Мне часто снится один и тот же сон.

Я еду… Точнее, меня везут.

Куда — не знаю. Да мне и не интересно. Ведь за окном машины проплывают чудеса.

Волшебство.

Мне восемь лет. Я сижу на заднем сидении нашей старенькой зелёной «девятки». За рулём — угрюмый отец, рядом на пассажирском кресле — обеспокоенная мама.

Она часто оборачивается ко мне. На её загорелом лице, усеянном веснушками, читается тревога. Волнение, по идее, должно передаваться и мне — говорят, дети остро чувствуют настроение родителей. Но я слишком увлечён. Увлечён волшебством.

Волшебство повсюду: на деревьях и домах, на электрических проводах, вокруг других машин, под ногами пешеходов и в самих людях. В воздухе, на земле, в воде — особенно отчётливо вижу его, когда машина проезжает по длинному и широкому мосту.

Иногда волшебство проникает и в машину, но мы едем слишком быстро, чтобы я мог рассмотреть его в деталях. Я вижу лишь смазанные мазки и тонкие светящиеся линии, сквозь которые мы спокойно проезжаем. Эти линии не вызывают дискомфорта, они вообще не ощущаются — лишь разжигают моё детское любопытство.

Я прижимаюсь к стеклу, буквально впечатываю в него лицо и смотрю во все глаза. Я не могу — не имею права — пропустить ни малейшую частичку волшебства.

Оно светится и переливается, словно новогодняя ёлка, утолщается, переплетается и разбегается замысловатой сеткой паутины. Ныряет под воду, чтобы тут же взмыть в небо поразительной четырёхцветной радугой.

Изумрудно-зелёный — как молодая листва.

Голубой… Нет, насыщенная лазурь ясного летнего неба.

Красный, словно раскалённая лава.

И белый — такой чистый и сверкающий, каким не бывает даже снег на непокорённых вершинах гор.

Туда-сюда снуют разноцветные огоньки разных размеров: от крошечных, не больше ногтя, до настоящих гигантов.

Я слежу за ними с азартом, болея за каждый мерцающий огонёк, словно футбольный фанат за своего кумира. А потом в изумлении открываю рот, когда прямо над нами проносится ярко светящийся голубой шар-гигант.

Для меня, восьмилетнего, он кажется необъятным. Больше слона! Нет, кита! А, может, целой планеты!

Шар тихо гудит, словно огромный сердитый шершень, и летит так низко, так близко, что кажется, протяни руку — и коснёшься.

— Саша, — зовёт мама.

Я с трудом отрываю взгляд от небесного чуда и смотрю на неё осоловелым от впечатлений взглядом.

Мама протягивает мне шоколадку.

В голове вихрем проносится удивление: мама — шоколадку — мне? Ведь мне же нельзя!

То есть можно, но мама всё время запрещает. Говорит, он вредный, и от него портятся зубы и болит живот.

Я ей не верю. Ведь едят же другие дети шоколад. Тот же Вовка, мой сосед по парте. И ничего с ним не случается. И Ленка, соседка с третьего этажа, всегда бегает с конфетами в карманах, когда выходит гулять. И со мной делится.

А тут — целая шоколадка. Батончик тайно обожаемого мной «Сникерса». И всё мне?

Словно маленький хищный зверёк, я хватаю шоколадку и прижимаю к груди. Но не спешу разворачивать. Шоколад — он ещё будет. А волшебство? Вдруг оно исчезнет, пока я буду есть? И как я тогда? Как без волшебства?

Это неправильно. Это…

Кончики пальцев приятно покалывает, словно я глажу кота Ленки против шерсти. Это тёплое, почти родное ощущение, как свитер, связанный мамой прошлой зимой. Хочется завернуться в него целиком, поднять воротник повыше и зарыться носом.

Краем глаза замечаю движение слева. Резво оборачиваюсь, почти подпрыгивая на сидении, и во все глаза смотрю на шерстяной комок.

Комок тоже смотрит на меня, его огромные, невероятно зелёные глаза-блюдца полны любопытства. Он невелик, размером с морскую свинку. Коричнево-бурый, как влажная земля, щекастый, как хомяк, и до жути пушистый. Я даже не уверен, есть ли у него лапы под этой шерстью или он просто пушистый помпон.

Мы смотрим друг на друга. Мне не страшно, скорее, интересно. Я точно знаю — он мне ничего не сделает.

Помпон моргает, и из шерсти появляется огромный треугольный нос-картошка. Он шумно втягивает воздух, смешно шевелясь. Я улыбаюсь — зрелище действительно забавное.

Сделав крошечный шажок ко мне, помпон протягивает руки. Да, руки у него всё-таки есть: тонкие, длинные, узловатые. Пальцы больше напоминают корни, постоянно шевелящиеся и переплетающиеся.

Мама, наверное, испугалась бы такого чуда-юда, а мне он сразу понравился. Он прикольный.

— Тебе это нужно? — спрашиваю я, показывая шоколадку и великодушно протягиваю ему батончик. — На!

Мне совсем не жалко.

Помпон хватает шоколадку и быстро отскакивает.

— Саша?! — испуганным голосом произносит моё имя мама. Я на секунду отвернулся от пушистого друга и посмотрел на неё. На лице мамы застыл ужас.

Почему? Она что, испугалась помпона? Но он же такой классный! Вон…

Вот же гадкий хомяк! Забрал мою шоколадку и сбежал!

Я закрутил головой, выискивая, куда мог деться помпон. Но его нигде не было. Словно испарился!

На моём лице отразилась обида.

Мама коснулась плеча отца и что-то тихо ему сказала. Я не разбираю слов, но интонация была безошибочная: мама напугана.

Папа бросил на меня взгляд через зеркало заднего вида и что-то ответил маме. Снова я не услышал слов.

— Всё хорошо, Сашенька, — произнесла мама, немного запинаясь.

Я киваю. Серьёзно, по-взрослому, стараясь подражать отцу.

Конечно, всё хорошо! Ведь вокруг нас волшебство! Разве может быть иначе?

А то, что помпон спёр мою шоколадку… Может, мама права, и шоколад действительно вреден? Вот помпон и забрал его у меня.

Я снова киваю, пообещав себе больше не есть сладкое и снова уставился в окно. Волшебство никуда не делось. Оно переливается…

Я закрываю глаза и начинаю их тереть. Жалуюсь маме. В глаза будто песка насыпали.

— Поспи, Сашенька, — ласково говорит мама.

Неожиданно для себя я широко зеваю. И, так и не открыв глаз, ложусь на сидение, свернувшись клубочком.

Просыпаюсь от резкой остановки машины.

Я сел, снова потер глаза, зевнул и осмотрелся.

Где мы?

Лес расступался, открывая светлую, живописную полянку. Посреди неё стоял одинокий старый домик. Бревенчатый, двухэтажный, хотя второй этаж был настолько низким, что больше походил на чердак. Крыша, поросшая мхом и травой, казалась живой. Даже тоненькое деревце умудрилось пустить корни. Но самое удивительное — вокруг дома вились разноцветные линии. Они сплетались, образуя прямо над крышей плотный, четырёхцветный узел. А вокруг этого узла, словно мотыльки, привлечённые пламенем, кружились десятки, а может, и сотни крошечных огоньков.

Синие, зелёные, красные, белые. Они мельтешили, как стайка голодных рыбок в аквариуме, и от их обилия в глазах начинало рябить.

Я так увлёкся этим зрелищем, что вздрогнул, когда дверь машины распахнулась.

— Выходи, — строго произнёс отец.

Я всегда его слушаюсь. Ну, почти всегда. Но сейчас у него было такое лицо… Страшное. Мрачное. Обречённое. Я просто обязан был подчиниться.

Но не могу.

Не должен!

Знаю — нельзя мне выходить. Иначе волшебство исчезнет.

Мёртвой хваткой вцепившись в переднее сиденье, я сопротивлялся. Отец пытался вытащить меня силой, дёргая за руку, тяня. Я кричал. Визжал, как девчонка, царапался и брыкался.

Мама с папой вынуждены были вместе нести меня к дому. В дом, где волшебство должно было исчезнуть!

От узла над крышей ко мне спешили огоньки. Они кружили вокруг, подрагивая. Нервно вспыхивали, словно цветомузыка. Казалось, я слышал их истеричный писк — высокий и навязчивый, как комариный звон над ухом в ночной тишине.

Папа с мамой их не видели. Они тащили меня в этот ужасный дом.

На крыльце стояла высокая, тощая женщина в странной одежде. Она смотрела на меня с любопытством опытного вивисектора, изучая, будто собираясь разделать на обед.

От её взгляда по моей коже пробегал мороз, а волосы вставали дыбом.

Я…

На этом месте я обычно просыпаюсь. Сажусь в постели, по-детски протираю глаза и успокаиваю бешено колотящееся сердце. Потом оглядываюсь, в какой-то призрачной надежде снова увидеть волшебство…

Но его нет.

А мне рано вставать. Поэтому я снова ложусь спать, чтобы проснуться утром под мерзкий писк будильника.

— Грачёв! — рявкнул препод, и его голос, словно острая спица, вкрутился в мозг, прорываясь сквозь вязкую вату дремлющего сознания. Ощущение было такое, будто что-то опасное подкралось вплотную. Опасное тем, что может влепить пару и не допустить до сессии.

«Да и плевать, — мелькнула мысль. — Родители только выдохнут — им больше не придётся платить за обучение. Всё равно мне неинтересно».

— Я! — тело отозвалось на зов, несмотря на внутренний протест. Глаза, правда, открывать не спешило. Это был следующий этап, требующий усилий. Ночные побудки, особенно когда лёг спать под утро, явно не шли на пользу организму.

Ну так был повод — день рождения! Э-э-э… Чей-то день рождения. Кажется, справляли двадцатилетие…

— Грачёв, — теперь уже елейным тоном позвал препод.

Кто-то толкнул меня в плечо. Недовольно заворчав, как потревоженный в берлоге медведь посреди зимы, я открыл глаза. Второй этап выполнен. Теперь поднимаем голову со сложенных на парте рук и…

Тихий стон вырвался из груди от вернувшейся головной боли. Утром же закинулся аспирином перед выходом! Неужели действие кончилось? Что мы вчера такое пили? От пива так не развозит…

— Доброе утро, Грачёв, — недобро произнёс Болотный. Высокий, подтянутый мужик лет сорока пяти, в брюках и белой рубашке с закатанными рукавами. Лысый, татуированный, он вёл у нашего курса сопромат.

Смотрел он на меня змеиными глазами мудрого Каа из мультика про Маугли. Точь-в-точь. Даже его привычное шипящее «сидите смирно — я ещё не закончил», когда народ начинал нервничать перед концом пары, было таким же.

— Доброе, Михаил Сергеевич, — морщась, покаянно согласился я, хотя по ощущениям утро было далеко не добрым.

Вот же попал! Он теперь до конца года будет мне это припоминать. Болотный терпеть не мог студенческого невежества к своему предмету. И ладно бы спал на лекции…

М-да, лекцию я действительно проспал. Сейчас в аудитории сидело не больше двадцати человек из моей подгруппы, и все с интересом уставились на меня.

— Мне выйти? — спросил я, уже зная ответ, но, честно говоря, был ему рад. В аудитории царила удушливая духота, несмотря на распахнутые окна. Меня будто тянуло к земле, голова так и норовила упасть на парту, глаза слипались.

— Будьте так любезны, — кивнул преподаватель и, больше не обращая на меня внимания, продолжил занятие.

С энтузиазмом медведя, вернувшегося из спячки, я сгрёб тетрадь и ручку со стола и шагнул в проход. Сделав два шага, тяжело вздохнул и вернулся за брошенным под стол рюкзаком. Кто-то из девчонок хихикнул.

Даже не стал оборачиваться. Плевать. Голова раскалывается, глаза горят, будто в них песка сыпанули. Спать хочется невыносимо. Меня так и тянуло лечь прямо в проходе, растянувшись на старом потёртом линолеуме, подложить под голову рюкзак и…

Возможно, я бы так и поступил, плюнув на все условности, но внезапно проснувшаяся жажда пересилила желание немедленно впасть в спячку. Казалось, если я сейчас не напьюсь — сдохну.

Выбравшись из аудитории, направился в туалет. Бросив рюкзак на некогда белую плитку пола, открыл кран и присосался к воде, словно голодная пиявка.

Живительная влага с отчётливым химическим привкусом показалась мне манной небесной. Я закрыл глаза и издал протяжный стон удовольствия. Пил, пока не почувствовал подступающую тошноту. Потом поплескал в лицо прохладной водой и взглянул на своё помятое отражение.

Из зеркала смотрела угрюмая, небритая рожа свежего зомби. Бледная кожа с нездоровым землистым оттенком только усиливала сходство.

Светло-русые, почти пепельные волосы коротко подстрижены, однако торчали в таком беспорядке, словно меня макали головой в унитаз. На щеках, подбородке и над верхней губой густая светлая щетина. Дней пять уже не брился. И не буду. От мамы досталась такая миловидная физиономия, что в детстве меня постоянно принимали за девчонку. Сейчас, конечно, возмужал: рост за метр восемьдесят, подбородок почти квадратный — попробуй тут перепутать, на раз в рожу дам.

На левой скуле — свежая ссадина. Откуда — хоть убей, не помню. Вокруг глаз залегли густые тени, как у потрёпанного жизнью вампира, который не спал вечность. Белки глаз — сплошные красные прожилки. Сами глаза какие-то мутные, зелёно-голубые, с вкраплениями желтизны на правой радужке. На левой такого нет.

Я моргнул пару раз, пытаясь сфокусироваться, и удовлетворённо кивнул. И тут же застонал, хватаясь за виски. Полцарства за аспирин!

Взглянул на наручные часы. Полпервого. Вот тебе и утро! Хорошо поспал. Всё тело, правда, ломит от такого сна, и башка раскалывается.

До конца пары ещё полчаса. И что делать? Что у меня потом по расписанию? Какой сегодня день вообще? Ни черта не помню.

Старые механические часы показывали лишь время, мобильник валялся где-то на дне рюкзака, и лезть за ним было откровенно лень. Да и какая разница? Дни давно слились в однообразную череду: утром встал — побарахтался как муха в паутине обыденности — вечером лёг спать. Наутро повторить.

Такая вот отвратительно-скучная растительная жизнь. Девяносто девять процентов людей живут так же: от будильника до будильника, от зарплаты до зарплаты, от вида белого потолка по утрам и желания сдохнуть вечером. И ничего с этим не сделаешь. Человек рождается, живёт и умирает. Смена погоды уже праздник.

Так-то, по логике, сегодня вторник. Хороший день. Рыбный. Как четверг.

Стоило об этом подумать, как в нос ударил отчётливый запах тухлой рыбы. Меня аж замутило, глаза заслезились. Откуда?

Открыв окно в туалете, выглянул наружу и жадно вдохнул свежий воздух. Полегчало.

На улице рыбой не пахло. Пахло теплом, нагретым асфальтом и свободой. Ярко, почти болезненно светило солнце, лёгкий ветерок шелестел пыльной листвой тополя, по небу плыли редкие белёсые облака. Лето ушло, но осень ещё не вступила в свои права. Жара стояла под тридцать.

То-то меня так размотало.

Я проводил заинтересованным взглядом пару девчонок в коротких юбках, идущих по аллее. В их огромных сумках, возможно, найдётся аспирин. Может, они спасут несчастного зомби?

«А может, и среда… — с тоской подумал я, наблюдая, как они скрылись за углом. — Даже не знаю, что лучше».

По правде говоря, не совсем помню, как оказался в институте.

Помню, как будильник выдернул меня из сна, как глотал таблетки, а дальше — сплошной туман.

Решив, что сегодня моё место не в душной аудитории, а на диване, накинул на плечо видавший виды рюкзак и потопал к остановке. Отосплюсь нормально. Вечером, когда спадёт эта адская жара, может, даже выползу на пробежку. Если силы найду.

Я медленно, сродни настоящему тупому зомби, брёл по аллее к институтской проходной. Солнце палило нещадно. Чёрная майка мгновенно промокла на спине и подмышками, ноги припрели в джинсах. А вот стопам хорошо. Они в сандалиях. Они дышат.

Правда, откуда они взялись, я не помнил. Сандалии были не мои. Из обуви у меня только пара кроссовок да зимние ботинки. Может, отцовские? А батя тогда в чём на работу ушёл?

— Рит! — громкий, радостный окрик вырвал меня из тягучих размышлений.

Рит — это я. Александрит Кириллович Грачёв. Прошу любить, как говорится.

С именем мне подсобила мама. Она огранщик камней в ювелирной фирме. Когда я родился, мои глаза напомнили ей этот удивительный камень — александрит. Решила, что это знак свыше. Потом со смехом рассказывала, как отец пытался уговорить её на что-то более простое и скромное, но мама была непреклонна. Так и назвали. А мне теперь мучайся.

Чаще всего я представляюсь как Сашка. Даже в институтском журнале значится скромное и привычное Александр. Исключения составляют моменты, когда это играет мне на руку, например, при знакомстве с прекрасным полом. Ритом меня вовсе зовёт только один человек — мой лучший и, по сути, единственный друг.

Кстати, о друге.

Я поморщился от громкости его голоса, остановился и медленно обернулся.

Вот кто был одет по погоде. Я искренне позавидовал.

Меня догонял коренастый парень среднего роста. На нём были лёгкие хлопковые брюки и белая майка, под которой перекатывались стальные мышцы. Одна его рука была размером с мою ногу, а моя нога, надо сказать, тоже не маленькая — слабаком меня не назовешь.

В детстве и юношестве я перепробовал всё: балет, лёгкую атлетику, лыжи, каратэ, настольный теннис, плавание. Собирал марки, рыбачил, учился играть на пианино, скрипке и гитаре. Пускал воздушных змеев, собирал бутылки и банки, ходил в походы, играл в футбол и хоккей. Интересовался самолётами, машинами, даже пытался стать жокеем! Да чем я только не занимался! Казалось, хватался за всё подряд.

Но мне всегда не хватало терпения и усидчивости, чтобы чего-то добиться. Я загорался идеей, вцеплялся в неё мёртвой хваткой, но вскоре так же резко остывал. Наступала скука, и приходило чёткое понимание: «не моё». Это касалось всего — учёбы, спорта, даже личной жизни. Пара свиданий — и девушка переставала мне не то что нравиться, я на корню терял к ней всякий интерес.

Единственное, что до сих пор хоть как-то цепляет — это бег. Когда я бегу, я пуст, как чистый лист в альбоме художника. Нет мыслей, нет эмоций. Только глухая пустота, пронизанная тоской.

Иногда мне кажется, что однажды я потеряю интерес и к самой жизни…

Так вот, догонял меня некто Бронеслав Бориславович Лессус. Имя тоже так себе. Поэтому для меня он просто Славка. Хотя, в отличие от меня, Славка своим именем гордился.

Есть в нём что-то такое, что напоминает старинную знать, хоть он и ни разу не боярин.

А вот по характеру он скорее зануда, которому перевалило за сорок, чем обычный восемнадцатилетний парень. Всегда серьёзный, собранный, ответственный. Полная противоположность мне — раздолбаю. И это при том, что я старше его почти на год!

Своё девятнадцатилетие я справил всего неделю назад.

Он блондин, как и я, только с русым оттенком. В волосах виднеется пара выкрашенных в синий цвет прядей, но он не из «этих» — не думайте. Девчонки пищат от него в экстазе, и он никогда не отказывает им во внимании.

Почти никогда. Кроме времени, когда он на тренировке, в институте или помогает дяде в бизнесе.

С его грубоватого, скуластого лица с острым профилем на меня с насмешкой смотрят пронзительно-голубые глаза. Он двигается, как дикий кот — уверенно, будто хозяин жизни.

— Здорово! — жизнерадостно рявкнул Славка, хлопая меня по плечу.

Я снова поморщился. Вот же лось! Чуть плечо не отшиб, да ещё и голову мою несчастную растряс. Весь в дядю — тот тоже здоровенный бык, неудивительно, что свою качалку держит.

— У-у-у, — понятливо протянул друг. — Вижу, вчера хорошо погуляли.

— Хорошо, — вяло согласился я, медленно и без энтузиазма направляясь к проходной.

Мы настолько разные, что удивительно, как до сих пор дружим. В детстве это было естественно — какие там вопросы? Сейчас же дружба со мной, скорее, тянет его ко дну. Но этот жизнерадостный придурок не скучает сам и мне не даёт.

Иногда мне кажется, что без Славки я бы уже давно отправился гулять по крышам.

Вчера у него была тренировка по плаванию, поэтому он не смог присоединиться к веселью. Режим — это святое. Хотя пловец из Славки так себе. Зато бегает быстро. Помню, как-то в юности мы с ним забрались на один завод. С виду заброшенный. Это мы насмотрелись в интернете роликов про паркурщиков, решили: чем мы хуже?

Паркур у нас в тот день удался на славу: пока убегали от двух злобных ротвейлеров, охраняющих территорию, такие фортели выделывали. Славка тогда обошёл меня корпуса на три и перемахнул забор с лёгкостью кенгуру. Я же, неудачно зацепившись, поплатился — одна из псин успела цапнуть. Кровищи было…

Славка потом тащил меня на себе до ближайшего травмпункта, пока я, орущий благим матом, скакал на одной ножке, как кузнечик.

— На, страдалец, — друг покопался в рюкзаке и протянул мне упаковку таблеток и бутылку минералки. — Как знал, что ты сегодня будешь изображать живого мертвеца.

Я говорил, что он мой лучший друг?

Выковырял из шуршащего серебряного блистера пару таблеток, сунул в рот и запил. Выдул половину литровой бутылки.

Шумно выдохнув, я расправил плечи. Не знаю, что за чудо-таблетки у Славки, но мне полегчало мгновенно.

— Хорошо? — насмешливо поинтересовался он.

— Хо-ро-шо, — протянул я, растягивая слоги и блаженно улыбаясь, как полный идиот. Глотнув ещё воды, уточнил: — Слушай, а ты не в курсе, у кого мы вчера гуляли?

— Ты гулял, — Славка посмотрел на меня неодобрительно, почти скопировав укоризненный взгляд моего отца. И снова похлопал по плечу, но уже не сильно, скорее покровительственно. Затем вздохнул и спросил: — Так понимаю, учиться ты сегодня не будешь?

— Угу, — отозвался я и, уже куда бодрее, потопал к проходной. — Спать хочу.

— Подвезти?

— Не, — отмахнулся я. — Ты же у нас праведник. Мне стыдно будет, если из-за меня ты пропустишь занятия.

Славка отличался не только любовью к спорту, но и редкостным задротством. Учёбу он не пропускал, разве что по очень веским причинам.

Но да, сейчас было бы здорово прокатиться на его аудюхе. Быстро, с ветерком, минут за двадцать до дома он меня домчит.

— Да ладно, — вернул мне отмашку Славка. — Сейчас обед, потом у меня окно. Поехали.

Я что, дурак, отказываться?

Серебристая «Ауди» А3 друга была одной из немногих счастливиц, занимающих парковочное место почти напротив проходной. Вокруг высились старые тополя, грустно шелестя листвой, создавая тень и прохладу. Вот она, прелесть приезжать в институт к нулевой паре!

Подумав о невыносимой пытке вставать в такую рань, я широко, со вкусом зевнул и забрался в салон.

Снаружи машина была побита и ободрана, боковое зеркало со стороны пассажира вовсе висело на проводах и обмотках скотча. Удивительно, ведь мой друг далеко не бедствовал и мог позволить себе любую машину, а предпочитал эту развалюху.

Зато внутри — кайф! Славка сразу включил кондиционер, и я просто растёкся по кожаному сиденью.

— Пристегнись, — строго сказал он, сдавая назад на дорогу.

Я пристегнулся. Со Славкой в этом вопросе спорить бесполезно — он и высадить может.

Жил я в тихом, немного скучном спальном районе у Ангарских прудов. Старый девятиэтажный дом, подъезд, выкрашенный в отвратительный зелёный цвет, и, как всегда, сломанный домофон и распахнутая настежь дверь. А чтобы она не закрылась, кто-то добрый подложил кирпичик.

Теперь по всему подъезду гуляет сквозняк, потому что одна мерзкая старушка с последнего этажа открывает свою дверь, чтобы охладиться. Ещё и воду в подъезд льёт.

Славка, высадив меня, с прогазовкой сорвался с места. Я махнул ему вслед рукой, развернулся, намереваясь войти в подъезд, и нос к носу столкнулся с какой-то девушкой.

«Вот это красотка! — промелькнула первая мысль. — Мне б такую!»

Потом пригляделся и охнул. Это же Ленка, моя соседка с третьего этажа!

Сам я жил с родителями на четвёртом, в неплохой трёшке.

— О, Ленка! Здорова! Давно не виделись! — обрадовался я боевой подруге детства.

Соседка тоже не сразу меня узнала. Иначе зачем бы она одарила меня таким высокомерным взглядом полнейшей стервы? Потом в её тёмных глазах мелькнуло узнавание, и Ленка с радостным воплем повисла у меня на шее.

— Санька!

В детстве мы с ней были не разлей вода. Родители чуть ли не пророчили нашу свадьбу. Но как-то не сложилось. Да и пропала Ленка года четыре назад.

Куда пропала? Уехала за границу учиться. Вроде как в Англию. А я остался в пыльной, замызганной Москве.

Едва отпустив меня, Ленка тут же отстранилась и прошлась по мне взглядом с ног до головы. Я, естественно, тоже не упустил момента, чтобы рассмотреть её получше.

Невысокая, на голову ниже меня, но такая тонкая и звонкая, как моя мама любит говорить. Фигуристая — глаз не оторвать! Шатенка с длинными волосами, завитыми в крупные кудри. Вся при полном параде: макияж, белоснежное короткое платье без рукавов, подпоясанное на тонкой талии красным ремешком. На ногах — каблучки. И золото! Блестит в ушах, на шее, на запястьях и пальцах.

Похоже, Ленка в своей Англии отхватила богатого Буратину. Её семья — мама-доктор, папа-электрик — никогда особо не шиковали. Поэтому её отъезд на учёбу за границу тогда стал настоящей сенсацией для всего двора.

Ленка выиграла какой-то конкурс или грант, я так и не понял. Завидовал ей жутко. Сам тоже мечтал поехать, даже за учёбу взялся, вгрызясь в гранит науки, как крокодил в антилопу. Но, как и всегда, моего запала хватило ненадолго.

Видимо, не зря тогда завидовал. Вон как хорошо в этой Англии кормят!

На секунду стало даже неловко за свой вид. Помятый, небритый. Наверняка ещё и перегаром разит. Старая майка, потёртые джинсы. И сандалии эти…

Почему-то именно за сандалии стало особенно стыдно.

— А ты… возмужал, — вынесла вердикт девушка и провела рукой по моей небритой щеке.

— Ты тоже, — ляпнул я машинально, но тут же замямлил, пытаясь выкрутиться: — То есть… Я имел в виду… Ты…

Ленка рассмеялась, манерно прикрыв рот маленькой сумочкой и добавила:

— Но всё такой же забавный.

Я даже обиделся. Чего это я забавный? Не мартышка же в цирке.

Но возмутиться не успел. За спиной раздался резкий, визгливый сигнал машины, от которого я вздрогнул.

Обернувшись, увидел ярко-жёлтый кабриолет. За рулём сидел черноволосый парень моего возраста, хмуро глядя на меня поверх солнцезащитных очков, сползших на нос.

Я никогда раньше не видел такой машины, узнал «Мерседес» лишь по знаменитой звезде на решётке радиатора. Дорогая игрушка, не иначе.

— Ой, Сашка, извини! Мне надо бежать, — засуетилась Ленка. — Рада была тебя увидеть!

— Ты насовсем вернулась? — спросил я, сам не понимая, зачем, провожая её взглядом до машины.

— Ага! — радостно ответила она, садясь в кабриолет.

Машина сорвалась с места ещё резвее, чем укатил Славка.

Я проводил завистливым взглядом яркий спорткар и потопал домой — отсыпаться.

Потом нужно будет привести себя в порядок, а то не дело это. До чего я докатился… Нет, пора брать себя в руки. Может, снова походить в спортзал к дяде Славки?

Вечером я всё-таки выбрался побегать в парк. Пробежал три больших круга, стараясь поймать ощущение пустоты и невесомости. Но мысли, словно стая злобных пираний, упорно не желали уступать своё место, грызли изнутри.

Вот есть Славка. Отличник, спортсмен. Родителей нет — погибли, когда ему было лет десять, с тех пор он жил с дядей. И при этом он успешен и востребован. Ему уже предлагают работу. А он, как и я, только на втором курсе.

Лена вернулась из Англии — настоящая красавица, вся в золоте. У неё есть богатый парень на дорогой машине.

А я? Чего добился я? Могу десять километров пробежать на одном дыхании?

Да, могу. И что с того?

Ещё могу залпом выдуть пару литров пива. Или сбежать из института, оплаченного родителями. Проспать до обеда? Легко! Бросить начатое, потому что стало скучно? Вот это достижение! Герой, не иначе. Всё жду своего часа, чуда жду. Когда прилетит волшебник в голубом вертолёте и подарит три волшебных банана.

Только вертолёт где-то застрял. Наверное, упал и теперь медленно догорает вместе с волшебником внутри. Тот жарится, кричит, зовёт на помощь героя. А герой в это время бухает на чьём-то дне рождения, даже не помня имени виновника торжества.

Я резко остановился, задрав голову к небу. Звёзд было немного — город же, здесь звёзды никогда не светят ярко.

Тусклые, припыленные вечным смогом. Они медленно дрейфуют в бесконечном черном холодном пространстве. Но даже они не отчаивались, вели свою вечную беседу, перемигиваясь крошечными огоньками. И даже у звёзд есть достижение — они хотя бы красивые. И мигают. Как волшебство. Зелёные, синие, белые, красные…

Эх, где же то волшебство из моих снов? Почему его нет в реальном мире? Тогда бы здесь не было так безрадостно и беспросветно.

Внезапно накатила тоска, такая, что захотелось выть. Словно из меня вырвали что-то очень важное, оставив пустоту, заполненную ледяным безразличием.

Вот он, мир. Живи. Радуйся. Беги, обгоняя ветер наперекор всем и всему.

Да только я не хотел. В этом не было никакого смысла.

Ни в чём не было смысла.

— Ой, извините! — красивый женский голос вырвал меня из нахлынувшей тоски.

Я проморгался, сбрасывая наваждение. На дорожке я был не один. Напротив стояла спортивная блондинка в облегающих штанах и топике, потирая левое плечо. Моё тоже побаливало.

Я растёр его и удивлённо посмотрел на девушку.

— Извините ещё раз. Задумалась, — мило улыбнулась она. — Не сильно больно?

— Нет, — как дурак замотал я головой. До меня медленно доходило: эта красавица врезалась в меня.

— Что вы! Это мне стоит извиниться, — я моментально расплылся в улыбке блудливого кота и включил всё своё обаяние. — Сам задумался. Встал тут как столб.

Девушка звонко рассмеялась.

— Александрит, — представился я.

— Правда? — удивилась она. — Какое интересное имя. А меня просто Таня зовут.

Дальше мы побежали по дорожке бок о бок.

Обменявшись с Татьяной номерами, мы ещё немного побегали и разошлись по домам. Её дом стоял на другой стороне парка, почти у самого храма. Мой же располагался в тени новостроя, выросшего на месте снесённого научно-исследовательского института сельскохозяйственной механики.

Мама уже спала, отец сидел на кухне, что-то читая с экрана смартфона. Его брови были нахмурены, губы недовольно поджаты.

Я был почти точной копией отца в молодости, разве что у него глаза больше серые, нежели синие, и лицо грубее, с острыми скулами и длинным носом. Но и в свои сорок два он мог дать фору любому юноше: высокий, стройный, с безупречной осанкой. А вот зрение начало подводить, и последние десять лет он носит очки с толстыми линзами.

Кирилл Соломонович Грачёв. Лишь недавно узнал, что он взял фамилию мамы после свадьбы. Почему так — не знаю. Отец редко и неохотно говорил о прошлом, предпочитая смотреть в будущее. Он учил детишек иностранным языкам в какой-то престижной школе и даже пытался заниматься со мной, но безуспешно. Мне это было неинтересно.

Я открыл кран на кухне и с наслаждением глотал воду, долго и жадно.

— Есть же фильтр, — проворчал отец у меня за спиной.

Фильтр стоял тут же, под рукой, на стойке, но вода из него мне не нравилась. Видимо, как истинный городской житель, привык к химическому привкусу.

— Бессмысленная трата времени, — ответил я, закрывая кран, и направился к холодильнику. После пробежки всегда просыпался зверский аппетит.

Взял пару котлет, несколько кусков хлеба и соорудил нехитрые бутерброды.

— Поешь нормально. Не порть желудок, — продолжал нудить отец, не отвлекаясь от экрана.

Я промолчал, потому что уже жевал. К тому же, чтобы нормально поесть, еду надо разогреть, а это означало бы провести на кухне какое-то время. Оставаться с отцом наедине — последнее, чего мне хотелось. Наши отношения с ним оставляли желать лучшего. Вроде и не ссорились никогда, но как отец с сыном мячик не кидали и в футбол не играли. Даже на рыбалку не ездили.

Нет, он предлагал, а я раз за разом находил предлог уклониться от сыновнего долга. Внутри словно сидела какая-то затаённая обида на него.

— Саш, — окликнул отец в дверях, — как дела в институте?

Зная мою склонность бросать всё на полпути, родители тихо радовались, что я доучился до второго курса.

— Нормально, — проглотив еду, я пожал плечами и, словно назло, добавил: — Только скучно.

Обычно эта фраза становилась предвестником конца любых моих начинаний.

Поужинав, я долго стоял у окна, снова глядя на звёзды. Вот где настоящее волшебство. А мы, люди, так, песчинки, муравьи под ногами вечных каменных глыб. Проживём свою короткую, скучную жизнь без смысла, пока они будут всё так же перемигиваться.

Внезапно в поле моего зрения пронёсся ярко-красный огонёк. Здоровый, упитанный. Я даже вскрикнул от неожиданности и тут же принялся выискивать его на небосводе.

Комета? Но где хвост? И почему так стремительно исчезла?

Может, самолёт? Они часто летали над нами, Шереметьево ведь недалеко.

Нет. Самолёты не пропадают бесследно, да и освещения у них куда больше.

Показалось?

Вероятно. Сколько я уже пялюсь на небо?

Взглянув на часы, хмыкнул. Два часа ночи. Точно показалось. Или приснилось. Постою ещё немного и научусь спать стоя, как лошадь.

Растерев глаза, я зевнул и забрался под одеяло.

Под утро мне снова приснился сон про волшебство.

Что-то он зачастил, будто кто-то решил меня довести, показать, насколько человек… Насколько Я ничтожен без волшебства.

Гадство!

Пробуждение от кошмара — а сны про волшебство я чётко относил именно к кошмарам — совпало с противной трелью будильника. Я разлепил глаза, шлёпнул рукой по экрану телефона, отключая истеричный писк, и уставился в потолок. Спать больше не хотелось. Вставать тоже. Вообще ничего.

В дверь постучали, и мамин голос позвал:

— Саш, ты проснулся? Я завтрак приготовила. Вставай, а то опоздаешь!

Маму я любил и старался её не огорчать, поэтому быстро позавтракал и отправился в институт. Сел в подошедший магистральный маршрут, недавно пущенный из нашей глухомани в центр города. Сунул наушники в уши и уставился на сонную улицу.

Настроение было неожиданно философским. Я ехал и размышлял всё о тех же далёких, перемигивающихся звёздах.

Может, они таким образом пытаются нам что-то сказать? Предупредить? А мы, букашки-муравьишки, их не понимаем. Тем временем в ледяных просторах космоса к нам на бешеной скорости летит гигантский метеорит, готовый одним махом раздавить нас тяжёлым, безжалостным ботинком бытия.

И к чему тогда всё это? К чему стремиться, если жизнь — бах! — и может оборваться в любой момент?

Мысли от возвышенных звёзд скатились к мрачному фатализму.

Вот, например, та бабка, спозаранку несущаяся куда-то со своей тележкой. Кто знает о её существовании? Дети, внуки, да пара соседок — таких же бабок. Не станет её, и что? Ну, поплачут родственники, разделят имущество бабки, а её саму кремируют и закопают. И не будет бабки. Лет через сорок, а то и раньше, про неё вообще забудут.

Или вон та девчонка. Студентка, как и я. Серьёзная. Измученная, как будто учебный год начался не неделю назад, а уже наступила сессия. Сидит, уткнувшись в свою тетрадь, и безмолвно шевелит губами. Учит чего-то.

Бах! И её тоже нет. Вместе с мечтами и амбициями, пушистыми котятками и розовыми очками.

А вон тот поддатый мужичок. С виду — бомж бомжом и так же попахивает, образуя вокруг себя зону отчуждения. Кто заплачет, если его не станет? Зачем они вообще нужны, эти люди? Слишком приземлённые, рациональные, скучные. Видели ли они когда-нибудь настоящее волшебство?

Нет. Не видели. Иначе бы их здесь не было. Волшебство — оно…

Я моргнул, словно пробуждаясь ото сна, и прилип взглядом к стеклу. Вот же оно! Тот самый яркий алый огонёк, который я видел.

Подорвался с места, бросился к дверям, спеша выскочить на остановке, но опоздал. Двери закрылись, автобус поехал дальше.

Скопившиеся у дверей пассажиры заворчали, бросая на меня полные ненависти взгляды. Кто-то толкнул, кто-то обругал.

Мне было плевать! Люди меня не волновали.

Едва дождавшись следующей остановки, выскочил на улицу и бросился бежать в обратную сторону.

Но нет, никакого волшебства нигде не было.

Похоже, я снова заснул, и мне всё приснилось.

А волшебство — вон оно, стоит на светофоре, подмигивая теми самыми «волшебными» красными стоп-сигналами. И рядом с ним ещё одно такое же чудо мигает жёлтым поворотником.

Я разозлился на себя. Ну, сколько можно? Не маленький уже. Нет никакого волшебства. Чудес не бывает, Рит. Опомнись! Хватит чего-то ждать!

Сплюнув на асфальт, я огляделся, пытаясь понять, где оказался.

Хоть тут повезло. Вышел на своей остановке. Видимо, мозг, привыкший к монотонным поездкам в институт, пнул меня под зад, узнав знакомые ориентиры. Иначе бы уехал прямиком в центр.

Перейдя дорогу, поплёлся вдоль трамвайных путей к институту.

Несмотря на раннее время, солнце уже ощутимо припекало. Лениво порадовался, что хоть сегодня оделся по погоде. Даже непонятные сандалии нацепил.

Я шёл медленно, скорее брёл, с трудом переставляя ноги, словно к каждой прицепили по пудовой гире. И с каждым шагом всё отчётливее понимал: не хочу туда. Ну, не моё это. Зачем себя мучаю? Какой в этом смысл?

Вокруг спешили незнакомые люди, легко обгоняя меня. Одни — шумными компаниями, весело галдя и что-то рассказывая друг другу, другие, как я, шли в одиночку. Но таких было куда меньше — ведь человек тварь социальная.

Они шли. Я шёл. Они останавливались на светофоре. И я останавливался. Я стал частью этой безликой массы.

И это тоже мне не нравилось.

Я не хочу быть как они. Не хочу быть тупым обывателем, ни разу не видевшим истинного волшебства мира!

Внезапно люди стали вызывать у меня отвращение. Каждое мгновение, проведенное среди них, превращалось в невыносимую пытку.

Я растолкал их, игнорируя возмущённые возгласы, и вырвался вперёд.

Резкий звук вдавленного клаксона, визг тормозов, глухой удар, взволнованные крики.

И тишина.

— Рит! Рит, ты меня слышишь? — взволнованный голос Славки прорвался в сознание сквозь вязкий густой туман. — Вызовите скорую!

— Уже! — раздалось в ответ.

«Скорую? Зачем? — отрешённо подумал я. — Кому-то плохо? Мне вот хорошо. Наконец-то выспался.»

— Рит! Сашка! Твою мать, приходи в себя!

«А я что, не в себе?» — удивился я и открыл глаза.

Надо мной склонилось обеспокоенное лицо Славки. Рядом маячили ещё несколько человек. Нервно заламывал руки какой-то лысый толстяк, бормоча:

— Я не виноват! Это не я! Он сам под колёса прыгнул! На красный. Красный! У меня свидетели!

— Слава Перводухам! — выдохнул Славка, заметив, что я хлопаю глазами, как филин на свет. — Рит, ты как?

— Нормально, — пожал я плечами. — А чего случилось?

Совсем рядом, почти над ухом, взвыла сирена скорой. Я и раньше слышал её истеричное гудение, но будто сквозь толщу воды.

Скрипнули тормоза, хлопнули двери, рядом замелькали синие одежды.

— Тебя машина сбила, — успел сказать Славка, прежде чем его отодвинули в сторону.

— Меня? — изумился я. Да кому я сдался, меня сбивать?

Этот вопрос озадачил меня неожиданно сильно. Показалось невозможным. Чтобы меня? Сбила какая-то машина?

Нет! Такого быть не может!

В голове всё смешалось. Меня переклинило.

Врачи суетились: щупали, осматривали, мерили, светили в глаза. А я сидел в полной прострации, смотрел на свои голые стопы и ни черта не понимал.

Куда, например, делись сандалии?

А были они вообще? Или только привиделись? Неужто я второй день босиком хожу?

До мозга с трудом долетали голоса: Славкин, незнакомые, наверно, докторов, того мужичка со свидетелями. Кажется, это он на меня наехал?

А зачем? Что я ему сделал?

— Эй, парень, ты меня понимаешь? — у меня перед лицом замахали растопыренной ладонью. — Болит чего?

Я моргнул, уставившись в усталое худое лицо врача. Не сразу понял, чего от меня хотят.

— Болит или нет? — повторил мужик.

— Нет, — немного потупив, ответил я. Решил, что так быстрее оставят в покое — со мной ведь всё хорошо. Но куда там!

Доктор выставил перед моим лицом три пальца и спросил:

— Сколько пальцев?

В ответ я лишь снова моргнул.

— Тут сотряс на лицо. В остальном, как будто не пострадал. Даже удивительно, — озадаченно хмыкнул он и обратился куда-то в сторону: — А что твой друг босиком гуляет? Из этих, хиппи?

— Да не, Филипыч, вон сандалия валяется, — прозвучал рядом ещё один голос: молодой и отчего-то весёлый. — А вон и вторая.

— Действительно, — озадаченно пробормотал усталый доктор и начал командовать: — Давай, друг, метнись за обувью. Федь, помоги поднять. И поехали. С виду с парнем всё нормально, но внутренности надо бы проверить.

«Да я сам могу встать!» — подумал я и решительно начал подниматься.

— Эка какой шустрый! — подивился доктор. — Федь, держи крепче, а то сбежит.

В последней фразе слышалась откровенная насмешка.

Но то, что некий Фёдор меня держит, было хорошо. Мир кружился во все стороны и ноги начали заплетаться. Я повис на парне, зажмурил глаза и тряхнул головой. Зря, наверное. Меня сразу замутило, но не вывернуло.

Походу, я переоценил свои возможности. Да ещё перед глазами проступили яркие разноцветные пятна, сбивая мне прицел. Будто в калейдоскоп угодил.

— Куда вы его? — услышал я вопрос Славки. Меня в это время уже засунули в машину и уложили на кушетку.

Лежать было довольно удобно. Что-то холодило спину и дуло в лицо. Кондиционер? В наших скорых он есть? Не шутка?

Но хорошо, что есть. Мне прямо полегчало.

Я растёкся по кушетке медузой и блаженно заулыбался.

— А куда диспетчер пошлёт, — ответил доктор.

— Я за вами, — сказал Славка, и машина дернулась. Дверь захлопнулась с такой силой, что я поморщился.

Зачем же так хлопать? Дома у себя так хлопайте!

Врачи что-то обсуждают, склонившись надо мной. Щёлкает и шипит рация. Орёт сирена… Медленно, очень медленно до меня доходит, что произошло.

Перед мысленным взором, словно в замедленной съёмке, прокручивались воспоминания. Вот я иду по улице, среди толпы. Люди раздражают, угнетают. Хочется размахнуться и заорать, чтобы они разбежались, дали мне пространство, дали дышать свободно.

Но вот толпа останавливается. А я не могу стоять вместе с ними. Если остановлюсь — стану таким же, как они: смиренными, как стадо овец, прогнувшимися под общую серость. И тогда я больше никогда не увижу яркость волшебства!

Я расталкиваю людей у перехода, вырываюсь из гудящей, как осиный рой, массы. Выскакиваю на дорогу и… встречаюсь с гением отечественного автопрома.

В последний момент я успел повернуть голову. И «кино» перед глазами, словно по команде режиссёра, замедлилось в десятки раз.

Мужичок: лысый, толстый, с обвисшими щеками, заросшими щетиной, с большим носом и в очках. Его рот медленно открывается в немом крике — скорее мате. Глаза испуганно расширяются. Рука жмёт на руль, пытаясь напугать глупого двуногого рёвом его железного коня. Но двуногому всё равно. Он не боится. Мозг ещё не успел обработать сигналы опасности.

Или он просто сдался, и ему всё равно?

Да, наверное, так. Умри я сегодня, может, там, на том свете, будет не так скучно?

Затем удар. Меня отбрасывает на добрый пяток метров. Всем телом ощущаю потоки воздуха. Они горячие, почти обжигающие.

В момент удара боли не было, но воздух буквально рвал меня на части, впиваясь тысячью острых пик, пронзая грудь и голову. Остро кололо пальцы рук, будто я схватил ими раскалённого в доменной печи ежа.

На какой-то миг отключаюсь. А когда прихожу в себя, с любопытством наблюдаю, как с ног слетают сандалии.

Затем время снова ускоряется, и я валюсь сломанной куклой на трамвайные пути. Где-то рядом знакомо дзынькает трамвай. Сознание снова гаснет.

И раз я ещё жив, трамвай затормозить успел. А вот зелёная девятка — нет.

Зелёная… Девятка… Такая машина была у отца, когда я был маленьким. На ней он вёз меня во сне, чтобы отнять волшебство…

Я возмущённо замычал и сел.

Не дам! Это моё волшебство!

— Филипыч, может, всё-таки кольнём, а? — говорит незнакомый голос.

Я часто моргаю, фокусируя зрение.

Передо мной молодой парень, лет на пять старше меня. Худой, бледный, в синей форменной одежде. Рядом — второй: постарше, но такой же худой, с лицом, на котором большими буквами написана усталость и недосып.

— Не надо колоть, — успел сказать я, опередив врача.

— Ну, не надо так не надо, — соглашается тот. — Что-нибудь помнишь?

Я кивнул. Отлично помню. И меня даже не замутило после кивка.

— Как зовут, тоже помнишь? — с подозрением спрашивает доктор.

— Сашкой.

— Хорошо. Санёк, голова кружится? Тошнит? В ушах звенит? В глазах двоится? — он забросал меня вопросами. Я даже на секунду растерялся. Затем прислушался к себе.

Голова не кружилась, не тошнило, не звенело и не двоилось. Только пить хочется. О чём я тут же сообщил.

Мне дали бутылочку воды. Осушил одним долгим глотком. Стало чуть легче.

А потом я увидел светящуюся линию.

Белую, тоненькую, промелькнувшую сквозь салон так быстро, что я решил — показалось.

Но тут пронеслась ещё одна, зелёная, следом две белые. И я понял — не показалось.

Мы ехали. Нити то появлялись, то исчезали, мельтеша в салоне. Разные: толстые и тонкие, красные, зелёные, голубые, белые.

Я лежал на кушетке, соблюдая рекомендации доктора, смотрел в потолок и улыбался как идиот: восторженно и по-детски счастливо.

— Филипыч, глянь.

— Чего? — не понял доктор. Затем обратился ко мне: — Эй, Сашка, ты там в порядке?

— Ага, — радостно выдохнул я, не отрывая взгляда от мерцающих линий.

— Что ты там увидел? — с любопытством спросил доктор.

— Линии. Они светятся.

— Какие ещё линии?

Я начал описывать их.

— Неслабо тебя, парень, приложило, — хмыкнул доктор, вновь осматривая меня. — Удивительно, что кости целы.

Я промолчал, завороженно рассматривая… волшебство.

Я знал, что оно существует! Знал! И дождался чуда!

Чудом стала зелёная девятка. Она вернула мне волшебство!

Чтобы ей меня раньше не сбить, а?

Машину внезапно тряхнуло. Я вздрогнул вместе с ней и похолодел от ужаса.

Я вижу волшебство, и меня снова куда-то везут.

Везут, чтобы снова отнять его?

Я забарахтался, пытаясь подняться с койки.

Не знаю, что бы сделал дальше, может, и из машины на ходу выпрыгнул, но врачи меня удержали и всё-таки что-то вкололи.

Сразу же почувствовал слабость. Руки и ноги стали ватными, словно превратились в желе.

— Я не отдам его! — чётко и зло заявил я докторам.

Мужики переглянулись.

— Что не отдашь? — спросил старший, в его голосе звучало явное недоумение.

— Волшебство!

— Волшебство… — протянул доктор с понимающей интонацией, будто действительно что-то в этом понимал!

Я возмущённо зыркнул на него, но быстро поплыл.

— Филипыч, а он часом не обдолбан? — уточнил молодой врач.

— Да нет, вроде нормальный, — вздохнул тот. — Видать, сильно стукнуло. Вот и мерещится.

— Ничего мне не мерещится, — пробормотал я, заплетающимся языком. — Волшебство — оно есть! А вы хотите его отнять!

— Не нужно нам твоё волшебство, парень, — заверил Филипыч.

— Точно не нужно? — недоверчиво переспросил я. Собственный голос показался детским и плаксивым. Мысли путались.

— Точно-точно. Отдыхай.

Я закрыл глаза и провалился в темноту, пронизанную сотнями разноцветных линий.

Я очнулся в больнице, в приёмном отделении. Громкий, безразличный голос какой-то женщины вырвал меня из забытья.

— С этим что? — спросила она у бригады, доставившей меня. В её голосе не было ни тени сочувствия, словно она приценилась к картошке на рынке.

Я не обиделся. Понимал, что для неё я — лишь один из тысячи за смену. Да и плевать мне было в тот момент. Главное, волшебство не исчезло! Светящиеся линии всё ещё были со мной.

— Машина сбила. Сотрясение, — ответил Филипыч. — Но нужно проверить на внутренние повреждения.

— Нормально всё со мной! — я тоже подал голос и попытался сесть на каталке.

Врачи скорой и женщина в белом медицинском костюме уставились на меня с изумлением, словно увидели ожившего мертвеца.

— Ты ему сколько вколол? — спросил Филипыч у молодого.

— Нормально вкатил! Должен спать, — растерялся тот.

— Не хочу я спать! Отпустите меня домой! Всё со мной хорошо!

— И что, линии больше не мерещатся? — с усмешкой спросил уставший доктор.

— Какие линии? — решительно не понял я, кося под дурачка. Мол, понятия не имею, о чём речь. Привиделось что-то? Так после сотрясения чего только не привидится! В дурку не хотелось. Так что про линии я больше никому не скажу. — Я себя отлично чувствую! Ничего не болит. Что нужно написать, чтобы меня отпустили?

Я на секунду задумался, вспоминая, как это правильно называется, и победно выдал:

— Вот! Отказ от госпитализации! Дайте бумагу — я подпишу.

Не знаю, чем бы закончилось моё заявление, но тут в приёмный покой вкатили каталку с окровавленным, переломанным мужиком, и всем стало не до меня. Каталку со мной спешно откатили в сторону, оставив прямо возле двери.

От вида крови меня замутило, и я отвернулся.

— Всё, не могу! Филипыч, я до туалета! — внезапно бросил молодой и вприпрыжку понёсся в глубь коридора.

— Федя, мля! Мухой! — крикнул ему вслед Филипыч и посмотрел на меня. — Ладно, посиди пока. Сейчас решим, что с тобой делать, — сказал он и скрылся в ближайшей комнате, стекло на двери которой было прикрыто жалюзи.

Ещё чего! Я тут же сполз с каталки и бочком выскользнул на улицу. Я чёртов ниндзя! Никто меня не заметил.

Вот и хорошо. Вот и правильно. Меня здесь нет. И никогда не было.

На улице стояли несколько машин скорой помощи. Рядом, болтая, курили водители. Они обернулись на шум открывающихся дверей.

— Здрасьте, — сказал я и застыл, не зная, куда податься. Сбегать из больниц мне ещё не приходилось.

А ещё я понял, что босой. Мои сандалии куда-то делись.

Как мне теперь домой попасть? Телефон, кошелёк, ключи — всё в рюкзаке. И где тот рюкзак сейчас? Хорошо, если Славка подобрал. А если нет? У меня там вся жизнь!

«Жизнь… — мысленно посмаковал я слово. — Именно Жизнь! С большой буквы. И в ней больше не будет места тоске и скуке! Как можно, когда вокруг волшебство?».

— Рит! — окликнули меня.

Я вздрогнул и обернулся.

Это был Славка.

Он-то здесь как оказался?

Друг стоял на другой стороне подъездной дороги, у облезлой лавочки, и улыбался.

— Сюда иди, больница! — он махнул мне рукой.

Я с независимым видом обошёл водителей, зашлёпав босыми пятками по нагретому асфальту. Водилы проводили меня заинтересованными взглядами, но ничего не сказали.

К моему удивлению, отсутствие обуви не вызывало никакого дискомфорта. Наоборот, идти по тёплому шершавому асфальту было даже приятно.

— Ты здесь откуда? — зашипел я на Славку, когда подошёл к нему. Ухватил рукой сзади за шею и потащил подальше от приёмного покоя. А то там как-то подозрительно часто захлопали двери — никак меня хватились.

— Так за вами ехал, — Славка выкрутился, отстранился и внимательно осмотрел меня. — Ты как?

— Нормально, — буркнул я, нервно косясь на машины скорой и двери приёмного покоя. — Пошли отсюда.

— Точно всё в порядке? — не унимался друг. — Рит, тебя машина сбила, а ты тут живчиком скачешь.

— Да нормально всё! — раздражённо бросил я, соврав: — Видишь же — отпустили! Пошли уже!

И, не дожидаясь друга, уверенно потопал к торцу здания. Это меня сбила машина, и реакция должна быть заторможена. Чего Славка-то тормозит?

— Ну да, ну да, — с сомнением протянул он, но всё же пошёл следом.

Отпустило меня, только когда завернул за угол. Сам не понял, отчего так всполошился. Меня прямо передёргивало от мысли снова попасть к врачам. Но со мной и вправду всё было хорошо. Ничего не болело. Только зря потрачу время медиков и деньги налогоплательщиков. Нервишки только шалят — когда за углом внезапно «мяукнула» сигналом скорая — я аж подскочил.

— Рит?

— Всё хорошо, — снова отмахнулся я.

Сильно захотелось курить. Вот, чтобы вдохнуть во все лёгкие ядовитое облако и выкашлять к чертям всё удалецкое здоровье! Но ни я, ни Славка не курили, поэтому я просто несколько секунд глубоко продышался и сплюнул на асфальт.

Плевок получился смачным, как будто мокроту отхаркнул. И цвета такого неприятного — зеленовато-буро-чёрного. Но не красного — значит, не кровь, и всё хорошо. На всякий случай набрал ещё слюны и снова сплюнул.

В этот раз ничего необычного из меня не вышло. Слюна как слюна.

Я удовлетворённо кивнул и перевёл внимание на свои босые ноги.

— Ты мои сандалии не видел? — спросил Славку, с любопытством наблюдавшего за мной.

— Так фельдшер забрал, — махнул он рукой в сторону приёмного покоя, тоже уставившись на мои ноги. — Ещё там, на дороге. Тебе не отдали?

— Забыл забрать, — наиграно хлопнул я себя по лбу. — Ладно, забей, всё равно старые были, так похожу. А рюкзак мой?

— В машине.

— Отлично! — выдал я преувеличенно радостно. — Тогда пошли в машину. Ты меня до дома подбросишь?

Территорию больницы покинули без проблем, через распахнутую калитку. Пара встреченных людей даже не обратила внимания, что я без обуви.

Признаться, я немного расстроился. Как-то привык уже к сандалиям. Но и без них было нормально. Главное — не наступать на камушки и стёкла.

Славка всю дорогу не давал покоя, засыпая вопросами о моём самочувствии. Тоже мне, доктор нашёлся! Айболит-недоучка!

Не болит у меня ничего! Ну, задело машиной немного. Ты только моим ничего не говори, ага?

Учитывая, что меня не просто задело, а хорошо так зашибло, моё прекрасное самочувствие — мягко говоря, странно. Я же помню всё до мельчайших деталей. Меня приложило так, что как бы не насмерть.

Где-то слышал, что если ботинки с ног слетели — всё, труп.

Неудивительно, что фельдшеры так удивились.

Но я решил разобраться со всем дома, в спокойной обстановке, в безопасности, за прочной стальной дверью.

Славка обещал родителям не рассказывать.

Как верный друг, он довёз меня до дома и предложил посидеть со мной, пока кто-нибудь из моих не вернётся. Еле отбился.

Не сахарный, не растаю, раз до сих пор жив.

Или всё-таки…? Я же отключился тогда на мгновение и понятия не имею, что могло произойти за ту долю секунды. И потом тоже сознание терял. Вдруг правда умер, а потом ожил?

Тогда кто я теперь? Зомби? Оживший мертвец? Вурдалак?

Только для мертвеца я слишком резвый. На свой четвёртый этаж взлетел, как истребитель. И соображаю слишком хорошо для зомби — нервно, но живо.

Но главный довод, что я жив — волшебство. Светящиеся линии вокруг меня.

Всю дорогу я изо всех сил старался казаться обычным, серым и скучным. И делал вид, что никаких линий не вижу. Но теперь, запершись в квартире за надёжной дверью…

Я шумно выдохнул и сполз по двери вниз. Ноги меня не держали. Руки ходили ходуном, в пальцах звенели ключи. Недолго. Я их тут же выронил, когда руки окончательно перестали слушаться. Меня била крупная дрожь, морозило. И одновременно всё тело покрыла испарина. Я чувствовал, как капли пота стекают по спине и лицу. Зубы стучали.

Как-то я сильно траванулся. Не водкой, нет. Купил беляшик в переходе у метро. Мне потом этот беляш в кошмарах снился. И даже тогда меня так не колбасило.

Не знаю, сколько просидел под дверью. Может, пару минут. Или часов. Но в итоге кое-как перевернулся на четвереньки, а потом, цепляясь за стену, поднялся на ноги. Коленки ещё подрагивали.

До кухни было ближе всего, так что свернул туда. Дополз до крана и присосался к живительной влаге с привкусом химии.

Пил долго, смакуя каждый глоток.

Впитавшая пот одежда неприятно липла к телу. Я стащил майку и шорты. Подумав, избавился и от трусов. Родители вернутся не раньше шести. Пока так похожу.

Не походил. Замёрз к чертям собачьим. И это при температуре +26 — специально на градусник глянул!

Лязгая зубами, закинул грязные, местами оказавшиеся ещё и рваные вещи в стирку, и зайцем поскакал в душ. Сделал воду погорячее и ещё минут десять грелся, словно змея на нагретом солнцем камне.

Странно, что плитка не отвалилась — жару я поддал, как в лучших саунах. Другому бы давно стало плохо, а я наслаждался теплом и умиротворением. Попутно любовался тонкими светло-голубыми нитями, тянущимися сверху вниз через всю ванную. Располагайся они горизонтально, принял бы их за необычные бельевые верёвки.

Из ванной меня выгнал голод. Живот так резануло, что я в первый момент подумал — не вернуться ли мне обратно в больничку? Вдруг аппендицит? Или что там ещё бывает?

Но инстинкт погнал к холодильнику.

Ел… Да что там! Жрал я долго и со вкусом. Умял остатки котлет, суп, полбатона белого, доел варёную картошку, закусил овощами. Сделал яичницу из шести яиц с колбаской, сыром, луком и зеленью. Потом задумчиво взглянул на шоколадные конфеты в вазочке.

Она так и манила своим содержимым: батончики, «Мишки на Севере», трюфели…

Шоколад я не переносил с детства. Странная нелюбовь для ребёнка. У меня не было аллергии, но я видеть его не мог. Едва ли не до тошноты.

Раньше я не задумывался о причинах. Сейчас же, когда снова вижу волшебство…

А что, если мой сон — не просто сон? И отец на самом деле возил меня к той тётке-вивисектору?

Это что же тогда получается? Отец знает о светящихся линиях и намеренно скрыл их от меня? Но зачем?

Я дёрнулся в коридор за мобильником, но остановил себя. Не стоит спешить с выводами. Возможно, он хотел как лучше? А эти линии — какой-нибудь признак шизофрении? Тот же врач со скорой, Филипыч, кажется, ничего подобного не видел.

Я закусил указательный палец на правой руке и застыл посреди коридора обнажённой статуей мыслителя.

Допустим, это всё-таки не шизофрения, и линии действительно существуют. Тогда что это? Для чего они? Куда ведут? И почему их вижу только я?

Почему только я? А отец? Уверен, он их тоже видит. И в том «сне» вез меня не наугад к лесной ведьме, а точно знал, куда и зачем.

Что будет, если я сейчас расскажу ему, что вижу линии? Он снова запихнет меня в машину и повезет куда-то в лес к той тетке?

Нет! Не хочу! Чёрта с два я теперь позволю это сделать!

«А как же мама? — с тоской подумал я. — Выходит, и она все знала, но не остановила отца? Почему? Неужели эти линии так опасны?»

Я не чувствую никакой опасности. Наоборот, когда линии вернулись, ощутил себя цельным и гармоничным. Словно я был пазлом, от которого потеряли последний кусочек, и он бесконечно долго лежал незаконченным. Хирел, покрывался пылью, выцветал, хозяева разочаровались и вот-вот собирались смести его веником в совок и выбросить. И тут, наконец, пропавшая деталь была найдена и встала на своё место. Пазл ожил! С него смели пыль, и он засиял новыми красками.

Если я в детстве не испугался, увидев непонятное, то и сейчас бояться нечего!

Я назвал это волшебством. Даже не магией — волшебством! Разве волшебство бывает злым?

Значит — что: молчим и делаем вид, что ничего не произошло. Сам как-нибудь разберусь. Книги почитаю. В интернет слажу. Да. Именно. В интернет! В интернете чего сейчас только не найдешь. Не один же я эти линии вижу.

Ну-ка, ну-ка, что там еще было во сне? Линии, цветные пятна, огоньки и тот странный помпон с глазами. И почему же я не вижу их сейчас?

В этом тоже надо разобраться.

Я отмер, встряхнулся, как вылезший из воды пес, и с твёрдой решимостью направился к себе в комнату.

Интернет не порадовал.

Вместо нужной информации — лишь поток ссылок, большинство из которых пугали симптомами, не имеющими отношения к моим. Поисковик упорно выдавал статьи вроде «Зрение: десять симптомов, которые должны вас испугать», хотя я искал совсем другое. Непонятно, то ли я неправильно формулировал запрос, то ли нужной информации в сети просто нет.

Ради любопытства перешёл по одной такой ссылке.

Прочитав статью, даже обрадовался, что всего лишь вижу «непонятные светящиеся линии». Маркетологи явно переборщили с агрессивной рекламой. Зато какой большой и красивый баннер офтальмологического центра вставили после текста, дополнив кучей восторженных отзывов.

Единственное, что привлекло внимание — старая запись трехлетней давности на сомнительном эзотерическом форуме. Какая-то Vampa13 описывала, как начала видеть странные разноцветные нити, и спрашивала совета.

Комментариев было много, я специально пролистал форумную ветку до конца, но среди троллинга и споров о «глюках» ответов не нашел. Vampa13 пару раз вступала в перепалки, кого-то посылала, её сообщения удалялись модератором, а потом она просто исчезла. Тема довольно быстро заглохла.

Хотелось бы мне знать: она пропала, потому что «глюки» прекратились, или потому что нашла ответы? Может, стоит поддержать ту тему? Вдруг и я так же «исчезну».

Уже собирался зарегистрироваться на форуме, но вовремя остановился. Эзотерика? Что за глупости? Проще пройтись по городу. Может, встречу такого же «восторженного идиота», видящего разноцветные линии. Или просто выберу одну и пойду по ней — рано или поздно она куда-нибудь да приведёт.

Чисто для собственного душевного спокойствия также решил поискать в интернете определение волшебства. Несмотря на сомнительную достоверность «всемирной помойки», я остался доволен. Все источники сходились во мнении: волшебство — это добро, свет, позитив и котики. В противовес ему ставилось понятие «колдовство» — нечто негативное и злое.

Затем я наткнулся на статью, глубоко исследующую происхождение слова. Автор толково объяснял, что «волшебство» — это современная форма «волшбы», тесно связанной с волхвами. А волхв в древности был воином, достигшим высшего уровня морального и физического развития благодаря силе воли.

Основная мысль статьи сводилась к тому, что волшба, а значит и волшебство, носит исключительно созидательный характер. Что именно благодаря волшебству был сотворён мир.

Такая трактовка пришлась мне по душе. Приятно ведь считать себя высшим существом! Я даже встал из-за компьютера, открыл дверь шкафа и полюбовался на «высшее существо» в зеркале. Пришёл к выводу, что я себе очень нравлюсь, настоящий мачо, у ног которого должны падать девушки.

Печалило лишь одно: всё это я выдумал сам и сам же в это поверил.

С чего вдруг я решил, что это волшебство? И почему именно это слово выбрал — «волшебство», а не, к примеру, «магия»? Гэндальф, блин, радужный!

Тьфу ты! Не в этом смысле!

Из-за того, что мне когда-то приснился сон? Или потому что мне просто хотелось верить, заполнить свою серую жизнь чем-то ярким?

С тем же успехом это могут быть банальные глюки, которые я ловлю после сотрясения мозга. А, когда через пару дней всё пройдёт…

Но мне так хотелось верить. Ведь скука и желание сдохнуть больше не терзали меня. Это было странно, непривычно, даже пугающе, но мне нравилось. Я впервые за долгие годы почувствовал себя живым. Словно птенец, вылупившийся из скорлупы, в которую меня запер отец. Уверенность, что это не сон, крепла с каждой минутой.

Родители давно вернулись с работы, заглянули ко мне, но, как обычно, оставили в покое. Самым трудным было сохранять безразличный вид, особенно рядом с отцом. Наши отношения и так не были простыми, а сейчас…

Не под гнётом ли этой обиды я жил столько лет?

Одиннадцать лет! Чёрт возьми, одиннадцать! Целая вечность, потраченная впустую! Одиннадцать лет, которые могли бы стать…

Да чем угодно! В любом случае это было бы лучше того вялого и апатичного существования, которое я вёл. Жил бы со смыслом, что ли?

Мне хотелось сорваться прямо сейчас, в ночь, и бежать по улицам, ища тех, кто меня поймёт. Или хотя бы припереть отца к стенке и вытрясти из него всю правду. Но я сдержался и промолчал.

Сначала нужно убедиться, что это не иллюзия. Разобраться, что происходит на самом деле.

Спешить не стоит. Особенно с тем, чего я не понимаю. Знания из интернета — это, конечно, хорошо, но уж больно сомнительно.

Я был настолько перевозбуждён, что сон никак не шёл. Вертелся, бил подушку, менял позы, бродил по комнате, распахнул окно, отжимался, приседал, повисел на турнике. В голове роились подлые, злобные мысли.

В итоге к середине ночи разболелась голова. Я сходил на кухню, выпил пару таблеток, вернулся к себе и стал разглядывать линии, проходящие через комнату. Это занятие принесло неожиданное умиротворение, и я незаметно для себя провалился в сон.

Проснулся рано, ещё до будильника. Голова уже не болела, настроение отличное, хотелось двигаться, хотелось жить!

Сел на кровати, потёр глаза, осмотрелся и едва не поседел от ужаса. Я больше не видел линий!

Опять? Что произошло? Куда бежать? Что делать?

Я в панике заметался по комнате, лихорадочно осматриваясь. Подскочил к окну, выглянул наружу.

Пусто!

Только не это! Если «глюки» кончались, проще снова броситься под машину. Не хочу обратно в серую, безрадостную жизнь!

Но тут, словно что-то щёлкнуло в голове, я покачнулся, зажмурился. Когда открыл глаза, линии вернулись.

С облегчением я рухнул в компьютерное кресло, шумно выдохнул. Меня снова била дрожь.

На этот раз успокоиться удалось гораздо быстрее. Вид знакомых линий действовал, как хорошая доза успокоительного.

В комнате их было немного — всего шесть. Три белые, едва заметные, тянулись под потолком, словно паутинка, из стены к окну. Одна зелёная, почти прозрачная, обвивала одинокий кактус на подоконнике и тоже исчезала за стеклом. Две красные нити вились вдоль пола, на уровне розеток, будто притягиваемые электричеством. Синих не было. Им больше нравилось на кухне и в ванной.

Поводил рукой сквозь зелёную нить — никаких ощущений, будто её и нет. Но ведь для чего-то она тянется к моему кактусу. Полить его, что ли?

Кстати, откуда он у меня?

Я с подозрением посмотрел на колючее растение. Может, мама принесла?

Впрочем, неважно.

Полив кактус, я собрался и отправился на прогулку, даже не позавтракав. Родители были удивлены моим необычным для столь раннего часа бодрым видом. Пришлось соврать, что у подъезда ждёт Славка — он иногда подвозил меня, когда нам было к одному времени.

Конечно, ни в какой институт я не поехал. Вместо этого отправился в парк — идеальное место для экспериментов, ведь именно здесь в обозримом пространстве было больше всего этих странных линий.

Белые парили высоко над деревьями, а зелёные, казалось, пронзали древесину и кроны насквозь. У прудов появились синие линии: неяркие, тонкие, как провод от зарядки. Красных же не было вовсе.

Где-то линий было больше, и они казались толще, где-то — меньше и совсем тонкие, словно растрёпанная катушка ниток. Выбрав одну, потолще, я решил пойти по ней.

Линия попетляла по парку и исчезла в старой яблоне. Обойдя дерево, я так и не нашёл места, где она выходила. Разочарованный, присел на ближайшую лавку и задумался.

Что мне дали все эти наблюдения? По сути, ничего. Кроме чёткого понимания: это не глюки. Эти линии — нечто гораздо более сложное. Не зря же они тянутся к разным предметам: зелёные к деревьям, синие к воде. В этом была некая логика.

Вспомнился старый фильм «Пятый элемент». Там весь сюжет строился вокруг камней, символизирующих стихии, каждой из которых соответствовал свой цвет. Вода — голубой, земля — зелёный, огонь — красный. Воздух, кажется, был жёлтым.

Ну, у меня, допустим, воздух — белый. Не думаю, что есть большая разница. Всё-таки там кино, а у меня реальность.

И была в том фильме некая Лилу — тот самый Пятый элемент.

Чем я хуже Лилу? Герой! Спаситель мира!

Я хмыкнул и вздохнул.

Я, конечно, могу собрать вокруг себя четыре стихии и пойти кого-нибудь поцеловать на пробу… И не только поцеловать! А то давненько я не общался с женским полом так близко. Боюсь только, в моём случае этот метод вряд ли сработает.

Срочно нужен тот, кто в этом разбирается. Маг, колдун или хотя бы захудалая ведьма.

Где такого найти?

Достал телефон и полез в интернет.

Проблемы начались сразу — я задумчиво уставился на строку поисковика. Что писать-то? В прошлый раз мои поиски провалились. Да, и магов сейчас развелось, как блох на шелудивой собаке. Как отыскать того, кто действительно в курсе? Того, кто, как и я, видит эти линии. Ладно, попробуем так.

Вбил в поисковик: «требуется маг стихийник».

Поиск задумался и выдал сотни ссылок на фэнтези-книги. Ни одного реального мага или ведьмы.

Книги о магах я всегда любил, но не сейчас.

Следующий час я мучил интернет своими пространными запросами. От поисков меня отвлек входящий звонок.

— Я в норме! — выпалил я, поднося телефон к уху.

— Я так и понял, — не стал настаивать Славка. — Но надеюсь, ты сейчас лежишь в кроватке и наслаждаешься покоем?

Хотел соврать, что именно этим и занят, но тут мимо проехал велосипедист, звонком разгоняя с велосипедной дорожки наглых собачников. В ответ его послали и облаяли.

— Не понял. Ты где? — озадачился Славка.

— Я в парке… гуляю. Дышу свежим воздухом. Здесь хорошо. Птички поют, солнышко припекает…

— Рит, тебя машина сбила, тебе надо лежать в постельке, спать и есть. Желательно подальше от телефона и компа. Какие птички? — возмутился друг. — А лучше пройти обследование. Я знаю одну хорошую клинику…

— Да нормально всё со мной, — отмахнулся я.

— Рит…

— Слав, реально всё хорошо, — перебил я, а то знаю его, сейчас зарядит нравоучений на полтора часа. — Я же не дурак. Что такое сотряс, знаю. Не первый раз. Меня не тошнит, голова не кружится, аппетит, как у волка.

Слава помолчал, потом шумно выдохнул и спросил:

— Глюки не ловишь?

— И глюки не ловлю!

— Ладно, — наконец согласился он. — Смотри по состоянию. Но если что не так, вот что угодно — сразу звони!

На том и порешили.

Я понимаю его беспокойство, понимаю, как нехорошо обманывать лучшего друга. Но пока не хочу втягивать его в то, чего сам не понимаю.

Мы со Славкой дружим лет с десяти. Познакомились в качалке, куда я пришёл в поисках невиданной мощи и крутости. Борода в то время у меня ещё не росла, сам я был мелким и тощим, а от мамы досталась столь миловидная физиономия, из-за чего меня постоянно путали с девчонкой.

Такая несправедливость меня дико бесила, и я решил её исправить самым мужественным способом.

В качалке воняло потом и несвежими носками. Гремело железо, мужики ухали, тягая вес. Мне понравилось.

Увы, детей туда заниматься не брали.

Я тут же устроил скандал с администратором (или кто он там был), потому что увидел в зале такого же мелкого и тощего пацана, как я. И он занимался! Почему мне нельзя?

Наша перепалка привлекла внимание. Через пару минут к нам подошёл накачанный, словно бык на стероидах, мужик. Именно он тренировал того хилого пацанёнка. В тот момент мужик показался мне настоящим Терминатором. Да что там! Он бы и самого Терминатора в бараний рог скрутил.

Я сглотнул и попятился, с опаской разглядывая движущийся на меня живой танк. Такой меня одним щелчком отправит в полёт к звёздам.

Но я был упрям и не сбежал. Так и познакомился со Славкой и его дядей Робертом. Качалка как раз принадлежала последнему.

Не знаю, чем я приглянулся этому бронепоезду — наверное, тем, что не навалил в штаны при его приближении. Но Роберт согласился тренировать меня на пару с племянником. Причём бесплатно.

Тренажёрный зал стал очередным мимолётным увлечением, хотя я и продержался там целых два года — рекорд для меня. Потом, конечно, бросил. Скука. Все тренажёры были изучены, все упражнения выполнены. Я даже научился предугадывать ругань тренера, настолько всё стало однообразно и предсказуемо. Неинтересно.

Единственное, что осталось с тех пор — крепкая дружба со Славкой, проверенная потом и кровью. Мы даже в один институт поступили: меня «пропихнули» на инженера, потому что тогда меня это увлекало, а Славка выбрал юриспруденцию. Представляете, этот качок и юрист?

Закончив разговор, я вернулся к поискам. Наконец нашел сайт с услугами магов и колдуний разной степени «посвященности». На самом деле сайтов было полно, но этот показался наиболее приличным. Дальше я, словно в анекдоте, читал перечень их «космических» способностей:

Сниму порчу, отведу сглаз…

Приворожу…

Отворожу…

Предскажу…

Погадаю… На картах. На кофейной гуще. На воде. На земле. А вот и в воздухе чем-то запахло…

Я хихикнул, вспомнив старину Гоблина, и продолжил изучать рынок магических услуг.

Изгоню… Найду по фото… Устрою сеанс общения с умершим родственником… Поставлю магическую защиту… Сниму венец безбрачия… Открою денежные каналы… Проведу обряд ВУДУ на богатство… Сниму порчу с бизнеса… Укреплю увядшую мужскую силу…

«Не-не! — покачал я головой. — Такого нам точно не надо. Своя сила ещё ого-го!»

Так, что там ещё?

Обряды, таро, руны, обереги, венцы, егильеты, рассорки, отсуды… Знать бы ещё, что это такое.

А вот это интересно.

У одного колдуна в списке талантов значилось: «договорюсь с духами и элементалями». Элементали — это же, по сути, духи стихий. У меня в голове моментально выстроилась логическая цепочка: светящиеся линии — стихии — элементали.

Какова вероятность, что он реально с ними «договаривается»? Или это из серии «вижу невидимое, слышу неслышимое»? А питается он, наверное, воздухом и святым духом?

Судя по фотке этого чуда-колдуна, питался он далеко не воздухом — такую пачку наесть ещё постараться надо! Рожа едва поместилась в кадр. Щёки выпирают за плечи, как у хомяка. Как бы он своих клиентов не жрал.

Но он тут один с такими «возможностями». Я специально всех просмотрел, кучу времени потратил. Попробовать? Что я теряю, кроме времени и денег? А там, глядишь, и не шарлатан.

Щёлкнув по ссылке, я перешёл на личную страничку колдуна и вздохнул. Маг жил ровно на другом конце города. Закон подлости в действии. Хорошо хоть не в пригороде.

Я снова вздохнул, совершенно не горя желанием переться в Чертаново (хотя где ещё жить магу, как не там?) и всё-таки позвонил. Пообщался, подивился ценам на магию и записался на приём. Великий магистр тёмной и светлой магии Елисей был готов принять меня сегодня ровно в полдень.

Завернув домой, я выгреб всю имеющуюся наличность, копившуюся с подачи родителей. Получилось около пятнадцати тысяч. Когда успел столько нажить? Хотя куда мне было тратить деньги, если жить не хотелось, и всё было так скучно.

Последние полгода было особенно хреново. Не буду врать, иногда задумывался, чтобы пойти погулять по крышам, а там… Но всегда что-то останавливало, удерживало от глупостей. Инстинкт самосохранения? Или Славка? Он каким-то магическим образом всегда оказывался рядом в такие моменты и тормошил меня.

В общем, взяв деньги — хватит аж на полторы консультации у магистра, — я отправился на поиски учителя.

Магистр обитал у чёрта на куличках. В буквальном смысле. Мне пришлось ехать на метро до станции «Улица Академика Янгеля», а потом ещё минут пятнадцать топать пешком.

Пока шёл, отходил от поездки на метро. Такой восторг я испытывал разве что в пять лет, после посещения цирка. Для полного сходства не хватало только сладкой ваты и мыльных пузырей.

Там, под землёй, был какой-то отдельный мир, сотканный из мерцающих линий. Их было столько, что дух захватывало. Я оказался совершенно не готов к такому зрелищу и первые минуты просто стоял с открытым ртом, разглядывая всё вокруг, словно дикарь, впервые попавший в супермаркет.

Больше всего было зелёных линий, что в принципе логично, если я правильно сопоставил цвета со стихиями. Однажды поезд въехал в такое их сплетение, что я мгновенно потерялся. Всё вокруг погрузилось в плотную зелёную паутину.

Часто встречались и голубые, которые, как я понял, указывали на грунтовые воды. Мы как раз центр проезжали.

Красных тоже хватало — они шли параллельно движению поезда. Что странно, ведь по идее алые должны тяготеть к огню? Но, опять же, это всё лишь мои домыслы.

На самом деле, наблюдать за переплетениями стольких линий в быстро движущемся поезде — та ещё морока. Первоначальный восторг после пары перегонов быстро сменяется рябью в глазах и подступающей тошнотой.

Решение нашлось простое: я стал закрывать глаза на перегонах, открывая их только на станциях. Иногда, конечно, подглядывал, пока снова не начинало мутить. Интересно же!

Пока я был увлечён волшебством московской подземки, идея посетить мага не казалась такой абсурдной. Но стоило вылезти на поверхность, как накатила неуверенность.

Зачем я иду к нему? Он ведь даже не похож на человека, достигшего высшего уровня морального и физического развития.

С моральным — не знаю, а вот с физическим там точно беда.

И всё же, я продолжал идти вперёд.

Справа тянулось пыльное Варшавское шоссе, по которому непрерывно неслись такие же запылённые машины. За ним начинались сплошные гаражи и здания непонятного назначения. Слева высились знакомые девятиэтажки, идентичные той, где живу я.

Добравшись до нужного дома, я потерял всякий энтузиазм. Девятиэтажка колдуна оказалась последней в ряду. Затёртая, серая, с ржавыми подтёками на некоторых балконах. Сразу за ней начиналась линия аккуратных красных семнадцатиэтажек. Почему бы магу не поселиться там?

Я подбодрил себя мыслью: может, все настоящие колдуны живут именно так? Скромно, неприметно, чтобы не выделяться. А то инквизиция не дремлет! Хвать — и на костёр!

Угу. Инквизиция — она отсталая, читать-писать не умеет. А уж пользоваться интернетом — совсем тьма и мракобесие!

В итоге всё же зашёл. Магистр — это вам не приворожун какой-нибудь! Обидится ещё, проклятие наложит. И тогда прощай, мужская сила!

С этими грустными мыслями я позвонил в домофон. У магистра он хотя бы работал, в отличие от нашего подъезда.

Великий маг велел подниматься на восьмой этаж.

Пришлось идти пешком — лифт не работал.

Зато входная дверь мага порадовала. На стальной панели белой краской был нарисован православный крест.

Хорошо, что не пентаграмма. Значит, магистр, как минимум, освящённый.

Звонок, как предупредил маг по телефону, не работал. Но едва я занёс руку для стука, дверь лязгнула замком и приоткрылась на длину цепочки.

— Александр? — с подозрением уточнил магистр, вглядываясь в узкую щель двери одним серым глазом.

— Он самый. А вы ещё кого-то ждали?

— Да ходят тут всякие, — поворчал маг, захлопнув дверь. Но тут же распахнул её снова, ровно настолько, чтобы я смог протиснуться. — Заходи скорее!

Протиснуться в тесный коридор, где громоздилось объёмное тело магистра, оказалось непросто. Но я справился и, оглядевшись, принялся изучать быт современных волшебников.

Признаться, жили они небогато. Старые, выцветшие обои на неровных стенах, под ногами скрипит затёртый паркет, в коридоре валялся обтрёпанный коврик. В квартире витал стойкий запах затхлости, пыли и чего-то лекарственного.

— Ботинки снимайте, молодой человек, — забыв, что только что был со мной на «ты», распорядился магистр Елисей, закончив возиться с замками.

Меня снова охватило сомнение: а не зря ли я сюда пришёл? Вдруг этот «маг» — вовсе не маг, а какой-нибудь сектант, и в квартире меня ждут его дружки-сатанисты? Сейчас налетят, отберут деньги, а меня пустят на тушёнку…

Иначе зачем магистр, заперев дверь, сунул ключи к себе в карман?

На тушёнку как-то не хотелось.

Тем не менее, я разулся, хотя чистота пола вызывала серьёзные сомнения. Скинув рюкзак на пол, вопросительно взглянул на магистра.

Он был невысок, на голову ниже меня, с сальными тёмными волосами, зачёсанными на прямой пробор. Лицо обрюзглое, щёки напоминали хомячьи запасы, а глаза почти терялись, то ли от природы узкие, как у азиатов, то ли от постоянного прищура из-за плохого зрения. Толстый нос картошкой с красными прожилками и стойкий запах лука изо рта. Одет он был в нечто невообразимых размеров: желтоватая рубаха, похожая на чехол для мотоцикла, с рукавами до локтя, и просторные брюки. На ногах красовались фиолетовые вьетнамки. На фото он выглядел куда стройнее. А говорят — камера полнит.

— Вон туда, — толстяк указал на растрескавшуюся дверь. — Идите, не бойтесь. Я сейчас подойду, — подбодрил он, видя мою неуверенность.

Я вошёл в комнату и присвистнул. Контраст, однако… Выходит, не так уж и бедно.

Кабинет мага был небольшим, но поражал отделкой. Вы когда-нибудь были в старых усадьбах, переделанных под музеи? В том же Кусково? Я как-то раз был с экскурсией от школы. Вот что-то подобное предстало передо мной и сейчас.

Сначала показалось, что стены отделаны светло-голубым мрамором. Приглядевшись и поскребя ногтем, я понял — это дерево. На полу — наборный паркет из тёмных и светлых плашек.

В нишах висели портреты в роскошных овальных рамах. С потолка свисала уменьшенная копия каскадной хрустальной люстры, неуместная при наших низких потолках, но идеально вписывающаяся в интерьер.

Единственное пластиковое окно почти полностью скрывала тяжёлая голубая штора с золотыми вензелями. По обе стороны от окна — шкафы-витрины. За стеклами виднелись корешки книг, статуэтки, свечи, пентаграммы и прочая магическая атрибутика.

Моё внимание сразу привлёк крупный череп, то ли волка, то ли собаки. Он лежал на полке боком, и его пустая глазница, казалось, внимательно наблюдала за мной.

Я передёрнул плечами и отвернулся.

Посреди комнаты стоял стол на резных ножках, похожих на лапы дракона. За ним — кушетка, также богато украшенная резьбой. Кажется, такие называют викторианскими.

Неужели другая мебель не выдерживает величия магистра?

Перед столом — более скромный стул с мягкой сидушкой и спинкой. По обе стороны от него, на стенах, висели зеркала в золотистых рамах. Стол был идеально чист, столешница расписана стилизованной под старину картой мира. В комнате пахло миндалём и было свежо, хотя кондиционера я не заметил.

Среди этой роскоши я почувствовал себя неуютно, как нищий оборванец, явившийся под светлые очи короля.

Ещё и череп этот пялится!

Идея навестить магистра окончательно перестала мне нравиться. Тем более я не заметил ни одной линии, пока осматривался, что в коридоре, что здесь. У меня дома через каждую комнату проходила хотя бы пара линий.

Но опять же, с чего я взял, что это как-то связано? Ладно, послушаем, что скажет целый магистр магии.

Стоило подумать о нём, как дверь распахнулась, и, тяжело отдуваясь, вошёл маг. Его рубаха взмокла и покрылась пятнами. Бегал он там, что ли?

— Не стесняйтесь, Александр. Проходите, садитесь, — шумно дыша, гостеприимно предложил магистр. Сам он, походкой пережравшей утки, дотопал до кушетки и тяжело бухнулся на неё. Кушетка отчётливо хрустнула.

Я осторожно присел на краешек стула. Зеркала на стенах отразили и размножили мою неуверенную, сгорбленную фигуру. Окончательно стало не по себе.

— По телефону вы говорили об элементалях? Что конкретно вас интересует, молодой человек? — деловито уточнил магистр.

Я скосил глаза на свое отражение в левом зеркале. Сутулое, жалкое, неуверенное.

Мне оно совершенно не понравилось, поэтому решительно расправил плечи.

Вот! Так-то лучше. Сразу стал выглядеть солиднее. С первого взгляда видно — достиг высшего уровня развития!

У меня даже уши покраснели от стыда. Что за глупости? Что я вообще здесь делаю?

— Не совсем так, — сказал я, мысленно костеря себя. — Понимаете, с недавнего времени я вижу разноцветные линии. Но я совершенно не понимаю, что с этим делать.

— А причём тут элементали? — не понял магистр. — Вы же про них говорили.

— Ну… — я почесал в затылке, пытаясь сформулировать свои ощущения. — Мне кажется, эти линии как-то связаны со стихиями. А стихии — это элементали…

— Абсолютно ничего общего, молодой человек! — категорически заявил магистр Елисей. — Элементали — это…

И этот доморощенный колдун разразился пространной речью, сыпля непонятными терминами и, кажется, латынью. Я слушал, и с каждой минутой всё сильнее убеждался: зря я пёрся через весь город. Если этот Елисей на что и способен, так только вешать лапшу на уши. Линий он в глаза не видел.

— Почему у вас в квартире нет линий? — успел я вклиниться с вопросом, пока магистр на секунду замолчал, переводя дух. Он так распалился, что чуть ли не пяткой в грудь себя бил. Глаза горели, волосы растрепались, слюни летели во все стороны — хорошо хоть до меня не долетали.

Мне стало противно. Прямо, как от людей перед тем, как меня сбила машина.

И почему-то я был уверен: в жилище любого уважающего себя мага должно быть полно линий. Откуда эта уверенность, кто бы мне объяснил. Точно не этот магистр.

Толстяк растерянно моргнул, явно сбитый с мысли, но быстро оправился и возмущённо спросил:

— Какие линии, молодой человек? Если вам что-то мерещится — вам к психиатру надо. Магия не так работает.

— Понятно, — вздохнул я, поднимаясь. — Толку с вас ноль.

— Что значит «ноль»? — толстяк аж подпрыгнул от негодования. Кушетка вновь болезненно хрустнула.

Хомячьи щёки колдуна затряслись, лицо и шея покрылись красными пятнами, толстые пальцы-сардельки сжались в кулаки. Магистр гневно затряс правым кулаком в воздухе.

— Я дипломированный маг! Великий магистр тёмной и светлой магии! Моими услугами пользуются… Александр, куда вы?! Стойте!

— Домой, — спокойно ответил я, направляясь в коридор.

— А заплатить за консультацию? — раздался голос вслед.

— Какую консультацию? — опешил я, натягивая старые, растоптанные кроссовки. Запарился в них по дороге. Может, на сэкономленные деньги купить себе сандалии? — Не буду я ничего платить.

— Я вас из квартиры не выпущу, пока не заплатите! Мои услуги очень дорого стоят! Я потратил на вас своё драгоценное время! Вы знаете, кто мои клиенты! Стоит мне только позвонить… — запугивал меня толстяк, пытаясь выбраться из-за стола, но его величие где-то застряло.

Ну, теперь понятно, зачем он ключи прятал. Видимо, я не первый лох.

Наконец, он выбрался из-за стола и теперь надвигался на меня, словно потная гора сала.

Возможно, я бы и испугался, если бы в детстве не видел дядю Славку. Сейчас же мне стало смешно.

И вот из-за этого жирного мешка я потратил своё драгоценное время? Одиннадцать лет пролежал на печке, как былинный богатырь! А теперь мне, вместо помощи, угрожают? Да как он смеет гавкать на меня, этот убогий? Он даже волшебства не видит!

Внезапно захотелось наказать толстяка. Показать этому паршивому шарлатану, что такое настоящая магия. Настоящая сила! Волшебство!

Это не он маг. Это я! Я — волшебник!

Желание проучить лжемага было таким сильным, что меня едва не трясло. Кончики пальцев закололо, глаза запекло.

Я зажмурился на секунду. Когда открыл глаза, увидел на жирном теле магистра два ярких жёлтых пятна. Одно — напротив сердца, небольшое, но светилось, как стоваттная лампочка. Второе, кажется, в районе желудка. Да, точно, желудка. Оно было не таким ярким, зато обширным.

Я сосредоточился на нём. Рука сама вытянулась вперёд, пальцы сжались в «когти».

Магистр, которому до меня оставалось три шага, внезапно запнулся и схватился за живот. Заохал.

Я с любопытством естествоиспытателя склонил голову набок и чуть сильнее сжал «когти». Жирдяй резко побледнел. Из его глаз брызнули слёзы, на висках выступили капли пота.

— Проблемы с желудком? — поинтересовался я тоном прожжённого медика.

Свой голос я не узнал. Он звучал отстранённо и безжизненно. А человек передо мной был жалок, беспомощен и, казалось, не достоин жизни.

— Да-а… — прохрипел он, судорожно хватая воздух.

— И с сердцем, — добавил я, поднимая вторую руку. Мои пальцы нацелились на пульсирующее в его груди сердце.

В этот момент зазвонил мобильник.

Резкая мелодия заставила меня вздрогнуть. Я моргнул, и видение исчезло. Пятна, которые я видел, растворились без следа.

Толстяк как-то жалобно всхлипнул и привалился боком к стене. Его дыхание стало частым и прерывистым, пот заливал красное, напряжённое лицо и шею.

Много времени на осознание не понадобилось. Дошло быстро, и я сам покрылся холодным потом.

Кажется, я только что едва не убил человека.

Первой реакцией был шок. За ним пришёл ужас. Я отдернул руку, всё ещё направленную на магистра, схватил рюкзак с пола и рванул к входной двери. Дёрнул ручку — безрезультатно. Повторил попытку, толкнул. Дверь не поддавалась.

Паника захлестнула меня, и я не сразу сообразил, что бьюсь в запертую на ключ дверь. В голове пульсировала одна мысль: бежать.

Дальше случилась какая-то чертовщина. Дверь заходила ходуном, из рамы посыпались пыль и куски штукатурки, внутри что-то захрустело, защёлкало, и створка с грохотом распахнулась, ударив о соседскую дверь. Цепочку вырвало с корнем, и она улетела следом.

В испуге я шарахнулся в сторону, налетев на тумбочку с зеркалом. Рюкзак снёс всё, что там стояло, а я едва не сбил с ног магистра.

Тот икнул и сполз на пол, бормоча что-то неразборчивое — то ли ругался, то ли молился. Глаза его горели безумием. Впрочем, как и мои.

Что здесь происходит?

— Ты… ты… — магистр попытался что-то сказать, хватая меня за ногу.

Я испуганно заорал и зайцем скакнул к распахнутой двери. Выскочив на лестницу, драпанул вниз, перепрыгивая через ступеньки. Чуть ноги не переломал и едва не вынес подъездную дверь.

Вырвавшись на улицу, я бежал. Вперёд! Быстрее! Подальше отсюда!

Всё это время в рюкзаке надрывался мобильный. Внезапно мелодия стихла, и я, как по команде, остановился. Опершись руками о колени, я жадно глотал воздух. Сердце колотилось так, будто я пробежал марафон. Но это скорее от страха, чем от бега — я убежал всего метров на пятьсот. Зато обосрался знатно. Хорошо хоть штаны менять не пришлось.

Кто там недавно хвастался своими беговыми достижениями? Десять километров, да?

Я шумно выдохнул, распрямился и, опасливо оглянувшись на дом магистра, быстрым шагом направился к метро.

Что это было? Что за чертовщина с дверью? Не магистр же её вынес. Тогда кто? Я? Как? И эти жёлтые пятна… Что это за дрянь? Словно я увидел слабые места магистра и…

Думать о том, что я едва не прикончил человека, не хотелось. Но мысли лезли сами. Вот вам и волшебник. Добрый, положительный. Создатель! Творец мира! Высшее существо, мать его! Я ведь мог его убить. Достаточно было просто сжать руку в кулак. Я знал это так же точно, как-то, что солнце встает на востоке и садится на западе. Знание пришло откуда-то изнутри, было настолько четким и ясным, что мне стало страшно. Очень страшно.

Потерев лицо ладонями, я встряхнулся. Не время бояться! Нужно разобраться, чтобы такое больше не повторилось.

На всякий случай отошел с дорожки — навстречу шла молодая девушка с коляской. Не хотелось бы навредить и им. Девушка беззаботно болтала по телефону и даже не взглянула в мою сторону. Я же проводил ее долгим, внимательным взглядом. Но никаких желтых пятен не увидел.

К слову, линии я тоже видеть перестал. Опять.

На этот раз их отсутствие воспринял куда спокойнее. Я уже понял, что они не глюк, а более чем реальны. Просто иногда я их вижу, а иногда нет. Нужно лишь понять закономерность.

Много времени это не заняло. Я просто захотел снова увидеть линии, и тут же увидел. Белые и зеленые, они слабо светились в ярком дневном свете. Их было мало, и они были тонкими, как спагетти.

В обратную сторону это тоже работало. Стоило мне захотеть не видеть их — и линии исчезли.

Отлично. С этим разобрался. Оказалось, не так уж и сложно.

А что насчет пятен?

Я огляделся, выискивая кого-нибудь для эксперимента, но, как назло, двор был пуст. Все на работе или учебе. Один я, как неприкаянный. Впрочем, это даже к лучшему. Еще кого-нибудь покалечу своими опытами.

По дороге к метро вспомнил, что мне кто-то настойчиво названивал. Стоило бы поблагодарить, а то натворил бы дел.

Полез в рюкзак за телефоном.

Номер незнакомый, сотовый. Подумал и решил перезвонить. Вдруг маги звонили? Узнали через космос, что я существую, и зовут в гости.

Нажал на вызов и приложил трубку к уху.

После нескольких долгих гудков в динамике раздался приятный женский голос:

— Клиника Элит-лаб. Ксения. Здравствуйте! Чем могу помочь?

Я тут же сбросил вызов.

Тьфу ты! Похоже, мой номер попал в очередную слитую базу. Звонят теперь все, кому не лень. Но как вовремя!

Спустившись в метро, я буквально влетел в закрывающиеся двери поезда и рухнул на угловую лавку. Людей в вагоне было немного — мне только на руку. Час пик в метро — последнее место, где я хотел бы оказаться сейчас.

Захотелось пить. Воды с собой не было, а тут не купишь. Ладно, потерплю.

Я закрыл глаза, пытаясь расслабиться. Тело всё ещё было напряжено после случившегося. В голове роились самые страшные мысли: страх, смешанный с совестью, злость на магистра-шарлатана и полное непонимание происходящего.

Отпустило меня только через пять-шесть станций. Я договорился с собственной совестью, убедив и её, и себя, что ничего страшного в итоге не произошло. Никто не пострадал. Ну, разве что морально. Зато какой урок магистру! Может, перестанет людей обманывать.

Возможно…

Возможно, он и вправду что-то умеет.

А я, кажется, могу больше.

Ещё через несколько станций в голову пришла явно дурная мысль: попробовать снова увидеть эти жёлтые пятна. Главное — не тянуть к ним руки, и тогда никто не пострадает. Страшно, конечно, но ужасно интересно.

Оглядев пассажиров, уставился на девушку, сидевшую наискосок от меня.

Брюнетка, в шортах и майке. Симпатичная. Если что, пусть думает, что она мне просто понравилась.

Я несколько минут буравил её взглядом, но лишь привлёк внимание. Пришлось улыбнуться и подмигнуть. Девушка фыркнула и снова уставилась в телефон.

Ладно, может, на ней и нет никаких пятен. Не больна ничем. Жёлтые пятна — почему-то прочно ассоциировались у меня с болезнями. Да и магистр прямо это подтвердил, когда я спросил о больном желудке.

Поезд остановился, открыл двери. В вагон зашла седая бабка, кутающаяся в шаль. Я немедленно уставился на неё. На следующей станции бабка вышла. Я не успел ничего увидеть.

Задумался: почему не получается? Что делаю не так?

Прикрыв глаза, начал вспоминать ощущения. Злость. Желание наказать шарлатана, показать настоящую магию.

Предположим, показал. Только что-то пошло не так, и я едва не убил его. Ну или, как минимум, нанёс бы серьёзный ущерб здоровью.

Меня снова передёрнуло. Убивать я точно никого не планировал.

Жаль, в этот раз не было «замедленной съёмки», как когда меня сбили. Тем не менее, я отчётливо помню, как у меня закололо кончики пальцев и запекло глаза. Во сне тоже что-то такое было.

Значит, связь с волшебством есть. Но стоит ли считать это волшебством? Волшебство не может навредить. А я почти навредил.

Так, не о том думаю. Не отвлекайся, Рит! Начнём с малого.

Я вновь пожелал увидеть линии.

Вагон тут же наполнился зелёными и немного синими линиями. В глазах зарябило от их количества и скорости мельтешения, но я решил потерпеть.

Теперь хочу увидеть жёлтые пятна. Вот на этом мужике — напротив как раз сел интеллигент в очках с газетой.

Я пристально смотрел на него несколько минут, однако добился лишь рези в глазах и желания поблевать. Пятна не появились.

Ладно, думаем дальше.

Кое-что начало получаться, когда подъезжал к себе. Вернее, я просто увидел.

Выйдя на станции «Петровско-Разумовская», я намеревался пересесть на новый перегон до «Селигерской». Но посреди вестибюля замер, словно прикованный. Мой взгляд выхватил из суетливой толпы женщину, катящую перед собой инвалидное кресло. В нём сидел подросток лет пятнадцати. Худощавый, с неестественно скрюченными руками и перекошенным лицом, он бессмысленно устремлял взгляд в потолок, слюна стекала по подбородку.

Рядом с коляской шёл сотрудник метрополитена в ярком жилете. Он что-то тихо втолковывал измученной женщине, но его слова тонули в общем шуме. Я же, забыв обо всём, невежливо пялился на парня, разинув рот. Потому что этот мальчишка в кресле светился. Светился, как маленькое, но такое яркое и пугающее солнце.

Проходя мимо, его мать бросила на меня взгляд, полный немого упрёка. Сотрудник негодующе буркнул что-то себе под нос. А я не мог отвести глаз от этого яркого, почти ослепительного жёлтого пятна размером с ребёнка.

Когда они скрылись за колонной, я едва не бросился следом. Остановила меня проснувшаяся совесть. Я и так слишком долго и невежливо пялился на инвалида. Преследовать его было бы уже за гранью.

Сев в подошедший поезд, долго не мог прийти в себя. Что это за болезнь такая, что заставляет человека светиться целиком? Я не был знатоком детских заболеваний. Может, ДЦП? Или как оно там называется? Я вообще не знаток медицины. Верх моих познаний — как пить анальгин.

Но по жёлтым пятнам было легко ориентироваться. Вон, к примеру, у парня напротив больной желудок и колени слабо мерцают бледно-жёлтым. А у той девушки в голове пульсирует желтоватая клякса — наверное, мигрень…

«Мигрень…» — задумчиво повторил я вслух и вдруг спохватился. Точно! Я же увидел.

Оглядев вагон, я невольно улыбнулся, как ребёнок. Я видел эти чёртовы жёлтые пятна на людях! У каждого первого что-то болело. Чаще всего желтизна указывала на проблемы с желудком, обвивалась вокруг глаз, сжимала сердце в тисках. Но такого объёмного и насыщенного свечения, как у того парня больше не было.

До дома шёл пешком, не отрывая взгляда от прохожих. Подойти и расспросить не решался. Признаться, опасался получить по роже. Вдруг и меня примут за какого-нибудь шарлатана от магии?

Пару раз я пробовал «включать» и «выключать» своё новое зрение. Получалось. Вероятно, вид того парня что-то сдвинул в моём сознании. А может, другая причина. Я до сих пор не понимаю, как и почему это работает.

Так же у меня получилось совместить жёлтые пятна и линии. Теперь к моей радуге из белого, синего, красного и зелёного добавился жёлтый.

Где-то я слышал, что жёлтый — цвет расставания и печали. Достал телефон, залез в интернет и хмыкнул. Жёлтый во всех источниках считался солнечным, цветом радости и позитива.

Что-то слишком много позитива в моей жизни за последние два дня. И мне это… чёрт побери, нравится!

Так, линии и пятна я уже увидел. Что там осталось из сна? Огоньки и помпон с глазами? И как их увидеть? Домой я вернулся голодным и с дикой жаждой.

Но прежде чем напиться и заглянуть в холодильник, подошёл к зеркальному шкафу в родительской комнате и с пристальным вниманием осмотрел себя.

На мне не было ни одного жёлтого пятна. Что странно. Вряд ли авария могла пройти для меня совершенно без следа.

Вечером, когда вернулись родители, я осторожно осмотрел их, стараясь не выдать себя. Жёлтое свечение вокруг глаз отца не удивило. А вот серьёзные проблемы с желудком — да. Почти всё там горело ярко-жёлтым.

Внезапно в памяти всплыл обрывок разговора, который я случайно подслушал несколько месяцев назад. Я тогда бродил по квартире, собираясь куда-то, и краем уха уловил, как они на кухне обсуждали гастроскопию отца. Подробностей не помню, удивительно, как я вообще это вспомнил.

Теперь стало ясно, почему он вечно напоминал мне о здоровом питании.

Стало стыдно.

В последние годы родители превратились для меня в некий фон, я почти перестал интересоваться их жизнью.

Но тут же накатила волна злости: они сами виноваты! Если бы они не отняли моё волшебство, всё было бы иначе.

Волшебство… После случая с магистром это слово уже как-то не вписывалось в моё понимание светлого и доброго, но другого подходящего пока не находилось.

Я постарался успокоить гнев. Не хватало ещё на отца наброситься, как на лжемага. Сначала разберусь с этим, потом поговорим.

Мама, напротив, оказалась на удивление здоровой для своего возраста. Она моложе отца на четыре года, среднего роста, лишь немного поправилась за эти годы. Но эта лёгкая полнота ей очень шла. Я видел старые фотографии, где родители примерно моего возраста, так там мама совсем худышка. Её лицо до сих пор аккуратное и милое, словно у куколки, и даже веснушки его не портят.

Длинные медно-золотистые волосы ниспадали до середины спины, а зелёные глаза задорно сияли. Я не помню, чтобы когда-либо видел её в брюках. Мама, как истинная леди, всегда предпочитала юбки и платья.

Единственные проблемы с её здоровьем сосредоточились в руках. Неяркое, но обширное свечение растеклось от пальцев до плеча. К такому я был готов, ведь артрит — профессиональная болезнь гравировщиков.

Задумался: если я смог причинить магистру боль, может, и лечить умею? Только на ком попробовать? Кого не жалко? Не на родителях же экспериментировать!

Вторая гениальная мысль пришла сама: нужно искать тех, кто так же, как и я, не имеет жёлтых пятен.

К примеру, пока шёл от метро, не встретил ни одного полностью здорового человека — у каждого что-то да болело. Соответственно, все, кто без жёлтых пятен, — либо невероятные везунчики, либо… не совсем обычные.

И где бы я жил в Москве, если бы вдруг обрёл сверхспособности? Точно не на окраине.

Решив завтра отправиться в центр города на поиски, я лёг спать. Но сон опять не шёл, даже созерцание линий не помогло. История с магистром не отпускала. С жёлтыми пятнами я худо-бедно разобрался, а вот чертовщина с дверью…

Насколько это вообще странно по сравнению с тем, что со мной творилось последние два дня?

Сел на кровати, задумался.

Магистр — стопроцентный шарлатан. Вряд ли он владеет телекинезом — так ведь называется способность двигать предметы силой мысли? Да и обосрался он не хуже меня.

Сразу вспомнился тот автор, который писал про волшебство, волхвов и силу воли. Чем, собственно, сила воли отличается от силы мысли? В тот момент я был так напуган случившимся — вернее, не случившимся убийством мага — что мог что угодно натворить своей волей. Так что девяносто из ста, дверь открыл именно я.

Десять процентов спишем на инопланетян. Не удивлюсь, если они тоже существуют.

Интересно, а я смогу это повторить?

Я повертел головой, выискивая объект для опытов. Взгляд упал на кактус.

Ну, предположим. И что я должен делать? Я же не джедай, меня таким штучкам не учили.

Вытянул руку и, отчего-то замогильным голосом, приказал горшку с кактусом:

— Лети сюда!

И кактус величественно меня проигнорировал.

— Не джедай, — констатировал я.

Расстраиваться не стал. Понимал, что с первого раза всё равно не получится. Если вообще получится. Может, для этого нужна волшебная палочка? Волшебство же!

И когда тогда за мной прилетит белая сова с письмом в клюве?

Я хмыкнул и завалился на спину, заложив руки за голову.

Сова не прилетит. Скорее всего, её сбил волшебник на голубом вертолёте, который вёз мне три волшебных банана. Оттого, наверное, вертолёт сейчас и догорает.

Ладно, с телекинезом как-нибудь тоже разберусь. Со всем разберусь.

Успокоившись, я быстро заснул.

Отчего проснулся, так и не понял. Открыл глаза, зевнул, бросил взгляд за окно — там ещё царила ночь. Хотел перевернуться на бок, но замер, и как-то отстранённо подумал: «Я всё ещё сплю». Иначе откуда здесь змея?

Она была крупной, размером с упитанную гадюку, с иссиня-чёрной, лоснящейся шкурой. Кольцами свилась у меня на груди, уложив сверху свою большую овальную голову, украшенную тремя салатовыми вертикальными полосками на лбу. Тёмно-зелёные глаза с крупными круглыми зрачками, не мигая, внимательно наблюдали за мной. Из пасти несколько раз быстро выстрелил красный раздвоенный язык.

«Не ядовитая», — решил я, лениво перебирая в памяти всё, что знал о змеях. Голова не треугольная, и зрачок круглый. Хотя и такая может довольно больно цапнуть. Змеи меня никогда не кусали, но, полагаю, это в любом случае больно. И ещё мне почему-то показалось, что это не змея, а именно змей.

По идее, нужно было испугаться, замереть испуганным зайцем. Или притвориться мёртвым — может быть, тогда гад уползёт. И уж точно нельзя шевелиться, чтобы не разозлить рептилию. Тем не менее, страха я не ощущал. Поднял правую руку и погладил змея по лобастой голове.

Глаза гада изумлённо расширились, словно кто-то надул его, как воздушный шарик. Я улыбнулся. Никогда не видел удивлённых змей. Да я вживую их видел только за стеклом в террариуме зоопарка.

Змей тем временем поднял голову и зашипел. Не угрожающе, скорее недоумевающе.

«И чему он удивляется? Это же сон!» — подумал я, хотя, конечно, сон был странный. В первый момент я решил, что проснулся.

Раздвоенный язык ещё несколько раз шустро высунулся из пасти и щекоткой коснулся моей ладони. Змей задумался. На его морде отчётливо отразился сложный мыслительный процесс. А в следующую секунду гадина извернулась и вонзила острые зубы мне в ладонь!

Какой к чёрту сон! Мать! Мать! Мать!

Я заорал от боли и вскочил с кровати, размахивая повисшей на руке гадиной. Вскочил неудачно, ударившись пальцами левой ноги о колёсико компьютерного кресла, и зашипел не хуже змея. Тот упорно болтался у меня на руке.

Я со всего размаху треснул тварью о дверцу шкафа. Один раз. Второй. На третий змей разжал зубы и со шлепком мокрой тряпки отвалился на пол. Тряхнул головой, повернул башку в мою сторону и снова зашипел — зло и многообещающе. Затем деловито пополз к двери.

Между створкой и полом была небольшая щель, но этот гад проползти бы там не смог. Здоровый больно.

— Что?! — в ярости взревел я. — Ты ещё шипеть на меня будешь?!

Схватил первую попавшуюся книгу со стола и метнул её в рептилию.

И тут меня ждал сюрприз. Змей не стал пытаться протиснуться под дверью. Он просто вполз в створку. Вокруг его чёрного, гибкого тела вспыхнул слабый зелёный ореол, хвост издевательски мелькнул — и он исчез.

Книга, брошенная в гадину, с глухим стуком плашмя ударилась о нижнюю часть двери и легла боком на пол.

— Не понял?! — выдохнул я, не то удивлённый, не то возмущённый, и в два шага пересёк комнату. Рывком распахнул дверь и выглянул в коридор.

Змея и след простыл. Хотя где-то на грани слышимости доносилось тихое шипение, полное злорадных обещаний.

Дверь напротив отворилась, и из своей комнаты выглянул заспанный, но явно взволнованный отец.

— Санёк, ты чего? — спросил он, глядя на меня шальными сонными глазами. — Что случилось?

Я облизнул губы и ещё раз оглядел пустой коридор.

— Кошмар приснился. Извини, если разбудил.

— Да ничего… — отец потёр лицо ладонью. — Всё в порядке, сын?

— Да, — поспешно киваю. — Меньше надо фильмов ужасов на ночь смотреть. Прости, — ещё раз извинился я.

Отец что-то невнятно произнёс и потопал на кухню, а я вернулся в свою комнату.

Что за гадина меня посетила? Откуда взялась? Не в окно же заползла.

На всякий случай подошёл к распахнутому окну и осторожно выглянул. Вдруг у них гнездо под подоконником?

Гнезда не было, но окно я всё-таки закрыл. Сначала оставил на зимнем проветривании, но потом, подумав, закрыл полностью.

Чёрт с ним, лучше посижу в духоте, чем такие приколы по утрам!

Глянул на часы. Полчетвёртого. Вот же мерзкая, хладнокровная тварь! Чего ему стоило приползти часа на три позже?

Для собственной безопасности заглянул под стол, потом в шкаф и под кровать.

Пусто. Никаких новых сюрпризов.

Я сел на постели и выдохнул. Почесал руку.

«Рука!» — тут же пронзила запоздалая мысль, и я уставился на укушенную ладонь.

Укуса не было.

Я покрутил ладонь так и эдак. Ничего.

С сомнением осмотрел вторую руку — вдруг спросонья перепутал. Но и там не нашёл ни следа.

Зажмурился, тряхнул головой и открыл глаза.

Нет. Следов от змеиных зубов не осталось, и боли тоже не ощущалось.

Задумался. Неужели приснилось?

Теперь, успокоившись, я понимал: боль от укуса была странной, словно крапивой обожгло. Больше испугался, чем почувствовал реальную угрозу.

И змея была необычной. Никогда таких не видел. И деваться ей было некуда — она не могла просто исчезнуть!

Точно сон.

За два дня столько всего произошло, что теперь мерещится всякое.

Я потер переносицу и глаза. Глаза!

Когда отец вышел в коридор, у него на глазах были жёлтые пятна, словно маска.

Чёрт!

Значит, всё это время я смотрел на мир своим суперзрением? И змей светился зелёным, проходя сквозь дверь…

Может, и не привиделось.

Натянув штаны и майку, я подобрал с пола книгу — какой-то учебник, которым зарядил в змея. Буду отбиваться, если что. И пошёл на разведку. Такой сосед по квартире меня не устраивает.

Коридор был пуст — ни посторонних, ни тем более потусторонних сущностей. Я проверил все комнаты по пути на кухню, даже в кладовку заглянул, но змея нигде не было. Отец тоже ушёл спать.

Налив воды, я медленно пил, настороженно оглядываясь. Тылом опирался на кухонную стойку. Не дай бог, враг подкрадётся со спины!

Затем, желая увидеть одновременно линии и пятна, я прошёл квартиру в обратном направлении. Всё было тихо. Змей не спешил показываться.

Единственное возможное укрытие — спальня родителей. Но вламываться туда среди ночи я не собирался.

Вернувшись в свою комнату, я лёг, но сон как отрезало. Стоило закрыть глаза, как тут же мерещилось движение: то под кроватью, то за дверью.

В итоге заварил чай, сделал бутерброды и уселся за компьютер. Вспомнилась ещё одна деталь из сна, показавшаяся мне перспективной для поиска тех, кто тоже видит линии.

Над домом той женщины висел узел, сплетённый из линий. Это наверняка что-то важное, и вряд ли он такой один. Уверен, найдя ещё, найду и знающих людей.

До звонка будильника я изучал карты, важные точки и знаковые места Москвы. Возможно, это тоже поможет в поисках.

Решил начать с Останкино. Со смотровой площадки телевышки вся Москва будет как на ладони — точно ничего не упущу.

Дождавшись, когда родители уйдут на работу, я снова обошёл всю квартиру в поисках змея.

Чёрный гад, видимо, почувствовав, что на него объявлена охота, не показывался.

Может, купить мышеловку? Клеевую. Пусть тогда попробует уползти!

Но если этот змей проходит сквозь двери и стены, никакая мышеловка не поможет. Кто он вообще такой? Дух, призрак, фантом?

В интернете этих змеиных сущностей — пруд пруди. Белые, огненные, летающие, огненно-летающие, с львиными головами, с пятью хвостами — и все, как один, воплощение доброты. Ну, если не брать в расчёт змея-Искусителя из древних мифов.

Но что-то мой змей никакой агитационной деятельности по продвижению своей фруктовой компании не предпринимал. Просто цапнул меня за руку, обматерил и уполз.

То, что он разумный, я уже сообразил. Слишком уж осмысленно он пучил глаза и шипел с явным намерением. А судя по удивлению, что я его вижу — в квартире он обитает давненько.

Хм-м, а как часто этот гад на мне спит?

Меня всего перекосило от мысли, что змеюка каждую ночь использует меня в качестве подушки.

Быстро собравшись, выскочил на улицу. Стало как-то не по себе находиться одному в квартире с неопознанной формой жизни.

Выйдя из подъезда, я задрал голову и взглянул на своё окно. Я его снова открыл. Какой смысл мучиться от духоты, если этот нематериальный гад сквозь двери проходит?

Присмотрелся. Это не хвост ли мелькнул на подоконнике?

Я снова включил своё суперзрение. И хорошо, что сделал это, потому что заметил то, чего раньше не видел.

Над крышей дома тянулась толстая, как труба теплотрассы, белая нить. Она лишь краем касалась крыши, а затем резко уходила вверх, огибая восемнадцатиэтажку, стоящую сразу за моим домом. Странно, что я не заметил её раньше.

Хотя, да — за листвой её плохо видно. Да и не смотрел я так высоко в небо.

Прикинув, что такая жирная нить наверняка куда-то ведёт, я отправился по ней. Змей был временно забыт.

Вниз, через дворы, и дальше по Восьмисотке. Минут за двадцать я добрался до станции Бескудниково, перешёл через железнодорожный мост и снова начал пробираться дворами.

На мосту я задержался надолго — оттуда открывался потрясающий вид на небо. Не как в метро, но дух захватывало не меньше. Ночью здесь, наверняка, всё светится, как северное сияние.

Москва так плотно застроена, жаль мало открытых пространств. Живи я повыше, хотя бы на этаже пятнадцатом, давно бы всё это рассмотрел.

Все линии тянулись в одном направлении — к радужному узлу, парящему в десятке метров над землёй. Больше ничего подобного в обозримом пространстве не было. Так что он стал моим ориентиром.

Узел, казалось, жил своей жизнью: он едва заметно смещался в пространстве, будто подгоняемый ветром, и очень медленно вращался вокруг своей оси, словно наматывая на себя всё новые линии.

Я, как заворожённый, пялился на это зрелище, давно перестав обращать внимание на окружающее. Шёл, не разбирая дороги, и, вероятно, именно это стало причиной того, что меня вновь чуть не сбила машина.

Взвизгнули тормоза. Я рефлекторно отскочил и выругался, хотя и шёл по тротуару. Рядом, на дороге, остановилась неожиданно знакомая серая «Audi».

— Садись! — раздался резкий голос Славки из машины.

Я пригнулся, заглядывая в открытое окно, и удивлённо посмотрел на друга.

— Ты здесь откуда?

— Нет времени! Садись! — велел он.

Нормально так.

Не знаю, откуда взялся Славка, но это даже хорошо — не придётся топать обратно пешком.

— Садись, Рит! — продолжал настаивать Славка.

— Ага, сейчас, — отмахнувшись, ответил я. — Только кое-куда зайду.

И поспешил к дому, над крышей которого висел тот самый узел.

Скорее, это целый особняк. Белокаменный, в три этажа. За высоким забором из красного кирпича и деревьями видно плохо. Сейчас я его рассмотрю и…

— Рит! — Славка газанул, догнал меня и медленно поехал рядом. — Узел видишь?

Я остановился и с интересом вернулся к машине.

— Ты его тоже видишь?

— Вижу-вижу, — спешно заверил Славка. — В машину садись.

— А не брешешь? — заподозрил я друга в издёвке, хотя он первый заговорил про узел.

— И линии разноцветные вижу. Садись в машину! Я тебе всё расскажу.

Славка отчего-то нервничал, косясь на особняк впереди. Я распрямился и тоже посмотрел в ту сторону. В это время из ворот вышли двое мужчин в строгих костюмах и очень внимательно смотрели на нас. Один что-то говорил в рацию.

— Садись, Рит! — прорычал Славка, распахнув дверь. — Давай-давай! Не тормози!

Я с тоской взглянул на столь близкую цель, но всё-таки решил довериться другу. Те парни у ворот выглядели подозрительно.

Скинув рюкзак на заднее сиденье, я забрался внутрь. Едва успел захлопнуть дверь, как Славка резко сдал назад.

Проехав так метров тридцать, он лихо заехал на подъездную дорожку, едва не зацепив мусорный бак. И тут же вдавил педаль газа, стартуя с места, словно гонщик на зелёный сигнал.

— Пристегнись! — бросил он, не отрывая взгляда от дороги.

Я пристегнулся.

— Ты чего такой нервный? — спросил, когда мы уже набрали скорость.

Друг лишь глаза скосил и крепче сжал руль. Никогда не видел его таким злым.

Дав ему пару минут успокоиться, я решил сменить тему:

— Что это за линии? Ты их тоже видишь, да?

— Лучше бы ты спросил об этом до того, как потащился к особняку Тёмного Ковена! Я же просил звонить, если… — раздражённо выпалил Славка, совершая резкий обгон. Я инстинктивно вцепился в ручку двери, пытаясь удержаться.

— Эй, полегче, Шумахер! Живого человека везёшь. И что за Ковен?

— Не важно, — отмахнулся он. — Главное, что уехали. Они нас не любят.

— Кого «нас»? Какого «Ковена»? Объясни нормально! — потребовал я.

Славка вздохнул, сбавляя скорость перед крутым поворотом на Алтуфьевское шоссе. Я узнал это место. Он снова мельком глянул на меня. Накал эмоций спал, но до спокойствия было ещё далеко.

— То, что ты видишь как разноцветные линии, называется Элемента, или силовые линии Земли. Не те, магнитные, которые ты в школе проходил, а… Знаешь, это сложно так сходу объяснить. У меня с теорией всегда были проблемы. Лучше отвезу тебя к деду, он всё расскажет.

— Какому деду? — я окончательно запутался. У друга деда не было, только дядя.

Славка хмыкнул, его голос зазвучал ехидно:

— К твоему.

— Э-э-э… — я промычал, пытаясь собрать мысли в кучу.

Дед у меня был один, по отцовской линии. Звали его Соломон. Видел я его от силы раз пять, и то в детстве. Но каждый день рождения и на Новый Год он исправно присылал подарки. Чаще всего — головоломки. Они мне нравились, куда больше, чем машинки, солдатики или компьютерные игры от родителей.

Насколько я знал, отец с дедом давно и крепко разругались, и с тех пор друг друга на дух не переносили.

Я потёр переносицу и честно признался:

— Ни черта не понимаю!

— Поймёшь, — заверил друг. — На самом деле всё просто.

— Так объясни!

Славка поморщился. Мы как раз выезжали на Дмитровское шоссе.

— Слав, млять! — не выдержал я. — Я тут охреневаю, а тебе пару слов сказать влом?

— Ой, достал! — вспылил Славка и выпалил: — Ну, слушай! Потом не говори, что не понял. В Москве есть два Ковена: Светлый и Тёмный. Почти как в песне про бабусю, — тут он неожиданно хохотнул, а потом продолжил куда спокойнее: — В Светлом ведьмаки и ведьмы, в Тёмном — колдуны и колдуньи. Мы лечим, а они калечат. Ты, придурок, только что чуть не вломился в особняк Тёмного Ковена. При условии, что ты светлый, тебе там точно не обрадовались бы. А твой дед мне бы голову оторвал за недосмотр за внуком. Ах да, чуть не забыл: твой дед — глава Светлого Ковена Москвы. А ты сам — ведьмак. Прости, в пару слов не уложился.

Славка замолчал, потом нервно хихикнул. Видимо, сам считал, что наговорил полную чушь.

Я притих, переваривая услышанное. Если это не бред, то значит я всё-таки маг. Вернее, ведьмак. Светлый. И, надо полагать, добрый.

Впору радоваться. Только что-то мне совсем не радостно.

Не, то, что не колдун — уже хорошо. На остальное, как говорится, надо смотреть.

А Славка, кстати, кто он такой?

— Ты тоже… ведьмак? — вырвалось у меня, когда мы уже съехали на Бутырский Вал.

— И я тоже ведьмак, — подтвердил друг. — Как и ещё двести тридцать семь ведьм и ведьмаков по Москве и области. С тобой нас будет двести тридцать восемь. Не дотягиваем.

— До чего не дотягиваем?

— До тёмных. Их уже больше трёхсот.

— А-а-а… — многозначительно протянул я, разглядывая проплывающий за окном Белорусский вокзал. Всё ещё ни черта не понял. Потом немного подумав, спросил: — А как ты вообще узнал, где меня искать?

— Магический маячок, — Славка пожал плечами.

Я понимающе кивнул. Магический маячок? Что тут могло быть непонятного?

Но тут меня осенило, и я подскочил на сиденье от возмущения.

— Ты за мной следил?!

— Неправильное слово, — друг не стал отрицать, спокойно глядя на дорогу. — Скорее, присматривал, чтобы ты не наделал глупостей. В последнее время тебя кидало из одной крайности в другую. Даже твой дед волноваться начал, когда я ему рассказывал о твоих похождениях.

Вот это поворот!

Теперь всё встало на свои места: и как он так быстро оказался на месте аварии, и его беспокойство обо мне. Я ведь даже не задумался об этом ни тогда, ни потом.

— Значит, всё это время…

Славка выразительно фыркнул, словно прочитал мои мысли.

— Не страдай ерундой, Рит. Мы не в шпионских фильмах. За тобой целенаправленно никто не следил. Кому ты, блин, нужен? По-честному — я задолбался вытаскивать твою задницу из неприятностей. Но ты же мой друг! А друзей в беде не бросают, даже если они придурки. И не смотри на меня так.

А как мне ещё на него смотреть?

Я сверлил Славку взглядом, пока мы не свернули у театра Сатиры на Садовое кольцо. Он же спокойно вёл машину, будто не замечая моего негодования.

Постепенно мой боевой настрой начал угасать. Предположим, всё действительно так, как говорит Слава. Что тогда?

— Куда мы едем? — спросил я чуть резче, чем хотел.

— В шпионскую штаб-квартиру, куда ж ещё? — Славка ответил с нарочитой серьёзностью.

— А серьёзно?

— А серьёзно, мы едем в Ковен. Сдам тебя деду. Вот на него можешь спустить всех собак. Только не говори ему, где я тебя подобрал. Ок?

— Ок, — кивнул я. Славка ведь не рассказал родителям про аварию. И я промолчу. Он же тоже мой друг.

Ох, как внезапно всё запуталось…

В голове забегали мысли, заскакали шустрыми блохами по всей моей жизни, как по драной собачьей шкуре, кусая остро и болезненно.

Прыг — укус! Отец всё знал. И тот сон — не сон. Он на самом деле возил меня к тётке-вивисектору, чтобы отобрать волшебство.

Прыг — укус! Мама тоже знала. И не остановила его.

Прыг — укус! Лучший друг следил за мной и докладывал деду.

Прыг — укус! Дед — глава какого-то Ковена. И непонятно, что ему от меня надо.

Предатели! Вокруг меня одни лицемеры и предатели!

Но обвини их — и каждый скажет, что делал это ради моего блага.

Я начал закипать. Правда, до точки кипения дойти не успел — мы добрались.

Проехав красивое здание МИД, свернули во дворы. Заехали под шлагбаум и припарковались у бирюзового двухэтажного особняка с белыми рамами и декоративными вставками.

Над особняком — снова этот клубок разноцветных линий.

Я оценивающе прикинул: этот шарик явно меньше, чем тот, что над другим особняком. Получается, зло круче добра? Вон, по словам Славки, и у людей у них больше.

«О чём я думаю?» — одёрнул я себя.

Тут такие дела творятся, а в голову лезет всякая ерунда.

— Что это за штука? — спросил я, ткнув пальцем в лобовое стекло.

Славка заглушил мотор, проследил, куда я показываю, и ответил:

— Узел схождения силовых линий. Такие висят над всем, что принадлежит Ковенам. Точнее, это Ковены отжали себе все места, где сходятся потоки сил.

Смотрите-ка, почти угадал, как эта штука называется.

— И что даёт этот узел?

— Давай тебе дед всё расскажет, а? — лицо Славки мгновенно погрустнело. — Терпеть не могу теорию.

— Ладно, — согласился я и уточнил: — Мне надо знать какие-то правила?

Честно говоря, я откровенно тянул время. Меня распирало от любопытства — я, можно сказать, полжизни ждал чего-то подобного! Но одновременно до жути страшно было сделать этот шаг. К тому же, обида, накопившаяся по пути, давала о себе знать. Внутри царил полный раздрай.

— Не груби старшим. Не разговаривай с незнакомцами. Мой руки перед едой. Улицу переходи только по «зебре» и на зелёный сигнал светофора, — монотонно перечислил Славка, картинно хмуря брови.

Я несколько секунд смотрел на него, пытаясь понять, что за чушь он несёт, а затем заржал. Славка тоже пару раз ухмыльнулся, а когда я отсмеялся, спросил:

— Успокоился?

— Ты что, ещё и психолог? — Я понял, что он сейчас сделал и был ему благодарен. Эта разрядка была мне необходима.

— Я ведьмак. Мы ещё и не такое можем! — горделиво и одновременно дурашливо приосанился парень. — И ты сможешь, если, конечно, мы, наконец, покинем машину.

— Да-да, идём, — кивнул я, шумно выдохнул, как перед прыжком в воду и вышел на улицу.

Перед зданием была небольшая парковка. Кроме машины Славки и ещё одного роскошного «Бентли» с позолоченными дисками и решёткой радиатора, все места были свободны.

Рядом с «Бентли» курил внушительного вида лысый мужик в лакированных ботинках, брюках и белой рубашке. Пиджака не было, поэтому я прекрасно разглядел кобуру, из которой выглядывала вороненая рукоять пистолета. Откровенно говоря, костюм на нём не сидел — ему больше подошла бы военная форма и высокие ботинки.

Я сразу заметил множество мелких жёлтых пятен, разбросанных по его телу. Самое крупное светилось в районе печени.

Это телохранитель кого-то из ведьмаков или их клиентов? Интересно, кто и зачем ездит в Ковен светлых магов? Одно ясно — хозяин машины явно не бедствует.

Кстати, о жёлтых пятнах. Поначалу я был так растерян, что даже не заметил их отсутствия на Славке. Сейчас вижу: друг полностью здоров. Значит, моя догадка верна.

Телохранитель проводил нас цепким профессиональным взглядом, но останавливать не стал.

Мы поднялись по мраморной лестнице с перилами, покрашенными под старую бронзу, и вошли в современную пластиковую дверь. Неожиданно тёмно-синюю, что сильно выбивалось из общего цветового ансамбля здания.

За входной группой располагался небольшой пустой тамбур с двумя стальными дверями, выкрашенными в серый цвет. Обе с кодовыми замками. В углу под потолком висела камера.

Славка махнул рукой, и левая дверь щёлкнула замком. Сразу за ней оказалась ещё одна лестница, ведущая наверх.

Поднявшись по ступенькам, мы оказались у стойки ресепшена, за которой сидели две эффектные блондинки. Одна оживлённо говорила по телефону. Вторая, заметив нас, помахала Славке, а меня смерила внимательным, оценивающим взглядом. Отвела глаза. Выпучила их. И снова уставилась на меня.

На лице девчонки мелькнуло узнавание, тонкие светлые бровки поползли на лоб.

— Привет, Светик, — улыбнулся Славка. — Мэри!

Мэри бросила на Славку раздражённый взгляд и демонстративно отвернулась. Но тут же снова повернулась, тоже вытаращив глаза на меня. Чуть телефон из руки не выронила.

— Чего это они? — опасливо спросил я друга, подозревая неладное. Вдруг бешеные?

Девчонки были симпатичные, одеты в довольно смелые платья с глубокими вырезами и короткими подолами. Светкино платьице, до середины бедра, ещё куда ни шло. А вот на Мэри я едва не пустил слюну. На одной силе воли сдержался.

— Признали. Ты похож на деда, — ответил Славка и спросил у Светика: — Глава у себя?

— Да. Но у него посетитель, — пробормотала девушка, всё ещё пялясь на меня, как на привидение.

Я помахал ей. Та вздрогнула и потупила взгляд.

— Мы в приёмной подождём. Рит, идём!

Обойдя стойку, мы двинулись по длинному, залитому светом коридору. Пол был покрыт красным ковролином, стены — пластиковыми панелями под дерево с нишами. В нишах, под специальной подсветкой, висели картины: в основном пейзажи, но попадались и батальные сцены. Почти как в музее. Хотя рассмотреть что-либо толком не удалось — Славка буквально несся вперед, а я изо всех сил старался не отставать. Я чувствовал себя неловко, словно попал не в свою среду. Ещё и девчонки смотрели мне в спину и тихо перешептывались.

Когда обернулся, они тут же сделали вид, что крайне заняты, и я им совершенно неинтересен.

— Слав, а они тоже? — тихо спросил я друга.

— Да. Молодые ведьмы. Слабенькие. Иначе бы здесь не сидели.

— А как определить, что перед тобой…

— Там всё просто, — беззаботно ответил друг. — Но давай ты деда расспрашивать будешь. Из меня плохой учитель, уж поверь.

Я понимающе кивнул. Его лекцию в машине я уже слышал.

Тем временем мы миновали несколько закрытых деревянных дверей без табличек. В одну из таких, по левую руку, Славка вошел без стука.

В приёмную главы Светлого Ковена Москвы!

Ковена, черт возьми! С ведьмаками и колдунами. Невероятно! В голове не укладывается.

Наверное, если бы не современный кинематограф, книги и мое давнее, страстное желание всего этого, я бы отнесся со скепсисом. Даже после всего увиденного. А так, воспринял довольно спокойно, почти равнодушно.

Ведьмак? Почему нет? Дайте мне два меча и Плотву, и я изведу всю нечисть на районе! Ха!

Нет, всё-таки меня потряхивает, иначе бы не нёс подобную чушь.

Приёмная была светлой, просторной и утопала в зелени. Вдоль правой стены располагались два чёрных кожаных дивана с кофейным столиком. Слева стояли старые картотечные шкафы. Между ними — лакированная дверь, ведущая, видимо, в кабинет главы. По центру — три длинных стола, расставленные буквой «П». За столом сидела немолодая, но весьма привлекательная женщина в строгом красном брючном костюме.

Её огненно-рыжие волосы были собраны в высокую причёску, а ярко-зелёные глаза смотрели прямо в душу. Меня пробрало от её взгляда, и подсознательно захотелось трусливо спрятаться за спину Славки.

Этакая строгая учительница. Или надзирательница.

За спиной хозяйки приёмной разрослись настоящие тропические заросли, сквозь которые проглядывали пластиковые окна. Воздух был густо напоен ароматом свежести и зелени. Мягкий свет ламп дневного освещения струился с потолка, под ногами поблескивал светлый ламинат.

Это я увидел обычным взглядом. Зрение мага показало, что комната буквально пронизана зелёными и голубыми линиями. Рядом с женщиной, прямо на бумагах, развалился огненно-рыжий пушистый кот с янтарными глазами. Он смотрел почти так же пронзительно, как и его хозяйка. Три светящиеся вертикальные алые полоски на его лбу сразу выдали в нём сверхъестественное создание. Такие же полосы, только зелёные, были у змея, что меня укусил.

— Лукия Мирославовна, рад вас приветствовать! — раскланялся с женщиной Славка. — Вы, как всегда, великолепны. Милорд Ардэбат, и вы здесь!

— Здрасьте, — скромно сказал я.

Женщина, проигнорировав Славку, окинула меня взглядом, словно рентгеном, и поджала накрашенные алым губы. Весь её вид выражал неодобрение. Я почувствовал себя провинившимся первоклассником перед грозной директрисой.

Славка же спокойно прошёл к диванам и развалился на одном, словно великий шейх. Для полной картины не хватало лишь полуголых наложниц с виноградом и опахалами.

— Значит, внук Соломона всё же прошёл инициацию, — голос женщины завибрировал, звуча, как вгрызающаяся в бревно бензопила: высоко и противно. Я неосознанно поморщился, что не укрылось от её внимания. Видимо, поэтому следующее она произнесла с явной издёвкой: — А мы уже и не чаяли.

Я пожал плечами.

Что я мог сказать по этому поводу незнакомому человеку? Не выкладывать же всю подноготную сразу. Я видел эту даму впервые, и она мне не понравилась. В отличие от девушек с ресепшена, которые, хоть и пялились, но не вызвали никакого негатива. А эта «бензопила» мгновенно обвелась в моём подсознании в красную предупреждающую рамку. К тому же, если честно, я и сам не знал, что говорить. О том, что я ведьмак, узнал меньше часа назад.

— Не стойте столбом, молодой человек. Садитесь, — приказала Лукия Мирославовна, указывая на диваны. — Вы теперь ведьмак и должны вести себя соответствующе.

Я послушно подсел к Славке и шёпотом спросил:

— «Соответствующе» — это как?

— Не обращай внимания, — отмахнулся друг. — Госпожа Авэллятур — леди старой закалки. Её понятия о современном маге давно устарели.

— Я всё слышу, Бронеслав! — сверкнула секретарь глазами. Её лицо приобрело выражение злой Шапокляк. — И вам должно быть стыдно за свои слова! Настоящий ведьмак в любой ситуации ведёт себя как джентльмен. А вы, современные маги, — последнее она выделила интонацией, добавив в голос презрения, — самоуверенные мальчишки. Ни рыбы, ни мяса. Один гонор. Даже на третий Уровень пробиться не можете, а строите из себя! Хуже вас только ведьмы!

— Завелась… — обречённо вздохнул Славка.

Лукия Мирославовна тем временем продолжала:

— Вы видели этих двух профурсеток на входе? Стыд и позор! Ни одна уважающая себя ведьма никогда бы не появилась на людях в таком… безобразии! И как только Соломон до сих пор не выкинул их на улицу?! Даже перед Тёмным Ковеном стыдно! Колдуньи до сих пор соблюдают приличия. Наша же молодёжь распустилась! А как и что они говорят! Это не ведьмы, это…

Госпожа Авэллятур ещё минут пять костерила молодёжь Ковена, а я смотрел на неё и видел очень несчастную женщину. Одинокую и с котом. Мне даже жалко её стало. И весь негатив к ней отчего-то сразу испарился.

Вдобавок, кажется, я нашёл второй надёжный способ распознавать магов: их имена. Все встреченные ведьмаки отличались необычностью имён, за исключением Светика и Мэри. Но это лишь потому, что Славка с ними панибратски общается. На самом деле, одну могли звать Светланией, а другую — Марианной.

«Нет, — одёрнул я себя. — Вторую зовут Марьяной».

Мысль была настолько ясной, что я понял: так оно и есть. Откуда я это узнал — загадка.

— Слав, — тихо позвал я, пока секретарь продолжала свою тираду. Решил проверить своё внезапное знание: — А как зовут девочек на ресепшене?

— Что? Понравились? — друг расплылся в улыбке обожравшегося сметаной кота.

— Типа того, — смутился я. Не хотелось говорить, что просто проверяю глупую мысль.

И совершенно не удивился, когда Славка назвал имена:

— Светлания и Марьяна. Но ты к Мэри не лезь, я её уже для себя присмотрел.

Насладиться своей проницательностью не успел. Внезапно в приёмной повисла звенящая тишина. Стало слышно гудение ламп под потолком.

Я повернулся к столу секретаря и упёрся во взгляд голодного крокодила. Понял, что стремительно краснею.

Лукия Мирославовна высокомерно фыркнула и уткнулась в бумаги.

В этот момент скучающий на столе кот громко мяукнул и махнул пушистым хвостом.

Теперь все взгляды обратились к нему.

— Глава освободился, — сказал Славка.

Это он, что, кота понял?

— Что это за кот? — спросил друга.

— Его зовут Факс Ардэбат, он дух-домовой особняка.

— Ага, — задумчиво кивнул я. — А домовые только котами могут быть?

— Отчего ж? — усмехнулся Славка. — Хоть бегемотом обернутся. Кому что нравится. А что?

— Да так. Познакомился тут утром с одним духом… — расплывчато ответил я, потирая правую ладонь.

Дух-домовой, значит… Ну, поговорим мы ещё с тобой…

Славка хотел что-то сказать, но тут дверь между каталожными шкафами внезапно открылась, и из неё вышли двое.

Деда я узнал сразу. Встреть его на улице, принял бы за отца, сменившего имидж. Поставь их рядом — мать родная с трудом отличит!

Те же пепельные волосы, серо-голубые глаза, лицо с острыми скулами и длинным носом, подтянутая фигура и царственная осанка. Даже стиль одежды схож. Разница лишь в стоимости костюмов. У отца волосы коротко стрижены, а дед носил длинные пряди, зализанные гелем назад. Его образ напомнил мне одного из злодеев «Гарри Поттера». Не помню, как того звали, ну тот, папаша Малфоя. Дед выглядел почти ровесником отца — лет сорока пяти, не больше.

Рядом с ним стоял другой мужчина: пухлый, невзрачный, с внушительной плешью и беспокойно бегающими глазками. Дорогой костюм, перстни на пальцах и золотая цепь на шее выдавали в нём типичного «братка» из девяностых. Не хватало только малинового пиджака. Вероятно, это его телохранитель скучал у «Бентли».

Славка мгновенно вскочил. Я, немного запоздав, последовал его примеру.

Мужичок окинул нас заинтересованным взглядом, а вот дед, казалось, был искренне удивлен.

Не ожидал? Я сам до сих пор в шоке.

— Надеюсь на наше дальнейшее плодотворное сотрудничество, — блеющим голосом сказал мужичок, пожимая деду руку.

— Взаимно, Михаил Семёнович, взаимно. Жду вас на следующей неделе, — ответил дед приятным баритоном. — Лукия, проводи гостя.

Едва закрылась дверь приемной, с лица деда слетела дежурная улыбка. Он обвел нас строгим взглядом, задержавшись на Славке, а затем перевел его на меня.

Мне снова стало не по себе. Меня, словно просканировали во всех диапазонах. Взвесили, обмерили. И посчитали — каким? Годным?

— Ну, здравствуй, внук. Рад, что ты, наконец, к нам присоединился. Идём. Бронеслав, ты тоже.

Кабинет главного светлого ведьмака Москвы оказался совсем не похож на мрачную оккультную лавку, как я его себе представлял. Просторное, залитое светом помещение, где царил минимализм. В центре — большой офисный стол с парой тумб и лампой под зелёным абажуром. Три мягких кресла, несколько шкафов с папками. На потолке всё те же лампы дневного света, стены украшают две дюжины портретов. Я узнал на них своих дальних родственников, возможно, предков — сходство было поразительным.

Портрет отца я там тоже приметил. Только он висел отдельно, в чёрной раме, а не в золотой.

Изюминкой кабинета был огромный аквариум, литров на тысячу, на массивной деревянной тумбе. Среди извилистых водорослей, миниатюрных замков и затонувших кораблей плавали яркие рыбки с пышными плавниками.

Когда-то у меня тоже были рыбки. Точнее, одна. Маленькая чёрная, с длинным хвостом. Жила она не в аквариуме, а в трёхлитровой банке.

Три дня. Потом всплыла.

Это было моё самое короткое увлечение, закончившееся торжественными похоронами под звук смываемого унитаза.

Дед пропустил нас в кабинет и попросил:

— Милорд Ардэбат, скажи Лукии, что меня ни для кого нет.

В ответ из приёмной донеслось тихое, едва уловимое мяуканье.

Даже завидно стало. Почему здесь живёт такой умный кот, а мне достался обнаглевший змей?

Дед закрыл дверь, подошёл и неожиданно крепко обнял. Я не был готов к таким проявлениям нежности и не мог ответить взаимностью. В последний раз я видел-то его в детстве. По сути, совершенно чужой человек. Поэтому стоял столбом, глядя через плечо деда на ухмыляющегося Славку. В голове роились подлые мысли: если моему появлению так рады, почему он не пришёл раньше и не рассказал всё?

Хотя секретарь говорила про инициацию, которую я якобы прошёл. Может, без этого никак?

Дед хлопнул меня пару раз по спине и отпустил.

— Рад наконец с тобой познакомиться, мальчик.

— Так мы, вроде, знакомы? — неуверенно произнёс я.

Дед усмехнулся.

— И многое из того, что говорил обо мне твой отец, правда?

— Похоже, что ничего. Он вообще мало говорил о тебе, — был вынужден признать я и спросил: — Что же между вами произошло, что всё так…

Я не смог подобрать правильных слов, но дед меня, кажется, понял.

— Это долгая история, — поморщился он, — но если захочешь, я тебе потом её расскажу. Для начала, давай всё-таки познакомимся. Зовут меня Соломон Аскольдович Ардэнс. Глава Светлого Ковена города Москвы. Для тебя — просто дед.

И он протянул руку для пожатия.

— Александрит Грачёв, — машинально ответил я.

Ладонь старика оказалась сухой, мозолистой и крепкой.

— Ты тоже Ардэнс, чтобы там не говорил твой отец, — дед чуть крепче, чем следовало, сжал мою руку, но тут же отпустил. — Когда тебя примут в Ковен, сможешь вернуть своё родовое имя. В нашем мире оно имеет ценность и вес.

— А-а-а… Ладно, — пробормотал я, не зная, как на это реагировать.

— Прошу, садись. Уверен, у тебя накопилось множество вопросов.

Славка уже занял одно из кресел перед столом. Я осторожно присел в другое. Дед обошёл стол и сел на своё место — место главы Светлого Ковена Москвы.

Одуреть можно!

В голове вновь закрутились шустрые мысли, на этот раз похожие на скользких серебристых рыбок, никак не дающих себя ухватить. Вопросов действительно накопилось немало, но я никак не мог сообразить, с чего начать.

— Пока ты собираешься с мыслями, ответь на пару моих вопросов, — видя, как я торможу, попросил дед.

Я кивнул. Может, так будет лучше.

— Когда ты впервые увидел Элементы?

— Кого? — не понял я.

— Светящие линии.

— А, точно, — вспомнил я лекцию Славки по дороге сюда. Как-то так он линии и назвал. — Пару дней назад, когда…

Я покосился на друга, сидящего рядом.

Тот кивнул, а дед подтвердил:

— Бронеслав мне всё рассказал об аварии. Кстати, с больницей мы всё уладили. Никто не будет искать сбежавшего пациента. Водитель и полиция тоже не имеют к тебе никаких претензий.

А меня должны были искать?

Если подумать, то да. Получить отказ от госпитализации, например — кто знает, какая в больнице бюрократия. Я в этом ни бум-бум. Попадись мой побег на глаза персоналу — фиг бы меня кто отпустил просто так.

С водителем и полицией тоже всё ясно. Я об этой стороне вопроса вообще не думал. Ведь я участник ДТП, скорее, виновник.

Водитель, как минимум, хочет, чтобы на него не повесили наезд на пешехода на пешеходном переходе, пусть последний и шёл на красный. А то и хочет стрясти с меня компенсацию за машину. Капот я ему точно помял.

Странно, что меня сразу в больницу забрали, а не ждали приезда ДПС. Вроде должны были на месте протокол оформить, раз я несильно пострадал. Но и в этом я тоже не силён от слова «совсем».

— Спасибо, — сконфуженно поблагодарил я.

— Не меня благодари, а друга своего — это он всем занимался. И после аварии тебя подлечил.

Я немножко охреневшим взглядом посмотрел на Славку.

— Без проблем, — оскалился тот. — Ты же мой лучший друг.

И сидит с довольной рожей, будто царь, только что ноги на стол не закинул.

Это даже не камень — булыжник в мой огород. Но справедливо. Он мне ещё долго и часто будет напоминать, как я в нём сомневался.

Теперь становится понятным, почему на мне ни царапинки после такой аварии. Он же говорил, что светлые лечат. Да я, похоже, Славке жизнью обязан!

— Спасибо, — ещё раз твёрдо сказал я, смотря ему в глаза.

На этот раз он просто кивнул.

— Значит, после аварии ты увидел Элементы? — напомнил о своём вопросе дед.

— Ну да, прямо в машине скорой… — начал я говорить и замялся, вспомнив реакцию фельдшеров.

— Александрит, — позвал дед. Дождавшись, когда я наконец посмотрю на него, он успокоил: — Ты там, где тема магии — обычное дело. Можешь говорить свободно. Тебя никто не заклеймит психом. И тем более я — не твой отец — осуждать ни за что не буду. А своего сына я знаю. Собственно, на этой почве мы и поругались. Но это всё потом. Сейчас же меня больше волнует: почему твоя инициация пошла не по обычному сценарию.

— А как выглядит обычный?

— Слава тебе про Ковены рассказал?

— В двух словах, — я покосился на друга. Тот нагло ухмыльнулся.

— Понятно, — дед вздохнул, тоже бросив взгляд на Славку. — Потом дам тебе книгу, изучишь, там всё подробно расписано. Так вот, инициация ведьмаков и колдунов — назовём их общим термином — маги, — происходит между одиннадцатью и шестнадцатью годами, чаще всего в день рождения. Почему так — загадка. Наши маги-исследователи целую теорию подвели, если будет интересно — потом тоже почитаешь.

Бывают, конечно, исключения, но редко. Я лично знаю пару тёмных, кто прошёл инициацию после двадцати. Им пришлось нелегко — разум уже не такой гибкий, но справились. Уверен, у тебя тоже получится.

Но для начала надо разобраться почему твоя инициация прошла при таких странных обстоятельствах.

Дед уставился на меня, будто я знал ответ. Я пожал плечами.

— Само собой, я не жду ответа от тебя, — поправился он. — Но, может, ты замечал за собой что-то странное?

Странное? Да вся моя жизнь — одна сплошная странность с восьми лет. Но я решил идти по порядку.

— Ну, в последние дни перед аварией я иногда видел что-то краем глаза. Красные огоньки. Думал, мерещится, но теперь не уверен. С линиями всё проще — в этот раз я увидел их сразу после аварии, а в…

— Что значит «в этот раз»? — дед перебил меня, подавшись вперёд и уперевшись локтями в стол. Славка тоже оживился, скука с его лица исчезла.

— А вот это вы мне скажите! — вырвалось у меня с изрядной долей агрессии. И я выложил всё: свой вечный кошмар, где в первый раз и увидел линии и странных существ. Рассказал о подлом поступке отца, который лишил меня волшебства, о тётке-вивисекторе и о той зияющей пустоте внутри, пока волшебство не вернулось. Коснулся и событий после аварии. Единственное, о чём умолчал, — это о встрече с шарлатаном-магистром.

Нет, я хотел сказать, уже открыл рот, но что-то внутри остановило. Наверное, стыд. Ведь узнав об этом, меня просто поднимут на смех. Или, наоборот, насторожатся, поняв, что я покушался на жизнь человека. Кто знает, какие в этих Ковенах порядки.

Пока говорил, дед несколько раз пытался меня перебить, но я так распалился, что не дал ему вставить ни слова. Сам удивился своей наглости.

Когда выговорился, в кабинете повисла мёртвая тишина. Лишь в аквариуме тихо журчала вода.

А потом дед со злостью ударил раскрытой ладонью по столу и выругался. Забористо так. Всего пару слов сказал, но зато как ёмко и по существу! Это ещё надо уметь так точно выразиться.

Мы со Славкой вздрогнули от резкого хлопка. Я просто не ожидал, а Славка, который до этого сидел с совершенно непроницаемым выражением лица, кажется, был в ужасе.

Может, я зря при нём это всё рассказал. Но раз глава Ковена его не выгнал, значит, всё в порядке.

— И что скажете? — спросил я.

— Подожди, — отмахнулся дед, — тут подумать надо.

Глава Светлого Ковена открыл один из ящиков стола, достал бутылку с янтарной жидкостью и стакан. Налил, выпил, выдохнул. Нам со Славкой не предложил. Хотя я бы не отказался. Славка, скорее всего, тоже.

— Значит, в восемь лет и сразу на четвёртый Уровень… — убрав бутылку и стакан обратно в ящик, задумчиво произнёс дед и посмотрел на меня: — А ты случайно не помнишь, какой в твоём сне был день?

— Нет, — покачал я головой. — Я до последнего времени считал сон — сном. Кошмаром.

— Ладно, разберёмся. Всё это надо хорошенько обдумать, — заключил дед и спросил: — Больше на четвёртый Уровень, надеюсь, не совался?

— Не понял вопроса, — ответил я.

— Ах, да. Ты же ничего не знаешь, — спохватился глава Ковена. — Маг может взаимодействовать с миром на нескольких Уровнях реальности. Всего их — четыре. Первый доступен каждому человеку — это то, что все мы привычно видим каждый день. На второй Уровень обычный человек тоже может заглянуть, иногда сам, но чаще находясь под алкогольным или наркотическим опьянением, так что скорее решит, что ему привиделось. Это Уровень силовых линий и магических печатей.

На третьем Уровне маг может видеть физические проявления магии, например, проклятия, энергетические следы или болезни. Жёлтые пятна, о которых ты говорил, — это и есть болезни. Ты правильно определил их природу. Молодец, кстати.

Здесь же мы можем влиять на материю или вещества, создавать искажения пространства и иллюзии, насылать проклятия, или лечить смертельные болезни и тяжёлые травмы. Также на третьем обитают духи природы, к примеру, как наш милорд Ардэбат. Он домовой.

— Угу, — не удержался я от реплики. — А у меня дома змей живёт.

— Познакомился, значит, с Силицэсом. Хороший домовой. Я сам просил его приглядывать за вашей квартирой.

— Хороший? — изумился я. — Это ваш Силицэс меня за руку цапнул! Обматерил и уполз!

— Цапнул? — удивился уже дед. — Странно. Он очень рассудительный. Ты его чем-то обидел?

— Не обижал я его! — насупился я и в двух словах объяснил, в чём там было дело — это в своём рассказе я тоже почему-то опустил.

Дед лишь головой покачал.

— Зря ты так с ним. Домовые — существа мирные, если дело не касается защиты дома. Но если их разозлить, могут и напакостить той семье, в которой живут. Не смертельно, но неприятно. След от укуса остался?

— Нет, — мотнул я головой и продемонстрировал ладонь.

— Тогда ничего страшного. Вернёшься домой, постарайся с ним помириться. Молочком угости с печеньем. Лучше миндальным. Силицэс его очень уважает.

— Я подумаю, — буркнул я, даже не собираясь мириться с этой подлой рептилией. Разве что крысиного яда в печенье сыпануть… — Так что там с Уровнями?

— Да, Уровни… На чём я остановился? — задумался дед и сам себе напомнил: — Точно, на духах. Их много. Домовые, русалки, водяные… Почти весь список из славянской мифологии. Это у нас. В других странах свои списки, но по факту духи одни и те же, лишь названия разные. Потом тоже почитаешь. Чтиво там увлекательное. У нас его детям перед сном читают.

В принципе, их и на втором Уровне видно, но только в виде разноцветных огоньков. Если дух сильный — с ним и поболтать получится. Многие маги так и делают, так как им банально не хватает силы пробиться на третий Уровень.

Судя по тому, что ты сразу после инициации смог без какой-либо подготовки и знаний заглянуть на четвёртый Уровень… Это показатель. Уже сейчас могу с уверенностью сказать — ты очень сильный ведьмак. Тот же Бронеслав… — дед кивнул на ставшего очень задумчивым Славку, — до сих пор может работать с третьим Уровнем… Сколько, Слава?

Друг не отреагировал.

— Бронеслав? — чуть громче позвал глава Ковена.

— Что? — встрепенулся тот, но тут же поправился, показав, что всё-таки слушает нас: — А, да… Минут двадцать пять где-то. Затем выкидывает, и ещё полдня приходится восстанавливаться.

— Молодец, — похвалил дед. — Прогрессируешь. А начинал Бронеслав вообще со второго Уровня. И чтобы ты понимал, — он обратился уже ко мне, — ему три года понадобилось, чтобы пробиться на третий. И ещё столько же, чтобы находиться там всего двадцать пять минут.

Большинство магов, к сожалению, так и застревают на втором. Четверть останавливаются на третьем. А на четвёртый прорываются лишь единицы. Во всей Москве и области всего пятеро таких магов. И я — один из них. Теперь вот и ты.

Везунчики — те, кто проходит инициацию уже на высоком Уровне. Но опять же — таких единицы. Впрочем, при должном усердии нет ничего невозможного. Да, долго, нудно, порой даже больно. Но сила того стоит.

Я приосанился. Оказывается, я не просто ведьмак, а весьма крутой. И с везением у меня тоже всё в порядке. Впору загордиться. Но это потом.

— А что на четвёртом Уровне? — спросил я и предположил, исходя из уже услышанного: — Я ведь его обитателя видел «во сне»?

— Верно, — подтвердил дед. — Четвёртый Уровень — это мир духов стихий. Надеюсь, объяснять, что такое стихии, не надо? — с усмешкой добавил он.

Я отрицательно мотнул головой. Не дурак, сам догадался.

— Хорошо, — кивнул дед и продолжил: — Духи стихий могут перемещаться по всем Уровням, но обычно не любят этого делать. Вне четвёртого Уровня они становятся нематериальными — им банально не хватает энергии для поддержания физической оболочки. Они полные противоположности магам: тем не хватает сил, чтобы пробиться на энергоёмкий Уровень, духам некомфортно там, где энергии мало. Поэтому я уверен, что ты был именно на четвёртом Уровне, а не гном пришёл к тебе — он просто не смог бы взять у тебя шоколад.

Сразу отвечаю, — улыбнулся дед, видя, что я хочу задать вопрос. — Гном — это дух земли. Кроме них есть ещё сильфы, ундины и саламандры. Последние — наши покровители. Весь род Ардэнс с самого первого члена всегда тяготел к стихии огня.

Но вот вопрос, что гном делал в твоём «сне». С этим тоже надо разбираться. Возможно, просто заинтересовался столь необычным юным ведьмаком. А может, и его кто-то послал проследить за тобой. Но сразу на будущее, — глава Ковена строго на меня посмотрел: — никогда не ссорься с духами стихий. Там уже мелкой пакостью не отделаешься. А вот если завоюешь их доверие — получишь верного соратника и кучу приятных возможностей. К примеру, в один момент сможешь переместиться из Москвы во Владивосток.

Такие союзы, увы, большая редкость. За последние десятилетия я ни разу не слышал, чтобы духи стихий с кем-то заключали договор.

Надеюсь, ты уже сообразил, почему у тебя заболели глаза и потянуло в сон после общения с гномом? — в конце своей долгой речи поинтересовался дед.

— Кажется, сообразил, — кивнул я. — Энергия кончилась?

— Молодец, — снова похвалил глава Ковена. — Для того, кто ничего не знает о мире магии, ты соображаешь на удивление быстро. Жаль только, что не можешь объяснить, как тебя отрезали от силы.

— Запирающая печать? — неожиданно подал голос Славка.

Мы с дедом одновременно уставились на него.

— Ну а что ещё это может быть? — Славка пожал плечами.

— Действительно, — хмыкнул дед. — Но есть одна загвоздка. Любая Запирающая печать светится как маяк. Забыл? Ты так давно общаешься с Александритом — неужели не заметил бы?

— Ну да, — Славка почесал затылок.

— Вот и я не понимаю, как его силу ограничили.

— Что такое Запирающая печать? — вклинился я. От этого словосочетания мне стало как-то не по себе, сам не знаю почему. Видимо, из той же оперы, что и знание имен девушек с ресепшена.

— Она ограничивает силу мага, — пояснил дед. — Их ставят на преступников, чтобы издалека было видно, кто перед тобой. Есть ещё ритуал отказа от силы — его как раз прошёл твой отец. Думаю, он бы и тебя через него протащил, но там слишком много условий. Вряд ли бы ты добровольно отказался от своего… волшебства.

Да чёрта с два я бы добровольно отказался!

— Что и требовалось доказать, — будто прочитал мои мысли глава Ковена. — А значит, будем разбираться, как твою силу ограничили так, что этого никто не заметил.

— Так надо спросить отца! — предложил я, как мне показалось самое логичное решение в этой ситуации.

— Обязательно спрошу, — кивнул дед. — Только не факт, что он мне ответит.

— В смысле не ответит? — возмутился я.

— Как бы это удивительно ни звучало, но он банально может не знать, что с тобой сделали. Хотя, сомнительно, конечно. Скорее, не захочет отвечать. Он бывший член Ковена, он знает наши законы, и некоторые из них играют ему на руку. Но, как я уже говорил, нет ничего невозможного. Тем более, он первым начал играть не по правилам.

— А как же пятый Уровень? — снова подал голос Славка. — Может, какая-то магия оттуда?

— Это скорее легенда, — дед посмотрел на Славку с явным снисхождением.

— Почему нет? — возразил парень. — Самый настоящий Уровень.

— Давай не будем спорить об этом сейчас, — примирительно поднял руки глава Ковена. — Это такой же логический парадокс, как вопрос о первичности курицы и яйца. Хотя, признаю, есть магия, которую мы до сих пор не понимаем. И раз ты упомянул… — дед взглянул на меня, но на его лице читался скепсис: — Считается, что на пятом Уровне обитают Перводухи. Есть и теория, что там же живут Боги. Или у них есть ещё один Уровень, но это уже совсем сказки, потому что никаких доказательств этому нет.

— Сама магия — уже доказательство, — тихо буркнул Славка.

Я же снова начал офигевать, хотя казалось, куда уж больше?

— Боги? — вздохнул я.

— Не те боги, которых славят люди. У нас свои Боги. Позже и о них почитаешь, — привычно закончил дед и спросил: — Есть что-то ещё, что ты можешь добавить по своей инициации? А то мы отошли от темы.

Я отрицательно мотнул головой.

Дед внимательно смотрел на меня несколько секунд, словно не веря, затем откинулся на спинку кресла и потёр переносицу.

— Тогда расскажи подробнее о доме, куда тебя привёз Кирилин, и о его владелице, — попросил он. — То, что она сделала — это преступление. За такое казнят.

— Кирилин — это имя отца? — уточнил я.

— Да. Так я назвал его при рождении. Когда он отказался от силы, взял другое имя. Этим он выказывал мне свой протест. Что касается твоей силы… Вероятно, он решил, что ты был слишком мал, чтобы запомнить хоть что-то. Или то, что с тобой сделали, должно было повлиять и на воспоминания.

— Он ошибся, — уверенно и зло сказал я и ещё раз, но уже в деталях, рассказал деду о домике в лесу и его хозяйке.

Дед сказал, что её нужно наказать. Я тоже так считаю. Эта женщина отняла у меня одиннадцать лет жизни. И ещё неизвестно, что она потребовала за это с моих родителей. А то, что потребовала, я даже не сомневался.

Но что мог запомнить восьмилетка, да ещё и «во сне»?

— Это кто-то из одиночек или отступников, — кивал сам себе дед. — И снова предвосхищая твой вопрос: не все маги состоят в Ковенах, некоторые предпочитают вести частную практику. А то и вовсе прячутся от мира, становясь отшельниками. Потом о таких и ходят слухи, мол, в одной из деревенек отдалённого района в лесах Сибири живёт чудо-лекарь, поднявший с печки тридцать три года лежащего там богатыря.

С отступниками чуть сложнее — за преступления их изгоняют из Ковенов и частично блокируют силу, редко кому режут всю силу — это верная смерть для мага. И та ведьма должна была это понимать. То, что ты продержался так долго — чудо, не иначе.

За отступниками следят, так что вряд ли она из них. Значит, одиночка. И мой сын её хорошо знал, раз доверил такое дело. Очень жаль, что ты так мало помнишь.

Сам об этом жалею. Я бы первый её навестил.

— Давай кое-что попробуем, — дед встал, обошёл стол и подошёл ко мне: — То, что ты не помнишь подробности, не значит, что их нет в твоей голове. Я хочу заглянуть в твой сон.

Я напрягся. Фиг его знает, как эта магия работает, да и не доверял я до конца деду.

Девятнадцать лет — ни интереса, ни внимания, кроме детских подарков. Отец был против нашего общения, но даже он не смог бы помешать деду, будь тот действительно заинтересован.

Слова Славки заставили меня напрячься еще сильнее:

— А это не опасно? Мы не знаем, что с ним сделали.

— Он волшебник четвёртого Уровня, как и я, — уверенно заявил глава Ковена. — Вдвоём справимся. Готов? — он посмотрел на меня.

Несмотря на весь скептицизм, во мне боролись два чувства: страх, что дед, не зная всей правды, навредит мне и мое волшебство вновь исчезнет, и острое желание найти ту, кто лишил меня силы.

Я мог прямо сейчас позвонить отцу, но что-то подсказывало: этим я ничего не добьюсь, если не хуже сделаю.

— Если не готов, я пойму, — дед поднял руки, демонстрируя мирные намерения. — Но, чем быстрее мы узнаем, кто она, тем быстрее сможем её отыскать и допросить. Это не опасно, просто потребует много сил.

Я колебался.

Взглянул на Славку, тот лишь пожал плечами. Решение было за мной.

— Что надо делать? — в итоге выдохнул я.

— Наша порода! — дед широко улыбнулся и встал у меня за спиной.

Я тут же повернул голову, чтобы рассмотреть, что он задумал.

Дед обхватил мои виски ладонями, заставив сесть ровно. Мой взгляд невольно уперся в портрет отца в углу комнаты. Я вздрогнул — то ли от прикосновения, то ли от осуждающего взгляда с картины. Впрочем, к осуждению я привык. Отец часто давал развернутые комментарии моим поступкам. Он хотел вырастить меня «правильным». В его понимании правильности. Только сейчас я начал понимать, откуда ноги растут.

— Для начала — сиди смирно, — велел дед.

В тот же миг погас свет. Я почувствовал себя вдвойне некомфортно, по спине пробежали мурашки. Вроде такая мелочь, как отсутствие света, а напрягает.

Дед отреагировал мгновенно:

— Внук, сиди смирно! — строго повторил он, повысив голос, но тут же смягчил тон: — Закрой глаза, расслабься, постарайся в подробностях вспомнить свой сон. Не сопротивляйся вторжению. Я не причиню вреда. Слушай мой голос…

Я послушался: закрыл глаза, постарался расслабиться, насколько это было возможно с чужими ладонями на висках, и начал погружение в воспоминания. Дед говорил медленно, тихо и плавно, как опытный гипнотизёр. Он пересказывал мне мои же слова. Оставалось только удивляться, как он всё запомнил. Чуть ли не слово в слово.

Мне снова восемь. Я на заднем сиденье отцовской «девятки». Вокруг — плотный, как белый кисель, липкий туман. Он клубится, проникает в машину, словно не встречая преград. Передних сидений почти не видно, лишь тёмные силуэты родителей, ворочающихся, как два чудовища…

Наверное, они и есть чудовища, раз отдали меня на растерзание той тётке…

Туман, словно живое существо, полз ко мне, тянул свои гибкие щупальца. Одно из них впилось в лодыжку. Я вскрикнул, отдёрнул ногу. Щупальца с шипением отпрянули. И тут я услышал тихий голос в голове:

— Не сопротивляйся мне… Не наврежу… Лишь помогу вспомнить…

Чей это голос? Он одновременно знакомый и такой далёкий и чужой.

— Помогу… помогу… помогу… — эхом разносилось в тумане. — Вспомни своё волшебство… Не дай его забрать…

Волшебство?

Оно моё! Не отдам!

Я лихорадочно крутил головой, выискивая свою потерянную драгоценность. Снова прилип к стеклу. Я знал — оно там, за этой пеленой тумана! Ну же! Верните моё волшебство! Помогите мне!

— Я помогу… — обещает голос в голове.

— Помоги! — вырвалось у меня. Нет, я требовал!

И в тот же миг пелену тумана рывком сносит. Словно кто-то одним движением сорвал пластырь с зажившей царапины.

Я снова вскрикнул, но на этот раз не от страха, а от изумления. Мир вдруг стал невероятно ярким и чётким. Словно мой сон расширился во все стороны, вглубь и ввысь. Я видел то, чего раньше не замечал. Слышал то, что раньше не слышал. Вот мама кладёт руку на плечо отцу.

— Кирилл, я дала ему шоколадку. Она исчезла. Что это? — её голос дрожал от волнения.

Мама была напугана. Но боялась она не пропавшей шоколадки, а меня. Нет, она боится за меня, что меня могут у неё забрать.

Почему? Из-за волшебства? Но оно же такое прекрасное!

Отец бросил на меня взгляд через зеркало заднего вида.

— Не волнуйся. Мы скоро приедем. Она нам поможет.

Голоса родителей затихли, уносясь вдаль. Меня вдавило в сиденье «девятки», и мы понеслись вперёд со скоростью стартующей ракеты. Мир за окном слился в одно сплошное разноцветное пятно.

«Быстрая перемотка» — пронеслось в голове.

Я не боялся. Я просто не успевал испугаться.

Секунда — и мир замер. Чья-то невидимая воля нажала «play», и я увидел себя в руках родителей. Они тащили меня к дому страшной женщины, а вокруг беспокойно кружили разноцветные огоньки. Теперь я знал — это духи. Слышал их взволнованные голоса, молящие не делать этого. Но родителям это было неведомо. Они не маги. Они их не слышали. И поэтому тащили сопротивляющегося мальчишку к ведьме.

Хотя, почему к ведьме? Скорее уж, к колдунье. Они вроде как отвечают за тёмные делишки. Но эта выглядела так добренько. Красивая, хоть и в годах. Улыбалась, как бабушка, дождавшаяся внука на праздники… Словно искренне рада моему визиту.

Я был мал и не разбирался в эмоциях, но сейчас чётко видел предвкушение в её глазах. Словно мне отведена какая-то важная роль, но раньше она не могла добраться до меня, а теперь вот он я, берите готовеньким. Но теперь я хорошо рассмотрел её. Лицо женщины отпечаталось у меня в голове навсегда. Узнаю где угодно.

— Да быть того не может! Она же мертва! — донёсся далёкий, взволнованный голос, и картинка резко оборвалась.

Вспыхнул свет. Лампы буквально ослепили. Я зажмурился, прикрыв глаза ладонью и мучительно застонал. Голову обхватил тугой обруч боли, сдавливая виски. В следующий миг меня вырвало. А потом сознание покинуло измученный разум.

— Александрит! Внук! Очнись! — кто-то хлопает меня по щекам. — Давай, парень, приходи в себя!

Пришёл, что поделаешь? Надо же как-то остановить это членовредительство. Щёки у меня не казённые.

Открываю глаза.

— Вот молодец! — прилетает похвала от главы Ковена.

Передо мной был белый потолок и лампы дневного света. Вон та, крайняя, вот-вот исчерпает срок службы и погаснет.

Сообщил об этом важном наблюдении деду, сидевшему рядом на корточках.

— Поменяем, — обещает он. — Вставай!

Не дожидаясь моей реакции, он схватил меня за руку и заставил подняться. Затем усадил обратно в кресло. В тот же миг передо мной появился стакан с водой.

«Ага, Славка протягивает, — подумал я. — Надеюсь, воду он не из аквариума набрал? Рыбу я не люблю».

М-да. С юмором у меня сегодня явно туго. Но это и понятно — меня всего трясло. Вода в стакане так и норовила выплеснуться.

Надеюсь, это был последний раз, когда я видел тот сон. Каждый раз потом полдня ходу, как в воду опущенный.

Но лицо ведьмы я запомнил.

Внутри мгновенно вспыхнула злость. Руки перестали дрожать, озноб отступил. Я залпом выпил воду. Она была странной на вкус — безвкусной. Явно не моя любимая, из-под крана, но не менее живительная. Головная боль почти сразу прошла, и мне явно стало лучше. Хотелось добавить: «как по волшебству».

Я шумно выдохнул, будто не воду пил, а водку, поставил стакан на стол и спросил:

— Ты видел?

— Видел, — ответил дед и зло оскалился: — Теперь я знаю, кого искать!

— Кто она? Ты ведь узнал её.

— Узнал, — не стал отрицать дед. — Но тебе эта информация пока лишняя.

— Почему? — злость никуда не ушла и теперь она была направлена на деда. Хотелось вцепиться в него и вытрясти всё, что он знает. Я даже вскочил из кресла.

— Успокойся, — осадил он. — Это дело для опытных магов. А ты даже пока не член Ковена.

— Тогда мне нужно им стать! Эта женщина заслуживает наказания! — меня затрясло уже от возмущения.

— Сядь, я сказал! — рявкнул глава Ковена, и я, как по команде, уселся обратно в кресло. Злость не отпустила, но притихла. А дед куда спокойнее продолжил: — Заслуживает и будет наказана. Ты всё равно ей пока ничего не сделаешь.

— А мой отец?

— Что твой отец? — не понял дед.

— Он же тоже в этом участвовал. И мама. Их тоже накажут? — забеспокоился я.

Отец, может, и заслужил, но вот мама — нет. Она всегда лишь следовала за отцом. Она очень добрый и открытый человек. За меня переживает.

— Были бы они магами, ох, я бы их наказал! — пригрозил дед и начал распаляться, как я недавно. — Пошли бы у меня под трибунал! Они едва не убили тебя своей «заботой». Настя ещё ладно — она не в курсе всей этой темы, твой отец легко мог запудрить ей голову. Он это всегда умел! Но Кирилин! Он-то прекрасно знал последствия!

Глава Ковена на секунду прервался, закрыл глаза и шумно выдохнул, успокаиваясь:

— К сожалению, они люди. Наша подсудность на них почти не распространяется. Но я в любом случае так просто я это не оставлю.

— А мне тогда что делать?

— Учись, — ответил дед и начал выдвигать ящики стола, что-то ища. — Мне сейчас нужно уехать. Когда вернусь, займусь твоим обучением. Пока что, Бронеслав, — обратился он к Славке, тихо сидящему в своём кресле, — отведи его в библиотеку. Возьми начальные тома. Пусть изучает.

— Сделаю, — кивнул Славка.

Дед снова посмотрел на меня:

— Сегодня отдыхаешь. На Уровень выше второго пока не заходи, а то, смотрю, ты уже плыть начал. Изучай книги. Что непонятно — спрашивай у Бронеслава.

Это ещё дед слабо сказал. У меня такая каша в голове. Поэтому согласно кивнул — отдохнуть не помешает, но тут же спохватился:

— Можно пару вопросов?

Дед раздражённо бросил на стол связку ключей, которую достал из ящика.

— Давай, но только быстро.

— Как распознать мага? Ну, кроме как по необычному имени.

Моё замечание вызвало улыбку у главы Ковена, но посмотрел он с неодобрением, причём сначала на меня, потом на Славку.

— Это ты мог и у Бронеслава спросить, — вздохнул он, тем не менее ответил: — Во-первых, не имя необычное, а родовое. Ты разницу пока не видишь, но она есть. Во-вторых, Ковены, так сказать, клеймят своих членов, — он расстегнул манжету, закатав рукав до локтя.

На правом запястье белым контуром проступало что-то вроде Розы Ветров с мелкой рунной надписью в центре.

Славка продемонстрировал точно такое же клеймо.

— Эта печать нашего Ковена. Она реагирует на других магов в радиусе трёх-десяти метров в зависимости от потенциала самого мага. У тёмных линии чёрные, у нас, как видишь, белые.

Да и просто наш мир довольно узкое сообщество, многие знают друг друга в лицо. При принятии в Ковен новичка — обязательно присутствуют все действующие члены. Иногда приглашают и тёмных. На твою церемонию точно придётся звать колдунов — ты же внук главы Ковена, — дед сокрушённо покачал головой — ему явно не хотелось этого делать. — А вот насколько ты силён — лучше пока скрыть от общественности. Если кто спросит — говори, что ты ведьмак второго Уровня. До церемонии Бронеслав присмотрит за тобой.

Я покосился на друга. Славка моментально скис. В который раз я порчу ему все планы, какими бы они у него ни были.

Дед в это время взял связку ключей в руку и явно намеревался свалить.

— Я ещё хотел… — начал я, но дед перебил:

— Всё, спросишь у Бронеслава. Идите, — поторопил глава Ковена и буквально вытолкал нас со Славкой в коридор. Выйдя следом, он велел секретарю: — Лукия, мне надо срочно уехать, отмени все встречи! И пусть уберутся у меня в кабинете!

— Как скажете, глава, — отозвалась женщина, поднимаясь из-за стола. Нас она намеренно проигнорировала.

Дед в этот момент уже выскочил за дверь.

Я вопросительно посмотрел на друга.

— Как-то так, — пожал плечами Славка. — Пошли, покажу тебе нашу библиотеку.

— Бронеслав, на вас снова пришли штрафы, — сообщила секретарь чопорным тоном английского дворецкого, смешанным с воем несмазанной бензопилы, когда мы уже почти вышли из приёмной. — Будьте любезны не забыть их оплатить, как в прошлый раз.

— Конечно-конечно, — Славка натянул широкую улыбку идиота и подтолкнул меня в коридор.

— Тут ещё и штрафуют? — удивился я.

— А-а-а, — друг кисло поморщился. — Это на машину. Навешали камер где ни попадя. Хуже, что госпожа Авэллятур на нас обиделась. Теперь пару недель будет изображать оскорблённую невинность. Хрен теперь какую бумажку у неё подпишешь — утопит в бюрократии. Страшная женщина. Одно слово — ведьма.

— Она одинока, — встал я на её защиту.

— И что с того? Мы по природе своей одиночки. Вот вольёшься в наше славное общество и поймёшь — одиночество это благо!

— Так плохо?

— Запомни, мой наивный друг Рит: любая политика — это гадюшник. А если в ней ещё и магия…

— Если так плохо, чего сам не бросишь? Вон, мой отец…

— Сбрендил? — воскликнул Славка, перебив меня. — Да кто ж от такого в здравом уме откажется? Не в обиду твоему отцу. А так-то я привык. И ты привыкнешь.

— И всех нас вылечат, — перефразировал я строчку из старого фильма.

— Конечно, вылечим! — Славка, кажется, принял мои слова за чистую монету. — Мы же ведьмаки. Наша основная специальность — лечение. Так, нам сюда. Библиотека на втором этаже.

Да, пока не забыл.

— Слав, я ведь тебе жизнь должен. Спасибо ещё раз.

Друг отмахнулся.

— Да брось ты. Мой вклад сильно преувеличили. Я только диагностику успел запустить. Думаю, тебя спас энергетический выброс при инициации, а твоя сила сама справилась. Так что с тебя всего пара банок пива.

Мы прошли до конца коридора и свернули на лестницу.

— Почему не рассказал, когда из больницы ехали? — спросил я. — Ты же понял, что со мной.

— Да я тогда полдороги пытался выяснить, видишь ты что-то или нет, — фыркнул друг. — А ты лесом посылал. Вот и решил дать тебе прийти в себя. Каждый по-своему воспринимает знакомство с магией. Ты мог вообще ничего не увидеть, а мог и в истерику впасть, словив «глюки». На следующий день я тоже звонил, но, видимо, ты не понял моих намёков. Как раз с твоим дедом решали, когда тебя знакомить с Ковеном. Но тут заявилась Цагана, и всё пришлось перенести.

— Кто?

— Да, глава Тёмного Ковена. Не забивай пока голову. Я сегодня как раз к тебе ехал, чтобы поговорить, а нашёл сам знаешь где. Кстати, что ты вчера в Чертаново делал? Я не успел подъехать.

— Да, так… гулял, — замялся я и быстро сменил тему: — А что мы ещё умеем, кроме лечения?

— Ясновидение и прорицание. Защитная магия. Руны. Обереги. Ведьмы варят зелья. Хотя колдуньи тоже от них не отстают. Замучаешься перечислять. Как сказал твой дед: «потом почитаешь».

— А тёмные что умеют?

— Какой ты любопытный, — незлобно проворчал Славка, знающий меня как облупленного. Я, когда находил новое увлечение, становился невероятно занудным и въедливым. — Надеюсь, не бросишь на полпути?

— Сбрендил?! — повторил я за другом. Сам удивился, насколько резко это прозвучало. — Я слишком долго ждал, чтобы так глупо слиться. Чувствовал, что что-то не так, но не мог понять, что именно. Теперь понял.

— Хорошо, если так. А тёмные… Они и есть тёмные. Порча и проклятия — их стихия. Неплохие иллюзионисты, особенно колдуньи. Они иллюзии накладывают, как обычные девушки косметику. Так что не ведись на их милые личики. За образом красотки может оказаться такая жаба… — скривил мину Славка. Похоже, поделился личным опытом. — Единственная польза от них — они отличные поисковики. Могут найти любой предмет или человека. Вот и библиотека. Заходи, чувствуй себя как дома и ни в чём себе не отказывай!

Славка пропустил меня первым. Я застыл на пороге, разинув рот. Библиотека была колоссальной: три яруса уходили ввысь, теряясь где-то вдали.

— Внушает? — с гордостью спросил друг. — В нашем Ковене одна из лучших магических библиотек в мире. Чтобы сюда попасть, очередь стоит. Цени!

— Это какая-то магия пространства? — я снова огляделся, пытаясь сопоставить внешние размеры здания с внутренним пространством библиотеки.

— Это, друг мой, магия денег и перепланировки, — разочаровал меня Славка. — Под библиотеку отдан весь второй этаж. Правое крыло переделали, объединив с мансардой, поэтому такой простор. Здесь читальный зал. В левом крыле — спецхранилище. Туда доступ ограничен, но нам туда и не надо. Идём. Познакомлю с архивариусом.

Архивариусом оказался мужчина средних лет. Высокий, плечистый, шатен с густыми бакенбардами и умными карими глазами. Он до боли напомнил мне Росомаху из «Людей Икс». Когда мы вошли, он спокойно сидел за простым письменным столом, двумя пальцами печатая что-то на ноутбуке. Постоянно поднимал голову к экрану, читал написанное и снова опускал глаза к клавиатуре.

Он сидел боком ко входу, так что я ненароком заглянул в экран. Там мелькали странные символы, вписанные в круг.

— Знакомься, Рит, Микель Сергеевич — наш уважаемый архивариус. Микель Сергеевич, это Александрит, внук нашего не менее уважаемого главы, — представил нас Славка.

Архивариус вздрогнул от неожиданности, словно только нас увидел, и скривил недовольную мину. Тем не менее отложил дела и оценивающе окинул меня взглядом.

Хмыкнув, он довольно грубо спросил, что нам нужно. Даже не встал со стула, не говоря уже о рукопожатии.

— Дайте по списку для прошедшего инициацию. На вынос, — попросил Славка. — Книги запишите на меня.

Архивариус ещё раз смерил меня недоверчивым взглядом.

— Распоряжение главы Ковена, — добавил Славка.

— Ты ещё старые не сдал, — придирчиво заметил Микель Сергеевич.

— Так они мне нужны.

— А ты не забыл, что тебе ограничили количество книг?

— Ну, Микель Сергеевич! — возмутился Славка. — Я же не виноват!

— А кто виноват? Я считаю, тебе вообще нельзя давать книги, варвар! Только после тебя они возвращаются так, будто их упырь жевал!

И так продолжалось ещё минут пятнадцать. Я тихо стоял в сторонке, наблюдая. В итоге архивариус согласился выдать книги под личную ответственность главы Ковена, с условием, что если я, такой нехороший, хоть уголок замну…

Из библиотеки я вышел, нагруженный пятью толстыми томами формата А4 и одной тонкой брошюрой. Немного охреневший и с начинающейся мигренью.

— Так понимаю, он на тебя тоже обижен? — спросил друга.

— Да так, — передёрнул он плечами и уточнил: — Останешься или отвезти тебя домой?

— Здесь есть жилые комнаты? — удивился я, хотя после сегодняшнего потока информации удивляться уже устал.

— Конечно. Мансарду в правом крыле не переделывали. Та часть особняка вся жилая. В подвале — кухня, прачечная, спортзал, небольшой бассейн, сауна и бильярд. Сеть Wi-Fi ловит по всему дому. Пароль я дам. Не Хилтон, но твёрдую четвёрку мы держим.

— А что на цокольном этаже?

— Зал приёмов. Но его открывают только по случаю мероприятий. Твой дед вообще почти живёт тут, хотя у него свой шикарный дом. Так что?

Подумав, отказался от гостеприимства Ковена. Мне нужно домой. Поговорить с отцом.

Славка подвез. Всю дорогу я засыпал его уточняющими вопросами, а он, корча страдальческую мину, отвечал. Примерно на полпути от наплыва информации у меня окончательно разболелась голова, и я свернул беседу. Дед прав — слишком много впечатлений, нужно передохнуть.

Заметив, как я морщусь, Славка предложил помощь. На светофоре он пару раз коснулся моих висков, моментально сняв боль. Хорошо быть ведьмаком! Я тоже так хочу!

— Ты никуда не спешишь? — спросил я друга, когда он припарковался недалеко от моего дома.

— Да уже как бы нет, — вздохнул он.

Время — середина дня. Занятия в институте уже закончились, и наш ботаник опять прогулял из-за меня. Правда, на этот раз причина была весомая — не каждый день узнаешь, что ты особенный. Вернее, что я особенный. Славка же просто выполнял роль моей няньки.

— Зайти не хочешь? Мама вчера борщ сварила, — предложил я.

— Кажется, я разгадал твой хитрый план, — погрозил пальцем друг. — Но ради борща… Ладно, так и быть, зайду.

Славка был не так уж и не прав. Книги — это хорошо, я все изучу, но кто-то же должен отвечать на мои глупые вопросы, пока я не освоюсь.

Да и… страшно мне.

Нет, домового я не боюсь. С этим ползучим гадом как-нибудь разберусь.

Я всю дорогу думал, как заговорить с отцом. Боялся его реакции, его ответов. Боялся, что все повторится.

И боялся услышать правду.

Вдруг тогда сорвусь, как на того мага-шарлатана? Я ведь даже деду не решился все рассказать. А вдруг это важно? Может, я какой-то испорченный? Они ведь не знают, что со мной сделали.

Стоит ли вообще начинать этот разговор? Дед так быстро ушел, я не успел спросить, как вести себя с родителями. Я ведь могу всё испортить.

Ещё по дороге попросил Славку набрать деду, но тот оказался вне зоны доступа.

Друг посоветовал не горячиться и дождаться возвращения главы Ковена, а пока вести себя, как ни в чем не бывало.

Ему легко говорить…

Ладно, до вечера еще есть время.

— Тогда поднимайся, а я пока в магаз сгоняю, — обрадовался я его согласию. — С меня, кажется, пиво?

Славка довольно заулыбался и забрал у меня связку ключей от квартиры.

— Только нормального возьми, а не ту бурду, что ты обычно называешь пивом! Заодно и отметим!

— Нормальное я пью, — возразил я, уже топая в сторону ближайшей «Пятёрочки».

Переходя дорогу словил острое ощущение чужого пристального взгляда в спину. Я даже остановился посреди проезжей части, пытаясь понять, кто на меня смотрит. Гудок машины вернул меня в реальность и заставил спешно вернуться на тротуар.

Ощущение чужого взгляда тут же испарилось.

И что это было? Ладно, у Славки спрошу.

В магазине набрал хлеба, колбасы, сыра, сухариков к пиву и, собственно, пива. Потом подумал и всё-таки завернул в отдел с молоком, следом в кондитерку.

Какое там печенье змей уважает? Миндальное? Чёрт с ним, пусть подавится! А то правда устроит какую пакость.

На кассе неожиданно столкнулся с Ленкой. Без платья и макияжа я её не сразу узнал. Ну, не совсем без платья — соседка была в шортах, простой льняной майке и сандалиях. Длинные волосы собраны в высокий хвост, на глазах — солнцезащитные очки.

Она мотнула головой, ударив меня взлетевшими волосами, и тут же повернулась, не то чтобы извиниться, не то чтобы попросить не нарушать её личное пространство.

— О! Сашка! Ты меня что, преследуешь? — весело спросила она.

— Я преследую цель охоты на продукты, — отшутился я, показав набитую едой корзинку.

— Миндальные печеньки и пиво? Да вы, батенька, эстет, — оценила мои покупки Ленка и начала выкладывать на ленту свои.

Работала всего одна касса. Народу почти не было, но перед нами затаривался какой-то дядька с тележкой, явно готовясь к зомби-апокалипсису. Так что времени поболтать у нас было предостаточно.

Мне было интересно узнать, как там за границей, но Ленка ловко перевела разговор на меня. Пришлось рассказывать о своей скучной студенческой жизни.

Кассир пробила покупки Лены, но девушка решила подождать меня. Тем более я, как истинный рыцарь, пообещал донести ее «тяжелый» пакет до дома. Ну, пара йогуртов и шоколадок — это же такая тяжесть!

— Зайти не хочешь? Посидим, поболтаем, — предложил я, когда мы поднялись к её квартире.

— А почему нет? — улыбнулась девушка. — Сейчас, только пакет закину.

Оставив покупки, пошли ко мне. Однако на пороге квартиры Ленка вдруг заволновалась.

— У тебя дома кто-то есть? — спросила она.

— Да, Славка. Ты должна его помнить.

— А… Точно! — закивала девушка, и её «конский хвост» задорно задёргался. — Знаешь, я тут вспомнила, мне срочно нужно кое-куда. Я потом к тебе загляну. Извини!

Извинялась Лена уже сбегая по лестнице.

Я с недоумением проводил её взглядом и обернулся на распахнувшуюся дверь своей квартиры. На пороге стоял Славка и пучил глаза.

Друг выскочил на лестницу, чуть не сбив меня с ног, и закрутил головой, вытягивая шею, как черепаха.

— Ты чего? — озадачился я.

— Ты один? — задал он встречный вопрос.

— Как видишь. А что?

— Да я тут… — начал он, но осёкся. Схватил меня за локоть и потянул в квартиру. — Заходи. Внутри расскажу.

Славка пропустил меня вперёд, ещё раз подозрительно оглядел лестницу, словно выискивая там затаившегося ниндзя, и захлопнул дверь.

— Ну и чего ты там увидел?

Я сгрузил пакет и принялся расшнуровывать кроссовки.

Славка рассказал. Оказалось, у него сработала печать Ковена, и он почувствовал рядом мага. Причём тёмного.

— С тобой там точно никого не было?

«О-ля-ля! — подумал я. — Значит, Ленка у нас тёмная колдунья. Вот так сюрприз. Может, и её поездка за рубеж на учёбу — не совсем учёба?»

Говорить Славке или нет?

Подумав, решил, что глупо скрывать такие детали. Как я понял, Тёмные и Светлые Ковены, если не враждуют, то точно не дружат. Кто знает, чем мне может обернуться такое соседство.

— Был. Была, — поправился я, занося пакет с едой на кухню. — Помнишь Ленку с третьего этажа?

— Да ладно! — сразу просёк Славка. Пришлось рассказать об её триумфальном возвращении на родину.

— Сто пудов никуда она не уезжала, — проговорил друг, наблюдая за разогреваемым в ковшике борщом и прихлёбывая пиво. — Жила всё это время в Ковене. Нет, могли, конечно, увезти куда-нибудь в Подмосковье на обучение. Но тогда она должна быть очень сильным самородком.

— Кем? — не понял я, нарезая хлеб на доске.

— А, да. Всё время забываю, — усмехнулся Славка и пояснил: — Самородками называют простых людей, внезапно прошедших инициацию. А мы с тобой — потомственные ведьмаки из древних фамилий. Такие, как мы, становимся магами в девяноста девяти случаях из ста. Поэтому не удивляйся, что на тебя все так странно смотрят. Многие решили, что внук главы Ковена, то есть ты, как раз попал в тот один процент. К слову, твоему деду это дополнительной популярности не прибавило. Сначала сын отказывается от силы, теперь вот внук — пустышка. Не в обиду сказано.

— Понятно, — пробормотал я, откладывая хлеб и заметил: — Газ выключи, древняя фамилия. Борщ уже кипит.

— Точно! — спохватился Славка.

— Слушай, а как мне с Ленкой теперь общаться? — спросил я. — Она же пока не в курсе, что я тоже ведьмак.

— По возможности избегай общения. В нашем обществе такие связи не приветствуются, — ответил Славка, разливая суп по тарелкам.

Мы сели обедать.

Как только я поднес ложку с наваристым, аппетитным супом ко рту, где-то на грани ощущений раздалось противное шипение. Я замер, мгновенно перейдя на третий Уровень, хотя дед и запретил. Впрочем, прямого запрета не было, мне просто велели отдыхать. Да и переход получился на автомате.

Ага! Вот он, гад! Выглядывает из-за косяка и выстреливает языком. Вынюхивает. Печенье учуял?

— Ты чего? — удивился Славка.

— Змей явился, — процедил я сквозь зубы, всё ещё обиженный за утренний укус. Вернул ложку в тарелку и поднялся из-за стола.

Поняв, что я его заметил, змей шустро скрылся из поля зрения.

— Оставь, — Славка попытался меня остановить. — Ты же купил печенье. Сделай лучше, как Соломон сказал.

— Обязательно! — заверил я друга и полез в холодильник за молоком и печеньем.

Налив молока в блюдце, поставил его на стойку. В цивилизованном обществе с пола не едят. Да и обидится может, разумный же, насрёт потом куда-нибудь в отместку.

Снял пленку с печенья. Собирался дать ему только одно — не хочу, чтобы змей разжирался, он и так не маленький. Но в итоге оставил всю пачку. Тут всего четыре печенья. Будем считать: по одному за каждый удар о шкаф, одно за книгу, ну и одно — в качестве моральной компенсации.

— Эй… Как там тебя… Силицэс? — позвал я змея, неожиданно легко вспомнив его имя. — Ползи сюда, мириться будем. Я на тебя зла не держу!

Едва я это сказал, как из-за косяка вновь высунулась черная овальная башка с тремя вертикальными зелеными полосами на лбу.

— Шшшшш, — разнеслось по кухне, и раздвоенный язык активно застрелял по воздуху.

— Давай-давай! Смелее! — подбодрил я, садясь обратно за стол. — Приятного аппетита.

Признаться, эта мировая стояла у меня поперек горла. Вот не ощущал я никакой симпатии к этому гаду. Так бы и отходил лопатой. Но дед — глава Ковена, ему виднее, как общаться с потусторонним.

Я принялся за остывающий борщ. Славка от меня не отставал. Вскоре на кухню вполз и Силицэс. Медленно, крадучись. Словно невинная овечка, пытающаяся пробраться сквозь стаю голодных волков.

Я следил за ним краем глаза, но делал вид, что мне всё равно. Славка вообще не обращал на него внимания. Он просто не хотел тратить энергию на такую глупость. Всё-таки духи природы, к которым относится мой змей-домовой, обитают на третьем Уровне, а у Славки туда доступ всего на двадцать пять минут. Как я понял, это очень мало. Мне же, похоже, всё равно, сколько там находиться. Мы это тоже немного обсудили в машине.

— Шшшааа! — заявил змей, задрав голову и как-то неожиданно ловко, в один момент оказался на стойке. Принюхался к угощению, открыл пасть и одним движением заглотил кругляш печенья целиком.

Как только не подавился? И на кобру не стал похожим. Печенье большое, должно было застрять в горле. Ан нет, проглотил и тут же присосался к блюдцу с молоком, всосав его, как насос. После чего повернул голову в мою сторону и требовательно зашипел.

— Что, ещё налить?

Голова утвердительно кивнула.

Я закинул в рот последнюю ложку супа, поднялся, взял чашку и налил молока уже туда. Но сразу змею отдавать не стал.

— Мир? — уточнил у него.

Силицэс стрельнул языком и задумался. Видимо, обрабатывал информацию. Тоже мне потусторонний биокомпьютер. Подкрутил бы он свои жёсткие диски для ускорения работы.

— Давай договоримся, — сказал я. Змей отвис и внимательно уставился мне в глаза своими тёмно-зелёными гляделками, словно гипнотизировал. — Ты больше на мне не спишь и вообще мне на глаза не показываешься, а я тебя каждую неделю кормлю печеньем. Идёт?

— Шшшшэээ, — было мне ответом.

— Это типа — да? — не понял я.

— Это, типа, он выставил ультиматум, — перевёл Славка.

Как и говорил дед, маги даже второго Уровня могут слышать духов. Я и видел, и слышал, но не понимал, что он говорит.

— Ультиматум? — недоверчиво хмыкнул я, покосившись на друга-полиглота. — И как ты его понимаешь? Ты что, как Гарри Поттер, змееуст?

Спросил и тут же заржал. Ну, глупо же звучит.

— Я ведьмак! — почему-то обиделся Славка. — А он не змея, а домовой. Прислушайся — и сам его услышишь. С духами природы несложно общаться. Вот со стихийными — куда сложнее. У моей семьи договор с ундиной. Когда родители умерли, договор перешёл ко мне. Так мне пришлось ещё несколько лет просто добиваться её расположения.

— Прости.

Я не хотел напоминать Славке о смерти родителей, он очень болезненно перенёс их потерю.

— Ничего. Привык, — отозвался друг.

— Окей, — решил я не развивать тему. — Так чего он хочет?

— Молока и печенья каждый день. И тогда он согласен.

— А харя не треснет? — фыркнул я.

Змей возмущённо зашипел.

— Ладно, вымогатель. На, — я поставил чашку перед свернувшимся в кольца змеем. — Будет тебе молоко и печенье.

Славка не задержался надолго. Позвонил его дядя, и друг был вынужден уехать. Оставаться одному не хотелось, но с моей стороны было бы уже откровенным свинством мешать их делам.

Тогда, в детстве, у Роберта был всего один зал. Сейчас же целая сеть по столице и области, и всё это требует постоянного внимания. Для ведьмака, который умеет лечить наложением рук, вполне себе нормальный бизнес.

Перед отъездом Славка объяснил, с каких книг лучше начать изучение магии. А если у меня возникнут вопросы — я всегда могу ему позвонить. Только чтобы вопросы были не дурацкими.

Силицэс, сожрав всё печенье и всосав в себя литр молока, прошипел что-то невнятное и уполз. Тварь неблагодарная!

Этот своенравный ремень с зубами мне поперёк горла стоит, что бы дед ни говорил. И дело не в укусе. Это чёткое понимание: змеёнышу не место в моём доме!

Неужели дед не мог подселить кого-то полезнее? Собаку, например. Она бы хоть тапочки приносила и хвостом виляла.

Поэтому, проигнорировав совет Славки начать с «брошюрки», в которой описывалась краткая теория магии для чайников, я залез в пособие по духам природы. Нашёл там раздел о домовых и углубился в чтение.

Дед не соврал: в духах природы действительно оказалась почти вся славянская мифология. Тут и русалки на ветвях сидели, и коты-баюны по цепи ходили. Читал как сказку, а не как учебник по сверхъестественному.

Когда увидел в оглавлении разделы с названиями «вампир» и «оборотень», с большим трудом переборол желание заглянуть сначала туда. К счастью, домовые шли сразу после предисловия автора. Листать далеко не пришлось.

Опираясь на данные книги, могу сказать следующее: домовые — одни из самых распространённых духов природы, причём добрые. Однако обитали они далеко не в каждом доме. Селились, так сказать, выборочно, выбирая себе «хороших людей» и благополучные семьи. У алкоголика или взяточника домовой в жизни не поселится, а вот у врача или учителя — запросто. Они любят тех, кто помогает другим. Поэтому в столице их не так много, они чаще живут в глубинке, где люди душевнее. Ещё они любят селиться у ведьмаков.

За пределы своего места обитания домовые выбираются редко, но выбранный дом и семью защищают со свирепостью питбулей. Они могут даже убить, например, наградив вора разрывом сердца. Своим домочадцам они тоже могут навредить, если их обидеть или разозлить. Например, когда семья разводится, или когда ранее добрый отец начинает пить по-чёрному и поднимать руку на жену и детей. Тогда в доме ломается электроника, бьётся посуда, пропадают вещи. Как и говорил дед — неприятно, но не смертельно.

В основном домовые принимают облик мелких животных: котов, собак, хорьков, крыс, птиц, змей. Не знаю, зачем такие сложности — люди их всё равно не видят. Маги — да. Но нас слишком мало по сравнению с обычными людьми. Автор пособия высказывал мнение, что раньше либо магов было больше, либо люди всё-таки могли видеть духов природы. Иначе откуда столько мифов, легенд и сказок?

Не сказал бы, что Силицэс мелкий. Вполне себе упитанный гад.

С ведьмаками домовые дружили, а вот колдунов недолюбливали, оттого и не жили в их домах.

Хлопнула дверь. Оторвавшись от книги, посмотрел в коридор. Пришёл отец. Я моментально напрягся, почти окаменел. Говорить или не говорить? Я так и не решил.

Читал я на кухне, поэтому отец сразу заметил, что сын не бездельничает, а вполне себе занят делом. Он немного удивился.

— Новое увлечение? — спросил он, снимая ботинки.

— Что-то вроде того, — медленно проговорил я, закрывая пособие по духам природы. Сам же неотрывно смотрел на отца. У того явно было хорошее настроение. И тортик ещё принёс. И шампанское с фруктами. Что праздновать собрался?

— В честь чего? — сухо спросил я.

— Лидия Михайловна уходит на пенсию. Мне предложили место директора школы, — воодушевлённо ответил отец, буквально светясь. Он давно об этом мечтал.

«Действительно, зачем ему магия? Он же теперь может быть целым директором школы!» — подумал я со злостью.

— Обязанностей, конечно, больше, — радостно продолжал он, уже войдя в кухню. — Но и солидная прибавка. Придётся только пересмотреть расписание — не хочу отказываться от своих часов, иначе ребята расстроятся. Кстати, я говорил, что они выиграли последнюю городскую олимпиаду?

Иногда мне казалось, что своих учеников он любит больше родного сына. Раньше это меня не волновало, меня вообще мало что трогало. Но вот сейчас прямо бомбануло. Вопрос вырвался раньше, чем я понял, что спросил:

— Ты знал, что у нас в квартире живёт домовой?

Отец, выкладывавший на стойку фрукты, застыл с пакетом яблок в руке.

— Почему ты это сделал? Я ведь просил не забирать моё волшебство, — видя его реакцию, я распалялся всё больше. — Не жалко было единственного сына? Ты же меня обрёк!

Отец отмер. Осторожно положил яблоки, опустил пакет с продуктами на пол, звякнув бутылкой шампанского. Одёрнул пиджак, провёл рукой по короткому ёжику светлых волос и повернулся. Все его действия были медленными и осторожными.

Я ожидал увидеть испуг, но его лицо выражало что угодно, только не страх за судьбу сына. Однако голос дрогнул:

— Как… Как ты узнал? Соломон?

— Дед ни при чём. Он только пояснил, что со мной происходит. Хотя это должен был сделать ты, а не он, — злоба сочилась из меня. — Ты, кстати, знал, что Славка ведьмак? Я вот узнал недавно. Удивился, что я, оказывается, тоже.

— Саш, это…

— Было для моей же пользы, — закончил я за него, и нервно дёрнул щекой, усмехаясь. — Интересная польза. Ты, наверное, не в курсе, но за последние полгода я раз семь задумывался: а не пойти ли мне полетать с крыши.

Отец резко побледнел. Вот теперь его проняло.

— Почему ты не сказал?

— Это что-нибудь изменило?

— Мы могли бы помочь…

— К психологу меня сводить, да? На таблетки посадить. На учёт поставить. Только ведь ты знаешь, что магу это не поможет! — я не уверен, что полностью осознавал, что говорю. Меня просто понесло. Накопившаяся злость прорвала платину. — Хотя откуда тебе знать? Ты же отказался от силы!

— Я сделал это ради вас с Настей! — повысил голос отец. — Иначе…

— Иначе я мог бы жить все эти годы нормально!

— Ты не понимаешь, о чём говоришь!

— Так объясни мне! — вспыхнул я, подскакивая с места.

Отец отшатнулся, словно испугался меня. Но быстро взял себя в руки. Упрямо поджал губы и медленно шагнул ко мне.

— Остынь, Саш. Сядь, поговорим.

— И что это даст сейчас? — мои кулаки сами собой сжались. Захотелось ударить его.

— Ты же хотел объяснений. Я объясню, — уговаривал отец, выставив перед собой раскрытые ладони. Где-то на грани слышимости раздавалось предупреждающее шипение. — Ты только успокойся. Ты же не хочешь никому навредить?

Я моргнул. Последняя фраза отца сбила с толку. Кому навредить?

— Наша стихия — огонь, Саш. Ты должен его контролировать, иначе он поглотит всё вокруг, включая тебя. Посмотри на себя.

Я машинально опустил взгляд. Грудь и живот были в порядке, но руки… По пальцам бегали ярко-алые язычки огня…

Какого?!

— Сейчас выдохни, закрой глаза и успокойся. Главное — дыши, — отец говорил тихо, его голос был мягким, почти гипнотизирующим, как у деда незадолго до того, как он полез мне в голову.

Я послушался. Закрыл глаза и начал дышать.

— Вот так, хорошо. Молодец, — услышал я через какое-то время. — Огонь буйный. Не дай ему взять верх над разумом.

Я шумно выдохнул и одновременно с этим открыл глаза.

Первое, что бросилось в глаза — подпалина на обложке пособия по духам. Похоже, я стану ещё одним «любимчиком» архивариуса, наравне со Славкой.

Затем осмотрел ладони. Пламя исчезло, никаких ожогов, покраснений или других следов. Злость, правда, никуда не делась, она лишь немного отступила и затаилась.

Я сглотнул, чувствуя сухость во рту. Дико захотелось пить.

Отец стоял в паре шагов от стола, по его бледным щекам стекали капли пота.

Когда я шагнул к раковине, он отшатнулся.

Я несколько секунд смотрел на него с осуждением, но промолчал. Взял стакан с полки, налил воды и залпом выпил, пролив половину на грудь. Повторил. После третьего стало легче.

Где дед, когда он так нужен?

— Мы можем это снова убрать…

— Нет! — я резко оборвал его, бросив на отца взгляд, от которого тот снова отступил. — Лучше сдохнуть, чем снова жить без магии.

— Хорошо, — согласился отец, и в его голосе прозвучала обречённость. — Тогда тебе нужен наставник.

— Дед вернётся и всему обучит, — холодно ответил я, размышляя, стоит ли налить ещё или хватит. В желудке уже прилично булькало.

— Не лучший выбор.

— Есть лучше? — фыркнул я, ставя пустой стакан на стойку. Схватил большое зелёное яблоко из пакета и с хрустом откусил.

— Есть. Я сейчас позвоню кое-кому, и тебе помогут, — отец нервно захлопал себя по карманам в поисках телефона. Достал его и, судя по движениям пальца, начал копаться в контактах.

В смысле?

Я чуть не подавился куском яблока, закашлялся. Ошмётки фрукта полетели изо рта, сок потёк по подбородку. В мозг иглой ввинтилась страшная догадка.

— Ты… Ты что, до сих пор общаешься с той ведьмой? — ошарашенно спросил я, когда кашель наконец утих.

— Владана всё тебе объяснит и поможет справиться с огнём, — отец даже не оторвался от телефона.

И вроде бы радоваться надо, что ведьма так легко нашлась, но… Он до сих пор общается с той тварью, которая отобрала моё волшебство и фактически приговорила меня к долгой и мучительной смерти!

Если раньше я просто злился на отца, то сейчас меня захлестнула волна тёмной, злобной ярости. Словно багровая пелена упала на глаза.

Телефон вылетел из рук отца. Аппарат буквально вырвало и с силой впечатало в стену. В месте удара осталась внушительная вмятина, смартфон рассыпался на части, будто его пожевали металлическими челюстями и выплюнули.

— Саша! — нервно воскликнул отец и вновь начал пятиться. — Саша, подожди! Просто выслушай меня!

— Шшшаааашшш! — угрожающее шипение прокатилось по кухне, заставив вздрогнуть даже отца. Ощущение было такое, будто тиранули крупной наждачкой по коже.

Я опустил взгляд и увидел Силицэса. Змей перегородил проход, свернувшись тугими кольцами. Он поднял голову и начал раскачиваться из стороны в сторону. Пасть была широко открыта, демонстрируя крупные, загнутые клыки. Вокруг иссиня-чёрного тела разгорался зеленоватый ореол.

— Просто выслушай! — умоляюще просил отец, но я его не слышал. — Дай объяснить!

— Шшшаааашшш! — снова выдал змей. Из-за свечения он казался куда крупнее.

— Мы с тобой всё решили! Ползи отсюда! — велел я домовому. — Раздражаешь!

Силицэс в ответ коротко зашипел и молниеносно качнулся в мою сторону. Не бросился, лишь хотел напугать, обозначив атаку. Но для меня это стало последней каплей.

Всё! Это пресмыкающееся меня достало. Сейчас я буду его убивать.

Змей, словно что-то почувствовав, атаковал в тот же момент.

Я никогда не отличался реакцией мангуста, но каким-то неведомым образом умудрился схватить со стола пособие по духам природы и выставить учебник на линию атаки змея. Гад вцепился в корешок, зубы насквозь пронзили двухсантиметровую книгу. На меня почти в упор уставились два ненавидящих тёмно-зелёных глаза.

Секунду мы смотрели друг на друга. Затем змей замотал башкой, как вцепившийся в ногу питбуль, его тело завертелось, начало скручиваться кольцами. Я рефлекторно отбросил книгу. Удивился даже, с какой силой это получилось.

Змей отлетел к раковине, с мокрым шлепком рухнув в грязные тарелки. Захрустели черепки, загремели ложки.

— Надеюсь, подавишься! — злорадно пожелал я ему вслед.

Но он, будто ничего не произошло, начал заглатывать книгу. Пасть гада растянулась неестественно широко, и он активно пропихивал том в себя, многообещающе шипя. Казалось, я разобрал что-то вроде «задушу» или «укушу».

Шок, блин, это по-нашему!

Силицэс дожевал книгу, которая просто испарилась — ну не могла она в нём поместиться! — выскользнул из битых черепков и с явными намерениями пополз на меня.

— Да твою же мать! — вырвалось у меня, и я рванул с кухни.

Налетел на отца, который оторопело и молча смотрел в сторону раковины.

— Саша! — запоздало крикнул он.

Я даже не обернулся, подгоняемый зловещим шипением за спиной. Лишь схватил рюкзак, оставленный в коридоре, и выскочил за дверь. К чёрту такого домового! Он же меня реально убивать собрался!

Вылетев из подъезда, перебежал дорогу и затормозил только посреди сквера. Что-то больно впилось в пятку. Глянул вниз. Твою ж! Опять босиком! Наступил на какой-то мелкий камешек. Хорошо, хоть не на стекло.

Сзади хлопнула дверь. Я нервно дёрнулся, забывая о ноге, но тут же выдохнул. Фух, блин! Напугал, гад чешуйчатый.

Огляделся. Не ползёт ли следом? В пособии, конечно, говорилось, что они пределов своей территории не покидают. Но я его знатно разозлил. Впрочем, как и он меня. И напугал до чёртиков. Как он умудрился книгу-то заглотить? И что теперь делать?

Ну, хоть Микелю Сергеевичу не придётся объяснять, почему пособие с подпалиной. Мою домашку просто съела змея. Вот же не было печали…

Домой я точно не вернусь, пока этот зубастый шнурок там. Жизнь мне дорога. А как с ним разобраться — ещё не прочитал. Эх, деда бы сюда! Раз уж он этого Силицэса подселил, пусть сам и выселяет! Только дед уехал, а когда вернётся — сообщить забыл.

В рюкзаке зазвонил мобильный. Я снова вздрогнул. Тихо выругавшись, полез за телефоном. Отец звонил с домашнего. Я же ему не дал толком объясниться. У меня немного снесло крышу в этот момент.

Но какой в этом смысл сейчас? Объяснять надо было раньше, а не спустя одиннадцать лет, когда они чуть мою жизнь не загубили. Слушать его жалкие оправдания расхотелось напрочь.

Ну, как он мог так поступить, а? С родным сыном! И, если я правильно понял, он собирался звонить той самой ведьме. Владана, кажется? Попадись она мне!

Или стоило дать ему позвонить? Пусть бы приехала. Тут бы я её и…

«Нет уж! Стоп! — одёрнул я себя. — Дед прав — мы с ней в разных весовых категориях. Это она бы меня…»

Так что вызов я сбросил.

— Саша! — раздался крик отца. Я задрал голову — тот, наполовину высунувшись из окна кухни, махнул рукой и жестом показал взять телефон. Сотовый тут же снова ожил.

— Что? — резко ответил я.

— Что сейчас было? — спросил отец.

— Одна чешуйчатая тварь вконец охренела! — выпалил я. — Он там, случаем, не сдох от несварения? Ах да, ты же его не видишь.

— На тебя напал домовой? — мне показалось, или в голосе отца проскользнуло недоумение.

И чего они все удивляются? Этот змей явно нездоровый. Бешеный какой-то. Напомню, что это он первый начал, укусив меня.

— Не, это я просто изображал папуасские пляски! Конечно, этот чулок с глазами на меня напал! Он уже второй раз кидается! Бешеная тварь! — я снова начинал распаляться, но на этот раз, вроде, без последствий, просто испугался сильно, вот нервишки и пошаливают.

— Саша, успокойся, — попросил отец. — Мы со всем разберёмся.

— Ты уже разобрался одиннадцать лет назад. Ещё и маму в это втянул. Не отними вы мою силу, сейчас бы я знал, как от него защититься! А лучше убить! — высказался я и разорвал соединение.

Проходящая мимо женщина шарахнулась от меня и ускорила шаг.

Я выругался.

Телефон вновь зазвонил. Снова отец.

— Что ещё?

— Никто не желал тебе зла, сын. Я просто хотел оградить тебя от той грязи…

— А это не тебе решать! Это моя жизнь!

— Хорошо-хорошо. Я понял, — примирительно произнёс отец. — Давай, возвращайся домой. Я позвоню Владане, она всему тебя обучит, а дальше…

— Заодно передай, что дед её уже ищет! Он покопался в моей голове и узнал её, — злорадно бросил я в трубку и тут же хлопнул себя ладонью по лбу, поняв, что сболтнул лишнее.

— Что? Вот же!.. — выдохнул отец и уже сам разорвал связь.

— Вот вообще сейчас не понял, — растеряно произнёс я и посмотрел на окна своей квартиры.

Отца больше не видно, зато голова змея свешивается из окна. Чешуйчатый гад внимательно смотрел на меня, выстреливая раздвоенным языком, и весь его вид говорил: «Не лезь — убью!».

Вроде как и правда мог.

Я передёрнул плечами, показал ему «фак», развернулся и пошёл вниз по улице. И плевать на отсутствие обуви! Я ведьмак. Вылечусь, если что. Или Славку попрошу.

Кстати! Славка!

Номер друга был под рукой — на панели «Избранные».

— Что, уже вопросы появились? — весело хмыкнул он, отвечая на звонок.

— Твоё предложение пожить в Ковене ещё актуально?

— Что случилось? — насторожился Славка.

— Да опять со змеем сцепился, — соврал я. — Пусть дед его вытравит. Я в эту квартиру не вернусь, пока он там.

— Забавно, — констатировал друг и спросил: — Ты сейчас где?

— Иду мимо стройки к Дмитровке. Подхватишь?

Славка задумался на пару секунд, затем вздохнул. Кажется, я вновь рушил его планы. И всё же друг не отказал:

— Минут тридцать подождёшь? Или давай такси вызову.

— Не, подожду, — отказался я от такси. Не хотелось сейчас общаться с посторонними. Заодно прогуляюсь. Успокоюсь. Говорят, прогулки босиком этому способствуют.

— Тогда на остановке.

— Спасибо, — сказал я. — И прости, что…

— Забей, — отмахнулся друг, прекрасно поняв, за что я извиняюсь. Мы слишком давно дружим.

Закончив разговор, я выключил телефон, сунул его в рюкзак и мрачно побрел дальше. Разговор с отцом пошёл не по плану. Да там вообще никакого плана не было, меня просто понесло. Скрытая годами обида прорвала плотину и смыла меня к чертям. Лучше бы остался в Ковене.

Я, наверное, всё-таки выслушал бы отца, не вмешайся этот проклятый змей. Хотя какой теперь толк? Что бы он ни сказал, я всё равно восприму это через призму одиннадцати просранных лет. И никто мне их не вернёт.

А сейчас я и слушать не стану. И видеть отца не хочу. Мне нужно время остыть, прийти в себя. Иначе натворю дел, о которых потом пожалею. Уже, похоже, натворил — про деда сболтнул.

Так что пусть глава Ковена возвращается и сам разбирается со своим сыном. А мне надо отдохнуть. Слишком много впечатлений для одного дня.

Я не засекал, но, по ощущениям, Славка подъехал чуть раньше срока. Опять все камеры собрал? Всегда считал его аккуратным водителем. Оказалось, что у всех нас есть свои секреты.

Я тут же забрался в машину и вытянул ноги. Нифига эти прогулки не успокаивают!

Наверное, я просто гулял не в том настроении и не в том месте.

— Ты начинаешь повторяться, — хохотнул друг, кивнув на мои голые ступни.

Я пожал плечами, не став вдаваться в подробности, и закинул рюкзак на заднее сиденье.

— Чего в этот раз не поделили?

— Он сожрал пособие по духам природы.

Я доверял другу как себе, но истинную причину, почему напал змей, пожалуй, пока опущу.

— Да ладно! — не поверил Славка. — Вот так взял и сожрал без причины?

— Вот тебе и ладно, — насупился я. — Извини за книгу. Остальные в рюкзаке. Не успел достать.

— И хорошо, что не успел! — обрадовался друг. — Мне Микель и за пособие плешь проест.

— Ну, извини, — снова буркнул я.

— А-а-а, забей, — Славка снял одну руку с руля и махнул. — Отбрехаюсь. Не в первый раз. В Ковен?

— А что, есть варианты? — вяло спросил я. Устал. Я ещё от встречи с дедом не отошёл, а тут такое. Слишком много информации за один день, слишком много сожжённых нервных клеток. А они — ресурс невосполнимый. Хочется просто закрыться в тихой комнате и, чтобы меня пару часов никто не трогал.

— Смотрю, тебе понравилось босиком ходить. В Ковене обувного нет.

Я лишь с досадой посмотрел на свои голые ступни и пошевелил грязными пальцами.

— Ладно, тормозну где-нибудь. С отцом встретился?

— Нет, — соврал я. — Этот домовой бешеный какой-то.

— Так что случилось?

— Ай! — поморщился я. — Потом. Устал как собака.

Друг настаивать не стал.

С покупкой новых кроссовок проблем не возникло. Деньги остались ещё с поездки к магистру-шарлатану. Продавщицы, конечно, удивились босому клиенту, но я даже не стал ничего выдумывать, ткнул в первую попавшуюся пару на стенде и назвал свой размер. Реально устал. Морально, наверное, даже больше, чем физически. Мне было совершенно плевать, что обо мне подумают.

Славка в это время ходил за кофе. Я стрельнул у него телефон и набрал деда, но глава Ковена всё ещё был вне зоны действия сети. И вот какой смысл выключать телефон?

Впрочем, я же свой тоже выключил. Так мне ли возмущаться?

На этот раз Мэри и Светик встретили меня приветливыми улыбками, а не выпученными от удивления глазами. Ну да, припозднился с инициацией. С кем не бывает?

Узнав, что я хочу пожить в особняке, Мэри быстро что-то проверила по компьютеру, выдала мне ключ-карту и предложила проводить до комнаты.

— Сами справимся! — буркнул Славка, выхватив карту у неё из рук. — Двигай, Рит!

Пока поднимались, он уже мне всю плешь проел, чтобы я ни-ни. Если очень хочется, вон, Светик есть. И ещё десятка два молодых ведьм, которые с удовольствием пообщаются с внуком главы Ковена.

— Да я и не претендую, — апатично сказал я, устав от его нытья.

Друг смерил меня подозрительным взглядом, сделал рогульку, мол, я за тобой слежу, и указал на комнату.

Славка не обманул. Не Хилтон, конечно, хоть я там и не был никогда, но жить можно. Комната небольшая, холостяцкая: двуспальная кровать, стол, стул, телевизор, встроенный шкаф, небольшой холодильник. Туалет и умывальник на этаже. Чтобы помыться, придется спускаться в подвал.

— Всё, учись. А я поехал. Будут вопросы — задавай девчонкам на ресепшене. Они на сутках. Сменятся только утром. И не забывай — к Мэри не лезь! И мне сегодня больше не звони!

— Да иди ты! — беззлобно послал я друга. Славка в ответ показал средний палец и, зловеще хохоча, покинул комнату. Жизнерадостный засранец!

Ему хорошо, он всю эту абракадабру с детства знает.

Заперев дверь, я упал на кровать, раскинув руки и ноги, и выдохнул. Поучишься тут, когда учебники сжирают домовые. Надеюсь, местный котяра не такой.

На этой мысли я и отрубился.

Проснулся уже затемно, на часах было два ночи. Желудок тут же протяжно заурчал. Потерев живот и сладко зевнув, я полез в холодильник, но там, кроме воды, ничего не нашёл.

Пришлось идти на ресепшен. Там я мило поболтал с юными ведьмочками, и они заказали мне поздний ужин. Ну, по крайней мере, я старался быть милым, внутри всё кипело. Я злился на отца, на неведомую Владану, на маму, даже на Славку и деда. Не знал, кому верить и что делать.

Нет, понятно, что учиться. Я сильный, но тупой. Любой маг сейчас забьёт меня тапкой. Я даже достал «брошюрку», разгладил её, чтобы ни один уголок не загнулся, и принялся читать. Прочитал два абзаца и снова уснул.

Следующие два дня я активно вгрызался в гранит ведьмачьих наук и знакомился с обитателями особняка.

Мэри и Светика сменили милая блондинка Есения и сногсшибательная рыжая бестия Илирика. Последняя впечатлила своими формами — вторая Памела Андерсон, блин, причём в лучшие годы! В противовес ей Есения была плоская как доска, но обладала таким завораживающим голосом, что меня пробрало до печёнок. Пришлось изображать футболиста, защищающего ворота. Даже внешность Илирики не произвела такого эффекта. Их, вероятно, специально в пару поставили.

Девчонки проработали сутки и сменились сёстрами-близняшками: Баженой и Жаклин. Длинные волосы Бажены были выкрашены в зелёный, Жаклин — в синий. В остальном они выглядели как две хрупкие лесные нимфы. Казалось, любая мелочь в их тонких руках переломит девушек, как тростинки. Невесомые платья в цвет волос лишь дополняли образ воздушных дев.

Моё мнение резко изменилось, когда курьер привёз обед из Макдака. Бажена впилась в бургер, чавкая громко и неприлично, а Жаклин горстями закидывала в рот картошку-фри, роняя половину себе на платье. Нормальные девчонки.

Ещё я помирился с госпожой Авэллятур. Скорее, подлизался. Выведал у девушек, что она обожает зефир, и преподнёс секретарю главы Ковена это лакомство. Специально в сети нашёл зефир ручной работы. Последние деньги потратил. Хорошо, что в Ковене кормили бесплатно. Ну, или за меня дед всё оплачивал. Я особо не вникал.

Зачем я это сделал — не знаю. Просто захотелось.

К слову, с нравами Лукия Мирославовна ошиблась — девушки вели себя хоть и раскованно, но ничего лишнего себе и другим не позволяли.

Также познакомился с двумя штатными целителями Ковена. Первым был господин Фёдор Петрович Богородский — сорокавосьмилетний самородок, напомнивший мне доктора Айболита. Высокий и тощий, как рельса, с выбеленными, торчащими во все стороны волосами, словно у чокнутого профессора. В голубых глазах сверкала насмешка над миром, а на большом носу красовались очки в круглой оправе. Последние для солидности, как и белый халат. При вхождении в Ковен имя менять он не стал.

Второй целительницей оказалась потомственная ведьма Таяна Златомировна Икту. Дама солидная — давно за пятьдесят, как шепнули девушки с ресепшена. Однако я бы ей не дал больше двадцати семи. Госпожа Икту выглядела как фотомодель: высокая, тонкая, с выдающимися формами, которые она не считала нужным скрывать, одеваясь довольно откровенно. Длинные золотистые волосы, завитые в мелкие кольца, ниспадали до талии, а зеленые глаза сверкали, как у кошки.

Если Фёдор был добродушным увальнем, то госпоже Икту больше подходил образ злой ведьмы Теодоры из «Волшебника страны Оз». После знакомства с ней еще долго перед глазами стояла зеленокожая, желтоглазая колдунья с крючковатым носом, а в ушах звучал злобный хохот.

В особняке постоянно кто-то находился. Особой популярностью, как и говорил Славка, пользовалась библиотека. Я старался не отсвечивать, но иногда приходилось знакомиться с магами. Слух о внуке главы Ковена потихоньку распространялся. Но стоило интересующимся узнать, что я всего-то второго Уровня, и интерес тут же угасал, а в глазах читалась откровенная насмешка.

Ещё я выпросил у архивариуса новое пособие по духам природы. Сначала он отказывался, ссылаясь на моё неофициальное положение. Но в итоге я получил книгу с условием не выносить её из читального зала. Удивился и собственной скорости чтения: все пять книг для начинающего ведьмака осилил менее чем за два дня, и мне было мало!

Не обошлось и без глупых вопросов. Так что достал я Славку конкретно. В итоге друг лично приехал в особняк, оторвал меня от последней книги и заявил, что мы идём гулять.

— И включи, наконец, телефон! — потребовал Славка, бросая на кровать несколько шуршащих брендовых пакетов.

Требования были обоснованы: я звонил ему с ресепшена, занимая линию Ковена. Телефон, конечно, многоканальный, но, видимо, и девушек я успел утомить.

Дед всё ещё был вне доступа, а предпринимать что-либо без его согласования я не хотел по определённым причинам. И так, скорее всего, вспугнул ведьму. Отец точно её предупредил.

— Не хочу, — капризно буркнул я, кивком указывая на пакеты: — Это что?

Славка с насмешкой оглядел меня с ног до головы.

— Ну не в этом же в люди выходить?!

Я тоже себя осмотрел. Что не так-то? Потёртые джинсы, майка с выцветшим принтом, кроссовки. Между прочим, новые! Мы же не на приём идём, а… А, куда, кстати?

— Переодевайся и поехали, — вместо ответа велел он. — Надо развеяться.

— Я ж с тобой не расплачусь, — я указал на известный бренд дорогих джинс.

— Забей, — привычно отмахнулся друг. — Ковен угощает.

Я пожал плечами и начал переодеваться. Раз Ковен угощает…

В итоге пришлось сменить весь гардероб, вплоть до трусов и носков. Славка тот ещё модник. А мне на вещи всегда было как-то плевать. Не разваливается и не воняет — значит, можно ещё пару раз надеть.

Тем не менее, взглянув на себя в зеркало, решил: мне нравится.

Зеркало отразило солидного молодого человека. Высокого, в хорошей физической форме и недурного на морду лица. Потёртые джинсы сменились новыми, брендовыми, с хорошим кожаным ремнём, на ногах — удобные ботинки. Вместо майки — белая рубашка, сверху — чёрный пиджак. Последним штрихом Славка вручил часы. Даже по виду дорогие.

Я снова пожал плечами и заменил своего тикающего старичка. Буду теперь хоть день недели точно знать.

Друг ещё раз пристально осмотрел меня и недовольно цыкнул.

— Что на этот раз не так?

— Ладно, поехали, — махнул рукой Славка. — Бриться тебя всё равно не заставишь.

Это он угадал. К бороде я привык. Хотя с ней есть свои трудности — летом жарко. Лицо потеет и чешется. Раньше я не обращал на это внимания. Зачесалось — поскрёб щетину и ладно. А сейчас задумался.

В итоге всё-таки сходил и побрился. И даже стал нравиться себе ещё больше.

— Так, куда мы всё-таки едем? — задал я вопрос, когда «Ауди» выехала с парковки.

— Увидишь. Обещаю, тебе понравится. Ну и считай это небольшой проверкой усвоенного материала.

Заинтриговал.

Пока ехали, я вновь засыпал друга вопросами. К примеру, как быть магу, если заклинаний нет?

Из книг я понял, что достаточно было лишь изъявить желание и приложить к этому силу, и чудо случалось. Если честно, я не очень понял, что это за сила. То ли сила воли, то ли сила стихий. С последней всё тоже непросто. Каждый маг был склонен к своей стихии и мог пользоваться соответствующей поддержкой.

Славка, к примеру, был приверженцем воды, хотя я поначалу решил, что его стихия — ветер. Мой же род издревле был на короткой ноге с огнём.

Но как заставить стихию слушаться — пока загадка. Повторить то, что случилось дома, когда отец меня разозлил, не получалось. Огонь отказывался не то что подчиняться — даже не появлялся.

Я тогда как раз выпросил у девчонок с ресепшена свечу и пытался на ней экспериментировать.

Толку ноль.

Славка наотрез отказался комментировать мои опыты, сославшись на то, что из него хреновый учитель. Сказал только, что дед ему потом голову открутит, отдаст в Тёмный Ковен, чтобы её пришили на место, и снова открутит, если он запорет моё образование.

А вот для ритуалов магам требовался особый речитатив. Что-то связанное с накоплением энергии и построением печатей. Читали они его на языке, напоминающем далёкого предка латыни. Некоторые слова я смог разобрать с помощью переводчика, остальное же казалось полнейшей абракадаброй, лишь знакомые буквы мелькали.

— Вообще-то это и есть настоящая латынь, — пояснил Славка, отвечая на мой вопрос. — Неискажённый оригинал. А то, что дошло до нашего времени, — жалкая пародия, украденная Римской империей. Если возник такой интерес — подойди к Микелю, попроси почитать древние хроники. Но лучше дождись деда. Он сам составит оптимальную программу обучения для тебя.

— Только, когда он вернётся?

— Думаю, скоро.

— Ты что-то знаешь?

— Я знаю нашего главу, — усмехнулся Славка. — Он ещё ни разу не покидал Ковен дольше, чем на пять дней.

— Сомнительная примета.

— Зато рабочая. Расслабься, Рит, — посоветовал друг. — Мы едем отдыхать.

Через пару минут он свернул с дороги, остановившись на парковке у внушительной крепостной стены из красного камня. Место было незнакомым, но вид впечатлял. За стеной виднелась церковь.

— Это что?

— Покровское-Стрешнево, — ответил друг, выходя из машины и не глуша мотор: — Пять минут подожди. Нужно кое-что забрать.

Ещё через пятнадцать минут «Ауди» въехала на огороженную территорию, где возвышался красный кирпичный особняк. Кажется, где-то поблизости должно быть Химкинское водохранилище.

Ночные клубы я не любил. Не видел смысла в пьяном мельтешении потных тел на танцполе. Проще говоря, мне было скучно. Но иногда я всё же посещал их, поддавшись энтузиазму Славки.

Обычно я заказывал коктейль и тихонько сидел у стойки или в укромном уголке, наблюдая за его безудержными танцами. Он же отрывался по полной.

Я ещё потом удивлялся, как он умудрялся не пьянеть от такого количества выпитого.

Теперь, зная причины своего былого равнодушия, я с интересом осматривался.

Вошли без проблем. Охранник дружелюбно кивнул Славке, но внимательно вгляделся в моё лицо, словно запоминая. Он показался мне странным, но кто в наше время нормальный?

Интерьер клуба мне понравился. Чёрное, золотое и алое. С потолка свисали хрустальные люстры. Просторный зал с чёрными и красными диванами вдоль стен, танцпол, сцена, бар, а по периметру — балкон со столиками. Народу было немного, свободные места имелись. Играла негромкая музыка. На сцене техники настраивали аппаратуру.

Видимо, мы приехали рано.

Нас встретили как старых друзей и проводили к свободному угловому столику на балконе. Подали меню.

— Здесь отлично кормят, — сказал Славка, усаживаясь за столик. — Рыба неплоха.

Пошутил, блин. Знает же, что я терпеть не могу рыбу.

— Сам ешь, — буркнул я, уткнувшись в меню. Только сейчас понял, что почти целый день просидел за книгами, забыв о еде. — Лучше мясо. И побольше.

— У нас отличный шашлык, — подала голос официантка. Худенькая симпатичная девчонка в готичном платье с открытыми плечами и алыми вставками.

— Шашлык — это хорошо, — согласился я. — Мне двойную порцию свиного и овощи с гриля.

— Что будете пить?

— Без алкоголя, — строго сказал Славка, откладывая меню.

— Как скажешь, — усмехнулся я. — Тогда мне морковного сока.

Славка фыркнул и сделал свой заказ.

Видимо, назло мне — рыбу.

Пока ждали еду, я рассматривал клуб и потягивал сок. Странный выбор, если честно — даже в детстве его не пил. Но вкусно.

— Так зачем мы сюда приехали? — спросил я Славку, который вальяжно развалился на диванчике. Вид он имел лихой, придурковатый и очень довольный.

— Говорю же, мини-экзамен. Ты же все книги прочитал?

— Да.

— Внимательно?

— Более чем.

— Тогда тебе точно понравится, — заговорщицки подмигнул друг и так самодовольно оскалился, что я сразу почувствовал приближение неприятностей. — Меня в своё время дядя тоже сюда приводил.

— Владелец — маг? — уточнил я, оглядываясь по сторонам. Теперь уже на разных Уровнях. Вроде ничего подозрительного.

— Что-то вроде того. Смотри внимательнее — здесь есть подсказки. Я их тогда пропустил.

Я и так вертел головой, но ничего необычного не замечал. Какие подсказки?

Через пару минут решил, что друг просто так пытается отделаться от моих вопросов. Пока я занят — он отдыхает. Да и меня хотел отвлечь, а то я загрузился после разговора с отцом.

Славка не знает о том разговоре, но мы слишком давно дружим, чтобы он не замечал, как мне плохо. Внутри всё ещё полный раздрай, мысли одна мрачнее другой.

И у деда не спросишь.

Больше всего я переживал за маму — она слишком добрая, мягкая, души не чает в отце. Сто раз хотел позвонить ей, но обида брала верх. Не на маму, хотя и на неё тоже. Главным виновником всех бед я назначил отца.

Интересно, соврал ли он маме про моё отсутствие? Я уверен — соврал.

Принесли заказ, и я, отбросив мрачные мысли, набросился на мясо, как голодный зверь. Даже заурчал от удовольствия, когда рот наполнился горячим ароматным соком.

Славка нагло ухмылялся, манерно разрезая стейк из сёмги.

— Может, по пивку? — через какое-то время, отвалившись от стола, предложил я.

В клубе играла бодрая музыка, но она почти не мешала разговору. Вероятно, какая-то магия или хорошая планировка.

— Нет, — отрицательно покачал головой Славка. — Тебе и без допинга впечатлений хватит с головой.

И я тут же поверил другу. Потому что к нашему столику подошла роскошная девушка. Ростом чуть ниже меня — но это она на высоких каблуках. Красивое лицо, тонкая талия, высокая грудь, соблазнительная фигура — я не нашёл ни единого изъяна. Всё это было упаковано в обтягивающее короткое чёрное платье без рукавов с великолепным вырезом. Никаких украшений и косметики, длинные чёрные кудри спадали до середины спины, а в тёмных глазах отражались блики светомузыки.

— Катерина! — расплылся в улыбке Славка.

Он поднялся, выбрался из-за стола и обнял девушку. Та в ответ поцеловала его в обе щеки.

— Бронеслав! Давненько тебя не было, — произнесла Катерина мягким, бархатистым голосом. — Я уже решила, что ты про нас забыл.

У меня от её голоса по коже пробежали мурашки. Он завораживал, манил, обещал. Казалось, эта шикарная брюнетка уже сидит на моих коленях, водит горячим язычком по шее, расстёгивает пуговицы на рубашке, спускается шаловливыми пальчиками ниже…

Я моргнул, сглотнул и невольно поёрзал, ощутив явный дискомфорт ниже пояса. И это — от одной фразы, сказанной даже не мне!

Впрочем, с голосом Есении всё равно не сравнить. Так что ледяного душа в этот раз не потребовалось.

— Виноват! — Славка приложил правую ладонь к сердцу и покаянно опустил голову.

Катерина картинно фыркнула, закатила глаза, а затем перевела внимание на меня.

— Не представишь своего друга? — спросила она, глядя с интересом голодного хищника, разве что не облизываясь. То ли не узнала во мне черты деда, то ли, наоборот, узнала, и это её чрезмерно заинтересовало.

— Разумеется, леди! — воскликнул Слава, прищёлкнув каблуками. — Рит, поднимись! Где твои манеры?!

— Я, пожалуй, посижу, — отказался я, откашлявшись. Это вызвало насмешку друга и лёгкую улыбку девушки.

— Вот такой вот он, мой друг, хам, — развёл руками Славка.

— Но хам милый и обаятельный, — девушка шутливо толкнула Славку в грудь и подсела ко мне. Протянула руку с мрачным чёрным маникюром. — Катерина Шварц.

— Александрит Грачёв, — я машинально подхватил её ладошку и поцеловал.

— Интересное сочетание, — проворковала Катерина. И вместо того, чтобы забрать руку, она по-хозяйски уложила её мне на бедро.

Смело.

Мне снова пришлось прочистить горло.

Проблем с девушками у меня никогда не было, но в последнее время я как-то теряюсь в их присутствии. Впрочем, кто бы не растерялся при такой красоте… Ух-х! Взгляд сам собой застыл на вырезе платья. Дыхание перехватило.

— Ты недавно в Ковене? — Катерина подалась ближе.

На одной силе воли я заставил себя поднять взгляд выше декольте. Зацепился за полные, накрашенные жгучим алым губы и шумно выдохнул. Как раз в этот момент кончик языка девушки провокационно пробежался по нижней губе.

— Д-да, — с запинкой ответил я.

— И внешность любопытная. Кого-то она мне напоминает… — голос Катерины прошёлся шёлком по оголённым нервным окончаниям. Маленькая ручка скользнула вверх по бедру, легонько коснувшись в самом интересном месте.

Я просипел что-то невразумительное.

Пальчики красотки тем временем пробежались по пуговицам на рубашке и коснулись моей щеки, опустились на подбородок и чуть приподняли голову.

— Смотри на меня.

Я не смог ей отказать. И немедленно утонул в потрясающих тёмно-бордовых глазах…

Что-то кольнуло нижнюю губу…

Я лишь крепче прижал податливое женское тело к себе.

Громкий хлопок в ладоши вернул в реальность, но голос Славки всё равно донёсся словно через вату:

— Эй-эй! Осадите!

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать себя, и я тут же вздрогнул, обнаружив Катерину в объятиях. Она оседлала меня, её ладони уже забрались под выправленную рубашку. Короткое платье задралось до неприличия, грудь тяжело вздымалась, а в глазах плясал багровый огонь. Два аккуратных острых клыка сверкнули в её рту.

«Вампир, мать его! Я только что попал под влияние вампира!» — осенила меня страшная догадка. Я же читал про них в пособии по духам природы! Как мог не узнать? Бледная, как фарфор, с этим алым свечением по всему силуэту — слепой бы заметил!

А я не слепой, я почти всё время смотрю через второй Уровень!

В пособии чётко говорилось, как определить вампира! Вот же я… и Славка тоже! Экзаменатор, хренов!

Но, признаться, увидев такую красотку, вся теория тут же вылетела из головы.

— И на вкус интересный, — облизнулась девушка, пока я собирал мысли в кучу.

Вкус?

Тут наконец до меня дошло, что кольнуло губу.

Меня окатило волной ужаса. Что делать? Куда бежать? Меня же вампир укусил! Но паника также быстро схлынула. И я неожиданно спокойно поднёс ладонь ко рту и провёл большим пальцем по губе. На подушечке остался кровавый развод.

Глаза Катерины вспыхнули ярче. Наши взгляды снова встретились. Она медленно наклонилась и втянула мой испачканный палец в рот, облизнув его кончиком языка.

Я должен был возмутиться. Скинуть эту пиявку. Послать Славку с его дурацкими розыгрышами. Вызвать такси и уехать.

Но вместо этого я лишь погладил фарфорово-гладкое бедро девушки.

— Эй! — вновь донёсся взволнованный голос друга. — Катерина! Всё, хватит! Рит! Ну ты, блин, даёшь!

С трудом оторвавшись от завораживающего взгляда вампира, я вопросительно посмотрел на друга. Что я там «даю»?

Это мне дают. И я беру. Всё просто. Неужели он этого не понимает? Сам же меня сюда притащил.

— Не хочешь уединиться? — сладко и многообещающе предложила Катерина, отпустив мой палец. И я немедленно забыл о существовании Славки.

Хочу ли я?

Ещё как хочу!

Для этого и уединяться не обязательно. Что нам эти люди вокруг? Я возьму эту тёмную красотку прямо здесь, на столе.

Обхватив Катерину за тонкую талию, я вновь притянул её к себе, захватил губы и…

И тут нас окатило ледяной водой.

Мы отпрянули друг от друга как два ошпаренных кота.

Катерина недовольно фыркала, отряхивая с себя капли. Я же просто провёл ладонью по мокрым волосам и лицу, и взглянул на друга.

В тот момент он казался мне назойливой букашкой, влезшей не в своё дело.

«Я ведь тоже могу шмальнуть огнём…» — пронеслось в голове. И, странное дело, в этот миг я действительно чувствовал, что способен на это. Вот так взять и вдарить по помехе.

— Рит?

Я моргнул и вместо помехи увидел растерянного Славку. Наверное, именно его ошарашенный вид отрезвил меня. Такого обалдевшего лица у него я ещё не видел. Я тряхнул головой, протёр глаза и осознал, что сам пребываю в лёгком шоке.

Я ведь был готов напасть на лучшего друга. Как недавно чуть не напал на отца. Про магистра вообще вспоминать не хочется.

Кажется, со мной на самом деле что-то не так.

Ах да, я же только что чуть не поимел вампира. Отличное было бы завершение дня.

На самом деле, ничего ужасного в этом не было. Вампиры вполне живые. Вернее, псевдобессмертные.

Псевдо, потому что тоже иногда умирают. Но пока их жизни ничто не угрожает, они теоретически вечны. Именно так их и классифицируют: псевдомагические существа, внешне неотличимые от человека. То же самое касается оборотней.

Поскольку отдельную книгу ради них издавать никто не собирался, дополнительные главы просто дописали в пособие по духам.

Обитают вампиры в крупных городах, чаще всего — владельцы ночных клубов и схожих заведений. Там они спокойно охотятся на расслабленных посетителей. Не убивают, лишь «надкусывают». Себе подобных плодят редко и только с разрешения обоих Ковенов.

Начнут убивать или бесконтрольно плодиться — последует моментальная расправа.

Для охоты используют что-то вроде гипноза, как недавно на мне продемонстрировала Катерина. Безмерно любят себя, что делает их жуткими эгоистами и самовлюбленными болтунами.

Солнца не любят. Оно их не сжигает, но вызывает болезненную реакцию. Убить можно, снеся голову или вырвав сердце. Любую другую рану они залечат с легкостью. Серебра не боятся.

Пока охреневал от случившегося, в голове пронеслись краткие выдержки из пособия по духам природы.

— Всё, пришёл в норму? — осторожно спросил Славка. — Соображаешь?

— Вроде бы, — пробормотал я и тут же спросил: — Ты воду из воздуха сотворил, что ли?

— Ага. А по субботам я из воды делаю вино! — внезапно вспылил друг и накинулся на Катерину: — Ты спятила? Он ещё даже не в Ковене! Ослепла? Не видишь, на нём нет печати!

— Я не виновата! — возмутилась Катерина, промокая бумажными салфетками мокрое платье. — Он сам! Я только…

Мне же вспомнился старый советский фильм, и я усмехнулся.

— Это внук Соломона! — продолжал напирать Славка. — Он тебе за него башку отвернёт! И мне заодно! Чёрт, Рит! Вот чего ты лыбишься? Ты можешь не создавать проблем хоть раз?

— Ты сам просил! — выдала друга вампир.

— Ты меня сюда притащил! — устал я от беспочвенных наездов.

Мы с Катериной произнесли свои фразы одновременно, переглянулись и смутились. Я почувствовал себя детсадовцем: облажавшимся, наделавшим в штаны, а потом гордо сообщившим воспитательнице, мол, тётя — я покакал.

Почему смутилась вампир, остаётся только догадываться. Представителей их вида я видел впервые, но в пособии их чётко характеризовали как эгоистичных нарциссов.

— Не говори Соломону, пожалуйста, — попросила Катерина Славку. — Это просто недоразумение.

— Он не скажет, — пообещал я за него и предостерегающе взглянул на друга. — Не скажет же?

— Не скажет, — поморщился Славка. — Я же не самоубийца.

— Сомнительное заявление, — возразил я. — Ты же зачем-то притащил меня сюда.

— Это проверка, — сказала Катерина. — Извините, мне нужно привести себя в порядок. И, пожалуйста, не уходите.

— Не уйдём, — заверил я, опередив Славку на секунду. По его лицу было видно, что именно уходить он и собирался.

Вампир кивнула и ушла, покачивая бёдрами и щёлкая каблучками. Я же хмуро посмотрел на друга.

— И что за проверка?

— На внимательность, — буркнул он. — Ну и демонстрация. Обычно начинают с более простых духов. С тех же домовых.

— Только домовых мне не хватало! — открестился я.

— Я так и подумал, поэтому и привёл сюда. Да и тебе самому нужна была пауза, — виновато оправдывался друг.

— Допустим, — холодно произнёс я. — А кто говорил, что он не будет меня учить? Мол, деду виднее.

Славка явно хотел что-то ответить, но лишь отвернулся на пару секунд, шумно и зло пыхтя, затем снова посмотрел на меня:

— Ладно, признаю — мой косяк. Мне показалось, будет весело.

— Мне офигеть как весело, — с каменным лицом произнёс я.

— Да понял я! — скривил мину Славка.

— Забыли, — бросил я и спросил: — И много таких… проверяющих, как Катерина?

— Хватает, — с энтузиазмом сменил тему друг. — Перед проверкой им дают задание, к примеру, напугать мага или вывести из себя. В общем, создать максимально нестабильную ситуацию. Наставник тайком наблюдает за действиями ученика и оценивает, как тот усвоил материал и насколько адекватно воспринимает происходящее.

Духи ведь не все добрые. Тот же вампир с удовольствием тобой пообедает, если увидит возможность остаться безнаказанным. Наша кровь для них куда вкуснее, чем человеческая.

— Из-за энергии? — предположил я.

Славка кивнул.

— Не думал, что ты такой восприимчивый к их чарам. Ты сильный, тебя вообще пронять не должно было.

— Понятно, — хмыкнул я и язвительно поинтересовался: — И какое задание было у Катерины?

Славка мрачно зыркнул на меня.

— Да ничего такого. Просто попросил встряхнуть тебя. А она уже сама выбрала способ.

— Как-то слабо верится.

— Рит, ты меня знаешь. Я…

В этот момент к нам подошла официантка с двумя десертами. Мою мокрую одежду и перекошенное лицо она словно не замечала. Как и грубость Славки.

— Мы не заказывали, — рыкнул он, так и не закончив фразу.

— За счёт заведения, — улыбнулась девушка. И тут я заметил её клыки. Тоже вампир.

Теперь ясно, что Славка имел в виду под «подсказками»! Я ещё раз оглядел зал и мысленно обозвал себя полным идиотом. Да тут весь персонал — вампиры! Действительно слепой.

Ладно, спишем это на кашу в голове. Слишком много информации я проглотил за последние несколько дней и ещё не успел переварить.

— Девушка, — окликнул я официантку, уже отошедшую от нашего стола. — Где у вас туалет?

Вернувшись из уборной, обнаружил за столом Катерину. На этот раз она была в строгом брючном костюме, волосы аккуратно заплетены в косу. Она о чём-то вполне мирно и мило болтала со Славкой. И, что самое возмутительное, лопала моё пирожное!

Я не то чтобы большой любитель сладкого, но в этот конкретный момент во мне взыграла необъяснимая тяга сожрать эту выпечку. Моё! Подсев к столику, я нагло выхватил ложку у вампира и пододвинул к себе остатки пирожного.

Славка и Катерина уставились на меня с одинаковым выражением удивления. А я отломил почти половину от оставшейся половины и запихнул в рот.

О боги! Какое же наслаждение! Кто бы мог подумать, что сладкое может быть таким вкусным! Нежный бисквит буквально таял во рту, а крем…

— Ты же не любишь… — начал Славка, но осёкся. Лишь с усмешкой проводил своё пирожное. Его я тоже планировал сожрать.

Если свой десерт я проглотил, как удав, то второе пирожное ел медленно, смакуя каждый кусочек, наслаждаясь потрясающим вкусом. Я не ел сладкого с восьми лет, если не считать галетного печенья и баранок. Даже сладкие слойки и булки меня не привлекали, а уж шоколад вовсе вызывал тошноту. И вот теперь — два шоколадных пирожных, и я бы не отказался от третьего.

Подумал и решил остановиться. Хорошего понемногу. Вот поедем домой, попрошу Славку заехать в круглосуточный магазин. Куплю себе «Сникерс». Или даже два.

Та мерзкая ведьма в тот день лишила меня не только силы, но и счастливого детства! Долг перед ней растёт с каждым днём.

Мы провели в клубе ещё около часа. Катерина оказалась его владелицей, и к концу нашего разговора взаимное смущение испарилось без следа. Общение с ней оказалось на удивление интересным.

Катерине Шварц было всего восемьдесят шесть. Молодой вампир, почти младенец по меркам их вечной жизни.

Я, как губка, впитывал информацию, задавая множество вопросов. Катерина отвечала спокойно, лишь слегка замявшись, когда речь зашла о причинах её обращения. Но я быстро перевёл тему. Славка же почти выпал из разговора, лишь изредка вставляя свои комментарии. Возможно, именно поэтому мы покинули клуб так скоро.

При прощании Катерина ещё раз извинилась и мирно поцеловала меня в щёку.

— Катерина! — предостерегающе воскликнул Славка, словно строгий надзиратель. Девушка тут же отскочила от меня.

А у меня внутри снова что-то дёрнулось, вздыбилось. Захотелось прижать её, поцеловать, взять… Но тут же прошло.

Видимо, остаточное после чар Катерины. Много ли надо парню моего возраста, чтобы потерять голову?

Жаль, конечно. Будь она не вампиром… Но что уж теперь.

Славка довёз меня до особняка. Он пару раз пытался заговорить о Катерине, но я отбрил его так резко, что он удивился. Старый Рит никогда не был таким. В машине повисла тишина.

Закончилась она, когда я попросил остановиться у магазина. Всю оставшуюся дорогу до Ковена Славка хихикал, подначивая меня на тему шоколада.

Я всё-таки купил свой законный «Сникерс». Сразу десять. Один съел тут же, едва сев в машину.

И это было… волшебство. Ещё одно, которого меня лишили на долгие годы.

После шоколадки я минут десять сидел в нирване, не обращая внимания ни на что, особенно на подколки друга.

Начинаю сомневаться, что он мне лучший друг…

Шутка, конечно. Просто мне было так хорошо. Я был счастлив.

К тому же, карман пиджака грела маленькая бумажка с номером телефона Катерины. Она подсунула её при прощании.

И я был склонен позвонить ей в ближайшее время. Когда Славки не будет рядом. Нутро подсказывало, что друг такого общения не одобрит. Как и дед. Как и весь Ковен. Но я пока не в Ковене.

А утром пришли дурные вести: убили одного из членов Тёмного Ковена.

Я в это время стоял у стойки, потягивая кофе из одноразового стаканчика, и болтал с Мэри и Светиком. Неплохое кафе, где готовили вполне приличный кофе, находилось буквально в соседнем доме. Девушки, помимо напитка, уплетали пирожные, совершенно не заботясь о фигуре.

Внезапно их телефоны зазвонили одновременно, а на экране почтовой программы появилось новое, помеченное красным, письмо.

Девушки переглянулись, и их лица мгновенно омрачились.

Дождавшись, пока они ознакомятся с новостями, я спросил:

— Что-то случилось?

— Убили члена Тёмного Ковена, — страшным голосом сообщила Мэри и повернулась к напарнице: — Это какой уже?

— Третий, — ответила побледневшая Светлания.

— А подробности? — потребовал я, не будучи в курсе местных реалий.

И мне рассказали.

За последние полтора года это уже третий убитый член Тёмного Ковена. Предыдущие двое, как и этот, погибли после ужасных пыток. Тела двух колдунов и колдуньи были изувечены до неузнаваемости.

Тёмные рвали и метали, обвиняя во всем Светлый Ковен, но бездоказательно. Специальная следственная группа из представителей обоих Ковенов также не дала результатов. Убийцу так и не нашли.

Все сходились во мнении, что убийца — маг. Но какой? Тёмный, светлый, член Ковена, гастролёр или одиночка? Возможно, изгнанник, затаивший обиду?

Кем бы он ни был, работал чисто.

— Если он убивает только тёмных, какое нам до этого дело? — спросил я у взволнованных девушек. Меня, честно говоря, эти новости не тронули. Люди гибнут каждый день.

— Это сейчас тёмных убивают. А что взбредёт в голову этому маньяку завтра? — Светик неодобрительно посмотрела на меня. — Я, может, и ведьма, но моей силы едва хватает, чтобы пробиваться на третий Уровень. Думаешь, почему я здесь сижу? В случае чего, не отобьюсь.

— Виноват. Извини. Ты права, — поднял я руки, признавая свою неправоту. — И что, вообще никаких зацепок нет?

— Никаких, в том-то и дело! Тёмные — классные поисковики, но даже они ничего не нашли, — вздохнула Мэри и спросила: — Хочешь, добавлю твой номер в общую рассылку? Тебе ведь сообщение не пришло.

Конечно, не пришло. Телефон до сих пор был выключен.

— Хочу, — кивнул я, доставая мёртвый аппарат из кармана и диктуя номер.

Зачем я его носил, сам не знаю. Наверное, по привычке.

Подумав, я наконец включил мобильник. Тут же посыпались уведомления. Отец звонил один раз, мама — три, написав кучу СМС в стиле: «Как ты там? Хорошо кушаешь? Никто не обижает?». Будто мне пять лет. Значит, отец ей соврал. Впрочем, ему, как я понял, не привыкать.

Было ещё пару вызовов с незнакомых номеров, но перезванивать я не стал. Даже если один из звонивших — та самая Владана, что мне это даст? Я даже свечу зажечь не могу. Куда мне тягаться с опытной ведьмой? Поэтому твёрдо решил ждать деда.

Едва я появился в сети, как тут же поступил звонок от отца. Палец среагировал быстрее мысли, нажав на красный кружок. Второго звонка не последовало. Значит, так тому и быть.

— От деда новостей не было? — спросил у девчонок, одновременно набирая сообщение маме. Мол, всё хорошо, кушаю вообще от пуза, и всё мне нравится. И даже не соврал ни разу.

Не знаю, что там отец ей наплёл, но мой ответ звучал вполне нейтрально, можно почти под что угодно подвести.

— Пока нет, — Мэри отрицательно качнула головой. — Но как только появится, сразу тебе сообщим. Думаю, он вернётся сегодня. Край завтра. Он ещё ни разу не покидал Ковен дольше чем на пять дней. Так, добавила. Сейчас тебе должно прийти приветственное сообщение.

Я лишь хмыкнул, проверяя запиликавший телефон. Если двое говорят одно и то же, это уже показатель.

— Ладно, спасибо. Я в библиотеку.

Следующие два дня я провел в библиотеке. Сдал прочитанные книги из комплекта, который записал на себя Славка, и взял новые. Ну, как взял? Читал я их прямо на месте. Архивариус запрещал выносить книги, ведь я всё ещё не был членом Ковена. То, что я внук главы, Микеля не волновало. Правила были едины для всех, никаких поблажек.

Я не возмущался. Зачем? Я был благодарен, что меня вообще пустили. Тем более, Микель помогал с подбором книг для изучения, в основном теоретических.

Так, например, я узнал, чем отличаются светлые маги от тёмных.

На самом деле, отличий почти не было. Всё сводилось к отношению к миру: что допустимо для совести колдунов и что недопустимо для ведьмаков. Они не злые, мы не добрые. Просто они такие, а мы — такие. Они могут легко загубить человека, наведя порчу или проклятие. Мы же этого человека вылечим. Светлой сути противны насилие и разрушение, а тёмной — творчество и созидание.

Я прочитал, что такое на самом деле стихии и какое отношение к ним имеют боги. Кто вообще эти боги для магов?

Всего их было двое: Вита и Морс. Вита — богиня жизни, светлая и добрая. Она покровительствует женщинам, как дающим новую жизнь.

Морс — бог смерти. Традиционно считается мужским тёмным божеством, поскольку именно мы несём в светлый и добрый мир Виты смерть и разрушение.

Прямо какая-то дискриминация на божественном уровне.

Кто каким магам покровительствует, догадаться было нетрудно.

У Виты и Морса было четверо детей: Игнис — Перводух Огня, Аква — Перводух Воды, Тэрра — Перводух Земли, и Аир — Перводух Воздуха.

Как там дальше размножались духи, неизвестно, в книге об этом не говорилось. Но в итоге весь мир заполнился духами стихий. Их мир. Тот самый легендарный пятый, а может, и шестой Уровень. Тогда он был первым и единственным, и, как я понял, имел весьма ограниченные размеры.

Перводухи собрались, покумекали и решили расширить границы мира. Так были созданы новые Уровни реальности. Побочным эффектом стало рождение планеты Земля.

У магов была и своя теория происхождения жизни на Земле, где Перводухи, естественно, играли главные роли.

Когда сформировалась планета, духам захотелось попасть туда, но без материального тела это было невозможно. Тогда боги решили создать для них оболочки. Тэрра дала материал. Аква помогла с его обработкой. Аир придал форму. Игнис обжёг. Вита вдохнула жизнь.

Потом пришел Морс и всё испортил, сделав всех существ смертными.

В пустые оболочки начали вселяться духи. Они изменяли тела под свои прихоти, развивались, эволюционировали, деградировали. В итоге получилось то, что мы видим сейчас: многообразно и порой безобразно.

Те, кто эволюционировал, — сейчас маги, избранные, способные постигать тайны мироздания и взаимодействовать с миром. Те, кто деградировал, — простые люди, животные, растения, камни и так далее.

Я даже загордился своей избранностью. Пусть Нео курит в сторонке и завидует! Он-то всего лишь в виртуальную реальность погружался, а у меня — реальность полная.

Признаться, такая теория эволюции мне нравилась больше, чем моё происхождение от обезьяны. Но это всего лишь ничем не подтверждённая легенда. Перводухов никто не видел, богов тем более. На пятом Уровне никто из магов никогда не бывал. Хотя находились те, кто утверждал, что побывал там, но никаких доказательств они предъявить так и не смогли.

Погордившись своей избранностью, я вернулся к книгам и надолго застрял на хрониках — ими был забит целый раздел. К сожалению, большая часть текстов была написана на «правильной» латыни, которую я совершенно не понимал. Переводов не было.

Тогда я обратился к Микелю с просьбой помочь с языком: мне нужен был учитель «правильной» латыни. Увы, и здесь меня ждал отказ — учить будут только после вступления в Ковен.

Я ведь мог отказаться и остаться вольным ведьмаком, но это не означало полной свободы. Правила всё равно придётся соблюдать. Только в Ковене тебе разжуют, положат в рот и даже проглотят за тебя — защитят, помогут в трудную минуту, приютят и согреют. А вольный ведьмак сам по себе. Как он будет добывать знания, средства к существованию и прочие блага жизни — никого не волнует.

В библиотеки Ковенов его, конечно, допустят, но только под строгим наблюдением и с очень ограниченным списком литературы. И что из такого мага выйдет? Смех да и только.

Вечером позвонил Славка и уговаривал прогуляться по городу, мол, покажет интересные места. Вспомнив случай с Катериной, я отказался. У друга то ещё чувство юмора — смотришь на его хитрую довольную рожу, и перед глазами сразу встают картинки, как он бросает меня на растерзание оборотням или топит в пруду на радость водяному.

Нет уж! Пусть приезжает дед и учит по всем правилам. Я слишком долго ждал, чтобы по-глупому всё испортить.

И нет, это не трусость. Просто навык «подозрительность» вместе с «осторожностью» превысил показатель «авантюризма». К тому же желание куда-то ехать отбивали фразы типа «на месте всё увидишь» или «тебе понравится».

Мне не понравится, — подсказывала интуиция. Она буквально шипела, как поганый Силицэс, на все предложения друга.

Да и было у меня чем заняться вечером — я общался с Катериной. Не лично, а по телефону. Девушка многое знала о мире магии и с удовольствием отвечала на все вопросы.

Если отбросить её фарфоровую кожу и клыки, то она вполне обычная девушка — красавица и умница. Такую не стыдно и к родителям привести в качестве невесты.

Только ведьмаку не положено вступать в подобные отношения с духами, даже если вампир — не совсем дух.

С Катериной мы попрощались поздно ночью, но ненадолго. Она, словно чудное видение, явилась мне во сне. И держались мы там не за ручки — ох, не за ручки!

Проснувшись, я первым делом отправился в библиотеку, чтобы углубиться в изучение вампиров. На всякий случай. Слишком уж ярким был сон.

Но нет, это был всего лишь сон. Или, с ничтожной долей вероятности, сон Катерины. Вампиры, как известно, очень чувствительны к мыслям о себе. А я думаю о ней постоянно. Даже голос Есении и формы Илирики перестали действовать на меня, как приманка для хищника. Тело жаждало общения с Катериной. Словно кто-то шептал мне на ухо, что она моя, стоит только захотеть. Что она подчинится, сделает всё. В такие моменты бороться с собой становилось невыносимо. Появись Катерина рядом — я бы не устоял.

Но как могли пересекаться наши сны, если мы спим в разное время? Я — ночью, она — днём. И самое неприятное: я никак не мог понять причину этой навязчивой идеи. Вампиры не обладали такой силой, не могли околдовывать на расстоянии. Да и Катерина слишком молода, чтобы заставить меня трястись от желания при мысли о ней. Можно было спросить совета хоть у того же Славки, но что-то внутри запрещало это делать.

Проще было вернуться в клуб и воплотить фантазии в реальность. Именно этим я и собирался заняться вечером. Уже выходил из особняка к поджидающему такси, как вдруг дверь распахнулась, и в Ковен вернулся его глава.

— Ага! — хмыкнул он, увидев меня. — Далеко собрался?

— Да так… — неопределённо махнул я рукой.

— Плевать! За мной!

Дед явно был не в духе.

— Глава! С возвращением! — защебетали Есения и Илирика за ресепшеном.

Дед лишь кивнул и пролетел мимо, словно атакующий ястреб. Я пожал плечами, проходя мимо девушек и отменил такси.

— Не удалось найти? — спросил, когда мы закрылись в кабинете.

— Рад, что ты такой проницательный, — проворчал дед.

Подошёл к столу, выдвинул ящик, достал бутылку и стакан. Налил, выпил, убрал и устало рухнул в кресло.

— Расскажешь? — попросил я.

Дед махнул рукой, приглашая сесть. Я занял кресло перед столом и внимательно уставился на него. Мне самому было интересно. У меня перед той ведьмой крупный должок. Да и мне было что рассказать, но пусть он выговорится первым — может, тогда мне меньше достанется.

— Дом я нашел. Пустышка. Там уже лет десять никто не живет. Хотя узел схождения стихий довольно сильный. Лакомое местечко для одиночки. Теперь он официально принадлежит нашему Ковену. Поскольку ты нашел это место — жди премию. Но это уже после твоего вступления в Ковен.

— Спасибо, — я не ждал никаких бонусов, но это было приятно. Только меня интересовало другое. — Так кто эта ведьма, дед?

Я узнал только имя, и оно мне ничего не говорило.

— Неважно, — дед отмахнулся от этого вопроса уже во второй раз. Мне это не понравилось. Я должен знать!

— А если я скажу, что… — и я кратко изложил ситуацию с отцом.

Дед стал очень задумчивым. Он навалился локтями на стол и застучал пальцами по столешнице, глядя в сторону аквариума и недовольно поджимая губы. Я тоже молчал, удивляясь его спокойной реакции. Ожидал бури, а получил почти равнодушие.

— Даже не знаю, хвалить тебя или ругать, — произнёс дед через пару минут. — Я пока не успел поговорить с твоим отцом. Как не вовремя всё происходит. Пришлось заниматься убийством члена Тёмного Ковена.

— Дед, не уходи от ответа. Кто она? — напомнил я о своём вопросе.

— Александрит… — вздохнул он. — Если я говорю, что тебе не надо этого знать — значит, не надо.

— Но…

— Без «но»! — отрезал глава Ковена.

Внутри меня поднялась волна злости, но какая-то вялая, будто нехотя. По лицу деда было ясно: он не скажет ни слова, хоть убей. К тому же, я прекрасно понимал, что он сильнее и опытнее и легко свернёт меня в бараний рог.

Ничего, сам узнаю. Имя у меня есть. Но мысленную зарубку сделал.

— Ладно, — я притворился, что сдаюсь. — Но ты хотя бы узнал, что со мной сделали?

— Не задавай глупых вопросов, парень, — поморщился он. — У кого бы я это узнал? Но узнаю, будь уверен.

— А это никак не повлияет на моё обучение? — уточнил я, помня свои вспыхнувшие руки и последующие безуспешные попытки повторить.

Дед понял, что именно меня беспокоит.

— Кирилин всё правильно сказал. Огонь — самая буйная из стихий. А в тебе она невероятно сильна. Поэтому твой разум всегда должен быть холоден.

— Смешно, — хмыкнул я.

— Иначе будет очень грустно.

С этим не поспоришь. Я читал о магах стихии огня, слетевших с катушек. Ничего хорошего. Одни трупы, от которых остался лишь пепел.

— Кстати, о грустном… — и я, полный мстительного желания, пожаловался на Силицэса, потребовав в конце: — Выгони его из квартиры!

— Зачем? — всё так же спокойно поинтересовался дед. Я-то думал, он снова начнёт читать нотации о том, что с домовыми нужно дружить, поить их молоком, кормить печеньем и не пытаться убить.

— То есть как «зачем»? — не понял я.

— Вот и я не понимаю, зачем его гнать, если ты живёшь в Ковене?

Я на пару секунд завис, соображая.

— Хм-м. Логично. Но ведь я не всегда собираюсь жить в особняке.

— Купим тебе квартиру, — беззаботно сообщил дед. — Это не проблема. Или живи у меня.

— Щедро.

— Ковен всегда помогает своим членам, — прорекламировал глава Ковена своё предприятие. — Кстати, а с милордом Ардэбатом у тебя как отношения?

— Никак, — пожал я плечами. — Я видел-то его всего пару раз.

— Это хорошо, — задумчиво покивал дед. — Тогда с завтрашнего дня начнём твоё обучение. Принятие в Ковен назначим на… следующую пятницу. Да, пятницу. Как раз все успеют собраться. Ты все книги прочитал?

— Все и немного сверху.

Я рассказал деду о своих изысканиях и успехах. В ответ меня похвалили.

Наверное, это была одна из немногих похвал, которую я слышал от деда в то время. Потом я превратился в «лентяя и бездельника».

С отцом дед тоже обещал поговорить и во всём разобраться.

Однако мне показалось, что он уже всё знает, просто не хочет рассказывать. И чем дольше я оставался в Ковене, тем сильнее крепла моя уверенность. Его волновала в первую очередь приближающаяся церемония и то, кого туда пригласить, а не поиски ведьмы. Любой мой вопрос встречал один ответ: «Тебе это знать не положено».

Впрочем, времени на вопросы у меня почти не оставалось. Дед взялся за меня с такой же хваткой, как крестьянин за плуг во время посевной.

Деду оказалось всё равно, что я уже изучил многие книги. Меня снова посадили за них, но теперь я не сам разбирался в хитросплетениях магии, а слушал комментарии мудрого наставника.

Поначалу я сопротивлялся, не желая по второму разу перечитывать материал, но дед наглядно показал, как я ошибался. Магия оказалась полна подводных камней и коварных уловок.

Например, когда мы снова коснулись природы магов, выяснилось, что колдун, при необходимости, способен вылечить, а ведьмак — проклясть так, что проще сразу залезть в петлю. Цена такого вмешательства — не энергия, а частичка собственной жизни. Чем сильнее воздействие, тем сильнее оно отражается на внешности мага. Были случаи, когда юноши и девушки в одночасье превращались в седых стариков. Именно поэтому тёмные не вмешиваются в светлую магию, а светлые — в тёмную.

Пересмотрев основы, мы наконец перешли к практике. Но сколько ни бился, все мои попытки заканчивались пшиком. Пламя не слушалось, сила не откликалась. Крокодил не ловился. Кокос не рос. Ныть и молиться богам тоже было бесполезно — Вита и Морс никому не отвечали. Заперлись в своём мирке, ну или, как упорно верил Славка, на пятом или шестом Уровне и не отсвечивали.

Верить в реальность этих богов или нет, я не знал. Но раз существует магия, почему бы не существовать и богам?

— Сосредоточься на своём желании. Не приказывай. Проси. Сила — не твой раб, она друг и равноправный партнёр, — повторял дед, расхаживая вокруг меня. — Стихия сама рада помочь своему проводнику.

Сегодня была среда. В пятницу предстоял приём в честь моего вступления в Ковен. Дед хотел, чтобы я предстал перед миром магии с высоко поднятой головой. Я — внук главы Ковена. Я не имею права быть слабым. И раз ещё в детстве пробился на четвёртый Уровень, значит, сила во мне есть, и немалая. Но об этом объявят лишь на церемонии. Пока что для всех я ведьмак второго Уровня.

Зачем нужна эта конспирация, мне было неясно, но дед просил, а мне это ничего не стоило. Увы, обладать силой — это одно. Важно ещё уметь ею пользоваться. А я не умел. Или делал что-то неправильно. И продолжал упорно делать то же самое. Сосредоточился. Натужился. Попросил. И снова — ничего.

Свеча, которую я должен был зажечь, осталась равнодушной к моим потугам.

— Всё! — дед отодвинул свечу и указал на дверь. — Иди.

На лице главы Ковена в этот момент читались недовольство, злость и невысказанное «бестолочь». И я не мог с этим спорить. Бестолочь и есть, несмотря на то, что дед тратит на меня большую часть своего времени. А он, между прочим, глава Ковена с большой кучей обязанностей. И продолжает поиски той ведьмы. По крайней мере, так он говорит. Я всё больше сомневаюсь.

Я послушно встал и вышел в приёмную.

Госпожа Авэллятур оторвалась от монитора и с участием спросила:

— Как успехи?

После нашего примирения секретарь стала относиться ко мне, как садовник к парниковым посадкам: с нежным трепетом, но уже предвкушая расставленные по полочкам закатки. Я был для неё такой «закаткой». С одной стороны, это лучше, чем холодное презрение и вечные нотации. С другой… меня это бесило. Я не закатка! Я сильный! Просто мы что-то делаем не так!

— Пока никак, — раздражённо буркнул я, сунул руки в карманы и потопал в свою комнату.

Секретарь проводила меня взглядом всё того же дачника, внезапно обнаружившего кротовьи норы на своей грядке: печально и с прикидкой, как он будет травить вредителей.

Может, позвонить Катерине? Я с ней не разговаривал с тех пор, как вернулся дед. Думал, это поможет избавиться от снов. Они продолжали терзать меня каждую ночь. Не то чтобы это было неприятно, скорее, выматывающе. Потом было сложно сосредоточиться. Спасали литры чёрного кофе.

Пожалуй, скажу деду. Только вместо Катерины пусть будет… Я мысленно перебрал девушек с ресепшена. Есения? Нет. Голос божественный, но не то. Мэри? Славка взбесится, если узнает… Пусть будет Илирика. Вряд ли дед удивится. Девушка она шикарная.

Сама Катерина звонила мне пару раз, но мне было не до неё. Позвони она сейчас — взял бы, не раздумывая. И съездил бы к ней.

Стоило подумать, как в кармане завибрировал телефон.

«Может, из меня получится неплохой предсказатель?» — подумал я, доставая аппарат, и лишь вздохнул. Звонил Славка. Хреновый из меня предсказатель.

— Salve amice! — донеслось из динамика, словно церковное песнопение.

— Моя твоя не понимать, — ответил я.

— Да ладно! — поразился Славка. — Хочешь сказать, дед ещё не начал учить тебя языку?

— Предположим, алфавит я запомнил. Только из букв «ж», «п», «о» и «а» слово «вечность» всё равно не складывается.

Славка пару раз хмыкнул, видимо, поражаясь моим умственным способностям, а затем спросил:

— Как насчёт развеяться?

— Без всяких «тебе понравится»? — уточнил я.

— Обычный клуб. Обычные девушки, — заверил друг. — Из сверхъестественного там только цены на бар.

Я взглянул на часы. Семь вечера. Почему бы и не скататься? Я уже пять дней дальше ресепшена не выходил.

— Ладно, поехали, — согласился я. Покидать Ковен мне никто не запрещал.

— Буду через пятнадцать минут, — пообещал друг и отключился.

Я пошёл наверх переодеваться.

Жара, терроризировавшая город в начале месяца, пошла на спад. Днем солнце ещё припекало, а по ночам становилось довольно прохладно. Пора было озаботиться хотя бы ветровкой, но у меня её не было. Славка притащил немного шмоток, за что я был ему благодарен. Увы, куртки среди вещей не оказалось. Но зачем она тому, кто ездит на машине?

Интересно, если Ковен без проблем покупает квартиры для своих бедных членов, машину они мне тоже подгонят? Прав у меня не было, но водить умел — Славка научил. В тот момент меня охватил новый приступ энтузиазма, который так же быстро закончился, как только я уяснил основы и почувствовал себя уверенно за рулём.

Долго думать не стал и переоделся в тот же комплект, в котором ходил к Катерине.

Пройдя мимо скучающих на ресепшене Светика и Мэри, я забрался в «Ауди».

— Здорово!

— Пристегнись, — по обыкновению напутствовал меня друг.

— Куда едем? — спросил я, выполняя требуемое.

— Недалеко. Неплохой клуб в мрачных тонах. Так что можешь по своему обыкновению сидеть в темноте с коктейлем, — подколол Славка.

— Ха-ха, — сказал я и демонстративно достал из кармана пиджака «Сникерс».

Ехать вправду оказалось недалеко. Я едва успел насладиться батончиком, как Славка уже парковался недалеко от метро «Китай-город».

— Готичненько, — прокомментировал я, когда мы спустились в небольшой подвальный зал, рассчитанный человек на пятьдесят.

Славка сказал, что хозяева ценят своих гостей, и попасть сюда можно либо по знакомству, либо заказав столик очень заранее и за большие деньги.

К какой категории относился Славка, было непонятно, однако славный парень размером с гориллу спокойно пропустил нас внутрь.

Свет был сильно приглушен. Кирпичные стены освещались свечами и неоном. Только над одним длинным столом в центре зала на проводах свисали гроздья тусклых лампочек. При входе стояло пианино. За каменной барной стойкой грязно-рыжего цвета суетились два бармена. Негромко играла какая-то рок-композиция в инструментале. В зале чувствовался дух кальяна.

Свободные места были, но Славка сразу потащил меня за стойку.

— Сегодня тоже без алкоголя? — осведомился я.

— Ты как хочешь, а я в отрыв. Стас! — позвал Славка одного из барменов. Тот в ответ приветливо кивнул. — Сделай фирменного «жёлтого».

— Два! — поспешно сказал я, показывая «викторию» из среднего и указательного пальцев.

Бармен снова кивнул. А Славка неожиданно резко выпрямился и закрутил головой по сторонам. Ну прямо вылитый сурикат на боевом посту.

В последний раз я видел его таким, когда тащил Ленку в гости. Неужто ещё одного тёмного учуял?

Я не ошибся. Более того, тёмных было двое: парень и девушка.

«Ну, она же обещала заглянуть», — подумал я, наблюдая Ленку за одним из столиков. Рядом сидел владелец крутого жёлтого спорткара.

Машина классная, спору нет. Жаль, не для наших дорог. Тут как бы на внедорожнике не застрять.

Попросить, что ли, у деда джип?

Нас, разумеется, тоже заметили.

Ленка наклонилась к уху своего спутника, что-то шепча и косясь в нашу сторону. Я приветливо улыбнулся и помахал ей рукой. Ленка кивнула. Физиономию парня заметно перекосило.

— Пошли, — Славка потянул меня за локоть.

— Куда? — не понял я.

— Они первые пришли. Нам лучше уйти. Не стоит усложнять и без того непростые отношения между Ковенами.

— Ты про то убийство? — я упёрся, не желая уходить. — Так не мы же его убили. И места здесь, вроде, хватает. В чём проблема?

— Ты не понимаешь, — настаивал друг, снова пытаясь сдвинуть меня с места.

Я легко высвободился, подхватил один из выставленных барменом на стойку стаканов с жёлтой жидкостью. Пригубил… О! Вкусненько! И уверенно направился к столику, за которым сидели тёмные.

— Рит! Стой! Куда? — прошипел мне вслед Славка.

— Пообщаться, — ответил я. — Будет забавно.

А если тёмным что-то не нравится, могут идти лесом. Я пришёл отдыхать.

— Лена, привет! — подсел я за столик. — Не помешаю?

— Помешаешь, — процедил сквозь зубы её дружок.

Я даже не посмотрел на него. Не с ним разговариваю.

— Прекрасно выглядишь, — сделал я комплимент девушке.

Сегодня она снова была в платье — голубом, воздушном, открывшем ноги до середины бедра. И снова вся в золоте, как ёлка.

Я покачал головой. Ей это не шло. Больше подошли бы сапфиры. Хотя глаза у неё карие… Почему тогда сапфиры?

Мысленно пожав плечами, я отбросил глупости и авторитетно заявил:

— Только с золотом перебор. А помнишь, ты плела нам феньки из ниток? У меня где-то сохранились. Весёлое было времечко.

Ленка смотрела на меня широко раскрытыми от удивления глазами. Не такого она меня помнила после наших двух встреч. В первый раз я был похож на бомжа, во второй — на неудачника с пивом и печеньками. Чтобы Силицэс ими подавился! А теперь я — могучий ведьмак!

— Ты нам мешаешь! — прогудел её кавалер.

— А я не с тобой разговариваю, — бросил я на него равнодушный взгляд.

Если в машине он внушал своей пафосностью, то вблизи не впечатлял. Даже сидя, видно, что ниже меня и уже в плечах. Мосластый, нескладный. Чёрные волосы модно подстрижены, одет в брендовые вещи с торчащими из-под брюк икрами, на пальцах — золотые перстни. Этакий мажорик. И что Ленка в нём нашла?

— Мы тут с другом решили отдохнуть. Со Славкой. Ты ведь его помнишь? Эй, Слав? — обернувшись, окликнул я друга. — Долго тебя ждать? Ребята не против нашей компании.

— Против! — зашипел парень, но я снова его проигнорировал.

Славка всё так же стоял у стойки. Мой же выкрик вызвал недовольные взгляды редких посетителей. Бармены тоже остановились и как-то осуждающе посмотрели.

— Давай-давай, — помахал я ему рукой, презрительно игнорируя всех несогласных.

— Саша, ты пьяный? — спросила Ленка, покосившись на своего дружка. И тут же бросила настороженный взгляд мне за спину.

Это Славка, наконец, собрал яйки в кулак и идёт к нам.

— Трезв, как стёклышко, — широко улыбнулся я.

— Рит, хватит! Идём, — Славка ухватил меня за плечо, одновременно обращаясь к представителям Тёмного Ковена: — Мы уходим. Извините за беспокойство.

— Убери руку, — приказал я голосом, от которого меня самого пробрало.

Славка тут же отдёрнул ладонь. Тёмные подались назад. А я продолжал вещать.

Нет, я приказывал. Я сильнее. Я в своём праве!

— Сядь, — указал я Славке на стул, потом на выход. — Или вали. Мне ваши разборки побоку.

— Рит, — попробовал вякнуть он.

— Я сказал! — припечатал я. Лепестки пламени на двух свечах, стоящих на столе дёрнулись и ярко вспыхнули.

— Всё-всё, успокойся! — Славка примирительно выставил руки и поспешно сел.

Так-то лучше!

Я довольно улыбнулся и вернул внимание парочке тёмных. Мажорик смотрел на меня со смесью возмущения, гнева и настороженности. Ленка широко открыла рот от удивления.

Славка потянулся к пламени, вытянувшемуся на добрую ладонь над фитилями. Наверное, хотел потушить. Ну-ну! Это моё пламя! Язычки огня агрессивно изогнулись, нацелившись на его ладонь. Друг едва успел отдёрнуть руку.

— Чёрт, Рит! Прекрати! Не привлекай внимание!

Я закатил глаза. Хрен бы с ним, а то развопился, как еврейский погорелец. Посмотрел на свечи, и пламя медленно погасло. Фитили задымились, источая неожиданно приятный для меня запах гари.

Вот же удивительно. Сколько ни пытался зажечь огонь под руководством деда, ничего не получалось. А тут стоило захотеть — и он мне подчинился. Занимательно. Надо обдумать. Но пока что я был доволен.

— Ты ведьмак? — ошарашенно выпалила Ленка.

— Представляешь? — развеселился я и пригубил коктейль. — А ты, значит, колдунья? Самородок, да? Тебя реально за границу возили или в Ковене сидела всё это время?

Ленка снова открыла рот, но её опередил мажорик.

— Это не твоё дело, светлый!

— Ты начинаешь меня утомлять, — сказал я ему и со злым интересом посмотрел на кольца парня.

При какой температуре плавится золото? Где-то за тысячу градусов. Мама, вроде, как-то упоминала. Она гравёр, ей положено знать такие вещи.

И как быстро я смогу раскалить кольца, чтобы отбить у этого типа всё желание мне мешать? Судя по его суетливости и нервозности, довольно быстро.

— Рит! Прекрати! — взволнованно попросил Славка, почувствовав неладное.

Ему-то чего волноваться? Своих не обижают.

— Давай выпьем за встречу, — беззаботно предложил я. — Лена, что тебе заказать?

В это время мажорик издал болезненный вскрик. Он уставился на свои руки, зашипел, словно поганый Силицес, и начал лихорадочно стягивать кольца.

Ободки один за другим упали на столешницу. Стилизованное под старину дерево под ними начало нагреваться и дымиться.

— Не надо ничего. Мы лучше пойдём, — растерянно пробормотала девушка, не зная, что делать. То ли мажорику помогать, то ли от меня убегать.

— Это нападение на члена Ковена! — противно забрехал её дружок.

— А я пока не в Ковене, — пожал я плечами. — И разве это нападение? Если бы я захотел напасть…

— Рит, это уже перебор! — произнёс Славка, отодвигая стул и поднимаясь. — Хватит.

Друг поднёс руку к кольцам, и вокруг золотистых ободков закрутился маленький водный водоворот.

— А что не так? — спросил я, прикипев взглядом к волшебству друга. По мне, всё именно так, как должно быть.

Нагретые кольца зашипели и мгновенно скрылись в густом белом паре. Но я всё равно всё видел.

Какая красота! С четвёртого Уровня переплетение двух стихий выглядит потрясающе. Почти идеальная гармония противоборствующих сил.

Только я не просил Славку тушить мою силу. Поэтому поддал жару. Пара стало ещё больше.

Славка выругался и убрал руку, но я всё равно продолжал нагнетать температуру.

Ещё! Ещё! Гори-гори ясно!

А потом мир внезапно погас.

В себя пришёл промокшим и замёрзшим от того, что какой-то урод плеснул мне в лицо ледяной водой.

Я резко сел, отфыркиваясь, словно недовольный котяра. Смахнул с волос и лица влагу и огляделся.

Сижу на асфальте рядом со входом в клуб. Надо мной склонился Славка с перекошенной рожей. Похоже, тот урод — он. Неподалёку Ленка что-то яростно обсуждает с мажором, тот размахивает руками, как мельница.

— Опять? — хмуро посмотрел я на друга.

— Ты с ума сошёл?! Какого чёрта ты там вытворял?! — Славка налетел, как разъярённый бык.

— А что не так-то? — кажется, я уже недавно задавал этот вопрос. И мне на него так и не ответили.

— Придурок! — в сердцах бросил Славка. Схватился правой рукой за голову, как заводной обернулся вокруг своей оси и снова навис.

И кто из нас тут буйный?

— Ты меня вырубил? — спросил я, потирая ноющую шею.

— Я тебя не узнаю, Рит!

— Подняться, помоги, — потребовал я.

Славка секунду сверлил меня взглядом, в котором читалось желание убивать, но всё же протянул руку. Рывок — и я на ногах.

— А эти чего спорят? — кивнул я на парочку.

— Твоя подружка пытается отговорить тёмного от жалобы в Ковен.

— Слабак, — презрительно сплюнул я на асфальт. Отряхнулся, снова потёр шею. Болит, зараза. Посмотрел на Славку и предупредил: — Ещё раз так сделаешь…

— Сделаю! — с мрачной решимостью пообещал друг. — Ещё как сделаю! Рит, ты…

Славка нервничал, его почти трясло. Не от страха. От ярости.

Он сделал пару глубоких вдохов, успокаиваясь, и уже тише продолжил:

— Ты же читал Кодекс. Вспомни, что там написано про нападения на представителей Ковена?

— И что с того? — я снова не понял. — Я пока не в Ковене, а этот придурок…

— Сам ты придурок! — Славка рявкнул так, что на нас уставилась вся улица. Даже Ленка с мажором прекратили перепалку и посмотрели в нашу сторону. Я широко, по-крокодильи, им улыбнулся.

— Ой, придурок! — простонал Славка, схватил меня за локоть и оттащил на пару метров в сторону. На этот раз я не сопротивлялся.

— У нас и так проблемы с Тёмным Ковеном. Они тебя за нападение на их члена сейчас в клочья разорвут! Включай голову!

— Я не нападал. Я преподал урок. Какого он лез в чужой разговор?

— Ты это докажи сначала! Ты вёл себя агрессивно и вызывающе, применил силу.

— Ой, что я там применил-то…

Славка прикрыл глаза рукой и тихо зарычал.

— Да ладно, Слав. Всё я понял, — решил я успокоить друга. — Хочешь, извинюсь перед ним?

— Уж будь добр! И больше ничего не поджигай.

Я озадаченно взглянул на друга. Чего я там поджёг?

— Странно, что ты не заметил, — язвительно произнёс Славка. — Ты спалил все свечи в клубе. Хорошо, только свечи. И слава Перводухам, никто не пострадал.

«А жаль, — подумал я. — Пусть бы горело. Огонь красив».

Но вслух сказал другое:

— Окей. Больше так не буду.

Сам не ожидал, что врать будет так легко.

Впрочем, Славка мне не особо-то и поверил.

— Ладно-ладно, расслабься. Не буду, честное магическое, — снова пообещал я и направился к спорщикам.

— Рит, только… — донеслось мне в спину.

— Солдат ребёнка не обидит! — беззаботно отмахнулся я, вспомнив какую-то киношную фразу.

При моём приближении мажорик опасливо попятился. Ленка, наоборот, смело шагнула грудью на амбразуру.

— Спокойно, — сказал я, старательно улыбаясь. — Я пришёл с миром. Был не прав. Видимо, коктейль в голову ударил. Лен, прости, пожалуйста. Я просто недавно во всём этом… Сам не знаю, что на меня нашло.

— Ну и дурак же ты, Сашка! — высказалась Ленка.

— Дурак, — согласился я, виновато опуская плечи и разводя руками. Для пущей убедительности ещё и взгляд потупил. Оставалось только ножкой шаркнуть.

Славка стоял в паре шагов позади и тихонько сопел.

Вины я за собой не ощущал. Но Ковен — это не шутки. Я читал Кодекс. Мою невинную шутку легко могут подвести под нападение с отягчающими. В этом Славка прав. А тёмные сейчас на взводе. Только-только маньяк одного из них прищучил. Так что лучше всё разрулить по-тихому. Это разумно. Тем более, благодаря этому парню, я научился пользоваться своей силой. Теперь я её чувствовал. Знал, на что способен, и как этого добиться.

Дед ошибается. Просьбами тут не поможешь. Силе нужно приказывать. Прогибать под свою волю. И тогда она будет вилять хвостом, как верная псина. Например, помогая мне быстрее высохнуть. От меня аж пар повалил. Удобно.

— Ох, Сашка-Сашка… — вздохнула отходчивая Ленка и позвала: — Гас.

— Да чёрта с два! — окрысился парень. — Я немедленно подам жалобу!

Я поднял глаза и заметил две покрасневшие линии у него на пальцах. Обжёгся, маленький.

Жаль, не до конца осознал, с кем связался. Иначе сейчас не сгорал бы от бешенства.

А трясся от страха.

Гореть — это моя прерогатива.

Я склонил голову к плечу и ещё раз задумчиво оглядел мажорика.

Ха! Так он и боится.

То, что я принял за злость, оказалось лишь хорошо замаскированным ужасом.

Вот и правильно. Пусть боится.

— Подавай, — беззаботно пожал я плечами, решив пойти по самому простому пути всех мажоров: пригрозить родственниками. — Мой дед — глава Светлого Ковена. Думаешь, он не вступится за внука?

И я широко осклабился и подмигнул парню.

Славка за спиной застонал.

— Так это в честь тебя будет приём в пятницу? — Ленка захлопала глазами.

— Да. Хотите — приходите. Приглашаю. Что скажешь, Гас? Давай, что б без обид? Я погорячился. Ты погорячился. Бывает. Ну так?

Молчит.

— Я на секунду, — пробормотала Ленка и шмыгнула к своему дружку. Вцепившись в руку, она оттащила его на пару метров и начала что-то втолковывать.

— Ты только что нажил себе врага, — произнёс из-за спины Славка.

— Ошибаешься, — весело ответил я, с интересом посмотрев на повернувшихся ко мне тёмных. Мажорик стоял, нахохлившись, как воробей под дождём, сунув ладони в карманы штанов.

Ленка толкнула его локтем в бок.

— Без обид, — недовольно и без всякого энтузиазма буркнул Гас, скосив глаза на девушку. Она явно была лидером в этой паре.

— Супер! — обрадовался я и потёр ладони. — Раз вопрос решился, может выпьем? Я угощаю!

Как ни странно, тёмные согласились. Инициативу снова проявила Ленка, уговорив Гаса.

Поначалу между нами ощущалась напряжённость и скованность. Однако постепенно атмосфера наладилась. Оказалось, этот Гас не такой уж и плохой парень. Слабый, немного трусоватый, но добряк, несмотря на то, что тёмный.

Я в тот момент больше походил на злобного колдуна, чем он.

Персонал бара смотрел на нас косо, но ничего не сказал, только счёт выставили за порчу имущества. Видимо, они в курсе магических дел.

Счёт пришлось оплачивать Славке. У меня денег не было.

Я, после того как выпустил пар, тоже более-менее успокоился. Проскальзывали моменты, когда изнутри поднималось негодующее пламя. Славка тогда быстро ориентировался и менял тему, сбивая меня с толку. Психолог хренов!

Да и сами тёмные вели себя… смирно, что ли? Не выпендривались и не смели мне ни в чём отказывать.

Моему самолюбию это польстило.

Выпили. Поболтали. Обиды были забыты.

Когда уже прилично приняли на грудь, поржали над именами. Тёмные над нашими, мы — над их. Ну а как иначе? У того же Славки то ещё имечко. Я тоже уже решил, что сменю фамилию на родовое имя. И, наконец, стану тем, кем должен — Александритом Кирилиновичем Ардэнсом.

Гас… Гас оказался Гаспаром Вольдемаровичем Монсом. Двадцать два года, стихия земли, наследник старинного уважаемого рода. И всё-таки мой род крыл его по всем параметрам. Был старше, уважаемее и имел больше власти.

Ленка… Она самородок. За ней не стояло древней фамилии, имя тоже так себе — Николь Сергеевна Плотникова. Сменила при вхождении в Ковен. Её стихия, как и у Славки — вода.

Колдунья сильная, на третьем Уровне три часа держится. Для самородка — отлично. Есть шанс влиться в семью Монсов, а то и посолиднее кого выбрать. Я бы на её месте выбрал.

Обычно стихия тянулась к стихии и маги образовывали равные браки, но в случае отсутствия подходящих претендентов, брали супругов другой стихии.

Гас хмуро признался, что с «трешкой» у него проблемы. Он пробивался, но его почти сразу выбрасывало без сил.

А я… Я соврал. Сказал, что болтаюсь на втором Уровне, как… ну, вы поняли. Как бы мы дружно ни пили с тёмными, они остаются врагами. А врагу секретную информацию не выдают.

Расстались мы, как лучшие друзья. Поддатых тёмных усадили в такси и помахали им на прощание.

Улыбки с наших с Славкой лиц исчезли в тот же миг, как только жёлтая машина скрылась за поворотом. Моя — потому что я устал притворяться их другом. Почему не улыбался Славка, даже не знаю. Вроде бы неплохо посидели.

— Что на тебя нашло? — спросил он. — Ты таким козлом никогда не был.

— Да брось, — отмахнулся я. — Разве не так заводят лучших друзей?

— Рит, это… — покачал Славка головой.

— Сможешь вывести из меня алкоголь? — сменил я тему.

— А сам?

— Не научили, — развёл я руками.

Через десять минут, выпив два литра воды и посетив барный клозет, мой затуманенный алкоголем разум прояснился. Я нашёл магазинчик и купил втридорога батончик «Сникерса». Поделился со Славкой. Шоколадку ели молча, сидя в машине.

— Скажи, Слав, — первым дожевав батончик, спросил я, — у тебя никогда не возникало желания избавить мир от тёмных? Они же не приносят никакой пользы.

Славка подавился. Закашлялся, смотря на меня круглыми от изумления глазами.

— Ты чего, Рит? — с трудом спросил он, справившись с кашлем.

— Но ведь кто-то их убивает. Значит, есть причины.

— Мы не убиваем, — Славка отрицательно мотнул головой. — Мы лечим. Скорее всего, это кто-то из их одиночек или изгнанников. Мстит за что-нибудь.

— Тёмных мы тоже лечим?

— Если они обращаются за помощью — да, — хмуро ответил друг. — Рит, ты меня пугаешь. Я понимаю, за тобой сила, дед и всё такое. Но границ не переходи. Сегодня ты прикрылся именем деда, а завтра можешь нарваться. Да и Ковен такое долго терпеть не будет. Им проще изгнать.

— О своих, значит, заботимся? — усмехнулся я.

— Заботимся. Но всякому терпению есть предел. Твой поступок сегодня…

— Я понял, мамочка. И я запомню, — пообещал я и велел: — Поехали в особняк.

Я вернулся в особняк, испытывая смешанные чувства. С одной стороны, я был в восторге от того, что наконец-то смог понять свою силу. С другой, не покидало ощущение, что меня где-то обманули.

Даже на Славку нехорошо думать начал — ведь это он привёз меня в тот бар.

И он же пытался увести, когда увидел там тёмных. К ним я сам полез. Никто в спину не толкал.

В целом, всё хорошо, но какой-то неприятный осадок остался.

Ещё и деду надо доложить о случившемся в баре, пока тёмные первыми не наябедничали. Да, они обещали замять дело. Но почему я должен им верить? Они же тёмные.

Я прошёл мимо увлечённо читающей с экрана телефона Мэри и подмигнул идущей по коридору Светику. Девушка несла две парящие чашки кофе.

— Дед уехал? — спросил я, на ходу забирая одну из чашек.

— Рит! — возмутилась Светик, но на вопрос ответила: — Нет, он в Ковене. Отдай чашку!

Я лишь рукой махнул, пригубливая горький напиток, и направился в комнату деда.

Всё-таки время позднее — хорошо мы с тёмными посидели, — он, скорее всего, уже закончил работу и отдыхает.

В последние дни он оставался на ночь в Ковене, а не уезжал домой. Так-то жил он за городом в большом красивом доме с прислугой и бассейном. Над домом висел приличный узел схождения сил, размером с крупный арбуз. Он и мне предлагал к нему перебраться. Даже возил показать наследство.

Мне не понравилось.

Как-то слишком пафосно, что ли? Стать таким же мажориком, как тот же дружок Ленки, мне отчего-то претило.

Ещё у деда жил домовой. И тоже змей. Звали его Корусцэнт.

С виду, вроде, не такая зубастая скотина, как Силицэс. Не больше метра, золотистого цвета с тремя вертикальными красными полосками на треугольной башке. Змей даже вежливо поздоровался. Только больно мне не понравился его взгляд и вертикальные зрачки. Этот точно был ядовитым.

В комнате деда не оказалось. Зато в приёмной горел свет, на столе секретаря светился монитор, на вешалке висел плащ, но самой госпожи Авэллятур видно не было. На всякий случай перешёл на третий Уровень, выискивая взглядом домового в образе кота.

Тоже пусто.

Вот и хорошо.

Кот прикольный, но не факт, что не кинется. Я не очень доверял домовым в этом вопросе. Радовало, что мы с ним редко пересекались.

— Дед? — позвал я, без стука заходя в кабинет и на ходу допивая начавший остывать кофе.

Две пары глаз оторвались от изучения чего-то явно очень интересного на экране большого планшета и посмотрели на меня.

— Не помешаю?

— Вообще-то помешаешь, — ответил важный глава Ковена.

Я усмехнулся. Второй раз за вечер я кому-то мешаю, но мне на это глубоко плевать.

Я уже собирался открыть рот, но дед успел первым, очень быстро изменив точку зрения:

— Но пять минут я найти смогу. Лукия, приготовишь пока кофе? Сдается мне, спать сегодня мы не ляжем.

Госпожа Авэллятур кивнула, положила планшет на стол и вышла, забрав у меня пустую чашку.

Всё-таки она милая, когда ты с ней в хороших отношениях и когда не открывает рот. Голосок у неё тот ещё, любого мужика запилит в две секунды. Наверное, у неё поэтому мужа нет, а только кот?

Главное вслух такое не ляпнуть. Никакой зефир не поможет.

Я подошёл к столу и заглянул в планшет. Экран отражал сложную многоярусную схему чего-то. Кажется, какая-то печать. Я ещё не начал их изучать.

— Это защита особняка, — пояснил дед.

— Могу чем помочь? — спросил чисто из вежливости.

— Да чем ты поможешь? — сокрушённо вздохнул он. — Сколько этих приёмов не организовывали, всё равно вылезают какие-то проблемы. Эх… Ладно, — встряхнулся он. — Что хотел-то?

— У меня вопрос.

— До завтра он не подождёт?

— Вопрос как раз по приёму.

И я коротко рассказал о встрече с Ленкой и её мажориком. За что отхватил знатных люлей.

— И чего мне ждать от Тёмного Ковена? — закончив свою нравоучительную речь, устало спросил дед и с силой потёр ладонями лицо.

— Нет, ты не понял, — я машинально помахал рукой в жесте отрицания. — Проблем с тёмными не будет. Я всё уладил. Просто Ленка… то есть Николь, моя старая подруга. Да и этот Гаспар, вроде, из древнего рода. Можно вписать их в список приглашённых?

Дед посмотрел на меня осуждающе, хотя и выдохнул с облегчением.

— Я уже пригласил, — добавил я, видя, что он собирается отказать. — Пусть не от имени Ковена, а от своего. Но неужели мы уроним честь фамилии?

Дед продолжал буравить меня взглядом.

— Всего двое. Они погоды не сделают, — продолжил я продавливать. — Нам же надо налаживать отношения с тёмными? Они после того убийства злые. Так покажем, что мы настроены дружелюбно. Мы лечим, а не убиваем. А внук главы Светлого Ковена дружит с ребятами из Тёмного.

— Александрит… — устало начал дед, но тут в дверь постучали, и в кабинет заглянула госпожа Авэллятур с кофе.

Посмотрела на нас, поставила чашки на стол и молча вышла.

Отличный секретарь. Я тут же схватил чашку.

— Идея однозначно хреновая, — сообщил глава Ковена, когда мы снова остались одни.

— Чё это? — возмутился я. Даже кофе не в то горло пошёл, и я закашлялся, с негодованием уставившись на деда.

— Поймёшь, когда займёшь это кресло, — с долей высокомерия в голосе ответил он, постучав по подлокотникам. — Но мы впишем твоих… хм-м… друзей в список. Теперь давай, показывай, — и дед указал на подоконник. Там стояла злополучная свеча, на которой я тренируюсь.

Я хлебнул ещё кофе и недовольно скривился. Что за пренебрежение? Почему нельзя нормально объяснить. То-то у меня ничего не получалось со свечой.

В этот раз фитиль вспыхнул моментально, вытянувшись почти на две ладони.

— Неплохо, — похвалил глава Ковена и ещё раз уточнил: — Говоришь, проблем с тёмными не будет?

— Никаких, — я потушил пламя и приказал свече передвинуться на стол. — Мы нашли общий язык.

Я это, скорее про силу сказал, но дед понял по-своему.

— Хорошо. Но на будущее постарайся избегать подобных эпизодов, — строго велел он, наблюдая за полётом свечи.

Полёт шёл нормально. Лишь левый бок подсвечника чуть накренился, но это не помешало ему благополучно приземлиться на стол перед главой Ковена. Фитиль снова вспыхнул. На этот раз маленьким и безобидным лепестком огня.

Дед картинно похлопал в ладоши, затушил пальцами фитиль и отставил свечу.

— Приглашения отправят утром. Это всё, что ты хотел? Или будут ещё сюрпризы?

Отлично! Если протрезвевший и обиженный Гаспар утром всё-таки побежит жаловаться на меня, ему тут же вывалят приглашение на церемонию — всё как я обещал. На этом весь запал этого труса и угаснет.

Так-то как бы всё, соломку я подстелил, но раз спрашивают. Тем более всё равно хотел спросить совета по поводу своих интересных снов. Катерину, как и планировал, заменил Илирикой.

— Вот же бестии! — возмутился дед.

Мне послышалось или в этом возмущении было больше восторга, чем негодования?

— То есть мне не просто снится?

— Идём. Проще показать.

И мы поднялись в мою комнату.

Дед около минуты осматривал изголовье кровати, затем показал мне швейную булавку с игривой розовой бусинкой-головкой.

— Как и думал. Вот.

— И что это? — беря булавку, спросил я.

— Осторожнее, не уколись, — предостерёг дед и пояснил: — Это, мальчик мой, приворот на тебя. Изделие колдуний Тёмного Ковена. Молодец, Илирика! Первой подсуетилась.

«Вот же тварь! — молнией пронеслось в голове. — Как посмела? Меня? Приворожить? Убью!»

— Эй-эй, внук! Потише! — заволновался дед, когда я заскрипел зубами от ярости. Головка булавки начала плавиться.

— Ну вот, — дед со вздохом отобрал булавку. — Хорошую вещь сломал.

— И это нормально?! — разозлился я.

— А почему нет? Штука-то безобидная. На магов привороты всё равно не действуют.

— И зачем тогда? — не понял я. Непонимание успокоило злость и вызвало растерянность. Но зарубку на память оставил. Илирика за это поплатится.

Впрочем, с чего я взял, что это она? Булавку мог оставить кто угодно из девчонок. Только мне всё равно снилась Катерина.

И ведь не спросишь, чтобы не выдать наш со Славкой променад в вампирский клуб.

— Илирика тебе снилась? — пряча булавку в нагрудный карман пиджака, осведомился дед.

— Да.

— Понравилось?

— Ну да, — пожал я плечами, ни капли не стесняясь.

— На это и расчёт. Так сказать, рекламная акция. Хитрый женский ход. Приворот не действует, но вот такая лазейка остаётся, — усмехнулся дед и хлопнул меня по плечу: — Так что просто иди и переспи с ней. Тебе приятно. Она довольна. В Ковене мир и согласие.

— Я подумаю, — чуть заторможено ответил я.

— Подумай-подумай, — подтолкнул меня к разврату дед. — Но сразу говорю: можешь валять ведьмочек сколько пожелаешь. О серьёзных отношениях забудь.

— Только не говори, что уже подобрал мне невесту? — фыркнул я.

— Есть парочка интересных вариантов, — произнёс дед с абсолютно серьёзным лицом. — Тебе понравится.

Я только рот открыл и тут же закрыл. Так сходу не нашёлся, что сказать.

— Надеюсь, теперь всё? Больше вопросов нет? А то, знаешь ли, церемония, сама себя не подготовит.

— Нет, — покачал я головой и тут же исправился: — То есть да.

Дед тяжело вздохнул.

— Ну что ещё?

— Понимаешь… — начал говорить я и задумчиво примолк.

Стоит ли оно того?

Будь со мной что-то не так, дед бы заметил. Он всё-таки глава Ковена, а не бомж подзаборный. Может, психика так перестраивается под новые знания и возможности. Огонь — он всегда буйный. Подумаешь, иногда крышу сносит. А мне сегодня мозги явно переклинило.

Не в первый раз так-то…

— Александрит?

— А-а-а… Нет. Забудь. Пустяки, — передумал я.

— Точно? Всё хорошо, внук? — дед внимательно вгляделся мне в лицо.

— Да я по поводу костюма для приёма. Может, всё-таки?.. — быстро нашёлся я с темой. Глупой, но важной. Потому что я реально чувствовал себя идиотом в том костюме.

Дед закатил глаза.

— Нет. Это традиция. Я же рассказывал тебе регламент. Не позорь мне фамилию!

— Ладно, — скривился я.

— Вот и молодец, — дед ещё раз хлопнул меня по плечу и направился к двери.

Он уже вышел, когда я встрепенулся и крикнул вслед:

— Дед! А с невестами — это серьёзно?

Можно подумать, что я стал каким-то беспечным, забыл о ведьме, которая лишила меня сил, но это не так. Просто было не до неё. Учёба, подготовка к приёму, снова учёба, опять приём… Какой-то замкнутый круг. Тем не менее, я понемногу пытался найти сведения о ведьме по имени Владана.

Получалось плохо. Нужные книги были недоступны, те, что я мог взять в библиотеке, содержали лишь общие сведения, но не личные данные о магах. А расспрашивать обитателей особняка я не рисковал, боясь, что деду сразу донесут о моих изысканиях.

Всё больше я склонялся к варианту съездить домой и поговорить с отцом. Но находились всё новые дела, и поездка постоянно откладывалась.

А потом внезапно наступила пятница.

Этим вечером перед особняком было не протолкнуться. Во двор непрерывным потоком заезжали машины: сигналили, взрыкивали мощными моторами, хлопали дверьми. Даже через закрытые окна до меня доносились многочисленные голоса, часто недовольные.

Небо затянуло тяжёлыми тучами. Накрапывал мелкий дождь, давая дополнительный стимул красиво разодетым в белые одежды фигуркам побыстрее убраться со двора под защиту крыши. Мокнуть никто не желал. Разве что те, чья стихия — вода. Капли дождя стекали с них, словно ведьмы и ведьмаки были окутаны невидимой плёнкой.

Магия способна на многое. Её просто надо себе подчинить.

Я наблюдал за прибытием гостей из окна своей комнаты и скучал.

Внизу, на цокольном этаже, уже вовсю шёл приём в мою честь, а я пока что оставался не у дел. И сидеть мне тут, пока не соберутся все члены Ковена. А их, чтобы там Славка ни говорил, немало — двести тридцать семь. Я стану двести тридцать восьмым. И это только Ковен Москвы, куда входит и Московская область.

Ещё одиннадцать человек прибыли из Прибалтики и Дальнего Востока. Приехали, так сказать, засвидетельствовать почтение главе Ковена и заодно обсудить какие-то вопросы. Как любил говорить дед: «Тебя это волновать не должно». Я и не настаивал.

Приезжие маги остановились в гостинице неподалёку. Особняк был только для своих.

Ожидались также пятеро представителей Тёмного Ковена: глава, двое наблюдателей и, конечно, Ленка с Гаспаром.

Тёмные, кстати, приехали одними из первых. Я их видел. И, буду честен, они мне понравились куда больше, чем эти чистюли светлые. Хотя бы потому, что были в чёрном, а не в этих дурацких белоснежных нарядах.

Все дела были переделаны, регламент изучен до последней запятой. Я даже запомнил лица самых родовитых гостей из специального списка деда.

Был ещё второй список. Там — маги попроще. Их биографию учить не требовалось, достаточно было запомнить внешность и имя. Больших свершений от меня пока не ждали. Главное, чтобы церемонию не испортил.

Ну и чем себя занять, пока есть время?

Взгляд упал на стол, на мобильник. Покрутил чёрный прямоугольник, открыл список контактов и выбрал номер отца.

Но палец замер над кнопкой вызова.

Отца, по понятным причинам, никто не приглашал. Он давно простой человек. И вряд ли мной гордится. Но тут энтузиазма деда хватает на двоих.

И вот вопрос: почему я так легко отвернулся от родителей, которые девятнадцать лет окружали меня любовью и заботой (если не считать той поездки к ведьме)? И так легко доверился почти незнакомому человеку? Он, конечно, мой дед, но родители — это родители.

Они вряд ли поймут мои стремления и тягу к магии, особенно отец, но отворачиваться от них — последнее дело.

Надо будет обязательно съездить домой, когда это светопреставление закончится.

Кстати, дед наконец-то снизошёл и обещал рассказать о ведьме после моего вступления в Ковен. Я запомнил обещание и ждал с нетерпением. И уже ненавидел эту церемонию, всех магов и деда в придачу.

Подсветка на мобильном погасла. Снова включил и пролистал список. Разговор с отцом не телефонный. Лучше наберу Катерине. Вампир была мне интересна.

Сны с ней после того, как дед убрал булавку, прекратились, и я смог спокойно выспаться. Только пока не понял, обрадовало меня это или опечалило.

В этот самый момент дверь открылась, и без стука в комнату вошёл дед. Белый элегантный фрак сидел на нём идеально.

Как и на мне.

За неделю успели снять мерки и сшить. Хотя мне всё время казалось, что я сутулюсь. А как гласит незабвенная Википедия — сутулым фрак надевать противопоказано.

Оказалось, нет. Осанка у меня что надо.

— И что это? — дед окинул меня взглядом, на его лице застыла странная гримаса: смесь удивления, недовольства и задумчивости.

— Аксессуары. Прошу заметить, регламент я не нарушаю, — отозвался я, машинально коснувшись ярко-алого галстука-бабочки. Затем демонстративно поправил такой же яркий платок в нагрудном кармане.

По регламенту белым должен быть только фрак, сорочка и ботинки. Про аксессуары — ни слова.

Ну не мог я себя заставить надеть этот чёртов белый фрак, он мне поперёк горла встал.

Бабочку и платок доставили сегодня утром срочным курьером. Я бы сам купил, но дед ещё вчера запретил покидать стены здания, а лучше — и из комнаты не выходить.

Хотел попросить вещи у девчонок с ресепшена, но меня вежливо развернули, велев приходить через пару дней, тогда они что угодно для меня сделают, а пока извини. Все готовились к приёму, всем было не до меня. И плевать, что именно я главный виновник торжества. Особняк гудел, как растревоженный улей. Разве что не жалили.

Тогда я взял телефон и набрал Катерину. Извинился за долгое молчание и попросил о маленьком одолжении. В обмен обещал вскоре наведаться к ней в клуб. Один. Без Славки.

Катерина не подвела. И теперь на фоне белоснежной сорочки и такого же снежно-белого фрака, алым пятном выделялись шея и карман. Ощущения сразу совершенно иные. Я почувствовал себя увереннее. Немного вне рамок, куда меня пытались загнать.

Поначалу хотел оранжевые предметы, как огонь. Моя стихия всё-таки. Катерина отговорила, назвав это безвкусицей.

Жаль, её нельзя было пригласить на церемонию. Деда тогда бы точно хватил удар.

— Не нарушаешь, — с неохотой признал глава Ковена. — И всё же, на твоём месте я бы воздержался от столь вызывающей акции.

— Я всё ещё могу переодеться в чёрное, — внёс я альтернативное предложение.

— Александрит… — тяжело вздохнул дед. — Перестань дурачиться. Тут всё серьёзно. Когда ты вступишь в Ковен, правила игры изменятся. За все слова и действия придётся отвечать своей силой. Особенно в отношении Тёмного Ковена.

Теперь вздохнул уже я. Он повторял это уже пять раз. Или шесть.

Я запомнил с первого.

— Я более чем серьёзен, — заверил я, посмотрел на себя в зеркало и поправил бабочку. — Ты ведь за мной? Тогда идём. Не будем заставлять публику ждать.

Зал приёмов занимал весь цокольный этаж и открывал свои двери только для мероприятий.

И для репетиций этих мероприятий.

Вчера дед пару десятков раз прогнал со мной сегодняшнюю программу. Зачем — непонятно. Ничего сложного, текста и того пара строчек. Мол, осознаю всю ответственность и принимаю обязательства.

Правда, были те строки на латыни, которую я не знал.

Тут помогла транскрипция. И два часа тренировки. Сам глава Ковена ставил мне произношение.

На последней ступеньке лестницы, ведущей на цокольный этаж, я остановился и нерешительно уставился себе под ноги. Сделать этот последний шаг оказалось куда труднее, чем казалось ещё вчера или даже пять минут назад.

— Александрит? — дед встал рядом. — Всё нормально?

— Секунду, — попросил я.

Глупо, но мне нужно было ещё раз убедиться, что сила никуда не делась, она со мной и подчиняется.

Я зажёг на ладони алый язычок пламени, и сразу стало спокойнее.

Дед понимающе молчал, и я был благодарен ему за это.

— Я готов, — сказал я и сделал шаг.

Тяжёлые деревянные двери распахнулись сами собой, стоило нам подойти. Дед открыл их своей силой.

Я замер на пороге просторного, залитого светом хрустальных люстр зала.

Резные панели из ясеня украшали стены, под ногами блестел наборный паркет со сложными геометрическими узорами. Его топтали сотни фигур в белом. На другом конце зала, на помосте, огнём выжжена древняя рунная печать. Туда мне и надо.

Наше появление мгновенно оборвало все разговоры. Множество внимательных глаз устремилось на меня, оценивая будущего члена Ковена. Всего несколько человек знали меня лично, остальные видели впервые, как и я их. За исключением той информации, которую дал дед.

Но все знали одно: я внук главы Светлого Ковена. И это накладывало на меня определённые обязательства.

Отказавшись от силы, отец подложил роду Ардэнс большую свинью. В мире магии это считается моветоном, беспрецедентным случаем, когда представитель сильного древнего рода добровольно отрекается от силы.

Эта новость стала сенсацией, сравнимой с ядерным взрывом. Слухи об отце не утихали месяцами, вспыхнув с новой силой, когда магическое сообщество узнало о его браке с простой женщиной.

Ещё и внук оказался пустышкой, не прошедшей инициацию. По крайней мере, так думали до недавнего времени.

И при всём этом дед умудрился взобраться на вершину, заняв пост главы Ковена.

Когда он рассказал, каких усилий ему это стоило, я начал им гордиться.

Теперь моя очередь. Я должен доказать, что он не зря рвал жилы, что его род всё так же силён и верен своей стихии. Именно поэтому дед просил скрывать мой истинный Уровень силы. Хотел сделать сюрприз всем тем, кто давно ждёт подходящего случая, чтобы сбросить его с поста главы.

Эта церемония могла стать таким поводом, будь я реально магом всего лишь второго Уровня.

Поэтому я с вызовом посмотрел на магов. Хищникам нельзя демонстрировать страх.

Осмотрелся по-хозяйски, завёл левую руку за спину, правую приложил к сердцу и поклонился. Не глубоко. Но уважительно.

По крайней мере, так должно смотреться со стороны. И я приложил к этому все свои актёрские навыки. Зря, что ли, в первом классе играл Колобка в школьном спектакле?

Главная роль, между прочим! Я за неё однокласснику в ухо дал.

«Вон все посторонние мысли! Рит, не ссы!» — одёрнул я себя, понимая, что вновь начинаю мандражировать.

Распрямившись, я двинулся вперёд, словно таран.

Ведьмы и ведьмаки расступались в стороны, образуя живой коридор, при этом умудряясь не издавать ни звука. Лишь двойной дробный стук наших с дедом ботинок по паркету нарушал тишину. Я шёл впереди, за мной, словно тень, следовал глава Ковена. Всё, как положено чёртовым регламентом.

Пронзительные взгляды колют спину, но мои плечи гордо расправлены, осанка безупречна. Меня не напугать и не сломить. Последняя неделя сильно меня изменила.

Прохожу зал насквозь и поднимаюсь на невысокий помост, к которому вели три ступени.

Всего три. Но для меня они показались подъёмом на Эверест. Ноги дрожали.

Даю себе пару мгновений успокоиться и занимаю центр выжженной на полу печати в виде Розы Ветров, испещрённой древними символами. Затем поворачиваюсь к вновь сомкнувшейся толпе.

Моя заминка не осталась незамеченной, но на моём лице читается лишь стальная уверенность и полное пренебрежение. Теперь я выше их. Они все, словно просители, смотрят на меня снизу вверх.

На краткий миг ощущаю себя мудрым Каа, окружённым стай жалких бандерлогов. Нарисованный змей был готов сожрать любого, кто подойдёт, он не боялся жалких приматов.

Так почему меня так трясёт? Мне ли опасаться этих людей? Я сильнее каждого в этом зале!

Дед поднимается и встаёт рядом, не нарушая границ печати. Начинает говорить.

Слова на латыни льются древним песнопением, отражаясь от стен и наполняя зал. Акустика здесь превосходная. Его услышат все.

Он приветствует Ковен, представляет им меня и, словно на американской свадьбе, спрашивает, есть ли возражения против моего членства.

Такое бывает, но редко, и должны быть весомые обстоятельства.

Зал молчит.

Сказал бы торжественно, но они просто ждут. Сегодняшняя церемония может сильно изменить расстановку сил в Светлом Ковене. Ненавижу политику!

Обвожу взглядом присутствующих. Нахожу Славку. Он как будто не здесь, задумчивый взгляд направлен куда-то в пространство.

Рядом стоит его дядя, на голову возвышаясь над остальными членами Ковена. С другой стороны приткнулась миниатюрная Мэри. На симпатичном личике девушки читается явное недовольство таким соседом, но она терпит. Вынуждена терпеть. Если Ковен сочтёт это выгодным — быть им со Славкой женатыми.

Но этого не случится. Славка из древнего рода. Мэри — слабый самородок. От такого союза родятся слабые дети, что невыгодно ни Ковену, ни его семье.

Мой взгляд скользит по остальным девчонкам с ресепшена, по знакомым и незнакомым лицам. В толпе выделяются пятна черноты — представители Тёмного Ковена. Они держатся обособленно, словно окружённые невидимой зоной отчуждения.

Ленка с Гаспаром жмутся к окну, подальше от трёх других тёмных. Они выглядят чужими среди своих или же просто боятся их. Я не знаю, какие порядки в Тёмном Ковене.

Двое мужчин в чёрном различаются, как небо и земля: первый — с типичной цыганской внешностью, второй — будто металлист или байкер. Высокий бугай с лысой головой, разрисованной татуировкой огнедышащего дракона. Он даже на церемонию пришёл в простых чёрных джинсах и косухе. Уважаю!

Но главная среди них…

Дед произносит моё имя, отвлекая от осмотра зала. Мой черёд говорить.

Латынь мне незнакома, но заученные слова слетают с губ, как рэперский речитатив.

Я принимаю новое имя, клянусь подчиняться правилам Ковена. Даю обещания и зарекаюсь их нарушать. Покоряюсь воле Ковена. По сути, сам на себя накладываю печать, ставлю клеймо.

Не маги, жадно впившиеся в меня взглядами. Они лишь ловят каждое слово и жаждут, чтобы я оступился. Ошибся. Опозорился.

Это я сам, добровольно, вешаю себе на шею хомут.

Не хочу. Но надо. Мне нужны знания. Мне нужна сила.

И я ощущаю её.

Сила разливается широким потоком с каждым моим словом, уходит в печать у меня под ногами, тянет свои щупальца ко всем в зале. Она соединяет печати на запястьях членов Ковена в единое целое и вписывает туда моё имя.

Последняя фраза срывается с губ. Я замолкаю. Но в тот же миг, как единый организм, в унисон биению сердец и слов, зал отвечает мне:

— Ut sit!

И вся эта сила устремляется ко мне. Сквозь меня.

Я принимаю её, крепко стоя на ногах, хотя она пытается сбить меня, заставить преклониться, подчиниться, стать частью множества. Но я сильнее их воли. Сильнее…

Сознание всё же меркнет на мгновение. Я покачнулся, но успел собраться прежде, чем упал.

Быстро сориентировавшись, снова оглядел людей в зале. На этот раз — с усмешкой и превосходством.

Почти каждый из присутствующих в своё время лежал на этой сцене после ритуала. Кто-то — всего несколько секунд, кто-то — десятки минут.

Но не я.

И теперь, так же как у них всех, на моём правом запястье появилась древняя, сияющая белым печать.

С этого момента я — член Ковена.

— Александрит! Всё нормально? — дед коснулся моего плеча.

— Да, — выдохнул я, помня, какая в зале отличная акустика. Если сейчас проявлю слабость, все это услышат. И увидят.

Я устоял на ногах, но чувствовал, что могу рухнуть в любую секунду. И всё испорчу. Опозориться в последний момент — последнее, чего бы мне хотелось. Зря, что ли, я жилы рвал?

Переоценил себя. Очень хотелось сесть, а лучше — лечь. И сдохнуть.

Меня словно молния пронзила от макушки до пяток. Сердце бешено колотилось в груди, в ушах звенело. Кончики пальцев покалывало. Коленки дрожали. Надеюсь, это незаметно.

Смотрю на свои руки и начинаю большими пальцами растирать подушечки остальных пальцев.

Печать на руке послушно сигнализирует о присутствии большого количества магов поблизости: нагрелась и тоже слегка покалывала, но без неприятных ощущений.

— Александрит? — дед напомнил о себе. — Всё хорошо? Помощь нужна?

— Нет, — вновь отказался я, упрямо расправил плечи и снова посмотрел в зал.

Зал молча смотрел на меня в ответ. Кто — растерянно, кто — удивлённо, кто — настороженно, а кто — с откровенной завистью. Не каждый день в Ковен принимают настолько сильного ведьмака.

Даже дед на своей церемонии на несколько секунд терял сознание.

И лишь один человек смотрел на меня с улыбкой.

Вот и думай, хорошо это или нет.

— Добро пожаловать в Ковен, Александрит Ардэнс! — внезапно громко произносит рядом дед и протягивает мне бокал с золотистой жидкостью.

Машинально беру бокал, поднимаю его, салютуя светлым магам и залпом выпиваю. По телу тут же прокатывается живительная волна. В бокале простая вода с укрепляющим эликсиром. Я узнаю его по характерному грушевому привкусу. Его всем дают после ритуала.

В ответ на мой салют из зала донеслись аплодисменты.

Жиденькие, надо сказать.

Зато шепотки нарастают с каждой секундой. Мою персону теперь будут обсуждать на каждом углу магического мира. Недели две, а то и три — минимум.

Да и плевать. Я хоть и храбрился, однако волнение никуда не делось. Отпустило меня только сейчас. Молнией вышибло. Теперь уже бессмысленно сжигать нервные клетки. Я спокоен, как никогда.

— Пойдём, — глава Ковена подхватил меня под локоть и мягко свёл с помоста.

Ноги деревянные, так что поддержка деда кстати. Постепенно расхаживаюсь, прихожу в себя — эликсир действует.

Теперь самое сложное — общение с магами.

Честно? Лучше бы меня ещё раз молнией шарахнуло.

Перед глазами мельтешит калейдоскоп лиц, поздравлений, новых знакомств и хитрых вопросов.

Эту часть мероприятия мы с дедом тоже репетировали. На любой каверзный вопрос у меня уже был заготовлен ответ.

Улыбаюсь и отвечаю.

Отвечаю и улыбаюсь.

Хуже всего — маги с дочерьми. Эти сразу делают стойку на перспективного ведьмака. Усиление семьи — их первоцель. Ведь я не только могу забрать будущую жену в свой род, но и уйти в её. Всё зависит от того, что мне за это предложат.

— Ты как? — шёпотом интересуется дед, когда мы прощаемся с представителями древней фамилии Трэмэрэ.

Они — сильные маги стихии земли. И дочка у них миленькая. Правда, ей всего пятнадцать, инициация прошла полгода назад, зато природа щедро одарила её силой — почти десять часов может оставаться на третьем Уровне. И знает куда больше меня.

Вот последнее зацепило сильнее всего.

Не стоит думать: раз ты сильный — тебя все будут уважать и бояться. К силе нужны знания и ум. Хитрость, изворотливость и жестокость.

И мне всему этому только предстоит научиться.

Интересно, сколько магов обидятся, если я сейчас свалю с этого мероприятия прямиком в библиотеку? Теперь-то Микель не посмеет мне отказать в выдаче книг!

— Нормально, — так же тихо отвечаю я, и мы двигаемся навстречу следующему магу, горящему желанием меня поздравить.

Через какое-то время понял, что меня вырубает на ходу.

— Александрит, — позвал дед, толкнув меня локтем в бок. — Внук!

— А? — я сонно встрепенулся, но тут же принял независимый вид, увидев, кто к нам приближается. — Что, прости? Задумался.

А губы сами собой растянулись в улыбке. Я этой встречи весь вечер ждал, думал, уже не подойдут.

Словно ледокол, пробивающийся сквозь белоснежные льды светлых магов, к нам подошла делегация тёмных.

Гас и Ленка… Ой, простите, Николь, шли позади, почти теряясь за спинами колдунов. Впереди, с модельной походкой, вышагивала женщина. Та самая, единственная, кто улыбался.

Дед показывал фотографию и рассказывал о ней.

Разумеется, ничего хорошего.

— Александрит, — голос деда неожиданно приобрёл приторные нотки, — разреши представить тебе госпожу Цагану Фэрокс — главу Тёмного Ковена Москвы.

Госпожа впечатляла. В свои семьдесят четыре года она выглядела не старше тридцати. Не мой идеал, но её красота была неоспорима, своеобразна.

Длинные, полностью седые волосы ниспадали до талии. Правый глаз скрывала чёрная пиратская повязка. Левый, карий с колдовской зеленью, смотрел с насмешливой хитринкой и пренебрежением. Изящные черты лица могли бы принадлежать герцогине, не меньше.

Надеюсь, это не иллюзия? Славка, помнится, весьма выразительно кривил рожу, упоминая специфический «макияж» колдуний.

Невысокая, стройная фигурка с достойными формами была облачена в приталенный брючный костюм чёрного цвета. Из нагрудного кармана выглядывал ярко-красный платок, а на шее был повязан галстук, тоже красный, идеально подходящий к моей бабочке и платку.

Любопытное совпадение.

Если это не случайность, Катерину винить не стану. Мне понравилась тонкая шутка главы Тёмного Ковена. Думаю, не я один её сегодня оценил. Народ так и пялился на нас во все глаза, а шепотки начались ещё, когда я только вошёл в зал.

То-то дед пытался меня отговорить. Страшно представить, что надумают древние фамилии…

— Госпожа, — я слегка склонил голову в приветствии.

По правилам следовало бы поцеловать ей руку, но эта леди не из нашего Ковена.

Нарушить регламент хочется — госпожа Цагана сразу пришлась мне по вкусу. Было в ней что-то такое… неопределённо притягательное. Но дед бы меня точно загрыз.

В ответ глава Тёмного Ковена лишь криво усмехнулась и переключила своё внимание на деда.

— Твою породу ничем не вывести. Поздравляю, Соломон!

Звучало это, на мой взгляд, грубовато, но дед ответил довольной усмешкой.

— Не знай я тебя, Цагана, принял бы это за оскорбление.

Госпожа промолчала. Лишь в единственном глазу мелькнуло нечто тёмное и злое.

В какой-то мере её злость понятна: их убивают, а мы тут устраиваем светские приёмы и пьём шампанское.

Вряд ли это заметил кто-то кроме нас с дедом. А может, и вовсе только я. И, признаться, сердечко у меня ёкнуло.

Ведь в этом «тёмном и злом» я узнал то, что иногда поднимает голову из глубин моей собственной души.

Это было страшно.

Я даже машинально отступил на шаг. Что не ускользнуло от внимания обоих глав.

— Александрит? — дед удивлённо посмотрел на меня.

— Всё хорошо, — поспешно ответил я, надеясь, что «тёмное и зло» живёт в каждом.

Глава Тёмного Ковена теперь уже с любопытством взглянула на меня. Затем её губы растянула озорная улыбка, блеснули ровные белые зубки. И госпожа Цагана обратилась ко мне.

— Ответь на вопрос, мальчик.

— Цагана, — предостерёг её дед.

— Не волнуйся, Соломон. Мне твои секреты даром не нужны. Но съедает любопытство.

— Спрашивайте, — кивнул я, уже зная, что она спросит. Мы с дедом это тоже репетировали.

— Зачем ты пригласил юных Гаспара и Николь?

Последние, услышав свои имена, встрепенулись и как-то сжались. В глазах ребят читалось отчаянное желание увернуться от внимания, стать как можно незаметнее. Натерпелись уже.

Это приглашение доставило им немало хлопот. Спорю на пирожное, эта женщина все жилы вытянула из Гаспара, пытаясь понять причины. Ведь тёмный — не товарищ светлому. Ленке тоже досталось, даже жаль её немного.

Увы, сопутствующие жертвы неизбежны.

Вот такой я молодец: и себе соломки подстелил, и парнишке насолил.

Только когда я успел стать таким?

Я мельком взглянул на парня и поймал в ответ его затравленный взгляд. Стало немного стыдно, но быстро отпустило.

— Мы с Лен… С Николь, — поправился я, отвечая на вопрос главы Тёмного Ковена, — с детства жили в одном подъезде. Думаю, вы уже знаете. Мы дружили. Так почему я должен отказываться от дружбы сейчас? Дед, объясняя основы, назвал наше общество одним единственным термином — маги. Я маг, и она маг. К чему нам враждовать?

Говорил я громко, чтобы слышало как можно больше людей.

— Интересная трактовка, — госпожа Цагана покосилась на главу Светлого Ковена. В её единственном глазу так и сверкала шальная насмешка. Она не поверила ни одному моему слову. Она-то как раз поняла истинную причину.

— Устами младенца глаголет истина, — скромно развёл руками дед.

— Истина… — эхом отозвалась колдунья. — Пожалуй, я не против это обсудить. Соломон?

— Всегда к твоим услугам, — дед подал главе Тёмного Ковена руку. Госпожа Цагана элегантным жестом вложила свою ладошку, и они, словно супружеская пара, под руку отправились гулять по залу. Двое наблюдателей от тёмных двинулись следом. Со мной остались Гас и Ленка. Гас в чёрном костюме-тройке, Лена — в закрытом чёрном кружевном платье в пол.

Я проводил взглядом глав Ковенов и вздохнул.

Надеюсь, мстить мне не будут.

Затем моё внимание переключилось на несчастную тёмную парочку.

— Ну как вам?

— Лучше бы ты нас не приглашал, — выдохнула Ленка. Тут же заозиралась по сторонам и заверила: — Приём просто чудесен! Спасибо за приглашение!

Я не удержался и хмыкнул. Гаспар лишь обречённо вздохнул и пожал мою руку в приветствии.

Краем глаза заметил, как это, казалось бы, простое действие вызвало у некоторых гостей новую волну осуждения. Мол, как так?! Внук главы Светлого Ковена и жмёт руку тёмному! Позор! Безобразие!

Предрассудки сильны. И чем общество меньше и древнее, тем они устойчивее. Тёмные — по одну сторону, светлые — по другую. А между нами — высокая каменная стена, увенчанная колючей проволокой. И стена эта появилась не так давно.

Ещё лет двести назад маги открыто воевали друг с другом. Наводнения, ураганы, землетрясения, пожары, тайфуны, оползни… Стихия велика и опасна, она сметёт всё на своём пути. И если светлые ещё стеснялись разрушать города, где прятались их враги, тёмным на сопутствующий ущерб было плевать.

Поэтому сейчас светлых куда меньше, чем тёмных. Они приказывают и берут, в то время как мы просим и ждём отклика стихии.

И вот тут-то начинаются мои проблемы.

Я ведь тоже приказываю. И мне подчиняются.

Что это? Сбой в магии? Или я опять чего-то не понимаю?

Успокаивает лишь факт моего принятия в Светлый Ковен. Я ведьмак, что подтверждает белая печать на моей руке. А это значит, я хороший и добрый.

— Ты соврал, — сказал Гаспар, отпуская мою руку.

— В чём же? — удивился я и направился к столам с закусками. Они тянулись вдоль стены и пользовались у магов большой популярностью.

— В Уровне силы, — поддакнула Ленка.

Оба тёмных поспешили за мной. Оставаться одним среди враждебно настроенных магов им явно не хотелось.

— А что не так с моей силой? — продолжал я недоумевать. Меня это немного забавляло. Ну не тянула эта парочка на злых тёмных колдунов. Цагана — да. Те двое колдунов, за её спинами — да. А эти — нет.

— Когда я получала печать, потом минут десять только в себя приходила, — рассказала Ленка. — А ты даже не покачнулся.

Угу, не покачнулся.

— У вас просто членов больше, — небрежно отмахнулся я, нацелившись на тарелку с пирожными. — Вот тебя и проняло их совместной силой.

— Неа, — покачала головой девушка. Выбившиеся из высокой причёски кудряшки весело подпрыгнули. — Это не так работает.

Я закинул в рот пирожное — маленькое, на один укус, — и пожал плечами.

— Ладно, соврал. Я маг четвёртого Уровня. Довольны? — спросил я с набитым ртом. К чему скрывать очевидное? Об этом уже весь Ковен судачит.

— И ты уже заходил туда? — загорелись глаза Ленки. Гаспар тоже проявил заинтересованность. — Правда, что там реальность сама гнётся, как пластилин?

Пожимаю плечами и снова вру:

— Заглядывал пару раз. Если честно, ничего особенного не заметил. Четвёртый Уровень явно переоценивают.

Ленка как-то сразу поскучнела, но не отстала:

— А стихов видел?

Стихами — маги между собой называли духов стихий. Дух, услышав такое, мог и обидеться.

— Гнома. Он спёр у меня шоколадку, — пожаловался я.

— Но ты же не ешь шоколад, — в голосе девушки прозвучало удивление. Будто она не видела, как я с аппетитом уплетаю его прямо перед ней.

— Уже ем, — ответил я, отправляя в рот очередное пирожное — как раз шоколадное. М-м-м-м… Потрясающе…

— Николь, Гаспар… — к нам подошёл Славка. Он вежливо кивнул тёмным, а меня хлопнул по плечу: — Рит, поздравляю!

И потянул руки к моим пирожным. За что тут же получил лёгкий ожог.

— Рит! Обалдел?

— Это моё! — категорически заявил я, на всякий случай отодвигая тарелку с пирожными. И с тоской посмотрел на подтаявший шоколад. Жара и шоколад — увы, не совместимы.

На мгновение в глазах Славы вспыхнула злоба, он даже кулаки сжал, но друг быстро взял себя в руки.

Похоже, я всё-таки перегнул палку, пришлось извиняться и делиться.

Неприятный эпизод. Я тут задвигаю речи о дружбе светлых и тёмных, а сам на своих кидаюсь.

Дальше старались общаться на отвлечённые темы, попутно таская еду с тарелок. К нам никто не подходил, но все внимательно слушали и смотрели.

Даже не знаю, кто больше привлёк тем вечером внимания: главы Ковенов, вышагивающие по залу под ручку, или наша четвёрка.

Встреча с главой Тёмного Ковена взбодрила, я бы даже сказал — пробрала до самых костей, но надолго меня всё равно не хватило. В какой-то момент я незаметно ускользнул в сторону туалета и уже не вернулся. Как понял, никто и не заметил, как исчез главный виновник торжества.

Следующим вечером я незаметно покинул особняк через чёрный ход.

И нет, домой я не поехал. Меня ждала Катерина.

Ковен всё ещё не пришёл в себя после приёма: все носились как угорелые, с выпученными глазами и наскипидаренными задницами. До меня снова никому не было дела.

К деду пробиться тоже не удалось — дорогу перегородил милорд Ардэбат, и я решил не испытывать судьбу. Занят, так занят.

Такси быстро домчало до места. Расплатившись, вышел из машины, но в клуб не спешил. Немного постоял на тротуаре, рассматривая здание и охранника.

Вампир. Высокий, подкачанный брюнет в чёрном костюме. Только вместо привычной белой рубашки — красная. Он лениво скользнул по мне взглядом, и выражение его лица мгновенно изменилось — узнал. Тут же последовал доклад по гарнитуре.

Уверен, обо мне уже знают все, кто хоть как-то связан с незримым миром Москвы. Клуб Катерины не исключение.

В Москве всего семь подобных заведений. И все они формально принадлежали вампирам. Формально, потому что находились под незыблемой протекцией Тёмного Ковена, а те своего не упустят. Символ Ковена даже не скрывали от людей — чёрная Роза Ветров была нарисована краской прямо на фасаде. А для особо непонятливых — продублирована магической печатью, видимой лишь при переходе на второй Уровень.

За такую защиту приходилось платить: деньгами или услугами. Например, слить информацию о маленькой шалости внука главы Светлого Ковена…

Будь я тёмным, уже обратил этот клуб в пепел. Но я светлый, добрый и хороший. И как уже говорил, Катерину не виню. Мне понравилась шутка госпожи Цаганы.

Усмехнувшись, направился ко входу.

Охранник при моём приближении услужливо распахнул дверь. Внутри меня тоже ждали.

— Господин Александрит, прошу за мной, — с улыбкой произнесла девушка-вампир, одетая в чёрные обтягивающие брюки и жилет, поверх красной рубахи.

Я величественно позволил себя проводить, но замедлил шаг, когда понял, что ведут меня не к столикам, а в глубь заведения.

— Куда мы идём? — спросил, не повышая голоса. Девушка-вампир. Услышит.

— Хозяйка велела проводить вас в VIP-комнату, — а вот уже ей пришлось повысить голос. В клубе этим вечером было многолюдно и шумно. На танцполе посетители отрывались под ритмы диджея, а все столики на первом этаже были заняты. Балкон тоже казался переполненным.

— Раз велела — веди, — кивнул я.

VIP-комната оказалась небольшим залом, по периметру которого располагались чёрные кожаные диваны. Низкие стеклянные столики, огромный экран на стене и помост с шестом посредине — всё говорило о назначении этого места.

Отличная звукоизоляция глушила клубный шум. Верхний свет выключен, но вполне хватает и голубой неоновой подсветки, проложенной за диванами.

Один из столов застелен белоснежной скатертью и сервирован на одну персону.

Это, типа, извинений? Мне нравится. Особенно вот эти многоуровневые блюда с многочисленными пирожными и кусками тортов.

Всё портили ароматические свечи, источая приторный запах ванили.

— Убери свечи и включи нормальный свет, — сказал я девушке, которая меня сопровождала.

Та коротко поклонилась и поспешно бросилась исполнять.

Это их так тёмные выдрессировали?

Самолюбию, конечно, льстит, когда перед тобой кланяются, но как-то чересчур, чай не барин.

Упав на диванчик, вытянул ноги и блаженно прикрыл глаза.

Не совсем — лишь прищурился, чтобы не упускать из вида пирожные. В глазури, в кокосовой стружке и ореховой посыпке, со сливками и фруктами, шоколадные, ванильные, маленькие и большие, круглые, квадратные, треугольные, кажущиеся воздушными и массивные куски с ромовой пропиткой…

М-м-м-м…

Слюна наполнила рот. Я шумно сглотнул, но остался неподвижен, запрещая себе набрасываться на угощение. Предвкушал. Смаковал. Как сомелье — дорогое вино. Как коллекционер — редкую картину. Как восьмилетний мальчик — первое в своей жизни волшебство.

Никогда бы не подумал, что простое созерцание может приносить такое удовольствие.

Катерина не спешила показываться. Ждёт, когда я налопаюсь сладкого и подобрею?

Я усмехнулся, налил себе чаю и занялся очень важным делом: выбирал то самое, первое пирожное, которое станет увертюрой предстоящей фантастической оперы вкусов и наслаждений.

Мой взгляд упал на самый лакомый кусок. Треугольный, словно драгоценный камень, он был усыпан тончайшими миндальными хлопьями и венчался пышными звёздочками крема. Меня покорили его толстые, щедро промазанные кремом коржи, сквозь которые проглядывали соблазнительные кусочки орехов.

О, как я заговорил-то! Обычно я не мастер красноречия. Но как можно устоять перед этим шедевром?

Щипцы в моей руке действовали с ювелирной точностью — ни крошки не должно было пропасть. Переложив добычу на блюдце, я поднёс её к лицу, вдыхая божественный аромат, который обещал райское наслаждение.

Не удержавшись, некультурно откусил прямо от пирожного.

Откинулся на спинку дивана и зажмурился от удовольствия.

Божественно…

Есть в мире вещи, за лишение которых не прощают.

— Я не сержусь, — сказал я в пустоту, откуда-то точно зная, что меня услышат. Взял ложечку и начал неспешно расправляться с куском торта.

Катерина появилась в дверях ровно в тот момент, когда с блюдца исчезли последние крошки.

Девушка проскользнула внутрь, замерев в паре шагов от меня с виновато опущенной головой. Лёгкое белое платье, скорее сарафан, слегка просвечивало, давая фантазии разгуляться.

Босая, с распущенными волосами, без косметики. Она была похожа на фарфоровую статуэтку, ожившую в ночи. Убийственная красота. Нереальная. И оттого ещё более притягательна и желанна.

— Доброй ночи, господин Александрит. Рада снова видеть вас в моём скромном заведении, — её голос, сладкий, как нектар, пролился в тишину, а сама девушка застыла в почтительном полупоклоне.

Я лишь мельком взглянул на неё, пожелал себе терпения и сделал вид, что очень занят выбором нового кандидата на дегустацию.

Следующие полчаса я неспешно пробовал пирожное за пирожным, а Катерина смиренно стояла. Чего ждёт — непонятно. Я уже всё сказал.

Насытившись до предела, с лёгкой тоской окинул взглядом оставшиеся без внимания десерты, отложил опустевшее блюдце с ложечкой и, наконец, обратил внимание на девушку.

— Иди сюда, — позвал я.

Она подошла, бесшумным призраком опустившись мне на колени и обвив мою шею рукой.

Я, признаться, имел в виду не совсем это, но такой поворот событий тоже пришелся мне по душе.

— Я должна была… — едва слышно прошептала девушка.

— А я уже сказал, что не сержусь, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо. — И больше не заставляй меня повторять дважды.

— Я поняла, — кивнула она, понурив голову. Пряди волос упали ей на лицо.

Я осторожно заправил непослушные локоны за уши, затем приподнял её подбородок, чтобы поймать взгляд.

— Мы кое-что не закончили в прошлый раз, — произнёс с лёгкой усмешкой и поцеловал.

— Ты странный, — прошептала Катерина, уютно устроив голову у меня на животе.

Мы лежали на широкой двуспальной кровати в её комнате, расположенной в подвале клуба. Перебрались сюда часа три назад и угомонились только сейчас. Вампирская выдержка, конечно, впечатляет, но меня поддерживает сила, которая не знает усталости.

Комната оказалась неожиданно светлой, совсем не похожей на мрачный склеп. Квадратов двадцать, оформленных в нежных бежевых и голубых тонах. Натяжной потолок с мягким встроенным освещением, пушистый ковер под ногами. Одну стену занимал огромный зеркальный шкаф, напротив — кровать. По полу были разбросаны круглые подушки и одежда, а по углам и на полках сидели мягкие игрушки всех мастей, размеров и расцветок. На стене висел телевизор, а на прикроватной тумбе, подмигивая диодом спящего режима, заряжался ноутбук.

Единственное, чего здесь не было — окон. Да и зачем они вампиру?

Но всё это я заметил лишь сейчас.

— И в чём же это выражается? — лениво поинтересовался я, накручивая на палец её локон. Это занятие казалось на удивление увлекательным.

— Ну… — замялась она. Приподнялась на локте, но в глаза мне не смотрела. — Ты общаешься со мной.

— Это разве преступление? — я приподнял голову, подложив под затылок согнутую в локте руку.

— Ну… — повторила она, машинально водя указательным пальчиком по складкам сбитой простыни. — В Светлом Ковене общение с нами не приветствуется. Скорее, осуждается.

— Тоже мне, открыла Америку, — усмехнулся я. — Говори уж как есть. Помешанные наркоманы никому не нужны.

Девушка вздрогнула и уставилась на меня с таким выражением, будто увидела что-то совершенно невероятное.

Всё я знал.

И да, общение с вампирами осуждалось, но кого это волнует? Иногда расслабиться нужно всем.

Кровь вампиров была наркотиком. Ярким, пьянящим, но без каких-либо последствий: ни привыкания, ни ломки, ни болезней. Прямо мечта наркомана.

И всё же, это был наркотик.

К счастью, вампиры больше духи, вернее псевдомагические существа, и их кровь и плоть долго вне тела существовать не могут. Иначе этот яд давно бы хлынул на улицы города.

Представьте, что такое дешёвый наркотик без привыкания и угрозы передозировки, но с таким ярким приходом, что хочется снова и снова? Это стало бы катастрофой для всех — и для людей, и для вампиров. Для последних — особенно: их бы выследили, заперли и превратили в безвольных доноров, подобно скоту на бойне.

Поэтому вампиры сидят тихо по своим клубам и не отсвечивают. Однако ходят упорные слухи, что тёмные очень даже не прочь окунуться в «Алые грёзы». Иначе зачем им было брать под своё крыло «вымирающий вид»? Ведь вампиров действительно осталось ничтожно мало. Обычно благотворительностью занимаются Светлые Ковены, но здесь тёмные проявили неожиданную активность.

Но, опять же, кто осмелится напрямую обвинить мага в злоупотреблении?

Задумался: а хочу ли я попробовать кровь Катерины?

Оглядел тонкую обнажённую фигурку с ног до головы и не почувствовал ни малейшего желания оказаться в райских кущах. Лучше пирожное съесть. У меня их ещё много…

И пусть только попробуют забрать хоть одно из той комнаты! Найду и спалю! И плевать на протекцию Тёмного Ковена. Думаю, их глава меня простит, когда узнает причины.

— Я похож на наркомана? — лениво бросил я Катерине.

Девушка покачала головой, а потом внезапно усмехнулась:

— Разве что на шоколадного.

— Трудное детство, — проворчал я, почёсывая шею.

Поморщился, наткнувшись на след клыков Катерины — это она случайно цапнула меня в момент наивысшего удовольствия, на рефлексах. И тут же отлетела в другой конец VIP-комнаты, где мы находились в тот момент.

Ловко приземлилась на ноги, но сразу сжалась в комочек. Испугалась.

А я разозлился. Как посмела эта дрянь…

Огонь вырвался из меня, лепестки пламени побежали по рукам и груди.

Еле сдержался.

Если бы Катерина не выглядела в тот момент до боли жалко, я бы точно спалил всё к чертям.

А ещё мне было очень жаль пирожные. И, честно говоря, я до сих пор не решил, что мне дороже: Катерина или сладкое.

Огонь не затронул только стол с десертами, а вот остальная мебель немного пострадала: обивка покрылась чёрными язвами подпалин, диван подо мной превратился в головешки.

Ничего, укус скоро заживёт. Моя сила быстро закроет повреждение. Я ведь ведьмак. Лечить — наше призвание. А уж себя вылечить — как два пальца.

Наверное.

Лечебной магией мы с дедом ещё не занимались.

После этого эпизода мы как раз перебрались в комнату к Катерине.

— В любом случае, тебе лучше никому не рассказывать об этой ночи, — снова смутилась девушка, с опаской глянув на укус у меня на шее. — Ты внук главы Ковена. Соломону не понравятся твои развлечения.

— Так мы и не скажем, — улыбнулся я и погладил её по щеке. — По крайней мере, я.

Надеюсь, намёк она поняла.

— Где ты был? — дед обрушил на меня негодующий взгляд, как только я переступил порог кабинета. Я явился не с пустыми руками — с большим стаканом горячего кофе, который поставил прямо перед ним.

И не так долго меня не было — всего-то сутки.

— Неужто про меня вспомнили? — ехидно спросил я, с довольным видом отпивая свой горьковатый напиток. Рана на шее затянулась бесследно, так что никаких репутационных рисков для главы Ковена, как и для меня, не было.

— Александрит, — строго произнёс дед.

Я пожал плечами, сделал ещё глоток, уселся в кресло и напомнил:

— Ты обещал кое-что рассказать.

— Обещал, — неохотно согласился он. — Только…

— Вот давай без этого, а? — устало попросил я. — Кто эта ведьма?

— Твоя бабка.

Я в первую секунду даже не сообразил. Затем медленно начало приходить осознание.

Рука как-то сама сжала стакан, и кофе брызнул во все стороны. Одновременно на окне вспыхнула свеча, на которой я обычно тренировался. Огонь пожрал её за секунду, даже воска не осталось.

Дед отшатнулся, явно готовясь защищаться.

Я же просто выругался. Горячий кофе бодрит не только, когда внутрь, но и когда проливаешь на себя. Если бы не это, я бы, наверное, натворил дел, а так всё моё внимание переключилось на промокшие штаны.

И рыбок, если честно, жалко. Живые ведь.

Хотя желание спалить всё к чертям, включая каждого члена моей семьи, разгорелось до небес.

Вот что за родня такая?

— Стесняюсь спросить: у всех магов в семьях так, или наша особенная? — спросил я, высушивая мокрые пятна на штанах. В этом плане быть магом стихии огня довольно удобно. Как минимум мне теперь не нужно полотенце после душа. — Хотя нет, не отвечай. Не хочу знать. Лучше расскажи про бабку.

— Её зовут Владана, — неохотно начал дед и тут же замолчал, уставившись мимо меня пустым взглядом.

Я подождал. Минуту, вторую… На третьей терпение лопнуло.

— Дед! Ау! — хлопнул я в ладоши. — Я всё ещё здесь. Как её зовут, я и без тебя знаю.

— Прости, — выдохнул он, словно очнувшись ото сна. — Нахлынуло. Несмотря на всё, хорошие были денёчки, — добавил он с ноткой ностальгии. — Наверное, стоит начать с самого начала.

— Да уж, будь добр.

Дед неодобрительно покосился на меня, но, наконец, перестал тянуть кота за хвост и начал говорить:

— Её имя — Владана Ардэнс, в девичестве Солис. Она из Дальневосточного Ковена…

— Их представители поэтому приехали? — перебил я.

— Именно. Сейчас мы вместе пытаемся понять, как она смогла выжить. Её казнь была публичной. Я лично исполнил приговор.

— Поэтому ты так удивился, увидев её в моих воспоминаниях?

— Верно. Когда ты родился, она уже была мертва. Точнее, должна была быть, — поправился дед.

— И за что её?

— Было два обвинения: попытка убийства мага и публичное использование силы. Предвидя твой следующий вопрос, сразу отвечу — она пыталась убить меня.

Да, именно это я и хотел спросить. И на мой следующий вопрос дед тоже ответил, будто знал его заранее:

— Она заявила, что нашла доказательства моей причастности к смерти Саркиса. Но ни мне, ни на суде представить их не смогла.

Я снова открыл рот и тут же закрыл.

— Саркис — мой старший брат, твой дядя, — пояснил дед, указав на один из портретов на стене. — Изначально Владана должна была выйти замуж за него. К сожалению, даже маги не застрахованы от несчастных случаев. Как ты знаешь, наша семья не связана договором ни с одним из духов стихий, поэтому на дальние расстояния мы передвигаемся как обычные люди. Саркис погиб в авиакатастрофе. Скорее уж мне стоит винить Владу в его смерти. Тем злополучным рейсом он летел к ней в Дальневосточный Ковен. Но, если когда-нибудь спросишь свою бабку, она будет на весь мир кричать, что это я убил брата.

— А есть предпосылки? — вздёрнул я бровь.

— Нет. Я любил брата. Да и вообще не собирался жениться. Но поскольку брак Владаны и Саркиса был договорным, выбора мне не оставили. За невесту уже было уплачено — и немало. И её семья не собиралась возвращать оплату. А в нашей семье был я. Договорённости должны быть соблюдены. Мой отец в этом плане был слишком консервативен. Тебе повезло, что он не дожил до наших дней. Поверь, он бы тебе не понравился. Он мало кому нравился.

— А твоя мать?

— Она ещё жива, но я даже не помню, когда мы в последний раз общались. Она скорее была для нас с братом инкубатором, чем матерью. Тоже договорной брак, и разводы после рождения наследников — обычное дело. Главное — результат. От нас с Владаной тоже требовали продолжения рода.

Но она никогда не любила меня. Скорее, испытывала отвращение. Хотя её брак с Саркисом был лишь формальностью, он каким-то образом сумел найти путь к сердцу этой огненной красавицы. Вот где была настоящая любовь! Можешь представить, что было с влюблённой девушкой, когда её любимый только умер, а её уже заставляют идти под венец с другим?

Я кивнул, но тут же спохватился и отрицательно покачал головой. Откуда мне знать, что в голове у влюблённой девушки?

Дурь, наверное?

— С Владаной у нас отношения не складывались, — продолжил дед. — Но когда родился твой отец, она немного смягчилась. Осталась в роду. Я тогда даже обрадовался: мне было некогда заниматься воспитанием сына, ведь я только занял пост главы Ковена. Сейчас, конечно, жалею, что так мало уделял ему времени, — вздохнул он.

— Кстати, об отце. Ты с ним говорил?

— Поговорил, — кивнул дед.

— И что?

— И ничего, — он развёл руками. Задел пальцами стакан с кофе, моргнул и посмотрел на него, словно только что заметил. Взял, отхлебнул, скривил лицо — кофе, разумеется, давно остыл. Но разве это проблема для мага стихии огня?

— Он признался, что всё это время поддерживал с ней связь. И что возил тебя к ней. Где она сейчас и как с ней связаться, он не знает — номер телефона, который у него был, более недоступен. Я проверил — всё так. Под печатью Истины твой отец не смог бы соврать.

— Ему за это что-то будет? — я почувствовал лёгкое беспокойство за отца.

— Я уже говорил: оставайся он ведьмаком — да. Но сейчас он человек, и наши законы на него почти не распространяются. Нет, формально его можно привлечь, но…

— Он всё равно твой сын, — закончил я за деда.

Глава Ковена кивнул.

— Может, тогда расскажешь, почему вы с ним поругались?

— Всё из-за Владаны. Он был к ней очень привязан. Пришёл в тот же вечер, как её казнили. Я никогда не видел его таким. Он бросался обвинениями, кричал, чуть Ковен не спалил — он ведь тоже был довольно сильным ведьмаком. В конце он заявил, что не хочет так жить. И меня знать не хочет. Что меня волнует только Ковен. После этого последовал отказ от силы. Через пару месяцев я узнал, что Кирилин женился, ещё через полгода — что у меня родился внук.

Когда я в первый раз приехал к тебе, он не пустил меня на порог. И в последующие разы тоже.

— Почему?

— Вероятно, боялся, что я и тебя убью, — грустно усмехнулся дед. — Пожертвую внуком ради своего величия. Его слова.

Я оценивающе взглянул на главу Ковена. Сомнительный вариант, но, пожалуй, не будем исключать его из возможных будущих событий.

— Но-но, — дед погрозил пальцем. — Даже не смей думать о таком! Ты мой внук! Моя кровь и плоть. Моё наследие!

«И возможность загладить вину перед сыном, за то, что не уделял ему времени», — мысленно добавил я. Вслух же спросил:

— Как же ты тогда прозевал мою инициацию?

Дед шумно выдохнул и самокритично признался:

— Дурак потому что. Пошёл на поводу у сына. Но когда тебе исполнилось пять — я настоял на визите.

— Я помню, — кивнул я. — Я тебя тогда жутко испугался.

Дед впервые за наш разговор улыбнулся. Видимо, тоже вспомнил тот момент.

Они тогда ругались с отцом. Громко и страшно. Мамы не было — кажется, она тактично ушла в магазин, чтобы не мешать. А я пошёл заступаться за отца. С детской лопаткой, которой обычно лепил куличики в песочнице. Рыцарь, мать его!

Лопатка, кстати, пригодилась. Я запулил её в деда, чтобы он не смел кричать на папу. Промазал. Лопатка угодила в стекло книжного шкафа. Стекло треснуло. Отец потом его заменил.

— В тот день мы и договорились. Я не лезу в вашу жизнь, но если ты проходишь инициацию — он не мешает тебе самому выбирать путь. Тогда я подселил к вам Силицэса, он наблюдал за тобой и рассказывал всё Корусцэнту. А тот уже пересказывал мне. Не понимаю, как Силицэс проглядел твою инициацию.

— Потому что та ещё тварь, — вставил я.

Дед как-то странно на меня посмотрел, но промолчал.

— Ладно, — я поднялся. — Никогда не любил Санта-Барбару. Пойду я.

— Куда это ты собрался? — всполошился дед. — Нам пора начинать заниматься практикой. Хватит с тебя теории.

— Домой. Очень хочется посмотреть в глаза отцу.

— Уверен?

— Мне надо, — твёрдо ответил я.

— Хорошо. Постарайся ничего не сжечь.

— Мы Светлый Ковен. Мы ничего не сжигаем, — хмыкнул я на ходу. Пройдя ещё два шага, остановился, обернулся и спросил: — Слушай дед, надеюсь, у нас больше нет неучтённых родственников?

— Нет, — дед мой вопрос явно не понял.

— Вот и хорошо.

Как-то не хотелось внезапно обрести дядю-психопата или племянника-маньяка. Если честно, я бы не удивился.

Переодевшись в чистые штаны, я направился в метро. Нужно было проветрить голову, успокоиться. Внутри меня бушевала огненная буря, хотя рядом с дедом я старался казаться рассудительным.

Я всегда считал свою семью серой и обычной. Оказалось, здесь можно снимать триллеры. Отец, решавший за меня, как мне лучше. Бабка, пытавшаяся убить мужа и едва не погубившая внука. Дед, убивший брата и казнивший жену.

Убивал или нет — вопрос отдельный и меня не касающийся. Даже если так, это дела давно минувших дней. Я не имею к ним отношения, но почему-то страдаю.

Одна мама… Нет. Мама тоже виновата. Пошла на поводу у отца, не вступилась за сына. Неважно, что она обычный человек, далекий от мира магии. Люди говорят: незнание закона не освобождает от ответственности. Она могла настоять. Или хотя бы позвонить деду, сказать, что сын везет внука к ведьме!

Ладно. Сейчас во мне говорят обида и злость. Маму винить точно не в чем.

День клонился к вечеру. Родители должны быть дома, но я не спешил. Шел от метро пешком, обдумывая, как разыскать бабку. Дед уверял, что отец выложил ему всё, что знал, так что вряд ли я узнаю что-то новое. Ведь под печатью Истины, о которой он говорил, врать невозможно. Её, кажется, на судах применяют. Я сам ещё не изучал печати, но кое-что дед успел рассказать в теории.

Перед подъездом я остановился. Вспоминал всё, что знал о домовых. Если этот зубастый ремень снова кинется, я больше не побегу в ужасе. Главное — не устроить пожар. В доме газ. Рванёт знатно.

Домофон, наконец, починили. С трудом вспомнив код, я открыл дверь и пошёл к себе. На площадке между третьим и четвёртым этажом меня встретил наглый иссиня-чёрный шнурок, явно забывший о своей смертности. Змей свернулся кольцами, приподнял голову, демонстрируя клыки и шипя, словно пытаясь загипнотизировать.

Я остановился на лестнице и задрал рукав куртки.

— Это видишь? — я сунул печать почти под нос змею.

Силицэс зашипел ещё громче, напрягся и закачался.

— Откроешь на меня пасть — в ту же секунду сдохнешь, — пригрозил я. — Теперь я в своём праве. И знаю, как тебя уничтожить.

Опустив рукав, я спокойно продолжил подъём. Прошёл мимо шипящего в бешенстве змея и так же медленно дошёл до квартиры. Ключей не взял, когда в прошлый раз бежал, так что пришлось звонить. Мог бы открыть силой, но зачем её так бездарно тратить?

— Кто там? — через минуту раздался приглушённый сталью голос матери.

— Я, мам.

Замки защёлкали с невероятной скоростью. Дверь распахнулась, и в коридор выскочила мама. Прижалась ко мне, вцепившись в руку, будто я собирался исчезнуть, и разрыдалась. В её всхлипах слышалось сдавленное бормотание: страх, волнение, любовь, радость, вина.

В груди разлилось тепло, но к горлу тут же подступил колючий ком.

«Плохой я всё-таки сын», — пронеслось в голове.

— Мам, ну ты чего? — недоумевающе спросил я, пытаясь понять, почему она так расстроена. Я же писал ей, что у меня всё хорошо. После этого от неё не было сообщений.

— Соломон мне всё рассказал, — всхлипнула она, и её голос дрогнул. — Прости, родной. Я не знала. Я так виновата перед тобой!

И снова слёзы у меня на груди.

Огонь заревел внутри, но я его сдержал. Он направлен не на маму, нечего её пугать. Но вот дед… Старый хрыч! Хоть бы предупредил! Вот вернусь в Ковен…

— Ты ни в чём не виновата, — твёрдо сказал я, успокаивающе поглаживая её по волосам.

Я поднял взгляд на отца, который появился в прихожей. На его лице читались настороженность и лёгкое опасение.

— Не волнуйся. Больше кунг-фу не будет, — заверил я, показывая печать на запястье.

Отец шумно втянул воздух и поджал губы. Кажется, зря я так сразу показал печать.

— Мам, всё, успокойся. Со мной всё в порядке, — я завёл маму в квартиру и закрыл дверь. Нечего давать соседям повод для сплетен.

— Тебя прислал он? — спросил отец. Он было дёрнулся подать мне руку, но остановил себя.

— Нет. Нам давно следовало поговорить, — ответил я, мягко отстраняя маму. Она вцепилась в меня, как клещ, и продолжала всхлипывать, тихо бормоча что-то.

В этот момент мне отчаянно захотелось вернуться в кабинет деда и врезать ему по самодовольной роже. Зачем он рассказал маме? Какой в этом смысл? Чтобы она теперь всю жизнь корила себя? Прошлое не исправить, но будущее полностью в моих руках.

— Следовало, — согласился отец. — Идём на кухню.

Разуваться не стал. Не потому, что опять боялся пробежаться по улице босиком. Страх перед Силицэсом давно отступил — теперь я знал, как бороться с поганым змием. Но бдительность осталась, и я краем глаза следил за его перемещениями.

Мама даже слова мне не сказала, хотя обычно гоняла полотенцем, если я заходил в ботинках дальше коридора.

— Сашенька, чаю? — всё ещё всхлипывая, спросила мама. Она держала сжатые кулачки у груди и выглядела такой хрупкой и несчастной, что у меня опять защемило в груди. — Я щи вчера сварила. Ещё макароны…

— Не надо, мам, — благодарно улыбнулся я. — Я ненадолго.

— Но как же… — охнула матушка и беспомощно посмотрела на отца. — Кирилл…

Отец снял очки, потёр переносицу и со вздохом попросил:

— Насть, иди, умойся.

— Кирилл… — в мамином взгляде читалась обречённость.

— Иди, Насть. Пожалуйста. Мне надо поговорить с сыном.

— Иди, мам, — поддержал я отца.

Мама ещё раз взглянула на меня, хотела что-то сказать, но промолчала. Оставила нас одних. Я слышал, как она снова плачет.

Она будто боится отца. Постоянно смотрит на него, словно ожидая одобрения. Мама всегда была ведомой в их паре, никогда не спорила и почти не «пилила» отца, но не до такой же степени, чтобы… покорно продолжать ему подчиняться?

Так ведь не должно быть в нормальной семье или я опять чего-то не понимаю?

Ладно, потом с ней поговорю. Без отца.

Но теперь у Владаны ещё один должок передо мной.

Я сел на своё обычное место у окна. Отец напротив.

Маленькая кухонька, крошечный стол. Это не стол переговоров двух держав, хотя именно ими мы сейчас стали друг для друга. И ладно, если не враждебно настроенными.

— Когда? — спросил отец, кивнув на печать, выглядывающую из-под манжеты куртки.

— Позавчера.

— Это неправильно, сын, — покачал он головой.

— Это неправильно для тебя, — возразил я. — Не стоит решать за других.

Отец поджал губы, упрямо выдвинув подбородок. Он всё равно считал себя правым.

— Он рассказал, почему я покинул Ковен?

Я кивнул.

— Не хочешь выслушать эту историю с другого ракурса?

— Нет, — сказал я, чем немало удивил отца. — И от силы я не откажусь. Ваши разборки — это ваши разборки. Хотите ненавидеть друг друга — ненавидьте. Но ты всегда останешься моим отцом, а он дедом. Семью, знаешь ли, не выбирают.

Отец растерялся. В глазах его плескалось непонимание и лёгкая обида. Неужели сын не хочет знать историю его терзаний?

Не хочу. Или он думал, один вырос эгоистом?

— Почему ты так поступил со мной? Почему не спросил, чего я хочу? — спросил я спокойно, хотя хотелось кричать. — Только не неси эту чушь, что всё было мне во благо. У всего есть причина.

— А ты изменился, — отметил отец.

— Пришлось. Сила не терпит слабости. Но я всё ещё жду ответа.

— Хорошо, — кивнул отец. — Я на самом деле хотел оградить тебя от влияния Ковенов. Это плохая жизнь. Ты просто ещё не осознал, куда влез.

— Это мне решать, — напомнил я.

— Я уже понял, сын. Но я сделал всё, что мог, чтобы твоя жизнь была счастливой.

— Вот только мне для счастья не хватало как раз волшебства, — вступил я с отцом в полемику. Осознав это, сразу сменил тему: — Что со мной сделала Владана? Это ведь была не Запирающая печать? Её бы сразу заметили.

— Одна из разновидностей. Но это тебе лучше обсудить с ней. Она сказала, что ты ничего не будешь помнить. И что твоя сила… — отец оборвал себя и покачал головой. — Нет, лучше поговори с ней. Я отказался от этой жизни.

— Она ошиблась. Как, кстати, с ней связаться?

Отец снова поджал губы. Он всегда так делает, когда недоволен. Профессиональная привычка, выработанная годами, когда ругать детей вслух нельзя, но очень хочется.

— Я уже сказал Соломону, что не знаю. Её номер недоступен, других способов связи у нас не было.

— И как же мне тогда обсудить с ней этот вопрос?

— Не знаю, сын, не знаю.

— Допустим, — вздохнул я. — Как она вообще выжила после казни?

Отец молчал. Долго молчал.

— Она тебе не рассказала, — догадался я. — А о том, что она жива, ты узнал до того, как отказался от силы, или после?

— Это не имеет значения.

— Значит, после, — хмыкнул я. — И что на это сказала бабка?

— Она меня поддержала, — с вызовом ответил отец, гордо задрав подбородок.

Я не стал развивать тему. Думаю, где-то в глубине души он жалел о содеянном, но никогда в этом не признается. Он ведь принципиальный.

Отец снял очки и потёр усталые, больные глаза.

— Хочешь, вылечу? — неожиданно для себя предложил я. Знаю, что пока не умею, но сила будет мне подчиняться, если прикажу. Что-нибудь да получится. Наверное. Я почему-то сомневался в себе.

Отец вздрогнул и быстро вернул очки на место. Словно щит поставил. Слабый такой щит. Бесполезный.

— Никогда магия больше меня не коснётся! — отрезал он.

— Твоя воля. Но это глупо. У матери руки больные. И твой желудок… Сильно болит?

— Врачи справляются, — ворчливо отозвался он. — Ты сам сказал: это моё решение. И мне с этим жить.

— Как хочешь, — я поднял руки, сделав вид, что сдаюсь. Достал телефон и набрал короткое сообщение деду.

Как бы я ни злился на отца, втягивать его в это дело дальше не стоило. Я не хочу, чтобы с родителями что-то случилось. А вот, чтобы их тайно подлечили — пусть дед озаботится.

Жаль, отец понял это по-своему.

— Ему доложил? — со злостью спросил он.

Я зачем-то подыграл.

— Доложил. Чтобы вас с мамой больше не трогали.

— Ты такой же, как он, — обескуражено прошептал отец.

Если честно, не понял его заявления. Я на деда только внешне похож, больше ничего общего. Но в тот момент захотелось ужалить отца побольнее. «Тёмное и злое» вновь подняло голову.

— Я не говорил, что теперь Ардэнс? — с насмешкой спросил я. — А ещё дед предложил пожить у него в особняке. Пока думаю, но, скорее всего, соглашусь.

О! Кажется, это был удар ниже пояса. Отца аж перекосило.

— Уходи, — сдержанно произнёс он. — И передай Соломону, что он добился своего и может собой гордиться.

Этого высказывания я тоже не понял, но решил не уточнять. У деда спрошу, если не сожгу его. Тем более Силицэс, до этого мирно свернувший свои кольца на стойке, встрепенулся, поднял голову и угрожающе зашипел. Змей словно только и ждал этого момента. Хозяин дома выгнал гостя за порог. Теперь домовой вправе напасть. Стоило только сделать неверный шаг, не уйти по-хорошему.

— Ухожу, — подтвердил я, больше для змея, чем для отца. Встал из-за стола и направился в коридор.

— Кирилл? — тут же, словно поджидала под дверью, из спальни родителей показалась уже умытая мама и растерянно на нас посмотрела. — Саша? Что случилось? Ты уходишь?

— Да, мама. Я ухожу. Прости, что так быстро. Я тебе позже позвоню, — пообещал я, целуя её в щёку.

И вылечу, — добавил про себя.

— Но Саша… — мама вцепилась мне в руку. — Кирилл, скажи ему! Ну, только ведь пришёл.

— Пусть идёт, — отрезал отец, словно забил гвоздь молотком. С одного удара. И мама, словно обмякла, выпустила мою руку.

Всё-таки что-то с ней не так.

— Мам. Мне действительно пора, — сказал я. Мне вторил коротко пискнувший входящим сообщением телефон. Наверное, дед ответил. — Вот видишь, меня уже ждут. Не волнуйся. У меня теперь всё хорошо.

Мама вышла на лестницу, провожая меня. По её щекам вновь текли слёзы.

Мимо её ног проскользнуло лоснящееся, иссиня-чёрное тело и поползло следом.

Я помахал матери рукой и на ходу вытянул из кармана телефон. Открыл сообщение и заледенел.

В городе убили ещё одного представителя Тёмного Ковена.

Убили Ленку.

— Саша, всё хорошо? — окликнула мама, когда увидела меня застывшим на середине лестничного пролёта.

— Всё хорошо, мам, — отстранённо пробормотал я, лихорадочно ища контакт деда в телефоне. Нажал на вызов и продолжил спуск, сдерживая порыв рвануть вниз, чтобы не пугать маму.

Вызов прошёл, но трубку не брали. Я повторил звонок. После третьего меня начали сразу сбрасывать. Не до меня деду. Ой, не до меня!

Выйдя во двор, спиной почувствовал взгляд. Обернулся, задрав голову. Мама смотрела из кухонного окна.

Я заставил себя беззаботно улыбнуться и помахал ей. На её лице расцвела тёплая улыбка, и она помахала в ответ.

Но стоило мне отвернуться, и улыбка сползла с лица. Я двинулся вдоль дома, пытаясь унять колотящееся сердце. Первый шок прошёл, вместе с порывом куда-то немедленно бежать и бить во все колокола. Теперь я пытался понять: что дальше?

Должен ли я вообще что-то делать?

Перейдя дорогу по зебре, я уселся на лавку под навесом автобусной остановки. Воскресный день, народу почти нет. Пара подростков со скейтами, да старушка с тележкой, бросившая на меня неодобрительный взгляд. Мол, вот она, старая, стоит, а этот молодец ножки бережёт.

Ещё раз перечитал сообщение. Короткое, сухое, безразличное.

«Член Тёмного Ковена — Николь Сергеевна Плотникова сегодня была найдена мёртвой. Начато расследование. Убедительная просьба ко всем членам Ковенов — не предпринимать никаких действий в связи с случившимся».

И никаких подробностей. Но я их узнаю. Дед не откажет.

Подошёл автобус. Забрал пассажиров и отъехал. Я проводил его синий бок задумчивым взглядом и набрал номер Славки.

— Да? — заполошно отозвался друг через пару гудков. Его голос звучал встревоженно. Словно я застал его за чем-то постыдным, и он теперь пытается наскоро замести следы.

— Ленку убили, — сказал я.

— Знаю, — выдохнул Славка. — Ты как?

Как я?

Я сжал левую руку в кулак, оставив небольшой зазор, чтобы никто не увидел маленькое чудо. И зажёг на ладони лепесток пламени, проверяя уровень своего контроля. Огонь вспыхнул, послушный моей воле, и так же покорно погас. Никто ничего не заметил.

Выполнив это простое упражнение из учебника, ответил Славке:

— В порядке. Что теперь будет?

— Что и раньше — Ковены начнут расследование.

— И с таким же результатом?

— Не знаю, Рит, — ответил друг и быстро сменил тему: — Ты сейчас где?

— Дома был. С отцом поболтали немного.

— И как всё прошло?

— На удивление мирно. Если бы не это сообщение…

— Возвращайся в особняк. Не дай Перводухи нарвёшься на кого из тёмных.

— Боишься, что опять вспылю? — поморщился я, вспоминая вечер в клубе с Ленкой и Гаспаром.

Вёл я себя там, конечно, по-свински, но вины за собой всё так же не ощущал. И вообще Ленка мне никто. Да, мы дружили в детстве, и я был рад её встретить. Не более. Так почему же её смерть вызвала такой всплеск эмоций? Когда сообщили о предыдущем убийстве, я лишь пожал плечами.

— И этого тоже! — отчего-то заволновался друг. — Рит, не суйся к тёмным! Ты им ничего не сделаешь, а они тебе — да.

— Ну, я не настолько плох, — фыркнул я. — Голосом силой отобьюсь. Ладно. Давай. Я такси вызову и в Ковен.

— Обещай не делать глупостей! — настоял Славка.

— Да, обещаю. Что, я дурак, что ли? Всё, давай, — раздражённо сбросил я вызов.

Такси приехало через пару минут. Устроившись в машине, я уткнулся в телефон. Нашёл нужный контакт и нажал вызов. Ответили не сразу. Удивительно, что вообще ответили. Хорошо, что мы обменялись телефонами.

— Что надо?! — тон говорящего ясно давал понять, что мне не рады. В голосе слышались нервозность, страх и злость.

— Есть новости? — спросил я Гаспара.

— А тебе какое дело, светлый? — рявкнул он в трубку.

— Она мой друг. Этого достаточно, чтобы мне было дело?

В трубке повисло молчание, прерываемое лишь тяжёлым, шумным дыханием. Не может усидеть на месте, мечется по комнате?

— Гаспар, не тупи! Я помочь пытаюсь.

Водитель такси, грузный мужчина лет сорока, заинтересованно взглянул на меня в зеркало заднего вида.

— Пока ничего, — наконец подал голос Гас. — Твой дед и госпожа Цагана выехали на место. Меня не пустили и запретили покидать особняк.

— И правильно сделали, — одобрил я решение главы Тёмного Ковена. Ленка была сильнее Гаса, но и она ничего не смогла сделать. — Где её нашли?

Водитель снова бросил на меня взгляд. Я мысленно приказал ему сосредоточиться на дороге. Машина тут же дёрнулась и заглохла.

«Сцепление сбросил», — машинально отметил я.

— Извините, — обескуражено пробормотал водитель, завёлся и поехал дальше. Больше на меня он не смотрел.

— На стройке какого-то жилого комплекса, — тем временем сообщил Гас. — Строители нашли. Сообщили в полицию. А там и наши… Никто ничего не почувствовал, понимаешь?

В голосе Гаспара теперь слышались нотки паники.

Члены одного Ковена связаны печатью. Умри один — почувствуют все. А здесь — тишина. Впрочем, с остальными было то же самое. Иначе убийцу давно бы засекли.

— Ты знаешь, где она была вчера или куда собиралась?

— А тебе зачем? — с подозрением уточнил Гас.

— Буду сам искать.

— Я с тобой! — воскликнул парень. Я прямо увидел, как он воодушевился.

— Тебе нельзя.

— Почему? — из трубки повеяло обиженной несправедливостью.

— Потому что убивают вас, а не нас, — понизив голос, произнёс я и взглянул на водителя. Тот сосредоточенно пялился на дорогу, крепко сжав руль. — Тебе Цагана что сказала делать? Сидеть в особняке. Вот и сиди.

— Я и сижу! — окрысился парень. — А ты думаешь, такой умный? Вот так захотел найти убийцу и нашёл? Его наши лучшие поисковики найти не могут! А какой-то светлый…

Звонок оборвался. Гас сбросил вызов.

Он прав. Когда две могущественные организации ищут и не могут найти, мне там делать нечего. Но и сидеть сложа руки, ожидая следующего сообщения, тоже нельзя. Светик тоже права. Сегодня он гасит тёмных, а завтра?

Я вновь набрал Гаса. Он так и не рассказал о планах Лены, но тёмный на звонок не ответил. Вот же, урод!

Я отправил ему длинное сообщение. Может, хоть на него ответит.

Сегодня за стойкой ресепшена сидели Есения и Илирика. Красивые, как картинки, но какие-то пришибленные.

— Привет, — сказал я им.

Девушки вяло поприветствовали в ответ.

— Есть новости?

Илирика покачала головой, даже не попыталась построить мне глазки, как любила делать. Она ссутулилась и маленькими глотками пила чай из большой кружки, обнимая её обеими ладонями.

— Как думаешь, его поймают? — с надеждой спросила Есения. Её голос, обычно густой и обволакивающий, как шёлк, теперь звучал жалобным писком испуганного котёнка. Нижняя губа распухла. Кусала, что ли?

— Поймают, — заверил я. Обошёл стойку и погладил её по оголённому плечу.

Пальцы коснулись тёплой, гладкой кожи с золотистым загаром. Девушка вздрогнула.

— Обязательно поймают, — повторил я, убирая руку. — Я в библиотеке. Сбросьте сообщение, когда дед появится.

Дед появился только к полудню следующего дня. И сам вызвал меня. Я всем нутром почувствовал приближение проблем. К его кабинету шёл, как на эшафот.

Лукия Мирославовна при моём появлении ничего не сказала, но проводила таким взглядом… В нём смешалось всё: жалость, подозрение, непонимание.

Ох, не к добру это.

— Дед, привет! Есть новости? — спросил я, входя в кабинет.

— Садись, — дед с мрачным видом указал на кресло.

— Проблемы? — ещё сильнее напрягся я.

— Смотря что считать проблемами, — дед посмотрел на меня с такой злостью, будто я во всём виноват.

— Хочешь сказать, что убийца разгуливающий по Москве — это не проблема?

— Проблемой это становится, когда убийцей называют моего внука! — дед с силой ударил ладонью по столешнице.

Стол задымился, от его руки во все стороны брызнули огненные искры, воздух наполнился запахом гари. Глава Светлого Ковена был в ярости.

— Что? — только и сказал я, даже не обратив внимания на вспышку его силы.

— То! — продолжал яриться дед.

Меня же в этот момент охватило какое-то ледяное оцепенение. Подступающую панику, как отрезало холодным расчётом. Голова заработала быстро и чётко. Я равнодушно посмотрел на огненный отпечаток, от которого поднимался сизый дымок, и уточнил:

— Кто называет? И по какой причине?

Дед успокоился так же быстро, как и вспыхнул.

— Цагана, — выплюнул он имя. — Не знаю, что задумала эта сука…

— Дед, — упрекнул я, всё так же холодно и отстранённо. — Мы же светлые и добрые. Нам негоже называть леди сукой.

Внутри меня всё сильнее разгоралось ледяное пламя, отгораживая от панических мыслей. Я не хотел думать о плохом, и моя сила послушно исполняла это желание. Ведь всё обойдётся. Нет никаких доказательств, что убийца — я.

Глава Ковена посмотрел на меня с мрачным неудовлетворением.

— Даже если она самая настоящая сука, — добавил я и напомнил о своём вопросе: — Так какие обоснования обвинения?

— Глупые и бездоказательные в обычное время. В нашей же ситуации… — дед подтолкнул мне плотную пластиковую папку, лежавшую на столе.

Сняв с углов резинки, заглянул внутрь. Полистал документы. Хмыкнул. Вот ведь затейники! Уже успели собрать на меня досье. Здесь было и заявление Гаспара, и показания, подписанные Ленкой и двумя незнакомцами. Откуда-то даже узнали, что на меня нападал домовой. На всём стоял жирный штамп «Копия».

— Что на флешке? — спросил я, беря в руку квадратный кусочек пластика.

— Запись с камер наблюдения из бара, где ты так неудачно вспылил. Мне выдвинули ноту, внук. Они собирают трибунал и будут расследовать твоё нападение на представителя их Ковена.

— Бред! — коротко выплюнул я. — Я не нападал. И в тот момент я ещё не был членом Ковена. Если меня и должны судить, то как вольного ведьмака.

Ощущение неприятностей усилилось. Ледяное пламя в груди на мгновение дрогнуло. Всё-таки не помогла соломка. Вот же Ленка… Если бы её не убили, никаких бы проблем не было!

— Но ритуал принятия в Ковен уже был запланирован, о чём ты лично сообщил Гаспару и Николь. К тому же в баре ты был не один, а с действующим членом Ковена, — выдохнул дед, выдвинул ящик, достал бутылку, покрутил в руках и убрал на место. Согласен, пить в такой момент — нерационально. — Этого с лихвой хватает, чтобы судить тебя как члена Ковена. Мне тоже выдвинули личную ноту, и как главе Ковена, и как главе рода Ардэнс. Что я специально скрывал тебя, не вводя в Ковен.

— А это-то почему? — не понял я.

— Потому что все видели Уровень твоей силы. Она должна была прорваться ещё в детстве, а не в девятнадцать лет! В Ковен же тебя приняли только сейчас. Почему? У многих возник вопрос.

— Наверное, потому что мёртвая бабка запечатала мою силу? — задал я совсем не риторический вопрос.

— Влада, — кивнул дед, его голос прозвучал глухо. — Это-то то меня и пугает. Стоило всплыть её имени, и всё понеслось под откос. Боюсь, что это часть её мести.

— Какая-то странная месть, — отстранённо заметил я. — Мне-то за что она мстит?

— Она не тебе мстит, а мне. Ты просто ещё не успел узнать ведьм. Для них это в норме вещей.

— Даже для светлых и добрых?

— Для этих особенно. В то время, когда колдунья просто пришлёт тебе отрезанные головы всех членов твоей семьи, ведьма будет плести интригу. Не спеша и выжидая подходящего момента.

— Значит, момент настал? Хочешь сказать — это она убивает тёмных?

— Не исключено. Либо кто-то убивает под её указку, — развёл руками дед. — А ты так удачно подставился в подходящий для этого момент. Сам усугубил ситуацию. Или же тебя специально подвели к этому… — задумчиво пробормотал глава Ковена и внезапно снова вспылил: — Я же просил тебя сидеть тихо!

— Ой, дед, оставь эти нравоучения. Просто расскажи всё Ковенам. Ты же сообщил, что она жива. Представители Дальневосточного Ковена подтвердят.

— Сообщил. Но где доказательства? Слова давно перестали быть мерилом доверия. Даже слова главы Ковена. К ним могут прислушаться, но это лишь слова, пока ведьма не поймана и не показана.

— А как же эта, как её… — я щёлкнул пальцами, вспоминая. — Печать Истины? Под ней же невозможно врать.

— На магах четвёртого уровня не сработает, — отбрил дед.

Прикольно.

— То есть слова Цаганы имеют вес, когда она беспочвенно называет меня убийцей, а твои слова — пустой звук? — я почувствовал, как злость пробивается сквозь ледяное спокойствие.

— Пока что в её словах есть смысл, — поморщился дед. — Да и твоё поведение говорит за тебя. Ты напал на того паренька. Без причин.

— Я не нападал! — повторил я уже громче.

— Это тебе и предстоит доказывать трибуналу.

— И докажу! Я не намерен так просто идти на плаху!

— Согласен. Поэтому мы будем готовиться. Тёмный Ковен в ярости. Им сейчас плевать, кого казнить. А ты — самый подходящий кандидат. Поверь, мальчик мой, если у них будут хотя бы косвенные доказательства — этого будет достаточно, чтобы уничтожить нас.

Вот теперь я совсем похолодел.

Если это месть бабки деду, то больше убийств не будет. А значит, убийца — я. Всё просто.

Деда растопчут. Скорее всего, изгонят, запечатав большую часть силы. Род Ардэнс сотрут с лица магического мира.

Но мне до этого не будет дела. Мертвецов не волнуют проблемы живых.

В такие моменты перестаёшь радоваться волшебству. И начинаешь думать, как спасти собственную шкуру.

— Вижу, осознал последствия? — в тоне деда я уловил нотки обречённости, он словно сам не верил, что можно выкрутиться из данной ситуации.

— Ты теряешь пост и силу. Я — жизнь. Что тут непонятного? Всё ясно. Когда трибунал? — мой голос слегка дрогнул.

Я одиннадцать лет жил без магии, и теперь не позволю её отнять. А казнить…

Ну пусть попробуют.

— Через неделю.

— Значит, у нас неделя, чтобы найти убийцу. Мне нужны все материалы по этому делу.

Дед смотрел на меня с явным сомнением. Он не верил, что мы сможем провернуть за неделю то, что не смогли несколько опытных магов за полтора года. Но документы всё же дал.

Достал из сейфа, спрятанного во второй тумбе стола, тоненькую папку и подтолкнул ко мне.

— И это всё? — я ошарашенно уставился на папку. Ледяная скорлупа моего спокойствия дрогнула, по ней пошли первые трещины. Я рассчитывал на большее.

— Да, внук, это всё, что у нас есть на данный момент. Убийца не оставил нам ни одного следа. Будто жертвы сами приходили, сами себя мучили и сами же себя убивали.

— Может, духи? — предположил я. Увидев грустную усмешку деда, тут же признался: — Да, глупость сморозил.

От духов остались бы следы. А по следам тёмные кого-нибудь обязательно бы нашли.

— Ладно, — пробормотал я, открыл папку и погрузился в изучение документов.

Четыре дела, скреплённые серебристыми канцелярскими скрепками. Тоненькие, по паре бумажек каждое. Плюс фотографии жертв и мест преступлений.

Первую жертву — двадцатидвухлетнего колдуна Харитона Омбра — нашли мёртвым на территории заброшенной Ховринской больницы. Колдун он был не очень сильный, еле-еле пробивался на третий Уровень. Зато родом из древней фамилии стихии земли, поэтому на расследование его убийства бросили все силы. Ничего не нашли.

Спустя десять месяцев убили семнадцатилетнюю девушку, самородка стихии ветра. Грета Максимовна Лимонкина. Симпатичная, с короткими вьющимися волосами и смешливыми карими глазами. Такой она смотрела на меня с фотографии. Она была куда сильнее Омбра, но толку? Её нашли в складском помещении недалеко от Царицыно.

Третий тоже отличался хорошей родословной — Маркус Судорэ. Стихия воды. Пятнадцать лет. Ребёнок ещё. Инициацию прошёл за полгода до смерти. То-то тёмные взбеленились. Мальчишка совсем. Дети магов до инициации в Ковене не состоят, они просто не пройдут ритуал. Поэтому их хорошо кормят и учат как школьной программе, так и законам мира магии. Чтобы потом не быть слепыми котятами, как я.

Нашли парнишку в усадьбе Покровское-Стрешнево.

У меня по спине пробежал холодок, а ледяной покров спокойствия покрылся новыми трещинами. Я ведь недавно там был. Вернее, сидел в машине, пока Славка что-то оттуда забирал. Если я правильно понял, мы были там как раз в вечер, когда убили Маркуса. Совпадение?

Нет, ну глупости. Не Славка же его прикончил. Он почти весь вечер был со мной. Но, вот как улика против меня…

Был на месте преступления в день убийства? Был. Что там делал? Мимо проезжал? И только?

Ой, как нехорошо получилось…

Ленку, как и сказал Гаспар, нашли в недостроенном жилом комплексе на 64-м километре МКАД. К счастью, жизнь меня туда никогда не заносила.

Места преступлений не имели никакой видимой связи. Единственным общим элементом на всех снимках была печать, начертанная там, где умирали жертвы, и степень изуродования тел.

Если жестокость убийцы измерять в магических Уровнях — дал бы все пять, а то и шесть.

Несмотря на это, вид крови не сильно испортил мне настроение — фильмы приучили к подобному. Здесь же были лишь картинки.

Тела были изрезаны, будто дикий зверь рвал их когтями — хаотично и безжалостно. Кровь забрызгала всё вокруг: пол, стены, потолок. Преступник должен был быть покрыт ею с головы до ног, но никаких следов он не оставил. Ни отпечатка ботинка, ни окурка, ни малейшего намека на его присутствие, ни единого волоса. Полная стерильность.

Печать была нарисована мелом, тем не менее ни одна линия не стёрлась. Это был большой круг, куда жертвы помещались целиком. Несмотря на форму, печать состояла из геометрических квадратов и длинных рядов непонятных символов.

— Что за печать? — спросил я деда, который тоже перебирал какие-то документы.

— Мы не знаем. О ней нет никакой информации, — ответил он, не отрываясь от бумаг. — Печать до сих пор изучают, но без особого успеха. Не хватает понимания ритуала, с которым она связана. Однако есть сходство с Запирающей печатью на нашем зале суда. Скорее всего, это какая-то её разновидность, — дед всё же посмотрел на меня и добавил: — Вероятно, что-то такое стояло и на тебе.

— Понятно, что ничего не понятно, — пробормотал я.

— А ты думал, самый умный? — раздражённо цыкнул дед.

Думал, конечно.

Поморщившись, я снова уткнулся в материалы дела, пытаясь найти хоть что-то. Не может быть, чтобы совсем ничего не осталось! Тёмные даже не почувствовали гибели своих людей, хотя должны были — печать Ковена обязана была подать сигнал.

Через час я осознал тщетность своих усилий. Зацепки нужно искать не здесь и не по фотографиям.

— Меня туда пустят? — уточнил я, держа в руках снимок с места убийства Ленки.

— Со мной пустят.

— Тогда поехали.

— Александрит, — устало сказал дед. — Там отработали лучшие поисковики Тёмного Ковена. Сама Цагана каждый сантиметр обнюхала. Что ты хочешь там найти?

— Дорогу в светлое будущее. А ты разве нет, пока ещё глава Ковена?

Глаза деда угрожающе сузились, но злость была направлена не на меня. На Владану, на Цагану, на моего отца, на неизвестного убийцу, на Тёмный Ковен и на тех, кто решил отобрать у главы Ковена его власть. Уговорить его поехать на место убийства оказалось нетрудно.

Послеобеденная Москва. Город задыхался в пробках, несмотря на то, что большинство горожан ещё сидели в офисах. Москва, как спрут, впилась в каждого, вытягивая силы и нервы, питаясь негативом запертых в машинах людей. Аварии, ремонтные работы, светофоры и моросящий дождь — всё это замедляло движение. Серебристый «Ленд Крузер» деда полз черепашьим шагом, отнимая драгоценные минуты.

Неделя — слишком малый срок, чтобы сделать то, что не смогли за полтора года два Ковена. Я снова уткнулся в материалы расследований. Я не Шерлок Холмс, не Пуаро и не Фандорин. Я даже до Братьев Пилотов не дотягиваю. А надо! Потому что сбежать всё равно не получится. Меня легко выследят по печати на руке.

Рубить руку? Не поможет. Повезёт, если свои найдут раньше тёмных. Те от меня и мокрого места не оставят. Тем более побег автоматически сделает меня преступником.

Получится ли оправдаться на трибунале — тот ещё вопрос. Тёмные в ярости, им нужен виновный. Здесь и сейчас. И он у них есть. Даже если убийства продолжатся, они просто разведут руками: «Извините, ошибочка вышла. Вот вам компенсация».

За ведьмака четвёртого Уровня мало? Ну, получите ещё столько же и утритесь.

Моё дело будет разбирать смешанный трибунал: трое тёмных, трое светлых. Председательствовать будет кто-то из нейтральных духов стихий — сильный, древний, пользующийся доверием обеих сторон.

Духи огня отпадают. Саламандра будет смотреть на меня со снисхождением отца, чей малыш устроил в квартире потоп и теперь командует флотом бумажных корабликов. Или запускает в окно самолётики из пятитысячных купюр, которые были отложены на покупку новенькой машины. За такое не убивают, тем более глупого ребенка. Скорее всего, выберут гномов.

Надеюсь, мне зачтётся тот «Сникерс»? От души ведь оторвал. А мне даже «спасибо» не сказали.

До места добрались за час. Часть жилого комплекса уже была построена, часть собирали кранами, как пазл. Серые многоэтажки архитекторы-затейники украсили разноцветными полосками и пятнами, отчего дома казались больными лишаём. Дом, где нашли тело Ленки, вовсе напоминал алкоголика с подбитым глазом, не то левым, не то правым.

От полиции откупились. На месте дежурил лишь представитель Тёмного Ковена — высокий, лысый бугай в джинсах и косухе. Его голову украшала татуировка с огнедышащим драконом — явный знак стихии огня. Он был вместе с Цаганой на церемонии принятия меня в Ковен.

Тёмные ещё пару дней будут держать пост на случай, если кому-то из следственной группы захочется снова взглянуть на место преступления.

По правилам, здесь должен был присутствовать и представитель Светлого Ковена, однако его почему-то не было.

Я мысленно отметил этот момент — может пригодится на трибунале, ведь это прямое нарушение регламента.

Тёмный пропустил нас, но смотрел так, что я почувствовал себя живым покойником. Не будь между нами закона и деда, он бы сжёг меня на месте.

Окна в доме уже стояли, но дверей пока не было. Ледяной кокон спокойствия окончательно треснул, и меня начало мутить ещё в коридоре. Из будущей квартиры тянуло тяжёлым запахом крови и смерти.

Запах я переборол. Но вид запёкшейся на всех поверхностях крови вызвал горький ком в горле. Меня буквально вынесло обратно в коридор.

В своё оправдание скажу: меня не стошнило. Я лишь судорожно глотнул воздух.

«Это всего лишь кровь, — убеждал я себя, топчась в коридоре. — Подумаешь, ей залито всё вокруг. В фильмах и похлеще показывают. А тебе сейчас нужен холодный, расчётливый разум».

Это помогло. Ледяное пламя снова лизнуло пробитый кокон, наращивая новый слой. Тонкий, правда. Надолго его не хватит.

Минут десять потратил на самовнушение, после чего решился снова зайти в квартиру.

Всё это время за мной внимательно наблюдал лысый колдун.

И правильно. Человек, которого тошнит от вида крови, точно не мог устроить такую бойню. Я же светлый, добрый и хороший.

Нет, я не притворялся. Я действительно едва удержал обед в желудке. А это я даже тела не видел. И не хочу. К такому меня жизнь не готовила.

Хотя, если это будет нужно для выживания — придётся.

Смотреть на картинки — это одно, а вот так, вживую… Человек не хищник. У него нет когтей и зубов, он не прыгает из засады, разрывая жертву. Наша психика — как у оленя: увидел страшное, застыл, обделался, убежал. Не успел убежать — тебя сожрали.

Местом смерти Ленки стала самая большая комната — квадратов двадцать голых стен, пола и потолка. С последнего, как повешенный, на коротком проводе свисала лампочка. Наверное, повесили на время работы полиции.

Сейчас лампочка не горела. Три больших окна, несмотря на затянутое тучами небо, давали достаточно света.

Я почему-то думал, что силуэт трупа обведут мелом. Насмотрелся американских фильмов.

Силуэта не было. Посреди комнаты виднелись лишь контуры печати. Всё как на фотографиях — она сохранилась в идеальном состоянии. Лишь запёкшиеся пятна крови заслоняли некоторые символы.

Я пока не изучал печати, поэтому ничего не мог о ней сказать. Пока ехали, сравнивал на планшете с той, о которой говорил дед — стоящей на зале суда, но ничего общего не нашел. Они даже внешне отличались. Спросил деда. Он начал объяснять, но я лишь почувствовал, как моя ледяная броня снова дала трещину. Я начинал злиться оттого, что ни черта не понимал.

Тяжело вписываться в систему. Раздражает, когда пятнадцатилетний, ныне покойный, Маркус Судорэ знал больше меня. Это как сравнивать заслуженного профессора МГУ и детсадовца.

— Здесь всё осмотрели, так что можешь ходить свободно, — сказал дед, видя, как я жмусь на пороге, не решаясь войти.

— Ага, и оставить здесь свои отпечатки или следы обуви, — с умным видом произнёс я. Посмотрел под ноги и вздохнул. Надо было купить по дороге бахилы или хотя бы пакетики.

— Здесь наблюдатель от Тёмного Ковена. Он подтвердит твой визит после окончания проведения следственных мероприятий. А я подтвержу это от Светлого.

Я покосился на деда, потом на лысого бугая. Выражение лица последнего говорило о том, что он легко может не только подтвердить мое присутствие, но и пропечатать его рифленой подошвой у меня на лице.

— Ладно, — буркнул я. — Могу войти в печать?

— Да. Сейчас она не активна.

Я шагнул в печать и замер, вслушиваясь. Но ощущал только сверлящий мне спину взгляд как от деда, так и от лысого.

Постояв без толку пару минут, решил поставить себя на место преступника. Только где это место?

Походил вокруг печати, останавливаясь с разных сторон. Потом отошел к окну, достал из папки, которую привёз с собой, фотографии мертвой Ленки. Сравнил свое положение.

Ага, если встать так, будет ровненько.

Убрал снимки.

Что это мне дало? Ничего мне это не дало. Бессмысленные действия, имитация бурной деятельности. Чтобы тупо не стоять на месте.

— Раны наносили магией или физически? — спросил я с умным видом. Хоть что-то же надо было спросить.

— Хороший вопрос, — отозвался дед. — Если это разновидность Запирающей печати, то ни жертва, ни убийца внутри силой пользоваться не могли. Но и определить оружие мы не смогли.

— А если это не Запирающая печать?

— Тогда бы все члены Ковена узнали о смерти Николь мгновенно.

— Ну да, — буркнул я, как будто хоть что-то в этом понимал.

— И духи в печать попасть не могли, — заключил я, хлопнув себя папкой по ноге.

— Не могли, — подтвердил дед, хотя мы это уже обсуждали. Стоило любому духу сунуться в Запирающую печать, он моментально лишился бы всей энергии.

— Ла-адно, — протянул я и следующие двадцать минут провел, стоя в каждом углу.

Ну должно же быть хоть что-то!

Я с силой потер лицо.

Затем лег в печать, пришлепнув папку на грудь. Скрестил ноги и уставился в потолок.

Кровь давно запеклась. Даже если останутся следы на одежде — плевать! На кону моя жизнь, а жить я теперь очень хотел.

«Думай! Думай, голова!»

— Александрит? — позвал дед.

— Всё хорошо. Я думаю.

Закрыл глаза, полежал так минутку. Затем открыл и начал осматриваться, медленно переходя по Уровням.

Комнату пронзала единственная нить воздуха, настолько тонкая, что почти незаметная. Больше ничего здесь не было. Ну, ещё за окном маячили любопытные алые огоньки. Наверное, слетелись посмотреть на трёх магов четвёртого Уровня стихии огня, собравшихся в одном месте. Да, лысый тоже был невероятно силён.

— Дед, а духи ничего не видели? Они же здесь везде. Вон, за окном парят.

— Тоже тупик. Их, словно разогнали отсюда. Только сейчас начинают возвращаться.

— Ла-адно, — снова протянул я и перешёл на четвёртый Уровень.

Вместо блуждающих алых огоньков чётко проявились три огненные саламандры, буквально тыкающиеся носами в стекло. Забавные мордочки, крупные круглые глаза, пасти полные мелких острых зубов. Ящерки, словно купались в живом пламени, паря на полупрозрачных огненных крыльях.

Прикольные.

Я улыбнулся, поманил их к себе. Когда саламандры приблизились, зажёг на ладони огонь и предложил угощение.

Они с радостью набросились на дармовую силу, ныряя в пламя, словно опытные ныряльщики. Мелочь начала тихо потрескивать, как я понял — выражая довольство.

Я снова закрыл глаза, представляя, как так же трещат поленья в костре. Как я сижу у огня, грею руки, смотрю на звёзды, и на душе царит покой. Нет никаких запёкшихся пятен крови, нет смертей. А Ленка, как в детстве, сидит рядом, трескает конфеты и делится ими со мной. Я не беру, потому что не люблю сладкое.

Сейчас бы взял.

Только никто больше не предлагает. Ленки больше нет.

Я был расстроен. И прекрасно понимал тех, кто расследовал убийства членов Тёмного Ковена. Этот убийца — настоящий призрак, чёртов Гудини! Попадись он мне, сжёг бы его дотла, не оставив даже пепла.

Уходя с места убийства Ленки, я знал: впереди меня ждёт чертовски сложная неделя. Ещё и этот лысый колдун провожал меня таким странным взглядом… Так и хотелось спросить, всё ли у него в порядке, но дед, подтолкнув меня в спину, увёл прочь.

Затем мы отправились в Покровское-Стрешнево. Там я тоже всё тщательно осмотрел, но, как и ожидалось, безрезультатно. Даже следов крови не осталось. Кто-то из колдунов стихии огня всё выжег, подчищая улики. Это я сам понял, без подсказок деда. Я прекрасно ощущал следы своей стихии вокруг.

Если бы этот маг убивал — его бы вычислили за пять минут. Нельзя же так бездарно расходовать силу.

Уже стемнело, но я всё же уговорил деда съездить на склад, где убили Грету Лимонкину. И снова — ничего. Пустота.

А вот везти меня в Ховринскую больницу дед наотрез отказался.

— Хочешь — езжай сам, — сказал он. — А у меня дел по горло. Например, постараться сделать так, чтобы тебя не казнили.

— И поеду, — заявил я. Поёжился от вечерней прохлады, смахнул с волос противную морось и сел в машину. Курткой я так и не обзавёлся. — Завтра.

По дороге в особняк проверил в интернете, на месте ли ещё больница. Её вроде как грозились снести.

Мне не спалось. Часы показывали половину первого. Мысли роились в голове, унося меня всё глубже в пучину безнадёжности. Мой кокон из ледяного пламени снова трещал, готовый вот-вот взорваться. Тогда я, скорее всего, запаникую и быстро сдохну.

Я до сих пор не понимал, как мне удавалось приглушать эмоции и мыслить хладнокровно, но это было очень кстати.

Под подушкой запиликал телефон, уведомляя о входящем сообщении. Я замер, окаменев от напряжения, даже дышать перестал. По спине пробежали мурашки. Только бы не очередная СМС с новостью о новой смерти! В этом случае тёмные разорвут меня на части без всякого трибунала, просто в приступе ярости, не разбираясь в причинах.

Я медленно достал телефон из-под подушки, взглянул на экран и выдохнул. Нельзя же так людей пугать!

Катерина интересовалась, сплю ли я.

Я не спал. Уснёшь тут.

Не став писать, набрал её номер.

— Привет, — тут же отозвалась вампир. — Не разбудила?

— Я приеду? — спросил я вместо ответа.

— Конечно! — обрадовалась она.

— Там мои пирожные ещё не испортились?

— Я подам свежие, — пообещала Катерина таким тоном, что все тягостные мысли разом вылетели у меня из головы.

И ведь не обманула.

Мы снова лежали на кровати в её комнате, обнажённые и уставшие. Спать всё ещё не хотелось. Стоило выпустить пар, как мысли вернулись. Теперь они имели сероватый оттенок обречённости и напоминали крыс, снующих в поисках пищи по разрушенному городу. Куда бы они ни метались, они натыкались лишь на развалины и пустоту.

— Всё в порядке? — поинтересовалась Катерина, коснувшись моей руки. Потом, подумав секунду, крепко обхватила мою кисть своей тоненькой фарфоровой ручкой.

— Не поверю, что ты не в курсе, — сказал я, прикрыв глаза. Ладонь не отнял. Приятно, чёрт возьми, что о тебе волнуются. Самые долгие мои отношения. Обычно после первой ночи, а то и после первого свидания, девушки переставали меня интересовать. Я же её уже получил, изучил. Зачем она нужна дальше?

Как же я ненавижу бабку! Сколько возможностей я упустил!

— Я знаю о трибунале. Но я уверена — ты никого не убивал. Это глупо. Госпожа Цагана должна это понимать.

— Ты ведь передаёшь ей всё, что тут происходит? — я повернул голову на подушке и внимательно посмотрел на Катерину.

Девушка смутилась.

Ну и какой из неё эгоистичный вампир? О себе не треплется, у зеркала по часу не стоит, пирожными меня кормит.

— Не важно. Забудь, — повелительно велел я. — Иди сюда.

На бледном личике девушки вновь засияла улыбка, и она подалась вперёд, явно нацелившись продолжить наши игрища. Но я перехватил её и уложил рядом.

— Просто спать. Я устал, — сказал я, зарылся носом в шелковистые волосы, пахнувшие полевыми травами, и мгновенно провалился в сон. Проспал так до самого обеда.

Потраченное на сон время мне никто не вернёт, но отдых был необходим.

Катерина спала рядом, свернувшись калачиком и по-детски трогательно закусывая кулачок.

Она проснулась, почувствовав, что я встаю, вяло и невнятно что-то пробормотала и гусеничкой завернулась в одеяло. Чтобы вечером вновь расправить крылья и стать прекрасной бабочкой. Дневной вампирский сон — это почти святое.

И я смогу ещё неделю наслаждаться её красотой и страстью.

Вернее, уже шесть дней.

Из глубин души поднялась обида и злость — на чёртову политику и интриги этих проклятых магов!

Почему, когда с тобой случается что-то хорошее, оно сразу же нивелируется чем-то плохим?

Почему всё не может просто быть хорошо?

Нет же! Надо убивать! Мстить! Плести интриги и подставлять!

Твари! Какие же они все твари!

Убил бы!

Древний мрачный недострой заброшенной больницы встретил меня пустыми глазницами окон. Ветер шуршал в таких же пустых коридорах мусором и опавшими листьями. Стены с обвалившейся кладкой и раскрашенные граффити напоминали парад уродцев. Бомжи устраивали здесь шикарные лежанки, сбивались в стаи бродячие собаки, начитавшиеся книг подростки играли в сталкеров, авантюристы разных мастей приходили сюда что-то доказать или в поисках неведомых сокровищ. Мы со Славкой тоже сюда как-то заходили, но наткнулись на пьяного свихнувшегося бомжа, который хотел нас сожрать — по крайней мере, он громко и весьма убедительно об этом орал, и мы свалили от греха подальше.

Здание пользовалось дурной славой. Говорили, что здесь сатанисты приносили в жертву животных и людей, самоубийцы сводили счёты с жизнью, а всякие придурки ломали себе шеи. Местные шептались о призраках, слышали стоны и плодили жуткие байки. Добавьте к этому тот факт, что на месте больницы когда-то располагалось кладбище, и получите гремучую смесь леденящих кровь легенд.

Сверху больница напоминала зловещий знак биологической опасности из «Обители зла». После выхода фильма её так и прозвали — «Umbrella».

Теперь же этот реликт советской эпохи готовился к сносу.

Выбравшись из такси, я на пару минут замер, разглядывая обветшалое здание и прикидывая, как бы миновать забор с колючей проволокой. Перелезать не хотелось.

К счастью, недолгая прогулка вокруг вывела меня к калитке с нарисованным знаком «проход запрещён». Калитка давно проржавела и была распахнута настежь, словно приглашая войти.

Больница была внушительных размеров, но я точно знал, куда идти и что искать. В документах была карта с обозначением нужного помещения и фотографии.

— Тут бы фильмы ужасов снимать, — пробормотал я, забравшись внутрь здания.

В детстве это место казалось мне прикольным. Теперь же, будучи взрослым, я не испытывал никакого энтузиазма. Напротив, ощущал лишь гнетущую, давящую мрачность.

Под ногами хрустели битый кирпич и осколки зеленоватого стекла от пивных бутылок, по углам валялись использованные шприцы и, что удивительно, презервативы. Голые бетонные перекрытия обнажали торчащую арматуру. Воздух был пропитан запахом общественного туалета, строительной пыли, плесени и сырости. В некоторых коридорах первого этажа стояла вода.

Пару раз где-то что-то осыпалось. Я вздрагивал, нервно оглядывался и ускорял шаг. Кто знает, может, слухи о зомби здесь не так уж и беспочвенны. И плевать, что зомби не описаны среди духов природы. Люди ещё и не такое могут придумать!

Убийца не стал забираться далеко. Он выбрал ближайшее относительно целое помещение, начертил там печать и устроил кровавую бойню.

Разумеется, спустя полтора года от того ужаса не осталось и следа. Помещение почистили, и оно продолжило ветшать вместе с остальным зданием.

По углам скапливался мусор, а стены покрывались граффити. Порой настолько бездарными, что становилось стыдно за современную молодёжь. Но неистребимый символ «здесь был…» и вечное слово из трёх букв никуда не делись, радуя величием преемственности поколений. Что бы ни случилось в мире, эти надписи вечны.

У меня было с собой десяток фотографий — во всех ракурсах и с мельчайшими подробностями. Представить, где и что произошло, не составляло труда.

На этом месте полтора года назад произошло самое первое убийство. Что я искал здесь сегодня — сам не знаю.

Больницу скоро снесут, и тогда вообще не останется никаких следов. Только память да страшилки, которые впечатлительные дети будут шёпотом рассказывать друг другу. А потом город выстроит новые дома, в них заселятся новые жильцы, появятся новые дети, и через каких-то десять лет все забудут об этом месте.

Будь у меня эти десять лет, возможно, я бы и нашёл убийцу. Но внутри всё сильнее растёт уверенность: меня казнят. Трибунал вынесет приговор, и все мои метания окажутся напрасны.

Если дед прав и всё это дело рук бабки…

Тем не менее, я тщательно осмотрел место убийства на всех четырёх Уровнях. Но всё, что заметил, — трёх знакомых саламандр. Похоже, им пришлась по вкусу дармовая сила, и они увязались за мной.

Дед учил поддерживать хорошие отношения с духами стихий, поэтому я снова разжёг для малышек огонь.

Беззаботные существа. Крошечные ящерки, меньше ногтя мизинца. Но одна такая может с лёгкостью спалить целый дом.

Я прислонился к обшарпанной стене и минут десять наблюдал за резвящимися в огне ящерками. Это успокаивало. Увы, долго так стоять нельзя. У меня слишком мало времени.

— Может, хотя бы вы знаете, кто этот убийца? — вздохнув, спросил я саламандр.

Ящерки тут же прыснули в стороны, заметались по комнате и начали кружить вокруг одного места на стене. Я взглянул туда — ничего, кроме обычных каракулей, которыми были изрисованы все стены.

Еще раз вздохнув, напоследок окинул взглядом комнату, так и не ставшую палатой, и направился к выходу. Если здесь тупик, нужно искать в другом месте. Искать саму Владану.

Саламандры последовали за мной, беспокойно кружа вокруг головы. Хотелось отмахнуться от них, прогнать, но я сдержался. Пусть кружат. Мне достаточно покинуть четвертый Уровень, чтобы перестать их видеть.

Без приключений выбравшись из здания, я дошел до калитки. Вдалеке уже ждало такси. Я уселся в машину и апатично уставился в окно.

Как же раздражает это чувство полной беспомощности.

И саламандры всё никак не отстают. Ну чего они ко мне привязались?

Я снова бросил взгляд за окно. Мы стояли на светофоре, недалеко от автобусной остановки. На ней висела социальная реклама: дружная семья нарисованных человечков держалась за руки.

М-да, где бы взять такую? Моя уж точно не такая. Да и существуют ли такие семьи вообще?

Я нахмурился. Внутри поселилось четкое ощущение, что я что-то упускаю. Что-то… Я снова достал фотографии и начал вглядываться в них. Что же? Что?

— Разворачиваемся! — велел я водителю.

— Что? — не понял тот.

— Возвращаемся на адрес, с которого ты меня забрал.

— Надо в программе поменять… Я так не могу.

Я достал из кармана кошелек и протянул водителю пятитысячную купюру. Дед недавно выдал мой бонус, как и обещал. Шикарный бонус для парня моего возраста. Но мне сейчас было плевать.

— Разворачивайся!

Я выскочил из машины еще до ее полной остановки. Пробежал по грязным, замусоренным коридорам и ворвался в комнату, где был убит первый колдун. Разумеется, там ничего не изменилось. Тот же мусор, те же граффити.

Граффити… В них не было ничего необычного. Абсолютно ничего. Только один рисунок выбивался из общей массы. Потому что я уже видел его раньше.

Саламандры радостно закружились вокруг меня, и я ощущал их ликование каждой клеточкой тела. Я подошёл к указанному ими месту на стене и присел на корточки. Провёл рукой по шершавой, грязной поверхности. Да, всё верно. Тот самый рисунок.

— Как вы узнали об этом? — растерянно спросил я у сияющих ящерок. В ответ они затрещали, но их язык оставался для меня загадкой. Я не Славка, я не понимаю духов.

Славка…

На чистом от граффити участке стены, на уровне, куда взрослый даже не посмотрит, но с лёгкостью достанет ребёнок лет десяти, была нацарапана простая картинка в стиле «палка-палка-огуречик». Три фигурки. Двое взрослых по краям, ребёнок в центре. Мама-огуречик с копной непослушных кудрей и в платье. Папа-огуречик с бравыми усами и в шляпе-котелке. А между ними — малыш-огуречик в коротких штанишках, крепко держащий родителей за руки и широко улыбающийся.

Я уже видел этот рисунок. Много раз. В детстве. На салфетках, обрывках бумаги, даже на земле, нарисованный палкой. Так Славка изображал свою семью.

Мой друг никогда не отличался художественными талантами.

Его родных убили, когда ему было десять или одиннадцать. Точных подробностей я не знал, он никогда не рассказывал. После их похорон он рисовал это повсюду, как ненормальный.

И что эта картинка делает здесь?

Кокон ледяного пламени дрогнул, готовый рассыпаться в любой момент. Я с силой потёр лицо руками, резко поднялся. Прошёлся взад-вперёд, пытаясь успокоиться. Сейчас мне нужна была холодная голова. Снова остановился у рисунка, глядя на него сверху вниз.

Спохватившись, выудил из папки фотографии. Нашёл ту, где этот участок стены был виден лучше всего, и сравнил.

На фото рисунка не было. Значит, он появился уже после убийства. Зачем? Зачем приходить в место, где жестоко убили колдуна, и оставлять эту картинку?

Рука сама потянулась к телефону, набирая номер друга.

— Да? — ответил Славка раньше, чем я успел нажать отбой. Он выждал пару секунд, пока я судорожно искал причину для звонка, и поинтересовался: — Рит, всё нормально?

— С учётом трибунала тёмных через неделю? — горько усмехнулся я, подавляя желание спросить напрямую. Это было бы глупо и нерационально. Если это действительно Славка, я лишь дам ему фору сбежать или сделать ещё что-то мне во вред.

— Дед сможет тебя вытащить. Не волнуйся. Никто тебя в обиду не даст. Тёмные утрутся, — подбодрил он. Но для меня сейчас его слова звучали насквозь фальшиво.

Я сжал руку в кулак. Её тут же охватило пламя. Возможно, мне показалось, но среди алых лепестков я увидел несколько голубых.

— Хотелось бы, — вздохнул я, сосредоточившись на контроле стихии.

— Так чего звонил? — бодро спросил друг.

Я перевёл взгляд со своего кулака на рисунок, изображающий счастливую семью, выцарапанную угольком на стене. Откуда. Здесь. Этот. Рисунок?

Отличайся он хотя бы чёрточкой… Но друг так часто и упорно рисовал его, что я узнаю его где угодно.

Получается, наш убийца — Славка? Мой лучший друг, с которым мы столько всего пережили вместе… Тот, из-за которого меня собираются судить и казнить за то, чего я не делал? Просто потому, что тёмным надо выплеснуть свою ярость.

— Рит? — в голосе друга послышалось беспокойство.

Я скрежетнул зубами. Пламя охватило уже всю руку до локтя и не собиралось останавливаться.

— Страшно мне, Слав, — честно признался я. Не за трибунал. Хотя и за него тоже. Мне стало страшно узнать, что друг меня предал. Подставил.

Это он привёз меня в Покровское-Стрешнево в вечер убийства Маркуса Судорэ. И он же отвёз в клуб, где в тот же момент отдыхали Ленка с Гасом. Совпадения? Или расчёт? Дед что-то говорил о том, что меня словно специально вели.

— Ты сейчас где? — спросил Славка.

«Зачем ему знать, где я?» — занервничал я. Обвёл взглядом разрисованные граффити стены, кучи мусора, пустые окна без рам и осыпавшиеся участки кладки, и соврал:

— Дома. Пытаюсь помириться с отцом.

— И как?

— Потихоньку. Отец упрям.

Пламя уже достигло левого плеча… Мне оно не вредило, но в помещении явно стало жарче.

Славка пару секунд помолчал, чем-то шурша. Потом предложил:

— Слушай, а давай бросим всё и рванём отдохнуть? Я честно задолбался. Роберт открывает новый центр и скинул всю подготовку на меня.

— Ну, удачи, — нашёл я в себе силы язвительно хмыкнуть.

— Ха-ха-ха, — траурным тоном отозвался Славка. — Посмотрю я на тебя, когда дед начнёт грузить делами его фирм. Ну так что, развеемся? Я тебе покажу один клуб, там такие девочки…

Я сжал зубы. Верить, что друг безжалостный убийца, не хотелось.

— Пожалуй, откажусь, — сдержано произнёс я. — Но спасибо.

— Какие проблемы, Рит — мы же друзья! — откликнулся он. — Ты только скажи, чем помочь — я сразу. Что? Да-да, иду, — бросил он не в трубку. — Извини, меня тут разрывают.

— Забей, — привычно сказал я и быстро отключился.

«Мы же друзья» — повторил мысленно.

А друзья ли?

Вроде, искренне сказано. Но вот внутри такой раздрай… Огонь отказывался слушаться. Я снова почувствовал себя неумехой перед свечой в кабинете деда.

Пламя, будто живое, воспользовалось моей слабостью и перекинулось на грудь. Я испугался, запаниковал. Ледяного кокона больше не было. Все скрываемые эмоции вырвались разом, поглотив меня. Огонь с радостью потёк вниз, захватывая ноги.

И тут на меня налетели саламандры. Нырнули в огонь и начали жадно им кормиться. Так жадно, что страх сгореть резко сменился страхом вновь остаться без волшебства. Это моментально отрезвило.

— Нет! — сказал я, не то себе, не то своей силе, не то саламандрам. А может и всем сразу. Даже не сказал, приказал.

Охватившее меня пламя тут же послушно угасло. Саламандры недовольно загудели, разлетевшись в стороны. Они немного подросли. Нажрались дармовой силы. Однако именно они меня и спасли. Огонь бы меня не убил, он даже одежду не тронул, но вот спалить заброшенное здание я мог легко. Стихия вышла из-под моего контроля.

Понадобился около часа, чтобы заново восстановить кокон ледяного пламени. Это оказалось довольно сложным занятием. Эмоции — плохой спутник мага, особенно мага огня. А из меня они так и пёрли. Мысли о предательстве друга не давали покоя. Мне же сейчас был нужен холодный разум.

Саламандры всё так же кружили вокруг. Одна из них, осмелев, устроилась у меня на плече и, кажется, задремала. Я не возражал — наоборот, был им благодарен. Но меня мучил вопрос: откуда они узнали о рисунке?

Я уже спрашивал, но отвлёкся. Но теперь я готов их выслушать.

— Откуда вы узнали? — требовательно повторил я свой вопрос.

В ответ саламандры, как будто переглянулись и разом бросились врассыпную.

— Вот же… — выдохнул я, провожая взглядом ту, что примостилась у меня на плече.

Несколько минут я безуспешно звал их назад, но мелочь упорно игнорировала меня, хотя точно знал, что они рядом. С недавних пор я стал чувствовать их присутствие.

Занимательно.

Неужто, саламандры тоже часть чьей-то игры? Тогда мог ли я им доверять?

Сделав несколько фотографий помещения на телефон, чтобы не осталось никаких сомнений, что это именно то место, я ещё раз взглянул на аляповатый детский рисунок и ушёл. Здесь мне больше делать было нечего.

Гас ошибся. И я сам заблуждался. Не всегда две могущественные организации оказываются сильнее одного человека. Есть вещи, о которых могут знать только самые близкие. А есть и такие, о которых не рассказывают даже им.

Всё бы отдал, чтобы понять, что, чёрт возьми, происходит.

Выйдя с территории заброшенной больницы, я снова вызвал такси. По дороге всё размышлял, зачем там был нарисован этот рисунок. В других местах его точно не было, иначе я бы давно на него наткнулся. Значит, значение имело только первое место? Почему?

Нужно было посоветоваться с дедом.

Как назло, деда в особняке не оказалось, а трубку он не брал. Дежурившие близняшки сообщили, что он отбыл в Тёмный Ковен.

— Я в библиотеку. Если дед появится, свисните, — привычно сказал я девушкам и направился к Микелю.

Архивариус сидел за одним из столов в читальном зале, хмуро уставившись в книгу. Его лицо выражало такое напряжение, будто он мысленно ругался с ней, и книга явно побеждала в этом поединке.

— Микель Сергеевич, — подошёл я к нему.

Ведьмак вздрогнул, поднял на меня взгляд и, к моему удивлению, отшатнулся, словно увидел чудовище. Тут же он тряхнул головой и, узнав меня, проявил признаки оживления.

— А, Александрит. Что хотел? — немного заторможено спросил он.

— Мы же храним хроники семей? — спросил я.

— Конечно! — приосанился архивариус. С уязвлённым самолюбием он бросил взгляд на книгу, с которой «спорил», и с силой захлопнул её. Мне показалось, или я услышал хруст костей?

— Чьи хроники тебя интересуют? — Микель поднялся, сунув книгу под мышку.

С тех пор, как я вступил в Ковен и оказался ведьмаком четвёртого Уровня, отношение архивариуса ко мне резко изменилось в лучшую сторону.

— Семья Лессус.

Микель посмотрел на меня с явным интересом.

— Хотел бы я спросить, что вы не поделили с Бронеславом, но не буду. Идём.

— Да, нормально всё, — пожал я плечами. — Просто поспорили. И, чтобы выиграть, мне надо кое-что узнать о нём, — высказал я наспех придуманную версию.

— Он мне ещё должен пособие по духам природы, — проворчал архивариус. — Напомни, когда будешь требовать выигрыш.

— Обязательно! — пообещал я, так и не поняв, поверил мне Микель или нет. Впрочем, какая разница, даже если не поверил?

Мне нужно было узнать историю семьи Славки. Не просто же так он этих человечков постоянно рисовал.

— Хроники выносить не дам. Читай здесь, — велел Микель, выдавая мне семь толстых томов с золотым тиснением на обложке.

— Как скажете, — кисло ответил я, глядя на книги. Вздохнув, я взял всю стопку и направился к столу.

Древняя история семьи Лессус меня не интересовала, поэтому я сразу открыл последний том. Полистав его, я отправился к архивариусу жаловаться на отсутствие нужной информации.

Микель побледнел, увидев, как варварски обошлись с книгой — вырвали часть страниц. Он занервничал, запричитал, начал совершать какие-то пассы руками над страницами.

— Что там было? — спросил я, перебивая его бормотание.

Архивариус шумно дышал, едва пар из ноздрей не пускал, хотя к стихии огня не имел никакого отношения. Его стихия — земля.

Микель взглянул на меня злобно, будто это я повредил книгу, и ворчливо ответил:

— Я похож на хрониста? Но кое-что о трагедии семьи Бронеслава я знаю. Его родители погибли в противостоянии с кем-то из Тёмного Ковена. Кажется, они не поделили древний артефакт. Дело было громким, но трибунал полностью оправдал тёмных.

— Вот оно как… — медленно произнёс я. — А с кем они сцепились, не помните?

— Увы, — развёл руками Микель. — Хотя можно посмотреть в судейских архивах.

— Давайте! — воодушевился я.

— Прости, парень, это закрытый блок. Туда доступ есть только у главы Ковена и его доверенных лиц.

Архивариус внезапно прищурился и с подозрением спросил:

— Так о чём, говоришь, вы с Бронеславом поспорили?

— При всём уважении, это не ваше дело, — я твёрдо посмотрел в глаза ведьмака. — Вы бы лучше за книгами следили.

Архивариус аж покраснел от негодования.

— Спасибо за помощь, — бросил я и поспешно покинул библиотеку. Вслед мне неслось злобное бормотание, но в голос Микель говорить не решался. Я всё-таки внук главы Ковена и намного сильнее его.

Похоже, с этого дня мне здесь будут не рады.

Что ж, остаётся ждать деда. Или можно расспросить самого Славку. Вот весело-то будет.

Пожалуй, я знал ещё кое-кого, кто мог пролить свет на дела минувших дней. И плевать, если снова доложит в Тёмный Ковен — может, так даже лучше. Тогда винить будут не только меня, но и Славка получит свою минуту славы.

Звонить не стал — поехал лично. Всё равно не сиделось на месте.

Катерина меня не ждала, а клуб, будучи ночным заведением, днём не работал. Еле достучался до его обитателей. Силу применять не стал, а то ещё и это внесут в список моих злодеяний.

Катерина выглядела сонной, но мне обрадовалась. При виде фарфоровой девушки я неосознанно улыбнулся в ответ. Я тоже был рад её видеть.

— Что-то случилось? — проницательно спросила вампир, ведя меня по запутанным коридорам подвала клуба.

— Нужна информация.

— Какая? — обернулась на ходу девушка, в её глазах читался интерес.

— Не здесь.

Катерина всё правильно поняла и ускорила шаг. Мне было плевать, узнает ли Цагана или кому там она докладывает, но остальным вампирам мои дела знать не нужно.

Чего я точно не ожидал, так это поцелуя. Едва закрылась дверь её комнаты, как Катерина впилась мне в губы. Я даже не успел удивиться. Секунда — и она отпрянула, смущённо потупившись.

— Прости. Я просто…

— А я разве что-то тебе сказал? — усмехнулся я, притянул её обратно и поцеловал не менее жарко. И плевать на всё и всех! Имею полное право. Она моя.

Снова оказавшись на постели, обнажённый и уставший, я безмятежно накручивал на палец её длинный локон. Катерина млела. Нарушать эту идиллию не хотелось, но надо.

— Мне нужна информация по одному из тёмных родов, — тихо произнёс я.

Катерина распахнула глаза и с опаской взглянула на меня.

— Рит, я не имею права…

— Я не прошу рассказывать секреты Тёмного Ковена. Просто кто-то испортил хронику одного из наших родов. А мне очень нужно знать, с кем из тёмных у них был конфликт.

— У меня нет доступа к хроникам.

— Вампиры ведь обладают идеальной памятью? — уточнил я, хотя и так знал ответ. Катерина кивнула. — Тогда ты можешь помнить эту историю. Уверен, она была громкой: не каждый же день тёмный род убивает представителей светлых фамилий и остаётся безнаказанным.

Катерина внимательно слушала, но пока не понимала, чего я хочу. Пришлось конкретизировать.

— Мне надо знать, кто убил родителей Бронеслава.

В её глазах недоумение сменилось удивлением.

— Так спроси у него.

Я вздохнул.

— Не могу. А дед уехал в Тёмный Ковен и не берёт трубку. Когда вернётся — чёрт его знает. Мне это нужно знать сейчас, Кать.

Катерина вздрогнула и посмотрела на меня взглядом затравленного оленёнка.

— Что-то не так?

— Нет-нет, — замотала она головой. — Просто… Меня давно никто так не называл.

— Так ты мне поможешь? — надавил я.

Катерина кивнула.

— Да. Я слышала об этом, но подробностей не знаю. Сейчас.

Она выскользнула из моих объятий, сползла с кровати и, найдя телефон под одеждой, начала кого-то набирать. Я лежал, подложив руку под голову, и наблюдал за стройной обнажённой девушкой. Катерина экспрессивно жестикулировала свободной рукой, прохаживаясь по комнате, но голос её оставался холодным и спокойным.

— Будешь должен! — заявила она, закончив разговор, и упала на кровать.

— Тогда загадывай быстрее, — попытался пошутить я. — А то потом можешь ничего не получить.

В багровых глазах Катерины мелькнуло понимание. Она покачала головой.

— Не думаю, что тебя казнят. Ты лишь недавно прошёл инициацию, а убийства начались давно.

— Скажи это Тёмному Ковену, — поморщился я. — Так с кем сцепились Лессусы?

— Род Омбра, — ответила Катерина. — Как я поняла, камнем раздора стал какой-то артефакт. Оба рода претендовали на него, и чтобы выяснить, кому он достанется, главы родов устроили дуэль. Но что-то пошло не так, и родители Бронеслава погибли. Был трибунал, но род Омбра полностью оправдали. Это всё, что удалось узнать. В хрониках, должно быть, больше, но я уже говорила — у меня нет к ним доступа. Тебе лучше спросить у самого Славы или у деда.

Я слушал, а в голове щёлкали детали пазла. Как же всё оказывается просто! Почему никто не сопоставил эти данные? Родителей Славы убил род Омбра. Славка в отместку убил их сына. Вряд ли двадцатидвухлетний Харитон Омбра в чём-то виноват — ему тогда самому было лет двенадцать.

Я никогда не мстил, но, признаюсь, поступил бы так же — ударил бы в самое уязвимое место. Для Славы родители были всем. Для рода Омбра, очевидно, их сын был тем же.

Я наизусть выучил досье каждого из убитых.

Но за что он убил стальных? Того же Маркуса или Ленку? Эти точно не имели отношения к гибели его родителей. Или вошёл во вкус? А кто мне всё время твердил, что мы светлые, добрые, не убиваем, а лечим? Истерил? Тыкал меня носом.

— Спасибо, Катерина. Ты мне очень помогла, — поблагодарил я, глядя мимо девушки.

— Рит! — испуганно вскрикнула она. — Твои руки…

Я моргнул, опустил взгляд. От кончиков пальцев до самого локтя плясали язычки голубого пламени.

В этот раз огонь откликнулся мгновенно, послушный моей силе, и угас. К счастью, пламя не успело перекинуться на кровать, оставив постель невредимой. Но Катерина смотрела на меня с явной опаской.

— Очень помогла, — повторил я чуть холоднее, притянул её к себе и жадно поцеловал. Катерина застыла в моих руках, подобно фарфоровой кукле, даже дышала через раз, но на поцелуй ответила.

Значит, дед ошибся. Это не месть бабки. Это месть Славки. Более того, если я правильно понял, он хотел подставить меня. Иначе зачем бы возил в Покровское-Стрешнево тем вечером и устроил ту встречу с Ленкой и Гаспаром? Сейчас всё казалось чётким и понятным.

В любом случае, мою догадку сначала надо подтвердить у деда. И вот если всё сойдётся, тогда уже…

Я никогда ещё не занимался сексом, думая в этот момент о чём-то совершенно постороннем.

Судя по состоянию Катерины, когда всё закончилось, ей это не очень понравилось, но девушка молчала. Лишь в её взгляде читались непонимание и страх. Обычно она тянулась ко мне, а тут отползла в сторону и затаилась.

Я встал с постели и молча направился в душ. Когда вернулся, кровать уже была заправлена, Катерина одета.

— Можно вопрос? — осторожно спросила она, не поднимая на меня глаз.

— Это в счёт уплаты долга? — усмехнулся я. Подошёл, приподнял её лицо за подбородок и заглянул в глаза. — Испугалась? Не бойся меня, Кать.

И я снова поцеловал девушку.

Она вздрогнула, сжалась, но снова ответила на ласку.

— Так что ты хотела? — оставив девушку в покое, спросил я и начал одеваться. Катерина собрала мою одежду и аккуратно сложила её на кровати.

— Почему ты не мог спросить у Бронеслава? — помявшись, всё-таки спросила она.

— Передай Цагане, — весело ответил я, — что Бронеслав Бориславович Лессус и есть ваш убийца. Он отомстил семье Омбра за своих родителей.

И пусть информация не подтверждённая, однако интуиция подсказывала: я прав. Я смог найти убийцу! Два Ковена не смогли, а я смог!

— Почему убил остальных, не знаю. Возможно, моя бабка, Владана Ардэнс, которую казнили лет двадцать назад, но которая на самом деле жива, надоумила его. Она, как я понял, ненавидит деда и мстит ему за то, что он якобы убил её возлюбленного. К слову, это она что-то сделала со мной в детстве, поэтому моя инициация прошла только сейчас. Кажется, наложила какой-то аналог Запирающей печати, мы пока не выяснили точно, что это было. Печать слетела, когда меня сбила машина — почему, понятия не имею. Так что, не прятал меня дед. Он сам не знал, что я ведьмак.

Звучит, конечно, фантастически глупо. Не происходи всё со мной — не поверил бы.

Я мысленно пробежался по сказанному, убедившись, что ничего не упустил.

— О-о… — только и смогла выдохнуть Катерина.

— Чего стоишь? — уточнил я. — Беги, звони Цагане.

Катерина неуверенно переступила с ноги на ногу, обняла себя, но взгляд её то и дело метался к телефону на тумбочке.

— Давай-давай, — подбодрил я, разворачиваясь к двери.

— Рит? Ты куда? — встревожилась Катерина, хватая мобильник.

— В Ковен. Пора заканчивать этот цирк.

А то как набегут злые тёмные, в особняке Ковена я хотя бы под дипломатической неприкосновенностью.

— Не уезжай, пожалуйста. То, что ты сказал, очень важно… — Катерина внезапно оказалась перед дверью. Вампиры могут быть невероятно быстрыми, когда им очень нужно, но это истощает их силы. — Я сейчас наберу госпоже Фэрокс. Расскажи ей всё.

— А ты у меня на что? — я обхватил её за плечи и легко сдвинул в сторону. — Там они сами с дедом разберутся.

— Рит! — Катерина высвободилась и снова преградила мне путь, грудью загородив дверь.

— Ты ведь не хочешь, чтобы я сжёг клуб? — добродушно поинтересовался я. По моим рукам вновь пробежало синее пламя.

Девушка побледнела. С её фарфоровой кожей, скорее, посерела. И послушно, прижимаясь к стене, отошла в сторону.

Из клуба я вышел без проблем. Ни один вампир не посмел мне помешать. У подъезда уже ждало такси.

Надо бы попросить у деда машину. Я ведь только что спас его место главы Ковена. Заслужил, наверное, большое спасибо? Только что-нибудь попроще его Крузака.

Может, Инфинити? Говорят, неплохие машины делают. Или Феррари?

Хотя, Порше тоже сойдёт.

Откинувшись на подголовник, я прикрыл глаза и сжал кулак, оставив немного места для огня. Пламя всё ещё было голубым, почти синим.

— В машине нельзя курить, — недовольно заявил водитель.

— Рули молча, — велел я ему. Мужик заткнулся, уставившись на дорогу. Не возмутился моей наглостью, не высадил — просто послушно крутил баранку.

Я уже замечал, что могу помыкать людьми, но сейчас осознал это отчётливо. Дед про такую способность не рассказывал, но лишней она сейчас не будет. Вдруг удастся заставить Славку признаться?

На душе было погано. Если всё правда, а не мои домыслы в желании прикрыть собственную задницу, то очень скоро я лишусь лучшего друга.

Зато потом я могу выдвинуть встречные обвинения Тёмному Ковену. И я уже знаю, что хочу получить от них в качестве компенсации.

Звонок от деда поступил, когда я расплачивался с таксистом.

— Слушаю, — ответил я, выходя из машины.

— Где ты?!

— На крыльце особняка, — немного приврал я. Тут идти-то всего пару десятков метров.

— Заходишь внутрь и носу наружу не кажешь! — приказал глава Ковена.

— Я и не собирался, — пожал я плечами. — Ты скоро приедешь? Есть разговор.

— Уже едем! Внутрь! Живо! — хлестнул командами дед.

Значит, где-то полчаса у меня есть, пока они доедут по пробкам.

Полагаю, «они» — это дед и госпожа Фэрокс.

Заходить внутрь не спешил. Я же не собака, чтобы по первому зову бежать. Командам не обучен.

Пожалел, что не курю. Иначе так бы и простоял здесь до прибытия глав.

Но стоять на крыльце всё равно глупо. Что мне тут делать? Уже собирался зайти, когда дверь открылась сама.

Из особняка выглянула Жаклин, которую я про себя звал не иначе как Мальвина. Образ уж больно похож.

Увидев меня, она выдохнула с облегчением и залепетала с обреченным видом:

— Там глава звонит. Спрашивает, где ты. А тебя нет. Рит, нам с сестрой страшно. Ответь ему, а? Он, кажется, в ярости.

Последнее было сказано так жалобно и просительно, что я растрогался.

Смахнув несуществующую скупую слезу, пошёл спасать девчонок от ярости главы Ковена. Хотя это я должен быть в ярости оттого, что он маму обидел. Я не забыл.

— Да здесь я, здесь. Не нервируй девочек, — сказал я, взяв трубку на ресепшене, и тут же нажал отбой, пока дед не успел выдать очередную порцию бесполезных наставлений.

О как переполошился!

— Не принимайте близко к сердцу, — успокоил я сестричек. — Старость. Ворчливость. Может, камни в почках.

Девчонки озадаченно хлопнули накрашенными ресницами, переглянулись и снова посмотрели на меня.

— Какие камни? — спросила Жаклин.

— Огненные, конечно же, — ответил я с самой серьёзной миной.

Если чему я и научился у Славки за последние недели, так это резко менять тему разговора и сбивать людей с толку.

— Буду в кабинете у деда, — сказал я им и, довольный собой, направился наверх.

Госпожу Авэллятур мой визит не обрадовал. Никому нельзя находиться в кабинете главы Ковена без самого главы Ковена! Так думала она. Я же думал иначе. И с милой улыбкой крокодила пообещал сжечь все её так лелеемые растения.

Каким взглядом эта бензопила меня одарила! Меня возненавидели раз и навсегда. Здесь уже никакой зефир не поможет.

Но в кабинет я всё-таки прошёл. Голубое пламя творит чудеса. Секретарь так перепугалась, увидев его, что больше не посмела меня останавливать.

Заняв место деда, закинул ноги на стол и с вызовом уставился на пушистого домового.

Милорд Ардэбат сидел на столешнице, недовольно помахивал кончиком хвоста, топорщил усы и смотрел на меня щёлками глаз. Весь его силуэт светился алым, и от кота веяло жаром. Злится, пушистый.

По особняку я всегда ходил, перейдя на третий Уровень. Мало ли чего. Наступишь ещё на хвост этому котяре. Потом доказывай, что случайно.

— Я пошутил. Дурак, что ли, у себя дома гадить? Просто настроение паршивое. Пойми меня, пушистик. Мой друг может оказаться жестоким маньяком, а меня самого хотят судить и казнить. Ну и как мне себя вести? — обратился я к коту. Что удивительно, тот меня внимательно слушал. — Скоро приедет дед и госпожа Цагана. Мне очень хочется побыть одному до их приезда, понимаешь?

Господин Ардэбат сурово мяукнул и вытянул в мою сторону когтистую лапу. Я не понял, чего он хочет. Славка говорил, что научиться понимать духов несложно, но мне эта наука давалась с трудом.

— Простите, милорд, я вас не понимаю, — развёл я руками.

Кот сильно махнул хвостом, ещё раз мяукнул и спрыгнул со стола. Прошёл в дверь он точно так же, как когда-то Силицэс, уворачиваясь от брошенной в него книги.

Вот и хорошо. Хоть кот адекватный и с понятием, не то, что поганый змей. Надо будет ему потом налить молочка и дать «Вискаса».

Вскоре прибыл глава Ковена, привезя с собой гостей. В кабинет вошли только дед и Цагана. Пока дверь в приёмную была открыта, я заметил ещё двух магов: колдуна и колдунью. Оба смуглые и кудрявые, похожи на цыган. Кажется, колдуна я видел на церемонии.

Дверь закрылась. Дед прогнал меня и занял своё место. Глава Тёмного Ковена села в свободное кресло у стола.

— Рад вас снова видеть, госпожа Цагана, — раскланялся я. Мне нравилась эта дама, даже если она была «сукой», как любил выражаться дед.

Сегодня Цагана была одета в брючный костюм, напоминающий военный мундир. Не хватало только золочёных эполет. Волосы заплетены в длинную косу, на правом глазу — повязка. Интересно, почему она не обратится за лечением в Светлый Ковен? Ей бы точно не отказали.

Глава Тёмного Ковена в очередной раз проигнорировала моё приветствие. Сидела неподвижно, даже не моргая. Страшная женщина. И почему только я испытываю к ней симпатию?

— Нам передали интересную информацию. Не пояснишь? — произнёс дед.

— Ну так до тебя не дозвонишься. Пришлось передавать голубиной почтой, — я покосился на главу Тёмного Ковена. Та вновь меня проигнорировала.

— Сядь и рассказывай, что узнал! — поторопил дед.

Я рассказал. Ничего не утаил. Обличил всех и всё, обелив такого хорошего и доброго себя.

Хотя я уже начал в этом сомневаться.

Меня не перебивали до тех пор, пока я не начал показывать на телефоне фотографии «семейства огуречиков».

— На основании одной картинки ты сделал столь обширные выводы? — с сомнением посмотрела на меня Цагана, откладывая телефон.

— Не верите мне? — пожал я плечами. — Покажите это Роберту. Зачем-то эта картинка появилась там после смерти члена семьи Омбра. А последние, в свою очередь, когда-то убили родителей Славки и остались безнаказанными. Или я не прав?

— Соломон, напомни, мы же отработали эту версию? — лениво спросила госпожа Фэрокс.

— Мы проверяли всех, кто хоть как-то был связан с родом Омбра, — глухо ответил дед. — Бронеслав, как и все остальные, отвечал под печатью Истины.

— А Роберт, насколько помню, поклялся своей силой перед духами, — хмыкнула Цагана.

— И духи приняли его клятву, — твёрдо подтвердил дед.

— Да-да, — фыркнула глава Тёмного Ковена, махнув ладонью, и насмешливо взглянула на меня.

Я не растерялся.

— Вы до сих пор ничего не знаете о печати, в которой убивают ваших. С чего вы взяли, что печать Истины нельзя обойти? Или Омбра вообще не Славка убил, а та же Владана. Но этот рисунок там точно оставил Славка!

— Что ж, мы ничего не теряем, — сказала госпожа Цагана и требовательно посмотрела на своего светлого коллегу. — Набери, что ли, Роберту.

Дед раздражённо глянул на меня, взял телефон и сделал звонок.

— Роберт, здравствуй, — спустя десяток секунд сказал дед в трубку. — Можешь сейчас подъехать? Нужна твоя помощь.

Пауза в разговоре, пока дед выслушивал ответ и морщился.

— Роберт, очень нужно. Я бы не просил, сам знаешь. Отлично! Жду, — дед закончил разговор и сообщил: — Приедет через полчаса.

— Послали бы ему фотографию, — дал я дельный совет.

— Помолчи, — осадил меня глава Ковена.

Мне это не понравилось, но спорить в присутствии главы Тёмного Ковена не стал, только добавил:

— А ещё бы я отправил кого-нибудь из Тёмного Ковена в Ховринскую больницу. Рисунок может хранить след.

— Уже послали, — буркнул дед.

Молчим. Сидим. Ждём.

Госпожа Авэллятур принесла всем кофе. Мою порцию она чуть не вылила мне на штаны.

— Что ты ей сделал? — устало спросил дед, когда секретарь вышла.

— Она не хотела пропускать меня в кабинет, — пожаловался я.

— И что ты сделал? — терпеливо настоял дед.

— Пообещал сжечь её заросли. Кстати, зачем они ей? Она же огневичка. И совершенно не понимает шуток.

Дед шумно вздохнул. Уголок губ Цаганы дёрнулся в улыбке. Я заметил. Ей явно пришёлся по душе мой ответ. Тёмные, что с них взять?

Сидеть просто так было скучно. Дед что-то делал на компьютере, госпожа Цагана уткнулась в телефон. Я беззастенчиво разглядывал главу Тёмного Ковена, пытаясь понять, откуда эта симпатия, ведь мы почти не знакомы.

Пару раз она свирепо посмотрела на меня. Я улыбался в ответ, не отворачивался, чем явно её раздражал.

Когда мне надоело, спросил у деда:

— Дед, что означает голубое пламя?

Все тут же оставили свои дела и уставились на меня.

Я вопросительно посмотрел на госпожу Цагану. Разве Катерина ей не донесла? Женщина едва заметно покачала головой.

Любопытно.

— Ты что-то видел? — спросил дед.

— Ага, — кивнул я, улыбаясь главе Тёмного Ковена. — Гравюру в книжке, но описания не было.

Дед выразительно посмотрел на гостью.

— Потом расскажу. Пока посиди тихо, не мешай.

Ну, не мешать так не мешать. Я снова уставился на госпожу Фэрокс. Вот с ней бы я поговорил по душам. Но глава Тёмного Ковена сделала вид, что только что не переглядывалась со мной, снова уткнувшись в телефон.

Наконец, приехал Роберт. Роберт Лаврентьевич Лессус. Стихия воды, как и у всей семьи Лессус. Сорок четыре года. Почти два метра ростом, килограмм сто двадцать весом. Человек-гора. Робот Терминатор. Хотя нет, Терминатора он бы легко согнул в бараний рог. Я так думал в детстве, и моё мнение не изменилось. Несмотря на мощную комплекцию, был он шустрым и резким. Улыбался он только Славке. И иногда мне. Не женат, детей нет. Владелец сети фитнес-центров. Судя по дорогому костюму, приехал с деловой встречи.

— Цагана. Соломон, — прогремел его голос, словно бронепоезд, приближающийся к столу. Я уже хотел уступить место, но могучая рука легла мне на плечо, удерживая. — Александрит. Чем могу помочь, главы?

Дед выложил на стол распечатанную фотографию и спросил:

— Скажи, друг мой, ты раньше видел этот рисунок?

Роберт взглянул. Лицо гиганта, словно высеченное из камня, нахмурилось, челюсть сжалась, на шее вздулись вены.

— Что натворил мой племянник? — пророкотал голос Роберта, подобно громовому раскату.

Я поёжился. Не хотелось бы попасть под его руку, когда он узнает, что творит Славка.

И одновременно с этим хотелось радостно скакать и хлопать в ладоши. Ну, кто прав?! Я прав!

— Садись. Поговорим, — предложил дед. — Александрит, иди к себе.

Едва рука гиганта отпустила моё плечо, я вскочил с кресла и, не прощаясь, вышел из кабинета.

Ну его. Прибьёт ещё ненароком. Племянника он любит. Растил с тех пор, как умерли… с тех пор как убили родителей Славки.

Славка исчез. То ли почувствовал опасность, то ли кто-то его предупредил. Даже лучшие поисковики Тёмного Ковена не смогли его найти. Его печать молчала, следов было множество, но ни один не вёл к нему. Обычные методы — камеры, полиция — тоже оказались бесполезны. Он просто испарился, словно никогда и не существовал.

Оба Ковена, разъярённые, днём и ночью рыли землю, но безрезультатно. Впрочем, они и убийцу искали полтора года! На что они теперь надеялись?

Я же оказался под домашним арестом в особняке. Ведь Славка мог не просто пропасть. Я мог подстроить всё и убить его, как убил предыдущих четверых тёмных. Они тоже исчезали без сигнала от печати. Бред? Бред! Но слова главы Тёмного Ковена прозвучали как новый приговор.

Дед был на моей стороне, Роберт… Я не видел его с того дня, но почему-то был уверен: он мне верил. Ему, как никому другому, было известно, на что способен его племянник. Я помню лицо Роберта, когда дед показал ему рисунок — оно не предвещало ничего хорошего.

Назначенный на воскресенье трибунал никто не отменял. Вот уж действительно, хотел как лучше…

Ситуацию кое-как спасал обыск в квартире Славки. Он не успел всё подчистить, так что нашли много интересного.

К слову, дед настоял, и теперь искали не только Славку, но и Владану.

Насколько мне известно, Тёмный Ковен допросил моего отца. Дед заверил, что всё прошло в рамках правил, без пыток, лишь очередной допрос под печатью Истины. Хотя теперь и в ней начали сомневаться. И это тоже стало плюсом в мою копилку.

Полтора года назад я не мог никого убить. У меня не было ни сил, ни знаний. После этого трибунал точно должны были отменить.

Но его не отменили. Более того, нападение на Гаспара будут рассматривать с полной отдачей. Ведь если один убивает тёмных, а второй на них нападает без причины — не может ли это быть сговором?

Неделя прошла в заточении, словно я Рапунцель в башне. Телефон отобрали, компьютера не было, говорить было не с кем. Хорошо, хоть в туалет можно было выходить — тот всё-таки на этаже, а не ведро поставили. В душ — только под присмотром. Бред какой-то.

Хоть книги дали — и на том спасибо. Я попросил у деда учебники по печатям. Хотел разобраться, какую печать использует Славка для убийств. Ну, хотя бы попробовать разобраться. Может, я и здесь сообразил бы быстрее магов из Ковенов. Смешно, конечно, но чем чёрт не шутит?

Однако за неделю успел прочитать лишь о трети всех известных печатей. Их было слишком много.

Ещё меня развлекали духи стихий. Три знакомые саламандры постоянно держались рядом, навещая по несколько раз в день, словно надзиратели с проверкой. Сначала я думал, что они охотятся за дармовой силой, но мне запретили ею пользоваться, и подкармливать малышей я не мог. Никаких печатей не ставили, но зачем ещё больше злить и без того разъярённых собак? Поэтому я лишь пытался разговорить саламандр, но они не горели желанием отвечать. Да и я их всё равно не понимал. Зато начал чётко ощущать их присутствие.

Как и многих других духов, они проявляли ко мне необъяснимый интерес. Это было странно и порой сильно отвлекало. Казалось, духи сами стремились привлечь моё внимание: то сильфы порхали у окна, то ундины заглядывали внутрь, а гномы навещали меня с завидной регулярностью. Саламандры же и вовсе словно проложили через мою комнату оживлённое шоссе.

В их присутствии я не ощущал враждебности, лишь неподдельный интерес. Только откуда? Что во мне такого интересного?

Если только голубое пламя…

Иногда меня посещал милорд Ардэбат. Кот мяукал и протягивал мне лапу, но каждый раз уходил с явным недовольством. Ну, не понимал я, что он хочет.

Я пытался рассказать деду о наплыве духов, но мои слова тонули в общей суматохе — все были поглощены поисками Славки.

В субботу меня охватил легкий мандраж. Обычно такое состояние можно увидеть у любого ответственного студента перед экзаменом: нервозность, бледность, темные круги под покрасневшими от недосыпа глазами.

А главное, эти ботаники всё знают и на любой вопрос могут ответить в пяти вариантах, и всё равно трясутся.

Я никогда не был таким. Оценка «удовлетворительно» меня всегда устраивала.

Дед заверил, что казнить меня никто не намерен. Наказание последует, это точно. Строгое — скорее всего. Но не смертельное. Возможно, даже мою силу не ограничат. Отделаюсь испугом и штрафом.

Надеюсь, что так. Потому что лишить меня силы или просто ограничить её — я не позволю. Я готов сжечь всё дотла, но не дам этого сделать.

В воскресенье утром меня неожиданно отпустило. Будто кто-то щёлкнул выключателем. И это уже не было ледяное спокойствие. Там вообще не было ничего ледяного. Голубой огонь не имеет никакого отношения ко льду. Напротив, голубое пламя — самое горячее. Только сам Перводух огня, Игнис, способен извергать его.

Неужели я — Перводух?

Это ещё больший абсурд, чем-то, что я убийца.

Я не соврал деду. Я действительно видел гравюру в книге, когда изучал богов и Перводухов, просто забыл. Игнис был изображён в виде могучего дракона с алыми глазами, окутанного синим пламенем. Внешне он был точь-в-точь как саламандры, только в сотни раз больше. Вероятно, когда саламандры подрастут, они тоже примут форму драконов. Было бы неплохо их приручить.

Жаль только, что духи стихий так неохотно идут на контакт.

До трибунала оставалось три часа. Я уже готовился к выходу, когда в комнате внезапно зазвонил телефон.

Я подскочил от неожиданности. Ведь в комнате не было и не могло быть телефона — его забрали у меня в самом начале заключения.

Тем не менее, он был. Лежал на кровати и настойчиво позвякивал. Это было зловеще. Угрожающе.

Старая Nokia. Полифоническая, с чёрно-белым дисплеем. Та самая, неубиваемая 3310.

Откуда?

Я подошёл к кровати и, словно опасаясь ядовитой змеи, осторожно поднял древний аппарат. Номер не определялся.

— Слушаю, — произнёс я, поднося трубку к уху и предчувствуя неладное.

— Здравствуй, Рит, — раздался из динамика голос Славки.

— Не могу пожелать тебе того же, — ответил я. — Зачем ты это сделал, Слав?

— Тёмные ублюдки! — выплюнул он. — Они творят, что хотят. Так почему я не могу отомстить за семью?

Его голос был полон злобы и напряжения. Ещё один мститель, что б его!

— Ты отомстил Омбра. Зачем убивать остальных?

— Они все заслужили. У каждого на руках кровь.

— С чего ты взял? Кого мог убить Маркус? Ему всего пятнадцать было. А Ленка? Ты её видел? Божий одуванчик.

Из трубки раздался злой, лающий смех.

— Соломон, видимо, упустил этот момент в твоём обучение. Знаешь, как тёмные проходят инициацию? Они убивают, Рит! Один колдун — одна смерть!

— Я не знал, — ошарашенно произнёс я.

— Да ну? — наигранно удивился Славка. — А сам-то?

— В смысле? — не понял я.

— Это не телефонный разговор, мой друг. Не хочешь ко мне приехать?

— У меня трибунал через три часа. Тебе ли не знать?

— В этом мире есть кое-что поважнее трибунала, — усмехнулся Славка. — Например, семья.

Я похолодел.

— Да-да, Рит. Твои мама и папа. Ты ведь хочешь, чтобы они жили? — продолжал Славка.

— Докажи! — потребовал я.

— Легко, — ответил теперь уже точно бывший друг.

В трубке зашуршало, и через пару мгновений раздался спокойный голос отца:

— Сын, не верь ему. Хов…

Звук удара, тихий стон. А я сжал трубку до треска корпуса. Ховринская больница, значит.

— Это было глупо, — прозвучал тихий голос Славки, обращаясь явно не ко мне. Затем трубку поднесли ближе, и голос стал чётче. — Такого доказательства хватит? Хотя тут твоя мама мычит.

— Хватит! — резко выдохнул я, заскрежетав зубами. Мне очень хотелось оказаться рядом со Славкой и испепелить его. Но кто ж меня отпустит? Я даже в туалет под конвоем хожу, а на окне по требованию Тёмного Ковена стоит защита. Видимо, чтобы не улетел. — Только у меня проблема с выходом из особняка.

— Знаю. Поэтому сразу после нашего разговора тебя перенесёт ко мне Калпи. Переходи на четвёртый Уровень. Для тебя это не проблема. Ты главное телефон не забудь. И не советую никому ничего говорить. Калпи всё видит. Ослушаешься — первой умрёт твоя мама.

— Понял, — облизнул я губы. — Но зачем тебе я?

Славка сбросил вызов.

Ундину я почувствовал ещё до того, как перешёл на четвёртый Уровень. Удивительно, но больше духов поблизости не ощущалось. Я уже привык к их постоянному вниманию.

Ундины напоминали морских коньков с длинной пенной гривой и чешуйчатыми рыбьими хвостами. Грива постоянно пузырилась и развевалась, словно конёк находился под водой.

Эта ундина была размером с добрую овчарку, значит, довольно древняя. Они тем больше, чем старше и сильнее. Она парила под самым потолком, с квадратной лошадиной морды смотрели злые, круглые, как блюдца, лазурные глаза.

— Калпи, да?

Ундина недовольно заколыхалась, словно рябь пробежала по воде.

— Почему ты ему помогаешь? — мой вопрос прозвучал хрипло.

Меня трясло. От страха за родителей и от ярости. Голубое пламя рвалось наружу, но я сдерживался, боясь, что ундина воспримет это как нападение и исчезнет. Тогда неизвестно, что сделает Славка с родителями: убьёт сразу или даст мне второй шанс.

Калпи задрал голову, тряхнул пенной гривой и громко фыркнул. В этом звуке мне почудилось презрение, направленное то ли на меня, то ли на всех людей.

— Не понимаю, — покачал я головой.

Ундина снова фыркнула и, опустившись ниже, угрожающе двинулась на меня.

— Всё-всё, понял, — поднял я руки. — Сейчас.

Я быстро натянул ботинки, накинул куртку и ещё раз оглядел комнату. На самом краю ощущений почувствовал нескольких духов. Этих я уже научился отличать от других. Надеюсь, они продолжат меня приследовать.

Калпи снова зафырчал, выпуская из ноздрей пузыри.

— Спокойнее, — сказал я ему и протянул руку. — Тащи давай.

Дед рассказывал, что духи стихий способны мгновенно переносить предметы и людей на большие расстояния. Это лишь одно из полезных действий, доступных духам на их четвёртом Уровне. Теоретически, сильный маг вроде меня сам способен на подобные перемещения, но пока никто не пробовал. Вероятно, потому что нас мало, и никто не хочет рисковать жизнью ради сомнительных опытов.

Я бы рискнул. Но совершенно не знал, что именно нужно делать. Я и на четвертом Уровне был всего пару раз, больше просто заглядывал туда.

Ундина налетела на меня, словно хищная птица. Стоило коснуться её влажной, шершавой кожи, как меня тут же куда-то потянуло. Пара секунд болтанки — и меня выкинуло в знакомой комнате, которая так и не стала палатой заброшенной больницы. Не так давно я уже был здесь.

Никаких неприятных ощущений от переноса, лишь лёгкая дезориентация от быстрой смены локации. Ярость на друга и страх за родителей тоже никуда не делись. У него самого родителей убили. Должен же Славка понимать, что я сейчас чувствую. И что мстить пойду уже я, если он с ними что-то сделает.

Телефон снова зазвонил.

— Я здесь. Что дальше? — сказал я в трубку.

— Думаю, печать ты уже разглядел, — деловито осведомился бывший друг.

Разглядел. В метре от места десантирования мелом на полу была выведена та самая неизвестная печать. Большая, в мой рост.

— Вставай внутрь.

— Отпусти родителей, — вступил я в бесполезные переговоры. Он ведь знает, что у меня нет выбора, кроме как слушаться требований террориста.

— Отпущу, как только закончу с тобой, — ответил он будничным тоном, словно звал поиграть в футбол. — Давай-давай, Рит. Не тяни время. Никто не придёт и не поможет. Они даже не узнают, когда ты умрёшь.

С каким бы удовольствием я его сжёг… Знать бы только, где он. Я могу пустить огонь, всю больницу могу спалить, устроив здесь ад. И убью родителей.

— Я устал ждать, Рит, — зашуршала трубка. Я услышал тихий всхлип мамы.

Следит, гад, через своего духа. Вон, в углу ундина трётся. И вновь ни одного духа поблизости, только Славкина Калпи. Он умеет их как-то отгонять? Там, где убили Ленку, тоже не было ни одного духа. Дед упоминал, что они только начали возвращаться.

— Всё, вошёл, — быстро сказал я и шагнул в печать.

Из меня в тот же миг будто дух выбили. Согнулся пополам, дыхание перехватило, и мне резко перестало хватать кислорода. Я шумно хрипел, широко хватая ртом воздух, как рыба на берегу. Тело сотрясалось и корчилось. Ноги подкосились, и я рухнул на колени, уперевшись руками в меловую печать.

Несколько минут ушло на то, чтобы прийти в себя. Едва обретя контроль, я поскрёб ногтем одну из линий. Мел — материал ненадежный.

Увы, не для таких печатей. И не тот это мел, каким школьники пишут на доске. Пока печать активна, её ничто не нарушит. Я недавно читал об этом.

Телефон выпал из руки и отскочил за границу печати. Попытка достать его провалилась — невидимая стена оказалась непреодолимой. Рука натыкалась на упругую, податливую, но непроницаемую пелену. Она пружинила, но не поддавалась, сколько бы я ни старался.

Ундины больше не было видно. Впрочем, чего ещё ожидать от ведьмака, полностью лишённого силы? Я снова был простым человеком, и в душу пополз липкий страх. Я так боялся лишиться волшебства на трибунале… Другого надо было бояться.

Удивительно, но именно этот страх придал мне сил. Я верну своё волшебство, ещё ничего не кончено!

Ещё раз ощупал упругую стену, осмотрелся, попытался призвать силу. Кажется, даже почувствовал что-то, но тут, словно из ниоткуда, появился Славка.

Синие джинсы, белая майка, кожаная куртка, белые кроссовки, модная причёска и белозубая улыбка. Обычный парень, совершенно не похожий на чокнутого маньяка.

Но выражение его лица… Я никогда не видел у него такой звериной ухмылки и глаз, горящих ненавистью. В них не было безумия, лишь холодная уверенность в каждом действии.

Бывший друг остановился в полуметре от печати. Заложив руки за спину, он разглядывал меня с интересом психиатра, получившего нового, необычайно любопытного пациента.

Я отвёл руку за спину, сжал кулак и снова воззвал к своей силе.

Безрезультатно. Но я не сдавался.

— Я здесь. Отпусти родителей.

— Отпущу, я же обещал. Не волнуйся за них, Рит. Они всего лишь люди. А мы людей не трогаем.

— Мы их лечим, — фыркнул я.

— Лечим, — кивнул бывший друг. — Я уже их вылечил. Можешь сказать мне «спасибо». Хотя твой отец сопротивлялся, — Славка хохотнул.

— Спасибо, — процедил я сквозь зубы. — Так зачем я тебе? Ты мог и так их вылечить.

— Рит, Рит, Рит, — покачал головой Славка. — Ты разве забыл, о чём мы только что говорили? Все тёмные должны сдохнуть.

— Тебя, видимо, дядя часто бил по голове на тренировках. Убивай своих тёмных. Я-то здесь при чём?

Славка снова расхохотался, но смех был не безумным, а скорее насмешливым. Затем он взглянул на меня, как на идиота.

— Ты колдун, Рит. Сам ещё не понял?

— Ты точно рехнулся. Какой из меня колдун?

— Кто рехнулся — так твой дед! — без видимой причины вспылил Славка. — Ввести в Светлый Ковен колдуна! Я не сразу понял, кто ты. Не-е-ет, — он насмешливо погрозил мне пальцем. — Но, когда Силицэс напал во второй раз — задумался. Домовой никогда не нападёт на ведьмака. Тогда я отвёз тебя к Катерине! Твоя мерзкая сущность должна была среагировать на неё, и она среагировала! Знаешь, как мне хотелось прибить тебя в тот момент?

Лицо Славки исказилось злобой, ему понадобилось время, чтобы взять себя в руки.

— Не верю, — покачал я головой, хотя где-то внутри чувствовал, что он прав. Я сам не раз замечал, что со мной что-то не так. Но я ведь никого не убил при инициации. О чём и напомнил бывшему другу. Он сам только недавно об этом говорил.

— Я тоже так думал. Всё голову ломал: как так? Но потом умные люди объяснили. Ты сам себя убил. Самоубийство — грех, знаешь ли. Но сила тебя спасла. Выдернула обратно. Будь ты слабее — сдох бы под колёсами.

Я поджал губы, точь-в-точь как отец. Не хотел верить.

— Всё ещё не веришь? — Славка медленно двинулся по кругу, держась на расстоянии от печати. Я крутился вслед за ним, чтобы он не видел мою руку. Я всё ещё взывал к силе. — Тогда вспомни свою реакцию на Катерину. Да любого ведьмака при мысли о вампире в его постели вывернет! А ты у неё прямо прописался. Вспомни о своём желании навредить Гаспару. Ты ведь был готов его убить! Сила и та потянула тебя к Тёмному Ковену! Надо было в тот день тебя там и оставить!

— Что ж не оставил?

— Если бы я только знал, — Славка сжал кулаки. Завершил круг и посмотрел на меня злыми ненавидящими глазами. Славка, с которым мы дружили с детства, которого я считал лучшим другом, который не раз вытаскивал меня из неприятностей… — Думаешь, почему Соломон тебя ничему не учит? Нельзя научить колдуна лечить. Вы только разрушаете. Он ведь тоже не сразу понял, кто ты. А потом было уже поздно отыгрывать назад. Внук главы Светлого Ковена — колдун! Ха! — Он резко и агрессивно рассмеялся. — Представляешь, какой позор? Жена попыталась убить. Сын отказался от силы. Внук — колдун! Да его уничтожат.

— Если ты прав, рано или поздно это вскрылось бы. Дед же не дурак. И он уже учил меня.

— Ха! — снова хохотнул Славка. — «Если». Когда бы это вскрылось! Думаешь, Ковен слеп? Кое-кто уже задаёт неприятные вопросы. Цагана, уверен, уже всё поняла. Зачем, по-твоему, ей этот трибунал? Она умна и явно что-то задумала. Но теперь ты можешь не волноваться. Ты не доживёшь до трибунала, — Славка, словно механическая игрушка, склонил голову к плечу и с усмешкой посмотрел на меня. — И расслабься, Рит, это бесполезно. Сейчас ты полностью лишён силы. Пространство внутри печати вне всех Уровней. Да, представляешь, и такое есть.

Значит, заметил.

Я сжал зубы от злости. Что я там говорил? Лучше сдохнуть, чем лишиться силы? Желания имеют плохую тенденцию сбываться.

— Тебя ищут, Слав. И рано или поздно найдут.

— Не найдут, — довольно осклабился тот и вытянул из-за ворота футболки небольшой круглый серебристый медальон на цепочке. На одной из сторон была выгравирована ещё одна сложная печать. — Пока он на мне — никто меня не найдёт.

— Что это?

— Это, мой друг, знания пятого Уровня, — с азартом пояснил Славка. Мертвецу не зазорно рассказать, правда? — Зря Соломон так легкомысленно к нему относится. Уж ему-то с его четвёртым не так далеко до пятого. Но он слеп! Цагана хоть что-то видит дальше своего носа. О! Ей бы эта печать очень понравилась.

— То есть ты ненавидишь колдунов, но пользуешь их магией. Не находишь это нелогичным?

— Если пистолет стреляет, почему бы им не пользоваться? — отмахнулся Славка. — Это даже забавно: бить тёмных их же оружием.

— И где ты это взял?

— Подарок твоей бабки. Отличная, скажу тебе, ведьма. Вот, кто должен возглавлять Ковена, а не твой дед.

Славка вновь зашагал по кругу, но уже в другую сторону.

— Печать Истины ты тоже так обошёл?

Он улыбнулся и потёр пальцем медальон, будто заметил на нём грязное пятно.

— Да. Он скрывает всё, что я захочу. Тёмные не только умеют хорошо искать, но и прятать.

— Откуда всё это у Владаны?

— Понятия не имею, — пожал плечами бывший друг. — Но мы что-то заболтались. Пора заканчивать. Ты знал, что вне Уровней тоже живут духи, и они вечно голодны?

Я не знал и о существовании такого места.

— Стой! — дёрнулся я.

— Оставь, Рит, — лениво протянул Славка. — Хотя бы ты не ной. Я же насмотрелся на сопли тёмных.

— Я спросить хотел. Один вопрос.

— Ну, спрашивай, — величественно разрешил бывший друг.

— Зачем этот рисунок на стене? Ты же сам выдал себя.

— О! — Славка на мгновение замер и широкими шагами направился к углу с рисунком. Опустился на одно колено и с трепетом коснулся нарисованных человечков. — Это память, друг мой. Если бы ты не полез в это дело, никто бы и не узнал.

— Но я полез.

— Зря. Видишь, чем всё обернулось? Владана, конечно, будет в ярости, ты ей зачем-то нужен. Но её сейчас нет в городе. А всех духов, что ей докладывают, я разогнал.

Значит, не зря я считал, что духи следят за мной.

— Зачем я ей нужен?

— Откуда мне знать, — пожал плечами Славка и снова подошёл к печати. — Да и плевать. Готов повеселиться?

Славка переплёл пальцы и начал читать непонятный мне речитатив на латыни.

Я сильнее сжал кулак, тщетно пытаясь призвать силу.

«Где же подмога? — пронеслась паническая мысль. — Я же достаточно тянул время!»

Тело внезапно пронзило холодом, температура упала до минусовой, изо рта и носа повалил пар. Сердце сдавила костлявая рука смерти. Накатило тупое отчаянье.

Славка читал ритуал, и вторя ему, под моими ногами вспыхивали одинокие символы. Над головой разверзлась черная бездна, и из нее полезло… нечто. Черное, бесформенное, жуткое. Я почувствовал присутствие духа, но это был искаженный, вывернутый наизнанку, испорченный дух.

Меня пробил озноб, но уже не от холода, а от первобытного ужаса.

Тварь, словно принюхиваясь, повела небольшим отростком, видимо, заменявшим ей голову, и хищно ринулась вниз. Начала резать и рвать.

Я упал, сжавшись в комок, кричал, выл от боли и ярости, подставляя под когти безжалостного зверя левый бок.

«Вдруг успеют? Вдруг помогут…» — мелькнула отчаянная мысль.

Но когти продолжали рвать, впиваясь в тело, выдирая куски плоти и разбрызгивая кровь.

Умирать было страшно и мучительно больно. Последние мысли пронеслись насмешкой: «Что уж теперь-то тёмные точно отменят трибунал».

Боль превысила порог выносливости, и я начал проваливаться в небытие.

Из которого меня выдернула ещё одна вспышка боли. На меня, словно кипятком, плеснули. Я заорал, но, кажется, лишь в голове — изо рта вырывались лишь хрипы.

— Тихо-тихо, — как сквозь вату донёсся до меня чей-то голос. — Уже всё хорошо. Терпи.

И новый поток жгучего кипятка.

Честно, умирать было не так больно…

— Он выживет?

— Да, — уверенно ответили. — Сейчас подлечу и приведу в сознание.

Я шевельнул губами, пытаясь заверить неведомого лекаря, что уже в сознании, и попросил найти родителей. Ещё нужно предупредить об ундине. Дух может встать на защиту хозяина. Они привязываются, если заслужить их доверие.

Как привязались три крошечные саламандры, ставшие моими друзьями во время заточения. Новыми лучшими друзьями. Потому что духи не предадут, в отличие от людей. Если, конечно, их не послали следить за мной… Но они спасли мне жизнь, приведя помощь.

Да я теперь поставлю их на вечное довольство! Имена им тоже дам. Заслужили.

Но вряд ли меня кто-то слышал.

Сознание мутится. Темнота… И снова возврат в реальность.

Я резко сел, хватая ртом воздух.

— Ну-ну, спокойнее, — придержали меня за плечи. — Просто дыши.

Я дышу. Шумно, жадно, смаргивая слёзы, из-за которых мир расплывался.

— Вот так, молодец, — продолжает мой спаситель. — Только без резких движений, парень. Тебя отменно покромсали.

Я наконец догадываюсь поднять руку и смахнуть слёзы. Правую. Левую совсем не чувствовал. Мир прояснился, приобретая чёткость. Я посмотрел на человека, спасшего мне жизнь.

— Фёдор Петрович, — сипло обрадовался я знакомому лекарю.

— Узнал? Молодец! Боли нигде не чувствуешь?

— Нет. Нигде.

— Значит, новое обезболивающее отлично работает! Вот и испытали.

Осмотрев себя, я ужаснулся. Правая половина тела почти не пострадала, но левая… левая была изрезана в клочья. Сейчас раны стремительно затягивались, покрываясь единой, плотной коростой. Боли не было. Я ничего не чувствовал. Ведьмаки Светлого Ковена творили настоящие чудеса медицины. Попади я к обычным врачам, уже сдох бы от таких ран. Да я бы даже до больницы не доехал.

Одежда висела бесполезными лоскутами, едва прикрывая тело.

Я попытался встать.

— Куда?! — возмутился ведьмак, усаживая меня обратно. — Сиди! Я тебя обезболил, но с такими ранами…

— Там родители! — я не стал дослушивать целителя, предприняв еще одну попытку.

И снова неудача.

— Нашли твоих родителей. Не волнуйся, — раздался рядом низкий, басовитый голос.

Я повернул голову. Первое, что увидел, — тяжелые ботинки и заправленные в них джинсы. Подняв взгляд выше, наткнулся на сытую, лысую физиономию с вытатуированным на голове огнедышащим драконом. Тот самый колдун, что был на месте убийства Ленки.

— У него ещё ундина.

— Об этом тоже позаботились. Ты молодец, парень, — похвалил рокер и протянул мне руку.

— Нет-нет! Ему нужно лежать! — протестовал Фёдор Петрович.

Но я уже схватился за руку лысого колдуна. Рывок — и я на ногах. Левая нога не сгибается и без помощи колдуна я бы тут же рухнул обратно.

— Молодой человек! — с укоризненным вздохом целитель поднялся с пола. — Ну куда вы так спешите?

— Где Славка? — спросил у колдуна.

Тот кивком указал на дверной проём. И я упрямо заковылял туда, опираясь на его руку.

— Александрит! Стой! Лазарь, ну хоть ты ему скажи! — ведьмак бросился за мной, но я его игнорировал.

— Не мешай, — цыкнул на лекаря лысый. И тот тут же отстал.

В коридоре было шумно. Колдуны и колдуньи, ведьмы и ведьмаки — человек двадцать, не меньше. Меня увидели и расступились.

Дорогу мне преградили лишь однажды: дверной проем еще одной недостроенной палаты загородил колдун из свиты Цаганы. Смуглый и кудрявый цыган.

Омбра — дошло до меня. Семейное сходство с сыном было очевидным. Фотография Харитона была приложена к материалам расследования. То-то он мне с самого начала казался знакомым.

— Пропусти, — потребовал я.

Омбра стоял, прожигая меня взглядом.

— Пропусти, — внезапно донёсся из комнаты голос Цаганы.

Цыган вздрогнул, моргнул и неохотно отошёл.

Я отцепился от колдуна и самостоятельно сделал несколько тяжелых шагов. Тяжелых во всех смыслах. Мне было трудно идти, левая нога почти не гнулась. А как тяжело было на душе…

Славка стоял на коленях посреди комнаты. Руки бывшего друга были скованы специальными наручниками, не дающими магу обращаться к силе. На них была выгравирована Запирающая печать. Он что-то доказывал с пеной у рта, но при моём появлении замолчал.

— Внук, ты как? — спросил дед.

Меня же не интересовал никто, кроме Славки. Наши взгляды встретились. Он сглотнул и побледнел.

— Александрит? — недоумевает дед.

Плевать! На всё плевать! Этот ублюдок пытался убить меня! Он убил Ленку и ещё троих ни в чём не повинных ребят! Такая мразь недостойна жизни!

По моим венам разливается ярость. Голубое пламя вырывается наружу, вспыхивая неистовой стеной, отделяющей убийцу от остальных. Огонь ревёт, заглушая испуганные и беспомощные крики тех, кто оказался рядом.

Кто-то пытается обуздать мою стихию, подчинить себе. Но лишь обжигается об мою силу и отступает. Я сильнее! Я в своём праве!

Славка молча смотрит. Он всё понимает. Когда моя пылающая рука ложится ему на лоб, он просто закрывает глаза. Огонь справедлив.

Тело сгорает за считанные секунды. Голубое пламя — самое горячее. Плоть обугливается, истлевает, и запах гари ударяет мне в нос. Но я даже не поморщился. Пепел рассыпается по полу. Ничего не осталось. Сгорели даже наручники. Теперь Славку точно никто и никогда не сможет найти.

Огонь стихает. Убийца наказан.

Оборачиваюсь. В комнате никого. Только покрытые копотью стены и потолок. Из коридора смотрит Цагана. На лице главы Тёмного Ковена жирными буквами написано удовлетворение, будто она именно так всё и задумывала. Стоящий рядом дед бледен и мрачен, в его глазах читается обречённость.

В полнейшей тишине иду к выходу, подволакивая левую ногу. Меня вновь пропускают. На улице сажусь прямо на землю, задираю голову и жмурюсь на солнце. Как же хорошо!

Перехожу на четвёртый Уровень и с улыбкой встречаю своих малюток саламандр. Они подросли с того момента, как я встретил их в первый раз. Теперь каждая размером с половину ладони. Я зажигаю для них голубой огонь, и саламандры с радостью ныряют в пламя.

За моей спиной собрались маги. Спорят о чём-то. А мне плевать. Я просто вдыхаю воздух, без которого ни одно пламя не может жить. Жить жизнью, в которой более нет и не будет места скуке.