у Юнны было настоящее контральто, которое она не раскрывала. Но Римские каникулы звучали просто отпадно.

Завершив свой отдых, Влад разыскал Зилара и, набрав его номер, предложил работу. Тот, не раздумывая, сорвался с места — небо манило его с детства, и решение созрело мгновенно. Школьная рутина опостылела до зубовного скрежета. Прибыв на место, Зилар сразу же принялся изучать корабль. Конечно, это была не межзвездная громадина, к которой он привык, но что-то в этом было. Особенно пленил его дизайн рубки и корпус, отливающий загадочным блеском графена. Он тут же скачал все доступные базы данных по кораблю, погружаясь в изучение. Впрочем, основы разведдела были ему знакомы, и чем глубже он проникал в устройство «птички», тем сильнее росло его уважение к инженерному гению Влада. Сам он, признаться, не смог бы спроектировать такое — не хватало знаний, а Влад учился постоянно, поглощая информацию, как губка воду. К тому же, требовался третий пилот, ответственный за противометеоритную защиту — еще одно жизненно важное место. Выбор пал на Юнну. Малышей решено было доверить заботам Дуси, чья нейросеть теперь работала на полную мощность, а Прохор продолжал тянуть лямку по заказнику, не без помощи Маши. Влад обучил Прохора обращению с гравитационной пушкой, этим оружием последнего шанса, и, как и Зилара, обязал его дать клятву крови. Прохор, до последнего сомневавшийся в подобной возможности, произнес слова клятвы и лишь потом осознал ее нерушимую силу. Зилар, не желая отставать, с головой ушел в изучение инженерных баз, благо карта его мозга уже давно была у Малая. Прохору также пришлось имплантировать нейросеть — без нее управление роем дроидов и дронов было немыслимым.

Влад тем временем не терял времени даром, заменив процессоры на более совершенные модели. Его технология напыления более полумиллиона слоев в процессоре позволила добиться экспоненциального скачка в мощности и скорости. Зилара поражали эти новые процессоры, каких не существовало в его родном мире, где использовали хрупкие кристаллические образования. Влад же выращивал их в промышленных масштабах и спокойно продавал всем желающим через своего старого товарища — Лёху с Горбушки, ныне Алексея Леонидовича Беккера, крупного босса процветающей компании, котирующейся на бирже. Но корни свои он не забыл, и в перестроенной Горбушке у него были выкуплены внушительные площади, которые он тут же заложил в банке, памятуя о старой мудрости: «Береженого Бог бережет». В случае чего, отбиваться с такой собственностью пришлось бы долго, а с банком пусть бодаются другие. Зато у него была открыта кредитная линия на сумму залога, и его компания имела заоблачный рейтинг. Они с Владом давно вынесли все свои дата-центры в космос, где в избытке было бесплатной солнечной энергии. Платить приходилось только за аппаратуру, созданную Владом, и Лёхе доступ к ней пока был заказан. Он был лишь оператором, хотя и весьма уважаемым в мире бизнеса. Влада это устраивало — светиться в мире финансов ученому с его именем было не с руки. Там царили совсем другие законы, и он принял их, сделав ставку на фирму Лёшки.

Но деловые отношения не мешали их дружбе, и Лёшка частенько прилетал к нему в гости, дабы по старой памяти поболтать «за жизнь». Их дружба прошла сквозь огонь и воду. Как-то раз он поделился с Лёшкой своей идеей о мировых деньгах на основе киловатт-часа. Влад предложил рассчитать суммарную мощность всех электростанций и вывести конечную цифру мировых денег, которая бы увеличивалась по мере ввода новых генерирующих мощностей. Ведь бесконечного кредита не существует — все в этом мире конечно. Лёшка ухватился за эту идею и стал ее развивать. Он первым ввел понятие «электронный кредит» и начал производить операции, вводя его в оборот. Влад предупредил его, что он встанет поперек дороги банкам, и те будут воевать с его кредитом не на жизнь, а на смерть, ведь он будет отбирать у них клиентскую базу, а значит, и деньги, которые они берут за транзакции и проценты по кредитам. А тут — совершенно отдельный канал перевода средств, неподконтрольный банкам. Цифровой рубль и доллар уже были в ходу, но их контролировали ЦБ России и Америки. Они владели огромными дата-центрами, пожиравшими немыслимое количество ресурсов, где трудились тысячи клерков с высокими зарплатами и социальным рейтингом, о которых простые люди могли только мечтать. И они не собирались никому уступать эту «дойную корову». Но Алексей Леонидович Беккер только казался добродушным увальнем и сибаритом. Внутри у него был стальной стержень бизнес-бойца и выкованный годами хакерской конспирации характер. Поэтому он не стал рубить с плеча, а исподволь внедрял свой электронный кредит в расчеты, начиная с малых стран, где не было крупных игроков и банков, а процветал мелкий бизнес и локальные банки, которые приняли его как межвалютное средство расчетов. Операции были мгновенными и очень дешевыми. А известно, что когда у тебя в день проходит миллионы транзакций, то с каждой по копейке в конце уже возникает бурный поток, превращающийся в миллиарды. Основа была в криптоустойчивости, скорости и стоимости услуги. А тип связи был пока за пределами человеческого разума — мнемоника пока даже не перехватывалась как связь, а значит, ее было невозможно расшифровать. А это и есть основа для перевода денег. И именно тогда Влад пригласил Лёху к себе и показал новый материал для сетей — графен с наночастицами серебра. Взаимодействие графена с серебром основано на химической и физической стабилизации наночастиц серебра на углеродной матрице, что приводит к появлению новых функциональных свойств у композитных материалов. Такие нанонити могли быть гораздо более производительными и прочными, чем оптоволокно, что давало простор для производства новых тонких кабелей, превосходящих оптоволоконные в разы. Тут Лёха и завис.

— Это золотое дно, Влад, — заявил он, осознав увиденное. — Ты, блин, гений чертов! А кстати, что там по себестоимости?

— На километр нити уходит двадцать грамм серебра, — пожал плечами Влад. — В три раза дешевле оптоволокна получается при производительности в разы выше. И прочность на порядок выше.

— Так где расписываться кровью? — спросил Алексей. — Я готов. Я всегда знал, что ты гений.

— Ну, кровью расписываться не надо, но клятву на крови тебе придется дать — иначе я тебя должен буду убить самолично, — улыбнулся Влад.

— Веди уже, Сусанин, блин. Я уже на все готов, — отмахнулся Лёха.

Влад показал ему работающую линию по производству графеновых нанонитей, из которых вили тросы для моста на Сахалин. Потом сами свитые тросы, готовые к отправке заказчику, и образцы посеребренного графена, которые он предложил продавать всем желающим. А потом они прошли в лабораторию, где Лёха отдал свою кровь наноботам из крови Влада, которые тут же стали его лечить. Через два дня он встал с кровати, и первым делом Дуся принесла ему бульон с гренками и чай. Поев, он спросил Влада:

— Что это было?

— При такой клятве в твою кровь попадают наноботы, которые тебе не дадут выдать любую информацию чужакам. О механизмах не спрашивай — сам не знаю. Это разработка князя Юсупова-старшего, ей около ста лет, если он сам откуда-то ее не притащил. Это семейный секрет Юсуповых.

— Ты высоко стал летать, Влад, — осознал Лёха. — Ты давно с Юсуповыми общаешься?

— Не забывай, что моя сестра замужем за младшим Юсуповым, так что не спрашивай, если не хочешь услышать ложь.

— Круто, чё. Я понял. Все понял. Буду работать, — вздохнул Лёха.

— Твоя роль — чтобы я нигде не светился. Это будет неправильно. И у нас будет только устная договоренность, но если ты кинешь, то просто умрешь и все.

— Да понял я уже. Юсуповы шутить не будут, да и ты не пальцем деланный. Мне недавно о твоем деде рассказали под большим секретом.

— Ты Лёха их предупреди, что за такое язык отрежут — недорого возьмут. Здоровее будут. Ладно, пойдем покажу тебе мой секрет — сейчас уже можно. Нейросеть у тебя уже интегрирована. Так что можешь повышать свой уровень накачкой новых знаний.

Когда он показал ему Луня, Лёха просто выпал из реальности. Такого он точно не ожидал. И с тех пор Лёха просто осознал отрыв Влада от него — и по знаниям, и по всем остальным параметрам. И понял, что не сможет нарушить клятву. Это его просто убьет.

Влад, словно хирург, склонился над картой будущего полета, вперив взгляд в россыпь звезд. Вместе с Зиларом и Юнной они, выделили из множества звездных систем лишь шесть, в которых теплилась надежда отыскать планету, дышащую кислородом. Время неумолимо сжималось, но они, рискуя, оставили все шесть целей. Лишний груз — тонны необходимого для жизни — решили отправить отдельными контейнерами. Даже последний грамм криптона пошел в дело. Отдав последние распоряжения, они, словно тени, скользнули на атолл, решив стартовать оттуда, где их не достанут всевидящие радары. Там, в глуши, где сотовая связь глохла, а спутниковая превращалась в капризную призрачность, они надеялись исчезнуть.

В час, когда ночь укрыла землю своим бархатным покрывалом, они взмыли в небо, взяв курс на Юпитер. Там, в гравитационном танце гиганта, предстояло выбрать первую цель. Небесная механика, все еще полная загадок, ждала своих первооткрывателей. На орбите Луны они, словно корсары, подхватили контейнеры с водой и криптоном. Зилар обрушил всю мощь плазменных двигателей, и корабль, извергнув за собой синий огненный хвост, рванулся навстречу неизведанному. Неделя полета до Юпитера промелькнула в напряженном ожидании. После ускорения двигатели затихли, и Малай доложил, что расчет расхода топлива безупречен. Пока корабль несся по инерции, Влад, мысленно обратившись к Малаю, активировал генератор гравитации. Все больше систем он подчинял своим мыслям, понимая, что прямое управление уходит в прошлое. Нейросеть Зилара он перепрограммировал, интегрировав ее в единую систему корабля. Малай подсказал алгоритмы, и Влад, словно гениальный программист, решил сложную задачу. Дальше потянулись вахты, рутина, редкие встречи при смене дежурств. Зилара удивлял строгий распорядок, но Влад объяснил, что это наследие парусного флота — времен, когда мореплаватели, словно и они сейчас, шли в неизвестность и держали ухо востро. Никто не знал, что их ждет впереди. Противометеоритная защита работала безупречно, гравитационная пушка, питаясь от суперконденсаторов, была готова отразить любую угрозу. Лежать на курсе стало привычнее, будто они уже летали этим маршрутом. Щиты, заряжаясь от конденсаторов, отводили незримые опасности.

Совещание он созвал на подлете к Юпитеру. Предстояло определить траекторию к первой точке. Зилар, словно опытный следопыт, отслеживал все аномалии, внимательно следя за показаниями приборов. Выстроив маршрут, они отдали команду Малаю, и, вжавшись в противоперегрузочные кресла, отправились к первой системе. Выброс плазмы с Земли остался незамеченным.

Анюта, словно выжатый лимон, опустилась в кресло кафетерия клиники и закрыла глаза. Пять операций за день — и все проведены лично ею, пусть и с командой ассистентов. Отец не давал ей поблажек, но она и сама понимала, что мастерство требует постоянной практики. Денег у них было предостаточно. Сейчас она выпьет кофе и поедет в Кремль, где жил и работал ее супруг. Вскоре люди Вольфа должны были привезти Борьку. Мальчик окреп на природе и превратился в настоящего маленького мужичка. Дуся передала им гостинцы — все чистое, без гербицидов. Таежный мед и трепанги — без них она и стол не представляла. Как и без икры. К ней подсел один из ординаторов клиники — местный ловелас из рода Резановых. Анюта удивленно посмотрела на него и, оставив недопитую чашку, начала собираться — в Кремле свои строгие порядки. Витольд Резанов что-то сказал ей, и она, уставшая, переспросила:

— Еще раз, что ты хочешь? Просто устала.

— Я прошу познакомить меня с Юнной Вольф. Пожалуйста.

— Витольд, ты с дуба рухнул? Она моя подруга и жена академика Вольфа. В какую авантюру ты меня хочешь втянуть? Хочешь познакомиться с ИСБ?

— А причем тут ИСБ?

— Послушай, ты вроде взрослый человек — покопайся в материалах, и ответы найдутся. Я даже ее телефон не могу тебе дать, у меня его в памяти нет. У нее спутник стоит.

— Ни хрена себе!

— Все, Витольд, пока-пока. — она махнула рукой, и к ней подошли двое охранников в штатском. Анюта, покачивая бедрами, пошла к выходу.

— Вот же шалава, — прошептал Витольд. Анюта услышала это и, резко развернувшись, подошла к Витольду и двумя пальцами с силой ударила его в район сердца и в подчелюстную впадину. Витольд рухнул на месте, потеряв сознание.

— Казёл, — пробурчала Анюта, выходя из корпуса.

— Анна Александровна, мы скорую уже вызвали, — сказал ей охранник. — Вы его часом не того?

— Жить будет, сучонок, но недолго, — бросила она. — Поехали — к ужину ждут.

— Здравствуй, любимая, — Александр притянул её к себе в объятия, — опять усмиряешь зарвавшихся наглецов?

— Да пошёл он… Этот Резанов совсем потерял чувство меры, — отмахнулась она с досадой.

— Я в курсе, не волнуйся. Все записи изъяты и расшифрованы. Пресса ничего не узнает, — заверил её Александр.

— Ну и слава Богу. Я голодна, как волк. Что у нас есть поесть?

— Да там повара такого наворотили… пальчики оближешь, — улыбнулся он.

И они уселись за ужин. Им подали дымящуюся куриную лапшу по-татарски, сдобную кулебяку, сочный ростбиф с пареными овощами и острой аджикой, нежный клубничный флан с воздушной булочкой бриош, освежающее мороженое с терпким ежевичным соусом и ароматный чай. Насытившись, они полюбовались, как уложили Борьку в кроватку, и, поцеловав сына на ночь, удалились в свои личные покои.

Тем временем, граф Резанов кипел от ярости. Как Витольд мог так подставить его семью! Витольд — просто остолоп! Обозвать жену канцлера империи… Это верх бестактности и хамства! Он готов был разорвать его на части. Сколько он обивал порогов, чтобы устроить Витольда в престижную клинику Бородина-Вольфа! И там он умудрился напортачить. К нему уже приезжали офицеры ИСБ, предъявили неопровержимые видеодоказательства с расшифровкой. Анна Юсупова — жена канцлера, и здесь не место шуткам. Мало того, что она магистр медицины, она — секретоноситель высшего уровня. Она интегрировала нейросети — самое секретное изобретение русских учёных. И её охраняет само ИСБ — не какая-нибудь там дворовая стража. И пока он не мог добиться с ним свидания — тот томился в Лефортовской тюрьме. Он, конечно, знал прокурора Москвы, но это было имперское дело, и следствие вело само ИСБ.

А в это самое время Витольд Резанов сидел в одиночной камере Лефортовской тюрьмы, словно зверь в клетке. Допросов пока не было, и он лихорадочно пытался собрать воедино ускользающие обрывки воспоминаний. Его подставили… Но что он сделал? Всего лишь попросил Анну Юсупову, пользуясь своим положением ординатора, познакомить его с Юнной Вольф. Ничего предосудительного! На третье утро после ареста его вывели из камеры в унылом балахоне из грубой ткани на встречу со следователем. Протопав полтюрьмы, он оказался в комнате для допросов, обставленной казенно: зеркало, стол и стулья, намертво привинченные к полу. За столом восседала яркая блондинка в строгой чёрной форме ИСБ и пилотке, надвинутой на самые брови. Её взгляд был холоден и бесстрастен, словно зимняя стужа. Бросались в глаза погоны ротмистра. Ротмистры — значимые фигуры в иерархии ИСБ. Выше — только полковники. Она сухо поинтересовалась его именем и фамилией, открыла протокол допроса и уточнила, что вся беседа записывается на камеры и станет частью уголовного дела, возбуждённого против него по многочисленным статьям КУ(*) России. Витольд машинально отметил, что у неё были ухоженные ногти, покрытые бесцветным лаком, почти незаметный макияж и точёная фигура, которую подчёркивал идеально подогнанный мундир. Пилотку она не сняла — женщинам не полагалось обнажать голову в присутственных местах.

Она официально представилась: следователь следственного управления ИСБ, ротмистр Карина Юрьевна Снегова. Затем она зачитала перечень статей КУ России, которые он нарушил, и предложила на выбор: признать вину и пойти по упрощённой схеме, или же отрицать всё — но тогда процедура будет совершенно иной. Ему предъявили обвинение в безосновательном оскорблении жены канцлера Российской Империи и попытке познакомиться с секретоносителем высшего ранга без уведомления соответствующих органов. К этому добавилось, что принят он был на работу благодаря взятке, которую дал его дед. Фигуранта, получившего взятку, уволили без выходного пособия, с «волчьим билетом». А деда предупредили о возможном снижении рейтинга, и он откупился, выплатив огромный штраф. В довершение ко всему — заявления о его приставаниях к сотрудницам клиники. Витольд был потрясён. Он много смотрел фильмов про работу ИСБ, но там всё было романтизировано, а здесь — жёсткая, неприкрытая правда. Следователь Снегова завершила процедурный допрос и дала ему сутки на размышление о признании вины, предупредив, что любое его слово после этого будет расцениваться как противодействие следствию и попытка сбить его с верного пути. Он робко напомнил об адвокате. Снегова ответила, что адвокат уже ждёт его в соседней комнате. Она дала ему подписать уведомление о мере ответственности и удалилась. Все его представления о работе имперской машины рухнули, как карточный домик. Он понял: это — реальная машина, она безжалостно перемолет и его, и его родителей, и всех, кто встанет у неё на пути. Но у следователя Снеговой была потрясающая фигура, а лицо, хоть и холодное, отличалось неземной красотой. И какие выразительные глаза!

В адвокатской комнате его ожидал их семейный адвокат, крайне взволнованный. — Витольд Константинович, прошу меня простить, но дело ваше, мягко говоря, тухлое. Против вас есть показания, неопровержимая видеозапись с расшифровкой, а также признательные показания лиц, получивших взятку. Я настоятельно рекомендую вам полное признание и искреннее раскаяние. В противном случае вам грозит каторга лет на двадцать.

(*) — КУ — криминальное уложение.

Витольд, словно раненый зверь, метался по камере, сдирая костяшки пальцев о шершавые стены. Наконец, словно милость, сквозь решетку его существования просочился луч надежды — свидание с отцом. Три часа до решения висели в воздухе давящей гирей. Он рухнул на жесткий стул переговорной, напротив возвышалась глыба отчуждения — его отец.

— Что ты натворил, Витольд? — голос отца был холоден, как лед северных морей. — Ты втоптал в грязь всю нашу семью! Что я скажу своим партнерам? О чем ты вообще думал, щенок⁈ Тебя, по блату, в лучшую клинику устроили, а ты… Ты посмел назвать Анну Юсупову шлюхой! Дочь академика Бородина, жену канцлера! Ты просто потерял связь с реальностью, возомнил себя неприкасаемым! Хоть мать-покойница не видит этого позора…

— Папа… Мне обещали огромные деньги, если я получу доступ к секретам нейросетей… Я поверил им, — прошептал Витольд, съежившись под взглядом отца.

— Да-да, а еще, наверное, пообещали ключ от квартиры, где деньги лежат, — отец скривился в презрительной усмешке. — Тебе же с детства вдалбливали, что иностранная разведка не дремлет, что они готовы на все, лишь бы выкрасть наши секреты!

— Это неправильно, что мы наживаемся на этом! Эти открытия принадлежат всему человечеству! — в голосе Витольда прорезались искры былого достоинства.

— Скажи своему человечеству, что русские своими секретами не торгуют! Пусть оно само о себе заботится. — Голос отца стал смертельно ледяным. — Я отзываю своего адвоката. Мы лишаем тебя фамилии. В нашем роду не место предателям. Прощай! — Константин Юрьевич Резанов поднялся и, не оглядываясь, покинул комнату.

Витольд сжался в комок, понимая, что это конец. Его тут же перевели в переполненную общую камеру к отбросам общества, ко всякой криминальной швали. Семья Резановых отреклась от него, лишив его дворянства. Отныне он — мещанин Рязанов, не имеющий ничего общего с великим родом. Его имя было вычеркнуто из родовой книги, преданное забвению.

Следователь Снегова, под протокол, провела допрос, на котором Витольд, в тщетной надежде на снисхождение, признался во всем. К уже предъявленным обвинениям добавилась государственная измена. Бесплатный адвокат лишь безнадежно покачал головой — плаха. Такого в Империи не прощали. Мещанина Витольда Рязанова повесили в колымском остроге за шею спустя три месяца. Тело его было кремировано, а пепел развеян над ледяными водами Северного океана. Вечная мерзлота не место дя похорон. Зато кураторы Витольда получили по заслугам. Империя не прощает. Читайте Книгу Бытия.

Семья Резановых откупилась от преследований, получив наказ бдительнее следить за потомством. О Витольде постарались забыть навсегда. Отречение — это окончательный разрыв. Они не имели права даже упоминать его имя, это было бы нарушением решения Имперского суда. А так как Верховным Судьей был сам Император, это означало бы нарушение монаршей воли. Однако высшее общество все знало и восприняло эту новость с удовлетворением — монарх проявил твердость. Предателей не любят нигде. Правда, Резановым это потом аукнулось, но другие их отпрыски были вполне лояльны и добились успехов как на военной, так и на государственной службе.

Анюта, узнав о вынесенном приговоре, лишь согласно кивнула, словно подтверждая неизбежность.

Влад созвал узкий совет, посвященный предстоящему беспрецедентному путешествию. Доселе никто из них не дерзал на подобное — лишь Зилар бороздил звёздные просторы, но там он полагался на ИскИн, здесь же в их распоряжении был лишь вычислитель, пусть и значительно превосходящий аналоги. Сейчас им предстояло задействовать всю мощь нейросетей и Малая — цена ошибки была непомерно высока. Первой искомой целью значилась экзопланета, спектральный анализ которой указывал на наличие биологической жизни. Однако окончательно подтвердить это могла лишь персональная инспекция. Все расчеты были произведены, и Влад решился на старт. Малай поддал энергию на движки — они взревели, разгоняя плазму, и путешественники, утонув в противоперегрузочных креслах, замерли в предвкушении. Им предстояло изнурительное пятнадцатиминутное ускорение, после чего — полет по инерции, в объятия неизведанного. Дюзы вспыхнули ослепительным синим пламенем, и корабль ринулся в космическую бездну.

Внезапно свет моргнул, и звуки умолкли, словно обрезало. Ни рокота двигателей, ни гула иных систем, лишь монотонное дыхание вентиляции.

— Зилар, это то, о чём я думаю? Мы… в подпространстве? Ты ведь рассказывал о странных эффектах «звукового вакуума», — спросил Влад, с тревогой вглядываясь в лицо Зилара.

— Похоже на то, Влад, — спокойно ответил Зилар. — Именно так это и выглядит. Мы в подпространстве. Малай не подвёл.

— Охренеть, просто охренеть… Мне кажется, за такое надо выпить. Две недели лететь, как никак, — Влад почесал затылок, явно взволнованный.

— В принципе, да. Сейчас лезть в программу — себе дороже. Неизвестно, куда нас выкинет, — согласился Зилар.

— И что, вот так всегда? Никакие приборы не работают? Ни скоростемер, ни датчики давления, ни счётчик космического излучения… Ты об этом молчал!

— Прости, просто я это как должное воспринимаю, — это всегда так. Как нам объясняли по теории полётов, мы словно в коконе плывём по подпространству. Изначально был рассчитан импульс для перехода с выходом в определённой точке обычного пространства. Сейчас от нас ничего не зависит — главное, программу не сбить.

— Стоп, вру. Вижу, топливо расходуется — Малай считает расход.

— Я же говорю, мы в коконе. Внутренние системы работают нормально — так и должно быть. Система жизнеобеспечения функционирует — я все параметры вижу по нейросети.

— Да, вижу тоже… Все параметры в норме.

— Предлагаю праздничный ужин — а то потом только на пересменках видеться будем, — предложил Влад. — Всё-таки первый гиперпереход совершили!

— Я до сих пор не верю, что мы это сделали. Наш мир к этому годами шёл, а тут сразу, — рассмеялся Зилар.

— Как у нас говорят — мы стояли на плечах гигантов, — улыбнулся Влад. — Если бы не твои знания, я бы ни за что не полез крокодилу в глотку.

— У вас очень образный язык, Влад, — заметил Зилар. — Я уже пару других выучил, но русский мне больше нравится. И фонетически он нам подходит.

— У нас говорят — великий и могучий, — хохотнул Влад. — Юнна, давай накрывай на стол, родная! Будем праздновать первый гиперпереход в истории Земли!

— Мужчины, вы сами заказывайте машине, что вам нравится, — я себе уже манты и тоник запросила, — отозвалась Юнна.

— Точно! — встрепенулся Зилар. — Я себе пасту карбонара возьму — мне сливочный соус нравится. У нас там коров нет, — улыбнулся он.

— Да уж… Казалось бы, мы как виды похожи, и даже деторождение возможно, а коров у вас нет, — заметил Влад. — Хотя вы все тетраплоидные — у вас более устойчивый вид, и вы старше нас по эволюции.

— Я уже знаю — мне твоя жена всё рассказала. Но ты ведь тоже тетраплоидный.

— Я вообще непонятно откуда взялся — вернее, мой отец. Его подбросили в детдом в детстве. Никаких следов. Так что мы решили, что папаша откуда-то прилетел. С твоим ДНК сравнивали — не от вас точно.

— Да, у нас нет такого разнообразия рас или видов. У вас просто залежи ДНК и полно рас и национальностей — более двухсот! Это поразительно. У вас только одних гаплогрупп двадцать, почти без ответвлений. У нас аналог — примерно пять, не больше.

— Наверное, мы ещё просто молоды как цивилизация — не отсеяли ненужное, — пожал плечами Влад.

— Это огромная ценность — такой генофонд! Старые расы во вселенной, как нас учили, отсеяли всё «ненужное». Но оказались в тупике. Когда поменялись условия, они не смогли приспособиться, — заметил Зилар.

— Кстати, Зилар, а Влад вывел реликтовые клетки в организмах у нас, которые как бы были оставлены на предмет развития при необходимости. Вот Влад может бить током — он развил в себе реликтовые клетки, как у скатов, — добавила Юнна.

— Как интересно! Я прошёл ваши мнемопрограммы, и по биологии тоже, но не высший курс. Пока по верхам. Может, и у меня что-то есть…

— Мы тебя тут и просканируем — всё равно две недели лететь. Так что давайте поднимем наши бокалы за первый гиперпереход в истории матушки Земли! — завершил Влад.

Срочное собрание было решено провести в тихой гавани, в опалихинском доме Влада — месте не засвеченном, укромном. Александр прибыл инкогнито, словно тень, а за ним и сам Иван, и, собственной персоной, Евгений Георгиевич Кирсанов. Влад вновь продемонстрировал видеоматериалы. Кирсанов, связанный клятвой, казался немного отстраненным, но держался молодцом, храня хрупкий осколок спокойствия.

Решение было принято: под спецлабораторию отдать уединенный особняк в Подмосковье, близ Вереи. Туда и отправился Кирсанов. Тишина там звенела в ушах — ни единого намека на технику, лишь девственная природа. Практически отрезанный от мира уголок Подмосковья, с двумя дорогами, которые легко взять под контроль. Пасторальный пейзаж молочных ферм, где биостанция МГУ не вызывала ни малейшего подозрения, вписываясь в привычный ландшафт. Документы уже гуляли по сети, и управление «К» приступило к работе. Влад свез туда все материалы, собранные с Юнной, предоставив ей самой разбираться с ворохом информации, а сам, словно тень, улетел обратно — ему предстояло подготовить секретный доклад для высших чинов государства, со всеми выкладками, отчетами и наглядной визуализацией.

Два дня спустя собрались все, имеющие допуск, те, кто был связан клятвой. Две дюжины избранных, включая Юсуповых. Влад представил результаты экспедиции и первичные выводы, словно открыл дверь в неизведанное. Постановили высвободить часть государственных резервов на освоение космической программы и немедленно приступить к строительству заводов по производству графена и космических разведчиков на его основе. Организовать компанию «Дальний космос», а все полеты в подпространстве завуалировать рутинными исследованиями планет Солнечной системы. На планету Вольфа снарядить экспедицию, разделив ее на две бригады, для исследования двух материков. Самих разведчиков строить на основе технологии вития графеновых нитей, которую Россия уже выкупила у Влада. Двигатели — КБ подключить к Владу для доработки существующей модели, чтобы уйти от дефицитного ксенона и перейти на трансурановые элементы и плазменные технологии.

В Верее открыть ксенобиологический факультет и закрыть лабораторию в МГУ, как не отвечающую требованиям секретности. Также учредить факультет космических исследований при академии имени Гагарина для подготовки пилотов для дальних полетов, в том числе и в подпространстве. Местом дислокации был выбран город Циолковский на востоке страны. Деканом факультета назначили аппаратчика с богатым опытом, космонавта Ильина Валерия Федоровича, а его замом по летной работе — Зилара Ксай-Тана. Голосование прошло единогласно, словно судьба уже сделала свой выбор.

Министру экономического развития поручили разработать программу строительства космической индустрии с привлечением геззеллевских денег и представить ее на суд Госсовета. Минфину — принять госпрограмму и обеспечить ее финансирование за счет внутренних резервов. Имперскому банку — осуществить скрытую реализацию резервов, чтобы не обвалить рынки. Минпрому — координировать строительство производственных мощностей для космической отрасли. Минобороны — изучить новые образцы кораблей для определения их тактико-технических характеристик, необходимых для производства боевых кораблей, защищающих интересы России в космосе. Координацию всех работ возложили на канцлера Юсупова А. М., а советниками канцлера по данной программе были избраны академик Вольф Владислав Андреевич и министр геологии, доктор геологических наук Шмидт Федор Павлович. На этом совещание было закрыто, а материалы переданы в СМИ для публикации, словно брошены в котел общественного мнения.

После публикации разразилась настоящая истерика в западной прессе. Европа не могла смириться с тем, что оказалась на задворках технологического прогресса. Все требовали поделиться технологиями, причем, желательно, бесплатно. На что император посоветовал европейцам лучше работать и учиться, а не клянчить объедки со стола гигантов. Американцы тут же прилетели, чтобы обсудить свое участие в проекте по освоению пояса астероидов, но предложить им было пока нечего, и пришлось ретироваться до лучших времен. Мир осознал: Россия вырвалась вперед, причем так далеко, что догнать ее было невозможно. Им никто не был нужен. Они все могли сделать сами, и кого взять с собой в светлое будущее — оставалось большим вопросом. Русские получили эксклюзивный доступ к ресурсам пояса астероидов и планет-спутников газовых гигантов. И кто мог знать, какие сокровища там еще таятся? Они уже объявили мораторий на добычу полезных ископаемых на своей территории, с последующим выносом всех грязных производств в космос. Мир понял, что родился новый гегемон, который не стремился им быть. У них ресурсов и сырья — выше крыши. И они никому ничего были не должны. Наоборот, им все были должны, что особенно печалило бриттов, чей заштатный остров превратился в прибежище мировых маргиналов и медленно, но верно угасал.

Вторая часть закончена. Всем читающим спасибо за внимание!

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.