© Yellow black and white

© СОЮЗМУЛЬТФИЛЬМ

© В. Шляппо, В. Куценко, А. Молчанов, В. Зуб, сценарий

© А. Маслова, текст, 2026

© ООО “Издательство АСТ”, 2026

Озорной лучик солнца скользнул по зелёной листве тропических зарослей. Казалось, он нарочно стремился пробраться сквозь них в поисках чего‐то интересного. И точно! В самой глубине укромно притаился уютный домик-гнездо, сплетённый из веток и листьев. У него были стены и крыша, а входом служило круглое отверстие. Туда‐то и устремился солнечный луч. Он мягко скользнул по блестящей коричневой шёрстке спящего в домике маленького зверька. Малыш почувствовал солнечное тепло, проснулся и… расправил огромные уши. Внезапно над ним нависла чья-то тень…

Геннадий Петрович Игнатов по‐прежнему работал садовником в дендрарии небольшого южного городка. Несмотря на появление год назад в его доме озорного пушистика Чебурашки, казалось, там ничего не изменилось. Гена всё так же старался поддерживать идеальный порядок. Вот только для этого ему приходилось прикладывать вдвое больше усилий.

В углу уютной гостиной с камином теперь красовался целый игровой комплекс, состоящий из домика в виде корзины-скворечника внизу и ведущих вверх каната и лестницы. Каркасом конструкции служили многочисленные когтеточки. На первый взгляд можно было подумать, что это игровой комплекс для кошки, если бы не ящик с апельсинами на самом верху.

Внезапно гостиную огласил не терпящий возражений голос Гены:

– Чебурашка, подъём!

Пушистик, мгновение назад сладко спавший в корзине-гнезде, проснулся, высунул в отверстие для входа мордочку, следом протиснул уши и широко зевнул.

– Пора завтракать! – снова раздался из соседней комнаты голос Геннадия Петровича.

– Ага, – сонно отозвался Чебурашка и дёрнул за специальный шнурок, висящий рядом со входом в домик.

Сверху, в ящике с апельсинами, открылась заслонка, и один из них покатился по жёлобу. Чебурашка не глядя выставил палец, и апельсин угодил прямиком на его острый коготок. Ушастик взял любимое лакомство и, быстро почистив, засунул в рот. Миг – и в лапке Чебурашки осталась только спиралеобразная апельсиновая кожура.

– Но сначала зубы почисти! – опять раздался голос Гены.

– Ладно, – буркнул Чебурашка с набитым ртом.

– И убери кожуру! – Несмотря на то что Геннадия Петровича не было в гостиной, казалось, он успел отлично изучить привычки маленького пушистого друга.

Чебурашка посмотрел на кожуру от апельсина в своей лапке, пожал плечами и швырнул её в домик.

– Убрал!

Чебурашка всё‐таки послушался Гену и отправился в ванную чистить зубы. Он поднёс зубную щётку ко рту, но вместо того, чтобы водить ею по зубам, стал двигать головой. Затем ушастик выплюнул пену в раковину – получилась забавная улыбающаяся рожица. Довольный Чебурашка радостно ему улыбнулся и пошёл завтракать. Подумаешь, что он уже поел! Апельсинов много не бывает!

Съев ещё несколько сочных фруктов, Чебурашка вскочил из‐за стола с набитым ртом. Ему не терпелось хорошенько размяться и повеселиться.

– Прожуй! – окликнул его всевидящий Гена.

Но Чебурашка уже подбежал к двери, подпрыгнул, повис на ручке и открыл её.

Он перескочил с крыльца на перила, с них – на торчащую доску и, используя её как трамплин, забрался на крышу. Аккуратно съехав прямо до края, Чебурашка остановился. Балансируя ушами, он забрался наверх по балкону, а потом – по подзорной трубе залез на самую верхнюю часть крыши, где располагался флюгер.

Чебурашка запрыгнул на него, поймал ветер ушами и стал вращаться, словно на карусели.

«Этот год прошёл очень быстро, – подумал Чебурашка, раскручиваясь всё сильнее. – Можно сказать, пролетел! Хотя начался он, конечно, не очень…»

Чебурашка так сильно раскрутился, что сорвался с флюгера и унёсся в кусты! Но через секунду он вылез оттуда и, отряхнувшись, улыбнулся собственным воспоминаниям.

Чебурашка вспомнил, как год назад увидел огромный апельсин на плантации в Южной Америке, как попал в ловушку из верёвочной петли и как затем его унёс смерч. И вот он уже летит вниз среди апельсинов, падает в крону дерева, а после – на клумбу.

«Но зато я попал в удивительное место и познакомился со своим лучшим другом Геной, – улыбнулся Чебурашка. – Правда, сначала он был немножко злой… как крокодил».

Ушастик представил себе Гену, вышагивающего по дендрарию в своих любимых удобных ботинках и зелёном рабочем комбинезоне. На плече у садовника висит сумка с инструментами, которую он аккуратно придерживает… крокодильей лапой! А потом живое воображение Чебурашки услужливо дорисовало Гене и голову крокодила – и даже то, как он быстро съедает пролетающую мимо бабочку.

Фантазия Чебурашки устремилась ещё дальше. Он представил, как по дендрарию идёт экскурсия, а Гена-крокодил ставит перед ней табличку «Прохода нет» и рычит. Люди испуганно бросаются врассыпную. Крокодил Гена замечает торчащую над идеально постриженным кустом ветку и мигом перекусывает её пастью.

Затем Чебурашка вспомнил, как впервые встретился с Геной в его доме. Однако в воображении ушастика хмурый садовник снова был в обличии крокодила: вот Геннадий Петрович сурово оценивает погром в мастерской и бросается с вилами на Чебурашку. От испуга зверёк, забравшийся на самую верхнюю полку, срывается вниз.

Крокодил Гена, отбросив вилы, ловит его и с удивлением спрашивает: «Ты что такое?» Чебурашка открывает уши и смущённо улыбается.

«Нет, он, конечно, не всегда был крокодилом, – подумал ушастик, усмехнувшись своим мыслям. – А после встречи со мной вообще стал приличным человеком. Так говорит Таня – дочь Гены. Здорово, что они помирились».

Чебурашка вспомнил, как совсем недавно был у Тани в гостях. Устроившись за столом в уютной гостиной Таниной квартиры, счастливый Гена болтал с дочерью, её мужем Толиком и внуком Гришей. В это время Чебурашка решил немного поиграть и надел себе на голову чашку, словно шапочку.

«Разобьёшь!» – Гена сразу отобрал чашку, поставил её на стол и поправил лежавшую рядом ложечку – чтоб ровно лежала.

В этот момент на плите засвистел чайник. Таня встала из‐за стола, и Чебурашка в очередной раз с любопытством уставился на её большой круглый животик – совсем скоро у неё должен был родиться малыш!

«А ещё Гена говорит, что скоро станет дедом в квадрате. – Чебурашка вспомнил, что Геннадий Петрович шутя сказал об этом Тане. – Хотя что это значит, я не понимаю…»

Фантазия Чебурашки услужливо изобразила Гену с квадратной головой. А потом Чебурашка припомнил ещё один момент в гостях у Тани, который почему‐то показался ему очень важным.

Когда засвистел чайник, Гриша протянул Толику тарелку для торта. Но отец этого не заметил. Толик, увидев, что Таня встала, спохватился, усадил её обратно и побежал выключать чайник.

«Таня, это самое! Нам же нельзя тяжёлое! И горячее! И всё такое», – всполошился Толик и схватился за ручку чайника. Та, конечно, была горячей, и Толик, ойкнув от боли, поспешно взял полотенце.

Таня и Гена с улыбкой переглянулись. А вот Грише почему‐то было совсем не весело. Он печально вздохнул и положил кусочек торта на свою тарелку.

«Чего только не случилось со мной за этот год, – продолжил вспоминать Чебурашка. – У меня выпал зуб…»

Он улыбнулся, вспомнив, как было весело свистеть сквозь дырку.

«Меня укусила пчела…»

А вот тогда было не до смеха – из‐за укуса одно ухо Чебурашки стало в два раза больше другого.

И конечно не обошлось без ворчания Гены: «Я же говорил, не лезь в улей!»

«Ещё я прочитал кучу книг…»

Однажды Чебурашка читал книгу под названием «Основы психологии», но его отвлёк строгий голос Гены: «Игрушки на место убери!»

«Гена, это оральная агрессия!» – ввернул ушастик только что вычитанное из книги.

Гена недовольно хмыкнул.

«Это тоже», – со знанием дела заявил Чебурашка.

«А ещё я сильно вырос», – вспомнил Чебурашка.

Гена даже делал специальные отметки на дверном косяке.

«Ты ровно можешь постоять?» – ворчал он, когда пытался в очередной раз измерить рост ушастика, а тот ёрзал.

Чебурашка недовольно вздохнул, но постарался замереть хотя бы на секундочку. Гена карандашом отметил его рост и отложил карандаш в сторону.

Чебурашка отошёл от косяка. На нём виднелись линии: новая и старая, подписанная «Год назад». Казалось, линии соприкасаются. Гена надел очки и присмотрелся. Он заметил, что между отметками всё‐таки есть просвет – около миллиметра. Гена удовлетворённо усмехнулся.

«Ура! Я уже взрослый!» – радостно выкрикнул Чебурашка.

Гена улыбнулся.

«А вообще я веду себя очень хорошо…» – подумал Чебурашка.

Как‐то раз он набрал полную ванну воды и стал запускать бумажные кораблики. Чебурашка делал взмах ушами, и кораблики, подхваченные ветром, плыли к краю ванны.

Правда, из‐за этого вода из ванны вылилась на пол. Причём именно тогда, когда вошёл Гена. Увидев небольшой потоп, он недовольно хмыкнул и сурово посмотрел на Чебурашку.

«Ну, только иногда я плохо поддаюсь этому… забыл, как Гена говорит…» – задумался ушастик, вспоминая, как весело тогда было запускать кораблики.

«Ты плохо поддаёшься педагогическому влиянию». В голове Чебурашки всплыло недовольное лицо Гены. Но стоило ушастику улыбнуться, как Геннадий Петрович тут же смягчился.

«Хм. Может быть. Зато я отлично готовлю», – мысленно ответил ему Чебурашка.

Однажды он даже решил пожарить блины. Это было очень здорово! Подумаешь, что вся гостиная и кухня оказались в белых мучных следах лапок Чебурашки.

«Хотя Гена не всегда ценит мои старания. И тогда в нём снова просыпается крокодил», – подумал Чебурашка.

Гена пошёл по следам, которые привели его на кухню, где Чебурашка жарил блины на сковородке. Геннадий Петрович в ужасе застыл и уставился на развернувшуюся перед ним картину. Вся кухня была в муке, лужах молока и разбитых яйцах. А на столе стояла тарелка с парой некрасивых блинов. Чебурашка заметил Гену и то, как злобно тот смотрит на него. В этот момент ушастику опять показалось, что перед ним – самый настоящий крокодил!

Чебурашка подкинул на сковороде блин – тот повис на люстре. Испугавшись Гену-крокодила, Чебурашка поскользнулся на разбитом яйце, задел тарелки и рухнул на пол.

Тарелки с грохотом разбились! Крокодил Гена сурово посмотрел на Чебурашку, и он виновато улыбнулся. Как раз в ту самую секунду повисший на люстре блин упал прямо Геннадию Петровичу на нос.

Фантазия Чебурашки заботливо дорисовала, как Крокодил Гена подбрасывает блин носом и сердито съедает.

«Интересный факт: крокодилов успокаивает игра в шахматы», – вспомнил Чебурашка.

Однажды Гена, как это часто бывало, пришёл в гости к своему лучшему другу Валере – смотрителю местного зоопарка. Шахматы были их любимым развлечением. Вот и теперь друзья устроились за столиком, на котором стояла клетчатая доска с чёрно-белыми фигурами.

«Интересный факт, – сказал Валера, задумчиво наблюдая за ситуацией на доске, – самый долгий ход в шахматах сделал Франсиско Троис. Он думал почти два с половиной часа».

«Зато ты особо не думаешь, – усмехнулся Гена и с улыбкой сделал ход. – Шах и мат».

Валера тяжело вздохнул и неохотно подставил лоб, приподняв кепку. Гена не без удовольствия выписал другу болючий щелбан.

Вдруг в дом вошёл Чебурашка с виновато прижатыми ушами.

«Что случилось?» – настороженно спросил Гена ушастика.

«Я спросить хотел… Как вольер закрывается?» – промямлил в ответ Чебурашка.

«Какой вольер?» – встрепенулся Валера.

В тот же миг в круглое окошко на крыше заглянула голова жирафа…

«И конечно за этот год у меня появилось много друзей», – вспомнил Чебурашка.

Дворник в шляпе из пальмовых листьев сидел на скамейке в дендрарии и держал в руках открытую книгу «Робинзон Крузо»[1]. Рядом стояла мороженщица Галина с холодильником-тележкой.

Дворник закрыл книгу и как бы между прочим обратился к ней: «Я бы на необитаемом острове не выжил. Там же не обитают такие красивые девушки».

«Хочешь мороженое, давай деньги», – со вздохом ответила Галина. Кажется, комплимент не возымел нужного эффекта.

В ответ дворник жалобно посмотрел на неё. Галина смягчилась и открыла холодильник. Каково же было её удивление, когда внутри она увидела покрытого инеем, замёрзшего Чебурашку! Но надо сказать, что, несмотря на холод, ушастик с удовольствием уплетал мороженое.

Увидев Галину, застигнутый врасплох Чебурашка замер, а потом виновато улыбнулся.

А в это время Гена стоял на балкончике. В подзорную трубу он увидел, как из холодильника вылезает замёрзший ушастик, и нахмурился. И на этот раз был совершенно прав, ведь если съесть очень много мороженого, да ещё и в холодильнике, недолго простудиться!

Так оно и вышло. Вскоре больной простывший Чебурашка лежал под одеялом с градусником под мышкой.

Гена бережно налил в ложку лекарство и протянул её ушастику. Но Чебурашка неожиданно чихнул, и лекарство тут же оказалось на белой рубашке Гены.

«Сейчас!» – воскликнул Чебурашка и, схватив салфетку, начал старательно вытирать брызги. Увы, толку от этого было немного – брызги превратились в большие пятна. Глядя на них, Геннадий Петрович недовольно хмыкнул.

«Вот так мы с Геной и прожили этот год. Он заботился обо мне, а я – о нём», – подумал ушастик, вспоминая тот случай.

«И всё было хорошо, пока не наступил тот самый неприятный день…» – пронеслась мысль в голове Чебурашки, когда он размышлял о событии, которое недавно случилось…

В тот день ушастик нашёл в гостиной под диваном коробку с фейерверками. Конечно, он не смог пройти мимо такой находки! Чебурашка взял одну ракету и зажёг фитиль.

Внезапно в комнату вошёл Гена.

«Смотри!» – радостно крикнул ему Чебурашка, показывая, как горит фитиль.

Гена ужасно испугался. Он резко двинулся в сторону Чебурашки и… наступил на почему‐то лежащие посреди гостиной грабли (не иначе, ушастик случайно их там оставил)!

Грабли сильно стукнули Гену по лбу, и в этот же момент ракета вылетела из лап Чебурашки. Она направилась прямиком в сторону Геннадия Петровича, который еле успел увернуться, и затем взорвалась под потолком!

«Ты же так дом спалишь!» – взревел Гена.

Чебурашка настолько испугался, что в его воображении конечности Гены со смешным звуком – пуц! – стали превращаться из человеческих в крокодильи. Миг – и перед ушастиком стоял уже не Геннадий Петрович, а кровожадный крокодил на двух ногах!

Чебурашка осторожно задвинул ногой коробку с фейерверками под диван и бросился по лестнице вверх. Гена кинулся за ним.

Наверху послышался грохот, а затем Чебурашка съехал по перилам вниз – за ним по лестнице нёсся Геннадий Петрович. Ушастик кубарем покатился по полу и врезался в столик, на котором стояла ваза. Та опасно зашаталась. Чебурашка, не сбавляя скорости, помчался дальше. Пробегающий мимо Гена поймал вазу, аккуратно поставил её обратно и осмотрелся – Чебурашки нигде не было видно. В гостиной воцарилась тишина. И вдруг с потолка упала «сосулька» от люстры и вонзилась в щель между половицами.

Гена поднял взгляд и увидел висящего на люстре напуганного Чебурашку. Ушастик держался за «сосульки» и медленно сползал вниз. В его воображении Гена всё ещё был злобным крокодилом, который встал прямо под люстрой и зловеще разинул пасть!

Чебурашка сорвался с люстры и с криком полетел вниз. Ему показалось, что он угодил прямиком в крокодилью пасть, которая резко захлопнулась! А на самом деле Гена всего лишь ловко поймал непоседливого ушастика. Послышался стук в дверь. Повисла неловкая пауза. Гена отпустил напуганного Чебурашку и пошёл открывать дверь.

На пороге стоял тот самый санитарный инспектор, который в прошлом году чуть не закрыл «Мастерскую шоколада» – магазинчик Тани. Но на этот раз на нём красовалась форма судебного пристава, а в руках он держал папку с документами.

– Здравствуйте, – поздоровался Гена.

Тот кивнул:

– Угу.

Гена вспомнил лицо инспектора и спросил:

– Вы же проверяющий из санстанции?

– Не-а.

Геннадий Петрович присмотрелся к форме.

– А, вы теперь пристав?

Инспектор вновь кивнул:

– Угу.

– Какую «приятную» работу вы всегда выбираете, – не удержался от сарказма Гена.

Но инспектор, а точнее, пристав, в очередной раз лишь кивнул:

– Угу. – Он вручил Гене документы, которые держал в руках.

Геннадий Петрович бегло прочитал их и удивлённо округлил глаза.

– Что подлежит сносу? – воскликнул он.

Пристав молча обвёл взглядом дом, как бы говоря: «Вот это всё».

– Да ты можешь нормально сказать, что происходит? – вскипел Гена.

Пристав басисто прокашлялся, но заговорил смешным тонким голоском:

– Суть постановления в том, что данное здание построено незаконно и подлежит сносу. Вы обязаны покинуть его в течение двадцати четырёх часов, – смущённо сказал он. – Здесь будет построен парк развлечений.

Из дома тут же выбежал довольный Чебурашка.

– Развлечения? Где? – выпалил ушастик.

Гена, не обращая внимания на Чебурашку, упёр руки в бока и сурово посмотрел на пристава.

– Я здесь тридцать лет живу! – заявил он. – Я отсюда никуда не поеду!

Чебурашка мигом повторил позу Гены и уверенно его поддержал:

– Да!

Увы, как бы ни храбрился Геннадий Петрович, на следующий день он грустно смотрел на свой дом, сидя на чемодане возле крыльца. А рядом в точно такой же позе, только на маленьком чемоданчике, понуро восседал Чебурашка. Ушастик видел, как дворник грузит на тележку вещи Гены.

Чебурашка заметил, как в одной из больших коробок мелькнули старые фотографии, гармошка, статуэтка крокодила, и тяжело вздохнул.

За этой безрадостной картиной наблюдала Наталья Николаевна – начальница Гены и директор дендрария.

– Ну, что в мэрии сказали? – участливо спросила она Гену.

Тот мрачно отмахнулся:

– Да… бюрократы. Документы не в порядке, какая‐то кадастровая ошибка… Без бумажки ты букашка.

– А с бумажкой – Чебурашка, – попытался пошутить ушастик и вдруг, вспомнив нечто важное, воскликнул: – Я свои вещи забыл!

Чебурашка подскочил с чемоданчика и убежал в дом.

– Геннадий Петрович, не волнуйся, мы будем бороться. Я на самый верх напишу! – пообещала Наталья Николаевна. Она была женщиной активной, деятельной и старалась заботиться не только о дендрарии, но и о своих сотрудниках. – За вещи не переживай, на складе полежат, – добавила Наталья Николаевна.

– Всё будет в целосности и сохранноности! – подтвердил её слова дворник и резко двинул тележку с вещами.

С неё упала коробка, послышался звук разбитого стекла. В ту же секунду из дома выскочил Чебурашка с охапкой воздушных шариков.

– Ой! Что‐то чебурахнулось, – сказал он, услышав дребезг из упавшей коробки.

– Хм… – недовольно протянул Гена: вот уж точно, «в целосности и сохранноности».

– Мы народ гостеприимный, – как ни в чём не бывало произнёс дворник, – если негде переночевать, добро пожаловать в мой уютный шалаш!

– Ша-ла… Что? – удивлённо спросил Чебурашка.

Наталья Николаевна тяжело вздохнула и ответила вместо дворника:

– Начитался Робинзона Крузо, построил шалаш и живёт в зарослях.

– Выживаю! Как на необитаемом острове, – гордо заявил тот.

– Ага, и персики по ночам ворует, – строго добавила директриса дендрария.

– Добываю! – уточнил дворник.

Несмотря на явное недовольство в тоне Натальи Николаевны, Чебурашке идея жизни в шалаше очень понравилась.

– Ура! – воскликнул он. – А апельсины будем добывать?

Гена встал и взял чемодан. Сидеть возле опустевшего дома больше не было никакого смысла.

– Спасибо, мы у Валеры остановимся, – безрадостно бросил он дворнику.

– А я хочу в ша-лаш! – капризно запротестовал Чебурашка.

– Ну какой шалаш? – тяжело вздохнул Гена.

– Уютный, – тут же нашёлся Чебурашка.

А дворник гордо добавил:

– Двухкомнатный, с окном.

– Вот куда рама со склада пропала, – смекнула Наталья Николаевна и подумала: «Вот же Робинзон недоделанный!»

Дворник толкнул тележку и повёз её в сторону склада. Директриса последовала за ним.

– А ещё лучше пойти в поход в горы, – уходя, заговорщицки напутствовал дворник Чебурашку. – Там вообще романтика, – подмигнул он.

Когда Наталья Николаевна и «Робинзон» скрылись за поворотом, Гена и Чебурашка остались вдвоём.

– Ну, что, пошпирляли? – спросил ушастик.

– Сейчас… – вздохнул Гена и ещё раз с грустью посмотрел на свой дом.

Его взгляд остановился на башенке с подзорной трубой. Гена вдруг вспомнил, как много лет назад эту трубу держал в руках молодой Валера…

– Интересный факт: блестящие и отражающие поверхности отпугивают птиц и грызунов! – тоном знатока выдал молодой Валера, держа в руках подзорную трубу.

Он и молодой Гена стояли возле разметки под квадратный котлован. В том самом месте на краю дендрария, где в наши дни располагался дом Геннадия Петровича. Рядом был припаркован ещё совсем новый мотороллер «Муравей». А сам Гена старался настроить нивелир[2], но Валера то и дело отвлекал его.

– А людей с интересными фактами могут отпугнуть? – едко спросил молодой Геннадий Петрович своего болтливого друга.

– Бу-бу-бу, – передразнил его Валера. – Ворчишь, как старый дед. Такую красоту тебе в дом купил. – Он с улыбкой взглянул на подзорную трубу.

– У меня ещё фундамента нет, – пожал плечами молодой Гена.

Неожиданно за их спинами раздался приятный женский голос:

– Добрый день!

Гена обернулся. Перед ним стояла стройная молодая женщина с волнистыми каштановыми волосами. В руках она держала большую папку, напоминающую тонкий чемодан. Обычно в таких архитекторы носили чертежи.

– О! Гена, знакомься, – оживился Валера, увидев женщину, – твоя любовь.

Гена вопросительно посмотрел на друга, в его взгляде отчётливо читалась фраза: «Что ты несёшь?»

– Ну, в смысле, Любовь Андреевна, – тотчас поправился Валера. – Можно просто Люба. Дом тебе нарисовала.

Молодая женщина с улыбкой протянула Гене руку.

– Люба. Архитектор, – приветливо представилась она.

Он ответил на рукопожатие без особого энтузиазма.

– Гена. Человек, которому не нужен архитектор, – добавил он, глядя на Валеру.

– Не рычи, – отмахнулся тот и кивнул Любе, как бы говоря: «Продолжай, всё нормально».

Люба озадаченно открыла папку.

– Геннадий у нас ботаник, учёный! – подчёркивая каждое слово, сказал Валера. – Ему город землю в дендрарии выделил. Лично!

– Жаль, ему город хороших манер не выделил, – буркнула Люба. Было заметно, что ситуация ей очень неприятна.

Гена недовольно хмыкнул. Похоже, эта привычка была у него чуть ли не с рождения.

Валера попытался перевести тему:

– Да ты хотя бы посмотри, какая красота!

Он развернул лист ватмана и продемонстрировал нарисованный дом – точно такой же, как настоящий дом Гены в будущем: с башенкой, крыльцом и небольшой террасой, украшенной цветочными горшками.

Но молодой Гена из прошлого смотрел на всё это без особого воодушевления. Он склонился над проектом и в очередной раз недовольно хмыкнул.

– Мне показалось, что дендрарий – это зелёный оазис посреди городской пустыни… – начала Люба объяснять свою идею, показывая на рисунок.

– Крыльцо неудобное, – перебил её Гена. – Об эти горшки головой кто‐нибудь шарахнется.

Любе не понравились слова и тон Гены. Ей хотелось ответить ему какой‐нибудь колкостью, но она сдержалась.

– А эта башня? – продолжил критиковать проект молодой Гена и усмехнулся: – Я что вам, принцесса в замке? Или я сюда… – он кивнул на подарок Валеры, – …подзорную трубу поставлю и буду город разглядывать?

– Простите меня. Я всё переделаю, – серьёзно сказала Люба.

Она перевернула ватман и быстро нарисовала фломастером новый проект.

– Мне кажется, для вас это идеальный вариант. – Она продемонстрировала Гене «новый проект».

Это был домик, какой обычно рисуют дети, а в квадратном окошке виднелся нарисованный грустный смайлик.

Лицо Гены сейчас напоминало тот смайлик. Ещё раз взглянув на дом, он развернулся, загрузил последний чемодан в кузов мотороллера и грустно посмотрел на свои вещи в нём.

В это время Чебурашка, улыбаясь, закончил привязывать один из шариков к рулю. Он заметил состояние Гены, и ему стало очень жаль друга.

Опустив уши, Чебурашка устроился в корзине на руле, и Гена завёл мотороллер. Неожиданно шарик отвязался и быстро полетел в небо. Чебурашка проводил его печальным взглядом, крепче сжимая оставшиеся.

Мотороллер двинулся с места и поехал прочь от ставшего ушастику родным дома.

Над городом простирались малиново-оранжевые краски заката.

В доме Валеры было много ненужного, но интересного хлама. Самый настоящий творческий беспорядок. Выкрашенные в зеленовато-голубой цвет стены были увешаны полками со всякой всячиной: старыми книгами, журналами, какими‐то коробочками. Рядом примостились фотографии в потёртых рамках и часы с кукушкой. А в углу гордо красовался старый оранжевый холодильник.

Чебурашка забавно кривлялся перед зеркалом, стоя на тумбочке, пока Гена привязывал его шарики к стулу. Валера в это время доставал раскладушку с антресоли.

– К Тане не хочу ехать, ей сейчас нельзя волноваться, – вздохнул Гена.

Валера кивнул:

– Это понятно.

Чебурашка заметил висящую на стене старую валторну[3], потянулся к ней и случайно задел ногой одеколон Валеры. Гена ловко поймал пузырёк и с недовольным видом поставил обратно.

– Посиди минутку спокойно, – строго сказал он Чебурашке, который всё‐таки умудрился стянуть музыкальный инструмент со стены.

Валера стал раскладывать для Гены старую раскладушку. Та громко и противно заскрипела.

– Помнишь, ты её на помойку выбросил? – тихо спросил друга Валера. – Вот, пригодилась.

– А почему шёпотом? – спросил Гена.

– Арамчик спит, – так же тихо ответил Валера.

– Это кто?

– Ну какаду – попугай. Он уже старый, я его из клетки домой забрал. Добрый, только крикливый, зараза, – прошептал Валера.

Он кивнул на клетку, в которой спал большой белый попугай с желтоватым хохолком.

Рядом на табурете замер Чебурашка, держа в лапках валторну.

Ушастик хотел было в неё дунуть, но в последний момент Гена успел выхватить у него инструмент, проворчав:

– Я что сказал? – Геннадий Петрович повесил валторну на место и посмотрел на Валеру, ища понимания. – Совсем не слушается, – кивнул он на Чебурашку.

– Не поддаюсь педагогическому влиянию, – важно заявил ушастик и случайно лопнул коготком один из тех самых воздушных шариков, которые привёз из дома. – Ой! Чебулопнулся, – виновато пробормотал он.

От громкого хлопка попугай Арамчик тут же проснулся и начал истошно кричать, повторяя за Чебурашкой:

– Чебулопнулся! Чебулопнулся! Чебулопнулся!

– Ты хоть раз можешь спокойно посидеть?! – раздражённо рыкнул Гена на ушастика.

Тот с обидой посмотрел на сурового друга.

Валера попробовал успокоить попугая:

– Арамчик, тихо! Хочешь апельсин?

– Я хочу! – сразу же выпалил Чебурашка.

– Апельсин! – повторил Арамчик.

Чебурашке попугай показался забавным, и он решил поиграть с ним.

– Апельсин! – поддразнил птицу ушастик.

Арамчик громко повторил:

– Апельсин!

– Апельсин! – снова выкрикнул Чебурашка.

– Апельсин! – отозвался попугай.

– А-пель-син! – Чебурашка решил выяснить, сможет ли птица повторить в точности за ним.

– Всё, тихо! – не выдержав, рявкнул Гена.

– Всё, тихо! – мигом повторил Арамчик.

Повисла напряжённая тишина, которую нарушил задорный шёпот Чебурашки в сторону клетки с Арамчиком:

– Апельсин.

– Апельсин! – не заставил себя долго ждать ответ попугая.

Гена в отчаянии обхватил голову руками. Кажется, выспаться в доме Валеры будет непросто…

Как и ожидалось, уснуть Гене не удавалось. Уже полночи он ворочался на старой скрипучей раскладушке.

Валера спал на диване, а Чебурашка – в кресле.

– Можно потише? – раздражённо прошипел Гена и запустил в старого друга тапкой, когда со стороны Валеры раздался громкий храп.

– Сейчас на другой бок перевернусь, – сонно пробормотал тот.

На секунду наступила долгожданная тишина, но затем снова раздался храп, ещё мощнее, чем раньше.

– Не помогло, – вздохнул Гена, глядя в потолок.

– А это уже Арамчик, за мной повторяет, – отозвался Валера. – Кстати, интересный факт про попугаев…

– Не надо! – громким шёпотом воскликнул Гена и резко перевернулся на другой бок.

Старая раскладушка, не выдержав, сломалась, и Гена с грохотом упал на пол.

А попугай принялся орать:

– Не надо! Не надо! Не надо!

– Ну всё, это до утра, – тяжело вздохнул Валера.

– До утра! До утра! До утра! – с готовностью повторил Арамчик.

Лежащий на полу Гена в бессилии накрыл голову подушкой.

Наконец‐то наступило утро. Чебурашка сидел на табурете перед клеткой с попугаем, а заспанный Гена устроился за столом и пил чай вместе с Валерой.

– Че… – произнёс ушастик первый слог своего имени, глядя на Арамчика.

Чебурашка решил научить попугая его выговаривать.

Но, кажется, получалось не очень, потому что какаду выкрикнул всего один звук:

– А!

– Бу… – не сдавался Чебурашка, произнося второй слог.

– А!

– Ра… – Третий слог.

– А!

– Шка. – Последний слог.

Но попугай снова выкрикнул:

– А!

– Бесполезно, – разочарованно вздохнул Чебурашка.

И тогда Арамчик вдруг отчётливо повторил:

– Бесполезно! Бесполезно! Бесполезно!

Чебурашка обрадовался и посмотрел на Гену:

– Ты слышал?

Гену совершенно не вдохновляли уроки речи с попугаем. После бессонной ночи он был ещё более раздражённым и ворчливым, чем обычно. Ему хотелось тишины и покоя.

– Ты можешь хотя бы секунду не шуметь?! – рыкнул он на Чебурашку.

– Да, – коротко ответил ушастик и, насупившись, отвернулся. Ему было очень обидно. – Ты можешь хотя бы секунду не шуметь? – тихо пробурчал он себе под нос, передразнивая Гену.

Но сидеть тихо было невероятно трудно. Даже невозможно. Ведь в доме Валеры столько всего интересного! Чебурашка осмотрел комнату в поисках нового развлечения и заметил на стене рядом с холодильником часы. Он подпрыгнул и, уцепившись за гирьку в виде шишки, спустился вниз…

В это время Гена беседовал с Валерой:

– Спасибо, конечно, но из‐за нас у тебя зоопарк на работе и дома.

– Куда ж ты пойдёшь? – спросил Валера.

– Не знаю…

– Тебе не ночлег надо искать, а дом вернуть! – подумав, решил Валера. – На пустом месте отобрали какие‐то… – Он никак не мог найти подходящее слово.

– Бюрократы! – подсказал Чебурашка.

– Да! – согласился Валера и добавил, обращаясь к Гене: – И ты прекрасно знаешь, кто тебе может помочь!

Он взял сомбреро и с многозначительным видом надел его на голову, изображая Римму Анатольевну Шапокляк.

Гена задумался, а потом твёрдо заявил:

– Нет. К ней не пойду.

Дело в том, что в прошлом году Римма доставила семье Гены и Чебурашке немало неприятностей. Из-за проделок её помощника чуть не закрылся шоколадный магазинчик Тани, а Чебурашка на время стал ручным зверьком на привязи. И хотя всё закончилось хорошо, а Римма Анатольевна извинилась, Гена не был готов обращаться к ней за помощью.

Между тем Чебурашка стоял на холодильнике и коготком переводил стрелки часов. Внезапно из них выскочила и закуковала кукушка! Она ужасно испугала Чебурашку, который закрыл глаза ушами. К звукам часов незамедлительно добавился голос Арамчика.

Он стал чередовать свои крики со звуками кукушки. В доме Валеры опять воцарился настоящий хаос.

Гена устало хмыкнул, подумав, что, возможно, обратиться за помощью к Шапокляк – не такая уж и плохая идея. Он бросил взгляд на Валеру, который, словно подтверждая его мысли, сидел в сомбреро и пил чай, оттопырив мизинчик.

Высокие двери особняка Шапокляк распахнулись, и в просторный холл вошли Гена и Чебурашка.

На постаментах в углах помещения возвышались четыре яркие китайские вазы с драконами. Повсюду висели картины – интерьер выглядел богато, но несколько безвкусно. Но все эти яркие вещицы очень заинтересовали Чебурашку, который тут же захотел потрогать красивую вазу.

Гена одёрнул его, шикнув:

– Не трогай. Она тысяч пятьдесят стоит.

В этот момент в холл вошёл Ларион – помощник Риммы Анатольевны. Именно он в прошлом году пытался заставить Таню закрыть шоколадный магазинчик и даже запустил туда крыс! Ларион на всех смотрел свысока, но свою начальницу откровенно побаивался.

– Римма Анатольевна задерживается, – глядя на Гену и Чебурашку сверху вниз, заявил он. – Очень важное совещание.

Гена понимающе кивнул.

Внезапно откуда‐то раздался громкий голос Шапокляк:

– Ларион, давай следующих!

Помощник сорвался с места и побежал в комнату, где, очевидно, и находилась Римма Анатольевна. В спешке Ларион зацепился карманом пиджака за дверную ручку и нелепо задёргался. Когда ему, наконец, удалось высвободиться, он с деланым достоинством прошёл в комнату. Почти сразу из неё вышагнули и направились к выходу два клоуна, один из которых горько плакал.

– Что вообще может быть смешнее клоунов? Не реви, – пытался подбодрить коллегу второй клоун и вытянул из кармана длинную вереницу носовых платков.

– Следующий! – вновь раздался из‐за двери требовательный голос Шапокляк.

Гена с Чебурашкой удивлённо переглянулись.

В кабинете Риммы Анатольевны происходил отбор артистов для праздника в честь дня рождения Сонечки – внучки Шапокляк.

Римма и Соня расположились в роскошных креслах и обсуждали предстоящее торжество. Рядом, вытянувшись в струнку, стоял Ларион. В этот момент была очередь выступления факира. Мужчина хорошо знал своё дело и выдохнул в сторону зрителей волну яркого пламени. Но, кажется, Римму и Соню зрелище не очень впечатлило. Они почти не обратили внимания на столь впечатляющее представление.

Факир решил попытаться снова и набрал в рот жидкость для следующего огненного «выдоха».

– Никакого огня на детском дне рождения! – выкрикнула Римма Анатольевна в сторону Лариона, который как раз таки занимался подбором артистов.

Разочарованный факир проглотил жидкость и ушёл.

– Извините, – сконфуженно отозвался Ларион.

– «Извините»? – прошипела Римма. – Моя внучка всего на две недели приехала. А ты решил испортить праздник?

– Ты б ещё рыцарей притащил, – усмехнулась Соня.

Ларион нервно вздрогнул и выглянул в коридор.

Там собралась очередь из странных персонажей: свиньи и её дрессировщика, двух рыцарей в доспехах, фокусника и человека на ходулях.

Ларион посмотрел на рыцарей, вытаращил глаза и указал пальцем на выход. Расстроенные артисты, звеня доспехами, удалились.

– И никаких дрессированных животных! – раздался из кабинета звонкий голос Сонечки.

Понятливый дрессировщик потянул свинью за поводок и направился к выходу из особняка.

Гена, скучая в ожидании, сидел на кушетке и обдумывал предстоящий разговор с Шапокляк. Он не заметил, что Чебурашка уже забрался на одну из китайских ваз и с любопытством заглянул в неё.

– Бу! – крикнул ушастик внутрь вазы.

Получился забавный гулкий звук. Чебурашке он очень понравился. Ушастик радостно засмеялся, но неожиданно поскользнулся и провалился в вазу! Она закачалась, упала с постамента и разбилась. Гена, вырванный из размышлений этим грохотом, вскочил.

В тот же миг в холл вышли Римма, Соня и Ларион.

– Чебурашка! – весело воскликнула Сонечка, увидев друга.

Удивительно, но год назад внучка Шапокляк считала ушастика всего лишь диковинным животным и очень хотела заполучить его в свою коллекцию. Но потом, узнав Чебурашку получше, девочка стала относиться к нему как к лучшему другу, а ещё подружилась с внуком Гены – Гришей.

– Привет, Соня! – отозвался ушастик, сидя среди осколков вазы.

Девочка радостно побежала обнимать Чебурашку.

– Сонечка, куда по осколкам? – с тревогой в голосе крикнула ей вслед Римма Анатольевна, но внучка, казалось, её не услышала.

Гена, переживающий из‐за разбитой вазы, пробормотал:

– Римма Анатольевна, я вам всё возмещу…

– Это ваза династии Хван. Она стоит миллион, – язвительно отметил Ларион.

От озвученной суммы Гене стало не по себе, он обеспокоенно переглянулся с Чебурашкой и вздохнул:

– Кредиты никто не отменял.

– Всё в порядке, – отмахнулась Римма. – У вас что‐то случилось? – многозначительно уточнила она. – А то так редко заходите. Точнее… ни разу.

Гена смутился. Ему было очень неловко просить Шапокляк о помощи. К тому же та всячески намекала, что была бы рада видеть ворчливого садовника чаще. Похоже, Гена нравился Римме Анатольевне, но он старательно делал вид, что не замечает этого.

– Ну, вообще‐то случилось, – негромко пробормотал Геннадий Петрович и выразительно посмотрел на Лариона.

Гене явно не хотелось посвящать вредного помощника Шапокляк в свою проблему. Римма кивнула Лариону. Тот с деланым достоинством покинул холл.

В это время Чебурашка продолжал печально смотреть на осколки.

– Ты почему такой грустный? – спросила Соня друга.

– Гена будет ругаться, – вздохнул Чебурашка.

– За что?

– За вазу.

– А меня бабушка вообще никогда не ругает, – с улыбкой заявила Соня.

– Никогда? – удивился Чебурашка и с грустью посмотрел на Гену.

– Понятно, – проговорила Римма, выслушав историю Гены про дом. – Я постараюсь вам помочь, но у меня будет одно условие.

Геннадий Петрович напрягся: ну конечно, рассчитывать, что Шапокляк будет делать что‐то просто так, не приходилось.

Однако Римма высказала вполне невинную просьбу:

– Приходите с Чебурашкой на день рождения к Сонечке. И Таню с Гришей позовите, и этого…

– Толика, – напомнил удивлённый Гена имя своего зятя. – А что ей подарить?

Римма вздохнула и, устало махнув рукой, ответила:

– Неважно. Ей всё равно ничего не понравится.

Между тем Соня решила доказать Чебурашке правдивость своих слов о том, что её никогда не ругают.

– Смотри… – заговорщицки шепнула она другу и пальчиком толкнула одну из стоящих рядом статуэток.

Та упала и с грохотом разбилась.

Услышав шум, Гена посмотрел на детей и, увидев новые осколки, зло прорычал:

– Чебурашка!

– Это не я! – возмутился ушастик.

– Это я! – довольно улыбнулась Соня.

Римма подбежала к внучке и стала заботливо осматривать её, приговаривая:

– Сонечка, ты не поранилась?

Соня посмотрела на Чебурашку, словно говоря: «Ну что, убедился?»

Ушастик с обидой взглянул на Геннадия Петровича.

«Почему Гена сразу подумал, что виноват я? Почему Соню не ругают, даже когда она что‐то сделала нарочно, а меня – всегда?!» – подумал Чебурашка.

Всё это было очень несправедливо! Но Гена лишь поджал губы и отвёл взгляд.

Римма с Ларионом вошли в кабинет.

Помощник как раз докладывал, как продвигались дела с приготовлениями ко дню рождения Сони:

– …список артистов мы утвердили, праздничное оформление почти готово. Я уверен, праздник пройдёт блестяще!

– Это в твоих интересах, – строго подметила Римма.

Ларион нервно сглотнул.

– Ладно, с этим всё. – Она уже собралась уйти, как вдруг вспомнила о вопросе Гены и спросила: – Кстати, узнай, кто строит парк развлечений в дендрарии.

– Мы. Ну, то есть вы… Ну, то есть мы, – промямлил Ларион в ответ.

Римма сконфузилась.

– Это последнее дело на сегодня. Нужно утвердить макет парка «Радость моя», – с энтузиазмом добавил Ларион и щёлкнул пальцами.

Несколько сотрудников вкатили в кабинет макет парка аттракционов. Судя по всему, будущий проект должен был располагаться в горной местности, но захватывал и маленькую часть дендрария.

– Наш, то есть ваш парк, – продолжил Ларион, – не совсем в дендрарии, он, так сказать, по касательной.

Помощник кивнул на макет, на краю которого виднелся дом Гены.

– Это дом Геннадия Петровича? – присмотревшись, спросила Римма.

– Разве? – Ларион старательно делал вид, что ничего не понимает. – Наверное. Так вот, есть проблема, наш, то есть ваш, главный аттракцион «Горка моя»… – он достал часть макета с аттракционом, похожим на американские горки, и попытался присоединить его к основному, но ему явно мешал дом Гены, – …не помещается в эту часть парка.

– Ну сделайте горку меньше, – предложила Римма.

– Это же не я придумал. Это инженерное решение, – принялся выкручиваться Ларион. – И требования безопасности. Поэтому эту постройку необходимо снести.

Он с раздражением посмотрел на дом Гены.

Римма возразила:

– Этот дом сносить нельзя.

– Римма Анатольевна, вы же сами меня учили быть жёстче… – начал было Ларион.

– Жёстче хочешь? – перебила его Римма. – У вас два дня на новый макет, или ты уволен.

Ещё раз строго взглянув на помощника, Шапокляк удалилась из кабинета гордой походкой.

Ларион очень разозлился! Он схватил «горку» и разбил ею дом Гены. Из-за удара основной макет парка сломался, от него отломился большой кусок и упал прямиком на ногу Лариону. Помощник Шапокляк запрыгал от боли.

– У вас два дня на новый макет! Или вы уволены! – рявкнул он на притихших сотрудников.

На следующий день Гена, улыбаясь, вносил очередной чемодан в свой дом. Не зря всё‐таки он обратился за помощью к Римме Анатольевне. Родные стены приветствовали ворчливого садовника непередаваемым ощущением уюта. Настроение у Гены было отличное.

Ровно до тех пор, пока он не заметил, что Чебурашка уже навёл беспорядок в своём углу и теперь читал книжку «Тайны Вселенной».

– Хм… уже бардак устроил? – проворчал Гена.

– Это не бардак, это хаос – в нём вся гармония Вселенной! – отозвался ушастик.

Гена усмехнулся и вышел на крыльцо.

Довольный Гена взял из кузова мотороллера последние чемоданы. Рядом, наблюдая за этим процессом, стояла Наталья Николаевна. Она была очень рада за Гену.

– А я говорила тебе: решу вопрос, я же в мэрии была, – гордо заявила Наталья Николаевна, хотя на самом деле никуда она не ходила.

Ей хотелось показать свою значимость, ведь, как‐никак, Наталья Николаевна была директором дендрария и начальницей Гены.

– А я – у Риммы Анатольевны, – ответил Геннадий Петрович, подхватывая последний чемодан.

Наталье Николаевне стало неловко, она поняла, что завралась.

– Ладно, пойду, – поспешно сказала директриса, но увидела, что к дому направляется дворник.

– О! Петрович, с новосельем! – весело крикнул он Гене.

– А ты что тут делаешь? – строго спросила Наталья Николаевна. – Ты же уволен.

Гена вопросительно уставился на дворника.

– Помочь пришёл, – ответил тот. – Я же добрый и понимающий, в отличие от некоторых, – ехидно добавил он.

Наталья Николаевна ответила на немой вопрос Гены:

– Он свой шалаш сделал из редчайшего краснокнижного растения.

– Когда выживаешь в дикой природе, не задумываешься о книжках! – заявил дворник. Он был совершенно уверен в своей правоте.

«Неисправим!» – подумала Наталья Николаевна, ещё раз строго взглянув на дворника, и покинула прилегающую к дому Гены территорию.

Внезапно на крыльцо выскочил счастливый Чебурашка.

– Как же хорошо дома! – радостно воскликнул он.

Ушастик пробежал по перилам крыльца, прыгнул на висящий горшок и упал, разбив многолетний цветок.

– Ой, чебура…

Увидев это, Гена в очередной раз вышел из себя и рявкнул на Чебурашку, даже не дав ему договорить:

– Да сколько можно чебурахаться?!

– А Соню бабушка никогда не ругает, – обиженно сказал ушастик, вспомнив вчерашнюю встречу с внучкой Шапокляк.

– Я тебе не бабушка! – отрезал Гена.

Чебурашка ужасно огорчился. А Гена отвернулся и начал собирать осколки от горшка.

Возможно, если бы Чебурашка знал чуть больше о прошлом друга, ему бы не было так досадно. Этот горшок значил для хмурого садовника очень много…

Собирая осколки, Гена вспомнил, как когда-много лет назад Люба вешала тогда ещё новый горшок с цветами на крыльце недавно достроенного и покрашенного дома.

– Гена, ну это кем надо быть, чтобы об него головой удариться? – с улыбкой спросила Люба. Она не забыла недавние слова молодого Геннадия Петровича, когда он раскритиковал её проект дома. – Нет, ну если вы вот так будете домой возвращаться…

Люба демонстративно влезла на крыльцо через перила. Гену это искренне позабавило, и он начал тихонько посмеиваться. В тот же самый миг на пороге появился молодой Валера и замер, увидев друга.

– Он что, улыбнулся?! – делано удивился Валера. – Люба, вызывай скорую! С ним что‐то не то.

Молодой Гена не обратил внимания на шутку друга и, продолжая улыбаться, повесил следующий горшок. В этот момент легко можно было заметить зародившуюся между Геной и Любой взаимную симпатию.

Неподалёку от нового дома Гены проходила детская экскурсия – шумная ватага школьников в сопровождении нескольких родителей и экскурсовода. Дети гуляли по дендрарию и глазели на всё вокруг. Среди них выделялся мальчик со светло-русыми волосами и насмешливой ухмылкой, которому было явно скучно. В дендрарии его сопровождал отец – строгий мужчина с недовольным взглядом.

– …более пяти тысяч видов экзотических растений собрано в нашем дендрарии… – размеренно вещал экскурсовод.

– А где дуб? – ухмыльнулся долговязый мальчик. – А, он экскурсию ведёт?

Хулиган мерзко засмеялся, но никто больше его шутку не оценил.

Молодой Гена всё ещё стоял на крыльце рядом с Любой и пребывал в прекрасном расположении духа.

– Кстати, с башни, оказывается, полгорода видно, – усмехнулся он. – Вчера весь день наблюдал, как Валера сбежавшего тюленя ловил.

Люба улыбнулась, как вдруг раздался звук разбивающихся стёкол. Гена посмотрел в сторону источника шума и заметил того самого светло-русого мальчишку. Хулиган стоял неподалёку, возле подпёртой к стене оконной рамы и коробки с инструментами.

Мальчишка развлекался тем, что молотком разбивал стёкла.

Гена резко помрачнел.

– Эй! Мальчик, ты что делаешь? – крикнул он хулигану.

– Вас забыл спросить! – дерзко ответил тот и ударил молотком очередное стекло.

– Ах, ты же маленький… – хотел было выругаться Гена, но, посмотрев на Любу сдержался.

Однако у него быстро созрел план, как проучить мелкого нарушителя порядка. Гена достал из кармана конфету-грильяж[4] и направился к мальчишке.

– Держи конфету с орешками. – Гена протянул хулигану угощение. – Иди, пропустишь такую интересную экскурсию.

Мальчишка, не ожидая подвоха, развернул конфету и с силой её укусил. Крак! – два передних зуба сломались об очень твёрдое лакомство. Гена растерянно переглянулся с Любой, а хулиган с ненавистью уставился на него.

– Ты шпециально! – зло прошепелявил он (без двух передних зубов чётко выговаривать слова не получалось) и в слезах убежал в сторону экскурсии.

Гена пожал плечами и, немного виновато посмотрев на Любу, сказал:

– Я не шпециально.

Та понимающе улыбнулась.

В это время несчастный хулиган уже подбежал к экскурсионной группе и нашёл своего отца.

– Папа, шмотри, што шо мной! – со слезами на глазах пожаловался он.

Увидев беззубого одноклассника, дети начали смеяться.

Один мальчик даже указал на него пальцем и закричал:

– Корявый-шепелявый!

За ним тут же начали повторять все остальные ребята.

– Корявый-шепелявый! Корявый-шепелявый! – хором скандировали они обидную дразнилку.

– Папа, шкажи им! – взмолился хулиган, уставившись на отца.

Но тот лишь разочарованно взглянул на сына и негромко, но жёстко произнёс:

– Это потому, что ты слабак… Корявый-шепелявый слабак.

Хулиган с ненавистью посмотрел в сторону дома Гены. Мальчик решил, что во всех его сегодняшних злоключениях виноват именно тот противный мужик и его гадкая конфета.

В этот момент крыльце появился Валера с фотоаппаратом.

– Ну что, запечатлим момент? – предложил он.

Валера сфотографировал весёлую Любу, которая закинула руку на плечо серьёзному Гене.

Шикарная машина подъехала к живописной лужайке, подготовленной к великолепному детскому празднику. Там можно было увидеть и карусель с изящными фигурками лошадей, и большой надувной детский замок с горкой, которая заканчивалась бассейном с шариками. Ещё лужайку украшали семиметровая Эйфелева башня из шоколада, шоколадный водопад и такой же пруд. Сбоку стояла станция сладкой ваты, а по центру – столы для гостей.

Стоит отметить, что все сооружения и украшения были выполнены в единой цветовой гамме: нежных оттенках розового и голубого. Гости, клоуны и аниматоры носили костюмы, сочетающие в себе эти цвета.

Римма Анатольевна и виновница торжества Сонечка вышли из машины и направились к центру лужайки. Для своих нарядов они выбрали голубой цвет и схожий фасон. Верхняя часть костюмов у обеих немного напоминала гусарский мундир, расшитый серебристыми стразами, но если Римма выбрала брюки в тон, то на Соне красовалась пышная белая трёхъярусная юбка.

Гена с Чебурашкой и Гриша с семьёй ещё не приехали.

Римма и Соня остановились возле шоколадного водопада. Шапокляк залюбовалась на праздничную площадку, а вот её внучка вовсе не выглядела счастливой. Ларион, не оставляющий свою начальницу ни на минуту, был рядом, держа в руках кипу бумаг.

– Ну как? Клёвый день рождения? Или так уже не говорят? – с волнением спросила Римма у Сонечки.

– Говорят. Но это не клёво, – отрезала та, осматривая крутящуюся карусель, разноцветные флажки, проплывающие в воздухе мыльные пузыри и многочисленные угощения на столиках для гостей.

– Римма Анатольевна, тут надо бумаги подписать… – тихо обратился Ларион к начальнице.

– Не сейчас, – нервно отмахнулась Шапокляк.

Соня обмакнула палец в водопад и пробовала шоколад.

– Что это? – сморщившись, спросила она бабушку.

Римма с готовностью ответила:

– Наш шоколад.

– «Радость моя», – встрял Ларион.

– Больше похоже на «Гадость моя», – скривившись, сказала Соня и с недовольным видом направилась к Эйфелевой башне.

Римма пошла следом. Стараясь не отставать, за ней засеменил и Ларион.

– Понимаете, это срочно. – Он в очередной раз попытался обратить внимание Риммы на документы.

Та осекла его взглядом, заставив умокнуть. Соня подошла к башне и хмуро посмотрела наверх.

– Я думала, она будет больше. Как в Париже.

Римме стало стыдно и неловко. Она очень любила внучку, которую видела всего раз в году, и всячески старалась ей угодить. Но стыд и смущение быстро сменились злостью на Лариона, который отвечал за организацию праздника.

Тем временем Соня обратила внимание на карусель:

– А она может быстрее крутиться?

– Я уточню, – ответила Римма.

– Всё, бабушка, ты свободна, – решила Соня и направилась к надувному замку.

«Как же ей угодить?» – с грустью подумала Шапокляк и вздохнула.

– Ну, раз вы свободны… – снова начал неугомонный Ларион и протянул Римме ручку с логотипом фабрики.

– Тебе надо, ты и подпиши! – не выдержала та и, схватив ручку, засунула её в стоящее рядом на подносе желе.

Затем натянула вымученную улыбку и пошла к надувному замку, где уже радостно скакала Соня. Ларион брезгливо достал ручку из желе и с плохо скрываемом раздражением посмотрел вслед начальнице.

Наконец на праздник прибыли Гриша и его родители. Толик бережно вёл под руку беременную Таню. А следом метрах в трёх от них шёл грустный Гриша с букетом.

– Танюш, это самое, – тараторил Толик, – на карусель лучше не ходить, нас может укачать. – Он с любовью погладил животик жены. – Шоколад горячий, я первый попробую, чтоб мы не обожглись. Надувной замок даже не обсуждается… и всегда смотрим под ноги.

Толик указал на низенький бордюрчик впереди и помог Тане его переступить. Даже невооружённым взглядом было видно, что ей эта чрезмерная забота уже изрядно надоела.

– Поняла. А можно хотя бы поесть? – со вздохом спросила Таня.

– Только не канапе, – сразу же отозвался Толик. – Там зубочистки острые и всё такое.

Гриша, засмотревшись на башню, проглядел бордюр, споткнулся и упал. Но Толик и Таня, не заметив этого, пошли здороваться с Риммой.

Гриша встал, поправил букет и проводил их удаляющиеся спины взглядом, полным обиды.

У входа на праздничную лужайку Гена поправлял на Чебурашке симпатичный голубой галстук-бабочку, приговаривая:

– Не дёргайся!

– Но я уже очень хочу дёргаться! – Ушастик буквально подпрыгивал от нетерпения.

– Ладно. Только аккуратно, – напутствовал Гена, в конце концов отпустив Чебурашку.

Тот сразу направился к красивому столику, заставленному множеством разных сладостей в нарядных порционных стаканчиках, сияющими леденцами и другими аппетитными лакомствами. Среди всего этого великолепия Чебурашка заметил маленькие бисквитные пирожные с сушёным апельсином. Он попробовал одну дольку – та смешно хрустела.

Ушастик быстро набил рот дольками апельсинов, вынув их отовсюду. Это было очень вкусно, правда, теперь все пирожные выглядели так, будто их уже кто‐то попробовал.

Довольный Чебурашка пошёл дальше, но вдруг наткнулся на наблюдающего за ним Гену. Кажется, проделка с пирожными не понравилась хмурому садовнику.

Он сердито посмотрел на Чебурашку:

– Не испорть своим поведением праздник.

– А ты – своим настроением! – с вызовом ответил ушастик и помчался к Соне в надувной замок.

Гена недовольно хмыкнул и размеренным шагом стал прогуливаться по праздничной лужайке. Проходя мимо станции с сахарной ватой, он остановился. Воздушное сладкое лакомство заставило Гену вспомнить один из тех прекрасных дней его молодости, когда рядом была Люба…

Стояла прекрасная солнечная погода. Деревья, аккуратно постриженные кусты и газоны радовали глаз всеми оттенками зелёного, а воздух был наполнен ароматом цветов. Молодой Гена шёл под ручку с Любой, гуляя по дендрарию.

Пара задержалась у станции сахарной ваты. Гена купил две и одну протянул Любе.

– Давай кто быстрее? – предложил он с хитрой улыбкой.

– Ну давай, – согласилась Люба и откусила первый кусочек.

Гена же быстрым движением снизу вверх снял сразу всю вату с палочки, скомкал её и засунул в рот. Это была безоговорочная победа, почти без жульничества.

– Ты как крокодил её слопал! – расхохоталась Люба, глядя на довольного своей шутливой выходкой Гену.

Из приятных воспоминаний Гену вырвал голос Риммы:

– Здравствуйте.

Шапокляк стояла напротив и протягивала ему сахарную вату.

– Геннадий Петрович, вы не стесняйтесь. Тут всё бесплатно, – искренне улыбнулась она.

– Да… я… – замялся Гена. – Спасибо вам огромное за… помощь с домом.

– Вот видите, почаще нужно ко мне заходить, – заигрывающим тоном ответила Римма и взяла под руку окончательно смутившегося Гену.

В это время Соня вместе с Гришей ели шоколад из водопада без рук: макая в него весёлые мордашки. Чебурашка расположился рядом и жонглировал апельсиновыми дольками, поочерёдно закидывая их в рот. Наконец Соня и Гриша оторвались от шоколада, посмотрели друг на друга и расхохотались – их лица, что неудивительно, были полностью вымазаны.

– О, обчебуляпались! – воскликнул Чебурашка, посмотрев на детей.

Все трое задорно рассмеялись. Но в этот момент Гриша заметил родителей, которые сидели за одним из столиков для гостей, и сразу погрустнел.

Таня взяла со стола маленькую закуску с креветкой, но Толик мигом её забрал.

– Куда? Креветка на солнце уже второй раз сварилась. Нам рисковать нельзя, – авторитетно заявил он.

Таня разозлилась, но промолчала и потянулась за стаканом воды.

– Воду можно?

Толик обмакнул палец в стакан.

– Нехолодная, можно, – кивнул он.

Недовольная Таня отставила стакан подальше. Неожиданно Толик полез под стол. Гости праздника обратили на это внимание и начали, улыбаясь, перешёптываться. Тане стало очень неловко.

– Ты что делаешь? – раздражённо шикнула она на Толика.

Тот выглянул из‐под стола с туфлёй в руке.

– Туфли нам снимаю! – как ни в чём не бывало ответил он. – Сейчас на стул ножки положим, чтобы не отекли и всё такое.

Таня, не выдержав, встала из‐за стола.

– Всё. Мы нагулялись. Мы домой. Можно? – резко спросила она.

Толик виновато опустил взгляд.

Таня направилась прочь с праздничной лужайки, но, заметив, что Толик идёт за ней, остановилась.

– А ты куда?

– Ну, это самое, мы же нагулялись? – озвучил очевидную, на его взгляд, мысль Толик.

– А Гриша?

– Точно! – Толик глупо захихикал и позвал Гришу: – Сынок!

Таня сделала глубокий вдох и посмотрела на чрезмерно заботливого мужа:

– Толя, расслабься, побудь с Гришей, отдохни. А я дома отдохну от твоей заботы, – пошутила она.

И, поцеловав Толика на прощанье, покинула праздник.

Толя не стал спорить с женой. Он с улыбкой помахал Грише и направился к надувному замку, но по пути наткнулся на дворника. Тот любовался, как постриг куст: растение напоминало улыбающийся смайлик со смешными зелёными вихрами.

– Это самое, а ты что тут делаешь? – спросил Толик дворника.

– Меня схахахантили.

– Чё? – не понял Толик.

– Мне Ларион тут платит в два раза больше, чем в дендрарии, и я нашей начальнице при встрече «ха-ха-ха» в лицо делаю, – с готовностью пояснил дворник.

– Многослойный каламбур, – почесав затылок, отозвался Толик.

– Как самса[5]. Классика юмора!

Чебурашка с детьми вовсю веселился и скакал под музыку в надувном розовом замке. Он виртуозно сделал несколько красивых сальто в полёте. Соня и Гриша были в восторге, глядя на друга.

Дети и Чебурашка продолжали скакать, соревнуясь в высоте прыжков, и даже не сразу заметили, как к ним присоединился довольный Толик.

Ребята строго посмотрели на него, и смущённый Толик покинул детский аттракцион.

– Хочу жить в надувном доме! – подпрыгнув как можно выше, выкрикнул Чебурашка.

– Дарю! – радостно засмеялась Соня.

К замку примыкала надувная горка, заканчивающаяся бассейном с шариками. Первой по ней скатилась Соня и затем быстро выбралась на траву. Затем съехал Гриша. Он уже собирался вылезти, как вдруг обнаружил, что у него развязан шнурок. Гриша начал неумело его завязывать, сидя прямо внизу горки.

В этот момент Чебурашка покатился с горки и увидел друга.

– Гриша, уходи! – испуганно крикнул ушастик.

Гриша обернулся, но при всём желании не успел бы избежать столкновения с Чебурашкой! Тогда ушастик выпустил коготки и вцепился в горку. Чебурашка затормозил, оставив на ней глубокие прорези.

Горка начала со свистом сдуваться!

– Ой! – испугался Чебурашка. – Я всё починю! Только Гене не говорите! А то я испорчу своим поведением весь праздник.

Соня и Гриша не поняли, что имеет в виду их друг, и побежали веселиться дальше. В стремительно сдувающийся замок!

– Что не говорить? – неожиданно раздался за спиной Чебурашки голос Гены.

– Ничего! – выпалил ушастик, обернувшись.

Но Гена заметил, как сдувается замок с горкой. А Чебурашка побежал к столу с поделками, где аниматоры помогали детям заниматься творчеством.

– Стой! – крикнул ему вслед Гена.

Но Чебурашка его не услышал. Он схватил конец скотча, который висел на креплении возле стола с поделками, и помчался к горке, разматывая клейкую ленту. В это время один из официантов нёс поднос с кожурой от банана. Он споткнулся о Чебурашку и упал.

Кожура угодила под ноги жонглёру на ходулях. Тот наступил на неё, но сумел удержать равновесие, зато влип в размотанный скотч. Жонглёр повалился в сторону шоколадной Эйфелевой башни, сломав одну из опор. Башня опасно накренилась… и почти упала, но её удержала гирлянда с флажками, окружавшая территорию праздника.

Чебурашка в ужасе посмотрел на башню, а затем перевёл взгляд на разъярённого Гену.

– Это не я, – испуганно пискнул ушастик.

– А кто ещё?! – рявкнул Гена.

Гена собрался было отругать Чебурашку, но увидел, что башня зависла над сдувающимся замком.

– Дети! Все вылезайте из замка! – крикнул он. – Быстро!

Римма, стоящая рядом с Геной, поняла, что детям грозит опасность, и полезла в замок вызволять любимую внучку:

– Сонечка!

Гена вместе с подбежавшим к замку Толиком помог Грише и другим детям выбраться. Однако Соня, не обращая внимания на всеобщую панику, продолжала весело скакать там. Римма бросилась внутрь за ней.

И тут произошло неизбежное: гирлянда, не выдержав, оборвалась, и Эйфелева башня полетела на замок! Римма успела схватить Соню и отодвинуть её в сторону, но сама выкарабкаться не успела.

Башня рухнула на замок, подбросив Шапокляк высоко вверх.

Римма, пролетев несколько метров и сделав в воздухе сальто, приземлилась прямиком в шоколадный пруд с водопадом, забрызгав гостей. А ей на голову полился сладкий коричневый водопад, живописно заливая дизайнерскую шляпку.

На секунду всем показалось, что больше неожиданностей не будет, но…

Конец оборвавшейся гирлянды попал в карусель, и та стремительно намотала её на себя. Образовалась огромная петля: из‐за вращения карусели оставшаяся часть гирлянды оторвалась от креплений по всему периметру праздничной лужайки.

И эта петля, словно гигантское лассо, стянула все столы, аниматоров и даже в гостей в одну визжащую кучу!

Чебурашке, Соне и Грише повезло больше остальных – они находились чуть в стороне.

– Вот это «клёво»! Это мой лучший день рождения! – Соня с восхищением смотрела на случившееся.

В том числе на то, как Ларион и отец Гриши помогали Римме вылезти из фонтана. Толик даже умудрился незаметно попробовать шоколад с пиджака Риммы и поморщился. Ларион же маленьким платочком тщетно пытался вытереть недовольное лицо начальницы.

– Гена меня точно убьёт, – пробормотал Чебурашка, испуганно разыскивая взглядом Гену.

Но первым его заметил Гриша и указал на рыскающего между столами Гену:

– Он тебя уже ищет…

Чебурашка посмотрел на разъярённого Гену, и ему вновь показалось, как тот превращается в большого злого крокодила!

– Чебурашка!!! – прорычал Гена-крокодил.

Он начал разбрасывать столы, перекусывая их огромной пастью, лопал уцелевшие шарики, а потом снёс хвостом станцию сладкой ваты.

Чебурашка в ужасе спрятался под стол.

Обиженный Чебурашка брёл по дорожке недалеко от праздничной лужайки. Соня и Гриша молча следовали за ним.

– Как всегда, во всём виноват Чебурашка, – пробурчал ушастик, пиная смятую жестяную банку.

Неожиданно та угодила в низенький фонарь, разбив его.

Чебурашка сконфузился:

– Ой… Я не специально.

– А куда мы идём? – решилась наконец спросить Соня.

– Да хоть куда. В горы! Никогда не был в походе. А там вообще романтика, – ответил Чебурашка, вспомнив слова дворника.

– Я с тобой! – сразу же подхватил Гриша. – Всё равно родители не заметят, что я пропал. – Он задумался и вдруг выпалил: – А вот пропаду, тогда заметят.

– Я с вами! – легко согласилась Соня. – Хоть что‐то интересное!

Чебурашка кивнул:

– Только надо подготовиться, как взрослые!

– Давайте соберём запасы на неделю! – предложила Соня.

Дети пришли в дом Гены и теперь осматривали кухню, пытаясь понять, что им пригодится в горах. Кое-что они уже собрали: Гриша держал рюкзак, полный апельсинов, куда Соня опрокинула целую вазочку конфет.

– Так, вопрос по еде закрыт, – сказала Соня. – Что ещё нужно в горах?

– Тёплые вещи, – предположил Гриша.

Соня, положив в рюкзак ракетки и волан, возразила:

– Зачем? Поиграем в бадминтон, согреемся.

– Логично, – согласился Гриша.

Чебурашка собрал все вилки из выдвижного ящика, забыв его закрыть.

Ушастик показал столовые приборы друзьям:

– Вот что нужно в горах.

– Мы же в поход идём, там можно руками есть, – пожала плечами Соня.

– Это чтобы вы могли карабкаться по скалам, как я, – объяснил Чебурашка и продемонстрировал свои коготки.

Соня засомневалась:

– Я привыкла карабкаться на вертолёте.

– Мы уже взрослые. Справимся, – твёрдо заявил Чебурашка.

Он вскочил на стол и закинул рюкзак себе на спину. Но тот оказался очень тяжёлым, и Чебурашка рухнул со стола вместе со своей ношей.

Толик, запыхавшись, выполз из‐под сдувшегося замка и очутился прямо перед нервничающими Геной и Риммой.

– Это самое, там их нет, – сказал он. Но внезапно что‐то почувствовал. – Хотя стоп, тут что‐то шевелится… А! Это моя нога!

– Это же дети, может, в прятки играют, – предположил Гена. – Надо кусты проверить.

– В кустах чисто! – отозвался стоящий рядом дворник. – Ну, в смысле, детей не обнаружено. А так, конечно, грязно: бумажки, конфетти… последствия праздника.

– Так, я подключаю МЧС! – не выдержала Римма. – Ларион!

К ней тотчас ринулся помощник, всё ещё держащий в руках кипу бумаг.

– А ты где ходишь?! – возмутилась Шапокляк.

– Разбирался с важными документами.

Такой ответ возмутил Римму до глубины души.

– Что может быть важнее детей?!

Шапокляк выхватила у Лариона бумаги, бросила их в воздух и направилась прочь с праздничной лужайки. Гена и Толик последовали за ней.

Ларион не мигая смотрел на удаляющуюся начальницу. Он был крайне разочарован. Похоже, Римма – его кумир и наставник, та, которая учила его «быть жёстче» и ставить бизнес и успех на первое место, – размякла. Подумаешь, дети!

Ларион указал дворнику на разбросанные бумаги:

– Убери.

– Я потом уберу. Что может быть важнее детей? – отозвался тот и побежал за Геной.

Пока остальные осматривали дом Гены, Толик позвонил Тане.

Он очень не хотел волновать беременную жену, поэтому отчаянно врал:

– Ага, да… Грише всё так понравилось! Говорит: «Вкусно, весело… А какой салют!»

– Разве был салют? – удивилась Таня. – Окно открыто, я бы услышала…

– У богатых свои причуды… заказали бесшумный салют, – выкрутился Толик. – Но красивый! Гришка с Чебурашкой так набегались… решили у Гены заночевать.

– Ладно… А ты тоже?

– Да. – Толик осёкся. Он не знал, что делать. С одной стороны, нельзя оставлять Таню одну, а с другой – нужно искать пропавшего Гришу. – Нет. Это самое… я домой и всё такое… – пробормотал он, окончательно запутавшись.

Тем временем озадаченные Гена, Римма и дворник стояли на кухне возле открытого ящика со столовыми приборами.

– Ну, допустим, конфеты и апельсины нужны для пропитания. Бадминтон – для развлечения. Но зачем понадобились… четыре вилки? – озадаченно проворчал Гена.

– Это же очевидно, – заявил вдруг дворник, – чтобы карабкаться вверх по горам.

Он взял две вилки и показал, как с помощью них можно цепляться за горные выступы.

– Вообще не очевидно, – покачал головой Гена.

С каждой минутой отсутствия Сонечки Римма нервничала всё больше.

– Значит, отправляемся в горы! – резко заявила она. – Других зацепок у нас нет.

Дворник кивнул:

– Всё правильно, «зацепка».

Он снова взял две вилки и ещё раз показал, как, используя их, карабкаться вверх.

Римму это нисколько не успокоило.

– А если Сонечка упадёт со скалы?! – ужаснулась она и посмотрела на Гену: – Это всё ваш ушастик!

– А с чего вы взяли, что он их туда повёл? – возмутился тот.

Да, Гена частенько отчитывал Чебурашку (и почти всегда за дело), но перед другими был готов всеми силами защищать друга.

– Кто ж ещё? – хмыкнула Римма.

– Например, ваша Сонечка.

– Ну конечно, моя Сонечка, а как иначе?

– Да уж, больше некому!

Толик, закончив разговор с Таней по телефону, слушал спор Гены и Риммы. Ему стало даже как‐то обидно, что Гришу в расчёт они не берут.

– Мой Гришка – тоже авантюрист, – попытался встрять Толик. – Иногда такое отмочит…

Он не договорил, умолкнув под скептическими взглядами Гены, Риммы и дворника, но решил перевести тему и затараторил:

– Так! Собираемся в горы! Я домой! – И спохватился, вспомнив: – А если я без Гриши приду, Танька разволнуется… Это самое… Куда мне идти?! – Толик в ужасе схватился за голову. – У меня паническая атака и всё такое…

Он огляделся и, увидев в уголке с травами пучок ромашки, тут же взял его.

– Это же ромашка?

Толик откусил от пучка и начал старательно жевать сухую траву, надеясь, что ромашка вскоре окажет на него успокоительное действие.

– Лишняя паника в горах не нужна, – сказала Римма, глядя на разнервничавшегося Толю.

– Значит, так, – решительно заявил Гена. – Толик, иди домой. Тебе нужно быть с Таней. Гришу мы найдём, обещаю.

В подтверждение слов Гены дворник схватил с полки пробковую шляпу, надел её и торжественно произнёс:

– Честное робинзокрузовское!

Дети и Чебурашка, веселясь, поднимались по горной тропе. Соня с Гришей вдвоём несли большой рюкзак: по лямке на каждого. Солнце заливало всё вокруг.

Поросшие травой горы выглядели невероятно живописными.

Чебурашка шагал впереди, жонглируя апельсинами.

Чуть позже по той же самой горной тропе уже двигался поисковый отряд: впереди шёл дворник, следом – Гена, за ними – Римма в модном спортивном костюме и с палками для скандинавской ходьбы. Не отставая от начальницы, брёл Ларион с гигантским рюкзаком и картой местности, а ещё – целая процессия помощников с вещами.

Отряд остановился, когда дворник заметил спиралеобразную кожуру апельсина. Он присел, внимательно разглядывая её.

«Только Чебурашка может так чистить апельсины», – подумал дворник и уверенно показал остальным, куда двигаться дальше.

И поисковый отряд продолжил идти.

Чебурашка почистил очередной апельсин, выкинул кожуру и поделил дольки на всех поровну. Но осталась одна лишняя.

Чебурашка внимательно огляделся и заметил большой муравейник. Ушастик улыбнулся и положил на его верхушку оставшуюся дольку.

Горный поход давался Гене с трудом. Он тяжело дышал, но упрямо шагал вперёд. Обернувшись, Геннадий Петрович увидел Римму, которая шла легко и с улыбкой смотрела на него.

Гена немного смутился. Ему вовсе не хотелось выглядеть слабым перед женщиной. Он собрал волю в кулак, выпрямился, делая вид, что ему тоже легко, и отвернулся. В тот же миг Римма тяжело выдохнула и вытерла пот со лба. Похоже, она лишь притворялась, что не устала.

Неожиданно раздался голос дворника:

– Стойте!

Весь поисковый отряд остановился. Дворник подбежал к кусту, упал на четвереньки и принялся внимательно его разглядывать.

– У куста не хватает веточки. Типичное поведение детей – отломать ветку и делать вид, что это меч или пистолет. Они были здесь! – авторитетно заявил дворник.

– Мы уже догадались, – буркнул Гена.

Он поднял с дороги кожуру апельсина в виде спирали.

Дворник стало обидно, что он не заметил столь очевидную улику.

– Это ж надо, как далеко он их завёл… – вздохнула Римма, имея в виду Чебурашку, и укоризненно уставилась на Гену.

Тот лишь недовольно хмыкнул.

Ларион скомандовал в рацию:

– В секторе четыре найдена апельсиновая кожура! Прочешите всё вокруг!

В небе пролетел голубой поисковый вертолёт.

Кусты, в которых прятались дети, зашевелились от ветра, когда над горным плато пролетел вертолёт.

Чебурашка, Соня и Гриша сидели, прижавшись друг к другу. Они не хотели, чтобы их нашли. Поход в горы казался им невероятно увлекательным и весёлым приключением.

– Соня, щекотно, – прошептал Чебурашка, почувствовав прикосновение чего‐то мягкого.

– Это не я, – отозвалась девочка.

– Гриша.

Чебурашка посмотрел на друга, но тот поднял руки, как бы говоря: «Это не я».

Вертолёт удалился, и дети в панике выскочили из кустов. Следом за ними оттуда выпрыгнул милый кролик. Так вот кто щекотал Чебурашку и напугал всех!

Друзья радостно расхохотались.

Несмотря на то, что дети не хотели, чтобы их нашли, поисковый отряд из взрослых шёл точно по следу. Дворник, который всё ещё шагал впереди, то и дело сначала нюхал апельсиновую кожуру, как ищейка, а потом убегал вперёд и принюхивался к воздуху.

– Темнеет, надо идти быстрее, – заметила Римма.

– Нечего было тащить этот караван из прислуги… – тихо пробурчал Гена.

Но Ларион его услышал.

– Я – правая рука, а не прислуга, – заносчиво произнёс он. – Кстати, Римма Анатольевна, тут надо подписать… – Ларион в сотый раз протянул начальнице стопку бумаг.

Римма окончательно вышла из себя.

Она выхватила у помощника бумаги и, не сбавляя ход, принялась подписывать их – страницу за страницей, приговаривая:

– Как же ты меня достал с этими бумажками!

Каждый подписанный лист Римма не без удовольствия бросала в воздух. Но Ларион, невзирая на огромный рюкзак за спиной, ловил их, нелепо перебегая от одного к другому.

Солнце медленно опустилось за горные вершины.

Стемнело. Соня, съёжившись, сидела под деревом. Перед ней стоял Гриша, замёрзший, сжимая в руках ракетки и волан.

– Может, поиграем, согреемся? – предложил он.

Соня согласилась и взяла ракетку. Гриша подкинул волан, но его сразу унесло ветром в пропасть.

– Я же говорила, тёплые вещи надо было брать, – насупилась Соня.

«Разве это не я предлагал?» – с недоумением подумал Гриша.

Соня достала из рюкзака конфету и вздохнула:

– Ещё и конфеты закончились.

Она с грустью съела последнюю.

– Готово! – раздался откуда‐то сверху голос Чебурашки.

Дети изумлённо подняли головы. Чебурашка радостно махал им лапкой из плетёного домика-гнезда, висящего на ветке.

– Как ты это сделал? – поразилась Соня.

– Сам не знаю, – ответил ушастик.

Дворник пробрался между кустов и вышел на поляну, где расположился лагерь поискового отряда. В руках он держал сапёрную лопатку и консервную банку с червями.

– Я добыл нам на ужин дождевых червей! – гордо заявил дворник и поднял вверх свой «улов». – Они не очень аппетитные, но очень питательные, – добавил он и удивлённо замер.

На поляне стоял накрытый для ужина стол. Чего там только не было! Изысканные закуски, ароматные булочки, фрукты.

И, пока дворник с раскрытым ртом рассматривал стол, личный шеф-повар Риммы готовил для неё главное блюдо. На сковороде с длинной ручкой лежал кусок мяса.

Повар облил его особенной жидкостью, чиркнул длинной спичкой и поджёг – это был специальный кулинарный приём.

На несколько секунд содержимое сковороды вспыхнуло, а затем потухло. Довольный шеф-повар выложил готовое мясо на тарелку Риммы.

Ларион, смеясь, заглянул в банку с червями.

– О, это же почти итальянское блюдо. К ним отлично подойдёт соус песто, – с издёвкой сказал он.

Дворник недовольно посмотрел на помощника Риммы, а тот, ехидно хихикая, протянул ему вилку:

– Вот вам вилочка для ваших макарон. Ешьте, пока не убежали, – продолжал насмехаться Ларион.

Дворник с гордым видом взял вилку со стола и направился обратно в кусты.

Глядя на всё это, Римма не выдержала:

– Моя внучка сейчас ночью в холоде, в голоде, а вы тут ржёте!

– Мой внук тоже. И Чебурашка, – добавил Гена.

– Да. Но Сонечка не привыкла к сложным условиям!

– Мы видим. Притащили целый ресторан, – буркнул Гена, хмуро ковыряясь в тарелке.

– А что вы предлагаете, червей есть?! – взвилась Римма.

В это время дворник сидел в стороне у кустов с банкой червей и щедро заливал их майонезом.

– С майонезом можно съесть всё… – тихо пробормотал он.

Дети, прижавшись друг к другу, грелись в плетёном домике. Кругом слышались хруст веток, крики ночных птиц и непонятные жуткие шорохи.

Чебурашка заметил, что его друзьям страшно, и вдруг начал петь:

Удивительно, но Соне и Грише стало менее тревожно. Незатейливая мелодия и странные слова будто баюкали их.

– Что это за песенка? – спросила Соня.

– Не знаю, – отозвался Чебурашка. – Но она всегда меня успокаивала.

Внезапно снаружи раздались крики диких зверей: филина и волка. Едва освоившиеся дети снова затаили дыхание от страха.

Дворник стоял на холме и кричал, имитируя голоса филина и волка. Так вот кто напугал Чебурашку с друзьями!

– Угомонись уже! Голова болит, – недовольно сказал подошедший к нему Гена.

– Я вообще‐то нам жизнь спасаю. Отгоняю хищников, – со знанием дела пояснил дворник.

– Ты сейчас волчицу изобразил в брачный период. Так что жди ночью волка с цветами, – проворчал в ответ Гена.

Он обернулся и с некоторым осуждением уставился на Римму, отдыхающую в шикарной палатке.

Это был целый шатёр! Внутри помещался большой надувной диван, на котором восседала Римма с патчами на лице. Рядом Ларион ручным насосом надувал ещё и кровать.

– А надувной телевизор взяли? – с сарказмом спросил Гена. – Лучше бы поиски продолжили.

– Сейчас сто пятьдесят специально обученных людей прочёсывают эти горы, – с достоинством ответила Римма. – Если вам неймётся, присоединяйтесь!

Гена разозлился, взял свой старенький динамо-фонарик[6] и, «жужжа», скрылся в темноте.

– Геннадий, куда вы! – заволновалась Римма. – Ветер поднимается!

И неожиданно, будто в подтверждение её слов, у Лариона ветром унесло надувную кровать.

Домик на дереве раскачивался от сильных порывов ветра. Вдалеке мелькал блуждающий луч фонаря Гены, но ютящиеся внутри Чебурашка и дети не могли его заметить.

– А давайте я вас тоже успокою песенкой… – предложила Соня.

Ей очень хотелось как‐то поддержать загрустивших и испуганных друзей.

Соня набрала в грудь побольше воздуха и стала напевать:

– Никогда не слышал эту песню, – прошептал Гриша.

Соня снисходительно посмотрела на Гришу, но промолчала.

Чебурашке стало жаль детей.

– Простите меня… – опустив уши, грустно сказал он, – дурацкая была идея – пойти в поход… Наверное, Гена был прав. Я думал, будет весело, а получилось страшно и холодно…

– Да ладно, Чебурашка, – решила приободрить его Соня, – не так уж и стра-а-а-а…

Она не успела договорить, потому что в этот момент мощный порыв ветра сорвал с дерева домик!

Дети в ужасе завизжали, чувствуя, как падают куда‐то в темноту.

Дети и Чебурашка с криком крутились внутри домика, словно в барабане стиральной машины. Они изо всех сил схватились за стенки, чтобы не вывалиться наружу. А домик быстро катился по склону горы к… обрыву!

К счастью, он остановился примерно в метре от пропасти, застряв в ветвях сухого дерева. Чебурашка вылез из домика первым.

– Быстрее! – поторопил он друзей.

Соня и Гриша выбрались следом за ним. Как только они сделали это, сильный порыв ветра подхватил домик и унёс его вниз с обрыва. Дети и Чебурашка в ужасе вцепились в ближайшую корягу.

– Чуть не чебурахнулись, – выдохнул ушастик.

Соня огляделась и заметила вдалеке огонёк.

– Туда! – крикнула она и устремилась к источнику света.

Гриша и Чебурашка, борясь с ветром, стремглав побежали за Соней.

Пробравшись через густые заросли, Чебурашка и дети замерли, удивлённо уставившись на открывшийся перед ними вид.

Среди высоких деревьев притаилась тёмная хижина. На крыльце с неприятным скрипом болтался одинокий фонарь. Именно его свет заметила Соня. На двери красовался прибитый череп какого‐то рогатого зверя.

– Может, всё‐таки лучше на улице переночуем? – предложил Чебурашка, оценив жутковатый вид хижины.

В этот момент ветер пронёс мимо надувную кровать Риммы.

– Нет уж, – не согласилась Соня.

Она решила, что нет ничего страшнее ночёвки в лесу в такую ненастную ночь. Соня первая вошла в дом, за ней последовал Чебурашка. Последним был Гриша, который неловко споткнулся о порог.

Напуганные дети замерли возле входной двери и огляделись. Внутри хижина освещалась несколькими тусклыми лампами и огнём камина. Зловещие тени играли на оружии и многочисленных головах животных, развешанных на стенах. Недалеко от порога стояло чучело медведя в полный рост, а под потолком была натянута верёвка, на которой висели шкурки то ли кроликов, то ли лисиц. На каминной полке стоял скелет какой‐то птицы.

– Что это за место? – тихо спросил Чебурашка, со страхом изучая жуткую обстановку.

– Похоже на дом охотника, – ответила Соня.

Чебурашка посмотрел на развешанные по стенам головы животных и с опаской предположил:

– А если он и меня тоже на стену повесит?

Он взглянул на пустую подставку для головы и живо представил, как на ней может смотреться его мордашка с большими ушами и высунутым языком. Неожиданно в воображении Чебурашки его голова ожила и назидательно произнесла: «Надо было на улице ночевать».

– Бр-р-р! – вздрогнул настоящий Чебурашка, стараясь прогнать от себя дурные мысли.

Вдруг дети услышали чью‐то тяжёлую поступь. Кто-поднимался на крыльцо. Наверняка охотник!

– Чебурашка, прячься, – быстро прошептала Соня. – Нас он не тронет! Наверное…

Ушастик не стал спорить и мигом юркнул за ближайший угол. Соня и Гриша напряжённо уставились на дверь. Та с грохотом отворилась, и в дом влетел мешок с чем‐то тяжёлым. А затем в хижину вошёл сам Охотник.

Это был высокий крепкий мужчина в сером вязаном свитере и жилетке цвета хаки. Растрёпанные волосы, крючковатый нос, густые усы, короткая борода, которая торчала в разные стороны, и шрам на лице придавали ему по‐настоящему пугающий облик.

– Тысяча волков! – Охотник захлопнул за собой дверь. – Ну и погодка.

Он обернулся и наконец заметил замерших в ужасе Соню и Гришу.

– Разорви меня рысь, вы кто такие?

– Мы потерялись, – стараясь сдержать дрожь в голосе, ответила Соня. – У вас есть телефон, чтобы позвонить?

Охотник расхохотался:

– Телефон? Аха-ха-ха! Есть. Но медведь провода оборвал, а я – его жизнь.

Он кивнул на чучело медведя. Детям стало ещё страшнее.

Охотник вручил Соне и Грише миски с похлёбкой, взял такую же себе и пригласил детей погреться у камина.

Чебурашка в это время прятался за чучелом и внимательно наблюдал за происходящим в хижине.

– Это моя фирменная бобриная похлёбка, – пояснил Охотник, кивнув на миску с дымящейся едой.

– Она из бобров? – удивился Гриша.

– Из курицы, просто бобры её любят, – пояснил Охотник.

– А где мясо? – спросила Соня.

Охотник усмехнулся:

– Растворилось. Я варю её двенадцать ночей.

– Вы только по ночам её варите? – полюбопытствовал Гриша.

– Нет. Охотники так называют день: «ночь».

Соня кивнула:

– И туроператоры.

– Кто это? – не понял Охотник.

– Не важно, – отмахнулась Соня. – А расскажите, откуда у вас этот шрам?

Она внимательно посмотрела на лицо Охотника.

– Это очень долгая история… – пробормотал тот и умолк, сосредоточившись на поедании похлёбки.

– Ну? – не выдержала любопытная Соня. – У нас есть время.

– А, да? – словно очнулся Охотник. – Ну ладно. Слушайте.

Он вытащил из‐за дивана гитару, как будто собирался играть, и начал свой рассказ:

– Это случилось такой же дождливой холодной ночью, когда злые ветра кричали мне: «Сиди дома, Алёшка, вари похлёбку из бобра».

Чебурашка снова выглянул из‐за чучела и понял, что это бобёр! Ушастик с ужасом взглянул на него и нервно сглотнул.

– Но я чувствовал, что этой ночью встречу свою судьбу, – тем временем продолжал Охотник.

Внезапно он резко сломал гитару о колено и бросил обломки в камин.

Заметив недоумённые взгляды детей, спокойно пояснил:

– Барды тут отдыхали, а медведь их спугнул. И вот у меня тридцать гитар, а играть не умею.

В подтверждение своих слов Охотник отодвинул ширму. За ней лежали сложенные в стопки тридцать гитар.

Соня и Гриша удивлённо переглянулись, а Охотник взял следующую гитару и снова продолжил рассказывать:

– Так вот. Стою с ружьём и вглядываюсь во тьму, а она – в меня. А дальше всё произошло быстро, как вспышка молнии! Как сейчас помню: вспышка молнии, и в ней – кабан! Ну, его молнией убило! Думаю, удача, котлеток себе сделаю. Слышу хруст веток, оборачиваюсь, а там медведь… Думаю, удача, и пельмешек с медвежатиной налеплю. – Охотник подхватил гитару, как ружьё, изображая выстрел. – И я в него дуплетом![7]

И в момент изображения выстрела Чебурашка громко чихнул! Но тут же спрятался за чучело бобра.

– Будь здоров! – бросил за спину Охотник. Увлёкшись рассказом, он даже не подумал, кто это там чихает. – Я к тушам рванулся, и сучком – хрясь!

Он показал на шрам и только теперь осознал, что кто‐то чихнул прямо у него за спиной. Охотник обернулся и посмотрел на чучело бобра с… большими круглыми ушами!

– Ежа мне в глотку! – рявкнул Охотник и потянулся к ружью.

Испуганный Чебурашка выбежал из‐за чучела, оно полетело вниз.

Ушастик начал взбираться по стене, по полкам, задел чучело белки и прыгнул на голову кабана, висящую на стене.

Голова свалилась на пол, но Чебурашка успел ухватиться за рог на голове оленя. Та прокрутилась, как маятник, запустив ушастика прямо в руки Охотника!

А голова оленя упала – прямо на чучело волка, который теперь стал странным волком-оленем.

Охотник держал Чебурашку, совсем как Гена при первой встрече, и с удивлением рассматривал его.

– Ты что такое? – наконец спросил он у испуганного зверька.

– Я… Чебурашка, – пролепетал ушастик.

На несколько секунд Охотник задумался, а потом довольно улыбнулся:

– Чебурек из Чебурашки…

Соня и Гриша в панике переглянулись.

– Я не еда, – в страхе возразил Чебурашка.

– Многие так думали, – хмыкнул Охотник.

Вдруг на улице раздался громкий металлический звук захлопывания клетки, зазвенел колокольчик.

– Дробь мне в суп! – воскликнул Охотник.

А Чебурашка поинтересовался:

– Что за дзыньбарабум?

– Сигнализация! Моя ловушка сработала!

Оказалось, что через форточку в дом тянулась верёвка с подвешенными на ней консервными банками. Она дрожала, банки громко звенели. Дети и Чебурашка изумлённо смотрели на эту странную конструкцию.

– На случай, если колокол не услышу, – пояснил Охотник, глядя на верёвку.

Та проходила как раз над кроватью и натянула механизм, который опрокинул подвешенное над изголовьем ведро воды прямиком на подушку.

– На случай, если бы я спал, – кивнул Охотник.

Затем верёвка запустила механизм с мухобойкой, которая принялась неистово бить по подушке.

– Иногда я очень крепко сплю.

Сказав это, Охотник выбежал на улицу с Чебурашкой, которого всё ещё держал за шкирку. Соня и Гриша помчались следом.

Во дворе хижины на земле стояла огромная клетка-ловушка. Охотник с Чебурашкой в руке приблизился к ней.

– Эх! Мелочовка попалась… – проворчал он, присмотревшись. – Из такого ни похлёбку, ни котлет не сварганить.

Соня и Гриша нерешительно подошли к клетке и увидели, что внутри сидит милый маленький кролик. Очень похожий на того, который напугал их днём в кустах. Зверёк действительно был слишком мал для такой огромной клетки.

Охотник закинул Чебурашку в клетку к кролику и удовлетворённо произнёс:

– Вот из двоих – самое то!

Гриша хотел возразить, но Соня легонько одёрнула друга.

– Ночью он уснёт, и мы их выпустим, – шёпотом сказала девочка.

Охотник направился в дом и приказал детям следовать за ним:

– Всё, спать пора. Утром у нас будет шикарный завтрак.

Соня и Гриша обернулись – грустный Чебурашка смотрел им вслед, выглядывая между прутьев.

Наступило утро.

Охотник лежал в кровати и бормотал во сне:

– Съем его на Новый год… с хурмой.

Дети стояли возле Охотника, пытаясь понять, насколько крепко он спит.

– Ну что, идём? – прошептала Соня. – Вроде уснул.

– Он же говорит, – возразил Гриша.

– Это он во сне, – махнула рукой Соня. – Как моя бабушка. – Она закрыла глаза и, изображая Римму, забормотала: – Сонечка, Сонечка, прости, море не продаётся! Хр-р-р…

Дети тихо захихикали и направились к входной двери.

Вызволить Чебурашку и кролика оказалось не так‐то просто. Клетка была очень тяжёлой. Соня и Гришей изо всех сил тянули за цепь подъёмного механизма.

Наконец клетка медленно и со скрипом приподнялась.

Соня, отпустив цепь, быстро схватила кролика, а Чебурашка едва успел вылезти. Выбившийся из сил Гриша отпустил клетку, и та с грохотом упала на землю. Внезапно снова сработала сигнализация, на улице громко зазвонил колокольчик.

– Ой! Дзыньбарабум! – испугался Чебурашка.

В хижине вовсю грохотали консервные банки, но Охотник не просыпался. Сработал следующий механизм сигнализации – его окатило ведром воды… Охотник даже бровью не повёл. Мухобойка начала бить его по лицу, но он лишь мирно похрапывал.

Дети, замерев, стояли во дворе и прислушивались. Действие всех механизмов сигнализации закончилось, воцарилась тишина.

– Да. Он очень крепко спит, – сказала Соня.

В этот момент Гриша, сделав шаг, случайно наступил на веточку. Раздался негромкий хруст.

В хижине Охотник резко открыл глаза и сразу заподозрил неладное.

Он высунулся из маленького окошка и грозно прорычал:

– Вы куда собрались?

Дети в ужасе заметались по двору, не зная, куда бежать.

– Он нас поймает! И съест на Новый год с хурмой! – прокричала Соня.

– А она вяжет! – добавил Чебурашка, словно это было сейчас главной проблемой.

– Бежим! – Гриша сделал шаг, но тут же споткнулся и упал.

Соня помогла ему подняться, и дети бросились наутёк.

– Его задержит моя ловушка, – на бегу выпалил Чебурашка.

Охотник выскочил из дома и наступил на грабли, которые тотчас стукнули его по носу. Дети мчались прочь от хижины.

– И это вся ловушка? – на бегу спросила Соня у Чебурашки.

– Не вся!

Охотник в ярости погнался за детьми, наступил на вторые грабли и злобно заорал.

– Теперь вся, – кивнул Чебурашка.

Поисковый отряд взрослых шёл вдоль берега реки. Настроение у всех было грустное, ведь детей они до сих пор не нашли.

Гена заметил лежащую на берегу надувную кровать.

– О, ваше ложе, – подколол он идущую рядом Римму.

Она сердито посмотрела на него и собиралась было ответить, как вдруг откуда‐то из леса раздался свирепый голос Охотника:

– Стоять, ушастый!

Участники отряда нервно переглянулись.

Соня, Гриша и Чебурашка успели спрятаться за камнем, когда мимо пробежал разъярённый Охотник. Увидев, куда он направился, беглецы благоразумно пошли в другую сторону.

Но у Охотника повсюду были ловушки! Гриша задел ногой спрятанную в траве растяжку и споткнулся. Над головами детей со свистом пролетело бревно на верёвке. Хорошо, что все они были небольшого роста, и оно никого не задело.

Спустя немного времени ребята вышли к обрыву у реки и увидели свой плетёный домик, который, вероятно, принесло сюда ветром.

– Надо спрятаться! Там он нас не заметит! – предложил Чебурашка.

Они забрались внутрь, но ветки кустов, за которые зацепился домик, не выдержали и сломались. Он сорвался и полетел в реку.

– А-А-А-А!!! – хором закричали Соня, Гриша и Чебурашка.

Домик плюхнулся в воду, и быстрое течение подхватило его.

Дети сидели внутри, прижавшись друг к другу и вцепившись в стены домика. Их мотало из стороны в сторону, заливало водой.

Чебурашка посмотрел вперёд и ахнул:

– Кажется, мы скоро чебуплюхнемся!

Домик стремительно нёсся к пропасти водопада.

– А-А-А-А-А! – кричали дети и Чебурашка, увидев, что до водопада осталось всего несколько десятков метров.

Казалось, спасения ждать было неоткуда. Друзья в ужасе обнялись, готовясь к самому страшному.

Но вдруг откуда‐то со стороны раздался голос Гены:

– Прыгайте ко мне!

Он стремительно догонял их на той самой надувной кровати, используя сковородку с длинной ручкой в качестве весла. Наконец, Гена смог ухватиться за домик, и дети быстро перебрались к нему на кровать. Они прижались к своему спасителю и снова со страхом посмотрели на водопад.

Бурные воды горной реки понесли домик дальше, и через несколько мгновений он исчез за уступом водопада. И только верёвка, привязанная к кровати, не давала Гене и детям последовать за ним. Они нервно посмотрели сначала на неё, а потом – на берег.

Там дворник, Ларион и остальные участники спасательного отряда изо всех сил старались притянуть кровать к берегу, держа другой конец верёвки.

Рядом с ними в панике носилась Римма.

– Ну! Сильней тяни! – крикнула она Лариону.

Не выдержав, Римма ухватилась за верёвку, чтобы помочь.

Когда в итоге всех вытащили на берег, перепуганный Чебурашка с прижатыми ушами подошёл к Гене. Ушастик прекрасно понимал, что виноват, но ему было невыносимо страшно и холодно. Сейчас Чебурашка очень хотел, чтобы его пожалели.

– Гена… – Он обнял друга за ногу. – Я думал, поход – это прикольно…

Но Гена так переволновался за всё время поисков, что не выдержал и дал волю эмоциям.

Он поднял Чебурашку за шкирку и проорал:

– «Прикольно»?! Вы погибнуть могли! Жизнь – это не весёлое приключение! Это ответственность!

– Ай, мне больно! – тихонько пискнул Чебурашка.

Дворник похлопал Гену по плечу:

– Петрович, по‐братски, не горячись.

Все напряжённо уставились на них. Гена осёкся. Он понял, что переборщил, и отпустил несчастного Чебурашку. Ушастику было очень обидно, он еле сдерживал слёзы.

Соня была возмущена поведением Гены, она подошла к Чебурашке и крепко обняла его.

– Геннадий, это же дети, – сказала Римма. – С ними нельзя так!

– Вот поэтому Сонечка сидит у вас на шее и ножки свесила! – огрызнулся Гена.

Ларион согласно кивнул, и ему повезло, что Римма этого не заметила.

– Хамло! – возмущённо выкрикнула Шапокляк в адрес Гены и повернулась к внучке: – Сонечка, мы уходим.

– Нет! – внезапно заявила Соня.

Гена саркастично усмехнулся, будто говоря: «А вот и очередное подтверждение моих слов».

Но у Сони было своё мнение на эту ситуацию.

– Без Чебурашки не пойду, – твёрдо сказала она.

– Ещё чего! – возмутился Гена.

Чебурашка взглянул на Соню и Римму и внезапно принял решение:

– Я хочу жить у них.

Гена обескураженно посмотрел на Чебурашку. И хотя решение друга сильно его задело, характер взял своё.

– Хм. Ну и живи, – проворчал он.

– И я тоже хочу… – начал было Гриша.

Но Гена строго его перебил:

– Домой. Тебя родители ждут.

Он развернулся и двинулся прочь, жестом приказав внуку следовать за собой. Гриша грустно поплёлся за Геной. На них с тоской смотрел обиженный Чебурашка.

В его глазах Гена снова был в образе крокодила. Он шёл, Гриша печально брёл за ним.

Вдруг Гена-крокодил увидел надувную кровать и со злостью толкнул её хвостом в реку.

Чебурашка, Соня и Римма сидели у бассейна за большим столом, на котором красовались несколько блюд с куполообразными крышками.

Повар начал открывать одно блюдо за другим – все они были из апельсинов. Чебурашка просто светился от счастья.

– Гратен из апельсинов. Апельсиновый тартар, – начал перечислять повар. – Дольки фламбе! – добавил он и быстро поджёг блюдо – совсем как стейк Риммы недавно.

Чебурашка был в полном восторге.

– Стейк из мраморных апельсинов медиум-рейер, – продолжил перечислять названия изысканных блюд повар, – и, конечно же, апельсиновый конфитюр, который готовится трое суток. Лично помешивал…

– М-м-м… Звучит великолепно! – с восхищением протянул Чебурашка. – Смешайте всё в одну миску.

Соня захихикала.

Уязвлённый повар, потративший столько сил и фантазии на апельсиновое меню, посмотрел на Римму. Но она кивнула: «Выполняй».

Повар послушно переложил блюда в одну миску. Чебурашка схватил салфетку со стола и случайно уронил хрустальный фужер, который сразу же разбился. Ушастик испуганно посмотрел на Римму, но та продолжала безразлично обмахиваться веером.

– Расслабься, тут всё можно, – усмехнулась Соня и с улыбкой разбила второй фужер.

Соня и Чебурашка быстро ехали на самокатах по коридору особняка. Навстречу им вышел Ларион в компании юристов.

Завидев несущихся на них Соню и ушастика, они еле успели прижаться к стене, чудом избежав столкновения.

Соня намеренно спрыгнула с самоката, и тот, словно шар для боулинга кеглю, сшиб очередную вазу – очень похожую на ту, что не так давно разбил Чебурашка.

– Соня, может, не надо всё крушить? – с сомнением в голосе спросил ушастик.

Но девочка только отмахнулась:

– Да это же весело!

– Уже не очень, – пробормотал Чебурашка.

В коридор вбежали Римма и дворник, который уже вооружился совком и метлой.

– Никто не поранился? – с волнением спросила Римма, заботливо оглядывая внучку и ушастика.

– Нет! – ответила Соня. – Но мы разбили вазу за миллион! – добавила она. Ей очень хотелось впечатлить Чебурашку.

– Уже за три миллиона, – вздохнула Римма. – Учитывая, сколько таких ваз осталось в мире.

Дворник оценил сумму и незаметно положил в карман пару осколков.

А Соня даже не слушала Римму.

Девочке понравились две шпаги на стене, она достала одну из них и предложила Чебурашке:

– Давай играть в пиратов!

– А вот шпаги нельзя, поранитесь, – забеспокоилась Римма.

– Можно! – заявила Соня. – Или я позвоню папе и расскажу, как ты меня потеряла в горах, – ехидно добавила она.

Теперь Римме нечего было возразить. Больше всего на свете она боялась, что ей запретят видеться с внучкой. Соня прекрасно знала об этом и частенько использовала козырь против бабушки.

Глядя на происходящее, Чебурашка вдруг понял, что вседозволенность – не такая уж прекрасная штука, как он думал раньше.

– Проследи, чтобы дети не поранились, – сказала Римма Лариону.

Тот тяжело вздохнул.

– Соня, ультиматум[8] – это путь в никуда! – попытался вразумить подругу Чебурашка.

Соня на секунду задумалась, пытаясь понять, что имел в виду ушастик, но, увы, безуспешно.

Поэтому она тряхнула головой и вручила Чебурашке шпагу:

– Бери, или больше не получишь апельсинов.

«А вот и ещё один ультиматум», – с грустью подумал Чебурашка и взял шпагу.

К берегу горной реки плыла утка. Совершенно обычная с виду, но внезапно она поднялась над водой, и… стало ясно, что это маскировочная шапка Охотника! А утка – искусно сделанное чучело.

Охотник подплыл к берегу и вышел из реки как раз в том месте, где недавно спасли детей. Он огляделся и увидел банку дворника с червями. Поднял её и осмотрел.

– Гурманы… – пробормотал он и вдруг заметил на земле след Чебурашки.

Охотник сразу утратил интерес к банке и, присев, обнюхал находку. Словно поняв что‐то, он злобно рассмеялся и направился в сторону города.

Чебурашка с каменным лицом наблюдал, как Соня продолжает развлекаться в саду. Ему на щёку печально спикировал и прилип зелёный листочек. Соня наотмашь рубила шпагой куст, выстриженный в форме корабля. А неподалёку можно было заметить дворника, который в ковше трактора привёз дерево в кадке.

– Чего встал? Помогай! – крикнула Соня Чебурашке.

– Но цветы… Они ведь живые, – попытался возразить ушастик.

– Это не цветы, это пираты! На абордаж!

Соня замахнулась для очередного удара, как вдруг её за руку перехватил дворник.

– Прекрати, – строго сказал он.

– Ты кто такой, чтобы мне запрещать? – высокомерно спросила Соня и самодовольно бросила: – Уволен!

Глядя на эту сцену, Чебурашка окончательно разочаровался во вседозволенности.

– Ну раз я тут больше не работаю, я выскажу всё о вашей семейке, – начал было дворник…

Но Соня громко позвала:

– Охрана!

Дворнику не хотел неприятностей, поэтому он поспешил ретироваться.

– Письмо пришлю! – с опаской бросил он, обернувшись, а потом ускорил шаг.

Соня же как ни в чём не бывало продолжила рубить несчастный куст. Чебурашка тяжело вздохнул.

Гена сложил вещи в углу Чебурашки, навёл там идеальный порядок. Хмурый Геннадий Петрович не привык показывать свои чувства, но было легко понять, что он явно скучает по ушастику.

После уборки Гена устроился на крыльце и начал чистить ножиком апельсин. Он опустил голову и задумался, не замечая ничего вокруг. Но возникшие в поле зрения туфли на каблуках всё‐таки привлекли его внимание. Гена вскинул голову и увидел стоящую напротив Римму, которая приветливо улыбалась. Однако он совершенно не разделял её приподнятого настроения и лишь недовольно хмыкнул.

– Так, не рычите. Я пришла с миром, – дружелюбно сказала Римма. – Приходите сегодня в гости, пообщайтесь с Чебурашкой. Посмотрите, в каких великолепных условиях он живёт. Я и внука вашего позвала.

Гена посмотрел на Шапокляк тяжёлым взглядом. Ему показалось, что она хвастается и издевается над ним.

– А хотите, я вообще вам комнату выделю. У меня этих комнат… – слегка заигрывая, добавила Римма.

И для Гены это стало последней каплей.

Он решил, что Шапокляк его ни во что не ставит, и со злостью прорычал:

– Езжайте‐ка вы к чёрту во все свои комнаты!

Римма, не ожидавшая от Гены такой резкости, беспомощно захлопала глазами.

– Чего смотрите? До свидания! – с негодованием воскликнул Гена.

Римма, которая действительно пришла с добрыми намерениями, вскипела:

– Что вы за человек такой? Я вас вообще не понимаю.

Он резко развернулась и двинулась прочь. Ей хотелось как можно скорее покинуть дом этого неотёсанного грубияна, но, как назло, каблуки вязли в земле. Тем не менее Шапокляк, задрав нос, упрямо продолжала шагать.

– Меня только один человек понимал, – пробормотал Гена, глядя ей вслед.

И он вновь погрузился в воспоминания.

В то время молодые Гена, Люба и Валера заканчивали отделочные работы по дому, который был уже построен. Оставалось только покрасить.

Именно этим и занималась Люба: она как раз заканчивала красить стену на балконе. Рядом тихо играл новенький радиоприёмник. И вот музыка, доносившаяся из него, сменилась на любимую песню Любы.

Она сразу прибавила звук и теперь красила пританцовывая.

Между тем Гена и Валера, надрываясь, тащили в дом тяжёлую чугунную ванну.

– Нельзя было стальную купить? – пропыхтел Гена.

– Люба сказала: «Чугунная ванна на века»! – отозвался Валера.

– И что? Мне её внукам в наследство оставить?

Вдруг Гена заметил танцующую Любу на балконе и уронил свой край ванны.

Валера, конечно же, не смог удержать такую тяжесть в одиночку – ванна упала ему на ногу.

– Гена! Етижи-пассатижи! – взвыл Валера, хватаясь за ушибленную ногу.

Но Гена не обратил на него внимания. Он кинулся к крыльцу и взял спрятанную под ним банку с краской. Открыл её, заглянул внутрь, будто что‐то проверяя, затем закрыл и побежал в дом.

Гена вышел на балкон к Любе и протянул ей ту самую банку с краской:

– Так, закончила? А теперь крась перила. С тебя балясины[9].

– Это ты балясина, – крикнул снизу Валера, всё ещё держась за ногу.

– Ген, у меня от краски уже голова кружится, – попыталась отшутиться Люба.

Но Гена настаивал:

– Нет, надо, чтоб красила ты.

– Ты меня вообще слышишь? – возмутилась Люба.

– Я тут ванны по триста кило таскаю, а ты не можешь кисточкой взмахнуть?

– Успокойтесь, я покрашу! – Валера решил положить конец начинавшемуся спору.

– Нет! Она должна! – Гена вручил Любе банку с краской.

– Ты с этим домом уже свихнулся! – с раздражением сказала Люба и уже собралась было уйти с балкона.

– Да погоди ты! – остановил её Гена.

Он поспешно открыл банку и показал Любе, что там внутри. Она изменилась в лице – там всё было украшено красным бархатом, как в коробочке для драгоценностей, а в центре сияло… обручальное кольцо!

– Я согласна, – с улыбкой выдохнула Люба.

Стоящий внизу Валера не понимал, что происходит, поэтому выкрикнул:

– Да пусть он сам красит. Чего ты прогибаешься?

Гена и Люба уже не слышали его. Они с нежностью посмотрели в глаза друг другу, а затем поцеловались.

Валера удивлённо застыл, глядя на них.

Гена, нехотя вернувшись из воспоминаний в реальность, грустно погладил балясину на крыльце.

Соня, Чебурашка и Гриша, расположившись возле бассейна, играли с игрушечной железной дорогой. К рельсам была привязана кукла, очень напоминающая дворника. Соня, не сводя с неё глаз, фанатично увеличивала скорость поезда.

Чебурашка пребывал в мыслях о Гене и о том, так ли уж он был неправ со всеми своими запретами.

Тем временем поезд врезался в куклу и сошёл с рельсов. Соня расстроилась.

Мимо бассейна как раз шагала взвинченная Римма, решительно направляясь в сторону кабинета.

– Бабушка! – позвала её Соня. – Мне нужен поезд мощнее!

– А может, хватит с тебя игрушек?! – холодно бросила Римма на ходу и быстро скрылась из вида.

Соня, не привыкшая к такому тону бабушки, застыла в шоке. Но это длилось недолго. Девочка встала и решительно двинулась вслед за Риммой.

Чебурашка и Гриша осторожно семенили за Соней, которая шла по коридору особняка к кабинету бабушки.

– Соня. Может, действительно, тебе уже хватит игрушек? Три комнаты под них… – попытался вразумить подругу Чебурашка.

– Не позволю с собой так разговаривать, – отрезала Соня.

Неожиданно они услышали громкий голос Риммы, раздавшийся из‐за двери кабинета:

– Я же с миром к нему! Предлагала увидеться с Чебурашкой!

Ушастику стало интересно. Он посмотрел на Соню и приложил палец к губам, как бы говоря: «Тихо». Затем подкрался к приоткрытой двери и прислушался.

В кабинете находились Римма и Ларион. Помощник стоял возле макета парка развлечений и смотрел, как начальница нервно расхаживает по комнате из стороны в сторону.

– А он меня посылает к чёрту во все мои комнаты! – возмущалась Римма, вспоминая недавнюю встречу с Геной. – Какое хамство!

– Ну, раз он такая свинья… Может, наконец‐то снесём его свинарник? – вкрадчиво предложил Ларион.

В это время в щели от приоткрытой двери показались любопытные глаза Чебурашки и Сони.

Ушастик присмотрелся к макету.

– Это что, дом Гены? – тихо спросил он. – Надо внимательнее послушать…

Он аккуратно просунул в щель своё большое ухо и замер.

Римма задумчиво посмотрела на макет.

Ларион с надеждой уставился на неё и сказал:

– Решайтесь. И сразу начинаем стройку парка аттракционов.

Но Римма колебалась. События прошлого года, недавние поиски детей в лесу – всё это сильно изменило её. В лучшую сторону. Римма Шапокляк больше не была наглой и бессовестной бизнес-леди, которая не останавливалась ни перед чем на пути к своей цели.

Ларион, ожидающий ответа начальницы, мизинчиком толкнул на макете дом Гены, тот упал.

Римма вздрогнула и, словно очнувшись, коротко ответила:

– Нет. Оставьте его в покое.

Ларион промолчал, но на его лице читалось разочарование.

Римма взяла со стола сумочку.

– Всё, меня ближайшие три часа не беспокоить, я поехала на массаж, – добавила она и направилась к двери.

Римма покинула кабинет. За секунду до этого Чебурашка, Гриша и Соня быстро встали по сторонам от дверного проёма и замерли. Римма, не заметив их, прошествовала мимо.

Как только стихли шаги Риммы в коридоре, Ларион подошёл к дисковому телефону и набрал чей‐то номер.

– Сносим этот свинарник, – произнёс он в трубку. – А, вы же не в курсе… Дом в дендрарии. Вызывайте технику.

Казалось, к словам Лариона на том конце провода отнеслись с недоверием, поэтому он раздражённо объявил:

– Да, это личное распоряжение Риммы Анатольевны!

Дети, отлично слышавшие эти слова, в ужасе переглянулись. Чебурашка сорвался с места и побежал за Риммой, Соня и Гриша помчались следом.

Но, когда они выскочили во двор, машина Риммы уже выехала за ворота особняка.

– Надо предупредить Гену! – взволнованно выпалил Чебурашка.

Изрубленный Соней куст в саду особняка зашевелился. От него отделился Охотник, который до этого казался частью растения благодаря искусной маскировке.

Обнюхав куст, мужчина злобно улыбнулся и направился дальше по следу.

По следу Чебурашки!

К дому Гены подъехала колонна строительной техники с огромным трактором во главе, на подножке которого стоял Ларион. За рулём сидел дворник в каске, и ему явно не нравилось происходящее.

Рядом с колонной остановилась машина с охраной Лариона.

– Слушай, одумайся! Что тебе этот дом сделал? – дворник попытался воззвать к совести Лариона.

– Скажи спасибо, что я тебя не уволил! Не нравится – вали, другого найму! – огрызнулся в ответ Ларион.

– Ах ты шайтан! – по‐киргизски выругался дворник.

– Что? – не понял Ларион.

– Спасибо, говорю, – как ни в чём не бывало улыбнулся дворник и печально вздохнул.

В доме Гены тихо открылось окно в гостиной. Там было темно.

В окно, стараясь не шуметь, влезли Соня и Гриша, следом забрался Чебурашка. Он споткнулся и, задев лапкой вазу, полетел за ней на пол.

Однако шума не последовало – Гриша поймал Чебурашку, а Соня – вазу.

– Хорошо, что ваза не чебурахнулась! – с облегчением выдохнул ушастик.

Гриша кивнул:

– Надо деда Гену найти.

Дети быстро разошлись по комнатам.

Трактор во дворе остановился, и Ларион достал громкоговоритель. В этот момент к колонне техники подбежала взволнованная Наталья Николаевна.

– Внимание! Данный убогий объект подлежит сносу! – начал вещать в громкоговоритель Ларион. – По решению мэрии на этом месте будет воздвигнут прекрасный развлекательный комплекс «Радость моя», а тут будет находиться аттракцион «Горка моя»…

– Ах ты подлец! – накинулась Наталья Николаевна на дворника. – Я всегда знала, что ты… вонючка предательская!

– Э!.. Я тут время тяну как могу, не мешай, – тихо ответил тот, чтобы выкрикивающий распоряжение мэрии Ларион его не услышал.

Наталья Николаевна уставилась на него непонимающим взглядом.

– Ну, в смысле, сейчас буду тянуть.

Директриса дендрария наконец‐то поняла, что имеет в виду дворник, и одобрительно кивнула:

– А… я всегда знала, что есть в тебе благородство!

В этот момент Ларион скомандовал дворнику:

– Заводи!

– Вы это, чего без каски? – прищурившись, поинтересовался тот, стараясь потянуть время, как и обещал.

– Ты мне будешь указывать, что и когда одевать? – возмутился Ларион.

– Надевать, – с усмешкой поправил его дворник.

Наталья Николаевна решила подыграть и обратилась к Лариону:

– А принесите‐ка мне документы на снос!

Ларион, торжествуя, достал из‐за пазухи документы:

– У меня всё с собой!

Наталья Николаевна прищурилась, глядя на документы.

– Мелко, не вижу ничего, схожу за очками! – сказала она.

Соня, Гриша и Чебурашка, обыскав дом, снова собрались у окна.

– Гены нигде нет, – удручённо произнёс ушастик.

– Зато этот крысёныш появился. Ларион, – прошипела Соня, глядя в окно.

Гриша испуганно спросил:

– Они что, сломают дом?

– Пока в доме дети, они ничего не сломают! – решительно заявила Соня.

– Так они нас вытащат из дома, – резонно заметил Гриша.

– А мы спрячемся! – тотчас нашла выход девочка.

Но Чебурашка возразил:

– Но тогда они не узнают, что в доме дети!

– И что делать? – поникла Соня.

Чебурашка сурово нахмурился. Затем он поставил на стол коробку с салютами и залез на неё, как на трибуну.

– Мы их не пустим! Клянусь ушами! – смело заявил он, возвышаясь над Соней и Гришей.

А Ларион продолжал вещать в громкоговоритель:

– Все находящиеся в этой лачуге… нет, халупе, нет, хибаре… – Он явно наслаждался процессом и улыбался своему невероятному остроумию, но наткнувшись на скептический взгляд дворника, осёкся. Однако затем, уже серьёзно, продолжил: – …должны немедленно покинуть помещение! Заводи! – снова скомандовал он дворнику.

– Ковш поломался… – ляпнул тот первую пришедшую на ум отмазку.

– Что там могло поломаться? – раздражённо спросил Ларион.

Он спрыгнул с трактора и встал под ковш. Дворник только этого и ждал. Он потянул за рычаг, ковш пришёл в движение, а затем из него на Лариона вылилась грязная строительная жижа.

– А, нет, работает, – хихикнул дворник. – Я говорил – каску надо надевать, – ехидно добавил он.

Ларион брезгливо отошёл в сторону и крикнул охране:

– Дайте мне воды!

В это время друзья в доме Гены не сидели без дела. Они готовили разнообразные ловушки.

Расставили на полу в гостиной мелкие игрушечные машинки.

На верёвке подвесили к потолку банку с краской.

К ручке швабры примотали изолентой фейерверки, а к дверной ручке привязали верёвку.

Разлили банку клея.

Наполнили надувной шарик краской…

Ларион с мокрой, но уже чистой головой, оттирая пиджак салфеткой, вернулся на подножку трактора. Нехотя надел каску.

На балконе в доме Гены, рядом с подзорной трубой, появились Соня и Чебурашка.

– Ларион – в носу батон! – крикнула Соня противному помощнику своей бабушки.

Ларион обернулся на крик и увидел, как Чебурашка бросает в него апельсин. Увернуться помощник Риммы не успел: фрукт попал прямиком в каску и сшиб её.

– Сносите эту хибару! – в бешенстве завопил Ларион.

– Э, не, там же дети! – возразил дворник. – Их надо сначала оттуда убрать.

Ларион, обернувшись, скомандовал охране:

– За мной!

Он подошёл к двери, резко открыл её и привёл в действие первую ловушку: банка краски на верёвке сорвалась откуда‐то сверху и… пролетела рядом с головой Лариона, не задев его.

Дети, спрятавшиеся в соседней комнате, удивлённо и разочарованно переглянулись – ловушка не сработала!

Охранники вошли в дом вместе Ларионом.

Не замечая расставленных машинок, они наступили на них, но не упали – игрушки сломались под ногами вошедших.

Ларион заметил натянутую верёвку, перешагнул её и усмехнулся:

– Хех, детские ловушки, насмотрелись кино!

Расстроенные дети продолжали тихо сидеть в укрытии.

– Ничего не сработало! – удручённо прошептала Соня.

Тем временем Ларион заметил подвешенный к потолку шарик с краской и снова самодовольно усмехнулся. Но из‐за этого не увидел грабли, лежащие на полу. Они сильно стукнули Лариону по лицу – так, что тот, оступившись, упал.

– Моя ловушка всегда работает! – довольно прошептал Чебурашка, глядя из укрытия на эту картину.

Ларион открыл глаза, ощупал рот и с ужасом обнаружил, что граблями ему выбило зуб!

В этот момент он с отвращением вспомнил самый худший день в своей жизни. Когда‐то, ещё будучи мальчишкой, Ларион точно так же стоял без зуба посреди дендрария. Молодой Гена тогда угостил его гадкой жёсткой конфетой. Все дети на экскурсии смеялись над юным Ларионом.

«Корявый-шепелявый! Корявый-шепелявый!» – дразнили они его.

Именно с тех пор Ларион затаил большую обиду на Гену и решил во что бы то ни стало отомстить!

Ларион вновь ощупал выбитый зуб, вскочил и в бешенстве выскочил из дома.

– Уничтожить! Этот! Дом! – заорал он, как только оказался во дворе.

Дети, решив, что победили, со смехом побежали к входной двери, но внезапно на их пути возник Охотник.

– Енот мне в рот! Вот это встреча! – недобро улыбнулся он.

Одним движением Охотник схватил Соню и Гришу и отдал их подоспевшим охранникам Лариона, которые повели детей за дверь.

– Чебурашка, беги! – вырываясь, крикнула Соня.

Гриша почти плакал:

– Спасайся!

Чебурашка начал медленно отступать вглубь комнаты, на него так же медленно надвигался Охотник.

– Вы чего так на меня смотрите? – осторожно поинтересовался ушастик.

– А я не на тебя смотрю, – отозвался Охотник, – а на твои уши. Хочу из них холодец сделать!

Он достал верёвку, явно намереваясь связать ею Чебурашку. Но ушастик не собирался сдаваться без боя. Он начал хватать всё, что попадалось под руку, и кидать в Охотника. Но тот с лёгкостью уворачивался. Чебурашка понял, что попался, и решил схитрить.

– Вы никогда не задумывались, что ваша неприкрытая агрессия корнями уходит в отношения с родителями? – спросил он Охотника, вспомнив недавно прочитанные книжки по психологии. – Вас заставляли всё время есть?

Охотник остановился и задумался.

– Пока не доешь, из‐за стола не встанешь… – проговорил он в полузабытьи.

Охотник пришёл в себя через несколько секунд, но Чебурашке этого было достаточно, чтобы добраться до нужного предмета.

Осознав, что ушастик его обманул, Охотник быстро осмотрел комнату и заметил Чебурашку, который держал в руках коробку с фейерверками и горелку из ловушки.

– Ах ты, макака хитроухая! – злобно взвыл Охотник.

Чебурашка поджёг один из фейерверков в коробке и толкнул её в сторону Охотника. Началось невообразимое! Десятки фейерверков разлетелись по дому и стали взрываться яркими салютами.

Они врезались в Охотника, опаляя его волосы и одежду. В конце концов он, дымясь, выбежал из дома.

Ушастик, торжествуя, вскочил на стул и крикнул ему вслед:

– Сам ты макака! Я – Чебурашка!

Но вдруг он в очередной раз оступился и упал. От удара об пол в глазах у ушастика потемнело. Он потерял сознание.

Фейерверк продолжал буйствовать в доме, из‐за чего вскоре загорелась одна из штор.

Гена сидел на склоне. Когда‐то, находясь здесь, он увидел, как погибла его жена.

Гена с грустью смотрел на серое море.

Недалеко от него остановился автомобиль с Толиком и Таней. Они вышли из машины и посмотрели на ссутуленную спину Гены. Толик жестами показал Тане: «Иди, я тут подожду». Он прекрасно понимал, что в этот момент будет лишним в разговоре отца и дочери.

Таня направилась к Гене, а потом села рядом.

– Как ты меня нашла? – спросил он.

– Ты всегда здесь, когда тебе плохо… – тихо ответила Таня.

Гена тяжело вздохнул. Воспоминания, одолевающие его в последнее время, нахлынули новой волной. Он вспомнил, как смотрел на великолепный новый дом, стоя рядом с любимой…

– Какой дом я тебе построила! – с улыбкой воскликнула Люба.

– Нам, – поправил её молодой Гена и обнял.

На крыше послышался неприятный скрип. Гена поднял голову и скептически посмотрел на флюгер, который заканчивал устанавливать Валера.

– Интересный факт, на планете каждую секунду в землю бьёт более пятидесяти молний, – выдал Валера.

Обычно Гена не обращал внимания на «интересные факты», которыми то и дело сыпал его лучший друг.

Но теперь заволновался:

– А если в него молния шарахнет? Это ж сразу пожар!

Люба наигранно-серьёзно сказала:

– Валера же говорит – в землю бьёт, а не во флюгеры. Думаю, во флюгеры не больше трёх в секунду.

Гена понял, что Люба подтрунивает над ним, и снова обнял её.

– Ты же понимаешь, что невозможно всё контролировать? Например, внезапный поцелуй в нос! – Люба весело чмокнула Гену в нос.

Гена тотчас расплылся в улыбке.

– К чему переживать о том, что может случиться? Или не случиться? – Она ласково погладила Гену по волосам. – На это ведь вся жизнь уйдёт. Надо радоваться, проживать в счастье каждую секунду, которая нам досталась.

Люба прижалась к Гене щекой и продолжила:

– А то будешь беспокоиться про молнии и самое важное пропустишь.

Гена вздохнул, зная, что она права.

– Да я понимаю, что… – начал было он…

Но Люба его перебила:

– У нас будет ребёнок.

Ошарашенный Гена на секунду замер, а потом подхватил Любу на руки и начал кружить. Оба радостно расхохотались. У Гены от счастья выступили слёзы…

В настоящем времени Гена тоже заплакал, но уже не от счастья. Таня нежно обняла его. Вдруг, утирая слёзы, Гена заметил, что вдали, из‐за горы, поднимается дым.

– Кажется, это в дендрарии, – с тревогой произнесла Таня, тоже заметив дым.

Гена быстро встал. Он и Таня, не сговариваясь, побежали. Гена – к мотороллеру, она – к машине с Толиком.

Жилище Гены было охвачено пламенем. Рядом стояли рыдающие Соня и Гриша, которых старалась утешить Наталья Николаевна.

Дворник и Валера рвались к дому, но их держали охранники Лариона.

– Там Чебурашка! – всхлипнул Гриша.

– Э, Ларион Начальникович, будь человеком! – взмолился дворник.

Ему вторил Валера:

– Слышь! Сам не хочешь, дай нам ушастика вытащить!

– Вы сгорите, а мне отвечать! Уже ничего не поделать, – развёл руками Ларион.

Он и сам очень боялся. Каким бы противным ни был Ларион, он явно не рассчитывал, что всё вот так обернётся.

К дому подъехали Таня с Толиком и выскочили из машины.

– Я же говорила, пожар! – воскликнула Таня.

Толик, несмотря ни на что, пытался успокоить беременную жену:

– Танюш, это самое, ну какой это пожар? Гена просто коптит что‐нибудь, огня‐то почти нет.

Внезапно окно гостиной разбилось, и из него вырвалось гигантское пламя. Толик судорожно пытался придумать, чем это объяснить, чтобы Таня не волновалась. Но быстро понял, что всё прозвучит нелепо, ведь прямо перед ними пылал дом, и сдался.

Таня заметила Гришу, подбежала к нему и обняла.

Соня зло посмотрела на Лариона:

– Бабушка тебя уволит!

– Ха! Вообще не страшно! – с вызовом ответил тот.

– Ты уволен! – раздался вдруг голос Риммы.

Все обернулись и заметили сурово смотрящую на Лариона Шапокляк, которая приехала к дому Гены.

– Теперь страшно? – спросила она нахального помощника.

– Маленькая неувязочка. Вы не можете уволить владельца корпорации! – ехидно ответил Ларион.

Римма, недоумевая, уставилась на него.

– Смотреть надо – какие документы подписываете! А то ведь можно и всё имущество переписать на кого‐нибудь, кто этого более достоин! Я вас так ценил, брал пример, – продолжал распинаться Ларион, – а вы превратились… Уведите их отсюда!

Охранники начали оттеснять всех от пылающего здания.

В этот момент подъехал Гена. Не слезая с мотороллера, он снял шлем и посмотрел на горящий дом.

Дом, который они строили с Любой. Шлем выпал из его рук на землю.

– Гена, Чебурашка внутри! А эти шакалы нас не пускают! – крикнул ему Валера.

Мысль о том, что Чебурашка внутри и может погибнуть, пронзила Гену. Он сурово посмотрел на цепь охранников во главе с Ларионом и подумал: «Нет. Так много я сегодня не потеряю».

Гена нажал на газ и помчался прямо на них! Все начали разбегаться в разные стороны.

Ларион упал задом на кактус, растущий рядом с домом, завопил от боли и вскочил, крича:

– Ай! Вот видите, что ваши дети натворили!

– Э, шепелявый, иди отсюда, – недобро напутствовал его дворник.

Ларион быстро ушёл, держась за раненое место.

Разогнав охранников, Гена выбил дверь и вбежал внутрь.

– Чебурашка! Ты где? – позвал он.

Но ушастик не откликался, и его нигде не было видно.

Гена в отчаянии метался по дому, останавливался, прислушивался. Вдруг до его ушей донёсся тонкий голосок Чебурашки.

Он пел:

Гена пошёл на звук голоса и нашёл Чебурашку, который забился в угол.

– Вот ты где, горе луковое! – с облегчением выдохнул Геннадий Петрович.

– Гена… – слабым голосом позвал Чебурашка и потерял сознание.

Медлить было опасно. Каждая секунда могла стать последней для них обоих. Гена завернул Чебурашку в большое полотенце и, подхватив его обмякшее тело на руки, сделал шаг в сторону выхода. Но в этот момент обрушились прогоревшие перекрытия. Путь назад был отрезан!

Гена с Чебурашкой на руках забежал в ванную. Уложил ушастика в дальний угол, подоткнул тряпкой щель под дверью и направил на неё душ, чтобы хоть как‐то препятствовать огню.

Чебурашка очнулся.

– Гена, прости… Это всё из‐за меня! Это я устроил пожар. Ты всегда был прав, я только порчу всё… – пробормотал он. – И я не обижусь, если ты превратишься в крокодила.

Чебурашка горько разрыдался. Он ждал, что сейчас его друг снова превратится в злого крокодила. Но Гена со слезами на глазах подбежал к ушастику, поднял его вместе с полотенцем и крепко обнял.

Чебурашка прижался к Гене.

– Я понял, почему ты злился… – всхлипнул ушастик. – Ты просто знал, что такое может случиться, переживал за меня.

Снаружи раздался грохот рушащихся перекрытий дома. Дверь в ванную начала заниматься пламенем.

– Гена… мы умрём, да? – тихо спросил Чебурашка.

– Это неважно, родной, – ответил Гена. – Моя Люба говорила: надо ценить те часы, минуты, секунды, которые у нас есть. Мгновения, в которых мы счастливы.

– Гена, я сейчас счастлив.

В следующее мгновение все, кто стоял снаружи, увидели, как у дома Гены обрушилась и осела крыша.

Пожар потушили только к ночи.

Пожарные уже частично разобрали завалы. Таня, Толик, Римма, дети со слезами на глазах и остальные как вкопанные стояли рядом с пепелищем.

Вдруг пожарные заметили, что опрокинутая чугунная ванна шевелится!

Они перевернули её и увидели Гену с Чебурашкой – целых и невредимых. Друзья укрылись под ванной и спаслись.

– Папа! – радостно закричала Таня и бросилась к ним.

– Чебурашка! – последовала за ней Соня.

– Таня! – Толик очень переживал за жену даже в такой момент.

Все радостно подбежали к Гене с Чебурашкой и начали обнимать их. Гена похлопал ладонью по ванне.

– А ты говорил, чугунная не пригодится! – с улыбкой сказал ему Валера.

– Я сам чуть не родил – и всё такое! – взволнованно воскликнул Толик.

Таня обняла Гришу:

– Как же мы за тебя испугались!

– А вам разве важно, что со мной будет? – удивлённо спросил мальчик. – Я же не малыш. – Гриша указал на Танин живот.

– Гришенька, сколько бы у нас детей ни родилось, ты навсегда останешься нашим первым, любимым сыночком! – заверила его Таня и крепко обняла.

– Сколько бы ни родилось? – испуганно переспросил Толик. – Это самое, надо бы обсудить.

– Толя, кажется, началось, – вдруг с тревогой сказала Таня, внезапно почувствовав схватки – первый признак начинающихся родов.

Толик по привычке попробовал её успокоить:

– Танюш, всё под контролем. Ты, главное, – не волнуйся, дыши, вдох-выдох…

В итоге от волнения Толик упал в обморок. Его успели подхватить дворник и Наталья Николаевна.

– Берите мою машину, – быстро сориентировалась Римма.

Она осталась рядом с пепелищем вместе с Соней, Натальей Николаевной и Валерой. Они смотрели, как Чебурашка и Гена постепенно приходят в себя.

– Да… жалко домик, – с грустью вздохнул Валера, глядя на то, что ещё днём было уютным жилищем, а сейчас напоминало кучу горелого мусора.

– Жалко, конечно, – кивнул Гена, – но это не самое главное.

– Мы его снова построим! – вдруг решительно воскликнул Чебурашка.

И ведь ушастик оказался прав! Уже через несколько месяцев на месте пепелища был новый дом. Гена с удовольствием докрашивал перила, а в стороне лежала куча металлолома, оставшегося после стройки. Грузчики частями таскали его в машину с надписью: «Новый втормет». Возле дома стояла та самая чугунная ванна. Толик безуспешно попытался её приподнять.

– Это самое. Тут чугуна кило на сто. Надо сдать, – сказал он Гене. – Планета чище – карман шире.

– Ванна мне ещё пригодится, а вот металлолом – пожалуйста, – отозвался Гена.

– Спасибо, – поблагодарил Толик. – Ботинки новые куплю и всё такое.

Тут подошёл Валера с клеткой, в которой сидел Арамчик.

– Дружище, хочу тебе подарить противопожарную сигнализацию, – с хитрой улыбкой обратился Валера к Гене.

– Чего? – не понял тот.

Валера зажёг спичку рядом с клеткой.

Попугай начал истошно орать:

– Пожар! Пожар! Пожар!

– Нет уж, спасибо, – хмыкнул Гена.

Валера с досадой пробормотал:

– Не прокатило.

– Не прокатило! Не прокатило! – мигом начал повторять Арамчик.

На лужайке перед домом расположилась Таня с коляской. Наталья Николаевна и мороженщица накрывали на стол, выставленный там же.

Рядом Толик решил показать Грише, как надо забивать гвозди, починяя садовый стул:

– Это самое, гвоздик намечаешь и потом резко – раз! – ударил он себя по пальцу. – Ай!!!

Гена усмехнулся:

– Гриша, запоминай, как делать не надо, это тоже опыт.

Во двор вошёл дворник. В руках он держал огнетушитель, на котором был завязан подарочный бант.

– С новосельем! Вот, держите подарок! – Дворник протянул Гене огнетушитель.

– Спасибо, очень оригинально!

Гена взял огнетушитель и поставил его на веранду, где уже стояло три таких же с подарочными бантами.

К дому подошли Соня и Римма.

– Всем привет! Геннадий, вот, как и обещала, документы на аренду земли под ваш дом на девяносто девять лет! – Она протянула Гене бумаги.

– На полжизни тебе хватит! – улыбаясь, поддел Валера друга.

– Даже не знаю, как вас благодарить… – смутился Гена, глядя на Римму. – Приходите, когда захочется, наш дом – ваш дом.

– А мы будем приходить, – затараторила Соня и показала пальцем в сторону. – Мы же сейчас переехали. Бабушка, чтобы вам эти бумажки подарить, свой дом продала, а остальное Ларион забрал. И мы теперь такую классную квартирку присмотрели! Тут недалеко. А ещё я у папы попросилась на всё лето с бабушкой остаться.

Гена, не ожидав такого великодушия от Риммы, смутился ещё больше.

– Вы свой дом продали? Ну зачем вы так… – промямлил он.

– Счастье за деньги не купишь. – Мило улыбнувшись, Римма пожала плечами.

Соня обняла её и поцеловала в щёку.

– Может, вы тогда у нас поживёте? – предложил вдруг Гена. – Хотите, мы вам комнату выделим, у нас этих комнат… – Он запнулся. – Одна.

На приличном расстоянии от нового дома Гены стоял Ларион. Он недовольно смотрел на весёлое сборище во дворе.

К Лариону подошёл Охотник и… обнял его за плечо.

– Отец, смотри что они сделали, – с досадой сказал Ларион.

– Потому что ты слабак, – холодно ответил Охотник, совсем как тогда, много лет назад на экскурсии в дендрарии.

Ларион виновато опустил голову.

– Ладно, во всём виновато это ушастое чудовище. Мы отомстим. – В глазах Охотника сверкнул недобрый огонёк.

В это время на полянку перед домом Гены выбежал Чебурашка.

– У меня тоже домик появился. Идёмте за мной! – радостно позвал он всех.

Гости направились к дереву, на котором висел свитый из прутьев домик-гнездо.

– Мы строили, строили и наконец построили! – Ушастик буквально светился от счастья.

– Королевский шалаш! – восхищённо протянул дворник.

– Интересненько, это кто тебя научил? – удивился Валера.

Чебурашка залез в домик, высунулся оттуда и ответил:

– Никто, во сне приснилось.

К дереву подошёл Гена с маленькой внучкой на руках, рядом с ним шагала счастливая Таня.

– Гена, это похоже на дом? – спросил Чебурашка.

Геннадий Петрович кивнул:

– Дом – не там, где крыша, а там, где родные люди. – Он посмотрел на малышку и улыбнулся: – Да, Люба?

Гена уселся за стол с гармошкой и заиграл песню «Голубой вагон»[10]. Под звуки музыки начался праздничный обед.

Чебурашка почистил апельсин и поделился им с Соней, та, в свою очередь, отдала половинку бабушке.

Таня положила Грише в тарелку салат и посмотрела на Толика. Тот сидел с перебинтованным пальцем и кислым выражением лица. Таня подмигнула Грише, и они принялись щекотать Толика с двух сторон.

Он рассмеялся и начал умолять их прекратить – Толик очень боялся щекотки.

Валера сидел с Арамчиком на плече и кормил питомца кусочками фруктов. Заметив любопытный взгляд Натальи Николаевны, Валера предложил и ей угостить попугая.

Та с опаской протянула попугаю лакомство. Арамчик с удовольствием съел его. Валера и Наталья Николаевна посмотрели друг на друга с симпатией.

И тут к столу подошла мороженщица и вывалила на него гору эскимо! Все обрадовались и с удовольствием разобрали мороженое.

Дворник галантно отодвинул стул, предлагая мороженщице сесть.

А Гена продолжал играть, не замечая, с каким тёплым чувством смотрит на него Римма.

Чебурашка поднялся в плетёный домик-гнездо, но через секунду недовольно вылез обратно.

Вслед за ним из домика высунулся виноватый дворник. Чебурашка строго показал ему вниз, как бы говоря: «Давай, давай, вылезай».

Однажды утром Гена вышел из дома и в шоке замер на пороге. Возле крыльца стояла Римма, а рядом возвышалась гора из её чемоданов. Шапокляк виновато улыбнулась. Кажется, она приняла предложение Гены пожить в его новом доме.

Случайные прохожие огибали большой билборд, где рабочие под контролем Лариона вешали плакат шоколада «Радость моя» с его портретом.

За этим процессом из кустов внимательно наблюдали Гриша, Соня и Чебурашка…

Уже на следующий день Ларион, проходя мимо плаката, увидел, что на его широкой белозубой улыбке чёрным маркером закрасили два зуба.

Наступила ночь. Довольный Чебурашка поудобнее устроился в своём плетёном домике и укрылся оранжевым пледом. Вскоре ушастик заснул, и ему приснился удивительный сон.

Озорной лучик солнца скользнул по зелёной листве тропических зарослей. Казалось, он нарочно стремился пробраться сквозь них в поисках чего‐то интересного. И точно! В самой глубине укромно притаился уютный домик-гнездо, сплетённый из веток и листьев. У него были стены и крыша, а входом служило круглое отверстие. Туда‐то и устремился солнечный луч. Он мягко скользнул по блестящей коричневой шёрстке спящего в домике маленького… Чебурашки. Малыш почувствовал солнечное тепло, проснулся и расправил огромные уши. Неожиданно над ним нависла тень. Чебурашка посмотрел на фигуру, которая её отбрасывала, и широко улыбнулся: это была его мама! Она с любовью погладила Чебурашку по щеке и произнесла на странно знакомом языке:

– Просыпайся, мой любимый, лежебока! Ку́ку а́ малям́ а поколёл́ ё!

Спящий в саду рядом с домом Гены Чебурашка сладко улыбнулся.

Теперь он видел во сне обширные тропические джунгли, где среди деревьев висело множество домиков, подобных тому, что он себе построил. А ещё – повсюду были зверьки, удивительно похожие на Чебурашку: маленькие, большие, юные и пожилые – целое племя!..

«Робинзон Крузо» – роман английского писателя Даниэля Дефо, рассказывающий о жизни человека в дикой природе на необитаемом острове. (Здесь и далее прим. авт.)

Нивелир – прибор, нужный для измерения высотных отметок и определения различий в уровне между точками на местности. Он позволяет с очень высокой точностью устанавливать горизонтальные линии и измерять перепады высот.

Валторна – духовой музыкальный инструмент.

Грильяж – конфеты из застывшего сахарного сиропа с добавлением обжаренных дроблёных орехов. Бывают очень жёсткими или мягкими – в зависимости от способа приготовления.

Самса – блюдо, похожее на пирожок. Чаще всего изготавливается из слоёного теста.

Динамо-фонарик работает не от аккумулятора или батареек, а от специального генератора, который нужно запускать вращением ручки.

Дуплет – выстрел, который производится из двух стволов двустволки с небольшим интервалом.

Ультиматум – решительное требование, сопровождаемое угрозой какого‐либо действия в случае его невыполнения.

Балясины – невысокие столбики, служащие опорой для поручней на лестницах; применяются для ограждения террас и балконов.

«Голубой вагон» – песня 1974 года (музыка – В. Шаинский; слова – Э. Успенский; исполнитель – В. Ферапонтов).