– Да, я сплю с твоим мужем, – самодовольно произносит лучшая подруга.
– Я не верю тебе… – дрожащим голосом отвечаю я. – Он не мог, он не такой!
– Наивная… Все они одинаковые. Стоит поманить мужчину пальчиком, дать то, чего он желает и он у твоих ног.
– И что же ты пообещала ему?
– То, что ты ему дать не в силах. Ребёнка. Родион на коленях умолял меня зачать с ним дитя, – девушка поглаживает свой живот и добавляет: – Два месяца.
В один день я узнала о своей беременности и о том, что моя лучшая подруга ждёт ребёнка от моего мужа. Не в силах смириться с этим убегаю от мерзавца и начинаю новую жизнь.
В тексте есть: беременная героиня, врачи, измена, развод, встреча через годы
Есения
“Твой муж тебе изменяет… Только что видела его с какой-то мымрой в кафе! Приезжай скорее, я сейчас скину тебе адрес. Может успеешь и застукаешь предателя с поличным!”
Именно такое сообщение приходит мне от подруги Марины в момент, когда я нахожусь у врача-гинеколога, которая делает мне УЗИ.
Сердце ёкает от тревоги, в груди нарастает паника.
Это точно шутка какая-то…
Может, Марина хотела написать кому-то другому и просто ошиблась номером?
Вслед за сообщением мне приходит фотография, на которой мой муж, мой любимый Родион целуется с какой-то женщиной. Их лиц не видно – снимок сделан со спины, но это он, точно он…
Из тысячи людей я всегда узнаю своего любимого, сердцем почувствую! И сейчас я не верю своим глазам.
Меня передёргивает.
Нет…
Родион не такой, он бы не стал! Мы строили свой брак на любви, честности и верности друг другу, и эта фотография ломает все наши принципы… Ломает наше счастье, которое мы так долго строили…
Ч-чего ему не хватало?!
Мир вокруг гаснет, и эту темноту не развеять никакими, даже самыми яркими фонарями. Звуки вокруг меня сливаются в один сплошной поток белого шума, который сейчас не имеет никакого значения.
Сердце бьётся в агонии от осознания того, что любовь всей моей жизни только что уничтожила меня… Растоптала, разбила…
Вихрь боли захлёстывает меня с головой.
По щеке течёт одинокая слеза. Поджимаю губы, чтобы не расплакаться прямо здесь, в кабинете акушера-гинеколога.
– Есения Тимофеевна, вы меня слышите? – голос женщины-врача выводит меня из ступора. – Есения Тимофеевна!
– А? Ч-что? – испуганно переспрашиваю врача. – Простите, я… Совсем не расслышала, что вы сказали…
Я действительно на несколько мгновений ушла в себя – не слышала и не видела ничего, что происходит вокруг меня.
Меня ослепило болью… И это чувство до сих пор не проходит. Кажется, эта душевная боль куда страшнее любого приступа стенокардии, от которой есть хоть какие-то лекарства.
Душу же таблетками не вылечить.
– Господи, – тихо вздыхает врач, осуждающе качая головой, – судя по тому, что вы чуть не заплакали тут, ребёнок вам не нужен.
Что?! Я ведь была уверена в том, что бесплодна. Полтора года неудачных попыток, куча анализов и море пройденных обследований…
Не верю своим ушам…
– Ребёнок? – поднимаю мокрые от наворачивающихся слёз глаза на врача. – Я не…
– Вот кулёма… Я говорю, вы беременны, срок по УЗИ примерно пять-шесть недель.
Слова врача, пусть и сказанные с нескрываемым раздражением, растекаются по мне тёплой, согревающей волной. Беременна…
– Боже мой, – смотрю на свой плоский живот и не верю, что там, внутри меня, поселилась новая жизнь. – Моя крошка…
– Да господи, то в слёзы, то “моя крошка”! – вспыляет врач. – Девушка! Определитесь уже, будете оставлять ребёнка или нет? Вас не поймёшь! Если будете на аборт записываться, то советую поторопиться! Ко мне очередь, места разбирают, как горячие пирожки.
Как цинично она говорит об этой страшной процедуре…
Такое бестактное поведение со стороны доктора меня очень настораживает. Нельзя ведь так грубо с пациентами! Даже если они так рассеяны, как я сейчас…
– Конечно… Конечно, буду оставлять! Никакого аборта, об этом и речи быть не может. – дрожащими губами произношу я. – Мы… Мы с супругом так долго хотели малыша, и не получалось! Столько перепробовали, уже отчаялись совсем… А тут… Он будет так счастлив!
Прикусываю язычок. Надо же – на секунду я забыла, что муж, кажется, мне изменяет…. Настолько сильной оказалась радость от новости о долгожданной беременности.
Женщина с облегчением выдыхает. На лице её появляется некое подобие доброй и даже искренней улыбки.
Вот это скорость перемены настроения…
– Ну… Хоть кто-то одумался и решил рожать. Хорошо, значит… В таком случае, жду вас через шесть недель на первый скрининг. Можете одеваться и идти, – будничным тоном произносит врач.
Ноги ватные… Поднимаюсь с кушетки с большим трудом. В памяти вновь всплывает фотография, на которой видно спину Роберта и той мерзавки в красном, облегающем платье с вырезом до самого бедра.
Еле сдерживаю слёзы и выхожу на улицу, жадно вдыхая свежий воздух.
В душе вновь кавардак – что же мне делать?
Ответ приходит в голову молниеносно – я прямо сейчас поеду по адресу, который мне отправила подруга. И удостоверюсь во всём лично!
Нельзя же верить в такие серьёзные обвинения не удостоверившись, не поговорив…
Дрожащими пальцами набираю номер Марины. Та сразу берёт трубку.
–Да, Сень, ты где? Я же скинула тебе адрес!
– Я… Я уже заказала такси, да… Скажи… Они ещё там? – я пытаюсь храбриться, но голос звучит испуганно.
До сих пор не верю в то, что Родион завёл интрижку на стороне, но… Я должна убедиться лично.
– О, да… Сидят, воркуют, голубки хреновы, – ухмыляется Маринка. – Но всё-таки советую тебе поторопиться…
– Конечно… Спасибо, Марин…
– Да не за что, – самодовольно произносит подруга. – Женская солидарность, всё такое…
На протяжении десяти минут поездки в такси я жадно вчитываюсь в заключение врача, в котором написано: “Диагноз: маточная беременность одним плодом, срок – шесть недель”.
Счастье смешалось с чувством тревоги. С каждой секундой липкое чувство страха нарастает. К горлу подступает ком.
Сейчас я готова расплакаться… Больше всего на свете я сейчас боюсь, что мои опасения подтвердятся и Родион действительно мне изменяет. Не знаю, как я буду жить в случае… Как мы с малышом будем жить, ведь…
Нет! Нельзя так думать, только не сейчас! Верю, что это просто ошибка и что никакой измены нет!
Сейчас я выйду из машины, увижу мужа и… И всё будет хорошо.
– Твой папа самый лучший в мире, – улыбаюсь я, поглаживая живот. – Он очень нас любит… Это просто ошибка.
Но… Выйдя из машины я моментально получаю удар в спину. На летней террасе кафе я не вижу Родиона.
Зато вижу Марину в красном платье с разрезом до бедра. Это… Она была на фотографии с моим мужем?!
Есения
Не верю своим глазам… Нет, она не могла крутить интрижку с моим мужем за моей же спиной!
Не в силах сказать хоть слово от переполняющего меня шока, подхожу к Марине. Она смотрит на меня сверху вниз, надменным взглядом победительницы.
Чувствую, как мой привычный мир рушится. Земля уходит из-под ног и я словно теряю равновесие, хоть и продолжаю стоять на двух ногах.
– Да, Есения, ты всё поняла правильно, – насмешливо произносит Марина, предугадав мой вопрос. – Я сплю с твоим мужем.
Эти слова звучат, словно гром среди ясного неба. Почему? За что?!
Как она могла?
Нет… Если она хочет поссорить меня с супругом, пусть выбирает другой способ, я не верю ей! Ни единому её слову!
– Я не верю тебе, Марина… – дрожащим голосом произношу я. – Он не мог, он не такой!
– Наивная… Все они одинаковые. Стоит поманить мужчину пальчиком и дать то, чего он страстно желает, и… Вуаля! Он у твоих ног, – усмехается Марина.
Моё тело начинает бить крупной дрожью. Не верю! Родион любит меня!
– И что же ты пообещала ему? – нервно сглатываю, потому что догадываюсь, о чём скажет Марина.
– То, что ты ему дать не в силах, Сень. Ребёнка. Родион на коленях умолял меня зачать с ним дитя, и… – девушка любовно поглаживает свой живот. – Два месяца.
Нет…
С каждой секундой моя вера в нашу любовь тает всё сильнее и сильнее.
– Он бросит тебя, Сень. Между нами с Родей было много душевных глубоких разговоров… Он признался, что страдает рядом с тобой, – томно произносит Марина, всё так же ухмыляясь.
Она приближается ко мне, и я чувствую ,как мне в нос ударяет приторно-сладкий аромат её парфюма.
Голова от него начинает кружиться…
– Страдает? Но почему?
– Да потому что ты пустоцвет, Есения. Одумайся уже. Я знаю, что вы уже полтора года как кролики, и всё без толку. Родион признался мне, что последние несколько месяцев он тебя даже не хочет. Всё машинально, на автомате. А со мной он раскрылся… Такой мужчина, настоящий жеребец. Нам хватило нескольких встреч, чтобы…
– От твоих подробностей меня сейчас стошнит, – цежу я сквозь зубы. – Избавь меня от этой мерзости и больше не смей появляться в нашей жизни. Я тебе не верю.
Кулаки сжимаются сами собой. На место страху приходит ярость. Я хорошо знаю своего мужа и уверена, что Марина лжёт.
Всё, что она делает сейчас – точно из-за зависти. У меня прекрасный муж, семья… А от неё даже коты сбегают, не то, что нормальные молодые люди!
– Ну-ну, Есения. Думай как хочешь, только знай – тебе будет больно, но это пройдёт…
Марина разворачивается на каблуках, и походкой от бедра уходит прочь.
Я же остаюсь стоять в состоянии абсолютного смятения. Слёзы сами по себе текут по щекам, смазывая чёткую картинку окружающего мира.
Ладонь инстинктивно ложится на мой живот. Чувствую укол вины – мой малыш ведь всё чувствует… Знает ,что мама переживает ,что маме страшно…
Надо взять себя в руки. Не ради себя, а ради крохи, которая ещё на свет появиться не успела, а ей уже такие потрясения достались.
Хоть и тяжело сейчас думать рационально, но это тяжело…
До дома решаю пройтись пешком – благо, идти недалеко. Будет возможность обдумать диалог с бывшей подругой.
Подругой, которая в одночасье стала врагом. Или… Соперницей.
Это ещё хуже…
Внезапно мне начинают звонить. Беру телефон и вижу, что это Родион. Дыхание мгновенно сбивается, а биение сердца становится неравномерным.
Сдерживая ком слёз, подступающий к горлу, отвечаю
– Алло? – изо всех сил стараюсь сделать голос хоть немного бодрым.
– Привет, Сеня. Я задержусь сегодня. Нам срывают поставки медицинского оборудования, без меня эту проблему не решить. Буду поздно, ложись без меня.
Не успеваю я ничего сказать, как муж бросает трубку. Его голос сменяется протяжными гудками.
На душе становится ещё более паршиво. Я всё понимаю… У Родиона серьёзная и ответственная работа – он руководит крупнейшей сетью медицинских клиник и сейчас занят открытием нового филиала. Вероятно, поэтому он последние пару месяцев такой нелюдимый и мрачный.
Всё понимаю… Именно поэтому стараюсь быть для него поддержкой и опорой. Той самой тихой гаванью, куда хочется возвращаться после тяжёлых рабочих дней…
Однако, есть ли вероятность того, что состояние Родиона в последнее время было обусловлено не только усталостью, но и походами налево? Минимальный, но…
В моём сердце уже поселился червячок сомнения, который начал изнутри глодать мои чувства и уверенность в собственном муже.
***
Весь вечер не могу найти себе места. Уже почти одиннадцать, а Родион так и не вернулся с работы…
За окном темно, на столе – остывший ужин, дома – звенящая тишина вперемешку с пугающей пустотой.
Не хотела ложиться спать, не дождавшись мужа, но чувство усталости и обессиленности буквально сбивает с ног. Но едва моя голова касается подушки, я слышу звук проворачивающегося ключа в замочной скважине.
Вернулся…
Есения
Накинув на себя лёгкий халат, выхожу в коридор. Родион устало снимает с себя ботинки и изнемождённо усаживается на пуфик в прихожей.
Кажется, он даже не заметил меня. Мои колени дрожат, а тонкие пальцы заледенели настолько сильно, что не слушаются меня.
– П-привет, – тихо здороваюсь с мужем.
От неожиданности тот вздрагивает, практически сразу приходит в себя. На его лицо натягивается привычное выражение – суровое, непроницаемое.
– Привет. Почему не спишь? – прохладно спрашивает меня муж.
По позвоночнику пробегает холодок. Почему он так равнодушен? Или я настолько себя накрутила, что путаю усталость мужа с безразличием?
– Не могла уснуть, – признаюсь честно. – Тебя ждала… Почему ты так поздно?
– Не надо было. Лучше бы отдыхала, – устало вздыхает Родион. – Поставку задержали из-за проблем с документами. пришлось ехать и самому всё разруливать. Прости, Сень. Я думал, что освобожусь пораньше.
– Ничего, я… Всё понимаю. Ужинать будешь? Я приготовила, только… Всё уже остыло, – немного отрешённо произношу я, внимательно наблюдая за мужем.
– Нет, я поел. Устал дико. Сейчас в душ и спать, – говорит Родион, подходит ко мне и мягко целует в лоб. – Как сходила к доктору?
Чувствую укол в сердце. Он ведь не знает о моей беременности… Никто пока не знает. И я не уверена в том, стоит ли сейчас признаваться в этом мужу.
Лучше пока промолчу…
– Просто… Просто задержка. Ничего, – делаю разочарованное выражение лица.
Я знаю, что врать не умею – вообще не моё. Поэтому сейчас я просто надеюсь на то, что из-за усталости Родион не заметит, что я нервничаю…
– Вот как… Жаль. Я надеялся, что хотя бы в этот раз всё получится, – равнодушно пожимает плечами супруг, и уходит в ванную комнату.
Сползаю по стеночке на пол… Почему, почему он так холоден сейчас? Я не понимаю…
Дома тепло, но меня окутывает холод. Кожа покрывается мурашками, поэтому я решаю дождаться супруга в постели. Там и поговорим…
Если он, конечно, не уснёт.
***
– Не спишь ещё? – тихо спрашивает Родион ,когда появляется в спальне.
– Нет… Не могу уснуть без тебя, – шепчу я в ответ.
На самом деле, за два года жизни с Родионом я так привыкла засыпать в его крепких объятиях, что сейчас. без его горячих рук на моём теле, я чувствую себя неуютно. Только вот…
Что я почувствую, когда он обнимет меня сейчас? Руками, которыми он, возможно, обнимал Марину?
По щеке катится одинокая слезинка и я стараюсь незаметно смахнуть её. Не хватало ещё, чтобы муж увидел… Тогда вопросы начнутся, а их сегодня задавать намерена я.
– Ух-х, – Родион плюхается на постель. – Как же хорошо… Так хочется хотя бы день провести с тобой в постели, никуда не выходить…
Рука мужа скользит по моему бедру. От его прикосновений моя кожа начинает пылать, а сердце сковывается страхом и тревогой.
Нет… Я не готова к близости сейчас. Мягко отстраняюсь от него.
– Сень, ты чего?
– Я… Я просто очень устала, – отнекиваюсь я.
– Я же вижу, что тебя что-то беспокоит. Давай поговорим, – строго произносит Родион и садится напротив меня прямо в постели. – Я слушаю.
Нервно закусываю губу.
– Я просто подумала… А что с нами будет, если мы всё-таки не сможем зачать? Я ведь знаю, как ты хочешь детей… – мой голос предательски дрожит, как бы я ни старалась сделать его более уверенным и твёрдым.
Даже в полумраке комнаты вижу, как муж заметно напрягся.
“Пожалуйста, докажи, что я не права! Докажи, что я глупая и зря в тебе сомневаюсь! Умоляю…” – проносится в моих мыслях.
– Наверное, ничего бы не было. Да, я хочу детей, но… Я ведь люблю тебя. Если не получится, значит будем пробовать ещё и ещё. В крайнем случае, есть альтернативы.
– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю с замиранием сердца.
А если так называемая альтернатива – это измена с другой? и ребёнок от другой…
– Ой, Есень, я чувствую, что ты очень устала. Что за глупые вопросы? – усмехается Родион и притягивает меня к себе. – Моя маленькая паникёрша. Всё у нас будет хорошо…
– А если… Если я всё-таки не смогу стать матерью твоих детей.. Ты бросишь меня и уйдёшь к той, кто сможет? – практически сквозь слёзы выдавливаю из себя этот вопрос.
Вместо ответа муж начинает… Смеяться.
– Глупышка… Ну что ты такое говоришь? Не думай об этом. Я люблю тебя и только тебя. А теперь – давай спать. Я очень устал за сегодня, да и ты тоже… Если такие вопросы задаёшь.
Через пять минут муж начинает храпеть. А я всё ещё не могу сомкнуть глаз…
Внезапно на мой телефон приходит сообщение. Кто может писать мне в такое позднее время?
Смотрю на имя отправителя и вижу, что это… Марина!
Снова эта гадина пытается рассорить нас с Родионом! Отправила какое-то видео…
Открываю его и… Слёзы начинают градом катиться из моих глаз. Ведь на коротком видеоролике – мой муж, танцующий с Мариной в каком-то клубе. Вот он опускает руки на её талию, притягивает к себе и целует!
Сейчас я не чувствую ничего кроме боли. Человек, которому я доверяла, предал меня. Изменил с лучшей подругой! Заделал ей ребёнка…
А мне лапшу на уши вешает!
Нет… Я не позволю сделать из себя дурочку, которая готова закрывать глаза на измены мужа! Мой ребёнок не будет расти с матерью, страдающей из-за измен отца, не будет!
Он будет расти со спокойной и любящей мамой, но…
Без отца вообще.
Предатель не достоин знать о моём ребёнке! Пусть катится к своей Маринке, а я начинаю новую жизнь.
Без Родиона.
Есения
Месяц спустя
Гляжу в своё отражение перед зеркалом. Да уж… От былого вида не осталось и следа.
Измученная бессонницей и токсикозом, я совсем перестала быть на себя похожей. Похудела, глаза осунулись, взгляд потух.
Я практически перестала улыбаться, перестала хотеть есть и в последнее время ем только потому, что это нужно моему малышу.
Срок беременности – всего два месяца, для шевелений ещё слишком рано. Но иной раз кажется, что я чувствую внутри себя пиночки крохотных ножек. Только это даёт мне силы жить.
Мой ребёнок… Мой маленький ангелок.
Мама обязательно выкарабкается из своей печали, ты появишься на свет и всё будет хорошо…
Глядя на часы, висящие на стене съемной квартиры, понимаю, что пора выходить. Ведь сегодня я обрету статус разведённой женщины.
И начну новую жизнь… Вновь выйду на работу, займусь собой. Стану больше общаться с подругами, так как после замужества со многими я оборвала связи, о чём очень жалею…
Какая же я была глупая, когда вышла замуж… Ослеплённая любовью к Родиону, я полностью растворилась в семейной жизни, старалась быть для мужа лучшей во всём – на кухне, в постели, везде.
А он не ценил! Воспринимал мою любовь и заботу как должное, ни во что не ставил мои старания, загулял с моей лучшей подругой!
А может с кем-нибудь ещё…
Хватит! Выше нос! Ведь всё, что ни делается – всё к лучшему!
Однако, моя решительность стремительно несётся вниз, когда я оказываюсь перед ЗАГСом.
Здесь началась история нашей семьи… Здесь она и закончится.
По щеке катится одинокая слеза. Ах, как же я хотела о вечной любви, но…
Сейчас я лишь нервно стою перед зданием ЗАГСа в ожидании приезда Родиона. Задерживается… Хотя бы раз в жизни мог бы не задерживаться на своей чёртовой работе.
А может быть, он с кем-то развлекается… Нет, я не ревную, не ревную! Пусть катится на все четыре стороны!
На глаза предательски наворачиваются слёзы. К горлу подступает ком истерики, тело начинает бить крупная дрожь.
Процедура расторжения брака начнётся через десять минут. Где же этот предатель?!
Мои руки неосознанно ложатся на живот. Он ещё плоский, но я с каждым днём всё сильнее чувствую своего малыша. Именно любовь к своему ещё не рождённому ребёнку заставляет меня двигаться вперёд…
На горизонте показывается машина Родиона. Затаив дыхание смотрю, как мужчина, который был для меня смыслом жизни, выходит из автомобиля с огромным букетом цветов.
Хочет откупиться? Считает, что цветы смогут хоть немного отбелить его?
Ошибается…
Я могу простить многое.
Я готова была простить очень многое, но не измену.
Не измену с лучшей подругой!
Предатели… Два моих самых близких человека спутались за моей спиной, вонзили в моё сердце по кинжалу! Но от этого я стану лишь сильнее. Я должна со всем справиться! Ради себя и ради малыша, который не виноват в распутности своего отца!
Родион не должен узнать о моей беременности… Хорошо, что я никому о ней не говорила.
Нервно сглатываю, до боли сжимая пальцы в кулачки. Чувствую, что чем ближе Родион подходит ко мне, тем мне становится хуже и больнее…
Я… Не уверена, что поступаю правильно!
Мужчина молча протягивает мне букет, и я зачем-то, беру его.
Дурочка… Не надо было…
– Есень, – устало произносит Родион, – давай без глупостей, малыш. Пойдём домой, поговорим…
Его ледяной тон мгновенно отрезвляет меня. И как я могла сомневаться в правильности своего решения?! Он ведь… Просто богатый нахал, который считает, что всё угодно может сойти ему с рук!
– О чём? О том, что ты гуляешь направо и налево, да? – горько усмехаюсь я, отворачиваясь в сторону.
Не хочу, чтобы он видел мои слёзы…
Чувствую, как мужчина хватает меня за руку. Не в силах сопротивляться, утыкаюсь носом в его грудь, вдыхаю запах, который когда-то был самым родным на свете. А сейчас… Сейчас Родион даже пахнет по другому…
Улавливаю сладковато-приторные ноты. Это ведь… Духи Марины…
Мерзавец… Развод! Только развод и точка! Здесь даже говорить не нужно ничего – всё и так предельно ясно!
– Нет! – вскрикиваю, с силой отталкивая от себя мужчину. – Не смей трогать меня, я не хочу!
– Ты моя жена, малыш, забыла? Только я и могу тебя трогать, – вижу, как Родион с трудом выдавливает из себя что-то, напоминающее улыбку.
Однако взгляд его холоден и безэмоционален.
– Да, а ещё тебе можно трогать Марину! А вместе с Мариной наверняка ещё кучу девушек с низкой социальной ответственностью! – забыв о правилах поведения на улице, срываюсь на крик.
Не могу себя контролировать. Не могу и не хочу.
– Что ты говоришь? – сомкнув зубы, шипит на меня Родион.
– Я знаю о твоей связи с Мариной! Она сама призналась! – с трудом сдерживая слёзы, выкрикиваю я.
– Господи… И ты поверила? Да, она пыталась ко мне клеиться, но ты же знаешь, что я только тебя люблю, – возмущённо произносит Родион.
_ Если ты любишь только меня, то почему от тебя несёт духами Марины? – спрашиваю я, глядя пока ещё мужу прямо в глаза.
Тот явно теряется.
– Всё. Развод скоро начнётся. Я не хочу опаздывать. И букет свой забери! – швыряю ни в чём не виноватые прекрасные цветы в лицо Родиону.
– Ты как с цепи сорвалась, Есения! – прикрикивает он. – Я тебе клянусь, что у нас с Мариной ничего не было! Почему ты не веришь мне?
В памяти всплывает видео, на котором мой муж целует Марину. Снято оно было именно в тот вечер, когда я, как дурочка, ждала его после работы, ужин готовила, уснуть не могла…
А он…
– Я не сорвалась с цепи, – холодно отвечаю я. – просто я больше тебя не люблю.
Эти слова больно ранят меня саму. Никогда не думала, что можно испытывать такое от какой-то фразы.
На деле мне словно сердце из груди вырвали…
– Вот как? – вскидывает бровь Родион. – Тогда пошли.
До нужного кабинета идём молча. С каждым шагом мне всё тяжелее дышать.
И окончательно моё дыхание сбивается, когда я вижу в коридоре Марину.
При виде нас она ухмыляется. Что ей нужно?!
Есения
Фокусирую взгляд на бывшей лучшей подруге. Что она здесь забыла?! Ещё и усмехается так, словно она выиграла какой-то конкурс вселенских масштабов!
А на деле… Она просто разлучница, играющая на чужом семейном несчастье. Мерзавка, которая посмотрела на чужого мужчину. А мой муж – повёлся…
Предатель…
Видеть его не хочу!
В глазах темнеет. Всего на одну секунду, но мой мир погружается в темноту и я едва ли не теряю сознание.
Ноги подкашиваются…
– Есения! Что случилось? – ошарашенно спрашивает Родион, подхватывая меня на руки.
Сама не понимаю…
Горячие ладони Родиона даже сквозь одежду ,кажется, обжигают мою кожу. Не хочу ощущать его прикосновения на себе!
Не хочу…
– Всё… Всё нормально. Не трогай меня, пожалуйста, – устало произношу я, в упор смотря на Марину. – Что ты здесь делаешь?
– Пришла поддержать Родиона, – ухмыляется та. – Не каждый день становишься свободным человеком и сбрасываешь с себя всякий мусор.
Ч-что? Мусор? Кака же я ошиблась в выборе подруги… Она ведь всегда была такой, но её грубость иной раз я принимала за сарказм и чёрный юмор.
Ах, как же я ошиблась! Она всего лишь отвратительная и подлая личность! Внутри меня всё обрывается, но внешне я стараюсь держать себя в руках.
Хотя с каждой секундой выходит всё хуже и хуже.
– Я разочарована в тебе… Никогда не думала, что ты можешь оказаться настолько мерзким и подлым человеком… – горько произношу я, с трудом сдерживая слёзы.
– Марина, уйди отсюда, – зло цедит сквозь зубы Родион. – Ты здесь не нужна.
– Но Родя… – разочарованно произносит Марина, однако, встретившись с яростным взглядом моего пока ещё супруга, моментально делает то, что он сказал.
– Я подожду тебя в машине, – улыбнувшись, тихо произносит Марина.
– Не смей. Уезжай отсюда. Сейчас не до тебя, – чуть ли не рявкает на девушку Родион.
– Но…
– Мы позже всё обговорим. А сейчас – вон отсюда!
Позже поговорим? О чём это он? Неужели сразу после нашего развода у них намечается очередная случка?
Нервно сглатываю, пытаясь перебороть ком тошноты в горле.
Поджав губы, Марина спешно покидает коридор ЗАГСа. Мы же остаёмся вдвоём.
В душе пустота. А физически я всё сильнее начинаю испытывать какой-то странный дискомфорт, которого не испытывала раньше. Всё моё тело сковывает страх – а если это выкидыш?
Нет… Нет, быть такого не может! Не так давно я была у доктора, и мне сказали, что беременность протекает очень хорошо. Угрозы прерывания нет, но всё равно нужно поменьше нервничать.
Конечно… Как же мне снизить уровень стресса в жизни, если за каждым углом меня поджидает очередное предательство?!
– Как ты, Сень? – Родион взволнованно смотрит мне в глаза. – Ты так побледнела. Да и взгляд у тебя такой, что сейчас в обморок упадёшь.
Родион, не обращая внимания на мои попытки сопротивляться, щупает мне пульс.
– У тебя пульс зашкаливает. Так дело не пойдёт.
– В каком смысле? – испуганно спрашиваю я.
– В таком состоянии тебе просто нельзя ничего подписывать сейчас. Поэтому… Развод переносится на какое-то время. А сейчас…
– Нет-нет, я правда в порядке, – перебив мужа, обессиленно произношу я. – Идём в кабинет. Нам пора…
Чего греха таить – сейчас мне очень и очень плохо. Картинка смазывается, голос то и дело предательски дрожит, а низ живота время от времени болезненно потягивает.
Сразу после подписания всех документов поеду в больницу…
– А сейчас мы поедем в мою клинику. Мне не нравится, в каком ты состоянии. Наверняка не спишь и не ешь толком. Тебе нужно восстановиться, а потом подумаем, что будем делать.
Сердце больно колет. Чувствую, что на лбу выступает холодный пот, а меня захлёстывает липкое чувство страха. Я не знаю, чем вызвана моя паника, но…
Кажется, я сейчас упаду…
– Есения! Ты слышишь меня?! – холодный голос Родиона разрезает воздух.
У меня подкашиваются ноги и я теряю равновесие. Благо, мужчина успевает подхватить меня на руки и не дать упасть.
Дурочка… Не надо было вставать так резко.
– Всё. Никаких фокусов больше. Едем в клинику, – голосом, не терпящим пререканий, произносит Родион.
Я отрицательно мотаю головой из стороны в сторону, но мои немые попытки сопротивляться заранее обречены на провал. Если Родион что-то решил, то так и будет. Спорить бесполезно.
Только…
Если я лягу к нему в больницу, то тайна о моём положении совсем скоро перестанет быть тайной. От осознания этой мысли меня начинает трясти и знобить.
– Я не хочу в твою чёртову больницу! – из последних сил брыкаюсь я, но Родион одной рукой поднимает меня и несёт к машине.
– Тебя не спрашивали, Сень. Просто поехали.
Живот вновь пронзает боль, но я продолжаю сопротивляться. Поеду сама в больницу… В любую другую, только не в клинику Родиона!
– Поехали туда, где ты, наверняка, развлекался с разными девушками? Пока я, как дура варила тебе борщи и ждала твоего возвращения с работы! – сквозь слёзы произношу я.
– Не неси чушь, Есения. Ни с кем я не развлекался, – голос Родиона звучит так, словно он вот-вот сорвётся и накричит на меня.
Но мужчина вдруг останавливается.
Я и сама чувствую, как по ногам начинает что-то бежать. О, нет… Только не это…
– У тебя кровь…
Меня окутывает паника. Неужели я настолько перенервничала, что прямо сейчас теряю своего ребёнка, теряю ещё не рожденного малыша?
Силы покидают меня практически мгновенно.
– Малыш… – единственное, что я успеваю сказать перед тем, как потерять сознание.
Есения
Что со мной произошло? Где я? Ничего не помню и не понимаю… Только чувствую слабость… Сильнейшее чувство слабости и бессилия, словно меня придавило каким-то огромным валуном.
До ушей доносится странный писк. Что это? Звук незнакомый, и он доносится как-будто бы откуда-то издали.
Мне становится страшно… Что со мной случилось?!
Не могу открыть глаза… Веки свинцовые, у меня нет сил на то, чтобы даже осмотреться! Не могу пошевелить пальцами…
Надо вспомнить, что со мной случилось… Ну же! Через огромное усилие над собой, делаю попытку воссоздать в памяти хоть что-то из последних событий.
Мысли путаются, тянутся, как что-то тяжёлое и липкое. Но… С каждой секундой в моём сознании воссоздаются какие-то странные, смазанные картинки.
Я стою на улице. Мне холодно, в лицо дует ветер.
Потом… Сердце болезненно покалывает, потому что я вспоминаю Родиона. С огромным букетом цветов.
Вспомнила! Мы ведь должны были развестись сегодня, но… Марина. Почему-то она тоже там была!
Как сейчас помню её надменное, самодовольное выражение лица. Несмотря на то, что я сейчас не чувствую своё тело, понимаю, что меня начинает трясти. Мерзавка…
А потом… Потом помню кровь. О, Господи… Мой малыш. Сердце начинает биться чаще от одной только мысли, что я могла потерять малыша.
Я не переживу этого!
Я уже потеряла мужа… Он, разумеется, не умер, но в моей жизни его не существует! После того, что он сделал… его предательство я как-нибудь переживу, но…
Потерю ребёнка я не вынесу. Просто не смогу!
Писк вокруг меня становится громче. Меня словно ударяет током и я резко открываю глаза.
Резкий свет ослепительно белых ламп ударяет мне прямо в лицо и я неосознанно морщусь. Нос улавливает какие-то странные запахи – пахнет больницей.
Я в реанимации! И писк, который я слышала – это звуки, которые издают реанимационные аппараты…
Паника нарастает, чувствую, как учащённое биение сердце болезненным гулом отзывается в голове.
Как я тут оказалась? И почему у меня пошла кровь? Как мой малыш? Спасли ли врачи моего ребёнка?
столько пугающих вопросов и ни одного ответа…
– Кто-нибудь… – ослабленным голосом говорю я, но никто не слышит.
Пытаюсь пошевелиться, но не могу… Чёрт. Здесь даже до кнопки вызова персонала не дотянуться – слишком далеко. И холодно… Чёрт, как же здесь холодно…
По щеке катится одинокая слеза. Но из-за капельниц я не могу даже её смахнуть. Поэтому молча лежу и в ужасе жду момента, когда кто-нибудь придёт и скажет мне, наконец, что произошло.
Не знаю, сколько времени прошло, но внезапно я слышу, как открывается дверь и в палату заходит… О, нет! Это Родион!
Вероятно, он меня в свою клинику притащил…
Внезапно, пазл в голове складывается. Он и Марина заодно… Родион понял, что я беременна и привёз меня сюда, чтобы убить моего малыша! Ведь совсем скоро у него будет другой ребёнок от другой женщины. Наш малыш ему не нужен…
Прислушиваюсь к разговору Родиона с каким-то мужчиной. Вероятно, тот второй – это врач. В их диалоге мелькают какие-то незнакомые для меня слова.
Родион стоит ко мне спиной, поэтому я делаю вид, что всё ещё сплю. Не готова я сейчас с ним разговаривать… Совсем нет ни сил ни желания выслушивать его жалкие оправдания…
– Есения, почему же ты не сказала, что беременна? – тихо произносит Родион, присев на мою кровать.
Молчу. Банально потому, что не знаю, что сказать. Правду? Но ведь тогда этот мерзавец откажется разводиться. А если сказать, что ребёнок – не его?
Сейчас я так зла и обижена, что готова сказать любые слова, даже самые лживые. Только ради того, чтобы не иметь больше с этим предателем ничего общего.
– Я так боялся, – шепчет муж. – Всё будет хорошо, я обещаю тебе. Поправишься, восстановишься. Ты просто очень сильно перенервничала…
Распахиваю глаза и в упор смотрю на Родиона.
– Как мой малыш? – тихо спрашиваю я. – С ним всё хорошо?
– Да, беременность сумели сохранить, но… Тебе нельзя так нервничать. повторный такой эпизод может оказаться фатальным. Тебе нужно себя беречь, избавиться от стрессов…
– Выходит, от тебя? – нахожу в себе силы на горькую усмешку.
– Что? – взгляд Родиона мгновенно меняется и становится холодным, металлическим.
– Ведь причина, из-за которой я так сильно нервничаю, это ты.
– Ты слишком устала, – Родион целует меня в лоб. – Тебе нужно отлежаться и прийти в себя. А сейчас я лучше пойду – ты явно не в себе. Говоришь полную ерунду.
– Родион Георгиевич, – в коридоре раздаётся чей-то голос. – К вам пришли… Марина какая-то…
– Ладно. Есень. Отдыхай, спи. А я пошёл. У меня важная встреча.
Сказав это, Родион поднимается с моей кушетки и уходит. Я же остаюсь один на один со своими мыслями. Почему он так груб со мной? Я ведь не заслужила такого… Испытываю сильнейший укол в сердце. В груди вновь начинает подло болеть и свербить. Я так и знала…
Он меня не любит. Ни я, ни ребёнок ему не нужен!
Поэтому… Я должна найти способ убедить Родиона, что это не его ребёнок.
Есения
Да! Решено… Человек, который был моим смыслом жизни, оказался предателем. И я жду от него ребенка, но…
После того, что Родион сделал, я не смогу его простить. И малыша он не получит.
Плевать, что он обо мне подумает! Я сделаю всё возможное, чтобы Родион поверил в то, что ребёнок, поселившийся под моим сердцем – не его.
Никогда не врала мужу. Даже сейчас, только планируя это сделать, чувствую ком паники, нарастающий в моей груди. Руки вновь начинают дрожать, но я стараюсь взять под контроль свою панику и у меня, кажется, получается.
Надо же… Горько усмехаюсь. Я никогда не врала Родиону. А он мне, судя по всему – да. Много, часто и грязно, очень грязно.
Чёрт… Сколько же раз после очередной случай с Мариной этот мерзавец приходил в нашу с ним постель… Отвратительно!
Меня начинает бить крупная дрожь… Я не знаю, как буду справляться со всем этим, я не смогу! Но иного выхода у меня просто нет.
Теперь придётся брать ответственность за свою жизнь и жизнь малыша на себя. И я очень хочу верить в то, что у меня всё получится и всё будет хорошо…
По щеке течёт слеза, а я не могу её смахнуть – руки в капельницах, из-за которых я не могу пошевелиться.
Внезапно до моего слуха доносится звук чьих-то шагов. Слегка приподнимаю голову и вижу незнакомого молодого человека в белом халате. В его руках какие-то документы…
– Есения Тимофеевна, как вы себя чувствуете? – доброжелательно произносит незнакомец, но от неожиданности я теряюсь.
– Кто вы? – спрашиваю я вместо того, чтобы адекватно ответить на поставленный вопрос.
Очевидно же, что это либо доктор, либо медицинский брат… Вот дурочка!
– Прошу прощения, я совсем забыл представиться. Меня зовут Макар Николаевич, я врач-реаниматолог. Так… Как вы себя чувствуете?
– Сама не понимаю, – честно отвечаю я, – то в жар бросает, то в холод. И мне очень холодно…
– Так… Сейчас посмотрим ваши показатели, – молодой врач задумчиво смотрит что-то на мониторах реанимационных приборчиков, после чего заглядывает в документы. – Ваши показатели в норме, анализы тоже в порядке…
– А мой малыш? Как он? Он будет жить? – с надрывом в голосе спрашиваю я.
Родион уже сказал, что беременность удалось сохранить, но я всё же хочу услышать то же самое от кого-нибудь другого.
От того, кто не предавал меня…
– Да, конечно, – улыбается Макар Николаевич. – Вашу беременность удалось спасти, только…
– Только что?
– Вы должны себя беречь. Любые стрессы, даже самые небольшие, могут пошатнуть ваше положение. А оно, поверьте, очень хрупкое. Вы едва выкарабкались.
Последнюю фразу доктор произносит будничным тоном. Понятно, что для него говорить подобные вещи – обыденность, но на меня эта фраза действует самым страшным образом.
Едва выкарабкалась…
Меня начинает трясти ещё сильнее. На лбу выступает холодный пот, липкое чувство страха накрывает меня огромной, разрушающей лавиной.
Сама не знаю, почему это всё происходит со мной… Видимо, боль от разочарования и предательства подкосили меня так, как ничто и никогда не подкашивало.
Кажется, Макар Николаевич не ожидал от меня такой реакции. Он подбегает ко мне, в его глазах читается волнение.
– Что с вами? Вам плохо?
– Нет… Просто… – я пытаюсь хоть немного прийти в чувство, чтобы объяснить что всего лишь переживаю из-за разрыва с мужем, но…
Слова бурным потоком срываются с моих губ. Я как на духу выкладываю практически всю историю, которая случилась со мной, моим мужем и лучшей подругой…
– Ох, – понимающе покачивает головой Макар Николаевич, – мне так жаль… Но, кажется, я знаю, как вам помочь. Вы ведь хотите убедить Родиона Георгиевича в том, что ребёнок – не его?
– Да, – шепчу я. – По-другому я просто не смогу. Не хочу, чтобы он хоть на минуту приближался ко мне и строил какие-то планы на ребёнка. Он только мой…
Ах, если бы я могла погладить свой живот! Но мои руки скованы капельницами – шевелиться нельзя. Поэтому всё, что мне остаётся пока – только плакать, глядя в белый потолок.
– Есения Тимофеевна, простите меня, я… Должен отойти на какое-то время.
– Конечно… Не понимаю, почему вы спрашиваете, я ведь понимаю, что у вас много работы. И простите меня, пожалуйста, что я всё на вас вывалила. Мне так нужно было с кем-то поделиться своей болью, что я просто не смогла взять под контроль свои чувства.
– Ничего-ничего, Есения Тимофеевна, я всё понимаю. Всё в порядке. Через пару часов я зайду вас проведать, а сейчас отдыхайте, отсыпайтесь, – во взгляде врача читается невероятная доброта и понимание.
Когда Макар Николаевич уходит, я вновь остаюсь один на один со своими мыслями. Кажется, что голова наполняется свинцом – настолько она тяжёлая…
***
– Есения! Есения! – меня будит громкий голос Родиона. – Ну же, проснись!
С трудом открываю глаза. Картинка в глазах плывёт, голова гудит. Что происходит?
– Что… Что случилось? Родион, ты чего… – Ничего не понимая, с трудом связываю слова в более-менее цельные предложения.
Расфокусированная картинка постепенно начинает становиться более чёткой, и я, наконец, могу разглядеть выражение лица Родиона.
Он буквально полыхает от ярости. Глаза налиты кровью, костяшки на правой руке разбиты. Мне становится страшно…
– Почему у тебя рука в крови? – испуганно спрашиваю я, глядя то на мужчину, то на его окровавленную руку.
– Ты ещё спрашиваешь, да… – горько усмехается Родион. – Я и не думал, что ты такая.
– Какая? – до сих пор ничего не понимаю.
– Я не собираюсь перед тобой плясать. Как только поправишься и я смогу тебя выписать – уходи из моей жизни. Проваливай на все четыре стороны. Разведёмся, как ты и хотела. И больше не будем мешать друг другу жить, – зло цедит Родион сквозь зубы, после чего стремительно покидает палату.
Ч-что это только что было?!
Есения
Пять месяцев спустя
Пиночки моей малышки будят меня незадолго до будильника. В последнее время моя доченька так окрепла и выросла, что я каждый день ощущаю удары крохотными ножками то по печени, то по рёбрам, то ещё по чему-нибудь.
–Ай! – улыбаюсь я, протирая глаза. – Что-то ты разбуянилась…
Нежно поглаживаю руками свой живот, который уже вырос до приличных размеров. Восьмой месяц… Я ведь уже и имя для дочери придумала – Сонечка. Такое нежное и мелодичное!
Радостно улыбаюсь своему отражению в зеркале и чувствую очередной пинок под рёбра.
– Что-то ты совсем разыгралась сегодня, София Родио… – осекаюсь я на полуслове.
Родионовна. Я несколько дней не вспоминала о бывшем муже. Не знаю, что сейчас на меня нашло.
Сердце больно простреливает где-то в глубине груди. Чувство то ли колоссального сожаления, то ли непомерного чувства вины мигом заполняет меня. По позвоночнику проносится холодок.
Мы ведь так и не поговорили тогда. Родион вновь подал заявление о расторжении брака и нас по-тихому развели. Дистанционно.
День, когда он накричал на меня тогда, в реанимации, был последним, когда я его видела. Макар тем же вечером пришёл ко мне и сказал, что видел, как Родион имеет на своём рабочем столе какую-то девушку.
И по описанию Макара этой девушкой была Марина.
Сколько слёз было пролито – сама не знаю. Сколько страданий и мук перенесла я и моя ни в чём не виноватая малышка. Я думала, жизнь кончилась, практически свалилась в депрессию, но…
Из этого тяжёлого состояния меня вытащил Макар.
Когда я лежала в больнице, он несколько раз в день навещал меня. А потом, когда меня выписали, пригласил в кафе. Я долго мучала себя терзаниями – нужно ли мне это, но… Макар был единственным шансом на то, чтобы вернуться к жизни.
И рядом с ним я, кажется, вновь стала оживать. Вновь стала радоваться жизни и, кажется, даже начала забывать ту боль, которую причинил мне Родион.
Не смогу его простить… Никогда и ни за что. Единственное, за что я ему благодарна – за дочку… За крохотного и нежного ангелочка, которого я буду растить в любви, нежности и ласке. Пусть даже и одна.
Или…
Мои размышления прерывает негромкий звук только что пришедшего уведомления.
Ой! Это ведь сообщение от Макара! Он только что закончил дежурить и спрашивает, может ли приехать сейчас в гости.
Сказал, что у него есть какой-то сюрприз для меня. Что же ответить? Сама не знаю. И эта моя нерешительность меня саму порой до безумия раздражает. Потому что я не знаю, что я чувствую к Макару!
Кажется, что всё хорошо, но где-то в области сердца то и дело что-то подло свербит и заставляет меня думать о том, что это – совершенно не мой человек.
Возможно, я просто ещё не до конца отошла от разрыва с Родионом , ведь пять месяцев – это не так уж и много. В разрезе жизни – мало, ничтожно мало.
Да и Макар всё понимает – он очень учтив и обходителен, но в последнее время я всё чаще и чаще чувствую, что он хочет большего. Хочет чего-то посерьёзнее… И это понятно, ведь между нами не было близости.
Стук в дверь. Кто это может быть?! На часах всего девять утра… Неужели, это…
Смотрю в дверной глазок, и вижу там Макара с цветами в руках!
– Сенечка, я так рад, что ты не спишь! – протягивает мне букет мужчина. – Всю смену думал о тебе, всё хотел увидеть свою красавицу.
– Да, я проснулась незадолго то того, как ты написал. Сонечка распинала, – немного неловко улыбаюсь я, поглядывая на свой животик.
– Маленькая проказница, – усмехается Макар. – Так… Сень, какие у тебя планы на день?
– У меня же сегодня плановое КТГ… Я говорила об этом вчера, – немного отрешённо произношу я, заваривая чай.
– Вот, блин. Забыл, каюсь! Хочешь, я тебя отвезу? А потом прогуляемся в парке, покормим уток. Ты ведь так это любишь.
– Давай, только… Ты же со смены, так? Устал, тебе отсыпаться надо. Куда тебе за руль?
– Я поспал два часа там, два часа там, – отмахивается Макар. – Дело обычное. Всё хорошо. Кофейку бахну, и нормально. Ты же знаешь, что я уверенный водитель.
– Ну ладно, – немного неуверенно отвечаю я, но всё-таки, соглашаюсь на предложение Макара.
***
Поход в женскую консультацию проходит вполне неплохо, только… Меня тревожит, что по данным КТГ шевеления малышки слишком интенсивны. Да я и сама это чувствую…
– Ну что, в парк? – встречает меня около кабинета врача Макар.
По его лицу видно, что он какой-то напряжённый. Под глазами мешки. глаза стеклянные…
– Что с тобой? – спрашиваю я, когда мы спускаемся по лестнице. – Вид у тебя неважный… Сложная смена была?
– Да… У нас в реанимацию сегодня много экстренных больных поступило. Полночи около них всем отделением плясали, – как-то холодно отвечает Макар. – Пошли к машине, поедем перекусить. Я до безумия голодный.
– Может я поведу? – немного смущаясь, спрашиваю я. – У меня и права есть, и вожу я неплохо, ты же знаешь.
– Нет… Чёрт, ты знаешь, Сень, я…
Он выглядит крайне нервно. Что это с ним?!
– Я беспокоюсь за тебя… Скажи, пожалуйста, что случилось?
– Я… Долго думал над этим… Хотел сделать всё красиво, но сейчас резко понял, что хочу сделать это сейчас. Есения, ты выйдешь за меня?
Что?!
Всё происходит, словно в тумане. Макар садится на одно колено и открывает передо мной коробочку с помолвочным кольцом.
Меня словно ударяет молнией. Я не ожидала… И совсем не была к этому готова!
– Но… Макар, мы ведь всего пять месяцев вместе… Да и я беременна… Ты уверен в этом? – с дрожью в голосе спрашиваю я.
– Уверен ли я? Уверен ли я?! – Макар немного истерично захлопывает коробочку и убирает её обратно в карман. – Разумеется, уверен! Только… Теперь я не знаю, уверена ли в этом ты!
Он сам на себя не похож сейчас. Да и внутри меня начинает зажигаться странное чувство отрицания правильности происходящего. Но сейчас нужно как-то сгладить углы… А то так и до ссоры недалеко.
Только… Что-то резко начало тянуть живот. Резко и очень-очень больно… Что со мной? Что с малышкой? Для родов ещё слишком рано…
– Ай, – простанываю я, хватаясь руками за живот.
Колени сгибаются сами собой. Если бы Макар не подхватил меня – я бы точно упала.
– Сеня, Сеня, что с тобой? – смотрит мне в глаза мужчина.
– Живот… Как больно… – слабым голосом отвечаю я. – Очень сильно болит…
Вижу, что по моей ноге течёт алая струйка крови. О, нет… Только не это… Ещё слишком рано!
Липкое чувство страха растекается по моим венам, по позвоночнику пробегает мороз, а на лбу выступает холодный пот. Мне так страшно… Господи…
– Надо скорую, – из последних сил шепчу я…
– Не успеем. Поехали, тут недалеко есть роддом, – чеканит Макар и помогает мне забраться в машину.
От боли меня скручивает так, что кажется, ещё немного и меня буквально вывернет наизнанку.
Кажется, сознание покидает меня… В глазах темнеет, в ушах раздаётся звон.
Как же быстро Макар гонит по трассе… Хоть бы ничего не…
Резкий удар. Оглушающий скрежет металла на долю секунды лишает меня слуха. Боль, ещё более сильная, пронзает всё моё тело.
– Чёрт! – слышу где-то вдалеке крики Макара, после чего машина делает кульбит и скатывается куда-то на обочину.
Я, сгорающая заживо от боли, разливающейся по телу, погружаюсь в темноту.
Неужели я и моя дочка погибнем прямо здесь и сейчас?!
Родион
И надо было меня вызывать в этот свой чёртов департамент здравоохранения? Как будто без меня разобраться не могут.
Поправляя очки, усмехаюсь. Вот именно, что не могут. Поэтому вжимаю педаль в пол и мчу на своём внедорожнике по оживлённой автомагистрали.
В мыслях почему-то рисуется образ Есении. Чёрт. Сердце пропускает удар, а в груди что-то начинает колоть.
Предательница…
Я знаю, что я не был идеальным мужем. Я вечно пропадал на работе, поздно возвращался домой, не всегда был внимателен.
Но я никогда не изменял… После того, как узнал о том, что у Сеня беременна, я поклялся сам себе, что всё исправлю, ведь мой бизнес давно работает практически автономно от меня. Мне нужно лишь изредка контролировать его… А семья без меня никуда. Во время беременности, да и после родов Есении будет просто необходима моя помощь и моё участие.
А как я смогу быть хорошим мужем и отцом, если вечно буду на работе? Никак.
Поэтому, вернувшись в свой кабинет, я решил, что хватит с меня трудоголизма. И сел разбирать бумаги, но потом…
Ко мне пришла эта скотина. Макар что-то там… Настолько жалкий тип, что я даже фамилии его не помню – нахрен она мне не сдалась.
Но я помню то, что он мне сказал. Что Есения мне изменяет. Что ребёнок на самом деле от него, и что Есения со мной только ради денег.
Разумеется, я не идиот и не поверил в этот бред. Сначала…
И не верил до тех пор, пока эта тварь не стала говорить такие вещи, о которых не мог знать никто. Кроме моей жены.
Я ведь тогда чуть с ума не сошёл. Чуть морду этой сволочи не исколошматил, но… Вместо этого просто со всей дури ударил по стене. Чуть руку не сломал.
Хотел ведь поговорить с ней, хотел! Но стоило мне только взглянуть в её глаза, в которых не было ничего, кроме ненависти и презрения, то сорвался. Как дурак сорвался, наорал на неё и ушёл. Не мог её видеть. не хотел.
А теперь жалею о том, что так во всём и не разобрался. Есения ведь не такая… Не могла она! Но спустя время мои ребята из службы безопасности установили, что Есения действительно живёт в одной из квартир Макара. И между ними что-то есть…
Паршиво на душе. Чертовски паршиво.
Не могу я простить измену, потому сам никогда бы не смог изменить. Если люблю, то одну, до гроба. Даже если она изменила…
Люблю и ненавижу её. И себя тоже. За то, что так и не смог отпустить.
– Чёрт… Какого хрена здесь такая большая пробка? – резко торможу перед стоящей впереди меня машиной.
Навигатор показывает какую-то крупную аварию впереди. Ну всё, встрял… Плакали ребята из департамента здравоохранения. Придётся им без меня проводить своё чёртово совещание…
Да что же там такое-то…
Высовываюсь из окна машины, чтобы хоть немного разглядеть то, что происходит спереди. Ни хрена не видно… Так… Может в интернете об этом что-нибудь пишут. Обычно на этой дороге не бывает происшествий.
Новости, действительно, пестрят только что произошедшим ДТП.
“В легковушке были мужчина и беременная женщина”
Вот это плохо… Может, и врачей ещё нет. Не приехали, задерживаются… а я-то здесь! ТАк, что же я сижу тут, как придурок какой-то?
Ведомый чувством профессионального долга, выхожу из машины и чуть ли не бегом направляюсь вперёд. Плохо дело… Легковушка вылетела в кювет. Сейчас около никудышного творения автопрома туда-сюда снуют сотрудники МЧС.
Неужели, пассажиры там застряли? Бедняги…
– Я хирург. Может, вам нужна моя помощь? – подхожу я к одному из МЧС-ников. – Я гляжу, скорая помощь ехать не торопится.
– Да. Скоряк приедет только через несколько минут. А врачебный осмотр нужен вот прямо сейчас уже, – отвечает мне запыхавшийся сотрудник МЧС. – Сейчас минута, и мы достанем женщину.
Сердце, почему-то, ёкает. Наверняка, Есения сейчас где-то ходит, гуляет, радуется хорошей погоде и ждёт скорого появления малыша.
Не моего малыша.
– Да, да, доставай, – под команды главного из МЧС-ников из искарёженной машины достают мужчину.
Он смутно мне знаком… Где же я его видел?
Направляюсь к нему, чтобы осмотреть, и…
Твою же мать…
Это та самая сволочь, которая утверждала, что моя жена беременна от него! В сердце закрадывается дурное предчувствие. Женщину из машины ещё не достали, но сейчас я больше всего боюсь, что я увижу Есению.
Наскоро оценив состояние Макара, удостоверяюсь в том, что он жив и в целом, легко отделался.
– Женщину не достали? – заламывая пальцы, спрашиваю я.
– Почти… У неё живот такой большой. Тут сложно…
– Быстрее. И аккуратнее! – не помня себя, прикрикиваю на МЧС-ника, и тот начинает пыхтеть сильнее.
Секунды, тянущиеся в ожидании, кажутся мучительной вечностью. Я с замиранием сердца смотрю на женщину, которую прямо сейчас достают из машины.
Она без сознания. Длинные волосы растрёпаны и закрывают лицо. Под животом видно пятно крови.
Чёрт… Ей нужно скорее в больницу. Вероятно, ещё есть шанс спасти ребёнка! Если, конечно, она ещё жива.
Рывком направляюсь к ней. Сердце стучит ,как бешеное.
“Хоть бы не она, хоть бы не она” – эта единственная мысль стучит сейчас в моих висках.
Но… Стоит мне убрать волосы с лица несчастной, как я едва ли не получаю сердечный приступ. Это она…
Моя Есения. Моя любовь, предавшая меня… Ребёнок…
***
Следующие пятнадцать минут проходят, словно в тумане. Я не помню, как вызвал санавиацию.
Не помню, как мы долетели до моей клиники. Не помню, как прошло обследование. Не обошлось и без операции – у Есении сильное кровотечение, которое нужно было срочно остановить.
И сейчас единственное, что остаётся после всех лечебных мероприятий – верить и молиться, чтобы у Сени и малыша всё было хорошо.
Черт, да чтобы они просто остались живы! Я ведь не прощу себя, если она не выживет. На операции я сделал всё, что было в моих силах.
– Родион Георгиевич, с пациенткой всё хорошо. Её ребёнок тоже чудом остался жив, – из отделения реанимации выходит доктор и докладывает мне о самочувствии Есении.
– Господи… Мне надо к ней.
– Хорошо, только… Она без сознания. И…
– Я понял, – резко произношу я и захожу в палату.
На кушетке лежит она – бледная, изнемождённая, обессиленная. Сейчас она крепко спит…
Тихо подхожу к кушетке и накрываю своей ладонью её руку.
– Всё будет хорошо… Ты будешь жить. Твой ребёнок будет жить. Всё…
Внезапно рука Есении дёргается, и девушка резко распахивает глаза.
Есения
Боже мой, где я? Почему вокруг меня такая темнота? Почему я не могу открыть глаза?
Я… Я ничего не понимаю…
Меня начинает захлёстывать дикая паника, ведь как бы я не пыталась сейчас понять, что творится со мной, у меня это попросту не выходит. Мысли путаются, голова безумно болит…
Чувствую себя выжатым лимоном.
Чёрт… Даже пошевелиться не могу! Что происходит?! Надо что-то делать… Не могу открыть глаза! Пытаюсь пошевелить хотя бы пальцами ног, но и этого я сделать не могу.
Дышать становится тяжелее. Удушающее чувство паники как будто бы перекрывает мне кислород.
Внезапно до моего слуха доносится какой-то писк. Ухватившись за эту тонкую возможность понять хотя бы что-нибудь, прислушиваюсь. Звук знакомый…
Точно такой же я слышала в отделении реанимации. В день, когда мы с Родионом виделись в последний раз.
Чёрт… В памяти начинают резко восстанавливаться картинки недавних событий. Макар приехал со смены, мы поехали на КТГ, а потом он сделал мне предложение…
О, нет. Потом я помню чувство дикого страха и кровь, стекающую по ноге. А потом…
Авария.
Удар, боль и темнота.
Господи… Чувствую, что меня начинает дико трясти. Я хочу вырваться из этой темноты, узнать, что с моей дочерью, узнать хотя бы что-нибудь!
А что, если я уже умерла, и всё, что я слышу сейчас – это лишь последние мои воспоминания? От этой мысли становится до безумия больно и тоскливо. Но…
Да нет. Бред какой-то, быть такого не может!
Я жива! Жива!
Делаю колоссальное усилие над собой, и… Резко распахиваю глаза.
Однако то, что я вижу перед собой, моментально повергает меня в шок. Вернее, кого я вижу…
Родион… Картинка в глазах расфокусирована, но я точно понимаю, что это он…
Мой бывший муж собственной персоной. Что… Что он делает здесь?! В последнюю нашу встречу он был зол на меня, мы даже не поговорили!
А сейчас он тихо сидит на кушетке и держит меня за руку… Я ничего не понимаю.
– Есения! – увидев, что я пришла в себя, мужчина вскакивает с места.
– Ребёнок… – едва слышно произношу я. – Что… С ребёнком?
За себя я больше не боюсь. Очевидно, что я жива и помереть мне здесь не дадут точно. А вот за малышку мне страшно… Я ведь не переживу эту потерю…
По щеке течёт слёза. Во рту пересохло и каждое слово даётся мне с неимоверным трудом.
– Всё хорошо, Есения, твоя дочь жива, – так же тихо произносит Родион, вновь накрывая мою ладонь своей.
– Х-хорошо, – шепчу я. – Пить… Пожалуйста…
– Тебе пока нельзя много… Вот, – Родион открывает бутылку с водой и берёт столовую ложку. – Так можно, понемногу…
Мужчина начинает давать мне воду по ложке. Я рада даже этому – живительная влага немного успокаивает мой дискомфорт.
– Ты… Ты как? – спрашивает Родион, пристально глядя в глаза.
Под этим взглядом я чувствую себя беззащитной. Сама не знаю, почему…
– Бывало и лучше, – горько улыбаюсь я краешком губ. – Где я? И почему…
– Почему я здесь? Я ехал на совещание и встал в пробку, которая случилась из-за аварии. Побежал вперед и увидел тебя. Вызвал вертолёт, тебя привезли сюда и прооперировали.
– Была операция? – от испуга я округляю глаза. – Всё хорошо?
От испуга сердце начинает биться часто и неровно.
– Да. У тебя было кровотечение, найти источник без доступа мы не могли. Но сейчас всё в порядке. Выкарабкаешься, – голос Родиона звучит грустно.
Что с ним? Ведь в последнюю нашу встречу он чётко дал понять, что ненавидит меня. А сейчас… Заботиться пытается.
Но, может быть, мне это просто кажется.
– А малышка? Что будет с ней? – на глаза вновь наворачиваются слёзы.
– Мы старались сохранить беременность, и у нас это получилось. Пока твоему состоянию и состоянию малышки ничего не угрожает, но…
– Продолжай, – говорю это, практически затаив дыхание.
– Есть угроза отслойки плаценты. Срок у тебя уже приличный, но до начала тридцать восьмой недели тебе придётся остаться здесь. Будем пролонгировать всеми возможными методами .а на тридцать восьмой неделе, скорее всего, будет решён вопрос о плановом кесаревом сечении.
Нервно сглатываю. Я так хотела родить сама, но… Я не врач. И я готова на всё, чтобы с моим ребёнком всё было хорошо. Слушаться докторов и делать всё, что они говорят. Вот всё, что от меня требуется.
– Я поняла… Хорошо…
– Не бойся, Есень. Выкарабкаем мы тебя. И ребёнка… Тоже, – с неизмеримой тоской во взгляде произносит Родион.
Только сейчас замечаю, что он до сих пор крепко держит мою руку. Невольно улыбаюсь, сама не знаю, почему.
Только…
– А где… Макар? Что с ним? – резко стреляет мне в голову мысль.
При упоминании его имени Родион напрягается.
Неужели, он…
Родион
Несколькими часами ранее
– Неужели вы только девушку забёрете? Парню тоже помощь нужна, он ведь тоже пострадал, – почёсывая затылок, произносит один из сотрудников МЧС.
Резко оглядываясь на Макара, чувствую прилив гнева. Чёрт… А если эта авария произошла из-за него? Я бы своими руками его добил… За то, что он сделал с Есенией.
А даже если не виноват – всё равно прибил бы. Уж больно склизкий тип.
– У меня в клинике нет свободных коек. Тем более, он легко отделался. Сам может до травмпункта доехать, – холодно произношу я.
Кулаки чешутся, но при виде Есении, лежащей без сознания мне хочется забрать всю её боль себе.
Лишь бы она не страдала…
– Реально что-ли не заберёте парня? Ну, мужик, нехорошо как-то, – всё так же бубнит МЧС-ник, чем начинает знатно меня раздражать. – А девчонку почему забираете тогда? Она что, тоже сама до травмпункта не дойдёт?
Идиот…
– Во-первых, она на позднем сроке беременности и жизнь ребёнка сейчас буквально висит на волоске. Если ещё висит, – произнося это, не могу скрыть лёгкую дрожь в голосе. – А во-вторых, это моя жена.
– Да ладно-ладно, не горячитесь так…
Над головами раздаётся шум подлетающего вертолёта. Буквально через минуту Есению погружают на борт и мы мчимся в мою клинику.
Что касается дальнейшей судьбы Макара…
О ней я даже интересоваться не буду. Захочет – сам придёт проведать Есению. И вот тогда мы с ним поговорим по-мужски.
Палата Есении
Какая же она слабенькая сейчас, бледная, измученная. Долго ей восстанавливаться придётся, но самое страшное позади. Она цела, её дочь тоже в порядке.
Дальше остаётся только ждать и поддерживать их стабильное состояние.
– А… А где Макар? – глаза Есении внезапно округляются, взгляд становится испуганным. – Что с ним?
Чёрт.
Я-то, дурак, надеялся, что она о нём и не вспомнит, но не тут-то было.
– Я осмотрел его на месте аварии, – процеживаю я сквозь зубы. – С ним всё было хорошо.
– Он не здесь?
– Нет. Ему ни к чему была госпитализация. Если что – сам был в состоянии дойти до больницы.
Знаю, что сейчас я снова дерзок. Знаю, что мой тон не совсем такой, каким нужно разговаривать с женщиной, чуть не потерявшей ребёнка в аварии. Но…
Чёрт, да не могу я так! Не могу разговаривать спокойно об этой сволочи, зная, что моя жена ждёт ЕГО ребёнка.
– Ты уверен в этом? – с недоверием Есения смотрит на меня.
– Абсолютно, – холодно произношу я. – Я не понимаю…
– Чего именно?
– Не понимаю, как ты могла с ним… – даже от одной мысли мне становится тошно.
Любовь всей моей жизни… В руках этого идиота, не справившегося с управлением машины. Внимательно смотрю в лицо Есении, в надежде увидеть там хоть что-то… Хоть какой-то намёк на прояснение ситуации. Ведь в ней так много белых, слепых пятен…
– Я…
Не верю своим глазам! За время нашей совместной жизни я ведь хорошо выучил свою жену. когда она стесняется или что-то недоговаривает, её брови всегда характерно приподнимаются вверх. А вместе с тем дёргается правый уголок рта.
Не знаю, с чем это связано, но…
Чёрт. Почему-то только сейчас в мою голову приходит мысль, что Есения ведь могла обмануть меня. Солгать, что она ждёт ребёнка не от меня! Я ведь хорошо её знаю… Не могла она так!
Кажется, моё осознание отразилось на моём лице – Есения несколько странно посматривает на меня и нервно покусывает губы.
– Что с тобой?
– Да нет, ничего…
Просто сейчас я понимаю, что зря отказал Макару в госпитализации. Вероятно, придётся найти его и выяснить всю правду.
Накрываю руку Есении своей ладонью. Такая хрупкая, беззащитная девочка. Моя девочка…
Как же я мог оказаться таким клиническим идиотом и подать на развод, не выяснив всей правды? Ведь… Выходит, моё решение положило начало цепочки событий, приведших к аварии…
Господи. Я должен сделать всё, чтобы моя Есения как можно скорее встала на ноги. И ребёнок…
Выходит – это моя дочь. Моя… Осознание вновь ударяет меня в голову, словно лопатой.
Я должен докопаться до истины! И точно уверен в том, что тут замешана та стервозная подруга Сени. Как же её звали…
Марина!
С ней нам тоже есть о чём поговорить…
Есения
Как же странно… Сначала Макар делает мне предложение, а потом мы попадаем в аварию, откуда меня спасает мой бывший муж!
Господи… Поглаживаю ладонью свой живот. Моя малышка… Ты жива, жива! Пусть и толкаешься чуть слабее, чем утром, но я чувствую тебя, чувствую!
Не пережила бы этой потери…
Родион только что ушёл, оставив меня один на один со своими мыслями. Теперь мне не дает покоя чувство того, что я…
Скучаю по нему.
Да, ведь я так и не смогла заставить себя его разлюбить. Сколько бы не пыталась. и сейчас нужно самой себе в этом признаться. А это тяжело…
Сказать самой себе – Есения, ты простодырая дурочка, которая до сих пор любит бывшего мужа, оприходовавшего твою бывшую лучшую подругу.
Кстати, она ведь, наверное, уже родила… Что же Родион домой к малышу не торопится? Хотя… О чём это я.
Он ведь женатый на работе трудоголик. Когда мы жили вместе он вечно пропадал на сутках, спасая пациентов. А спасать нужно было наши отношения… Нас.
По щеке течёт горькая слеза, руки дрожат, а пальцы на ногах немеют. Внезапно на телефон, лежащий рядом, приходит сообщение.
Уверена, что это Макар… Надеюсь, с ним всё хорошо…
Есения
Дрожащей рукой тянусь к телефону. Думаю, что это Макар пишет. Беспокоится обо мне.
Однако, открыв сообщение, чувствую какое-то разочарование. Ведь это СМС от банка.
– Снова предлагают оформить какую-то кредитную карту, – шепчу я себе под нос. – Дурацкие рассылки…
Сердце внезапно пронзает жгучее чувство обиды. Как же так… Несколько часов назад звал замуж, а сейчас, после того, как я перенесла тяжёлую операцию и чуть не потеряла ребёнка, он не написал и сообщения.
Но, возможно…
А что, если Родион солгал мне о самочувствии Макара? Что, если он…
Датчики реанимационного оборудования начинают пищать, и из-за этого мне становится страшно. Что-то с малышкой? Или со мной? Кажется, сердце вот-вот выпрыгнет из груди от страха.
Я совсем запуталась в том, что мне следует делать, кого выбирать и выбирать ли? Так глупо…
Ведь сейчас мой самый главный выбор – это мой ребёнок. Моя дочь, здоровье и жизнь которой зависят только от меня. а не от Макара и, прости-господи, Родиона…
На звук аппаратов прибегает медицинская сестра.
– Всё в порядке? – спрашивает она, проверяя то, насколько плотно прикреплены катетеры к моим рукам.
– Да, я не знаю, почему оно так резко запищало… – смущённо отвечаю я. – Простите…
– Да не за что вам извиняться, не за что. Батюшки, да у вас пульс подскочил! – восклицает медсестра. – Что же у вас приключилось?
– Сама не понимаю, – слабым голосом отвечаю я.
– Ничего, ничего… Всё бывает. Выходим вас, и ляльку вашу тоже. Постарайтесь успокоиться, а я сейчас позову доктора. На всякий случай…
Женщина уходит, а я начинаю, почему-то думать, что если придёт Родион – я расстроюсь. И лишь потому, что мне больно смотреть на человека, который меня предал. Которого я до сих пор люблю.
Не знаю, почему не смогла отпустить его. почему-то, только сейчас, увидев его таким искренне взволнованным, со страхом в глазах, я поняла, что внутри меня всё ещё тлеет уголёк любви к Родиону. Сама не понимаю ,почему он до сих пор не потух.
Ведь я всеми силами выжигала из себя чувство любви к бывшему мужу. Моему первому и единственному мужчине. Первой и единственной любви.
Телефон внезапно начинает вибрировать. Макар звонит!
Родион
– Алло, – раздаётся на том конце трубки давно забытый женский голос. – Родечка, неужели ты вспомнил свою давнюю подругу?
Марина.
Вот же стерва.
– Подругу? Ты слишком сильно заблуждаешься, – усмехаюсь я. – Я по делу.
– Да неужели? Что ты хочешь? – манерно протягивает каждое слово Марина.
Внутри меня начинает разгораться невиданная ярость, но я стараюсь себя сдерживать. Пока что рано открыто психовать и раздавать всем люлей – оставлю это на потом.
– Надо встретиться, – цежу я сквозь зубы. – Есть разговор.
– Да ты что-о, – вальяжно произносит Марина. – Какое же мне бельё надеть? Черное кружевное? Красное? Или, может быть, ты хочешь без?
Вот же дрянь.
– Если у нас было с тобой один раз по пьяни семь лет назад – это не значит, что я в тебе был заинтересован или являюсь заинтересованным сейчас. Я сказал, что нам надо поговорить. В “Парадизе” через тридцать минут. Иначе пожалеешь, – рявкаю я и бросаю трубку.
Пора заканчивать с этим зоопарком. Сначала разберусь с Мариной… Уверен, она точно как-то в этом замешана. А потом пообщаюсь с Макаром. Мои ребята уже выяснили и его адрес, и место работы, и то, где он находится сейчас. В каком–то захолустном травмпункте.
***
– Ну что, о чём ты хотел со мной поговорить? – надменно спрашивает Марина, приземляясь напротив меня.
Бегло оглядываю её взглядом. Видно, что торопилась, собиралась впопыхах. Стрелки криво нарисованы, помада чуть размазана. Неужели настолько важно быть при параде, пусть даже и наведённом так неряшливо?
Кроме усмешки эта картина ничего не вызывает. Но я здесь не за этим.
– О твоём бывшем. Он попал в аварию, – холодно чеканю я.
Несмотря на то, что после нашего с Есенией разрыва, Макар уволился и перешёл на другую работу, мне удалось отыскать его номер телефона и пробить по базе данных его адрес и всю информацию о нём. Он сейчас как на ладони.
– Ч-что? Макар? Нет… Это неправда… Ты врёшь! – дрожащим голосом произносит Марина.
– Я лично видел, как его доставали из машины, вылетевшей в кювет, – спокойно произношу я, внимательно наблюдая за реакцией девушки. – Но я не за этим. Я тут вспомнил недавно, как ты пыталась полезть на меня с поцелуями.
– Это было несколько месяцев назад…
– После чего у нас с Есенией случился разрыв. А позже я узнаю ,что моя жена сама беременна от другого. Не поверишь – от Макара твоего!
– Макар бесплоден вообще-то. Именно поэтому мы с ним разошлись, – стушёванно произносит бывшая подруга моей бывшей жены.
– Вот значит как…
Сразу становится понятно, что я идиот, который повелся на совершенно дебильную провокацию другого идиота. Идиот, который поверил не любимой женщине, не выслушал её и не разобрался в ситуации, а вспылил и поверил в наглую ложь.
– А что с Макаром? – испуганно спрашивает Марина.
Надо же, как с тебя спесь сбилась.
– Живой. Вроде. В травмпункте сейчас. Ответь мне, – мой голос становится жёстким, – на кой чёрт ты тогда полезла? Зачем?
– Да соскучилась я и всё! Думала, тебе твоя мышь серая надоела ,вот и решила разнообразить твою жизнь.
– Но вы ведь были подругами, – от такого заявления даже я охренел.
– Да какими там подругами. С Сенькой ни в клуб не сходишь, ни мальчиков не подцепишь. Всё к тебе да к тебе хотела. Бесила жутко… Учитывая, что между нами было…
– Господи, Марин. Это было семь лет назад. Я был нетрезв, да и ты тоже. И это было до того, как я встретил Есению.
Чувствую, что что-то здесь не так. Темнит, недоговаривает. Ну ничего, я выведу её на чистую воду.
– Макара хочешь увидеть? – спрашиваю я.
Родион
– Макара хочешь увидеть? – спрашиваю я, не переставая внимательно следить за реакцией Марины.
Та сначала бледнеет, потом краснеет, а потом вновь становится белее белого. Глаза её становятся влажными. Кажется, сейчас разревётся.
Так не реагируют на подобные новости о бывших, с которыми уже ничего не связывает. По реакции девушки я становлюсь более чем уверен в том, что Макара она до сих пор любит.
Или же их связывает какой-то общий секрет, о котором никто больше не должен знать.
А, возможно, оба варианта подходят.
– Чего ты хочешь, Родь? – дрожащим голосом спрашивает Марина.
Она ещё и спрашивает, чего я хочу.
– Правды хочу добиться, Мариночка, правды. Потому что только сейчас я, почему-то нахожу какую-то связь в событиях последних нескольких месяцев, – цежу я сквозь зубы, усмехаясь.
Хватит играть в эти детские игры. Есения из-за этого урода чуть ребёнка не потеряла. Моего ребёнка! Я уверен, что её дочь – моя.
Воспоминания Родиона.
Шесть месяцев назад.
Плюхаюсь в кресло в своём кабинете. Руки трясутся от того, что я недавно узнал.
Беременна… Есенька беременна! Наконец-то! Плевать я хотел на этот развод – он отменяется. Да, возможно я где-то прокосячил… Был невнимателен, говорил мало комплиментов и в последнее время стал дарить чуть меньше цветов. Наверное, жёнушка моя из-за этого так расстроилась, что на развод подала…
Шалят беременные гормоны! Есения всегда была ранимой и очень эмоциональной, а тут, в таком положении… Неудивительно, что она так вспылила…
– Девочка моя, – шепчу я, глядя на её фотографию, стоящую на заставке своего телефона, – я буду хорошим мужем и постараюсь быть хорошим отцом для нашего малыша. Я всё сделаю…
Сейчас главное, чтобы она выкарабкалась. Видимо, Есения так сильно распереживалась, что у неё появился тонус матки, причём довольно сильный.
Ничего… Уверен, сейчас отлежится, мы её прокапаем витаминами и выпишем. Всё будет хорошо…
Прервав мои размышления о светлом и счастливом будущем, в мой кабинет без стука влетает один из моих подчинённых. Врач-реаниматолог.
– Родион Георгиевич! – горячо произносит он. – Я должен вам признаться кое в чём…
Глаза мужчины, почему-то, бешено бегают из стороны в сторону, а зрачки как-то неестественно расширены. Хотя, возможно, это из-за приглушённого освещения.
Но, в любом случае, столь резкое появление подчинённого в моём кабинете напрягает меня.
– Что такое? – медленно встаю с кресла и, облокотившись на стол, поглядываю на подчинённого.
– Ваша жена, она… Я знаю, почему она подала на развод!
– Надо же? Не думал, что мои сотрудники так осведомлены о моей личной жизни, – нарочито спокойно произношу я, хотя у самого начинают чесаться кулаки.
Что этот идиот о себе возомнил? Что он может знать? Ведь я никогда не распространялся о своей жизни на работе даже в кругу друзей, не то что на работе, где тут и там могут расползтись самые отвратительные сплетни и слухи.
– Потому что она вас не любит! – выпаливает врач.
– Повтори, что ты сейчас сказал, – прихожу в ярость от услышанного. – Что ты несёшь?
– Она… Она… Мы… Мы вместе уже почти два месяца! Она боялась вам признаться в этом, потому что думала, что вы будете издеваться над ней! Поэтому я скажу!
– Если ты сейчас не заткнёшься, я начищу тебе рожу так, что ты себя в зеркале узнавать перестанешь, – цежу я сквозь зубы.
– Но она беременна от меня! Это не ваш ребёнок, Родион Георгиевич, не ваш!
Резкий удар под дых заставляет нахала заткнуться.
– Что за бред ты несёшь, – зло цежу я сквозь плотно сжатые зубы, – ты обкуренный? Или просто работу захотел потерять? Или всё вместе?
– Нет, я вам не вру, – на выдохе произносит этот идиот, и…
К моему удивлению, начинает рассказывать всё, что происходит в нашей с Есенией жизни. Что я стал менее внимательным, что не ценю свою жену… Всё до мелочей рассказывает.
Даже о том, что я стульчак за собой закрывать забываю, а Есению это раздражает!
– Не может быть, – ошарашенно произношу я, – она не могла.
– Ошибаетесь, Родион Георгиевич. Плохо ей с вами, видите.
– Если не заткнёшься, получишь ещё, – рычу я на этого задохлика. – Выметайся отсюда. Ты уволен.
– Но…
– Я сказал, ты уволен! Собирай свои манатки и катись из моей клиники, если хочешь устроиться куда-нибудь в другое место! Иначе я в порошок сотру твою жалкую карьеру, выше дворника не устроишься никуда!
Не сказав ни слова, этот баран выходит из моего кабинета. Я же чувствую, как сердце пронзает острая, словно копьё, боль.
Как же так, Есения?!
Конец воспоминаний
Есения
Макар звонит! Наконец-то! Я-то уже надумала себе, что с ним что-то случилось…
– Алло! – беру трубку. – Как ты?
– Привет, Есения. Я нормально. Как твой ребёнок? – немного нервно спрашивает Макар.
Я нервно сглатываю.
Странно… Хорошо, конечно, что он беспокоится о малышке, но… Он ведь ничего не спросил о моём самочувствии…
– Всё не так радужно, как могло бы быть, – вздыхаю я. – Авария подкосила и меня, и малышку…
– Ну ладно, – как-то равнодушно отвечает Макар. – Уверен, всё нормально будет. К тебе можно приехать? Где ты сейчас?
– Не знаю, разрешат ли врач принимать посетителей, – с некоторым сомнением произношу я.
Поведение Макара кажется мне странным! Раньше он не был таким чёрствым и безучастным!
– Ну ничего. Так, где ты лежишь?
– В больнице Родиона… – прикусываю язык, произнося имя бывшего.
– Этот предатель с тобой разговаривал? Он тебя видел? Он знает о ребёнке? – почему-то допытывается до меня мужчина.
Эта беседа начала меня утомлять и нервировать. Так резко заболела голова…
– Давай позже поговорим… У меня болит голова…
– Стой, стой…
Но я не отвечаю и кладу трубку. По щеке катится слеза.
Один предал, изменив с лучшей подругой. Из-за второго я попала в аварию, вследствие которой на кону стоят наши с малышкой жизни. Чувствую себя никому ненужной, брошенной…
Из собственной тревоги меня вырывает резкий стук в дверь.
Кто так может быть?! Поднимаю голову и теряю дар речи, ведь в палату заходит Родион.
Вместе с Мариной.
Есения
Я… Я не понимаю, что эти двое тут забыли? И… И почему Родион с Мариной?! Я не видела бывшую подругу почти полгода…
Внутри меня всё начинает трястись…
Два предателя… Неужели Родион специально привёл сюда мою бывшую подругу, чтобы в очередной раз поиздеваться надо мной?
– Есения, надо кое-что прояснить, – металлическим тоном произносит Родион.
Я не понимаю, что он собрался прояснять! И так всё ясно, я даже слышать ничего не хочу!
– Пожалуйста, уходите… Уходите оба прочь! Я не хочу вас видеть, – отворачиваюсь, чувствуя, ужасно сильную ,удушающую горечь ,вставшую где-то поперёк горла.
Не до них сейчас… Малышка вновь начала активно шевелиться и пинаться. Даже активнее, чем была… Не опасно ли это?
– Нет, милая моя Есения, мы сейчас всё выясним. Потому что так не дело, – строго произносит Родион, выдвигает перед Мариной стул и грозным голосом приказывает ей: – Садись.
Марина вздрагивает. Краем глаза вижу её выражение лица – она белая и испуганная, словно дикая лань, загнанная в ловушку хищным зверем.
Не понимаю, что задумал Родион… Неужели хочет оправдаться? Но это ведь бессмысленно – я сама видела всё своими глазами. И фотографии, и видео…
Вспоминать противно, каждый раз, когда в моей памяти появляются эти воспоминания, я ощущаю отвратительный рвотный рефлекс.
– Есения, я… – что-то начинает мямлить Марина, но Родион прерывает её.
– Помолчи. Сначала я…
Его голос такой холодный и злой, что мне самой становится страшно. Хочу ли я выслушивать его сейчас? Нет.
Могу ли я быть уверенной в том, что сделала правильно, когда сбежала и не пошла на диалог? Тоже нет.
Выходит, сейчас придётся навёрстывать то, что мы не обсудили полгода назад. Как бы мне не было тошно от этого…
– Есения, – голос Родиона резко смягчается, – послушай меня, пожалуйста…
Мужчина аккуратно садится на край моей кушетки и мягко берёт меня за руку. По коже пробегает электрический импульс, от которого хочется плакать, но я держусь.
– О чём ты хотел поговорить? – не поднимая глаз на бывшего, дрожащим голосом спрашиваю я.
– Я хотел…
– Есения! – в мою отдельную палату интенсивной терапии внезапно врывается Макар, бешено выкрикивая моё имя.
Не понимаю, что за дурдом происходит вокруг меня? В палате, рассчитанной на одного человека, становится слишком тесно, ведь, не считая моей малышки, нас здесь теперь четверо.
От нервного истощения нечем дышать.
– Макар? Что… Что ты делаешь здесь? – округляя глаза, спрашиваю я, испытывая полнейший шок.
– Я… Я узнал, что ты тут! Не мог оставить тебя здесь, рядом с непрофессионалами… Поехали отсюда! Пиши отказную от госпитализации и всё, отвезу тебя в нормальную больницу!
– На чём же ты отвозить её собрался? – угрожающе сверкает глазами Родион. – Твоя колымага развалилась и теперь ей только гнить в кювете, а не возить беременных.
– На автобусе! Там что, всё настолько плохо ,что она пару остановок не проедет?
Что он такое говорит? Какие остановки? Какой автобус? Какая другая больница?
– Ну-ка заткнись, – рявкает на него мой бывший муж.
Макар, вздрогнув, облокачивается о стену и только сейчас обращает внимание на Марину ,которая смотрит на него с глазами, полными слёз.
– Макар, ты живой…
– М-марина? А ты тут что делаешь? – злобно цедит мужчина.
– Я… Я тебя увидеть хотела, ты ведь после аварии… Как ты сюда добрался? – шепчет бывшая подруга, закрывая ладонью дрожащие губы.
– Да какая там авария, чуть в кювет свернул, да и всё…
– Значит так, – встревает в их разговор Родион. – Вы оба сейчас быстро возьмёте и расскажете, что тут у вас произошло. И ты, Есения, расскажи мне, пожалуйста, почему ты сбежала, не поговорив со мной?!
– М-может не надо при всех? – испуганно пищу я, но, кажется, мой бывший уже вошёл в раж.
– Надо, милая, надо. пока я сюда ехал, подруженька твоя много чего интересного мне рассказала, – ухмыляется Родион.
– Что? Ты что-то рассказала ему? Марина! – орёт на девушку Макар.
Мне становится страшно. Я ведь никогда не видела его таким…
– Всё рассказала, – всхлипывает Марина, – и про то, что ты сфотографировал нас в парке, и про то что видео старое мы нашли и просто качество улучшили, чтобы оно новым показалось…
Что? Мне не послышалось?!
– Родион… Так это значит…
– Это значит, что я не изменял тебе, Сень. Эти двое сговорились между собой.
– Марина, ты, дура! Зачем ты всё рассказала! – вопит на Марину Макар, а та лишь всхлипывает.
– Родион сказал, что из-за аварии будет следствие вестись, дело заведут. а там ведь всё и так скроется, я спасти тебя хотела…
Не верю своим ушам. Сердце колотится как бешеное, а шум голосов сливается в один сплошной и бессвязный поток. Макар с Мариной ругаются, а Родион подходит ко мне и подсаживается на край кушетки.
– Между нами с Мариной и правда кое-что было. По пьяни, семь лет назад. Мы с тобой тогда ещё знакомы даже не были, Сень.
– А то видео, где вы танцуете? – сквозь слёзы спрашиваю я.
– Это как раз запись с того вечера была.
– Но… Ты был в той же рубашке…
– Я случайно порвал свою рубашку, и надел первую попавшуюся из тех, которые висели в шкафу, – ухмыляется Родион.
У меня всё перед глазами плывёт. А малышка в животе… О, нет…
Резко перестала пинаться. Я ничего не чувствую!
– Что с тобой? Что случилось? – родион моментально оценивает моё изменившееся выражение лица.
– Малышка… Она перестала пинаться… – испуганно шепчу я.
Родион хмурится и достаёт из кармана мобильник.
– Да. Готовьте всё, возможно придётся экстренно родоразрешать.
Родион
Спустя восемь часов. Отделение недоношенных
Да уж… Дала Есенька жару, конечно…
Пришлось экстренно родоразрешать, так как на фоне стресса и угрозы отслойки плаценты состояние плода резко начало ухудшаться. Поэтому другого выхода у нас с коллегами просто не было.
Либо так, либо… Кого-то могли потерять.
Но, к счастью, всё обошлось. Есения пока отходит от наркоза в палате реанимации, а я сижу в отделении недоношенных напротив бокса, в котором лежит крошечная новорожденная девчушка.
Судя по всему, моя… Глаза – точно мои. Один-в-один, как у меня в таком ляльском возрасте.
Маленькая… До положенного срока ей оставалось ещё четыре недели. Но ничего. Выходим, выкормим. Через пару-тройку месяцев эту красавицу будет не узнать.
Сквозь круглое отверстие в боксе просовываю к малышке руку и аккуратно поглаживаю её одним пальчиком. Девочка кряхтит и забавно морщится.
Глядя на неё я понимаю, что не могу сдержать улыбки. Это же чудо… Самое настоящее чудо.
– Копия мать, – шепчу я.
Чёрт. Сам не знаю, почему, но по моей щеке катится одинокая и скупая мужская слеза. Глядя на эту малышку, которую вынашивала Есения, я понимаю, каким же был дураком.
Чуть не просрал свою семью, своё счастье. Своих девочек.
Поверил какому-то идиоту и, ведомый собственной гордыней и злостью, не разобрался ни в чём. И теперь мне остается только пожинать плоды.
Либо…
Либо начать всё сначала. Быть рядом с Есенией. помогать ей с ребёнком. Быть поддержкой, опорой и надёжным плечом рядом.
И я сделаю всё, чтобы вернуть любовь и доверие Есении. А если так просто не получится, значит, буду завоёвывать любимую снова и снова.
– Родион Георгиевич, Есения очнулась, – слышу за спиной тихий голос медицинской сестры. – Из реанимации просили передать.
Не помня себя, лечу к ней в палату. Очнулась… С ней всё хорошо, я так рад!
– Родная, – тихо произношу я, садясь к ослабленной Сене на край кушетки, – как ты?
Аккуратно беру любимую за руку и крепко сжимаю её маленькие, аккуратные пальчики. Я больше не потеряю её… И никому не позволю нас разлучить.
– Всё… Всё хорошо? Как наша малышка? – тихим голосом спрашивает она и тут же замолкает.
Я не ослышался! Она сказала “наша малышка”…
– Значит, всё-таки я? – улыбаясь ,смотрю Есении прямо в глаза.
– Конечно… Неужели ты поверил в обратное?
– Прости меня. Я был так зол и ослеплён яростью, что был готов поверить в любую пакость и сплетню, – целую ручку Есении и продолжаю: – девочка жива, она в отделении недоношенных, но с ней всё будет хорошо. Выходим.
– Правда? – Есения смотрит на меня глазами, полными слёз.
– Конечно… Обещаю тебе, что всё будет хорошо.
– Можно вопрос? – шепчет Есения.
– Разумеется… Всё, что угодно, я отвечу на всё.
– Получается, что я ничем не лучше тебя? Сама надумала себе всё, сама убежала, не поговорив, да ещё и не сказав о беременности… Это всё я виновата, – по щекам Есении начинают течь слёзы, а у меня сердце сжимается от услышанного.
– Что ты, что ты, милая! Ты ни в чём не виновата! Я должен был остановить тебя, добиться диалога… прости. Прости меня, пожалуйста, за всё. И… Сень. Я всё ещё тебя люблю…
Полгода спустя
Есения
Для Марины и Макара история закончилась плачевно. По данным расследования, которым занималась полиция, зачинщиком этого всего оказался Макар.
Он хотел сделать так, чтобы Родион потерял смысл жизни, перестал вести дела. В таком случае, Макар, почему-то, надеялся, что весь бизнес Родиона перейдёт к нему.
Поэтому выследил Родиона в кафе и подослал к нему Марину. Она сама полезла на него и в это время Макар сделал фотографию на чужой телефон, после чего отправил её мне.
Марина согласилась только потому, что потребовала у Макару долю имущества, но…
Всё это оказалось полным бредом. После обыска квартиры Макара у него нашли запрещённые вещества, которые разрушили его личность. Именно из-за них у Макара была идея-фикс разрушить жизнь Родиона.
Сейчас этим двоим грозит уголовная ответственность. Макар, скорее всего, отправится в колонию, но Марина, вероятно, отделается лишь условным сроком или штрафом.
– Есения! – вырывает меня из пучины собственных мыслей голос Родиона.
– Да? Прости, я задумалась, – улыбаюсь я, поглядывая на спящую в коляске доченьку.
Ариночке уже полгода. По этой пухленькой, пахнущей молоком девочке и не скажешь ,что она родилась раньше срока. Не так давно у ней вылез первый зуб, а вчера она научилась ползать.
– О чём задумалась? – поправляет прядь моих волос Родион. – Не хочешь вновь становиться моей женой?
– Даже не знаю, – тихонечко смеюсь я. – Можно подумать?
– Но у нас регистрация через десять минут! – смеётся Родион.
Второй раз мы решили не делать свадьбу, а просто расписаться по-тихому. В нашем маленьком семейном кругу.
– Идём, конечно. Я очень ждала этот день, – крепко сжимаю ладонь будущего мужа, в то время как он мягко накрывает мои губы своими.
После бед и несчастий, которые нам пришлось пережить, хочется верить, что всё закончилось. Недоброжелатели побеждены и ждут своего наказания, а мы – главные герои – заслужили долгую и счастливую семейную жизнь.
КОНЕЦ