АЛЕКСЕЙ СУКОНКИН

ДЖАМАХИРИЯ

Пролог

Человек может не спать сутки. Может не спать двое. А может не спать и трое, но это уже через силу – начинает сказываться недостаток отдыха. И в первую очередь – недостаток отдыха мозга, который во время сна работает также активно, как и днём. Во сне человеческий мозг обрабатывает и раскладывает по уголкам памяти информацию, которая была получена в период бодрствования. Не будет этой ночной обработки – и у человека наступает психическое переутомление от информационной перегрузки. Отсюда куча болезней, нарушение работы органов, в том числе, как замкнутый круг – бессонница, преждевременный износ организма и прощай – скромный памятник с эпитафией.

Кто-то когда-то опытным путём установил, что пятьдесят процентов своей трудоспособности среднестатистический человек может сохранить в течение пяти суток, если давать ему спать по два часа в день. Если давать спать по часу, то человек полностью утратит трудоспособность (или боеспособность, тут кому как интереснее) в среднем на исходе девятых суток. Нельзя сказать, что он сойдёт с ума, но он уже не будет отличать реальность от галлюцинаций, вызываемых переутомлённым мозгом. А это уже шаг в пропасть безумия.

Марк Шигин в рваной робе сидел на табурете посреди комнаты, в которой помимо его самого находилось ещё трое. Все они были одеты в пропылённые камуфляжи, переговаривались друг с другом, громко смеялись, и время от времени толкали в спину сидящего. Марк примерно понимал, что они обсуждали способы лишения его жизни, но многосуточный недосып уже сделал своё дело – происходящее воспринималось им словно сквозь туман. Более того, ему уже было глубоко безразлично, убьют его сейчас, вечером, или завтра утром.

Он даже не мог сфокусировать свою мысль на чём-то одном. Единственное, что он ещё помнил, это то, как его зовут.

– Марк Шигин, – вполголоса выговорил он, шамкая слипшимися от крови разбитыми губами.

В спину ударили чем-то тяжелым, и он завалился со стула вперёд. Связанные сзади руки не позволили защитить лицо, он увидел, как из разбитого носа на пол потекла струйка крови. Кровь текла уже в который раз, и Марк не придал ей особого внимания. Да и внимание, собственно, не заострилось на крови.

– Вы меня убьёте, я умру, и высплюсь, – сказал он вполне искренне.

Его подхватили под руки и вернули на стул.

Кто-то обратился к нему на русском языке:

– Когда твоё правительство будет готово выплатить за тебя выкуп в размере одного миллиона долларов?

Фраза «миллион долларов» какое-то время витала в сознании, пока не материализовалась в ясно понимаемый образ – бандиты хотели получить эти деньги в обмен на него.

– Это невозможно, – разбитыми губами сказал Шигин. – В России не выкупают заложников.

– Если мы начнём передавать тебя представителям России по кусочкам, цена твоей жизни многократно увеличится.

Когда Шигин осознал сказанное, он сделал попытку улыбнуться:

– В прошлый раз вы не денег просили, а признания легитимности вашего правительства, да? А почему сейчас про деньги заговорили? Более выгодное дело? Не, не пройдёт. Всё равно вас всех замочат в сортире. У нас только так с террористами поступают. А вы – террористы.

Один из присутствующих схватил его за подбородок и приподнял. Некоторое время боевик молча играл скулами от возбуждения, потом с силой отпихнул Марка от себя так, что тот завалился на спину.

Что-то скомандовал и Марка подхватили и поволокли. Тащили не долго – скрипнули засовы, и Марк оказался в душном помещении, в котором находилось два десятка человек. Его бросили на пол. Дверь закрылась.

Марк скрючился на полу, обнял колени, закрыл глаза. Ему хотелось только одного – спать. Шигин помнил, что много дней подряд его били, лишали сна, еды, воды. Всё тело ныло от синяков, ушибов и ссадин. Его всё время что-то спрашивали, кажется, выясняли платёжеспособность родственников или издания, в котором он работал. Но это было так давно, что уже начинало стираться в памяти. А может, это было только вчера, но катастрофический недосып уже не позволял правильно оценить временные промежутки. А может быть, этого и вовсе никогда не было, и всё это ему привиделось.

Ласковое тёплое море коснулось его плеча. Чайка крикнула на привычном языке, на таком родном, близком, понятном. Волна откатывалась назад, оставляя после себя мокрый песок. На душе становилось спокойно, уютно и тепло. В этом видении не было палящего ливийского солнца, здесь не было бородатых боевиков в пропылённых камуфляжах, здесь не было арабов-сокамерников, которые ни разу ничем не помогли ни ему, ни его другу и коллеге, который лежал сейчас рядом. Здесь не было ничего, что могло помешать погружаться в желанный сон…

ГЛАВА

1

– Тебя главред искал, – Оксана улыбнулась, твёрдо зная, что Марку нравится её открытая улыбка, что он бесконечно влюблён в неё, и каждый раз старается похвалить природой данную красоту.

– Ты меня ослепишь когда-нибудь, – Шигин сделал жест рукой, словно прикрываясь от испепеляющих лучей, исходящих от ослепительной улыбки. – Чего он хотел?

– Не знаю, – Оксана удовлетворилась реакцией собеседника и перешла на деловое общение: – Зашёл, поздоровался, спросил «где Шигин», и ушёл к себе, предупредив, что как только ты появишься, гнать тебя к нему.

– Гнать? – переспросил Марк.

– Ну да. Дело какое-то очень срочное. Он прямо взъерошенный был. Кажется.

Марк дошёл до своего стола, выложил из портфеля рабочие бумаги, сам портфель поставил под стол, и только после этого решил навестить шефа.

Иваныч сидел за своим столом и разговаривал с кем-то по мобильному телефону. При появлении Шигина, отвлёкшись на минутку, махнул ему рукой, мол, присаживайся и жди. Марк присел с краю ряда стульев, которые нужны были только по четвергам, когда здесь шло редакционное планирование на следующую неделю. Ну, или когда шеф собирал особо приближённых на небольшую производственную попойку.

– Да, мы запланировали направить туда своих людей, которые смогут всё сделать как надо, – говорил главный редактор, время от времени поглядывая на Марка, отчего тот вдруг понял, что этот разговор как-то связан с ним и стал прислушиваться.

Слышно было, как собеседник что-то говорил скороговоркой, а Иваныч только кивал. Как показалось Шигину – заискивающе кивал, с неким налётом подобострастия. Так он обычно не кивал никому, ибо и сам был фигурой в политическом и медийном мире России весьма весомой, имеющей право выражать своё мнение и ожидать от общества принятия и одобрения.

– Я всё понимаю, – продолжал говорить главред. – Сделаем всё в лучшем виде. Вот, кстати, и человек подошёл, которому я хочу поручить данное дело, товарищ министр.

Шигин вскинул брови – министр? Какой? Он быстро перебрал в голове последние темы, которые озвучивались изданием и имели широкий общественный резонанс. Однако, ничего такого, чего могло бы заинтересовать какого-то министра, из последних материалов он выделить не смог. Не тот уровень. Всё какое-то такое, крикливое, яркое, но… не уровень министра.

– Хорошо, я понял. До свидания, – наконец Иваныч обозначил конец разговора.

На всякий случай Шигин пересел на один стул ближе.

– Так, Марк, – главред даже встал из-за стола. – Доброе утро.

Он протянул руку, для пожатия которой Марку пришлось встать и подойти совсем близко.

– Доброе утро, Валентин Иванович, – сказал Шигин.

– Поздравляю, – сказал Иваныч.

– Мне уже страшно, – подыграл Марк. – Подумать даже боюсь, что там мог попросить сам министр…

– Да не, – Иваныч махнул рукой. – Нормально всё. Тема есть одна. Очень перспективная. Подчёркиваю: очень. Скажем так, сильные мира сего заинтересованы в том, чтобы именно мы эту тему раскачали. Мы – это значит ты. С чем я тебя и поздравляю, Марк. Гордись.

– Да уж горжусь, конечно, – сказал Марк, присаживаясь. – А что за тема, могу я поинтересоваться, прежде чем окажусь на острие международных противоречий?

– А, – Иваныч махнул рукой, словно отмахнувшись от чего-то, настолько обыденного и не достойного внимания. – Слышал про то, как североафриканские арабы организуют переправку беженцев в Европу?

– Слышал, – кивнул Марк. – Вот недавно там на каком-то судне много людей умерло по пути.

– Ага, – кивнул главред. – Среди прочих и такие там допускаются безобразия. В общем, нам нужно провести качественное журналистское расследование и выдать просто убойнейший материал. Такой, чтобы весь мир ахнул.

– И чтобы всей Европе стало стыдно? – спросил Марк.

– И это тоже, – согласился главред. – В общем, послезавтра ты летишь в Ливию. С тобой полетит фотограф Андрей из международного отдела.

– Горин?

– Да. Ты же с ним куда-то летал, кажется.

– В Сирию, – напомнил Марк. – В прошлом году. Когда «музыканты» Пальмиру от ИГИЛ освобождали.

– Ну вот, – кивнул главред. – Ты с ним как? Нормально уживаешься? Может, кого-то другого с тобой отправить?

– Оксану? – ввернул Марк.

– Да она же молода для тебя, – расхохотался Иваныч. – И фотоаппарат только в положении «сэлфи» держать умеет…

– Ну, тогда пусть Горин едет. С ним хоть побухать можно, – согласился Марк.

– Какое бухать? – усмехнулся главред. – Это мусульманская страна. Там с этим строго. Вмиг голову отрежут.

– Да я в курсе, – улыбнулся Марк. – Пошутил.

– Ааа, – прищурился Иваныч. – Дело серьёзное, а он шутки шутит. Ладно, давай заканчивай все свои текущие дела, сегодня и завтра занимайся по своим личным планам, можешь на работу не приходить. Послезавтра летите в Турцию, оттуда в Триполи. Там свяжешься с посольством, они, возможно, чем-нибудь помогут.

– Чем они могут помочь? – усмехнулся Марк, помня свой опыт работы с дипломатическими миссиями. – Мне бы информацию из разведывательной резидентуры, но они же будут плечами пожимать, как всегда, мол, и слова-то такого не знаем – резидентура. Вот если бы кто-нибудь намекнул бы министру, чтобы тамошние наши разведчики поделились информацией на эту тему, это здорово бы облегчило мою работу и приблизило дедлайн выхода материала в свет. Стопудово разведка изучала этот вопрос.

Главред призадумался на миг, потом кивнул:

– Я подумаю, как это сделать.

– Тогда я пошёл заниматься своими планами, – сказал Марк.

– Не задерживаю более.

Шигин вышел из кабинета шефа, забрал свой портфель и, вызвав такси, отправился домой – готовиться к предстоящей поездке.

Дома его встретил кот, смотрящий на своего хозяина перепуганным взглядом, выдавая себя с потрохами.

– Что опять? – Марк заглянул в одну комнату, в другую…

На полу лежала ваза. Вернее её осколки. Это была любимая ваза супруги, которая месяц назад, после очередного скандала, уехала к маме. Кот, ожидая репрессий, предусмотрительно испарился. Соглашаясь про себя с тем, что это событие с вазой рано или поздно должно было произойти, Марк собрал осколки в мусорное ведро, включил чайник.

Найдя в записной книжке пару фамилий, он стал обзванивать знакомых журналистов, которые когда-то бывали в Ливии и могли бы дать хоть какие-нибудь крупицы информации, которую можно было бы учесть при сборах в эту неоднозначную страну. Саня Бахин из Новостей озвучил встречное предложение, выполняя которое Шигин быстро собрался, посмотрел в портмоне и вышел из дома. Такси привезло его к неприметной забегаловке, где он и встретил старого приятеля, заросшего и, похоже, пьющего уже не первый день.

– Саня, что с тобой? – вместо приветствия вырвалось у Марка.

– Уволили за пьянку, – тот приподнялся и протянул руку – дыхнув при этом жутким перегаром. – Бери шкалик, сейчас я тебе тут накидаю, чего знаю.

Марк подошёл к бару, заказал водки и пару салатов, вернулся к столу. Саня выглядел весело и бодро, был слегка под мухой и любой человек в настоящий момент скорее признал бы в нём опытного бомжа, а не журналиста – международника.

– Тебя же увольняли уже, полгода назад, – сказал Марк.

– Ну… – протянул Саня. – То когда было. Потом снова взяли. Ты же знаешь, я не пью обычно, но иногда накатывает, и не могу остановиться. Вот и в этот раз… главред сказал, что я должен найти себе работу в районной газете, печатать муниципальные правовые акты, а не возглавлять секцию международной политики…

– Ну, могли бы тебя в отпуск оформить, ты же не простой журка, ты человек в теме, у президентов интервью брал, ты специалист высшего класса, – Марк не льстил, а говорил то, что он думал про своего коллегу, который не смог сохранить место в редакции.

– Да если бы просто пьянка, – Саня осмотрелся по сторонам. – Я с женой главреда крутанул. Доказухи у него нет, она тоже ни в жизнь не признается, но злобу он на меня затаил. И вот, как формальный повод появился для увольнения, он ждать не стал.

– А, понятно, – кивнул Марк. – Через это дело наш брат много страдает… ладно, давай ближе к делу.

– Что у тебя? – спросил Саня, словно не было телефонного разговора.

– Меня посылают в Ливию.

– А я здесь при чём?

– Ты мне обещал рассказать, что там сейчас за обстановка.

– А, вот о чём мы с тобой по телефону говорили, точно.

– Ты когда там был?

– Месяц назад две недели в Триполи проторчали. Там намечалось начало диалога между Хафтаром и Правительством национального согласия. Там были наши дипломаты, турецкие, саудовские, американские, французские, в общем, все, кому не лень. Но что-то пошло не так, на периферии кто-то кому-то голову прострелил, обе стороны начали нагнетать обстановку, и в итоге политический диалог был сорван. Сейчас они находятся в подвешенном состоянии, ни ПНС, ни генерал Хафтар не могут получить политическое или военное преимущество, а потому ситуация заморожена до лучших времён. Если тебя туда посылают, значит, велика вероятность возобновления переговоров или обострения конфликта.

– Мне поставили задачу провести журналистское расследование и раскрыть существующие каналы переправки беженцев из Северной Африки в Европу. Вообще не политика… как бы.

– О, несут… – Саня посмотрел на официанта с вожделением старого алкоголика и перенёс взгляд на Марка: – Не скажи! Самая политика и есть.

Официант расставил на стол заказ и удалился.

– Объясни, – попросил Марк.

– А что тут объяснять? Там сейчас полный бардак, как такового государства нет, есть некие удельные княжества, которые поделили лакомые места. И чёрт там ногу сломит разбираться среди них, кто кому подчинён, и кто от кого зависит. Кто успел сесть на нефть, тому повезло. Кто не успел, тот ищет возможности заработать в других сферах «экономики». Одна из них – переправка беженцев в Европу. Я тебе скажу – весьма прибыльный бизнес.

Саня трясущейся рукой разлил по полстакана и, не тратя драгоценного времени, тут же замахнул.

– Походу там или ПНС или Хафтар и курируют эту переправку. Твой заказчик что-то знает про это, но нужны неоспоримые доказательства. Как только ты их добудешь, это станет козырем в политическом раскладе при начале переговорного процесса. Причём, скорее всего, тебя даже не уведомят, что именно станет козырем.

– Возможно, – кивнул Марк. – А Россия кого поддерживает? ПНС или Хафтара?

– Всех, но генерала Хафтара – больше, – ответил Саня и снова взялся за бутылку: – А ты чего свой стакан не выпил?

Марк поспешно отпил половину, поставил стакан на стол.

– Как всех?

– Ну, так – всех. ПНС признано международным сообществом, следовательно, МИД обязан взаимодействовать с этой братией. Хафтар исламистов там гасит за милую душу, «игилушку» нашу родненькую изничтожает, а значит, как бы союзник России. Но это не полный перечень тех, с кем там наши дипломаты работают, на месте разберёшься, я всех раскладов могу не знать – там за три дня всё может кардинально поменяться.

– Ну а там как, можно без бронежилета ходить? – спросил Шигин.

– Местами вполне даже можно, а местами та самая «игилушка» головушку тебе враз отрежет, если на её территорию запрёшься.

– А где они там обитают?

– На юге, – отмахнулся Саня. – Вдоль побережья их практически нет. Там остальной мрази хватает: каждая уличная банда называет себя «бригадой», занимаются банальными грабежами, командуют ими, естественно – «бригадные генералы».

– Весело. И как там передвигаться?

– Местные дипломаты тебе расскажут, где безопасно, а где не очень. С нами там неотлучно был мухабаратовец, но как я понял, его присутствие не гарантировало нам полной безопасности.

– А зачем вы его с собой таскали тогда? – удивился Марк.

– Он сам за нами ходил, – сказал Саня и вдруг взгляд его помутнел и он окунулся лицом в салат.

Ища поддержки, Марк обернулся в сторону бара. Бармен махнул рукой:

– Он третий день так делает, мы уже не переживаем. Немного полежит и очнётся.

Марк рассчитался за заказ и вышел из забегаловки под дождь, который шёл в этом городе с 1703 года.

***

Помотавшись по городу, Марк привёз домой всякого барахла, которого пришлось накупить, представляя в каких условиях ему придётся жить. С собой он решил взять сумку на колёсиках и небольшой рюкзак, в который можно было бы набирать каких-то вещей, при передвижении по Ливии, да и чтобы в ручную кладь при перелётах можно было с собой брать.

В это время позвонил телефон. Марк взял трубку, и его сердце затрепетало: звонила Оксана.

– Привет, – сказал он.

– Ты дома? – спросила она, прежде никогда не интересовавшись этим вопросом.

– Немного да, – Марк был слегка удивлён, и даже боялся представить, что будет дальше.

Но то, что дальше что-то будет, он это уже нутром почуял.

– А ты один? Жена не вернулась?

– С котом.

– Я сейчас приеду, – сказала она и отключилась.

Марк окинул взглядом квартиру: перед смертью, конечно, не надышишься, но хоть какую-то видимость порядка нужно было создать. И причём – срочно. Он вытащил из кладовки пылесос, от которого шарахнулся кот, начал пылесосить пол, вгоняя домашнее животное в стрессовое расстройство.

Потом он метнулся к холодильнику, и с радостью отметил, что бутылочка «Киндзмараули» всё ещё стоит в дверце. Проверил: она была наполовину полна. Или пуста, тут сразу не поймёшь. Что ещё? Какие-то фрукты, котлеты, вчерашнее спагетти. Сойдёт.

Но даже в самых смелых мыслях он не мог себе представить, что дело может дойти до вина.

Телефон снова зазвонил только через час, когда в квартире было уже более-менее прилично, проветрено, а котлеты уже приобрели аппетитный вид.

– Напомни мне твой подъезд и номер квартиры, – попросила она.

Марк подумал, что она и знать-то не может не то, что номер подъезда, но и номер дома, и название улицы, где он живёт.

– Второй, девяносто, – ответил он не своим голосом.

Вскоре она уже стояла на пороге: вместо улыбки Оксана несла на своём лице какую-то печаль, а от неё раздавался еле уловимый запах алкоголя.

– Ты мне не рад? – спросила она, не видя привычной реакции.

– Рад, проходи, – поспешно кивнул Марк. – Ты чего такая грустная?

– Ой, да пошли они все куда подальше! – махнула она рукой и села на пуфик, снять туфли.

– Это правильно, – поддержал Марк, справедливо полагая, что сейчас был не тот момент, чтобы выуживать из неё причину печали.

– Помоги…

Марк метнулся к её ноге, поспешив оказать помощь. Туфли остались у порога, она встала.

– Дамская комната у тебя где?

Марк указал, она прошла.

– Дай мне полотенце, – потребовала она.

Марк выдал ей полотенце, когда она уже зашла в совмещённую с туалетом ванную комнату. Оксана закрылась, зашумела вода.

Марк просто не верил в происходящее. Этого не могло было случиться никогда. Возможно, это даже противоречило всем законам физики! Но, тем не менее: сейчас в ванной его квартиры находилась девушка, расположения которой он хотел бы добиваться, но не делал этого по той простой причине, что прекрасно понимал – эта юная особа по определению не стала бы рассматривать его в качестве потенциального партнёра просто в силу их возрастной пропасти.

Он даже не знал, что ему сейчас делать: ситуация была настолько непредсказуемой, что ход её развития мог быть самым невероятным.

Зазвонил телефон. Марк посмотрел: звонил Андрей Горин, фотокорр, с которым ему предстояло ехать в командировку.

– Марк привет.

– Здорово.

– Ты уже начал собираться?

– Ага, – Марк посмотрел на стоящие у порога туфли.

– Слушай, ну что туда одевать?

Марк вспомнил – Андрей всегда ходил в одеждах в стиле «милитари», но однотонного цвета, чтобы не привлекать особого внимания. Тем не менее, такая одежда всегда была значительное более практичная, чем любая другая «гражданская», и подходила к куда большему варианту случаев.

– Да ты там в своём обычном «прикиде» нормально выглядеть будешь.

Марку совершенно не хотелось сейчас отвлекаться на какие-то разговоры, но фотокорр был жизненно необходим, и рушить с ним отношения на этапе подготовки к командировке, тоже не хотелось.

Вода в ванной перестала шуметь. Трубка хоть и была возле уха, но Марк совершенно не услышал то, что сказал в ответ Андрей – всё его внимание было сосредоточено на звуках, которые исходили из ванной. И вот щёлкнул замочек, дверь стала открываться. Марк замер.

– А еду на первое время ты будешь брать? – вопрошала трубка.

Оксана вышла в коридор, обвёрнутая полотенцем.

– Тапочки есть? – спросила она.

– Да, – кивнул Марк, остановив взгляд на её ножках.

– А какую? – спросил Андрей.

– Зелёные, – не понять кому ответил Марк.

– Давай зелёные, – согласилась Оксана.

– Какую ещё зелёную? – не унимался Андрей.

– Слушай, давай я тебе через десять минут перезвоню, тут у меня всё кипит… на кухне, – предложил наконец-то Марк, ссылаясь на выдуманные проблемы.

– Хорошо, – согласился Андрей и отключился.

– Что у тебя кипит? – она.

– Тапочки, – рассеянно ответил Марк.

Он повернулся, достал из шкафа в прихожей свои тёплые тапочки и поставил их перед Оксаной. Она тут же пошлёпала в них на кухню.

– Что тут у тебя кипит? О, котлеты!

Марк просто был разбит. Мало того, что он не знал, что ему с этим делать, так ещё его добивало поведение Оксаны, которая вела себя с ним так, словно они уже многие годы как минимум встречались, а как максимум были супругами и вели совместное хозяйство.

– Да, котлеты пожарил, – сказал он.

– Вилки где? – она открыла холодильник. – О, винишко…

Бутылка вина перекочевала на стол. Конечно, Марк мечтал о том, чтобы на его кухне встретились вино и Оксана, но всё же он как-то иначе воспринимал себе это событие.

– Ну, что стоишь, бокалы давай, – скомандовала она.

Марк выставил два фужера, открыл вино, разлил. Она присела на табурет, взяла бокал и в три больших глотка выпила всё, что там было. Начала ковырять вилкой котлету.

– Оксана, – Марк не знал, с чего начать. Очарование блокировало логику, не позволяло ему выстроить нормальную схему общения. – Оксана…

– Что? – она явно осознавала произведённый на Марка эффект, и откровенно пользовалась создавшимся положением.

– Наливай ещё, – сказал она.

Шигин взял бутылку в руку и увидел, как бутылка дрожит.

– Какой же он всё-таки подлец, – сказала Оксана.

– Кто?

– Дамир.

– Какой Дамир?

– Директор торгового центра, к которому я на интервью ездила.

Марк закончил наливать, посмотрел ей в глаза:

– Что-то серьёзное случилось?

– Кроме того, что после его лапаний мне очень сильно хотелось помыться, больше ничего серьёзного у меня не случилось.

– Он тебя изнасиловал? – участливо спросил Марк.

Вместо ответа Оксана скривила глупую улыбку, которую однозначно трактовать Марк не решился: был в ней и намёк на примитивность вопроса с явно обозначенным ответом, был и намёк на то, что понятие «изнасилование» в некоторых случаях может трактоваться значительно шире изначально заложенного смысла, и даже иметь оттенок наслаждения. Марк даже чуть было не спросил «что, не заплатил?», но сдержался. Рыбка сама села на крючок и было бы глупо прогонять её сейчас.

– Пей, – сказала она.

Они выпили. Оксана встала и подошла к окну. Где-то далеко был Финский залив, в котором отчаянные люди уже позволяли себе купаться.

– У тебя хороший вид из окна, – сказала она, и в этот момент полотенце свалилось с неё.

Оксана не шелохнулась – как будто ничего не произошло.

– Да, вид просто замечательный, – сказал, помедлив, Марк и подошёл к ней сзади.

Она позволила себя обнять, и он даже положил руки на её груди, отмечая напряжение сосков, как она вдруг резко развернулась.

– Шигин! Ты в своём уме?

Оттолкнув его, она прошла в ванную, вынесла оттуда ворох своей одежды и начала одеваться. Увидев, что нижнее бельё было из одного комплекта, Марк машинально отметил «к сексу она была готова… но не со мной».

Обида резанула сердце. Что там у неё произошло с этим Дамиром, после которого ей так захотелось помыться, и что заставило её прийти именно к нему, из всех мужиков редакции стоящего далеко не в числе первых кандидатов на близость с такой красоткой. Неужели только поэтому? Что здесь она будет чувствовать себя в сексуальной безопасности?

Оксана оделась, подошла вплотную к Марку, улыбнулась и своими тонкими пальчиками потрепала его за нос:

– Маркуша, ты когда будешь в своей Ливии, сделай одолжение, сообщай мне, где ты там шляешься. Я буду за тебя переживать. Очень. А как вернёшься оттуда, давай поженимся. Ты самый лучший мужик из всех тех, кого я знаю.

Она обняла его и поцеловала в губы.

– Оксана… – Марк застыл окончательно.

Она надела туфли и шаловливо подмигнула:

– Ну, всё, пока! Не забывай мне писать.

Оксана открыла дверь и вышла. Марк машинально закрыл за ней дверь и сел на пуфик. В голове просто не укладывалось то, что произошло. Потому что этого не могло произойти никогда.

Зазвонил телефон. Это был Андрей.

– Ну что ты там, всё прокипятил?

– Ага, – кивнул Шигин.

– Короче, я ещё купил навигатор и карты распечатал, – сказал фотокорр. – Думаю, лишними они там не будут.

– Согласен, – ответил Марк.

Перед глазами до сих пор возле окна стояла обнажённая Оксана. В прихожей витал её запах. Но Оксаны здесь уже не было.

И кота нужно было пристроить к соседке, которая давно уже безропотно принимала это полосато-мохнатое создание за небольшую оплату.

ГЛАВА 2

Стыковка в Анкаре была шестичасовой, пришлось получать багаж, снова сдавать его, благо, что контора, проявив неслыханную ранее щедрость, оплатила билеты в бизнес-классе, где были великолепные условия для безмерного выкачивания запасов алкоголя – чем, собственно, и воспользовались Марк с Андреем. Начали, как и положено, с шампанского, ещё перед взлётом, потом, уже в полёте, перешли на коньяк, чем, собственно и подкреплялись весь полёт. В Турции, ожидая свой рейс, в вип-зоне накатили ещё по соточке, что окончательно развеяло какие-то смутные предчувствия, не оставлявшие Шигина с момента, как шеф поручил ему ответственную миссию.

Посадка в самолёт прошла в штатном режиме: турки закатили было истерику относительно рюкзака, но Марк демонстративно измерил его рулеткой, и те, побурчав, отстали. Оба кофра с дорогими фотоаппаратами, которые брал с собой в ручную кладь фотокорр, так же привлекли внимание сил безопасности, но вскоре всё было уже позади – журналисты были на борту пассажирского самолёта и вытягивали ноги в огромных креслах бизнес-класса.

Здесь алкоголь никто не предлагал, и Марк даже не полез выяснять почему – нет его на борту, или же религия не позволяет. Наверное, уже пора было начинать проявлять хоть какую-то элементарную осторожность. Внизу играло бликами Средиземноморье, Андрей спал пьяным сном, а Шигину почему-то не спалось. Мысли роем окружали его, он всё пытался представить себе, как будет выполнять порученное задание, но что-то вечно не клеилось, и когда самолёт начал снижаться, он почувствовал, как его начал морить сон, но было уже не до этого.

Лайнер мягко коснулся бетонки, побежал по взлётно-посадочной полосе аэропорта Митига.

– Прилетели? – спросил Андрей, глянув в иллюминатор.

– Прилетели, – подтвердил Марк.

Арабы, присутствующие в салоне, громко и радостно загалдели. А ведь глядя на этих мужчин зрелого возраста, Марк не мог отогнать от себя мысль, что рядом с ним летят натуральные боевики. Которым, для придания окончательного вида, не доставало только мультикама и «калашникова».

Получив багаж и пройдя таможню, Шигин и Горин двинулись на выход, к встречающим. Предполагалось, что их должен был встретить представитель посольства, но как Марк не вглядывался в таблички, которые держали в руках встречающие, на русском языке там ничего не было. Они уже прошли с потоком людей на выход из здания аэропорта, как сбоку к Марку шагнул молодой человек с рязанской наружностью.

– Вы Шигин? – спросил он.

– Я, – кивнул Марк. – Вы из посольства?

– Да, меня зовут Денис. Пойдёмте, я на машине.

Их ждал «прадик» с дипломатическими номерами, на котором довольно быстро они добрались до отеля. По пути Денис спрашивал о погоде в Питере, о ценах на бензин, о ямах на дорогах в России (подпрыгивая на ямах в Триполи), и ни словом не обмолвился о предстоящем деле.

– Располагайтесь, отдыхайте, а я за вами через два часа заеду. Поедем к нам: вас ждёт посол, – сказал Денис.

На ресепшене, как оказалось, уже имелись их паспортные данные, и журналистам оставалось только получить ключи от забронированного номера и подняться на свой этаж. Там было свежо и просторно – работал кондиционер, был включен холодильник, в котором Марк нашёл несколько банок местных прохладительных напитков. Вскрыл одну, попробовал:

– Годнота… – протянул удовлетворённо. – Пить можно.

Он развалился на диване, включил настенный телевизор, который ничего, кроме передач на арабском языке предложить не мог.

– Я в душ, – сказал Горин и исчез.

Марк несколько минут переключал каналы, затем выключил телевизор и вышел на балкон. Средиземное море было не далее, чем в полукилометре от гостиницы. Можно будет сходить, помочить ноги. На балконе стояло кресло-качалка, на которое Марк тут же уселся и начал качаться.

Вдруг он вспомнил про Оксану. Вернее даже не так. После лицезрения её фигуры у окна, девочка не выходила из его головы, но именно сейчас он подумал написать ей – первый раз за всю поездку.

«Мы в Триполи», – написал он сообщение. Спустя минуту пришёл ответ в виде смайлика с сердцем.

И ему вдруг стало радостно на душе. Где-то там, далеко-далеко, есть кто-то, кто думает о нём…

К своему возрасту Марк жил один (не считая кота). Предыдущие жёны и подруги не выдерживали его ритма жизни и рано или поздно расставались с ним, когда со скандалами, когда тихо и мирно. Бывало, за год он бывал в командировках по двести и более суток, что, следует согласиться, никоим образом не могло положительно влиять на укрепление семейных отношений.

Да и как-то так получалось, что спутницами жизни у него были дамы, далёкие от журналистики, объяснять которым что-то было просто бессмысленно. Самое невозможное было объяснить своим спутницам жизни, что журналист – это по определению человек, который вынужден контактировать с массой других людей, по большей части красивых и успешных, которые представляют интерес для издания. Разумеется, среди этих контактов всегда есть и представительницы прекрасного пола, часть из которых продолжает общение с самим журналистом и вне редакционного задания. Марк сам по себе был для женщин весьма интересным кадром, способным в нужном месте сказать нужное слово или оказать какую-нибудь небольшую услугу – например, познакомить с кем-либо. Часто это приводило к перерастанию деловых отношений в интимные, что, конечно, не могло радовать «законных» спутниц. А вот с коллегами Марк старался отношения не выстраивать. Все это знали, и к нему не лезли, но Оксана… ей как-то сразу удалось заставить Марка пересмотреть свой подход к устоявшимся принципам. Она сама такая же, как и он – живущая в бешеном ритме, в потоке информации, во множестве встреч (включая и такие, как с Дамиром). Неужели, это судьба?

Марк зажмурил глаза, размеренно покачиваясь в качалке. Теперь ему осталось лишь вернуться обратно, где его будет ждать Оксана.

– Топай в душ, – раздался грубый мужской голос. – Я закончил!

Марк открыл глаза. Вид обнажённой и желанной Оксаны материализовался в мокрого Андрея, ковыряющегося одной рукой в ухе, другой в трусах.

– Вот умеешь ты радость людям принести, – съязвил Шигин.

– Я стараюсь, – улыбнулся Андрей, не понимая, чем была вызвана эта фраза от коллеги.

Денис ждал их внизу, держа в руках газету. Как только они появились на лестнице, работник посольства поднялся и сделал жест, приглашая следовать за ним. Парень, сидевший на ресепшине, проводил взглядом ушедших.

Посольство Российской Федерации располагалось неподалёку от отеля, буквально в трёх минутах езды. Им открыли дверь, охранник заглянул в салон и кивнул, проезжай, мол. Машина зашла в периметр, очерчивающий территорию России.

– Пойдёмте, – пригласил Денис.

Они вошли в здание. На входе вооруженная охрана проверила у них паспорта.

– Серьёзные меры безопасности, – покачал головой Марк.

– Они вызваны объективными причинами, – ответил Денис.

В кабинете посла сидели двое мужчин, которые, по всей видимости, обсуждали какие-то документы – на столе были разложены бумаги.

– Сергей Семёнович, журналисты прибыли, – доложил Денис, войдя в кабинет.

Посол, довольно крупный мужчина с усами, придающими в арабском мире особый лоск, повернулся.

– Здравствуйте, проходите.

Они поздоровались, представились.

– Олег, – представился и второй человек, который присутствовал в кабинете посла.

Журналистам указали на стулья, и они присели.

– Министр проинформировал посольство о целях и задачах, которые вам предстоит решить в Ливии, – сказал посол. – По мере сил и возможностей мы, конечно, поможем вам в вашем деле, однако, у меня будет просьба…

– Слушаю, – Марк подал тело немного вперёд, показывая повышенную заинтересованность.

– Необходимо свести к минимуму наши контакты и полностью исключить возможность дискредитации перед мировой общественностью дипломатического представительства России в случае провала вашей миссии.

Марк пожал плечами:

– Мы всегда действуем примерно в таких рамках.

– Отлично, – кивнул посол. – Тогда Олег введёт вас в курс дела.

Марк выразительно посмотрел на посла.

– Это сотрудник министерства, работающий по Ближневосточному направлению, – сказал посол.

– Пройдёмте в другой кабинет, пожалуйста, – предложил Олег, как только пауза после слов посла потребовала начала новых событий.

– Да, конечно, – Марк встал. – До свидания, Сергей Семёнович…

– До свидания, и успехов вам, – сказал посол.

Они перешли по зданию в отдельное помещение, где были мягкие диваны, столик и кофемашина. Олег по-хозяйски приступил к приготовлению кофе.

– Опыт работы в арабских странах имеете? – спросил он.

– В Сирии были, – за обоих ответил Марк.

– Ну, так катался ещё по некоторым странам, – поддержал Андрей.

– В боевых условиях бывали?

– Приходилось.

– Это хорошо. А то тут ситуация может быть нервной. Поэтому я интересуюсь, чтобы понимать, насколько вы готовы тут работать.

– Нормально готовы, – сказал Марк. – Плавали – знаем. Вы нам лучше расскажите, какой здесь расклад сейчас. Кто кого, где и как. Ну, или уже сразу по нашей теме, если какая-то конкретика уже имеется.

– Какая-то – имеется, – ответил Олег. – Кому с сахаром?

– Мне – без, – ответил Андрей.

– Мне – ложку, – сказал Марк.

Когда каждый был с кружкой кофе в руке, Олег подошёл к стене, на которой для чего-то была пристроена штора, отдёрнул её в сторону. Там оказалась подробная карта Ливии.

– В общем, стратегическая ситуация сейчас такая…

Олег взял в руки указку и начал водить ей по карте.

– Обострение ситуации началось зимой 2011 года в Бенгази, где боевые группы повстанцев, финансируемые западными спецслужбами, начали проводить провокационные действия против правительственных сил Муаммара Каддафи. В столкновениях с обоих сторон погибло более тысячи человек. После ряда громких заявлений со стороны ООН, выражающих озабоченность относительно чрезмерного насилия, применяемого силами Каддафи, авиация НАТО в марте того же года нанесла бомбоштурмовые удары по инфраструктурным объектам, расположенным в Мисурате, Триполи, Зуваре и конечно, в самом Бенгази. В дальнейшем, когда система государственного управления Джамахирии была полностью разрушена, при активном участии спецназа Катара и Саудовской Аравии повстанцы начали захватывать города и устанавливать в них своё управление. В октябре в Сирте был убит Каддафи и командующий войсками, что поставило крест на дальнейшем организованном сопротивлении и послужило толчком к распаду ливийского единства. С этого момента процессы разрушения государства уже стали необратимыми.

Марк отхлебнул кофе.

– Мне вот интересно, чего здесь саудиты-то делали?

Олег усмехнулся:

– Это же лежит на поверхности: уничтожали конкурента на рынке сбыта минеральных ресурсов. Как Россия не позволяет саудитам проложить через Сирию трубу в Европу, чтобы не потерять свой рынок, так и саудиты не позволяют Ливии спокойно сбывать свою нефть европейским потребителям, предлагая Европе свой продукт.

– А интерес США здесь в чём?

– Пресечение возможности появления «золотого динара», о желании ввести который в последние годы говорили Каддафи, Хуссейн и ряд других арабских лидеров. На минуточку просто представьте, что было бы, если бы Иран, Ирак, Алжир, Ливия и Сирия перешли бы на расчёты за энергоносители «золотым динаром»…

– Доллар в тот же день превратился бы в туалетную бумагу, – ответил Марк.

– Это правильный ответ, – кивнул Олег. – Отсюда и все эти революции и взялись – исключительно экономический вопрос, а не идеологический, как о том трубят в западных СМИ.

– Война всегда – это ресурсы, – кивнул Андрей. – Видели бы вы, как мои коты за кормушку дерутся…

– Вот и здесь так же, – улыбнулся Олег. – Коты и кормушка.

– А откуда взялся здесь Хафтар? – спросил Марк. – Я читал, что он был сильно обижен в своё время на Каддафи.

– Был, – кивнул Олег. – Но обижен он был не на Каддафи, а на ситуацию. А сейчас он целиком и полностью продолжает дело Муаммара, являясь последним рубежом обороны перед лицом бандитизма и дремучего исламизма, пытающихся силами ИГИЛ и других радикальных джихадистских организаций установить контроль над территорией Джамахирии. С подачи экономических конкурентов Ливии, конечно.

– Восток – дело тонкое… – усмехнулся Марк.

– Именно дремучий исламский радикализм со всеми его «прелестями» и заставил достаточно светского мусульманина Халифу Хафтара взяться за оружие против, казалось бы, своих единоверцев.

– Мы ему помогаем? – спросил Марк.

– Скажем так, – ответил Олег. – Некоторые частные и государственные структуры в России заинтересованы в том, чтобы именно Халифа Хафтар контролировал территорию, ранее находившуюся под государственной юрисдикцией Джамахирии.

– Наёмники наши тут есть? – спросил Андрей.

– Здесь присутствуют определённые представители частных структур, но являются ли они наёмниками, я, как официальный представитель дипломатического корпуса Российской Федерации, судить не могу, – уклончиво ответил Олег.

– Олег, – Марк внимательно посмотрел на собеседника. – Мы же не в игрушки сюда играть приехали, и нам хотелось бы понимать, какой здесь существует реальный расклад, а не догадываться по наитию, что вполне может стать основанием для ошибочных выводов и суждений. А уж обнародовать материалы мы будет исключительно только те, которые не противоречат принятой в России линии относительно Джамахирии. Мы же не либеральная прозападная пресса, а нормальное, патриотическое издание.

Олег посмотрел на Марка, словно решая, стоит дальше посвящать журналистов в какие-то тайны.

– Я в курсе, из какого вы издания, – ответил он. – Но есть одно обстоятельство, через которое я не могу переступить.

– И что же это?

– Если, допустим, вас схватят, и начнут пытать… – Олег посмотрел на Марка, потом на Андрея. – Скажем, с использованием полиграфа, мы должны быть уверены в том, что вы ни при каких обстоятельствах не скажете, что получили задание или ориентировки от официальных представителей России. Вы – независимые журналисты. И никак не должны быть связаны с посольством. Именно поэтому и посол с вами не стал долго разговаривать. Это понятно?

– Угу, – буркнул Марк.

В этот момент он вдруг вспомнил про бизнес-класс в самолёте. Это же тот психологический приём, исполненный в чистом виде, после которого ты уже не предъявишь своему руководству недовольство выполняемой миссией. Тебе тут же скажут что-то типа «да как вы смеете отказываться, мы вас бизнес-классом возим, деньги такие на вас тратим, всё для вас, а вы в ответ нам заявляете, что работа вам не по душе?». В общем, становилось всё веселее и веселее.

– Понятно, – тоже кивнул Андрей.

– Значит, продолжим. – Олег вернулся к карте. – В настоящее время в Триполи находится так называемое Правительство национального согласия, которое должно образовать единое правительство и в дальнейшем провести выборы президента. Это образование поддерживается Европой, Турцией и ООН. Россия так же ведёт с ними диалог. Фактически, если смотреть на ситуацию в Ливии с правовой точки зрения, то наиболее легитимными здесь являются Правительство национального согласия в Триполи, возглавляемое Фаизом Сарраджем, и восточное правительство в Бенгази, которое поддерживает ЛНА – Ливийскую национальную армию, возглавляемую генералом Хафтаром. Всё остальное – это шакальё, набежавшее на труп Джамахирии, которое рвёт на себя лакомые куски по мере своих возможностей. Впрочем, ПНС – тоже шакальё, но это только моё личное мнение.

– Хорошее сравнение, – кивнул Марк.

– Теперь про шакальё, – сказал Олег. – Во-первых, я бы выделил так называемую «Гвардию защиты нефтяных объектов», которая курирует деятельность нефтедобывающих промыслов на востоке Ливии. Группировка контролирует нефтепромыслы и несколько портов, через которые нефть уходит в Европу и Турцию. Им плевать на политику, ни ПНС, ни Хафтар им не указ, а в силу налаженного канала сбыта нефтепродуктов, при обострении конфликтов с последними, могут заручиться поддержкой и Европы и Турции. В том числе, и силовой. Находятся они в Адждабии. Понятно, что саудиты ими недовольны.

– А почему плевать им на политику? – спросил Марк. – Было бы глупо, имея хороший источник доходов, не иметь при этом амбиций на абсолютную власть в стране.

– Ну, для начала вспомним, что страны, как таковой здесь нет, и Ибрагиму Джатрану, который управляет «Гвардией», брать на себя головную боль процесса объединения Ливии заново, вероятно не сильно охота. От сбыта нефти он имеет приличные барыши, его положение достаточно устойчиво, и надо полагать, что изменять статус-кво в сторону ухудшения у него не будет никакого желания… тем более мы полагаем, что Хафтар рано или поздно его дожмёт.

Олег замолчал, и некоторое время смотрел на карту, потом повернулся к Марку:

– Хотя… было бы неплохо, если вы, в процессе выполнения своей основной задачи, встретитесь с ним и проведёте зондажный разговор на предмет его желания включиться в президентскую кампанию, если, конечно, она будет объявлена в обозримой перспективе.

– И всё-таки вы разведчик, – усмехнулся Марк.

Олег улыбнулся:

– Работа дипломата, так же как и работа журналиста, зачастую сильно похожа на работу разведчика, но мы же с вами таковыми не являемся, ибо мы делаем своё дело, а разведчики делают своё.

– Принято, – рассмеялся Марк. – Кто здесь ещё представляет ценность для нашего внимания?

Олег снова повернулся к карте.

– В Мисурате обретается группировка, называющая себя «Щит Ливии», которая подчинена городскому совету. В Зинтане тоже есть группировка, идентифицирующая себя по территориальному признаку. Нечто подобное существует ещё на нескольких территориях, где местное управление старается отгородиться от всей остальной Ливии. Это наиболее крупные из тех, которые находятся на средиземноморском побережье. Всё, что находится южнее, в отличие от перечисленных, отходят от светских принципов построения общества в сторону дремучего радикального исламизма, и чем южнее, тем больше. На юге всё это объединено под эгидой ИГИЛ. Туда ездить не советую – в настоящее время войска Хафтара там раздают гостинцы всем, кого встретят, и можно попасть под случайную раздачу.

– Ну, в целом примерно такую картину я в голове и выстроил, – сказал Марк, почувствовав, что Олег закончил свой доклад. – Меня интересует практическая сторона вопроса: нам нужен переводчик, транспорт, охрана и хотя бы минимальная оперативная информация по конкретным районам.

– Посольство имеет договорные отношения с небольшой конторой, предлагающей услуги переводчиков, – сказал Олег. – Мы подобрали для вас человека, не только хорошо говорящего на русском языке, но и прекрасно осведомлённого о текущей ситуации.

– Хорошо, – кивнул Марк. – А что с охраной?

– С этим тоже вопрос решён, – ответил Олег. – Об этом вам расскажет переводчик.

– Когда мы с ним сможем встретиться?

– Непосредственно после завершения нашей беседы, если, конечно, вы не согласитесь отобедать со мной.

– Было бы неплохо, – сказал Андрей.

– Ну, тогда… – Олег закрыл шторку карты. – Здесь есть небольшое кафе, куда не ходят представители нашего посольства. Там и договорим детали.

Путь до кафе не занял много времени: спустя 15 минут они уже сидели под навесом на открытой площадке и пили чай, в ожидании шашлыка. Пока шли, Олег кому-то звонил и разговаривал на арабском, по обрывкам фраз Марк понял, что он с кем-то договорился о встрече.

Когда Олег заказал четыре шашлыка, сомнения улетучились.

– Сулейман, – высокий и плотный араб протянул Марку руку.

Марк встал и представился, представился и Андрей.

– Сулейман будет вашим переводчиком, – сказал Олег.

По тому, что они не поздоровались, Марк сделал вывод, что сегодня они уже встречались.

– Вы готовы сопровождать нас по территориям, доступным к посещению? – спросил Марк.

– Смотря, как платить будете, – с минимальным акцентом ответил Сулейман.

– А как вы предпочитаете?

– Часть суммы мне уже передана… – сказал араб.

Марк посмотрел на Олега и тот развёл руками:

– Мужики, не задавайте глупых вопросов, я на них всё равно не отвечу…

Принесли шашлык.

– Что вас интересует в первую очередь? – спросил Сулейман.

– Нам нужны люди, которые согласятся пройти весь путь, который обычно проходят беженцы из Ливии в Европу, – сказал Марк. – Мы заплатим им за это, и, разумеется, дадим деньги, которые потребуют у них перевозчики. Условие: они должны будут по максимуму освещать процесс, и после его завершения должны будут дать развёрнутое интервью.

– В целом меня так и сориентировали, – сказал переводчик. – У меня есть, что вам предложить, и прямо сегодня мы уже сможем встретиться с кандидатами и переговорить с ними. Я кое с кем уже встречался и предварительное согласие получил. Люди заинтересованы в вашем предложении.

Марк и Андрей переглянулись и подмигнули друг другу.

Закончив с шашлыком, Олег покинул компанию, а журналисты на машине переводчика вернулись в гостиницу. Сборы были не долгими: кое-что из аппаратуры, воду в бутылках, какой-то сублимированной еды. Марк бросил в рюкзачок мультитул, фонарь и перевязочный пакет – на всякий случай. Под пояс на клипсе он повесил складной нож – слабое, конечно, утешение в опасном мире радикального исламизма, но хоть что-то. Андрей взял с собой запасные аккумуляторы для фотокамеры.

Далеко не новая «шкода» в руках Сулеймана оказалась вполне проворной машинкой.

– Вам же нужны люди из глубинки, – говорил переводчик, управляя машиной. – Предлагаю провести пару встреч здесь, в Триполи, а затем прокатиться немного на восток, вдоль побережья, и на юг, где люди живут в совершенно нищем положении и всеми силами желают выбраться в Европу.

– Мы не против, – ответил Марк, тем более, что именно переводчик сейчас был для них главной действующей силой.

На окраине Триполи их остановил военный патруль, с которым Сулейман разговаривал очень весело. Поехали дальше.

– Почему они нас остановили и почему они нас не проверили? – спросил Шигин.

– Старший патруля – брат жены моего племянника, – ответил Сулейман. – Он знает, что я работаю с дипломатами, и обычно меня не досматривают.

– Про нас вы ему что сказали?

– Сказал, что вы журналисты из посольства, что вы неприкасаемые.

Рука – лицо: легенда сыпалась на ходу.

– Наверное, не стоило это говорить…

– А что говорить, уважаемый Марк? – спросил Сулейман. – Здесь закон как бы есть, но он очень хлипок, и скажу больше – приготовьте деньги, которыми мы будем расплачиваться с другими постами. Не на всех у меня есть родственники или знакомые.

Марк знал про такой расклад, и поэтому загодя свои командировочные и «подкупные» деньги поменял на мелкие купюры.

– Сколько обычно берут? – спросил он.

– От десяти до двадцати, – ответил Сулейман. – В зависимости от тяжести случая.

– А тяжесть случая от чего зависит?

– Например, от наличия у вас дорогостоящего оборудования…

– Камеры, что ли?

– Ага.

Андрей переложил кофр с камерой под ноги.

Спустя некоторое время они остановились возле придорожного кафе, где, как понял Марк, была назначена встреча. Сулейман несколько раз посмотрел на часы, потом всё же взял телефон и стал куда-то звонить. Дозвонившись, в громкой и весьма эмоциональной манере выразил свои мысли, и через пять минут к кафе на мотоцикле подъехал молодой араб.

– Вот он, – сказал Сулейман и помахал рукой мотоциклисту.

Они все переместились под навес, попросили чаю у хозяина забегаловки и Сулейман представил прибывшему арабу своих спутников.

– Абу, – сказал Сулейман. – Это уважаемые Марк и Андрей, они готовы поговорить с тобой. Они из России.

Тот улыбался.

– Мы русские журналисты и хотим снять репортаж о том, как происходит перевозка в Европу тех беженцев, которые пожелали покинуть Африку, – сказал Марк.

Сулейман перевёл. Абу улыбнулся и сказал несколько фраз.

– Абу говорит, что готов помочь уважаемым русским, но ему надо две тысячи долларов заплатить за проезд, и столько же ему надо для того, чтобы он осветил весь путь, так сказать, за работу.

Марк посмотрел на Андрея, тот пожал плечами.

– Сулейман, спроси у него, знает ли он, куда нужно обратиться, чтобы попасть на судно, идущее в Европу, – попросил Марк.

Сулейман заговорил с гостем.

– Если он не готов будет сейчас всё подробно рассказать, то я не вижу смысла дальнейшей с ним беседы, – сказал Андрей. – Что-то он больше на проходимца похож, чем на человека, готового к серьёзному диалогу.

– Ты знаешь, я тоже об этом подумал, – ответил Марк.

Абу что-то рассказывал Сулейману.

– А мы всё равно никак не сможем проверить его информацию, – сказал Марк. – В общем, будем смотреть, как он будет это излагать…

– Ничего другого у нас не остаётся, – согласился Андрей. – Пока не остаётся…

– Абу говорит, что здесь, в Ливии, каждая собака знает, куда надо отнести две тысячи долларов, чтобы утром проснуться в Греции или Италии, – сказал Сулейман.

– Он может конкретно назвать тех людей, которые возьмутся за его переправку через Средиземное море? – спросил Марк.

Сулейман перевёл, выслушал ответ и сказал:

– Абу говорит, что это является тайной, и раскрывать эту тайну он не намерен. Сразу после того, как он окажется в Европе, он вам всё расскажет.

Марк посмотрел на Андрея, тот кивнул.

– Хорошо, – сказал Марк. – Скажи уважаемому Абу, что нам нравится его позиция, и мы готовы будет обсудить с ним детали мероприятия через несколько дней.

Сулейман перевёл. Абу засветился радостью и что-то сказал. Сулейман рассмеялся и перевёл:

– Абу говорит, что готов сейчас взять задаток в размере одной тысячи долларов.

– Деньги мы передадим ему, как только окончательно договоримся о мероприятии, – сказал Марк.

Сулейман перевел и сказал ответ:

– Абу просит дать ему задаток хотя бы в триста долларов, так как его семье, состоящей из девяти человек, не на что купить еду.

– Сулейман, – твёрдо сказал Марк. – Мы ещё ни к чему не пришли, чтобы обсуждать оплату. Сегодня у нас не было планов производить какие-то выплаты, и мы не имеем с собой таких денег. Сегодня мы встретились только для того, чтобы обговорить принципиальные вопросы.

Сулейман перевёл. Лицо Абу побагровело.

– Что-то он мне не нравится, – сказал Андрей.

Абу подскочил и выхватил из-за пояса пистолет.

– Аетани алмал! – громко крикнул он, наводя оружие на Марка.

– Что ему надо, Сулейман? – спокойно спросил Шигин, наблюдая за бешеными глазами араба.

– Говорит, давай деньги.

– У нас нет денег, – ответил Марк. – Я же ему уже объяснил.

Сулейман перевёл. Абу направил пистолет на Андрея.

– Аетани камера!

– Просит отдать ему фотоаппарат, – подсказал Сулейман.

– Зачем я её из машины достал… – сам себя спросил Андрей и потянулся за кофром.

Марк перевёл взгляд на Андрея, и в этом момент что-то оглушительно грохнуло, раздался сдавленный вскрик.

Быстро повернувшись, Марк увидел падающее тело Абу и Сулеймана, делающего взмах тяжелым табуретом. Через мгновение табурет снова пришёлся по голове грабителя.

Сулейман поднял с пола пистолет.

– Пойдёмте отсюда поскорее, – предложил он журналистам.

Все трое побежали в машину. За ними бросился хозяин забегаловки с требованием оплатить заказ. Марк, уже из салона машины, передал ему доллар и тот остался доволен.

Когда отъехали от кафешки километра на два, Марк спросил:

– А что, Сулейман, все остальные собеседники тоже будут требовать от нас деньги?

– Я не знаю, почему он так поступил, – ответил араб. – Мне за него поручились уважаемые люди, но получилось то, что получилось, инша алла.

– А, по-моему, господа-товарищи, вполне закономерный исход разговора, – сказал Андрей. – Сдаётся мне, что ещё не однажды мы такое увидим.

Сулейман промолчал.

– Кто у нас следующий? – спросил Марк.

– Следующий у нас Саид, – сказал переводчик.

– Что скажешь про него?

– Мужчина сорока лет, работал раньше на буровых вышках. После революции работы долго не было, побирался. Потом был в одной группировке, потом в другой, успел повоевать и в Ливийской Армии ПНС и в Ливийской Национальной Армии Хафтара… в общем, готов уехать в Европу.

– Он на встречу тоже придёт с оружием? – спросил Марк.

– Я не знаю, – ответил Сулейман. – Я тоже был удивлён этой выходке Абу. Давайте уже забудем о нём.

– Ничего себе – забудем, – буркнул Андрей. – Я чуть без фотоаппарата не остался. А он, между прочим, больших денег стоит.

– Ну, ведь не остался, – сказал Сулейман.

Вскоре они остановились на обочине одного из перекрёстков.

– Должен подъехать скоро, – сказал переводчик.

Марк и Андрей вышли из машины. Жара припекала, но была ещё терпима, хотя Марк пожалел, что не взял кепку – так недолго и до солнечного удара дойти.

К ним подъехал велосипедист.

– Ассалям алейкум, Сулейман, – сказал подъехавший, потом кивнул журналистам.

– Здравствуй, друг, – Сулейман вышел из машины и обнял приехавшего. – Познакомься, это Марк, это Андрей.

– Саид, – сказал араб.

– У них есть предложение к тебе, о котором я упоминал…

– Хорошо, – кивнул Саид.

– Вы говорите по-русски? – спросил Марк.

– Я учился в СССР на нефтяника, – ответил Саид. – Ещё немного могу говорить, не забыл.

– Мы готовы заплатить тому, кто пройдёт весь путь по нелегальному каналу переброски беженцев из Ливии в Европу при условии, что этот человек по пути будет сообщать, что происходит, а затем даст большое интервью, со вскрытием всех подробностей.

– Я давно хочу уехать в Европу, – сказал Саид. – У меня есть полторы тысячи долларов, если доплатите мне пятьсот, я вам расскажу всё, что встречу на своём пути.

– Вы знаете, к кому нужно обратиться, чтобы попасть на судно, идущее в Европу? – спросил Марк.

– Да, мне знакомы два человека, которые формируют группы для отправки в Европу. Я торговался с ними, чтобы меня отправили за полторы тысячи, но они были непреклонны, и просили две.

– Вы можете назвать этих людей?

– Да, это Джафар и Азиз, они братья, могу рассказать, где они живут.

– А кто является их «крышей», знаете?

– Как это?

– Кто над ними?

– Точно не знаю, одна из группировок.

– Эта группировка связана с Сарраджем или Хафтаром?

– Я не могу этого знать, они же не трубят об этом на каждом углу. Но то, что кто-то над ними есть, это понятно, – сказал Саид. – Они ведут себя дерзко, стало быть, опираются на какую-то силу.

– Сможете узнать? – спросил Марк.

– Минуточку…

Саид достал телефон и кому-то позвонил. Переговорив несколько минут, дал подробный расклад:

– Они являются членами бригады Фаиза, который приходится им дядей. Он бывший полковник армии Каддафи. Всего в бригаде у них более ста боевиков, есть свой танк. Они контролируют восемь рыболовецких судов, благодаря которым также занимаются и перевозкой беженцев. С армией Хафтара соблюдают нейтралитет.

Марк непроизвольно присвистнул.

– Ничего себе, вот это расклад! Кто же тебе дал его?

– Джафар и дал.

– Как?

– А что здесь скрывать? – удивился Саид. – Джафар не будет против, если вы напишите про него… я уже предварительно обговорил с ним этот момент.

Марк схватился за голову.

– Саид, какой вы молодец! Я думаю, что у нас с вами всё получится. Я должен переговорить со своим руководством, а потом дам вам ответ.

Марк сделал всем знак, чтобы садились в машину, так как встреча закончилась, но Саид продолжал стоять на месте:

– Вы куда-то уезжаете?

– Да, – кивнул Марк.

– Вы же сказали, что переговорите с руководством.

– Да, я позвоню своему шефу и потом дам вам ответ.

– Ну, так звоните, – предложил араб.

– Саид, я позвоню позже.

– Почему не сейчас?

– Сейчас… – Марк вдруг понял, что ищет какое-то оправдание перед этим арабом. – Мы договорились, что шефу я буду звонить только вечером.

– Плохо у вас налажена работа, – посетовал Саид. – Так вы долго будете своё дело делать. До свидания, у Сулеймана есть мой номер телефона, как примете решение – звоните.

Марк сел в машину, наблюдая, как Саид поднимает велосипед и отъезжает в сторону.

– Как он тебя? – усмехнулся Андрей. – Чуть было не уделал…

– Очень даже, – согласился Марк.

– Ему действительно очень нужно в Европу, – сказал Сулейман.

– А зачем он Джафара ставит в известность? – спросил Марк.

– Как зачем? Джафару тоже известность нужна. А тут такой случай хороший…

– Сулейман, – Марк посмотрел на переводчика. – Эта операция – тайная. О её истинных целях никто не должен знать. Человек, который будет направлен нами по каналу перевозки в Европу, должен действовать в абсолютной секретности и ни в коем случае не рассказывать никому о том, что его курируют российские журналисты. Понятно?

– Понятно, – кивнул Сулейман. – Остальных смотреть будем?

– Они тоже знают цель нашего разговора?

– Разумеется, – кивнул араб.

– Они уже оповестили всех своих родственников, что заработают скоро кучу денег?

– Не знаю, возможно.

– Тогда не будем, – решил Марк.

– Я же с ними договорился, – запротестовал переводчик.

– Отмените встречи. Скажите, что мы не готовы, что мы передумали.

– Это плохой поступок, – сказал Сулеймани. – Люди будут плохо на вас думать.

– А то они о нас хорошо думали, когда пистолетом в лоб тыкали, – съязвил Марк. – Отменяйте встречи, и на сегодня хватит приключений, давайте поедем домой.

– Хорошо, – буркнул Сулейман. – Как скажете.

Всю дорогу до гостиницы он больше не проронил ни слова.

Уже в номере Марк увидел, что ему прошло сообщение от Оксаны.

«Ты мне не пишешь, что у вас там».

«Катались по окрестностям Триполи», – написал Марк. Про попытку ограбления он решил не писать. Зачем ей это знать?

«Там красиво?» – написала она.

«Жарко», – ответил Марк.

В ответ она прислала сердечко.

Шигин написал короткий отчёт о проделанной работе и направил его шефу, в котором в красках описал ограбление, намекая на увеличение жалования из-за усложнения условий работы. В ответ шеф был немногословен – даже не удосужился хоть как-то ответить словами, прислал лишь смайл – кулак с поднятым вверх большим пальцем.

За окном стемнело. Расслабляться было нечем – алкоголь здесь не продавался от слова совсем. Перекинувшись парой фраз со своим коллегой, Марк решил подвести черту под этим днём и, настроив кондиционер, завалился спать.

ГЛАВА 3

Весь следующий день прошёл в разъездах и переговорах. Каждая встреча была похожа на предыдущую, менялись лишь лица собеседников и интерьер обстановки, но не менялось одно – постоянное чувство того, что Сулейман подсовывает каких-то заведомо безответственных людей, которые гарантированно провалят миссию. Шесть встреч не дали никаких надежд на выполнение задачи и Марк даже стал отчаиваться.

– Похоже, нам надо менять подход, – сказал он Андрею после очередного собеседования. – Так мы никогда не сможем выполнить задуманное.

Фотокорр был с ним полностью согласен, но предложить в ответ ничего не мог.

– Языком арабским мы не владеем настолько, чтобы можно было самим вести переговоры, так что наш переводчик, как чемодан рез ручки, ещё долго будет грузом, который и выбросить жалко, и нести тяжело. У посольства что, больше нет других переводчиков?

– Надо будет уточнить, – согласился Марк.

Отчаяние достигло предела к вечеру, когда очередной арабский юноша достал нож в попытке ограбить своих потенциальных работодателей. Сулейман в ответ достал пистолет, и юноше пришлось ретироваться, обещая при этом кару Аллаха и всяческие земные страдания на головы проклятых гяуров.

– Сулейман, – сказал Марк, когда вечером они вернулись в гостиницу. – Так дело не пойдёт. Ты можешь предложить какой-нибудь другой способ поиска исполнителя?

– А почему тебе не нравится то, как мы ищем исполнителя сейчас? – искренне удивился переводчик. – Да, мои соплеменники народ сложный, часто бывает, что и несдержанный, но только так мы и сможем найти кого-то, кого можно переправить в Европу…

– Может быть, нам стоит поискать человека не среди твоих знакомых, где уже все знают, чего нам надо?

– А где, уважаемый Марк?

– Может, из числа боевиков кто-то согласится? – предложил Андрей. – Давай попробуем?

– Это сложно. Ни одна бригада просто так своего бойка не отдаст, – помотал головой Сулейман.

Обсудив ещё несколько вариантов, сошлись на том, что с утра нужно будет начать опрос жителей под видом уличной съёмки, во время чего намекать, что есть каналы отправки в Европу «по сниженным расценкам», а кто проявит интерес, уже с теми продолжать работу. Сулейман со скрипом согласился и убыл по своим делам. Марк и Андрей ещё некоторое время переговаривались, как в дверь постучали.

– Кого принесло? – спросил Шигин, поднимаясь.

На пороге стояла горничная с пылесосом и шваброй.

– Добрый вечер, – сказала она на русском языке.

– Добрый, – удивлённо ответил Марк.

– Наведу у вас порядок, – сказала она.

– Да, пожалуйста… – Марк сделал приглашающий жест рукой. – Проходите.

Она вошла.

– Вы говорите по-русски? – спросил Андрей, который был удивлён не меньше Марка.

– Я давно жила в России, пятнадцать лет назад, – ответила она, подключая пылесос в розетку.

Шум пылесоса сделал невозможным разговор. Горничная занималась своей работой, мужчины уткнулись в свои телефоны. Закончив уборку, женщина выключила пылесос и озабоченно посмотрела на Марка.

– Я случайно услышала ваш разговор, – сказала она.

Марк оторвал взгляд от телефона.

– Что?

– Я случайно услышала, как вы разговаривали с уважаемым Сулейманом…

– Подслушивать нехорошо, – сказал Марк.

– Я знаю, но так получилось, извините.

– Ну, бывает, – кивнул Марк. – Вам нужны чаевые?

– Меня зовут Фируза, – сказала она. – Я услышала, что вы ищите человека, который будет направлен в Европу…

Марк отложил телефон в сторону и внимательно посмотрел на горничную.

– Ну, допустим, что мы ищем такого человека.

– Отправьте меня, – сказала она. – Я ради того, чтобы уехать отсюда, сделаю всё, что вы скажете. Абсолютно всё…

В комнате воцарилось молчание. Марк оценивающе смотрел на неё, Андрей делал то же самое. Несколько секунд спустя женщина, неправильно истолковав изучающие взгляды, покраснела.

– Вы хорошо владеете арабским языком? – спросил Марк.

– Как родным, – ответила Фируза.

– Присаживайтесь, – Марк предложил ей свободное кресло.

Горничная присела на самый край кресла, пребывая в напряжении.

– Что вы смогли узнать, из того, что услышали от нас?

– Я поняла, что вы – журналисты. И вам надо сделать материал о том, как из Ливии переправляют беженцев в Европу. Для этого вы ищите человека, который мог бы пройти весь этот путь.

Некоторое время Марк молчал, осмысливая услышанное. Вмешался Андрей.

– У вас есть мужчина?

Фируза опять покраснела.

– Нет. Муж погиб два года назад. Старший сын – ещё раньше, когда самолёты бомбили Триполи. Дочь три года назад пропала без вести – её прямо на улице забрали боевики, усадили в машину и больше я о ней ничего не знаю… умоляю, выберите меня для отправки в Европу! Не надо никого больше искать, я всё сделаю так, как вы скажете!

На её лице показались слёзы.

– Где вы жили в России и почему уехали? – спросил Марк.

– На Ставрополье. Муж воевал в Чечне, с Басаевым, потом его ранили, и мы всей семьёй уехали в Турцию, потом в 2011 году сюда переехали, и тут как раз началось… я очень хочу отсюда уехать. Хотя бы в Европу. Там, говорят, беженцам хорошие условия создают, и жить можно…

– Сколько вам лет? – спросил Марк.

– Сорок…

– Покажите паспорт, – предложил Андрей.

– Он у меня просроченный… дома. Я принесу, – сказала Фируза.

– Хорошо, – сказал Марк. – Давайте завтра утром вы принесёте свой паспорт, и мы с вами обговорим детали.

– Я поняла, – кивнула женщина.

– Но вы должны помнить, что об этом знать никто не должен!

– Да, – согласилась Фируза.

– Тогда до завтра, – сказал Марк, обозначая окончание встречи.

Фируза, забрав пылесос, вышла.

– Что скажешь? – спросил Марк.

– Пока – это самый лучший вариант, – ответил Андрей.

– Вот и мне так кажется. Хотя…

– Что?

– Если её нам кто-то целенаправленно подсунул, это может обернуться проблемами.

– Как мы можем проверить, подсунули её, или нет?

– Никак, – пожал плечами Марк. – Разве что…

– Разве что?

– Ладно, завтра об этом подумаем. Давай спать, устал я за сегодня. Со всеми этими бомжахедами разговаривать…

– И то верно, – согласился Андрей.

С утра Марк попросил Олега о встрече и уже в 9 утра они сидели с пиалами чая в кафе, где встретились в первый день своего знакомства.

– Мне не нравится поведение переводчика, – прямо сказал Марк.

– А что он учинил? – спросил Олег.

– Да это просто какой-то рупор, который на каждом шагу каждому встречному рассказывает о том, зачем мы здесь и какие деньги готовы платить, что создаёт серьёзные проблемы.

– Это же арабы, – пожал плечами Олег. – У них в крови болтливость.

– Если это ваш человек, не могли бы вы попросить его быть немного более аккуратным, и скрытным, что ли…

– Аккуратным и скрытным? – Олег улыбнулся. – Это не про арабов, а он – типичный представитель этого племени. Вам ещё повезло с ним, здесь есть такие образчики, тоже с нами иногда работают, это просто ужас какой-то. Мало того, что у них семь пятниц на неделе и на всё воля Аллаха, так и безответственность порой просто наповал убивает. Возможно, вы просто мало работали с арабами, и поэтому так удивлены…

– И всё же хотелось бы, чтобы он стал чуть более управляемым, и не болтал каждому встречному о цели нашей миссии.

– Хорошо, – кивнул Олег. – Я поговорю с ним. Что-то ещё?

– Да. Вчера к нам обратилась женщина, горничная из гостиницы, зовут Фируза, по крайней мере, она так представилась. Говорит, что подслушала наш разговор с Сулейманом, и предлагает свою кандидатуру.

– Фируза? Это жена боевика, – сказал Олег. – Она, насколько мне известно, обращалась в консульский отдел с просьбой восстановить паспорт, но что-то там препятствовало, не помню уже, может быть то, что она в розыске в России…

– Интересно, ей можно доверять?

– Я бы не рекомендовал, но вы же должны понимать, что в вашем нелёгком деле вы здесь не сможете подобрать абсолютно управляемого и надёжного исполнителя. У каждого будет какой-нибудь изъян, с которым вам придётся мириться.

– Это я уже понял, – кивнул Марк.

– И помните, что женщина в мусульманском мире не решает ничего. Исходите из этой простой установки, когда будете принимать решения.

– Я понял, – кивнул Марк. – И мне бы хотелось знать…

– Что?

– Связана она со спецслужбами, или нет.

– Если она смогла переправиться в Турцию, а потом сюда, то сомнений быть не должно. Турки поголовно всех наших чеченских боевиков вербуют и берут подписку о сотрудничестве – если те хотят жить в Турции или выехать, например, в Ливию. Вопрос здесь в другом – по заданию спецслужб она работает, или обратилась к вам в инициативном, частном порядке. Если второе, тогда вы вполне можете с ней работать, если первое – то нужно отказать. Как проверить, я не знаю. Здесь я вам не помощник.

Когда Марк вернулся в гостиницу, Фируза слонялась по коридору, ожидая его возвращения с прогулки.

– Я принесла паспорт, – сказала она вместо приветствия.

Марк свернул в закуток, где стоял офисный диван, присел на него и стал рассматривать российский загранпаспорт с какой-то невероятной просрочкой. В принципе, ему просто хотелось убедиться, что имя в паспорте совпадает с тем именем, каким она себя назвала. Пока он листал страницы, Фируза, скрестив на груди руки, стояла рядом и боялась дышать.

– Вы знаете, к кому нужно обратиться, чтобы попасть на судно, идущее в Европу?

– Только по слухам, всякое поговаривают, но могу узнать.

– Как вы собираетесь это узнать? Если вы проявите к этому интерес, то кое-кто может подумать, что у вас есть деньги, и попытается ограбить вас.

– Я ночью подумала об этом, и решила полностью положиться на ваше решение.

– То есть, вы таких людей, кто бы мог вас посадить на судно, не знаете?

– Нет, – ответила она. – Это плохо?

– Это не хорошо, – сказал Марк, возвращая ей паспорт. – Но мы подумаем, что можно с этим сделать. А вы пока считайте, что предварительно мы договорились, и настраивайте себя на большие перемены в вашей жизни.

Фируза широко улыбнулась:

– Вы такой хороший мужчина, как я могу вас отблагодарить?

– Мы ещё ничего не сделали, давайте придержим пока взаимные благодарности.

– Хорошо, – согласилась она.

– Скажите, как вас найти? Номер телефона?

Она продиктовала номер.

– Ждите, как у нас всё решится, я вам позвоню, – сказал Марк.

Она повернулась, чтобы уйти, но Марк вдруг окликнул её:

– Фируза!

– Да, – она повернулась к нему с видом абсолютной покорности.

– Вы подписывали обязательства с турецкой разведкой?

Она мгновение смотрела на журналиста, и её молчание говорило о многом.

– Какое это имеет сейчас значение?

– Если вы обратились ко мне по их заданию, то у нас ничего не выйдет.

– Аллахом клянусь, я сама к вам пришла.

– Я вам поверю, – кивнул Марк.

Она растерянно кивнула в ответ. Марк прошёл в номер. Андрей выглянул из ванной с зубной щёткой во рту:

– Доброе утро. Получилось встретиться?

Он был в курсе встречи с Олегом.

– Да, – ответил Шигин. – Другого переводчика у нас для вас нет. Используйте этого…

– Печально.

– Сейчас встретил горничную…

– С паспортом?

– Ага, – кивнул Марк. – Олег вообще порекомендовал относиться здесь настороженно ко всем, а её вспомнил, что она обращалась в консульство за продлением паспорта, но ей отказали…

– А как он это вспомнил, если его нам представили как сотрудника министерства, а не конкретно этого посольства?

– Тоже верно, – задумался Марк. – Что-то мне всё больше и больше эта грандиозная затея перестаёт нравиться.

– Мне она перестала нравиться, когда я увидел в самолёте сирийских боевиков, – ответил Андрей.

В номер постучали, и через пару секунд в пороге появился улыбающийся Сулейман.

– Ассалям алейкум!

Марк пренебрежительно махнул рукой:

– Проходи. Что у нас сегодня?

– Вы собиралась стоять на улице с камерой и говорить с людьми, – напомнил переводчик.

– Передумали, – сказал Марк и вдруг добавил: – А поехали, встретимся с Фаизом, ну или с этими братьями – Джафаром и Азизом?

– Уважаемый Марк, – Сулейман удивлённо посмотрел на собеседника. – Ты шутишь? Это же боевики.

Из ванны выглянуло лицо Андрея, вытянутое от не меньшего удивления.

– А что не так? – спросил Марк. – Пацаны делом занимаются, в курсе всего, известности жаждут, я полагаю, что они много смогут рассказать российскому изданию.

– Наглость второе счастье? – спросил Андрей.

– В том числе, – согласился Марк.

– Контакт только у Саида, – сказал Сулейман. – И тем более, ехать в тот район довольно опасно, они же там только себе подчиняются… хотя…

– Что «хотя»? – Марк посмотрел на переводчика.

– Я попрошу Муслима из мухабарата помочь, но вам придётся раскошелиться.

– На много?

– На сто долларов, не меньше.

– А в чём будет заключаться его помощь?

– Он договорится с мухабаратом в том районе, чтобы нас встретили и как-то прикрыли от произвола местных банд.

– Местным тоже платить?

– Да.

– Сто?

– Может сто, может триста, я не знаю расценок. Всё зависит от обстановки.

– Постой, – Марк посмотрел на Сулеймана. – Как вообще мухабарат здесь работает? Система безопасности уже давно развалилась к чёрту! Ещё в 2011 году!

– Система, может быть, и развалилась, – пожал плечами переводчик. – А люди-то остались. Они до сих пор друг другу помогают. Даже те, которые сейчас в ПНС, активно взаимодействуют с теми, кто сейчас у Хафтара.

– Не смотря на то, что находятся в разных политических лагерях?

– Не смотря, – кивнул Сулейман. – На то.

– Я всегда знал, что госбезопасность – это самостоятельный политический лагерь, – донеслось из ванны. – В любой стране.

Сотрудник мухабарата Муслим оказался молодым мужчиной лет тридцати пяти, в резиновых китайских тапочках «ни шагу назад» и лёгкой жилетке, под которой угадывался модный «Глок». Всего за сто долларов мухабаратовец раздобыл установочные данные на всех троих, интересующих Шигина. Сулейман наотрез отказался совершить первый звонок, но и здесь помог Муслим, который за три минуты разговора, перемежающегося смехом, договорился о встрече.

– Езжайте, Джафар вас будет ждать.

– Как всё просто… – сказал Марк. – Аж не верится.

– Я не поеду, – заявил Сулейман. – Мне не нравится тот район.

– А что там не так? – спросил Марк, посмотрев и на Муслима, и как бы давая переводчику команду перевести его вопрос.

Сулейман догадался и перевёл. Муслим развёл руками:

– Да на окраине не хуже, чем здесь, в центре Триполи. Тем более, вас там встретят, сопроводят, помогут.

Марк посмотрел на Сулеймана, тот опустил глаза:

– Ладно, но это вам дорого обойдётся.

Шигин не стал уточнять, во сколько это обойдётся, и сразу предложил двинуться в путь. Уже в машине Сулейман сказал:

– Джафар страшный человек, говорят, они вместе с братом Азизом убили своего отца, который конфликтовал с Фаизом.

– Сейчас же они с Фаизом в одной банде, – сказал Марк.

– В бригаде, – уточнил переводчик.

– Пусть так, сути не меняет, – кивнул Шигин. – Главное, что они с Фаизом либо в подчиненных, либо в партнёрских отношениях…

– А мне затея нравится, – вдруг сказал Андрей. – Это, кстати, совсем не плохо, если мы начнём устанавливать контакты с местными бригадами.

– Если они нас не порешат, или в заложники не возьмут за выкуп, – усмехнулся Марк.

– Вот этого я и опасаюсь, – буркнул переводчик.

Встреча с Джафаром, с каким бы напряжением её не представляли журналисты и переводчик, прошла вполне дружелюбно. Вначале их встретил коллега Муслима, который сказал, что переговорил с Джафаром и заручился обещаниями, что тот не тронет иностранных журналистов и будет с ними корректен и вежлив, после чего Сулейман повёл машину на согласованный адрес.

Как оказалось, Джафар их ждал в своём доме, двор которого был заставлен несколькими пикапами – от новых «Хай-Люксов», прошлого года выпуска, до старых «Симургов» прошлого века выпуска. Здесь же прогуливались несколько вооружённых автоматами мужчин, одетых в модные мультикамы и российские «горки».

– Ассалям алейкум, уважаемые! – к машине вышел молодой мужчина, одетый в мультикам.

Приехавшие поздоровались в традиционной манере и перезнакомились.

– Проходите в мой дом, я буду угощать вас фруктами и чаем, – сказал Джафар.

Когда все четверо расположились на ковре, Сулейман более подробно рассказал о личностях журналистов и цели визита:

– Это уважаемый Марк, он российский журналист, много пишет про Ближний Восток, о его статьях хорошо отзываются уважаемые люди, а это уважаемый Андрей, очень хороший фотограф, он фотографировал много важных событий, и его фотографии печатают во многих газетах во всём мире…

– А я люблю разговаривать с журналистами, – сказал Джафар. – В этом доме были журналисты из Англии, Египта, Туниса и Франции, после разговора с ними обо мне писали газеты в этих странах. Хорошо писали, мне понравилось. Так какой вопрос вы хотели обсудить со мной, уважаемые гости?

Пока ехали, конечно, Марк и Андрей обсудили тактику ведения разговора и варианты обсуждаемых тем, которые могли меняться от того, что собой будет представлять Джафар, но как оказалось, собеседник оказался открыт даже свыше всех предварительных представлений. А так как отпадала сама необходимость настраивать собеседника на благожелательный диалог, Марк, перед тем, как обсудить главную тему, решил немного пофлудить.

– Мы хотим написать о политической жизни в Триполи, о планах общества на дальнейшую жизнь, о людях, которые могли бы повлиять на примирение враждующих сторон…

Сулейман стал переводить, округляя глаза от удивления. Джафар улыбался, слушая переводчика, и чуть не сразу задал встречный вопрос.

– Вы мусульманин?

– Я не отрицаю Аллаха, но не считаю себя готовым принять веру, – уклончиво ответил Марк и тут же продолжил, захватывая инициативу: – Вы, как я вижу по убранству комнаты, исповедуете правильное направление ислама, а стало быть, лучше других разбираетесь в мироустройстве и будете для нас хорошим собеседником.

– И какое же направление я исповедаю? – спросил с улыбкой Джафар.

В этот момент Марк почему-то посмотрел на АКМ, висящий на стене за спиной боевика.

– Вы стремитесь к возврату традиционного ислама, но готовы сохранить многие светские достижения, не так ли? – тоже улыбнулся Марк.

– Верно, – кивнул Джафар. – Я против радикализма, всему должна быть мера. Но нужно помнить, что нет никого, достойного поклонения, кроме Аллаха…

– … а Мухаммед его посланник, – Марк завершил фразу, не дождавшись слов переводчика, так как сама фраза была ему хорошо знакома.

Глядя на вытянувшееся от удивления лицо Джафара, он понял, что работа по настройке дружелюбного диалога завершена и можно переходить к обсуждению интересующих вопросов.

– Чай у вас очень вкусный, – подхватил Андрей, очень удачно заполнив короткую паузу.

Джафара понесло. С увлечением он стал рассказывать вначале про то, как они с Фаизом схлестнулись с боевиками ИГИЛ, когда те сунулись было к побережью с целью завладеть какими-нибудь судами, потом он с подробностями, которым мог позавидовать любой прокурор, рассказал, как вместе с ещё несколькими бригадами устанавливали порядок в этом районе Триполи, а потом дошёл до того, как они организовали лов рыбы в прибрежных водах и какой это стало приносить доход.

Андрей несколько раз фотографировал рассказчика, а тот лишь округлял грудь и раздвигал плечи, придавая при этом своему лицу строгое и героическое выражение. Сулейман уже стал задыхаться от обилия слов, как, наконец, и Джафар выдохся.

Марк украдкой посмотрел на часы – спич длился два с половиной часа.

– А вот… – Марк выбрал момент для вопроса. – Чтобы, скажем, человека в Европу перевезти… сможете?

– Нет, – Джафар помотал головой: – С этим строго. В море работает Береговая Охрана, хотя… если повезёт…

– Вот надо так, чтобы повезло… – сказал Марк.

– Кому надо? – уточнил араб.

Если в русском этносе так принято, что слово «надо» может вообще не иметь никакой персонификации, и как бы выражать интересы неопределённого круга лиц, тем самым размывая ответственность за совершаемые действия или бездействие, то своеобразное мышление араба чётко выделило сейчас эту почти неуловимую для русского человека зависимость: «надо» обязательно должно принадлежать к какому-то конкретному фигуранту, чьи интересы озвучивались в данной фразе. И никакими высокими целями или намёками на какие-то обстоятельства («ну вы же должны понимать…»), сейчас нельзя было донести до Джафара сущность предлагаемых обязательств.

В принципе, Марк понимал, что Джафар может так отреагировать, он уже сталкивался с этой особенностью мусульманской диалектики, и поэтому был готов оппонировать.

– Допустим, представим некоего гипотетического человека, которого надо доставить в Грецию.

Джафар на миг задумался, потом улыбнулся:

– Я понял, вы хотите написать про это.

– Ну, – Марк пожал плечами. – Смотря, как вы нам это расскажете, уважаемый.

И широко улыбнулся, давая понять, что рассказ может содержать сто процентов выдумки, которую он готов принять за чистую монету. Джафар расхохотался, его подхватили остальные участники разговора.

– Хорошая шутка, – оценил Джафар. – Но вам я расскажу только правду.

Хозяин позвал какого-то мальчишку, который сменил чайник и тут же убежал.

– Мы можем переправить на ту сторону «гипотетического» человека. Но это будет стоить совсем не гипотетических денег. Кроме того, я же не знаю, как вы подадите это в своей статье. Если вы желаете написать о том, какая судьба ждёт город в будущем – это одно, а если вы намерены написать про то, как некий Джафар перевозит в Грецию «гипотетических» людей – это уже другое. Перевозку вы можете представить и как акт человеколюбия и спасения людей, и как торговлю людьми. Это вам решать, но мне ваше решение не ведомо.

Марк секунду помолчал, выслушав перевод сказанного, одновременно с этим поражаясь проницательности боевика и думая, как строить разговор дальше. Вмешался Андрей:

– Уважаемый Джафар, а как бы вы хотели прочитать про себя?

Теперь застыл Джафар. Некоторое время он смотрел то на Андрея, то на Марка, и потом улыбнулся на выдохе:

– Не надо делать из меня шайтана. Я хороший человек.

Однако, было видно, что он напрягся. Это стало заметным, когда дальнейший разговор стал демонстрировать признаки отсутствия откровенности, какое наличествовало в самом начале, сразу после после установления доверительного отношения. Джафар стал уклоняться от ответов, вилять, что-то явно скрывать и было видно, что собеседники стали его злить. Нужно было закончить разговор и уехать отсюда, пока он не решил попробовать взять их в заложники или просто набить рожи.

– А вы нам завтра сможете показать рыболовное судно? – спросил Марк. – И результаты улова. Мы написали бы, как уважаемый Джафар восстанавливает экономику города…

– Могу, – согласился Джафар.

Это послужило основанием к прекращению разговора и вскоре журналисты и переводчик уже мчались по трассе в сторону центра Триполи.

– Вы его разозлили, – сказал Сулейман. – На следующей встрече может произойти всё, что угодно. И никто не поручится за вашу безопасность.

– Не беда, – ответил Марк.

– Как – не беда? – возмутился переводчик. – Он просто возьмёт вас в заложники, и будете тогда думать, беда это или не беда.

– Завтра не будет никакой встречи, – сказал Марк. – Я просто, таким образом, перенёс весь назревающий конфликт на завтра. А этого завтра для конфликта не будет.

Весь дальнейший путь переводчик промолчал.

В гостинице Андрей сказал:

– Вот сейчас я совершенно потерялся в наших планах. Что будем делать?

Андрей использовал приём, которым любят оперировать операторы и фотографы – в любой сложной ситуации всю ответственность за принятие решений нужно перекладывать на журналиста. Ибо он является движителем событий, а не тот, кто нажимает REC на камере.

К этому времени Марк уже расслабился в кресле и не хотел ни о чём думать. Вопрос вернул его в действительность, и он открыл глаза.

– Этот Джафар, и его босс Фаиз – не такие уж и большие люди в Ливии. Пешки, которые не заметны для тех, кто диктует политическую повестку. Сегодня мы поговорили с Джафаром, подняли ему самомнение, и больше ничего. Он хоть и говорит, что что-то там решает, но как мне кажется, это всё больше выдумки, чем реальный подход.

– С чего ты взял?

– Почувствовал.

– Ну, что-то же подвело тебя к этому?

– Его реакция на твой вопрос, что бы он хотел прочитать про себя.

– Нормальная реакция. Не пишите про меня плохо. Каждый бы так отреагировал.

– Каждый бы, да не каждый. Он прямо сник весь. Что его заставило так себя повести?

– Да чёрт его знает. Не бери в голову, мы же его больше не увидим, правда?

– По крайней мере, мы больше не будем проявлять к нему интерес. Нам нужно искать другие выходы на перевозчиков. Но как это сделать, я пока не знаю.

– Может, стоит поговорить с Олегом? Кто он, кстати, такой?

– Похоже, всё же разведчик.

– Вот мне тоже так показалось.

– Да у него на лице написано, что он в стратегическую разведку из войсковой пришёл, или из спецназа. Хоть он и интеллигент, а костяшки пальцев у него хорошо так набиты. Видел?

– Ага, заметил.

В этот момент на телефон Марка пришло сообщение. Он посмотрел: что-то прислала Оксана.

«Ты снова мне не пишешь. Я волнуюсь».

Марк усмехнулся.

«Был занят, прости».

«Где ты сейчас?».

«В гостинице».

«Хорошо».

Марк набрал номер Олега, но услышал только сообщение о том, что абонент находится вне зоны покрытия.

– Да он бы нам ничем не помог, – сказал Марк. – Если вся его помощь была в виде Сулеймана, то не думаю, что будет что-то более весомое и полезное. Как обычно – выкручиваться будем сами.

ГЛАВА 4

Ночью в дверь постучали. Марк, чувствуя, что добром это не пахнет, даже хотел было не открывать дверь, но всё же понял, что уклониться от опасности таким образом не удастся – если они с Гориным кому-то нужны слишком серьёзно, то дверь эту вынесут, не глядя на то, что это многозвёздочный отель. И говорить тогда уже будут по-другому.

На пороге стоял Олег, с души отлегло. Он быстро шагнул в номер и сел в кресло. Вид его был встревожен.

– Что-то случилось?

– Да, – кивнул дипломат. – В общем, так мужики, у нас есть информация, что штатовцы будут проводить операцию по изгнанию российского посольства из Ливии. Как они это будут делать, мы пока не знаем, предполагаем теракт. Взрыв машины у здания посольства, или террориста-смертника задействуют, или просто обстреляют миссию, не важно. Фактом остаётся то, что они приняли такое решение. Информация стопроцентная.

– Что это значит?

– Ну как что… им не нужна российская поддержка Хафтара. Им не нужно наше здесь присутствие. Им нужно продолжить эксперимент по созданию первого в мире террористического государства. В котором все члены правительства представлены террористами.

– Зачем им это надо?

– Управляемый хаос, их любимое развлечение.

– Как это может отразиться непосредственно на нас? – спросил Андрей.

– Вас могут захватить и через вас шантажировать российские власти угрозами вашей ликвидации. Могут выставить какие-то требования. Конечно, это будет сделано руками боевиков, подчинённых Правительству национального согласия или просто законтрактованных бармалеев. В общем, вам или нужно свернуть вашу миссию и свалить отсюда, пока не поздно, или, если вы принимаете решение остаться, быть максимально осторожными.

– А посольство что, уже съезжает?

– Нет, но мы начали прорабатывать этот вопрос, пакуем манатки, одним словом.

– Нам надо поговорить с редактором, – сказал Марк. – Но я не думаю, что если в исходе нашей миссии заинтересованы на самом верху, нам вот так просто, в отсутствие реальной опасности, разрешат прекратить выполнение задания и вернуться в Россию.

– В общем, я вас предупредил.

– Ясно, – кивнул Марк и посмотрел на Олега: – Дай машину с водителем. Надо с человечком встретиться.

– Сейчас?

– Наверное, да. Теперь уже нет времени разделять день и ночь. Надо успеть.

– Хорошо, – кивнул Олег. – Денис будет здесь через двадцать минут.

Олег ушёл.

– Что ты придумал? – спросил Андрей.

– Я звоню Саиду, – сказал Марк.

Он набрал номер бывшего нефтяника. На удивление тот ответил практически сразу.

– Саид, мы с вами встречались, – сказал Марк. – Я русский журналист.

– Здравствуйте, Марк, – ответил Саид. – Вы приняли решение?

– Да, нам надо встретиться. Без переводчика.

– Где и когда?

– Вы готовы прямо сейчас приехать на то же самое место, где мы встречались ранее?

– Смогу там быть через час – полтора, – ответил Саид.

– Хорошо, – ответил Марк.

Посмотрел на Андрея:

– Собираемся.

– Совсем?

– Да.

Они быстро растолкали по сумкам свои вещи, проверили, не осталось ли чего во всяких шкафах, и направились к выходу. На ресепшене юноша-администратор проводил их удивлённым взором, но ничего не сказал – гостиница была оплачена на пару недель вперёд, и все эти ночные разъезды постояльцев его мало интересовали.

Денис стоял у входа.

– Идёмте за мной…

Вместо посольского «Прадика» он привёл журналистов к серому «Хай-Люксу», который больше походил на машину боевиков, чем на дипломатический автомобиль. Вещи закинули в кузов, сели в машину.

– У боевиков отжал? – спросил Марк, хлопнув рукой по панели.

– Почти, – отозвался Денис. – Куда едем?

– По трассе на Мисурату, а там я сориентируюсь по месту.

Машина покатила по ночному Триполи, в нужную сторону. Марк отметил, что в городе явно что-то происходило – тихий и спокойный в первую ночь он сейчас просто бурлил – на улицах было много народу, машин, мотоциклов. Где-то вдали слышалась автоматная трескотня, раздалась пара гулких взрывов.

– Что происходит? – спросил Андрей.

– В городе волнения, – ответил Денис. – Кто-то раздувает слухи, что Армия Хафтара, которая подходит к Триполи, будет резать население.

– Это правда?

– По крайней мере, о предстоящей резне Хафтар ничего не знает, – ответил Денис. – Посол разговаривал с ним два часа назад.

– Кто-то нагнетает?

– Это очевидно.

Марк смотрел на дорогу и отмечал ориентиры, которые заприметил ещё во время первой поездки. Дорога была основной, и куда-то свернуть с неё было маловероятно, но всё же…

Место встречи было заполнено машинами и множеством людей, которые вели себя агрессивно по отношению друг к другу, и пришлось их объехать. Несколько человек пытались остановить машину, но Денис объехал их, были слышны гневные выкрики, но вдогонку никто не погнался.

Марк выругался:

– Вот не вовремя это всё началось…

Ему пришлось звонить Саиду и ориентировать его на другое место – в километре от прежнего. Там людей не было, и можно было перевести дух. Саид появился минут через тридцать.

– Ассалям, – поздоровался он с Марком. – Слушаю тебя внимательно.

– Мы готовы направить тебя в Европу через твои связи.

– Хорошо. Тем более, что отсюда нужно уезжать скорее, кажется, затевается что-то печальное. Когда нужно выезжать?

– Чем быстрее, тем лучше, но есть одно условие.

– Какое?

– Вы поедете вместе с женщиной. Она говорит по-русски и по-арабски, проблем возникнуть не должно. Вы должны будете создать видимость, что вы – семья.

– Кто эта женщина?

– Бывшая гражданка России, несколько лет уже живёт здесь, и хочет уехать в Европу.

– Хорошо, – кивнул Саид.

– Саид, – Марк секунду помолчал, прежде чем продолжить. – У меня нет никакой возможности контролировать твои действия, если ты захочешь меня обмануть, ты сможешь это сделать легко…

– Я не хочу тебя обманывать, Марк. Я хочу уехать в Европу. Подальше от этого бардака. Если нужно ехать с женщиной, я поеду с женщиной.

Почему-то Марку показалось, что Саид говорит искренне. Других вариантов, у Марка просто не было – нужно было доверять своему собеседнику.

– И ещё… Сулейман не должен знать о нашем разговоре, да и вообще о том, что ты уезжаешь в Европу.

– Почему? – удивился Саид.

– Так надо…

– Кому надо?

– Это нужно для безопасности тебя и той женщины, которая поедет с тобой.

– А что нам может угрожать?

Саид задал вполне невинный и простой вопрос, на который, однако, Марк ответить не мог. Он потоптался с ноги на ногу, и ляпнул первое, что пришло в голову:

– Грабители. С вами будет крупная сумма.

– А, ну за это не переживайте, у меня есть пистолет.

Саид вынул из-за пояса американский Кольт 45-го калибра и подбросил его в руке.

Марк протянул ему пятьсот долларов:

– Напишите мне расписку, что вы получили эти деньги.

Саид быстро набросал расписку, причём на русском языке, что привело Марка в восторг – так легче будет потом отчитываться перед Татьяной Алексеевной – строгим бухгалтером редакции, которая могла вынуть душу из любого журналиста за неподтверждённый ничем рубль, потраченный в командировке.

– Договаривайтесь на переправку прямо сегодня, – сказал Марк. – Чем быстрее всё сделаем, тем лучше.

– На себя и на женщину?

– Да.

– Деньги за неё.

Марк решительно достал из кармана две тысячи долларов и протянул их Саиду:

– Пишите ещё одну расписку.

Саид написал. Глаза его горели, и Марку не хотелось думать, что ливиец радуется внезапному обогащению, и что ему можно будет запросто кинуть русского журналиста и стать вполне богатым по меркам Ливии человеком.

– Вот, вроде и всё, – сказал Марк. – Теперь мы с вами увидимся только после того, как вы договоритесь с переправкой в Европу.

– Где эта женщина?

– Я привезу её, когда вы всё организуете.

– Это может быть внезапно, – сказал Саид. – Скажут, быть в районе порта, потом раз – надо срочно бежать на судно. И такое бывало.

– Будем надеяться, что всё будет хорошо.

Они расстались. Саид уехал. Марк некоторое время смотрел ему во след, размышляя, правильно ли он поступил, вот так внезапно, под воздействием свалившейся на голову информации о принятом американцами решении выдавить из Ливии российское посольство, доверился фактически первому встречному человеку. Пусть и говорящего по-русски, но от этого не ставшего «своим парнем».

Впрочем, такова неуютная сторона работы с агентурой – никогда не знаешь, какие истинные цели преследует твой агент, выполняющий твои задания. И уж тем более, если на этого агента нет никаких рычагов воздействия, а по замыслу предстоящего мероприятия ему приходится передавать деньги, за которые именно ты, а не он, несёшь ответственность. И если он их использует не по назначению, присвоит себе, будет скрываться, уклоняться от встреч – по голове тебя никто не погладит. Хорошо, если из зарплаты не вычтут, но и такое тоже вполне может быть.

«Я сделал всё, что мог, но что-то пошло не так», – Марк уже представлял себе свои оправдания перед руководством за проваленную миссию.

– Поехали, – сказал Денис. – Кажется, толпа к нам приближается.

Со стороны, где кучковался народ, доносились голоса, которые явно приближались.

Мужчины сели в машину. Денис включил навигатор, выискивая дорогу, по которой можно было бы вернуться обратно в центр Триполи, минуя толпу. Поплутав по грунтовкам, вскоре они выехали на асфальт и вернулись на знакомую улицу. На востоке уже светало, город всё так же был полон людей, в одном месте толпа громила магазин, вынося наружу всё, что стояло на прилавке, в другом месте горело несколько перевёрнутых автомобилей.

У Дениса зазвонил телефон, коротко переговорив, он ошарашил всех новостью:

– К посольству ехать нельзя, какая-то толпа крушит ворота, бьёт окна, охрана заняла оборону внутри здания.

– Вот дела, – удивился Марк. – И что будем делать?

– Переждём где-нибудь, – сказал Денис. – Есть тут один отель небольшой, очень уютный.

Вскоре они подкатили к отелю, стоящему буквально на берегу моря. Денис коротко переговорил с администратором, и все трое вскоре заселились в двухкомнатный номер.

– Я не скажу, что здесь мы в полной безопасности, но тут явно лучше, чем то место, где вы жили…

– Почему? – спросил Марк.

– Потому что хозяин этого отеля – какой-то далёкий родственник или одноплеменник Хафтара, и генерал ему не простит, если с русскими что-то здесь случится, – сказал Денис. – Соответственно, администратор не побежит жаловаться на нас местным бандитам.

– Обалдеть, – вырвалось у Андрея.

– Сложно тут всё, – сказал Денис. – И напряженно.

В это время в журналистах уже проснулись «новостники».

– Надо срочно в Москву отписаться о событиях вокруг посольства, – Марк мерил шагами комнату и набирал текст на телефоне. – Так… неизвестные боевики окружили здание российского дипломатического представительства в Триполи и, не выдвигая никаких требований, пытаются овладеть штурмом… нет, какое «овладеть»? Овладеть это или Кёнигсбергом, или женщиной. А посольство можно захватить…

– Почему «неизвестные боевики»? – спросил Денис.

– А как ещё? Они кому-то известны? Мне – нет.

– Понятно… – кивнул посольский водитель.

– Охрана забаррикадировалась внутри здания… Денис, а они вооружены?

– Да.

– Чем?

– Всем.

– Гранатомёты тоже есть?

– Есть.

– А стрелять будут?

– В случае проникновения вовнутрь – будут обязательно.

– Почему? Потому что границу перешли?

– Потому что секретная документация там, шифровальная техника, средства радиоперехвата, но об этом лучше не писать.

– Ясно. Пишем: в случае проникновения боевиков на территорию посольства, будет открыт огонь… нет. Лучше так: по информации наших источников, охрана готова применить оружие против нападающих.

– Нападающих, полузащитников, защитников и вратаря, – съязвил Денис, включившись, сам того не ожидая, в процесс формирования новостной заметки.

– Да, нападающие – не пойдёт. Пусть будет – бесчинствующая толпа.

Вскоре Марк отправил новость дежурному редактору, и тот, вникнув в суть, потребовал пруфы. После некоторых препирательств, взаимных угроз и оскорблений, сошлись на том, что фактчекинг новости в силу высочайшего профессионального уровня Шигина в виде исключения можно не проводить, поверить ему на слово, картинку можно взять любую, где есть погромы, а вся ответственность за достоверность полностью ложится на Марка и частично на Андрея – как на человека, который, по мнению дежурного редактора допустил преступную халатность и не соизволил снять целый фоторепортаж по столь важному событию.

В общем, спустя ещё пять минут новость уже появилась на платформе и стала набирать просмотры.

Шигин потёр руками:

– Хоть какая-то польза от нашего здесь присутствия.

В восемь утра Денису сообщили о том, что «бесчинствующая толпа» ворвалась в здание посольства Российской Федерации и охрана открыла огонь на поражение. Со стороны дипмиссии действительно была слышна стрельба, в том числе из автоматического оружия.

Все были на нервах, никто пока не понимал, что нужно делать дальше. Андрей предложил рискнуть и прокатиться на машине до посольства, хотя бы до такого места, откуда было бы видно штурмуемое здание, но Марк и Денис справедливо рассудили, что если у толпы слетели ограничения и они, вопреки общепринятым международным обязательствам, полезли громить здание посольства, тогда и дипломатическое прикрытие водителя не окажет ни на кого никакого тормозящего воздействия. Иначе говоря – показать сейчас кому-либо дипломатический паспорт скорее означало показать разъярённому быку красную тряпку – со всеми вытекающими из этого последствиями.

А то, что официальные органы Правительства национального согласия не препятствовали развитию беспорядков, говорило о многом.

– Требования появились, – сказал Денис после очередного разговора по телефону со своим руководством.

– Интересно, – Марк был одно сплошное внимание.

– Какая-то дама из России вчера убила офицера Ливийской Армии ПНС, он был её гражданским мужем. Обвинила его в измене и расстреляла из ружья.

– Вот дела…

– И сейчас толпа требует, чтобы Российское посольство убиралось из Ливии, в качестве меры ответственности за преступления своих граждан.

– Да, ну это же, вообще ни в какие ворота не лезет… – Марк развёл руками. – Почему посольство должно отвечать за действия отдельных лиц? А кто она такая? И здесь что, как будто больше никто не совершает никаких преступлений?

– Устанавливают её личность. Предварительно – дама приехала в Ливию из Владивостока, заходила сюда через Тунис, цель прибытия озвучивала на своей странице в соцсетях – месть за убийство Каддафи. При переходе границы пользовалась удостоверением журналиста одного из иностранных СМИ.

– Она журналист?

– Предварительно – нет. Просто имела редакционное удостоверение.

– Сейчас всю работу журналистов из России здесь остановят, – вздохнул Андрей. – Это же надо было такое придумать – баба в мусульманском мире убила мужика! Её, интересно, уже порвали на куски, забили камнями и палками, или стравили собакам?

– Нет, арестована властями, – сказал Денис. – Доставлена в полицию. Больше мне ничего не сообщили.

– Пишу новость, – сказал Марк.

Он быстро набросал текст и направил дежурному редактору с припиской организовать официальный запрос в МИД для разъяснения ситуации. Главному редактору Марк выразил свои опасения по вопросам безопасности и отчитался о передаче денег. Главред пока молчал.

Марку позвонил Олег.

– Вы там как?

– Пока нормально, сидим в отеле на берегу моря, Денис нас сюда привёз.

– У вас получилось сделать то, что вы запланировали?

– Мы запустили процесс, да.

– Ставлю вас в известность, что представители ООН только что предложили послу Российской Федерации организовать вывоз посольства в Тунис для обеспечения безопасности дипломатических сотрудников. Мы запросили время на консультации с Москвой, но нет никаких сомнений, что они нас отсюда выдавят.

– ООН? – решил пошутить Марк.

– Да все они одним миром мазаны, – вдруг высказался Олег. – В общем, мужики, готовьтесь к худшим вариантам. Обстановка серьёзная. Охрана во время перестрелки убила одного и ранила несколько человек, из числа тех, кто проник в здание, и бандиты этого не простят. Из числа сотрудников посольства никто не пострадал, но только потому, что мы укрыли всех в защищённом помещении. Я буду держать вас в курсе событий по мере возможности. И постарайтесь, если конечно, это не будет угрожать вашим жизням, довести начатое дело до конца. Это очень важно для нас, да и не только для нас – для всего мира. Мы должны показать, какие мрази поставлены сейчас на управление государством и кто их курирует. В общем, копайте мужики, покуда будет копаться. Будет совсем тяжко – постараемся помочь. В крайнем случае.

– Я понял, – ответил Марк.

Как только он отключился, телефон зазвонил вновь. Звонил кто-то с ливийского номера.

– Хэллоу, – нейтрально ответил Шигин и в ответ услышал в трубке ломанную русскую речь.

– Господин Шигин?

– Да, – подтвердил Марк. – Это я.

– Вас беспокоят из министерства иностранных дел Правительства национального согласия. Сегодня вам и вашему коллеге необходимо явиться в министерство для получения аккредитации, позволяющей работать на территории Ливии.

– Аккредитация была получена нами вместе с приглашением от Правительства национального согласия, на основании которого мы находимся и работаем на территории Ливии, – ответил Марк, включая громкую связь, чтобы все остальные также могли слышать содержание разговора.

– Ранее выданная вам аккредитация больше не действительна, – ответили из трубки. – Мы предлагаем вам получить новую.

– Бред какой-то, – шепотом сказал Андрей.

– Такая процедура не предусмотрена нашим договором. До конца командировки мы действуем на основании имеющегося документа, – Марк постарался придать голосу немного жесткости, понимая, что если в отношении журналистов решение уже принято, то никакие психологические уловки уже не помогут.

– Договор пересмотрен в одностороннем порядке после того, как российская журналистка совершила на территории Ливии тяжкое преступление, – сообщила трубка. – Мы теперь вынуждены пересмотреть правила пребывания в Ливии иностранных журналистов, и в первую очередь тех, кто прибыл из России.

Аргументация была железной, крыть было нечем. Андрей развёл руками.

– Нам необходимо проконсультироваться с консулом, – Марк сказал единственное, что в эту минуту пришло ему в голову.

– В полдень мы ждём вас в здании министерства иностранных дел, расположенном по адресу… – собеседник явно был удовлетворён исходом беседы, и сообщив адрес, отключился.

– Приехали, – сказал водитель. – Выгонят вас, к бабке не ходи, – сказал он то, что было более чем очевидно. – И меня, впрочем, тоже.

– Ну, господа, что будем делать? – спросил Андрей.

– Надо Фирузу Саиду отдать, пока нас совсем не загребли, – сказал Марк. – Я прямо сейчас ей позвоню.

Горничная ответила быстро, словно ждала звонка.

– Здравствуйте, Марк.

– Сколько вам нужно времени, чтобы собраться? – спросил Шигин без предисловий.

– Дайте мне двадцать минут.

– Где вас забрать?

– Я живу во флигеле отеля.

– Так не пойдёт, мы уже уехали оттуда и не собираемся возвращаться, вам нужно будет ждать нас в другом месте. Можно неподалёку.

– Хорошо, как скажете…

Договорившись о месте встречи, Марк отключился. Посмотрел на Дениса:

– Ты с нами долго ещё пробудешь?

– Пока команда не поступит.

– А команда когда поступит?

– Могу предположить, что уже скоро – если будет принято решение о переезде посольства, я вас тут же покину.

– Нам нужна машина. Без машины мы – как без рук.

– Сулейман?

– Отпадает. Как водитель он, конечно, молодец, но с его болтливостью мы каши не сварим.

– Возьмите прокатную тачку. Каршеринга тут, конечно, нету, но на прокат найти можно.

– И переводчик нам нужен, – сказал Андрей. – Это хорошо, что Саид и Фируза по-русски говорят, а как с другими людьми общаться?

– Я знаю, что посольство работало с одной фирмой, предоставляющей услуги переводчиков, Сулейман оттуда. Но я более чем уверен, что фирма полностью под контролем Мухабарата. Каждый ваш шаг будет известен. Поговорите с Олегом, может он что-то предложит…

Понимая, что у Олега сейчас забот выше крыши, Марк все же решился позвонить ему. Тот ответил не сразу.

– Говори быстро, – сразу сказал дипломат.

– Мы остаёмся без машины, без переводчика, нас вызывает МИД ПНС для обнуления аккредитации.

– Что сейчас надо от меня?

– Переводчик. Кроме Сулеймана.

– Марк, только за ваши деньги, у нас сейчас бардак.

– Я согласен.

– Я пришлю контакт. На меня не ссылайся, на всякий случай.

– Он связан с Мухабаратом?

– Они тут все с ним или связаны, или родня, или рады будут настучать. Всё, у меня нет времени.

– И машина…

– Напрокат.

Олег отключился. Тут же пришло уведомление с контактом некого Идриса. Марк сразу позвонил ему, и тот с готовностью согласился встретиться.

– Жизнь стала налаживаться, – усмехнулся Шигин.

Вскоре они прокатились по городу, в обусловленном месте подхватили Фирузу, которая стояла в тени здания с большой сумкой на колёсиках и в серо-бежевом хиджабе. Она вежливо поздоровалась.

– Вы готовы? – спросил Марк.

– Да, – женщина потупила взор.

Забрав Фирузу, Марк позвонил Саиду и сообщил о готовности передать ему спутницу, тот определил место встречи.

Пикнуло входящее на WhatsApp. «Ты почему мне не пишешь? Ты где сейчас?».

Марк мгновение смотрел на телефон, читая сообщение от Оксаны. Было совершенно не до неё, но и обижать девочку не хотелось.

«В гостинице сидим, ждём водителя, сейчас поедем работать» – написал Марк и переключил внимание на Фирузу.

– Вам придётся пережить несколько тревожных дней.

– Я знаю, – ответила она. – Я готова ко всему.

– Я передал за вас требуемую сумму – две тысячи долларов, на которые вас и переправят в Европу. Когда это случится, мы не знаем, но процесс уже запущен.

– Я поняла.

– Вам нужно будет писать мне сообщения обо всём, что будет с вами происходить. Постарайтесь делать это не реже двух раз в сутки. Во всём вам придётся полагаться на себя.

– Я поняла…

В это время машина выехала на улицу, с которой просматривался отель, откуда они бежали, получив предупреждение Олега. Возле отеля стояло четыре пикапа с пулемётами на турельных установках, у входа толпилось несколько вооружённых человек.

– Смотрите, – сказал Денис. – Не по вашу ли душу?

Машина проскочила дальше, и отель с пикапами скрылись за поворотом.

– Вполне, – кивнул Марк. – Очевидно, местное министерство внутренних дел решило помочь местному министерству иностранных дел лишить российских журналистов аккредитации.

У Дениса зазвонил телефон и ответив, он остановил машину.

– Понял, – сказал он.

– Всё, тебя отзывают? – с тревогой спросил Марк.

– Да. Причём срочно. Там что-то происходит, нужна моя помощь. Решайте, куда вас забросить?

– Давай в отель на берег моря.

– Долго, мне нужно быть у посольства в течение 10 минут.

И тут мимо них проехало такси. Как божий дар.

– Давай таксиста остановим, – предложил Андрей.

Денис резво развернул джип и погнался за такси. Махнули рукой, улыбнулись – чтобы не пугать водителя. Он остановился. Вещи перегрузили в такси, показали визитку отеля и тот понимающе кивнул.

– Бывайте, мужики. Не знаю, свидимся мы ещё, или нет, – Денис пожал журналистам руки и уехал.

Фируза довольно хорошо сыграла роль переводчика и объяснила водителю, что перед поездкой в отель ему нужно будет проехать ещё в одно место. Марк набрал Саида и тот объяснил водителю, куда надо прибыть. Таксист, полноватый мужичок с пышной бородой, распознав внезапно подвернувшуюся возможность подзаработать, назвал двукратную сумму поездки, на которую Марк, поторговавшись для приличия, согласился.

Вскоре они приехали туда же, где ночью встречались с Саидом. Тот уже был на месте, сидя на своём мотоцикле.

Марк вышел из машины.

– Вот эта женщина, с которой ты поедешь. У тебя какие успехи?

– Я разговаривал с Джафаром, сегодня как раз переправляется большая группа беженцев из Чада, Нигера и Нигерии. Мы пойдём вместе с ними. Посадка на судно и выход в море намечены на десять вечера.

Саид взглядом, полным безразличия, оглядел женщину, указал на чемодан:

– С таким большим чемоданом на судно не пустят. Максимум – небольшой рюкзачок, – сказал он, обращаясь к Фирузе.

– Да у меня здесь вся моя жизнь, – возразила она.

– Вы, наверное, хотите полностью изменить свою жизнь? – ответил он на возражение. – Вот и оставьте всё в прошлом. В Европе у вас начнётся жизнь с чистого листа.

– Мне это нужно сделать прямо сейчас? – расстроено спросила она.

– Да, я не повезу вас вместе с этим чемоданом, – отрезал Саид. – Слишком много для моего мотоцикла.

Со слезами на глазах Фируза раскрыла чемодан, стала перебирать аккуратно уложенные в него вещи. Наблюдая эту картину, Марк почувствовал подкатывающий к горлу ком – фигурантка его комбинации, прежде всего, была простым человеком, у которой вот именно сейчас жизнь претерпевала серьёзные изменения, без каких либо гарантий на успешный исход.

– Советую брать только самое ценное, – сказал Марк. – И ещё, Фируза, на тот случай, если у вас отнимут телефон, или вы его потеряете, запомните мой номер наизусть.

– Хорошо, ответила она.

Андрей отошёл чуть в сторону и сфотографировал бедную женщину, перебирающую вещи. Она злобно посмотрела на фотокорра, но ничего не сказала. Таксист развалился в своей машине и мерно посапывал, делая вид, что его совершенно не интересует происходящее рядом с ним.

Фируза уложила какие-то вещи в небольшую сумочку, последний раз посмотрела на чемодан, и вдруг сунула его Марку:

– Пусть побудет пока у вас.

Марк понял, что отказывать нельзя, хотя её возвращение обратно в Ливию не предполагалось.

– Давайте, – кивнул он и положил чемодан в багажник такси.

– Садись сзади, и держись за меня, – проинструктировал женщину Саид.

Она села. Марк всё крутил какую-то мысль в голове, пока Саид надевал каску и застёгивал ремешок, и вдруг его озарило:

– Саид, послушай, Нигер и Чад – самые бедные африканские страны. Люди там впроголодь живут, откуда у них столько денег, чтобы переправляться в Европу?

– Так за них какие-то фонды платят, – ответил он, заводя мотоцикл.

– Какие фонды?

– Я не вникал, их полно в каждом городе.

– А почему ты платишь из своих денег, а не поехал на деньги фонда?

– А они только за беженцев из других стран платят, мне они отказали…

Саид, более не задерживаясь, крутанул ручку газа, и мотоцикл, подняв пыль, рванул по дороге.

ГЛАВА 5

В отеле Марк бросил чемодан Фирузы в угол, решив позже посмотреть его содержимое, сел в кресло, прикрыл глаза. На телефон пришло сообщение, но ему было тяжело изменить своё состояние и прочитать послание. Нужно было пять минут отдохнуть. В это время Андрей уже копался в Интернете в поисках «каких-то фондов».

– Посмотри программы Евросоюза по беженцам, может там что-нибудь есть, – вяло предложил Марк. – Я что-то слышал раньше…

– Океюшки, – отозвался фотокорр.

В голове пролетал рой мыслей, основой которых была обида на себя, на тех людей, кто готовил мероприятие, на своё руководство, которое, не разобравшись в ситуации, направило журналистов буквально под удар. Ведь как ни крути, а не могут нищие беженцы сами финансировать такой дорогой проект, как переправка из Африки в Европу. Две тысячи долларов из расчёта на одного человека. Таких денег им не заработать ни в жизнь, но эти деньги есть, их получают определённые структуры, типа «бригады» Фаиза, который с помощью Джафара и Азиза организует приём людей и посадку их на суда. Какие-то фонды… которых много в каждом городе.

– Почему нас заранее не известили об их существовании? – вслух спросил Марк.

– Это ты меня спрашиваешь? – уточнил Андрей.

– Это я нашего главреда спрашиваю, и тех людей, которые ему эту задачу поставили… которую мы сейчас пытаемся решить, как это принято у нас – со стороны чёрного входа.

– А набери его, пусть объяснится, – сказал Андрей.

Марк посмотрел на часы – все утренние совещания у главреда уже прошли. Взял телефон. Там было сообщение от Оксаны: «Маркуша, ты меня обманываешь. Вместо гостиницы где-то ездишь, наверное. Аккуратнее там».

– Вот чёрт, – выругался Шигин.

Он вдруг вспомнил пикапы с пулемётами возле отеля.

– Они там появились после того, как она уточнила у меня, нахожусь ли я в номере гостиницы… – сказал Марк. – Да нет, этого не может быть. Где она, и где боевики ПНС…

– Что? – Андрей оторвался от планшета.

– Нет, ничего, – ответил Марк. – Звоню главреду.

Иваныч ответил не сразу, а когда все же соединение было установлено, то босс разразился негодованием:

– Я вас туда для чего послал? Что вы тут дежурному прислали? Какой погром посольства? Вы мне должны беженца в Европу отправлять, а не о погромах писать. Мы вас «бизнес-классом» возим, командировочные хорошие выдаём, деньги на оперативные расходы, а вы там бездельничаете! Уволю к чёрту, даже оправдания слушать не буду!

– Иваныч, – Марк пропустил мимо ушей выплеск редакторской энергии. – А тут ситуация как бы совсем не такая, как нас все инструктировали. Будто за мальчиков нас тут прокатили, о самом главном не рассказал никто…

К этому времени шеф уже выдохся и мог адекватно воспринимать информацию.

– Не понял, ты сейчас о чём?

– Ну, то, что посольство разгромят, наперёд знать, конечно, никто не мог. А вот не рассказать нам про…

В этот момент Андрей поднёс к глазам Марка экран своего планшета, откуда Шигин и завершил начатую фразу:

– … про принятые в Европе программы помощи беженцам, это, конечно, верх наплевательского отношения к решаемой задаче.

– Не понял, – ответил Иваныч. – Ты сейчас о чём мне вообще говоришь?

– О том, что здесь из своего кармана практически никто не платит за переправку в Европу. Здесь есть специальные фонды, которые финансируют это дело.

– Ну да, – согласился главред. – Есть какие-то фонды. Тебя и послали узнать, как там всё это дело налажено. Чего ты мне предъявляешь?

– Ну как чего… – Марк на мгновение почувствовал себя мальчишкой, которого в очередной раз взяли за нос и куда-то повели. – Нам никто об этих фондах не рассказал. Ни в редакции, ни в посольстве, ни вот эти самые «представители министерства». И мы уйму времени потратили на поиск истины там, где её нет.

– Ну, ведь нашли, – сказал Иваныч. – Или нет?

– Нашли, – ответил Марк.

– Людей зарядили?

– Да.

– Сколько?

– Двоих: мужчину и женщину. По распискам я им передал две тысячи пятьсот долларов. У Саида полторы тысячи было, мы ему всего лишь пятьсот добавили. А горничную за полную сумму направляем.

– Какую ещё горничную?

– Женщина, бывшая россиянка, работала у нас в отеле. Сама на нас вышла, в инициативном порядке. Мы подумали и решили, что на фоне всего того, что нам тут предлагали, она более-менее достойная кандидатура для реализации проекта.

– Когда их отправляют?

– Сегодня.

– Хорошо.

Некоторое время молчали, и редактор решился нарушить молчание.

– Ну, это… ваша новость про погром посольства сегодня бьёт все рекорды. Все информагентства нас цитируют, десятки миллионов просмотров.

– Это хорошо, – сказал Марк. – А вот то, что нас сейчас здесь без дипломатического прикрытия очень быстро раком поставят – это, конечно, сущие пустяки.

– Марк, потерпи. Нужно доделать начатое.

– Мы терпим, Иваныч. Но вот сегодня мне позвонили из местного МИДа и пригласили в гости, как я считаю, для того, чтобы лишить нас аккредитации и официально нам об этом заявить. И посадить на самолёт.

– Вот это уже серьёзно.

– Так и я про то же.

– Какое вы приняли решение?

– Ждём сообщений от Фирузы и Саида, а там уже делаем выводы.

– При любом подозрении на опасность, вылетайте обратно первым же самолётом, – главный редактор психологически грамотно снял с себя всю ответственность за последующие события.

– Я могу прямо сейчас, – сказал Марк. – Чемоданы у нас уже собраны.

– Но и дело постарайтесь сделать, – выкрутился Иваныч. – До свидания!

После разговора с главным редактором Марк снова откинулся в кресле. Кондиционера в номере не было, видимо, предполагалось, что помещение будет продуваться ветерком, дующим из Средиземного моря. Однако, за окном было время перемены направления ветра, стоял полный штиль, и жара разливалась по номеру, не предвещая ничего хорошего.

От Фирузы пришло сообщение «Уходим вечером». Потом почти сразу второе: «Приехали в Мисурату, кушаем».

– Ну что, Андрей, – Марк посмотрел на своего спутника. – Валим сейчас, или остаёмся, пока наши агенты не отчитаются?

– Они нам и в Питер могу отчитаться… – уклончиво отозвался фотокорр, снова возлагая решение на Шигина.

– А я вот чую, что мы здесь что-то такое раскопаем, что путь беженцев покажется просто детской шалостью…

– Если нам ещё за это заплатят, тогда да, чего не остаться. А если нам от этого только по шее прилетит, тогда я не очень согласен. Даже очень не согласен.

– Ну, а так, по ощущениям, твоё мнение?

– Я бы уехал. Прямо сейчас.

Зазвонил телефон. Это был Олег.

– Да, слушаю, – отозвался Марк.

– Машину и переводчика нашли?

– Переводчика вызвонил, ещё не встречался. По машине… ну пока на такси будем, а там решим.

– Мы уезжаем в Тунис. Это решение нашего МИДа. Если вы с нами, я организую машину за вами. Решайте быстрее.

– Сколько у нас есть времени?

– Пять минут.

– Я перезвоню, – сказал Марк и отключился.

Посмотрел на Андрея.

– Я не хочу здесь оставаться, – честно признался Андрей. – Но я разрываюсь – меня тоже что-то пытается здесь удерживать, не могу себе объяснить, что именно.

– Я понял, что нам нужно раскручивать, – сказал Марк. – Эти фонды по оказанию помощи беженцам. Они связанны с Евросоюзом, и чует моё сердце, что-то они нам такое раскроют, отчего как раз весь мир и ахнет.

– Что?

– Если бы я знал сейчас, я бы решил уехать, – сказал Марк.

– Остаёмся, – кивнул Андрей и добавил. – Боже, зачем я так сказал?

– Точно?

– Да, – кивнул Горин. – Решение принято, теперь нельзя отступаться…

Марк набрал Олега:

– Мы остаёмся.

– Уважаю, – отозвался дипломат. – Посольство России в Ливии временно будет находиться на территории Туниса, там же будет развёрнут консульский пункт. Я вам скину телефоны для связи, но пока сам никуда убывать дальше Туниса не планирую, можете звонить мне. В любое время.

– Олег, – Марк смотрел на морской горизонт, откуда начало потягивать ветерком. – Сориентируй меня, пожалуйста, по работе Евросоюза и Ливии в отношении беженцев, которые валом валят в Европу.

– Мне известно, что Евросоюз финансировал несколько проектов по контролю и сдерживанию миграции: на основных миграционных маршрутах были построены центры временного содержания. В основном они контролировались Правительством национального согласия и некоторыми политическими группировками. Цель: остановить поток мигрантов из ряда стран Африки, в основном самых бедных. Финансирование, как я знаю, шло через несколько некоммерческих организаций, по которым, помню, в ООН озвучивался отчёт о небольших финансовых нарушениях. Вот, собственно, и всё.

Марк быстро переварил услышанное, но зацепиться здесь было особо не за что.

– Да, – сказал Олег. – Ещё в ООН проходила официальная информация, что за последние пять лет, при попытках переправиться через Средиземноморье, погибло шестнадцать тысяч африканцев. Ещё есть вопросы? Больше не могу говорить…

– Пока нет, до свидания.

Марк отключился. Некоторое время он смотрел на море.

– Что он сказал? – нетерпеливо спросил Андрей – Марк в запарке не поставил телефон на громкую связь.

– Шестнадцать тысяч… – проговорил Марк. – Шестнадцать тысяч…

– Что?

– Погибло за пять лет мигрантов при попытке переправиться через море в Европу.

– Ахренеть, – вырвалось у Андрея. – Вот тебе и «бомба» для мирового сообщества.

– Нет, не «бомба», – возразил Марк. – Мировое сообщество хорошо знает об этом, раз данная информация озвучивается на трибуне ООН. Знает, и ничего не делает для предотвращения подобных случаев.

– Ну, – Андрей пожал плечами. – При любом раскладе с нашими агентами нас ждёт положительный результат: или они пропадут без вести, утонут, или ещё что, или успешно доберутся. Будет о чём написать…

– Так-то да, – кивнул Марк. – Но нас уже не это интересует. Вернее – не только это. Покажи, что ты нашёл по фондам, занимающимся поддержкой беженцев!

– О, – Андрей протянул планшет: – Здесь сам чёрт ногу сломит. Их тут просто несметное число – и то, это только те фонды, которые на английском языке имеют транскрипцию в названии. А которые только на арабском – я даже не знаю, как их искать…

Марк навскидку посмотрел на экран планшета, потом снова взял свой телефон, набрал номер Идриса.

– Ассалям Алейкум, уважаемый Идрис. Я хочу уже сегодня заключить с вами договор. Вы можете приехать… отель… – Марк назвал адрес.

В телефоне стал пробиваться второй звонок, Марк посмотрел – звонили из местного МИДа.

– Да, я могу сейчас подъехать, – ответил Идрис. – Буквально через час.

– Хорошо, – ответил Марк. – Приезжайте, я буду ждать.

Идрис попрощался и отключился. Марк перевёл телефон на второй вызов:

– Хэллоу.

– Господин Шигин, вы опаздываете. Мы вас ждали к полудню, но уже прошло два часа. Может, вам будет удобнее, если мы сами к вам подъедем?

Андрей слышал весь разговор, так как телефон Марка стоял на громкой связи.

– Не стоит себя так утруждать, – сказал Марк. – В течение двух-трёх часов я подъеду к вам, просто я сейчас нахожусь вне пределов Триполи.

– Ваша аккредитация исключает работу за пределами столицы, – сказал собеседник.

– Отчего же? – возразил Марк. – Вот здесь на листе бумаги ясно сказано: в пределах территории, контролируемой ПНС. Или что, ПНС контролирует только один город?

– ПНС контролирует всю Ливию, – в голосе собеседника послышались нотки обиды. – Мы ждём вас.

Представитель внешнеполитического министерства отключился.

– Ты собираешься туда ехать? – удивлённо спросил Андрей.

– У нас нет вариантов. Или мы пытаемся с ними разговаривать, и доказать пользу от нашей работы, или они нас выгонят из страны. Но хотя бы попытаемся с ними договориться. Выгнать они нас всегда могут.

– Хорошо, – кивнул Андрей. – А кто были эти люди на пикапах с пулемётами?

– Хотел бы и я знать, – сказал Марк и снова потянулся к телефону.

«Да, мы тут уже отъехали немного», – написал он Оксане. Пусть читает, посмотрим, что напишет в ответ.

– И пожрать бы ещё, чтобы на встрече животами не урчать, – сказал Андрей. – А то будем выглядеть не как международные журналисты, а как попрошайки какие-то.

Они вышли из отеля – тут же по соседству была чайная. Расположились так, чтобы был виден вход в гостиницу. Заказали поесть.

– Я бы сейчас двести грамм водочки выпил, – вдруг сказал Марк. – Вот прямо чувствую, как их мне сейчас не хватает.

– Разделяю ваше желание, коллега, – ответил Андрей. – Ибо ценность его очевидна, а польза бесконечна.

Пока обедали, время пролетело, и у отеля появился молодой человек лет тридцати. ОН достал трубку телефона, и у Марка пошёл вызов.

– Идрис? – Марк привстал и махнул рукой.

Парень повернулся, кивнул, отключил вызов и быстрой походкой направился к столу летнего кафе.

– Салям, – сказал он.

Пожали руки.

– Меня зовут Марк, – представился Шигин. – Это Андрей. Мы русские журналисты, делаем репортаж о жизни Ливии. Нам нужен переводчик, который бы сопровождал нас постоянно. Мы готовы хорошо заплатить, если переводчик будет выполнять свою работу профессионально, и не будет задавать нам лишних вопросов.

– Вы не связаны с Хафтаром? – спросил Идрис.

– Мы здесь ни с кем не связаны, – ответил Марк.

– Хорошо, – кивнул переводчик. – Я вам помогу. Сколько вы готовы предложить мне денег?

– Десять долларов в день вас устроит? И питание за наш счёт?

– Сколько дней вы хотите работать со мной?

– Этого даже Аллах не знает, – развёл руками Марк. – Может день, может неделю, а может и месяц.

– Хорошо, я вас понял. Тогда двадцать долларов в день меня устроит. И деньги за неделю вперёд. Договорились?

– Договорились, – кивнул Марк и полез в карман, где у него были мелкие купюры.

Отчитав Идрису запрашиваемую сумму, он демонстративно прибавил ещё десятку:

– Это в качестве презента за то, что вы согласились к нам сюда приехать.

– Спасибо, – кивнул переводчик и спрятал деньги в карман. – Мы начинаем работать уже сейчас?

– Да, – кивнул Марк. – И ещё… покажите ваши документы. Я хочу быть в вас уверенным.

Предложение это было сделано после оплаты, и поэтому не оскорбило ничьих чувств – Идрис показал ID-карту, и даже позволил её сфотографировать.

– Что вы заканчивали? – спросил Андрей. – Вы очень хорошо говорите по-русски.

– Я два года успел поучиться в Москве, но потом у нас случилась революция, и мне пришлось возвращаться – государство перестало оплачивать учёбу.

– Вы работали с российским посольством?

– Иногда русские привлекали меня для сопровождения делегаций и… – он словно прикусил язык.

– И? – Марк удивлённо поднял брови.

– И российских военных специалистов.

– Если вас просили об этом не распространяться, можете не продолжать, – Марк дипломатично ослабил возникший накал в разговоре.

– Да, просили не распространяться, – кивнул Идрис.

– Нам сейчас нужно проехать к зданию Министерства иностранных дел Правительства национального согласия, не могли бы вы организовать нам поездку на такси, – предложил Марк. – У нас нет телефонов такси, и в городе мы совершенно не ориентируемся. Вот адрес…

– Да, конечно, – кивнул переводчик.

Он тут же позвонил, переговорил и сообщил:

– Такси будет минут через пять. Стоимость поездки составит четыре доллара, если рассчитываться валютой.

– Хорошо, – кивнул Марк, доставая мелкие купюры. – Я бы хотел вас попросить обождать нас где-нибудь неподалёку, пока мы будем разговаривать с представителями МИДа.

Так и договорились. Такси подвезло их к комплексу правительственных зданий, Идрис остался в небольшом кафе, а Марк и Андрей направились к зданию МИДа Правительства национального согласия.

У входа стояли вооружённые охранники, которые быстро и сноровисто досмотрели журналистов, и забрав паспорта и редакционные удостоверения, оставили гостей скучать на палящем солнце.

Спустя минут двадцать к ним подошёл интеллигентного вида мужчина средних лет, и улыбнувшись, спросил:

– Господа Шигин и Горин?

– Да, – кивнул Марк. – Это мы. Наконец-то добрались до вас. Просим простить за задержку и оказанное неудобство.

– Идите за мной, – предложил чиновник.

На входе в здание им вернули паспорта и удостоверения. Здесь работали кондиционеры, и было прохладно. Следуя за встречающим, они поднялись по широкой лестнице на второй этаж и вошли в кабинет.

За столом сидел грузный мужчина с бородой, лишённой усов. Он поднял на вошедших свой взгляд, от которого Марку стало не по себе. Этот человек почему-то напомнил ему одного из командиров сирийских боевиков «умеренной оппозиции», с которым когда-то он беседовал на окраине Идлиба – брал у него интервью о предстоящем мирном урегулировании в районе, контролируемом одной из вооружённых группировок. Тот бородач был в турецком камуфляже, а этот – в цивильном костюме. Тот был полевым командиром, у которого руки были по локоть в крови, а этот был каким-то высокопоставленным чиновником Правительства национального согласия.

Мужчина что-то рыкнул по-арабски, своим поведением показывая, что не собирается расшаркиваться перед посетителями.

– Присаживайтесь, – перевёл встретивший их чиновник, так же вошедший в кабинет.

Марк и Андрей присели на стулья. Хозяин кабинета начал что-то говорить, подавляющим тоном, не прекращая жестикулировать кистями рук, которые летали над столом как заведённые. Он смотрел то на Марка, то на Андрея и время от времени поглядывал на переводчика, когда, по его мнению, приходило время для перевода его слов.

– Уважаемый Абу Хамид выражает вам недовольство тем обстоятельством, что гражданка России убила офицера Ливийской армии и тяжело ранила его мать. Вам, соотечественникам, следовало бы воспитать эту женщину в духе мужепочитания, как того требует Священное Писание, но вы, гяуры, отрешились от истинного учения и закрыли свои сердца для Аллаха, и поэтому становятся возможным подобные бесчеловечные преступления…

Марк с досады чуть не сплюнул, подавляя в себе желание напомнить безусому представителю салахитов, сколько натворили беды его единоверцы, пролив буквально море крови не только гяуров, но и своих же «вероотступников» – по цивилизованным понятиям буквально ни за что.

– Мы не несём ответственности за действия третьих лиц, мы с ней не знакомы, мы с ней никак не пересекались и мы ответственно заявляем, что к данному инциденту мы не имеем никакого отношения, – чтобы произнести это, Марк даже встал, дабы уровнять свой взгляд со взглядом Абу Хамида. – Более того, мы сюда приехали по личному приглашению министра иностранных дел Правительства национального согласия Мохаммеда Сиала и требуем исключить подобное нравоучительное обращение. Перед нами поставлена задача подготовить большой материал о жизни ливийской столицы, о восстановлении мира и благополучия, а также о стремлении Правительства национального согласия к примирению враждующих сторон.

Марк выговорился и сел, ожидая, пока переводчик всё это скажет Абу Хамиду. Пока переводчик говорил, мужчина, сидящий за столом, не моргая смотрел на Марка, перебирая пальцами и сжимая время от времени кулаки. Глядя на это, Марк чуть ли не натурально ощущал, как эти кулаки бьют его в лицо – что создавало совершенно неприятные чувства, отталкивающие от собеседника и зовущие поскорее покинуть это место, уйти отсюда куда подальше.

– После нападения обстоятельства изменились, – сказал Абу Хамид. – Теперь мы не видим необходимости в вашем здесь присутствии. Вы чужие для нас люди и вы должны в течение 24 часов покинуть территорию Ливии. Ваша аккредитация аннулирована. Правительство национального согласия не нуждается в каком бы то ни было освещении в российских СМИ. А теперь отправляйтесь в аэропорт и улетайте из моей страны.

Последнее предложение переводчик даже перевёл с той интонацией величия, которую озвучил Абу Хамид.

– Вставайте и идите на выход, – уже от себя добавил переводчик.

Марк и Андрей встали. Было понятно, что решение по ним уже принято, и никакие переговоры не помогут сохранить здесь своё присутствие.

В коридоре Марк сказал:

– Я узнал его.

– Где-то раньше встречались? – спросил Андрей.

– Встречались, – хмыкнул Шигин. – Я брал у него интервью, когда он был полевым командиром одной из ваххабитских банд в Идлибе.

Марк обернулся, переводчик шёл следом.

– Уважаемый, скажите, а какую должность занимает сейчас уважаемый Абу Хамид?

– Руководит отделом по работе со средствами массовой информации и общественными организациями, – ответил сопровождающий. – Вам это для какой цели нужно?

– Хотелось бы знать, с кем мы имели честь разговаривать.

– Не стоит об этом писать в каких-либо материалах.

– Почему?

– Что – почему? – переводчик удивился. – Потому что я вам так сказал.

– Только поэтому? – съязвил Марк.

В следующую секунду переводчик громко заголосил по-арабски, и спустя мгновение к журналистам подскочили четыре дюжих охранника, заломили руки, пнули по ногам, и быстро проведя до выхода, с силой выбросили на улицу. Там их подхватила внешняя охрана, которая точно так же, не церемонясь, выпроводила представителей прессы за забор.

– И поэтому тоже, – сказал переводчик, наблюдая, как российские журналисты стряхивают с себя пыль. – Вас ждёт ближайший рейс из Митиги прочь из нашей страны.

– Ну, хоть в зяндан не спустили, – ухмыльнулся Марк.

– Хотел бы я представить себе подобное отношение к журналистам в российском МИДе… да почему-то не могу, – съязвил Андрей. – Нам до этих зверей ещё развиваться и развиваться… – он злобно улыбнулся.

Они направились прочь от комплекса зданий, периодически оглядываясь в поисках «хвоста». Но слежки не было, или они её не видели, и вскоре они немного успокоившись, зашли в кафе, где оставили Идриса. Тот сидел в самом углу забегаловки, пил чай и играл в какую-то игру на телефоне.

Пока ужинали, стало вечереть.

«Ты уже в аэропорту?».

Марк готов был разбить телефон об пол – от непонимания того, что происходит. Откуда девочка в Питере может знать, что он сейчас может делать? Как это вообще происходит? Кто она такая? Для чего она это всё делает?

«Ты чей агент?» – написал он.

«Собственный», – пришло тут же в ответ.

«Передай этим ублюдкам, что я улетаю. Мне это всё надоело».

«Первым рейсом?»

«Им».

Поток посланий прекратился. Марк набрал Олега, но тот оказался вне зоны доступа.

– Значит, полетим домой, – сказал он. – Мы сделали всё, что могли. Исчерпали все свои возможности…

– Тогда погнали в гостиницу, забираем манатки и валим отсюда… – предложил Андрей.

– Я не буду отдавать недельный задаток, – тихо и настороженно сказал Идрис.

– Оставь его себе, – не оборачиваясь к переводчику, сказал Марк.

На телефон пришло ещё одно сообщение.

«Мы сели на судно. Всего больше ста человек. Саид с нами нет».

Раздался сигнал низкого заряда батареи. Марк выругался – сколько было возможностей поставить телефон на подзарядку, а он ими не воспользовался.

– Идрис, лови такси. Едем обратно в гостиницу.

ГЛАВА 6

В отеле Марк поставил окончательно умерший телефон на зарядку, и как только трубка воссоединилась с энергией, на неё тут же пришло сообщение от Фирузы: «Нас остановил катер с вооружёнными людьми, среди них Саид, всем приказали сдать телефоны».

Марк сел в кресло. Нельзя сказать, что новость была для него внезапной – в глубине души он допускал подобный разворот событий, но всё же не хотел думать, что будет именно так. Ибо «именно так» влекло за собой кучу других действий, вполне желательных с точки зрения редакционного задания и последующего широкого освещения в СМИ, и совершенно нежелательных с точки зрения человеческих отношений – которые, безусловно, кому-то могли сломать не только судьбу, но и полностью завершить земное существование. Тем более, что официальные власти Триполи в лице бывшего сирийского боевика Абу Хамида уже выразили российским журналистам свои пожелания, подкрепив их пинками и полученными ссадинами.

Нужно закрыть глаза и расслабиться. Буквально пять минут полного релакса – позволит на время абстрагироваться от реальности и в наступившей пустоте принять правильное решение.

– Шестнадцать тысяч… – тихо проговорил Марк, пытаясь представить себе то, что могло происходить сейчас на судне с беженцами.

В это время Андрей прошёл в угол комнаты, развернул к себе чемодан Фирузы и открыл его. В любом случае брать его с собой никто не собирался, он останется здесь, но простое человеческое любопытство толкнуло его на то, чтобы выпотрошить его содержимое.

– Та-ак… что у нас тут?

Чемодан был наполнен только одеждой, причём довольно старой, что говорило только о полной нищете его хозяйки. Отыскался Коран.

– Не настоящий, – сразу заявил Идрис, бросив косой взгляд. – Выдержки из сур.

На самом дне лежал пакет с кружевным нижним бельём.

– Харам, – покачал головой переводчик. – Нельзя такое носить правоверным мусульманкам.

– Хозяйка чемодана приехала сюда из России, – сказал Андрей.

– Это которая убила своего мужа – офицера ВВС? – спросил Идрис и глаза его стали наполняться страхом – он вдруг подскочил на ноги и стал отходить к двери.

– Успокойся, – улыбнулся Андрей. – Мы не имеем никакого отношения к убийце мужа. Этот чемодан принадлежит другой женщине.

Марк открыл глаза и посмотрел на Идриса:

– Скажи Идрис, ты можешь свести нас со своим куратором из мухабарата?

Глаза Идриса снова стали округляться от страха, он молчал.

– Не делай круглые глаза, – сказал Марк. – Любой уважающий себя переводчик обязательно должен иметь старшего товарища в мухабарате. Так установлено в любой стране, и Ливия – не исключение. А у нас возникла необходимость информировать мухабарат о ситуации, которая их заинтересует. Нужно срочно встретиться. Тебя за это обязательно похвалят. Наверное. Инша Алла…

Идрис кивнул, достал из кармана телефон.

– Ас-саляму алейкум, Муслим…

Переговорив с куратором, переводчик сказал:

– Он будет здесь через полчаса.

– Замечательно, – кивнул Марк.

Зазвонил телефон. Это был Олег.

– Что у вас?

Марк подскочил с кресла и вышел в другую комнату, плотно закрыв дверь – очень не хотелось излишне информировать своего переводчика, который, как оказалось, замыкался на того же офицера мухабарата, который курировал Сулеймана.

– Мы были в МИДе ПНС, нам предложили улететь из Триполи первым же рейсом. Причем я разговаривал с чиновником, который год назад был в Сирии полевым командиром одной из идлибских банд.

– Ну а что ты хотел, Марк? Здесь всё правительство такое – бандит на бандите, бандита подпирает. И каково ваше решение?

– Наша дама, которая сегодня пошла на судне в Европу, написала, что их захватили вооружённые люди, среди которых второй мой агент, отправленный по маршруту беженцев. Мне нужно остаться, но не в Триполи.

– Что предлагаешь?

– Хочу уехать в Бенгази, на сторону Хафтара.

– Тяжело это будет, но я попробую. Тем более, что Хафтар сейчас ближе, чем ты думаешь. Ты сейчас где?

Марк назвал адрес.

– Ага, понял. Ну, ждите, к вам подъедут люди. Только смотри… ты не задаёшь им никаких вопросов, не стараешься их запоминать, и тем более фотографировать. Только говоришь, что тебе надо. А они сами решат, насколько смогут быть полезными.

– Я понял. Второй вопрос: куратор Сулеймана на кого работает?

– Муслим? На мухабарат.

– Это значит, на ПНС? Или на Хафтара?

– Это значит – на мухабарат.

– Ему можно доверять?

– Конечно же, нет.

– В каких вопросах он может помочь?

– Если его заинтересовать – то в любых. К нам они были лояльны, после нашего ухода я не могу ни за кого ручаться. Будь с ним осторожен.

– Олег, а наш разговор может быть прослушан?

– Да, конечно. Но в реальном времени семантику они не понимают, у них на то нет соответствующего оборудования и специалистов. Слушать семантику точно могут американцы, очень сомнительно – турки и саудиты, а они с ПНС не делятся информацией. Поэтому… если вы для них не интересны, то можете болтать сколько угодно – смысл разговора они поймут только через несколько часов или дней. А вот геолокацию вашу видят все, кому это надо в реальном масштабе времени. Помните об этом.

– Спасибо.

– Ну, работайте, братья.

Марк отключился и вернулся в комнату, сел в кресло. Идрис смотрел в свой телефон и делал вид, что ему совершенно было не интересно, о чём и с кем Марк говорил за закрытыми дверями. Андрей вопросительно вскинул брови.

Марк заговорщицки подмигнул и написал ему сообщение на WhatsApp: «нас скоро заберут отсюда». И подумав, приписал: «свои».

Андрей кивнул, выбрав момент, когда Идрис не смотрел на него.

Конечно, Муслим в свойственной арабам манере, и не подумал исполнить обещание приехать через полчаса, опоздав всего на час. В номер он вошёл с лицом страшно занятого человека, перездоровался со всеми:

– Маса эльхер, хвала Аллаху, мы снова встретились, – сказал он. – Что послужило причиной для нашей столь поздней встречи?

– Муслим, у нас есть информация, что Саид, направленный нами по маршруту беженцев, является участником банды, похищающей незаконных мигрантов.

Марк, если честно, ожидал увидеть какую-то заинтересованность, но этого не произошло. Муслим пожал плечами:

– Каждый выживает как может. Что тут такого?

– Ну, вы же – представители правоохранительных органов, – Марк попытался призвать его к совести. – Вы должны вести борьбу с похищением людей!

– Да, – согласился Муслим. – Где я, а где Саид. И тем более, там другие люди контролируют обстановку… а так-то я всегда готов к защите конституционных основ. Лучше расскажите, что вы решили делать, после того, как всех русских журналистов МИД ПНС лишил аккредитации и предложил покинуть Ливию.

Марк вдруг понял, что Муслим приехал не для разговора – он вёл себя так, будто ожидал развития каких-то событий, будто тянул время – может быть именно поэтому он и опоздал так сильно… и события не заставили себя долго ждать: за окном раздался шорох колёс и многочисленные голоса. Сердце упало в пятки. Лицо Муслима преобразилось – оно теперь демонстрировало торжество и надменность.

– Кто это? – спросил Марк.

– Сейчас всё узнаете, – ответил Муслим, и Марк интуитивно понял мухабаротовца ещё до того, как переводчик перевёл его слова.

– Андрюха, нас, похоже, сейчас арестуют… – сказал Марк.

– Вот же твари, – вырвалось у Горина. – Эх, говорил я, валить надо…

– Уже поздно, – сказал Марк.

– Ежу понятно, – Андрей горько ухмыльнулся.

В этот же момент Муслим вскинул пистолет и направил его на журналистов:

– Стоять на месте, без лишних движений!

Спустя минуту в номер буквально вломились шесть вооружённых боевиков, а с ними вошёл и сам Абу Хамид – в добротном костюме, в том, в котором он был у себя в кабинете, хотя в данной ситуации ему больше бы шла разгрузка и автомат. Впрочем, в руке он держал АПС.

Вооружённые люди сбили журналистов и переводчика с ног, придавили к полу. Муслим опустил пистолет и улыбнувшись, начал что-то говорить Абу Хамиду, но тот прервал его и что-то громко пролаял на арабском языке.

Муслим указал на переводчика и того тут же подняли, поставили на ноги. Дали под дых – для профилактики.

– Он сказал, что крайне разочарован, что был вынужден лично проследить за вашим поведением и поехать сюда ночью.

Марк извернулся и посмотрел на Муслима, тот стыдливо отвёл взгляд. Боевики несколько раз ударили журналистов ногами по бокам, заставив их взвыть от боли.

– Я вам сказал – ехать в аэропорт и лететь прочь из моей страны. Вы не выполнили это законное требование Правительства национального согласия и поэтому сейчас будете помещены в тюрьму. Ничего хорошего вас больше не ждёт – вы нарушили законы моей страны, – перевёл переводчик слова Абу Хамида.

– Позвольте полюбопытствовать – какой закон и какой страны мы нарушили? – спросил Марк. – У вас нет ни законов, ни страны. И вы это лучше меня знаете.

Марка подняли. Абу Хамид приблизился к Шигину настолько, что Марк всем своим обонянием учуял мерзкий запах, исходящий из бороды ваххабита. Глядя в глаза журналисту, представитель ПНС сказал:

– Об этом, ты, гяур, скоро узнаешь. И проклянёшь тот день, когда родился на свет.

– Да откуда столько любви к российским СМИ, уважаемый? – спросил Марк. – Везите нас в аэропорт, и позовите российского консула.

Вместо ответа он получил удар рукояткой пистолета в скулу. Чувствуя, как из порванной внутри щеки обильно полилась кровь, решил больше не упражнять в красноречии и острословии перед этим высокопоставленным быдлом.

Номер обыскали, вытряхнули содержимое сумок, радостно махали нижним бельём Фирузы, как свои забрали камеры и ноутбук.

– Вы едете в тюрьму, – сказал Абу Хамид. – Встречи с консулом не будет.

Журналистов и переводчика толкнули к выходу. Возле гостиницы в темноте Марк увидел три пикапа, возле которых стояло ещё два вооруженных боевика. Фары машин освещали часть улицы, на которой никого не было видно. Абу Хамид и Муслим вышли следом.

Расстояние, чтобы дойти до ближайших машин, составляло буквально десять-пятнадцать метров, и где-то на середине этого пути из темноты вынырнули ещё трое вооружённых человек, которые вплотную приблизились к идущим.

– Мэ хэза? – спросил тот, который был к ним ближе.

– Шигин кто? – не обращая внимания на заданный вопрос, спросил один из приближающихся.

И вдруг у Марка снова сердце упало в пятки – рязанский говор в арабской стране прозвучал как гром среди ясного неба.

– Я, – ответил Марк.

В следующее мгновение идущий перед Марком охранник получил короткий, но мощный удар прикладом автомата в лицо, ещё через секунду та же процедура повторилась в отношении боевика, удерживающего Шигина за выкрученную за спину руку. Удары были выполнены настолько профессионально, что получившие их, мешками свалились на землю, и признаков жизни не подавали. Откуда-то сбоку и сзади раздались хлёсткие удары, злобные крики на русском и арабском и буквально через пару секунд все оставшиеся боевики, включая Муслима и Абу Хамида, побросали оружие и стояли под дулами автоматов, боясь пошевелиться.

– Горин кто? – раздался тот же голос.

– Я, – ответил Андрей.

Андрея тут же отпустили, и он бросился отнимать у боевиков свои кофры с аппаратурой.

– Забирайте свои манатки и уходим, – приказал незнакомец.

– Сумка в номере… – проговорил Марк.

– Живо!

Марк побежал в отель, там он с минуту копошился, собирая разбросанные бумаги, блокноты, личные вещи в сумку, потом выскочил:

– Ноутбук у кого-то…

– У толстого бармалея, – подсказал пришелец, ткнув стволом в сторону Абу Хамида.

Марк подошёл к «представителю ПНС», и сам того не ожидая, что было сил ударил его головой в лицо, разбивая нос так, чтобы эту вонючую бороду залило кровью как можно больше…

– В машину! – последовал новый приказ.

Марк и Андрей побежали за одним из спасителей. Сели в кузов стоящего неподалёку «Хай-Люкса. Подбежали ещё трое, привели за шиворот перепуганного Идриса.

– Погнали, – крикнул кто-то.

Машина тронулась, и быстро набирая скорость, рванула по улице. Спустя несколько секунд со стороны пакапов раздалась пулемётная очередь, пули прозвенели над головой. Но «Хай-Люкс» вошёл в поворот и скрылся от пулемётного огня за постройками.

– Живы? – спросил один из бойцов.

– Вроде да… – ответил Марк. – Вы от Олега?

– Не, мы прямо от Владимира Владимировича, – пошутил мужчина и широко улыбнулся.

– Вы их прикладами… убили? – спросил Андрей.

– Приказа не было, – ответил человек. – Просто бока намяли.

Та уверенность, с которой эти люди провернули освобождение журналистов, говорила Марку о многом. Он уже встречал в своей жизни специалистов, способных так дерзко и бесстрашно действовать в подобной обстановке, но эти превзошли даже самые смелые представления.

– Кто вы? – спросил он, несмотря на запрет.

– Вольные бродяги, – расхохотался собеседник. – Зови меня «Лесник».

– И что теперь, Лесник? – спросил Марк.

– Теперь, как я понял, вы станете официальными гостями у генерала Хафтара.

Ехали практически всю ночь, иногда останавливались, Лесник с кем-то связывался, по всей видимости, для того, чтобы получить свежие данные об обстановке, и двигались далее. Когда на востоке занялась заря, машина въехала во двор одного из неприметных домов на окраине города Гарьян.

– Располагайтесь пока здесь, отдыхайте, еду и воду вам сейчас привезут, и ждите звонка Нартова, он вам определит дальнейшие действия.

– Наши действия определяет наш руководитель, – тут же возразил Шигин.

В ответ Лесник смерил его взглядом и глумливо улыбнулся.

– Ждите звонка Нартова.

– А кто такой Нартов?

– Олег Нартов, – ответил Лесник. – Ваш куратор. Из МИДа.

– Здесь мы в безопасности? – спросил Андрей.

– В полной. Эта территория контролируется Ливийской национальной армией, у которой к вам нет никаких претензий.

Журналисты занесли сумки и кофры в дом, Идрис, причитавший от страха всю дорогу, продолжал свои бурчания, однако, видя, что убивать его никто не собирается, притих. Первым делом Марк посмотрел в WhatsApp когда последний раз Фируза заходила в мессенджер – по-прежнему высвечивалось время последнего сообщения. Прошло уже десять часов, а она больше не выходила на связь. Что с ней произошло – оставалось неведомо. И спросить было не у кого.

Марк набрал номер Саида и тот сразу выдал отсутствие подключения к сети. Если он в составе пиратов, захвативших беженцев, тогда и Сулейман, вне сомнений, тоже в теме – как он красиво продавливал Шигину своих людей для участия в нелегальной миграции. А Сулейман, как ни крути, есть агент местного мухабарата, который, как оказалось, не чурается контактировать с бандитами из ПНС. А учитывая тот момент, что именно МИД ПНС согласовал работу российских журналистов в Триполи, тогда…

Марк не мог ответить себе на этот вопрос. Слишком сложно всё завертелось, и слишком много нужно было ещё понять, чтобы сделать для себя простые выводы.

Решение главреда послать журналистов в Ливию для подготовки материала о нелегальных беженцах вполне объяснимо укладывалось в редакционную политику, которая нацеливалась на вскрытие язв международного сообщества, однако, согласование такого задания со стороны МИД ПНС, которым контурно очертили цели журналистов, не поддавалось объяснению.

– Если они понимали, что мы сунем нос туда, куда не следует, зачем они согласовали нашу аккредитацию? – спросил вслух Шигин.

Андрей, валяющийся на диване, повернул голову:

– Может, не думали, что мы так глубоко залезем?

– Судя по тому, что нам подсовывал Сулейман, – Марк осуждающе посмотрел на Идриса, – товарищ нашего переводчика, то можно предположить, что они хотели провести «контролируемую поставку».

– Неа, – зевая, отозвался Андрей. – Для них любая статья о любом акте исполнения нелегальной миграции как серпом по яйцам. Европа в миграционном кризисе, пытается всеми силами урегулировать миграционную политику, а тут на тебе – очередное судно с мигрантами…

– Ну да, не вяжется…

Марк посмотрел на переводчика:

– Идрис, вот ты как местный человек, скажи – для чего нам разрешили здесь работать, а потом пытались арестовать?

– А что тут объяснять? – усмехнулся Идрис. – Всё и так понятно: вам «продали» горячую тему, на которую вы клюнули и приехали. Стали с вами работать, как вы сами говорите – подсунули вам своих людей… что тут не понятного?

– Мне не понятно, – сказал Марк.

– Ну как же? Вы платили за провоз людей в Европу?

– Да.

– Тысячи две?

– Да.

– Ну вот. Это уже две тысячи долларов. В нашей стране это ого-го какие деньги.

– Не такие уж и большие, чтобы проворачивать комбинацию с согласованием аккредитации в МИД ПНС. Для чиновников, таких как Абу Хамид, две тысячи долларов – это не деньги. Так, копейки…

– Ну, правильно. Две тысячи это тем, кто перед вами театр разыгрывал. А им самим побольше бы досталось. За ваши-то головы.

– Ты полагаешь, нас просто сюда вытащили из России, чтобы подставить на организации нелегальной миграции и потом захватить для торга?

– Здесь и не такое происходит.

– Да нее… – Марк не хотел верить в столь простой расклад. – Что-то здесь не чисто. Слишком всё просто, а так не бывает.

– А мне эта версия нравится, – сказал Андрей. – Чем проще – тем ближе к типичному арабскому миропониманию.

– Вы сейчас меня оскорбить хотели? – спросил Идрис.

– Тебя-то за что? – усмехнулся Андрей. – Ты в России учился. Тебя упрекать уже поздно. И вообще… ты наш наёмный рабочий, тебе ещё неделю на нас пахать. Деньги уплочены.

– Я могу их вернуть, – сказал, подумав, Идрис.

– И что дальше? Вернёшься обратно в Триполи, где тебя полиция или мухабарат схватят и к стенке за предательство поставят? – глумился Андрей.

– За что меня к стенке? – Идрис сделал круглые глаза. – Я такой же заложник ситуации, как и вы. Когда я Муслиму звонил, я же не знал, что так всё получится.

– Да ладно!

– Ну, я не был в этом уверен, – признался переводчик. – Думал, он действительно в чём-то может вам помочь, а оно вон как оказалось.

– Короче, Идрис, – вмешался Марк. – Возвращаться тебе некуда, давай уже с нами. Тем более, что с русскими ты много работал, а рядом с Хафтаром тебе наверняка место «тёплое» найдётся.

– Платить так же будете?

– Теперь уже нет, – сказал Марк, понизив тон для весомости своих слов. – После твоего «залёта» зарплата урезается вдвое.

– Мне некуда деваться, – Идрис повесил голову.

– Тогда включай компьютер и изучай миграционные фонды.

В дверь вошел один из спасителей, держа в руках канистру с водой и пакет с едой.

– Нате вам, – сказал он. – Не благодарите.

– Мы тут надолго? – спросил Марк.

– Без понятия, – ответил боец и ушёл.

Разобрали пакет. Там были консервы и галеты из выпотрошенного армейского сухпайка.

– О, шпик, – сказал Марк. – Идрису нельзя…

– Гречка со свининой, – сказал Андрей, подбрасывая в руке другую консерву. – Переводчик опять в пролёте.

Перекусив, почувствовали, как тянет в сон, и понимая, что дальнейшие события станут возможными только после звонка Олега, развалились на мягких местах – диване, кресле и ковре.

Марк чувствовал, как сон начинает овладевать его сознанием, но мозг всё ещё пытался работать, укладывая по полочкам ту информацию, которую получил в течение дня. Сидя в кресле, он вытянул ноги и расслабился.

Итак, что мы имеем? С Фирузой, скорее всего, всё хорошо – она же теперь не просто заложница, а «золотая заложница» и Саид это знает. Скорее всего, он прекрасно понимает, что за ней стоят люди, способные вывалить за её жизнь ещё какую-то сумму денег, и просто нужно будет не прогадать с суммой выкупа. В противном случае, – Марк продолжал ставить себя на место Саида, – при завышении суммы выкупа до запредельных высот, от оплаты русские могут и отказаться – ведь кто она для них такая? Жена террориста! Кому интересна её судьба? Да никому. Поэтому, скорее всего, если Саид и выйдет на связь, то он озвучит сумму, которая, по его мнению, может быть на руках у журналистов.

С другой стороны, давайте вспомним, как Фируза попала в поле зрения? Ведь не мы её нашли, а она сама, в инициативном порядке напросилась на эту авантюру. Так может, не было сейчас никакого захвата мигрантов, как и не было вообще никакого судна? А если и Саид и Фируза – подельники? Если они сейчас просто разыгрывают перед наивными российскими журналистами эдакий спектакль, результатом которого станет куш в виде кэша, полученного в редакции на «оперативные расходы»?

Эта мысль не покидала Марка и настолько заполнила его сознание, что он уже перестал думать о других вариантах развития событий и практически убедил себя в том, что эти арабы и жена террориста вот так легко и просто провели вокруг пальца достаточно битого жизнью мужика, очень даже умудренного жизненным опытом. Вдруг ему стало нестерпимо стыдно за своё поспешное решение направить Фирузу и Саида по миграционному пути – которое было принято, как он сейчас понимал, под давлением обстоятельств, искусно созданных вокруг него через череду неудачных встреч, убедивших в бесперспективности поиска кандидатов.

– Какой же я лошара, – произнёс он вслух. – Ну как так было можно…

– Ты думаешь о том, о чём и я? – спросил с дивана Андрей.

– Я уже старый для групповухи, – отозвался Марк.

– Старый, а мысли пошлые тебя не покидают, – засмеялся Горин. – Я тут подумал, что нас элементарно накололи… слишком всё сходится.

– Вот и я об этом, да, думаю, – согласился Марк. – Если окажется, что не было никакого судна, то это просто крах, который душа моя не перенесёт.

– Валить отсюда надо было, – вставил Андрей уже привычную фразу.

Раздался звонок. Это был Олег.

– Слушай внимательно. Сейчас вы все трое оставляете телефоны в доме, сами едете с Лесником. Недалеко. Встречаетесь с очень важным человеком, который кое-что сможет вам рассказать. Предлагаю выслушать его очень внимательно. Думаю, он даже сможет как-то помочь вам разобраться с пропавшими людьми. И тем более, вы узнаете очень многое для своих материалов. Конец связи.

Олег отключился.

Марк передал Андрею содержание разговора, и они поднялись. Идрис спал, но проснулся, услышав шевеления.

– Что случилось? – спросил переводчик.

– Собираемся, – сказал Марк. – Едем на интересное интервью.

– Я готов, – Идрис накинул на себя жилетку.

Во дворе прошелестели колёса и скрипнули тормоза. Из пикапа выглянул Лесник:

– Дверь можете не запирать – никто не войдёт, вещи не пропадут. Здесь с этим строго, – сказал он. – Садитесь в машину.

Журналисты и переводчик сели в машину. Марк сел на переднее пассажирское сиденье, брезгливо отодвинув в сторону АКМС – всё же его оружием былы блокнот и перо, ноутбук и острое слово.

– На разговор зайдёте вы, – по пути сказал Лесник. – А переводчик пока побудет с нами. У нас есть к Идрису ряд вопросов, да и не нужен он вам будет при разговоре. Ваш собеседник хорошо говорит на русском языке.

– Я ничего не знаю, – тут же сказал Идрис. – Меня использовали втёмную!

– Не переживай, – сказал Лесник. – Ничего плохого с тобой не случится. Мы тебе работу предложить хотим, а для этого нужно пройти собеседование.

– Хорошо, – кивнул переводчик, однако, эти слова «русского боевика» его не успокоили, и он начал мелко трястись.

Ехали не долго – буквально три минуты. Машина остановилась под навесом, где стояли ещё несколько джипов, пара бронированных КамАЗов, а чуть в отдалении под маскировочной сеткой Марк угадал контур зенитного ракетно-пушечного комплекса «Панцирь-С1», известный ему ещё по командировке в Сирию.

– Ого, – произнёс он. – Неожиданная встреча…

– Это защита он ударных дронов, – отмахнулся Лесник. – Вчера сбили турецкий «Байрактар», второй уже на этой неделе. Турки последнее время просто берега попутали, не знаю, что бы Ливийская национальная армия без «Панцирей» тут делала…

– А я думал, что российской армии в Ливии нет, – усмехнулся Марк. – Жестоко ошибался?

– А это не российские «Панцири», – ответил Лесник. – Это из Объединённых Арабских Эмиратов. Хороший союзник у ЛНА.

Марк присмотрелся – точно, кабина была не от КамАЗа, а от грузовика MAN – именно в такой комплектации «Панцири» шли по контракту в ОАЭ – Шигин был в курсе, так как не так давно писал статью с международной выставки вооружений.

Они прошли мимо бронированных КамАЗов, от которых пахнуло солярой, и прошли в одно из помещений. Там Идриса попросили отойти в другую сторону, а журналистов проводили на второй этаж. Здесь им навстречу прошло несколько ливийских офицеров, что-то обсуждающих, пару минут они вынуждены были посидеть на диванчике в неком подобии приёмной, после чего Лесник сказал:

– Проходите, у вас не больше часа.

Марк и Андрей вошли в небольшую комнату, посреди которой стоял стол с картой прилегающих районов, у стены стоял столик поменьше и несколько кресел. На одном из них сидел человек в военной форме.

– Проходите, присаживайтесь, – сказал он по-русски, что-то копошась за столом.

Журналисты прошли, Марк присел, Андрей стал устанавливать трипод для съёмки.

– Приветствую вас на ливийской земле, – человек повернулся, держа в руках пиалу с чаем. – Нам много о чём нужно поговорить.

Это был командующий Ливийской Национальной Армией генерал Халифа Хафтар.

ГЛАВА 7

– Здравствуйте, генерал, – сказал Марк. – Удивлён и рад встрече, очень неожиданной для нас.

– Мне сообщили, что у вас возникли определённые трудности с работой в Триполи. Правительство национального согласия решило выпроводить вас восвояси?

– Да, нам поступало такое предложение. В очень резкой и болезненной форме, – Марк демонстративно потёр ушибленную скулу, на которой уже расплылся хороший кровоподтёк.

– Это в стиле триполитанских бандитов, сидящих в Правительстве национального согласия. Но ваши раны заживут, а вот раны народа, пострадавшего от этой банды, заживить сложнее, но мы это обязательно сделаем!

Марк смотрел на человека, который был для него чем-то средним между богом и легендой – который оказался способным во всём этом хаосе собрать остатки былой мощи ливийской армии и обратить её могущество на борьбу против боевиков, пытающихся узурпировать власть в этой разодранной войной стране.

Шигин, конечно, был готов прямо сейчас задать массу интересующих его вопросов, но не мог себе этого позволить, так как не мог для себя окончательно определиться – кому всё же принадлежит инициатива встречи – ему, или генералу Хафтару, которому, конечно, доложили о желании журналистов, и возможно, учитывая это желание, генерал и сделал шаг навстречу.

– Насколько я знаю, ваша задача состояла в освещении проблемы незаконной миграции, и вы должны были собрать материал на эту тему, – сказал генерал.

– Да, уважаемый Хафтар, – кивнул Марк. – Редакционное задание предусматривало даже отправку человека по маршруту…

– Вы отправили?

– Да, двоих, но…

– С ними уже что-то случилось?

– Случилось, – согласился Марк.

– Это не самый лучший способ для сбора информации, – сказал генерал. – Тем более, что сам маршрут не расскажет вам о всей величине проблемы, появившейся вокруг мигрантов.

– Если вы позволите, я готов буду с радостью выслушать всё, что вы расскажете, – сказал Марк.

Сердце у него заколотилось – он вдруг осознал, что сидит даже не просто перед генералом Хафтаром, а перед источником информации высшей важности, перед тем, кто владеет, пожалуй, всеми информационными потоками, курсирующими по территории Ливии.

– Именно за этим я и решил встретиться с вами. Международное сообщество должно знать, что на самом деле представляет собой Правительство национального согласия, поддерживаемое Евросоюзом и нашим заклятым врагом – Соединёнными Штатами Америки. В мире должны понимать, что руками развитых «демократических государств» на территории Ливии сейчас идёт создание первого в мире террористического государства, основой которого является Правительство национального согласия. В мире должны знать, какую угрозу будет представлять для Евросоюза «новая Ливия» с существующей в Триполи властью. Но в мире должны знать и о том, какие цели преследует Ливийская Национальная Армия, должны понимать, за что борется Халифа Хафтар, к чему идёт. Пока в средствах массовой информации, публикующих ливийскую проблематику, я таких объяснений не встречал.

Марк поспешил открыть блокнот и сделал несколько записей. Посмотрел вопросительно на генерала, как бы предлагая продолжить интервью.

– После того, как вождь ливийской революции полковник Муаммар Каддафи, заговорил о необходимости создания африкано-арабского федеративного государства на основе расчётной денежной единицы – «Золотого Динара» – он подписали себе смертный приговор со стороны Америки и саудитов, для которых переход к расчётам в настоящих золотых монетах означал полный и окончательный экономический крах. Фактически Каддафи, ища выход из международного экономического кризиса, предложил ряду богатейших стран мира, Египту, Ираку, Ирану, Сирии, Алжиру и некоторым другим, выйти из «зоны доллара и Евро», тем самым замахнувшись на главную ценность современного мира – банковскую систему, основанную на ничего не стоящих бумажках. Полковника Каддафи поддержали многие страны, однако, Лига арабских государств, проявив свою компрадорскую сущность, отказалась последовать предложенным путём. Это породило «арабскую весну», которая целые страны бросила в пучину хаоса и упадка. Богатейший африкано-арабский регион превратился в очаг насилия и нищеты. Американские, европейские и саудовские спецслужбы вложили огромное количество денег в организацию протестных акций. Что там хотели участники протестов? «Народ хочет падения режима». И что в итоге получили? Каддафи стал мучеником, страна в пучине гражданской войны, народ в глубокой нищете.

Генерал на миг замолчал, отпивая чай из пиалы. Андрей сделал несколько снимков.

– Сейчас если их об этом спросить… – сказал Марк. – Наверняка все будут противоположного мнения.

– Да. Тогда населению запудрили мозги, заставили думать, что они плохо живут. Образование, медицина, жильё, занятость – всё было. Что сейчас? Ничего нет. Нищета, банды, насилие, убийства, беженцы. Там, где что-то не смогла разрушить обезумевшая толпа, это сделали боевики «Исламского государства», которое тоже было создано и финансировалось Соединёнными Штатами. Всё зло, какое пришло на нашу многострадальную землю, пришло из-за океана. Всё пришло из Америки.

– Этим злом они защищают свои рынки, – вставил Марк. – По всему миру.

– Конечно, им тяжело смотреть на то, как Джамахирия продаёт дешёвую нефть Европе, тогда как они бы и сами хотели продавать европейским странам свою сланцевую нефть, да дорого и Европа не хочет. И саудиты тоже обеспокоены географическим положением ливийских источников нефти и наличием морских коммуникаций Ливии с Европой. Вот и стараются нас отбросить в сторону, а самим протолкнуться вперёд. А то, что страна в нищете и голоде, им только на руку – так говорят в России?

– На руку, – согласился Марк. – Нищета не позволяет Ливии вернуть былое величие.

– Да, и чтобы поддерживать эту нищету, наши противники создали на территории Ливии некое подобие управляющего органа, Правительство национального согласия, которое было поспешно признано Евросоюзом и США, и которое фактически стало главным европейским центром для отмывания денег.

– Вот это очень интересно, – сказал Марк.

– Я, как верный сын своей страны, не могу спокойно смотреть на то, как шакалы грызут мою Родину. Поэтому я принял решение очистить землю Джамахирии от всякой нечисти, расплодившейся здесь в последнее время. Это касается и радикалов из «Исламского государства», и бандитов Правительства национального согласия, и протурецких наёмников, которых сотнями сюда везут из Сирии, обещая платить за то зло, которое они приносят народу Ливии. Хорошо, что нам помогают некоторые страны, вместе мы нанесём империализму и радикальному исламизму сокрушительный удар!

Глаза генерала забегали, показывая сильнейшее возбуждение. Он поднялся с кресла, и некоторое время ходил по кабинету, затем подошёл к карте, лежащей на столе.

– Вот эту территорию, – он обвёл ладонью восток, центр и юг Ливии, – мы очистили от ИГИЛ, теперь подходим к оплоту ПНС – Триполи. Турки активизировали свою военную помощь, мы постоянно сталкиваемся с их дронами, в том числе ударными беспилотниками. Так же через аэропорт Митига и морской порт Триполи они везут сюда боевиков из Идлиба, которые воюют на стороне триполитанского правительства.

– Международное сообщество заявляло об операции по морскому блокированию побережья Ливии, чтобы пресечь поставки оружия и боевиков, – сказал Марк.

– Да, мы слышали эти заявления, однако, по данным нашей и вашей разведки, – Хафтар многозначительно посмотрел на журналиста, – никакого подтверждения не зафиксировано. Более того, Береговая Охрана продолжает обеспечивать беспрепятственный провоз различной контрабанды в Триполи, несмотря на то, что должна заниматься пресечением таких перевозок. И в деле беженцев Береговая Охрана тоже сказала своё слово. Это настоящие пираты.

Генерал вернулся в кресло, наполнил пиалу новой порцией чая, жестом руки предлагая Марку тоже отведать напитка, на что Марк отрицательно качнул головой, подумав, а не будет ли это жестом пренебрежения.

– Настоящие пираты? – спросил Шигин.

– Да, Великобритания вела обучение, Франция снабдила катерами и судами, Евросоюз в грантовой форме финансирует оперативную деятельность, и никого не интересует то, чем они занимаются на самом деле. Главное, чтобы поток беженцев в Европу прекратился.

– А он прекратился? – спросил Марк.

– За последний год значительно сократился, – ответил генерал. – Но какой ценой… И вот здесь я хотел бы заострить ваше внимание на Береговую Охрану, изучив которую вы найдёте много ответов на ваши вопросы, а также поймёте многое из того, что нужно донести до сведения мирового сообщества, что раскроет истинное лицо жестокости и бесчеловечности Правительства национального согласия и их бездушных европейских и заокеанских кураторов, партнёров и подельников.

Халифа Хафтар на некоторое время замолчал, наслаждаясь чаем. Марк прокручивал в голове всё то, что сейчас рассказал ему генерал. Частички общей картины мира засияли более яркими красками, однако, в них ещё не хватало множества элементов, познав которые можно было бы увидеть всю мозаику – толи красоту, толи ужас. Скорее, конечно, ужас.

– Мы можем рассчитывать на вашу помощь? – спросил Марк.

– Разумеется, – ответил генерал. – Однако, я хочу, чтобы вы сами всё увидели, своими глазами, чтобы вы не опирались на моё мнение, а смогли построить своё собственное – я уверен, вы сможете распознать, где правда, а где декорации. Я рассказал вам то, что хотел сказать, а уж вы делайте своё дело – донесите до мира правду. Правду о том, что на самом деле представляет собой Правительство национального согласия…

В приёмной журналистов ждали Идрис и высокий ливийский офицер, который сразу представился:

– Меня зовут Хасан, я офицер мухабарата, мне приказано помогать вам во всём, что вы попросите. Это просили передать вам…

Он протянул Марку пакет, в котором угадывалось несколько коробочек. У Марка от избытка информации в голове пока был временный организационный коллапс, и сразу о чём-то попросить приданного разведчика он не смог. Только пожал руку, представился и пошёл на выход. Все пошли за ним.

В коридоре, уже у входа он встретил Лесника, который разговаривал с каким-то офицером, и как понял Марк, разговаривал он на арабском языке.

– Поговорили? – спросил Лесник.

– Да, очень содержательная беседа, – кивнул Марк. – И прямо скажу, неожиданная.

– Вы хотели – вы получили. Теперь всё зависит от вас.

Хасан отвёз журналистов и переводчика домой, где Марк смог уделить ему внимание.

– Хасан, а ты тоже учился в России?

– Учился, – кивнул офицер. – В «Рязанском колледже профессиональных убийц».

Андрей удивлённо вскинул взгляд:

– Что это ещё за заведение такое?

Марк захохотал во всё горло:

– Да, знаю такое заведение. Хорошие кадры куёт. Весь мир трепещет.

Хасан улыбнулся.

В пакете оказались смартфоны. Хасан пояснил:

– Мы считаем, что вам для оперативной связи с нами нужно пользоваться этими телефонами. Особенно в тех случаях, когда придётся куда-то ездить, чтобы спецслужбы ПНС не смогли отследить ваши перемещения.

– Мне нужно звонить редактору, я жду сообщений от своих людей, – попытался перечить Марк, но Хасан его перебил.

– Я же не запрещаю вам пользоваться своими телефонами. Просто важные разговоры лучше всего будет вести по этим телефонам и лишь по тем номерам, какие там уже внесены. На другие номера звонить с этих телефонов я запрещаю. Так надо.

– Ладно, – Марк сел в кресло. – Теперь к делу. Хасан, мне нужно узнать биллинг вот этих номеров… хотя бы за последние два дня. На каких вышках они регистрировались, в какое время, и где это находится территориально. Куда звонили. Пересекались ли они до вчерашнего дня. Были ли у них общие абоненты. Ну, и насколько эти номера «живые», как долго они в сети?

Марк на бумаге написал номера телефонов Фирузы и Саида и передал Хасану. Тот положил записку в карман.

– Сделаем. Что-то ещё?

– Пока остановимся на этом.

– Тогда я вас ненадолго оставлю. Если пожелаете куда-то выйти или выехать, наберите на новом телефоне абонента под номером один. Это я.

– Хорошо, – кивнул Марк.

– До встречи, – сказал Хасан и вышел.

Марк посмотрел на Идриса.

– Что у тебя такой запуганный вид? Тебя взяли на работу?

– Взяли, – неохотно буркнул переводчик.

– А что не весел? Тебя побили?

– Один раз… – признался Идрис.

– За что?

– За предательство. Но я же никого не предавал! Меня использовали для того, что бы найти вас. Да и вообще, вы сами на меня вышли…

– Да не переживай ты так, – усмехнулся Марк. – Тебя же простили?

– Временно.

– До первого залёта?

– Да.

– Отлично, – Марк потёр руки. – Значит, садись за работу. Вот тебе ноутбук.

– И что я должен делать?

– Изучать некоммерческие организации, получающие финансирование из-за рубежа на гуманитарные цели, связанные с беженцами и миграционной политикой Евросоюза.

– Ничего не выйдет, – сказал Идрис.

– Почему?

– Это у вас, в России, в общем доступе масса документов, бухгалтерских отчётов и корпоративных решений, и даже сайты компаний есть, а здесь, тем более сейчас, с этим не так всё просто.

– Ну, ты всё равно посмотри, может, чего найдёшь.

– Я посмотрю.

Идрис сел за ноутбук и углубился в работу.

Марк раскрыл блокнот и стали рисовать схему потоков беженцев, какой он её себе представлял. Ему было понятно, что буквально за несколько последующих дней эта схема может претерпеть значительные изменения, с поступлением новой информации, но всё же – от чего-то нужно было начинать отталкиваться, что-то нужно было обозначить как стартовый ноль. Вверху схемы он нарисовал прямоугольник, в который вписал «БО» – что означало «Береговая Охрана». Хафтар просил обратить на неё особое внимание. Что он имел в виду, называя их пиратами? Каким образом береговая охрана влияет на снижение потока беженцев, что так обеспокоило генерала? Если береговая охрана работает эффективно и перехватывает суда, катера и лодки с беженцами, пытающимися перебраться через Средиземное море из Африки в Европу, это одно. Если же береговая охрана участвует в потоплении утлых судёнышек, отчего погибло 16 тысяч нелегальных мигрантов, это другое. А если береговая охрана не только топит беженцев, но и сама организует их выход в море? Иначе как можно объяснить резкое снижение количества мигрантов, которое произошло за последний год? Куда они все подевались?

Марк откинулся в кресле. Ведь это так очевидно! От этой догадки ему стало не по себе: вот, скорее всего то, что имел в виду генерал. За что он и предложил зацепиться и изучать – чтобы результат этого изучения стал известен во всем мире.

Марк с каким-то наслаждением первооткрывателя сформулировал: «Евросоюз топит мигрантов руками Береговой Охраны ПНС».

Это небольшое открытие не давало покоя, хотелось действия, хотелось как можно быстрее приблизить получение объективного материала – но на это требовалось время, несколько дней, а может быть и несколько недель. Нужно было запастись терпением и ждать.

Тем более, что рассуждения относительно лояльности как минимум Фирузы, а как максимум и самого Саида, оставались невыясненными, а следовательно, сомнение порождало элемент неопределённости, который не позволял сделать правильные выводы. А нет правильных выводов по одному направлению – нет правильного построения и всей картины, которую хотел увидеть Марк.

Зазвонил телефон. Это был главред.

– Марк, я теперь тебе сам должен звонить? – в трубке слышалось негодование.

– Иваныч, прости, тут так события завертелись, некогда было, а потом я забыл совсем, – ответил Марк.

– Ну что у вас там, мигранты отплыли? – главред вроде удовлетворился извинениями.

– Отплыли, – сказал правду Шигин.

– Пишут?

– Ну, после того, как Фируза написала, что их захватили пираты, больше мне никто не писал.

– Пираты? И ты так просто об этом говоришь? Срочно «в номер»!

– Иваныч, не могу. Она написала, что у них отбирают телефоны, и больше пока от неё ничего не было. Нет никакой конкретики!

– Ну, так чего ждать? Делай заметку о том, что уже известно, и присылай! Погром посольства вон, «стопицот» просмотров дал, такого результата у нас отродясь на сайте не было.

– Я не могу. Мне ещё кое-что проверить надо.

– Что?

– Есть мнение, что Береговая Охрана сама организовывает миграционные потоки!

– О, отлично! Это прямо бомба получится!

– Да, но при этом она сама же потом эти лодки с беженцами и ловит! И топит.

– Да это же ядерная бомба! Мы сейчас все ресурсы твоим эксклюзивом прогнём! Давай, Марк, делай!

– Нет.

– Что значит «нет»? Я тебя туда для чего послал? Сделать материал про нелегальную миграцию, вот и делай! У тебя уже все козыри на руках!

– Иваныч, понимаешь… тут такое дело…

– Что?

– Здесь всё значительно серьёзней, чем я предполагал изначально.

– Никто об этом и не спорит.

– И нас вчера в местном МИДе избили.

– Что значит «избили»? Ты что такое говоришь?

– Ну, вот так – настучали по почкам и выбросили из здания. Дали 24 часа, чтобы мы убирались из Триполи.

– Та-ак. Ничего себе у вас там как всё круто. А вы что? В медучреждения обращались?

– Да какие медучреждения?! Мы приехали в номер, собрали чемоданы, и тут как раз Фируза написала, что её захватывают пираты… и я решил остаться.

– Так они же вас выгоняют. Надо уважать законы чужой страны.

– А здесь нет страны, Иваныч. Здесь нет законов. Мы попросили помощи у сотрудника нашего МИДа, или кто он там, может разведчик, не знаю. И нам немного помогли.

– С этого места поподробнее.

– В общем, местные бандиты приехали за нами, с автоматами, на трёх пикапах, повалили нас на пол, дали по почкам… Иваныч, по почкам! Второй раз за день! Знаешь, какими хорошими словами я тебя вспоминал? И хотели арестовать. А главным у них здесь Абу Хамид, помнишь, я с ним материал в Идлибе делал? Да, тот самый сирийский боевик – ваххабит. Он тут в местном МИДе теперь работает, возглавляет направление по работе с прессой. Так вот он лично приехал нас арестовывать.

– И?

– Ну, я не знаю, потом приехали какие-то люди, они всем этим боевикам за пару секунд настучали по мордасам, нас освободили, и мы со спасителями уехали из Триполи.

– Аппаратура, конечно, там осталась? Рассчитываться за неё три года будете! Она же не застрахована!

– Нет, забрали, Андрей за этим строго следит, не допускает! Оборудование-то казённое! Понимать надо!

– И то хорошо. И что, значит, вы сейчас – нелегалы?

– Почти. Мы тут встречались с одним человеком, он нам рассказал кое-что, как тут всё устроено, я что-то начал понимать, вот и хочу сейчас остаться и немного доработать то, что уже накопили. И вообще… Хафтар обещал любую помощь, но только при условии, что мы должны увидеть всё своими глазами.

– Кто? – даже через радиоэфир Марк понял, что сейчас у главреда округляются глаза.

– Генерал Халифа Хафтар, командующий Ливийской Национальной Армией, – сказал Марк и замолчал, наслаждаясь произведённым эффектом.

– Я… ты… это… – некоторое время Иваныч подбирал слова, не в силах что-то сказать.

– Мы с ним проговорили больше часа, – Шигин с наслаждением добивал главного редактора. – Андрей сделал эксклюзивные фотографии генерала в обстановке рабочего кабинета. Сейчас вышлет.

Марк посмотрел на фотокорра, тот показал большой палец – тоже приобщаясь к наслаждению от эффекта, производимого Шигиным на главреда.

– Ты встречался с самим Хафтаром? – наконец-то выговорил Иваныч.

– Да, он сам захотел встретиться с русскими журналистами.

– Что он сказал?

– Очень много.

– Материал готовь! Срочно!

– Иваныч, наговорил-то он много, но я не сделаю ничего. Всё, что было сказано, это база для последующих материалов, не более! Он очень сильно переживает, что мировое сообщество неправильно воспринимает его устремления, и неправильно трактует цели, к которым идёт генерал. Поэтому нам он предложил посмотреть на всё своими глазами, предложил увидеть всю преступную сущность Правительства национального согласия…

– А оно точно… преступно? – тихо спросил главред. – Президент же недавно встречался с их представителями…

– Встречаться – это ещё не значит дружить, – парировал Марк.

– Ну, мы же вас под ПНС аккредитовали… как ты теперь там работать будешь?

– Ударом рукояткой пистолета в мою голову наша аккредитация была отозвана, – сказал Марк. – Я теперь не имею ни желания, ни законных оснований работать с Правительством национального согласия. Это преступники, террористы, бандиты. И я это докажу.

– Хорошо, – кивнул главред. – Только очень тебя прошу – не лезь на рожон. Ты же знаешь, что в Африке недавно погибли российские журналисты? Я не хочу, чтобы с тобой и Андреем приключилось нечто подобное.

– Я постараюсь, – сказал Марк. – И ещё, скажи Иваныч…

– Что?

Марк некоторое время помедлил, подбирая слова, и взвешивая, стоит ли делиться с главредом столь пикантной информацией. Вспомнил, как пару раз обсуждал с ним редакционных женщин, и эти обсуждения не вышли из их круга, и решился.

– Наша Оксана – агент спецслужб?

– А что?

– У меня такое подозрение, что она меня пытается контролировать. На расстоянии. Что я делаю, что планирую делать…

– Да брось. Баба, как баба. К ней тут много кто клинья подбивает, видишь, а она тебе пишет. Не кому-то.

– Вот это меня и смущает.

– А что-то она сегодня весь день хмурая ходила, – сказал главред.

– Вот. Верный признак. Так как я прекратил уведомлять её, где я нахожусь.

– А ты на кого грешишь?

– На мухабарат ПНС.

– Да брось, – Иваныч рассмеялся. – Разве что наши фэйсики решили подстраховаться таким образом – всё же знатные журналюги за рубеж рванули, в горячую страну. Нет, куда ей до мухабарата. Вернее не так, точнее будет – куда мухабарату до неё. Скорее наши.

– Ясно, – согласился Марк. – Ты меня успокоил. В общем, я работаю. Материалы собираю. Бомба будет если и не ядерная, то объёмно-детонирующая – это точно.

– Тогда до связи, – попрощался главный редактор.

Марк отключил телефон. Перехватил вопрошающий взгляд Андрея:

– Так это Ксюха тебе сообщения без устали слала?

– Ну.

– Уважаю, – протянул Андрей. – Зачётная деваха. Я бы и сам не отказался её… сообщения читать.

– Иды ты…

В это время хмыкнул переводчик, очевидно прислушивающийся к разговору журналистов.

– Тихо там! – приказал Марк. – Работаем! Накопал чего-нибудь?

– Есть немного, но это не точно, – сказал Идрис.

– Показывай.

Марк подошёл к столу, на котором стоял ноутбук, Идрис чуть довернул экран.

– Пока нашёл только сеть НКО под названием «Сабах», которые есть здесь, в Гарьяне. Вот, четыре офиса, адреса…

– Ну и что сидим? – Марк посмотрел на своих товарищей. – Поехали общаться?

По новому телефону он набрал Хасана и рассказал, что ему нужно. Тот ответил, что в течение двадцати минут прибудет лично и сопроводит по найденным адресам.

– Через двадцать минут, – сказал Марк. – А пока предлагаю перекусить. У нас же там что-то осталось…

Андрей полез в пакет, стал перебирать консервы и достав одну из них, нарочито громко прочитал:

– Печень свиная…

Переводчик уже понимал, к чему это всё идёт и включился в игру:

– Харам, харам! Сам ешь, а мне кашу давай с говядиной!

Марк расхохотался.

– Идрис, ну ты же в России жил, ты что, сало так и не попробовал?

– Почему не попробовал? Очень даже, – ответил переводчик. – Вкусная вещь.

– Тебе же нельзя!

– Это здесь нельзя, где Аллах за нами наблюдает. А Россия – страна свободная. Хочу – верю, хочу – сало ем.

– Так ты вероотступник? – издевался Марк. – Это же харам!

– Так под водочку же, – сказал Идрис. – В студенческом общежитии, как мне сказали, по-другому нельзя. Харам.

Марк и Андрей чуть под столом не рухнули.

– Ты ещё и водку в России пил? – сквозь слёзы спросил Марк, всхлипывая.

– А как без неё, когда на улице минус двадцать, – Идрис подлил масла в огонь.

Дальше Марк с Андреем уже не могли разговаривать, а лишь подёргивались и мычали.

ГЛАВА 8

– В общем, так, – начал говорить Хасан, когда журналисты и переводчик сели в его машину – такой же пикап, какой был и у группы Лесника. – Телефон Фирузы зарегистрирован в сети два года, сим-карта – четыре года, контактных номеров не более десятка, среди них нет номера Саида, а также номеров, с которыми контактировал Саид. Последняя регистрация в сети – вышка на восточной окраине Триполи.

– Когда она села на судно, – кивнул Марк. – Видимо, когда их задержали, вышка была ещё в прямой видимости, если Фируза смогла отправить мне сообщение. Так, мысли вслух. Интересно, какова дальность связи телефона с вышкой? Как далеко они смогли уйти в море? – вопросы повисли без ответа.

– Телефон Саида зарегистрирован в сети шесть дней назад, сим-карта – пять дней назад. На связи у него было шесть контактов, в числе которых… интересно?

– Давай перечислю, – сказал Марк. – Джафар, Муслим, Сулейман…

– Да. Ещё Азиз и Фаиз. Они вам знакомы?

– Последние двое лично не знакомы. Я только со слов Саида знаю, что это боевики одной из банд, якобы курирующих переправку людей в Европу.

– И шестым в этом списке идёт Мустафа, который, по оперативным данным является одним из руководителей Береговой Охраны Триполи. Пока не можем сказать, кем именно он там является, но то, что он из Береговой Охраны – это точно.

– Это уже интересно.

– Кроме этого, у Саида за последний год было ещё двадцать три телефона и тридцать сим-карт со средней продолжительностью пользования три-четыре дня.

– Я полагаю, что это означает его непосредственную вовлечённость в организацию перевозок людей через Средиземное море, вернее, только организацию посадки на суда и лодки. А потом он уничтожал сим-карты и телефоны, чтобы не объясняться с людьми, которым он «оказывал» свои «услуги», – сказал Марк.

– Даже к бабке не ходи, – зевнул Андрей.

– Денег зарабатывал и отсекал хвосты, – сказал переводчик.

– И когда Саид был в эфире последний раз? – спросил Марк.

– С прежней сим-картой – вчера. Примерно до того времени, как пришло последнее сообщение от Фирузы…

– Он взял новую? – спросил Марк.

– Да, – ответил Хасан. – Вчера он поменял на своём телефоне сим-карты, но так как не поменял сам телефон, то мы теперь знаем, кому принадлежит новая карта.

– Почему он так делает? – спросил Марк. – Если ты хочешь на некоторое время скрыться от наблюдения, нужно ведь менять телефон и карту одновременно, и не создавать цепочки сим-карта – телефон – сим-карта последовательной заменой.

– Согласен, – кивнул Хасан. – Это элементарное правило, которое он, почему-то не выдерживает. Поэтому мы и знаем про такую кучу его телефонов и сим-карт. Это или глупость, или…

– Остановимся на глупости, – сказал Марк. – Хотя лично мне он не показался глупым человеком. Хитрым, изворотливым, но точно не глупым.

– Он же агент мухабарата, – сказал переводчик.

Марк повернулся и посмотрел на Идриса:

– Ты хочешь сказать…

– Что он так делает потому, что двойной агент? – включился в разговор Андрей.

Переводчик кивнул, играя скулами.

– Ага.

– Тогда что? Можно предположить, что Саид поступает так преднамеренно – по заданию своих кураторов из мухабарата, – сказал Шигин. – И себя страхует в такой опасной работе – чтобы нашли его, если что случится.

– Потому всего пятьсот баксов и взял с тебя за себя, – рассмеялся Андрей. – Пацан как бы рисковый, но не на всю сумму… а только на четверть.

– Вы меня не дослушали, – сказал Хасан.

– Да, – Марк подавил в себе смех.

– В настоящее время Саид, вернее, телефон Саида, регистрируется на северной окраине Тархуна.

– Что там? – спросил Марк.

– Лагерь беженцев, – ответил переводчик. – Человек на пятьсот. Форменная тюрьма.

– Именно так, – подтвердил Хасан.

– Вот так, да? – спросил Шигин. – Предполагаю там же и местонахождение Фирузы.

– И всех остальных, кто был на отходящем судне, – добавил Андрей.

– Приехали, – сказал Хасан. – Первый адрес!

Машина остановилась возле двухэтажного здания, ничем не отличающегося от рядом стоящих. На первом этаже было чайная. Возле здания на улице друг за другом бегали дети.

Все вышли из машины.

– Что здесь? – спросил Хасан.

– Должна быть неправительственная организация, занимающаяся вопросами обеспечения беженцев гуманитарной помощью, – ответил Марк.

– Неужели? – усмехнулся Хасан.

– Ну, давай, работай, – Марк подстегнул переводчика и тот первым вошел в чайную.

Пока Идрис там устанавливал контакты, Марк отметил, что никаких вывесок или баннеров, указывающих на наличие НКО «Сабах» здесь не было. Входить не понадобилось – Идрис вышел довольно быстро, разводя руками:

– Тут о такой организации никто не знает.

Вернулись в машину, переводчик сказал Хасану новый адрес. Но и на другом адресе никаких НКО не имелось. Хасан только посмеивался. То же самое повторилось и на остальных адресах. Несолоно хлебавши, остановились в размышлениях.

– И не найдёте, – сказал Хасан.

– Почему? – спросил Марк.

– Вы эти адреса где взяли?

– В интернете.

– Ну, правильно. В интернете они есть. А здесь их нет.

– Фиктивные? – спросил Марк.

– А есть сомнения? – Хасан задал встречный вопрос.

– Были, – признался Шигин.

– Могли бы меня спросить, – сказал Хасан. – Хотя… генерал порекомендовал вам всё увидеть собственными глазами, вот вы и увидели.

– И где же их искать?

– А что конкретно надо?

– НКО «Сабах».

– Завтра найдём, – пообещал Хасан.

Приданный ливийский офицер вернул журналистов и переводчика в дом, и только сейчас Марк увидел, почему не стоило опасаться за сохранность своих вещей – с другой стороны дома, в обособленном дворе, располагались люди с явно русской наружностью – по всей видимости, это были соратники Лесника.

– И какие выводы? – спросил Марк, когда они вошли в свой дом.

– Левые адреса для регистрации, – ответил Андрей. – Других мыслей по этому поводу у меня нет.

– Именно так, – кивнул Марк.

Он сел за стол, склонился над ноутбуком, полез смотреть документацию Евросоюза на официальных сайтах. Дело было муторным, так как Марк с английским языком, конечно, дружил, но ненавидел его всей своей широкой русской душой.

– Может тут чего будет. Если они Береговую Охрану финансируют, то и отчёты должны публиковать – для своих налогоплательщиков…

За окном стемнело. За стенкой слышались громкие голоса, в основном говорящие на родном матерном наречии. Марк, вычитывая вражеские тексты, стал ловить себя на мысли, что больше прислушивается к тому, что происходит за стеной, а не пытается сосредоточиться на отчётах Евросоюза.

– Нет, так нельзя! – он решительно захлопнул экран ноутбука.

Андрей и Идрис посмотрели на него.

– Что? – спросил фотокорр.

– Вы как хотите, а я пойду, пообщаюсь с соотечественниками. Мне вот кажется, что они там не только разговаривают. А под что-то!

– Так бы сразу и сказал, что истосковался по русской водке, – съязвил Андрей. – Я пойду с тобой.

– Этого оставим здесь, – Марк сказал о переводчике как о вещи, что заставило всех улыбнуться.

– Я не пойду к людям, которые меня недавно побили, – сказал Идрис.

– И не вздумай сбежать, – предостерёг переводчика Шигин. – Мы тебе на неделю вперёд денег дали, ты ещё не отработал.

– Куда мне бежать? – спросил Идрис. – И зачем? С вами хорошо и прибыльно, а там Хамид меня за ноги подвесит.

– Ну, вот и прекрасно, – кивнул Марк. – Разрешаю спать.

Вдвоём они вышли из дома, обошли его с обратной стороны и вошли во двор, в котором стояло три «Хай-Люкса».

– Масаа аль-хейр, духуль мамнуа, – из-под навеса появился парень в модном мультикаме, плитнике и с «калашниковым», перенагруженным всякими обвесами.

В произношении Марк сразу распознал русского, пытающегося сказать на арабском языке «добрый вечер, вход воспрещён».

– Лесника позови, – сказал Марк, понизив тон голоса, чтобы придать ему нотки уверенности, как это принято в армии во время отдачи приказаний.

Парень поднял руку с китайской радиостанцией BaoFeng и проговорил в неё:

– Третий восьмому, тут на входе какие-то хмыри Лесника спрашивают, русские, двое.

На балкон, расположенный на втором этаже, вышел Лесник, прикуривая сигарету.

– Чего надо? Кто такие?

– Это мы, журналисты, – сказал Марк, поворачивая лицо так, чтобы на него упал свет из окна.

– А, Марк, ну заходите, раз пришли.

Марк и Андрей прошли в дом. На входе их встретил один из участников освобождения и отвёл в комнату, очевидно, служившую столовой: здесь за длинным столом сидело несколько человек, было накурено и громко. Практически сразу появился и Лесник.

– Хорош бухать, все по норам, завтра тяжелый день, – сказал Лесник, и мужики за минуту исчезли из помещения.

Чувствовалось, что бойцы хоть и пьянствовали сейчас, но что такое дисциплина не забывали.

– Присаживайтесь, – Лесник махнул рукой, приглашая за стол. – По стописят?

– С радостью, – кивнул Марк. – Устал уже тут без расслабления.

Журналисты сели за стол. Здесь были остатки шашлыка из барана, лепёшки, консервы из российского армейского сухпайка, стояли бутылки с виски и водкой, явно привезённые с собой из России.

Лесник разлил на троих.

– Ну и кто вы такие? – спросил он, чокаясь.

– А вы? – спросил Марк.

Выпили. Лесник стал закусывать лепёшкой, разминая её рукой, неотрывно глядя на Марка. Вдруг Шигин почувствовал, как от собеседника исходит какая-то несокрушимая сила, уверенность, мощь – как аура, как ментальное отражение стального характера. Такой человек способен действовать за гранью человеческих возможностей. Именно такие люди умеют переворачивать горы и оставлять о себе память на столетия вперёд.

– Мы журналисты, – сказал Марк. – Делаем материал, который должен показать всю суть Правительства национального согласия.

– А мы советники, – ответил Лесник. – Советуем местным борцам с радикальным исламизмом, как более результативно изводить эту ваххабитскую мразь.

– Можно сказать, что одно дело делаем, – улыбнулся Марк.

Однако, ответной улыбки он не увидел, и вдруг понял, что Лесник и не будет сейчас улыбаться – такие люди, так часто бывает, живут без привычных для большинства людей обиходных шуток, ужимок, подколов и простых человеческих улыбок. Такие люди по роду своей деятельности давно уже отучились принимать обычные человеческие радости – обладая в своём сознании огромным багажом ужаса, горя и страданий, которые выпали на их судьбу.

Вот так они и живут – даже без простых безобидных шуток, отравляя и свою жизнь, и жизнь окружающих. Нечто подобное в стиле общения принято у заключённых в местах лишения свободы – где тоже любая шутка воспринимается как оскорбление со всеми вытекающими последствиями.

– Возможно, – кивнул Лесник. – Свалились на нашу голову, будто у нас своих проблем нет.

Марк воспринял эти слова как желание закончить общение и разойтись, с укором посмотрел на Лесника:

– Если мы вам доставляем неудобства, то мы не будем больше просить вас о помощи. Извините, но мы тогда уйдём.

Марк встал.

– Сядь, – устало сказал Лесник.

Марк не смог не подчиниться.

– Без нас вы своё дело не сделаете, – сказал «советник». – И как ты правильно сказал – одно дело делаем, так что не в кипяток за мои слова. Если бы я не хотел тебя здесь видеть, часовой бы тебя сюда не пропустил. Ещё?

Марк кивнул. Лесник разлил по кружкам. Подняли, выпили.

– Наверняка у тебя есть ко мне вопросы, которые Нартов запретил задавать, – сказал собеседник, ковыряясь ложкой в банке с кашей.

– И вы на них ответите?

– Если хочешь стать носителем информации, за которую тебе могут отрезать голову – задавай свои вопросы!

– Тогда уж увольте, сам догадаюсь, и оставлю это при себе, – сказал Марк.

– Вот это будет правильнее всего.

– У нас получается веселый разговор, – съязвил Марк.

– Хотите, расскажу анекдот? – спросил Лесник.

Марк чуть не поперхнулся – услышать анекдот от не улыбающегося человека.

– Очень интересно.

– Рота лежит в обороне, напряженный момент боя, и тут пулемётчик подскакивает и бежит в тыл. Командир кричит ему, «ты куда, вернись, предатель!». Пулемётчик ему отвечает, мол, «я не предатель». «А кто ты тогда?» – спрашивает командир. Тот ему отвечает «я отличный пулемётчик, бегу использовать своё оружие на полную мощность». «Это как?» – спрашивает командир. Тот ему отвечает «У ПКМ дальность действительно огня пятьсот метров, а из нашего окопа до противника всего каких-то сто».

Лесник закончил рассказывать и наконец-то улыбнулся, оголив ряд золотых зубов. Марк почему-то вспомнил фразеологический оборот «улыбка палача».

– Что, не смешно? – разочарованно спросил Лесник. – Вам не угодишь, интеллигенция…

И тут Марка прорвало. Наверное, за все эти дни прорвало. Он вдруг представил себе вот это всё: поездка в пылающую Ливию, безрезультативные поиски потенциальных мигрантов, попытка ограбления, избиения в МИД ПНС, пропажа мигрантки, пираты Средиземноморья, попытка ареста, чудесное освобождение, ночные гонки чёрт знает куда, встреча с генералом Хафтаром, наивные звонки главреда… и в завершение всего угрюмый человек, главное предназначение которого это умение силой ломать силу – и вот он рассказывает анекдот.

Марк хохотал так, что в столовую даже стали заглядывать другие «советники», не плохо ли тут кому. Андрей тоже стал икать от смеха. Лесник сидел удовлетворённый.

– А вот ещё такой анекдот, – сказал он, чем вызвал ещё один приступ безумного смеха, который заставил журналистов просто всхлипывать и вытирать слёзы.

– Лесник, – рыдал от смеха Марк. – Ты где так научился спокойствие сохранять, даже рассказывая анекдоты?

Тот похлопал глазами:

– Да есть у меня чувство юмора, просто он у меня чёрный, – растянуто сказал он. – Не все понимают.

– Мы понимаем, – рыдал Шигин.

– Да ну вас, – отмахнулся Лесник и разлил по кружкам. – Давайте за вас, чтобы всё получилось.

– С вашей помощью, – ответил Марк.

Закусив, он спросил.

– Слушай, а где у вас линия фронта проходит с ПНС?

– По окраине Триполи, – ответил советник. – А что?

– Если нам понадобится на ту сторону проскочить, это возможно?

– А почему бы и нет, – ответил Лесник. – Здесь же нет линии фронта в её академическом понимании. Сопротивление организовано очагово, только на наиболее опасных направлениях. Между опорными пунктами есть масса разрывов, через которые можно легко просочиться, так как эти разрывы не прикрыты перекрёстным огнём или инженерными заграждениями.

Пришло время удивляться.

– Вы закончили академию?

– Закончил, – кивнул Лесник. – Поэтому и советуем тут…

– А прикладом так работать, тоже в академии научили?

– Нет, прикладом – это не более чем «души прекрасные порывы». Просто захотелось размяться, а то давно уже активными действиями лично не занимался.

– Получилось очень профессионально, надо признать.

– Спасибо, – теперь Лесник улыбнулся по-настоящему.

И Марк понял: он так вёл себя только потому, что практически всё время находился среди подчинённых, для которых должен всегда оставаться примером смелости, решительности, настойчивости, дерзости и непреклонности при выполнении поставленных задач. Своих подчинённых он должен всегда держать в тонусе, никоим образом не позволяя им проявлять малодушие, расслабляться или иным образом снижать свою бдительность и боеготовность – ежедневно и ежечасно внушать им уверенность в своих силах, которые обеспечат безусловную победу над любым врагом. Отсюда и привычка сохранять строгость лица и слов, жёсткость характера и командирская требовательность.

Но сейчас перед Лесником сидели гражданские люди, которые не подчинялись ему по службе, были бесконечно далеки от ужаса выполняемой военной работы, и которые, безусловно, могли себе позволить находиться в веселом настроении и беззаботном состоянии. Они были другими. Не хуже, не лучше его бойцов и его самого. А просто – другими. У них свои заботы, свои проблемы и свои методики решения проблем. А то, что вдруг потребовалась его помощь, так это только потому, что в своей работе они волею судьбы оказались на стыке интересов – разрешить которые лучше всего получалось у Лесника. Потому его и отправили отбивать своих сограждан. Лесник даже в самых смелых снах не мог бы себе представить ситуацию, при которой журналистам удалось бы нейтрализовать боевиков и сбежать. А вот у него сия процедура заняла всего несколько секунд. Но ведь и статью он не напишет никогда такую, какую могут сделать эти двое. То есть – каждый должен делать своё дело.

А вот за столом можно и расслабиться.

– А мы с вами в Саратове не встречались? – спросил Марк, самим вопросом давая понять, что бывал в этом прекрасном и дивном месте.

– Где вы там были? – спросил Лесник.

– Химки, Пальмира, Дэйр-эз-Зор, Идлибское направление.

– Когда?

– Год назад.

– Нет, не встречались. Мы в это время уже «ливанщину» с Хафтаром от «игилушки» зачищали.

– Слушай, Лесник. А если я задам тебе несколько вопросов, сможешь на них ответить? Даю слово, что никто и никогда не узнает, откуда я получил информацию.

– Нартов тебя предупреждал?

– Ну, было, да. Но если тихо-тихо отвечать, то он же не услышит.

– Так я ему сам доложу.

– И всё же?

– Какой ты настырный, – снова улыбнулся Лесник. – Что тебя интересует?

– Я просто для себя складываю картинки этого мира, и кое-какие вещи не могу понять – не хватает элементов в мозаике.

– Ладно, но учти – если я скажу, что не знаю, то ты должен верить.

– Охотно.

– Итак?

– Вы армия или частная военная компания?

– Не знаю.

– Какие задачи вы здесь выполняете?

– Обычно советуем, но однажды били прикладами плохих парней.

– Кто ещё воюет на стороне Хафтара?

– Союзники – Египет, Объединённые Арабские Эмираты, некоторые другие страны, – Лесник подмигнул.

– А на стороне ПНС?

– Турция, Франция, США, Великобритания, Саудовская Аравия, Катар, как их действующие воинские подразделения в форме советнического аппарата, так и в форме диверсионно-штурмовых групп, но в основном это штабы, пункты управления беспилотной авиацией, пункты наведения авиации. Частные военные компании этих стран, от Турции – боевики, в основном из Идлибской зоны и действующий спецназ.

– Чего им надо?

– США нужен поток беженцев в Европу и прекращение поставок ливийской нефти на европейский рынок, Европе – прекращение потока беженцев и возобновление поставок ливийской нефти на Европейский рынок, Саудовской Аравии и Катару – прекращение поставок ливийской нефти на Европейский рынок, у Турции очень много желаний, начиная от притязаний на ливийскую нефть, или её блокировку для Европы, попытками заявить о себе в арабском мире, шантаж Европы потоком беженцев и наконец, восстановление границ Османской империи.

– Узел мировых проблем, одним словом.

– Ага, – кивнул Лесник.

– Каковы успехи Хафтара?

– На сегодня – контроль 90 процентов территории, практически полное вытеснение ИГИЛ за пределы территории страны, поддержка основной массы населения, так как здесь многие хотят возврата прежних времён, когда был Каддафи, и было всё сытно, богато, стабильно.

– А Хафтара ливийцы связывают с Каддафи?

– Безусловно! Как его прямого продолжателя и последователя. Более того, ливийцы с огромным презрением относятся ко всем наёмникам, которых завозит сюда Турция, так как среди арабского мира северной Африки ливийцы считают себя… скажем так: элитарным этносом, всех остальных североафриканских арабов считая плебеями.

– С чем это связано?

– С Муаммаром Каддафи. С тем, что он смог создать страну, которая стала оазисом процветания, в сравнении с другими странами.

– И называлась она – Джамахирия?

– Именно так.

– Как вы оцениваете боеспособность армии Триполи?

– Без турок и НАТОвских специалистов они не представляют собой армии в том понимании, какое закладывается в само слово «армия». По большому счёту это сборище неорганизованных банд взводного и ротного уровня, которые не способны проявлять стойкость и упорство в бою, если за ними не стоят иностранные специалисты. НАТОвская авиация под личиной ударов по объектам ИГИЛ часто наносит удары по войскам Хафтара, турецкие беспилотные ударные дроны ежедневно ведут разведку мест скопления сил ЛНА и наносят по ним удары. Мы, отставить, ливийцы их периодически сбивают, но конца им не видно. Очень эффективное средство: дешевое и не жалко, если собьют. Ну, и надо понимать, что каждый шаг Хафтара используется им в переговорном процессе в качестве аргумента силы, поддерживающего его предложения. Чем теснее кольцо окружения вокруг Триполи, тем более охотно Европа прислушивается к его предложениям.

– Вы это знаете и понимаете, потому что должность советника обязывает?

– Вот здесь не помню.

Андрей устало посмотрел на собеседников:

– Господа-товарищи, давайте ещё накатим, а то я по вашей милости трезветь начал.

– Да и, правда, что! – поддержал Марк.

Лесник разлил, поднял:

– Мужики, вы интересные, конечно, люди, и с вами наверное было бы здорово ещё раз встретиться, но посидеть уже в более непринуждённой обстановке, но давайте уже расходиться, нам завтра на… не помню куда. И хотелось бы отдохнуть. За вас!

Журналисты выпили. Лесник вручил им початую бутылку виски, и они ушли в свою часть дома. К великому удивлению, Идрис сидел за компьютером и что-то вычитывал.

– Только не дышите на меня перегаром, – предупредил он. – Пожалуюсь Аллаху.

Андрей пошарил по дому, собрал на стол остатки еды из пайков, пригласил Марка к столу:

– Допьём вискарик?

– Что-то настроения нет, – признался Марк. – Может, оставим на потом?

– Ну, как знаешь, – Андрей сделал из бутылки хороший глоток и поставил её в холодильник.

Марк в своём блокноте стал рисовать схему расстановки врагов и союзников, помечая, кто и чем занимается на этой земле. И вдруг он вспомнил:

– Слушай, а ты помнишь, что про США сказал Лесник?

– У кого какие цели?

– Да.

– Перекрыть поток нефти.

– И про беженцев.

– А что про беженцев? Я не помню.

– Он сказал «США нужен поток беженцев в Европу». Вот слово в слово так сказал, я хорошо запомнил.

– Ну, допустим. И что?

– Как что? Смотри: Европа вкладывается в то, чтобы остановить поток беженцев, а США имеют своей целью этот поток наладить… ну? Понял?

– Нет.

– Ладно, зайдём с другой стороны. Что явилось причиной увеличения потока беженцев?

– Гражданская война, обнищание народа, поиск лучшей жизни.

– Правильно. Но война – это следствие. А что стало причиной?

– «Арабская весна».

– Да, понимаешь?

В это время за окном раздался знакомый Марку ещё с Донбасса противный шелест и свист.

– Прилёт, – громко крикнул Шигин. – Все на пол!

За окном в ночной темноте полыхнула вспышка, после которой раздался оглушительный грохот. Рой битого стекла осыпал комнату.

– Что это? – в ужасе крикнул переводчик.

– Миномётный обстрел! Падайте за диван!

Он и сам подскочил с пола и быстро перебежал за диван, спинка которого хорошо бы прикрывала от осколков стекла и каменных крошек стены.

Прошелестела ещё одна мина, и опять грохнуло совсем рядом. Затем последовательно, с трёхсекундным промежутком раздалось ещё три взрыва. За стеной слышалась какая-то суета, раздавались отрывистые команды, после которых, судя по звуку, со двора выехали пара машин и умчались куда-то в ночь.

После минутного затишья раздалась ещё серия взрывов, но уже где-то в стороне, метрах в двухстах от дома. Ещё через минуту где-то вдали послышалась трескотня автоматов и пулемётов, прогремело несколько взрывов и всё затихло.

ГЛАВА 9

– Все живы? – спросил Марк.

Каждый осмотрелся.

– Вроде жив, – сказал Андрей. – Не думал, что здесь такое с нами приключится…

– Я жив, только, кажется, стеклом руку рассекло…

Марк осмотрел Идриса – осколком стекла ему слегка вспороло предплечье. Шигин стал обрабатывать рану влажными салфетками, пока не остановил кровотечение. Андрей достал из своей сумки гемостоп, но Марк помотал головой:

– Не надо, без этого справимся. Просто бинт давай. Есть?

– Есть…

Забинтовав рану, Марк услышал, как снаружи подъезжают машины.

– Пойду, узнаю, что там случилось…

Он обошёл дом. Двор был полон людей, среди которых он увидел двух человек, явно не относящихся к товарищам Лесника. Это были высокие африканцы, одетые в камуфляжную форму, руки у них были связаны за спиной, и каждый проходящий, кажется, мимо считал своим долгом отвесить им пинка или оплеуху.

– Где Лесник? – спросил Марк у ближайшего бойца.

– Ты кто? – грубо поинтересовался боец, и повернувшись в сторону ворот, крикнул: – Почему на базе посторонние? Кто его сюда впустил?

– Это наш человек, – раздался знакомый голос.

Из темноты вышел Лесник. В одной руке он держал автомат, второй вытирал платком шею.

– У вас все целы? – спросил он.

– Да, целы. Переводчику руку рассекло, я перебинтовал, жить будет. Только стёкла повыбивало.

– Если нужна квалифицированная медпомощь, веди его сюда, окажем, у нас есть свой врач.

– Вы нашли миномётчиков? – спросил Марк, показав рукой на африканцев.

– Нашли, – ответил Лесник. – По звуку выстрелов определил направление, по подлётному времени – удаление, выдвинулись, и вот на тебе, прямо на перекрёстке стоит пикап, а в нём батальонный миномёт и эти обезьяны.

– Двое?

– Вначале было четверо. Двое уже в кузове пикапа с гуриями встречаются. Сейчас с этими двумя проведём собеседование…

Марк кивнул и решил уйти – ему совершенно не хотелось смотреть на предстоящую расправу, которой, впрочем, могло и не быть. Лесник в его глазах перестал походить на человека, руководствующегося принципом «сила есть – ума не надо», а значит, ему скорее была нужна какая-то информация, а не эмоциональное удовлетворение, которое могли принести издевательства над изловленным врагом, который тебя только что чуть не убил.

Подойдя к трофейному пикапу, он с замиранием сердца заглянул вовнутрь: на рифлёном полу «Хай-Люкса» стоял 82-мм миномёт, а вокруг него были свалены два тела, одетых в камуфляж. Вне сомнений, они были мертвы.

Марк испытал необычное чувство: только что вот эти самые люди стреляли по нему из миномёта, и вполне могли убить его. А сейчас они лежат с простреленными головами, неосторожно подставленными под пули профессиональных специалистов. Испытывали ли он чувство жалости к убитым? Скорее нет. Только отвращение к крови, и, пожалуй, немного гордости за своих соотечественников, выполнивших свою работу на «отлично».

– Что там? – спросил Андрей, подметая осколки стёкол, когда Марк вернулся в дом.

– Какие-то миномётчики на пикапе, Лесник их быстро вычислил и вломил по самое «не хочу». Двое в кузове с простреленными бестолковками, с двумя другими они там беседовать собрались. Что-то я не захотел смотреть на это.

– Тебе сообщение пришло на телефон, – Андрей кивнул в сторону телефона, лежащего на столе.

Марк взял его в руку. Сообщение пришло от неизвестного номера.

«Нас привезли». И больше ничего.

– От Фирузы, наверное, – сказал Марк. – Что-то не информативно. Куда привезли?

Он взял другой телефон и набрал Хасана. Тот ответил сразу, будто держал трубку наготове.

– Хасан, запиши номер… с него пришло странное сообщение, я предполагаю, что Фируза смогла на время воспользоваться чьим-то телефоном и попыталась сообщить о своей судьбе.

– Утром скажу, – заверил Хасан. – У вас после обстрела всё нормально?

– Идрис легко ранен в руку, мы его перевязали.

– Помощь нужна?

– Пока нет.

– Хорошо. Тогда до завтра.

– До завтра.

Марк отключился. Посмотрел на вымученное лицо Идриса.

– Больно?

– Да.

– Давай вискаря тебе в рану зальём? Не знаю, поможет ли это избавиться от возможной инфекции, но то, что будешь желать вернуть ту боль, которую испытываешь сейчас – это точно.

– Вискарь ему не положен, – сказал Андрей. – Харам.

– Ты жестокий человек, Марк. За ранение я буду требовать материальной компенсации.

– Сколько?

– Пятьсот долларов.

– Откуда такие барыжные расценки? – воскликнул Марк.

– Я так оценил свои мучения. Если за вискарь в рану будет повышение выплачиваемой суммы, то я готов потерпеть даже такой харам.

– Я подумаю, чем мы сможем тебе помочь, – сказал Марк, серьёзно помышляя заплатить переводчику за переносимые им страдания.

– А мне триста баксов за моральный вред, – сказал Андрей, закончив собирать стёкла. – Я, во-первых, перепугался сильно, а во-вторых, мне завидно, что кто-то, а не я, стал жертвой ранения, за которое можно срубить бабла.

– Вы оба беспринципные меркантильные существа, позабывшие о том, что нормальный мужчина должен уметь стойко переносить все тяготы и лишения и не роптать на свою судьбу.

Препирательства продолжались ещё несколько минут, пока всем не надоело. Стали решать, как спать. В двух шкафах нашли несколько одеял, чего вполне хватало для размещения. Повалились, кто на пол, кто на диван.

– А всё-таки, хорошо, что мы сегодня накатили немного, – сказал Андрей.

За стеной раздался протяжный вой, сопровождаемый глухими ударами.

– Собеседование проводят, – прокомментировал Марк и тут же не преминул подколоть своего переводчика: – Так будет с каждым, кто будет требовать компенсации за боль.

– Если бы я знал много русских ругательных слов, я бы сейчас их все высказал, – сказал Идрис.

– А какие слова ты знаешь? – спросил Андрей.

Идрис перечислил.

– Так этого вполне достаточно для построения предложения любой сложности, – ободрил его Горин. – Просто нужно уметь компилировать их до степени образования конкретных смыслов…

– Давайте уже спать, – сказал Марк.

Все замолчали.

За стеной вопли тоже прекратились.

Недосып уже начинал сказывать: не то, чтобы организм взял и отключился в желанный сон, нет… возбуждённый мозг продолжал активно действовать, обдумывать, взвешивать, сопоставлять. Не давали покоя сразу несколько обстоятельств, которые требовали немедленного решения или хотя бы понимания, как их решить, но, увы, внешние силы были могущественней возможностей Шигина, и поэтому оставалось только ждать, как обернётся судьба в дальнейшем – конечно, при том, что нужно судьбе активно помогать.

Мысли путались, налетали одна на другую, не позволяя сосредоточиться на чём-то одном. Только, например, Марк начинал обдумывать положение Фирузы, попавшей в лагерь беженцев, или тюрьму, что стоило ещё выяснить, как откуда-то появлялись неправительственные фонды, турецкие ударные беспилотники, улыбающийся Трамп, подталкивающий толпы бедствующих народов в сторону Европы.

Марк открыл глаза. Стоп. Беженцы в Европу – цель США. По крайней мере, так ему сказал Лесник. Что он имел ввиду, делая такое заявление? Какой интерес у заокеанской страны в том, чтобы наполнить Европу нищими мигрантами?

За окном раздались шаги, в дверь кто-то постучал и потом громко сказал:

– Мужики, вас Лесник зовёт, всех, срочно!

Марк поднялся, пошёл открывать, но за дверью уже никого не было. Посмотрел на часы – три часа ночи. Очередная бессонная ночь.

– Вставайте, – сказал он коллегам. – Нас ждут, безусловно, что-то важное есть.

– До утра подождать нельзя? – пробурчал Андрей.

Идрис тёр глаза:

– Айза энэм, – сказал он, но потом, осмотревшись, добавил: – Что случилось?

– Обувайся, пошли, – сказал Марк.

Они обошли здание, во дворе их встретили и провели в комнату, посреди которой на стуле сидел один из африканцев, возле него стоял рослый советник, Лесник сидел за столом в углу комнаты.

– Мужики, – сказал Лесник. – Я подумал, что вам будет интересно, и повернув голову к задержанному, сказал: – Етка ллем, тварёныш!

Мужчина посмотрел на вошедших с бесконечным страхом в глазах, по всему было видно, что специалисты с ним поработали от души, вытрясли из него всё, что их интересовало, но, очевидно, африканцу было что сказать и Шигину.

Он говорил тихо, время от времени замолкая, и с первых же слов Марк понял, что человек говорит правду – ни при каких условиях за время, проведённое им в руках советников, нельзя было бы так быстро и качественно отработать какую-то легенду. Идрис начал переводить.

– Я родом из Нигера, мне двадцать пять лет. Год назад в нашу сельскую коммуну приехали люди из Ливии и рассказали, что могут помочь кому-то из нас обосноваться в Европе, где государства платят пособия, а после оформления статуса беженца можно получить хорошую работу, а потом и перевезти туда свою семью. Мои родители решили направить меня, для чего вся семья собирала деньги – две тысячи долларов. С нашей сельской коммуны поехало четыре человека. Вначале мы приехали в лагерь беженцев в Себхе, потом в Мисурату, откуда вышли на судне в море. В море нас остановила Береговая Охрана и арестовала всех, кто был на судне. В Триполи нас разместили в лагере, где мало кормили и много били, а потом сказали, что мы или должны заплатить выкуп две тысячи долларов, или нас продадут в рабство. Дали позвонить семье, но я же знаю, что у семьи нет таких денег, и даже говорить не стал. Потом меня отвезли на рынок, где меня купил крупный чиновник из Правительства, некоторое время я работал в порту – чистил ёмкости для нефти…

– Как звали этого чиновника? – спросил Марк.

– Абу Хамид, – ответил африканец.

– Почему-то я даже не удивлён этому имени, – сказал Марк. – Продолжайте.

– Потом хозяин продал меня обратно хозяину рынка бригадному генералу Абу Халилу. Вначале я просто работал у него за еду, потом он узнал, что я водитель, и поставил меня водить машину с миномётом. Халил страшный человек – для него убить человека – всё равно, что чихнуть.

– Не пробовал сбежать? – спросил Марк.

– Вначале пробовал, но меня ловили и сильно били по спине и ногам палками. Сами посмотрите…

Марк обошёл сидящего и приподнял край рубашки – спина была исполосована достаточно свежими рубцами.

– Мне сказали, что если меня ещё раз поймают, то расстреляют, – сказал африканец.

– Вы можете назвать имена тех, кто участвовал в вашей судьбе, начиная от выезда из Нигера?

– Некоторых я знаю по именам, некоторых даже не знаю, как зовут. Кого знаю – уже сказал.

– Кто руководит частной тюрьмой?

– Все зовут его «кровавый Азамат».

– На ваших глазах в лагере совершались какие-либо преступления?

– Ежедневно, – кивнул собеседник. – Кого-то бьют, женщин насилуют, мужчине ножом выткнули глаз, другому отрубили кисть руки.

– Еда, медицинское обслуживание, санитарные условия?

– Кормили когда раз в день, когда два раза. Медицинское обслуживание я не видел. У многих были какие-либо болезни, у некоторых болели зубы. У меня там сильно болел живот, наверное, от пищи. Когда меня купил Абу Хамид, он отвёл меня к врачу, который давал мне какие-то таблетки, после чего боль в животе прошла. У Хамида кормили хорошо, но работа была очень тяжелой. У Абу Халила было полегче, да и потом я стал водителем машины с миномётом, даже стали платить.

– Так что, ты уже свободный человек, если тебе деньги платят?

– В общем да, но куда я пойду? Дома меня не ждут, я не оправдал надежд и получается, что украл две тысячи долларов, в Европу я сейчас не попаду, сам видел, как работает Береговая Охрана, танки мыть в порту я не хочу, а в бригаде Абу Халила я уже привык.

Марк посмотрел на Лесника:

– Какую судьбу вы ему уготовили?

– Передадим представителям ЛНА, они пусть решают, – ответил Лесник. – Успокойся, убивать мы его точно не будем.

– А били тогда зачем?

– Да так, спесь наносную сбить, чтобы словоохотливость пробудить и пролетарскую сознательность.

– Ясно, – кивнул Марк и повернулся к задержанному: – Что вы знаете про боевиков Исламского государства?

– Я видел их в Нигере, в Себхе, в Мисурате. Но это было год назад.

– Ваша бригада воевала с ними?

– Нет. На войне мы всего пару недель, как только войска Хафтара подошли к Триполи.

– По части организации обороны города мы из него уже всё вытрясли, – сказал Лесник. – Думаю, для тебя эта информация не станет определяющей.

– Можно записать с ним интервью? – спросил Марк.

– Если его кто-то увидит с такой рожей, то ни одному слову не поверят, – сказал Лесник.

Марк оценивающе посмотрел на задержанного: действительно, кровоподтёки и ссадины, полученные им во время боя, задержания и последующего активного допроса, могли заставить усомниться зрителей в правдивости его слов, в которых сам Марк нисколько не сомневался.

– Когда вы его отдадите ливийцам?

– Утром, – ответил Лесник. – Если ты думал его здесь держать, то напрасно – у меня нет карцеров. Они мне не нужны, я не по этой части.

– Идрис, – Марк повернулся к переводчику, который уже засыпал. – Спроси у него, откуда Береговая Охрана знала о выходе судна с беженцами из порта?

– Так эти суда стоят с Береговой Охраной у одной причальной стенки, – ответил задержанный. – Береговая Охрана каждый раз сама определяет, какое судно с беженцами будет выходить в море.

– Получается, что Береговая Охрана заодно с теми, кто организует беженцев на суда? – спросил Марк.

– Нет, – ответил африканец.

– А как тогда?

– Она не заодно. Береговая Охрана и есть организатор вывоза беженцев в море, для того, чтобы их там остановить и вернуть на землю, в тюрьму.

Поговорив ещё немного, журналисты и переводчик вернулись в свою часть дома. Марк посмотрел на часы – скоро будет светать. Если удастся поспать хотя бы пару часов – будет просто замечательно.

Вытянув на диване ноги, он закинул руки за голову и стал тормозить все мысли, принудительно заставляя себя ни о чём не думать. Лучше всего это получается на выдохе. Почему-то именно на выдохе можно добиться полной остановки мыслительного процесса – по крайней мере, человеку кажется, что он не думает. А чтобы растянуть время «безмыслия», нужно выдыхать дольше, чем вдыхать, и паузу в дыхании делать как можно короче. Длинный выдох заставляет организм успокоиться, а с появлением спокойствия, пропадает и бесконечный бег разных мыслей. И приходит сон.

Сознание стало туманиться, мышцы расслабились, и Марк не заметил, как уснул.

Ночью где-то вдали разразилась перестрелка, но она велась из стрелкового оружия, и сонный мозг Марка, уже познавший подобное в Сирии и на Донбассе, не стал будить своего хозяина – стрелковое оружие, если где-то далеко, не представляет никакой опасности. А значит, можно крепко спать.

Хасан приехал в девять утра, когда все ещё пытались спать. Сон фактически был сорван часов в семь, когда соседи стали громко грузиться на свои машины, перекрикиваться, чем-то стучать и с кого-то ржать. Через полчаса они уехали, забрав с собой нормальный сон. Марк даже хотел было встать и сварить кофе, но всё же выбрал «постельный режим», перевернулся на другой бок и снова ушёл в небытие. Но приезд Хасана заставил всех подняться.

– Всю ночь встречали какие-то приключения, – сказал Андрей. – Давно я так весело не проводил время.

– Слышал, сюда несколько мин упало, – Хасан осмотрел помещение, потрогал разбитые окна. – Привезу вам клеёнку и скотч, закроете окна. Идрис, ты ранен?

Хасан поставил на стол большую пластиковую бутылку с водой и пакет с едой. Переводчик сделал вымученное лицо и степенно кивнул.

– Ничего, ты ещё молодой, – усмехнулся Хасан. – Пока накопишь на махр для своей девушки, рука уже заживёт…

– Накопишь тут, – недовольно пробурчал переводчик на арабском. – Зарплату в два раза урезали…

Марк уловил интонацию, но не уловил смысл, и решил немного развлечься:

– А чем наш Идриска там недоволен?

– На махр не хочет деньги собирать, – рассмеялся Хасан. – Говорит, лучше пусть рука отвалится, чем своей бабе деньги отдам.

– А, ну это он может, – рассмеялся Марк. – Жадный он от природы. Не хотел нам задаток отдавать, когда перспектива расторжения контракта замаячила.

– Да я просто сказал, чего вы… – Идрис пытался занять оборонительную позицию, но громкий смех зафиксировал над ним окончательную победу.

– Удалось установить номер? – спросил Марк.

– Удалось, – Хасан достал блокнот из небольшого тактического одноплечного рюкзачка и просмотрев записи, сказал: – Вот, смотри, сам телефон впервые отметился в эфире в 2017 году, за это время сменил 36 сим-карт, и всё это время он регистрировался базовой станцией, расположенной в районе северной стороны Тархуна. С него совершались звонки в Нигер, Чад, ЦАР, Мали, Судан, на Мальту, в Грецию и Турцию. Звонки длились от нескольких секунд, до 59 минут 59 секунд. Интересующая тебя сим-карта была установлена в телефон две недели назад, с неё были совершены звонки в Нигер и Чад, вот я выписал семь номеров…

– Точно! – воскликнул Марк. – Это прекрасно! Мы сможем напрямую пообщаться с родственниками и кое-что прояснить.

– Согласен, – кивнул Хасан. – Я подумал об этом. Если хочешь, я сам могу провести обзвон. Сомневаюсь, что у вашего переводчика есть опыт установления вербальных контактов…

– Было бы очень хорошо, – кивнул Шигин. – Даже замечательно!

– Это ещё не всё.

– Что ещё?

– В период времени плюс-минус пять минут от момента получения тобой сообщения, с этого телефона был совершён звонок в Турцию, и разговор продлился шесть минут. Затем со стороны Турции было произведено отключение, коннект был прерван принимающей стороной. Последующие восемь попыток дозвониться с этого телефона до абонента в Турции, не привели к установлению контакта: звонки приводили к срыву вызова, предполагаю, что телефон в Турции был преднамеренно заблокирован для получения вызова с наблюдаемого нами телефона.

– Здесь можно думать только то, что Фируза, если это действительно была она, позвонила кому-то из знакомых, проживающих в Турции… – сказал Андрей.

– А она там жила несколько лет, – вставил Марк.

– Да, состоялся короткий разговор, и Турция отключилась…

– Не желая этот разговор продолжать, и турецкая сторона заблокировала абонента!

– Именно, – кивнул Хасан. – У меня вопрос: почему она вам не позвонила, а только написала?

– А я ей запретил звонить, – ответил Марк.

– Тогда это всё объясняет, – кивнул Хасан. – Абоненту в Турции она озвучила свою просьбу выплатить за неё выкуп, но те люди ей отказали. Вам же она начала писать, и не закончив, отправила сообщение. Можно только предполагать, что с ней случилось.

– Будем надеяться, что у неё пока относительно всё хорошо, – сказал Марк, больше спасая себя в этой ситуации, чем Фирузу, которая в настоящее время страдала, как ни крути, по наводке Марка.

– Но и это ещё не всё, – сказал Хасан. – Номер вашего Саида пришёл в движение. Ночью он ездил по Триполи, телефон регистрировался на нескольких базовых станциях. Мы определили место, где он был трижды за ночь. Это ещё одна тюрьма на западной окраине города. Кому она принадлежит нам предположительно известно.

– Кому?

– Оценочно – одному из заместителей главы Правительства национального согласия…

Марк сел в кресло. Слишком большой поток информации рухнул на его голову.

– Хочу кофе, – выговорил он.

В это время раздался звонок телефона. Марк взял трубку – звонок шёл с неизвестного номера, с ливийским префиксом.

– Ассалям, – сказал Марк, проведя пальцем по зелёной кнопке.

– Марк, ассалям алейкум, я так рад тебя слышать! – раздалось в трубке. – Это Саид, узнал меня? Я с другого номера…

– Ты уже в Европе, дорогой? – спросил Марк. – Как дошли? Всё хорошо? Никто не утонул?

– У меня произошло небольшое недоразумение с Береговой Охраной… – сказал Саид. – В общем, меня арестовали за незаконное пересечение границы, и требуют залог, чтобы выпустить меня до суда на свободу. Я подумал, что если ты меня втянул в это дело, то буду звонить тебе, чтобы ты выкупил меня отсюда. Больше мне звонить некому.

– Сколько? – спросил Марк.

– Деньги только до суда, потом их вернут, чтобы ты знал и не переживал.

– До суда? Кто мне их потом вернёт, после суда?

Несколько секунд Саид помолчал.

– Если ты меня не выкупишь, я буду готов рассказать французским журналистам про то, как русские финансируют переправку беженцев из Африки в Европу.

– Сколько? – снова спросил Марк.

– Две тысячи.

– Кому их передать?

– Как только вы будете готовы их передать, позвоните мне, и я сообщу вам место встречи.

– Договорились, – сказал Марк. – А что с Фирузой? Где она?

– Этого я не знаю, нас посадили на разные суда. До свидания.

– До свидания, – ответил Марк.

Марк проследил, чтобы экран показал полное отключение и посмотрел на своих соратников.

– Я немного удивлён, – сказал Марк. – Наглости этого человека.

– Нелогично он тебе про выкуп рассказал, – сказал Андрей. – Упустил элемент жалости, и сразу начал стращать. Не продумали они тактику разговора…

– А зачем им тактика? – спросил Марк. – Надавили на шантаж, и достаточно. Он же помнит, как мы всю эту подготовку скрывали. Видимо, реально думает, что на этом можно выехать, что мы боимся огласки.

– Что вы намерены делать? – спросил Хасан.

– Наверное, нужно договариваться о встрече, а там – по ситуации.

– То есть, ты ещё не знаешь, что нужно делать?

– Да, – честно признался Марк. – Столько всего, голова кругом идёт. Не знаю, за что хвататься.

– Посиди, подумай, – предложил Хасан. – А я пока поехал, ещё кое-что установить надо по вашей теме.

Когда Хасан ушёл, Андрей сказал:

– Чувствую, как мы всё глубже и глубже погружаемся в какое-то дерьмо. Но при этом мы ни на миг не приблизились к нашей цели – сделать, наконец, материал и свалить отсюда к чертям собачьим.

– А это потому, что ты не протираешь линзы своих камер, – отмахнулся Марк, уже уставший слушать причитания своего фотокорра. – Мне это что, одному надо?

– Мы сюда ехали под одну задачу, а сейчас их появился миллион, – сказал Андрей. – Аресты, грабежи, миномётные обстрелы – вот скажи – зачем это всё надо? Ради чего нам нужно это терпеть?

Марк, конечно был тоже немного подуставший от всего этого, попытался взбодрить коллегу:

– А у тебя что, не работает профессиональной чутьё? Ты разве не понимаешь, какую мы сейчас бомбу откапываем здесь? Да то, что мы сделаем, может быть, перевернёт мир с ног на голову! Да о нас с тобой будут говорить во всех уголках земного шара! Да мы станем с тобой знаменитыми…

– Неубедительно, Марк. Наш главред сам не знал, куда нас посылает. Наверное, отработал чью-то просьбу, а фактически подставил нас под удар. Мы сейчас здесь – вне закона. Местный МИД аннулировал наше здесь легитимное присутствие, мы даже сейчас не можем вот так взять, и приехать в аэропорт, чтобы улететь из этой чертовой Ливии!

– А ничего, что говорить о легитимности, упоминая МИД ПНС, это ты палочку-то перегнул? Ты же понимаешь и сам, что всё это правительство по сути своей нелегитимно! Оно было создано для проведения выборной кампании президента! Но прошло время, данное ему на это дело, и что? Нет ни президента, не выборной кампании, ни даже намёка на подготовку к этой кампании! Как только ПНС получило признание со стороны Евросоюза и США, оно и в ус перестало дуть – ты просто посмотри, что они здесь развели! Бандитизм на бандитизме! Сирийские боевики сидят в правительстве, решают вопросы, отнесённые под юрисдикцию международного права – я имею в виду лишение нас аккредитации – и при этом, они позволяют себе размахивать пистолетом и лично бить иностранного журналиста в лицо! Ты можешь себе представить, если бы подобное позволяла бы себе Маша Захарова или, скажем, та же Джен Псаки – представительница страны, считающей себя пупом мира? Да это даже во сне страшном не приснится! Андрей! Они – нелегитимны! И то, что Хафтар мочит всю эту бандитскую шваль – это законно и справедливо, потому что он восстанавливает здесь мир и спокойствие – чего нельзя никогда будет добиться при том, что здесь создано в результате «Арабской весны» и сохраняется Правительством национального согласия. И кстати, ты же у нас так-то не фотограф, да?

Андрей уже с испугом смотрел на своего коллегу, не понимая, куда он клонит.

– А кто?

– Насколько я помню, фотографом ты стал всего несколько лет назад, как отгремели в России всего существенные выборные кампании. Нужда в политтехнологах отпала, вот ты и переквалифицировался в фотографы. Разве не так?

– Так, но какое это имеет отношение к тому, о чём ты сейчас говоришь?

– А самое прямое!

Марк в возбуждении стал ходить по комнате, глаза его горели всё ярче и ярче, было понятно, что в его голове рождается какой-то грандиозный план, если уж и не по свержению режима, то точно по его дискредитации.

– Ну, например? – Андрей тоже стал распаляться, уязвлённый тем, что Марк вспомнил былые годы Горина, когда он ни в чём себе не отказывал.

Марк остановился посреди комнаты, посмотрел на переводчика, который на всякий случай сделал непонимающую мину, потом повернулся к Андрею:

– А вот например… было бы неплохо, если… – он ненадолго замолчал, и потом выпал: – Если мы проведём здесь социологический опрос населения на предмет того, как с момента «сладких времён» изменилась их жизнь, насколько хуже они стали жить, кого они в этом винят, какое будущее они видят для Ливии. И бонусом, кого бы они хотели видеть здесь главой государства!

Марк выговорился и свалился в кресло. Наконец-то он сформулировал то, что роилось у него в голове последнее время, но не могло сложиться в ясное понимание того, чем нужно дополнить будущий материал, который позволит раскрыть перед мировым сообществом истинные смыслы происходящих в Ливии событий.

Андрей глубоко вздохнул и протяжно выдохнул.

– И что мне теперь с этим делать?

Марк несколько мгновений не отвечал, наверное, наслаждаясь своим состоянием – чувством законченности какого-то важного дела, которое раскрывает перед тобой перспективы ещё более масштабных дел, результат которых будет важен не только для тебя, но и для миллионов людей.

– Как что делать? Садись за ноут, делай анкетные листы, создавай сетку, проводи социологический опрос, изучай результаты среза. Всё в твоих руках.

– Да ты не представляешь, какой это труд! – вскрикнул Горин. – И сколько времени уйдёт на это!

– Так хоть делом займёшься, – усмехнулся Марк. – А то ходишь за мной неприкаянный, а толку от тебя никакого!

– Мы так не договаривались! – обиженно выпалил Андрей.

– Сейчас договоримся, – улыбнулся Марк и взял трубку телефона.

– Кому? Хафтару?

– Ты что… зачем нам Хафтар. У нас есть босс поважнее…

– Иванычу? – Андрей схватился за голову.

Марк уже набрал номер, отметив про себя, что все совещания как раз должны были закончится. Главный редактор ответил мгновенно:

– Марк, здорово, говори, что у вас!

– Иваныч, вот мы-то с тобой старые и тёртые калачи, а не рассмотрели в нашем замечательном фотографе ещё более замечательного специалиста, который, всяко, сможет совершить такое, от чего мир лопнет.

– Что случилось? – осторожно спросил главред.

– Короче, Андрюха наш Горин придумал, что нужно сделать, чтобы получить самую, подчёркиваю, самую ценную, и неопровержимую информацию по внутриполитической составляющей жизни в Ливии. И самое главное, мы сможем узнать, кого население видит главой государства. И что-то мне подсказывает, что это будет точно не Саррадж.

– Слушаю внимательно!

– За неделю – другую он будет готов провести на большей части территории Ливии социологическое исследование. Опрашиваемым будет предложено заполнить анкету, содержащую ряд вопросов, по которым мы впоследствии сможем сделать вполне достоверный срез. Определимся с районами, городами, количеством опрашиваемых, чтобы выборка была репрезентативной, чтобы можно было судить об основных запросах проживающих там людей.

– Стоп, Марк! Остановись! Я тебя понял, не надо мне рассказывать подробности, я их лучше тебя знаю, а Горин лучше нас обоих. Как же я забыл, что он квалифицированный социолог. А ещё и бездельник, который считает, что фотоаппарат может лучше кормить, чем мозги! Дай ему трубку…

Глаза Андрея выражали чувства человека, которого должны были отвести под ручку на эшафот. Дрожащей рукой он взял трубку, и сглотнув слюну в пересохшее горло, тихо поздоровался:

– Здравствуйте!

– Горин, а ты – молоток! – Иваныч, как и Марк, знал, как разговаривать с личным составом, склоняя его к исполнению обязанностей, не прописанных в контракте. – Такое удумать! Да ты просто золотая голова! Сам придумал, или кто подсказал?

Андрей посмотрел на Марка, тот развёл руками.

– Да мы тут обсуждали кое-что, вот и подумал, что было бы неплохо… – проговорил Горин, понимая, что отрезает себе пути к отступлению.

– Вот и отлично! Как планируешь организовать процесс?

– Буду создавать сетку…

– Проси деньги, – тихо сказал Марк, отчаянно жестикулируя.

– Мне для этого необходимо определённое финансирование…

– Сколько? – спросил главред.

– Для запуска проекта необходимо… я вот сейчас могу только сказать навскидку, к обеду мы сможем пересчитать всю смету. Можно мы после обеда перезвоним?

– Можно Машку за ляжку, – отозвался главред. – Ты же специалист, понимаешь, сколько тебе надо, вот и говори сейчас. Проект запустим, потом скорректируем вашу смету. Я уверен, предложение ваше более чем дельное и найдёт поддержку на самом высоком уровне.

– Для запуска нужно пятьдесят тысяч убитых енотов.

– Хорошо, дай Шигина!

– Тебя, – Андрей протянул трубу Марку.

– Да, Иваныч!

– Валютная карта есть?

– Найдём.

– Давай, не задерживай. И поскорее начинайте. Перечень анкетных вопросов вышлешь мне для согласования с заинтересованной стороной.

– Понял, сделаем.

– Ну, удачи…

– А, Иваныч…

– Что ещё?

– Ночью мы попали под миномётный обстрел. Получили лёгкие ранения. Наш переводчик, работающий с нами, получил серьёзное ранение в руку. Требуются деньги на лечение, вы же понимаете, как тут с медициной дела обстоят… всё за деньги, всё за деньги!

– Сколько?

– Пятихатку для начала.

– Сколько у тебя осталось на оперативные расходы? Ещё не всё пропил?

– Нет, не всё. В общем, из них можно выдать под расписку?

– Да, потом Татьяне Алексеевне скажешь, что я разрешил.

– Вот спасибо! – обрадовался Марк.

Когда разговор закончился, Шигин посмотрел на переводчика:

– Ну что, видишь, Идриска, как я выбил тебе компенсацию из нашего строгого руководства. Радуйся.

– Спасибо, – сказал переводчик.

– Обожди пока спасибо говорить, – Марк достал лист бумаги и ручку. – Пиши расписку, я, такой-то, получил пятьсот долларов. И подпись.

После того, как Идрис поставил свою подпись, он передал ему пять сотенных купюр. Переводчик прижал руки к груди и кивнул:

– Шукран!

– Афуан, – отозвался Марк.

ГЛАВА 10

– Я, конечно, всё понимаю, но вот чтобы так… – Андрей не находил себе места. – Вот так взять, и без меня – меня женить…

– А ты думал, что подвиги просто так совершаются? Нет, для выполнения хорошей работы нам придётся ещё много трудиться, и возможно, это ещё не всё…

– Что ещё? – упавшим голосом спросил Горин.

– Пока ещё не знаю, – сказал Марк. – Но обязательно что-нибудь придумаю. Ну, или ты придумаешь, если во вкус войдёшь.

– Или я, – сказал переводчик.

Марк повернулся, чтобы осуждающе посмотреть на него, мол, не лезь, когда старшие разговаривают, но Идрис сделал такое жалостливое лицо, что Шигин постеснялся исполнить задуманное.

– И ты туда же…

– Ладно, поговорим о деле, – сказал Андрей. – Определимся с целями и задачами. Что ты в своём понимании предполагаешь достичь в результате проведения опроса?

– Нам нужно установить первое – отношение населения к Правительству национального согласия, второе – какую форму политического устройства предпочли бы опрашиваемые – светское построение или радикальный исламизм, третье – предложить на выбор несколько кандидатур, которые могли бы возглавить «Ливию будущего».

– Чтобы кого-то предлагать, надо понимать, кто здесь пользуется уважением, и кто мог бы, с позиции имеющихся опыта, знаний, связей и авторитета принять на себя управление государством.

– Тут вам каждый бригадный генерал скажет, что сможет управлять государством, – сказал Идрис.

– Это я уже понял, – ответил Андрей. – Каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны. А реально, вот ты, Идрис, кого бы назвал?

– А что, здесь кроме Хафтара есть другие достойные кандидатуры?

– Ты сейчас нам пилюлю подсластить хочешь, или реально так считаешь? – спросил Марк.

– Конечно, реально. Халифа Хафтар – это олицетворение прошлой жизни, когда было хорошо и безопасно. А Фаиз Саррадж, Абдалла ат-Тани, Омар аль-Хаси – просто меркнут на его фоне. По крайней мере, я считаю именно так. Кто-то может думать по-другому.

– А ты неплохо подготовлен, – удивился Марк. – Разбираешься в тонкостях внутренней политики, и даже знаешь некоторых вождей.

– А почему я их не должен знать? – спросил Идрис. – Переводчики обычно работают на острие всех проблем… – переводчик демонстративно потрогал бинт. – Это с вами я тут в полевых условиях страдаю, а так-то я и на паркете работал. В пиджаке и галстуке.

– А ты с ними встречался?

– Ну, я был на встречах, но вот чтобы так, лично переводить, нет. Не доводилось.

– Зелёный, значит, ещё, – усмехнулся Марк. – Так что, думаешь, Хафтара и в Триполи почитают?

– Конечно, – кивнул переводчик. – Если он ещё сильно город бомбить не будет, тогда народ за него однозначно пойдёт.

– Тогда вопрос в анкете надо сформулировать так, – сказал Андрей: – За кого бы вы проголосовали, если бы выборы главы государства состоялись сегодня? И предложить несколько кандидатур. О которых мы говорили.

– Согласен, – кивнул Марк. – Делай анкету, отправляй её Иванычу, и думай, как начнёшь работать – что тебе для этого надо.

– А ты хочешь самоудалиться от всего? – едко спросил Андрей.

– Отчего же? Нет, я в теме, я с вами, только ты помнишь, да, что у нас ещё куча незавершённых дел – фонды, Фируза, Саид…

– Помню, – кивнул Горин. – Но мне бы хотелось от тебя не только методической помощи, но и технической.

Подъехал Хасан. Он привёз скотч и клеёнку. За полчаса все окна были заклеены, и в доме вновь стало уютно.

– Сегодня началось наступление армии Хафтара на Триполи, – сообщил Хасан. – Передовые подразделения подошли к окраинам города, вступили в бои с обороняющейся стороной. По данным радиоперехватов, в Триполи паника, многие представители ПНС, за которыми мы ведём наблюдение, собираются вылететь из Триполи, для чего в аэропорту задержано несколько международных рейсов – на этих самолётах Правительство национального согласия готовится вылететь в Турцию.

– Как крысы с корабля, – усмехнулся Марк. – Какие прогнозы?

– Пока никаких. Наступление идёт медленно. Противная сторона бросила в бой все резервы – сирийские боевики выведены на передовую, они оказывают войскам Хафтара самое серьёзное сопротивление. Местные в бой особо не рвутся. В армии ПНС фиксируются пораженческие настроения, основанные на том, что, мол, Хафтар всё равно столицу возьмёт, а потом придёт время разбираться, кто был против него, а кто не очень. В общем, ряд «бригадных генералов» под разными предлогами выводят своих бойцов из зоны боевых действий, не желая воевать с ЛНА.

– Весело, – кивнул Марк. – Что по нашему делу?

– Я звонил родственникам нигерца, представился врачом, якобы он у меня на излечении… В общем, они готовы его забрать, простить долги и просили передать, что очень его ждут.

– Обыкновенное человеческое горе, – сказал Марк. – Семья ждёт блудного сына домой, но по-прежнему его любит.

– Примерно так, – кивнул Хасан. – В целом они подтвердили всё то, что он вам наговорил, как ты рассказывал. Кроме него из их населённого пункта всего в Европу уехало двадцать человек. Никто из них до Европы не добрался.

– Ну, ещё бы. Чтобы вот так взять, и сорок тысяч долларов выпустить из своих рук? Кто же пойдёт на это?

– Никто и не пошёл. Кто-то из них погиб в море, кто-то пропал без вести, из этих двадцати человек родственники знают о судьбе всего троих: одного выловили в море чуть живого, он успел сказать, кто такой, и умер, другого выкупили у банды ИГИЛ, он только до Себхи доехать успел, и там его захватили в заложники, ну и третий – ваш знакомый боевик.

– Печальная судьба у этих людей. Что с фондами, удалось что-то узнать?

– Да, есть кое-что, – Хасан достал блокнот, полистал страницы. – Вот. Ваше НКО «Сабах» нашли. Интересное вы нам дело подсказали. Сейчас оперативники раскручивают маховик – будем серьёзно заниматься всеми этими неправительственными фондами – слишком много там всего интересного.

– Прачка?

– Общеевропейская, – кивнул Хасан. – Огромные просто масштабы.

– Вы с нами поделитесь информацией?

– Разумеется.

– Когда можно ждать?

– А вот прямо сейчас. Собирайся, поехали.

Марк посмотрел на Андрея:

– Занимайтесь анкетами, составляйте план действий, я погнал работать.

– Иди уже, – отмахнулся Горин. – Не мешай нам творить добро.

Марк и Хасан сели в пикап и поехали первым делом к зданию, где временно размещались структуры мухабарата, обеспечивающие Ливийскую национальную армию. Хасан провёл Марка в один из кабинетов, попутно объясняя:

– Здание заняли всего четыре дня назад, пока обживаемся на новом месте, ещё не все сотрудники отдела сюда переехали, но работу уже ведём…

– По линии контрразведки?

– И не только, – ответил Хасан. – Работаем над документированием преступной деятельности режима Правительства национального согласия, что они тут наворотили за годы своего существования. То, что мы уже расследовали, покажу немного позже – мы предполагаем, что Хафтар будет передавать эти материалы в международный трибунал.

– Ага, так они и взяли их, – ответил Марк. – Трибунал – это инструмент придания легитимности судилищу над людьми, пытающимися противостоять международному капиталу. Их называют военными преступниками, но судьи-то кто? Кто бомбил Югославию? Кто убил Саддама? Кто убил Каддафи? И вы хотите этим людям передать на рассмотрение их же преступления?

– Насколько я знаю, наше руководство пока думает, как всё устроить, окончательное решение не принято…

– Евросоюзу проще Хафтара осудить, приписав ему все злодеяния, творимые на ливийской земле, – сказал Марк. – Им не привыкать переворачивать ситуации с ног на голову. Они сто раз так делали. И с удовольствием сделают в сто первый.

Зашли в кабинет. Хасан указал Марку на стул и тот присел. Сам мухабаратовец сел за стол напротив.

– Три наших оперативника получили задание изучить некоммерческие фонды, которые получали финансирование из-за рубежа на цели, связанные с мигрантами, – сказал Хасан. – Пока мы можем работать только на территориях, отбитых у ПНС и ИГИЛ, но уже сейчас нам есть о чём рассказать. Думаю, что тебе это будет не просто интересно, а крайне интересно.

– Хасан, не томи меня, выкладывай, что у тебя есть.

– В общем, смотри. Общая тенденция такая: в Ливии регистрируется неправительственная некоммерческая организация, которая заявляет о своей готовности в тяжких условиях ливийской действительности вносить посильный вклад в оказание помощи вынужденным переселенцам, которые перебрались в Ливию из других стран, спасаясь от войны и разрухи. Заявить надо не куда-то, а в комиссию, специально созданную в составе аппарата Евросоюза, которая приняла на себя обязательства решать задачи по реализации общей миграционной политики стран Европы.

– Так, – кивнул Марк.

– Заявка должна содержать описание имеющихся ресурсов и план мероприятий, соответствующий перечню выполняемых работ, за которые Евросоюз готов предоставлять гранты. Важно, чтобы эти мероприятия были направлены на сдерживание потока мигрантов в Европу.

– Например, содержание лагеря для перемещённых лиц?

– Да. И причём, это наиболее частая форма заявки на грант – обеспечение быта в лагерях мигрантов, обеспечение их питанием, водой…

– Ага, представляю какой это кладезь для коррупции.

– Вот именно. Бездонная бочка. Ведь можно кормить людей так, как расписано в заявке на грант, а можно чуть хуже… а можно вообще не кормить. Только по бумагам.

– Шикарный бизнес!

– Именно, что бизнес, Марк. А никакая не помощь страдающим людям. Так вот. В Евросоюзе есть ряд лиц, ответственных за одобрение заявок. В настоящее время мы располагаем неопровержимыми доказательствами того, что эти люди напрямую связаны с Правительством национального согласия, и непосредственно с Сарраджем.

– То есть…

– Мы не можем, конечно, утверждать, но оценочно можем предположить, что гранты получают только те компании, которые или находятся под непосредственным контролем Сарраджа или его доверенных лиц, или иным образом с ним аффилированных.

– Хасан, – Марк развёл руками. – Обожди. Такая связь может быть вполне объяснима. Саррадж, как глава признанного Европой правительства, просто обязан сотрудничать с комиссией Евросоюза в рамках межправительственного диалога. И эти контакты не обязательно могут иметь коррупционную составляющую. Дипломатия в чистом виде.

– Ты сейчас пытаешься выгородить преступника?

– Хасан, послушай. Я никого не хочу выгораживать. Я журналист, и моя задача – объективно смотреть на вещи. В идеале я должен контактировать со всеми сторонами ситуации, о которой пишу. И я сейчас не контактирую с ПНС только потому, что они выбивали мне зубы, а вы – нет, – Марк улыбнулся. – Ну, конечно, не только поэтому, однако, я хочу, чтобы ты меня услышал. Хафтар специально заострил моё внимание на том, что я должен увидеть всё своими глазами, чтобы я не складывал своё мнение только на основе того, что вы или кто-то другой будет мне подносить. Нет. Журналист должен собрать материал таким образом, чтобы ни у одного человека, его потом читающего, не возникло и тени сомнения в беспристрастности или предвзятости статьи. И уж тем более, она не может носить признаков заказного характера.

– А что, ваша работа не заказная? – подтрунил Хасан.

– Заказ на этот материал – это немного не то, что такое «заказной материал». Мы получили задание выявить негативную составляющую в реализации миграционной политики. Но это совершенно не значит, что мы должны предоставить к публикации лживые выводы, основанные на подтасовке фактов, слухах и чьих-то домыслах. Я должен дать объективный материал, состоящий только из правды. Если ты считаешь, что я не прав – нам тогда не по пути.

– Ты прав, – поспешил заверить собеседник. – И если у тебя есть какие-то сомнения, тогда я предлагаю тебе лично принять участие в запланированном мероприятии.

– Что вы хотите сделать?

– Мы планируем провести обыски и допросы в отношении людей, связанных с компанией «Сабах».

– Когда?

– А вот прямо сейчас и поедем.

– Я всему руками за, – кивнул Марк.

– Вот и отлично, – сказал Хасан.

В машину сели ещё четверо сотрудников, экипированных по-боевому, в модных плитниках и российских тактических шлемах, с новейшими автоматами АК-104 в руках. Двое разместились в кузове, двое сели на заднее сиденье.

Ехать пришлось не долго. Вскоре машина остановилась у одного из домов, и бойцы посыпались на дорогу.

Собственно, Марк даже думал, что будет некий штурм, но зачем устраивать сыр-бор там, где можно обойтись без него. Тем более, что в доме было всего двое мужчин, которые даже не подумали оказать сопротивление.

Дом обыскали. В процессе обыска внимание Марка привлекли папки с бумагами, полистав которые он понял, что это было именно то, что он искал – различная, в том числе финансовая, документация неправительственного некоммерческого фонда. При этом Марк отметил, что это был обыкновенный жилой дом, без всяких признаков офисного оформления. Здесь явно не принимали гостей, и не работали с людьми, что подразумевалось в работе подобных фондов.

Задержанные были перепуганы и сразу согласились сотрудничать со следствием, хотя им ещё ничего и не предъявили. Такая готовность заставляла задуматься, и Хасан даже сообщил Марку о своих подозрениях, что за этими людьми есть что-то более страшное, чем участие в отмывании грантовых денег, но что именно – было не понятно, начнёшь спрашивать – могут понять, что тебе известно, и умолчать о том, чего они больше боялись.

Однако, Хасан был опытным оперативником, и быстро смекнул, что нужно делать. Сабита – так звали директора фонда – привезли в мухабарат, посадили за табуретку посреди комнаты. Марк сел сбоку стола, Хасан за стол.

– Прежде чем мы с тобой займёмся более важными делами, – глядя в глаза задержанному, сказал Хасан. – Ты сейчас расскажешь этому человеку всё о работе своего фонда. Надеюсь, ты понимаешь, что отвечать нужно максимально правдиво и честно, ничего не утаивая от нас – так как от этого будет зависеть вся последующая работа с тобой. Мы можем тебя простить и отпустить, а можем тебя повесить. Выбор за тобой.

После такого заявления (Марк так и не понял, что Хасан сказал на арабском языке), Сабит сник, опустил голову в пол. Мухабаратовец стал переводить.

– Когда вы открыли фонд, и кто вас к этому сподвиг? – спросил Марк.

– Три года назад меня об этом попросил мой двоюродный брат, он работает в Правительстве национального согласия, очень важный и большой человек. Он мне помог оформить все документы.

– Когда вы получили первый грант? Сумма и цели?

– Сразу после открытия. Тридцать тысяч Евро на обеспечение питанием в лагере беженцев в Себхе. По проекту мы должны были обеспечить питанием сто человек в течение одного месяца.

– По десять Евро на человека?

– Да. Но там же ещё закладывался процент на исполнителей. Получалось около девяти Евро на приобретение питания в день на человека.

– А сколько дошло реально?

– Ну… вы же понимаете… что я бы не получил такой грант… если бы не…

– Вам нужно было перечислить часть полученных средств своему двоюродному брату?

– Иначе бы я не получил этот грант.

– И какова доля вашего брата?

– Его доля… вы поймите, это не просто отчисления, не просто доля. Это никакая не коррупция. Эти средства, как мне рассказал брат, идут на восстановление экономики Ливии. Они поступают в бюджет страны…

– Сколько, Сабит, сколько?

– Половину я перечислил брату.

– Сразу?

– Да.

– И на что кормили людей?

– На то, что осталось.

– Здесь в Гарьяне только четыре филиала вашего НКО мы нашли в открытом доступе. А сколько их на самом деле – узнаем по вашим документам. Для чего вам столько филиалов?

– Для увеличения количества грантов. Филиалами мы показывали масштаб организации, чтобы нам больше платили.

– Сколько всего филиалов?

– Здесь четыре.

– Сабит, не заставляй меня разговаривать с тобой с применением всяких грубостей, – предостерёг Хасан.

Марк примерно понял, о чём попросил офицер мухабарата.

– Двадцать шесть, – сказал Сабит. – Это здесь, в Себхе, в Триполи, в Уаддане.

– Сколько вы получили траншей? – спросил Марк.

– Я не скажу, потому что не помню, много. Надо считать.

– Хотя бы каков порядок цифр?

– Более ста.

– По тридцать тысяч?

– Нет. Разные были платежи. От пяти тысяч до ста.

– Процент отчислений всегда половина?

– Нет. Если больше сумма, то и процент больше.

– То есть, вы хотите сказать, что никогда средства гранта не доходили в полном объёме до конечных получателей?

– Мы как могли, старались кормить людей на средства, которые оставались.

– Лично вы были хоть раз в лагере беженцев?

– Мне это… – Сабит мял пальцы. – Мне это не надо.

– Сколько было сотрудников в вашем фонде?

– Я и мой родной брат, которого вы тоже задержали.

– А может, вы и никогда не тратили деньги по предназначению?

Сабит почесал нос, вытер ладонью пот, стекающий со лба. Руки его стали трястись.

– Мы как могли…

– А как вы могли? – в этот момент Марк почувствовал, что перегибает палку, превращаясь из журналиста в следователя, но остановиться он уже не мог – задержанный говорил такое, чего в обычных условиях он никогда бы не рассказал первому встречному, а тем более, журналисту из России.

– В глаза смотри, – сказал по-арабски Хасан.

Сабит поднял голову – глаза были полны слёз. Грузный сорокалетний мужчина был близок к тому, чтобы не упасть на колени и не просить прощения.

– Шайтан попутал, – наконец-то выговорил он.

– Вы с братом забирали всё оставшееся, и никогда не были в лагерях беженцев?

– Немного были, – сказал Сабит, сделав упор только на последнем утверждении. – Двоюродный брат говорил, что это идёт на развитие страны, на восстановление экономики, что мигрантов и без нас хорошо кормят, что там хорошее отношение, что они довольны своим положением…

– Ты сам в это веришь, Сабит? – спросил Марк.

– Да, – ответил задержанный и расплакался.

Какое-то время Марк молчал, дописывая в блокнот свои выводы от беседы, как вдруг вспомнил фразу Саида, и его как молнией пробило.

– Слушай, Сабит, а что ты знаешь про то, как неправительственные фонды оплачивают мигрантам переправу в Европу?

– Что? – Сабит, казалось, чуть не подпрыгнул на стуле, когда выслушал перевод Хасана.

– Я уверен, что ты правильно понял мой вопрос, – сказал Марк настолько жёстко, насколько ему позволили голосовые связки.

– Мне ничего об этом неизвестно, – дрожащим голосом ответил Сабит. – Мы получали гранты только на питание и социальное обслуживание мигрантов, ничего более.

– А как вы отчитывались за гранты?

– Просто отправляли отчёт, что столько-то потрачено на такие-то цели.

– Кто-нибудь проверял достоверность отчётов?

– А кто их будет проверять? Кто в здравом уме поедет из Европы сюда, на войну? – спросил Сабит.

– Никто не проверял?

– Ни разу.

– И продолжают вам просто так давать деньги?

– Продолжают.

– Хороший бизнес…

Сабит смолчал.

Задержанного увели для дальнейшей работы. Марк ещё некоторое время посидел с изъятыми документами, сфотографировал наиболее интересные на свой телефон и запросился домой.

– Кстати, – сказал Марк, когда они уже ехали с Хасаном по улице. – Мне нужна валютная карта, которую бы я здесь мог обналичивать. Можешь помочь?

– Помогу.

Они подъехали к отделению банка. У входа стоял пикап с вооруженными бойцами, которые, было понятно, охраняли финансовое учреждение от возможных нападений в период смутного времени – когда территория переходила из рук одной политической силы – к другой.

Политические силы менялись, а банковская система оставалась нужна для всех, и поэтому ни одна из сторон не старалась причинить какой-то ущерб финансовым учреждениям. Тем более, что каждый понимал, что власть – это дело преходящее, а деньги будут всегда.

Марка забавляла ситуация с денежной единицей Ливии – динаром, который с определенного времени продолжали выпускать обе политические стороны. Правда, банкноты отличались внешне, но, что характерно – в народе они обращались с одинаковым успехом: динары, выпущенные Правительством национального согласия имели свободного обращение не только в Триполи, но и в Бенгази, и наоборот, динары, выпущенные правительством в Бенгази, вполне нормально принимались к расчётам в Триполи. Объяснять этот феномен никто не пытался – да и зачем ломать то, что работает? Так и жили – обе непримиримые политические силы, в реальности противостоящие друг другу, вполне себе мирно уживались в кошельках простых ливийцев.

Хасан и Марк прошли в банк, где обратились к управляющему с вопросом об открытии валютной карты на иностранного гражданина. Управляющий некоторое время изучал заграничный паспорт Шигина, цокал языком, потом всё же кивнул и, сказав обязательное «Инша алла», позвал сотрудника, который приступил к оформлению.

Выпуск карты мог занять неделю и более, однако, Хасан, переговорив о чём-то с управляющим, заверил Марка, что банкиры справятся за пару дней. Эта информация ободрила Марка.

– Где ты был, когда я карту «Мир» в Сбербанке открывал? – спросил, шутя, Марк у Хасана, когда они сели в машину. – Два раза отказали, «без объяснения причин», а через год, когда я познакомился с начальником службы безопасности, и спросил у него, за что же мне отказывали, выяснилось, что никакого отказа не было, и меня ждали к получению карты, а я не приходил.

– Как так? – спросил Хасан.

– Оказалось, что на одном из этапов прохождения карты работала моя бывшая подруга, с которой мы расстались не очень хорошо. Вот она и встряла в процесс. Мне присылала сообщения из банка, что отказано. А я же видел, что ответ официальный, и даже не думал, что меня кто-то обманывает.

– Её наказали? – спросил Хасан.

– Она уволилась, и перешла работать в другой банк.

– Надо было обязательно наказать, – поучительно сказал Хасан. – Кто бы мог подумать, что женщина так будет обманывать мужчину!

– Ну, извини, – Марк развёл руками. – Мы цивилизованная страна. У нас уже нет ваших пережитков, – Марк рассмеялся.

– Расслабили женщин своей цивилизацией, – буркнул мухабаратовец. – У нас такое невозможно. Религия не позволяет мусульманке перечить мужчине! И я считаю, что это правильно!

– Так ты же за светскую страну, Хасан! – рассмеялся Марк. – Ты уж выбирай. Или одно, или другое.

– В Джамахирии прекрасно уживалось и то, и другое.

В доме Марк встретил кипящую работу: откуда-то взятый лазерный принтер уже вовсю печатал анкеты, которые небольшими стопками раскладывались по полу. Андрей что-то чёркал в блокноте, сверяясь с google-картой в телефоне.

– А вы время даром не теряли, – удивленно произнес Марк, стоя в пороге. – Вижу, работа в самом разгаре. Где принтер украли?

– В соседнем магазине одолжили, – ответил Андрей. – Отдай переводчику сто баксов. Из его «раненых» денег расплатились. Вот чеки.

– Пусть это будет его вкладом в процветание собственной страны, – пошутил Марк, но встретив укоряющий взгляд Идриса, отчитал ему деньги, потраченные на приобретение оргтехники.

– Иваныч одобрил, – сказал Андрей. – В итоговую версию вписали четыре кандидатуры, о которых уже говорили. Сейчас распечатаем и попробуем поработать – проскочим по району.

– Сам будешь опрашивать?

– Пока да, – кивнул Андрей. – Как сетку создадим – запустим через посредников.

– Не боишься за достоверность? А ну, как одни проходимцы у тебя в сетке будут, понапишут в анкеты всякую чушь…

– Вот поэтому я сам и хочу вначале поработать лично, чтобы выявить плюс-минус какие-то тенденции.

– Одобряю, – кивнул Марк.

– Иваныч так же сказал, – ответил Андрей и спросил: – Что сам надыбал?

– Да есть кое-что. Разговаривал с директором фонда «Сабах»… очень много интересного мужчина мне рассказал. Прямо в цвет всё. Такая картинка вырисовывается – залюбуешься.

– Ну, расскажи, похвались.

– Фонд получает гранты под обеспечение питанием лиц, находящихся в лагерях беженцев, из расчёта десять Евро на человека в сутки. Транши от пяти до ста тысяч, половина или больше сразу отдаётся представителю Правительства национального согласия, а вернее, в карман конкретного человека. Оставшиеся деньги тоже не доводятся под заявленные цели, а тратятся на своё усмотрение. Отчёты за потраченные гранты принимаются без проверки. Бизнес, о котором можно только мечтать!

– А в чём интерес Европы, если они продолжают перечислять им деньги, наверняка догадываясь, что тут дело нечисто?

– Ты знаешь, единственное, что приходит на ум – это только то, что ПНС показало какой-никакой результат – мигрантов ведь действительно стало меньше. Предполагаю, что на уровне фондов интерес Европы не ощущается. Он лежит в более высокой плоскости. Может быть действительно, Европа удовлетворена снижением числа незаконных мигрантов, а может быть продолжение выплат грантов завязано на откаты, которые ПНС возвращает конкретным людям в Евросоюзе, из числа тех, кто принимает решение на выплаты. В любом случае ясно одно – Европа закрывает глаза на реальность исполнения грантов. Европу не интересует, дошли ли деньги до людей в виде еды и воды, им интереснее то, что сократилось число мигрантов.

– А как же утверждение Саида в том, что за кого-то из беженцев платили фонды?

– Я не нашел этому подтверждения, но что-то мне подсказывает, что я просто ещё не так глубоко залез. Нет дыма без огня. И фонды в этом деле замешаны однозначно, просто я это ещё не увидел.

Андрей, закончив распечатывать очередную партию листов, аккуратно положил их на пол, отметив у себя в блокноте.

– Так, это мы раздадим на улице…

– Машину вам организовать?

– Да, через час примерно. Сейчас мы всё доделаем, и поедем с Идрисом поработаем.

Марк созвонился с Хасаном и попросил выделить машину с сотрудником, который бы мог несколько часов посвятить развозу Андрея и Идриса по улицам города, обеспечивая им также и защиту от нападения.

Изложив в блокноте свои выводы и впечатления от разговора с Сабитом, Марк не заметил, как вырубился – недосып и эмоциональная перегрузка одолели организм, как только он оказался неприкаянным к какому-либо делу. Однако, полноценно поспать, конечно, не получилось – приехал выделенный Хасаном сотрудник и все стали собираться.

Толкнули Марка.

– Поедешь с нами?

Ехать не хотелось – организм требовал продолжения сна, но Марк усилием воли заставил себя подняться – нужно было работать.

Всё ещё просыпаясь, он спустился в машину, куда сели остальные с анкетами в руках. Водителю показали на телефоне карту, где были отмечены желанные районы, и машина тронулась.

Остановились под деревом, чтобы тень от кроны хотя бы немного закрывала крышу автомобиля от палящего солнца. Здесь было пересечение двух основных улиц, многолюдно, несмотря на то, что где-то вдали, в нескольких километрах отсюда, грохотала перестрелка. Несколько торговых рядов, кофейни, закусочные, кальянные – здесь было к кому обратиться.

– Ну что, Идрис, твой выход, – усмехнулся Марк. – Сейчас многое от тебя зависит. Ты помнишь, что нужно говорить…

Втроём они вошли в торговые ряды, и подошли к первому же торговцу – крупному бородатому мужчине, который сразу улыбнулся и стал нахваливать свой товар:

– Цукаты, изюм, фундук, грецкий орех… – заговорил он слащавым голосом.

– Ассалям алейкум, уважаемый, – сказал переводчик. – Гости из России хотят с вами поговорить…

– Что угодно гостям? – спросил мужчина.

Марк попробовал фундук, улыбнулся:

– Хороший.

– Хороший, хороший.

– А сладкая дыня есть, сушёная?

– Вот, пожалуйста, – продавец показал.

– Сколько?

– А сколько сам дашь?

– Вот за такой пакет дам пять долларов, – сказал Марк, наблюдая за реакцией собеседника.

Тот скривился, как от зубной боли.

– Доллар плохая валюта, лучше динар или Евро.

– Почему плохая? – удивился Марк.

– Потому что американская, – ответил продавец.

– Вот те раз… – удивился Марк. – А вы плохо относитесь к Америке?

– А за что её любить? – спросил собеседник. – Это же они переворот в нашей стране устроили…

Марк посмотрел на своих коллег, как бы призывая их удивляться вместе с ним.

– Откуда о первопричинах переворота может знать обыкновенный продавец фруктового рынка? – спросил Марк.

Мужчина вздохнул:

– Вы точно из России?

– Точно, – кивнул Шигин и для пущей убедительности показал свой заграничный паспорт. – Вот, смотрите…

– Это сейчас я продавец фруктового рынка, – сказал мужчина. – А до переворота я преподавал на кафедре экономики и политических наук в Ливийском университете в Триполи. Поэтому прекрасно понимаю, что к чему в этой стране…

Марк не знал, что делать с отвисшей челюстью. Он снова повернулся и посмотрел на коллег. Те были удивлены не меньше.

– Скажите, – Марк обратился к собеседнику, когда снова обрёл дар речи. – Раз вы так разбираетесь в политике, если бы сегодня прошли выборы главы государства, за кого вы бы отдали свой голос?

– За генерала Хафтара, – ответил собеседник.

– Почему?

– Это единственный человек, который способен остановить весь этот ужас, который творится в стране.

– А вы сможете ответить на вопросы в этой анкете? – Марк передал ему лист бумаги.

Мужчина взял его в руки, достал из нагрудного кармана очки, прочитал, поднял взгляд:

– Разумеется, смогу. Только вы здесь указали не всех достойных претендентов на пост главы государства…

– А кого мы не указали?

– Как кого? – мужчина некоторое время удивлённо рассматривал своего собеседника. – Вы забыли о сыне полковника Каддафи.

ГЛАВА 11

– Саиф аль-Ислам является очень опасной для Правительства национального согласия кандидатурой, – сказал продавец. – Анкета анонимная?

– Анонимная, – ответил Марк, прокручивая в голове слова собеседника. – Заполните?

– Дайте авторучку.

Андрей протянул ручку, и продавец, отодвинув в сторону чаши с орехами и изюмом, прямо на торговом столе стал заполнять анкету. Вокруг стали скапливаться зеваки, и то переводчик, то бывший преподаватель, стали им что-то говорить. Люди потянулись за анкетами – кто-то просил ручку и заполнял, кто-то, почитав, возвращал, кто-то забирал с собой. Спустя полчаса на анкетирование сбежалось пол-базара, и лицо Андрея отражало торжество момента – заход получился очень удачным, без излишних затрат на установление контакта с каждый опрашиваемым – люди сами проявляли интерес к необычному для них действию.

Марк, спустя какое-то время, устав от суеты и не видя смысла своего присутствия, сел в машину. Сотрудник мухабарата играл в какую-то игру на телефоне и мало уделял внимания окружающей обстановке. Марк прикрыл глаза, но сон уже не шёл – жара не давала шансов расслабиться.

Какая это была удача – вот так взять, и встретить человека, не просто в теме, а в теме совершенно – волею судьбы в смутное время вынужденного бросить кафедру и заняться более прибыльным делом. Марк вспомнил себя – молодого – когда рухнул Советский Союз, и чтобы заработать хоть какую-то копейку он, выпускник престижного ВУЗа, должен был ездить по ночам на железнодорожный тупик, чтобы за эти самые копейки разгружать вагоны. Это, конечно, не способствовало росту профессионального журналистского мастерства, но зато позволяло купить продуктов в семью, заплатить за свет и столь необходимый ему домашний телефон. Со временем, конечно, это всё кануло в Лету, но в сознании отложилось опасение, что подобное может повториться в любой момент – когда твои профессиональные знания не будут никому нужны, а понадобится только прочность твоей спины, на которую можно будет грузить мешки с цементом или сахаром.

Вот и этот Умар – так звали преподавателя – сейчас пребывал ровно в таком же состоянии, разве, что смутные времена застали его в более старшем возрасте, чем это было с Марком, но также не оставили ему никакой возможности продолжать жить на то, что ему нравилось, и что он мог делать с большей социальной результативностью для своего общества.

Марк открыл свой блокнот, стал перечитывать последний заметки, погружаясь в мир ливийского реализма. Итак, что мы имеем, думал он. Мухабарат взял за жабры человека, являющегося звеном в длинной цепочке легализации средств Евросоюза, направляемых на реализацию миграционной политики, стремящейся к снижению числа мигрантов, пребывающих из стран Северной Африки на территорию Европы. Даже из того, что Сабит успел рассказать, вырисовывается весьма неприглядная для Европы картинка, демонстрирующая пазлы глобальной афёры, раскручиваемой как европейцами с одной стороны, так и представителями Правительства национального согласия с другой стороны. Махинация основана на двух проблемах, качественно дополняющих друг друга: мигранты, уже находящиеся в Европе, и мигранты, готовящиеся в Европу перебраться. Первые своим поведением давно уже доказали очевидное нежелание ассимилироваться в «европейские ценности», отрицая жизнь по законам цивилизованных стран и продолжая жить по собственным укладам, а вторые, своим пребыванием в лагерях беженцев настолько вызывают сострадание у целого ряда европейских активистов, что Европа бесконечно готова оказывать гуманитарную помощь – направляя её в Африку с таким расчётом, чтобы создать страдальцам сносные условия существования в этих лагерях – конечно, с прицелом на то, чтобы они дальше не рвались, в Европу.

Как показала история, заигрывания в «мульти-культи» с людьми, априори отрицающими ценности цивилизованного общества и предпочитающими жить по дремучим канонам радикальных учений, не приведит ни к чему хорошему. Сколько пересудов породила реакция европейских мужчин в ответ на «кёльнское массовое изнасилование» – когда правнуки гордых тевтонцев в ответ на унижение своих женщин, вместо того, чтобы разобраться со всякой мразью по-рыцарски, по-мужски, в знак солидарности с поруганными женщинами надели женские юбки. Даже слово позор здесь не уместно. Это нечто большее, чем позор.

Где рыцарская гордость? Где кипящая кровь крестовых походов, которые и начинались, собственно, из Кёльна? Нет больше в Европе тех этносов, с высокой пассионарностью, способных мечом и делом отстаивать свою честь. Остались только мелкие людишки, свою трусливость прикрывающие деньгами – этим бумажным эквивалентом стоимости, который, как многие думают, может заменить всё. А нет. Попытка откупиться от опасности, которую несут «старушке-Европе» мигранты, порождает лишь растущий интерес к столь лёгкому обогащению, и в эту глобальную игру подключаются всё новые и новые силы. Такая позиция Евросоюза тактически выигрышная, в стратегической перспективе принесёт ещё больше проблем. Надуваемый пузырь когда-то лопнет, и вот тогда…

Ведь не может быть всё хорошо в ситуации, когда достаточно не маленькая территория насквозь пронизана самыми неприглядными сторонами человеческой жизни – убийствами, заложниками, работорговлей. И всё это активно спонсируется, чтобы оно не перебралось через море… Но, рано или поздно, в отсутствие установленного порядка, различные кланы вначале утопят друг друга в крови, а затем, когда Европа поймёт, что ситуация вышла из под её контроля и прекратит финансирование, всё начнётся сначала – лодки, катера и суда с мигрантами снова хлынут в страны Евросоюза. Остановить это инферно можно только восстановлением единовластия, и это точно не должен быть тот, кто целью и смыслом своего существования считает вытягивание из Европы денег на якобы гуманитарные цели, которые в реальности расходятся только по карманам грантополучателей.

В машину забрались довольные Андрей и Идрис.

– На сегодня хватит, – сказал Горин. – Надо проанализировать то, что имеем, может быть придётся подкорректировать вопросы в анкете, да и добавить сына Каддафи обязательно надо.

– Поехали, – Марк толкнул водителя и тот, оторвавшись от игры, завёл машину.

– Нам этот «профессор» как манна небесная, – сказал Андрей. – Это не просто удача, это основа нашего успеха в будущем. Я с ним на такие интересные темы поговорил, он очень информированный человек.

– И вынужден торговать изюмом, – констатировал Шигин.

– Инша алла, – сказал Андрей.

– Ну, я тоже вагоны разгружал когда-то, – улыбнулся Марк. – Воистину – Инша алла!

Переводчик рассмеялся.

Вернувшись домой, Андрей начал раскладывать полученные анкеты по вариантам ответов, выписывая результаты в таблицу. Проанализировав то, что получилось, Андрей позвонил главному редактору и подробно изложил свой взгляд на ситуацию, не преминув заметить, что возможно наступление такой ситуации, когда необходимо будет платить людям по доллару за заполнение анкеты, что, конечно же, повергло редактора в шок и он стал требовать так организовать работу, чтобы максимально снизить предполагаемые расходы. Побухтев для приличия, Иваныч теоретически допустил такую возможность и с тяжелым сердцем сообщил, что Шигин и Горин прямо катастрофическими темпами опустошают бюджет издания.

– Там у вас война началась, хоть напишите пару заметок, – попросил главред.

– Если будет время, – сказал Марк, услышав слова главреда по громкой связи.

– Распустились там совсем, – на прощание сказал Иваныч и отключился, пообещав согласовать новую редакцию анкеты как можно быстрее.

Только переговорили с главредом, позвонил Олег.

– Как вы там? Получается?

– Да, спасибо, у нас прямо как по маслу всё пошло, – сказал Шигин. – Сразу несколько направлений раскачиваем, анкетами вот сегодня занялись…

– Анкетами? – удивился Олег.

Марк вспомнил, что за всей этой суетой он не звонил Олегу, и соответственно, не ставил его в известность относительно вновь появившейся идеи. Пришлось быстро навёрстывать упущенное. Нартов был в восторге от услышанного.

– Молодцы, мужики! В жизнь бы такого не придумал, вы просто красавчики!

– Ну, так, – Марк получал удовольствие.

– От меня что-то ещё надо?

– Нам должны перевести валюту для организации дальнейшей работы по опросу населения, мы с Хасаном заезжали в местный банк, заказали валютную карту, но у меня есть некоторые сомнения – стоит ли пользоваться местными банковскими структурами, не смогут ли мне блокировать поступление денег?

– А ты мелкими частями получай, – посоветовал Олег. – Если заблокируют хоть один перевод, сразу прекращай с банком рабочие контакты…

– Ну да, была такая мысль… – согласился Марк. – Тоже об этом подумал.

– Пока ничего другого предложить не могу, – сказал Олег. – Мы в Тунисе, прямого выхода на вас нету. Передать наличку не получится. Но я, конечно, подумаю, как вам можно помочь. Не переживайте, в беде не бросим. Придумаем какой-нибудь взаиморасчёт с кем-нибудь… в общем, придумаем.

– Слушай, Олег, – Марк немного помедлил.

– Что?

– Саиф аль-Ислам…

– Сын Каддафи?

– Да. Что можешь про него рассказать?

– В последние годы существования Джамахирии был руководителем национального инвестиционного агентства, принимал решения о вложении средств в различные государственные проекты. Это тот человек, который знает про финансовое устройство Ливии больше, чем все остальные финансисты вместе взятые. С какой целью ты им заинтересовался?

– Слышал мнение, что было бы неплохо, если он возглавит Ливию…

– Да, об этом говорят отдельные категории граждан, которые понимают, какими связями он обладает, для основной массы народа он остаётся сыном полковника Каддафи, и соответственно, может вызывать чувство ностальгии по ушедшим временам. На этом чувстве много кто был бы готов проголосовать за него. Но скорее всего за Хафтара пойдёт больше людей. По крайней мере, народ видит, что Хафтар сейчас действует, а не сидит, как Саиф. Хотя… ваш опрос покажет, к кому больше лежит народная душа – к историческому наследию, или к существующей реальности.

– В отношении Саифа есть какая-нибудь особо интересная информация?

– Помимо того, что он был вхож во многие президентские и премьерские кабинеты Европы и Африки, тебе было бы неплохо знать, что в 2007 году он, от лица своего отца, передавал пятьдесят миллионов Евро кандидату на пост президента Франции Коле Саркози – на проведение агитационной кампании. Есть мнение, что именно этот вклад позволил Саркози стать президентом. Понимаешь, Каддафи таким образом покупал себе лояльность в Европе. Однако, в 2011 году, когда в Ливии начались массовые выступления в рамках «Арабской весны», Саркози поддержал ливийскую оппозицию и отдал приказ своим вооруженным силам принять участие в бомбардировках Ливии.

– Предательство…

– Ну, как мы все знаем, ещё Никколо Макиавелли рекомендовал государю убивать тех людей, которые привели его к власти. Пятьсот лет уже прошло со времени тех рекомендаций, а решительно ничего не изменилось… как убивали, так и продолжают убивать. Николя стал достойным почитателем идей Никколо.

– К сожалению, с годами меняются только игрушки, а сама человеческая природа не меняется, – констатировал Шигин.

Марк занялся ужином, благо, что по дороге домой купили на рынке продуктов, а Идрис даже было пообещал приготовить что-нибудь «местное», но Андрей пока не отпускал его – переводчик переводил то, что написали в анкетах опрашиваемые. Уже буквально перед закатом подъехал Хасан – как раз в тот момент, когда наконец-то у всех сложилось сесть за стол. Офицера пригласили поужинать, и он не отказался.

Марк, хитро улыбнувшись, достал початую бутылку вискаря, поставил на стол. Мусульмане запротестовали, мол, харам-харам, но их убедили, что в данном случае никакого харама для них нет, так как, во-первых, им никто наливать не собирается, ибо самим мало, а во-вторых нужно проявлять толерантность на стыке двух религиозных течений и уважать свободы других людей.

Хотя, ведь оба сознавались, что употребляли алкоголь, находясь на учёбе в России, и даже со знанием дела расхваливали различные напитки. Но, хозяин – барин, и настаивать никто не стал.

Когда журналисты выпили по первой, Хасан съязвил:

– Пока вы тут бухаете, я кое-что интересное узнал про Сабита, задержанного сегодня.

– Рассказывай, – икнул Марк – вискарь показался ему слишком крепким.

– Как и следовало ожидать, Сабит, конечно, рассказал тебе очень много, но не меньше он решил и утаить.

– Кто бы сомневался, – Марк развёл руками. – Это у него на роже было написано, что он не собирается каяться во всем, а будет это делать лишь по мере предъявления ему неопровержимых доказательств его вины.

– По документам, изъятым у него дома, я установил банковские реквизиты счётов, на которые приходили гранты. Поехал в банк, прижал к стенке банковскую службу безопасности, и вот…

Хасан выложил на стол несколько распечаток.

– Что это?

Марк взял листы, стал смотреть, но там было мало что понятно, тем более, что значительная часть текста была на арабском языке.

– Это что?

– Это переводы со счёта НКО на счёт… которым пользуется человек по имени «кровавый Азамат». Он держит частную тюрьму в Триполи, в которую задержанных в море мигрантов привозят катера Береговой Охраны. Ваша Фируза, по всей видимости, именно там.

– Так, – Марк пытался срастить услышанное. – За что?

– Я пока не знаю за что, но обрати внимание на цифры: шестнадцать тысяч, двадцать, восемь, двадцать четыре… ничего не находишь закономерного?

– Они все кратны двум тысячам, – выдохнул Марк.

– Вот и я подумал о том же.

– А стоимость выкупа мигранта в этих тюрьмах равна двум тысячам… – проговорил Шигин. – Ну, в среднем, видимо.

– Так, мужики, я решительно ничего не понимаю, – вмешался Андрей. – Вы сейчас о чём?

– Но я не вижу здесь логики, – сказал Марк. – Зачем ему платить эти деньги? Всё, что он мог получить, он уже получил…

– А вот сейчас поужинаем, поедем ко мне в мухабарат, и всё узнаем… – сказал Хасан.

– Зря я пил, – сказал Марк.

– А мы предупреждали, – в голос сказали мусульмане.

После ужина Андрей и Идрис остались дорабатывать анкеты, а Хасан с Марком поехали в мухабарат. Город, несмотря на хорошо слышимую трескотню перестрелки, жил вполне себе мирной жизнью: по улицам ездили машины, ходили люди, и казалось, что населению нет никакого дела до того, что две политические группировки буквально на окраине населённого пункта бились не на жизнь, а насмерть. Очевидно, что для простых людей, за несколько лет войны и разрухи, уже не было принципиальной разницы, кто контролирует город – как от одной, так и от другой стороны они не ожидали ничего хорошего – нужно было время, чтобы разобраться в преимуществах одной стороны над другой.

Над головами с оглушительным грохотом на предельно малой высоте прошла пара истребителей-бомбардировщиков Су-22 – вид этих самолётов Марк хорошо запомнил ещё по командировке в Сирию, где на таких машинах соколы Асада громили ИГИЛ и других пособников международного терроризма. Здесь на них летали лётчики Ливийской национальной армии.

– А турки на «Байрактарах» летают, сидя в тёплом кабинете, – сказал Марк. – Ничем не рискуя…

– Ничего, – заверил Хасан. – Мы делаем правое дело, а значит – мы победим!

В мухабарате они быстро прошли в кабинет, куда незамедлительно привели задержанного директора некоммерческой организации «Сабах».

Сабит сел на тот же табурет, однако, на этот раз он уже был в наручниках, которые Хасан снимать не стал – предстоял серьёзный разговор, и никто не мог поручиться, что Сабит не потеряет адекватность.

– Мы обнаружили доказательства твоего участия в торговле людьми, – сразу сказал Хасан. – По нашим законам это тяжкое преступление и оно карается смертной казнью. Ты, конечно, нам можешь ничего не рассказывать, нам достаточно того, что сказали твои банковские переводы. Но если ты пойдёшь на сделку со следствием… то…

Хасан сел на край стола, нависая над сжавшимся Сабитом. Он сидел и молча смотрел на задержанного. Молчание продолжалось не долго.

– Мне угрожали, – сказал Сабит.

– Кто?

– Азамат.

– Сабит, – Хасан подождал, пока тот посмотрит ему в глаза, после чего продолжил: – Я старый опер, через мои руки прошли сотни людей, которые признавались в самых разных преступлениях. Все они начинали свои признания словами «мне угрожали» или «я не знал», но потом, в процессе дальнейшей беседы, мы всегда выясняли правду. Через боль, через слёзы, через кровь, но мы всегда приходили к взаимопониманию. Давай ты не будешь тратить моё драгоценное время и сразу перейдёшь к делу. Уверяю – всем от этого будет только лучше. Договорились?

Сабит несколько мгновений молчал, потом судорожно кивнул.

– Договорились? – уточнил Хасан.

– Да.

– Тогда рассказывай. И постарайся не врать, а то нам придётся возвращаться к самому началу…

– Это деньги переводились за выкуп людей.

– Так. Продолжай.

– Мы с братом часто бывали в лагерях беженцев, возили туда продукты, воду, там разговаривали с охраной, с людьми, которые приехали из других стран, рассказывали, что мы – неправительственная организация, которая помогает беженцам, предлагали рассказать о нас своей родне, которая оставалась в родных странах, оставляли контакты, брали контакты родни, или тех людей, которые могли за них поручиться.

– Сабит, не тяни.

– В общем, когда люди попадали в тюрьму Азамата, мы связывались с их родственниками, объясняли, что задержанные совершили преступление, и чтобы их не посадили, требуется внесение залога. Потом встречались в Себхе с родственниками, забирали выкуп наличкой, или переводом на электронные кошельки, а Азамату переводили со своего расчётного счёта – так было легче рассчитываться… мы не хотели, чтобы нас видели вместе. Азамат очень страшный человек… мне просто лично не хотелось с ним встречаться.

– Прибыль в чём? Вы брали с родственников больше, чем отправляли Азамату?

– Нет…

– Так в чём смысл, Сабит? Что-то я не верю в том, что это вот просто так делалось…

– Азамат страшный человек… – сказал Сабит. – Но есть ещё более страшный человек. Это бригадный генерал Абу Халил. Он контролирует рынок…

Марк напрягся – он уже слышал это имя от задержанного нигерца.

– И что Абу Халил?

– Он забирал у нас выкупленных людей.

– Как забирал? – спросил Хасан.

– Ну, вот так… мы получали выкуп от семей, переводили деньги Азамату, он отпускал людей… и мы их везли Абу Халилу.

– Он вам платил за них, и все были рады?

– Его оплата – лишь незначительная компенсация за тот страх, который он нагонял на нас… – сказал Сабит.

Хасан с размаху ударил ладонью в ухо допрашиваемого, и тот с воплем полетел на пол. Мухабаратовец наклонился, схватил Сабита за плечи, рывком поднял его и усадил обратно на стул:

– Сколько?

– Тысячу Евро, – ответил Сабит. – Он платил нам тысячу Евро… за человека. А сам, конечно, продавал дороже.

Марк поморщился при виде сцены насилия, однако, в его душе не шелохнулось никакой жалости к этому человеку, который свои доходы строил на страданиях и горе массы людей, спасающихся от войны и нищеты, которые собирали свои последние крохи, чтобы вырваться из ада… но попадали в новый ад, ещё более жестокий.

– А теперь расскажи, как беженцы попадали в тюрьму Азамата. Очень мне интересно, – сказал Хасан.

– Их туда привозила Береговая Охрана.

– А Береговая Охрана где брала людей?

– В море задерживала. Когда судно с беженцами выходило из порта, в море их ждал патрульный катер Береговой Охраны.

– Береговая Охрана, получается, знала о предстоящем выходе в море судна с нелегальными мигрантами?

– Конечно, – кивнул Сабит. – Фаиз держал в курсе Мустафу, когда он будет выводить судно.

– Кто такой Мустафа?

– Это в Береговой Охране, наверное, один из начальников.

– А Фаиз?

– Это бригадный генерал, у него суда для переправки людей в Европу.

– То есть, все замыкаются на получение прибыли с нелегальных мигрантов? – спросил Хасан. – Кто на доставке, кто на кормёжке, кто на выкупе, кто на задержании?

– Это же бизнес, – устало произнёс Сабит. – У каждого здесь своя роль, и все участники довольны.

– Кроме самих мигрантов, – вставил Марк.

Хасан перевёл.

– А кому они интересны? – Сабит попытался улыбнуться, но вовремя сдержался, опасаясь снова получить от Хасана хорошую оплеуху. – Кто за них слово скажет, или денег даст, кроме родственников?

– А вот мы скажем, – вдруг сказал Марк. – Сейчас в тюрьме у Азамата содержится женщина, которую надо освободить.

– Запросто, – кивнул Сабит. – Но это будет вам стоить две тысячи.

Марк почему-то даже не удивился. Арабы даже перед лицом жестокого наказания оставались арабами.

– Ты сейчас понял, что сам сказал? – спросил Марк.

Сабит пожал плечами:

– Уважаемый, это денег стоит. Хочешь её освободить – плати. Я бы вам бесплатно отдал, но Азамат… он не такой человек.

Марк посмотрел на Хасана:

– Я вот тут вообще не понимаю, как такое может быть?

– Пережитки капитализма, – сказал Хасан и снова хлопнул барыгу по уху.

После этого удалось быстро договориться, что с утра нужная сумма будет переведена Азамату.

Когда ехали назад, Хасан вдруг сказал:

– А я его понимаю. Он думает, что сейчас даст нам денег, за своё освобождение, чуть больше, или чуть меньше, и пойдёт на все четыре стороны. Теперь такое повсеместно распространено. У каждого свой бизнес…

– И что, вы его освободите?

– Посмотрим, – ответил Хасан. – Я забыл тебе сказать… я нашёл еще шесть таких некоммерческих фондов, которые в том числе завязаны на всех уже знакомых нам людей. Но много и новых – и все они так, или иначе связаны с Правительством национального согласия, с Береговой Охраной, с лагерями перемещённых лиц, с частными тюрьмами…

Марк отрешённо смотрел на мелькающие за окном городские пейзажи.

– Как он правильно сказал – это огромный бизнес, который с одной стороны качает последние крохи с беженцев, с другой стороны – получает огромные гранты на выполнение того, что никак Европой не контролируется. Евросоюз вваливает миллионы, пытаясь защититься от нашествия переселенцев, и там, в Париже, Лондоне или Берлине, никого не волнует, каким образом здесь, непосредственно в Ливии, происходит процесс отсечения нелегальных мигрантов от Европы. Никому не интересно, через какие круги ада проходят здесь люди, ищущие лучшей жизни после того, как та же Европа, вместе с США, собственно и создали здесь этот ад.

– Подожди, – сказал Хасан. – Это мы только работорговли коснулись. А ещё есть нефть… там всё гораздо более круче.

С тяжелым сердцем Марк вернулся домой, где все уже добросовестно храпели.

– Есть что интересное? – спросил Андрей, проснувшись.

– Есть, – ответил Марк. – Завтра расскажу. Мне пока надо переварить всё то, что я услышал.

На телефон пришло сообщение от неизвестного номера «Помогите». И чуть не сразу позвонил Саид.

– Ассалям алейкум, Марк, – поздоровался он вкрадчивым голосом.

– Салям, – ответил Шигин.

– Вы приготовили деньги?

– В процессе.

– Нужно срочно.

– Мы работаем над этим.

– Я уже не могу ждать, мне придётся пойти на крайний шаг. Я вас предупреждал.

– Саид, вы же разумный человек, и понимаете, что я не барыга, а убедить тех, кто принимает такие решения, очень тяжело. Они с вами не встречались, в глаза вам не смотрели, им легко отказать. Им да, но не мне. Обождите немного, я вас обязательно выкуплю.

– Хорошо, – сказал Саид. – До завтра.

Марк сразу перезвонил Хасану:

– Только что звонил Саид, настойчиво предлагал уплатить выкуп.

– Хорошо, я понял. Утром скажу, откуда он звонил.

– Ещё сообщение пришло с незнакомого номера.

– Понял. До завтра!

Марк вытянулся на ковре, заложил руки за голову. На этот раз мысли уже не роились, как вчера – наверное, мозг был ими просто переполнен, и не хотел лишний раз что-то делать. Шумело в ушах – ещё не хватало, что опять началась проклятая гипертония – вечный спутник тех, кто работает больше интеллектуально, нежели физически. Какие-то таблетки были в сумке, но принимать их без показаний тонометра Марк не хотел – зачем лишний раз перегружать организм какими-то препаратами. А вдруг – это только кажется.

ГЛАВА 12

С утра Хасан прислал водителя и Андрей с Идрисом уехали работать – они наметили опросить целый район, расположенный чуть дальше вчерашнего базара, решив прихватить с собой и «профессора», пообещав ему заплатить больше, чем бы он смог заработать за прилавком в течение недели. Сам Хасан должен был появиться чуть позже, и пока было время, Марк решил сходить в гости к соседям, которые, судя по шуму, приехали заполночь.

Часовой его уже узнавал и сразу вызвал по рации дежурного. На балкон вышел один из советников:

– Ты к Леснику?

– Да.

– Спит он.

Марк развернулся было уйти, но тот же дежурный с балкона вдруг сказал:

– Заходи, если пришёл…

Марк вошёл. Здесь было сонное царство – люди отдыхали после напряженной работы.

– Чай будешь? – спросил дежурный. – Проходи в столовку…

Марк присел на лавку перед длинным столом. Советник включил чайник, показал, где находится заварка и сахар, и ушёл. Шигин дождался, как щёлкнет закипевший чайник, засыпал в кружку местного чая, залил кипятком.

В помещение вошёл Лесник, поздоровался:

– Ну что, как у вас дела?

– Работаем, – кивнул Марк. – А у вас?

– Тоже работаем, – ответил Лесник.

– Когда в Триполи будем?

– Был бы у меня мой батальон морской пехоты, так хоть сегодня… а с этими вояками… как с садыками… – Лесник сплюнул. – Каши не сваришь.

– Почему?

– Никаких понятий в тактике, дисциплине… что такое настойчивость, быстрота и натиск – они вообще не знают и понимать не хотят. Вечно толпами ходят, одна мина или очередь из пулемёта – и половины взвода уже нету. Я вообще удивляюсь, как Хафтар с этим воинством дошёл до этих рубежей…

– Наверное, противная сторона ещё более недисциплинированная.

– Наверное, да, – кивнул Лесник. – К тому же на двух участках упёрлись в рубежи, обороняемые явно не ливийцами.

– А кем?

– В одном случае явно турки, скорее всего спецназ, в другом случае, оценочно, американские подрядчики… радиоразведка скоро даст полный расклад.

– ЧВК?

– Да, оценочно – «Академи».

– Который был «Блэкуотером»?

– Вижу, понимаешь.

– И что делать будете?

– Как обычно… что не сломаем молотком – сломаем кувалдой. Сегодня подойдёт батарея «градов», насыпем им карандашей, да пойдём по трупам и пожарам.

– Серьёзный подход, – усмехнулся Марк.

– Жаль, что нет звена файтербомберов – сейчас бы уже ноги в Средиземноморье полоскали.

– Всё ещё впереди, – сказал Марк.

– С таким воинством… – Лесник пожал плечами, демонстрируя неуверенность в предложении собеседника. – Инша алла.

Разговор не задавался и Марк вернулся обратно в свою часть дома. Тут как раз подъехал Хасан. По пути в мухабарат Хасан сказал:

– Саид звонил из лагеря Азамата. Мы выяснили – это тюрьма «Митига». Сообщение пришло тоже оттуда. Что думаешь делать?

– Да как бы хотел поиграть ещё с ним, пока не могу придумать как. И главное – для чего? В принципе, мне уже многое стало понятно, понимаю практически всю схему… единственно что…

– Хотел бы его наказать за то, как он обвёл тебя вокруг пальца на пятьсот долларов?

– Было бы неплохо.

– Я могу позвонить Азату, и прямо сказать, что, мол, сам посуди – возле тебя агент мухабарата, и ты доверяешь ему свои тайны… как думаешь, сколько он проживёт после этого?

– В нашей стране раскрытие агентуры – уголовное преступление, – улыбнулся Марк.

– А здесь нет ни страны, ни уголовных законов, – парировал Хасан уже избитой фразой. – Мы пока можем уповать только на справедливость и волю Аллаха.

В мухабарате они забрали скованного наручниками Сабита и двух бойцов, снаряженных по полной боевой, и в таком виде появились в банке. Ещё по пути Хасан, хлопнув радостно Сабита по плечу, сообщил Марку:

– Наш друг позвонил сегодня Азамату и заявил о желании выкупить Фирузу. Азамат с готовностью согласился, сказав, что женщина настолько ему не интересна, что он готов отдать её за стандартные две тысячи. И Сабит сейчас произведёт оплату со своего счёта.

В банке их встретили сотрудники собственной безопасности, которые уже были предупреждены о том, что мухабаратом будет проводиться оперативный эксперимент, и ещё спустя несколько минут транзакция была произведена. Спустя ещё некоторое время Сабиту перезвонил Азамат и сообщил, что тот может забрать женщину в любое удобное для него время.

Мухабаратовцы, имея свой интерес к этому делу, приступили к планированию «зафронтовой» операции по эвакуации Фирузы из лагеря на подконтрольную им территорию. Всё планирование заняло буквально двадцать минут: взяв телефоны, четыре сотрудника обзвонили родственников и друзей, устанавливая места, где есть посты полиции или вооружённых группировок, а ещё спустя десять минут два оперативника на неприметной машине уже укатили в Триполи.

– Всё так просто? – удивлялся Марк.

– Пока не факт, – осторожничал Хасан. – Надо дождаться результатов, прежде, чем делать выводы. Мы надеемся только на то, что им удастся проехать мимо постов. Ребята опытные, документы на руках у них крепкие. Даже если их остановят, им есть что сказать, и чем откупиться.

Через два часа позвонил один из оперов и сообщил, что они уже приближаются к аэропорту Митига, в районе которого располагалась тюрьма «кровавого Азамата».

Хасан навис над Сабитом:

– Слушай сюда. Ты сейчас позвонишь Азамату, и скажешь, что сам не смог приехать и послал за женщиной двух своих товарищей, которые по пути завезут её к тебе. Не вздумай что-то сказать другое – я тебе тут же снесу голову. Понял?

– Понял, – кивнул Сабит.

Марк смотрел на задержанного и понимал, что тот уже сломлен, и будет готов делать всё, что ему скажет Хасан – наверное, это пришло время расплаты за всё то зло, какое он причинил множеству невинных людей, наживаясь на их горе и страданиях.

Время шло. Минутная стрелка на настенных часах сделала ещё круг, но звонка от оперативников всё не было.

Хасан начал нервничать, и даже Марк уже понимал, что что-то в этом деле пошло не так.

Сабит всё ещё сидел на табурете, иногда ёрзая, разминая затёкшие места. Вставать ему запретили, но уже никто не обращал внимания на его шевеления. Время от времени в кабинет заходили другие оперативники, что-то спрашивали Хасана, тот отвечал, показывая на время. Прошёл ещё час.

– Если бы что-то случилось, кто-нибудь из них успел позвонить, – сказал Хасан. – Парни опытный, бывали в разных переделках.

В какой-то момент Хасан встал, посмотрел на Марка.

– Я отвезу тебя…

В комнате с Сабитом остался один из оперативников, Хасан и Марк сели в машину. По пути на рынке Марк купил немного еды. Хасан был чернее тучи, и Марк не стал обсуждать с ним сложившуюся ситуацию.

Дома он сел за ноутбук и стал расписывать детали той хитроумной и жестокой схемы, которая приносила прибыль людям, которые называли себя Правительством национального согласия, которых признали «цивилизованные» страны и в которых без оглядки вкачивали огромные средства, не заботясь об их целевом использовании.

Он просидел до самого вечера, но Хасан так и не позвонил. Когда стало темнеть, вернулись Андрей и Идрис, они были возбуждены и разговорчивы.

– Мы сегодня раздали больше трёхсот анкет, – радостно говорил Горин. – Люди с энтузиазмом идут с нами на контакт, многие рассказывают такие интересные вещи, которые тебе было бы неплохо услышать. Давай завтра с нами, если у тебя нет срочных дел. Живое общение – это лучше, чем сидеть взаперти – очень много можно почерпнуть.

– Ага, – растерянно кивнул Марк.

-Что-то случилось? – Андрей наконец-то понял, что товарищ выглядит как-то неважно.

– У Хасана двое оперативников поехали в Триполи забирать из тюрьмы Фирузу и пропали без вести.

– Может, просто телефоны сели, – предположил Андрей, но сразу понял, что сказал глупость.

– Может, – развёл руками Марк. – Печально, если с ними произошло что-то страшное… она же, получается, по нашей теме сейчас работают.

– Получается, – кивнул Андрей, окончательно потеряв настроение.

– Я еды приготовил, – сказал Марк. – Плов.

Ужин прошёл в тишине.

Андрей начал разбирать анкеты, заносить результаты в таблицу, Идрис помогал ему. Тишину прервал звонок телефона. Марк ответил, это был Саид.

– Ассалям алейкум.

– Добрый вечер, денег нет, сказали – завтра, – сразу выпалил Марк. – Кроме этого мне тебе сказать нечего. Хочешь – рассказывай кому угодно, что я, русский журналист, оплачиваю перевозку мигрантов. Если так сделаешь, я тогда твоему другу – кровавому Азамату – расскажу, что ты не доносишь до него все деньги, которые тебе передают родственники ваших заложников. У меня теперь есть конкретные примеры. Прощай.

Не было у него никаких конкретных примеров. Марк даже сам себе не мог объяснить, зачем он всё это сказал. Но слово – не воробей. Выпустишь – не поймаешь. Уже через секунду он вдруг горячо пожалел об этом эмоциональном всплеске, на сдержание которого не хватило силы воли.

– Язык мой – враг мой… – выпалил он, и уже хотел было от нахлынувшей злости разбить телефон об стену, но последним усилием воли сдержался – ведь по этому телефону ему ещё предстояло держать связь со многими людьми.

Выдохнуть. Смотреть в одну точку. Глубоко вздохнуть. Медленно выдохнуть. Снова вздох. Длинный выдох. Нужно успокоиться.

Телефон зазвонил снова. Это опять был Саид.

– Ассалям алейкум, уважаемый Марк, – лелейным голоском протянул Саид. – Нам нужно встретиться и переговорить. Сразу хочу извиниться за свой грубый тон во время прошлого звонка.

– Чего тебе надо, Саид?

– Я хочу извиниться, а также отдать тебе твои деньги, чтобы ты не думал на меня плохо.

Марк всё ещё кипел от эмоций, но постепенно стал понимать, что ситуация каким-то образом изменилась на прямо противоположную – Саид теперь предлагал совсем не то, что было в прошлом звонке.

Марк сделал знак рукой, чтобы все затихли и молчали. Ещё раз выдохнул.

– Ты можешь сам приехать в Гарьян и отдать мне деньги?

– Могу, конечно, уважаемый Марк. Завтра с утра сразу и приеду, сейчас там война, машины ночью не пускают, могут обстрелять. А с утра я буду уже рядом с тобой, мой друг.

– Тогда завтра я уточню, где мы встретимся, – сказал Марк и отключился.

Он сел в кресло. Нужно было осмыслить произошедшее. Через минуту Марк набрал Хасана.

– Никаких новостей, – сразу сказал Хасан.

– Мне звонил Саид, – сказал Шигин.

– Надо перенести время передачи денег, – не своим голосом сказал офицер мухабарата.

– Хасан… он позвонил в такой момент, я был на нервах, и послал его в дальнее эротическое путешествие…

– Куда послал?

– Ну, послал просто.

– А, понятно. Да и шайтан с ним. У нас других дел сейчас по горло.

– А ещё я сказал ему, что если он не уймётся, тогда я расскажу Азамату, что Саид укрывает от своего босса деньги, получаемые от выкупа заложников…

– Зачем?

– Не знаю, так получилось. Зол был, хотел его задеть.

– Задел?

– Да. Он мне тут же перезвонил, принёс тысячу извинений, заверил, что завтра лично приедет в Гарьян и привезёт мне обратно деньги, которые я давал ему на выезд в Европу…

– Так, – голос Хасана изменился. – Эта тварь боится за свою шкуру, значит, что-то нечисто у него за душой.

– Именно так. Завтра он будет здесь. Я уверен – он осведомлён о том, что могло случиться с вашими сотрудниками.

– Как вариант, – согласился Хасан. – В любом случае для нас это будет ценный подарок. Рано утром я буду у вас. Продумаем, как его встретить.

Марк отключился.

– Вот как сейчас спать?

– На том свете выспишься, – сказал Андрей. – Смотри, у нас вырисовывается главный кандидат на пост главы ливийского государства…

– Дай угадаю. Хафтар?

– Да. С огромным отрывом. Потом идёт Саиф аль-Ислам Каддафи. А вот Саррадж на последнем месте – за него менее процента. И это на территории, которая только недавно была под его властью. Видать здорово он тут правил, качественно, доблестно и справедливо.

– Или люди действительно натерпелись от него, или пытаются сейчас показать свою лояльность, – предположил Марк.

– Нет, – сказал Андрей. – Анкеты анонимные, у людей нет оснований показывать свою лояльность или нелояльность – они говорят правду. Ведь никто не узнает, кто именно написал то, или иное…

– Хотя да… тут ты прав, – согласился Марк. – Согласен с тобой!

– Хафтару осталось только дойти до Триполи, – сказал переводчик.

– А он дойдёт, – сказал Марк. – Если турки, саудиты и французский легион не займут окопы на оборонительной линии.

– Есть предпосылки? – спросил Андрей.

– Да, – кивнул Шигин. – И американцы в довесок. ЧВК «Академи» здесь уже отметилась.

– Лихо они, – удивился Горин. – Ну, а наши? Чего тянут? Мы или помогаем генералу, или болтологией занимаемся!

– Болтологией мы не занимаемся, – ответил Марк. – Но вот с реальной помощью – могли бы и усилиться и ускориться. Ну, да не нам об этом рассуждать. Это не наше дело. Наше дело вот, – он указал на стопки анкет. – Доделать социологию, дописать статью о преступлениях и валить уже отсюда на родину…

– Скорее бы, – сказал Андрей. – Как я уже устал тут…

В шесть утра приехал Хасан. На немой вопрос Марка, он обречённо помотал головой и сказал:

– Ничего нет. Билинг заканчивается на вышке, ближе всего расположенной к тюрьме Митига. Телефоны были отключены с разницей в 26 секунд. Я не знаю, как это расценивать. Может случиться всё, что угодно… ладно, ближе к делу! Саид звонил тебе из Митиги. Полчаса назад он был на южной окраине Триполи, переключение с одной базовой станции на другую продолжается. По всей видимости, Саид, вернее его телефон, едет в Гарьян.

– Что будем делать?

– Мы решили его брать. Я определил место, кафе у дороги, расскажешь ему, как он тебе позвонит.

– Хорошо.

– Ориентировочно он через час будет на месте. Это двадцать минут отсюда, нужно уже выдвигаться.

– Тогда едем… – предложил Марк.

Когда они сели в машину, Марк повернулся к оперативнику.

– Слушай, Хасан. Я всё хотел тебя спросить.

– Что?

– Вот ты так легко и просто вычисляешь местонахождение всяких телефонов, а вот они, ПНС я имею ввиду, или турков, или саудитов, что, не могут вычислить местоположение Хафтара? И нанести по его штабу удар?

– Могут, но мы же постоянно противодействует этому, хитрим по всякому, выставляем ложные штабы. Они их видят, наносят удары. Было такое, что вот только что здесь был генерал, и удар. Но уже мимо. Хафтар постоянно перемещается. То место, где ты его видел, он занимал всего четыре часа, и потом уехал. Вычислить его очень сложно…

– Ясно…

Возле кафе, которое было определено для встречи, Хасан встретил двоих своих подчинённых, накоротке переговорил с ними и они отъехали в сторону. По имеющейся у него малогабаритной рации он переговорил ещё с кем-то, кого не видел Марк, потом они пошли изучать территорию.

Зашли и в само помещение кафе.

– Ты будешь сидеть вон там, – сразу определился Хасан.

– Может, как-то без меня вы его возьмёте? – спросил Марк, интуитивно понимая, что его участие в этом мероприятии может обернуться трагедией.

– Нет, не обойдёмся, – сказал Хасан.

– Почему?

– Потому что никто из нас не знает его в лицо, – ответил Хасан. – Пошли, кое-что я тебе выдам…

Они вернулись к машине, и Хасан из багажника достал лёгкий бронежилет.

– Одевай его под рубашку. Пусть топорщится, издали не видно будет.

Марк быстро снял рубашку, надел броню, надел рубашку и застегнул пуговицы.

– Отлично, – сказал Хасан, оценив вид журналиста. – Звони ему.

Марк набрал Саида. Тот ответил сразу. Марк объяснил, как найти кафе, и даже фото заведения отправил в сообщении. Саид заверил, что знает это место и скоро подъедет.

Марк сел в углу, где и определил Хасан. Сам Хасан сел у входа – официант принёс ему тарелку с каким-то супом и чай. В ранний час посетителей не было, что облегчало работу оперативников.

Снова позвонил Саид.

– Марк, я здесь рядом, выйди навстречу…

– Мне только заказ принесли, заходи, чаю попьём.

– Мне надо, чтобы ты вышел.

– Ты мне что, условия ставить будешь, Саид? Я сейчас же звоню Азамату, и делай дальше, что хочешь. Я на пятьсот долларов не обеднею, а тебе «кровавый Азамат» голову за обман отрежет.

Это возымело действие, и через окно Марк увидел, как из подъехавшей машины вышел человек и направился ко входу в кафе.

Чувствуя, как по лицу и шее течёт пот, Марк непроизвольно вытер его коротким рукавом рубашки, подняв к уху предплечье. Саиду сейчас нужно только одно – навсегда заткнуть человека, который представляет для него опасность. А значит, сейчас должно состояться убийство.

Марк рассмотрел его – это точно был Саид. Он шёл уверенно, твёрдо. На ходу глядя в окно – выглядывая свою жертву. У Марка душа провалилась в пятки – если сейчас оперативники замешкаются хоть на секунду – что будет дальше, как говорят местные… инша алла.

– Это он, – сказал Марк так, чтобы его услышал Хасан и находящиеся где-то здесь оперативники.

Саид обогнул кафе и зашёл через боковой вход. Видя это, Хасан даже не шелохнулся, хотя, конечно, предполагалось, что он зайдёт через лицевой вход, на который и строилась вся засада.

– Саид, я здесь, – громко сказал Марк, привставая из-за стола.

– Бисмилла… – начал выговаривать Саид, страшно вращая выпученными глазами.

Он рванул из-за пояса пистолет и повёл его стволом в сторону Марка. У Шигина от страха подкосились ноги, и он стал падать на пол, и в этот же момент он услышал оглушительный выстрел, потом глухой удар, звук борьбы и сдавленный крик. Буквально через секунду раздался знакомый стрёкот застёгиваемых наручников.

Марк осторожно выглянул из-за стола.

Саид лежал на полу, сверху на нём сидели два человека, рядом стоял Хасан. Всё было кончено.

Уняв дрожь, Марк поднялся и подошёл к месту захвата. Саид смотрел на него бешеными глазами:

– Шакал, гяур, я всё равно до тебя дотянусь… – ревел он.

Марк молча вышел из кафе и подошёл к машине. Снял рубашку, снял бронежилет, осмотрел его. Интересно, куда попала выпущенная пуля? Бронежилет был цел. На теле тоже никаких следов не было. Саид даже выстрелить не смог так, как надо…

И вдруг Марку стало смешно. Он вдруг подумал – вот он, российский журналист, приехавший в эту страну, волею судьбы стал участником таких глобальных событий: за это его бьют, взрывают и стреляют, а он всё лезет и лезет куда-то всё глубже и глубже. И нет никакого понимания, когда это всё прекратится… а действительно, когда? На чём нужно остановиться? Что ещё такое нужно добыть, чтобы сказать самому себе – всё, дорогой мой человек, ты сделал то, что просила тебя редакция, можешь заканчивать и возвращаться домой! На этот вопрос у него ещё пока не было ответа.

Саида вывели из кафе и усадили в машину с операми. Машина быстро укатила в мухабарат. Один из оперативников уехал на машине Саида.

– Ты как? – спросил Хасан.

– Нормально, – кивнул Марк. – Только испугался немного.

– Поехали обратно. Ещё много работы…

Сели в машину. Вдруг на Марка накатил страх. Он вдруг совершено чётко представил себе, как если бы Саид оказался чуть проворной, он мог одним выстрелом поставить точку на жизни Марка Шигина. Если бы пуля пробила ему голову, неприкрытую бронежилетом шею – у него просто не было ни малейших шансов остаться в живых. Та медицина, которая здесь была, могла тягаться разве что с фельдшерско-акушерскими пунктами в глубинных российских сёлах, и конечно же, здесь не смогли бы оказать Марку никакой квалифицированной хирургической помощи.

– Он мог меня убить, – сказал Марк.

Он просто констатировал факт.

– Мог, да не успел, – ответил Хасан.

В мухабарате на табурете посреди комнаты сидел Саид. Вокруг него, сжав кулаки и стиснув зубы, стояли оперативники.

– Ахмед, дежуривший на удалённом посту, опознал одного из людей, которые на машине подъехали к кафе, ну там, которое недалеко от тюрьмы. Мы там всегда обедаем, я сейчас забыл название… Он доложил дежурному по охране, а оказалось, что Азамат лично знает этого вашего… из мухабарата… и Азамат приказал не брать их, не задерживать, а сразу убить на месте, так как они очень опасны. Когда эти двое зашли в кафе, следом за ними вошёл Вагиз, и прямо там, за столиком он их расстрелял. Весь магазин выпустил. Там весь пол был в щепках и залит кровью. Хозяин кафе приходил к Азамату жаловаться, и Азамат сказал Вагизу, чтобы тот задержал хозяина кафе на десять суток за воспрепятствование законным действиям сил правопорядка…

Марк, глядя на всё это, интуитивно понимал, что Саиду сейчас будет очень плохо. Его будут бить, и очень сильно – вымещая на нём всё то зло, какое накопилось у этих людей в процессе длительной борьбы с теми, кто вчера без суда и следствия расстрелял их товарищей. Бить не за убийство, а всего лишь за сопричастность к этим людям. Таким образом, справедливо возмещая око за око и зуб за зуб.

– Дайте его мне, – попросил Марк. – На десять минут!

– Бери…

Хасан отдал короткую команду, и его соратники вышли из кабинета. Сам он, по привычке, сел на край стола. Марк включил видео на телефоне, направил на своего собеседника.

– Теперь подробно, с того момента, как ты с Фирузой уехал от нас…

Почему правду из людей зачастую получается вынимать только в критическом состоянии, когда человек находится под какой-либо угрозой, под давлением, под стечением обстоятельств?

– Я отвез её в накопитель, где находились все те, кого мы должны были в тот раз вывезти в море. Она всё переживала, что или на судно опоздает, или её забудут, наивная. Как бы мы её забыли… это же наш хлеб. Вечером Джафар подал какую-то свою посудину, этих людей загрузили в трюм для улова, всего двадцать семь человек. В это раз мало было, и все какие-то… некредитоспособные. В это время я заходил к Мустафе, поговорить, он предложил договорить в море, быстро сходить, перехватить судно. Мустафа большой человек, нельзя было отказываться, я согласился. Потом уже в море вспомнил, что на этом судне пошла ваша знакомая, поэтому прятал там лицо. Их перегрузили на корабль Береговой Охраны, вернули в Триполи, только к другому причалу, чтобы они не думали, что всё это – постановка. Потом подъехали ребята Азамата в полицейской форме и увезли всех в тюрьму в Митиге. Больше я эту вашу Фирузу не видел.

– То есть, в лагере ты её не видел?

– Я не захожу в лагерь.

– Боишься, что тебя опознают?

– Опасаюсь.

– А чего так? Что они тебе сделают?

– Ну как же… мы же иногда их по второму кругу пускаем, типа, тогда не получилось, а сейчас вот точно получится, прорвёмся через Береговую Охрану.

– Тоже за две тысячи?

– Второй раз за полторы – делаем скидку, мы же не звери.

– А третий раз бывает?

– Да, за тысячу. Но таких настырных беженцев уже почти не бывает. Раньше и по пять раз некоторые пытались, до них не доходило, что это всё – спектакль…

Марк выключил камеру телефона, посмотрел на Хасана:

– У меня к нему больше нет вопросов.

Саид бросил тревожный взгляд на офицера мухабарата.

– Что со мной теперь будет?

– А сам как считаешь?

– Вы меня убьёте?

– Зачем? – спросил Хасан. – Кто твой куратор из мухабарата?

– Муслим, забит в телефоне…

– Звони ему.

– Зачем?

– Скажи, что в тюрьме Митига сидит некая Фируза, Сабит уже заплатил за неё Азамату две тысячи, и её готовы отдать в любое время. Потом расскажешь, что тебя арестовал Хасан из мухабарата, и дашь мне трубку. Всё понял?

– Понял.

Хасан отстегнул один наручник и передал ему телефон. Саид набрал куратора, поздоровался, выговорил то, что было надо сказать, и передал трубку. Хасан говорил совсем не долго, потом отключился. Посмотрел на Марка:

– Поехали.

– Куда?

– Заберём твою знакомую…

Разобиженные опера, которым не позволили совершить акт возмездия, забросили Саида в кузов своей машины и ехали следом, за машиной Хасана.

– Ты его хочешь отдать Азамату? – спросил Марк. – Мне его, конечно, не жалко, но Азамат же его убьёт вне сомнений… и смерть эта будет на твоей душе.

– За что его убивать? – спросил Хасан. – Ты же не звонил Азамату, не сообщал какие-то там сведения про воровство Саида…

– То есть, ты его отпускаешь?

– Его – да. В обмен на твою даму и ещё кое-что.

– И всё же, мухабарат вне политики? Ты сейчас решил своему коллеге отдать «провалившегося» агента? А взамен попросил оказать услугу?

– Тем более, что услуга уже оплачена.

– Ну, так-то да… кровью твоих парней, а ты это Саида отпускаешь.

– А что ты прикажешь с ним делать?

– Не знаю.

– А вот я знаю, и сделаю.

– И что же?

– А вот обожди немного, и всё поймёшь.

– У меня сегодня день потрясений? – усмехнулся Марк. – Хотя, нет. Неделя…

В условном месте на одной из дорог, ведущих из Гарьяна в Триполи, на обочине стоял потрёпанный седан, возле которого стоял Муслим, а в самой машине сидела осунувшаяся и перепуганная Фируза.

Марк, как и все остальные, вышел из машины. Муслим удивленно посмотрел на Шигина, Фируза никак не выразила своих эмоций. Женщину посадили в машину, Хасан некоторое время толковал о чём-то с Муслимом, потом подвёл его к Шигину и выступил в роли переводчика.

– После вашего побега в Триполи были подняты все полицейские силы, которые искали вас целые сутки, – сказал Муслим. – Были перекрыты все дороги, аэропорт, причалы. За ваши головы Абу Хамид объявил вознаграждение в размере сто тысяч динаров, я не помню, чтобы за чьи-то другие головы объявлялся такой приз.

– Я польщён, – сказал Марк.

– Будьте осторожны, приз продолжает действовать.

– Я понял, спасибо за предупреждение, – кивнул Марк.

Когда машина с Муслимом и Саидом развернулась и уехала, Фируза решительно открыла дверь, вышла на дорогу, быстрым шагом подошла к Шигину, и что было сил, влепила ему звонкую оплеуху.

От неожиданности Марк не успел ничего предпринять – в голове у него вспыхнули искры, и он едва устоял на ногах. Зато сама Фируза вдруг заголосила и упала на дорогу.

Мужчины стояли над ней, боясь прикоснуться – всё же это чужая женщина… а в исламском мире с этим более чем строго.

Когда она наревелась, ей предложили занять место в машине. Двинулись в обратный путь. Когда Марк почувствовал, что она перестала всхлипывать, он повернулся к ней лицом и спросил:

– За что?

– Знаете, сколько мне там всего пришлось пережить?

– Я предупреждал, что случиться может всякое, – спокойно сказал Марк. – И более того, вы сами напросились на эту поездку.

– Не смейте себя оправдывать! Вы знали, что этим всё и закончится! Вам нужен человек, который лично сможет рассказать обо всех ужасах в тюрьме Митига! Вы меня не в Европу посылали, а именно в эту тюрьму!

– Не говорите глупостей. Мы вас направляли в Европу. А то, что произошло, виноват не я, а человек, которого вы только что видели – Саид. Ему вы должны были влепить оплеуху, а не мне…

– Все вы одним миром мазаны! Я вас всех ненавижу!

– Зря вы так, – вмешался Хасан.

– Ничего не зря! – распалялась Фируза. – Я вам ещё и не то скажу!

– Чтобы вас оттуда вытащить, – сказал Хасан. – Вчера погибли двое моих братьев.

– Как погибли? – спросила она, наверное, не поняв до конца смысла сказанного.

– Поехали за вами, охрана тюрьмы их расстреляла. А вы руками тут машете…

– Простите.

Фируза больше не проронила ни слова.

ГЛАВА 13

По пути заехали в банк, узнать, не готова ли валютная карта, однако, управляющий, прикрыв плотно дверь, доверительно сообщил, что карты, скорее всего, не будет, так как её изготовление заблокировал центральный офис банка, расположенный в Триполи.

– Этот человек объявлен в розыск, – сказал управляющий. – Однако, это закрытая информация, официально было отказано в изготовлении карты «без объяснения причин»…

– Чего и следовало ожидать, – констатировал Марк.

– Какие есть ещё варианты для получения валютного перевода? – спросил Хасан. – Только без вот этих ваших штучек с арестом счетов или потерей реквизитов…

– Могу предложить гибкую схему обнала за тридцать процентов от суммы, – улыбаясь, сказал банкир.

– Спасибо, – улыбнулся Марк. – У всех свой бизнес, конечно…

В машине он позвонил главреду.

– Иваныч, картина маслом: записал видео одного бойка, который непосредственно в деле по работорговле. Рассказал всё, как на духу. Всё в цвет, и всё как ты любишь – есть его документы, в общем, все установочные данные. Реальный, живой человек.

– Отлично, – похвалил главред.

– Фирузу из плена мы вытащили. Работали сотрудники мухабарата, во время операции погибли два офицера-оперативника. Я теперь так понимаю, что дальнейшая судьба этой женщины в твоих руках – у неё нет ни денег, ни документов…

– Есть паспорт, – сказал она с заднего сиденья. – Паспорт мне отдали…

– Есть у неё паспорт, но он просроченный, лет на семь. Надо помочь ей получить новый. Да, она готова всё в мельчайших подробностях рассказать.

– Её там насиловали? – спросил редактор. – Это важно!

– Иваныч, вот ты извращенец! Тут другой мир, я не могу спрашивать такие подробности у женщины, – ответил Марк. – Но то, что она насмерть перепугана – это точно.

– Отлично, отлично. Что ещё? Как идёт работа по опросу?

– Очень хорошо идёт, но у нас беда – банк отказался выдавать на моё имя валютную карту, так как я значусь в розыске. А наша Татьяна Алексеевна в любом случае откажется переводить мне средства на организацию мероприятия по какой-нибудь хитрой схеме.

– И что ты предлагаешь? Неужели там, на месте, совсем нельзя решить этот вопрос?

– Я подумаю.

– Ты подумай, подумай. Деньги-то остались?

– Вот чёрт!

– Что?

– Забыл у Саида патихатку забрать.

– Кто это?

– Да должник тут один.

– Так что, остались деньги?

– Очень немного.

– Опрос от этого не пострадает? Вы его бесплатно проводите?

– Бесплатно, – ответил Марк, чувствуя, как рушится перспектива фантастического заработка, сопровождающего любого технолога на подобных мероприятиях.

– Отлично, отлично, продолжайте в том же духе. Глядишь, и вовсе валюта не понадобится!

– Вот спасибо, товарищ босс, вот прямо поклон вам низкий! – съязвил Марк.

На том и остановились – редактор, узнав, что процесс как-то движется без финансового обеспечения, наверное, сейчас потирал руки. Ещё бы – сэкономить такую сумму и при этом получить требуемый результат – не каждый так сможет.

– Работайте.

В доме Марк вдруг понял, что появилась серьёзная трудноразрешимая проблема – нужно было какую-то часть выделенного им помещения обозначить как «женская сторона дома». Всего им было отведено две комнаты, кухня и санузел на втором этаже, и было понятно, что небольшая комнатушка, в которую они свалили все свои кофры, сумки и рюкзаки, теперь должна получить какое-то мягкое место для отдыха и как минимум занавеску в отсутствие двери. В противном случае Фируза отказывалась входить в помещение и угрожала жить на улице – впрочем, с этим её желанием Идрис был полностью согласен, возражая против её заселения в дом. Наверное, если бы Фируза обладала ослепительной фигурой и юным возрастом, таких возражений у Идриса бы не возникло.

– Помнишь того мужика на фруктовом рынке? – спросил Андрей.

– Умара? Преподавателя университета? Мощного такого, с усами? – спросил Марк.

– Да, – кивнул Андрей.

– Не помню, – пошутил Шигин.

– Короче, – Андрей повысил голос, чтобы пресечь смех. – Он же сегодня поехал с нами, оказал очень хорошую помощь, и даже, говорит, деньги мне не нужны, мол, мы хорошее дело делаем, он и так поможет.

– Это хорошо, – сказал Марк. – Банк как раз отказал мне в выдаче валютной карты…

– И что теперь делать? – Андрей перескочил на другую тему.

– Не знаю, придумаем. Не отвлекайся! Что ты хотел про него рассказать?

– В общем, я сегодня с ним разговаривал, и он мне сообщил, что лично знаком с сыном полковника Каддафи – Саифом Аль-Исламом, – сказал Горин и замолчал, наслаждаясь произведённым на Марка эффектом.

– Как? – спросил Шигин, хотя прекрасно всё расслышал. – Сыном Каддафи?

– Да, именно так. С сыном убитого отца Джамахирии Муаммаром Каддафи! Несколько раз он читал лекции на кафедре экономики для студентов Ливийского университета. На его, Умара, кафедре.

– Так… – Марк не находил себе места. – Он имеет на него выход?

– Имеет, – кивнул Андрей. – И более того, он с ним сегодня уже общался, созванивался по телефону, рассказывал о нашей работе, о том, что мы здесь делаем, какие преследуем цели и вообще…

– Так… и что?

– Ты готов слушать дальше? – Андрей загадочно улыбался.

– Да! Не томи!

– Он готов пойти на сотрудничество с нами.

Шигин был просто оглушён. Он некоторое время молчал, сидя в кресле, потом встал, начал мерить шагами комнату, заламывая руки. Опять сел.

– Так… и что?

– В общем, завтра мы снова встречаемся с «профессором», и обсуждаем условия нашей встречи с Саифом Каддафи.

– Это человек, который лучше кого бы то ни было знает, как работают все финансовые потоки в этой стране, – Марк говорил даже не для тех, кто его слышал, а для себя. – Я даже представить себе не могу всю важность информации, обладателями которой мы можем стать, если встретимся с ним. Супер-важная информация! По всем схемам, по всем проектам, просто по всему!

– Марк, иди, доставай из холодильника остатки роскоши, я тебе ещё главного не сказал…

Через пять секунд бутылка виски своим дном уже стукнулась о стол.

– Говори! Не зли меня своей медлительностью!

– Умар, в подтверждение своих слов, что он общается с Саифом, переслал мне на телефон сообщение, якобы полученное им от Каддафи, в котором… что стоишь, не наливаешь?

– Да что ты за человек такой! – Марк судорожно плеснул по кружкам и передал одну своему собеседнику. – Говори же!

– …в котором раскрыты банковские счета господина Сарраджа – главы Правительства национального согласия. И содержание этого сообщения, я так полагаю, станет самым убойным для ПНС элементом нашего расследования… а ведь у Каддафи наверняка есть что-то ещё более убийственное для этого режима, сидящего в Триполи!

– Материалы, обличающие преступный характер существования Правительства национального согласия… – Марк поднял руку и выпил.

Поставил кружку на стол.

– Мы их просто размажем…

Разумеется, сон опять оставил Марка. После подробного изучения сообщения, он ворочался, не находя себе места. Возбуждённый мозг опять не мог успокоиться, и мысли лезли в голову одна за другой. Неужели всё? Неужели наконец-то удалось закончить это расследование, которое начиналось совсем о другом, и совершенно не предполагало тот масштаб, который открывался перед журналистами с каждым сделанным шагом, превращаясь из, в общем-то, не такого уж и сложного дела, во что-то огромное, страшное, чудовищное.

Кроме усталости на тело наваливалось чувство хорошо выполненной работы – хотя до конечного результата было ещё далеко. По крайней мере, Шигин уже чуть не физически ощущал этот результат – ведь было понятно, что буквально день-два и он будет достигнут.

Что потом? Потом будет переход в Тунис, а оттуда самолёт в Россию. А в России… Марк вдруг вспомнил про Оксану. Девушка больше не писала, и толковать это можно было по-разному. Сейчас у Марка буквально всё бурлило в душе, и он, не отдавая себе отчёта в том, что делает, написал ей – «Привет. Как дела?».

«Привет. Ты давно не писал», – ответила она тут же. Как будто ждала его сообщения.

«Занят был. Мы скоро домой».

«Всё закончили?»

«Да. Осталось только встретиться с Каддафи».

«Ну, давай, удачи».

Марк чертыхнулся – она же явно не понимала, о ком он пишет. Она хорошо знала всех директоров крупных торговых сетей и предприятий, с которыми можно было ощутить физическое соприкосновение, но совершенно не интересовалась какими-то личностями, не представляющими для неё материальной ценности. И тут Марк чуть не рассмеялся, вдруг осознав всю её потребительскую сущность.

«Как там твой куратор?»

«Он подлец».

«Он просто делает свою работу. Точно так же, как и ты».

«И ты подлец».

«Почему же?»

«Не пиши мне больше».

«А то докладывать некому?».

В ответ ему была тишина.

Время от времени просыпаясь ночью, Марк слышал сдавленный плач, доносящийся из соседней комнаты.

С утра приехал Хасан, лицо его светилось радостью, и он не преминул поделиться своим счастьем с Марком, отойдя от остальных в сторонку:

– Муслим всё сделал, как я просил…

– Что? – Марк не понимал, о чём говорит собеседник.

– Сегодня ночью в своём доме неизвестными был застрелен Вагиз – охранник тюрьмы Митига, который убил моих братьев.

– Ну, надо же, – Шигин приложил ладони к своим щекам и театрально покачал головой: – Какая огромная утрата…

– Мухабарат своих не бросает, – заверил Хасан.

– Да уж… – Марк подбирал слова: – Вроде бы вы в разных политических лагерях… а продолжаете не только помогать друг другу словом, но и делом – тоже неплохо выходит!

– Это так, – не влезая в подробности ответил Хасан. – Иначе и быть не должно.

– Ну да, ну да… – усмехнулся Марк. – У нас тоже при смене КГБ на ФСБ в самой службе принципиально ничего не поменялось. Только вывеска.

Сообщением о планируемой встрече с сыном Каддафи повергло Хасана в ступор.

– Это очень большой человек, – сказал Хасан. – Он обладает самыми широкими связями, безусловно, он богат, но в настоящее время находится не у дел. Он действительно сможет проконсультировать вас на самом высоком уровне, если, конечно, этого пожелает.

– Он выразил такое намерение.

– Правительство национального согласия очень болезненно относится к нему, так как понимает его потенциальную опасность как человека, бывшего здесь у власти, и знающего сильно больше, чем может знать простой смертный человек. Да и не только для ПНС он опасен, а ещё и для некоторых политиков Европы…

После разговора Хасан уехал, буквально спустя полчаса приехал один из его оперов, который катал Горина и Идриса. В этот раз Марк решил поехать вместе с ними.

– С сегодняшнего дня такие анкеты мы запускаем в Тархуне, Хомсе, Мисурате и Сирте, – сообщил Андрей. – Завтра – Бенгази и Тобрук. Где-то родственники, где-то друзья наших друзей Идриса, Умара и некоторых других будут этим заниматься – на волонтёрских основаниях. Процесс набирает обороты – по вечерам по электронной почте мне будут присылать результаты… ты понимаешь? Через пару дней мы будем единственными специалистами в мире, обладающими истинной картинкой по внутриполитическим реалиям Ливии!

– Вижу, у тебя интерес к работе проснулся, – улыбнулся Марк. – А то всё домой поехали, домой поехали…

– Так это же интересно, – сказал Андрей. – Изучать социологию там, где полный разброд и шатания. Это же наиболее чистый эксперимент получается, при условии, что в исследуемом обществе бытует несколько политических направлений, разбавленных религиозными, и даже радикально-религиозными течениями, что нам рисует такую картину, какую нельзя найти ни в какой «цивилизованной» стране. Что по мне, так я радуюсь тому, что приобрету здесь опыт, которого нет ни у одного социолога в России…

Умар ждал на прежнем месте – за торговым прилавком. Он радостно поздоровался и полез в машину – за него оставался сын.

– Ассалям алейкум, – сказал он каждому в машине.

Идрис включился в работу.

– Сообщение, которое вы нам передали, – сказал Андрей, – очень высоко оценено нашим руководством, это просто «бомба».

– Да, Саиф именно так и охарактеризовал эту информацию, и просил передать, что у него очень много ещё есть интересного для вас.

– Как мы сможем организовать встречу? – спросил Марк.

– Это очень сложно, – ответил Умар. – Саиф аль-Ислам представляет интерес для спецслужб Правительства национального согласия, и очевидно, они установили за ним негласный контроль, опасаясь, что он может выступить в качестве политического противника. Поэтому встречу, если будет принято окончательное решение на её проведение, нужно будет готовить очень тщательно, продумав все возможные нюансы.

– А где он находится в настоящее время? – спросил Андрей.

– Об этом он мне не сообщил, да и не думаю, что эта информация может вам чем-то сейчас помочь.

– Хорошо, – кивнул Андрей. – Поставим вопрос по-другому: где ему было бы удобнее провести встречу? В какой части страны?

– Безусловно, это должно произойти вне зоны боевых действий, – ответил Умар. – Чтобы ни у кого не возникло соблазна списать на случайность возможную попытку покушения.

– Понятно, – кивнул Андрей.

– Кроме того, – сказал Умар. – Перед встречей с вами, Саиф предлагает организовать вам встречу с одним из его помощников, по результатам которой он и будет принимать окончательное решение. Если же посчитает, что информации, которую вам передаст помощник, будет достаточно, то есть вероятность, что личная встреча вообще не состоится. К тому же для этого есть ряд политических причин, о которых говорить пока преждевременно…

– Это очень правильное решение, – сказал Марк. – Речь идёт о дискредитации Правительства национального согласия в глазах мирового сообщества, и конечно, здесь существует тонкая грань, которую нельзя переходить ни при каких обстоятельствах человеку, политические предпочтения которого могут качнуть ситуацию в Ливии как в одну, так и в другую сторону. Тем более, что до настоящего времени Саиф Каддафи занимает нейтральную позицию, чётко не называя силу, к которой он готов примкнуть в ливийском процессе.

– Именно это я и имею ввиду, – кивнул Умар. – Человеку такого уровня необходимо тщательно взвешивать последствия своих встреч с кем бы то ни было, даже безотносительно того, о чём могла протекать беседа, и к каким результатам или договорённостям она привела. Политические оппоненты и принимаемый во внимание электорат могут неверно оценить смысл встречи и негативно отыграть повестку до степени полной утраты Саифом Каддафи политического веса.

Масштаб проводимой работы расширялся: Умар свёл Андрея с весьма влиятельными в Гарьяне людьми, которые вовлекали в опрос всё больше количество волонтёров. Информация текла рекой, и в какой-то момент времени Андрей понял, что уже не успевает её обрабатывать – в углу комнаты копились стопки необработанных анкет, что накладывало тоску и печаль, однако, помощь пришла, откуда не ждали.

Фируза включилась в работу и стала вносить данные с рукописных анкет в компьютер.

– Должна же я хоть в чём-то быть полезной, – сказал она.

С её участием процесс встал на нормальные рельсы – каждый занимался своим делом, всё спорилось и получалось. В один из дней Умар сообщил, что Каддафи направил своего помощника для встречи с журналистами, и тот прибудет буквально через час. Марк оповести Хасана, чтобы тот организовал охрану места встречи, а саму встречу решили провести в одном из кафе на окраине города.

Аббас приехал тоже в сопровождении мухабарата и нескольких бойцов, экипированных в модные плитники и американские шлемы с карабинами М-4 в руках. В руках он держал стильный дипломат.

Сели за столиком.

– Саиф аль-Ислам выражает вам своё почтение, что вы взялись за написание правды о том, что происходит на земле Джамахирии, – сказал Аббас.

– Уважаемый Аббас, со своей стороны мы выражаем знак признательности многоуважаемому Саифу Каддафи за внимание, которое он оказывает нашей скромной работе, и уверяем, что мы преследуем истинно благие намерения, направленные исключительно на цели восстановления и процветания ливийского государства.

Обменявшись любезностями, стороны немного поговорили о погоде, о здоровье, и чае, который подали на стол, после чего Аббас раскрыл дипломат и вынул из него стопку бумаг.

– Вот это вам необходимо тщательно изучить, – сказал он. – Здесь очень много информации о том, как американскими и европейскими компаниями разворовывается ливийская нефть, и каким образом они пытаются это воровство прикрыть красивыми декорациями. Вот, например, смотрите – счета Сарраджа, на которые он лично получает отчисления от воровства природных богатств Ливии. Посмотрите – за прошлый год в его личный карман легло четыре миллиарда долларов, которые на самом деле принадлежат народу Джамахирии. За эти деньги он вещает миру ложь об отсутствии интереса США и Евросоюза к нефтяным и прочим богатствам страны.

– Получается, что именно поэтому Европа так расточительно тратит миллионы на программы по работе с мигрантами, на содержание Береговой Охраны… ведь фактически эти деньги и так принадлежат ливийскому народу? – Марк посмотрел на Аббаса.

– Именно так, уважаемый, – кивнул помощник Каддафи. – Ряд европейских компаний, аффилированных с правительствами некоторых стран, получают фантастически баснословную прибыль от эксплуатации нефтяных полей Ливии. Деньги, вложенные в организацию государственного переворота уже давно для них окупились, и теперь идёт только обогащение – за счёт обнищания ливийского народа, за счёт гражданской войны, за счёт всего того хаоса, который поддерживается здесь властью Правительства национального согласия. И это будет продолжаться, пока страной правит прозападная клика. Евросоюз однажды признал легитимность ПНС, а теперь, несмотря на все преступления этого режима, Европа будет закрывать глаза на весь этот ужас, будучи заложником признания легитимности. Но как только кто-нибудь своей железной рукой наведёт здесь порядок, на этом воровстве будет поставлен крест. Именно поэтому они все так боятся генерала Хафтара, действия которого заставляют думать о приближающемся завершении столь чудовищного разграбления.

Марк брал всё новые и новые листы и смотрел на них – цифры, транши, проводки, реквизиты, отчёты, балансы… интуитивно он понимал, что за всем этим скрывается нечто такое, что бесспорно станет доказательством преступной деятельности европейских стран и США, что станет сильнейшим козырем в каких-то политических диалогах, в переговорных процессах, в урегулировании разногласий. Всё это, безусловно, должно стать достояние гласности, чтобы лишний раз показать миру звериный оскал капитализма, для которого человеческие судьбы не значат просто ничего. И причём судьбы даже не отдельно взятых людей, а миллионов людей, кто оказался погружённым в пучину этого ада, ставшего результатом авантюры под названием «Арабская весна».

– Какие бы вы хотели задать вопросы Саифу аль-Исламу? – спросил Аббас. – Нам бы хотелось подготовиться к ответам, чтобы они не носили поверхностный характер, а могли раскрыть всю глубину. Давайте сейчас определимся… учитывая то, что Каддафи не будет отвечать на вопросы, касающиеся политических раскладов. Он придерживается в настоящее время нейтральной позиции.

– Мы полагали, что в живой беседе могут появиться какие-то дополнительные вопросы, которые сейчас могут показаться нам не существенными, – сказал Марк. – Мы подготовим вопросы и передадим на рассмотрение. Если многоуважаемый Саиф аль-Ислам по какой-то причине будет не готов ответить на тот, или иной вопрос, мы на ответе настаивать не будем.

Аббас кивнул:

– Будем ждать ваших вопросов. На этом, уважаемые, мы закончим нашу встречу.

Они пожали друг другу руки и Аббас в сопровождении своей охраны уехал. Вернувшись домой, журналисты сели за вопросы. Накидав их с десяток, направили редактору, который тут же перезвонил:

– Сделайте упор на политику, – порекомендовал он.

– Аббас попросил не задавать такие вопросы, – ответил Марк. – Надо уважать такую позицию…

– Жаль, – сказал Иваныч. – Было бы очень интересно услышать его мнение.

– Его мнение здесь много кто хочет услышать, – сказал Шигин. – Все только и ждут того момента, когда Каддафи выскажется, чтобы сразу примкнуть к течению. А Каддафи молодец – терпеливо наблюдает за всем этим хаосом, чтобы заявить о себе в нужное время.

– Что с опросом?

– Замечательно всё. В настоящее время мы имеем на руках мнение населения практически со всей территории Ливии, в том числе даже с отдельных районов Триполи, контролируемых Правительством национального согласия.

– Сколько обработано анкет?

– Двенадцать тысяч, – ответил Марк. – Репрезентативность опроса очень высокая, так как анкетированию подвергнуты все возрастные и социальные группы в соответствии с их распределением в обществе, ну, и территория – практически вся населённая часть Ливии.

– Отлично, отлично, – похвалил редактор. – Что там ваша заложница?

– Помогает нам, работает с базой данных, вносит информацию, мы прямо не нарадуемся.

– Передайте ей, что в МИДе положительно рассмотрели её заявление о выдаче российского паспорта.

– Она обрадуется, – кивнул Марк, скосив взгляд на Фирузу, которая что-то печатала в ноутбуке.

– В общем, так, мужики, – редактор явно был удовлетворён ответами Марка. – Проводите встречу с Каддафи, и в тот же день выезжайте в Тунис и возвращайтесь домой. Вы свою работу практически уже сделали. И даже больше…

– Хорошо, – ответил Марк.

Закончив разговаривать с редактором, Марк рассказал женщине о положительном решении МИДа.

– Спасибо, – Фируза некоторое время смотрела на Марка. – Спасибо вам, Марк. Вы в моей судьбе стали настоящим спасителем…

На её лице появились слёзы. Была бы она «в другом религиозном лагере», Марк, как нормальный мужик, обнял бы её за плечи и позволил бы выплакаться на своих руках, но в мусульманском мире такой его поступок выглядел бы, по меньшей мере, оскорбительным.

– Вы нам тоже сильно помогли, – ответил он.

Документы, полученные от Аббаса, Марк переснял на камеру телефона и отправил редактору, так же сохранив их на ноутбуке – для дальнейшей работы.

Приехавший Хасан вывел Марка на балкон:

– Наша агентура докладывает, что в ПНС крайне агрессивно восприняли вашу работу по опросу населения. Полиция хватает людей, выявляют тех, кто помогал вам, уже несколько человек бросили в застенки.

– На каком основании?

– Марк, – Хасан внимательно посмотрел в глаза собеседника: – А им разве нужно основание? Ваше анкетирование, в котором указаны фамилии возможных кандидатов на пост главы государства, они рассматривают в качестве агитационной кампании, которая угрожает существующему режиму. А это для них – очень опасная тенденция. Поэтому ПНС пойдёт на любые меры, чтобы остановить опрос.

– Смысл его останавливать? Мы его фактически уже закончили…

– Они об этом не знают. Информация по вам снова разнесена во все структуры, во все бандгруппы, во все войсковые части, им подчинённые. Вас ищут. За ваши головы сумму увеличили вдвое.

– Это же хорошо…

– Да как сказать… вы должны быть осторожнее.

– Я понял. Буду осторожнее… а когда мы завершим работу, как будет обеспечено «окно» в Тунис? Вы же нам поможете?

– Куда скажете, туда и поможем. Хотите – в Тунис, хотите – в Бенгази. Оттуда тоже можно вполне комфортно улететь в Россию.

– Про Бенгази я почему-то и не подумал… в общем, решим.

ГЛАВА 14

Согласовав с главредом вопросы, их отправили Аббасу, и вскоре помощник Каддафи сообщил, что Саиф аль-Ислам Каддафи допускает возможность встречи с российскими журналистами завтра во второй половине дня на окраине Триполи. Марк передал место встречи Хасану и тот приступил к подготовке выезда. Скучая от свалившегося на голову безделья, Марк решил сходить в гости к соседям, и вскоре уже находился в компании Лесника, который на ноутбуке писал какой-то отчёт и пил пиво. Угостившись холодным напитком, Марк развалился в старом кресле.

– Ну, как продвигается дело новой мировой революции? – спросил Лесник.

– Да какая революция, о чём ты… – отмахнулся Марк. – Мы не политтехнологи, мы журналисты и немного социологи, нам ли о революции помышлять…

– А вот они так не думают, – сказал собеседник. – Наши коллеги сегодня взяли радиоперехват разговоров, там очень много интересного было по вашу душу. Хотел было уже идти к тебе, рассказывать, а ты сам пришёл.

– Вот с этого места подробнее…

– В общем, кое-кто перехватил разговор начальника триполитанского МВД с одним из бригадных полевых командиров, и в ходе этого разговора ставилась конкретная задача на ваш захват. Причем второй абонент уточнил, убивать вас, если захват сорвётся, или нет. Ему строго запретили убивать – только живьём брать, и желательно без ранений.

– Вот тебе бабушка и Юрьев день! – удивился Марк.

– Это ещё не всё.

– А что ещё?

– После долгих разговоров собеседники пришли к выводу, что квалификация имеющихся в их распоряжении групп захвата может быть недостаточной для гарантированного результата…

– Я даже понимаю, откуда у них взялась эта мысль… – усмехнулся Марк. – Да, что там дальше?

– В общем, они решили поручить это дело находящейся в Триполи группе американских наёмников.

– Из «Академи»?

– Из неё. На эти цели была обозначена сумма в размере четыреста тысяч долларов.

– Я бы на месте «академиков» от такой халтурки не отказался.

– Ты – да. А они отказались.

– Странно… хотя их контракт может предусматривать невозможность работы «налево»…

– Вот и наши коллеги подумали, что странно, и расширили диапазон наблюдения за известными им каналами связи всех важных персон. И уже через полчаса перехватили сообщение руководящего характера из американского посольства в Тунисе командиру подразделения «Академи», в настоящее время находящемуся в Триполи. Им поставлена конкретная задача по вашему захвату. Не хотели в виде халтурки за бабки, получили в виде приказа в рамках контракта.

– Они не успеют, – сказал Марк. – Мы завтра встречаемся с сыном полковника Каддафи и сразу валим из страны. У них просто не хватит времени организовать мероприятие.

– Если они вас ведут уже сейчас – тогда нет ничего проще. Для разработки типового плана и сбора групп исполнителей нужно не более полутора часов.

– Мне что, отказаться от встречи? Я не могу… слишком многое завязано на эту встречу. Результаты нашего разговора могут послужить сильным толчком к изменению политической конфигурации не только Ливии, но и всей Северной Африки, пострадавшей от «Арабской весны». Ради этой встречи я готов пойти на риск.

– Риск – это дело благородное, но он, безусловно, должен быть оправдан.

– В этом случае он оправдан на все сто. И тем более, ты же говоришь, что нас не намерены убивать… а вы нас, если что, потом же вытащите из тюрьмы? – Марк улыбнулся. – Тем более, что армия генерала Хафтара вот-вот войдёт Триполи…

– Это ещё бабушка надвое сказала, – ответил Лесник. – Турки перебрасывают сюда значительное количество сирийских про-турецких боевиков из Идлиба. Европа, США, саудиты – усиливают группировку своих подрядчиков и спецназовцев. В общем, они готовятся к серьёзной обороне, ибо для них потеря Ливии – это потеря стратегического масштаба.

– Кто бы сомневался, – согласился Марк.

– Тут ты, конечно, прав, – сказал Лесник. – Если встреча носит такой важный характер, я бы тоже рискнул, но продумай всё до мелочей.

– Вы нам поможете?

– Нет, – мотнул головой советник. – К сожалению, с утра мы убываем на один из участков фронта, где нужно организовать действия наступательного характера…

– Слушай, Лесник, – Марк сделал очередной глоток холодного пива. – Если ты, как говоришь, закончил академию…

– Общевойсковую Академию, – поправил советник.

– Ну да, именно так… то значит, полагаю, сможешь мне рассказать о том, что ты имел ввиду, когда сказал, что США заинтересованы в том, чтобы из Африки шёл большой поток беженцев в Европу.

– Да, помню, говорил, а что тут непонятного?

– Я логику уловить не могу. Европа против этого, США – за. Ливию они вместе грабят, а вот по этому вопросу их мнения не совпадают.

– Да здесь же всё просто, – Лесник захлопнул ноутбук и полностью развернулся к собеседнику. – На чём строится экономика США? Как и во всех странах – на сбыте какой-то продукции и как можно более дешевом приобретении энергоресурсов, ну, если не брать во внимание фондовый рынок. Правильно?

– Допустим, – кивнул Марк.

– Куда проще всего продавать высокотехнологичные товары?

– В страны, которые не обладают технологиями производства таких товаров.

– Правильно. Но ведь любая страна, если ей не мешать, рано или поздно такой технологией овладеет. Как быть в таком случае?

– Ну, тут два пути: либо бежать вперёд и быть всегда на голову выше, или…

– Да, или мочить что есть сил всех конкурентов. По какому пути идёт США?

– По второму.

– Правильно. Как только в мире создаётся ситуация, когда Европа начинает экономически обгонять США, Америка устраивает Европе мировую войну – поставляя воюющим сторонам технику и вооружение, разрушая Европу до основания, чтобы потом предоставлять ей кредиты на развитие и опять же – технику для восстановления. Вспомни историю – если глубоко копнуть, то ты и в первой и во второй войне найдешь интерес только для США.

– Согласен, но причём тут мигранты?

– Вот слушай. Сейчас ситуация изменилась. Просто так третью мировую уже не проведёшь – ядерное оружие есть у нас, у Китая, Индии, Пакистана, Ирана и много ещё кого. И каждый, по мере своей обиды, может и ответочку устроить для США, превратив континент в «пролив имени Сталина». Поэтому войну в чистом виде США развязывать не намерены. Есть другие способы. Нужно развязать такую войну, при которой не возникало бы объективных причин для использования ядерного оружия. Например такую, какую вели бы мелкие иррегулярные формирования – по которым не станешь стрелять ядерными ракетами, но которые быстро могут заполонить собой любое пространство. Приняв такое решение, они активно начали создавать различные «аль-каиды» и «игилы», с помощью которых принялись расшатывать ситуацию вначале на Ближнем Востоке, а теперь и в Африке. По всему миру США поддерживают политические силы, оппозиционные существующим режимам, особенно в тех странах, где есть чем поживиться. Так вот. Смысл миграции в Европу заключается в том, чтобы заполонить Европу миллионами молодых и сильных мужчин, часть которых получила боевой опыт в различных конфликтах. Для того, чтобы они туда хлынули, нужно было разрушить гражданской войной целый ряд арабских стран – появилась «Арабская весна» – которую с энтузиазмом провернули сами же арабы, и только потом они поняли, что сотворили. Но было уже поздно – в странах хаос, безработица, нищета. А в соседней Европе всё хорошо. Этот контраст и был нужен, чтобы они ринулись через Средиземное море. В Европе эти люди, в силу образовательного уровня, никогда не смогут получить работу с хотя бы средней зарплатой, и никогда не смогут достичь того уровня комфорта, в котором привыкли жить европейцы. Но они-то всё это видят – вот оно, рядом. А ведь прибывшие, как ты понимаешь, уже умеют силой забирать то, что они хотят – и рано или поздно это должно начаться, что повергнет Европу в хаос гражданской войны, и убьёт её как экономического конкурента – европейцам будет просто не до большой экономики, у них будет масса своих, внутренних проблем.

– Европа и пытается отгородиться…

– Да, ибо у неё есть всего два пути: отгородиться от мигрантов, или послать этих мигрантов дальше. Вначале миграционная политика Европы склонялась к занятию транзитной позиции – предполагалось накопленную критическую массу мигрантов направлять на восток – в Украину, которая так сильно рвалась в состав Евросоюза и НАТО, что была готова пойти на любые уступки, выполняя любые просьбы Европы и США. Как ты понимаешь, мы в Генштабе осознавали, что следующим шагом будет перенаправление всей этой массы головорезов к нам, в Россию – чтобы уже Россию ввергнуть в хаос гражданской войны. Именно поэтому в 2014 году нам пришлось действовать решительно и наступательно, чтобы каждая американо-европейская тварь, помышляющая о развале России, до глубины души осознала, что этот номер не пройдёт. Знаешь, сколько европейских наёмников было убито на Донбассе? Ты никогда не задавался вопросом, почему Меркель в феврале 2015 года истерически орала «Путин, останови войну», когда «северный ветер» добивал тех, кто оказался в Дебальцевском котле?

– Я в курсе, – кивнул Марк. – Меркель тогда знала, кого спасала… но, как говорится, это нужно было сделать – чтобы они поняли, насколько опасно шутить с Россией. Тут ты прав.

– Да, «надо Федя, надо» – это как раз про ту ситуацию. Неожиданно пришедший на Украину «Северный ветер» остановил не только националистов, но и закрыл все планируемые западом перспективы направления миграционных потоков в нашу сторону. И как бы Россию не ругали, но созданная теперь на западном направлении российская войсковая группировка, в данное время окончательно поставила точку на влажным мечтах США толкнуть в сторону России всю эту дремучую массу «игилоидов», вместе с обычными беженцами переправляющихся в Европу… а настойчивая работа наших войск в Сирии предупредили попытки США захватить этот стратегически важный для России регион, контроль над которым позволяет уверенно себя чувствовать на европейском рынке нефтепродуктов. Заметь – не воруя оттуда нефть, а лишь не позволяя её воровать всем этим США и их сателлитам. Да и душья мы там обнулили немерянно. И вот теперь старушка-Европа просто не знает, что ей со всем этим «счастьем» делать. Перенаправлять мигрантов теперь некуда, жить с ними тоже невозможно, в общем, сегодня Европа – это бурлящий котёл с массой накопленных противоречий. И он скоро взорвётся.

– Безрадостная картинка, – вздохнул Марк.

– Тем более значимо для самой Европы признать ошибочность своих действий в отношении Северной Африки, продиктованных Соединёнными Штатами Америки. Чем быстрее признают эту ошибку, и быстрее предпримут шаги к реальному урегулированию, тем меньше шансов, что взрыв котла состоится. А ты во всём этом водовороте – одна из центральных фигур, как ни крути. И Каддафи – тоже.

– Поэтому я не могу отказаться от встречи с Каддафи.

– Тогда я могу только пожелать тебе удачи, – сказал Лесник.

Марк ещё некоторое время не мог уснуть, прокручивая в голове завтрашний день. Хасан заверил, что маршрут они отработают, охрану обеспечат, так что, переживать вроде бы не за что. Встреча должна пройти в стороне от военных действий, вне опасности попасть под случайный обстрел или бомбёжку.

С утра Марк переговорил с Андреем, коротко рассказав ему о вчерашнем разговоре с Лесником в части перехваченных переговоров.

– Если есть какие-то сомнения, можешь остаться, – сказал Марк. – Я сам съезжу, переговорю и вернусь, а ты пока соберёшь все наши манатки. После моего возвращения сразу стартуем в Бенгази – в аэропорт. И летим домой.

– То есть, ты хочешь сказать, что вот сейчас произойдёт историческая встреча, которая, возможно, войдёт во все учебники истории, и ты хочешь на одного себя надеть лавры победителя? – Андрей улыбнулся. – Мне без разницы, о чём они там переговариваются. Я сделал слишком много работы, чтобы эта встреча состоялась, и вот так трусливо на неё не поехать? Нет, я не готов пойти на такое! Я обязательно поеду на эту встречу!

Где-то интуитивно Марк и не ждал другого ответа от своего коллеги.

Сборы были недолгими – Андрей взял с собой ноутбук, уложив его в рюкзак, почему-то решив, что он может пригодиться в столь серьёзном разговоре. Так же взял фотоаппарат – чтобы сделать несколько качественных снимков собеседника.

Хасан приехать сам не смог – водитель сказал, что мухабаратовца вызвали в штаб командования для какого-то срочного дела, а сам водитель ничего о подробностях операции не знал. Решили ждать возвращения Хасана, но через полчаса перезвонил Аббас и заявил, что они уже начали выдвижение к намеченному месту встречи.

Идрис посмотрел в телефоне карту, нашёл обозначенное к встрече кафе и показал его Марку:

– Вот, смотри, это здесь. В принципе, если поедем вот по этой дороге… то через час будем на месте.

Марк позвонил Хасану, тот сбросил вызов. Тогда он достал из кармана монетку и высоко подбросил её:

– Орёл – едем, решка – стоим.

Выпал орёл.

– Погнали! Только теряем время.

Они забрались в машину, поехали. Выйдя на равнину, машина набрала скорость. Солнце уже стояло высоко, время от времени попадались встречные машины. Марк сверялся с GPS-навигатором в телефоне, удовлетворённо отмечая, что конечная точка маршрута приближается довольно быстро. Они ехали по второстепенной дороге, оставив основную трассу где-то слева, война сюда ещё не дошла, и дорога была ровной – без следов ударов авиации, как это было с основной магистралью.

– Это что… – впереди Марк увидел идущие в попутном направлении два пикапа. – Какие-то военные…

Они быстро догоняли два чёрных «Хай-Люкса», как вдруг один из них принял влево, загораживая собой дорогу. Чтобы избежать столкновения, водитель крутанул руль ещё левее, машина устремилась в кювет.

– Держитесь! – крикнул Марк, понимая, что переворот неминуем.

Водителю каким-то чудом удалось избежать опрокидывания, и через несколько секунд машина, пройдя несколько метров юзом, остановилась.

– Обошлось, – сказал Марк.

Рядом остановились два пикапа. Несколько человек окружили машину журналистов.

– Нет, помощь не нужна, – всё ещё ничего не понимая, сказал Марк. – Вроде все целы…

– Шигин? – спросил кто-то с ощутимым акцентом.

– Да, – кивнул Марк, и вдруг сердце упало в пятки – перед ним стояли люди с шевронами «Академи» – вот так, не таясь и не прячась, как на своей земле.

Вооружённые наёмники вытащили всех из машины, сбили с ног, связали руки, потом забросили в кузова своих пикапов и быстро покатили прочь.

***

Абу Хамид старался что было сил. Марк уже перестал чувствовать боль, и отрешение стало заполнять его сознание. Он уже давно смотрел на всё, что с ним происходило, как через иллюминатор – это там, за стеклом, кого-то били, что-то спрашивали, а он сидел тут, в безопасном месте…

Водителя и переводчика расстреляли практически сразу, как только машины доставили пленников в тюрьму Митига. Расстрел специально был осуществлён на глазах у журналистов, чтобы сразу сломить их волю, подавить возможные попытки сопротивления.

А потом начался настоящий ад.

Первый разговор с Марком состоялся только через три дня беспрерывных истязаний. Его привели в какое-то помещение, отмыли, дали попить воды – впервые за это время – после чего усадили за стол.

– Вы обвиняетесь в попытке совершения государственного переворота, – объявил ему человек, назвавшийся генеральным прокурором Правительства национального согласия.

– А какого государства? – спросил Марк. – И по какому закону?

– Что? – не понял прокурор.

– Здесь нет ни государства, ни законов, – сказал Марк разбитыми губами.

– А вот в обмен на вас, Россия и признает нас государством…

– Это невозможно, – заверил Марк.

– Почему же?

– С террористами Россия договариваться не будет.

– Это ваше частное мнение, или вы за всю свою страну говорите? – уточнил обвинитель.

– Это мнение, которое прописано в действующих законах Российской Федерации.

– Ну что же, – прокурор посмотрел на охранников. – Вы здесь посидите ещё некоторое время, подумаете, а потом мы запишем с вами видеообращение к вашему президенту. Думаю, после этого он не откажет.

– Вам в детстве мама не говорила, что прислуживать бандитам нехорошо? – спросил Марк.

Прокурор поспешил выйти из помещения. В момент, когда за ним закрылась дверь, двое рослых охранников накинулись на Шигина с кулаками.

***

Лесник опустил бинокль.

– Эх, мужики. Что же вы наделали… не дождались охраны… теперь вот вызволяй вас.

Он сидел в неприметной машине, в гражданской одежде, буквально в паре сотен метров от тюрьмы Митига, в которой, по оперативной информации, находились российские журналисты.

В машину сел ещё один человек.

– Охрана организована очень грамотно. Для входа здесь нужен полноценный штурм силами не менее взвода. Иначе не войти.

– Пока нет поддержки со стороны Хафтара, своими силами эту операцию мы не проведём, – заключил Лесник. – Будем ждать. Другого пути у нас нет.

Продолжение пишет жизнь.

2020 г.