Ему бы в кино сниматься, а не работать в похоронном бюро.

– Подождите пока тут, мэм, – сказал он, тот, кто так и остался неизвестным и безымянным, и впихнул меня в комнату, заставленную спасибо что не гробами. Стол, кресла, шкаф, подуставшая пальма в кадке и какой-то парень, закопанный по уши в бумаги.

– Ненавижу церемонии, – громко сказала я в закрывшуюся дверь.

В комнате было прохладно – я не любитель как следует проморозить кости, но тридцать пять градусов жары снаружи даже для меня чересчур. Я подумала, покосилась на парня в бумагах и стащила с головы траурную накидку.

– Кто вообще это придумал? – спросила я в никуда. – В такое пекло еще и в покрывале. Можно просто шляпу надеть.

Парень молчал. Он склонился так низко, что я видела только затылок, и, похоже, обладателю этого затылка не было до меня абсолютно никакого дела.

– Вы не скажете, столовая здесь есть? Буфет какой-нибудь? Есть очень хочется.

Ноль реакции. Я пожала плечами.

– Глухой он, что ли…

– Нет. Я не глухой.

Я подошла к столу и села напротив парня.

– Вы здесь работаете?

– А чем, по-вашему, я занят? – проворчал он. Я вытянула шею и присмотрелась: кажется, да, изучает какие-то книги. Судя по тому, что в них нарисовано, на профессиональные темы у нас с ним поговорить не получится.

– Ну, не знаю, – уклончиво ответила я. – Может быть, вам тоже скучно, как и мне.

– Мне не скучно, мисс, пожалуйста, оставьте меня в покое. Вы мне мешаете.

Он, очевидно, решил, что если на секунду оторвется от своих книг, то будет выглядеть убедительнее. Молодой, лет тридцати, а уже такой зануда. Диагноз.

– Я вас вообще не трогаю, – обиделась я.

Но беда была в том, что ему было чем заняться, а мне нечем. Я покрутилась на кресле – оно протестующе завопило, так что я даже сначала решила, что над ним поработали мои коллеги, но нет, оно было само по себе едва живым. Почему нет, очень антуражно для той конторы, в которой я находилась.

– А можно я посмотрю? – спросила я и потащила со стола из-под кучи книг какой-то яркий журнал. Парень зашипел как масло на сковородке, а я обалдело уставилась на свою добычу. Каталог элитных гробов – то, что нужно. Никогда не предполагала, что в похоронном бюро будет так занимательно. – Вот такой бы я себе заказала…

– Обратитесь к администратору, – буркнул парень и нервно заерзал.

– Больно дорого, – засомневалась я, прикинув в уме курс валют. – Три таких гроба – малогабаритная квартира.

– Они продают в кредит. И на церемонию делают скидку пятнадцать процентов.

От этого заявления я слегка оторопела. Странные нравы были в этой стране. Гробы в кредит, да и похороны – как праздник. Куча народу, потом застолье, хорошо еще, если клоунов нет…

– Она здесь, сэр.

Двери открылись, и в комнату въехал Лайелл. Взъерошенный, как всегда, но, по всему видно, довольный.

– Ну что? – я тут же забыла про парня и бросилась к брату. – Приняли документы? Все правильно? Консул не потребовался?

– Консул ехать отказался, – фыркнул Лайелл. – Сказал, что пока на кладбище не торопится. Какая же тут жара.

Я покивала. Моему брату было хуже, чем мне, потому что он, как мужчина, должен был быть одет в костюм. Мне, по крайней мере, хватило черных льняных штанов и такой же черной футболки.

– Чего они вообще ждут? – зашептала я. – Сказали – быть к десяти утра. Я смотрела прогноз погоды, через два часа на улицу будет не выйти. Покойника можно кремировать прямо на солнце и без печи.

– Повежливей, Дэй, речь идет о твоем дедушке, – укорил меня брат, но в голосе его слышалась насмешка.

– Я напомню: речь идет о человеке, который бросил бабушку с двумя малолетними детьми и свалил сюда изучать местную фауну. Не требуй от меня уважения.

Лайелл вытянул руку и посмотрел на часы.

– Через десять минут здесь будет нотариус. Огласит завещание, ради которого мы притащились, а потом начнется прощальная церемония.

Я поправила Лайеллу галстук и села на кресло напротив его коляски.

– Скажи мне, что за традиции? Почему в этой стране сначала читают наследникам завещание, а потом хоронят усопшего? Где логика? Она есть?

– Конечно, есть, – серьезно отозвался Лайелл. – Ну, например, наследники смогут чистосердечно сказать, что в гробу они видели наследодателя вместе с его завещанием…

Я посмотрела на папку, которую Лайелл держал в руках. Папка была соответственно случаю – тоже черная, солидная, главное, чтобы Лайелл не вздумал повернуть ее другой стороной. Там были очень неуместные картинки, хотя и веселые. В папке хранилась куча бумаг, одну из которых подписал наш отец, заявляя, что отказывается от своей доли в наследстве в нашу с Лайеллом пользу, а вторую – наша тетя, и несмотря на то, что тетя была монахиней с двадцати пяти лет, слова, которые она говорила, пока подписывала эти бумаги, тянули на пару месяцев покаяний. Что же, мы не знали почившего деда, а они прекрасно помнили, каково им пришлось без отца. Осуждать их у меня язык как-то не поворачивался.

– Бумаги нормальные? – уточнила я. – Они там все проверили? Ну, то есть – оформлены правильно?

– Не переживай, – успокоил меня Лайелл. – Я сам перечитал все законы. Оформлены согласно наследственному праву страны открытия наследства.

– Ой, – скривилась я. – Не начинай.

Я обожала своего брата, но, признаться, ненавидела его профессию.

– Можно потише? – раздался голос. – Вы мне очень мешаете. И проявите, пожалуйста, побольше уважения к месту, где вы находитесь.

– Ах, простите, я забыла, что мы на кладбище, – съязвила я.

– Я говорю о государстве.

О, Тени. Я закатила глаза, а Лайелл легко шлепнул меня по руке. Брат всегда был моей поддержкой и опорой. Ради него я и согласилась на эту поездку – он у нас был головой, а я всем остальным. Руками, ногами и прочим.

Меня на родине ждала диссертация – слава Теням, уже не моя, я на этот раз оппонировала, и, вспоминая собственную защиту, делала это с большим удовольствием. Полчаса позора – и ты доктор инженерно-магических наук. Или не доктор, как повезет. Еще на родине у меня остался возможный жених, с которым я пока ничего не решила, законченный наконец-то ремонт, а потом – долгожданный отпуск на островах. Если опять ничего не случится, конечно, на что я очень рассчитывала. И после отпуска, как мы все надеялись, в надлежащий срок – появление на свет моего племянника и сына Лайелла. Насыщенная событиями и в то же время спокойная и комфортная жизнь.

Я подняла голову и встретилась с братом взглядом.

– Все будет нормально, – прошептала я и накрыла его руку своей. – Я уверена, что дед никому не продал эту вещичку. Даже здесь, в Ифрикии, она никому не нужна, кроме тебя.

Лайелл едва заметно кивнул, но я видела, как он нервничает. Мы были, Тени нас раздери, близнецами, а это немало значило. Часто нам даже слова были совсем ни к чему.

– Вообще неизвестно, есть ли другие наследники, кроме нас.

Лайелл опять кивнул, а я насторожилась. Кто-то шел к нам, выразительно топая. Я приосанилась, вспомнив того красавца, который меня сюда привел, но, к моему великому разочарованию, на пороге возник какой-то высушенный сморчок и, по-черепашьи вытягивая шею, скрипучим голосом объявил:

– Прошу присутствующих здесь пройти на церемонию оглашения завещания.

О Тени, сколько пафоса.

Не успела я взяться за кресло Лайелла, как парень поднялся из-за стола и быстро вышел из комнаты, подвинув сморчка в сторону. «Его, что ли, звали», – раздраженно подумала я, умудрившись заодно рассмотреть этого книжного червя. Высокий, очень недурно сложен, лицо приятное, только характер дерьмо. Ну, кто без недостатков.

Сморчок требовательно протянул к нам пятерню, и пока я размышляла, чего он хочет, Лайелл сунул ему папку с документами. Компрометирующей стороной вниз, но долго ли папка останется в таком положении?

– Ты другую взять, что ли, не мог? – проворчала я, пока мы ехали по коридору в направлении, указанном сморчком. – Он сейчас ее перевернет, и одним клиентом этого заведения станет больше.

– Ну, я перепутал, – без малейшего чувства вины сказал Лайелл. – Дэй, не делай трагедию на пустом месте.

Почему-то, когда перед нами тот самый красавец с экрана распахнул створчатую дверь, я вспомнила зал торжественных регистраций брака. Разве что музыки сейчас не было, ну и люди на свадьбах одеты поярче. А так – все то же самое: цветы на стенах, украшенный тканью стол, чиновник за этим столом с постной рожей, мол, ходят тут всякие целыми днями. И куча народу – на свадьбе Лайелла была, пожалуй, не такая толпа…

Это меня смутило.

Двери захлопнулись с грохотом, со стены сорвался венок. По счастью, за ним хоть никто не кинулся, впрочем, здесь могли быть совсем другие обычаи.

– Оглашается последняя воля и завещание Тимоти Чарльза Крэсвелла, доктора орнитологии…

Я припарковала кресло Лайелла поближе к столику и оперлась на ручку.

– Согласно воле усопшего, заявить права на наследство могут лишь лица, присутствующие здесь.

Так вот откуда тут столько народа, хмыкнула я и незаметно постаралась их пересчитать. Человек тридцать, ну, часть из них группа поддержки. Все равно многовато. Нотариус покашлял и начал монотонно перечислять имена и фамилии, а я обратила внимание, что о своем присутствии заявила хорошо если треть. Что-то с завещанием было нечисто, но когда очередь дошла до нас с Лайеллом, мы громко подтвердили, что – да, в наличии.

– Имущество доктора Крэсвелла, известное на момент оглашения завещания: дом в пригороде Каруны…

– Развалина, – ворчливо прокомментировал Лайелл, когда я к нему наклонилась. – Никому не продать.

– Автомобиль «Селеста Бэнкс»…

– Старше нас с тобой. Тоже давно покойная, помяни мое слово.

– Деньги на счету в Центральном банке Гануа в размере трех миллионов пиастров…

– В переводе на наши деньги – около трех тысяч таллиров.

Нотариус замешкался, отвлекся на свои бумаги. Пока он в них рылся, я напряженно думала. Судя по всему, дед не рассчитывал на наше появление, раз написал завещание. Ну или просто не хотел, чтобы мы, точнее, его дети, наложили руки на его капиталы. Лайелл выяснил, что обязательная доля в наследстве в Гануа существует, но, как и у нас, на нее могут претендовать только нетрудоспособные дети или супруги, то есть те, кто находился у усопшего на иждивении. Никто из тех, кто жадно вслушивался в речь нотариуса, на нетрудоспособных не тянул – такие ряхи… Но нам было плевать, главное – договориться, чтобы нам отдали то, зачем мы приехали. В крайнем случае, выкупить и получить у властей официальное разрешение на вывоз.

Кто его знает, все-таки это с определенной точки зрения – ценная вещь.

Нотариус перечислил остатки: библиотека, научные труды. Какой-то важный мужчина в очках оживился и начал громко совещаться с товарищами, за что получил резкий недовольный окрик и затих. Кроме этого, в завещании были указаны: мебель, личные вещи, ваза неизвестного происхождения, но почему-то выделенная отдельно, четыре птицы и соответственно птичьи клетки.

На этом имущество деда закончилось. Зал затрепыхался, не требовалось быть гением, чтобы понять – это еще не все.

– Итого стоимость имущества – двадцать восемь миллионов пиастров. Обременение наследства, – возопил нотариус. – Долг Центральному банку Гануа в размере двухсот пятидесяти миллионов пиастров.

Зал разочарованно притих. Я прикинула – двести пятьдесят тысяч таллиров. Очень серьезная сумма. Чем дед думал?

– А также три долговые расписки на общую сумму сто десять миллионов пиастров.

– Старый козел, – расслышала я бормотания какой-то женщины. – Я рассчитывала, что нам будет где жить.

– Стоимость организации похорон составила пятьдесят миллионов пиастров. Итого обременение наследства составляет четыреста десять миллионов пиастров. Имущество доктора Крэсвелла будет разделено пропорционально между лицами, согласными принять наследство с обременением.

Зал как-то странно рассредоточился на две части. Большая распределилась вдоль стен, и я поняла, что эти люди предпочли не связываться с долгами. В середине остался тот самый представительный мужчина, у которого вызвали интерес труды и библиотека, тощая как половина весла пожилая дама с мужем-кругляшом и – вот это сюрприз! – мой зануда. Не мой, разумеется, но с которым я успела если не сцепиться, то слегка поконфликтовать.

– Университет Гануа, профессор Вальстрад, – сказал представительный мужчина. – Мы забираем библиотеку и научные труды. Э-э… В каком соотношении к общей стоимости имущества оценивается библиотека?

Нотариус сдвинул брови и вчитался в бумаги.

– Три миллиона пиастров.

– Мы согласны.

Я произвела нехитрый подсчет. Университет легко отделался. Я осторожно постучала по плечу Лайелла.

– Доктор Лайелл Крэсвелл, – начал он, сразу обозначив этим многое, и это стало ясно по реакции зала. – Доктор права, – уточнил он. – Мы хотели бы принять наследство в объеме личных вещей. Всех, которые принадлежали покойному Тимоти Крэсвеллу на момент его смерти. Какова их стоимость?

– Пятьсот тысяч пиастров, – без промедления отозвался нотариус. К этому барахлу, скорее всего, уже приценивались.

Я кивнула, но Лайелл едва заметно помотал головой, и мне пришлось наклониться к нему.

– Не так все просто, подожди, Дэй.

Я пожала плечами. Лайеллу было видней, в конце концов, он действительно был доктором права, пусть местное законодательство и отличалось от нашего довольно серьезно и явно не в лучшую сторону. Откровенничать со мной прямо в зале Лайелл не мог, и в любом случае мне требовались пояснения. Нотариус мне их тут же дал, только вот они мало меня обрадовали.

– Наследство согласно параграфу триста четырнадцать закона о наследовании Республики Гануа может быть принято исключительно в полном объеме пропорционально долям, – невразумительно известил нотариус. – Кроме Университета Гануа и доктора Крэсвелла есть желающие?

Процедура больше напоминала аукцион, и я подумала, что Лайеллу будет что рассказать коллегам. Такого они, пожалуй, еще не видели.

– Дэйтон Делано, старшая школа Каруны номер одиннадцать, преподаватель биологии.

Вот я и узнала имя зануды, заодно и его место работы. Что ему нужно от деда? Наверное, часть того, что уже успел отхватить университет. Я старалась не поворачивать к нему голову, чтобы это не выглядело неуместным интересом, но интерес у меня, конечно же, был. Обычное любопытство.

– Какова стоимость птиц, господин нотариус?

Нотариус снова зашуршал бумагами. Копался он в них достаточно долго, Делано заметно нервничал, а Лайелл поманил меня к себе.

– Кажется, если стоимость не обозначена, то либо учитывается рыночная, либо на него могут повесить весь оставшийся долг. Понимаешь? Птички будут алмазными.

– Нам-то что, – ухмыльнулась я. – Нам ведь лучше.

Судьба – дамочка веселая, только шутки у нее весьма дурные. Так извернется, что обхохочешься.

– Стоимость всех птиц вместе с клетками и остальным оборудованием – полтора миллиона пиастров.

– Я согласен.

Никогда я еще не видела на лице человека такого явного облегчения. Нотариус, действительно как аукционист, взял в руки молоток и громко спросил:

– Есть прочие желающие?

Никто ему не ответил.

– Раз? Два?.. – Я замерла. – Три. Наследники определены. Определяется размер обременения.

– Что? – услышала я сдавленный голос и обернулась. Теперь на Делано не было лица. Как все местные жители, он был загорелым, но сейчас побледнел до такой степени, что сложно было сказать, где заканчивается его шея и начинается воротник рубашки.

– Будет рассчитана сумма обременения, которую наследники, принявшие наследство, обязаны выплатить кредиторам в течение месяца, и после этого смогут вступить в права наследства. Прочее имущество будет также разделено согласно вашим долям, ваше право – принять его в натуральном виде или прямо сейчас заявить о реализации с аукциона.

Произнеся эту кошмарно-юридическую справку, нотариус уселся, придвинул к себе лэптоп и углубился в расчеты.

– До меня дошел глубокий смысл фразы «плюнуть ему на могилу», – прошептала я Лайеллу. – Дед был еще большим паршивцем, чем мы о нем думали. Как он наделал столько долгов?

Вопрос был более чем риторическим. У нас на родине давно прошли те времена, когда люди вовсю пользовались кредитами непонятно на что, но и проценты у нас никогда не были настолько огромными, как в странах Ифрикии. Можно сказать, что у нас, напротив, все помешались на разумном потреблении, и покупка чего-то новомодного больше порицалась, чем взывала зависть, а «звезды» вот уже лет тридцать как хвастались в социальных сетях переходящими из рук в руки вечерними нарядами… В каждой стране есть свои странности, подумала я, но такие огромные суммы не на машину или недвижимость? Дом ремонтировал? Поставил там сантехнику из чистого золота? Почему банк вообще дал кредит человеку с небольшими доходами? На что? А частные кредиторы? Кто ссужает деньги тому, кто и так увяз в долгах по уши?

– Стоимость принятого наследства – пять миллионов пиастров, стоимость долей: Университет Гануа – шестьдесят процентов, доктор Крэсвелл – десять процентов, мистер Делано – тридцать процентов. Таким образом, размер обременения составляет: Университет Гануа – двести сорок шесть миллионов пиастров, мистер Делано – сто двадцать три миллиона пиастров, доктор Крэсвелл – сорок один миллион пиастров.

– Университет целиком стоит меньше! – завопил профессор Вальстрад, от отчаяния дергая себя за волосы.

– У нас есть горилла, – вмешался кто-то из его коллег. – Продадим ее в зоопарк Вестландии, все равно она только и делает, что жрет и спит.

– Сорок одна тысяча таллиров, – пробормотала я. – Недешевая выходит штучка…

Лайелл, конечно, не стал поворачиваться ко мне, сидя в своем кресле, и я положила обе руки ему на плечи.

– Это неважно. Думаю, и отец, и мать, и Джоанна, и ее родители, и я – все разделим эти деньги между собой. Ты заслужил.

И сжала руки чуть сильнее, чтобы Лайелл не подумал возражать. И посмотрела на Делано… Мне было безумно интересно, как он отреагировал на подобную сумму. Не то чтобы я была знатоком местных нравов, но понимала, что дорогие частные школы, где учителя получают практически столько же, сколько и у нас, здесь не нумеруются, а носят гордые имена.

Но он лишь улыбался и, кажется, теперь был всем доволен.

Лайелл, видимо, дергал меня за штаны уже достаточно долго.

– Ты чего на него так уставилась?

А? Ну, собственно, почему бы и нет?

– Если выкинуть ученого джентльмена, который от отчаяния разодрал себе парик, то этот типчик – единственный наш конкурент, – проворчала я. – И знаешь, я за ним наблюдала. То он чуть в обморок не хлопнулся, когда нотариус начал что-то вещать про обременение, а сейчас поскакал козликом.

– Нам тоже пора скакать, – заторопился Лайелл. – Мы тут уже одни остались.

Он был прав. Вся публика просочилась из зала, мы торчали посередине как забытые пеньки, и не то чтобы меня это смущало.

– А нам вообще нужны эти похороны? – уточнила я. – Или мы можем спокойно забрать свои бумаги и свалить… кстати, учитывая рисунок на твоей папке, я бы сделала это поскорее.

– Надо же соблюсти приличия?

Точно надо? Я призадумалась. То, за чем мы приехали, мы уже порешали. Деньги на карточке у нас были, да и личные вещи покойного остались за нами.

– Соблюдем приличия, заберем бумаги, возьмем то, что надо…

– Сначала погасим нашу часть долга, – напомнил Лайелл. – Иначе нам никто ничего не отдаст.

– Вечно ты все испортишь. Ладно. Погасим, заберем, получим разрешение на вывоз – и домой, пока нас тут не зажарили.

За милой беседой мы выехали за последними участниками нашего собрания. Тут я едва не запуталась, потому что кое-кто пошел по коридору направо, а остальные – их было куда меньше – налево. Я повертела головой, надеясь увидеть того красавчика… может быть, удастся подкадрить – такого у меня еще не было, чтобы знакомиться с мужчиной в похоронном бюро, но все всегда случается в первый раз – но заметила только зануду. Как его – Делано. Вот как раз Делано шел налево.

– Нам, наверное, тоже туда, – предположила я. – Ну он наверняка пойдет прощаться с покойным. Должен же он сказать ему пару ласковых напоследок?

Делано пропал в какой-то двери, я поспешила туда же, не скрывая раздражения. Безбарьерная среда в этой стране у меня вызывала в принципе злость, потому что даже в отеле у нас были пандусы, большой лифт и номер, приспособленный для коляски только на рекламном буклете.

– Прости, – сказала я, когда коляска подпрыгнула на каком-то неуместном стыке. – Хочется ругаться, как тетя Агата.

– Тебе нельзя, – предостерег меня Лайелл, – у нее покаяние, а тебе придется с этим жить.

– Да с чем мне только жить ни приходится, – буркнула я. – Ой, простите, в смысле нашли где встать. Ноги целы?

Делано шипел, но, надо отдать ему должное, не ругался, а мог бы. Лайелл сдержанно извинился, я посчитала конфликт исчерпанным. Да и на улице жарило так, что не то что ругаться – жить не хотелось.

– Ну и пекло.

– В последний путь мы провожаем сегодня человека невероятно широкой души и чистого сердца. Из всех присутствующих здесь нет того, кто не вспомнил бы доктора Чарльза без боли внутри. Искренний и верный друг, прекрасный ученый, проживший жизнь без долгов и излишеств…

– А о ком это он? – прошептала я. – Мы точно приехали к правильному покойнику? Может, тут хоронят кого-то другого?

– Это традиции, Дэй, – усмехнулся Лайелл, – есть такое слово. Просто сделай печальную физиономию и кивай.

Я сделала печальную физиономию и слушала, истекая потом. По крайней мере, таких мокрых штанов у меня не было лет этак с двух, в этом я могла бы поклясться. Лайеллу было тяжелее, и я закатила коляску в тень дерева, выгнав оттуда какую-то недовольную женщину. Я узнала, что дед всю жизнь посвятил науке, жил отшельником и аскетом, ограничивал себя во всем, ни слова не сказал никому поперек и оставил в наследие человечеству великие открытия: пару вымерших птиц и одного червяка, который существовал – предположительно.

– Где справедливость? – пробурчала я. – Человечеству птичек, а нам долги. Играл он, что ли?

Я подняла голову и обнаружила, что Делано стоит рядом со мной и очень нехорошо на меня смотрит.

– Ну чего… сэр, не мешайте скорбеть, – попросила я, с трудом сглатывая. – Здесь вода есть? Пить очень хочется.

– Это траурная церемония, – скорчил презрительную мину Делано. – Кровь попьете потом, если найдете из кого.

– Ах ты… пошел вон, – осклабилась я. Удивительно, но Делано послушался, а я подумала, что неспроста.

Над могилой начались какие-то пляски, но пока не пел весело хор, можно было расслабиться.

– Он что-то затеял, – сказала я Лайеллу. – Он мне не нравится.

– Ты ему тоже, – успокоил меня брат. – Дэй, смотри, какие интересные обычаи. Где ты еще такое увидишь?

– Что они творят там с покойником? – я присмотрелась, и увиденное мне не понравилось. – Слушай, я не хочу обнимать человека, которого даже ни разу не видела и который так обошелся с бабушкой и собственными детьми. Так что нет, давай потихонечку двигаться к документам.

Прощаться с дедом тем временем подошел господин из Университета, глазки у него подозрительно бегали, но как и полагается настоящей ученой крысе, вид он умел делать отменно и речь толкнул короткую, но выразительную. Я прослезилась.

– Я все поняла, потом они будут долго стоять над могилой, а потом сыграет оркестр и торжественно поставят вон ту плиту. Я догадалась, куда делись пятьдесят миллионов. Не могу на это спокойно смотреть, – заявила я и, не слушая возражения Лайелла, отправилась обратно в здание.

Нам пришлось порядком там покрутиться. Оказалось, что пройти через те же двери мы почему-то не можем – они просто не открывались, и я, страдая от жажды, потащилась вместе с Лайеллом в объезд. Мы ткнулись в какую-то дверь и – так бывает? – с той стороны нам ее открыл прелюбезнейший мистер Делано, куда-то очень торопящийся.

– Это вы или у вас тоже есть брат-близнец? – сказала я вместо «спасибо» и подумала – чего меня так несет? Он же мне ничего плохого не сделал. И как это он так скоренько обернулся? – То есть спасибо, конечно, а вы что здесь делаете?

– Шел за врачом, – поджал губы Делано. – Помощнику нотариуса стало нехорошо.

– Мне сейчас самой нехорошо станет. Это я не про вас, просто очень уж жарко.

– Кто-то подсунул ему папку с такими рисунками, что… – бросил Делано и побежал почему-то на кладбище.

– Ай-яй-яй, – сказала я с укоризной. – Ну, будем надеяться, он успел все оформить.

Коридор я узнала – мы в него и зашли с самого начала, только с другой стороны. И кабинет, куда перед тем, как меня запихнули в комнату к зануде, заехал Лайелл, я тоже узнала. Тяжко вздохнув, я открыла дверь и приготовилась выслушивать крики.

– Доктор Крэсвелл! – кинулась к нам секретарша. Ого, мне нравится подход к похоронному делу в этой стране. Наверное, в модельных агентствах все обстоит много хуже. – Извините, кто-то положил ваши документы в такую ужасную непотребную папку, что бедный мистер Крауч потерял сознание от стыда. Но у нас уже все готово.

Мистер Крауч мне не показался таким уж пристыженным. Он даже без сознания уже не был, а рассматривал папку Лайелла с большим интересом. Бумаги наши лежали на столе.

– Вот, возьмите, – секретарша с ослепительной улыбкой протянула мне всю стопку, добавив сверху пару листов. – Это платежное поручение, как только оплатите указанную в нем сумму, сможете вступить в права наследства. У вас месяц.

– Спасибо, мисс, – лучезарно улыбаясь, Лайелл перехватил у меня бумаги и попросил: – Папку нам только отдайте. Это подарок моего учителя, он мне дорог как память.

– Слава Теням, он не грохнулся в обморок второй раз, – сказала я, выбираясь в коридор. – Отлично, сейчас в банк, а потом сразу в эту развалину. Потом – в ведомство, которое даст нам разрешение на вывоз, и домой. Мы и так загостились.

Мимо нас, оглушительно топая, пронесся какой-то невообразимо неряшливый джентльмен. Пахло от него тоже возмутительно, а судя по тому, что следом за ним вальяжно прошествовал Делано, сделав вид, что нас вообще нет, я логично решила, что это доктор.

– Это доктор? – на всякий случай спросила я у Лайелла, который все равно этого точно не знал. – Он что, поднял его из могилы?

Но Делано уже скрылся за дверью, поэтому ответить мне ничего не смог. Я покатила коляску к выходу.

– Что ты к нему цепляешься? – удивился Лайелл. – Я могу тебе объяснить его реакцию, я еще и не такое видел. Ну, может, он посчитал, что ему не хватит средств покрыть эти долги. А птичек хочется. А потом услышал сумму и понял, что все в порядке…

– Ага, а зачем ему эти птички? – возразила я. – Нет, он меня просто… – Бесит. Но Лайеллу я этого не сказала. О Тени, я что-то скрыла от брата, с чего бы? – Смущает. Э-э… он подозрительный. Я, конечно, работаю с магией, а не с людьми, и тебе тут виднее, но все же. Давай на всякий случай не сводить с него глаз?

– Давай, – легко согласился Лайелл, – но вряд ли он еще раз попадется тебе на глаза.

Он был, разумеется, прав. И почему-то мне от этого стало грустно.

– Подождите немного, мэм, у нас, видите, все висит.

С этими словами операционистка, невинно хлопая глазками, опять уставилась в монитор, а я застонала. Лайелл проявлял смирение и терпение.

Я пережила отсутствие кондиционера в такси. Потому что или кондиционер, или коляска. Не стоит упоминать, что мы выбрали. Я пережила банкомат, который отказался выплюнуть нам нужную сумму, и два часа ожидания, пока кто-то там где-то там разрешит нам выдать деньги наличными в кассе. В отделении банка шпарил как ненормальный кондиционер, явно неисправный, и я три раза выползала на улицу греться.

– Вам плохо? – озабоченно спросил какой-то прохожий, когда я вылезла приходить в себя третий раз и плюхнулась на скамейку под палящее солнце, только успев подумать, что солнцезащитный крем стоило бы обновить.

– Спасибо, сэр, теперь мне замечательно просто… жаль, ненадолго.

В итоге, когда деньги были пересчитаны, оприходованы и даже куда-то занесены как платеж, местный компьютер отказался работать и безнадежно повис. Отменить операцию было нельзя, я скрежетала зубами, да был бы от этого хоть какой-нибудь толк. Приходил озабоченный инженер, попинал системный блок, подергал мышку, поругался лениво, ушел, клятвенно обещал позвать начальника отдела, потом на экран села жирная муха, и, может, она, конечно, и возглавляла отдел, но тоже не помогла.

– Подождите чуть-чуть, он отвиснет скоро, – обрадованно возвестила операционистка. – Видите, он уже фурычит немного, а до того совсем ничего. Еще минут сорок, ну час, может быть.

Я, конечно, прекрасно видела, что проблема не в системе, а в общих магических потоках, они были абсолютно неотлажены и неверно распределены, поэтому и кондиционер дул как проклятый, и компьютеры висли, но кто бы мне дал копаться в банковском нутре, будь я хоть трижды маг-инженер и доктор наук. Приходилось мучиться.

Очередь к окошку за нами, точнее, ее конец, маячила где-то на побережье континента. Много миль, тысяч пять. Или больше. Солнце начало падать к закату, синие тени украсили раскаленный асфальт, я готова была сгрызть от голода пластиковую перегородку, Лайелл заботливо отдал мне свой пиджак, экран компьютера наконец затрепетал, как девушка на первом свидании, и робко, как возрастной девственник, запустил процесс.

Минут через пятнадцать все было кончено, и древний принтер, простуженно кряхтя, выплюнул распечатку с подтверждением оплаты. Операционистка шлепнула на нее печать, сделала пару копий, заверила их и вручила нам.

– Проклинаю, – торжественно сказал Лайелл, – тот час, когда я понял, что хочу эту штучку. Дэй, я перед тобой в таком долгу.

– Не расплатишься, – шутливо пригрозила я, и нам остался последний этап. Отправиться домой к деду и забрать то, ради чего были все эти нечеловеческие страдания.

Но оказалось, что я понимала процесс вступления в наследство не совсем верно. Мы потащились в нотариальную контору на другом конце города, где уже пришедший в себя сморчок мистер Крауч выдал нам в обмен на платежное поручение какой-то сертификат, кликнул вихрастого паренька – а я-то надеялась, что будет красавчик, но, видимо, тот был работником похоронного бизнеса, – потом, мило краснея, попросил у Лайелла папку… торг за дорогую сердцу моего брата пошлятину продолжался с полчаса, но в конце концов мы сели в украшенный логотипом нотариальной конторы микроавтобус и понеслись к дому деда.

О, да! Я наконец смогла рассмотреть город и улицы. Мои глаза уже не жгло палящим солнцем, которое обреченно падало за горизонт, вытягивая на проспектах серые сетки. Абсолютно безликое все вокруг, но хотя бы без пафоса, присущего разбогатевшим на природных ресурсах странам. Одинаковые высотки, стекло, редкая зелень, флаги на отелях, прямые линии дорог, скромные магазинчики с неказистыми вывесками. Машина неслась за пределы города.

Пригород Каруны оказался условностью. Сначала справа замелькали утопающие в зелени особнячки, и я переглянулась с Лайеллом, он только плечами пожал виновато. Роскошь и уединение – не вариант нашего деда. Затем, чуть дальше, убежища местных богатеев сменились таунхаусами и типичными для всего мира отдельно стоящими домиками. А вот потом, когда нормальный асфальт превратился в ухабы и наш водитель снизил скорость до минимума, мы поняли – вот оно, кажется, мы приехали.

– Разрази меня Тени, – пробормотала я. – Лайелл, это, по-твоему, «развалина»?

Водитель помог мне выкатить коляску, и мы уже втроем рассматривали дедушкин дом.

– Я бы на месте доктора Крэсвелла туда не заходил, – осторожно заметил Зак – наш водитель. – Ну, я просто имею в виду, что… если там что-то начнет рушиться, то… – он замялся, а Лайелл махнул рукой:

– Выберемся как-нибудь.

Я больно ударилась ногой о торчащий из земли камень. Зак прищемил замком палец. Я готовилась к самому худшему, но все-таки мы вошли.

– Есть тут кто живой?

– Ой-ой-ой, – вздохнуло эхо. Хотя нет, конечно же, это я передразнила. – Я надеюсь, тут хотя бы всякая гадость не поселилась? Змеи там… пауки…

– Змеи запросто могут, ходите на всякий случай осторожнее, – предупредил Зак. Я сглотнула и задохнулась от духоты, а Зак тем временем нащупал выключатель, и по дому разлился еле заметный магический свет. Ну, хотя бы преобразовательная станция не подрубила базовые системы жизнеобеспечения.

На второй этаж вела лестница, и по ее виду было ясно, что не то что коляску Лайелла туда заносить – даже мне и Заку подниматься придется туда по отдельности, что мы и сделали. Сначала Зак, потом я, и дерево подо мной провокационно потрескивало. Эмоции-то какие, не люблю я их.

– А мой дед, случайно, не свернул на этой лестнице шею? – проворчала я. Зак, разумеется, оставил вопрос без ответа. – Вы тут… не знаю, план хоть какой-нибудь видели?

– План! – радостно воскликнул Зак. – Ну разумеется, мисс, мы же это все оформляли. Ага, нам куда-то туда, – и он ткнул рукой вправо. – Нам теперь это все продавать. Кто это купит?

– Не знаю, дурак какой-нибудь, – предположила я. – Не один же мой дед такой безголовый.

– Смотрю, вы его не очень-то и любили.

– А за что? Он бросил жену и двоих детей, и только его и видели. Спасибо, кстати, что вы нас нашли.

– Не за что, – смутился Зак. – По договоренности с вашей страной мы обязаны искать наследников первой очереди, указаны они в завещании или нет. Повезло, что вы с вашим братом тоже ученые, ваши публикации везде есть в сети, да и фамилия не Джонс или Смит.

Это правда. Нашли нас практически моментально. Дольше мы сюда добирались. Зак остановился у двери, закрытой, но вроде не запертой, и осторожно нажал на ручку.

– Тут кабинет, если я правильно помню планы…

Ну, точно я могла сказать лишь одно: он не ошибся. Но слова застряли в горле – от возмущения и вообще. Ни машины, ничего похожего мы не видели, не на такси же он сюда приехал?

И это не говоря о том, что пекло тут было то еще. Раскаленная сковорода, на которую я с размаху села своей пятой точкой.

– Мы вступаем в права наследства, – сказала я сквозь зубы и выпихнула Зака вперед. Пусть отдувается. – Наша часть долга погашена, вот сотрудник нотариальной конторы.

– Я знаю, – металлическим голосом отозвался Делано, сверля меня взглядом. – Как и мне, вам придется немного подождать, мисс Крэсвелл.

– Доктор Крэсвелл, – мстительно поправила я. – А чего ждать?

– Тоже доктор? – проигнорировал мой вопрос Делано.

– Доктор инженерно-магических наук, – хмыкнула я и сполна насладилась, как он изменился в лице. – А вы думали, я про шляпу шутила?

Хотя какая там шляпа, сейчас я готова была с себя кожу содрать. В доме была даже не то что жара – что-то похожее на кухню, в которой разом работают триста плит, а вентиляции нет. Я утерла пот со лба и спросила:

– Здесь можно открыть окно?

– Нет, – буркнул Делано. – Раньше кое-как работал кондиционер, но теперь подают энергию только в социальном объеме – для освещения и холодильника. За неуплату.

– Так окно-то кто мешает открыть? – обозлилась я. – Здесь как будто металлом все по крыше обшито.

– Оно и обшито. – Делано вальяжно откинулся на кресле, поеденном мышами до состояния «не хочу», и выдергивал из подлокотников нитки. – Там, на крыше, везде металлические баки.

– Если там баки, то почему тут нечем дышать?

– Так воды нет. Ее давно уже не поставляют…

– За неуплату, да, – перебила я. – Ну и что, мне прикажете свариться или голой ходить?

– Да это удар ниже пояса, – возмутился Делано. И, гад, не шутил. – Смотреть просто не на что.

Я наморщила нос.

– Ну так и вы не мучайтесь, сэр, раздевайтесь, посмотрим, чем вы удивите… Есть чем?

Зак крутил головой от меня к Делано и, похоже, прикидывал, обойдется все руганью или ему придется принимать участие в драке. Мне показалось, что он как-то не очень хотел. Делано открыл рот, чтобы достойно ответить, но вышло так, что раунд остался за мной. Снизу донеслись голоса, а потом лестница затряслась, и на пороге кабинета возникла аппетитная такая дама.

– Ой, – сказала она и сделала шаг назад. – А вы, значит, и есть доктор Крэсвелл?

– Да, и, пожалуйста, можно нам забрать все то, что написано у этого милого джентльмена в бумагах, – взмолилась я, потому что и вправду вспотела так, что все прочее казалось прелюдией. – Там личные вещи доктора Крэсвелла. И их не то чтобы очень много. И если можно, откройте окно…

– Окна тут не открываются, доктор Крэсвелл, который покойный, а то вас тут как-то с излишком и внизу вон еще один, очень боялся сквозняков. А вещи я вам сейчас принесу.

– Птицы, – подал голос Делано.

– Я сказала вам – нет! – В тоне женщины прорезались такие жесткие нотки, что мы с Заком подпрыгнули. – Сначала бумага, потом птицы. Вы каждый день сюда ходите. Вон господин нотариус вам подтвердит.

Господин нотариус подтвердил, и было даже неважно, что Зак им вовсе и не являлся.

– Сейчас принесу все. Господин нотариус все и опечатал сам.

– Ничего себе, – уважительно сказала я. – То есть все это… – я указала на бумаги.

– Уже в чемоданах.

М-да. Женщина, оказавшаяся приходящей экономкой, миссис Ноу, метнулась пару раз вниз и за эти два захода приволокла четыре немаленьких чемодана. Они были обмотаны яркими лентами и опечатаны так, что залезть в них действительно было проблематично… Открыть, как я прикинула, тоже.

– Ага, а теперь понесли это все в машину и поехали в наш отель, – скомандовала я, – иначе еще немного, и меня тоже придется отсюда выносить. Хорошо еще если живой.

Зак осторожно покашлял мне в ухо.

– Лучше проверить все здесь, – негромко заметил он. – Если вскроете чемоданы за пределами дома, будет считаться, что вы приняли наследство как есть…

Да-да, Лайелл говорил мне об этом. Нам ведь очень нужна была одна-единственная вещь, остальное можно было сразу взять и выкинуть. Что мы сделать и собирались. А была эта вещь в списках или нет, понять было сложно. Ее могли обозвать как угодно, и юридически любой вариант был бы правильным.

«Если она вообще еще сохранилась», – додумала я невеселую мысль. Такой вариант тоже имел право на жизнь… Понятия не имела, допускал ли это Лайелл, мне его расстраивать не хотелось.

Присутствие миссис Ноу было необязательно. Мы посовещались с Заком, и он сказал, что принять наследство можно и внизу, чтобы Лайелл тоже все видел. Делано нервничал в своем кресле, но особо отсвечивать не старался, и что-то в этом было снова не так, но мне уже было без разницы. Нет, он все еще меня раздражал, но духота раздражала больше.

– Может, вы все-таки нам поможете? – прищурилась я, в упор смотря на Делано. Миссис Ноу не изъявляла желания спускаться вниз, мне показалось, наоборот – она очень хочет остаться наверху, а вот Делано отсюда сплавить… Тени разберут весь этот бардак.

– Я вас все равно туда не пущу, – сказала миссис Ноу и уперла руки в бока. Так как у меня бедро было меньше, чем ее бицепс, я бы не рискнула с ней связываться, а Делано, судя по всему, решил, что договориться он сможет…

Без нас. Ну и хорошо. Потому что он поднялся, не говоря ни слова, взял чемодан, я многозначительно кашлянула, Делано, скрипнув зубами, подхватил и второй и почесал к лестнице.

– Осторожнее там, – заботливо протянула я ему вслед, – не навернитесь.

Нет, он меня действительно очень бесит. Хоть бы в ответ что сказал.

– Ваш дедушка, – заметил Зак, кряхтя под тяжестью чемодана, – был большой оригинал.

– Да он и говнюк был порядочный, – осклабилась я, но этим и ограничилась, посвящать Зака в дела нашей семьи посчитала лишним. Как эта миссис Ноу приволокла вот это вот все на второй этаж и не поморщилась? – Кирпичи туда, что ли, сложили?

– Нет, – выдохнул Зак. – Камни.

– Камни? – переспросила я и встала. Сил моих больше нет, а впереди еще половина лестницы. – Какие камни?

– Разные. Ритуальные, например. Числятся как личные вещи.

– У кого? – тупо уточнила я.

– По закону. – Зак стоял парой ступеней выше и тоже приходил в себя. – Все, что не мебель, не техника разного плана, не драгоценности, не транспорт и не недвижимость – личные вещи. Ну, еще книги и научные труды отдельно. И животные.

– Да, я на кладбище слышала, – отмахнулась я. – Выходит, мы за полсотни тысяч таллиров приобрели трусы и камни. Шикарная сделка. Ну, пошли.

– А что вам вообще такое важное в этом барахле?

Нет, я понимала, конечно, что Зака гложет любопытство. А кого бы не глодало, скажите? Но он тут же поправился:

– Извините, доктор Крэсвелл… непрофессиональный вопрос.

– Ну, обычное человеческое желание что-то знать, что нас не касается, – ухмыльнулась я. – Уговор: вы сегодня заснете спокойно, а в обмен поможете нам донести до помойки все, что лишнее. Договорились?

Кто бы сомневался. Разве что Делано. Так и стоял рядом с чемоданами, а Лайелл сидел и смотрел на нас с Заком.

– Все, спасибо, я вас больше не задерживаю, – озвучила я, а то Лайелл так и будет деликатничать. – У вас там какое-то дело было к мадам, идите ее окучивайте, а то она опять куда-нибудь убежит.

Делано отвернулся, как и не слышал.

– Сэ-эр! – гаркнула я. – Перевожу с вежливого на доходчивый: вон отсюда.

– Дэй, – укоризненно сказал Лайелл, а я в этот момент сверлила взглядом Делано спину. Он поднимался по лестнице и топал, как будто хотел всю эту халупу обрушить мне прямо на голову. – Я понимаю, мы все на нервах, но можно поделикатнее?

Не то чтобы он меня упрекал, но совесть где-то в глубине души меня клюнула. Ну в самом деле, что это я? Человек помог мне еще, а мог бы тоже отправить куда-нибудь. Вежливо.

– Ну, – чтобы заглушить писк совести, я довольно потерла руки. – Приступаем? Мне не терпится. У кого-нибудь резак есть?

Почему-то мы с Лайеллом сразу посмотрели на Зака. Ну, он же работник нотариальной конторы, должен знать, чем его шеф наследство оборачивает. Вот как это теперь все отдирать?

– Замечательные ленты, – поделился Зак и действительно вытащил из кармана небольшой строительный резак. Когда он непринужденным движением пальца выдвинул лезвие, я почему-то подумала, что обратно не хочу с ним ехать. Жест уж больно угрожающий вышел, как у завзятого головореза. – Видите? Если попытаться отклеить, сразу будет видно, что пытались вскрыть…

– Давайте вы лучше ножичком, – посоветовала я. – А то разматывать мы до рассвета будем. А утром мы планируем уже двигаться в аэропорт.

Да-да, если в учреждении, которое выдает разрешение на вывоз, увидят нас с чемоданами, может, не станут мурыжить неделями, а то знаю я эти страны. То печати нет, то того, кто ее ставит, то главный по закладке бумаги в принтер уволился. Я рассчитывала на встречный прессинг. Кто-то да все равно победит. Повезет, значит, мы.

Зак играючи вскрыл чемодан. Положа руку на сердце, я даже не поняла, что он эти ленты разрезал. Просто раз – и все, а потом легко расстегнул молнию. Я взглянула на Лайелла, сидящего с каменным лицом, затем на Зака… Молчание затягивалось.

– Вы не думайте ничего дурного, – широко улыбнулся Зак. – Я уже два года как вышел на свободу и больше этим не занимаюсь. Ну там кражи, грабежи… Это все в прошлом, я встал на путь исправления.

Я вздохнула. Зак открыл первый чемодан.

– Но иногда хочется, если честно…

– Давайте только не сейчас, – поморщился Лайелл. – Вернете нас в отель и грабьте кого хотите.

Зак пожал плечами. У меня сердце екнуло. Так все хорошо шло, почти без сложностей, и на тебе. Может…

– Мистер Делано! – крикнула я. – Вы не спуститесь сюда на минутку?

– Опять началось, – простонал Лайелл. – Дэй, мы ищем…

– Да-да, – закивала я. – Вчетвером это будет быстрее. К тому же… Мистер Делано! А вода здесь есть? Ну хоть какая-нибудь, чтобы пить?

Вот если бы сейчас не я держала в руке камень, а Делано, он бы точно в меня метнул с высоты лестницы. Но, может, Делано счел, что я и снизу ему в башку попаду, потому что быстро пошел куда-то прочь. Я понадеялась, за водой, а не за ядом.

Внизу, конечно, прохладнее, не ненамного. Местные привычные, а мне скверно.

– По-моему, это «ритуальные камни», – с сомнением зачитал список наследства Лайелл. – Ритуал, конечно, не уточнен.

– Да я вам и так скажу, – вмешался Зак. Он был занят тем, что выкладывал эти самые камни на пол и пересчитывал. – Их должно быть тридцать четыре…

Я застонала. Тридцать четыре камня. Теперь их еще на помойку таскать.

– Их кладут покойнику в погребальный саван. Это чтобы он не всплывал.

Пальцы у меня разжались, камень грохнулся наземь.

– Потом, когда покойника объедят рыбы, саван достают…

– Так, все, – я замахала руками. – Я уже поняла, что дедушка приобрел это для собственных нужд, но что-то пошло не так и его зарыли с памятником и объятиями. Вынимайте это… это, и чтобы я это больше не видела.

– Дэй, ну хоть парочку можно забрать? – возмутился Лайелл. – Смотри, какие красивые, будут лежать у меня в кабинете.

– Нет, – отрезала я.

– Парочку! – повторил Лайелл с нажимом. Нашел, тоже, время шутить. – Сильно багаж они не утяжелят.

– А если утяжелят, будешь сам объясняться с таможней, – пригрозила я. – И еще, может быть, это тоже культурная ценность и на них разрешение нужно. Я тебе дома таких насобираю сколько хочешь. Давайте дальше смотреть, что тут есть. Надеюсь, не весь чемодан посвящен траурным церемониям?

– Ну как вам сказать? – замялся Зак. Я закатила глаза. Дедуля был из тех, кто к собственной кончине готовится основательно. Не ест, не пьет, в долги залезает, козел старый. Жизнь у него завершилась лет этак десять назад, судя по тому, что на очередной тряпке болталась бирка «Произведено в Демократической Республике Ассмания». Где-то примерно десять лет назад республика эта и приказала долго жить…

Тьфу.

На разбор похоронного чемодана ушла тьма времени. Притащился наконец Делано, вручил мне стакан, был послан открыть хотя бы дверь, пока мы тут все не протянули ноги… Вот Тени! Но после обернул ситуацию в свою пользу, уселся где-то позади кресла Лайелла и, прищурившись, наблюдал, как другие работают.

– Здесь, наверное, ничего нет, – определил Лайелл. – Вот «изделие из металла, назначение не установлено, вес примерно две унции» – нашли?

– Если только вот это, – Зак, подумав, продемонстрировал какой-то очень подозрительный нож – не нож, по форме похож, но какой-то хлипкий. – Но у него как раз назначение установлено, оно для…

– Нет! – рявкнула я. – Похоронные темы закрыты! Давайте смотреть другой чемодан.

– Если что, ну вообще-то я не настаиваю, но если вдруг, – зачастил Зак, – этот чемодан у вас охотно купят, если вы выставите его на «Вервито». Многие лю…

– Забирай. Забирай, продавай, выставляй на аукцион, делай с ним что хочешь, только свернем давай эту тему! – взмолилась я. – А что в следующем?

Зак открыл чемодан, вздохнул, закрыл. Я его лица при этом не видела, но выражение спины мне уже не понравилось.

– Или ваш дедушка рассчитывал еще успеть жениться, или пятьдесят миллионов пиастров – это были очень бюджетные похороны…

Но как я ни строила из себя шокированную невинность, а процедура есть процедура, и нам пришлось прошерстить второй чемодан, посвященный уходу в мир иной. И мы выяснили, что Зак оказался прав – содержимое действительно походило на женское. Саван был розовым, ну и все остальное тоже. Дубликат ножика, о котором я ничего не хотела знать, даже со стразами.

– Это целая индустрия, – подал со своего места ленивый голос Делано. Тьфу, Тени, я и забыла уже про него. – Между прочим, стоит этот чемодан дороже первого, наценка, так сказать.

– Угу, «розовый налог», – пробурчала я. – А этот нож как обозначен в списке?

Лайелл зашелестел бумагами.

– Похоже, что это «закладка для книг, украшенная имитацией кристаллов “Ведровски”». Но может быть и «прибор для разрезания бумаги», тут такой тоже имеется.

– Если это индустрия, – сказала я, резко выпрямившись, – то почему нотариус не смог точно все описать? Он на вид вменяемым кажется, он что, вообще от жизни оторван?

– Да просто это местная индустрия, – продолжал вальяжно вещать Делано. То есть он еще и издевается, гад, просвещает нас, неразумных. – Так сказать, коренного населения. Ваш дедушка хотел быть похороненным по местным обрядам, только вот господин из нотариальной конторы прав, это стоило бы не пятьдесят миллионов пиастров. Надо было еще и взятки давать.

– Почему? – спросила я у Лайелла.

– Законы такие, – усмехнулся он. – В этих странах так часто делают. Чтобы население не рушило религиозный баланс.

Видимо, эта сентенция заткнула Делано рот, потому что больше он не отсвечивал. Я со вздохом запихала барахло в чемодан, демонстративно подвинула его к Заку – мол, забирай, продавай, хоть сам используй, – и мы принялись за третий.

Вот там было куда интереснее. Лайелл оживился, Делано придвинулся к нам вместе с креслом. Я собиралась на него рявкнуть, но было так увлекательно, что я решила – да пусть завидует. На нас посыпались птичьи перья, куча фотографий, какие-то украшения – может быть, даже ценные?..

– А что считается драгоценностями? – сочла важным прояснить я. – Вот это вроде бы… подходит?

– Изделия с пробами или сертификатом, – Лайелл опередил Зака. – Все остальное, будь оно хоть обсыпано бриллиантами, считается бижутерией. Дэй, тут мы с тобой сорвали куш.

Он был прав. Я держала в руках колье, стоимость которого могла бы зашкалить все мыслимые пределы. И еще неизвестно, сможем ли мы это все вывезти просто так и ввезти тоже… Я взглянула на Лайелла, тот кивнул. Наверное, предусмотрел этот вариант.

– Надеюсь, печать у вас с собой? – обратился он к Заку. – Отметите нам, где следует, что это часть наследства.

– Я могу, – поморщился Зак, рассматривая два комплекта серег. – Но если вы собираетесь это вывезти, то придется опять ехать в контору и получать на каждое изделие бирку… Если хотите, я тоже могу продать все это тут.

– Значит, поедем, – прервал его Лайелл легкомысленно, но я-то знала, что означает этот его милый тон. Ну-ну… Тени, а Зак… А Зак…

А Зак у нас с нехорошим прошлым. А нотариус точно знал, что в этих чемоданах. И отправил с нами работника с криминальной историей.

Так-так-так, и во что же мы вляпались?

Все это великолепие омрачало то, что промеж драгоценностей встречались и поношенные мужские трусы. Временами еще и нестираные. Трусы я засовывала обратно в чемодан, а украшения – в какую-то походную сумку, которую обнаружила тут же.

– Как они были обозначены в списках? – спросила я неслышно, подойдя к Лайеллу, пока Зак вскрывал последний чемодан. Надо ли говорить, что искомой вещи мы в этом кладе не нашли. – Там же нет драгоценностей?

– Нет. «Изделия местного промысла», ну и что это – серьги, подвески и прочее. Деревянные, кстати, тоже немало стоят.

– Я их все собрала в мешок, дома разберемся, – необдуманно пообещала я. Тени, до дома еще дожить надо! Нас же грохнут по дороге. И Делано… наверняка знал, что дед приберег! – Слушай, это похоже на…

– Знаю, – Лайелл дернул уголком губ. – Выкрутимся.

Легко тебе говорить, всхлипнула я. Ну, если что, у нас имеются два похоронных комплекта, мужской и женский. Розовый, конечно, средоточие пошлости, но дареному коню зубы смотреть не имеет смысла, да и нам будет уже все равно.

Последний чемодан оказался самым неинтересным. Мужские вещи – бритва, носки, брюки, рубашки, и обмылки всякие из ванной комнаты. Все, чем пользовался дед. Что мне понравилось – ручка деревянная, остальное я, с молчаливого одобрения Лайелла, тоже придвинула к Заку.

Дела. Того, чего мы искали, не было. И спрятать это где-то в недрах чемодана никто не мог. Дед – да, но не нотариус же?

Что же, я прикидывала, что судьба нашей милой штучки была незавидна, и сгинула она где-то… кто теперь знает. Может быть, первым делом дед и продал ее, на все можно найти любителя, вон Зак говорит, что у него погребальные принадлежности оторвут с руками.

Печаль.

Вечерняя прохлада вползала в дом, давно пропала убийственная жара. Казалось бы, мы получили много больше, чем рассчитывали. Какая там сорок одна тысяча таллиров, здесь побрякушек на миллион. Интересно, дед понимал их ценность или так, приобрел и приобрел? Но человек – тварь такая странная, ему сколько ни дай, все мало.

– Ну, поехали? – предложил Зак. – Отвезу вас в отель, а завтра тогда подъедете к нам и получите бирки. Чемоданы я забираю?

Я рассеянно кивнула. А куда их девать? Но как только Зак вышел, я повернулась к Делано. Сидел он тут и сидел… Тени, только пусть они будут не заодно. Хотя какая теперь уже разница?

– Сэр, – сказала я, а Делано подпрыгнул. – Ну, я, конечно, не то чтобы извиняюсь…

Я покосилась на Лайелла, но тот делал вид, что роется в цацках. Ага, бросил меня? Нет, что-то задумал. Но раз он не вмешивается, уже все предусмотрел и если что, меня одернет.

– Мистер Делано… Вы не согласитесь поехать с нами, а?

Нет, вот надо было так беспомощно пропищать? Ясно же, что ему или здесь ночевать, или все равно добираться как-то до дома нужно. Или он где-то тут и живет?

– Зачем? – пожал плечами Делано. Конечно, он же не слышал, как Зак признавался в своем сомнительном способе заработать на жизнь до того, как устроился в нотариальную контору. – Вы мне потом что, такси до дома оплатите?

Тени. Точно, он здесь живет. Или врет. С него станется.

– Понимаете, – начала я, но в этот момент Зак притащился за вторым чемоданом, и мне пришлось импровизировать. – Вы мне симпатичны. Ну вот так, да, а почему я первая не могу об этом сказать?

Надо отдать Заку должное. Или он за свою бурную жизнь слышал и не такое. Но вышел он с чемоданом как ни в чем не бывало, а я закусила удила вместе с губой.

– Но вы-то мне нет, – вылупился на меня Делано. Ах ты…

– Да разуйте вы глаза! – зашипела я так, что если тут были змеи, то все ушуршали подальше на всякий случай. – Этот Зак, он же бывший громила! Сам признался! А я, а мы!

Человек воспитанный и нормальный мое объяснение понял бы. Что я не справлюсь с Заком физически, а Лайелл мне не подмога. Делано нормальным человеком не был. Очень не повезло.

– Вот как, – хмыкнул он. – Тогда в обмен на услугу.

«Пинка тебе могу дать», – мысленно пообещала я, и снова пришел Зак, и я натянула на лицо неестественную улыбку, Делано растянул губы, вроде как он в полном восторге от всего происходящего, а Лайелл… беззвучно ржал, судя по тому, как плечи его тряслись.

– Что вы хотите? – набычилась я, когда Зак исчез. – Цацку какую-нибудь? Ну давайте. Лайелл, ты как?

Братец неопределенно помахал рукой. Вот стервец хитрый, он-то что там еще задумал?

– Мне нужны птицы, – заявил Делано. – Но для того, чтобы я их получил, мне нужно заплатить сто двадцать три милли…

– Понятно, – перебила я. – Вы считаете, если мы с Островов, то едим устриц золотыми ложками, сидя на платиновых стульях. Забудьте. И наглость-то свою поумерьте, я ведь могу и охрану вызвать. А кстати, почему бы и нет?

Лайелл наконец соизволил обернуться к нам и благодушно разулыбался.

– Не стоит, Дэй, я уже вызвал.

«Так чего ты молчал!» – проорала я ему в мыслях и прочитала во взгляде ответ: «А мне весело!». Никакая телепатия нам не нужна. Весело ему… А мне нет.

Зак пришел за последним чемоданом и вопросительно посмотрел на нас.

– Мы тут пока задержимся, – промурчал Лайелл. – Потом на такси доберемся. Доктор Крэсвелл хочет посмотреть на птиц, вот, хотим уломать неприступную миссис Ноу. Может, она без вас посговорчивее станет? До завтра тогда, увидимся.

Или я ошибалась, или Зак действительно грабить нас не собирался. А может, решил караулить такси. Но Лайелл-то вызвал машину с охраной – услуга в этих странах пусть недешевая, но востребованная.

– Вы в самом деле хотите на них посмотреть? – уточнил Делано, когда мотор машины Зака перестал быть слышен. – Или для красного словца?

– Или, – ответила я. – А чего вам так сдались эти птицы? Ах да, вы же преподаете биологию. Что, они какие-то уникальные?

– И да, и нет, – поморщился Делано, – но вам это все объяснять бесполезно.

– Ну, значит, никаких птиц, – отрезала я.

Во-первых, мне хотелось рассмотреть все драгоценности при нормальном освещении. Во-вторых, вот что Лайелл меня не остановил? Предатель! Брат еще называется!

– Я бы очень хотел посмотреть. – Ого. Что ты задумал, хитрая твоя морда? – Но мне туда не добраться. Дэй, хотя бы сфотографируешь?

Выражение лица брата говорило о многом. Очень о многом. О чем? То ли у меня голова пустая, то ли… А! Поняла. И кивнула.

– Конечно. С удовольствием.

– Тогда пошли?

Я поднималась следом за Делано. Нет, временами соображалка у меня отключается. Я же сама сказала – узнать, что ему надо, и не спускать с него глаз! Посмотрим на птичек, и станет понятно, что в них особенного. Лайелл умница, но он всегда у нас был мозговым центром.

– Миссис Ноу? – позвала я.

Тишина.

– Куда она делась? – скривилась я. – Здесь кроме этой комнаты еще помещения есть?

– Конечно.

– Ну идите ищите? – я раздраженно развела руки. Сейчас приедет конвой, то есть такси, а мне еще тут птиц рассматривать. – И что вы там собираетесь ей врать?

– Что вы милая, обаятельная и любите зверей, – со смешком ответил Делано. – Так что придется поумиляться. Умеете?

– Нет. Потому и сказала – врать будете. Мне эти ваши чирикалки…

– Вы опять? – раздался с порога громовой голос. Хотя бы искать никого не пришлось.

– Доктор Крэсвелл хочет посмотреть на птиц, – изрек Делано. – Вы же знаете женщин, упертые и… кхм, капризные.

На лице миссис Ноу появилась милейшая улыбка. Да-да, нашел что ляпнуть. Почему-то мне враз представилось, как мистер Делано, сверкая штиблетами, отправляется в полет со второго этажа. Она чемоданы одной рукой таскает, чем ты думал?

– А и верно, – вздохнула миссис Ноу. – Такие уж мы. Упертые, капризные, бестолковые дуры. Даже если и доктора наук. Верно, доктор Крэсвелл? Поэтому вам я все покажу, а мистер Делано тут пока посидит…

Вот чего угодно он ожидал, только не этого. Но куда теперь давать задний ход? Головой надо думать хоть изредка, а не только в нее регулярно есть.

Миссис Ноу поманила меня за собой, деваться мне было некуда. Птицы так птицы. Потом по сети поищем, что там за экспонаты.

Миссис Ноу достала из кармана ключ и вставила его в замочную скважину.

– Сидеть! – рявкнула она на Делано.

И мы вошли.

Я ожидала чего-то большего. А увидела обычные птичьи клетки в полумраке, в них попугаи, яркие, но не так чтобы прям ах, мелкие, крупные, одна клетка – одна птица.

– Ну вот они, – сказала миссис Ноу равнодушно. – Сейчас орать начнут.

– Почему? – спросила я.

– Такая природа. Всегда орут. А что вы хотели?

– Сфотографировать. Можно, да? Мой брат хотел бы посмотреть, но он сюда не поднимется.

– Да пожалуйста, – разрешила миссис Ноу. – Ничего в них такого нет, просто ручные, и то не все. Вот к этому палец не суйте, клюется.

Есть какая-то поговорка, типа «влез, так не жалуйся». Я принялась с увлечением фоткать клевучего попугая. Он как-то очень дружелюбно был настроен, все лез ко мне ближе, но я была предупреждена. В какой-то момент я все равно потеряла бдительность, и тут же здоровенный клюв сомкнулся в том месте, где только что был мой палец.

– Да я тебе сейчас все перья выдерну, – пригрозила я. Второй попугай, совсем маленький, эту угрозу, наверное, на себя примерил, потому что как только я подкралась с телефоном, сразу запрыгнул в гнездо и выставил только хвост. Хвост так хвост, может, поисковик и опознает… И хотя у меня было сильное желание вытащить попугая за этот хвост и нафоткать вдоволь, я этого, конечно, делать не стала.

Третьей птице было вообще все равно. Она смотрела на меня так, словно давно постигла суть бытия и мою натуру в частности.

– А это самец?

– Да. Здесь все самцы.

Этот был самый неинтересный. Только что здоровый, но таких я везде видела. Гадят и орут, это правда. Сейчас молчали, может, потому, что все-таки было душновато, а может, света им еле хватало.

– А тут окно открыто, – обратила я внимание на странность. А говорила – дед боялся сквозняков.

– Так пришлось, – безразлично отмахнулась миссис Ноу. – Этот Делано деньги когда оплатит, а кондиционера-то нет, а тут жарища, им тут вообще невыносимо. Вот пригласила плотника и открыла.

– Угу, – пробормотала я и подошла к последней клетке. Пустая. Вроде бы. То есть птица в гнезде сидит и мне ее отсюда не видно. Но мне нужны были все попугаи, поэтому я, оглянувшись на миссис Ноу, подергала кольца каких-то игрушек, закрепленных на клетке.

Что?..

Я чуть телефон не выронила от неожиданности. Дед что, реально из ума выжил?

Это был не просто плевок… Я даже не представляла, как скажу всем родным. А начать мне придется с Лайелла, и будет очень нехорошо.

Потом меня прошибло ледяным потом. С ног до головы. Клетка. Птицы и клетки. Стоимость птиц вместе с клетками… и остальным оборудованием.

Как такое вообще возможно? Он знал! Проклятый Делано знал! Хотя нет, зачем ему эта… в принципе, ерунда?

– Бимпо!

– Куда! – коршуном рванулась к двери миссис Ноу, а Делано таким же зверем подлетел ко мне. Нет, к клетке, но за собственную жизнь я успела трухануть порядком. – Бимпо! Где он?

Вот еще немного, и он бы схватил меня за грудки. Но я была в таком шоке, что трогать меня не рекомендовалось. Делано сцапал клетку, встряхнул ее, игрушки и наша бесценная реликвия призывно зазвенели, попугайское гнездо свалилось на дно клетки, а дверца захлопала. Туда-сюда.

– Где он?.. – простонал Делано и закрутил головой. – Окно?.. Кто здесь открыл окно?

– Я открыла! Пока птички не стали жарким! Попугаи, конечно, живут лет тридцать, но вас они точно не дождутся! Наследничек! Голодранец! Вон пошел! – и миссис Ноу попыталась ухватить Делано за рукав и вывести, но по-моему она собралась это делать зря. Я даже клетку у него забрать не решалась – столько отчаяния было на его физиономии. Со всей дури еще размозжит себе лоб о стену с разбегу – вон какая тут подходящая, бейся не хочу.

Но Делано поставил клетку сам и бросился к окну.

– Нет! Стой! Куда? – завопила я. – Придурок, тут всего второй этаж! Акт… – Да он еще и лягается! – Кому нужен этот твой выпендреж? Держите его за задние ноги! Да куда ты собрался, у тебя хоть страховка-то есть?

– Бимпо-о-о! – безнадежно ревел Делано в бархатную ифрикийскую ночь. Да, если выбраться в саванну, там звезды раскинуты по всему небу. Красота. – Би-и-импо-о-о!

– Проваливай! Нечего тут орать! Люди спят давно!

– Что ты так убиваешься, ты же так не убьешься… ай! Да я тебя сейчас сама из окна выкину!

– Бимпо-о!..

– Что у вас там происходи-и-и-ит!

Да апокалипсис у нас, дорогой братец. Все закономерно.

– Тени, хватит орать! Хватит! Стой! У меня к тебе есть предложение! Деловое!

Общими усилиями мы стащили Делано с окна. Выглядел он потрепанным и несчастным до крайности, я даже прониклась сочувствием.

– Он был вам дорог? – спросила я.

– Да я его терпеть не мог.

Ни разу не удивительно.

– Он обгадил мою докторскую диссертацию.

Вот оно что, понимающе закивала я. Ясно, значит, я у него бельмо на глазу персональное.

– Хорошая же была диссертация, если даже птица не удержалась. Тогда чего вы орали?

– Может, вы все-таки уберетесь отсюда? – неприязненно спросила миссис Ноу. Она, к счастью, накинула тряпки на попугайские клетки, и уцелевшее наследство деда заткнулось наконец. – Вы, доктор Крэсвелл, можете остаться…

– Да нет, я, пожалуй, тоже пойду, – пробормотала я, глядя, как Делано на негнущихся ногах выползает из комнаты. – Всего доброго, не провожайте.

На лестнице была тьма. Наверное, весь дневной лимит социальной помощи государства дом исчерпал. Делано тоже осторожничал, я слышала, как он спускается, даже не ругаясь.

– Лайелл? Мистер Делано? Хоть кто-нибудь!

– Я здесь, Дэй, – отозвался мой предусмотрительный брат и включил фонарик на мобильном. Тени, спасибо за то, что вы так щедро одарили этого человека мозгами. У меня был точно такой же телефон, только другого цвета, но ума явно недоставало. – А твой телефон где?

– Мистер Делано, – окликала я. – Лайелл, не дай ему уйти. Он нам нужен.

Понимать с полуслова – бесценно. Судя по тому, что Делано на что-то налетел и все-таки выругался, Лайелл подставил ему коляску под ноги.

– Как вы неаккуратно, сэр. Давайте руку, не надо так выражаться при даме.

– Лайелл, я нашла.

Телефон в руке брата дрогнул. Я тоже. Как сказать о том невообразимом кощунстве, которое учинил больной на голову дед, и как сказать, что то, за чем мы приехали, теперь принадлежит не нам, а Делано? И главное, чтобы сам Делано об этом не узнал.

– Вот и отлично. – Тени, благословите вы эту светлую голову. – Значит, покажешь мне все фото в отеле. Мистер Делано, куда же вы, вас подвезти?

Я давно перестала пытаться себе объяснять, как работает логика Лайелла. Как он по моим намекам, обрывкам фраз, зная, куда я пошла, все понял и сделал так безупречно, что я сама бы не догадалась?

На всякий случай я вцепилась Делано в рукав и попросила:

– Выкатите коляску, будьте добры. Тут какие-то колдобины по всему дому.

То ли потому, что его действительно пришибла новость про птицу, то ли потому, что я не язвила, но Делано послушался. Я шла, одной рукой держа его за рукав, второй направляя коляску, и думала: как мне все аккуратно разрулить? Проще оставить Лайеллу, он мастер.

– Вы говорили про деньги, сэр. Обсудим? Только, конечно, не здесь. Если вам так нужны эти птицы…

– Уже не нужны, – буркнул Делано потерянно и остановился напротив машины. – Ну, здесь все сами сделаете, без меня. Рад был познакомиться, мне говорили, что на Островах хамы, были неправы. Преуменьшали.

Я открыла было рот, но тут же захлопнула. Делано я не отпускала. Нельзя, убежит – и все. И договориться мы не сможем, если только…

– Что же, тогда, если память меня не подводит, мы можем заявить, что выкупаем у вас долю в наследстве?

Если только Лайеллу не откажет смекалка, но скорее небо на землю рухнет.

Делано вздохнул и выдернул руку. Я обиженно надулась, но вмешиваться в переговоры не стала. Лайелл ждал, Делано раздумывал, водитель и пара охранников терпеливо скучали поодаль.

– Поехали, – вдруг заявил Делано. – Поговорим по дороге. В Каруне у меня еще есть дела.

Вроде бы никуда он не собирался, вспомнила я, но мог соврать либо сейчас, либо тогда. Я залезла в салон, пристегнулась, помогла пристегнуть коляску и ремень Лайеллу, жестом приказала охране опустить перегородки. Отличные условия, ничего не скажешь, машина новехонькая и дорогая, еще бы, тут ездят миллионеры и мы.

– В общем, – нехотя начал Делано, – меня интересует только одна птица.

– Бимпо, – кивнула я.

– Да. Но он улетел.

– Есть шанс, что вернется?

Когда Лайелл консультировал полицейских, это было красиво. Почти как в кино, где одним словом сыщик пригвождает к стенке всех несогласных. Но я это видела только в записи, а вживую эффект был просто потрясающий.

– Практически нулевой. Но все возможно.

– Мы выкупаем все, что есть в наличии на данный момент, – хмыкнул Лайелл. Разумеется, ему хватило доли секунды понять, что наша штучка имеется, и плевать на этого попугая. – А если птица вернется, делайте с ней что хотите. Хоть жарьте, хоть варите.

– Мне нужна его клетка.

– Нет, – категорически отрезала я. Может, и зря, потому что Делано поднял голову и уставился на меня. – Что?

– Клетку оставьте.

– Так не пойдет, – металлическим голосом объявил Лайелл. И опять он понял без лишних объяснений, по моей реакции, где вожделенная ценность. И еще кое-что понял, но только он, а не я. – Или вы сейчас выкладываете все как есть, или я вас высаживаю, подаю заявление в нотариальную контору, и уверяю вас, мы ведь оплатим все полностью прямо завтра. Они будут рады. Так как?

Делано думал. А я рассматривала его и отмечала, что симпатичный же парень. Почему все симпатичные парни вокруг или женатые, или идиоты, или мой брат?

– Зачем вам птица, мистер Делано? Только не начинайте рассказывать, что она нанесла вам такую глубокую травму, что вы с нетерпением ждали кончины деда, чтобы открутить ей башку.

– Вот как? Как раз хотел, – невесело пошутил Делано. – Нет, птица нужна для другого.

– И клетка.

– И клетка. – Он внимательно посмотрел на Лайелла, а по мне так, мазнул взглядом. – В общем… если уж выбирать компаньонов, то лучше вас.

– А какая альтернатива? – прищурился Лайелл.

– Вам этого лучше не знать. К счастью, они пока тоже ничего не знают, мы договорились только о том, что они дают мне денег для оплаты долгов. Но без их финансирования…

Машина подпрыгнула на ухабе, и только поэтому я не успела влезть с умным замечанием.

– А в долг они вам дают под вашу почку? Мистер Делано…

Лайелл был разочарован. Лайелл был очень разочарован. Мол, я к тебе со всей душой и с открытым сердцем, а ты делаешь из меня дурачка без всякого уважения.

Машина опять подпрыгнула – мы проезжали какой-то мост. Наш отель был на берегу реки, мутной и чахлой, но считалось, что номер видовой. Стоил он по этой причине как половина крыла самолета.

– Попугай знает, где спрятан клад.

Сказав это, Делано придал лицу самое честное выражение. Может, считал, что мы это съедим. А может, действительно, если он выбирает между местными мафиози и богатыми по меркам Гануа иностранцами… Мы его хотя бы вряд ли убьем.

– Доктор Крэсвелл заставил его заучить инструкцию. Не спрашивайте, как ему это удалось. И он не знал, кстати, что об этом известно мне. Все, что я знаю, отрывки. Их недостаточно, но Бимпо болтал.

– Вам? – не поверила я. – Ладно, дед был слегка прибабахнутый. Вы откуда об этом знаете?

– Потому что я вместо ветеринара. Я беру намного дешевле и мне половина района должна…

Учитель биологии подрабатывает как может. Я переглянулась с Лайеллом: он как, верит?

– А при чем тут клетка?

– Там игрушки. Я выяснил это случайно, но не до конца… если их предлагать Бимпо в каком-то особом порядке, он выдаст место связным текстом. Ну, как на это способен попугай.

Лайелл махнул рукой. Мне показалось, что он принял решение без моего участия, и не то чтобы я не доверяла его мнению, нет. Какой клад, какие попугаи, точнее, один попугай, ищи его теперь хоть остаток жизни! Либо своей, либо его. У нас куча дел, и мы не намерены тут торчать, гоняясь за какими-то кладами. Кроме того, дед мог и пошутить. Если вспомнить его увлечение погребальным барахлом – он не за сокровищами собирался, а на тот свет.

– Мистер Делано… Понятно, что ваша сделка с бандитами от отчаяния. И, надо заметить, вам повезло, что теперь ее можно отменить и сказать, что куш уплыл – даже не конкретизировать. Нам нужна ваша часть наследства, и мы готовы предложить за нее… десять миллионов пиастров. Остальные птицы ведь вам не нужны? Это выгодно вам и невыгодно нам, но это не ваша забота.

– Нет. Если Бимпо вернется…

– А если нет?

Это тупик. Разговор умного человека с упрямым. Говоря проще: разговор человека с ослом.

– Ваши условия?

Лайелл умел торговаться. Мы уже подъезжали к отелю, насколько я видела, да, а Зака мы так и не встретили.

– Вы выкупаете мою долю, забираете птиц, а мне остается клетка. Вы даете мне в долг… примерно двадцать миллионов пиастров на поиски, а я возвращаю вам все ну, допустим, в двойном размере. В тройном. – И Делано покосился на наш мешок с драгоценностями, который покоился на коленях у Лайелла.

Лайелл засмеялся. И это был не тот смех, который я так любила. Даже мне стало жутенько, что говорить о Делано. В свете лампочки под потолком салона было видно, как он побледнел.

– Мистер Делано! Птицы нет, что за клад, вы не знаете, одни догадки, как искать попугая – тоже, и вы предлагаете нам вложиться в такое дело? Я боюсь разбить вам розовые очки. Если бы на моем месте сейчас сидел не доктор права, а глава местной мафии, он сказал бы вам то же самое. Мы выкинем деньги на ветер.

Машина взлетела к подъезду отеля и затормозила.

– Завтра ждем вас до десяти утра, – закончил Лайелл и посмотрел на часы. Ни дать ни взять – прием у премьер-министра окончен. – В десять мы отправляется в нотариальную контору, а затем едем домой.

И он указал Делано на дверь машины, за которой маячил вооруженный охранник.

Ночью мне приснился Делано. Он сидел с ногами на моей кровати, кормил попугая финиками и настойчиво повторял, что ничего нам не отдаст, увеличивая громкость и чуть ли не впадая в истерику. Почему-то во сне возразить ему я ничего не решалась и проснулась поэтому с ощущением, что что-то прошло мимо меня.

Вообще-то проснулась я от воплей внизу. К отелю приляпали целых пять звезд, но это было только начало. Роскошь наличествовала везде, так что, предполагая про золотой унитаз в дедовом доме, я не шутила, а вот с комфортом были все-таки нелады.

Вода лилась невесомой тонкой струйкой, кран, когда-то щедро украшенный стразами, подтекал, балдахин на кровати не стирали с того дня, как открыли отель, а было это, если верить рекламе, лет сорок назад. Ну и звуки с улицы, и то, что Лайеллу приходилось еще хуже, чем мне…

Я повернулась и застонала. Кровать заскрипела, на улице кто-то снова истошно завопил, и к первому, и ко второму я успела привыкнуть. Это Ифрикия, Гануа, одна из самых продвинутых стран континента. Здесь беглые дедушки прячут сокровища, выбалтывают секреты попугаям, попугаи в одиночку ищут клад, а за ними в свою очередь гоняются школьные учителя, профинансированные местной улыбчивой мафией. Романтика. У нас так не живут.

Кое-как закрутившись в простыню, потому что спать приходилось голой, я поплелась в ванную. Вода, на мое счастье, текла неплохо, и я собиралась воспользоваться этим шансом, чтобы как следует вымыть голову. В тот момент, когда я по инструкции вспенила второй раз шампунь, кран фыркнул и струйка почти что иссякла. Воя от досады сквозь зубы, я вытряхнула из стаканчика щетки и принялась по капле собирать урожай. С десятым стаканом с волос перестала стекать мыльная пена, и я вылезла из душа, злая уже с утра.

На часах было без пяти девять, я постучала в комнату Лайелла и лишь затем сообразила, что стоит какая-то подозрительная тишина. Я вернулась к себе и проверила сообщения.

«Спи, Дэй, я поехал решать с птицами».

– Вот спасибо, – пробормотала я и села в кресло. Нужно было спуститься поесть, но я вытянула ноги и рассматривала их, словно видела первый раз в жизни. Меня поразила ифрикийская болезнь: ничего не предпринимать тогда, когда можно ничего не предпринимать.

– Все из-за тебя, – сказала я, имея в виду Делано.

Что мне мешало тихонько сцапать то, что мне было нужно, и сделать вид, что так и было? Тем более попугай улетел, а он явно дороже, чем то, что висит в клетке. Зачем дед вообще повесил это в клетку, чем он думал, старый маразматик?

Да-да, злая я была еще с душа. Но это только начало, день долгий, надо вещи собрать, но сперва поесть, что ли…

Вниз я спустилась убитая окончательно и, выходя из лифта, заметила, как девушка на рецепции делает мне выразительные знаки. Я закрутила головой… Ах, ну да. Как я могла забыть, а Лайелл все-таки вредина.

– Доброе утро, мистер Делано! – злорадно гаркнула я так, что проснулась половина туристов в холле, ожидающих заселения. – Я смотрю, почку вы защищали достойно.

Если бы не девушка на рецепции со своей уникальной мимикой, я так и прошла бы мимо Делано в ресторан, его и не заметив. Спал он в кучке бесприютных пока что любителей местной экзотики, только помят был куда основательнее.

Под глазом синяк, ворот рубашки порван, губы разбита. Обнять и плакать. На моем месте сотня женщин не долго думая так бы и сделали, потащили еще в номер раны зализывать, а там кровать, все дела. Странно, что его не подобрал еще никто, пока он сюда шел, или гануанки циничнее, жизнь такая.

– Какую почку? – пробормотал Делано, садясь и прикрывая драный ворот. Что у него там, что он прячет? Я даже шею вытянула, но нет. Не повезло. – Это меня утром местные пацаны обработали.

– Что, им тоже ваша почка нужна? – ухмыльнулась я, но шутка себя исчерпала. Срочно надо было придумывать что-то новое. Я плюхнулась рядом, скинув на пол чью-то поддельную «Ли Биттон», и закинула ногу на ногу. Тонус стал возвращаться. – Не беспокойтесь, это туристы из Содружества. На нашем языке они могут сказать только «ту ти ту ту ту ту».

– Мне нужны деньги, – куда-то в сторону пробурчал Делано. – Ваш брат оказался прав.

– Он всегда прав, – отмахнулась я. – То есть…

– Мне не поверили. Абсолютно. И потребовали залог.

– Почку, – не сдержалась я.

– Зачем им почка? – удивление Делано было настолько искренним, что я захлопала глазами. – Нет. Залоговая на наследство. На мою долю. Но у меня только птицы, которых здесь… сами увидите.

– Не увижу, – пообещала я. – Мы сегодня уезжаем.

Делано повернулся ко мне, и на мгновение у меня сердце екнуло в районе горла. Я чуть было не выпалила «давайте ко мне в номер, пока еще время есть», но почему-то подумала, что Делано поймет не так. Не в смысле романтики и всего остального, а за деньгами. Э, нет.

– Зачем вам деньги? – спросила я. – Лайелл выкупит ваших птиц. Мы их даже вам отдадим, за исключением клетки. И десять миллионов пиастров, и ни в чем себе не отказывайте. – А потом я, кто бы мне сказал почему, ляпнула абсолютную глупость. – А что там может быть, какой клад? И как вы собираетесь искать птицу?

– Есть методы, – не слишком охотно признался Делано. – Я знаю его повадки, могу посвистеть, выставить клетку… Ах да, вы же на нее нацелили свои загребущие ручки. Зачем вам клетка?

– Не ваше дело. Дальше что?

У меня было преимущество, а у Делано, если что, еще один целый глаз.

– Проблема в том, что Бимпо рожден на воле, но долгое время прожил у доктора Крэсвелла. Он вполне мог улететь далеко, но мог и остаться. Он ленив, знаете ли, при хорошей жизни все расслабляются.

Я сделала вид, что это ко мне не относится.

– Так что пара дней у нас с вами есть.

– Ого, – протянула я. С другой стороны…

Моя жизнь была слишком размеренна, и тут Делано безоговорочно прав. Мне нужна какая-то встряска. И классные фото, потому что сколько можно пугать подписчиков опытами.

– Далеко он улететь вряд ли мог – в районе достаточно шумно. Как вы помните, окна у доктора Крэсвелла были постоянно закрыты, так что к городскому шуму он не привык и скорее всего будет напуганный сидеть где-то на дереве. Может быть, он прилетит обратно к дому, но на это надежды мало. Главное – его поймать. Дальше все дело техники.

– Да, – с понимающим видом кивнула я. – Всего-то понять, что он там воркует, нанести на карту неизвестно чего, собрать экспедицию и отправиться выкапывать клад. Мистер Делано, а если это вообще за пределами Гануа? А там, на секунду, где война, а где все границы закрыты. Там одной почкой уже не отделаетесь. Даже двумя. Там вас разберут на все органы раньше, чем вы сможете предложить им альтернативу.

– Не нужно мне десять миллионов. Я возьму их у вас в долг. Может быть, деньги и не понадобятся. А если вы отправитесь со мной, то сможете все оплатить сами.

– Где вы такую наглость купили, мистер Делано? – прищурилась я. – Бросайте вы птиц, клады и школу. С вашей внешностью и напором вам прямая дорога в альфонсы! Обеспечите себя до конца своих дней приятно и без напряга!

Делано покраснел, я смутилась. Не потому, что предложение было двусмысленным, а потому, что он мог быть вообще не по женской части.

– Мне надо успеть найти попугая раньше, чем это сделает местная мафия, – сказал Делано, а вокруг наступила тишина. Я повертела головой…

Ах, конечно.

– Вы не орите так громко, – посоветовала я. – Слово «мафия» эти туристы понимают отлично. Можно сказать, вы им сейчас наступили на любимую их мозоль.

Мне тоже стоило быть осторожнее, потому что все головы тут же повернулись ко мне. Кто-то достал телефон и примеривался, как бы лучше снять нас на камеру.

Положение становилось немного патовым.

– Так, пошли ко мне в номер, – скомандовала я. – Из-за вас я осталась голодная. Вы, кстати, тоже хотите есть, вряд ли мафия… О Тени! – заорала я на туристов. Меня тут же ослепила пара вспышек. – Синема! Актер! Фильм! Кино! – попыталась я изобразить процесс съемок жестами, тыкая пальцем то в себя, то в Делано. – О Тени…

Надо было остановиться на мафии.

Я дернула Делано за рукав и перепрыгнула через какие-то чемоданы. За спиной я услышала восторженный вопль туристов и ругань Делано. Может, ему там сломали что-то, но мне было уже все равно. Я неслась к лифту и тащила за собой этого чудика.

– Стоп! Нет! К лестнице!

Где-то там, в подсобных помещениях, были пандусы. Потому что гостиничные тележки нужно было как-то таскать с этажа на этаж тогда, когда лифт не работал, эти лестницы нам и показал сообразительный коридорный.

Я благодарила архитектора этого отеля за то, что руки у него были из задницы и настроил он от всей души. Туристы подотстали, у нас появилась фора, я затащила Делано в подсобку, откуда был ход на нужную нам лестницу.

– Ого, – сказала я.

Мы стояли, тесно прижавшись друг к другу, а где-то за дверями и стенами голосили лишенные автографов туристы.

Мы стояли, чересчур тесно прижавшись друг к другу.

– Мне это почти даже нравится, – ледяным голосом изрек Делано. – Но дальше-то что?

– А, – очнулась я, так и не успев понять, мне нравится или так себе. – Дальше мы пойдем ко мне в номер, там поедим и дождемся Лайелла.

– Зачем нам ваш брат?

Действительно, Лайелл в данный момент немного лишний…

– Он сейчас отбирает у вас наследство, – напомнила я. – И договоримся, каков будет обмен. Нам туда, – и я ткнула пальцем влево, пока наши отношения не перешли из деловой плоскости в горизонтальную.

Я шла впереди и думала напряженно, где и куда мои мысли свернули, а главное почему. Мне не хватало ярких приключений, да? Ну вот я их, похоже, получу на свое то самое место, на которое Делано наверняка пялится, пока я поднимаюсь по лестнице.

– Хм, – сказала я, открыв дверь номера.

– Хм, – отозвался Лайелл. – Извините, я вам, кажется, помешал?

– Так что вы там говорили про мафию?

О да, надо было с этого и начать. Лицо Лайелла вытянулось. Кажется, подобного он не ожидал.

– Нам сейчас завтрак принесут, – заметил мой обычно невозмутимый брат.

– На двоих, – кивнула я, – а мистер Делано доест, что останется. Судя по всему, это будет последний раз в его жизни.

– Дэй, а что ты с ним сделала? Почему он избит и в рваной одежде?

– Это не я, – я выставила вперед руки. – Я его уже в таком виде нашла.

– И привела сюда? Кстати, а что там за вопли в коридоре?

– Не обращай внимания. Мистер Делано слишком громко орал.

– Пока ты его тащила в номер? Дэй…

– Ничего, что я здесь стою? – завопил оскорбленный Делано.

– Стойте, стойте, вы нам не мешаете…

На самом деле Делано мешал. Мне нужно было узнать, что успел сделать Лайелл, и лишние уши мне были совсем ни к чему. Оборвать их, что ли…

– А как ты так быстро вернулся? – спросила я, чтобы немного расслабиться. Оно действительно любопытно, Лайелл же только недавно уехал.

– Вообще я прошел мимо вас, – усмехнулся он. – Вы так мило ворковали, мистер Делано, конечно, выглядел немного помятым, но не настолько, чтобы мне пришлось вмешиваться. Я правильно понимаю, местный крестный отец выпытывал у вас, где спрятаны сокровища? Вы сидеть-то хоть можете?

И этот человек упрекал меня, что я цепляюсь! Делано вздохнул. Может быть, мы достали его подколами, но другого он не заслуживал. Он расправил порванные штаны, посмотрел оценивающе на дырку на колене, сел в кресло и закрыл глаза.

– Сэр! – окликнула я. – Ну вы сюда что, спать пришли?

– Как я уже сказал, я не рассказывал им про клад, – буркнул Делано. – Но я боюсь, они сами обо всем догадались. Не спрашивайте откуда. Понятия не имею.

– Вероятно, наш дедушка именно им и должен ту сумму, которая была в наследстве как «три долговые расписки», – проворчал Лайелл. – И что они вам сказали?

– Да, собственно, ничего, – пожал плечами Делано с видимым равнодушием. Хотя было видно, что ему сильно не по себе. – Мне кажется, что за мной постоянно следят.

– Это бывает, – сказала я точно с таким же безразличным выражением лица. – Называется «паранойя», не знаю, лечится ли, но купируется бесспорно, так что не все потеряно.

Делано открыл глаза, посмотрел сначала на Лайелла, потом на меня. Вид у него был такой, будто он хочет в чем-то признаться, но опасается выхватить. Так-так-так…

– Я, конечно, не говорил прямо…

«Но намеки разве что не орали», – закончила я про себя. Как это выглядело? «Я скоро разбогатею», «Мне нужно немного времени, и я весь этот город у вас куплю». Да ему последние мозги, я смотрю, вышибли…

– Но им оказалось достаточно, так? – прищурился Лайелл. – Значит, я сделал правильно, что заявил о намерении выкупить вашу долю.

– Отлично! – мрачно согласился Делано. – Теперь нам остается попробовать поймать Бимпо. Для начала мне нужно совсем немного – клетка…

– Нет.

– Но без нее я не смогу его приманить. И да, раз уж разговор такой откровенный, вы обещали завтрак?

Я взглянула на Лайелла, а потом на дверь. Завтрака не было, а голодный Делано был очень морально устойчив. Может, попробовать его напоить?

– С голоду вы явно не помираете, – фыркнула я. – Так что там с откровенностью? Вам понравилось, что было в подсобке?

– А что было в подсобке? – встрепенулся Лайелл. Я махнула рукой:

– Мистер Делано все никак не выдавит из себя подробности общения с местными мафиози. Кстати, те люди в холле среагировали на это слово, но это мелочи, они просто туристы. Но вот что я запомнила: «Мне надо успеть найти попугая раньше, чем это сделает местная мафия». Из чего я делаю вывод, что бедная птичка уже герой боевичка. Жаль, что я не пишу книги, пропадает такой сюжет.

– Есть один человек, – сказал наконец вкрай пристыженный Делано и отвернулся, – мне кажется, я… разозлил его? Только не могу понять чем.

– Если он не попытался вас пристрелить или набить вам лицо, откуда такие выводы? – хмыкнул Лайелл. – О, вот и завтрак. Дэй, будь так добра… Нет, мистер Делано, вы сидите, а то сожрете все до того, как успеют расставить. Так вот, откуда выводы?

На какое-то время нам пришлось замолчать. Лайелл притворялся, что горничная – или кто она там была – вообще не привлекает его внимание, а Делано хоть бы постыдился.

– У вас слюна на тарелку капает, – фыркнула я. – На мою, между прочим. Так смотреть на женщину – это сексизм.

Дверь закрылась, горничная ушла, и мне показалось, мне она подмигнула, а Делано адресовала неприличный жест. Ну да, ему можно, он не постоялец отеля и вид у него такой, что не грешно, право слово.

– Про человека, – напомнил Лайелл, – которого вы разозлили. – Вот кто-кто, а он нить разговора никогда не терял.

– Спиногрыз, – ответил Делано и протянул руку к маффину. Я тут же отставила тарелку подальше и сунула ему обычную булку. – Я так понял, он если и не глава, то кто-то вроде бухгалтера. И мне кажется, что он недоволен.

– Почему?

– Потому что он знает больше, чем я им сказал?

Я ударила Делано по руке и отобрала маффин. Потом посмотрела на Лайелла.

– Если они догадаются, в чем проблема, чем это чревато для нас?

– Нам просто нужна клетка. Хорошо… – Лайелл спокойно отпил кофе, а потом продолжил абсолютно спокойным голосом: – То, что там висит. Я в курсе, что Бимпо тыкает клювом побрякушки и выдает координаты сокровища. Поэтому когда я сказал «поехал решать с птичками», я всего лишь купил замену… кое-чему. Уверяю вас, попугай ничего не заметит. Мистер Делано, десять миллионов и вот это. И мы оставляем вас один на один с местной мафией, ждем, пока господин нотариус получит с курьером письмо, отправляемся к нему в контору, затем едем в банк… Да, еще кое-что решить надо…

Да-да, драгоценности. Значит, Лайелл отправил курьера, а сам приобрел на рынке – ну, весьма похоже, почему бы и нет. Носят же люди поддельные ордена?

– Что это? – нахмурился Делано и попытался воспользоваться моментом, чтобы схватить еще что-нибудь со стола, но я была настороже. – Попугайская игрушка?

– Королевское сердце. Слушайте, хватит уже жрать не свою еду? Нате вот и перебьетесь. – Я вручила Делано еще одну булку и взяла у Лайелла ну так себе реплику, конечно, но попугаю однозначно сойдет. – Это часть наградного герба, которым на Островах жалуют вместе с рыцарским званием. Не спрашивайте, почему наш дед прихватил это, когда бросал дом, жену и детей. Оно ему даже не принадлежало, рыцарь – отец нашей бабушки. Но он один из первых людей в королевстве, кто получил герб за заслуги в области права, поэтому…

Лайелл смущался редко. Слишком редко, сейчас был такой случай. Мне стало совестно, потому что, по-первых, с нами находился Делано, человек посторонний и порядочный гад и трепло, во-вторых, мы отвлеклись, и Делано тут же сожрал шоколадную пасту.

И взял происходящее в свои руки. Да, язык мой – враг мой.

– Нет, – легко ответил Делано и приговорил-таки маффин. Вот так и бывает – расслабишься, тут тебе и конец.

– Для человека с битой мордой, – металлическим голосом отчеканила я, – вы многовато себе позволяете. Что значит нет?

– То и значит. Я не буду менять то, что мне принадлежит по закону, на то, что вы купили на местном рынке.

– Еще полчаса, и вам принадлежать ничего не будет.

– Или я заплачу и сам получу свою долю.

Я выдохнула. Может, приложить его подносом, чтобы был сговорчивее?

Но да, он имел на это право! В конце концов, мы только могли воспользоваться ситуацией, но Делано запросто мог заявить о положенной ему законом отсрочке.

Или нет, но судя по тому, что Лайелл молчал, все же мог. Это что же, мы проиграли? Рано выложили свои карты?

Я даже есть расхотела. Как так-то вообще?

– Хорошо, – сказала я. – Будь по-вашему. – Наверное, я зря опять влезла, Лайелл бы что-то придумал. – Перемирие. Ищем вашего попугая все вместе. Условие: я вас не достаю, а вы отдаете мне сердце. Украшение! А то еще руку предложите.

– Кровопийца, – пробормотал Делано.

Это согласие или комплимент?

Лайелл дал нам два дня.

Просто потому, что именно столько времени требовалось, чтобы оформить все документы для вывоза драгоценностей. Именно этим он и занялся после того, как напомнил Делано, что уплатить сумму за часть его наследства он может в любой момент, а значит, все же держит все под контролем.

Хоть кто-то из нас двоих не терял головы.

– Ну, мистер Делано, – развлекалась я, – вы сюда пришли не жениться. Что вы застряли у контейнера со змеей? Ничего же особенного, серая, страшная, как вся ваша жизнь.

– Плюющаяся мамба, – сказал Делано и хотел было потыкать в стекло пальцем, но передумал.

– Да за что вы меня так оскорбляете?

– Попадает точно в глаза. Увидите такую, если увидите, лучше бегите. Хотя не поможет.

Я скептически посмотрела на змею, затем на табличку. Потом мне захотелось подбить Делано второй глаз.

– Я неплохо умею читать, мистер Делано. Тут написано, что она водится гораздо севернее. И да, мы сюда за клеткой пришли. Конечно, я понимаю, обидно, что за вас платить будет женщина, но не надо быть таким шовинистом. Будьте проще!

И пока Делано мрачно пялился на змею, я бодро поскакала к прилавку с клетками.

– О Тени! – воскликнула я, затормозив по пути. Было на что посмотреть!

У стены стоял огромный террариум. Светлые и темные моллюски с коричневыми раковинами застыли каждый где хотел и чуть шевелили рожками.

– Вот это жизнь, – с завистью сказала я. – Хочу так же.

– В чем проблема? – Нарисовался! Я думала, змея его там заплюет. – Купите себе стеклянный дом, положите еду и размножайтесь в свое удовольствие.

Иногда у меня получался тот взгляд, который вводил людей в заблуждение. Несмотря на то, что вокруг были дети, я осторожно придвинулась к Делано – м-да, его бы надо переодеть, он же так и ходит побитый и рваный! – и низким голосом проговорила:

– Мне показалось, что в ваше тоже? Ну, там, в подсобке? – И игриво повела бровью.

Делано покраснел, я живо влепила себе плюсик. Но в самом деле, в подсобке вышло все хорошо?

– Птицы, сэр, – напомнила я. – Клетки. Стоп-стоп, не здесь, не сейчас!

Реванш был взят, я поспешила к клеткам.

Но Делано пришлось повозиться. Нам нужна была точная копия, потому что Лайелл с Делано не договорились насчет того, что сначала: оплата долга или поимка птицы. Приобретение клетки казалось на первый взгляд безопаснее.

И скучнее определенно. Следующие полчаса я, прислонившись к стене, наблюдала, как Делано заставляет продавцов носиться туда-сюда, примеряет клетки чуть не себе на голову и продавцам заодно, что-то взвешивает, прикидывает, измеряет… И несмотря на то, что энтузиазм его красил – я даже залюбовалась, как глаза у него горят – нервы сдали.

– Я вам сейчас надену первую попавшуюся и мы пойдем домой! – рявкнула я. – Попугаю не все ли равно?

– Нет, – отрезал Делано. – Мне нужно полмиллиона пиастров. Клетка и все, что в ней должно быть.

– Она из платины, что ли? – буркнула я, но деваться мне было некуда. К местным особенностям электроники я немного привыкла, но сердце неприятно екало, когда платеж вроде бы проходил, а терминал зависал.

И пока я стояла, в очередной раз понимая, что с магической инженерией в Гануа все плохо, услышала за спиной голос Делано:

– Не оборачивайтесь, за нами следят.

– Да ну? – удивилась я. – Кто?

– Понятия не имею. План «Б». Еще триста тысяч за птицу.

– Какую птицу? – чуть не заорала я.

– Тихо, – прошептал Делано мне в ухо и сжал плечо. – Птицу вам в подарок. Понимаете, нет? Вы захотели себе попуга…

– Я не хочу попугая! – попыталась вывернуться я.

– Захотели, потому что я вам не отдал тех, которые принадлежали доктору Крэсвеллу. Это легенда.

– Вам бы книги писать, – вздохнула я и прислушалась к ощущениям. – Эротические. Не пробовали?

Делано отодвинулся. Ну вот, с досадой подумала я. Но мафия напрягала. Это была ифрикийская мафия, если, конечно, Делано не врал. В том самом смысле, что тут не так давно людей вообще продавали в рабство… Ну или никто не знал, куда они пропадали.

Терминал издал мышиный писк, выплюнул чек, и нам вручили клетку, украшенную всякой ерундой – точную копию той, которая была сейчас в развалюхе моего деда, а потом, когда Делано показал куда-то пальцем, посадили туда попугая, а мне пришлось опять знакомить телефон и терминал.

– Дайте сюда, – взмолилась я, уже понимая, что оплата затянется. Ну и мне очень хотелось сбить кое с кого спесь. – Уберите сканер, мисс, на расстояние не менее фута от монитора.

Теперь должно было получиться. Я покусала губы – Делано был занят своими приобретениями. Как досадно. Но я наивно рассчитывала на должный эффект.

Никакие «эманации магии», конечно же, не видны. Это все антинаучно и восторгает только глупеньких барышень. Но если знать, как распределяется полярность, как взаимодействуют между собой различные поля и что чему, собственно, мешает в работе – обычная инженерия, ничего сложного. А если поднести к терминалу телефон с включенной передачей данных, то он не считает данные платежа, как уверяют псевдо-эксперты, а всего лишь усилит прием самого терминала. Раз этак в пять.

– Ва-а-ау! – округлила глаза помощница продавца, и даже сам продавец забыл про клиентов. Не успела я считать отпечаток пальца, как платеж уже прошел, и, судя по реакции, это было практически чудом. – Как вы это сделали, мисс?

– Доктор, – скромно поправила я. – Всего-то нужно убрать подальше от терминала более сильные приборы, которые питаются от сети, ага?

Вообще-то у меня было жгучее желание оторвать какой-нибудь прибор от сети и примотать кабель Делано на шею. Никакого восхищения чистой наукой!

Ну или клетку ему на голову и попугая в зубы.

На пороге я чуть не споткнулась. То есть – не налетела на Делано. Он стоял и загораживал себе клеткой обзор – что он там видел? Попугай метался по жердочке туда-сюда и противно орал.

– Не крутите головой, – предупредил Делано. – Пошли в машину.

Машину мы взяли напрокат в отеле. Так себе вариант, но хотя бы с кондиционером и автоматической коробкой передач. Делано, который уселся за руль, постоянно дергал рычаг, а мне казалось, он хочет ухватить меня за коленку.

Я не видела ничего подозрительного. Обычная ифрикийская улица, народ бегает, все вопят, торгуют всякой всячиной и жарко. Поэтому решила, что Делано поднимает панику на пустом месте. Но, может, и нет, в конце концов, я не знала, кому он успел наступить на хвост. И если какой-нибудь обиженный мафиозо намерен закатать его в быстро твердеющий на солнцепеке бетон, то я надеялась соскочить. Я ни при чем, раз, два, я иностранка, три, у нас все оплачено.

Но это я так себя успокаивала.

Делано пристроил клетку в пикап, накрыл ее светлой тряпкой, чтобы птица прекратила орать, и сел на водительское сидение. Я плюхнулась рядом и подставила колено поближе к рычагу переключения передач.

– Поцелуйте меня, – велел Делано.

– Вы чего, перегрелись? – осклабилась я. – Или что? Или подсобка?..

– Сделайте счастливое лицо и поцелуйте!

Не то чтобы я подчинилась приказу. Но если он сам никак не осмелится, почему бы и нет?

– А кто вам физию расколошматил? – поинтересовалась я, практически касаясь губами его губ. – Обманутый муж? Или сама девица?

Вместо ответа Делано притянул меня к себе и взял инициативу в свои руки. Тени, я уже начала думать о нем неладное, но целовался он очень неплохо. Я хмыкнула и опустила руку в район рычага переключения передач.

– Вот это не надо, – сказал Делано, слегка отстраняясь. – Мы же это все не всерьез.

– Да? – глупо спросила я. – А тогда зачем?

– Чтобы тот, кто за нами следит, считал, что вы меня благодарите на птицу.

– Ничего себе у вас нравы, – прошипела я ему в разбитую физиономию. – Хорошо, что вы «мне» не купили слона, тут вся улица бы сбежалась смотреть, как я вам благодарна.

Честно – у меня мелькали сомнения, что за нами вообще кто-то смотрит. Делано мог и выдумать, чтобы набить себе цену. Я покашляла, села на своем сидении прямо и спросила:

– Ну, чего ждем? Пока рычаг вернется в нерабочее состояние?

– Мы едем к дому доктора Крэсвелла, – просветил меня Делано. – Будем пытаться привлечь Бимпо звуками, клеткой и едой. Он, конечно, напуган, думаю, дальше чем на две мили не улетит, но ко всему нужно быть готовым. На всякий случай заедем купить палатку и все остальное.

– И вас надо переодеть.

– Не надо, – отмахнулся Делано. – Если все пойдет хорошо, я все равно буду такой же оборванный.

– Кстати, куда мы денем вторую птицу?

– Кстати, как мне к вам обращаться? Доктор Крэсвелл? Каждый раз, когда я хочу это произнести, у меня перед глазами встает, извините, ваш дед. Тот еще паршивец и сволочь, хоть о покойниках плохо не говорят. Да?

– Да. Можете называть меня Дэй… А вас… – Тут у меня в мозгу что-то щелкнуло. Что? Тени, за что мне такие совпадения в жизни? – А нет, не можете, давайте останемся при своем.

– После того, как вы меня целовали и трогали за, кхм, разные места, мне кажется, эти условности не имеют значения.

Я обдумала это замечание.

– Если наши отношения зайдут дальше, будет звучать глупо. О да, да, мистер Делано – впрочем, вы сначала добейтесь такого эффекта. Поехали, пока вашей птичкой кто-нибудь не успел закусить. И включите кондиционер, очень жарко.

Мне не было жарко в климатическом смысле этого слова, но охладиться, конечно же, не мешало. Делано тоже – рычагу было все еще нехорошо, но мне нравилось, как это выглядит.

Как человек он меня откровенно бесит, а как мужчина вполне привлекателен, и сколько женщин избежали бы в жизни проблем, если бы отдавали себе отчет, что не надо смешивать первое и второе. Пока Делано выкручивал руль, стараясь никого ненароком не переехать, я прикидывала, что будет в палатке. Почему бы и нет? Только попугая надо куда-нибудь деть, а то научится чему не надо и нас выдаст.

Все-таки одно подозрительное лицо я заметила. Высокий мужчина в черном костюме и черных очках стоял возле громадной машины и делал вид, что на нас не смотрит. Не отводя от него взгляд, я спросила Делано:

– Он?

Была бы я на его месте, кого-нибудь переехала в полсекунды, но Делано прожил здесь всю свою жизнь и на такие элементарные штуки не велся. Сначала он остановился, потом соизволил посмотреть в ту сторону, куда я как можно незаметнее тыкала пальцем.

– Вон тот, в черном?

– Конечно, нет. – Мне даже показалось, что он за шутку это не принял. Да? А как, в его представлении, выглядит мафиозо? Ну то есть в жизни – вон, как в новостях – они выглядят как угодно, пройдешь мимо и не заметишь, но это же Гануа? – Это какой-то больной человек.

– Почему? – теперь была моя очередь удивляться.

– Спросите еще – чем, – фыркнул Делано и осторожно объехал толпу каких-то странных людей в балахонах, с улыбкой предлагающих начистить всем желающим хари. Как грубо. – Я же не врач. Просто ни один здоровый человек при такой жаре не станет надевать костюм. Ну или как вариант – он тоже собрался на похороны.

Ах да. Как я об этом могла забыть, тут же целая культура, посвященная уходу в мир иной.

– За нами следит вон тот, в синей шапочке.

Поскольку Делано больше не тормозил и продолжал выбираться на нормальную широкую трассу, мне пришлось порядком повертеть головой, пока я не заметила какого-то мальчишку лет семнадцати в синей бейсболке. Сейчас пацан следовал за нами на мопеде старше его самого раз этак в пять, и, судя по всему, рассчитывал, что его металлолом выдержит слежку, а не развалится уже через сотню ярдов.

– Откуда вы знаете? – скривилась я. – Он выглядит каким-то беззаботным, а мопед того и гляди рассыпется на ходу.

– Я его просто видел.

– Это они набили вам… физиономию?

Делано зашипел. Я обиделась. Сейчас я абсолютно не пыталась его поддеть, но он почему-то решил иначе.

– Я видел его, когда ходил разговаривать о деньгах. Он крутился там неподалеку.

Ничего себе подход у местной мафии, никакой конспирации, или это специально – мол, у нас руки длинные.

– А те, которые на меня напали, так это обычные уличные грабители. Их тут полно и их никто не ловит.

– Обычные, – хохотнула я. – Так и не знаешь, дойдешь до дома вечером или нет… Впрочем, это нигде не исключение. – Сделав это глубоко философское заключение, я насторожилась: – Вы куда? Дорога там!

– Нам нужно купить палатку и все остальное. Забыли?

А, нет. То есть да, но палатка так палатка? У меня же нет выбора, и у Делано его нет тоже. Пока я прикидывала возможный вариант развития событий, машина свернула направо и протиснулась в узкий проулок. Я гадала – застрянет или нет, но куда там, что значит опыт. Или: значит, у Делано есть машина, хоть какая, но есть, и ездит он не по пригороду, где мой дед разводил попугаев и занимал направо и налево миллионы на свои эксперименты, а по центру Каруны. Так-так.

Какая-то вздорная тетка выскочила из-под колес и побежала перед машиной, что-то крича и грозя при этом нам кулаком. Я сомневалась, что Делано ее зацепил, больно уж она была прыткая, но развитие конфликта было заманчивым: Делано с непроницаемым лицом ехал себе дальше, тетка бегала и верещала, проулок кончился, и я спросила:

– Что это было?

– Да ничего, она просто хотела денег.

– За что? За проезд по ее территории?

– Вроде того, – усмехнулся Делано. – Это Ифрикия. Здесь нужно жить…

Как-то много становилось философии, и я решила – это потому, что мы усиленно притворяемся, что не было ни подсобки, ни поцелуя в машине. Подсобка, конечно, осталась тайной, хотя Лайелл что-то там попытался выяснить, в машине были свидетели – мафиозо и попугай. Я не знала, что хуже.

– Птица, та, которая в клетке за нами, не начнет повторять что-нибудь? – сочла необходимым прояснить я. – Если дед одного попугая обучил, где гарантия, что и этот не запомнит что-нибудь ему совершенно ненужное?

– Это не одного дня дело, доктор Крэсвелл. Вон там нужный нам магазин.

Пока я выбиралась из машины, засекла и мальчишку. Кажется, он был весьма озадачен, зачем мы вообще сюда приехали, а я оглянулась и – о, какая идея!

– Сейчас мы от него отвяжемся. Пошли?

– Куда? – спросил Делано и полез за попугаем.

– Да оставьте вы его! – вполголоса затараторила я, хватая Делано за рукав. – Видите, там… не крутите башкой! Мы остановились как раз у какой-то гостиницы. Зайдем туда, сделаем вид, что… ну, не маленький, сами все понимаете, только делать мы ничего не будем, просто прикинемся, а сами выйдем через другой выход и отправимся по своим делам.

– А как же машина?

– Арендуем другую. Все равно эта уже засвечена.

– Вы меня удивляете, – пробормотал Делано, но от идеи потащить с собой в гостиницу попугая не отказался. – Во-первых, нам нужна клетка. Во-вторых, он здесь сжарится. Деньги ваши, доктор Крэсвелл.

– Дэй, – сдалась я. – Но учтите, это лишь для того, чтобы вы не вздрагивали каждый раз, думая, что вызываете духа.

Хихикать я перестала, как только мы зашли в этот отель. Ну, это была гостиница, но уже в холле мне сделалось дурно. Обшарпанные стены, духота, трещащий вентилятор, на листе надпись от руки «Принимаем только наличные!», за стойкой сонный администратор с ароматами перегара и откормленный таракан.

– Сколько? – спросил администратор, не открывая глаз.

– Два часа, – не моргнув глазом, соврал Делано и обернулся ко мне: – Давайте деньги.

Меня подмывало съязвить по поводу скорострельности, но я полезла в карман, молясь, чтобы денег хватило. Наличку я с огромным удивлением сняла в аэропорту, потому что еще в самолете успела наслушаться разговоров о постоянной необходимости чаевых, но налички было не так уж и много…

– Все, что у меня есть, – сказала я, вываливая на стойку помятые купюры и монеты. Монеты! Я не видела их лет десять!

К моему удивлению, администратор, пересчитав деньги, часть сгреб под стойку, остатки подвинул ко мне. Честность меня поразила до глубины души, я разве что не прослезилась. Делано стоял рядом и рассматривал трещины в потолке.

– Ну, время пошло? – не сдержалась я и дернула его за рукав. За эту выходку я обозлилась, мог бы предупредить, хотя – он же не знал? И вообще, у него есть хоть какие-то свои средства? Он ведь что-нибудь ест и живет где-то, не под деревом же. – И так, чтобы этот потолок обвалился!

Администратор положил на стойку ключ с деревяшкой, на которой белой краской намалевали номер комнаты. Я схватила ключ, Делано вцепился в клетку, и мы направились на второй этаж.

– Мне надо было сразу сказать, – вздохнул Делано. – Но я не знал, что вам взбредет в голову эта мысль. И все равно, вы бы сняли побольше денег, а так у нас будет всего два часа.

– Какие два часа? – Я развернулась на узкой замызганной лестнице, злая как тысяча тещ и совершенно забыв о том, что еще минут двадцать назад я сама раскрашивала себе перспективы. – Я сказала – это только для мафии! Не собираюсь я с вами спать!

– Два часа форы. Пройдем по коридору и спустимся по черному ходу.

Хоть бы возразил или обиделся, но нет же. Ну хорошо.

– А ключ?

– По пути закинем на стол в нашем номере.

«В нашем!» Невероятный паршивец. И, кажется, в нем есть авантюрная жилка, а выглядит таким простачком. Внешность обманчива, но и альфонс из него ничего…

– Привыкать начинаете, – покачала головой я и не пояснила, что я имею в виду. Пусть мучается.

Но зачатки совести в этом человеке я пыталась пробудить напрасно. Мы прошли по коридору, ужаснулись каморке, за которую я отдала какую-то пока непонятную сумму, спустились вниз и вышли в очередной проулок, где сосредоточенно рылся в помойке местный бомж и целовалась какая-то парочка.

– Это Ифрикия, – в который раз пояснил Делано. – У вас не так?

– Я как-то мало имею опыта посещений гостиниц на час и подворотен… Занимаюсь другими делами.

– Ну да, – серьезно покивал Делано, – вы же маг.

– Инженер, – поправила я. – Но пару проклятий знаю.

Обычно люди смеются – как если бы врач, к примеру, посоветовал влюбиться или посмотреть гороскоп. Но Делано отшатнулся и побледнел, из чего я сделала вывод – у них тут примерно так и лечат. Как он говорит – это Ифрикия?

– Вам никогда не приходило в голову отсюда уехать? – внезапно спросила я. – У вас есть образование, вы даже пытались защитить докторскую, пусть и проиграли обычному попугаю. Вот это все, – я обвела рукой переулок и брезгливо обошла чей-то одинокий ботинок, – вам не надоело?

Делано ничего не ответил. Я нетактична? У них тут патриотизм и гордость? Все может быть.

Магазин туристических товаров был полон народа. Кого тут только не было! И местные – их легко можно было узнать по загару, и туристы. И все скупали кто что. Я даже растерялась немного, а Делано сунул мне в руки клетку и куда-то исчез. Делать мне было нечего, я села на пыльный подоконник, поставила клетку рядом с собой и принялась качать ногой.

– Стр-р-расть, – услышала я. – Стр-р-расть и р-р-ревность!

– Заткни клюв, – посоветовала я. Попугай оказался говорящим. Но хотя бы он не ругался нецензурно, а то слышала я и такое.

– Гор-р-рячо! Откр-р-ровенно!

Мимо меня прошла туристка, держа за руку девочку лет восьми, и я отвернулась. Не мой это попугай и я его этому не учила.

– Жар-р-рко!

Я закрыла лицо ладонью. Лексикон попугая не то чтобы сильно смущал, но звучал вызывающе. Сейчас он разойдется и устроит тут…

– Ор-р-ргия!

– Еще одно слово, и твой словарный запас пополнится, – пригрозила я. – Словами «гроб» и «похороны». Правда, сказать ты их уже не успеешь.

– Ар-р-р, моя! – выдал попугай напоследок и замолк. Я удержала желание треснуть по клетке кулаком и напомнила себе, что это всего лишь птица. И мозги у нее птичьи. Где же она, интересно, жила?

– Антр-р-ракт! – подсказал попугай, и все стало на свои места.

Народ суетился. Выскочил продавец и объявил, что какой-то товар закончился. Поднялся своеобразный бунт, задние ряды напирали, передних придавили, кто-то вопил, наблюдать за всем этим с моей позиции у окна было даже интересно, вот только солнце переместилось и начало припекать мне спину, поэтому попугая я передвинула в тень. Делано так и не появился. Сбежал? Но он оставил мне попугая, это что, был какой-то обманный маневр?

Это вот так он меня обвел вокруг пальца?

– Разочарование.

Мне показалось, что попугай согласно кивнул.

Как бы то ни было, мне пора было признавать поражение. Возвращаться в отель и печалиться Лайеллу, он бы точно придумал, что делать. Увы, но он никак не мог составить нам компанию, а мне без него было не по себе и чувствовала я себя неуверенно.

Изо всех сил стараясь не вздыхать, я взяла клетку и стала пробираться к выходу. В магазине тише не стало, даже наоборот, у меня даже голова разболелась от духоты и воплей. Но не успела я дойти до дверей, как кто-то схватил меня за плечо.

– Куда вы, доктор Крэсвелл? Я договорился, нам все собрали, идем за все платить.

Не знаю, чем Делано тронул местных богов, но если бы он не купил попугая по их наущению, я бы точно надела клетку ему на голову, и плевать, что целоваться через прутья было бы затруднительно.

– Где вас носит?

– Это…

– Ифрикия, знаю, уже затвердила. Тут покупателей больше, чем товара. Что будем делать?

Делано тащил меня куда-то в зону касс. Я покорно отдавливала все подвернувшиеся ноги и даже не извинялась.

– Тут работает мой приятель, так что нам повезло. Не все, но большую часть нужного мы сейчас купим.

– Какой вы быстрый за чужой счет.

Но – чего следовало ожидать – все платежи тут работали четко. Оно и понятно – иностранцев здесь тьма, обороты, наверное, для Каруны бешеные, в развитие бизнеса приходится вкладываться. Я оценила и усилители, и изолирующие пластины, и даже электронные чеки, копия которых сразу отправлялась на таможню для возврата внутреннего налога с продаж. И девушка за прилавком уверенно говорила на трех языках как минимум – пока она отдавала нам наши покупки, консультировала еще кучу народу.

Нас проводили ненавидящими взглядами.

– Онлайн-заказ, – пояснил Делано. Десятки глаз горели злобой и жадностью, и огонь этот не поутих после его заявления. Я выскочила, чувствуя, как у меня пламенеет пониже спины, но к конкурентам по закупкам это не имело отношения.

Солнце стояло в зените. Я нащупала очки на лбу, сдвинула их на глаза, проморгалась, перехватила клетку. Делано под купленным барахлом не было видно, одни ноги торчали.

– Вы видите, куда нам идти? Машина нужна, – сказала я. Попугай что-то поддакнул. – А мафии нет. Кстати, вы говорили, что не знаете, кто это?

– Конечно, не знаю. – Голос Делано звучал подозрительно глухо. – Думаете, нас познакомили?

А логично.

– Направо. Там вывеска – «Прокат Гонзо».

Эта улица была пешеходная. В старых городах Островов и самого континента такие выделяют туристам, чтобы они не расползались по всему городу. Местные на этих улицах тоже живут, но чаще, конечно, сдают квартиры беспечным и обалдевшим от впечатлений иностранцам, а сами покупают что-то поближе к нормальной цивилизации. Старый фонд – прекрасно, но не тогда, когда тебе нужно это отапливать и поддерживать в пригодном для жилья состоянии. На Островах до сих пор не знали, куда девать разные замки – скопилось их множество, подавляющее большинство считалось образцом какой-то там эпохи в архитектуре, а желающих взвалить на себя эту ношу не находилось. Люди с деньгами предпочитали вкладываться во что-то более стабильное и предсказуемое, а люди без денег никому не были интересны.

А ведь мы теперь сможем что-то такое купить, осенило меня. Если эти драгоценности что-то стоят, а они стоят, должны, Лайелл, конечно, в них не эксперт, но мы уже сюда приехали абсолютно не зря. Наследство оказалось отличным и хватит его на всех.

Делано свалил свою ношу перед дверью, ведущей в прокат, завел меня под навес и попросил подождать. Я вздохнула: с некоторыми вещами в этой стране приходилось мириться, например, с тем, что многое тут зависело от нужных знакомств.

Но я еще могла смириться с дефицитом товаров для туризма. Покупателей много, ассортимент весь привозной. Но прокат? Да пройти немного, и этих контор на каждом шагу! Почему именно здесь?

Делано – сплошная загадка. Но, надо отдать ему должное, такая… занимательная. Связи с мафией, например. Даже в Гануа вряд ли каждый желающий знает, как найти локальных крестных отцов? Но спрошу и опять нарвусь на ответ «это Ифрикия», и больше он меня не устроит.

Мне не хватало Лайелла с его логикой и умением подмечать детали. Все это – то, что вокруг меня сейчас творилось – выходило за привычные рамки и было увлекательно, но слишком наполнено адреналином. Того и гляди, в какой-то момент я среагирую не так как надо, и хорошо, если кончится все мелким конфузом. А если нет?

Из дверей прокатной конторы вышел мальчишка и стал затаскивать наши вещи внутрь. Я похлопала по попугайской клетке, словно говоря – не переживай, приятель, мы тебя тут не оставим. В голове у меня крутилась мысль – а что если Делано ушел куда-то в другой кабинет, а этот пронырливый пацан просто нас среди бела дня обворовывает? Это Ифрикия!

Но на меня навалилась апатия. С чем она была связана, я не имела понятия. Может, с жарой, а может, и с тем, что я предпочла бы сейчас не коптиться на солнце, а метнуться куда-нибудь на берег реки. Можно даже в компании Делано, почему нет, если он, конечно, вообще намерен…

Намерен – что? Одной симпатией сыт не будешь. И вообще это все от скуки, сказала я себе и равнодушно подняла клетку, чтобы мальчишка мог забрать какой-то сверток. А потом появился Делано.

– С вас…

– Что вы еще хорошего скажете? – буркнула я, всучила ему клетку и отправилась платить за прокат. – Только и знаете, что лазить ко мне в карман.

Вывели меня обратно уже через другие двери – в гараж. По крайней мере, я смогла убедиться, что отдала крупную сумму не зря: машина того действительно стоила.

– А вы, я смотрю, уважаете шик, – проворчала я, залезая на пассажирское место. – За чужой-то счет. Или это чтобы продемонстрировать мафии, что тоже не пальцем деланы? У вас тут в порядке вещей мериться чем попало?

– В кои-то веки у меня появилась возможность покататься на отличной машине и не платить, – отбрил Делано, устраиваясь на месте водителя, и я надулась. Вот натура у человека – и не скрывает. – Зато не застрянем. Теперь едем в дом вашего деда.

– Туда зачем? – не поняла я.

– Может быть, Бимпо вернулся. Или сидит где-то рядом. Поиски надо начинать оттуда.

– Вы так орали, – напомнила я, – что на его месте я свалила бы куда подальше. Во избежание, так сказать.

– Я был в стрессе, – пояснил Делано и пугнул клаксоном зазевавшегося курьера. После этого он выкрутил руль, свернул направо и выехал на дорогу.

Меня ждут незабываемые приключения, утешила себя я. Кто и когда мог похвастаться, что в джунглях ловил попугая? Знать бы, что еще там можно поймать. Пару ядовитых тварей, какую-нибудь болезнь и проблемы с местным населением.

По этой трассе я уже ездила. Вполне современная дорога, а в машине я чувствовала себя почти как на родине. Вместо кондиционера был климат-контроль, сидения мягкие и удобные, вел Делано на уровне…

– Чем вы можете мне помочь?

– А? – переспросила я, вырванная этим вопросом из неги. – Я вас финансирую. Мало?

– Вы же маг.

– Я инженер! – прошипела я. – Сколько раз повторить, чтобы до вас дошло? Магия – это наука! У нее есть система, методы, теория, гипотеза…

– Не сердитесь, – попросил вдруг Делано так миролюбиво, что я чуть не прикусила язык и захотела пристроить руку поближе к рычагу переключения передач. – Я думаю, ваши знания все равно чем-то помогут.

Я переварила это замечание.

– Сомневаюсь. Я не могу вызвать дождь или угадать, куда слинял Бимпо. Вот сделать так, чтобы в палатке было тепло… – Я хмыкнула. Ночи здесь вроде прохладные? А у меня с собой ничего нет? – Обеспечу горячей водой, что вы покраснели, о чем вы подумали? От меня еще что-то требуется? А это еще что?

Делано плавно затормозил. Водил он здорово, я лихачей не переносила, но мы уперлись в вереницу машин, и где эта самая вереница начиналась, было неясно.

– Пробка, – вздохнул Делано. – Надолго.

– Откуда она здесь? – нахмурилась я и полезла за телефоном. – Авария?

– Скорее всего перекрыли дорогу. Кто-то едет.

– Против движения? – хмыкнула я, открывая карту. Пока она загружалась, я косилась по сторонам и в зеркало заднего вида заметила, что сзади прирос хвост из машин. На карте пробка начиналась в трех милях – и да, Делано был прав, обозначено «перекрытие». Трасса, ведущая из аэропорта, была пуста, из чего я сделала вывод – перекрытие дорог для проезда каких-то государственных лиц не веселая байка.

Я махнула рукой. Делано понял все правильно и заглушил двигатель. Я сунула телефон в карман – похоже было, что это надолго. И не успела я построить планы на приятный разговор, как Делано вытащил из кармана потрепанную записную книжечку, карандаш и погрузился в заметки.

Какое-то время я ждала, потом не выдержала.

– Вы чем заняты?

– Я работаю.

– Угу, вы себе и в похоронной конторе дело нашли, – припомнила я. – Там была куча книг, откуда вы их там взяли?

– Принес с собой. Не мешайте.

– Ну уж нет. Вы приволокли с собой библиотеку на похороны?

Я надеялась его подловить, но Делано только кивнул.

– Вы ненормальный какой-то, – подытожила я.

– Я хочу защититься.

Вполне понятное желание, разумеется, но я и сама защищалась, и чтобы вот так?

– Как вы моетесь, мистер Делано? Тоже с книгами?

Никакого ответа. Лицо у него стало сосредоточенным, совсем как в нашу первую встречу.

– Вот теперь вы напомнили мне про похороны. Своим выражением лица. Сидели такой же как мешком прибитый. Быть ученым вам не идет.

То ли кладбищенская обстановка на Делано тогда действовала несколько нервно, то ли утром он встал с нужной ноги, но на мои подколки сейчас он не велся. Сначала я хотела его пошевелить, потом во мне проснулась совесть. Мне бы точно не понравилось, если бы мешали готовиться к защите. Я понаблюдала, как Делано обмусоливает карандаш и что-то периодически черкает в записной книжке, хмуря при этом брови, а потом отвернулась и стала смотреть в окно. Было скучно.

В итоге я задремала – ночь у меня выдалась, скажем так, непростая, потому что я не люблю, когда помню сны. Значит, спала я плохо и безрезультатно, могла бы и не ложиться. Сейчас меня вымотало, и проснулась я от того, что машина подпрыгнула. Ага, мы ехали уже по той самой паршивой дороге к дому деда.

– Сколько времени? – спросила я, недовольно моргая. Судя по солнцу, прошло часа два, вот это мне повезло… Лезть за телефоном мне было лень.

– Почти три. Вы горазды спать.

– Что еще делать рядом с таким занудой? – удивилась я вполне натурально. – Это еще чья машина? Кого сюда принесло?

Я могла бы не спрашивать. Что на микроавтобусе, что на этой – довольно новой – машине был один хорошо знакомый мне логотип.

Делано припарковался и не разговаривал со мной принципиально. Попугай дремал под тряпочкой. Было тихо – если не считать, конечно, привычного городского шума. Но я не Бимпо, я не обращала на него никакого внимания, фон и фон.

– Эй! – заорала я, влетая в двери. – Миссис Как-вас-там! Есть хоть кто? Да вы тут повымерли, что ли?

– Они наверху, – сказал Делано вроде бы и не мне, но мне было некогда задумываться над причинами его недовольства. Я бодро поскакала по лестнице, стараясь не вспоминать, что она еле живая.

Я сунулась в известную дверь, обнаружила, что комната с птичками не заперта, и направилась туда на звуки голоса.

– Доктор Крэсвелл! А вы что тут забыли? Хватит сюда ходить, вам здесь больше нечего делать! Проваливайте, пока я не выкинула вас в окно вслед за вашим попугаем!

Миссис Ноу отчего-то невзлюбила Делано, но я понимала, что добавить себе очков он может только поцелуями. Вряд ли это ей удалось.

– Ходит и ходит, ходит и ходит! Посмотрите на себя! Под забором уже ночевали!

Да, я как-то привыкла к тому, что Делано в кошмарном виде, большей частью потому, что никто не это не обращал никакого внимания. Обычное, наверное, это тут дело – нож из спины не торчит, ну и ладно.

– Миссис Ноу, он со мной, – бормотала я, загораживая Делано, пока и в самом деле он не вылетел из окна. Риск, что мы высвистим оба, имелся, с учетом ее нечеловеческой силы, но присутствие Зака вселяло некоторый оптимизм. – Он меня привез, я же тут ничего не знаю!

– У меня еще есть возможность, – шипел Делано за моей спиной, но благоразумно не высовывался. Зак, который был занят чем-то – чем? Фотографировал птичек? Ему это зачем? – пожал плечами, как бы говоря «я в это вообще не намерен вмешиваться».

Мне надоело грудью стоять на защите парня, с которым у меня даже не было отношений, и я вытолкала Делано обратно в кабинет, или что это была за комната.

– Эти птицы нам не нужны, – заметила я. – Тут Зак, пусть занимается чем ему там положено. А мы идем ловить Бимпо.

– Мистер Делано? – позвал из птичника Зак, но отозваться решила я, а Делано придержал меня за руку.

– За нами не следили, – сказал он.

– Что странного? Мы же вроде оторвались от слежки.

– Это и странно. Мы сделали это чересчур хорошо.

– Ну запишите себе в актив, – пожала плечами я. – Здешние мафиози тоже умом не блещут. Давайте узнаем, что ему от вас надо?

Миссис Ноу была против присутствия Делано в комнате с птицами, поэтому она вынесла нам Зака, а потом заперла дверь на ключ. И сделала это демонстративно, понимая, что мы с ней не справимся. Затем она ушла.

– Одной птицы нет? – уточнил Зак настолько невозмутимо, словно ежедневно сталкивался с такой ситуацией. Ну что такого, подумаешь, рабочий момент.

– Она улетела. Этой дуре пришлось открыть окна, потому что иначе птицы скопытились бы от жары.

– А клетка? Попугай мог открыть клетку?

Делано обдумывал этот вопрос. Я начинала закипать – не от злости, просто действительно тут было пекло. Одному Заку было все нипочем.

– Мог. Попугаи умные.

– Он раньше так делал?

– А почему вы задаете все эти вопросы? – вдруг спросила я. Не иначе сработала незримая связь между близнецами и Лайелл мне телепатически передал нужные пинки. – Вам-то что?

– Часть наследства, – хмыкнул Зак. – Мы ведь должны его исключить из наследственной массы. Признать пропавшим, пересчитать размер обременения. Вы не переживайте, там мелочи.

– А как вы узнали, что птицы нет? – Чего мне неймется? Какая мне разница?

– Я пришел и увидел? Доктор Крэсвелл, это не такая уж легкая процедура…

– И за какое время попугая признают пропавшим без вести? – перебила я, не желая слушать юридические тонкости. – Или как там – признают почившим?

Мне почему-то очень хотелось спросить, зачем он так старательно ездит мне по ушам. С другой стороны: попугаи – имущество, и это имущество теперь переходит к другим людям. Кто знает, что тут с законами, и Зак нам пока союзник, а вовсе не враг.

– А когда мы сможем забрать… наше имущество?

– У мистера Делано есть еще немного времени, – просветил Зак меня, конечно, но смотрел при этом все-таки на Делано. – Мы официально направим ему извещение, он среагирует как-нибудь… после этого уже кто раньше оплатит.

– Тени, – прохныкала я. Это дело не одного дня, а мы рассчитывали уже сворачивать нашу лавочку. – Но ладно. Мистер Делано ничего не будет платить, поэтому давайте вы его прямо тут известите?

Наверное, так не делалось, потому что Зак опять хмыкнул, а я… я вспомнила, с кем мы, собственно, имеем дело.

– Жаль, что она заперла дверь, – сказала я. – Скажите, а вы не заметили, если ли на клетке Бимпо какие-нибудь повреждения? Ну, сам он открыл клетку или человек? Понимаете, нет?

Зак понял, хотя мои объяснения были ужасно корявы. Но я не юрист, мне это простительно. Еще меня подмывало поинтересоваться, как там наши чемоданы и по какой цене Зак успел их загнать, но это я оставила на потом.

– Я не заметил, – несколько озадаченно ответил Зак, – но если вам так любопытно – какие проблемы?

Всю свою сознательную жизнь я считала, что служитель закона, если к ним можно отнести сотрудника нотариальной конторы, пусть и с темным прошлым, должен хоть как-то этот закон соблюдать. Зак же то ли полагал, что в его действиях нет ничего незаконного, то ли это был своеобразный гануанский менталитет. Бросив быстрый взгляд на дверь, ведущую из кабинета, Зак повернулся, извлек из кармана металлическую проволочку и в полсекунды открыл этой проволокой дверь комнаты с птицами.

– Давайте посмотрим?

– Птицы сейчас поднимут крик, – пробурчал Делано. Зак пошел к клеткам, а я услышала сердитый шепот прямо в ухо: – Больше не заставляйте меня с вами целоваться.

– Что? – пискнула я. Это вообще была не моя идея!

– Теперь я буду представлять вместо вас вашего брата.

Пока я глупо хлопала глазками, Делано прошел в кабинет – и сразу к клеткам. С одной стороны, он сделал мне комплимент. С другой – обидно. Так изящно меня не отшивал еще ни один мужчина, тем более после того, что у нас уже было.

Поэтому я не стала вмешиваться в процесс и даже проходить к птицам, стояла, прислонившись к стене и надеясь, что миссис Ноу кстати нагрянет в кабинет и поднимет хай. Но увы, она не появлялась, сначала вышел Зак, потом вернулся и выволок упирающегося Делано. После чего он отправил этого хама прямиком в мои объятья, как будто я его об этом просила, а сам запер дверь своей загогулиной.

– Никаких повреждений на клетке нет. Можете мне поверить.

Да, у Зака наверняка был богатый опыт. Я пнула Делано под ребра и мстительно проговорила:

– Вашу птичку кто-то украл.

Кто меня опять тянул за язык? Но я сначала сказала, потом подумала, а надо было наоборот.

– Это они, – буркнул Делано, почесывая пострадавшее место. Била я даже не вполсилы, мог бы и не прикидываться. – Они как-то проникли в дом.

– Кто? – встрепенулся Зак.

– Мафия, – пошутила я. – Мистер Делано хотел занять у них в долг.

Физиономия Зака расплылась в такой широкой улыбке, что я догадалась – шалость удалась. Несмотря на то, что на лице Делано как раз появилось выражение глубочайшего разочарования.

– Зачем мафии попугай?

Вот тут надо было или выкладывать карты, или уже довести прикол до логического конца. Прикинув, что бы ответил Лайелл, и пока не очухался Делано, я хихикнула:

– Птичка знает, где спрятан клад.

– Смешно, – мрачно заметил Зак и улыбнулся. – Но если серьезно – думаю, миссис Ноу просто забыла закрыть как следует клетку. К сожалению, для нас это только факт, который абсолютно ни на что не влияет.

– Но они за нами следят.

Я уставилась на Делано как на идиота. Он что, перегрелся или просто умело прикидывался вменяемым человеком? Он намерен трепать об этом каждому встречному?

– Вы больной? – кротко спросила я. – Что вы городите?

– Ну, вы уже выболтали все что знали?

– Я пошутила, – возразила я. Какая разница, что это правда, с другой стороны, где хоть какая гарантия, что это действительно так и есть? У Делано мозги повернуты не в ту сторону. Зачем обо всем это знать Заку? А хотя…

– Я понял, – кивнул Зак. – Вы опасаетесь за драгоценности. Насчет этого можете не переживать, если они, конечно, спрятаны в гостиничном сейфе.

– Думаю, уже нет, – ответила я. – Лайелл еще вчера оставил заявку на банковскую инкассацию, наверное, вашему шефу уже сообщили, что все перевезли в ячейку. А что?

– Но мафия об этом не знает?

Да почему мы решили, что этот тип следил за Делано, а не за мной?

– Вы хотите сказать, что мистер Делано просил у кого-то взаймы, и этот кто-то решил, что это связано с драгоценностями, которые до сей поры считались обычной бижутерией, так? – уточнил Зак. – Логичный вывод.

Я похолодела. Мне больше нравилось думать, что мафия бегает за Делано, чем за Лайеллом и за мной. В этом смысле брат был в большей безопасности, так как передвигался по городу все же на такси и постоянно был на виду. А я? А как же я?

– А как они могли об этом узнать? – Я облизнула губы и утерла пот. Тени, все так хорошо начиналось. Приключение, поиски клада, попугай, йо-хо-хо и бутылка рому, только вот теперь, похоже, этот ром прикончат на наших похоронах. – Впрочем, какая разница?.. Это Ифрикия, да?

А я тут в компании бывшего уголовника и Делано. На сто процентов могу быть уверена, что случись какая к нам всем претензия, и от меня мокрое место останется.

– Это Ифрикия, и об этом мог знать кто угодно. Но пока драгоценности были частью наследства, это был вопрос государственный, – согласился Зак. – Теперь, когда это перешло в собственность частных лиц…

Заку лично я совершенно до лампочки, он вообще на работе, а Делано, ну, Делано как раз-таки я небезразлична, он мной будет обороняться, вот такого я о нем невысокого мнения, но он сам виноват.

– Все, хватит, я уже испугалась, – я выставила вперед руки. – Скажите мне как нотариус, что теперь делать? Какой порядок действий? Вызывать полицию? Бежать в консульство? К вам, писать завещание? Паниковать?

Делано был как бы не при делах. Почувствовал облегчение, гад, и радуется! Ну да, теперь он может со спокойной душой искать свою птичку. А мне пора отсюда валить.

– А клетка?

Очнулся! Я посмотрела на Делано почти с ненавистью.

– Тут вопрос жизни и смерти, и, простите, моей, а не птичьей! – рявкнула я. – У меня были еще обширные планы. Зак, пожалуйста, сделайте что-нибудь. В конце концов, вы несете за нас ответственность.

Это я играла уже на нервах Делано. Говорят, что мужчины иногда бесятся, если дама просит помощи не у них, но это не про это непрошибаемое никакими мольбами нечто. Зак мало что понимал кроме тех выводов, к которым пришел сам, очевидно, а пояснять ему все я уже не решалась. Как бы не вышло еще хуже чем есть, хотя хуже-то уже, кажется, некуда…

– Я вам сейчас все расскажу.

А нет, есть куда. Всегда отыщется тот, кто все окончательно доломает.

– Тени, какое же вы трепло. Зачем вы ему все рассказали?

– Вы были такая бледная, я испугался. Вдруг так и есть.

– Вы идиот. Вам же лечиться надо. А мне надо было раньше понять.

Мы сидели на крыльце и не смотрели друг на друга. Зак уехал, и я возносила молитвы, чтобы он в самом деле решил, что Делано умом сильно скорбный. Потому что человек в относительном разуме не станет нести ерунду про профессора, который выболтал про клад попугаю, про попугая, который куда-то делся, про то, что он ходил просить денег у мафии, ну и про то, что мафия теперь не спускает с него глаз, когда может.

– Он бывший громила. Имеет связи.

– Он бывший громила с крепкими нервами. Иначе бы угробил и вас, потому что вы заслужили.

Мы помолчали.

– Я вас ненавижу.

Я просто обязана была это сказать. Мне даже слегка полегчало.

– Это взаимно, доктор Крэсвелл.

А Делано был обязан не остаться в долгу. Полегчало ли ему – я понятия не имела.

– Что мы теперь будем делать?

– То же, что и хотели. Пойдем искать Бимпо. Вряд ли его украла мафия.

– Тогда зачем вы вообще завели этот разговор?

– Я не подумал.

– Какая самокритичность! – Я сжала руки в кулаки – так и заехала бы ему в незащищенное место. – Полезный навык, возьмите в привычку…

Лучше всего заняться делом. Таким, чтобы обдумывать, кто из нас что наговорил, было некогда. Зак ведь не скажет ничего такого, чтобы у нас отобрали драгоценности? Мы ведь не нарушали закон?

Меня подмывало позвонить Лайеллу, но я крепилась. Все это было достаточно зыбко, чтобы начинать бегать кругами и обреченно орать. Я рассчитывала, что на это время у меня еще будет, ну, если мне, конечно, такую возможность дадут, а не просто сунут в мешок и отправят на корм крокодилам. А вдруг они убьют Лайелла, а на мне женятся?

– Что вы расселись? Пошли ловить Бимпо, – буркнула я. – Что? Что вы на меня так уставились?

Делано мялся. Вот когда он был такой неуверенный, я уже начинала подозревать, что опять что-то неладно. Но он только сказал, глядя куда-то в небо:

– Я думал, после всего вы вообще не захотите со мной дело иметь.

– Это вы зря. По крайней мере, целоваться ко мне больше вы не полезете, вы обещали, а остальное я как-нибудь переживу.

Да если я эту ночь вообще переживу.

Делано подошел к машине, открыл дверь и выжидающе уставился на меня. Он однозначно хотел отсюда как можно скорее смотаться, поэтому я тянула время. Посидела еще, подумала, прикинула, что будет, когда я умру. Как – я старалась не представлять, у местной мафии, наверное, фантазия очень богатая. Настолько, что оборванный и помятый Делано ни у кого не вызвал ни малейшего интереса. Ни в отеле, ни в магазине, ни в прокате… Одень его в одни трусы, на него бы еще оборачивались, а так… Это все не к добру.

Мне было так тоскливо, что даже жара не оказывала влияния, ну и здесь она так сильно не ощущалась. В доме – да, а на улице приятно. Можно было бы даже тут жить, если бы не все остальное… Хотя инженеры, конечно, в Ифрикии получают немало, может, даже побольше, чем у нас – дефицит ценных кадров.

Я подошла к машине, села, отвернулась и показательно надулась. Делано поехал куда-то – в сторону от дороги и очень медленно, машина переваливалась и подскакивала, меня мотыляло из стороны в сторону, и в какой-то момент я не выдержала и завалилась Делано на колени. О, Тени, это было непредусмотрительно – рычаг переключения передач, и на этот раз совершенно не тот, на который я рассчитывала произвести нужный эффект.

– Вы в порядке? – спросил Делано безразлично, пока я шипела, подвывала и извивалась. Причем мне пришлось вернуться на свое сидение. – Я еду так осторожно, как только могу.

– Знаете, откуда у вас растут руки? – проныла я. – Из того самого места.

Чувство юмора мне изменяло. Да и в принципе было совсем не смешно.

– Дэй, не сердитесь. Это, наверное, было лучшим выходом, – попросил Делано, а я от неожиданности перестала ломать комедию. – Давайте остановимся тут – подходящее место.

Да? Я открыла дверь и осмотрелась. Мы сейчас стояли на самом краю этого непонятного поселочка, и рукой подать, начинались настоящие джунгли. Заросли, и кого в них искать и, главное, как?

– Вы полагаете за два дня управиться? – скривилась я. – Если Бимпо улетел в этот лес, можете вырыть себе могилу. Не получится с такими почестями, как у вас принято, но, может, памятник потом кто-нибудь придет и поставит. Но вы скончаетесь в процессе поисков, это я вам обещаю.

Делано меня игнорировал. Он выволок на улицу несчастного попугая, потом какие-то мисочки, налил воду, насыпал корм. Попугай сразу оживился и начал орать.

– Жр-рать! Жр-рать! Жар-р-рко!

– Ничего, потерпишь, – огрызнулась я. Наверное, в природе птицы все же не сидели на солнцепеке, но спросить Делано, каково попугаю тут на жаре, я не успела.

– По идее, ну, я очень на это надеюсь, должно сработать, – изрек Делано безнадежнее некуда. – Еда, питье, самочка…

– Это еще и самочка? – возмутилась я. – Стерва форменная! Вы только послушайте, что она говорит!

В самом деле, то слово, которое настойчиво повторяла отбитая напрочь птица, возмущало до глубины души. С раскатистым «р-р-р» оно звучало как побуждение к немедленным действиям с нашей с Делано стороны, и не будь на улице так жарко и не выведи меня Делано своим поведением, я бы с ней согласилась, вон и палатка есть, но…

– Заткнись, извращенка, – посоветовал ей Делано, уселся рядом, взял в руки мисочки и принялся вопить: – Бимпо! Бимпо! Хороший Бимпо!

При этом он тряс миской с кормом, но у меня было стойкое ощущение, что он делает что-то не так. Бимпо не объявлялся, зато нарисовалась какая-то мрачная птица, похожая на наших ворон, и пристроилась неподалеку.

Я отошла подальше. Попугаиха и Делано горлопанили так, что моя голова отказывалась работать. Зачем здесь я? Загорать?

А действительно, хмыкнула я. Почему бы и нет? Никого, кроме Делано и этой фауны, наверное, на эту окраину никто не суется, знать еще почему. На всякий случай оглядевшись и убедившись, что местное население обходит этот район стороной, я ухмыльнулась и стащила футболку.

Собой я был горда. У меня шикарные формы, есть что показать даже попугаю. Птица захлопнулась, подумала пару секунд, а потом не особо уверенно намекнула нам осуществить похабщину.

– Я не против, – пожала плечами я, и Делано – ага, все-таки он не сильно сам себя заслушался – обернулся и от неожиданности чуть не выронил то, что держал в руках.

– Вы серьезно? – спросил он как-то вымученно. – Я сейчас как бы немного занят.

– Да орите себе на здоровье, я не собираюсь вам мешать, – и с этими словами я плюхнулась рядом с ним и растянулась на местной порядком выгоревшей травке.

Жестковато, колется, но есть ради чего терпеть. Делано старался на меня не смотреть, но его реакция мне нравилась. Ему было не очень уютно – он ерзал, пытался от меня отползти, но это не помогало, интерес и настойчивость попугаихи брали свое.

– Давайте ее как-нибудь назовем? – предложила я и подумала, что кремом я, конечно, намазалась, но… – И – у вас случайно не прикуплен солнцезащитный крем? Не хотелось бы обгореть.

Делано вскочил. Я покосилась на него – результат меня более чем устроил. О чем я думаю? Ну, в общем, о чем могла бы на моем месте думать… не любая, но некоторая женщина. Непробиваемый человек, только тело у него предающее.

– Знаете, – предложила я, – если вы перестанете так вопить и заткнете эту горластую сволочь, а вместо этого поставите палатку и поможете мне намазаться кремом, Бимпо, как мне кажется, явится быстрее… нет? Вы его перепугаете криками, вы слишком возбуждены.

Определенно, тут было еще над чем поработать. Но сперва палатка, потом все остальное. Делано, испытывая явные неудобства, пошел к машине, а я села. Мне было интересно, чем все это кончится. Возьмет природа верх над его упрямством или нет?

Мне стоило конкретнее формулировать свои запросы Вселенной.

Может быть, Делано бы сдался. Может быть, Бимпо бы помешал, если, конечно, уже не чирикал где-нибудь за полсотни миль или больше. Может быть, противная попугаиха не вовремя устала вопить. Но пока я блаженно потягивалась и пыталась понять, какой урон моей коже нанесло ифрикийское солнце, а Делано выволакивал палатку из машины – о Тени, он все же воспринял мое предложение как джентльмен, а не как скотина, – в общем, как только мы отвлеклись, ворона, про которую все забыли, бесшумно спикировала на траву, ехидно прохохотала и подхватила приманку для Бимпо.

– Эй! – крикнула я и махнула руками, а потом потянулась за спину – расстегнуть свой очень целомудренный лифчик и кинуть в нее, но ворона оказалась с крепкими нервами. Она даже не повернула головы, взмахнула крыльями и вальяжно направилась в лес.

– Вы торопитесь, мне еще палатку поста… – начал Делано, обернувшись, но увидел ворону, исчезающую вместе с кормушкой, бросил все – и палатку, и какие-то колышки – и побежал за ней в лес.

Тени, у него вообще совесть есть или он на почку не стал размениваться?

Дожила, нечего сказать, мужики от меня за воронами бегают.

– Куда вас понесло! – завопила я, но Делано не слышал. Тени, у него там что в этой миске лежало? – Да плюньте вы на нее!

Я скривилась и осмотрелась вокруг. Попугаиха, вероятно, поняв, что ночного сеанса для взрослых не будет, приуныла и скуксилась.

– Что, обломалась? – рявкнула я.

Делано не было видно. Я походила кругом, попинала палатку. Все бросил, вот просто все. Может, эта ворона особо ценная для науки? Так поставил бы какой силок или что…

– Кра-а, – сказала вдруг попугаиха, и это меня насторожило. Ах да, ты же самочка. Нет, где справедливость? Это вот по твою душу мужички или дамы, мол, сиди в клетке и не отсвечивай, не покушайся на наш мужской гарем?

Как мы не заметили попугаев?

Ими было усыпано просто все! Стоило поднять голову выше. Когда они прилетели? Когда Делано орал как не в себя или когда ему уже не до Бимпо стало? С одной стороны: я виновата. С другой: у него голова зачем? Шляпу носить? Ему бы пошло…

Но Делано не было, а попугаи были. Мне надо было срочно что-то решать, потому что иначе все это грозило затянуться надолго. Бимпо же все равно, кто будет ему орать?

– Бимпо, Бимпо! – неуверенно позвала я и, замирая от страха, вытянула вперед руку. Тени, там такие клевальники, как бы не не остаться вообще без кисти. – Бимпо, иди сюда, хороший мальчик, тварь такая, что тебе не сиделось в клетке, дрянь пернатая?

Голос у меня звучал очень нежно. Попугаи не реагировали, только башками крутили. Самочка попритихла, и я задалась вопросом почему. Боится выхватить? На что эти птицы способны?

– Бимпо! – изгалялась я. – Лети ко мне, мой хороший! Иди сюда, птичка, цып-цып, давай, шевели крыльями, заготовка для чучелка! Ты теперь мой, так что учти, не выводи меня, сдам таксидермисту!

Но сначала ты мне расскажешь что знаешь. Йо-хо-хо, за мной и так уже бегает мафия, и бутылка рому, и я пират!

Эта мысль засела у меня в голове. Попугаиха. Если я ее вытащу и посажу к себе на плечо, Бимпо, может, решит, что жилплощадь свободна? В самом деле, зачем ему в клетке посторонняя попугаиха, он наверняка уже от них подустал.

– Давай-ка мы с тобой… А-а-ай!

Я в сердцах захлопнула клетку обратно и сунула окровавленный палец в рот. Зато у меня отпали сомнения, как же так вышло, что миссис Ноу не закрыла как следует клетку. Сколько у нее пальцев осталось после такой травмоопасной работы, мне и в голову не пришло посчитать, но я вынесла ей вердикт «оправдана».

Я скакала вокруг клетки, а пернатые сволочи проявляли удивительное равнодушие к моей беде. У Делано много общего с птицами, такая же скотина бесчувственная. Вспомнив про Делано, я насторожилась. Не сожрали же его там, в этих джунглях? Слишком близко от города, но все может быть?

Что там говорил этот чокнутый птицевед? Бимпо боится шума города. Я прислушалась – ничего городского не было слышно. А эти попугаи откуда? Тени, мне нужно выпить и надеть обратно футболку, пока я не сгорела под солнцем окончательно. Я повешевила плечами, вроде бы ничего, сказывалась закалка и то, что я каждый отпуск проводила на южных курортах. А вот попугаиху пора было оттащить в тень.

Я пристроила ее возле машины и даже побрызгала водой из бутылки, которая отыскалась в «бардачке». Попугаиха посмотрела на меня недовольно, и я с трудом удержалась, чтобы не вылить на нее всю воду целиком. Клюется и еще рожи корчит, за что мне все это, чем я провинилась, я просто хотела… Ну да, приключений. Так вот они, заждались.

Солнце перемещалось по небу куда ему было положено, и прикинув, чем все закончится, я принялась проводить ревизию в том, что Делано купил на мои деньги.

К сожалению, радоваться мне было нечему. Палатка, аккумулятор-накопитель, еще три бутылки с питьевой водой, полотенце – предусмотрительный, как он собрался его использовать, – наборы личных гигиенических средств, походный вариант, стаканы из экологически чистого вещества – переработка какой-то травы, тарелки, еда… консервы, которые не испортятся, маленькая плитка.

Я потерла руки. По крайней мере, этого мне хватало, чтобы обеспечить нашей птичке комфорт, и пусть она сгорит со стыда, но не под палящим солнцем.

Крем я тоже нашла и намазалась им как сумела, напялила футболку, а потом пристроила накопитель под днищем машины так, чтобы на него не попадали солнечные лучи, на клетку набросила полотенце, предварительно смочив его водой, поставила рядом две наполовину полные бутылки. Они, к сожалению, были пластиковые, что значило – эффект будет не полным, но вода должна была сработать как отражатель.

Я подлезла под машину и включила накопитель. Он тихо зажужжал, попугаиха что-то забормотала.

– Не жужжи, – предупредила я, – иначе брошу это безнадежное дело. Ты, курица безмозглая, я тебе спасаю жизнь, раз уж вылезать из клетки ты не намерена. Летела бы вон туда, крылышками бяк-бяк-бяк, там свобода, лови себе на обед что ты там ешь, развлекайся, живи на полную катушку. Но нет же, тебя поймали, сидишь ты взаперти, хочешь выпустить, еще и огрызаешься, свобода тебе уже не нужна, там тебе никто пожрать не положит, там самой воевать надо. Курица ты и есть, а во мне никакой женской солидарности, ерунда это все.

Но кое-как охладитель я все же приладила. Работал он крайне паршиво – вода в бутылках отражала волны накопителя, а как известно, холодная магическая энергия поглощается много хуже, чем теплая, и поэтому она спокойно в виде охлажденного воздуха возвращалась на клетку. Попугаиха разомлела, я отряхнула руки и распрямилась.

– Вот так и сиди. Фигня пернатая.

Накопителя должно было хватить на несколько дней, впрочем, я не планировала тут торчать с Делано…

А где он, правда, подумала я и испугалась. Я провозилась не меньше чем пятнадцать минут, и до того…

– Эй-эй! Э-ге-ге-гей!

Тишина. Пара попугаев отчего-то решила, что им тут ничего не светит, и они, хлопая крыльями, свалили в закат. Остальные продолжали сидеть, и я дорого бы отдала, чтобы знать, чего они ждут.

– Эй! Мистер Делано! Дэйтон! Вы там живой?

Он мог хотя бы ответить, а может, уже и не мог. Лежал где-нибудь, истекающий кровью, и испускал последний вздох. Стал обедом какого-нибудь голодного хищника, а все из-за того, что повелся на вороньи уловки. Где-то в купленном барахле я приметила нож и сейчас его деловито искала.

Лезть в джунгли мне было боязно. Это еще как бы и город, но на самом деле уже нет. Каруна еще лет двадцать назад была совсем маленькой, а потом разрослась, и границы ее подступали вплотную к тому, что буквально вот только что было логовом диких зверей. Я убедила себя, что иду не потому, что меня беспокоят бренные останки Делано, а потому, что эти останки по закону жанра должны мне сказать, как выглядит проклятый Бимпо и как заставить его говорить.

Я очень надеялась, что местная судмедэкспертиза в состоянии отличить раны, нанесенные зверем, от того, что я могла сделать ножом. И шла под сень этого темнеющего кошмара, помня, что надо громко орать.

Или не надо.

– Мистер Делано! Ау-у! Хоть голос подайте, ну хоть какой!

– Фи-и… – просвистела у меня над ухом птичья мелочь, и я с шумом вдохнула воздух. Наверное, специалисты придумали название для патологической ненависти к птицам, у меня такой повод был еще с деда, сейчас ненависть достигла апогея, и я сама себе напоминала маньяка, который идет вырезать беззащитных жертв. Еще бы летать я умела.

– Э-эй!

– Мистер Делано! Вы там?

– Дэй, пожалуйста, не ходите сюда!

Я сжала кулаки и погрозила Делано ножом. Он меня не видел, но несомненно прочувствовал. Флюиды моей злости пронизывали этот лес.

– Где вас носит?

– Я штаны потерял.

Говорил он откуда-то… совсем близко. Осторожно расшвыривая ногой валяющуюся на земле дрянь, чтобы не наступить на змею, или я все-таки опять что-то неправильно делаю, я пошла туда, откуда мне слышался голос.

– Стойте! Вот теперь отвернитесь.

– Допустим, – согласилась я и сделала, что было велено. Успею еще на него посмотреть. – Что вы молчали?

– Я думал, что вы уедете или ляжете спать.

– Шикарно! А трусы?

– Мне все пришлось оставить в этой речке, иначе я бы не выбрался. Проще говоря, я абсолютно голый.

– А чем вы рассчитывали прикрыться? – хохотнула я. – Полотенчиком? Оно для лица, хотя… Хотите, я кину вам фуболку?

– Хочу, но вы ее не докинете. Осторожно идите спиной вперед.

– Еще не хватало, – хмыкнула я и, естественно, повернулась.

Делано засел где-то в кустах. Журчания воды я не слышала, но сомневалась, что он стал бы врать по поводу того, что остался в чем мать родила. Ну и как можно застрять в воде, я видела в документальных фильмах.

– В каких конкретно кустах вы прячетесь?

– В этих. Нет, правее. Снимайте футболку и давайте ее мне.

– Вы хотя бы по пояс встать можете? Или вы настолько стеснительный? Покажите свой мощный торс с рядом кубиков. Не жеманьтесь, в подсобке я догадалась, что вам есть чем похвастаться. Хоть руку выньте, что вы как неродной. И скажите мне – ваши штаны никак нельзя вытащить?

– Можно, если вы найдете общий язык с обитателями речки. Мелкие, но зловредные. Почему ваша футболка в крови?

– Ерунда какая, не берите в голову, ваша птица чуть не лишила меня руки. Кстати, чуть не забыла, там налетела тьма попугаев.

Кто-то более утонченный и воспитанный заметил бы, что я это сказала зря. Я же успела увидеть то, что выскочивший из зарослей Делано стремился скрыть, и увиденное мне очень понравилось.

– Абсолютно нечего тут стесняться, – уважительно протянула я. – Гордиться надо.

Делано вылез из кустов красный как рак. Футболку он обмотал вокруг бедер, она все равно была маловата и внатяг, я мечтательно прикрыла глаза. Ого-го.

– Идите впереди, только быстро, – сквозь зубы выдавил Делано, – быстро, а то они улетят!

– Полагаете, я знаю, куда мне идти?

Против этого возразить ему было нечего, так что мне удалось оценить еще и вид со спины. Тени, где справедливость? Такой потрясающий с виду мужик! Рот ему лучше не открывать, все впечатление сразу портится.

Я заметила, куда побежал Делано, и в принципе шла в правильном направлении. Задумалась, разумеется, и поэтому когда меня из неги вырвал леденящий кровь крик, я, конечно, тут же похолодела.

А вот это уже не шутки.

Я не засекала, сколько искала Делано, казалось, немного, но когда я выбежала к машине, поняла, что за время моего отсутствия случился повод здорово поорать.

Попугаев не было. Вокруг машины метался полностью голый Делано, с воем размахивая моей футболкой, и во все стороны прыскали обалдевшие мелкие обезьянки. Из-под машины, по машине, с деревьев, на деревья – все было в обезьянах, и как я могла догадаться, нам уже было нечего жрать.

Попугаиха, которая сидела до моего появления тихо, продрала глотку и заорала во всю мощь хиленьких птичьих легких. У меня от ее истерики заложило уши, и обезьяны меня пугали, противные непредсказуемые твари, от которых неясно чего ожидать, но надо было спасать положение.

И я знала как. Стараясь не сворачивать голову на Делано, не сворачивать голову попугаихе и заодно не передавить местную живность, я подбежала к машине, распахнула водительскую дверь и надавила на клаксон. Обезьяны не куры, они человекообразные, и не говорите, что это у них не инстинкт. Тебя сигналят – вали с дороги, что, собственно, обезьяны и сделали. Делано с торжествующим воплем гнал их до кромки леса, попугаиха верещала, я хохотала, клаксон гудел.

Поле боя осталось за нами, Делано постоял, повернулся, запоздало прикрывшись моей футболкой, и подошел ко мне, состроив поразительно недовольное лицо.

Он еще и недоволен после всего, что наделал.

– Оставьте себе, – разрешила я. – Не думаю, что буду ее носить после того, как вы… кхм, как бы это сказать тактичнее, после того как она выдержала столь длительное соприкосновение с некоторыми частями вашего тела. – Я скосилась вниз, чтобы добить его окончательно. – Держите крепче, не подходите ближе, иначе будет можно уже не держать.

– Дайте мне полотенце, – деревянным голосом приказал Делано.

– Сами возьмите, у нищих слуг нет.

Попугаиха растерянно крякнула. Она от нападения обезьян не пострадала, а вот лишение полотенца переживала сильно.

– Мр-р-разь, – коротко припечатала она. Делано обстоятельно обвязался полотенцем – конечно, я преуменьшала, оно было не для лица и для нижней части тела его хватило, – и натянул на клетку мою футболку, а потом облил ее водой.

– Довыпендривалась? – спросила я попугаиху. – Знаешь, я тебя назову Героиня.

– Почему Героиня?

– Не знаю. Героиня Романа слишком вычурно. Она сидит в клетке, ругается почем зря, клюет кормящую руку, убираться на свободу отказывается… Как вас угораздило купить такую дрянную птицу?

– Там все попугаи одинаковые. Какой-то театр разорился и птиц продали за долги. Это Ифрикия.

И не стоит спрашивать, зачем попугаи в театре.

Солнце падало ниже, мы ползали по полянке и подсчитывали урон. Обезьяны потрепали нас довольно сурово, то, что не годилось уже ни к какому употреблению, мы сложили кучкой. Делано заверил, что местные жители все равно потом это все разберут, потому что это Ифрикия.

Мне казалось, что делать нам тут больше нечего. Попугаи улетели, консервы имеются, вода уцелела, но у палатки не хватало каких-то деталек и поставить ее поэтому было нельзя. Делано, впрочем, упрямо пытался ее собрать, и в итоге это даже ему удалось, но конструкция выглядела ненадежно.

– Зачем это? – пожала плечами я. – Тут до дома пешком дойти можно. До любого, наверное, и гостиница есть.

– Есть, – не стал пререкаться Делано и сел. Я открутила крышку, с наслаждением выпила воду, бросила бутылку на сидение машины – солнце садилось, попугаихе охлаждение было уже ни к чему. – Но попугаи могут вернуться. Бимпо влился в стаю – это возможно, конечно, но и плохо… Он может не среагировать на меня. Зов природы.

– Я понятия не имею, как выглядит ваш попугай. Они вроде бы были похожи на ту стерву, которая кукует под моей футболкой, кстати, ей не пора часом жрать? Но я не знаю, был там Бимпо или нет. А если он не влился в стаю?

– И хуже, и лучше. Значит, у него стресс, он напуган, сидит где-то притавишись, и сманить его будет еще тяжелее…

Я постаралась сложить это все в нечто связное. Разбираться в орнитологических тонкостях я не собиралась совершенно, поняла только, что все намного сложнее, чем думалось.

– Может, плюнуть на все? – предложила я и привалилась спиной к остывающему боку машины. – Птицы эти… бесперспективно.

– Как плюнуть? – устало спросил Делано.

– Как обычно плюют? Слюной, – хмыкнула я. – Вы хоть раз думали, что дед мог там спрятать? Или даже не он, но почему он не искал это сам? Зачем вообще научил попугая координатам места? Это же просто смешно.

– Ваш дед был своеобразным, – теперь хмыкнул уже Делано.

– Вы все-таки местами воспитанный человек. Дед был куском дерьма, и знайте, все то, что во мне так бурлит, досталось именно от него…

Мы помолчали. Царили короткие ифрикийские сумерки, где-то в кустах завели свою песнь сверчки или кто тут обитал, какая-то птица заунывно жаловалась на жизнь тонким пронзительным писком. Звуки города пропали окончательно, мне казалось, я даже слышала, как где-то плещется кто-то в воде.

– Еще пятнадцать лет назад здесь были джунгли, – сказал Делано.

– Да ладно, – не поверила я. – Вы видели дом моего деда? Ему лет двести, он весь сыпется.

– Такая постройка. Город растет, скоро это снесут и выстроят дома для среднего класса. И вырубят еще добрую часть этого леса. Так всегда бывает в странах, которые развиваются слишком быстро…

Он говорил об этом с болью. Что-то и у этого человека было такое, что задевало его, в конце концов он биолог, природа его слабое место. Но я не могла не признать, что – да, это красиво. Красива вся эта жизнь, скрытая подступающей темнотой, тайная, незримая, полная интриг и зловещих убийств…

– Как думаете, там кого-нибудь съели? – спросила я, когда вопль в глубине леса затих. – Прозвучало чересчур обреченно.

– Это ревун. Он всю ночь будет так орать, привыкайте. А еще лучше – залезайте в палатку, ложитесь спать. Я еще похожу тут немного, может, Бимпо и явится. Приманить его нечем, проклятая птица стащила лакомство, но надежды я не теряю.

С таким убитым лицом о надежде только и говорить. К счастью, мой телефон уцелел в нашествии обезьян, я нашла его под сидением и убедилась, что Лайелл уже несколько раз спрашивал, как обстоят наши дела. Он посылал уморительные эмозди и притворялся, что мой интерес к Делано его не смущает и не веселит.

– Как ты там? – Я устроилась в палатке так осторожно, как только могла. В ней было место еще для одного человека, но: жестко, непонятно, как лечь и того и гляди все это рухнет на голову. – Чтобы ты знал: мы почти поймали этого Бимпо, мистер Делано потерял штаны, на нас напали обезьяны…

– Это связано? – оживился Лайелл.

– Относительно. Ну, версия Делано такова, что он свалился в речку с крокодилами и пожертвовал им трусы, а на самом деле он побежал за вороной.

– За какой? – не понял Лайелл. Возможно, решил, что я так выразилась из ревности.

– За обычной. С крыльями. Она стащила у него приманку. Кстати, знаю, что ты хочешь спросить, нет, мы все еще партнеры по бизнесу. Ничего более близкого.

Про мафию я упоминать не стала. Лайелл решит, что мне пора возвращаться, но ведь тут я все-таки в безопасности? Если учесть, что Делано не спит, но какой с него прок.

– А драгоценности в сейфе банка? – как бы вскользь уточнила я. – Потому что мы встретили Зака и я ему сказала об этом…

– Да, его шеф уже в курсе, приезжал и описывал. Он был в шоке, что это наследство, но против закона он бессилен. Разрешение будет готово завтра к вечеру, пришлось кое-кого жирно подмаслить. Иначе, сказали, надо ждать.

– И долго? – Не то чтобы мне было жалко денег на взятку. Ненаказуемо, ведь это Ифрикия. – Я из чистого любопытства.

– «Надо ж дать», – перевел Лайелл. – Я и дал. Так что времени у тебя, Дэй, немного. Если ты имеешь на Делано какие-то виды.

– Я уже собиралась спать, – проворчала я. – Он бегает без штанов, не переживай, в полотенце, видок у него весьма дикий. А я загорела, в отпуск можно не ехать. Давай, созвонимся. Целую, пока.

Я сунула телефон под циновку и завертелась. Пока вроде все хорошо и беспокоиться не о чем. Завтра… значит, мне не судьба, но как так получилось, что к человеку, который мне даже не нравится как человек, у меня интерес абсолютно не делового характера? Гормоны, Дэй, напомнила я себе, именно так это все и работает, и штука в том, чтобы называть все своими правильными именами.

Я то проваливалась в дрему, то выплывала обратно. Лес не спал, но меня это не волновало. В очередной раз очнувшись, я поняла, что Делано пытается пристроиться – деликатно, голова в палатке, остальное снаружи. Пристроиться, но не ко мне.

– Лезьте сюда, что вы жметесь, – проворчала я. – Тут достаточно места.

– Я боюсь вас стеснить.

– Было бы чего вам бояться.

– Вы же одеты? – напрягся Делано, но впихнулся в палатку и скрутился у выхода. – Мне очень неловко.

– Да, – призналась я, – но я в затруднении, чем вас попросить ко мне повернуться. Вы храпите?

– Нет. Надо?

– А кто вам сказал, что нет?

Делано повернулся. Палатка заколыхалась. Я затаила дыхание, но обошлось.

– Вы не первая женщина, с которой я сплю голым.

– Ручаюсь, что первая, – скривилась я, не конкретизируя, о чем я. Или Делано имел в виду буквально, что тоже было вероятно, потому что он мог ездить в какие-то экспедиции. – Постарайтесь не обрушить всю эту конструкцию и не лягните меня во сне. Машину вы заперли?

В темноте я, конечно, не видела, но, наверное, Делано кивнул. Я подождала еще, потом еще, уловила ровное дыхание и смирилась с мыслью, что он действительно спит. Неудивительно, если считать, как ему сегодня досталось, а стоило подробнее расспросить, кто оставил его без штанов. Да и вообще голым, специально он, что ли?

Я протянула к нему руку, но, подумав, вздохнула и отказалась от этой затеи. Будить уставшего человека не стоит, я запросто могла бы оказаться на его месте, только вот выжила бы я, если свалилась в ту самую реку? Я подумала и решила – пятьдесят на пятьдесят. Или выжила бы, или нет, на более точные счисления я была не способна.

И я уснула тоже. Спала крепко – прежняя скверная ночь, потом беготня по лесу, попугаи, обезьяны, этим могло и не ограничиться. И несмотря на все это сквозь сон я явственно унюхала, что пахнет чем-то странным и неприятным, и я подумала – лучше бы Делано храпел.

Потом я очнулась от духоты. Дышать было нечем, я открыла глаза и обнаружила перед лицом стенку палатки. Делано, а может быть, я сама повернулись не слишком удачно, и вот результат. Я выдохнула и досчитала до пяти, чтобы не выругаться нецензурно.

– Мой криворукий друг, подъем! Вас не прибило? Вы… ой.

Что-то было не так. Я лежала, и в этом сомневаться не приходилось, но одновременно я двигалась. И чем-то пахло, не тем, что устроил Делано ночью, а…

Это запах машинного топлива? Я кое-как пошевелила рукой. Я была словно в коконе, или нет, я и была в каком-то проклятом коконе, в палатке, завернута плотно, не выпутаться, и… еще одна кочка, которую я ощутила спиной, в заблуждение не вводила. Меня куда-то везли.

Меня не убьют, повторяла я себе. Не сказать, чтобы выходило у меня убедительно, но не могу я просто так умереть! Хотя почему нет, могу, еще как могу, а еще меня могут съесть с экзотическим местным гарниром. Это Ифрикия, как твердил мне Делано, шампур ему куда хочешь, и кстати, где он? Я здесь, а его нет? Или тот сомнительный запах был усыпляющим газом на случай, если я вдруг некрепко сплю, а не тем, о чем я подумала?

Тени, мое мягкое место отказывается от этого договора. С меня хватит и приключений, и поисков клада. Сейчас меня как того пьяницу начнут макать головой в таз с вопросом «где жемчуг», а потом пригласят на дружеский ужин, только не в качестве гостя, а в качестве блюда.

Где мы едем?

Дорога была относительно ровной. Выбоины попадались, но редко. Значит, из пригорода мы выехали, и теперь меня везут неизвестно куда. В племя какое-нибудь, лихое и очень голодное.

Выкинув из головы истерический хаос, я попыталась размышлять трезво. Это не та машина, в которой мы ехали с Делано, я лежу, спокойно вытянув ноги – микроавтобус? А жаль, потому что я помнила, что бросила нож куда-то в салон, когда клаксоном распугивала обезьян. Не то чтобы мне помог этот нож, но…

Телефон! Могла бы, я бы подпрыгнула от счастья, я же сунула телефон под циновку, а меня, как я понимала, вытащили как я была и законопатили в нашу палатку. Воздуха маловато, и сейчас, подумав об этом, я резко приказала себе перестать, пока не накрыла паническая атака. Никто еще не умер от того, что был завернут в паршивый брезент, конечно, всегда можно стать номером один, но это не мой случай точно.

Изворачиваться было невероятно тяжело. Кто бы ни усердствовал надо мной, поработал на совесть. Видимо, еще скотчем обмотал, чтобы наверняка, но не стретч-пленкой, тогда бы я задохнулась. Я ерзала по циновке спиной, пытаясь нащупать…

Есть! Мой телефон, и главное теперь извлечь его из-под себя же. Я закусила губу, подождала, пока руку отпустит судорога, дала себе слово начать заниматься нормальным спортом, а не так, чтобы пару миль трусцой два раза в неделю, и начала переворачиваться. Если до того я мечтала скорее приехать на место погребально-кулинарного костра, то сейчас я молилась, чтобы мы опять встали в пробку. И чтобы никто не заметил, как я копошусь, потому что решат, что у меня должна быть истерика, а раз ее нет – точно что-то задумала.

Чтобы придать себе сил, я выдумывала казнь для Делано. Фантастическая тварь, это все из-за денег. Знал наверняка, что дед спрятал, или не дед, но дед не нашел, и тут до меня вдруг дошло, что на клад должен иметь право тот, кому принадлежит проклятая птица. Лайелл не предусмотрел, а может, напротив, сделал это специально, он же сказал, что нотариус чуть с ума не сошел, когда узнал про драгоценности…

Стоп. Я даже руку остановила буквально в полдюйма от телефона. Зак же сказал, что они все описывали. Нотариус был в шоке, Лайелл не стал бы мне врать, а нотариус притворяться, это ведь очевидно, и Зак не знал, что-то не так со всем этим, что?

Об этом подумаем после, оборвала себя я и усилием воли подцепила телефон, но трудности только начинались. Я лежала плечом прямо на нем, придавила его основательно, пальцы скользили, мне нужно было подвинуться. Если сейчас кто-то спросит, скажу, что я хочу в туалет. Естественное желание, может, даже развяжут, но до этого надо вытащить телефон, а куда мне его деть, когда у меня все в обтяжку?

Когда я наконец подцепила телефон, замерла и задержала дыхание. Если сорвется, придется сначала, а я еще упихала его дальше, второго шанса может не быть. Тени, поняла я вдруг, нотариус полагал, что мы не распознаем в куче всякого барахла драгоценности и они загонят их вместе с кладбищенским приблудами. Это Ифрикия, не щелкай, съедят.

Я сжимала в руке телефон. Звонить я не могла, если к тому, как я бултыхалась в палатке, отнеслись снисходительно, то к голосу точно прислушаются. А что я могу? Отправить сообщение? Можно попробовать, но у меня мелькнула идея получше. То, что меня похитили, факт, но искать меня могут до тех пор, пока и кости мои обглодают. А на телефоне есть геометки. И если я отправлю Лайеллу фото, он обязательно поймет, что не так. Плевать, что на фото будет чернота, у него будут координаты. Если не спалят сразу, я смогу конкретизировать.

Я отправила первую фотку и выключила звук, если Лайелл решит уточнить, не намек ли это на то, что я прибила Делано и теперь мне нужен совет, куда спрятать труп. Но Лайелл не отвечал, экран был мертвый.

«Меня похитили и куда-то везут».

Сообщение загрузилось, но отправлено не было. Сеть, нет сети, и я закусила от досады губу. Но ладно, я могу делать фото с координатами до тех пор, пока машина не остановится. Я считала до шестидесяти, делала новое фото стенки палатки и кидала в мессенджер, который все еще был неактивен. На машине, наверное, стояла глушилка, вещь бесполезная, но не тогда, когда не хочешь, чтобы тебя отследили по сигналу телефона. Для спутников не помеха, а я молодец.

«И я не знаю, где Делано».

Последнюю фотку я сделала, когда шины зашуршали по гравию, потом скрепя сердце сунула телефон под циновку. Мессенджер сам все отправит, но главное, чтобы не поняли ничего, иначе или убьют поскорее, или, что вероятнее, отвезут в другое место. Влипла я крепко, но вот когда? Из-за Делано или дело все же не в нем?

Машина остановилась, дверь хлопнула. Раздались незнакомые голоса, а потом меня потащили наружу.

– Головой осторожнее! – рявкнула я, и от неожиданности меня чуть не уронили, но стали поделикатнее и на землю опустили, будто разбить боялись. Затем меня начали разворачивать, и я прикидывала, какие именно из знакомых рож увижу. Нотариус? Делано? Сукин сын.

Я зажмурилась от яркого света, а проморгавшись, рассмотрела насупленные мафиозные хари. Один – местный, раскрашенный, и я решила, что его интересуют драгоценности, второй – я обозвала его шариком – в костюме и черных очках. Из рта у него торчала сигара, на шее болталась толстая золотая цепь.

– Как вас зовут? – спросил местный и почесал голову под охапкой перьев. Шарик кивнул.

– Вам для меню? – уточнила я. – А еще одна сигара у вас есть? Это подлинник или контрафакт? Если подлинник, то давайте.

К моему удивлению, Шарик щелкнул пальцами, к нему тотчас подлетел мой старый знакомый – тот самый мальчишка, который за нами следил. У него был подбит правый глаз, и то ли это был отличительный признак работы местного мелкого криминала, то ли Делано отделали кто посерьезнее.

Шарик вынул сигару из коробки, откусил от нее кончик шипцами – я сглотнула, этим и пальцы кусать хорошо, – и протянул мне сигару. Я села, пацан проворно удрал, Шарик и Вождь чего-то ждали, я осматривалась.

Я сидела на вымощенной дорожке. Впереди шикарная вилла, вокруг забор высотой ярдов пять, это кто же так расстарался? Журчал фонтанчик, росли тощие пальмочки, перед домом гуляли павлины.

– Я, кхм, Дэй Крэсвелл, – наконец представилась я и сунула сигару в карман. Невежливо, но не критично. Может, они похитили не того человека? – Вам точно нужна именно я?

Вождь кивнул. Шарик тоже.

– Вы какие-то немногословные, – пожаловалась я. – Вы меня есть не?.. Нет? А продавать тоже нет? – Я подумала. А, точно, почка. – И на органы тоже нет?

– Мы не дикари, – всерьез обиделся Вождь и поправил пачку из перьев. На этот раз ту, которая болталась на бедрах. – Вставайте и пойдем.

Успел телефон поймать сигнал или нет? Я встала – тело ломило, но выкаблучиваться был не лучший момент, и мою палатку замотали и куда-то уволокли, а я покорно пошла следом за Вождем и Шариком. Два таких разных человека, чего они от меня хотят?

– Сэр? – окликнула я. Хоть кого, сами там разберутся. – А там птичка была! Попугай. Где она?

Шарик остановился и повернулся ко мне. Я тоже обернулась зачем-то – может быть, потому, что смотрел он явно за мою спину, – ага, не побегаешь, меня конвоировала пара головорезов таких габаритов, что лучше было не дергаться.

– Мы не трогали, шеф, – сказал один.

– Не трогали, – подтвердил другой.

Я скорчила недовольную физиономию – пусть думают, что к чему. Надо узнать про Делано, или не надо, но какую выбрать линию поведения? Они меня точно не знают, иначе не спрашивали бы, кто я есть?

– Зачем я вам?

Мне не ответили. Шарик деликатно похлопал меня по плечу.

– Если Ко и Бо съели вашу птицу, они за это заплатят.

– Я понятия не имею, сколько она стоила, – соврала я. На самом деле я просто не помнила, да и Шарик, как я видела, не шутил.

– Кровью, – прибавил Шарик.

– Надеюсь, что не моей? – съязвила я.

Эта история начиналась так весело – похороны, наследство, полуразвалившийся дом, а чем все кончается? Попытками шутить с главой местной мафии. Да и шутки какие-то невеселые…

– Простите, а вы – Спиногрыз? – блеснула я неуместными, в общем, познаниями.

– Нет, – он совершенно не удивился. – Я Кости.

– Какие же вы кости? – хмыкнула я. Кости у него, разумеется, есть, но где-то под слоем жира.

– Зовут меня так, – объяснил он. – А это Мох.

Я проводила взглядом спину Вождя. Ну, Кости, допустим, на контрасте.

– А почему Мох? – Он здесь вообще растет? Очень странное погоняло.

– Вообще-то Моржовый Хрен, но он не очень любит полное имя, – понизив голос, признался Кости.

– А я вам зачем?

– У вас есть кое-что, что нам очень нужно, – учтиво сказал Кости и указал мне на дверь, в которой исчез Мох. – Мы вас накормим, напоим, а потом отпустим. Можем даже одежду вам принести… И проводить в ванную.

– Давайте сначала по делу, – перебила я. – Не каждый день меня вот так похищают, предварительно потравив какой-то дрянью, да еще заявляют, что у меня что-то есть. Ничего у меня нет, я, конечно, не нищая, но выкуп за меня большой не дадут…

Я рассчитывала услышать про драгоценности. Но Кости только пожевал сигару и опять указал на дверь.

– Люблю деловых людей.

Тени, не в кулинарном смысле, надеюсь.

Гануанская мафия жила хорошо. Отлично, я бы сказала. Разносолов на столе было столько, что у меня глаза разбежались по сторонам. Плюс к этому: приборы из серебра, скатерть ручной работы, мебель как в музее. Над головой висела люстра, как-то не очень надежно, и покачивалась от малейшего колебания воздуха.

– Угощайтесь, – предложил Кости, когда я плюхнулась на мягкий стул. – Сок свежевыжатый, фрукты лучших поставщиков, мясо только недавно бегало.

Я отдернула руку от вяленого куска. Не очень понятно, что именно бегало, поэтому я схватила яйцо, расколошматила его о стол и принялась выковыривать ложкой содержимое.

– Ваш дедушка, – важно произнес Вождь, – оказался у смертного одра моего деда.

– Когда это было? – удивленно спросила я. – Точно мой дед? Он сам не таким старым и помер.

– Было?.. – Вождь переглянулся с Кости. – Да лет десять назад. Он сказал: доктор. Мы сказали: доктор – это хорошо. А дедушка все равно умер.

– Соболезную, – без тени эмоций кивнула я. – Лечить мой дед умел только в переносном смысле… И?

Я абсолютно не чувствовала страх. Конечно, зря, обманываться милотой этих бандитов не стоило. Они сначала кормят и поют, а потом или на органы, или в гарем, хотя какой мне в мои-то года гарем, если только уборщицей, я даже готовлю погано.

– Мой дедушка сказал вашему дедушке, где спрятаны сокровища племени. Только вождь имел право знать, но пока ваш дедушка был с моим дедушкой, мой отец и мой дядя выясняли, кто будет вождем.

Изъяснялся Мох вроде бы правильно, но я боялась упустить суть и поэтому вопросительно посмотрела на Кости. Тот почему-то таращился на мой карман…

– Ах, да, – сказала я и протянула ему сигару. – Я пока все равно не хочу, курите себе на здоровье. А о чем он вообще говорит?

– Вождь скончался, передав слова про сокровища не тому человеку, – перевел Кости. – Но поняли это не сразу, а только тогда, когда сначала убили дядю нынешнего вождя, а потом отца.

– О, жестко, – отметила я и принялась за икру. Рыбьи яйца, а стоят как крыло самолета, особенно здесь. – А потом добрались до моего деда, да?

Мох вздохнул. Он почему-то не ел ничего, а ему бы как раз не мешало. Зато я совсем осмелела, подвинула к себе тарелку с экзотическими фруктами, подумала, отодвинула обратно. Я не знаю, что это такое, лучше не рисковать лишний раз.

– Ну мы же не звери, – оскорбился Моржовый Хрен. – Мой дядя умирал долго и мучительно, мой отец умирал долго и мучительно, я бы и сам умирал долго и мучительно, потому что сын у меня уже подрос…

– Но потом к мистеру Кости пришел мистер Делано и стал намекать на поиски клада, и все встало на свои места, да? – блеснула я логикой. – Вы поняли, что дед передал то, что услышал от вашего деда, кому-то другому… Мистер Делано тоже умирал долго и мучительно? Не то чтобы я была против, нет-нет, – и я, доскребя ложкой по немаленькой хрустальной вазочке, спросила: – А еще икра есть?

Кости щелкнул пальцами, Мох пояснил:

– Я сказал: птица против денег. Но сказал не Делано, а ему, – он показал на подельника, но про Делано будто бы и не слышал. Мир праху его… – Вы наследница. Вам птица не нужна. Отдайте птицу.

Я не могла не учесть мнение Лайелла. Но мне лично казалось…

– А что я получу взамен?

Передо мной поставили еще одну лоханку с икрой. Штука вкусная и дорогая, но я все-таки рассчитывала, что за птицу поимею побольше.

– Хотите этот дом? – предложил Кости. – Это законная постройка, никаких долгов по налогам. Я могу даже все за десять лет вперед оплатить. Потом он все равно развалится. Хотите, у меня отель еще есть? Этот лет пять простоит. Хотите деньгами?

– Так что, – спросила я, опустив ложку в икру, вроде как застолбив за собой всю эту порцию, – вы похитили меня только для того, чтобы я вам подписала отказ на птицу, дарственную, или как это правильно называется? Законно, с нотариусом?..

Нотариус. У меня в голове что-то щелкнуло. С этим типом что-то не так. Зак обещал все выяснить… и где он теперь?

– Мы честные люди! – развел руками Кости. – Чтобы потом у закона не было к нам никаких претензий!

У меня в любом случае было время. Бимпо же улетел? И его не поймали. Если Делано, конечно, ночью не повезло. Но я отмалчивалась, вполне успешно прикидываясь, что ем, а мафиози мне не мешали. Культ еды здесь был почти такой же, как и культ похорон.

– Знаете, мы вообще-то уже собирались лететь домой, – наконец изрекла я и прощупала почву. Может, замешаны и драгоценности? – Нас задержали кое-какие дела…

– Да, я в курсе, – отмахнулся Кости и занялся все же сигарой. По комнате поплыл сладковатый запах элитного табака. – Те побрякушки, которые вы считаете драгоценностями. Вы странные люди – те, кто живет на севере…

– Нет, ну… – и чтобы не ляпнуть лишнего, я принялась жевать. Но все, в меня больше не лезло, как я ни старалась. – А что, их разве нельзя продать?

– Туристам можно, – пожал плечами Кости. – Им все что угодно можно продать. Но это не наш масштаб! Но вы сегодня не улетите. И завтра не улетите, вы улетите, когда у нас будет птица, и не беспокойтесь, мы купим вам билет на самолет первым классом и доставим на личном лимузине в аэропорт.

То ли они не знают, что у меня есть брат, то ли… Нет-нет-нет, похолодела я, за их улыбками может быть скрыто нечто страшное. И Делано, если он вообще еще жив, пусть выбирается сам, но Лайелл – нет, я не могу сидеть тут на всем готовом, если ему угрожает опасность. Что значит – им нужна только моя подпись? Почему они не учли Лайелла? Я готова рисковать чем и кем угодно, только не братом. Я лучше Делано сама на органы разберу, вот этими вот руками.

– Договорились, – равнодушно кивнула я. – Еда, питье и все остальное за ваш счет. А деньги… Продам вам птицу за пятьсот тысяч таллиров.

– Идет, – обрадовался Кости, и я изо всех сил постаралась не удивляться и не расстраиваться. Надо было так продешевить? – Тогда сейчас вас проводят в вашу комнату.

Отконвоируют, правильней было сказать. Опять эти два костолома, так что я промолчала. А Кости, видимо, был очень рад, что я от стола наконец-то отклеилась. Бизнес бизнесом, но деловой партнер, наверное, столько жрать, как я, не должен? Как тут в Гануа принято?

Итак, меня завели в комнату, заперли дверь – ключ несколько раз провернулся, и все надежды на попытку побега растаяли. Зака бы мне сюда! Вот кто точно сумел бы выбраться. А Делано… нет, действительно интересно, где он? Лежит там, на границе леса и города, голый с пробитой башкой, или сейчас обсуждает что-то с главой местной мафии?

Им нужна птица, законно нужна именно птица. Странный тут криминал, какой-то с принципами. И если бы птица осталась по-прежнему за Делано…

Но что-то не складывалось. Я села на кровать, машинально сдвинув пакеты. Зачем они тут? Птица же улетела, Зак сказал, что ее исключат из наследства, но это займет какое-то время. И для начала ее нужно еще и поймать!

Ну, вот это уже не моего ума дело, хмыкнула я и подтащила один пакет. Логотипы мне были знакомы. Ого!..

Кости не обманул. Не то что не обманул – он расщедрился. Я держала в руках футболочку стоимостью в половину моей зарплаты. А что еще есть? Пять похожих пакетиков? Свитер, за который можно вдвоем отдохнуть недельку где-нибудь в Курции? Кроссовки, пижамка, носки… Вы держали в руках носки, на которых стоит трехзначная сумма в таллирах?

Я теперь подержала. Последними я достала из коробочки лифчик и трусы – три полосочки красного цвета, и на ценник я даже не рискнула смотреть. Возможно, конечно, что мафиозо просто отжал у кого-нибудь бизнес, причем понимал, что это не контрафакт… Но у меня не было резона копаться и привередничать. Главное, чтобы размер подошел.

Я нанесла визит в ванную. Лакомые средства по уходу я любила, но особо себя не баловала – смысл тратить такие деньги на какой-то шампунь, который все равно через месяц кончится. Но нет, я просто жила небогато. Да что там небогато – как нищая я жила!

Ну нет, сказала я себе, окунаясь в горячую воду и выливая какое-то пенное средство с экстрактом маточного молочка муравьиных тлей. На такую дешевку меня не купишь. Я сейчас немного приду в себя и буду пытаться отсюда выбраться. Лайелл, ему угрожает опасность. А тут не надо особо хитрить – таксиста по голове, вот и вся недолга… Расслабиться, перегрузиться и с новыми силами за свершения.

Собрать себя в кучку после такого релакса было непросто, но я крепилась. Лайелл, напоминала я себе, и даже сжимала кулаки. Окно? Но на окне были такие решетки, что я могла их пилить до тех пор, пока эта вилла, по словам Кости, не рухнет. За окном были: аккуратные каменные горки, украшенные травой, низенькие фонтанчики, чей-то мопед и вольер с очаровательным зверем. Какая-то милая мелочь размером с крупного кота валялась на солнышке и хватала раскаленный воздух черными лапами.

Понадеявшись, что зверек не страдает от пекла, а наслаждается, я отлипла от окна и принялась изучать комнату. Времени с того момента, как меня притащили сюда, прошло мало, но держал бы этот очаровательный толстячок в кулаке все местные банды, если бы не был таким пронырой! Я была обеспечена всем – от декоративной косметики лучших фирм до средств, жизненно необходимых почти каждой женщине, но хоть маникюрные ножницы бы имелись, а нет. Никакого оружия, если за него не считать электронную книжку…

От нечего делать и безнадеги я ее даже включила. Но вместо инструкций по выживанию там были романы. «Заложница для мафии», «Проданная хозяину города»… Инструкции были, но совершенно не те, которые нужно. Я озадаченно почесала затылок и бросила книжку на кровать, где она благополучно потонула в ворохе брендового барахла. Названия попали в цель, а мне стало интересно – это Кости по ночам читает про мускулистых красавцев в маечках или он посчитал, что мне будет это все интересно?

Но роскошные мачо из книжек мне помочь ничем не могли. Я обшарила все, залезла под шкаф и кровать, нашла там тапки с логотипом отеля и призадумалась.

Мне надо выбраться. Как? Устроить пожар? Нечем, и здесь везде датчики дыма. И неизвестно, подается сигнал в пожарную службу или мафия справляется самостоятельно. Вон во дворе протянут какой-то шланг, случись что, меня на нем и повесят… После того, как птицу найдут.

Я завалилась спиной на кровать, примяв элитный гардероб и с руганью выкинув электронную книжку, а потом нащупала на тумбочке пульт от кондиционера и включила его посильнее. Затем решила проверить зверька: как он там, на жаре? Нормально?

Зверек был занят тем, что потрошил какую-то птичку. Да, если Бимпо начнет выкаблучиваться, ничего хорошего его тут не ждет. И случайно я краем глаза заметила какого-то человека.

Он стоял вроде бы в тени и залипал в телефон, и мне показался знакомым. Он прячется? От кого? Я всматривалась, а когда человек повернулся, я чуть не вскрикнула! Зак! Они нашли меня! Вот так так! И что, теперь штурм, стрельба и свобода?

Я попыталась привлечь внимание и даже постучала по стеклу, но Зак стоял далеко и меня не слышал. Кричать было слишком рискованно. Пока я раскидывала мозгами, Зак ушел.

Или я обозналась? Мог Кости вызвать сюда представителя нотариальной конторы? Да запросто, тут точно все куплено. Интересно, а куда тут девают неучтенные трупы, вот мой куда денут потом, например?

От этой мысли мне стало холодно, я схватила пульт и убавила мощность. Кондиционер, думала я. Тут поработал неплохой инженер, тут наверняка все потоки направлены как положено, но если попытаться их сбить? Только нечем, у меня никакой техники, кроме книжки, а ее мощности недостаточно. Но в ней есть аккумулятор, и судя по модели, он должен быть неплохой?

Далекая северная страна Орсия, где, как известно, зима одиннадцать месяцев, а по улицам городов-миллионников ходят медведи, славится умением своих граждан собрать и разобрать все что хочешь с помощью ломика и загадочной национальной матери. Но никто и никогда, по крайней мере на Островах, не пытался разобрать электронную книжку с помощью пластиковой приблуды для чистки ногтей и деревяшки для кутикулы. Я была первой. И надо сказать, это был тот момент, когда я сомневалась, что докторская моя мной заслужена. Да, магия большей частью теория, потому что руки у меня не совсем откуда нужно росли… С огромным трудом я открутила один винтик, поддела второй, и на этом пластик переломился.

Ну почему в моей жизни все пошло через одно место, прохныкала я и в сердцах отправила книжку в полет через всю комнату. Она состыковалась со стенкой, оставив в ней вмятину, а потом взяла и рассыпалась на запчасти.

Дальше все было делом техники.

Магические потоки – штука ранимая. Чуть настроишь не так, будешь мучиться. Мне было нужно всего лишь закоротить их таким образом, чтобы система кондиционирования перестала работать как надо. Вот тут пригодилась продукция косметических гигантов – на короткое время рассыпчатая пудра обозначила главный поток, и мне оставалось только нарушить его направление.

Экономия на магических энергоносителях может сослужить недобрую службу. Такая энергия стоит дешевле, но и эксперименты с ней предполагают последствия. Зная, к чему все приведет через каких-нибудь полчаса, я выбрала самую просторную футболку, сняла кружевной лифчик – я не зверюшка на улице, мне тоже придется страдать.

Первый эффект я почувствовала уже через пятнадцать минут: спина взмокла. Я хмыкнула и сходила проверить в ванную. Так и есть, в Ифрикии вода нагревается в резервуарах под полуденным солнцем, а вот остывает, используя охлаждающие накопители. Теперь они не работали, из крана шла теплая вода. Еще минут двадцать, и до точки кипения ей останется очень немного.

У кого терпения больше? Сколько мне ждать до того, как Кости, Моржовый Хрен или кто тут остался за главного, поймут, что пора отсюда валить? О чем за это время они договорятся с Заком? Не прикончат ли они и его?

Был шанс, и в общем немалый, что меня спалят с моей подрывной деятельностью. Если кто-то ушлый вспомнит, кто я такая, или узнает – заставят все настраивать обратно, и плевать, что ломать не строить. К этому я была готова морально, главное – чтобы выпустили.

За окном раздались какие-то вопли, и я поспешила войти в курс дела. Сначала мне ничего не было видно, а потом на дорожку выскочили Ко и Бо, и они избавлялись от какого-то трупа.

Проворно перебирая ногами, они перемещались к забору, держа за руки и за ноги подозрительно знакомое мне тело. И тело однозначно еще было живым, судя по тому, как оно выворачивалось и орало. На тело надели штаны – у Кости были крепкие нервы и щедрая душа, а ведь мог бы и Моржовый Хрен отказать от щедрот, подумала я, и одолжить Делано пачку перьев.

Делано дернулся как-то особенно резко, лягнул Ко, а может, и Бо, тот разжал руки и запрыгал на одной ноге, а Делано шмякнулся задом на дорожку. Но Бо, а может, и Ко, был кремень и жертву не выпустил. Ко подобрал Делано, они добежали до ворот, которые распахнулись, наверное, от сработавших датчиков. Пара широких взмахов, и Делано полетел за пределы мафиозного логова.

Ко и Бо согласно кивнули друг другу, ворота доехали до конца и начали медленно закрываться обратно. Делано, подтягивая штаны, забежал на территорию и почесал к дому. Ко и Бо, переглянувшись, ломанулись за ним.

Где-то на середине пути Делано перехватили, опять подхватили под белы рученьки и ноженьки и потащили на выход. Там повторилась та же история, но в этот раз Делано был проворнее. Он сделал обманный маневр, а когда Ко и Бо от неожиданности схлопнулись лбами и на какой-то период выбыли из борьбы, Делано рванул к вольеру с животным.

То спокойно докрошило птичий труп и вальяжно прохаживалось по вольеру. Делано вскочил на горочку, подпрыгнул, изящно, как киношный супергерой, плюхнулся пузом на забор, после чего его пару раз ощутимо тряхнуло и он почти без признаков жизни составил компанию крайне обалдевшему от такой наглости зверьку.

Ко и Бо добежали до середины дорожки. Делано исчез как не было, и меня занимали три вещи: зачем его привезли, зачем его выкинули и зачем он вернулся обратно. Возможно, ему понравилась кухня, или он не прошел какой-то мафиозный тест и испрашивал второй шанс, а быть может, была неведомая мне причина.

Я вытянула шею и промокнула тело футболкой. Винить мне было некого, но еще немного, и я начну плавиться. И был немаленький такой шанс, что про меня вообще позабудут, поэтому я задергала ручку оконной рамы и заколотила что есть мочи по стеклу, привлекая внимание головорезов.

– Эй! – орала я. – Эй, вы, там! Тут очень жарко! Помогите! Выньте меня отсюда!

Ко завертел головой, а Бо оказался догадливее и заулыбался. Я погрозила ему кулаком.

– Что ты скалишься! Я здесь сейчас сва… – В этот момент ручка все-таки поддалась, и если бы не решетка, я вылетела бы из окна без всякой посторонней помощи. – Эй, ребятки, у вас тут все поломалось! Тут жарко!

– Это Ифрикия, – радостно сказал мне Бо. Или Ко. – Здесь всегда жарко. – Было бы у меня что под рукой, я бы точно в них запустила. Не факт, что попала бы, но душу отвела.

– Это пекло! Тут кондиционер не работает! Точнее, он работает неправильно! Он гонит горячий воздух!

Ко и Бо переглянулись. Я сказала чистую правду, но она почему-то пошла вразрез с их жизненным убеждением и неслабо их озадачила. Я набрала в легкие воздуха:

– Эй, братва, вы все уронили! Всю систему! Ничего не работает! Вообще все, братва!

От моего вопля затрепетали листики на деревьях и с размаху сунул голову в бетон один павлин. Но Ко и Бо соображали куда медленнее этих курообразных. Я начинала понимать фермеров и водителей большегрузных автомобилей: винить в количестве перьев на капоте можно было только самих потерпевших.

Наконец входящая информация была обработана.

– Мы вызовем мастера! – обрадовался Ко – или Бо, а я выдохнула. Мастер – это прекрасно, он должен быть со стороны, а значит, я хотя бы смогу сделать вид, что мне хочется прогуляться. Я не Делано, меня выносить не потребуется, кстати, а где…

Дверца вольера зверюшки заколотилась, раздался ор, затем Делано справился с замком и вылетел на свободу, и в этот раз помощь ему не понадобилась. Он несся, сверкая пятками и голым задом, к воротам, а за ним, переваливаясь, мчался милый зверек, тряся выдранным из штанов куском ткани.

Я была неправа. Ко и Бо, когда им было надо, соображали невероятно быстро. Один из них в мгновение ока взлетел на пальмочку, обреченно хрустнувшую под его тяжестью, другой повторил подвиг Делано и уселся на забор вольера, где по самому верху, как несложно было понять, пустили слабый магический ток. Так что бандита пару раз тряхнуло и скинуло туда же, где недавно валялся Делано.

Делано же отрезали все пути к отступлению. Видимо, у бандитов был чип, на который срабатывали ворота, потому что сейчас они не открылись, а зверь приближался. Абсолютно неопасный, милый даже, и чего они от него так все…

Ко – или Бо – все-таки сверзся с пальмы, трясущимися руками достал пистолет, я заорала, грозя ему всеми карами этого мира, но бандит защищал свою жизнь. Или жизнь Делано, и если бы меня кто спросил, я сказала бы – туда ему и дорога, но… раздался выстрел за секунду до того, как Делано повернулся и пасть зверька клацнула возле самого его драгоценного места. Зверь подпрыгнул, мгновение постоял, прикидывая, кому лучше сперва оторвать голову, затем развернулся и очень нехорошо посмотрел в сторону Ко. Или Бо, но это не имело никакого значения.

Наверное, эта невеликих размеров пушистая милота олицетворяла местную мафию. Такая же пухленькая, прожорливая и кровожадная. И Делано, конечно же, знал, какая беда его миновала. Ко – или Бо – стоял до последнего, разрядив всю обойму, но зверьку это было до лампочки. Скорчив на мордочке выражение крайнего презрения, он не спеша потрусил к бандиту. Тот с пробуксовкой навострился на бегство, но все еще лишь началось.

Привлеченные незапланированной стрельбой, на улицу выскочили Мох – уже без перьев на голове – и Кости. Судя по виду последнего, ему было все нипочем, он даже пиджак не снял. Или в его апартаментах все работало безотказно, но сейчас он сбледнул с лица и выронил очередную сигару. Мимо ошарашенных мафиози просвистел младший член криминального синдиката, издавая нечеловеческий вопль, затем – рассудительный и целеустремленный зверек, и было понятно – пока это очарование не распотрошит тут все хоть как-то живое, не успокоится.

Первым моим желанием было захлопнуть окно.

Напарник преследуемого бедолаги решил пожертвовать жизнью. Кое-как оклемавшись от удара током, он с обреченным криком кинулся на зверька. Тот провернулся словно бы внутри собственной шкуры, оставив бандиту на память чувство безнадеги и незащищенности, и клацнул зубами. Кости подался в бега. Мох заметался по двору, не зная, где более безопасное место, но судя по звукам, раздавшимся из глубины дома, оно было явно снаружи.

– Помогите! – орал Кости. Мне стало его даже жаль. На моих глазах никому зла он не делал, а теперь дорого продавал свою жизнь.

– Помогите! – орал Делано. Несмотря на то, что Ко и Бо приблизились и ворота начали открываться, свалить ему никто не дал, и теперь он старался вырваться, но кто бы ему позволил. – Куда вы меня тащите, сволочи?

– Ты биолог? Ну так уйми этого психопата! – выдал очень сложную для него фразу то ли Ко, то ли Бо, и Делано запихали в дом, невзирая на протестные крики.

Кости внутри призывал на помощь охранников. Мох трясся на горочке, и не сказать, чтобы он там ощущал себя очень уверенно. Ко и Бо не решались на второй этап схватки. Трещала мебель, кто-то хохотал, по моей спине катился пот – и от жары, и от того, что я-то была упрятана лучше всех. Прямо за моей дверью прогрохотало, я вжалась в стену, но пронесло. Затем хлопнула дверь, и гонка пошла уже по второму кругу вокруг виллочки.

Зверь был неутомим и от природы беспощаден. Его не брали пули, он творил феерические чудеса с собственным тельцем и был настроен отомстить всем подряд только за факт их существования на его территории. Всесильная мафия проигрывала – исход битвы был предрешен.

Поэтому, когда кто-то начал копаться в замке, я в два прыжка подлетела к двери.

– Нет! Нет! Уберите руки! Не смейте открывать эту дверь! Слышите, вы? Пошел вон!

Если бы это был Делано, я дала бы ему в уже пострадавший глаз.

– Скорее, доктор Крэсвелл, выходите, – сказал Зак и поторопил меня пистолетом.

– Может, не надо туда выходить? – спросила я. – Смотрите, какое там месиво. И пушка ваша против него не поможет, уже пробовали.

– Медоеда кто-то выпустил, – кивнул Зак. – Но пистолет не для него.

Ну да, против мафии. Я высунулась в коридор. Пекло какое, но на улице еще жарче.

Мы резвенько добежали почти до конца коридорчика, когда входная дверь ударилась о стенку и затопали чьи-то ноги. Зак, потому что у него были закалка и опыт, рывком затащил меня в какую-то подсобочку. Да, тут и не оценить, места много и обстановка не та. С Делано мы убегали из-за неосторожного слова «мафия», сейчас творились дела посерьезнее.

– Не смейте меня туда! Не надо! Пожалуйста! Не-е-ет!

– Ноги, ноги ему держите!

– Он же вырывается, босс!

– Да не медоеду! Ботанику!

– Я биолог!

– Ты обед!

В ручку двери комнатушки, где мы прятались, кто-то вцепился, и мы, не сговариваясь, ухватились со своей стороны.

– Тут заперто, босс! Нужен ключ!

– Не до ключей мне сейчас! Открой другую!

– А где шеф? Где Спиногрыз?

– Какая разница? Может быть, его уже съели! Мы ему ничем не поможем! Ноги, ноги ему держи!

Хм, сказала себе я. Зак приехал сюда пообщаться с самым главным. Делано тоже хотел… Зря, ничем хорошим для него это не кончилось.

– Не смейте! Это тринадцатый век! Это целое состояние!

– Ему плевать на твое состояние, ты на его состояние посмотри! Он тут сейчас всех порвет!

Да, Моржовый Хрен был воистину невозмутим.

Когда медоед отогнал свои жертвы от нашей двери, вероятно, основательно проредив их ряды, мы вышли и побежали к выходу. Зак успел изучить дом – но чему я, в конце концов, удивляюсь! – и вел туда, куда было наиболее выгодно: в гараж.

Я удивилась, почему вся банда не пытается скрыться тем же путем, но решила – пусть сами выкручиваются. Зак тащил меня за руку, я не сопротивлялась, и даже Делано не представлял интерес. Бросил меня тут… А может, он, наоборот, рвался обратно, чтобы меня спасти?

Невозможно, отчеканила я. Его только птица интересует. Вот Зак – джентльмен, жаль, что ни у него ко мне, ни у меня к нему никаких личных мыслей.

Микроавтобус взревел, Зак ударил по газам, мы легко снесли ворота, и вслед нам донеслись радостные крики. Мафия смекнула, что лучший способ спасти жизнь – отдать медоеду виллу со всем имуществом. Громче всех орал Делано – кажется, его не хотели брать.

Мы неслись по дорожке. Владения главы картеля стояли на отшибе, вокруг были только поля с чем-то там и пальмочки… а впереди – впереди замелькали огни полицейской машины.

– О-ля-ля, – сказала я.

А Зак затормозил. Легко, наверное, быть законопослушным. Мне вот стало не по себе.

– Лайелл! – завопила я, выскакивая из машины. Конечно, мой брат, умница, просто гений, он вовремя как всегда! И судя по тому, что полицейские тоже были в микроавтобусе…

– Дэй!

Ни одному человеку на свете я так не рада!

– Зак меня спас, – сказала я толстому полицейскому, который сунулся было в пассажирский салон. – Он приехал туда… э-э…

– Меня вызвали как представителя нотариальной конторы, – подтвердил Зак. – Для того чтобы оформить парочку юридически значимых документов.

– Все хорошо, что хорошо кончается, – хмыкнула я. – Правда что не для всех. Вот мистер Делано не знаю как выкрутился, нет-нет, господин офицер, это не погоня, они спасают жизни, только и всего.

– Что ты еще натворила, Дэй? – настороженно спросил Лайелл. – Здесь большие проблемы с понятием допустимой самообороны. Ты кого-то убила? А почему ты одета в брендовые шмотки? Что там с Делано, он жив вообще?

– Понятия не имею, – я тряхнула головой. – Даже если мафиози и взяли его с собой, то оторвали ему по дороге голову. Он выпустил медоеда, и тот решил отыграться за все. Не знаю, чего ему не хватало, адреналина и приключений?

Теперь хмыкнул Лайелл, а я… Ну, я покраснела, было ведь от чего? И неясно, что подумал Лайелл по поводу приключений: кому не хватало? Медоеду или Делано? Ох, я была на стороне зверька.

Гомон на улице настораживал, и я высунулась. Полицейские вязали Ко и Бо, Делано лежал на земле лицом вниз, открывая всем желающим вид на голые ягодицы, Моржовый Хрен тянул шею из салона машины, а Кости деловито отсчитывал толстому полицейскому куш. Да, это Ифрикия.

– Дэй? – позвал меня Лайелл, и что-то в его голосе меня насторожило. Что-то не так. Что? – Так вы нашли попугая?

Я вернулась в салон и села напротив брата. Вот все мои приключения привели к тому, что я осталась в трусах стоимостью в билет первого класса в один конец. Попугай – нет попугая. И где его искать, как…

– Делано пытался, – вздохнула я. – Правда. Но знаешь… – Я взяла руки брата в свои. В конце концов, это было не главное? У нас есть то, за чем мы приехали, есть драгоценности. Есть мы друг у друга. – Не думаю, что мы вообще можем на что-то претендовать. Понимаешь, наш дед на вопрос, доктор ли он, ответил честно, и дед нынешнего вождя – это вон тот, который сейчас орошает дерево, согласись, в такой юбке очень удобно, а я ведь всю жизнь гадала, почему здесь так одеваются… В общем, дед нынешнего вождя скончался, по ошибке передав нашему деду тайну. Этот клад принадлежит племени. Не Делано, не нам… Из-за него уже столько людей полегло, ты не представляешь.

– Отлично, что ты так считаешь, – загадочно сказал Лайелл. Мне бы подумать, к чему это он, но меня, что называется, отпустило. Все к Теням, и попугаев, и клады. – Тогда мы сейчас заберем Королевское сердце и в аэропорт? У меня все готово.

– Ты быстро, – я кое-как растянула губы в улыбке. – И ты молодец. Не то что я.

Я не стала спрашивать, когда у нас вылет. Ночью, скорее всего, все дальние рейсы отправляются в ночь. Через несколько часов я, вряд ли успев принять душ, встану в волнующуюся очередь, пройду контроль, похожу бессмысленно по дьюти-фри, посмотрю, как молниеносно стемнеет и на летном поле зажгутся яркие фонари. И из-за них я не увижу россыпи звезд, из-за гула двигателей не расслышу, как вопит в глубине леса ревун и кричит чья-то добыча. Ифрикия останется воспоминанием…

– Я еще бы вернулась сюда, – внезапно произнесла я. – Когда-то мне говорили, а я не верила. Отсюда либо бежишь, либо навсегда оставляешь здесь сердце. Как думаешь, может, дед потому так и поступил? Сбежал и увез Королевское сердце?

Лайелл мне не ответил, но я и так знала. «Все может быть, Дэй, абсолютно все может быть». Это уже навечно та тайна, которая останется нераскрытой…

Нам было грустно – обоим. Потом толстый полицейский сел рядом с водителем, нас потеснили Делано и Зак. Куда делись все остальные и как Кости собрался отбивать свое жилье у медоеда, меня не волновало. Два мафиози просто обязаны найти общий язык.

Я села на сидение и пристегнулась. То же самое сделал и Зак, а вот Делано ерзал.

– Что, потрепал вас милый зверь? – сочувственно спросила я. – Не поворачивайтесь к врагу задом. Что они вообще хотели от вас?

– Вашу птицу.

– Ага, как подпалили вам хвост, так птица наша, – покивала я. – То есть нас накачали газом, привезли в логово мафии, скажите, мистер Делано, а вас покормили? А встаньте-ка, повернитесь… а нет, сидите, я не это хотела увидеть, а логотип. Мне вот подарили элитные шмотки, а вас чем порадовали?

Делано долго молчал. Лайелл улыбался, глядя куда-то в сторону, а Зак сидел с невозмутимым видом. Узнал он что-нибудь, подумала я, или нет, но спросить не успела.

– Сначала они меня намеревались побить и заставить поймать Бимпо, – наконец изрек Делано. – А потом пришли эти два костолома и попытались выкинуть меня вон. Я так и не понял, почему они поменяли решение.

– А зачем вы рвались обратно?

– За вами? – пожал плечами Делано. – Ну извините за проявленный героизм.

– Медоед извинит, – пообещала я. – И смотрите, как бы Кости вас теперь не поклялся сжить со свету. Он очень широкой души человек, но не думаю, что будет благодарен за то, что его же питомец отжал у него сферы влияния, а все благодаря вам.

– Я открыл глаза и увидел перед собой эту харю.

– Нормальная у него харя, не преувеличивайте.

– Вся жизнь промелькнула перед глазами.

– А нечего было его дурить.

– Я про медоеда, – отрезал Делано и отвернулся.

А я стала смотреть в окно. Понимала, что этого будет мне не хватать – как так случается, это не самая развитая и безопасная страна, не самые безобидные люди, что тут такого, что так цепляет сердце когтем, и ранка потом кровоточит?

Что такого на этом загадочном континенте, из-за чего люди покидают насиженные места, забывают семью и дом и остаются здесь до конца своих дней?

Микроавтобус припарковался во дворе дома деда. Я тревожно посмотрела на Лайелла – мне не очень понравилось то, что он собирался сделать.

– Я дойду, – кивнул он. – Не волнуйся.

– Зачем? – тихо спросила я. – Здесь же и Зак, и полиция. Делано можно и тут оставить, он нам все равно ни к чему.

Но пришлось примириться. Полицейский топал так усердно, что я от каждого его шага морщилась – того и гляди, под крышей нас всех похоронит. И гаркнул он так, что штукатурка посыпалась:

– Миссис Ноу! Полиция!

Эти двое друг друга стоили. Я подтолкнула к Лайеллу кресло, на которое уже собирался упасть Делано.

– Ничего, постоите, ничего не отвалится, никого не смущает ваш голый зад, все привыкли. Я особенно.

– Что вам нужно? – сурово спросила нас миссис Ноу. – Я честная женщина, не нарушаю закон.

– Во-первых, – сказал Лайелл и, порывшись в кармане, показал ей бумагу с печатями, но в руки не дал, – мы забираем клетку, в которой сидел Бимпо. А потом… потом возвращаем ее вот ему, – и он указал на Зака. – У него есть свои обязательства.

Точно, да, вспомнила я, они как-то вывели птицу из наследства, а какая у нее теперь будет судьба?

– Во-вторых, вы возвращаете нам самого Бимпо.

Что? Ох, зря в этот момент я взглянула на Делано, ох, зря…

Но Зак оказался проворнее. Что говорить – человек закаленный. Он пригвоздил Делано к стенке так, что тот даже не дернулся, и я была с ним согласна – не хватало еще одного месилова, этот вот дрищ против такой горы. Исход и так предсказуем – опять визит в похоронную контору.

Полицейский ли был причиной или что-то еще, но скандала не вышло.

– Мне сразу показалось странным, что Бимпо пропал. С чего бы ему улетать? К тому же мистер Делано… стойте смирно, дорогой сэр, здесь все приличные люди, – знал неплохо его повадки, если, конечно, не врал, но именно в этом я склонен ему поверить. Вы не пускали его в комнату – возможно, Бимпо пропал сразу после того, как нотариус описал все имущество. У меня была мысль, что вы вынули птицу и отдали ее главе мафии, но мафия тоже искала Бимпо, так что… Нет, – Лайелл улыбнулся так мило, что у меня подкосились ноги, – вы оставили птицу себе. Только зачем?

– Да так просто, – проворчала миссис Ноу. – Он мне нравился.

А правда это была или нет – кто бы знал.

– Сейчас принесу.

И она ушла. Зак отпустил Делано, я подошла к Лайеллу. «Почему не сказал?» – без слов спросила я. «Сам понял не сразу», – одними глазами улыбнулся мне брат. «Бывает. Но ты все равно молодец».

Бимпо был самым обычным. Даже Героиня производила большее впечатление. Но по тому, как он сидел на руке миссис Ноу, я поняла, что она не врет. И если птица теперь принадлежит нам, надо как-то так сделать, чтобы Бимпо остался с новой хозяйкой. Так будет, наверное, справедливо.

Лайелл что-то тихо сказал Заку, и тот ушел, а вернулся с клеткой. По знаку Лайелла он поставил ее на шаткий столик – повезет, так клетка не опрокинется, – и миссис Ноу, опять же по команде Лайелла, отправила туда Бимпо.

– Цык, – проскрежетал Бимпо. Да, у Героини был гораздо образнее язык. – Цык, цык.

Лайелл следил, как попугай играется с побрякушками. Не знай я, что сейчас он может выдать нам тайну клада, я бы рискнула рукой и вытащила Королевское сердце. Но Бимпо может и не сказать ничего, в конце концов, он попка – дурак…

– Цык! Три куста терновых! Цык!

Начало было положено.

– Три домишки новых! Цык!

Я перестала дышать.

– Три дорожки от ворот! Цык!

Даже сердце мое прекратило биться.

– Сделай третий поворот! Цык!

Ладони вспотели. А что сейчас чувствовал Лайелл?

– Третья горка в третий день! Цык!

В третий час положит тень!

Я осмелилась сделать вдох.

– Третий шаг от тени этой! Цык!

Это невозможно. Я покосилась на Лайелла – он улыбался.

– Рой отсюда до рассвета! Три куста терновых! Цык!

– Тени, он это уже говорил, – еле слышно простонал Делано. – И я не знаю, как заставить его сказать эту карту правильно.

– Дед был тем еще шутником, – усмехнулся Лайелл. – Правда, шутки у него были довольно злобные. Это детская считалочка, принятая на Островах. Да-да, и дед научил ей птицу… Надо сказать, у него получилось.

Да заткнул бы этого попугая уже кто-нибудь. Я села прямо на пол рядом с креслом Лайелла. Но мы ничего не потеряли, ведь так? Мы даже приобрели?

– Смешно, – безразличным голосом подтвердил Зак. – И что, больше эта птица нам ничего не выдаст?

– Думаю, нет, – Лайелл пожал плечами и нашел мою безжизненную ладонь. – Мозги у него, как ни крути, все же птичьи. Даже вы не сможете его заставить при всех своих методах. Да, мистер Спиногрыз?

– Я же не виноват, в конце-то концов, что мне досталась эта империя?

Да никто Зака и не обвинял. Мало ли, какие у кого родители.

– Я ведь был совсем мелким, отсюда и прозвище.

Мне показалось, с помощью Кости он отлично справляется с наследством.

– А как теперь быть с Моржовым Хреном? – спросила я, расправляя складки на пиджаке. Меньше всего я могла ожидать, что мой багаж пополнится на два чемодана: Кости прислал мне все вещи вместе с Ко – или Бо, потому что отпустили обоих. Это Ифрикия.

– Будем дальше искать, – вздохнул Зак и устало почесал шею. – Знали бы вы, как мне надоело работать на кладбище, но где-то этот клад должен всплыть?

– Кстати, – оживился Лайелл, – по поводу всплытия, это идея. Вы не учитывали, что трупы, которые не успели оставить какое-то завещание, скажем, утопленники…

Аэропорт был в нескольких милях от города, и в окно машины я видела далекую россыпь огней. С неба то и дело сыпались красные и зеленые искорки, вспыхивал посадочный прожектор, и я будто слышала ровное гудение двигателей.

Я молчала – нечего было мне говорить. И не смотрела на Делано, которому Зак подарил штаны и все остальное. Правда, Делано хромал, потому что размер ноги у Зака был меньше, но право, какие мелочи. Я тоже планировала слегка похудеть под подарки Кости.

В аэропорту была суета. Не та, которая бывает у нас – напряженная и упорядоченная, а такой, управляемый хаос. Кто-то бежал, кто-то орал, кто-то тащил кучу барахла, кого-то вели заботливые полицейские то ли на выход, то ли в тюрьму. Мы встали в очередь, и Зак нервно откланялся: обилие людей в форме доставляло ему объяснимый дискомфорт.

– Я думал, вы летите первым классом, – наконец подал голос Делано.

– Смысл? – пожала плечами я. – Мне терпимо и в экономе.

Лайелл прошел регистрацию гораздо быстрее меня – бизнес-класс для пассажира с особыми потребностями накладывал на авиакомпанию свои обязательства. Мне нормально было и в экономе, но так, по крайней мере, не в очереди. В салоне у меня было место впереди, а среди кучи людей, каждый из которых намеревался пролезть вперед остальных, приходилось несладко. Делано было хуже: ему постоянно отдавливали и без того страдающие ноги.

– Не жалеете?

– Что вы ко мне привязались? – огрызнулась я и невежливо растолкала напирающих сзади людей. Меня закономерно обругали. – Ифрикия мне понравилась. Думаю, я еще не раз приеду сюда.

Я поставила сумки на ленту, отдала документы и приготовилась кривляться перед девушкой за стойкой. Довольно обычное явление, мы для них все на одно лицо. Обошлось, сотрудница была опытной. Избавившись от багажа, я поспешила к Лайеллу. Идет ли Делано за мной, я не знала, но по лицу брата догадалась, что да.

– Теперь вы уже не сможете остаться?

– С какой стати? – вспылила я и повернулась на полпути. – Да, не смогу, потому что багаж ушел, на рейс я зарегистрирована и моя неявка моментом слижет весь профит от этой поездки. Да? И чего ради? Пары ночей?

Делано многозначительно смотрел в сторону. Я тоже полюбопытствовала, что он мог там увидеть – да ничего, семью с таким количеством детей, что, скорее всего, при регистрации их просто устали бы пересчитывать.

– Вы уже скучаете по Ифрикии.

– Я приеду еще, не обязательно в Гануа. Здесь множество стран, и все интересные.

Я только что прямым текстом не предложила Делано разнообразить наши поиски. Он упорно делал вид, что меня не понимает. Сейчас на него что-то нашло, и мне это не нравилось.

– Давайте прощаться. Мой вам совет, сэр, не упускайте возможности, чтобы не пришлось о них после жалеть.

Рука у Делано была теплой, а пожатие каким-то вялым. Устал, а быть может, не слишком хотел с нами ручкаться. Если так разобраться, мы обставили его, сами того не желая. А птица – ну, птица осталась за новой хозяйкой. Мы решили, что так справедливо, а Зак не возражал.

– До свидания, доктор Крэсвелл, доктор Крэсвелл, – официально проворчал Делано и, не говоря больше ни слова, пошел к выходу из аэропорта, и я не стала смотреть ему вслед.

Мы встали в очередь на паспортный контроль. Тут же к нам подбежала девушка в форме авиакомпании и провела нас обоих к отдельной стойке – меня как сопровождающее лицо. Потом она что-то сказала сотруднику в окошке, тот кивнул, девушка жестом попросила нас подождать.

– Надеюсь, она не пошла за полицией, – я кусала губы. Все шло настолько хорошо, что непременно должна была случиться задница. – Может, нам сунули что в багаж?

Но оказалось, мне всего лишь поменяли билет на бизнес. Мелочь, а приятно. И все же…

Мне предстояло сделать шаг, за которым не будет возврата. Будет, но сложный, практически экстренный. Что-то держало меня на этой земле – ее неясное очарование.

– Будем рады видеть вас снова, – улыбнулся сотрудник контроля.

– Да-да, обязательно, – и мне показалось, что на глазах у меня выступают слезы.

Лайелл меня не трогал. Я много поездила, столько стран, столько ярких картинок и впечатлений, а здесь, в Гануа, я сделала от силы десяток некачественных фотографий. За панорамным окном была ночь, по летному полю скользили кары, огромный борт самолета был прямо перед глазами.

Я смахнула слезу.

– Делано тут ни при чем, – сказала я Лайеллу, который тоже смотрел на поле.

– Я верю.

– Да-да, я вижу.

Просто мне нужно было хоть что-то, что выпустило бы меня. Пока самолет стоит на земле, у меня есть выбор. Наверное.

Пискнул телефон, и я смотрела на значок сообщения. Из-за слез в глазах я не видела, кто прислал, а уточнять не хотела. Если Делано сейчас мне напишет какую-то чушь, я точно испорчу всем впечатление от полета. Пойду в консульство, потом устраиваться на работу, а через пару недель начну об этом жалеть. Я не принадлежу этому миру.

– Дэй, у меня, оказывается, кончились деньги, – внезапно сказал Лайелл. – Что неудивительно при местных ценах на роуминг. Может, напишешь домой, что мы вылетаем?

Я кивнула. Это был тонкий ход, чтобы заставить меня посмотреть на экран телефона. Над моей головой прозвучало объявление на посадку, простучала каблучками бортпроводница, служащий открыл гейт.

– Что бы ты сделал на моем месте?

– На твоем? Не имея ни жены в положении, ни обязательств перед клиентами? Я бы остался.

– Скажешь мне почему?

– Потому что мне кажется это правильным, – таинственно улыбнулся Лайелл. – Здесь и сейчас. Я уладил бы все проблемы с неявкой на рейс, обратился в консульство, быстро нашел работу – потому что я был бы тобой, Дэй. Но вопрос в том, что через пару недель я понял бы, что совершил ошибку. К счастью, не непоправимую. И возможно, что мистер Делано мне бы не помешал… мэм, даже если вы подслушиваете чужие разговоры, вам стоит терпеливее относиться к возможной сексуальной ориентации третьих лиц, к тому же это вас не касается, большое спасибо. Так вот, Дэй: не путай туризм с эмиграцией.

– Ты умеешь утешить, – хмыкнула я, разглядывая экран телефона, а потом подняла голову и кивнула выжидающе смотрящей на нас бортпроводнице. – Это Джоанна, она поздравляет тебя с новым статусом. И недовольна, что не смогла дозвониться тебе.

Я вручила Лайеллу телефон, чтобы он смог оправдаться перед родившей супругой, и развернула коляску к выходу на посадку.

– Ой-ой, кажется, теперь мне стоит подумать о том, чтобы задержаться на две недели, – покачал головой Лайелл, но не всерьез. Свыкнуться с мыслью, что у тебя сын, вот так, сразу, наверное, очень непросто. – Безответственно, правда?

Я протянула бортпроводнице талоны. Каждая секунда тянулась почти бесконечно, скорей бы взлететь и оставить здесь, внизу, все сомнения. Лайелл помог, но не слишком. Все равно в груди надсадно скребло.

Телетрап был порталом в новое измерение. Он напоминал декорации из фильмов про космос, я шла по нему как капитан звездолета. На самом деле – как пассажир.

– Мир велик, Дэй, не стоит топтаться на одном месте, – заметил Лайелл. – Да, ты стоишь и задерживаешь пассажиров. Дай мне уже сесть в удобное кресло и поспать, дома мне теперь года три не дадут.

– Мы всегда можем удрать из родимого дома на поиски новых сокровищ, – с каким-то наигранным весельем предложила я и подкатила коляску к молодому парню, который помог встать Лайеллу и протянул ему костыли. – Безответственно, но увлекательно. Да, я вырасту, наверное, вместе с твоим сыном… Как ты хочешь его назвать?

– Дэйтон.

– Ты спятил?

– Нет. Я шучу. По аналогии – его ты тоже будешь видеть без штанов довольно долгое время.

– Но я буду испытывать к нему нежные чувства.

– Не спорю.

– Он мой племянник.

– Не обращайте на нас внимания, мисс… Паспорт и посадочные талоны, Дэй! Скажите, как зовут нашего капитана?

– Джонатан, сэр. Прошу, место одиннадцать А.

– Ты опять сидишь у окна, где справедливость?

– Ваше место одиннадцать С, мэм. Приятного полета.

– Спланируем новое путешествие?

– Думаешь, у нас еще остались живые дальние родственники? Простите, сэр, я не хотел угодить вам костылем прямо в челюсть.

– Можно начать и не с похорон? О, Тени, мэм, простите, мы не хотели вас так пугать. Нас сейчас снимут с рейса, Лайелл, ты этого добиваешься? Мисс, пожалуйста, принесите нам выпить? Нет, мы не будем громить самолет, мы не буйные, у нас радость, у моего брата родился сын!

И нервное все же немного. Но это так, пустяки, несерьезные мелочи. И то ифрикийское небо, которое я видела в иллюминатор, одно и то же, откуда на него ни взгляни.

Планета же вертится. И слегка ноет сердце, но это скоро пройдет.