В маленькой комнате, задуманной несколько лет назад как детская, гулко тикали настенные механические часы, напоминая Лизе о том, что время её жизни неумолимо тает, приближая последний день. Тик-так, тик-так, тик-так… Врачи дали три месяца. Значит, май, июнь и июль. А в августе она перестанет воспринимать реальность, будет неподвижно лежать в той же комнате, обколотая морфием и не узнающая знакомых лиц. Любому нормальному человеку захотелось бы остановить эти часы, разломать их на шестерёнки и сжечь в жарком огне. Но Лизе нравилось слушать их мерный ход. В конце концов, часы отмеряли жизни всех, кто их слышал. Просто кому-то судьба отвела несколько лет больше, а кому-то меньше.

На днях совершенно случайно она подслушала разговор своего супруга, Артёма, с прикреплённой к ней медицинской сестрой. Они говорили о Швейцарии и об эвтаназии. Переживали, бедненькие, за Лизу, но ей до сих пор сказать о таком не решались. Нет-нет. Неужели она пойдёт на это? Ни за что! Хоть и не была Лиза человеком по-настоящему религиозным, но самоубийство в её представлении всё равно казалось делом богопротивным. Она выдержит всё это, она донесёт свой крест до конца. Дитилин, сульфат магния, листенон… Она помнила, из чего может состоять эта убийственная смесь, которую применяют при эвтаназии — сама когда-то училась на фармацевта. На третьем курсе и познакомилась с Артёмом. Он в то время уже заканчивал институт. Роман их был недолгим, бурным и как-то слишком уж быстро закончившимся скоропостижной свадьбой.

Артём всегда мечтал о своём собственном бизнесе, намеревался создать фармацевтическую компанию, после свадьбы постоянно только об этом и говорил. И не только говорил, но и предпринимал к осуществлению своей мечты вполне осязаемые действия. Лиза во всём старалась его поддержать. Потом случилась беременность. И это совпало с тем, что на Артёма со всех сторон начали давить конкуренты, почувствовав в нём реального соперника. Времена были лихие, а способы убеждения такие, что приходилось в прямом смысле слова воевать. Лиза много переживала. Мечта её об изобретении чудодейственных препаратов, способных побороть самые страшные из болезней, столкнулась с реальностью, которой такие препараты оказались совсем не нужны. Этим рынком, как и любым другим, правило желание заработать, а вовсе не победить болезни. Она взяла академический отпуск перед последним курсом, стараясь уменьшить нагрузку на организм. Но это не помогло — случился выкидыш, а потом прозвучал страшный диагноз доктора:

— К сожалению, Елизавета Петровна, вы больше не сможете иметь детей.

А ведь они уже закончили строить небольшой домик на побережье и обставили детскую, гадая, какого цвета клеить обои.

Потом пронеслись четыре года кошмара. Артём выстоял. Бизнес его быстрыми темпами пошёл в гору. Но отношения их как-то увяли, становясь с каждым месяцем всё более и более формальными. Институт Лиза так и не закончила, поработала какое-то время в лаборатории у супруга, а потом неожиданно на одном из обследований в открытой Артёмом клинике услышала и этот вердикт — рак в последней стадии. Май, июнь, июль… И детская превратилась в хоспис. Повсюду пахло лекарствами, и от этого запаха воздух казался густым и неподвижным, словно кисель. Она лежала, с лицом укутавшись в одеяло, и тяжело дышала, вслушиваясь в тиканье часов. Думалось, что кроме этого звука в мире больше ничего нет.

В дверь постучали.

Лиза встрепенулась, высунула из-под одеяла голову и негромко сказала:

— Входите.

В комнату вошёл Андрей, младший брат мужа, живший с ними в одном доме.

— Марины сегодня не будет, — сказал он, на секунду взглянув на Лизу и тут же опустив глаза. — И завтра тоже.

— Хорошо, — сказала Лиза. — Ты ещё что-то хотел сказать?

— Да. — Андрей снова на неё посмотрел. — Если нужно чего, скажи, я сделаю.

— Да нет, Андрюш, — постаралась улыбнуться Лиза. — Я же пока ещё не умираю. Сама справлюсь. Может быть, прогуляюсь на пристань. Хочешь составить мне компанию?

— Да, — коротко ответил Андрей. — На море сейчас хорошо.

Андрей был очень славным парнем. Поначалу Артём долго скрывал от Лизы его существование, узнала она о нём только на свадьбе. Будучи младше своего брата на шесть лет, Андрей всю жизнь являлся предметом его заботы, поскольку родители их умерли довольно рано. Дело в том, что был младший брат несколько аутичным, никогда не понимал, что думают и чувствуют в конкретный момент другие люди. Синдром Аспергера, так говорили врачи. Он не знал, что следует говорить собеседнику в той или иной ситуации. В юности посреди серьёзного разговора он мог вспомнить неуместный анекдот, а посреди веселья, напротив, заговорить о чём-то печальном. Цепочка ассоциаций от увиденного или услышанного им развивалась стремительно, так что он терял промежуточные звенья, останавливаясь на самой последней мысли, на которой заставала его необходимость что-то сказать. Осознав однажды, что говорит чаще всего невпопад, он стал всё больше молчать, боясь показаться глупым. Однако глупым он не был нисколько, хорошо закончил обычную школу и даже поступил в строительный институт, мечтая стать архитектором. Страсть к строительству у него была с детства, начиная с примитивных конструкторов и деревянных моделей. И в этом он проявлял несомненный талант. Этот домик на побережье строили по его проекту и под его непосредственным руководством. При организации таких работ Андрей забывал и о своём страхе сказать что-нибудь невпопад, и о своём неумении угадывать чувства других. Дело своё он знал и был уверен в себе на все сто. Дом получился великолепным в своей простоте и в своём удобстве. Как архитектора Андрея ценили и прочили ему большое будущее.

Когда молодой человек вышел, Лиза вылезла из-под одеяла, приняла положенные по расписанию лекарства, умылась и привела себя в порядок.

На веранде её уже ожидал Андрей.

Погода и в самом деле выдалась превосходной: воздух был прозрачен до самого горизонта, с громкими криками крачек и с чарующим шелестом медленно набегавших волн. Справа и слева подковой огибали залив невысокие скалы. Место для строительства дома Андрей выбрал чудесное — не нужно было сооружать даже заборов, естественный ландшафт защищал жилище со всех сторон и от ветра, и от незваных гостей. Имелся даже свой собственный миниатюрный причал, у которого пришвартованы были деревянная лодка и небольшой катер. Сам дом располагался на скалистом подъёме, от него вела вверх крутая, широкая лестница, вырезанная прямо в камне. На плоской вершине этого подъёма разместились гараж, хозяйственные пристройки и два домика для гостей.

— Может, на лодке покатаемся? — предложила Андрею Лиза, когда они подошли к причалу.

— Если хочешь, — ответил тот.

— Ветра нет, — добавила девушка. — Посмотри какая гладь. Красота.

Они сели в лодку, и Андрей стал грести. Мускулы напрягались под его футболкой, и Лизе показалось, что от этого Андрей смущается ещё больше, замечая, что девушка внимательно рассматривает его фигуру.

— Слушай, — сказала Лиза, когда они уже выбрались за подкову и завернули вправо, к песчаной косе. — У меня тут одна мысль возникла. Я хочу поделиться с тобой. К тому же, если Артём согласится, то понадобится твоя помощь.

Андрей кивнул.

— Ты ведь знаешь, я всё детство своё и юность провела в деревне у деда. Он егерем у меня был и знахарствовал ещё, к нему со всей округи за травками прибегали.

— Нет, не знал, — помотал головой Андрей.

— Разве? Значит, Артём тебе не рассказывал?

— Нет.

— У меня ведь оттуда эта тяга к фармацевтике. Он научил меня разбираться в травах. Годам к шестнадцати я уже собственные зелья изобретала. А когда школу закончила, то дед сам настоял на том, чтобы я в столицу уехала и поступила в институт. Все сбережения свои на меня потратил.

— Хороший у тебя дед, — промолвил Андрей. — Он ещё жив?

— Да нет, что ты. Когда я уезжала, ему уже семьдесят было. Крепким он, конечно, казался для своих лет. Но в одиночестве как-то сник весь. Я, когда первый раз на каникулы приехала, даже не узнала его, настолько он похудел и изменился. Я хотела остаться, чтобы позаботиться о нём, пока на ноги не встанет, но он категорически отказался. Ты, Веточка, сказал он, обрадуешь старика, если мечту свою в жизнь воплотишь. А твоя мечта — это и моя тоже. А здесь ты тоску на меня нагонять будешь, корить я себя стану за то, что в люди тебя не вывел, и от тоски такой помру только быстрее. И я понимала, что так оно, скорее всего, и будет, как дед сказал. Поэтому уехала, хоть и тяжело было на сердце. А до следующих каникул дед так и не дожил.

Лиза на секунду замолкла.

Андрей первый раз за их сегодняшнее общение посмотрел на неё дольше обычного, стараясь понять, что уместно сказать в этом случае. Но так и не придумал ничего и опустил глаза, продолжив работать вёслами.

— Так вот, Андрюш, — отбросив грустные мысли, продолжила Лиза. — Я к чему о деревне разговор-то с тобой завела… Тоску я навожу на этот дом. Вижу, маются тут из-за меня все. А недавно услышала случайно разговор один обо мне… Да ладно, не суть… В общем, хочу я в деревню эту уехать. Насовсем уехать, понимаешь? Чтобы там прожить свой последний день. Пока силы ещё есть, хочу увидеть памятные сердцу места. Понимаешь?

— Понимаю, — с серьёзным видом промолвил Андрей. — А там есть, кому за тобой приглядеть?

— В том-то и дело, что нет. Насчёт приглядеть-то, то в августе там и Марина за мной походит. Два месяца я и сама справлюсь, а там и она на месяц сможет приехать. Не в этом проблема. А в том, что от деревни моей ничего совсем не осталось. Думаю, что даже дом дедов уже развалился. Вот для того-то ты мне и нужен. Ты же архитектор у нас и строитель. Мог бы ты восстановить дедов дом? Не думаю, что это так сложно. Просто чтобы лето я там смогла провести.

— А далеко деревня-то?

— За Уралом, севернее Ивделя.

— Далеко, — спокойно заметил Андрей, перестав грести.

— Понимаю, — сказала Лиза. — Так поможешь, если Артём согласится?

— Помогу, — утвердительно кивнул Андрей. — Нет проблем. И с тобой поживу какое-то время, если хочешь.

— Это необязательно.

— Как скажешь.

— Спасибо тебе, Андрюш, что не отказал. А я сегодня же поговорю с мужем. Поехали домой. Солнце начинает палить.

— Да. Поплыли.

Эта идея, поначалу самой Лизе показавшаяся безумной, стремительно овладевала её умом. Когда она вошла в детскую, уставшая от прогулки, то уже нисколько не сомневалась в том, что любыми способами, но обязательно уговорит супруга сделать именно так, как она задумала.

***

Разговор с Артёмом получился у Лизы странный. Его не очень-то и смутило само желание супруги уехать в такую даль, чтобы никогда не вернуться обратно. Его смутило другое — он стал рассчитывать километраж и затраты на строительство и на дорогу. От Анапы до заброшенной деревни, затерянной среди болот, на севере переходящих в тундру, лететь предстояло три тысячи километров. Нужно было нанимать самолёт хотя бы до Ижевска, а потом от Ижевска до Ивделя искать вертолёт. От Ивделя до деревни уже своим ходом, на машинах. Весь путь даже при таком раскладе занял бы почти сутки, а кроме того кучу нервов и денег. И потом — не оставит же он там Лизу в одиночестве! Ей нужна как минимум помощница, чтобы убраться и сготовить, а по большому счёту и охранник, потому как не известно, кто там может бродить по тайге — кругом охотники-ма́нси, браконьеры, беглые из близлежащих колоний… Это всё и перечислял Артём, пытаясь убедить Лизу в том, что идея её довольно безумна и весьма затратна. И ни слова о том, что она едет туда умирать. В конце концов Артём перестал загибать пальцы и сказал, что подумает, как всё это можно уладить. Словно это была какая-то проблема, а не последнее желание любимой жены.

Улаживал Артём это недолго. Уже следующим же утром сообщил, что обо всём договорился и на всё выделил необходимые средства.

— Спасибо, — сказала Лиза, на что супруг только угукнул, снова ушёл в себя и скрылся за дверью.

Через три дня поездом туда отправилась бригада во главе с Андреем, а вслед за ней последовали нужные для строительства материалы. И Лиза замерла в ожидании своего собственного отъезда. Будто какую-то инъекцию волшебную ввели в организм, настолько лучше она вдруг почувствовала себя.

Отъезд состоялся через десять дней, ближе к концу мая. Лиза прошла очередную процедуру химиотерапии, была проинструктирована Мариной по графику приёма лекарств и с лёгким сердцем села в самолёт, мысленно уже бродя по тайге.

Ей, конечно же, нравилось море, и, будь она здорова, то вряд ли пришла бы ей в голову идея выбраться к местам своего детства. Не то чтобы она никогда не вспоминала о них, просто ничего больше не оставалось там, кроме памятных троп и могилки деда. Да и события последних лет, начиная от работы и заканчивая болезнью, не давали возможности надолго куда-то уехать. Но сейчас, когда горизонт будущего перекрывала глухая стена, всё её существо потянулось назад, в прошлое, потому что не может человек долгое время пребывать сердцем своим только в одной точке, человеку необходимо смотреть вдаль, насколько хватает взора. И чем дальше улетал самолёт на север, тем туманнее становилась в памяти жаркая Анапа, крики крачек и шелест морских волн. Лиза возвращалась в детство, будто и физически становясь ребёнком. Теперь всё её начинало пугать: узнает ли она родные места? сможет ли целый месяц просуществовать без квалифицированной помощи Марины? и примет ли её тайга после такой долгой разлуки? Ведь тайга — это не город. У тайги характер простой и суровый, она не ведает компромиссов и философий, не станет долго убеждать неразумного гостя, а сразу поставит его перед фактом. Помнила обо всём этом Лиза и очень хорошо знала, что если вдруг даст слабину, то сочувствия вокруг себя ни в чём не отыщет.

До Ивделя долетели без приключений. Оттуда ехать пришлось на автомобиле до Вижая, а потом свернуть на восток, уже на лесные, труднопроходимые дороги, с мочажи́нами и пересекающими путь каменистыми ручьями. К вечеру добрались, наконец, до места.

От заброшенной деревни, в которой целыми остались только три дома, Андрей с бригадой проложили до егерского участка нормальную дорогу, устланную кругляком и присыпанную битым камнем. Сердце Лизы радостно колотилось, когда она подъезжала к восстановленному жилищу деда.

У Андрея, как и ожидала Лиза, всё получилось отлично. Дом выглядел именно таким, каким она запомнила его в юности. Даже электричество было от генератора и спутниковая связь, а внутри дома — камин вместо печки. Отдельную комнату выделили под медицинское оборудование: капельницы, радиотерапевтические установки, аппараты УЗИ и целая лаборатория для анализов. Можно было бы открывать Лизе диагностический кабинет, если бы в деревне остался хоть один житель. Вряд ли что-то из этого ей теперь пригодится. Но в душе она была всё же благодарна супругу. Артём, правда, за всё это время даже ни разу не позвонил. Да и разговаривать с ним Лизе не особенно и хотелось. Благодарность благодарностью, а разговор по душам — это дело совсем другое.

От такой долгой и тяжёлой дороги Лиза устала так, что едва нашла силы поздороваться с Андреем и перекинуться с ним парой слов, отложив все насущные дела и беседы на завтра.

Спала она крепко. И снился ей лес, сквозь ветви и иглы которого пробивалось горячее слепящее солнце. За окнами даже ночью задувал ветер. Май в этих местах всегда был самым ветреным месяцем в году. Он гулом раздавался в камине, навевая тревогу, и тогда солнце начинали закрывать тучи, и оживали истинные хозяева леса — медведи, волки и их защитник и повелитель Воркуль. Все, кто жили тут долгое время, знали много местных легенд и страшных историй и много чего видели собственными глазами, чтобы не относиться легкомысленно к историям своих дедов и прадедов. Именно в этих местах, на западе, не так далеко от Вижая, случилась известная всем трагедия с группой Дятлова. А сколько невероятных историй могли рассказать охотники, заходившие иногда в деревню, когда она была ещё населена! Севернее деревни располагался хребет Чистоп, который в легендах являлся местом, где спаслись люди после всемирного потопа. Ни больше ни меньше. Дикие места, заповедные, хранящие множество древних тайн.

Все эти поверья и легенды коснулись в детстве и непосредственно Лизы. Ма́нси, иногда появлявшиеся в гостях у деда, называли девочку не иначе как внучкой Мис-Нэ, лесной девы, а к самому деду относились с почтением и немножко с опаской. А как иначе, если они были уверены в том, что женой деда была эта самая лесная дева. Считалось, что иногда она принимает образ красивой девушки и выходит замуж за человека, рожает ему сына, а когда тот подрастает, наделяет его сверхспособностями понимать природу и снова уходит в лес. Отец Лизы тоже однажды ушёл в тайгу и больше никогда не вернулся. Она смутно помнила его образ, он всегда казался ей каким-то великаном с голубыми глазами и очень лёгкой походкой. Возможно, она просто выдумала его таким. Мама предпочитала никогда не разговаривать об отце даже с близкими. Но заметно было, что до самой своей смерти продолжала его любить. Пела странные песни на непонятном Лизе языке, такие грустные-грустные, что девочка с головой пряталась под одеяло и начинала плакать. Может, и умерла-то мама от горя, не в силах пережить разлуку с любимым. Поэтому и росла Лиза в доме у деда, внутренне гордясь тем, что бабушка у неё не просто человек, а лесной дух. Спросить у деда, так ли это на самом деле, она не решалась, боясь разрушить свою грёзу. А дед, понимая это, только загадочно иной раз улыбался и говорил:

— Веточка, вот если бы была с нами сейчас бабушка твоя Эви, она научила бы тебя таким вещам, что всякая травка голосом стала бы с тобой говорить, а всякий зверь слушался бы тебя, как хозяйку. Знай, какая бабушка была у тебя. Но нет теперь её рядом, и научить тебя уму-разуму только я и могу. Так что слушай деда и хорошо учись в школе, иначе трудно будет потом одной устроиться в этом мире. Лес ещё позовёт тебя, чтобы беду отвести. Но это будет не скоро.

Вот так говорил ей дед.

Утром Лизу разбудили голоса в гостиной. Это Андрей беседовал негромко с Любой, женщиной, которую прикрепил Артём в качестве домохозяйки. Все удобства, вплоть до душа, были в комнате Лизы. Она привела себя в порядок и вышла к гостю.

— Привет, Андрюш, — сказала она.

— Привет, — ответил тот. — Как ты себя чувствуешь?

— По сравнению со вчерашним прекрасно.

— Тебе понравилось, как я обустроил твой дом?

— Да, всё отлично. Спасибо тебе. Только печку жалко.

— Печку можно будет на зиму сложить, если что, — сказал Андрей, и лицо его тут же зарделось, потому что, видимо, он понял, что зимой печка здесь уже никому не будет нужна.

— Да, конечно, — смутилась в свою очередь Лиза. — Я прогуляться хочу, посмотреть, смогу ли вспомнить свои места, которые когда-то исходила вдоль и поперёк.

— Покушайте сначала, Лизавета Петровна, — всплеснула руками Люба. — Куда ж вы на голодный-то желудок? Я рыбу сделала на пару. И чай из чаги заварила. Мне чагу Андрей принёс.

— Чаю, пожалуй, и попью, — согласилась Лиза. — А рыбу можно попозже? Аппетит пока ещё не нагуляла.

— Как скажете, Лизавета Петровна. Сейчас налью. А вы, Андрей, будете?

— Да.

— Вот и хорошо, — обрадовалась Люба. — Тогда и я за компанию, не возражаете?

— Да что ты, Люба, конечно, — удивилась такому вопросу Лиза. — И называй меня, пожалуйста, Лизой. Я здесь вовсе не чувствую себя настолько взрослой, чтобы со мной по имени-отчеству.

— Хорошо, — кивнула Люба и побежала на кухню.

— А меня с собой возьмёшь на прогулку? — спросил Андрей, усаживаясь вслед за Лизой за стол.

— Сегодня хочу одна прогуляться, — ответила та. — Слишком близко тут всё моему сердцу. Я в себя вся уйду, когда бродить по знакомым тропинкам стану, плохая из меня будет собеседница. Мы в другой раз вместе с тобой сходим, хорошо?

— Ладно. Только там волки. Мы часто встречались с ними. Опасно одной.

Лиза улыбнулась:

— Да я знаю. Тут всегда они жили. По сухим гривам селятся стаями, по десять-двенадцать особей. Но сколько себя помню, никогда они на человека не нападали. Очень редко случалось в голодные годы, что на скот покушались. Тогда охотники устраивали облавы. Но обычно они предпочитают с человеком не пересекаться. Так что не волнуйся за меня. Ребёнком не трогали, а теперь гнилая я им и подавно не по вкусу.

— Смелая ты.

— Просто знаю о здешних местах чуть больше других.

— Всё равно не гуляй долго. Переживать буду, — заключил Андрей и снова опустил глаза.

— А вот и чаёк, — возвестила Люба, войдя в гостиную с тремя кружками исходящего паром чая и с пиалой густого мёда. — Медок настоящий, тоже местный, в Ивделе прихватила.

Вся троица молча попила чаю, каждый думая о чём-то своём. Потом Лиза поблагодарила за завтрак, одела вместо платья брюки, свитер и сапоги и отправилась на прогулку.

***

Прогулка по тайге — это, надо сказать, занятие довольно утомительное и не из самых весёлых. Не зная троп, по которым ходить не сто́ит, лучше в одиночку в лес не соваться.

Но Лизе эти места знакомы были с детства, она знала здесь почти каждое дерево и каждый кустик, понимала тайный язык, знаками которого было усеяно всё вокруг. За восемь лет немногое тут изменилось — всё те же тропки, те же звонкие ручейки и та же топь, начинавшаяся уже в ста метрах от дома её деда. Низкорослые кустики ши́кши, до августа набиравшие силу, чтобы разродиться чёрной, сочной ягодой, невкусной, но пригодной для лечения многих недугов, застилали всё ту же полянку; а вот сосна, которую поломал когда-то своим квадроциклом какой-то охотник, а Лиза выходила её — надо же, как вымахала за восемь лет!

«Здравствуй, здравствуй», — мысленно приветствовала её Лиза.

Сердце радовалось, будто встречала она своих старых, добрых друзей после долгой, вынужденной разлуки. И было удивительно, как быстро она вспомнила все свои былые навыки таёжного обывателя.

На границе болота Лиза остановилась. Перед лицом замаячили и зазвенели первые рои гнуса. Но не кусали. Не съедобная теперь для них Лиза. Даже они это, видимо, чувствовали. Жаль, что в августе она уже не сможет, скорее всего, сходить за грибами и за ягодами. А здесь их будет так много! Раньше с дедом они столько варенья запасали на зиму из морошки! А уж белых-то и боровиков было не счесть. Дедушка…

После прогулки Лиза хотела попросить Андрея отвезти её на деревенское кладбище, чтобы проведать могилку деда. Заросло там всё, наверное, никто за кладбищем много лет уже не смотрел. Надо рассчитать силы. И Лиза вдруг вспомнила, что утром забыла принять положенную порцию своих таблеток. Прислушалась к организму — да вроде и нормально, даже усталости нисколько не чувствовала, хотя бродила по лесу уже минут сорок. Неужели свежий таёжный воздух так благотворно подействовал на неё? И в эту секунду она заметила, как справа, метрах в десяти, промелькнула за елями серая фигура какого-то зверя. Лиза замерла и всмотрелась. Волк! Животное притаилось под ёлкой, низко склонив к земле голову и принюхиваясь. Волк не рычал и не скалил зубы, просто изучал, стараясь оценить опасность такой близости с человеком. Да, здесь совсем недалеко длинная сухая грива — так называли приподнятую над топью полосу суши — разреза́ла болото на две части. Волки тут селились всегда и раньше, но человеку показываться никогда не осмеливались, если тот явно не нарушал дозволенных границ. Зверь медленно вышел из-под дерева и выпрямился во весь рост. Он был спокоен. И только увидев фигуру волка целиком, Лиза поняла, что это была самка. Она явно ждала потомства. Но вела она себя довольно странно. Делала несколько шагов в сторону гривы, потом останавливалась и снова смотрела на человека. Ещё несколько шагов — и опять оборачивалась. Было ощущение, будто она звала Лизу за собой. Девушка аккуратно двинулась за ней. Волчицу это не насторожило, она продолжала методично делать одно и то же. Немного осмелев, Лиза пошла увереннее. Так они добрались до небольшой, заросшей кустами полянки, за которой начиналась уходящая в болото сухая полоса кочковатой земли. Волчица забежала под куст, опустила голову, словно указывая то место, к которому должна подойти Лиза, и потом отбежала подальше. Лиза сделала именно так, как и поняла зверя. И под кустом она увидела другого волка, только тот лежал, вытянувшись всем телом, и не подавал признаков жизни. На шее, на лапах и на спине зияли у него кровавые раны. Видимо, его потрепали так либо собственные сородичи, либо какое-то другое, более крупное животное. Лиза посмотрела на волчицу. Та прижала уши и легла на землю. Девушка присела перед раненым волком, положила ему на живот руку. Волк приоткрыл глаза и тяжело вздохнул. Но признаков агрессии не проявил. Сил у него совсем ни на что не осталось. Сколько он тут пролежал? Судя по тому, что очень исхудал, так что даже рёбра проступали сквозь шкуру, очень долго. Помочь Лиза могла ему только в доме, где были все необходимые инструменты и лекарства. Она осторожно просунула руки под тело волка. Попробовала его приподнять. Он был не так тяжёл, как думала Лиза. Возможно, она и сможет сама донести его до дома. Волчица, видимо, бывшая ему верной подругой, встала на лапы и навострила уши.

— Я помогу ему, — сказала вслух Лиза. — Ты не переживай.

Лиза не знала, как отреагирует волчица, если человек станет уносить раненого друга непонятно куда. Внутри у девушки всё напряглось и заклокотало, но при этом не было никакого страха. Силы её удвоились. Всё-таки она внучка Мис-Нэ. Сколь бы скептично ни воспринималось это всегда ей самой после отъезда в город, но сейчас мысль об этом неправдоподобной ей не показалась.

Она шла медленно, стараясь не оглядываться назад, но спиной чувствуя, что волчица на расстоянии следует за ней.

Уже подходя к дому, она увидела на веранде Андрея, который курил и с недоумением на неё смотрел.

— Открой дверь, — крикнула ему Лиза.

Тот бросился к двери, потом хотел подбежать к девушке и помочь ей, но она остановила, помотав головой.

— Я сама.

Войдя в дом и встретив по пути всплеснувшую руками Любу, Лиза отнесла волка в комнату с медицинским оборудованием и положила на кушетку. Позвала Андрея, чтобы тот ей помог с необходимыми процедурами. За ним пришла и успокоившаяся немного Люба.

— Лиза, что случилось? — спросила она. — Сами-то вы целы?

— Да нормально всё, — успокоила её Лиза. — Я его нашла таким. Давайте без паники. Мне потребуется ваша помощь. Так… Воды нужно тёплой. Бинты. Полотенца. Люба, сделаешь?

— Да-да, сейчас. — Люба выбежала на кухню.

— А мы с тобой, Андрей, — продолжила Лиза, — обработаем и зашьём раны. Они ещё не запеклись. И капельница ему нужна. Он совсем обессилен и обезвожен.

— Что мне делать? — спросил Андрей.

— Поищи перекись водорода в ящиках. Я пока снотворное ему вколю. Чтобы не дёрнулся в неподходящий момент.

И в доме закипела работа. Хирургической практики у Лизы было совсем немного, только на факультативных занятиях, но уж обработать и зашить раны она могла. Через два часа всё было уже готово.

— Он поправится? — спросила Люба.

— Не знаю, — ответила Лиза, вытирая салфеткой выступивший на лбу пот. — Будем надеяться. Там в лесу подруга его за мной шла. Будет теперь ходить где-нибудь рядом. Андрюш, скажи рабочим, чтобы не шугали её и сами не шугались.

— Хорошо, — промолвил Андрей. — Они завтра уже уедут все. И я с ними. Здесь мы закончили со строительством.

— Уже завтра? — встревожилась вдруг Лиза.

— Да. Мне нужно сдать проект очень важный. А потом я снова вернусь.

— Когда?

— Через неделю. Вместе с Мариной.

— А Марина зачем? Рано ещё химиотерапию.

— Не знаю. Так Артём сказал. Если хочешь, я попрошу её приехать попозже.

— Попроси. Что-то не хочется мне её сейчас видеть. Скажи, что чувствую я себя пока превосходно. Значит, Артём звонил тебе?

— Звонил.

— Надо же, — усмехнулась слегка Лиза. — А мне нет.

— Я пойду, — вклинилась в разговор Люба. — Обед пора готовить.

— Да-да, спасибо за помощь, — сказала Лиза и задумалась о чём-то, нахмурив брови.

Теперь она чувствовала, что и её начали покидать силы. Нужно было принять лекарство, но она мысленно махнула рукой, решив всё-таки пропустить утреннюю дозу. Полежать бы. Но за волком сегодня смотреть нужно. Не известно, как подействуют на него растворы. Надо быть начеку.

Лиза попросила Андрея принести из комнаты кресло. Усевшись в него рядом с кушеткой, она закрыла глаза и на полчаса отключилась.

Когда проснулась, то увидела, что на неё внимательно смотрит волк. Он по-прежнему не двигался, но дышал уже ровно и иногда даже открывал пасть, облизывая сухой нос языком. Значит, с растворами она угадала. Слава Богу. Должен выжить. Только теперь как-то необходимо налаживать с ним контакт, чтобы не шарахался он от неё, когда сможет встать на ноги. Лиза налила в чашку воды, намочила в ней тряпку и попробовала потихоньку выжимать воду волку в пасть, чтобы тот языком мог хоть немного попить. Тот правильно воспринял её намерение и лизал капли с охотой. При этом девушка старалась что-нибудь говорить, чтобы зверь привык к её голосу и запомнил его. Ну и трудную же она задачку перед собой поставила. Так-то, если волк поправится и примет свой прежний вид, то внушительным он у него будет. Настоящий матёрый волчище. Может быть, даже вожак, которого попытался сместить более молодой соперник. Мысли об этом немного пугали. Случись чего, не справятся они с Любой со зверем, когда уедут все мужчины. Как на ноги встанет, надо будет его в хозяйственную пристройку переселить. Если, конечно, встанет.

Убрав капельницу, Лиза погладила волка по голове и вышла в гостиную. Люба как раз накрывала стол к обеду. Андрей помогал ей с посудой.

— Андрюш, — сказала Лиза. — Ты мог бы, пока не уехал, приготовить в сарае место для волка? Когда поправится, пусть поживёт пока там. Чтобы удобно ему было. Хорошо?

— Сделаю, — кивнул головой Андрей. — Это правильно.

— Вот и хорошо, — заключила Лиза. — Я что-то так проголодалась, что съем, наверное, за двоих.

***

Андрей с бригадой уехал, оставив Лизу с Любой одних в окружении тайги и болот. По его виду невозможно было сказать, что он чувствует, но Лиза слишком хорошо его знала и потому понимала, что за женщин он тревожится, тем более, что жить им предстояло в соседстве с волком, который неизвестно как поведёт себя, когда оклемается. В доме, конечно, было оружие, и им Лиза пользоваться вполне умела — всё-таки внучка егеря, — но брать его в руки она категорически не хотела, уверенная в том, что справится, в случае чего, без него.

Лиза больше переживала не за себя, а, наоборот, за Андрея, которому предстояло кататься за три тысячи километров туда и обратно, будто своих дел у него, кроме как присматривать за женой брата, не имелось. В своих силах, пусть и подточенных смертельной болезнью, она была уверена, потому что чувствовала себя здесь как дома. По-настоящему, не как в Анапе, где долгое время не могла понять, кем она стала для Артёма — то ли предметом мебели, то ли обузой. Супруг, когда дела фирмы пошли в гору, только и таскал её на вечеринки, представляя новым знакомым, которых Лиза не успевала запоминать, или водил по выставкам и магазинам, где она скучала, лишь делая вид, будто ей что-то там интересно. А когда неожиданно заболела, то и вовсе превратилась в пленницу в детской комнате без обоев. Особенно остро Лиза поняла это только теперь, а там, в доме с причалом, её словно заколдовали, заставив думать, что счастье человеческое выглядит именно так и никак иначе. То, что Артём пошёл ей навстречу, когда она захотела вырваться из своего плена, оказалось большой удачей. Она с трудом верила в это. Как же легко Артём согласился с её идеей. Что-то в этом было не так, но что именно, Лиза понять пока не могла и мыслями своими ни с кем не делилась.

На третий день волк, которому, не мудрствуя лукаво, девушка дала имя Серый, мог уже сидеть на кушетке. Он пытался привстать, но ноги были ещё слишком слабы и не позволяли этого сделать. Но теперь он мог самостоятельно пить и есть. Еду Люба готовила из самых простых продуктов — то были каши, бульоны, отварные куриные окорочка, иногда телячьи рёбрышки и овощи. С особенным аппетитом Серый грыз морковку. Волк вполне понимал, что эти две женщины помогают ему и опасности не представляют. Лизе он позволял себя гладить, даже к капельнице относился спокойно. Когда-то в детстве они с дедом вызволили из капкана взрослую лису и выхаживали её две недели. Так та не смогла к ним привыкнуть и фривольностей таких со стороны человека не позволяла. Почему матёрый волк был столь доверчив к Лизе, не укладывалось в её голове. Любу Серый тоже признавал, но та слишком уж выдавала свой страх, и это зверю не нравилось, так что он начинал смотреть на Любу грозно, пугая её ещё больше.

К вечеру третьего дня Лиза перенесла Серого с кушетки на пол, постелив ему старое одеяло. Попытки волка встать на ноги могли привести к падению. На полу всё же было безопаснее.

Тем вечером случилась одна странная штука. Лиза зашла в комнату с таблетками, которые по расписанию надлежало ей выпить. И когда она хотела это сделать, то Серый очень грозно зарычал. Рычал он впервые за всё это время. Лизу такое поведение волка удивило. Отчего это вдруг он рычит? Что ему не понравилось? Девушка не сразу сопоставила это с таблетками. Сделав ещё одну попытку их выпить, она снова услышала рык. Однозначно зверь таким образом реагировал на лекарство. Что с ним не так? С графика приёма она сбивалась теперь постоянно — то утром забудет принять предписанное, то в обед, а то пропустит и целый дневной курс. И странное дело — без пилюль Лиза чувствовала себя, хоть и не намного, но лучше. Подметить это она успела.

На четвёртый день Лиза снова попробовала пить таблетки при Сером — и опять та же картина.

— Не понимаю, — сказала она вслух. — Ты против таблеток?

Волк прижал уши и посмотрел на неё внимательно, словно стараясь взглядом передать девушке свой ответ на прозвучавший вопрос.

— Хорошо, — кивнула головой Лиза. — Давай попробуем пару дней без них. Мне, знаешь, тоже это не нравится. Но смотри, — добавила она шутливо, — всю ответственность берёшь на себя.

Серый вильнул хвостом, как собака. Лиза всегда почему-то считала, что волки не умеют вилять хвостами. Но Серый точно вильнул. Решением Лизы он был, судя по всему, доволен.

После этого Лиза действительно два дня не принимала лекарства, задвинув все пузырьки в самый дальний угол на полках. И самочувствие её, пусть даже и не становилось явно лучше, но и нисколько не ухудшалось. И она решила этот эксперимент продолжить. Одним странным решением с её стороны больше, одним меньше.

Тем временем Серый мог уже вставать и пока ещё неуверенно делать первые шаги по комнате. Раны на теле совсем зажили, а вот порванные связки на лапах заживали намного дольше. Бока его стали заплывать жирком, шерсть начала блестеть и лосниться. Теперь он быстро шёл на поправку. Человек с такими ранами провалялся бы в больнице месяца два, а то и больше.

На седьмой день волк уже скрёб лапой дверь, давая понять, что готов выйти на улицу. Не сегодня-завтра должен был вернуться Андрей, поэтому Серого можно было бы как-то переместить в сарай, потому что не известно, как поведёт он себя, когда в доме появится мужчина, которого он вряд ли успел запомнить.

Лиза боялась, что ещё ослабленным волк убежит в лес, но всё же рискнула выйти с ним во двор. Покачиваясь, Серый следовал за ней по пятам, не предпринимая попыток удалиться в болото. Он лишь поглядывал в сторону леса и сосредоточенно нюхал воздух, считывая одному ему понятную информацию. Но и Лиза догадывалась, чего именно Серый хочет унюхать — свою подругу, которая наверняка держалась всё это время где-то неподалёку.

Лиза открыла дверь сарая и зашла внутрь. Серый замер на пороге, пригляделся, низко опустив голову. Андрей, как всегда, постарался и обустроил пристройку лучше, чем ожидала девушка. Весь пол был устлан сеном, где-то россыпью, а где-то аккуратными цилиндрическими рулонами и прямоугольными кипами. Из этих прямоугольников было сооружено что-то вроде логова.

— Смотри, — сказала Серому Лиза, показывая рукой. — Как по мне, то тебе здесь будет удобно. Это только на время, а потом вернёшься к своим. Слабенький ты ещё, с обидчиками своими воевать не сможешь.

Из широких окон, обрамлявших сарай у самого потолка, падали золотистые лучи света, в которых танцевали пылинки, делая атмосферу почти сказочной. Лиза и сама не прочь была бы здесь пожить. А запахи-то какие! Благодать.

Серый, выслушав внимательно хвалебный монолог девушки, прямиком направился к подобию логова, обнюхал каждый его угол, прилёг, снова встал, покрутился на месте и наконец одобрительно посмотрел на Лизу.

— Понравилось значит? — улыбнулась Лиза. — Сиди пока тут, я сейчас принесу тебе твоё одеяло и миски.

Серый опять было пошёл за ней, но она жестом его остановила:

— Нет-нет, жди тут.

И волк послушался её.

Люба помогла с переездом.

Когда они закончили завтракать, позвонил Андрей и сообщил, что приедет только завтра. Голос его показался Лизе грустным и озабоченным, но лишних вопросов она задавать не стала. Завтра обо всём смогут поговорить.

Артём, между тем, до сих пор так ни разу и не позвонил. Даже привета не передал, словно жена исчезла из его жизни раньше, чем он предполагал. Лиза второй вечер сама хотела его набрать, но всякий раз её останавливало то, что она не знала, что сказать мужу. Только если поблагодарить за то, что не отказал с деревней. Но она благодарила его ещё перед отъездом. А больше и сказать нечего. Заикнись она о волке, так он вообще шум поднимет. Андрея она просила с братом не разговаривать на эту тему. А что ещё? Сказать, что любит его? А любит ли? Когда-то и в самом деле любила. А теперь… Теперь пусто на сердце. Лишь сожаление о тающей день ото дня жизни, обрывки приятных воспоминаний, всё больше связывающих Лизу не с городом, а с этим вот лесом, с дурманящим запахом цветущих трав и с туманом, забредавшим по вечерам с болот к самой веранде. Хорошо, что она выбрала умирать здесь, а не у моря, где всё напоминало бы ей о буйстве жизни и убивало ещё быстрее. А здесь всё существовало по совершенно другим законам — жизнь и смерть тут были как-то особенно уравновешены, и между ними словно стирались границы, делая переход из мира в мир не таким болезненным и не таким скорбным. Здесь была тайна, какая-то изначальная мысль, заложенная Богом в человеческую душу, здесь даже луна и звёзды казались иными, будто опускались ниже, почти касаясь верхушек елей и далёких вершин Чистопа.

Следующее утро принесло Лизе неожиданный сюрприз. Подходя к сараю с едой и водой для Серого, она заметила, что слева от закрытой двери кто-то сделал подкоп внутрь. Неужели Серый сбежал ночью? Лиза было расстроилась, но когда перешагнула порог, то от удивления даже раскрыла рот. В логове Серый был не один. Рядом с ним лежала волчица, та самая, которая неделю назад позвала Лизу на помощь, а к набухшим соскам её прижимались жадными ртами четверо крохотных волчат тёмно-коричневого окраса. Картина была настолько умилительной, что у Лизы из глаз потекли по щекам слёзы. Она неуверенно сделала шаг вперёд, опасаясь, что волчица воспримет её как угрозу. Но та только на секунду приподняла голову, оценила ситуацию и продолжила спокойно кормить своих малышей. Серый тоже признаков агрессии не проявил. Лиза переложила еду в миску, долила воды, постояла ещё недолго, зачарованная картиной семейной идиллии, и вышла, тихонько закрыв за собой дверь. Еды теперь, судя по всему, потребуется раза в три больше. А таких запасов у Любы не было.

Лиза позвонила Андрею и попросила его купить в Ивделе побольше мяса, молока и овощей. Тот не стал спрашивать для чего, а в своей манере просто сказал «да».

***

Андрей прибыл только к обеду, и вид у него был даже более озабоченным, чем голос по телефону. Он сразу проверил генератор и водяной насос и, оставшись довольным их состоянием, немного повеселел.

— Часто бак заправляли? — спросил он Любу.

— Каждый вечер, — ответила та.

На том заботы его по технической части и завершились.

Потом они пообедали все вместе. Продуктов, как и просила Лиза, Андрей привёз целый багажник. Когда они закончили трапезничать, Лиза взяла бутыль свежего молока и отправилась в сарай, позвав с собой и Андрея. Тот был изумлён, когда увидел волчье семейство. Правда, изумление мужчины могла заметить только Лиза, поскольку хорошо его знала. Незнакомый с Андреем человек понять этого никак не смог бы. Серый с подругой не подпускали его к логову, но и не огрызались, да и сам мужчина понимал, что держаться лучше на расстоянии.

— Как твой проект? — спросила Лиза, когда они вышли из сарая.

— Всё хорошо, — коротко ответил Андрей.

— Ты с нами надолго в этот раз?

Андрей после этого вопроса нахмурился.

— Что? — спросила Лиза. — Что-то не так? Ты какой-то странный весь день.

— Думаю, неделю или две поживу с вами. Потом Марина приедет. А там уж как получится.

— Ох, — замотала головой Лиза. — Я совсем про неё забыла. И знаешь что… Только Артёму не говори, пожалуйста. Хорошо?

— Не скажу.

— Я лекарство перестала принимать.

На лице у Андрея не отразилось никакой реакции. Он даже ничего не сказал на это.

— И чувствую себя, — продолжила Лиза, — даже немного лучше, чем с лекарством.

Андрей продолжал молчать с непроницаемым видом.

— Скажешь что-нибудь? — слегка возмущённо спросила Лиза. — Тебе как-будто бы всё равно.

— Скажу, — заговорил наконец Андрей. — Давай куда-нибудь съездим. Мне за рулём легче будет говорить.

— Поехали, — согласилась Лиза. — Но, если честно, ты начинаешь меня пугать. Я на могилку деда собиралась. Но она на деревенском кладбище, пешком далеко идти. Сможешь меня туда отвезти?

— Конечно. Только дорогу покажешь.

Лиза переоделась, взяла из сарая грабли и серп, чтобы прибраться на могиле, и они отправились в путь.

Минут десять Андрей продолжал молчать, пока они не подъехали к деревне. Потом собрался с мыслями и произнёс:

— Это ты правильно сделала, что перестала принимать таблетки.

— Ты так уверенно говоришь об этом, — удивилась Лиза.

— Ты ничем не больна.

— Что?!

— Здоровая ты, — повторил Андрей. — Если, конечно, не считать, что отравлена ядом.

— Каким ядом? Я не понимаю, о чём ты.

— Я услышал разговор один… Брат мой с Мариной беседовали о тебе. Долго беседовали, и много интересного из их диалога я смог понять. Ты, может быть, и не поверишь мне. Не знаю, как сказать так, чтобы это звучало убедительно.

— Не тяни, Андрюш. В чём дело? Говори как есть.

— Отравить они тебя хотят. Вот и всё. Лекарства твои не являются тем, что на них написано. Я не силён в химии, поэтому не могу ничего сказать о составе. Но эти таблетки убивают тебя медленно, день за днём. Марина же заведует новой клиникой Артёма. Тебе ведь там диагноз поставили?

— Да.

— Вот. У них всё под контролем: клиника, документы, фармацевтическая лаборатория. Думаю, ты понимаешь, что подделать всё, начиная от анализов и снимков и заканчивая пилюлями, для них не проблема.

У Лизы даже пот на лбу выступил, а тело начала сотрясать мелкая дрожь. Она пыталась поверить в то, что такое возможно. Не в принципе, а по замыслу и по воле Артёма. Может, он, конечно, тоже давно к ней охладел, даже вполне вероятно, что завёл себе кого-то на стороне. Но задумать такое! За что? Почему? Чем она ему помешала? Безумие какое-то. А Марина… Неужели…

— А Марина какую роль во всём этом играет? — выпалила Лиза, посмотрев на Андрея. — Значит, она знает об этом?

— Не только знает, — спокойно ответил Андрей. — Предполагаю, что изначально эта идея ей и принадлежала. А брат за неё ухватился.

— Но зачем? Я могу поверить, что такое возможно, но не понимаю цели всего этого.

— Лиза, — поморщился Андрей, выруливая на заросшую дорогу, ведущую к заброшенному кладбищу, — ну, я ещё могу быть таким наивным, потому что с трудом разбираюсь в человеческих эмоциях. Но ты-то должна понимать, что во всех подобных делах главный мотив — это деньги. Развод — это слишком накладно для брата. Раздел имущества, твои возможные претензии на часть бизнеса…

— Да какие ещё претензии? — воскликнула Лиза. — Не нужны мне его богатства. Развелись бы спокойно, раз уж на то пошло, и разбежались по своим норам.

— Он совсем не знает тебя. Иногда мне кажется, что это не я болен, а он. Он давно живёт по лекалам, которые рисуют ему другие. У других ведь именно так — если развод, то обязательно имущественные тяжбы, нервы, траты на адвокатов, обсасывание всех деталей в прессе, ненужная шумиха, на которую слетаются не только зеваки, но и все мухи из налоговой и всяких других инстанций. Артём всегда говорил, что живёт по закону волка. Все вокруг были ему враги. Пока в стае спокойно, то все соблюдают неписаные правила. Но стоит лишь слегка раскачать лодку, как сразу порвут на части, невзирая на статус и количество денег. У него нет друзей. Нет жён. Есть только временные партнёры. И ты перестала быть его партнёром. Теперь это Марина. Вот и весь расклад. Примитивно, но от реальности никуда не деться.

— По закону волка, значит? — негромко произнесла Лиза. — О волках, я смотрю, у него тоже странные представления.

— Это уж точно, — согласился Андрей. — Куда дальше-то?

— В смысле?

— На кладбище куда?

— Правее надо немного. Вон там холм видишь? Туда нам и надо. Господи, как тут всё заросло-то.

Добавить к сказанному Андрею было уже нечего. Неожиданной информации вылилось на Лизу столько, что переваривать её и принимать какое-то решение предстояло не за одну минуту.

Наконец добрались они до погоста. Долго ходили по траве и кустам, отыскивая могилку деда. А когда нашли, то Андрей стал срезать траву, а Лиза молча сгребала её в небольшой стог.

Работа немного успокоила Лизу. Какой же молодец Серый, думала она, что вовремя дал понять ей, что с таблетками что-то не так. Если бы не он… Знание того, что никакого рака у неё нет, придало сил ещё больше. Она не умрёт! Она будет жить дальше! И в августе пойдёт за грибами. И вообще… А что вообще? Что ей теперь делать? Вернуться в Анапу и высказать в лицо Артёму всё то, что она теперь думает о нём? Если уж он решился её убить, то вряд ли что-то остановит его теперь. Он легко найдёт и другой способ. Она-то его знает, она помнит, как расправлялся он со своими врагами. Вернее, с теми, кто переставал быть его партнёром. По крайней мере, такая о нём ходила молва. В свои криминальные дела Артём никогда её не впутывал. Значит, следовало придумать что-то другое. Но что? По всей видимости, Андрей всей душою проникся возникшей проблемой, потому что такой долгой и складной речи Лиза от него никогда раньше не слышала. А если так, то на него можно положиться и попробовать что-то придумать совместными усилиями.

— А почему ты решил мне рассказать об этом? — спросила Лиза.

— Должен был промолчать? — вопросительно посмотрел на неё Андрей.

— Не знаю. Он же тебе брат. А я кто?

— А ты Лиза. Хороший человек. И вообще…

— Что?

— Ничего.

Лиза улыбнулась. А Андрей явно смутился.

— Ты слишком хорошо выглядишь, — зачем-то сказал он.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Я в том смысле, что ты теперь совсем не похожа на больную. Я это сразу заметил. Когда приедет Марина, она точно заподозрит, что здесь что-то не так. А этого нельзя допустить.

— А у тебя есть план?

— Есть.

— Поделишься?

— Да. Тебе надо умереть.

Лиза перестала грести.

— Андрюш, — сказала она. — Ты выражайся как-то поделикатней. А то я могу подумать, что ты меня сейчас вот этим самым серпом и зарежешь.

— Да ты что?! — испуганно воскликнул Андрей. — Что ты такое говоришь? Или это шутка такая?

— Да уж сама не знаю, где тут можно смеяться. Что значит я должна умереть? Каким образом?

— Вот здесь на кладбище мне эта идея пришла в голову. Ты, пока не приехала Марина, как-нибудь измотай себя. Походи больше по лесу, что ли, голодовку себе устрой. Да, голодовка будет самое то. А когда она уедет, я ещё вот здесь могилку одну сооружу. Когда вернусь, скажу Артёму, что ты всё. Ну… Не знаю, как деликатней. Но это месяц ещё потерпеть надо, чтобы ни у кого не возникло сомнений.

— И он поверит? Надо же как-то зафиксировать смерть. Скорую вызвать, засвидетельствовать.

— В этой-то дыре? Да какая скорая? Скажу, что звонил, но три дня никто не приезжал, а ты уже вонять начала.

— Фу! Андрюш. Ну ты как-то полегче.

— Извини. Да. В общем, не дождался, скажу, и похоронил. Всё честь по чести.

— А он не захочет перезахоронить меня? Эксгумация типа, туда-сюда.

— Да брось. Знаешь, какой он радостный ходил, когда ты из Анапы уехала? Он был рад избавиться от тебя. Для него ты уже умерла с того самого дня, как села в самолёт в мае. Неужели он потащит тебя за три тысячи километров? Тем более, что чем дальше ты будешь, тем лучше, в случае, если возникнут у кого-то вопросы. Да и вряд ли возникнут. Все ведь знают, чем ты болела. И никто не удивится такому исходу дела.

— Идея твоя мне нравится. Да и другого выхода я не вижу. Как же хорошо получилось, что я решила сюда вернуться. Не зря дедушка говорил, что тайга ещё позовёт меня, когда придёт время. Выходит, что и позвала.

— Выходит так, — согласился Андрей. — Значит, действовать будем по этому плану? Ты точно решила?

— Точно.

***

С любым другим человеком такое доверие со стороны Лизы было бы, наверное, невозможно. Но Лиза знала наверняка, что Андрей не способен на ложь. Как-то так сформировался его характер, осложнённый синдромом Аспергера, что ещё в очень раннем возрасте он понял, что лгать у него не получается, потому что выдумки его были всегда столь наивны, что разоблачались взрослыми на раз-два. Это вызывало дискомфорт в его душе, и он решил для себя, что отныне всегда станет говорить только правду. Так он с тех пор и делал, даже если правда могла причинить боль.

Целую неделю Лиза бродила по знакомым местам в тайге. Когда окончательно окреп Серый, то он сопровождал её, помечая свою территорию и готовясь снова предъявить право быть вожаком. Однажды вместе с ним попали они в довольно щекотливую ситуацию, при ином раскладе могущую закончиться для Лизы плачевно — повстречались со стаей. Но Серый проявил себя настоящим хозяином этих владений. Даже в драку не пришлось ему вступать — одним своим могучим видом он заставил склонить перед собой головы соплеменников. Они снова признали его вождём. А соседство с ним человека и вовсе восприняли, наверное, как знак свыше, по своим, конечно, по волчьим понятиям.

Волчица от своего потомства редко отлучалась. У малышей уже открылись глаза, ярко-голубые, с любопытством устремлявшиеся на всё, что их окружало. Мама позволяла Лизе играть с ними, но девушка старалась не увлекаться, потому как понимала, что привыкать к человеку дикому зверю нельзя, поскольку почти все люди, которые позже встретятся им на пути, не будут к ним столь добры. Ведь в основном это охотники и браконьеры, у которых своя философия, далёкая от любования природой.

Всю неделю Лиза не ела. Только пила воду и молоко. Похудела она весьма ощутимо, и сил поубавилось много, так что за весь последний день перед приездом Марины она смогла дойти только до сарая, чтобы покормить новых друзей, а потом до вечера провалялась в постели. Ночью не спалось. Но это было и к лучшему. Лиза провозилась с контейнерами для капельницы, подменив раствор для химиотерапии на глюкозу. Не хотелось ей травить организм ещё больше. К утру она просто рухнула в постель, худая, с подглазинами и с температурой, повысившейся от чрезмерного нервного напряжения.

Приехавшая Марина просто ахнула, увидев Лизу. Про волков в сарае ей ничего не сказали. Она вообще ничем не интересовалась, кроме своей работы, ради которой её заслали в такую тмутаракань. Говорила она с Андреем и Любой рассеянно, почти ничего не ела и всё время смотрела на часы, желая как можно быстрее отсюда уехать обратно домой. Лиза проспала весь день, почти ни словом не перекинувшись со своей убийцей. А именно таковой теперь и воспринимала она Марину. Но ни злости не было у неё, ни обиды. Лишь одно чувство полностью овладело её сердцем — как можно быстрее умереть для этих людей и обрести настоящую свободу, может быть, оставшись в этих краях навсегда. Этого она пока не решила. Денег на личном счету у неё имелось достаточно, чтобы на первое время могло хватить. Лиза дала пароль от счёта Андрею, с которого он успел перевести средства на анонимную карту. Для Артёма все эти суммы показались бы, возможно, смешными, поэтому Лиза надеялась, что он не станет в ближайшее время беспокоиться о том, что денег на счету жены не осталось. Да даже если и забеспокоится, то спросить уже будет не с кого. Но это всё мелочи, это всё потом можно будет решить шаг за шагом. Главное для неё сейчас — это умереть правдоподобно, ничем не смутив ни Артёма и ни Марину.

Следующим утром, голодная и разрумянившаяся от немаленькой дозы глюкозы, Лиза позавтракала за троих. Андрей уехал вместе с Мариной в Ивдель, провожая её на вертолёт. Люба смотрела на воскресшую вдруг Лизу с удивлением. Скрывать от домработницы свой план больше не было возможности. И Лиза объяснила Любе всё, в чём ей так или иначе пришлось бы участвовать. Это было рискованно. Но пришлось доверить свою жизнь этой женщине. Та несколько минут сидела ошарашенная услышанным, но всё же убедительно пообещала помочь и побожилась не выдавать тайну. Даже торговаться не стала, ни словом не обмолвившись о вознаграждении. Только отказалась быть свидетелем в случае, если вдруг Лизе придёт в голову когда-то судиться с супругом, обвинив его в покушении на убийство. Да Лиза и не планировала такого, поэтому с этим условием согласилась.

Прошла ещё неделя. Волчата подросли, стали вместе с мамой и Серым выходить в лес и обучаться премудростям таёжной жизни. Вместе с ними гуляли и Андрей с Лизой. Скоро предстояло им навсегда покинуть сарай и обустраиваться в родной стихии. При мысли об этом сердце Лизы сжималось, а на глазах выступали слёзы. Но это было неизбежно и правильно.

Свою собственную могилу Лиза выкопала сама. На дно ямы она положила все оставшиеся не выпитыми лекарства и с радостью завалила их землёй. Вместе с Андреем они переставили с соседней дедовой могилки железный крест, а на старую могилу водрузили новый, деревянный, с табличкой, на которой Люба ровными буквами вписала имя и фамилию Лизы. Теперь всё было готово к финальной сцене. Осталось выждать хотя бы неделю, а потом сообщить Артёму радостную для него весть. Наверняка он тут же примчится, чтобы на месте отметить такое долгожданное событие.

Волчье семейство в начале июля ушло из сарая. Случилось это в полнолунную ночь и сопровождалось очень странным явлением. Лиза ещё с вечера почувствовала перемену в поведении волков, будто поняла, что они прощаются с ней. Серый всё время лизал горячим языком её лицо, а волчата повизгивали, суетливо бегая вокруг девушки. Глаза их утратили былую голубизну, фигуры сделались поджарыми, с крепкими, длинными ногами. Совсем взрослыми стали, и им не терпелось уйти в сторону сухой гривы уже всерьёз и надолго. Мысленно простившись с ними, Лиза расстроилась и долго не могла уснуть. Всё порывалась посреди ночи пойти в сарай, но сдерживала себя. Просто стояла у окна и вглядывалась в тёмную гущу леса, едва освещённую лунным светом. И вдруг из-за деревьев показалась фигура человека. Это была женщина в какой-то странной одежде, на манер той, которую носили девушки ма́нси. Длинное, расшитое замысловатыми узорами платье, волосы заплетены в две косы, а голову украшало что-то вроде широкого обруча. Черт лица при таком освещении Лиза разобрать не смогла. Но фигура выглядела стройной и тонкой, явно женщина возрастом не отличалась от самой Лизы. Следом за женщиной вышли и волки. Лиза узнала Серого, его подругу и их четырёх волчат. Она хотела выбежать им навстречу, развернулась было, но остановилась и снова посмотрела в окно. Но у границы с лесом никто уже не стоял. Может, померещилось? Да, скорее всего. От напряжения, от расстройства, от предстоящего впереди спектакля.

Лиза тяжело вздохнула, легла в постель и постаралась заснуть.

***

Наконец этот день настал. Как и предполагала Лиза, Артём со своими тремя дружками лично явился к ним на заимку посмотреть на могилу Лизы и оформить все необходимые документы в близлежащей больнице, больше походившей на притон и часто служившей вместо гостиницы для попавших в затруднительное положение туристов. Андрей убедил его, что скорую вызывал, но так никто до них и не смог добраться. В этот раз врал он довольно убедительно, впрочем, брат его почти и не слушал. В конечном итоге деньги решили все проблемы — нужные бумаги были оформлены и все юридические тонкости улажены.

На второй день Артём с друзьями, до полусмерти упившиеся ещё вечером спиртным, решили устроить охоту. Всё это время Лиза пряталась в сарае в волчьем логове, боясь, что кому-нибудь взбредёт в голову его посетить. Но снаружи Андрей повесил замок, а изнутри соорудил крепкий запор в виде длинной, тяжёлой жерди.

Уже ближе к закату Лиза услышала громкие раскаты выстрелов. Видимо, охота началась. Она молилась, чтобы под горячую руку распоясавшихся мужчин не подвернулись волки. Но судя по всему, именно им и досталось сегодня, потому что в сарай забежал Серый с волчатами и своей подругой. Увидев Лизу, они ринулись к ней и кольцом её обступили, прижимаясь дрожащими от испуга боками.

Минут через пятнадцать послышались и голоса охотников. Лиза вскочила, взяла лопату и стала закапывать лаз под сараем, через который всегда пробирались сюда волки. Она успела сделать это вовремя, потому что совсем скоро группа пьяных людей подошла к их убежищу.

— Может, в сарае спрятались? — крикнул кто-то из них. — Посвети-ка, Карась.

— Заперто, — прозвучал другой голос.

Снаружи стали дёргать замок.

— Андрюх, — это уже говорил Артём, Лиза узнала его. — Дай ключ, посмотрим, что там.

Сердце у Лизы заколотилось. Она подошла к воротом, крепко вцепившись руками в черенок лопаты. Она готова была биться до последнего, если эти сволочи сумеют открыть сарай. Серый стоял рядом, глухо рыча.

— Тише, — шёпотом сказала Лиза. — Серый, подожди рычать. Может, обойдётся ещё.

— У меня нет ключа, — ответил Артёму Андрей. — Мы в этот сарай, как построили, так ни разу и не ходили.

— Отойди-ко, — хрипло пробурчал третий голос.

Видимо, прикладом ружья один из друзей Артёма попытался сбить замок. И у него получилось. Загремела цепь, и на ворота стали наваливаться, пытаясь их открыть. Но толстая жердь так и не позволила это сделать.

— Не открывается. Андрюх, в чём дело?

— Не знаю. Да бросьте. Не могли они в сарай забежать.

— А ну-ка, Лысый, светани сюда. Глянь! Дыра.

— Да нет, землёй завалена. Да пошли уже. Хорош. Темнеет. До трассы не успеем доехать.

— Ладно, — снова прозвучал голос Артёма. — Хрен с ними. Погнали домой. Давайте, шмотки свои пакуйте и по коням.

Раздался одобрительный свист и гул.

— Шкуры в багажник, — крикнул хриплый. — В Ивделе скорняка одного знаю, выскоблит под белый бархат. Потом вышлет посылкой. Моих две. Зарубите себе на носу.

— Да когда уж ты успел-то? — удивился кто-то такой расторопностью своего товарища.

— Учись, салага, нужные контакты налаживать.

И снова раздался хохот.

Голоса стали удаляться. На сердце у Лизы отлегло. Она попыталась поставить на место лопату, но руки долго ещё не хотели разжимать черенок. Волки тоже успокоились и снова скучковались в сене все вместе.

Через полчаса послышался гул мотора. Компания наконец уехала. На небе к этому времени стали появляться первые звёзды.

— Вы здесь до утра оставайтесь, — обратилась Лиза к Серому. — А я выйду, поговорю с Андреем.

С трудом Лиза сняла с двери тяжёлый засов и только успела шагнуть за порог, как Серый, не послушав её, бросился в лес, оставив подругу одну с волчатами.

— Ну куда же ты, эх, — выдохнула, взмахнув руками, Лиза.

Но Серого уже и след простыл. Семейство своё он уберёг, теперь следовало помогать стае, внимание от которой он отвлёк, видимо, на себя.

Андрей стоял на веранде дома и нервно курил. Рядом с ним сидела на табуретке Люба. Она плакала.

— Ну что? — спросила нетерпеливо Лиза.

— Плохие новости, — поникшим голосом промолвил Андрей. — Половину волков на гриве перестреляли.

— Вот же скоты, — выругалась Лиза. — Надеюсь, они больше не явятся сюда?

— Не явятся, — уверил её Андрей.

И в эту секунду снова раздались выстрелы уже где-то далеко в лесу.

— Никак не угомонятся, — шмыгая носом, сказала Люба. — Да что ж за люди-то они такие?! Зверь так самый лютый себя не ведёт. А они… Господи! Да накажет их кто-нибудь в конце-то концов?!

Лиза и Андрей молча на неё посмотрели.

— Серый в лес убежал, — вполголоса произнесла Лиза. — Наверное, на разборки. Как бы чего не случилось. Утром надо сходить на гриву, посмотреть, что эти нелюди там натворили.

— Сходим, — согласился Андрей. — Пойдёмте в дом. Прохладно становится.

***

Еле дождавшись утра, они втроём выдвинулись по следам уехавшей компании. И картина их глазам предстала невероятная. В полукилометре от трассы они обнаружили бездыханные тела всех троих друзей Артёма. Автомобиль их застрял в глубокой яме, которую в темноте они не заметили. Пока пытались толкать машину, всё и случилось. Сам Артём, судя по всему, успел уехать, бросив своих товарищей на растерзание волчьей стае. А это было не что иное, как нападение волков, посчитавших своим долгом отомстить за убитых сородичей. Как поговаривал сам Артём, жить приходится по законам волка. Так что не на кого ему будет пенять, если остался жив, подумала Лиза.

Как выяснилось намного позже, он и правда сумел выжить, хотя потрепали его очень сильно. Месяц провалялся на больничной койке сначала в Североуральске, потом ещё две недели в Краснодаре и ещё месяц в Германии, где восстанавливал связки на ногах. За это время его фармацевтический бизнес конкуренты прибрали к рукам, оставив бывшего хозяина почти с носом. Из Германии он переехал в Хорватию, и там след его обрывался. Андрей так и не смог узнать, где осел его брат и жив ли тот вообще.

В вечер безумной охоты семеро волков из стаи были убиты. Остался только один самец и две молодые самки. Серый, к счастью, тоже выжил. Его четверо малышей выросли крепкими и здоровыми. Волчица ещё дважды смогла родить, так что новая стая обустраивала сухую гриву даже лучше, чем прежде.

Свою заимку Андрей с Лизой назвали Волчьей и оформили как заповедник, смотрителем которого согласилась остаться Люба. На большой земле её ничего не держало, семьёй обзавестись она не успела. Труднее всего было договориться с охотниками из ма́нси. Но Люба решила проблему с неожиданной стороны — вышла замуж за одного из них, и тот стал в их заповеднике егерем. Не по расчёту вышла, а по любви. Так просто совпало.

Дом в Анапе остался за Андреем. Лиза, которой он сумел выправить новые документы на другое имя, иногда приезжала на море. Но гостила всегда недолго, потому что неудержимо тянуло её обратно в тайгу, без которой она жизни своей отныне не представляла. Отношения её с Андреем с каждым месяцем крепли, и в любой из дней могли перерасти во что-то более тесное, чем дружба. Но это, может быть, случится немного позже. А пока всё время уходило на строительство и обустройство Волчьей заимки.

Два года спустя она сделалась довольно популярной у туристов. Волки, обитавшие на сухой гриве, привыкли к людям и подпускали их очень близко, уверенные в том, что ни Люба, ни её муж Юхур, ни Лиза не дадут стаю в обиду.

Сама Лиза изменилась до неузнаваемости. Она стала крепче, строже лицом, даже цвет волос приобрёл совсем другие оттенки. Суровая красота северной тайги словно сделала её своей частью. У неё обострились все чувства, она понимала почти всё, что окружало её в лесу — слышала, о чём шелестят деревья и травы, о чём поют свои песни в лунные ночи волки, о чём трубит лось в глухих чащах тайги. Глядя ночью в окно, она всё чаще видела ту самую женщину, которая явилась к ней однажды. Она уже догадывалась, кто это, но всё же старалась гнать от себя такие мысли, потому что слишком уж фантастично звучало это в её понимании. И всё же… Вдруг те легенды, которые ходили вокруг её деда и отца — вовсе не выдумка? Ведь без чьей-то помощи и защиты свыше не смогла бы она выжить. Не смогла бы. Это она знала точно.

16 декабря 2022 г.