Историю Ирландской церкви следует начать со знакомства с общественным, религиозным и территориальным устройством Ирландии начала нашей эры, так как это сыграло важную роль в формировании местной христианской культуры.

Древняя Ирландия была населена племенами кельтов, которых в целом называли гойделами (или «гэлами»: гэльск. Gaidheal, валл. Gwyddel). Население острова в древние времена и в раннем Средневековье не было единым племенем. В количестве, названиях этих племен и структуре острова достаточно сложно разобраться, так как для Ирландии в ту эпоху не было составлено таких подробных рассказов, каковыми являются «Записки о Галльской войне» Гая Юлия Цезаря. Мифы и предания о древностях острова записывали монахи, самые ранние тексты относятся примерно к началу VIII в. Среди них самым значительным и информативным оказывается «Уладский цикл сказаний», а особенно — большая повесть «Похищение быка из Куальнге», которые, согласно исследованиям, представляют нам страну такой, какой она была в первые века нашей эры.

Мы встречаем названия групп племен — круитни, лагенов, уладов и т. д. Но гораздо больше внимания уделяется отдельным племенам, так как важнейшей единицей деления общества был клан. Истории и генеалогии кланов красной нитью проходят через всю историю Ирландии, клановые отношения глубоко вошли и в ее церковную культуру. Их влияние ощутимо до сих пор.

Отдельное племя (род) обозначалось словом туат (tuath, ирл. — племя, народ, королевство); этот же термин употреблялся для обозначения территории, которую занимало одно племя. Туаты были не так уж велики. «Число туатов в Ирландии на протяжении всего Средневековья колебалось от 80 до 100 (трактат "Книга прав" Lebor nа Cert XI в. говорит о 97 туатах, за века создавались новые туаты, а старые исчезали). Население Ирландии в этот период составляло около полумиллиона человек, и средний туат мог насчитывать около 3000 мужчин, женщин и детей. Площадь туата приблизительно равнялась 15–25 км в диаметре»[4]. Туаты были закрытыми образованиями. Свободно передвигаться можно было только в рамках своей родной территории, и только там человека защищали законы. В чужом туате, с которым не заключен особый договор, человек не имел никаких прав, его могли убить без всяких последствий для убийцы. Путешествовать по всем туатам могли только члены ученых сословий: друиды, филиды, брегоны, священники и монахи. В каждом туате были свои священные места.

Каждый туат был королевством. Им управлял король (ri, ri tuathe), который осуществлял функции правителя и военачальника. Он воевал, вершил суд, управлял народом. Власть короля была наделена и сакральным, а не только военным или административным значением. В различных преданиях мы можем встретить известные мотивы: обряды инаугурации носили характер бракосочетания, от действий короля зависело благополучие земли, король выполнял ритуалы, связанные с плодородием. Особенностью ирландского королевского права было то, что королем не мог быть увечный, и этот элемент встречается в самых древних сказаниях. Все принципы, касающиеся «идеального владыки» (фирфлайт, firflaith), называемые «правдой владыки» или «правдой короля» (fir jlathemon), излагаются в древнем трактате «Завещание Моранна» («Audacht Morainn»),

Туаты объединялись в более крупные территориальные образования или группы (mortuath), которым управлял «верховный король» или «король туатов» (ruin', ri tuaithe). Группы туатов объединялись в крупные провинции, которых ко времени раннего Средневековья было 5 (пять пятин), и они управлялись королями провинций (ri ruirech), «королем верховных королей». Собственно, население туата подчинялось своему королю (ri). С верховным королем его связывали узы личной верности: он должен был оказывать ему военную помощь, за что сам мог получить поддержку взамен. Так же были связаны верховный король и король верховных королей. Учитывая многочисленность туатов, разветвленность королевских родов и вышеописанную многоуровневую систему, можно сказать, что королей в Ирландии было много. «Многие ирландцы похваляются тем, что в их жилах течет королевская кровь. Подобное утверждение не всегда оправданно, но и не совсем абсурдно, так как королевской крови в Ирландии был явный избыток», — пишет Ф. Д. Бирн[5].

В источниках также присутствует фигура «верховного короля всей Ирландии», резиденцией которого была Темра (Тара). Функции, которые ему приписываются преданиями, больше похожи на сакральные, особенно учитывая, что и Темра — это место сакральное, связанное с Другим Миром, Племенами богини Дану[6] и друидическими ритуалами. С VI в. это положение стала завоевывать династия Уи Нейлов, которые в это время захватили север и центр Ирландии, утвердившись в Темре. При этом короли Мунстера по-своему смотрели на вопрос власти, и эта провинция часто в сознании ее жителей и действиях ее правителей(духовных и светских) выглядит как особая, отдельная от остальной Ирландии. Статус верховного короля Ирландии утверждался постепенно, и около XI в. он уже получил всеобщее признание и соответствовал реальной власти, более похожей на феодальную.

Провинция, пятина — самая крупная единица деления древней Ирландии, к тому же наполненная символическим и сакральным содержанием[7]. Пять провинций — Коннахт, Ульстер, Лейнстер, Мунстер и Миде. Выделение именно этих провинций не было одинаковым на всем протяжении Средних веков: Миде поначалу вовсе отсутствовала, ее значение укрепляется вместе со значением верховного короля всей Ирландии. Лейнстер и Мунстер иногда оказывались разделенными каждая на две части. Но все же именно эти пять пятин закрепились в итоге и до сих пор существуют, соответствуя и епархиальному делению страны. Деление Ирландии на графства сложилось только к XVII в.

Важнейшими центрами были холм Темры (Тара, Teamhair, Temair Вreg) и холм Уснех (Uisneach), географический центр острова. В дохристианские времена Темра и Уснех были местами проведения ритуалов, а не резиденциями королей. Одной из важнейших церемоний был Пир Темры, который король созывал один раз за свое правление. Первым королем уже христианских времен, который попытался восстановить обычай Пира Темры, был Диармайд мак Кербалл, правивший в середине VI в. Он же и вызвал гнев святых Брендана из Бирра и Руадана из Лоррха, которые прокляли холм Темры. В результате этих событий Темра была заброшена.

Уснех — центральная точка, где сходятся все пятины. Он в средневековых источниках предстает местом друидических церемоний. Кроме того, там проводилось «собрание Уснеха». Созывавший его король порой титуловался как «король Уснеха», хотя, повторимся, королевских резиденций на этом холме не было. И Темра, и Уснех играют важную роль в мифах и преданиях, в проповеди св. Патрика.

Собрание, сочетавшееся с ярмаркой (oenach), было важным событием в жизни ирландцев. Король обязан был созывать собрание для своего туата, подобные же проводились и для групп туатов, и для целых провинций. На них решались и вопросы управления (то есть это было политическое народное собрание), проводились развлечения, рассказывались предания, озвучивались королевские завещания и родословные, выступали музыканты, продавали свои товары ремесленники и крестьяне. Уи Нейлы проводили в начале августа собрание в Тайльтиу (Tailtiu), короли Коннахта — в Круахане (Rath Cruachan), короли Лейнстера — в Кармуне (Саrmun).

Кроме Темры и Уснеха большое значение имели древние столицы провинций — Круахан в Коннахте, Эмайнмаха (Emain Macha) в Ульстере и Кашел (Cashel) в Мунстере. Надо отметить, что для средневековых ирландцев география острова была преисполнена смысла и содержания, для них было очень важно, где происходит событие, а не только — как и с кем оно происходит. В сказаниях мы читаем о героях, которые останавливаются, чтобы послушать историю о месте их нахождения. Поселения, исторические памятники, холмы и реки, провинции и туаты — все было связано с теми или иными преданиями и героями. В мифах и в произведениях жанра «старина мест» (диншенхас, dinsenchas) пространство острова раскрывается как огромная книга, и каждая точка на карте — как сюжет из глобальной истории.

Ирландские «точки на карте» в раннем Средневековье были небольшими поселениями и укреплениями. Королевская резиденция немногим отличалась от усадьбы свободного землевладельца. Поселение было похоже на галльские оппидумы — жилые дома и хозяйственные постройки, возведенные на холме и окруженные одним или нескольким земляными валами. Впоследствии именно так будут выглядеть и ирландские монастыри. Земляные валы были укреплены деревянными конструкциями и перед ними оставался ров. Ирландские строения могли быть деревянными и каменными, в том числе и полностью каменными: сложенными в форме арки (полукруглой или стрельчатой), с небольшими окнами и дверьми. Целый ряд таких арочных сооружений сохранился и находится в прекрасном состоянии.

Ирландское общество принято делить на классические индоевропейские три сословия, но при внимательном взгляде местная общественная система кажется гораздо сложнее. Законодательные трактаты, разделяя людей на группы и статусы, пользуются символическими числами — мы можем увидеть как триады, так и выделение 7 статусов. Мы называем друидов-жрецов, воинов и землевладельцев «сословиями», но скорее можно сказать, что положение человека определялось не только сословием (группа по роду занятий), но и дополнительно определенным рангом (статус и привилегии), представляющим срез общества, к которому может относиться, например, высший король, друид и высший филид.

Духовным сословием были друиды (druid): жрецы, мудрецы, провидцы и поэты. В особую группу в рамках этого сословия можно выделить поэтов-филидов (fili). Цезарь и другие античные авторы разделяли друидов на три четкие группы (жрецы, хранители предания и прорицатели). Но по ирландским источникам такой четкой структуры увидеть нельзя. В более поздних источниках друидов называли в том числе и магами (magi). Их обязанностью было знать и уметь проводить ритуалы. Филиды (но и друиды-жрецы тоже) были хранителями преданий и поэтами. В ирландских текстах порой возникает путаница между функциями бардов (bard, bardne) и филидов — и те, и другие могли выступать при королевских дворах, рассказывать предания на собраниях, странствовать, «расплачиваясь» за гостеприимство поэмами. Но разница в статусе была. Филиды обладали более высоким рангом, поскольку были связаны с выполнением ритуалов, с глубоким знанием важных поэм, генеалогий, преданий, а барды были просто «светскими» сказителями, поэтами и музыкантами.

Друиды и филиды руководили специальными школами, дававшими образование и тем, кто собирался вступить в сословие, и всем желающим, но имеющим средства для обучения. Эти школы существовали как на континенте, так и в Ирландии. Отдавать детей в школу филидов было традицией королей и богатых землевладельцев, образование ценилось. Для представителей других сословий обучение длилось просто меньше, чем для будущих друидов и филидов. Обучаться, а также становиться жрецами и поэтами могли в том числе и женщины. Так как школы филидов просуществовали гораздо дольше, о них мы знаем больше. Обучение филида длилось 12 лет и состояло из заучивания текстов и правил стихосложения. Так как до появления св. Патрика и латинской письменности культура кельтов была устной, то и обучение, то есть сохранение и передача преданий, происходило путем декламации и запоминания[8]. В VII–IX вв. в монашеских уставах качество образования детей в монастырских школах тоже измерялось качеством и количеством заученных текстов: ученики (из которых надеялись поставить священников) должны были знать наизусть всю Псалтирь, а также все необходимые гимны для месс[9].

«Согласно свидетельствам ирландских законов и поэтико-юридических трактатов, филиды имели организацию, устроенную по корпоративному принципу. Эта организация включала семь ступеней: ollam, ansruth, cli, cano, dos(s), mac fuirmid, focluc. Филиды входили в число благородных сословий: "tri nemed uaisli... i. espoc, flaith, file" — есть три благородных сословия: епископ, князь, филид»[10]. Филиды высших статусов занимали очень видное положение, честь оллама соответствовала чести короля, и, соответственно, честь верховного оллама Ирландии (Ollamh Erenn) — чести верховного короля Ирландии. У последнего была своя крепость, своя резиденция, и он имел королевские привилегии.

Филиды и барды путешествовали по острову, и любой хозяин обязан был принимать и кормить их. Если путешествовал оллам, то принимать его следовало со всей его многочисленной свитой. Филиды не должны были оплачивать свой постой, а благодарили хозяина чтением историй, поэм и музыкой. В 584 г. на соборе в Друмкете король предложил вовсе упразднить сословие филидов, так как их было непомерно много (почти треть всех мужчин Ирландии), и все они требовали содержать себя, налагая чрезмерное бремя на хозяев дворов и королей. На защиту филидов встал св. Колум Килле (Колумба) — член рода Уи Нейлов, сам обучавшийся у филидов и предложивший упорядочить и организовать их корпорацию. Считается, что его заступничество позволило корпорации филидов просуществовать еще много веков.

После христианизации Ирландии друиды — именно как волхователи и жрецы — исчезли далеко не сразу. Мнения о том, что с ними стало, разнятся. Часть из них вполне могла принять христианство, по крайней мере, мы видим, что монастыри как центры учености и знания явно вдохновлены образом друидических организаций и школ. Монастыри частично заменили собой те школы, которыми руководили когда-то друиды, при этом сохранились и школы филидов. Корпорация филидов просуществовала гораздо дольше и исчезла уже под гнетом английских законов, направленных против ирландской национальной культуры. Некоторые друиды, видимо, присоединились к филидам, а те, которые упорствовали в языческой вере и практиковали магические ритуалы, оказались маргиналами ирландского общества.

Монашествующие и священники — мудрецы, учителя, которые тоже были знатоками не только духовной жизни, но и старины (так как именно они и записали законы и предания Древней Ирландии) — быстро стяжали себе уважение ирландцев. Действительно, как бы ни были легендарны рассказы о св. Патрике, ему и его современникам удалось совершить настоящий переворот. Новое духовное сословие заняло столь же почетное место в общественной иерархии, какое имело старое.

Постриг и рукоположение и даже епископский сан на острове долгое время можно было сочетать со светским статусом, то есть один и тот же человек мог быть королем и одновременно епископом или даже принести монашеские обеты, но в этом случае несколько менялись его права и привилегии, например, король-монах не имел права двор-укрепление королевского типа. Это, в свою очередь, скорее всего было связано с устойчивостью клановых принципов и законов.

К интеллектуальному сословию относились брегоны (brithem, brehon) — знатоки права, судебных правил и ритуалов. Их знания также предполагали заучивание и устную передачу, но после появления письменности законы были зафиксированы на бумаге, самые ранние фиксации относят к VII в. Само явление брегонских законов и долгая их история не могут не поражать. Эти установления, общие для всей раздробленной на множество мелких племен Ирландии, были сформулированы до христианской эры и просуществовали до XVII в. Брегонские законы (Senchus Моr) описывали и упорядочивали очень многие сферы жизни, именно из них (например, из свода «Crith gablach») мы узнаем, как могло быть устроено ирландское общество.

Филиды, барды, брегоны, врачи, кузнецы и ремесленники объединялись в представлении средневековых ирландцев в группу «людей искусства» (aois-dana). Внутри этой группы существовала своя иерархия статусов.

Землевладельцы, свободные люди, благородные мужи (aire) также имели свою иерархию, от их статуса зависел размер их дани королю и их общественные обязанности, привилегии и условия сохранения статуса (цвета одежды, количество человек в свите, размер усадьбы, количество скота и клиентов, работающих на них, и т. д.). Они также имели свои укрепленные усадьбы-оппидумы.

Насчитывалось порядка 5 рангов свободных людей. Высшие ранги благородных людей были сравнимы с королями. Предания, в частности «Уладский цикл», повествуют нам и о так называемых «хозяевах заезжих домов», занимавших весьма заметное и почетное положение в обществе. Самым высоким статусом среди айре обладали предводитель (aire tuise) и айре высшего свидетельства (aire forgill). Первый был главой большой семьи и представлял интересы свободных людей перед королем, а второй был свидетелем в суде, мнение которого не могло быть оспорено.

Собрание свободных людей (airecht) представляло собой королевский совет, который вершил суд.

Ирландская знать (flaithi) — это представители многочисленных королевских родов. Их главным занятием, увлечением и смыслом жизни была война. Короли были хозяевами туатов, но в действительности, с хозяйственной точки зрения, земли в большей мере управлялись свободными людьми. Короли могли решать административные вопросы и проблемы, которые туат представлял им через своего предводителя (airtuise) или во время народного собрания, они могли быть также и судьями. Но в основном король и его родственники (знать) — это военное сословие. Героизм, воинская слава были главными их ценностями, и мир кельтских воинов нашел наиболее яркое выражение в древнеирландской литературе, по большей части повествующей о героях, завоеваниях, ссорах, похищениях и поединках.

Землевладельцы, конечно, также могли браться за меч и выступать в роли воинов. Король призывал их в армию, когда начиналась большая война. Воевать могли и друиды, и филиды. Воинами могли быть и женщины.

Четко выделить периоды войны и мира сложно и в исторических, и в мифологических источниках, поэтому неудивительно, что у каждого короля было войско, постоянно занятое именно военными делами. И в тех случаях, когда король был одновременно епископом, он также шел на войну и лично сражался, хотя церковными властями это и осуждалось. Например, св. Кормак из клана Эоганахтов, король и епископ Кашела, погиб в битве в 908 г. Король мог принять постриг, но оставаться правителем своих земель и главой клана. Король мог управлять аббатством, и не принимая пострига или сана епископа. Эта практика была полностью упразднена на соборах в XII в.

Принадлежность к определенному клану играла главную роль в определении судьбы человека и его роли в обществе. В то время как в континентальной Европе жизнь регулировалась римским правом и порядком управления, церковное управление сосредотачивалось в городах, в Ирландии клан и происхождение определяли светскую и церковную иерархию. Генеалогии были важной частью обучения и самосознания. Как отмечает Н. Ю. Живлова, «по объему ирландские генеалогии составляют самый большой корпус генеалогических материалов в Западной Европе»[11].

Наследование ведущей роли в клане могло передаваться как сыну, так и другому родственнику. Монастыри и епархии часто оказывались в ведении определенного клана, власть в них передавалась по наследству. Так, в аббатстве св. Колума Килле на о. Иона управление переходило именно членам клана, племянникам аббата. С этими традициями связана и ситуация, в результате которой аббатством или епархией управляло светское лицо. Аббатство просто переходило по наследству к человеку, который не хотел принимать сан, но зато хотел собирать доходы с церковных земель. С точки зрения клановых представлений это было более чем понятно. Аббатам и епископам короли, можно сказать, вполне охотно предоставляли земли (особенно учитывая, как много обителей существовало в Ирландии), и эти земли тоже были предметом войн и споров, управление ими пытались перехватить светские властители. Представления о родстве действовали и на самих аббатов, выбирающих себе преемника. В XII в., как и в остальной католической церкви, началось движение за отделение церковного управления от давления и власти светских правителей. В Ирландии это в том числе проявлялось и в попытках (в конечном итоге имевших успех) вывести церковь и монастыри из-под власти клановых правителей.

Наконец, монастырская система в Ирландии сама сформировалась по клановому образцу. Монастыри образовывали свои семьи. Из главной обители, созданной каким-то святым, монахи уходили в другие земли и там создавали общины, которые ощущали себя сыновними к самой первой. И управление такими семьями осуществлялось по семейному же принципу. Главный монастырь выступал «отцом», «сыновья» подражали ему в том, что касалось устава и образа жизни, и обращались за помощью в решении проблем.

Генеалогиям святых посвящено небольшое количество работ, и поэтому от всех почитателей ирландского христианства эта тема несколько ускользает. В распоряжении российского читателя есть работы Н. Ю. Живловой, прекрасно раскрывающей тему генеалогий королей и святых монастырской семьи св. Колума Килле[12].

Клан обычно распределял свои земли между всеми его членами. Такой передел земель совершался регулярно, поэтому члены кланов, владеющих землями, едва ли могли просто так оказаться без наделов и средств к существованию. Низшие ранги благородных мужей считались арендаторами крупных землевладельцев и королей. Конечно, войны и бедствия могли привести какие-то хозяйства к упадку, а воинов или мирных жителей превратить в пленников. Разорение могло быть следствием преступлений. Поэтому существовал разряд людей, не принадлежащих к кланам (фуйдир, fuidhir), то есть не имеющих ни хозяйства, ни статуса. Такие люди могли наняться на службу. Фуйдир мог наняться и к королю в его воинство, и получить от него земельный надел и в конце концов стать свободным.

Пленники становились рабами. Количество рабов в Ирландии сильно выросло с приходом скандинавов. Рынок рабов в городе Дублине организовали завоеватели, к XI в. он стал самым крупным в Европе, затем рабство постепенно стало сокращаться, вслед за тем английские захватчики стали бороться с этим явлением.

Еще одну группу составляли отряды воинов, отделявшихся от основного общества и часто занимавшихся откровенным разбоем и пиратством (в мифах — ищущих славы и при каждом удобном случае доказывающих свою доблесть). Одна разновидность таких отрядов — собственно разбойники и пираты (dibergaig, ед. ч. diberg, диберг). Другая — сообщества молодых людей из благородных семей, которые не достигли 20 лет, не имели бороды и, ввиду этих обстоятельств, не могли получить в наследство надел (fian, фиана, фении). Эти люди могли также наняться на службу королю, служить ему постоянно или стать временными помощниками.

Молодые люди, не вступившие в права наследства, могли входить в чью-то свиту. Размер свиты, которую мог себе позволить человек, определялся его рангом. Св. Патрика и другие миссионеры также путешествовали со свитой, — но в случае Патрика это было не исполнение привилегии (как чужестранец, он никаких привилегий не имел), а следствие его договоров с королями: он смог собрать себе свиту из королевских отпрысков, благодаря которой находился под защитой и мог вступать в переговоры с новыми и новыми королями. В описаниях создания новых обителей, как правило, у каждого святого были сподвижники и ученики, даже если речь идет об отшельнической «пустыни» на островах. Патрик сам сообщает об обращении сыновей и дочерей в своей «Исповеди» и письме Коротику[13].

«Вот работа, которую должна была исполнять лучшая женщина, — идти в битву, на поле битвы, на собрание и в военный лагерь, на поединок и в ополчение, ранить и убивать. На одном плече она несла сумку с едой, а на другом плече — свое дитя. Деревянное копье висело у нее за спиной. Тридцати футов было оно, на одном его конце помещался железный крюк, которым она цепляла за волосы другую женщину из войска противников. Ее муж стоял за ней и держал палку, подгоняя жену в битву», — сообщает нам церковно-канонический трактат VII в. «Закон Адомнана» («Cain Adomnain»)[14]. В этом ярком описании заметны два важных аспекта, касавшихся положения женщины: женщина стоит «плечом к плечу» с мужчиной, но роль мужчины, отвечающего за эту конкретную женщину, все же несколько выше. При рассмотрении всего среза законов и преданий Ирландии очевидно, что женщины обладали всеми правами, могли выполнять публичные функции, управлять, воевать, в языческую эпоху — становиться друидессами и поэтессами, заниматься различными ремеслами. Женщины становились наследницами, в том числе и королевств, они могли начинать судебные разбирательства и заключать договоры.

Ирландские сказания о героях представляют картину событий, в которых женщины играли яркую роль. В «Похищении быка из Куальнге» фигурируют не только королева-воительница Медб или наставницы воинского искусства Айфе, Скатах, Уатах, но упоминаются рядовые безымянные женщины-воины, которые выступают вместе с войсками. Хотя из них всех, безусловно, самый знаменитый образ — это королева Медб, которая затевает войну, поскольку не хочет ни в чем уступать своему мужу, но быть равной ему в богатствах, имуществе, владениях, мудрости и искусстве. Среди святых Ирландии достаточно известных женщин, многие из которых выступают как вдохновительницы и наставницы святых-мужчин — их сестры, матери. Известен по крайней мере один генеалогический трактат, посвященный матерям святых Ирландии[15].

Что касается браков, то на острове были допустимы многоженство и разводы. Законы приводят до 10 разновидностей брака и правила их расторжения. Основное различие заключалось в том, из чьего «приданого» складывалось совместное имущество, чья доля была больше. Низшие формы брака предполагали, например, союз, ради которого женщину увели без согласия ее семьи, или такой союз, при котором мужчина иногда посещал женщину и т. д. Мужчина мог заключать разные типы брака с несколькими женщинами, одна жена была при этом главной и руководила хозяйством. Статус «вторых жен», сожительниц, порой приравнивался к блудницам (распущенное сексуальное поведение и низшие формы брака в целом осуждались). Разводы не были чем-то маргинальным, в генеалогиях мы видим женщин, родивших множество святых от нескольких браков, как св. Дедива.

Церковная форма брака в Ирландии приживалась плохо, так что в актах соборов постоянно встречается требование венчать супругов, что говорит о проблемах с укреплением этого таинства. С трудом давался и отказ от многоженства, более того, христианские юристы оправдывали этот обычай, ссылаясь на древнееврейское многоженство[16].

Мировоззрение древних и средневековых ирландцев — каким представили нам его монахи — было отмечено особым поэтизмом и музыкальностью. Ирландские предания и тексты содержат много красивейших описаний природы, подробно останавливаются на эстетически привлекательном объекте, будь то человек, оружие, дерево, долина. Достоинство героя всегда передается через его красоту и нарядность, а они в свою очередь виртуозно изображаются с использованием длиннейших перечней эпитетов. Самые древние образцы лирической пейзажной поэзии, стихов-размышлений Западной Европы принадлежат именно ирландской традиции. Порой кажется, что это стихи из эпохи романтизма, настолько они задушевны, проникнуты личными переживаниями.

Конечно, мы не удивимся, что языческая религия с элементами шаманизма чутко воспринимала природу и соотносила все жизненные циклы и потребности человека с ее циклами. Кельтские народные, фольклорные обычаи такого рода имеют много общего с общеевропейскими. Можно привести в пример и ритуальное разжигание огня во время ключевых календарных событий, прыжки через костер, и собирание-благословление трав летом, зимние обычаи хождения по домам, родственные колядованию, круг ритуалов, связанных с последним снопом, и т. д. Для культуры Древней Ирландии были характерны следующие черты:

— лунный календарь, делившийся на два больших периода — темную и светлую половины года, каждая из которых делилась еще на две, и таким образом получалось 4 ключевых календарных точки, с которыми были связаны обычаи, праздники и собрания: Самайн (Samhain), начало ноября, начало темной половины, Имболк (Imbolk), около начала февраля, Бельтайн (Beltaine), начало мая, начало светлой половины года, Лугнассад (Lughnassadh), начало августа, время больших собраний;

— отсчет времени от темноты, родственный иудейскому, то есть год начинается с начала зимнего периода, темной половины года, день — с наступления темноты;

— скотоводство как основа местного сельского хозяйства;

— сакрализация деревьев, водоемов, холмов и гор;

— представления о Другом Мире, к которому относились «древние» боги, а позже — волшебные существа, духи природы и умершие. Среди них есть как доброжелательные, так и дурные. Другой Мир ассоциировался также с глубинными силами природы и истинным знанием;

— островное положение: море, рыба, острова, странствие являются важной частью культуры. Малые острова по отношению к большому, Ирландии, традиционно относились к Другому Миру, к неизведанному, и в то же время к пространству, где обретается мудрость и тайное знание;

— Ирландия как край мира, как своеобразный Другой Мир по отношению к континенту;

— особое отношение, сакрализация Ирландии в целом и каждого местечка в отдельности, о котором мы уже говорили.

Расскажем коротко о народных обычаях, которые пришли из Древней Ирландии и сохранились вплоть до XX в., а сейчас местами возрождаются любителями старины и традиционной культуры.

Время загона скота и забоя его на зиму отмечалось у древних кельтов праздником Самайном. Как пограничное время между частями года, он связывался с Другим Миром, возможностью встречи с сидами, волшебными существами и умершими — и отсюда возникают обряды поминовения умерших. Впоследствии традиции этого празднества перешли на День всех святых (1 ноября), День поминовения усопших (2 ноября), праздник св. Мартина (11 ноября). Ключевым обрядом этого времени является разжигание огня. Вначале гасились все очаги во всех домах округи. Разжигался главный костер, от которого каждый относил головню к себе в дом. Подобный же обычай соответствует и празднованию Бельтайна в начале мая. В житии св. Патрика авторства Мурьху мы как раз встречаемся именно с этим обрядом: в Ирландии гаснут все очаги и костры. Друиды должны зажечь главный огонь в главных сакральных точках Ирландии, для Бельтайна — это холм Уснеха, а для Самайна, как полагают исследователи, — холм Темры. По всей видимости, в каждой местности то же делали местные друиды. Зажигание огня до того, как это сделают друиды, считалось вмешательством в ритуал и весьма серьезным событием, именно на этом основано действие св. Патрика, который успел зажечь пасхальный огонь раньше бельтайновского. Друиды сочли это символом того, что Бог Патрика побеждает их богов.

С Днем всех святых и Днем поминовения усопших связаны были гадания и другие обычаи вызывания духов. Здесь фигурирует и хождение по домам с собиранием съестного — в христианскую эпоху это было съестное, предназначенное для поминальных трапез. На окна в эти ночи выставляли свечи, чтобы осветить путь заблудшим душам. Во время семейной трапезы накрывали пустое место, приглашая усопших родственников за стол с живущими.

Праздник св. Бригиты (1 февраля) и Сретение (2 февраля) заменили в народном сознании Имболк — день, посвященный началу пробуждения природы, поворота к светлому времени года, подготовки сельскохозяйственных орудий, появлению приплода и молока у овец. В связи с этим трапеза праздника и многие обычаи связаны с молоком.

Обычай весеннего разжигания костров сохранился на многие века — это делали и на Пасху, и на Бельтан, отмечающийся 1 мая. С помощью этих огней благословляли скот, прогоняя между кострами, окуривали огороды, поля и хозяйственные постройки. На Бельтан, связанный с плодородием, существовали обычаи, с которыми церкви приходилось усиленно бороться — это обычай заключать временные браки на год и один день или вовсе вступать в вольные связи в лесах. Подобные же послабления касались летних ярмарок и собраний.

Это описание не претендует на исчерпывающую полноту, но уже дает представления культуре, в рамках которых формировались христианские традиции этой страны. В Ирландии также, как и в целом в Европе, календарные обычаи переходят из язычества в христианство, приобретая часто другое смысловое наполнение (а часто, в народном обиходе, — и нет). Кельтский дух расцветает в поэзии, изобразительном искусстве и скульптуре. Если кельтская литургия имела какие-то специфические особенности, то на сегодняшний день они утрачены. Что касается молитвенной, аскетической, поэтической традиций — в нашем распоряжении достаточно памятников, и в них менталитет ирландцев находит яркое отражение.

В данной работе мы не будем разбирать ирландские мифы и героические предания подробно, затронем только те моменты, которые оказались связаны с христианством. Само то,что образы языческих богов и героев и истории о них могут глубоко проникать в христианскую культуру (без культа), нас не должно удивлять. Античная мифология стала культурным кодом европейской цивилизации, именно ее лучше всего знают европейцы, и именно с ней знакомятся с детства даже в наше время.

Первое, что нужно сказать, — предания языческой Ирландии записали именно христиане. До появления христианства в Ирландии не велось никаких записей, а устная передача была принципиальным правилом. Друиды и филиды заучивали огромные объемы информации, но само это не является чем-то выдающимся. Устной была культура сказителей и в других регионах Древнего мира. Христианские монахи проделали огромную работу по сохранению древнего наследия, сказания записывались не в общих чертах, а весьма подробно и со всеми чисто языческими подробностями. Хотя в финале крупнейшего повествования «Похищение быка из Куальнге» автор, не поленившийся, так сказать, проделать весь этот невероятный труд, все же заканчивает критическим замечанием: «Я же, который записал эту повесть, или, вернее, вымысел, не беру на веру рассказанных тут историй. Ибо многое здесь наущение лукавого, иное причуда поэзии. Одно возможно, другое нет. Иное назначено быть развлечением глупцам»[17]. Но все же, на наш взгляд, уважительное и заинтересованное отношение ирландцев к своему прошлому здесь налицо.

Только с появлением христианства на остров пришла письменность, но прошло еще не меньше века, прежде чем начала появляться самостоятельная литература. Первые христиане Ирландии были собирателями предшествующего письменного наследия, и не только христианского. Тексты, которые приписываются самым ранним святым, в большинстве случаев трудно подтвердить как принадлежащие V–VI вв., они дошли в копиях или были записаны со слов. У нас есть «Исповедь св. Патрика» и его письмо, и мы понимаем, что он не единственный владел грамотой в V в. Активнее культура устная стала переходить в письменную примерно в VII в. — точнее, именно так оценивают это ученые по внутреннему свидетельству самих текстов, многие из которых дошли до нас не в первых записях, а в копиях более поздних времен. Тогда, видимо, были сделаны и первые шаги по фиксации дохристианских древностей.

Хотя ирландские монахи и сохранили для нас повествования о волшебных существах — сидах или Племенах богини Дану, — мы не встретим такого использования этих образов, какое имело место с античными богами. Никто не уподобляет Христа копьеносцу-победителю Лугу или насыщающему всех пищей Дагде. Сиды не выступают аллегориями добродетелей или примерами для назидания. В ирландских текстах эти персонажи не становятся объектами религиозного поклонения, они смертны и просто наделены волшебными способностями, так как являются представителями волшебного Другого Мира. Через соотнесение имен этих персонажей и языческих культовых объектов Галлии и Британских островов исследователи делают вывод, что им все же поклонялись как божествам или покровителям. Некоторые средневековые комментаторы, например автор «Глоссария Кормака», называет их богами.

Но серьезным возражением этому (в том, что касается Ирландии) является сам характер историй, повествующих о «о сидах», и то, что истории о них были записаны, причем в качестве исторических повествований, а не религиозных. А от настоящих религиозных верований языческой Ирландии монахи не оставили и не передали нам ничего, кроме упоминаемых вскользь в некоторых житиях идолов и магических действий друидов, из которых невозможно составить четкой картины. О том, как именно обожествлялись стихии в Ирландии, в чем, собственно, заключалась вера, весьма трудно сказать что-то определенное. Кельтское язычество исчезло так же таинственно, как и друидизм. Все это опровергает любые обвинения в синтезе ирландского христианства с язычеством.

По археологическим находкам, по ритуалам, которые перешли в народные обычаи уже христианской поры, и по осколкам из письменных источников можно понять, что в Ирландии имела место разновидность шаманизма, практиковались жертвоприношения. Для важных ритуалов сооружались специальные святилища, в центре которых находились камни. Название Клохер (Clocher) происходит от словосочетания Cloch Oir, что значит «золотой камень». «Мартиролог Энгуса» VIII в. рассказывает, что этот камень был покрыт золотом и серебром и посвящен божеству по имени Керманд Келстах (Cermanct Celstach), а из жития св. Мак Кайртинна (Mac Cairthinn, 430–505 гг.) становится известно, что благодаря ему почитание этого идола было упразднено. Другие святилища такого рода — Друйл Тайрлейме (Druil Tairleime), Скарва (Scarva), Майг Хромта (Macroom, Maigh Chromtha) и Кром Круах или Кен Круах (Cromm Cruaich, Сеnn Cruaich). Последний является самым известным святилищем-камнем, хотя место его нахождения точно не установлено[18]. В «Трехчастном житии» св. Патрик изгоняет это божество и разрушает идол.

Все подобные святилища были местом проведения таинственных ритуалов и вызывали страх у простого населения. «Лейнстерская книга» утверждает, что в жертву идолам приносили первенцев, чтобы не иссякало молоко и зерно[19].

Мы видим, что огромную роль в мировоззрении играло повествование как таковое, нарратив. Большое значение придавалось сакрализации пространства и любых действий через символы и рассказывание историй. Была весьма развита поэтическая и музыкальная культура, поэты относились к жречеству и занимали очень высокое положение. Герои исторических циклов преданий постоянно в поле внимания, святые обращаются к ним, и они обращаются к святым. Вполне очевидно, что это часть кланового мышления, категорий клановой чести — потомки выдающихся представителей королевских родов, героев, память о которых пережила столетия, надеются на их посмертное спасение. Еще они могут стать примером назидательным: величайший герой, убивший сотни, рассказывает о том, как он пребывает в аду, поскольку этот героизм греховен по сути.

Назовем самые примечательные сказания-мостики такого рода. На первом месте рассказ о том, как было восстановлено «Похищение быка из Куальнге» из Уладского цикла сказаний, посвященного легендарному королю Конхобару и выдающемуся воину Кухулину. Рождение Конхобара анналы относят ко временам Иисуса Христа, а Лейнстерская книга повествует о том, что король родился в один час с Сыном Божьим. Что касается Кухулина, во всем цикле он фигурирует как «герой с невероятными способностями и умениями». В «Похищении» Кухулин один сдерживает войска «четырех великих королевств Ирландии», которые пришли в Улад, чтобы увести быка. Он один заменяет все войско Конхобара, страдающего от волшебного недуга, и больше полугода один сражается как в поединках, так и нападая на лагерь противника и убивая там сотни мужчин, женщин, детей и даже животных.

Верховный оллам Шенхан Topпешт (Senchan Torpeist), живший в V в., пожелал составить и записать полный текст «Похищения», он спрашивал других филидов, но никто не знал повести целиком: один знал одну часть, другой — другую. Он рассказал об этом замысле своему брату св. Кайллину. Кайллин позвал святых Колума Килле, Киарана из Клонмакнойса, Брендана из Бирра и Брендана, сына Финнлоха (прославленных подвижников своего времени). Три дня и три ночи святые молились и постились на могиле Фергуса мак Ройха, участника событий похищения и приемного отца Кухулина. И, наконец, Фергус явился им и по их просьбе рассказал историю похищения полностью. Части этой повести есть в нескольких рукописях, наиболее полный и художественно обработанный вариант представляет «Лейнстерская книга» XII в.

Повесть «Призрачная колесница Кухулина»[20] из того же цикла (присутствует в сборнике XII в. «Книга бурой коровы») представляет «исповедь» Кухулина перед Патриком и верховным королем Ирландии Лоэгайре мак Ниалом. В одном из самых известных житий св. Патрика он неоднократно предстает перед Лоэгайре, а последний сопротивляется проповеди миссионера. В данной истории король просит явить ему чудо — вызвать Кухулина и его возницу с того света. Кухулин является, повествуя о своих подвигах и о том, что он томится в аду. Герой обращается к святому с просьбой избавить его от вечного проклятия, в итоге и Кухулин спасается, и Лоэгайре признает истинность христианской веры.

В более житейском виде представляется нам встреча св. Патрика с героями другой ветви исторических преданий — воинами короля Финна мак Кумала, фениями («Цикл Финна» или «Цикл Ойсина»), Последние фении, Кайльте и Ойсин, стареют, но остаются в живых на сотни лет, чтобы встретиться со св. Патриком. Между Кайльте и Патриком происходит разговор, о котором повествует нам так называемый «Разговор стариков». Патрик слушает о деяниях фениев и решает записать их, чтобы они не канули в лету. Кайльте принимает крещение, затем они направляются в Темру, а по дороге Кайльте рассказывает святому «старины мест» — более ста историй, связанных с теми местами, которые они проходят. «Таковы отношения между представителями двух эпох в "Разговоре". Кайльте олицетворяет все, что есть в язычестве достойного, благородного, возвышенного, а Патрик — все милосердие и кротость христианства; и вместо непримиримого антагонизма, вместо непреодолимой пропасти, разделяющей два мира, мы видим, что все лучшие свойства одного гармонично дополняют черты другого»[21]. Разговор с Ойсином, сыном Финна, у святого не складывается, так как тот не хочет слушать его наставлений (данная история изложена в шотландской «Книге декана Лисмора» («The Book of the Dean of Lismore»), составленной священником Джеймсом Макгрегором в начале XVI в.).

Сиды, племена богини Дану, также удостаиваются благой вести, по крайней мере одна из них, Этне, обращается в веру Христову и умирает, погребенная Патриком и его учеником. Эта история повествуется в легенде «Воспитание в Домах Двух Чаш»[22]. Рассказ об Этне содержит весьма точные определения сидов, которые здесь никак не могут быть спутаны с богами, бесплотными духами или дьявольскими силами, имеют тело, могут болеть и умирать, а также принимать крещение, но при этом наделены долгой жизнью, вечной юностью и волшебными дарами[23].

Старейший герой мифологической истории Ирландии Финтан также встречается с Патриком или по крайней мере доживает до укрепления христианства на острове. Финтан, сын Бохра, — персонаж «Книги захватов Ирландии» («Lebor Gabala Ёгепп»), «Установления владений Тары» («Do suidigud tellaich Temra»)[24] и других текстов. На остров он приходит с первыми пришельцами, племенем Кессарь, еще до потопа. «Долгой жизнь была, того я не скрою, покуда не настигла меня вера Владыки Небесных Облаков»[25]. Он созерцает всю древнюю историю и предстает главным ее толкователем и знатоком, а с началом христианской эры наконец встречает смерть, и вместе с ним завершается эпоха. «Так закончил Финтан свой срок и век, а потом покаялся он и принял причастие из руки епископа Эрка, сына Охомона, сына Фидаха. Души Патрика и Бригиты были при его смерти. Между тем неизвестно, где он похоронен. Иные думают, что смертная плоть его была перенесена в Богом сокрытое место, как случилось то с Илией и Энохом, которые ожидают в раю воскресения почтенного старейшины, Финтана, сына Бохра, сына Эйтиера, сына Руала, сына Аннида, сына Хама, сына Ноя, сына Ламеха», — читаем мы в «Установлении владений Темры», события которой происходят в V в. при короле Темры Диармайте мак Кербалле. Другим людям предстоит теперь созерцать и сохранять историю, а на смену устной памяти, для которой необходим помнящий все герой, приходит письменность.

Памятник совсем другого рода — «Видение Тнугдалла»[26], относящееся к более поздней средневековой традиции повестей о паломничествах в загробный мир, — тоже упоминает легендарных ирландских королей, настаивая на возможности их спасения. «Видение» было создано в Регенсбургском аббатстве[27] в середине XII в., переведено на 15 языков и было очень популярно в свое время. В рассказе Тнугдалл, мирянин и грешник, посещает ад и рай. В приятных местах, предваряющих райские обители, в которых нет тяжких мучений, но души испытывают те или иные трудности[28], Тнугдал встречает ирландских героев древности, в частности короля Конхобара, сына Несс, и Донаха, сына Карти. В большом золотом доме на троне здесь восседает Кормак мак Арт — король, который заслужил славу мудрого судьи, законодателя и праведника, ирландского Соломона. Тнугдал удивлен, что жестокие короли ожидают спасения в месте, подобном раю. Сопровождающий его ангел объясняет, что в конце жизни они совершили покаяние, а Кормак помогал многим людям. Ангел показывает, что время от времени этим персонажам приходится проходить через очистительные испытания.

Так все нити истории Ирландии символически сходятся ради того, чтобы быть преображенными и завершенными евангельской вестью. Снова обратим внимание, что представленные нам встречи — это вовсе не христианско-языческий «экуменизм» в вероучительном плане. Языческая история склоняется перед вестниками Христа, прося у них освящения и спасения. Бывает, что христианин в лице Патрика восхищается благородными качествами героев, а бывает и наоборот. Среди многочисленного народного фольклора, касающегося ниспровержения языческих обычаев святыми, и в сохранившихся наставлениях мы не найдем никакого согласия с суевериями, напротив — очень категоричное их отрицание. Но люди, которые не по своей вине не встретились с Евангелием, вызывают сочувствие проповедников.

Христианство медленно завоевывало север Европы. До нас дошли свидетельства присутствия христиан в Галлии и Британии уже во II в. н. э. Так, Евсевий Кесарийский рассказывает о галльских христианах в своей «Истории Церкви», отправивших в Рим священника Иринея (св. Ириней Лионский) и просящих «иметь к нему расположение, как ревнителю завета Христова»[29]. Евсевий также описывает спор о праздновании Пасхи, возникший при папе Викторе I (правил в 186–197 гг.)[30]. Соборы по этому вопросу проводились в 190–192 гг. Предметом разногласий был день недели, в который надлежит отмечать Пасху, и длительность предпраздничного поста. Виктор I поддержал и утвердил перенос для Пасхи на воскресенье. Св. Ириней, будучи уже епископом Лиона, просил не отлучать тех, кто считает верным празднование в 14-й день лунного месяца нисана, без переноса его обязательно на воскресенье.

Тертуллиан и Ориген сообщают, что христианство достигло бриттов, а одно из преданий называет первых известных нам просиявших на острове мучеников — Альбана, Аарона и Юлия. О христианских семьях и строительстве храмов в Британии III–V вв. свидетельствуют и данные археологии[31].

С IV в. в истории христианства началась новая страница, открытая императором Константином. Хотя он отложил свое крещение до предсмертного момента, император активно занимался церковными делами и устроением порядка в Римской церкви. Христианство в Галлии успешно распространялось, почти в каждом городе был свой епископ, шла борьба с ересями, духовенство активно участвовало в делах паствы и занималось делами милосердия. Управление паствой складывалось на манер римского светского управления, формировались диоцезы, во главе каждого из которых поставлялся епископ, для спорных вопросов созывались соборы, приходы становились структурной единицей в общей системе.

Известно, что на соборе в Арлеате в 314 г., созванном императором для рассмотрения донатистской схизмы[32] и других вопросов, присутствовали епископы из Британии, то есть на британских островах были христианские общины и церковное управление. Среди прочего этот собор постановил, что вся Вселенская Церковь должна праздновать Пасху в один день, установленный папой римским.

Наряду со всеми этими событиями из Египта, Сирии и Месопотамии в Галлию и другие регионы Западной Европы стали проникать идеалы монашества, отшельничества и аскетизма. Первым вдохновляющим примером аскетической жизни стал св. Антоний Великий, чье житие написал св. Афанасий, изгнанный с епископской кафедры Александрии. Впоследствии ирландцы станут активными создателями, последователями и проповедниками строгих монашеских уставов, берущих начало от св. Антония и первых монашеских общин Галлии.

В начале V в. св. Онорат основал общину на о. Лерин, с которой легенды связывали обучение св. Патрика и других миссионеров из Ирландии. В Марселе св. Иоанн Кассиан тогда же начал работу над своими книгами «О правилах общежительных монастырей» («De coenobiorum institutis») и «Собеседования» («Collationes»), в которых излагал наставления египетских монахов и отшельников, суммируя нравственное учение и правила монашеского жития. В Галлии же возникает и разновидность смешанного монастыря, позже встречавшегося в Ирландии, — обители, состоявшей из женской и мужской половины. Его основателем был св. Павлин Ноланский и его жена Терезия. Одним из друзей св. Павлина на монашеском поприще был Пелагий, который позже станет проповедником ереси, названной его именем. Пелагий был кельтом по происхождению, хотя точно место его рождения неизвестно. Поначалу Пелагий выступил с осуждением дурных нравов, которые он увидел у мирян и священников Рима. Он считал, что люди, ведущие порочный образ жизни, не должны прикрываться непреодолимостью греховной природы, и из этого нравственного суждения вывел свое учение о том, что люди не рождаются в первородном грехе. С точки зрения Пелагия, проступок Адама и Евы был лишь примером, и «болезнь» первородного греха не поражает каждого человека, поэтому человек может вести безгрешную жизнь и без Христа.

Хотя учение Пелагия было осуждено и объявлено ересью, ход его мысли можно понять. Оправдание «невозможностью» добродетельной жизни или позицией «согрешим, потом покаемся» действительно довольно часто встречающийся способ потакания человеческим слабостям. В ту эпоху монашеское движение было ответом на этот нравственный вопрос и призвание христиан к подвигу ради спасения как своих душ, так и всего мира. Аскетический образ жизни египетских и сирийских отцов-пустынников и уставы первых галльских обителей были чрезвычайно строгими. В основном первые монахи пребывали в уединении, встречаясь только раз или два в неделю для совершения таинств. Величайшие подвижники, такие как св. Антоний Великий или св. Бенедикт Нурсийский, не покидали уединения годами даже ради литургии.

Монашествующие и аскеты выбивались из складывающейся по римско-городскому образцу структуры церкви и поначалу даже вызвали этим возмущение. Управление в монашеской среде было устроено совершенно иначе, и иначе велась пастырская работа. Св. Павлин Ноланский пишет в своих письмах о том, что епископы осуждают монахов за то, что те приносят и навязывают «чуждые традиции» населению, среди которого ведут проповедь[33]. Папа Целестин в своем письме «Cuperemus quidem» даже выражал недовольство тем, что на епископские кафедры выбираются монахи. В Ирландии монашество станет основой церковного управления вплоть до XII в. а монах-епископ — главной управляющей фигурой. Как и спор о Пасхе, этот спор о монахах-епископах и управлении поместными церквями повторится в Ирландии на несколько веков позднее.

А в IV в. эта история (и связанные с нею разногласия) только начиналась. Первым лицом, соединившим в себе принадлежность к монашеству и епископский чин, считается св. Мартин Турский — один из самых почитаемых святых Западной Европы, ставший своеобразным мостиком между южно-восточным монашеством и Британскими островами. Его опыт, житие (написанное Сульпицием Севером вскоре после его смерти), учение оказали на кельтских святых и подвижников большее влияние, чем все остальные галльские учителя аскезы. Мартин родился в Паннонии в 316 г. и поначалу был отдан отцом на военную службу. Оставив армию, он предался подвижнической жизни в одной из пустынь Галлии близ Пуатье — Лигуже (Liguge). Позже он был поставлен епископом Тура и основал монастырь Мармутье рядом с городом, объединив в одном лице епископское и аббатское служение. Профессор Г. Федотов замечает, что в деяниях, чудесах, культе св. Мартина заметен «персоналистический» характер, с него начинается традиция призывания имени святого для совершения чуда[34]. Мартин показывает христианам, что спасение и преодоление склонности грешить через молитву и аскезу, в действии освящающей благодати, действительно возможно. Позже многие святые кельтского мира будут давать пример того же сияния святости и чистоты, проявляющегося уже здесь, в земной жизни.

Среди первых проповедников кельтов в Британии всегда особо почитался св. Ниниан. Он был бриттом, родился в христианской семье ок. 360 г. и достаточно рано принял решение стать священником и миссионером. Как и многие другие просветители, он отправился в Рим, где, скорее всего, был рукоположен и возведен в сан епископа. В Галлии Ниниан познакомился со св. Мартином Турским. Вернувшись в Британию, он стал проповедовать на севере, среди пиктов и бриттов. На юго-западе Шотландии, в Уитхорне, он основал монастырь и церковь св. Мартина Турского, получившую название Белый Дом (Candida Casa). Этот монастырь на ближайшие столетия стал центром учености и миссионерской деятельности, здесь обучался св. Энда, один из основателей ирландского монашества.

В IV — начале V в. достигло своего пика нашествие саксов и англов на Римскую Британию, ситуация усугублялась и набегами скоттов (ирландцев) и пиктов из Шотландии (св. Патрик в юности стал жертвой одного из таких набегов). Это привело к упадку во всех сферах жизни и почти полному разрыву связей с континентальной Римской империей. От саксов пострадала также и Северная Галлия, затем захват Галлии франками еще более усложнил положение Британии. Управление уходит от централизованного к местному, общинному, примерно к 410–420 гг. прекращается торговля с континентом. Эти события подвергли испытаниям и местных христиан, не забытых, однако, церковными властями Рима.

В 429 г. в Британию по поручению папы Целестина прибыл св. Герман Оксеррский, чтобы бороться с пелагианством. Герман видел, что бритты с большим трудом защищаются от нападений пришельцев. Святой объединил их, и благодаря этому бритты победили на праздник Пасхи в 429 г. (эта победа прозвана «Аллилуйной»), Когда Оксеррский епископ посетил остров в 440–444 гг., разделение еще более усугубилось, союзы городов распались, страной управляли бриттские короли. После 450 г. сообщение между островами и континентом оставалось затрудненным, а исторические свидетельства этого периода очень скудны. С середины V в. начинается действительно активная христианизация и Британии, и Ирландии. Бесчисленное множество святых — основателей обителей, епархий, строителей храмов, просветителей и покровителей различных областей и королевств этого региона — действуют именно в это время.

В V в. пришельцы сильно потеснили бриттов. Бриттские поселения оставались на западном побережье, остальные же представители бриттских народностей заместились англосаксами, хотя и не очень понятно, каким образом это произошло и подвергали ли англосаксы местное население планомерному уничтожению. Вместе с бриттами из этих земель примерно на столетие-полтора исчезло и христианство.

Одним из самых прибыльных товаров, который поставляли англосаксы на континент, были рабы — жертвы нескончаемых войн. Беда Достопочтенный[35] в «Церковной истории англов» рассказывает, что будущий папа римский Григорий I Великий увидел на рынке рабов двух мальчиков с длинными светлыми волосами. Он поинтересовался у мальчиков, какого они рода. Услышав, что они принадлежат к народу англов и на их родине царит языческая вера, Григорий пожелал отправиться в Британию, чтобы насадить там христианство. Однако ему самому этого сделать не удалось. Став папой, св. Григорий отправил туда группу миссионеров под предводительством монаха Августина из римского монастыря св. Андрея (основанного Григорием). Св. Августин высадился в Кенте в 597 г., ставшем к тому времени полностью германской землей, практически забывшей о кельтском прошлом. Посланцы папы, по словам Беды, устрашились жестоким и неверующим народом. Кельтские проповедники посещали эти земли, но не имели большого успеха, христианство исповедовали рабы-бритты; здесь остались разрушенные церкви, и местное население помнило, что назначение этих зданий было религиозным. Первым известным нам королем Кента был Этельберт, он взошел на престол в 560 г., женился на франкской принцессе-христианке и позволил ей привезти в Кент священников, но сам оставался язычником.

Августин основал монастырь в резиденции Этельберта Кентербери; в 602 г. он был назначен архиепископом и Примасом Англии. Этельберт принял крещение и помогал Августину в его проповеди, и сам был прославлен как святой. Впоследствии Кентерберийский архиепископ будет некоторое время управлять Дублином и подчиненной ему областью.

Что касается раннесредневекой Ирландии, это был совершенно особенный мир. Дальнейшая история ирландского христианства связана с этими необычными условиями. Ирландия не была завоевана Римом и не входила в Рах Romana с насаждаемыми там правилами жизни и управления, общеримской культурой и городами. Германские захватчики до VIII в. также не беспокоили эти земли, в отличие от Британии; напротив, сами гойделы (ирландцы) постоянно совершали грабительские походы на побережья Британии. В Ирландии к середине IV в. уже жили христиане, но о них не известно никаких подробностей. В самом этом факте нет ничего удивительного, учитывая, что ирландцы были успешными мореплавателями, поддерживали торговые и культурные контакты с континентом, а позже, в VII в. и далее, плавали даже в Африку. Южные королевства провинции Мунстер культурно отличались от остальных, так как имели постоянные связи с другими странами. Именно здесь, по всей видимости, жили первые ирландские христиане, здесь же трудились святые, которые считаются предшественниками Патрика.

«Анналы Четырех Мастеров» сообщают, что величайший и любимейший из ирландких королей — Кормак мак Арт — почитал истинного Бога и из-за своей веры поссорился с друидами (он жил до IV в.)[36]. Подобные эпизоды вполне могли иметь место, но до V в. коренного религиозного перелома в Ирландии не происходило.

Среди ирландских святых есть несколько таких, которые, по преданиям, действовали до Патрика или одновременно с ним. Пятеро святых считаются предшественниками св. Патрика: Ибар, Айльбе, Деклан, Киаран из Сайгира и Палладий. Они проповедовали в разных частях Ирландии в V в. Жития всех этих епископов подчеркивают, что они не были обращены св. Патриком или кем-то из его свиты. Точно даты их жизней неизвестны, но они действовали более или менее во времена Патрика и незадолго до его прибытия в Ирландию.

Ибар, Айльбе, Киаран и Деклан в XVII в. были названы quattuor sanctissimi episcopi («четыре святейших епископа»). Несмотря на запутанность сведений о них, вполне возможна последовательность событий, при которых эти четыре святых действительно начали проповедовать независимо от Патрика, а затем именно они были определены епископами для тех областей острова, в которых они и трудились (даже если само рукоположение все они действительно получили в Риме, как на том настаивают жития).

Невозможно не заметить, что огромное количество кельтских святых были королями или принцами. Мы, однако, должны помнить, что древнюю и раннесредневековую Ирландию населяло множество племен, ведущую роль в жизни которых играл тот или иной королевский род. Эти племенные королевства были настолько невелики, что количеству королей, принцев и родственников королей не приходится удивляться. С другой стороны, все-таки сказывалось их общественное и ритуальное положение, а также популярность образования для принцев (которое осуществлялось в школах друидов и филидов). Вести людей, заниматься делами управления, выполнять ритуальные функции, завоевывать, в конце концов, земли для Царствия Божия, было для них делом естественным.

Св. Киаран Сайгирский считается старейшим святым Ирландии. Уже в глубокой старости, в 75-летнем возрасте, он встретился со св. Патриком. Основным источником сведений о нем являются два жития из латинских сборников «Codex Kilkenniensis» и «Codex Salmanticensis» (и тот, и другой относятся к «Vitae Sanctorum Hiberniae» — латинскому собранию жизнеописаний ирландских святых, составленному в XIV в.). Мартиролог Энгуса указывает, что он происходил из рода, правившего королевством Осрайге (Osraige, позже — Оссори), отцом его был Лайхне (Laighne). Когда мать Киарана Лиадан ждала его, ей приснился сон: звезда с небес упала к ней в рот. Считается, что он родился на о. Клейр (Cleire) на самом юге Ирландии, где поначалу обосновался для подвижнической жизни и построил первую свою церковь. Всю жизнь он стремился к строгому отшельничеству, жития описывают его как лесного старца, общающегося со зверями. Позже он переселился в другое место, получившее название Сайгир и находившееся в самом королевстве Осгайре. Стать навсегда анахоретом ему не удалось, место его пребывания стало большой обителью, а сам он был рукоположен в епископа.

Вполне вероятно, однако, что это случилось уже в то время, когда он состарился. Сайгир стал одним из тех монастырей, вокруг которых разросся целый город, и несколько веков он был главной епископской кафедрой этих земель. Рядом возникла и женская обитель, которую, по легенде, основала мать святого, пришедшая сюда прожить рядом с сыном остаток жизни.

Св. Киаран — своеобразный Иоанн Креститель Ирландии; одетый в шкуры и ведущий самый строгий образ жизни, он предваряет главного просветителя страны. Легенды рассказывают о том, что животные помогали Киарану и его братии в повседневных трудах. Конечно же, Киаран совершил множество чудес, среди которых исцеления и воскрешения из мертвых. Например, по его молитве преумножилась пища в тот момент, когда в обитель святого пришли в гости короли и сам св. Патрик. По его же воззванию к Богу остановилась битва — река, по берегам которой расположились войска, разлилась, не давая им сойтись.

После смерти Киарана в память о нем в Сайгире несколько лет горел огонь, монастырь привлекал паломников. В XI в. аббатство сильно пострадало от викингов и опустело, а в XII в. здесь поселились августинцы. Тогда же центром новообразованной епархии Оссори (Осгайре) стал Килкенни.

Благородного происхождения был св. Ибар мак Лугна (Ibar mac Lugna, Ivor, Iberius — имя, созвучное названию Ирландии, которое употребляли средневековые авторы: Гиберния, Hybernia), он принадлежал к клану Уи Эхах (Ui Echach). Путь Ибара к святости и епископству проложила его жажда знаний. В юности он, как и многие благородные юноши, учился в школе друидов и был, по всей видимости, не удовлетворен этим и отправился в Бретань, по слухам, познакомившись с новыми философскими веяниями. Говорят, что он добрался до Афин и Рима и в Италии был обращен в христианство. Для продолжения обучения он выбрал о. Лерин, славившийся не только аскетизмом, но и ученостью. Как многие другие учителя Ирландии впоследствии, Ибар представлял себе служение Христу как монашескую жизнь. Эти ранние христианские общины Ирландии не были похожи на классические западные монастыри, а вдохновлялись больше примерами египетских отшельников и учениями святых Мартина и Онората. Здесь насельники обители проводили большую часть времени в одиночестве, следуя очень строгим аскетическим практикам. Переход к настоящим общежитийным монастырям проходил постепенно и не везде, отшельничество было очень популярно на острове весь период Средневековья до того, как все ирландские монахи стали подвергаться там гонениям и искоренению английскими протестантскими властями.

Итак, труд и христианский подвиг Ибара начинается очень классическим для ирландцев образом — с отшельнической обители. Он живет со своими спутниками на островах Аран, потом перебирается в Лейнстер, а затем — на о. Бегерин на территории будущего Уэксфорда[37]. В V в. там находилось королевство Хи-Кенселлах (Hy-Kensellagh), которым управлял зять Ибара Хуа-Карбмиак (Hua-Carbmiac), муж его сестры Меллы. Видимо, так, через родственные связи, Ибар и получил территорию для обители. Легенды связывают название Бегерин (Beg-Erin) с разногласиями между Патриком и Ибаром, которые у нас нет возможности подтвердить или опровергнуть. По этим легендам Патрик потребовал, чтобы Ибара не было в Ирландии, и тогда он назвал свою обитель на отдельном островке «Маленькая Ирландия». Миссия Ибара была успешной, у него было много последователей, об этом мы узнаем из нескольких источников: Лейнстерской книги, жития его племянника Аббана и «Мартиролога Энгуса» («Felire Oengusso»)[38], упоминающего три тысячи сторонников. Существует мнение, что Ибар был дружен со св. Патриком и даже был поставлен последним в епископа.

Св. Аббан, сын королевы Меллы, стал преемником Ибара (иногда его вместо Ибара помещают в ряд четырех святейших епископов-просветителей южной Ирландии, хотя Ибар — старший из них — явно больше подходит для этого «титула»), При основателе эта обитель прославилась как центр учености, при Аббане эта слава упрочилась, библиотека была значительно расширена. Монастырь процветал еще 400 лет, до прихода викингов, от которых пострадал одним из первых. Ибар упоминается в житиях святых Деклана, Аббана, Моненны, а также в «Лейнстерской книге», «Анналах Четырех Мастеров» и других исторических источниках. После св. Аббана настоятелем стал св. Комган. Бегерин на протяжении всего Средневековья был популярным местом паломничества, и даже во времена Реформации, несмотря на вандализм англичан и попытки прекратить эту практику, вплоть до XVII в. остров привлекал пилигримов, ищущих исцеления. После норманнского завоевания здесь появился монастырь регулярных канонников св. Августина. В 1182 г. монастырь был передан в подчинение монастырю Святого Николая в Эксетере.

О св. Айльбе (Ailbe, Albeus) мы узнаем из различных источников, включая Анналы, жития других ранних святых, «Мартиролог Энгуса», но у него есть и собственные средневековые жития. Повествование о нем есть в «Vitae Sanctorum Hiberniae» («Codex Salmanticensis»), Самые ранние тексты об Айльбе относятся к VII–VIII в., их появление может быть связано с разногласиями между южными и северными епископствами и спором о Пасхе. По источникам можно судить, что Айльбе и Патрик были современниками. Их сотрудничество описывается совершенно по-разному. Сведения о кончине Айльбе разнятся в «Анналах Ульстера», «Анналах Инишфаллена» и житиях, примерно она относится к первой половине VI в., то есть после кончины св. Патрика. Он или его тезка упоминается в житии св. Патрика авторства Тирехана, где Патрик его рукополагает. Житие св. Деклана называет Айльбе «Патриком Мунстера». Айльбе появляется в «Плавании св. Брендана», где он со своими последователями пребывает на одном из островов блаженных.

Сведения о происхождении Айльбе очень разнятся в разных житиях, но все они связывают его с Уэльсом. Одна из легенд, ставшая сказкой, говорит, что отцом Айльбе был король Олкан (Oleari), а матерью — рабыня. Хозяин рабыни, король Кронан из рода Элиах (Eliach), приказал убить его, и поэтому новорожденный был оставлен в диком месте. Там его нашла и вскормила волчица, которая позже, когда Айльбе стал епископом, приходила его навещать. Его нашли супруги бриттского происхождения и забрали с собой в Уэльс, где он вырос и был воспитан. По свидетельству одного из житий, Айльбе был крещен св. Палладием. Многие источники настаивают, что Айльбе путешествовал в Рим, в «Vitae Sanctorum Hiberniae» его обращение и путешествие происходит независимо от Патрика и Палладия, более того, его посещает ангел Викторик, направлявший также и Патрика. В житии св. Давида говорится, что св. Айльбе крестил этого покровителя Уэльса, в других валлийских источниках — что он даже был его родственником.

В Ирландии Айльбе основал монастырь и епархию в Эмли (Emly) и, по-видимому, был создателем одной из монашеских традиций. Правило св. Айльбе («Riagol Ailbi Imlecha») было написано в IX в., однако посвящение указывает на то, что оно могло опираться на долгую предшествующую традицию. Возможно, он также помог св. Энде[39] получить для создания обители остров Инишмор от короля Кашела Энгуса. Остаток жизни Айльбе хотел тоже провести в отшельничестве на островах, но, как говорят жития, король не выпустил его из гавани.

Название Эмли происходит от словосочетания Imlech Ibair, что означает какую-то связь этого места со св. Ибаром — либо оно было основано им, либо посвящено ему. Эмли несколько веков был главным духовным и ученым центром Южной Ирландии, аббатство и епархия находились в ведении клана Эоганахтов — королей провинции Мунстер, и поэтому в списке аббатов или управителей встречаются представители этого клана. Маркан (ум. 1010), брат знаменитого короля Брайана Борума, был аббатом Эмли и нескольких других обителей. В XII в. Эмли стал вторым центром архиепархии Кашела, каковым является и теперь.

Св. Деклан был из королевского рода Деси Муман (Deisi Мuman), их туат принадлежал народности деси (deisi). Житие Деклана содержится в «Codex Kilkenniensis», а упоминания о нем есть в «Лейнстерской книге», «Пестрой книге» («An Leabhar Вгеас»), «Мартирологе Энгуса» и др. Обо всех четырех первых епископах Мунстера, включая св. Деклана, говорится, что они были рукоположены в Риме и встречались с Патриком и друг с другом либо там, либо в Галлии. Деклан проповедовал среди своих соотечественников деси, но обратить короля в веру не смог. Он основал аббатство в Ардморе (Ard More, Ardmor) и стал главным епископом этих земель. В старости он жил уединенно.

Епископская кафедра в Ардморе была утверждена на соборах в XII в., но позднее упразднена, и в настоящее время она имеет статус титулярной[40]. В XX в. и в настоящее время почитание этих святых возрождается. Отшельническая келья св. Деклана и источник рядом с ней сегодня собирают все больше посетителей. Специальное «Ирландское паломничество» проводится в июле по пути, соединяющем Ардмор и Кашел.

В 430 (или 431) г. папа Целестин I посылает св. Палладия в Ирландию, назначая его епископом. Возможно, задачей, которую святой перед собой ставил, было именно служение христианам южной и юго-восточной Ирландии, а не широкая миссия, однако легенды указывают и на миссионерское рвение св. Палладия, и на основание им трех церквей. О его связях и взаимоотношениях с первыми подвижниками, о которых шла речь выше, ничего не известно.

Исторические свидетельства о св. Палладии сильно разнятся. Одним из основных и самых ранних источников являются труды Проспера Аквитанского. Возможно, Палладий был римлянином, возможно, служил дьяконом в Оксере со св. Германом. Он участвовал в миссии св. Германа против пелагиан в Британии и вскоре был поставлен епископом для верных Ирландии. По всей видимости, он успел потрудиться только в Лейнстере, откуда был изгнан верховным королем провинции в том же 431 г. Автор жития св. Патрика Мурьху пишет, что Палладий погиб в пути после отплытия из Ирландии. Однако шотландцы почитают его как своего апостола, покровителя и первого епископа Северной Шотландии. О подлинных причинах того, зачем Палладий направился в Британию, мы не знаем. В Шотландии он, по легендам, рукоположил св. Тернана. Палладий умер в Фордуне (Fordoun): по одним источникам вскоре после прибытия в Шотландию, по другим — в 450 г.

Существует множество вариантов жития св. Патрика. Самым ранним может быть поэма, приписываемая св. Фиаку, ученику Патрика (хотя исследователи оспаривают это авторство и относят написание текста к VII–IX вв.). Самым известным является житие Мурьху Мокку Махтени, созданное в VII–VIII вв. Также известно «Собрание о св. Патрике» Тирехана, утраченная «Книга Ультана» («Book of Ultan»), на которую опирались Тирехан и Мурьху, и более поздние жизнеописания, например, «Трехчастное житие» («Vita tripartita Sancti Patricii») IX в.

Действительно достоверными источниками можно считать тексты, написанные самим Патриком: автобиографическую «Исповедь» («Confessio»), которая содержит очень мало конкретной информации, но позволяет нам познакомиться с мыслями святого, и письмо королю Коротику и его воинам («Epistola ab Coroticus»), Кроме того, жизнь покровителя Ирландии окутана огромным количеством легенд, и некоторые из них повторяют устойчивые сюжеты. Они помогают раскрыть характер отношения кельтов к святому, но многим из этих легенд трудно найти как подтверждение, так и опровержение. Ученые придерживаются различных версий и опровергают многие устоявшиеся представления о св. Патрике, основываясь на новейших трактовках памятников. Достаточно сложно составить связный рассказ о жизни святого, учитывая все мнения и версии, но и отбрасывать их полностью, сводя только к образному изложению политических событий VII–VIII вв., также не следует. Чем больше мы акцентируем внимание на политических мотивах авторов и скрытых смыслах, указывающих на споры между епископствами и традициями, тем больше возникает запутанных интерпретаций и недоказуемых вчитываний.

Будем помнить, что житийная литература — это не столько исторический памятник (или даже справочник), сколько духовный образец. Для историка важно, насколько достоверны даты и события. Но для христианина, ищущего вдохновляющий пример, исторические тонкости и противоречия отходят на второй план. Здесь мы можем лишь сказать словами Мурьху: «Так как в самом деле, господин мой Аэд, многие пытались привести в порядок этот рассказ, следуя тому, что их отцы и те, кто были от начала посланниками Слова, передали им, но труднейшая задача рассказа, расходящиеся мнения и многие подозрения со стороны многих никогда не давали им прийти к одной определенной стезе истории; не ошибаюсь, что, согласно нашей пословице, как мальчики спускаются в амфитеатр, так в опасное и глубокое море священного повествования, где валы пучин дерзко вздымаются среди острейших рифов в неведомых водах, что до сих пор не бороздила ни одна лодка, кроме лодки отца моего Когитоса, с моим малым дарованьицем и опытом спустил я на воду ребяческую весельную кимбу»[41].

Патрик родился в конце IV в. (ок. 389 г.) в Британии. Сегодня невозможно определить ни точную дату и год его рождения, ни ясную историю его имени. Мурьху поясняет, что при рождении его назвали Суккат (Сохет, Суккет) и его звали «Контике, когда он служил, Мавоний, когда учился, Патрик, когда он был рукоположен»[42]. Имя «Патрик», которое в русском языке звучит скорее в английском произношении, происходит от латинского Patricius, а ирландские его формы — Pddraig и Cothraige. Жития и легенды говорят, что он прожил больше ста лет, и даже на период ученичества Мурьху отводит до 40 лет.

Его отец Куальфарний (Кальпорний), возможно, был сначала римским декурионом, а потом стал диаконом. Дед Сукката Потит был пресвитером. Мать Патрика звали Конкесса[43]. В житии св. Ломана (племянника Патрика) мы узнаем, что у святого была как минимум одна сестра, а в «Трактате о матерях святых Ирландии» упоминается 5 сестер. Житие Патрика из «Пестрой книги» («An Lebar Вгесс») называет и их имена: Лупайт, Тигрис, Дарерка, Лиамайн и Рихелл, оговаривая, что Лупайт и Тигрис попали в плен вместе с братом. В еще более поздних житиях, а также в комментариях к Гимну в честь св. Патрика авторства св. Секундина появляются упоминания и его брата.

В юности Патрик, видимо, не был верующим, он не упоминает этого в «Исповеди» и сокрушается о грехах, совершенных в те времена; Мурьху же пишет, что в детстве он не знал Бога. В 16 лет, то есть около 405 г., он был захвачен в плен ирландцами во время их набега на принадлежащее его деду имение, расположенное недалеко от Банавема Табернийского (Вентрима). В Ирландии его продали в рабство в Антрим (Antrim), где он прожил около шести лет в качестве раба-пастуха у одного из местных уважаемых людей, которого одни авторы называют друидом, другие — королем. За годы плена Патрик многое пережил и уверовал во Христа, «сто молитв читал он днем, и сто ночью»[44].

После обращения Патрику стал являться ангел, назвавшийся Викториком, который до конца жизни направлял его. В «Исповеди» Патрик говорит, что голос указал ему во сне, как бежать из плена. Добравшись до моря, он попросился на один из кораблей, плывущих в Британию. Через три дня плавания по морю и двадцать восемь дней странствий по суше Патрик попал в родной дом. Ему пришлось путешествовать по Британии с командой корабля, они испытали трудности, пленение и голод, но по молитве Патрика Бог даровал им пищу и спасение. Находясь у родителей, Патрик снова испытал видение, которое зажгло в нем желание вернуться в Ирландию, но уже с миссией нести слово Христово. Однако прежде он отправился в Галлию — получать образование.

Жития дают широкую картину путешествий святого по Галлии. Рассказывается, что Патрик жил в монастыре Мармутье под Туром, основанном св. Мартином, и в монастыре св. Онората на острове Лерин (жития Киарана, Айльбе, Ибара утверждают, что там они с Патриком встречались). Согласно житиям, первую просьбу об организации миссии в Ирландию Патрик направил в Рим в 415–420 гг., но получил отказ.

Гимн св. Фиакка и житие Мурьху повествуют о том, что богословское образование и духовное наставничество Патрик получил при знаменитом епископе Германе, одном из самых почитаемых французских святых, в городе Оксере. Считается, что св. Герман рукоположил Патрика в священника. В 429 г. св. Герман был направлен в Британию для борьбы с пелагиананской ересью, и, вполне возможно, Патрик сопровождал его. Проспер Аквитанский указывает, что св. Палладий настаивал на этой миссии перед папой[45]. Таким образом, если и Патрик, и Палладий действительно учились и трудились в Оксере, их пути должны были пересечься. Оксер упоминается и как место служения других ирландских святых, которые впоследствии будут сопровождать Патрика в его миссии: Секундина, Ауксилия, Исернина (Secundinus, Auxilius, Iserninus).

«Судя по описанию этого путешествия св. Германа у Ненния в "Истории бриттов", при выполнении основной задачи миссии приходилось в первую очередь добиваться благосклонности местных властителей»[46]. Впоследствии Патрик действовал подобным образом в Ирландии. При клановом устройстве общества такой подход понятен — проповедник обращается к отцу клана, который определяет жизнь вверенных ему родственников.

Рукоположенный в 432 г. в сан епископа, святой со спутниками отправился на остров. Патрик высадился на северо-восточной окраине острова, намереваясь посетить своего бывшего хозяина и дать ему выкуп за себя. Первым обращенным Патриком ирландцем стал некий свинопас Диху, случайно повстречавшийся ему на пути. Что касается хозяина, державшего юного Патрика в рабстве, житие Мурьху описывает, что он так испугался обращения в новую веру, что поджег себя в собственном доме, и Патрик лишь издалека увидел это зрелище.

Приход нового проповедника, по легендам, предрекали друиды, предостерегая, что этот человек уничтожит богов и утвердит новую веру навеки. Последующие годы жизни Патрика состояли из путешествий по Ирландии, в основном ее северной части. Житие Мурьху не уделяет этому особого внимания, сосредотачиваясь на чудесах, что характерно для ранней житийной литературы, и взаимодействии с королем Тэмры Лоэгайре мак Ниалом[47]. Но мы понимаем, что Патрик двигался от одного туата к другому. Его сопровождали спутники, и в эту свиту входили несколько человек, прибывших вместе с ним из Галлии, и молодые люди, королевские или родовитые отпрыски, на обращение которых он сам указывает в «Исповеди». По всей видимости, он не задерживался в туатах подолгу, оставляя там священников, которые могли бы окормлять новообращенных. По всей видимости, Патрик вмешивался в судебные и политические дела.

«Более я издержал ради вас, чем получил, и среди вас и везде продолжал ради вас свое дело среди множества опасностей, вплоть до крайних пределов земли, дальше которых никто еще не бывал, куда никто никогда не приходил крестить, ставить священников и наставлять людей; там я, благодаря дару Господа, усердно и с великой охотой совершил все это ради вашего спасения. Среди прочего я платил и вождям — ибо платил я за детей их, которые сопровождают сейчас меня, и те не препятствовали ни мне, ни моим спутникам. И однажды из алчности желали убить меня, но время мое еще не пришло. И все, что нашли у нас, отняли, и меня самого заковали в железо; но на четырнадцатый день Господь освободил меня из-под власти их, и все наше было нам возвращено благодаря Богу и друзьям, которых мы приобрели ранее. Вы же знаете, сколько я потратил на судей в тех областях, в которых я часто бывал: думаю, заплатил им не меньше, чем цену пятнадцати человек. Итак, что вы отдаете мне, то я всегда отдаю вам в Боге, и ни в чем не раскаиваюсь, и ничего мне не довольно, сколько я ни издержал и сколько ни издержу еще, ибо силен Господь дать мне потом и себя самого "издержать за души ваши". Вот, Господа зову в свидетели к душе моей, ибо я не лгу, что я написал вам не из лести или жадности, как бывает, или ожидая от вас почестей. Довольно с меня того почета, который не виден, но сердце в него верит: верен Тот, Кто обещал и никогда не лжет», — пишет о своих странствиях Патрик[48].

Указывается, что и сам Патрик, и другие просветители, привозили из Галлии книги, следили за тем, чтобы делались и распространялись копии Священного Писания (прежде всего это Евангелие и Псалтирь). Ирландские аббатства очень быстро обзавелись богатыми библиотеками, а ученое сословие от заучивания заклинаний перешло к изучению греческого, латыни, духовной литературы и монашеских уставов, а также сохранению античного наследия. Конечно, это связано с тем, насколько развито и признано было образование в языческой Ирландии, но все же стремительный переход ирландцев при Патрике к письменности и составлению внушительных коллекций впечатляет. На ближайшие века, вплоть до Каролингского возрождения, они будут одними из самых сведущих знатоков античности в Западной Европе. Школы в аббатствах быстро заменили друидические школы, в них учились все желающие, и туда стремились отдавать молодых людей на обучение представители знатных родов.

Необходимость обратить в христианство именно главу клана, короля или наследника имела и сакральный смысл, поскольку именно обращение правителя — от которого, по представлениям кельтов, сакральным образом зависела жизнь страны или рода — побуждало к крещению членов клана и подданных. Крестившись, правители дарили земли для постройки церквей и монастырей. Впоследствии появилась традиция отдавать одного из сыновей в монахи. Для миссионеров чрезвычайно важным было обратить правителей и жрецов. Победа над язычеством в сердцах сильных мира сего означала победу христианства во всей Ирландии.

В конечном итоге мы видим довольно слаженную картину: четыре святейших епископа способствовали обращению Мунстера, Палладий трудился в Лейнстере, а Патрик — в северной половине Ирландии. Успех Патрика обусловлен поставленной целью — он занимался обращением планомерно, обойдя многие земли. А другие просветители и будущие основатели монашества действовали ограниченно: основывали монастыри, может быть, несколько, и делали их центрами просвещения, привлекая послушников и учеников.

Св. Патрик знал кельтскую культуру, символику и законы ее религии. Даже если мы не верим рассказам агиографов о магических поединках с друидами, встречах с легендарными героями и чудесах, мы можем видеть, что в них авторы житий показывают образ человека, который с большой мудростью, силой и как бы изнутри культуры подходит к вопросам обращения язычников. История крещения Ирландии — одна из самых спокойных и мирных. Здесь почти не было мучеников или религиозных войн. Кельтское христианство дало новую жизнь кельтским символам, обычаям, способу организации общества, языку, очистив их и наполнив новым смыслом. Древняя ирландская культура оказала влияние на монастырскую систему, поэтику ирландских молитв и литургических текстов, обусловила внимание к образованию в монастырях. Именно монахи записали и таким образом сохранили ирландский мифологический легендариум. В то же время специфические кельтские языческие суеверия, конечно же, продолжали и продолжают жить в Ирландии.

Об отношениях Патрика с друидами нам рассказывают жития, сам Патрик в «Исповеди» друидов и королей не упоминает. Для Мурьху противостояние друидам, видимо, весьма важно, он подробно рассказывает о нескольких таких эпизодах.

В первую Пасху после своего прибытия на остров Патрик разжигает огонь на равнине рядом с Темрой, где в это время готовится королевский пир. Друиды предрекли, что это знак торжества новой веры и необходимо погасить этот огонь. Король со всей свитой отправляется на место, где Патрик справляет Пасху, и останавливается неподалеку. Многочисленными чудесами Патрик избегает нападений: один из друидов падает замертво; когда на него набрасываются еще несколько человек, спускается тьма и вооруженные люди убивают друг друга. Затем король, решив вновь встретиться с Патриком и напасть на него, видит вместо Патрика и его спутников лишь несколько оленей.

Подобный эпизод упоминается в других житиях, где Патрик, узнав том, что к нему направили убийц, стал читать молитву, известную теперь как «Щит святого Патрика» или «Крик (мольба) оленя» (ирл. «Lureach Phadraig»).

На следующий день после эпизода с огнем Патрик приходит на пир в Темре. Друиды пытаются его отравить, но он извлекает яд из чаши, сначала заморозив воду, так что осталась жидкой лишь капля яда, а потом разморозив обратно. Тогда его вызывают на магический поединок, из которого Патрик вновь выходит победителем, причем его чудеса носят характер внесения порядка: друиды призывают снег — по слову святого снег тает, они насылают тьму — по слову святого она рассеивается.

В последнем поединке участвует один из спутников миссионера, мальчик Бенигний, который впоследствии станет аббатом монастыря св. Патрика в Арме. «Сказал на это святой: "Не так это. Пусть же один из моих мальчиков и ты сам войдете в разные половины запертого дома, и ты будешь в моем платье, а мальчик в твоем. Вместе подожгут вас, и свершится суд в присутствии Всевышнего". Этот совет приняли и построили для них дом наполовину из сырого дерева, а наполовину из сухого. Поместили потом друида в первую половину, а одного из юношей святого Патрика по имени Бенигн (Мурьху называет его "Benign") в платье друида — в другую. Потом заперли вход в дом и на глазах у всей толпы подожгли. И случилось так, что в ответ на молитвы Патрика пожрал огромный огонь сырую половину дома вместе с друидом, и ничего не осталось на ее месте кроме ризы святого Патрика, которую не тронуло пламя. Напротив, со счастливым Бенигном и сухой половиной дома стало то же, что и с тремя отроками, — не тронул их огонь и не принес страдания или какого ущерба, и только риза друида сгорела по Божьей воле»[49].

Король Лоэгайре принимает новую веру, хотя без особой охоты, подавленный чудесами и опасающийся вреда для себя. Несколько королевских приближенных искренне обращаются — св. Эрк, сын Дайга, верховный оллам Ирландии Дувтах и его племянник Фиакка.

Дальнейшее возмущение друидов миссионеры подавляли при поддержке знати, у которой, вполне возможно, были причины вести с друидами политическую борьбу за власть, а новая религия была как раз кстати. Г. В. Бондаренко проводит параллели событиями, происходившими в Ирландии во время проповеди Патрика, и «восстанием кшатриев» в Индии[50].

Письмо, принадлежащее перу св. Патрика, обращено королю Коротику и его воинам. В нем Патрик возмущен грабежом, уводом в плен и убийством людей из числа крещенных им ирландцев. Об этом персонаже сообщает и Мурьху, называя его бриттским королем Коркиктиком. Автор жития упоминает письмо и причину его написания — разбой, чинимый королем, — а также пишет, что письмо не возымело действия, поэтому по молитве св. Коротик при свидетелях превратился в маленькую жалкую лису и больше его никто не видел.

Кем был этот Коротик и где он жил, мы не знаем. Возможно, это действительно один из бриттских королей. Но похоже при этом, что письмо адресовано кому-то, живущему в Ирландии. Возможно, Коротик был предводителем отряда, подобно фениям постоянно промышлявшим разбоем в ирландских землях[51]. Письмо Патрика пространно, в нем содержится и воззвание к грабителям, и восхваление пострадавших обращенных, говорит он также и о себе лично. Упоминание о предназначении своем для Ирландии и сравнение с пророком без чести в отечестве своем скорее подтверждает версию, что Коротик жил в Ирландии и знал Патрика: «Разве в Ирландию попал я не Божиим велением, а чрез зов плоти? Кто принудил меня? Посему я связан Духом не видеть никогда никого из родни своей. Разве мое это — что я имею святое сострадание к людям, которые некогда пленили меня и увезли с челядью и прислугой из отцовского дома? Я был свободнорожденный. Я — сын декуриона. Но я отказался от благородного происхождения своего — никогда этого не стыдился и не жалел — ради блага других. Вот, я слуга во Христе чужому народу ради неизреченной славы жизни вечной, которая есть во Христе Иисусе Господе нашем, пусть даже мои люди не знают меня. "Не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своем" (Мк 6:4). <...> Не моя это благодать, но Бога, который дал мне это попечение в сердце быть одним из Его охотников или рыбаков, о которых Бог некогда предсказывал, что они придут в последние дни (см.: Иер 26:16). Я ненавидим. Что мне делать, Господи? Я презрен. Взгляни, Твое стадо вокруг меня раздирается в клочья и разгоняется, и делается это разбойниками по велению жестокосердного Коротика. Далек от любви Божией человек, который предает христиан в руки пиктов или скоттов. Алчные волки пожирают стадо Божие, которое в Ирландии поистине превосходно взращено с величайшей заботой, так что и сыновья, и дочери королей становились монахами и девами во Христе. Я не могу сосчитать их числа. Посему не угодно зло, причиненное праведнику, даже аду не будет оно угодно»[52].

Произведения Патрика написаны в покаянном духе, и не стоит ожидать от них биографических подробностей. В то же время не так уж ощущается в «Исповеди» стремление оправдаться перед современниками, скорее сокрушение об обычных человеческих слабостях перед лицом высокого призвания. Он свидетельствует, что в каждой трудной для себя ситуации Бог утешал и подкреплял его. И в целом текст представляет собой достойный образец духовной литературы, проникнутый и верой, и знанием Писания, восхищением перед плодами крещения и человеческими размышлениями о смирении, долге, предательстве, несправедливости и упадке духа.

Святой обращается к Богу и к тем, кто прочтет этот текст, с очень искренним чувством рассказывая о своих переживаниях. Он сокрушается о том, что его старейшие (superiors) выступали против его епископства, а аргументом против представляли случай, поверенный им тайно своему близкому другу. Он пишет: «И когда я подвергся испытанию от некоторых старших моих, которые, по грехам моим, выступили против моих епископских трудов, я был так потрясен, что чуть было не погиб и сейчас, и в вечности. Но Господь милостиво пощадил новообращенного и странника во имя Его, и весьма помог мне в этой скорби, так что меня не коснулись позор и поношение. Молю Бога, чтобы этот случай не был вменен им в грех; ибо и через тридцать лет они нашли меня и поднялись против слов, которые я говорил, еще не будучи диаконом. Беспокоясь и смущаясь, я доверился как-то своему лучшему другу и рассказал ему, что, будучи мальчиком, я однажды делал, или даже сделал лишь один раз, ибо тогда еще не был силен. Не знаю, Бог знает, сколько мне тогда было, должно быть, лет пятнадцать, и в Бога Живого я не верил от самого моего детства, и пребывал в смерти и неверии, пока не был сурово укрощен и поистине унижен голодом и нуждой, и много дней не по своей воле оставался у ибернов, пока не убежал. Но это было для меня к лучшему, ибо этим Бог подготовил меня к моему нынешнему служению и к тому, отчего я был некогда далек: я начал заботиться и тревожиться о спасении других, хотя раньше и о самом себе не думал»[53].

Сам Патрик свидетельствует, что он был поставлен в епископы, а его желание трудиться в Ирландии было прямо заявлено перед его руководителями и вовсе не было самоуправством, как порой представляют это, опираясь на житие Тирехана и оспаривая то, что Патрик мог посещать Рим или Оксер. В целом, все предположения о том, что Патрик был «самовольным епископом» ставили бы под сомнения всю действительность ирландского епископства и священства и совершаемых им таинств, что невозможно себе представить.

Трудами первых епископов христианство действительно укрепляется в Ирландии, приобретает множество сторонников. Около 445 г. св. Патрик основывает аббатство в Арме (Ard Magha, Armagh, Армаг). Это место находится совсем близко от центра провинции Ульстер, Эмайн Махи. Благоволением какого именно короля Патрик смог взять эти земли, мы не можем точно установить. Во времена Патрика королевства Улад и Аргиалла вели войну за Эмайн Маху; вероятно, около 450 г. крепость была разрушена и захвачена Аргиаллой. Но символично, что эти земли находились буквально под боком у провинциального центра проведения друидических ритуалов и одной из самых прославленных в преданиях крепостей, каковой была Эмайн Маха. Именно с ней был связан род Красной ветви, которой посвящены саги Уладского цикла, именно за нее сражался Кухулин, и именно из нее происходил род Уи Нейлов, занявших впоследствии положение верховных королей Ирландии.

Мурьху сообщает, что земли Армы пожаловал святому некий благородный человек Дайре (Daire). Он с Патриком общался замысловатым образом — то давал что-то, то забирал и при этом ругал святого. Сначала он дал ему землю для монастыря, но потом послал туда пастись свою лошадь. Лошадь пала, а Дайре занемог, так что его люди просили у Патрика прощения и помощи. Полученной от него святой водой окропили и лошадь, и хозяина, и те оправились. Затем он посылает Патрику в подарок медный котел и вскоре требует его обратно. В обоих случаях Патрик благодарит хозяина, и удивленный его спокойствием Дайре навеки вручает землю святому. На месте, где находится собор Армы, Патрикувидел олениху с олененком и сам отвел их в другое место, и то место стало чудотворным[54].

После своих трудов по рукоположению священников и епископов во всех обращенных туатах и областях острова около 450 г. Патрик проводит собор в Арме, на котором, по всей видимости, утверждает епископские диоцезы. Известны акты собора, которые касаются поведения священнослужителей и мирян и проступков, которые должны быть наказуемы отлучением от церкви[55]. Акты Первого собора — будь они подлинно написаны при Патрике или позже — ставят точку во всех подозрениях, касающихся недостаточной ортодоксальности и слияния с язычеством. Как и авторы более поздних уставов авторы актов не разрешают даже принимать пожертвования от язычников и требуют разрешать все церковные споры в установленном порядке — через церковь, епископов и апелляцию в Рим в неразрешимых случаях.

Св. Патрик скончался 17 марта, когда отмечается его память, однако год смерти точно неизвестен. Хроники дают самые разные даты. Анналы Инишфаллена относят дату его смерти к 496 г. Анналы Ульстера упоминают его в 437 и 457 гг., а годом смерти значится 491–492 г. Говорится, что он умер на 120-м году жизни, 60 лет спустя после своего прибытия в Ирландию.

Святой Патрик стал всемирно известным героем ирландской истории, но мы не должны забывать о его помощниках, друзьях, учениках и наследниках, без которых обращение Ирландии не совершилось бы.

Со временем в новых и новых генеалогиях и житиях Патрик обрастает все большим количеством родственников, которые стали подвижниками, епископами и святыми девами. Сам святой в «Исповеди» ни о каких сестрах и братьях не упоминает. Но в окружающей его традиции в полной мере сказывается тяга ирландцев к установлению родственных связей и определению положения святого на исторической карте Ирландии в зависимости от принадлежности к клану, а также желание за его счет поднять клановый статус. Большинство святых, которых поздние источники относят к числу родственников просветителя Ирландии, скорее всего, имели с ним духовное родство, но и реальное мы не можем полностью опровергнуть, особенно в тех случаях, когда на это указывают разнородные источники. Нужно учесть, что в традициях крупных аббатств было передавать руководство внутри клана, например, племянникам, как это было на о. Иона. К тому же возведение историй различных аббатств к семье св. Патрика выступало в качестве аргумента в династических спорах. Поэтому вполне понятно, что авторы генеалогий записали в его племянники многих, кто был обращен им и поставлен епископами.

Помощники Патрика святые Ауксилий и Секундин считаются сыновьями сестры Патрика святой Дарерки, матери, родившей от разных браков 2 дочерей и (по разным источникам) от 1 до 19 сыновей, ставших епископами. При этом «Трактат о матерях святых Ирландии» именно Ауксилия и Секундина в их числе не упоминает. Вместе со св. Исернином эти двое святых прибыли в Ирландию из Оксера, возможно чуть позже Патрика, около 438 г. Все они присутствовали на Первом соборе. Св. Секундин стал вторым аббатом и епископом Армы, основал церковь Домнах Сехнайл (Domnach Sechnaill) недалеко от Темры. Существует гимн в честь св. Патрика, автором которого считается Секундин.

Первый епископ Ат Труима (Ath Truimm) св. Ломман также указывается племянником Патрика, иногда сыном Дарерки, иногда сыном другой сестры, Лупайт. Ат Труим был дарован Ломману правителем Фейдлимидом, сыном короля Лоэгайре мак Ниалла. Другой сын Дарерки св. Мел стал основателем аббатства в Арде (Ardagh).

Согласно Мурьху, во время столкновений Патрика с королем Темры в христианскую веру обратились весьма почтенные люди — брегон Эрк, филид Фиакка и его дядя, верховный оллам Дувтах мокку Лугайр. Дувтах не был прославлен как святой[56], хотя прилагал усилия к установлению христианских законов в Ирландии и даже считается одним из авторов основного корпуса брегонских законов «Senchus Мог» и инициатором его создания. В предисловии к корпусу рассказывается история, в которой св. Патрик призывает Дувтаха рассудить его с королем Лоэгайре после того, как королевский воин убил возницу Патрика св. Одрана, почитаемого мучеником[57]. Дувтах вынес решение: наказать убийцу смертью, но дать ему возможность покаяться, чтобы душа его была спасена. Историки не считают это повествование достоверным, однако оно прекрасно демонстрирует желание брегонов возводить свою традицию к великому олламу и св. Патрику.

Вместе с тем в стихотворении, которое включено в «Лейнстерскую книгу» и значится как написанное Дувтахом, говорится, что автор выносил приговор в разбирательстве между Патриком и Лоэгайре. Всего авторству Дувтаха приписывается 3 стихотворения из «Лейнстерской Книги» и одно из «Книги прав» («Lebor па Cert», XII в.). Племянник Дувтаха св. Фиакка, очень сообразительный и скорый в учении (что, впрочем, не удивительно для филида), был рукоположен в епископа и основал аббатство в Слетти (Sletty) и церковь Домнах-Фиех (Domnaich-Fiech).

Из благородных юношей, составлявших свиту Патрика, нам известны уже упомянутый св. Одран, св. Аэд Мак Кайртин и св. Бенигний (Бенен, Benignius, Веnen), сын Сесенена. Мак Кайртина прозвали «сильным человеком» и «посохом Патрика», поскольку он поддерживал святого во время пеших путешествий и даже переносил его через препятствия[58]. Позднее он основал монастырь Клохер рядом с королевской крепостью Ратморе (Rathmore), сокрушил местного идола. Церкви Клохера Патрик передал свой посох.

Св. Бенигний был тем самым мальчиком, который, подобно библейским Азарии, Анании и Мисаилу, выжил в огне во время поединка Патрика с друидами короля Лоэгайре. Он был совсем юным, когда познакомился с Патриком и был отпущен в обучение к нему. Бенигния называют «псалмопевцем Патрика», возможно, в своей семье он обучался искусству барда. Он помогал св. Секундину и руководил школой Армы. Св. Бенигний стал четвертым аббатом Армы.

Хотя впоследствии Арма становится главной кафедрой страны, сразу после Патрика незаметно ее ведущей роли, а акты собора не упоминаются в ранних документах молодой Ирландской церкви. Вероятно, на Первом соборе Патрик стремился организовать местную церковь по той же системе, какая складывалась на континенте, — разделить на епархии и малые диоцезы, управляемые епископами и приходскими священниками, с центром в Арме, но система эта не закрепилась. При этом он сам основал в Арме именно аббатство, которое осуществляло всю заботу о пастве на близлежащих землях, а аббат Армы был одновременно и епископом этих земель. Так же действовали просветители юга острова — Айльбе, Деклан, Ибар.

Монашество, украшенное идеалами образованности, учености, а также аскезы и единения с природой, чрезвычайно вдохновляло ирландцев. Пути обращения и просвещения, которыми идут их святые, все пролегают через монастыри и создание монастырских семей. Мы видим десятки похожих историй: святой обращается, основывает обитель, привлекает учеников, обитель становится главой сети монастырей, а святой уединяется отшельником на островах или в тихой лесной келье. Подтверждением всему этому является монастырская карта Ирландии.

На соседнем острове Британия в континентальной Европе в эпоху раннего Средневековья просияло немало святых мирян; часто это короли и принцы, способствовавшие строительству храмов и деятельности проповедников. Ирландия в гораздо меньшей мере прославила своих мирян, хотя кто же, как не они, предоставляли аббатствам земли, средства и покровительство? Почему подобных покровителей не включали в перечни святых и не почитали? Действительно ли потому, что они оказались менее достойны, чем, скажем, их бриттские и англо-саксонские «коллеги»? Или таков был ирландский менталитет, видевший в святом как бы члена ученой корпорации, то есть, с неизбежностью, монаха, прошедшего «корпоративное» посвящение?

Как именно представлял себе Патрик церковное устройство страны, мы не знаем. После него забота о пастве полностью перешла к монастырям. К сфере ответственности епископов относились рукоположения, руководство священниками, разрешения на служение, разбор споров. Они должны были следить за тем, чтобы соблюдались установленные церковноправовые нормы. Пункт 30 Первого собора запрещал епископу служить мессу на территории, находящейся под юрисдикцией другого епископа, и требовал во время нахождения там подчиняться ему[59]. Движение за установление целибата для всех латинских священников началось в Католической церкви в X в., поэтому епископы и священники в Ирландии также могли быть женаты и не принимать пострига ни в каком монастыре. Но именно монастыри становились центрами духовной, культурной, хозяйственной жизни.

Школа Армы на протяжении всего Средневековья была одной из крупнейших школ Ирландии, привлекавшей к себе не только ирландцев, но и учеников из других регионов Европы. Первейшей задачей школы было готовить священников и епископов, но образование здесь давали всем желающим. Здесь изучали Священное Писание и труды латинских отцов церкви. Можно ожидать, что поэтическое искусство и история здесь также преподавались, поскольку св. Бенигний вполне мог заложить в школе такие традиции. В VI в. здесь работал св. Гильдас Мудрый, автор самого раннего из известных произведений об истории Британии «О погибели и захвате Британии»[60]. Данный трактат имел прежде всего духовное предназначение и призывал бриттов обратиться к Богу, называя нашествие саксов наказанием за прегрешения и отступничество. Труды Гильдаса являются еще одним подтверждением высокого уровня образования и культуры в Арме, он хорошо знал труды античных авторов и христианских учителей, таких как св. Иероним, св. Игнатий Антиохийский и св. Иоанн Кассиан. Гильдас по происхождению был бриттом и только некоторое время трудился в школе Армы, после этого он проповедовал в Британии и Бретани.

Вокруг аббатства в Арме, как и вокруг других крупных христианских центров, постепенно вырастали большие поселения. Обучаться мог человек любого сословия. Кров, образование и питание предоставлялись в том числе и бесплатно. Переписчики (scribe) и учителя (fer leigind) были в большом почете. Анналы Четырех Мастеров упоминают их как почтенных людей, наряду с епископами. Обучение в школе Армы было столь популярным среди жителей Британии, что появился целый квартал, населенный только саксами — Trian Saxon, «Треть саксов».

Возникает вопрос, на какие средства существовали монастыри и школы. Владение землей в Ирландии предполагало право на сбор податей. Таким образом, получая землю, аббатства получали и право собирать взносы на содержание аббатства с населения. Около 734 г. епископ Конгус с верховным королем Ирландии Аодом Олланом и королем Мунстера Каталом договорились об установлении специального права для Coarb Pdtraic («наследников Патрика»): собирать подать в пользу епископской кафедры Армы со всей Ирландии. Чтобы осуществлять эти сборы, епископы Армы периодически торжественно объезжали подопечные им земли с реликвиями св. Патрика. Акт подтверждения этого права королем Брианом Боромом в 1006 г. содержится в «Книге Армы». Эти сборы помогали аббатству выживать в тяжелые времена набегов викингов, снова и снова восстанавливаться из руин и содержать учеников школы, которых в то время насчитывалось до 7000.

Словом coarb называли преемника того или иного святого, который занимал то же положение в аббатстве и монастырской семье, что и основатель. Преемство могло передаваться людям из того же клана, что и основатель, как это было на о. Иона в Coarb Collum Cille (наследии Колума Килле). В Арме долгое время преемство переходило к людям из разных родов. В IX и X вв. руководство епископством и аббатством Армы часто сочеталось с руководством других монастырей: Гормгал мак Диндатайг (Gormgal mac Dindataig, ум. 806) был аббатом Клонеса, Майништрех мак Айнбтиг (Mainistrech mac Ainbthig, ум. 834) — аббатом Клонарда, Маел Бригте мак Торнайн (Mael Brigte mac Torndin, ум. 927) — наследником Колума Килле и т. д. Необходимость объединять руководство несколькими аббатствами возникала, скорее всего, из-за нехватки подходящих на должность людей в период нападений викингов. В XI в. аббатство Арма прочно захватил клан Синнайг (Claim Smnaig), и управление им передавалось по наследству вплоть до св. Келлаха, который выступил решительно против этой практики.

В Ирландии труд на земле считался необходимым элементом монашеского быта, к чему относились с большим уважением. Собирание подаяния осуждалось, а замеченный в странствиях (то есть ходящий по домам, как бард, и выпрашивающий пропитание) священник мог даже лишиться сана. Монастыри принимали подарки и пожертвования, но относились к ним осторожно. Пожертвования от людей, находящихся в публичном грехе, не принимались. Монахи могли отказаться от дара язычников или людей, подозреваемых в грабеже. Священников предостерегали принимать покаянные подарки, так как грех нужно искупать покаянными трудами, а подобные «откупы» только вводили паству в заблуждение и укореняли в грехе.

«Если кто получит разрешение, и будет собираться плата, не должно ему взимать более того, что требует нужда. Если кто-то соберет больше, ему должно положить это на епископский алтарь, дабы возможно было питаться нуждающемуся», — устанавливают 4 и 5 пункты текста Первого собора св. Патрика. И далее (п. 25): «Если в дни, когда епископ пребывает в нескольких церквях, принесены будут от людей благочестивых дары епископу, то они, как обычай древних предписывает, да послужат епископу либо на насущные нужды, либо для раздачи бедным, как сам (епископ) решит»[61].

Школы и аббатства могли не только сотрудничать друг с другом, но и бороться за влияние в стране. Подобные разногласия подогревались и кланами, покровительствовавшими тем или иным обителям. Известно, что Арма соперничала с Ионой, Килдайром, Дублином. По всей видимости, эти конфликты обострились в VII в., когда к ним добавились вопросы о том, чьи уставы и традиции лучше, кто должен пастырствовать на тех или иных территориях. Причиной разногласий, в том числе и внешнеполитической, стал тогда спор о том, по каким правилам надо исчислять и праздновать Пасху.

В конце VII в. по распоряжению Аэда, аббата и епископа Слетти, Мурьху Мокку Махтени написал Житие св. Патрика. Апостол Ирландии стал очень популярным святым. С одной стороны, появление новых текстов, новых житий в это время могло быть вызвано желанием вызвать новый подъем веры. С другой стороны, как считают многие исследователи, жития и авторитет Патрика были необходимы для того, чтобы разобраться в спорах о праздновании Пасхи. Но кому именно был нужен Патрик — проримской или прокельтской партии, было его житие подтверждением чистоты изначальной ирландской веры или, наоборот, ее литургической верности указаниям римского престола? Думается, если бы Мурьху и Тирехан придавали острополитическое значение своим трудам, об этом они могли бы и сообщить в своих предисловиях. Между тем Мурьху адресует свой труд епископу Аэду, а Тирехан пишет, что написать «Собрание о святом Патрике» его побудили политические разногласия между кланами, которые могли быть связаны вовсе не со спорами о Пасхе, а с дележом наследия Патрика в виде земель и собираемых с них взносов.

Тем не менее и Мурьху, и Тирехана мы должны благодарить за то, что они сохранили для нас предания о знаменитейшем ирландском проповеднике. Благодаря им Патрик приобрел свою популярность и не был забыт, а авторитет Армы стал возрастать. В XII в. она окончательно утвердится как первенствующая епископская кафедра после конфликтов за это положение с епископством Дублина.

VI–VIII вв. ознаменовались в Ирландии расцветом веры, это время было названо «Веком святых», а страна — «Островом святых». Ирландия стала центром миссионерского движения, в ее школы устремились ученики из разных стран. Ирландские сети монастырей появлялись по всей Европе, а ирландские миссионеры в конце концов добрались даже до Руси. Было основано бессчетное количество больших и малых обителей, просияло множество святых.

Энда родился в середине V в. По легенде, он был воином ирландского королевства Айргиалла. Обращению Энды и душевному перевороту, который заставил его сменить образ жизни, способствовала его сестра, св. Фанхе (ум. 585 г.). Она была основательницей и настоятельницей одной из первых в Ирландии женских обителей. Энда отправился учиться в Шотландию, в школу в Уитхорне, основанную некогда св. Нинианом. После обучения он ездил в Рим, где был рукоположен.

Вернувшись в Ирландию, Энда начал трудиться в Лейнстере. В королевстве Дрохеда он построил несколько церквей. Затем он отправился в земли Мунстера, мечтая о создании монастыря и аскетической жизни в духе восточного монашества, традиций св. Мартина Турского и св. Ниниана. Король Мунстера, Энгус мак Над Фройх (Oengus mac Nad Froich), даровал ему остров Инишмор (Аранские острова). Так появилось знаменитое аббатство Киллени (Killeaney, церковь Энды). На Инишморе было построено десять небольших обителей. У каждой был свой наставник и часовня. Каждый монах возводил себе небольшой дом-келью, в которых не разводили огня. Для приготовления пищи были общие кухни, монахи вместе трудились, обеспечивая себя пищей и всем необходимым, но большая часть времени была посвящена молитве и созерцанию. На острове при св. Энде жило около 150 братьев. Его ученики создавали новые монастыри в Ирландии. В обителях было выстроено несколько зданий, в которых принимали обездоленных людей.

Из монастыря Энды выходят знаменитейшие святые Ирландии: Брендан Мореплаватель из Кронферта, Финиан из Клонарда, Финиан из Мовилле, Киаран из Клонмакнойса, Колум Килле, Ярлат, Картаг Старший (сын короля Энгуса), — почти все «двенадцать апостолов Ирландии» побывали на Инишморе. Это место было школой и для целого ряда менее известных святых: Колмана из Килмандуаха, Лонана Керра, Папиуса, Мак-Крейхе из Коркомора и др.

Энда, как и его последователи, придерживались строгих правил. Сам Энда не ел мяса, но животная пища не была полностью запрещена, просто большинство монахов стремились следовать примеру основателя. День монаха был строго разделен на периоды, посвященные молитве, труду и учению. Духовные занятия в основном были сосредоточены на Священном Писании и духовных размышлениях.

Святой упоминается во многих источниках: в стихотворении Колума Килле, где Инишмор назван «Солнцем Запада» и «вторым Римом для паломников», в «Плавании святого Брендана», в житиях разных святых. Его житие содержится в «Codex Insulensis» (XIV в.) и в «Acta Sanctorum Hiberniae» Джона Колгана (XVII в.). Обитель св. Энды пользовалась огромным уважением, так что ее не затрагивали политические конфликты и войны среди ирландцев. Но она выдержала немало других бед. Нападения викингов в 1015 и 1081 гг. практически уничтожили обитель, потом здесь появились францисканцы, но святое место окончательно пришло в упадок в XVII в. Остров и источник св. Энды пользуются популярностью среди паломников и в наши дни.

Финиан был сыном Финдлога из клана Рудрайге (Rudraige — Красная ветвь Улада, к которой принадлежал Конхобар мак Несс[62]) и родился в 470 г. в Лейнстере. Еще мальчиком он был крещен св. Аббаном, тридцать летжил и учился под началом епископа Трима Фортихерна, ученика Патрика. Затем Финиан отправился путешествовать и провел много лет в Британии, где трудился и постигал науки вместе со св. Гильдасом Мудрым и св. Кадоком, и входил в братию монастыря св. Давида. Однажды аббат попросил Финиана взять на себя труд эконома, но тот сказал, что совершенно не годится для этой ответственной работы. Однако послушался, и тогда ангел стал помогать ему. После Британии он хотел поехать в Рим, но был остановлен ангелом, явившимся ему во сне. Ангел велел отправляться в Ирландию. Финиан прибыл в Лейнстер и попросил землю у Муйредаха, короля Ку-Кинселлах (Cu-Cinsellagh), и на полученном участке основал обитель Ахад Авла (Achadh Abhla,Aghowle, «Поле Яблок»), в которой прожил много лет. Затем Финиан создал монастырь в Ат Мухна (At Mughna). Он очень любил Ахад Авла и надеялся прожить здесь всю жизнь, но снова явился ему ангел и указал другое место, в котором он должен обосноваться.

Новое аббатство Клонард (Cluain Eraird, Clonard, «Поля Эрайда») было построено на реке Бойн. Помимо аскетического евангельского образа жизни Клонард быстро прославился как школа. Финиан стал прославленным учителем, «святейшим магистром, обучающим Святых Гибернии», при жизни которого в школе обучалось уже около 3000 учеников, более 30 из которых прославлены святыми[63]. Для всех святой был добрым отцом и помощником. Как и его учитель, и его ученики, сам настоятель жил так же скромно и бедно, как и братия, — в маленькой холодной келье, спал на земле.

Финиан умер во время эпидемии желтой чумы между 548 и 552 гг. Чтобы никого не заразить, он покинул монастырь и оставил мир в безлюдном месте, читая молитвы.

Сам основатель никогда не назывался епископом, видимо, он не принимал этот сан. Но уже его преемник св. Сенан был рукоположен в епископы. В XII в. епископская кафедра Клонарда была подтверждена, но уже в 1202 г. ее упразднили. Долгое время аббатство процветало и также превратилось в крупное поселение. В IX в. оно страдало от нападений викингов и от внутренних войн между кланами Миде и Лейнстера. В 887 г. были сожжены мощи и реликвии св. Финиана. В настоящее время от аббатства почти ничего не осталось, паломники посещают колодец св. Финиана, который прославился целительными водами.

Перечень «двенадцати апостолов Ирландии» встречается в «Мартирологе Энгуса» и в более поздних источниках. Он объединяет святых, живших в VI в. и считающихся самыми яркими представителями второго поколения подвижников Ирландии. Кроме того, почти все они связаны с обителью св. Энды на о. Аран. Св. Энгус в Мартирологе дает такое перечисление: «Два Финниана, два чистых Колумба, Киаран, Кайнех, честный Комган, два Бреннайна, Руадан прекрасный, Моби и сын Натфрайх, то есть Молайше»[64].

— Финиан из Клонарда, сын Финдлога (Finnian of Clonard), 470 — ок. 522.

— Финиан из Мовилле (Maigh Bhile of Movilla), ок. 495–589.

— Киаран из Клонмакнойса (Ciaran mac an tSaeir — «сын плотника», Ciaran of Clonmacnoise), ок. 516 — ok. 549.

— Брендан мокку Алти из Клонферта (Вrenainn mосси Alti, Brendan of Clonfert), ок. 484 — ок. 577.

— Колумба или Колум Килле из Ионы, сын Федлимида из Кенел Конайлл (Columba mac Fedlimid of the Cenel Conaill, Colum Cille of Iona), 521–597.

— Мови из Гласневина, сын Беоайна (Mobhi mac Beoain, of Glasnevin), родственник св. Бригиты), ум. 545.

— Руадан мак Фергус Бирн, основатель аббатства Лорра (Ruadan mac Fergusa Birn, of Lorrha), ум. 584.

— Ниннид, внук Лоэгайре мак Ниалла, верховного короля Ирландии, основатель монастыря на о. Инисмаксэйнт (Ninnidh of Inismacsainf).

— Кайнех из Ахабо (Cainnech mосси Daldnn, варианты имени: Canice, Kenneth, Kenny, of Aghaboe), 515–600.

— Комгал из Бангора, сын Сетны (Comgall mac Setna of Bangor), ok. 510–602.

— Лайсрен или Mo Лайше мак Над Фройх, основатель аббатства Де Инис (Laisren mac Nad Froich, Daiminis), ум. 564.

— Колумба из Терригласа, сын Ниннида из рода короля Лейнстера Кринтайнна (Columba mac Ninnid of Tir Dha Ghlas (Terryglass)), ум. 552.

— Брендан из Бирра (Brendan of Birr), ум. 572.

В тексте «Двенадцать апостолов Ирландии» XVII в. (Da apstol decc па hErenn) нет Финиана из Клонарда и Комгала, но поставлены:

— Киаран из Сайгира[65],

— Сенан мак Гейркин, основатель монастыря на Инис Катайг (Sendn mac Geircinn, Inis Cathaig).

Традиция указывать двенадцать учеников в житиях великих святых встречается достаточно часто, но ирландские агиографы особенно любили этот штрих. Патрик, Колумба, Колумбан, Руперт — список святых, избиравших себе (по житиям) по 12 учеников можно продолжать долго. Но перечень из двенадцати учеников Клонарда интересен тем, что он действительно собрал очень яркие фигуры второго поколения ирландских учителей.

Святой Мо Хуту или Картах Младший (Мо Chuthu, Cathach) не столь известен, как двенадцать апостолов Ирландии, но его монастырь в Лисморе также играл важную роль в жизни Ирландской церкви. «Устав св. Мо Хуты» представляет собой очень ценный документ, в котором отразились принципы ирландского монашества, в нем можно увидеть родство с наставлениями величайших святых, актами Первого собора св. Патрика, уставами движения Celi De[66].

Отцом Мо Хуту был Финал Фингейн (Finali Fingein) из клана Киаррайге Луахра (Ciarraige Luachra), а матерью — Финмед (Finmed) из клана Корко Дуйбне (Corco Duibne). Около 580 г. Мо Хуту решил стать отшельником и поселился один в Килкаллахе (Kilcallagh). Однако его популярность не понравилась местным епископам, и монах переселился в Бангор, где его наставником стал св. Комгалл. Последний вдохновил Мо Хуту вернуться в родные земли и заняться там проповедью и возведением храмов. Мо Хута познакомился и подружился со св. Колманом Эло, а через него — с кланом Уи Нейлов. Благодаря этому знакомству Мо Хуту, видимо, и получил земли для аббатства Ратан (Rathan, Rohan) в Лейнстере, где прожил около 40 лет и написал свой устав. Но спустя долгие годы столь славного служения он был изгнан из Ратана Уи Нейлами за то, что в ходе спора о Пасхе поддерживал введение в Ирландии нового исчисления (в то время как Уи Нейлы отстаивали кельтские обычаи). С ним ушла вся или почти вся братия. Это событие легло в основу эпического повествования «Изгнание Мо Хуту из Ратана» («Indarba Мо Chutu а — Raithin»)

Мо Хуту приняли правители Деси, так появилось аббатство Лисмора, которое впоследствии будет признано епископской кафедрой. В настоящее время существует объединенный диоцез Лисмора и Уотерфорда. Лисмор был основан в 635 г., а уже в 639 г. святой скончался.

Известный в настоящее время «Устав св. Мо Хуту» считается созданным в XI в. на основе предшествовавших и утраченных документов или устной традиции, идущей от св. Мо Хуты. Он представляет собой достаточно широкой направленности духовное наставление: обращение к людям различных статусов и разным обстоятельствам. В нем не так много указаний, касающихся распорядка монастырской жизни, а по большей части нравственные правила. Этот документ интересен именно тем, что дает нам картину духовной жизни и идеалов, с которыми обращались монастырские наставники к разным слоям населения.

Патрик, Колум Килле и Бригита — трое наиболее почитаемых и прославленных святых Ирландии, считающиеся ее главными покровителями. Их мощи покоятся вместе в церкви города Даунпатрик.

«Честная, сильная, достойная похвалы Бригита, непорочная глава ирландских монахинь», — так называет ее «Мартиролог Энгуса»[67]. Автор одного из более поздних житий не скупится на пространные восхваления: «Имя ее среди вещей, что голубь среди птиц, виноград среди деревьев, солнце среди звезд. Отец Небесный — вот отец этой святой девы. Иисус Христос — вот ее сын. Святой Дух — вот ее воспитатель. Совершила святая дева великие и бесчисленные чудеса и деяния. Это она помогает каждому в беде и в опасности. Это она ослабляет болезни. Это она умеряет гнев и морские бури. Она — пророчица Христа. Она — королева юга. Она — Мария гойделов»[68].

Сохранилось 6 средневековых житий св. Бригиты, три из них относят к VII в., они входят в «Acta Sanctorum Hibernie». В качестве возможных авторов первого жития (Vita I) св. Бригиты называют ее родственника по матери св. Ултана или св. Айлерана. Автор второго жития (Vita II) оставил в конце свою подпись — Когитос. Мурьху называет Когитоса своим «отцом», подразумевая, вероятно, что в составлении житий Когитос является его предшественником и учителем[69]. Житие св. Бригиты появляется раньше житий св. Патрика и св. Колума Килле.

Согласно житиям, Бригита была дочерью короля Дувтаха, сына Девре, сына Бресала, из рода Эохайда Финд Фуатнарта (Эохайд Финнтуатарт, сын Федлимида Рехтмара, сын Туатала Техтмара, верховного короля Ирландии)[70]. Король Дувтах купил себе рабыню и очень полюбил ее. Звали ее Бройшех, дочь Дувтаха (или Далбронада) из племени Дал Конхобар, относившегося к деси. Когда рабыня понесла от него, он радовался и ждал рождения ребенка, однако супруга короля пригрозила ему разводом, если он не продаст рабыню. Король подчинился супруге, отвез и продал рабыню, встретив многих, кто предсказал великое будущее нерожденной дочери. Бройшех купил филид и продал ее друиду, но условием продажи была свобода для новорожденной девочки. Бригита родилась ок. 451–453 гг.

Жития описывают многочисленные знаки святости, сопровождавшие Бригиту, делающие ее похожей на героев ирландских саг: один раз она оказалась в горящем доме, который не опалил ее, потом видели, как возник и исчез огонь на ее головной повязке, а когда она подошла к епископу, чтобы принять постриг, над ее головой поднялся столп огня. Всюду ее сопровождали знамения и чудеса, по ее молитве умножались масло и мясо, появлялись отданные вещи — оттого что она была щедрой и доброй и всегда кормила голодных, Господь восполнял то, что она отдавала.

Друид отдал девушку отцу. Но та доставила ему немало беспокойства. Выйти замуж она отказалась, напугав при этом родных. «Один из братьев сказал ей: "Воистину, бесполезен ясный глаз в твоей голове, если он не на подушке подле мужа". — "Знает Сын Девы, — говорит Бригита, — не жив он для нас, если несет нам вред!" Тогда кладет палец под глаз и выдавливает его из головы, так что лежит он у нее на щеке. Когда Дубтах и ее братья увидели это, поклялись не велеть ей идти с мужем, кроме того мужа, который понравится ей самой. Тогда Бригита положила ладонь на глаз, и он сразу стал здоров, и напугала братьев, так что семья оставила эту идею. Посвятив себя Богу, Бригита оставалась жить в отцовском доме, и он был раздосадован тем, что она раздает бедным имущество»[71].

Через некоторое время Бригита решила посвятить себя Богу. «Пошла Бригита и некие девушки с ней принять постриг от епископа Мэла в Телха Миде. Он был рад им. Бригита из смирения оставалась так, чтобы принять постриг последней. Над ее головой поднялся огненный столп до свода церкви. Тогда епископ Мэл сказал: "Иди, святая Бригита, принять постриг прежде других дев". Случилось там через милость Святого Духа вот что: над Бригитой было прочитано посвящение в чин епископа. МакКайле[72] сказал, что в чин епископа не должна быть посвящена женщина. Епископ Мэл ответил: "Это не в моей власти. От Бога дана Бригите честь превыше всех женщин". Так что с тех пор преемнику Бригиты ирландцы воздают почести епископа»[73]. После пострига она оставалась жить в отцовском доме.

Когда она и епископ Мэл искали место для монастыря, они встретили короля Лейнстера Айлиля, сына Дунгланга, и его отряд. На месте встречи и начали возведение обители Кил Дара (Килдар, 07/ Dara, Дубовая церковь), которую называют также Сердцем Ирландии. Айлиль не только предоставил Бригите землю, но также кормил строителей монастыря и платил им за работу. Королю Айлилю Бригита обещала победу во всех сражениях за то, что он выполнил просьбу ее отца.

Среди чудес Бригиты, которые описывают жития, много дел милосердия и много обличений: ее чудеса исцеляют души, осаживают гордецов, изобличают воров, поучают монахинь. Во многих случаях она превращает воду в пиво или молоко, по ее молитве в монастыре появляется угощение для нежданных гостей.

Святые Патрик, Брендан, Колум Килле, Нинид — все они в житиях восхваляют добродетели и чистоту Бригиты. Она упоминается в житиях многих святых. Бригита была приемной матерью для св. Бриды из Килбрайда и св. Дарлугдах (Darlugdach), которая стала второй настоятельницей Килдара.

Аббатство Килдар было смешанным, так как Бригита решила создать и мужскую, и женскую обитель. Для управления мужской частью она пригласила отшельника Конлета, который был рукоположен в епископы Килдара. Святого Надфройха (Nadfraoich) Бригита позвала в качестве наставника и проповедника. Конлети Надфройх положили начало уважаемой школе Килдара. Главный храм аббатства также был разделен на мужскую и женскую части, кроме того, уже при Бригите и Конлете вокруг монастыря селились миряне, которые тоже считались подчиненными обители и даже назывались монахами, хотя и не принимали постриг. Аббатисса являлась генеральным настоятелем и обладала высшим статусом для обеих частей монастыря, и она же обладала первенством чести среди всех аббатис Ирландии.

В Килдаре работал скрипторий и школа искусств, особенно прославившаяся своими мастерами по металлу. Церковь была украшена богато вышитыми тканями и картинами. Когитос, автор второго жития, пишет, что после смерти святой, к 1 февраля, празднику св. Бригиты, в Килдар всегда стекалось множество паломников. В обычае аббатства было поддерживать постоянно горящий огонь в память о святой основательнице (как можно помнить, священный огонь горел не только в Килдаре, но и, например, в Сайги ре, аббатстве св. Киарана).

Бригита умерла в 525 г. в своей обители. Килдар стал центром епархии, и этот статус был подтвержден на соборе в 1111 г. К сожалению, монастырь и его земли были предметом споров между влиятельными династиями и причиной военных столкновений. В 1135 г. его разрушил король Лейнстера Диармайт мак Мурхада (Diarmait mac Murchadha). Но жизнь этой обители, как и многих других, продолжалась. В XVII в. была учреждена объединенная епархия Килдара и Лейглина (Leighlin), а монастырь окончательно оставлен во время английских репрессий.

Нужно сказать несколько слов о популярном мнении, что образ святой Бригиты происходит от образа языческой богини. Первые предположения о связи богини и святой появились еще в XIX в. В конце концов некоторые исследователи стали не только находить черты сходства, но и заявили, что исторической основательницы Килдара не существовало, она была просто придумана взамен божества.

Действительно, в житиях можно заметить символы и черты, которые явно происходят из языческого прошлого, но это не значит, что культ святой возник как замена культу богини, так как символический язык просто перешел на христианскую почву и оставался в культурном поле. К тому же символы огня, молока, коров (которые должны, по мнению исследователей, отсылать к языческому женскому культу) в Ирландии в любом случае распространены повсеместно и встречаются не только в легендах и обычаях Килдара. Харакерные ирландские символы мы видим в житиях Патрика, Колума Килле, Брендана и многих других святых. В действительности единственным основанием для рассуждений о преемственности остается имя святой, тем более что наши сведения о богине очень скудны и по большей части сводятся к фрагменту из «Глоссария Кормака».

Взвешенной является точка зрения С. А. Дорогиной: «Представление, что образ св. Бригиты развился из образа дохристианской богини, стало научной догмой. Опорой его являются данные Глоссария Кормака, о которых мы уже говорили, и свидетельство Гиральда Камбрийского, который, посетив Ирландию в XII веке, написал в труде "Topographia Hibernica" о том, что в монастыре св. Бригиты в Килдаре существует вечный огонь, который не дает золы и поддерживается двадцатью монахинями, одной из которых некогда была сама Бригита; его раздувают кузнечными мехами или опахалами, и он окружен оградой, за которую не может проникнуть ни один мужчина.

Надо признать, жития св. Бригиты богаты материалом, который, как бы его ни называли — языческим, фольклорным или списанным с Ветхого Завета, продолжает заявлять о себе как о дохристианском. Тексты изобилуют сюжетами, связанными с огнем и солнцем, что объявляется реликтом солярного культа; Бригита, подобно легендарным королям Ниаллу Девять Заложников и Фиаху Муллетану, рождается в соответствии с предсказанием на рассвете, омывается в молоке, подобно сыновьям легендарного короля Эогана, ее вскармливают молоком красноухой коровы. И на фоне этого материала существование пан-кельтской богини Бригантин и свидетельство Гиральда Камбрийского представляются кусочками одной мозаики.

Заметим, однако, что основной точкой соприкосновения двух образов и наиболее убедительным доказательством их слияния является имя, принадлежащее и святой, и богине. При этом туманная фигура богини в действительности реконструирована на основе Житий святой. Но, как сказал Хью Де Блакам, "было бы столь же резонно считать папу Пия XI христианской эвгемеризацией Ахилла просто потому, что при крещении ему было дано имя Ахилл"»[74].

Таким образом, нет действительно серьезных оснований считать, что св. Бригита не существовала или что ее образ вторичен по отношению к языческой богине. Рассмотрение образа святой как продолжения образа богини стало ценным этапом для изучения преемственности символики, но взгляд, утверждающий тождественность Бригит, устарел и, пожалуй, мешает изучению житийного наследия.

Святая Ита (Ида, Мита) — вторая по популярности и значимости святая дева Ирландии, ее называют «Бригитой Мунстера». Ее жизнеописание содержится в «Codex Kilkenniensis», также Ита упоминается в других источниках и житиях — прежде всего в житии св. Брендана Мореплавателя, воспитательницей которого она считается.

Она родилась ок. 480 г. Житие указывает, что отец Иты Кеннфоэлад (Cennfoelad) был главой клана На-Дейси (Na-nDeisi), при этом приходился потомком Федлимиду Рехтмару, жившему примерно во II в., сыном которого был знаменитый герой саг Конн Ста Битв, а правнуком — Кормак мак Арт. От Федлимида и Конна Ста Битв ведут свою генеалогию Уи Нейлы. Семью Иты агиограф возводит к одному из внуков Федлимида, племянников Конна Ста Битв. Мать Иты звали Некта (Necta), некоторые генеалогии указывают, что она была дочерью Далбронаха и сестрой Бройшех, матери св. Бригиты[75].

Кеннфоэлад и Некта были христианами и крестили своих детей. При крещении Ита получила имя Дейрдре. У нее была сестра Фина, которая последовала за сестрой в посвящении себя Богу.

Начало жития Иты похоже на начало жития Бригиты, особенно интересно повторение чудес, за которые Бригиту отнесли к языческой богине, — то есть чудес с появляющимся и угасающим огнем, который не опаляет юную деву. Возможно, имеет место важный для кельтов символ, не относящийся только и исключительно к культу богини Бригиты. Но в продолжении описаний эти святые оказываются совершенно различными. У них разные характеры и стремления; в то время как Бригита, очевидно, много путешествует, общается на равных с епископами и проповедниками, основывает обители (как св. Патрик), св. Ита постоянно пребывает в своем монастыре и, напротив, сама становится «точкой притяжения» для всех, жаждущих помощи и наставлений (как св. Энда или св. Киаран из Сайгира). Ита столь привязана к своему монастырю, что ангелы духовно переносят ее в обители, где служат любимые ею священники, — в Клонмакнойс и Клонферт.

Конечно же, желание дочери принять постриг поначалу вызывает возмущение у Кеннфоэлада, поэтому повествования об Ите и Бригите и здесь развиваются похожим образом. Ита обращается за поддержкой к матери. Но вскоре Кеннфоэладу является во сне ангел и повелевает разрешить дочери пройти посвящение. И если Бригита показывает пугающее ее отца и братьев видение, то родители Иты, отпуская дочь, скорее проявляют послушание воле Божьей.

В житии Иты очень живо переданы диалоги и встречи с людьми. Они оказываются проводниками чудес и адресованных ей Богом посланий. Они спорят с Итой, настаивают на том, с чем она не согласна. Ита действует не только чудесами и наставлениями, она убеждает и словом, и делом. Так, ангел приводит шестнадцатилетнюю Иту в земли клана Уа Конайлл, где она должна будет создать монастырь. «Услыхав же о величайшей святости блаженнейшей девы Иты, племя Уа Конайлл вместе с вождем своим пришло к ней и выразило желание то поле, что было вокруг обители святой Иты, подарить ей навсегда. Служительница же Господня, не желая озабочиваться земными заботами, отнюдь не приняла от них поля, разве только четыре югера под сад. А вождю и спутникам его сие весьма не понравилось, и сказали они: "Что ты теперь не желаешь принять, даровано будет тебе, когда ты преставишься в Царство Божие". И именно так случилось. Тогда все племя Уа Конайлл обрело в святой Ите наставницу себе сейчас и в будущем, как ангел предсказал. А блаженная Ита оное племя и землю его благословила многими благословениями, которые всегда исполняются»[76].

Ита спорит и с ангелом, который убеждает ее не поститься слишком много, так как это повредит ее здоровью. Но когда Ита не соглашается ослабить пост, ангел говорит: «Таковую тебе Бог дал благодать, что от сего дня и до кончины своей ты будешь укрепляться пищею небесной. И ты не сможешь не вкушать в тот час, когда ангел Господень придет к тебе, доставляя тебе трапезу»[77].

Как подлинная наставница святых Ита в житии произносит много поучительных слов. Она объясняет спросившей ее монахине, как заслужить дар пророчества и чудотворства — для этого всегда нужно пребывать в молитве. «Когда святой Брендан однажды спросил блаженную Иту о том, какие три вещи Богу паче угодны, а какие три паче ему неугодны, раба Божия Ита ответствовала: "Истая доверчивость сердца чистого к Богу; простая жизнь в благочестии; щедрость с любовью сии три паче Богу угодны. Уста же, хулящие людей; упорная привязанность ко злу в сердце; упование на богатства сии три Богу паче неугодны". Святой Брендан и все, кто там был, услышав таковое изречение, прославили Бога в служительнице Его»[78].

В юном возрасте у подножия горы Слиаб Луахра на землях Уа Коанайлл Ида основывает обитель, которая получает ее имя: «Килл Иде» (Киллиде, Cill fde, Killeedy). Постриг она принимает от епископа Ардмора св. Деклана. В монастыре Иты также открывается школа. По легенде она воспитывала св. Брендана с младенчества, а также была впоследствии его наставницей и другом, также она учила св. Фаханана. Легенды о многочисленных воспитанниках святой сделали ее покровительницей детей. В житии Иту посещают многочисленные ученики и паломники, среди них св. Колумбан, св. Лайсрен (Молайше) и св. Лухтихерн из аббатства Туам Фионнлоха (Luchtighern of Tuam Fionnlocha).

В житии особенно много внимания уделяется прозорливости Иты: она знает, кто идет в обитель, где находится тот или иной человек, кто совершил кражу или иной грех. Кроме этого, житие описывает и воскрешения, и исцеления, и дарование победы (например, клану Уа Кнайлл).

Св. Ита умерла в весьма преклонном возрасте, ок. 570 г., когда ей должно было быть 90 лет. Причиной смерти была долгая и мучительная болезнь. Киллиди был разрушен викингами в X в., но в настоящее время остается местом паломничества.

В VIII в. в Ирландии появилась новая монашеская традиция «друзей Божиих» — Celi De. Предполагается, что это было движение за возрождение и обновление монашеской жизни или за распространение более строгих и точных правил для тех, кто посвящал себя Богу. Жизнь в аббатствах за три века, по всей видимости, могла претерпеть значительные изменения. Аббатства стали центрами городов, росли и расширялись, становились предметами споров. Неудивительно, что появились подвижники, ратовавшие, как это бывает, за «возвращение к истокам». Видимо, строгость и дотошность предписаний кулдеев послужила причиной того, что сохранилось несколько уставов этих общин. А может быть, уставы других, более древних обителей просто были утрачены во время захватов и войн.

Основателем и вдохновителем новой традиции считается св. Маэл Руайн (Mael Ruain). О его происхождении и рождении ничего не известно, а имя, с которым он был прославлен, означает «монах Руайна» (Руадана), то есть Маэл Руайн принял постриг в аббатстве св. Руадана, Лорре. Затем он по какой-то причине покинул аббатство и основал общину в Таллахте (Tallaght). В «Книге Лейнстера» говорится, что король Лейнстера Келлах мак Дунхада в 774 г. даровал эту землю «монаху» (не называя его имени), скорее всего имеется в виду именно Маэл Руайн[79]. Сведения о святом мы черпаем из книги IX в. «Tallaght memoir» — собрания текстов и документов аббатства Таллахта. В Анналах Ульстера и Анналах Четырех Мастеров он упоминается как епископ. Монастырь долгое время был центром учености и духовности; он был разрушен войсками Кромвеля в 1650-х гг.

В Таллахте было создано два Мартиролога: «Мартиролог Таллахта» считается работой самого Маэл Руайна, а «Мартиролог Энгуса» — трудом его ученика св. Энгуса. Здесь же был создан «Миссал Стоу» («Stowe Missal») — один из немногих кельтских памятников, касающихся литургии. Сохранившиеся в собрании текстов «Монастырь Таллахта» устав и поучения Маэл Руайна были записаны его учениками. В тексте передается несколько диалогов Маэл Руайна с Маэл Дитруйбом, который, вероятно, был одним из составителей или хранителем устной традици монастыря. Многие требования сформулированы в виде: «Маэл Руайн говорил...», «Маэл Руайн пел псалмы следующим порядком...». Правила Маэл Руайна чрезвычайно подробны и дотошны, включают и подробные инструкции по распорядку дня, приготовлению еды, размеру порций, чтения молитв, бытовым обязанностям. Пищевые предписания Таллахта были гораздо строже, чем в более древних обителях, например, он не разрешал вкушать пиво и неразбавленное молоко. Кроме того, здесь вошли в обычай нехарактерные для Ирландии бичевания. Маэл Руайн запрещал своим монахам странствия и считал, что не стоит вообще отходить надолго от обители, что тоже весьма необычно в свете любви ирландских святых к путешествиям и миссионерству.

Паломничество, путешествие, «странствие ради Христа» (peregrinatio pro Christo) занимали важное место в духовности ирландского монашества и воспринимались как особый род подвижничества. В ирландских раннесредневековых произведениях мы встречаем образцы особой проникновенной любви ирландцев к своему острову, своей родной земле (туату), глубокую привязанность к своим родным (клану). На фоне этого трепетного отношения и затворничество, и путешествие становятся особенной жертвой ради Христа и распространения веры.

Трудно назвать Древнюю Ирландию страной путешественников. Устройство Ирландии и внутреннее право ее маленьких королевств не располагали к тому, чтобы люди покидали свои родные земли. Без препятствий перемещаться между туатами могли филиды, брегоны, священники и отшельники. Конечно, в мифах и сагах странствуют герои, которые, благодаря судьбе и доблести, оказывались на особом положении. Обычный свободный член туата без опасения за свою жизнь мог выходить за границы своей земли только во время военного похода, паломничества или для участия в народном собрании с ярмаркой в другом туате. Свободно передвигались и вооруженные группы — наемники, ищущие себе господина, и разбойничающие фении, находившиеся вне социального круга туата. Иногда туаты заключали между собой особое соглашение, и тогда их жители могли посещать земли соседей. Однако если такового договора не было, то путешественник из другого туата оказывался на чужой земле вне закона, его могли убить или ограбить без каких-либо последствий для нападавшего; выкуп за такого путешественника не выплачивался. И тот, кто пришел в чужой туат, и тот, кто приплыл в Ирландию, считался по закону изгнанником.

Как уже говорилось выше, королевства-туаты были невелики — примерно 15–25 км в диаметре. То есть «обжитой мир» обычного ирландца раннего Средневековья был очень ограничен. Христианство же, с первого момента своего появления — можно назвать этим моментом само Рождество Христово, — было связано со странствиями. Переход в Вифлеем св. Иосифа и Девы Марии, приход волхвов, бегство в Египет, проповедь Христа и события Страстной недели, весть апостольская — становление христианства неотделимо от дороги.

Возможно, христианский призыв пуститься в путь привлекал своей героичностью, а может быть, напротив, вызывал внутреннюю борьбу и неприятие. Так или иначе став христианами, многие ирландцы превратились в путешественников, непрестанно перемещавшихся по Ирландии, близлежащим островам, Британии и отплывавших на континент.

С одной стороны, странствие — это отказ от родины и жизнь в чужой среде, с другой — отказ от всего привычного ради жизни в затворничестве, которое не подразумевало каких-либо перемещений в пространстве. Биограф св. Колумбана (Иона из монастыря Боббио) рассказывает о том, как его наставляет одна отшельница, которая называла «местом странствий» свою келью. Странствие, телесное и духовное, было ответом на призыв Христа следовать за Ним.

В истории ирландского христианства мы можем встретиться с несколькими видами странников:

— «изгнанник из-за моря» — тот, кто прибыл в Ирландию и путешествовал по ней, распространяя Благую Весть;

— местный проповедник, путешествующий по Ирландии;

— изгнанник из Ирландии, миссионер — тот, кто, наоборот, покинул свою страну, чтобы проповедовать в Британии и на континенте;

— путешественник на острова, отшельник — тот, кто избирает отшельническую жизнь на одном из небольших островов Ирландии и Шотландии;

— морской путешественник, отправлявшийся в море ради испытания или в порядке наказания за преступление;

— паломник в святые места;

— путешественник в загробный мир;

— и даже затворник в своей келье мог восприниматься как странник, путешествующий духовно.

Св. Палладий и св. Патрик были «изгнанниками из-за моря», то есть не ирландцами, они пришли сюда из другой земли, что сразу ставило их в особое положение. Поскольку они приходили с проповедью, их восприняли как мудрецов, учителей, но статус чужестранца в то же время делал их положение опасным. Любому проповеднику, который хотел добиться успеха и получить землю для церкви или монастыря, нужно было договариваться с королями туатов. Многие святые начинали с основания обители, которая привлекала подвижников и учеников, те, в свою очередь, уходили, чтобы создавать новые «сыновние» монастыри. Св. Патрик, видимо, был сразу настроен на широкую проповедь, а не на уединение, поэтому он переходил из туата в туат, и в каждом новом королевстве его работа начиналась заново. При дворах одних королей он имел успех, при других — нет, где-то его даже пытались убить. Для защиты и помощи в переговорах у Патрика была свита, да и на остров он прибыл не в одиночестве, а с помощниками. В его свиту входили королевские сыновья, которые могли и защитить в случае опасности.

Ни Палладий, ни Патрик не погибли и не стали мучениками на ирландской земле. Земля, которую Патрик получил для строительства аббатства Армы, находилась рядом с главным поселением и сакральным центром провинции Ульстер, Эмайн Махой. В ранней истории христианства в Ирландии почти нет мучеников и крупных конфликтов, тем более вооруженных, связанных с противостоянием вероучений. Хотя было несколько случаев, когда аббатов и братию просили уйти с уже дарованных земель, нет свидетельств, чтобы короли в первые века христианства нападали на монастыри.

Как можно видеть в житиях многочисленных ирландских святых, почти все они так или иначе ощущали призвание к проповеди. Многие из них мечтали прожить в спокойствии и самоотречении в одном месте, но немногим это удавалось. Такие учителя, как св. Энда, если и не странствовали по Ирландии сами, вдохновляли на это своих учеников — так, именно из школы Арана вышла целая плеяда проповедников, в том числе входящих в «двенадцать апостолов Ирландии». Уже решения Первого собора св. Патрика учитывают это миссионерское рвение и устанавливают правила проведения богослужений для епископов и священников, странствующих за пределами своего диоцеза.

Причиной ухода из родных земель часто было желание взятия дополнительного испытания — служить Богу именно вдали от родных мест. Часто в житиях мы видим, что святые основатели создают новую общину по мере того, как предыдущая слишком сильно разрастается, и в ней они уже не могут найти возможности быть в уединении; либо братии оказывается слишком много для одного места.

Среди монашеских традиций особняком стоят общины кулди, которые были более склонны находиться в одном месте, их уставы не позволяли монахам уходить далеко от монастыря, а тем более путешествовать в другие королевства. Это правило, по мнению, например, св. Маэл Руайна, более соответствовало строгому аскетизму.

Трудно выделить какой-то определенный период времени, к которому бы можно было отнести миссионерское движение среди монахов и священников Ирландии. Оно появилось одновременно с Ирландской церковью и было одним из самых сильных в течение VI–XI вв. Причины, толкавшие монахов именно к миссионерской деятельности, были различны. Многие из них были как бы вовлечены в миссионерскую деятельность судьбой, частными откровениями или, сами не ища того, привлекали к себе большое внимание и многих учеников. Так центрами миссии становились кельи отшельников или добровольных изгнанников, таких как св. Колум Килле, покровитель Ирландии и Шотландии и основатель самой влиятельной монастырской семьи. Самым ранним его житием можно считать поэму «Чудо Колума Килле». Наиболее раннее полное житие, сосредоточенное, впрочем, на чудесах и пророчествах святого, написано св. Адомнаном мак Ронайном, девятым аббатом Ионы, в конце VII в.

Св. Колумба, или Колум Килле (Cholimb Chille — Голубь Церкви), родился на севере Ирландии. Он принадлежал к клану Кенел Конайлл, ветви рода северных Уи Нейлов, ставших позже верховными королями Ирландии. Кенел Конайлл правили королевством Аргилла. Основатель рода Конайл Губан упоминается в рассказе «Разговор стариков» как спутник Кайльте мак Ронайна, фения короля Финна мак Кувала («Цикл Финна»),

Святой родился в 521 г., его отцом был Федлимид, сын Фергуса, а мать звали Этне. Он рано выбрал путь священника и монаха, учился у некоего Геммана, а затем был рукоположен в дьякона и продолжил обучение у св. Финиана в Мовилле, он считал своим учителем и св. Энду, посещал и другие школы. При этом считается, что он учился и у филидов, поскольку прославился как поэт, которому принадлежит (и приписывается) много прекрасных произведений. В молодые годы он основал в Ирландии много монастырей (по легендам — 26). Самые значительные из них: в Дерри (Дайре Кайглах, Daire Calgach — Дубовый лесок Калгаха, или Derry) — в 546 г., в Келлее (Mainistir Cheanannais, Chenannais Мог, Kells), на земле, дарованной королем Диармайдом мак Кербаллом, — в 554 г., в Дарроу (Дайр-мах, Dair-magh, Durrow), где святой жил до 563 г., — в 553 (556) г.

Переломным событием в жизни Колумбы стала битва при Кул Древне. В 561 г. двоюродный брат Колумбы, Айнмире, сын Сетны, вместе с представителями других ветвей Уи Нейлов и королем Коннахта Аэдом выступает против Диармайда мак Кербалла. Причиной битвы становится убийство Диармайдом Курнана, сына Аэда, который находился у Диармайда в заложниках, при этом под защитой и поручительством Колумбы. В житии говорится, что перед убийством Курнана «вырвали из рук святого»[80]. Согласно другой версии причиной битвы был гнев св. Финиана на Колумбу, который без разрешения переписал у настоятеля Мовилле Псалтырь. Колумба был весьма огорчен и потрясен количеством жертв, павших в этом сражении — какова бы ни была его причина, — и на некоторое время был отлучен от церкви за участие. После битвы Колумба отправился в изгнание — возможно, это было наложенное им самим наказание. По легендам, он пообещал Богу обратить в веру столько душ, сколько погибло при Кул Древне, но в действительности обратил куда больше.

В 563 г. в возрасте 42 лет он отплыл (с двенадцатью, как водится, спутниками) в Британию. Среди тех, кто его сопровождал, четверо были его родственниками: его двоюродные братья Байтене и Кобтах, дядя Колумбы Эрнан и Диармайд. Изгнанники обосновались на маленьком острове Иона близ Шотландии. Но изгнание не стало отшельничеством, святой много путешествовал, в том числе и на Гербидские острова, и принимал участие в политических делах. Он много общался с королем пиктов Бруде, сыном Маэлгуна, участвовал в жизни королевской династии королевства Дал Риада — ирландского королевства в Шотландии. Король Дал Риады Комгалл и его преемник Аэдан хорошо принимали Колумбу. Поддержка королей обеспечивала Колумбе безопасность при путешествиях по Шотландии и распространении новой веры.

Благородное происхождение и статус рода Уи Нейллов только помогали Колумбе в трудах и в общении со знатью, он содействовал мирным взаимоотношениям между пиктскими регионами. В Шотландии он основал еще несколько обителей. Агиограф Колума Килле Адомнан уделяет треть жития пророчествам святого, и в значительной мере это пророчества, связанные с войнами, наследованием и клановыми спорами. Судя по этому тексту, аббатство Ионы постоянно посещали как родственники Колумбы, так и представители других королевских родов. Многие желали получить его благословение для себя или своих детей.

Свой рассказ о чудесах Адомнан начинает с прославления чудес, происходивших при упоминании Колума Килле, и силы песен, исполнявшихся в его честь. Первой он упоминает историю, случившуюся после смерти святого с королем Нортумбрии Освальдом — Колум Килле явился ему во сне и пообещал победу, укрепив его таким образом в христианской вере.

Изгнание не стало препятствием и для путешествий святого в Ирландию. Очевидно, что отлучение было временно (так как он не мог проповедовать, служить литургии и почитаться святым будучи отлученным), но остаться в Ирландии он не мог уже по личному убеждению и выбору. Колумба упоминается в житиях многих святых, он был в дружеских отношениях со св. Бренданом Мореплавателем и Бренданом из Бирра, Кайнехом из Аха Бо, Кормаком Уа Лиатайном (Соrmaс иа Liathdin) — аббатом Дарроу, с монахами Клонмакнойса и Монастербойса.

В 575 (или 590) г. Колумбан принял участие в соборе в Друим Кете (Druim Cetta). Среди вопросов, которые удалось разрешить благодаря участию Колумбы, было несколько политических, связанных с Дал Риадой и освобождением Скандлана, пленника короля Аэда, сына Айнмирэ. На соборе был поднят вопрос об упразднении сословия филидов, содержание которых обходилось слишком дорого населению острова (так как филидов было очень много, а странствующего филида и его свиту любой хозяин обязан кормить и привечать). Заслугой Колума Килле считается сохранение сословия филидов и их школ в Ирландии — он предложил сократить их число, утвердить организацию, при которой существование филидов не будет чрезмерно обременительно. Считается, что именно в благодарность за это заступничество филид Даллан Форгалл сочинил хвалебную песнь в честь святого — «Чудо Коллума Киле» («Amra Choluimb Chille»), которая может считаться его первым житием.

Адомнан свидетельствуете многочисленных и разнообразных чудесах Колума Килле: явлениях ангелов, посрамлениях демонов и языческих магов, исцелениях и предотвращении мора, заботах святого о благополучии семей, деревень и о хорошем урожае, а также о благополучном исходе разных неприятных ситуаций. В житии часто упоминаются работы по переписыванию книг, в которых участвовал и сам Колумба (а написанные им строки не повреждала вода), кроме того, он был поэтом. Из приписываемых святому стихотворений в настоящее время его подлинными творениями признаны два: «Adiutor Laborantium» («Помощник трудящимся») и «Altus Prosator» («Вечный Творец»),

Колумба ушел из жизни на Ионе, 9 июня 597 г. Уставший от странствий и многочисленных посетителей, он предсказал, что в дни его смерти и похорон никто не сможет попасть на остров из-за бури с дождем. Несколько человек — рыбаки и даже некий старец Лугайд, сын Тальхана, находившийся в Ирландии, — видели столп света, поднимающийся от аббатства Ионы. Перед смертью Колум Килле благословил остров и аббатство, сказав: «Место сие, хотя оно тесно и незначительно, не только королям ирландским и с их народами, но даже и правителям чужеземных и варварских народов с подчиненными им племенами подаст великую и немалую честь, и оно будет одарено почтением немалых святых других церквей»[81].

Долгое время Иона был одним из самых значимых монастырей Ирландии и Шотландии — даже несмотря на то, что находился на небольшом острове. Монастырская семья Ионы была самой крупной и значительной, он спорил за право считаться главнейшим христианским центром с Армой.

Управление аббатством Ионы переходило членам клана Кенел Конайлл, за одним только исключением — четвертым аббатом был бритт Фергне (Fergnae Britt mac Failbi, ум. 623 г.). Сразу за св. Колумбой аббатом ровно на год — день в день — стал его двоюродный брат и спутник св. Байтене мак Бренайнд (Baithene mac Brenaind, ум. 598 г.). Следующим — двоюродный племянник Колумбы св. Ласрен мак Ферадайг (Lasren mac Feradaig, ум. 605 г.). Вслед за Фергне аббатом стал племянник Ласрена Сегене мак Фиахнай (Segene mac Fiachnai, ум. 652 г.).

Девятый епископ св. Адомнан мак Ронайн (Adomnan mac Ronan, 624–704 гг.) стал автором не только жития св. Колума Килле, но и «Закона Адомнана» («Cain Adomnain») — первого известного «закона святых», представлявшего собой особые правовые трактаты, с помощью которых духовные учителя регулировали социальный порядок. «Закон Адомнана» был признан как действительный правовой документ (ратифицирован) на соборе в Бирре в 697 г. королями Ирландии, Дал Риады и пиктских земель. Также перу Адомнана принадлежит трактат «О святых местах» («De Locis Sanctis»), посвященный крупнейшим местам паломничеств, и несколько поэм. Адомнан много путешествовал, посещал английские монастыри, поддерживал связи с королем Нортумбрии Эдфритом, был активным участником споров о праздновании Пасхи.

Знаменитым выходцем Ионы был св. Айдан (600–651), апостол Нортумбрии. Король Освальд, прославленный святым, приняв власть, решил вернуть христианство в свои земли, где язычество стало преобладать. Он посетил Иону и просил послать миссионеров. Первая миссия, возглавляемая Корманом, была неудачна, и монахи вернулись на Иону. Затем в Нортумбрию отправился Айдан. Как и св. Патрик в Ирландии, Айдан последовательно посещал одно селение за другим, строил и восстанавливал храмы. Освальд подарил Айдану приливной остров Линдисфарн, где монах основал новый монастырь, ставший одним из самых прославленных. По просьбе короля Айдан принял сан и стал епископом Линдисфарна и Нортумбрии. Он выкупал рабов, а полученные от королей из знати подарки раздавал бедным.

Как пишет Беда Достопочтенный в «Церковной истории народа англов», Айдан был внимательным и мягким, и поэтому его проповедь была успешной, в то время как Корман относился к людям слишком сурово. «Среди прочих душеполезных уроков он преподал духовенству и полезнейший урок воздержания и самообладания; лучшим доводом в пользу его учения служило то, что он с его товарищами жил той же жизнью, которой учил. Ибо он не думал и не заботился о земных благах, но тут же с радостью отдавал первому встречному бедняку дары, полученные им от королей и сильных мира сего. Повсюду, в городе и деревне, он путешествовал не верхом, а пешком, если его не побуждала срочная необходимость. Когда же он в пути встречал людей, богатых или бедных, он всегда обращался к ним и, если они были неверующими, убеждал их принять таинство крещения. Если же они были верующими, он укреплял их в вере как словом, так и дарами милосердия и другими добрыми делами»[82].

Линдисфарнские монахи проповедовали в англо-саксонских землях, прежде всего там, где христианство уже насаждалось, но население вновь вернулось к язычеству. Айдан основал школу для священников, из которой вышли св. Диума (Diurna), епископ Мерсии и Линдси в центре Британии, святые братья Седд (Cedda) и Чед (Ceadda). Седд был поставлен епископом восточных саксов и, согласно Беде, сыграл решающую роль в христианизации их региона. Он основал и возглавил монастырь Ластингем (Lastingem) в Нортумбрии. Беда сообщает, что он участвовал в соборе в Уитби, решавшем вопрос о правилах празднования Пасхи, и был для участников переводчиком. С именем св. Чеда, епископа Йорка, а затем первого епископа и аббата Личфилда, связывают окончательную христианизацию Мерсии. Кроме Личфилдского монастыря (Lichfild), он основал в этом государстве крупные монастыри в местечке Линдси (Lindsey) и в Барроу-на-Хумбере (Barrow-upon-Humber). Наследником св. Айдана и следующим аббатом Линдисфарна стал св. Финдан. Он обратил в христианскую веру короля Эссекса Сигеберта II и короля Мерсии Педа.

Таким образом, воспитанники Ионы сыграли важную роль во вторичном обращении в христианство населения английских королевств.

В середине VI века началась ирландская миссия в континентальных странах. Так, получив веру от христиан континента, многие ирландцы отправлялись туда же, чтобы проповедовать в землях, в которых все еще царило язычество, наставлять правителей, создавать монастыри, распространять ученость и грамотность.

Среди ирландцев, посвятивших свою жизнь миссионерству, яркой фигурой является святой Фурса (Fursey). Беда Достопочтенный посвящает Фурсе, как и Айдану, главу в своей «Церковной истории народа англов». Фурса родился во второй половине VI века на юге Ирландии, его отец Финтан был принцем одного из королевских родов, мать звали Гелгес (Gelges), и она была дочерью Аэд Финна, короля Коннахта. Согласно преданию, король Аэд Финн был недоволен браком дочери, поэтому молодой семье пришлось покинуть двор. Их приютил дядя Финтана — св. Брендан Мореплаватель. Супруги поселились в монастыре на острове Ойрбсен[83], где и родился Фурса. Здесь он вырос, получил образование, принял постриг и жил под руководством св. Мелдана. Затем Фурса основал собственную обитель на берегу того же острова, в местечке Ратмат (Rathmat), известную как Киллурса (Kill Fursa, Killursa, церковь Фурсы). Однажды во время тяжелой болезни он удостоился видений, в которых ему были представлены злейшие грехи и величайшие добродетели. Также ангелы повелели ему усердно трудиться на ниве Господней. Через год он снова получил наставление от ангела о том, как нужно вести проповедь, и предписание посвятить проповеди 12 лет. Фурса вверил свое аббатство братьям св. Ултану и св. Фойллану, а сам отправился в путешествие: сначала проповедовал в Ирландии, прославившись как изгоняющий бесов, а потом отплыл в Британию.

В Восточной Британии Фурса был благосклонно принят христианским королем Сигибертом и основал монастырь Кнобхересбург. Когда обитель была отстроена, святой посчитал, что он может удалиться в пустынь. Но трудам его еще не пришло время завершиться. Кнобхересбург подвергался постоянным нападениям язычников из Мерсии, и сначала сам св. Фурса отправился на континент, затем за ним последовал его брат св. Фойллан, а монастырь был разрушен, простояв всего около 15–20 лет.

Св. Фурса был принят майордомом Нейстрии Эрионоальдом, а затем представлен франкскому королю Хлодвигу II, который был в то время еще мальчиком. Здесь Фурса основал монастырь на р. Марне, недалеко от Парижа, который впоследствии разросся в аббатство св. Петра и город Ланьи. Местные жители называли его Перонна скоттов (Peronna Scottorum). Один из последователей св. Фурсы, св. Селлан Пероннский, со своими учениками учредил много других обителей в районе Сены и Мааса. Около 650 г. Фурса решил вернуться в Англию и пригласить брата в новое аббатство, но по дороге он заболел и умер; и по распоряжению Эриноальда был похоронен в Перонне.

Самым известным и «плодоносным» ирландским миссионером в Галлии и Италии является св. Колумбан (Columbarius) или Колумба Младший, родившийся в середине VI в. Самое раннее из житий св. Колумбана составлено вскоре после его смерти по рассказам братии Ионой из монастыря Боббио, который лично основателя не знал. О родословной св. Колумбана ничего не известно, Иона лишь упоминает, что его матери перед его рождением приснился чудесный сон, в котором из ее лона исходил яркий свет, освещающий весь мир. Родился Колумбан в Лейнстере, обучался у Синелла (Sinell), аббата Клениш (Cleenish) на Лох Эйрне (Loch Eirne), где Колумбан составил комментарий к Псалтири. Синелл посоветовал ему учиться дальше в Бангоре у св. Комгалла. Колумбан принадлежит к «двенадцати апостолам», поэтому он был связан и с Клонардом. Из жития Ионы очевидно, что Колумбан обладал упрямым и горячим характером, решения давались ему с борьбой — как и решение стать монахом, — а в случае споров и разногласий он яростно и без компромиссов отстаивал свою точку зрения.

Ок. 585 г. (в двадцатилетием возрасте по свидетельству Ионы) Колумбан с двенадцатью спутниками покинул Бангор и направился на континент, высадившись в Бретани. Для него это путешествие совершенно четко выполняло роль аскетического делания: чем дальше от родины, привычной жизни, привычных лиц и искушений (он думал о браке), тем лучше. Он направился в Западную Галлию, а затем — в Бургундию и был благосклонно принят Сигибертом I, королем Бургундии и Австразии, и поразил всех мудростью и познаниями. Сигибертубедил Колумбана обосноваться в его землях и даровал ему земли с развалинами римской крепости в лесу Аннегрей (Annegray).

«Когда возросшей монашеской общине стало тесно, он задумал сыскать в той же пустыни лучшее место для постройки монастыря. И нашел он замок, некогда укрепленный прочными стенами, находящийся от Анаграта милях где-то в восьми, в старину носивший название Луксовий, где сохранялись остатки бань, построенных при обильных горячих источниках, где в окрестных зарослях было полно каменных статуй, которых в давние языческие времена почитали пагубными и нечистыми обрядами и перед которыми совершали гнусные жертвоприношения, там ныне бродили лишь всякие твари лесные: медведи, туры, волки. Там обосновавшись, достославный муж начал строить монастырь, прослышав о котором отовсюду стекались люди и домогались посвящения в иноческую жизнь, и вскоре собралось столь изрядное множество монахов, что одной киновии было мало, чтобы вместить образованную общину. Туда в изобилии стекались отовсюду сыновья из благородных семейств, дабы, презрев мирские суеты и отвергнув роскошь земную, взыскать вечной награды. Блаженный Колумбан ясно видел, что при таком стечении людей, ищущих целительного подвига, стены одной киновии не способны без сложностей уместить все это полчище насельников, и, пускай у них одно сердце и одна душа (Деян 4:32), жить такому множеству сообща несообразно, поэтому предпринял новые поиски и нашел место, прекрасно орошаемое источниками вод, которое нарек Ключами (Fontanae; совр. Фонтен-ле-Люксей в тех же краях. — Прим. пер.). Он поставил им руководителей из числа тех, в чьем благочестии не было сомнения. Итак, разместив монашескую братию по этим обителям, он поочередно обитал у всех и составил для них, исполнившись Святого Духа, устав, из которого внимательный читатель или слушатель может узнать, сколь обильна и глубока была образованность сего святого мужа»[84].

После смерти Сигиберта I и его сына Хильдерика II править стали его сыновья Теодорих девяти лет и Теодеберт десяти лет, а с ними жена Сигиберта, их бабушка — Брунгильда. Поначалу Теодорих любил посещать Колумбана и слушать его, но впоследствии Брунгильда, согласно житию, настроила Теодориха против подвижника, так как он обличал Теодориха за то, что он «грешит с сожительницами», пренебрегая законной женой, которой Брунгильда не доверяла. Кроме этого, Колумбан получил нарекания от местных епископов за то, что в его монастырях соблюдается кельтский обычай празднования Пасхи. В 602 г. его вызвали на суд, но он не явился, направив письмо собору епископов и два письма папам: Григорию I и его преемнику Бонифацию V. Однако до вмешательства папы ему пришлось покинуть Бургундию. Сначала по велению Теодориха он оказался в тюрьме, но чудом спасся оттуда и вернулся в Луксей. Затем Теодорих изгнал его из своей страны, потребовав, чтобы Колумбан отправился в Ирландию, и разрешив ему взять с собой только соотечественников. Все франкские братья должны были остаться в Бургундии.

Прибыв на берег моря и вознамерившись действительно отплыть в Ирландию, Колумбан сел на корабль, но поднялись волны, вновь и вновь прибивающие корабль обратно к берегу. Увидев в этом знак, Колумбан отказался от намерения вернуться на родной остров. Он решил отправиться с проповедью по Галлии и германским землям. Король Хлотарь II хорошо принял его и даже не хотел отпускать от двора. Святой пообещал, что Хлотарь будет благополучно править всеми франками и мирно получит земли Теодеберта и Теодориха, так как они погибнут в распре. Не вняв уговорам Хлотаря, Колумбан отправился в путешествие по рекам Марне и Рейну, проповедовал алеманам и свевам, побывал на Цюрихском и Боденском озерах. В окрестностях Майнца он вмешался в языческий ритуал в честь бога Бодана: он дунул на чан с пивом, предназначенным божеству, и чан раскололся.

Колумбан основал аббатство в Мерерау и просил своего спутника и друга св. Галла остаться здесь настоятелем. Сам он направился к лангобардам и получил от короля Агилульфа разрешение выбрать любую землю под монастырь. Колумбан выбрал местечко Боббио.

Между тем война между Теодебертом и Теодорихом закончилась смертью обоих, и Хлотарь попросил Колумбана вернуться в Луксей, послав к нему с письмом настоятеля Луксея Евсевия — ученика Колумбана, но святой возвращаться отказался и уже через год, в 615 г., умер.

Во всех своих странствиях и монастырях Колумбан всегда искал возможность пребывать в уединении, долгие периоды времени он жил один в стороне от монастырей. Сохранились письма и Правило святого Колумбана, в котором изложено традиционное для ирландцев представление о жизни подвижника, основанное на труде и надежде. Многие чудеса, которые описывает Иона, связаны с пропитанием монахов и защитой от диких зверей, нападавших на путешественников и отшельников в глухих местах, и в них выражается глубокое доверие Богу.

В целом, под влиянием св. Колумбана в течение VII в. на западе Европы возникло более 100 монастырей (по некоторым источникам эта цифра доходит до 330). Воспитанники каждого крупного монастыря также занимались проповедью и основанием новых обителей. От одного монастыря Луксей произошло еще более 60 монастырей по всей Европе. Из Луксея ирландская монастырская культура распространилась в Эльзас, вдоль течений Луары, Сены, Марны и Рейна. Но при всей стремительности распространения ирландского монашества, при всем множестве новых обителей монастырей, сохранивших чисто ирландские традиции, в Западной Европе было очень мало. Луксей, Мерерау и Боббио пережили столетия и являются действующими аббатствами и в наше время.

Во всех странствиях св. Колумбана, согласно житиям, за ним следовал его друг св. Галл, также выходец Бангора. Происхождение Галла неизвестно, но Колумбан именно его попросил остаться в землях Швейцарии, поскольку Галл хорошо владел местным языком. Галл прожил жизнь странника и отшельника, он отказался от места епископа Констанца и настоятеля Луксея (после смерти Евстасия), жил в одинокой келье, на месте которой в 719 г. был построен Санкт-Галленский монастырь, ставший наряду с Луксеем и Боббио крупнейшим центром учености в Западной Европе и важным сборным пунктом ирландских паломников, державших путь в Рим.

В VII в. в землях франков начинается расцвет религиозной жизни, по большей части благодаря трудам ирландских миссионеров. Для кого-то ирландские обычаи были привлекательны, иные считали ирландскую дисциплину слишком суровой и консервативной и заимствовали только некоторые элементы. И в монастырях, основанных ирландцами, правила жизни претерпевали изменения под влиянием бенедиктинского, цистерианского и других уставов. Но влияние св. Колумбана, сказывавшееся через его монастыри, стало важным фактором в развитии интеллектуальной жизни раннесредневековой Европы. Основанные ирландскими миссионерами монастыри были центрами учености, а также обзавелись со временем бесценными библиотеками, славившимися по Европе. Характерно, что, например, в германских землях таблички для письма назывались «табличками скоттов» (pugilares Scotorum).

Беспрепятственное распространение монастырей, в том числе и ирландских, по Западу Европы объясняется политическими причинами. Меровингские правители стремились усилить свое влияние, поддерживая монастыри неримского происхождения. В новых монастырях, принадлежащих к так называемому ирландско-франкскому типу, был принят устав, названный «правилом Колумбана-Бенедикта»[85]. Его приняли и многие старые обители. Этот устав делал монастыри независимыми от церковных властей, так как они присваивали себе привилегию «полной свободы» (libertas). Данная привилегия включала в себя не только материальную свободу: неприкосновенность монастырского имущества, доходов и освобождение от каких-либо регулярных подношений епископу, но и право самостоятельно регламентировать жизнь монастыря, выбирать своего епископа, обращаться к любому епископу за посвящением в сан монахов и освящением предметов.

В монастырях Колумбана учились франки, которые впоследствии становились важными лицами в государстве и занимали церковные посты и епископские кафедры. Власти устраивало то, что эти лица обучались в независимых ирландских, а не в традиционных римских монастырях. Тот же Луксей был непосредственно связан с двором Меровингов и руководствовался его политическими интересами, что заметно уже в истории св. Колумбана, рассказанной монахом Ионой.

Кроме того, франков интересовали германские земли. Усилению их влияния весьма способствовала христианизация Германии. Но если франкские правители покровительствовали и всячески способствовали миссионерам, в том числе ирландским, несущим христианство за Рейн, то германцы чаще встречали их враждебно, видя в деятельности монахов франкскую экспансию.

Ирландия славилась своими школами, в которые приезжали для получения образования люди из многих мест Европы. Из разнообразных документов и хроник можно узнать об ирландцах-ученых, которых хорошо принимали при европейских дворах. Одним из первых ученых, часто посещавших каролингский двор, был некто Дикуйл, видимо прибывший из Ионы. Он оставил произведения по астрономии и статистике, а также сочинение «Об измерении земли» («De Mensura Orbis»), являющееся первым географическим обзором подобного рода во Франкской империи.

В IX в. ирландцы, перебиравшиеся в континентальные города, создавали там ученые кружки, из которых особый интерес представляют кружки в Лаоне (к северо-востоку от Парижа) и Льеже (к востоку от Брюсселя). С льежским кружком связано имя знаменитого ирландца Седулия Скотта или Скоттиугены, одного из ученейших людей своего времени. Двор в Льеже и двор в Северном Уэльсе в середине IX в. были перевалочными пунктами на пути ирландских паломников, направляющихся в Рим, а потому считались общепризнанными культурными центрами.

Среди ирландцев, проповедовавших в континентальной Европе, известны такие, как:

— св. Килиан (Kilian) — апостол Франконии, ум. 689 г.,

— св. Фридолин Зекингенский (Fridolin of Sackingen) — основатель аббатства Зекинген и просветитель алеманнов, VI–VII вв.,

— св. Донат (829–876) и св. Андрей Скотт (VI в.) из Фьезоле,

— св. Венделин из Триера (554–617) — отшельник, основавший общины в Триере и Сааре,

— св. Дисибод (619 — ок. 700) — основатель аббатства Дисибоденберг в Курпфальце,

— св. Финтан (ум. 879) — основатель обители на острове Райнау, близ Шаффхаузена на Рейне,

— св. Мариан Скотт или Муйредах мак Робартайг (ум. ок. 1088) — основатель Ирландского монастыря в Регенсбурге (Ратисбон).

Кроме Санкт-Галлена ирландское происхождение на континенте имеют аббатство св. Павла в Безансоне, Ремирмонское аббатство, Эбермунстер в Нижнем Эльзасе, Стабло-Мальмеди в Северных Арденнах, монастырь св. Михаила на рейнском острове Хонау близ Страсбурга, Ратисбон в Южной Германии, аббатство св. Мартина в Кёльне, аббатство св. Доната в Фьезоле.

Перечень мест, где, согласно поздним хроникам и легендам, ирландские монахи и учителя основали монастыри или поселения, достаточно длинный; традиционно к таковым относятся: Леконне, Вюрцбург, Жюмьеж, Мо, Жуар, Фармутье, Ребо, Ремирмон, Люр, Кусанс, Фос-ла-Вилл, Сакинже, Боденское озеро, Зальцбург, Нан, Анже, Тур, Огзьер, Безе, Мутье, Таран, Бордо, Нарбон, Рейхенау, Вена, Эрфурт. Ирландцам приписывается христианизация Франконии, Баварии, Гессена и Тюрингии. Но традиция связывания этих монастырей с ирландскими миссионерами не всегда хорошо подтверждена. Многие монастыри и святые этих мест были позднее «иризированы», как и святые, считающиеся их основателями (такие как св. Магинальд, считающийся сподвижником св. Галла, св. Магнус — санкт-галленский монах, свв. Марин и Аниан — патроны монастыря Ротт в Баварии, свв. Пирмин, Эммерам, Арбогаст Страсбургский, Ланделин, Трудперт, Руперт и другие).

Дело в том, что во времена расцвета Средневековья было очень популярно вести биографию монастыря от ирландских миссионеров, и повсеместно создавались подобные «иризированные» биографии святых и обителей. Это явление иногда называют «ироманией». Мифологизация ирландцев была изначально заострена против «романизма». Но это явление и сейчас остается предметом изучения и споров[86].

Христианство пришло в Ирландию и Шотландию из континентальной Европы, из Галлии и Рима; тем примечательнее, что кельты проявили такое сильное миссионерское рвение на континенте, доходя до восточных и южных границ Европы, создавая церкви и монастыри, неся слово Божие всем народам. Их ученость и их манера проповеди и здесь делала их труды мирными — среди миссионеров столь же мало мучеников, сколь и при христианизации самой Ирландии. По подсчетам Ж. Ле Гоффа, в VI–VII вв. из Ирландии выехало около 115 святых мужей в Германию, 45 — во Францию, 44 — в Англию, 36 — на территорию современной Бельгии, 25 — в Шотландию, 13 — в Италию.

Особым родом странствий в истории ирландского христианства и культуры были путешествия в море и на небольшие отделенные острова. Для ирландских подвижников море играло роль пустыни. Многие монашеские общины создавались именно на маленьких островках, к ним относятся и величайшие школы веры, такие как Аран, Иона, Линдисфарн. Но было и бесчисленное множество малоизвестных отшельнических хижин и поселений у побережий Ирландии и Шотландии.

В библейской традиции мы сталкиваемся с тем, что образы пустыни и океана связаны с представлением о мире мертвых и бесов. Мир стихий, неподвластных человеку, мир тяжелейших условий для выживания соотносился со смертью и выступал элементом обрядов очищения народа.

Переход через пустыню и морское путешествие — это тяжкое испытание. Однако оно может выступать не только как ад, но и как чистилище, быть тем путем, который раскрывает человеку Бога и правду о его личном спасении. Оно имеет духовное значение как трудный путь к перерождению и в конечном итоге открывает двери в рай. Авраам идет через пустыню, исполняя повеление Божие, и встречает Троицу. Именно такой образ можно усмотреть в бегстве Моисея через пустыню из Египта, в котором он обретает свое истинное предназначение и встречает Бога, говорящего из неопалимой купины. Образом спасения Израиля, а затем и народа Божия — Церкви — становится переход евреев через пустыню. Пророки постигают мудрость Божию, находясь в пустынях, и там же Иоанн Креститель возвещает приход Мессии. Испытание в пустыне подготавливает Иисуса Христа к его проповеди и Жертве.

С пустынями связаны подвиги первых христианских монахов. Св. Антоний и св. Павел Фивейский были образцом для многих поколений отшельников и подвижников. Жизнь этих отшельников — это не только физическое испытание и возможность полностью посвятить себя размышлению и молитве. Мир раннехристианской пустыни — это по-прежнему царство дьявола и одновременно царство чудес. Св. Антоний видит многочисленных чудовищ, устрашающих и искушающих его, но также и становится свидетелем чудес, среди которых и малые простые чудеса — такие как милосердие пустынных кочевников, кормящих его хлебом. И среди этого мира страшных или спасительных чудес монах надеется обрести Господа.

В представлении монахов северной Европы пустыней стали море и лес, и символика лесного и морского пространства близка к символике пустыни в традициях Малой Азии. С одной стороны, океан был входом в Другой Мир, обиталищем фоморов[87], потусторонних сил и чудовищ, и в то же время местом обретения мудрости и знаний — в представлении язычников это были колдовские знания и возможность постичь тайны природы, а для христиан — место аскезы, испытания и обретения мудрости, приближающей к Богу.

В ирландской культуре и мифологии значение моря и малых островов схоже, здесь смешиваются волшебство, образы рая и мира демонов. «Другой Мир» ирландцев включал в себя все, что не принадлежало обитаемому человеческому миру. При этом разные представители Другого Мира представлялись не связанными друг с другом «по природе», то есть демоны, фоморы, духи природы, сиды не были представителями какого-то одного многоликого потустороннего рода, но четко различались, поэтому отнесение их всех одинаково к «бесовским силам» неверно. В море путешественник мог встретить как враждебные силы, так и добрые.

На островах живут демоны-фоморы, с которыми приходится сражаться многим племенам и героям ирландской мифологии, а также могущественнейшее из Племен Богини Дану — Мананнан. Острова, на которых живут в блаженстве сиды и где могут жить вечно великие герои, называют Страной Юных, Тир-на-нОг (Tir-na-nOg). В ирландской мифологии описываются многочисленные странствия за пределы Ирландии. Сыновья Туиреана из племени сидов отправляются в путешествие по разным землям, чтобы добыть разные волшебные предметы и животных и тем спасти себя от смерти. Тадг (Tadhg), сын Киана, находит на волшебных островах обиталища всех королей древности. Финн мак Кувал и его фении, высадившись на одном из островов, попадают в мир Подводного королевства, а Ойсина, сына Финна, принимают в Стране Юных как короля.

Независимо от того, насколько сказочными являются те острова, которые посетили герои ирландской литературы в жанре иммрам (immram — плавание), очевидно, что для многих монашествующих средневековых ирландцев далекий остров и отшельническая келья на нем были дверями рая, и чем он уединеннее, тем драгоценнее его камни и волшебнее его растения. Невозможно не увидеть во всех этих чудесах совершенно обыденные искушения и радости, присущие призванию пустынника.

Самыми известными путешественниками из ирландских мифов являются Бран и Майль-Дуйн. Менее известны произведения «Плавание Снегдуса и Мак Риагла» («Immram Snedgusa ocus Maic Riagla») и «Плавание Уа Koppa» («lomramh churraig Hua gCorra», о котором речь пойдет в другом разделе). Герой произведения «Плавание Майль-Дуйна» («Immram curaig Mafle DCiin») Майль-Дуйн, сын Айлиля, отправился в плавание, чтобы найти убийц своего отца. Через два дня после начала плавания обнаруживает их на одном из островов. Но месть не удается совершить, шторм уносит корабль от берега, и Майль-Дуйн вынужден странствовать дальше. Он и его спутники посещают множество диковинных мест с чудесными животными, растениями и необычными явлениями. Трижды они встречают отшельников: первый жил с говорящими птицами, у другого был волшебный источник, а третий нес покаяние за воровство в монастыре, в котором он служил раньше. Именно он просил Майль-Дуйна простить убийц, поэтому, когда путешественники вновь оказались на острове убийц, герой пощадил их, а они устроили для гостей пиршество. Затем Майль-Дуйн смог вернуться в Ирландию.

«Плавание Брана» («Immram Brain») повествует о Бране, сыне Фебала. Его путешествие началось с того, что он увидел во сне серебряную ветвь с белыми цветами и поющую женщину. Проснувшись, он пожелал найти Остров Женщин, о котором пелось во сне. Бран сразу же снарядил корабль и выбрал двадцать семь спутников, среди которых было трое его молочных братьев (как и в команде Майль-Дуйна). Владыка морских островов Мананнан, сын Лира, явившийся перед ними на колеснице, указал, как достичь желанной страны. Достигнув Острова Женщин, Бран и его спутники сошли на берег с помощью королевы острова. Там Бран пробыл целый год, наслаждаясь едой, обществом женщин и музыкой.

Но вот тоска по дому овладела спутником Брана по имени Нехтан, и все они стали собираться в обратный путь. Королева предупредила путешественников, что им нельзя ступать на землю Ирландии. Когда они вернулись, то нетерпеливый Нехтан спрыгнул с борта и рассыпался прах. Оказалось, что уже сотни лет прошли с тех пор, как Бран ушел в свое странствие. Пришлось ему рассказать свою историю ирландцам с борта корабля, а затем снова уплыть в море.

Путешествие св. Брендана рассказывается и в его житии, и в отдельном произведении жанра иммрам: «Плавание святого Брендана, аббата» («Navigatio Sancti Brendani abbatis»), И житие, и иммрам имеются в поздних копиях, но создание их относят примерно к VIII в. Брендан упоминается в житиях св. Колумбы, Иты, в «Мартирологе Таллахта» и «Мартирологе Энгуса».

Брендан мокку Алти (Brenainn moccu Alti) родился в Трайх Ли (Traigh Li, Tralee), в Мунстере около 484 г., его родителей звали Финнлух (Finnlugh) и Кара (Сага) — она, как и многие другие матери ирландских святых, видела во сне перед рождением мальчика свет, выходящий из ее лона. С самого рождения попечение над ним взял епископ Сланэ Эрк. Он крестил мальчика и в годовалом возрасте передал на воспитание св. Ите, а когда Брендану исполнилось 5 лет, забрал и стал учить его сам. Когда Брендан вырос, он основал монастырь в Ардферте (Ardfert), из которого отправлялся в морские путешествия.

Житие Брендана из «Codex Salmankiensis» указывает на две попытки достичь «Земли, обетованной святым», но автор подробно о них не рассказывает, чтобы «не утруждать слушателей». Перед вторым путешествием св. Ита посоветовала Брендану сделать корабли полностью деревянными, а не кожаными, так как на кораблях из шкур убитых животных он никогда не сможет достигнуть желанной земли. Брендан слышит обещание Божие: «Подобно тому, как Я был проводником и помощником народу Израиля в том, чтобы он достиг Земли обетованной, так и тебе обещаю Я этот остров, и исполню это»[88]. По возвращении Брендана «распространившийся слух о его прибытии наполнил людей радостью»[89].

В житии путешественник Брендан уподобляется Моисею. Возвращаясь, он с жаром проповедует, привлекая многих к вере, и таким образом каждое странствие оказывается для него новым этапом посвящения и проникновения в глубины понимания Евангелия, также он очевидным образом приобретает в них и новые силы для своей миссии.

Основное путешествие св. Брендана длится, согласно «Плаванию», семь лет. Перед отплытием в океан они посещают св. Энду на о. Аран. Путешественники видят разные диковинные острова и сталкиваются с искушениями, лишь в конце плавания и совсем ненадолго достигают земли, на которую встреченный ими там отрок указывает как на обетованную и предназначенную сородичам Брендана в будущие годы гонений (на основании чего существуют предположения, что Брендан достиг Америки[90]).

Каждый год Великий Пост, Пасхальное и Рождественское время путешественники проводят в одних и тех же местах, указанных им проводниками. «Бог предназначил вам четыре места для четырех периодов времени до тех пор, пока не истекут семь лет вашего паломничества, а именно: Страстной Четверг — на острове с тем человеком, который будет встречать вас каждый год; Пасху — на спине у огромного зверя; с нами — пасхальные праздники до Пятидесятницы; с последователями Албея[91] справите Рождество Господне. Через семь лет, преодолев множество разных опасностей, вы найдете Землю, святым обетованную, которую ищите, и проживете там сорок дней, а затем приведет вас Бог в страну, где вы родились»,[92] — об этом сообщает путникам птица с Птичьего острова.

«Плавание», по всей видимости, имеет реальные основания, так как Брендан действительно много путешествовал и часто совершал морские поездки на острова (Оркнейские, Шетландские, Фарерские), а также бывал в Шотландии, Уэльсе, Бретани. Он посещал св. Колумбу (упоминание об этом в житии св. Колумбы — самое раннее из известных упоминание о св. Брендане). В Уэльсе он встречался со св. Гильдасом Мудрым и св. Мало, ставшим его учеником.

Автор жития утверждает, что святой привлекал к себе стольких последователей, что ему пришлось создать несколько новых монастырей, а сам он поселился в Иниш-да-друйме (Inis-da-druim), а затем создал Клонферт (Qonfert), который и стал самой знаменитой его обителью и местом погребения. В XII в. Клонферт был назначен епископской кафедрой и является ею по сей день.

Брендан — не единственный святой, имевший тягу к морским путешествиям. В житии св. Колумбы упоминается его спутник св. Кормак, трижды отправлявшийся в плавание. Желание найти Землю Обетованную в океане встречается в рассказах о св. Колумбане из Терригласа, св. Айльбе (хотя, возможно, имеется в виду не тот святой, который входит в число четырех святейших епископов). В «Книге из Лейнстера» св. Айльбе отправляется в плавание с двадцатью четырьмя спутниками, они достигают Земли Обетованной, где и должны остаться до страшного суда. Возможно, именно эта «община св. Албея» упоминается в «Плавании святого Брендана».

Святой Мунн в посвященном ему житии рассказывает: «Я возвращаюсь из Земли Обетованной, где вместе со мной побывали святой Колумба, святой Брендан и святой Кайннех. Это Божьей волей мы были перенесены туда и возвращены назад».

Св. Мало, или Махут (Malou, Machutus, 487–565), ученик св. Брендана и один из просветителей Бретани, тоже был прославленным мореплавателем. Самое раннее известное его житие IX в. рассказывает о нем как о великом проповеднике и основателе множества монастырей. Мало отправляется в морские путешествия, желая подражать своему наставнику. Этот святой также встречает послушного воле Божьей кита, на спине которого (опять же, как и св. Брендан) отмечает Пасху. После семи лет странствий св. Мало не обретает Земли Обетованной, и отец Мало после возвращения того в Ирландию запрещает ему подниматься на борт какого бы то ни было корабля. Впоследствии, однако, сам Господь посылает ему лодку, так что святой продолжает свои странствия.

В житиях отшельников и мореплавателей океан — это укрощенный Другой Мир. Мужественные путешественники противостоят всем опасностям, усмиряют стихию своей верой, противостоят бурям и укрепляются надеждой. Они не только преодолевают большие пространства на достаточно простых кожаных лодках, но могут плыть даже на остове лодки, плаще или ветке[93].

В Ирландии в море отправляли в качестве наказания или суда (для подтверждения виновности или невиновности предполагаемого преступника в соответствии со средневековыми представлениями о том, что Бог спасает невиновного). Одно из наиболее ранних свидетельств такого наказания встречается как раз в житии св. Патрика авторства Мурьху.

«Между тем повернулся святой Патрик к Мак Куйлу и спросил его: "Зачем хотели вы испытать меня?" Отвечал ему жестокий властитель: "Я виновен в том, что случилось, и готов сделать все, что ты скажешь. Отдаюсь я во власть всевышнего Бога, о котором ты проповедуешь". И сказал святой: "Уверуй тогда в Бога моего Иисуса и покайся в грехах своих, и прими крещение во имя Отца и Сына, и Святого Духа". В сей же час обратился король в истинную веру, уверовал в предвечного Бога и был крещен. Потом сказал Мак Куйл: "Сознаюсь тебе, святой господин мой Патрик, что хотел я погубить тебя. Скажи, чем должен я заплатить за такое злодеяние?" И ответил ему Патрик: "Я не могу судить, но Бог рассудит. Отправляйся немедля к берегу безоружным и покинь край ирландский. Не бери с собой никакого добра кроме простого короткого платья, едва прикрывающего тело, не ешь и не пей ничего, что произрастает на этом острове, и неси на своей голове этот знак греха твоего. Когда подойдешь к морю, скуй ноги свои железной цепью и брось ключ в море, садись в лодку из одной-единственной шкуры без руля и без весла и готовься поплыть туда, куда отнесет тебя ветер и море. И на той земле, куда приведет тебя божественное провидение, исполняй божественные повеления". Ответил ему Мак Куйл: "Сделаю я так, как ты сказал. Что же нам делать с мертвым?" "Будет он жить и восстанет без мучений", — ответил Патрик. В тот же час воскресил его Патрик, и восстал он к жизни невредимым. Немедленно отправился Мак Куйл к морю к югу от Маг Иниш, уверовав неколебимо. У берега сковал он себя цепью и бросил ключ в море, как и было ему сказано, а потом пустился в море в маленькой лодке. Подгонял ее северный ветер и отнес на юг к острову Эвония. Там встретил он двух дивных мужей, воистину блистательных в вере и учении, которые первыми донесли слово Божье и святое крещение на остров Эвонию и обратили в кафолическую веру жителей острова. Имена им были Кониндр и Румил. Увидели они человека в бедном платье и удивились, и сжалились над ним. Взяли они его с моря и приняли как должно. Так, обретя на этом богоданном острове духовных отцов, упражнял он свое тело и душу и провел всю свою жизнь с этими двумя святыми епископами, пока не наследовал им епископство. Это Мак Куйл, епископ Мане и прелат Ард Хумнонн»[94].

Похожая история является завязкой «Плавания Уа Koppa» («lomramh churraig Hua gCorra»), вариант которой приводится в сборнике «MS. Materials of Ancient Irish History» О'Карри[95]. Трое братьев с компанией разбойников грабили церкви и монастыри Коннахта, начиная с самого аббатства Туама. В церкви Клотара они встречают своего деда, служившего епископом, и он радушно принимает их, в то время как они замышляют его убить. Он приглашает их на ночлег. Той же ночью старший из братьев Лохан видит во сне ад и рай, а утром рассказывает сон своим братьям. Вместе они решают, что пришло время покаяться, и спрашивают у епископа Клотара совет, как им испросить Божье прощение. Епископ направляет их в Клонард к св. Финиану, и братья без промедления облачаются в одежды пилигримов и идут в указанную святую обитель. Но когда они подходят к Клонарду, жители прячутся, разбегаются и затворяют ворота, так как знают о дурной славе братьев Koppa. Св. Финиан один выходит к ним навстречу и сердечно приглашает их войти. Выслушав их вопросы, Финиан велит им сначала год провести в обучении делам благочестия, а затем требует, чтобы они восстановили разрушенные ими церкви и монастыри. Самой последней оказывается церковь, разрушенная самой первой, — Сеаn Мага. Настоятель этой церкви св. Коман сооружает для братьев лодку и отправляет их в море без весел, в качестве последнего этапа покаяния.

«Плавание Уа Koppa» подробно рассказывает о различных островах, которые посещают они, чтобы совершить свое покаяние. Они встречают множество людей, испытывающих адские мучения за различные прегрешения. Но попадаются им и блаженные острова — например, они, как и св. Брендан, становятся гостями общины св. Айльбе. В «Плавании Уа Koppa», как и в других, важную роль играют птицы: это души умерших и посланники Бога, передающие путешественникам важные послания. Один из спутников Koppa погибает во время плавания и тут же превращается в говорящую птицу, которая просит братьев не унывать, потому что ей (душе) уготован рай.

Изгнание было характерным наказанием за тяжкие преступления, и, как можно видеть, труды по восстановлению разрушенного и возмещению украденного не избавляли кающихся преступников от этой кары. Причиной душевного переворота, произошедшего с братьями Карра, оказывается видение ада и рая — сюжет, очень популярный как в ирландской, так и в целом в европейской средневековой литературе. Последним островом в плавании братьев Koppa становится остров священника, который направляет путешественников к берегам Испании и предрекает, что они закончат жизнь в служении Богу.

Рассказы о путешествиях в загробный мир не вполне четко можно отделить от путешествий по островам — также сложно отделить мир мертвых в древнеирландской мифологии от мира волшебных сил, богов и сидов. Так, святой Брендан, отправляющийся в «Обетованную землю святых», по сути, ищет рай и образ небесного блаженства на земле, а встречающиеся ему чудеса сравнимы как с чудными «иными землями» (как в рассказах средневековых путешественников), с Другим Миром волшебных существ (как в ирландских мифах), так и с образами рая и ада (как в популярнейшем средневековом жанре странствий в чистилище).

Самым популярным местом паломничества в загробный мир — популярным не только в Ирландии, но и снискавшим славу по всей Европе — было чистилище св. Патрика, которое в полном соответствии с символикой воды и островов также находилось на острове посреди озера Лох Дерг.

Не вполне ясно, что за Патрик в действительности стал основателем этого святого места. Все рассказы, описывающие чистилище, весьма поздние (по отношению ко времени проповеди св. Патрика). Одна из легенд связывает это место с просветителем Ирландии, ее мы находим в «Золотой легенде» Иакова Ворагинского — самой популярной после Библии книге высокого Средневековья (написана ок. 1260 г.): «Проповедуя среди жителей Ирландии, святой Патрик пожинал весьма скудные плоды. Он попросил Господа явить какое-нибудь знамение, дабы люди устрашились и покаялись. По велению Господа святой посохом очертил в некоем месте большой круг. И вот внутри круга разверзлась земля, так что образовался глубокий колодец. Блаженному Патрику было открыто, что в этом месте находится чистилище. Каждый, кто захочет в него спуститься, не должен нести другого покаяния и не попадет в другое чистилище за свои грехи. Однако большинство людей не вернется оттуда. Те же, кто вернутся, должны оставаться на этом месте до утра»[96]. Эта история рассказывается также и в «Трактате о чистилище святого Патрика» Генри из Солтри, написанном в 1184 г., в ней уточняется, что два ирландца, просившие Божественного знамения, хотели увидеть: один — блаженства рая, другой — муки ада.

Весьма популярная в свое время книга о путешествиях «Фортунат», изданная в 1509 г., рассказывает другую историю. Ее герой посещает чистилище св. Патрика и спрашивает аббата монастыря, хранящего святилище, о том, как появилась таинственная пещера.

Аббат сообщает, что много веков назад на том месте, где сейчас стоят город и аббатство, была пустыня. Недалеко отсюда жил святой отшельник по имени Патрик. Однажды он обнаружил эту довольно глубокую пещеру. Он зашел в нее, но в темноте заблудился и понял, что не может найти дорогу назад. После долгих и бесплодных поисков выхода воззвал к Господу на коленях и попросил Господа вывести его из пещеры, если будет на то Его воля. Пока Патрик молился, он слышал доносящиеся из глубины пещеры душераздирающие стоны, как будто души вопили в чистилище. Окончив молитву, он, с Божьей помощью, отыскал выход наружу и с того дня еще больше стал изнурять свою плоть. После кончины Патрик был причислен к лику святых. Его ученики и последователи построили на этом месте монастырь.

Впрочем, возможно, что никаких сведений о каком-либо аббате Патрике и не было вовсе, так как в остальном описание чистилища св. Патрика совершенно не совпадаете его более ранними и собственно ирландскими описаниями.

Паломники и писатели, рассказывавшие об этом популярнейшем в Средние века святилище, описывали его немного по-разному (некоторые из них, впрочем, и вовсе придумывали подробности от себя, как художники, изображавшие в бестиариях никогда не виданных ими черепах и гиппопотамов по рассказам путешественников). «Классическое» описание чистилища представляло его темной «ямой» или пещерой. Для заботы об этом месте был построен монастырь, пещера была обнесена стеной для того, чтобы туда никто не мог проникнуть без благословения аббата и должной подготовки. Генри из Солтри описывает один-единственный остров, однако другие авторы утверждают, что чистилище находилось на одном острове («Остров святых»), а монастырь — на другом («Острове остановки» или «Острове стации»). Подтвердить одну из этих версий сложно, так как святилище неоднократно подвергалось разрушению во время английских гонений на католиков.

Для того чтобы попасть собственно в саму пещеру чистилища, нужно было получить разрешение епископа епархии Клохера, к которой оно принадлежало. Однако не все паломники спускались в пещеру и проходили испытание, многие просто посещали местный монастырь, слушали мессы и проповеди, как это можно делать и в наши дни. Те же, кто отправлялся в пещеру, могли пережить тяжелое испытание — пройти с ангелами через чистилище, увидеть ад и взглянуть мельком на рай. Трактат Генри из Солтри рассказывает приключения рыцаря Овейна, который после своего паломничества, впечатленный пережитыми видениями, становится монахом. Чистилище св. Патрика было чрезвычайно популярным местом, привлекавшим большое количество паломников и упоминавшимся в многочисленных литературных произведениях.

Широкую известность приобрели также и частные откровения, например святого миссионера Фурсы. Трижды он удостаивался посещений ангелов, и во время самого первого он видел страдания грешников и прославление добродетелей. Вот так описывает его видения Беда Достопочтенный: «Однако один случай мы все же сочли полезным включить в настоящую историю, поскольку она может оказаться полезной многим. Когда Фурсей был вознесен на большую высоту, сопровождавшие его ангелы велели ему повернуться и взглянуть на мир. Обернувшись, он увидел под собой нечто похожее на темную долину и четыре огня в воздухе, невдалеке друг от друга. Он спросил ангелов, что это за огни, и получил ответ, что это огни страстей, возмущающих и истощающих мир. Первый из них — обман, когда мы нарушаем свое обещание отвергнуть Сатану и все дела его, даваемое при крещении; второй — сластолюбие, когда мы земные блага любим более небесных; третий — раздор, когда мы не боимся ссориться с ближними даже по пустячным поводам; четвертый — несправедливость, когда мы считаем возможным грабить и обманывать слабых. Постепенно эти огни соединились и образовали одно большое пламя. Приблизившись к нему, святой в страхе сказал ангелу: "Смотри, господин, это пламя совсем рядом". Ангел же ответил: "Пламя, которым ты не воспламеняешься, не сожжет тебя; хоть оно кажется большим и ужасным, оно каждого испытывает по его вожделениям, и зло хочет, чтобы все сгорели в этом пламени. Ведь если в телесном обличье человек горит нечистыми страстями, то, высвободившись из тела, он во искупление сгорает здесь". Потом он увидел, как один из трех ангелов, что оба раза были его спутниками, устремился вперед и раздвинул пламя, в то время как двое остальных летели по обеим сторонам от него, заслоняя его от огня. Видел он и демонов, вылетавших из огня и пылавших злобой против праведников. Дальше в книге описываются обвинения злых духов против него, защита его праведниками и зрелище небесных сонмов, среди которых были и святые его собственного народа, жившие в прошлые времена и знакомые ему понаслышке. От них он узнал о многих вещах, полезных и для него и для всех, кто захочет узнать о них. Когда они закончили рассказывать и вернулись на небо с ангелами, три упомянутых ангела остались с блаженным Фурсеем, чтобы вернуть его в оставленное им тело. Когда они достигли пламени, ангел, как и в первый раз, раздвинул огонь; но когда человек Божий двигался через толщу огня, злые духи схватили одного из тех, кто горел там, бросили в него и опалили ему плечо и подбородок. Фурсей же узнал этого человека и вспомнил, что после его смерти взял нечто из его одежды. Ангел схватил того человека и бросил его назад в огонь, а злобный враг сказал: "Не отвергай того, кого признал; ведь раз ты взял вещи у грешника, то разделишь и его кару". Но ангел рядом с ним сказал: "Не из корысти он взял их, но чтобы спасти его душу". Тогда огонь погас, а ангел повернулся к Фурсею и сказал: "Ты обжегся огнем, который воспламенил тебя, ибо, если бы ты не взял вещи человека, умершего во грехе, тебя не обжег бы огонь его кары". После этого он посоветовал, как можно спасти того, кто раскается в самый час своей смерти. Когда Фурсей вернулся в свое тело, он всю оставшуюся жизнь носил отметины от огня, которым обжег его бесплотный дух, и все могли видеть эти следы на его плече и подбородке. Трудно помыслить о том, как он страдал тайно от того, что было явлено на его плоти. Как и раньше, он неустанно ободрял всех своими проповедями и примером своих добродетелей, но о своих видениях рассказывал лишь тем, кто его спрашивал, ради их спасения. Престарелый брат, доныне живущий в нашем монастыре, слышал от одного благочестивого и достойного доверия мужа, что тот видел Фурсея в провинции восточных англов и сам слышал от него об этих видениях. Он добавил, что, хотя это происходило зимой, в сильный мороз, а на святом было лишь тонкое одеяние, он весь вспотел, словно в разгар лета — то ли от страха, то ли от радости, разбуженной воспоминаниями»[97].

Одним из лучших художественных произведений раннесредневековой Ирландии является «Видение святого Адамнана», самая ранняя копия которой встречается в рукописи IX в. В своих образах «Видение святого Адамнана» опирается на иудейскую и христианскую литературу и на апокрифы, которые были в ходу в Ирландии до XII в. В «Видении Адамнана» душа св. Адамнана покидает тело и, сопровождаемая ангелом-хранителем, проходит Семь Небес Рая, Чистилище и Землю мучений. Сначала Адамнан видит святых и Трон Господа, отделенный от Земли Святых хрустальным покрывалом. Затем он видит людей, ожидающих входа в райские земли, стены, окружающие их, с семью вратами. Перед каждыми вратами находятся привратники, проводящие души через различные испытания, один из них — Архангел Михаил. Последнее видение — ад, где Адамнан видит различные испытания, а автор подробно описывает, за какое преступление какое следует наказание.

В XII в. монах Марк аббатства св. Иакова в Регенсбурге создал «Видение Тнугдала», пользовавшееся в свое время большой популярностью. Автор утверждал, что услышал рассказ от самого Тнугдала. В отличие от Фурсы или Адамнана, Тнугдал — грешник, его путешествие начинается с внезапной болезни, во время которой его душа на три дня покидает тело. Ангел сопровождает путешественника и ведет его сначала через 10 кругов ада («пассусов» или «шагов»), а затем показывает ему 7 радостей или «гаудий», первые из которых уготованы душам, еще проходящим очищение. Тнугдал встречает во время своего путешествия нескольких героев ирландских сказаний и некоторых ирландских святых. Два героя «Уладского цикла» — Фергус мак Ройх и Коннал Кернах — находятся в 5-м пределе ада, там, где страдают скупцы. А на втором шаге «гаудий» — радостей — он встречает короля Конхобара мак Несса, Кормака мак Арта и Донаха мак Карти, которые пребывают здесь благодаря своему милосердию и лишь время от времени подвергаются очистительным страданиям.

В седьмой гаудии Тнугдал видит прекрасный город с самой высокой стеной, где девять ангельских чинов поют славу Господу. Среди людей этого города он узнает святых Патрика, Руадана, Келлаха, Малахию. После посещения рая душа героя возвращается в тело. Все увиденное полностью меняет отношение Тнугдала к жизни, с сожалением он узнает, что в самых страшных местах ада томятся многие, кого он знал. История заканчивается тем, что Тнугдал постригается в монахи.

Путешествия в загробном мире увлекали ирландцев так же, как и жителей других регионов. Они выполняли назидательную роль, но при этом увлекали и будоражили слушателя. Ирландская визионерская литература, однако, отличалась мягкостью и добросердечностью в описании как радости, так и страдания.