Учение Конфуция, основанное на человеколюбии, добродетели, верности традициям, мудрости и искренности, было распространено в Китае подобно учению Будды в Индии, а само конфуцианство имело статус государственной идеологии до начала XX века и даже называлось религией. В этом подарочном издании представлено 333 философских изречения Конфуция из самой почитаемой книги конфуцианства – «Беседы и суждения», в профессиональном переводе П. С. Попова (1842–1913), а также воспоминания о Конфуции его учеников. Жемчужины мудрости Востока гармонично дополняют 130 классических китайских гравюр. Прикоснитесь к бессмертной душе Учителя, который уже более 2000 лет передаёт знания всё новым поколениям читателей, вдохновляя и поддерживая каждого из них на пути к Небу своими лаконичными, но мудрыми словами.
В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.
v 1.0
© ООО «Издательство АСТ», 2026
Конфуций (около 551 года до н. э. – 479 год до н. э.) – самый известный философ Китая, основатель философской системы «конфуцианство».
Его настоящее имя – Кун Цю, многие звали философа «Учитель Кун», или просто Цзы – «Учитель».
Конфуций был потомком знатного рода Кун, сыном 63-летнего военного и его третьей жены – 17-тилетней наложницы. Отец умер, когда Конфуцию было полтора года, и мать, забрав сына, вернулась на свою родину в царство Лу – в город Цюйфу (современная провинция Шаньдун в Восточном Китае).
Конфуций с детства много работал и изучал искусства, чтобы занять достойное место в своём роду, был распорядителем амбаров, а затем чиновником, отвечающим за скот.
Конфуций женился в возрасте 19 лет, и вскоре у него родился сын Ли (Бо Юй).
В возрасте чуть более 20 лет Конфуций стал первым профессиональным учителем Китая и считается основателем первого университета.
Конфуций
В период заката империи Чжоу философ подал в отставку и вместе с учениками отправился в путешествие по стране, чтобы донести свои мысли до правителей всех областей.
Вернувшись домой в возрасте 60 лет, он продолжал наставническую деятельность и систематизировал литературное прошлое, включая Книгу Песен «Ши-цзин» и Книгу Перемен «И-цзин», а также летописи различных княжеств.
Среди ближайших учеников Конфуция известны имена лишь 26-ти человек, хотя китайские исследователи насчитывают их около 3 000.
После смерти философа его ученики подготовили сборник «Беседы и суждения» – самую почитаемую книгу конфуцианства, составленную из высказываний Учителя.
Сам Конфуций является автором летописи удела Лу (с 722 по 481 г. до н. э.) под названием «Весна и Осень».
Учение Конфуция о церемониях (правилах поведения) для различных сословий – князей, чиновников, воинов и крестьян – было распространено в Китае подобно учению Будды в Индии, а само конфуцианство имело статус государственной идеологии до начала XX века и даже называлось «религией», несмотря на то, что вопросы теологии в учении не акцентированы и сама конфуцианская этика не являлась религиозной.
Инспекционная поездка императора Канси на юг, свиток 3 (фрагмент)
В основе учения Конфуция, идеалом которого было создание гармоничного общества, где каждая личность имеет свою функцию, лежат пять характеристик праведного человека:
• Человеколюбие (символ – Дерево) – милосердие, гуманность, нравственное призвание и долг каждого.
• Добродетель (символ – Металл) – справедливость и благодарность, деяния, противостоящие эгоизму.
• Верность традиции (символ – Огонь) – соблюдение обычаев и обрядов, направленных на сохранение устоев общества.
• Мудрость (символ – Вода) – благоразумие, рассудительность, здравый смысл.
• Искренность (символ – Земля) – доброта, добросовестность.
Именно Конфуций сформулировал всем известное ныне золотое правило этики: «Не делай другим того, чего не желаешь себе».
В эпоху династии Хань Конфуций не только почитался как учитель, но и виделся пророком, получеловеком-полубогом. С 1-го года н. э. он стал объектом государственного почитания, в 59 году утверждены регулярные приношения Конфуцию, в 241 году он получил место в аристократическом пантеоне, в 739 году – титул вана, в 1530 году – звание «верховный мудрец среди учителей прошлого».
В Европе о философе заговорили в XVII веке, когда всё китайское было в моде.
Инспекционная поездка императора Канси на юг, свиток 3 (фрагмент)
Латинский перевод учения Конфуция вышел в свет в 1687 году, благодаря группе иезуитских учёных, которые тремя годами ранее привезли в Версаль молодого китайца, крещёного под именем Мишель.
Среди исследователей трудов китайского философа были такие известные личности как Готфрид Вильгельм Лейбниц, Вильгельм Фридрих Гегель и Максимилиан Вебер. Однако далеко не все европейские умы восприняли идеи конфуцианства с восхищением. Конфуция упрекали в голом рационализме, в банальности общепринятой морали, в частичной мудрости, лишённой метафизических достоинств, присущих европейской философии.
Сегодня Конфуций – один из самых востребованных авторов мира.
Философу посвящены многие храмы в Китае, в частности – в Пекине, Шанхае, Тайчжуне и Цюйфу, на его родине.
В честь философа названа сеть международных культурно-образовательных центров, организованная Министерством образования КНР в зарубежных странах, а также астероид 7853, открытый 29 сентября 1973 года.
Прикоснитесь к бессмертной душе Учителя, который уже более 2000 лет передаёт знания всё новым поколениям читателей, вдохновляя и поддерживая каждого из них на пути к Небу своими лаконичными, но мудрыми словами.
Инспекционная поездка императора Канси на юг, свиток 3 (фрагмент)
Инспекционная поездка императора Канси на юг, свиток 3 (фрагмент)
«Для Учения нет категорий».
«Исключительное занятие чуждыми учениями может только приносить вред».
«Тот, кто знает Учение, уступает тому, кто находит в нём удовольствие».
«С учёным, который, стремясь к истине, в тоже время стыдится плохого платья и дурной пищи, не стоит рассуждать об Учении».
Пейзаж по мотивам старых мастеров
«Знание – это знание людей».
«Что знаешь, то и считай, что знаешь; чего не знаешь, то и считай, что не знаешь – вот это и будет Знание».
«Если совершенный муж не солиден, то он не будет вызывать уважения к себе в других, и знание его не будет прочно».
«Только высшее знание и высшая глупость пребывают неизменными».
«Те, которые имеют знание от рождения, суть высшие люди, следующие за ними – это те, которые приобретают знания учением; следующие за этими – это те, которые учатся, несмотря на свою непонятливость; непонятливые и не учащиеся составляют самый низший класс».
Белые хризантемы
«Не приятно ли учиться и постоянно упражняться?»
«В древности люди учились для себя, а ныне учатся для других».
«Нелегко отыскать человека, который бы, проучившись три года, не стремился к жалованью».
«Учись так, как будто боишься не достигнуть предмета, да ещё опасаешься потерять его».
Старик, играющий на цитре, и его слуга
«С человеком, способности которого выше посредственных, можно говорить и о высоких предметах, а с тем, у которого они ниже посредственных, нельзя».
«Несмотря на быстрый ум, он любит учиться и не стыдится обращаться с вопросами к низшим, поэтому-то его и назвали образованным».
Два даоса
«Умным можно назвать того, кто прилагает исключительное старание к тому, что свойственно человеку, почитает духов, но удаляется от них».
«Умным и даже дальновидным можно назвать того, на кого не действуют ни медленно всасывающаяся клевета, ни жалобы на кровные обиды».
«Умный находит удовольствие в воде, потому что он видит в ней, вечно текущей, неустанную и никогда не знающую покоя силу ума в его стремлении к познанию истины».
Момент свободы в глухой деревне (фрагмент)
«Не предполагать обмана и не подозревать недоверия к себе со стороны, но в то же время напёред прозревать их – это ум».
Услышав о том, что Цзи Вэнь-цзы трижды подумает, а потом уже исполнит, Конфуций сказал: «И дважды довольно».
«Люди умные и нравственные удаляются от мира, когда во Вселенной царит беззаконие».
Телята, идущие по полю
«Учёным можно назвать того, кто настойчив, убедителен и любезен. По отношению к другим – настойчив и убедителен, по отношению к братьям – любезен».
«Учёный, думающий о спокойствии и удобствах, не заслуживаетэтого имени».
«Учёным можно назвать того, кто не зазорен в своём поведении и, будучи послан в чужие края, не посрамит повеления государя».
Отдых после школы (фрагмент)
«… Слышал ли ты шесть слов о шести недостатках?
• Питать любовь к гуманности и не учиться – недостатком этого будет глупость (простота).
• Питать любовь к знанию и не любить учиться – недостатком этого будет шаткость (беспочвенность).
• Питать любовь к чёткости и не любить учиться – недостатком этого будет нанесение вреда людям.
• Любить прямоту и не любить учиться – недостатком этого будет горячность.
• Любить мужество и не любить учиться – недостатком этого будет возмущение.
• Любить твёрдость и не учиться – недостатком этого будет сумасбродство».
Император Фу Си
«Под влиянием минутной досады забывать себя и своих родителей, разве это не заблуждение?»
«Сыновья почтительность – в непротивлении (послушании)… Когда родители живы, служить им по правилам, когда они умрут, похоронить их по правилам и по правилам приносить им жертвы».
«Почтительность к родителям означает быть в состоянии кормить их; но ведь собаки и лошади также получают пропитание. При отсутствии почтительности чем же будет различаться кормление родителей от кормления собак и лошадей?»
Портрет мужа и жены
«Трудность заключается в выражении лица (т. е. в том, чтобы постоянно иметь весёлый, довольный вид). А что младшие братья и дети будут брать на себя заботы о делах, будут угощать родителей и старших братьев вином и кушаньем, то разве это можно считать сыновней почтительностью?»
«Служа родителям, следует осторожно увещевать их; если замечаешь, что они не слушают, увеличь почтительность, но не оставляй увещеваний; будут удручать тебя, не ропщи».
«Когда родители живы, не отлучайся далеко, а если отлучишься, то чтобы место пребывания непременно было известно».
«Нельзя не помнить возраста своих родителей, чтобы, с одной стороны, радоваться за их долголетие, а с другой – опасаться, как бы преклонный возраст не свёл их в могилу».
Книга од государства Бин: Седьмой месяц, ил.3.
«Отец и мать беспокоятся только о том, не болен ли их сын».
«Сын только через три года после рождения сходит с рук отца и матери. Трёхгодичный траур есть всеобщий траур».
«Кто при жизни отца всматривался в его намерения, а по смерти смотрит на его деяния и в течение трёх лет не изменяет порядков, заведённых отцом, того можно назвать почтительным сыном».
Книга од государства Бин: Седьмой месяц, ил. 11.
«Музыка, говорят, да музыка! А разве под нею разумеются только колокола и барабаны?»
«Начинай образование с поэзии, упрочивай его церемониями и завершай музыкой».
«Музыку, её можно знать: сначала настраивают инструменты, затем звуки должны быть гармоничны, отчётливы и литься непрерывно до окончания пьесы».
«Я не люблю сладострастный чжэньский напев, потому что он нарушает истинную музыку».
Когда Конфуций бывал в компании с человеком, который пел, то если тот пел хорошо, он заставлял его повторить, а потом уже сам аккомпанировал ему.
Пейзаж с женским оркестром, играющим в дворцовом саду
Философ во время пребывания в Ци, услышав музыку Шао, в течение трёх месяцев не находил вкуса в мясе, говоря, что он не ожидал, чтобы эта музыка была в такой степени очаровательна. Он отозвался о музыке Шао (Шуня), что она вполне прекрасна и вполне нравственна, а о музыке У-вана, что она вполне прекрасна, но не вполне нравственна.
Когда слепой учитель музыки, капельмейстер Мянь, представляясь Конфуцию, приблизился к крыльцу, Философ сказал: «Здесь крыльцо». Когда музыкант подошёл к рогожке, на которой обыкновенно сидел, он сказал ему: «Здесь рогожка». Когда оба сели, Философ объявил ему: «Здесь такой-то, а здесь такой-то». Когда слепой музыкант ушёл, Цзы-чжан спросил: «Следует ли так говорить со слепым музыкантом?» «Да, это непременное правило для того, кто ведёт слепого», – отвечал Философ.
Офицер с блондинкой, играющей на музыкальных инструментах
«Дети, почему не изучаете “Книгу стихотворений”? Ведь она может воодушевлять, может служить для того, чтобы видеть свои достоинства и недостатки, может делать человека общительным, может вызывать законное негодование; в семье – научить служить отцу, в государстве – правителю; из неё вы узнаете множество названий птиц, животных, деревьев и растений!»
«“Ши-цзин” хотя и состоит из 300 песен, но они могут быть объяты одним выражением: “Не имей превратных мыслей!”»
Журавли, персиковое дерево и китайская роза
«Человек прочитает весь “Ши-цзин”, а дадут ему какое-нибудь правительственное дело, то он не понимает его… Хотя он и много знает, но какая от этого польза?»
«Теперь с тобой можно толковать о “Ши-цзине”, потому что скажешь тебе о прошедшем, а ты знаешь и будущее».
Нань-жун три раза в день повторял стихотворение «Ши-цзина» о белом скипетре; поэтому Конфуций выдал за него дочь своего старшего брата.
Птицы, насекомые и цветы
«Кто не признает судьбы, тот не может сделаться благородным мужем».
«Благородный муж – человек, уважающий достоинства».
«Благородный муж прям и непоколебим, но не упрям».
«Благородный человек в мире (в делах мира) ничего не предрешает, а действует, сообразуясь со справедливостью».
«Благородный муж важен, но не сварлив, общителен, но не партиозен (ни с кем не идёт на сговор)».
Название неизвестно
«Благородный муж не есть оружие, годное только для одного какого-либо употребления».
«О том благородном муже, который в еде не заботится о насыщении, в жилище не ищет комфорта, быстр в деятельности, осторожен в речах и обращается для исправления себя к людям нравственным, можно сказать, что любит учиться».
«Благородный муж ни в чём не состязается, а если уж необходимо, то разве в стрельбе; но и в этом случае он поднимается в зал, приветствуя своих соперников и уступая им, а спустившись, – пьёт чару вина…»
«При стрельбе из лука суть дела не в том, чтобы попасть в центр мишени, а чтобы вообще попасть в мишень, потому что силы не у всех одинаковы. Это древнее правило состязания».
«Благородный муж, обладающий обширными познаниями в литературе, может также не уклониться от истины, если будет сдерживать себя церемониями».
Портрет Хамутуко, императорского телохранителя 3-го класса (фрагмент)
«Для благородного мужа во время траура пища не сладка, музыка не доставляет ему удовольствия, и, живя в доме, он не спокоен…»
«Благородный муж тот, который скорбит и не боится… Если кто, исследуя свой внутренний мир, не находит в себе недостатков, чего же ему скорбеть или бояться?»
Восемь пейзажей, ил. 1
«Благородный муж скорбит, что по смерти его имя не будет прославлено».
«Благородный муж болеет о своей неспособности, а не о том, что люди не знают его».
«Не тот ли благородный муж, кто не гневается, что он не известен другим?»
Синий феникс
«Благородный муж желает быть медленным на слова и бодрым на дела».
«Благородный муж ненавидит людей, говорящих дурно о других, ненавидит тех, которые, занимая низкое положение, злословят о высших; ненавидит храбрых, но бесцеремонных, смелых, но неразумных».
Магнолия и майны
«Благородный муж сначала действует, а потом говорит».
«Благородный муж не рекомендует людей из-за их хороших слов и не отвергает хороших слов из-за людей (т. е. потому, что они были сказаны людьми нехорошими)».
Ястреб, сосна, слива и камень
«Там, где живёт благородный муж, нет места грубости».
«Когда природа берёт перевес над искусственностью, то мы имеем грубость, а когда искусственность преобладает над природой, то мы имеем лицемерие; и только пропорциональное соединение природы и искусственности даёт благородного человека».
Панель с цветами в вазе и предметами учёного
«Благородный муж помогает нуждающимся, но не прибавляет к богатствам богатых».
«Благородный муж заботится об истине, а не о насущном хлебе. Вот земледелие, но и в нём скрывается возможность голода; а вот – Учение, в котором скрывается и жалованье. Благородный муж беспокоится о том, что он не достигнет познания истины, а не о том, что он беден».
«Богатство и знатность составляют предмет человеческих желаний, но благородный муж ими не пользуется, если они достались незаконным путём. Бедность и низкое положение служат для человека предметом отвращения, но благородный муж не гнушается ими (не отвергает их), если они не заслужены. Как может благородный муж пользоваться этим именем без гуманности? Благородный муж ни на час не расстается с гуманностью, в суматохе и в разорении она непременно с ним».
Император Инцзун из династии Мин
«Благородный муж безмятежен и свободен, а низкий человек разочарован и скорбен».
«Благородный муж заботится об общих, а не о партийных интересах, а низкий человек, наоборот, заботится о партийных, а не об общих интересах».
«Благородный муж думает о добродетели, а низкий – о спокойствии; благородный муж боится закона, а низкий жаждет корысти».
«Благородный муж знает долг, а низкий человек знает выгоду».
Книга од государства Бин: Седьмой месяц, ил. 13.
«Благородный муж содействует людям в осуществлении их добрых дел, но не злых, а низкий человек поступает наоборот».
«Благородный муж миролюбив, но не льстив, а низкий льстив, но не миролюбив».
«Благородный муж бывает иногда не гуманен – это случается; но чтобы низкий человек был гуманным – этого не бывает».
«Благородный муж ищет причины своих неудач в себе самом, а низкий человек ищет их в других».
Книга од государства Бин: Седьмой месяц, ил. 9
«Благородный муж постепенно поднимается вверх по пути нравственного и умственного совершенствования, а низкий человек постепенно опускается вниз, погрязает в страстях».
«Благородный муж отличается спокойным достоинством, но не тщеславен; а низкий человек, наоборот, тщеславен, но не имеет спокойного достоинства».
«Благородный человек строго соблюдает себя в стесненном положении, а низкий делается распущенным (способным на беззакония)».
Книга од государства Бин: Седьмой месяц, ил. 8
«Благородный муж должен остерегаться трёх вещей: в молодости, когда жизненные силы не окрепли, – сладострастия; в возмужалом возрасте, когда они только что окрепли, – драки; и в старости, когда они ослабели, – любостяжания».
«Для благородного мужа существуют три предмета, пред которыми он благоговеет: определение Неба, великие люди (по положению, возрасту и добродетели) и слова мудреца. Подлый человек не знает велений Неба и не боится их, неучтиво обращается с великими людьми и презрительно относится к словам мудреца».
«У благородного мужа есть три предмета, которых я не в состоянии достигнуть: человеколюбия без скорби, знания без заблуждения и храбрости без страха».
Конфуций, Лао-цзы и буддийский архат
«У благородного мужа – девять дум:
• взирая на что-либо, думает о том, чтобы видеть ясно;
• слушая – чтобы слышать отчётливо;
• по отношению к выражению лица – чтобы оно было любезное;
• по отношению к наружному виду – чтобы он был почтительным;
• по отношению к речи – чтобы она была искренна;
• по отношению к делам – чтобы быть внимательным к ним;
• в случае сомнения – думает о том, чтобы кого-нибудь спросить;
• по отношению к гневу – думает о бедствиях, которые он влечёт за собой;
• при возможности приобрести что-либо – думает о справедливости».
Конфуций сказал, что Цзы-чан обладал четырьмя качествами благородного мужа: был скромен по своему поведению, почтителен к старшим, щедр в пропитании народа и справедлив в пользовании его трудом.
Портрет Женана на фоне пейзажа (фрагмент)
«Быть бедным и не роптать – трудно. Быть богатым и не гордиться – легко».
«Кто не имеет чего-либо и делает вид, что имеет; пуст, а делает вид, что полон; беден, а делает вид, что он богат, – тому трудно быть постоянным».
«Есть досыта целый день и ничем не заниматься – разве это не тяжело? Разве нет шахмат и шашек? Играть в них всё-таки лучше, чем ничего не делать».
«Есть грубую пищу, пить воду и спать на согнутом локте – в этом тоже заключается удовольствие. Неправедное богатство, притом соединённое со знатностью, для меня подобно мимолётному облаку».
Путешествие в Шу (фрагмент)
«Если бы богатства можно было домогаться, хотя бы для этого пришлось быть кучером или погонщиком, я сделался бы им, а как его нельзя домогаться, то я займусь тем, что мне нравится».
«Кто поступает корыстно, тот вызывает против себя ропот недовольства».
«Расточительность ведёт к непослушанию, а бережливость – к скаредности; лучше быть скаредным, чем непочтительным».
Путешествие в Шу (фрагмент)
«Пусть человек обладает превосходными талантами Чжоу-луна, но если он тщеславен и скареден, то остальные качества его не заслуживают внимания».
«Отважный человек, тяготящийся бедностью, произведёт смуту точно так же, как и человек, лишённый гуманности, если его чрез меру ненавидят».
«В “Ши-цзине” сказано: “Тот, кто независтлив и неалчен, к чему ему делать зло?”… Одного этого правила недостаточно для достижения добра».
«Кто говорит, что Вэйшэн-гао – прямой человек? Кто-то попросил у него уксуса, он выпросил у соседа и дал».
Путешествие в Шу (фрагмент)
Цзы-гун спросил: «Что вы скажете о человеке, который в бедности не пресмыкается, в богатстве не заносится?»
Философ ответил: «Годится, но он ниже того, который в бедности весел, а в богатстве благопристоен».
«Какой достойный человек! Он довольствовался одною чашкою риса и одним ковшом воды и жил в отвратительном переулке. Другой бы не мог вынести этих лишений, а он не изменял своей весёлости».
Когда Юань-сы был при Конфуции управляющим и Конфуций давал ему 900 мер хлеба, тот отказывался. Учитель сказал: «Не отказывайся, а возьми и раздай соседям, живущим с тобою в одном хуторе, деревне, селе или волости».
Путешествие в Шу (фрагмент)
«Кто не признаёт церемоний, тому неоткуда приобрести прочные устои».
«Церемонии, говорят, да церемонии! А разве под ними разумеются только подарки (яшмы и шелка)?»
«Хотя прежние люди в церемониях и музыке были дикарями, а последующие – людьми образованными, если бы дело коснулось употребления их, то я бы последовал за первыми».
«В соблюдении церемоний лучше быть скромным, а в исполнении траурных церемоний лучше проявлять скорбь, чем благолепие».
Инспекционная поездка императора Канси на юг, свиток 9 (фрагмент)
«Не смотри на то, что противно правилам, не слушай того, что противно им, не говори того, что противно им, и не совершай действий, противных им».
«Церемонии требуют пеньковой шапки; но так как в настоящее время шёлк сходней, то я последую общему примеру. Кланяться внизу, перед залою – этого требуют церемонии; но ныне кланяются наверху – это дерзко, и потому, хотя это будет вопреки всем, я буду кланяться внизу».
«Если при обширной учёности сдерживать себя церемониями (т. е. правилами), то благодаря этому также можно не уклониться от истины».
Инспекционная поездка императора Канси на юг, свиток 9 (фрагмент)
«Династия Чжоу почерпнула для себя образцы из двух династий, и поэтому так прекрасны её правила. Я намерен следовать им».
Философ, войдя в храм предков, спрашивал о каждой вещи. Тогда некто сказал: «Кто говорит, что сын цзоуского уроженца знает церемонии? Вступил в Великий храм и расспрашивает о каждой вещи!» Услышав это, Конфуций сказал: «Это-то и есть правило вежливости».
Инспекционная поездка императора Канси на юг, свиток 9 (фрагмент)
«Влечений, доставляющих человеку пользу, три, и влечений, причиняющих ему вред, три.
Полезные влечения – это находить удовольствие в упражнении в церемониях и музыке, не преступая должных границ; в рассказах о добре других и во множестве достойных друзей.
Вредные влечения – это находить удовольствие в стремлении к роскоши, в разгуле и в страсти к пирам».
Портрет Шаоюя в облике Лю Лина (фрагмент)
Цзы-лу сказал: «Я желал бы иметь экипаж, лошадей и лёгкую шубу, которыми бы я делился с друзьями и не роптал бы, когда они бы пришли в ветхость».
Янь-юань сказал: «Я желал бы не хвастаться своими совершенствами и не разглашать о своих подвигах».
Философ сказал: «Я желал бы старых успокоить, с друзьями быть искренним и малых лелеять».
Пейзаж в павильоне Пиншань
Цзы-лу сказал:
«Если бы я управлял владением в 1000 колесниц, окружённым большим государством, испытавшим нашествие неприятеля, а вследствие этого – удручаемым голодом, то по прошествии трёх лет мог бы внушить ему мужество и направить к сознанию долга».
Цю сказал:
«Если бы я управлял маленьким владением в 60–70 ли, а то и в 50–70 ли, то в течение трёх лет я мог бы довести народ до довольства. Что же касается церемоний и музыки, то для этого пришлось бы подождать достойного человека».
Путешественники пересекают горный ручей
Чи сказал:
«Я не скажу, чтобы я мог это, но я желал бы поучиться; и при жертвоприношениях в храме предков, при представлениях удельных князей и их сановников желал бы в чёрном парадном платье и парадной шапке исполнять обязанности младшего церемониймейстера».
Дянь Цзэн-си сказал:
«Под конец весны, когда весеннее платье всё готово, я желал бы с пятью-шестью молодыми людьми, да с шестью-семью юнцами купаться в реке, наслаждаться затем прохладою на холме У-юй и с песнями возвращаться домой».
Конфуций с глубоким вздохом сказал: «Я одобряю Дяня».
Утки, скала и абрикос (фрагмент)
«Прекрасна та деревня, в которой господствует любовь. Если при выборе места мы не будем селиться там, где царит любовь, то откуда можем набраться ума?»
«Человек, не имеющий любви, не может долго выносить бедность и не может постоянно пребывать в радости. Человеколюбивый находит спокойствие в любви, а мудрый находит в ней выгоду».
«Любящий человек разве может не поощрять к труду того, кого он любит?»
Гуаньинь с ребенком
«Когда все ненавидят или любят кого-либо, необходимо подвергать это проверке… Лучше тот, которого любят хорошие земляки и ненавидят нехорошие».
«Я не видел, чтобы люди любили добро так же, как красоту».
«Любя того, кому вы желаете, чтобы он жил, ненавидеть того, кому вы желаете, чтобы он умер… Коль скоро вы желаете жизни и в то же время желаете смерти – это заблуждение».
Женщины за туалетным столиком
«Гуманность – это любовь к людям».
«Гуманизм – это осторожность в речах… Что трудно сделать, разве о том можно говорить без осторожности?»
«Гуманист сам, желая иметь устои, создаёт их и для других; сам, желая развиваться, развивает и других. Быть в состоянии смотреть на других, как на самого себя, – вот что можно назвать искусством гуманизма!»
«Учёный с твёрдою волей, направленной к гуманным целям, и гуманист не стремятся сохранить жизнь во вред гуманизму, а жертвуют собой для сохранения в целости последнего».
Пейзажи
«Только гуманист может любить людей и ненавидеть их».
«Тот, у кого есть искреннее стремление к гуманности, не сделает зла».
«Человек твёрдый, решительный, безыскусный и простосердечный близко подходит к гуманизму».
«Гуманный (человек) любит горы как символ постоянства и незыблемости тех непреложных и неизменных основ, из которых вытекает гуманизм».
«Если человек негуманен, то что толку в церемониях? Если человек негуманен, то что толку в музыке?»
Пейзажи
«Я не видел человека, любящего гуманность, который бы ненавидел негуманность, потому что тот, кто любит гуманность, ставит её превыше всего; тот, кто ненавидит негуманность, поэтому и будет поступать гуманно, и не дозволять ничему негуманному прикасаться к нему. Но я не видел, чтобы у человека не достало сил быть гуманным, если бы он хоть однажды смог приложить для этого старание. Может быть, и есть, но я не видел такого».
«Народ нуждается в гуманности более, чем в огне и воде. Я видел людей, умиравших от огня и воды, но не видел умиравших от того, что они были гуманны».
«Разве человеколюбие далеко от нас? Если я хочу быть человеколюбивым, человеколюбие приходит».
«В гуманности не уступай и Учителю».
Свиток облаков и сосен
«Человеколюбивым можно назвать того, кто на первый план ставит преодоление трудного (т. е. победу над собой), а выгоду – на второй».
«Победить себя и вернуться к церемониям значит стать гуманистом. И в тот день, когда человек победит себя и возвратится к церемониям, Вселенная возвратится к гуманизму».
Сянь спросил: «Когда тщеславие, самомнение, ропот и алчность подавлены, то можно ли это считать за гуманизм?»
Философ ответил: «Это можно считать за совершение трудного дела, но гуманизм ли это – я не знаю».
Портрет императора Цяньлуна
«Кто в состоянии исполнить пять требований, тот будет гуманным повсюду: почтительность, великодушие, искренность, сметливость (ум) и доброта.
• Если человек почтителен, он не подвергается пренебрежению.
• Если человек великодушен, он привлекает к себе всех.
• Если он честен, люди полагаются на него.
• Если он сметлив (умён), он будет иметь заслуги (успех).
• Если он милостив, то будет в состоянии распоряжаться людьми».
Дама и служанка
Императрица Ма Юхуань и Император Чжу Юаньчжан
«По натуре люди близки между собою, но по привычкам далеки».
«Люди, идущие различными путями, не могут работать вместе».
«Человек может расширить истину, но не истина человека».
«Человек, не имеющий дальних замыслов, без сомнения, подвергнется близкой скорби».
Императрица Сяогунчжан и император Чжана Сяньчжун
«Человек от рождения прям и, если потом, искривившись, остаётся цел, то это по счастливой случайности».
«Достоинства прямого пути и неизменных правил – как они совершенны! Но они давно уже редки среди людей».
«Где может укрыться человек, если мы будем обращать внимание на его деятельность, всматриваться в его побуждения и вникать в то, что ему доставляет удовольствие?»
Портрет мужчины в придворной мантии с меховой накидкой
«Я не думаю, чтобы неискренний человек был годен к чему-либо. Каким образом может двигаться большая телега без перекладины для постромок или малая телега без ярма?»
«Если человек при виде корысти думает о долге, при виде опасности готов пожертвовать жизнью, отдаёт людям давно обещанное и не забывает слов, данных в жизни, то и такого можно назвать совершенным».
«Кто в юности не отличался послушанием и братскою любовью, возмужав, не сделал ничего замечательного, состарился и не умирает, – тот разбойник (вредный для общества человек)».
Портрет императрицы Юнчжэн
«Умный не заблуждается, гуманист не печалится и мужественный не боится».
«С женщинами, да и со слугами, трудно справиться. Приблизишь их, они становятся непокорными, а отдалишь – ропщут».
«Как почтителен Минь-цзы-цзянь! Все посторонние люди не разнятся в своих отзывах о нём с отзывами его родителей и братьев».
«Янь Пин-чжун был искусен в обращении с людьми, сохраняя к ним почтительность и после продолжительного знакомства».
Портрет мадам Вэй Исе
«Не приятно ли встретиться с другом, возвратившимся из далёких стран?»
«В чём состоит дружба? В искреннем увещании и в добром руководстве; нельзя – прекрати, не срами себя».
«Полезных друзей трое и вредных – трое. Полезные друзья – это друг прямой, друг искренний и друг много слышавший. Вредные друзья – это друг лицемерный, друг льстивый и друг болтливый».
«Цзо Цю-мин стыдился дружить с человеком, против которого таил в душе неудовольствие, и я стыжусь этого».
«Почитай за главное преданность и искренность, не дружись с не подобными себе».
Цветы и птицы
«Ошибки, которые не исправляются, – вот настоящие ошибки!»
«Ошибся – не бойся исправиться».
«Редко подвергаются ошибкам те, которые ведут себя сдержанно».
«Погрешности людей соответствуют их категориям и, наблюдая погрешности человека, можно знать, гуманен он или нет».
«Я не видал человека, который мог бы замечать свои погрешности и внутренне осуждать за них себя».
Цветы и птицы
«Знающих добродетель – мало».
«Добродетель не бывает одинокою, у неё непременно есть последователи (соседи)».
«Льстивые речи запутывают добродетель».
«Уличные слухи и россказни – это поругание добродетели!»
«Деревенский смиренник – враг добродетели!»
«Прежде дело, а потом успех, разве это не значит возвышать добродетель?»
Четырнадцать созвездий
«Человек, с которым можно вместе учиться, ещё не есть человек, с которым можно утвердиться в добродетели; человек, с которым можно вместе идти по пути добродетели, ещё не есть человек, с которым можно утвердиться в добродетели; человек, с которым можно утвердиться в добродетели, ещё не есть человек, с которым можно взвешивать должное (т. е. принимать решение, сообразное с обстоятельствами и требованиями времени)».
«Человек, одарённый добродетелями, без сомнения, обладает даром слова, но обладающий даром слова не всегда бывает одарён добродетелями; человек гуманный, конечно, обладает храбростью, но храбрость не всегда соединяется с гуманностью».
«Принимать за руководительное начало преданность и искренность и обращаться к справедливости – это значит возвышать добродетель».
Цветы
«Необходимо исправить имена… Если имя неправильно (не соответствует сущности), то слово противоречит делу, а когда слово противоречит делу, то дело не будет исполнено, а если дело не будет исполнено, то церемонии и музыка не будут процветать, а если церемонии и музыка не будут процветать, то наказания не будут правильны, а когда наказания будут извращены, то народ не будет знать, как ему вести себя. Поэтому для благородного мужа необходимо, чтобы он непременно мог [назвать правильные имена вещей с тем, чтобы] сказанное исполнить, и чтобы в словах его не было ничего бесчестного (недобросовестного)».
Цветы и птицы, ил. 6
«В присутствии лиц достойных и почтенных возможны три ошибки:
• говорить, когда не следует говорить, – это называется опрометчивостью;
• не говорить, когда следует говорить, – это называется скрытностью;
• и не обращать внимание на выражение лица почтенного человека – это называется слепотой».
Цветы и птицы, ил. 1
Дин-гун спросил: «Возможно ли одним словом возвысить государство?» Конфуций отвечал: «От одного слова нельзя ожидать таких результатов. Людская пословица говорит: “Быть государем трудно, но нелегко быть и министром”. Если будем понимать, что трудно быть государем, то разве нельзя надеяться одним этим словом поднять государство?»
«А бывало ли, чтобы одно слово губило государство?» – спросил Дин-гун. Конфуций отвечал: «От одного слова нельзя ожидать этого. Народная пословица говорит: “Я не радуюсь быть правителем, потому что словам его только поддакивают, и никто не противоречит ему”. Если слова его хороши и им не противоречат, разве это не хорошо? Если же они не хороши и им не противоречат, не близко ли это к тому, что одно слово губит государство?»
Цзы-гун спросил: «Есть ли слово, которым можно было бы руководствоваться всю жизнь?»
Философ сказал: «Это – снисходительность».
Птицы, насекомые и цветы, ил. 1
«Кто не знает силы слова, тому неоткуда будет узнать людей».
«В древности не давали легкомысленного слова из опасения посрамиться неисполнением его».
«Кто бесстыдно хвастается, тому трудно исполнить своё слово».
«В отношениях с людьми я сначала слушал их речи и верил их действиям, а теперь я слушаю их речи и наблюдаю, смотрю за их поступками».
«Не говорить с человеком, с которым можно говорить, – значит потерять человека; говорить с человеком, с которым нельзя говорить, – значит потерять слова. Умный человек не теряет человека и не теряет слов».
Птицы, насекомые и цветы, ил. 2
«Признавать ли за благородного человека или же за притворщика того, чьи рассуждения вполне искренни?»
«Хитрые речи и притворная наружность редко соединяются с гуманностью».
«Трудно тем, которые, проводя целые дни в компании, не обмолвятся словом о делах долга, а только любят пробавляться своим хитроумием».
«Хуэй – не помощник мне; во всех моих речах он находил удовольствие».
«От слов требуется только то, чтобы они были понятны».
Две птицы сидят на цветущем кусте роз
«К чему нужна говорливость? Парировать людям софизмами – вызывать в них отвращение к себе. О его гуманизме я не знаю, но к чему ему красноречие?»
«Я не люблю говорунов, ибо они губят государство».
«Я хочу перестать говорить… Говорит ли что-нибудь Небо? А между тем, времена года сменяются и твари рождаются».
«Много слушать и оставлять в стороне сомнительное, а о прочем говорить осторожно, – тогда будет мало обвинений; много наблюдать и оставлять в стороне опасное, а в остальном действовать осторожно, – тогда будет мало поводов к раскаянию; а если из-за речей будет мало обвинений, а в действиях – мало поводов к раскаянию, то здесь будет и жалованье».
Цветы и птицы
«Мы не знаем жизни, как же мы можем знать смерть?»
«Если человек поутру постигает истинный закон вещей, то вечером он может умереть без сожаления».
Когда Философ заболел, Цзы-лу просил у него дозволения помолиться духам о его выздоровлении. Философ сказал: «Я давно уже молюсь».
«Не имея права на чиновника и обладая таковым, кого я обману? Разве Небо? Кроме того, не лучше ли мне умереть на руках моих учеников, чем на руках чиновников? Вдобавок допустим, что я не удостоюсь пышных похорон, но не бросят же меня на дороге, когда я умру?!»
«Феникс не появляется, и река не посылает карты. Конец мне!»
Птицы, насекомые и цветы, ил. 1
«Если оскорбишь Небо, то некому будет молиться».
«Мы не умеем служить людям, как же можно служить духам?»
«Ему жаль барана (для жертвоприношения), а мне жаль церемоний».
«Телёнок от пестрой коровы, если он рыжий и притом с рогами, хотя бы люди и не пользовались им для жертвоприношения, разве духи гор и рек им погнушались бы?»
«Приноси жертву предкам с таким благоговением, как будто бы они сами присутствуют здесь. Приноси жертву духам, как будто бы духи присутствуют при этом».
Пейзаж
«Если я не участвую лично в жертвоприношениях, я будто не приносил их вовсе».
«При великих жертвоприношениях царственному предку и праотцам его, после того, как совершено возлияние ароматного вина, у меня уже нет охоты продолжать смотреть».
«Приносить жертвы чужим пенатам – это значит выслуживаться. Сознавать долг и не исполнять его – это трусость».
Цзы-гун спросил: «А я, Цы, каков?»
«Ты полезный сосуд», – сказал Конфуций.
Цзы-гун спросил: «Какой сосуд?»
Учитель ответил: «Жертвенный сосуд для хлеба в храме предков».
Восемь пейзажей, ил. 2
Когда Янь-юань[1] умер, Конфуций горько плакал. Сопутствовавшие ему сказали: «Философ, ты предаёшься чрезмерной скорби!» Он ответил: «Чрезмерной скорби? О ком же мне ещё глубоко скорбеть, как не об этом человеке?!. Жаль мне его! Я видел его двигающимся вперёд и никогда не видел, чтобы он останавливался… Ах! Небо погубило меня! Небо погубило меня!»
Ученики хотели устроить Янь-юаню богатые похороны, но Конфуций сказал: «Нельзя!»
Отец Янь-юаня попросил у Конфуция телегу, чтобы на вырученную за неё сумму сделать саркофаг. Конфуций сказал: «Каждый почитает своего сына вне зависимости от того, способен он или нет. Когда Ли умер, то у него был гроб, но не было саркофага. Не пешком же мне ходить ради саркофага! Так как я состою в списках вельмож, то не могу ходить пешком».
Пейзажи в 12 томах, альбом 9, пейзаж 10
Инспекционная поездка императора Канси на юг, свиток 3 (фрагмент)
«Правление хорошо, когда окружающие (близкие) довольны, а отдалённые приходят к тебе».
«Правление есть там, где государь есть государь, министр – министр, отец – отец, и сын – сын».
«Правление состоит в том, чтобы предупреждать народ своим примером и трудиться для него».
«Управление заключается в том, чтобы неустанно сосредоточиваться на нём и нелицемерно осуществлять его».
Портрет императора Юнчжэна
«Кто управляет при помощи добродетели, того можно уподобить северной Полярной Звезде, которая пребывает на своём месте, а остальные звёзды с почтением окружают её».
«Правление – это есть исправление. Если вы будете подавать другим пример прямоты, то кто же осмелится быть непрямым?»
«Если кто исправит себя, то какая трудность для него участвовать в управлении? Если же кто не в состоянии исправить самого себя, то каким образом он будет исправлять других?»
«Если бы появился государь, проникнутый чувством законности, то по истечении века (поколения) воцарилось бы человеколюбие».
«Сначала обращай внимание на подчинём нных чиновников, прощай малые ошибки и возвышай достойных и способных».
Портрет императора
«Думать только о жалованье, когда в государстве царит порядок, и думать о том же, когда в нём нет порядка, – это постыдно».
«Когда в государстве царит порядок, то как речи, так и действия могут быть возвышенны и смелы; но когда в государстве царит беззаконие, то действия могут быть возвышенны, но слова – покорны».
«Стыдно быть бедным и занимать низкое положение, когда в государстве царит закон; равно стыдно быть богатым и знатным, когда в государстве царит беззаконие».
«При равномерном распределении богатств нет бедных, при согласии не бывает недостатка в людях, а при спокойствии – невозможно падение государства».
Портрет императора Цяньлуна в молодости
«Чжоу-жэнь говаривал: „Покажи силу своего содействия, оставаясь на посту; не можешь – удались“. Если вожак не поддерживает в опасном месте и не удерживает от падения, то на что нужен он?»
На вопрос Цзы-гуна, в чём состоит управление, Конфуций ответил: «В достаточности пищи, в достаточности военных сил и в доверии народа».
Цзы-гун спросил: «Но если бы предстояла неизбежная необходимость исключить одну из этих трёх статей, то какую исключить прежде?»
«Военную часть», – отвечал Конфуций.
Цзы-гун спросил: «А если бы правительство вынуждено было пожертвовать одною из этих двух, то какою прежде?»
«Пищею, – сказал Конфуций, – потому что смерть всегда была общим уделом, а без доверия народа правительство не может стоять».
Портрет императрицы Цяньлун
«Правитель благодетельствует, не расходуясь; налагает работу, не вызывая ропота; желает без алчности; доволен, но не горд; внушителен, но не свиреп… Когда он будет доставлять пользу народу исходя из того, что для него полезно, – разве это не будет благодеянием без затрат? Когда он будет выбирать пригодную работу и заставлять людей трудиться над ней, то кто же будет роптать? Когда он будет желать гуманности и приобретёт её, то где же тут место для алчности? Когда для него не будет ни сильных, ни слабых по численности, ни малых, ни великих дел, и он будет относиться с одинаковым уважением ко всем и ко всему, то разве это не будет самодовольством без гордости? Когда он оправит своё платье и шапку, его взор будет проникнут достоинством, и, глядя на его внушительный вид, люди будут чувствовать уважение, разве это не будет величием без свирепости?»
Портрет императора Цяньлуна в придворном платье (фрагмент)
«Казнить людей, не наставив их, – это бесчеловечность; требовать немедленного исполнения чего-либо, не предупредив заранее, – это торопливость; медлить с распоряжениями и требовать срочного исполнения их – это пагубность; давая людям что-нибудь, проявлять при выдаче скаредность (т. е. нежелание расставаться с выдаваемым предметом), – это будет мелочность, свойственная чиновнику, но не правителю».
«Если бы добрые люди управляли государством сто лет, то тогда возможно бы было победить жестоких и уничтожить казни… Вы управляете, зачем же прибегать к убийству? Если Вы пожелаете быть добрым, то и народ будет добр. Добродетели благородного мужа – это ветер, а качества низкого человека – это трава, и ветер, гуляющий по траве, непременно пригибает её».
Тигр
«Посылать на войну людей необученных – значит бросать их».
«Когда хороший человек будет учить народ в течение семи лет, то с таким народом можно идти на войну».
«У многочисленной армии можно отнять главнокомандующего, а у обыкновенного человека нельзя отнять его воли».
«Если отдалённые народы не идут с покорностью, то для привлечения их следует заботиться о просвещении и нравственности, а когда придут, следует предоставить им спокойную жизнь, а не принуждать к военной службе».
Портрет императорского гвардейца Чжаньиньбао (фрагмент)
«Когда во Вселенной царит закон, то церемонии, музыка и войны исходят от Сына Неба; когда же в ней царит беззаконие, то церемонии, музыка и войны исходят от удельных князей. Когда всё это исходит от удельных князей, то редкие из них через десять поколений не теряют власти».
Цзы-лу спросил: «Если бы Вы предводительствовали армией, то кого бы Вы взяли с собой?»
Конфуций сказал: «Я не взял бы с собою того, кто бросается на тигра с голыми руками или пускается без лодки по реке и умирает без сожаления. Я взял бы непременно того, кто в момент действия чрезвычайно осторожен и, любя действовать обдуманно, достигает успеха».
Крадущийся среди сосен тигр
«Народ можно заставлять следовать должным путём, но нельзя ему объяснить почему».
«Если сам правитель корректен, то народ без приказаний будет исполнять, что нужно; если же правитель сам не корректен, то, хотя бы он приказывал, его не послушают».
«Если вы сами не будете алчны (не будете воровать), то, хотя бы вы давали людям награды, они не станут воровать».
«Если возвышать прямых людей и устранять бесчестных, то народ будет покорен; если же возвышать бесчестных и устранять прямых людей, то он не будет покорен».
Книга од государства Бин: Седьмой месяц, ил. 16
«Управляй народом с достоинством, и онбудет почтителен; почитай своих родителей и будь милостив, и он будет предан; возвышай добрых и наставляй неспособных, и он устремится к добру».
«Когда правитель любит церемонии, то народом легко повелевать… Если наверху любят церемонии, то народ не осмелится быть непочтительным; если наверху любят правду, то народ не осмелится не покоряться; если наверху любят искренность, то народ не осмелится не выражать привязанности».
«Если руководить народом посредством законов и поддерживать порядок посредством наказаний, то, хотя он и будет стараться избегать их, у него не будет чувства стыда; если же руководить им посредством добродетели и поддерживать в нём порядок при помощи церемоний, то у него будет чувство стыда, и он будет исправляться».
Книга од государства Бин: Седьмой месяц, ил. 7
«Когда правитель не великодушен, в исполнении церемоний невнимателен и во время траура не выражает скорби, то где же у меня критерий для суждения о его деятельности?»
«Если кто сможет управлять государством с уступчивостью, требуемой церемониями, то какие затруднения встретит он в этом? Если кто не будет в состоянии управлять государством с уступчивостью, к которой обязывают церемонии, то для чего ему эти церемонии?»
«Почтительность, не сдерживаемая церемониями (правилами), ведёт к трусости; храбрость – к смутам, прямота – к запальчивости. Когда человек, занимающий высокое положение, крепко привязан к родным, то народ проникается чувствами гуманности; когда он не оставляет старых друзей, то народ не бывает скаредным».
Книга од государства Бин: Седьмой месяц, ил. 4
«Если, достигнув знания, мы не в состоянии будем хранить его при помощи гуманности, но будем управлять без соблюдения внешнего достоинства, то народ не будет уважать нас. Но если и знание достигнуто, и мы сможем хранить его при помощи гуманности, и будем управлять с достоинством, но не будем вдохновлять народ при помощи обрядовых правил, то это нехорошо».
Философ отправился в Вэй и сказал своему кучеру: «Как много народа!»
Кучер спросил: «Коль скоро много, то что ещё можно было бы прибавить?»
«Обогатить его», – ответил Философ.
«А когда он разбогатеет, то что ещё можно сделать для него?»
«Научить его», – ответил Философ.
Книга од государства Бин: Седьмой месяц, ил. 1
«Государь должен обходиться с чиновниками вежливо, а чиновники должны служить ему с преданностью».
«Служа Государю, заботься о своём деле, а потом уже о жалованье».
«Преданный разве может не вразумлять своего государя?»
«Не обманывай и укоряй его (государя) в лицо».
«Сановником называется тот, кто служит своему государю истиною и удаляется, если находит невозможным так служить ему».
Книга од государства Бин: Седьмой месяц, ил. 14
«С низким человеком можно ли служить государю? Когда он не достиг желаемого, то заботится о достижении его, а когда достигает, боится, как бы не потерять; а при боязни потерять – он готов на всё».
«Благородному человеку легко служить, но трудно угодить; угождаешь ему не по закону, он не будет доволен. Что касается употребления им людей на службу, то он даёт им дело, смотря по их способностям. Подлому человеку трудно служить, но легко угодить, потому что, хотя угождаешь ему и не по закону, но он будет доволен. Что же касается употребления им людей на службу, то он ищет таких, которые были бы способны на всё».
«Высокопоставленный человек ставит долг выше всего, потому что человек, занимающий высокое положение, обладая мужеством, но не имея сознания долга, делается мятежником, а человек, занимающий низкое положение, обладая мужеством, но не имея сознания долга, делается разбойником».
Книга од государства Бин: Седьмой месяц, ил. 15
«Возвышая людей честных (прямых) и преграждая путь бесчестным (кривым), мы можем сделать бесчестных честными».
«Не беспокойся, что у тебя нет должности, а беспокойся, каким образом устоять на ней; не беспокойся, что люди не знают тебя, а старайся поступать так, чтобы тебя могли знать».
«В удельном княжестве, располагающем 1000 колесницами, Цзы-лу можно поручить управление войском, но я не знаю, гуманен ли он… Цю можно сделать правителем города в 100 семей или владения фамилии, имеющей 100 колесниц, но гуманен ли он, я не знаю… Чи, если он наденет пояс и станет во дворце, то ему можно поручить занимать чужеземных гостей, но гуманен ли он, я не знаю».
«Так поступали все древние люди. Когда государь умирал, то все чины исполняли свои обязанности, подчиняясь решению первого министра в течение трёх лет».
Книга од государства Бин: Седьмой месяц, ил. 2
Инспекционная поездка императора Канси на юг, свиток 3 (фрагмент)
«Если человек во всяком деле не спрашивает себя “как же быть, как же быть?”, то и я не знаю, как с ним быть (как ему помочь)».
«Можно ли не следовать резонным советам? Да, но в этом случае важно исправление. Можно ли не быть довольным ласковыми внушениями? Да, но важно, чтобы они понимались. Но если человек доволен внушениями, однако не вникает в их смысл, принимает советы, но не исправляется, – с таким я не могу ничего поделать».
«Искренне веруй и люби учиться, храни до смерти свои убеждения и совершенствуй свой путь».
Восемь пейзажей, ил. 3
«Не в своё дело не вмешивайся».
«Будь скромен в частной жизни, управляй делами с благоговейным вниманием, будь искренен к людям; хотя бы ты ушёл к дикарям, – и там нельзя бросить этого».
«Будь благородным учёным, а не низким человеком!»
«Переходить должную границу – то же, что не доходить до неё».
«За неимением людей, идущих путём неуклонной середины, с которыми бы я мог иметь дело, я непременно обратился бы к людям пылким и сдержанным: первые берут натиском, а у вторых есть нечто, сдерживающее от противозаконного».
Пейзажи в подражание старым мастерам, ил. 5
«Маленькое нетерпение расстраивает великие замыслы».
«Не торопись и не гонись за малыми выгодами. Будешь торопиться – не уразумеешь дела; будешь гоняться за малыми выгодами – большого дела не сделаешь».
«При виде достойного человека думай о том, чтобы сравняться с ним, а при виде недостойного – исследуй самого себя (из опасения, как бы у тебя не было таких же недостатков)».
«Если будешь требователен к самому себе и снисходителен к другим, то избавишься от ропота».
Птицы и цветки сливы
«Не беспокойся о том, что тебя люди не знают, а беспокойся о том, что ты не знаешь людей».
«При искренности и верности в слове, твёрдости и благоговении в деятельности и в царстве дикарей можно преуспевать (сделаться известным). При отсутствии этих качеств, хотя бы даже в близком соседстве, разве можно преуспевать? Когда стоишь, представляй, что они (эти качества) предстоят пред тобою; когда находишься в экипаже, представляй, что они опираются на ярмо, и тогда преуспеешь».
«Истинно славный обладает природной прямотой и любит правду, вникает в слова и вглядывается в выражение лица, заботится о том, чтобы поставить себя ниже других, – такой, без сомнения, будет истинно славным как в государстве, так и в семье. А известный – это тот, кто принимает вид гуманиста, тогда как действия его противоречат этому, и он, не подозревая, пребывает в этом заблуждении. Такой будет известен как в государстве, так и в семье».
Пейзажи в подражание старым мастерам, ил. 7
«Когда дело сделано, нечего говорить о нём, делу дан ход, нечего соваться с увещаниями и за прошлое нечего винить».
«Бо-и и Шу-ци не помнили прежнего зла, поэтому-то на них и роптали мало».
«А чем же тогда платить за добро? Следует воздавать справедливостью (т. е. должным) за обиду и добром за добро».
Мост над рекой во время дождя
«Молодёжь дома должна быть почтительна к родителям, вне дома – уважительна к старшим, отличаться осторожностью и искренностью (правдивостью), обильной любовью ко всем и сближаться с людьми гуманными. Если по исполнении сего останется свободное время, то посвящать его учению».
«На молодёжь следует смотреть с уважением. Почём знать, что будущее поколение не будет равняться с настоящим? Но тот, кто в 40–50 лет все ещё не приобрел известности, уже не заслуживает уважения».
Пейзажи, ил.3
«Вне дома веди себя, как будто бы ты принимал знатного гостя; распоряжайся народом, как будто бы ты участвовал при великом жертвоприношении; чего не желаешь себе, не делай и другим, и тогда, как в государстве, так и дома не будет против тебя ропота».
«Ремесленник, желая хорошо исполнить свою работу, должен предварительно непременно оттачивать свои инструменты. Живя в известном государстве, служи его достойным сановникам и дружись с его гуманными учёными».
«В государство, находящееся в опасности, не входи; в государстве, объятом мятежом, не живи; появляйся, когда во Вселенной царит закон, и скрывайся в эпоху беззакония».
Восемь пейзажей, ил. 4
«Всё проходящее подобно этому течению (реки), не останавливающемуся ни днём, ни ночью».
«Бывают колосья, которые не цветут, а бывают и такие, которые цветут, но не наливаются».
«Только с наступлением холодного времени года мы узнаём, что сосна и кипарис опадают последними».
«Отличный конь славится не за силу, а за свои качества».
«Кубок без грани – разве это кубок?»
Ночное катание на лодке вдоль Красной скалы (фрагмент)
Исторические и легендарные фигуры, ил. 8
«Этот человек[2] в своём энтузиазме забывает о пище, весел до забвения печали и не замечает приближения старости».
«Уж не думаете ли вы, детки, что я скрываю от вас что-нибудь? Нет, я от вас ничего не скрываю; все мои деяния вам известны».
«В молодости я находился в низком положении и потому знал много вульгарных (низких) профессий. Благородному мужу много ли нужно знать? Немного».
Инспекционная поездка императора Канси на юг, свиток 3 (фрагмент)
«В письменности я, может быть, и подобен другим. Что же касается личного исполнения мною того, что требуется от благородного мужа, то в этом я совершенно не преуспел».
«В молчании обогащать себя познаниями, учиться с ненасытной жаждою и просвещать людей, не зная усталости, – какое из этих трёх качеств есть во мне?»
«В маленьком селении непременно найдутся люди, преданностью и искренностью подобные мне, но не найдётся таких, которые любили бы учиться, как я».
«Я целые дни проводил без пищи и целые ночи – без сна, но нашёл, что одни лишь размышления бесполезны и что лучше учиться».
Распитие напитков в бамбуковом саду на празднике фонарей
«Вероятно, есть люди, которые делают что-либо, не зная почему. Я не таков. Я преуспеваю в достижении знаний, потому что знаю, как приобретать их. Много слушать, избирать из этого хорошее и следовать ему; много наблюдать и запоминать – это второстепенное знание».
«Если идут вместе три человека, то между ними непременно есть мой учитель, я избираю из них хорошего и следую за ним, а дурной побуждает меня к исправлению».
«Есть ли у меня Знание? Нет, я не имею его. Но если простой человек спрашивает меня о чём-нибудь, то, как бы ни был пуст вопрос, я беру его с двух противоположных сторон и объясняю человеку во всей его полноте».
«Я никому не отказывал в наставлении, начиная с тех, которые приносили гонорар, состоявший из связки сушёного мяса».
Исторические и легендарные фигуры, ил. 11
«Неретивых я не просвещаю; не сгорающим от нетерпения получить разъяснения – не объясняю; своих уроков не повторяю тем, которые по одному приподнятому углу не отгадывают трёх остальных».
«В 15 лет у меня явилась охота к учению; в 30 лет я уже установился; в 40 лет у меня не было сомнений; в 50 лет я знал волю Неба; в 60 лет мой слух был открыт для немедленного восприятия истины; а в 70 лет я следовал влечениям своего сердца, не преходя должной меры».
«Мудреца мне не удалось видеть, но если бы мне удалось видеть одарённых талантами и нравственными достоинствами, и то ладно».
«Доброго человека мне не удалось видеть, но если бы мне удалось видеть человека постоянного, и то ладно».
«Я не видал твёрдого человека… Чэн – человек похотливый (со страстями), где же ему быть твёрдым?»
Туман и дымка Сишань
«Цзо Цю-мин стыдился лукавых речей, вкрадчивой наружности и чрезмерной почтительности, и я также стыжусь их».
«Слушать тяжбы я могу подобно другим, но что действительно необходимо, это чтобы не было тяжб».
«То, что мы не преуспеваем в добродетели, не уясняем себе изучаемого, не можем устремляться на зов долга и не в состоянии исправить свои недостатки – вот о чём я скорблю».
«Если бы мне прибавили несколько лет жизни для окончания изучения “И-Цзина”, тогда у меня не было бы больших погрешностей».
«Как я счастлив! Если мне придётся сделать ошибку, то люди непременно узнают об этом!»
Чжоу Дуньи, любующийся лотосами (фрагмент)
«Я передаю старину, а не сочиняю; верю в старину и люблю её, и позволяю себе сравнивать себя с моим старым Лао-пыном».
«Добрый человек не идёт по стопам древних мудрецов и потому не войдёт в храмину мудрости».
«Я ещё застал, как историки оставляли сомнительные места в стороне (для исследования и исправления), и как люди, имевшие лошадей, одалживали их другим для езды, – но теперь этого нет».
«Без красноречия Чжу-То и красоты сунского принца Чжао трудно избежать ненависти в наш век».
«В древности люди имели три недостатка, которых ныне, пожалуй, и нет. Древние сумасброды были своевольны в мелочах, а нынешние отличаются полною разнузданностью; прежде строгие люди отличались суровостью, а ныне отличаются злобою и гневом; прежние простаки отличались прямотой, а нынешние – ложью».
Пейзажи в подражание старым мастерам, ил. 1.
«Человек пришёл ко мне, очистив себя, и я допускаю, что он мог очиститься, но, конечно, не могу ручаться за его прошлое; я только допускаю его к себе, но не ручаюсь, что он не сделает чего-нибудь нехорошего по выходе от меня».
«В моих отношениях к людям – кого я поносил и кого превозносил? Если кто и был превознесён мною, то не без испытания. Современный народ тот же, что и народ Трёх династий, который посему также поступает по присущему ему закону справедливости».
«Заносчив и непрям, невежественен и не кроток, неспособен и неискренен – таких я не признаю».
Песнь лютни (фрагмент)
«Я не смею заниматься лестью, но ненавижу упрямство».
Цзы-лу сказал: «Вы, Учитель, говорили, что благородный муж не вступает в сообщество с теми людьми, которые сами лично делают себе зло».
«Правда, – сказал Философ, – были такие слова, но не говорил ли я, что крепкий предмет не стачивается? Не говорил ли я, что белое, погружённое в чёрную краску, не делается чёрным?»
Песнь лютни (фрагмент)
«Людей, которые при виде добра неудержимо стремятся к нему, как бы опасаясь не достигнуть его; при виде зла – бегут от него, как от кипятка, опасаясь обвариться, – я видел и слышал об этом. Что люди живут отшельниками для уяснения своих стремлений и осуществляют справедливость для преуспеяния своего Учения – об этом я слышал, но не видел таких людей».
«Нельзя быть человеку с животными в одном стаде. Если мне не иметь общения с людьми, то с кем же иметь его? Если бы во Вселенной царил порядок, то моего участия в изменении её было бы не нужно».
Исторические и легендарные фигуры, ил. 12
«Во внешней жизни служить князьям и вельможам, во внутренней – отцу и братьям, не сметь не усердствовать в делах похоронных и не пьянеть от вина – что есть во мне из всего этого?»
«Дело жертвоприношений мне известно, но военного дела я не изучал».
«Я не предрешаю ничего, я – ни за, ни против, а руководствуюсь сознанием долга».
«Меня не испытывали для государственной деятельности, потому я занимался свободными художествами».
«Употребляют нас в дело – мы действуем, устраняют нас от него – мы скрываемся. На это способны только мы с тобой[3]».
Портрет военного министра Аригуна
«Если бы кто воспользовался мною для службы, то через год правление было бы уже порядочное, а через три года – уже совершенно устроено».
Некто, обратившись к Конфуцию, спросил: «Почему Вы не служите?»
Философ сказал: «Что сказано в “Шу-цзине” о сыновней почтительности? “Он был всегда почтителен к родителям, дружен с братьями и распространял это на управляемых (т. е. домашних)”, это и будет служба. Почему же только занятие известного поста следует считать службой?»
Ян-хо спросил Конфуция: «Можно ли назвать гуманным того, кто скрывает свою драгоценность и тем оставляет в смутном положении государство?»
«Нельзя», – ответил Философ.
«Можно ли назвать умным того, кто, любя действовать на пользу человечества, неоднократно упускал время? Дни и месяцы уходят безвозвратно, годы не ждут нас», – продолжал Ян-хо.
Конфуций сказал: «Верно. Я поступлю на службу».
Портрет Дактаны
«Дети мои, чего вы беспокоитесь, что я потерял место? Империя давно уже находится в беспорядке, и Небо хочет, чтобы ваш Учитель был колоколом с деревянным языком (вестником истины)».
«На святость и гуманность я не смею претендовать; но я ненасытно стремлюсь к этому и просвещаю людей, не зная усталости».
«Со смертью Вэнь-вана разве просвещение не находится здесь, во мне? Если бы Небо хотело погубить это просвещение, то я не имел бы участия в нём. Следовательно, оно не хочет погубить его; в таком случае что же могут сделать мне куанцы?»
Один из сорока девяти полубогов и святых, ил. 1
«Коль скоро Небо одарило меня высокими качествами, то что может сделать со мною Хуань-туй?!»
«Люди не знают меня… Я не ропщу на Небо, не виню людей и, изучая низшее, достигаю понимания высшего. Если кто и знает меня, это не Небо ли?»
«Пусть Небо отринет меня, если я сделал что-нибудь худое!»
Один из сорока девяти полубогов и святых, ил. 2
«Чем более взираешь на Учение Конфуция, тем оно кажется ещё выше; чем более стараешься проникнуть в него, тем оно становится ещё непроницаемее; смотришь – оно впереди, как вдруг – уже позади (неуловимо). Но Философ – человек систематичный; он умеет завлечь человека, обогащает его всевозможными познаниями и сдерживает его правилами церемоний. Хотел я оставить Учение Конфуция и не мог; и когда истощил все свои способности, оно как будто бы встало предо мною, выдаваясь; и хотел бы я последовать за ним (овладеть), но у меня нет для этого средства (пути)».
Конфуцию угрожала опасность в местности Куан. Янь-юань поначалу отстал в пути от своего Учителя, но при их последующей встрече Конфуций сказал Янь-юаню: «Я считал тебя умершим». На это последовал ответ: «Когда Учитель жив, как я смею умереть?!»
Ян Сюн
Цзы-лу заночевал в Ши-мыне.
Привратник у городских ворот спросил его: «Ты откуда?»
«От Конфуция», – отвечал Цзы-лу.
Тогда привратник сказал: «А, это тот, который, сознавая невозможность исправить мир, тем не менее действует?»
Донесение вести о победе до Дуншаня
«Учение нашего Учителя заключается в искренности и снисходительности».
«Наружные совершенства Учителя могут быть известны, но его рассуждения о природе вещей и о небесных законах нам не могут быть известны».
Цзы-цинь спросил у Цзы-гуна: «Философ, прибыв в известное государство, непременно собирал сведения об его управлении. Домогался ли он этого, или же ему сообщали их?»
Цзы-гун отвечал: «Философ приобретал их благодаря своей любезности, прямоте, почтительности, скромности и уступчивости».
Дровосек на Парящей горе (фрагмент)
Чэнь-кан спросил у сына Конфуция: «Выслышали что-нибудь особенное от вашего батюшки?» Тот отвечал: «Нет, а только когда отец один стоял и я пробегал по двору, он спросил меня: “Учишь ли «Книгу Стихотворений»”? “Нет”, – отвечал я. “Если не учишь, то мне не о чем говорить с тобою”. Я удалился и стал учить “Ши-цзин”. В другой раз он опять стоял один, а я пробегал по двору. Он спросил меня: “Изучаешь ли церемонии?” “Нет”, – отвечал я. “Без изучения их у тебя не будет успехов”, – сказал он. Я удалился и принялся за изучение церемоний. Я слышал от него только об этих двух предметах». Чэнь-кан, удалившись, с удовольствием заметил: «Я спросил об одном, а услышал о трёх предметах: о “Ши-цзине”, церемониях и о том, что благородный муж удаляется от своего сына».
Портрет джентльмена, собирающего хризантемы
Конфуций был свободен от четырёх предметов:
• предвзятого взгляда,
• уверенности,
• упрямства,
• эгоизма.
Он учил четырём предметам:
• письменам,
• нравственности,
• преданности,
• искренности.
Пейзажи, ил. 5
Философ не говорил о чудесном, о физической силе, о смутах и о духах, редко говорил о выгоде, судьбе и человеколюбии.
Он с вниманием относился к войне и к болезни, к приведению в порядок своих помышлений перед жертвоприношением.
Он был ласков, но строг; внушителен, но не свиреп; почтителен, но спокоен.
В свободное время имел спокойный и довольный вид. В своей родной деревне имел простодушный вид, как будто бы не мог сказать слова. А в храме предков и при дворе он говорил обстоятельно, но только с осторожностью.
Пейзажи, ил. 6
При частных визитах он имел весёлый вид.
Во время грозы и бури он непременно менялся в лице.
Он удил рыбу, но не ловил её сетью; не метал стрел в сидячую птицу.
На рогожку, постланную неровно, он не садился.
Когда жители его родной деревни прогоняли поветрие (т. е. изгоняли духов), то он в парадном платье стоял на восточной стороне крыльца.
Когда отправлял человека в другое владение наведаться о чьём-либо здоровье, то провожал его двукратным поклоном вослед.
Исторические и легендарные фигуры, ил. 3
За подарки друзей, хотя бы они состояли из телеги и лошади, но не из жертвенного мяса, он не кланялся.
Поднявшись в телегу, он стоял в ней прямо, держась за верёвку. Находясь в телеге, он не оглядывался назад, не говорил быстро и не указывал пальцем.
Когда у него сгорела конюшня, Конфуций, возвратившись из дворца, сказал: «Ранен ли кто-нибудь?» – а о лошадях не осведомился.
Когда Кан-цзы послал Конфуцию лекарства, то тот, приняв его с поклоном, сказал: «Не зная их свойств, я не смею отведать их».
Две лошади
Первого числа каждого месяца он непременно одевался в парадное платье и являлся ко двору.
В случае приказания Государя явиться, он отправлялся пешком, не ожидая, пока для него запрягут телегу.
В ворота княжеского дворца он входил наклонившись, будто не помещаясь в них. В воротах он не останавливался и, проходя, не ступал на порог.
Следуя мимо престола, он менялся в лице, ноги его подгибались, и он говорил, как будто бы у него недоставало духа.
Подобрав подол платья, он вступал в залу, согнувшись и затаив дыхание, словно не дышал вовсе.
Когда Философ делал приветствие руками направо и налево стоящим в ряд сослуживцам, то его платье спереди и сзади сидело гладко; когда спешил вперёд в царские покои, был подобен птице с растопыренными крыльями.
По выходе, когда он спускался на одну ступеньку, лицо его распускалось и делалось спокойным и весёлым. Спустившись, он быстро бежал, растопырив руки, и благоговейно возвращался на своё место.
Портрет Конфуция
В ожидании аудиенции в разговоре с низшими вельможами он был твёрд и прям, а в разговоре с высшими – любезен. В присутствии Государя он выступал с благоговением, но с должным достоинством.
Когда Государь подзывал его и приказывал принять иностранных посланников, Конфуций менялся в лице, и ноги у него подкашивались.
Лицо его менялось и словно трепетало, он двигался мелкими шажками, на пятках, не поднимая ног; при представлении подарков выражение лица его было спокойное.
Когда гости удалялись, то он непременно докладывал Государю, говоря: «Гости неоглядываются».
Конфуций держал символ власти своего князя согнувшись, как бы подавленный его тяжестью, подняв его вверх не выше рук, сложенных для приветствия, и не опуская ниже рук, словно протянутых для отдавания чего-либо.
Книга од государства Бин: Седьмой месяц, ил. 20
Когда князь жаловал его кушаньем, Философ, поправив рогожку, предварительно отведывал его.
Если князь жаловал его сырым мясом, Конфуций варил его и делал предложение предкам; а если князь жаловал живую скотину, он кормил её.
Когда Конфуций присутствовал при столе у Государя, то Государь приносил жертву, после чего Конфуций прежде всех начинал есть.
Во время болезни, когда Государь навещал его, Конфуций обращал голову на восток и покрывал себя парадным платьем, разложив на нём пояс.
Портрет императора Канси в придворном облачении
Конфуций не употреблял на домашнее платье материи красного и фиолетового цветов (как цветов промежуточных, более идущих женскому полу), не оторачивал своего воротника тёмно-красной или коричневой материей.
Не парадное платье непременно скашивалось вверху.
Спальное платье Конфуция было длиною в 1,5 его роста.
В летнюю жару он носил однорядный халат из тонкого или грубого травяного полотна, накидывая его поверх исподнего платья при выходе из дома.
Конфуций
Поверх шубы из чёрного барашка он надевал чёрную однорядку, поверх пыжиковой – белую, а поверх лисьей – жёлтую.
У него был меховой халат, длинный, с коротким правым рукавом (для удобства в работе).
В домашней жизни употреблял (для сиденья) пушистые лисьи и енотовые меха.
Барашковая шуба и чёрная шапка не употреблялись при визитах с выражением соболезнования.
Чжоу Вэнь-ван
При виде роскошного угощения он непременно менялся в лице и вставал в знак почтения.
Во время поста после омовения надевал чистое полотняное платье; непременно менял пищу и платье (т. е. не ел скоромного, пряностей и не пил водки), и в комнате непременно менял место сидения.
Участвуя в княжеских жертвоприношениях, он не допускал, чтобы мясо оставалось более трёх дней; в противном случае его не ел.
Хотя бы пища его состояла из кашицы или овощного супа, он непременно отделял из них в жертву и непременно делал это с благоговением.
Книга од государства Бин: Седьмой месяц, ил. 6
Не гнушался кашею из обрушенного риса с мясом, изрубленным на мелкие куски. Он не ел ни каши, испортившейся от жары или влажности, ни испортившейся рыбы и тухлого мяса; не ел кушанья с изменившимся цветом и запахом, а также приготовленного не в пору и вообще всего несозревшего; порезанного неправильно (не квадратиками) или приготовленного с несоответствующим соусом. Хотя бы мяса и было много подано, но он не допускал, чтобы оно получало перевес над растительной пищей (рисом); только в вине он не ограничивал себя, но не пил до помрачения. Покупного вина и базарного мяса он не ел (опасаясь, что они не чисты или вредны для здоровья). Он никогда не обходился без имбиря. Ел немного.
Во время еды не отвечал.
На деревенском пире он не выходил из-за стола ранее стариков.
Книга од государства Бин: Седьмой месяц, ил. 10
Когда умирал друг, которого было некому похоронить, Конфуций говорил: «Я похороню его».
Увидев одетого в траур, хотя бы и коротко знакомого, он менялся в лице; увидев кого-либо в парадной шапке или слепца, хотя бы часто встречался с ними, он непременно выказывал к ним вежливость.
Когда, сидя в телеге, он встречал одетого в траур, опираясь на перекладину, наклонялся в знак соболезнования; такую же вежливость он оказывал и лицам, несшим списки населения.
Конфуций
При виде одетого в траурное или парадное платье, а также слепого, Конфуций, если сидел, непременно поднимался, а когда проходил мимо них, то проходил быстро.
Конфуций не ел в тот день, когда плакал.
Когда ему приходилось кушать возле лиц, одетых в траур, он никогда не наедался досыта.
По окончании траура он носил всевозможные подвески.
Март в Цзяннани
Инспекционная поездка императора Канси на юг, свиток 3 (фрагмент)
Осенняя прогулка в Юйхуа
Ученик Конфуция.
Так Конфуций сказал о себе, когда Шэ-гун спрашивал Цзы-лу о Конфуции.
Конфуций сказал Янь-юаню.