Передо мной стоял Граф Таурелий Азолай Тирр, мой родной отец.

— Ну же, Лэнгрин, даже не обнимешь отца?

— Как-то не привык, — ответил я, оставшись на месте.

С лица отца тут же слетело радушное выражение, он стал угрюм, как всегда.

— Что ж, понимаю тебя. И не виню.

Я пропустил эту реплику мимо ушей.

— Нам нужно поговорить, — продолжил отец.

— Я уже догадался, — хмыкнул я, — правда, говорить собирался не с тобой… Где Рок Аран?

— Он организовал нам встречу. На этом его задача и ограничивалась. Поговорить с тобой хотел я.

— Слушаю, — холодно ответил я.

— Лэнгрин, я понимаю, что у тебя есть масса причин обижаться на меня и…

— Обижаться? — перебил я его. — Серьезно? С самого детства я был на вторых ролях, всю жизнь меня готовили к тому, что я должен убирать за Рикаром и вытирать ему слюни! А когда я возмутился, захотел идти своим путем, ты как мог ставил мне палки в колеса. Даже свое звание воителя, которое я заслужил на арене, как и все мне пришлось выбивать!

— Послушай, все несколько не так… — начал было отец, но я его перебил.

— Ты засунул меня в приграничье! Так далеко, как только мог. Ты знаешь, кто там служит? Отребье! Людской мусор, которому больше нигде не нашлось места… Но я не стал таким же! Наоборот, вопреки всему я старался идти намеченным путем!

— Ты сгущаешь краски и…

Я не стал его слушать и вновь перебил.

— Рикар попытался меня убить, но как всегда сел в лужу, заявил, что это я хотел его прикончить. И что? Ты упек меня к «Павшим». Мне пришлось пройти через мясорубку, я чудом выжил! Более того — Рикар пытался убить меня и там, но не вышло. И что ты? А ничего.

— Ты забываешься! — повысил голос отец. — Я — граф Тирра, и ты не смеешь…

— Это ты не смеешь! — оборвал я его.

— Ты! Молокосос! Я… — взвился отец, но осекся, когда в моей руке хищно блеснул лезвием квилон.

— Граф Тирр, — зловеще прошипел я, — вам лучше выбирать выражения. Вы заявились в мое баронство, вы хотели встречи со мной и разговора. Хотели — получите. А если оскорбите еще раз — вам придется за это ответить.

— Убьешь собственного отца? — усмехнулся он.

— Судя по его поступкам, у моего отца есть только один сын — Рикар.

— Ты ошибаешься, — покачал головой отец, — ты страшно заблуждаешься…

— Да ну?

Отец тяжело вздохнул.

— Я понимаю тебя, — сказал он уже куда спокойнее, — поверь. Более чем понимаю. Я ведь тоже, как и ты, второй сын. И был я в таком же положении, что и ты. Даже хуже. Как и ты, я не мог надеяться на титул, но в отличие от тебя не был я и любимчиком матери — на это был мой младший брат…

— Дядя Мурен? — удивился я. — Я не знал, что вас было трое. Я думал, что ты старший…

— Ты много чего не знаешь. Но сейчас не об этом, — отмахнулся отец, — твои обвинения справедливы, но…есть несколько деталей, о которых ты не знаешь.

— Например? — усмехнулся я.

— Например, твое первое назначение — это проверка. Действительно ли ты так хочешь стать воителем? Действительно ли это твое? Что с тобой сделает рутина, что будет, когда ты поживешь в той клоаке хотя бы пару недель…

— Ну допустим…

— Насчет попыток убить тебя — я знаю. И, поверь мне, Рикар в этом играет не первую скрипку.

Вот тут я удивился.

— А кто же тогда?

— Не знаю…все еще не знаю, — вздохнул отец, — уже несколько лет мы с Рок Араном пытаемся понять, кто за всем этим стоит, но…наш противник хитер. Хитер и умен. Он использует остальных, как марионеток. Тот же Рикар… Ты же понимаешь, что сам он ни за что не придумал бы подобное. Спровоцировать тебя, сыграть на твоих слабостях, подгадать момент… Тот, кто все это организовал, знал наперед, что ты одолеешь Рикара, знал, как все повернется. И я как раз нисколько в тебе не сомневался, но…об этом никто не должен был знать. Ты должен был отправиться к «Падшим».

— Почему? За что?

— Это был единственный способ тебя обезопасить…

— Да почему вообще кто-то пытается меня убить? Кому я нужен? Кому мешаю?

— Вот в этом моя вина, — признался отец.

— Как это? — совершенно растерялся я.

— Видишь ли… — отец явно не желал говорить прямо то, что вертелось у него на языке.

Он к чему-то меня готовил, старался сгладить момент, чтобы преподнести новость как можно более мягко. Но что там за новость такая, что меня к ней надо готовить?

Отец наконец-то определился, с чего начать — это было видно по лицу.

— Помнишь, когда ты был совсем маленьким, я тебе рассказывал сказки про стаю?

— Помню, — кивнул я.

Как такое можно забыть? Когда я был совсем еще ребенком, отец относился ко мне совершенно иначе. Он был добр и участлив, он проводил со мной много времени. А главное — я чувствовал его любовь. Это потом он стал совершенно чужим человеком — жестоким, несправедливым, безучастным и холодным.

А тогда…

Я отлично помню вечера, когда перед сном отец всегда приходил и рассказывал сказки…

Нет, не так. Это были не сказки, это были легенды. Уже будучи подростком, я наткнулся в библиотеке на огромный сборник.

Но каково же было мое удивление, когда прочитав их, надеясь вспомнить давно ушедшие дни, я обнаружил, что те сказки, которые я помню, кардинально отличаются от тех, которые имеются в сборнике. Говоря проще, отец рассказывал какие-то свои, то ли им же придуманные, то ли же какую-то «семейную» интерпретацию общеизвестных легенд.

Но как бы там ни было, а я помнил в деталях все, что он мне рассказывал перед сном.

— Ну вот я тебе напомню одну, — заявил отец. — Давным-давно, в лесу, где в изобилии водились олени, жила стая волков. Вопреки всем россказням они не пытались сожрать вся и все. Нет, они убивали ровно столько, сколько им было нужно для жизни. Стая пришла из далеких мест, где было холодно, где были другие стаи и где не стихали распри. Оказавшись в этом лесу, они почувствовали себя словно бы в раю и не хотели этот рай ломать или уходить отсюда, поэтому как могли берегли его. Однако далеко не всем это нравилось. Сначала в лес пришли дикие кабаны, но волки с легкостью с ними разобрались. Следом появились шакалы и лисы. С ними волкам пришлось повозиться, и хоть во время борьбы погибло много и с той, и с той стороны, волки отстояли свою территорию. К весне, когда стая оправилась от ран, появились медведи. С ними пришлось долго провозиться, но все же и медведи вынуждены были ретироваться.

А затем появился человек. Ему совершенно не понравилось, что волки хозяйничают в лесу. И хоть лес не принадлежал человеку, он решил, что выгонит волков отсюда.

Для начала он спустил на них свору своих псов. Псы были перебиты, но волки победу не праздновали — слишком уж дорогой ценой она им досталась.

Далее человек достал ружье и убил нескольких волков. Но остальные стали куда осторожнее, и как человек ни старался, а подстрелить еще хоть одного у него не выходило.

Казалось, что человек должен уступить и пойти искать себе другой лес, но…человек оказался умнее и хитрее.

Не успела стая оправиться от прошлых ран и сражений, как их ждало новое — человек смог приручить медведей и кабанов, усмирил лисов и шакалов, заставил слушать себя целый львиный прайд. И все эти звери были пригнаны человеком в волчий лес.

У стаи не было ни единого шанса, и они были вынуждены признать свое поражение. Однако человек не стал выгонять их из леса, позволил остаться, и с тех пор волки признали главенство человека. Он пытался их усмирить и приручить, но волки есть волки. Пока у человека есть оружие, есть псы и другие животные — волки не поднимали головы. Однако придет час, и стая покажет зубы….

— Да, — кивнул я, — помню эту сказку. Мне всегда было жаль волков. С ними обошлись несправедливо.

— Есть такое, — хмыкнул отец, — но…ты не улавливаешь в этой сказке аллегорию?

— Аллегорию? На что? — нахмурился я.

— На нашу историю.

Я недоуменно поглядел на отца.

— Стая — это мы, Тирры. Кабаны и медведи — наши соседи. Графа Орта помнишь еще?

— Естественно.

— А что изображено на его гербе?

Я понимающе хмыкнул. Вот, значит, кто все эти «лисы, шакалы, медведи и кабаны» — эти животные на гербах наших соседей. Но кто такие «львы»?

Я задал вопрос отцу и тот удивленно уставился на меня.

— А у кого на гербе львы?

Ну да, что-то я торможу. Центральные герцогства. Там что не герб, то лев. То с короной, то с мечом, то с копьем, то с лилией…

Что ж, аналогия ясна, но…человек. Что насчет него? Это кто?

Однако спрашивать это у отца я не стал, решив пораскинуть мозгами. И ответ пришел сам собой — император. Человек — это олицетворение империи. Она повелевает «львами, кабанами и медведями». Империя пришла на территории графства Тирр и империя заставила нас склонить головы. Так ведь получается?

— Вижу, ты понял? — усмехнулся отец, глядя на меня.

— Кажется, да, — кивнул я, — но…я не понимаю. Ведь в учебниках истории…

— Историю пишут победители, — ответил отец, — а в той войне победила империя. Так что учебники написаны империей и прошли имперскую же цензуру. О том, как все было, что наши предки думали о той войне — ни слова.

— А что они думали?

— Сам как считаешь? Те легенды и сказки, что ты слышал от меня, рассказывают своим детям и другие дворяне. И простолюдины тоже.

— Но ведь в сборниках…

— В сборниках тоже цензура империи. Сказки в их исконном виде существуют только на словах, ведь раз ты упомянул сборник — ты помнишь, что там было? Отличалось ведь от того, что я рассказывал?

— Еще как, — хмыкнул я.

— Ну вот…

Я задумался. Вот, значит, каково наше наследие… Империя — это не светоч во тьме, не то, что нас всех объединяет. Империя — это захватчик, оккупант. И мой народ, моя родина — одни из порабощенных.

Забавно, если бы я узнал об этом лет пять назад, то был бы в глубочайшем шоке. Но сейчас… М-да… Общение с внешниками, а также столкновение с алчными и подлыми церковниками слишком меня изменило.

А быть может, просто вырос и начал воспринимать мир не только в белом и черном цвете.

Как бы там ни было, а все сделанные только что открытия никак не объясняли того, зачем отец здесь, зачем мне все это рассказывает и что ему нужно от меня.

— Да все просто, — ответил он, когда я задал эти вопросы, — помнишь еще одну сказку? О том, как люди решили, что из волков можно сделать домашних псов?

— Это когда они долго терпели побои, делали вид, что поддаются дрессуре, а затем вырвались на свободу и устроили кровавую баню в деревне? — уточнил я.

— Именно это, — кивнул отец.

— Помню. И?

— Ну вот, настала пора вырваться на свободу.

Я недоуменно поглядел на него, пытаясь понять, что он имеет в виду. Или, что будет более правильно, я уже догадался, о чем речь, но озвучить такое, даже отцу… В конце концов, он лорд империи. Неужели он…

Отец же с улыбкой наблюдал ту гамму эмоций, которые гуляли по моему лицу. Он дождался, когда я немного успокоюсь, свыкнусь с той мыслью, что пришла мне в голову, и заявил:

— Да-да, ты все правильно понял. Пора сбросить имперское иго с наших плеч.

— Хочешь, чтобы я помог тебе создать отдельное королевство для Рикара? — усмехнулся я.

— Ты так и не понял… — сокрушенно покачал головой отец, — я хочу, чтобы ты мне помог создать отдельное государство для Тирра. И чтобы ты стал во главе…

— Я⁈ А Рикар?

— Боюсь, что он не годится для такой работы, — покачал головой отец, — даже в качестве имперского лорда он не справится…

— Забавно, что ты это наконец признал,– усмехнулся я, — еще более забавно, что ты не замечал этого раньше…

— А почему ты так решил? — нахмурился отец.

— Почему? — искренне удивился я такому вопросу. — Да какой из него правитель? Посмотри, что он делает, как он себя ведет. А та война с бароном Кракалом? Он ведь мало того, что чуть не пустил под откос всю кампанию, так еще и умудрился попасть в плен, стать заложником барона… Если ты знал, что он не годится в управленцы, на кой черт поставил во главе всего?

— Считай, что это был его последний шанс проявить себя, — ответил отец, — и он провалился.

— Теперь, значит, ты решил поменять наследника?

— Давно решил. Тем более что ты свои испытания с блеском прошел.

— Испытания? Ты их и мне устраивал? Вот как это называется! — зло рассмеялся я. — А я уж думал…

— Ты неправильно думал, — перебил меня отец, — и не о том. Твое испытание было в том, чтобы создать свое баронство. И ты с блеском выполнил задачу.

— Какую еще задачу? — возмутился я. — Мне подвернулся шанс, я им воспользовался. И какое ты имеешь отношение к баронству? Церковники предложили мне…

— Церковники? Предложили? Прямо на Тирре? Без моего ведома? — улыбнулся отец. — Ты серьезно?

— Но… — я совершенно растерялся.

— Церковь обратилась ко мне. Они хотели, чтобы я очистил Туманность Лимар силами графства. Естественно, без всяких знамен и гербов. Так же, как это сделал ты. Но я сразу понял, что церковь задумала, что после того, как дело будет сделано, Туманности нам не видать. Поэтому я решил сыграть с ними по-своему. Рок Аран предложил церковникам твою кандидатуру и они согласились, ведь были уверены, что ты в опале.

— А это было не так?

— Ты никогда не был в опале, — отрезал отец.

— Забавно, что я сам об этом не знал, — хмыкнул я.

— Стоило немного подумать, откинув эмоции, и ты все бы понял, — заметил отец.

— Да ну? Еще скажи, что ты помогал мне и присматривал за мной, — рассмеялся я.

— Ничего смешного я тут не вижу. Все так и есть.

— Приведи пример, хотя бы один. Когда ты мне помогал? Когда присматривал? — зло прошипел я. — Зачем ты нагло врешь мне в глаза, когда…

— Например, та ситуация с Рикаром, после которой ты оказался среди «Падших». Ты до сих пор не понял, что произошло?

— Я понял, что ты стал на его сторону, — ответил я.

— Нет, это не так. Мы с Рок Араном быстро разобрались в ситуации и тебя отправили к «Падшим» не для того, чтобы наказать, а чтобы обезопасить.

— Ага, конечно! — проворчал я.

— Именно так. Тот, кто хотел тебя убить, должен был поверить, что я на тебя зол, что я стал на сторону Рикара, а тебя наказал…

— Знаешь, тебе это удалось. Даже я поверил…

— Пока ты был среди «Падших», мы искали того, кто надоумил Рикара на все это, — не обращая на меня внимания, сказал отец, — мы пытались вычислить заговорщиков, но…

— А не проще было не морочить себе голову и плотно взяться за Рикара? — спросил я. — Он во главе всего! И он же пытался убить меня еще раз, когда я был среди «Падших».

— Пытался, — согласился отец, — но это было страшной глупостью с его стороны, чем он разозлил своих товарищей-заговорщиков. Именно благодаря этому нам удалось взять нескольких из них…

— И? Кто за этим стоит?

— К сожалению, они оказались мелкими сошками и ничего выяснить не удалось, — мрачно ответил отец.

— Отлично, а я чуть не поплатился головой. Ты в курсе, что Рикар «нанял» нескольких «Падших», чтобы они меня прикончили?

— В курсе.

— И? Тебя вообще не беспокоило, что у них могло получиться убить меня?

— У них ничего бы не получилось. За тобой следили, тебя прикрывали…

Я фыркнул.

— Кто? Кто меня прикрывал?

— Рок Аран приставил к тебе своего человека. Плюс были еще несколько, которым пообещали помилование, если они справятся с заданием. Они справились и…

— Стоп, — я опешил, — приставил ко мне своего человека? Кого?

— Не задавай глупых вопросов — ты ведь понял.

И я действительно понял. Старик Артус был человеком Рок Арана. Вот оно как, получается…

Я нахмурился. Кажется, Артуса ждет очень неприятный разговор в скором времени…

— Если ты задумал наказать Артуса — это глупая идея, — сказал вдруг отец, — этот человек неоднократно спасал тебе жизнь, помогал…

— Он шпион? Он все это время работал на Рок Арана!

— И что? Рок Аран тебе враг?

— Нет, но…

— Артус честно выполнял свои обязанности. Он работал на тебя и лишь когда возникала крайняя необходимость, связывался с Рок Араном.

— Да ну? Когда же, например?

— Например, когда ты понял, что церковники хотят тебя обмануть и судорожно искал выхода из ситуации.

Я усмехнулся.

— Да, я еще тогда думал — Рок Аран словно почувствовал, что мне нужна помощь. И, кстати, дал подсказку, благодаря которой я придумал, как сохранить баронство и…

— Не Рок Аран, — перебил меня отец.

— Что?

— Подсказку дал не Рок Аран, а я.

Я уставился на отца. Ведь не врет…

— Но… — мысли в моей голове смешались, воцарился полнейший хаос. Я пытался разобраться, однако был такой сумбур, что…

— Послушай, — заявил отец, — главное, что ты должен знать и понимать — империя нам вовсе не друг. Сейчас и сегодня наступил или скоро наступит тот момент, о котором я рассказывал в сказках. Скоро те, кто нас поработил, забудут, кто мы есть, будут считать нас своими домашними зверушками. Они забудут, как нужно нас укрощать, их охватит страх, когда мы покажем зубы. Именно тогда Тирр наконец-то обретет свободу. Что касается тебя — именно тебе предстоит вести за собой людей, строить новое государство. На тебе ответственность за всех.

— Но ты же…

— Мое время ушло, — тихо сказал отец,– старые болезни и раны дают о себе знать. Очень скоро меня не станет, — он поднял руку, остановив меня. — Молчи. О том, что мне осталось недолго, знают только двое: Рок Аран и теперь ты. Так и должно быть.

— Отец, я…

— Слушай внимательно и запоминай. Империя нам не друг. Уясни это. И сейчас у нее большие проблемы — восстание в одном из секторов продолжает набирать обороты. Мятежный герцог захватывает провинцию за провинцией. Он уже перемолол несколько флотов империи и кронпринц будет обязан отправить еще один. Уверен, в этот раз мятеж коснется и нас. В том смысле, что наших людей отправят его подавлять. Я не хочу этого делать, но нам придется — если мы выступим против империи сейчас, кронпринц мигом забудет о герцоге и всеми имеющимися силами ударит по нам. Нужно ждать, нужно подгадать момент. Он пока еще не наступил, но я знаю, я чувствую — скоро это случится. Не упусти его. У нас есть всего один шанс, чтобы сделать Тирр свободным. Понял?

Я кивнул.

— А теперь послушай, как мы будем действовать…

— Но ты же сказал…

— Пока что я не умер, — грустно усмехнулся отец, — и пока я — граф Тирра. Поэтому слушай, что нужно делать и как себя вести. Я знаю, что кронпринц вызвал тебя к себе, и я знаю, зачем. Точнее догадываюсь. Поэтому молчи и слушай…

С отцом мы проговорили всю ночь напролет. Мало того, что я был удивлен всем тем, что он рассказал, еще больше был удивлен его проницательностью и осведомленностью.

Получается, все, что я думал о нем раньше, было заблуждением. Но…черт подери, это никак не желало согласовываться в моей голове с тем, к чему я привык.

Но факты налицо. Я всегда думал, что отец не интересуется большой политикой — теперь же, в разговоре, я понял, что это не так. Отец давным-давно вертится в «игре», имеет множество знакомых и приятелей среди высокопоставленных чиновников империи. Кого-то прикармливает, кого-то взял на крючок, кого-то запугал…

Его «игра» вокруг Рикара теперь уже кажется логичной и закономерной. Но как я раньше этого не понимал? И почему он не говорил мне раньше? Зачем он играл роль равнодушного и безразличного отца, ни во что не ставящего своего сына?

Головой я понимал, что так он меня защищал, объявив наследником Рикара, поставив его под удар (которого, кстати, никто трогать и не собирался — все понимали, что правителем он будет никаким и легкоуправляемым. Рикар легко мог стать чьей-то марионеткой и за влияние над ним кукловоды бились бы между собой).

Я же числился в изгоях, у которых нет никаких шансов на графский титул.

На деле же…

Черт! Головой я все это понимал, но сердцем… Вспоминая, как отец орал на меня, заставлял делать то или иное, несправедливо наказывал…

Когда мы закончили разговор на серьезные темы, наконец смогли поговорить как отец и сын. Он просил прощения, объяснял свои поступки, общался со мной, как родной, а не так, как было раньше.

Как отец он поступал отвратительно. Но как правитель, как лорд, он сделал все идеально.

— Ты вряд ли сможешь меня простить, — сказал он напоследок, — и я тебя прекрасно понимаю. Однако как правитель, как наследник дома Тирр ты на моем месте поступил бы точно так же.

Я лишь кивнул. Как отца я его ненавидел и вряд ли смогу простить, но как лорда… Он действовал идеально.

Как все-таки жаль, что Рикар родился и вырос таким недалеким увальнем. Будь он чуть умнее, чуть расчетливее и хитрее, мы смогли бы создать такой тандем, что…

Но этому не бывать. Случилось так, как случилось, и действовать предстояло исходя из реальности.

Благо отец все продумал и оставалось только следовать его плану…

Что ж, надо признать, столица империи произвела на меня впечатление.

Мы прибыли в систему еще вчера, но добраться до самой планеты оказалось не так уж и просто. Несмотря на то, что я дворянин, сходу получил от ворот поворот. Лишь когда начал возмущаться, чинуши, стоящие на страже святая святых империи от посягательств всяких провинциалов, немного опомнились. А уж когда с пропускной станцией связалась администрация кронпринца — о-о-о…как они забегали!

Есть несколько вещей, на которые можно смотреть вечно — как горит огонь, как течет вода и как суетятся чинуши, пять минут назад строившие из себя бог весть что, а сейчас бегающие, как в задницу клюнутые.

Но, стоит отметить, всю мою эскадру не пропустили, на орбиту столичной планеты вышел только мой «флагман».

К сожалению, пропустить то нас пропустили, однако очередь к орбитальной стации была очень длинной. И здесь уже приглашение принца не сработало — наша посадочная площадка была самой обычной, никаких особых привилегий мы не получили, так что пришлось ждать своей очереди, а очередь эта подошла лишь ближе к утру — настолько большой поток кораблей был возле столицы.

Хотя этого и стоило ожидать — сколько миров и систем находится в подчинении империи? Сколько вообще граждан живет в ней? Квинтиллион? Или больше? Не помню насчет всей империи, но на столичной планете, насколько я помню, постоянных жителей насчитывалось около тридцати миллиардов. А число «гостей» планеты варьировалось и сохранялось в районе десяти миллиардов.

Туристы, прилетевшие навестить родичей, всевозможные просители и соискатели (работы, лучшей жизни, славы и так далее) — человеческий поток в столицу никогда не иссякал.

Что касается местных, то лишь треть из них была занята на «обычных» работах — продавцы, работяги, обслуживающий персонал. Все остальные — чиновники империи. Помню, когда я был совсем ребенком, впервые узнал об этой армии чиновников, живущих на столичной планете империи, и ужаснулся — как эту ораву кормить, зачем она вообще нужна?

Конечно же, сейчас, став бароном Туманности Лимар, я понимал — от бюрократизма не избавиться, и чиновники — необходимое зло. Да и не зло вовсе, если зреть в корень — в конце концов кто-то ведь должен заниматься систематизацией данных, решать мелкие проблемы граждан, вести документооборот и прочее, прочее, прочее…

Конечно, миллиарды чиновников — это слишком много. Но стоит вспомнить, что империя огромна. И такое число чиновников обусловлено тем, что занимаются они не вопросами столичной планеты, а всеми мирами, входящими в состав империи. А если вспомнить, сколько этих самых миров в империи есть — количество чиновников уже не кажется таким уж большим.

Забавно, но частенько проскакивают новости, что империи не хватает чинуш, что нужно расширять то или иное ведомство, так как люди не справляются. И кажется — куда еще? Но нет, действительно, империя пусть и медленно, но развивается, работы чиновникам прибавляется… Вопрос ведь не в том, где взять чиновников, а в том, где организовать им рабочие места? На планете с этим уже большие проблемы. Некоторые ведомства убрали с планеты и они находятся на орбите — вот, например, налоговое управление империи — это огромная станция, на которой работают, живут несколько миллионов человек.

И станция эта, к слову, не единственная — она «главная», а вспомогательные находятся в соседних системах.

Ну да черт с ними! Главное — я наконец-то прошел весь местный бюрократический ад и попал на станцию, с которой пассажирские боты доставляли туристов и гостей столицы на саму планету.

К моему огромному сожалению, ад, как оказалось, не закончился. Перед посадкой меня тщательно проверили, удостоверились, что я именно тот, кем называюсь, устроили самый настоящий экзамен по геральдике и родословной и, наконец, я прошел ворота, отделяющие счастливчиков, готовящихся к посадке на бот от неудачников, все еще проходящих проверки.

Мои спутники, к слову, были задержаны — для обычных граждан империи в отличие от дворян проверка занимала куда больше времени — от нескольких часов до нескольких суток. А уж для внешников… Что-то мне подсказывает, что им и вовсе на столицу не попасть. Благо большая часть моих спутников остались в баронстве, а сейчас меня сопровождали всего несколько бойцов гвардии, выполняющие функции телохранителей. И из пятерых моих сопровождающих со мной пропустили только одного, да и то только потому, что я начал возмущаться.

Как бы то ни было, а мы уже уселись в мягкие кресла бота и стали ждать взлета…

На планете мы оказались ранним утром — темень уже отступила, однако фонари все еще горели, небо вдали алело, предвещая скорый восход.

Внизу же простирался город…

Когда мы покинули бот, первым делом я направился к обзорному балкону космопорта, решив полюбоваться городом.

И не пожалел — поглядеть тут было на что.

Так понимаю, космопорт находился неподалеку от развлекательных кварталов, отелей и всего другого, что так необходимо туристам и приезжим.

Прямо передо мной открывался вид на террасы, поднимающиеся, словно горы, тут и там. На террасах, выполненных в форме овалов, стояли маленькие домики и бунгало, рядом с ними аккуратные бассейны. Часть из балконов-террас нависали над гладкой морской поверхностью.

Я поначалу думал, что это небольшое озеро или же искусственный водоем, созданный «для красоты», и лишь спустя время до меня дошло, что это полноценное море. Космодром стоял на платформе, посреди моря, а то, что я лицезрел, было побережьем.

Побережьем, застроенным настолько, что естественного берега и не видно. Ни песка, ни растительности… Разве что кое-где на террасах росли местные варианты пальм или же сидели аккуратно постриженные туи.

Бр-р-р… С одной стороны я не мог оторваться от открывающегося вида, а с другой он чем-то отталкивал. Скорее всего, своей техногенностью. По этой одной картине было понятно, что планета вся целиком застроена людьми, вряд ли остался хоть небольшой клочок земли, разве что какой-нибудь парк или заповедник. А все остальное — один сплошной город.

Впрочем, здесь, на побережье, все еще было более-менее прилично. А вот далеко впереди я разглядел огромные высотки — это уже начинались жилые кварталы.

Здания в них были монструозными гигантами. Причудливых и необычных форм, с плавными очертаниями (видно, чтобы не портить вид) они вздымались высоко вверх.

Они являли собой памятник умениям и силе человека, покорившего планету, но в то же время являлись примером того, насколько по сравнению с естественной природой уродливы человеческие творения.

Впрочем, быть может, так казалось только мне — как-то я привык к слабозаселенным, можно сказать, диким планетам, где главенствует в первую очередь дикая природа…

Я в сопровождении единственного своего гвардейца покинул космопорт.

Пока шли по его длинным коридорам, я прикидывал, куда именно мне отправиться в первую очередь. Неплохо было бы снять гостиницу, привести себя в порядок, а затем уже идти на встречу к кронпринцу, но…все случилось иначе.

— Барон, — человек невысокого роста, одетый хоть и скромно, но явно не бедно, перегородил мне дорогу и отвесил поклон, — рад приветствовать вас от лица кронпринца в столице.

Шагнувший было на незнакомца гвардеец замер, сообразив, что это «встречающий».

— Благодарю, — кивнул я и уже открыл рот, чтобы задать интересующие меня вопросы, однако человек меня опередил.

— Я назначен, чтобы помочь вам адаптироваться к местным реалиям и помогать в любых вопросах. Как понимаю, вы хотите отдохнуть после дороги? Представляю, через что вам пришлось пройти: пункты проверки на орбите — сущий ад. Каждый раз ужасаюсь, когда представляю, что придется покинуть столицу, а затем вновь проходить через все это, чтобы вернуться домой…

— Разве у приближенных к кронпринцу нет никаких привилегий? — удивился я.

— Есть, однако бюрократическая волокита у нас достигла тех высот, что для «особо доверенных» есть отдельный пункт пропуска и, поверьте, очередь там порой бывает длиннее, чем на обычных…

— Охотно верю, — усмехнулся я.

— Что ж, тогда позвольте сопроводить вас к месту проживания. Кронпринц сожалеет, что не смог выделить вам покои в своем дворце (это, к слову, также связано с огромной бумажной волокитой, а кронпринц хотел бы обойтись без нее, чтобы не обременять и не забирать время у вас).

— Премного ему благодарен, — ответил я, а сам мысленно рассмеялся.

Вот тебе и столичное гостеприимство! Сам позвал в столицу, а вопросы с жильем мне придется решать самому. Вот так то…

Впрочем, человек, встретивший нас, быстро меня успокоил:

— Кронпринц предлагает вам на выбор любую из лучших гостиниц. Оплатит все, разумеется, сам кронпринц.

Я повторил слова благодарности и заявил, что для меня нет разницы, где селиться. Разве что предпочел бы менее людные места. В том смысле, чтобы было поменьше шумихи.

— Тогда гостиница «Роял» — идеальный выбор, — заявил встречающий, — у них большая территория и спокойствие постояльцев гарантируется. Вас там никто не побеспокоит.

— Вот и отлично, — кивнул я.

Что ж, стоит признать, для гостей, так сказать, высокопоставленных, столица создает действительно райские условия. «Роял» была шикарнейшей гостиницей, а мой «номер» так можно было назвать лишь пренебрежительно, так как это были апартаменты высшего класса, обставленные антикварной мебелью, обитой дорогостоящими материалами. А отделка… М-м-м…все вензеля и завитушки были сделаны явно вручную, подогнано все идеально. Даже я со своим нездоровым перфекционизмом не нашел, к чему можно было бы придраться.

Вообще апартаменты выглядели куда шикарнее, чем те, что были в моем собственном дворце.

Помимо мебели, шикарного бара, всевозможной техники в моем номере имелась и прислуга. Но…я и дома не любил, чтобы вокруг меня скакали лакеи.

«Ах, лорд изволит поковыряться в носу! Немедленно подать ему носоковырялку или же 'вызвать носоковырятеля!». Тьфу ты… Нет, повара, горничные — это я еще могу понять (хотя, опять же, в тех спартанских (по мнению других дворян) условиях, в которых жил я, мало кто из дворян выжил бы. Но все эти слуги, «приносители» и «подаватели» — это явный перебор, так что персоналу я сразу объявил, что они могут немного отдохнуть или же заняться своими обязанностями, обслуживая другого гостя. Мне же это не надо — я способен сам себе налить выпить, включить технику, почесать ногу.

Я едва успел освоиться, как один из слуг поинтересовался — где я, собственно, планирую завтракать?

Я задумался. С одной стороны лень было куда-то идти. Можно перекусить прямо в номере и немного отдохнуть, подремать — все же всю ночь я был на ногах — то проходил проверки, то ждал посадки на пассажирский бот, то лазал по космопорту…

С другой мне было любопытно поглядеть, кто еще обитает в гостинице — так сказать, себя показать, людей посмотреть.

В конце концов любопытство победило и я решил спуститься в ресторан.

В ресторане посетителей было не так чтобы много.

Я сел за первый попавшийся столик, заказал себе легкий завтрак и принялся ждать.

Пока ждал, осматривал зал.

Оформлено все неброско, но все же и здесь есть эдакий «налет» дороговизны. Терпеть не могу все эти позолоты, массивные люстры и канделябры, но благо тут такого и нет. Статус заведения обязывает заботиться о стиле, но нет аляповатости, вычурности, которая порой раздражает.

Что касается гостей — помимо меня в ресторане в столь ранее для дворян время было всего несколько посетителей. Пара стариков с недовольными лицами, уже поедающих свои заказы.

Кажется, одного из них я даже знаю. Шапочное, конечно, знакомство, но…граф Адагейл — советник по вопросам традиций. Именно благодаря ему и таким же замшелым пням, как он, в империи страдают от необходимости неукоснительно следовать всяким «обязательным» этикетам и правилам. Это начиная от цвета дорожки, которую нужно постелить для встречи высокопоставленного гостя или же количества свечей, которые должны гореть на церемониальном ужине, заканчивая необходимостью устанавливать на мостики боевых роботов бронестекла, вместо того, чтобы, как внешники, максимально бронировать наиболее уязвимую часть меха.

Интересно, чего он приперся в столицу? Наверняка наваял очередные правила, которые, как я слышал, он у себя дома строчит сотнями. Благо проходят из них единицы. Я просто в ужасе от того, что случилось бы, если все предложения графа принимали — не то что ходить и говорить, а чихать и умирать пришлось бы в строгом соответствии с установленными нормами.

Ну да черт с ним, сто старым маразматиком.

Помимо графа был еще один пожилой дворянин, но этот явно не походил на сторонника этикета. Наоборот, судя по обилию шрамов на лице, это старый воитель, который всякое повидал.

Забавно, что оба старика сидели спинам друг к другу, но даже я и отсюда чувствовал, как они излучают волны презрения друг к другу…

Что касается других посетителей — парочка мужчин в деловых костюмах что-то обсуждали за столом, заставленным едой, еще один неподалеку от меня сидел с одинокой чашкой кофе или чая, а сам он сосредоточенно вглядывался в бумаги, которые разложил перед собой.

Наконец еще один посетитель сидел в противоположном от меня конце зала, и этот тип мне совершенно не понравился.

Судя по одежде — дворянин. Судя по фасону — один из местных «франтов». Иначе говоря, строящий непонято что и кого, на самом деле ничего из себя не представляющий. Вон, демонстративно выставил шапру на обозрение, но при этом к поясу прикрепил ее крайне неудачно — сильно задрал, что создаст ему проблему, если нужно будет обнажить клинок.

Короче говоря, шапру купил, а махать ею не купил.

А еще тип сидел и периодически пялился в мою сторону, при этом хоть и пытался скрыть, кривил недовольные гримасы.

Кто это такой и что я ему такого сделал? Или же это столичный «истинный дворянин», которого раздражает, что в столицу набежала толпа провинциалов? Если так, то на кой черт он тут, в ресторане при гостинице? Жрал бы где-нибудь в более подобающем для его величества месте.

Нет, он определенно пялится на меня, а заметив, что я обратил на это внимание, стал делать вид, что я его вообще не интересую.

Причем игнорировал меня он так старательно, что это дало совершенно иной эффект.

Да кто же это, и чего ему надо?

К этому моменту мне уже принесли мой заказ и я, решив, что плевать хотел на этого типа, набросился на еду.

Когда закончил, тип уже пропал к моему величайшему облегчению. Ну а я, закончив с завтраком, решил вернуться в номер и немного подремать.

Видно я сильно устал за последние пару суток, так как едва только коснулся лицом подушки — моментально отключился. А когда очнулся — было обеденное время.

То, что именно «обеденное», мне сообщил желудок, внезапно заурчавший.

Что ж, ладно. Спущусь снова в ресторан, перекушу, а далее отправлюсь на прогулку. Все же мне хотелось поглядеть на столицу.

В этот раз свободных столиков было куда меньше, однако среди всех посетителей в первую очередь я обратил внимание на троицу молодых дворян, сидящих вместе.

А обратил я внимание на них потому, что едва только я появился в зале — они уставились на меня.

Усевшись за стол, изучив меню, я едва успел сделать заказ, как один из троицы, поднявшись со своего места, направился ко мне.

Судя по надменному выражению лица, развязной походке, ничего хорошего мне ждать не стоило…

Тип подошел к моему столику, ногой отодвинул стул напротив моего и, рухнув в него, вальяжно развалился.

При этом уставился мне прямо в глаза с эдакой издевкой, щеря губы в ехидной усмешке.

Я все это время сидел с каменным лицом, никак не реагируя на происходящее.

Конечно же, можно было легко за шиворот вышвырнуть этого недоноска, но…мне было очень интересно, что ему надо.

— Ну, что? — спросил наконец он.

Я молча, с немым вопросом в глазах глядел на него.

— Какого хрена такого деревенщину как ты, занесло в это место? Ты своим видом испортил нам с друзьями обед.

— А что не так с моим видом? — искренне удивился я, оглядывая свой наряд.

— Да от него коровами разит за километр, — заявил тип, — видно же, что ты вылез из какой-то задницы. И чего вам всем, быдлу, в своем захолустье не сидится? Дерьмом воняет?

Пока тип вещал, я его внимательно рассматривал. Возрастом едва за двадцать, видно, что не шибко богат, хоть и пытается выглядеть эдаким столичным богатеем. Но… хоть одежка и недешевая, однако видала виды. Да и, как я успел понять еще в космопорте, уже не совсем модная. Кроме того, слишком уж много блестящих побрякушек на нем. Будто сорока натаскала все что можно, но никакого общего стиля нет.

Нет…вряд ли этот тип будем мне чем-то интересен. Скорее всего, местная шантрапа, которая любит приставать к туристам и гостям столицы.

Всегда есть такие — без году неделя как приехали, а уже мнят себя «коренными». И часто, чтобы подчеркнуть свою принадлежность к местным, они всячески унижают и ущемляют других, таких же, как они сами, но появившихся здесь недавно.

Короче говоря, мелкое хулиганье, связываться с которым нет никакого желания и от которых мне никакой пользы.

Как бы отшить этого недалекого?

Я еще раз внимательно к нему присмотрелся.

Кожа заметно светлее, чем у местных, в разы, можно сказать. Разрез глаз слишком уж специфический, и манера говорить… Что-то очень уж знакомое…

О! Кажется, вспомнил, откуда этот тип мог быть родом.

— Что молчишь? Дерьма в рот набрал? — тем временем поинтересовался тип.

— Что же вы, юноша, все о дерьме и о дерьме, — поморщился я, — заело, что ли? А впрочем, вам ли в его сортах не разбираться — вы ведь гаралец, не так ли?

— Что? Как… — тип растерялся.

Значит, моя догадка оказалась верна.

— Выглядите, как больная глиста, и пахнете соответствующе, — усмехнулся я.

— Да что ты себе позволя… — начал было тип, но тут я резко подался вперед и рявкнул:

— А ну скрылся, пока я не разозлился! Сидит тут, всякую чушь несет. Брысь, а то прирежу, как старого кургала!

Тип вскочил на ноги. Ну еще бы — я нанес ему страшнейшее оскорбление.

Дело в том, что Гарал — планета довольно специфическая. Во-первых, запахи. В силу того, что там ведут добычу редких минералов, которые в необработанном виде дурно пахнут, местные прованиваются ими насквозь. Пришлые, едва попав на планету, несколько дней мучаются от этой вони, и лишь затем немного принюхиваются, привыкают к этому.

В империи даже выражение есть: «Воняешь, как гаралец», что подразумевает очень сильный и неприятный запах, который не так легко вывести. А еще есть миф, что гаралец, даже покинув свою планету, даже спустя несколько лет источает запах «своей родины», пусть и не такой сильный, как раньше, который можно легко спрятать за духами и одеколонами, но он тем не менее сохраняется.

Еще Гарал славится своими фермерскими хозяйствами, где выращивают тех самых кургалов. Существо это чем-то похоже на свинью внешне, а что касается мяса, то оно необычайно вкусное и куда менее жирное, чем свиное. Но в пищу можно употреблять только мясо самок. Самцов же на забой не пускают — воняют они так, что местные минералы отдыхают, потому держат их в качестве осеменителей. А когда самец уже ни на что не годен — приканчивают и как можно быстрее и глубже закапывают. Дело в том, что дохлый кургал смердит так, что от этой вони не то что тошно, а отравиться и подохнуть можно.

Ну и наконец облачность Гарала, практически полное отсутствие «солнечных дней» негативно воздействует на местных — кожа их быстро приобрела белесый оттенок, который выдает их везде, где бы они ни были.

И, похоже, сейчас, точно угадав родину моего визави, я умудрился не на шутку его разозлить — одного взгляда на его перекошенное лицо было бы достаточно, чтобы понять — он готов меня на части разорвать.

Что ж, он первым ко мне сунулся — вот и получил. Нечего было лезть.

— Ты…ты… — гаралец стоял и задыхался от ярости, будучи не в состоянии выдавить из себя слова.

— Сказал ведь, пошел вон! — спокойно сказал я.

— Ах ты, ублюдок! — взвился тип. — Я вызываю вас на дуэль!

— Пф… — только и сказал я, вновь углубившись в изучение меню.

— Выбирайте оружие или время! — приказал гаралец.

— Последняя попытка, — вздохнув, сказал я, — поди прочь, пока жив.

— Или ты отвечаешь на вызов, или я прирежу тебя! — заявил тип и схватился за шапру.

— Ладно, — сдался я, — дуэль? Здесь и сейчас. Выбирайте оружие.

Тип явно смутился тому факту, что я решил не назначать дуэль в какое-то «специальное время» и в «специальном месте». Ну, как это принято у классиков: «В полдень, у фонтана Матери Скорби», или: «Изволю убить вас сразу после обеда, близ памятника адмирала Азара», ну или хотя бы: «В шесть вечера в имперском парке у второй скамьи».

— Выбор оружия за вами, — напомнил я.

Тип вздрогнул, пришел в себя и схватился за свою зубочистку.

— Шапра, — заявил он.

— Отлично, — хмыкнул я, отложил меню и не спеша поднялся на ноги.

Тип, как я и предполагал, все это время все еще возился с ножнами, пытаясь извлечь оружие.

Мои квилоны сами собой прыгнули в руки и я нанес резкий, быстрый удар.

Тип захрипел, схватился за горло обеими руками и с ужасом, непониманием уставился на меня.

Я же спокойно стоял на месте, держа квилоны опущенными вниз, но готовый в любой момент ими снова воспользоваться.

Тип сделал пару шагов назад, из-за пальцев его уже показалась кровь.

Он захрипел, начал разевать рот, словно бы пытаясь что-то сказать, а затем и вовсе рухнул на пол.

Руки его безвольно раскинулись в разные стороны, из разреза на шее толчками выходила кровь.

В зале наступила зловещая тишина, а затем раздался женский вопль.

Люди за столиками с ужасам глядели на агонию умирающего, не в силах оторваться.

Один из приятелей умирающего вскочил, направился было ко мне, но его друг успел схватить его за рукав, что-то шикнул, и оба поспешно покинули ресторан.

Я же, убедившись, что больше желающих со мной сразиться нет, уселся обратно за свой столик и поманил рукой к себе официанта.

Тот, явно пребывая в глубочайшем шоке от случившегося, все же подошел.

— Будьте любезны… — я пробежал глазами по меню и назвал несколько блюд.

— Сию минуту, — кивнул тот и мгновенно исчез.

Конечно же, поесть мне не дали, но я этого ждал. Весь спектакль, который я разыграл после того, как прирезал гаральца, был рассчитан на то, чтобы, так сказать, заработать себе репутацию.

И нет, речь не о том, что меня будут обсуждать, обо мне тут же разлетятся самые разные слухи и вообще, в мгновение ока я стану известен. Нет, это мне как раз было не нужно. Хотел я лишь одного — чтобы идиоты вроде того, который только что отдал концы, больше ко мне не лезли и не путались под ногами.

Вот только я никак не ожидал, что священное право поединка чести в столице, мягко говоря, не одобряется, и что на меня насядет местная полиция.

Я тяжело вздохнул.

— Еще раз, — стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, начал я, — мой визави подошел к моему столику, сел без спроса и принялся хамить. Получив соразмерный ответ, он почему-то оскорбился, вызвал меня на дуэль. Условия были озвучены и дуэль состоялась…

— Подождите, — остановил меня следователь, — еще раз и подробнее — что именно он вам сказал и…

— Это неважно, — перебил я его, — вызов на дуэль был. Я его принял. Остальное вас не касается.

— Нет, подождите. У нас так не делается…

— Мне все равно, как у вас делается. Хотите подробностей — берите записи с камер гостиницы, опрашивайте свидетелей. И вообще — почему полиция занимается разбором поединков чести?

— Произошло убийство,– недовольно ответил следователь, — и мы обязаны…

— Что вы обязаны — мне неинтересно, — вновь перебил его я, — дуэль состоялась. Если по поводу соблюдения правил есть сомнения — ими должен заниматься дворянский суд. Что касается вас — это не убийство. Это поединок.

— Ага, но труп то все равно есть. Пострадавший…

— Не пострадавший, а проигравший, — поправил я его, — ко мне еще вопросы есть? Мне надоело, и я хочу уйти.

Я начал играть роль этого спесивого дворянина. И, если честно, мне действительно надоели эти бесконечные допросы. Они тут что, в столице, всегда такие танцы устраивают?

— Вообще-то я должен вас задержать на сутки и… — начал было следователь.

— Я прибыл в столицу для встречи с кронпринцем и сейчас должен был направляться к нему. Если не являюсь — объясняться с ним будете вы. Назовите свое звание и фамилию.

Следователь пожевал губы, исподлобья глядя на меня. Я же откинулся на спинку стула.

— Ну так? — со скучающим выражением лица спросил я.

Спустя десять минут я был на свободе, однако мое негодование продолжало бурлить. Нет, ну как же у них тут все тупо — поединок чести, видите ли, у них классифицируется как «драка», а победа в поединке — это убийство.

Когда следователь напоследок начал читать мне нотации, я не выдержал, перебил его и заявил:

— В моих родных краях принято, что если ты открыл рот, то несешь ответственность за то, что оттуда вылетело.

— Этот парнишка был еще совсем зеленый, — буркнул следователь, — могли бы его пожалеть и просто ранить…

— Если не хочешь отвечать за свои слова — тогда лучше молчать, — пожал я плечами.

— В ваших родных краях все такие кровожадные? Или вы — исключение?

А это уже была наглость со стороны следователя, но я удержался от ответной колкости и заявил:

— Глупых нужно учить. Сегодня на примере одного добрый десяток других задумается — а стоит ли лезть к другим людям? Не получишь ли несколько сантиметров стали в сердце за свои слова? Так что я более чем милосерден — жизнью одного спас дюжину других.

Следователь лишь фыркнул, но что-то доказывать или тем более спорить с ним я не собирался.

Короче говоря, покинув полицейский участок, я направился назад, к своей гостинице.

Едва только вошел в холл, как путь мне перегородил управляющий.

— Вы что-то хотели? — холодно поинтересовался я, уже догадавшись, что от меня хотят.

— Да, господин. Видите ли, многие постояльцы оставили жалобу на вас из-за сегодняшнего инцидента…

— На меня? — искренне удивился я. — Почему?

— Ну как же, тот бедный парень, которого вы убили…

— Ага, — хмыкнул я, — бедный парень…

— Да. Боюсь, репутация нашей гостиницы такова, что мы не можем позволить себе…

Он замялся, явно не решаясь, закончить начатое.

— Ну же, говорите, что хотели!

— Мы — элитное заведение, — решившись, заявил управляющий, — и мы не можем позволить себе скандалы. А с вами, боюсь, они повторятся, и не раз.

— О как, — хмыкнул я, — короче говоря, вы не пускаете к себе хамов и задир. И если таковой забредет в вашу прекрасную гостиницу — вы попросите его уйти. Именно сейчас вы мне на это намекаете.

— В целом все так, — кивнул управляющий.

На его лице читалось облегчение — ну еще бы, он опасался, что я начну возмущаться и устрою скандал.

Нет. Скандал устраивать я не буду. Однако и выполнять глупое требование этого холуя не собираюсь. Жалобы, видите ли, ему поступили…

— А скажите, — начал я, — если к вашему гостю начнет лезть какое-то быдло, вы за гостя заступитесь?

— Конечно, — кивнул управляющий, — наша охрана отреагирует немедленно и…

— Тогда скажите, — перебил я его, — почему когда я спокойно пришел в ваш ресторан, выбирал себе обед, ко мне подсел какой-то тип, начал хамить, и охрана никак не отреагировала?

— Эм… — управляющий явно не ожидал такого подвоха и растерялся, судорожно соображая, что ответить.

— Знаете, кронпринц, который мне рекомендовал вашу гостиницу, говорил, что у вас все на высшем уровне, а оказывается…

— Кронпринц? — сдавленно просипел управляющий.

— Да. Я его гость и прибыл по его просьбе в столицу. Специально выбрал вашу гостиницу, чтобы меня не донимали и я мог спокойно отдохнуть перед важными делами. Но вижу, что спокойствие гостей у вас не в почете и…

— Прошу простить, — тут же выпалил побледневший управляющий, — видимо, до меня не донесли информацию о произошедшем инциденте в полном объеме. Я немедленно приму меры и смею заверить, что подобное больше не повторится.

— Надеюсь. Мне не хотелось бы сообщать кронпринцу, что наша встреча откладывается, так как мне нужно переехать в другую гостиницу, где меня не будут донимать.

— Нет-нет. Не нужно никуда переезжать. Поверьте — вас больше не побеспокоят.

— Ну что же, поверю вам на слово, с виду вы порядочный человек, — усмехнулся я и проследовал мимо управляющего в сторону лифта.

Вроде как все удалось разрулить. Конечно, пришлось покозырять своим статусом гостя кронпринца, но, черт возьми, почему бы и нет? В конце концов, сдалась мне эта столица, когда собственных дел невпроворот?

А так и отделаться от всяких недорослей, которым только и надо, что пристать к провинциалам, и какую-никакую репутацию себе создать…

Вообще у меня, конечно же, желания тут находиться нет. Но отделаться от кронпринца иначе не получится. Да и план отца хотелось «проверить» — все ли так, как он говорил?

Наш с ним разговор, к слову, меня зацепил. И как бы отец ни был красноречив, я не собирался его ни прощать, ни следовать его планам. У меня был свой. В конце концов, если зреть в корень, я изначально был запасным вариантом и обратился ко мне отец лишь потому, что увидел — из Рикара толку не будет.

Отец действовал прагматично, давил на меня, по его словам «закалял», но мне от этого не легче.

Как бы там ни было, какие бы ни были планы у отца — они его собственные, а у меня есть свой, и я собирался следовать ему, ведь помимо прочего все откровения моего папаши свелись к тому, что он меня использовал, манипулировал и контролировал.

А я быть послушной марионеткой не хотел. Теперь у меня есть собственное баронство (пусть и полученное благодаря помощи отца, во всяком случае, если ему верить), и я теперь участник большой игры.

И неважно, что у отца есть четкий план действий. Уверен, такой план есть у каждого из «участников». Присоединяться к тому или иному игроку, конечно, имело смысл, давало мне некие привилегии, но…всегда нужно помнить, что твой союзник преследует какие-то свои цели. А твои для него вторичны, и он легко их проигнорирует, если ему это невыгодно.

Вот, например, отец плевать хотел на мое баронство. Для него главной целью является сохранение графства Тирр любой ценой.

У меня же, пока я летел к столице, на графство и баронство появились собственные планы. Пусть в чем-то и согласующиеся с отцовскими наметками, но в чем-то и кардинально отличающиеся.

Неожиданный звонок вырвал меня из сладкой дремы. Звонил секретарь кронпринца. Мне наконец-то назначили встречу и состояться она должна была через три часа.

— На вашем месте, — сухо посоветовал мне секретарь, — я бы прибыл заблаговременно.

— Ясно, — ответил я.

Ну что же, намек секретаря более чем понятен. Уже нужно готовиться и выезжать, а то пока доберусь, пока пройду все бюрократические формальности…

Я позвонил администратору и попросил вызвать мне такси.

Когда оно прибыло, я уже был готов.

Своего гвардейца я оставил в номере — вряд ли меня пустят к кронпринцу с охранником. Как оказалось — зря.

В такси я, признаться честно, отвлекся, залюбовавшись пейзажами за окном.

— Приехали! — объявил мне водитель.

Я поблагодарил его, вылез из салона наружу и такси вдруг резко рвануло вперед, даже не дав двери закрыть.

Чего это он?

А черт… Теперь до меня дошло. Таксист привез меня не к резиденции кронпринца, а…даже затрудняюсь правильно назвать эту подворотню. Но она явно недалеко от проспекта, ведь я только что видел стройные и блестящие витрины магазинов. Затем такси свернуло, и вот я тут.

Из тени выступили трое.

Двоих из них я мгновенно узнал — друзья того субчика, которого я проткнул в ресторане. Эта парочка ретировалась, а теперь объявилась, взяв в помощь еще одного подельника. Они же, готов поспорить, заплатили таксисту, чтобы он привез меня сюда и высадил. Или же это «их» таксист'

Ну что же, грамотно ребятки сработали. Даже удивительно, что уличная шелопонь вроде них способна на такое.

Но факт, как говорится, налицо — я здесь, и эти трое напротив.

— Чем обязан? — спокойно спросил я, пока эти трое расходились, окружая меня.

— А сам не догадываешься? — бросил один из них, явно главарь. — За тобой должок.

— Я ни у кого ничего не одалживал, — ответил я, а затем добавил, решив позлить оппонентов, — а кому должен — всем прощаю.

— Хамит, — хмыкнул один из припевал, обходящий меня справа.

— Ничего, мы его научим хорошим манерам, — хмыкнул главарь.

Он медленно, явно пытаясь меня напугать, вынул из ножен свою шапру.

Двое его приятелей сделали то же самое.

Ну что за идиоты? То, как я в ресторане разделался с их другом, ничего не научило? Или же они решили, что втроем у них куда больше шансов. Похоже на то. Какие же все-таки подлые шакалы — даже не способны вызвать на дуэль и драться со мной по очереди.

Ну да если нет смелости и навыков, придется изгаляться и нападать втроем на одного, забыв о собственной чести и достоинстве.

Я стоял в прежней позе, наблюдая за перемещениями противников. Они обнажили клинки, что уже развязывало мне руки — после посещения полиции я хорошо себе представлял, что случится после того, как эти трое упокоятся — приедут копы, потащат меня в участок и там будут пытаться убить своими бесконечными вопросами.

Но какой у меня выбор? Сбежать? Ну уж нет. Оставить этих троих в живых? Я, конечно, уверен в своих умениях, но исполнять подобное… Нет уж, слишком опасно.

Ладно, хрен с ними, с копами. Решим текущую проблему, а дальнейшие по мере поступления.

Меж тем один из шакалов попытался ударить. Вернее я так подумал. На самом деле трус даже на удар не отважился — сделал вид, что бьет, а на деле это был лишь обманный финт.

Я повернулся, намереваясь увернуться от укола, и этим вызвал смешки противников.

— О! Задергался! — довольно произнес тот, что и заставил меня уворачиваться.

— Боится, деревенщина. Одно дело самому колоть, а другое — когда колют тебя, — хмыкнул второй.

— Это ты точно подметил, — усмехнулся я, — выхватил квилоны и один метнул в умника.

В спешке взял чуть ниже, чем следовало, и тем не менее попал — нож с легкостью пробил щегольские штаны, вошел глубоко в ляжку.

— Ы-ы-ы! — застонал раненый.

— Ах ты сволочь! — возмутился второй и на этот раз попытался ударить всерьез.

Я отбил его удар квилоном и выхватил собственную шапру.

Вовремя, надо сказать, так как третий, их лидер, обрушился на меня целой серией ударов.

Но достать меня он не смог — одно дело когда ты классически фехтуешь шапрой, и совсем другое, когда во второй руке у тебя есть квилон — так что отбившись, я сам перешел в контратаку, оттеснив противника.

Но тут в дело вступил его подпевала, и мне пришлось туго — следить сразу за двумя противниками было той еще задачкой.

А еще я забыл о раненом и страшно об этом пожалел, когда жало шапры ткнуло уже меня в ногу. Раненый ударил сзади, угодив мне чуть выше колена.

— Квиты, — выдохнул он, рванув шапру назад, чем вызвал у меня новый приступ боли, от чего я рухнул на колено.

Это был идеальный момент для атаки, но троица не нападала, сделала небольшую паузу, словно бы не хотела, чтобы я вновь поднялся на ноги.

— Ну же, деревенщина, вставай! — приказал мне лидер. — Убивать даже такого как ты, стоящего на коленях, ниже моего достоинства!

— А нападать втроем на одного — это твое достоинство не умаляет? — бросил я.

Лидер лишь дернул щекой и ничего не ответил, но видно было — я его задел.

Морщась от боли, я все же поднялся. Так, о маневренном бое можно забыть — я даже опереться на раненую ногу не могу. Что ж, придется действовать жестко.

Едва я встал, один из подельников «не желающего марать свое достоинство» набросился на меня.

Он совершил ошибку — сделал слишком большой замах, попытался ударить меня наотмашь, еще и метя то ли в голову, то ли в шею.

Я пригнулся, пропустив над собой смертоносную сталь, а сам оттолкнулся здоровой ногой от земли и полетел навстречу противнику.

Взмах квилоном, и противник заорал, выпустив свою шапру. Тут же я сбил его с ног собственным телом.

Оказавшись на земле, он попытался подняться, но я не позволил — квилон вошел точно ему в левый глаз.

Он дернулся, попытался отползти, затем и вовсе попытался вынуть нож, торчащий у него из глазницы.

При этом он еще и орал, как заправская сирена.

Двое его товарищей вместо того, чтобы наброситься на меня (я сейчас был в наиболее уязвимом положении), завороженно пялились на раненого товарища.

Я вновь поднялся, резким движением ударил шапрой в грудь лежащего противника, а затем нагнулся и вытащил квилон из глазницы бедолаги.

Двое его товарищей все еще пялились на меня.

А затем второй подпевала начал пятиться назад.

— Стой! Ты куда! — заорал на него лидер. — Проклятый трус!

— Пошел ты! И ты, и твои дружки-святоши! — бросил он. — Пусть сами разбираются с этим деревенщиной!

Он развернулся попытался сбежать, но не смог — лидер настиг его, ткнув своей шапрой точно между лопаток.

Бедолага выгнулся, завел руки за спину, словно пытаясь достать до раны, вытащить шапру, и надо же — он смог за нее схватиться. Но лидер рванул оружие на себя, порезав раненому пальцы.

— Грязный ублюдок! — прошипел он, с ненавистью глядя на лидера. — Да что бы ты подох…чтобы ты…

Лидер не дал ему договорить — быстрый удар, и горло подпевалы было перерезано.

Теперь мы остались один на один — я и, собственно, главарь этой банды.

Мы замерли, глядя друг на друга, ожидая действий от оппонента.

— Так что он там говорил за святош? — поинтересовался он и бросился в атаку.

Ну, теперь понятно, почему он решил подстраховаться и позвал дружков — сам он как фехтовальщик ничего из себя не представлял. Махал, как фермер граблями. При этом еще каждый раз перед выпадом либо строил страшные рожи, либо орал, как бешеный. Видимо, пытался так меня напугать, наверняка раньше с теми, с кем он дрался, такое срабатывало, но со мной — нет. Слишком уж примитивные уловки. И да, ладно, может быть, они сработали бы, если бы он не делал это постоянно. Так сказать, эффект неожиданности. А так…я уже к этому просто привык.

С легкостью отбив его шапру, я изловчился и врезал противнику кулаком по морде.

Он тут же полетел на пол, но, неловко перекатившись, вновь оказался на ногах. Губа была разбита, а он сплюнул кровь и вновь поднял шапру.

— Думаешь, тебе заплатят, если справишься? — спросил я, стоя в расслабленной позе. — А еще лучше представь, что будет, когда ты к ним заявишься и сообщишь, что тебе ничего не удалось. Как думаешь, что с тобой будет?

— Да пошел ты! — рыкнул он и бросился на меня.

Наши шапры скрестились на мгновение, а затем я пустил в дело квилон, вогнав его глубоко в тело противника. В правый бок, если говорить точно.

Он захрипел, отскочил от меня и схватился за рану.

— Больно? — участливо спросил я. — Если все расскажешь — оставлю тебе жизнь.

Он злобно зыркнул на меня и опять бросился в атаку.

Я с легкостью отбил его шапру, своей ткнул его в район ключицы, а затем еще и подставил свою раненую ногу, об которую противник споткнулся и завалился на землю, чуть не сломав или по крайней мере не погнув мне шапру.

Я поморщился от боли — все же подставив ногу, я ее напряг и потревожил рану, которая болела и кровоточила.

Но зато противник был на земле, и теперь уже безоружен — я пинком отправил его шапру подальше.

— Говори, кто нанял тебя и твоих дружков! — приказал я, прикоснувшись острием шапры к его шее. — Быстро!

— Нет! — рыкнул он.

Ну ты смотри, какой упрямый…

Моя шапра уколола его в плечо и я еще и пошевелил ею, бередя рану.

Противник заорал, затем зашипел ругательства.

— Ну! Говори! — рявкнул я.

Он лишь зло стиснул зубы и осыпал меня проклятиями.

Я вновь шевельнул шапрой.

— Кто тебя нанял⁈ Живо! — приказал я.

Но он продолжал стискивать зубы и с ненавистью глядел на меня.

За моей спиной раздалась полицейская сирена, я услышал шаги бегущих сюда людей.

Вот же черт, как не вовремя…

В этот момент противник, лежащий на земле, заметив, что я отвлекся, выхватил короткий нож, который был припрятан у него под камзолом, и попытался меня достать.

Действовал я уже сугубо автоматически — отбил нож, нанес ответный удар.

Когда осознал, что случилось и что сделал, было уже поздно.

— Вот же черт… — проворчал я.

— Полиция! Брось оружие! Подними руки! Быстро! Не дури! — раздались крики за спиной.

Мне не оставалось ничего другого, как подчиниться.

Что касается противника — он глядел в небо немигающим взглядом остекленевших глаз — ударил я точно и наповал…

Следователь устало глядел на меня.

— Знаете, я нисколько не удивлен, что здесь именно вы.

— Да ну? — поднял я удивленно бровь. — И почему же?

— У нас нечасто дворяне устраивают драки просто на улице. Но с вашим появлением…

— Не надо валить все с больной головы на здоровую, — поморщился я, — что было в гостинице — мы оба с вами знаем. И здесь картина ясная.

— Да ну? И что же тут ясного?

— Трое против одного в подворотне. Какие тут могут быть вопросы?

— Только один. Как вы там оказались?

— Проще некуда — приехал на такси.

— Зачем?

— Это уже спросите у таксиста. Я все подробно объяснил вашему коллеге. Добавить мне нечего, все повторять заново я не хочу.

— Понятно, — кивнул следователь. — Ну что же. В таком случае вынужден вас огорчить — я задерживаю вас на сутки.

— С чего вдруг? Я тут пострадавший! На меня напали!

В этот момент в комнату вошли двое копов.

— Увести, — кивнув на меня, приказал следователь.

— Что вы себе позволяете? — возмутился я. — По какому праву?

Слушать меня никто не стал, а двое дюжих копов, скрутив мне руки, утащили в камеру, благо одиночную.

Оказавшись внутри, я устало опустил зад на койку. Что ж, видимо, придется мне тут куковать до завтра, но копам я этого не прощу. Какого хрена они вообще суют свой нос в дела аристократов? Занимались бы грабежами да угонами. В жизни не поверю, что в столице нет других преступлений, но нет же, они еще и в дуэли свою ряху суют. Будто им скучно и свой работы нет…

Зато у меня есть время, чтобы спокойно обдумать и проанализировать случившееся.

Собственно, благодаря случайной обмолвке одного из напавших на меня раздолбаев стало понятно — и драка в подворотне, и, скорее всего, драка в ресторане не случились по одному лишь желанию оборванцев. В том смысле, что все случившееся произошло не потому, что они решили проучить какого-то провинциала, хотя под видом этого все и подавалось.

Нет, им заплатили некие «святоши». И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто подразумевается под этим словом. Церковь, духовенство или отдельные люди, которым я крупно насолил.

Один вопрос — почему они действовали в этот раз так топорно? Сначала наемники через множество посредников, затем натравили орден. По идее следующий удар должен был быть еще сильнее. А что на деле? На меня напала пара столичных голодранцев?

С другой стороны — а почему и нет? Наверняка они и раньше задирали приезжих, у них был опыт в таких делах. Наверняка планировалось, что еще там, в ресторане, им удастся меня разозлить, вызвать на дуэль, и далее все должно было пойти по их плану. Однако я все переиначил и сделал по-своему. Наверняка ведь ни одному из них в голову прийти не могло, что с их приятелем я разберусь прямо у своего столика, прямо в ресторане.

Уверен, что они ожидали, будто для дуэли будет назначено время, место (причем удобное для них), где меня и убьют, неважно, честным или нечестным способом. Склоняюсь все же ко второму — планировалось нечто вроде того, что произошло в переулке. Правда, голодранцы не рассчитали своих сил, но это уже другой вопрос.

После первой неудачной попытки они хотели взять реванш и все исправить. Думаю, планировалось, что меня в том переулке прирежут, затем двое из них будут свидетельствовать, что была не драка, а дуэль по всем правилам, бились со мной один на один, а двое других просто наблюдали и следили за соблюдением правил.

Однако все снова пошло совершенно не так, как им хотелось.

Что ж, с этими тремя, даже четырьмя покончено. Но это еще не конец истории.

Скоро нанявшие их люди, те самые «святоши», как их назвал один из голодранцев, сообразят, что их план провалился. И что они предпримут? Успокоятся или все же решат довести дело до конца?

В голову внезапно пришла мысль, что меня могут прикончить прямо здесь, в полицейском участке.

А что? Провинциал, неплохо владеющей шапрой, заявился в столицу, сцепился с несколькими аристократами, а затем, будучи замучен собственностью совестью разбился насмерть об стену или благополучно скончался от ран (ну ладно, ладно, от внутреннего кровоизлияния), или, как любили в старину, получил апокалиптический удар табакеркой. Ну а за неимением такой поскользнулся и приложился головой о койку.

Черт! Как я раньше об этом не подумал? Надо было не копам сдаваться, а к кронпринцу бежать. Но что уж теперь…

И кстати, а с чего я решил, что кронпринц станет мне защитой? Только на основании рассказов моего отца и его планов? Что если он ошибся и кронпринц не просто в курсе всей этой истории, а заодно с теми, кто хотел меня прикончить? Что если кронпринц специально потребовал, чтобы я прибыл в столицу, чтобы со мной было легче разделаться?

Нет, это уже больше походит на паранойю — слишком заморочено. Уверен, кронпринц нашел бы способ, как со мной разобраться тихо, по-быстрому и без лишних трудностей…

Я не заметил за размышлениями, как летит время.

Когда в коридоре послышались шаги, я, будучи уже самим собой накрученный, встрепенулся, приготовился обороняться. Если решили меня прикончить — я не дамся легко, моим убийцам придется помучаться.

Я еще больше насторожился, когда у моей камеры появился мужчина в строгом деловом костюме, которого сопровождал один из копов.

— Открывайте, — приказал мужчина, коп тут же бросился исполнять его приказ.

Когда двери открылись, мужчина оглядел меня с головы до ног, сокрушенно покачал головой и сквозь зубы бросил.

— Вид у вас, конечно…

— С минуты на минуту жду служанку, — огрызнулся я, — должна принести новые вещи и подготовить ванну.

Мужчина поморщился, но на мою едкую реплику не ответил, зато приказал:

— Следуйте за мной.

— Куда? — я не сдвинулся с места.

— В безопасное место, где вы не сможете убивать граждан империи.

— Вы хотели сказать — не смогу очищать общество от антисоциальных элементов? — с ухмылкой поправил я его.

— Следуйте за мной, — повторил мужчина.

— Спрошу еще раз. Куда?

— Вы, кажется, прибыли в столицу, чтобы встретиться с кронпринцем?

Я кивнул.

— Ну так он вас ждет. Извольте поспешить.

Когда мы вышли из полицейского участка, я прямо возле входа увидел шикарнейший левитатор с гербами императора на дверях.

Кронпринц, хоть я и видел его не раз по голоканалам и на портретах, сам на себя был не похож.

Нет, в том смысле, что на картинах и на экране он выглядел куда моложе, а в реальности…это был тучный мужчина лет сорока с тяжелым взглядом и лицом, передернутым морщинами. Вопреки распространенному мнению, кронпринц вовсе не романтичный юноша, не «молодой наследник», как его пытаются представить. Нет, это уже видавший жизнь человек, опытный и явно хитрый. Во всяком случае, его взгляд, который будто тебя сканирует, выдавал кронпринца с головой. Да и жесты, мимика лица — ничего там «юношеского» не чувствовалось.

Едва я уселся на кресло, кронпринц окинул меня суровым взглядом, усмехнулся и заявил:

— Забавно… Я, конечно, изучал ваше дело, но представлял вас несколько иначе…

— Как же? — поинтересовался я.

— Куда старше, — признался принц.

Я не стал ему хамить, заявляя, что он в реальности тоже выглядит совершенно не так, как по новостям и в хрониках, но, естественно, смолчал.

— У меня даже появилось ощущение, — меж тем продолжил кронпринц, — что настоящий барон Тирр остался дома, а вместо себя прислал двойника. Причем двойника неудачного — повесу и дебошира.

— И почему у вас сформировалось такое мнение? — осторожно спросил я.

— Ну как же, — удивленно поднял бровь принц, — я слышал, что вы талантливый управленец, неплохой аналитик и прогнозист. Во всяком случае, то, как вы обыграли церковников, многого стоит…

— Так сложились обстоятельства, — пожал я плечами, — собственно, у меня просто не было иного мнения.

— Это неважно. Факт в другом. Все моменты из вашей биографии — я имею в виду наименее яркие, говорят о том, что вы незаурядного ума человек, способный найти выход в самой сложной ситуации. А еще, что вы или крайне удачливый сукин сын, или же неимоверно быстро адаптируетесь. Я знаю всего пару человек, таких же, как и вы — способные в критической ситуации не только решить свои проблемы, но еще и получить из этого выгоду.

— Вы мне льстите…

— Льстил. До того момента, как вы не заявились в столицу. Тут вас словно подменили. Дуэль за дуэлью… Я слышал о тех казнях, что вы устроили в своем баронстве, но думал, что решение это продиктовано не вашей кровожадностью, а…скажем так — это своего рода жест, демонстрация силы. Теперь мне кажется, что я ошибся, и дело тут как раз именно в кровожадности.

— Это не так, — поспешил заявить я.

— Да ну? Тогда чем объяснить ваше поведение тут, в столице?

— А позвольте узнать, что именно в моем поведении вас не устраивает? — начав закипать, но все еще держа себя в руках, спросил я.

— Ну как же…сначала драка в ресторане, затем убийства в переулке…

— Видите ли… — вздохнул я, — я как раз этих неприятностей не искал.

— Они нашли вас сами, — кивнул кронпринц, — это тоже многое говорит о человеке. Тот, кто всячески избегает такого рода проблем и ему это удается, удачлив. Ну а тот, к кому проблемы липнут, может принести только новые проблемы…

— Может быть и так, — кивнул я, — но…спешу вас заверить, что ко мне проблемы не липнут. А случившееся — не более чем покушения на мою жизнь.

— Покушения? — удивился принц.

— Именно. Поначалу я решил, что это банальная и неприятная встреча случайна, что я умудрился столкнуться с местными задирами, которые хотели преподать мне урок. Собственно, скоропостижная дуэль в ресторане не более чем демонстрация для других столичных дуэлянтов, что не стоит ко мне лезть.

— Что-то она не сработала, — хмыкнул кронпринц.

— Сработала.

— Тогда почему случилась следующая дуэль?

— Это была не дуэль — это было чистой воды нападение, — ответил я, — более того, и в первом, и во втором случае попытки убить меня были «заказом».

— Вот как? И у вас есть доказательства?

— Если бы у меня были неопровержимые доказательства и точные знания о том, кто был заказчиком — вы бы уже об этом знали.

— Значит, проверить ваши утверждения никак нельзя?

— Отчего же? Можно. В ресторане есть множество свидетелей того, что я не искал проблем и с обидчиком я разобрался согласно дворянскому кодексу, ни в чем его не нарушив.

— К черту кодекс! — поморщился кронпринц.

— Как скажете, — легко согласился я, — но во втором случае картина ясная — это не честная дуэль, это нападение.

— Вот только подтвердить ваши слова некому. Там, в переулке, вы оставили три трупа, и у них ничего не спросишь.

— Два, — поправил я, — третий труп, увы или к счастью, не мой.

— Поясните.

— Один из нападавших струсил, и с ним разобрался его же товарищ, которого я впоследствии убил.

— Красивая история, — усмехнулся кронпринц. — Ну хорошо, оставим факты и доказательства. Как вы узнали, что вас «заказали»?

— Один из нападавших проговорился. Я попытался его разговорить, но…увы.

— И кто же хочет вашей смерти?

— Как и раньше — кто-то из церковников…

— Хм…очень интересно… — кронпринц о чем-то крепко задумался, а затем выдал: — Впрочем, это не отменяет того, о чем я говорил — вы человек, к которому липнут неприятности.

— Неприятности бывают у всех, — парировал я, — просто некоторые в них увязают, а другие способны из них выпутаться. Смею надеяться, что отношусь ко вторым. Да и вы упоминали об этом.

— Ха! — кронпринц улыбнулся. — Эко завернул! А вы ушлый тип…скользкий, как змея.

— Предпочитаю «верткий, как мангуст».

— Ха! — кронпринц уже вовсю хохотал. — Нет, ну надо же! Вы играете словами, как герцог Манфиста.

— Не знаю, радоваться этому или нет, — пожал я плечами.

— Так лавировать умеют только старые и прожженные политики, у которых язык без костей, — пояснил принц, — а вы, насколько я знаю, в большой игре еще толком и не участвовали…

— Надеюсь когда-нибудь влиться в нее, — ответил я.

Кажется, все те игры насчет арены и гладиаторских боев, ради которых меня и пригласили в столицу, отменяются. Принц решил брать быка за рога. Вон, уже прямо намекает на то, что я могу участвовать в большой политике. Что ж, так даже лучше. Я очень даже «за». Не хочется зря тратить время на все эти топтания вокруг да около.

— Это несложно, — меж тем заявил кронпринц, — но…для того чтобы играть в игру, нужно знать правила…

Я молча глядел на него, ожидая развития мысли.

— Какой бы пример вам привести… — кронпринц задумался, — я понимаю, что для вас как для провинциала может стать страшным открытием то, что для нас является само собой разумеющимся.

— Что же, например?

— Например, что империя — неоднородна, не является единым целым, как может показаться со стороны или из провинции. Нет, я не имею в виду, что империя раздроблена. Я говорю о том, что в империи есть несколько…м-м-м…источников влияния, или, что правильнее, групп, обладающих властью и при этом конкурирующих друг с другом. Не враждующих, а именно конкурирующих.

Кронпринц уставился на меня, ожидая, что я как-то бурно отреагирую, но этого не было — сказанное им для меня не было откровением. И более того — когда об этом говорил отец, это тоже не стало сюрпризом — я вычислил пару таких «групп» и предполагал, что их может быть больше.

Удовлетворившись отсутствуем реакции с моей стороны, кронпринц продолжил:

— Одна из групп — это приближенные к императору. Вторая — это наследник престола, — кронпринц указал на себя, — также есть канцлер и…

— Совет лордов, — перебил я его.

— Правильно, — кивнул кронпринц, — вижу, что основами вы владеете…

Еще бы, отец рассказал все так подробно… Нельзя сказать, что я был совершенно несведущ в этих вопросах. Как раз наоборот — как мог искал информацию, но…мои силы и возможности были несравнимы с возможностями графа Тирра, который к тому же, к моему удивлению, занимался всем этим на протяжении нескольких лет.

К слову, теперь, когда кронпринц уяснил, что я кое-что понимаю, он должен будет перейти к сути нашей встречи. Интересно, правильное ли предсказание выдал отец насчет нее?

— Существуют и другие группы, которые обладают меньшим влиянием, меньшей властью, или же их сила заключается в ином…

— Церковь, — выпалил я.

— Одни из, — с довольной улыбкой кивнул кронпринц, — к слову, эта группировка является прямым конкурентом мне и откровенным врагом вам. Ну, почти откровенным. Пока что на территорию вашего баронства не объявлялся крестовый поход, вас не обвинили в ереси и не назвали еретиком, но все к тому идет.

— Я знаю, — кивнул я.

— Ваш отец, насколько я знаю, тоже не в ладах с церковью, — заявил кронпринц, — так понимаю, отношение церкви к вам досталось по наследству?

— Можно сказать и так, — ухмыльнулся я.

— Что ж, тогда вам стоит подумать над тем, чтобы найти себе сильного союзника, который сможет остановить церковь, если она решится на необдуманные поступки…

— Я скромный барон и мои территории — это периферия, — скромно заявил я, — чем я мог заинтересовать сильного союзника?

— Лукавите, — рассмеялся кронпринц, — ваше баронство — это курица, которая несет золотые яйца. Пусть пока яйца не золотые, а серебряные и совсем маленькие, но в перспективе…

Ага, расскажи мне! Если бы дело было в этом, то мое баронство стало бы лакомым кусочком, и те самые упомянутые «группы» уже бы бились за нее. Однако я отлично знал, что сейчас «нейтральное баронство» является эдаким пирогом, который хотят все, но зариться на который никто не решается — стоит одному сунуться — и на него ополчатся все остальные. Вот почему церковь действует так топорно, пытаясь меня устранить. А я все голову ломал, чего они не попытались объявить меня еретиком и отжать все?

— Налетчики, орден, теперь еще и нанятые «для дуэли» дворяне — церковь явно перешла черту, — меж тем говорил принц, — однако пока что мы не можем повлиять на святош, чтобы они от вас отстали.

Ах ты жук! По последней реплике принца стало понятно — он в курсе абсолютно всех моих невзгод и отлично знает, кто за ними стоит. Более того — даже про тех самых дворян, за которых он меня журил, кронпринц был в курсе. Он просто стоял в стороне и смотрел, как я буду разруливать свои проблемы.

— «Не можем» или «не хотим»? — нагло уточнил я.

Кронпринц вздернул бровь, поглядел на меня. Ну да, с моей стороны это было нахальство — я фактически обвинял кронпринца в бездеятельности. Но…мы не на светском приеме, я не говорю с ним официально, так что…

— Что ж, не буду лукавить, — к моему удивлению, ответил принц, — скорее «не хотим», чем «не можем». И как раз это и является причиной нашей встречи…

Я напрягся. Вот оно!

— Видите ли… — вкрадчиво начал кронпринц, — пока что ваше баронство само по себе — та еще проблема. И взять не получается, и отдать кому-то нельзя — этот кто-то очень усилится. Как думаете, что делать в такой ситуации?

— Оставить яблоко раздора независимым, — ответил я, — или же усилить его, чтобы оно могло само противостоять потенциальным захватчикам и при этом было…эм-м-м…благодарно тем, кто помог.

— В точку! — засмеялся кронпринц.

Я же просто пожал плечами — для меня эта задачка была вполне понятной и легко решаемой. Ничего сложного в этом не вижу. Не можешь захватить территорию — распространи на нее свое влияние. Она, как и прежде, будет «независимой», но при этом всецело тебя поддержит. А когда будет удобный момент — можно ее забрать.

Во всяком случае, я так мыслю. И, как мне кажется, это намного лучше, чем примитивная оккупация или аннексия — с таким подходом наживешь кучу проблем. Мой же метод требует куда больше времени, сил, средств, но…всецело себя окупит, если в детали не вдаваться. А так…сложности, конечно же, есть. Например, поменяется руководящая верхушка, и вместо лояльной тебе придет другая, враждебная тебе. Затем кто-то из соседей решиться на грубый захват, и тогда все твои потуги уйдут в никуда… Но и с банальным военным вторжением есть такие же проблемы. Их в этом случае даже больше…

— Но есть один момент, — сказал кронпринц, — если бы было можно — конечно же, я бы предпочел вас усилить. А вы бы наверняка согласились…

Тут он выжидающе поглядел на меня.

— Враг моего врага — мой друг, — философски ответил я.

Конечно, не все так просто. Есть еще собственные интересы, и если они будут идти вразрез с интересами «спонсора», то…

— Да, именно так. — согласился кронпринц, — однако есть нюанс — ваше баронство имеет огромный экономический, промышленный, торговый потенциал, но вот стратегически вы расположены…

— Совершенно бесполезен? — подсказал я.

— Да, — хмыкнул кронпринц, — а еще какие военные силы вы сможете содержать? Какое количество войск вы сможете выставить при необходимости?

— Не так много, как какое-нибудь графство или тем более герцогство, — пожал я плечами, — но качество…

— Я наслышан о ваших мехах, — с улыбкой ответил кронпринц. — И даже видел записи боев, как на арене, так и «настоящие». Но все же это немного не то…

— Тогда я теряюсь в догадках, — развел я руками,– чего же вы хотите?

— Скажите, а каких взглядов придерживается графство Тирр?

— В каком смысле? — сделал вид, что растерялся, я.

— Ваш отец. Он пусть и не крупный, но игрок. Пусть участвует не во всех партиях, но все же…

Черт подери! Ну надо же! Кронпринц прощупывает почву! Все ровно так, как говорил отец! Как он это просчитал? Как он узнал, что кронпринц собирается сделать?

Впрочем, стоп! Не буду торопить события. Посмотрим, что кронпринц скажет дальше… А я пока буду следовать плану отца.

— Я не особо дружен с отцом, — заявил я, — если не сказать больше…

— Я в курсе, — кивнул кронпринц, — и все же отчего-то я уверен, что вы в курсе его планов.

— Откуда? Как?

— Как…насколько мне известно, некто Рок Аран является если и не другом вам, то как минимум наставником. А он, как мне кажется, транслирует идеи вашего отца…

— Что ж, да, — я сделал вид, что кронпринц меня подловил, — кое-что я знаю…

— И что же?

— Лишь то, что отец ищет сильных союзников и вы ему отказали.

— А он говорил о причинах, почему я ему отказал?

— Нет.

— Что ж… Ваш отец хотел бы заключить со мной союз, и я был бы рад это сделать. Видеть графа Тирра в рядах своих сторонников — это многого стоит. Но…нынешний граф Тирр не вечен, а следующий… Как вы оцениваете своего брата в качестве правителя графства?

— Я обязательно должен отвечать? — проворчал я.

— Вы уже ответили, — хмыкнул кронпринц, — но понимаю, семья… Что ж, я отвечу за вас, и если где-то ошибусь — поправьте меня. Итак, ваш брат, Рикар, вряд ли справится с подобной ответственностью. Будем честны — как правитель и полководец он слишком слаб и…в целом его сила в другом. Как союзник он будет слишком ненадежен. И даже более того — союз с ним может вылиться мне в серьезные проблемы…

— Например, какие?

— Возможно, ваш брат решит устроить войнушку с соседом, который также является моим союзником, или же вашего брата переманят на свою сторону мои конкуренты…

Я молчал. А что тут скажешь — кронпринц прав. Рикар небольшого ума, а уж «кинуть» кого-то только потому, что за это предложили больше денег, для него плевое дело. И вряд ли это изменится после того, как Рикар станет графом. Так что да, в роли союзника граф Рикар Тирр принесет больше бед, чем пользы.

— Именно так я и заявил вашему отцу, — меж тем продолжил кронпринц, — и я намекнул ему, что, вполне возможно, если бы его наследником стал кто-то другой, то…

Кронпринц выжидающе поглядел на меня.

Я же сделал вид, что совершенно его не понимаю.

Сам же мысленно аплодировал отцу. Черт подери! Как он все просчитал! Кронпринц буквально повторил его слова точь в точь!

И сейчас, как понимаю, от кронпринца поступит предложение из тех, от которых нельзя отказаться…

Я был прав.

Предложение свое кронпринц выдал прямо и недвусмысленно: если я согласен на его условия, то графство Тирр мое вне зависимости от того, хотят этого мои отец и брат или нет.

Я осторожно поинтересовался, как кронпринц собирается это сделать, на что получил резкий ответ, что «меня это интересовать не должно, важен лишь результат».

Что ж, я не стал спорить.

Забавно, что кронпринц даже не подозревает, что эта наша с ним сделка фактически инициирована моим же отцом, который по большому счету является ее автором, как бы о том ни думал кронпринц.

Итак, дело сделано. Все шло согласно планам моего отца и пока что моим.

После нашей с кронпринцем беседы я покинул его автомобиль и вернулся в свою гостиницу. Теперь уже мне в гостинице делать было нечего — можно было возвращаться домой, где дел невпроворот. А учитывая, что в скором времени мне придется вернуться в графство, принять бразды правления, то и тем более стоило поторопиться в баронство и привести дела в порядок. Времени, как я понимаю, у меня не так уж и много…

Столицу я покинул тем же вечером. А вообще, очень забавно получилось: кронпринц как мог скрывал нашу встречу, пытался ее «гримировать» под встречу с экспертом по боям на арене, играл в шпионов, но…прямые ходы наших противников заставили его выйти из тени и решать вопросы быстро и без всяких «танцев вокруг».

Ну а когда дела наши или, скорее, главный вопрос, ради которого кронпринц меня и вызвал, был согласован, находиться в столице мне стало в тягость — во-первых, есть свои дела, а во-вторых, очень не хотелось дождаться очередного хода моих противников. Кто их знает? Может, после неудачного покушения, попытки скрыть мое убийство под видом дуэли они плюнут на маскировку и попытаются убрать меня самым банальным способом, наняв киллера?

Короче говоря, я не стал искушать судьбу и отбыл восвояси…

Собирать вещички не пришлось долго — справился меньше чем за час, далее мы отправились в космопорт, оттуда на орбиту, ну и далее на мой корабль, который так и не пропустили дальше «первого кордона». И хрен бы с ними, крысами столичными, зато улететь отсюда получится быстрее, меньше всякой бумажной волокиты…

Вопреки моим опасениям, все в баронстве было хорошо. Остатки орденцев давным-давно изловили, и даже более того — разобрались с бандами мародеров, которые видя, что творят орденцы (и не боясь следующего за этим наказания), решили тоже обогатиться.

Теперь в моем баронстве все было тихо и спокойно. Но, конечно же, для меня набралось много мелких дел и текучки. Но начать я решил не с них.

Первым делом я вызвал к себе Артуса.

И вот, он уже здесь, сидит в кресле напротив меня с сосредоточенной и серьезной физиономией.

— Говори, — приказал я, рассматривая его из-под насупленных бровей.

— Начну с хороших новостей, — начал он, — для начала мы…

— Меня пока не интересуют новости, — оборвал я его. — Я о другом.

— О чем? — удивился Артус.

— Ты знаешь…

— Нет, — непонимающе протянул он, — о чем «другом»?

— О том, что именно ты докладываешь, когда шпионишь за мной?

Взгляд его вспыхнул пониманием, гневом, а потом…а потом он вдруг усмехнулся.

— Я не шпионю за вами, ваша милость.

— Разве ты не работаешь на Рок Арана?

— Давно уже нет.

— Но работал?

— Естественно, — кивнул он,– Рок Аран в свое время очень сильно мне помог, я был у него в долгу, и когда он попросил о встречном одолжении — я не смог ему отказать.

— О каком одолжении речь?

— Я должен был приглядывать и защищать одного молодого дворянина, которого ни за что упекли к «Падшим».

Я хмыкнул.

— Я защищал, — продолжил Артус, — а что касается ваших обвинений — я не следил за вами и не докладывал об этом Рок Арану.

— Почему?

— Во-первых, об этом речи не шло. Во-вторых, это ниже моего достоинства.

Он сказал это твердо и уверенно, выпятив грудь и грозно сверкнув глазами.

— Вижу, вы мне не верите, — угрюмо произнес он, — что ж, не могу вас за это винить… Сегодня же напишу рапорт.

— В этом нет необходимости, — заявил я.

Артус удивленно уставился на меня.

— Рок Аран мне не враг, — пояснил я, — и более того — он мой верный союзник, как и вы. Просто…

— Я понимаю вас, — буркнул Артус, — но повторюсь — моей задачей было не следить за вами, а защищать и помогать. Этим я занимаюсь и сейчас. Что касается Рок Арана — фактически мы с ним находимся в одной должности. Я занимаюсь вопросами баронства, а он — графства. Мы — коллеги, и мы в интересах графства и баронства часто обмениваемся информацией. Но…повторюсь, не информацией, касающейся непосредственно вас. Сугубо рабочие вопросы.

Нельзя сказать, что я ему поверил на 100%, но…кем бы я ни был — бароном, графом или даже императором, рядом со мной будут люди, пусть и преданные мне люди, которые, тем не менее, будут сбиваться в эдакие стаи. Пусть они верны мне, но могут конкурировать или даже враждовать друг с другом. Вон, ближайший пример — империя. Есть император, есть наследник, есть канцлер и есть патриарх церкви. У каждого из них есть приспешники, каждый из них так или иначе желает добра империи, но…видят они это «добро» по-разному. И каждый искренне считает, что именно его виденье исключительно верное. И хоть другие желают того же, но действуют иными методами, это делает их конкурентами или даже врагами, ведь преследуя свои цели, они могут помешать твоим…

Вот и получается, что нет у правителя друзей, а есть союзники. И те временные. Да, наверное, так у всех и всегда, не только у правителей. У бизнесменов и торговцев так же, у просто коллег на работе, даже в среде воителей подобное встречается повсеместно. Вроде в одном мех-кулаке люди или в соседних, вроде одно дело делают, но при этом конкурируют друг с другом, стремясь к должности, пытаясь расширить свое влияние, организовать все по их мнению «оптимально»…

Мог или хотел ли я избавиться от Артуса? Сложный вопрос… С одной стороны и хотел, и мог. Найти нового человека на его пост будет сложно, но все же реализуемо. Но какой от этого толк? Что если этот «новый» со временем тоже начнет на кого-то работать? И ладно бы на Рок Арана. А если, например, на кронпринца? Или того хуже — на моих прямых противников? Нет уж, из двух зол надо выбирать меньшее.

В конце концов, во мне сейчас говорит что? Вовсе не логика, а эмоции. И зол я на Артуса только потому, что его выдали его «работодатели» в лице моего же отца. А что насчет остальных? Кому и что рассказывает Гриф, например, о чем шепчутся мои «внешники» — Серый и Маркус? Какие у них цели, чего они хотят? Да, я немного в курсе об их планах, но все же вскользь, без конкретики…

Короче, надо выдохнуть и принять все как есть. Увольнять Артуса или нет — сейчас не столь важно. Главное — то, что я узнал, является отличным примером для того, чтобы осознать: мир не крутится вокруг меня, есть множество людей, у которых есть собственные интересы. И даже особо приближенные могут быть не «моими», а чьими-то. И это вовсе не значит, что я не могу на них полагаться или доверять. Могу. Но до определенной степени. И об этом никогда не стоит забывать. Иначе в один момент можно обнаружить, что вчерашние верные сподвижники сегодня превратились во врагов. И врагов страшных, ибо слишком много обо мне знают и я же сам наделил их слишком большими полномочиями…

— Ладно, что там у нас с делами? — вздохнув, кивнул я Артусу, давая «добро» на продолжение отчета.

Судя по его докладу, как и было сказано — все у нас нормально, за исключением некоторых случаев.

— Есть пара подозрительных моментов, — в конце отчета сообщил мне Артус, — не сказал бы, что есть повод нервничать, но…

— Давай, — подбодрил его я, — что там?

— Группа геологов, прибывшая на планету Гарма-2 для разведки, была высажена совершенно не там, где планировалось, — начал Артус, — так как звездолет они арендовали и он улетел, высадив их, геологи решили добираться до нужной точки самостоятельно. Благо наземный транспорт у них был…

— Так, давай ближе к теме, — приказал я.

— Момент. Это предисловие, для понимания ситуации, — ответил Артус. — Так вот. Геологи прибыли на место, приступили к работе, и двое из них умудрились заблудиться в горах. Там какая-то специфическая порода, создающая помехи, потому со своими они связаться не могли, долго блуждали и совершенно случайно вышли к некой базе, на которой заметили мехи… Они не смогли понять — наша эта база или нет. Зато с мехами им повезло больше — один из геологов оказался фанатом арены, и он смог по внешнему виду мехов определить, что они не имперские. Более того — такие машины он не видел и у внешников.

— Очень интересно, — хмыкнул я, — что же там за мехи? И откуда геолог знает, какие машины используют внешники?

— Фанаты арены достают записи реальных боев за бешеные деньги, — ответил Артус, — и видео этих полно в сети. Ну и с внешниками на окраинах наши люди сталкиваются часто, так что фанатеющий от мехов человек может не только раздобыть сотни часов с видео реальных боев, а не только аренных, но еще и научиться разбираться в мехах внешников.

— Даже так? — удивился я. — Любопытно…

— Так вот, — продолжил Артус, — геологи не решились выйти к этой базе, тихо отошли и, поблуждав несколько дней по горам, все же смогли выбраться к своим. Там, посовещавшись, они решили планету покинуть — георазведка дала неутешительные результаты — планета была бедной, ну и к тому же координаты неожиданно обнаруженной базы они решили передать нам.

— Наградили их? — сразу уточнил я.

— Да, — кивнул Артус, — выдали премии и грамоты. Все остались довольны. А одного из них, того самого любителя мехов, я решил забрать в свое ведомство.

— Зачем?

— Сообразительные люди нужны, а этот много в чем разбирается. К тому же, вон, в специфической ситуации быстро пораскинул мозгами и все правильно сделал.

— Ну, наверное, ты прав, — кивнул я, — толковые люди нужны… А что касается тех мехов, что он видел — описание дал? Смогли их опознать?

— Описание не нужно, — ответил Артус.

— Почему?

— У нас есть фото. Геолог на всякий случай сделал.

— М-да, — поразился я, — действительно — толковый малый.

— Вот и я о том же, — хмыкнул Артус и протянул мне голокарту, на которой был запечатлен неизвестный мех.

Машина, мягко говоря, выглядела необычно. Не особо и высокая, напоминающая больше не меха, а дроида-переростка. К тому же кабина (если это кабина) находится в крайне уязвимой точке — на морде, выпирающей вперед.

Вооружена машина какой-то энергопушкой, опознать которую я не смог.

Кроме того, у робота ноги с направленными назад коленями, что говорит о том, что мех способен передвигаться быстро, да и вообще весь его внешний вид как бы намекает — это легкая и подвижная машина.

Тащить с собой крупную армаду, даже лететь флотом в несколько кораблей я не отважился — очень боялся вспугнуть незваных гостей.

Что касается скромного количества бойцов и мехов, что я взял с собой…так и у противника база совсем миниатюрная. Судя по описаниям геологов, я пришел к выводу, что это даже и не полноценная база, а так…аванпост с ангарами для мехов. Причем мехов там вмещается не больше пяти (даже учитывая их скромные размеры).

Короче говоря, я совершенно не переживал по поводу предстоящего сражения — уверен, двух моих мех-кулаков будет более чем достаточно, чтобы не просто расправиться с противником, а сделать это быстро и без лишних потерь.

Сам план операции был прост — спускаем и садим корабль подальше от аванпоста неизвестного противника, до цели добираемся по поверхности, чтобы нас не засекли раньше времени.

Причем по поверхности добираться будем не мехами, а с помощью специальных транспортеров, предназначенных для перевозки боевых роботов — так будет быстрее и, снова-таки, незаметнее.

В случае же проблем воители будут в мехах, запустить боевые машины они смогут в считаные секунды, равно как и вступить в бой.

Сказано — сделано.

Едва только мы успели выгрузиться, как наш корабль взмыл в небо. Ему предстояло выйти на орбиту планеты и прикрывать нас оттуда. А еще он был нужен именно там на случай, если противник вдруг решит сбежать — когда они покинут планету, их будет ждать очень неприятный сюрприз.

Что касается нас — меня и воителей моего отряда, мы быстро погрузили мехов на транспортеры, сами залезли в кабины, после чего наш «караван» двинулся в путь.

К горам, в которых обосновался противник, добраться было несложно — поверхность планеты в целом была ровной, да и сами транспортеры были повышенной проходимости. Так все встречающиеся по пути преграды мы с легкостью преодолевали, толком не снижая скорости.

Высадились мы вечером, и по моим прикидкам ранним утром должны были быть на месте — четыре или пять утра: идеальное время для неожиданной атаки, ведь часовые в такое время уже вовсю борются с дремотой, в это время наступает самая темнота, являющаяся верным признаком скорого рассвета, а главное — благодаря ей подобраться мы сможем максимально близко.

Впрочем, на это особо рассчитывать не стоит. Уверен, у нашего противника есть что-то получше, чем визуальное наблюдение. Нас однозначно засекут, но…будет уже поздно.

Я, если честно, опасался, что мы будем обнаружены еще на подходе или вообще во время марша. Но противник оказался на удивление безалаберный или же чувствовал себя на этой планете в полной безопасности. Настолько, что даже не озаботился расстановкой наблюдательных постов или хотя бы какой-то системы охраны, которая будет следить за подступами к их базе (а в идеале и за орбитой).

Но опасения оказались напрасными — мы добрались до подножия гор, где было решено активировать мехов и до базы врага двигаться уже на них.

Я следил за монитором сканера, при этом контролируя движение своего «Горбуна» — наш отряд как раз карабкался на гору по довольно крутой и узкой тропе, из-за чего отряд вынужден был растянуться и мы шли один за другим.

Как всегда бывает в подобных ситуациях, в голову лезли не особо приятные мысли. Ну вот, например, что если по нам сейчас ударят? Придется туго.

Может быть, зря я заморочился и стоило атаковать базу врага сходу, рухнув им на головы прямо с орбиты. К чему все эти «подкрадывания»?

Однако я тут же ответил на свой вопрос — мало ли, как там все устроено у противника? А вдруг имеется система ликвидации базы? В таком случае, десантировавшись прямо туда, мы окажемся в эпицентре взрыва.

Рисковать так собой или своими людьми я не хотел. К тому же при таком плане атаки шансы взять «языка» были чрезвычайно низкими, а мне нужен был пленник — я хотел понять, кто же это такой заявился ко мне в баронство, а главное — на кой черт они тут обосновали свою тайную базу?

И руководствуясь именно этими задачами, я и принял решение атаковать «с земли».

Что ж, как бы теперь за это не поплатиться…

Мой мех, медленно переставляя ноги, добрался до широкого плато, на которое вела дорога. Тут уже собралась часть отряда, дожидаясь остальных.

Едва только мой мех оказался на площадке, я огляделся и заметил, что отсюда вглубь гор ведут сразу несколько дорожек.

Нельзя сказать, что карта, которую нам предоставили геологи, была сверхточной, как раз наоборот — она изобиловала белыми пятнами.

Так вот, судя по направлению, куда вели обнаруженные дорожки, все они так или иначе выходили к базе врага.

Как бы не оказалось так, что пока мы будем двигаться по одному из путей, противник, обнаружив нас, попытается сбежать по другой.

Куда сбежать? Да какая разница? Просто уйти подальше и спрятаться. А быть может, добраться до корабля, который где-то припрятан… В конце концов, как-то же сюда доставили технику и строения базы?

Я принял решение разделить отряд. Двинем сразу по всем дорогам. А если кто-то выйдет к цели раньше — подождет остальных.

Конечно, в таком случае существовал риск, что мы будем обнаружены и неожиданной атаки не получится.

Но…пусть лучше так, чем дать возможность противнику сбежать.

Легкий шорох в наушниках вдруг оборвался — заговорил Маркус.

— Наблюдаю цель. Вижу двух противников. Скорее всего, патрулируют периметр.

— Принято, — отозвался я, — оставайся на месте.

Ну вот, отряд Маркуса уже добрался до места, а вот наши с Серым все еще бродили среди гор.

Дорожка, по которой шел мой отряд, постоянно петляла, то резко поднималась вверх, то вдруг неожиданно падала. Но мы упрямо двигались вперед. По моим прикидкам до базы было недалеко, если мы вообще к ней выйдем.

— Наблюдаю цель — послышался голос Серого, — заняли позиции. Ждем.

— Принято, — ответил я, — все еще в движении. Ожидайте.

Ну вот. Серый тоже добрался до базы. И…я оказался прав — как минимум две из трех дорожек или, скорее, троп вели к базе неизвестных. Иначе говоря, существовал большой шанс того, что как только начнется заваруха, они попытаются уйти. Уж когда поймут, против кого предстоит вести бой, то однозначно попытаются сбежать…

— Огневой контакт с противником! — вдруг завопил Маркус. — Веду бой!

Вот же черт! Нас все-таки засекли.

— Вступаю в бой! — тут же отрапортовал и Серый.

Ну что такое! Большинство бойцов моего отряда уже начали сражение, а мы все еще на этой проклятой тропе, которая не пойми куда ведет и где заканчивается.

А ведь вдруг приведет к какому-нибудь обрыву или тупику? Что тогда? Придется возвращаться назад… Это потеря времени, это лишние жертвы среди бойцов, которые уже сражаются.

Пока я ужасался последствиям и представлял возможные проблемы, тропа перед нами в очередной раз вильнула, и идущий впереди меня мех одного из бойцов скрылся за скалой. Мой «Горбун» последовал за ним — крутой поворот тропы сопровождался близко подступившими скалами, через которые мой мех еле проскользнул.

Но зато мы были в ущелье, среди гор, а в центре его была база противника.

Чуть дальше и левее то и дело ярко вспыхивало — видимо, там и началась битва.

— Боевой порядок! Направление 8! Огонь по готовности! — отдавал я команды одну за другой.

Но моим бойцам будто и не нужно это было — прежде чем я закончил раздавать приказы, они уже выполнили главное — выстроили мехи в боевой порядок и синхронно пошли вперед.

Ну что же, теперь повоюем…

Шесть наших машин все еще сражались с двумя мехами противника и это вызвало у меня немалое удивление. Бой ведь начался давно. Судя по всему, один из вражеских патрульных засек наших на подступах к базе и открыл огонь. К нему подтянулся напарник и они вместе пошли на группу Маркуса, но далее в дело вступил Серый со своими бойцами.

Две группы, в каждой из которых было по три наших машины, замечу — тяжелых машины, и они до сих пор не справились с двумя противниками, чьи роботы явно относились к легкому классу? Как так?

Моя же группа как раз вышла на точку, с которой можно было вести прицельный огонь по вражеским мехам, и бойцы, даже не дожидаясь моей команды, начали стрелять.

Я точно видел, что несколько ярких лучей ударили в одну из вражеских машин, однако точные попадания будто бы не причинили никакого вреда — противники продолжали сражаться как ни в чем не бывало. Более того — на их мехах я не заметил вообще никаких следов повреждений. Что за черт?

Моя гаусс-пушка плюнула снарядом в машину, которую я выбрал в качестве цели.

О! Ну ведь совсем другое дело!

Снаряд угодил в руку возле плеча и конечность робота отвалилась, будто только этого и ждала.

Следом за мной еще один боец использовал кинетическую пушку, и вот уже снаряд из нее, угодив в спину вражеской машины, опрокинул робота на землю.

Я видел, как пилот пытается поднять своего робота, но попытки его оказались тщетны — мех Маркуса был достаточно близко, и Маркус просто направил своего робота к недобитому противнику.

Тот как раз пытался подняться, когда нога робота Маркуса опустилась на него, придавив к земле.

Я видел снопы искр, черный дым, поваливший от вражеской машины, а затем полыхнуло так, что светофильтры на мгновение затемнили все вокруг.

Когда вновь прояснилось — вражеской машины уже не было.

Но и меху Маркуса досталось — ему оторвало ногу, и теперь огромный мех, будто величественная статуя, лишившаяся опоры, медленно заваливался на бок.

Ничего себе взрыв! Что там так сдетонировать могло?

В этот момент все наши три группы сосредоточенно вели огонь по второму «патрульному».

Он словно бы плясал под градом снарядов и в вихре энергетических лучей, чудом избегая попаданий. Но его везение быстро исчерпалось — вот один снаряд попал в плечо, развернув машину, лишив пилота на несколько секунд управления, вот второй снаряд попал в живот, следом сразу несколько лучей угодили в него, выжигая броню.

Я не отследил, как именно все произошло. Лишь потом на записи разглядел, что кто-то из наших пальнул из крупнокалиберного орудия. И именно этот выстрел поставил жирную точку — вражеский мех исчез в не менее яркой вспышке чем та, что случилась, когда Маркус раздавил его товарища.

С вражескими мехами было покончено, но…три! Три наших машины были повреждены. Машина Маркуса при взрыве первого противника, и еще две, которые подошли слишком близко ко второму «патрульному» — их здорово потрепало взрывом вражеского меха, и хоть роботы остались в строю, однако были в таком состоянии…

К счастью, нам больше сражаться не пришлось — вопреки ожиданиям больше на базе мехов не было.

И тут я с ужасом осознал, что бы случилось, если бы здесь, на вражеской базе, были бы еще противники. Те двое, что тут имелись, смогли дать нам прикурить, здорово нас потрепали, а что бы сделали пять таких машин? Или десять?

М-да…наверное, надо завязывать с привычкой «обходиться малыми силами» — когда-то, как сейчас, я просчитаюсь, мне (в отличие от сегодня) не повезет, и тогда…

— Лейтенант Лур! — позвал я одного из подчиненных.

— Да, ваша милость? — мгновенно отозвался он.

— Выставить охранение!

— Есть!

— Маркус, Серый! Берете бойцов, идем осматривать блокпост.

— Понял! — синхронно отозвались оба.

— Но…не тут-то было.

Взрыв огромной силы накрыл нас.

Взвыла система оповещения, на экране побежали строки предупреждений, на мостике моргнул свет, часть экранов отключилась, откуда-то сверху на меня полетели искры.

Все вокруг затрещало, заревело, а затем я почувствовал, что мой мех падает.

Прежде чем я успел хоть что-то сделать, свет на мостике погас, все экраны отключились, а затем случился удар, который мигом выбил из меня сознание.

Очнулся я в полной темноте. Долго пытался сообразить, что произошло, но…в голове все крутилось и вертелось, собрать мысли вместе никак не получилось, как и сосредоточиться на чем-то конкретном.

Более того — на меня накатывали волны тошноты, и я не знаю, быть может, даже проваливался несколько раз в беспамятство.

Когда в очередной раз пришел в себя, стало немного легче — хотя бы соображать смог.

Так. Я на мостике своего меха, судя по тому, как я вишу на ремнях, машина завалилась лицом на землю. Но…что случилось? Как это вышло? Ведь противников рядом не было…

Но ведь что-то ударило по мне? И что с другими бойцами?

Последние события кадр за кадром пролетали перед глазами, и меня осенило догадкой — взорвался тот самый аванпост. Вернее самоуничтожился.

Точно! Именно так.

Но что с другими бойцами из моего отряда?

В этот момент я услышал глухие удары, будто кто-то снаружи меха бил по нему чем-то железным. Удары были отдаленные, но точно доносились извне.

Кто это? Друзья пытаются выковырять меня из «мертвого» меха или же враги хотят добраться и убить?

Я принялся расстегивать ремни, которые удерживали меня в кресле в подвешенном состоянии.

К сожалению, руки и пальцы не желали слушаться и с простейшей, как казалось, задачей, я промучился несколько минут, но все же справился. Правда, мой затуманенный мозг слишком поздно сообразил, что произойдет после того, как удерживающие меня ремни исчезнут, так что рухнул я, едва успев сгруппироваться и закрыть лицо руками.

Все равно на панель управления и с нее в лобовую часть мостика я рухнул со всего размаха, и все мои попытки защититься мало к чему привели. Удар в живот и грудь о панели, из-за чего у меня перехватило дыхание, а затем еще и контрольный, когда я упал в лобовую часть, ставшую сейчас полом, вновь заставили меня потерять сознание.

В этот раз я очнулся от того, что меня кто-то тормошит.

— Ну же, босс! Давай! Приходи в себя!

— М…Маркус? — я, распахнув глаза, с горем пополам смог сфокусировать взгляд и разглядеть того, кто пытался привести меня в чувство.

— Фуф, жив, — облегченно выдохнул Маркус, — а я уж думал…

— Что случилось? — спросил я.

— Эти уроды свой аванпост подорвали, — ответил Маркус, — рвануло так, что все мехи как кегли снесло.

— Потери есть?

— Нет. Парочке бойцов прилетело неслабо, как и тебе, но все живы.

— А аванпост? Хоть что-то осталось?

— Серый рыскает по округе, но…вряд ли что найдется — бахнуло знатно.

Это да. Раз взрывом сбило с ног мехов — значит действительно бахнуло прилично.

— Я уже связался с кораблем, — меж тем заявил Маркус, — так что терпи, босс — они скоро прилетят и мы мигом тебя в лазарет доставим.

— Осмотрите тут все, — простонал я, — и остальные бойцы…

— Да сделаем-сделаем, не переживай…

Кажется, в тот момент я вновь потерял сознание…

Когда я очнулся — чувствовал себя намного лучше, чем в прошлый разы. Оглядевшись, я понял, что нахожусь в корабельном лазарете.

Ну что же, уже хорошо…

В этот момент в отсеке появился врач.

— А, ваша милость… — улыбнулся он мне, — вы очнулись? Как вы себя чувствуете?

— Сносно, — буркнул я и добавил: — лучше, чем раньше.

— Это хорошо, — закивал врач.

— Что там с аванпостом?

— Я сейчас же позову ваших воителей, — ответил Врач, — но…

— Им что-то удалось найти? Вам что-то известно?

— Я не в курсе, — признался врач, — насколько мне известно, после взрыва мало что осталось и…

— Ну? Не томите!

— Останки вражеских боевых мехов уже доставили на корабль и я с уверенностью могу сказать, что в них не было пилотов.

— Как это? — опешил я.

— Вот так, — развел руками врач, — эти машины были автономными или управлялись дистанционно.

— Вы уверены?

— Абсолютно, — заверил меня врач. — И да, еще момент. С вами пытается связаться господин Артус. Он требовал вас срочно разбудить, но я отказался. Он приказал немедленно сообщить ему, когда вы очнетесь, так как…

— Артус? — нахмурился я. — Немедленно свяжитесь с ним и сообщите, что я готов его выслушать!

У меня было очень нехорошее предчувствие, и когда врач вернулся, передал мне коммуникатор, когда я увидел лицо Артуса, сразу понял — я не ошибся, новости действительно плохие.

Прямо голова кругом от того, сколько всего произошло и случилось. Новости, которые я услышал, не были такой уж неожиданностью, хоть и свалились, как снег на голову. Но…я чего-то подобного ждал. Иначе и быть не могло.

Итак, новости были как «глобальные», так и «местные». Начну с главного, то есть с глобального — кронпринц объявил очередной поход на бунтовщиков, которые продолжали успешно захватывать территории и последнее сражение с которыми закончилось полным разгромом флота империи.

Теперь империя желала взять реванш, и часть сил, которые она собирала, должны были быть взяты из…графства Тирр. Моему отцу надлежало собрать флот, возглавить его (ну, или назначить доверенного человека, который поведет флот), затем соединиться с другими лордами, которым так же, как и отцу, пришло повеление от кронпринца отправляться в поход и лететь уничтожать повстанцев.

Судя по тем именам, что я услышал — вряд ли удастся собрать силы, которых будет достаточно для разгрома повстанцев. Скорее уж кронпринц организовал конвейер по утилизации неугодных. Именно их он собирался бросить в горнило войны. А что? Толковое решение — и от «проблемных» удастся избавиться чужими руками, и, если повезет, повстанцев потреплет…

Уверен, сразу после разгрома нашей флотилии кронпринц создаст еще одну, более многочисленную, которая отправится «мстить» за верных сынов империи. И пусть не удастся разгромить повстанцев полностью, но, уверен, кронпринц сможет правильно подобрать направление удара, где можно отжать у повстанцев часть территорий. И это выдадут за великую победу.

Но что будет в империи, как и что выдадут за победу — мне плевать. Главное другое — кронпринц давно придумал, как избавиться от Рикара, и моя встреча с принцем была последним этапом, после которого кронпринц дал отмашку.

Вот только он плохо знал моего отца, и отец от кронпринца ждал совершенно другого.

Теперь вопрос — что же сделает отец?

Либо он, либо Рикар должны возглавить наших людей в походе. Отправлять туда Рикара — не вариант. Он попросту загубит людей и погибнет сам — в этом я нисколько не сомневался, как и кронпринц, это все затеявший. В результате я стану единственным наследником и…все идет по тому плану, который придумал отец (ну и по планам принца, во всяком случае, пока).

Но…вот тут и есть проблема — отец не отпустит Рикара. Почти наверняка он отправится вместе с ним.

Что произойдет дальше — не берусь судить. Отец не позволит Рикару просто так погубить людей, но наверняка позволит вляпаться в какую-то заварушку, в которой Рикар во всей красе проявит свою некомпетентность и глупость. Именно этот момент станет для Рикара финишным, именно тогда отец скажет ему, что ему не суждено стать графом.

О…многое бы отдал, чтобы увидеть братца в этот момент…

Ну да ладно, не буду злорадствовать. В том, что отец все сделает правильно, обыграет все как положено, можно не сомневаться. Равно как и в том, что все документы, подтверждающие решение отца касательно того, чтобы сделать меня его правопреемником, ждут своего часа.

Меня беспокоило другое. Во-первых, в каком бы статусе Рикар ни находился, но пока он жив — братец будет являться для меня главной угрозой. Во-вторых, все революционеры, недовольные мной, будут в первую очередь бежать к нему. Именно он станет «знаменем» всех недовольных. А так как заинтересованные лица быстро поймут, что Рикаром можно управлять, он станет наиболее привлекательной персоной, которую многие бы хотели видеть на троне вместо меня (да и отца, к слову).

Я все это понимал, но, как и у отца, у меня рука не поднялась бы прикончить Рикара. Каким бы говнюком он ни был, сколько бы дерьма я из-за него ни хлебал, а просто убить его я не мог. Даже на дуэли, как мне казалось, его убийство станет «грязным» — все вокруг будут считать, что я просто убрал конкурента.

Остается надеяться, что отец сделает что-то, что просто не позволит Рикару претендовать на графский титул. Вряд ли, конечно, но я предпочел тешить себя надеждой…

А еще, даже сейчас, когда я буду просто «наместником», когда буду править от имени отца, в столицу стянется воронье — все те, кто будет считать, что сможет со мной совладать, сделать меня своей марионеткой и мной управлять.

Я должен был лететь в графство, чтобы начать играть свою роль, заставить всех таких выползти на свет, а затем одним махом раздавить всех до одного. В идеале с помощью отца, который вернется из похода, но по большому счету я был готов сделать это и сам.

Кроме того, пока отец еще на месте, я должен был поговорить с ним, так сказать, принять дела, войти в курс всего происходящего. Ну и чего уж — выслушать напутствие.

И это отнюдь не просто разговор с родителем. Как раз нет. Это будет инструктаж наместника графом Тирром.

Черт подери…как же оно все не вовремя. Ожидаемо, но…как-то уж слишком быстро все произошло. Я надеялся, что у меня есть месяц-другой.

Ладно. Что случилось, то случилось.

Нужно срочно подготовить баронство и лететь.

О да…баронство…

Тут тоже не все слава богу.

Во-первых, тот загадочный противник, на чью базу мы напали. Практически в один голос все мои эксперты утверждали, что мы столкнулись с Торговым альянсом, и я искренне недоумевал по этому поводу. С альянсом я вроде не враждовал… Да чего там, я вообще никаких дел с ними не имел. Так чего они заявились в мое баронство, еще и базу свою тут разместили?

Второй неприятный момент заключался в том, что едва я пришел в себя — Маркус и Серый принялись в один голос проситься в отпуск, чем очень меня смутили.

Они отшучивались или отмалчивались по поводу только что проведенной операции, утверждая, что ничего нового добавить не могут. Но при этом им срочно куда-то понадобилось. Подозрительно…

Впрочем, кое-что я из них вытряс — они собрались к своим соплеменникам, чтобы сообщить некие важные сведения. А точнее Маркус и Серый были твердо уверены в том, что альянс — это либо союзники их давних врагов, либо сами и есть эти самые враги. Это те самые «деусы» (как называли их внешники), которые оккупировали родные миры моих соратников.

Собственно, я не видел причин, почему не должен отпускать своих подопечных. Пусть летят. Торговый альянс явно задумал что-то недоброе по отношению ко мне и моему баронству. И если соплеменники Маркуса и Серого выступят на моей стороне против альянса — почему нет?

Баронство я покинул всего через двое суток с момента, как получил сообщение от отца.

Можно сказать, что быстро справился. И это действительно было так. Все-таки личный посланец кронпринца кое в чем был прав — правильные люди на правильных местах под чутким контролем и руководством способны сделать многое.

Главное — никогда не убирать руку с пульса событий, быть в курсе всего и всегда, тогда дела пойдут в гору…

О, как меня встретила столица. Несмотря на ситуацию, я развлекся от души.

Рожи чинуш нужно было видеть — они поначалу ждали, что я прилетел, так как меня вызвал отец, чтобы отправить в поход. Проще говоря, на заклание.

Однако такой настрой у окружающих продержался недолго — ровно до того момента, пока не вышел циркуляр, описывающий иерархию в отсутствие самого графа. О вот тут чинуш прорвало. Они узнали, кто будет вместо графа, и удивлению их не было предела.

Меня очень забавляло, что буквально вчера чинуши делали вид, что меня нет, когда я обращался к ним, игнорировали меня, а теперь…

Теперь они лебезили и пресмыкались, гнули спины в настолько низких поклонах, что я опасался — смогут ли они вообще разогнуться в исходное состояние.

Где бы я ни был, теперь мгновенно обрастал свитой не пойми кого, жадно ловивших каждое мое слово, бросающихся выполнять любое поручение (даже когда я его не давал, а просто размышлял вслух, что «неплохо было бы, если…»).

— Ну что, как тебе столица?

Я переступил порог отцовского кабинета, двери за мной закрылись и я направился к столу, за которым обычно сидел мой отец.

Сегодня он встретил меня иначе — стоял у окна, развернувшись ко мне спиной.

— Как всегда — приятно оказаться дома, — ответил я, — правда, как-то непривычно…

— Это потому, что за тобой теперь бродит армия чиновников, унюхавших для себя новые возможности.

— Неужели они всерьез думают, что я устрою тотальные чистки рядов? — хмыкнул я.

— А почему нет? Любой правитель, заполучив власть, начинает с этого — нужно убрать всех, кто не лоялен к тебе или был слишком лоялен предшественнику.

— Это не всегда рационально, — покачал я головой, — плюс выбирать людей по принципу «самых верных» — ошибка.

— Уверен? — отец наконец развернулся ко мне лицом и уставился на меня.

— Абсолютно, — я не прятал глаза и ответил ему столь же прямым взглядом.

— Что ж, не буду спорить, — ухмыльнулся отец. — Итак, приступим к делам. У нас очень много вопросов, которые нужно решить до моего отлета. А времени у нас всего ничего…

Я думал, что я трудоголик. Оказывается, я тот еще лентяй. Во всяком случае, по сравнению с моим отцом. Все время до отлета мы провели в его кабинете. Еда — сюда. Сон — тут. Нужен перерыв? Постой и подыши свежим воздухом у окна. А все остальное — работа.

Отец вводил меня в дела графства, причем во всех деталях. Кто, где, что, как — мне казалось, что за эти пару суток я изучил всю подноготную каждого из знатных домов, знал, кто чем дышит, на кого и как можно надавить при необходимости…

Еще я узнал о денежных потоках, о промышленной базе графства, о том, где и как отец умудрялся делать деньги «из воздуха». И последняя информация повергла меня если и не в шок, то в немалое удивление — отец оказался тем еще махинатором. Впрочем, уверен в этом, остальные имперские лорды проворачивали делишки и похуже. Да и я вон, как ни крути, а уже думал над тем, как бы платить налогов поменьше, оставляя как можно больше в казне баронства…

Еще меня очень сильно удивило то, что отец был в курсе о всяких тайных обществах и сборищах заговорщиков. Кто-то из них желал стать «серыми кардиналами», оставить на троне настоящего Тирра, но править от его лица (так понимаю, для них Рикар был идеальным кандидатом и, вполне возможно, что за всеми проделками, которые я списывал на брата, стояли они). Другие желали видеть графом наших дальних родственников, третьи и вовсе мечтали о свержении диктатуры и уничтожении дворян как класса. Короче говоря, у группировок мотивы и желания были самые разные, разве что главная цель одна — взять власть в графстве.

Я поинтересовался у отца, почему он их не задавит на корню, на что получил показавшееся мне странным решение, но затем, во время размышлений, я пришел к выводу, что отец поступил очень рационально и логично.

А сделал он так — не уничтожал все эти общества, но держал их под колпаком. Иногда позволял одержать «победу», чтобы они совсем уж не теряли присутствия духа, наносил по их ячейкам удары, но никогда не уничтожал полностью. А идея его была простой — пока есть такие группы, которые к тому же известны и за которыми тщательно следят (в том числе и кроты, засланные в эти группы), несогласные с властью Тирров не создают новых сообществ (старые на них тут же ополчаются и «поедают»). Иначе говоря, все мало-мальски значимые смутьяны были у отца «на заметке».

Конечно, нельзя исключать, что не появятся еще заговорщики и их проморгают, но…тут я с отцом был согласен — как говорится: «Держи друзей близко, а врагов еще ближе».

Никогда не понимал эту фразу. Она казалась мне абсурдной. Но сейчас, получив живой пример, я наконец-то осознал глубину и логичность этой поговорки…

Флот под предводительством отца, которого сопровождал Рикар и несколько именитых дворян графства, отправился рано утром.

И я, проводив их, наконец вздохнул с облегчением. Нет, меня ждала куча работы, но тот бешеный темп, который задавал мне отец, уже можно было изменить — снизить его, так сказать.

Но нет, не судьба.

Я уже был обозначен как наместник, и меня ждала уйма дел. И первое, что мне предстояло — принимать просителей, которых меня поджидало несколько сотен.

Споры о наделах, манорах и наследстве. Распри между родственниками за право получить титул, просители всех мастей и рангов, начиная от желающих получить бесплатное обучение для отпрыска в счет былых заслуг, заканчивая изобретателями, придумавшими совершенно ненужный хлам или разработавшими парочку крайне необходимых законов о цвете ковра у трона в тот или иной праздник.

Уже спустя два часа у меня заболела голова от всей этой каши. Нет, среди людей, шедших ко мне, были те, кому действительно нужна была помощь или кто хотел получить справедливое решение по своему делу. Но таких было в лучшем случае один или двое из десяти, и на них я тратил гораздо меньше времени, чем на других, тех, чьи пустяковые или надуманные проблемы, идеи были пустой тратой моего внимания.

И что самое забавное: те, кто пришел по делу, получив ответ тут же уходили, но получившие отказ за свои дурацкие прошения пытались возмущаться, достучаться до меня, так сказать, донести всю суть своей мысли, которая мне, недалекому, сразу не дошла.

Короче говоря, все началось с головной боли, а закончилось тем, что я был разозлен до предела. Принял едва ли полсотни людей, а уже довели до ручки.

И с удовольствием бы отсеял тех, кто действительно пришел по делу, от остальных тунеядцев, которых надо гнать взашей, да только как их отфильтровать? А никак. Все становится понятно лишь когда они начнут излагать свое дело…

Но я больше не желал терпеть. Отказать в приеме я не мог, ведь это одна из обязанностей наместника, но сделать небольшой перерыв вполне в моих силах. И я это сделал.

Правда, тут же налетели чиновники, однако с ними я разобрался быстро и бесцеремонно — шикнул, напомнив о том, что свои рабочие вопросы они могут решать в строго отведенное время.

Я вышел на балкон и огляделся.

Как же прекрасен Тирр летом. Деревья в графском парке покрыты листвой, голубое безмятежное небо над парком так и шепчет: «Выйди из замка, прогуляйся»…

Но нельзя. Работы у меня полно…

Третий день я был занят тем, что принимал просителей. Казалось, что с каждым днем их становится все больше и больше.

И это действительно было так. Граф Тирр был известен своим крутым нравом и к нему старались лишний раз не соваться. Но в глазах людей я был мягким и покладистым, вот и перли ко мне все, кто только желал.

Даже Рок Аран, видя мои мучения, заметил, что мне нужно показать себя, дать понять, что со мной не буде легче, чем с отцом, и тогда поток просителей уменьшится…

И, как назло, в тот день не нашлось ни одного, кто пришел бы с какой-то ерундой. Вот ведь невезение…

Я разбирался с ними до самого вечера, и когда уже стало невмоготу, объявил, что на сегодня прием закончен.

Предыдущие дни после приема просителей я возвращался в кабинет и зарывался в бумажках, но сегодня этого делать не хотелось. Я решил немного прогуляться по парку. Погода была просто отличной, несмотря на то, что светило уже зашло — в парке зажглись фонари, зной спал, уступив место вечерней прохладе. Короче говоря, идеальное время для прогулки.

И я решился.

Сделав повелительный жест почетному караулу, я сбежал по лестнице и наконец-то вышел наружу, вдохнул прохладный воздух полной грудью.

О, как хорошо… И главное — никого рядом. Мне не хотелось, чтобы церемониальный караул топал позади меня, нарушая идиллию.

Очень хотелось просто побыть одному.

Я пошагал к ближайшей аллее, над которой склонились плакучие ивы, чьи ветви создавали эдакие зеленые арки.

Всегда любил такие дорожки, особенно в детстве. Почему-то казалось, что идешь по волшебному лесу и вот-вот тебе встретятся существа из сказок — волчок Кусай-бочок, барашек Твердолоб или лис Анис…

Как по заказу, из ближайших кустов наперерез мне метнулась тень…

Честно признаться — я поначалу даже не верил в то, что происходит. Убийца? Серьезно? Что я такого сделал, что ко мне уже подослали убийцу?

Впрочем…мне не обязательно было что-то «делать». Сам факт того, что я назначен наместником кому-то, не пришелся по вкусу. Видимо, это мое назначение сломало чьи-то далеко идущие планы.

Что ж, как правитель, как чиновник я впервые подвергся нападению. И будь я действительно только чиновником, пусть и высокопоставленным, скорее всего, на этом моменте жизнь моя и закончилась бы.

Однако помимо прочего я был воителем, который прошел несколько военных компаний, который часто и долго тренировался. Плюс, как дворянин я уделял много времени тренировкам с личным оружием и, к слову, никогда с ним не расставался.

Так что именно это вкупе с рефлексами, сработавшими намного раньше головы, спасло мне жизнь: квилоны сами собой прыгнули в руки, тело приняло боевую стойку, а убийца, который не ожидал от жертвы подобной прыти, совершил первую и последнюю свою ошибку — он собирался нанести мне смертельный удар вот так, сразу, с наскока.

Если бы он затаился чуть ближе к дорожке, напал сзади, использовал не холодное, а огнестрельное или энергетическое оружие — быть может, я бы и не успел отреагировать, а так…

Квилон с легкостью парировал длинный кинжал, нацеленный мне в грудь, второй полоснул по руке убийцы и тот с криком, полным боли и удивления, выпустил свое оружие.

Следующий мой удар оказался не менее эффективным — один из квилонов рассек бок нападавшему, второй ужалил в ногу.

Несостоявшийся убийца со всхлипом опустился — ему удалось удержать равновесие, замерев на здоровой ноге, став раненой на колено, но это ему нисколько не помогло — я уже был сзади и лезвие моего квилона коснулось его шеи.

Мозги уже заработали, и я вновь взял под контроль свое тело. Буквально в последний момент — еще мгновение, и горло нападавшего было бы перерезано.

— Кто послал? — холодно спросил я.

Нападавший дернулся, пытаясь высвободиться, и квилон вошел ему в плечо, плюс я еще и провернул лезвие в ране, чтобы жертве было больнее.

Мой несостоявшийся убийца заорал от боли.

— Кто послал? — вновь спросил я.

— Не знаю имени, не знаю… — прошипел он.

Вполне ожидаемо, но… Может, врет?

Квилон, который и так был в плече, чуть провернулся, вызвав очередной вопль.

— Имя! — приказал я.

— Хамс Лигар! — взвыл наемник.

Оп-па! А это имя мне знакомо.

Позади послышался топот — похоже, охрана наконец-то обнаружила мою пропажу и бросилась в погоню, только-только нагнав.

Я резким движением вытащил квилон из раны пленника, пинком отправил его на дорожку.

Растерявшиеся охранники замерли, глядя то на меня, то на раненого человека, всхлипывающего у их ног.

— Этого в темницу! — приказал я. — И врача ему, быстро! Не хватало еще, чтобы подох…

Приказ мой был выполнен молниеносно.

Я же стоял, соображая, что делать дальше.

Хамс Лигар — это церемониймейстер дворца, и я видел его буквально пару часов назад.

— За мной, — приказал я охранникам и направился к входу во дворец.

О, как все развернулось! Я даже не ожидал, что это нелепое покушение на меня позволит ТАК все раскрутить.

Но обо всем по порядку.

Для начала моя охрана задержала Хамса Лигара, церемониймейстера. И он от случившегося пребывал в таком шоке, он настолько был уверен, что меня уже нет в живых и он вне подозрений, что даже не пришлось его допрашивать — он сидел в окружении конвоиров, как зачарованный, что ни спроси — все рассказывал.

Очень быстро мне удалось установить имена еще нескольких заговорщиков, к которым мгновенно были отправлены графские гвардейцы.

И тут понеслось…

Бойцы доставляли задержанных, те давали показания и оперативные группы выезжали за следующими «жертвами».

В ту ночь мне так и не удалось поспать, как и большинству гвардейцев, охранникам дворца.

Мы работали, как проклятые, мне пришлось срочно вызвать нескольких дознавателей, которые помогали мне вести допросы задержанных.

Поразительно, но это нелепое покушение позволило разоблачить крупную шайку заговорщиков, во главе которой стоял не кто иной, как первый министр.

Ну надо же…благовидный старичок, который, когда я еще был ребенком, вечно кряхтел, жаловался на старость и грозился выходом в отставку, вдруг закрутил такое…

Ну вот спрашивается — тебе осталось то пару вздохов до могилы, на кой черт ты все это устроил? Ведь не успеешь даже власть эту попробовать на вкус, убрав меня!

А даже если и попробуешь — так ведь вернется граф Тирр, мой отец, и он явно будет недоволен, что его младший сын был убит заговорщиками. Даже если первый министр попытается от всего откреститься, найдет козлов отпущения, отдаст их графу — это не поможет. Ведь я знаю отца — он не успокоится и не угомонится. Он будет копать и копать, ровно до тех пор, пока не нароет все. И тогда министру не поздоровится… Ему ведь даже не суждено будет просто умереть — отец этого не допустит. Министр будет мучиться, станет примером того, что случится с тем, кто поднимет руку на Тирра.

Ведь моя смерть — это не просто убийство крупного чиновника и политика, нет. Нападение на меня — это нападение на весь дом Тирр и спускать такое нельзя…

И я это прекрасно понимал. Сейчас по всему графству шли аресты и задержания, очень скоро все станет известно общественности, хотя наверняка слухи уже поползли.

Однако прежде чем все это обнародовать, мне нужно взять «главного» заговорщика, и именно этим я и планировал заняться.

Первый министр в отличие от всего того сброда, которым мы уже забили темницу, оказался не промах.

Отправленные за ним гвардейцы не застали его дома. Попытка ареста в загородной резиденции тоже провалилась — люди министра дали отпор, в результате чего пострадало трое моих бойцов.

Похоже, министр был настроен всерьез и сдаваться не собирался. Что же, ему хуже…

Еще более удивительным было то, что он сам решил выйти на связь со мной.

Когда его лицо возникло на экране, я был несказанно удивлен.

— Наместник, — кивнул он, увидев меня.

— Министр, — кивнул я в ответ, — вы решили покаяться? Похвально, но это мало чем вам поможет.

— Покаяться? — усмехнулся старик. — Даже не надейтесь! Наоборот, я хочу предложить вам условия капитуляции.

Всегда помнил его старым и немощным. Когда был маленьким, мне вообще казалось, что этот человек не был молодым, не был ребенком. Я был уверен, что он родился старым и дряхлым, и таким прожил всю свою жизнь.

Однако сейчас с ним случились разительные перемены — вечно потухшие, равнодушные глаза блестели, в них прямо-таки светилась решимость. Он не горбился как обычно, а сидел прямо, выпятив грудь.

— Условия капитуляции? — переспросил я, все еще не веря в то, что услышал. — Так понимаю, капитулировать вы предлагаете мне?

— Именно.

— С чего вдруг? — хмыкнул я.

— Две мех-бригады, расквартированные в пригороде столицы, верны мне. Они уже развернуты, и стоит мне только отдать команду, как они пойдут на штурм. Сами понимаете, против такой силы вы ничего противопоставить не сможете…

— Вы же понимаете, что это откровенный мятеж? — спросил я его. — Вы понимаете, что даже если вам все удастся, после этого долго не проживете? Люди отлично понимают, что происходит, отец вернется из похода и вряд ли согласится с тем, что графство перешло в руки не пойми кого. Я молчу о имперских наблюдателях. В свете последних событий императору и кронпринцу совершенно не понравится то, что происходит в графстве Тирр.

— Это все мои проблемы, и вас они не касаются, — отрезал министр, — все, что вас должно интересовать — это мое предложение. Итак, вы готовы к сдаче?

Похоже, у министра очень серьезные покровители, которые ясно дали ему понять, что после моего устранения он получит графство и никто его не тронет.

Интересно, кто же его покровители? Впрочем, тут нечего думать — снова церковь. Вряд ли кронпринц стал бы разыгрывать подобный спектакль — убирать с игрового поля моего братца, выводить в игру вместо него меня, чтобы затем просто слить бесправной марионетке.

Хотя…кронпринц тот еще жук и на многое способен. Но тут скорее вопрос целесообразности — зачем ему это все делать? Зачем нестабильное графство, если можно оставить во главе его своего союзника — меня?

Нет. Тут точно замешана церковь.

— Так что, какой ваш ответ? — с усмешкой спросил мятежный министр.

— Мой ответ такой, — заявил я, — если вы прямо сейчас откажетесь от своих планов и сдадитесь — сохраню вам жизнь, хоть и проведете ее остаток за решеткой. Если же продолжите — клянусь: этот мир вы не покинете легко и просто. Я заставлю вас пожалеть о своем предательстве, вы будете молить о смерти. Что касается вашего дома — я его уничтожу. Все ваши отпрыски понесут кару за ваш проступок, они будут лишены всего, что у них есть. Ваш род будет уничтожен и предан забвению, стерт из людской памяти навеки…

Министр выслушал мой спич молча, а когда я закончил, то он просто отключился.

Что ж, надеюсь, до него дошло, насколько высокие ставки в игре, им затеянной, и чем конкретно он рискует.

Как бы там ни было, а отступать он не собирался, решил пойти ва-банк. Что ж, его право. Что за это будет — я озвучил, и отступать от своих слов не собирался — мятежный министр станет очередным примером того, что случается с теми, кто решит поднять руку на Тирров.

Что касается его угроз — конечно, мех-бригады — это серьезно. Вот только я прилетел в столицу не сам, а вместе со своими бойцами, мехами и даже технарями.

Все же я не настолько наивен и глуп, чтобы рассчитывать только на дворцовую охрану. Пусть даже все они поголовно верны мне.

Нет! Я притащил сюда своих людей для того, чтобы всегда иметь под рукой ударную силу, способную справиться с ситуациями, схожими с текущей.

Закончив разговор с министром, я тут же объявил тревогу, а спустя всего пять минут у дворца уже собралось три мех-кулака. Роботы были в полной боевой готовности, воители на их мостиках были собраны и готовы к сражению.

Что ж, посмотрим, что сможет сделать разнеженный столичный гарнизон, толком не нюхавший пороха, с отборными бойцами моего баронства, прошедших не одно сражение и главное — управляющих мехами, которые в разы превосходили по огневой мощи имперские стандартные модели.

К сожалению, мой «Горбун» находился в ремонте. Его вот-вот должны были прислать из баронства, но…не успели. Так что сегодня я шел в бой на «Волке». В целом неплохая машина, тем более привычная мне. Конечно, по части бронирования и тем более огневой мощи «Волк» уступал «Горбуну».

Тем не менее я был уверен — даже того, что у меня есть, хватит, чтобы разобраться с мятежниками.

Вот только… По уму стоило бы занять оборону рядом с дворцом и дождаться, когда сюда заявятся мятежники.

Но я опасался, что они не пойдут на тупой штурм или пойдут, но попытаются выкинуть что-то еще. Все же бывший первый министр, какой бы он ни был, являлся тем еще хитрецом. Иначе как бы он продержался на своем посту так много времени? Еще и учитывая, что был он министром не только при моем отце, но еще и при деде. Нужно быть очень изворотливым и находчивым, чтобы умудриться сохранить свой пост при смене лорда, и уж тем более нужно быть очень неординарным человеком, чтобы сохранять свой пост при правлении моего отца, который широко известен своим резким нравом и скверным характером…

Короче говоря, просто стоять и ждать, пока к дворцу прибудут мятежники, я не собирался. Устраивать побоище в городе тоже не хотел. Потери среди гражданских мне ни к чему.

К сожалению, успеть добраться до пригорода, где сражаться было бы не в пример легче, мы уже не успевали. Поэтому следовало найти место для боя такое, чтобы не пострадал город, у противника не было никаких преимуществ и при этом имелось пространство для маневров.

И я в качестве такового выбрал парк при дворце. Он был обширным, на его территории, как только экстренное сообщение о мятежах было озвучено, не должно было быть людей (впрочем, и в обычные дни посетителей тут было мало — все же графский парк при дворце, а, следовательно, допуск сюда имели очень и очень немногие). Кроме того, в парке был довольно «специфический» ландшафт: имелись холмы, перепады высот, берег моря, обильная растительность… Короче говоря, все то, что любят воители, имеющие боевой опыт, и что ненавидят те, кто сражался в мехе только на арене.

Я расставил своих бойцов следующим образом — один из кулаков находился на побережье. Это был резерв, что должен был подойти к группе, которая будет испытывать наибольшее давление. Вторая группа заняла позиции у холма, в самом центре парка. Пока они держат высоту — у них имеется огромное преимущество — к ним не подойти не заметно, у них весь парк на виду, а наличие скал ближе к вершине холма делали эту позицию удобной для обороны.

Что касается мех-кулака, которым командовал я, то для него было выбрано место в зарослях. Я планировал, что когда вражеские мехи двинут к холму, мы ударим с фланга. Если все пройдет удачно — это гарантированная победа, даже не нужно будет включать в бой резерв.

Как только позиции были заняты, потянулись долгие минуты ожидания.

Вокруг стояла полнейшая тишина и я, равно как и другие воители моего отряда, до рези в глазах вглядывался в экраны сенсоров, поджидая, когда появятся отметки вражеских роботов.

Прошли долгие двадцать минут, и я уже отчаялся, решил, что министр задумал что-то, например, отправил свои войска в обход, когда на экранах наконец появилась первая отметка, за ней вторая и третья…

Все же каков бы изворотливый ни был министр в политике, а в военном деле он звезд с неба не хватал и предпочел предсказуемую атаку в лоб.

Что же…у него есть численное превосходство, так что он может себе это позволить.

Вот только если бы он хоть немного интересовался последними событиями на периферии, то понял бы, насколько такое решение ошибочно. Ну да это уже его проблемы…

— Не открывать огонь! — приказал я. Хоть воители и были в курсе моих планов, я решил продублировать приказ — пусть лучше лишний раз напомню, чем кто-то не выдержит и сорвет нам все планы…

Меж тем вражеские мехи продолжали наступать. Судя по направлению их движения, направлялись они прямо к дворцу. Уж не знаю, в курсе ли министр о моих мехах и воителей, но почему-то, судя по происходящему, мне кажется, что не в курсе — уж больно нагло и совершенно ничего не боясь идут мятежники.

Что же, им предстоит за это дорого заплатить.

— Ракетные платформы! Разобрать цели, огонь по приказу, — проговорил я в микрофон, — остальным — разобрать цели, огонь открывать после платформ.

Тактический экран тут же ожил — вокруг точек, обозначающих вражеских мехов, стали появляться эдакие «окружности» — это означало, что вражеские роботы взяты на прицел тем или иным союзным мне мехом.

— Платформам! Подтвердить готовность к открытию огня!

— Готов! Готов! Готов! — один за другим отозвались воители.

Ну все, понеслось!

— Платформам! До открытия огня! Три! Два! Один! Пли!

В небо над парком полетели ракеты, стоял дикий рев, а уж когда ракеты, достигнув заданной высоты, разворачивали носы и устремлялись к своим целям…

Взрывы звучали один за другим, земля вибрировала, но это было только начало — до завершения боя еще далеко…

Следом за ракетами ударили кинетические орудия и энергопушки. Несколько вражеских мехов, получив критический урон, скрылись в яркой вспышке, которая их попросту сожрала.

Что же, первый удар оказался чрезвычайно эффективным. Судя по тактическому экрану, более трети противников уничтожено или серьезно повреждены.

Значит теперь нужно закрепить успех.

— Вперед! — приказал я и первым повел свою машину навстречу противникам.

Стоит отдать должное — противник в этот раз был куда менее опытный, но зато многочисленный и упрямый.

Наступающие на нас мятежные части не отличались особыми умениями. Их командиры не проявили каких-то удивительных тактических схем — они просто перли на нас.

Но все же я оценил, с каким упорством, с каким отчаяньем они пытаются одержать верх: даже сильно поврежденный вражеский мех, не способный передвигаться, потерявший нижнюю конечность и рухнувший на землю, продолжал вести огонь ровно до того момента, пока залп одного из наших воителей окончательно не ставил на нем крест.

Что касается остальных, то их было много. Настолько, что даже несмотря на наш бешеный огонь, первая волна смогла добраться до наших позиций и, что поразило меня до глубины души, вступила в рукопашную схватку.

Это были мехи, у которых для этого ничего не было, у которых единственным оружием в ближнем бою был в лучшем случае манипулятор на одной из рук и, собственно, вес самих мехов.

Как бы там ни было, а парочку наших боевых роботов они смогли свалить, при этом потеряв минимум троих своих.

Наше преимущество было более чем очевидно, но противник не хотел его признавать — продолжал наступать, невзирая на потери.

Мне не оставалось ничего другого, как приказать своим отступить и вызвать резерв, без которого я надеялся обойтись.

Не получилось…

Вражеский мех был покорежен и побит множеством попаданий, броня на правом его плече оплавилась, стекала на торс, одно из орудий на руке было повреждено. Но мех был в строю, а его воитель уверенно вел машину вперед, на меня.

Судя по всему, единственное оружие, которое осталось у противника — лазеры высокой мощности, предназначенные для работы на короткой дистанции. И именно их враг сейчас применил.

Для моего «Волка» они пока не представляли опасности — вражеский мех был слишком далеко, так что, в лучшем случае несколько лучей, ударивших в грудь моего робота, лишь немного нагрели броню, да и то несущественно.

Однако если упустить ситуацию, дать противнику подойти ближе, его лазеры могут стать для меня серьезной проблемой…

Пока рядом не было других целей, представляющих непосредственную опасность, я сосредоточился на этом мехе.

Первый выстрел из гаусс-пушки оторвал на вражеской машине руку, заставил меха развернуться и чуть ли не опрокинул его.

Но пилот умудрился сохранить равновесие, его машина, перетоптавшись на месте, вновь развернулась ко мне и направилась вперед.

— Смерть диктатору! Долой тиранию! — услышал я истошный вопль на открытом канале и почему-то не сомневался, что это орет именно мой противник.

Я навел на него пульсары и нажал на гашетку.

Яркие лучи сорвались с раструбов излучателей и полетели к меху врага, угодив ему в торс.

Броня у него не выдержала, начала медленно стекать вниз. Довольно много ее упало на колено меха, когда он как раз шагнул вперед.

В силу потери массы и перераспределения центра тяжести вражеский воитель вынужден был остановить своего меха. Точнее не мог продолжать движение, так как мех отклонился назад.

Но тут снова воитель удивил меня своими талантами — всего за несколько секунд он справился с проблемой, его мех чуть подался вперед, будто собираясь бежать спринт, и…

А вот тут случилось неприятность. Для него, естественно — разгоряченная броня, стекавшая с торса, попав на колено меха, начала остывать и, как понимаю, то ли повредила сустав, то ли забила там все свободное место, не давая ноге распрямиться.

Даже на мостике своего «Волка», несмотря на сражение, идущее вокруг, я услышал отвратительный скрежет, с которым вражеский мех пытался распрямить свою ногу.

Все же ему это удалось, но нога так и не разогнулась до конца. Теперь вражеский мех шел, прихрамывая, качаясь из стороны в сторону.

Я же скосил глаза на показатели температуры.

Черт! Слишком много стрелял — слишком жарко. Если дам еще один залп — температура подскочит до совсем уж неприличных высот. И хрен бы с ним, но…я в центре сражения. Если случится что-то непредвиденное, я буду совершенно беззащитен, не смогу воспользоваться оружием, ведь следующий залп будет означать аварийное отключение моего меха из–за перегрева.

Но проблема вон, уже идет ко мне, и она уже достаточно близко. Если буду тянуть, противник подберется ко мне и даст залп из своих лазеров ближнего действия. А урон от них на короткой дистанции будет более чем достаточный.

К этому моменту и к моему облегчению тихо пискнул сигнал оповещения — гаусс-пушка готова к стрельбе.

Вовремя!

Я выстрелил практически сразу и снаряд угодил в ногу вражеского меха. Но не ту, где броня заблокировала колена, а в другую, так сказать, «здоровую».

Расчет оказался правильным — огромная болванка, выпущенная гаусс-орудием, смогла проломить броню, повредить внутренние механизмы: я видел, как подогнулась нога у меха противника, как его перекосило.

Его воитель вновь показал свое мастерство — удержал машину в вертикальном положении, но дальше все же совершил ошибку — попытался сделать шаг вперед, то ли забыв о проблеме с коленом, то ли же банально рассчитывая на свою удачу.

Как бы там ни было, а мех его в этот раз не устоял и, будто огромная статуя, которую тросами стаскивает с постамента толпа, провернулся вокруг собственной оси и начал заваливаться.

Миг, и многотонная машина с грохотом рухнула на землю.

Все, с этим покончено. Больше опасности он не представляет.

Я уже двинул своего «Волка» к следующему противнику, как вдруг…

Лежащий на земле мех ударил по мне своими лазерами. Луч прошел по торсу, по ноге моего «Волка».

Сообщения о повреждениях тут же посыпались одно за другим. У меня была повреждена гаусс-пушка, броня в правой части торса теперь отсутствовала, часть механизмов в правой же ноге повреждена.

Клянусь, я не собирался добивать врага. Более того, он заслужил мое уважение своими умениями и отчаянной безбашенностью, но сейчас…

Он прекрасно понял, что его не добили, не уничтожили только из благородства. Настоящее сражение — не арена. Если враг представляет опасность, если может сообщить своим нечто важное, угрожающее оппонентам, его уничтожат без колебаний. И если уж твой мех рухнул, у тебя нет шансов его поднять, то сиди и не рыпайся. К тебе проявили благородство, над тобой сжалились и не убили — ну так играй по правилам: либо катапультируйся, либо сиди и жди окончания боя, когда тебя либо выковыряют свои, либо возьмут в плен чужие.

Во всяком случае, у меня была такая логика. Нет, конечно, даже в таком положении можно нанести врагу поражение. Но то, что сейчас сделал этот ублюдок — пакость, не более того. Уничтожить меня он не мог, но подгадил от души.

И естественно, что внутри меня вскипела такая злость, что я мгновенно развернул «Волка», направился к лежащему вражескому меху и попросту раздавил ему мостик своей ногой.

Воитель, правда, сообразив, что происходит, успел катапультироваться.

Но ничего…если выживет — заплатит за свою подлость.

Меж тем бой затихал — даже упорная атака и большое количество мехов не помогла, противник проигрывал — он понес огромные потери и продолжал их нести. Хватило, конечно, потерь и у нас, однако соотношение сил было на нашей стороне, причем оно было лучше, чем в начале боя.

Я успел схватиться с еще одним вражеским мехом, а затем на всех каналах мятежники начали вещать о том, что готовы сдаться.

Когда они прекратили огонь, со мной на связь вышел сам бывший министр.

Забавно, как он изменился всего за несколько часов. От гордеца, пытающегося меня сжечь взглядом, не осталось ничего. Теперь с экрана на меня смотрел дряхлый усталый старик, который будто бы потерял все, что имел, что смог собрать за свою долгую жизнь.

Собственно, именно так и было.

— Я прошу вас остановить бой, — тихо сказал он, — признаю вашу победу и прошу об одном…

— Поздно просить, — перебил я его, — вы помните мое предложение? Помните, что я обещал сделать?

Старик вздрогнул и с ненавистью поглядел на меня.

— Будь ты проклят! — вырвалось у него.

Я же лишь усмехнулся.

Хотя было множество прошений высокопоставленных чиновников и глав древних родов (причем не только графства, но за его пределами), я не собирался менять свое решение.

Бывший министр получил сполна, равно как и его семья. Сам министр был лишен всех титулов и привилегий, гражданства империи и отправился в изгнание. Что касается его семейства — не больше родовитого клана, не было у них имущества, денег, собственности. Я не стал их лишать гражданства и отправлять вслед за главой в изгнание. Более того, объявил, что за проступок своего родственника они наказание уже понесли, и теперь, если желают вернуть часть или вовсе все то, что у них было, то следует это заслужить.

В принципе, я был уверен, что мои слова не произвели впечатление, и все родичи бывшего министра были необычайно злы на меня. Что ж, если кто из них прислушается и будет верно служить мне и графству — будут сполна вознаграждены. Ну а если будет намечаться какая-нибудь смута, то я знаю, с кого нужно будет начинать… Они у меня теперь будут вечными козлами отпущения и первыми в очереди в случае заговоров.

Что касается воителей, которых министр подбил на мятеж, то все они отправились в ряды «Падших», за исключением двух. Один из них был тем самым засранцем, что подло ударил по мне, второй — уже когда они сдались, этот ублюдок выхватил припрятанный лазер и убил одного из моих людей.

Оба эти недоразумения сейчас болтались в петлях, повешенные в прямом эфире.

После расправы над мятежниками, точнее после сражения с войсками министра, ничего не закончилось. Остальные мятежники, которые обитали в тюремных камерах, продолжали вещать и тем самым пополняли соседние камеры новыми обитателями. Заговор министра оказался обширным, он смог завербовать множество благородных, воителей, чиновников и даже простой люд, который по большей части поддерживал деньгами или шпионил.

Часть из заговорщиков я казнил, часть продолжал держать за решеткой. И при этом по всем новостным каналам, во всех ток-шоу не забывали эту тему обсудить и всячески меня облить грязью.

Такое впечатление, что это не я, законный правитель, заговорщиков наказываю, а, будто какой-нибудь тиран, хватаю кого попало и творю беззаконие.

Впрочем, что творится в средствах массовой информации, я понимал. Дело в том, что большинство каналов, шоу, журналистов так или иначе спонсируется знатью или даже к ним принадлежит. Прикормленные журналисты подняли вой и дальше его подхватили, принялись раздувать и перевирать.

Уж даже не знаю, какая цель была у всего этого? Заставить меня отступиться, успокоиться? Настроить против меня большинство граждан? Или все вместе?

Кто ж знает. Но как бы там ни было, а никуда отступать я не собирался. И даже более того, раз уж вылезла такая проблема (что СМИ мне не принадлежат, уж тем более не являются независимыми, работают на конкретных людей), то ее надо решать.

И я начал. Собственно, у Рок Арана на каждого значимого лорда имелась компрометирующая информация. У кого-то были мелкие грешки, но все же в разрезе того, что они станут общеизвестными, это приведет к серьезному удару по репутации, на кого-то компромата было больше, причем такого, что если все обнародовать, то бедолагу придется защищать от праведного людского гнева. У кого-то было рыльце в пушку, кто-то нагло крал государственные деньги. Короче говоря, каждого из тех, кто мне противостоял, можно было так или иначе прижать. И что самое забавное, в такой «войне» они мне противопоставить ничего не могли — в отличие от оппонентов, в моем шкафу скелетов не было.

Впрочем, я не был столь наивен и понимал, что если скелетов нет, то их можно придумать. А доказательства…если вылить ушат дерьма на человека, то пусть попробует отмыться, но справедливо это было или же наглое вранье — уже вторично. Главное, что люди запомнят, в чем его обвинили, и будут постоянно ему это припоминать.

А раз так, то я решил начать с тех, кто этот ушат вылить может — с каналов и журналистов, а точнее с их «хозяев».

Первым «пострадал» виконт Лемер — хитрый и пронырливый тип, состояние которого было таковым, что по слухам он легко бы мог содержать все мое баронство. Лемер был скользким и подлым, запустил свои щупальца везде, где только мог, так что и начинать я решил именно с него — часть тех, кто мне сейчас противостоит, находятся на крючке у Лемера, и стоит только крючок убрать, как эти люди мгновенно перейдут на мою сторону. Ну или, по крайней мере, перестанут мне гадить, что уже неплохо.

Едва я только начал свою «операцию», едва только за Лемером явились мои люди и арестовали его, тут же поднялся крик.

О…как меня только не называли — и тираном, и диктатором, и террористом. Вопили все, кто только мог, о том, какой я негодяй.

Но я и мои люди, сжав зубы, терпели. Терпели ровно до того момента, пока все делишки Лемера не начали всплывать наружу (Рок Аран в этом помог).

О…что тут началось! Обо мне мгновенно забыли. Большинство дворян находилось в глубочайшем шоке, ведь оказалось, что «друг и союзник» копал под них: одного хотел «кинуть», забрав все, на другого набрал компромат и хотел сделать свой послушной марионеткой, третий выяснил, что все его проблемы были результатом деятельности Лемера…

Ох и понеслось же по всем каналам! Информации было так много, она была настолько сенсационной, что последующие мои действия и действия моих людей прошли мимо широкой публики.

А очень даже зря, ведь в результате я получил под контроль несколько популярных газет и пару каналов, смог «вскрыть» кубышки парочки наглых дворян, кравших из казны, и теперь получил «инструменты» для работы с журналистской братией.

Уже через неделю ставшие моими каналы (понятное дело, что через третьих лиц) начали вещать так, как было нужно мне. Появились программы, в которых проводились расследования деятельности чиновников и дворян.

Рок Аран щедро поставлял материал для этих шоу и они с бешеными темпами набирали популярность.

Несколько выпусков — и полиция получила доказательства преступной деятельности тех, кого пыталась закрыть на протяжении нескольких лет. Одно шоу — и часть чиновников написали заявления по собственному. Небольшое журналистское расследование — и полетели головы всяких свадебных генералов, раскрадывающих графство.

Я мог быть доволен собой, ведь так использовать ситуацию, перевернуть все в свою сторону еще надо уметь. И я смог. Хотя, надо признать, действовал по наитию и мне просто повезло.

С другой стороны, именно в таких ситуациях многие правители лишаются своих «тронов». Но тут все получилось иначе — я смог перенаправить волну народного негодования прочь от себя, нацелил на тех, кто эту волну и поднял.

В течение нескольких месяцев с момента, как я стал наместником, в графстве все очень сильно поменялось. Причем даже то, с чем ничего не мог поделать мой отец.

Забавно, но за то, что я навел порядок в графстве, расправился со многими чванливыми дворянами, смог найти управу на чиновников-взяточников, простой народ меня просто обожал. А уж как я расправился с мятежниками им понравилось ее больше — даже фильмы об этом начали снимать.

Не знаю, кто первым подал эту идею, но в одном из фильмов, в котором речь шла об освобождении Туманности Лимар, очень большой упор делался на сражении за Железную. И та история так людям понравилась, что мне придумали прозвище — лорд с Железной. Чуть позже вышел еще один фильм о том, как я разбирался с мятежниками уже в графстве. Актер, сыгравший меня, на мой взгляд отлично справился со своей задачей — показал меня непоколебимым и жестким, бескомпромиссным и даже где-то жестоким.

После выхода фильма мое прозвище преобразилось, приняв новый вид. Теперь меня называли Железным Лордом.

Что ж, я и не против. Мне это даже по-своему льстило…

Я прекрасно понимал, насколько сильно «закрутил гайки». По большому счету основной массы жителей графства это никак не касалось, а вот дворяне… Их новые законы и правила должны были серьезно напрячь.

Причем даже тех, кто был не у дел. В том плане, что никакие интриги против меня никто крутить не собирался.

Но я намерено усложнил им жизнь, чтобы сейчас, пока для этого имеются благоприятные условия, как можно больше вылезло всякой пакости, с которой я могу быстро разобраться. Ведь в дальнейшем я планировал существенно ослабить хватку и опасался, что тогда на свет полезут те, кого я не добью сейчас. Нет, в любом случае заговоры случаться будут, но все же мне было жизненно необходимо сократить число своих недругов прямо сейчас, плюс еще это было эдакой демонстрацией. Нате, мол, поглядите, что с вами будет, если за ум не возьметесь.

А еще кроме кнута у меня имелся и пряник — с момента, когда министр поднял восстание, прошло уже три месяца, и я внимательно приглядывался к одному из его племянников, которого, как и всех других родичей министра, я лишил регалий.

В отличие от других «племянник» не выражал (во всяком случае публично) недовольство мной, молча тянул службу (а служил он в одном из гвардейских полков), и не раз, и не два хорошо показал себя в боях против мятежников.

Кстати, об этом — как на заказ после того, как в столице начались брожения, на окраинах тоже возникли бунты. Их я усмирял жестоко и быстро, в очередной раз оправдывая свое прозвище.

Ну так вот. Родич опального министра безропотно выполнял приказы, успел подняться по служебной лестнице, перепрыгнув сразу две ступеньки, и…идеально подходил для очередной моей затеи.

О…это надо было видеть! Какие же лица были у тех, кто явно не одобрял мои методы, у тех, кто так или иначе поддерживал мятежников (но на людях вовсю клялся мне в верности), и главное, как долго это мусолилось во всех ток-шоу. А говорю я о дне, когда вызвал к себе того самого опального родича министра и…вернул ему титул, имущество и даже наградил сверх того. Новоиспеченный полковник, лично мной произведенный в это звание, не верил тому, что видел и слышал.

Он даже вышел из тронного зала с таким видом, будто был негнущимся оловянным солдатиком. Ну да ладно, отпустит. Зато он стал отличным примером того, насколько я ценю преданность и верную службу.

Свежеиспеченный полковник получил под свое командование несколько мех-бригад, отбыл на окраины, наводить там порядки. А затем, вернувшись в столицу, вновь был мною одарен. Но в этот раз не он один. Немало дворян, у которых гулял ветер в карманах, которые ничем не владели, быстро сообразили, как можно быстро подняться. Так что награждение бравого полковника было не единственным в тот день — многие благородные воители были мной отмечены.

Затем наступила очередь чиновников и даже выходцев из простого народа.

Метод кнута позволил мне завоевать уважение и страх, заработал для меня нужную репутацию, ну а «пряником» я смог быстро заполучить себе верных последователей. В людях, которых я награждал в тот день, можно быть уверенными — они горой будут стоять за меня, ведь до меня у них не было ровным счетом ничего. А теперь все, что имеют (а получили они немало), имеют только и исключительно благодаря мне. Так что наместник Лэнгрин Тирр для них и начальник, и «бог» в одном лице.

Если бы Рикар вернулся, дело шло к его восшествию на престол, уверен, эти люди могли бы поднять восстание, ведь от этого уже зависело их собственное дальнейшее благополучие. А уж как относится ко мне Рикар, ко мне и моим людям, многие знали…

Однако напрасно я готовился к противостоянию к брату (или отцу, если он вдруг передумает), беда пришла, откуда не ждали.

Первые сигналы о чем-то странном, происходившем на окраинах, начали поступать уже давно, но я не придавал этому значения — вооруженного восстания нет, люди работают, платят налоги, логистические пути не нарушены. Короче говоря, кроме сигналов никаких других признаков проблем нет.

Но вот когда мне донесли о некоем «мессии», меня это знатно напрягло.

Уж не знаю, действительно ли так, однако мне казалось, что всякие мятежники, бунтовщики и заговорщики — куда меньшая опасность, чем всякого рода фанатики. Особенно религиозные.

Именно последние мне казались самыми опасными. Быть может, орден, вторгшийся в мое баронство, заставил так думать, быть может, тот факт, что против меня играли высшие чины церкви, повлиял на меня, однако именно сообщение о «мессии» меня заставило напрячься.

А уж когда Рок Аран смог навести справки о нем, я уже занервничал всерьез.

— Ну, докладывайте, — кивнул я Рок Арану, и тот начал.

— Значит, новоявленный мессия по большей части только проповедует. Откровенных призывов к чему-либо нет. Но…вам, ваша милость, стоит посмотреть на это самому.

Рок Аран протянул мне мини-диск.

— Что это? — нахмурился я.

— Короткая нарезка из его проповедей.

Я вставил диск в терминал и уставился в экран.

Мессией оказался молодой человек возрастом, судя по виду, не более двадцати пяти лет. Однако манера речи у него была своеобразной. Формулировал он свои мысли точно и просто, благодаря чему его проповеди и стали популярными.

В большинстве своем он говорил о соблюдении прописных истин и всячески критиковал тех, кто заповеди нарушает.

Вроде бы ничего такого, но…

В нарезке он ни разу не назвал ни одного имени, у меня сложилось впечатление, что «кровавые еретики», «помазанники нечистого» и «дитя порока и греха, антихрист» — никто иной, как я.

Мессия приводил множество примеров несправедливых или жестоких наказаний (причем, сволочь такая, всячески избегал моментов, связанных с тем, за что именно упомянутые им «мученики» страдали), взывал людей к послушанию, но при этом очень завуалированно намекал, что терпеть ничего не надо. И уж тем более «волка в овечьей шкуре».

Я выключил видео и уставился на Рок Арана.

— Что еще?

— Теперь конкретика, — заявил тот, — этого юношу зовут Джейден. О нем мало что удалось узнать. У меня нет никаких доказательств, однако я уверен — он связан с церковью.

— Само собой, — усмехнулся я, — ты гляди, как стелет!

— В свое время ходили слухи, что церковь проводит эксперименты над людьми, — меж тем продолжил Рок Аран, — ведь искусственный интеллект у нас запрещен, мы боимся новой войны с машинами. Так вот. Вы тогда были еще совсем ребенком, но все общество взбаламутил тип, который заявил, что был рожден в инкубаторе одного из святых монастырей. Рассказывал он о том, что церковь создает армию ему подобных, и люди эти смогут стать идеальными воителями, верными сподвижниками церкви, и вообще…

— Суть понял. И чем закончилась эта история?

— Да ничем, — пожал плечами Рок Аран, — сошла на нет. Затем появилась информация будто тип, выступивший в роли обличителя, оказался известным мошенником, его биографию можно было легко найти в сети, а затем и сам тип исчез, будто в воду канул.

— И куда же он канул? — поинтересовался я.

— Думаю, церковь его убрала, — ответил Рок Аран.

— Даже так? Думаете, он говорил правду?

— Понятия не имею, — вздохнул Рок Аран, — но в чем я уверен — так вся информация о нем, уголовные дела, биография, факты были фальсификацией. Кто он и откуда — выяснить мне так и не удалось. Впрочем, многим моим коллегам из разных графств, герцогств и баронств это тоже не удалось…

— Так что же, думаете, он действительно был создан церковью? — хмыкнул Рико.

— Понятия не имею, — честно признался Рок Аран, — но зато посмотрите, какая забавная вещь получается…

Он протянул мне фотографию, на которой был изображен человек. Я внимательно вгляделся в лицо, но не заметил в нем ничего странного. Разве что он был очень похож…

— Думаете, это был папаша нашего Джейдена?

— По возрасту не совсем подходит, — ответил Рок Аран, — но они очень похожи между собой. Не так ли?

Я кивнул.

— Вполне возможно, что тот, первый, не обманщик… А то, что происходит у нас в графстве…

— Церковь через своих «гомункулов» хочет захватить графство или устроить в нем хаос? — догадался я.

— Именно так, — подтвердил мои догадки Рок Аран, — так что предлагаю не откладывать и заняться этим делом незамедлительно.

— И что ты предлагаешь? Схватить этого новоявленного мессию?

— Да, — кивнул Рок Аран.

— Это вызовет массу недовольства и…

— Лучше это сделать сейчас, — перебил меня Рок Аран, — если его влияние и известность будут расти с прежними темпами, то мы можем упустить удобный момент для атаки и, в конце концов, можем оказаться в весьма плачевном положении. Представьте, если этот фанатик сможет собрать армию.

— Да ну…быть не может.

— Часть воителей уже присягнули ему, — заявил Рок Аран, также в распоряжении Джейхема есть и корабли. Пока это публично не афишируется, но…

— Вот же черт, — вздохнул я, — нам только не хватало религиозных фанатиков.

— Именно так, сир, — кивнул Рок Аран, — поэтому предлагаю разобраться с ним сейчас, пока он не набрался сил.

— Хорошо, — кивнул я, — отправьте корпус генерала Териба.

Териб — это и был тот самый родич мятежного министра, который стал, по мнению большинства, моим любимчиком.

Естественно, это было не так. Надежный и пока что лояльный ко мне генерал был удачлив и обладал к этому моменту огромным опытом в подавлении восстаний. Именно поэтому мой выбор и пал на него.

В графстве наконец-то наступило спокойствие. Мятежники были выявлены, и сейчас либо над ними шел суд, либо они ждали своей очереди в казематах. Я уже начал потихоньку разжимать мертвую хватку, в которой держал графство.

Хотя об этом, конечно, никто в открытую не говорил, но люди должны были почувствовать, что становится легче. А то ситуация была доведена до такого, что я чуть ли не военное положение в графстве готов был объявить.

Однако больше некому было меня за это осуждать или обсуждать мое внезапное «одобрение» — каналы теперь были либо государственными (то есть вещали, что нужно главе графства — мне), либо остались в частных руках, но их владельцы быстро смекнули, что к чему, и предпочитали помалкивать (а ну как ослабления, которые устроил наместник, — лишь ширма для следующего захода?).

Дела графства тоже были полностью под моим контролем и, как казалось, ничего не предвещало…

Генерал Териб уже добрался до окраины, где «орудовал» новоявленный мессия, и пока ничего страшного не случилось — Териб не проводил никаких карательных операций или чисток, Джейден — тот самый мессия, не предпринимал никаких ответных ходов, ну, или правильнее — не совершал первый ход. Даже, было такое впечатление, что он, осознав, чем все может кончиться, притаился и помалкивал.

Но это лишь казалось…

Спустя две недели с момента прибытия Териба на Гвинелу (как называлась планета, где свои проповеди вел Джейден) вдруг оборвалась связь. Не только отчеты генерала не поступали, но и связь с планетой отсутствовала.

Спустя два дня ближайшая патрульная эскадра, зашедшая в систему, чтобы проверить, что же именно там случилось, также пропала из эфира.

Пока мои подчиненные разбирались с ситуацией, пытались хоть как-то прояснить, Джейден сам вышел на связь. Точнее начал вещать с одного из каналов Гвинелы на все графство.

Я, к сожалению, его выступление увидел только в записи, но сути это не меняло.

— Еретики уже давно наполнили империю, — вещал он, — существа, использующие запретные технологии, способные заставить человека подчиниться их воле, орудуют на ваших родных планетах! Графство Тирр стало местом их обитания. Порождения бездны уже среди вас, они уже сеют смерть и хаос. И лишь только те, кто сохранил веру в создателя, кто следует его заветам и помнит о миссии, возложенной на потомков первых, принявших удар нашего врага, способны противостоять им. Мы уже дали отпор этим существам, смогли изгнать их из своего родного мира. Теперь ваша очередь! Станьте с нами плечом к плечу, и мы вместе избавим мир от порождений хаоса! Очнитесь и сбросьте с себя чары! Где ваш граф? Почему не правит его законный наследник? Кто сейчас сидит на троне? Еретик, который привел в наши дома внешников, отступник, забывший о том, что такое церковь!

Рок Аран отключил запись.

— Дальше то же самое, — заявил он, обращаясь ко мне.

— Ну вот, не дал дослушать, — хмыкнул я, — еретик, отступник, порождение хаоса и…

— Существо, использующее запретные технологии, — подсказал Маркус. Они с Серым вернулись буквально несколько дней назад. Как оказалось, очень вовремя.

— Это он о вас с Серым, — рассмеялся я.

— Что планируете делать? — спросил у меня Рок Аран.

— А что тут делать? — пожал я плечами. — Собираем флот, летим к Гвинеле и наводим там порядки. Есть какие-то другие идеи?

— Сир, идей нет, — склонил голову Рок Аран, — но…вам не кажется, что это слишком просто?

— Что именно? Собрать флот или лететь к Гвинеле?

— Я имею в виду, что генерал Териб не отвечает. Он пропал и даже не успел сообщить о том, что случилось или должно случиться. Патрульная эскадра исчезла так же. Мы совершенно не в курсе, с чем или кем они столкнулись.

— К чему вы ведете, Рок Аран? — спросил я.

— К тому, что этот «мессия» не так прост, как кажется. Это не обычное восстание или бунт. Тут что-то большее…

Я задумался над его словами. В них, конечно же, была доля истины, но…

— Вполне возможно, что если этот Джейден — ставленник церкви, то его снабдили всем необходимым, — наконец сказал я, — но что это меняет? Если мы не остановим его — он может захватить соседние системы. Разумеется, если у него есть для этого ресурсы.

— Чем дольше будем тянуть, тем больше будет проблем и потерь, — перефразировал мои слова Серый.

Рок Аран поглядел на него и поморщился. Все же мой бывший учитель и нынешний советник так и не смог переступить через свои убеждения — он презирал внешников и относился к ним как к низшему сорту или чему-то, очень похожему на людей, но таковыми не являющихся.

— Я говорю о том, что нужно решать проблему, — сказал он, — но действовать следует осторожно. Отправьте небольшой авангард. Нужно прощупать систему. Если Джейден отважился на такой шаг, как открытый мятеж, то должен понимать, что вы ответите. Значит, он к этому готов или готовится.

— Хорошо, сделаем по-вашему, — кивнул я, — а сейчас мне нужна подробная информация о силах, которыми мы располагали на Гвинеле. Сколько мехов, кораблей, вспомогательных подразделений там было? Также мне нужна информация об объектах в системе — чем вооружены станции, их орбиты, тип и размер гарнизона?

— Все, вас интересующее, будет в течение часа, — заявил Рок Аран.

— Хорошо, — кивнул я, — тогда не будем тратить время — нужно собирать флот и выдвигаться. Кажется, нам опять предстоит сражение с религиозными фанатиками…

— Орден перебили и с этими как-нибудь справимся, — как всегда легкомысленно заявил Маркус.

Я на это замечание никак не отреагировал. Орден мы действительно разбили, но не сказать, что это было легко. Плюс у ордена было совершенно иное задание, а не захват территории баронства. Уверен, если бы они должны были просто оккупировать территории — успехов у них было бы больше…

А то, что происходит сейчас, если допустить, что тут замешана церковь, будет куда серьезнее. Ордена нет, но церковь, в этом я уверен, учла прошлые ошибки и не будет их повторять. А это в свою очередь значит, что нас ждет серьезное испытание…

Флот был подготовлен в течение двух суток. Мехов я решил с собой взять с запасом. Хватит уже играть с противником — это становится опасно. Мне нужно любым способом подавить мятеж, и я это сделаю.

Пока летели к Гвинеле, пришли свежие новости. Казалось бы, ничего такого, но все же некоторые меня насторожили. В частности о покушении на кронпринца. Нападавшие были уничтожены на месте, ведется следствие, и диктор новостной программы сообщил об этом так легко и просто! Я в шоке! На кронпринца, на наследника императорского трона совершили нападение. Пусть неудачное, но сам факт! И главное — неизвестны заказчики. А я уверен, если бы были известны — новостей было бы куда больше…

И еще настораживающий факт — кронпринц так усилился, что стал представлять угрозу для какой-то из «конкурирующих» групп (в том, что за покушением стоят они, я не сомневался). Что же такого задумал наследник, что лучшим решением его противники избрали устранение кронпринца?

Опять же, следуя логике, мне тоже нужно быть осторожным — нападение на него может быть лишь началом, сигналом для всех его соратников, к которым отношусь и я (пусть и номинально).

А кстати. Может быть, то, что происходило в графстве Тирр, и покушение на принца — это взаимосвязанные события. Может быть, первое покушение было совершено на меня, а теперь на кронпринца?

Задаваться вопросами и гадать можно было бесконечно. Причем ответ так и не найдешь. И я бросил это глупое занятие. Тем более есть и другие новости.

В частности о восставших провинциях, куда отправился карательный флот и в том числе мои брат и отец.

Судя по донесениям, в этот раз повстанцев удалось оттеснить из ряда систем, они понесли тяжелые потери и вынуждены были отступить. Наши же войска окапываются и укрепляются, планируя держать оборону.

Ну что же, все логично — нанесли удар, отжали территорию, теперь нужно ждать ответного хода от противника.

Вообще удивительно, что повстанцев наконец-то удалось победить. На моей памяти это сражение было единственным победным из всех крупных. Да чего крупных? Из всех последних. До этого повстанцы давили по всем фронтам, продвигаясь все дальше и захватывая новые системы.

Теперь их продвижение не только удалось остановить, но еще и откинуть назад, что само по себе является очень неплохим результатом.

Судя по тому, что сообщений не было, я пришел к выводу, что и с отцом, и с Рикаром все в порядке. Ну что же, насчет брата я не особо переживал, а вот отец… Я все же считал, что он напрасно отправился вместе со своим первенцем в этот поход. Все можно было сделать совершенно иначе, и при этом отец мог остаться в графстве.

Но он, как всегда, сделал по-своему. Что ж, не буду осуждать его. В конце концов, отец много лет правит графством и, судя по тому, что оно не было завоевано, не распалось, с ним не случилось никаких серьезных проблем и бед — отец был неплохим правителем и следует у него кое-чему поучиться. Ну а что касается его решений — повторюсь: то, что мне кажется логичным и правильным с его точки зрения является противоположным. И если раньше я бы спорил, то сейчас старался понять, почему мои решения кажутся ему ошибочными, и как бы он поступил сам на моем месте…

Меж тем мы уже прибыли на окраины системы, являвшейся нашей конечной целью…

Узел связи в системе молчал. Какие бы запросы на него ни отправляли — они не получали ответа. Такое впечатление, что узел был отключен.

Но мы засекли сигналы, на него входящие и исходящие. Узел работал, но, судя по всему, у нас не было к нему доступа, и это настораживало. Чтобы сменить коды доступа, шифры нужно быть специалистом, и откуда таковые нашлись у религиозного фанатика — я не представлял.

Мелькнула неприятная мысль, что Джейден оказался столь убедительным, что на его сторону перешли местные вояки, техники, остальной персонал военных баз… Или того хуже — еще и карательный отряд во главе с генералом, прибывшие сюда. Но это уже было за гранью.

Нет. Скорее всего, их уничтожили. Но тогда остается вопрос — откуда у Джейдена спецы, способные работать с системными узлами связи?

Вывод напрашивался сам собой — Джейдену кто-то помогает. Деньгами, людьми, спецсредствами…

Кто это может быть — и так понятно: церковь.

Что ж, уже не в первый раз такое. И раньше приходилось сталкиваться с церковью и ее людьми.

Думаю, сейчас тоже как-то справимся. В любом случае, что бы там церковь ни задумала — я взял мехов с запасом. Сколько бы ни было противников на Гвинеле — справимся.

Когда наш флот пролетел мимо так и не покорившегося узла связи, сканеры наших кораблей засекли приближающиеся объекты.

Я, находившийся в тот момент не на флагмане, а на одном из фрегатов, шедших в авангарде (против такого решения были все мои офицеры, но я твердо стоял на своем, так как хотел первым узнать, что случилось на планете, и был на одном из тех кораблей, которые пытались получить доступ к узлу связи), приказал снизить скорость, провести сканирование.

Оказалось, что к нам летит целая флотилия гражданских кораблей самых разных типов, размеров и «состояний». По большей части все они были не вооружены, а редкие отдельные корабли хоть и имели вооружение, однако опасаться, что они смогут нам что-то сделать, не стоило. Тем не менее, я приказал взять все потенциально опасные цели «на заметку» и при малейших признаках опасности уничтожать.

По мере того, как наш флот и орда гражданских кораблей сближались, от них начали поступать сообщения.

— Просим помощи! Вынуждены покинуть планету в связи с боевыми действиями! Мы повреждены, обнаружены проблемы с реактором! Просим принять пассажиров и обеспечить медицинскую помощь!

Запросов было столько, что операторы, принимавшие сообщения, совершенно растерялись.

В эфире царил такой хаос и гам, что разобрать хоть что-то, понять было попросту невозможно.

Я попытался все же разузнать хоть что–то. Выудил из эфира капитана одного из кораблей и начал его выспрашивать о том, что случилось.

— Благодарю вас, офицер! — рассыпался в благодарностях капитан. — Если вы позволите нам сесть на один из ваших транспортников для дозаправки…

— Позволим, — прервал я его, — объясните, что происходит на Гвинеле?

Собственно, вопросов было у меня до черта. И главные из них касались того, что случилось конкретно сейчас, что такая армада кораблей решила одновременно покинуть орбиту планеты.

Вот только вразумительных ответов я так и не дождался.

Капитан что-то блеял про военный переворот, в разговор вмешивался его старпом и по совместительству владелец корабля, который утверждал, что на планете началась гражданская война. Причем понять, кто там с кем сцепился, не представлялось возможным.

Самое забавное, что о новоявленном мессии, пророке и учителе по имени Джейден никто ничего не говорил, ссылаясь, что не понимают, о чем вообще речь.

Меня это очень насторожило. Если вы были на планете в последнее время, то не услышать о человеке, который обладает огромным влиянием, который ведет за собой массы, просто невозможно.

Но оба моих собеседника упорно продолжали утверждать, что никакого Джейдена не знают, что внизу идет то ли гражданская война, то ли переворот, причем собеседники постоянно прерывали свое повествование, начиная спорить друг с другом.

Я даже начал подумывать, чтобы попытаться поговорить с кем-то еще. Но…было уже поздно.

Первый взрыв был настолько неожиданным, что никто не понял, что же именно произошло. Следом за этим взрывом последовали еще.

Несколько секунд, и я с ужасом осознал, что один из наших транспортников уничтожен — и это не преувеличение, это факт, который подтверждали и показания сканеров.

Еще несколько взрывов, и два корабля сопровождения, один из авангарда тоже перестали существовать.

И тут до меня наконец-то дошло, что происходит.

— Открыть огонь! Немедленно открыть огонь! — заорал я. — Передать на все корабли — огонь по противнику.

— Какому противнику? — недоуменно переспросил оператор связи.

— По гражданским кораблям! Бить по гражданским кораблям! Немедленно!

— Но сир…

Тут уже я не выдержал.

— Никакие это не гражданские! Это самоубийцы, идиот! Они идут на таран, на борту взрывчатка или что-то еще. Они тут с одной целью — уничтожать нас!

В этот момент очередной наш корабль был уничтожен, и я чуть не взвыл от досады. Утекают драгоценные секунды, которые можно было бы потратить гораздо и более эффективно. Но мы их просто теряем, в то время как наши корабли уничтожают.

До оператора наконец-то дошло, о чем я говорю, и он тут же передал приказ на другие корабли.

Похоже, операторы на других кораблях, как и он минутой ранее, были в шоке от такого приказа.

Ну еще бы, скажи мне пару дней назад, что я сам буду приказывать уничтожать гражданские корабли — не поверил бы.

Но тут другая ситуация. Под видом гражданских нас атакуют. И у нас просто нет иного выбора. Уверен, что на кораблях, идущих на нас тараном, исключительно люди Джейдена. Фанатики, верящие ему, специально обученные камикадзе, или же вовсе на кораблях нет экипажей, они управляются дистанционно, а связь с нами держат через узел связи. Проще говоря, все эти крики, взывания о помощи — лишь фикция.

Хвала небесам, мои люди быстро въехали в ситуацию. Оператор связи отчаялся и осознал, что объяснять каждому, что происходит и почему нужно стрелять по гражданским, — слишком долго и потом вещал уже на открытом канале.

И это дало эффект — наши корабли открыли огонь, и наиболее опасные цели, приблизившиеся к наших кораблям, были уничтожены за несколько мгновений.

Какие шансы у этих скорлупок против боевых кораблей? Да никаких. Любая из них может быть уничтожена даже не залпом, а одним единственным попаданием.

И это сейчас происходило.

Я следил за экраном сканера и видел, как исчезают отметки одна за одной или сразу группами.

Вот уже все корабли поблизости от флота уничтожены, а другие слишком далеко и не успеют подойти — их снесут раньше.

Пара минут, и все закончилось. Теперь в космосе были лишь корабли моего флота, вокруг которых плавало огромное количество обломков самых разных размеров.

И все же атака противника могла считаться успешной — мы потеряли несколько боевых кораблей, транспортник, на борту которого были мехи, воители, техники, ремонтное оборудование и запасные детали. Это были страшные потери. И ладно бы все произошло в бою, на поверхности, но так бездарно потерять воителей мне еще не приходилось.

С другой стороны, что я мог сделать? Откуда я мог знать о коварстве врага?

Как бы там ни было, а Джейден (или кто там у них главный) за это ответит…

Настроение мое было ниже некуда.

Ну а как еще?

Считай, половина тяжелых мехов уничтожена. Даже больше половины. Ремонтные станции и запчасти к ним тоже. Все это находилось на транспорте, который подорвали камикадзе.

У нас в наличии имелись лишь легкие и десяток средних мехов. Тяжелые тоже были, но…посылать их в бой было той еще проблемой — после сражения их ведь нужно было бы привести в порядок, пополнить боеприпасы, а этого у нас не было. Иначе говоря, все имеющиеся в моем распоряжении тяжелые мехи были «одноразовыми». Во всяком случае, пока не найдутся ресурсы для их ремонта и облуживания.

Что касается планеты, к которой мы прибыли, она была всецело в руках противника.

Нашему флоту не позволили выйти на орбиту — едва только попытались, нас начали обстреливать орудия, расположенные на поверхности. На самой орбите имелись орудийные платформы, которые тоже открыли огонь, едва мы приблизились.

Тем не менее, несколько наших быстроходных кораблей смогли какое-то время продержаться на орбите, провести сканирование, и затем вернулись прежде, чем их успели подбить.

Картина планеты выглядела не лучшим образом. Для нас.

Во-первых, у противника имелись мехи, причем в количествах больших, чем я рассчитывал. Это говорило о том, что мессии доставили подкрепления и подготовили его для противостояния с нами.

Я был уверен, что это сделала церковь. Конечно, никаких доказательств нет, но если информация о том, что сам Джейден является их «проектом», то на кого еще грешить?

Помимо мехов были у повстанцев и вспомогательные силы — наземная техника, воздушная, и в приличных количествах.

Это я молчу о тех самых орудийных платформах.

Короче говоря, ситуация не из лучших — высади мы десант, и столкнемся с превосходящими силами противника. Поддержки с орбиты нечего ждать — корабли уничтожат, едва они там появятся.

Как сражаться с врагом, тем более как его победить — у меня идей не было.

Э-э-эх…если бы удалось хотя бы сохранять тяжелые мехи, тогда можно было бы попробовать провести штурм наиболее уязвимых и важных объектов на планете. Можно было бы попытаться если не уничтожить, то повредить орбитальную оборону, и тогда с помощью наших кораблей удалось бы уничтожить противника.

Но тяжелых мехов у нас считай что нет. Во всяком случае, рисковать оставшимися в попытке взять парочку объектов я не хотел — какой смысл? Даже если победим, далее объекты нужно как-то удерживать. А как это сделать, если у нас нет боеприпасов?

Целый день мы ломали голову над проекцией планеты (я созвал совещание и вместе со мной в мозговом штурме участвовали и старшие офицеры флота, и мои ближайшие соратники, и даже командиры мех-кулаков). Однако ничего толкового мы так придумать и не смогли…

Долго спорили, обсуждали самые глупые и несуразные идеи, пытаясь придумать нечто адекватное, но…так ни к чему и не пришли.

Я всех распустил и сам отправился спать — по корабельному времени было около трех ночи.

Несмотря на то, что я устал, что сегодняшний день был полон неожиданностей и довольно труден, быстро заснуть я не смог. Долго ворочался на койке, все еще пытаясь придумать план атаки, и когда задремал или, скорее, впал в некое подобие сна, в голову мне пришла отличная идея…

Я проснулся рано, проспав всего-то парочку часов. Едва только пробудился, в голове моей всплыла придуманная накануне идея, и я принялся обкатывать ее и так, и сяк.

Конечно, предприятие в целом было опасным, даже в чем-то авантюрном, но все же имело шансы на успех.

Как бы там ни было, а других идей у меня так и не появилось.

На всякий случай я вновь созвал свой «совет». А ну как не только у меня появилась светлая мысль. Вдруг кто-то предложит план атаки лучше моего.

Но нет. Когда все офицеры в полдень собрались, принялись спорить и ругаться, когда кто-то пытался подкинуть свой план атаки. К моему огромному сожалению, никто ничего толкового придумать не смог. Хотя несколько интересных задумок я на заметку взял.

Когда все устали кричать, я поднялся и сделал жест, заставив всех замолчать.

— Значит так, — прочистив горло, начал я, — предлагаю поступить следующим образом. Вот здесь, — я указал точку на голографическом изображении планеты, мы высаживаем легкие и средние мехи. После чего начинаем атаку ближайшего вражеского объекта.

Я указал, какого именно.

— Легкими и средними мехами? — переспросил кто-то. — Но, ваша милость — это невозможно! Эти машины не предназначены для штурмов и…

— Я знаю, — перебил я офицера, — но атака этого объекта будет лишь ширмой, отвлекающим маневром. Начав все вместе, мы там оставим средние мехи, которые будут держать видимость штурма, все легкие отступают назад, вот сюда, — я вновь указал на увеличенной карте точку, куда по моему мнению должны были бы отойти наши силы, — после этого все они отправляются к объекту номер 4. Думаю, не нужно объяснять, что будет, когда мы его захватим. А главное, что это нам даст?

Объект № 4 являл собой базу мехов. Причем не боевую, а техническую. Здесь занимались переоборудованием и модернизацией мехов, и здесь должен был находиться полный набор так необходимых нам ремонтного оборудования и запчастей.

Захвати мы эту базу, получим плацдарм для последующих действий. А главное — можем вернуть в строй и спокойно использовать наших тяжелых мехов. После захвата базы у нас будет все необходимое для их обслуживания и ремонта…

Идея моя хоть и не вызвала восторгов у присутствующих (всем было понятно, что даже при лучшем раскладе потери будут, и потери серьезные), однако против никто не высказался.

— Что ж, — осмотрев своих подчиненных, заявил я, — значит завтра утром начнем высадку…

«Завтра утром» атаке не суждено было начаться. Я промучился полночи и в результате дал отбой, перенес атаку на пару суток.

Суть идеи заключалась в том, что я решил вообще не использовать ни тяжелых, ни средних мехов. Какой смысл? Они будут попросту уничтожены во время отвлекающего маневра.

Нет…моя новая идея, которую я в ночь перед атакой долго и нудно обдумывал, не подразумевала никаких потерь. Имею в виду «специальных», тех, которых мы нарочно будем подсовывать противнику, будто шахматную фигуру.

Теперь мой новый план подразумевал атаку исключительно легкими мехами, и это может показаться безумным (ну естественно — что могут сделать легкие против тяжелых?) на первый взгляд, но на деле…

Во-первых, на нашей стороне численный перевес. И понятное дело, что даже два легких меха вряд ли что-то сделают тяжелому, как, например, «Горбуну», но…если действовать правильно, то все может получиться. Ведь нам и не нужно именно «уничтожать» вражеские машины, нам нужно сильно их повредить, снизить их маневренность, огневую мощь, остановить, в конце концов.

Короче говоря, «вывести из строя» не подразумевает непосредственного уничтожения.

Кроме того, в ответ на коварный и подлый ход противника, ударившего по нам кораблями-самоубийцами, я планировал ответить соответствующе. И нет, ни в коем случае не направлять на врага гражданских или камикадзе. Все намного проще — мы их обманем.

И именно для этого часть наших легких мехов сейчас переделывали на транспортнике. Работа там кипела день и ночь, техники старались как могли, чтобы успеть в срок.

А срок, надо сказать, и так был весьма условным — двое суток. Может показаться, что это мало, но на деле за двое суток много чего может произойти. Например, к противнику подойдет подкрепление — боевой флот, и тогда можно забыть об атаке на планету. Нам бы в космосе от врагов отбиться. Или же противник сможет лучше организовать оборону, подготовиться к отражению десанта. Да мало ли, что можно сделать за двое суток.

Так что я торопил своих людей как мог. Но…они и так работали как бешеные.

Пока техники работали, воителей я заставил отрабатывать приемы управления легкими мехами. Дело в том, что большинство моих умели водить тяжелые мехи, но с легкими либо вообще никогда не имели дело, либо управляли ими черт знает когда и, естественно, утратили необходимые навыки. Сейчас я заставил всех учиться этому заново, усадив за тренажеры, врубив самый тяжелый уровень сложности.

Кроме того, все воители были разбиты на двойки и тройки. Этим командам предстояло научиться работать слаженно, вместе. Именно это, как я считал, станет основным нашим преимуществом и позволит даже легким мехам расправляться с тяжелыми.

В конце концов, в свое время я наблюдал, как легкий робот под управлением молодой хрупкой девушки смог уничтожить куда более мощных, бронированных противников.

Вот и моим воителям предстояло научиться использовать скорость и маневренность легких машин против врага. И пока, надо сказать, дела шли неплохо. Конечно, сложно за пару суток интенсивных тренировок сделать из человека аса-воителя. Но…у нас ведь и не желторотики, не люди, пришедшие с гражданки, а воители, которые имели боевой опыт, до этого управляли тяжелыми мехами. Пусть новые роботы им будут непривычны, но освоить их они должны куда быстрее, чем люди, раньше мехами не управлявшие вовсе.

К сожалению, я осознавал, что все мои ухищрения не спасут от потерь. Потери будут и, подозреваю, немалые. Но выбора нет. Либо вернуться в Тирр, поджав хвосты, собрать заново экспедицию и вновь отправиться к мятежным системам (а я подозреваю, что за это время они подготовятся и будут куда сильнее, чем сейчас) либо попытаться одержать верх сейчас, когда шансы у нас не столь велики. Но все же шансы есть…

Я двое суток мотался между кораблями, то проверяя, как учатся бойцы, то контролируя работу техников. Я замотался и устал вусмерть, так что в ночь перед атакой, завалившись спать, отрубился мгновенно.

А когда проснулся, казалось, что мне насыпали в глаза песка, тело болело и настроение было дрянь.

Но что поделать. Ждать, пока я высплюсь и приведу себя в порядок, никто не будет, так что…

Десантный бот то и дело вздрагивал, вибрировал, а я представлял, как мимо проносятся снаряды, как бьют по нам с поверхности планеты, пытаясь зацепить.

Один из десантных ботов уже уничтожен, еще два повреждены. Но все же они в строю, продолжают спуск. Правда, спустившись к поверхности, выпустив десант, обратно на орбиту они уже не вернутся — не хватит мощности без поврежденных двигателей. Пилоты этих ботов уже получили приказ — высадив десант, лететь прочь и сесть где-то в горах или лесах, где противник не сможет быстро их найти.

Если мы победим — корабли вернутся и мы займемся их ремонтом. Если же нет…

В любом случае десантные боты будут не нужны после того, как наши силы начнут разворачиваться на поверхности…

Бум!

Страшный удар донесся до меня. Неужели попали? Неужели бот подбит? Кажется, нет. Все еще летим и не орет тревога, не вспыхнули аварийные лампы.

— Две минуты до точки! — услышал я в наушниках напряженный голос пилота.

Вообще-то мне тут не место, все мои отговаривали меня десантироваться с остальными воителями. Но как им объяснить, что я не могу поступить иначе? Во-первых, отсиживаться где-то на корабле, пока остальные воюют, не в моих привычках. Во-вторых, я должен лично все контролировать, видеть все своими глазами. Только так я смогу правильно оценить ситуацию и отдать правильный приказ.

Конечно, для меня есть риски, и немалые, но что поделать? Либо так, либо…

— Минута!

Я выдохнул и взялся за джойстики управления.

Мостик легкого меха был маленьким и узким. Это даже и мостиком не назвать. Скорее уж кабина — места нет совсем. И управление, и приборы тут расположены совершенно не так, как я привык. Посадка слишком низкая (хотя на самом деле виноват рост меха — он ведь в два раза ниже того же «Горбуна»), я никак не мог к этому привыкнуть. Все же напрасно я уделил собственным тренировкам так мало времени. Но…что поделать. Я был занят организацией атаки, у меня не было выбора.

Хотя теперь я осознавал, что совершил глупость. Воевать в мехе, которого ты не «чувствуешь» и не «понимаешь», та еще затея. Но постараюсь просто не лезть на рожон, и тогда, надеюсь, все будет в порядке…

В качестве своей машины в этом бою я выбрал «Фазана» ­ быструю и маневренную машину. Правда, практически не имеющую брони. Но зато с кое-каким вооружением.

Главные преимущества этого меха — огромная скорость и маневренность. Попасть по нему — та еще задачка. А уж как эта машина быстро и без потери скорости может менять направление движения…

Правда, теперь я осознал, что явно переоценил свои возможности — у меня ведь после управления тяжелыми мехами нет нужных навыков и умений, а главное — реакции, чтобы справиться с подобным роботом.

Но что поделать? Что сделано, то сделано. Теперь придется все постигать прямо в бою, иначе…

Что «иначе» — я старался не думать.

Вот оно!

Мы группа за группой налетали на противника, паля из всех орудий, пытаясь повредить вражеские мехи, замедлить их или вовсе уничтожить.

Не сказал бы, что все шло идеально и наш огонь был чрезвычайно эффективен, но какие-никакие достижения уже имелись: два вражеских тяжелых меха были уничтожены.

Не представляю, куда умудрились попасть мои товарищи, но один из вражеских тяжей вдруг взорвался и разлетелся обломками по полю боя. Второму повезло больше, если можно так сказать — ему выбили всю броню на спине, а затем уничтожили и внутренние механизмы. Вражеская машина, сделав очередной шаг, просто замерла, будто изваяние, и больше не двигалась.

Две волны — два вражеских меха. Очень неплохой результат.

Дальше все пошло уже не так успешно — уничтожить вражеские машины мы не смогли, зато четыре штуки получили серьезные повреждения: у двух из них мы смогли так повредить ноги, что мехи еле их переставляли или даже тянули за собой. Эти машины хоть и не вышли из боя, зато потеряли всю свою мобильность, что для моих дальнейших планов было сродни полному выводу из строя.

Наконец и волна, в которой шел я, Маркус и Серый, вступила в бой. В качестве цели мы выбрали «Волка» и налетели на него.

Били преимущественно по ногам. Я видел, как выбивают искры снаряды, попадающие в цель, но все же пробить броню не получилось.

Наша волна оказалась наименее эффективной, но все же какие-то повреждению вражеским машинам нанести смогла.

Я бросил быстрый взгляд на тактический экран.

Казалось, зеленые точки просто наводят суету и хаос, вертятся вокруг редких красных как мухи, без всякой логики и порядка.

Но на деле все было не так. Каждый вражеский мех был целью для трех или даже больше наших. Каждая из групп атаковала своего и только своего противника, причем постоянно перемещалась, снижая шансы попасть по ним.

Именно поэтому и создавалось ощущение хаоса, эдакого муравейника, хотя на самом деле все действовали слаженно и как по нотам.

И если у других воителей уже были успехи, некоторые даже могли похвастаться уничтоженными целями, у нас с Серым и Маркусом ничего не выходило. Наш противник оказался крепким орешком, и мы не смогли до сих пор его повредить. Даже броню вряд ли удалось прошибить.

— Есть идея! — вдруг заявил Маркус.

Я нахмурился. Идеи Маркуса всегда отличались редким сумасбродством, по большей части являлись авантюрами, граничащими с самоубийством.

Судя по всему, в этот раз у него родилось нечто именно такое — он направил свой мех ближе к вражескому, и я вынужден был рявкнуть:

— Отставить! Не смей!

— Все нормально, босс! Если не подойду, от моих пушек будет мало толку.

Он принялся крутиться вокруг вражеской машины, при этом задействовав огнеметы, и буквально залил врага напалмом.

Могло показаться, что это ровным счетом ничего не дает. Ну а как иначе? Повредить броню не выйдет, внутренние механизмы надежно спрятаны, и просто сжечь их не выйдет.

Но…спустя минуты действий Маркуса вражеская машина вдруг замерла.

Его корпус так и остановился во время поворота, когда пилот пытался достать кого-то из наших легких мехов.

Что за черт? Он что там, заснул?

И тут до меня дошло — действия Маркуса привели к тому, что машина противника банально перегрелась и отключилась, а это в свою очередь открывало нам массу возможностей.

И я не стал отказываться от того, чтобы их использовать.

Направив «Фазана» к застывшему, словно статуя, меху противника, я уже выбирал, куда именно стоит ударить.

Колени! Человекоподобные роботы чаще всего выходили из боя не потому, что их уничтожали. Гораздо чаще они просто не могли продолжать бой, так как не способны были передвигаться или даже стоять. И виной всему колени. Это было их слабое место. Именно из-за этого появились машины, у которых ноги были «вывернуты» коленями назад (и, к слову, это было отличное решение, ведь такие машины выдерживали гораздо больший вес, обладали повышенной устойчивостью и проходимостью, выдавали большую скорость). Впрочем, у человекоподобных были свои преимущества, но сейчас не об этом.

Подойдя ближе и задействовав оба лазера «Фазана», я бил точно в левое колено вражеской машины.

Вопреки ожиданиям, пробить броню и повредить механизм не заняло много времени — секунд тридцать от силы.

И коленный сустав не выдержал. Я увидел, как вражеский робот дернулся, нога его вдруг подломилась и он начал медленно и как-то нехотя заваливаться на бок.

Все! Готов!

Удивлению моему не было предела. Так легко расправиться с тяжелым мехом, будучи на легком? Поразительно!

Впрочем, не так уж и «легко». В конце концов, нас тут трое было. Тяж не обращал на нас внимание, а Маркус тем временем смог его перегреть, так что этот бой сложно назвать сражением легкого меха против тяжелого. Тут скорее даже наоборот — свора мелких накинулась на тяжа, и шансов у него было не так уж и много. В конце концов, бить по коленям было моим решением, и решение это давало самый быстрый результат. А вообще мы могли бы разобрать противника, взорвать его, превратив в обломки. Да что угодно могли с ним делать — он ведь перегрет и ничего не сможет нам сделать…

— Есть! — радостно заорал Маркус, увидев, как завалился вражеский мех. — Пошли на следующего!

Спорить с ним никто и не собирался.

Маркусу доверили выбрать следующего противника, и он тут же понесся к массивному и неповоротливому «Диктатору».

Эта машина продолжала упорно ползти вперед, в сторону «лжетяжей», которые сейчас вертелись на холме, не желая подходить к противнику ближе.

Похоже, воитель, управлявший «Диктатором», во что бы то ни стало хотел до них добраться. И плевать он хотел на то, что происходит буквально у него под носом.

Не заметить это было сложно даже для слепого и глухого — несколько тяжелых машин вышли из строя, под ногами мельтешит уйма вражеских легких мехов. Но «Диктатор» не удосужился обратить на них внимания, даже ни одним орудием не повел, не попытался прострелить надоедливую мошкару.

Видимо, пилот свято верил в то, что толстенная броня его машины будет нипочем для такого противника.

Что ж, в целом он прав, за небольшим «но». Проковыривать его броню никто не собирался. Дело в том, что у любого меха, будь он тяжелым, сверхтяжелым, дополнительно бронированным или модифицированным, все равно найдется уязвимая точка.

И я отлично знал, что это: на спине, если можно так сказать, чуть выше «копчика» (если представить, что он у меха есть). Во время движения попасть в это место практически невозможно, ведь пока мех шагает, подвижный каркас с бронеплитами находится в движении и подловить нужный момент практически нельзя. Но если мех остановится…

Маркус бросился к «Диктатор», пристроился сзади него, задрал огнеметы и принялся исторгать напалм.

«Диктатор» шел, напоминая какого-то демона, который объят пламенем.

Парадокс, но даже это ничуть не смутило воителя, управлявшего этой огромной махиной. Он все еще предпочитал не замечать машины врага.

Ну, это уже его проблема.

Вскоре к Маркусу присоединился Серый. Все же хорошенько «прогреть» «Диктатора» у Маркуса не выходило, так что Серый ему помогал.

Я, пока они готовили «Диктатора», медленно его прожаривая, бросил взгляд на тактический экран.

Плохо. Наши «псевдотяжи» понесли потери — две машины уничтожены. Это учитывая, что они находятся на холме, далеко от врагов. И все же их достали.

Взвод разведки, который находился далеко от сражения, отслеживал перемещения мехов от других, соседних баз противника, пока ничего не сообщал. Что ж, хватит того, что мехи с тех баз вышли. Уже хорошо. Но, конечно, было бы идеально, если бы они подошли как можно ближе сюда. Вот тогда…

Ну, не буду загадывать, чтобы все не испортить. Сколько раз бывало так, что стоит что-то не так ляпнуть — и все, будто накаркал. Знаю, что это лишь глупые суеверия, но я в них верил…

Меж тем «Диктатор» дошел до нужной кондиции.

— Босс! Твоя очередь! — напомнил мне Маркус.

И я не заставил себя ждать. Лазеры моего «Фазана» тут же ударили в уязвимую точку на спине «Диктатора». Сейчас, когда он перегрелся и остановился, пластины, прикрывающие уязвимое место, сместились в сторону, и я бил полной мощностью.

К сожалению, частично луч зацепил и бронепластину, но…ничего страшного. Я уже вижу, что лазер добрался до нежных компонентов, сплавляет их воедино, превращает в ничто огромную махину.

Внезапно откуда-то изнутри «Диктатора» пошел черный дым. Похоже, пилот все же смог запустить своего меха после перегрева. Но так стало только хуже — уже поврежденные мной компоненты привели к поломке других агрегатов. Мех больше не работает, ему конец.

— Отлично! — заорал счастливый Маркус, — следующего давайте!

— Стоп! Хватит! — остановил его Серый.

Я скосил глаза на тактический экран.

Действительно, с баловством нужно заканчивать. Тем более что смогли — мы сделали. Наш отряд легких мехов вывел около десяти вражеских машин, что уже было довольно неплохо. Однако на этом наша безнаказанность закончилась — тяжи начали разворачиваться, выцеливать юркие легкие мехи, вертящиеся рядом с ними, и уже пошли первые потери — два меха разнесли точными выстрелами, еще одного раздавили.

Учитывая, что сейчас мы должны будем отходить и будем очень уязвимы в этот момент, боюсь, потерь будет больше…

Но что поделать? Без потерь не обойтись в любом случае.

Меж тем наши «псевдотяжи» уже спешно отступали с холма — три вражеские машины добрались до них, несмотря на все наши старания.

Ну и ладно, тем более что взвод разведки засек приближающуюся вражескую подмогу — мехов с соседних баз.

Все. Теперь точно нужно отступать!

— Всем назад! Отступаем на точку А! Далее готовимся ко второй части операции! — приказал я, включив общий канал.

Наши легкие мехи тут же зашевелились, прекратили огонь и бросились прочь с места боя.

Мы с Маркусом и Серым отходили вместе со всеми.

Когда все мехи оказались в безопасности, там, где тяжи достать нас не могли, я провел перекличку. Мало ли, что там показывает тактический экран. Вполне возможно, что кто-то из пилотов поврежденных мехов выжил…

Но нет. Легкий мех — это ко всему прочему еще и «гроб» на ножках. Если его уничтожили, то с большей вероятностью погиб и пилот. Сегодняшний бой — яркое тому подтверждение.

Пока мы пытались «клевать» вражеских тяжей, пока отступали, потеряли в общей сложности семь боевых единиц и пилотов. Конечно, враг понес бОльшие потери, причем не только количественно, но и качественно (у нас потери среди легких мехов, а враг потерял тяжелых), но…с большей долей вероятности вражеские пилоты выжили. А вот наши — нет….

В данный момент все наши мехи расходились в разные стороны. Или, точнее, в трех разных направлениях. Две группы легких мехов шли на юг и на север, «псевдотяжи» оттягивались на восток.

Им предстояло сыграть роль эдакой «наживки». Я планировал, что все группы противников, которые шли к месту боя, как и группа, которую мы успели потрепать, решат во что бы то ни стало додавить наших «тяжей». А уже затем спокойно найти и прикончить оставшихся легких мехов. Ну а что они могут сделать?

О…они могут! Я очень надеялся на это.

Вся моя задумка строилась на том, что основные силы противника попытаются подтянуться к месту схватки и прикончить нас. Говоря простыми словами — их базы будут практически без защиты. Это для тяжей всякие охранные турели опасны. Для легких мехов — нет.

Для них большую опасность представляют всевозможные модели наземной техники — танки и левитаторы, воздушной — те же аэрокаты. Однако их, согласно той информации, что мы смогли получить с орбиты, не так уж и много. Основную ставку враг делал на тяжелых мехов. Как и я, собственно.

Но я давно уже задумывался над тем, что становлюсь слишком предсказуемым и когда-нибудь меня на этом подловят. Например, высадившись на очередной планете весь мой отряд тяжелых мехов попадет под огонь артиллерийских орудий. Тогда пиши пропало.

Так что давно уже разрабатывал стратегию, в которой планировал использовать все виды современной и даже устаревшей боевой техники, применяя их уникальные возможности. Именно поэтому на борту транспортников, которые летели сюда в составе флота, помимо тяжелых мехов были легкие, парочка эскадр аэрокатов и даже целая бригада левитаторов. Легких, правда.

К слову, о них. Левитаторы должны были высадиться вместе с «псевдотяжами», но в отличие от последних они не должны были оставаться на виду, привлекая противников, а наоборот, максимально скрытно выйти на позиции, с которым им предстояло нанести сокрушительный удар по противнику, который закончится нашей победой.

Но это я уже забежал вперед.

Главное сейчас, чтобы противник следовал нашему плану. То есть пытался нагнать и уничтожить «псевдотяжей», которые оттягивали силы врага на себя все дальше и дальше.

Противнику было невдомек, что на самом деле он преследует легкие мехи, на которых «надели будки» в форме каркасов настоящих тяжелых роботов.

К моему огромному облегчению, маскировка была сделана блестяще. Во всяком случае, противник до сих пор не разгадал обман.

Меня очень веселила мысль, как сейчас противник негодует и недоумевает, почему не может нагнать отряд моих «тяжей». Ведь, казалось, еще немного, и они будут настигнуты.

Но прошла пара минут и расстояние начало увеличиваться, затем снова их почти догнали, но они как-то умудрились выскочить из окружения и продолжали отходить, разрывая дистанцию. Эх, если бы можно было водить их так за нос вечно…

Я вглядывался в тактическую карту. В целом, «лжетяжи» уже отвели отряды вражеских мехов достаточно далеко и мы могли начинать действовать. Но все же, пока есть такая возможность, почему бы не подождать еще?

Тем более что противник поднял воздушные силы (если можно было так назвать два звена аэрокатов), которые, как понимаю, должны были найти два отряда легких мехов, исчезнувших с поля боя в неизвестном направлении.

Я хорошо представлял ход мыслей противника. После того, как мои легкие мехи смогли нанести немалый урон вражескому подразделению, их наконец стали считать как минимум опасными и думали, что они выйдут в тыл преследующим «лжетяжей» подразделениям, попытаются их атаковать.

Признаюсь честно, была у меня такая идея. Но…много ли мы из этого извлечем? Ну хорошо, первая атака может застать противника врасплох. Но много ли мы с этого получим? Максимум 1–2 тяжелых меха противника будут выведены из строя. Пускай даже еще одна или две атаки будут столь же эффективными. А вот дальше нас будут ждать. И стоит только появиться, по нам дадут такой залп, что все потери противника тут же нивелируются нашими.

Нет, так действовать я не буду. Так что напрасно аэрокаты врага прочесывали местность по пути следования их мехов — нас там не было.

Два отряда наших легких мехов подкрались к ближе к базам противника и ждали моего приказа на атаку.

А я тянул, надеясь, что вражеских мехов оттянут еще дальше. Я не хотел, чтобы нашим мехам ударил в спину вернувшийся противник прямо во время штурма баз.

Но больше ждать было нельзя. Неровен час противник отчается догнать наших «псевдотяжей» и решит вернуться назад. Тогда весь мой план пойдет прахом.

Все. Пора начинать!

Я отдал приказ на выдвижение и воители начали выводить своих мехов из режима холостого хода, в котором они находились, чтобы зря не тратить энергию и не светиться на вражеских радарах.

И вот две группы мехов направились к вражеским базам. Сразу за ними шли левитаторы, большая часть которых была вооружена ракетными установками или дальнобойными тяжелыми орудиями.

Врага ждал крупный и очень неприятный сюрприз.

Говорят, что лавина начинается с одного маленького камешка. Снежная лавина от неосторожного шага, звука, снежинки…

Всегда поражался тому факту, как одно маленькое, по большей части незаметное в обычной жизни действие может привести к такого рода событиям. Но ведь такое бывает. Великие свершения начинались с внезапно пришедшей кому-то мысли, великие государства строились из-за воли и упорства всего лишь одного человека…

Сегодня ситуация была похожая. Планета, которую мы атаковали, была готова к обороне. Местные силы способны отразить нападение, перебить весь вражеский десант, который вздумает высадиться.

Мы высадились и нас ждала печальная участь… Конечно, за счет того, что мы быстрее, наши мехи более маневренные, мы какое-то время можем трепыхаться, но исход неизбежен — боеприпасы закончатся, энергия исчерпается, броня будет пробита. Нужен будет перерыв, пауза, чтобы зализать раны, пополнить боеприпасы, отремонтировать мехи. А для этого нужно специальное место с техниками, с оборудованием… Такое, куда не сможет какое-то время подойти враг. Место, которое может выиграть нам время.

Но места такого у нас нет. Пока нет…

Враг, который коварно лишил нас тяжелых мехов, даже не догадывается, что сам себе сделал медвежью услугу — будь у нас тяжелые мехи, я, с большей долей вероятности высадился бы на планете и попытался силой отбить территории.

Теперь уже понимаю, что шансов у меня не было — нас бы разбили. Однако тяжей я припас, в бой пустил только легких мехов, и они, как я искренне надеялся, должны будут принести мне победу.

Сейчас два наших отряда двигаются к вражеским базам, на которых не осталось вражеских мехов. Все они пытаются угнаться за обманками, фикциями. Конечно, противник думает, что он вот-вот уничтожит мои главные ударные силы — отряд тяжелых мехов. Но…нет там никаких «тяжей». Есть лишь легкие роботы, на которых стоят каркасы, имитирующие силуэты «тяжей». Враг все еще об этом не догадался.

Меж тем первый отряд, в составе которого шел и я, уже добрался до вражеской базы.

Наши мехи уверенно перли вперед, совершенно не боясь, что грозно ощетинившаяся стена с турелями на ней станет для нас непроходимым препятствием.

Сзади уже раздался рев ракет — это левитаторы дали первые залпы.

Несколько секунд, и я увидел, как ракеты, чье количество было таковым, что они закрыли небо, обрушились на стены вражеской базы.

Сама собой всплыла аналогия со старинными временами, когда армии рыцарей сходились в битве и когда лучники пускали стрелы, которые тоже, будто страшная стая, закрывали небо, падая на противника смертельным дождем.

Здесь было так же. Стена с турелями на ней вдруг исчезла в огненных всполохах, поднявшейся туче пыли.

Но прежде чем она рассеялась и удалось хоть что-то разглядеть, левитаторы дали еще один залп, и еще….

Я приказал не жалеть боеприпасов, бить и бить. Если мы прорвемся, захватим базу, то это станет нашим плацдармом на этой планете, мы сможем пополнить боеприпасы, укрепиться, и вообще…

Ну а если не получится, то, скорее всего, нас всех перебьют. Во всяком случае, покинуть планету нам точно не дадут, и лучшее, на что можно будет рассчитывать — это либо плен, либо жизнь где-то в лесах и горах. Да и жизнь ли это? Постоянно прятаться от отрядов загонщиков, которые охотятся на тебя, как на зверя…

Я тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Что-то потянуло меня на всякие философские размышления. А мне нужно находиться здесь и сейчас! Нужно следить за происходящим и при малейших изменениях корректировать планы.

Однако в этот раз ничего менять не пришлось — левитаторы отработали на «отлично». Ракеты у них закончились, но зато от турелей, как и от стен базы, мало что осталось.

Конечно, хотелось бы стены сохранить, но…

Без турелей они не представляют особой ценности — тяжелый мех, пусть и не сразу, но сможет проломиться внутрь. А раз так, то и черт с ними.

Тем более для обороны у меня имелось кое-что другое. Главное — базу взять.

К этому моменту наши мехи были уже всего в сотне метров от стен.

Встречать нас из базы вышла лишь пара отрядов панцирников да тройка мехов, явно неисправных. Ничего сделать они не могли и не успевали — их разнесли прежде, чем они даже выстрелить успели.

Спустя несколько мгновений после того, как последний вражеский мех пал, один из наших легких роботов заскочил внутрь, оказавшись уже на территории базы.

— Разведка! Ваш выход! — приказал я.

У нас имелись два отряда разведчиков, по пять машин в каждом. Один из отрядов сейчас зашел на базу вместе с нами, второй должен был атаковать еще одну базу вместе с другой группой мехов.

Сами разведчики в бой ни сейчас, ни ранее не вступали. Их первичная задача была наблюдать за перемещением вражеских сил, отслеживать все их передвижения. А когда станет понятно, что враг отошел от своих баз достаточно далеко, разведчики должны были вернуться, вместе с нами выдвинуться к базам.

И здесь уже от них требовалось выполнить вторую свою задачу.

Дело в том, что я запретил этим мехам вступать в бой не только потому, чтобы они выполняли функции наблюдателей, но и потому, что на борту, а точнее на мостиках, жался как мог и ждал своего часа взвод панцирников и несколько техников.

Им предстояло войти в здания вражеской базы, провести зачистку и взять под контроль оборудование.

И вот пятерка панцирников уже несется к зданиям. Так понимаю, им настолько осточертело «кататься» в легких мехах, что они готовы были хоть в ад отправиться, лишь бы наконец-то покинуть тесные мостики боевых роботов.

Что ж, прекрасно их понимаю. Я вон в своем мехе один, и то на меня все давит, кажется, что места катастрофически не хватает. А что бы было, если бы я в своем мехе тоже перевозил «пассажиров»?

— Сир, разделяемся, — доложил старший панцирников, — генераторная под нашим контролем. На очереди охранный центр и пункт контроля…

Я не стал ничего отвечать. Панцирник отчитался, что ему делать дальше он знает, так чего лезть с «ценными указаниями»? Я огляделся. Уже все наши мехи стянулись к базе. Часть воителей покинули своих «железных коней», присоединились к панцирникам. Конечно, воитель в сравнении с панцирником не идет ни в какое сравнение, но все же…

Я видел, как от замерших, словно статуи, мехов к зданиям бегут люди в легких пилотских комбезах, сжимая в руках короткие пистолеты-пулеметы и винтовки.

Собственно, это скорее мера подстраховки, чем действительная необходимость. Уверен, панцирники и сами справятся, однако если попадутся вражеские техники (а они почти наверняка будут), я бы хотел, чтобы их взяли в плен. А для этого нужно, чтобы пленников кто-то сторожил. Ставить панцирника глупо — это растрата сил. Вдруг на базе найдутся еще защитники, и что? Я оставлю бойца сидеть с пленниками, пока остальные сражаются? Лишу главный ударный отряд боевой единицы? Нет уж! Пусть панцирники «чистят» базу, а пленных могут посторожить как раз те воители, которым я приказал покинуть мехов…

— Сир! Охранный центр взят. Потерь нет, — услышал я доклад, и спустя пару минут еще один:

— Сир! Пункт контроля наш. Здесь было жарко.

— Потери? — напряженно спросил я.

— Один раненый. Царапина.

— Отлично! — облегченно выдохнул я, потери среди панцирников сейчас мне не нужны.

— Сир! Есть проблема.

— Докладывай!

— Нам пришлось туго и…

— Ну?

— Часть оборудования уничтожена.

Я усмехнулся. Ну да, представляю, что там устроили панцирники… Наверняка разнесли терминалы и управляющие блоки, за которыми пытались прятаться защитники. Потеря оборудования — это, конечно, неприятно, но не смертельно.

— Печально, но переживем, — ответил я. — База под контролем? Могу отправлять к вам техников?

— Да, сир…

— Отлично капитан.

— Лейтенант, сир… — робко поправил меня командир панцирников.

— Капитан! — повторил я. — Организуйте встречу и охрану техников. Мало ли…

— Да, сир…

Что ж, эту базу мы взяли. Надеюсь, со второй вышло так же…

Надо отдать должное — немалую роль в моей жизни играло банальное везение. Вот, например, как сейчас.

База, которую мы взяли, была центром управления планетарных орудий, причем не какого-то одного, как я считал изначально, а целого комплекса. В нашем распоряжении были лазерные установки, ракеты, способные выйти на орбиту и достать вражеский корабль, а также артиллерийские орудия, также бьющие по орбитальным объектам.

Конечно, бить что-то на орбите мне сейчас было не нужно, но лазерные установки — это настоящий подарок. С их помощью можно уничтожать ракеты и снаряды, которыми попытаются достать мои корабли соседние кластеры планетарной обороны.

Спрашивается, как я мог не знать о том, что это за база? А очень просто. В отчетах, имевшихся в графстве, этот объект был именно что центром контроля баллистического орудия. Одного. А на деле…

Видимо, новоявленный пророк, его приверженцы и покровители, готовясь к тому, что мы прилетим, перестроили всю планетарную оборону, в разы ее усилили и…в результате это все досталось мне.

И это был настоящий джекпот, ведь что я теперь могу сделать…но об этом позже.

Следующая отличная новость заключалась в том, что еще одна база, которую взяла наша вторая группа, являлась центром ремонта и модернизации мехов. Здесь был огромный склад боеприпасов и запчастей. То что надо для моих мехов!

Так что сообщение о том, что вражеские роботы наконец прекратили преследование «лжетяжей», меня даже не огорчило. В конце концов, это когда-то должно было случиться, рано или поздно. И так массу времени выиграли, так что ничего страшного.

О, как бы я хотел сейчас увидеть рожи их командиров, когда они вдруг обнаружили, что мои «тяжи» вдруг за секунду превратились в легкие мехи.

А ведь для этого всего и нужно, что сбросить лишний балласт в виде конструкций, на скорую руку прицепленных на легких мехов.

Роботы сбросили с себя маскировку, развернулись и по большому кругу обошли преследователей, бросились назад к уже нашим базам.

К слову, опять же, представляю рожи вражеских командиров, когда им сообщили, что противник занял два их объекта. Объекта, которые они должны были защищать до последнего.

Но они все профукали, бросившись вдогонку за, как они думали, главными ударными силами противника.

Ну да веселье весельем, однако нужно понимать, что в скором времени станет нам очень жарко — разозленные, обманутые противники попытаются взять реванш. Уверен, они уже соображают, как поступить — разделиться и отбивать сразу две базы или же идти все вместе, брать одну базу, а затем вторую.

В том, что они однозначно будут нас атаковать, никаких сомнений не было.

Так бездарно потерять вверенные им объекты… Единственное, что их спасет и реабилитирует — это полный наш разгром и возвращение под контроль баз.

Но это им позволять, естественно, никто не собирался.

Тем более что у меня на руках теперь имеются такие карты. Главное — правильно их разыграть. И мне казалось, что я знаю, как это сделать….

Два фрегата уже были на орбите. Только эти два корабля были способны произвести бомбардировку планеты, почему я и приказал им явиться.

Конечно же, противник попытался их подбить. И все бы у него получилось, если бы не одно «но» — под моим контролем был целый оборонный кластер, и с его помощью я сносил все выпущенные ракеты и снаряды, которыми пытались достать мои корабли.

Что касается энергооружия… Что ж, тут я ничего поделать не мог — они до кораблей доставали, однако пока что запасов энергии у обоих фрегатов хватало на то, чтобы поддерживать щиты и принимать удар за ударом без всяких последствий.

По моим прикидкам защищаться они могли час, может, полтора, после чего энергии перестанет хватать, включить щит не получится и кораблям придется убираться куда подальше, чтобы не быть уничтоженными.

Оставалось надеяться, что вражеские отряды мехов, одержимые желанием вернуть свое, не будут ждать столько времени и попытаются атаковать прямо сейчас.

Собственно, я в этом не сомневался, иначе бы и не вызвал наши корабли.

Противник все же разделился на два отряда. Один должен был напасть на нашу базу, тот самый пункт контроля кластером обороны, а второй на другую взятую нами базу.

Оба отряда на предельной скорости шли к своим целям, и пока я не заметил, чтобы они собирались сменить направление или снижали скорость.

Ну давайте, давайте… Смелее!

Я отчетливо видел вражеские мехи на далеком склоне. Пока что видно было только пять машин, шедших, переваливаясь из стороны в сторону. Но следом появились и остальные — они только-только поднялись на холм.

Что ж, враг уже здесь. Вот и отлично.

Я опустил дальновизор и повернулся к Маркусу.

— Они уже здесь.

— Я видел, — тот тоже убрал от лица дальновизор и усмехнулся, — надеюсь, твой план сработает…

— А почему ему не сработать? — удивился я.

— Ну…в смысле… — смутился Маркус и тут же поправился, — я имею в виду, что этих-то мы уничтожим. А что будет, если следом подтянутся еще отряды?

— К тому моменту мы уже успеем организовать какую-никакую оборону, — ответил я, — к тому же, чтобы перебросить сюда еще мехов, нужно время. И пока они будут перебрасывать сюда новые силы, наши фрегаты отойдут, зарядят накопители и вернутся.

— И все повторится по новой? — хмыкнул Маркус.

— Да, — кивнул я, — если до противника не дойдет с первого раза — разнесем и вторую волну, и третью…

— Ну нет. Третьей попытки не будет, — уверенно заявил Серый, — думаю, и второй не будет.

— Что же они предпримут, по-твоему? — поинтересовался я.

— Не знаю, — Серый пожал плечами, — думаю, будут связываться со своими «покровителями».

— И что они сделают?

— Пришлют подмогу.

Я хотел было поинтересоваться, как им это поможет, но Серый развил и закончил свою мысль:

— Имею в виду не планетарные силы, а флот.

Я задумался. В целом очень может быть, но если уж дойдет до такого, то…одно дело — снабжать этого недоделанного «мессию» мехами и наемниками, но флот…где взять «ничейные» боевые корабли? Ведь стоит только их увидеть, как знающий человек тут же определит, чьи они.

И тут до меня дошло.

Если Серый прав, если прилетит вражеский флот, это будет значить, что никому из нас не суждено покинуть планету — нас всех уничтожат.

Я сглотнул. Но тут же себя успокоил — флота нет, нервничать рано. А даже если флот и появится…что-нибудь придумаем.

Вопреки моим собственным желаниям, мозг тут же принялся лихорадочно прокручивать варианты, искать наиболее приемлемые, и лишь усилием воли я смог унять этот калейдоскоп, сосредоточившись на происходящем.

Варианты как с этой проблемой справиться у меня есть. Или будут. Но пока не стоит об этом. Нет проблемы — не надо искать варианты ее решения.

Вон, моя проблема сейчас на том далеком холме, шагает сюда.

— Они на метках! — заявил Маркус.

Я поднес к глазам дальновизор и тут же заметил, как вражеский мех прошел мимо столбца, который на скорую руку установили буквально час назад.

Все, они в зоне поражения. Наши ракетные и артиллерийские левитаторы уже на позициях, готовы открыть огонь в любой момент. Но…их я использую только в крайнем случае.

А пока есть кое-что другое.

— Передать координаты для удара фрегату «Корш»! — приказал я. — Пусть бьют по готовности. Что там с нашей второй базой?

— Фрегат «Угир» уже получил координаты, — отозвался Маркус, — вот-вот начнется…

— Ну, ждем зрелища…

Мы уставились на небо, ожидая начала, и вот спустя минуту откуда-то из-за туч в землю ударили ярко-белые и тонкие лучи.

Будто столпы, на которых держится небо, как из легенд.

Столпы продержались секунд десять, а затем начался ад…

Исчезновение лучей света, бьющих в поверхность планеты, ознаменовалось страшным гулом, с такой силой ударившим по ушам, что я боялся оглохнуть.

В месте, куда ударил луч, вдруг начали медленно подниматься деревья и камни, целые пласты земли. Они будто перестали подчиняться гравитации, утратили массу, или же что-то там вверху, в небе, их подтягивало к себе.

Несколько мгновений я рассматривал диковинную картину, пока не понял — это лишь визуальный обман. На самом деле все эти камни и деревья разлетаются из-за огромной силы взрыва.

Спустя миг все это исчезло в яркой вспышке. Даже закрыв глаза веками не получалось спастись от яркого света, даже отвернувшись, казалось, свет все равно доставал.

А затем все исчезло, будто и не было ничего.

— Есть контакт! — объявил Маркус. — Все цели поражены. «Корш»! Отлично поработали!

Я проверил — действительно вражеских мехов больше не было. Удар с орбиты был произведен с прямо-таки хирургической точностью.

— Доклад по целям «Угира»! — потребовал я.

— То же самое! — тут же ответил Маркус. — Все цели поражены.

— Ну и отлично, — честно признаться, в этот момент я почувствовал небывалое облегчение. Все же многое висело на волоске, и если бы хоть что-то пошло не по плану, то…

Но чего думать о том, что было бы, если случилось так, как случилось. Нам повезло, противнику — нет. Вот и все.

— Фрегаты могут уходить с орбиты! — сказал я. — Хотя…других целей поблизости нет?

— Никого и ничего, — успокоил меня Маркус, — противник наверняка просто в шоке от того, что случилось. Ну и дали мы им, босс!

— Это еще не конец, — вздохнул я. — Ладно. Раз больше целей нет — пусть фрегаты отступают…

Следующим этапом операции по освобождению планеты от сил мятежников стало расширение имеющегося у нас плацдарма.

Хвала небесам, что теперь в нашем распоряжении была база, где имелось все необходимое для ремонта, пополнения боеприпасов и обслуживания мехов.

В первые же минуты, как база стала нашей, я организовал патрулирование «захваченных» нами территорий силами легких мехов. Конечно, остановить противника или тем более его уничтожиь они не могли, зато вполне способны были его вовремя обнаружить.

Ну а к концу первых суток в дело вступили тяжелые мехи — транспортник из нашего флота, которого к орбите сопровождали два боевых корабля, начал снижаться и сел прямо рядом с базой, принявшись выгружать мехов, что были на его борту.

Теперь у меня был отряд тяжелых мехов, над которыми мне не нужно было трястись (ибо чинить их нигде). У меня все это было и тяжелых мехов можно было использовать без всяких оглядок на запчасти и боеприпасы.

Противник, к слову, немного оклемавшись после нашей молниеносной и удачной атаки, принялся прощупывать оборону. Несколько его групп уже рыскали неподалеку, но две группы мы смогли засечь, отрезать от других и уничтожить. Третья группа спешно отступила.

Маленькая победа, но толком ничего не значащая. Я был уверен — противник стягивает все имеющиеся у него силы, чтобы либо выбить нас с планеты, либо просто раздавить. А раз так, нужно было действовать.

К середине вторых суток небольшой наш отряд отправился на захват еще одной, третьей базы.

Тут пришлось попотеть. Я с воителями не пошел — хватало другой работы, но там мое присутствие и не требовалось: командовавший отрядом Маркус с блеском выполнил задачу — база была захвачена, а наши потери были минимальны. Всего-то пара поврежденных тяжелых мехов, один раненый воитель.

Можно сказать, что очень легко справились.

Следующая планируемая мной атака должна была пройти сразу по четырем направлениям. Во-первых, мы должны были вновь выманить на себя часть вражеских сил и ударить по ним с орбиты, ну и во-вторых, нужно было взять под контроль еще два важных объекта, а также городок, в котором по идее должно было быть оборудование для широкополосого вещания — я планировал обратиться к жителям планеты…

К сожалению, далеко не все происходит так, как мы того хотим. Вот и мои грандиозные и амбициозные планы пришлось менять. Нет, не все, но часть все же я вынужден был откорректировать.

А причиной тому стал тот факт, что по одному из направлений атаки были обнаружены крупные силы противника. Их было так много, что я сомневался, смогут ли помочь мне корабли на орбите. Дело в том, что вражеских отрядов было так много, разбросаны они были по такой территории, что одним, тремя, даже десятью точечными ударами разобраться с ними не вышло бы.

Так понимаю, что противник выбрал эту тактику как раз для того, чтобы обезопаситься от ударов с орбиты.

А кроме того планетарные орудия начали с таким бешенством обстреливать мои корабли, что держать их на орбите продолжительное время стало опасно — потерять оба фрегата из-за упрямства я не хотел, поэтому одну из целей пришлось пока отменить.

Зато две другие мы смогли достичь. В частности, одна из групп молниеносно вышла к вражеской базе, за считаные минуты выбила всех защитников и зашла на территорию.

Командир действовал так профессионально, что я даже не лез со своими ценными советами, хотя и так старался делать это как можно реже. Во-первых, если ты сам должен постоянно направлять своего офицера, то грош ему цена, ну а во-вторых, мои решения и мои советы могли в корне отличаться от того плана, которого старался придерживаться офицер, и пытаясь все подстроить под свое виденье, я мог попросту «сломать» все, потому и не лез лишний раз с советами.

Как бы там ни было, а в течение пары суток мы смогли расширить нашу зону контроля, обойтись без потерь, и главное — сохранить корабли.

О…представляю, как бесится противник!

Что еще веселее — мы взяли один из городов, где имелось все необходимое оборудование для вещания, и обратились к жителям планеты, рассказав и акцентировав внимание, что сейчас планетой управляют религиозные фанатики, которых в свою очередь контролирует и финансирует кто-то третий, извне. Я привел несколько примеров и аргументов, подтверждающих мои слова, и призвал бороться с мятежниками, всеми силами помогать нам.

И, судя по тому, что тут и там на планете начали вспыхивать пожары, стычки с захватчиками, моя речь имела успех и люди приняли мою сторону.

Что ж, теперь главное — не обмануть их доверие и закончить начатое — выбить к черту Джейдена с его «паствой». А в идеале взять его живым, чтобы узнать, кто его спонсировал, кто надоумил мне пакостить.

Все шло к тому, что так и будет, тем более что в течение следующей недели мы смогли еще больше расширить занимаемую территорию, а атака противника захлебнулась, толком и не начавшись. Причем обошлись мы даже без фрегатов.

А вот дальше возникли трудности…

Ранним утром очередного дня, меня поднял из постели дежурный, сообщив, что имеется важная информация и я должен немедленно прибыть в командный пункт. Что ж, посмотрим, что там еще приключилось…

Я стоял посреди командного пункта и с тоской глядел на экран. Ведь знал, что не может все быть так гладко, однако что все может быть настолько печально — никак не ожидал.

Дело в том, что в системе появился флот. Причем корабли в нем не опознавались и на запросы моих кораблей не отвечали.

Кажется, фанатики-повстанцы дождались своего подкрепления…

Что было еще более печально — количественно прибывший флот, как и по суммарной силе залпа, превосходил мой. Причем настолько, что шансов победить у нас просто не было…

Еще хуже было то, что наши противники узнали о прибывшем к ним подкреплении — так как практически сразу на планете началась суета — фанатики «пророка» стягивали силы, готовясь к очередной атаке на нас.

Что ж, у них были все шансы нас задавить. Мало того что у них имеется численное преимущество в наземной технике, так еще и прибывший флот (даже если он не будет заниматься нашими кораблями) прикроет их с орбиты. В таком случае шансов выстоять у нас немного. Даже учитывая, что в моем распоряжении имеется комплекс планетарных орудий — это мало может повлиять на ситуацию.

Несмотря на раннее время, в ближайшие два часа работа в нашем командном центре кипела — я проводил мозговые штурмы, надеясь, что вместе мы найдем тактику и стратегию, благодаря которой сможем выбраться из столь щекотливой ситуации.

Однако все пошло насмарку, когда пришло еще одно сообщение — в системе появился еще один флот. Пусть и не такой многочисленный, как первый, с ним вполне могли справиться мои корабли, но что делать с тем, что явился раньше?

Теперь уже точно нам конец. Придуманный только что план маневренной войны в космосе был не реализуем — слишком много звездолетов у противника, и вести бой путем наскоков и отходов у нас не выйдет.

Признаться честно, настроения в моем штабе были не то что панические, но явно упаднические. Да чего говорить — у меня самого руки опустились. В нынешней ситуации просто ничего нельзя сделать. Разве что продать собственную жизнь как можно дороже.

И ведь самое обидное — я затребовал помощь из столицы, и она должна был вскоре прибыть, но…боюсь, когда она и появится, будет уже слишком поздно для нас.

Меж тем второй прибывший флот на всех парах шел к планете. Несмотря на то, что прибыл он позже, из прыжка он вышел намного ближе к планете, чем первый, так что и прибыть должен был раньше.

Но какая теперь уже разница?

— Сир! Входящий вызов.

Я поморщился. Только этого не хватало. Наверняка командующий флотом решил поиздеваться, поглумиться напоследок, предложив мне такие условия сдачи, чтобы я точно не согласился и он смог со спокойной совестью нас атаковать и разбить.

Я кивнул, давая понять оператору, что готов говорить с собеседником.

Экран зажегся и на нем появился…Мурен Азолай, барон Крада.

Он несколько секунд полюбовался моим удивленным лицом, затем усмехнулся и произнес:

— Ну что, племянничек? Вижу, тебе не помешала бы помощь?

Я, признаться честно, даже не сразу нашел, что ответить, но затем меня все же прорвало.

— Дядя⁈ Как⁈ Откуда тут?

— Узнал, что ты отправился подавлять мятеж, и решил, что тебе пригодится помощь, — тут он усмехнулся вновь, — вижу, я не ошибся…

— Не то слово! — облегченно выдохнул я.

— Ну что же, тогда приступим. Для начала вели своим кораблям перейти в мое подчинение или…у тебя есть толковый офицер. Фатал, если не ошибаюсь? Его флотоводческие таланты явно выше моих, так что пусть принимает под командование мой флот. И поторопись — противники на подходе.

— Сейчас сообщу ему, — на моем лице блуждала счастливая улыбка, на душе было легко и хорошо.

Ну как же так бывает? Пять часов назад я был уверен, что не без труда, но мы сможем победить, пять минут назад я был уверен, что нам конец, а сейчас…

В космосе неподалеку от планеты развернулась страшная битва. Вражеский флот почему-то до последнего не реагировал на флот дяди, продолжал уверенно идти к планете, и лишь когда корабли барона Крада ударили полными залпами, противник опомнился.

Не могу понять, на что они рассчитывали? Чего ожидали? Думали успеть выйти на орбиту и там планировали встретить неприятеля? Рассчитывали, что планетарные орудия их прикроют? Очень странная и непонятная тактика…

Но вскоре мне стало не до размышлений над странностями. Бой развернулся во всей «красе»: корабли кружили друг напротив друга, как дикие звери, обменивались залпами, яркие лучи били по противнику, отражались энергощитами или же жгли броню на корпусе.

Спустя двадцать минут первый корабль противника был уничтожен — полыхнуло так, что даже с планеты это было видно. Будто бы высоко в небе кто-то запустил фейерверк. Яркая вспышка озарила небо, окрасив облака, затмив собой на пару мгновений даже местное светило…

Следом за вторым кораблем был уничтожен второй, а потом третий.

Конечно же, два наших объединенных флота тоже понесли потери, но пока что они были несопоставимы с тем уроном, который получил противник — у нас всего-то один из фрегатов вынужден был выйти из боя, однако он сохранил возможность маневрировать, хотя и был лишен всех орудий, системы наведения.

Экипаж сейчас в спешном порядке проводит аварийные работы, стремясь как можно быстрее устранить неисправности и вернуть звездолет в бой.

Но, скорее всего, они уже не успеют — флот противника редел прямо на глазах. Один за другим корабли вспыхивали или превращались в мертвые куски металла, лишенные возможности двигаться и стрелять.

Звездолеты то и дело выпускали вееры ракет, облака снарядов, били энерголучами друг по другу.

Со стороны все это казалось диковинным и завораживающим зрелищем, разобраться в котором вот так, со стороны было невозможно. Но я знал, что на флагмане, прямо перед Фаталом сейчас развернута тактическая карта, на которой отображены все корабли, задействованные в сражении, и по каждому есть подробная информация — запас снарядов, состояние брони и щита, имеющиеся повреждения…

Фатал, как дирижер, управлял кораблями, заставляя их атаковать ту или иную цель, объединял в группы или заставлял разлететься, действовать по одному… И, судя по всему, действовал он умело — число противников таяло и таяло…

Бой на орбите длился шесть часов и, что интересно, на поверхности все это время была тишина — враг так и не решился идти в атаку. То ли надеялся на победу своих кораблей, то ли опасался, что после того, как мы разделаемся с их флотом, примемся за планетарные цели…

Победа был полной и безоговорочной — вражеский флот был разбит. Причем Фатал не позволил уцелевшим кораблям противника отступить. Жалкие остатки добивали или брали на абордаж.

В результате этого боя мы потеряли два своих корабля, но зато приобрели четыре новых, как и флот дяди пополнился двумя новыми, потеряв всего один.

Как по мне, сегодняшнее сражение показало, что Фатал является гением космического боя. С такими, можно сказать, мизерными потерями одержать победу над не уступающим численностью звездолетов противником — это невероятно.

Что касается нашего противника — он был попросту деморализован.

Те группы, которые стаскивали к зоне нашего контроля для последующей атаки на нас спешно отступали. Так понимаю, противник решил уйти в глухую оборону.

Очень зря. Атакуя, у них еще оставался какой-то шанс на победу. Ну а теперь…

Уже ночью, сразу по завершению сражения дядя начал десантирование своих войск. На планету полетели десантные боты, на борту которых были боевые мехи, левитаторы, танки, панцирники…

Я стоял на холме, неподалеку от базы, и наблюдал, как садятся корабли один за другим, как из их чрева на планету выходят люди и боевая техника.

Я заметил, что со стороны базы ко мне спешит гражданский левитатор.

Ну и кто это там?

Машина подлетела ко мне, остановилась всего в нескольких метрах. Пассажирская дверь открылась, и из салона вылез сам барон Крада.

Надо же…я столько времени не видел дядю, а он совершенно не изменился. Хотя нет. Когда мы общались по видеосвязи, когда его лицо было увеличено в несколько раз, я видел свежие морщинки, но сейчас они были совершенно незаметны.

— Ну что, племянничек, рад, что я появился? — спросил он, подойдя ближе.

— Еще как, — хмыкнул я, — ты даже не представляешь, насколько…

— Представляю… Но ты тоже хорош — знал ведь, куда летел. Почему не взял больше людей и техники?

Я лишь пожал плечами.

— Был уверен, что имеющегося хватит…

— Ага, как же… Если бы не я… Впрочем, еще ничего не закончено. Планета все еще под контролем противника.

— Думаю, это ненадолго, — усмехнулся я, — с вашими мехами и левитаторами мы быстро выбьем их.

— Ну, надеюсь… — вздохнул барон Крада, — нам нужно закончить здесь как можно быстрее…

— Почему? — насторожился я. — Что случилось?

Дядя взглянул на меня удивленно, а потом вздохнул.

— Так ты еще не знаешь…

— О чем?

То, что сообщил дядя, мгновенно испортило мне настроение. Даже победа флота и подготовка к прорыву на самой планете померкли по сравнению с тем, что я только что узнал.

Имперская армада, которая победоносно громила сепаратистов, вдруг проиграла битву. Причем с треском, позорно — в системе, которую отбила у противника и успела укрепить для обороны.

Чуть позже, когда просматривал карту Галактики, мне в голову пришла сумасшедшая, даже идиотская идея — а что если все предыдущие победы, одержанные империей, ничто иное, как ловушка — им просто позволили победить, добраться до нужной системы, и там остановили, а затем разгромили…

Поражение в сражении было поистине катастрофическим — более 70% флота империи было уничтожено. Те корабли, которым удалось пережить побоище, спешно отступили. Ну а сепаратисты начали атаку самой планеты, где были войска империи (включая и подразделения моего брата, отца).

Пока никаких подробностей известно не было, однако дядя сообщил, что и отец, и Рикар живы, продолжают сражаться, а пэры империи вот-вот соберутся, чтобы обсудить дальнейшие планы.

— Вот-вот соберутся? — переспросил я. — Как давно случилось сражение? Неужели имперские чинуши до сих пор не соизволили ничего предпринять?

— Ну, в таких вопросах спешка опасна, — пожал плечами дядя. — Нужна только достоверная информация. И уже опираясь на нее…

— Достоверно известно, что армада разгромлена, что войска и флот в окружении и им срочно нужна помощь! — выпалил я. — Что еще пэрам нужно? Какая еще информация?

— Это в тебе говорит юношеский максимализм, — хмыкнул дядя, — хотя я думал, жизнь тебя потрепала и от подобных неосмотрительных поступков ты застрахован. Вижу, что нет. Поменьше эмоций.

— Но…

— Ты головой думай, — оборвал меня дядя, — как ты собираешься стать графом Тирра, если чуть что начинаешь брызгать слюной и выкрикивать проклятия? Или ты думаешь, что умнее пэров империи?

— В чем-то да, — огрызнулся я.

— Сделаем вид, что ты этого не говорил, а я этого не слышал, — холодно сказал дядя, — а вообще, тебе стоило бы задуматься. Раз ты такой у нас умный и красивый, то почему до сих пор в провинции? Ведь был в столице, но сколько ты там продержался? Пару дней?

— Я там был для дела и задерживаться не собира…

— А это неважно. Важно другое! Раз ты такой умный — чего не ты пэр империи? А?

— Рожей не вышел или родился не в той семье, — буркнул я.

— Ну да… конечно… — усмехнулся дядя, — а я тебе скажу, почему ты не пэр на самом деле. Чтобы стать им, нужно всегда думать головой, не мускулами играть и не орать, как заполошный, а думать. И прежде всего думать, что говоришь. Иногда слова — это тоже оружие, и их можно направить против твоих врагов. Будь на моем месте кто-то другой, и слова о том, что пэры по сравнению с тобой глупы, дошли бы до их ушей. Вряд ли тебя стали бы наказывать или мстить, но…иногда чтобы потопить человека достаточно просто не вмешиваться в ситуацию, не помогать ему и не мешать тем, кто его топит. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул я.

— Ну и отлично… Что касается помощи — империя не бросит своих. Об этом можешь даже не переживать.

— Я понимаю. Но пока они тянут…

— Недостаточно собрать как можно больше воителей, мехов, кораблей и бросить на помощь нашим. Их перебьют. Нужно все сделать грамотно, просчитать все. Или ты думаешь, противник не понимает, что империя пришлет подмогу?

— Понимает, — кивнул я, — и поэтому, уверен, попытается добить выживших.

— Они будут сражаться отчаянно. Плюс, насколько мне известно, они заняли оборону, максимально подготовились к отражению атаки.

— Их разгромили, когда они были в системе, полностью подготовленной к отражению вторжения, — проворчал я.

— Значит не полностью подготовленной. Или были нюансы. Сейчас ситуация иная. И вообще, мы с тобой как-то можем повлиять на события? Конкретно мы можем чем-то помочь твоему отцу и брату?

Я вынужден был признать, что нет.

— Вот и сосредоточься на своих задачах, — подвел итог дядя.

— Но империя… Как вообще можно было допустить такое? Как сепаратисты смогли собрать силы и…

— Ты ведь сам управляешь графством? — усмехнулся дядя. — Без всяких подсказок и контроля. Так?

— Ну…

— Так как же ты допустил, что у тебя под носом религиозные фанатики захватили целую планету?

Я открыл было рот, чтобы ответить, мол, что не все так просто и фанатики действовали не сами по себе, но…я уже понял, что мне на это ответит дядя — он подводил меня к мысли, что с сепаратистами может быть похожая ситуация. Быть может, кому-то в сердце империи выгодно, чтобы они одерживали победу, набирали сил. Кому — вот это уже вопрос…

Процесс пошел.

Наш объединенный флот уже нагло курсировал на орбите, устраивая налеты и обстрелы планетарным базам противника. Противник, естественно, огрызался, но без видимого успеха.

Плюс наземные войска, усиленные бойцами моего дяди, успешно продвигались по планете, захватывая объект за объектом.

Ну а у повстанцев проблем было выше головы — подкрепления, как понимаю, им больше ждать было неоткуда. Их покровители, узнав, в каком положении планеты и прознав, что их флот разгромили, вряд ли решили тратить силы на новую попытку вернуть ситуацию под контроль. Да и нереально это было, ведь из столицы графства к нам шел еще один флот, который я запросил.

У самих повстанцев на планете мало того, что мы отжимали объекты, так еще и местные жители, которые, как понимаю, хапнули по полной все прелести жизни под руководством и управлением религиозных фанатиков, то и дело устраивали пакости. Партизаны шалили, как могли, я то и дело слышал об очередной диверсии, в результате которой мои противники теряли мехов, ценное оборудование или даже контроль над городом, базой.

По большому счету нынешняя ситуация была однозначной и понятной — очень скоро планета вернется под контроль графства. Вопрос только в том, сколько на это понадобится времени или, скорее, насколько упрямыми будут фанатики и как долго будут сопротивляться.

Впрочем, вряд ли их хватит надолго — без обеспечения, будучи гонимые моими войсками, без поддержки населения… Их время сочтено и они должны это понимать. Во всяком случае, те из них, кто находится в руководстве.

А раз так, я был уверен, как раз руководящая верхушка попытается спрятаться или улизнуть с планеты именно сейчас, пока не стало слишком поздно.

Но я подготовился на этот случай — орбиты планеты и ближайший космос были наполнены нашими кораблями. Проскочить не выйдет, равно как и отсидеться на планете. Когда мы возьмем планету под свой полный контроль, в какой бы норе ни засел Джейден — мы его выкурим. Это снова и опять же лишь вопрос времени…

Уже два месяца мы здесь, и работа почти сделана. Фанатики перестали представлять какую-либо угрозу для нас, превратившись в мелкие ватаги, совершающие налеты на небольшие поселения. И целью их было не что-то глобальное, а банальная еда. Видать, дела у них были совсем плохи…

Большую часть повстанцев перебили или поймали. Практически весь руководящий состав был у меня в плену (как я и говорил, они отчаянно пытались сбежать или спрятаться, но ничего у них не вышло). Но что меня огорчило — Джейден так и не попался. И не то что не попался, даже каких-то следов, намеков, слухов о его местонахождении и судьбе не было. Может, кто из фанатиков, разочаровавшись в неудавшемся «мессии», попросту его «привалил»?

Тот факт, что я так и не смог поймать человека, затеявшего восстание, очень сильно меня беспокоил, но ничего с этим я поделать не мог.

Что ж, зато есть и положительные моменты — восстание подавлено, планета под нашим контролем и в скором времени будет достаточно оставить здесь стандартный гарнизон, и он закончит поиски и уничтожение мелких банд, в которые превратились остатки повстанцев.

А раз так, мой «экспедиционный корпус» уже собирался в обратную дорогу. Дядя, к слову, собрал свои войска еще на прошлой неделе и отбыл восвояси. Ему тут уже нечего было делать.

Сейчас я стоял на холме и наблюдал, как мехи стройными рядами шагали к транспортному кораблю. Очень скоро они окажутся в его трюме, будут закреплены в своих коконах, и далее корабль взлетит в небо, поднимется на орбиту и присоединится к остальным кораблям, которые полетят домой…

— Кажется, мы победили…

Рядом, как всегда неслышно, появился Маркус.

— То еще приключение было, — хмыкнул я,– признаться, были моменты, когда казалось, что нам конец…

— Всегда такое бывает, — беззаботно пожал плечами Маркус, — но ничего, выпутались…

— Только благодаря дяде, — мрачно ответил я, — если бы не он…

— Кстати, как он вообще узнал о нашей ситуации и как смог так подгадать время? — спросил Маркус.

— Ты о чем? — нахмурился я.

— Ну… только появился вражеский флот, как вдруг он… А еще ты заметил, что противник даже не пытался обстреливать его корабли в самом начале сражения?

Я удивленно уставился на Маркуса. Давно забытая странность вновь всплыла. И оказалось, что эту самую странность заметил не только я…

— У тебя есть, что сказать? — нахмурился я. — Ты что-то узнал?

— К сожалению, нет, — вздохнул Маркус, — просто есть множество вопросов, на которые нет ответов. Да чего ответов? Даже адекватных объяснений той или иной ситуации нет.

— Думаешь, мой дядя был заодно с повстанцами?

— С повстанцами? Нет, — покачал головой Маркус.

Он явно хотел сказать что-то еще, но почему-то передумал. То ли не захотел грузить меня своими теориями, то ли же и сам был в них не настолько уверен, чтобы озвучивать кому бы то ни было еще.

Что касается меня — я был уверен, что мой дядя (а он, как ни крути, тот еще хитрый и ушлый тип) ни за что не свяжется с фанатиком вроде Джейдена. Представить, что барон Крада ведет сражение против своего племянника, наследника и наместника графа Тирра… Нет. Это бред.

И это главное. А все остальные странности уже не столь важны. То, что дядя наверняка хотел бы под шумок выгадать что-то для себя — факт. Получилось ли у него это — как мне кажется, нет. Или точнее он вынужден был скорректировать свои планы и цели. И уже их он достиг. А может, мы с Маркусом слишком себя накручиваем и объяснение тем моментам, которые мы подметили, до боли простые, и нет в них никакой подоплеки…

Я тряхнул головой, изгоняя эти мысли, и вновь уставился на мехов, которые величественно шагали по только что завоеванной (или скорее вернувшейся в лоно графства) планете…

Вернувшись домой, в столицу, я почувствовал облегчение. Нас не встречали овациями, не бросали цветы, не устраивали фейерверки. Наше прибытие прошло как-то буднично, незаметно.

И я в тот момент не стал разбираться в причинах. Просто добрался до дворца, отправился в парк, где сидел до самого вечера, а затем ушел в свои покои, где завалился на кровать и просто отключился.

И ведь нельзя сказать, что сильно устал или долго не спал (в конце концов, полет занял не так уж мало времени и в каюте у меня имелась кровать). Просто…воздух родного дома пьянил и одновременно успокаивал. Я будто вернулся в детство, и мне нравилось это ощущение.

Я не хотел в первый же день окунаться в дела. А ведь стоит зацепить хоть один из вопросов, принять хоть одного из просителей или же прочитать доклад, как понесется…

Я мог позволить себе один день отдыха, и я его устроил.

Зато наутро я проснулся полный сил и энергии. Я сразу же отправился в кабинет и занялся текущими делами, которых было предостаточно. А уж сколько вопросов накопилось в мое отсутствие…

Я так увлекся работой, что не заметил, как в кабинет вошли сразу несколько человек. Лишь когда один из них кашлянул, я соизволил поднять глаза и увидел Серого, Маркуса, Рок Арана и Артуса.

— Так… — я нахмурился.

Появление всех этих людей одновременно в моем кабинете могло значит только одно — у нас имеются большие проблемы…

Проблема заключалась в том, что сепаратисты, умудрившиеся разбить имперскую армаду, загнать ее остатки в отдаленную систему, не стали добивать выживших. Вместо этого они поступили совершенно иначе.

Самозваный герцог (который все же герцогом являлся официально, но почему-то все ораторы империи предпочитали подчеркивать нелегитимность его титула, хоть это было не так) проявил себя как талантливый стратег и полководец: зачем пытаться добить остатки имперской армии и флота, зачем тратить на них силы, если проще оставить их в покое, куда они денутся? Вместо того, чтобы пытаться добить их, герцог предпочел иное — он начал экспансию вглубь империи. И так как армада, которая шла сражаться с ним, подгребла из всех систем по пути все более-менее боеспособные подразделения и эскадры, остановить сепаратистов было некому.

За время, которое было потрачено на перелет в столицу графства, герцог смог продвинуться неимоверно далеко. А за последние сутки, которые я самым наглым образом продрых, передовые эскадры, фактически авангард сил сепаратистов уже добрался до границ графства Тирр.

И это было немыслимо!

Когда я услышал эту новость, то просто не мог в нее поверить. Разгоревшийся очаг революции был так далеко от нас, что допустить мысль, будто бунтовщики доберутся до нас, было равносильно тому, что представить, будто они атакуют центральные миры. Это невозможно! Это значило бы, что герцог уже смог захватить как минимум четверть империи.

Еще раз — четверть империи! Империи, число систем и планет в которой знают разве что эксперты из фонда знаний и всякого рода социологи.

Однако реальность была таковой. Герцог был здесь. Он уже, считай, если не на пороге графства Тирр, то его видно с окраин.

Правда, была для меня одна утешительная мысль — вряд ли герцог решит лезть к нам. На кой черт ему провинциальные графства? У него ведь совершенно другая цель — он хочет уничтожить (ну, или захватить и в дальнейшем переформатировать) империю.

Когда верные помощники и советники меня оставили, я отложил все текущие дела и занимался исключительно новостными сводками и докладами разведки. Картина получалась неутешительной. Противник неподалеку, он располагает огромными силами, противостоять которым у нас нет ни возможностей, ни времени.

Кроме того, и судя по последним сообщениям, я смог понять, что в качестве цели наметил для себя герцог — он хочет отхватить немалую часть нашей новой космической «трассы», которую я организовал. Ну еще бы — это ведь такой удобный путь. От самых окраин до центра империи.

— Ваше сиятельство!

Я поднял глаза и увидел у дверей замершего офицера связи.

— Что у вас? — предвкушая новые неприятные сообщения, спросил я.

— Вам срочное сообщение из империи… Кронпринц, сир, он…

Я мысленно застонал. Что ж, этого следовало ожидать. Я прекрасно понимал, о чем будет сообщение и что именно от меня захочет кронпринц. И от осознания этого мне стало еще хуже.

— Давайте, — я протянул руку, и офицер, мгновенно подскочив к столу, передал мне папку, в которой был текст сообщения.

Я открыл папку и пробежал текст глазами.

Ну конечно же, как же иначе… Принц сделал именно то, что я от него ожидал — он приказывал мне во что бы то ни стало отразить атаку сепаратистов. Но главным образом от меня требовалось не допустить их продвижения к центральными мирам.

Сквозь строки так и читалось: «Хоть сдохните там все, но чтобы ни одна эта тварь не смогла прорваться к нам!».

Я тяжело вздохнул и отбросил в сторону сообщение. Ну вот, пошли прахом все планы отца и мои собственные. Союз с кронпринцем, который должен был усилить наши позиции, превратил нас в заложников положения. Или, что более правильно, в жертвенных агнцев…

Ситуация накалилась до предела. Оказывается, напрасно я наговаривал на имперских чиновников — они все же отправили подмогу нашим людям. В спешном порядке наскребли бойцов и корабли в центральных мирах, и в этом заключалась главная ошибка.

Сепаратисты явно ждали такого хода, и едва только противник его совершил — ответили.

Они перешли в наступление. Теперь их флот стоял практически у ворот центральных миров империи, в то время как силы империи, отправленные на помощь армаде, которая, к слову, должна была покончить с сепаратистами, попала в ловушку, оказалась окружена силами неприятеля.

Причем даже учитывая, что я являлся стороной «заинтересованной», то есть болел отнюдь не за сепаратистов, тем не менее вынужден был признать — ловушка, которую организовал мятежный герцог, была поистине гениальной: огромные силы империи, две огромные флотилии и армии были заперты на пятачках, отдельно друг от друга. При этом сепаратистов, которые были нужны, чтобы удержать лоялистов взаперти, требовалось такое мизерное количество, что его вообще можно было не учитывать. А все благодаря автоматическим орудийным установкам, которыми были напичканы системы, где и застряли наши силы.

Вот ведь засранство! Мои отец и брат, выбравшиеся из мясорубки, отчаянно готовились к обороне, вместе со своими людьми окапывались, а оказалось, что атаковать их никто и не собирается. Более того — они на хрен никому не нужны. Скорее уж наоборот, ими и интересоваться никто не будет, если они не выберутся из ловушки, в которой оказались.

Ну а пока они там, освободившиеся силы герцога, как я уже и сказал, подошли к «воротам центральных миров».

Ну и теперь самое главное. Эти самые «ворота» являли собой несколько систем на отшибе в графстве Тирр, и привратником на этих воротах предстояло быть мне и моим людям…

Кронпринц ясно дал понять — если я пропущу сепаратистов дальше — прощения мне не будет.

Зная эту венценосную особу, сомневаться не приходилось. Но как же все-таки обидно… И ведь я попал впросак не потому, что просчитался, не потому, что меня обыграли, а банально из-за невезения. Кто-то другой затеял свою игру, и она оказалась настолько глобальной, всеохватывающей, что и меня затянуло в ее жернова, причем развернуло в той позиции, в которой я надеялся никогда не находиться.

Мечта отца выйти из тени империи или же хотя бы быть с ней на равных, стать эдаким аналогом центральных миров, превратилась в ничто. Мы теперь несем гордое название «щита империи». И какое-то время, если победим, будем считаться героями.

Но я прекрасно понимал, что это будет очень ненадолго. Популярные герои нужны империи на несколько дней, а затем их нужно быстро убирать, ибо они могут стать опасными, превратятся в фигуры на шахматной доске, смогут участвовать в большой игре. А Кому это надо? Зачем нужна новая фигура, которая даже непонятно как ходит, неясно, является ли тебе врагом или другом? Нет…для больших игроков такие риски просто не оправданы и не нужны.

Так что ходить среди героев империи предстоит недолго. А потом…лучше даже не думать, что потом. В лучшем случае сольют какой-то компромат, подставят, из любимчиков толпы сделав не пойми чем. А в худшем…

Впрочем, до всего этого еще нужно дожить. В том плане, что героем нужно еще стать. А сделать это затруднительно — орава сепаратистов уже здесь, на краю системы. И пусть пока что они не в состоянии прорваться к нашим линиям, однако, я в этом уверен, лазейка все же найдется…

К слову, сепаратисты не дураки, должны понимать, что их положение сейчас далеко не выигрышное, если не сказать иначе.

А по факту им предстоит штурмовать позиции, на которых они потеряют огромное количество своих сил. Да, есть шанс, что они смогут одержать победу, но потери будут столь велики, что о дальнейшем наступлении в центральные миры империи они даже мечтать не смогут. Во всяком случае, какое-то время, пока не починят корабли, не соберут новых мехов, не обучат бойцов. А, как известно, во время войны время — тоже ресурс. И пока ты его тратишь, противник может набрать силы и ударить по тебе. Тогда уже не ты будешь диктовать правила и задавать тон, а вынужден будешь отвечать на атаки и подстраиваться под ходы противника, огрызаясь, пытаясь улучить момент, чтобы перехватить инициативу.

Так вот, понимая, в каком положении нахожусь я и сепаратисты, герцог тем не менее решил отправить ко мне посланника, который предложил ни много ни мало, а поединок чести. Или скорее уж схватку, по результатам которой будет решаться дальнейшее положение вещей. Проиграем мы — и сепаратисты могут пройти вглубь империи. Проиграют они — сепаратисты отойдут и не будет никакого сражения.

— Таким образом мы решим патовую ситуацию, в которой находимся, — заявил посланник, — к тому же сможем избежать ненужных человеческих смертей.

Я на его заявление лишь ухмыльнулся.

Ну понятное дело, почему от них поступило такое предложение. Их положение куда хуже нашего, и в случае поединка, в случае выигрыша они смогут сохранить войска для дальнейшего наступления.

Проиграй мы, победи — при любом раскладе выиграют они, так что я просто отказал…

И вот теперь сепаратисты разворачивали свои флоты, готовились к атаке на нас…

«Горбун», полностью восстановленный и даже модифицированный, вновь вернулся в строй. Сидя на мостике своего боевого робота, я уже немного пообвык, хотя поначалу никак не мог к нему привыкнуть — технари поработали с этой машиной на славу, не просто все отремонтировав, но по факту переделав все с нуля.

Теперь это был не просто «тяж», это был самый настоящий «командирский мех». Такие часто используются в боях с участием большого количества бойцов (имею в виду именно воителей, пилотов мехов) и называются ТИКМ (тактический индивидуальный командный центр). В такой машине ты не просто можешь вести бой (для этого, как и на обычном мехе, тут все есть), в ней весть все, чтобы следить за обстановкой, поддерживать связь с любым из подразделений. На нем гораздо больше брони, чем на аналоге, он имеет защиту от помех, в нем используется более мощный и куда лучше защищенный энергоблок, а так же вся внутренняя структура (механизмы и электронные компоненты) заменена на продвинутую. Иначе говоря, ничего штатного не оставляют, ставят наиболее эффективное, надежное, защищенное оборудование.

По большому счету управлять таким мехом — одно удовольствие. Он уже не воспринимается как машина, которой ты «рулишь», он чувствуется как второе тело, которое слушается тебя не хуже, чем первое — беспрекословно, мгновенно реагируя на команды. У него нет изъянов. И случись столкновение с противником, эта машина не подведет, ведь помимо прочего здесь имеется Спар — ИИ-помощник.

Хотя нет. Минус тут все же есть — стоимость. Она такова, что за такие же деньги, какие были потрачены на его сборку и его комплектующие, можно было бы собрать целый мех-кулак. Но…оно того стоит.

Во всяком случае, я был в восторге.

Остается надеяться, что все фишки, которые засунули в «Горбуна», мне сейчас пригодятся и помогут.

Атака сепаратистов уже началась. Их корабли пытались прорвать нашу защиту и противник уже смог понять, куда нужно нанести удар, чтобы прорвать оборону. Вот только «понять» и «прорвать» — две больших разницы. Дело в том, что один из комплексов или, скорее, центров управления орбитальными орудиями, которые мы установили на астероидах, а также центр управления минными полями находился именно здесь, на небольшом планетоиде. Или, если точнее, глубоко в его недрах.

Противнику мало было прорваться сюда, ему еще нужно было высадиться, найти комплекс, взять его, и лишь тогда он бы добился цели.

Ну а я и другие мехи моего отряда были одним из препятствий, которые мешали противнику выполнить эту цель.

Пока что у нас работы не было — пушки справлялись, прорвавшиеся через шквальный огонь редкие корабли противника не успевали добраться до планетоида — их уничтожали.

Ну а даже если бы у них и получилось — мы бы встретили тех, кто решится высадиться…

Но пока что таких «везунчиков» не находилось.

— Наблюдаю множественную цель! Приближаются по вектору 41! — послышалось в динамике.

Ну вот! Стоило только помянуть — и вот, очередная попытка прорыва.

Так как делать было абсолютно нечего, я мгновенно подключился к объединенному командному центру и запросил заинтересовавшую меня информацию.

Практически сразу короткая справка, данные со сканеров кораблей, наблюдающих и ведущих цель, были у меня.

Та-а-ак…а в этот раз мне уже совершенно происходящее не нравилось. К нам перло 7 тяжелых фрегатов. Все они так или иначе пострадали в процессе прорыва, однако сказать, что они подбиты настолько, что достаточно парочки попаданий, было нельзя. Эта группа отчаянно рвалась к планетоиду и, похоже, у нее есть все шансы добраться.

И это несмотря на то, что сейчас на ней сосредоточено сразу несколько батарей, расположенных на астероидах и бьющих без остановки.

Я на секунду задумался, а не перебросить ли мне резервные корабли на перехват этой группы?

С одной стороны можно, резерв ведь не задействован. Но с другой где-то могут начаться проблемы, нужны будут подкрепления, а они застряли здесь…

Нет, рисковать и связывать свои «запасные» корабли боем я не буду. Все равно эта группа будет прорежена к моменту, когда доберется до планетоида. А уж если решится сбросить десант, то батареи ее однозначно прикончат.

Что касается десанта — ну так мы тут как раз для этого случая.

Окончательно определившись, я не стал пороть горячку, менять планы, и просто наблюдал за приближающимися кораблями.

К слову, уже и без сканеров, без картинки с внешних камер наших кораблей можно было заметить приближение противника — достаточно лишь поднять голову и поглядеть на «небо», если его можно было так назвать, и сразу будет видно несколько ярких точек, расположенных близко друг от друга. Точки эти то и дело мигали, разгорались все ярче.

Вот и противник…

Я не ошибся. К моменту, когда противник начал сбрасывать десант, у него оставалось уже три корабля. В процессе сброса десанта был уничтожен еще один звездолет, а затем все три корабля развернулись и полетели прочь. Впрочем, уйти далеко им не позволили — один из них был в конце концов расстрелян и теперь беспомощно плыл куда-то, будто огромная туша мертвого животного. У второго были явные проблемы с движками — его чуть было не завертело, он летел, то и дело пытаясь повернуть нос, но все же летел. Лишь последнему повезло больше остальных — он смог уйти без более-менее серьезных повреждений.

Что ж, пускай. Все равно этой группе противника пришел конец. Для боя даже те корабли, что ушли, уже вряд ли годятся — слишком уж их потрепало…

— Обнаружены вражеские силы. Сканирую! — тут же доложил Маркус. — Так, босс, похоже, к нам пожаловали тяжи…

— Кто бы сомневался, — хмыкнул я.

И действительно, какие мехи мог еще использовать противник, чтобы прорваться сквозь ряды защитников и проникнуть внутрь базы, чтобы ее уничтожить?

Тем не менее, когда сканирование было закончено, нашлись поводы для удивления — почти половина мехов противника были и не мехами (во всяком случае, в привычном понимании), а самоходными ракетными установками.

Нечто вроде «Локи», которые использовали мы.

Однако у противника мехи-ракетоносцы были крупнее, установок они несли на себе больше и, как я подозревал, установки их были дальнобойнее наших…

Ну что же, учтем…

— Синие и зеленые! По плану — вперед! — приказал я.

Две наши группы мехов, как и было задумано, двинулись по большой дуге на противника. Им предстояло ударить во фланги.

— Белые! Вперед! — приказал я.

Теперь уже моя собственная группа пошагала на противника. «Белые» были гораздо многочисленные «Синих» и «Зеленых». Если повезет, противник не заметит два наших «фланговых» отряда, решит, что «белые» — это все силы, которыми мы располагаем.

Именно для этого работали сейчас глушилки, сенсоры и сканеры, сбивающие врага с толку. К слову, вполне возможно, что система наведения у них тоже будет сбоить. Было бы неплохо, но не будем делать на это ставку.

В любом случае нам, «белым», предстояло принять основной удар на себя, дать возможность противнику ощутить свое преимущество и отвлечь их от фланговых наших отрядов.

Я искренне считал, что мы сможем выдержать вражеский натиск. Тем более я как в воду глядел — многие наши мехи были вооружены противоракетными установками, которые будут сбивать ракеты с курса или уничтожать их на подлете.

Так что, смею надеяться, главный «козырь» врага не сыграет…

О-о-о, как я заблуждался…

Первый же залп расставил все по своим местам и пояснил мне, как я был самонадеян. Противнику было глубоко плевать и на наши глушилки, и на противоракетные системы. Нет, системы, конечно, работали, сбивали ракеты, но…слишком мало.

А вся проблема была в том, что ракеты были неуправляемые. Они, будто снаряды, били ровно туда, куда показывал воитель, их отправивший. Да, сбить их с курса было можно, но когда их огромный рой и работают ими по площадям, отклонение десятка-другого ракет толком никак на результат остальных не влияло.

И я совершенно без понятия, что за ракеты использовал противник, однако первый же залп уничтожил два наших меха.

В мгновение ока две многотонные машины, предназначенные для ведения боя с себе подобными, обвешанные огромным количеством брони, были уничтожены, словно они из картона…

И тут же посыпались сообщения о тех или иных повреждениях на других машинах.

Мы были просто поражены подобным ходом противника. Поражены и обескуражены. Такого никто не ожидал. А уж насколько эффективным будет ход противника…

Однако несмотря на растерянность после первого залпа, второй рой ракет, отправленный к нам противником, мы встретили уже во всеоружии. Когда знаешь, что тебя ждет, действовать легче.

Шквальный огонь всех наших мехов позволил сбить добрую половину ракет. Вторая же, ударив, куда им и полагалось, уже не произвели того, что было в прошлый раз — теперь уже в наших рядах не было потерь (хотя новых повреждений добавилось). Но это уже кое-что.

Третий залп противник сделать уже не успел — наконец подтянулись наши «фланговые» отряды, которые первым делом ударили по ракетоносителям.

Тем было нечем защищаться, маневренностью или броней они не отличались, так что это была просто бойня — наши крошили мехов.

Едва только это началось, как счет выровнялся — наши два уничтоженных меха были отомщены. Еще несколько секунд — и уже пять вражеских машин вышли из боя. Десять…

Наши «щелкали» их, как семечки.

И в любое другое время я бы прыгал от радости, но не сейчас.

Дело в том, что я был уверен — противник знал о наших «фланговых» отрядах и своих «ракетчиков» специально оставил на «разрыв», чтобы отвлечь нас.

Ведь тяжи противника даже не пытались прикрыть или защитить своих «ракетчиков». Они их просто бросили. Вместо того, чтобы защищать их, тяжелые мехи противника на всех парах шли на нас.

И тут до меня дошло.

Вот, значит, какой был план?

Ракетчиками пробить себе дорогу к базе, а затем, выстроив ударный отряд из тяжелых мехов в «кабанью голову», проломиться сквозь наши ряды (посеченные и побитые ракетчиками), вломиться на базу.

Ведь в конце концов у противника нет цели уничтожить или победить нас, их задача — расправиться с базой, которую мы защищаем…

Вот же я наивный дурак! Как можно было так просчитаться?

Но кто мог знать? В конце концов, это же стандарт, само собой разумеющееся — хочешь уничтожить объект, который охраняют, — перебей охрану, а не проскочи мимо галопом.

Но герцог решил поступить именно так. Нестандартное решение, стоившее его воителям жизни, вполне могло принести ему победу. Ведь если база падет — вся наша оборонная сеть в системе может обвалиться…

Вражеские боевые мехи приближались. Я уже прекрасно понял, что перехватить их у наших «фланговых» групп не выйдет: они завязли в сражении или, скорее, в избиении ракетчиков.

К слову, последние не были безропотным скотом, ждущим своей участи. Как раз нет, такого остервенения и ярости, с которым они сражались, нужно еще было поискать.

И они именно сражались. Я был в шоке, когда один из наших воителей направил своего меха на ракетчика, и мех, не особо спеша, направился к цели.

Воитель настолько обнаглел и осмелел, что даже не пытался открыть огонь. Зачем? Что ему сделают? Можно подойти поближе и уничтожить врага, не потратив лишних боеприпасов. Да и спешить, собственно, некуда.

Так что воитель, чей мех вальяжной походкой направлялся к врагу, был просто в шоке, когда ракетчик развернулся к нему и дал полный залп прямой наводкой.

Мех разнесло вдребезги, естественно вместе с воителем, который не успел катапультироваться.

Кроме этого были и другие примеры — воители, управляющие ракетчиками, пытались бить по врагу ракетами, шли на таран, пытались сбить вражеских мехов с ног… В общем, они делали все, чтобы не просто как можно дороже продать собственную жизнь, но еще и нанести врагу как можно больше ущерба.

И это дало эффект — наши стали куда осторожнее, действовали аккуратнее, и именно поэтому «застряли» в бою с ракетчиками, не могли помочь нам.

Ну а у нас противник наступал. Судя по всему, люди герцога использовали модифицированных мехов с повышенным бронированием. Иначе объяснить, почему машина, которая давным-давно должна была быть уничтожена, все еще надвигается на меня, хотя я в нее разрядился всем, что у меня было, причем дважды.

Когда я собирался ударить в третий раз, мою «мишень» загородил еще один вражеский мех. Но мне по большому счету было глубоко плевать, кто получит залп — тот или другой противник, так что я преспокойно нажал на гашетку.

Каково же было мое удивление, когда яркие лучи, устремившиеся к меху противника, вдруг словно бы угодили в невидимую стену — вокруг меха появилось нечто вроде купола, который ярко засветился, когда до него добрались лучи.

Пара излучателей моего меха стреляли не импульсами, а били лазерами, которые нужно было удержать на цели, и если это удалось — залп в добрых пять секунд мог разогреть броню врага так, что она начала бы стекать на землю.

Но сейчас эти лазеры оказались бесполезны, как и залпы из импульсных излучателей, они бессильно пытались «прогрызть» купол.

До меня наконец дошло, что мех имеет защиту от энергетического оружия, но это было невозможно. Такая установка стоит бешеных денег, и вдруг ею пользуется боец, который получил практически самоубийственную миссию?

Хотя и по большому счету, если не здесь использовать индивидуальные энергощиты, то где еще? Именно в этой операции они полезны, как нигде. Ведь пока щит держится, можно не беспокоиться о сохранности своего меха, можно не отвлекаться на противника и продолжать упорно ползти вперед. Воитель вражеского меха, к слову, именно так и делала.

Что ж, сейчас я покажу, что энергощит — не панацея.

Тихо загудел рельсотрон, выпустив болванку в сторону врага. Снаряд с легкостью прошел через энергощит и ударил в мех противника.

О да!

Тут же в разные стороны полетели ошметки брони, мех зашатался и воитель сейчас сосредоточился на одном — равновесии. Нужно было его восстановить, иначе мех, упав на землю, будет выведен из строя и в бою сражаться уже не сможет.

Пока воитель вражеского меха пытался справиться с потерявшим управление роботом, рельсотрон моего «Горбуна» перезарядился.

Отлично. Получи еще!

Болванка вылетела из дула, устремилась к противнику, ударив по меху именно в тот момент, когда, как тогда казалось, воителю наконец-то удалось справиться со своенравным роботом.

Снаряд угодил точно туда, где уже оставались отметки прошлого попадания.

Я видел, как болванка проломила остатки брони, вошла глубоко в грудь вражеского меха, и он мгновенно замер.

Готов?

Я видел, как мех, словно огромная и пафосная статуя, медленно заваливается набок. Пара секунд — и это свершилось. Машина рухнула, подняв невообразимое количество пыли.

— Отличный выстрел, босс! — похвалил меня Маркус.

Ага. Хороший то хороший, но рядом были и другие враги, а рельсотрон находился на перезарядке…

Я хотел было достать противника, которого выцеливал раньше, тем более что он уже подошел довольно близко, но когда я взял его на прицел, то…

Тяжелый мех вдруг взлетел, начал подниматься в небо.

Ах ты ж…

Прыжковые двигатели! Вот почему они так нагло на нас перли. Я-то думал, что в их планах протаранить наш строй, а они собирались просто нас «перепрыгнуть».

Но что забавно, на кой черт было демонстрировать свои возможности раньше, чем это было необходимо?

Ах вот оно что — на пути меха зияла огромная яма, обойти которую было сложно (ну, или не так сложно, сколько затратно по времени), и пилот решил ее просто перепрыгнуть, тем самым демаскировать возможности своего робота раньше времени.

Я терпеливо ждал, когда вражеская машина вновь опустится на поверхность, специально свел все орудия в ту точку, и когда противник был у самой земли, я выстрелил на опережение.

О да! Все лучи как один ударили точно в центр груди вражеского меха.

К сожалению, пробить ее не удалось, но я добавил ракетами, которые одна за другой вылетели из пусковых установок, расположенных позади моего «Горбуна», точнее на его спине, будто рюкзак.

В течение пары секунд десяток ракет впечатывались в тело вражеского меха.

Взрывы, ошметки брони, грохот…

Однако уничтожить врага так и не удалось. Что ж, настала очередь для старого доброго, а главное — проверенного способа…

Противник, осознав, что я его просто безнаказанно расстреливаю или, скорее, поняв, что запас прочности у него не вечный, попытался укрыться за валуном, но не успел — мой выстрел из рельсотрона угодил ему точно в правое плечо. Правая рука вражеского меха рухнула на землю, а сам робот развернулся вокруг собственной оси. Пилот не смог удержать его на ногах и машина завалилась.

Вот так! Готово.

Так! Где следующий противник?

«Следующий» оказался очень близко от меня. Настолько, что и целиться не нужно было.

Этот наглец чуть ли не спикировал на меня, и лишь за счет того, что я не стоял на месте, а постоянно маневрировал, вражеский мех не рухнул мне на голову, а приземлился чуть в стороне.

Пульсары «Горбуна» заработали, и сразу несколько лучей ударили в правую часть груди вражеского меха.

Выстрел из стольких орудий, да еще и на такой дистанции сделал свое дело — даже усиленная броня не выдержала: я прожег ее, лучи принялись плавить все внутри корпуса вражеского робота, и вдруг тот окутался огнем, взорвался.

Кажется, сдетонировал боеуклад…

Уже сколько там на моем счету? Я был окрылен своими победами и жаждал новых, но…похоже, лимит удачи, который у меня был, уже исчерпался.

Новый противник оказался не просто близко, он был уже рядом со мной. Прежде чем я успел хоть что-то сделать, огромный тяжелый мех впечатался в моего «Горбуна».

Удар был так силен, что все вокруг завертелось, раздался удар, и я осознал, что мой мех на земле.

Экраны работали, внешние камеры тоже, так что я увидел, как противник, сваливший меня на землю, врезавшийся в меня, остановился рядом.

По идее он должен был идти дальше, ведь смог меня завалить, путь свободен — база впереди, но, похоже, я очень сильно разозлил противников, и воитель, отправивший меня на землю, жаждал отмщения за своих товарищей — мехов, которых я уничтожил.

Робот, стоящий над моим «Горбуном», поднял ногу, явно намереваясь опустить ее прямо на кабину моего меха, раздавить ее вместе со мной внутри.

Время словно бы остановилось, и я понял — либо сейчас катапультируюсь, либо погибну на месте, прям на мостике своего боевого робота.

Нога противника словно замерла, еще мгновение — и она начнет стремительно опускаться.

А я все еще не мог решиться нажать кнопку катапультирования. Не мог себе это позволить, ведь это будет позор, будет значить, что я проиграл.

Бред и чушь! Головой я прекрасно понимал, что сделал гораздо больше, чем мог, сражался я достойно, и из боя мог выйти в любой момент с гордо поднятой головой. Но…головой то я все это понимал, но вот сердцем…

Проклятая гордыня не позволяла мне катапультироваться. Это было глупо и тупо, но я ничего не мог с собой поделать, лишь ждал, когда опустится нога вражеского робота, уничтожит кабину «Горбуна» и меня внутри…

На экране что-то мелькнуло, столкнулось с вражеским мехом, нависшим надо мной. Раздался страшный удар, и я увидел, что уже мой противник падает на землю, а рядом с ним появился еще один мех.

Судя по камуфляжу, наш.

— Эй, босс! Ты там как, в порядке? — послышался насмешливый голос Маркуса.

О, как он вовремя! А я-то думал, что мое везение закончилось. Как оказалось, имелся еще приличный запас!

— Да, — прохрипел я.

— Тогда подъем! У нас тут все плохо!

Я не без труда заставил «Горбуна» перевернуться на брюхо, поставил руки робота так, будто отжимаюсь, а затем в объектив камеры попала рука меха Маркуса. Он подцепил меня, будто на крючок, и одним движением поднял на ноги.

Прием этот, к слову, мы с ним отрабатывали «в шутку», сражаясь на тренажерах, и когда один из нас проигрывал, терял равновесие (что тренажером засчитывалось как поражение), второй помогал спарринг-партнеру подняться. А все из-за лени, ведь сделать это намного легче, чем перезапустить все сражение заново. Вот мы и «баловались».

Теперь лень и баловство помогли мне вернуться в строй.

Мой «Горбун» был практически не поврежден. Хотя когда вражеский мех врезался — это дало о себе знать. Например, один из излучателей был поврежден, и использовать его было нельзя. Но это мелочи — в целом мех к бою готов.

Вот только сражаться, как оказалось, уже было не с кем — противники прошли сквозь нас, как нож через масло.

Ну почти… Вообще уничтоженных, лежащих на земле роботов врага хватало, в то время как наши потери были…да всего-то трех мехов вывели из строя.

Но ведь вопрос не в том, кто больше уничтожит вражеских юнитов. Задача заключалась в другом — не пропустить противника.

А мы позволили ему пройти. И теперь оставшиеся вражеские мехи на полной скорости неслись к входу на базу. И если они доберутся, если начнут там все крушить, то огромный оборонный кластер системы останется без контрольного центра, в нашей защите появится брешь, через которую противник и пойдет в наступление.

Короче говоря, потеря базы, ее повреждение могло стать причиной, почему провалится оборона всей системы, и главное — почему сепаратисты смогут пройти в центральные миры империи.

Этого допускать было никак нельзя!

Но что можно было сделать? Догнать вражеские мехи уже нереально. Пытаться палить им в спину бесполезно. Вряд ли получится их уничтожить. А если и получится, то уничтожить всех точно не выйдет.

Даже парочка мехов, которая доберется до комплекса — это уже поражение. Они там такое устроят…

Конечно, сейчас по ним работает последняя наша линия обороны — защитные турели. Но не думаю, что турели смогут их остановить. Уничтожить еще нескольких — да, но не позволить пройти никому дальше — вряд ли…

Кто-нибудь другой на моем месте запаниковал бы, но я был готов к такому повороту. Я не был настолько самоуверен и ленив, чтобы решить, будто противник не сможет прорвать наши ряды. Я рассчитывал и на такой вариант, как сейчас, а потому…

— Первый команде «Б». Как слышно?

— На связи! — практически мгновенно откликнулся командующий командой «Б».

— Приступайте! Немедленно!

Команда «Б» была никем иным, как минерами и подрывниками, которые должны были взорвать скальную породу, обвалить вход на базу.

Для нас это могло стать проблемой (люди внутри должны будут контролировать орудия, работать, не зная, смогут ли выбраться оттуда), но для противника это было полным провалом, ведь зайти внутрь комплекса будет попросту невозможно. Для того, чтобы разобрать обвал потребуется как минимум несколько часов и специальная техника, а у противника этого нет…

Бой был закончен. Сепаратисты вынуждены были отступить, так ничего и не добившись. Мои люди уже приступили к ремонтным работам — подбитые и уничтоженные корабли стаскивали со всей системы к базам, чтобы отремонтировать или хотя бы чтобы снять уцелевшее оборудование. Группа техников отправилась к орудийным платформам, чтобы пополнить боезапас, починить установки или же разместить новые взамен уничтоженным.

На планетоиде, где находился я и где происходило самое горячее сражение сегодняшнего дня, тоже суетились техники.

Дело в том, что когда мы обвалили вход на базу, противник, осознавший свое безвыходное положение, словно бы обезумел.

Уцелевшие вражеские мехи развернулись и атаковали нас.

И, надо сказать, именно эти сорок минут показались мне целой вечностью — вражеские воители превратились в берсерков, готовых на все что угодно, лишь бы уничтожить нас, растоптать, разорвать. Причем на себя им было плевать…

В результате этого сражения в моем отряде не осталось ни одного целого меха. Нет, часть, конечно, все еще могла сражаться, но они были в таком состоянии…

Зато противников мы выбили начисто. Или, скорее, они «разбились» о нас.

И я бы не сказал, что это была наша победа. Как раз таки нет — те жалкие остатки, перед которыми мы завалили вход в комплекс, устроили нам такое, что хоть в учебниках пиши об этом сражении: при соотношении сил 1 к 4 или того больше (преимущество в численности, разумеется, было в нашу сторону), противник умудрился выбить больше половины наших мехов, а вторую половину повредить.

Так что «победой» как таковой это сражение я называть затруднялся.

О чем говорить, если я сам до сих пор находился внутри своего меха — «Горбун» отключился, лежал на земле и не двигался, а я не мог из него выбраться и вынужден был дожидаться команды техников, которые меня освободят…

Но все это было вторично. Главное же — мы отстояли систему, не позволили врагу продвинуться вперед, защитили империю.

Случилось то, чего я так не хотел — теперь о сегодняшнем дне, о событиях, тут произошедших, и обо мне как человеке, организовавшем оборону и умудрившимся отбить атаку сепаратистов, будут говорить все новостные каналы, превратят в героя, новую надежду и самого популярного человека в центральных мирах.

И да, это было страшно. Страшно тем, что я превратился в яркую фигуру, которую обязательно попытается использовать тот или иной политик или же та или иная группа, которая борется за полную власть над империей.

Теперь мне нужно будет держаться очень осторожно, а лучше, как я уже сам для себя решил, игнорировать публичность и затаиться. Тогда, быть может, меня не смогут «разыграть», от меня отстанут…

Коротко тренькнул звук уведомления, и я скосил глаза на экран. Пришло сообщение лично от кронпринца.

Плевать! Меня сейчас заботило совершенно другое. Сегодняшнее сражение — не последнее. Через неделю или две, может, через месяц сепаратисты предпримут очередную попытку пройти. И теперь, когда они в курсе того, как устроена наша оборона, будет куда труднее удержать систему…

Так понимаю, что после сегодняшнего именно мне поручат продолжать оборонять систему. И было бы очень неплохо получить подмогу.

Да! Именно так. Я осознал, что теперь я герой империи, публичная личность, и глупо будет скрываться ото всех. Наоборот, этим нужно воспользоваться. Если я вынужден буду и дальше защищать «ворота» к центральным системам, то нужно выбить для себя все необходимое. А лучше даже с запасом.

Ведь я боялся, что следующее сражение может стать последним. И для меня, и для графства Тирр.

Все пошло именно так, как я и ожидал — журналистская братия практически сразу после того, как стало известно, что мы победили, начала трубить об этом из всех утюгов. Люди, защищавшие центральные миры империи, показывались как настоящие герои — у них брали интервью, их награждали, о них говорили.

Естественно, и я попал в эту волну, как предводитель победителей.

Попытки утащить меня в столицу не удались — я не собирался покидать систему-ворота, тем более что мое присутствие тут было необходимо. Пусть враг прямо сейчас не пойдет в атаку, ему нужен день, два или три, чтобы зализать раны, набраться сил, но это случится. А значит, пока есть время, нужно готовиться к очередной атаке, нужно тщательно подготовить оборону, и я этим занимался, так сказать, держал руку на пульсе событий, контролировал процесс.

Так что прославляли меня только те, кто решился приехать на передовую и тут взять интервью или репортаж.

Как я и ожидал, меня превратили не столько в героя, сколько в символ — эдакий щит и опора империи.

Мне пели дифирамбы, хвалили и благодарили. Ну а я в свою очередь, как и планировал, пытался выбить больше финансирования, больше мехов, кораблей, людей.

И я своего добился.

Уже спустя два дня повсюду начали трубить о том, что кронпринц отправил подмогу бравому защитнику империи. И подмога была так велика, что Железный Лорд (да-да, мое прозвище теперь стало широко известным во всей империи) сможет не только защититься от сепаратистов, но и сам перейдет в наступление.

Конечно, далеко не все было так радужно, как об этом рассказывали. Во всяком случае, я, когда получил полный список того, что мне отправили, лишь недовольно хмыкнул.

Никакой «гигантской» помощи там не было. Скорее уж кронпринц дал то, что было не нужно, лишь бы отделаться от меня, но зато устроил такой пиар, что его подачка выглядела эталоном щедрости.

Нет, я и от этого не откажусь, нам все пригодится, но черт возьми, как же меня бесил тот факт, что я защищаю всех этих высокопоставленных вельмож, центральные миры, включая столицу империи, а они не особо даже и помогают. Будто это только мне надо. Бесит!

К слову, помощь мне вез не кто иной, как граф Баргонт — личный адъютант кронпринца. И что-то мне подсказывало, что он был не просто «экспедитором», а скорее проверяющим или «контролирующим». Наверняка кронпринц отправил его, чтобы угомонить меня. Поменьше выступлений, поменьше заявлений. Получил, что хотел, — теперь молчи.

Но молчать я не собирался. Меня раздражало не только отношение власть имущих к защите центральных миров империи, но и ко всей ситуации в целом. Два флота империи (ударная армада, в которой были мой отец и брат, а также флот, отправившийся к ним на помощь) были окружены и отсечены от систем империи, ничего не могли сделать и ни в чем не участвовали. Осели на месте и ждали, пока сепаратисты не решат их раздавить.

И вот вопрос — какого хрена? Почему нельзя им помочь, почему не прорвать окружение, не дать возможность флоту выйти. Столько кораблей сейчас просто не у дел, а как бы они пригодились мне… Будь у меня такое количество бойцов и звездолетов — действительно бы можно было говорить не только об обороне, но и о контратаке.

Но…имеем что имеем, и с этим придется мириться.

Пока мы ждали прибытия помощи или начала атаки сепаратистов, я занимался текущими делами, в том числе и вопросами своего графства — это ведь никто не отменял.

И вот, когда я как обычно засел в кабинете с бумажками, послышался стук в дверь.

— Войдите!

В кабинет проскользнул Маркус, который в последнее время стал моим эдаким неофициальным адъютантом и помощником, неслышной тенью, идущей за мной и решающей все мелкие вопросы, до которых у меня руки не доходили.

— Босс…

— Привет, Маркус, — кивнул я ему, не отрываясь от кипы бумаг, — что случилось?

— Да есть кое-что, — вздохнул он.

— Ну, что там еще?

— Мы посадили транспортный корабль на одну из наших станций контроля пространства…

Я поднял удивленные глаза на подчиненного.

— Не понял? Гражданский корабль?

Маркус кивнул.

Я все еще удивленно на него глядел. Всему же должно быть объяснение. На кой черт понадобилось пускать гражданский корабль за линию обороны? Что за глупость?

Суть проблемы заключалась в том, что какие бы боевые действия ни велись — пусть это небольшой локальный конфликт, ловля пиратов, разборки дворян или, как в нашем случае, подавление мятежа, однако же трафик пассажирских и грузовых гражданских звездолетов не останавливался. Он физически не мог остановиться. Если становилось в системе слишком уж опасно, если пассажирский лайнер рисковал получить в борт полный залп, то он мог отклониться от курса, лететь через другую систему, но он должен был лететь.

Дело в том, что империя являла собой довольно сложную логистическую систему: в одну из систем нужно было доставить рабочих и оборудование для добычи ресурсов, оттуда забрать сырье и доставить на обогатительные фабрики, далее это все шло на заводы и фабрики, где производили уже готовый продукт, который в свою очередь разлетался на обжитые системы.

Или же где-то на аграрной планете, поспел урожай. Его нужно было забрать и доставить в место, где нужны были продукты, причем как можно быстрее — некоторые планеты империи были слишком перенаселены, на них отсутствовали аграрные зоны как таковые (в силу того, что планеты были промышленные или торговые, и использовать имеющуюся площадь «не по профилю» было бы глупо и невыгодно). И, как следствие, эти планеты зависели от поставок продовольствия. Если корабли где-то остановятся, задержатся, на планете наступит голод, начнутся беспорядки, которые в свою очередь приведут к коллапсу на других планетах или же к остановке целой производственной цепочки. Последствия такой ситуации будут аукаться еще долго и всем.

Так что даже при условии, что сепаратисты штурмовали подходы к центральным мирам, фактически к столице империи, в системе, где шел бой, присутствовали гражданские корабли. Естественно, в гущу боя они не лезли, держались как можно дальше от эпицентра событий. Ну а когда бой закончился, то гражданские корабли вновь полетели прежним курсом — через флот сепаратистов, через оборонные сооружения и минные поля, которые мы для них, естественно, отключили.

К слову, может показаться, что все это глупо, что под видом гражданского корабля может проникнуть шпион, который посмотрит на систему обороны, выяснит, как пройти минные поля, и затем враг использует эту информацию во время атаки. Но…гражданские корабли не имели достаточно мощного оборудования, чтобы вести сканирование. Вообще попытка сканирования сразу выдавала шпиона, ну а что касается минных полей и прочего — провести чисто визуальный осмотр довольно сложно, ведь расстояния космические, и как бы там ни было, а гражданские корабли не подпускали к важным объектам. Ну а минные поля, например, были управляемыми, и поменять расстановку мин, безопасный проход по полю (точнее по сфере) можно было в доли секунды.

Однако пустить гражданский корабль на наш объект… Для этого должна быть веская причина.

И мне было очень интересно, в чем она заключается.

— Это переговорщик от герцога, — пояснил Маркус, — хочет с тобой встретиться.

— И? В чем проблема? — все еще не понимал я ситуацию.

— Он не хочет, чтобы об этом узнали в империи, — пояснил Маркус, — а еще…посланник, скажем так, довольно специфичен…

Что ж, заинтриговал так заинтриговал. Нечего сказать.

Рок Аран был сам на себя не похож.

— Нет, нет и еще раз нет! — заявил он. — С ним ни в коем случае нельзя встречаться. Он не человек! Это может быть просто оружие!

— Думаете, его послали, чтобы убить меня? — фыркнул я. — Бросьте! Герцог уже показал себя довольно изобретательным, и если бы он хотел меня банально убить, то не стал бы прибегать к столь…экстравагантному способу.

— Может, на это и расчет! Может, он думает, что вы решите, что вам ничего не угрожает и…

— Да какая разница? — пожал я плечами. — Для герцога я лишь один из многих. Убей меня, и оборону возглавит кто-то другой. Какая разница, кто это будет? В любом случае герцог особо ничего не выиграет!

— Выиграет! Время. Новый командующий должен войти в курс событий. А за это время можно много чего натворить. Плюс империя вряд ли способна сейчас выставить вам столь же достойную и талантливую замену.

— Лесть, мой друг! — рассмеялся я. — Неприкрытая, бесстыжая лесть…

— Я говорю как есть! — набычился Рок Аран. — Пока что империя только проигрывает сепаратистам сражение за сражением, лишь под вашим руководством удалось дать им отпор.

— Лишь отбить первую атаку. Но будут следующие, — вздохнул я.

— И вы, уверен, сможете их отразить, — заявил Рок Аран, — прошу, не стоит рисковать собой…

Конечно я обычно прислушиваюсь к мнению самых доверенных своих людей, но это был не тот случай. Я уже сидел в челноке, который должен был доставить меня на станцию, где и ждал нашей встречи необычный посланник герцога. Попытка Рок Арана меня переубедить потерпела фиаско, и он уже это понял.

Даже под угрозой смерти, как оказалось, мое любопытство не отступало. Ну не мог я упустить случая и не поглядеть собственными глазами на машину в человеческом облике. Полностью самостоятельную и автономную. Почему герцог решил отправить ко мне ее? Почему не обычный живой человек, как было в прошлый раз?

И эта странная просьба о «приватности» нашей встречи… Почему герцог не хочет, чтобы об этом узнали в империи? К сожалению, у меня есть только вопросы, а вот ответы я очень скоро получу…

Челнок сел на станцию и встречавший нас дежурный офицер плюс несколько бойцов проводили в зал для совещаний, где меня дожидался парламентер…

Существо, которое сидело напротив меня, чисто визуально ничем не отличалось от обычного человека. Если не знать, что перед тобой не живой, настоящий представитель Хомо Сапиенс, то и не заметишь ничего.

Вполне обычная одежда и кожа. Лицо живое, подвижное. Разве что глаза отдают эдаким холодом и равнодушием. Но такие глаза есть и у настоящих, живых людей, которых я встречал.

Вроде ведь перед тобой обычный человек, но… я ведь видел результаты его сканирования и знал, ошибки быть не может.

— Вы очень странно смотрите на меня, — наконец нарушил наше молчание оппонент, — может, объясните, чем вызвано такое пристальное изучение моей скромной персоны?

— Никогда таких не видел, — признался я.

— Каких «таких»? — удивленно поднял бровь оппонент.

— Похожих на людей.

— Похожих? Я — человек.

Я пожал плечами. Мол, веришь в это — пусть…

— Скажите, а ваш отец — человек? — вдруг ни с того ни с сего спросил гость.

— Естественно, — ответил я.

— А вас не смущает, что одна из его конечностей…как бы так правильно сказать…в общем, не натуральная.

— Его рука? — уточнил я. — Он потерял руку давным-давно в бою, и теперь вынужден ходить с протезом. Но причем тут…

— Значит, несмотря на протез, вы считаете его человеком?

— Да, конечно.

— Ну что же, тогда я в той же мере человек, что и ваш отец.

Я хмыкнул.

— У вас тоже есть протез?

— Все это тело — мой протез, — ответил гость.

— Простите…

— Во время одного…инцидента, — пояснил гость, — мое тело получило повреждения, из-за которых дальнейшее функционирование тела было невозможно. Мои друзья, не желая моей гибели, решили перенести мое сознание в этот…с позволения сказать, протез.

— Ваше сознание? — переспросил я, совершенно опешив.

— Именно так, — кивнул гость, — такая технология существует и, как видите, работает.

— Значит, ваш мозг изъяли из поврежденного тела и…

— Нет-нет, вы не поняли. Не мозг. Именно сознание. Воспоминания, знания, опыт…душу, если хотите.

— Вот последнее уже сомнительно.

— Ну а если мое сознание вновь будет перенесено в обычное живое человеческое тело — вы будете считать меня человеком?

— Ну…наверное.

— Что ж, это возможно. Но, к сожалению, этого момента мне придется ждать и ждать…

— Так вы не считаете себя роботом?

— Не считаю и не являюсь им. Эта оболочка называется К. И. Р. Кибернетическая Имитация Разума. Однако если немного изменить программное обеспечение, снять некоторые ограничения, то она превращается в самый настоящий сосуд для человеческого разума. Ну, или же просто высокотехнологический протез. Протез физической оболочки.

— Но это невозможно!

— В империи да. Но в других государствах, которые вы называете внешниками, есть и не такие технологии.

Я удивленно глядел на гостя и молча ждал, что он скажет еще, так как сам пока не знал, как продолжить разговор.

— Теперь, когда мы определились, чем я являюсь, позвольте представиться. Меня зовут Кир. Да-да, вот такое забавное совпадение. Название моего протеза и имя, которое я получил от родителей при рождении, совпадают. Хотя… Полное мое имя — Кирилл.

— И что вам нужно от меня, Кирилл?

— Для начала я хотел проверить, насколько вы подвержены ксенофобии или точнее робофобии. Эта «болезнь» очень распространена в империи. Но это и немудрено. Давным-давно вашим предкам пришлось столкнуться с опасным врагом, сцепиться с ним в смертельной схватке и выйти из нее победителями. Жаль только, что победа досталась такой ценой.

— Какой ценой?

— Боязнью. Ваша религия, привычки, вера — все направлено на то, чтобы люди боялись прогресса, боялись использовать продвинутые технологии, искусственный интеллект. В результате некогда могущественное государство, можно сказать, оплот человечества начало деградировать и в конце концов может превратиться в отсталую страну варваров, окруженную более технологически развитыми соседями. Чем все закончится — думаю, объяснять не надо…

— Империя существует уже тысячи лет и…

— Нет ничего вечного под луной, — перебил меня собеседник, — и империя — не исключение. Уже началась агония, которая в конце концов приведет к ее полному краху…

Мне, если честно, надоели эти речи, которые любого гражданина империи, даже такого терпеливого, как я, раздражают и попахивают ересью.

— Вы, кажется, прибыли сюда не для того, чтобы сообщить мне о своем пророчестве. Может, перейдем к делу?

— Да, конечно, — кивнул Кир, — и к этому я и веду.

— Решили деморализовать? — усмехнулся я. — Ну тогда послушайте. Какой бы вы ни считали империю, что бы ей ни пророчили — мне плевать. Вы — не имперец. И не спорьте — это видно. И вам просто не понять всего того, чем является для любого из ее граждан империя. Признаюсь честно — я не особо хотел с вами встречаться, и здесь нахожусь сугубо из-за своего любопытства: мне сообщили, что посланник герцога не человек. Теперь мое любопытство удовлетворено и слушать вас мне надоело. Поэтому давайте так — либо вы говорите по существу, либо я ухожу. Терять с вами время я не хочу.

— Хорошо,– кивнул Кир, — но скажите, теперь, после того, как я рассказал о себе, кем вы меня считаете?

— В каком смысле?

— Ну… Робот я или все-таки человек.

— Хотите честно? Робот, которого запрограммировали объяснять свое происхождение так.

— А если то, что я вам рассказывал, правда?

— Ну…что ж, тогда я готов принять тот факт, что ваше тело — лишь протез, и вы действительно настоящий человек.

— Значит, вопрос лишь в том, что вы мне не верите и не считаете мой рассказ правдой?

— Да, — кивнул я.

— Благодарю вас, — кивнул Кир, — ну и перейдем к делу. Герцог не желает вести с вами сражение и предлагает уладить дело миром.

— Я не против. Пусть возвращается на свои территории, разоружит людей и…

— Нет-нет. Мы не собираемся капитулировать, — поспешил заявить Кир.

— А-а-а, — ухмыльнулся я, — это предлагается мне? Ну тогда я вас огорчу. Сдаваться я не соби…

— И это от вас не требуется, — перебил меня Кир, — я предлагаю вам совершенно иное.

— Что же?

— Свободу.

Я уставился на собеседника так, будто он сказал какую-то глупость.

— Свободу? — наконец переспросил я.

— Свободу и независимость, — повторил Кир, — вы ведь стремитесь именно к этому? И под «вы» я подразумеваю не конкретно вас, а графство Тирр в целом.

Я вновь обескураженно уставился на него.

Да, он был всецело прав. Именно к этому я и стремился, как и мой отец. Да, у нас были совершенно разные взгляды на то, как к этому прийти, как это сделать, но конечная цель была что у отца, что у меня именно такой.

Но…это было сейчас неважно. Ведь о независимости я говорю не с императором, не с кронпринцем, не с каким-нибудь имперским министром или чиновником на худой конец. Я говорю с представителем мятежников, которые сейчас сражаются с империей. И его вопрос — это не вопрос независимости. Это вопрос предательства, бунта против империи. Человек передо мной не мог дать независимости и свободы для графства, он предлагал мне взять ее самому.

Вот только и это самое главное. И Кир, и его герцог, велевший это Киру сказать, рассчитывают не на независимое графство, а на еще один очаг восстания, который, конечно же, вольется в их армию и будет воевать против империи. Не более того. «Свобода» здесь — не более чем красивое слово. И таким оно может остаться после того, как мятежники победят. Кто сказал, что герцог, уничтожив действующую вертикаль власти, не возьмет все в свои руки, не объявит себя новым императором. Что будет дальше? Захочет ли он, чтобы некое графство Тирр превратилось вдруг в независимое государство, находящееся под самым его боком? Допустим, не захочет, но позволит. Как долго Тирр будет оставаться независимым? Ровно до того момента, пока новоявленный император не разберется с текущими и самыми срочными вопросами. А далее нас опять прижмут. Вот и вся свобода.

Видимо, все эти мысли отразились на моем лице. Во всяком случае, когда я взглянул на собеседника, он сидел, смотрел на меня и улыбался. Это меня разозлило, но он вдруг снова заговорил:

— Вы наверняка решили, что я таким образом предлагаю вам примкнуть к нашему восстанию?

— А разве это не так? — хмыкнул я.

— Нет.

— Нет?

— Нет. Вы объявляете себя независимым государством, не вмешиваетесь в текущий ход событий и мы не имеем к вам никаких вопросов. Но и вы не мешаете нам.

Ах вот оно значит как? Делайте, что хотите, только нам не мешайте. Я представил, как я объявляю Тирр независимым и тут же начинаю торги с империей. Мол, мы будем сражаться как ваш союзник, если вы нас признаете.

Признают, скорее всего. Но, как и в случае с мятежниками, ровно до того момента, пока не удастся подавить бунт герцога, решить другие срочные задачи. А далее возьмутся за нас.

Нет уж! Может, я молод, может, я не раз и не два совершал ошибки, причем довольно глупые. Но повестись на это…

— Я понимаю ваш скепсис, — вновь заговорил Кир, — и более чем его разделяю. Вы опасаетесь, что в случае, если империя победит, она возьмется за вас. Если же мы одержим верх, то тоже не будем мириться с фактом существования новоявленного государства рядом с бывшей столицей империи.

— А разве это не так? — поинтересовался я.

— Не так, — спокойно ответил Кир, — но…какие бы аргументы я вам ни привел, какие бы обещания ни дал вам лично герцог — вы ведь нам не поверите?

Он поглядел на меня, но я сидел с каменным лицом. Вопрос, который он задал, был риторическим, и мы оба знали ответ. Так чего зря воздух сотрясать?

— Для вас сейчас лучший момент для того, чтобы завоевать свободу, — заявил Кир, — второго такого шанса может уже и не быть.

— Посмотрим, — ответил я.

— Что ж, как знаете. Мы знали, что так будет, но все же попытаться стоило…

— Так вы за этим сюда прилетели? — фыркнул я. Надо же, каким глупцом они меня считают, если всерьез решили так тупо «развести»?

— Нет, не за этим, — ответил Кир, — так как я знал, что вы ответите, это был скорее пролог к нашей беседе.

— Так. И о чем будем беседовать?

— О вас и империи.

Я тяжело вздохнул.

— С чего вы взяли, что я хочу с вами вести такие беседы?

— Можете не вести, но прошу выслушать меня. Это не займет много времени.

Я пожал плечами.

— Ну, валяйте!

— Тогда сразу к сути. Сейчас вы известный во всех уголках империи военачальник. Вас считают гением войны, талантливейшим полководцем и просто героем, спасшим столицу и центральные миры. Не буду врать — герцог и его офицеры вас уважают. То, как вы отразили нашу атаку, заслуживает как минимум этого. Но! Вы же понимаете, что шансов устоять у вас нет? Пусть не в следующую атаку, не через две и не через три, но ваша оборона даст трещину. Она рухнет.

— Может быть. А может и нет,– буркнул я.

— Я не пытаюсь вас обидеть. И дело вовсе не в вас. Сама империя является проблемой и причиной. Она не может существовать и все действия, которые предпринимают те, кто ею управляет, неизменно ведут к ее падению.

— Мне кажется, что это уже…

— Просто дослушайте, прошу. Когда-то давно империю создали ветераны, герои войны и истинные патриоты. Она задумывалась как оплот человечества, сила, способная противостоять возвращению заклятых врагов человека. И да, ныне существующий культ в виде церкви, веры, традиций и правил — это отголоски того прошлого. Но именно что отголоски. Нынешние правители империи не думают о том, что им вновь придется сражаться с врагом. Они заняты тем, чтобы собрать в своих руках как можно больше власти. А меж тем враг уже рядом. Он здесь. Да что говорить, вы ведь уже с ним сталкивались…

— Я? — моему удивлению не было предела.

— Именно, — кивнул Кир, — та загадочная база, те мехи, которые чуть было не разнесли весь ваш отряд.

— Это была торговая…

— Не важно, как вы это называете и под какой личиной оно известно. Главное — это враг. Точка.

— Прям уж враг? — хмыкнул я.

— А вы не знаете, за что воюет герцог? Не знаете, почему он поднял мятеж?

— Чтобы освободиться от империи. Разве нет?

— Нет. Ему империя нужна, но империя старая. Та, которая готова была сражаться, а не нынешняя, где люди, сидящие на самом верху, будут готовы отдать все, лишь бы сохранить свое место. Так не годится, так неправильно — из-за этих глупцов, которые, словно наркоманы, одурманены властью, может случиться страшное. И именно это герцог хочет остановить… Послушайте меня. Когда-то герцог, как и вы, был героем империи. В провинции, где он когда-то был всего лишь бароном, бушевали такие интриги и страсти, что столице и не снилось. Герцог отбивался от соперников, шаг за шагом расширял свои территории, наращивал силы. Но все это было лишь для одной цели — не уничтожить империю, а подготовить ее к грядущей войне…

Я слушал и еле сдерживался от ехидной улыбки. Уж слишком я много слышал подобных сказок, чтобы сейчас верить в непогрешимого лидера, светоч правды и оплот справедливости. Люди есть люди, и хваленый герцог не может быть исключением. Хотя осведомленность мятежников меня неприятно удивила. И откуда они узнали, где и когда, и главное с кем мы столкнулись, как прошел тот бой?

— Я вижу, вы не верите мне, — грустно сказал Кир, — что ж, не могу вас винить. Но мы еще вернемся к этому разговору, когда вы сами лично увидите врага и поймете, что это он. А пока…позвольте вам помочь. Или скорее предупредить вас.

— Ну попробуйте, — кивнул я.

— Империя в нынешнем виде такова, что талантливые люди, которые способны что-то изменить, просто не получают рычаги влияния. Например, вы. Ведь героем империи вы стали вполне заслуженно. Но это не нужно ни кронпринцу, ни другим конкурирующим с ним группам, власть имущим. От вас избавятся. Возможно физически, но скорее всего попытаются растоптать ваш текущий образ.

— Это как? — хмыкнул я. — Обвинят в воровстве? Предательстве?

— В это вряд ли кто-то поверит, — покачал головой Кир, — действовать будут тоньше. Наверняка у вас есть какая-то ситуация, которую можно будет осветить так, чтобы вы выглядели в ней нелицеприятно. Или же подвести вас к ситуации, когда нужно будет сделать тяжелый выбор. И сколько вы потом ни объясняйте, что выбирали из двух зол — именно вас сделают козлом отпущения.

— Поверьте, об этом я думал и сам, — заявил я, — и уж как-нибудь смогу…

— Отлично, если вы допускаете такой вариант развития событий, — оборвал меня Кир, — значит вы готовы защищаться. Но будьте осторожны. Мы, к сожалению, не знаем, что против вас приготовили, не знаем кто именно ударит по вам, но это случится, и очень скоро. Не думайте, что я пытаюсь вывести вас из равновесия, надеюсь, что сменится командующий обороной системы…это, по сути, уже не важно. Вы сделали, что могли, подготовили все, я уверен, наилучшим образом. Так что даже самый глупый и самый недалекий военачальник не сможет все испортить. Но сейчас подумайте о себе. Вы смогли добиться уважения герцога и многих других наших людей, и именно поэтому я здесь.

Меня начал тяготить это разговор. Я уже понял, что никакой конкретики и ничего нового из него не почерпну. Хотя…Кир все же смог зацепить меня, затронул темы, которые меня беспокоили. Однако же…

Я поднялся из-за стола.

— Благодарю вас. Но, думаю, на этом наша встреча должна будет завершиться.

— Как вам угодно, — Кир тоже поднялся из-за стола.

— В таком случае, желаю вам удачи и спасибо за заботу, — я развернулся и направился прочь.

Встреча с посланником мятежного герцога произвела на меня впечатление. Правда, я не мог определиться с тем, какое именно впечатление. Остался какой-то осадок. Нет, не неприятный, а…сложно объяснить… Проще всего сказать так — слова Кира в чем-то нашли у меня отклик, а другие запали мне в голову и не желали оттуда выходить.

Настолько, что я озадачил Рок Арана, приказав найти и предоставить мне всю возможную информацию о самом герцоге, ну и о его посланнике, том самом Кире.

Рок Аран сработал оперативно. Уже на следующий день у меня была масса справок для ознакомления. Итак, начнем с герцога. Родился в семье мелких дворян, был единственным наследником и «считался» непутевым. Так как едва ему исполнилось шестнадцать — отправился во внешние миры кутить под видом учебы.

Тут я был несказанно удивлен, но Рок Аран предусмотрительно оставил для меня пояснение — в краях, откуда родом герцог, путешествия в государства внешников являются нормой, и отношения между имперцами и внешниками куда проще, чем, например, в графстве Тирр и его округе.

Что ж, ладно… Так вот, прожитагель жизни после смерти отца вернулся в родной манор и вдруг оказалось, что он неплохой управленец. Да и игрок отменный. В том плане, что он довольно быстро пресек все попытки дальних родственников и соседей отжать у него манор, и более того, смог во время этих самых «пресечений» раздобыть несколько боевых кораблей, усилив свой флот.

Далее была череда стычек и сражений, в результате которых появился новый барон, а затем и граф. Далее информации было мало, Рок Аран обозначил ее как «противоречивую», но, как бы там ни было, а воинственный молодой человек смог расширить свой миниатюрный манор до размеров герцогства. И вот тогда-то на него обратила внимание империя. Понятное дело, что по тем данным, что имелись у меня, все выглядело однобоко — новоявленный герцог взбунтовался и устроил мятеж. Но все было явно не так просто, ведь он кавалер многих орденов, имел множество наград и благодарность от самого императора.

Очень любопытно. Что же такого произошло на самом деле, что вроде как лояльный дворянин вдруг пошел против империи, по сути его и породившей.

Что касается посланника герцога — Кира, то о нем информации было намного меньше. В частности, было сказано, что он внешник, прилетел с какой-то Этны, уроженцем которой не является, а там появился в качестве беженца. Были множественные намеки на криминальное прошлое, но без всяких уточнений, и…все. Каким образом и почему герцог его вдруг приблизил — непонятно. Кир просто появился и тут же сел, фактически, по правую руку лидера бунтовщиков.

Что касается самой Этны (я и тут проявил любопытство), то это была планетка внешников, числилась она «независимой», иначе говоря ни одному из государств не принадлежала (и, как показывает опыт, это значило, что никому она не нужна). Из короткой справки я пришел к выводу, что Этна — это нечто вроде полигона для корпораций внешников, где они проводили испытания своих новейших разработок. Разработок — всевозможных киберимплантов, нейросетей, роботов и тому подобных.

Этна вообще являла собой чрезвычайно странный мир — с одной стороны варварский и дикий, чуть ли не управляемый криминальными синдикатами, с другой — технологически продвинутым. Причем настолько, что мы, имперцы, будто в средних веках по сравнению с ней. Впрочем, большинство технологий, которые являются нормой для Этны, в империи под запретом.

Вот, собственно, и все, что мне удалось накопать. Быть может, я попытался бы еще, но к этому моменту к нам прибыла помощь из империи с графом Баргонтом во главе.

И я мигом забыл о герцоге и его посланце, так как прибывший граф мне устроил самый настоящий ад.

Он лез везде, где только можно, устраивал проверки личного состава, испытания и тренировки, учения проводились круглые сутки и солдаты были готовы выть от «столичного контролера». Но выбора у них особо не было.

Как и у меня — я регулярно выслушивал пространные речи о том, что безалаберно отношусь к обороне системы, у меня все из рук вон плохо, и вообще…

Баргонт так меня достал, что я не выдержал и предложил ему возглавить оборону. Сам же я с легкостью мог уйти в отставку.

— Ну уж нет, — злобно усмехнулся он в ответ, — вы все это натворили, вам это все и выгребать. Я не собираюсь убирать за вами. Или вы думаете, что сможете так легко сбежать? Прославленный полководец, гениальный стратег! Хотите переложить собственное грядущее поражение на чужие плечи? Хотите найти козла отпущения? Нет уж, я им не буду!

Я закипал от ярости, и один раз все же бросил графу вызов на поединок. Но эта сволочь нагло отказалась, ссылаясь на то, что является представителем кронпринца и не может позволить себе детские забавы!

Трус!

Впрочем, немного успокоившись, я понял — он специально меня раздражает, специально провоцирует. Будто уже готовит почву для того, чтобы когда оборона мятежниками будет прорвана, обвинить меня в этом. Причем я еще и сам в это должен буду свято верить.

Едва только я об этом подумал, тут же вспомнились слова Кира насчет моего «уничтожения». Может, об этом он говорил?

Но, черт побери, на кой черт это кронпринцу?

Как бы то ни было, а разгадать загадку я не успел — мятежники начали стягивать силы, готовясь для очередной атаки.

Мы все были напряжены до предела, нервы были ни к черту, и Баргонт, видимо, понял, что сейчас играть на них не стоило, потому угомонился, позволив мне проверить наши оборонительные схемы, сделать то, что я не учел и обнаружил. Солдат граф тоже оставил в покое, и они облегченно вздохнули, так как нескончаемые учебные тревоги и тренировки закончились…

Ну а когда пошли первые данные от разведчиков, я понял, что дела у нас плохи — у противника было пятикратное количественное преимущество, дальнобойные корабли, эскадрильи штурмовиков и бомбардировщиков, что означало — наша оборона не выдержит.

Как ни крути, но это физически невозможно. Противник учел свои прошлые ошибки, провел работу, и теперь был во всеоружии. А что мы? Мы едва ли восстановили численность после прошлого боя, едва починили корабли. А новые виды вооружения до нас не долетели. Ну разве что граф Баргонт, которого, если забросить к противнику, чтобы он там устроил то же, что и здесь, мог считаться психологическим оружием.

Я корпел над планами и разведданными. Противник уже разворачивал свои силы, готовился нанести удар, но до этого еще далеко. По прикидкам аналитиков в ближайшие сутки ждать нападения не стоило — враг не успевал.

Но от этого было не легче. Пусть не сегодня, так завтра враг ударит. И ударит так, что от нас клочки полетят.

Как противостоять такой силе — я не представлял. Даже если запустить компьютерную симуляцию, если противник будет просто переть вперед, то потеряв около половины или чуть больше кораблей, он прорвет оборону и начнет уничтожать контрольные центры, наши звездолеты. Это будет поражение, полное и безоговорочное.

Однако я уже убедился, что герцог — хитроумный и по-своему гениальный тактик, планируя сражение он никогда не повторял свои ходы, придумывал новые, причем более эффективные, чем предыдущие. Предсказать или хотя бы угадать, что он сделает на этот раз, невозможно.

Но то, что он не пойдет в лобовую атаку — факт. Слишком топорно и слишком глупо. Уверен, он так долго собирался свои силы не для того, чтобы затем потерять половину, он задумал что-то эдакое, каверзное, а его флот сейчас просто давил нам на нервы, подрывал моральный дух.

И я пытался понять, что же герцог задумал…

За этим занятием меня и застал граф Баргонт.

— Ну, — сказал он, — что вы решили?

— Насчет чего? — буркнул я.

— Насчет обороны системы. Или у вас есть какие-то другие неотложные дела?

Я поднял на него глаза. Так хотелось послать этого напыщенного типа по матери, но…нельзя.

Все же как меняется человек в твоих собственных глазах, когда узнаешь его чуть лучше. Поначалу граф казался мне интриганом, коварным и хитрым, под стать своему «хозяину».

Теперь же я воспринимал его как имперского чиновника, а скорее даже как ручного попугая кронпринца, напыщенного и пафосного, с чрезвычайно завышенным самомнением.

Хотя червячок сомнений то и дело беспокоил меня, напоминая, насколько подлыми и хитрыми были высшие руководители империи, насколько владели искусством лицедейства. Вполне возможно, то, что творил сейчас граф, было лишь игрой, очередной его маской. Но на кой черт ему или кронпринцу устраивать мне адище в преддверии грядущей битвы?

Я не мог найти причину, не мог понять в чем выгода кронпринца в этом. Но…если я этого не понимаю, то вовсе не значит, что ее нет.

А может, я все себе надумываю и граф просто пытается выслужиться, примазаться к победе, затмить меня (герой и защитник империи в моем лице не устраивает очень и очень многих, и они хотели бы видеть в этом амплуа себя или своих родственников, союзников, верных сподвижников и т.д.).

Так может и кронпринц пытается сделать таковым графа?

Как знать, как знать…

— Мы можем атаковать первыми! — меж тем выдал граф. — Ударим, когда они этого не ждут. Эффект неожиданности будет на нашей стороне и…

Я глядел на него и молча слушал весь тот бред, который он нес. Может, граф и искусный интриган, но в военном деле, тем более в сражении флотов он полнейший профан.

Какой эффект неожиданности, когда до противника еще нужно добраться? Это займет в лучшем случае несколько часов и уже в первый наши передвижения будут заметны. Нас будут поджидать, и когда мы доберемся до позиций врага, начнется бойня — нас попросту раздавят числом. Тем более что наши корабли будут не прикрыты орудийными платформами.

Именно это я и объяснил графу, но он лишь фыркнул.

— Значит, по вашему мнению нужно сидеть и ждать, пока противник сам придет? Вы всецело отдаете ему инициативу?

Я еле сдержался, чтобы не ответить ему как-то едко, оскорбительно. Ну как этому идиоту объяснить иначе, что мы находимся в обороне, враг нас штурмует? Наше преимущество — это защищенные позиции, а у врага преимущество в мобильности. Всегда, во все времена атакующих должно быть в два, а то и в три раза больше, чем обороняющихся. Только так можно занять вражеские позиции. А то, что предлагает граф, означает лишить нас всех преимуществ, выйти к врагу лицом к лицу, и тогда ни о каком соотношении 1 к 3 речи уже идти не будет.

— Мы будем держать оборону, — наконец процедил я сквозь плотно сомкнутые губы, — ведь именно такая у нас задача? Удержать противника?

— А разбить его вы не пробовали? — ехидно поинтересовался граф. — Разбить и раздавить, чтобы больше ни от кого обороняться не пришлось!

— Если вы считаете, что справитесь лучше и мои решения ошибочные — я готов уступить вам должность командующего обороной прямо сейчас, — холодно заявил я, — вы принимаете мою отставку?

Граф, окинув меня уничижительным, презрительным взглядом, молча развернулся и вышел из кабинета, а я облегченно вздохнул. Без него будет гораздо легче. Смогу спокойно подумать и, вполне возможно, придумать пару трюков, которые позволят если не победить противника, то хотя бы сократить наши потери…

У меня только-только начало что-то вырисовываться, как зазвучал сигнал тревоги.

Вот тебе и аналитики, вот тебе и их прогнозы. А говорили, еще в течение суток противник будет разворачивать свой флот. А на деле им хватило всего нескольких часов. И едва только они закончили развертку, как пошли в атаку.

Я же поспешил в командный пункт.

К моему удивлению, никакой атаки не было. Во всяком случае, полномасштабной. Ну а приближение к нашим позициям одиночного корабля и атакой назвать как-то было нельзя. Тем более что корабль на всех частотах слал код, обозначающий, что он не опасен.

Парламентеры? И что они хотят? Герцог хочет предложить нам сдаться? Зачем? Он ведь должен понимать, что я отвечу отказом. Или все же решил мне дать шанс образумиться? Не-е-ет, не похоже. Судя по тому, что говорил Кир, меня они «просчитали» по полной, и должны понимать, что в нынешних условиях я ни при каких обстоятельствах не выкину белый флаг.

Так что же герцог тогда хочет предложить?

Спустя час вражеский корабль подошел практически вплотную к нашим позициям и остановился. Лететь дальше было бы с его стороны глупо — его бы просто уничтожили.

Вот он и стал, как вкопанный, дожидаясь нашего ответа. А ответ подразумевал два варианта — либо мы ответим и примем парламентера, либо будем сохранять молчание, и это само собой подразумевает отказ от переговоров и любых предложений герцога.

— Что все это значит? Что это за корабль? Уничтожьте его!

Я поморщился. Граф уже был здесь. Ну еще бы, как же без него.

— Отставить! — приказал я подчиненным, которые с немым вопросом в глазах глядели на меня, пока граф раскидывался приказами.

Прежде чем граф разразился гневной тирадой, я пояснил ему, что происходит.

— Это парламентерский корабль. Представитель герцога прибыл, чтобы сделать нам какое-то предложение. Предлагаю его выслушать.

— Что они могут предложить? — фыркнул граф. — Наверняка потребуют от нас сдачи!

— Не думаю, — покачал я головой.

— Что же тогда? Думаете, они решили сдаться?

— Тоже вряд ли.

— Тогда что им надо?

— Вот поэтому я и хочу выслушать парламентера, — терпеливо объяснил я.

Граф скорчил недовольную физиономию и сделал жест, обозначающий: «Делайте, что хотите».

В этот раз посланником герцога был не Кир. Вполне обычный человек, разве что выглядел он наглым, надменным и совсем не походил на дворянина (хотя там спеси было не занимать). Скорее уж этот человек больше походил на выходца из внешних миров. Да и в говоре его что-то эдакое проскакивало.

— … и герцог передает свой пламенный привет, –закончил он, лукаво поглядывая на графа Баргонта, — и кронпринцу, кстати, тоже. Как это он вас отпустил, граф? А кто же нашему благословенному наследничку сопли подтирает?

— Вы забываетесь! — побагровел граф.

— Точно, — щелкнул пальцами посланник, — не только сопли, но еще и задницу подтирает… Неужели кронпринц нашел кого-то, кто ему целует и подтирает задницу лучше вас?

— Я могу велеть вас казнить! — граф начал выходить из себя.

— Это вряд ли. Вы здесь никто. Так, лакей, которого господин отправил отравлять жизнь местному военачальнику. И уж точно права отдавать приказы у вас нет. А даже если есть — ну, давайте, смелей! Скоро вся империя узнает, как адъютант кронпринца ведет переговоры.

— Тогда поединок чести! — вскипел граф.

— Поединок? — нахмурился посланник. — Ну нет. Я, как вы говорите, внешник.

— Я позволяю вам участвовать в поединке против дворянина!

— Вы позволяете мне? — рассмеялся посланник. — Э нет! Это я брезгую устраивать драку с недоношенным имперским дворянчиком. Фу!

На графа уже было страшно смотреть. Он выглядел так, будто вот-вот накинется на посланника и разорвет его голыми руками.

— А хотя… — вдруг задумался парламентер, — пожалуй, есть одна идея. Зачем нам устраивать сражение, в котором погибнут тысячи? Давайте сразимся мех-кулаками. Пять воителей против пяти. Одержим победу мы — вы не обстреливаете наши корабли, мы свободно летим мимо. Победите вы — что ж, мы отступим. Как вам такое?

Я, если честно, совершенно растерялся. У герцога есть серьезное преимущество, численный перевес. И что, он отступит? И может ли его посланник задавать такие правила игры? Я поглядел на парламентера, на его ехидное лицо, и понял — может. Быть может, в этом и заключалось предложение герцога, но граф Баргонт не дал его озвучить. Зато посланник, разозлив графа, к этому плавно подвел…

Черт подери! А ведь предложение заманчивое. Если в прошлый раз я с легкой душой отказался (на кой черт терять собственное преимущество?), то теперь ситуация развернулась на 180 градусов. Мы в меньшинстве. Мы, если начнется битва, проиграем. Однако если герцог сдержит свое слово и мы победим в предложенном его посланником поединке…

— Я согласен! — пафосно заявил граф.

— Я прошу прощения, — попытался вмешаться я, но граф грубо меня оборвал.

— Решение принято! — заявил он и повернулся к посланнику. — Ваш вызов принят. Собирайте своих воителей. Только предупреждаю — сражаться будем до конца. Так что ты, вонючий внешник, и все твои друзья, жалкие отступники, встретите здесь свой конец!

— Как скажете, — усмехнулся посланник, после чего развернулся и направился назад, к шаттлу.

— Чувствую, мы сейчас здорово влипли, — шепнул мне стоящий рядом Рок Аран.

— Граф влип, — ответил я.

— Он сам залез в ловушку и нас туда тянет! — заявил Рок Аран. — Я знаю графа — он никогда не умел играть честно. И сейчас так же будет.

— Давайте чуть позже, — тихо ответил я, и Рок Аран кивнул.

В моем кабинете мы были с Рок Араном наедине, и Рок Аран выглядел чрезвычайно взволнованным.

— Мы не должны были этого допустить, — говорил он, — если граф настолько глуп, что решил влезть в эту авантюру, то…

— Я думаю, вы сгущаете краски, — сказал я, — в конце концов, если удастся победить в поединке…

— Не удастся, — уверенно заявил Рок Аран, — герцог не такой дурак, чтобы предложить бой, в котором у нас есть хоть какой-то шанс победить.

— Думаете? — нахмурился я.

— Уверен в этом. Предложение поединка было спланировано, и далее посланник специально раздражал графа. Вы заметили?

— Есть такое, — кивнул я.

— Весь расчет строился на его заносчивости и вспыльчивости. И это сработало.

— Может, все же…

— Нет! Я уверен. И я даже знаю, кого выставит герцог.

— Так. Теперь уже любопытно и мне…

— Это его наемники. «Змееловы».

— Что еще за «Змееловы»? — спросил я.

— Вы не слышали о них? Отменные бойцы. По слухам — выходцы с Фенрира.

— Так. А что за Фенрир? Планета внешников?

— Как раз нет. Планета империи, о которой империя всячески пытается забыть…

— Так. Вы меня заинтриговали, — сказал я, — рассказывайте.

— Пару веков назад при Ихмане-2, казна была пуста, и наш император нашел отличный способ пополнить мошну — фактически продавал планеты и системы корпорациям. Причем не только нашим, но и корпорациям внешников.

Я удивленно вскинул брови. Никогда о таком не слышал. Но…вполне в духе высшей знати. И наверняка история эта, раз о ней заговорил в таком ключе Рок Аран, очень дурно пахнет.

— Это время, — продолжил Рок Аран, — еще известно как эпоха корпораций. Слышали ведь?

— Да, о таком слышал, — кивнул я, — корпорации получили небывалую власть и пытались диктовать свои правила…

— Все так, но кто это все позволил? — спросил Рок Аран. — Тот самый Ихман. Но речь сейчас не о нем, а о корпорациях. Многим хорошо известно о том, как корпорации обходятся с наемным персоналом, насколько им плевать на все, кроме денег. Так вот, одна из планет на периферии, тот самый Фенрир, была отдана некой корпорации. Название, уж простите, ваша милость, я запамятовал. Корпорация славно потрудилась — выкачала все драгоценные ресурсы с планеты и начала сворачиваться. Хоть у них имелся договор на аренду планеты еще на двадцать лет, они поставили империю в известность, что отказываются от права владения. Иначе говоря, планета вновь должна была перейти под управление империей. Но зачем она, если ничего ценного там нет? И Ихман либо кто-то из его приближенных советников отмахнулись, приказав корпоратам вывезти людей с планеты.

— Но корпораты этого, естественно, не сделали… — предположил я.

— Да, все так. Они бросили большую часть населения там. При этом все оборудование забрали. Не поленились и демонтировали вообще все, что представляло хоть какую-то ценность, в том числе и системы связи. Для внешнего мира Фенрир была объявлена заброшенной и пустой планетой. Там не было ни электричества, ни инфраструктуры. Ни-че-го. Лишь заброшенные города, шахты и производственные комплексы.

— Людей бросили там? — ужаснулся я.

— Именно, — кивнул Рок Аран. — По прогнозам аналитиков корпорации все оставшиеся должны были вымереть в течение ближайших пятидесяти лет. Те жалкие остатки, что выжили, совершенно одичали бы и их оставалось бы так мало, что… Короче говоря, через пять лет бойцы корпорации прибыли на Фенрир, чтобы замести следы, но вместо того, чтобы оставить корабль на орбите, высадится на челноке, они решили сесть. И это была их главная ошибка. Да, много людей погибло, но все же выживших оставалось достаточно много, дичать они не собирались. Более того, смогли сохранить некое подобие цивилизации. И когда прибыли корпораты, их попросту выбили, а корабль захватили. Поднявшись на орбиту, установив связь с имперским ретранслятором, фенрирцы поведали миру о том, что случилось…

— Это ужасно, — вздохнул я, — иногда империя меня просто ужасает. Как можно было так поступить? Как позволили корпорации…

— Всякое бывает, — пожал плечами Рок Аран, — и это, поверьте, не самое страшное происшествие. Но мы отошли от темы. Несмотря на то, что правда всплыла, империя не спешила принимать Фенрир в свои объятья. Корпоратов наказали, хотя это скорее было представление для публики, а Фенрир… Фенрир вдруг был объявлен планетой вне пределов империи…

— Но почему? — возмутился я.

— Потому что для восстановления планеты в нее нужно было вкладывать деньги, а Ихман тратиться не желал. Так Фенрир превратился в планету внешников, а все граждане империи, обитавшие на планете, стали изгоями. Естественно, это их очень обозлило. Далее все очень туманно и ничего достоверно неизвестно (всякие слухи я в расчет не беру), однако фенрирцы как-то смогли частично восстановить производство, начали производить мехов (до того, как корпорация их «ограбила», на планете делали не только боевых роботов, но и множество видов другой военной техники). Так вот, фенрирцы начали делать мехов, но не на продажу, а для себя. Имея всего один корабль и первый десяток мехов, фенрирцы отправили в космос свой первый отряд наемников, который и приносил деньги планете. Когда наемники, выполнив несколько заданий, купив еще пару старых лоханок, вернулись, были готовы еще несколько отрядов. Так Фенрир начал производить не просто военную технику, а полноценные боевые отряды. Фенрирцы были известны своей жестокостью и упрямством, их высоко ценили, так что деньги к ним текли рекой. Ровно до того момента, пока не вспыхнуло восстание. И тогда абсолютно все отряды присоединились к мятежному графу.

— Вот, значит, как… — хмыкнул я.

— Да. И я бы врагу не пожелал встретиться в бою с фенрирцами. Особенно со «Змееловами», — закончил свой рассказ Рок Аран. — И именно потому я опасаюсь, что весь разыгранный для нас спектакль имел одну лишь цель — спровоцировать графа на поединок чести. Герцог уверен в своей победе, он так пытается сохранить свой флот…

— Это я понял, — кивнул я, — но как переубедить графа отказаться от этой дурацкой идеи?

— Боюсь, что никак… — вздохнул Рок Аран. — Все, что мы можем, это подготовиться к его поражению…

В отличие от нас с Рок Араном граф был полон решимости. В последнее время он практически не появлялся на командном пункте, сутками пропадая в ремонтной мастерской, где техники готовили к бою его мех и мехи его группы.

Что ж, с одной стороны я даже почувствовал некоторое облегчение — присутствие графа было тяжким бременем и он так задолбал своими советами и ценными замечаниями, что я еле сдерживался, чтобы просто не врезать ему по морде, раз до поединка чести он снизойти не в состоянии.

О, представляю, как сейчас несладко приходится техникам — граф был неимоверно талантливым человеком в плане создать невыносимые условия жизни для других.

Ну, пусть немного техники теперь пострадают. А то граф как-то раньше обходил их своим вниманием…

А еще одним крайне раздражающим моментом для меня было то, что граф позвал журналистов, и теперь на главной базе шастала целая толпа гражданских.

Они вечно мешались под ногами и вместо того, чтобы верной свитой ходить за графом, лазали где надо и не надо, совали свой длинный нос туда, куда не следовало.

И это пришлось пресекать. Тем более что у многих бывали прямые эфиры и эти идиоты так и норовили во время своих репортажей стать на фоне чего-то, что могло сдать наши планы обороны, рассекретить раскладку минных полей или же безопасных маршрутов и так далее.

Короче, за этой братией нужен был глаз да глаз.

Впрочем, и что меня радовало, большую часть времени они все же проводили с графом, который давал одну пресс-конференцию за другой. В основном он хвастал, как побьет «выродков-мятежников» и тем самым спасет всю империю.

Что касается меня, то за все время лишь пару раз ко мне приставали особо настырные корреспонденты, пытаясь раскрутить на тему: «А почему вы не приняли вызов?».

Я принципиально отказывался от всяких комментариев. Связываться с журналистами мне очень не хотелось, так как это такие люди, что быстро смогут раскрутить меня и выведают, как на самом деле произошел вызов графа на поединок, что этому предшествовало и к чему привело. Уверен, если такая информация всплывет, граф будет в бешенстве. Ведь он вовсю рассказывает, что сам предложил противнику поединок и таким образом желает сохранить жизни тысячам бойцов, причем по обе стороны баррикад.

И это было забавно. Интересно, как бы отреагировала общественность, если бы узнала, что предстоящая битва была вызвана не политическими вопросами, не желанием графа защитить империю, а банальной обидой на то, как дерзко и точно его «подкалывал» посланник герцога.

Но я молчал. Пускай граф набирает очки, пускай затмит меня и займет мое место. Подозреваю, что в конце концов, когда кронпринц получит максимум от медийности своего адъютанта, графа быстро спустят на землю и угомонят. Пусть так. Мне это только на руку.

Что касается меня, то работы хватало. Начиная с того, что следовало подготовить место для предстоящего поединка. Проходить он должен был на планетоиде — том самом, где недавно мы отбивали атаку вражеских мехов.

Подготовка же заключалась в том, что я усиливал оборону ключевых объектов на случай, если противник сможет быстро разобраться с группой графа или же если поединок — просто уловка, а настоящей целью мятежников было попытаться устроить диверсию, уничтожив, например, все тот же командный пункт на планетоиде.

Не думаю, что герцог окажется настолько подлым, но подстраховаться стоило.

Кроме того, я продолжал готовиться к тому, что противник пойдет в наступление. Дворянская честь — это, конечно, хорошо, но…если люди герцога проиграют, если его планы пойдут крахом — что будет? Будет ли он соблюдать свое слово или, наплевав на все, пойдет в атаку?

Я ожидал худшего, поэтому как мог готовил систему к обороне…

Наконец наступил день поединка. Граф был серьезен, с журналистами не общался, и с самого утра сидел в своем мехе, что-то проверяя и поправляя.

Когда я получил сообщение о том, что корабль противника, на борту которого находились мехи для поединка, прибыл, то поспешил к графу.

Неподалеку от его меха стояли гвардейцы, которые что-то обсуждали, но замолчали, когда я приблизился.

Самого графа я нашел все там же — в кабине меха.

— У вас что-то важное? — крикнул он, даже не потрудившись взглянуть на меня, продолжая что-то клацать, щелкать на панели управления.

— Противник скоро будет здесь. Вы готовы?

— Естественно.

— Я в очередной раз хочу вам предложить отказаться от поединка и…

Граф поглядел на меня так, будто я предложил ему что-то неприличное.

— Они оскорбили меня, — заявил он, — позволили себе такое, что непростительно никому. Того ублюдка, что открыл свой поганый рот, я намерен уничтожить, превратить в ничто. Мало того — этот поединок позволит нам остановить врага. Пусть на время, но все же. И вы предлагаете мне отказаться?

— У меня есть основания полагать, что поединок был запланирован и шансов победить в нем у вас…

— Чушь! — оборвал меня, поморщившись, граф. — Я разобью их! Что могут сделать какие-то провинциальные остолопы? Как они могут победить опытных и бывалых воинов империи, прошедших не одну битву?

Тут бы я с ним поспорил. В свою команду граф взял имперских гвардейцев, основой опыта у которых были патрули вокруг дворцов да марш на площади во время парадов. Как таковой боевой опыт у них отсутствовал, так что те самые «провинциальные остолопы», подозреваю, могут оказаться более опытными. Парадные войска против ветеранов. На кого ставить — думаю, объяснять не надо.

Но граф был уверен в обратном, ведь у его гвардейцев имеется специализированные знания, они не просто так сидели в академии. И я понял, что спорить, объяснять графу, чем отличаются теоритические знания от практических, бесполезно.

Впрочем, я напрасно так уничижительно отзываюсь о гвардейцах. В отличие от графа, который считал единственной своей проблемой управление меха и уделял ему максимум своего внимания, гвардейцы сутки напролет проводили в тренировочных капсулах, сражаясь друг с другом или же командой против виртуальных противников. Причем сложность они выбирали максимальную и, на мой скромный взгляд, неплохо справлялись. Другое дело — хватит ли этого для того, чтобы победить отряд мятежников?

Как бы там ни было, я осознал, что пытаться говорить с графом, призывать его к здравому смыслу не стоит. Он уже сам поверил в то, что станет героем империи, что именно от него зависит, сможем ли мы остановить вторжение в центральные миры. Более того — он был всецело уверен в том, что сможет победить, и переубедить его в этом я был неспособен.

Ну что же…

— А знаете, Тирр, я кое-что вам забыл сказать.

Я, уже собравшийся было уходить, обернулся.

— Когда мы победим, вы должны быть готовыми к тому, что мятежники пойдут в атаку, — пафосно вздернув подбородок, заявил граф, — от этой черни можно ждать чего угодно. И я уверен, что они не сдержат слово, которое дал их так называемый герцог.

У меня в голове тут же появились сразу несколько ответов, причем все они были либо ехидные, либо оскорбительные для графа. Единственная, казавшаяся адекватной, звучала как: «Так раз ты, идиот, уверен, что противник в любом случае пойдет в атаку, вне зависимости от того, как закончится поединок, так на кой черт ты вообще на него подписался?». Но я, разумеется, говорить это не стал, ведь в самом вопросе и кроется ответ — уязвленное самолюбие графа, нанесенное ему оскорбление является позором, смыть который он может одним-единственным способом. И плевать, что на кон он ставит центральные миры империи, где живут миллиарды людей, к которым придет война только из-за его глупого решения и в случае его поражения. Идиот, что еще сказать?

Так что выбрал я совершенно другую фразу, а точнее вопрос:

— А что делать, если вы проиграете?

О! Лицо графа в этот момент надо было видеть. Только что он стоял, подбоченившись, улыбаясь, будто уже победил, а я так ему подна…все испортил.

Наконец он разлепил губы и произнес:

— Вы знаете, что делать в таком случае.

— Естественно, — усмехнулся я.

Ах ты ж урод! Я прекрасно понял, что он имел в виду. Его слова подразумевали, что если сам граф сядет в лужу, то уже я должен буду нарушить слово дворянина и нарушить уговор с герцогом — иначе говоря, я не должен был позволить флоту герцога пройти систему, должен был задержать его во что бы то ни стало.

Задержать, но не остановить. Чтобы удержать оборону, у меня недостаточно сил, а у противника наоборот, явный переизбыток.

Но суть, главное в другом — между нами и герцогом была договоренность. Вместо полноценного сражения мы проводим поединок, по результатам которого решается — то ли герцог без боя проходит к центральным мирам, а мы ему не мешаем, то ли герцог отступает, даже не пытаясь прорваться.

Граф же сейчас недвусмысленно намекнул, что я должен буду нарушить этот самый договор. И даже если мне удастся остановить герцога, то я мгновенно стану изгоем — остальные дворяне будут презирать меня за то, что я не соблюдал условий поединка чести (хотя его участником и не являюсь).

А хотя…тут торчат гвардейцы, они слышали наш с графом разговор. А что он сказал? «Вы знаете, что делать в таком случае». Даже вздумай меня кто-то обвинить в том, что я пропустил без единого выстрела мятежников, у меня есть железный аргумент — так мне приказал сам граф Баргонт и кодекс чести дворянина империи. Какие могут быть еще претензии ко мне? Предъявляйте их Баргонту — он все это начал.

— Удачи, граф! — бросил я, четко развернулся через правое плечо и, печатая шаг, покинул ангар.

Я наблюдал за высадкой. Десантные боты с мехами — и наш, и вражеский подлетели к поверхности планеты практически одновременно. Сели, опустили аппарели, выпуская наружу мехов.

За высадкой графа и его группы я не следил, мне они были неинтересны. Я ведь отлично знал не только какие именно машины они выбрали, но и в деталях знал о вооружении, количестве боеприпасов и т.д.

Граф и гвардейцы выбрали для боя исключительно тяжелые мехи, причем последних моделей. С динамической броней, с корпусом из облегченных сплавов и новейшими пушками, едва только прошедшими обкатку…

Как по мне — глупый выбор.

Будь на месте пилотов настоящие опытные профи, то вместо новейшего, пускай хоть трижды обвешанного динамической броней, они бы выбрали какого-нибудь старичка вроде «Пса» или «Волка». А объяснить это довольно просто — если ты долго воевал именно на этой машине, то тебе будет комфортно и легко управлять ею в поединке. Если же тебе досталась новенькая модель, которую ты не знаешь, к которой ты не привык, то промедление, пока ты пытаешься справиться с ней, может стоить тебе победы, а то и жизни.

Более того — в новых моделях непонятно, где ждать подвоха. В старых мехах всем известны слабые и сильные стороны, все знают, чего ждать и готовятся к этому повороту событий. Если, например, на моем «Горбуне» заклинит правое колено — я нисколько не удивлюсь, ведь такое уже бывало и это нормально — именно этот узел почему-то чаще других выходит из строя. Более того, я специально на тренажере по нескольку раз проходил через ситуацию, когда у моей машины случалась такая проблема. Я к этому был готов.

Но я знал о проблеме, я готовил себя к моменту ее появления. А что делать, если вдруг на новом мехе откажет система наведения? Или он начнет греться, как котел в аду? Ты занервничаешь, запаникуешь. Одно дело, когда ты уже слышал об этой проблеме и знаешь, что, например, такое случается, когда барахлит датчик и нет тут ничего страшного — температура дотянется до 50 градусов, и тогда все включится, в течение пары минут система охлаждения опустит температуру на мостике до комфортных 22. Но что если ты об этом не знаешь? Ты в панике, тебе уже не до боя, ты думаешь только об одном — как не свариться в кабине собственного меха. И, например, катапультируешься. Все. Бой проигран, ты в заднице.

А если бы подождал всего тридцать секунд — все бы было нормально…

Аналогично и с орудийными системами. Брать новую кинетическую пушку, которая показывает отличные результаты на стрельбище, глупо. Ее нужно обкатать, проверить в бою. Мало ли, что она может в «стерильных условиях»? Что если она «картонная»? Небольшой удар, повреждение, и все, ее заклинило. Или же при перегреве меха она уже не работает. Или, если это энергопушка, что с ней будет, если энергосеть меха начнет работать нестабильно? Будет ли новейшая супер-пупер пушка стрелять, если подать ей напряжение меньше, чем требуется? А что будет, если подать напряжение выше? Вот будет забавно, если пушка тупо взорвется. Повредит твой мех…

Так что нет. Я был противником использования новых образцов оружия и мехов на поле боя. И если бы мне таких прислали — воители бы долго и нудно гоняли бы их на полигоне, в условиях, приближенных к реальным, боевым. И только когда удалось бы выявить (я даже не говорю о том, что устранить) все недочеты, тогда только я бы думал, стоит ли их пускать в бой.

Короче, выбор оружия и мехов нашей группы вызывал у меня недоумение или, скорее, раздражение. Ну что могли выбрать воители, которые в реальном бою толком не были? А их командир? Как собирался действовать граф, если тактик из него был просто никакой?

Мехи вышли из шаттла, выстроились в боевой порядок и пошли на противника.

К слову, об этом: что это, на хрен, за боевой порядок? Я пытался понять, какую расстановку своих бойцов выбрал граф. Мои офицеры, находившиеся рядом в контрольном центре, спорили между собой, доказывая правоту выбранной ими версии.

И лишь спустя минуту, когда тот или иной мех отставал или ускорялся, ломал построение, до меня и остальных дошло — никакого построения нет. Мехи идут «толпой». А тактика графа, как я понимаю, подразумевала тупую атаку в лоб, в надежде задавить противника огневой мощью и броней мехов.

Глупо…очень глупо.

Лично я, видя все это, надеялся, что со стороны противника вышли такие же неумехи. Но это даже звучало как шутка. Над герцогом не довлеет никакой Баргонт, герцог — отличный стратег, и учудить такую глупость он ни за что не догадается.

Разве что только в одном случае — если ему нужно «слить» неугодных, которые сейчас и высаживаются из вражеского шаттла. А также для того, чтобы иметь вескую причину не вторгаться в центральные миры.

Все. Больше никаких вариантов нет.

Меж тем я наконец смог рассмотреть вражеских мехов, которые выходили из десантного бота. И…я был удивлен.

Во-первых, это все были легкие маневренные мехи. Они выскакивали из корабля один за другим, но делали это правильно — первые двое заняли позиции слева и справа от корабля, словно бы прикрывая товарищей, которые только сходили по аппарели на планетоид.

Во-вторых, последним мехом был тяжелый, но переоборудованный до неузнаваемости — вместо тяжелых кинетических пушек ему установили ракетные установки, вместо орудийных платформ на плечах также были ракетные установки.

На кой черт было так извращаться, если есть специализированные платформы вроде того же «Локи»?

Когда, наконец, все вражеские мехи покинули корабль, начался бой. Наши и вражеские машины двинулись вперед, сближаясь с друг другом.

Ну, почти. Наши шли толпой на врага, а противник бросил вперед только легких мехов. Тяжелый «ракетчик» вдруг развернулся и бросился наутек (если можно было так сказать, ведь передвигался он не быстро, скорее уж шел, переваливаясь из стороны в сторону).

И эти манипуляции мне совершенно не понравились. Несмотря на кажущуюся глупость, у противника явно имелся план, и он ему следовал.

Вот только понять бы, в чем этот план заключается…

По прошествии нескольких минут мои первичные догадки подтвердились. Ракетный мех противника отступал. Зачем и почему — я совершенно не понимал. Может, у него обнаружились какие-то неполадки? Тогда зачем люди герцога вообще начали высадку? Не выходили бы из корабля, сообщили бы о форс-мажоре, вернулись бы назад, заменили неисправного меха или попытались починить его на месте. Ну и что, что начало боя придется отложить? Бывает…

Но все же интуиция мне подсказывала, что никакой поломки нет и происходящее — лишь тактика противника. Работает она или нет — другой вопрос. Если бы я понимал задумку, то мог бы сказать, а так…

Меж тем легкие мехи противника наоборот двинулись на отряд графа. Тяжело себе представляю, что они собирались сделать. Что могут легкие против тяжелых, еще и тогда, когда тяжелых количественно больше?

Однако противник во всю прыть несся на наших…

Что касается графа — я слушал, как он отдал приказ своим подчиненным преследовать удирающего ракетчика и игнорировать легкие мехи.

Как по мне — глупая затея. Нет, в плане преследования все логично, но всеми имеющимися мехами… Лично я в таком случае бы отрядил на преследование, скажем, двоих, а три оставшихся занимались бы легкими мехами. Это логично и правильно.

Вот только в бою сейчас не я, а граф. А он решил по-другому.

Что ж, посмотрим, к чему это приведет…

А привело это к тому, что на толпу тяжелых мехов налетели легкие вражеские, обстреляли и тут же отошли к укрытиям — благо всяких обломков скал, оврагов, здоровенных рытвин, в которых легкий мех мог скрыться полностью, было предостаточно.

Тяжелые мехи на атаку никак не отреагировали, продолжали идти вперед, пытаясь нагнать ракетчика.

Он, к слову, оказался быстрее, и дистанция между ними была гораздо больше, чем в начале боя.

Ну куда он бежит?

Я на всякий случай перепроверил карту планетоида. Может быть, это какая-то диверсия?

Нет…ничего по пути ракетчика важного не было. Фактически он уходил на пустырь, где ровным счетом никаких объектов не имелось.

Меж тем легкие мехи противника, сообразив, что им ничего не угрожает, что на них не обращают ровным счетом никакого внимания, предприняли еще одну атаку.

По сути ничего толком не изменилось — они обстреляли наших тяжей, тут же спрятались. Но в них никто и не пытался целиться, а что касается полученных тяжами повреждений — их можно было даже не брать в расчет, настолько они были незначительными…

Третья атака легких мехов была уже совершенно иной. Я так понял, предыдущие две были «проверочными», противник хотел поглядеть, как будут реагировать на легкие мехи граф и его подчиненные. Ну а убедившись, что до них нет никакого дела, воители легких мехов приступили к «настоящей» атаке.

Она была стремительной и эффективной. Не удивлюсь, если пилоты оттачивали этот маневр несколько дней.

А заключался он в следующем — легкие мехи атаковали исключительно одну цель и били только в левую ногу. Все их слабосильные и малокалиберные орудия были нацелены именно в эту точку.

И, вопреки ожиданиям, наплевательскому отношению графа к легким мехам, эта атака оказалась более чем результативной: им удалось повредить ногу тяжелого меха настолько, что едва только робот наступил на поврежденную конечность, его накренило, воитель не смог удержать равновесия и тяжелая машина медленно, будто на замедленной съемке, начала заваливаться.

Она рухнула на землю, подняв пыль и, что самое неприятное, воитель не пытался поднять своего робота. Это могло значить, что пилот либо без сознания, либо погиб во время падения, ну, или же что повреждения при падении были значительными и управление мехом невозможно.

Какова бы ни была причина, а выходит, что только что противник, которого никто не воспринимал всерьез, достиг своего первого успеха, а наша команда лишилась одного боевого юнита…

И это было очень неприятно, ведь шансы на победу резко снизились.

Похоже, что на графа такой поворот событий произвел эффект холодного душа. Во всяком случае, он остановил свой мех, а вместе с ним остановились и остальные бойцы.

Граф отдал команду и тяжелые мехи начали разворачиваться, пытаясь выцелить быстрых, юрких вражеских роботов, которые, едва увидев, что происходит, бросились врассыпную.

Вполне ожидаемо, ни сам граф Баргонт, ни кто-то из его «элитных гвардейцев» достать противника не смог. По большому счету единственное попадание по легкому меху приведет к его если не уничтожению, то как минимум к каким-то существенным повреждениям, которые скажутся на его маневренности, скорости или вооружении.

Но Баргонт и его бойцы не смогли зацепить легких мехов даже вскользь — те успели добраться до укрытий (кто до здоровенного валуна, кто до оврага) и спрятаться там.

Я же, наблюдавший за происходящим со стороны, не смог не провести параллелей. Воители герцога в миниатюре повторяли мою тактику против религиозных фанатиков. Прямо один в один — нападение легкими мехами на тяжелых, тактика уклонов и мгновенных отходов, концентрация огня на одной цели… По идее если уж герцог каким-то чудом получил записи моих боев, то он должен был понять, что нападение на тяжей — это лишь полдела. Моя цель заключалась совершенно в ином. А точнее легкими мехами я отвлекал внимание противника ну и при удаче надеялся противника потрепать. С этим у меня получилось более чем. Ну и дальнейшие обманные маневры удались.

А что же задумал герцог?

Пока внимание большинства зрителей было приковано к тяжам, пытающимся достать легкие мехи противника, совершенно безрезультатно расстреливая булыжники, за которыми те укрылись, я принялся искать ракетную платформу.

К сожалению, визуальный контакт с ней был давно утерян и, судя по всему, она вышла за пределы зоны действия сенсоров мех-кулака Баргонта.

Я чувствовал, что именно ракетная платформа должна была сделать следующий ход и, как мне казалось, я знал, какой…

Словно в подтверждение моих догадок сенсоры тяжей засекли приближающиеся множественные цели, но пока воители поняли, что происходит, отреагировали (а до этого, напомню, они с азартом пытались выкурить из укрытий противников), новые объекты на бешеной скорости приближались.

Я догадался, что это ракеты, даже до этого, как системы мехов смогли их определить. Будь я на месте Баргонта — уже бы как-то отреагировал, но тот замешкался — не догадался сам, а когда системы идентификации дали ему подсказку — было уже слишком поздно.

Огромная стая ракет одна за другой врезалась в тяжелого меха, как назло оказавшегося в «чистом поле».

Когда прогремел последний взрыв, мы все увидели, что мех все еще стоит на ногах, но наблюдатели не спешили восторженно кричать — даже с большой дистанции, откуда и снимала меха камера, было видно, как сильно ему досталось. Вокруг меха на земле валялись обломки, многие из них пылали, будто сделаны были из дерева или картона, сам мех был в плачевном состоянии. Уже понятно, что броня не смогла выдержать такого залпа и сдалась, а ракеты успели повредить корпус и внутреннюю структуру.

Когда оператор переключился на камеры с одного из мехов, изображение поврежденного робота стало ближе и четче.

И едва только появилась картинка, я понял — у Баргонта еще один боец вышел из строя. Точнее он уничтожен. На месте кабины зияло такое месиво из металлических балок, проводов, пневмомышцы и прочей железной дребедени, из которой состояла внутренняя структура меха. От пилота вообще ничего не осталось.

Черт подери!

Я сжал кулаки.

Будь я на месте Баргонта — отреагировал бы чуть раньше. Пусть на пару секунд, но этого бы хватило, чтобы включить противоракетную защиту, сбить большую их часть. В таком случае мех, который был целью, вышел бы пусть и с повреждениями, но вышел бы. И пилот остался бы жив.

Но я не на месте Баргонта. А он так не смог…

В этот момент из своих укрытий вновь появились легкие мехи, принялись кружить вокруг тяжей, пилоты которых находились в растерянности и не реагировали.

Легкие вражеские мехи в этот раз так обнаглели, что принялись «кусать» сразу две наши машины, и были за наглость наказаны — Баргонт развернул своего меха и ему в прицел попался один из врагов, который на свою беду просто подвернулся.

Залп, и легкий мех исчез — его конечности, часть брони просто разлетелись в разные стороны. За одну секунду только что исправный и боеспособный мех превратился в ничто, в обломки, разбросанные на добрые сотни метров вокруг.

Однако, к сожалению, это было слабым утешением тому, что случилось ранее — обнаглевшие легкие мехи противника вновь отступили к укрытиям, а сканеры наших тяжей засекли приближение новой стаи ракет.

В этот раз, правда, Баргонт отреагировал куда быстрее — противоракеты были отстрелены, пулеметы палили в небо, как сумасшедшие, и только благодаря этому цели достигла всего пара ракет. Причем одна даже не попала в нашего меха, взорвалась на подлете.

Но практически сразу, не давая передышки, завертели карусель легкие мехи.

Как только Баргонт переключал внимание на них, следовал ракетный залп.

Я подозревал, что ракетная платформа специально отошла как можно дальше, чтобы ее не засекли и не могли достать даже случайным выстрелом. Не удивлюсь, если ее пилот засел где-нибудь в скалах. Что касается наведения — уверен, ему подсвечивали легкие мехи и ракеты наводились на их «маячки».

Эх…как же все-таки нелепо… И ведь что самое обидное — если бы я вел этот бой, то все текущее преимущество противника было бы нивелировано еще в самом начале, когда, как я и говорил уже, в погоню за ракетчиками были бы отправлены две машины, а три отбивались от легких мехов противника.

Но Баргонт решил сыграть иначе, и вот результат…

Особо за боем я уже наблюдать не хотел. Все свелось к банальной схеме — легкие мехи выскакивали, атаковали наших тяжей, затем прятались за камни, а на тяжей с неба падали ракеты. Едва только удавалось отбиться от них или принять все на броню, как на сцену снова выходили легкие мехи и карусель начиналась заново.

К чести Баргонта стоит отметить, что ему (а точнее одному из его пилотов) удалось уничтожить еще одного легкого меха противника, фактически уровняв число бойцов в обеих командах.

Но это было сделано так топорно и нелепо (а скорее просто случайно), что радоваться совершенно не хотелось. Каждый из наблюдателей понимал, что пилоту просто повезло и повторить свой успех он не сможет.

Меж тем бой явно подходил к концу — паузы между ракетными атаками и наскоками легких мехов сократились до нескольких секунд, а хуже всего было то, что запасы боеприпасов, в том числе и число ловушек против ракет, патронные блоки для пулеметов были уже практически на нуле. Ну одну ракетную атаку Баргонту удастся отбить, ну две… А дальше все.

Хотя, конечно, судя по тому, как пулялся ракетами вражеский мех, можно было надеяться, что у него самого ракет осталось не так много. Но я помнил ту машину и хорошо представлял, какой боезапас был на борту. Вряд ли у него кончатся ракеты… Скорее уж кончится отряд Баргонта с ним во главе…

Несмотря на важность происходящего, несмотря на последствия, которые имел этот бой, а точнее его результат, в какой-то момент все превратилось в скучнейшее зрелище, которое я только наблюдал. Будь такой поединок во время дня Испытаний и отец бы его остановил, а судьи признали бы обоих пилотов, так сражающихся, не готовыми к получению звания воителя.

Но герцогу явно плевать на правила и зрелищность поединка. Он хотел победы и по всему выходило, что он ее получит.

В какой-то момент ракетная платформа начала так садить ракетами, что на поле боя видимость упала до нуля. Камеры фиксировали только пыль, до нас доносились взрывы и когда-никогда появлялись вспышки взрывов. Однако разобрать, что происходит, насколько точно бьют ракеты, сколько в строю осталось противников, было невозможно…

— Проблемы на 4-м! — периодически констатировали операторы, следящие за состоянием наших мехов, находящихся в бою. — Прыжок температуры на мостике 2-го! Частичные повреждения плечевого и локтевого суставов на правой руке 1-го!

Из этих докладов толком ничего было не понять. Чтобы разобраться в этом, нужно было поглядеть на статичную картинку, изображавшую наших мехов, где все тело гигантского робота было поделено на отдельные составляющие, каждая из которых горела своим цветом. Зеленый — значит все в порядке, желтый — повреждено, оранжевый — частично неисправно, красный — практически неисправно. А если составляющая просто тухла — это значило полный вывод из строя. Так не горели несколько картинок мехов — тех, которых враг смог уничтожить…

Меж тем на поле боя стало хоть немного проясняться, и я смог разглядеть, что там происходит…

Что ж, картина для нас совершенно не радостная — на ногах остался один-единственный мех из нашей команды — тот, которым управлял сам граф Баргонт.

И кажется, бой подходил к своему завершению. Но прошла минута, другая, третья, а ракеты почему-то не летели.

Неужели у противника закончились запасы? Даже не верится…

Меж тем легкие мехи, которые уцелели, вышли из своих укрытий и принялись кружить вокруг единственного уцелевшего тяжелого робота.

Баргонт отчаянно пытался навестись хоть на одного, но противники не давали ему шанса, постоянно вертелись, с легкостью уходили от пушек Баргонта.

Мне почему-то сразу вспомнился бой, который я когда то видел дома, на Тирре, когда одна наглая девчонка смогла уничтожить противников на гораздо более тяжелых машинах, чем та, которой управлял сейчас Баргонт.

Похоже, та девченка не уникум — как минимум у герцога есть воители, которые управляются с легкими мехами ничуть не хуже.

Конечно, их оружие не особо эффективно против робота Баргонта, но, как говорится, вода камень точит.

Вот и здесь мало-помалу, а броня тяжелого меха сдавала позиции. До критических повреждений было еще далеко, но все же ощущение неизбежности охватило всех, кто наблюдал за боем.

Впрочем, у Баргонта есть шанс. Пусть небольшой, но все же есть. Если ему удастся перебить противников по одному.

Как по мне лучшим решением было пятиться назад, упереться спиной в какой-нибудь камень и не позволять вражеским роботам зайти со спины.

Лично я бы так и делал. Но Баргонт отчаянно пытался поймать одного из противников в прицел и у него не выходило.

Я упустил момент, когда на экране сенсора появились ракеты.

Зато теперь стало понятно, почему так долго не было залпа — ракетная платформа все это время шла на сближение, сокращала дистанцию до цели, чтобы у Баргонта просто не было шансов отразить атаку.

И все именно так произошло.

Ракеты одна за другой впивались в тело тяжелого меха, взрывались, в конце концов робот и вовсе исчез в ярком всполохе нескольких одновременных взрывов.

А когда камеры вновь показали картинку, оказалось, что мех Баргонта лежит на земле…

Это был конец.

Я был уверен, что Баргонт не сможет поднять своего меха на ноги. Хотя граф был жив и какие-то попытки предпринимал, из-за чего его мех был похож на огромного неуклюжего жука, упавшего на спину и шевелящего лапами, пытаясь перевернуться.

Но не выходило…

Один из легких мехов подошел и придавил правую руку робота Баргонта к земле, второй взобрался ему на грудь, направил пулеметы вниз, туда, где находилась кабина, и принялся бить из лазерных излучателей.

Один раз, другой, третий…

— На помощь! Уничтожьте их! Немедле… — в эфире появился голос Баргонта.

Но никто из присутствующих не пошевелился. Поединок чести подразумевал, что вмешиваться в него нельзя, и никто не вмешивался.

Впрочем, слушать крики Баргонта, который, находясь в шаге от смерти, струсил, наплевал на все правила и вопил, чтобы его спасли, долго не пришлось — голос его оборвался на полуслове, в эфире наступила тишина.

Бой был закончен…

Осознание того, что произошло, происходило долго. Люди пялились в экраны, словно надеясь, что Баргонт окажется жив, поднимет своего меха и…

Но реальность была беспощадной — Баргонт убит, бой проигран, а, следовательно, теперь нужно было держать обещание, которое Баргонт дал посланнику герцога.

И нескольких секунд не прошло с момента, как граф был убит, как оператор связи доложил, что поступил входящий вызов от мятежников.

— Подключайте, — кивнул я.

На экране появился сам герцог. Его холодные серые глаза внимательно «просканировали» меня, а затем он разлепил губы и произнес:

— Бой закончен. Граф Баргонт потерпел поражение. Теперь я хочу услышать, что вы выполните обещание, которое он дал.

— Все согласно договоренностям, — кивнул я.

Герцог внимательно меня изучил снова.

— Вы как-то слишком спокойно держитесь. Надеюсь, мне не стоит ждать от вас подлости?

— Повторюсь, — ответил я, — все, что обещал граф, будет выполнено. Ни одно орудие не будет стрелять по вашим кораблям. Но если вы атакуете сами…

Герцог усмехнулся.

— Если вы будете следовать данным обещаниям, то зачем мне вас обстреливать?

— Мало ли, — пожал я плечами.

Герцог буквально буравил меня взглядом. Он явно чуял подвох, но мне было плевать, я не собирался ничего ему говорить. Боится — что ж, тогда пускай атакует. Мы примем бой.

— Хорошо, — наконец сказал герцог, — надеюсь на ваше честное слово.

— Повторюсь: граф Баргонт обещал, что в случае его поражения мы не будем стрелять в ваши корабли и они смогут лететь, куда им вздумается.

Герцог кивнул и отключился.

— Сир, мы что, просто пропустим их? — спросил один из офицеров, стоящих рядом со мной.

— Таков был уговор, — спокойно ответил я и направился прочь из командного пункта.

Дойти до собственных апартаментов я не успел. Посыльный догнал меня на полпути.

— Сир, кронпринц на связи. Он немедленно требует вас.

Я тяжело вздохнул. Надеялся, что у меня есть немного времени, чтобы подготовиться к этому разговору, но…похоже, граф Баргонт не зря ел свой хлеб и смог завербовать кого-то из высших офицеров моего штаба в свои агенты. А теперь, когда графа не стало, крот настучал на меня прямо кронпринцу. Оперативно сработал, нечего сказать… Но…чего я еще ожидал?

Вернувшись в командный пункт, я велел перевести вызов на общий экран.

— Но сир… — изумился оператор связи, — кронпринц желает говорить с вами и…

— У меня нет секретов от подчиненных, — ответил я. — Включайте!

— Да, ваша милость, — кивнул оператор и принялся суматошно нажимать клавиши.

Огромный экран передо мной, где до недавнего времени отображалась тактическая карта системы, вспыхнул, и теперь там появилось лицо кронпринца.

И он явно был в плохом настроении. Из глаз чуть ли не молнии летели.

— Что вы творите⁈ — сходу бухнул он.

— Кронпринц… — склонил я голову в знаке приветствия, и лишь затем спокойно ответил на его вопрос: — Выполняю свою работу.

— И в чем она заключается? Пустить в сердце империи мятежников? Вы отдаете себе отчет в том, что творите⁈

— Простите, сир, но я вас не понимаю. Граф Баргонт говорил от вашего имени, он принял вызов на поединок и обсудил условия…

— Хватит! — прикрикнул кронпринц. — О том, что из-за вас погиб мой адъютант, мы с вами еще поговорим. А насчет условий…какие к черту поединки? Какие договоренности? У нас не война, у нас мятеж! С мятежниками не договариваются, эти простомордые не имеют чести, и проводить с ними поединок…

— Решения принимал не я. Как ваш посланник граф Баргонт принял на себя командование, и я подчинялся его решениям, — заявил я, и в моем голосе звучало железо. Кронпринц сейчас совершенно несправедлив и валит на меня то, за что ответственен его дражайший и ныне усопший адъютант. — Более того, я получил от него инструкции по своим дальнейшим действиям на случай, если граф проиграет бой.

— Чушь! — заревел кронпринц. — Вы несете бред! Какие еще инструкции? Я — кронпринц империи, наследник императорского престола, приказываю вам — немедленно начать обстрел кораблей мятежников.

— Согласно кодексу дворянской чести я не имею права…

— К черту кодекс! — в запале выпалил кронпринц, от чего несколько офицеров в командном пункте недовольно поджали губы, а я скосил глаза, выискивая журналистов, которые тоже должны были быть здесь.

О! Даже не сомневался, что они сейчас ловят каждое слово, произнесенное мной и кронпринцем.

— Послушайте, вы… — задыхаясь от ярости, вперив в меня взгляд, заявил кронпринц, — если вы не подчинитесь и не будете делать то, что должно, вас ждет трибунал, и клянусь, вы пожалеете…

— Это дело касается поединка чести и, следовательно, рассматривать его может лишь дворянское собрание, — нагло заявил я, — впрочем, что бы вы себе ни думали, повторюсь — я действительно не буду стрелять по вражеским кораблям, так как это было обсуждено. Но если вражеские корабли первыми откроют огонь…

— Этого мало!

— Боюсь, это все, что я могу. Из-за графа Баргонта мои руки связаны и использовать орудийные системы я не могу.

Кронпринц нахмурился, уставился на меня, а затем переспросил:

— Только орудийные системы?

— Да, сир…

Кронпринц ухмыльнулся шире.

— Что ж…действуйте.

— Благодарю, сир, — я склонил голову и кронпринц исчез с экрана.

Я развернулся к своим офицерам и приказал:

— Вы слышали кронпринца — отключить орудийные системы, системы наведения. До тех пор, пока противник первым не проявит агрессию, мы не будем по ним стрелять.

— Да, ваша милость, — отозвались несколько операторов и взялись за работу.

— Сир…

Я повернулся, и ко мне, явно робея, обратился один из операторов:

— А что делать с минными полями?

— А что с ними не так? — поинтересовался я.

— Ну…они активны, сир. А вы сказали…

— Я сказал, что мы не будем использовать орудийные системы. А насчет мин никаких договоренностей не было.

— Понял вас, сир, — оператор даже просиял, получив такой ответ.

Теперь, благодаря ему, на мостик мало-помалу возвращалось спокойствие. Люди поняли мой замысел…

Я бросил быстрый взгляд на Рок Арана, тот с деловитым видом кивнул мне и вновь уставился на экран, где отображались корабли герцога, начавшие движение в нашу сторону…

Маркус хмыкнул, Серый покачал головой.

— А ведь это подло…

— Что именно? я сделал вид, что не понял, о чем он сейчас говорит.

— С герцогом была договоренность, а ты ее нарушаешь, босс, — проговорил Маркус.

— Договоренность, во-первых, была с графом. Я никому и ничего не обещал, — ответил я, — а кроме того — я все равно придерживаюсь установленных правил. А во время обсуждения поединка речи о минах не было. Только об орудиях. Так все правильно — стрелять первым я не собираюсь.

— Все равно это подло, — вздохнул Серый.

Переубеждать его я не стал. Считает, что это подло, — и ладно. Лично я считал, что всецело выполняю заданные условия, хотя они мне не нравились изначально. Но что поделать?

В конце концов, я должен был не пропустить в центральные миры флот мятежников, однако именно граф Баргонт, посланник кронпринца, лишил меня возможности вести полноценный бой. А теперь кронпринц истерит и требует, чтобы я все-таки его начал. А по факту стал козлом отпущения при поражении, обманщиком и просто бесчестным человеком. С таким дела не хотели бы иметь не только дворяне, но и даже внешники, прослышав о моей репутации.

Так что нет. Я не собираюсь расплачиваться за ошибки кронпринца и его адъютанта. Тем более не собираюсь за них отвечать.

Поэтому я и придумал такой план. Но мои же соратники его не оценили…

Флот мятежников приближался. Похоже, герцог поверил, что я не собираюсь его обстреливать, и его корабли выстроились не в боевой, а походный порядок.

Сейчас все они шли мимо наших орудийных платформ…

Я, стоя в центре командного пункта, внимательно наблюдал за перемещением противника. Один из кораблей выбился вперед, пер впереди всей армады, даже впереди собственной эскадры, и мне это совершенно не нравилось — он мог все испортить.

Но я предпочел не вмешиваться.

Пусть будет как будет.

Вопреки моим ожиданиям, первые мины взорвались вовсе не там, где я думал. Как раз наоборот — сработали на поле, куда вползла целая эскадра тяжелых кораблей.

Взрыв, второй, третий… Один из кораблей мятежников вдруг превратился в яркую вспышку, за ним второй, третий.

— Будьте готовы включить орудия, — приказал я подчиненным.

Я был полон уверенности в том, что герцог после такого рассвирепеет, прикажет своим кораблям обстреливать наши звездолеты и объекты.

Но…

Шла первая минута, вторая, третья… Корабли герцога продолжали идти вперед, часть из них то и дело взрывалась, но они так и не открыли огонь…

Что за черт? Почему?

И что еще более странно — почему герцог не вызывал меня, не хотел высказать мне все, что думал. Да, я не нарушил условий договора, но все же ход мой был…коварным, если не сказать больше.

Ну а что, если ты пешка в большой игре, если тобой помыкают как хотят, то не стоит удивляться, если пешка вдруг взбрыкнет, попытается что-то сделать по-своему и этот ее ход отразится на всей партии…

Это я о том, что кронпринц прислал своего адъютанта, наделив его всей полнотой власти. Наверняка изначально их план состоял в том, чтобы в случае победы все лавры достались графу, ну и, как следствие, кронпринцу. Если же бой закончился нашим поражением, то опять же — был бы обвинен в этом я. И плевать, что всем по факту командовал бы граф (а я в этом был уверен — едва бы только бой начался, он начал бы лезть со своими замечаниями и комментариями). Ну а герцог в свою очередь, узнав, что у нас всем заправляет Баргонт, прислал своего человека для «переговоров», спровоцировал графа, предложил заманчивые условия поединка, и вуаля…

А отдуваться теперь мне. Ну уж нет! Что кронпринц, что герцог могут играть в игры друг с другом, а я в этом участвовать не собираюсь и буду все делать по-своему. Вот как сейчас.

Но почему все же герцог не пытается выйти на связь или нас обстрелять? Какого черта?

Я не выдержал, стал за один из терминалов, принялся внимательно просматривать кадры с приближающимся вражеским флотом, с кораблями, которые подрывались на минах.

Кое-что показалось мне странным, но я продолжал искать новые подтверждения своей только что появившейся теории. Искать долго не пришлось. Я обратил внимание на один из кораблей герцога, сделал скрин изображения, забросил в поисковую систему и тут же получил ответ: «Транспортный корабль — рудовоз».

Это еще что такое? Зачем гражданский корабль боевому флоту? На кой черт герцог его прита…

Ах вот оно что!

Пока я соображал, что к чему, пальцы продолжали работать, и на экране терминала появились еще несколько кораблей из тех, что приняли первыми удар мин на себя.

Старый лайнер, давно списанная баржа, какое-то корыто внешников…

Вот же черт!

Вот оно что!

Теперь мне все стало ясно — герцог не возмущался, потому что знал о моей затее — он пустил вперед корабли, которые не представляли для его флота никакой ценности. Фактически эти камикадзе расчищали путь для флотилии мятежников.

И что это значит? А значило это только одно — среди тех, кто находился в командном центре, были предатели. Нет, я и без того отлично знал, что шпионов тут полно — кто-то работает на кронпринца, будучи завербованными еще графом Баргонтом, кто-то сливает информацию другим группировкам, конкурирующих с престолонаследником. Но я и подумать не мог, что среди шпионов найдутся те, кто работает на мятежников.

Однако так и было, иначе как герцог «просчитал» мой ход с минами? Это невозможно!

Как бы там ни было, что бы там ни было, а выходило все просто отвратительно — армада мятежников сейчас пройдет «врата» и начнет штурм центральных миров империи.

Впрочем, и в этом я был уверен, кронпринц на время заключил союз с другими вельможами империи и они уже подготовили мятежникам горячую встречу (иначе и быть не могло, ведь еще когда только герцог собирал силы, и идиоту было понятно, что мы не сможем сдержать такую силу и наша оборона рухнет). Единственный вопрос — хватило ли времени кронпринцу? Наверняка он надеялся, что мы тут все костьми ляжем, но сможем хоть на сколько-то задержать армаду. Не тут то было…

Вопреки ожиданиям, все было не так уж плохо — флот герцога застрял, едва только пройдя «ворота». Как я и думал, его встретил флот империи. Кронпринц собрал силы, подтянул к центральным мирам все, что было в периферии. И этого оказалось достаточно, чтобы остановить герцога.

Его положению теперь не позавидуешь — впереди крупные силы врага, позади мы с хорошо подготовленной к обороне системой (и кстати, теперь уже запрет на использование орудий не работал, ведь условия поединка были выполнены — мы пропустили флот). Получается, что он не мог продвинуться вперед, но и отступить у него возможности не было.

Кажется, намечается очень большое побоище. Или же случится нечто, что сможет как-то повлиять на баланс сил.

И хотя я совершенно не представлял, что такого может случиться, интуиция подсказывала, что именно это и будет…

К исходу второй недели то, чего все так ждали, началось.

Армада мятежников заняла одну из систем, не решалась наступать и сидела в глухой обороне, в то время как и имперские корабли не спешили нападать. Понятное дело, что продолжаться это долго не могло и одна из сторон должна была сделать первый шаг, но…герцог явно искал выход из ловушки, в которую сам же влез. Искал и пока не находил. Империя… А вот империя чего-то ждала.

Мне, естественно, никто ничего не докладывал. Единственный приказ, который я получил, — это держать оборону, не дать возможности мятежникам отступить, пройти назад через ворота.

И мы спешно готовились к этому — нужно было перенести и разместить новые минные поля, перенацелить и пристрелять орудийные платформы.

Кроме того, из периферии к нам подтянулось несколько эскадр боевых кораблей, усилив наш флот. Не сказал бы, что теперь мы стали непобедимы, но от лишней пушки или лишнего корабля я отказываться не стал…

И вот, как я уже сказал, к концу второй недели этого вынужденного ожидания кое-что случилось — два флота империи, которые ранее оказались в окружении, пытались прорваться.

Как понимал, если они прорвут кольцо, то смогут добраться до центральных миров, и тогда герцогу не поздоровится.

Бой, который начался около четырех часов утра по нашему времени, из-за которого меня подняли, длился уже более двух дней.

Сражения шли как в космосе, так и на планетах — наши войска пытались захватить системы контроля орбитальных платформ и планетарных орудий.

Новая информация появлялась чуть ли не каждый час, но все было настолько нестабильно, непредсказуемо…

Вот наши высадились на планету, захватили один из управляющих центров, но появившаяся на орбите эскадра вражеских кораблей провела планетарную бомбардировку, уничтожив и наших бойцов, и собственные объекты…

Вот в космосе у нас был какой-никакой перевес, однако к противнику прибыло подкрепление и ситуация в корне изменилась.

На вторые сутки нашим все же удалось взять под контроль часть планетарных орудий и космических платформ, но все еще сохранялся паритет…

Я сидел и глядел на видео, которое мы получили, там мех-кулак штурмовал одно из укреплений врага. На ногах я провел больше суток, и поэтому меня уже клонило в сон от усталости. Но я держался. Клевал носом, вздрагивал и пытался сосредоточиться на транслируемой картинке.

Выходило плохо.

Однако когда пришло сообщение о том, что на планету высадилась волчья стая, разбила силы сопротивления и уже захватила несколько объектов врага, у меня будто второе дыхание открылось.

Вот и отец вступил в сражение…

Я все же не выдержал, решил отправиться спать. Пару часов перебьюсь, но хоть что-то видеть буду. А то словно в тумане…

Когда я проснулся через два часа, на планете, которую штурмовали наши войска, наблюдался значительный прогресс. Волчья стая смогла отбить несколько важных объектов, создав плацдарм для высадки подкреплений. Теперь уже барон Круа, друг отца, еще несколько вассалов графа Тирра штурмовали твердыни мятежников. И, судя по всему, у них были все шансы захватить цели.

В космосе дела тоже обстояли не плохо — хоть имперский флот не смог «подвинуть» мятежников, зато удалось нанести им существенные потери, все благодаря захваченным на планете орудиям и станциям контроля орбитальных платформ. С них сейчас садили по вражеским кораблям с бешеной скоростью.

Я не хотел загадывать, чтобы не вспугнуть удачу, однако по всему выходило, что отец сможет закончить начатое на планете, взять под контроль все военные объекты. В таком случае уже наш флот сможет атаковать противника, а орбитальные платформы им помогут огнем.

Далее, когда флот врага удастся разбить, отец и остальные отправятся к центральным мирам, и вот тогда начнется самая жара.

Наверняка герцог это понимает и сейчас выдумывает какой-то хитроумный план, как из сложившейся ситуации вывернуться.

Что ж, я ему не завидую — ситуация у него патовая. И с каждым часом она ухудшается все больше…

Наверное на его месте я бы попытался прорваться назад, прорвал оборону «врат», отправился бы на помощь своим соединениям, пытающимся удержать два имперских флота. Разбить там имперцев, отремонтировать корабли, залатать дыры и, заживив раны, можно было попытаться вновь начать штурм центральных миров империи. Но что-то мне подсказывает, что второго шанса у герцога не будет. Моральный дух его людей после отступления отпадет, да и сами мятежники…в моем представлении они были сбродом, каким-то чудом все еще держащимся вместе, но это ненадолго. Уверен, что когда наступит передышка, они устроят грызню между собой, и тогда все, мятежу конец.

Короче говоря, едва я дошел до мысли о том, что на месте герцога пытался бы прорваться назад, как тут же принялся готовиться к встрече. В любой момент корабли герцога могли начать атаку. А у меня, черт подери, ничего не готово. И плевать, что в этот раз я мог использовать орудия, у меня не были связаны руки. Все равно, чтобы остановить герцога, удержать его у врат, мне потребуется все, что есть, и толика удачи. Мне нужно удерживать его около суток, и тогда подтянется флот из центральных миров, свяжет армаду мятежников боем. Ну и финишным аккордом или скорее уж последним гвоздем в крышке гроба станет появление наших двух флотов, которые сейчас пытаются прорвать блокаду…

В кои-то веки у меня выдалась свободная минутка и я решил хоть немного отдохнуть. Работы еще было полно, но пока что все, что зависело от меня, сделано. Слушать новости сейчас тоже не хотелось — штурм нашими войсками объектов мятежников продолжался, и я не думаю, что в ближайшие пару часов моему отцу или кому-то еще из имперских военачальников, удастся прорвать оборону противника, сокрушить ее полностью и взять под контроль всю планету. А раз так, то я могу позволить себе полчаса отдыха и расслабиться.

Тем более разведка сообщает, что никаких предпосылок к тому, что мятежный герцог планирует возвращаться, атаковать врата, нет.

Сидеть одному мне не хотелось, так что я заявился в столовую, где как раз собрались воители, чтобы обсудить все, что сегодня произошло.

Они попытались вскочить, чтобы поприветствовать меня, но я махнул рукой, мол, сидите.

По моему внешнему виду бойцы моментально поняли, что я заявился сюда с той же целью, с какой и они были тут — пропустить бокал-другой пива, посидеть и поболтать с товарищами.

О! А они уже были здесь.

Серый и Маркус сидели за отдельным столиком и что-то живо обсуждали. Но, вопреки привычкам и манерам Маркуса, в этот раз не особенно громко.

— … флот имперцев, и тогда все, герцог окажется в окружении. Лучшее решение — отступить.

— Уверен, герцог это понимает, — ответил Маркусу Серый, — и не хуже тебя. Значит уже ищет решение.

— А если нет? Что если нет решения? Что если единственная возможность — прорываться через нас? В прошлый раз ему повезло, он пролетел без потерь, а сейчас так не выйдет…

Хм…странно. Обсуждали эти двое то же, что и остальные, но…как-то контекст их разговора был иной. Они словно бы болели за герцога. Или мне уже просто кажется?

Маркус и Серый замолчали, когда я появился у их столика.

— Могу я? — спросил я, отодвигая ногой стул.

— Конечно, ваша милость,– кивнул Серый.

— Брось, — поморщился я, — ты отлично знаешь, что когда мы не в бою и не на службе, то не стоит…

— А мы не на службе? — спросил Маркус.

— Сейчас — нет, — усмехнулся я. — Что обсуждаете?

— Да…происходящее, — ответил Серый, — точнее ситуацию, в которой оказался герцог. И пытаемся понять, что он будет делать.

— Прорываться. Маркус прав, — пожал я плечами, — иных вариантов у него нет.

— Похоже на то, — кивнул Серый, — тем более если ваш отец прорвет блокаду и сможет вернуться к центральным мирам…

— Ты как будто этому не рад? — хмыкнул я.

— Ну почему же…рад,– буркнул старик, — но…

— Говори.

— Да ерунда, не берите в голову, — отмахнулся Серый.

— Так, — встревожился я, — что-то вы оба темните. Давайте, выкладывайте уже, что у вас на уме.

— Ну…это… — стушевался Серый.

— Как ты можешь продолжать защищать империю, которая тебя подставила и пытается нагнуть? — выпалил Маркус.

— Э…что? — я был, мягко говоря, обескуражен этим вопросом.

— Ну брось, — поморщился Маркус, — ты не хуже меня понимаешь, на кой черт прислали сюда этого графа. Он должен был забрать у тебя победу, если бы тебе удалось отбить атаку мятежников. А если бы не удалось, то все и свалили бы на тебя. Герцог провернул красивый ход с этим поединком. Фактически он отвел удар от тебя. Да ты и сам потом хорошо сыграл, когда говорил с кронпринцем. Я думал, он лопнет от злости, когда ты его практически послал, пока он пугал тебя трибуналом.

— Ну, все не совсем так… — начал было я, но Маркус меня перебил.

— Да все так! С нами-то не надо юлить. Мы тебя не сдадим.

— Маркус! — рявкнул на него Серый.

— Да чего Маркус? Ну так ведь все, а, Лэнг?

— Ну, в твоем изложении это, конечно, полная жесть, — вздохнул я, — но по сути все верно…

— Вот! А я о чем! — обрадовался Маркус. — честно говоря, я был уверен, что ты примешь предложение герцога, когда он прислал того типа…не человека.

— Кира. Он человек, — поправил я Маркуса.

— Да неважно, — отмахнулся тот,– почему ты отказался? Почему не согласился? Ты ведь хочешь, чтобы Тирр стал свободен? На кой черт тебе все эти павлины из империи? От них ведь толку ноль. Они за власть и деньги грызутся и доят провинциальные графства, баронства. Империя — пережиток прошлого, она разлагается изнутри и ей явно недолго осталось. Если ее сейчас не прикончит герцог, то через какое-то время сама развалится.

— Маркус! — уже в полный голос рявкнул Серый, да так, что на нас начали оборачиваться или поглядывать другие воители, находившиеся в столовой.

Маркус после окрика сник, замолчал, но в глазах его читался вызов.

— Помнишь, мы когда-то с тобой говорили на тему лишних слов, произнесенных не тому и не вовремя? — напомнил я Маркусу. — Так вот. Я — дворянин империи, а ты в открытую предлагаешь мне присоединиться к мятежникам? Ты в своем уме?

— А ты не хочешь сделать Тирр свободным? Не хочешь избавиться от ига всяких чинуш и казнокрадов? — прошипел Маркус.

— Хочу, — ответил я,– но хочу, чтобы Тирр был освобожден навсегда, а не на пару месяцев. Что если я присоединюсь к мятежникам, а их разобьют? Что если они погрызутся между собой и весь их мятеж развалится сам по себе? Их всех и нас в том числе империя передушит по одному.

— Этого не будет! — категорично заявил Маркус.

— Откуда ты знаешь? — скептически хмыкнул я. — Откуда такая уверенность? Ну ладно, допустим ты прав. Допустим мятежники смогут одержать победу. Но где гарантии, что герцог, став новым императором, даст свободу Тирру? Что если одного тирана мы сменим на другого?

— Герцог не будет императором, и империи не будет… — начал было Маркус, но тут уже я его перебил.

— Да неважно, как герцог будет называться или во что переименуют империю. Лига Миров, Ассамблея, демократическая республика…это лишь слова, название. А что будет на самом деле? Все та же империя, но с новым главой, который не захочет терять территории…

— Ты неправ. Ты не…

— Откуда ты знаешь? Как ты можешь это утверждать? Ты знаешь герцога? Ты в курсе его планов? Ты уверен, что он не врет, что он эти самые планы не поменяет?

Маркус явно что-то хотел сказать, даже открыл рот, но тут вмешался Серый.

— Ну все, хватит, — заявил он, — довольно собачиться! Лэнг! Ты нас знаешь. Мы желаем и тебе, и графству добра. Маркус, конечно, перегибает планку, но…может, иногда стоит решиться, и будь как будет? Что случится, если ты останешься с империей, ты знаешь. Но что будет…

— А что случится, если я останусь с империей? — спросил я.

— Ты не понимаешь? Кронпринц тебя сожрет с потрохами. Он этого не сделал сейчас только потому, что ты ему нужен. Но в смерти графа Баргонта он винит тебя. А тот факт, что ты пропустил мятежников к центральным мирам?

— Кронпринц понял, что я собираюсь делать, и понял, что я не собираюсь нарушать условий поединка, не буду порочить…

— Ай, да брось! Кронпринцу плевать на честь. Причем не только на твою, но и на свою. Ты создал ему кучу проблем, ты показал себя во всей красе.

— Что ты имеешь в виду?

— Он теперь знает, что ты своевольный, упрямый и принципиальный. Он больше не может полагаться на тебя. А значит уберет.

Это было откровением для меня. В ходе последних событий и весь в своих заботах я как-то не нашел времени, чтобы проанализировать все происходящее, но теперь, когда Серый все так четко озвучил, я понял, что он прав…

Серый глядел на меня. Он понял, что открыл мне глаза, что я сейчас весь в размышлениях над его словами, а потому быстро перевел тему на что-то нейтральное, втянув в разговор и Маркуса.

Мы какое-то время еще посидели, обсуждая всякую чушь, но мыслями я был далеко…

Когда я вернулся в свою каюту, проверил новости, уже не знал, радоваться мне или нет — флот империи наконец-то прорвал блокаду. Мятежники пусть и не разбиты, но деморализованы. А отец и его вассалы продолжают победоносное шествие по планете. Похоже, дела у мятежного герцога совсем ни к черту — если флот империи вернется в центральные миры…

Все же я слишком устал. Меня буквально выключило. Но толком поспать мне не дали. Сквозь сон я услышал, как в дверь моих апартаментов постучали.

Я решил проигнорировать. Кто бы там ни был, с чем бы ни пришел — это может подождать. Я должен поспать. Еще немного…

Стук повторился. Он был громче и настойчивее.

Еще раз и еще.

Я осознал, что поспать мне не суждено, а потому поднялся с кровати, направился к входной двери.

За ней оказался не посыльный, не офицер связи, а Рок Аран собственной персоной.

— Сир… — голос его был каким-то странным, будто осипшим.

— Что случилось? — по лицу и голосу я понял, что новости очень плохие. Но что могло случиться?

— Наш флот разбил мятежников, но они, удирая, провели бомбардировку планеты, на которой был ваш отец и брат…

Я молча глядел на Рок Арана, ожидая продолжения.

— Граф Тирр погиб, сир… — наконец выдал новость Рок Аран.

Я удивленно уставился на него.

Этого просто не могло быть! Как такое возможно?

— Вы уверены? — спросил я и ощутил, как в горле вдруг пересохло.

— Да, сир. Граф Тирр, а также ваш брат погибли…