Я очнулся от сильного тычка в бок. Что за хрень?! Голова раскалывалась и гудела, как чугунный колокол. Меня немного мутило, а в ушах стоял неприятный звон, многократно перекрываемый безумным многоголосым рёвом толпы, словно на футбольном матче. Где это я? На стадионе, что ли? Как я здесь оказался? В голове какой-то хаос. Ничего не помню… Похоже, я почему-то оказался не на трибуне, а прямо на поле. С какого-такого перепуга? Снова болезненный толчок, потом ещё один… Меня со всех сторон пихали.

— Эй, да чтоб тебя! Твою маму…! Что за нах.…, - крикнул было я и тут же осёкся, поперхнулся и закашлял.

Горло сразу же забилось целым клубом пыли и мелкого песка. Словно кто-то, пробегая мимо, специально сыпанул мне пригоршню прямо в лицо. Защипало глаза. Ну, падла… Кто-то мне сейчас ответит за это своим здоровьем… За такие шутки нормальные мужики морду бьют. Я со злостью сжал кулаки, пытаясь продрать глаза и рассмотреть обидчика. Но чью именно морду бить пока было не понятно… Вокруг ведь ни черта не видно. Сплошной какой-то туман из песка, мусора и взвешенной в воздухе пыли, в котором бешено мелькали неясные тени. Суматоха! А ещё, этот дикий ор… Я с остервенением выплюнул изо рта, скрипящий на зубах песок и протёр слезящиеся глаза. Ну, сука… Да, что же это? Узнаю, кто такое творит — точно прибью!

Постепенно туманная пелена стала рассеиваться, а я — приходить в себя. Из пылевого марева отчётливо выступили тени людей, а затем — уже и они сами. При этом они что-то нечленораздельно вопили и, как обезумевшие, метались туда-сюда вокруг меня. Кругом клубилась пылища и царила невероятная паника и толчея. Всё орали, как ненормальные и куда-то бежали. А я невольно оказался в самом эпицентре этого безумия. В первую секунду я просто обомлел. Вот ведь, чёрт… Выглядели все эти люди очень уж странно. Весь их внешний вид, одежда, волосы, лица, да и сама обстановка, в целом — всё было совершенно необычным. Всё случилось так быстро и неожиданно, что я вертел головой в разные стороны и ничего толком не понимал. Кто, куда бежал и зачем? Почему все так орут? Твою дивизию! Кажется, я находился на арене какого-то стадиона и тут творится что-то непонятное.

Но разобраться, как следует в происходящем я не успел. Вернее, мне не дали такой возможности. Тут же вдруг раздался громоподобный трубный звук, похожий на заводской гудок в старом рабочем районе, где прошло мое детство. Его сразу подхватили и усилили более высокие и звонкие звуки, словно в духовом оркестре. Это странное звучание поплыло вокруг, подобно туману, и наполнило собой всю арену и, наверное, даже вышло далеко за её пределы. И тут я понял причину всеобщей паники — из оседающего облака пыли появилось НЕЧТО…

Я даже не сразу понял, что это такое. А когда понял, то не поверил своим глазам. Если сказать проще — то это был огромный носорог. Да-да! Просто гигантский! Ну, во всяком случае, он выглядел для меня именно так. Хотя, честно говоря, раньше я живьём видел носорога лишь однажды, да и то — очень давно, ещё в школе, когда нам устроили экскурсию в зоопарк. Но тогда тот был явно меньше этого монстра. Один его чудовищный рог был, наверное, с меня размером. А я — парень не мелкий… Но это ещё было не всё. Верхом на этом чудовище восседал какой-то чувак громадного роста в причудливых доспехах и в старинном шлеме с забралом на голове. Ничего себе, картинка! Я быстро огляделся. Со всех сторон меня окружали высокие деревянные трибуны с тысячами зрителей. Я что на арене цирка оказался что ли…? Тут идёт представление? Или кино снимают? А может — я сплю и мне снится кошмар?

Но сразу же выяснилось, что это ни то, ни другое и даже — не третье. Вернее — кошмар был, но не во сне, а наяву. Во всяком случае я его отчётливо ощущал. Это была самая настоящая реальность. Только у меня совершенно не было времени, чтобы хоть что-то понять. Размахивая над головой огромным боевым цепом с тремя, усеянными острыми шипами железными шарами на длинных цепях, этот «наездник» направил своего носорога прямо на мечущихся вокруг меня в панике людей. Страшная зверюга свирепо ринулась вперёд, безжалостно топча всех, кто стоял у неё на пути, не обращая никакого внимания на отчаянные крики несчастных. И тут же носорог играючи поддел своим рогом ближайшего к нему человека, пронзив его насквозь и легко перекинув через себя, словно тряпичную куклу. Тем временем, сам всадник размозжил голову другому человеку одним взмахом своего цепа. Раздались дикие вопли и стоны, во все стороны разлетались кровь и мозги. Я ощутил знакомый запах крови, смерти, страха и испражнений. Ни хрена себе шоу! И это вовсе не игра! Куда уж там… Мать его… Всё было по-настоящему… А страшный монстр уже летел прямо на меня. Я буквально кожей ощущал исходившую от него громадную мощь и неукротимую, дикую ярость. Где уж тут в чём-то разбираться…

Вот ведь, бл-дь…! Хорошо, что рефлексы меня не подвели. В последнюю секунду я успел среагировать и резко броситься в сторону. Чудовищный рог пролетел в считанных сантиметрах. Я быстро перекатился по песку, умудрившись ещё попутно увернуться и от удара цепа. Миг и зверюга, вместе с наездником, пронеслась мимо, как товарный поезд. У-у-х-х… пронесло! Но, на долго ли? Я оглянулся. Большинство людей в ужасе разбегались во все стороны, стремясь уйти подальше от этой смертоносной парочки. Но не все успели… За считанные секунды всадник и его монстр нагнали и уложили ещё нескольких. Весь песок вокруг них был уже залит кровью и человеческими внутренностями. А неизвестный воин в шлеме с опущенным забралом, полностью скрывавшим лицо, выхватил свободной рукой из седельной сумы ещё и увесистую булаву. Теперь он молотил окружающих уже с двух рук сразу, щедро сея вокруг себя смертельный ужас. Просто какой-то «всадник апокалипсиса»!

Убийца на носороге яростно гонялся за людьми по всей арене, безжалостно приканчивая всех подряд. Похоже было, что этот процесс доставлял ему немалое удовольствие. Как, собственно, и всем собравшимся зрителям. Трибуны ревели от восторга. А несчастные люди на арене с воплями метались, как безумные, отчаянно ища спасения. Но его не было. Повсюду их ждала только смерть. И спрятаться тоже было негде. Вокруг только высокие гладкие стены и ровная площадка, посыпанная песком, а на ней разбушевавшийся монстр с вооружённым маньяком на спине. И никто даже и не собирался его останавливать, вызывать полицию, армию или авиацию. Да, хоть кого-нибудь. Нет, наоборот! Похоже, все собравшиеся здесь с восторгом наблюдали за ужасным зрелищем.

А носорог, тем временем, ещё раз пронёсся в опасной близости от меня. Но я был начеку. Фу-ух! Мне повезло и снова удалось увернуться. Я попытался было ухватить наездника за ногу, чтобы стащить с седла. Но, какое там… Это было всё равно, что стараться выхватить что-то из открытого окна проносящегося мимо поезда. Меня лишь по инерции отбросило в сторону, и я пропахал изрядную борозду по песку, матерясь и отплёвываясь. А смертельное шоу продолжалось.

Как же, всё-таки, по-разному ведут себя люди в условиях смертельной опасности… Одни, подобно мне, пытались удрать от монстра и увернуться от его наездника. Другие же, смирившись со своей неизбежной участью, просто застыли на месте в полном оцепенении и просто ждали конца. Но были и третьи, которые стали вдруг стихийно вооружаться. Ого! Вот это новость. А откуда оружие?

Отвлечённый внезапностью и невероятностью происходящего, я в первую минуту этого сразу и не заметил. Но, оказывается, у нас под ногами на песке, действительно, валялось оружие! Ну…, если это так можно было назвать — какие-то старинные короткие мечи, копья и… больше ничего. Вероятно, кто-то заранее об этом побеспокоился. Наверное, чтобы зрелище получилось более ярким. Всегда интереснее, когда обречённой жертве дают возможность защищаться. Однако, толку то… Это лишь ненадолго оттянет неизбежное. Я быстро понял, что, к сожалению, этими «зубочистками» против такой зверюги много не навоюешь… Его толстенную шкуру, наверняка, даже из ружья не пробьёшь, не то что заострёнными палками. Эх… Мне бы сейчас сюда базуку или крупнокалиберный пулемёт…

Но выбирать не приходилось. Я хорошо помнил правило: «Используй всё то, что есть под рукой! Любая вещь в умелых руках может стать оружием». Подобрав с земли меч и ощутив в руке его приятную тяжесть, я немного успокоился и попытался быстро оценить ситуацию. Теперь, когда я был хоть как-то вооружён, срочно нужен был план. Шок первых секунд, вызванный столь внезапной ситуацией, прошёл и я уже полностью овладел собой. Мне не впервой оказываться в боевой обстановке. Просто…, раньше она была, как бы это точнее выразиться — не столь уж экзотической, да и вооружение было более знакомым и привычным. Но сейчас не было времени разбираться — что, да как и почему…? Вне всякого сомнения, мне и остальным людям, сейчас грозила смертельная опасность и в данный момент надо было прежде всего выжить. Любой ценой! Это — главное! Всё остальное — потом.

Но как устоять против такой мощи с этим бесполезным оружием? Нет, блин, не бывает бесполезного оружия — бывает плохой боец и дерьмовый план. И у меня тут же созрел хороший. Ну…, по крайней мере, мне так казалось. По правде говоря, у меня совершенно не было уверенности в его успехе. Но попытаться стоило. Всё происходило так быстро, что ничего другого я пока, всё равно, придумать не успел. Просто, чтобы выжить, нужно было немедленно действовать.

— Эй ты, придурок долбанный! Я здесь! — заорал я, как ненормальный, во всё горло, — Разворачивай сюда свою клячу. Папочка сейчас надерёт тебе зад!

Не разбирая даже — понял он меня или нет, я кричал и размахивал руками, изо всех сил пытаясь привлечь внимание воина на носороге. И очень быстро мне это удалось. Он яростно развернулся в сторону дерзкого нахала, посмевшего бросить ему вызов, и помчался прямо на меня, не обращая уже внимание на всех остальных. Люди охотно расступались перед ним, уступая дорогу, а я притворно бросился бежать от него со всех ног по направлению к стене. Бегаю я довольно быстро. Но…, это в сравнении с человеком. Громадный же носорог легко догонял меня. Вот он уже наклонил пониже свой страшный, окровавленный рог с прилипшими к нему обрывками кишок. Так ему было удобнее подцепить меня. А его всадник с громким, торжествующим гиком только сильнее его разгонял. У меня было такое ощущение, что я убегаю в узком туннеле по рельсам от несущегося следом локомотива, который вовсе не собирается тормозить. Толпа на трибунах радостно заревела в предвкушении нового зрелища. Все прекрасно понимали, что деваться то мне было уже некуда. Но я упорно несся вперёд, к стене, задыхаясь в пыли от быстрого бега. Только бы мой расчёт оказался верен! Иначе… мне конец.

Вот уже и край арены. Передо мной возникла высоченная деревянная стена из толстых брёвен. Над ней — лавки трибун и пёстрая толпа зевак, жаждущих крови. Ещё секунда, и разогнавшийся монстр размажет меня по этой самой стене, как муравья… Мокрого места не останется. Я уже чувствовал за спиной его свистящее дыхание. И в ту же секунду, я прямо на бегу резко вильнул в сторону и, не удержавшись на ногах полетел кубарем вдоль стены, успев, однако, откатиться подальше в сторону. По старой армейской привычке, я даже умудрился не выронить из рук меч, чтобы не остаться безоружным.

Правда, мне этот неожиданный манёвр дался очень нелегко. Я чуть шею себе не свернул. Но, «чуть» не считается. А вот носорогу пришлось гораздо хуже. Разогнавшаяся многотонная махина оказалась не столь проворной и манёвренной, как я. Не успев затормозить, он со всего маха и со страшным грохотом врезался прямо в стену, едва не проломив её и не опрокинув трибуну со зрителями. Сильнейший удар буквально потряс и ошарашил зверюгу. Он сделал то, что не в силах был проделать никто другой — в прямом смысле слова, он сам себя «вырубил». А его рог глубоко вошёл в толстенное бревно стены и накрепко там застрял. Трибуны ахнули и затихли.

Ещё хуже пришлось «кавалеристу». Всё произошло, как при обычном ДТП с не пристёгнутым водителем. К несчастью для этого маньяка, носорог вообще не был «оборудован» ремнями безопасности. И от столь сильного и внезапного удара его наездник вылетел из своего «седла» и по инерции, перелетев через голову монстра, тоже с силой грохнулся головой в стену. Затем скатился по широкой спине носорога, рухнул на песок и замер. Шлем его был сплющен, а шея неестественно свёрнут на бок, как у цыплёнка. Так, этот, кажется, уже отбегался…. Мы его «сделали». Отлично! Я автоматически вскинул вверх кулак и издал победный клич. Вот так — знай наш спецназ! Победа за нами. Правильная стратегия бьёт тупую, грубую силу!

Оставшиеся в живых люди на арене с изумлением во все глаза глядели на поверженного монстра и его «всадника». Но приближаться опасались. Они, реально, ещё не могли поверить в своё спасение. А притихшие было зрители снова оживились. С разных сторон послышались их удивлённые и одобрительные возгласы. Похоже, что подобный исход здесь, мягко говоря, не часто случался…

Всё — срочный перекур… Я воткнул меч в песок и сел рядом, прямо на землю, вытирая тыльной стороной ладони пот, струившийся градом по лицу. Ну и денёк выдался… Нужно было перевести дух и успокоить нервы. Но тут опять раздался знакомый уже гнусавый трубный звук, подхваченный более резкими тонами. Проследив, на этот раз, взглядом за их источником, я убедился, что они исходили сверху. С того места, где располагались одетые в свободные белые рубахи «музыканты». У каждого была огромная металлическая труба, похожая на рог. Рядом с ними стояли другие, у которых были тонкие, причудливо изогнутые трубы. И вот, этот оркестр снова исступлённо протрубил какой-то сигнал. Похоже, это, и вправду, был именно сигнал, а не просто мелодия. Я интуитивно насторожился. Всё это подозрительно походило на своего рода гонг, который возвещает на риге о начале очередного раунда.

Твою мать! Да вы гоните… Что, разве, это ещё не всё? Проклятье! Но, кажется, я не ошибся. Похоже, это была лишь прелюдия, своего рода — разминка. Впереди нас ожидало следующее действие этой трагедии…

Раздался громкий скрип. Все, кто был на арене, дружно обернулись и стали с тревогой наблюдать, как, расположенные напротив нас огромные, обитые железом ворота, высотой в два этажа, стали вдруг медленно раскрываться…

Я непроизвольно матюкнулся и, выдернув из песка свой меч, быстро вскочил на ноги. Пыль медленно оседала и я, вместе с остальными, напряжённо попытался присмотреться сквозь её завесу. Что там ещё за новая напасть нас ожидает…?

Тем временем, ворота, наконец, распахнулись достаточно широко и из них на арену выехало с дюжину всадников, быстро построившихся в плотный боевой порядок. Все они были в каких-то чешуйчатых доспехах, закрывавших тело целиком и в шлемах с широкими полями и забралами. По бокам их шлемы были украшены высокими пучками разноцветных перьев. У каждого было копьё с длинным листовидным наконечником и круглый щит. Правая рука, державшая копьё, была закрыта специальным металлическим полудоспехом до самого плеча. Они чем-то отдалённо напоминали средневековых рыцарей. Но были, всё же, не полностью закованы в латы, как те. Да и лошади, кроме широкой металлической пластины, закрывавшей грудь, никаких других защитных снаряжений не имели.

Чёрт! Может они и не дотягивали, по своей экипировке, до рыцарей классического средневековья, но для нас и этого вполне было достаточно. Я быстро глянул на своих товарищей по несчастью. Кроме разодранных и запылённых одежд, перепачканных грязью и кровью, ничего другого на них не было. Ни доспехов, ни шлемов, ни щитов. Даже жалкое оружие, которое подобрали с земли, и то было не у всех. А лица многих выражали лишь ужас и обречённость.

Тем временем, всадники разом, как по команде, опустили свои длинные копья, готовясь к атаке. Сомнений не оставалось — это наш новый противник. Да вы издеваетесь, что ли? Я снова оглянулся. Им противостояла довольно разношёрстная, кое-как вооружённая пешая толпа израненных и испуганных людей, только что спасшихся от жуткого монстра и его наездника. И я был одним из них. Получалось, что из огня — да в полымя… Твою мать! Выходит, рано радовался.

До боли сжав рукоять меча, я судорожно соображал — что же предпринять на этот раз? Как на зло, на этот случай никакого плана в голове не было. Но совершенно очевидно было одно — силы явно неравны, и нам не устоять против этого хорошо вооружённого и организованного конного отряда. Строй конных воинов, подобно бульдозеру, просто пройдётся по нам, раздавит, сомнёт и не заметит. Даже убегать и то — бесполезно. Пешему от конного не уйти. Тем более, в ограниченном и ровном пространстве, где и спрятаться-то совершенно негде.

Тем временем, зрители на высоких трибунах снова оживились в ожидании второго раунда. Да…, хорошо им там… наверху. Весело, наверное. Небось, ещё и освежающие напитки разносят. Не то, что нам, здесь… Блин, только сейчас почувствовал, как сухо у меня во рту. Пить хотелось сильно. Я судорожно сглотнул ком, подступивший к горлу, озираясь по сторонам. Но, похоже, вариантов на спасение больше не было. Снова раздался трубный сигнал, и всадники медленно тронулись с места шагом. А что, конечно? Торопиться им было некуда. Словно, растягивая удовольствие для зрителей, они стали неспешно развивать свою смертоносную атаку.

Всё…! Пипец — мы обречены. Всех нас ждала неминуемая гибель. Ну, что же, значит — Судьба! Раз так, то оставалось лишь одно — подороже продать свою жизнь, на радость собравшийся толпы. Кровь в жилах закипела. Безысходность придавала сил. Я зло глянул на приближающихся всадников. Ладно, хрен с ним! Пусть мне конец, но и кое-кто из этих говнюков сегодня тоже окончит свою автобиографию. Это уж — как пить дать…

Яростно сплюнув на песок, я ещё крепче сжал рукоять меча…

Я готов был уже расстаться с жизнью и умереть в бою. Но тут за своей спиной вдруг отчётливо услышал тяжёлую возню и раздражённое, глухое ворчание. Я быстро оглянулся. Оглушенный носорог приходил в себя. Удивительно, но, несмотря на чудовищный удар, он был жив и, кажется, вполне даже здоров. В отличии от седока, его шея и голова оказались не в пример гораздо толще и крепче. Очухавшись, зверь раздражённо ворчал, злился и отчаянно пытался выдернуть свой, застрявший в стене, рог. Поначалу у него это не получалось. Тогда он дёрнулся ещё сильнее. Бревно под его могучим напором затрещало. И тут меня осенило. Эврика!

Недолго думая, я подбежал к нему и одним махом вскочил в причудливое седло на его спине, успев при этом подхватить с земли булаву его поверженного наездника. В этот момент монстр ещё раз дёрнулся и огромным усилием сумел-таки вырвать рог, отломив изрядный кусок бревна. Толчок был очень сильный, но я схватился за поводья и смог удержаться в седле. Оно, надо сказать, было очень странным и неудобным, но делать было нечего. Вообще-то я умею довольно неплохо ездить верхом. В своё время, в мою подготовку входили самые разнообразные навыки и умения — от верховой езды до управления вертолётом. В нашем деле никогда заранее не знаешь, что тебе может пригодится. Только вот верховой езды на гигантских носорогах в программе обучения точно не было. Пришлось восполнять пробел прямо на ходу…

Правда, «лошадка» оказалась слишком уж большой и тяжёлой. А ещё и довольно норовистой. Всё время дрыгалась и дёргалась. Управлять такой было очень сложно. Но, к моему счастью, был и плюс! Носорог, оказывается, был приучен к седлу и поводьям, словно хорошо объезженный конь. Опять почувствовав на спине седока, он готов был привычно подчиняться его командам, даже не заметив подмены своего «водилы». Надо же…, любая лошадь, наверное, тут же бы почуяла чужака, не хуже собаки. И не факт, что сразу же подчинилась бы. А этот оказался — здоровенный, но тупой. Вот и хорошо. Для меня главное было, что здоровенный. Это сейчас важнее всего.

Отлично! Вот теперь можно и повоевать. Я обернулся к своим изумлённым и растерянным товарищам по несчастью. Некоторые из них в ужасе попятились от ожившего вдруг монстра. Я, как мог, сначала попытался успокоить их знаками, а затем, закричал, энергично жестикулируя булавой:

— Давайте, быстро! Вставайте в ряд за мной.

Не знаю, понимали они меня или нет, но по моей интонации, мимике и жестикуляции догадаться было не трудно. Сначала с опаской, а потом всё увереннее и смелее они стали торопливо грудиться в колонну за огромным носорогом, словно пехота за танком. А я, подстегнув хорошенько своего «скакуна» булавой, пустил его в атаку прямо на строй всадников. Мне хорошо было видно, что ни луков, ни арбалетов или каких-либо ружей у них не было. Значит, с дистанции меня точно не достанут и всё решится в непосредственном столкновении. А в этом случае размер и масса имеют значение! Тут уж у нас, с моей «лошадкой» было неоспоримое преимущество. А одно из наших правил гласит: «Если уж получил преимущество — используй его по максимуму!»

Так я и поступил. Похоже, мой носорог был хорошо натасканным убийцей и такие задачки ему были знакомы. Завидев противника, он моментально пришёл в ярость. Я почувствовал, как напряглось всё его огромное тело. Издав что-то похожее не то на рычание, не то на некий трубный звук, он наклонил рог и ринулся вперёд со скоростью курьерского поезда.

Господи, это походило на самую настоящую танковую атаку, а я чувствовал себя командиром тяжёлого танка. Такую махину ничто не могло остановить. Никак не ожидавшие такого манёвра всадники в первый момент немного растерялись, а потом спешно попытались разомкнуть свой строй, чтобы пропустить бешено несущегося на них монстра мимо себя. Но было поздно. Секунда и… страшный удар! Я был готов, но, даже, учитывая это, едва удержался в седле. Ближайшую лошадь гигант буквально нанизал на свой рог, как на вертел, вместе с всадником. А затем резким движением отбросил в сторону. Двух же других всадников он просто снёс, даже не заметив, словно кегли в боулинге, и они разлетелись по сторонам, мелькнув в воздухе копытами своих коней.

В один момент кавалерийский строй оказался разбитым и разбросанным. А носорог в дикой ярости крутился юлой, нанося без разбора удары своим чудовищным рогом во все стороны. В воздухе мелькнули оторванные перья, поломанные щиты и копья. В облаке поднявшейся пыли, со всех сторон раздавались вопли людей и дикое ржание лошадей. Я тоже не отказал себе в удовольствии и двинул, что есть силы, булавой по чьему-то шлему, который подвернулся мне под руку. Шлем деформировался, словно жестяная банка под ударом молотка и человек снопом свалился с лошади. Ух, ты…! Как я его…! Уцелевшие всадники пытались было перестроиться и контратаковать. Но, куда там… Как я и предполагал, пробить копьями толстенную «броню» гиганта было очень сложно. Носорогу удавалось лишь наносить довольно лёгкие раны, от которых он зверел ещё больше.

Тогда они изменили тактику, перенеся всё своё внимание на меня. Логично. Одним из реальных шансов остановить разбушевавшегося носорога было прикончить его наездника. Мимо меня, буквально в считанных сантиметрах пронеслось копьё, пущенное сильной рукой. Уф-ф… Хорошо, что промах! Другой воин, пришпорив коня, нацелился было своим копьём прямо в меня, точно рыцарь на турнире. Только вот, у меня ведь не было ни щита, ни доспехов. Но всё же мне удалось кое-как увернуться и даже ударить в ответ булавой. Правда, мой ответный удар прошёлся в его щит. Ладно, тут — ничья. Но бой продолжался. Развернув своего монстра, я бросил его в новую атаку.

Тем временем, мои осмелевшие товарищи по несчастью, видя мой успех, сразу приободрились и с яростными криками, как могли, атаковали опешивших кавалеристов. Прежде всего, они бросались на упавших всадников и, не давая им даже опомниться и подняться на ноги, безжалостно добивали. Те же, кому посчастливилось увернуться от носорога и удержаться в сёдлах, стали пронзать нападавших копьями и топтать конями. Боже, в этот момент ни в тех, ни в других не оставалось уже ничего человеческого. Словно это были и не люди вовсе. Одна лишь звериная резня с обеих сторон. Никто не задавался никакими вопросами, не испытывал ни сомнений, ни переживаний, ни сострадания…

Однако, положение теперь резко изменилось. Похоже, такой сценарий здесь никто не планировал. Судя по всему, отряду всадников изначально отводилась на арене совсем иная роль — эдаких безжалостных охотников, настигающих и забивающих «дичь» на потеху почтеннейшей публике. Но благодаря моему столь внезапному вмешательству на бронированной махине, конные воины, неожиданно для себя, из охотников сами превратились в дичь. И теперь, уже у всех, кто находился сейчас на арене, в том числе и у них, была лишь одна мысль и одна цель — убивать, чтобы выжить самому! Я не раз наблюдал похожую картину. Но это была самая жуткая из всех. Ведь одно дело, когда ты поражаешь врага на расстоянии, зачастую, даже не видя его вблизи, и совсем другое — когда ты режешь его собственными руками по живому, глядя ему прямо в глаза… Ну, а если на тебя ещё и несётся обезумевший от ярости «бронированный» гигантский носорог с необычным наездником на спине…. Это вообще — полный писец!

Тем временем, бойня продолжалась. Сообразив, что в плотном строю они лишь увеличат свои потери, кавалеристы быстро рассредоточились, пытаясь атаковать с дистанции и забросать меня копьям. Но попасть на всём скаку, да ещё в двигающуюся цель, было совсем не просто. Лишь одно копьё вонзилось в спину носорога в опасной близости о меня и застряло в толстых складках его кожи. Но мой «танк», не обращая на это никакого внимания, решительно шёл на сближение. Он тут же налетел на очередного всадника, лишь на миг неосторожно повернувшегося к нему боком. Носорог буквально снёс лошадь и едва ли не пополам перерубил её своим страшным рогом. Дико закричал вылетевший из седла наездник и тут же был раздавлен чудовищной лапой.

Не зевала и моя «пехота». Момент ужаса и безысходности у них давно уже миновал. Теперь, реально почувствовав, что могут победить, они тоже изменили тактику и пытались нападать не на самих конных воинов, что было чревато, а на их лошадей. Расчёт был прост — убить или серьёзно ранить лошадь, чтобы потом добраться до упавшего всадника. И, как я успел заметить краем глаза, однажды у них это получилось. Лошадь, с перерезанными сухожилиями ног, жалобно заржала и рухнула на песок. И хотя всаднику удалось благополучно соскочить с неё и выхватить меч, на него сразу же налетела разъярённая толпа обречённых. Он ловко уклонился от брошенного копья и мгновенно сразил первого же подбежавшего, потом — ещё одного, но противников было слишком много. Бой получился коротким. Его окружили со всех сторон и вскоре нанизали на копья. А его товарищи, те, кто ещё уцелел, не смогли ему помочь, так как в этот момент носорог гонял их самих по арене, словно гончая зайцев. Проблема для них заключалась ещё и в том, что в схватке почти все они уже потеряли свои копья. Те либо сломались, либо их безуспешно метнули. А, чтобы продолжать биться их короткими мечами нужно было сблизиться с носорогом практически вплотную, что было равносильно самоубийству.

Наконец, изрядно потрёпанный и поредевший кавалерийский отряд, не выдержав нашей «комбинированной» атаки, развернулся и стал поспешно отступать обратно к спасительным воротам. Один из воинов, похоже — командир, подал условный знак. Завыли трубы и ворота тут же раскрылись, пропуская внутрь арены немногих уцелевших всадников. Огромные створки тут же захлопнулись. А мне пришлось изо-всех сил «тормозить» свою животинку и закладывать вираж, чтобы эта громадная скотина снова не врезалась по инерции в стену и не застряла в ней своим рогом. Получилось. И дальше я уже, победно вскинув руку с окровавленной булавой, пронёсся вдоль восторженно ревущих трибун. Такой себе — круг почёта для «чемпиона». Ура, мы снова победили! Блин, ну мы и даём. Даже самому не верилось….

Похоже, зрители не верили тоже. Мы же были приговорены и должны были уже все умереть… Как я уже значительно позже узнал, все мои теперешние товарищи по несчастью были осуждёнными на смерть преступниками и дезертирами. И им назначили такого рода казнь, на потеху толпе. Однако, шоу, хоть и пошло не совсем по сценарию, но, похоже, удалось даже лучше, чем планировалось. И зрители на трибунах просто бесновались, разгорячённые таким невиданным доселе зрелищем и нестандартным финалом. Их энергетика невольно передавалась и мне, заряжая своим каким-то безудержным, первобытным возбуждением. В этот момент адреналин в моей крови, наверное, просто зашкаливал. И, кроме этого дикого возбуждения, смешанного с радостью от успеха, ничего другого я не испытывал и не ощущал. Чёрт! Давно у меня уже такого состояния не было… Интересно, что же теперь будет дальше…?

А дальше быстро выяснилось, что чемпионского кубка за победу мне вовсе не полагается. Да и вообще, как я понял уже позже, лучшая награда здесь для тех, кто каким-то образом оказался сегодня на арене — это жизнь. Но тогда ещё, в пылу схватки, осознание этого факта не пришло. На волне успеха, я круто развернул своего «скакуна» и, взмахнув булавой, воинственно крикнул своим соратникам:

— Вперёд! Проломим ворота и прорвёмся отсюда нахрен!

Теперь мне это уже не казалось таким уж и невозможным. Я был необычайно воодушевлён. Но, похоже, «боевые товарищи» меня не очень поняли. Они остановились в нерешительности, опустив оружие. А толпа стала во весь голос что-то такое непонятное настойчиво скандировать. Громко, монотонно и в рифму. Ну, прямо как фанаты свои речёвки во время футбольного матча. Мне так и слышалось наше: «Шайбу! Шайбу!», только слова были другие, незнакомые. И в этот момент снова прозвучал «гонг», ну, то бишь — затрубили гнусавые рога и звонкие трубы. Твою мать, неужели? Опять, что ли новый раунд? Вот достали…

Но нет. На центральной «VIP-трибуне», отгороженной от остальных секторов особым навесом, натянутым на резные колонны, со своего места поднялся человек, одетый в белоснежные одежды и с золотым венком на голове. Он и его окружение разительно отличались от многоликой, пёстрой и разношерстной массы, заполнившей все другие трибуны. По его одежде, всему виду и манере держаться, сразу стало понятно — это важный господин. Подтверждением тому служила и охрана из хорошо вооружённых воинов, стоявшая вокруг его «ложи». Кроме того, рядом с господином стояли несколько странных бритоголовых типов, одетых в безликие серые одежды.

Я ещё, я успел заметить рядом с ним молодую белокурую женщину. На ней были такие же светлые одежды и золочёный венок. На точёных обнажённых руках красовались многочисленные золотые браслеты, а пышные волосы были убраны в высокую причёску и украшены нитками жемчуга. Она была стройна и необычайно хороша собой. Вся её красота была какой-то уж слишком утончённой, на фоне всего остального. «Какая красотка! Прямо — куколка…» — успел непроизвольно подумать я про себя. Ну, а что ещё мог подумать в этот момент нормальный мужик…?

И тут — вау! Я заметил, что эта знатная и гордая красавица, тоже, не отрываясь, пристально смотрит прямо на меня. Причём, с большим интересом. О…, мне знаком этот жадный бабий взгляд. Но, сейчас это меня удивило. Не то, чтобы я никогда не нравился женщинам… Нет, как раз — наоборот. Я всегда пользовался успехом у противоположного пола, а в курсантские годы вообще прослыл первым в училище ловеласом. Однако — сейчас…, Весь в крови и грязи. С озверевшим лицом и посереди всей этой ужасной резни… Ну, не в этом же виде нравиться утончённым красавицам и не в такой обстановке! Хотя…, черт его знает? Может здешним красоткам, как раз такие и нравятся, в первую очередь. Вот уж, воистину — кто их там без пол-литры разберёт, этих баб…? Когда вся эта бадяга закончится, неплохо будет проверить… Но в этот момент мои мысли переключились уже на другое.

Человек властно поднял руку и весь «стадион» дружно замолк в ожидании его слов. Я заметил, что все обречённые, стоявшие рядом со мной, с замиранием сердца устремили свои взоры на эту самую его руку. И вот, важный господин, обведя арену пристальным взглядом, что-то выкрикнул и торжественным жестом простёр руку вперёд с широко раскрытой ладонью. Толпа тут же радостно взревела, а измученные и израненные люди на арене облегчённо заулыбались, стали бросать оружие и садиться на землю. Кое кто из них даже ложился, особенно те, кто был серьёзно ранен. Что такое? Тайм-аут, что ли, объявили?

Как не кстати! Мы же побеждаем… Блин, мне не хотелось упускать удобный момент. Но, похоже, кроме меня никто здесь и не собирался спасаться, идти на прорыв и «выходить из окружения». Ну и чёрт с ними. На таком «танке» я и сам прорвусь. Честно говоря, мне здесь совсем не нравилось. Я твёрдо решил добыть себе свободу. Главное — вырваться за пределы арены. А там видно будет, что дальше. Соображу по ситуации, не впервой.

Но для начала, нужно было вышибить ворота. Не проблема. На своём «танке» я надеялся довольно легко с этим справиться. Повернув носорога к воротам, я собрался уже пустить свой «бронепоезд» в лобовую атаку. Но тут у ближнего ко мне края трибуны вдруг появился какой-то странно одетый тип, обритый наголо, на вроде тех, которые стояли рядом с важным господином. Он начал мне что-то кричать и подавать знаки. Слов я, разумеется не понял, но судя по его тону и жестам он призывал меня спешиться и присоединиться к остальным. Чёрта с два! Не на того напал, дядя. Я гикнул на своего «скакуна» и хорошенько стегнул его булавой. Носорог начал было разгон, но потом вдруг так резко остановился, что я от неожиданности не удержался в седле и полетел на землю. Хорошо, что скорость была ещё не большой, а внизу был песок. Он смягчил падение, хотя комфортным его назвать было нельзя. Проклятая скотина!

Я вскочил на ноги и только тут понял, что всё это случилось не просто так. Причудливо одетый человек, стоявший на краю трибуны, каким-то непостижимым образом управлял громадным носорогом. Как заправский дрессировщик. Прямо на расстоянии. Под звуки его голоса и, повинуясь его пассам, свирепое животное вдруг стало смирным и послушным, как ягнёнок, и безропотно затрусило к тем самым воротам, которые я намеревался с его помощью проломить.

Ворота открылись, из них выбежали какие-то люди в одних набедренных повязках и, взяв носорога под уздцы, увели с арены, как обычную лошадь. Им на смену из ворот стали выходить какие-то другие, вооружённые люди, одетые в короткие серые плащи, завязанные узлом на плече. Одни отлавливали, носившихся по арене бесхозных лошадей, а другие начали что-то кричать и бесцеремонно сгонять в кучу уцелевших на арене людей, словно скот. А те безропотно, как овцы, им подчинялись. Боевой пыл моих соратников сразу же угас. В их глазах, минутой назад сверкавших яростью и решимостью биться насмерть, теперь почему-то сквозила лишь безучастная покорность своей судьбе. Тем временем, хмурые люди в сером продолжали строить уцелевших в каком-то им только известном порядке. Один из них что-то строго крикнул мне на непонятном языке и жестом приказал бросить булаву на землю. Остальные его соратники тоже с удивлением повернули головы и обратили на меня пристальное внимание, словно заметили вдруг невиданное диво.

Твою мать, что ещё они тут задумали? Лично я, после всего случившегося уже ничего хорошего для себя не ожидал. Неизвестно для чего это нас тут строят и куда поведут… Что же, не знаю куда это меня занесло и как я сюда попал, но семи смертям не бывать…! Ещё крепче сжав в руках булаву, я шире расставил ноги и занял оборонительную стойку, готовясь дорого продать свою жизнь. Ну, нет, суки — я вам не баран! Меня вам вот так просто не взять, как этих олухов. Уж, извините, ребята, но со мной вам придётся попотеть… У меня чёрный пояс по карате-кёкусенкай и, в своё время я был чемпионом округа по рукопашному бою в полутяжёлом весе. И это ещё без булавы…

И тут кто-то тронул меня за плечо. Я резко обернулся. Рядом стоял один из моих товарищей по несчастью. Довольно крепкий, мускулистый, но уже не молодой человек с седеющими висками и в разодранной, окровавленной одежде. Он с тревогой и сочувствием посмотрел на меня и коротко бросил:

— Non, amicus… (- Нет, друг…)

Глядя мне прямо в глаза, человек отрицательно покачал головой и тоже сделал мне знак бросить оружие. Как бы не так! В этот момент несколько вооружённых людей направились уже в нашу сторону. Ага, понятно — вот и первые желающие умереть… Я напрягся.

— Non! — снова повторил человек, поняв мои намерения, и недвусмысленно схватил меня за рукав.

— Ничего, дядя, не дрейфь! — крикнул я ему, вырывая руку, — Прорвёмся! Гвардия не сдаётся. Да, вы, похоже, тут и не знаете, что вообще такое гвардия… Ладно, проехали… Лучше помоги, если не трус.

И я развернулся лицом к противнику. Те, увидев мои приготовления, тоже схватились за копья и мечи. Ага, девочки…, идите сюда. Папочка ждёт. Посмотрим сейчас, кто здесь…

И тут, я вдруг почувствовал сильнейший удар по затылку. Кто-то предательски ударил сзади. Вот, падла! Сознание моё угасло, и я провалился в глухую пустоту.

Не знаю сколько я пробыл в «отключке», но когда я снова открыл глаза, то обстановка вокруг была уже совсем другой. Оказалось, что я лежу на каком-то жёстком, деревянном настиле, застеленным слоем не самой свежей соломы. В первую секунду мой взгляд сразу же упёрся в низкий каменный потолок с отчётливыми следами копоти и какими-то мутными разводами. С потолка монотонно капала вода. Скорее всего, какой-то подвал.

В нос ударил приторно-сладковатый запах гнили и затхлости, смешанным с запахами пота и испражнений. Воздух тут был тяжёлым, застоявшимся. Видимо проветривают здесь не часто. Голова ещё слегка побаливала, наверное, от полученного удара по затылку. Повернувшись, я огляделся. Довольно тесное помещение, без окон, а единственный вход, ведущий в узкий коридор, закрыт не дверью, а металлической решёткой. Всё освещение состояло из нескольких, сильно коптивших факелов на стенах. Да, уж…, как по мне, так — не самое приятное местечко, чтобы очухаться…

Вокруг меня, на таких же настилах и соломенных подстилках, уныло сидело или лежало десятка два оборванцев, от которых так и веяло какой-то тоскливой обреченностью. Некоторые тихо переговаривались на незнакомом мне языке. Из дальнего угла долетал чей-то надсадный кашель. Но большинство молчало. И от этого вся обстановка казалась ещё более гнетущей. Я обратил внимание, что несколько человек были закованы в кандалы. Преступники, что ли. Чёрт! Да и вообще — где же это я? Похоже на какую-то тюрьму…

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать и воспринять окружающую действительность. «Значит, мать его…, всё-таки, это был не сон, не галлюцинации?» — разочарованно подумал я. А так хотелось проснуться, спокойно выдохнуть и понять, что всё это мне лишь приснилось. Но, нет же…. Выходит, вся эта хрень с диким сражением верхом на чудовищном носороге мне не просто привиделась во сне или бреду? Нет. Всё реально! И ЭТО продолжается. Я пошевелился и пошарил руками вокруг. Да, так и есть. Вот она — настоящая объективная реальность, данная нам в ощущениях и восприятиях. Её можно потрогать. Но, что это? Тихо звякнули цепи. Б-дь! И тут же, я воспринял первое мерзкое ощущение этой самой реальности — оказывается я тоже был скован кандалами, как и некоторые другие! Твою дивизию…, это ещё что за херня? Почему? Такого со мной ещё никогда в жизни не было. Никогда раньше я не попадал в плен.

Собрав все свои душевные силы в кулак, усилием воли я заставил себя успокоиться и не поддаваться панике. Снова закрыл глаза и вытянулся на своём неудобном «ложе», собираясь с мыслями. Затем, глубоко вздохнул и мысленно досчитал да десяти. Вроде, помогло. Теперь я мог сосредоточиться и вполне осознанно всё обдумать. А подумать было о чём! Естественно, главный вопрос — что же со мной случилось? Причём — так внезапно… Увы, но этого я пока не знал. Однако, факт заключался в том, что что-то РЕАЛЬНО случилось и, в результате этого СЛУЧАЯ я оказался Бог знает где… Но, где?! Ну, уж точно не на задании, которое мы с ребятами в этот момент выполняли.

Так, пойдём по порядку… С памятью у меня пока, вроде бы, всё нормально. Я отчётливо помнил — моя рота спецназа выполняла боевую операцию по ликвидации группы террористов. Те оказали сопротивление, завязался бой. Надо сказать, что место, где засели эти бандиты, многие старожилы давно уже считали аномальной зоной. Но нам, разумеется, в тот момент было не до местных легенд. У нас был приказ. Началась зачистка. Я отдавал приказания по рации. И тут, рядом со мной взорвалась граната. Помню только грохот и яркую вспышку взрыва, а потом — всё… Как отрезало. Ничего больше не помню. Ладно — с этим ясно. Допустим. Взрыв, шок, контузия и потеря сознания… Но тогда, по любому, я должен был очнуться либо раненным в госпитале, ну… либо, в худшем случае — мёртвым на Том Свете… Но то, что творилось сейчас вокруг меня совсем не было похоже ни на то, ни на другое! У меня сейчас было такое чувство, будто я находился вообще где-то на другой планете или в каком-то другом мире… Ну, допустим, что на другой планете — это вряд ли…, а вот, в другом мире — очень даже вероятно. Всё произошло так внезапно, что осознать это было не просто.

Однако, это — произошло! И от этого никуда не деться. Не знаю пока, что случилось и куда я попал, но придётся теперь исходить из этого неоспоримого факта — я в заднице… Вот, только в какой? Я попытался спокойно проанализировать всю накопившуюся за последние часы информацию. Что это за мир? Судя по всей обстановке, по оружию, снаряжению и приёмам боя, это — явно, не современное, техногенное общество. Всё слишком примитивно. Скорее, похоже на какую-то древность. Совсем незнакомый язык, одежда, да и вообще — всё слишком другое. А что сказать про это странное сражение, разыгравшееся только что на арене с высокими деревянными трибунами, орущей толпой и ложей для важного господина? Оно очень напоминало некое театрализованное представление. Шоу! С той лишь разницей, что «актёров» на этой «сцене» нещадно мочили по чём зря, раскидывая внутренности по сторонам… При воспоминании об этом жутком кровавом зрелище, даже мне становилось не по себе. А я повидал смерть на своём веку. Сам тоже убивал…, был грех. Но чтобы делать это вот ТАК…? Таким зверским способом. Да ещё, не по необходимости, а просто на потеху беснующейся толпе…

И тут — СТОП! Что-то мне это напомнило. Ну, конечно…! Мы же это проходили по истории, сначала в школе, а позднее, в военном училище. В памяти сразу же всплыл Древний Рим, амфитеатры, рабы, бои гладиаторов… Нет, не может быть! Неужели я — в античном мире? Проклятье! Я невольно тихо матюкнулся и, резко сев на своём ложе, снова быстро огляделся вокруг, словно пытаясь найти опровержение своей невероятной догадке. Но факты — упрямая вещь. Теперь я смотрел на окружающую действительность уже несколько иначе и все мои сомнения разом отпали. Всё говорило за то, что я, действительно, каким-то непостижимым образом оказался заброшенным в столь отдалённую историческую эпоху.

Да если бы ещё я просто так попал сюда! Ну, появился в этом мире и ладно. Смешался с толпой и живи себе дальше. Так нет же! Кажется, я с хода умудрился попасть тут в какую-то группу рабов или военнопленных, предназначенных на убой в амфитеатрах. Насколько я помнил из уроков истории — их участи в древнем римском обществе были не самыми завидными. Надо же, угораздило… Мать его через эдак… Ну и дела получаются…! Такое мне не могло привидеться даже в самых страшных кошмарах. В душе закипела злость наполовину с отчаянием, и я не сдержался:

— Твою мать…, да, чтоб тебя…, вот же срань…! — воскликнул я, треснув кулаком по настилу.

Я снова непечатно выругался. Громко, витиевато и от души. Ну, вот скажите на милость — какова была вероятность человеку угодить в такую передрягу?! А вот мне, выходит, несказанно «повезло»… нечего сказать. Внезапно, я почувствовал, что все присутствующие здесь, как один, дружно смолкли и с полным изумлением пялятся на меня, словно я диво какое-то или инопланетянин. Хотя… Ну, ещё бы! Я ещё раз окинул взглядом окружающую обстановку, потом себя любимого… Да…, только теперь, в спокойном состоянии, я понял причину всеобщего к себе внимания. Это началось ещё там, на арене. Выглядел-то я абсолютно не так, как все остальные. Просто, раньше мне не до того было. Я был немножко занят делами поважней. Всё происходило так быстро, что некогда было размышлять, нужно было, прежде всего, умудриться просто не сдохнуть. Но теперь, когда напряжение улеглось и непосредственной угрозы пока не было, можно было спокойно всё осмотреть и оценить.

Разумеется, на фоне неприятно пахнущих, бородатых и косматых людей, одетых в какие-то грязные лохмотья, я тут один был такой — в современной камуфляжной форме и высоких армейских ботинках. А ещё — относительно чистый, гладко выбритый и говорящий на неведомом языке. Конечно же, я вызывал вполне понятный интерес и любопытство окружающих. Я точно был для них словно диво-дивное. Как, собственно, и они для меня.

— Salve, amicus…, (- Привет, друг…) — тихо проговорил человек, неожиданно опустившийся на настил рядом со мной, — Unde es tu? (- Откуда ты?)

Я повернулся. Это был тот самый, немолодой воин, который обратился ко мне там, на арене и предлагал сложить оружие за секунду до моей «отключки». А может этот он же сам и шарахнул меня по башке? Во всяком случае, был ближе всех… Я недовольно глянул на него:

— Чего тебе, папаша?

— Tu bonum pugnator! (— Ты — отличный боец!) — он дружески похлопал меня по плечу своей крепкой рукой.

— Ага, и тебе не хворать, — мрачно процедил я.

Слов я, разумеется, не понял, но почувствовал, что намерения его вполне дружеские. Я, конечно, не лингвист, мне трудно определить, но судя по звучанию, язык был, и вправду, весьма похож на латынь. А что, сейчас проверим. Я повернулся к своему собеседнику. Сделав широкий, всеохватывающий жест глазами и руками, насколько позволяли цепи кандалов, спросил, стараясь придать своему голосу максимально вопросительную интонацию:

— Roma? — это было единственное слово на латыни, в котором я был уверен.

«Roma» — так называется один из моих самых любимых футбольных клубов, представляющий итальянскую столицу в серии «А» Чемпионата Италии. Там ещё играет и римский «Лацио». Но мне неизвестно, что это означает, зато я совершенно точно знал, что в переводе «Roma» — означает Рим. Надеялся, что мой вопрос не трудно будет понять.

Так и вышло. Человек с седеющими висками сразу же заулыбался и утвердительно закивал головой:

— Roma, Roma! Ita vero, Roma! (- Рим! Рим! Конечно же, Рим!)

Значит, всё-таки — Рим! И судя по всему — Древний… Сердце моё непроизвольно сжалось от отчаяния. Проклятье, я не ошибся. Мать моя — женщина…. Первое о чём я сразу же подумал: «Господи, за что?! Ну, что я такого сделал? И что теперь здесь со мной будет?»

Тем временем, мой собеседник недвусмысленно ударил себя кулаком в грудь и уверенно проговорил:

— Marcus Тullius cum! Tu? (- Меня зовут Маркус Туллиус! А тебя?)

— Э-э…, значит, ты — Маркус Туллиус? — догадался я, но на всякий случай переспросил, чтобы убедиться.

Он снова утвердительно закивал, а потом указал на меня:

— Tu?

Ага, кажется спрашивает моё имя. Ну, что же, Маркус Туллиус — будем знакомы. Я указал на себя и произнёс, как можно медленнее и чётче по слогам, чтобы было понятно иностранцу:

— Алексей Русинов!

— Аlecsis Ru…s? — тоже повторил он после секундной паузы и вопросительно глянул на меня.

Забавно выходило моё первое знакомство в этом мире. Ну что же, если им так удобно, то пусть будет Алексис Рус. Вот меня здесь заново и окрестили. А что? В новый мир — с новым именем. Так даже моя национальность подчёркивается. Хотя, наверное, в это время они ещё не знали тут никаких русских…

— Аlecsis Rus! — утвердительно кивнул я.

Мой новый знакомый снова улыбнулся и протянул мне руку, как я понял — для дружеского рукопожатия, чтобы скрепить наше знакомство. Нормально. Я протянул в ответ ему свою. Но, к моему удивлению, Маркус не вложил свою ладонь в мою, а схватил меня за предплечье, чуть повыше запястья, предоставив мне возможность сделать то же самое. Так что, пожали мы друг другу не ладони, как это везде принято у нас, а предплечья. Чудно. Я такой способ приветствия раньше видел только в кино. Непривычно, блин. Да…, наверное, мне придётся здесь привыкать ко многому новому и непривычному.

Пока мы таким образом беседовали и обменивались рукопожатиями, ещё несколько наших сокамерников, осмелев, подошли поближе. Я их понимаю. Всем было интересно рассмотреть невиданного здесь доселе человека, который выглядел столь странно. С огромным изумлением и даже некоторой опаской они дотрагивались до моих ботинок, щупали ткань униформы, пряжку армейского ремня. Особый восторг и удивление вызвали мои наручные часы, каким-то чудом уцелевшие в прошедшей схватке. А когда я в полумраке подземелья ещё и включил подсветку, все в ужасе шарахнулись в сторону. Мне еле удалось их снова успокоить.

Чем бы ещё развлечь здешнюю публику? Я быстро сунул руку за пазуху. Эх, жаль мой смартфон разбился вдребезги… А то с ним я, наверное, сошёл бы тут за великого шамана или колдуна. Оставалось лишь сожалеть, что при мне не было многого из снаряжения нашего времени. Здесь я почему-то оказался не только без своего оружия, но даже и без бронежилета, шлема, рации и других вещей. Похоже всё это «застряло» где-то во временном портале. Представляю, какой интерес вызвал бы здесь, например, автомат… А уж мне-то, как с ним было бы легче! Эх, хотя бы — пистолет. Но, увы… Судьба-злодейка забросила меня сюда совершенно безоружным.

Тем временем, ко мне подтянулись уже и все остальные сокамерники. Им тоже было любопытно взглянуть на меня поближе. Что же, всё это не удивительно. Появись где-нибудь у нас на стадионе во время футбольного матча какой-нибудь необычный гуманоид в сверкающем скафандре, говорящий на неземном языке, наш интерес тоже был бы не меньше. А если бы ещё дали его потрогать… И сейчас я ощущал себя в этом мире точно таким же пришельцем. Чужеродным и одиноким…, которого любопытно было потрогать. Весь мой привычный мир рухнул и куда-то исчез. Твою же маму…, он теперь появится здесь лишь через столько столетий! Вот это — печалька… Хоть волком вой. Признаюсь, честно — пережить такое в одночасье весьма непросто…

Только теперь я почувствовал, как сильно хочу закурить. Блин, я ведь планировал завязать. Даже слово себе дал — после окончания этой операции, выкурю последнюю и всё — бросаю. Да уж…, бросишь тут, пожалуй, после всего такого… Я пошарил по карманам и нащупал смятую пачку сигарет и зажигалку. Слава Богу, эти вещи временной портал «пропустил», в отличии от всего остального снаряжения, которое мне сейчас было бы куда важнее. Ну, что же теперь поделать…, хотя бы закурим.

Я достал сигарету и чиркнул зажигалкой. Маленький огонёк ярко вспыхнул в моих руках, вызвав новый прилив небывалого интереса окружающих. Они просто ахнули в изумлении и уставились на этот огонёк с почти суеверным ужасом. А я небрежным движением захлопнул крышку зажигалки и убрал её в карман. Вокруг слышалось приглушённое перешёптывание. Люди никак не могли понять — что это было. Наверное, для них было очень удивительно — почему столь могучий колдун сидит тут, вместе с ними, закованным в кандалы? Честно говоря, я бы на их месте тоже удивился. Твою мать, ну почему я не могучий колдун?!

Всё, что мне сейчас оставалось — это с наслаждением затянуться и выдохнуть дым. Сидящий рядом со мной Маркус, удивлённо посмотрел на меня, а затем с любопытством принюхался к сигаретному дыму. Напрасно. Похоже здесь ещё не знакомы с этой пагубной привычкой современного человечества. Маркус тут же вдруг сильно закашлял, глаза его покраснели, и он растерянно отстранился.

— Прости, друг, — поспешно извинился я и стал выдыхать в другую сторону.

Остальных тоже распирал не меньший интерес. Они так смешно принюхивались к незнакомому запаху и, как зачарованные смотрели мне буквально в рот, наблюдая за выдыхаемым мною дымом. Могу себе представить, насколько это невиданное здесь зрелище… Я, наверное, тут виделся им эдаким «Змеем Горынычем»… Многие, с непривычки, чихали, кашляли и отстранялись, но любопытство неизменно оказывалось сильнее. А когда я, прикола ради, ещё и выпустил несколько дымных колец, они вообще пришли в полный восторг. Ну, чем вам не факир или огнедышащий шаман…!

— Artes magicae… (Магические искусства…) — с опаской, приглушённо шептались окружающие.

— Tu — sacerdos? (Ты — жрец?) — удивлённо спросил Маркус.

Не знаю, что он хотел от меня, но я лишь пожал плечами. Мне же, в свою очередь, очень хотелось поговорить с моими новыми знакомыми, расспросить их обо всём. Об этом мире, куда меня занесло и где мне теперь, судя по всему, придётся жить. У меня были тысячи вопросов… Но языковой барьер не очень-то способствовал оживлённой беседе. Некоторое время мы обменивались примитивными звуками и жестами. Но толку было не много. Поняв это, я лишь показал Маркусу свои цепи и вопросительно посмотрел. Он сразу помрачнел и, положив мне руку на плечо, стал что-то говорить. Если бы я понимал? Я остановил его на полуслове, красноречиво дав понять жестами, что ни черта не понимаю. Тогда он кивнул и, указав сначала на мои глаза, а потом на себя, сказал:

— Me quaerе… (следи за мной…)

Так, если я правильно понял, то он говорит, чтобы я смотрел на него и делал всё, как он. Понятно. Что же, постараюсь…

Но тут, загремели цепи и решётка, закрывавшая выход из этого свинарника, начала с противным скрипом подниматься. В коридоре, в неясном свете факелов замаячили какие-то тени. Их отблески причудливо плясали на шершавых стенах. Все мои «соседи» сразу же зашевелились, стали подниматься на ноги и что-то гомонить. Я схватил за руку Марка и вопросительно глянул на него. Он снова утвердительно кивнул и, встав рядом со мной слегка сжал мне руку, а затем, тихо повторил:

— Me quaerе….

— Ладно. Посмотрим, что будет, — мрачно процедил я, уставившись в полутёмный коридор.

В мрачном коридоре что-то происходило. Честно говоря, предчувствия были не самыми радужными. Вот, не нравится мне этот ваш Рим и всё тут…. Пока он выглядит каким-то странным и недружелюбным миром. И для меня здесь становится уже неприятной традицией — готовиться всё время к худшему. Можно сказать — из одной жопы, в другую, ещё бОльшую… Ну, сколько можно?

Тем временем, решётка поднялась до конца и в помещение вошли несколько человек, одетых в простые тёмно-коричневые туники до колен, подпоясанные кожаными ремнями. Штанов на них я не заметил. Носков они тоже не носили. Были только сандалии на ногах, перехваченные ремешками, понимавшимися вверх по голени, почти до колен. Как по мне, так — странный прикид. Блин, стрёмно и непривычно было видеть мужиков, одетых словно девочки в платьицах…. Зато, наверное, их мужское «хозяйство» хорошо проветривалось. Забавно даже…. Что за странная мода тогда была?

Но на поясе у каждого из них висел короткий меч в кожаных ножнах, прицепленных к поясу металлической застёжкой. А в руках они держали деревянные дубинки или хлысты. Вот этими то «инструментами» они и стали бесцеремонно выгонять всех нас в коридор. Я обратил внимание, что вновь прибывшие люди в туниках тоже с любопытством таращатся и показывают на меня друг другу пальцем. Ну, всё — я точно теперь тут местная достопримечательность… Маркус встал рядом со мной и жестами указал, что надо выходить.

— Velociter! Velociter! (- Быстрее! Быстрее!) — кричали надсмотрщики, орудуя кнутами, как погонщики скота.

Засвистели хлысты и замелькали дубинки. Да, уж… отвратительное чувство, доложу я вам, когда тебя, словно бездушную скотину, гонят куда-то ударами кнута… Под их ударами пленники торопливо кинулись к выходу, толпясь и толкая соседей. Я лишь на мгновение замешкался в образовавшемся заторе, как тут же получил весьма чувствительный удар дубинкой по спине. Нервы мои и так были на пределе, а этот удар разозлил не на шутку. Было, может быть, не столь уж больно, сколько обидно и унизительно.

— Эй ты, козёл, нельзя ли полегче?! — раздражённо крикнул я, обернувшись к обидчику, — Видишь — иду… Впереди люди. Не могу же я через них перепрыгнуть.

«Погонщики», разумеется слов понять не могли, но моё возмущение и раздражённую интонацию уловили мгновенно. Вероятно, такое поведение «скотинки» тут совсем не поощрялось. Ко мне со строгим окриком тут же подскочил один из них и снова огрел дубинкой по плечу. Черт! На этот раз уже гораздо больнее. А этот гад замахнулся снова.

— Ах ты, сука, голожопая! — не сдержался я.

И мне снова досталось. Вот, козёл! Тут уж я завёлся не на шутку. Резко вытянув вперёд руки с растянутой в длину цепью, я поймал его дубинку, занесённую уже для следующего удара, и быстро намотав на неё цепь, легко выдернул оружие из его рук. Похоже, они тут не очень ожидали встретить сопротивление. А затем, не дав ему опомниться, я сделал шаг вперёд и, практически без замаха, нанёс ему короткий удар коленом в пах. Вот такого мужик явно не ожидал. Глаза его округлились, рожа покраснела и он, издав какой-то тонкий девчачий писк, скрючился пополам. Не теряя ни секунды, я отбросил в сторону его палку, а затем резко крутанул его спиной к себе и мгновенно намотал свою ручную цепь ему на шею. Это оказалось не так уж и трудно. Он был почти на голову ниже меня. Какой-то «хлипкий» тут народец…

Теперь я мог удерживать этот «цепной» захват даже одной рукой. Надсмотрщик хрипел, извивался и размахивал руками. Затем инстинктивно схватился одной рукой за душившую его цепь, а второй — попытался добраться до меча на поясе. Но я опередил его. Своей свободной рукой, я выдернул меч из его ножен и приставил ему к горлу. Почувствовав остриё клинка, он перестал барахтаться и вырываться. Ага, гнида — присмирел, уже не такой бравый? Умирать, похоже не хотел. Один из его товарищей попытался было наброситься на меня с боку, но, прежде чем он успел широко размахнуться — получил роскошный йоко-гери тяжёлым армейским ботинком прямо в живот и со стоном отлетел в сторону. Похоже, приёмы карате тут ещё были никому не знакомы.

— А ну, назад! Или ему конец! — грозно рявкнул я остальным, сильнее прижимая клинок к горлу несчастного.

Тот что-то испуганно завопил. Кажется, на этот раз, смысл до остальных дошёл уже гораздо быстрее. Они сразу отпрянули. А затем, бросив своего обезоруженного и пленённого товарища, на произвол судьбы, надсмотрщики поспешно отступили в глубь коридора. Оттуда послышались возбуждённые голоса и возмущённые крики. А мои товарищи по несчастью, вместо того, чтобы поддержать меня, лишь изумлённо и испуганно взирали на происходящее, не веря своим глазам. А затем быстро стали жаться к стенам. Сдаётся мне, что я первый, кто дал тут отпор этим вконец оборзевшим говнюкам.

Тем временем, из коридора послышались отрывистые команды и бряцание оружия. Это не предвещало ничего хорошего. Маркус подскочил ко мне и положил мне руку на плечо.

— Non-Non! — отчаянно крикнул он, показывая жестами, чтобы я освободил своего «заложника».

Он стал что-то быстро мне говорить. И в голосе его чувствовались тревога и сильное беспокойство. Э-х-х, если бы я понимал…? А в этот момент в помещение ворвались несколько воинов. В том, что это именно солдаты, а не «погонщики», не сложно было догадаться. Все они были одеты в одинаковые короткие плащи из серой шерсти. На них были металлические панцири, шлемы и поножи, а в руках короткие копья и небольшие квадратные щиты. Плюс, у каждого висел на поясе меч, такой же, как тот, что я сейчас сжимал в своей руке. Их было человек шесть или семь. Чёрт…, слишком много на меня одного, да ещё с одним коротким мечом и наполовину скованного цепью кандалов.

В этот момент, за спинами воинов показались ещё двое. Один, молодой, явно тоже военный, похоже — офицер. Он был одет в металлический пластинчатый доспех, поверх которого был наброшен изысканный плащ синего цвета, перехваченный у плеча какой-то брошью. Его меч висел на широкой перевязи почти на уровне груди, а к поясу был пристёгнут кинжал в красивых ножнах. Ни шлема, ни щита у него не было, как, собственно, и штанов. Под доспехом у него была, так же, как и у всех остальных, надета лишь туника. Эге…, похоже, здесь мужики вообще не знают, что такое штаны.

Длинные тёмные волосы офицера свободно спадали на плечи, а стальной взгляд был сурово направлен на меня. Рядом с ним стоял другой, «штатский». Этот сильно отличался от военного. Он был гораздо старше, дороднее, коротко острижен и одет в светлые льняные одежды, свободно струившиеся вокруг его крупного тела до самого грязного пола. «Что тут за мода. Вот, и охота ему подметать своей белой одеждой всю грязь на полу? Нельзя, что ли было сшить чуть покороче?» — почему-то вдруг невпопад подумал я. Этот «гражданский» не имел при себе вообще никакого оружия или защитного снаряжения. Мне он чем-то отдалённо напомнил жреца, хотя внешне скорее напоминал изрядно растолстевшего борца-тяжеловеса.

Тем временем, офицер отдал команду, и его воины, сомкнув щиты и выставив вперёд копья, стали медленно наступать, постепенно тесня меня к противоположной стене. Мои сокамерники предусмотрительно отхлынули и прижались к стенам, предоставляя мне полную возможность самому расхлёбывать, заваренную мной кашу. Оказавшийся рядом Маркус снова слегка толкнул меня и энергично подал жест бросить оружие. Я отвернулся, сделав вид, что не понимаю.

— Ещё шаг и я прикончу этого придурка! — крикнул я солдатам, недвусмысленно давая понять о своих намерениях.

К моему удивлению, это не возымело никакого эффекта. Воины с копьями продолжали прижимать меня, вместе с моим пленником к стене. Похоже, вопрос спасения жизни заложника их не сильно волновал. Пространство для манёвра оставалось всё меньше и меньше. Надо было что-то делать… Тогда я с силой толкнул своего заложника прямо на наступающих. Те от неожиданности слегка отпрянули и еле успели поднять вверх или отвести в сторону копья, чтобы не нанизать на них надсмотрщика. В их рядах возникло секундное замешательство. Воспользовавшись моментом, я быстро отбил своим мечом в сторону копье ближайшего воина, и в прыжке что было силы двинул ногой прямо в его щит. Эффект внезапности и сила удара с ноги сыграли свою роль. Воин не удержался на ногах и полетел на пол, загромыхав щитом и доспехами. А я ринулся в образовавшуюся щель и тут же оказался за спинами строя солдат. Увидев это, их офицер выхватил свой меч, но я не собирался с ним фехтовать. Мощнейшим лоу-киком, нанесённым тяжёлым армейским ботинком я буквально подрубил его обнажённую ногу, выбив из-под него точку опоры. Человек вскрикнул от боли и рухнул на одно колено, выронив оружие. Ага, как вам такое, засранцы, неожиданно!?

Момент был подходящим. Матерно заорав во всё горло, дико вращая глазами и размахивая мечом, я бросился в коридор. Это походило на самую настоящую психическую атаку. Я был сам не свой от ярости… Теперь меня уже никто не решался остановить. Надсмотрщики и какие-то ещё люди, попадавшиеся мне на пути, в ужасе просто шарахались от меня по сторонам. Одного, замешкавшегося, я легко сбил с ног ударом плеча. Мои разогнавшиеся девяносто килограммов просто снесли его и отбросили к стене. Пробежав по длинному, полутёмному коридору, я увидел перед собой невысокие каменные ступени. Они вели наверх, откуда лился дневной свет. Отлично — то, что надо. Путь к свободе! Значит — туда!

Перескакивая сразу через две ступеньки, я помчался вверх. Мне бы только выбраться отсюда на улицу, а там уж соображу, что делать дальше. Главное — вырваться из этого замкнутого пространства на оперативный простор. Но у самого выхода путь мне внезапно попытался преградить худой, долговязый надсмотрщик с обнажённым мечом в руке. С первого же взгляда я понял — салага! Господи, он так долго и неловко замахивался, что я без труда перехватил его руку с мечом и нанёс ему сначала резкий удар ногой по голени, а потом — сжатыми пальцами прямо в кадык. Выпучив глаза, чувак захрипел, выронил оружие и, схватившись руками за горло, покатился вниз по ступеням. И вот я, наконец, выскочил из подземелья наружу. И сразу же, оказался… снова на той же самой арене, где уже скакал на носороге. Твою мать! Вот ведь — засада. Оказывается, мы всё это время были заперты в подтрибунном помещении амфитеатра.

И что теперь? Я быстро осмотрелся. Шоу давно закончилось и трибуны уже опустели. Все зрители разошлись. А на самой арене было лишь несколько человек, убиравших и наводивших там порядок. При виде меня, они побросали свои мётлы и пустились наутёк. Я обернулся — ворота закрыты. Но можно попытаться подняться на трибуны! Там, наверняка, должны быть предусмотрены какие-то выходы для зрителей. А что? Реальный шанс.

Но в этот момент за моей спиной послышались громкие крики и откуда-то со всех сторон стали сбегаться вооружённые люди. Это были и солдаты, и надсмотрщики и какие-то ещё люди. Откуда они только взялись? Вот, зараза…! Я оказался в полном окружении. Офицер, выскочивший наверх вслед за мной, прихрамывая, раздавал яростные команды и меня быстро взяли в плотное кольцо. Их было слишком много. Эх-х…, мне бы сейчас «калашникова»… Проклятье! Стало ясно — мне не уйти. Чёрт, наверное, нужно было послушаться Маркуса… Но, что зря говорить? Теперь уже поздно. И что мне делать? Оставалось лишь два варианта — либо сдаться, став скорее всего рабом, либо умереть на месте в неравном бою, прихватив с собой на Тот Свет кого-нибудь из своих противников. Тот ещё выбор…

Честно говоря, глядя на эти перекошенные от злости рожи, я совсем не был уверен, что меня не прикончат тут же, на месте, даже если я и сдамся. Поэтому, я решительно тряхнул головой — значит, пришёл мой последний час, видать такова моя Судьба-злодейка…. Бли-и-ин… не так я хотел умереть, но выбирать не приходится. Как бы там ни было, но я твёрдо решил, что никогда не стану рабом и не буду терпеть вечные унижения.

Лучше уж — быстрая смерть. Будь, что будет! И, крепче сжав меч в руке, я сам первым ринулся в атаку… Но, к моему удивлению, окружившие меня воины стали вдруг отступать и лишь уклоняться и защищаться. Они совсем не атаковали. Похоже, тут, почему-то твёрдо решили не убивать меня, хотя могли бы это легко сделать. Они просто преграждали мне путь и не давали возможности улизнуть с арены. Я сам — военный и сразу всё понял. Значит, у них такой приказ — взять меня живым. Странно, с чего бы это? Но для меня же лучше. Удивительно только, что они так долго выжидали…

Поняв это, я стал действовать смелее. Раз меня не собирались убивать, то значит и опасаться особенно нечего. И я подскочил к ближайшему противнику, уже не боясь. Этот показался мне самым слабым. И действительно, он не успел среагировать достаточно быстро. Я ухитрился схватиться за его копьё, чуть выше наконечника. А затем, резким движением выдернул его из рук не ожидавшего такого манёвра воина. После чего, сразу же нанёс ему удар мечом. Скорее не для того, чтобы прикончить, а, чтобы отвлечь внимание. Он предсказуемо прикрылся щитом, парируя мой удар, но при этом чуть приподнял руки. Мне этого было вполне достаточно. Такой приём я часто использовал, чтобы вынудить противника открыть, хотя бы на миг, свой правый бок. Это часто срабатывало. Получилось и на этот раз. И я с ноги легко влепил ему прямо по печени. О-о, это больно… Человек со стоном скрючился и сразу же осел на землю, а я вырвал щит из его ослабевших рук. Вот так! Теперь я был уже вооружён не хуже, чем они. Единственное, что мне мешало, так это цепь кандалов. Я был ограничен в своих действиях её длиной и не мог развести руки слишком уж широко. Неудобно, но не страшно… Ну, ничего — мы ещё повоюем! Живым я им не сдамся…

И тут случилось то, чего я никак не ожидал. Откуда-то сбоку на меня ловко набросили сеть. Прямо как на дикого зверя. Твою дивизию! Суки! Бросок был сделан с довольно большого расстояния, но умелой рукой и с хорошим знанием подобной техники. Теперь стало понятно — чего они выжидали… Я тут же запутался в сети, словно мушка в паутине. Ноги мои заплелись, нещадно ругаясь, я потерял равновесие и рухнул на песок арены. Сеть была сплетена из толстых и прочных верёвок, так что, разорвать её не было никакой возможности. Я хотел было разрезать её мечом, но тоже не получалось. Сеть спеленала меня так плотно, что орудовать было неудобно. Не будь вокруг меня противников, то, как знать, возможно, со временем, я бы постепенно и высвободился бы… Но окружившие меня люди не дали мне на это время.

Ко мне тут же подскочили со всех сторон и стали нещадно избивать ногами и тупыми концами копий. Я катался по земле, пытаясь, как мог, прикрывать голову и живот. Да… давно уже меня так не колошматили… Последний раз такое случалось много лет назад, ещё на первом курсе училища. Тогда несколько подвыпивших старшекурсников, устроили мне такую же выволочку. Я потом, после этого, даже в госпиталь попал, а мои обидчики — под трибунал. Давняя и уже забытая мною история. Но, с тех пор, после того случая я твёрдо решил всерьёз заняться единоборствами. И вот, нужно было ждать столько лет, дослужиться до звания капитана, чтобы… — история повторилась. И где? Мать его…, в Древнем Риме… за две тысячи лет до моего собственного рождения. Получается, что меня сейчас мутузили далёкие предки нашей современной цивилизации, чей прах развеялся уже давным-давно по ветру и чьи имена уже никто и никогда не вспомнит. Но прямо сейчас, эти «покойнички» знатно меня дубасили… От такого с ума сойти можно.

А, между тем, избиение продолжалось не на шутку. И положение моё с каждой секундой становилось всё более критическим. Чёрт возьми! Неужели же они лишь только для того не закололи меня копьями и мечами, чтобы потом с остервенением забить насмерть? Это что — особое местное извращение, что ли? Или такая форма казни? Если так, то хреново моё дело… Жаль не получилось быстро умереть в неравном бою. Теперь придётся долго мучиться. А самое противное то, что — ничего нельзя поделать. Скрученный этой долбанной сетью, я был беспомощен, как младенец в пелёнках. Смерти я не боялся, но просто мне совсем не хотелось умирать вот таким образом — мучительно и бесславно… Но тут внезапно раздался громкий голос. Кто-то крикнул в жёсткой, приказной форме:

— Sufficut! (- Достаточно!)

Я уж думал — мне конец, но избиение сразу же прекратилось. Меня подняли с земли, отобрали оружие и стащили с меня сеть. Перед глазами всё плыло. Я еле стоял на ногах и уже не помышлял о сопротивлении. Но сознание не потерял. И ещё вполне соображал. Что же это такое случилось, что солдаты перестали меня избивать.? Вскоре всё стало ясно.

Передо мной стоял, довольно ухмыляясь, всё тот же дородный господин в широких светлых одеждах, которого я видел там, в подземелье, рядом с черноволосым офицером. Его округлое, одутловатое лицо с двойным подбородком выражало полное удовлетворение. Он с интересом рассматривал меня вблизи. И взгляд его мне совсем не понравился. Внутри у меня что-то ёкнуло, мне был знаком этот взгляд…

Совсем недавно один мой друг приобрёл себе, наконец, дорогую иномарку, о которой давно уже мечтал. Мы ещё с ним хорошо так посидели у него в гараже, обмывая столь долгожданную покупку. Так вот, я очень хорошо помнил, как примерно с таким же радостным удовлетворением, смотрел он на своё приобретение. Это был взгляд человека-собственника, весьма довольного своей удачной покупкой или долгожданным, выгодным вложением средств. И теперь, вот точно таким же взглядом смотрел на меня этот толстомордый козёл… словно купил ценную вещь.

Неприятная догадка мелькнула в моей разбитой и гудящей голове. Да, чтоб тебя…, неужели…? Это прям п…ц какой-то. Не может быть!?

*******************************************

Я сидел, скрючившись в три погибели, в тесной деревянной клетке из толстых жердей, связанных прочными верёвками. Клетка была установлена на широкой повозке, запряжённой парой волов. Мои ноги и руки сковывали кандалы с очень короткой цепью, соединённые между собой ещё одной продольной цепью. Вторая продольная цепь тянулась к металлическому ошейнику и не позволяла выпрямиться во весь рост. Таким образом, я мог лишь передвигаться небольшими шажочками, да ещё и согнувшись почти пополам. Такие «украшения» на меня надели после моего неудачного бунта, чтобы в корне пресечь все дальнейшие попытки к бегству. Кроме того, повозку стерегли ещё и двое дюжих, вооружённых надсмотрщиков. «Ничего-ничего…, чёрта с два это вам поможет. Меня вам все равно не остановить. При первой же возможности я снова сбегу…», — зло подумал я,

Пока же, мне, избитому, окровавленному и скованному, оставалось лишь угрюмо сидеть в своей клетке, словно зверю, посаженному на цепь за строптивость, копить в себе злость и мрачно наблюдать за всем происходящем вокруг. А зрелище моим глазам предстало совершенно дикое и невероятное для человека из просвещённого XXI-го века.

Моя телега была «припаркована» на площади какого-то местного городка, всего в нескольких кварталах от того самого амфитеатра, на арене которого я так неудачно появился в здешнем мире. Не повезло… Ну, почему же я не материализовался, например, в каком-нибудь дворце, среди местной знати в чистых одеждах? Так нет же… угораздило явиться сюда в толпе каких-то грязных оборванцев-маргиналов. Блин, меня сразу же, не разбираясь, автоматически приравняли к ним. И теперь мне приходилось нести на себе этот унизительный крест Судьбы. Хотя, глядя на происходящее действие, я понимал, что моё унижение могло бы быть ещё большим.

На невысоком, но довольно широком деревянном помосте, спешно сооружённом на площади, шёл бойкий торг. Вроде ничего особенного. Такие торжища в старину частенько устраивались на площадях практически всех древних городов. Вот только товар на импровизированной «витрине» был выставлен не обычный. Это были — люди. Большинство из них — мои недавние «соратники» по арене, среди которых я разглядел и своего нового знакомого — Маркуса. Но появились на помосте и другие. Мужчины, женщины, даже несколько стариков и детей.

И все они были товаром, вокруг которого толпились заинтересованные покупатели. Ну прямо, как в нашем супермаркете в дни больших скидок или распродаж. Отличие заключалось лишь в том, что тут был ещё и зазывала. Бойкий молодой человек в длинной вышитой тунике взахлёб что-то выкрикивал, указывая на помост. Вероятно, расхваливал и рекламировал «товар». Точно, как в наше время аукционист на современных торгах рекламирует очередной лот. Люди — товар! Дичь какая-то! А рядом, под навесом, сидел солидный господин, в сопровождении услужливого человечка с письменными принадлежностями. По всей видимости — главный распорядитель и его писец.

По бокам от «прилавка» стояли мрачные надсмотрщики, бдительно следившие за порядком. А немного поодаль, у небольшого бассейна с фонтаном, располагался отряд городской стражи, наверное, на случай побегов или массовых беспорядков. Между прочим, под командованием всё того же, хорошо знакомого мне, черноволосого офицера.

Но больше всего меня шокировала ещё одна особенность здешнего торга — абсолютно все, выставленные на продажу люди, включая женщин, были раздеты до гола! На них не было даже сандалий. Благо погода стояла тёплая. А ещё, на шее у каждого висела небольшая деревянная табличка с надписями. Наверное — ценник. И это — на людях! Тьфу ты…, как на куске говядины на прилавке колхозного рынка… Ничего противнее я в жизни не видел. Оставалось только порадоваться, что меня сия участь по какой-то причине миновала. Ну, хоть тут повезло… Просто не знаю, как бы я выдержал такое унижение… Однако, как мне показалось, большинство людей, стоявших сейчас обнажёнными на помосте, особого стыда не испытывали. Не знаю, в чём тут дело. Может их мысли в данный момент были настолько поглощены переживаниями за свою дальнейшую участь и на всё остальное им было сейчас просто наплевать; а может вообще отношение к наготе тут было в принципе несколько другим, не таким, как в нашем мире. Так или иначе, весь выставленный «ассортимент» стоял себе смирненько в «витрине» с тупой покорностью судьбе. Никого даже не связывали. Лишь ещё пара мужчин была скованна такими же кандалами с длинной цепью, какие были поначалу на мне.

Процесс шёл довольно бойко. Покупателям разрешалось хорошенько осматривать товар. Они подходили и бесцеремонно разглядывали его вблизи. Трогали, ощупывали, поворачивали в разные стороны, чтобы получше рассмотреть и обсудить между собой все достоинства и не упустить недостатки. Просто, как бездушную вещь какую-то. Блин! Даже заглядывали в зубы, словно лошадям. Покупатели были весьма разборчивы и придирчивы. Некоторых продаваемых не только осматривали и ощупывали, но и заставляли ещё приседать, прыгать и даже бегать, чтобы оценить их физические достоинства. А затем, бурно спорили с продавцом о цене.

У каждого покупателя на поясе висел кожаный или тканевый мешочек, в котором хранились монеты. А у тех, кто побогаче, кошельки были даже красиво украшены орнаментом из вышивки и небольших драгоценных камешков. Прямо — произведение прикладного искусства. У самых состоятельных при себе были целые увесистые поясные сумы с деньгами. Такие не мелочились и прибывали сюда, чтобы основательно «затариваться». Они не ограничивали себя единичными покупками. Скупали живой товар чуть ли не оптом.

А ещё, я обратил внимание на то, что непосредственно покупателями выступали люди исключительно важные и зажиточные. Большинство из них были богато одеты и прибывали на торг в сопровождении слуг и в роскошных паланкинах, которые несли четверо или шестеро рабов. Кроме того, ещё пара-тройка человек, вооружённых дубинками, шла впереди носилок. Громкими криками и ударами, они прокладывали своему господину путь сквозь плотную толпу зевак из простых людей, которые как раз, и составляли основную массу зрителей, собравшихся вокруг помоста. Они не покупали, а лишь глазели и создавали шумовой фон, бурно реагируя на ход торгов. Для простонародья получалось, своего рода, бесплатное уличное представление.

Да-а, похоже, далеко не каждый тут мог позволить себе купить раба. Это делали, в основном, лишь люди достаточно богатые. Значит, раб стоил не так уж и дёшево и был дорогим приобретением. Оказывается, здешним нищебродам такое было не по карману. Это стало для меня открытием. Я-то, по наивности своей, полагал, что в Древнем Риме каждый имел у себя рабов в услужении. Чёрт его дери…, а сколько же стоил я? И почему меня не выставили на этот аукцион с остальными? Подумал и сам ужаснулся этой своей мысли. Твою же налево… До чего докатился. Еще вчера я даже в самом страшном бреду и помыслить не мог о таком.

Покупатели рассчитывались в основном небольшими серебряными монетами. А распорядитель внимательно следил, чтобы всё было проведено правильно и без обмана. Затем, слуги уводили купленных людей. Некоторые быстро одевались в свои старые одежды, а других забирали прямо так — нагишом! Скорее всего, новые хозяева просто не хотели брать с собой их лохмотья, опасаясь грязи, паразитов или какой-нибудь заразы.

В числе наиболее заинтересованных и активных покупателей был тот самый толстомордый господин, которого я впервые увидел ещё в подземелье и который избавил меня от избиения. Правда, потом он же и приказал посадить меня в эту чёртову клетку, словно обезьяну. В ней я своим необычным видом привлекал к себе не меньше внимания, чем сами торги. Зеваки толпились вокруг моей клетки и глазели на меня, как на бесплатное чудо в аквариуме… Кое кто даже норовил из любопытства потыкать в меня палкой или веткой, словно в экзотическое животное. А некоторые, наверно особо отмороженные, забавы ради, кидали в меня комья грязи, всякого мусора и даже пытались плюнуть. Чего хотели? Наверное, ожидали, чтобы я зарычал, что ли, как зверь? Твари недоношенные… Но я не доставлю им такого удовольствия.

Так что, мне оставалось только сидеть молча и копить бессильную ярость. «Ничего-ничего, когда-нибудь настанет момент, и я за всё сполна рассчитаюсь…!» — твёрдо решил я про себя.

А, тем временем, «мой» толстяк энергично торговался. Причём его интерес был весьма конкретным. Я обратил внимание, что он приобретал лишь только сильных и крепких мужчин, тогда как остальные покупатели больше предпочитали молодых, красивых женщин и людей по своему виду похожих на ремесленников или каких-то других узких «специалистов». Некоторые из продаваемых выглядели вполне чистыми и ухоженными. По всей видимости, они не были знакомы с тяжёлым физическим трудом. Возможно, это были музыканты или учителя. Вот эти-то «категории товаров» и ушли в первую очередь. И, кажется, за них платили весьма приличные деньги. Об этом можно было судить по количеству монет, отдаваемых за них. Особенно дорого обошлась своему покупателю одна юная и симпатичная девушка с грустными и испуганными глазами, которую какие-то мрачные эскулапы прямо тут же, за дырявой занавеской проверили на предмет её невинности. Я невольно сжал кулаки… Дикость какая-то, прости господи! И это те самые римляне, которые считали все остальные окружающие их народы варварами.

А тут случился и ещё один неприятный эпизод, наблюдать за которым мне довелось со стороны. В самый разгар торгов за юную деву из окружающей толпы выскочил вдруг какой-то человек. Вероятно, то ли отец, то ли брат несчастной или может быть жених. Кто его там разберёт? Он стал что-то громко кричать, а затем попытался прорваться к помосту. Но и охранники не дремали. Они дружно накинулись на мужчину, повалили его на мостовую и стали нещадно избивать палками, а после куда-то уволокли. Да уж…, похоже, с нарушителями заведённого порядка тут не больно-то церемонились. В этом я уже убедился на своём опыте.

Тем не менее, в толпе началось было какое-то волнение, но распорядитель торгов подал знак офицеру городской стражи, и его воины быстро восстановили порядок на площади. После чего весь процесс продолжился своим чередом. За несчастную девушку шёл нешуточный торг. Борьба кошельков была упорной, как на заправском аукционе. Цена неоднократно повышалось, а количество претендентов на юную девственницу неуклонно сокращалось. В конце концов, довольный победитель отвалил в итоге за неё целое состояние. Как я понял, это был рекорд сегодняшнего дня.

Остальные стоили уже подешевле, в том числе и Маркус. Его купили и подвели к моей телеге. Ну, что же, вероятно, у нас теперь один общий хозяин. Это хорошо. Хоть одно знакомое лицо будет рядом. А Маркус, судя по всему — нормальный мужик. Вскоре на помосте остались одни лишь старики и дети. Их не особо кто хотел приобретать, и они шли практически за бесценок. Некоторых отдавали даже даром, в довесок, как презент для оптовых покупателей. Но даже таким образом забирали не всех, особенно стариков. От таких «подарков» просто отказывались. Ну, ясно — раба же надо потом ещё содержать, кормить и одевать. А какой прок от немощных стариков? Одни только расходы… Какова была их дальнейшая участь, мне было пока неизвестно. Блин…, все это было так грустно…

Наконец, к вечеру торг был окончен. Постепенно стало смеркаться. Всего толстомордый купил четверых мужчин, включая нас с Маркусом. Их одели и приковали к моей клетке с наружной стороны.

— Эй, Маркус! — позвал я своего знакомого, и когда он обернулся, то спросил, кивнув на нашего хозяина, — Кто это?

Он понял меня. Во всяком случае, уловил общий смысл вопроса.

— Аurelius Cesonus, — проговорил он и, немного помедлив, добавил, — Is Lanista.

Конечно, мне сейчас это мало что говорило. Но, хотя бы узнал имя своего хозяина, чтоб ему пусто стало… Тем временем, начинало темнеть. Солнце клонилось к закату. Господи, неужели этот безумный день близился к своему завершению? Мне уже начинало казаться, что он вообще какой-то бесконечный и никогда не закончится. Столько произошло событий…

Вскоре мы двинулись в путь. Только было не понятно куда. А ещё, странно, что на ночь глядя. Несмотря на быстро сгущавшуюся темноту, гудящую голову и боль во всём теле, я намётанным взглядом оценивал обстановку. Старался запомнить расположение улиц и особенности местной архитектуры. Обращал внимание на всё, что могло бы помочь мне в дальнейшем, во время нового побега. В том, что я непременно сбегу, я ни минуты не сомневался. Поэтому нужно знать местность. Куда можно бежать, где, в случае чего, спрятаться, где лучшее место для засады? И многое другое.

Волы довольно уныло тащились по булыжным улочкам городка со скоростью, лишь ненамного превышающей скорость улитки. И у меня было достаточно времени, чтобы изучить всё по пути. Мешала только темнота, хотя улицы и были освещены факелами и светильниками. Городок оказался небольшим, но хорошо обустроенным. С мощёными улицами, площадями и фонтанами, каменными домами и храмами, а также — с амфитеатром. Чтоб ему пусто стало… Здесь во всём просматривалась строгая симметрия. Что и говорить — цивилизация, блин… Тут, безусловно, была своя красота, но в данный момент, меня не интересовали местные достопримечательности. Я же не турист, в конце концов. Прежде всего, я сейчас намечал пути своих будущих перемещений. Такая себе получалась рекогносцировка местности.

Между тем, колёса телеги противно скрипели, понятие рессор здесь отсутствовало, как класс, и мою клетку сильно трясло. Своей задницей на деревянном полу телеги я буквально пересчитал каждую кочку на всём пути. Чести ехать «первым классом» удостоился лишь я один. Да и то, скорее потому, что боялись, как бы я снова не сбежал. Вот и не выпускали из клетки. Рядом со мной, на телеге ехали только лишь надсмотрщики. А трое остальных невольников, прикованных к ней цепью, всю дорогу шли пешком. Сам же хозяин следовал за своими «покупками» на богатых носилках, «запряженных» шестёркой носильщиков. Ну, ещё бы — меньшему количеству такую тушу было, наверное, не унести.

По дороге этот Аврелий не терял даром времени и, пока ещё не стемнело окончательно, вёл какие-то срочные записи и подсчёты, словно деловой бизнесмен. Прямо на ходу. Для этого внутри паланкина были заранее приготовлены места для необходимых канцелярских принадлежностей и даже специальная дощечка, заменявшая письменный стол. Наверное, подсчитывал убытки, сволочь. Хоть бы ему разориться и самому оказаться на той арене…. А мне ничего другого не оставалось, как глазеть по сторонам на этот совершенно незнакомый и неведомый мне мир, пока ещё хоть что-то было видно в быстро сгущающейся ночной темноте.

Миновав городские ворота, мы вышли на довольно широкую и хорошо вымощенную дорогу. Куда же это нас везут? И почему за город? Возможно нам предстоит работать где-нибудь на плантации или может в загородной усадьбе этого самого Аврелия Кесона? Не зря же он покупал крепких и сильных мужчин. Значит, предполагалось, что нам предстоит довольно тяжёлая физическая работа. А что может быть тяжелее ручного сельскохозяйственного труда? Но нам, разумеется никто ничего не объяснял, и я терялся в догадках… Ладно, поживём — увидим. Рано или поздно, но мы куда-то же приедем. Вот там и посмотрим…

На телеге, зажгли пару факелов, кое-как освещавших путь. Ещё два факела зажгли слуги, шагавшие по бокам от носилок. Теперь, на «трассе», наш небольшой кортеж немного добавил скорости, если, конечно, это так можно назвать. Во всяком случае, носильщикам уже не мешали теснота и толчея узких городских улочек и они прибавили шагу. Уже полностью стемнело и рассмотреть окружающий пейзаж было сложно. Да и времени для этого особенно не было. К моему удивлению, наша поездка оказалась не долгой. Уже где-то примерно через полчаса бодрой ходьбы мы подошли к воротам какой-то большой и довольно странной усадьбы, расположенной вне пределов города.

Перед моими глазами из темноты внезапно выступила довольно массивная гладкая стена высокого двухэтажного дома с крепкой покатой крышей наверху. Она была абсолютно глухой, без окон и дверей. И как-то мало напоминала изысканную виллу богатого человека, которую я ожидал сейчас увидеть. С первого взгляда она скорее напоминала эдакую маленькую крепость, возвышавшуюся посреди окружающей её живописной сельской местности. Входом служили единственные ворота. А вооружённая стража, дежурившая у ворот, ещё больше усиливала первоначальное ощущение военного форта. Их доспехи и оружие ярко сверкали в свете факелов. Завидев паланкин хозяина, стражники дружно отсалютовали, а затем торопливо засуетились, открывая ворота. Честно говоря, я был в некотором недоумении. Ожидал увидеть богатую усадьбу, а вместо этого оказался словно в крепости. Интересно — что это за воинский форт такой и зачем нас сюда привезли?

Проехав через ворота, мы очутились во внутреннем дворе, довольно ярко освещённом не только факелами, но и большими каменными светильниками. Тут только я заметил, что четыре больших двухэтажных, каменных строения были построены вплотную друг к другу таким образом, что являли собой довольно широкое и почти правильной формы замкнутое каре. Фасады всех зданий своими окнами и дверями были направлены внутрь. Таким образом, их глухие задние стенки образовывали вдоль всего периметра своего рода сплошную «городскую стену» без каких-либо окон и дверей, с довольно просторным двором, тщательно вымощенным гладкими каменными плитами. Лишь по углам оставались небольшие участки голой земли, в которых были высажены деревья и невысокие кустарники. Такой себе получался внутренний «ландшафтный дизайн», который хоть как-то скрашивал суровую окружающую обстановку.

Во дворе было тихо и безлюдно. Лишь откуда-то выбежало несколько слуг, встречать своего господина. Меня вытащили, наконец-то, из клетки, сняли кандалы с ошейником и присоединили к Маркусу и остальным вновь прибывшим. Я, кое-как разминал затёкшие руки и ноги и с удивлением оглядывался вокруг. Где это мы? Мне сразу же показалось, что данная площадь напоминает скорее солдатский плац, чем внутренний двор богатого жилого дома. Повсюду были установлены деревянные манекены и чучела. А ещё, я заметил какие-то разнообразные лавочки, мостики, бортики… Ну, прямо, точно, как полоса препятствий на нашей тренировочной базе. Всё это, и вправду, напоминало воинский форт или армейский учебно-тренировочный лагерь. Только пока не было видно солдат, если не считать стражу у ворот.

Но тут я обратил внимание, что справа от ворот, вдоль всего первого этажа тянулась вереница каких-то запертых дверей, без окон, подозрительно похожих на тюремные камеры. О, как! Так может это здесь тюрьма такая? И нас привезли вовсе не на виллу работать, а в эту тюрьму «срок мотать»? Но только странная она какая-то. Зачем тогда здесь все эти тренировочные приспособления, словно для спецназа? Заключённых тренировать, что ли? А ещё тут находился небольшой бассейн. Зачем он в тюрьме?!

Нет, это толком не было похоже ни на жилую виллу, ни на военную базу, ни на тюрьму. Странное место. Наконец, у дальней стены я рассмотрел довольно внушительное сооружение, чем-то напоминавшее сильно уменьшенную копию арены городского амфитеатра. Это ещё зачем здесь?

И вот тут-то до меня стало доходить… Неужели?! У меня сердце неприятно сжалось в груди. Чтобы проверить свою догадку я снова обратился к Маркусу — своему единственному знакомому, с которым у меня пока получалось хоть как-то общаться в этом мире.

— Маркус, что это? — толкнул я его в бок и постарался придать своему тону и выражению лица максимально вопросительный характер.

Сообразительный мужик. Он снова понял меня почти без слов и грустно кивнул:

— Sic, amicus… Ludus (- да, друг… это Лудус.)

— Lu-dus? — повторил я растерянно по слогам.

Это слово было мне совершенно не знакомо. Маркус это понял. И видя моё недоумение, новый товарищ тут же недвусмысленно пояснил:

— Schola gladiatria…, (- Школа гладиаторов.), — проговорил он.

Да, твою же, маму…! Понять его последние слова было уже совсем не трудно. Значит, это не тюрьма, не дом и не казарма — это всё сразу! Три в одном. Выходит, нас привезли в школу гладиаторов. Вот так… Хреново дело… Вся моя прежняя жизнь теперь исчезла и растворилась, как дым. Словно её и не было вовсе, словно я умер и заново родился. Только в другое время и в другом месте. Один-одинёшенек во всём мире. У меня теперь здесь даже имя другое. И ждёт меня совершенно новая жизнь, кардинально отличающаяся от предыдущей. Только вот, похоже, вряд ли она станет долгой и счастливой…

Потому что, в этой новой жизни мне уготовано Судьбой стать — гладиатором, чтобы однажды умереть на арене…. И, как знать…, возможно довольно скоро.

****************************************

На ночь нас разместили по двое в комнате. Хотя слово «комната» было слишком громким для той коморки, в которую нас определили. Площадью она всего была, наверное, метров пять квадратных, не больше. И это для двоих человек! Чёрт. Да, у меня в квартире ванная примерно такой же площади…

Плюс ко всему, наша здешняя «жилплощадь» не имела даже окон. Настоящий каменный мешок, размером с купе железнодорожного вагона. Вдоль боковых, от входа, стен были выложены из камня два невысоких ровных подиума, поднимавшихся от пола сантиметров на 20–30. На них были сооружены тонкие деревянные настилы, застланные соломенными матрасами не первой свежести. Других постельных принадлежностей не предусматривалось. По всей видимости, это и были наши «кровати». Прочая мебель отсутствовала, если не считать небольшой ниши в стене напротив входа, в которой стоял жалкий огарок свечи в глиняном подсвечнике и кувшин с водой. Завершал интерьер ночной горшок у двери. Похоже, выход ночью по нужде во двор тут не предусматривался в принципе. Двери в нашей каморке закрывались до утра.

Единственное, что здесь было крепким и основательным, так это как раз эта самая входная дверь, с небольшим окошком и засовом лишь снаружи. Одним словно — настоящая тюремная камера, без всяких преувеличений. Всё здесь сразу же недвусмысленно подчёркивало наш нынешний социальный статус. И это точно не добавляло настроения…

Спасибо, что хоть с меня сняли, все кандалы, я смог, наконец-то, нормально разогнуться и немного размять затёкшее тело. А потом, охранники быстро распихали нас, всех вновь прибывших, по своим камерам. Зловеще лязгнули затворы, и мы остались одни в этом склепе, при тусклом свете огрызка свечи. Мой сокамерник, измученный долгим и трудным днём сразу же, в изнеможении, повалился на «кровать». Я тоже принял горизонтальное положение и долго ерзал на своей жёсткой «постели». Господи, в голове просто не укладывалось, что ещё вчера я засыпал у себя дома, в спальне, на нормальной кровати, с книгой в руке и после душа…!

Комфорт здесь, конечно — тот ещё… Матрасы были жёсткими и неудобными. Наверное, ещё и всякие насекомые в них водятся… Зато хоть можно было свободно вытянуться, да и то — не в полный рост. Как я успел заметить, основная масса здешних обитателей была не слишком высокого роста. Я видел тут немало людей коренастых, даже мускулистых, но невысоких. Высокорослых были единицы. Вот и наши «кровати» тоже были рассчитаны на мерки местного среднего роста. Ну, что же… Очевидно, мне, с моим ростом, тут будет не легко в бытовом плане. Но это всё — фигня. Можно привыкнуть. Больше всего меня сейчас волновало другое — что мне теперь делать? Что меня ждёт впереди? Как тут выжить? Или может, сразу руки на себя наложить, чтобы не мучиться долго? Те ещё вопросы…

Вот, кто не терзался вопросами, так это мой сосед по камере. Кажется, его не сильно парило наше безрадостное будущее. Он вскоре захрапел. Мы с ним даже и познакомиться толком не успели. Единственное, что мне удалось выяснить, так это то, что его зовут Маний. Блин, мне бы такие нервы… А вот ко мне, несмотря на всю усталость, сон так и не шёл. Мешали навязчивые, беспокойные мысли, всё время крутившиеся в голове. Вот, что называется — горе от ума… Я уже перестал мучать себя вопросом — как же так случилось, что я попал сюда? Ответа всё равно не было. Теперь я думал о том — можно ли отсюда выбраться? Вот на этот вопрос ответ найти нужно было непременно. Но, в любом случае, первое, с чего нужно будет начинать, так это — выжить любой ценой. Лёжа на засранном тюфяке, набитом гнилой соломой, в этом каменном склепе, я твёрдо решил — никаких суицидов! Это — трусость и глупость. Я не стану ни трусом, ни паникёром. Потому, что всегда хорошо помнил принцип: пока мы живы — у нас всегда ещё может быть шанс. Только у мёртвых уже никаких шансов нет и быть не может. Значит — надо бороться за этот шанс. Может быть даже единственный… И я буду бороться за него до конца! Не знаю точно пока, как — но обязательно буду! Я выживу и выберусь отсюда. Я дал себе слово… И… потом усталость всё же взяла своё…

Меня разбудил резкий звук трубы. Пока я, спросонья продирал глаза, пытаясь сообразить, что к чему, загремел дверной засов и в нашу коморку ворвался надзиратель. Криками и палкой он быстро поднял нас, с Манием, на ноги и вытолкнул на внутренний двор. Там уже были в сборе все «заключённые». Кругом носились и орали надсмотрщики. Раздавая направо и налево тумаки, они выстраивали всех в каре. В общей толпе я быстро разглядел крепкую фигура Маркуса и, пробившись к нему поближе, взял под руку.

— Привет, Марк! — сказал я ему.

— Taceo!* (- Молчать!) — немедленно рявкнул у меня за спиной надзиратель и врезал по плечу палкой.

Я хотел было возмутиться, но мой товарищ знаком остановил меня и приложил палец к губам. В этот раз, я решил прислушаться к его совету и, почёсывая ушибленное плечо, молча встал рядом. Я словно снова чувствовал себя салагой, курсантом-первокурсником. Ладно, не впервой. Как говориться: «разговорчики в строю»…

Пока я занимал своё место, то успел быстро рассмотреть ещё один интересный факт. Оказывается, не все здешние «заключённые» были в одинаковых условиях. Была тут и привилегированная прослойка. Пока одних сгоняли в кучу, как овец, и пинками строили в ряды, группа других спокойно занималась утренними омовениями у бассейна. Они, как мне удалось заметить, даже жили в отдельном крыле, не вместе с нами. Их не особо беспокоили и не стегали нещадно палками. Надсмотрщики позволили им спокойно завершить свои процедуры и не спеша занять места в первых рядах. Эти наши местные «блатные» улыбались, тихонько переговаривались между собой, и смотрели на остальных с явным превосходством, смешанным с некоторой долей сочувствия. Значит — им можно? Это ещё, что за местная «элита»? Стоя в толпе всех остальных, я вдруг отчётливо осознал для себя, что даже здесь, в этой чёртовой клоаке, я нахожусь пока на самом «дне». Неприятное чувство. Вот ведь угораздило. Ладно, разберёмся… Будем надеяться, что это временно. Я непременно ещё поднимусь над всем этим дерьмом и выберусь отсюда!

Как только все построились, один из надсмотрщиков — по-видимому, главный — что-то громко рявкнул на весь двор. Снова противно завыли гнусавые трубы. Все дружно повернули головы в сторону центрального здания, возведённого непосредственно над воротами. Все его окна и двери так же выходили во внутренний двор, но это крыло было выстроено и отделано гораздо изящнее и точно не походило на тюрьму или казарму. Скорее на богатый городской дом, встроенный почему-то прямо в общий неприглядный архитектурный ансамбль. На втором этаже, прямо посередине возвышался внушительный балкон с резными колоннами и большим навесом. Из глубины дома на него был выход через широкие двустворчатые двери, украшенные красивыми витражами. Кажется, это и было жилище нашего хозяина. Честно говоря, я не ожидал, что он сам живёт здесь же, в этой казарме-тюрьме, рядом со своим «зверинцем». Думал, у него отдельная вилла. В наше время главный «босс» жил бы тут, наверное, в каком-нибудь элитном коттеджном посёлке за высоким забором, с бассейном, теннисным кортом и гаражам на три машины. А не ютился бы на одном дворе с маргиналами.

Да…, много тут необычного… Придётся осваиваться и привыкать. А пока, мне, как и всем другим, не оставалось ничего другого, кроме, как с ожиданием глазеть на закрытые дорогие створки резных балконных дверей, за которыми, как я понял, кипела совершенно другая жизнь…

И вот, эти двери распахнулись и на балкон вышел сам толстяк Аврелий, в сопровождении ещё нескольких человек. Все, кто был внизу, во дворе, дружно поклонились. Стоявший рядом Маркус, тут же схватил меня за шиворот и заставил тоже склониться. Вероятно, он боялся, как бы я снова что-нибудь не отчубучил… воцарилась тишина и наш «босс» заговорил. Голос его звучал спокойно, властно и уверенно. Он что-то сообщал присутствующим. Разумеется, я ничего не понял, но по рядам стоявших рядом со мной новичков, пробежало тревожное волнение. Опять что ли, какая-то напасть? Эх, надо срочно учить язык…

Тем временем, закончив сою короткую речь, хозяин уселся в большое плетёное кресло прямо на балконе, а его спутники, весьма похожие на громил или телохранителей, устроились рядом. Аврелий подал знак, и надсмотрщики быстро расчистили центр двора.

А дальше стартовало шоу, которого я никак не ожидал. Как я понял, наша вчерашняя небольшая группа из четырёх человек была последней партией новичков, приобретённых хозяином школы за эти дни. И вот он решил устроить тут «командный турнир». Надзиратели что-то закричали, а потом вытолкнули вперёд нескольких вновь прибывших, среди которых был и Маркус. Им в руки дали учебные деревянные мечи, а против них вышли как раз те самые — «элитные», вооружённые настоящим железным оружием. Ничего себе, шуточки! Правда, я сразу заметил, что их оружие было затупленным. Но, всё равно, это было не честно. У «стариков» было явное преимущество.

По сигналу старшего надсмотрщика, «элита» атаковала вновь прибывших. Те, как могли, пытались защищаться, но уже через несколько минут все они валялись на песке, корчась от боли. Дольше всех продержался мой приятель. Несмотря на то, что он был тут самым возрастным, Маркус оказался довольно умелым бойцом. Он стойко и ловко оборонялся и даже наподдал некоторым более молодым противникам. Но, когда «пали» вокруг все его товарищи, противники скопом его одолели.

Аврелий подал сигнал и избиение тут же остановили. Тех, кто получил ранения сразу же увели в соседний корпус какие-то люди, похожие на лекарей. Несколько слуг с мётлами и лопатами зачистили двор от крови, после чего, всё возобновилось. Очередная группа новичков с деревянным оружием выходила против ветеранов с настоящими, хоть и затупленными мечами и терпела скорое поражение, а пострадавшие отправлялась в лазарет. Слава Богу, никто не погиб и не был даже серьёзно ранен. Очевидно, такое тут не планировалось. Дорогостоящий «товар» хозяина берегли. Но многим новичкам «элитные» основательно намяли бока. Всё «поле боя» было забрызгано кровью и усеяно выбитыми зубами. И похоже сами ветераны получали от этого удовольствие. Такая себе — утренняя разминка для мастеров и одновременно, первое и весьма жёсткое испытание для новичков. Что и говорить — хорошенькое здесь начало «обучения» на гладиатора… Какой же тогда будет выпускная «дипломная работа»?

Но, кажется, я начинал понимать смысл происходящего. Хозяин школы и его «тренеры», сидящие рядом, хотели ещё раз оценить на что способны их новобранцы и посмотреть на новую партию «товара» в настоящем бою, пусть и тренировочном. А для этого заставили их биться с более опытными и подготовленными бойцами. И справедливости ради стоит сказать, что кое-кто из новичков показал себя очень неплохо в этих «битвах», например — Маркус. И будь у них больше поддержки от остальных членов их «команд», возможно, могли бы даже и победить местных «чемпионов».

Наконец, очередь дошла и до меня. Рядом со мной оказался и Маний. Ну, прям — мы с Тамарой ходим парой… Сигнал и противники бросились на нас. Никто не поддавался и не оказывал снисхождения. Настрой был, как в настоящем бою. На меня набросился невысокий накачанный крепыш, настоящий «Шварценеггер». От первого его выпада мне удалось уклониться, второй я попытался отразить своей деревяшкой, но удар стального меча оказался настолько силён, что моя палка разлетелась в щепки. Твою дивизию… Я оказался теперь совсем безоружным, но тут это никого не волновало. Понятие о рыцарской чести и доблести здесь не работало. Добивание обезоруженного противника очень даже приветствовалось. В чём я сразу же и убедился, получив увесистый удар плоской стороной меча. Ничего себе… Я аж вскрикнул. Больно, б-дь! А мой крепыш и не собирался останавливаться. И тут я тоже завёлся не на шутку. Ну, паскуда…. Держись.

Увернувшись от очередного удара, и используя свое преимущество в росте и длине рук, я успел сделать шаг в сторону и перехватить его руку с мечом. А затем, моментально сблизившись, молниеносным броском через бедро, кинул его на землю. Такое я не раз проделывал на тренировках. Мой противник грузно и неумело плюхнулся на песок и тихо вскрикнул. Да, такие приёмы им были не знакомы. Самбо и дзю-до изобретут ещё, наверное через добрую пару тысяч лет. И, кажется, мой оппонент при столь неловком падении, повредил руку и выронил меч. Я невольно чуть ослабил хватку, и тут же пожалел об этом. «Шварценеггер» ловко вывернулся и, вскочив на ноги, тут же попытался двинуть мне своим крепким кулаком. Глаза его сверкали яростью. Это точно — не спортивный поединок. Здесь нельзя расслабляться. Но и я не зевал. Не без труда уклонившись от его удара, я сделал ложное движение, чтобы отвлечь внимание и заставить его поднять руки чуть выше для защиты. А затем, резко нанёс свой коронный удар ногой по печени. Уже второй раз, за последние два дня, он приносит мне успех. На этот раз крик боли был куда сильнее. Мой противник скрючился и стал медленно оседать на землю. Я знал — это очень болезненный удар, вне зависимости от силы и уровня подготовки соперника. Так что очухается он ещё не скоро. А я, подхватив, тем временем, с земли его железный меч, пинком опрокинул его на спину и бросился на помощь своему соседу по камере.

Маний оказался не новичком в воинском ремесле и пока ещё держался, с трудом отбивая атаки противника, который уже изрядно его измочалил. Заметив меня, атакующий быстро развернулся и нанёс мне встречный удар своим мечом. Но и у меня в руках теперь была уже не деревяшка, а такой же меч. Мне удалось отразить его атаку, и я опять мгновенно сблизился. В молодости мне приходилось ломать лбом доски. Так что бедному парню не позавидуешь, когда я с хода врезал ему своей чугунной башкой прямо в переносицу. Нос, с неприятным хрустом, был легко сломан, и чувак рухнул на колени, обливаясь кровью, обильно хлынувшей из обеих ноздрей. Толпа ахнула, увидев уже второго «чемпиона» на земле. Такого тут сегодня ещё пока не удавалось никому.

— Давай, спина к спине! — крикнул я Манию, бросая ему железный меч, вырванный мною из ослабевших рук противника.

Видя, что он меня не понимает, я, без лишних слов, развернул его и поставил себе за спину. Теперь и до него дошёл мой замысел. Подхватив оружие, Маний зло выплюнул кровавую слюну и занял позицию, прижавшись ко мне спиной. Вскоре, к нам пробился и тоже встал спина к спине ещё один наш сотоварищ. Теперь мы образовали, своего рода, треугольник и могли отражать уже атаки со всех сторон. Но противников было больше. Покончив с остальными членами нашей «команды», они теперь полностью переключились на нас. Будучи людьми опытными, эти бойцы быстро поняли, что я — лидер и самый сильный и, что меня надо вывести из боя в первую очередь. Таким образом, в атаку на меня ринулись сразу двое здоровых молодцов, твёрдо решивших закончить этот бой прямо сейчас.

Но и у меня был приготовлен для них один неожиданный финт. Правда, честно признаюсь, что раньше мне доводилось проделывать такую фишку лишь на показательных выступлениях по карате и, разумеется, без полного контакта. Но наработанный навык остался. И сейчас, в критическую минуту, он сработал автоматически. Я высоко подпрыгнул и, опираясь с двух сторон обеими руками о плечи своих друзей, нанёс приближавшимся противникам мощный удар сразу с двух ног. Те, конечно же, такого явно не ожидали и продолжали по инерции сближаться со мной. Они не могли уже ни остановиться, ни защититься. Так что, оба буквально сами наскочили на мои ноги. За счёт встречного движения удары получились ещё мощнее. Тому, кто был повыше ростом, я попал в грудь, а тот же, кто был чуть ниже получил моим армейским ботинком 45-го размера прямо в рожу. Никаких защитных снаряжений на них не было, так что «легли» оба сразу, как подкошенные. Есть — ещё двойной нокаут! Остальные их товарищи на миг опешили от такого внезапного зрелища и это дало мне возможность двинуть мечом по башке ближайшего ко мне противника. Тот на секунду замешкался и не успел среагировать. При желании я, наверное, вполне мог бы проломить ему череп этой железякой, даже и затупленной, но я не хотел никого здесь убивать и бил плоской стороной меча. Но даже этого хватило, чтобы парень рухнул на землю с разбитой в кровь головой.

Таким образом, за какую-то минуту ситуация на «поле боя» кардинально развернулась в противоположную сторону. Мои товарищи приободрились и с победным воплем ринулись на оставшихся бойцов. Маний подхватил с земли второй железный меч и, как одержимый орудовал двумя руками сразу. Не отставал и другой член нашей «команды», тоже вооружившийся отнятым у противника мечом. Мы стали теснить немного деморализованного противника. А тут у меня ещё и получилось успешно провести более чем эффектную «вертушку». Точный удар ногой с разворота в голову отправил «спать» ещё одного ветерана. В окружавшей нас толпе раздались вопли удивления и одобряюще крики. За нас уже явно «болели». И мы побеждали… Ещё чуть-чуть… Но тут раздался сигнал к прекращению боя.

Все мгновенно остановились и, тяжело дыша опустили оружие. Лишь мне, не привыкшему к таким командам, было сложно сразу остановиться в горячке боя и вот так резко встать, будто выключенный робот. Я один остался стоять с мечом в руке. Но заметив краем глаза, как сюда ринулась вооружённая воинская команда, бдительно наблюдавшая за происходящим, я тоже бросил оружие на землю. Хватит с меня на сегодня подвигов. Отныне нужно будет действовать более осмотрительно и благоразумно. Не переть буром. Уже ясно, что это бесполезно. Я решил изменить стратегию и дожидаться более благоприятного момента.

Тем временем, бросив быстрый взгляд на балкон, я заметил с каким радостным удивлением смотрели на меня из «VIP-ложи» сам хозяин и его свита. Аврелий, наклонившись к одному из своих соседей, что-то возбуждённо ему говорил, указывая на меня. А тот согласно кивал в ответ. Что же, по-моему, мне удалось «показаться начальству» в первый же день своей новой «службы». Даже пока и не знаю — хорошо это или плохо…? Но я просто защищался. Не люблю, когда меня пи-дят просто так… Я же вам тут не боксёрская груша. Однако. Надо признать, что получилось это у меня тут достаточно эффектно.

Как знать, возможно, в будущем всё это и будет для меня хорошо? Но прямо сейчас выходило, что — не очень… Наверное, увлёкшись, я, в порыве схватики, немного переусердствовал, но, что поделать — с детства ненавижу проигрывать. Теперь эта бескомпромиссная негибкость может сыграть против меня. Да так, что этого самого будущего у меня может здесь и не оказаться вовсе. Ничто не даётся просто так. И за успех надо платить…

Я обратил внимание, что столпившиеся в группу, местные «заслуженные бойцы», которых я так жестоко «опустил» прямо на глазах у «руководства», бросали на меня весьма недружественные взгляды. Они были очень злы, особенно те, которых я хорошенько измордовал…

А один из них, самый здоровенный, настоящий человек-гора, возвышавшийся над остальными на голову, заметив, что я смотрю на него — злобно сверкнул глазами и незаметно для всех, провёл большим пальцем по горлу. Что и говорить — жест весьма красноречивый.

Я невольно вздохнул. Это пипец, какой-то… Надо же так умудриться. Что и говорить — молодец, Лёха! Кажется, едва появившись здесь, я уже в первый же день нажил себе смертельных врагов…

Что же будет дальше?

На следующий же день, после испытания «элитой», всем нам выдали новую одежду. Хотя одеждой это можно было назвать с большой натяжкой. Она была предельно простой и состояла из льняной набедренной повязки и короткой, до колен, туники из тонкой шерсти. Туника была с короткими рукавами и подпоясывалась простым кожаным пояском. Довершали местный прикид грубые сандалии с завязками до середины голени. И больше — ничего. На этом наша форма одежды была исчерпана. Но погода стояла тёплая и, по большому счёту, другого не требовалось. Теперь все мы выглядели почти одинаково, словно в общепринятой униформе.

Всё это для меня, конечно же, было очень необычно и непривычно. Особенно, первое время. И если с туникой дело обстояло предельно ясно — обычная длинная «футболка» с короткими рукавами, одеваемая через голову. То с сублигакулом, как тут называли набедренную повязку, было все не так просто. Чёрт, даже выговорить это название я смог далеко не с первого раза. А когда мне принесли эту треугольную «тряпочку» длиной с каждой стороны примерно в метра полтора, то я вообще не знал, что с ней делать. Понятие не имел, как её надевать. Ведь никогда раньше мне ничего подобного в нашем мире не то, чтобы носить, а даже и видеть не приходилось. Сомневаюсь, что кто-нибудь в нашем времени хоть раз слышал об этих сублигакулах…

Посмотрев, как ловко управился с ними Маний, я решил, что ничего мудрёно тут нет и сразу же сам честно попытался надеть эти местные «труселя». Однако меня ждала засада. Во-первых, сначала моё «хозяйство» никак не желало туда помещаться, а во-вторых — когда мне всё же, с грехом пополам, удалось кое-как втиснуться туда, намотать все это на себя и натянуть сверху тунику, то, при первых же шагах во дворе, треклятые завязочки предательски разошлись и вся эта хрень с меня свалилась… под громкий хохот моего соседа по камере и ещё нескольких человек, ставших свидетелями моего бытового конфуза… Блин, неудобняк получился…

В первый момент мне хотелось дать этим зубоскалам по морде, но тут мне на помощь пришли мои новые друзья — Маний с Маркусом. Они мне всё объяснили и показали, как ЭТО правильно надевать и носить. Оказалось, что это отчасти напоминает процесс наматывания портянок в Советской Армии. Ну, или можно сравнить, в какой-то мере, с завязыванием галстука. Сначала два более узких конца с завязками хорошенько связывались тесёмками на животе, а потом — третий, самый большой, протягивался между ног, плотно прикрывая «хозяйство». Затем, этот конец ещё и протаскивался вверх через узел. А после, опускался вниз, наподобие короткого передника. Получалось, что-то похожее на наши современные трусы…, только — с фартучком… Было забавно такое носить… Наших современных поясных резинок тут ещё не существовало, как и эластичных, тянущихся тканей, поэтому выручали завязки. Единственное, что напрягало, так это то, что они могут вот так вдруг взять и в самый неподходящий момент развязаться…. Правда Маркус жестами объяснил мне, что если я всё буду правильно делать, то этого не случится. Ладно, буду практиковаться.

Кроме того, для тренировок и учебных поединков нам выдали ещё и кожаные сублигакулы. В этих случаях они ещё дополнительно фиксировались широким кожаным ремнём, доходившем до середины живота. Такие «труселя» были прочнее тканевых и не так пачкались, что было важно при частых падениях на землю. Несмотря на свою необычность, эти набедренные повязки оказались довольно-таки удобными, и я быстро к ним привык. Хотя и схитрил немного. Мне удалось незаметно оставить себе свои старые трусы-боксеры из XXI-го века. А ещё я успел припрятать под матрас кое-что из мелких вещей далёкого будущего, которые обнаружил в карманах своей армейской формы. Сигареты, зажигалку, часы, маленький перочинный нож и даже связку ключей, которые, правда теперь тут были совершенно бесполезны. А, кроме того — личные документы. Как знать? Вдруг ещё пригодятся…

Эту мою нехитрую «нычку» надсмотрщики не обнаружили. Скорее всего, им было противно трогать мой матрас, ну или, может — просто в лом… К сожалению, всю остальную мою одежду, ремень и обувь надзиратели отобрали, заразы… На мои протесты и просьбы оставить вещи они односложно твердили лишь одно:

— Non licet!* (- Не разрешено!)

Тут и без всякого перевода смысл был понятен. Не положено — и всё тут. А, вообще, языковой барьер оказался самой большой проблемой в первое время. Как же это всё-таки неудобно, когда ты ни фига ничего вокруг не понимаешь и тебя тоже совершенно никто не понимает! Приходилось общаться, как дикарям — жестами, мимикой и интонацией. Крайне неудобно и малоэффективно… А наши «тренеры» и надзиратели, так и вовсе не парились лишними «вниканиями» и общались со мной ором, да языком простых увесистых тумаков и тычков, если я их не понимал. Благо для этого у них всегда была под рукой палка или дубинка. И то, что я не знал языка абсолютно никого не волновало.

Я тут сразу же вспомнил, как в бытность мою ещё совсем молодым лейтенантом, стал командиром взвода солдат-срочников в самой обычной воинской части. Туда я попал сразу после выпуска из училища. В то время ни о каком спецназе и речи ещё не шло. Так вот, был у нас прапор — старшина роты. Здоровенный такой детина. И он часто повторял свою излюбленную фразу про воспитание солдат: «Хороший удар в челюсть или добрый пинок под зад легко заменяют два часа воспитательной беседы! До всех сразу же всё доходит и без всяких лишних слов». Похоже, именно этот принцип обучения и воспитания лежал здесь в основе всего процесса. И лишние слова тут, действительно, были не нужны. Справедливости ради, стоит отметить, что я был тут не единственный такой «немтырь»… Было ещё несколько человек. Вероятно, военнопленных, захваченных в других странах и проданных в гладиаторы. Им тоже поначалу приходилось не легко всё понимать.

Хорошо ещё, что Маркус терпеливо взял на себя роль моего учителя латинского языка. Признаюсь честно, я ещё со школы не особо много уделял внимания иностранным языкам, хотя учил английский и в средней школе и позднее — в военном училище. Но знал не больше, чем на «троечку»… И, как теперь выяснилось — зря. Хотя даже эти примитивные, базовые знания мне сейчас помогали. Всё-таки, латинский язык — это не китайский. Не даром латынь стала основой для многих современных европейских языков. Да ещё и само произношение слов лично мне давалось даже легче, чем в английском. Так что, подучивал постепенно слова и правила построения не очень сложных предложений. Благодаря стараниям своего друга, я уже через несколько дней выучил ряд самых необходимых слов и простых терминов. Стал хоть что-то понимать и мог как-то примитивно общаться.

Распорядок дня у нас был очень строгим. Я — человек военный, к распорядку и внутренней дисциплине привычный. Но…, блин, у нас даже на первом курсе училища такого «жесткача» не было. Режим жизни в нашей казарме был очень суровый. Он больше походил на тюремный, с той лишь разницей, что в тюрьме, вероятно, не уделяют такого внимания ежедневным интенсивным тренировкам своих заключённых. Я, одно время, серьёзно занимался спортом. Так вот, складывалось такое впечатление, что ты находишься на бессрочных тренировочных сборах, перед какими-то очень ответственными соревнованиями. Да ещё, одновременно, пребывая в заключении в колонии самого строго режима.

Да, уж… и сбежать отсюда, при всём желании, было делом очень сложным, практически невозможным. Школа представляла из себя абсолютно замкнутое, изолированное от всего внешнего мира пространство, окружённое сплошной высокой стеной, без окон и дверей. Все камеры на ночь закрывались на наружный засов. А единственные ворота почти всё время были заперты и круглосуточно охранялись усиленной воинской стражей. Кроме того, непосредственно на территории самой школы, постоянно проживали десятка три вооружённых надсмотрщиков. Они жили в отдельном крыле и, словно натасканные овчарки, денно и нощно неусыпно следили за вверенным им «стадом», мгновенно пресекая любые попытки неповиновения. Да и наказания были суровыми — порки кнутами и заключения в крошечный карцер, где человек сутками сидел в кандалах скрючившись, как я в клетке. Тут это было вполне в порядке вещей. Короче одним словом — попадос! Не жизнь, а сплошной пипец.

Подъём был с рассветом и весь день, до наступления сумерек, когда видимость уже становилась плохой, а хозяин экономил на свечах и факелах, шли практически постоянные тренировки. Тут было всё, что есть в самом настоящем спорте — бег, прыжки, отжимания, работа с отягощениями, а вместо тренажёров — преодоление различных полос препятствий. А ещё — уроки фехтования, борьбы и практика приёмов владения самым разнообразным оружием. Все удары отрабатывались на деревянных и соломенных манекенах. Для более подготовленных бойцов проводились тренировочные спарринги с деревянными мечами.

А «элита» уже в полной мере работала с настоящим оружием, правда, затупленным. Случайные травмы и несчастные случаи во время тренировок здесь не приветствовались. Всем процессом подготовки руководили опытные наставники. В большинстве своём — бывшие гладиаторы, вышедшие на «пенсию». А в некоторых случаях тренировки проводил и сам ланиста. Как я уже потом узнал, он тоже был, в своё время звездой арены, хоть теперь в это верилось с трудом. Победил во множестве боёв и получил свободу. Правда, было это уже очень давно. Позднее, сколотив состояние, он сам уже открыл собственную школу, которая теперь процветала и приносила ему хороший доход.

Так что гоняли нас тут, как «сидоровых коз». В течении светового дня, весь этот бесконечный тренировочный процесс прерывался лишь небольшими паузами на отдых и на прём пищи.

Кстати, о пище. Здесь не существовало «кухонного наряда». Еду готовили специальные повара не из нашего числа. К моему удивлению, кормили нас досыта. И это несмотря на то, что наш социальный статус приравнивался к рабам. Я ещё помнил, как нам рассказывали на уроках истории о печальной судьбе римских рабов. О том, в каких ужасных условиях они содержались. Не знаю, как в других местах, но в нашей школе хозяин о своём «стаде» всё же старался заботиться. У нас было всё минимально необходимое для жизни — кров, одежда, даже гигиенический уход и ежедневные омовения. Работал тут и эскулап по имени Евтих. Это был грек-вольноотпущенник, который, надо признать, довольно добросовестно следил за нашим здоровьем и питанием. Ну и, конечно, главное — это сама еда.

Хоть пища и была неприхотливой, но её было много. Основу рациона составляли вегетарианские блюда — хлеб, каши, бобы, различные похлёбки и овощи. А вот мясо и рыбу давали лишь изредка. Всё это щедро приправлялось растительным маслом. А ещё давали какой-то кислый напиток, похожий по вкусу на разбавленный уксус. Ели все в одной просторной трапезной, за длинными грубо сколоченными деревянными столами. Посуда была вся лишь деревянной или керамической. Никаких металлических ножей, вилок или даже тарелок нам не полагалось. Вероятно, наша «администрация» опасалась, что их могут использовать, как оружие. Одним словом, питались без изысков, но обильно и для поддержания здоровья этого было вполне достаточно.

Да и вообще нас совершенно не озадачивали никакими хозяйственными обязанностями. В этом и было главное отличие от армии или тюрьмы. Мы не убирали, не стирали, не подметали и не драили туалеты. Не было здесь никаких «нарядов вне очереди», как в армии. Всеми этими хозяйственными работами занимались специально выделенные слуги или рабы. У нас же была только лишь одна единственная задача — тренироваться, тренироваться и ещё раз тренироваться…. А ещё — обильно есть, спать и в туалет ходить. И так — каждый день, с утра и до вечера. Без выходных и праздничных дней. Каких-либо развлечений или пресловутого «личного времени» тут тоже не предусматривалось. И никаких тебе отпусков или увольнительных. Нам строжайше было запрещено покидать территорию лудуса. Это приравнивалось к побегу, наказание за который могло быть самым суровым.

Таким образом, нам суждено было жить здесь безвылазно и всё время только и делать, что готовиться к тому моменту, когда придётся красиво умереть на арене амфитеатра! И всё это на потеху почтенной публике, которая обожравшись хлебом, требовала теперь ещё и зрелищ… Тьфу, блин! Что за жизнь…? А наш ланиста, как раз, и был тем самым местным «импресарио», который поставлял «артистов» на праздники и обеспечивал народ ярким зрелищем.

Жизнь «воспитанников» лудуса, и вправду, была столь тяжела и безрадостна, а перспективы столь печальны, что некоторые не выдерживали и сводили счёты с жизнью. Хотя, тут это было всё же редкостью. Такое не просто было сделать в подобных условиях. За нами, как раз на этот счёт, очень внимательно следили. За такую «порчу дорогостоящего товара» с надзирателей строго спрашивали. Поэтому, ничего такого, чем можно было бы себе навредить нам было недоступно. Но даже в этих условиях находились те, кому удавалось-таки покончить с собой. Буквально на третий же день моего здесь пребывания случился, как раз, такой печальный инцидент. Один из здешних «учеников» не выдержал и наложил на себя руки. Похоронили несчастного тут же, не далеко, прямо за стеной лудуса. С внешней стороны находилось небольшое кладбище, где покоились останки погибших или умерших обитателей нашей школы. И я даже так и не узнал, каким образом ему это вообще удалось. Да, честно говоря, не очень-то интересовался подробностями. Я ведь не сбирался следовать его примеру…

Был, к сожалению, у меня перед глазами и ещё один пример. И не только у меня одного. Как-то ночью я услышал странный шум, крики и возню. Потом всё стихло. А на утро, выйдя во двор на построение, все мы увидели, что прямо посередине двора был установлен большой деревянный крест, на котором висел распятым один из наших товарищей. Как выяснилось, ночью он попытался совершить побег, но неудачно. Его поймали и в назидание всем распяли прямо во дворе. И мы вынуждены были целый день тренироваться всё время видя перед собой несчастного и слушая его мучительные стоны. Хорошо ещё, что его не прибили гвоздями, а лишь привязали верёвками. Но намного легче ему от этого не стало. Должен заметить, что вблизи это наказание выглядело ужасно и производило большой эффект на окружающих. А я для себя сделал вывод — свой будущий побег нужно будет готовить очень тщательно, чтобы не закончить жизнь вот, так он — на кресте. Правда, к вечеру его всё же сняли с креста и отнесли в лазарет. Сначала я не понял причину такого милосердия «администрации». Но потом всё выяснилось.

Оказывается, через несколько дней предстояли какие-то большие местные празднества и Аврелию «заказали» целую партию гладиаторов. Вот наш «бизнесмен» и решал — а что, собственно, «плохому товару» пропадать за зря? Это не выгодно. Если уж его и приговорили, то пусть хотя бы своей смертью прибыль принесёт. Вот его и сняли с креста, чтобы кинуть в первые ряды обречённых на арене.

Я был свидетелем подготовки к такому шоу. Ранним утром сам ланиста с несколькими помощниками тщательно отобрали группу людей для участия в боях. Среди них был и тот самый верзила — местный чемпион — который грозил мне расправой. Как я выяснил, его звали Тирон. Вместе с ним был весь цвет нашей «элиты». Видать, представление должно было, и вправду быть очень важным и финансово выгодным, раз отобрали лучших исполнителей. Всех их, вместе с вооружённой охраной, рассадили на трёх больших телегах. Я обратил внимание, что того самого — снятого с креста и ещё одного приговорённого преступника, заковали в кандалы и повезли в таких же клетках, в какой и меня привезли сюда. Даже не представляю себе, что они чувствовали, зная, что их везут, как скот — на убой… Вскоре этот кортеж выехал за ворота лудуса. А для нас, всех оставшихся, «рабочий» день, тем временем, потянулся по точно такому же сценарию, что и все предыдущие дни. Ничего не изменилось. Тренировки и ещё раз тренировки, за которыми, в отсутствии хозяина, внимательно следил здешний «старший тренер».

К вечеру вернулись участники выступлений. Правда…, не все. Обе клетки были пустыми. Не досчитался я и ещё пары человек. Кроме того, было несколько раненых, а один из них, кажется — достаточно тяжело. Его тут же на носилках отправили в госпиталь, вместе с остальными пострадавшими. Но Тирон и все его дружки были живы и здоровы. Лишь только двое или трое из них получили лёгкие раны. Но они не обращали на них внимание. Веселились и улыбались. Понятное дело — люди выжили, значит — есть повод порадоваться. Вот только — на долго ли это?

Что интересно, сразу же после их возвращения, несмотря на поздний час, Аврелий приказал быстро накрыть весьма обильный стол для всех уцелевших в сегодняшнем «мероприятии». И на свечах и факелах в этот раз он совсем не экономил. Да и вообще, мне показалось, что наш хозяин был весьма доволен и от того необычайно щедр. Наверное — сегодня доход от выступления своих «артистов» получил не малый, барыга… Слуги быстро выполнили его приказания и, в нарушение всех правил распорядка, в трапезной начался настоящий пир. А нас, всех остальных «салаг», измученных тяжёлым тренировочным днём, погнали спать по нашим камерам. Проходя мимо, я аж поразился. В этот раз тут на столах появилось и мясо, и сладости, и вино. Было даже несколько молодых женщин. Во, как! И это в нашей-то тюрьме строгого режима? Получился настоящий праздничный «корпоративчик» для выживших!

Потом, лежа в своей каморке на неудобном матрасе, я ещё долго слышал громкие голоса, смех и игривые женские визги, долетавшие даже сюда из трапезной. Потом всё стихло, кажется местные «герои» разошлись по своим комнатам. Я не оговорился. За прошедшие дни, мне уже удалось заметить, что некоторые из нашей «элиты» жили не в таких убогих клетушках, как мы, а в чистых и довольно приличных комнатах, с нормальной мебелью, обстановкой и окнами, выходящими во двор. А нашу главную «звезду» — Тирона — так и вовсе разместили буквально по-царски. Он занимал несколько комнат и у него даже были свои слуги! Честно говоря, я был в шоке. Никогда бы не подумал, что гладиаторы, эти презренные рабы, могут тут так жить. Им вот, блин, даже пиры устраивают. И не только пиры… У них был ещё и секс! Остальным о таком оставалось разве что мечтать… Изоляция здешних помещений была не самая идеальная. Так что, после окончания банкета из их комнат ещё долго доносились томные звуки женских стонов… Да-а…, мы, все остальные, тут так явно не жили. Бедный Маний, мой сосед по камере, аж пробурчал какое-то ругательство и отвернулся к стене, зажав уши ладонями. Страдал, бедняга. Мне тоже было, как-то не по себе. Я ведь нормальный, здоровый мужик… Так что долго ещё не мог уснуть.

Лишь глубоко за полночь всё окончательно стихло, а женщин, судя по цокоту копыт и скрипу колёс, ланиста отправил восвояси с территории лудуса. Правильно, нечего смущать всех остальных. Я так понял, что секс здесь, как и пир, своего рода — премия за успешно выполненную работу, которую нужно заслужить своей кровью…

Следующее утро выдалось не только довольно хмурым, но ещё и — печальным. Сразу же после подъёма и утренних омовений, мы стали свидетелями довольно грустной картины. Сначала из госпиталя вынесли тело тяжело раненного вчера гладиатора. Ночью он скончался в госпитале и его тихо унесли хоронить на небольшое кладбище, расположенное, радом со школой, но за пределами её стен. А потом, слуги стали вычищать те камеры, которые опустели после вчерашнего выступления. Всё это производило на окружающих тягостное впечатление. Я буквально чувствовал, как у остальных, так и крутится в голове один и тот же вопрос — кто же будет следующим?

Однако, несмотря ни на что, тренировочный процесс возобновился в прежнем объёме. Как будто ничего и не было. В нём, правда не принимали участие вчерашние выступавшие. После пира и оргий им сегодня дали день отдыха. Тоже — неслыханная для нас роскошь.

И вот, как выяснилось сегодня, «отгул» получали ещё и выжившие после выступления. Что же, как по мне, так это справедливо. Лишь только ближе к полудню они стали появляться у бассейна, и снисходительно наблюдать за нашими упражнениями.

Должен сказать, что хоть и нагрузки были здесь на маленькие, но для меня это было более-менее привычно. Я долго занимался спортом, да и потом, после поступления в спецназ, всегда уделял много внимания физподготовке и специальным тренировкам. Изучали даже фехтование и технику боя на ножах. Правда, нас не учили владеть такими уж слишком экзотическими видами оружия, как короткий римский меч — гладиус или трезубец. Этому пришлось обучаться уже по ходу. Но, в целом, интенсивными тренировками меня было не удивить. Моя базовая подготовка позволяла мне довольно быстро осваивать новые для меня навыки и «тренеры» всё чаще меня хвалили. А уж что касается рукопашного боя, то мне тут вообще не было равных. Такими приёмами карате, бокса и джиу-джицу, которые знал я, здесь никто не владел.

И сегодня я удостоился «чести». Один из наших наставников допустил, наконец, меня до учебного боя на деревянных мечах. Что же, интересно будет попробовать… Но в тот момент, когда он выбрал уже мне партнёра для спарринга, за его спиной неожиданно раздался резкий окрик:

— Non! Ego!(- Нет! Я!)

Все живо обернулись. Перед нами стоял, довольно ухмыляющийся Тирон, одетый в чистую белоснежную тунику из льна и подпоясанный красивым поясом. Наш наставник было запротестовал, такое было не по плану. Но тут на балконе своего крыла появился сам Аврелий. Он что-то коротко крикнул «тренеру» и тот, молча поклонившись, передал деревянный меч нашему чемпиону.

— Tiron! Una battaglia non alla morte! (- Тирон! Только бой не насмерть!)

— повелительно сказал ланиста, опускаясь в плетёное кресло на балконе.

Громила картинно поклонился своему хозяину в знак полного повиновения, а затем, подошёл ко мне вплотную. Его лицо сразу же стало каменным. В этот момент, никто, кроме меня, не видел его глаз. А в них я отчётливо увидел свой смертный приговор… Вероятно, всё случится «непреднамеренно», в результате досадной и непредвиденной случайности на тренировке. Что же…, такое иногда тут бывает. Тирона, конечно, накажут. Но, думаю, что не очень строго. Он же не нарочно… Блин, только вот мне от этого будет не легче…

Тем временем, Тирон что-то тихонько прорычал мне над ухом, так, чтобы никто другой не слышал. Я не разобрал, что именно, но всё ясно было и без слов. Что-то типа: «Ты — труп, приятель!», это было очевидно.

Твою мать! Тирон реально был очень силён и опытен. Настоящий непобедимый местный чемпион. Что и говорить — хреново начался новый день. Эх-х, Леха… Может так статься, что он будет для тебя сегодня последним…

«Тренер» дал команду, и мы вышли на середину двора. Я успел заметить, что наш спарринг сразу же привлёк всеобщее внимание. Почти все окружающие побросали свои упражнения и, при полном попустительстве надзирателей, которым самим стало интересно, столпились вокруг нас. Мне показалось даже, что наши надсмотрщики и некоторые представители «элиты» чуть ли не в открытую стали делать ставки. И мои шансы, похоже, оценивались ими совсем не высоко… Запланированный тренировочный план трещал по швам, но сейчас это никого не волновало. Да, что говорить, даже ланиста не обратил внимание на все эти вопиющие нарушения распорядка. Все были в предвкушении своего, доморощенного шоу под вывеской: «Крутой новичок против непобедимого чемпиона!» Интересно? Ну, ещё бы! Видать не часто тут кто-то отваживался бросать вызов нашему «великому и ужасному» Тирону, пусть и в тренировочном поединке. С какими-либо развлечениями здесь вообще было не густо, а тут такое…

Ясное дело, симпатии «администрации» и всех ветеранов были на стороне своего лидера. Тогда как, большинство новичков, похоже, болело за меня. Многим тут хотелось, чтобы хоть кто-нибудь надрал, наконец, задницу этому оборзевшему наглецу, которому слишком многое позволялось, и поставил бы его на место. Да, видимо, раньше этого ни у кого не получалось… Не очень-то надеялись и на меня. Я обратил внимание, что по едва заметному кивку Аврелия, несколько стражников тоже подошли к нам ближе. Очевидно, что ланиста не хотел случайно потерять по глупости и за бесплатно какой-либо из своих «ценных активов». Но, честно говоря, это мало утешало. Случись что, они ведь могут и не успеть…

Даже Маркус помрачнел и успел мне что-то шепнуть. Я успел разобрать лишь два слова, которые уже слышал тут раньше: «зверь» и «…осторожно…» Понятно. Чёрт возьми, а как тут не быть осторожным?! На эту гориллу только посмотришь и сразу станет ясно, что он — нечеловеческого рода и появился на свет явно по ошибке природы и с одной лишь только целью — калечить и убивать людей. Ему это явно нравилось. И тут — в гладиаторской среде — он чувствовал себя, словно рыба в воде. Вот, что называется — человек на своём месте…, мать его…

Но отступать было уже нельзя. И начался поединок. Вопреки моим ожиданиям, Тирон не ринулся на меня очертя голову, как я поначалу надеялся. Ага, значит не дурак, тоже опасается, хоть и «чемпион». Выходит, эти несколько дней, что я уже провёл здесь, он за мной тоже наблюдал и кое-что понял. Смекнул, что я не «сладкая булочка»…, что меня так прям сразу, без хрена, не сожрёшь. Вот и не спешил, приглядывался, выжидал момент. Он, и вправду, был опытным бойцом. Такой мне тут достался впервые.

Поначалу, я делал то же самое, что и он. Хитрил, маневрировал, отступал, уклонялся и выжидал. Публика недовольно загудела. Их можно было понять. Всем хотелось «мяса», яркого зрелища и быстрой расправы… Но мне-то спешить было некуда. Это же не я здесь звезда-прима, стремящаяся показать остальным мастер-класс и доказать своё превосходство. Ну, вот пусть и доказывает первым… Я ведь тоже наблюдал за ним и обратил внимание, что он часто тренируется, плотно замотав левое колено. Скорее всего — это старая травма или последствие ранения. И это явно его до сих пор тяготит и мешает. Он побеждал во многом потому ещё, что, наверное, никто не обращал на это внимание и не попытался воспользоваться его уязвимым местом.

Ну, а нас в спецназе всегда учили, прежде всего, замечать именно такое и использовать как раз любые слабости противника. И теперь, я сделал ставку на это. Тем более, что сейчас его колено не было замотано. А значит было не столь защищено. Похоже, изначально он не собирался драться с утра пораньше. Это решение пришло к нему спонтанно. Он был слишком уверен в себе. Посмотрим, что получится…

«Публика» недовольно загудела и Тирону, наконец, надоело со мной возиться. Издав жуткий устрашающий рёв, он словно бык, ринулся в атаку. Это было по-настоящему страшно… Словно на тебя несётся разъярённый слон. Но я был готов. Я всё же был легче его и потому — чуть проворнее. Это преимущество в скорости и реакции мне помогло. Увернувшись от его могучей, но довольно прямолинейной атаки я на отходе успел пробить хлёсткий такой лоу-кик прямо по его левому, больному колену. Получилось хорошо вложиться в удар. Мой противник даже тихонько вскрикнул. Скорее от неожиданности, чем от боли. Но ногу свою он непроизвольно потряс. Так, хорошо — первый прошёл. Но этого было явно мало для победы.

Мой лоу-кик подействовал. Тирон стал действовать осмотрительнее и теперь больше уже уповал на работу мечом, а не на могучий напор. Конечно, опыта в фехтовании на гладиусах у него было гораздо больше. Несмотря на все свои старания, я вскоре пропустил несколько увесистых ударов. Один из них прилетел особенно сильный. Блин, аж в глазах потемнело. А Тирон, сблизившись ещё и умудрился пнуть меня ногой. Твою дивизию…, меня будто лошадь лягнула. Я полетел кубарем на землю, глотая пыль и песок. Мой противник тут же попытался добить меня уже внизу, но я катался из стороны в сторону, уклоняясь от его сокрушительных ударов. Мне удалось сберечь главное — голову. Иначе он меня бы точно уже вырубил. Тем временем, его «группа поддержки» дружно завопила, предчувствуя близкую победу своего кумира, а Маний даже стал подавать мне знаки, чтобы я лежал на земле смирно, признавая своё поражение. Но я не сдавался. Хрена, вам…! Не на того напали! Скрипнув зубами, я улучил момент и сделав ловкий кувырок назад, вскочил на ноги.

Вот так! Поединок снова возобновился в стойке. И всё это время я упорно пробивал свои лой-кики по его больной ноге. У нас, в рукопашке, это называлось — «прикармливать». Когда ты, несмотря ни на что, просто упорно бьёшь и бьёшь в одно и то же место, пока «…не порвётся, там, где тонко…» А, тем временем, я заметил, что приёмами защиты от этого удара мой оппонент совсем не владел. Да, похоже и не придавал этому большого значения. Был уверен, что это пустяки. Подумаешь — по ноге ударили. Что же… тем хуже для него.

Но, блин, нога у этого Тирона оказалась словно слоновья… Там, где другой бы уже давно упал, он напирал, как танк, не обращая внимание на боль и на то, что стал заметно прихрамывать. После каждого моего удара он делал пренебрежительную театрально-картинную мину, будто показывая мне и зрителям — подумаешь, чепуха какая-то, вот это и всё на что ты способен?! Его же удары сыпались на меня так, словно у него было три руки с мечами, а не одна. Я, как мог, защищался из последних сил. Если бы не моя подготовка, ловкость и выносливость, то мне уже давно пришёл бы конец. Хорошо ещё, что мечи были деревянными. Хотя, я и так был уже весь в синяках и кровоточащих ссадинах. Казалось, что ещё немного и он меня всё-таки добьёт. Болельщики, поставившие на чемпиона, радостно вопили и всячески подбадривали своего ставленника. Стали даже дружно скандировать его имя, как на арене. А Тирон, казалось, успевал не только наседать и наносить удары, но ещё и играть некий спектакль-пантомиму, подыгрывая своим зрителям. Он буквально упивался своим превосходством.

Всё у него получалось хорошо…, но я заметил, что с каждым разом Тирон начинает хромать всё сильнее и сильнее. Ага! Теперь, похоже, это стало ему уже сильно мешать, хоть он и старался не подавать вида. Однако, нельзя было не заметить, что его скорость и манёвренность явно замедлились. А я, собравшись с силами, закружил вокруг него всё быстрее и быстрее. Помнится, однажды, я таким способом уже выигрывал один из своих боев на соревнованиях. Прежде всего, за счёт одного лишь лоу-кика. Тогда мой соперник так сильно захромал, что вынужден был отказаться от продолжения поединка и мне присудили победу. Почему бы не повторить? Теперь Тирон стал уже не поспевать за мной. Его удары всё чаще и чаще рассекали пустоту. Я уклонялся и отходил. И каждый раз, на отходе, как одержимый, упорно пробивал и пробивал свой лоу-кик… Чёрт! Должно же это когда-нибудь сработать…? Однако, Тирон держался и не собирался сдаваться.

Но, вода и камень точит… И вот, после очередного такого удара, его нога предательски подкосилась. Торон тихо вскрикнул от боли и чуть не упал. Но, каким-то чудом устоял и резким взмахом меча «отогнал» меня от себя, увеличивая дистанцию. Лицо его побледнело и было залито потом. Он уже тяжело дышал. Его ехидная снисходительная улыбочка вдруг куда-то подевалась. Но глаза были по-прежнему налиты кровью бешенства. Невзирая на сильную боль и хромоту, он ринулся в атаку, намереваясь покончить со мной раз и навсегда, даже ценой собственного здоровья. Но, теперь это уже был не тот Тирон. Увернуться от могучего, но медленного, да ещё и хромоного противника было уже намного проще. А на отходе, я снова пробил жёсткий лоу-кик…

И тут… в ноге громилы, вдруг что-то хрустнуло и он с громким стоном рухнул на одно колено. Правда, тут же попытался было встать… Но вот именно этого момента я и ждал весь поединок. Секунды мне хватило, чтобы с размаху пробить ногой прямо в голову, удобно наклонившегося противника. Я вложил в этот завершающий удар всю свою ещё оставшуюся силу и злость. Получай, гад! Я тоже озверел не на шутку и потерял контроль. Твою мать…! И едва не поплатился за это… Ногу пронзила резкая боль. Я чуть её себе не сломал об эту чугунную башку. Было такое ощущение, что врезал по голове не человеку, а быку. Бл-ть! Как больно… Ну вот, теперь уже и я сам тоже сильно захромал…

Однако, моя жертва не пропала даром. Голова Торона дёрнулась от сильнейшего удара, и он опрокинулся на спину. Его меч отлетел в сторону. Господи, таким ударом я мог бы, наверное, любого человека не то, чтобы вырубить, а может и вовсе убить. Но… только не Тирона. Тряхнув своей бритой головой, он стал подниматься и шарить рукой вокруг в поисках меча. Невероятно! Что мне оставалось делать? Не давать же ему подняться. Я подскочил к лежачему противнику. Правило: «лежачего не бить», тут не работало. И мне пришлось, не раздумывая, что было силы, огреть его своим деревянным мечом снова по голове. Из рассечённой кожи на голове брызнула кровь. Он опять упал, но даже теперь — не отключился! А когда я подошел ближе, чтобы нанести завершающий удар, то он изловчился и, схватив меня за ногу, опрокинул на землю. Проклятье! Захват у него еще оставался стальным. Но я успел другой ногой снова врезать ему пяткой между глаз и высвободиться из его ослабевших пальцев. Вскочив, я стал с диким воплем дубасить его своим мечом по голове и по всему, до чего мог дотянуться. Глаза мне застелила пелена ярости. Никогда раньше я не испытывал подобного бешенства. Что это? Будто сам воздух пропитан тут духом ярости и агрессии.

В первый момент я даже не понял, что ланиста что-то отчаянно кричит со своего балкона, а стражники пытаются оттащить меня от моей обмякшей жертвы. Я не помнил себя. Просто безумие какое-то… Воины навалились на меня гурьбой, повалили, вырвали меч и скрутили руки. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Только после этого я осмотрелся и перестал брыкаться. Передо мной на земле, без движения, валялся Тирон. Вся его чистенькая и дорогая туника была изорвана и перепачкана кровью и грязью. Неужели я, в порыве злости убил его?

Тем временем, откуда-то уже появился наш лекарь Евтих со своей лекарской сумой в руках. Бесцеремонно распихивая всех столпившихся, он кинулся на колени перед поверженным чемпионом и стал его осматривать. Аврелий что-то истерично кричал с балкона. Но тут Евтих повернул к нему голову и радостно ответил. Фух… У меня отлегло. Тирон был жив, только хорошо побит и, возможно, серьёзно ранен. Но — жив. Когда эскулап объявил свой диагноз все окружающие также облегчённо вздохнули. А группа моих болельщиков стала дружно орать и скандировать теперь уже моё имя. Даже некоторые из «элиты» аплодировали мне, отдавая должное моей невероятной победе. Я заметил, как их взгляды, направленные на меня, стали намного уважительнее.

Тем временем, Евтих кое-как привёл в чувство Тирона и тот смог сесть. Но взгляд его был ещё мутным, он пока явно «плыл», плохо соображая, что происходит вокруг. По команде эскулапа, прибежали несколько его помощников. Погрузив побитую звезду на носилки и, сгибаясь под тяжестью более чем стокилограммовой туши, не без труда, унесли его в госпиталь. Затем Евтих и мне дал команду тоже проследовать за ним в госпиталь. Чёрт! Только теперь, когда спало напряжение, я обратил внимание насколько сильно мне тоже досталось. У меня болело всё тело. Было такое чувство, будто меня каток переехал. Прихрамывая и держась за сильно ушибленный бок, я поплёлся за лекарем. По дороге многие подходили ко мне, что-то радостно говорили, улыбались и хлопали по плечу. Не скрою, было приятно. Между тем, надзиратели и тренеры стали разгонять толпу. «Шоу» окончилось. Все вернулись к своим обычным занятиям, а двое слуг пришли прибирать место нашей битвы.

Впервые за все дни пребывания в лудусе, я оказался в местном лазарете. Мелкие «производственные» травмы и недуги здесь были вообще не в счёт. В таких случаях Евтих и его помощники оказывали необходимую помощь прямо на ходу. Отдохнуть и отлежаться «на больничном» тут не получалось. «Рабочий день», просто так, не для кого не отменяли и по пустякам сачковать не позволяли. Так что, сюда попадали лишь серьёзно раненые или по-настоящему тяжелобольные. Вот и мне довелось теперь ознакомится с устройством этого нашего внутреннего заведения.

В госпитале было тихо, чисто и приятно пахло какими-то снадобьями и травами. Совсем не так, как во всех остальных помещениях, предназначенных тут для нас. Там всегда было тесно, суетно, далеко не так чисто и неприятно пахло пОтом, грязными ногами и Бог знает ещё чем. А тут оказывается были даже окна. Вообще — роскошь! Пусть они и выходили на замкнутый внутренний двор, но зато в них попадал солнечный свет. Не то что в наших глухих камерах. Оказывается — это такая радость — видеть в окно солнце и небо.

Лазарет занимал почти весь первый этаж малой стороны прямоугольника нашей школы. Вдоль длинного коридора размещались небольшие палаты для пациентов, а также — зал для осмотров и, примыкавший к нему зал поменьше, там была операционная. Все эти комнаты имели окна и были довольно хорошо освещены. Вдоль же глухой стороны коридора размещались помещения для омовений, небольшой кухоньки, где отдельно готовили специальные диетические блюда для выздоравливающих, а ещё — жилые комнаты для персонала и самого Евтиха. В конце коридора находился даже свой, внутренний туалет. Он был отделен стенкой от большой общей уборной, которой пользовались все остальные. Кстати говоря, туалеты, как общий, так и лазаретный, здесь были не просто выгребными ямами, а промывались проточной водой. Настоящая канализация! Поэтому никакого зловонья в них не было. Был тут и свой водопровод. И это здесь — в гладиаторской казарме для рабов! Какими же тогда были дома свободных граждан и аристократии? Одним словом — Рим — цивилизация!

Гораздо сильнее пострадавшего Тирона быстро отнесли в дальнюю палату, а мне Евтих велел подождать в смотровой. Ну что же, неплохо, хоть отдохну немного. Я с удовольствие опустился на одну из широких лавок, поставленных вдоль глухой стены. Возле окон же, ближе к свету, располагались другие лавки и столы. Вероятно, для более углубленных осмотров. Из открытого окна, со двора доносились крики, команды «тренеров» и стук деревянных мечей. Там возобновился обычный тренировочный день. И как же было приятно ощущать, что, пока всех там гоняют, словно «сидоровых коз», я сижу сейчас себе спокойно в тихом и чистом помещении. Могу даже расслабиться и безмятежно вытянуть ноги. Ждать пришлось не долго. Вскоре пришёл один из помощников нашего эскулапа и взялся за меня. Видать, сам Евтих был плотно занят Тироном.

Оно и понятно — он самый ценный актив школы. Всегда побеждал, приносил хороший доход. Я так думаю, что на нём Аврелий зарабатывал нехилые бабки. А тут вдруг вышла такая нелепая «производственная травма» главной звезды. Да ещё, по сути, из-за пустяка — по глупости. Такие случаи, происходившие не на арене, где за все издержки уже было заранее хорошо уплачено, а совершенно бесплатно, на тренировках — это просто нож острый в сердце ланисты. Наверное, он уже сам трижды проклял себя за то, что решил позволить чемпиону покуражиться и ещё больше самоутвердиться за счёт новичка. А тут вдруг коса возьми, да и найди на камень… Никто такого, конечно же, не ожидал. Ну — это его проблемы, сам виноват. Мне то — плевать. Какие ко мне претензии? Для меня всё даже и к лучшему вышло. Да…, мне изрядно намяли бока, чего уж тут скрывать. Но, не смертельно, вытерпеть можно. Зато мой рейтинг и авторитет в одночасье взлетели тут на небывалую для новобранца высоту. А вот Тирону не позавидуешь — его «карьера» теперь под угрозой. Башка то у него чугунная, а вот что там с коленом — ещё не известно. Ну, и поделом тебе, свинья. Человеком ведь можно оставаться везде. Даже здесь…

Тем временем, помощник Евтиха, ещё довольно молодой грек, вероятно тоже вольноотпущенник, внимательно меня осмотрел и стал что-то спрашивать. Конечно же, я нифига не понял. Тогда он стал знаками показывать мне, что делать — глубоко вздохнуть, наклониться и всё такое. Стал щупать мне рёбра и кости, вероятно, определяя нет ли переломов. Затем, ловко обработал и перевязал все мои раны, осмотрел мою ушибленную ногу и наложил на неё какую-то мазь, а сверху плотную повязку. Вскоре пришёл и Евтих. Убедившись, что его помощник сделал всё правильно, он взял с полки на стене какую-то странную табличку.

— Что это? — спросил я с любопытством.

— Цера, — с улыбкой ответил Евтих, показывая мне её поближе. Наверное, в этот момент я для него был похож на маленького ребёнка, который задаёт взрослым свой очередной наивный вопрос об окружающем мире.

Табличка оказалась деревянной, размером чуть поменьше обычного нашего стандартного листа бумаги А4. Я рассмотрел, что одна её сторона была покрыта чем-то похожим на цветной воск. Словно объясняя первокласснику элементарный урок, Евтих демонстративно взял тоненькую заострённую палочку и стал выводить на мягкой, словно пластилин, поверхности какие-то буквы. Это было очень похоже не то, как врач записывает диагноз в историю болезни. Но вскоре выяснилось, что эти записи предназначались не для него и даже не для меня.

— Тарквиний. Intellige? (- Тарквиний. Понимаешь?) — проговорил он, протягивая мне табличку.

А вот это слово было уже мне знакомо. Я понял. Мне нужно показать эту дощечку Тарквинию — нашему «старшему тренеру». Скорее всего — это освобождение от сегодняшних занятий. Отлично. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Похоже, у меня тут появился, наконец, первый выходной. А может даже и не один…? Я ведь травмирован. Старательно прихрамывая для усиления эффекта, я радостно устремился во двор, где весь процесс был в самом разгаре. В предчувствии дня отдыха, я быстро отыскал Тарквиния, здорового и весьма сурового мужика, тоже бывшего гладиатора, получившего свободу и устроившегося теперь в наш лудус на работу уже в качестве наёмного тренера. Я предъявил ему «справку» с моим освобождением и ожидал разрешения уйти в свою камеру. Но…, не тут-то было.

Ознакомившись с «документом», наш наставник кивнул и проговорил несколько слов. Я мало что понял, но одно слово уловил очень отчётливо. Это было слово — «coquina». Что-о…? Я не поверил своим ушам.

— Сoquina? (- Кухня?) — на всякий случай решил я переспросить.

— Сoquina, — утвердительно кивнул Тарквиний и для пущей наглядности даже указал мне путь рукой.

Чёрт! Сомнений не оставалось. Вместо сегодняшних тренировок, меня отправляли работать на кухню. Вот тебе и выходной получается…. По всему выходило так, что на полноценный «больничный», как у того же Тирона, мои травмы не тянули, но и тренироваться в полную силу сегодня я точно уже не мог. Будь я здесь заслуженным ветераном, то, возможно, и получил бы отдых. А новичков в, таких случаях, вместо изнурительных тренировок, просто направляли на более лёгкие работы. Очевидно об этом и написал Евтих в своей «записке». Вот и весь сказ. Ибо — не фиг рабам филонить просто так… Надо любыми способами отрабатывать вложенные хозяином бабки.

Готовить я не особо умею, но от меня этого и не требовалось. Для этого у нас были повара. Однако, на кухне всегда есть различная подсобная работа — уборка столов, мытьё посуды и полов, вынос мусора. Вот для этой помощи к поварам иногда и направляли таких «сачков», как я. Хотя, должен сказать, что работа на кухне оказалась не такой уж и лёгкой. Особенно, когда ты работаешь с хромой ногой и избитым телом. Так что, я упарился там за свою «смену» ненамного меньше, чем за обычный тренировочный день. Зато, в награду за свой труд, отужинал вместе с поварами тем, что они готовили уже отдельно, непосредственно для себя и остального свободного персонала школы. А там сегодня были неплохие рыбные блюда, фрукты и сладости. Настоящий пир! А ещё я впервые попробовал тут «мульсум» — слабенькое местное винцо. Очень лёгкое, приторно сладкое, приправленное мёдом и какими-то травами, да ещё и разбавленное водой! Получался почти безалкогольный напиток, наверное, не крепче нашего кваса или кефира… А по вкусу… такое себе… напоминал смесь клея, трав и сахара. Фу-у-у… Гадость… Но местным очень нравилось. Пили целыми кружками. Всё-таки, как-никак, а — бухло. К тому же, как я понял, более крепкие напитки здесь не разрешались. Ясное дело, не хватало ещё, чтобы стража и персонал тут перепились. Тогда весь «актив» ланисты разбежится задаром к едрене фене. Попробуй потом отыщи каждого.

Таким образом, до своей камеры я добрался позже всех остальных моих товарищей, в весёлом настроении и с полным брюхом. Маний на соседних нарах уже во всю дрых. И я с удовольствием последовал его примеру.

Следующим утром Тарквиний сразу же отправил меня на кухню. Понятно, значит мой, так называемый, «больничный» ещё продолжается. Но сегодня я чувствовал себя уже лучше. Поэтому справляться с обязанностями поварёнка было легче. Однако, в самый разгар рабочего дня, меня вдруг вызвали наверх. В самом прямом смысле этого слова. Все внутренние строения лудуса были двухэтажными, за исключением небольшой надстройки третьего этажа, возведённые прямо над въездными воротам, где располагались личные покои Аврелия. Не знаю, как у персонала, а вся наша жизнь протекала тут исключительно только на уровне первого этажа. Выше нам доступ был запрещён.

А тут меня, правда, хоть и в сопровождении надсмотрщика, но вызывают на самый верх! Вот, это да. С чего бы? Я впервые оказался в этих помещениях. К моему удивлению, тут всё выглядело очень даже прилично. Обстановку и мебель вполне можно было бы назвать изысканными. В углах даже стояли красивые вазоны с цветочными композициями и пахло здесь фруктами и цветами, а не потом и затхлостью, как у нас внизу. Да всего и не перечислить. Во всяком случае контраст с тем, что мы видели вокруг себя на первом этаже, был разительным. Вот, что значит — помещение для настоящих людей, а не таких, как мы…

Как выяснилось, меня уже ждали. Мой сопровождающий ввел меня в небольшую комнату. Там, у окна, стоял и смотрел во двор некий господин, одетый в дорогую тогу, поверх шёлковой туники. Как я уже успел понять — весьма недешёвый по здешним меркам прикид. Что же это за «птица» такая пожелала вдруг видеть меня — презренного раба и, хуже того — будущего гладиатора? Я терялся в догадках. Тем временем, стоявший у окна, повернулся ко мне лицом. Это оказался человек средних лет, с короткой стрижкой, гладко выбритым лицом, умными, хоть и немного уставшими глазами. Он что-то коротко сказал надсмотрщику и тот вышел за дверь, плотно её прикрыв.

— Speak English? — неожиданно коротко бросил мне незнакомец.

Что-о?! Я не ослышался? В первую секунду я аж обомлел… и потерял дар речи. Ничего себе! Это было, наверное, похлеще грома среди ясного неба. Он говорил на чистом современном английском языке! Такое, разве могло быть в Древнем Риме? Между тем, мой собеседник, видимо, истолковав моё молчание, по-своему, быстро повторил тот же вопрос на французском, немецком и итальянском языках. И прошу заметить — на современных языках. Это даже я сразу понял, хотя ни тот, ни другой, ни третий языки не учил. Честно — я был в шоке от такой неожиданности:

— Ну, ни хрена же себе дела…, - только и смог через секунду изумлённо выдавить из себя я.

И, не удержавшись, чисто на эмоциях, непроизвольно добавил ещё кое-что из непечатных форм нашего «великого и могучего»… Мне можно было не сдерживаться. Всё равно его тут никто не понимал.

Однако, реакция незнакомца меня сразила уже на повал, окончательно и бесповоротно… Лицо этого важного римского господина вдруг озарилось радостной улыбкой.

— Ба-а-а! Да ты, никак наш — русский, братишка?! — воскликнул он на чистейшем русском языке.

На нашем, до боли знакомом, родном, современном языке…!

Твою мать! Ноги сделались ватными. Я медленно сполз по стенке, прямо на скамью у входа…

Не скрою, в первый момент я слегка прифигел от такой неожиданности. И на секунду даже потерял дар речи, не зная, что и сказать…

— Меня зовут Дмитрий Кирякин, — новый знакомый, видя мою ошарашенность, сам взял на себя инициативу знакомства, — Ну-у… или Децим Назон, как меня зовут тут теперь. А как твоё имя, земляк?

И он дружески протянул мне руку. По-нашему, по-простому, как равному. Это было удивительно. Ни дать, ни взять — внешне человек выглядел, как самый настоящий прирождённый римлянин. А вот, поди ж ты… Оказывается — мой соотечественник и, похоже, современник. Ну, а как иначе? Едва ли, кто-нибудь был тут знаком с современным русским языком, который вообще появится на белом свете ещё через много-много веков.

— Ну, ни хера ж себе… Очуметь! — машинально пробормотал я в ответ, постепенно приходя в себя, и тут же, спохватившись, добавил — Алексей Русинов.

— Что? Неужели тебя тут так и зовут?

— Нет. Я тут теперь Алекс Рус.

— Понятно. Ну, привет, друг.

Друг! Ничего себе… Я с удовольствием пожал протянутую мне руку. Наше рукопожатие было крепким и главное — привычным. Мы вложили друг другу ладонь в ладонь, а не взялись за предплечья, как тут было везде принято.

Вот это — да! Казалось бы, просто невероятным событием был сам факт попадания меня — человека XXI-го века — в эпоху Древнего Рима. Чего уж больше? Одно это уже было похоже на какую-то фантастическую сказку или сон. Казалось бы, что так не бывает, ну, во всяком случае — не должно было быть! Однако же, случилось. И я уже почти смирился со своим положением, начинал даже постепенно к этому привыкать. А куда деваться? Стал, как мог, обживаться в совершенно новом для себя мире, не особо надеясь уже вернуться назад или встретить кого-либо из своих современников. Ведь все они должны были родиться ещё только через добрых пару тысяч лет…

Но тут выясняется вдруг, что я здесь такой не один-единственный уникум, что оказывается есть и другие… Ну, вот это уже просто за гранью. Значит, моё появление здесь, это не уникальное единичное чудо? Может тут какой-то временной портал работает? А раз так, то… может он и в обратную сторону тоже функционирует? Хорошо бы… Все эти мысли буквально за секунду скопом пронеслись у меня в голове.

— Откуда ты, Алексей? — спросил, тем временем, Дмитрий, — Из какого места и времени?

Надо же, какой необычный вопрос. Из какого ты времени? Раньше этот вопрос звучал бы как-то бредово, а здесь и теперь — в самый раз… Я ответил. Мой собеседник заулыбался:

— Да мы же, выходит — современники и, можно сказать почти земляки, — воскликнул он, — И давно ты уже здесь?

— Знаешь, я как-то уже потерял счёт дням…, - вздохнул я, — Но, похоже, где-то пару недель уже будет…, может чуть меньше.

— Ясно.

— А ты сколько уже здесь? — живо поинтересовался я.

— Долго…, - ответил Дмитрий и как-то сразу немного погрустнел, — Уже шестой год пошёл…

— Вау! Ничего себе…, - я аж присвистнул, — Ну, ты и застрял. Это, что же, выходит, мы тут навсегда, что ли, останемся? — в душе у меня шевельнулся неприятный ком отчаяния, — Неужели нет никакой возможности вернуться назад?

— Теоретически — должна быть, — оживился мой собеседник, — Рассуждая здраво, можно вполне резонно предположить, что если есть ВХОД, то, значит, где-то должен быть и ВЫХОД. По идее, портал должен работать в обе стороны. Но, только вот… я его пока не нашёл.

— И как же ты тут устроился?

— Да ты знаешь, пока не плохо. Грех жаловаться. Мне повезло не попасть сразу на арену, как тебе… Я же — лингвист по образованию. Специализировался по древним языкам. В универе серьёзно изучал античную культуру и латынь. Правда, вот никогда не предполагал, что всё это мне понадобится в повседневном бытовом общении. Зато, сразу сошёл здесь за своего. Переоделся и представился человеком из далёкой провинции. Римская держава огромна. Интернета тут нет, телефона с телеграфом — тоже, как и паспортов, в нашем понимании этого слова. Так что, проверить сложно. Не без труда, но мне всё же удалось выправить себе соответствующие местные документы. И вот, теперь я — декурион, чиновник местной муниципии. Ну, то бишь — городской администрации, если по-нашему.

— Вот как? Учил латынь? Тебе хорошо… А я вот ни черта тут не понимаю, — грустно вздохнул я, — Так… выучил пару слов и выражений. Но этого мало…

— Разумеется. Это — дополнительная, серьёзная сложность, — кивнул мой современник, — Собственно, для этого я и тут.

— Как это?

— Всё просто. Понимаешь, твой ланиста высоко ценит тебя, — начал мне объяснять Дмитрий, — Отвалил на рынке за тебя весьма кругленькую сумму и рассчитывает заработать гораздо больше. О тебе уже ходят слухи, как о неведомом воине из дальних земель. На такое местная публика очень падка. Аврелий, мужик хваткий, уже вовсю раскручивает анонсы твоих будущих боёв. Народ в предвкушении… Но ты тут — дикарь. Здесь всех, кто родился за пределами Империи, за исключением греков, считают варварами и дикарями. Если не знаешь ни латыни, ни греческого и не знаком, хотя бы поверхностно, с классической греческой культурой, значит — дикарь. А это плохо для шоу. Тебя тут никто не понимает и все просто недоумевают — из каких ты мест родом? Вот Аврелий и попросил меня заняться твоим обучением, поскольку я тут уже прослыл знатоком разных языков.

— Зачем ему это? — пожал я плечами, — Разве для того, чтобы убивать людей на арене нужно знание греческой культуры?

— Ты не понимаешь. Гладиатор — это не просто убийца на арене, как нам раньше рассказывали на уроках истории, — терпеливо объяснял мне Дмитрий, — Бери выше. Здесь всё оказалось сложнее. Гладиатор, это прежде всего — шоумен и актёр.

— Ничего себе, актёр…, выпускающий кишки ближнему, — скривился я.

— Вот именно — человек, не просто выпускающий кишки, а ещё и делающий это очень артистично — вот эталон здешнего гладиатора. Это, прежде всего — шоу. А оно должно быть красочным. Ну…, конечно, исходя из местных представлений. Гладиатор — это как у нас эстрадная звезда, которая должна не только хорошо петь, но ещё и нравиться зрителям. И второе, пожалуй, даже важнее первого.

— Значит, ты будешь обучать меня здешнему «актёрскому мастерству»? — саркастически усмехнулся я.

— Ну, можно и так сказать. Но, прежде всего — я буду обучать тебя языку и местным обычаям. Без этого ты будешь здесь, словно неразумное дитя.

— Слушай, Диман, а почему бы тебе просто взять и не выкупить меня нахрен из всего этого дерьма? — предложил вдруг я, обведя взглядом окружающую обстановку, — Я ведь тебе пригожусь. Вместе, уверен, мы сможем найти выход из той жопы, в которой оба оказались. Что скажешь? Ты ведь, похоже, не бедный здесь человек. Деньги, наверное, у тебя есть…

— Да, не бедный. Деньги есть. Но — увы… В данный момент это невозможно, — ответил мой земляк, — Даже при всём моём желании, Аврелий сейчас не продаст тебя ни за какую сумму. Он, как собака, чует запах больших денег и понял, что может заработать на тебе целое состояние. Его главная звезда — Тирон — постепенно стареет и его популярность падает. К тому же он — просто сумасшедший садист. А публика нынче хочет видеть более благородных героев на арене. Именно поэтому на последнем шоу тебе и всем остальным даровали жизнь, хоть они были преступниками и дезертирами. Ты всех поразил и удивил. Народ ждёт продолжения. И теперь эта жадная, жирная скотина, быстренько купившая тебя за большие деньги, потирает руки в ожидании небывалой прибыли.

— Понятно…, - обречённо вздохнул я.

— Но, не отчаивайся. Наберись терпения и постарайся выжить в ближайшие несколько месяцев, — наставлял меня Дима, — А потом мы обязательно что-нибудь придумаем…

— Интересно, а ещё кто-нибудь тут есть из наших…? — задал я вопрос, который давно меня мучил, — Ну, из нашего времени…

— Да, есть ещё пара человек из плюс-минус близкого времени, — кивнул мой новый друг, — Но они из других стран. Возможно есть где-то и другие. Но я их пока не знаю. Коммуникации тут, сам понимаешь, не ахти. Именно поэтому, я, как только узнал о тебе, то сразу всё понял. Но, твой ланиста — человек скрытный и подозрительный. Свою собственность оберегает. Так что, нужно было время, чтобы до тебя добраться. А тут, он сам меня пригласил… Теперь я скажу ему, что понимаю твой язык и берусь за твоё обучение. Вот так, брат, я на тебе ещё и подзаработаю, — рассмеялся он в конце.

На этом, собственно наше первое знакомство и закончилось. Вскоре пришёл надсмотрщик и объявил, что аудиенция закончена. Мне пора было возвращаться к своим повседневным делам и тренировкам. Но, на прощанье, Димитрий сказал мне, что будет теперь приходить через день и проводить о мной уроки. Ну, что же… Для меня это было, как глоток свежего воздуха. Кажется, у меня появилась надежда. Такой себе, тонкий лучик света в конце тёмного туннеля… А это — очень важно в моём положении. Теперь уже многое зависело от меня. Мне нужно держаться. Но теперь, хотя бы морально мне стало уже гораздо легче. Безнадёга отступала. Было ради чего жить и бороться.

К вечеру в нашем лудусе случилось важное событие — привезли очередную группу новичков. Их было человек шесть или семь. В надвигавшихся сумерках я не смог их хорошо разглядеть и сосчитать. Но, в любом случае, в нашей строго регламентированной жизни, подчинённой жёсткой, почти тюремной, дисциплине было так мало того, что хоть как-то бы выходило за рамки повседневного, рутинного расписания. Поэтому, появление новичков было целым событием, вызвавшим живой интерес у всех обитателей лудуса.

Правда, долго насладиться «зрелищем» нам не дали. Отправили спать. Однако я успел заметить одно — как же жалко все эти новички выглядели здесь, в свой первый вечер… Они казались какими-то напряжёнными, даже испуганными, а ещё — грязными и дурно пахнущими. Неужели и мы были такими в первый свой день? Чёрт, я уже тут привык, что все мы, несмотря на весьма нелёгкую жизнь и суровый режим выглядели вполне ухоженными и здоровыми. Ну, прямо, как солдаты в казарме. Все на один манер, без какой-либо лишней роскоши, но хотя бы — чистые, сытые и опрятно одетые.

Утром новичков помыли, подстригли и выдали нашу типовую одежду. Теперь я уже смог рассмотреть их получше. Их было шестеро. Среди них выделялся рослый малый, крепкого сложения с жёстким взглядом. Похоже — бывший легионер, вероятно, за что-то осуждённый. Остальные были самыми обычными и на солдат особо не походили. Скорее всего — осуждённые воришки или должники, наказанные таким образом за неуплату. Разумеется, к ним был особый интерес. И в этот раз, только-только «выписанный» из госпиталя Тирон, решил сразу же поставить новичков на их место. Вероятно, он почувствовал, что после нашего поединка его авторитет пошатнулся. И, как и любой тиран, решил вновь укрепить его за счёт слабых.

Собрав вокруг себя группу преданных ветеранов, он, воспользовавшись временным отсутствием в трапезной тренеров и надсмотрщиков, устроил новичкам испытание перед обедом. Прямо в столовой. Быстро согнав их к дальней стенке, «старички» приказывали им бить друг друга по лицу до крови. При этом дружно скандировали:

— Sanguis! Sanguis! (- Кровь! Кровь!)

И не отпускали очередного несчастного до тех пор, пока тот не расквасит физиономию своему товарищу по несчастью. Тех, кто отказывался, сами избивали. Причём делали это очень умело. По лицу их не били, чтобы не оставалось заметных следов. Зато хорошенько охаживали тренировочными деревянными мечами, словно дубинками. А потом снова заставляли выполнить свой приказ. Чёрт его знает, зачем «элитные» устроили им такую экзекуцию…?

Наверное, хотели сразу же запугать вновь прибывших и подчинить их своей воле, чтобы не повторять ошибки прошлого, когда не «построили» вовремя нашу партию. Почти все «салаги», в конце концов, в страхе вынуждены были подчиниться, а самодовольный Тирон сидя прямо на обеденном столе, буквально упивался своей властью… Решительно заупрямился лишь только тот самый рослый парень, которого я принял за бывшего воина. Он отказался разбить лицо худощавому, долговязому новичку и оттолкнул от себя одного из ветеранов. Тогда они решили основательно его «отделать», чтобы другим не повадно было. Я видел затравленный взгляд парня и вспомнил, что и сам когда-то оказывался в его шкуре на первом курсе училища, когда пьяные старшекурсники решили меня «поучить». Мне тогда, в конце концов, помогли, вот и я решил не оставаться в стороне.

— Non, Tiron! — крикнул я и встал перед парнем.

Не ожидавшие такого развития событий, ветераны в нерешительности остановились. Очевидно, что после той трёпки, что я задал их лидеру, они теперь не спешили связываться со мной. Но их было много, а я один. Видя такой расклад, Тирон ухмыльнулся и кивнул своим дружкам. Те подняли свои палки и двинулись на меня, ожидая схватки. Но у меня был другой план. Хотя я ещё плохо говорил, но надеялся, что они меня поймут.

— Voles sanguis? (Хочешь крови?) — крикнул я Тирону.

А затем, неожиданно для всех, саданул что есть силы, прямо по стене, совсем рядом с головой ближайшего ко мне старожила. Мой кулак просвистел в считанных сантиметрах от его физиономии. «Саричок» аж отпрянул от неожиданности. Чёрт! Стена оказалась твёрдой и шершавой. Было больно и неприятно. Я разбил себе костяшки в кровь. Но это и был мой план. Подскочив к долговязому новобранцу, я отстранил молодого воина, а затем быстро перепачкал лицо «жертвы» своей кровью из разбитой руки. После чего, повернулся к Тирону и его дружкам.

— Вот — видишь?! Доволен? — гаркнул я Тирону, не очень заботясь о том, насколько он меня понимает, — Sanguis! Так ведь? Ты получил, что хотел. Теперь, оставь парня в покое.

Я в возбуждении говорил по-русски, но понять меня было не сложно. Все наши «элитны», да и сам их главарь, похоже, опешили от такого моего хода. Этого тут никто не ожидал. И, надо сказать, мой поступок произвёл эффект. Ведь требование было выполнено! Хоть и таким необычным способом. Я заметил удивлённые и уважительные взгляды даже среди ветеранов. Похоже, где-то в самых отдалённых глубинах их зачерствевших душ ещё остались искорки благородства. В первую секунду и сам Тирон немного обомлел от такого. Но его замешательство продлилось не долго. Быстро придя в себя, он вскочил на ноги. Глаза его пылали яростью. Правда, он ещё заметно сильно хромал. Но рядом встали его подручные. Внутри у меня всё напряглось. Так…, похоже мне сейчас зададут знатную трёпку… И теперь, скорее всего, уже я займу место Тирона в госпитале.

Но тут, рядом со мной решительно встал спасённый мною парень. Он сжал кулаки и готов был постоять за себя и за нас обоих, несмотря на то, что расклад был явно не в нашу пользу. В этот же момент Маркус стал что-то громко выкрикивать и тоже встал рядом, сорвав с себя пояс и намотав его на руку. К нему тут же присоединился сначала Маний, а потом и ещё несколько человек. По всему было видно, что несправедливые действия «старичков» многих тут достали… Но, в отличии от «элитных», у всех остальных не было главаря, способного их объединить. И вот, так получилось, что я, сам того не ожидая, стал, похоже, таким объединяющим звеном, вокруг которого формировалась новая партия "молодых". Мой поступок вызвал отклик и уважуху у всех остальных, и они готовы были признать меня своим неформальным лидером. Что же…, кажется я снова становлюсь «командиром роты» …

Теперь, мы были уже не столь одиноки и разобщены перед сплочённой и организованной группой местных старожилов. Назревал настоящий конфликт «стенка на стенку». Обе партии стали стихийно вооружаться чем попало. В ход пошли добытые откуда-то тренировочные мечи, деревянные лавки, ножки разломанных стульев, даже осколки глиняных кувшинов и деревянные черпаки. Мы, с Маркусом, опрокинули большой обеденный стол, создав, таким образом, себе оборонительную баррикаду. По моей команде, остальные быстро перевернули и другие столы, сооружая защиту ещё и с флангов. Кроме того, жидкая бобовая похлёбка, вытекшая из упавших на пол и разбившихся горшков, широко растеклась по каменному полу трапезной. Как раз, в сторону наступавших. Эта жирная жижа заставляла их скользить на полу и доставляла дополнительные неудобства при штурме наших «укреплений». Что же, стратегически наши «позиции» выглядели совсем не плохо.

Это подтвердила первая же волна атак «противника». Скользя по жирному полу, как по льду, и подгоняемые грозными криками своего главаря, наши старожилы попытались было тут же взять штурмом нашими импровизированными укреплениями. Но мы дали им достойный отпор. Стоя на сухом месте за баррикадой, нам было гораздо удобнее молотить их чем попало из-за укрытия. «Элитные» неловко скользили, падали и все перемазались в похлёбке. Их столь жалкий вид вызвал лишь смех моей «команды» и злость самих «старичков».

Тогда разъярённые первой неудачей, ветераны, воспользовавшись своим удобным расположением, ринулись в соседнее смежное помещение, где располагалась кухня. Разогнав там испуганных поваров, они похватали со столов разделочные ножи и вертела из очага и быстро вооружились ими. Вот, дерьмо… Дело приобретало неприятный оборот. В отличии от нас, наш противник теперь был имел гораздо лучшее оружие. Конечно. это не копья или мечи. Но, всё же, острые железные ножи и вертела — это уже не шутки. Особенно против наших деревяшек и горшков.

Чёрт! Сегодня, кажется, в лудусе будут жертвы…

Основательно вооружившись, ветераны готовились к новому решительному штурму. Судя по выражениям их лиц, настроены они были весьма серьёзно, а наше положение становилось довольно незавидным. Ещё бы…, с таким-то оружием. Но, в этот раз, битве «стенка на стенку» не суждено было разгореться на полную. Наши надзиратели хоть и потеряли бдительность, но не на долго. Весть о беспорядках распространилась по лудусу с быстротой пожара. Здесь такое специфическое «заведение», что к этому всегда готовы. И меры были тут же приняты.

Прежде всего, хозяин отправил гонца в город за дополнительным воинским отрядом. А пока решил попытаться справиться своими силами. В трапезную немедленно ворвались вооружённые до зубов надсмотрщики и солдаты охраны. И это возымело эффект. Обе противоборствующие группировки были быстро оттеснены друг от друга и разоружены. Разъярённый Тарквиний, с раскрасневшимся от злости лицом, рукояткой меча раздавал всем оплеухи и тумаки направо и налево, не разбирая кто прав, а кто виноват. Его подручные тоже не отставали от своего «шефа». Тем временем, солдаты заняли центр помещения и, выставив вперёд копья, разметали всех по стенкам. В конце концов, к моменту прибытия охранной когорты из города, порядок был уже восстановлен. Хоть, правда, и не без труда. Аврелий по-тихому сунул центуриону небольшой кошель с деньгами «за беспокойство» и городское воинство удалилось, оставив хозяина дальше разбираться со своим «имуществом».

Ланиста был предсказуемо в бешенстве. Обед, в наказание, отменили и вместо него устроили показательную порку. От каждой из враждующих сторон взяли по трое человек. Особо разбираться не стали в том, кто виноват больше, а кто — меньше. Похватали первых же, кто подвернулся под руку, а затем вывели их во двор. Ни я, ни Тирон в их число почему-то не попали, хотя конфликт-то, по существу, начался сперва между нами. Но, наверное, мы были слишком ценны и отыграться решили на других. Как всегда, нашли более доступных «козлов отпущения»… Во дворе приговорённых привязали к столбам вместо тренировочных манекенов и сорвали с них одежды. Всех остальных согнали туда же и, под надёжной охраной стражи, заставили, в назидание смотреть, как надсмотрщики нещадно отхлестали бедолаг кнутами. Двор немедленно огласился криками и стонами наказываемых, а их спины быстро покрылись кровавыми рубцами. Всем остальным это должно было послужить хорошим уроком. Не фиг бузить и нарушать дисциплину…

Однако, надзиратели вовсе не собирались слишком уж усердствовать в своём наказании. Они хорошо помнили, что дорогостоящий «товар» нельзя было сильно портить. Поэтому, порка вскоре закончилась и пострадавшие тут же поступили в распоряжение нашего лекаря.

Но сегодняшний тренировочный день был безнадёжно сорван и нас всех развели и заперли, от греха подальше, по своим кельям. Наверное, чтобы, посидев там взаперти по двое, немного остыли и успокоились. Уходя, я заметил, как наш ланиста и Тарквиний что-то оживлённо обсуждают между собой, всё время поглядывая на меня. Дьявольщина, плохой знак. Что там ещё у них на уме…? Даже за закрытой дверью своей камеры я чувствовал, что что-то будет… Так и случилось. Не прошло и часа, как дверь нашей комнаты открылась и возникший на пороге вооружённый надсмотрщик, которого сопровождали ещё и двое стражников, громко назвал меня по имени:

— Рус!

Я нехотя поднялся со своего настила, а надзиратель сделал мне недвусмысленный жест выходить. Чёрт, для чего же я вдруг им понадобился? От меня не ускользнул обеспокоенный взгляд моего соседа по камере, Мания. И мне это совсем не понравилось. Неужели выяснили из-за кого был весь сыр-бор и решили меня наказать дополнительно? Но, что оставалось делать? Я молча починился и направился к выходу. Мать его…, куда это меня ведут…?

Но мои беспокойства оказались напрасными. Во дворе меня ждал приятный сюрприз. Оказывается, это приехал Дима. Ну, то есть — Децим Назон, если по-местному. Он чинно беседовал с Тарквинием. Внутри у меня немного отлегло. Значит, меня вызвали не для сурового наказания. Уже легче… Надсмотрщик, словно в подтверждении моей догадки, легонько подтолкнул меня в направлении этой парочки и буркнул, указав на моего соотечественника:

— Decurion expectans… (- Декурион ждёт тебя…)

Затем он и, сопровождавшие его охранники удалились, а Дима, увидев меня, жестом подозвал к себе. Я подошёл, поклонился, как положено, и стал ждать. Рабам нельзя было поднимать глаза на господ и заговаривать первыми. Это я уже усвоил.

— Привет, Алексей! — сдержанно-солидно поздоровался Дима, — Как ты тут?

Я ничуть не удивился его сдержанному и даже слегка надменному тону. Он должен был играть свою «роль» правдоподобно. Так что, излишняя любезность с каким-то там ничтожным гладиатором была бы тут с его стороны неуместна, тем более, в присутствии Тарквиния.

— Ничего, всё нормально. Пока держусь…, - как можно более учтиво и смиренно ответил я с новым поклоном.

Нам нужно было лишь выдерживать внешние «приличия» социального общения, выражаемые в жестах, мимике и интонации. Говорить же можно было всё, что угодно. Любые слова. Всё равно никто ничего не понимал. Тем временем, наш «старший тренер» сказав что-то моему другу, удалился отдавать какие-то распоряжения. Я тут же воспользовался этим моментом.

— С чем пожаловал? — быстро спросил я Димана, — У нас что — сегодня будет первый урок?

— Есть кое-какие новости, — сообщил мой товарищ, — У меня созрел план, как побыстрее вытащить тебя отсюда.

— Интересно…, - оживился я, — Вот с этого места можно по подробнее, пожалуйста.

— Сейчас расскажу, — быстро проговорил Дима, оглядываясь, чтобы убедиться, что рядом нет никого, — Только у нас мало времени, так что — соображай быстрее. Идёт?

— Ладно. Постараюсь, — пообещал я.

— Значит так, слушай внимательно. Наш сегодня урок планируется не совсем обычный. Совмещённый с тренировочной практикой.

— Как это? У нас вообще-то сегодня все тренировки отменены из-за беспорядков…

— Знаю-знаю…, уже в курсе ваших происшествий, — отмахнулся мой друг, — Но это даже к лучшему. Для тебя, по моей просьбе, сделали исключение.

— С чего бы это? — пожал я плечами, ещё не вполне понимая куда он клонит.

— Видишь ли, я убедил твоего хозяина, что ты вполне готов осваивать магический доспех. Ему это принесёт дополнительный хороший доход, а нам это потом может пригодиться. Скоро в городе будет большой праздник с многочисленными представлениями. А тут, эти ваши беспорядки… Вот Аврелий и решил, что сегодня самый подходящий момент для тренировки с магическим доспехом. Её лучше начинать без свидетелей.

Вот это новость… Не понял… Какой-какой доспех…? Это что — шутка такая?

— Прости, магический… что? — переспросил я, не в силах скрыть своё удивление.

— Особые, заговорённые доспехи и оружие, друг мой, — усмехнулся Дима, — Видишь ли, они нужны для сражения с магическими монстрами. Без них у любого гладиатора не будет ни малейшего шанса в поединке с…

— Погоди-погоди…, - запротестовал я, — Что? Как это? Какие ещё монстры? Ты это серьёзно?

— Вполне. Прости, но, кажется, я забыл в прошлый раз сообщить тебе важную вещь. Мы с тобой попали не в совсем обычный Древний Рим.

— Что значит — «не в совсем обычный»? — насторожился я, предчувствую неладное, — А какой же ещё он может быть?

— Всё не так просто… Понимаешь, это — альтернативный мир, — пояснил Дима, — Параллельная реальность, если проще. Так что, для всех его обитателей существование магии и всяких там магических тварей — вполне нормальное явление, привычное им с детства, как для нас телевизор. А вот тебе нужно к этому ещё привыкать и осознать это в своей голове. Мне тоже понадобилось время, чтобы освоиться.

— Ну, блин, ничего себе…, - выдохнул я, «переваривая» столь необычную информацию, — Просто, ох-еть…

Да, уж…, похоже, он вовсе не шутит. Час от часу не легче. Но, с другой стороны, чему уж тут сильно удивляться? Я вдруг вспомнил того громадного носорога, на котором скакал по арене амфитеатра. Необычным он показался мне уже тогда. Жизнь вообще — удивительная штука, полная тайн, загадок и сюрпризов. И если реально существуют перемещения во времени и пространстве, а это доказано на нашем с Диманом опыте, то по почему бы и не существовать магическим параллельным реальностям, с их необычными тварями…?

— Привыкай, приятель, — продолжал Дима, — Вникай быстрее. Тебе ещё с ними сражаться…

— Что?! С кем это?

— Их много разных…, - пояснил мой товарищ, — Сражаться с ними допускаются только избранные гладиаторы, поскольку не всякий может освоить магическое оружие и доспехи, а без этого поединок будет слишком коротким и для зрителей не интересным…

Ну, ни хрена же себе… Мне много с кем приходилось в своей жизни сражаться, но, чтобы с какими-то там фантастическими тварями…, да ещё и магическим оружием…? Это — перебор!

— А что…, мне действительно, так уж и обязательно с ними сражаться? Почему я?

— Потому, что это — самая большая честь в среде здешних гладиаторов. Биться с обычными людьми или животными — тут этим никого особо не поразить. А вот магические существа — это совсем другое дело. Если устоишь, то это самый короткий и реальный путь к большому успеху и свободе.

— Если устою…, - повторил я, чувствуя неприятный холодок где-то в самой глубине души, — А насколько эти твари сильны или опасны?

— Уверен — ты справишься, — ободряюще хлопнул меня по плечу Дима, — Были люди слабее тебя и хуже подготовленные, но справлялись. Так что, у тебя, тем более, получится. К тому же, у тебя есть время на подготовку. Я помогу тебе. А после нескольких успешных боёв, можно будет поднять и вопрос о твоём освобождении. Здесь любят популярных героев и всячески им благоволят.

— И насколько велик риск?

— Риск тут есть везде. Такой здесь мир. А особенно — в твоём теперешнем положении… Сам понимаешь. Ты, по любому, будешь здесь постоянно рисковать. Так, надо хоть не за зря. Аврелий добровольно тебя ни за что не отпустит. Значит его нужно заставить. А единственный выход для этого — стать популярным героем и завоевать любовь народа. Простыми боями этого можно добиваться годами. И ещё не факт, что получится. Магические поединки — это твой единственный сейчас шанс. Понимаешь? Ты должен стать gladiatores magicus.

Ну, тут ясно было и без перевода. Господи, куда меня занесло? Мало мне было древнего Рима, так нате же вам — ещё и какая-то магия с монстрами… Полный трындец…

— А как же Тирон? — спросил я, — Неужели Аврелий не захочет предоставить эту честь ему? Он же тут — главная звезда. Это было бы логично.

— А ты думаешь он не пытался? — усмехнулся Дима, — Да не вышло. Как я уже говорил — не каждый может освоить эту науку. В Тироне слишком много злости и тупости. А магические доспехи — вещь тонкой настройки. К тому же, местный чемпион уже не тот. Он стареет, а сейчас ещё и травмирован. Кстати, как я выяснил — благодаря тебе. Надо же…

— Да-а, было дело…, - вздохнул я, — Но этот придурок сам виноват. Я не хотел начинать.

— Э-э, приятель, теперь это не важно. Главное — в этой ситуации мне легко было убедить ланисту, что теперь ты — его главная надежда.

Кажется, я начинал понимать ход его мыслей. Разумеется, отсюда мне нужно выбираться. Это — не обсуждается. И чем скорее, тем лучше. Диман прав, перспектива ждать несколько лет меня на устраивала. Гладиатор — профессия опасная, с повышенным риском. В любой момент с ним на арене может случится всё, что угодно. Так ведь можно и не дождаться… А если есть шанс освободиться всего лишь за несколько боёв, то за такой шанс, конечно же, нужно хвататься. Даже если это рискованно. Что делать? Я же тут не декурион, как мой друг, мне без риска из этой жопы не вырваться, это точно. Да мне это, собственно, и не впервой… Ну, а уж если меня какая-нибудь фантастическая тварь и сожрёт — что же, значит Судьба. Не известно, что ещё лучше — пожизненное рабство или быстрая смерть…? Так что, мои сомнения были не долгими. Семи смертям не бывать, а одной всё равно — не миновать…

— Ладно. Я — в деле. Что нужно делать? — решительно кивнул я Диману.

— Молодец! Вот это уже другой разговор, — одобряюще хлопнул он меня по плечу, — Сейчас Тарквиний принесёт снаряжение, и начнёт тренировку. Я буду подсказывать и переводить, чтобы обеспечить быстрое и максимально точное понимание. А ты пока — соберись.

Действительно, не прошло и пары минут, как на пустынном дворе показался наш тренер, нагруженный грудой странного металла. За ним следовал один из наших слуг, тащивший массивную деревянную подставку, какие использовали для хранения доспехов. Вдвоём они установили эту подставку на каменных плитах двора и развесили на ней всё снаряжение. После чего, слуга удалился. А я во все глаза глядел на начищенные до блеска и сверкавшие в солнечных лучах доспехи.

На первый взгляд, они мало чем отличались от обычных. Но, присмотревшись повнимательнее, я стал замечать и некоторые особенности. Это были не просто латы, а скорее целая экосистема, испещрённая какими-то непонятными рунами и символами. Да и изготовлены они были из какого-то не совсем понятного, то ли бронзового, то ли железного сплава.

Особенно меня удивил шлем. Он чем-то напоминал волчью морду или, может быть — маску «чумного доктора»… Был такой же вытянутый, словно его изготовили для Буратино с его длинным носом. В нём были узкие прорези для глаз и специальный «воротник», закрывавший шею сзади и с боков. Ну, это было понятно, а вот для чего на нём были ещё и «уши»? Я того я так пока и не понял. Так же, как и наличие нескольких небольших камней, похожих на изумруды, вкраплённых в металл шлема. Да…, странная система.

Кроме того, в комплект входили ещё поножи и специальные защитные накладки на руки из нескольких подвижных сегментов. Я уже знал, что их тут называли маникой. По своему материалу и росписям, они тоже были похожи на основной доспех. С одного бока, на специальном крючке был закреплён небольшой круглый щит из того же металла, сплошь испещрённый маленькими изумрудными камешками. Ну, прямо не оружие, а шкатулка с драгоценными камнями. Наверняка, стоило всё это снаряжение немалых денег. И довершал всё — гладиус с витиеватой рукоятью и в красивых металлических ножнах, висевший на подставке с другого бока. Я невольно залюбовался всем этим зрелищем. Прямо как на витрине исторического музея с парадным оружием. Только не хватало стекла с предупредительной надписью: «Руками экспонаты не трогать!»

Тем временем, Тарквиний, заметив мой заинтересованный взгляд, что-то мрачно проговорил. Дима тут же принялся за исполнение своих непосредственных обязанностей и стал быстро переводить. Было очень удобно, словно включили синхронный перевод за кадром.

— Ну что, варвар, — говорил мой «тренер», — Сейчас ты познаешь истинную мощь настоящего оружия. Посмотрим, на что ты способен.

Он подошёл к стойке с доспехами и почти любовно погладил их рукой. Даже его вечно суровый взгляд как-то сразу смягчился, будто он поздоровался со старым приятелем.

— Это тебе не какое-то жалкое железо, которое носят обычные легионеры или всякие никчемные бойцы на арене. Это — орихалк — магический металл. А с ним управиться дано не каждому. И доспех этот необычный, — он ещё раз с погладил его почти с нежностью, такой не свойственной ему.

— А что в нём такого необычного? — осмелился спросить я.

Дима старательно перевёл. Тарквиний лишь ухмыльнулся:

— Сейчас сам увидишь. Подойди ближе.

Я подошёл, почему-то испытывая некое необъяснимое волнение.

— Этот доспех — особый. Он заговорён магией наших жрецов, — продолжал свои наставления тренер, — Он, как живой, сам выбирает себе хозяина. А этот — вообще новый. У него еще не было своего владельца. Ты будешь первым…, если, конечно, понравишься ему.

— Понравлюсь ему? — с изумлением повторил я, как эхо.

Ну, ни хрена же себе…, мне раньше приходилось осваивать самые разные виды нового вооружения и воинского снаряжения. И для этого всегда требовались определённые знания и навыки, но ещё никогда в жизни от меня не требовалось «понравиться» своему оружию! Словно избалованной девчонке на первом свидании. Интересно, а я сильно нравился моему Калашникову? Или он меня совсем не уважал…? Блин, чертовщина какая-то… Ладно — разберёмся. Я подошёл ещё ближе.

— И что теперь?

— Не спеши. Начнём с простого облачения, — твёрдо сказал Тарквиний, — Положи сперва руку вот сюда, — указал он мне на середину доспеха, ближе вот к этому камню, — И будь осторожен. Что чувствуешь?

Ого! А металл то оказался достаточно приятный на ощупь, да ещё и тёплый… Как будто, и вправду — словно живой…

— Он… тёплый…, - пробормотал я.

— Разумеется, — фыркнул Тарквиний, — Так. А теперь произнеси твёрдо и уверенно фразу — я твой господин, облачись!

— Лёша, ты только не дёргайся. Стой смирно и держись, ради Бога, уверенно, — тут же дополнил от себя Дима, — И произнеси эту фразу на латыни очень чётко.

— Это ещё зачем? — повернулся я к нему.

— Это может быть не безопасно. Понимаешь, доспех новый. У него не было хозяина. Он либо не откликнется вовсе, либо признает твою силу и власть, либо… может тебя даже придушить, если посчитает, что ты недостойно на него покушаешься. Так что, не спеши — будь твёрдым и уверенным. Или… ничего не выйдет. Но помни — это твой шанс.

— Что?!

— Повтори фразу, чтобы запомнить, — настаивал Дима, — И говори чётко.

Ну, и дела, твою мать… Заговорённый доспех оказывается ещё и с непредсказуемым характером. Вот же влип. Значит, говорят, может ещё и придушить? Такая себе… перспектива. Однако страха в этот момент я почему-то не испытывал. Скорее даже наоборот — уверенность. А, кроме того, внутри меня колыхнулась волна какой-то нарастающей злости. Ну, уж нет, ничто не помешает мне вырваться отсюда. Ладно, чёртова железяка, сейчас посмотрим — кто в доме хозяин. Я глубоко вздохнул, обираясь с силами. А затем положил ладонь на грудную пластину и уверенно произнёс, старательно выговаривая латинский слова:

— Я твой господин, облачись!

В первый момент ничего особенного не произошло. Зато потом… Ого-го! Развешенные на подставке доспехи вдруг «ожили» и задвигались, а затем, буквально «перетекли» через мою прислонённую к ним руку на все остальное тело. Они слились со мной, став, по сути, будто второй кожей! При этом, что примечательно — несмотря на свой довольно массивный и внушительный вид, они оказались весьма лёгкими и удобными. Я почти не чувствовал их веса, они не отягощали и не стесняли движения. Это было просто удивительно… Хотя, собственно, чему тут удивляться? Доспехи то — магические. Этим, наверное, всё и объяснялось.

А ещё, в отличии от обычных холодных железяк, эти доспехи оказались тёплыми. Я натурально ощущал их живительное тепло. Они, и вправду, казались, как живые. И ощущения эти были весьма приятными. Меня словно оплело что-то живое, пульсирующее и заключило в крепкие, тёплые объятья. Такой себе — живой экзоскилет. Я почувствовал, как невидимые «пальцы» намертво застегнули ремни крепления, подгоняя доспехи точно по моему размеру. Единственное неудобство составляла видимость в шлеме. Обзор через узкие прорези для глаз был довольно-таки ограниченным. Мелькнула даже мысль: «И как только они умудряются тут сражаться с таким обзором?» Но, в целом, было — очень даже ничего…

— А что? Это удобно! — сказал я, оглядывая себя — Мне нравится.

— Да. Пока — всё хорошо, — буркнул Тарквиний, — Но, посмотрим, что будет дальше…

А вот то, что произошло дальше, мне совсем не понравилось. Меня вдруг сдавило с такой силой, что аж перехватило дыхание и даже в глазах потемнело… Что ещё за фигня?! В миг это самое «живое» решило вдруг стиснуть меня, словно гигантская анаконда.

— Что… это…? — еле прохрипел я.

— Осторожнее, варвар, — крикнул мне Тарквиний, — Доспех тебя испытывает. Он хочет понять насколько ты крепок и достоин ли его…

— Держись, Лёха…, - добавил Дима, — Он должен почувствовать в тебе хозяина…

— Да, уж… легко сказать…, - выдавил я.

— Если не выдержишь его испытание, то может уже живым и не отпустить, — назидательно напомнил мой тренер.

Ну, спасибо за напоминание… Капитан-очевидность… А треклятый доспех продолжал меня сжимать. Так, мало того, ещё и начал какие-то даже волнообразные движения производить, словно ребра мне пересчитывал. Я услышал неприятный хруст своих костей. Чёрт… Плохо дело… И тут меня взяло такое бешенство… Адреналин забил в крови ключом, я весь напрягся, немного преодолевая сжатие.

— Ах ты, сука! Долбанная железяка! — заорал я, не помня себя и врезал, что было силы по центральной пластине, — А ну, отпусти меня, падла, пока я тебя тут не вые-ал и не высушил… Будешь ху — й страдать — разберу по винтику, к чёртовой матери… Тварь безмозглая! Тебе всё понятно?

Тарквиний, на пару с Димкой, тут же подскочили ко мне. Они что-то кричали. Похоже — советовали. Но я их уже не слышал. Мне сейчас было не до них. Мы остались один на один с этим магическим «чудом техники». Тут уж третьего не дано — либо он меня, либо я его! Я действительно готов был голыми руками разобрать эту хрень на запчасти, к чертям собачьим… В ярости я даже не обратил внимания, что ору по-русски, а железка то — римская. Ей бы надо было, наверное, на латыни орать… Но, к моему большому изумлению, она, кажется, прекрасно поняла меня и без слов. Давление внезапно прекратилось так же резко, как и началось. Я снова ощутил приятную, мягкую теплоту, а все камушки вдруг засветились каким-то едва заметным внутренним светом. Ну, ни дать, ни взять — космический скафандр включился! А самое удивительное — узкие прорези шлема вдруг, словно бы, незаметно разошлись у меня прямо перед глазами, открывая широкий панорамный обзор. Блин, у меня будто глаза на затылке выросли. Ну и «техника»…

— Вот…, так-то лучше. Молодец, — выдохнул я и дружески похлопал по своему снаряжению.

— Браво, Рус! — воскликнул Тарквиний, — Доспех тебя признал.

Ну, надо же… наш тренер крайне редко называет кого-либо по имени. Мы для него все тут просто безликие «варвары». Значит, мой успех действительно впечатлил его. Фу-у-х…. Я кое-как перевёл дыхание.

— Что мне делать дальше?

— Попробуй теперь пошевелиться и сделать пару шагов, — посоветовал Тарквиний.

Я последовал его совету. Сначала осторожно пошевелил руками и ногами. Всё получалось легко и без проблем. Словно на мне ничего и не было надето. Осмелев, я подвигался чуть активнее, а затем сделал шаг. Потом ещё и ещё… Двигаться было необыкновенно легко. Я словно парил над землёй. Такое ощущение, что часть усилий за тебя делает кто-то другой. Вот она, мечта любой техники — максимальный эффект при минимальных затратах энергии! Жаль, что такое бывает только лишь в мире магии… Чёрт, а Диман прав — к этому нужно будет ещё привыкнуть. Впрочем, к хорошему быстро привыкаешь…

Неожиданно моя правая нога застряла на месте, словно приклеенная к земле. Я вдруг совсем перестал ещё чувствовать, будто отсидел. Её, как будто, отключили от всего остального тела.

— Ух ты…, блин, — я попытался оторвать её от земли, но не смог, — Это ещё что за новости? — посмотрел я на Тарквиния, — Почему она перестала слушаться?

— Ага, а ты думал, что твой доспех, как собачонка, станет безропотно выполнять твои команда? — усмехнулся мой тренер, — Ну, уж — нет. Он чувствует твою неуверенность. Ты должен убедить его, что ты — хозяин.

Ах вот как?! Характер, значит, мне демонстрирует, сволочь? «Ну, ничего, железяка, и не таких обламывали», — сердито подумал я.

— Сейчас ты сам не знаешь толком — чего хочешь, — точно прочитав мои мысли, продолжал спокойно наставлять Тарквиний, — Так не годиться. Доспех воспринимает это, как слабость и неуверенность. Запомни это, Рус. Когда ты облачён, ты всегда должен быть уверен в своих действиях. Возвращайся обратно. Уже вечереет, а нам сегодня нужно ещё опробовать щит и гладиус.

Ладно, не вопрос. Я собрался с духом и, словно не обращая внимание на «присутствие» на мне доспеха, решительно развернулся и направился обратно, к оружейной стойке. Удалось мне это легко. Никакой скованности и блокировки в теле больше не ощущалось. Я понял, главное — побольше уверенности.

— Молодец, — снова похвалил меня наставник, — И ещё — тебе не обязательно говорить слова. Доспехом можно управлять даже мысленно. Учти это.

Прекрасно, учту. А ведь действительно — так гораздо удобнее и быстрее. Особенно в бою, когда счёт иной раз идёт на доли секунды.

— Ну, а теперь — меч, — проговорил Тарквиний, — Скажи, Рус, что ты видишь?

Я подошел к стойке и внимательно рассмотрел, висевший на ней гладиус в красивых металлических ножнах. Надо же… Как я успел заметить, ножны тут делали в основном либо из кожи, либо из дерева, обтянутого той же кожей или тканью. Металлические ножны были большой редкостью и скорее даже роскошью. Судя по росписям и мелким камушкам, этот гладиус был таким же сложным «агрегатом», как и латы. Интересно — этот «субъект» тоже со вздорным характером?

— Это — гладиус…, - ответил я.

— Гла-а-адиус, — саркастически передразнил меня тренер, — Это не просто оружие. Это «Плеть Марса», понятно тебе?

— Э-э… плеть Марса? — механически повторил я.

— Именно, Рус. Он — острый, как язык оратора и быстрый, как мысль. А ещё — и капризный, как влюблённая весталка.

— Но, почему — плеть? — недоумевал я.

— Сейчас узнаешь. Вынь его из ножен.

Я взялся за рукоять. Она оказалась такой же тёплой и «живой», как и мои латы. Больше того, меч сразу же, как бы, соединился с ними в одну единую систему. Я это сразу почувствовал. Было такое чувство, что он стал продолжением моей руки. Я с изумлением рассматривал почти прозрачный клинок. На первый взгляд, он был словно бы из стекла. Мне казалось, что он может просто рассыпаться при первом же ударе.

— Из чего это сделано? — спросил я, поднося лезвие ближе к глазам, — Это же не металл, так ведь…?

— Конечно же — нет, — кивнул с усмешкой Тарквиний, — Сразу видно, что ты — дикий человек из дальних мест. Разве ты видел когда-нибудь в своей никчёмной жизни, чтобы металл был плетью? — рассмеялся он, — Ни один металл на свете не способен на то, что может эта «игрушка». Давай, попробуй сделай выпад и разруби подставку. Только не сходи с места.

— Как же мне это сделать? — немного удивился я такому странному приказу, — Гладиус слишком короткий. Я не достану им до подставки, если не подойду ближе.

— Ты попробуй, а не рассуждай! — рявкнул вдруг Тарквиний, — Только махни и мысленно прикажи ему, а затем — представь, как он это делает.

Ну и дела… Ладно, фиг с тобой, попробую. Я резко взмахнул мечом, словно перерубал подставку. Но… ничего не произошло. Разумеется — меч был слишком коротким, а стойка далеко. Я растерянно обернулся к своему наставнику.

— О, боги! А ты как хотел? — окрысился он, — Чтобы всё с первого же раза получалось? Надо тренироваться. Пробуй ещё и представь отчётливо в своей пустой голове, как ты рубишь деревяшку.

Блин, легко сказать. Я старался. Как последний идиот настойчиво махал мечом в пустоту. Аж вспотел от старания. Но ни черта не выходило…

— Так у тебя ничего не получится, — сердился мой наставник, — Им нельзя просто бить, как обычным мечом. С ним нужно слиться воедино. Представь, что это не меч, а твоя рука. Увидь это и почувствуй… Здесь нужны вера и чувства. Давай, ещё раз!

Я честно пытался, но эта наука визуализации оказалась потруднее. Теперь мне стало понятно почему здоровенный, но тупорылый Тирон оказался не способен ей овладеть. Надо признать, что и у меня тоже возникли проблемы. Это по-настоящему бесило. Я обычно быстро всё схватываю. А тут… Овладеть таким навыком оказалось совсем не просто. Не получалось, хоть ты тресни… Не помогали ни физическая форма, ни сила, ни какие-либо механические навыки. Всё заключалось лишь в голове. А она у меня просто не была «заточена» под такое. Но я с упорством маньяка делал одну попытку за другой, попутно выслушивая подробные наставления Тарквиния и Димы. Однако, толку было — ноль. Мой тренер даже побагровел от раздражения.

И вот, когда я уже почти отчаялся добиться успеха, мне удалось сделать очередной резкий выпад с рубящим движением и очень чётко представить, как лезвие моего меча вдруг совершенно невероятным образом удлиняется, прямо на моих глазах, словно это был какой-то упругий, но эластичный жгут. И надо же, фантастика! Всё так и случилось, как я это увидел в своём сознании! Немыслимо изогнувшись, клинок вдруг хлёстким ударом легко перерубил толстую деревянную подставку. Лишь только щепки во все стороны полетели. Ну, точь-в точь, как самая настоящая плеть или кнут. А после удара, меч тут же уменьшился и моментально вернулся к своей привычной форме, как будто ничего и не было. Он снова стал самым обычным на вид гладиусом, изготовленным, правда, из необычного материала. Вот тебе и «Плеть Марса»… Ну, ничего же себе! Просто супер…

— Здорово! — воскликнул я, не в силах скрыть своего восхищения.

В порыве, охвативших меня чувств, я стал проделывать различные, уже знакомые мне, фехтовальные приёмы. А затем отчётливо представил себе, как мой меч удлиняется и изгибается. И он в точности выполнял на практике все мои мысленные фантазии. Сознание управляло мечом! Это было так классно! Никогда не держал в руках подобного оружия. Ей Богу, круче любой компьютерной симуляции, потому, что всё происходило не на экране, а в реальности. Но тут вдруг моя «Плеть Марса» без всякой команды извернулась и треснула меня прямо по шлему. Твою дивизию… я такого ему не приказывал! В голове аж загудело. Я был немного ошарашен столь странным поведением «продолжения моей руки», а Тарквиний просто заржал в голос.

— Что получил, дурень?! — смеялся он, — Поделом. Запомни, «Плеть Марса» не любит заниматься всякими глупостями. Она от этого быстро устаёт. Ей нужна реальная цель.

Вот, ёпт…. Оружие, которое рассердилось из-за того, что ему наскучили пустые развлечения его владельца! Где ещё такое увидишь? Только в мире магии… Какие ещё чудеса меня здесь ждут? Но тут Тарквиний прервал мои размышления. Он выглядел явно довольным.

— Отлично, Рус! — сдержанно похвалил меня тренер, — Ты — хороший ученик. Пожалуй, уважаемый декурион прав. С такими темпами ты, и правда, успеешь подготовиться к празднику, — и он сделал учтивый поклон моему соотечественнику.

— Вот увидите, он на многое способен, — ответил Децим Назим, слегка кивнув Тарквинию, — Он произведёт фурор на арене.

— Ну, а теперь — щит, — напомнил тренер, — Это уже, надеюсь будет полегче. Возьми его, Рус.

Аккуратно вложив чудо-гладиус обратно в его ножны, я взялся за щит. Меня уже теперь совсем не удивлял тот факт, что он оказался почти невесомым. Блин, похоже, на сегодня я полностью исчерпал лимит своих удивлений… А щит, в свою очередь, так же, как и меч, буквально слился с моей рукой. Кажется, этот умный доспех управлял всем дополнительным «оборудованием», поступавшим в его распоряжение.

— Что же, проверим реакцию! — воскликнул Тарквиний.

С быстротой молнии он выхватил из ножен свой меч, всегда висевший у него на поясе и нанёс мне страшной силы удар. Он был отличным бойцом. Всё произошло так быстро и неожиданно, что я буквально не успел ничего понять. Но, к моему удивлению, моя рука со щитом сама по себе взметнулась вверх, отражая внезапную атаку. Раздался громкий звон и срежет от удара металлом о металл. Потрясающе, но железный меч Тарквиния сломался в нескольких местах, словно спичка, а я даже не почувствовал силы удара. Будто бы в этом щите сработала некая система амортизации.

— Очень хорошо, — довольно проговорил Тарквиний, — Всё работает, как надо.

Однако…, ну и проверочка у него. Я понемногу пришёл в себя и глянул на наружную сторону своего щита. Такой удар не мог остаться без последствий. И действительно, там, на красиво отполированной, гладкой и ровной поверхности образовалась внушительная вмятина с зазубренными краями. Стало немного даже обидно. Вот блин…, такую красоту испортили! Но тут же, прямо на глазах, по поверхности щита пробежало лёгкое волнение, и она сразу же стала прежней — гладкой и отполированной до блеска. И ни малейшего следа от удара! Вот это я понимаю — ремонт снаряжения прямо на ходу. Я, наверное, тут никогда не перестану удивляться местной магии.

Но оказывается это было ещё не всё! Совершенно неожиданным образом, маника, охватывавшая моё левое предплечье, к которой намертво прикрепился щит, вдруг сдавила мою руку с такой силой, словно её зажали в слесарные тиски.

Я вскрикнул от боли и неожиданности. А затем, моя свободная правая рука внезапно взметнулась и дала мне хорошего «леща», прямо по шлему! И всё это абсолютно без моего малейшего сознательного участия. Словно кто-то управлял вместо меня моим телом. Ну, это — вообще за гранью…

— Твою мать! Какого чёрта? Что за…?! — только и воскликнул я, с изумлением рассматривая свою собственную руку, которая тут же стала совершенно обычной и послушной мне.

— Прекрасно! — Тарквиний чуть было не зааплодировал.

— Что же тут хорошего? — буркнул я, — Как всё это понимать?

— Твой доспех обучает тебя, Рус, — продолжал мой тренер, — Он указывает тебе на твою ошибку и медлительность, которые он вынужден был исправлять за тебя. Чтобы впредь ты был расторопнее. Небольшое наказание за нерадивость в этом случае вполне оправдано, — и он снова довольно рассмеялся, — Ну, а теперь — последнее на сегодня испытание.

Он громко хлопнул в ладоши и что-то крикнул. Тут же, из крыла, где проживала охрана вышли трое стражников с луками и колчанами полными стрел. Я невольно напрягся. Что ещё они задумали? Какое там ещё последнее испытание? И зачем понадобились луки со стрелами?

А, тем временем, выполняя приказ Тарквиния, воины выстроились в ряд и, наложив стрелы на тетивы, они натянули свои луки. Блин, расстояние было совсем небольшим, промахнуться в такой ситуации сложно, а целились они прямо в меня.

— Ты стреляешь в голову, ты — в ноги, а ты — в грудь, — быстро распорядился Тарквиний, а затем он повернулся ко мне, — А ты, Рус — защищайся.

Как это?! От трёх стрел сразу, пущенных в упор по разным частям тела?! И это с моим-то небольшим щитом, который и грудь то с трудом закроет?

Но…, кажется, это испытание — совсем не шутка. Острые наконечники стрел зловеще поблескивали в лучах заходящего Солнца, а тетивы неприятно и угрожающе заскрипели от сильного натяжения. Что же мне делать?

Чёрт…, вообще-то, я не робкого десятка, но мне стало не по себе….

Стражники натянули тетивы своих луков до предела и лишь ждали команды Тарквиния. Ёп… твою мать, я ничуть не сомневался, что сейчас последует залп! С них станется… Что же делать?

— Увеличь свой щит! — рявкнул вдруг тренер в переводе Дмитрия.

Что? Увеличить щит? Как это? Ах, да… Ну, конечно же — сознание управляет этим чудо-оружием! Вот ведь…, с непривычки позабыл. И я тут же постарался представить себе, как мой небольшой щит мгновенно увеличивается в диаметре, закрывая меня полностью. И — вуаля… эврика! Так и произошло. Я и глазом моргнуть не успел, а он, и вправду, закрыл меня целиком.

— Отбой! Луки убрать, — послышалась довольная команда Тарквиния.

Так, значит, это он специально разыграл тут передо мной целый спектакль? А всё для того, чтобы меня простимулировать нужным образом. Продуман… Я дал мысленную команду и щит сразу же приобрёл свой обычный вид и размер. Что и говорить, классная штука! Вот бы прихватить всё это «оборудование» потом с собой, когда вернусь домой… Пригодится! Однако, мой тренер в этот раз остался недовольным.

— Слишком долго соображал, Рус, — пробормотал он, — Растерялся. Сегодня я тебя, разумеется, простил. Но в реальном бою пощады не будет. Запомни это, парень!

— Он просто ещё не привык, — вступился за меня Назим, — Это ведь первая в его жизни тренировка с магическим оружием. И согласись, уважаемый Тарквиний, для первого раза он справился совсем неплохо.

— Да, пожалуй…, ты прав, — нехотя признал мой тренер, — Но ему нужно соображать быстрее.

— Ничего, всё будет пучком, — пообещал я, — Нужно только ещё немного времени.

— Время…, - буркнул Тарквиний, — Клянусь Юпитером, всем нужно время. А его никогда не хватает. Ты — способный малый. Я понял это ещё в первый же день. Но тебе нужно лучше стараться, Рус. Праздник уже скоро и ты должен быть готов.

— Поверь — я буду готов, — упрямо проговорил я сквозь зубы.

— Надеюсь. Это в твоих же интересах, — заключил Тарквиний, — А на сегодня — всё. Тренировка закончена. Осталось лишь последнее. Доспехи теперь нужно снять.

— И как же?

— Это очень просто. Сейчас слуги принесут оружейную стойку. Положишь на неё руку и просто скажешь одно лишь слово — отбой.

И действительно, что же может быть проще? Знакомая с молодости армейская команда, не изменившаяся за века. Вскоре всё тот же слуга принёс со склада новую подставку. Я сначала повесил на них щит и «Плеть Марса», а затем, в точности выполнил распоряжение моего тренера. То, что случилось дальше меня уже совсем не удивило. К этому я теперь был готов. Мои доспехи снова «ожили», стали какими-то тягучими, словно густая жидкость и плавно «перетекли» с моего тела на деревянную подставку и сами на ней ровно и красиво «развесились», хоть сразу в музей выставляй.

А я, оставшись без своей «второй кожи» вдруг сразу же ощутил вечерний холод и страшную усталость. А ещё, блин, ноги мои вдруг подкосились, и я чуть не навернулся. Диман сразу же заметил моё состояние и успел поддержать меня. Всё моё тело словно свинцом налилось, до такой степени я чувствовал усталость. Ноги тряслись, а тело стало словно ватное. Блин, давно уже такого со мной не было…

— Господи, Лёха, что с тобой? — мой друг выглядел искренне обеспокоенным.

— Да, ничего — жить буду, — отозвался я.

— Это — нормально? — Дима обратился к тренеру уже на латыни, а затем перевёл мне его ответ.

— Ничего страшного. Не пугайтесь, — спокойно ответил Тарквиний, — Просто его тело ещё не привыкло к магии, вот он и потратил сегодня слишком много сил. В дальнейшем, он привыкнет и с каждой тренировкой будет всё легче.

Услышав, что со мной всё более-менее в порядке, мой друг успокоился и удовлетворённо кивнул.

— Наверное, Тарквиний, прав, — подтвердил он слова моего тренера, — Я тоже об этом слышал. Так часто поначалу бывает. Выдержишь. Нужно только тренироваться.

— А сейчас, Рус, можешь отправляться к себе и отдыхать, — сказал Тарквиний, — Еду тебе принесут в камеру. Заслужил.

— Только мне одному? — спросил я, — А как же другие?

— Какое тебе дело до других? — раздражённо заметил Тарквиний, — Теперь тебе нужно усиленное питание. А другие сегодня не заслужили еду…

Вот такие тут порядки, что поделать… По крайней мере, я смог поделиться ужином хотя бы со своим соседом по камере. Маний был весьма рад такой неожиданной трапезе. А после, чудовищная усталость, охватившая всё моё тело после столь необычной тренировки, взяла своё. Я словно весь день вагон с углём разгружал. Не удивительно, что сон не заставил себя долго ждать.

Начиная со следующего утра в распорядке моей жизни произошли кардинальные изменения. Я больше не тренировался со всеми остальными. Теперь у меня были исключительно индивидуальные занятия под руководством либо Тарквиния, либо самого Аврелия. Ланиста лично взялся за мою подготовку. После упорных дневных тренировок и обеда мне теперь давали даже время для небольшого отдыха. Я старательно отрабатывал различные подготовительные упражнения и практиковался в визуализации. А вечером, после ужина, когда все уже расходились по своим камерам, я облачался в магический доспех и продолжал уже настоящую практику. Всё это происходило почти без свидетелей, если не считать нескольких молчаливых слуг и охранников.

Постепенно мы с моим магическим вооружением настолько сблизились, что стали почти что одним целым.

— Так и должно быть, — отвечал Тарквиний на мои удивлённые замечания, — Считай, Рус, что ты не доспехи приобрёл, а самого настоящего надёжного друга.

Тем временем, другой мой друг — Децим Назим — тоже был постоянно подле меня. На какой-то срок он даже переехал жить в лудус, где ему выделили специальную комнату в личных покоях Аврелия. Он не только переводил, но и усиленно обучал меня языку и местным обычаям. У меня складывалось такое ощущение, что меня тут словно готовят к какому-то ответственному экзамену, который уже не за горами. Да, собственно, так, наверное, оно и было. Ведь большой городской праздник приближался с каждым днём. А там организаторы планировали устроить массовые гладиаторские бои. Так что, готовились все.

Город, в котором мне уготовано было Судьбой появиться здесь, назывался Пренест. И располагался он всего-то примерно в 35 километрах к востоку от Рима. Но, тем не менее, считался уже глухой провинцией, по сравнению со столицей. Соответственно и развлечения тут были не чета столичным. Так что, весть о том, что в местных боях скоро будет принимать участие gladiatores magicus быстро распространилась по всей округе. Как мне объяснили, такого тут уже давно не случалось. В последнее время, все желающие насладиться магическими поединками вынуждены были ездить в Рим. А для этого у большинства жителей Пренеста не было ни лишнего времени, ни лишних денег. Такая возможность была лишь у местной аристократии. А плебсу оставалось лишь мечтать об этом зрелище. Поэтому ажиотаж вокруг моего предстоящего дебюта был значительным.

— Это плохо, — ворчал, вечно всем недовольный Тарквиний, — Для начала, хотелось бы, чтоб ты поучаствовал хотя бы в нескольких обычных поединках. Набрался бы опыта выступлений на публику. Многие гладиаторы годами ждут такой чести. А тебе, Рус, повезло. Обычные поединки, видите ли, всем уже приелись. Все теперь ждут gladiatores magicus…

В связи с этим, мой режим в лудусе стал значительно мягче и мне стали уделять гораздо больше внимания. Ещё бы, ведь я теперь был главным надеждой ланисты. К вящему неудовольствию Тирона, который с лютой ревностью наблюдал за моим столь быстрым возвышением. Он, не безосновательно, предполагал, что это может означать конец его звёздной карьеры и особого местного положения. Мне не раз приходилось ловить на себе его злобные взгляды. Но поделать он ничего не мог.

Так проходил день за днём. Я очень старался и быстро совершенствовался, как во владении магическим оружием, так и в изучении языка. Надо отметить, что у меня оказались хорошие учителя. И довольно быстро я уже стал вполне сносно владеть и тем и другим. Хотя, совершенствоваться было ещё в чём.

Практики в языке у меня было хоть отбавляй. А вот, что касается моей боевой подготовки — тут возникли проблемы. И главная проблема заключалась, прежде всего, в одном — в отсутствии полноценного спарринга. А ведь это очень важно для предстоящего поединка. Мне, разумеется, не могли подогнать сюда парочку свирепых магических монстров, чтобы я тут на них немного попрактиковался. Да что там монстры, даже второго gladiatores magicus во всей округе не было для организации хотя бы тренировочного боя. А «выписывать» такого редкого бойца аж из самого Рима было очень дорого и наш скряга-ланиста ни за что на это не согласился бы. Вот и приходилось мне практиковаться лишь только в боях с «тенью», да со всякими деревянными или соломенными чучелами. Но, согласитесь, это — совсем не то… Ведь в настоящем поединке с живой и опасной тварью всё будет совсем не так. Однако, выбирать не приходилось.

Между тем, дата праздника стремительно приближалась. И однажды Аврелий объявил мне важную новость. А именно — кто станет моим первым противником в дебютном поединке.

— Ты будешь драться с мантикорой, — заявил он, — Организаторы учли, что ты — дебютант среди gladiatores magicus и решили, на первый раз, выбрать тебе противника не самого страшного. Бои с мантикоры — это, то, что надо, для новичков. Её, как раз, завезли недавно из Парфии.

Само собой, я никогда в жизни не слышал ни о какой мантикоре… Господи, куда же это меня угораздило попасть?

— С мантикорой? — переспросил я с нескрываемым любопытством, — А что это за зверь такой?

— Довольно редкий, — отвечал Аврелий, — У нас тут такие не водятся. Их иногда привозят с востока. Ну, как тебе её описать…? Телом и размером она похожа на льва. Только голова у неё почти человеческая, но зубастая, а когти словно кинжалы. И ещё — на конце длинного хвоста у неё ядовитое жало, как у скорпиона. Подробнее тебе о ней расскажет Тарквиний.

— А он что — видел их?

— Однажды…, ещё в бытность свою гладиатором, он видел, как gladiatores magicus… сумел одолеть мантикору. Хотя, надо признать, что такое случалось не часто… Мантикора либо разрывала их на части, либо поражала ядовитым жалом. Она настолько быстра и сильна, что даже магические доспехи не спасали, а лишь оттягивали неизбежное. Но Тарквиний тебе всё подробно расскажет. Ступай сейчас к нему. Скажи, что я велел тебе всё объяснить.

Отлично, чёрт возьми! Нечего сказать — милая зверушка. Самое то — для дебютанта. А что — говорят, не самая опасная… Она «всего лишь» либо разорвёт тебя, либо поразит своим жалом… А в остальном — ничего особенного. И вот с ней-то мне предстоит схватиться через несколько дней… Повезло! Чёрт, ну ладно — хватит скулить! Нельзя заранее сдаваться или паниковать. Нужно просто больше узнать о противнике и особенно — о его слабых местах. У всех есть слабые места. Вот за этим то я и направился к нашему «старшему тренеру». Что же, в данной ситуации любая информация о противнике может быть полезной.

Я отыскал Тарквиния в дальнем углу двора, где он распекал за нерадивость очередную группу «курсантов». Услышав, что меня к нему прислал ланиста, он передал дела одному из своих помощников и отвёл меня к стене лудуса, где мы и уселись на каменную скамью в тени дерева.

— Что бы там ни говорили, а мантикора — опасный зверь, — начал свой рассказ Тарквиний, — Она, действительно, очень стремительна и гораздо сильнее льва.

— А что насчёт ядовитого жала? — напомнил я.

— О, да! Это — её главное оружие. У мантикоры длинный и гибкий хвост с жалом на конце. Им она может достать тебя из любого положения. Но и это ещё не всё. Эта тварь способна ещё и метать своё жало шагов на двадцать, не меньше.

— Ого! — невольно вырвалось у меня.

— Вот именно, варвар, — продолжил мой наставник, — Даже больше — она может разделять своё жало на несколько частей и метать их либо по одиночке, либо — всё сразу, словно залпом.

— Вот ведь, бл-дь! — не сдержался я.

— Слушай, Рус, я часто слышу от тебя это странное слово на вашем варварском языке, — спросил вдруг неожиданно Тарквиний, — А что это за слово такое — «бл-дь»? Давно хотел узнать — что оно означает?

Его вопрос застал меня врасплох. Ну, как ему объяснить того, чего я и сам не знаю? Мы ведь часто употребляем некоторые ругательства, даже не задумываясь об их значении… Просто на автомате и всё…

— Ну-у…, понимаешь — это трудно объяснить, — неопределённо протянул я, — Одним словом — это такое наше ругательство. Да это и не важно. Лучше расскажи мне ещё что-нибудь полезное про мантикору, — быстро сменил я тему, — Как её можно победить? Аврелий говорил мне, что однажды ты это видел.

— В самом деле, — кивнул Тарквиний, — Тогда варвар из франков Венгеторикс, который был gladiatores magicus… сумел, в самом начале поединка, отсечь мантикоре её ядовитый хвост. С этого всё и началось… Помни об этом, Рус! Без своего жала эта тварь — словно легионер без копья.

И он во всех подробностях рассказал мне о том историческом поединке и одном из немногих случаев победы gladiatores magicus над мантикорой… А Венгеторикс после этого успеха стал настоящей звездой арены. Правда, случилось это уже много лет назад. Ладно… Всё это, конечно, было захватывающе, но моего теперешнего положения никак не облегчало. Мне предстояло «всего то» замочить злющую тварь, которая уже грохнула нескольких отважных gladiatores magicus с магическим оружием. А теперь, получается — настала моя очередь… Да, делов то…? Надо ей только её хвост «ампутировать»…, а дальше уже, говорят — проще будет. Зашибись! Может ей заодно ещё и яйца отчекрыжить? И как, скажите на милость, это сделать?

Наконец, настал день праздника. С самого раннего утра все в лудусе были на ногах. Все бегали, горлопанили и суетились, как ошпаренные. Сам Аврелий, несмотря на свою тучную комплекцию, появлялся буквально всюду и везде успевал раздавать зычные команды и сочные затрещины. Готовилась к «выездному выступлению» целая большая команда наших гладиаторов, во главе со мной — gladiatores magicus — гвоздём сегодняшней программы.

В этот раз я уже обошёлся без клетки. Ехал «со всеми удобствами», на повозке, рядом с надсмотрщиками. На ней же везли и мои чудо-доспехи, которые берегли пуще глаза. Остальные участники сегодняшнего представления, в том числе и Тирон, разместились на других телегах. Должны были сегодня выступить и мои друзья — Маркус и Маний. Они тоже завершили свой «курс молодого бойца» и им предстояло полноценно дебютировать на арене.

Маркус должен был выступать в роли «фракийца», а из Мания всё последнее время старательно лепили «ретиария». Они, как никому ещё не известные новички, стояли в начале программы гладиаторских боёв. Так сказать, на «разогреве» публики. Следом выходили уже признанные, популярные звёзды, типа Тирона, у которых были даже свои «фан-группы» поддержки. Ну и апофеозом дня должен будет стать необычный поединок gladiatores magicus с мантикорой. Ну, то есть — меня с этой жуткой тварью.

Когда мы уже прибыли в местный амфитеатр и размещались в его подвальных камерах, в ожидании своего выхода, Тирон подошёл ко мне и с издевательской улыбочкой произнёс:

— Сегодня будет твой первый и последний бой, Рус. Желаю тебе поскорее отправиться в объятья Морты. Не бойся, она не злая. Она просто перережет твою нить жизни, чтобы избавить тебя от боли и страданий, — и громко расхохотавшись, он пошёл дальше, презрительно кинув через плечо, — А уж мантикора, будь уверен, доставит тебе и то и другое.

— Да, пошёл ты…, - послал я его по русскому обычаю, куда подальше. Тем более, он всё равно ничего не понял.

— Оставь его к чертям собачьим. Тебе сейчас о другом нужно думать, — посоветовал мне Дима, который, как обычно, всё время был рядом.

Диман прав! Я не стал больше ничего отвечать и тратить силы на бесполезный конфликт или перепалку. Мне, действительно, нужно было сейчас собраться и настроиться на предстоящий бой. Схватка обещала быть не простой. Тут уж для меня реально стоял вопрос жизни или смерти. И поэтому мне сейчас было не до Тирона и его издёвок. Я ему ещё успею зад надрать. Если…, конечно, с мантикорой всё гладко пройдёт…

Праздник открывался торжественным шествием гладиаторов и других участников сегодняшних представлений. А затем, начались бои. Погружённый в свои мысли, я сидел в уединении в выделенной мне каморке и даже не видел первые схватки моих новых друзей. Они ведь тоже дебютировали на арене. Но опасался я напрасно. Оба они были уже опытными воинами ещё до попадания в лудус. А Маркус послужил даже командиром. Так что они, хотя и получили ранения, но разобрались со своими противниками довольно быстро.

Гораздо дольше длились поединки опытных ветеранов арены. И они были более ровными и упорными. Ну, как я понял, объяснялось это не столько равенством сил и мастерства, сколько стремлением разыграть как можно более долгий и красочный «спектакль» для публики. В самом деле, кому интересно смотреть на поединок, который заканчивается уже через пару минут скорой победой одного из оппонентов…? Вот они и «играли» на публику, как заправские актёры.

Вообще, несмотря на то, что на арене было много крови, выбитых зубов и поломанного оружия, а большинство гладиаторов получили разной степени ранения, смертельных исходов в сегодняшних поединках было за весь вечер всего лишь два… Большинство же схваток заканчивалось простой сдачей одного из противников, которых тут же помиловали организаторы праздника, во главе с местным префектом, то бишь, как я понял — «главой городской администрации». А несколько схваток и вовсе закончились вничью и их прервали судьи, так как никто никак не мог добиться преимущества.

Честно говоря, я раньше даже не представлял себе, что гладиаторские бои на арене могут завершиться вничью, словно футбольный матч. Ещё со школьных времён у меня сложилось убеждение, что всех гладиаторов привозили буквально на убой и они непременно погибали в амфитеатрах. Но действительность оказалась совсем иной. Здесь всё это скорее напоминало наши современные бои «без правил», только с оружием. К моему удивлению, смертельные исходы оказывается были здесь не так уж часты. Поединки больше напоминали мне некое спортивно-цирковое шоу с повышенным риском для здоровья.

Однако, всё это были цветочки. Главное «блюдо дня» ждало всех в конце — бой gladiatores magicus с мантикорой. Собственно, ради этого все здесь сегодня и собрались. Ну, что же… Вот, наконец, настал и мой выход. Я уже облачился в свои доспехи, взял щит и «Плеть Марса» и ждал сигнала организаторов. Небольшая задержка была вызвана необходимостью подготовить арену. Прежде всего, над зрительными трибунами подняли особые решётки, защищавшие публику. Ну, точь-в-точь, как у нас в цирке, когда идут представления с дикими хищниками. А на самих трибунах ещё и появилось несколько бритых магов-жрецов. Наверное, она тоже должны были обеспечивать дополнительную безопасность. Как тут всё продумано!

И вот, под звуки труб и барабанов, глашатаи торжественно объявили наш поединок. Получив последние наставления от Тарквиния, я вышел на арену. Ту самую, на которой появился так внезапно пару месяцев назад. Огромные ворота за моей спиной с глухим, зловещим стуком захлопнулись. Всё! Теперь — либо я, либо мантикора… Я стал напряжённо всматриваться в массивную стальную решётку, заговорённую магией жрецов и закрывавшую особой помещение, специально отведённое для содержания магических тварей. И вот, со крипом заработали блоки и — она поднялась…

Раздался громоподобный рык, полный самой свирепой ярости, и на арену вырвалась «моя» мантикора. Сколько раз, за последние дни, я рисовал себе в голове эту встречу… И вот — она состоялась.

Да, твою же маму налево… Просто охренеть! Внутри у меня всё непроизвольно похолодело. С первого взгляда я отчётливо понял, что все мои прежние, «теоретические» представления об ужасной сущности этой твари не шли ни в какое сравнение с реальной действительностью… То, что я увидел сейчас прямо перед собой могло повергнуть в шок кого угодно.

«Вот это я попал…» — пронеслось в голове.

Яркое, раскалённое до бела послеполуденное Солнце, высоко висевшее над ареной амфитеатра, освещало всё пространство, как огромный фонарь. В его лучах фантастическая тварь выглядела особенно впечатляюще. Теперь я, наконец, смог хорошенько её разглядеть. Во-первых, хотя тело мантикоры, и вправду, внешне было очень похоже на львиное, но по своим размерам она оказалась значительно крупнее любого льва. Во-вторых, хвост её был толстым, словно канат, и необычайной длинны, метров, наверное, десять, не меньше… Ну и в-третьих — оказывается, у этой гадины ещё и крылья имелись… Твою мать! Почему мне никто не сказал, что она, блин, крылатая? Или это какой-то новый подвид? Одним словом — полный пипец. Вот тебе и вся подготовка к поединку… Я уж и не говорю об массивной голове, с острыми, кошачьими ушами и огромными зубами.

Её морда, и вправду, на первый взгляд очень напоминала человеческое лицо. Такой же крупный, выступающий нос, глубоко посаженные глаза, скулы, подбородок и большой рот с тонкими губами. Вот только кожа на её «лице» была какого-то тёмно-лилового цвета, словно рожа у пропитого алкаша. В первый момент возникло неприятное чувство будто перед тобой некий уродливый гибрид человека с чёрт его знает чем. Казалось, вот сейчас он вдруг откроет рот и скажет тебе: «привет, чувак, какого хрена мы тут с тобой делаем?» Но только длилось это обманчивое впечатление лишь до тех пор, пока мантикора не оскалилась, обнажив совсем не человеческие, чудовищные клыки. А ещё — этот звериный рык… От него у любого нормального человека кровь натурально леденеет в жилах.

Единственное, что оказалось правдой, так это — самые настоящие когти-сабли на могучих лапах. А ещё — в нос мне вдруг ударил ужасающий смрадный запах, исходивший от чудовища, аж дыхание перехватило. Тьфу ты, пакость — настоящая газовая атака, как бы вообще не задохнуться, хоть противогаз надевай… Об этом меня тоже почему-то никто не предупредил.

Вот такой портрет получался у «моей» животинки. И что теперь прикажите делать? Какую избрать тактику? Я весь подобрался от напряжения, в ожидании атаки этого монстра. Магические доспехи, похоже, тоже «напряглись». Кажется, мои «приятели» почувствовали угрозу не хуже меня. Во всяком случае, они вспыхнули приглушённым светом и ещё сильнее потеплели. Я буквально чувствовал, как в моей ладони пульсирует «Плеть Марса», готовая в любой момент раскрутиться в стремительном ударе.

— И пусть теперь всё решат всемогущие Боги! — торжественно и зычно объявил на всю арену глашатай, под пронзительные звуки труб.

— Ага! Тебя бы самого сюда…, пи-добол…, - тихо процедил я сквозь зубы, до боли стиснув рукоять меча.

Объявление глашатая стало словно сигналом для чудовища. Мантикора снова оглушающе взревела, не хуже реактивного самолёта, я буквально чуть не оглох от этой звуковой атаки. Вот ведь, ёпт…, в следующий раз надо будет бируши с собой захватить. И тут же зверюга с необычайной скоростью и резкостью кинулась в атаку. Её нечеловеческая быстрота и сила, действительно, впечатляла. Бл-дь…, в первый момент я даже не успел ничего понять… Спасибо моим «ребятам». Ещё не отдавая себе отчёта, я, благодаря магическим доспехам, с фантастической ловкостью умудрился отскочить в сторону, уходя с линии атаки, а ещё и успел увернуться от хвоста. Хотя мантикора и промахнулась, но, проносясь уже мимо цели, она успела, по ходу ударить своим хвостом. Ядовитое жало просвистело в считанных сантиметрах от моей шеи… Фу-ух, пронесло! Честно говоря, в этот раз, я выжил исключительно благодаря моим доспехам, успевшим среагировать быстрее меня. Вот это, ничего себе — начало поединка…

А промахнувшийся монстр уже успел развернуться. Я ожидал новой атаки. Ладно, сука, больше ты меня так врасплох не подловишь. Давай — теперь я готов! Но атаки не последовало. Вместо этого чудовище вдруг поднялось на задние лапы во весь свой огромный рост, превосходивший меня более чем вдвое. Чёрт, это ещё зачем? Что за манёвр такой? Я насторожился и не зря… Мантикора внезапно расправила свои большие орлиные крылья и с такой силой и частотой ими замахала, что подняла с земли целую тучу песка и пыли. Над ареной тотчас же взметнулась небольшая пыльная буря. А-а…, бли-и-ин! Настоящая дымовая завеса. Ничего себе у ней тактика боя… Под прикрытием этой завесы, зверюга снова попыталась атаковать. Твою дивизию, вокруг ни черта было не видно… Хитрая бестия…

Ну, ладно, падла! У меня в голове тоже вдруг созрел план. Рискованный, правда… В этот раз, я не стал убегать или уворачиваться. Увидев мелькнувший в пыльном мареве огромный силуэт, я мгновенно сгруппировался, присел на одно колено и, накрыв себя щитом, тут же дал ему команду увеличиться. И очень вовремя. Щит «раскрылся», словно зонтик. Раздался громкий звон, и я почувствовал колоссальной силы удар по своему щиту. Он, конечно же, обладал способностью амортизировать удары. Но этот был так силён, что отбросил меня в сторону, вместе с ним. У меня было такое ощущение, что прямо в метре надо мной пронёсся настоящий самолёт, обдав меня целой волной песка, пыли и мусора. В воздухе мелькнули страшные когти. Это мантикора, расправив свои крылья, атаковала на бреющем полёте. А ещё она «сбросила» на меня огромное жало, едва не пробившее мой щит. Будь он обычным, мне уже точно пришёл бы конец…

Полный аут…! Я чуть не задохнулся в песчаном облаке. На идеальной поверхности моего щита образовалась внушительных размеров вмятина. Впрочем, она тут же «разгладилась». Однако, я не потерял контроля над собой. Уже падая, я успел-таки выбросить вперёд руку со своим мечом в ответной атаке. Вырвавшаяся, наконец на свободу «Плеть Марса», стремительно ударила вверх, описав широкую дугу. Уйти от такой атаки было очень сложно. Но эта чёртова зверюга смогла! Мантикора, каким-то непостижимым образом сумела увернуться от моей «плети», снова заревела и отскочила в сторону, страшно скаля свои огромные зубы в зверской «улыбочке».

Так, похоже, первый раунд завершён, а я всё ещё пока был жив. Что же, это — уже хорошо. Но нам обоим требовалась короткая передышка. Мантикора пристально разглядывала меня своими маленькими злобными глазками. Кажется, ей тут впервые пришлось столкнуться со столь серьёзным противником, и она напряжённо соображала — как бы это так меня лучше сожрать… Весёленькая перспектива. Но и я не собирался сдаваться? Проклятье! Это «блюдо» просто так тебе не достанется, тварь, оно ещё повоюет… Отплёвывая песок, противно скрипевший на зубах, я вскочил на ноги, приготовившись к продолжению поединка. Удивительное дело — ни страха, ни даже усталости я сейчас совсем не ощущал. Вероятно, всё дело в моих магических доспехах.

Тем временем, публика на трибунах, напряжённо затихшая было в начале поединка, снова оживилась и радостными криками приветствовала мой первый, локальный успех. Бой затягивался. Что же, кажется, я начинал оправдывать ожидания толпы. Такого зрелища они тут давно уже не видели.

— Давай! Давай! — орали трибуны.

Только вот, мне не совсем до конца было понятно, кого именно они так горячо поддерживали — меня или эту чёртову зверюгу?

Впрочем, разбираться не было времени. Переведя дух, мантикора решила сменить тактику. Она вдруг взметнула свой хвост. Он встал торчком и жало развернулось в мою сторону, словно локатор. Я непроизвольно насторожился, интуитивно почувствовав новую угрозу. Это не предвещало ничего хорошего. И тут мантикора натуральным образом «выстрелила» своим жалом, которое прямо на лету разделилось на несколько частей. Вот, блин…! Хорошо, что моё воинское снаряжение управляется мысленно. Ничто не может быть быстрее мысли. Это меня и спасло. В одно мгновение мне удалось снова увеличить свой щит, закрывший меня целиком, с головы до пят. И в следующую же секунду по нему забарабанили, словно дробью, ядовитые «дротики». А ещё парочка пролетела мимо меня и вонзилась в деревянные стены амфитеатра. Отлично — защита снова сработала, как надо!

Видя свою неудачу, монстр снова перешёл к решительной атаке. Но теперь я уже готов был гораздо лучше. Доспехи придавали мне нечеловеческих сил и скорости реакции. И по этим показателям мы оказались с моим противником почти равны. Мы буквально закружили друг вокруг друга в смертельно «танце», выжидая удобного момента для атаки. Мне удалось отразить щитом удар одной массивной когтистой лапы, а удар другой принял на себя мой грудной панцирь. Пробить заговорённый доспех мантикора не смогла, но ей удалось снова сбить меня с ног. От такой силы удара, я кубарем полетел на землю. Но благодаря тому, что мои щит и меч натурально «вросли» в моё тело, я не потерял своего оружия, как почти наверняка случилось бы в при обычном падении и с обычным оружием… Однако воспользоваться этим моментом у монстра не получилось. Прежде чем он приблизился, я с необычайным проворством, будто на пружинах, снова вскочил и нанёс ответный удар. Зверь опять почти увернулся, но в этот раз я всё же достал его своей «Плетью Марса». Правда, удар пришёлся по касательной и большого вреда толстенной шкуре чудовища он не нанёс. Но хотя бы заставил мантикору отпрянуть. Она взревела не столько от боли, а сколько от злости и отскочила в сторону. У меня снова появилась возможность немного перевести дух.

Правда, ненадолго. Чудище опять поменяло тактику. Оттолкнувшись мощными лапами от земли, зверюга расправила крылья и взлетев на небольшую высоту, стала нарезать круги вокруг меня, словно самолёт, заходящий на посадку. Она всё увеличивала и увеличивала скорость. А затем, вытянув хвост, образовала почти замкнутый круг прямо у меня да головой. Теперь мне грозила с одной стороны зубастая пасть, с другой — жуткие когти, а с третьей — ядовитое жало! Так что аж голова кругом пошла.

Положение становилось критическим. Ведь у обычного человека глаза только спереди и угол обзора перед ним довольно ограничен. Сзади и с боков остаются обширные «слепые зоны». Этим мантикора и хотела воспользоваться. Но, слава Богу, мой чудо-шлем немыслимым образом давал мне обзор одновременно со всех сторон. Не знаю точно, как всё это работало и как умещалось в моей голове, но мне в этот момент было наплевать. Главное — я контролировал ситуацию и успевал отражать атаки отовсюду. И хорошо, что я совсем не чувствовал усталости. В обычной ситуации я бы, наверное, уже давно выдохся. Физически мантикора была намного мощнее и выносливее любого человека.

В конце концов, зверюге, похоже уже надоело возиться со столь упорной жертвой. Потеряв терпение, она снова, очертя голову, кинулась в атаку. Но я только этого и ждал. Теперь я чувствовал свои чудесные доспех уже гораздо лучше, чем в самом начале и управлял ими быстрее. Мы буквально слились с ними воедино, образовав настоящее «боевое братство»!

Уклонившись от мощной атаки, я, на отходе снова нанёс ответный удар. Помня рассказ и наставления Тарквиния, я теперь уже, не распыляя силы зря, специально целился прямо в хвост. Будь у меня в руках обычный гладиус, то на сто процентов ничего бы у меня не вышло. Но «Плеть Марса» — это совсем другое оружие. Она длинная, необычайно подвижная и гибкая, а ещё — как оказалось — и умная. Получив мой мысленный приказ, она не просто ударила, а стала прямо в воздухе упорно и разумно преследовать всё время двигающуюся и увертывавшуюся цель! Ну, прямо настоящая самонаводящаяся ракета. И цель оказалась настигнута. С громким хрустом моя «плеть» перерубила хвост. Фонтаном брызнула кровь и мантикора дико взревела. Но теперь уже не от ярости, а от боли. Её страшный рёв перешёл в самый настоящий истошный визг, словно у обычной кошки, которой отдавили лапу.

Вот, так! Первый шаг сделан! Знай наших. Что там Тарквиний говорил о легионере без копья…? Так и мантикора осталась теперь без своего самого страшного оружия. Но она, даже без смертоносного хвоста, всё ещё была сильна и опасна. Это было только ещё полпобеды. Наша схватка продолжилась. Но теперь мы оба стали действовать более осмотрительно. Потеряв хвост, мантикора больше не бросалась очертя голову в атаку. Она кружила вокруг меня, выжидая удобный момент для атаки. Я, собственно делал то же самое, периодически пытаясь достать её совей «плетью». Но эта хитрая тварь всё время была настороже и ловко уворачивалась.

Но бесконечно так продолжаться не могло. Окончательно озверев от собственной ярости, чудовище, улучив момент снова ринулось в атаку. И тут я рискнул преподнести ей настоящий сюрприз. Помните, как ещё Суворов говаривал в своей знаменитой присказке: «Удивил — значит победил!» Вот и я решил удивить своего противника. С отчаянным воплем я бросился ей навстречу! Теперь нужно было только всё точно рассчитать. И в тот самый момент, когда мы максимально сблизились и прямо передо мной возникла ужасно смрадная зубастая пасть, я буквально «щучкой» натурально поднырнул между передних лап, прямо под зверюгой. И пролетая под ней, я извернулся и вскинул руку с магическим мечом. Мой верный «друг» моментально удлинил своё прозрачное лезвие, буквально вспарывая на ходу наиболее уязвимое место мантикоры — её брюхо. Чудище дико взвыло и на меня обрушился целый водопад из крови и внутренностей. Мне на миг залило глаза. А какая было вонища… Твою мать, я чуть не захлебнулся и едва не потерял сознание.

Тем временем, мы оба продолжили свои движения по инерции. Так что «вынырнул» я из-под монстра уже таким уделанным, весь до нитки промокший от крови и усыпанный кишками, что казалось — теперь вовек не отмыться. Отплёвываясь и протирая глаза, я немедленно вскочил на ноги, готовый продолжать бой. Но…., этого не потребовалось. Мантикоре было уже не до меня. Она билась в предсмертных конвульсиях, визжа и взметая вокруг себя тучи пыли. Вскоре она рухнула и затихла. Боже мой — всё было кончено. Епт… твою мать! Кажется, я победил! Только теперь я в это окончательно поверил.

А затем, я вдруг почувствовал такую дикую усталость, что тут же в изнеможении рухнул на колени. Усталость в одночасье навалилась и придавила меня, не хуже бетонной плиты. Кажется, мои умные доспехи, вслед за мной, поняли, что делу конец и решили «отключиться», чтобы тоже расслабиться. Что же, их трудно за это винить. О-о… зато, как я это сразу почувствовал…

Моё сознание куда-то медленно уплывало. Где-то, словно вдалеке, я ещё слышал восторженный рёв многотысячных трибун, а глашатай, надрываясь взахлёб превозносил мою победу. Ко мне бежали какие-то люди, всё что-то кричали и вопили… Их я уже не очень отчётливо понимал. Но, уже теряя сознание, во всей этой кутерьме, я вдруг заметил ЕЁ взгляд. Он, будто узконаправленный луч пронзил всё, бушевавшее настоящим безумием, пространство вокруг меня и высветил только её лицо. Ничего больше я уже перед собой не замечал. Всё остальное на какой-то миг просто перестало существовать. Только — ОНА! Её образ буквально сверкнул в моём угасающем сознании.

Это была та самая молодая женщина безумной красоты, которую я мельком видел тогда — в день моего первого появления здесь. Она была на VIP-трибуне, рядом с важным господином в белом. Его я тоже теперь сразу же узнал. Оказывается, это был местный префект. Именно он открывал сегодняшний праздник, а тогда помиловал всех нас, выживших на арене. Тогда я заметил и хорошо запомнил эту парочку. Особенно — образ девушки. Интересно — кто она такая и кем приходится здешнему, так сказать, «градоначальнику» — сестрой или женой? Но сейчас, в моём полуобморочном состоянии, меня гораздо больше волновал не этот вопрос, а пристальный взгляд её чарующих глаз.

И вот сейчас эти прекрасные глаза, полные немого восторга и восхищения смотрели прямо на меня — ничтожного гладиатора — чудом избежавшего смерти на арене и даже умудрившегося победить… Вот это неожиданность. Подойти бы сейчас к ней, познакомиться, заговорить… Но, куда там… Пустые мечты…

А дальше, как всегда — облом. Это было последнее, что я запомнил. После ничего уже не произошло, потому, что я провалился в чёрное и безмолвное небытие…

Очнулся я уже в одной из госпитальных «палат» нашего лудуса. Первое же, что я увидел перед собой — это обеспокоенное лицо нашего лекаря. Заметив, что я пришёл в себя и открыл глаза, Евтих тут же расплылся в широкой улыбке.

— Слава Богам, проснулся, наконец! — радостно воскликнул он, — Очень хорошо! Это первый случай в моей практике здесь.

— Что… значит… проснулся? — медленно и с расстановкой проговорил я, старательно подбирая латинские слова, — И… какой ещё случай?

Честно говоря, я ещё не до конца очухался, всё вокруг ещё кружилось и куда-то медленно плыло, так что, я пока немного туговато соображал. Но, раз я в лазарете, то, наверное, должен быть ранен? Однако, я ничего такого с собой не чувствовал. Тогда, почему я тут очутился? Ничего не помню. И почему нашего эскулапа так удивило и обрадовало моё пробуждение?

— Всё просто, Рус, — продолжал улыбаться Евтих, — Такого ещё у меня здесь не было. Подумать только, сюда, под мой надзор, поступил не раненый или больной, а — уставший! Вот я и говорю — это впервые…

— Уставший? — мне казалось, что, либо я всё ещё слегка притормаживаю, либо он несёт какую-то ахинею.

— Вот именно! — бодро отвечал наш грек, — Ты ведь не был ранен в схватке с мантикорой. Несколько царапин не в счёт. И ты — вполне здоров.

— Тогда, почему я здесь?

— Всё просто. Ты, с непривычки, просто потратил все свои силы на этот магический поединок. А магия требует много сил. Вот у тебя их и не осталось совсем. Ты был настолько опустошён и обессилен, что сразу после боя впал в настоящее забытьё. Кстати, этим ты сильно напугал нашего ланисту. Он уж было подумал, что ты помер. Однако я быстро его успокоил. Ты — крепкий. И в данном случае, тебе не нужно было какое-либо лечение или уход — только отдых и покой. Вот Аврелий и распорядился поместить тебя сюда, под мою ответственность. Он теперь тебя очень ценит…

— Ну, ещё бы…, - хмыкнул я, окончательно уже приходя в себя, — И долго я тут отдыхал.

— Ты проспал почти два дня!

— Ого! Так долго?

— Это ещё не очень долго, — заявил лекарь, — Я слышал, что бывали периоды восстановления после магических поединков и подольше, чем у тебя.

— Так, что же — я здоров и могу идти?

— Да, вполне. Твои царапины я уже обработал и смазал целебным бальзамом. Они скоро совсем заживут. Сейчас я тебя осмотрю и отпущу. Думаю, все будут рады твоему возвращению. Даже Тирон, — многозначительно добавил он.

— Ну, вот это уж — вряд ли…, - протянул я.

— Почему же? Он дважды заглядывал сюда. Спрашивал о твоём состоянии. Наверное, переживал…

«Да, конечно! Как же — переживал он…, - мрачно подумал я про себя, — Просто надеялся, что его главный конкурент сам по себе сдохнет от натуги и чрезмерного напряжения, а у него всё здесь будет, как прежде. Нет уж — хрен тебе моржовый, засранец! Не дождёшься…»

Пока я, таким образом, предавался своим мстительным размышлениям, Евтих быстро и сноровисто меня обследовал и остался полностью доволен моим состоянием. Он ободряюще хлопнул меня по плечу:

— Всё хорошо, Рус. Можешь идти. Тебя ждёт награда.

— Награда?

— Ну, да. Аврелий так впечатлился твоей победой, что распорядился отложить положенный пир до твоего возвращения в строй.

Вот, даже — как! Прикольно… Это говорило о многом. Традиция устраивать праздничный обед для выживших после очередных боёв существовала во многих школах гладиаторов. И наша, в этом плане, не была исключением. Я такое здесь уже наблюдал. Но всегда со стороны. Быть участником этого своеобразного «корпоратива» мне ещё не доводилось. Оно и понятно — я же был «курсантом» и в настоящих боях не участвовал. Обычно этот банкет устраивали вечером, сразу же после возвращения «команды» домой. Повара уже заранее готовились к этому с самого утра. И к моменту приезда участников очередного шоу всё было готово. При этом, никогда никто не ждал выздоровления серьёзно раненых. Не знаю точно, но, возможно их угощали потом…

И вот, получается, что ради меня, наш ланиста нарушил эту часть традиции… Невероятная честь для презренного гладиатора-новичка! Впрочем, я ведь теперь не просто обычный боец арены. Я — gladiatores magicus! И, насколько мне известно — первый в истории нашего «заведения». Вошёл, так сказать, в историю школы. А это многое меняет. Прежде всего — мой статус и положение в лудусе.

Это я сразу же почувствовал, едва только переступил порог лазарета. Меня тут же встретил слуга и сообщил, что я переезжаю. В самом прямом смысле этого слова. Он заявил, что послан за мной, чтобы проводить меня в моё новое жилище. О, как! Неужели? Кажется, меня теперь записали в местную «элиту» и переводят на новый уровень…

И в самом деле. Мне отвели более просторную и чистую комнату в ветеранском крыле. А главное — нормально обставленную и с окном! У меня теперь там была настоящая кровать с чистым матрасом, стол, пара стульев и кое-какая посуда. Имелся даже персональный ручной умывальник в углу. На кровати меня ждала новая чистая одежда и сандалии. Сервис… Ну и самое важное — я теперь буду жить в этой своей комнате совершенно один! Оставалось только перенести свои нехитрые пожитки из прежней коморки. Ну, это не заняло много времени.

Кстати, выяснилось, что к Манию пока никого ещё не подселили и он какое-то время тоже поживёт один. Все мои друзья были обрадованы моему «выздоровлению» и моей нежданной победе на арене. Большинство воспринимало её, как чудо или необыкновенное везение. Но только не Тарквиний с Децимом. Оба они верили в меня.

— Я всегда знал, что ты — необычный боец, — говорил мне наш тренер, — Есть в тебе что-то такое… Не знаю даже, как сказать… Но ты не такой как все. У тебя другая голова.

Надо же, забавно… Так и сказал: «У тебя другая голова» И он чертовски прав — ещё какая другая! Совсем из другого мира и времени. Если бы он только знал — насколько другого…

Даже все наши ветераны кардинально изменили ко мне своё отношение. После моего немыслимого подвига, все они прониклись ко мне искренним уважением и вполне признали уже за своего… За исключением Тирона и парочки самых преданных его друзей. Но, оставшись в полном меньшинстве, они притихли и вынуждены были смириться. Ну…, или сделали вид. Время покажет. А пока, я стал тем самым соединительным «звеном», которое примирило две давно враждующие местные группировки — новичков и старожилов. Я ведь теперь одновременно являлся и тем, и другим. Став ещё раньше неформальным главарём партии новичков, теперь я был признан уже и ветеранами. Ко мне все стали прислушиваться и относиться с большим уважением. Бразды лидерства незаметно стали переходить из рук Тирона в мои. А как же иначе? Так и должно было быть — gladiatores magicus непременно становился неоспоримым местным авторитетом. И с этим Тирон поделать ничего уже не мог.

На сегодня я был освобождён от всех обязанностей и провёл часы своего досуга в беседе с Диманом. Он специально приехал сюда из Пренеста и рассказал много интересного. Оказывается, моя победа произвела в городе настоящий фурор. Все теперь живут в ожидании моего нового боя. А среди горожан стал даже формироваться мой персональный «фан-клуб»!

— А знаешь, что самое интересное? — загадочно улыбнулся мой товарищ.

— Нет. А что…?

— А то, что большинство его членов — женщины, — рассмеялся Дима, — Причем, в основном молодые и хорошенькие! Но даже это — ещё не всё…

— Что же ещё?

— Твоим поклонником стал даже сам префект… И что ещё более удивительно — его сестра Ливия! Вот это уже настоящее чудо.

— Почему же?

— Да потому что она — настоящая снежная королева! Гордая, своенравная. Первая красавица города и самая завидная невеста.

Вот тут и выяснилось, что Ливия — это та самая красотка, на которую я уже дважды обращал внимание на арене и которая ТАК смотрела на меня в последний раз… Ничего себе! Ну, по крайней мере. Узнал кто она и как её зовут. Уже прогресс… Правда, я знал, что дальше этого вряд ли что-то будет. Слишком уж мы тут «птицы разного полёта».

Ну, да ладно. Тем временем, Аврелий милостиво объявил, что сегодня, по окончании «рабочего дня», состоится тот самый пир для выживших, который был перенесён специально из-за меня. Разумеется, это известие было воспринято с большим энтузиазмом. Весь день прошёл в ожидании «банкета». Даже наши тренеры не так «зверствовали», как обычно и давали некоторые поблажки. Тоже, наверное, в мыслях уже были за столами, в ожидании доброй попойки… И вот наступил вечер.

Диск заходящего вечернего Солнца пылал на потемневшем небе словно раскалённый щит Марса. Масляные лампы в глиняных горшках разбрасывали по стенам лудуса пляшущие блики и причудливые тени. На кухне жарко пылал очаг. Оттуда доносилась суета поваров, а воздух в трапезной буквально густел от запаха жареного мяса, пряных вин и самых разнообразных специй. Во истину, наш прижимистый хозяин в это раз не пожалел средств на «вечеринку».

По заведённому тут обычаю, открывал мероприятие сам ланиста. Раздуваясь от гордости и важности, он восседал на мягких подушках, будто настоящий восточный сатрап. А в этот раз его ещё и окружали почётные гости — пара бритоголовых жрецов-магов в своих традиционных серых одеждах. Вероятно, это были те, кто работал над созданием моих волшебных чудо-доспехов. Честно говоря, я бы предпочёл, чтобы вместо них здесь сейчас была бы Ливия… Но, увы… Э-эх…, мечты-мечты… А также, присутствовал тут и мой друг — декурион Пренеста Децим Назим. В его лице была представлена, так сказать, местная администрация.

Слуги быстро сдвинули и накрыли большие столы. На этот раз тут, помимо мяса, рыбы и фруктов, появились ещё и оливки в меду, лепёшки с козьим сыром, целые гроздья винограда и настоящее вино, а не та бурда, которую тут подавали раньше. Ясное дело — почётных гостей не положено потчевать чем попало. Так что, в этот раз нам — презренным гладиаторам — повезло. Мы не только сидели за общим столом с господами, но и ели одну с ними еду. Такое тут случается крайне редко. Ну и, самом собой — здесь присутствовали женщины. Какая же вечеринка без них! Это тоже — небывалая роскошь для нашего лудуса, который в обычное время напоминал мужской монастырь с самым строгим уставом.

И пока я с удовольствием рассматривал в своих руках внушительную чашу с вином, примериваясь — как бы его пригубить, рядом со мной присела девушка в короткой и тонкой, почти прозрачной тунике:

— Ты что, боишься его выпить? — с задорным, звонким смехом сказала она, — Говорят ты убил мантикору и не боялся, а чашу с вином испугался?

И она снова рассмеялась. Её смех звучал в этих грубых стенах, как серебряный колокольчик. Я быстро окинул её взглядом. Она была молода и очень хороша собой, а полупрозрачные одежды почти не скрывали её соблазнительных прелестей. Девушка сидела так близко, что я, кажется, даже чувствовал тепло её тела, а от неё самой исходил тонкий цветочный аромат, словно от духов. Что, само по себе, в этом насквозь пропахшем мужским потом и дешёвой едой помещении, было так необычно и притягательно. Ну вот скажите мне, на милость — что должен был почувствовать в этот момент нормальный, здоровый мужчина у которого уже несколько месяцев не было женщины… Твою, блин, дивизию… Вот и я почувствовал то же самое… Я уже открыл было рот, чтобы познакомиться, но она опередила меня:

— Тебя, кажется, зовут Рус, мой герой! — обворожительно улыбнулась она.

— Э-э…, да-а…, - протянул я, — Откуда ты знаешь?

— Это уже все в городе знают! Я предлагаю выпить это вино за тебя, Рус! — воскликнула она — И за твою победу!

— Правильно сказала! — тут же поддержал её Маркус, — Выпьем за тебя, Рус — за нашего нового gladiatores magicus!

Вино полилось рекой и повара вовсю старались. Все быстро пьянели, а голоса становились всё громче и громче. Моя собеседница подвинулась ко мне ещё ближе. Теперь наши плечи и колени уже почти соприкасались.

— Люди говорят — ты отважно бился, — проговорила она, проведя пальцами по моему предплечью.

— Возможно, они преувеличивают, — поскромничал я, — Люди вообще склонны приврать и приукрасить…

— Нет-нет, — горячо возразила она, — Теперь я и сама вижу насколько ты силён. А ещё и… недурён собой, — тихо добавила она, — Ты напоминаешь мне пантеру. У вас, в вашей, стране водятся пантеры?

— Нет, зато у нас есть рыси. А у вас тут водятся рыси? — отвечал я, опрокидывая очередную чашу с вином.

Жалко, что его тут принято было пить разбавленным водой. Вино, и вправду, было превосходным и, без того, довольно лёгким, молодым. Так что разбавлять его было настоящим варварством. Только переводить зря напиток. Всё равно, что у нас в баре вам в хороший коньяк или мартини бухнули бы водицы из-под крана. Но для всех здесь это было нормой. И даже от этого народ быстро пьянел. Но моя старая армейская «закалка» оказалась гораздо крепче. И хотя, у меня давно уже в этом вопросе не было серьёзной «практики», талант, как говориться — не пропьёшь…

— А ты забавный…, - томно прошептала девушка, придвинувшись ко мне вплотную, — Хотела бы я узнать тебя получше… Откуда ты, Рус? Где находится твоя родная страна?

Она наклонилась ко мне. От её пышных волос исходил пьянящий аромат жасмина и корицы. Чёрт, ну как ей рассказать о моей стране или о моём времени?

— Она далеко отсюда… Очень далеко, — со вздохом отвечал я, — И там нет ни мантикор, ни gladiatores magicus… Там всё по-другому.

— Вижу, ты скучаешь по ней, — задорный взгляд девушки на миг вдруг стал серьёзным.

— Да.

— Не грусти, воин…

— Да ничего… я уже привык…

— А красивые женщины у вас там есть? — снова весело спросила она, меняя тему, — У тебя есть там жена или подруга?

— Нет у меня жены, — усмехнулся я и тут же «бес» жёстко толкнул меня в ребро, заставляя действовать напористее, — А женщины у нас, разумеется есть, но… не такие красивые, как ты, — «кинул» я грубую лесть.

Это было, конечно, очень топорно. Тоже мне — пикап-мастер… Но, к моему удивлению — сработало!

— Правда?! — глаза девушки засияли.

— Правда, — проговорил я и обнял её за плечи, — Я давно не встречал такой красавицы.

— Ты лжёшь. Но… красиво! Мне нравится такая ложь… — снова засмеялась она, но не отстранилась.

А затем она, вдруг с такой силой прижалась ко мне, что у меня аж голова пошла кругом и я ощутил весьма сильное приливное напряжение во всём теле…, особенно в его нижней части… Чёрт! Да и вокруг творился уже настоящий бедлам. Народ, что называется — дошёл до нужной кондиции. Мои «коллеги», раскрасневшиеся от вина, еды и распиравшего их желания, вовсю заигрывали с девицами, а те были совсем не против. Тут я заметил, как одна за другим из зала начали исчезать парочки, растворяясь где-то в темноте ночи.

Блин, мой «бес» тоже разошёлся вовсю и ещё разок «наподдал» мне по рёбрам. Он словно незримо нашёптывал мне на ухо: «А ты чего же теряешься, парень? Видишь — она совсем не против…»

— Ты — необычный, не такой как все, — продолжала, тем временем, моя спутница, — С тобой так интересно говорить…

— Тогда может — продолжим наш разговор в моей комнате, где нам никто не будет мешать…? — мой «бес» уже полностью овладел мной и буквально «говорил» теперь моим голосом и вместо меня.

— О! У тебя есть здесь отдельная комната?

— Да и я с удовольствием тебе её покажу…

Девушка поднялась на ноги и мягко потянула меня за руку.

— Тогда — не станем терять время…, - глаза её слегка затуманились, буквально сводя меня с ума от желания.

— Как тебя зовут, красавица? Ты знаешь моё имя, а вот я твоё — нет.

— Бертрада. Но ты можешь звать меня просто Берта. А теперь, мой воин, не нужно больше слов — идём в твою комнату, тебя ждёт заслуженная награда…

Оказавшись в моей комнате, мы тут же занялись «делом»… Как одержимые, стали торопливо срывать друг с друга одежды, даже не зажигая свеч. Надо же… это был мой первый секс здесь, в этом неведомом мире, за почти две тысячи лет до моего рождения! С девушкой, от которой теперь уже, наверное, даже и праха не осталось. Твою мать, от такого рехнуться можно… Но для меня сейчас всё тут было реальным и всё по-настоящему. Ну, значит, и хрен с ним! Раз это новая реальность, то на остальное — наплевать. Мне сейчас было не до чего другого. Ведь меня ждала молодая красотка… Интересно — а как у них тут обстоит с ЭТИМ…?

Прелюдия не затянулась надолго, а потом Берта показала себя настоящей мастерицей любовных утех. И тут я, с некоторым удивлением, обнаружил, что в ЭТОМ вопросе человечество за все эти минувшие века не придумало для себя ничего особенно нового… Ну, а в самом деле — что тут ещё можно изобрести? Всё было мне уже хорошо знакомо. И, хочется думать, что я тоже не ударил в грязь лицом на этом «фронте». Не посрамил, так сказать, честь своей эпохи — причём… несколько раз подряд. Что называется — мужик дорвался. Одним словом — классно у меня тут получилось отпраздновать новоселье в своей новой, отдельной комнате!

А потом, мы ещё некоторое время молча лежали рядом на кровати, тяжело дыша и приходя в себя. И тут вдруг Берта встала, быстро зажгла свечи и начала одеваться. Это меня удивило.

— Ты куда? — спросил я, приподнявшись на локтях.

— Увы, мой дорогой воин, мне пора, — проворковала она, собирая разбросанную по полу свою нехитрую одежду.

— Как это? Почему? Останься… у нас вся ночь ещё впереди.

— Ваш ланиста запретил нам оставаться до утра, — вздохнула она и я понял, что и ей самой не очень хочется уходить, — Так что, нам велено, после того как мы закончим свою работу, сразу же всем собраться возле ворот. Там, снаружи, за стенами нас уже будет ждать повозка.

Вот ведь, блин, надо же…, так и сказала — «…свою работу»! Чёрт, а я уж было наивно подумал, что у нас тут чуть ли не большое и нежное чувство наклёвывается… А тебя раз — как серпом по яйцам — в чувство-то и привели. Сразу — с небес на землю. Полетал и хватит… Тоже мне, размечтался, дятел… Забыл, что ли, кто ты и где находишься? Но я всё ещё не сдавался:

— Да плевать. Останься ещё хотя бы ненадолго…

— Прости, не могу, — ответила она, как мне показалось, с искренней грустью, — Меня накажут…

— Но, мы ведь ещё встретимся?

— Вполне возможно. Всё нити жизни в руках Богинь Судьбы… А пока — прощай, мой герой.

Она быстро подарила мне свой заключительный поцелуй и выскользнула за дверь. Эх…, оставшись один в комнате, я растянулся на своём новом ложе, всё ещё прокручивая в голове свежие и столь приятные воспоминания сегодняшнего вечера. Словно окунулся в другую жизнь. Так бы, да почаще…

Я так и лежал какое-то время в полной тишине и безмятежности на своей новой кровати. Тело ещё хранило следы бурных любовных утех, в голове слегка кружились отголоски вина и теплоты тела Берты. Но она ушла, оставив после себя лишь лёгкий аромат жасмина, да смятый матрас. Во дворе уже всё стихло, похоже там тоже все утихомирились и разошлись по своим камерам. Спать почему-то не хотелось, но было уже поздно, а завтра предстоял очередной тяжёлый тренировочный день. Хочешь-не хочешь, а нужно было хоть немного отдохнуть. Поэтому я нехотя встал и подошёл к столу, намереваясь задуть горящие в керамических подставках свечи. Выглянув в своё маленькое окно (как же здорово, что у меня теперь есть окно, хоть и не большое!), я увидел лишь безмолвный, тягучий полумрак, слабо освещаемый дежурными факелами, которые бросали мрачные блики на каменные стены двора. Нигде не было ни души.

Но тут дверь моей комнаты внезапно открылась. Я резко обернулся — на пороге снова появилась Берта. Вот так сюрприз! Не успел я ещё порадоваться её столь неожиданному возвращению, как она бесшумно скользнула внутрь, словно тень, и плотно прикрыла за собой дверь. Я с удивлением взглянул на неё. Лицо девушки выражало крайнюю степень беспокойства, а в глазах светился неподдельный страх. Кажется, что-то случилось…

— В чём дело? — быстро спросил я.

— Тсс…, - приложила она палец к губам и ещё плотнее прикрыла дверь, — Я сейчас случайно кое-что подслушала, — тихо прошептала она.

— Что ещё…? — я буквально физически ощущал её обеспокоенность, — Да говори ты толком, что произошло.

— Я сейчас… шла по коридору…, - сбиваясь, начала она свой торопливый рассказ, — Ты знаешь…, у меня лёгкая поступь и я старалась никого не разбудить, вот они меня в темноте и не заметили…, - её голос дрожал от волнения.

— Да, кто они? — я взял её за руку, — Успокойся.

— Я не знаю их имён. Но один здоровенный такой, как гора с деревянным лицом, а двое других поменьше. Они разговаривали за углом, и меня не видели, но я всё слышала.

— И что же ты слышала?

— О, Боги! Они хотят убить тебя, Рус…, - голос её сорвался и на глазах выступили слёзы, — Вот я тихонько и вернулась, чтобы предупредить тебя…

— Что-о! — воскликнул я в изумлении.

Твою мать, такого «подарочка» я сегодня не ожидал, даже от Тирона. А то, что это он, с двумя своими самыми верноподданными приятелями, я не сомневался. Берта буквально несколькими словами очень точно его описала. Другого такого тут быть не могло. Я, конечно, в любой момент готов был ожидать от него всякой пакости… Но — покушение на убийство в лудусе?! Тем более — на самого gladiatores magicus… Это уже слишком… Такое тут приравнивалось к самому злостному вредительству и нанесению очень большого материального ущерба хозяину. Всё равно, что поджечь усадьбу! За это могло грозить распятие на кресте. Видать Тирон совсем рехнулся или слетел с катушек от своей зависти и злобы, раз решился на такое.

— И как же они намеревались это сделать? — допытывался я, — Они что-нибудь такое говорили.

— Да. Говорили, что после вина и секса ты непременно заснёшь. Они подождут, а потом тихо войдут и задушат тебя во сне, чтобы не оставлять следов крови. Как будто бы ты случайно умер от перепоя. Какой ужас… что будешь делать, Рус?

Я задумался. Надо сказать, что такой план вполне мог сработать. Ведь наши двери не имели запоров изнутри. Они запирались на ночь только снаружи. За этим следила ночная стража. Но сегодня был особенный день, не такой, как все обычные. И стража, наверняка, будет не столь бдительна. Так что, вполне можно было улучить подходящий момент, особенно ближе к рассвету.

Твою мать, у меня аж холодок пробежал по спине, когда я представил, что всё это осуществилось бы в реальности, не окажись тут, на моё счастье, Берты… Надо же, она не побоялась вернуться, чтобы предостеречь меня. Хотя, если бы заговорщики заметили её, то ей самой грозила бы смертельная опасность. Казалось бы — ну, что я для неё? Зачем ей так рисковать ради какого-то очередного «клиента», о котором положено забыть уже следующим утром? Однако же…, она вернулась. Что же, выходит, теперь я её должник. Но это — потом. Сейчас нужно было решить, что делать дальше.

Можно было, конечно, пойти к ланисте и обо всём рассказать. Но ведь заговорщики легко откажутся и ещё заявят, что их оговорила спьяну, какая-то проститутка. Других-то свидетелей не было. В итоге, мою спасительницу ещё и накажут. Другой вариант — подпереть дверь стульями, кроватью и самому лечь на неё. Тогда никто не сможет войти незаметно. А ломиться в подпёртую изнутри дверь и поднимать шум на весь лудус заговорщики вряд ли станут. Ведь расчёт у них на мою, так сказать, «естественную смерть», чтобы самим остаться вне подозрений. Вряд ли им хочется закончить свою жизнь мучительной смертью на кресте?

Но во всех таких вариантах проблема не будет решена, а только отсрочена. Эти гады лишь затаятся до следующего удобного случая и будут ещё более осторожными. А жить, всё время ожидая удара в спину — то ещё удовольствие… Нет, надо бы закончить всё это здесь — раз и навсегда. Но, как?

Единственный вариант, который пришёл мне в голову — поймать на «живца»! Тут уж не отвертятся. Ну, а в роли этого пресловутого живца мог быть только я сам. Ни на какую другую «приманку» они, разумеется, не клюнут. А что же с Бертой? Куда её сейчас деть? Возвращаться обратно по коридору ей может быть уже небезопасно. И тут мой взгляд случайно упал на окно. Ну, разумеется… оно же выходит, как раз на внутренний двор. Как я уже упоминал, окошки в наших VIP-камерах хоть и имелись, но были довольно маленькими. Специально, чтобы в них сложно было вылезти взрослому мужчине. Но Берта — другое дело. На её изящную фигурку такая предосторожность явно не была рассчитана.

— Я благодарен тебе за твою помощь, Берта, — я обнял и поцеловал её, — Возможно когда-нибудь и я смогу отплатить тебе добром. А пока — тебе надо уходить отсюда, пока тебя не увидели.

— Но, как — через дверь?

— Нет — через окно. Мы же на первом этаже. Думаю, ты в него пролезешь. Сразу окажешься во дворе, а там до ворот — пару шагов. Ты будешь уже в безопасности. И никто тебя не заподозрит.

— А как же ты?

— Вряд ли ты мне здесь сильно поможешь, — усмехнулся я, — Ты и так сделала для меня очень много. Дальше я сам разберусь. За меня не волнуйся. Сама же сказало, что я сильный. А сейчас, давай — полезай в окно…

Я по-тихому открыл створки окна и осторожно выглянул наружу. Отлично! Во дворе никого не было. А царивший там полумрак был отличной маскировкой. Вряд ли сейчас кто-то заметит человека, тихонько вылезающего из окна. Так всё и случилось. Мой расчёт оказался верным. Берта, хоть и не без труда, но всё же смогла протиснуться в узкое окошко. Я помог девушке выбраться наружу.

— Беги к воротам. Там постоянно дежурит стража. Да и ваша повозка уже, наверное, на месте. Поспеши…

Проследив взглядом, как её силуэт растворился во мраке, я прислушался. Порядок. Всё было тихо и, вроде бы, её никто не преследовал. Тогда я закрыл окно и задумался. Нужен был план. И он довольно быстро созрел у меня в голове. Решено — буду ловить на «живца», здесь и сейчас, чтобы решить сегодня всё раз и навсегда! Теперь мне надо всё подготовить. Думаю, время для этого у меня ещё есть. Убийцы не станут спешить. Подождут, чтобы я гарантированно заснул покрепче.

И я стал наспех сооружать необходимую «декорацию». Свалил на кровать все свои пожитки и всё подходящее, что подвернулось под руку. А потом разложил это аккуратно и прикрыл сверху одеялом. Затем, отойдя к двери, я оценил свою работу. Не плохо вышло! Получился вполне правдоподобный силуэт, который в темноте легко можно было принять за человеческое тело, лежащее на кровати и закутанное одеялом.

Ну, всё. Теперь оставалось только ждать. Эх, сейчас бы ещё чем-нибудь вооружиться… Было бы совсем здорово. Но ничего такого у меня в комнате не было. Ба! И тут я вспомнил. Да у меня же есть мой складной перочинный нож. Это то немногое, что временной портал «пропустил» сюда вместе со мной из XXI-го века. Отличная мысль! Я быстро достал его из своей нычки и раскрыл. Какое-никакое, а всё же оружие. Так было немного спокойнее. Хотя, мои враги вряд ли станут пользоваться сейчас оружием. Уж больно палевно будет оставлять за собой кровавый след. На случайную, естественную смерть во сне этого уже не спишешь… А вот мне нечего было опасаться и я вполне мог открыто пустить в ход любое оружие для своей самообороны.

Порывшись в своём тайнике, я нашёл ещё и фонарик. Супер! Я его здесь ещё ни разу не включал, экономил батарейки. Берёг для особых случаев. Вот теперь он мне и пригодится. Снарядившись таким образом, я занял позицию на стуле у двери и стал ждать. Теперь главное — не заснуть! Пришлось специально принять самую неудобную позу для сна, чтобы не отключиться. Теперь порядок и я весь превратился в слух.

Чёрт…, время шло, а ничего не происходило. Неужели они передумали? Мои часы оставались в тайнике, поэтому который сейчас час было неизвестно. По моим ощущениям прошло, наверное, не меньше часа или даже больше. Я непроизвольно начал уже клевать носом, даже в такой позе. Дважды реально задремал и чуть не свалился со стула, очнувшись в последний момент. Твою мать…, сколько ещё? Неужели я так и просижу здесь, как полный идиот, до самого утра? А завтра — нелёгкий день…

И тут в коридоре нашей казармы что-то вдруг тихо скрипнуло. Я так и не понял, что это было такое, но звук в тишине прозвучал, хоть и приглушённо, но для меня вполне отчётливо. Ещё бы, сейчас все мои чувства были напряжены до предела. Вот — звук снова повторился… А потом за моей дверью послышалось какое-то тихое движение. Всю дрёму, как рукой сняло. Отлично! Кажется — началось… Ну, значит, не зря сидел всё это время в засаде.

Я быстро вскочил на ноги и бесшумно занял стратегически самую удобную позицию — за дверью. Она, как и все двери наших келий, открывалась вовнутрь. Это специально здесь делали, чтобы в случае чего, их труднее было высадить изнутри. Поэтому, я рассчитывал укрыться за распахнутой створкой двери и до самого последнего момента остаться незамеченным.

Тихо звякнула наружная щеколда. Вот ведь интересно — а где же сейчас находится наша ночная стража, которая должна сторожить нас до утра? Почему можно так легко проникнуть снаружи внутрь моей камеры? Все эти вопросы, промелькнувшие в моей голове, остались пока без ответа. Да и чёрт с ними, сейчас я был занят другим. Тем временем, кто-то медленно и осторожно начал открывать дверь. Стоя по другую сторону, я буквально почувствовал чьё-то дыхание. А кругом — тишина. И только чьё-то чужое, напряжённое дыхание. Я тоже замер на своём посту в ожидании, крепче сжав рукоять ножика в одной руке и фонарик в другой. Я не спешил. Противник должен теперь сделать свой первый шаг.

Дверь слегка скрипнула, увеличивая проём. И в него бесшумно скользнула тень, потом ещё одна. Двое! Кто его знает — возможно есть ещё и третий, в коридоре? Я прислушался. Да, так и есть. В коридоре был ещё кто-то. Ладно, с этим потом. Сейчас всё моё внимание было сосредоточено на тех двоих, что уже были в комнате. Двигались они очень тихо и в темноте их трудно было различить, но я сейчас буквально их чувствовал. Почти интуитивно, словно врагов в дымовой завесе на поле боя. Кроме того, мои глаза уже давно привыкли к темноте, и я сумел кое-как различить, что в руках у одного из нападавших был тренировочный деревянный меч, а у второго — что-то бесформенное, похожее на подушку или какой-то валик. Что они задумали? Я напряжённо выжидал их первого хода. И они его сделали…

Первый, вооружённый деревянной палкой, нанёс вдруг резкий и очень сильный удар по тому месту, где у лежащего человека должна была быть голова. По всей вероятности, он намеревался быстро и почти бесшумно оглушить спящего. А затем, они оба изо-всех сил навалились на «меня», стремясь сразу же придушить той самой подушкой или валиком. Ну, всё — теперь мой ход!

Я отлично понимал, что у меня в запасе была лишь пара секунд, пока они не осознали свою ошибку. Надо сказать, что схватка в столь тесном пространстве, да ещё и в темноте — дело не простое, требующее особого навыка. Я это знал по своему опыту. Это вам не днём на просторной арене мечом махать. Но у меня имелась уже в подобном деле кое-какая боевая практика. К тому же, у меня было достаточно времени, чтобы хорошо подготовился и всё рассчитать до миллиметра. Так что, действовал я уверенно и стремительно. Хорошо, что комнатка была не очень большая. И, выскочив из своего укрытия, я уже в следующий же момент оказался рядом с нападавшими. Недолго думая, я со всего маха всадил перочинный нож прямо в бедро, тому — с деревянным мечом. Он оказался ближе ко мне. Чувак аж взвыл от боли и неожиданности. А я, не дав опомниться второму, резко включил свой фонарик. В темноте яркий луч света ударил ему прямо в лицо, сразу же ослепив его и дав мне заметное преимущество. Дальше — дело техники. Сначала я хорошенько двинул ему коленом в пах, а когда он скрючился — врезал сильнейший апперкот снизу-вверх, вложив в удар весь свой вес и всю свою злость. Под моим кулаком что-то хрустнуло, и нападавший со стоном опрокинулся на спину. А я, не теряя времени, с разворота влепил локтем прямо в висок другому, пока тот, пытался выдернуть из раны мой нож. Выронив тренировочный меч, он рухнул прямо на кровать. На всё это у меня ушли лишь считанные секунды.

Так, пока — всё по плану! Эти двое уже не опасны. В темноте я пошарил и быстро вытащил из бедра, находившегося в отключке нападавшего, свой нож. Пригодится. Ведь я знал, что ещё оставался третий — в коридоре. И, судя по всему — это был Тирон. Ну, разумеется…, всю самую грязную работу он предоставил своим подельникам, а сам хотел остаться чистеньким.

Блин, значит, схватка в коридоре будет не лёгкой. Вот и настал момент, который давно уже назревал и рано или поздно, но должен был настать. Сейчас всё и решится… Тут уж — либо я, либо он! Ну, держись, падла…

И, подхватив с пола тренировочный меч, я выскочил за дверь.

Выскочив в длинный и полутёмный коридор, лишь скудно освещённый несколькими масляными светильниками, я увидел только, как в его дальнем конце мелькнула чья-то неясная тень и тут же исчезла. Где-то вдали послышались торопливые убегающие шаги. Вот ведь, сволочь! Значит, решил слинять по-быстрому с места происшествия, чтобы его не застукали. Ну, оно и понятно. Тирон вряд ли был таким уж трусом. Просто, прими он сейчас бой со мной, это в любом случае для него плохо закончилось бы. Причём, при любом исходе нашего поединка. Вышел бы он из нашей схватки победителем или проигравшим, он, по любому, точно стал бы виновником происшествия и серьёзной порчи хозяйской «собственности». Тем более такой теперь уже ценной, как я. А за такое «вредительство» полагалась самая суровая кара. Вот хитрожопый Тирон и решил держаться от всего в стороне, раз уж покушение не вышло.

Но, похоже, он не учёл одного обстоятельства — оставались ведь ещё живые свидетели покушения! Возможно, услышав в моей комнате шум драки, он решил, что я прикончил его сообщников? Но, по счастью, оба они живы. Надо их допросить как следует. Их «показания» могут пригодиться и пролить свет на весь заговор. Так что, я решил не преследовать главного виновника по тёмным коридорам и закоулкам лудуса, где запросто можно было ещё и нарваться на внезапную засаду, а вернуться в свою комнату, чтобы закончить дело с непосредственными исполнителями. Один из них всё ещё продолжал оставаться в откулючке, а второй со стоном тихо возился на полу. Я быстро связал поясными ремешками обоих, привёл в чувство и приступил к допросу. К моему удивлению, они стали отпираться и выгораживать Тирона, беря всю вину на себя. Это меня удивило. Такое самопожертвование встречалось тут не часто. Ладно, пусть дальше «руководство» с ними разбирается.

Выйдя в коридор, я громко позвал надзирателей. Тут же прибежал один из охранников ночной стражи. Я сразу узнал его, это был начальник сегодняшнего караула. Вот и, спрашивается — где же он был раньше? Пять или десять минут назад? И почему он один? Где остальные? И, как, чёрт возьми, случилось, что они не уследили за своими подопечными, которые запросто разгуливали по коридорам после отбоя, нарушая все местные правила? Перепились все, что ли? Получилось прямо, как в наших современных боевиках, в которых «кавалерия» появляется всегда аккурат к тому моменту, когда всё уже закончилось.

— Что тут происходит? — грозным голосом выпалил охранник.

— Вот, эти гады пытались меня убить, — указал я на своих связанных пленников.

— Ах вы, твари! — заорал на них надзиратель, от души пнув ногой ближнего к нему, — Давай, помоги мне их поставить на ноги, — велел он мне, — Сейчас отведём обоих к ланисте. Пусть он решает, что с ними делать.

— Так ведь поздно уже, — удивился я, — Он, наверное, спит. Может запереть их и подождать до утра?

— Такое дело не может ждать, — отрезал стражник, — Ради этого хозяина можно и разбудить. Да, он, возможно, и не спит ещё. У него там аж две женщины сразу …, - заговорщически подмигнул он мне, — Ну, давай… помогай.

Я нагнулся, чтобы поднять с пола одного из нападавших. И тут… сработала моя внутренняя «чуйка». В самый последний момент, лишь каким-то чудом, мне удалось чисто инстинктивно отклонить голову, в которую уже летела крепкая палка. С такими тут постоянно разгуливали почти все охранники и надсмотрщики. Эти дубинки служили им самым распространённым средством воспитания и поддержания порядка. Настоящее оружие здесь крайне редко пускали в ход. Ведь «ценное имущество» нельзя было серьёзно портить. А вот палки или хлысты — совсем другое дело. Ими пользовались вовсю.

И вот сейчас начальник ночного караула вдруг решил врезать мне этой дубинкой прямо по башке. Если бы попал, то, вполне вероятно, вырубил бы на хрен… Но, благодаря развитому боковому зрению и своей реакции, мне удалось избежать худшего. Однако, удар хоть и пришёлся не в голову, а в плечо, оказался весьма сильным и болезненным. Вскрикнув от боли, я упал на пол, но успел-таки перекатиться прямо по полу в сторону, избегая повторного удара. Но охранник меня не отпускал. Он кинулся следом и снова нанёс удар. Уже лёжа, я рефлекторно закрылся руками, блокируя удар. Как же больно…, б-дь! А он бил снова и снова. Я извивался на полу ужом под градом его ударов, группируясь и закрываясь руками. Таким способом пытался максимально минимизировать ущерб. Эта сука отшибла мне все руки и хорошенько пересчитала рёбра своей дрыной. Да, что же это такое? Он что — спятил совсем, что ли? Но нет — на сумасшедшего не походил. В его жёстком и вполне осознанном взгляде не было ни намёка на какую-то ненормальность. Просто одна осознанная и жестокая решимость. Он явно был вменяем и просто действовал по какому-то своему плану. И тут мне стало всё ясно — он тоже в сговоре! Твою мать, теперь многое понятно. Не удивительно, что в самый нужный момент тут совсем не оказалось стражи и дверь не была заперта. А на мой зов появился лишь он один…

Раз так, то — плохи мои дела. Этот стражник совершенно точно не захочет огласки, ведь тогда обязательно всплывёт и его участие. Похоже он решил закончить то, что не удалось другим. Нет человека — нет проблем… Воспользовавшись своим преимущественным положением он, в конце концов, оседлал меня верхом и стал душить, пытаясь надавить палкой мне на горло. Навалился, гад, сверху всем весом. У меня аж в глазах потемнело. Стало трудно дышать. А он всё давил и давил… Чёрт! Положение становилось критическим.

Мне ничего не оставалось, как прибегнуть к крайней мере. Кое-как извернувшись, я умудрился на миг высвободить руку и с силой ткнуть его пальцем прямо в глаз. Благо его рожа была так близко… Взвыв от боли, он схватился рукой за повреждённый глаз и его хватка сразу же заметно ослабла. Воспользовавшись моментом, я, собравшись с силами, изогнулся и, встав на борцовский «мостик», резко скинул с себя этого «седока». Всё ещё «баюкая» свой глаз, охранник не успел вовремя среагировать и оказать серьёзное противодействие. Он мешком скатился с меня на пол. А я перевернулся и, встав на четвереньки, оказался уже у него за спиной. Очень удобная позиция. Не даром в спортивной борьбе за переход в неё дают выигрышные баллы. Дальше — всё просто. Не дав ему опомниться, я кинулся вперёд, моментально обхватил его шею сзади обеими руками и взял его на удушающий приём. Он хрипел и брыкался, но я не отпускал. Понимал, что от этого, возможно, зависит моя жизнь. И вскоре мой противник отправился «спать». Почувствовав, как безвольно обмякло его тело, я первым делом удостоверился, что в запале борьбы не задушил его до смерти. Нет, всё в порядке — он был жив, только я его «усыпил». Этого мне пришлось, от греха подальше, тоже быстренько связать его же собственным поясом. Зато, теперь у меня был его меч, и я оказался уже по-настоящему вооружён и готов был отразить любое нападение.

Но, похоже, больше желающих нападать на меня не осталось. Теперь уже я и сам не хотел ждать развязки до утра и поднял тревогу. На мои громкие крики и стуки палкой о стену тут же сбежались чуть ли не все охранники лудуса. Первым делом они отобрали у меня оружие и заставили вернуться в свою комнату. А вскоре на шум прибежал Тарквиний.

— О, Боги! Что тут случилось? — заревел он как раненый бизон, увидев весь этот бардак и связанного начальника ночной стражи.

Мне пришлось кое-как в двух словах объяснить происшедшее. Чёрт, это оказалось не так просто, мой латинский всё ещё оставлял желать лучшего, а ситуация сложилась не простая. Но я старался сохранять спокойствие и выдержку, потому, что был уверен — моя правота не вызывает никаких сомнений. Очевидно же, что я — пострадавший и вынужден был защищать свою жизнь. Однако, дело внезапно приобрело неожиданный для меня оборот. Пришедший уже в себя начальник стражи, стоная и всё ещё держась рукой за свой пострадавший глаз, развернул вдруг все события на 180 градусов:

— Этот проклятый варвар совсем озверел, — вполне правдоподобно жаловался он, — Сначала, он напал на двух своих сотоварищей, зашедших, на досуге к нему в комнату, а когда я первым прибежал сюда на крики и шум, то он набросился и на меня, — тут он, для большего эффекта, отнял руку от лица, демонстрируя своё увечье, — Вот посмотрите, что он со мной сделал. Я теперь — калека!

Столпившиеся вокруг стражники и надзиратели дружно ахнули и возмущённо загалдели:

— Это немыслимо! Надо сурово наказать этого презренного раба! — кричали одни.

— Верно, отрезать ему сперва уши и нос! А потом — распять его, сына ослицы, на кресте, чтобы впредь другим не повадно было нападать на свободного гражданина Рима, — вторили им другие, — Так у нас тут все рабы обнаглеют…

Твою дивизию… я ещё и оказывался во всём виноват! Вот это поворот. Моих объяснений уже никто больше не стал слушать. Ну, разумеется — какой вес имело слово жалкого раба против слова уважаемого гражданина…? Сразу несколько рук грубо схватили меня, готовые тут же, на месте свершить самый настоящий самосуд. Блин! Дело запахло керосином…

— Стойте! — раздался внезапно строгий голос у всех за спиной.

Обернувшись, я увидел в коридоре Децима Назима. Он тоже присутствовал на пиру и остался на ночь в лудусе. Значит, мне повезло. И теперь, появление здесь моего друга стало моей последней надеждой.

— Этот раб — собственность Аврелия! Не забывайте об этом, — твёрдо заявил он, — И без суда, только сам хозяин имеет право наказать своего раба. Закон — есть закон! — процитировал он известную римскую поговорку.

— О чём ты, господин? — завопили стражники, — Это животное напало на нашего товарища, без всякого повода.

— Уважаемый декурион прав, — послышался вдруг из коридора голос Аврелия, — Хозяин здесь — я! И, клянусь Юпитером, только мне тут решать, кто из моих рабов прав, а кто виноват… Или кто-то с этим не согласен? — набычился он.

Вот ведь, как! Шум и гам внизу привлекли уже внимание самого ланисты и он поспешил вниз, чтобы выяснить причину суматохи? Все почтительно расступились перед владельцем лудуса и своим работодателем.

— А, нарушив закон, вы и сами рискуете быть наказанными…, - важно закончил он свою мысль.

— Конечно, господин. Решать здесь всё будете лишь вы и никто другой, — сделал лёгкий поклон в его сторону Тарквиний.

— Это — верно…, - раздулся от важности поощрённый лестью ланиста.

— А зная твою мудрость, достопочтенный Аврелий, — поспешил добавить Диман, — Я не сомневаюсь, что ты, прежде чем принять своё решение — велишь сперва провести тщательное расследование. Нельзя решать сгоряча. Мне кажется, что здесь всё не так просто…

— Ты, как всегда, прав, друг мой, — ответил хозяин лудуса, — Ну, раз такое дело, то тебе, как представителю нашего муниципия, я и поручаю, от своего имени, провести данное следствие. К тому же, ты, Децим — лицо здесь нейтральное и не заинтересованное. Кому, как не тебе?

— Почту за честь, — поклонился мой товарищ, — Можешь не сомневаться. Моё расследование будет тщательным и беспристрастным. К утру я доложу тебе всё, как есть.

— Тогда — приступай. Тарквиний тебе во всём окажет содействие, — махнул своей толстой рукой Аврелий, — А я, пожалуй, вернусь к себе. У меня там осталось ещё неоконченным одно дельце…, - лукаво подмигнул он декуриону.

Фу-ух, у меня немного отлегло от сердца. Вмешательство моего соотечественника оказалось, как нельзя кстати. Что и говорить — он вовремя появился. Не случись этого, ещё не известно, чем бы всё закончилось. Теперь же можно было не опасаться немедленного линчевания. А подробного разбирательства, да ещё под председательством Назима, я не опасался. Правда ведь не моей стороне. И я был уверен, что мой друг сможет теперь это доказать.

— Для начала, я хочу подробно расспросить обо всём Руса, — заявил Децим Назим, — Тем более, что только я знаю его родной язык и мне будет проще выяснить все подробности. А ты, Тарквиний, будь добр, займись остальными.

— Да, господин, — кивнул наш старший тренер и начал раздавать указания.

Сперва, он распорядился отправить двоих пострадавших в лазарет, а второго нападавшего, уцелевшего и лишь оглушённого — под арест. Я, в свою очередь, тоже оказался под «домашним арестом» в своей комнате. Как говорится — «до выяснения всех обстоятельств». Когда все разошлись, кроме стражи, оставленной у моих дверей, Дима прикрыл дверь и повернулся ко мне:

— Ну, а теперь, Алексей, быстро рассказывай мне, что тут произошло на самом деле, — проговорил он и строго добавил, — Только, пожалуйста, не ври мне. Сам понимаешь — это не в твоих интересах. Здесь лишь я один могу тебе помочь, а для этого мне нужно знать всё.

— Понятно, — мрачно ответил я.

— Постарайся вспомнить все детали и ничего не упустить, — продолжал Диман, — Видишь, дело приобретает серьёзный оборот. Надо тебя вытаскивать из этой ситуации. А для этого любая деталь может быть полезной. Так что, давай — напряги память…

— Даже не знаю с чего начать…

— Начни с самого начала — кому ты тут успел уже «прищемить хвост» и кто может желать тебе зла?

Собравшись с мыслями, я коротко поведал ему обо всех обстоятельствах нашего с Тироном противостояния. А затем перешёл к сегодняшнему вечеру. Рассказал все, стараясь не упустить ни малейшей подробности. Отдельно остановился на участии в этой заварушке Берты. Получалась — она мой главный свидетель.

— Расспроси её, — посоветовал я, — Уверен, что её показания будут иметь большое значение.

— Господи, святая простота, — всплеснул рукам Димка, — Ты что, забыл, где ты находишься? Она — рабыня. То есть — говорящая вещь! Смекаешь? И право голоса она тут не имеет. Никто не станет всерьёз принимать к сведению слова рабыни. А вот мнение того придурка, которому ты чуть было не выколол глаз — другое дело. Он — гражданин Рима. Его послушают. И у него на тебя большущий зуб…

— Чёрт! Что же делать?

— Доверься мне. Я всё улажу. А с твоей вчерашней девчонкой обязательно поговорю для того чтобы знать все подробности.

Задав мне ещё несколько уточняющих вопросов, Дима удалился, чтобы опросить других участников конфликта.

— А ты пока постарайся отдохнуть, — посоветовал он мне на прощание, — Набирайся сил. Как знать, быть может они тебе завтра ещё понадобятся.

Он ушёл, а я, по его совету — честно лёг в кровать. Но это не помогло. Легко сказать: «постарайся отдохнуть»… После всех этих событий и нервотрёпки сон никак не шёл. Нервная система была возбуждена, и я лишь напрасно ворочался с боку набок. Но постепенно напряжение стало всё-таки спадать и уже перед рассветом я, наконец, задремал.

Утро следующего дня началось с того, что стража не выпустила меня из комнаты на утреннюю трапезу, причём — без всякого объяснения причины. Честно говоря, мне показалось, что это — дурной знак. Так что, вместо завтрака, мне пришлось довольствоваться перевариванием вчерашнего ужина, благо съел я там, на халяву — на три дня вперёд. А ещё приходилось мучительно ждать решение своей судьбы. Вот это — самое неприятное. На душе было волнительно. Что они там решат? Самое паршивое то, что от меня в данный момент уже ничего не зависело. Ненавижу такие моменты в жизни…

Солнце, заглядывавшее в моё окно, уже показывало полдень, когда за мной, наконец, пришли. Два вооружённых стражника велели мне выходить из комнаты и сопроводили во двор. А там зрелище пред моими глазами сразу же предстало не очень ободряющее. Аж предательский холодок пробежал по спине. Прямо посередине нашего широкого, вымощенного каменными плитами двора, грозно возвышались два, наспех сооружённых креста. Их не трудно было узнать. Точно на таких же распинали Христа и восставших рабов Спартака. Что и говорить — таких сооружений в нашей школе ещё не видывали… Сомнений не оставалось — это лобное место! Та-а-к, мать его…, кажется, сегодня по утру кого-то собираются здесь казнить…. На римский манер — распять на кресте. Капец! Дело приобретало печальный оборот. Не трудно было догадаться, кому предназначалась сия участь…

Вряд ли опасность такой скорой и суровой расправы грозила гражданину Рима — начальнику ночной стражи. Даже в случае признания его вины, его мог осудить только римский суд. А судебные тяжбы не решаются за одну ночь. Да и то, отделался бы он в этом случае, скорее всего, денежным штрафом за возмещение ущерба хозяину — не более того. Подумаешь, всего-то — соучастие в покушении на жизнь какого-то там раба. Всё равно, что шины на тачке босса проколоть. Не к стенке же за это ставить? В крайнем случае, купил новые — и делу конец…

Значит, эта участь ждала кого-то из нас — гладиаторов… Вот, только — кого же? Тех, кто пытался нанести хозяину «ущерб в особо крупных размерах» или того — кто посмел поднять руку на свободного гражданина и возможно даже покалечил его…?

Не было на нашем дворе ни пафосных труб, ни барабанного боя, ни речистых глашатаев, громко зачитывающих приговор. Одним словом, ничего торжественного, такого, что показывают в популярных исторических фильмах и даже, без закадровой музыки. А была лишь сплошная серая и обыденная реальность, суровая и беспощадная, без всяких прикрас. Одним словом — только мучительное ожидание. Ожидание ужаса, страдания и смерти… Кому они предназначены? Ждать оставалось не долго…

Вскоре, в сопровождении охраны, тут появился и Тирон с двумя своими подельниками. Тот, которому я проткнул ногу перочинным ножом, ещё слегка прихрамывал. Остальные же выглядели вполне здоровыми, но бледными и напряжёнными. А затем на балконе хозяйских апартаментов показался и сам ланиста. Компанию ему составлял Децим Назим и два бритоголовых жреца-мага, в своих неизменных серых одеждах. Я постарался поймать взглядом лицо своего соотечественника, чтобы по его выражению понять, как обстоят дела. Но он демонстративно не смотрел в мою сторону. Да и вообще, вел себя, как человек, уже выполнивший свою работу и безмятежно устранившийся от всего остального. Всё дальнейшее его, как бы, не касалось. Всем своим видом он словно показывал — я своё дело сделал, а за остальное я не несу никакой ответственности, умываю руки и просто понаблюдаю со стороны, как обычный зритель.

Кстати — о зрителях. Об этом тоже позаботились. Во двор согнали практически всех обитателей лудуса. И самые лучшие для обзора места, так сказать — «в первых рядах партера» отводились нам — гладиаторам. Вероятно, с одной целью — воспитательной. Чтобы мы не упустили ни одной детали из предстоящего «спектакля», который должен послужить всем нам жестоким уроком на будущее.

Так…, теперь оставалось лишь выяснить — кому сегодня отводилась главная «роль» в этом представлении под названием — казнь? И тут я обратил внимание на то, что Тирон и его товарищи были скованны кандалами, тогда, как я — свободен. Чёрт! Это наводило на хорошие предчувствия. Но я решил пока раньше времени не радоваться. Посмотрим, что будет дальше…

А дальше — вперёд выступил Тарквиний и толкнул довольно внушительную речь. Вот, блин, тоже мне — нашли оратора. Наш тренер и в обычной то жизни не отличался особым красноречием, если только дело не касалось ругани и местных матюков, а тут он и вовсе разволновался от возложенной на него ответственности. Одним словом, я далеко не всё понял из его сумбурного и бессвязного выступления. Но детали сейчас были и не важны. Я уловил главное — моих врагов признали виновными. Не меня, а их! Прикиньте? Просто — камень с души… «Слава Богу… Так и должно было быть. Молодец Диман! Отличный у меня тут адвокат…», — мелькнула мысль у меня в голове.

А дальше Тарквиний объявил, что, по решению хозяина, Тирона и двоих его подручных за покушение на хозяйскую собственность и злостное нарушение режима приговорили к бичеванию и распятию. Сурово, блин… Насколько мне было известно, такого в нашей гладиаторской школе раньше ещё никогда не было. О нашем лудусе, где хозяин сам был когда-то гладиатором, вообще ходили слухи, как об одном из самых «демократичных». И, вот вам — пожалуйста… Глядя на бледные и растерянные лица приговорённых, мне, честно говоря, даже стало их немного жалко. Тем временем, специально обученные люди уже сорвали с них одежды и привязывали к вертикальным столбам крестов. Когда их проводили мимо, Тирон успел бросить на меня свой мимолётный взгляд, полный лютой ярости и ненависти. Блин, если бы взглядами можно было бы убивать на расстоянии, как стрелами, я, наверное, уже был бы мёртв. Но, по счастью, такое невозможно. А дальше, наши надсмотрщики приступили к экзекуции, при полной тишине во дворе. Все присутствующие словно замерли в ожидании развязки. В воздухе лишь слышались свисты бичей и стоны несчастных.

Между тем, я невольно обратил внимание на необычную форму крестов, предназначенных для распятия осуждённых. Они не очень напоминали именно крест. Скорее, были почти Т-образными и не очень высокими. Странно как-то… Я, помнится, где-то читал, или может в кино видел, что Иисус сам нёс свой крест, а потом его положили на землю вместе с ним и в таком горизонтальном положении прибивали гвоздями. Затем, с помощью верёвок и мышечных усилий нескольких солдат, подняли уже в вертикальное положение. Да и крест этот на всех рисунках и в кино всегда выглядел довольно высоким, существенно выше среднего человеческого роста. «Наши» же были гораздо ниже. Практически в рост человека. И они уже заранее был вкопаны в землю. Я недоумевал — почему такое нарушение «технологии»? Может мои исторические знания не верны? Или это здесь, в этой реальности, свои такие традиции?

Пока я размышлял, бичевание закончилось. Поскольку осуждённые уже и так были привязаны к вертикальным столбам, то оставалось лишь закрепить им руки, разведя их в стороны на горизонтальной перекладине. Причём, руки и ноги им вовсе не прибили гвоздями, как Христу, а привязали верёвками. В таком положении они и остались. Это, конечно, шло вразрез с моими историческими представлениями, но в данный момент, мне было всё равно. Для меня, гораздо важнее было то, что на этих крестах оказался не я!

Когда всё закончилось, Тарквиний объявил, что дальше будет обычный тренировочный день. Вот это… да! Выходило, что теперь весь день мы будем тренироваться тут, всё время видя перед собой мучения несчастных на кресте?! Жёстко… Ведь на кресте человек умирал далеко не сразу. Это вам не голову отрубить. Их мучения могли длится до нескольких дней. И всё время мы должны будем видеть это… Ну и суровое же наказание придумали для непокорных цивилизованные римляне…

Но деваться было некуда. И мы приступили к повседневным тренировкам. Однако, настроение у всех было довольно гнетущим. Оно, похоже, передалось даже тренерам. Во всяком случае, сегодня они были не столь строги и требовательны, как обычно. Все работали во дворе скорее по некой каждодневной инерции, как на автомате. А вскоре меня, как это повелось в последние недели, и вовсе забрали из «общей группы» на «индивидуальную тренировку». Только пошли мы почему-то не в дальний угол двора, на тренировочную арену, а на второй этаж главного корпуса.

Там меня уже ждал Дима. После обычных приветствий, он, по своему обыкновению, дождался, когда охранник выйдет за дверь и только после этого заговорил со мной по-русски:

— Привет, Алексей! Ну, ты как тут? Держишься?

— Я в порядке. Спасибо тебе за помощь, — быстро ответил я, — Слушай, а как же тебе удалось всё тал ловко уладить?

— Да, уж…, пришлось постараться, — устало улыбнулся мой друг и я заметил тёмные круги у него под глазами, свидетельствовавшие о бессонной ночи, — Но главное — всё не напрасно. Сперва мне удалось убедить этих двоих доверчивых олухов перестать выгораживать Тирона, который попросту обманул их, а потом ещё подставил и «кинул» на произвол судьбы. Ведь, в случае их молчания, отвечать за всё пришлось бы только им, а он вышел бы сухим из воды. А потом уже их показания и показания твоей Берты, заставили во всём сознаться и Тирона. Он же, в свою очередь, сдал начальника ночной стражи, рассказав, как подкупил его, потратив на это значительную часть своих накоплений от гонораров. Эти деньги нашли у него в комнате. Его Аврелий уже уволил и подал иск в суд за попытку порчи своего имущества. Сам префект лично займётся расследованием. Уверен, наш хитрый ланиста ещё и сдерёт со своего бывшего начальника караула кругленькую сумму.

— Ну, ты и хитёр, друг! — восхитился я ловкостью своего «адвоката», — Шерлок Холмс просто отдыхает, — Наверное, ты им что-то пообещал.

— Конечно же, пообещал — жизнь! — усмехнулся Диман, — Когда всё раскрылось их запросто казнили бы.

— Тогда, выходит, ты их жёстко обманул.

— Ничего подобного…, - запротестовал мой соотечественник.

— Это — как же? Их же казнили. Все видели.

— Не надо путать кислое с пресным, — назидательно поднял указательный палец Децим Назим. Ну прямо — оратор, — Всё сегодня, что видели? НА-КА-ЗА-НИЕ, — проговорил он торжественно по слогам, — А наказание — это ещё не казнь.

— О чём ты? Их же распяли…, - не скрывал я своего удивления, — Разве это не казнь?

— Нет! Это — видимость казни, — заявил Дима, — Видишь ли, их не прибивали гвоздями, что неизменно вызвало бы раздробление костей и кровотечение. Их не подняли высоко над землёй, чтобы тело не повисало на кресте и не соскальзывало вниз, вызывая удушье и дополнительные страдания. По сути своей, что произошло? Их просто высекли и привязали к «позорному столбу».

— Так ведь они могут там умереть от жажды и голода.

— Не умрут. До ночи они протянут. А к утру их снимут.

— Вот как? — мне снова пришлось удивляться, — Это почему же?

— Всё просто, друг мой, мне удалось замять это дело, да ещё и обернуть в твою пользу лишь только по одной причине.

— По какой же?

— Она называется — жадность, — рассмеялся Диман.

— Жадность…?

— Именно! Она родная. Дело в том, что вчерашнее происшествие дало мне возможность довольно ясно показать Аврелию, что теперь два «медведя» в одной берлоге уже больше не уживутся. Рано или поздно, но он потеряет кого-то из вас. Либо тебя, либо Тирона. А это — два его самых главных актива! Он же тут — типа бизнесмена и вовсе не дурак. А ещё и скупердяй, каких мало. Вот он и смекнул, что чем дожидаться потери одного из активов, лучше вовремя от него избавиться, пока он ещё в хорошей цене. Ему оставалось лишь только сделать выбор между вами.

— И он выбрал меня? — констатировал я очевидный вывод.

— Разумеется! Выбор был не так уж и сложен. Во-первых, ты — моложе, а Тирон стареет, к тому же у него травмированная нога, а во-вторых — ты же теперь — gladiatores magicus. Тирону это уже не светит никогда. Его карьера близится к закату. Но он всё ещё в цене. Так что, думаю, на него будет хороший спрос. Аврелий сможет убить сразу двух зайцев — выгодно продать за нехилые бабки, ставшую ему уже не нужной стареющую звезду, а заодно, и восстановить порядок и гармонию в своей собственной «епархии», где назревал большой внутренний конфликт. Я убедил его продать так же и двоих закадычных друзей Тирона, чтобы избежать возможной мести. Их теперь вполне могут заменить Марк и Маний. Оба они с блеском выиграли свои первые бои и тоже подают большие надежды. Ланиста просто вовремя поменяет свою «группу лидеров» и всё снова будет спокойно.

— Теперь понятно, почему сегодня с ними обошлись так «гуманно», — протянул я.

— Ну, естественно! Кто же станет портить «товар» перед продажей? — рассмеялся Дима, — А «казнь» я посоветовал просто разыграть в назидание остальным, чтобы впредь не повадно было. Аврелию эта идея очень понравилась. Ночью их с крестов снимут, объявят им амнистию, приведут в порядок и увезут на продажу куда-нибудь подальше отсюда, в отдалённую провинцию, чтобы здесь вы их ненароком случайно не увидели. А утром всем остальным объявят, что они умерли и их зарыли за стенами. Так что ты, смотри — не проболтайся! — предупредил он меня, — Ты ничего такого не знаешь. Понял?

— Понял. Хитро придумано…, - с уважением произнёс я, — Ты прямо — стратег…

— А куда деваться? Приходится, — отмахнулся мой товарищ, — Ну, теперь всё это уже, считай — в прошлом. Завтра Тирона и его дружков увезут отсюда навсегда. Нам тут больше никто уже не будет мешать.

— И что дальше? — поинтересовался я дальнейшими перспективами.

— А вот это, Алексей — хороший вопрос! — кивнул Дима, — Ты своей победой над мантикорой не только поднял свой авторитет, но и повысил ставки…

— Как это? Ты о чём? — невольно насторожился я, предчувствуя очередную неприятность.

— Ты теперь — восходящая звезда арены. Все в городе только и ждут твоего нового поединка, — вздохнул мой собеседник, — И, разумеется, противника хотят видеть соответствующего твоему статусу… Посерьёзнее.

— Та-ак…, - протянул я напряжённо, — И кого же теперь на этот раз? Какого-нибудь циклопа или может — Змея Горыныча?

— Ну, надо же! — усмехнулся Дима, — Можно сказать — почти угадал. Конечно, амфисбена — это не совсем Змей Горыныч…, но что-то близкое.

— Твою мать…, - крепко выругался я, — Ам…шиз…ена, тьфу ты, пакость… Без ста грамм с первого раза и не выговоришь. Это ещё, что за хрень такая?

— Это гигантская двухголовая змея. Ещё и страшно ядовитая, — ответил Дима, — Их тут жрецы специально разводят для боёв. Очень опасная штука…

— Ну, здрасьте… приплыли. Выходит, своей победой я лишь накликал себе на голову ещё бОльшую жопу! — воскликнул я и, не сдержавшись, вспомнил весь своей нецензурный запас великого и могучего языка, — Вот спасибо тебе, друг… Отличный был план «карьерного роста». А если я не сдохну в поединке с этой… амшиз…прости Господи, то кто будет следующим? Кощей Бессмертный? И так, до тех пор — пока мне, рано или поздно, не придёт каюк. Ну, с такими противниками — этого не долго ждать…

— Успокойся, Алексей. Не пори горячку. План — нормальный. А то, что будут риски — это и так было ясно. И ты это прекрасно знал. Кто не рискует — тот не выигрывает.

— Ну, тебе легко рассуждать, приятель. Не тебе же биться с этой, как там её… гнидой.

— Я лишь стремлюсь помочь и ускорить дело, — вздохнул Дмитрий, — Можешь, конечно отказаться от своего статуса gladiatores magicus и остаться на всю жизнь обычным гладиатором. Вообще-то ты хорош и, как знать, может быть когда-нибудь тебе и удастся получить свободу за свои подвиги… Или может быть Аврелий согласится вдруг, по какой-то причине, продать тебя мне, а я к тому времени ещё не разорюсь. Только вот — когда это произойдёт? А может ничего этого и вовсе не будет…

— Ладно-ладно, не гони, — его слова меня немного отрезвили, — Извини. Просто всё это не так легко…

— Я тебя прекрасно понимаю, — снова оживился мой приятель, — Но, что делать? Ты сейчас быстро завоевываешь популярность. Ещё пара таких побед и можно будет поднять вопрос о твоём освобождении. Надо лишь немного потерпеть…

— Ну — да…, а ещё постараться не двинуть кони, — иронично проговорил я, — Ещё пара таких боёв — и мне может быть конец. Я же человек, а не маг или Бог…

— Может…, - честно признал Диман, — Но, благодаря твоей подготовке и магическому супер-оружию, у тебя, согласись — неплохие шансы. Что и показала схватка с мантикорой. Нужна только хорошая подготовка. Необходимо учесть все ошибки.

— Вот это — в точку! А то в прошлый раз мантикора преподнесла мне парочку непредвиденных сюрпризов.

— Тарквиний уверил меня, что в этот раз такого не случится, — заверил меня Децим.

— Будем надеяться…

На этом наша встреча закончилась, и я поступил в распоряжение старшего тренера лудуса для начала подготовки к новому поединку. Мы с ним начали с «теории», то есть — со знакомства с будущим соперником. В этот раз, Тарквиний подготовился значительно основательнее. Что же, предыдущий опыт не пропал даром. Он составил целое подробное «досье» на моего будущего противника и аж даже раздобыл невесть-где рисунок этой твари. Ну, пипец… Не скрою — я был впечатлён. Ничего подобного мне раньше видеть не доводилось…

На первый взгляд, на куске пергамента был изображён самый настоящий дракон. Толстое, змееподобное тело, покрытое чешуёй, на мощных и коротких «крокодиловых» лапах и с перепончатыми крыльями по бокам. «Так…, бл-дь! Значит опять — летающая…», — быстро отметил я про себя. Хорошо бы и мне, со временем, добавить к моему волшебному чудо-арсеналу ещё и парочку магических крыльев. Ну или, хотя бы — один компактный ПЗРК*(переносной зенитно-ракетный комплекс)… Э-эх…, мечты. Как и у змеи её длинное тело было, как бы сплошным, и не имело разделение на туловище и шею. А венчалось, на конце, сразу же крупной «драконьей» головой с огромными ядовитыми клыками и глазами на выкате.

Но самое необычное было в другом. Похоже, у этой страхолюдины вообще отсутствовало понятие переда и зада, головы и хвоста. Ибо, зубастая драконья голова у неё была с обеих сторон! Одним словом, её, так называемый «хвост» абсолютно ничем не отличался от «головы». Совершенно одинаковые две головы были с обеих концов туловища! Чудеса, да и только. А здешние маги-жрецы, видать те ещё затейники…

«Интересно, жрать, значит, она, наверное, может с двух сторон в оба горла, а откуда же она тогда срёт?» — вдруг невпопад подумал я и сам усмехнулся такому вопросу. Ладно, вот когда прикончу её — тогда обязательно посмотрю…

На первой же тренировке Тарквиний выглядел довольно напряжённым и озабоченным. Таким, нашего обычно очень уверенного в себе тренера, мне ещё здесь видеть не доводилось. Ничего не объясняя, он стал давать мне странные упражнения на работу с двумя мечами или двумя щитами одновременно. А потом и вовсе пригласил ко мне в спарринг-партнёры двух наших самых шустрых бойцов. Вооружил их длинными копьями и дротиками и велел нападать слаженно — одновременно с двух сторон. Очень странно. Будто бы готовил меня к поединку против сразу нескольких противников. А на все мои настойчивые расспросы он тактично увиливал. Тогда я пошёл ва-банк и задал вопрос напрямую:

— В самом деле, Тарквиний, не кажется ли тебе, что в целях лучшей подготовки, мне нужно знать всё об этой твари? А сейчас, мне кажется, что ты что-то не договариваешь.

— Кое-чего можно и не знать, — буркнул он в ответ, — Опять же — для пользы дела… Делай, что тебе велят и не задавай лишних вопросов…

— Нет, скажи мне, прошу, — продолжал я настаивать, — Никогда не знаешь заранее, что пригодится. Поэтому — лучше знать всё.

— Поверь мне, Рус, этого перед поединком лучше не знать, — уже почти взмолился мой тренер, — Это тебе точно не поможет. А вот помешать — может.

Но я был настойчив и неумолим. И только когда я пригрозил, что если он мне всё не расскажет, то я на следующем же «уроке» с Аврелием, сам обо всём расспрошу ланисту, Тарквиний, наконец, сдался. Глубоко вздохнув, он немного помедлили, собираясь с мыслями, а затем ответил:

— Понимаешь, Рус…, просто не хотел тебе этого говорить, чтобы не сбивать твой боевой настрой. Но…, ладно, слушай….

Я, признаться был сильно заинтригован. Что же такого «вредоносного» не хотел поведать мне Тарквиний, чтобы не сбить моего настроя перед боем? К моему удивлению, он начал свой рассказ издалека:

— Раньше, во времена моей молодости, амфисбена была просто обыкновенной крупной ядовитой змеёй с ещё одной головой на хвосте. Она могла ползать одинаково в обе стороны и атаковать сразу с двух сторон. Позднее жрецы, с помощью своей магии значительно увеличили её размеры, сделали ещё мощнее и более ядовитой. Но этого им показалось недостаточно. Потому, что её нередко побеждали gladiatores magicus. И тогда они сотворили более страшную тварь — ещё крупнее, летающую и ядовитую настолько, что её яд убивает даже без укуса.

— И это всё? — разочарованно пожал я плечами, — Ну, это я и так уже знал…

— Погоди…, нет — это ещё не всё, — прервал меня наставник, — Я ещё не сказал главного. Эта новая, улучшенная магами амфисбена необычайно быстра и смертоносна. Одним словом…, как бы тебе это сказать… Ну, в общем — ещё никому не удавалось её одолеть…

— То есть…, - насторожился я, — Ты хочешь сказать, что она прикончила всех gladiatores magicus, которые выходили против неё?

— Да. Именно об этом я и не хотел тебе говорить перед боем, чтобы ты не забивал себе голову ненужными мыслями. Они будут тебе только мешать.

Не скрою, в первый момент на душе стало как-то скверно от такого известия. От Таквиния тоже не скрылось моё мимолётное замешательство. И он тут же поспешил приободрить меня и переключить на более позитивный лад.

— Но, то, что ещё никому не удавалось её победить вовсе не говорит о том, что это невозможно! — пылко вскликнул он, что ему было совсем не свойственно, — Знаешь, Рус, с мантикорой тоже мало кому удавалось справиться, а ты смог довольно легко это сделать и сам даже не был ранен. Я уверен — тебе по силам и амфисбена.

Ну, спасибо, утешил… То, что мой тренер так горячо верит в меня было конечно приятно, это ободряло. Но никак не облегчало моей задачи. Ведь, как ни крути, а там — на арене — я останусь с этим чудищем один на один… Никто и ни что не сможет мне в этот момент помочь. Я могу рассчитывать лишь на свои силы и… на свою тщательную подготовку. И главной её частью, как обычно, является выявление слабых сторон моего будущего противника. Момент мимолётной слабости прошёл и теперь осталась только одна холодная решимость. Я уже давно тут для себя решил, что, как говорится — семи смертям не бывать…, ну и дальше — по тексту… Ладно, хер с вами — амфисбена, так амфисбена. Выбирать не приходится. Значит, разберёмся и с ней…

— Сколько у меня есть времени на подготовку? — поинтересовался я, переходя уже на деловой тон.

— Боюсь, что совсем не много, — сразу помрачнел Тарквиний, — Всем в городе так не терпится снова увидеть твой бой, что поединок назначен уже в канун будущей большой ярмарки, которая состоится в следующий тринундинум…

Вот как!? А вот это совсем не здорово… Я уже знал, что местная «неделя» длится здесь не семь дней, как у нас, а, восемь и называется — нундина. Вернее, нундиной назывался лишь последний — восьмой — день. Все же остальные дни не имели своих названий, а лишь порядковые номера, обозначавшиеся либо цифрами, либо буквами алфавита. Но счёт вели от нундины до нундины. То есть «неделя» считалась по схеме 1+7+1. Таким образом, на практике, она реально состояла аж даже из девяти дней. А тринундинум — это было 17 дней, по схеме 1+7+1+7+1. Итого — семнадцать дней на подготовку со смертоносной и непобедимой тварью! Да-а, уж… Не шибко же большой срок мне дали…

Так что, времени даром терять было нельзя. И помимо упорных ежедневных тренировок, главное внимание я уделил поиску и тщательному разбору слабых сторон этого магического «чуда-юда». Моя непоколебимая вера в то, что у любого, даже самого страшного противника, есть свои слабые стороны, полностью подтвердилась. Уязвимых мест у амфисбены, правда, оказалось не много. Но они были!

Первая и самая очевидная заключалась в слабом зрении амфисбены, она больше ориентировалась на тепловое ощущение жертвы и её движение, чем на визуальную картинку. А её главное уязвимое место заключалось в спинных гребнях. Изначально, у амфисбен не было подобного «украшения». Но когда жрецы маги немного «доработали» этого монстра и наделили змеюку магической силой, то сосредоточили её как раз в спинных гребнях. Если бы мне удалось лишить гадину её гребней, то тогда она бы потеряла значительную часть своих сил. И вот тут, одна лишь загвоздка — ЕСЛИ БЫ… Одно дело знать о слабостях противника и совсем другое — суметь воспользоваться этим знанием в реальном бою.

А ещё, мне приходилось много тренироваться, выходя против двоих спарринг-партнёров одновременно. Теперь мне стала понятна методика подготовки «имени Тарквиния». Он, вообще-то молодец, что сразу сделал упор в наших занятиях именно на этом упражнении. Ведь амфисбена, благодаря своим огромным размерам, длиннющему телу и двум одинаковым головам, могла атаковать противника сразу с двух сторон. Получалось как бы — двое на одного. Не честно, блин… И подумаешь, что тело одно, голов то две! И расположены они не в одном месте спереди, как у «нашего» Змея Горыныча, а на противоположных концах. Что делало удобным нападение с двух разных сторон — и слева и справа — одновременно. Именно это, то что их было как бы — «двое», и давало гадине главное преимущество в поединке. Чёрт, хорошо ещё, что у неё не три головы…

Кроме того, мы тренировали «прорыв» к магическим гребням амфисбены. Это был почти победный, но очень рискованный манёвр. Сложность тут заключалась в том, что для этого нужно было каким-то образом подобраться непосредственно к центру её туловища. А это неминуемо приводило к попаданию в самое настоящее «кольцо окружения». Мать его…, в самом прямом смысле этого слова. Таким образом, даже в случае успеха, у меня была всего одна попытка отрубить у монстра его «цацки». В противном же случае, она либо неминуемо обовьётся вокруг меня своими чудовищными кольцами, либо сожрёт сразу двумя головами… Бр-р, ну и перспектива…

Однако, время бежало неумолимо и с гораздо бОльшей скоростью, чем мне хотелось бы в данный момент. Не успели мы оглянуться, как вот уже отведённые мне семнадцать дней и прошли. Настал день представления. Аврелий был очень доволен. Ещё бы! Помимо того, что этот скряга, наверняка, заломил за меня баснословную цену, он дополнительно выдвинул ещё и свои условия — чтобы увидеть мой поединок, город должен был арендовать, так сказать — «в нагрузку», и всех остальных его гладиаторов, закончивших подготовку. Власти, конечно, недовольно покряхтели, но согласились. А куда деваться? Народ требовал зрелища.

Таким образом, с раннего утра весь наш лудус натурально «стоял на ушах» и гудел, как потревоженный улей. Такого ажиотажа я тут ещё не видел. Готовились все, кто был в строю. Ведь за каждого, даже дебютанта, была уплачена ланисте хорошая цена. И от такой «оптовой» закупки у нашего хозяина просто захватывало дух. Не обращая внимание на свою комплекцию, он носился туда-сюда, как молодой олень. Лично следил за всей подготовкой и буквально успевал всюду. Я просто удивлялся его энергии.

Ну, а сам я был, разумеется, на особом положении. Чтобы я хорошо спал перед боем, наш лекарь ещё вчера дал мне какие-то сонные порошки. В итоге я не только отлично выспался, но и пребывал в каком-то приподнято-бодром расположении духа. Интересно — что это было за чудесное снадобье такое? Подозрительно похожее на некий аналог местной «наркоты». Хорошо, что здесь не существовало допинг-контроля и не надо было писать в баночку… А то бы я, наверное, его однозначно не прошёл…. Ха-ха, моей «дисквалификации» бедняга Аврелий точно бы не пережил…

Тем временем, плотный завтрак слуги принесли мне прямо в комнату, а Тарквиний с самого утра не отходил от меня ни на шаг. Меня во всём ублажали, как настоящую звезду. Теперь уже я, со своим тренером и чудо-доспехами ехал на отдельной повозке, со всеми «удобствами». За всё это время я успел уже буквально «сродниться» с моим магическим снаряжением и оружием. Они стали моим вторым Я. Мы чувствовали и понимали друг друга интуитивно, без слов. Это должно было помочь в бою.

На самой же арене мне предоставили даже отдельную комнатку, правда, не очень большую. Но, находясь там я мог спокойно настраиваться и готовиться к предстоящему нелёгкому поединку.

Сюда до меня доносился отдалённый рёв переполненных трибун, звуки труб, бой барабанов и смутные крики глашатаев, объявлявших очередной «разогревочный» поединок моих коллег. Эти поединки длились довольно долго и довели публику до нужной «кондиции». Время давно уже перевалило за полдень, когда в мою комнату пришёл Децим Назим, чтобы лично пожелать мне успеха. Он же дал мне, напоследок, ценный совет:

— Учти, Лёша, — сказал он, — Эта тварь, хоть и страшна, но, как и все гигантские монстры — туповата. Скажу тебе по секрету — я вчера видел её перед боем в магической клетке. И кое-что подсмотрел. Она не так ловко управляется со своими головами, они зачастую даже мешают друг другу. Постарайся этим воспользоваться.

А вот это — уже был очень дельный совет! Выходит — не так уж и страшен чёрт, как его малюют…

— Спасибо, друг! — искренне пожал я ему руку, — Надеюсь, ещё свидимся…

— Ты сможешь победить! — уверенно заявил уже на пороге Диман и вышел за дверь.

Что же — его бы слова, да Богу в уши… Но вот и настал мой выход. Трубы надсадно взревели, и глашатай чуть было не сорвал голос, объявляя наш поединок. По заведённому тут обыкновению, первым на арене появлялся сначала gladiatores magicus, чтобы публика могла достойно поприветствовать своего героя. И, надо сказать, что она устроила мне настоящую овацию. Не скрою, было приятно…

К своему удивлению, сравнивая свои ощущения с прошлым разом, я поймал себя на мысли, что в этот раз почти не испытывал волнения. Кроме того, я сразу же обратил внимание на центральную VIP-трибуну, где своей красотой и изящным нарядом выделялась Ливия. Она тоже смотрела на меня и, в этот раз, даже соизволила улыбнуться и приветственно махнуть мне рукой. Я, как учил меня Тарквиний, почтительно поклонился сестре «градоначальника», а затем — полностью сконцентрировался на предстоящей схватке. Теперь уже постарался отключиться от всего остального, был довольно спокоен и предельно сосредоточен. Начинало уже вечереть. Разгорячённый народ, наконец-то дождался «главного блюда дня», ради которого собственно все здесь сегодня и собрались. Оставалось только ждать появления моего противника.

Магическая решётка над трибунами была установлена, а маги-жрецы заняли свои наблюдательные позиции. Всё было готово к началу. Я сжал в руках щит и «Плеть Марса» и тоже ждал… Наконец ворота раскрылись.

— Да начнётся охота! — надрывался глашатай, — Только Боги решат, кто в ней будет охотником, а кто — жертвой!

Тьфу, ты, придурок! Заткнись уже… Арена амфитеатра была щедро залита багряным светом заходящего солнца. Толпа на трибунах бушевала словно проснувшийся вулкан, а кровь гулко стучала в висках. Но даже сквозь этот шум мой напряжённый слух уловил зловещее шипение, доносившееся из тёмного тоннеля, ведшего в помещения, где содержались перед боем магические твари. Похоже, амфисбена, будто капризная прима, желающая помучить своих поклонников в томительном ожидании, не слишком спешила появиться на месте сражения.

Честно говоря, мне это не понравилось. Я непроизвольно напрягся. Чего она медлила? И тут я чисто интуитивно уловил некое движение. Вернее будет даже сказать — не столько само движение, сколько его предвосхищение. Мои «чудо-доспехи» тоже подали мне тревожный сигнал. Почувствовав что-то и уловив едва различимый шорох я вдруг, ни с того ни с сего, резко бросился за землю и полностью прикрыл себя щитом. Интуиция меня не подвела. В следующую же секунду прямо надо мной со скоростью стрелы понеслось нечто громадное, обдавшее меня жутким гнилостным зловоньем, будто из огромной мусорки. А по моему щиту и броне со страшным скрежетом «проехались» стальные когти. Магические камни моих доспехов тут же вспыхнули, усиливая защиту.

Твою мать… вот это была внезапная атака, прямо из тени тоннеля. А Димка ещё говорил, что эта тварь тупая… Вырвавшись на простор арены, амфисбена на миг зависла в воздухе и я имел полное «удовольствие» хорошенько рассмотреть её уже, как говорится — вживую. Она, конечно производила серьёзное впечатление…

Двуглавая змея-чудовище своими размерами, явно превосходила любую, даже самую крупную анаконду. Её мощное и гибкое тело извивалось и сверкало в лучах заходящего солнца, словно река, в которой вместо воды искрилась «стальная» чешуя. Одна голова яростно шипела, обнажив ядовитые клыки. Вторая же — холодно наблюдала за мной своими желтоватыми глазками, будто оценивая жертву. А между ними я заметил на её теле какие-то шипы, тускло светившиеся странным свечением неопределённого цвета. «Наверное — это и есть те самые, магические гребни…» — быстро подумал я и тут же понял, что добраться до них будет ещё труднее, чем я это себе представлял.

Я не стал бросаться вперёд, очертя голову. Спешка здесь совершенно ни к чему. Вот я и решил выждать, когда амфисбена сделает первый ход. И она его сделала, но… совсем не так, как я, да и все на арене ожидали… Она вдруг яростна ринулась… на трибуны! Ого! Внезапно. Было не понятно, чего она хотела? То ли напасть на зрителей, то ли вырваться на свободу? Зато сразу же стало понятно для чего здесь были жрецы и магическая решётка. Публика не успела ещё даже ахнуть и испугаться, как невидимые прутья решётки мгновенно озарились ярким светом, раздался громкий треск, во все стороны полетели искры, и громадная змеюка оказалась отброшенной. Неловко кувыркаясь в воздухе, она, злобно шипя, отлетела на середину арены. «Вот так-то, подруга — выходит, оба мы тут, с тобой — гладиаторы, — мелькнула у меня в голове непроизвольная мысль, — Подневольные рабы и сегодня отсюда живым уйдет лишь только один из нас…»

Кажется, похожая мысль посетила и обе головы амфисбены. Хотя, чёрт её знает — может только одну из них… Но, в любом случае она теперь уже полностью переключилась на своего противника на арене. Вся её ярость теперь предназначалась мне. Хорошенькое дельце. Маги её разозлили, а отдуваться мне… Однако долго раздумывать о несправедливости бытия у меня времени не было. Амфисбена перешла в атаку…

Как я и предполагал, обе её головы атаковали одновременно. Одна целила мне в голову, а другая — в ноги. В этот раз я легко отскочил назад на своих «чудо-поножах». Они безотказно сработали на манер пружин. На отходе я ударил «Плетью Марса», целясь в одну из голов. Но та с поразительной скоростью и ловкостью увернулась. Да…, с ней будет посложнее, чем с мантикорой. В ту же секунду, другая голова снова попыталась меня атаковать, но натолкнулась на мой щит. От этого удара я едва устоял на ногах и снова отскочил, уклоняясь от капель яда, брызнувшего во се стороны. Чёрт, о нём тоже нельзя забывать! Вот когда мне пригодился навык борьбы сразу с двумя противниками…

Чудовище развернулось и снова набросилось на меня. В этот раз, она атаковала сразу с двух боков. Мои руки, буквально слившиеся во едино со щитом и мечом, работали одновременно, почти без участия воли, на одних инстинктах. Я отражал её наскоки и даже успевал контратаковать, правда — без особого успеха. Приходилось не легко. Я чувствовал, как пот струится с меня градом под доспехами. Но усталости не было. Магия доспехов придавала мне сил. Собственно, как и моему противнику тоже. Я успел заметить, что её шипы засветились ещё ярче. Тут уж — кто кого пересилит… После нескольких секунд яростной схватки, показавшиеся мне долгими минутами, мы отскочили друг от друга, переводя дух.

Зрительская толпа на трибунах восторженно ревела. Всем нравилось, что поединок становится столь упорным и затяжным. Люди с удовольствием заключали пари и делали ставки. Растыки, блин…, самих бы их сюда…

Амфисбена, тем временем, снова атаковала. Ещё в нашем первом «раунде» я успел кое-что подметить. Её первая атака всегда была довольно бесхитростной и прямолинейной, рассчитанной прежде всего на скорость и мощь. Поэтому теперь я решился на рискованный манёвр. Дождавшись, когда несущиеся на меня с двух сторон раскрытые зубастые пасти не окажутся совсем рядом, я резко присел, и, уходя от удара, быстро сделал кувырок вперёд. Одновременно, над своей головой я услышал сильнейший глухой удар и отчаянное шипение. Как я и предполагал две головы буквально сшиблись, оглушая друг друга. В сторону отлетел один из выбитых ударом ядовитых клыков. А я тут же мысленно увеличил свой щит, закрываясь от целого водопада ядовитой слюны, разлетевшейся во все стороны.

Диман был прав — зверюга, действительно, довольно туповата. Но…, не так, как я думал. Тут я понял, что два её мозга сильно связаны друг с другом и могут эффективно атаковать лишь синхронно. Когда же одна из голов пытается действовать самостоятельно, независимо от второй, это их сильно путает и, в конечном итоге — мешает обеим. «Их движения связаны. Значит — надо сбить им ритм!» — подумал я. И принялся за дело. Используя высокоскоростные возможности своих доспехов, я начал уже сам активно кружить вокруг монстра, всеми силами провоцируя одиночные атаки. Если одна голова бросалась в атаку, я уклонялся или прикрывался щитом, одновременно просто выбрасывая «Плеть Марса» в сторону другой. Мой «умный», подвижный и гибкий клинок пытался достать её, но та предсказуемо уклонялась, однако, это заставляло её сбивать с ритма первую голову. А если потом на меня набрасывалась вторая, я отступал, вынуждая её тащить за собой первую… Змея бесилась от ярости, дёргалась и ещё больше теряла координацию. Однажды её головы, улучив момент, попытались наброситься на меня вместе, но лишь помешали друг другу.

В какой-то момент зверюга на миг замерла, пытаясь восстановить баланс в своих головах. И я понял — пора! Нельзя было упустить свой шанс, второго может не представится. И я, очертя голову, ринулся вперёд. Но не в атаку на её головы, а прямо на её спину. Туда, где между головами мерцали её волшебные гребни. Удар — и один шип отлетел в сторону, тихо шипя и угасая на лету, как потухшая звезда. Амфисбена дико зашипела, извиваясь так, что чуть не сшибла меня с ног. Но, благодаря крепости доспехов, мне удалось устоять. И в следующую секунду я отсёк уже второй шип. Обе головы развернулись ко мне, а тело стало закручиваться, пытаясь поймать меня, словно арканом, в вои кольца. Но я увернулся от этого «лассо» и, отрубив последний шип, резко отпрыгнул в сторону, используя всю пружинную мощь моих магических поножей. Одна из голов попыталась схватить меня прямо в прыжке! Блин…, Огромные клыки, длинною в локоть, щёлкнули прямо предо мной…, как гигантский компостер. Мне чудом удалось увернуться, но приземление из-за этого получилось довольно жестким. Я кубарем покатился по земле, глотая пыль и песок.

Больше всего я боялся, что в этот момент гадина воспользуется моим уязвимым положением, но, к счастью, этого не произошло. Ей сейчас было не до того. После такого моего «бритья», когда я буквально состриг с неё волшебные шипы, она какое-то время судорожно дергалась и извивалась. Глаза покрылись какой-то пеленой и её била самая настоящая конвульсия. Нет, к сожалению, она вовсе не подыхала. Однако, магическая энергия, питавшая её, теперь бурлила в ней совсем «не по правилам». И это имело эффект «удара обухом по голове». Чудище было на какое-то время полностью дезориентировано. Магия в ней угасала и её движения становились более медленными и неуклюжими. Начинала сказываться вся дикая уродливость и естественная непропорциональность её строения, раньше державшаяся лишь на силе магии.

Вот и настал мой звёздный час! Но даже в таком состоянии амфисбена была ещё опасна и мне нельзя было расслабляться. Я атаковал её правую голову. Она уже немного пришла в себя и, злобно зашипев, попыталась укусить. Но уже довольно неуклюже. Я отразил её атаку щитом и от души рубанул в ответ. «Плеть Марса» не заставила себя уговаривать и мгновенно высвободила всю свою разрушительную мощь. Миг — и отрубленная голова чудовища покатилась по песку, обагряя его своей кровью и какой-то мерзкой слизью. Всё тело амфисбены судорожно содрогнулось и словно бы обмякло. Вот так — получи, тварь! Победа сама шла ко мне в руки. Но тут, вторая голова, вроде бы уже подыхающей гадины, буквально чуть ли не взвыла и неожиданно вдруг яростно контратаковала… Откуда только силы взялись!

Твою мать… А так всё хорошо шло…

Амфисбена атаковала внезапно и стремительно. Наверное, это был бросок отчаяния. И будь я не столь внимательным и собранным, допусти мимолётную расслабленность — на этом для меня всё и закончилось бы… Мог бы погибнуть, стоя уже буквально на пороге победы. Но я хорошо помнил простую, суровую истину — расслабиться можно только после контрольного в голову… Вот и на этот раз, я успел-таки выбросить руку со щитом навстречу ядовитым клыкам. Магический щит сработал безупречно, но удар оказался столь силён, что я не удержался на ногах и полетел на песок.

А чёртова змеюка, словно почувствовав второе дыхание, из последних сил ринулась добивать меня. Мне удалось увернуться от укуса чудовищных зубов. Я вскочил на ноги. Но тут же подоспели змеиные кольца. Они мгновенно обвились вокруг меня и стали давить с силой гидравлического пресса. Дьявольщина! Не будь на мне магических доспехов, я бы уже, наверное, превратился бы в пюре… Изумрудные камешки зажглись на них максимальным светом, компенсируя сжатие. Оба — и амфисбена и волшебная броня, напрягали все силы в борьбе. Я буквально не мог пошевелиться и едва дышал. Весь амфитеатр тоже замер в напряжённом ожидании развязки.

Тогда эта гадина решила, воспользовавшись моей неподвижностью, просто взять и откусить мне голову. А в самом деле — чего уж проще! Она широко раскрыла свою огромную пасть. Я отчётливо видел перед собой её ярко-розовое нутро, раздвоенный язык и сполна ощутил жуткое зловоние, исходящее из её пасти. Но и я не потерял самообладание. Мой лозунг — всегда бороться до конца, пока есть ещё хоть какое-то средство. И оно было! Я дал мысленный приказ и мой чудо-шлем в ту же секунду резко увеличился, достигнув огромных размеров. Он стал настолько большим, что просто не поместился в раскрытую пасть. Увидев, что жертва внезапно оказалась ей, в прямом смысле слова — не по зубам, амфисбена на миг растерялась. Она не знала, что ей теперь делать. Сжатие не давало эффекта, а я не помещался в пасть. Просто патовая ситуация.

И тут я почувствовал, как её тиски начинают ослабевать. Ведь магическая «подпитка» прекратилась вместе с отрубленными шипами. И мой противник из волшебного монстра стал постепенно превращаться просто в обыкновенную змею огромных размеров. Да ещё ослабленную потерей одной из голов. Амфисбена ещё оказалась способной на последнее, отчаянное усилие. Но силы постепенно покидали чудовище.

Она попыталась было снова укусить, но безуспешно, а я, улучив момент, сумел кое-как высвободить свою правую руку из слабеющих тисков и дал мысленный приказ. Ну, а затем из рукояти вылетела «Плеть Марса» и пронзённая голова амфисбены была резко отброшена назад, сильным ударом. Гадина издала какой-то пронзительный свист, её кольца обмякли и, одно за другим, посыпались вниз. Я был свободен. А чудовищное тело рухнуло на песок, подняв тучу пыли. Я подошёл к амфисбене. Удивительно, но она ещё была жива. Её пронзённая голова зыркнула на меня своими злобными глазками и попыталась приподняться, но сил у неё уже на осталось.

Я торжествующе поднял свой меч. Необычный прозрачный клинок ярко сверкнул в лучах заходящего небесного светила, словно горный хрусталь:

— Per aspera ad astra (Сквозь тернии к звёздам) …, - тихо проговорил я фразу, подслушанную как-то у Тарквиния.

Теперь это выражение станет здесь моим девизом! А дальше — последний взмах «Плети Марса» и всё было кончено… Отрубленная голова чудовища с глухим стуком покатилась по земле.

Я стоял над агонизирующим телом поверженной гигантской змеи и слушал восторженной рёв трибун амфитеатра:

— Vivat, Рус! Vivat, Рус! — неслось со всех сторон, — Vivat, gladiatores magicus…

Трибуны аплодировали стоя и скандировали моё имя. Чёрт возьми! Вот она — минута славы… Восторги даже моей предыдущей победы над мантикорой не шли ни в какое сравнение с нынешней овацией. Тогда, видимо, публика ещё присматривалась к новичку и реагировала чуть сдержаннее. Теперь же — меня окончательно признали. Никогда ещё в своей жизни я не был в центре столь бурного внимания такого большого количества людей. Твою дивизию…, кажется предсказания Децима Назима начинают сбываться — я становлюсь тут настоящей звездой!

В том, что это так, я начал убеждаться буквально сразу же. По условному знаку, отчаянно жестикулирующего Аврелия, о котором знали все его «воспитанники», я триумфально двинулся вдоль арены, победно вскинув вверх руку с магическим мечом и собирая по пути бурю оваций и аплодисментов. Это был своеобразный «круг победителя» — непременный атрибут успешного завершения поединка, который всегда настоятельно требовал от нас ланиста.

— Мало победить противника, мало сделать это красиво — нужно ещё и собрать все восторги публики, положенные тебе, — наставлял он нас на каждой тренировке, — Довести её до настоящего экстаза!

Мы даже специально отрабатывали на занятиях все эти приёмы психологического воздействия на зрителей, а также — поклоны и заигрывания с публикой. Всё это было неотъемлемой частью шоу, под названием — гладиаторский поединок. И gladiatores magicus, в этом смысле не были исключением. С той лишь разницей, что градус напряжения их схваток был значительно выше, а значит — и победный восторг толпы гораздо больше.

Народ на трибунах бесновался, как обезумевший. Ещё бы, прямо на их глазах свершилось небывалое — победа человека, пусть даже и gladiatores magicus, над магической амфисбеной! Всеобщий восторг передался даже сильным мира сего. Все местные патриции, во главе с префектом тоже поднялись с мест и, вместе с народом, аплодировали.

В этой толпе я быстро отыскал взглядом точёный силуэт Ливии. Небывалое дело — её, вечно холодное и даже слегка высокомерное, лицо озарялось сейчас радостной улыбкой. И эта улыбка явно предназначалась мне. Я отчётливо это ощутил. Или может…, мне это лишь показалось? Наверное, я просто выдаю желаемое за действительное. Что же — людям это свойственно… Возможно, у неё просто сегодня было хорошее настроение, вызванное славным зрелищем? Вскоре я потерял её из вида.

Тем временем, в подтрибунных помещениях амфитеатра меня уже поджидала радостная толпа моих друзей и коллег. Ещё не дав мне толком отойти от боя, первыми на меня буквально налетели Марк и Маний. Они заключили меня в объятья ничуть не хуже той самой амфисбены…

— Поздравляю, друг! — восторженно воскликнул Марк, — Ты теперь — настоящий герой!

Со всех сторон слышались поздравления, меня хлопали по спине и плечам, тискали в объятьях. Наконец, ко мне пробился Тарквиний:

— Ну, что я говорил?! — довольно заявил он, — Я же говорил — тебе по силам победить.

— И ты был прав! — отвечал я, пожимая ему руку, — Благодарю тебя за помощь. Без тебя я бы не справился.

— Ловлю на слове. Главное, чтобы ты потом об этом не забыл, когда тебе будет рукоплескать сам император в Риме…, - улыбнулся он.

— Ну-у… эка ты хватил…, - присвистнул я.

Но тут за спинами столпившихся людей раздалось солидное покашливание, и все сразу расступились, давая дорогу Аврелию. Ланиста просто светился от гордости и важности, словно начищенный до блеска самовар. Ещё немного и он, наверное, даже запыхтел бы от удовольствия.

— Поздравляю, Рус! — радостно проговорил он с любезной улыбкой, — Это была поистине впечатляющая победа! И, клянусь Юпитером, Тарквиний — прав. Скоро весть о ней дойдет и до Рима. Это так же верно, как то, что завтра наступит новый день. Ведь никто ещё не смог одолеть такое чудовище. Теперь твоя слава будет сказочно расти!

— Так же, как и твои доходы, друг мой! — послышался насмешливый голос Децима Назима из глубины коридора.

— Ты прав! — повернулся к нему ланиста, — И я не вижу в этом ничего плохого.

— А я и не говорил, что это плохо, — примирительно поднял руку декурион, — Как раз — наоборот. Деньги — это всегда хорошо. И чем их больше — тем лучше.

— Вот именно…, - довольно пробурчал Аврелий. Наверное, он мысленно уже пересчитывал свои будущие денарии.

— Боюсь, только наш муниципий такая слава не обрадует, — со смехом продолжал мой земляк, — Теперь твои расценки взлетят до небес. Хватит ли городу денег на твои представления?

— Ничего, есть ещё Рим! — самодовольно заявил ланиста, — Там денег хватит на всех.

Воспользовавшись всеобщей радостной суматохой, царившей вокруг, Дима взял меня за локоть и отвёл немного в сторону. Вид у него был явно заговорщический.

— Я сейчас прямиком из ложи префекта, — быстро и тихо заговорил он мне почти в самое ухо, — У меня к тебе поручение. Угадай от кого?

— Неужели от самого префекта? — усмехнулся я, — Наверное он так впечатлён, что хочет немедленно дать мне вольную?

— К сожалению, пока ещё нет…, - продолжал мой друг, — Но, кажется, лёд тронулся… Правда, не совсем в том месте, в котором я рассчитывал… Однако, тоже не плохо.

— То есть?

— С тобой хочет увидеться сестра нашего префекта, — подмигнул мне Диман, — Смекаешь, приятель?

— Ливия? Со мной?! — удивился я, не зная даже, как и реагировать на подобное известие, — Разве ей пристало…

— Тише, ты! Разумеется — ей не престало общаться с гладиатором. Но когда это останавливало женщин? — быстро зашептал мой «заговорщик», — Она просто хочет познакомиться, ты же теперь самая знаменитая личность в городе. К тому же — загадочный чужестранец из неведомых земель. Это так притягательно… Вот ей и стало любопытно. Но, конечно же, она желает встретиться тайно… Я взялся всё устроить. Просто хотел тебя предупредить.

— Ты уверен, что это хорошая идея?

— Да, уверен, — отрезал Димка, — Заполучить такого члена в свой Фан-клуб — большая удача. Только, смотри — не болтай лишнего. Без меня никому — ни слова, — сжал он мне руку, — Я же говорил, что постараюсь вытащить тебя из этого дерьма. Всё пока складывается удачно. Но ты должен слушаться меня, чтобы не наломать дров. Понял?

— Понял, — кивнул я.

— Тогда, жди моих вестей, — закончил он и удалился.

— Пора возвращаться, — объявил, тем временем, наш ланиста, — Сегодня в лудусе будет небывалый пир!

А вот это — уже отличное известие. Все надеялись, что сегодня, на радостях таких, Аврелий, наверняка, будет особенно милостив и щедр. Возвращались мы «домой» в приподнятом настроении. Даже те, кто получил в сегодняшних поединках серьёзные ранения. Чрезвычайно довольный ланиста обещал позаботиться и о них.

К сожалению, всеобщую радость с нами не смогут уже разделить несколько погибших наших товарищей. Сегодня ряд боёв прошёл довольно жестоко. Но, увы… такова жизнь гладиатора. К смерти и увечьям здесь все уже давно привыкли и относились к ним по-особенному, не так, как все остальные люди. Философски, что ли… Тут это никого не шокировало и не удивляло, а воспринималось, как обыденная данность. Поэтому и траура по ушедшим никакого не было. Одни приходили, другие уходили — всё неизменно шло своим чередом. Текучка кадров, как в обычном учреждении. Никто же не плачет по уволенным коллегам. Зато уцелевшие могли уже безмерно радоваться и отмечать продление своей жизни. Ей Богу, словно каждый раз очередной День рождения справляли… Ну, в какой-то мере, так оно и было.

Свои же «звёздные» перемены я продолжал ощущать и по прибытию в лудус. Как говориться — «власть переменилась»! К большому моему удивлению, Аврелий, чуть ли не с порога, торжественно объявил, что с сегодняшнего дня я занимаю бывшие апартаменты Тирона, которые пустовали со дня его покушения на меня. Во, как! Величайшая честь для любого нашего гладиатора! Это означало лишь одно — я официально назначался здесь главной «звездой» нашей школы, со всем вытекающим отсюда статусом и положением. А также — привилегиями. «Отлично, молодец, Лёха!» — с удовлетворением отметил я про себя. Моё восхождение с самых низов успешно продолжалось!

Конечно, мне было интересно ознакомиться с моим новым жильём. Ведь никогда раньше меня в гости к Тирону, разумеется, не звали. До сих пор, я видел лишь наружную дверь, ведущую в его «покои». И вот они теперь — мои. Они располагались в восточном, «привилегированном» крыле лудуса, поблизости от комнат вольнонаёмного персонала и состояли из небольшой прихожей и двух довольно просторных комнат. После наших тесных коморок и даже после моей отдельной, но небольшой комнатки, это жильё показалось мне настоящими царскими хоромами. И дело было не только в общей площади, высоких потолках и нормальных окнах. Обстановка тут почти ничем не отличалась от интерьеров комнат наших свободных «сотрудников». Здесь была уже вполне респектабельная мебель — столы, стулья, лавки и даже — банкетка с мягкой обивкой. Прообраз нашего современного дивана. А ещё — кровать с отличным, чистым постельным бельём. А в прихожей — бронзовый рукомойник с тёплой водой… Потолок украшала лепнина, а стены — цветные росписи. Настоящая «гладиаторская» роскошь!

Всё жильё условно делилось на гостиную-столовую и спальню. Комната размером побольше предназначалась для дневного времяпрепровождения, приёма гостей или трапезы. Да-да, мне теперь официально разрешалось принимать гостей, на случай, если таковые появлялись. Я же теперь становился, как сказали бы в наше время — медийной персоной! А ещё, я мог иногда обедать у себя в комнате. Комната поменьше была спальней. Тут я буду спать и принимать женщин. Теперь мне это было позволено гораздо чаще, чем остальным. Чёрт — крутая привилегия! Особенно, если учесть спартанское воздержание, положенное тут другим…

Даже еду я, при желании, мог заказывать себе со стола персонала, а не из общей трапезной для других гладиаторов. Больше того — у меня теперь был личный слуга, вся обязанность которого заключалась здесь лишь в обслуживании моей персоны. Вот ведь блин! Дома, в моём времени, у меня в жизни никогда не было никаких слуг… Выходит, надо было попасть в рабство в древнем Риме, чтобы почувствовать себя господином с личным слугой! Бред какой-то…

Кроме того, мне теперь полагался целый гардероб вполне приличной одежды. А также, список моих привилегий дополняли: право на выходные, на составление личного графика тренировок и даже на прогулки за пределами лудуса и поездки в город. Правда, я не мог передвигаться полностью независимо и самостоятельно. Во всех таких случаях меня всегда должна была сопровождать охрана во главе с кем-либо из тренеров. И на подобные «вылазки» всегда нужно было получать личное разрешение ланисты.

Ну и, наконец — о главном. А, что во все времена всегда было самым главным в любом человеческом обществе, со времён изобретения цивилизации? Правильно — БАБКИ! Я с удивлением узнал, что мне теперь положена ещё и самая настоящая «зарплата»! Отныне я получал свой процент от доходов за мои выступления. Просто невероятно. Я никак не мог ожидать, что здесь — в суровом и древнем, рабовладельческом мире — какой-то там презренный раб-гладиатор, говорящая вещь — будет заколачивать вполне неплохие бабки! Словно настоящая рок-звезда или знаменитый спортсмен. Блин, всё тут оказалось не совсем таким, как мне представлялось раньше по фильмам или учебникам истории.

Правда, тут стоит всё же серьёзно оговориться. Я не раскатывал губёнку и прекрасно понимал, что — клетка, всё равно, оставалась клеткой, пусть даже и золотой! Просто, теперь, благодаря моим заслугам, она стала более просторной и комфортной. Но я, по-прежнему, не был свободен и не мог в любой момент делать то, что захочу. Моя жизнь всё ещё принадлежала другому, и он мог ею распоряжаться по своему усмотрению. А все эти роскошные условия и привилегии — лишь ни что иное, как инвестиции ланисты в свои будущие доходы. Прекратятся эти доходы — кончатся и все привилегии…

Ну, а пока Аврелий торжественно вручил мне мой первый заработок в этом мире — пятьсот сестерциев. Честно говоря, в тот момент я даже не представлял себе — много это или мало…? До этого времени я ещё не видел здесь так близко римские деньги и уж, тем более, не держал их в руках. Это оказались довольно-таки небольшие монетки, пятьсот штук которых легко уместились в, средних размеров, кожаный кошель. В моей спальне, под кроватью, стоял сундук, где раньше хранил свою «кассу» Тирон. Так что у меня теперь тут уже даже свой готовый «банк» имелся.

А ещё, мне уже разрешено было получать подарки от восторженных поклонников, которые доставляли сюда наши слуги. Такого у меня тоже ещё здесь не было. Удивительное дело, но дары, и вправду, не заставили себя долго ждать. Я реально становился знаменитостью. И, судя по характеру этих подарков — большинство моих здешних, новоявленных поклонников были женщины. Блин, сразу же стало ясно, что во все времена, женщины, влюблённые в какой-то свой воображаемый идеал — немного чокнутые. Чего они мне только сюда не слали… И разные вышивки, и амулеты с оберегами и украшения. А ещё — зеркальца, куколки и предметы одежды. А одна ненормальная прислала мне даже свои «трусы», ну…, то есть — свой субликагулум, набедренную повязку. Не знаю — зачем?! Наверное, чтобы разжечь во мне «неугасимую страсть» к ней… А ещё одна чудачка попросила в обмен на красивый серебряный браслет прислать ей флакончик с моим пОтом. Ха-ха! Интересно, а какую ещё жидкость моего организма попросят в следующий раз…?

— Это нормально, — объяснял мне ситуацию Марк, давно уже ставший моим проводником в местную жизнь, — Тут многие женщины используют это средство для привлечения мужского внимания. А ещё, очень ценятся различные вещицы, обмакнутые в кровь гладиатора… Считается, что это увеличивает мужскую силу.

Я лишь покачал головой… Тоже мне, афродизиак местного пошиба. Какая же махровая дикость всё-таки встречается здесь, в этом просвещённом Рим?!

Одним словом, жизнь моя в лудусе потекла теперь совсем по другому сценарию. После долгих месяцев фактически — тюремного режима, я ощутил, наконец, уже первые проблески свободы. Но, пока лишь именно проблески… До настоящей свободы было ещё далеко. И об одном из вариантов ускорения этого процесса поведал мне на следующий день Децим Назим.

Воспользовавшись своим новым правом составлять свой график подготовки и тренировок, я настоял на том, что теперь мне просто необходимо чаще видеться с моим учителем языка и местных манер. Аврелий был немного удивлён этому требованию. Он то считал наоборот — что я уже вполне готов обходиться здесь вообще без «учителя». Но долго противиться не стал и дал свое добро.

— У меня всё готово для твоей встречи с Ливией, — сразу же тихо поведал мне Диман, как только мы остались одни.

— Ого! Так скоро? — я немного был удивлён.

— А чего тянуть? Чем скорее ты её очаруешь — тем лучше…, - ехидно ухмыльнулся мой друг, — Для пользы нашего дела хорошо бы заиметь своего человека в доме префекта.

— Ну, это мне не привыкать…, - самодовольно ответил я, — Бабы меня любят…

— Уверен? Хотя, конечно, ты же теперь — загадочная звезда, — рассмеялся Дима, — А звёзды всегда притягательны, в особенности — загадочные…

— Вот, только, — захочет ли она вообще со мной говорить? — вздохнул я.

— Не говори ерунды! Зачем же тогда она желает встретиться? В молчанку играть, что ли? — отмахнулся мой друг, — За это время, я виделся с ней уже несколько раз. Можешь не сомневаться — она тобой явно заинтересовалась, — улыбался довольный декурион, — А вот насколько сильно…? Этого никто знать не может. Вот ты и узнаешь.

— Как вообще такое возможно в этом мире? Между нами же — пропасть…

— Ну-у… Это тут не новость. Гладиаторы здесь — своеобразный эталон мужественности. И у нас тут полным-полно скучающих знатных дам, готовых, в тайне от своих слишком занятых мужей, насладиться этой самой мужественностью… Запретный плод, знаешь ли…Такой себе — бабий «подвиг». Но вот уж от кого-кого, а от неё я никак не ожидал такого… Чёрт, а вдруг она, а вправду, в тебя влюбилась? Верно говорят: «Любовь зла — полюбишь и козла!»

— Ну, спасибо, приятель, за такое лестное сравнение…, - фыркнул я.

— Да, что ты! Это же — метафора. Я имел в виду — где она и где сейчас ты… Раб — он тут ещё хуже козла будет…, пусть даже и гладиатор…

— Ладно-ладно, я понял… И, что дальше?

— Я уже договорился с Аврелием — завтра у тебя первая прогулка в город. Ливия будет тебя ждать в условном месте. Ну…, а дальше всё уже только от тебя зависит. Сам понимаешь…

Чёрт возьми! Я мысленно представил себе её обалденно красивый облик и мое сердце невольно забилось учащённо… В глубине души шевельнулись какие-то непонятные чувства, в которых я и сам-то ещё толком до конца не разобрался. Но, в любом случае, такого «приключения» у меня здесь ещё точно не было. Знатная дама — это что-то новенькое, совсем другой уровень…

Отлично, Лёха! Значит — завтра…

День томительного ожидания пролетел быстро, словно час. И вот — уже настало следующее утро. Сегодня, после трапезы, был запланирован мой первый «прогулочный» выход в город. Не скрою, что после стольких месяцев заключения в стенах нашего лудуса, мне очень хотелось вырваться из этого замкнутого пространства и получше рассмотреть окружающий меня большой мир, в который меня занесло по воле злого рока.

Ведь, если не считать самого первого моего дня, когда я появился здесь, то мне удавалось всего дважды покидать территорию нашей школы. И то, это была лишь дорога до амфитеатра и обратно. Ничего больше толком разглядеть мне не удавалось. Да и настроение, честно говоря, тогда было совсем не то… Когда ты направляешься на смертельный поединок, который вполне может стать для тебя последним, то тут уже не до красот окружающего мира. А обратно мы всегда возвращались, как правило, затемно. И уже ни черта вокруг не было видно.

Поэтому, я с нетерпением ждал этой прогулки. Впервые мне предоставлялась возможность спокойно осмотреться вокруг и познакомиться поближе с той необычной для меня жизнью, проходившей все время, где-то там — за пределами высоких стен моей казармы-тюрьмы. Ведь это довольно тяжело — всё время вести беспросветно-суровый образ жизни, наполненный ежедневными изнуряющими тренировками, тяжёлым бытом, унижениями и ожиданием неминуемой гибели, одновременно зная, что где-то совсем рядом, буквально за каменными стенами кипит совсем другая жизнь…

И вот, наконец, я полноценно увижу её своими глазами. Правда, со мной отправился один из наших «вольнонаёмных» тренеров, в сопровождении ещё двух вооружённых надсмотрщиков, но это уже не имело значения. Так или иначе — я оказался на свободе. Пусть, конечно, эта свобода во многом была условной и не полной, но это было уже совсем другое дело. Не то, что вечное заключение в каменном мешке лудуса! Я мог свободно перемещаться по городу, идти куда захочу и, не торопясь, спокойно рассматривать то, что мне было интересно. Хотя, было и одно ограничение. Я не имел права заходить в общественные здания, дабы не осквернять их своим низменным присутствием и не мог разговаривать с кем бы то ни было без разрешения моих сопровождавших и лишь в их присутствии. Но я был так рад вырваться из душной атмосферы нашей чёртовой казармы, что был согласен на любые условия.

С самого утра ко мне приехал Децим Назим, чтобы провести очередное занятие, а на самом деле — передать последние инструкции, касающиеся нашей тайной встречи с Ливией.

— После обеда она обычно любит гулять в саду или по городу, — рассказывал мне мой товарищ, — В городе её, как правило, сопровождает свита и провести незаметную встречу сложно. А вот по своему саду она часто гуляет совсем одна или в сопровождении одной лишь преданной служанки. Там, в глубине, возле небольшого внутреннего прудика, есть тенистая беседка, увитая плющом. Она отлично скрывает, находящихся внутри, от посторонних глаз. Там она и будет ожидать. Служанка откроет тебе небольшую боковую калитку в ограде. Смотри, она расположена вот тут…

Дима быстро накидал мне упрощённый план дома префекта и прилегающего к нему сада. Я привык работать с картами местности, поэтому запомнить такую незамысловатую схему мне не составило труда. Задав моему другу пару уточняющих вопросов, я всё для себя уяснил.

— И ещё, — продолжал свои наставления Диман, — Ливия рискует своим положением, встречаясь с гладиатором, да ещё тайно и прямо у себя в саду. Помни это.

— Что ей грозит, если об этом узнают? — быстро спросил я.

— Понятное дело, что ничего такого уж прям сильно страшного с ней не случится, даже в случае огласки. Но в здешнем обществе непременно пойдут разного рода кривотолки и сплетни. А такой небольшой, провинциальный город, как Пренест, просто обожает подобные вещи. Местной элите скучно живётся. Для них это — словно глоток свежего воздуха. Вот и используют слухи и сплетни для своего развлечения, а заодно и для очернения своих противников и конкурентов. Одним словом, резонанс может быть сильным и нежелательным для дома префекта. Это — прямой удар по его карьере. Антоний Цетин — человек тщеславный. Он давно уже хочет выгодно выдать замуж свою младшую сестру за какого-нибудь влиятельного человека из столицы и с его помощью перебраться на повышение в Рим. Вот и следит за Ливией, словно коршун за добычей.

— И как только она тогда решилась на такое? — удивился я.

— Её тоже уже в конец достала эта назойливая опека. Но сделать она ничего не может. Не имеет права. После смерти их родителей, Антоний — глава дома. Его право всё решать. Вот Ливия и «бунтует» по-своему. Девушка она с характером, не хочет слепо смиряться со своим положением и быть игрушкой в руках брата.

— Но ведь, ей же может достаться от него?

— Господи, Лёша, ты не о том сейчас думаешь. Не знаю, как ей, а вот тебе точно от него достанется, если «спалишься»! — жёстко заметил Дима, — Её скомпрометируешь, а себя и вовсе погубишь. Так что — помни об этом и будь осторожен. Из вас двоих ты рискуешь гораздо больше. Причём не каким-то там имиджем или своим положением в обществе, а своей головой.

— Ну, к этому мне не привыкать, — усмехнулся я, — Тоже мне — напугал козла капустой… Ещё в свои курсантские годы лазил в окна к замужним жёнам офицеров, был такой грех по молодости… Но опыт остался — его не пропьёшь. Вопрос в другом — как мне оторваться от своей охраны, чтобы незаметно проникнуть в сад к префекту?

— О, а вот это совсем не проблема! — улыбнулся декурион, — Я обо всём договорился с Аврелием. Думаешь, он не в курсе амурных похождений своих подопечных? Как бы не так!

— Ничего себе…, - мне оставалось только развести руками. Такого я не ожидал, — С чего бы это вдруг?

— А ты не догадываешься? — лукаво глянул на меня Диман, — Аврелий не только местный скряга-импресарио, но ещё и, так сказать — «теневой бизнесмен». Соображаешь?

— Пока не очень…, - вынужден был честно признаться я.

— Да шантажист он просто…, - ответил декурион, понизив голос до шёпота, — Любит собирать чужое «грязное бельё», чтобы потом в нужный момент выгодно этим воспользоваться в своих интересах. А уж тайные грешки жён, дочерей и сестёр наших уважаемых патрициев, которые все хотят оставить «за кадром» — его излюбленный «конёк». Ведь многие из этих почтенных дам обожают его гладиаторов… Конечно же — он в курсе. Тут без него и мышь не проскочит. У него, наверное, целое секретное досье на каждого имеется. Я порой даже удивляюсь — как это его до сих пор ещё не прибили.

— Выходит мы ему потакаем! — возмутился я, — Помогаем «нарыть» компромат на префекта?

— Мы, прежде всего, помогаем себе, — отрезал Димка, — А в данном случае, стараемся добыть тебе вольную. И тут уж — на войне, как на войне — все средства хороши. Впрочем …, если ты не хочешь, — многозначительно добавил он, — То не поздно ещё всё отменить.

Мои колебания были не долгими. Перед моим внутренним взором тут же предстал яркий образ гордой красавицы-римлянки, я вспомнил её улыбку, адресованную мне на арене, и моё сердце невольно забилось чаще.

— Нет-нет, почему же? Я не против с ней встретиться, — быстро проговорил я, — Тем более, если это, как ты говоришь — для пользы дела…

— Вот и славно. Только будь осторожен.

— Буду, — твёрдо пообещал я.

Тут к нам в комнату заглянул один из охранников и наш тайный сговор был прерван. Дальше Децим Назим продолжил уже свой обычный урок. Правда, уже при расставании он успел шепнуть мне последние «ценные указания», касающиеся времени и условий нашей встречи с Ливией. Блин, как настоящий шпион. А я почувствовал себя секретным агентом, идущим на тайное задание, замаскированное под интимную встречу…

Итак — процесс пошёл. Первое моё здесь рискованное свидание. Ладно, мне не привыкать. Посмотрим, что получится…

До окрестностей Пренеста мы добрались на нашей повозке, той самой, на которой мы обычно ездили в город на «работу». С той лишь разницей, что теперь целью нашей поездки был вовсе не амфитеатр. Честно говоря — и слава Богу — лишний раз видеть его мне совсем не хотелось. Эту местную «достопримечательность» я, с самого начала, решительно вычеркнул из списка своих посещений.

Предместья города утопали в зелени садов и фруктовых рощ, среди которых то тут, то там мелькали светлые, выбеленные стены загородных особняков местной знати. Надо сказать — нехилые у них тут были «дачки». Некоторые виллы здешних патрициев вполне напоминали небольшие дворцы. Как и большинство древних городов, Пренест был окружён довольно мощной каменной стеной и рвом. А над обеими городскими воротами — главными и вспомогательными — возвышались по две внушительные сторожевые башни.

Миновав центральные ворота, охраняемые городской стражей, мы, наконец, въехали в сам город. В отличии от своего первого дня, на этот раз я мог уже достаточно хорошо его рассмотреть. Его архитектура сразу же поражала своей гармонией и симметрией.

Насколько я успел заметить, все основные улицы были тщательно вымощены и проложены перпендикулярно друг другу. В каждом из образуемых ими кварталах было примерно по десять дворов, утопавших в зелени садов. В свою очередь, каждый из таких кварталов разделялся на две равные половины проходом, в котором с одной стороны были устроены траншеи каменных труб канализации, а с другой — желоб акведука, прикрытого сверху полукруглыми каменными плитами от попадания мусора, веток и листьев. В тёмное время суток центральные улицы освещались специальными уличными фонарями. Хоть они сейчас и не горели, но я их отлично разглядел. Они были масляными и представляли из себя высокий столб с каменной или металлической чашей наверху, куда заливали масло и ставили фитиль. Вот так — водопровод, канализация, городское освещение! Прямо — идиллия и цивилизация, мать его… Если, конечно, не брать в расчёт рынок рабов, периодически функционировавший на главной площади и варварский обычай устраивать гладиаторские бои на стадионах вместо нормальных футбольных матчей…

Прямоугольная рыночная площадь, к которой мы сейчас не спеша поднимались, находилась на возвышении небольшого холма и по периметру была окружена высокими колоннами и одноэтажными вспомогательными постройками. Здесь же, неподалёку, располагался форум. Этот холм с рыночной площадью и форумом являлся фактическим центром всего города, раскинувшим ниже, у его подножья, свои жилые кварталы. К площади же вели и все четыре главные улицы. Почти все постройки внутри городских стен были каменными, либо кирпичными. Деревянными были лишь дополнительные пристройки, веранды, балконы, беседки или сараи.

Амфитеатр, храмы и другие общественные здания находились вне жилых кварталов. При ярком дневном свете я смог отлично разглядеть их силуэты. Они поражали воображение своим каким-то внутренним величием и изысканной красотой. «Да-а, здорово! — восхищённо подумал я про себя, — Ну, почему же сейчас у нас не строят так красиво и монументально…?» Однако, среди всего этого архитектурно-исторического великолепия, сегодня меня, в первую очередь, интересовало лишь одно строение.

Особняк городского префекта располагался практически в самом центре города, у подножия холма и был почти полностью скрыт за роскошным, тщательно ухоженным садом. Основные ворота поместья были заперты. Ясное дело — гостей в это время префект не ждал. С самого раннего утра он уже уехал «на работу» и в этот момент был занят исполнением своих должностных обязанностей. Но мне не составило труда быстро отыскать боковую калитку в довольно высоком заборе, огораживавшим двор со всех сторон.

— Мы будем ждать здесь, неподалёку, в местной термополии, — сказал сопровождавший меня помощник Тарквиния, — Отсюда как раз хороший обзор и за калиткой, и за всем двором, — многозначительно добавил он.

В самом деле, буквально напротив садовой ограды, через дорогу, располагалась вполне приличного вида термополия. Теперь я уже знал, что здесь так называются здешние заведения «общественного питания», типа кабака или таверны. Это было небольшое помещение с прилавком, выходящим окнами на улицу. В стенах, на крюках висели колбасы, сыры и прочая снедь, распространяя на всю улицу ароматы специй и душистых трав. Подавали здесь и вино, естественно, разбавленное водой. Посетители ели и пили тут стоя, сидячие места не предусматривались. Лишь чуть поодаль, вдоль стен стояли лавки, на которых горожане могли отдохнуть после трапезы. Предназначались эти термополии в основном для плебеев и небогатых слоёв общества, не имевшим возможности содержать свою кухню. Патриции же и местные богачи предпочитали есть дома или в гостях.

В предвкушении обильного обеда, мои «церберы» охотно отправились в заведение, а мне было не до трапезы. Я занял свой «боевой пост» у калитки, спрятавшись в тени свисавших из-за забора деревьев, и стал ждать. Определять точное время здесь оказалось не так-то уж и просто. Ведь ни электронных, ни даже механических часов тогда ещё не существовало. А свои наручные часы я берёг и сегодня, на всякий случай, решил их не брать, чтобы ненароком не разбить или не потерять.

Конечно, в Пренесте, как и во многих римских городах, на форуме и на торговой площади, были установлены большие солнечные часы, такие же стояли и почти в каждом богатом дворе. Были тут и особые водяные часы — клепсидры. Их тут очень ценили. Ведь, в отличии от солнечных, они работали в любое время суток и в любую погоду. А не только днём и при хорошем солнечном свете. Принцип их работы был прост, как грабли. Вода медленно перетекала из одного сосуда в другой, а время определяли по специальным отметкам на стенках сосудов. Были даже небольшие, карманные модели. У Аврелия я видел один из таких. А вот, что меня здесь сильно поразило, так это — полное отсутствие песочных часов! Представляете? Кто бы мог подумать… Удивительное дело, но, в отличии от весьма расхожего стереотипа — тут их, оказывается, совсем не знали.

Основные городские часы отсюда мне, разумеется, были не видны и никаких клепсидр поблизости тоже не наблюдалось. Так что приходилось ориентироваться во времени лишь приблизительно. Но, по всем расчётам, мы пришли на встречу даже раньше положенного. Так что, ждать пришлось довольно долго. Время шло. Я уж было подумал, что свидание сегодня вообще по какой-то причине не состоится, но тут за калиткой послышались быстрые лёгкие шаги. Звякнула внутренняя задвижка и в приоткрывшуюся створку выглянула молодая девушка-служанка, одетая поверх туники в лёгкий и прозрачный пеплум и с убранными в аккуратный пучок волосами. Она осторожно и внимательно осмотрела улицу. Увидев меня, девушка, не говоря ни слова поманила меня рукой, а затем приложила палец к губам. Проникнувшись этой молчаливой таинственностью, я последовал за ней вглубь сада. Сцена напоминала фрагмент из немого кино, было даже забавно. За моей спиной захлопнулась калитка.

— Иди за мной, — коротко прошептала служанка, — Хозяйка велела проводить тебя в беседку.

— Как скажешь, крошка, — ответил я и направился по узкой вымощенной красивой плиткой дорожке, петлявшей среди зелени и цветов.

Здесь было очень тихо и совершенно безлюдно. Сюда совсем не долетали звуки городского шума и суеты. А вскоре показалась и сама беседка — невысокое изящное строение, густо увитое плющом и почти скрытое от глаз. Внутри было прохладно, пахло свежей зеленью и цветами. В центре ласково журчал небольшой мраморный фонтан, придавая обстановке уюта. А сразу за беседкой виднелся небольшой прудик, покрытый зеленью различных водных растений. Просто райский уголок — само то для романтических свиданий. Я, честно говоря, был реалистом и даже не надеялся, что наша первая же встреча станет романтическим свиданием, но обстановка была вполне подходящей. И я вдруг почувствовал, что начинаю нервничать, как школьник, впервые собиравшийся поцеловать одноклассницу за углом школы и поджидавший её после уроков.

Это меня, признаться, удивило. Странно. Человеком в подобных делах я был довольно опытным. Так, с чего бы это? Однако, что-то в этой предстоящей встрече было такого волнительного и таинственного, что делало её необычной и даже в какой-то степени опасной, что ли… У меня были странные предчувствия. Я словно воровать в чужой сад залез и теперь опасался — как бы сторож меня не заловил и не надрал бы мне уши. Тьфу, ты, блин… Надо же такое подумать. И хоть моя интуиция не была вполне спокойна, я отбросил все волнения и решительно вошёл в беседку.

— Жди здесь, — велела мне служанка и исчезла.

Ну, что же… подождём. От нечего делать я обошёл беседку по кругу и, по привычке, так — на всякий случай, внимательно изучил всю обстановку. Как знать…, может мне придётся быстро отсюда сматываться или вступить в бой…? Даже сейчас, в предвкушении встречи с красивейшей женщиной Пренеста, я почему-то не чувствовал себя расслабленным и умиротворённым. Некое внутреннее напряжение никак не отпускало…. И было не понятно из-за чего? Кажется, я становлюсь излишне мнительным. Не удивительно…, с такой жизнью и параноиком не долго стать. Оставалось надеяться, что никаких мантикор или амфисбен тут нет и опасаться нечего. Я даже усмехнулся такому невероятному предположению. Лезет же в голову всякая чертовщина… И я изо всех сил постарался настроиться на позитивный лад. В конце концов, это она меня сама пригласила, и я пришёл на встречу с красивой женщиной, а не на битву. Я не делаю ничего плохого.

Но местность я всё-таки изучил… Это не заняло много времени. После чего, я присел было на одну из широких каменных скамеек, которые были расставлены вокруг фонтана. Но, услышав за спиной приглушённые шаги, резко обернулся:

— Итак, ты пришёл…, - послышался приятный, певучий голос.

Яркий солнечный свет мягко обволакивал стройный силуэт Ливии, появившийся в дверях беседки и создавал ощущение божественного нимба, словно бы светящегося вокруг неё. И в сочетании с устойчивым ароматом цветов, витавшем в воздухе, всё это производило почти волшебное впечатление. Ни дать, ни взять — настоящая богиня! Она, и вправду была хороша. Я с восхищением взглянул на неё. Так близко я видел её впервые. И, надо честно признать, что вблизи она выглядела ещё прекраснее.

На ней был почти такой же пеплум, что и на её служанке, только красиво расшитый золотыми и серебряными нитями. Надет он бы поверх тонкой шёлковой туники, не скрывавшей стройности фигуры и её соблазнительных женственных очертаний. Густые тёмные волосы, по местному обычаю, были убраны в причудливую высокую причёску, украшенную тонкими жемчужными нитями. Тонкие черты белоснежного лица с аккуратным, типично римским, профилем, коралловые губы и бездонность загадочных карих глаз — всё в ней было, по истине, совершенно! Во всяком случае, мне так казалось. Почувствовав моё лёгкое замешательство, она благосклонно улыбнулась, обнажив ровные белоснежные зубки. По всему было видно, что ей не впервой производить подобное впечатление на мужчин. И это ей явно нравилось. Ну, а какой, скажите на милость, нормальной женщине не понравится восторженное мужское внимание. И не важно кто это — император или раб — любой женщине подсознательно будет приятно, когда ею восхищаются, пусть даже она и не покажет этого открыто.

— Итак, значит, ты решился, — снова повторила она с любезной улыбкой.

— Да, моя госпожа, — как можно любезнее ответил я и учтиво поклонился, всё по заветам Децима Назима.

— Кажется, тебя зовут Рус?

— Верно. Алексис Рус — к твоим услугам, госпожа.

— Прошу тебя, Рус — сейчас просто Ливия, — проговорила она, входя в беседку, — Забудем на время кто я и, кто ты и просто поговорим, как люди.

Обдав меня лёгким шлейфом своих благовоний, она прошла мимо меня к одной из лавочек и грациозно опустилась на неё. Я, как и подобало моему положению, оставался стоять рядом. Тогда она подала мне знак тоже садиться. Надо понимать, что в то время сидеть рабу рядом с госпожой, словно равному, было неслыханной дерзостью. Но, похоже, в данный момент, все эти правила перестали работать. И я смело устроился на скамье напротив неё. Было такое ощущение будто я снова очутился в своём мире и пришёл на свидание с хорошенькой девушкой. Теперь мы могли хорошо видеть друг друга. Несколько секунд прошли в полном молчании, было слышно лишь журчание фонтана и пение птиц в ветвях. Я, помня наставления своего друга, не решался заговорить первым, а она пристально изучала меня своим внимательным, цепким взглядом.

— А ты совсем не похож на остальных рабов, — заговорила она, наконец, своим ровным, мелодичным голосом.

— Я не был рождён рабом. И никогда им не был, до недавнего времени…

— Это заметно по твоей дерзости, — снова улыбнулась она, — И мне это нравится…

— Благодарю, — снова склонил голову я, — Надеюсь, что пробуду в этом своём положении ещё не долго.

— В самом деле? — удивлённо вскинула она свою тонкую бровь, — Ты так уверен?

— Да… Ливия, — я специально подчёркнуто назвал её по имени, раз уж она сама мне это разрешила, — Я не буду вечно рабом. Это так же точно, как то, что сегодняшний день не будет длится вечно.

— А ты — любопытный… Рассуждаешь, как философ и выглядишь иначе, чем на арене, — сказала она.

— Как же?

— Менее смертоносным и почти романтичным, — проговорила Ливия, — Но… всё же я чувствую в тебе какое-то напряжение. В чём дело?

— Наверное, всё дело в непривычной обстановке, — предположил я, пожимая плечами, а затем позволил себе тоже улыбнуться, — В моём теперешнем мире, если расслабляешься, то — умираешь…

— Ну, здесь тебе смерть не грозит, — рассмеялась она.

— Надеюсь…

— Выпьешь немного вина? — предложила вдруг хозяйка дома, — У нас тут остались ещё старые родительские запасы. Говорят, некоторым амфорам больше ста лет. Ты такого, наверняка, никогда не пробовал.

— Почту за честь.

Ливия кликнула служанку. Та мгновенно появилась, словно из-под земли, а получив распоряжение, тут же снова исчезла. Вот это, что называется — вышколенная прислуга. Не прошло и нескольких минут, как эта же проворная девушка опять появилась в беседке, неся поднос, на котором стоял небольшой кувшин с вином, тарелка фруктов и два изящных стеклянных бокала. Эти бокалы меня приятно поразили своей тонкой работой. До этого я здесь видел лишь только деревянную или керамическую столовую посуду, довольно грубой выделки и даже не подозревал, что тут оказывается уже пользуются столь тонким стеклом. Служанка поставила поднос на небольшой мраморный столик, ловко разлила бледно-рубиновое вино по бокалам и молча удалилась.

Ливия взяла со стола бокал, и я успел разглядеть её тонкие пальцы, унизанные золотыми кольцами и браслетами. Да, уж… в наше время люди не носят на себе столько драгоценного металла. Тем более — дома. Я тоже поднял свой бокал:

— Так, за что будем пить? За знакомство?

— Нет — за правду, — неожиданно ответила она, — Сегодня я хочу познакомиться с тобой, загадочный чужеземец, и услышать правду из твоих собственных уст, о тебе и твоей родине. Я хочу узнать больше других, не как зритель на арене, а как… друг.

— Друг? — переспросил я, — Возможно ли это?

— Всё возможно…, - загадочно проговорила она и неожиданно ловко чокнулась со мной своим бокалом, — Пей, — велела она и приложилась к вину.

Я тоже пригубил, больше из вежливости. Выпить мне почему-то совершенно не хотелось. Но, вино, и вправду, оказалось превосходным. Вернее, оно было бы таким, не будь оно разбавленным… И что за привычка такая дурацкая — портить напиток? Но даже так это вино было терпким, слегка сладковатым, с привкусом дуба и мёда. В любом случае, ничего лучше я здесь пока ещё не пробовал. Я невольно задумался, смакуя «божественный нектар».

— Я слушаю тебя, — напомнила Ливия, ставя свой бокал обратно на столик, — Расскажи мне сперва о твоём мире. Мне интересно. Ведь ты же издалека?

— Да, действительно, мой мир очень далеко, — начал я, старательно подбирая слова, язык я знал ещё не настолько хорошо, чтобы произносить длинные речи, — Там нет ни магии, ни рабов, ни гладиаторских боёв.

— Вот как? Наверное, вам там скучно живётся? — предположила она.

— Вовсе нет, — усмехнулся я, — У нас там очень много интересных вещей, которые вполне могут сойти за волшебство.

— Каких же?

— Ну, например, наши повозки ездят само по себе, без лошадей и мулов, а ты можешь легко поговорить с человеком, находящимся в другом городе и даже увидеть его. Ещё есть специальные колесницы, способные летать по воздуху и переносить людей и грузы. Да, много всего другого…

— О, Юнона! — воскликнула Ливия, всплеснув руками, — Да это же — настоящее чудо! А ещё говоришь, что в вашем мире нет магии.

— Это не магия, а наука, — спокойно поправил я.

— А что такое наука?

«Ну, вот — началось в колхозе утро», — быстро подумал я про себя. Пошли такие «лесные дебри», в которых я и сам могу легко заблудиться. Мы часто пользуемся многими понятиями, известными нам с рождения, и даже не задумываемся об их каких-то там определениях. Мы просто знаем это и всё. Нам не требуется никаких объяснений. Вот и, как же мне теперь объяснить женщине, жившей на Земле две тысячи лет назад — что такое наука? Да ещё на неродном языке и так, чтобы она поняла. Блин… Самому бы кто объяснил.

— Наука — это особые знания, которые можно применять, — постарался подобрать я знакомые слова, — Кроме того, она может определять и предсказывать многие вещи…

— А-а, понимаю. Особые знания. Предсказания. Значит, как оракул, что ли? — задумалась Ливия, — Они тоже объявляют вам свои пророчества?

— Нет, — улыбнулся я, — Никаких загадочных пророчеств. Всё гораздо проще и скучнее. Просто факты из жизни природы, которые люди подмечают и используют. Наши учёные, подобны вашим жрецам, только без магии.

— Тогда, как же они творят такое чудо?

— С помощью различных приборов и инструментов.

— А разве можно создать колесницу, летающую по воздуху без магии, с помощью одних только инструментов?

— Можно. Если знать, как и какими инструментами пользоваться.

— Удивительно! А у тебя есть здесь с собой такие инструменты? — заинтересовалась вдруг Ливия.

— К сожалению — нет. Я появился тут совершенно неожиданно.

— Как же тогда это могло произойти?

— Это я и пытаюсь понять…

— Ну, вот — говоришь нет магии! — торжествующе воскликнула она, — А сам не можешь понять.

Оказывается, она вовсе не глупа…, хоть и красотка.

— Просто у меня нет сейчас нужных знаний и инструментов, — парировал я.

— Как интересно и необычно ты говоришь, — проговорила моя собеседница, после недолгой паузы, — Я никогда ещё и ни с кем не разговаривала на такие темы. Ты, действительно, из какого-то другого мира.

— Так и есть, — кивнул я.

Кажется, разговор пошёл совсем не по тому сценарию, который я себе представлял. Никакой романтикой и, тем более — интимом, тут и не пахло. Ни намёка, чёрт возьми! Ливия оказалось девушкой очень любознательной, охочей до всего нового и неизведанного. Это было так не похоже на римских матрон, озабоченных лишь только домашними и семейными делами, да редкими амурными похождениями. Её кругозор был гораздо шире. Именно поэтому, в первую очередь, она заинтересовалась не запретным сексом с таинственным чужеземцем, а им самим и его миром. По складу своего ума, она больше походила на женщин нашей эпохи. Её, похоже, просто не повезло родиться не в своё время.

Однако женщина всегда остаётся женщиной, в любой исторической эпохе. Как ни крути, а их всегда интересует одно и тоже…

— Ну, а есть ли в вашем мире любовь? — поинтересовалась Ливия после непродолжительного молчания.

«Ага, — мысленно обрадовался я, — Вот это уже другое дело. Эта тема мне гораздо ближе, чем наука». Тут уж мы, кажется, были с ней на одной волне. Думаю, что такое понятие, как — «любовь» — не сильно изменило своё значение за эти тысячелетия, что отделяли нас с ней во времени.

— Конечно же есть! — живо ответил я, — Люди везде одинаково влюбляются друг в друга, женятся, заводят детей.

— А у тебя есть там жена, дети?

Ну, вот опять — двадцать пять! Уже вторая, из двух знакомых мне здесь женщин, интересуется моим семейным положением… Да, что же это такое?! Это что — такой особый женский синдром, что ли? Как я заметил из своего жизненного опыта, мужики почему-то редко интересуются — есть ли у приглянувшихся им женщин мужья с детьми. Нам важен процесс… Тогда, как дамам это непременно нужно знать…

— Нет. У меня там никого нет, — развёл я руками, — Ни жены, ни детей, ни даже собаки…

— О, ну — ты ещё не стар, — отреагировала она, — Ещё можешь успеть.

— Ага…, если только меня раньше не прикончит на арене какая-нибудь очередная магическая тварь. — проговорил я, допивая своё вино и ставя пустой бокал на столик, — Спасибо, вино действительно отличное.

— Думаю, тебе это не грозит, — уверенно заявила моя собеседница, — Я видела, как ты сражался. Ты необычайно ловок и силён. Такие, как ты вполне могут завоевать свой рудис.

— Верно. Это — моя цель.

Да, уж заполучить рудис сейчас было бы весьма кстати. Ведь рудисом тут называли деревянный меч с памятной надписью, который торжественно вручали освобождённым гладиаторам за их подвиги на арене. Он являлся своеобразным символом свободы, а заодно и — «документом», подтверждавшим освобождение. Для любого гладиатора в стране это был самый ценный и желанный приз. Только вот получали его, увы, не многие…

— А о чём ещё ты мечтаешь, Рус? — неожиданно спросила меня Ливия, — О славе, деньгах или, может быть — о красивых женщинах? — лукаво глянула она.

— Нет, — вполне серьёзно ответил я, — Я мечтаю о свободе и тишине.

— Тишине? — она не смогла скрыть своего удивления.

— Да. Раньше, у меня дома, бывали моменты, когда я спокойно сидел один, делал всё, что хотелось, а вокруг было тихо… И никто не пытался меня убить. К сожалению, тогда я этого не ценил.

— Делать всё, что захочется…, - мечтательно повторила Ливия, опуская взгляд, — Звучит, как сказка.

— Ну, а ты? — осмелев вдруг спросил я, — О чём мечтаешь ты? Не для семьи или жрецов, а для себя… лично.

Её пальцы непроизвольно так сжали тонкую ножку бокала, что я подумал — как бы она не раздавила стекло. В красивых глазах девушки появилась грусть. Она немного помолчала, словно собираясь с мыслями.

— Удивительно, — сказала она, поднимая на меня свой взгляд, — Раньше мне никто не задавал подобного вопроса. Да я, наверное, никому бы честно на него и не ответила. Какое кому дело? Но… тебе почему-то хочется открыться, — она снова немного помолчала, — Тебе это, возможно покажется странным, но… я мечтаю о море.

— О море? — теперь настал мой черёд удивляться.

— Я хочу увидеть море и большие корабли, — сказала она и глаза её радостно заблестели, — Настоящее море и настоящие корабли, а не те, что рисуют на фресках. И не просто увидеть, а совершить путешествие вдоль всего моря. Оно такое бескрайнее и… свободное. Я хочу ощутить соль на губах и морской ветер в распущенных волосах.

— Тогда мы должны будем совершить его, — выпалил я вдруг неожиданно даже для самого себя, — Ну…, когда-нибудь.

Ливия подняла на меня долгий, изучающий взгляд:

— О, Боги! Ты сказал — «МЫ»?

— Да, Ливия! — запальчиво кивнул я и, в конец осмелев, взял её за руку, — Я обещаю тебе это. Если, конечно, ты мне позволишь…

Вокруг повисла тишина. Казалось, что даже фонтан стал журчать как-то тише, а птицы и вовсе заткнулись на своих ветвях. А мы всё смотрели и смотрели друг на друга, держась за руки и не отводя глаз — два человека из разных миров, нашедших здесь, в этом хаосе магии и крови, крошечный островок спокойствия и тишины. Между нами словно какая-то невидимая искра пробежала, порождая внутренний трепет. Я ждал её реакции, боясь спугнуть момент.

— Позволю, — наконец, тихо прошептала она, — Покажи мне море, Рус… когда-нибудь.

Я осторожно привлёк её к себе. Она не возражала. Теперь мы были так близко друг к другу, что я ощущал не только аромат её благовоний, но и тепло её тела.

— Обязательно, покажу, — ещё раз пообещал я, — И, возможно даже, скорее, чем ты думаешь… Я хочу…

Но тут меня неожиданно прервал какой-то внезапный шум за стенкой беседки. А затем дверь в наше укрытие с грохотом распахнулась:

— А-а, во имя всех Богов! Значит, сведения оказались правдивыми! — послышался гневный рык, — Позор! Ничтожный раб позарился на мою сестру, да ещё и в моём же собственном доме! Ну, ничего, сын овцы, твоя грязная мать ещё пожалеет, что родила тебя на свет… Смерть твоя будет долгой и мучительной.

Твою, блин, дивизию…, всё-таки «спалился». Кажется, дело приобретало хреновый оборот — на пороге беседки стоял разъярённый Антоний Цетин, за спиной которого появилось несколько вооружённых стражников городской когорты.

И раскрасневшееся лицо городского префекта пылало безудержным гневом….

Проклятье! В первый момент я был немного ошеломлён столь неожиданным развитием событий. Уж с кем-с кем, а с самим хозяином дома я никак не предполагал сейчас здесь встретиться. Ведь сведения, добытые стараниями Децима Назима были надёжны. С самого утра префект собирался надолго уехать из дома по своим должностным обязанностям и всех домочадцев предупредил, чтобы к обеду его тоже не ждали. Он принял приглашение одного из местных патрициев отобедать у того на загородной вилле, а заодно и обсудить с ним кое-какие совместные дела. Домой Антоний должен был вернуться уже ближе к вечеру. И вот, вдруг — такая незадача… Почему он вернулся так внезапно? Неужели меня кто-то сдал?

Но разбираться было некогда. Нужно было срочно выпутываться из сложившейся ситуации. Мы, с Ливией, тут же отпрянули друг от друга, словно школьники, застигнутые учителем за непотребством в школьном туалете. Глаза Антония метали молнии и мне хотелось как-то быстро объясниться, пока ситуация не накалилась ещё больше. И я попытался было:

— Господин, я…

— Заткнись, раб! Тебя никто не спрашивает, — заревел префект, не дав мне вымолвить ни слова, — Как смеешь ты открывать свой грязный рот без разрешения?!

Я тут же понял, что сейчас мне лучше прикусить язык и изобразить смирение. Возможно буря ещё и пролетит мимо. Но тут вмешалась Ливия, уже пришедшая в себя от столь внезапного появления брата,

— Антоний! Успокойся, пожалуйста, — заявила она, — Это — совсем не то, что ты думаешь. Я сама пригласила его. Что такого? Мне просто захотелось услышать рассказы о дальних странах.

— О да, клянусь Юпитером, я знаю эти рассказы! — продолжал бушевать префект, — Особенно, когда мужчины рассказывают их женщинам в укромном местечке и наедине.

— Ничего же не было…, - смутилась Ливия и лицо её залила краска, — Что за намёки? Мы только разговаривали…

— И слава всем Богам! — прервал Антоний сестру, — Это всё потому, что я так вовремя появился. Или может быть наоборот, милая сестрёнка, для вас — очень не вовремя…

— Мне не в чём перед тобой оправдываться, — гордо заявила Ливия, уже полностью владевшая собой, — Ты несправедлив. Как тебе не стыдно поднимать шум из ничего…?

— Это мне должно быть стыдно?! — воскликнул хозяин дома, — Если хотела послушать рассказы — хорошо — но почему одна и в укромном месте? Разве не знаешь, что могут подумать люди? Ладно, будь ты с каким-нибудь достойным человеком, всё выглядело бы не столь плохо. Но уединяясь тайно с каким-то жалким рабом, ты бросаешь тень на всю нашу семью. Это — недостойно! Ты позоришь наш род. Кто поручится теперь за твою репутацию?

— Похоже, братец, тебя гораздо больше беспокоит твоя собственная репутация, а я так некстати мешаю твоим перспективам повышения, — жёстко ответила Ливия, притворно сложив руки на груди и закатив глаза.

Но брат не оценил её актёрское мастерство и попытку обратить всё в шутку.

— Неблагодарная девчонка! — воскликнул Антоний, побледнев от ярости, — После того, как Боги прозвали наших родителей, кто заботился о тебе все эти годы? Кто тебя растил и лелеял? Я один беспокоился о благе всей семьи, пока тебя обучали и развлекали. И вот — такая твоя благодарность?

— Ты, прежде всего, заботился о своём благе. А я для тебя лишь разменная монета в политической карьере.

— Госпожа Ливия не сделала ничего недостойного, — решил, наконец, вмешаться я, — Уверяю вас, господин — у нас не было дурных намерений. Я лишь рассказывал ей о своей родине…

— Плевать я хотел на тебя и твою родину! — крикнул Антоний, — Ты мне надоел, презренный раб. Взять его, — приказал он.

Тотчас же из-за его спины выдвинулись стражники. Но Ливия неожиданно смело преградила им путь:

— Он ни в чём ни виноват, — проговорила она, — Господин префект, официально заявляю, что я Ливия Цетин, велела привести этого раба сюда и приказала ему рассказывать истории о дальних странах. Так что его вина лишь в том, что он, как послушный раб, не посмел ослушаться моего приказа.

— Ага, теперь ты его ещё и защищаешь! — возмущённо всплеснул руками Антоний, — Значит всё гораздо хуже, чем я думал. Но, хвала Богам, мы тут не на форуме и не в суде. Никто твоих заявлений не слышит. А здесь, в этом доме пока я повелитель и господин, — он повернулся к топтавшемуся рядом офицеру, — Центурион, проводите госпожу Ливию в её покои. Ей нужно отдохнуть.

— Прошу вас, госпожа…, - стражник сделал ей недвусмысленный жест рукой.

В этот момент в саду неожиданно появился ещё один персонаж. Это был мой запыхавшийся «тренер». Он прибежал сюда из соседней термополии. Разумеется, всё это время мой надзиратель наблюдал за садом. Сторожил, так сказат, господское «имущество». Услышав подозрительный шум и громкие голоса, он сразу же понял, что случилась какая-то неприятность и поспешил на место событий.

— Господин, — поклонился он префекту, — Этот раб — собственность Аврелия. Я его сопровождаю. Позвольте мне его забрать. Если он совершил что-либо недостойное или обидел вас, то мой хозяин готов компенсировать вам всё издержки и гарантирует сурово наказать виновного, так, как вы того пожелаете. А этот раб будет ждать в лудусе вашего приговора и, уверяю вас — никуда не денется от вашего праведного гнева.

— А-а… явился, сопровождающий, — насмешливо проговорил Антоний, — Лучше надо было следить за своим имуществом. Но теперь — это не твоё дело и не дело твоего хозяина. Он покушался на честь патрицианки и был застигнут на месте преступления. Это — неслыханная дерзость и серьёзное преступление. Его препроводят на форум и заключат под стражу до объявления приговора.

— Но там приговор предсказуемо будет суровым — распятие! — воскликнула в ужасе Ливия, — Антоний, прошу тебя — не делай этого. Он не виноват. Ничего же не было.

— Господин префект, уверяю вас, что мой хозяин Аврелий готов будет компенсировать вам все…, - начал было опять мой надзиратель.

Но, побелевший от злости префект уже никого не слушал. Вот уж точно — впавший в ярость человек мало чем отличается от ненормального… Казалось даже, что чем больше меня пытали защитить от его гнева и уговорить не наказывать, тем сильнее он впадал в ярость и ещё больше жаждал расправы.

— Довольно, — Антоний резко остановил на полуслове помощника ланисты властным движением руки, — А теперь — ступай и расскажи всё своему хозяину. Позже, мы сами с ним всё решим, — затем он повернулся к стражнику, застывшему столбом около Ливии, — Центурион, вы всё ещё не выполнили мой приказ? — ледяным тоном проговорил он, с показным удивлением вскинув бровь.

— Госпожа, идёмте, пожалуйста…, прошу вас…

— Но…, - Ливия попыталась было поспорить.

Однако, в этот раз, воин просто подхватил девушку под руку и, не обращая внимание на её возмущения, вежливо, но настойчиво увлёк её за собой к выходу.

— Антоний! Прошу тебя…, - кричала она, оглядываясь на брата и тщетно пытаясь вырваться из цепких рук центуриона.

Я всё это время стоял молча, опустив голову, как баран, и изображал смирение. Но эта сцена задела меня за живое. Терпеть не могу, когда так обращаются с женщиной. Кровь ударила в голову.

— Ты, мудак, а ну — не трогай её! — зло крикнул я стражнику и решительно шагнул вперёд, сжав кулаки.

Вряд ли он или его начальник знали, что означает «мудак», но мой дерзкий тон и резкие действия были ясны без всяких слов. Что и говорить, по местным понятиям, я выразил неслыханную наглость и непокорность. А такое поведение рабов тут, мягко говоря, не поощрялось. Антоний кинулся ко мне и схватил меня за грудки:

— Заткнись, животное! — прошипел он, гневно буравя меня своими маленькими глазками, — Или, клянусь Марсом, я сейчас же прикажу распять тебя прямо здесь, в этом саду!

Он, наверное, хотел запугать меня. Знал бы этот напыщенный петух, сколько раз я в своей жизни слышал всяких угроз… И тут я тоже, что называется — завелся. С детства не люблю, когда на меня «наезжают». Давным-давно отработанным, быстрым и точным движением я отбросил его руки, а затем, без всякого замаха нанёс кулаком короткий, резкий удар прямо в солнечное сплетение. Антоний, никак не ожидавший такого жёсткого отпора от «презренного раба», буквально задохнулся. Он тут же скрючился. Покраснев и выпучив глаза, стал медленно оседать на пол.

В этот момент стражники кинулись было на помощь своему начальнику. Но я, не теряя ни секунды, резко развернул его спиной к себе и взял захват на его шее. Антоний хрипел и беспомощно брыкался.

— Стойте! Или я сейчас сверну ему шею! — рявкнул я на весь сад, — Прикажи им, если хочешь жить, — шепнул я на ухо своему пленнику.

— Тебе конец…, - просипел Антоний.

— Возможно. Я готов. Но прежде наступит твой конец! А ты готов сдохнуть? — ответил я и надавил сильнее, давая понять, что не намерен шутить или блефовать

Кажется, до него дошло, что дело серьёзное…

— Все… назад! — еле выдавил он из себя.

Стражники так и замерли на полпути с оружием в руках.

— И что теперь…, раб? — хрипел префект.

Да, в самом деле — и что же теперь предпринять? Сперва, я действовал рефлекторно, на эмоциях. Теперь же приходилось лихорадочно соображать. А ситуация сложилась патовая. Любой мой дальнейший ход приводил к проигрышу. Если сверну шею этому цыплёнку, то стражники, стопудово, прикончат меня прямо здесь. Их было много, а я — один и безоружен. Тут уж — без вариантов… А за убийство взбунтовавшегося раба, напавшего на префекта, их ещё, наверное, и наградят. Если же я сейчас отпущу префекта и сдамся, то дальше неминуемо случится одно из двух. В худшем случае, меня, опять-таки, прикончат сразу же, без всякого суда. А и правда — чего уж там возиться с бесправным говорящим «имуществом», вышедшем из-под контроля? В лучшем же случае, меня, скорее всего тоже прикончат, но чуть позже — уже по приговору, который будет выносить… префект. Всё — круг вариантов замкнулся. Твою мать…

Но оставался ещё один вариант. Тоже не самый надёжный. Кой, черт…, надёжных в этой ситуации вообще не существовало. Но, по крайней мере, он позволял избежать неминуемой расправы и давал, хоть и мизерный, но шанс на спасение в дальнейшем. Ну, что же — за неимением лучшего, мне пришлось выбрать именно его. Этот план имел простое название — бегство. Как же было предусмотрительно с моей стороны провести предварительно изучение местности и путей отступления! Старая армейская привычка теперь меня выручала.

Я немного ослабил хватку. Честно говоря, мне сейчас очень хотелось придушить на хрен этого говнюка, но где-то в дальнем уголке сознания тут же всплыл образ Ливии. Чёрт, мне не хотелось начинать наше знакомство с убийства её брата, каким бы он ни был… Поэтому, вовремя опомнившись, я с такой силой толкнул Антония в объятья его же стражников, что он, не удержавшись на ногах, полетел на землю и увлёк за собой двоих из них. В дверях беседки возникла неожиданная куча-мала. Кто-то из солдат попытался было её обойти, но тут внезапно наткнулся на моего «тренера», так некстати решившего вдруг именно в этот момент покинуть помещение. Он невольно помешал моим преследователям, задержав их на несколько секунд, пока они неловко пытались разминуться с ним в дверях.

«Молодец, чувак, — радостно успел подумать я про себя, — Очень вовремя подставился…» Хотя внешне это выглядело, как досадная случайность, я ничуть не сомневался, что мой надзиратель сделал это намеренно. Моментально оценив боевую ситуацию, бывший гладиатор давал мне крошечный дополнительный шанс улизнуть, при этом сам ничем не рискуя. Даже сейчас, в таком положении, этот преданный слуга пытался сберечь «имущество» своего хозяина. Но мне это было только на руку.

Воспользовавшись замешательством, я успел хорошенько врезать тому из стражников, который первым преодолел препятствие и оказался возле меня. Мой славный хук справа оказался быстрее и резче, чем его рука, тянувшая меч из ножен. Мне удалось хорошо вложиться всем весом в удар. Мой противник отлетел к стене, с грохотом опрокинув по дороге массивную скамейку, и этим создал ещё более плотную «пробку» на пути своих товарищей. Как минимум — нокдаун. Эх, жаль не было рефери, а то можно было бы и счёт открывать…

А я, тем временем, выскочил в раскрытое окно беседки. Ещё раньше я обратил внимание, что наружные стены и крыша были густо увиты толстыми, гибкими и прочным стеблями каких-то вьющихся растений. Я даже не знал их названий. Да и плевать мне было на это. Главное, чтобы они выдержали мой немаленький вес в девяносто с гаком килограммов. Слава Богу, стебли оказались достаточно прочными. Удивительно. Может это какой-то магический гибрид? Тем временем, я быстро вскарабкался по ним, как по канатам, на крышу беседки. Внизу бушевал от ярости префект и суетились его люди, тщетно пытаясь до меня добраться. Хорошо ещё, что ни у кого из них не было с собой луков со стрелами, иначе меня «сняли» бы с крыши, как рябчика. Не оказалось поблизости и этих загадочных лысых жрецов-магов в неизменных серых одеждах. А то запросто могли бы, наверное, «колдануть» мне на горе… Пока мне везло.

То, что крыша беседки подходит почти вплотную к верхнему краю ограды я тоже заприметил ещё с самого начала. Стараясь ступать как можно легче, чтобы ненароком не проломить тонкую крышу, я побежал вдоль неё по направлению к ограде. Доски перекрытия с подозрительным скрипом гнулись подо мной, но не ломались. В этот момент, Антоний тоже разгадал мой маневр:

— Быстро — за ним! К ограде! — скомандовал он, — Не дайте ему уйти…

Добежав до края крыши, я осмотрелся. Забор начинался всего лишь в каком-то метре от неё. Ерунда. Легко можно допрыгнуть. Счёт шёл на секунды, и я сиганул, не задумываясь. Но приземление оказалось жёстче, чем я рассчитывал. Одна моя нога соскользнула вниз, но я удержался. И тут же, подскочивший первым ко мне, стражник, схватился за эту ногу. Дьявольщина…

— Сюда! — завопил он, — Я держу его!

— Отвали, падла! — зло выругался я.

Кое-как извернувшись, мне удалось врезать ему второй ногой прямо сандалией в лоб. Парень мешком плюхнулся на землю, а я, освободив ногу, вскарабкался на вершину забора. Прежде чем солдаты префекта успели подбежать, я уже спрыгнул с обратной стороны ограды.

— За ним! Догнать его, — орал из глубины сада Антоний, — Взять живым.

Пока его люди размышляли — лезть ли им вслед за мной через забор или добежать до калитки, я рванул со всех ног вниз по улице. Уже заворачивая за угол, я слышал, как префект отдавал приказание закрыть все городские ворота и двое его людей немедленно побежали отдавать соответствующие распоряжения.

Чёрт! Плохо дело. Значит, к воротам бежать нельзя. Там меня уже будут поджидать. А если они ещё и будут закрыты, то я окажусь внутри городских стен в самой настоящей ловушке, словно мышь в мышеловке. Стены довольно высокие и хорошо охраняются. Нечего и думать, чтобы через них перелезть. Это вам не ограда в саду префекта… Можно было попытаться где-нибудь спрятаться и переждать, пока ворота снова не откроют. Не станут же они вечно держать их закрытыми? Но, во-первых, Пренест — город не такой уж и большой. Здесь немного мест, где можно надолго схорониться. А во-вторых, уже ясно, что меня будут упорно искать по всем закоулкам. Поднимут на уши все местные силы и средства. Как долго мне, в таких условиях, удастся прятаться? Что же делать? Бежать в дом к Димке — тоже не вариант. Там меня запросто могут накрыть, и декурион ничего не сможет сделать. Я только его самого подставлю.

Однако, выбирать не приходилось. Больше мне пойти было не к кому. Но сейчас, прежде всего, мне нужно было оторваться от погони и отсидеться в каком-нибудь укромном уголке, чтобы дождаться там ночи. А затем, под покровом темноты попытаться пробраться в дом к Дециму Назиму — единственному человеку в городе, на помощь которого я мог рассчитывать. Решено! Так что, я рванул дальше по улице, на ходу выискивая удобное место, где бы спрятаться.

— Вон он! Смотрите, там — я его вижу! — послышалось вдруг у меня за спиной, — Не упустите его из вида.

Сразу с нескольких сторон послышался топот многочисленных ног и бряцанье оружия. Хреново! Всё это начинало походить на самую настоящую охотничью облаву. Только в роли затравленного зверя выступал я… Задыхаясь от быстрого бега, я нёсся по улочкам города, петляя, как заяц, и перескакивая на ходу, через какие-то тюки, лавочки, повозки, траншеи водопроводов и через всё остальное, что попадалось на пути.

— Окружай его! Заходи с той стороны! — долетали до меня обрывки фраз преследователей, — Не убивать! Приказано взять живым.

Погоня не отставала. Твою налево… похоже, оторваться и спастись будет не так легко, как казалось…, да теперь ещё и ворота заперты…

Похоже, огромная «мышеловка» захлопнулась, обрекая бедную «мышку» на печальный конец.

Я бежал к мосту. В городе протекал довольно большой ручей, берега которого густо поросли кустарниками и высокой травой. Через этот ручей был переброшен красивый деревянный мост. Вот в зарослях под ним я и решил пока спрятаться. Пожалуй, это было лучшее место. Главное — добежать туда первым и незаметно, пока никто из преследователей не увидел, как я заскочу под мост, в зелёные заросли кустов. Там, в крайнем случае, можно было ещё ненадолго и под воду нырнуть, чтобы меня не нашли.

Но тут удача начала от меня последовательно отворачиваться. Сначала, перепрыгивая на полном ходу через очередное препятствие в виде труб водопровода, я неудачно поскользнулся при приземлении и подвихнул лодыжку. Проклятые сандалии! На потной ноге они скользили и болтались довольно свободно, не обхватывая стопу плотно. Ясное дело — это вам не беговые кроссовки. Быстро выяснилось, что они совершенно не были предназначены для кросса по пересечённой местности. Что и послужило причиной моей неудачи. Ногу пронзила резкая боль и, матюкнувшись от души, я едва удержал равновесие. Хреново дело… Боль ещё можно было терпеть, но я сразу же захромал и скорость моего движения резко упала. Обидно, чёрт! Ведь я был в хорошей форме. В отличии от большинства городских стражников, нёсших здесь лишь охранно-караульную службу в, по сути, тыловой, не «боевой» части и раздобревших от бездействия и сытой жизни. И вот, теперь, из-за этой досадной случайности, я стал заметно проигрывать своим преследователям в быстроте и маневренности. С вывихнутой ногой много не набегаешь…

Всё же, мне удалось кое-как доковылять до моста, но спрятаться в зелени под его основанием, как планировал, я уже не успевал. Я слышал и чувствовал, что меня уже настигают. Тогда, осмотревшись, я быстро свернул к ближайшему двору. Забор был не высок и даже с больной ногой я вполне мог бы через него перелезть. Там, можно пока спрятаться где-нибудь в сарае или хлеву и переждать, пока погоня не умчится дальше. А потом — видно будет. И тут удача снова, уже во второй раз подряд, отвернулась от меня… Зараза! Как-только я перебрался через забор и очутился внутри двора, то сразу же, буквально нос к носу, столкнулся с каким-то пожилым тамошним работником, трудившимся в этот момент в саду. И, похоже, здорово напугал старика. Чёрт! Не разобравшись, он, очевидно, принял меня за вора и, тут же поднял шум. Несмотря на все мои отчаянные жесты и попытки всё объяснить, он орал, как резанный и звал на помощь… Вот, сволочь!

Этого оказалось достаточно, ведь мои преследователи были уже совсем рядом и всё слышали. В следующий же миг во двор ворвались стражники.

— Вот он, гад! Хватай его!

Твою дивизию…! Отшвырнув от себя этого вопящего придурка, я перевернул на пути солдат тачку с навозом и кинулся было вглубь двора, надеясь оторваться от них среди хозяйственных построек, а потом выскользнуть на соседнюю улицу с другой стороны двора. Собственно, план был не так уж и плох. И, будь у меня вполне здоровая нога, может он и удался бы. Но с моей хромой ногой я оказался недостаточно проворен. Не успел я и глазом моргнуть, как меня настигли, и в грудь мне упёрлись острия копий. Всё — приплыли, б-дь… Меня окружили стражники.

А в подоспевшем к месту событий их начальнике, я с удивлением узнал того самого офицера, с которым столкнулся ещё в самый свой первый день, там в амфитеатре. Как же, оказывается, тесен мир! Тогда я, помнится, знатно врезал ему. Правда, потом, он возглавил первую погоню за мной в этом мире и в конечном итоге поймал меня в сеть. Вот и теперь, мне снова не удалось удрать от него. Похоже, он тоже меня узнал.

— А-а, это опять ты, сын осла?! — воскликнул он.

Не говоря больше ни слова, он мгновенно выхватил у ближайшего стражника копьё и неожиданно нанёс мне сильный удар тупым концом под дых. Падла! У меня перехватило дыхание и в даже в глазах потемнело. А он ещё с разворота врезал мне дополнительно этой палкой по голове. Я не удержался и полетел на землю. Перед глазами летали звёздочки, а его подчинённые, следуя примеру начальника, не отказали себе в удовольствии хорошенько попинать меня ногами, пока я катался по земле. Как же мне хотелось иметь в этот момент хотя бы самый маленький пистолетик…, а ещё лучше — ручной огнемёт, чтобы сжечь их на хрен…

— Всё. Достаточно! Не перестарайтесь, — скомандовал им офицер, — Говори спасибо, раб, что тебя приказано взять невредимым, — это он обратился уже ко мне, — Иначе, мы прямо здесь спустили бы с тебя шкуру с живого. Поднимите его.

Сразу несколько рук поставили меня на ноги и, подгоняя ударами копий, погнали со двора на улицу. Дальше, под усиленным конвоем меня доставили на городской форум, представлявший из себя небольшую площадь для народных собраний, обрамлённую общественными и административными зданиями. Как выяснилось, здесь же располагался местный суд, а при нём — тюрьма. Здешняя каталажка вообще была особенной. Теперь-то я вдруг понял, что условия жизни в нашем лудусе, даже для новичков, были вовсе не тюремными, как мне казалось раньше, а почти даже роскошными. Вот уж точно — всё познаётся в сравнении.

Городская тюрьма располагалась в цокольном этаже местного здания суда, фактически — в подвале, под землёй. Она не предназначалась для долгого пребывания и отбывания длительного тюремного заключения. Тут преступники должны были лишь дожидаться своего приговора. Повсюду здесь царила сырость и мрак. Меня втолкнули в одну из камер. Окон не было, свет и воздух проникали лишь через небольшое отверстие в потолке, в которое не мог бы протиснуться даже ребёнок. Едва я переступил порог, как в нос сразу же ударила убийственная смесь запахов гнили, плесени, немытого тела и человеческих испражнения. На скользком от грязи полу валялись тонкие соломенные подстилки, заменявшие тут кровати. От этих «постелей» воняло так, что, похоже, их ни разу не чистили и не меняли со времён постройки тюрьмы. По сравнению со всем этим ужасом, даже самая худшая комната нашего лудуса была настоящим номером люкс. А мы ещё ругались на свои условия жизни у Аврелия… А он, выходит, не так уж и плохо о нас заботился.

Но, как тут же выяснилось, это ещё были, оказывается — цветочки! Ягодки ждали меня впереди. Стражники подвели меня к дальнему углу камеры. Сначала в темноте я даже не разглядел, что там, в полу имелась самая настоящая яма.

— Полезай туда, раб, — зло приказал мне старший из охранников, — Там тебе самое и место. Оттуда уже не сбежишь.

Я глянул вниз. При таком тусклом освещении, мне, не без труда, удалось кое-как рассмотреть круглую яму, глубиной метра четыре или пять, и примерно три метра в диаметре, с абсолютно ровными и гладкими стенками, выложенными каменными плитами. Охренеть! Вот это карцер. Настоящий колодец, без окон и дверей. Блин, меня даже опустили туда на верёвке. А когда я достиг дна её подняли обратно наверх. Внизу ямы тут же выяснилось, что её дно было ещё и закруглено! Таким образом, что ни стоять, ни сидеть, ни лежать было неудобно. Пипец, короче… И там не было абсолютно ничего! Даже засранной соломенной подстилки. Тут можно было лишь только стоять в центре вогнутого каменного пола, либо кое-как сидеть. Можно было ещё попытаться и лечь, но и то — лишь скрючившись в три погибели. Мои надзиратели молча удалились, закрыв входную дверь верхней камеры на засов, и оставив меня одного, практически в кромешной темноте.

Да, отсюда точно не убежишь. Вскарабкаться по гладким стенам наверх было невозможно. И даже, если бы каким-то чудом мне это и удалось, то в верхней камере без окон меня ждала крепкая дубовая дверь с внешним запором, а в коридоре — вооружённая охрана. И туннель сквозь каменные плиты тоже не пророешь, тем более — голыми руками. О побеге нечего было и думать. Я уселся на пол и стал обдумывать своё положение. Как ни крути, а всё выходило очень даже херово… Ничего хорошего ждать мне не приходилось. А самое обидное — я совершенно ничего не мог поделать. Такое состояние полной беспомощности бесило меня больше всего. Я так не привык.

Время шло. Никаких ориентиров у меня не было, но по моим внутренним ощущениям день должен был уже закончиться. Ни воды, ни еды мне сюда до ночи так и не принесли. Моя вывихнутая лодыжка сильно ныла и болела. А на мои крики и просьбы не последовало никакого ответа. Даже в туалет мне пришлось ходить прямо тут же. Такое ощущение, что про меня вообще забыли. Неужто меня обрекли на смерть от голода и жажды в этом вонючем колодце? Твою мать, неужели это такая особо изощрённая, здешняя казнь? Помнится, я где-то читал, что людей замуровывали таким образом. И, хоть меня реально никуда не замуровывали, но моё положение не сильно от этого отличалось. Так что, я терялся в догадках. Что меня ждёт впереди? А ещё — чёрт возьми — никогда бы не подумал, что длительное нахождение в неудобных позах может быть столь мучительным. Настоящая пытка! В конце концов, сморённый усталостью и нервным напряжением, я задремал, кое-как скрючившись на грязном каменном полу.

Без всяких оговорок, это была самая ужасная ночь в моей жизни. Однако, что было ещё хуже, так это то, что она вполне может оказаться ещё и последней…. Когда наступило утро следующего дня я не знал. Да и не мог никак знать. Солнечный свет в мою яму почти не проникал. Зато, меня разбудил грохот отодвигаемого засова и скрип двери верхней камеры. Послышались голоса охранников. Над моей ямой замелькали тени. А затем я почувствовал, как мне сверху сбросили конец верёвки.

— Вылезай, — скомандовал мне чей-то грубый голос.

Ну, что же, всяко лучше, чем сидеть в этом колодце… Морщась от боли в распухшей лодыжке, я кое-как выбрался наружу. Несколько охранников тут же повели меня по длинному и тёмному тюремному коридору наружу. Оказавшись на улице, я тут же невольно зажмурился. Глаза уже отвыкли от яркого солнца. Зато, наконец, смог вдохнуть полной грудью свежий утренний воздух. После той душной клоаки, в которой я провёл ночь он показался мне по-настоящему «вкусным» и живительным. Я почувствовал, что, несмотря на всё, силы начинают ко мне понемногу возвращаться буквально с каждым новым вдохом. Вот, только больная нога ныла, да болели отбитые вчера рёбра. Но в остальном, всё было терпимо.

Когда мои глаза снова привыкли к свету, я обратил внимание, что на площади форума царит необычайное оживление. Со всех сторон к ней тянулись люди, словно в ожидании какого-то действия, а на самой мостовой кипели строительные работы. Несколько плотников вовсю орудовали своими инструментами, сооружая нечто похожее на деревянный помост, на котором ещё двое сколачивали большой крест. Внутри у меня всё непроизвольно похолодело и возникло нехорошее предчувствие. Эта картина живо напомнила мне другую, очень на неё похожую. Ту, которую я уже видел раньше во дворе нашего лудуса. Тогда там тоже сколачивали кресты для распятия. И, слава Богу, выяснилось, что предназначались они не для меня. Теперь же всё было по-другому… И это настораживало.

Правда в душе у меня ещё теплилась надежда. Не знаю даже на что я надеялся. Быть может Ливии удастся, в конце концов, уговорить своего вспыльчивого и заносчивого брата сменить гнев на милость. Или мой друг Дима снова что-то придумает, чтобы вытащить меня из этой жопы. Но больше всего у меня было надежд на Аврелия. Этот жадный и хитрый пройдоха, наверняка, не захочет терять свой самый ценный актив, который только-только начал приносить ему хорошие барыши. Значит, он вполне может что-то придумать. Подкупить, в конце концов, кого надо или шантажировать каким-нибудь компроматом, которого у ланисты на всех было не мало…

Но сейчас, честно скажу, было неприятно наблюдать за старательной работой плотников, вне всяких сомнений, сооружавших место казни. И не надо было ходить к гадалке, чтобы понять — кому она предназначалась. На всякий случай, я быстро огляделся. Но, увы… вокруг, сколько я мог заметить, других преступников, которых бы собирались сегодня казнить, не наблюдалось. Тем временем, все строительные работы были завершены. Плотники удалились, оставив большой деревянный крест лежать на возведённом ими помосте в центре площади. А вскоре тут появился и сам префект, в парадном одеянии в окружении своей свиты и охраны.

Антоний даже не удосужился взглянуть в мою сторону. Но его властное, квадратное лицо изображало такую холодную решимость, что мне стало не по себе. Я поискал глазами в толпе Ливию, но не увидел её. Вероятно, братец запер её, от греха подальше, в доме и не выпускал. Вместо неё я вдруг увидел бледное, напряжённое лицо Децима Назима. Поймав мой взгляд, он едва заметно кивнул мне. Может ещё не всё потеряно? В моей душе сразу же зародилась надежда.

В этот момент, префект поднял руку. Шум и гомон на площади сразу же стихли. По знаку градоначальника вперёд выступил глашатай и, развернув перед собой свиток, стал громко и немного нараспев зачитывать приговор:

— Доводим до сведения народа Пренеста, что сей презренный раб, именуемый как Алексис Рус, обвиняется в незаконном проникновении в дом городского префекта Антония Цетина с целью воровства и в покушении на честь его сестры — Ливии Цетин. Он был застигнут на месте преступления, свидетелями чего были сам господин префект, его люди и слуги дома.

Толпа на площади тихо загудела, а глашатай, немного переведя дух, продолжал чтение приговора:

— Так же, сей раб обвиняется в покушении на жизнь самого префекта города Пренеста — господина Антония Цетина, которому лишь благодаря своей смелости и отваги, да с помощью всемилостивейших Богов удалось спастись и задержать преступника, чтобы он предстал перед справедливым судом.

Толпа на площади загудела ещё сильнее. Послышались выкрики:

— Презренный раб!

— Это не слыханно!

— Смерть ему!

Внутри у меня всё напряглось. Твою мать… кажется, дело совсем плохо.

— Во имя установления законности и порядка и в назидание всем остальным непокорным рабам, префектом города Пренеста Антонием Цетиным вынесен приговор рабу Алесису Русу — распятие на кресте! — закончил оглашение приговора глашатай.

Пи-ец…, я не верил своим ушам… Неужели это конец! Но тут вперёд выступил Децим Назим. Он поднял руку, требуя тишины и прося слово. Чёрт! Я глубоко вздохнул — затеплилась робкая надежда, что не всё ещё потеряно… В глазах префекта промелькнуло удивление. Тем не менее, он жестом предоставил декуриону слово. Децим тоже достал из-под своей тоги небольшой свиток и передал его Антонию.

— Господин префект, — проговорил он, — Это петиция от группы уважаемых граждан нашего города. Мы осмеливаемся обратиться с просьбой. Этот раб, безусловно — преступник и опасный бунтовщик. Он, совершенно очевидно, заслуживает смерти. Но, так уж вышло, что он… ещё и gladiatores magicus. Единственный во всей округе. В нашем городе не так уж густо с хорошими зрелищами для народа. Люди заслуживают большего. И если этому рабу и суждено умереть, так пусть же его смерть принесёт пользу. Позволь ему умереть не на кресте, а на арене — на радость жителям нашего города. Уверен, наш уважаемый ланиста Аврелий согласится организовать этот бой совершенно бесплатно.

Его речь была радостно воспринята. Толпа восторженно загудела, особенно бурно приветствуя слово «бесплатно». Блин, халява рулит во все времена… Снова раздались выкрики из толпы:

— Да, пусть организует бой!

— Пусть его там сожрёт какая-нибудь тварь!

— Конечно, лучше на арене!

Я весь подобрался. Забрезжила надежда. Ай да Димка! Молодца! Хитро придумал и времени зря не терял. Похоже, успел, договориться с ланистой и даже бумагу с подписями «уважаемых граждан» организовал. Удар и в самом деле был нанесён, что называется — не в бровь, а в глаз! Как я уже не раз говорил — гладиаторские бои здесь главное зрелище, почти религия. Ну, как футбол в Бразилии. И во многом популярность местного правителя среди народа зависит тут от двух главнейших факторов — его умения обеспечить почтеннейшую публику «хлебом» и «зрелищем».

А круче зрелища, чем бои gladiatores magicus с магическими тварями здесь не существовало. Поэтому, обречённых на смерть рабов часто выпускали на арену против заведомо более сильных противников, чтобы их кровью и гибелью сполна насытилась толпа. Такая своеобразная форма «общественно полезной» казни. Для здешней публики это было сравнимо с тем, как если бы любимая команда наших современных футбольных фанатов выиграла бы свой очередной матч на родном стадионе с разгромным счётом. Всюду царила радостная эйфория и местный правитель чувствовал себя именинником.

Расчёт Димана был верным. Ведь, возразить такому предложению — означало навлечь на себя гнев и разочарование многочисленной и весьма капризной армии местных плебеев, для которых возможность посетить амфитеатр и насладиться бом gladiatores magicus была превыше всего. Однако, к огромному моему разочарованию, мой друг не учёл главного — степень гнева и жажду мести, злопамятного префекта.

Ни один мускул не дрогнул на лице этого закоренелого политикана. Он любезно принял петицию из рук декуриона и передал её своему секретарю.

— Мне понятно ваше желание, — заговорил он, — И в другой ситуации я почёл бы за честь удовлетворить его. Но — это приговор, имеющий законную силу. И он должен быть исполнен.

— Так пусть же он исполнится на арене! — воскликнул Децим, повернувшись к толпе, радостно приветствовавшей его слова, — Какая разница, как умрёт этот раб?

— ЕСЛИ он умрёт?! — неожиданно возвысил голос Антоний.

Все вдруг разом замолкли, пытаясь осмыслить его слова.

— Закон — есть закон! — продолжал возвышенно вещать префект, вот когда в полной мере проявились его артистизм и ораторское мастерство, — Он должен свершиться в любом случае. Не так ли? Разве это не справедливо? Но этот gladiatores magicus уже не раз показал нам, что он способен победить и, значит — отменить тем самым приговор. Где гарантии, что он будет казнён таким способом? — обвёл он всех строгим взглядом, — Я вам отвечу — нет таких гарантий! И вы хотите дать ему шанс уйти от ответа за свои злодеяния? Избежать справедливой кары?

Площадь форума погрузилась в гробовое молчание, а Децим Назим в растерянности сделал даже пару шагов назад. Он соображал, что возразить, но префект опередил его и эффектно нанёс завершающий удар в их словесном поединке:

— Преступления этого мерзкого раба — чудовищны! — громогласно заговорил он, — Честь моей сестры, которую все мы здесь любим и уважаем, и моя жизнь, висевшая на волоске, вопиют к ответу. Такое нельзя прощать. За такое не положено давать шанс на спасение. Даже, если он мизерный. Мы не можем рисковать. Раб должен умереть!

— Смерть! Смерть! — дружно подхватило его окружение.

— Да! За такое — распять! — снова послышались голоса и из толпы.

Дима сразу поник, его руки и плечи безвольно опустились, признавая поражение. Он с такой безнадёжной тоской и сожалением взглянул на меня, что будто бы хотел сказать на прощание: «Прости, друг, я пытался. Сделал всё, что смог…»

— Исполняйте приговор, — словно бы откуда-то издалека донеслась до меня команда префекта, адресованная группе палачей, которых тут называли экзекуторами.

Я словно во сне почувствовал, как кто-то подхватил меня под руки и насильно потащил к помосту. Господи, неужели моя жизнь закончится прямо сейчас и вот таким образом? Я не мог в это поверить. Между тем, один из экзекуторов повернулся к префекту и спросил:

— Верёвки или гвозди?

— Конечно же — гвозди, — быстро ответил Антоний и бросил на меня полный торжествующей ненависти взгляд, — И возьмите те, что покрупнее. Теперь ты сполна узнаешь, что такое боль и страдания, мерзкая скотина, — мстительно проговорил префект, обращаясь ко мне и понизив голос, чтобы не слышали остальные, — Я прослежу, чтобы ты подыхал, как можно дольше…

— Центурион, выставить охрану и никого не подпускать к помосту, пока он не сдохнет, — приказал он уже громко начальнику стражи.

Двое экзекуторов схватили меня и попытались положить на крест. А третий уже подходил, держа в руках молоток и кипу длинных и толстых гвоздей. Это вывело меня из оцепенения. Твою мать…, я живо представил себе, как эти гвозди вколачивают в мои руки и ноги, как они рвут мою плоть и сухожилия, раздробляют кости… и всё это без наркоза. Кровь ударила мне в голову. Проклятье! Мне нечего было терять. Не такой я видел свою кончину. Но, если мне и суждено сегодня умереть, то я не буду безропотной овцой на закланье…

Адреналин буквально вскипел в моих жилах. Всё было, как в тумане. Я уже ничего вокруг не видел и не чувствовал. Ни боли в побитом вчера теле, ни нытья вывихнутой лодыжки. Всё куда-то ушло. Осталась только слепая ярость, да чисто животное чувство самосохранения. С диким воплем я вырвался из рук державших меня экзекуторов и, пока они пребывали в секундной растерянности от такой неожиданности, я с такой силой врезал тому — с молотком и гвоздями — что он с грохотом полетел кувырком вниз по ступенькам помоста, вместе со своими «инструментами».

Вероятно, остальным его «коллегам» уже приходилось, хоть и не часто, сталкиваться с подобным поведением приговорённых. Поэтому, опомнившись, они дружно бросились на помощь тем двоим, что были рядом со мной на подиуме. Но даже все вместе они никак не могли совладать со мной. Я, как обезумевший, сражался за свою жизнь. Бился, как одержимый. Тело само действовало на рефлексах, отработанных годами тренировок. Один из палачей отлетел в сторону скрючившись пополам, другой рухнул на настил с поломанным носом, третий полетел вслед за вторым. Кажется, ещё кому-то я сломал руку… Представляю, как это смотрелось со стороны — дикая драка приговорённого раба сразу с несколькими экзекуторами, прямо на эшафоте! Наверное, не хуже, чем гладиаторский бой на арене амфитеатра…

И представляете — экзекуторы проигрывали эту схватку! Ещё немного и я, наверное, вырвался бы на свободу. Я слышал отчаянный вопль префекта и шум напиравшей толпы. Даже не знаю, чем бы это всё закончилось, если бы на помощь к незадачливым палачам не пришли стражники местной охранной когорты. Оголив несколько участков оцепления, они, по команде своего центуриона, кинулись на помост. И только, получив столь значительное численное подкрепление, экзекуторам удалось-таки повалить меня на пол и уложить на крест. Я орал и отчаянно отбивался, но силы были слишком не равны. В конце концов, сразу множества рук растянули меня на кресте. Они крепко меня держали и надо мной снова появился экзекутор с молотком и гвоздями…

В глазах потемнело. Мать моя, женщина! Ну, вот кажется и всё…, пришёл мой конец…

Я бессильно закрыл глаза, с ужасом почувствовав прикосновение холодного острия гвоздя.

Всё моё существо сжалось, в ожидании первого удара молотка…