Сквозь сон доносилось пение птиц. Луч света, пробивавшийся сквозь окно, разбудил меня. Поскольку торопиться было некуда, я решил немного поваляться в кровати. Аристократ я или где?

Мой взгляд в очередной раз скользнул по небогатой обстановке комнаты. Фраза «дорого‑богато» здесь явно была неуместна. Всё выглядело скудно и предельно практично.

Поваляться в кровати я любил — особенно под лучами восходящего солнца. Мысли текли неторопливо, плавно.

Вдали послышались шаркающие шаги — они приближались. Чутьё у него, что ли?

Дверь открылась, как всегда, без стука. Неспешным шагом, шаркая по полу, в комнату вошёл Митрофан.

— Твоё сиятельство, завтрак сготовили, айда.

— Сейчас подойду, — ответил я, поднимаясь с кровати.

Митрофан никогда не страдал излишней вежливостью — мог и подзатыльник для ускорения отвесить.

Тот же шаркающей походкой он отправился обратно, а я умылся из кувшина и, одевшись, пошёл на кухню. Точнее, в обеденный зал… Ну, назовём это столовой. Хотя «обеденный зал» звучало бы нелепо для помещения, где три табуретки и кривой стол казались чересчур помпезными для столь скромных апартаментов.

— Какие новости, Митрофан? — спросил я, пододвигая к себе порцию. — Есть что‑нибудь новенькое?

Митрофан, пережёвывая кусок чёрствого хлеба, хмуро посмотрел на меня:

— Фураж из деревни опять задерживают. Староста всё больше наглеть начинает.

Я вздохнул, отодвинув тарелку с кашей, которая больше напоминала строительный раствор.

— А что комендант говорит?

— Да ему хоть гнилье вези — лишь бы вовремя. У него свои заботы. Ему не до деревенских разборок.

— Может, съездить, разобраться? — неуверенно предложил я.

Старик медленно повернул ко мне голову, будто услышал нечто совершенно невероятное.

— Ты‑то тут при чём?

Я пожал плечами:

— Ну, я же вроде как помощник коменданта…

— Ага, — язвительно протянул Митрофан, — «помощник». Тебя сюда не за этим поставили. Ты тут, чтобы глаза не мозолил в столице.

— А то скоро сеном питаться придётся, — попытался я апеллировать к логике.

Митрофан задумался, почесал щетину.

— Ладно. Если так неймётся — поедешь в деревню. Только чур без твоих королевских замашек. Там народ простой — не любят, когда барчуки умничают.

Я кивнул. Давно пора разобраться с продовольствием. А то питаемся так, будто в стране голод. Рацион скудный. Хочется чего‑нибудь вкусного.

— Может, я один?

— Ты только, твоё сиятельство, хуже не сделай.

Поболтав о всякой ерунде ещё немного, я направился в библиотеку. Я всегда любил читать. В этом замке вообще делать нечего — развлечений никаких. Только библиотека и спасает. Да ещё слушаю от местных всякие байки, сказки да рассказы.

Я здесь всего год с небольшим. Шесть дней назад исполнился ровно год. И всем, в общем‑то, без разницы, что я наследный принц — какой‑то там надцатый в очереди на престол, которая вряд ли до меня когда‑нибудь дойдёт.

Оказался я здесь просто: косякнул — и знатно. Мой очередной проступок приплюсовали к предыдущим «приключениям», помножили на степень возмущения всей родни — и отправили в ссылку. По‑моему, другие родственнички косячили ничуть не меньше. Просто я попал под горячую руку отца. Так я здесь и оказался.

Ну и ладно. С одной стороны, обидно, но я не в том положении, чтобы капризничать. К тому же никто особо не воспринимает меня всерьёз. Я в крепости словно на птичьих правах. Точнее, прикомандирован сюда как маг — несмотря на то что мне всего тринадцать.

Понятно, что отношение ко мне у местных… своеобразное. Они тут земли от набегов нечисти защищают, а тут я — такой «красивый».

И главное — какая должность? Помощник коменданта крепости. Комендант тогда ходил злой как собака: он и так ничего не успевает, а тут ещё ему мои «сопли и слюни» вытирать. Ситуация, прямо скажем, не из лучших.

Рассвет застал меня у скрипучих крепостных ворот. А это исчадие ада — кляча по кличке Гнида — флегматично жевала удила и хитро поглядывала на меня, явно наслаждаясь моментом, когда я в очередной раз облажаюсь. Её взгляд красноречиво говорил: «Эх, прокачу!»

Телега с поклажей казалась чересчур ветхой и скрипела на все лады, словно предупреждала: «Развалюсь при первом удобном случае». Я нервно покрутил в руках верёвку — мой единственный «ремонтный набор». Если эта колымага развалится, максимум, что я смогу, — нагрузить всё на себя и обмотаться верёвкой.

Дорога петляла между холмов: то ныряла в овраги, где пахло сыростью и грибами, то взбиралась на каменистые уступы. Пейзажи вокруг радовали глаз — золотистые поля, изумрудные луга, вдали синела лесная полоса. Красота, да и только! Если бы не одно «но»: через час езды моя пятая точка начинала напоминать перетёртый в ступке гранит.

Я расслабился, наслаждаясь относительным покоем. Год назад эти места кишели туманными волками — чёрными как смоль тварями, которых какой‑то остряк назвал «туманными». Видимо, за привычку появляться внезапно, словно туман. Но после моих «прогулок» популяция резко сошла на нет. Причём за последними пришлось даже побегать. Связь у них, что ли, какая‑то? Или ауру чувствуют?

Что хорошо — внезапного нападения ждать не приходилось. От дороги до леса было приличное расстояние. Гнида лишь лениво жевала удила, когда из лесной чащи, подобно чёрным теням, вырвалась стая туманных волков. Пять пар горящих жёлтых глаз, пять оскаленных пастей, устремлённых прямо на нас.

— Красиво идут, — восхитился я.

Чем ближе они становились, тем медленнее двигались. Я даже телегу остановил. В какой‑то момент волки затормозили и развернулись обратно. Почуяли всё‑таки ауру?

Гнида повернула ко мне голову и многозначительно хлопнула ресницами.

— И где их ловить потом

Деревня Ерофеевка встретила нас неестественной тишиной. Ни кудахтанья кур, ни перебранки баб у колодца — лишь плотно закрытые ставни и пустые улицы.

Староста — дородный мужик с лицом, напоминающим перезрелую тыкву, — выкатился навстречу, низко кланяясь:

— Ваше Сиятельство! Какая неожиданная честь!

Я слез с телеги, поправляя пояс с мечом.

— Продукты, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Где наши продукты?

Староста заморгал, словно сова на солнце:

— Мука в амбаре же! Всё по списку, всё честь по чести!

— Вон в том амбаре? — я указал на покосившуюся развалюху с дырявой крышей.

— Именно!

— С открытыми дверями? Под дождём?

Староста перестал улыбаться.

— Э‑э… временные трудности…

— Временные? — я скрестил руки на груди. — Три месяца подряд?

Тут из‑за спины старосты вылез тощий дядька с потрёпанной книгой:

— По нашим записям всё сходится! Ровно двадцать мешков, как и положено!

Я медленно подошёл к амбару и пнул дверь. Та с треском распахнулась, обнажив… пять полупустых мешков с прогорклым зерном.

— Двадцать, говорите?

Староста заёрзал:

— Мыши, Ваше Сиятельство… проклятые мыши…

— Мыши, — кивнул я. — А яйца?

— Тоже мыши!

— А мясо?

— …Очень крупные мыши?

Тишину разорвал резкий звук — Гнида громко всхрапнула.

— Вот и мне так же смешно, — сказал я, доставая из телеги грамоту с королевской печатью. — Так что, староста, будем говорить по‑честному или мне придётся вспомнить, что я всё‑таки королевская кровь?

Глаза старосты стали размером с блюдца.

— Ваше Сиятельство… может, чайку сперва?

— Чай, — ухмыльнулся я. — Это прекрасная идея. И пока будем пить, ты расскажешь мне про настоящие продукты. И особенно — про то, куда всё подевалось.

Староста облизнул губы.

— Чай, говорите… — он нервно оглянулся. — Может, в избе? Подальше от… ушей.

Я кивнул, проводя рукой по рукояти меча. Похоже, сегодняшний разговор будет чуть интереснее, чем я предполагал.

Изба старосты встретила нас запахом лука и страха. Гнида, не церемонясь, устроилась у порога, перекрывая выход. Староста — пухлый мужик с лицом, напоминающим переспелую дыню, — разливал чай дрожащими руками.

— Мужики, давайте по-честному: что происходит?

— Ваше Сиятельство, — зашептал староста, — дело не в нас… Это всё они!

Я приподнял бровь:

— Кто они? Твари? Разбойники?

— Мытари! — в голосе старосты прозвучала настоящая ненависть. — Приезжают каждый месяц. Последние шкуры сдирают! Помощник — тщедушный человечек с вечно испуганным выражением лица — кивнул:

— А на прошлой неделе забрали даже кузнечные инструменты! Говорят, «в счёт долга». Как теперь без кузни то?

Я отхлебнул чай — на вкус будто ржавые гвозди заварили — и поставил кружку на стол:

— И что, все продукты ушли на налоги?

Староста заёрзал:

— Ну… не все… Часть действительно мыши сожрали…

— По военному уставу гарнизонная провиантская служба имеет приоритет перед гражданскими сборами, — напомнил я.

Староста беспомощно развёл руками.

Я сидел с задумчивым видом. Вырисовывался большой геморрой. Если мэр этого маленького городка доит деревню как хочет, с наскока тут ничего не решить. Как же неохота всем этим заниматься! Я‑то понимаю: принц я там, в столице, а здесь — никто.

— Так, мужики, я возвращаюсь в крепость, — обвёл я их взглядом и вышел на улицу.

— А мы как же? — догнал меня староста.

— Надо что‑то решать. Не пойдёт так — крепость с голоду загнётся. Скоро траву есть будем.

Гнида фыркнула, будто одобряя план.

Гнида, не дожидаясь команды, сама свернула к крепостным воротам. Уже в сумерках её копыта застучали по мосту через ров. Часовые узнали нас сразу — кто ещё в округе ездит на такой тощей кляче?

Ворота не спеша расступились.

Из темноты материализовалась знакомая сутулая фигура.

— Пошли к коменданту, твоё сиятельство, — Митрофан взял Гниду под уздцы, но та тут же попыталась его лягнуть. — Ах ты, стерва костлявая! Бобров ждёт не дождётся.

Кабинет коменданта утопал в полумраке. Единственная свеча коптила, отбрасывая дрожащие тени на стены. За столом, похожий на придавленного непосильной ношей медведя, сидел Бобров. При нашем появлении он медленно поднял голову — в его глазах читалась не злость, а глухая усталость.

— Ну что, принц, — его голос звучал хрипло, будто он неделю не спал, — доволен разведкой?

— Не особо, — ответил я, бросая на стол сумку.

— Что делаем? — спросил Митрофан, потирая бок.

— Я солдат, — резко сказал Бобров. — Не политик. Моя задача — держать гарнизон. А тут я что могу?

— Давайте я что-нибудь попробую? — предложил я, переводя взгляд на коменданта.

— А тебе то это зачем? — Бобров нахмурился.

— Мне это затем, что неизвестно, сколько я тут буду торчать. К тому же это неправильно. Да, рано или поздно я уеду, а вы останетесь. И если я сейчас накосячу в разговоре с мэром, вам потом не прилетит за это? А тут хоть какая-то помощь.

Бобров тяжело вздохнул, потирая переносицу. В уголке его рта дёрнулся нерв.

— Прилетит, — честно признался он. — Но если ничего не делать, прилетит ещё сильнее. Гарнизон должен быть боеспособен, а у нас толпа голодранцев.

— Я тогда спать. Завтра с утра отправляюсь, — я встал и направился в свою комнату.

Митрофан и Сергей Николаевич Бобров проводили меня задумчивым взглядом.

— Я думал, от него больше проблем будет, — пробормотал Митрофан, почёсывая бок. — А тут даже помощь какая-то.

Бобров тяжело вздохнул, разминая затекшие плечи:

— Погоди радоваться. Как бы нам эта самая помощь поперёк горла не встала. Принц то уедет, а нам потом расхлёбывать. Вон и прошлый его «план» — до сих пор волки по ночам воют, как резаные.

— Надеюсь, всё будет нормально.

За дверью раздалось громкое ржание Гниды, будто в ответ на эти слова. Оба невольно вздрогнули.

— Вообще‑то говорили, он отморозок, — пробормотал Митрофан. — Его не просто так из дворца выгнали.

— Да девчонку какую‑то покалечил, слышал. Она не особо знатная, но род богатый.

— Ладно, это его дела. Митрофан, захочет — сам расскажет.

Утро встретило нас пронизывающим ветром и низкими серыми тучами. Гнида, недовольная ранним подъёмом, упрямо трясла головой — пока я не сунул ей кусок засахаренной свёклы, её любимое лакомство.

— Ну что, красавица, в путь? — Я похлопал её по шее.

В ответ она громко фыркнула, окропив брызгами слюны мои сапоги.

Дорога в город петляла между холмов: то ныряла в сырые овраги, где воздух пропах прелой листвой и грибами, то взбиралась на каменистые уступы, открывавшие вид на долину. Просёлочная тропа то и дело пересекала ручьи — и каждый раз Гнида с удовольствием останавливалась попить, вынуждая меня слезать и снова забираться в седло.

К полудню показались первые признаки цивилизации: мельница с покосившимися лопастями, а следом — дымок из труб одиноких ферм. Воздух постепенно наполнялся запахами человеческого жилья — дымом, навозом и чем‑то жарящимся.

Чернореченск встретил нас шумом и вонью. Первое, что бросилось в глаза, — высоченные деревянные стены с облезлой краской. У ворот толпились возы, торговцы и городская стража в потрёпанных латах. Над входом висел выцветший герб: медведь, держащий в лапах бочонок — видимо, в честь местного пивоварения.

— Ну и дыра… — пробормотал я, когда Гнида недовольно замотала головой, уворачиваясь от летящего в неё комка навоза.

Улицы были вымощены неровным булыжником, по которому моя кляча ступала с явным недовольством. Дома лепились друг к другу, верхние этажи нависали над узкими проходами. Повсюду виднелись вывески кабаков, лавок и мастерских. В воздухе висела смесь запахов: свежеиспечённого хлеба, жареного мяса, конского навоза и чего‑то затхлого.

«Дальше пешком», — решил я, привязывая Гниду у «Доброго путника» — трактира с покосившейся вывеской, где нарисованный путник больше походил на повешенного.

Внутри царил полумрак и густой запах тушёной капусты с луком. Деревянные столы были исцарапаны, скамьи просели от времени. В углу двое подвыпивших мужиков играли в кости; у стойки толстый трактирщик вытирал кружки грязным фартуком.

— Эй, красавчик! — крикнула мне рыжеволосая служанка с веснушчатым носом. — Тебе чего? Пиво или что покрепче?

— Что‑нибудь неалкогольное и поесть, — устало опустился я на скамью.

Пока ждал заказ, наблюдал через мутное стекло, как Гнида завела знакомство с местными лошадьми. Судя по её оскалу и прижатым ушам, знакомство проходило не слишком дружелюбно.

Квас оказался мутным и кисловатым, но после долгой дороги — нектаром. Похлёбка с мясом (я надеялся, что это действительно мясо) дымилась на столе, распространяя аромат лаврового листа и перца.

— Ты не местный, — констатировала служанка, ставя передо мной хлеб. — По делам?

— По делам, — кивнул я, отламывая кусок. — Скажи, а где тут можно найти…

— Всё что угодно можно найти у Борова, — она вдруг понизила голос. — Только смотри, парень, аккуратнее с ним. Больно он резкий.

Пока она доливала напиток, я спросил:

— Что нового в городе?

— Поборы. Стража лютует.

— И много берут?

Служанка оглянулась и присела рядом, понизив голос:

— Да у кого что есть. Всё выметают, скоро исподнее снимать, наверно, начнут.

— И мэр позволяет?

Она горько усмехнулась:

— Наш барон прислал сюда своего сынка. Вон, — кивнула она в сторону окна, — его дом с золотыми флюгерами видите? На наши деньги построен. Творит тут всякие безобразия. А мэр ничего сделать не может.

Я отпил пиво, размышляя. Гнида за окном громко заржала, будто торопя.

— Скажи, — наклонился я ближе, — а где можно самого барона найти?

Служанка насторожилась:

— Тебе зачем?

— Дело есть. О фураже в крепость.

— О‑о, — протянула она. — Барон Дятлов в своём поместье обычно, сюда редко приезжает.

— А сын че?

— В общем, моя подружка подслушала: когда в столицу ездил, в карты там сильно проигрался. К нему тут уже ребята какие‑то приезжали и денег просили.

— Какой у неё слух острый! Она это где услышала?

— Да она служанка в Димкином доме.

— М‑м‑м… А Димка у нас кто?

— Дмитрий Алексеевич Дятлов, сын барона нашего.

— А папка‑то у него знает, что он здесь вытворяет?

— Вроде как знает. Алексей Александрович ему отдал управление этим городом.

— Здорово.

Она вдруг нервно поднялась, увидев входящих стражников в синих кафтанах.

— Спасибо, — я оставил на столе монету. — Как звать‑то тебя?

— Люда, — улыбнулась она, уже отходя. — Только смотри, красавчик, осторожнее.

Я медленно пережёвывал хлеб, размышляя над этими словами. Итак, что мы имеем в сухом остатке? Гарнизон замка, который имеет проблемы со снабжением. Сына барона, который непонятно что тут вытворяет. И самого барона, которому всё до одного места. Чуть не забыл про мэра, который, видимо, не может на это всё повлиять. Неплохо.

Вопрос в том, что делать. Думаю, надо попробовать к мэру забежать.

Гнида за окном громко заржала, будто торопя меня. Пора было отправляться на встречу, которая определит дальнейшее развитие событий.

Гнида недовольно зафыркала, когда я потянул поводья у массивных дубовых дверей ратуши. Здание с выцветшей краской и облупившимися колоннами больше напоминало старую казарму, чем административный центр.

— Ты тут подожди, — прошептал я, привязывая её к ржавому кольцу в стене. В ответ получил недовольный укус в рукав. — Ладно, ладно, потом найдём тебе сахару.

Стражи у входа — тощие парни в стареньких латах — лениво переглянулись при моём появлении.

— По какому делу? — процедил один, разглядывая мой поношенный плащ.

Я достал из‑за пазухи пергамент с королевской печатью.

— Королевский инспектор по снабжению крепости. К мэру.

Наглость — второе счастье, а где и первое. Охранник немного струхнул и тут же распахнул тяжёлую дверь.

Меня провели к кабинету и представили.

Кабинет мэра оказался уютной комнатушкой с пахнущими воском дубовыми панелями. За столом, заваленным бумагами, сидел мужчина лет пятидесяти с усталыми глазами и седеющими висками.

— Ваше Сиятельство, — он поднялся, явно удивлённый моим визитом, — чем обязан?

— Снабжением, — без предисловий бросил я. — Ваши мытари выгребают последнее из деревни, которая должна крепость снабжать провиантом.

Мэр — представился как Захар Петрович — тяжело опустился в кресло.

— Я знаю о проблеме, но мои руки связаны, — он нервно постучал пальцами по столу. — Дмитрий Алексеевич…

— Сын барона, да? — я присел напротив. — Слышал, он у вас тут всем заправляет.

— Он… — мэр замялся, оглядываясь на дверь, — ввёл дополнительные налоги. Говорит, по приказу отца. А кто проверит?

Я откинулся на спинку стула, разглядывая потолок с трещинами.

— Я проверю. Но сначала — расскажите, как давно это началось.

Оказалось, всё началось три месяца назад, когда молодой Дятлов проиграл в столице крупную сумму. Сначала это были «временные» сборы — вот только нет ничего более постоянного, чем что‑то временное, — и начались реквизиции имущества.

— А барон? Он в курсе?

Мэр горько усмехнулся:

— Алексей Александрович? Он слишком занят своими делами в столице. Да и кто осмелится доложить?

Я встал, подходя к окну. На площади внизу как раз проезжала карета с гербом Дятловых — золотым дубом на зелёном фоне.

— Захар Петрович, — повернулся я к мэру, — что если я предложу вам сделку?

Он насторожился:

— Какую?

— Вы даёте мне всю информацию, что касается этих сборов, и всё рассказываете. А я… — я ухмыльнулся, — избавлю вас от Дмитрия Алексеевича.

Мэр побледнел:

— Вы… вы хотите…

— Нет, не убить, — рассмеялся я. — Хотя неплохой вариант. Я просто поговорю с его папой.

Когда я выходил из ратуши, Гнида встретила меня возмущённым фырканьем — кто‑то украл её недоеденный кусок сахара.

— Ладно, стерва, — потрепал я её по шее, — поедем к сыну барона. Там угостимся по‑настоящему.

Чем ближе мы подъезжали, тем больше Гнида нервничала — видимо, чуяла приближение неприятностей.

Когда показались золотые ворота усадьбы, я натянул поводья:

— Ну что, красавица, готовься. Либо мы сегодня хорошо поужинаем… либо нами поужинают, а может, пообедают.

Гнида в ответ громко всхрапнула. Что ж, как говорится, с боевым настроем.

Золотые ворота поместья Дятловых оказались не такими уж золотыми — позолота слезала кусками, обнажая ржавое железо. Гнида презрительно фыркнула, учуяв запах дорогого вина и чего‑то прогнившего.

У ворот стояли двое стражников в зелёных плащах с гербом барона. Один из них, молодой парень с прыщавым лицом, неуверенно шагнул вперёд:

— Э‑э… Кого надо?

Я медленно достал пергамент с печатью:

— Королевский инспектор. К Дмитрию Алексеевичу.

Стражники переглянулись. Второй, постарше, пробормотал:

— Барин… он сейчас не в духе…

Гнида выбрала этот момент, чтобы лягнуть ворота, которые со скрипом распахнулись.

— Ничего страшного, — улыбнулся я.

Дорога к усадьбе была усыпана каким‑то мусором. Само поместье — когда‑то роскошный особняк — теперь выглядело как постоялый двор после гулянки. На террасе валялись пустые бутылки, а из открытых окон доносились женский смех и пьяные возгласы.

В холле нас встретил перепуганный слуга:

— М‑молодой барин не принимает…

— Передай, — перебил я его, — что принц Александр привёз ему весточку от кредиторов из столицы.

Слуга побелел и бросился вглубь дома.

Гнида, оставленная у входа, недовольно забила копытом.

— Терпение, — прошептал я. — Если что — кусай за мягкие места.

Через несколько минут меня провели в просторный зал с разбросанной мебелью. На диване, обнимая двух полураздетых девиц, развалился Дмитрий Дятлов — молодой парень с заплывшими от пьянства глазами и нездоровой бледностью, лет шестнадцати. Золотая молодёжь, иначе и не скажешь.

— Ну‑ну, — лениво протянул он, — какой‑то оборванец меня пугать пришёл?

— У тебя что, здоровье лишнее? — спросил я, зажигая в руке шар огня.

Тот напрягся.

— Ты… ты не смеешь…

— Если ты был в столице, то наверняка слышал обо мне.

— Ну…

— И, возможно, ты знаешь про мои похождения, — перебил я.

— Да в общем‑то…

— Меня сюда поставили комендантом крепости. За мои приключения, так сказать. И мне очень не нравится, что мне приходится напрягаться, — я ткнул его пальцем в грудь, положив руку на рукоять меча, — из‑за тебя.

— Извините, но…

— Я горю желанием свалить из этой дыры, — мысленно отметил: нужно нагнетать. — И командир поставил мне задачу разобраться с поставками, чтобы крепость ни в чём не нуждалась.

— Я сейчас же… — вскочил он, но я усадил его на место.

— Дослушай, — вновь прервал я. — От выполнения поставленных задач зависит отношение ко мне моего командира. Чем лучше отношение, тем быстрее я отсюда уеду. И я очень надеюсь, что мне не придётся сюда больше приезжать по этому вопросу.

— Сергей, распорядись вернуть всё, что забрали в Кротовке, — сказал Дмитрий слуге.

— Сию секунду, — откликнулся слуга и побежал выполнять поручение.

— Я всё же скажу на всякий случай — для закрепления взаимопонимания между нами. Если вдруг получится опять подобная ситуация, то я буду очень расстроен. Я приеду сюда и начну творить такую дичь, по сравнению с которой требования твоих кредиторов окажутся детскими проделками, — мысленно добавил: надо дожимать. — И мне ничего за это не будет. В крайнем случае продлят срок пребывания здесь или переведут в другое место.

— Откуда про долги знаешь?

— Так слухами земля полнится.

— Не повторится, клянусь, — промямлил Дмитрий.

Неожиданно статус отморозка пригодился. Ну так, естественно: одно дело — жалобы на бумаге, а совсем другое — когда по морде кулаком прилетит.

— Вот и ладненько. В таком случае позвольте вас покинуть.

— Ваше Сиятельство, может, останетесь до утра? — спросил Дмитрий, которому явно было не по себе после развлечений и возлияний.

Я задумался. Может, и правда лучше остаться? Попытаюсь закрепить достигнутый результат. Глядишь, и наставлю на путь истинный. Я, конечно, понимаю, что человека так просто по щелчку пальцев не переделать, — ну а вдруг? Заодно местным одолжение сделаю. Да мне, по сути, лучше здесь поторчать какое‑то время. А то, боюсь, в столице спалюсь на раз.

Здесь так получилось, что у меня знакомых нет. Меня сюда без сознания в замок привезли, скинули на руки командира и свалили. Командир меня, естественно, первый раз в жизни видел, а те, кто меня знал, уехали. Поэтому, можно сказать, некому было заметить несостыковки. Предыдущий хозяин тела умудрился с лошади навернуться — как это всё произошло, я толком не знаю, да и неинтересно. Так что чем больше я здесь торчу, тем меньше шансов спалиться. Понятно, что в целях конспирации буду всем рассказывать, будто очень хочу вернуться. Погощу, пожалуй, у Димки в гостях.

— С удовольствием.

— Сергей, сопроводи Его Высочество, — сказал Дмитрий слуге, который уже вернулся.

— Слушаюсь, — ответил слуга. — Прошу следовать за мной, Ваше Высочество.

Мы прошли в другое крыло. Запустили ребята домик‑то.

Комната, в которую меня проводили, оказалась просторной, но запущенной. Шторы с выцветшей парчой, пыльные канделябры, кровать с помятым балдахином — видно, хозяева давно не заботились о гостевых покоях. Зато окно выходило в сад, где среди заросшего кустарника угадывались очертания некогда роскошного фонтана.

Слуга Сергей, низко кланяясь, сообщил:

— Ваше Высочество, обед через час будет подан. Прикажете ванну приготовить?

Я скинул плащ, бросив его на кресло:

— Да, и передайте Дмитрию Алексеевичу, что ожидаю его за обедом. Если он, конечно, к тому времени придёт в себя.

Слуга замер на мгновение, явно колеблясь, как реагировать на такую прямоту, но затем поклонился:

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

— Погоди минуту, Сергей.

— Да, Ваше Высочество?

— Что у вас тут происходит?

— Не совсем понимаю, о чём вы…

— Ты же хочешь, чтобы я помог Дмитрию?

Слуга вздохнул и начал свой рассказ.

— Это всё?

— Спасибо.

Оставшись один, я подошёл к окну. Сад погружался в предвечернюю дремоту, где‑то в кустах трещали сверчки. Где‑то там, у ворот, должна была маячить Гнида — мой верный спутник и проклятье. Надеюсь, её не забыли накормить.

Я сел в старенькое кресло и начал размышлять. Прям мелодрама вырисовывается. В главных ролях — провинциальный барон и целая графиня, которая практически всё время обтиралась в столице. На какие‑то ухаживания она Димчику ответила благосклонно, и тот на радостях в мыслях объявил её своей, якобы, невестой. И тут что‑то пошло не по его плану, что, в общем‑то, и неудивительно. Во всеуслышание он был послан подальше и раскис. Ну, неудивительно. Жаль, что Сергей, камердинер, всех подробностей не знает. В результате Димон пустился во все тяжкие и в итоге оказался за игорным столом. Видимо, ребята, которые с ним играли, решили, что грех не воспользоваться ситуацией. И впёрли его на гору золотых монеток, которую он торчит по сей день. Неплохо в столицу съездил, однако.

Утро началось с того, что Гнида, недовольная ранним подъёмом, укусила меня за плащ, когда я пытался сесть в седло.

— Ладно, ладно, — вздохнул я, доставая кусок сахара. — Ты же знаешь, что без тебя никуда.

Она фыркнула, но позволила мне вскарабкаться на спину.

Сегодня мне предстояло найти деньги — много денег. Достаточно, чтобы покрыть долги Дмитрия и превратить его в моего должника.

Но где их взять?

Вариант первый: ограбить караван.

— Где бы его взять ещё, — пробормотал я, глядя на дорогу.

Тут граница с Мёртвыми землями — причём тупиковая. Оттуда к нам только твари прут.

Когда‑то, давным‑давно, по словам местных, здесь было оживлённо: люди ходили в эти земли в поисках ингредиентов и кладов. Но чем больше оттуда «ништяков» выносили, тем меньше их становилось — и поток искателей иссяк, высох. Чем дальше искателям приходилось ходить, тем круче были оснащены команды — и тем реже они возвращались. Пока всё это не стало окончательно невыгодно, и народ не забросил это неблагодарное дело.

Так что караван с добром тут поблизости вряд ли найдётся.

Вариант второй: занять у отца.

— Ха! — я громко рассмеялся, представив лицо короля, когда он узнает, что его «беспутный отпрыск» просит денег на спасение какого‑то провинциального барона.

Гнида фыркнула, будто соглашаясь: «Да, глупая идея».

Вариант третий: сыграть в искателя.

Тут я задумался.

Я маг. Не самый умелый, но всё же. Может, можно что‑то создать? Или найти?

Гнида недовольно зажевала удила, когда я направил её по старой заросшей тропе, ведущей к границе Мёртвых земель.

— Терпение, стерва, — пробормотал я. — Без тебя мне там точно крышка.

Она фыркнула, но покорно зашагала вперёд, время от времени сворачивая, чтобы схватить пучок сочной травы с обочины.

Первые несколько часов дорога была вполне обычной: густой лес, пробивающиеся сквозь ветки солнечные лучи, щебет птиц. Но чем дальше мы продвигались, тем тише становилось вокруг.

Птицы перестали петь. Даже ветер стих, будто боясь потревожить что‑то впереди.

Деревья начали меняться. Сосны и ели становились чахлыми — их иглы желтели и осыпались. Листья дубов чернели по краям, будто обожжённые.

— Ну вот и началось…

Наконец перед нами показалась Стена — массивное укрепление из тёмного камня, перегородившее перевал.

Когда‑то её построили, чтобы сдерживать тварей из Мёртвых земель. Сейчас она выглядела заброшенной, но не пустой.

Наверху, в дозорных башнях, мелькали фигуры в потрёпанных плащах.

— Эй, стражники! — крикнул я, подъезжая ближе.

Один из них — коренастый мужчина с щетинистой бородой — высунулся из‑за бойницы.

— Кто идёт?

— Александр, помощник коменданта крепости.

— А, это ты… — он усмехнулся. — Бобров предупреждал, что ты можешь попробовать сунуться туда.

— И что, запретил?

— Нет. Сказал: «Если дурак — пусть идёт. Только назад не ждите».

— Мило с его стороны.

Стражник плюнул вниз.

— Ты точно хочешь туда? Там сейчас… неспокойно.

— А когда там было спокойно?

Он хмыкнул и махнул рукой. Ворота со скрипом приоткрылись.

Гнида нервно перебирала копытами, когда мы миновали стену. За ней мир изменился мгновенно — будто мы переступили невидимую черту.

Леса больше не было.

Перед нами расстилалась серая равнина, покрытая трещинами, словно высохшая глина. Кое‑где торчали обугленные пни — всё, что осталось от деревьев. Воздух пах гарью, хотя вокруг не было ни дыма, ни огня.

— Привет, Мёртвые земли…

Гнида фыркнула и упёрлась, когда я попытался вести её дальше.

— Да ладно тебе, — я потрепал её по шее. — Ты же не хочешь, чтобы я пошёл один?

Она недовольно хрюкнула, но сделала шаг вперёд.

Гнида шла медленно, осторожно переступая через трещины в иссохшей земле. Под копытами хрустел серый, потрескавшийся грунт, рассыпаясь в пыль. Ни травы, ни кустов — только бескрайняя равнина, уходящая к горизонту, где небо сливалось с землёй в мутной дымке.

Воздух стоял неподвижный, густой, с привкусом пепла. Солнце висело в небе блёклым пятном, не давая тепла, лишь подсвечивая этот вымерший мир тусклым, болезненным светом.

— Тишина…

Ни ветра, ни звуков. Ни птиц, ни зверей. Даже насекомых не было. Только тишина, такая плотная, что в ушах звенело.

Гнида фыркнула, и её дыхание вырвалось белым облачком, хотя день был не холодным.

— Здесь даже воздух мёртвый…

Мы шли уже несколько часов, но пейзаж не менялся. Только трещины да редкие камни, черневшие, как обугленные кости. Иногда под ногами попадались обломки чего‑то — следы тех, кто прошёл или жил здесь до нас. Но ни тел, ни костей.

— Куда они все делись?

Гнида настороженно дёрнула ухом, но ничего не обнаружила.

К полудню (если это был ещё полдень) мы вышли к высохшему озеру. Дно его было покрыто толстым слоем серой соли, потрескавшейся, как старая кожа. В центре лежал одинокий камень — гладкий, почти отполированный, с вырезанными на нём непонятными символами.

Дальше, на ровном участке земли, я заметил следы. Не звериные, не человеческие — что‑то среднее. Три длинных пальца с когтями, глубоко врезавшимися в грунт.

— Что‑то тут бродит…

Но следы были старыми, засыпанными пылью. Ни звука, ни движения вокруг.

К вечеру, идя по следам, мы наткнулись на развалины. Небольшое каменное строение, почти полностью разрушенное: стены обвалились внутрь, крыши не было. Внутри — пустота.

Я заглянул внутрь, но там не было ничего, кроме толстого слоя пыли на полу. Гнида не заходила внутрь — стояла у входа, прижав уши.

— Кто‑то жил здесь… давным‑давно.

Когда свет стал угасать, я решил остановиться. Развели небольшой костёр из припасённых дров — здесь не было ничего, что могло бы гореть. Огонь вёл себя странно: горел медленно, почти без треска, а дым поднимался ровной струйкой, не рассеиваясь.

Гнида была рядом, но не спала — уши двигались, улавливая каждый шорох, которого не было.

Ужинал я спокойно, не торопясь. Магическая сигналка сообщит, если к нам кто‑то полезет. На всякий случай применил заклинание универсального сканера. Повертел головой — и чуть хлебом не подавился: под нами кто‑то был. То есть под землёй!

Вот так добрый вечер. Поисковая магия просто подсвечивала силуэт. Он находился внизу, в метрах десяти под нами, и чем‑то напоминал пустынных гончих. Я начал перебирать поисковые заклинания — и всё указывало на то, что зверушка не живая.

Интересненько.

Получается, тут есть подземные уровни, в которых что‑то есть — но никто их не нашёл. Я удачно заскочил переночевать. Может, и не придётся ехать далеко — тут чем‑нибудь путным поживлюсь. Но только с утра начнём.

Вообще всё было очень странно с этими землями. Почему‑то в нашей крепости не было карт — от слова совсем. Да и когда я ещё не был отправлен в ссылку, а обучался в замке с наставниками, никто на них внимания не заострял.

Я (точнее, Александр) помнил из всех уроков, что эти земли занимают огромную площадь. Со всех сторон отгорожены горами, и когда‑то здесь жила куча великих магов. Однажды эти маги с кем‑то что‑то делили — и не поделили. Или неправильно поделили. А может, и не додели. Непонятно. В общем, великих магов нет, а Мёртвые земли есть.

Когда Александр задал вопрос, чтобы конкретизировать, как же так вышло, ему мягко намекнули: «Не лезь куда не просят, дабы не травмировать детскую психику». Все воспоминания, записи и прочее были удалены. Непонятно, с какой целью.

«Не очень‑то и хотелось», — думал тогда Александр. А меня прямо распирает от любопытства.

Я вообще сюда попал, ничего не помня из его жизни — только свою. Выезжал на одной наглости. Поскольку меня никто не знал, а те, кто мог знать, свалили, пока я валялся без сознания, все считали меня немного… того. Даже вполне того.

А потом, спустя недельку, я проснулся с ужасной головной болью, с которой проходил три дня, — и память синхронизировалась. Так, потихоньку вспоминая прошедшие деньки, я уснул.

Утро в Мёртвых землях не принесло облегчения. Серое небо, серый воздух, серый свет — всё словно застыло в одном тоне. Гнида проснулась раньше меня и уже успела выразить своё недовольство, лягнув мои вещи так, что они разлетелись в разные стороны.

— Ладно, ладно, я понял, — проворчал я, собирая разбросанные мелочи. — Ты не хочешь здесь оставаться. Я тоже.

Но уходить было рано. Под нами, в глубине, скрывалось что‑то, что могло стать ключом к решению моих проблем. Оставалось только найти вход.

Я провёл рукой по земле, пробуя магию поиска. Подземные пустоты отзывались слабым эхом, но в одном месте — метрах в пятидесяти от развалин — сигнал был чётче, словно там начинался туннель.

— Пойдём, — сказал я Гниде, но она упёрлась всеми четырьмя копытами. — Хорошо, тогда жди здесь.

Она фыркнула, будто говорила: «Ты иди, умри, а я потом домой вернусь».

Место, куда привело меня заклинание, выглядело ничем не примечательным: та же потрескавшаяся земля, те же серые камни. Но когда я присел на корточки и провёл пальцами по грунту, под слоем пыли обнаружилась каменная плита с выгравированными символами.

— Вот ты где…

Плита была тяжёлой, но после нескольких минут ковыряния ножом и поддевания палкой мне удалось сдвинуть её в сторону. Под ней открылся узкий туннель, уходящий вниз под углом. Воздух оттуда потянулся затхлый, с лёгким запахом серы и чего‑то металлического.

— Ну что ж… вперёд.

Спуск оказался круче, чем я ожидал. Пришлось буквально скользить по пыльному полу, упираясь руками и ногами в стены. Через несколько метров туннель выровнялся и перешёл в коридор, вырубленный в камне.

Я зажёг магический светляк над головой и начал осматриваться. Коридоры шириной примерно метра полтора, высота — около двух с половиной. Нормально. В руке зажёг шарик огня — на всякий случай — и двинулся сначала влево, в сторону Гниды. Там я видел мёртвую гончую.

Вскоре начали попадаться комнаты со всяким сгнившим хламом. Я просто заходил в них и проверял на наличие живности. Поисками добра, которое могло остаться от предыдущих владельцев, займусь потом — сначала разведка.

Я бродил минут двадцать, пока не встретился с мёртвой гончей. Захожу, значит, в левую комнату. Комната большая — метров десять в длину; хорошо хоть вход с краю, а не в середине. А та лежит и пялится на меня.

— Кись‑кись‑кись…

А она, не мяукнув и даже не хрюкнув, вскочила и бросилась на меня. Обиделась, что ли? Я влепил ей огненный шар, выпрыгивая в коридор, а потом ещё один — пока она разворачивалась, чтобы выбежать за мной. Оба раза попал. Ну а в коридоре мечом голову снёс.

Осмотрел её. Явно искусственное создание. Очень похожа на пустынных гончих. Может, случайно здесь оказалась? Пустынные гончие водятся далеко отсюда — и то они живые. Эта же выглядела… собранной.

Светляк плыл передо мной, освещая коридор. Я шёл осторожно, прислушиваясь к каждому шороху.

Первая находка: в одной из боковых комнат обнаружился ржавый механизм — что‑то вроде арбалета. Потрогал — развалился в руках.

Вторая находка: в следующем помещении — стеклянные колбы с мутной жидкостью. Одна была разбита, и от неё исходил слабый запах серы.

— Лаборатория?

Тут моё внимание привлекла дверь в конце коридора — массивная, металлическая.

— Ну конечно, самое интересное всегда в конце.

Я толкнул дверь плечом — скрипнула, но не поддалась. Надёжная…

Постояв и подумав немного, решил вернуться и исследовать вторую часть коридора — тот, который вправо уходил.

Через минут тридцать убедился: опасностей нет никаких — по крайней мере от живой или полуживой силы. Мой осмотр закончился в большой комнате. Тут явно когда‑то был склад.

После ещё примерно получаса поисков, надышавшись пылью, я смотрел на кучку добычи.

— Это я удачно зашёл.

Итак, что мы имеем с подземелья: монеты в ассортименте, драгоценные камни и камни силы. Неплохо…

В закрытую дверь я точно не полезу, а вот остальные комнаты следует обыскать.

Спустя часа четыре, перерыв кучу всякого хлама и надышавшись пылью, осмотрел все комнаты. В итоге нашёл немного монет и ещё четыре камня силы.

Я аккуратно сложил добычу в мешок, затянул его покрепче и бросил последний взгляд на тёмные коридоры.

— Ладно, пора наверх.

Но раздумывать было некогда. Гнида ждала наверху, и если я задержусь, она либо сбежит, либо решит, что я умер, и начнёт горевать по‑своему — например, сожрёт мой плащ, который оставил у места ночёвки.

Подъём оказался сложнее спуска. Скользкие стены, пыль, сырость — и всё это с мешком, который норовил за что‑нибудь зацепиться.

— Чёрт возьми…

В какой‑то момент я поскользнулся, мешок ударился о выступ, и оттуда посыпались монеты.

— Ну конечно! Что может быть лучше…

Пришлось спускаться за ними, кряхтя и ругаясь.

Наконец — свет.

Тонкая полоска серого неба показалась впереди: выход. Я выбрался, отряхнулся и глубоко вдохнул свежий (относительно) воздух.

Гниды не было.

— Вот же…

Но тут раздалось знакомое фырканье. Из‑за камней показалась её морда — вся в пыли, с торчащими во все стороны соломенными стеблями (видимо, пока меня не было, она успела найти что‑то съедобное).

— А, вот ты где!

Она посмотрела на меня, потом на мешок, потом снова на меня — и фыркнула, будто говорила: «Ну что, наконец то? Или ещё в какую-нибудь дыру полезешь?»

— Всё, всё, едем домой.

Замаскировав вход, я взгромоздился в седло (Гнида, как всегда, попыталась лягнуть меня в процессе) и бросил последний взгляд на вход в подземелье.

Гнида, к моему удивлению, не стала спорить и рванула с места так, что я едва удержался. Она неслась как одержимая, словно за нами гнался сам дьявол. Её копыта поднимали тучи пыли с высохшей земли.

— Что за чертовщина? — вцепившись в гриву, подумал я. — Обычно её с места не сдвинешь, а теперь…

Мы вылетели на старую дорогу, ведущую к стене. Вдали уже виднелись зубчатые стены, но Гнида не сбавляла хода. Только когда до ворот оставалось метров двести, она резко затормозила, едва не отправив меня через свою голову в кусты.

— Ну и манеры! — отряхиваясь, проворчал я. — Тебя что, там внизу напугало что‑то?

Гнида лишь нервно замотала головой; её уши то и дело дёргались, улавливая несуществующие звуки. Я похлопал её по шее, чувствуя, как дрожат мышцы под потной шкурой.

— Ладно, стерва, успокойся. Добрались.

Стража у ворот, увидев нас, оживилась.

— Ну что, Ваше Сиятельство, нашли свою смерть?

— Пока нет, но я стараюсь.

Он хмыкнул и махнул рукой, пропуская нас внутрь.

Утро встретило нас пронизывающим ветром и низкими серыми тучами. Гнида, в отличие от вчерашней паники, сегодня шла нехотя, с видом глубоко оскорблённого достоинства. Казалось, она до сих пор не простила мне вчерашней гонки.

— Ну что, красавица, в путь? — похлопал я её по шее.

В ответ — презрительное фырканье и брызги слюны на мои сапоги. Ладно, хоть не в лицо.

Тут уже, вроде бы, нечего опасаться, кроме дождя. Поэтому ехали не спеша. Мысли снова текли медленно, а Гнида на каждом подъёме демонстративно замедляла шаг, давая понять, что её эксплуатируют сверх меры.

Я начал погружаться в воспоминания о том славном дне, из‑за которого оказался в этой глуши.

Это был бал в королевском дворце. Братец Алексей — вечный заводила всех проказ — подошёл ко мне с тем самым хищным блеском в глазах, который всегда предвещал неприятности.

— Сашка, давай подшутим над Машкой?

— Это ещё зачем? — насторожился я.

— Да так, повеселиться. Она же твоя одноклассница, да?

Мария Бочкарёва — дочь барона. Не сказать, что её семья имела большой политический вес, но была достаточно богата.

Алексей сунул мне в руку маленький флакон:

— Это безвредные чернила. Плеснёшь — все посмеются, а через час смоется.

Я колебался, но брат умел убеждать.

Когда я плеснул содержимое флакона, всё пошло не так. Вместо безобидных чернил — едкая жидкость, которая при контакте с кожей начала пузыриться.

Мария закричала. Её лицо покрылось ужасными волдырями. Гости замерли в ужасе.

— Что вы наделали?! — закричала её мама.

Я стоял, глядя, как Мария падает на пол. Её платье было испорчено, а лицо обезображено.

Алексей побледнел:

— Это… это не должно было так работать…

А дальше я помню смутно. Видимо, струхнул очень. Барон Бочкарёв, обычно спокойный и рассудительный, в тот вечер едва не прибил меня. Отец, разумеется, был в ярости. Но барона остановила охрана — дело как‑то замяли. А меня отправили сюда — в крепость на краю мира.

Было ли Александру стыдно на тот момент? Да не особо. Больше всего он боялся за свою драгоценную шкурку и неизвестность впереди. А так — его хорошо братец подставил. Влетело всем, но в первую очередь матери.

Между четырьмя женами императора идёт конкуренция — большая или маленькая, мне неизвестно. Но возникает вопрос: мне‑то что делать? Как‑то не очень хочется быть крайним в этой ситуации. А ведь именно я и буду. Я же не могу прийти и сказать, что это был другой Александр, а я так, временно заменяю его в этом теле. Поэтому надо как‑то выравнивать ситуацию.

В принципе, я смогу её вылечить — только вот до неё добраться надо бы, а меня кто отпустит? Нужна информация, а лучше — информатор на постоянку. Но помочь девчонке обязательно надо.

Так, за неспешными мыслями, мы и добрались до замка. Гнида, устав от моих размышлений, флегматично плелась к воротам крепости. Я же продолжал витать в облаках и думать о всяком разном.

Я слез с седла, похлопал Гниду по шее и бросил поводья дежурному стражнику.

— На, покорми. Она сегодня геройски сражалась с пылью.

Гнида фыркнула, но за сахаром всё же пошла. Я пошёл пройти все необходимые процедуры после дороги. Когда уже был чист, свеж и переоделся, с удовольствием плюхнулся на кровать, решив часок поваляться. Красота.

Вдали раздались шаркающие шаги. У него точно чутье.

— Твоё сиятельство, айда к коменданту.

— Ты как узнал то, что я в комнате?

— Так я, в отличие от тебя, тут работаю, а не в ссылке. Мне положено всё про всех знать.

— Ну тогда пошли.

— Добычу с собой прихвати.

Я лишь уставился на него. Мысли он, что ли, читает?

Схватив мешок, я двинулся следом за ним.

— Да как так‑то?! Как?! — орал я, словно резаный, когда мне сказали, что половину надо отдать в казну. — Что это за правила такие?!

— Да вот, сам почитай, — сказал Митрофан, передавая мне толстую пыльную книгу. Ткнул пальцем в текст на странице и пододвинул её ко мне.

— И что?! — продолжал орать я, перекрикивая воющую где‑то внутри жабу. Половину нажитого непосильным трудом надо было отдать — с этим я никак не мог смириться.

— Да ничего. Ты нам‑то чего высказываешь? Не мы с Митрофаном законы придумываем.

— А я тебе говорил, Николаич, что он истерить будет.

— Да погодите! Это же деньги! У нас люди в обносках ходят, крепость сыпется. А мы что? — У меня в голове не укладывалось. — Всё в казну?

— Не всё. В казну только четверть от того, что мы у тебя заберём, — ответил Бобров.

— Рожа у чиновников не треснет? — Немного взяв себя в руки, спросил я.

— Во‑первых, это всё пойдёт Дятлову в бюджет. Он тоже большую часть оставит себе. У нас все люди крепости практически с его земель.

— А во‑вторых? — спросил я, уже немного успокоившись.

— Деньги, которые останутся у нас, пойдут на увеличение жалования, ремонт замка и обмундирование, — ответил Митрофан, забирая у меня книгу устава крепости.

— У меня только одна просьба. Мне нужно пять тысяч золотых, чтобы закрыть долг Дмитрия. Деньги нужны в течение двух недель — и тогда у нас проблем с фуражом совсем не будет. Моей доли ведь хватит?

— Твоей доли хватит. Только беда в том, как перевести её в золото, — ответил Бобров, отпив что‑то из кружки.

— В крайнем случае отдай ему камень силы побольше. На рынке он от пяти до восьми тысяч стоит, — вставил свои пять медяков Митрофан.

Калькулятор в моей голове быстро заработал. Жаба, которая что‑то там квакала, заткнулась — видимо, инфаркт получила.

— Сколько? — шёпотом спросил я.

— От пяти до восьми за малый, а большой — от двенадцати до пятнадцати тысяч, — добил меня Бобров.

— Да на такие деньжищи можно крепость новую построить — в три раза больше! — Я уже не шептал, а шипел, как змея. — А на сдачу ещё городок рядом с крепостью.

— Да ты не переживай, мы не о своём кармане печёмся, а о карманах вояк, которые в крепости служат. У нас тут народу в два раза меньше, чем положено. Вдруг какая нечисть припрётся — а у нас мало того что народу меньше, так ещё и оружия не у всех положенного. Тварей голыми руками встречать? Тут уже лет пятнадцать никаких тварей не забредало, потому со снабжением никто не торопится. Когда теперь такой прибыток случится? — начал успокаивать меня Бобров.

— Опять же, амулеты магические должны быть — а их тоже нет, — подключился Митрофан.

Ну, эти двое меня сейчас обработают так, что и остатки крепости отдам. Надо ретироваться.

— Договорились, — я встал с кресла. — Только про деньги Дмитрию попробуйте решить. Если не получится — сделаю, как Митрофан сказал.

Выйдя из кабинета, шаркающей походкой, немного сгорбившись, я побрёл в сторону своей комнаты. Куча денег — и как вода сквозь пальцы. Да и фиг с ним. Ещё заработаем. Половина‑то всё равно осталась. А там тоже немало.

Утром за мной опять зашёл Митрофан. После такого же неизменного и безвкусного завтрака, за кружкой чая я спросил, сколько и чего нам вообще должны поставлять и вообще сколько и чего должно быть в крепости.

На что Митрофан отвёл меня к кладовщику Степану. Степан, в свою очередь, был мужиком простецким и, недолго сомневаясь, показал мне кучу бумажек и две книги, в которых всё прописано: как, где и что должно быть. Ну что тут сказать…

Я начал с простого — с оружия и обмундирования. Тут мало того, что половины не хватало, так и тем, что было, явно по назначению не попользуешься. А уж амулет последний сдох лет десять‑двенадцать тому назад.

Про фураж вообще говорить нечего. Потому как в крепости должен быть неприкосновенный запас, которого нет. Мы и так сейчас, благодаря усилиям Димона, перебиваемся с поставки на поставку.

— Да, Степан, дела не важнецкие.

И я даже не заикаюсь о том, что, во‑первых, в крепости должен быть определённый штат людей. То есть нужники должны чистить не провинившиеся солдаты, а специально обученный персонал. Или, например, дороги от леса должны иметь безопасную зону: должны быть вырублены все кусты и деревья на расстояние минимум пятьдесят метров от дороги — для того чтобы не случилось внезапного нападения на людей, которые передвигаются по дороге.

Путь от нашей крепости до Чернореченска — городка, где проживает Дмитрий Дятлов, — худо‑бедно данное правило соблюдён. И то опять же не везде. А вот от крепости до стены там уже лес вплотную к дороге. Я, понятно, поголовье местных сократил, но всё равно кто‑то остался.

Опять же должны быть сигнальные костры и промежуточные точки с постами по дороге до стены. Где это всё? Это только ряд примеров. Там ещё куча всего. Не всё, конечно, стоит соблюдать. Но тем не менее…

Спустя полторы недели я отправился к Димке в гости.

Гнида на этот раз вела себя неожиданно смирно — даже не попыталась прикусить мне руку, когда я затягивал подпругу. Лишь недовольно хмыкнула, будто говорила: «Опять куда‑то тащишь меня, бездельник».

— Терпи, стерва, — пробормотал я, вскарабкиваясь в седло. — Сегодня последний раз.

Дорога до усадьбы Дятловых пролетела быстро. По пути я размышлял о предстоящей встрече. Деньги у меня были, но просто отдать их казалось слишком просто — нужно было убедиться, что Дмитрий действительно извлёк урок.

Когда я въехал во двор, первое, что бросилось в глаза, — перемены. Причём вроде как к лучшему. Раньше здесь валялись пустые бутылки, а теперь дорожки были подметены, кусты подстрижены, и даже фонтану (вернее, тому, что от него осталось) пытались придать приличный вид.

— Неужели Диман взялся за ум? — удивился я.

Меня встретил всё тот же слуга Сергей, но теперь в опрятном камзоле и с аккуратной причёской.

— Ваше Сиятельство! — Он учтиво поклонился. — Барин ожидает вас в кабинете.

Дмитрий действительно сидел за столом, разбирая бумаги, а не валялся пьяный на диване, как обычно. При моём появлении он встал, поправил жилет и сделал небольшой поклон.

— Ваше Сиятельство, я рад вас видеть.

— Ты… работаешь? — не удержался я от вопроса.

— Да, — он кивнул. — Разбираю кое‑что. Стараюсь навести порядок в делах.

— И как успехи?

— Пока медленно, — честно признался он. — Но я действительно стараюсь.

Я сел напротив, изучая его. Лицо больше не было опухшим от пьянства, глаза стали яснее, движения — собраннее.

— Деньги у меня есть, — сообщил я. Митрофан всё‑таки наскрёб мне наличности, чтобы не было каких‑то недопониманий с кредиторами Дмитрия.

Дмитрий глубоко вздохнул.

— Благодарю вас. Я… не ожидал такой помощи.

— Но есть условия, — поднял я палец. — Во‑первых, никаких больше авантюр. Ни карт, ни костей.

Он кивнул:

— Уже дал себе слово.

— Теперь ты играешь только в одну игру. Называется «наведение порядка».

— Я буду стараться.

— Правила просты. Ты обеспечиваешь крепость всем, чем нужно. Развиваешь свой город и те деревни, которые нам что‑то поставляют. Короче, выполняешь свои обязанности.

— Это будет непросто.

— Очень непросто. Но ты всегда можешь обратиться за помощью ко мне. У отца попросить совет или помощи. Потому как ты будешь делать хорошее дело, а не нажираться до беспамятства.

Я достал аккуратный кожаный кошель и положил его на стол.

— Пять тысяч. Как и договаривались.

Дмитрий бережно взял кошель.

— Я… не знаю, как выразить свою благодарность.

— Просто не подведи, — улыбнулся я.

Следующие недели в крепости текли размеренно, но с ощутимым прогрессом. Словно старый механизм, долго стоявший без дела, она наконец заскрипела и потихоньку начала проворачивать шестерёнки.

Первым делом пришли долгожданные обозы от Дмитрия — не скудные подачки, а полные возы муки, крупы, мяса и даже копчёностей с соленьями. Степан, наш кладовщик, чуть не прослезился, вписывая приход в пыльные книги:

— Вот это да… Последний раз столько добра за раз видел, когда ещё все зубы были на месте.

Солдаты, получив наконец нормальный паёк, взялись за ремонт крепости и тренировки с удвоенным рвением. Кто‑то латал прохудившуюся крышу казармы, кто‑то чинил ворота, а двое умельцев даже взялись за полуразвалившуюся кузницу.

Митрофан, проходя мимо, ворчал:

— Гляди‑ка, и гвозди научились забивать. А то только жрать да спать умели.

Но ворчал он беззлобно — даже сам приносил работникам кружки кваса.

Среди обозов оказались и долгожданные кольчуги, мечи и щиты. Ничего, надеюсь, скоро удастся поправить и остальные недочёты.

Бобров, вдохновлённый улучшениями, возобновил регулярные тренировки. По утрам теперь раздавался звон мечей и команды сержантов. Я иногда присоединялся — и надо было видеть глаза новобранцев, когда «этот столичный франт» показывал им приёмы, от которых у них потом мышцы дрожали.

Даже моя строптивая кобыла заметно повеселела. Теперь её кормили не подножным кормом, а овсом с добавлением ячменя — от этого шерсть заблестела, а нрав… Ну, хотя бы кусаться стала реже.

Но главное — в крепости появилось то, что нельзя потрогать руками, но без чего любая стена превращается в груду камней: уверенность. Уверенность в том, что завтра будет еда, что спишь не на голых досках, что, если придёт беда, рядом есть те, кто прикроет спину.

Конечно, до идеала было далеко. Всё ещё не хватало людей, амулеты так и оставались мечтой, а дороги к стене требовали расчистки. Но теперь, глядя на суетящихся во дворе солдат, на кузнеца, раздувающего горн, на кухонного мальчишку, таскающего вороха свежего хлеба, я понимал: крепость начинает оживать. У людей появляется энтузиазм. Скоро, глядишь, и волки к нам на огонёк заглядывать станут.

Хотя… (осматриваю довольную Гниду) …может, им просто овса насыпать?

Крепость наконец вздохнула полной грудью: запасы пополнены, стены подлатаны, даже солдаты перестали коситься на меня как на досадную обузу. Но в лесу по‑прежнему оставалась загадка — туманные волки. Те самые, что внезапно расплодились перед моим приездом.

Я выбрал раннее утро для вылазки. Гнида, увидев, что я не беру её с собой, обиженно шлёпнула ушами и отвернулась.

— Не дуйся, стерва, — бросил я ей горсть овса. — Сегодня мне нужно тихо.

Я пошёл один — без Митрофана, без отряда. Только я и лес, который понемногу оживал. В прошлый раз птицы не пели, белки не шуршали в ветвях, даже ветер будто замер, опасаясь нарушить зловещее спокойствие. Теперь же природа потихоньку возвращалась к жизни.

Следы я нашёл у Подгорного ручья — свежие, глубокие. Одиночный волк, крупный. Двинулся по ним, держа руку на рукояти меча.

Следы привели меня к исполинскому дубу, чей возраст, пожалуй, превышал пару столетий. У его основания зияла нора невероятных размеров. Применив заклинание обнаружения, я понял: внутри пусто. Странно.

Несколько дней я ходил по лесу, уходя всё дальше от крепости. Наконец с помощью магии нашёл стаю. Они обедали каким‑то крупным зверем.

Подкрасться достаточно близко не удалось. Как только я пересёк определённый рубеж, вся стая разом повернула головы в мою сторону. Ну да, магические звери. Работаем!

Моя световая вспышка ударила по поляне — ослепительно белая. Волки шарахнулись в стороны. Я рванул к ним, сокращая дистанцию, пока они не очухались.

Два огненных шара вылетели из моих рук, врезавшись в ближайших волков. Один угодил прямо в морду — тварь взвыла, закачалась, шерсть вспыхнула синим пламенем. Второй шар прожёг бок другому, оставив дымящуюся рану. Запах горелой плоти ударил в нос. Раздался скулёж — волки заметались по поляне.

Меч выскользнул из ножен с мягким звоном. Первый удар — и вожак стаи лишился головы. Второй волк прыгнул сбоку. Я уклонился, чувствуя, как клыки царапают доспех. Контратака — клинок вошёл под ребро, пронзив сердце. Тварь захрипела, но не умерла, чуть не повалив меня на землю. Из моей руки рвануло пламя, сжёгшее волка изнутри.

Остальные трое окружили меня. Их глаза светились мутным белым.

Один рванул вперёд — я отпрыгнул, меч рассек воздух, отрубив лапу. Второй ударил сзади, когти впились в спину. Боль пронзила тело, но я развернулся, всадив клинок в горло.

Третий прыгнул сверху.

Силовой щит — мгновенная магическая преграда, не пропускающая физические объекты. Волк врезался в невидимую стену, сломав челюсть. Я добил его, пронзив череп.

Тишина.

Нелёгкая это работёнка. Проверил, точно ли волки упокоены, и присел отдохнуть.

В итоге я мотался по лесу ещё шесть дней, встретил ещё две стаи — и обе обнулил. Раньше их было полно, а теперь, думаю, проблема решена надолго. Расплодятся они не скоро — если только не придут откуда‑нибудь извне.

Я плёлся по лесной тропе, опираясь на меч. За столько дней охоты изрядно вымотался. Гнида, почуяв меня за версту, встретила громким ржанием — не приветственным, а скорее вопрошающим: «Ну и где ты шлялся, идиот?»

Крепостные ворота распахнулись, и первое, что я увидел, — физиономию Митрофана, пунцовую от гнева.

— Твое сиятельство удостоило нас чести вернуться? — прошипел он, окидывая меня взглядом, полным праведного гнева. — Как волки поживают?

— Не повезло им.

— Пошли к коменданту.

Я поплелся за ним, слушая бормотание про «дураков, лезущих куда не надо», «вот уж точно принц — без мозгов, но с короной» и «ещё и меч тут волочит, как будто у нас своих дров не хватает».

Комендант сидел за столом, разбирая какие‑то бумаги, но, увидев мой вид, отложил перо и поднял бровь.

— Как прогулка?

Я плюхнулся в кресло, с наслаждением вытянув ноющие ноги.

— Так себе, — кивнул я. — Ни одного путного заведения не попалось. Будут звать — не ходите. Даже если денег предложат.

Бобров нахмурился, а Митрофан скрестил руки на груди, явно готовясь к очередной порции мудрости вроде «я же говорил».

— А поконкретней?

— Три стаи зачистил. Я думаю, теперь у нас с ними проблем долго не будет.

— Было бы неплохо. Иди отдыхай.

Я поднялся и шаркающей походкой, пародируя Митрофана, поплелся отдыхать.

После двух дней отдыха (которые Гнида восприняла как личное оскорбление — как это, не катать её по лесам?) я решил навестить пограничников у Стены.

— Опять куда‑то поскачешь? — Митрофан встретил меня у ворот с традиционным ворчанием. — Может, хоть в этот раз возьмёшь нормальный отряд, а не пойдёшь, как последний…

— Я же не на войну, — перебил я, закидывая за спину мешок с провизией. — Просто узнать, не шастает ли там опять нечисть.

— Ага, «просто», — Митрофан презрительно фыркнул. — В прошлый раз ты тоже «просто» вышел, а вернулся, как будто тебя толпой били.

Я предпочёл не отвечать и просто вскочил в седло. Гнида, почуяв свободу, тут же рванула вперёд, едва не сбросив меня.

Путь занял меньше дня. Лес постепенно редел, уступая место каменистым склонам. Воздух стал холоднее, а небо — серым и низким, будто придавленным самими горами.

Стена встретила меня привычным видом: массивные каменные блоки, поросшие мхом, редкие факелы на сторожевых башнях. Часовые, завидев мой плащ с гербом, лениво отдали честь.

— Ваше Сиятельство, — один из них, коренастый детина с бородой по пояс, сплюнул через плечо, — не ожидали вас тут увидеть.

— Новости есть? — спрыгнув с седла, я потянулся, разминая затекшую спину.

— Да какие новости… — стражник махнул рукой. — Тихо.

Капитан Зарубин, начальник заставы, оказался человеком прямым и не любившим церемоний.

— Волки? — он хмыкнул, наливая мне кружку чего‑то, что пахло как чистый спирт. — Да их тут уже давно не видно.

— Вообще?

— Вообще, — капитан отхлебнул из своей кружки. — Сначала бегали туда‑сюда, а потом — раз! — и пропали. Как сквозь землю провалились.

Я задумался. Это совпадало с моей предпоследней вылазкой.

— А ещё что‑то необычное замечали?

Зарубин на секунду замер, затем медленно поставил кружку на стол.

— Не, тишина.

Далее — поездка к Дмитрию. Нужно узнать, что происходит с обмундированием и амулетами. Как выяснилось, амулеты и обмундирование заказываются в столице, но они уже долго не поступают. Ранее Дятловы были освобождены от налогов, но крепость снабжали всем.

Гнида недовольно фыркала, когда я затягивал подпругу.

— Да ладно тебе, — проворчал я, — всего пару дней поездим.

Она в ответ показала зубы — явный намёк, что помнит мои «всего пару дней» в прошлый раз.

Путь занял меньше дня. Город встретил меня привычным хаосом:

— Свежие пирожки! С мясом, с капустой, с…

— Не сегодня, — отмахнулся я от назойливого торговца.

У особняка Дятловых царила чистота — видимо, Дмитрий действительно взялся за ум. Всё же хорошо, что потихоньку наводился порядок. По сравнению с тем, как я попал сюда в первый раз, это была земля и небо. Да и в городе стало повеселей и почище. Всё‑таки вот что значит правильная мотивация.

Слуга в аккуратной ливрее проводил меня в кабинет, где за столом, заваленным бумагами, сидел сам Дмитрий. Он поднял голову, и я едва узнал его: глаза ясные, волосы аккуратно подстрижены, никаких следов вчерашней попойки.

— Ваше Сиятельство! — он встал, поправляя камзол. — Какими судьбами?

— По делу, — кивнул я, устраиваясь в кресле. — Амулеты и обмундирование для гарнизона. Где они?

— Проблема, собственно, не в нас. Это всё столица поставляет. Когда‑то давно поставляли мы — взамен были освобождены от налогов. Но, насколько я знаю, это всё изменилось, когда отец был ещё молодым.

— А какие есть ещё варианты? — я задумчиво барабанил пальцами по столу.

— Я, в общем‑то, знал, что этот вопрос возникнет.

Дмитрий достал толстую папку бумаг из шкафа.

— Либо мы покупаем всё сами, только денег на это нет. Либо же пытаемся всё забрать в столице.

— А забрать в столице вообще возможно?

— Вероятность маловата. Я бы тут с отцом посоветовался. Он как раз завтра сюда приедет. Честно говоря, я слышал закупочные цены, когда находился в столице. Спрашивал наших ремесленников — они вполовину дешевле могут сделать всё, кроме амулетов.

— Ну, здесь как раз нет ничего необычного. Куча посредников, любимый поставщик… А много денег‑то вообще надо?

Тот молча протянул мне бумажку, и я присвистнул. Пятнадцать тысяч золотом. После того как я продал добытые камни силы и поделился с крепостью в добровольно‑принудительном порядке, можно было и самим решить вопрос. Только зачем покупать за свой счёт, если можно и не за свой?

— Давай всё же посоветуемся с твоим отцом.

— Сергей! — позвал слугу Дмитрий. — Приготовь комнату Его Высочеству.

На следующий день, к полудню, когда солнце уже вовсю пекло над особняком, во двор въехала простая, но крепкая коляска. Из неё вышел Алексей Александрович Дятлов.

Он был подтянут, бодр и одет без вычурности, но с достоинством. В руке — трость, но не для опоры, а скорее по привычке. Ни намёка на вечный похмельный вид или барскую распущенность.

Непонятно только, в кого Димка такой уродился? Отец вроде серьёзный дядька. Может, где‑то свернул не туда? Ну да ладно, разберёмся по ходу дела.

После недолгих расшаркиваний и знакомства мы прошли в гостиную. Слуга принёс нам по чашке чая.

Дмитрий пересказал отцу вчерашний разговор.

— Мне только одно непонятно, Ваше Высочество: вам это зачем?

— Алексей Александрович, как вы оцениваете мои шансы занять престол?

— Очень невысокие.

— Я бы сказал — нулевые. Но тем не менее я здесь. И сколько я здесь пробуду — непонятно. Честно говоря, не очень‑то мне и хочется возвращаться во дворец, — я сделал глоток чая. — И чем проще будет моё времяпровождение, тем лучше для меня. Однако недостаток всего и вся превращает это пребывание в тяжкий труд. К тому же здесь граница с мёртвыми землями. А крепость, мягко говоря, трещит по швам, что ставит местное население в опасное положение в случае прорыва каких‑то тварей.

Я сделал ещё глоток чая.

— Если прибежит стайка гончих, то ещё отобьёмся. А если кто посерьёзней? То получим кучу трупов.

— Да, это всё понятно. Только проблема в том, что это никому в столице не нужно. Последние серьёзные нападения случались очень давно. Поэтому тратить на это деньги добровольно никто особо не спешит. К тому же я слышал, что снаряжение частично якобы поставляется.

— Получается, кто‑то на этом неплохо наживается? И какие варианты?

— Здесь остаётся только заставлять. Крепость может сделать закупку сам в случае чрезвычайной ситуации. Например, если всё обмундирование ветхое и он написал множество запросов, но ему ничего не предоставили.

— Это точно наш случай. Я знаю, что раз в месяц отправляет запросы.

— Тогда он может заключить договор с нами. Но остаётся вопрос оплаты. Крепость может отправить этот договор в столицу голубиной почтой и затребовать оплату по нему. После получения нами денег мы начнём всё это изготавливать или покупать. Только я более чем уверен, что никто нам ничего не оплатит. Даже несмотря на то, что цены закупочные в столице почти в два раза выше. Бюрократия, сами понимаете.

— Я думаю, стоит заключить договор. А если получится выбить денег, то будет здорово. Только договор нужно заключить по ценам чуть ниже столичных. В крайнем случае, если будет экономия, замок отремонтируем частично.

— Очень интересное решение, Ваше Высочество.

Гнида фыркала, выбивая копытами такт бешеной скачки. Ветер свистел в ушах, срывая с плеч плащ, но я лишь сильнее вжался в седло. Осталось лишь уговорить Боброва поучаствовать в этой авантюре.

— Давай, старая, ещё немного!

В ответ она лишь злобно хрустнула зубами — но прибавила ходу.

Крепость выросла на горизонте: её потрёпанные стены казались ещё более обшарпанными в свете заката. Часовые на воротах заметили меня издалека — один даже упал со скамьи в попытке вскочить по стойке «смирно».

Через пару часов я лежал у себя в кровати, а крики Боброва до сих пор звенели в ушах. Ну ничего. Думаю, дожму.

Утро встретило меня резким солнечным лучом, пробившимся сквозь щель в ставнях. Голова гудела — то ли от вчерашней скачки, то ли от криков Боброва, которые, кажется, до сих пор звучали в ушах.

На кухне уже пахло жареным салом и свежим хлебом. Митрофан, как всегда, сидел в углу, методично уничтожая тарелку каши с таким видом, будто она лично его оскорбила.

— Рассказывай, — бросил он, даже не поднимая глаз.

Я плюхнулся напротив, налил себе чай и начал свой рассказ:

— Бобров, конечно, мастер на отказы, но договор подпишет.

— Ага, особенно после того, как ты ему напомнил, что если что‑то пойдёт не так, первым повесят именно его, — Митрофан язвительно хмыкнул. — Тонко. По‑царски.

Я отпил чай, прикидывая, стоит ли объяснять, что это была не угроза, а констатация фактов. Но Митрофан уже перешёл к следующему пункту своего недовольства:

— И что, теперь Дятловы будут нам кольчуги клепать? А если столица спросит, откуда у гарнизона новое обмундирование?

— Не будут они без денег ничего клепать. Они ж не дурачки.

— Столица нам кукиш покажет. К бабке не ходи.

— Почему это?

— Им эта крепость сто лет не упёрлась. Тут всё равно ничего не происходит. Есть куда деньги тратить. В любом случае — пошли к коменданту.

Мы застали Боброва в его каземате: он сидел за столом, заваленным бумагами, и с таким видом разглядывал договор, будто тот был ему лично обязан.

— Нас всех повесят, — он отложил документ и тяжело вздохнул, — кроме Его Высочества.

— Нет.

Комендант поднял бровь.

— Если ничего не делать, то что дальше? — добавил я.

— А если столица решит, что мы самоуправляем?

— Тогда вы скажете, что поручили это мне, и я таким образом решил вопрос. Ещё пригрожу, что в случае отказа пожалуюсь императору. Им же самим невыгодно, чтобы этот договор до императора дошёл. Потом к военному ведомству вопросы будут по закупочным ценам.

— Ладно. Но если меня повесят, я являться вам во сне и орать под окнами.

— Справедливо.

— Отправляйте запрос и ждите ответ.

Митрофан фыркнул, но в его глазах мелькнуло что‑то отдалённо напоминающее уважение.

— Ладно. А что с амулетами?

— Да хоть с этим вопрос решите. А там подумаем. Амулеты — это не доспехи, там денег очень много нужно.

Тишина повисла между нами. Где‑то во дворе кричал сержант, ругая новобранцев; слышался звон молота по наковальне — обычные звуки оживающей крепости.

За два месяца крепость из полуразрушенного форпоста превратилась в нечто, отдалённо напоминающее военный объект. Стены больше не осыпались при каждом порыве ветра: трещины заделали, бойницы расчистили, а на башнях даже появились новые флаги. Правда, сшиты они были из старых запасов, но смотрелись бодро.

Казармы наконец перестали напоминать сараи. Крыши починили, печи сложили заново, а солдаты теперь спали не на голых досках, а на настоящих соломенных тюфяках. Митрофан, конечно, ворчал, что «нынешние молодые совсем изнежились», но даже он не мог отрицать: бойцы стали меньше болеть.

Самое главное — расчистили от леса безопасную зону. Теперь можно было не опасаться внезапного нападения в пути.

Солдаты почти все уже ходили в новых доспехах, и у каждого был новый меч. Единственная проблема — арбалеты. Их начнут делать после того, как все получат новую экипировку, а затем каждому выдадут личный арбалет. Запас на склады — в последнюю очередь.

С амулетами пока дела обстояли неважно. Но мы не отчаивались: ещё недавно обновление экипировки казалось несбыточной мечтой, а теперь вот — получилось.

Гнида окончательно обнаглела: теперь она ела только отборную еду, а на подножный корм брезгливо фыркала. Зато шерсть у неё лоснилась, и даже Митрофан в сердцах признал, что «стерва хоть куда».

Бобров поднял на меня усталый взгляд, перемазанный чернилами палец замер над бумагой.

— Ваше Сиятельство, вы хотите, чтобы я… врал в отчётах?

— Не врал. Просто не упоминал некоторые детали.

Он вздохнул так глубоко, что его бакенбарды зашевелились.

— Например?

— Что я лично проверяю караулы.

— Часто возвращаетесь ночью не пойми откуда?

— Что тренируюсь с солдатами.

— Показушно помахиваете шпагой раз в неделю?

— Что расчистили зону у леса.

— Случайно спалили кустарник во время пьяного пикника?

Я одобрительно кивнул.

— Идеально. Добавьте ещё, что я трачу казённые деньги на вино и женщин.

— А женщины будут? — оживился Митрофан.

— Нет.

— Жаль.

Он аккуратно записал что‑то в журнал, затем поднял на меня хитрый взгляд:

— Я стесняюсь спросить: это для чего надо? А если из столицы приедут проверять?

— Потому что мне здесь интереснее, чем во дворце. Да и пусть приезжают — устроим цирк. Главное, чтобы в официальных бумагах я выглядел никчёмным бездельником.

— С этим проблем не будет, — пробормотал Митрофан, появляясь в дверях с двумя кружками кваса. — И без всяких отчётов.

Кабак «Гнилой угол» встретил нас привычным мраком, запахом пережаренного сала и кислого пива. В дальнем углу, за занавеской из дырявой мешковины, уже ждал наш столичный гость — Костя Жаров, тощий, как голодный ворон. Встретив такого, любой аристократ подумал бы, что перед ним очередной прощелыга. Но Костик был своеобразным теневым рыцарем, что ли. Он состоял в криминальных кругах столицы и зарабатывал на информации — исключительно на ней, и за немалые деньги. Те спецы, которых прислали Вольский и Лебедев, все как один указали на него. На первой встрече Костику поставили задачи, выдали аванс — и вот он здесь.

Он сидел, прижимая к груди потёртый кожаный мешок, и нервно озирался.

— Ваше Сиятельство… — тихо произнёс он, увидев меня.

— Рассказывай.

— Мария Бочкарёва. Лицо всё в шрамах. В целом здоровье нормальное: внутренние повреждения подлечили, но до конца не убрали. Лекари разводят руками — нужно зелье «Кровь Дракона». Отец за него сейчас золотые горы сулит, но достать невозможно. По крайней мере, у него не получилось. Я попытался узнать — тоже пусто. Из дома почти не выходит. Пыталась посещать занятия, но не выдержала. Сейчас учится дистанционно — кстати, одна из лучших. Занимается с мечом. Магией не владеет. Была помолвлена с графом Соколовым, но помолвка расторгнута. Империя в качестве компенсации отдала её отцу земли в глуши и очень сильно извинилась. Обещали льготы, преференции — они приняли. Говорят, ваша мама и отец перед ней лично извинялись.

Я перебросился взглядом с Митрофаном. Старый ворчун хмуро крутил в пальцах пустую кружку.

— Я чего‑то не пойму: а почему зелье не могут достать? Отец‑то — император, а не лавочник!

Тут вмешался Митрофан:

— Не достанут. Там ингредиенты редкие — их раньше с Мёртвых земель таскали, а сейчас туда никто не ходит.

— А где нам дракона‑то найти?

— Никакого дракона вам не надобно, — фыркнул Митрофан. — Зелье так называется, но не потому, что из драконов делается. Вроде как состав заменить можно. Только у нас в стране сейчас нет алхимиков, которые смогли бы его приготовить.

Я откинулся на спинку стула, разминая затекшую шею.

— Кто знает, где это достать?

— Ну что, Ваше Сиятельство, значит, будем драконью кровь искать? — Он хрипло рассмеялся. — Есть у меня один знакомый, который в соседних странах может достать: там рецепт переделали. Не столь действенное, как настоящее, но флакона три наверняка всё исправят.

— По деньгам много?

— В тридцать тысяч точно уложимся.

Мы с Костиком изумлённо уставились на Митрофана, а он, как ни в чём не бывало, отхлебнул из только что наполненной кружки.

— Чего так дорого‑то?

— Ну, перво‑наперво, много желающих. Да и, насколько мне известно, даже подменные ингредиенты на дороге не валяются и под каждым деревом не растут.

— А во‑вторых? — прошептал Костик; руки у него тряслись, а глаза чуть выпучились.

— Каких вторых? А, так это… Зачем же за дёшево продавать, если можно за дорого?

— Кидалова не будет? — пробурчал я, всё ещё не веря в озвученную сумму.

— Нет. Есть у меня один должник, который по результату возьмёт.

— Митрофан, откуда такие связи? — спросил я, слегка ошарашенный такими новостями.

— Да так… Старый знакомый.

Честно говоря, я был в тупике от этой байки про знакомого. Костян, видимо, тоже. Ведь такие «знакомые» обычно требуют предоплату в виде горы золота, а не верят на слово. Митрофан с хитринкой посмотрел на меня. Во взгляде так и читалось: «Не надо уточнять — всё равно совру».

Мы немного посидели, каждый думая о своём.

— Что по второму вопросу, Константин?

— Пока собираем информацию.

— Про Бочкарёвых есть что добавить?

— Нет.

Гнида фыркнула, когда я вскочил в седло, явно недовольная тем, что мы покидаем кабак так быстро.

— Ну что, старик, будем ждать ответа от твоего «должника»? — спросил я, пока лошадь нехотя поворачивала к крепости.

Митрофан хмыкнул, поправляя потрёпанный плащ:

— Письмо отправлю с утра. Если он согласится, то назовёт цену, а дальше — дело времени.

Мы въехали в крепостные ворота, где уже заканчивался вечерний развод караулов. Солдаты козырнули, но в их глазах читалось любопытство: куда это их начальство так поздно шляется?

Мария всегда была хорошей девочкой. Она слушалась родителей и прилежно училась. Два старших брата никогда не давали её в обиду. В общем то, она никуда не лезла, особенно в сомнительные компании.

Она была любимой дочкой, которую всегда баловали. Родители даже успели заключить очень выгодную помолвку с графом Соколовым. Единственное, что смущало, — о Соколове ходили не очень хорошие слухи. Но Мария всё же надеялась на лучшее, верила, что ей удастся поладить с мужем и стать счастливой.

Подруги Марии, с которыми она дружила с детства, были несказанно рады за неё. Этот брак действительно считался блестящей партией. Во время долгих посиделок с ароматным чаем и свежими плюшками подруги единогласно пришли к выводу: «Надо брать!»

Род графов Соколовых, хотя и уступал в богатстве баронам Бочкарёвым, обладал другим ценным капиталом — близостью к императорскому двору. Отец Марии искренне радовался заключённой помолвке: теперь многие рабочие вопросы решались буквально по одному его слову, без привычных бюрократических проволочек.

Это был её первый выход в свет. Скорее всего, он же стал и последним…

Она плохо помнила все события, но постепенно восстановила их в памяти. На балу ей всё было интересно и необычно: большая семья императора, много важных людей, красота дворца. Многие подходили к ней, здоровались, представлялись и знакомились.

Потом она увидела, как к ней направляются принцы Алексей и Александр. Александр был её одноклассником, и иногда она даже мечтала, что выйдет за него замуж и станет принцессой, а лучше — императрицей. Но вместо приветствия Александр вдруг плеснул в неё чем-то. Начало сильно жечь, боль нарастала, и сознание померкло; кажется, она даже кричала.

Дальше она помнила урывками: кто-то кричал, куда-то бежал, ругался… Потом она пришла в себя в своей комнате дома, а вокруг было много людей. Она слышала их голоса, словно они говорили с ней издалека — звук был сильно приглушён. Она то засыпала, то просыпалась. Вокруг менялось только количество людей — с каждым разом их становилось меньше.

— Что произошло? — прохрипела Мария, в очередной раз придя в себя и увидев у кровати маму.

— Всё хорошо, доченька, ты жива! Всё будет хорошо, — со слезами на глазах ответила мама.

Позже мама поведала ей о последствиях того злополучного выхода в свет. На следующий день, взглянув в зеркало, Мария потеряла сознание. Родители клятвенно заверяли, что она снова станет такой же красивой, как и была.

Прошло несколько дней, и она начала понимать: что-то шло не так. Лекари приходили и уходили, ничего не объясняя. Все серьёзные разговоры между отцом и матерью происходили за дверью её комнаты. Отец становился всё мрачнее.

С одной стороны, физическое состояние улучшалось: тело болело меньше, дыхание становилось легче, начало возвращаться зрение во втором глазу.

Позже она узнала страшную правду: необходимое лекарство не только стоило огромных денег, но и было недоступно. Отец не прекращал попыток его найти, но безуспешно.

Граф Соколов расторг помолвку. Подруги, навещавшие её после инцидента на балу, постепенно стали приезжать всё реже, пока визиты совсем не прекратились.

Она осталась одна — без друзей, без мужа, без прежней красоты. В долгих вечерних беседах с отцом перед камином ей открывался новый, жестокий мир, о существовании которого она и не подозревала.

Каждый такой разговор был как приоткрытая страница из другой книги. Отец рассказывал о придворных интригах, о том, как на самом деле принимаются важные решения в империи, а также о цене человеческой жизни в мире власти и денег.

— Но почему я? — спрашивала она в очередной раз, сжимая кулаки. Отец лишь молчал, глядя в огонь. Ответа не было. «Неужели моя поломанная жизнь была лишь чьей-то шуткой?» — думала она.

Её детство кончилось, не успев начаться.

Она поняла: чтобы выжить, нужны знания. Но надежды на счастливый брак не оправдались. Теперь оставалось рассчитывать только на себя. Чтобы хорошо жить, нужны деньги, и немалые; а для того, чтобы их заработать, — знания и сила.

Первой её просьбой к отцу стали уроки фехтования. Пусть её руки, привыкшие к вышиванию и веерам, научатся держать меч. Пусть тело, воспитанное для балов, освоит боевые стойки.

Параллельно она погрузилась в изучение экономики. Сначала цифры и термины казались ей непонятными, но постепенно в голове начала складываться система.

Отец, видя её упорство, пригласил хороших учителей. Утренние часы теперь начинались с фехтования, днём — экономика и политика, вечерами — анализ семейных дел.

Иногда она мечтала, что излечится, но жизненные уроки и разговоры с отцом давали понять: вероятность очень низка. Теперь она видела эту жизнь без прикрас.

«Пора вскрыть ту дверь в подвале Мёртвых земель», — подумал я, лениво переворачиваясь на кровати. Мысль не давала покоя уже несколько дней.

Поднявшись, я предупредил Митрофана о предстоящей вылазке. Старик только хмыкнул:

— Опять влипнешь куда-нибудь, а я потом отдувайся.

Поднявшись, я предупредил Митрофана о предстоящей вылазке.

Гнида, почуяв скорый поход, нервно перебирала копытами у конюшни. Эта стерва всегда знала, когда предстоит что то опасное.

Подъезжая к Стене, я помахал ребятам. Стражники на стене встретили меня почти как родного. Конечно: теперь жрут от пуза и ходят в новых латах. Их смешки и напутственные крики долетели до меня:

— Смотри не задерживайся, Ваше Сиятельство! А то ужин остынет!

Гнида резво понесла меня по знакомой дороге к Мёртвым землям. Новый походный костюм, сшитый по моему заказу, удобно сидел на мне, не стесняя движений.

Подвал оказался именно там, где и был в прошлый раз. Переночевав в разрушенном здании, в котором останавливался прежде, я решил: пора.

Проведя рукой по морде Гниды, сказал:

— Ну что, стерва, побудем храбрыми?

Она фыркнула, но за мной не пошла.

Прошло несколько часов, прежде чем я оказался перед ржавой металлической дверью. Естественно, я не просто так стоял здесь: сначала тщательно обследовал весь подвал. Проверил все помещения на предмет жителей магическим сканером, установил сигнализацию на входе — если кто-то попытается зайти в тыл, узнаю сразу.

— Ну что, — провёл я пальцами по холодному металлу, — с тобой делать?

Дверь почему-то молчала.

— Сейчас бы газовый резак сюда, с газорезчиком…

После пары часов попыток вскрыть дверь с помощью разной магии и чьей-то там матери я выжег замок и петли — и она неожиданно упала на меня. Еле успел отскочить. «Можно идти сдавать на разряд газорезчика!» — мелькнуло в голове.

Сканеры ничего не показывали, но я всё же ещё раз проверил. Чисто. Аккуратно войдя внутрь, я осмотрелся.

Я оказался в большом зале, уставленном, видимо, какими-то столами, стеллажами, колбами и прочим хламом — по крайней мере, судя по останкам. По периметру были ещё три помещения помельче, типа кладовок. Уже радовало то, что никто не пытался меня сожрать. Явно лаборатория.

Ну а дальше я приступил к своему излюбленному делу — копаться в грязи в поисках добра. В общем, улов сегодня оказался неплохим. Я набрал камни силы — аж пятнадцать штук. И нашёл какой-то сундук, от которого немного фонило магией.

Буквально за час, весь изматерившийся, я его вскрыл. Внутри оказались какие-то книги, журналы, а самое главное — большая карта. В крышку сундука был встроен какой-то камень, который я тоже забрал. Что-то мне подсказывает: это накопитель, за счёт которого всё это добро в сундуке сохранилось.

Аккуратно упаковав находки в рюкзак, я бросил последний взгляд на лабораторию и направился к выходу.

Вылез из подвала без особых приключений. Было уже поздно, поэтому решил на ночь остаться здесь.

Утром, когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь щели, я собрался в обратный путь. Дорога поначалу шла спокойно — я уже начал думать, что всё обойдётся без происшествий.

Проехав примерно две трети пути, я заметил вдалеке какую-то зверушку. Она неслась нам наперерез, и с каждым мгновением становилась всё больше и больше.

«Может, оторваться? — подумал я. — Гнида вроде хорошо отдохнула. Или лучше остановиться и оценить ситуацию? А может, попытаться уйти от возможной опасности? Не надо принимать бой — если что-то пойдёт не так, Гнида всё же вывезет».

Зверушка приближалась, и я всё больше убеждался, что это не простое животное. Тварюга была здоровой — метра два в холке, ближе к огромной собаке. Чем ближе она подбегала, тем яснее становилось: это не животное, а именно тварь Мёртвых земель.

Тварь, рыча и оскалившись, бросилась вперёд без прелюдий. Я, естественно, был готов и поставил круговой щит.

Существо врезалось в невидимую стену, но лишь на мгновение замедлилось. Его шерсть начала светиться голубым светом, а из пасти вырвалось облако холода. Я почувствовал, как температура резко упала.

Я ответил парочкой огненных шаров — эффект был, но слабый. Ощущение, будто просто против шерсти погладил. На всякий случай кинул вспышку — есть! Потеря ориентации.

Выхватив меч, пошёл в рукопашную. Ударил по передней лапе: срубить не смог, но шкуру с мышцами порезал. Тут же получил обратку — когтями по ноге. «Кабы не помереть тут», — пронеслось в голове. Тварь использовала свои магические способности, пытаясь пробить мою защиту. «Перебьётся», — решил я.

А эта скотина, видимо, начинала приходить в себя. Всё, что было сил, вложил в огненный шар с проникновением и разрывом.

Взрыв! Жахнуло так, что меня откинуло на пару метров и окатило остатками. Тварь разлетелась на ошмётки. Пот заливал глаза, а в ушах стоял звон.

Я тяжело дышал, чувствуя, как силы покидают меня. Но победа была за мной. Гнида, стоявшая рядом, фыркнула, словно говоря: «Опять чуть не сдох».

Кое как я залез в седло, и мы с Гнидой помчались. Было плохо — видимо, истощение хапнул. Каким чудом мы доехали до Стены, я не помню. Меня мотало в седле, как травинку при сильном ветре.

Очнулся уже у самых ворот. Кто-то поддерживал меня, не давая упасть. В ушах стоял звон, а во рту был привкус крови. Гнида, тяжело дыша, стояла рядом, её бока ходили ходуном от напряжения. Она словно говорила своим видом: «Ну ты и натворил дел, как обычно».

Стражники у ворот, увидев моё состояние, тут же бросились на помощь. Меня подхватили под руки и понесли к лазарету. Один из воинов тут же отправил гонца в крепость к Митрофану с вестью о случившемся.

— Передай, что там, в Мёртвых землях, нарвался на тварь, — прохрипел я, когда гонец склонился ко мне. — Сильная, магическая, на огромную собаку похожа… Митрофан должен знать.

Опять вляпался в историю, а нам теперь расхлёбывать.

Старик покряхтел, поправил подушку под моей головой и продолжил ворчать:

— И куда тебя опять понесло? Говорил же — сиди в крепости, не высовывайся. Нет, надо ему в Мёртвые земли забраться, с тварями подраться…

— Да уж, Митрофан, — слабо улыбнулся принц. — Не в моих правилах отсиживаться.

— Вот именно, — фыркнул старик. — То туманных волков гоняешь, то в подземелья лезешь, то с тварями сражаешься. Что дальше? Вглубь Мёртвых земель на разведку пойдёшь?

В этот момент в комнату вошёл лекарь.

— Ну что, Митрофан, — сказал он, осматривая пациента, — говорил я тебе: состояние тяжёлое. Магический резерв на нуле, раны глубокие.

— Да знаю я, — пробурчал старик. — Не первый год при службе. Но вот что интересно — откуда у тебя такие раны? И почему гонец про каких-то магических тварей говорил?

Я попытался сесть, но Митрофан толкнул меня обратно на подушки:

— Лежи уж. Расскажешь потом, когда оклемаешься. А то опять в историю ввяжешься, пока ты тут прохлаждаешься.

— Да какие там истории, — пробормотал я. — Огромная зверюга. На огромную собаку похожа, магией холода владеет. Как будто кто-то специально этих тварей выращивал.

Митрофан замер, потом медленно опустился на стул:

— Что ты сказал? Выращивал?

— Да, — принц закрыл глаза от боли. — Там, в подземелье… видел странные механизмы, колбы с какими-то жидкостями. Похоже на старую лабораторию.

— Лабораторию? — переспросил Митрофан, наклоняясь ближе. — Да это не секрет. В Мёртвых землях большинство тварей — магами выведенные.

Митрофан задумался, потирая седую бороду:

— Похоже, ты нарвался на Морозного шакала. Ценный зверь. Много ингредиентов с него полезных.

— Не знаю, что с него взять можно. Его на ошмётки раскидало.

— Вот я так и знал, — проворчал старик. — Что найдёшь приключения. Ты, Ваше Сиятельство, лежи и не рыпайся. Поправляйся пока. А мы поедем — может, соберём что полезное с остатков. Сейчас тебя в крепость отвезут.

Старик вышел из комнаты, бормоча что-то себе под нос. А я остался лежать, обдумывая свои дальнейшие действия, и уснул.

После того как меня отвезли в замок, я восстанавливался недели три. И не потому, что раны были серьёзные или магическое истощение так сильно ударило, а потому что вдруг вспомнил ещё одну жизнь.

Три недели я провалялся в постели, пытаясь разобраться в своих новых способностях. Митрофан ворчал, что я разлёгся как барин, когда в крепости дел невпроворот, но я его почти не слушал.

В голове крутились воспоминания из прошлой жизни — той, где я был магом. Не великим, конечно, но и не последним.

Я пытался воспроизвести простейшие заклинания, но выходило через раз: то сила плевалась во все стороны, то вообще не хотела пробуждаться. Митрофан, наблюдая за моими потугами, только кряхтел и бормотал что то про неугомонных принцев.

— Тьфу ты, Твоё Сиятельство, — ворчал он, — опять за своё? Лежал бы ты, отдыхал. А то опять что-нибудь натворишь.

— Да какое там, Митрофан, — отмахнулся я. — Ты же сам видел, как я еле справился с той тварью. А если следующая будет сильнее?

— А на кой тебе с ними справляться то? — фыркнул старик. — Ты ж не рядовой боец.

— Да мало ли? — Я попытался сосредоточиться на лечении, но не особо получалось.

Митрофан наблюдал за моими потугами, потирая седую бороду.

— Эх, молодо зелено, — пробурчал он. — Ты бы лучше отдохнул как следует, а не ерундой маялся.

Но я его не слушал. В моей голове крутились схемы заклинаний, которые я помнил из той, другой жизни. Что интересно — стандарт магии был один. Методы применения разные, но принцип работы тот же.

К концу третьей недели я наконец начал чувствовать, что сила возвращается. Не вся, конечно, но хотя бы достаточно, чтобы не опасаться за свою жизнь при встрече с очередным монстром.

— Ну что, Ваше Сиятельство, — Митрофан зашёл в комнату, держа в руках какую-то бумагу, — Бобров зовёт тебя на совет. Говорит, пора уже вставать с постели.

— А я, по-твоему, чем занимаюсь? — усмехнулся я, пытаясь встать с кровати.

— Ты, по-моему, только и делаешь, что свои магические фокусы тренируешь, — проворчал старик. — Ладно, пошли. Бобров ждёт.

В кабинете Боброва, как всегда, громоздились кучи бумаг. Вид у него был озабоченный.

— Рассказывай, — с ходу бросил Бобров, когда я вошёл.

Я поведал ему обо всём.

— Конечно, сильно, — кивнул Бобров. — Морозного шакала забить не каждый сможет.

Помолчав немного, он продолжил:

— Всю добычу отдадим Митрофану — он всё разделит, как в прошлый раз. Что касается бумажек — нужно изучать.

Я задумался. В голове крутились мысли о той твари, которую встретил, о лаборатории, о странных механизмах.

— Хорошо, — наконец сказал я. — Но у меня есть условие.

— Какое? — насторожился Бобров.

— Я хочу, чтобы все найденные мной записи и артефакты из лаборатории были изучены с моим участием. Возможно, там есть ответы на многие вопросы.

Бобров переглянулся с Митрофаном.

— Договорились, — наконец кивнул он. — Но сначала нужно полностью восстановиться.

— Этого уже достаточно, — я встал. — Пора действовать.

Митрофан только покачал головой, пробормотав что-то про неугомонных принцев и их вечные приключения. Но я его уже не слушал — впереди ждали новые тайны Мёртвых земель.

Неделю я занимался магией и бумажками, которые приволок из рейда. В основном там были журналы исследований, что подтверждало: это была лаборатория, где выводили магических животных.

Карта требовала детального изучения. Она была, видимо, геологическая, потому что на ней было много отметок. Также был дневник коменданта — всё‑таки это был военный объект.

Ну что тут рассказать? По журналам исследований сказать толком ничего не могу — не моя специфика, даже несмотря на знания из прошлой жизни.

Что касается карты — тут непонятно. В основном это была карта Мёртвых земель, но она захватывала и нашу территорию. И на нашей территории были какие‑то обозначения, которые мы не могли понять. Нужно ехать и разбираться на месте. Ну а до дневника коменданта у меня пока руки не дошли.

Мне только одно непонятно: как мне так сделать, чтобы работать поменьше, а ничего не делать побольше? Но пока это остаётся лишь моей заветной мечтой.

По лекарству для Маши Бочкарёвой было пока не ясно. Ответа не было, хотя Митрофан утверждал, что вопрос должен решиться.

Также я очень ждал Константина из столицы с информацией. Меня интересовала моя семья, а именно слухи, сплетни, родственные связи — кто с кем дружит и против кого.

К нам едет ревизор, которому необходимо наврать про мои успехи, а также выбить денег на ремонт крепости. При этом я должен показать себя зажравшимся принцем, который ничего не делает и ведёт разгульный образ жизни.

После трёх недель восстановления я наконец‑то почувствовал, что готов вернуться к делам. Митрофан ворчал, что я слишком тороплюсь, но его ворчание только подстёгивало меня.

— Тьфу ты, Ваше Сиятельство, — бурчал старик, — опять за своё? Только оклемался, а уже носишься как угорелый.

— Да какое там, Митрофан, — отмахнулся я. — Пока я тут валялся, столько всего произошло. Нужно разбираться с записями из лаборатории, изучать артефакты.

— И что ты там наизучал за три недели? — фыркнул старик. — Сидишь целыми днями, бормочешь что‑то про заклинания.

Я улыбнулся, вспоминая свои эксперименты. Действительно, большую часть времени я провёл, пытаясь систематизировать свои новые знания. Магия в этом мире работала по похожим принципам, но методы применения отличались.

Старик только хмыкнул:

— Ох уж эти твои магические заморочки, — пробурчал старик. — Лучше бы ты о крепости думал, а не о своих заклинаниях.

Но я его не слушал. В моей голове уже созрел план действий: нужно было разгрести все записи, изучить найденные артефакты и понять, как использовать новые знания.

Митрофан только покачал головой, пробормотав что‑то про неугомонных принцев и их вечные приключения. Но я его не слушал.

Митрофан, ворча, приносил мне еду и напитки, продолжая бубнить о том, что я слишком много времени уделяю магии. Но я знал, что это необходимо. Теперь, когда я вспомнил свою прошлую жизнь, мои возможности значительно расширились, и нужно было использовать их на благо крепости.

Дни летели незаметно. Я изучал записи, тренировал новые заклинания, анализировал информацию о Мёртвых землях. И с каждым днём понимал, что тайны этого места становятся всё глубже и опаснее.

А ещё к нам едет ревизор. Ну не прямо ревизор, а какая‑то группа проверяющих, которым надо пару тазиков лапши на уши повесить. Говоря простым языком — наврать про мои успехи, а также выбить денег на ремонт крепости. При этом я должен показать себя зажравшимся принцем, который ничего не делает и ведёт разгульный образ жизни — эдакий плаксивый, всем недовольный принц, которому только развлекаться и подавай.

Утром меня разбудил Митрофан.

— Пора! Только палку не перегни, Ваше Сиятельство.

— Что там с моим планом? — спросил я, неспеша свесив ноги с кровати. — Выполняется?

— К сожалению…

— Не переживай, думаю, всё получится.

Митрофан лишь махнул рукой и стал помогать мне одеться.

И вот я — бодрой походкой, постукивая тростью, иду встречать гостей. Весь разодетый в непонятно что и в какие-то невообразимые цвета.

Люди, шедшие навстречу, открывали рты и таращили глаза, но держались. Никто не стал ржать как лошадь, хотя по ним было видно: очень хотелось.

Мы прошли сначала в обеденный зал. Там собрались почти все. Увидев меня, народ еле держался. Бобров был тут же.

— Все знают, что делать, — сказал он. — И даже не думайте что-нибудь выкинуть.

— Да куда уж тут, — буркнул Митрофан. — Всё, что могли, уже мы сами исполнили.

— Тогда делаем всё, как говорили.

В крепость въехала роскошная карета, запряжённая шестёркой вороных лошадей. Их позолоченные гербы сверкали на утреннем солнце, а ливреи кучеров кричали о высоком статусе пассажиров.

Карета остановилась во дворе. Унылый стражник в старых доспехах подошёл к карете, загребая навоз сапогами. Кучер поморщился: двор был завален навозом. В открытую дверь кареты выглянул пузатый дядечка с редкими волосами и лысиной на макушке.

— Это что за свинарник?!

— Тама это… евоное высочество принц Александр вас ожидает, — сказал стражник с понурым лицом и унылым голосом. — Ихнее сочество изволит вас ждать в обеденной зале.

— Тогда веди, — лысый пузан вылез из кареты, погрузив свою обувь в свежайший навоз. — Только быстрее.

За ним следом из кареты вылез худой и тощий мужчина, который с виду был помоложе пузатого. Погрузив свою явно недешёвую обувь в навоз, он поморщился и пошёл следом.

— Давно у вас так? — спросил тощий.

— Так это… как ихнее высочество приехать изволили, так всё хужей становится. Жалованья уже как два месяца не видать.

Стражник, доведя гостей до двери, постучал в неё концом копья. Копье тоскливо хрустнуло и сломалось.

— От же ж, будь оно не ладно, опять с жалованья вычтут.

Далее гости проследовали за стражником по коридорам, в которых стоял запах чего‑то кислого, на полах был слой грязи — так, что собственно пола и не было видно, — а стены были в каких‑то пятнах, потёках и грязи. Стражник же не спеша брёл по коридору шаркающей походкой. Как заметили ревизоры, меча у него не было — только обломок копья. В общем, он был не вооружён и не опасен.

Я, нарочито зевая, сидел в обеденном зале. Передо мной стоял золотой кубок, наполненный дорогим вином; бутылка стояла тут же, красуясь дорогой этикеткой. Рядом со мной стояла молодая девчушка, которая якобы мне прислуживала.

Я не спеша ел какой‑то кусок мяса, красиво разложенный на золотой тарелке.

— Ваше Высочество! — вскрикнул тощий. — Какая честь!

— Ах, оставьте эти церемонии, — небрежно махнул рукой я, поправляя кружевные манжеты. — Я так редко вижу новые лица в этой забытой крепости.

— Ваше Высочество, мы безмерно рады вас встретить, — добавил лысый.

— Благодарю, — я зевнул, насколько рот открылся. — А вы, господа, собственно, по какому делу к нам?

— Мы, собственно, с проверкой плановой. Каждые три года инспектируем крепости.

— М‑м‑м… — лениво протянул я. — И как там в других крепостях?

— Хорошо.

— Прошу простить мои манеры, вы наверняка голодны с дороги? — Я повернулся к девчушке: — Принеси нашим гостям перекусить.

Девчушка быстро забежала на кухню и вернулась с двумя деревянными плошками каши.

— Прошу, господа.

Ревизоры, как два филина, хлопали глазами, смотря на кашу.

— Да мы не то чтобы очень…

— Кстати, чуть не забыл. После вчерашней поездки в город, где я неплохо провёл время, голова плохо работает. Не могли бы вы передать письмо во дворец?

— Да, конечно, Ваше Высочество.

— Я написал пару строк папеньке — пусть кого‑нибудь пришлёт из дворца навести тут порядок, а то мне совсем тут не нравится, — капризным и плаксивым голосом прокомментировал я письмо. А тощий подавился кашей, которую всё же решил попробовать.

— Д‑д‑да, Ваше Высочество. Спасибо за угощение, мы, пожалуй, пойдём к коменданту. Нужно обсудить пару вопросов. Вы будете присутствовать?

— Пожалуй, откажусь. Я так редко покидаю свои покои, что даже не припомню, когда в последний раз интересовался делами крепости.

Я устроился в соседней комнате, откуда прекрасно было слышно всё, что происходило в кабинете коменданта. Митрофан, Бобров и ревизоры сидели за массивным столом, уставленным пыльными документами. Все разговаривали на повышенных тонах.

Ревизоры, конечно, пытались всё свалить на Боброва, но не тут‑то было! Мы не зря целую неделю готовились, словно шахматисты перед матчем за звание чемпиона мира. Каждый факт отполировали до блеска, каждый довод заучили так, что могли бы продекламировать даже во сне.

«Эх, знали бы вы, сколько нервных клеток мы потратили на эту подготовку!» — усмехнулся я про себя.

Мы‑то прекрасно понимали: нам за этот бардак ничего не будет. А вот если сюда пожалует какой‑нибудь чистюля из дворца и увидит наш «свинарник» (хотя, по‑моему, всё вполне цивильно), то дело точно не спустят на тормозах.

«Представьте себе картину: дворцовый франт в белых перчатках, а тут у нас пыль под столом и бумажки не по алфавиту разложены!» — мысленно хохотнул я.

Дальше всё пойдёт как по маслу: дойдёт до императора, и понеслась! Начнут разбираться, куда делись деньги, которые должны были сюда поступать. А мы тут такие: «Какие деньги? Какие поступления? Мы только на чай с печеньками и живём!»

Ревизоры явно были на грани истерики. Судя по их поведению, они явно знали, куда уходят деньги. Но никак не могли смириться с тем, что что‑то придётся возвращать.

— А сколько денег‑то вообще надо? — спросил тощий.

— Девяносто семь тысяч золотых, — тут же ответил Бобров.

— А сократить нигде нельзя? — спросил лысый.

— Ну так это… Что здесь сократить‑то? Состояние, сами видите, какое, — вставил свои пять копеек Митрофан.

Ревизоры сидели бледные, потные, не веря, что всё это происходит с ними. Их лица выражали смесь ужаса и отчаяния. Видимо, у них уже началась стадия принятия.

— А что с письмом? — спросил тощий ревизор, пытаясь ухватиться за последнюю соломинку.

— Да ничего пока, — пожал плечами Бобров. — Если вы решите вопрос с деньгами, я объясню принцип, почему письмо принца не дошло.

— Дайте нам срок, — вздохнул лысый ревизор. — Неделю. Мы попробуем что‑то решить.

И тут, словно по заказу, в кабинет вбежал запыхавшийся стражник:

— Сергей Николаевич! Тама, значица, в дальнем бастионе, окаянном, обрушилась часть стены!

У одно из приезжих глаз задергался. Ревизоры явно были на грани. Как бы палку не перегнуть.

Я же, сидя в соседней комнате за занавесью, потирал руки от удовольствия. План работал даже лучше, чем я ожидал.

«Ну всё, — подумал я, — теперь наверняка дадут деньги. Главное — не зарваться и не показать свою радость».

После ухода ревизоров мы вновь собрались в кабинете Боброва.

— Ну что, Митрофан, — обратился я к старику, — кажется, наш цирк увенчался успехом?

— Да, Ваше Сиятельство, — усмехнулся Митрофан. — Хотя я до последнего сомневался. А вона как вышло‑то.

— Главное — результат, — пожал я плечами. — А результат, похоже, будет.

— Я, кстати, отправил людей забрать остатки Морозного шакала, — сообщил Митрофан.

— И что там? — поинтересовался я.

— Кое‑что удалось собрать. Ингредиенты весьма ценные, так что ещё немного деньжат заработаем.

— Опять прибыток в казну, — вставил Бобров.

— Да, тысячи на две золотых потянет, — подтвердил Митрофан.

— Деньги потом посчитаем. Идите возвращайте крепость в изначальное состояние! — приказал Бобров.

И мы пошли с Митрофаном: он — раздавать приказы, а я — заниматься своими делами.

Я занимался своим любимым делом — отдыхом. Лежал на кровати и пялился в потолок. Вчера мне исполнилось пятнадцать. Уже более полутора лет я в ссылке. Красота!

В крепости всё настроено и крутится без моего участия. Бобров меня не дёргает и не напрягает. Ещё бы…

Мы — не без моей, конечно, помощи — столько сделали, что прямо завидки берут. Понятно, что один я бы так не смог. Без Митрофана и Боброва тут вряд ли что‑то изменилось. Но и мой вклад был немал.

В крепости заменили, покрасили, забили и отремонтировали всё, что можно. По хозяйственной части — полный порядок.

Появился новый персонал, и солдаты наконец занялись своим делом, а не работали в качестве грузчиков и уборщиков в добровольно‑принудительном порядке. К тому же все щеголяли новым обмундированием и оружием. Склады, прежде почти пустые, теперь были полны как никогда.

Единственная проблема — амулеты. Но тут уж ничего не поделаешь. Чуть позже будем их требовать. А то нужны немалые деньги — все, думаю, взбесятся.

С поставками проблем больше не возникало. Дмитрий, усвоивший урок, вёл себя как примерный хозяйственник. Отец, кстати, был им очень доволен: все деньги шли в баронство — в дом, в семью.

В общем, плацдарм для ничегонеделания я создал. Могу сидеть и спокойно пожинать лавры. Единственное, что напрягает, — как бы меня обратно не отозвали из ссылки. Только на кой мне это надо?

Что касается Марии Бочкарёвой, вопрос почти решён. Лекарство в пути, и она согласна на мою помощь. Но досталось это нелегко.

Естественно, она, мягко говоря, не была в восторге от моего внимания. В ответ на первое письмо прямо спросила: «Какого художника мне надо?» Короче, лишь после восьмого письма я смог убедить её принять помощь. Митрофан даже начал на меня орать: «Что за любовная переписка началась? Голуби в почте не бесконечные!»

В итоге максимум через пару месяцев она получит лекарства. Посмотрим, что из этого выйдет. Может, друзьями мы не станем, но врагами точно не будем.

Ну а встреча с информатором породила больше вопросов, чем ответов.

Во‑первых, я больше всего опасался дрязг при дворе. Боялся, что вокруг наследников начнут создаваться фракции — с целью посадить на трон «своего», а остальных отправить в расход или ссылку. Но империя была застрахована от этого магическими клятвами, которые приносили все, имевшие хоть какие‑то титулы. Клятвы очень жёсткие. Понятно, их можно обойти, но всё же они работали.

Во‑вторых, буквально до моей ссылки в Королевстве Айзенфилд (к счастью, не имевшем с нами общих границ) произошёл переворот. Результаты оказались плачевными: множество людей погибло в борьбе за власть. Когда на престол взошёл новый король, он повесил большинство аристократов, поддерживавших его: те начали донимать его своими хотелками, которые становились всё больше. В итоге Королевство Айзенфилд ослабло, а соседи начали поглядывать на него с мыслью: не откусить ли кусочек землицы, пока там бардак?

Наша аристократия, увидев, что происходит, решила не играть в такие игры. Даже те, кто чуть ли не в открытую выступал за смену власти, заткнулись и сдали назад. Это меня очень радовало: мне в этой империи ещё долго жить — по крайней мере, я на это надеюсь.

Ближайшие земли, отмеченные на картах, которые я приволок из Мёртвых земель, принадлежали как раз Бочкарёвым. Надо бы сходить на разведку — посмотреть, что за обозначения. Может, там что‑то полезное есть? Глядишь, с Машкой какое‑нибудь предприятие замутим.

Кое‑как, чуть ли не на коленях выпрашивая разрешение, я всё‑таки убедил Боброва отпустить меня на разведку. Надо сказать, его лицо при мысли о моём месячном отсутствии было мрачнее тучи — словно небо в пасмурную пятницу.

— А если кто приедет тебя проведать? — вопрошал он, нервно теребя ворот.

Но против моего красноречия — а точнее, красноречия Митрофана — устоять было невозможно.

Переночевал у Дмитрия в Чернореченске. Тот встретил меня с таким энтузиазмом, будто я привёз ему лично ящик с золотом. Городок, кстати, выглядел так бодро, что даже унылые серые дома, казалось, прихорошились и надели праздничные бантики.

Дятловы, как выяснилось за рюмкой чая, просто лопаются от счастья: деньги сыплются как из рога изобилия, даже разбирать не успевают.

Пять дней спустя я наконец добрался до деревни Крайней. Названия здешних населённых пунктов — это вообще отдельная история. Видимо, картографы в момент их придумывания либо страдали от творческого кризиса, либо просто бросали жребий между словами из словаря. «Крайняя» — ну что может быть проще и информативнее? Хотя, возможно, это был тонкий намёк: «Дальше ехать некуда, поворачивай обратно!»

За деревней начинались те самые земли, ради которых я и пустился в это путешествие. Дальше — только медведи, волки и, возможно, пара‑тройка отшельников, решивших, что цивилизация — это слишком шумно.

Я спешился и привязал Гниду к столбу у колодца. Кобыла недовольно фыркнула, будто говоря: «Ну и зачем мы сюда припёрлись? В лесу было гораздо приятнее!»

Оглядевшись, я направился к самому большому дому в деревне — наверняка там и жил староста. У крыльца меня встретил крепкий мужчина с седыми волосами и суровым взглядом.

— Чем могу помочь, путник? — спросил он, слегка поклонившись.

— Здравствуйте, — ответил я. — Я хотел бы поговорить со старостой.

— Так это я и есть, — усмехнулся мужчина. — Чем могу?

— Меня интересует всё, что вы знаете об этих землях, — сказал я, стараясь не выдать своего волнения. — Слухи, легенды, может быть, какие‑то истории от местных охотников?

Староста нахмурился и задумчиво потёр подбородок. И начал свой рассказ…

Из его рассказа выходило, что каких‑то специфических опасностей нет. Пару раз охотники замечали следы туманных волков, но потом они пропали. Бандитов тут отродясь не водилось. Так, обычное зверьё — волки да медведи. Но, видимо, еды в лесу хватает, и в деревню они не заходят.

Я объяснил ему примерную местность, которая меня интересует. Но староста сказал, что туда из местных никто не ходит — потому как никому это не надо.

Третий день я один, без Гниды, блуждал по лесу. Обнаружение и поиск жизни работали на полную. Магия тихо струилась во мне, готовая вырваться наружу при первой же опасности.

Опа, есть засечка. Впереди — четверо живых.

Осторожно продвигаясь вперёд, я вскоре подошёл к небольшой поляне, где увидел лагерь: штук семь кривых домиков из чего‑то и палок, костёр, а вокруг — люди. Одни были в кожаных доспехах, с оружием и с самодовольными лицами, другие — в рваной одежде, с измождёнными лицами. Пленные крестьяне, без сомнения.

Спрятался за деревьями и стал наблюдать. Видно было, что «богато одетые» распоряжаются крестьянами, заставляя их работать. Вблизи лагеря виднелись ямы и следы раскопок — очевидно, чего‑то добывают. Это я удачно заглянул.

Я продолжал наблюдать за лагерем, пытаясь придумать, у кого бы спросить про всё происходящее. А то уже вторая половина дня, как‑никак, и надо бы действовать пошустрее.

После нескольких часов наблюдения я заметил, что один из охранников отошёл от лагеря — видимо, решил справить нужду. «Вот у него и спросим».

Когда он отошёл подальше от лагеря, я быстренько парализовал его. Охранник замер, не в силах пошевелиться. Я быстро связал его и заткнул рот кляпом, после чего оттащил ещё дальше от лагеря.

— Ну что, дружок, — сказал я, присев перед связанным охранником и достав кинжал, — пора поговорить. Кто вы такие и что тут делаете?

Охранник лишь мотал головой, явно не собираясь выдавать информацию с кляпом во рту. После недолгих уговоров и одного отрезанного пальца он начал мне отвечать. Кляп я, естественно, не вытащил — хватило простых кивков головой от пленного. А то ещё орать начнёт и предупредит всех. А ведь тогда уже сюрприза не получится.

По итогу нашей беседы было выяснено, что именно сейчас вся банда тут, магов у них нет, добывают золото, крестьяне вроде как были пленными — и всё… Мне попался не особо знающий бандит. Есть ли у них какая‑нибудь «крыша» в виде аристократов, он не знал.

Отступив на несколько шагов от пленного, я начал обдумывать план дальнейших действий. Хотя что тут обдумывать — нужно было освободить крестьян и разобраться с бандитами.

Бандитов всего‑то семнадцать рыл. Возвращаюсь обратно к поляне. Девять человек сидят в куче за столом, причём, что хорошо, стол немного в стороне от лагеря. Можно попробовать накрыть одним ударом. Остальные смотрят за крестьянами. То, что надо. Передвигаюсь по лесу так, чтобы выбежать прямо к столам.

Понеслась.

Выбегаю и мчусь прямо на тех, что за столом. Они меня даже увидели не сразу — вообще расслабленные. Я даже бежать стал помедленнее. «О, наконец‑то увидели», — думаю, — начали орать. Смотрю — те, кто наблюдал за крестьянами, тоже зашевелились.

По столу отрабатываю огненным шаром с разрывом. Огненный шар с грохотом разорвался над столом, разбрасывая в стороны обломки дерева, ошмётки одежды и бандитов, причём большинство — по частям. «Красиво разлетелись, выживших наверняка нет». А, нет — вон один шевелится. Добежал и аккуратненько смахнул ему голову.

Стол отработан. Вижу первого из оставшихся восьми. Мчусь к нему. Тот на меня замахивается мечом и бьёт сверху вниз. Эх, ну кто ж так делает‑то? Легко обхожу его справа и втыкаю меч в шею. В метрах пяти показывается ещё один из‑за дома. Этому, пожалуй, и огненного шара хватит без спецэффектов.

Тем временем оставшиеся бандиты начали осознавать, что ситуация выходит из‑под контроля. Они попытались объединиться и изобразить более серьёзное сопротивление. Я использовал этот момент, чтобы внести больше хаоса, — применил несколько световых вспышек. Они ослепили нескольких бандитов, лишив их возможности адекватно оценивать ситуацию.

Один, видимо, был более опытный или просто хитрожопый. Попытался организовать контратаку. Он выкрикнул какие‑то команды, и четверо человек ринулись на меня с мечами. Я встретил их холодным спокойствием — мой меч сверкал в воздухе, нанося точные удары. Я, естественно, только уклонялся и атаковал. Парировать даже не думал — силёнок не хватает. А то пару раз парируешь — и рученька‑то отсохнет.

Тот, кто пытался организовать народ, понял, что дело плохо, и решил свалить. Куда ж ты на ночь глядя‑то, милок? Чтобы наверняка, жахнул разрывным шаром огня. А то промахнусь ещё. Там не обязательно в человека попасть — можно просто в землю рядом с ним. Что я и исполнил.

Вроде бы всё. Всех собрал. Пошёл на проверку — вдруг кто живой. Надо того в лесу не забыть, кстати. Нашёл двоих чуть тёплых — добил.

Тем временем крестьяне, увидев, что опасность миновала, начали приходить в себя. Они осторожно выходили из своих укрытий, с недоверием глядя на происходящее. А я на лавочке сижу. Решил перекусить немного.

— Есть старший? — спросил я.

Один мужик вышел вперёд:

— Я. Прокофий меня звать.

— Рассказывай, Прокофий, что тут у вас за артель по добыче.

Прокофий буквально за десять минут рассказал всю ситуацию. Заманили их сюда месяц назад, обещали хорошую работу с достойной оплатой. А когда уже оказались здесь, просто заставили работать. Добывали они золото — это я уже и так знал. Что самое хорошее — добытое за две недели всё ещё тут.

— Я вот что, мужики, предлагаю, — сказал я, убирая остатки еды в рюкзак, — мне тут погулять ещё недельку надо, а потом могу проводить вас до ближайшей деревни. Только треть золота я заберу в любом случае.

Мужики повеселели. Конечно, там, я думаю, остатков прилично получилось.

— А нам‑то что тут делать? — спросил Прокофий.

— Добывайте золото, оно лишним вряд ли будет.

— А ты сам‑то кто будешь? — спросил кто‑то из толпы.

— Я‑то? Я комендант крепости на границе с мёртвыми землями, приписан к ней.

— Служивый, значит?

— В общем‑то да. А вам, кстати, есть куда возвращаться? А то можете со мной двинуть в крепость. А то там как раз рабочих рук не хватает. В крайнем случае там городок рядом есть.

В общем, мужики обещали подумать. Но вроде как все предварительно были согласны.

Утром, позавтракав, для начала просканировал залежи золота. Вроде как большие. Я в этом не очень разбираюсь. Сообщил, что ухожу, Прокофию, и двинул в лес.

— Смотри‑ка, не опоздал! — сказал Митрофан, встречая нас у ворот с таким видом, будто я минимум на полгода задержался.

— С чего бы мне опаздывать? Всё прошло как по маслу! — возмутился я, мысленно добавив: «Хотя кое‑кто явно ждал, что я заблужусь в трёх соснах и вернусь через год, как тот легендарный путешественник, который пытался найти дорогу от магазина до дома после гулянки».

Дорога обратно, надо сказать, прошла без особых приключений — если не считать приключением мои вечные попытки убедить себя, что тот подозрительный куст не следит за нами. Через пять дней я вернулся к мужикам, которые так активно добывали золото, что даже камни, казалось, прятались поглубже.

Ну и, конечно же, я нашёл то место, обозначенное на карте из мёртвых земель. Хотя, если честно, лучше бы, наверное, не находил. Ну да ладно — время покажет.

После этого мы все быстренько собрались и двинули в сторону крепости. Я бдил в оба глаза, но по пути никаких бандитов или тварей мы не встретили. Видимо, они все ушли на пенсию или подались в лучшие края.

Единственное, что создало проблемы, — так это дождь, будь он неладен! Два дня из‑за него потеряли. И всё это время Гнида всем своим видом выражала: «Ну нафиг ваши такие путешествия! Я лучше дома посижу, в тепле, где нет ни дождя, ни золота, ни этих ваших приключений!»

Её недовольное выражение морды было настолько красноречивым, что даже деревья, казалось, сочувственно кивали. А когда дождь усилился, она вообще начала демонстративно дрожать так, будто её ударило током.

— Да‑да, знаю, ты у нас королева комфорта, — проворчал я, натягивая капюшон. — Но кто же знал, что погода решит сыграть?

Мы снова собрались той же троицей в кабинете у Боброва. Если я и Митрофан сохраняли относительное спокойствие, то Бобров был на грани нервного срыва — его можно было понять: он метался по кабинету, как тигр в тесной клетке.

— Да нас всех повесят! — вопил Бобров, размахивая руками так, что казалось, сейчас начнёт крушить мебель. — В лучшем случае!

— Да что такого‑то? Мы просто скажем… об этом чуть позже, — попытался успокоить его я, но Бобров уже вошёл в раж.

— Ты понимаешь, что это стратегический ресурс?! — продолжал бушевать он. — За шахты постоянные войны идут между странами, а мы узнали и промолчали! Свои же!

— Но ведь мы сможем сами наладить её добычу, без всяких посредников, — возразил Митрофан. — Зачем нам чужие рода кормить?

— Да ты представляешь, что будет?! — Бобров чуть не лопнул от возмущения. — Трифоновы, если узнают, что мимо них проплыло такое богатство, в порошок сотрут Дятловых с Бочкарёвыми!

Бобров начал загибать пальцы, перечисляя:

— Деньги, связи, влияние — всё это огромные возможности! Они всегда эту руду разрабатывали, у них почти монополия! А вы влезли, Митрофан, влезли! Там такие деньжищи крутятся, что у вас голова кругом пойдёт!

Митрофан почесал затылок:

— Ну, может, не всё так страшно?

— Страшно?! — взвыл Бобров. — Да ты хоть представляешь, какие там интересы замешаны?! Это не просто руда — это власть, это влияние, это… это… — он махнул рукой и рухнул в кресло, тяжело дыша.

Я переглянулся с Митрофаном — кажется, мы лезем куда не надо.

— Предлагаю вернуться к обсуждению завтра, — произнёс я, надеясь немного охладить пыл Боброва.

Бобров уже не так сильно нервничал, но всё ещё выглядел как человек, которому только что сообщили, что его любимая тётя завещала всё состояние дальнему родственнику, а не ему. Он обречённо смотрел на нас с Митрофаном, словно мы были главными злодеями в его личной драме.

— Что теперь будем делать? — спросил Бобров, потирая виски, будто пытаясь стереть оттуда все тревожные мысли.

— Так это… Пойдём мир захватывать, — с ухмылкой предложил Митрофан, явно наслаждаясь моментом.

— Ничего мы захватывать не будем, — ответил я серьёзно. — Вот что я предлагаю: мы организуем добычу руды сами, с помощью Бобровых и Дятловых. Оформляем всё по закону, через официальные каналы, и, что самое важное, находим способ привлечь к этому делу императорскую семью. Сначала организуем добычу золота. Когда всё будет настроено, якобы случайно найдём магическую руду.

Митрофан кивнул, поддерживая мою идею:

— Да, именно так. Если мы всё сделаем правильно и открыто, никто не сможет нас упрекнуть. А поддержка императора даст нам такой щит, что даже Трифоновы не посмеют рыпнуться.

Бобров задумался, медленно кивая головой. Похоже, мой план начал казаться ему не таким уж безумным.

— А знаете что? — вдруг оживился он. — Может, вы и правы. Если всё провернуть грамотно, мы не только защитим себя, но и получим такую выгоду, о которой даже не мечтали.

Митрофан хлопнул меня по плечу:

— Вот это разговор! Теперь я вижу, что не зря мы ввязались в это. Главное — всё правильно рассчитать и действовать сообща.

Бобров наконец улыбнулся:

— Ладно, убедили. Но помните: один неверный шаг — и мы все полетим с этой золотой горы вниз головой.

Я лишь кивнул, понимая, что впереди нас ждёт много работы. Но если всё получится, результат того стоит.

В принципе, я не видел особых сложностей. Единственная проблема — договориться с Марией Бочкарёвой: земля‑то её.

Думаю, Дятловы будут согласны. Тем более у них уже есть определённый опыт работы. Единственный вопрос — как решить с Машкой? Думаю, придётся ехать. Но сначала, пожалуй, смотаюсь к Дмитрию, переговорю с ним. А Бочкарёвым напишу пока что письмо — размытое, о сотрудничестве.

Спустя три недели я наконец подъехал к поместью Бочкарёвых. Признаться честно, когда я планировал эту встречу, моя наглость достигла космических высот. Но, как говорится, кто не рискует — тот не пьёт дорогое вино из хрустальных бокалов или золотых кубков!

Гнида, естественно, имела на этот счёт своё мнение — и тут же выразила его громким фырком.

Как же всё сложилось? О, это была целая эпопея! Благодаря грамотной переписке и тщательно выверенным аргументам мне удалось договориться о встрече.

Какие аргументы я использовал? Обещал золотые горы и тыкал её носом, что она — всего лишь будущая жена, которая не будет иметь права голоса. Напоминал, что рядом со мной, членом императорского рода, она войдёт в элитарную тусовку, тут же возвращая её к реальности: она всего лишь дочь барона. Играл на противоречиях — и она повелась.

К тому же лекарства ей всё‑таки доставили, и перед последним письмом она приняла первую дозу. Результат, разумеется, был — о чём она сообщила мне в предпоследнем послании.

В общем, перспектива общего дела оказалась весомым аргументом. Я сумел убедительно представить все преимущества сотрудничества — и, кажется, она это оценила.

По пути я заехал к Дмитрию для заключительной беседы. Конкретных мест и людей не называл — лишь обмолвился, что есть одна тема, позволяющая подзаработать, разжиться золотишком. Дмитрий был обеими руками «за».

Теперь оставалось лишь воплотить задуманное в жизнь — и не ударить в грязь лицом перед Машкой.

Я въехал во двор поместья Бочкарёвых и сразу ощутил тяжесть взгляда: отец Марии, барон, стоял на крыльце, скрестив руки на груди. Мария, напротив, выглядела сдержанно‑любопытной.

Мы расположились в кабинете отца Марии. Помещение было обставлено со вкусом. Мария выглядела хорошо: следы шрамов ещё виднелись, но уродства уже не было — видимо, она приняла вторую дозу.

— Ваше Сиятельство, — барон слегка поклонился, но в его тоне явственно сквозила настороженность.

— Добрый день.

— Я приехал, чтобы обсудить с вами некоторые дела, которые, как мне кажется, могут быть взаимовыгодными, — продолжил я, переводя взгляд на барона. — Мария, вы уже получили лекарство? Как ваше самочувствие?

Мария кивнула:

— Да, спасибо.

— Честно говоря, не за что.

Барон нахмурился:

— Мы в долгу перед вами, Ваше Сиятельство, но давайте перейдём к делу. Что вы предлагаете?

— Нет у вас передо мной никаких долгов. Я лишь исправил то, что сам натворил. Барон, я считаю, что ваши земли и мои ресурсы могут стать основой для большого и прибыльного предприятия, — сказал я, внимательно наблюдая за реакцией отца и дочери. — У меня есть некоторые идеи, требующие тщательной проработки, но потенциал, на мой взгляд, огромен.

Мария заинтересованно подалась вперёд:

— Лес и лесопилка?

— Пока это лишь наброски, — уклончиво ответил я. — Но я уверен, что мы сможем найти точки соприкосновения. Например, ваши земли могут быть полезны для валки леса и изготовления досок, а мои связи и средства — для реализации продаж в широком масштабе.

Барон переглянулся с дочерью; в его глазах читалось сомнение:

— Честно говоря, нам это не очень интересно.

— Олег Петрович, давайте посмотрим на это немного под другим углом. Согласитесь, что это будет неплохая практика для Марии, — улыбнулся я. — Я абсолютно уверен, что она отличная ученица, но теория и практика — вещи несколько разные.

Мария задумчиво прикусила губу:

— Звучит заманчиво, но мы должны тщательно взвесить все риски.

— Разумеется. Только какие тут риски? — говорил я, играя роль змея‑искусителя. — Я не настаиваю на немедленном решении. Предлагаю обсудить детали в более спокойной обстановке. У нас есть Дмитрий Дятлов — он готов покупать доски и лес и тоже войти в долю.

Барон медленно кивнул.

— К тому же я бы хотел привлечь двоих человек из крепости, — продолжил набивать им вату в уши. — А это, на минуточку, полноценный военный гарнизон, который может закупать тот же лес для своих нужд. Да, их доля будет невелика, но всё же будет.

Надо бы добавить ещё пару ложек мёда.

— Ну хорошо. Давайте подумаем вот о чём. Представьте, что ничего не получится и мы прогорим. Что мы теряем? Деньги? Для вас они не столь значительны. А что приобретаем? Опыт. Возможно, связи.

Я обвёл их взглядом и улыбнулся.

Я стоял перед небольшой пещерой в скалах. Проход был узкий, но дальше пещера расширялась — хватало места, чтобы завести Гниду внутрь. Хотя она, судя по всему, была не в восторге.

В глубине пещеры начинался тоннель, уходящий вниз. Честно говоря, я уже замучился искать это место. Подумывал плюнуть и уйти — но повезло, нашёл чисто случайно.

— Ну что, дружище, я ненадолго, — сказал я Гниде.

Она молча посмотрела на меня, словно говоря: «Если сдохнешь — я тебя ждать не буду».

После долгих блужданий по коридорам я понял: врагов тут вряд ли встречу — всё было пусто. Два этажа помещений забиты всяким хламом. Я рыскал среди остатков былой жизни, находил монеты и разные безделушки.

В одном из помещений стоял сундук, от которого явственно фонило магией. Его я пока не трогал — сначала обследовал остальные помещения. Ещё попалась обрушенная лестница, которая когда‑то, видимо, вела наверх. Но там был завал — разгребать его сейчас я явно не собирался.

Вернувшись к сундуку, я его вскрыл. Внутри оказались: красивый небольшой кинжал; журнал с записями; немного денег; пять кристаллов.

Журнал оказался дневником офицера. Поскольку я уже устал бродить по этим коридорам, решил почитать.

Всё‑таки война… Дневник был довольно толстым — я погрузился в чтение на пару часов. Из записей выходило, что для сгинувшего государства война начиналась очень удачно: они шли вперёд победным маршем. Но потом споткнулись — начали отступать, их теснили. В результате долгих и кровопролитных боёв они отступили сюда.

География позволяла удерживать это ущелье очень долго — они окопались и полтора года сдерживали противника. Последняя запись говорила о паритете сил и о том, что дипломаты вовсю работают — на горизонте маячит перемирие, скорее всего временное.

А что случилось потом — неясно. Самое неприятное — в дневнике не было дат, только последовательность записей. Теперь оставалось только гадать, когда всё это произошло.

Обратный путь прошёл без сучка без задоринки.

Мы снова сидели в кабинете у Боброва — разумеется, вместе с Митрофаном.

— Это просто ужас, — сказал Бобров. — Тебя хоть не выпускай никуда.

— Да я‑то что?

— Новости, конечно, ужасные. Митрофан, как закончим — сразу строчи все донесения, куда только можно.

— Сделаю, — ответил Митрофан.

— Какие у нас вообще шансы? — спросил я.

— Нет у нас никаких шансов! Тут гарнизон стоит для защиты от монстров Мёртвых земель, а не от регулярной армии. Мы здесь все поляжем!!! — взорвался Бобров.

— Ты хочешь сказать, нам помощь не пришлют? — удивился я.

— Скорее всего, когда они пришлют, нас уже здесь в живых не будет. Никто явно не ожидал, что кто‑то вообще с этой стороны нападёт — дураков идти через Мёртвые земли нет. Все войска — с противоположной стороны империи, там граница по земле проходит.

— А соседний гарнизон, который другое ущелье охраняет на границе с Винландом?

— Да там народу столько же, сколько у нас — полтора человека, — ответил Бобров. — К тому же, если боевые действия реально начнутся, их тоже в осаду возьмут. Или на всякий случай просто подгонят армию и будут стоять, чтобы они никуда дёрнуться не могли. Так что надеяться не на что.

— Всё‑таки думаешь, основной удар будет у нас? — задумчиво спросил Митрофан.

— Да, наверняка. Крепость Восточная всё‑таки строилась с расчётом, что её люди будут осаждать. Гарнизон там маленький, но всё же больше, чем у нас. Взять её и быстренько пройти не получится. Мы по сравнению с ними даже близко не стоим. К тому же там крепость стоит прямо в ущелье и преграждает дорогу, а у нас только стена. Им нашу крепость не обязательно штурмом брать вообще — они просто мимо пройдут, и всё.

— Да, ситуация так себе, — произнёс я.

Мы сидели молча, каждый думал о своём.

— Я вот что думаю, — начал я. — Предлагаю пока панику не разводить. Гарнизону ни о чём не говорить. Есть у меня пара идей.

— Ну‑ка, ну‑ка… — заинтересовался Бобров.

— Делиться ими пока не буду — всё вилами на воде писано. Предлагаю обязательно дать указания, чтобы на стене были начеку днём и ночью. Причина — стая тварей. Как только они появятся или вообще кто‑то — сразу гонца к нам в крепость. Ну а я сейчас недельку подготовлюсь, съезжу на день рождения Марии, а потом займусь.

На дне рождения Марии из друзей были только я и Димон. Поехали мы, кстати, в карете, но Гниду я всё равно с собой взял. Когда мы собирались ехать, она посмотрела на меня печальными глазами, словно говоря: «Бросаешь меня, скотина?»

Я Машке, кстати, подарил кинжал — тот, который притащил из Мёртвых земель. Митрофан, оценив этот кинжал в огромную сумму денег (ведь он был магическим: разрушал заклинания и легко проходил сквозь магические щиты), узнав о том, что я собираюсь его подарить, начал хвататься за сердце и закатывать глаза. Но я не повёлся на его актёрскую игру и решил всё же подарить кинжал. Мёртвые земли велики — глядишь, ещё чего нарою.

Димон же подарил ей породистого скакуна. Деньги дал его отец, потому что своих у Димона явно не было столько. Да и вообще это была моя идея — не дарить ей всякую ерунду типа цветов, кукол и прочей банальщины. По её глазам было видно, что подарки ей прям зашли.

И, кстати, когда пошли слухи, что Маша теперь состоятельная барышня, очень многие её подруги начали писать ей письма и приглашать в гости — то есть возобновили общение. Также было прислано очень много подарков со слугами от людей, которые с ней возобновили общение или ранее вообще не были знакомы.

Я, конечно же, предложил не рубить концы, не отвечать никому грубо, но тем не менее запомнить тот момент, когда она стала никому не нужна, и не забывать о нём.

Вообще Маша была искренне рада нас видеть, по‑настоящему познакомилась с Димоном. Раньше она была с ним лишь шапочно знакома, а теперь — официально.

Мы сидели, покушали, попили чай с тортиком. Я произнёс зубодробительный тост, в котором пожелал ей всего-всего и побольше. В общем, днюха удалась.

— А зачем? — спросил я.

— Надо бы узнать, вдруг там ещё что‑то есть.

Моё сердце пропустило удар. Если сейчас он пришлёт туда геологов, а они наверняка найдут залежи магической руды, это будет очень нехорошо.

— Я против, — сказал я, лихорадочно придумывая, что делать.

— Но почему? — спросила Маша.

— Во‑первых, какой‑то посторонний человек будет ходить там и что‑то изучать. А вы уверены, что он доложит обо всём только нам? Я — нет.

Дмитрий с удивлением посмотрел на меня, а я продолжил:

— К тому же вы не рассматриваете такой вариант, что он что‑то найдёт и пойдёт с рассказом к кому‑то другому, например к Трифоновым?

— Интересная мысль, — сказал Бочкарёв.

— К тому же я сам всё‑таки маг и кое‑что умею. Поэтому давайте через какое‑то время, как всё заработает, я сам пройдусь по лесам и поищу.

— Слушай, папа, может, правда, так и поступим?

Отец молча кивнул, а я незаметно выдохнул. Чуть не влип.

Сидели мы допоздна, но потом нас разогнали по комнатам. На следующий день — в дорогу обратно.

Я лежал на потрескавшейся земле и наблюдал за вражеским аванпостом. Я торчал в Мёртвых землях уже полторы недели. Недалеко от скальной гряды я нашёл пещеру, в которой спрятал Гниду и основал свою базу.

Периодически выезжали разведчики, которые обследовали территорию вокруг, но далеко не отходили. Ещё раз я проникал на аванпост с целью добыть информацию. Служивые, кстати, были все с амулетами на защиту от физического урона.

Разок удалось поймать «языка». Он сообщил мне, что, действительно, вроде как, собираются напасть на нашу империю с этой стороны. Когда — он не знает. Также недавно сюда приехал какой‑то штабной офицер для дальнейшего планирования.

Этот пост был единственным и стоял примерно посередине расстояния между нашим и Винландовским перевалом. Для начала я хотел просто уничтожить этот аванпост. Для этого я разработал операцию под названием «Мёртвые земли — не парк развлечений».

Сашка в очередной раз осматривал унылый пейзаж. Не всё так страшно, как казалось на первый взгляд. Когда ему, новобранцу армии Винланда, сказали, что он отправляется в Мёртвые земли, он уже хотел было дезертировать. Но уклониться от этого приказа он не мог. Откуда у четвёртого сына крестьянина влиятельная родня, которая могла бы заступиться за него? И он плюнул на всё и смирился со своей участью.

До нужного места они дошли без потерь. Их задача была охранять строительство лагеря. Он уже думал, что удача покинула их, когда показались три гончие, но тут в дело вступили маги и быстро с ними разобрались.

Тем не менее лагерь рос как на дрожжах. Спустя неделю, когда все переместились за стены, все выдохнули. Ну а потом, когда наладился быт, все тяготы службы начали переноситься гораздо проще. Шёл день за днём, ничего особенного не происходило. Пару раз к лагерю выходили какие‑то твари, но их быстро отгоняли арбалетными болтами. Большинство магов покинули лагерь, как только стены были достроены.

Единственное, что вызывало опасения, — иногда разведчики не возвращались. Но разведчикам платили больше за эти риски. А вообще, вроде как, всё неплохо складывалось. Была вероятность, что он так и останется на страже этого лагеря и не пойдёт в рядах солдат на захват империи Грэйн. Это было бы здорово.

Недавно в крепость приехал какой‑то офицер, как говорят, из штаба. Они сейчас будут разбираться с командованием лагеря: что смогла узнать разведка, какие дальнейшие действия обсудить. Так что пока можно не ждать выговора от начальника караульной службы.

Осматривая окрестности, его взгляд зацепился за морду какой‑то твари. Казалось, она смотрела прямо на него. Чем‑то напоминала ящерицу, какую он ещё не видел. Только вот какая‑то неправильность резала глаз. Она вроде как далеко, но тем не менее большая. Сердце пропустило удар: она не маленькая — она просто огромная и движется в сторону лагеря.

Ноги сразу стали ватными, а копьё в левой руке — тяжёлым, как будто его вес возрос в десятки раз. Пропустившее удар сердце начало быстро разгоняться.

— Тревога! — заорал он что есть сил.

Другие дозорные обернулись на него. В лагере началось какое‑то шевеление.

— Кто кричал?! — заорала начальник караульной службы. — Я тебя повешу! Не видишь, у нас гости из столицы? Чего ты там испугался?!

И тут эта тварь заревела — да так, что уши закладывало. Сердце ушло в пятки. Не услышать мог, наверное, только глухой, и то вряд ли. Такого Сашка никогда не слышал; казалось, что этот звук не принадлежит нашему миру.

— Уходим, нам с ней не справиться! — заорал взбежавший на стену начальник лагеря. — Быстрее! Все — вон из крепости!

Началась суета: всех хватали, забирали всё, что могли, — лошадей — и бежали прочь. Удалившись на достаточное расстояние, люди начали оборачиваться и увидели, как эта тварь потоком пламени просто сожгла весь лагерь. Люди, увидев это, ринулись дальше.

— Вот тебе и безопасные Мёртвые земли, — пробурчал Сашка.

— Вот такой я молодец! — похвалился я Гниде.

Гнида лишь фыркнула в ответ, словно говоря: «Дурень ты, а не молодец!»

Вообще, конечно, такое представление выжало из меня почти всю ману. Если бы что‑то пошло не так, пришлось бы просто бежать.

Моя ставка была на то, что, если бы я на них просто напал, скорее всего, кто‑то бы убежал и доложил об этой ситуации. Сюда бы прислали просто больше народа и построили укреплённый лагерь. Потому что враг в лице человека всем понятен — пусть даже это сильный маг.

А вот страх перед незнакомым существом из Мёртвых земель — это немножко другое. Потому что слишком много переменных: сила неясна, возможности непонятны.

Ну, всё получилось. Самым сложным оказалось даже не то, что мне пришлось делать кучу маяков и закапывать их в землю ночью, чтобы иллюзия работала. Самым сложным было сделать нормальный рёв, чтобы всех до костей пробрало. Ну а заклинание «Струя пламени» — так вообще легкотня.

Надеюсь, их это задержит на пару месяцев. Я не был наивным и прекрасно понимал, что это войну не остановит. Я думаю, в Винланде полно сильных магов: они, может, и будут опасаться подобную зверушку, но вполне смогут с ней справиться — ну, если бы она в реальности существовала.

Как говорится, место встречи изменить нельзя. Я опять — или снова, не знаю, как правильно, — отчитывался перед Бобровым и Митрофаном.

— Ну вот, как‑то так, — закончил я свой рассказ.

Митрофан с Бобровым молча переваривали услышанное.

— Слушай, а если его в столицу Винланда закинуть? — спросил Митрофан у Боброва. — Может, он там всё развалит, да и воевать ни с кем не придётся?

— Вечно ты со своими шуточками, — ответил Бобров. — Есть что по делу сказать?

— Часть войск к нам выдвинулась. Я просил, чтобы шли максимально скрытно, мелкими отрядами. Но оно, в принципе, так и так получается мелкими, потому что от разных подразделений отщипнули и нам послали.

— Думаешь, спугнём?

— Было бы неплохо.

— А что, кстати, с амулетами? — вклинился я в разговор.

— Как ни странно, зашевелились и обещают прислать, — ответил Бобров.

— Я через недельку опять на разведку двину.

— Отлично. Надо точно узнать их дальнейшие движения.

— Ну тогда я пошёл отдыхать с дороги.

— Да, кстати, к нам на службу девушка пришла. Сегодня она поварихе помогает — у той помощница заболела. А с завтрашнего дня она будет твоей служанкой. Ты же у нас, всё‑таки, аж целый принц.

Я молча закатил глаза и пошёл в свою комнату.

На следующий день меня разбудила не Митрофан, а красивая девушка.

«А жизнь‑то налаживается», — подумал я.

— Господин, меня зовут Амалия, и я буду вашей личной служанкой, — сказала она, поклонившись.

— Хорошо. Только давай без всяких «господинов» и поклонов. Меня зовут Александр.

Девушка была с хорошей фигурой, милым личиком и длинными чёрными волосами.

— Что мне сейчас нужно сделать? — спросила она.

— Наведи порядок в комнате. Перебери вещи. Всё, что грязное, — постирай; всё, что рваное, — подремонтируй. На этом, наверное, пока всё.

Если честно, мне вообще было лень напрягаться. Даже думать было лень. Последнее путешествие меня немного вымотало. Поэтому, раздав задачи своей личной служанке, я отправился бесцельно бродить по крепости.

Амалия лежала в кровати, и ей хотелось плакать.

«У тебя не возникнет с ним сложностей», — говорили они.

«Это лёгкая цель», — говорили они.

Только вот, судя по всему, тут и Рука Тени не факт, что справится.

А как всё хорошо начиналось! Она поступила в военную академию на специальность «магический диверсант». Отец отправил её туда, потому что школы убийц как таковой официально не существовало — было лишь отделение в организации, где преподавали азы этого ремесла. А ей всегда хотелось изучать магию. Факультет оказался компромиссом: он был ближе к тому, кем хотел видеть её отец, но при этом там всё же преподавали магию.

И всё было бы хорошо. Нужно было лишь получить ступень «Ждущего в Тени». «Учащийся в Тени»  — её нынешний ранг  — присваивали всем поступившим; к тому же она была хорошей ученицей. Чтобы перейти на следующую ступень, требовалась практика  — то есть нужно было выполнить заказ. После этого она могла бы заняться своими делами.

Ведь «Ждущего в Тени» никто не мог заставить что‑то делать: этот ранг, можно сказать, чуть выше ученического. Многие оставались на нём до конца жизни. Его создали именно для того, чтобы адепт Тени мог набраться опыта, и никто не мог принудить его брать то или иное задание. А вот «Идущий в Тени» уже обязан отчитываться перед вышестоящими и выполнять поручения.

Поскольку она была самой младшей в семье (у неё было два старших брата и сестра), на неё никто не возлагал особых надежд. Она кое‑как договорилась с отцом, что сдаст ступень «Ждущего в Тени» ради престижа семьи, а затем займётся любимой магией. Так что особых ожиданий в её отношении действительно не было.

Поэтому она проучилась в академии ещё год, получила диплом военного диверсанта и могла либо продолжить обучение в академии магии, либо остаться дома. Но только при условии, что устранит поставленную цель и получит нужную ступень.

Вот только её хрустальные мечты столкнулись с гранитной реальностью, разбившись вдребезги. Нет, она не была наивной и понимала, что всё пройдёт не так легко, как описывал отец. Но реальность превзошла все ожидания.

Во время инструктажа, судя по собранной информации, было ясно: парень ничего из себя не представляет. Да, он сын императорской семьи, но лодырь, бездарь и неталантливый. За проступок его отправили на край империи — в старую полуразвалившуюся крепость на границе с Мёртвыми землями, где служило едва два десятка солдат.

Когда она прибыла в столицу империи, эти сведения подтвердили и добавили, что горожане, видевшие принца, утверждают: время идёт, а он не меняется — всё такой же балбес.

Первый тревожный звоночек прозвучал в Чернореченске. Слушая сплетни и разговаривая с местными жителями, она поняла: не всё так однозначно. Оказалось, этот «ничего не умеющий» парень в одиночку расправился со множеством стай туманных волков, которые совсем житья не давали, — проклятущие ироды!

Амалия помнила, как они ходили на охоту за этими тварями. Серьёзные противники! Хотя она и понимала, что, скорее всего, это преувеличение.

Второй звоночек прозвучал, когда она узнала, что тот же «балбес» организовал предприятие совместно со столичным и местным баронами. Речь шла о лесозаготовке и лесопилке, которые вряд ли принесли бы большие доходы. И вдруг там обнаружилось золото! Причём, судя по слухам, до начала работ он лично посещал это место. Случайно ли там нашлось золото? Или лесопилка — всего лишь ширма?

Но она не отчаивалась, надеясь, что это лишь преувеличение и пустые байки.

Первый гвоздь в крышку гроба её надежд был забит окончательно спустя два дня после того, как она устроилась на работу в крепости. Всё, что она слышала в Чернореченске, оказалось чистейшей правдой. Да и крепость вовсе не выглядела рассыпающейся. Там располагался полноценный гарнизон с новеньким оружием и обмундированием.

Второй гвоздь был забит буквально на следующий день. Из подслушанных разговоров она узнала, какой большой вклад сделал Александр, добившись финансирования крепости и наладив поставки. К этому добавился рассказ о том, как все весело смеялись над спектаклем, устроенным для ревизоров.

То, что она узнала вчера, подслушав разговор Александра с комендантом крепости, окончательно выбило её из колеи. Надежда, что всё это байки, прекратила агонию и испустила дух.

Оказывается, королевство Винланд собирается вторгнуться в империю, и основным направлением удара станет крепость, в которой она сейчас находится. И сюда, по всей видимости, движется примерно треть армии империи. Она рискует стать свидетельницей сражения двух армий со всеми вытекающими последствиями.

А то, что Александр применил для уничтожения лагеря в Мёртвых землях, ей было совершенно неизвестно. А уж книг по магии она прочитала более чем достаточно. Отсюда вывод: он явно незаурядный маг, причём в столь юном возрасте. Ведь подобные заклинания вряд ли доверили бы какому‑нибудь новичку.

На этом фоне тот факт, что он ходит в Мёртвые земли как на прогулку и в одиночку одолел морозного шакала, уже не выглядел таким удивительным.

Что теперь делать — совершенно неясно. Ясно лишь одно: всё будет далеко не так просто, как казалось в начале.

Время потихоньку шло. Мы сидели в крепости, ждали войска — наши и чужие. Люди на стене были проинструктированы до потери пульса. Мне кажется, если начать спрашивать их в бессознательном состоянии, что делать при появлении незнакомца, они и тогда ответят.

Лес валили, пилили и продавали. Золото добывали, обрабатывали и доставляли. Денежки текли. Я ходил и радостно потирал свои загребущие ручонки. На моё имя открыли счёт в имперском банке — там потихоньку копились денежки, монетки, золотишко. Мой план по обогащению, а затем — ничегонеделанию и прожиганию жизни в неге и праздных увеселениях — понемногу воплощался.

На очередном собрании с Бобровым и Митрофаном решили приступать к третьему этапу плана. Для этого на определённую дату пригласили отца Маши и Дмитрия — прямо на прииск. После совещаний я должен был сообщить им о находке магической руды.

— Как бы им от таких новостей плохо не стало, — сказал Митрофан.

— Да ничего страшного, откачаю, если что. Я маг или где? — ответил я на его очередную шуточку.

Что ещё странно: Амалия почему‑то постоянно рвётся поехать со мной — то в Чернореченск, то на стену, то ещё куда‑нибудь. Надо будет взять её с собой. Пусть немного развеется, посмотрит, как весело ночевать на природе, трястись в карете и прочие радости путешествий.

— Вот, — сказал я, положив на стол кусок руды с синими прожилками.

Бочкарёв и Дятлов, словно два филина, хлопали глазами, глядя на этот кусок руды.

— А что это? — спросила Амалия.

— Много будешь знать — скоро состаришься. Иди займись моей комнатой.

Амалия вышла, а первым «отлип» от созерцания руды Бочкарёв.

— Э‑э‑э… Много? — спросил он.

— Больше, чем золотая жила.

— Вот дела! — включился Дятлов.

— Я вот что думаю, — начал я. — О находке пока молчим. Сегодня подумаем, что делать дальше, а завтра надо письмо писать батюшке‑императору.

— Да это уже не золото — как бы не отобрали, — пробормотал Бочкарёв обалдело.

— В общем, пока расходимся, а завтра будем планировать.

Я прекрасно понимал: сейчас из них планировщики никакие. У них наверняка в голове работал только калькулятор. Походив ещё с умным видом по нашему маленькому уже городку, я ушёл к себе в комнату. Эта любопытная особа достала со своими вопросами: «Всё ей покажи да расскажи». Перебьётся.

Амалия была в шоке. После прибытия в замок и знакомства со своей целью она немного успокоилась: начала оценивать ситуацию, искать пути решения поставленной задачи и готовиться.

Поездка оказалась не из лёгких — всё‑таки тут ещё глушь, и путей‑дорог нет. А ей, хоть она и убийца, но по сути домашней девочке, всё это далось очень нелегко. Её к такому не готовили.

А судьба‑злодейка, казалось, давшая небольшой щелбан в виде тяжёлой дороги, вдруг со всего маху впечатала коленом под дых. Ну а как это ещё назвать? «Случайно» он нашёл магическую руду. Прямо‑таки сказка.

И как всё было обстряпано — она сама удивлялась. Допустим, детишки решили поиграть, заработать денег или кому‑то что‑то доказать — в общем, неважно. Открыли в глуши предприятие, которое валит лес и делает доски. В это ещё можно поверить.

А потом вдруг находят золото. Эти два события связать очень сложно. И тут, как гром среди ясного неба, — магическая руда! А это уже стратегический ресурс. Блестяще. Просто блестяще.

Причём, судя по тому, как ему в рот заглядывают эти два барончика — Дятлов и Бочкарёв, — идея наверняка принадлежит Александру.

Ей оставалось лишь надеяться, что у неё всё получится. Потому что доказать: все считают его олухом, а на самом деле он — незаурядный маг и хороший боец — будет очень сложно.

Снова-здорово. Я опять в Мёртвых землях.

Наши послы докладывают: со стороны Винланда началось явное шевеление. Так что, наверное, скоро всё начнётся. Как бы не опоздать…

— Не переживай, стерва, скоро всё закончится, — сказал я Гниде.

Она лишь молча везла меня — даже не фыркнула, словно говоря: «Ври больше, я тебя всё равно не верю».

Пока был в замке, подготовился — запасся разными амулетами: и одноразовыми, и обычными. Взял побольше припасов — столько, сколько смогла увезти Гнида, — и мы тронулись в путь.

Кстати, пока готовился, пришёл ответ от отца. Он хвалил меня, но забирать обратно ко двору отказывался. Ну ещё бы! В письме, где я рассказывал о найденной магической руде, я расписал лишь себя — «красивого», а все остальные, типа, так, в сторонке стояли. Как я и думал, он мне ни капли не поверил — поэтому моя ссылка пока продолжается.

Доехав до пещеры, где у меня была база, я расставил кучу амулетов. Каких там только не было: отвод глаз, иллюзия, сокрытие магического фона и его регулировка. Честно говоря, часть этих амулетов вряд ли даже здесь смогут изготовить. Всё‑таки знания из прошлых жизней — это большой бонус.

На разведку я пошёл ночью, но приблизиться к лагерю не рискнул. Скоро закрутится войнушка. Лагерь опять стоял на месте — причём стал гораздо больше. И вокруг было полно народу.

Обойдя лагерь вдалеке по кругу, я насчитал примерно полторы тысячи человек — ну, плюс‑минус. Я же, в конце концов, не перепись населения веду.

В этот раз мой выбор пал на иллюзию армии нежити. А я буду в центре — изображать лича.

Операция «Даёшь Мёртвые земли Мёртвым, или Живым тут не место» была полностью спланирована. На следующую ночь начиналась подготовка.

Три дня мне понадобилось, чтобы всё сделать как положено. Были изготовлены и закопаны множество одноразовых амулетов. Вроде всё рассчитал — должно сработать.

Сашка опять стоял в дозоре. Но он не жаловался: после того случая его перевели в младшие сержанты. А это, как‑никак, дополнительное жалованье. К тому же после того происшествия ему дали премиальные.

Ну ещё бы! Если бы он не вовремя поднял крик в тот раз, то наверняка живыми мало кто ушёл. А так почти весь гарнизон спасся благодаря ему.

Было бы здорово получить какую‑нибудь награду… Но не дали — ограничились премиальными.

Он, естественно, отправил все деньги родне. Сейчас семья будет ими пользоваться, а когда он вернётся, ему их вернут — и у него будут уже свои накопления. Ну, если вернётся.

Единственное, что его сейчас волновало, — какой‑то странный туман. Видимость была очень плохой. Где‑то в глубине зарождалось предчувствие беды.

— Ребят, можно ли позвать мага? — крикнул он парням, которые сидели внизу у костра. — Что‑то неспокойно мне.

— А он нас в головешки не превратит за то, что мы его побеспокоили? — спросил один из парней.

— Если что, валите всё на меня, — ответил Сашка. — Что‑то неспокойно мне.

Через несколько минут пришёл маг.

— А ты не обнаглел, служивый? — спросил он у Сашки явно недовольным тоном. — Что, тумана испугался?

— Так ведь это… — растерялся Сашка. — Не было никогда такого тумана. А с чего сейчас взялся — непонятно. Не к добру.

Маг был явно недоволен, что его побеспокоили — тем более какой‑то солдатик, который должен падать ниц при его виде. Он создал большой огненный шар и кинул его в туман, создавая небольшой коридор света. Шар летел дальше, ударился об землю и обнажил небольшой островок земли, прогоняя туман.

Маг от неожиданности отпрянул. Его глаза расширились от ужаса: туман рассеялся и обнажил нежить, скравшуюся в тумане. Костлявые руки скелетов сжимали старое оружие, а их пустые глазницы светились зловещим голубым светом. Они были вооружены кто чем; на некоторых виднелись части или остатки доспехов.

— Тревога! — заорал Сашка. — Мёртвые наступают!

Маг начал остервенело кидать огненные шары, прогоняя туман и обнажая стройные ряды нежити. Тут подул сильный ветер — туман начал отползать. Сашка увидел огромную армию нежити: в центре стоял огромный скелет на костяном коне.

На стене прибавилось народу. Сейчас они с ужасом смотрели, не понимая, что делать.

— Лич! — с ужасом произнёс один из магов. — Мы не сможем его одолеть!

— Мёртвые земли — для мёртвых! — раздался ужасающий голос. — Бегите или присоединитесь к моей армии!

— Надо убираться отсюда, мы все здесь поляжем! — сказал другой маг, обращаясь к старшему офицеру.

— Уходим, живо! — заорал старший офицер.

Началась паника — народ начал метаться. Сашка с ужасом смотрел на всё это, не понимая, как такое могло случиться опять.

Тем временем Лич начал колдовать. Он кинул огромный шар, переливающийся разными цветами, в правую часть стены.

— Атакует! — заорал Сашка. — Правую стену!

Стена разлетелась в щепки. Благо, что никого там не было. Люди просто бросали всё и бежали. Сашка уходил одним из последних. Он тащил какой‑то баул, который отдал ему маг.

Он остановился, переводя дух. С косогора было прекрасно видно, как Лич нанёс ещё пару ударов по аванпосту, превращая его в груду щепок и пламени. Войско нежити замерло, словно наблюдая за догорающим лагерем.

Сашка в последний раз посмотрел на уничтоженный лагерь и войско нежити, развернулся и пошёл догонять своих.

Раздался громкий и сильный хлопок. А потом невидимые силы подхватили его и бросили вперёд метров на восемь — где он и остался лежать сломанной куклой. Его сознание погасло.

Амалия в который раз проклинала это чёртово задание. Сколько трудов ей стоило попасть в Мёртвые земли — просто неописуемо! Кое‑как по следам она нашла место базирования цели и стала следить за ним — естественно, издалека, чтобы не попасть под действие сканирующих заклинаний.

Голодная, грязная, уставшая и не выспавшаяся, она была зла на весь мир — и особенно на отца, который хотел видеть в ней убийцу. Хорошо хоть её из крепости вообще отпустили: она сказала, что поедет в Чернореченск, ведь Александр всё равно отсутствует. А иначе пришлось бы просто сбегать — и тогда её, возможно, стали бы искать.

Несмотря на всю злость, она не могла не восхититься тем, что делает её цель. Хотя она училась на магического диверсанта, вряд ли смогла бы повторить подобный трюк. Ей, конечно же, было всё это интересно — магия оставалась её любимым занятием.

Конечно, было не очень понятно, что именно он делает, но она предполагала: это какое‑то составное заклинание. Только вот что именно оно будет делать — оставалось неясным.

Было ясно: на следующую ночь произойдёт основное действие. Она очень надеялась увидеть всё своими глазами. И вот она дождалась Александра — и с помощью ночного зрения начала наблюдать за тем, что он делает.

Вот запитались контуры одного из заклинаний — и начал появляться туман, который двигался в сторону лагеря.

А потом, когда появились костяные воины и Лич, её сердце ушло в пятки. «Да не может быть такого! Как?! У него не должно хватить на это сил!» — подумала она. Но затем, при помощи заклинания обнаружения нежити, она поняла: это всего лишь иллюзия. «Как тонко сделано! Простой иллюзией обратить в бегство целую армию — пусть и небольшую!»

Она невольно восхищалась своей целью. Это же надо до такого додуматься!

Ну да ладно — пора действовать.

Ей было установлено четыре амулета со столбами огня — чтобы наверняка. Она примерно понимала, где находится управляющий контур, но точно не знала его местоположение, поэтому разместила амулеты на площади — чтобы активировать их одновременно.

После того как лагерь был разрушен и солдаты побежали, сверкая пятками, она отошла подальше и активировала амулеты. Затем последовали резкий грохот, удар, падение в яму — и темнота.

«Ну надо же, как всё хорошо сложилось! — подумал я. — Аванпост уничтожен, страху на солдатиков нагнал — и они опять сбежали. Надеюсь, война ещё задержится на пару месяцев».

— Так, я пошёл, а иллюзия продержится ещё часок, а потом развеется, — решил я.

То, что что‑то пошло не так, я понял по гулу и начинающему раскаляться камешку — он служил мне пультом управления.

Честно говоря, я даже испугаться не успел — ноги понесли меня подальше от всего этого. На бегу я накидывал на себя щиты, при этом думая: «Вот смеху‑то будет — помереть так бестолково из‑за ошибки!» В глубине души я надеялся, что пронесёт.

А потом это всё как шарахнет! Сила взрыва была немаленькая — меня отбросила вперёд ударная волна.

— Вроде живой, — пробурчал я и начал себя осматривать.

Тихонечко начал двигать руками и ногами — вдруг где‑то что‑то сломано. Но нет — целёхонький. Не спеша добрался до своей базы.

Гнида, увидев меня, обрадовалась и фыркнула — якобы говоря: «Так тебе и надо, оболтусу!»

Отдохнув, на следующую ночь я решил посмотреть, что осталось от лагеря. А в общем‑то и ничего — всё снесло подчистую. Людей тоже нет, как и трупов: все ушли.

На воротах меня встретил Митрофан.

— Ну как погулял, величество? — ехидно спросил он.

— Ничего так, — ответил я. — Красивые виды Мёртвых земель приятно бередят душу и закаляют тело.

— Ну‑ну, — ответил Митрофан.

— Сейчас я переоденусь, передохну — и поговорим. Кстати, Амалия где? Пусть поможет.

— Да она из Чернореченска только вернулась, видел идущей к себе в комнату.

Подойдя к её комнате, я постучал и вошёл внутрь.

— Как съездила? — спросил я.

— Э‑э‑э… Ну так…

— Ладно, потом расскажешь. Пошли, твоя помощь нужна. Нужно всё постирать, почистить, заштопать.

— Да‑а… — сказала она растерянно, направляясь за мной.

В общем, она всё забрала. А я сделал все необходимые процедуры после длительной дороги и отправился к Боброву, найдя по пути Митрофана.

— Винланд объявил войну, — открыл совещание Бобров.

— Ого! — сказал я удивлённо. — Я думал, они нападут по‑тихому.

— Не по‑тихому здесь не пойдёт — это будет вероломное нападение. Политика!

— Сколько нам продержаться до подхода основных войск?

— Недолго.

— Вообще мне непонятно. Они как воевать‑то собрались? Крепость в ущелье взять маловероятно. Через Мёртвые земли они, не знаю, пойдут ли после того, что я им устроил. Морем перебрасывать войска? Тоже вряд ли.

— Я вот что кумекаю, — начал Митрофан. — Вряд ли они знали, что поход через Мёртвые земли не удался. Может, на это упор был. Что они начнут захват именно с нашей крепости, а оно вон как получилось.

— Можно мне пока съездить в Чернореченск? — спросил я Боброва.

— Да, езжай, только не задерживайся там надолго. Ситуация, сам видишь, какая.

— Вот и добрались, старина, — сказал я Гниде, когда мы уже подъезжали.

Она лишь стриганула ушами, как бы заявляя: «А ты сомневался?»

Проезжая по городу, я отметил: дела идут в гору. Город стал чистым и опрятным, начал расширяться.

Сначала я заехал в таверну — там меня ждал информатор.

— Давно ждёшь? — спросил я Костика.

— Пару дней как.

— Какие новости?

— Я нашёл всё, что вы просили.

— Молодец. Как там обстановка в столице?

— Да в общем‑то всё спокойно, — сказал он, передавая мне мешок с ингредиентами. — То, что мы поссорились с Винландом, никто особо из‑за этого не волнуется. Трифоновы попытались наложить лапу на ваш рудник с магической рудой, но батюшка‑император дал от ворот поворот.

— Как думаешь, проблем из‑за Трифоновых не будет?

— Не могу знать. Но говорят, что батюшка‑император очень сильно убедил их даже не смотреть в сторону этого рудника.

Поговорив немного о всяких незначительных сплетнях и слухах, мы разошлись.

Я отправился к Дмитрию.

Дом у Дмитрия после серьёзного ремонта теперь походил на поместье барона, а не на жилище забулдыги. Встретили меня очень радушно и сразу препроводили в кабинет.

— Как идут дела? — спросил я после недолгих приветствий и расшаркиваний.

— В целом всё хорошо. На днях печь заработала, и уже дали первую партию слитков магической руды.

— Отличные новости. Что по деньгам?

— По деньгам всё хорошо, проблем нет. Через месяц, думаю, выйдем на самоокупаемость.

— Ого! — удивился я. — Что, так быстро?

— Ну так золото и магическая руда…

— Нет, это понятно, но всё же там затраты огромные.

— Магическая руда стоит в четыре раза дороже золота.

— Ничего себе цены!

— А ты что, не знал, что ли?

— Да я как‑то не вдавался в подробности такие, — растерянно ответил я.

Мой хомяк вместе с жабой пустились в пляс. Я уже начал представлять, как построю где‑нибудь в глуши огромный особняк. Заведу себе породистых скакунов, виноградники, кучу молоденьких служанок — или что там ещё аристократы делают. На охоту, например, ещё ходить буду. Благодать! Сейчас только с Винландом всё утрясём — и можно начать выбирать участок.

— От Маши, кстати, есть какие новости?

— Да мы с ней регулярно переписываемся по разным рабочим моментам. У неё всё хорошо.

— Ты, кстати, на ужин останешься?

— Да. Завтра опять в крепость.

Вернувшись в крепость, я занялся изготовлением зелья для раскачки источника. Надеялся, что сейчас мне не придётся этого делать, но, как показала практика на последней вылазке, всё же стоит этим заняться.

Рецепт был не особо сложен — проблема заключалась в ингредиентах. В моей позапрошлой жизни обычному смертному, без поддержки рода и больших денег, их было фактически не достать. А здесь, похоже, никто особо и не знал о таком зелье. Ну, может, и знал кто‑то, но оно не было распространено для широкого потребления.

Единственная особенность заключалась в том, что необходимо было куда‑то выплёскивать излишки силы. Поэтому я решил убить двух зайцев: проверить, не отстроили ли аванпост снова, и принять эликсир. Не думаю, что в Мёртвых землях кто‑то подойдёт и скажет: «Хватит тут магией баловаться!»

В общем, я был готов и во всеоружии — через два дня собирался выходить. Все мои отремонтированные и постиранные пожитки Амалия сложила в шкаф. А пока можно заняться ничегонеделаньем.

Амалия не знала, что делать. Как он смог вообще выжить после такого? И как теперь выполнить миссию?

А ведь она была так счастлива, когда, уставшая и побитая, вернулась в крепость! Уже начала собирать вещи, чтобы отправиться домой. Лишь чудо заставило её задержаться.

Митрофан — этот злобный старикашка — дал ей поручение помогать на кухне. Проигнорировать задание было бы крайне странно. Поскольку Амалия проработала до вечера, а усталость брала своё, она решила задержаться ещё на день — передохнуть. Путь‑то не близкий.

И тут в её комнату вошёл Александр. «Ну вот и всё», — пронеслось у неё в голове. «Он всё знает, и сейчас меня просто убьют на месте».

Но нет — он лишь приказал заняться своими делами. Всё ещё не веря в происходящее и подозревая ловушку, Амалия пошла за ним. Однако он ни в чём её не подозревал и просто объяснил, что нужно сделать.

Весь день у неё всё валилось из рук. Она шарахалась от каждой тени, ей постоянно казалось, что сейчас её схватят, свяжут и бросят в темницу. Но день подходил к концу — а ничего не происходило.

Всю ночь она не спала, ожидая расправы. А на следующий день Александр просто уехал в Чернореченск. Только тогда Амалия начала приходить в себя, до конца не веря, что её действия останутся безнаказанными.

Чем больше времени проходило, тем чаще она задумывалась: как завершить миссию? Из всего, что у неё сейчас было, — два зачарованных кинжала и яд. В рукопашной схватке она вряд ли выйдет победителем. Остаётся только яд…

Но тут возникала проблема: как его скормить Александру? В действии яда она не сомневалась — это был отложенный яд.

Амалия решила добавить его во флягу с водой, которая стояла у Александра в шкафу — там хранилось его походное снаряжение. Чтобы не выглядеть подозрительно, она задумала поменять фляги: яд добавит у себя в комнате в день перед самым выездом. Поэтому она нашла такую же флягу и заменила её

А утром он уехал!

Амалия была на грани истерики — всё опять пошло не так. Придя к Боброву, она кое‑как выпросила разрешение снова отправиться в Чернореченск. Устроив длинный разнос, он всё же отпустил её.

Беда была в том, что преодолевать расстояния ей приходилось на своих двоих. В прошлый раз времени хватало, а теперь его не было. «Хоть бы что‑то задержало!» — думала она. Амалия готова была напасть уже в открытую — лишь бы избавиться от этого кошмара в виде «лёгкой миссии», которую ей обещали.

Почти два дня она была на ногах. Пробраться через стену удалось только чудом. Хорошо, что у неё было специально приготовленное зелье, дававшее силы.

Её убежище располагалось между бывшим лагерем и крепостью — на границе Мёртвых земель Винланда.

Кое‑как добравшись до убежища на последних силах, Амалия расставила амулеты защиты и забылась мёртвым сном.

Когда она разлепила глаза, то не знала, сколько проспала. Нужно было срочно найти Александра. Хорошо, что фляга пригодилась.

Она немного перекусила и запила еду водой из фляги, осушив её. После зелий выносливости жажда была ужасной. Амалия знала: последствия дадут о себе знать, и придётся восстанавливаться.

Начать поиски она решила с бывшего лагеря. Тихонько двинулась в его сторону, забирая чуть левее — планировала оказаться на противоположной стороне от Александра.

Усталость и действие зелья выносливости сказывались: тело горело, в груди припекало.

Странный эффект — о таком ей не рассказывали. Ощущение неправильности маленьким молоточком стучало по виску. Ей становилось хуже.

Маленький молоточек внезапно превратился в кувалду, которая со всей силы врезалась в голову. Она вспомнила!

У неё, похоже, прорыв.

Ей было лет десять, когда это случилось впервые. Ощущения были похожи, только слабее. Тогда она случайно сделала небольшую дыру в ковре на полу — магией огня.

Да, иногда происходила повторная инициация. Если человек выживал, он становился гораздо сильнее.

Нужно срочно очистить каналы и источник — иначе сила сожжёт её изнутри.

Амалия стала повторять упражнение, которое помогало раскачивать источник — «бесконечный шар». Она вкладывала в него всю силу.

Сколько это продолжалось, она не поняла. Её бросало то в жар, то в холод; сила внутри то убывала, то вновь наполняла её.

Шар, который должен был рассеивать силу, не успевал это делать. Из бледно‑красного он стал ярко‑красным, потом — белым. Его края, всегда ровные, ходили ходуном и как будто плыли, словно оттуда что‑то пыталось вырваться. К тому же он сильно гудел от напряжения.

В какой‑то момент она поняла: источник пуст. Амалия отпустила заклинание.

Шар удалялся всё дальше, пока не превратился в маленькую звёздочку. Звёздочка летела всё дальше и дальше, пока не соприкоснулась с землёй.

Стало светло как днём. Раздался ужасающий грохот — в небо от земли поднялся огромный огненный шар, а потоки воздуха разошлись в разные стороны. Зрелище завораживало и пугало.

Из последних сил Амалия наложила на себя заклинание щита — оно вышло на удивление легко. Да и щит получился странный: вместо едва различимой дымки возникла полупрозрачная стена.

Сильно тряхнуло — но щит выдержал. Наступила темнота.

— Что‑то не так, — пробурчал я.

Гнида тихо фыркнула, словно говоря: «Это и неудивительно».

— Цыц, стерва! — ответил я ей.

А сам призадумался. Я уже должен был почувствовать прилив силы в источнике. Но кроме полного мочевого пузыря пока ничего не ощущал. Во дела!

Может, с рецептурой накосячил? Да вроде нет. На всякий случай общупал себя всего — вдруг что‑нибудь выросло лишнее или отвалилось что‑нибудь нужное. Тоже мимо. Интересненько!

Я выпил четверть фляги — от большего объёма могли возникнуть проблемы. Потом решил принять ещё четверть.

Спустя какое‑то время понял: эффекта опять нет. Всё‑таки косяк. Допив остальное и выждав ещё время, убедился — операция по раскачке источника накрылась.

Беда? Да ладно, преувеличиваю — никакая это не беда, просто вопрос времени. Ничего страшного. Всё равно ещё приеду.

Раз уж ничего не вышло, надо двигаться обратно. Всё равно тут теперь никого нет — лагерь Винланд почему‑то не стал восстанавливать. Видимо, мне всё‑таки удалось убедить их, что не стоит гулять по Мёртвым землям как по бульвару в столице — тем более такой толпой.

Я вышел из укрытия, чтобы посмотреть, что снаружи. Тишь да гладь. Тварей тоже не видно. Немного размял ноги — умаялся сидеть, ждать эффекта от зелья.

Уже возвращался обратно, и буквально на секунду стало светло. А потом, где‑то в стороне лагеря грохнуло. Я обернулся — в небо поднимался огненный шар, а ударная волна тащила по воздуху тонны пыли. «Это ещё что за ядерный взрыв на минималках?»

Бегом метнулся в пещеру и начал ставить щиты в проходе. Пещеру тряхнуло, где‑то что‑то посыпалось. Гнида тихо заржала, будто говоря: «Ты всего лишь на минуту вышел — и такое устроил!»

Больше всего меня напрягал тот, кто мог это сделать. Надо валить отсюда бегом. Что‑то мы своей вознёй в этих землях явно разбудили. Магов Винланда я отмёл сразу — нет смысла бить по собственному же лагерю, пусть и разрушенному.

Быстро собрал свои манатки. Выглянул проверить, что происходит. Пылища была страшная. Просканировал всё магией — убедившись, что рядом никого нет, вывел Гниду. Запрыгнув в седло, мы рванули во всю лошадиную силу.

Сашка стоял на стене крепости и смотрел вдаль. Крепость Дальняя, на границе Мёртвых земель, защищала людей Винланда от тварей. Это стало новым местом его службы.

Он добрался сюда один. После последней атаки нежити потерял сознание и пролежал какое‑то время. Когда очнулся, был цел и невредим — что было весьма странно. Свёрток, который дал ему маг, остался при нём.

Страшно хотелось есть и пить, но с собой ничего не было. Он поднялся и побрёл в сторону крепости, думая, что вряд ли дойдёт — по пути его кто‑нибудь съест. Но то ли у него был большой запас удачи, то ли звёзды так сложились — он дошёл, не встретив ни одной твари.

Когда на закате он подходил к крепости Дальней, было видно: в крепости началась суматоха. Вдруг он — какой‑то монстр из Мёртвых земель? Но сослуживцы узнали его и впустили внутрь.

Маг, который дал ему свёрток (в нём оказались различные амулеты), был очень зол — все амулеты разрядились. Это объясняло, как Сашка выжил. Но командование мага заткнуло, пояснив: амулеты всё равно потерялись бы, если бы Сашка невольно ими не воспользовался.

Ему присвоили звание сержанта за спасение гарнизона и дали большую премию. Медаль опять зажали, но он не был в обиде. Из рядового до сержанта люди дослуживаются за пять лет, а он получил два повышения за короткий срок — так бывает только у аристократов. Деньги он тут же отправил домой.

В общем, Сашка стал почти счастливым талисманом своего подразделения. Ему выдали новую снарягу — старая пришла в негодность или была потеряна. Его очень пристально допросили, но без давления. Сашка всё рассказал без утайки — он же первым их увидел.

Его опять похвалили за находчивость. Все понимали: если бы нежить атаковала внезапно, не факт, что кто‑то бы спасся.

Разведывательный отряд, который должен был выехать днём ранее, начал высказывать недовольство: никакой новой информации Сашка не дал, а их просто задержали. Разведку перенесли на следующий день.

Ночью раздался ужасный грохот, что‑то сверкнуло — вдалеке в небо поднялся огромный шар пламени примерно в том месте, где раньше был аванпост.

На утро состоялось совещание, и Сашку тоже позвали — только непонятно зачем.

— А ведь мы как раз должны были быть там, — сказал один из разведчиков. — Если бы его приход нас не задержал, мы как раз были бы на месте уничтоженного лагеря.

Все внимательно посмотрели на Сашку, окончательно уверовав: его удача уже не первый раз спасает людей.

Поскольку наступление через Мёртвую землю провалилось, их отряд отправили в крепость Пограничную — она охраняет ущелье между Винландом и Грейном.

Сашке дали целый месяц увольнительного. Теперь он сможет добраться до дома, купить себе какой-нибудь участок с домом и хозяйством, может, даже женится. А потом — снова на службу.

Так что он весело шагал по дороге со своим отрядом, и каждый шаг приближал его к дому.

В этот раз у ворот меня никто не встретил. Я сразу отправился на поиски Митрофана. Найдя его, мы вместе пошли к Боброву. Я подробно пересказал им всё, что произошло.

— Да, не буди лихо, пока оно тихо, — пробормотал Митрофан.

— Я думаю, после такого вряд ли кто‑то решится вести войска через Мёртвые земли, — заметил я.

— Будем надеяться, — отозвался Бобров.

— Как тут обстановка? — спросил я.

— Первые отряды уже прибыли. Разбили лагерь ближе к крепости Восточной — на границе Винланда. Остальные пока в пути, — рассказал Бобров.

— Думаешь, они не пойдут через Мёртвые земли?

— Вряд ли. Там сейчас такой шум поднялся.

— Какие наши дальнейшие действия?

— Никаких. Просто сидим и ждём.

— Это хуже всего.

— Может, они сейчас перемирие запросят? — предположил Митрофан.

— Если запросят, наш батюшка‑император обдерёт их как липку, — усмехнулся Бобров.

— А зачем они вообще в это ввязались? — поинтересовался я.

— Могу рассказать лишь слухи, — пожал плечами Бобров. — Говорят, они просто совсем зажрались. Королевская семья Винланда толком не управляет страной — одни развлечения на уме. Ещё ходят слухи, что аристократы давно хотят подвинуть королевскую семью, но никак не могут между собой договориться. Они лишь набивают собственные карманы, а власти только палки в колёса ставят. В общем, полный бардак.

— Такой бардак… Что же, мы их не захватим? — спросил я.

— Во‑первых, они нам особо и не нужны — у них там ничего ценного нет, — ответил Бобров.

— Хм… А вот карта Мёртвых земель говорит об обратном, — возразил я.

— Понятно, что говорит. Но ты сам‑то как это представляешь? Прийти в чужую страну и начать разработку? Как только узнают, что ты там добываешь, королевская семья и аристократы тут же забудут все обиды и объединятся, чтобы тебя выгнать.

— Хочешь сказать, даже если мы эти земли потребуем в качестве контрибуции?

— За такой куш они не побоятся затеять полномасштабную войну. Тем более на своей земле они будут в более выгодном положении.

— Печально. А ведь можно было бы захватить ещё два рудника и жить припеваючи, — вздохнул я.

— Губы‑то закатай, — хмыкнул Митрофан.

— А может, мне прогуляться до приграничной крепости — разведать обстановку? — предложил я.

— Прогуляться можешь, но без своих шуточек. А то наделаешь дел, и получим полномасштабную войну, — предостерег Бобров.

— Ну тогда я пошёл собираться, — сказал я, поднимаясь с кресла.

По пути я зашёл в комнату Амалии.

— У меня для тебя отличные новости… Ты болеешь, что ли? — она выглядела так, словно её толпой били. — Что случилось?

— Э‑э… Нет, всё хорошо. Просто утомилась, — устало ответила она.

— Завтра или послезавтра отправляемся в Восточную крепость. Пробудем там несколько дней. Собери всё, что может пригодиться — и себе, и мне.

— Если спешки нет, может, послезавтра? — попросила она.

— Хорошо, давай так и поступим, — согласился я.

— А что мы там будем делать? — поинтересовалась Амалия.

— Пока сам не знаю, — ответил я, уже выходя из комнаты.

Восточная крепость впечатляла. Высота стен достигала двенадцати метров. Ворота были небольшими, но надёжными — видимо, их специально делали такими, чтобы могла проехать только телега. В случае штурма через такие ворота много народу не проберётся.

Внутри находился двор с постройками, а за ним — такая же стена. По сути, поперёк ущелья располагались две большие стены, расстояние между которыми образовывало пространство для внутреннего двора.

Сейчас, в связи с военным положением, людей не пропускали сквозь крепость — всех заворачивали.

Сергей Петрович Стрижов, комендант крепости, был немного посвящён в мои похождения в Мёртвых землях. Поэтому служба на стенах — а именно караулы — работала как часы. На стенах постоянно дежурили маги, которые сканировали заклинаниями пространство, чтобы никто не подобрался под отводом глаз. Караулам был дан приказ: в случае любой непонятной ситуации сначала бить, потом разбираться и поднимать тревогу — даже если какая‑то мышка пробежала.

Разместив Амалию и устроившись сам, я отправился в гости к Стрижову.

Поздоровавшись и предложив поговорить в более неформальной обстановке, я спросил:

— С их стороны нет никаких движений?

— Да нет, всё тихо. Я, честно говоря, не знаю, на что они рассчитывают. Насколько я понимаю, они пытались пройти через Мёртвые земли, но их гениальный план потерпел неудачу.

— Тогда что им остаётся? Только заключать мир?

— Этого я не знаю. Моя забота — не пустить врагов в крепость, а политика — это уже не моё. Но, судя по всему, либо заключать мир, либо мы что‑то не знаем.

— Я хочу ночью сделать вылазку. Поспособствуете?

— Что нужно от меня?

— По сути, мне нужно обеспечить выход из крепости и возможность зайти обратно. Пойду я один.

— Сделаем.

— Что можете рассказать про Приграничную?

— Приграничная — можно сказать, брат‑близнец нашей крепости. Бардака у них больше. У нас вырубку перед стенами осуществляют, а у них уже почти заросли. Одинокому человеку проще спрятаться — можно почти незаметно к самым стенам подойти. По рассказам купцов, служба поставлена гораздо хуже. Ну, опять же, это никак не проверишь.

— Это всё?

— Да, по сути, всё.

— Тогда позвольте откланяться. Ночью пойду прогуляюсь.

Ночью я отправился к крепости. Действительно, перед стенами росли густые заросли. Я стал наблюдать за патрулями. Эти ребята оказались совершенно неосторожными. Среди них не было магов — только обычные солдаты, да и те не проявляли особого усердия. Периодически некоторые караульные отходили, оголяя большие участки стены.

В общем, было над чем подумать и поработать. Возвращаясь в крепость, я на ходу набросал план действий. В принципе, забраться внутрь было возможно.

«Ну что делать дальше?» — задумался я. Одолеть гарнизон в одиночку явно не получится, тем более тихо. Нужно устроить какую‑то диверсию — например, подмешать яд в воду или использовать газ. Здесь стоило хорошенько подумать. Варианты имелись, но лучше было перестраховаться и подготовить оба способа.

— Да над нами все смеяться будут! — сказал Стрижов.

— Ну и пусть смеются. Нам‑то что? А если получится? Тогда кто будет смеяться? — ответил я.

— То есть ты предлагаешь забраться в крепость и усыпить всех, а потом захватить?

— Ну, всех вряд ли получится, но не меньше половины — точно.

— Погоди. Давай ещё раз. Ты и двое разведчиков идёте к крепости. Ты проникаешь внутрь, усыпляешь часть гарнизона, даёшь сигнал разведчикам, а они вызывают подмогу. Я всё правильно понял?

— Да. Только есть важный момент: на вторую ночь, когда мы уходим, нужно подогнать отряд поближе к крепости, чтобы они находились в боевой готовности.

— Что‑то я сомневаюсь, что вояки согласятся на такой план. — Если не согласятся, сможешь своих выделить?

— Но тогда крепость почти без охраны останется…

Разведчики, которые шли со мной, были двумя опытными мужиками в возрасте. Именно они сообщили, что военные отказались участвовать в этой авантюре. Так что рассчитывать мы могли только на силы гарнизона.

Ночью мы подошли близко к стене и начали наблюдение. Периодически появлялись промежутки между караульными. Единственной проблемой стал один из стражников, который постоянно смотрел вниз со стены и тщательно осматривал её, свешиваясь за бойницы. Из‑за него нам пришлось переместиться на другой участок.

Естественно, мы все были обвешены защитными амулетами. Дождавшись подходящего момента между сменами караулов, начали действовать. Мужчины закинули специальный крюк, который надёжно зацепился за кладку стены, и я начал подъём. Забравшись на стену, я отцепил крюк и сбросил его вниз.

Редкие факелы разгоняли тьму, но благодаря множеству амулетов я легко мог оставаться незамеченным. Нервничал ли я? Конечно.

Я притаился на неосвещённом участке, а мимо проходил стражник, который в упор меня не видел. Приучить себя к мысли, что тебя не замечают из‑за амулетов, хотя человек буквально спотыкается о тебя, оказалось непросто. Даже если вспомнить опыт из прошлой жизни — там я занимался совсем другим: создавал амулеты, накладывал чары или сражался. Но никогда не проникал во вражеские крепости.

Постепенно, скрываясь, я добрался до колодца с запасами воды. Решил начать именно с него. К счастью, стражники оказались слишком беспечными — бочки с запасами стояли незащищёнными. Это было на руку. Дождавшись, когда у колодца никого не оказалось, я вылил туда несколько пузырьков зелья отложенного действия. Не хотелось, чтобы я сам начал засыпать прямо возле колодца и попался.

Затем отправился на кухню, нашёл там бочки с водой для готовки и добавил зелье туда. Проверил все кастрюли, добавил снадобье во все супы, каши и рагу.

После всех манипуляций вернулся на стену, обернул камень в записку для разведчиков и сбросил вниз. Теперь нужно было спрятаться на территории крепости и понаблюдать за развитием событий.

Всё прошло удачно. Смена, которая сдавала пост, направилась в столовую, где их ждала «особая» еда. А те, кто их заменял, уже позавтракали заряженной едой.

Таким образом, большая часть гарнизона была накормлена сонным зельем. Конечно, кто‑то мог остаться в стороне от этого «угощения». Выждав ещё немного времени, я отправился на стену. Мне уже встречались спящие или сильно зевающие караульные. Я снова сбросил записку разведчикам с сообщением, что пора действовать.

Сам же направился открывать ворота и поднимать решётки.

Сашка находился в странном состоянии. У него всё валилось из рук, и не покидало чувство непонятной тревоги, которое сегодня только усилилось.

То, что всё падало из рук, было объяснимо. Но чувство тревоги оставалось для него загадкой. Причём сегодня оно усилилось, и, когда он заступил в ночную смену, был весь как на иголках. Поэтому внимательно следил за происходящим на стене и даже периодически смотрел вниз, выглядывая за бойницы. Странное чувство не покидало его.

Патрулируя стену, он вспоминал события прошедших дней. После того как ему дали отпуск и он решил навестить свою деревню, прошло уже немало времени. Но злость никак его не отпускала.

Когда он появился в деревне, его явно никто не ждал. И особенно никто не обрадовался, когда он заявил, что хочет купить себе дом с хозяйством на те деньги, которые он присылал.

Старший брат, который уже на его деньги успел обзавестись хозяйством и жениться, объяснил ему, что сейчас всё потрачено. И смысла что‑то покупать до окончания службы никакого нет. Сашка был удивлён, ведь он рассчитывал на помощь братьев, а тут получил прямо противоположное.

Другой брат, который собирался жениться на девушке, которая нравилась Сашке и с которой у него был уговор о свадьбе, заявил, что тоже ждёт от него денег на обзаведение хозяйством. Всё‑таки, прослужив, он общался с разными людьми и начал понимать, что те деньги, которые он послал, уже вряд ли увидит.

Он попытался было качать права, но его тут же заткнули, объяснив, что он обязан помочь своей родне, а потом уже думать о себе. В итоге, переругавшись со всей роднёй, он ушёл спать к старику Семенычу, который жил один. А утром отправился в крепость. Его отпуск закончился, так и не успев начаться. Такого поворота он не ожидал.

Его сослуживцы, которых он догнал почти перед самой крепостью, были удивлены его появлением. Ну ещё бы: у человека отпуск, а он опять на службу рвётся. Сашка объяснил мужикам свою ситуацию, на что они лишь с удивлением покачали головой и рассказали, что такое сплошь и рядом, так что ситуация неудивительна.

В крепости Приграничной он заметил, что отношение к нему стало уже не как к молодому, которого гоняли и шпыняли все кому не лень. Своей службой он уже заработал пусть незначительный, но всё же авторитет. Этого хватало, чтобы к нему относились не как к зелёному юнцу. К тому же он был исполнительным и честным.

После смены чувство тревоги усилилось. Он не понимал, что происходит, поэтому решил пойти и немного позаниматься с копьём. Может, это поможет успокоиться. Всё равно в столовой сейчас будет толкучка. А так он придёт уже ближе к концу, когда народ разойдётся. Понятно, что он рискует получить остатки или вообще ничего не получить. Но из‑за этой тревоги ему даже есть не хотелось. В любом случае хоть что‑нибудь да дадут пожевать.

Позанимавшись, голова прояснилась, и накатила усталость. Поэтому он решил пойти отсыпаться. Уснул он быстро. Спал плохо и резко проснулся. Что‑то было не так. Почему так много народу в казарме? Он попытался разбудить соседа, но тот спал как убитый.

Тревога, терзавшая его всю ночь, подскочила на новый уровень. Он быстро оделся и побежал искать кого‑нибудь из офицеров. Выбежав на улицу, он увидел открытые ворота и поднятые решётки.

Нужно попасть в надвратную башню, где находится механизм закрывания ворот, и закрыть их. По пути ему попадались солдаты, которые спали в самых разных местах.

Забежав на стену, он увидел приближающуюся конницу, от чего запаниковал и споткнулся о спящего стражника, чуть не впечатавшись головой в стену.

Вбежав в помещение, он увидел человека в странной одежде с закрытым лицом. Он ударил его копьём, но тот ловко уклонился, перехватив копьё, ударил его ногой в грудь. Удар был сильный, Сашка отлетел к стене. Незнакомец подошёл к нему и с силой ударил древком по лицу. Сашка потерял сознание.

«Где такому учат? — подумала Амалия, стоя на стене приграничной крепости. — И почему нас этому не учили? Вот так просто захватить крепость без штурма и резни — как такое вообще возможно?»

Она слушала солдатские разговоры, которые с каждым разом становились всё интереснее, обрастая всё более красочными подробностями. Понятно, что большинство из этого — выдумки. Но факт оставался фактом: Александр практически единолично захватил крепость, а гарнизон восточной крепости лишь помог.

Её паника уже прошла, сменившись каким‑то безразличием. Сможет ли она выполнить заказ и останется ли в живых — ей уже было всё равно. Она ни в чём не была уверена и не питала светлых надежд.

Вся надежда оставалась на яд, который она не использовала в прошлый раз. Амалия нашла самое дорогое вино — целых пять бутылок, добавила в них яд и отнесла в комнату, которую занимал Александр. Конечно, она понимала, что жертв может быть много, но главное — поразить цель. Она отчаялась и ей уже было безразлично, кто отравится этим вином. Лишь бы добиться своего.

Если это не сработает, придётся придумывать что‑то ещё — прямое столкновение вряд ли даст нужный результат.

— Как это — ничего не делать? — спросил я.

— Ну вот так. Пришёл приказ от батюшки‑императора: сидеть и ждать парламентёров. Больше никаких действий не предпринимать, — ответил мне Стрижов.

— Я всё же надеялся, что мы захватим немного земли.

— Да, захватить‑то мы её захватим, а дальше‑то что? Вряд ли мы её удержим. Как бы нас ещё отсюда не выкинули.

— Неожиданно. А с пленными, кстати, что?

— Если договоримся и заключим мир — а, скорее всего, так и будет, — то их придётся отпустить.

— То есть, хочешь сказать, они нам войну объявили, мы у них крепость захватили, и на этом всё закончится?

— Да нет, конечно. Батюшка‑император наложит на них репарации и попытается крепость оставить за нами. Но, скорее всего, крепость тоже придётся вернуть.

— Э‑э‑э… — я обалдел от таких раскладов. — Да как так‑то?

Никогда я не был силён в политике. Честно говоря, ситуация выглядела удручающе. Знал бы, что так получится, занимался бы своими делами. Я рассчитывал, что мы отхватим ещё земли, а выходит, что не получим ни земель, ни крепости.

— Так, а мне‑то что делать? — спросил я.

— Отдыхать и никуда не лезть.

— Может, я хотя бы по их землям в одиночку прогуляюсь? Посмотрю, что там да как. Лезть никуда не буду, обещаю. Просто потихоньку выйду из крепости и погляжу, чем тут народ живёт.

— Может, не надо? Понятно, что не в моих силах тебя удерживать. Но всё же…

— Да я аккуратненько, без шума.

Он лишь тяжело вздохнул и махнул рукой, словно говоря: «Фиг с тобой, иди куда хочешь».

Ну я и пошёл. Взял с собой еды, оделся неброско, прихватил меч и кинжал — и двинул. Естественно, ночью. Спустился по верёвке со стены, обошёл войско и отправился в путь.

К вечеру следующего дня я набрёл на деревушку. Небольшая — всего двенадцать домов. Вид у них, конечно, так себе; видал и получше. Местные чуть ли не в лохмотьях.

— А скажи‑ка, милый человек, можно ли у вас где‑нибудь остановиться на ночь? — обратился я к первому встречному.

— Так вон дом старосты, лучше к нему, — ответил мужичок, явно побаиваясь меня и отводя глаза.

Дойдя до дома, я постучал. Думал, откроет какой‑нибудь толстый и лощёный дядька, но нет. Староста был одет чуть получше, но примерно на одном уровне с селянами.

— Пустишь переночевать? — спросил я.

— Да как же не пустить‑то, ваша милость. Только стол у нас небогатый, сами понимаете.

К счастью, я подготовился и набрал монет Винланда разного достоинства. Протянул старосте серебряный и десяток медяшек.

— Ты уж постарайся, мил человек, — сказал я.

— Сделаем в лучшем виде, не сомневайтесь, — получив деньги, староста расцвёл.

Не скажу, что прямо ресторан, но еда оказалась достаточно вкусной. Староста предлагал бутылочку крепкого, но я отказался — хотя сказал ему, что он может пить: возможно, удастся выудить у него какую‑то информацию.

— А что, деревня‑то у вас чем живёт? — приступил я к сбору сведений.

— Да в основном охотой.

— И что, получается охотиться и налоги платить?

— Сейчас ничего и не платим. Как барона нашего соседи прибили из‑за какой‑то ссоры, так и бардак начался.

— Это что же, баронство без барона?

— Да нет, поставили столичного щёголя. Так он появляется раз в год — только чтобы денег из людей выжать, а так всё время в столице.

— А вас что, не трогает?

— Так, когда наш барон с соседями дрался, нам все поля пожгли. У нас сажать нечего, а денег на покупку семян нету. Вот и пришлось как‑то выживать. Сюда мытари приехали, увидели, что брать нечего, — на этом всё и закончилось.

— А почему король в эту драку не вмешался, не остановил соседей?

— Когда барон Воробьёв жив был, мы к нему в город ездили — там у него поместье было. Город небольшой, но добротный, Студёный называется, потому что там несколько озёр родниковых рядом. И он ещё тогда очень сильно был недоволен королём — потому что королевство запустили. А ещё он рассказывал, что этот новый сосед, барон Дубов, получил баронство потому, что приятельствовал с принцами. А старого барона Белкина повесили за то, что он против нашего короля замышлял недоброе.

— То есть король вмешиваться не стал, потому что это был знакомый принца?

— То мне неведомо. Знаю только, что как Дубов к власти пришёл, ничего хорошего на его землях не вышло. Всё, что Белкин создал, в упадок пришло. Да и у нас тут сейчас не лучше.

— И что, много где так?

— Точно мне неизвестно, но вся вот эта наша сторона королевства, говорят, одни только ставленники принцев.

— А подскажи‑ка мне, как мне проще до ближайшего города добраться?

— Если пойти на восток и взять чуть севернее, доберёшься до тракта. А потом по нему иди на юг — он и приведёт тебя в Студёный.

— Меня тогда завтра с утра пораньше разбудите — я отправлюсь, — сказал я, дав ему ещё серебряный.

В Студёный я попал спустя пару дней. Поселился в таверне и вновь занялся сбором сведений. В общем‑то слова старосты подтвердились: творились очень странные дела.

Видимо, король‑батюшка делегировал свои дела сыновьям, которые повсюду ставили людей из своей свиты. Королевство медленно, но верно катилось в неизвестность. С одной стороны — старая аристократия, с другой — принцы со своими свитами, раздававшие титулы и земли направо и налево. Даже чуть вверх подкидывали.

Что сказать о королевской семье? Король, как говорят, предавался развлечениям и мало уделял внимания делам королевства. Два сына — старший и средний — занимались раздачей благ своим приближённым. Была ещё младшая дочь, о которой, в общем‑то, никто не говорил плохо. Вроде бы она была сосватана за какого‑то принца за морем, но точной информации мне пока раздобыть не удалось. Супруга короля погибла, когда старая аристократия пыталась его свергнуть.

Кроме того, удалось узнать, что нападение через Мёртвые земли и объявление войны были спланированы именно сыновьями короля.

В общем, дела в королевстве были не ахти. У меня появилась одна мысль, но нужно было посоветоваться.

— Да ты вообще представляешь, что ты несёшь?! — орал Бобров. — Ты хоть понимаешь, что будет, если не получится?

— На всех повесят или голову отрубят, — подлил масла в огонь Скворцов.

— Надо батюшке‑императору письмо писать, — ухмылялся Митрофан, которого забавляла эта ситуация.

Когда я вернулся в захваченную крепость, предложил собраться и обсудить пару деталей по переговорам. Я успел вернуться как раз в тот же день, когда прибыл посол Винланда. Точнее, я вернулся ночью, а днём приехал посол.

Они выдвинули предложение: крепость мы возвращаем, а Винланд платит крупную сумму — но только после возврата крепости. Наши взяли время на обдумывание, чтобы донести это до батюшки‑императора.

Ну а я предложил свой вариант.

— Да что вы все завелись‑то? Почему не получится?

— Да ты хоть представляешь, каково это — воевать с целым государством?! — снова начал заводиться Бобров.

— Ну посудите сами: в их королевстве бардак. Старая аристократия, у которой есть хорошо обученные дружины, находится на противоположной стороне королевства. Здесь, по пути до столицы, — только новые ставленники сынков короля. У них и дружин‑то толком нет. Они в большинстве своём тусуются в столице, а с земель только деньги тянут и вряд ли знают, что здесь происходит. Войска уже все подошли и разместились.

— До этих войск не хватит, надо ещё просить, — вмешался Скворцов.

— Поэтому сейчас мы пишем письмо отцу, в котором описываем ситуацию, а послам говорим, чтобы тянули время насколько возможно.

— Да ты вообще понимаешь, каково это — захватить чужую землю?! — опять заорал Бобров. — Ты что, думаешь, старая аристократия станет на колени перед захватчиками?

— Ну у короля же дочь есть. Женим кого‑нибудь из моих братьев на ней. Я думаю, отец решит этот вопрос.

— Ну так за спрос нам ничего не будет. Письмо отправим, а там посмотрим, что батюшка‑император скажет, — сказал Митрофан, который начал играть роль змея‑искусителя. — В конце концов, это новые земли. А если император скажет, что не надо, то кто мы такие, чтобы ему перечить?

— А может, послов вообще отправить отсюда? Пусть где‑нибудь за пределами крепости сидят или в столицу едут — что они тут будут сидеть и вынюхивать? Надарим им каких‑нибудь подарков и пусть валят. Скажем, что ответ дадим через месяц‑полтора, — предложил я.

— Мысль неплохая. Наверное, так и поступим, — сказал Скворцов. — Сейчас пишем и готовим письмо, завтра отправляем.

Я ходил довольный: пока всё складывалось. Отец дал добро и даже войска отправил в помощь. Пока мы компостировали мозги послам, никаких действий со стороны Винланда можно было не ждать.

Митрофан с Бобровым отбыли обратно, а я пошёл к Скворцову — надо было обсудить пару моментов и заодно спросить, чем я могу помочь. Но Скворцов, по‑моему, уже задолбался и был в таком состоянии, что ему явно всё пофиг.

— Может, по бокальчику винца? — спросил я у него.

— Почему бы и нет.

— Амалия, зайди.

Днём она ходила за мной хвостом.

— Чего изволите? — спросила она.

— Сходи ко мне в комнату и принеси бутылочку из тех пяти, что у меня стоят.

— Не, — сказал Скворцов, — твои бутылки отдали послам в подарок. У нас с подарками напряжёнка, поэтому Митрофан вспомнил про них и отдал.

— Вот старый гад! Амалия, иди тогда на кухню и принеси чего‑нибудь, да закусок тоже возьми.

— Хорошо, — заторможенно сказала она и вышла.

После того как Амалия накрыла нам стол, мы душевно поболтали со Скворцовым. Было видно, что человек устал, но после беседы немного расслабился.

— Мы сейчас чего ждём‑то? — спросил я его.

— Ждём решения со стороны Винланда. Наш император выдвинул очень невыгодные для них условия. Поэтому они какое‑то время будут думать и прикидывать. Понятное дело, что всего, что было выдвинуто, мы с них не сможем стребовать, но тем не менее торг будет долгим.

— В общем, сидим и ждём, — побарабанил я по столу. — Может, я тогда прогуляюсь?

— Ну, вообще, я думаю, что недели две точно ничего происходить не будет.

В этот раз я решил добраться дальше Студёного. Насколько я понял, недалеко от столицы есть город Кузнецк — своего рода местный промышленный центр. Туда я и направился, поскольку дорога была уже отчасти знакома.

На пятый день я спокойно расположился в комнате, снятой в таверне.

Город условно делился на две части. В большей из них жили и трудились мастера. В меньшей — обосновались городское руководство и представители крупных торговых гильдий.

Таверну я выбрал в рабочем районе — и, как оказалось, не прогадал. Ожидал худшего, но помещение оказалось чистым и аккуратным, пусть и не первой свежести.

К тому же вряд ли можно найти место лучше для сбора информации. Таверна испокон веков служила кладезем слухов, сплетен и порой — правдивых новостей. Здесь собирались люди разных сословий, делились последними известиями и обсуждали волнующие их темы.

Немного выждав, я спустился в общий зал. Заказав кружку тёмного эля, принялся прислушиваться к разговорам. Примостившись у стены, делал вид, будто просто отдыхаю после дороги, — но на деле жадно впитывал каждое слово.

В зале было шумно: звенели кружки, раздавался смех, слышались споры и оживлённые беседы. Я неспешно обводил взглядом помещение, отмечая новых посетителей и вслушиваясь в их разговоры. Кто‑то повествовал о странных происшествиях на трактах, другие обсуждали последние указы короля, третьи делились слухами о грядущих переменах в королевстве.

Каждый разговор мог стать той самой зацепкой, на которой поскользнётся противник, — и я не собирался упускать ни единой детали.

— Слыхали, братцы? Опять налоги подняли! Как жить‑то теперь? — произнёс Первый — крепкий мужик в кожаной безрукавке.

— Да уж, не житье, а выживанье. Король наш совсем озверел — всё золото в казну тянет, а на дорогах разбойники шалят, — отозвался Второй — старик с седой бородой.

— А я слыхал, что в столице маги королевские совсем распоясались. Простые люди к ним и подойти боятся, а они только для знати колдуют, — вставил Третий — молодой парень с мозолями на руках.

— То‑то и оно! Маги эти зазнались совсем. Помню, дед рассказывал: раньше чародеи народ защищали, а теперь только для себя колдуют, — снова подал голос Первый.

— Да не только маги, братцы. В городах купцы цены задрали до небес, а урожай в этом году плохой вышел. Как зиму переживём — ума не приложу, — добавил Второй.

— А ещё говорят, что на востоке банды какие‑то появились. Грабят караваны, людей в плен берут. Стража наша их поймать не может, — сообщил Третий.

— Эх, была бы у нас прежняя дружина! А то нынче король больше о дворцах думает, чем о защите народа, — вздохнул Первый.

— Говорят, те банды — это ряженые дружины старой аристократии, — поправил Второй. — У них с прихлебателями принцев постоянно стычки идут.

— А слыхали, вон, с империей Грэйн как вышло? — начал Третий. — То ж прихлебатели принцев надоумили, говорят.

Я послушал их ещё немного, но вскоре разговор свернул на обыденные житейские темы. Я продолжал сидеть, не спеша кушая. Был нем, но не глух — внимательно впитывал любую информацию.

И тут случилось неожиданное.

— Мы присядем? — спросили двое мужчин.

— Да, пожалуйста, — ответил я.

Мужики сели.

— Ты рассказывай дальше‑то, — попросил один.

— Да что рассказывать… Устроились неплохо. Муж Анькин в гвардии служит. У него отец в торговой гильдии работает. Часть дома им купил.

— Дорого?

— Конечно, дорого. Это тебе не какое‑нибудь село, а столица, — сказал бородатый.

— А в гвардии как?

— Да плохо всё. Принцы лизоблюдов своих на должности ставят и творят всякую дичь. То дочку чью‑нибудь снасильничают, то прибьют кого‑нибудь.

— И что, никакой управы нет?

— Говорят, если аристократы пострадают, то худо‑бедно накажут. А простых людей вообще ни во что не ставят. Только принцесса Анна за кого‑то пытается заступиться, но не очень‑то у неё получается.

— Да‑да, а что про принцессу‑то известно?

— Бают, что её за границу сосватали за большущие деньги. Считай, что продали. А она, между прочим, говорят, умница да красавица.

— Вот изверги‑то!

— Да не говори. Слышал, учится хорошо, даже науку эту постигла — где деньгами управлять, да как их зарабатывать правильно и приумножать.

— Это что же, такая наука есть? Ну, деньгами управлять?

— Есть, наверное, раз говорят, — кивнул один из собеседников.

— А кому сосватали‑то её?

— Куда‑то на юга, за далеко от нас. У них там, говорят, жён много можно брать.

— Это что же, она не единственная будет?

— Нет. Говорят, аж девятой или десятой будет.

— Да уж. Не повезло девочке.

— Тоже принцы подсуетились. Видимо, боятся за власть свою. Что кто‑то её замуж возьмёт, а этих двух обормотов повесит.

— Слушай, а как цены‑то в столице? Жалование гвардейского хватает… — разговор снова свернул на житейские темы.

Я не стал слушать дальше и поднялся в свою комнату.

Весь следующий день я занимался тем, что бродил по городу: по разным трактирам, кабакам, рынкам и прочим местам скопления людей. Слушал слухи, сплетни, байки, рассказы, присказки и прочее. Нового ничего не было.

Ситуация подтвердилась. Король Винланда после убийства своей жены, которую он очень любил, обозлился на всех. Тут, кстати, мужика понять можно. Всех, кого смог найти, нашёл. Большинство из этих «всех» казнил. Остальные либо засели в своих замках и нос не высовывали, либо погибли в трагических или нелепых несчастных случаях.

А потом он просто забил на всё. Я вот только одного не могу понять: народ‑то в чём виноват? Зачем самоустраняться и отдавать власть в руки двух обалдуев?

Эти два принца начали раздавать земли и титулы своим друзьям и знакомым из свиты. При этом контингент этой свиты составляли в основном дети богатых купцов, а не аристократов. Почуяв запах власти и вседозволенность, они начали выписывать такие кренделя, что любо‑дорого посмотреть.

Вся оставшаяся старая аристократия, естественно, встала на дыбы. Понятно, что большую часть спалили по обвинению в измене. Ну вот зачем? Какой‑то вчерашний купчина, который не обучен этикету, ничего не знает про манеры и вообще не вращался в высшем обществе, вдруг становится в один уровень с людьми, у которых есть родословная. Сомнительная затея.

Про народ я вообще не говорю. Если у старой аристократии был более‑менее порядок, то новички в большинстве просто выжимали свои земли досуха. От этого народ просто начинал разбегаться или помирать с голоду — как в той деревне, в которую я заехал в свою первую вылазку.

Всё это я изложил на бумаге и отправил с почтовыми голубями в захваченную нами крепость. За деньги купил трёх голубей — причём меня даже никто не спрашивал, зачем! Просто продали, и всё.

На следующий день я решил побаловать себя выходным перед возвращением. И чуть не пропустил важную новость. Всю еду я заказывал в номер, но вечером всё же решил спуститься в общий зал на ужин.

— Да точно тебе говорю, бунтовщики это! — говорил мужик за соседним столом.

— Не, это принцы отца решили отравить, чтобы самим на трон сесть! — возразил ему седой дед.

— Так они же сами от яда умерли!

— Напортачили что-то или друг друга отравили.

«Фига се, какую новость чуть не пропустил со своим отдыхом!» — подумал я.

— А что случилось то? — спросил я и пересел за их стол.

— Так это, принцы от яда померли, и король тоже отравлен.

— Во дела! — протянул я. — Король то жив?

— С утра жив был, а сейчас неизвестно.

Угостив мужиков напитками, я встал из-за стола и отправился на рынок. Время, конечно, позднее, но кто-то всё равно ещё работает. Надо срочно дать сигнал в крепость.

Отправив весть в крепость, я погнал в сторону крепости. Нужно что-то решать. Идеальный шанс. Пока сейчас будет бардак, можно под шумок урвать себе что-нибудь.

На вторую ночь — не считая той, когда я выехал из Кузнецка, — я был в крепости. Наши войска явно готовились: в крепости царила деловая суета.

Утром меня пригласили на планёрку.

— В общем, завтра выступаем, — сказал Скворцов. — Задача — захватить плацдарм, чтобы в переговорах получить больше преимуществ.

— Так у нас же идут переговоры! — удивился я. — Не будет ли такое вторжение идти вразрез с дипломатией?

— На самом деле нет, — возразил Скворцов. — Мир не заключён, а война с Винландом объявлена. Так что мы в своём праве.

Разговор не затянулся — все пошли готовиться. Завтра предстоял тяжёлый день. Главное — не перестараться.

Это была странная война, если её вообще можно назвать войной. Больше похоже на лёгкую прогулку. Я ожидал реки крови, безумных сражений, того, как мы будем выгрызать у противника каждый метр земли, захватывать небольшие территории и закрепляться на них. А по факту…

Мы вышли из крепости и окружили гарнизон врага, который стоял на охране. Гарнизон почему-то доблестно сдался, увидев войска, превосходящие его по численности.

После этого мы простым маршем двинулись в сторону столицы. Разведка периодически докладывала о небольших скоплениях солдат Винланда, но они не вступали в бой, а просто отступали. Так мы и дошли до Кузнецка.

Кузнецк просто закрыл ворота — на всякий случай. Причём большая часть города находилась за крепостной стеной. И тут кому-то из командования пришла гениальная идея: может, не брать город штурмом, а просто пойти к столице, так сказать, попугать винландцев? Но я вмешался и предложил провести диверсию в столице.

Разгильдяйство стражи в столице оказалось на высочайшем уровне. Я без особого труда проник в город и вывел из строя механизмы закрытия ворот и решёток — теперь они вряд ли смогли бы опуститься.

Что меня больше всего удивило: несмотря на то что крепость в ущелье была взята с помощью диверсии, здесь об этом никто даже не задумался. В караулах было минимальное количество людей. И даже когда наши войска начали приближаться к столице, особо никто не спешил загонять народ на стены.

Утром наши войска подошли к столице. Действия были согласованы, и вперёд никто не рвался. А когда наши войска уже подходили к воротам, винландцы решили громко хлопнуть ими перед нашим носом. Только сплавленные в один кусок механизмы не позволили им это сделать. «Хоть иди получай корочки сварщика!» — подумал я.

Не знаю, бесконечен ли запас удачи, но сейчас явно везло. Надо будет найти какое‑нибудь заведение с азартными играми проверить удачу.

Наши войска не спеша колоннами шли в сторону дворца. Удивление и растерянность на лицах винландцев читались невооружённым взглядом.

Я, кстати, даже в таверне пообедал, пока наши войска заходили в город. Таверна, конечно, была полупустая, но народ всё равно присутствовал и с недоумением обсуждал ситуацию. Предположения были одно интереснее другого, но все сводились к тому, что принцесса попросила помощи у соседей, чтобы эти проклятущие аристократы насильно у неё трон не отобрали.

Наши войска начали окружать дворец. Сопротивления не было никакого. Из разговоров гвардейцев, охранявших дворец, я понял: внутри находятся только охрана и принцесса. Уж не знаю, как так всё получилось, но, видимо, нас действительно приняли то ли за миротворцев, то ли за помощь в наведении порядка от соседнего государства.

Наши командиры вовремя сообразили, что нас приняли не за армию вторжения, а за помощников. Они приказали солдатам не вступать ни в какие дискуссии, а просто занимать ключевые позиции. В общем, ситуация оставалась неясной.

И вот что получилось. Мы обратились к гвардейцам с просьбой сопроводить нас к принцессе. Представьте: принцесса сидит на троне, а в тронный зал вваливается толпа вооружённых до зубов людей.

— А вы по какому вопросу? — неуверенно спросила принцесса, обводя всех взглядом.

— Ну так мы… соседи ваши, — решил я поиграть в дурачка.

— И… что же вам нужно?

— Ну так это… Замок ваш захватили.

— Как?! Почему?!

— Ну так, если вы не в курсе, мы вообще то в состоянии войны с вами.

До гвардейцев потихоньку начало доходить, что всё выходит из-под контроля и мы здесь не для светской беседы. Они начали дёргаться: кто-то бледнел, кто то пятился, а кто то уже начал доставать мечи.

— Так, всем спокойно, если жить хочется, — сказал я и зажёг огненный шар. Гвардейцы напряглись ещё больше.

— В городе полно наших войск, дворец под нашим контролем, — обратился я к принцессе. — Прикажите им сложить оружие, чтобы ваши люди не погибли зря. Вашей жизни ничего не угрожает.

— Сложите оружие и делайте, как он говорит, — дрожащим голосом сказала принцесса. Она явно была напугана, хотя старалась не подавать виду.

— Благодарю, — сказал я ей. — Всех разоружить и вывести отсюда. Нам с принцессой надо провести переговоры.

— Я прошу простить за столь внезапный визит и понимаю, что у вас горе. Но так получилось, что мы захватили ваш дворец.

— Вы так говорите, как будто это получилось случайно, — удивлённо сказала она.

— Вы не поверите, но так и есть. Меня зовут Александр, я принц империи Грэйн.

— Принцесса королевства Винланд, Анна.

— Я понимаю ваше состояние, но мне хотелось бы обсудить с вами несколько моментов. Давайте встретимся через два часа в каком‑нибудь кабинете и поговорим.

Анна вернулась в свою комнату. Несмотря на печаль по семье, где-то в глубине души у неё теплилась капелька злорадства. Пока аристократия и министры решали, кто станет будущим королём, взяв её в жёны, вопрос решился сам собой.

Правда, не то чтобы он решился окончательно, но она очень сомневалась, что теперь её мужем станет кто то из аристократии Винланда. Вряд ли империя Грэйн теперь это позволит — столица то у них в руках.

Когда её поставили перед фактом — буквально через час после смерти отца — что она теперь выходит замуж за кого-то из старой аристократии, она вообще никак не отреагировала. Шок от смерти братьев и отца был очень силён. Не сказать, что она очень уж любила их, но отец всё же был неплохим человеком. Братья, понятное дело, превратились в скотов от безнаказанности и вседозволенности. А отец просто потерял интерес к жизни после смерти матери.

Несмотря на потерю близких, Анна быстро осознала: теперь ей не придётся выходить замуж за иноземца. Конечно, какой-нибудь старый напыщенный аристократ вряд ли был бы лучше, но, как говорится, дома и стены помогают. По крайней мере, она останется в родном дворце. В этом случае несчастье принесло хоть какую-то пользу.

А дальше произошло нечто поистине забавное. Пока вся аристократия собиралась в своих владениях, чтобы решить вопрос о её замужестве и последующем восхождении на трон, появились грэйнцы и поставили точку в этом споре. Как говорила её няня: «Не всё коту творог, бывает мордой об порог».

В любом случае перспектива стать женой одного из принцев империи Грэйн была куда предпочтительнее союза с замшелым аристократом. По правде говоря, у них вряд ли оставался другой выход.

Народ едва ли смирился бы с тем, что на троне сидят захватчики. Только в случае свадьбы они уже были бы не захватчиками, а просто дружественным королевством, а новый король — всего лишь мужем их принцессы. Так что скоро ей предстоит стать замужней дамой. Неплохо всё обернулось!

У Амалии снова накатило паническое настроение. Из оставшихся вариантов было только прямое нападение. Хотя она приехала в захваченную столицу вместе с Александром, она понятия не имела, что делать дальше. Единственный выход — обратиться в местное отделение гильдии, которое, несомненно, здесь имелось. Проблема заключалась в том, что она не знала, где его искать. Столица кишела патрулями и войсками — если она отправится на поиски по городу, это вызовет подозрения.

Она уже выяснила, что именно вино, в которое она подмешала яд, стало причиной смерти королевской семьи. Кроме того, она вспомнила: кто‑то упоминал о заказе на королевскую семью. Возможно, ей даже придётся выслушать нагоняй за вмешательство не в своё дело.

Однако случай снова решил всё за неё. Сотрудники местной гильдии сами вышли на связь и пригласили на беседу. Ускользнуть из дворца оказалось непросто, но она справилась. Её встретили и проводили в нужное место, где принял магистр местного отделения. Амалия вынуждена была рассказать всё без утайки.

Удивительно, но после её рассказа отношение к ней немного смягчилось — общаться стали вежливее. Поначалу в словах собеседников проскальзывала грубость, но Амалия не держала обиды: она находилась здесь в качестве гостьи.

Амалия попросила помощи с ингредиентами для ядов и заменой амулетов, скрывающих её ауру. Снять их во дворце было рискованно — можно раскрыться. Поскольку комната для переговоров была экранирована, она сняла амулеты и передала сотрудникам гильдии. Пока ей готовили новые, полностью заряженные, она продолжила разговор с магистром. Он заверил, что гильдия окажет любую посильную помощь без требований взамен — они работают на общее дело.

Видимо, отец зря плохо отзывался об этом отделении. Её приняли радушно и даже пообещали помощь. Получив обратно заряженные амулеты, Амалия отказалась от предложения поужинать — сослалась на неотложные дела во дворце — и попросила проводить её обратно. Ей сразу выделили провожатого, и она покинула гостеприимное место.

— Видали? — спросил магистр. — За принцем, поди, кого не пошлют.

— Хорошо хоть сразу не стали предъявлять за то, что она влезла в наше задание.

— Да уж, такая ни перед чем не остановится. Надо ради достижения цели убрать королевскую семью соседней страны? Да пожалуйста. Да она бы нас тут всех размазала и не вспотела, начни мы с неё что-то требовать. С таким-то источником.

— Так будем помогать?

— Да, — ответил магистр, задумчиво поглаживая бороду. — В крайнем случае об ответных услугах попросим.

Мы сидели с Анной в небольшом кабинете и пили чай. Амалия стояла у двери — на случай, если нам не хватит вкусняшек.

— Слушай, я понимаю, что ты не очень рада нашему визиту, но тем не менее мне хотелось бы обрисовать тебе ситуацию.

— Я внимательно слушаю, — грустно ответила Анна.

— В общем, смотри: мы в любом случае захватили столицу и просто так её не отдадим. В данный момент со всех ног сюда спешит ещё часть нашей армии. Если вы сильно захотите, вы нас, конечно, выбьете, но это нанесёт ужасный урон. Будут огромные потери — и людские, и финансовые, причём с обеих сторон.

— Я так и подумала…

— Предположим, что вы нас всё же прогнали. Тогда ты выходишь замуж за кого-то из старой аристократии, и вы правите страной, пережившей войну. Точнее, правит твой муж, а ты ему якобы помогаешь — если, конечно, твой муж не решит от тебя избавиться. К тому же ты прекрасно понимаешь, что выгнать нас будет очень непросто.

— Это я тоже предполагала…

— Там, конечно, очень много нюансов и разных переменных. Но в целом ситуация будет такова, как я описал.

— Хотелось бы услышать все варианты…

— Предположим, что ты выходишь замуж за одного из моих братьев. Во-первых, королевство получает поддержку империи Грейн: люди, специалисты, войска и, конечно же, деньги. Во-вторых, перед тобой открывается куча возможностей. Ты становишься частью империи Грейн. Даже если ты не сойдёшься с братом характерами, то всегда можешь, например, инсценировать свою смерть и стать какой-нибудь одинокой вдовой героически погибшего военного, ведя спокойную жизнь в тихом и уютном месте.

— Интересный вариант…

— Мы, конечно, можем тебя заставить насильно. Но, думаю, ты сама понимаешь разницу между этими вариантами: быть куклой на троне — причём, возможно, недолго — в разрушенном королевстве или стать частью империи Грейн, сохранить людей и навести порядок.

— Пожалуй, я соглашусь со вторым вариантом…

— Не торопись, обдумай. Возможно, у тебя будут какие-то пожелания.

После разговора я отправился в штаб. Амалия следовала за мной хвостиком.

— Что нового, господа? — спросил я.

— Прибыла делегация во главе с графом Стародубовым. Просит встречи и переговоров.

— Послы готовы к переговорам?

— Нет, они ещё едут и будут не скоро.

— А тогда переговоры кто вести будет?

— Ну, наверное, ты. Ты у нас единственный представитель королевской семьи.

— Задачи‑то какие?

— В идеале нужно тянуть время.

— Я попробую, конечно, но ничего не обещаю. Есть у меня одна идейка.

— Только аккуратней с этими идеями. А то мы вышли Винландцам нервы пощекотать и немного земли захватить, чтобы хорошие условия на переговорах были, а в итоге сидим в их столице.

— А что нам вообще известно про Стародубова?

— Представитель старой аристократии. Очень наглый и напыщенный человек. Уважает силу, деньги, власть, ведёт себя, как правило, жёстко.

— То есть разговаривать с ним лучше не вежливо?

— Не могу сказать наверняка, но хуже не будет, если мы немного покажем зубы.

— Хорошо, сделаем. Ещё мне нужны золотые украшения побогаче, много модной мужской и женской одежды.

— Это ещё зачем?

— Увидите.

Весь оставшийся день и даже часть ночи заняла подготовка к операции «Модные переговоры, или Отвод глаз». Моя задумка была проста: нужно было показать, что в нашей империи даже служанки одеваются как знатные особы — а может, и лучше. Поговорку «хороший понт дороже денег» никто не отменял.

Поэтому мы с Амалией отобрали ещё девять служанок — посимпатичнее — и нарядили их как кукол. Точнее, попытались нарядить. Золотых серёжек, колец, цепочек и прочей драгоценной бижутерии все были не против, но с платьями вышел затык.

Платья были очень смелыми для этого времени: разрез доходил до бедра, а зона декольте практически не оставляла места для фантазии — всё было на виду. Если Амалия худо-бедно была привычна к моим причудам, то остальные девушки подняли такой визг!

Звучали фразы типа: «Что же это делается?», «Какой позор!», «Кто же нас теперь замуж возьмёт?» — и прочие причитания. Кое как успокоив девчонок, я пообещал им по пять монет серебром, а тем, кто оплошает, — по пять плетей. Для них это был весомый аргумент, поэтому все быстро успокоились и согласились на такие условия.

Ещё я велел им всем заплести косы и украсить волосы разными заколками и бантами — чтобы смотрелось презентабельно. Принцесса, у которой я позаимствовал служанок, обалдела от их нарядов и строго спросила, что за бордель я тут устроил. На что я ей ответил, что девушки ангажированы для проведения переговоров — и пускания пыли в глаза.

В назначенное время прибыл Стародубов со своими двумя людьми. Встречали мы их в большом просторном зале с круглым столом. За столом сидел я один, а девушки в большинстве своём стояли у стен. Рядом со мной была Амалия — она подливала мне чай.

Эффект, конечно, был достигнут: парламентёры едва слюни не роняли. По сути, этот спектакль мне был нужен для отвлечения внимания. Я понимал, что эти ребята не одного волка съели на переговорах, но всё же…

После представлений и расшаркиваний слово взял Стародубов:

— У нас небольшая проблема, принц Александр. В то время как в нашем королевстве случилось горе и все представители нашей прекрасной аристократии собрались вместе, чтобы решить, как нам жить дальше, мы вдруг обнаруживаем, что наша прекрасная столица захвачена нашими добрыми соседями, которые вероломно напали в самый удобный момент. И что же нам теперь делать?

Он пристально уставился на меня — можно сказать, даже пялился. Я отхлебнул чая, посмотрел на него и ответил:

— Вы знаете, у вас очень красивый слог. Я просто в восторге. Но здесь есть небольшой нюанс. Добрыми соседями с Винландом мы были до объявления войны. Как вы понимаете, этот факт несколько портит наши добрососедские отношения.

— Я понимаю. Но мы не совершали против вас агрессивных действий. Война была объявлена почившим королём и его почившими сыновьями. У вас не было права вторгаться на наши земли. На мои земли.

— Во-первых, само по себе объявление войны подразумевает, что будут происходить военные действия — как на нашей земле, так и на земле Винланда. К тому же вы сами понимаете, что это вопрос политический. Если мы будем смотреть сквозь пальцы на каждое объявление войны, то нас просто перестанут воспринимать всерьёз. Во-вторых, поправьте меня, если я ошибаюсь, но на вашей голове нет короны короля Винланда. Поэтому эти земли уж точно не ваши.

— Этот вопрос практически решён. Что же касается объявления войны, то мы заключим перемирие и удовлетворим ваши требования.

— К сожалению, в реалиях сегодняшнего дня это невозможно. Наше предложение было действительно, пока наши войска находились в вашей крепости на границе. Теперь же наши войска — в столице.

— Вы же понимаете, что вы не сможете удержать столицу. У вас не хватит сил.

— Тут вы, несомненно, правы. Но не мы объявляли войну вам. Поэтому либо мы получаем своё, либо уходим — и превратим здесь всё в кучу бесполезного камня. Соответственно, вы получаете в лице империи Грейн врага. Для вас это будет замечательным началом правления, не находите?

— И что же вы хотите?

— Вы платите нам деньги — в три раза больше, чем мы требовали изначально. После этого мы уходим из столицы. Крепость остаётся за нами.

— Это огромная сумма. Сейчас собрать её быстро будет очень проблематично. Вы же не думаете, что мы вас обманем?

— Что вы, конечно, нет. Я полностью вам доверяю. Ну, как я уже сказал ранее, это вопрос политический. Я бы даже сказал, вопрос уважения. Если мы закончим войну на ваших условиях, то нас просто не поймут соседи. Мой отец поставил передо мной ясную задачу, и я намерен её выполнить.

— Какие-то ещё есть варианты?

— Варианты есть всегда. Мы ждём от вас конкретных предложений. В любом случае мы готовы пойти на уступки, чтобы закрепить добрые отношения с новым королём Винланда. Но это всё произойдёт только в случае конкретных предложений о получении контрибуции здесь и сейчас. Позже, когда приедут наши послы, вы сможете поговорить с ними — поскольку я в этом понимаю слабо. Но в целом наши основные условия я вам озвучил.

Я подал знак Амалии, и она отправила служанок наполнить кубки гостей вином. Гости, естественно, отвлеклись на наших красоток. Дальше разговор пошёл о всяких мелочах: погоде, охоте, ценах на зерно и прочем пустом трёпе. Гости пили вино, кушали лёгкие закуски и созерцали наших служанок.

В общем, толпа красивых девушек, одетых в непривычную открытую одежду, сделала своё дело — отвлекала их от ненужных мне мыслей.

— Господин, прошу простить, но, по-моему, вы уже договорились с принцессой, что она выйдет замуж за вашего брата? — спросила Амалия, когда гости и служанки ушли.

— Знаешь, обычно я не сторонник таких интриг. Но проблема в том, что эти ребята довели свою страну, и мне просто по-человечески очень жалко людей, которые тут живут. Если сейчас показать Стародубову, что он однозначно не получит трон, то наверняка соберёт войско и пойдёт на штурм — и королевство погрузится в хаос.

— Вы думаете, он соберёт подобную сумму?

— Конечно, нет. Но это даст нам время. Вообще, в идеале, конечно, надо бы собрать информацию на Стародубова и его союзников.

С этими мыслями я отправился к принцессе. Из разговора с ней стало понятно: герцог Стародубов — фактически глава старой аристократии. Братья Анны постоянно с ним конфликтовали. Стародубов возглавлял самую крупную фракцию аристократии. В союзе с ним были два графа — Берёзов и Смолин (те самые, что присутствовали на встрече). Эти трое составляли верхушку фракции, но наибольшим влиянием обладал Стародубов.

Похоже, эти ребята ни с кем не церемонились. Должников обдирали как липку, с конкурентами случались «несчастные случаи», да и в целом творили что хотели. То, что они платят минимум налогов, не знал только ленивый.

Короче, всё в лучших традициях средневековья и феодализма. Кто их будет наказывать-то и прижмёт к ногтю? Простые крестьяне — точно нет. Этим должна заниматься власть, а её в королевстве не было.

А теперь вопрос: нужны ли здесь вообще эти люди? С ними всё равно придётся что-то решать — так, может, пока есть время, заняться этим?

Дальше я озадачил Амалию сбором информации про эту троицу — она всё равно ходит в город. Потом заглянул в штаб и сказал, что отправляюсь в город: надо прошвырнуться по тавернам, послушать слухи и сплетни, собрать информацию. А там — посмотрим.

Шлялся до ночи и кое-что нарыл. Согласно «оперативно тактической информации», полученной от пьяниц и разного сброда, картина вырисовывалась следующая:

Стародубов живёт за счёт сильной дружины, которая помогает ему собирать деньги с вассалов и ближайших соседей. Само по себе его хозяйство невелико — едва хватает, чтобы прокормить замок и гарнизон.

Окончательный «диагноз» Стародубову я поставил быстро. Наслушался историй о покалеченных девушках, ни за что запоротых крестьянах, закошмаренных соседях и прочем в том же духе. Двое его ближайших вассалов от него ненамного отставали.

Теперь я знал, где этих ребят искать. Думаю, первым делом наведаюсь к Стародубову — а там разберёмся.

Тут неожиданно помогла Амалия: каким-то образом она узнала, что Стародубов собирает бал. А после бала ещё несколько дней развлекается со своими ближними вассалами — у них это вроде традиции. Вот и повод заглянуть к ним.

На следующее утро я двинулся в гости к Стародубову. Вряд ли он будет рад моему визиту, но, боюсь, у него нет выбора. Под конец пути свернул с дороги и пошёл через лес: одна часть поместья примыкала к лесу — оттуда и нанесём визит. Но сначала — наблюдение.

Я прибыл ближе к ночи, когда бал уже подходил к концу, а гости начинали разъезжаться.

По плану, «доброе дело» я задумал на следующую ночь — когда останутся только вассалы. Чем меньше народу в поместье, тем проще.

Что меня удивляло — в королевстве явно беда с караульной службой. Крепость взяли без проблем из-за недосмотра караульных, в столицу зашли как к себе домой, да и здесь караулы не особо напрягаются. Может, просто не боятся?

Но нет, зря я на них наговаривал: сигнализация есть. Несколько контуров. Придётся мне понапрягаться.

В итоге пол ночи шлялся вокруг дома, обследовал, куда и что идёт. Отключил только наружный контур — до внутренних не дотянулся.

Ночью вышли двое людей и потащили свёрток к лесу. Я наблюдал за реакцией сигнализации — видимо, есть амулеты «свой чужой».

«А может, не ждать следующей ночи?» — подумал я. Решил забрать у этих двоих амулеты и попробовать проникнуть сейчас.

Одного оглушил, второго точным ударом срезал голову. Глянул, что в свёртке — там лежала мёртвая девчонка. Вот же скоты! По синякам было видно: над ней поизмывались. «Не переживай, — подумал я, — сегодня ты будешь отомщена».

— Ну ка, просыпайся, — сказал я, приводя пленника в чувство.

Он очнулся и с ужасом посмотрел на меня.

— Смотри: я задаю вопросы, ты киваешь головой — «да» или «нет». Понял меня?

Тот кивнул.

По итогам допроса выяснилось: Стародубов продолжает развлекаться со своими двумя ближниками в любимой гостиной на втором этаже. Охраны в коридорах нет — вся в казарме, которая находится в подвале. Лишь слуги бегают туда-сюда.

— Так… Может, переодеться в этого и спокойно зайти через дверь? Тем более у них шлем пол лица закрывает. А то вдруг знакомый попадётся.

Переоделся, нацепил амулет и спокойно зашёл в поместье. Сигнализация пропустила как родного.

— А где Степан? — спросила пухлая девчушка, попавшаяся мне в коридоре.

— Живот что-то прихватило, я его ждать не стал, — ответил я, не моргнув глазом.

— Слушай, а можешь помочь вина достать из погреба? А то я уже набегалась, сил нет.

— Хорошо, но с тебя пирожок.

— Договорились, пойдём.

Я шёл за ней, не веря в свою удачу. Хорошо, что взял с собой яд. Моя спутница подсказала, из какой бочки налить. Наполнив три кувшина вина и добавив туда «сюрприз» для господ, я аккуратно передал ей вино и выбрался сам.

Потом даже помог ей донести кувшины до дверей гостиной, где развлекались Стародубов и компания. Она аккуратно занесла все кувшины. Сквозь приоткрытую дверь я видел, как она разливает вино.

«Надеюсь, они сами всё выпьют, — подумал я, — чтобы другим не досталось. А то может плохо выйти».

Здорово, что всё получилось — и даже пирожок умудрился заработать. Под предлогом проверить, что там со Степаном, я ушёл в лес, переоделся и двинулся в обратный путь. В том, что всё сработает, я не сомневался.

В дверь постучали.

— Господин, вы проснулись?

— Заходи, Амалия.

— Вас просят на совещание. Прибыла делегация для переговоров.

Я напрягся.

«Неужели не сработало?»

— Стародубов?

— Нет. Герцог Волков.

— Сейчас приду.

Приведя себя в порядок, я отправился в штаб. Хвостик по имени Амалия, как всегда, наступала мне на пятки.

— Кто прибыл? — спросил я.

— Делегация во главе с герцогом Волковым.

— А Стародубов где?

— Утверждают, что он и два его ближника были отравлены после бала в его поместье.

— Я не удивлён. Во время своей прогулки я общался со многими людьми. Туда им и дорога. О них ни один человек хорошо не сказал.

Все промолчали.

— А Волков не говорит, что он хочет? И что о нём вообще известно?

— Он глава другой фракции аристократов, которая была заметно слабее Стародубова. По крайней мере, о нём не говорят только плохое. Вроде как неплохой хозяйственник. Народ на его землях живёт очень даже неплохо — по сравнению со Стародубовым.

— Думаю, после обеда пригласим их на разговор. Амалия, если будешь выходить в город, попробуй узнать про него что-нибудь.

— Слушаюсь, господин.

На всякий случай мы повторили трюк с девчонками. Толпа красоток в откровенных для этого мира нарядах неизменно направляла мысли любого человека далекие от политики.

— Чем обязан вашему визиту? — спросил я.

— К сожалению, Стародубов погиб. Поскольку после его фракции идёт наша, переговоры доверили мне. Мы в курсе, какие условия были выдвинуты для освобождения столицы. Маловероятно, что мы сможем их исполнить — у нас попросту нет таких денег. Поэтому тот факт, что власть в королевстве Винланд вскоре перейдёт в руки империи Грейн, не вызывает сомнений.

— Я не готов ответить наверняка, но вероятность смены власти есть — при невыполнении наших требований.

— Мы хотим понять, как быть нам.

— Соблюдайте законы, развивайте свои земли и платите налоги. Думаю, никаких вопросов к вам не возникнет. Если вы, конечно, не бандиты и убийцы.

— Возможно ли каким-то образом получить отсрочку выплаты контрибуций или смягчить условия?

— Олег Николаевич, не поймите меня неправильно, но объявление войны было не нашей инициативой. Всё это я уже объяснял Стародубову. Политика, сами понимаете. В любом случае я не дипломат — наши послы скоро прибудут, и вы сможете поговорить с ними.

— Благодарим за разговор, Ваше Высочество.

Они ушли. А я проголодался и попросил Амалию принести что-нибудь перекусить.

— Ваше Высочество, я хотела спросить: как вам удаётся всё это?

— Всё — это что?

— Например, вы захватили крепость чуть ли не в одиночку.

— Ну так голова у человека не только для того, чтобы есть — нужно ещё уметь думать. Шире смотреть на вещи.

— Это как?

— Ну вот представь, что ты, например, убийца.

— Ну…

— И тебе надо убрать, например, какого-нибудь купца. Что ты будешь делать?

— Выждала бы удобный момент.

— А если нет такого?

— Тогда попыталась бы проникнуть в дом ночью и убить его.

— А если в доме полно охраны?

— Тогда, наверное, мне пришлось бы прорываться с боем. Я, скорее всего, погибла бы.

— А ещё?

— Да откуда мне знать то? Я же не убийца.

— Вот видишь. Я тоже не убийца, но могу назвать тебе много вариантов. Сначала я бы собрал информацию и понаблюдал за купцом где-нибудь с недельку. Ты говоришь — «выждала», а почему, например, не прийти с каким-нибудь предложением как деловой партнёр или как гость? Или, допустим, устроиться на работу в то место, где он постоянно бывает — хоть простой служанкой?

— М-м-м…

— Можно подкараулить на пути домой, из дома или в какое-то место, куда он ездит постоянно. Можно создать провокацию и нанять каких-нибудь бандитов мелкого пошиба, чтобы они просто задержали карету или устроили затор на дороге. Да вариантов куча!

— А-а-а…

— Я уже не говорю про яды и всякие отложенные заклинания. Например, ты знаешь, что твой клиент ходит в какой-нибудь ресторан и обедает в одном и том же кабинете. Делаешь там заклинание с дистанционной активацией — и как только клиент окажется на месте, раз, и готово. Это и называется — широко смотреть на вещи.

— Это… просто невероятно!!!

— Да ничего здесь нет невероятного. Просто головой надо уметь работать.

Амалия шла по коридору и была в шоке от происходящего. Когда Александр привёл в пример работу убийцы, сердце чуть не выскочило из груди — она подумала, что он всё знает. Хорошо хоть она была за его спиной, и он не увидел её лица.

А то, что он рассказал… Как это объяснить? Зная его и то, что он умеет, она ни за что не поверит, что он просто сам до этого додумался. Её специально учили, но даже она такого не знает. Надежда, которая разгонялась при мысли, что она закончит работу, в очередной раз потухла.

«Да сколько можно?!»

Времени ей давали с запасом, но теперь неизвестно, успеет ли она. На задание отводится время — и на дорогу тоже. По сути, ей уже скоро возвращаться обратно, а она до сих пор топчется здесь и даже не знает, с какой стороны подойти к этому делу.

Тут её отвлёк связной. Она показала ему знак — следовать за ней.

— Что у тебя? — спросила она, приведя его в свою комнату.

— Госпожа, я принёс всё, что вы просили.

— Это очень хорошо. У меня как раз закончились последние запасы.

— Прошу простить, но магистр просит вас о помощи.

— Работа срочная?

— Заказчик просил выполнить в течение недели.

— Хорошо. Я приду в гильдию послезавтра — обсудим.

— Спасибо, госпожа, — ответил он, собираясь уже уходить.

— Стой! — она вспомнила слова Александра. — Можно ли попробовать собрать на клиента информацию?

— Да, всё, что будет угодно. Мы так и не смогли придумать, как к нему подступиться.

— В идеале нужно устроить за ним слежку и понять, куда он ходит постоянно. Узнать, требуется ли какой‑то персонал в поместье, где он живёт. Чем вообще занимается.

— Э‑э‑э… Я передам Руке Тени.

В указанное время Амалия пришла в гильдию. Её сразу проводили к магистру.

— Я прошу простить, но мне не совсем понятна ваша просьба о слежке, — магистр сразу приступил к делу. — Мы, конечно, определили людей, но…

— Я предположила, что вы попросили помощи не просто так. Скорее всего, это трудное задание. Поэтому я попытаюсь сделать всё по‑своему.

— Честно говоря, мы планировали решить вопрос силовым методом.

— Так мы всегда успеем. Попробуем сработать тоньше. Кто цель?

— Барон Беляев. Он давно в альянсе со Стародубовым. Но поскольку Стародубов был устранён, его уже не так боятся. Один из купцов внёс приличную сумму: Беляев надругался и убил его дочь. Кстати, по Стародубову очень красиво сработано — там не было лишних жертв.

— Двое, — автоматически ответила Амалия, изучая то, что написала слежка, а потом спохватилась. — Давайте не будем это обсуждать.

— Как скажете, — с уважением сказал Рука Тени. — Мы были бы очень признательны, если бы вы поделились опытом.

— Так. Написано, что он часто ездит в ресторан «У Мефодия». Там есть кабинеты?

— Есть, но он заезжает туда не каждый день. Наши люди опросили одного из работников.

Теперь ей надо было посмотреть этот ресторан и понять, насколько сильные амулеты носит Беляев.

Ей пришлось потратить весь день на поход в ресторан и просканировать Беляева, когда он ехал домой в карете. По ресторану вопросов не возникло. На всякий случай она оставила там печать с безобидным заклинанием — посмотреть, найдут его или нет. Беляев носил на себе амулеты, но не особо мощные. Причём защита от физического урона была помощнее, чем от магии.

На следующий день она снова пошла в ресторан. Печать была на месте — значит, можно работать. Она наложила укрепляющее заклинание на стены, чтобы кабинет не разнесло. В качестве поражающих элементов выбрала четыре заклинания огненного взрыва — этого вполне должно хватить, чтобы пробить защиту амулетов. Контур управления привязала к амулету, выданному гильдией, и, передав его Руке Тени, отправилась во дворец.

Через пару дней она узнала: всё сработало как надо. Руководство гильдии выражало ей огромную благодарность. Действительно, способы, рассказанные Александром, работали — это было доказано на практике. «Что же он за монстр такой?» — подумала она.

Я бил баклуши: спал, ел и гулял. Всё было здорово. Даже узнал, где в королевстве красивые места. Может, здесь построю свой домик и поселюсь.

Но тут родственнички Стародубова, поделившие наследство после его смерти, вдруг вспомнили, что столица, оказывается, находится под гнётом узурпаторов из империи Грейн, — и напросились на разговор. Где там эти послы, которые всё никак не доберутся?

По сути, фракция Стародубова уже не представляла опасности, но у почившего имелся двоюродный брат, занимавший какой‑то пост в магической гильдии. Естественно, он был магом — и, вроде бы, даже не слабым. По меркам королевства Винланд, во всяком случае. А по меркам империи Грейн — твёрдый середнячок.

Ещё эти умники пригласили меня в поместье недалеко от города. Я прекрасно понимал: ехать туда — затея сомнительная, скорее всего, это ловушка. Но всё же настоял, что поеду один. Если случится нападение, я как‑нибудь вывернусь, а вот люди, которые поедут со мной, вряд ли. Так что, приказав Амалии готовить моё походное снаряжение, я отправился заниматься своими делами.

На следующий день я поехал в гости к Стародубовым. Поместье оказалось красивым и большим. Меня встречала целая делегация.

— День добрый, господа, — поздоровался я со всеми. — По возможности я хотел бы не затягивать с разговором, потому что мне скоро возвращаться обратно.

— Мы же не будем разговаривать на улице? — ответил дядька в возрасте, с бородой и в мантии.

— Почему нет? А вы, простите…

— Владимир Геннадьевич Стародубов, двоюродный брат.

— Что же вы хотели обсудить? — Я достал монетку и начал крутить её в руках, иногда подкидывая. На случай неудобных вопросов можно было уронить её и потянуть время, подняв с земли. Где ты читал о таком трюке в переговорах?

— Как вы понимаете, у нашей фракции начались небольшие трудности после смерти главы. Но тем не менее мы хотим вас заверить, что мы так же сильны, как и при его жизни. И мы всё же настаиваем, чтобы войска империи Грейн покинули нашу землю.

— Вы знаете, я уже устал объяснять всем переговорщикам, что войну затеяли вы. И в данный момент ни у вас, ни у кого‑либо из присутствующих на голове я не вижу короны короля Винланда. Поэтому эта земля такая же наша, как и ваша. А наши войска, которые сейчас находятся в столице, — это результат ваших действий.

— Ну, во‑первых, войну затеял почивший король со своими сыновьями. А во‑вторых, мы же не нападали на вас.

— Это всё пустой разговор. Не нападали, не хотели напасть или не успели — можно говорить как угодно, но тем не менее война была объявлена. Поэтому мы в своём праве. Согласитесь: если я сейчас вам скажу, например, что хочу вашей смерти, то, наверное, вы будете принимать какие‑то меры? Мой отец поставил передо мной чёткие задачи и условия. В данный момент сюда едет посол, с которым вы в дальнейшем сможете обсудить все вопросы и условия.

— Но согласитесь, ту сумму, которую вы запрашиваете в качестве контрибуции, просто огромна. Даже треть легко покроет все расходы на эту кампанию.

— Этого я знать не могу, я не финансист. Только если все кому не лень будут объявлять нам войну и в случае проигрыша откупаться от нас какими‑то подачками, то мы просто потеряем уважение среди соседей. С двумя из них, не считая вас, у нас граница проходит по земле. Какой пример это подаёт другим?

— Я думаю, вам не нужно объяснять, что вы находитесь в чужом государстве. И нам, конечно, достаточно сложно, но вполне возможно выбить вас отсюда.

— И вновь повторюсь. Да, мы это прекрасно понимаем. Но тем не менее, как я говорил ранее, вашему брату мы так или иначе заберём своё. Столицу превратим в руины, а по пути домой разграбим всё, до чего сможем дотянуться. К тому же вы получите в лице империи Грейн врага. Либо вы выплачиваете нам названную сумму здесь и сейчас — и мы уходим. Что будет, если вы не пойдёте на соглашение, мне неизвестно.

— Получается, что договориться не удастся. Тогда, боюсь, вам придётся какое‑то время погостить у нас, чтобы укрепить нашу переговорную позицию.

«Вот же ж мурло!» — я от волнения даже монетку выронил. Наклоняюсь, чтобы её поднять, — и братец Стародубова складывается пополам от прилетевшего болта. Фига се переговоры! Что‑то у меня сомнения, что этот болт предназначался ему, так как я стоял напротив.

Кидаю взрывной шар за спину — от взрыва поднимаются тучи пыли. Если стрелок пришёл за мной, это немного затруднит ему прицеливание.

Делегация потихоньку начинает приходить в себя и хвататься за мечи. Вон, смотрю, из поместья вооружённые ребята начинают подтягиваться. Я начинаю всаживать в делегатов взрывные шары. Переговорщики разлетаются в разные стороны — некоторые даже по частям.

А вон тот товарищ невредимый, тоже в хламиде — наверняка коллега брата Стародубова. Пока я думал, что делать, у меня над ухом со свистом пролетает болт и втыкается тому в ногу, снимая все щиты.

«Огонёк!»

Подбегаю и сношу голову мечом.

Всё происходит буквально за минуту. Охрана, бегущая от поместья, притормаживает. Ну а я метнулся к лошади — и ходу отсюда. Страшная это работа — быть дипломатом!

Во дворец я вернулся без проблем. Отчитался в штабе о произошедшем нападении со Я завершил дела со сторонами родственников Стародубова и отправился отдыхать. Амалия где‑то гуляла по городу. Ну да ладно — может, потом побалует меня какой‑нибудь информацией.

А, вспомнил! Надо разузнать, на чьих землях находятся те пометки на карте с мёртвых земель. Там явно что‑то есть. Судя по отметкам, это магическая руда. Было бы неплохо освоить эти месторождения — но сначала нужно всё разведать. Особенно важно выяснить, кому всё это принадлежит.

После я отправился на аудиенцию к принцессе.

— Удачно ли прошли переговоры? — спросила она, зная, куда я ездил.

— Не скажу, что хорошо. Пока что переговоры зашли в тупик.

— Я надеюсь, всё наладится?

— Непременно. Сможешь подсказать по одному делу?

— Всё, что в моих силах.

— У меня есть небольшое совместное предприятие. Я хотел бы открыть здесь филиал.

— Неожиданно.

— Подскажи, кому принадлежат эти земли, — сказал я и показал на карте большой участок слева от захваченной крепости — вдоль гор, где раскинулся густой лес.

— Это земли барона Скального. Правда, их род столкнулся с проблемами. Сейчас титул барона носит Владимир — старший сын покойного Геннадия. Он, кстати, твой ровесник.

— А что у них за беда?

— В общем, Геннадий погиб — как говорят, благодаря усилиям моих братьев. Титул перешёл к Владимиру. Его дед, тоже Владимир, ещё жив, но очень плох. Кроме того, у Владимира есть младшая сестра.

— Так, а почему дед отдал власть отцу добровольно?

— Именно потому, что болен.

— Чем они вообще занимаются?

— Раньше они поставляли древесину. Сейчас не знаю — та часть королевства сильно пострадала от действий моих братьев.

— Спасибо за совет. Я, кстати, скоро уезжаю.

— Мы ещё когда‑нибудь увидимся?

— Думаю, непременно. Если вдруг не сойдёшься с моим братом характером, можешь обратиться ко мне за помощью. Помогу, чем смогу — конечно, не в ущерб брату.

— Спасибо.

Ещё пару дней я провёл в столице. Амалия собирала для меня информацию о бароне Скальном. Сам я тоже не сидел без дела — готовился к путешествию.

Амалия всё рвалась поехать со мной, но я в приказном порядке отправил её с обозом и солдатами. Сам же отправился на разведку. План по обогащению требовал моего непосредственного участия. Моя жаба торопила протянуть загребущие ручонки к такому богатству, а хомяк в предвкушении потирал лапки. К тому же мне совсем не хотелось пересекаться здесь с братцем.

Что‑то надоело мне уже это блуждание. Хотелось просто позаниматься ерундой с месяцок или даже два, поваляться в кроватке, вкусно покушать. Но нет, опять куда‑то прусь. Видимо, в этот раз запас моей удачи подошёл к концу: по пути к поместью Скальных я четыре раза нарвался на разбойников. Причём попались настолько отмороженные, что пришлось почти всех перебить. Несколько сбежавших — не в счёт. Может, обострение какое или бури там магнитные? Не знаю. Тут, как назло, погода дала жару, а точнее — дождя. Почти весь путь под дождём — кошмар!

В общем, добрался я до Скальных в не очень хорошем настроении. Но у меня было предложение для поднятия их хозяйства и рода на ноги.

В итоге Владимир и его дед, радушно выслушав мои предложения и пожелания, с радостью… отказались и предложили вернуться восвояси. От чего я, честно говоря, был немного в шоке.

В итоге я немного вспылил. И после того как несколько слуг потушили комнату от прилетевшего в стену моего огненного шара, я поставил жёсткий ультиматум и заставил подписать договор. Даже немного подлечил деда на всякий случай втихаря. После чего сразу покинул их и отправился в лес на разведку.

Этот скотский дождь не прекращался практически целую неделю, которую я блуждал по лесу в поисках месторождений. Нашёл в итоге серебро и магическую руду. Эти две точки были одной жилой, которая соединялась между собой.

Спустя ещё неделю я уже подъезжал к воротам крепости. Ну вот и всё! Вернулся.

Амалия, которая уже пару дней как была в крепости, носила для меня еду в комнату и привела все мои вещи в порядок. Я просто отсыпался и отъедался. Хорошо хоть меня никто не дёргал из‑за каких‑то срочных дел. С братцем и его свитой мы, кстати, разминулись, что меня очень радовало.

Единственный неясный момент был с пленными. Всем уже надоело их кормить задаром. Поскольку ситуация в королевстве была неясная и мой брат ещё не вступил на престол, было принято решение держать их и дальше. Им объяснили, что ещё какой‑то срок они побудут в плену, так как мирный договор не подписан и мы находимся в состоянии войны.

— А можно мне уйти? — спросил один парень.

— А почему ты думаешь, что другим нельзя, а тебе можно? — задал я резонный вопрос.

— Так я это… в другое королевство уйду. Которое дальше вашей империи.

— Это с чего это вдруг такое решение?

— Поругался я с роднёй своей, да и непонятно, что будет в нашем королевстве. Так что меня ничего здесь не держит.

— Как зовут‑то тебя, смельчак?

— Сашка, то есть Александр.

— Тёзка, значит. А не боишься таких путешествий?

— Да чего мне бояться‑то? Меня ящерица огромная огнём не сожгла, и мертвецы не съели в мёртвых землях. А уж от людей лихих как‑нибудь смогу защититься.

— Ого, — сказал я, подумав: «Да ты, дружище, под все мои раздачи попал». — Когда уверен в себе — это хорошо. Тогда иди, я тебя освобождаю. Документы получишь сегодня же, я распоряжусь, а пока иди со всеми — позже тебя освободят.

Когда всех повели обратно, я на всякий случай глянул на него с помощью магии. Ну точно, теперь вспомнил, где я чувствовал подобное — как будто какой‑то зуд. Это пустотник! Практически идеальный убийца магов. «Хочу, хочу, хочу», — подумал я. Конечно, натренировать его и вооружить — дело не одного дня, но этот товарищ потом любого мага на лоскуты порвёт.

Пустотники обладали странными способностями. Вокруг них было искажение магического поля. Чем сильнее воздействие на него магии, тем сильнее искажения. Структура плетений при контакте с полем искажения ослабевала или рассыпалась — в зависимости от силы пустотника. Поскольку здесь я о таких ребятах не слышал, то наверняка их услуги не были в открытом доступе. Ну, хотя я и в позапрошлой жизни о них услышал, лишь когда добрался до определённых вершин.

Поскольку это ценный кадр, я решил сам подсуетиться и метнулся, чтобы лично принести ему документы. Несмотря на то что я представился принцем, на службу ко мне он идти отказался.

— Не хочу, и всё!!!

— Ну и ладно, не очень‑то и хотелось.

Амалия, естественно, была тут как тут.

— Господин, зачем он вам?

— Ты когда‑нибудь видела убийц магов?

— Э‑э‑э… Нет…

— Ну так смотри, — я кивнул головой в его сторону. — Да, не тренированный, не обученный, молодой и неопытный. Но всё же из него вышел бы отличный кандидат.

— А кто это, господин?

— Пустотник.

— Ну я не совсем понимаю…

— Пусть это будет нашим маленьким секретом.

— Ага… — протянула Амалия, явно заинтригованная.

— Вот мы и дома, Стерва! — сказал я с ухмылкой, когда вдалеке показались ворота крепости.

Конечно, про дом я преувеличил, но тем не менее здесь мне было комфортно. Наконец‑то все дела завершены, и можно будет заняться ничегонеделанием.

— Явился не запылился! — встретил меня Митрофан у ворот крепости, как всегда с долей ехидства. — Давай сразу к Боброву.

— Ну, наверное, я немного погорячился с тем, что смогу отдохнуть как следует, — пробурчал я.

Опять мы сидели втроём, и я рассказывал свою историю.

— Слушай, а кто из наших соседей в данный момент больше всего с нами в плохих отношениях? — спросил Митрофан после того, как я рассказал про все свои приключения.

— Я бы попросил без всяких вот этих намёков, — ответил я.

— Ладно, всё это здорово, а давайте немного поговорим о делах, — влез Бобров в нашу шутливую перепалку. — Что с теми участками?

— Я всё проверил — тоже магическая руда. Жила одна, но в двух местах выходит близко к земле. Поэтому отметок несколько на карте. Что касается владельцев земли, то я к ним заезжал. Пришлось заставить подписать договор чуть ли не силой.

— Конечно, не очень хорошо…

— Что нехорошего? Когда деньги начнут получать, только рады будут.

— Будем надеяться.

— Наверное, дальше будем делать по старой схеме, только дождёмся, когда брат на трон взойдёт.

— По старой схеме? Больно складная это у нас получается, — начал Митрофан. — Вы что, думаете, в столице совсем дураки сидят? Тут лесопилку открыли, потом вдруг золото с магической рудой нашлось. Там то же самое, да ещё два раза подряд.

— Да не знаю я. Позже об этом подумаем. Всё равно месяца три в запасе точно есть. У вас тут, кстати, как?

— Судя по всему, Трифоновы начинают суетиться. Твой информатор сказал, что на Бобровых и Дятловых активно собирают всю доступную информацию.

— Я думаю, на первое время мне будет чем их занять, и им будет немного не до нас. А там дальше разберёмся. Если вопросов больше нет, я, пожалуй, пойду отдохну.

— Иди‑иди, гулёна, — снова подколол меня Митрофан.

Ну а я пошёл отдыхать.

Как же всё‑таки здорово, когда ты знаешь, что никуда не надо бежать и что‑то делать. Пару дней я просто ходил по крепости из угла в угол, ел, спал и отдыхал. Амалия, которая приехала на следующий день после меня, занялась хозяйственными делами.

И да, кстати, амулеты, которые мы так долго пытались выбить, нам всё‑таки прислали. В крепости была чистота, порядок и благодать. Как раз когда я приехал, все ремонты уже завершились, и ничто не напоминало ту развалюху, в которой я очнулся. Теперь у нас было всё по уставу: запасы оружия и доспехов, фураж и еда в амбарах на случай осады. А теперь ещё и запас амулетов. В общем, всё, что надо было, скошено, порублено, отремонтировано и запасено.

Дятловы без проблем соблюдали свои договорённости. Так что солдаты ходили с довольными и отъевшимися лицами. Кормили теперь не просто сытно, а ещё и вкусно. В общем, я был очень доволен результатами.

А самое главное — мне сказали, сколько денежек теперь есть у меня на счёте в банке. Не сказать, что прям убили цифрой, а так, слегка ранили. Я был очень‑очень рад. Думаю, напрягаться, чтобы купить хлебушка, не придётся. Теперь ещё как бы сделать так, чтобы все эти королевские обязанности мимо меня прошли.

Я подъезжал к Чернореченску. Город становился всё лучше: дома словно повеселели, встречая меня свежими фасадами и крышами. Грязи на улицах заметно поубавилось, а часть дорог — по крайней мере, центральную, по которой все въезжали в город, — замостили.

Особняк Дятловых был вылизан до блеска. Особой роскоши не наблюдалось, но ремонт здесь провели капитальный. По сравнению с тем, что я видел в первый раз, — небо и земля.

Меня провели в кабинет к Димке.

— Ну, рассказывай, что нового? — спросил я.

— Из самого главного: Трифоновы просят встречи. Хотят сделать предложение по выкупу земли.

— Были какие‑нибудь угрозы?

— Нет, просто напросились на встречу — приедут к Бочкарёвым. И ещё проблема на руднике: пропало пару человек. Следопыты говорят, какое‑то зверье.

— Тогда я сейчас поеду на рудник, посмотрю, что там, а потом — к Бочкарёвым. Там и встретимся.

На этом мы распрощались, и я отправился на рудник.

Гнида явно была недовольна этой поездкой. Она как бы говорила: «Куда тебя опять несёт, дурака?»

На руднике я сразу нашёл управляющего. Он сообщил, что, скорее всего, это туманные волки — по крайней мере, так утверждают следопыты, ходившие на разведку.

«Этим‑то опять что тут надо? — подумал я. — Я уже думал, что они давно закончились».

Передохнув с дороги, утром я отправился на разведку. Решил не заходить глубоко: возможно, работники случайно нарвались на зверей в лесу.

После пары часов блуждания по лесу я нашёл первые следы. Только это были вовсе не туманные волки. Судя по мешанине магического остаточного фона, тут побывали какие‑то твари с примесью некротики. Следы на земле были похожи на волчьи, только куда крупнее.

Я начал идти по следу, предварительно проверив все амулеты и поставив щит на всякий случай. Все чувства и сканеры — на максимум. Шёл около трёх часов, пока впереди, на краю дальности, не появилась засечка.

Я стал аккуратно продвигаться вперёд. Бесполезно — ко мне ринулись трое.

«И кто тут у нас? — подумал я. — Мёртвые гончие! Эти‑то как здесь оказались?»

Одна тварь неслась прямо в лоб, две другие обходили с боков. Прямо не безмозглые твари, а целый спецотряд — вон как грамотно работали.

Я побежал к той, что мчалась на меня в лоб, и с ходу метнул в неё взрывной огненный шар. Правда, попал не в неё, а рядом — но её швырнуло в сторону. Затем я ушёл вправо и встретился со второй. Кинул обычный огненный шар как обманку и срубил ей голову мечом. Осталось двое.

Третья, которая обходила меня слева, уже была близко. Она прыгнула на меня, а я вонзил меч прямо в её глотку. Осталась одна.

Последней досталось основательно: оказалось, одну лапу ей оторвало. На трёх лапах особо не побегаешь, но всё равно опасаться стоило. Я добил её взрывным огненным шаром. Вроде всё.

Потом я пошёл обследовать то место, откуда они прибежали. Нашёл что‑то вроде лежбища. Видимо, они обосновались здесь давно, так как остаточные следы, откуда они пришли, уже почти стёрлись. Я запомнил примерное направление — потом надо будет проверить.

Вернувшись, я всё рассказал управляющему. Переночевав, заглянул в гости к Бочкарёвым. Надеюсь, встреча с Трифоновыми пройдёт без приключений.

Мы сидели в большом кабинете: Димка, Машка и я. Взрослые решили доверить переговоры нам, а потом, если что‑то пойдёт не так, скорректировать. В конце концов, это всего лишь предварительные переговоры. Хотя наша позиция была, в общем‑то, незыблемой: продавать землю или передавать разрешение на добычу никто не собирался.

Мы провели в кабинете уже пару часов и успели наговориться. Мне рассказали о сплетнях, слухах, новостях и прочих любопытных вещах. Я в ответ немного поделился общими сведениями о порядке боевых действий в Винланде — разумеется, ничего секретного, лишь общий ход событий. Естественно, заострил внимание и на договоре о земле.

И вот наконец в зал вошли двое: девушка — судя по всему, наша ровесница — и парень постарше. Девушка представилась Екатериной Трифоновой, а парень — бароном Иннокентием Свиридовым.

— Прошу простить, господа, — взяла слово Екатерина после приветствий и обмена именами, — но мы рассчитывали, что разговор будет именно с хозяевами предприятия.

— Так мы и есть хозяева, а точнее — инициаторы создания нашего предприятия, — ответил я.

— Мы требуем прекратить любые разработки и добычу магической руды. Это право есть только у Трифоновых. К тому же мы готовы заплатить хорошие деньги за этот участок, чтобы вести на нём разработку, — вмешался Свиридов. Екатерина при этом посмотрела на него явно без восторга.

— Прежде чем продолжить, я хотел бы прояснить ситуацию. Мы трое — основатели нашего предприятия, и решения принимаются нами. Детали я, разумеется, опускаю, — Свиридов слегка напрягся после моих слов. — Вы, как я понимаю, родственница главы Трифоновых. Насколько ваше слово будет иметь, скажем так, вес?

— Да вы знаете, кто мы такие… — начал Свиридов, но я резко его оборвал:

— Прошу вас избавить меня от пустых заявлений и не кичиться близостью вашего рода к Трифоновым. Я — принц, и в любом случае вы не выше меня по происхождению, независимо от объёмов ваших капиталов.

— Позволь мне продолжить, Иннокентий, — вмешалась Екатерина. Кеша уже начинал закипать.

— Мы приехали для предварительных переговоров. Мы делаем вам предложение, вы его рассматриваете и даёте ответ. Вы ведь знаете законы нашей страны. У нас монополия на добычу магической руды.

— Поправьте меня, если я ошибаюсь, но, насколько мне известно, у вас прав на добычу руды ровно столько же, сколько и у любого другого — скажем, крестьянина. Потому что такого закона нет. Тот факт, что вы долго её добываете, не означает, что права есть только у вас.

— Да как вы смеете сравнивать нас с какими‑то крестьянами… — терпение Кеши наконец лопнуло.

— Не нужно драматизировать, — прервал я его. — Прошу вести себя подобающе. В противном случае мне придётся показать вам, чему я научился, гоняя туманных волков по лесам, путешествуя по мёртвым землям и участвуя в военной кампании против Винланда, — сказал я спокойно, глядя ему в глаза и раздвинув большой и указательный пальцы, между которыми на пару секунд вспыхнула электрическая дуга.

— Я прошу всех успокоиться, — Екатерина положила руку на плечо Кеши. — Мы приехали сюда разговаривать. Вот договор — в нём указана сумма, за которую мы готовы выкупить эту землю или хотя бы права на добычу.

Мы по очереди изучили сумму.

— Наш рудник за год принесёт в два раза больше, когда мы выйдем на полную выработку, — заметил Димка.

— Что‑то несерьёзное предложение, — поддержала Мария.

— Позвольте объяснить. Проблема в том, что вы отвлекаете нас от дел — это во‑первых. Во‑вторых, вы ссылаетесь на несуществующие законы. И в‑третьих, предлагаемая сумма смехотворна. На что вы вообще рассчитывали?

— Это предварительное предложение, — Екатерина, похоже, начала понимать, что с ходу договориться не выйдет. — Если вы готовы дальше обсуждать продажу участка, мы можем увеличить сумму.

— К тому же вы должны учитывать, что руду необходимо переработать и как‑то реализовать, — снова вклинился Кеша. — К тому же здесь глухие места: разбойники, твари. Кто знает, что может случиться завтра.

— Конечно, может. Жизнь вообще штука опасная. Вышел, например, из дома — а в тебя с небес молния ударила, — сказал я Кеше с улыбкой, от которой его лицо перекосило. — В следующий раз, когда вы приедете с предложением — если приедете, — прошу хорошо подумать.

— Думаю, наше предложение будет пересмотрено, и мы встретимся вновь, — Екатерина сохраняла спокойствие, в отличие от Кеши.

— У меня лишь одна просьба — хорошенько подумать над предложением. Потому что фамилия Трифоновых лично у меня не вызывает никакого трепета. Поэтому предложение должно быть адекватным: что вы готовы предложить здесь и сейчас за эту землю?

— Трифоновы — один из столпов империи, — снова вспыхнул Кеша.

— Может, и так, — я пожал плечами. — Но не стоит забывать, что все земли, где ведётся добыча, в первую очередь принадлежат империи.

— Что вы хотите этим сказать? — надменность так и сочилась из него.

— Хочу сказать, дорогой Иннокентий, что магическая руда — стратегический запас, который контролирует империя, а если быть точнее — непосредственно император. Он может как разрешить добычу, так и запретить.

— Трифоновы этого не позволят, — прорычал злобный дядька.

— Может, и не позволят. Но спешу напомнить: ты не Трифонов, а очередной их вассал, которых у них множество. Вряд ли ты вправе говорить от их имени. Поэтому, повторюсь, убавь гонор и спесь. Их слишком много для очередного слуги.

— Остановись! — оборвала Екатерина Кешу. — Будь добр, выйди. Прошу прощения за этот инцидент. Если мы всё обсудили, я предпочла бы отправиться обратно — нас ждёт долгая дорога.

На этом мы распрощались.

Мария Бочкарёва сидела в своей комнате и разглядывала себя в зеркале. Мысли крутились вокруг нового положения. После того как все узнали, что она стала состоятельной барышней, прежние друзья вновь начали писать письма и напрашиваться на общение. А когда одна из лучших подруг побывала у неё в гостях и увидела, что Мария не только выздоровела, но и стала даже красивее, чем прежде, приглашения посыпались на неё, словно весенний дождь.

Иногда она задумывалась: кем бы она была сейчас, если бы не тот случай на балу? Вышла бы замуж — и что дальше? Родила детей, жила с мужем, который, вероятно, постоянно ей изменял. Воспитывала ребёнка или детей — если бы её вообще допустили до их воспитания. Периодически общалась бы с подругами, даже не подозревая, какой может быть настоящая дружба. А поскольку её титул баронессы был бы ниже аристократического положения мужа, вряд ли удалось бы обрести хоть какое‑то влияние в семье.

Кларисса, например, удачно вышла замуж — а теперь едва ли не прислуживает в собственном доме. Уже сотню раз прокляла свою судьбу, чуть ли не готова руки на себя наложить. Но куда ей теперь деться от мужа?

Честно говоря, заискивающие улыбки людей, которые когда‑то бросили её, оборвав всякое общение, были для Марии лучшей наградой. По совету Александра она не показывала, что обижена на них.

После того случая на балу она увидела всю эту так называемую «замечательную» жизнь без прикрас. Но каков итог? Теперь она богата и считается завидной невестой. Попытки жениха восстановить разорванную помолвку были отвергнуты её отцом. Посоветовавшись с ним, они решили: к выбору жениха нужно подойти со всей серьёзностью. Так что то несчастье, вопреки всему, помогло ей достичь новых высот.

Дмитрий Дятлов сидел в своём кабинете и просматривал бумаги. Его забавляла сложившаяся ситуация. Кто бы мог подумать, что всё обернётся именно так!

Когда он увяз в карточных долгах и уже считал, что дело плохо кончится, решение пришло оттуда, откуда его никто не ждал. Тогда Дмитрий понимал: опираясь лишь на своих подданных, проблему вряд ли решит. Да и совесть не позволяла — он осознавал, что поступает дурно.

Ситуация начала меняться, когда пошли доходы от поставок в крепости. Жизнь и финансовое положение постепенно налаживались. В баронстве появились деньги — и первым делом Дмитрий начал возвращать то, что прежде изъял у крестьян и горожан. Конечно, это не сильно укрепило его авторитет, но народ стал относиться к нему мягче.

Потом Александр предложил создать совместное предприятие — попробовать силы в управлении и зарабатывании денег. Дмитрий отнёсся к предложению со скептицизмом. Однако отец дал дельный совет: во‑первых, хуже не будет; во‑вторых, Дмитрий войдёт в долю совместно с королевской семьёй. Понятно, что Александр стоял где‑то в очереди на престол, и до него она вряд ли дойдёт, но это не мешало ведению дел. А когда Дмитрий узнал, что сам император участвует в предприятии, то понял: он не прогадал.

Дальше стало ещё интереснее: на земле, где заложили лесопилку, нашли золото. Деньги слабым ручейком потекли в баронство — и Дмитрий начал неспешно развивать город. Это прибавило авторитета юному барону среди народа.

После истории с возлюбленной в столице Дмитрий не рассчитывал на выгодную брачную партию. Но в новых обстоятельствах можно было рассматривать куда более серьёзные варианты.

Затем грянул гром: была найдена магическая руда. Небольшой ручеёк денег превратился в маленькую речку. Это сразу подняло активы баронов Дятловых на новый уровень. Теперь Дмитрий был желанным гостем во многих домах. Даже его бывшая возлюбленная написала письмо с извинениями и приглашением погостить.

Сотрудничество с принцем Александром, по мнению Дмитрия, окупило все возможные затраты и потери в десятки раз. Посоветовавшись с отцом, они снизили налоги во всём баронстве наполовину — и это сразу прибавило народной любви. Оказалось, что все пережитые трудности были лишь ступенью к новым горизонтам.

— Что думаешь? — спросил Бобров.

— Думаю, проблем не будет, — ответил я. — Мы сидим в крепости тем же составом. Но в любом случае отправлю письмо с подробным отчётом отцу — пусть будет в курсе.

— Ага, как же, не будет, — ехидно заметил Митрофан. — Трифоновы — это вам не какие‑нибудь лавочники. Они могут пойти на многое, чтобы остаться единственными добытчиками магической руды в империи.

— А после того как мы в королевстве Винланд начнём добычу, они опять прибегут и будут отнимать?

— Не‑е, вряд ли.

— Я бы на это не надеялся, — сказал Бобров.

— Ладно, всё это хорошо, но мне нужно прогуляться в мёртвые земли.

— Это что? — коротко спросил Митрофан.

— Хочу проверить остальные отметки на картах.

Нас было трое: я, мёртвая пустошь и Гнида. Гнида не спеша перебирала копытами, всем видом выражая вселенскую печаль от этой поездки. Казалось, она говорила: «Тебе, дураку, в крепости не сидится? Куда тебя опять понесло?» Я лишь похлопал её по боку, словно отвечая: «Терпи, старуха, скоро всё закончится». Но она по‑прежнему брела уныло — видимо, мои слова её не убедили.

В этот раз у меня было две задачи. Первая — выпить эликсир усиления, чтобы выйти на следующую ступень магического дара. Причём я рассчитывал не на одну, а сразу на две ступени. Вторая задача — исследовать пометки на карте, найденные в мёртвых землях. Надеюсь, эти изыскания сопровождатся сбором полезных трофеев.

Под монотонную поездку и однообразный пейзаж в голову лезли воспоминания. Странное ощущение: в моей голове сосуществуют три набора воспоминаний. Порой кажется, будто «флешка», именуемая мозгом, вот‑вот переполнится — и тогда система зависнет, оставив меня безвольным телом. Хотя, честно говоря, вряд ли. В позапрошлой жизни, когда я был магом, отдельные индивидуумы жили и по 350 лет — и ничего, обходились без сбоев.

Почему‑то чаще всего всплывали события из прошлой жизни — наверное, потому что они свежее. Помню, как вышел из подъезда, потом почувствовал себя плохо, сел на лавочку — и темнота. Думаю, что‑то с сердцем. Последние годы я запустил себя: набрал лишний вес. Да и предпринимательство — занятие нервное, здоровью не способствует. Единственное, что радует: я был слишком незаметен, чтобы кто‑то стал хлопотать о моей кончине.

Пережить пришлось немало. Больше всего я беспокоился о родне — точнее, об их материальном положении. В тот момент заказов почти не было, случился перерыв в работе, но кредиты я успел вернуть. Так что проблем быть не должно. Супруга как‑нибудь переоформит имущество на себя без моей помощи. В крайнем случае продаст часть недвижимости, если с деньгами станет совсем туго.

Заработков хватало — скажем так, на бутерброд с маслом и икрой. Но дворцов у меня не было, да и автомобиля класса «суперлюкс» тоже. Лишь более‑менее приличные машины, квартира — и всё. На курорты я никогда не ездил: то времени не было, то денег.

Бизнес у меня был самый заурядный. Да и «бизнес» — громко сказано, скорее мелкая шарага среди множества подобных. Шёл он с переменным успехом. Постоянная нервотрёпка: то ли я предприниматель никудышный, то ли ещё что. Мне всегда казалось, что во мне не хватает определённой жёсткости — я старался вести дела честно. В общем, не знаю.

Что касается моей прошлой жизни — тут история куда более основательная. Я прожил аж до 203 лет. И жизнь эта тоже не была лёгкой.

В десять лет у меня обнаружили дар. Поскольку я был сиротой, меня отправили в сиротскую школу. Там я учился читать, писать, считать — параллельно осваивая контроль над даром, чтобы ненароком никого не покалечить. После трёх лет обучения меня направили в магическое училище, где преподавали магию наряду с другими науками. Об университете оставалось только мечтать — да я и не особо стремился, понимая, что туда мне путь закрыт.

Каждый ученик училища обязан был отслужить в армии — так что после выпуска я отправился туда в добровольно‑принудительном порядке. Магов ценили, так что нас худо‑бедно берегли. Впрочем, особой любезности тоже никто не проявлял. Если где‑то набедокуришь — обращались как с любым другим солдатом.

Не знаю, удача это была или простое стечение обстоятельств, но наш десятник оказался бывшим главой дружины (или службы безопасности — я так и не выяснил точно) одного знатного рода. Он знал все тонкости аристократических семей не по слухам. Его, кстати, выгнали за какой‑то проступок — но об этом он не рассказывал, а я не решался спросить: суровый был дядька. Он посоветовал мне продлить контракт, а не бросаться на вольные хлеба.

Почему? Всё просто. У меня не было опыта в магических делах, жизненного опыта — кот наплакал. Никому я не был нужен на серьёзной работе, а обучать меня — занятие сомнительное. Так что прямая дорога к аристократам.

Аристократия после армии набирала таких, как я, пачками — для грязной, но нужной работы: зарядки накопителей или замены их отпрысков в армейских делах. Аристократы обязаны служить несмотря ни на что. Даже оплачивая университеты из собственных средств — суммы для простого смертного вроде меня немыслимые. По закону они могли отправить замену: брали такого бедолагу, как я, и отправляли в армию — причём на самые опасные участки. С нас, едва обученных, спроса почти не было, а вот от них требовалось служить в самых гиблых местах. Возвращался оттуда, если везло, лишь один из пяти.

Если же в армию ты не попадал, отбывая повинность за аристократа, тебя ждала работа за гроши. Поначалу всё выглядело заманчиво: тебя обучали, обеспечивали жильём и средствами, ты трудился на благо рода. Но со временем становилось ясно: платят сущие гроши по сравнению с доходами вольных магов.

Со временем ты начинал поднимать вопрос о расторжении кабального контракта, подписанного перед приёмом на работу. Но обычно это заканчивалось одним: тебя приводили к главе рода, который спокойно и внятно объяснял суть твоего положения. Либо ты продолжаешь работать как прежде, либо тебя ставят в определённую позу — и ты остаёшься в ней, пока не станешь послушным или не сдохнешь. Вариантов хватало — на любой кошелёк.

Конечно, служба в армии не была гарантией спасения. Тут и помереть можно, если вдруг начнётся какая‑нибудь заваруха. Да и магических зверей было полно — они время от времени совершали набеги на поселения. Но в целом это было неплохой альтернативой работе за гроши на аристократию.

В итоге я внял мудрым советам и решил остаться. Заработанные деньги я начал тратить на книги и реагенты. Нет, конечно, святым я не был — и на развлечения денежка тоже уходила. Но тем не менее такой подход оценило начальство.

А когда по истечении двухлетнего контракта наш десяток на патруле столкнулся с кернейскими волками — шестью головами, — мы сумели проредить стаю и никого не потерять. Начальство обратило на меня своё внимание. Понятно, что раненые были, но против такой стаи мы должны были все там полечь.

После этой ситуации начальство начало баловать меня премиальными, а также не особо дорогими ингредиентами, которые удавалось запрашивать и списывать на нужды гарнизона.

Время текло. По истечении первого двухлетнего контракта я был на хорошем счету у начальства и вырос в ранге. Набирался мудрости и опыта у старших товарищей, слушал и вникал во всё.

Жизнь текла размеренно, особых опасностей не было. После заключения пятого двухлетнего контракта меня зачем‑то перебросили на границу — как опытного военного мага. Намечалась заваруха с соседями.

Тут я, кстати, насмотрелся, как эти аристократы относятся к нетитулованным магам. Прямо огромный поклон моему бывшему десятнику за совет не идти к ним на службу. Да и ко мне, честно говоря, эти аристократы относились как к какашке, прилипшей к подошве сапога.

Только вот когда в наш форт влетела разведка на взмыленных конях и сообщила, что сюда движется вражеский отряд, удивление и испуг на лицах этих «хозяев жизни» были мне как бальзам на душу.

Ну а дальше — защита форта, куча погибших и я, израненный, обгорелый, но живой. Да и те ребята, которые стояли со мной на стенах, тоже кое‑как, но сдюжили. Как впоследствии оказалось, там присутствовал сынок какого‑то графа, который по своей дурости решил понтоваться среди друзей из золотой молодёжи и пошёл служить сам.

В дальнейшем, после ухода из армии, этот сынок графа помог мне в обустройстве личной жизни и взял под свою опеку и защиту — в благодарность. Это и сыграло ключевую роль. Я открыл свою алхимическую лабораторию, в которой делал в основном всякие лекарства, и устроился на полставки в больницу. Года шли, а моё мастерство потихоньку росло.

И как‑то к восьмидесятому году жизни я вдруг понял, что на меня всё больше начали обращать внимание сильные мира сего. Потому что, по сути, в живых в таком возрасте магов было максимум один из десяти.

За всю жизнь я старался никуда не лезть, не переходить никому дорогу — просто работал, оттачивая своё мастерство. Меня даже в соседние страны приглашали на королевские приёмы.

Уж не знаю, какая вожжа попала мне под хвост, но один из сильнейших аристократических родов решил со мной породниться — и я зачем‑то согласился. Прямо какое‑то помутнение рассудка.

Как сейчас помню: было мне 194 года. Это почему‑то никого не смущало. Как позже выяснилось, сделали они это, опасаясь других родов. Ну и, в общем, через какое‑то время началась драка, в которой я благополучно скончался — а если быть более точным, меня просто убили.

И, честно говоря, в этот раз у меня нет ни малейшего желания влезать в какие‑то дрязги. Я не хочу опять рвать жилы на грани жизни и смерти. Да просто надоело это всё. Так что моя заветная мечта — поселиться в каком‑нибудь уютном домике и жить припеваючи. Я, конечно, понимал, что всё это маловероятно. Ну а вдруг?

Гнида всхрапнула. Я отвлёкся от мыслей и огляделся. Далеко мы заехали в глубь мёртвых земель, пока я вспоминал события из прошлых жизней. Вдалеке были видны стены каких‑то разрушенных сооружений. Вроде прибыли…

Подъезжая ближе, я понял, что это остатки какого‑то форта. Я оставил Гниду около полуразвалившегося проёма ворот, а сам пошёл на разведку. Мои сканеры выдавали несколько сигналов неживых существ.

— Зачистил, — сказал я, подходя к Гниде. Она лишь фыркнула в ответ, как бы говоря: «Чего так долго‑то?»

Опять эти мёртвые гончие! Пришлось немного попотеть, бегая по остаткам форта, где стая из 12 голов устроила себе логово.

Я завёл Гниду в форт, а сам пошёл исследовать помещения. Облазив весь форт, не нашёл вообще ничего. Тут явно кто‑то побывал до меня и выгреб всё, что плохо или хорошо лежало и стояло.

Вход в подземную часть нашёл только на следующий день. Надоели эти подземелья, честно говоря.

Единственное, чем меня порадовало подземелье, — это сухость и отсутствие грязи. Проходы не были завалены грязью по колено. Можно сказать, чистота — только небольшой слой пыли.

Здесь я задержался на два дня. Почему? Да потому что здесь было аж семь этажей. Здесь я и бродил, сканируя живность и ища трофеи. Монеты разных номиналов, камни силы и два зачарованных сундучка — видимо, тоже для долгого хранения. Сундуки я нашёл на минус пятом этаже и бросил около лестницы. Не тащить же их с собой вниз, а потом наверх. Хорошо хоть никого не встретил. А то в этих тёмных коридорах устраивать драку — такое себе занятие.

За собранным добром пришлось сделать два рейса. И вот наконец я на поверхности рядом с Гнидой, которая осуждающе смотрела на меня. Взгляд её как бы спрашивал: «И охота тебе лазить за этой дребеденью по подвалам?» Честно говоря, тут особо‑то и не поспоришь, неохота, но надо.

Вообще, моя цель заключалась в поднятии магического потенциала. Поэтому я и затеял этот поход. Мне нужно было безлюдное место — а то вдруг что‑то пойдёт не так. Поэтому следующие несколько дней я употреблял эликсиры, медитировал и всячески наращивал магическую силу. Я выбрал самый простой путь — не спеша и потихоньку. Тут и того, что я сейчас получил, более чем достаточно, чтобы жить и не вздрагивать от каждого шороха.

Между делом вскрыл оба сундука. Тут, пожалуй, самую большую ценность представляют карты. На них были указаны обширные территории — как мёртвых земель, так и наших, в том числе прилегающие страны. Я что‑то совсем не понимаю: практически во всех странах есть магическая руда, по несколько жил. А закупают её всё равно у других. Они по ней ходят — и что, найти не могут? Или знаний не хватает? Ситуация странная, конечно. Ну а на карте мёртвых земель указано множество различных объектов, которые можно, конечно, посетить, но, чувствую, мне вряд ли времени на это хватит.

По дороге обратно сначала наткнулся на морозного шакала, но одолел легко — не как в прошлый раз. Силушка‑то подросла заметно. А гончие в количестве четырёх штук вообще подбежали и убежали. Ну точно ауру чувствуют.

— А у вас что новенького? — спросил я Митрофана и Боброва после того, как закончил свой рассказ о мёртвых землях и ответил на все вопросы.

— Брат твой успешно доехал и сыграл свадьбу. После чего был успешно коронован. Теперь он король Винланда.

— Недовольных много?

— Много или нет, не могу сказать, но то, что они есть, это точно. В основном старая аристократия. Но деньги в королевство начали поступать, а недовольных становится меньше.

— Ну ещё бы.

— К тому же с ним прибыли наши войска для поддержки, так что в крайнем случае заткнут.

— Значит, пора бы уже начинать заготовку леса на арендованных участках?

— Думаю, что пора. Тем более там крепость недалеко — в крайнем случае солдат позовут на помощь. Я договорюсь, чтобы не отказали.

— Твоё Величество, тебя, кстати, на день рождения Дмитрий зовёт. Будет через неделю.

— Подарок какой‑то надо бы, — задумчиво сказал я.

— По подарку я решил не заморачиваться — время есть. Сделаю‑ка я ему хороший защитный амулет. Думаю, оценит.

Амалия была очень взвинчена. Скоро ей уже отправляться домой, а цель до сих пор не достигнута. Да как вообще с этим монстром бороться можно? Единственный её шанс — достать его на дне рождения Дмитрия. Она уже объявила ему, что скоро уезжает по вызову родни. У неё будет пара дней на подготовку. Всё‑таки она кое‑чему научилась, и теперь у неё есть план.

Дмитрий был спокоен. Он решил не заморачиваться с днём рождения, так как прекрасно знал: гостей, которые к нему приедут, удивить чем‑либо практически невозможно. Поэтому, обсудив всё с отцом и раздав указания прислуге, каждый спокойно занимался своим делом. Он решил, что особых изысков не будет, но вкусная еда и дорогое вино сделают своё дело. «Перед смертью не надышишься», — так, вроде бы, говорил Александр.

Екатерина Трифонова была обеспокоена. Родня заставила поехать на день рождения к Дмитрию Дятлову. Причём велела взять с собой Олега Воробьёва — этого неприятного полного мужчину. Олег Воробьёв приходился каким‑то внучатым племянником троюродной тётки. Его даже родственником с трудом можно было назвать. Она вообще ехать не хотела, а тут ещё и такое неудобство.

«Как бы чего не вышло», — подумала она.

Я был навеселе. На дне рождения было много знакомых лиц: Дмитрий, Мария и — почему‑то — Екатерина. Хотя Дмитрий утверждал, что её никто не звал. С Екатериной был какой‑то угрюмый толстячок по имени Олег: он на всех косился и смотрел исподлобья.

«Это ещё что за персонаж? — подумал я. — Главное, рожа такая, как будто он ожидал тут королевский дворец увидеть. Даже официанту, видимо, что‑то нелицеприятное сказал».

Поскольку праздник, в общем‑то, был для своих, лишних людей здесь не было. Из молодёжи я знал только Машку, Димку и Екатерину. Народ периодически передвигался по залу, заводя непринуждённые разговоры.

Мы стояли втроём и болтали о всяких мелочах. Я рассыпался в комплиментах перед Машей и рассказывал весёлые истории, когда Екатерина со своим спутником подошли к нам.

— Не такая уж ты и уродина, как говорят, — обратился Олег к Маше.

Я с недоумением посмотрел на Катюху: на её лице было написано — «сейчас я ему всеку».

— Моя семья довольно состоятельна, чтобы потратить деньги на излечение, — ответила ему Мария.

Меня прямо гордость взяла: она сдержала удар! «Мы же не какой‑то там вассальный род, которому достаются лишь объедки», — мысленно похвалил я её.

У бедолаги аж рожу перекосило.

— Ну а что ты хотел? Это тебя, а не твоих дружков, которые тебе и слово сказать не могут.

— Да я…

— Да ты, любезный, — перебил я его, — сейчас на волоске от смерти. Так что, если не хочешь, чтобы твоя спутница везла домой твою мёртвую тушку, будь так добр — извинись.

Екатерина стояла как рыба, открывая и закрывая рот.

— Мария, вы позволите своему покорному слуге заступиться за вашу честь? — спросил я Машу, глядя в глаза Олежке.

— Буду польщена.

— Олег, ваше слово?

— Олег, быстро извинись, ты меня позоришь, — прошипела Екатерина.

— Ещё чего! Мы Трифоновы, мы ни перед кем не извиняемся.

— Дмитрий, будьте добры, распорядитесь о дуэли.

В общем, мы сговорились схлестнуться на кулаках. Первый удар Олег попытался нанести наугад, целясь в голову. Я легко уклонился — для меня он был как муха в сиропе. Олег потерял равновесие и едва не упал.

Я решил не затягивать поединок: как‑то стрёмно было над ним издеваться. Быстрый шаг вперёд — и мой кулак встретился с его солнечным сплетением. Олег согнулся пополам, хватая ртом воздух.

Второй удар — точный и расчётливый — пришёлся в челюсть. Олег рухнул на землю, как мешок с песком.

Победа. Я, конечно, не горжусь, но проучить надо было. Вряд ли он будет благодарен мне за науку — ну да ладно, пусть это будет подарок от меня.

После небольшой потасовки Екатерина подошла к нам с извинениями.

— Мы не держим зла и всегда рады вас видеть, Екатерина. Но у меня огромная просьба: приезжайте, пожалуйста, в гости без подобных сопровождающих. Потому что следующая подобная встреча, боюсь, поставит точку в нашем общении, — я решил сразу расставить всё по местам.

— Я ещё раз прошу прощения…

А тем временем праздник продолжался. Мы кушали вкусняшки, танцевали и общались. Мой дуэльный оппонент ходил хвостиком за Екатериной, которая метал взглядом молнии. Она то старалась всячески его не замечать, то останавливалась и начинала его песочить, шипя при этом, как кобра.

Так я и стоял у колонны с бокалом сока. Костюм ещё этот парадно‑выходной — чтоб ему пусто было! То тут колет, то там тянет. Неудобный, одним словом. А в общем‑то мероприятие вышло неплохое.

«Да что же там колет‑то?» — подумал я и перевёл взгляд на официанта, который с ужасом смотрел на меня. «Может, я костюм испачкал или что‑нибудь пролил не в том месте?»

Я провёл рукой по костюму — ну точно, облился, костюм мокрый. Поднял руку — она вся в крови. Смотрю — а это не костюм колет, а просто арбалетный болт из груди торчит. «Вот дерьмище‑то…» — мелькнуло в голове.

Очнулся я посреди ночи. Рядом сидела сиделка — видимо, ухаживала за мной.

«Какой всё же я молодец, что целительский амулет не снял! — пронеслось в голове. — Расслабился — и вот тебе результат. Неприятно, однако. Вопрос в том, кому моя мёртвая тушка тут понадобилась. Ну да фиг с ним, разберёмся».

На всякий случай проверил, двигаются ли руки и ноги. Затем разбудил сиделку. Она тут же захлопотала, но я осадил её:

— Тихо! И быстренько принеси перекусить — есть хочется ужасно.

Перекусив, я снова уснул.

Утром меня разбудили. Посыпались слёзы, причитания, пылкие заверения непременно найти подлеца — все «радости» неудавшегося покушения.

— Судя по всему, работал какой‑то профессионал, — сказал Димка.

— Что, следов вообще нет?

— Вообще непонятно. Как будто тебя из пустоты подстрелили. У отца есть хорошие егеря — и то руками разводят.

Погостив ещё пару дней, я отправился обратно в крепость: пора было заниматься делами.

— Да это же бред сивой кобылы! — в шоке воскликнул я, откладывая письмо. — Нет, я всё понимаю: оскорбил, унизил, отнял что‑то силой… Но это как объяснить?!

— Благородныя! — многозначительно произнёс Митрофан.

— Ну так же нельзя! Меня заказал принц соседней страны за то, что когда‑то я у него погремушку отобрал?! Из‑за этого он на меня злобу затаил и послал убийцу?!

— Ну, вообще, он в своём праве, — спокойно сказал Бобров.

— Чего?! В своём праве?! — Я начал повышать голос. — Может, ему ещё мой батюшка всё это так и спустит?!

— Да, — лаконично ответил Митрофан.

Я молча переводил взгляд с Митрофана на Боброва.

«Это вообще как? — думал я. — Приезжаю в крепость — а меня тут ждёт письмо. В нём совершенно буднично сообщается, что продырявил мою тушку никто иной, как убийца. И что этот убийца был нанят для устранения меня, прекрасного, по заказу принца Вадима империи Стронбилд — за то, что я когда‑то, гостив всем семейством, посмел отобрать у него погремушку. Погремушку! За погремушку?!»

— То есть ему ничего не будет, и он в своём праве? — на всякий случай уточнил я.

— Да, — снова сказал Митрофан; Бобров в подтверждение кивнул.

— Да ну вас… — махнул я рукой и пошёл в свою комнату.

На всякий случай написал отцу — подробно описал проблему. А второй конверт отправил в столицу империи Стронбилд, с пометкой: «В гильдию убийц». Содержание письма было следующим:

«Уважаемый убийца!

С глубоким прискорбием вынуждены сообщить вам, что ваше последнее предприятие не достигло намеченной цели. Несмотря на все предпринятые вами меры, результат оказался неудовлетворительным. Методы, которые вы используете, требуют серьёзной корректировки. Необходимо пересмотреть подход к планированию подобных мероприятий».

Поставив число и подпись, я запечатал конверт. Жаль, печати нет.

Еду, никого не трогаю. До поместья баронов Скальных оставалось совсем чуть‑чуть. И тут — «добрые молодцы» на дороге.

Чем ближе подъезжал, тем яснее понимал: никакие они не добрые и не молодцы. Стоят в каком‑то тряпье, с замызганными копьями.

— Здорово, мужики! — подъехал я. — Чё делаете?

— Дорогу охраняем, проезд платный.

— И что стоит нынче проезд? — удивился я.

— Так это… сколько есть, всё давай.

— А рожа не треснет?

— Ты не умничай, а то здесь места глухие, — с явным намёком произнёс самый старший.

Я на всякий случай зажёг огненный шар:

— Слушай, давайте я вам по серебрушке дам и дальше поеду. И вид сделаю, что вас не видел.

— Договорились, — тут же согласился старшой.

— А давай‑ка ты мне расскажешь что‑нибудь интересное, а я тебе ещё монеток дам, — я кинул им три серебряных.

— Что тебя, барин, интересует?

— А вы что на дорогу‑то вышли? Зарабатывать не пробовали?

— Да где сейчас заработаешь? Король, как бают, сменился. Вроде бы как порядки наводит, только когда эти порядки до нас‑то дойдут…

Узнав последние сплетни и слухи, я накинул им ещё по серебряному, как и обещал, и отправился дальше.

«Значит, братец твёрдой рукой начал наводить порядки. Это хорошо! — подумал я. — Ох, только то, что в действительности правильно, мужики говорят: эти порядки когда сюда дойдут… Местные бароны — те, кто были более‑менее нормальные хозяйственники, — все разорились».

Вскоре я добрался до нашей новой лесопилки. По сути, это целый форт — деревянный, но всё же какая‑никакая защита. Мы отправили сюда полсотни человек для защиты и обустройства. Радует, что быстро всё построили — тут глушь неимоверная.

Нашёл старшего, спросил новости, рассказал про ту троицу. Он ответил, что местных уже человек двадцать у них работает. Как узнали, что здесь и кормят, и платят, да ещё и одевают, — табунами пошли. В рабочей силе проблем нет.

Единственное — многие недоумевают, зачем в такой глуши лесопилка. Но это не его ума дело: задача — здесь всё наладить.

Единственный барон Скальный пару раз приезжал, смотрел, что мы тут делаем, задавал разные вопросы. Вот и все новости.

После визита принца Александра у Григория остались двоякие чувства.

С одной стороны, он злился: его заставили подписать договор аренды и принять участие в предприятии. Жизненный опыт подсказывал — добром это не кончится.

С другой — когда принц выложил перед ним мешочек с монетами за первое время аренды участка, Григорий был крайне удивлён. Откровенно говоря, на такой поворот он не надеялся. Думал, придётся какими‑то правдами и неправдами выбивать свои деньги.

После смерти отца дела шли из рук вон плохо. Осталась лишь одна деревня, приносившая хоть какой‑то доход. Все остальные были разорены либо ушли в управление другим баронам.

«С этими деньгами мы протянем ещё год, — рассуждал Григорий. — А главное — есть надежда. Когда заработает лесопилка, они будут платить исправно. И я смогу поправить свои очень плохие финансовые дела».

— Дедушка, я не понимаю, зачем ты посылаешь со мной этих ребят, — с явным раздражением сказала Екатерина Трифонова. — Ты хочешь окончательно нас рассорить с принцем Александром?

— Да, нехорошо вышло, — задумчиво ответил дед.

Екатерина прекрасно понимала: весь род держится на нём. И просто так он вряд ли станет что‑то делать. Все эти ссоры — часть какого‑то плана, сути которого она пока не улавливала.

— Так объясни мне, зачем всё это. И я не верю, что это получилось случайно.

— Ну, не то чтобы случайно… Но я всё же думал, что дуэли не произойдёт.

— Так ты не ответил.

— Видишь ли, так уж сложилось, что Трифоновы всегда были вторым родом после имперского. Но сейчас, из‑за того что наша монополия пошатнулась, очень многие начинают плести интриги против нас. До того, как в империи добывали магическую руду только мы, достаточно было намёков или прямого высказывания недовольства с нашей стороны — и наши недруги тут же старались решить дело миром.

— Только теперь всё не так?

— Именно. Теперь у многих есть альтернатива. Если кто‑то вдруг не понимал наших намёков, мы просто перекрывали ему продажу магической руды. А теперь подобным поступком мы лишь теряем покупателей. И, честно говоря, я пока не знаю, что делать.

— Но ведь можно как‑то попытаться договориться. В конце концов, Александр не создаёт впечатления избалованного наследника.

— Вот именно это я и хотел проверить: пройтись по честолюбию, возможно, устроить провокацию. Но, как показала практика, он не просто не избалован — он довольно умён. Да и за себя постоять может. Так что вариант выйти с ним на конфликт мы со счетов не сбрасываем, но пока отложим в долгий ящик.

— То есть всё, что говорят о нём при дворе, — это неправда?

— Правда. Но людям свойственно меняться — в худшую или в лучшую сторону. Возможно, за время службы он изменился: стал заниматься делом вместо развлечений. И осознал, что такими поступками, как, например, шалость с Марией Бочкарёвой, он наживёт только врагов.

— Я видела Марию — она очень хорошо выглядит для той, кому сожгли лицо алхимией. Говорят, ей помог Александр и нашёл для неё лекарство.

— Вот видишь, уже одно только это говорит о его незаурядности.

— Подумаешь, какое‑то лекарство найти. Он всё‑таки принц, хоть и в ссылке.

— Как раз здесь я не согласен с тобой — смотри шире. Проблема в мелочах. Дело в том, что это лекарство безумно дорогое и его очень трудно достать. Деньги, возможно, не такие уж и большие для императорского отпрыска, но явно намного больше, чем его содержание. К тому же, насколько мне известно, в нашей империи купить его практически невозможно.

— То есть достать его просто трудно?

— Ну вот представь: мы с тобой поругались, и я отправил тебя в какое‑нибудь глухое поместье. Смогла бы ты достать это лекарство? Причём я даже не беру в расчёт, что тебе где‑то нужно найти деньги. Допустим, просто найти таких исполнителей, которые привезут тебе это лекарство из другой страны — и оно ещё сработает как нужно. Я уже не упоминаю тот факт, что тебя могут просто обмануть. Как думаешь, сможешь?

— Ну, если так ставить вопрос, то не знаю.

— Вот и я не знаю. А он как‑то смог! Также хотелось бы заметить, что он умудрился выбить деньги на ремонт и обмундирование. А это тоже непростая задача. Так что множество фактов говорит о его незаурядности. Я не особо в это всё верил, но теперь вижу: всё это правда.

— Дедуль, ну что ты переживаешь? У нас же не один рудник. Руды мы добываем больше, к тому же много руды будет уходить на нужды империи. А то, что останется, пойдёт в открытую продажу для других родов. Вряд ли там будет много.

— Так‑то оно так. Вот только сам факт находки этой руды очень странный.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Екатерина.

— Два барона и наследник престола вдруг решили попробовать свои силы в управлении. Создали предприятие не в столице, не рядом с Чернореченском, а именно в глухом месте. И зачем‑то взяли в долю самого императора.

— Ну у…

— Во‑первых, стоимость перевозки этих досок в тот же Чернореченск или форт, в котором служит принц, будет недешёвой. Во‑вторых, зачем сюда приплетать самого императора? Ну а в‑третьих, вдруг там находят золото, а потом магическую руду. Слишком уж всё странно.

— Хочешь сказать, это не совпадение?

— Слишком много совпадений. Думаю, они знали, где искать. Хотя тут возникает другой вопрос: зачем взяли в долю Бочкарёвых и Дятловых? И какие гарантии, что это единственный залежь магической руды, про которую они знают?

— Насколько мне известно, эти земли были отданы Бочкарёвым в качестве виры за тот случай на балу. Может быть, Бочкарёвы нашли залежи и обратились к Александру?

— Маловероятно. Там глухой лес. Специалистов, которые смогут её найти, очень мало — и большинство служат нам. К тому же, насколько мне известно, Александр сам вышел к ним с этим предложением. Поэтому в случайную находку я не верю — слишком много противоречий и несостыковок.

— То есть находка не случайна, и, возможно, они знают ещё место, где её можно добывать?

— Это пока узнать не представляется возможным. Тот факт, что есть один рудник, не принадлежащий нам, не слишком сильно пошатнёт наши позиции. Но если появится ещё один, то, боюсь, это будет для нас сильным ударом.

— Но ведь мы занимаемся этим очень долго! Неужели какие‑то новички смогут заменить нас?

— Видишь ли, всё благосостояние нашего рода держится на добыче магической руды. Несколько шахт уже почти выработаны. Мы держим их лишь для того, чтобы показать видимость работы. Нет, что‑то, конечно, с них добывается, но объёмы добычи перекрывают лишь содержание этих шахт. А у них — свежая, нетронутая жила. Причём довольно богатая. С одной шахтой они нам не конкуренты, но нет гарантий, что она останется единственной.

— Я одного понять не могу: каким образом наши позиции пошатнутся? Мы же добываем магическую руду. Она нужна всегда.

— Видишь ли, за то время, пока мы существуем, у нас появилось множество недоброжелателей. Но поскольку им всё равно приходится обращаться к нам, эти недоброжелатели вынуждены забывать старые обиды и договариваться с нами, чтобы получить необходимое. Теоретически они могут возить магическую руду из соседних стран, но в таком случае цена не будет выдерживать конкуренции — это дополнительные расходы. Но теперь у них есть выбор. И лишь вопрос времени, когда нам начнут задавать неудобные вопросы по поводу старых распрей.

— И что же нам делать?

— Мы будем пытаться договариваться. Твоя задача — вести переговоры с принцем Александром и понять, насколько он влияет на ситуацию с добычей магической руды. Я же попытаюсь договориться с императором.

— И зачем мне этот геморрой? — спросил я вслух, ни к кому не обращаясь.

Гнида лишь фыркнула, словно говоря: «Ну а что ты хотел, оболтус?»

А всё так хорошо начиналось — или, если быть точнее, заканчивалось. Я ездил проконтролировать, как идёт строительство лесопилки в баронстве Скальном. Заодно заехал к Григорию, завёз ему денег. Тут, в общем‑то, всё складывалось удачно: лесопилка строилась, Григорий был рад деньгам. Никаких неожиданностей, ничего не предвещало беды — пока я не доехал до крепости, которую сам когда‑то захватил.

В крепости меня развернули и «добровольно‑принудительно» отправили обратно — точнее, в столицу Винланда. Якобы там нужно окончательно решить вопрос с заговорщиками: они никак не успокоятся, мутят воду и даже собираются предпринимать какие‑то действия.

Я вот только одного не пойму: что они с ними сюсюкаются? Перевешать не могут? В темницу посадить? Или у брата после смены власти на подобные процедуры очередь по записи на год вперёд?

До столицы Винланда я добрался без приключений. Сразу разместился в гостинице — надо передохнуть хоть денёк от всех этих поездок. К брату на встречу не пойду: боюсь, пока что спалюсь по полной. Ещё бы годик как‑нибудь с семьёй не пересекаться — вот красота была бы.

Ну а вообще в прошлый раз со Стародубовым вроде бы вопрос решился. От их рода остались рожки да ножки. Наверное, Берёзов или Смолин перехватили инициативу. Надо разбираться. Да когда это всё закончится‑то уже? Я требую пенсию и домик в деревне. А лучше — особняк в глухом лесу, чтобы меня никто не беспокоил. Ну и денег побольше — на всякий случай.

Решив объединить приятное с полезным, я отправился в поход по злачным местам столицы — с целью добыть оперативно‑тактическую информацию из самых проверенных источников.

Найдя в бедных кварталах более‑менее приличную забегаловкy, решил перекусить и заодно собрать инфу. Народу было немного, но за одним из столиков сидел помятый мужичок, которому явно было не по себе после вчерашнего. Он осматривал всех входящих мутным взглядом.

— Я присоединюсь? — спросил я, подсаживаясь к его столу.

— Ик! — ответил он, кивнув.

Тут же подбежала официантка. Я заказал лёгкой закуски и морс для себя, а моему собеседнику — кружку эля. От такого предложения взгляд моего будущего источника информации сразу подобрел и сосредоточился.

После того как принесли еду и мы немного перекусили, взгляд собеседника стал более осмысленным — и я начал задавать вопросы.

— Я первый раз в вашем городе, ищу работу наёмника, — зашёл я сразу с козырного.

— Так это… Слыхал я, что наследники Берёзова и Смолина в дружину народ набирают.

— А старая дружина где? Или просто усиливаются?

— Бают, что после того, как Стародубовых сильно проредили, их союз больно ослабел. Обидели много кого, вот и пытаются силы набрать, чтобы от недовольных отбиться.

— И что, многие на них обижены?

— Да полно. Пока Стародубов жив был, супротив них и вякнуть никто не смел. А сейчас Стародубовы не лучшие времена переживают.

— Что‑то не очень хочется к таким на службу идти. Может, ещё кто есть?

— Можно ещё к торгашам в охрану наняться. Платят они лучше, чем в дружине, но многие не возвращаются из охраны. Лихих людей на дорогах полно.

— А другие в дружины что, не набирают?

— Вроде нет пока. У всех люди проверенные, уже давно служат. Только у этих пока проблемы.

Расплатившись и распрощавшись с собеседником, я пошёл дальше.

К концу следующего дня, нагулявшись по городу, я собрал крупицы информации. Бывшие подельники Стародубова набирали всех, кто мало‑мальски мог держать оружие в руках. Народу они набрали уже немало — так что можно и войнушку устроить. Поскольку они в основном тусили вместе в особняке Берёзова и передвигались с толпой охраны, я решил сходить к ним в гости — на разведку.

Самой большой проблемой было узнать, что вообще эти ребятки замышляют. Для этого я изготовил амулеты для прослушки — их нужно было разместить в нужных местах. Только эти места ещё предстояло найти.

Заниматься этим я решил ночью. Обвешался амулетами и заклинаниями и отправился в гости. Когда заходил, практически все уже спали — только охрана бродила туда‑сюда. Ну, эти ребята — не проблема: под скрытом им меня не заметить. Разместив с десяток амулетов везде, где только можно, устроился на чердаке. Амулеты слабенькие, поэтому прослушка работала в небольшом радиусе.

Цель операции прояснилась к концу следующего дня. Оказывается, эти ребятки поскребли по сусекам и вложились в самый что ни на есть государственный переворот. Им удалось заинтересовать одну из фракций старой аристократии, посулив деньги и должности. В итоге через пару дней должна была состояться передача денег аристократам и оплата отрядов наёмников.

Как ни странно, денежка на это мероприятие лежала в подвале особняка — в секретной комнате. Технически можно попробовать прикарманить или уничтожить эти деньги. Было бы неплохо ещё сделать так, чтобы эти все ребята перессорились. Посмотрим, что получится — рано загадывать.

Дождавшись ночи, полез в подвал. Под иллюзией находилась ещё одна комната с большим сейфом. Охраны, как ни странно, не было — видимо, надеялись на секретность. На сейф у меня ушло где‑то полчаса — и то потому, что я побоялся шуметь.

Так, что мы имеем? Монеты, какие‑то бумаги, похожие на облигации, и камни силы. Это я удачно зашёл!

Плохо было одно: золота оказалось слишком много — сам вряд ли утащу, а несколько ходок делать не получится. На такое дело грузчиков с повозкой не захватишь.

Хомяк с жабой, догадавшись, что я собираюсь сделать, начали верещать во весь голос. Внутренний голос шептал: «Одумайся, не делай этого — это же золото!» Но я закладывал заклинание огненного взрыва, чтобы уничтожить то, что не смог забрать.

Уходил, когда уже начинало светать. Отойдя подальше, активировал заклинание. Никаких спецэффектов не было — просто тихий хлопок. Надеюсь, они не соберут заново столько денег. Уж не знаю, какие у них договорённости, но, думаю, предел власти без средств не начнётся.

Теперь вопрос — как бы их перессорить. Деньги я спрятал за городом. Если быть точнее — закопал. Прямо как настоящий пират, только сухопутный. Да и Гнида вряд ли за корабль сойдёт.

С этими ночными похождениями я что‑то подустал. Решил перекусить, заодно продумать план действий. Единственное, что пока мог напридумывать, — подкинуть какие‑нибудь улики Смолину. Скорее всего, берём этот план как основной и начинаем действовать. А там посмотрим, куда выведет.

Пашка был безумно рад. Ещё бы — сам господин Берёзов лично его похвалил и даже выдал десять золотых. Жена, которая постоянно его пилила за отсутствие денег, сразу заткнулась и отправилась на рынок за обновками. Но он не дурак: жене отдал только пять, четыре спрятал и один оставил себе, так как сослуживцы намекнули, что ему не прочь бы проставиться за такую удачу.

Очень уж всё здорово получилось. За такие заслуги, может быть, даже жалованье прибавят, а уж если повысят, то вообще красота. А жена ещё на него орала за то, что он по кабакам ходит. Только если бы он туда не ходил, разве же он узнал, что это подлый Смолин присвоил деньги господина?

Сидел он, значит, грустный, в кабаке, и тут подсел к нему за стол какой‑то молодой парнишка. И начал интересоваться, не случилось ли что у их господина Берёзова. Ведь Пашка был в своей форме, по которой парень и опознал его как дружинника рода Берёзовых.

Мысли Пашки были далеки от проблем графа, но тем не менее этот парень рассказал, как ночью в загородное имение Смолина какие‑то мужики тащили мешки, воровато оглядываясь. И даже отдал ему клочок какой‑то бумажки. Читать‑то Пашка не умел, но бумажка была красивой: какие‑то рисунки да буквы прямо‑таки притягивали взгляд.

Ну а дальше, поскольку ему нужно было заступать в ночную смену, он решил не сильно набираться элем. В имении был переполох, все ходили злые, особенно начальство. Однако Пашка, собрав волю в кулак, подошёл к капитану, который был явно не в настроении. Он уже пожалел, что побеспокоил капитана, и готовился получить по шее. Но, увидев ту красивую бумажку, капитан приказал следовать за ним.

Так он и оказался в кабинете у господина. Господин строго задавал вопросы, а Пашка рассказывал всё без утайки. После чего прямо из ящика стола господин отсыпал ему новеньких блестящих золотых монет и приказал идти дальше выполнять службу.

Буквально через десять минут капитан вернулся и стал собирать людей. Но его почему‑то оставили охранять особняк.

Под утро господин и все, кто ушёл с ним, вернулись. Причём было очень много раненых. Его сослуживцы рассказали, что они ходили в загородное поместье Смолиных, где устроили жуткую сечу, и род Смолиных практически перестал существовать. Ну а его ещё раз похвалили.

Пашка пообещал себе, что если ещё раз встретит этого доброго парня, который так помог ему и его господину, то обязательно угостит его элем.

Не знаю, конечно, что у меня получилось из этой затеи, но, думаю, должно сработать. Контролировать процесс я не стал и отправился обратно. Получится — значит, хорошо; ну а нет — так всё равно они вряд ли что смогут сделать без денег‑то.

Узнав, где находится загородное имение Смолиных, я отправился туда и раскидал там чуть‑чуть золотишка, а также смял и порвал несколько бумажек из папки. Ну а потом прошёлся по тавернам и четырём дружинникам Берёзова рассказал эту историю, раздавая кусочки порванных бумаг. Я думаю, моё послание дойдёт до Берёзова.

— Вот такие мы молодцы, старина, — сказал я Гниде.

На что Гнида лишь всхрапнула, как бы говоря: «Балбес ты, а не молодец».

Мне бы ещё времени, чтобы начать разработку всех месторождений и спокойно жить припеваючи, не напрягаясь. Трон мне всё равно не светит, что меня, кстати, очень радует. Единственная проблема, пожалуй, будет в том, как бы мне какую девчушку в супруги не навязали. Но, думаю, всё обойдётся. Вырулим как‑нибудь. Кстати, чуть не забыл про третье месторождение, которое около перевала где‑то. Надо уже начинать суету, а то время поджимает.

Как там всегда говорилось? «Место встречи изменить нельзя»? Ну и у меня почему‑то так получается. Опять мы сидели с Митрофаном в кабинете у Боброва.

— Значит, говоришь, всё хорошо? — на всякий случай уточнил Бобров.

— Ну, ничего такого, предвещающего беду, я не видел. По крайней мере пока. Скальные вроде довольны, лесопилка вот‑вот запустится. Ну а дальше посмотрим. Скоро, думаю, начнём добычу.

— Хорошо, хорошо, — задумчиво протянул Бобров. — Удалось что‑нибудь выяснить по поводу участка у перевала?

— А то, — ответил Митрофан. — Там часть земель ничейные, принадлежат империи, а часть земель — Соболевым. Только вот не ясно, жила на чьей земле.

— В общем, надо на разведку ехать. А что про этих Соболёвых известно?

— Известно, что это артефакторы среднего пошиба. Бароны, но денег особо нет. Занимаются артефакторикой, но доступ к магической руде практически не имеют. Есть магазины в столице и паре крупных городов. Вообще их хвалят — неплохие у них амулеты. Говорят, у них какой‑то конфликт с соседом, графом Липиным, — выдал короткую справку Бобров.

Честно говоря, не ожидал вас здесь увидеть, Ваше Высочество, — сказал Михаил Соболев, когда мы сидели за обеденным столом. Я застал всё их семейство за обедом.

— Прошу простить, но я немного заблудился и совершенно случайно выехал к вашему особняку, — без тени смущения врал я, за обе щеки уплетая мясное рагу.

— Позвольте спросить, какова цель вашей поездки? — поинтересовалась супруга Соболева, а её три дочери, стреляя в меня глазками, грея уши.

— Возможно, вы знаете, что теперь я служу помощником коменданта крепости на границе с Мёртвыми землями. Отец распорядился, чтобы я проверил эти земли.

— Очень рад слышать, что нынешняя молодёжь не только приятно проводит время, но и приносит пользу империи. Однако, насколько мне известно, здесь ничего нет, кроме леса.

— Именно он нам и нужен. Мой брат, заняв трон Винланда, нуждается в большом количестве леса для строительных нужд.

Пока мы обедали, меня засыпали вопросами. Я с радостью рассказывал всё, что можно было поведать, опуская множество деталей и нюансов.

На следующее утро я отправился на разведку: часть магической руды находилась на землях Соболева.

Вернувшись в имение Соболева, мы засели с ним в кабинете, чтобы обсудить моё предложение.

— Предложение очень щедрое, — ответил Соболев.

— Честно говоря, у меня давно была мысль заняться изготовлением амулетов. Но я в этом деле мало разбираюсь. Сами понимаете, проблем с поставкой магической руды с нашей стороны не возникнет.

Я предложил ему организовать совместное предприятие в его сфере: он в этом уже давно варится и обладает обширными знаниями. К тому же мы берём в аренду нужный нам участок за неплохие деньги, которые в данной ситуации очень пригодятся его семье. Всё‑таки три дочери уже скоро будут на выданье — пора позаботиться о приданом.

Я уже собирался покинуть этот гостеприимный дом, мысленно потирая руки. Но, как назло, нас прервали: во двор въехали десяток всадников и карета.

— Только не снова, — едва слышно произнёс Соболев и поспешил навстречу приехавшим.

Из кареты вывели молодого парня. Вслед за ним вышел мужчина, очень похожий на дворецкого.

— Прошу меня простить, Михаил Евгеньевич, за то, что мы побеспокоили вас. Мой господин, граф Липин, настоятельно просит ограничить встречи вашего сына Виктора и его дочери Ольги.

— Неужто у нас тут Ромео и Джульетта намечается? — еле слышно сказал я себе под нос, не удержавшись от замечания.

— Ты опять за своё? — спросил Соболев сына, когда все уехали.

— Почему ты постоянно лезешь? Это наше с ней дело!

Началась перепалка, из которой я почерпнул немного информации. Как оказалось, всё было просто: Виктор был по уши влюблён в Ольгу, но не нашёл ничего лучше, чем навязывать ей своё общество. К тому же все прекрасно понимали, что эти отношения — явный мезальянс и вряд ли перерастут во что‑то серьёзное. Да и Ольга не питала к парню особых чувств. Но Виктор почему‑то вбил себе в голову, что они должны быть вместе. В итоге Ольга не выдержала и пожаловалась отцу на поведение Виктора. Поэтому его и привёз дворецкий, прозрачно намекнув, чтобы его больше не видели вблизи дочери Липина. Виктор же, находясь на эмоциях, требовал у отца перевода из университета в училище, где обучались королевские гвардейцы, дабы доказать прекрасной Ольге, что он настоящий мужчина.

Спустя какое‑то время перепалка закончилась, и Виктор в приказном порядке был отправлен в свои покои — подумать над поведением.

— Прошу простить, Ваше Высочество, — извинялся Соболев, — но это выше моих сил.

— И давно он так? — решился я, как всегда, сунуть нос не в своё дело.

— С прошлого года. Как приезжает на каникулы, так сразу едет в гости к Ольге. Переживаю за него: он не боец, а у Ольги братья резкие — как бы беды не случилось.

— Ну что ж, спасибо за гостеприимство. Думаю, всё будет хорошо. Пожалуй, мне пора, — начал я прощаться с гостеприимным хозяином.

— Ваше Высочество, а нет ли возможности устроить его на временную службу в крепость, чтобы он своими глазами увидел, что служба — это далеко не развлечение?

— У нас не гвардейский корпус, — попытался я уйти от темы, понимая, что меньше всего хочу нянчиться с каким‑то избалованным парнем. К тому же, пусть и временная служба, но ему придётся подчиняться не аристократам, а обычным простолюдинам.

— Я буду вам очень обязан, — настаивал Соболев. От такого должника сложно отказаться.

— Полчаса на сборы. Больше, к сожалению, ждать не могу, — ответил я.

Спустя полдня поездки мне просто хотелось где‑нибудь втихаря прибить своего попутчика. Это ж надо было ввязаться во всё это!

Когда мы выехали, я начал понемногу расспрашивать его о жизни. В общем, он учится на факультете артефактов. Факультет не особо престижный, но и не самый плохой — твёрдый середнячок. Поскольку учёба занимает не так много времени, он подрабатывает в столичной лавке отца.

Методы обучения, как я понял из его рассказов, довольно своеобразные. Обучение занимает максимум полдня, а всё остальное время отведено на самообразование и практику: хочешь — найми за деньги индивидуального учителя, хочешь — зубри книги дома и тренируйся, а можешь устроиться подсобником или младшим помощником в гильдию. Вариантов немало. Виктор выбрал работу в магазине отца, где занимался зарядкой амулетов, мелким ремонтом и даже созданием простейших амулетов.

А потом началась ода прекрасной Ольге: о том, что она прекраснее всех на свете, что они созданы лишь друг для друга — и точка. Всё это я слушал довольно долго. Задавая наводящие вопросы, мне удалось выяснить, что они познакомились в прошлом году на каком‑то мероприятии в столице. Узнав, что они соседи, девушка начала с ним общаться. И это, по его мнению, стало знаком, что они созданы друг для друга. Ну бред же!

Причём Виктор начал уделять ей пристальное внимание, а она, чтобы не ругаться, худо‑бедно терпела. Но в один момент чаша терпения переполнилась — и он был послан далеко и надолго. Это подтвердил приехавший дворецкий графов Липиных.

Поэтому он твёрдо решил перевестись в имперские гвардейцы, чтобы Ольга была готова отправиться с ним на край света. На всякий случай он даже придумал план побега и накопил целых пятьдесят золотых. Занавес.

Он повторял всё это по нескольку раз, в подробностях рассказывая о своих планах и надеждах. Когда он в третий раз пустился в эти басни, мне очень захотелось его прибить — если что, скажу, что его загрызли внезапно напавшие туманные волки, а я добил, чтоб не мучился.

Сначала Диман пострадал от неразделённой любви — причём финансово. Витёк пока что только морально. Надо их, кстати, потом познакомить.

Вообще, у меня в этой истории были шкурные интересы. Было бы неплохо познакомиться с квалифицированным артефактором и наладить производство. У нас есть доступ к магической руде, и мы сможем снабжать их в приоритетном порядке по сравнению с другими. Более того, можно будет потеснить кого‑нибудь из поставщиков для двора или армии. А это совершенно другая категория заработков.

Хотя не знаю, как всё это получится. Этот юный артефактор чуть не устроил истерику, когда узнал, что нам предстоит ночевать под открытым небом у костра. Представляю, что с ним будет, когда его начнут обучать хотя бы владению копьём. Даже представить страшно.

Приехав в крепость, я наконец‑то избавился от попутчика, сдав его Митрофану. Отчитавшись в очередной раз перед Бобровым в присутствии Митрофана, я объяснил всё про этого парня. И всё! Наконец‑то смогу пойти и заняться ничегонеделанием.

Амалия наконец выехала из империи Грейн и добралась до города, который назывался Приграничный. Это был первый город в империи Стронбилд — он стоял недалеко от границы, что, в принципе, и так ясно из названия. Ей предстояло проехать и эту страну, чтобы добраться до дома. Сегодня она наконец выспится в нормальной кровати: эта дорога её просто выматывала.

Но больше всего её пугала неизвестность: что скажет отец на её приключения? Уже в дороге она узнала, что её покушение не удалось. Какие будут последствия неудачного задания — непонятно.

У неё были контакты местной гильдии, и она должна была отправить письмо о том, что добралась досюда. Этот город был своего рода контрольной точкой.

Немного отдохнув, она направилась в гильдию, чтобы отправить письмо.

В гильдии её сразу провели к старшему. Это был мужчина со шрамом на лице. Сначала он недовольно посмотрел на неё — его взгляд расфокусировался, а брови почему‑то дёрнулись вверх.

— Чем могу быть полезен? — доброжелательно спросил мужчина.

— Прошу простить за беспокойство, но мне нужно отправить письмо.

— Могу я узнать ваше имя?

— Амалия Рысева, — в недоумении ответила она. Обычно таким не интересовались.

— Я наслышан о вас и ваших делах. Очень рад, что вы почтили нас своим визитом. Что‑то ещё?

— Я польщена, что глава незнакомого города хоть что‑то слышал о таком скромном адепте пути, как я. Спасибо, но больше ничего не нужно — завтра я отправляюсь дальше. — Амалия была удивлена тем, что о ней кто‑то вообще слышал.

— Ваша скромность вас очень украшает. Я получал весточку от своего знакомого из столицы империи Винланд. Он писал о вас как о хорошем специалисте. И, честно говоря, у меня есть к вам небольшая просьба.

— Вообще‑то я очень тороплюсь. Мне необходимо успеть вернуться до определённого срока, иначе у меня будут проблемы.

— Дело в том, что у нас есть срочное задание, которое находится на контроле Руки Тени. Справитесь вы или нет — это будет достаточным основанием снять с вас все вопросы по поводу опоздания. Если вы, конечно, возьметесь.

— Перед тем как согласиться или отказаться, могу я узнать детали?

— Наша цель — сын графа Говорова. Очень вредный молодой человек. Но из‑за денег и влияния отца никто не может с ним решить вопрос. В столице он убил на дуэли сына одного влиятельного человека. А в нашем городе у него нет интересов, поэтому обратились к нам.

— О нём есть какая‑то конкретика: чем занимается, как живёт и куда ходит?

— Ведёт разгульный образ жизни, слаб к женскому полу. Иногда избивает своих фавориток. Выезжает из поместья с охраной — его почти всегда сопровождают десять охранников.

— Угу… — задумчиво протянула Амалия.

— Проблема в том, что если мы возьмёмся за это дело, то, скорее всего, с нашей стороны будут большие потери. Также очень велик шанс раскрытия наших людей, что создаст большие проблемы для нашего отделения. Поэтому желателен человек со стороны.

— В принципе, я согласна, — почему‑то вспомнились слова Александра о том, что нужно думать головой. — Только у меня есть ряд условий. Мне нужно пять человек для слежки за клиентом. Слежка должна продолжаться неделю.

— И что же вы хотите узнать? Поймите, я не лезу в детали, но, может быть, мы можем обойтись без неё?

— Маловероятно. Нужно понять, есть ли у него какие‑то постоянные привычки. Например, ходить в одни и те же места, ездить одинаковыми маршрутами и прочее. Всё, что даст возможность просчитать клиента и подготовиться к работе.

— Я распоряжусь об этом, можете не переживать.

После ухода Амалии из потайной двери вышел человек.

— Надо же, не врали, — сказал только что пришедший. — Сильна! Хотя мне непонятно, для чего эти игры. При её‑то магической силе она покончит с этим делом одним ударом.

— Знаешь, ходит легенда, что человек, основавший гильдию, не был одарённым. Однако именно умение думать головой и помогло ему подняться до таких вершин.

— Её отец — хороший мастер своего дела. Видимо, передал часть своих знаний дочери. Только непонятно, почему ей?

— Я сомневаюсь, что только ей. Скорее всего, это просто умело скрывают.

— Нам бы в гильдию пару таких спецов.

Василий нервничал перед работой. Всё происходящее казалось ему странным. Зачем руководство отправило эту девчонку в качестве исполнителя? Он и сам бы справился.

По плану с трёх сторон на карету должны были напасть наёмники. Если кто‑то из клиентов попытается убежать, он побежит в ту сторону, где находятся Василий и Амалия. Другие пути будут отрезаны. А если никому не удастся сбежать — ещё лучше.

Но почему его назначили быть на побегушках у этой девчонки? Говорят, какой‑то серьёзный специалист оказался здесь проездом — и руководство отделения обратилось к ней. Всё это выглядело неясно и подозрительно.

По информации, собранной наблюдателями (в число которых входил и Васька), в охране присутствовал маг — причём довольно сильный.

Василий невольно сжал кулаки, глядя, как Амалия в очередной раз проверяет снаряжение. Движения её были точными, выверенными — совсем не по‑девчоночьи. Это лишь сильнее раздражало его: «Точно знает, что делает… А я тут зачем?»

Он снова прокрутил в голове план. Наёмники ударят с трёх сторон — это ясно. Если клиенты рванут к запасному выходу, их встретят он и Амалия. Если нет — карета окажется в ловушке. Всё просто. Но зачем при таком раскладе понадобилась она?

Маг в охране… Это серьёзно. Василий помнил, как пару лет назад столкнулся с подобным противником: один взмах руки — и половина отряда легла, не успев даже меч вытащить. Тогда спас случай. Поможет ли он сейчас?

Амалия, словно почувствовав его взгляд, обернулась. Глаза — холодные, прозрачные, как лёд.

Она спокойно достала из рюкзака три болта для арбалета и передала их Василию.

— Болты зачарованные, должны пробить защиту мага, — сказала она.

Василию стало не по себе.

— Но имей в виду: возможно, стрелять придётся несколько раз. Не промахнись.

Получается, ему самому придётся разбираться с магом?

Он зарядил арбалет, и они стали ждать.

Вот карета подъезжает к нужному месту. Со всех сторон из леса высыпаются отряды наёмников. Сорок человек против десятка охранников. Казалось бы, успех очевиден — но маг тут же вступает в бой: в наёмников летят огненные шары. Некоторые вспыхивают, словно факелы. Команда охраны тоже начинает редеть от арбалетных болтов. Толпа наёмников наседает — и вот дверь кареты открывается, выбегает человек. Он бежит в их сторону, за ним — маг. Маг выстраивается так, чтобы арбалетные болты ударялись о его щит. Василий всё крепче сжимает арбалет. Он готов к выстрелам.

— Работай по магу, — говорит Амалия, когда расстояние до цели становится приемлемым.

Василий выпускает стрелу и пробивает мага насквозь. Тот делает ещё пару шагов и падает. Поскольку маг бежал сзади, клиент не замечает, что остался один, без охраны.

— Принимай клиента, — даёт новое указание Амалия.

Василий отбрасывает арбалет и достаёт меч. Графский сын выбегает практически на него. Тот замирает, видимо, не ожидая встретить здесь кого‑то ещё. Василий, недолго думая, бросается на него и пронзает мечом. Всё занимает считанные мгновения.

— Отруби ему голову, предъявишь главе филиала, — говорит Амалия.

Василий с удивлением смотрит на мёртвого клиента. Он не ожидал, что всё окажется так просто. Потом он ещё много раз вспоминал этот заказ и удивлялся, насколько легко всё получилось.

Честно говоря, Амалия не ожидала, что задание окажется таким несложным. Единственная мысль, не дающая ей покоя, — этот заказ поможет оправдаться перед отцом. Поэтому подготовку и саму работу она выполняла чисто механически, ни о чём не задумываясь.

В себя она пришла лишь тогда, когда глава филиала поблагодарил её за проделанную работу и клятвенно пообещал отправить письмо: именно он стал причиной задержки её возвращения, поэтому срок не будет считаться нарушенным.

Тогда она подумала, что Александр был прав: нужно думать головой, прежде чем браться за какое‑либо дело.

«Надеюсь, теперь отец не будет сильно на меня ругаться, — размышляла она. — И из гильдии не последует наказание».

— Как удачно всё получилось! — сказал глава.

— И не говори. Всё‑таки не зря мы её о помощи попросили.

— А Василий что рассказывает — прямо небылицы какие‑то.

— Но здесь я, пожалуй, с ним соглашусь. Амалия — девушка очень хладнокровная и расчётливая. Зачем лишний раз светить свои способности, когда можно обойтись малой кровью?

— Да, про малую кровь это верно сказано, — заметил глава. — Если бы она не предоставила эти арбалетные болты, маг положил бы много народу.

— Ну так он и положил много народу. Только это всё наёмники, а не наши сотрудники.

— Напиши Амалии благодарственное письмо за помощь, на всякий случай. Надо бы поделиться с ней оплатой.

— Уже всё сделал.

Как всегда, я проснулся с первыми лучами солнца. Какой же это кайф — никуда не надо бежать и ничего не делать! Не спеша спустился к завтраку.

За трапезой я начал вспоминать, что у нас происходит. Скоро придётся объявить о находке магической руды в Винланде.

Думаю, братец попытается наложить лапу на добычу руды, но отец быстро поставит его на место. У него с принцессой, как ни странно, складывается неплохая совместная жизнь. Вот уж не ожидал, что этот оболтус окажется примерным семьянином! Да и принцесса, видимо, поняла расклад и не пытается тянуть одеяло на себя. В принципе, она умная девушка и сделала правильный выбор.

У Соболевых начали закладку лесопилки. Происшествий нет, всё идёт своим чередом. Не знаю, возникнут ли проблемы с Трифоновыми, но надеюсь, обойдётся. Три рудника — это солидный куш.

А артефактор, который теперь носит солдатские сапоги, начинает подавать надежды. Я даже горжусь им. Первые две недели были для него самыми тяжёлыми: постоянные нарушения приказов, наказания с криками и слезами, даже была одна попытка побега — её пресекли, виновного наказали. Мне пришлось провести с ним воспитательную беседу в духе: «Что‑то ноешь? Ты же сам хотел попасть к императорским гвардейцам, а у них всё гораздо строже. Так что служи и не ной!»

Не знаю, то ли моя речь на него повлияла, то ли он просто втянулся — но дело пошло. Иногда я даже видел, как он тренируется в одиночестве.

Больше всего меня радовало то, что отец запретил всем родственникам общаться со мной и помогать мне — и они свято соблюдают запрет. Конечно, тот факт, что я провёл столько времени вдали от двора, значительно снижает вероятность быть раскрытым. Но чем больше времени пройдёт, тем меньше шансов на разоблачение.

В общем, пока всё идёт своим чередом. Надеюсь, дальше будет так же хорошо.

Дмитрий испытывал смешанные чувства: с одной стороны — счастье, с другой — беспокойство. Александр, как всегда, в своей непринуждённой манере между делом сообщил, что на новой лесопилке в королевстве Винланд нашли магическую руду.

С одной стороны, Дмитрий был очень рад, ведь понимал: это огромный доход. С другой — начал опасаться, что Трифоновы не оставят это без внимания.

Тут ещё пришло письмо с вызовом во дворец — и, насколько он понял, Мария тоже будет присутствовать. Когда Дмитрий показал письмо Александру, тот чётко и ясно сказал: «Сделайте глупые лица и кивайте». В этом был весь Александр.

Поскольку опаздывать к императору неудобно, Дмитрий решил выехать пораньше. Он мог спокойно пожить в столичном доме. Мария, скорее всего, тоже приедет заранее — можно будет обсудить с ней несколько моментов.

По прибытии в столицу Дмитрия накрыла череда визитов. Гости приходили с самыми разными предложениями, порой граничащими с абсурдом: от просьб продать руду подешевле до требований продать рудники целиком. Поскольку вопрос был заранее обговорён с Александром, Дмитрий всех отсылал к императору для дальнейших переговоров.

Его посетили практически все, кого он хоть немного знал. Даже графиня Ирина Светлова — та самая, из‑за которой он в прошлый приезд в столицу проиграл кучу денег, — не побрезговала зайти на чашечку чая.

Для Дмитрия это было тяжело. Он явно не был готов к таким играм в дружбу, но Александр успел вложить в его голову достаточно знаний, чтобы избежать конфуза.

Когда гости поняли, что от Дмитрия никакой выгоды не извлечь, поток посетителей резко иссяк — и это его только обрадовало.

Причём вся столица уже знала о втором руднике. В разговорах с гостями часто звучали намёки на дочерей, племянниц, сестёр и прочих незамужних родственниц. Пока что открыто никто не заговаривал, но намёки были более чем очевидны. Отец уже предупреждал Дмитрия, чтобы он был осторожен — иначе его могут нежданно‑негаданно женить.

— А у тебя как? — спросил Дмитрий, закончив рассказ о своих визитах.

— Примерно то же самое. Папа даже нанял дополнительную охрану. Хорошо, что ты сейчас у нас в гостях. Пока ты здесь, я могу смело говорить, что мы ведём деловые переговоры с партнёром.

— Да, удачный ход, — кивнул Дмитрий, задумчиво помешивая чай. — Хотя, признаться, я не ожидал, что слухи разлетятся так быстро. Ещё неделю назад о руднике знали лишь единицы, а теперь вся столица только об этом и говорит.

Мария слегка улыбнулась, но в её глазах читалась тревога:

— Отец считает, что это только начало.

Дмитрий постучал пальцами по подлокотнику кресла:

— Александр предупреждал, что так будет. Сказал: «Когда пахнет большими деньгами, все вдруг становятся твоими лучшими друзьями». Но я не понимаю, зачем императору понадобилось вызывать нас обоих.

— Возможно, хочет лично оценить нас, — предположила Мария.

— По сути, нам стоит опасаться только Трифоновых. Даже если кто‑то каким‑то образом заполучит один из наших рудников, Трифоновы с ними не церемонятся. Сейчас их сдерживает лишь то, что император обозначил свою позицию по поводу нашего предприятия — ведь его доля тоже там присутствует.

— Пожалуй, здесь я соглашусь с тобой. Больше всего меня беспокоят эти интриги. Никогда не думала, что чем больше денег, тем больше желающих их у тебя отобрать. Представляешь, даже граф Соколов, с которым у меня была помолвка, предложил очень заманчивые условия — лишь бы я отдала им свою часть в нашем предприятии.

— Боюсь, ты права. Это ещё только начало…

Екатерина Трифонова была обеспокоена. Всё, что говорил дедушка, оказалось правдой. И вновь якобы внезапно найденная жила магической руды — тому подтверждение. Александр явно знает (или знал), где они находятся.

И теперь её беззаботное будущее тоже было под угрозой. Как и предсказывал дедушка, на Трифоновых начали коситься. Если раньше никто не мог даже поднять головы в их присутствии, то сейчас некоторые начинали спорить с представителями их семьи. Трифоновы были одним из столпов империи Грейн, но теперь этот столп зашатался.

Больше всего её беспокоила собственная судьба. Если раньше она была твёрдо уверена, что удачно выйдет замуж за того, кто устроит её как будущий супруг, то теперь всё стало неопределённым. К тому же это произойдёт не завтра, и, если так пойдёт дело, к моменту, когда можно будет устраивать свадьбу, вообще непонятно, как всё сложится.

Она, конечно, была далеко не первой наследницей и даже не второй, но всё же любимой внучкой главы рода. Дедушка её не бросит — но как будет теперь, неясно.

Поэтому она решила пойти и поговорить с дедом. Объяснив ему все свои терзания, она задала единственный вопрос:

— Что делать?

— Единственное, что мы сейчас можем, — пытаться договариваться о разделе рынка. После того как открыто второе месторождение, вряд ли нам отдадут эти две жилы.

— То есть кто‑то будет покупать только у нас, а кто‑то — у них?

— В целом — да. Только как это всё сделать, я не представляю. Император пригласил меня на встречу; там будут Мария Бочкарёва и Дмитрий Дятлов. Посмотрим, что скажут эти юные дарования.

— Тогда я попробую встретиться с принцем Александром. Обсудить с ним и сделать предложение.

— Хорошо, езжай, только будь осторожна. А по поводу свадьбы, внучка, не переживай. Постараюсь повлиять, чтобы тебя не неволили: с кем захочешь — с тем и постараюсь устроить.

— А на встречу с тобой можно?

— Пойти, конечно, можно, но не факт, что тебя на встречу пустят. Оставят в приёмной сидеть. Тут уж извини — я повлиять никак не могу.

— Хорошо, подожду, если не позволят присутствовать.

Император Громов Пётр Алексеевич находился у себя в кабинете.

— Ваше Величество, все собрались, — сказал Аркадий Николаевич Перов, его секретарь.

— Зови.

Гости зашли в кабинет и стали рассаживаться по местам.

«Что за детский сад…», — подумал император.

— Поскольку все в сборе, я, пожалуй, начну. Как вы прекрасно знаете, магическая руда является стратегическим ресурсом для империи. Поскольку так уж получилось, что у нас появились ещё несколько рудников и, волею случая, они оказались в долевом предприятии, в котором участвую и я, то пусть так и остаётся.

— Ваше Величество, Трифоновы уже много поколений занимались добычей магической руды. Не лучше ли доверить это всё профессионалам?

— Иван Васильевич, к сожалению, я не могу просто отнять имущество у одного и отдать другому. Есть же закон, вы сами понимаете.

После чего император повернулся в сторону Марии и Дмитрия.

— Что же касается вас, закон нашей империи предусматривает контроль за стратегическими ресурсами. Если вы по каким‑то причинам будете не справляться с её добычей, то мне придётся вмешаться — вплоть до передачи добычи другим лицам. Поэтому, если вдруг вы чувствуете, что не справитесь, лучше сказать об этом сразу.

— Мы справимся, — ответил Дмитрий Дятлов.

— Вот и отлично. До тех пор, пока вы справляетесь со своими обязанностями, никаких проблем у вас не будет. На этом, пожалуй, разговор закончим, можете идти. Иван Васильевич, попрошу вас задержаться.

Когда все вышли, император спросил:

— Дядь Вань, что ты хочешь?

— Магическая руда — наша работа. Я хочу, чтобы она осталась у нас в руках.

— Ты же понимаешь, это политика. Сейчас я отберу у них рудники и отдам тебе, а завтра ко мне прибегут с просьбой отдать кому‑нибудь чьё‑нибудь графство?

— Да не верю я, что кто‑то что‑то скажет…

— Слушай, это же не какой‑нибудь кусок неудобья в овраге, а рудники с магической рудой. На них сейчас вся империя смотрит. К тому же ты‑то что переживаешь? Ну добывают они и добывают. С нового рудника на нужды империи руда пойдёт, тот, что в королевстве Винланд, будет добывать для нужд Винланда. Так что твоё положение особо не пошатнётся.

— Вообще‑то у нас договор с вашей семьёй.

— Да, я понимаю, что договор, но вы сами‑то куда смотрели? Винланд‑то, понятно, был недосягаем, а здесь‑то что? Вы в геологоразведку вкладываться не хотите, живёте на том, что давным‑давно было найдено.

— Ладно, я понял, лезть не буду.

— Вот и договорились.

Поскольку Екатерине нужно было наладить общение с владельцами рудников, она предложила сходить в кафе, которое находилось во дворце: там к чаю подавали прекрасные пирожные.

Когда всем принесли угощения и чай, Екатерина начала разговор:

— Насколько я поняла, добычу руды всё же будете вести вы?

— Да. Александр чётко дал понять, что не намерен отдавать рудники. К тому же ты сама всё услышала от императора.

— Но вы же понимаете, что Трифоновы занимаются этим уже давным‑давно, и вам будет очень непросто с нами конкурировать.

— Позволь, я поясню ситуацию, — взял слово Дмитрий. — Конкурировать с вами никто не собирается. Ты сама была на приёме и всё слышала. Вы будете продавать своим клиентам, а мы — поставлять руду для нужд имперского двора.

— К тому же мы прекрасно понимаем, что наше противостояние, скорее всего, приведёт к падению цен на руду, — добавила Мария. — А продавать её по цене золота или серебра никто не собирается.

— Очень интересная позиция, — задумчиво произнесла Екатерина. — Александр придерживается такой же точки зрения?

— Если быть более точным, это именно его позиция, и мы её придерживаемся. Я думаю, мы во многом можем найти компромисс. К тому же, если бы мы хотели каким‑то образом вам навредить, то на встрече с императором рассказали бы о твоих требованиях — с отсылкой к несуществующим законам.

Екатерина хотела было возразить, но их прервали: к столику без приглашения подошли трое молодых людей — стройный блондин с надменным выражением лица, коренастый брюнет с цепким взглядом и невысокий рыжеволосый юноша. Блондин, явно лидер в этой компании, небрежно облокотился на спинку свободного стула.

— О, какие люди! — произнёс он с наигранным восторгом. — И что же мы тут обсуждаем? Очередные попытки поделить руду?

— Вообще‑то это не ваше дело, — резко ответила Екатерина.

— К сожалению, твоего мнения никто не спрашивал. Прошло то время, когда всех пугала фамилия Трифоновых.

— Господа, прошу простить, но вы нам мешаете, — попыталась сгладить конфликт Мария.

— А ты вообще молчи. Думаешь, если твой отец нанял лекаря и тот поправил тебе лицо, то ты кому‑то будешь нужна? Хотя, в принципе, вы теперь богаты — сможете купить нормального жениха, — бросил брюнет с цепким взглядом.

Дмитрий уже хотел встать, чтобы как‑то повлиять на ситуацию, но вмешались имперские гвардейцы — они быстро увели нарушителей спокойствия.

— Это кто? — спросил Дмитрий.

— Это были граф Красин, барон Полушкин и барон Смекалин, — ответила Екатерина.

— А они всегда так себя ведут? — Мария всё ещё не могла прийти в себя.

— Почти всегда. Типичные дети богатых родителей, родившиеся с золотой ложкой во рту.

— Запишу‑ка я эти фамилии на всякий случай, — сказал Дмитрий.

— Они покупают магическую руду? — задумчиво спросила Мария.

— Да, почти все, — с улыбкой ответила Екатерина. — Понимаю, к чему ты клонишь.

— Мы обсудим с Александром возможности продажи им руды и потом напишем тебе. Не хотелось бы оставлять подобное без последствий, — сказала Мария.

Дмитрий лишь кивнул.

Гнида не спеша везла меня в Мёртвые земли.

— Не грусти, старина, мы быстро.

Она лишь фыркнула в ответ, как бы говоря: «Ври больше».

Только далеко мы не уехали — навстречу рванули морозные шакалы. Я тут же развернул Гниду и помчался обратно, прекрасно понимая: они наверняка меня нагонят.

В принципе, так и вышло — шакалы смело догоняли. Поскольку выбора особо не было, я развернулся в седле и вмазал по первому взрывным шаром. Выстрел оказался удачным: первый шакал разлетелся в разные стороны, как конструктор. Минус один.

— Попробуем по второму. Вот же гадство — мимо!

Ещё два выстрела — и снова в молоко. Задел лишь одного, но тот особо не сбавил скорости.

«Хитрые твари, приспосабливаются», — подумал я.

Оставшиеся двое шли по флангам.

«Так, что мы можем сделать? Попробуем в два удара: первый — отвлекающий, второй — окончательный».

Делаю стену огня — шакал начинает огибать её слева, и на ход ноги кидаю взрывной шар.

«Ай да я, молодец!» — тоже разлетелся. Минус два.

Третий поравнялся со мной. «Сейчас кинется», — подумал я.

Я дёрнул за поводья — и тот в прыжке пролетает мимо, целя явно в шею Гниде. Я не растерялся и приголубил его взрывным шаром. Ну и всё — три из трёх.

— Так, всё, хорошо. На сегодня возвращаемся. Что-то силёнок уже нет. Заодно сейчас возьму народ со стены — притащим эти туши для разделки.

Пока ехал, задумался. В прошлый раз, когда я схлестнулся с одним, мой источник был не так раскачан. Поэтому, во-первых, маны не хватало, а во-вторых, заклинания были слабоваты.

Магическая сила определяется простыми способами: чем больше источник и шире проводимость каналов, тем сильнее маг. Но реально сильных магов, насколько я понял, можно по пальцам пересчитать.

В противовес магам всегда выступали алхимия и артефакторика. Они ограничены лишь наличием материалов и ингредиентов. Путёвый артефакт или зелье из навоза и опилок не сделаешь. Точнее, сделаешь, но магических сил угробишь столько, что проще и дешевле напрямую сработать.

Сейчас люди практически не ходят в Мёртвые земли за ингредиентами, поэтому с каждым разом алхимические зелья становятся всё дороже.

Наконец мы добрались до стены.

— Ваше Высочество, — встретил меня Виктор с той стороны ворот.

— О, и ты здесь.

— Да, я сегодня заступил после того, как вы уехали.

— Слушай, это, наверное, больше по твоей основной профессии. Я там с тремя морозными шакалами подрался. И, поскольку я здесь, как ты понимаешь, вышел победителем.

— Морозные шакалы? — с удивлением спросил он. — Это же очень страшные твари.

— Не переживай, не такие они и страшные.

— Вообще то это не совсем мой профиль. Я всё же артефактор, но основы знаю.

— Отлично, тогда скоро выдвинемся.

Примерно через два часа, после того как я передохнул и народ собрался, мы двинулись за моей добычей. Естественно, отправили гонца в крепость и попросили подкрепление — на всякий случай. На стене почти никого не осталось из караульных.

Прибыв на место, народ был, мягко говоря, в шоке. Морозный шакал — очень серьёзный противник, а тут я один аж троих да по частям разобрал.

— Это вот… а почему и как? — задал мне вполне понятный вопрос Виктор.

— Ну… — содержательно ответил я ему.

Как ни странно, собрать удалось довольно много, и ночевать пришлось здесь, на месте. Нашли выступ скального массива и расположились там. С двух сторон нас защищали скалы, а с двух других дежурили караульные. Я, естественно, тоже не стал лениться и расставил сигналки.

Мы сидели с Виктором у костра чуть в стороне от остальных. Я пил горячий чай, а Виктор доедал ужин.

— Честно говоря, я слышал в столице о твоих похождениях, — наедине Виктор обращался ко мне всегда неформально. — И слухи очень сильно разнятся с действительностью.

— Не знаю, какие слухи, но до того, как я попал сюда, я был далеко не образцом для подражания. Жизненные ситуации, в которые попадает любой человек, меняют его. Вот и я взялся за ум, когда меня отправили в ссылку за шалость.

— Это тот случай с Марией Бочкарёвой?

— Да. Но я всё исправил — и Мария теперь является деловым партнёром.

— На самом деле я тоже начинаю задумываться о том, как совершал глупые поступки. И теперь ухаживание за Ольгой мне кажется не такой уж хорошей идеей.

— Ну почему же? Ухаживать то ты можешь, только вот быть настолько настойчивым не стоит. Надо отдать должное графу Липину, что не стал совершать опрометчивых поступков.

— Это каких, например? Ну что же вам объяснять то всё надо, как детям!

— Ну, например, ты мог потеряться в лесу, где тебя загрызли волки.

— Э-э-э… — он явно не ожидал такого ответа.

— Ты пойми, он ведь граф. Он может просто отдать приказ — и всё. Причём приказ какому-нибудь исполнителю, который может его понять как-то по-своему. Потом ищи, где твоё тело пропало. К тому же предмет твоих воздыханий явно тебе не предназначается.

Виктор явно не ожидал таких откровений. После недолгого молчания он спросил:

— И что, ничего нельзя сделать?

— Ну почему же нельзя? Ведь много ситуаций, когда невесту из очень знатного рода отдают замуж за мужчину из менее знатного. Значит, с этим человеком очень хотят породниться, — начал я свой небольшой вброс ваты в уши.

— То есть если я стану хорошим артефактором, то это возможно? Только жаль, мне это не грозит.

— Ну почему же? У нас с твоим отцом есть договорённость: мы добываем магическую руду, а он делает артефакты. Пока что он не дал согласия, но это отличный шанс возвыситься. Ты можешь встать у истоков баронского рода артефакторов.

Виктор задумался и начал не спеша пить чай. А я начал потихонечку закручивать гайки.

— Да, это будет непросто, но с вашими знаниями и нашим доступом к магической руде возможно выйти на поставки для императорского двора. А это уже серьёзное дело.

Ночь прошла без происшествий, а утром мы двинулись обратно. Гнида недовольно фыркала, а в крепости я получил трындюлей сначала от Митрофана, а потом и от Боброва.

От Дмитрия пришло письмо, в котором он приглашал в гости обсудить небольшое дело. «Пожалуй, передохну пару дней — и съезжу», — подумал я.

— Ваше Высочество, простите, что отвлекаю, но результата пока нет.

— Зачем ты тогда пришёл? — недовольно спросил принц Виктор.

— Вы просили сообщать любые новости по делу, — ответил личный слуга принца и покосился на избитую служанку, которая пыталась вытереть кровь с лица платьем.

— То есть они не справились, я правильно понимаю?

— Да, была попытка, но, к сожалению, она не увенчалась успехом, — нахмурился личный слуга.

Принц бросил в служанку стакан — та взвизгнула.

— Мы отвалили кучу золота для того, чтобы надо мной перестали смеяться старшие братья, но результата нет! — голос принца начал срываться на визг. — Неужели во всём Стронбилде нет нормальных исполнителей?

— Простите, Ваше Высочество, но, насколько я понял, исполнитель может быть и не из нашей империи.

— Я — принц империи Стронбилд, и я хочу, чтобы принц Александр из империи Грейн сдох! — начал орать принц. — Только тогда надо мной перестанут потешаться мои братья. Ты понял меня?!

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

Сашка стоял на крепостной стене и смотрел вдаль. Степь была спокойна, лишь редкие, но большие валуны отбрасывали тени. Он был обижен на своих сослуживцев. Когда он пришёл в империю Стронбилд, сразу попросился на службу и честно рассказал, как служил и где. Но в ответ над ним лишь стали смеяться и называть сказочником.

Ну и ладно. По крайней мере, служба идёт спокойно. Он даже начал читать умные книжки и иногда тренироваться в бою на мечах. А что самое главное — звание сержанта ему сохранили. Поскольку он всегда находится в крепости, тратиться тут особо не на что. Вот он и покупал книги, тратил деньги на наставника.

Крепость Трёх башен охраняла перевал, который вёл в Мёртвые земли, а также границу с империей Грейн. Войны сейчас не было, а из Мёртвых земель иногда забредала разная нечисть, но она не представляла опасности — с ней легко расправлялись даже без магов. Он уже один раз участвовал в рейде, когда четыре гончие начали рвать людей в одном из ближайших сёл. Правда, поучаствовать в расправе над гончими не удалось: их отряд подоспел, когда всё уже было закончено, — но небольшую премию он всё же получил.

Конечно, его печалило, что пришлось покинуть родину, но там его ничего не держало. Власть сменилась, родственники обманули его с деньгами. Так что лучше уж здесь как-нибудь. Хорошо хоть принц Александр распорядился сделать ему все необходимые бумаги — путешествие прошло без проблем.

Но в любом случае, если здесь не сложится, можно будет либо пойти дальше, либо вернуться обратно в королевство Винланд.

Хотя пока ничего не предвещает беды…

Амалия наконец то прибыла домой. Встретили её довольно тепло, хотя вся родня уже знала, что она не справилась с задачей.

— Не беда, доченька, — говорила мама. — Всё будет хорошо. В следующий раз справишься.

— Не переживай, — подбодрил её отец. — Не всё сразу получается. На следующем задании обязательно получишь ранг ждущего в тени, и тогда можешь быть свободна. Я от своих слов не отказываюсь.

Братья же лишь подкалывали её и зубоскалили.

— А мне будет какое-то наказание за то, что я провалила задание? — спросила Амалия.

— Чтобы ты знала, большинство не справляются, — улыбнулся отец. — Если у одного из восьми претендентов всё получается с первого раза — и то хорошо.

— Ты устала, солнышко, иди отдохни, — мама была очень рада, что дочь вернулась.

— Только не забудь про отчёты, — напомнил отец.

Амалия поднялась в свою комнату и легла на кровать. Наконец то она дома!

Из-за того, что их род был родом профессиональных убийц, она не могла просто отказаться от подобной профессии и стать кем-то другим. Но в их роду существовала лазейка в договоре с правителем. Ранг ждущего в тени был переходным и не обязывал к каким-либо обязательным повинностям. То есть, получив его, она могла дальше заниматься своим делом — о чём у них и была договорённость с отцом.

Заказ на принца Александра был финалом этой договорённости. После его выполнения она бы доучилась ещё год и получила ранг ждущего в тени. Но теперь ей придётся выполнять другое задание — потому что убить этого монстра вряд ли получится.

На написание отчётов она потратила несколько дней. Отразить в отчёте пришлось множество событий — она вспоминала каждую деталь. Она написала абсолютно всё, что помнила, даже несколько раз дополняла и переписывала часть листов. Отец в любом случае прочтёт отчёт перед отправкой и скажет, что можно оставить, а что нужно убрать.

Она отнесла отчёт отцу и положила его на стол. После этого несколько дней пролетели для неё незаметно. Она навестила своих друзей, с которыми училась или продолжает учиться. В общем, развлекалась и отдыхала. Скоро должна была начаться учёба.

Только вот на следующий день её вызвали в гильдию на разговор.

— Ну что скажешь? — спросил Глас Тени, когда Амалия вышла из кабинета.

— Да, Виктор, такую ни за что нельзя упускать, — ответил ему Рука Тени.

— А как же договорённости с её отцом?

— Ты представляешь, что будет, если он… — Виктор посмотрел вверх, как бы намекая на Тень, их верховного, — узнает, что мы эту девочку проморгали? Даже если мы не скажем ему об этих бумажках, слухи уже всё равно идут. К тому же такой талант в магии очень тяжело не заметить. Он всё равно рано или поздно где-то всплывёт, и тогда к нам будет очень много вопросов. Ты хоть представляешь, кем она может стать, если её правильно обучить?

— Насчёт учёбы, кстати, вопрос хороший. Чему её учить то? Судя по отчётам, она и живущего в тени сможет за пояс заткнуть.

— А ты, кстати, письма читал? — спросил Олег.

— Да. Я, собственно, потому отчёт этот и затребовал так срочно. Очень странно, что Глас Тени Винланда и Рука Тени приграничного из Стронбилда послали благодарственные письма за помощь.

— Наградой не забыли поделиться?

— Нет.

— Как-то всё очень интересно получается. Амалия была обычный середнячок. Она едет на задание — и вдруг выясняется, что она маг огромной силы, да ещё редкий специалист в нашем деле?

— Странно, конечно. Ну ты же сам знаешь: Семён Рысев многое умеет и передал всё дочке. А по поводу магии — из отчёта понятно, что пробудилась она в Мёртвых землях. Там, сам знаешь, какие фоны. Что-то где-то наложилось или не так сработало — и пожалуйста.

— Ну не знаю…

Они немного помолчали, каждый думая о своём.

— Значит, так, Олег. Я сейчас письмо верховному отправляю и жду его решения. Если он прикажет оставить всё как есть, то тогда ладно.

— А если нет?

— Значит, я поеду к Рысеву сам и объясню ему, что так решил верховный. И кто мы такие, чтобы ему перечить?

Все её сокурсники из академии гильдии сидели в классе. Кругом шли возбуждённые разговоры о том, кто как выполнил своё задание и выполнил ли вообще. Кто‑то хвастался, а кто‑то грустно рассказывал историю своей неудачи. Амалия ни с кем не хотела обсуждать эту тему, поэтому сидела тихонько и грустно смотрела в окно.

Их классным руководителем была Виктория Олеговна Фролова — женщина в возрасте, имеющая ранг «ждущего в тени». Она обучала их азам искусства теней, то есть убийц.

— И вот мы снова встретились после каникул. Я всех очень рада видеть, а также что у нас нет потерь. Кто желает рассказать о своих приключениях?

Это было своего рода традицией: она спрашивала это каждый год, независимо от того, что лишь в этом году они выполняли подобное задание.

Ну а дальше народ начал выходить и рассказывать свои истории. Сначала вышли несколько человек, которые справились с заданием хорошо. Потом вышли семеро, которые справились с заданием, но со скрипом. Ну и, наконец, вышли трое, которые рассказали, как они не справились с заданием. Остальные, в том числе и Амалия, решили ничего не рассказывать, так как эти повествования — дело добровольное.

После рассказов Виктория Олеговна достала пачку писем. В этих письмах были приказы о повышениях в ранге либо пожелания удачи в дальнейшем обучении. Короче говоря, ответы — сдал ты экзамен или нет.

Виктория Олеговна зачитывала приказы. Суть сводилась к тому, что называлось имя ученика и ему присваивался (или не присваивался) ранг в связи с успешной (или неуспешной) сдачей.

Имя Амалии было двенадцатым. Но начало приказа было странным:

«Задание по устранению цели считать не выполненным. За сбор и предоставление множества полезных сведений приказываю: отозвать задание на устранение цели; вести дальнейшее наблюдение за целью в течение года; присвоить Амалии Рысевой ранг "Идущий в Тени"».

«Чего?» — мысленно подумала про себя Амалия.

Судя по тому, что на неё пялился весь класс, все подумали примерно так же — даже Виктория Олеговна.

— Неожиданное решение, — задумчиво сказала она. — Поздравляю, Амалия.

— Спасибо, — приняла благодарность Амалия, находясь в прострации.

— Держи твой значок.

— Ага, — Амалия приняла красивый значок с гравировкой и её именем.

Значки имели большое значение. Это было своего рода удостоверение, по которому можно было в кругах теней пройти в гильдию и получить помощь от гильдий других городов — в зависимости от звания. Также специальная татуировка наносилась только при предъявлении этого значка.

После того как всё закончилось, еле отбившись от расспросов одноклассников, она поспешила домой.

Дома все сидели за обеденным столом.

— Сильно ругали? — спросил отец.

Амалия молча подошла к нему и выложила значок перед ним.

Все молча смотрели на значок.

— «Идущий в Тени»? — с удивлением спросил один из братьев. — Это как так вышло и за что?

— Сказали за что? — спросил отец.

— За какую‑то ценную информацию, — ответила Амалия. — Хотя не пойму, что там может быть ценного?

— Я попробую что‑то сделать.

Только вот сделать ему ничего не удалось. Для встречи с верховным он был слишком мелкой сошкой. А в гильдии ему объяснили, что да как.

— Ты пойми, мы тут сами ничего сделать не можем, — ответил ему старый товарищ. — У неё магический потенциал огромный, да и мыслит девочка нестандартно, поэтому верховный обратил на неё своё внимание.

— Что‑то вообще можно сделать?

— Не могу сказать. Я попробую на собрании поговорить с верховным, но ничего не обещаю.

— Виктор, она лишь просто хотела сдать экзамен и не заниматься этим. Я ей это лично обещал. По‑моему, моих заслуг более чем достаточно, чтобы её оставили в покое.

— Слушай, Семён, ну а чем бы она тогда занималась? Какие у неё были бы перспективы? А это как минимум почётно.

— Да никто не спорит, но не лежат у неё к этому всему руки. Зачем насильно‑то заставлять?

— А может, потому она всё и делает хорошо, что у неё нет шор на глазах?

Амалия опять грустила. Новости, что принесли, хотя бы не были радостными — и всё же придётся ехать. Хорошо, что она додумалась не оставить следов и предупредила всех, что уезжает к родственникам.

Стажировка молодого артефактора в качестве караульного в крепости подошла к концу. Парень стал увереннее в себе в процессе службы. Мозги у него встали на место, и попасть в имперскую гвардию он уже не особо стремился. К тому же я представил его нескольким высоким армейским чинам, которые заезжали в гости к нам в крепость.

На недавно заложенных двух лесопилках успешно нашли магическую руду. Трифоновы были в истерике, а отец с братом по очереди прислали письма, в которых с намёком спрашивали, не знаю ли я, где её ещё можно будет найти. Ну, тут я прикинулся веником и ответил, что знать не знаю.

Кстати, с Екатериной Трифоновой диалог получается более‑менее приемлемым. Когда Марию и Дмитрия приглашали на приём к отцу, какие‑то три упыря что‑то там посмели вякнуть. Екатерина предложила объединиться и перекрыть им поставки с обеих сторон. Поскольку Мария с Дмитрием тоже очень хотели как‑то этим троим насолить, они быстренько обговорили детали с Екатериной и начали воплощать план в действие.

В Винланде пока всё хорошо. Бунт не прогремел, так как на него не нашлось денег. Заговорщики передрались между собой, и их коалиция рассыпалась. Порядок в королевстве наводился, деньги в казну поступали. Империя Грэйн тоже принимала в этом активное участие. Так что всё было хорошо. Остались, конечно, какие‑то недовольные, но их голоса звучали всё тише.

И что самое главное — я наконец‑то решился. Договорился с Бочкарёвыми: у них поближе к столице был участок, который я собирался выкупить. Моя мечта наконец‑то осуществится. Построю там домик, баньку, заведу прислугу и буду жить припеваючи.

— О, еле нашёл, — сказал Митрофан, прерывая мои мечты.

— Что‑то случилось? — спросил я у этого обломщика. — Пошли‑ка к Боброву.

Бобров задумчиво сидел в своём кабинете и пил чай.

— В общем, письмо пришло от Скального. Говорит, что‑то непонятное творится.

— В каком смысле?

— Пишет, что сначала приезжали и пытались выкупить у него эти земли за небольшие деньги, а потом, когда он отказал, начались завуалированные угрозы. Представились людьми барона Филинова.

— Тут самому придётся ехать разбираться. Брату писать смысла нет. Я думаю, у него своих дел по горло.

Григорий был задумчив. Когда пошли деньги за аренду участка, а также начали выплачивать его долю за лес, его финансовые проблемы стали понемногу отступать. Он раздал небольшие долги, подремонтировал дом, нанял дополнительных людей — и жить стало немного попроще. Теперь хотя бы все были сыты и худо-бедно одеты. Жизнь становилась лучше, удобнее и комфортней. Мелкие проблемы, которые были всегда, при наличии денег решались легко. Так что теперь появилось время на отдых — а не как раньше, когда он был погребён под ворохом постоянных проблем.

И тут вдруг нашли магическую руду. Сначала он не особо придавал этому значения, так как не понимал истинной ценности руды. Но когда слух дошёл до столицы, к нему начали заезжать незваные гости. И почему-то все, кто приезжал, пытались с ним заключить договор о продаже участка или о поставках руды. Деньги, которые предлагали за это, были просто огромные по его меркам. Спасибо деду — он не дал совершить ему очередную глупость.

Посоветовавшись с дедом, он поехал на рудник, чтобы увидеть всё своими глазами и поговорить с управляющим. Управляющий и назвал ему истинную цену этой руды. Кое как придя в себя от услышанных цифр, Григорий вернулся в имение и рассказал всё деду.

Дед быстро смекнул, к чему всё идёт, и строго настрого запретил ему даже думать о каких-либо договорённостях по поводу продажи участка или самой руды. За такие деньги очень легко было остаться без головы.

Чтобы никого не обидеть, была придумана легенда. Решено ссылаться на принца Александра: якобы участок им арендован долгосрочно, и Григорий к магической руде никакого отношения не имеет. Так что, если нужна руда, — езжайте к принцу Александру в империю Грэйн со всеми вопросами.

Также было много писем от старых подруг, знакомых, дальних и близких родственниц, которые про него забыли либо даже вообще с ним никогда не общались.

Больше всего его позабавило письмо от какой-то дальней родственницы, считавшей себя его сестрой. Родство было настолько дальним, что и родственницей назвать было трудно. Суть в том, что эта так называемая родственница просила помощи в финансовом вопросе: поскольку на его землях найдены баснословные богатства, он обязательно должен помочь. Только, помнится, когда его отец просил о помощи, почему-то желающих помочь особо не нашлось. Да и пока что он бы и сам от помощи не отказался — так что обойдётся.

Большинство же писем были с матримониальными планами, точнее намеками на них. В основном они содержали вопросы: не женился ли он; если нет — то когда собирается; есть ли претендентки. Поскольку у отправителей есть сестра, дочь, племянница и прочие родственницы, подходящие по возрасту: «Может, познакомить?»

Дед даже скупую мужскую слезу пустил — так был рад за внука, что тот теперь завидный жених.

«Надеюсь, принц Александр не обманет, и выплаты его доли будут совершаться как положено», — подумал он.

— Что-то как-то всё тухло, — сказал я, ни к кому не обращаясь.

Гнида в ответ всхрапнула, как бы говоря: «А ты на что рассчитывал?»

— Честно говоря, не знаю. Меня это всё напрягает. Я хотел бы пожить спокойно, но что-то как-то не получается. Вроде бы стал владельцем успешного предприятия с хорошим денежным потоком, только вот желающих занырнуть в этот поток с каждым днём всё больше и больше.

Я-то думал как? Вот я сейчас денежку заработаю — и всё, буду развлекаться. А тут мало того что приходится по своим делам бегать, так ещё и по государственным. Тоска, одним словом.

Только внутренний хомяк на пару с жабой потирали лапки от удовольствия. Они-то лучше меня знали, сколько у меня теперь денежков. Короче, не знаю, что делать.

Хотя, по сути, кого я обманываю? Всё равно суетиться придётся — не дадут мне тут спокойно отдыхать. Тем более вопрос времени, когда все вокруг начнут понимать, что я далеко не просто валенок, валяющийся в дальнем углу грязного чулана. Понятно, что мы сейчас это всё скрываем, вот только надолго ли? Слухи всё равно идут и рано или поздно дойдут куда мне не надо.

Так я потихоньку и ехал, пока не доехал до нашей лесопилки. Поговорил с управляющим. Всё спокойно, нападений со стороны никаких нет. Так, пара мелких стычек и скандалов между рабочими — не в счёт. Управляющий добавил, что приезжал барон Скальный, интересовался ценами на руду. Надо доехать до него и поговорить.

Григорий меня встретил как родного. Мы разместились в рабочем кабинете.

— Какие новости?

— Постоянно приезжают люди с предложениями по поводу руды и участка. Самый наглый среди них — барон Филинов. Угрожать не стесняется.

— Как думаешь, он от кого-то приехал?

— Вообще он вассал графа Берёзова. Судя по тому, что слух о магической руде достиг столицы, вряд ли он приехал сам по себе. Скорее всего, граф послал.

— То есть он приезжал прощупать тебя и понять, можно ли что-то здесь урвать?

— Вообще Берёзов довольно-таки опасный человек.

— Это можешь мне не рассказывать — я с ним заочно знаком. Общался я и с ним, и со Стародубовым. Я так понял, их род один из бывшей фракции остался?

— Вообще да, но от этого он не становится менее опасным.

— Что же он везде лезет то? А что требует этот Филинов?

— Он требовал продать ему участок, на котором находится жила, за символическую сумму. Мы придумали легенду, что всё это отдано в аренду лично вам бессрочно, и мы ничего сделать не можем. И что доступа у нас к магической руде нет.

— Неплохо. Такой легенды и будем придерживаться.

Я немного посидел и подумал.

— Вот как мы поступим. Я сейчас вызываю сюда армейскую кавалерию из крепости. Пока они едут, я воспользуюсь твоим гостеприимством и задержусь у тебя на пару дней. За это время мы с тобой обсудим, как и что тебе нужно сделать для защиты этих земель.

За то время, пока я ждал, так сказать, подкрепление, я нарезал Григорию задач.

Мне нужна была какая-нибудь разведка для сбора информации. Ничего сверхсекретного — хотя бы просто общие сведения: кто с кем дружит, с кем враждует; какие-то непонятные моменты, например, не собирает ли кто-то армию для каких-то целей, и прочее.

Ну а второй момент: Григорию нужна какая-нибудь дружина. Во-первых, она будет охранять его, а во-вторых, в случае чего придёт на помощь, если на рудник нападут. На всё это мной было выделено пять тысяч золотых монет в виде векселя нашего банка. Думаю, этих денег более чем достаточно.

Григорий был очень рад такому повороту событий. Ему я популярно объяснил, что чем лучше идут дела на этом руднике, тем сытнее будет его жизнь. К тому же, пока мы совещались, я прозрачно намекнул, что мне не нужно никаких отчётов по потраченным деньгам. Он должен нанять людей, вооружить и разместить их.

Дождавшись людей из крепости, я отправился к Филинову. Понимая, что могут возникнуть осложнения, мы посоветовались и на всякий случай решили завалиться к нему в особняк всем скопом.

Веньямин Олегович Филинов был полноватым мужчиной с лысиной на голове. И он явно нервничал.

Ну ещё бы: когда к тебе в имение заваливается толпа вооружённых мужиков, тут у любого глаз начнёт дёргаться. А ещё, я думаю, он был очень рад меня видеть, поскольку догадывался о цели моего визита.

Мы сидели с ним в кабинете. Я был в образе ленивого и напыщенного принца. После некоторых расшаркиваний я начал разговор:

— Веньямин Олегович, я прибыл к вам с разговором, потому как мне непонятна ситуация, — начал я издалека. — Вы приходите к барону Скальному и требуете продать участок, на котором находится наш рудник.

— Но позвольте, это наши с ним дела и…

— Прошу простить, конечно, но в конкретном случае они касаются и меня.

— Это наша земля, мы здесь разберёмся сами, а вы, принц другой страны, и не имеете здесь власти, — напыщенно сказал он. — Мой покровитель, граф Берёзов, предлагает выкупить рудник за хорошие деньги.

— Я уже имел честь беседовать с ныне покойным графом Стародубовым и Смолиным, а также с вашим покровителем. И им я уже объяснил по поводу принадлежности земли. К тому же земля, на которой находится рудник, принадлежит барону Скальному по всем законам, и я совершенно официально взял её в аренду.

— Но…

— Я не договорил. Проблема также заключается в том, что магическая руда — это стратегический ресурс, который стоит огромных денег, и, поверьте, вам это не нужно. Мой брат, который находится сейчас на троне Винланда, будет крайне недоволен, если здесь начнёт происходить что-то непонятное и добыча руды будет нарушена.

Я ненадолго замолчал, а Филинов обдумывал мои слова.

— Я думаю, что для вас будет очень неприятно вызвать на себя гнев короля Винланда и императора Грэйна. Вместо того чтобы создавать какие-то препятствия нашему предприятию, вы бы лучше подумали о будущем.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил он дрожащим голосом, вытирая пот со лба.

— Я хочу сказать, что жила очень богата. Её разработка будет вестись долго. Людей, которые работают на руднике, нужно снабжать: еда, одежда, предметы первой необходимости. Я не говорю о том, что нужно будет множество различного инструмента. Поэтому вам явно не стоит доводить до ссоры наши отношения. Вместо этого подумайте о сотрудничестве.

— Но граф Берёзов очень хочет получить эти земли.

— С графом Берёзовым я поговорю. Честно говоря, я уже устал от непродуманных действий рода Березовых. Если он продолжит в том же духе, боюсь, он очень скоро присоединится к наследникам Стародубова и Смолина.

В общем, не знаю, насколько этот разговор убедил Веню Филинова не втыкать нам палки в колёса, но Берёзов, честно говоря, уже начинает меня напрягать. Вот как знал, что всё равно придётся решать с ним вопрос.

На ночь я и мои люди остались у Филинова, милостиво согласившись побыть гостями.

Ночью мне снился двухэтажный домик в лесу. Как я сидел на веранде и кушал горячие пирожки с луком и яйцом на завтрак, запивая их горячим чаем. Вокруг — лес, птички, симпатичные служанки. И вдруг из леса выбегает морозный шакал, мчится к веранде. Только я почему-то даже пошевелиться не могу. Подбегает он ко мне, его пасть уже почти рядом с моей головой, и видны острые зубы в два ряда. А потом так ласково, звонким девичьим голосом говорит: «Ваше Высочество, пора вставать».

Я вскочил рывком, напугав служанку. «Ну приснится же!»

Когда мы добрались до столицы Винланда, я решил сначала отдохнуть и привести себя в порядок. Всей толпой к нему в особняк заваливаться я не решился. Взял с собой пять человек и двоих поставил на стрёме: если что пойдёт не так, они вызовут подмогу. Хотя я сомневался, что это понадобится.

Граф Берёзов принял меня в своём кабинете.

— Чем обязан, Ваше Высочество?

— Вы знаете, граф, ваш подчинённый, барон Филинов, очень рьяно пытается выкупить землю, которую я арендую.

— Я ничего не знаю об этом, — начал включать дурака Берёзов.

— А вот он мне говорит прямо противоположное.

— Возможно, это какая-то ошибка.

— Честно говоря, я не знаю — ошибка или нет, и мне очень лень разбираться. Ну раз уж так получилось, что мы встретились, я хотел бы обратиться к вам с большой просьбой, — включил я аристократа.

— Я слушаю.

— Мне бы хотелось, чтобы с вашей стороны подобных ошибок не случалось. Отец и брат не будут долго разбираться, кто прав, а кто виноват, — начал я делать жирные намёки. — Будет очень прискорбно, если они тоже где-то ошибутся и, не до конца разобравшись, назначат виноватого.

— Вам не кажется, что это некрасиво? Вы пришли в мой дом и угрожаете мне?

— Ну что вы, конечно же, нет. Я просто констатирую вам фактическое положение вещей. Никаких угроз.

— А какое вам вообще дело до барона Скального?

— По сути, никакого. Мне есть дело до магической руды, которая находится на его землях, которые я арендовал. На любого, кто начнёт мешать добыче руды, обрушится гнев императора Грэйна и короля Винланда.

— Мне тоже нужна магическая руда. Но на мои запросы никто не ответил. Мне хотелось бы гарантий, что я буду её получать. Естественно, не бесплатно.

— Насколько мне известно, все прекрасно осведомлены о том, что ваша коалиция пыталась сначала захватить власть в королевстве, а потом, когда мой брат взошёл на трон, хотели устроить бунт. Поэтому в сегодняшних реалиях никаких гарантий вам никто не даст.

— В общем, перспектив нет.

— Перспективы есть всегда. Поймите, жить в мире и дружбе гораздо выгоднее. Докажите свою полезность. Сейчас королевству Винланд нужна аристократия, которая будет заново строить то, что было разрушено предыдущим правителем. Пока вы устраиваете заговоры и плетёте интриги, другие работают. Так к кому будет прислушиваться новый король? К вам, который заперся в своём особняке, бывшему бунтовщику, или к тому, кто в данный момент приносит пользу королевству?

— Я сомневаюсь, что мне пойдут навстречу. Да и вообще будут слушать.

— Почему же? Захватить власть ваша коалиция пыталась, пока на троне никого не было. А то, что вы пытались устроить бунт? Ну так вас тоже можно понять, к тому же всё равно дальше слов и разговоров дело не пошло. Ведь так?

— Совершенно верно, я поражён вашей осведомлённости.

— Также подумайте о своих наследниках: какую страну вы им оставите? Не стоит ли принять участие, чтобы сделать её лучше? Так что действуйте, здесь всё в ваших руках.

Когда я уходил, Берёзов стал повеселей. Может, мне удалось убедить его, и не придётся прибегать к крайним мерам. А то я, когда пришёл, он готов был убить меня взглядом.

Вернувшись обратно и отчитавшись перед всеми, кем нужно, я вновь занялся своими делами.

Всё текло не спеша и размеренно. По опыту других жизней я прекрасно понимал: не стоит переживать, нужно делать дела постепенно, не загоняя себя. Однако получалось не очень. Я не любил неоконченных дел. В целом их было немного, но вопрос обретения силы по-прежнему оставался открытым.

Да, я осознавал, что уже сейчас представляю собой серьёзную боевую единицу в этом мире. Но где-то глубоко внутри меня всё равно грыз червячок беспокойства. Тянуло отправиться в Мёртвые земли и завершить всё необходимое для очередного роста магической силы. В конце концов я подавил это чувство, убедив себя, что пока достаточно силён и способен к честной драке.

Тем не менее откладывать этот вопрос надолго нельзя.

И тут, нежданно негаданно, вернулась Амалия. Я уже привык к служанке и подумывал о том, чтобы найти себе помощницу, но проблема разрешилась сама собой. Мой быт снова стал проще.

Крепость давно не напоминала ту развалюху, в которой я очнулся. Теперь служить и работать здесь считалось привилегией, а не повинностью. Хотя надолго ли? Королевство Винланд теперь — наши кровные союзники. Вероятно, скоро снабжение вновь ухудшится: бояться то уже некого. Разве что из Мёртвых земель явится какая-нибудь нечисть. Впрочем, если появится действительно серьёзный противник, мы вряд ли сможем долго продержаться. Правда, вероятность такого развития событий крайне мала — во время моих странствий по Мёртвым землям я почти никого не встречал. Хотя неясно, кто может встретиться, если зайти чуть подальше.

Радовало одно: зарабатывать золото пока получалось без особых проблем. Рудники работали и приносили стабильную прибыль. Моя кубышка в Имперском банке постепенно росла.

С Трифоновыми нам удалось достичь взаимопонимания. Мы поставляем руду для нужд Империи и родов, указанных императором. Всё остальное берут на себя Трифоновы. Мы стараемся не сбивать цены и держать их на прежнем уровне. Хотя отец теперь крайне недоволен: он наконец осознал масштабы затрат на добычу и понял, что прибыли Трифоновых оказались огромными. Хотя те всегда утверждали другое.

В Винланде дела обстояли хорошо. Мой брат и принцесса — точнее, король и королева — прекрасно ладили. Отец направил им в помощь опытных управленцев, и страна понемногу поднималась с колен. Процесс шёл медленно и неуверенно, но он начался. И главное — люди начинали это замечать.

Пока изменения коснулись не всех и не везде — лишь столицы и ближайших окрестностей. В глубинке ходили лишь слухи, но у людей уже появилась надежда на лучшее будущее.

Граф Берёзов наконец взялся за ум и активно занялся делами. Он пообщался с королём, открыл несколько предприятий и даже получил из казны некоторую сумму на развитие. Так что бунта в ближайшее время ожидать не стоило. Конечно, оставались недовольные, но это была мелкая сошка — вряд ли от них можно было ждать серьёзных проблем.

Дмитрий Дятлов теперь весьма состоятельный барон. Он всячески развивает своё баронство и размышляет, чем ещё заняться, чтобы увеличить доходы.

Кстати, от невест у него отбоя не было. Он уже жаловался мне и просил совета. Что тут скажешь? Мы, дети аристократов, — люди подневольные. В один прекрасный день нас могут познакомить с девушкой и объявить: «Это твоя будущая жена». Впрочем, у Дмитрия теперь огромный выбор, и его отец вряд ли станет настаивать, если невеста не придётся Димке по душе.

У Марии Бочкарёвой ситуация с женихами была примерно такой же, как у Дмитрия. Однако Мария с головой ушла в учёбу, сосредоточившись главным образом на экономике и смежных дисциплинах. Кроме того, она занималась фехтованием, чтобы поддерживать себя в форме.

Я погрузился в размышления о бытии, но вдруг меня отвлёк Митрофан.

— Случилось что-нибудь? — спросил я

— Пока не ясно, — ответил он. — Но надо срочно к Боброву.

— Беда, — сказал я, прочитав приказ.

— Да, неожиданно вышло, — поддакнул Бобров.

— Как-то отбрехаться не получится? — спросил Митрофан.

— Да каким это образом? Приказ самого императора!

Мы все задумчиво помолчали.

— То есть выбора нет, отправляться придётся, я правильно понимаю? — уточнил я на всякий случай.

— Естественно.

— А что за крепость то? — продолжил я задавать вопросы, так как с географией у меня не очень.

— Крепость Лесная, на границе почти, с империей Стронбилд. Там вход в Мёртвые земли недалеко.

— У нас что, два перевала, ведущих в Мёртвые земли?

— Нет. Он на территории соседей.

— Крепость хоть нормальная?

— Да какой там, — махнул рукой Митрофан. — Развалюха старая. С Мёртвых земель всех тварей соседи перехватывают, а с нами у них мирный договор подписан. Так что почти заброшено всё.

— А мы то там зачем?

— Зачем, зачем… Потому что здесь всё хорошо наладили, а теперича тама надо. Стронбилдцы со своими, с которыми у них драка была, договорились, вот теперь с нами решили поссориться.

— Здесь же всё развалится!

— Я предложил наши должности хорошим знакомым, и они согласились. Придут сюда с повышением. Через неделю придёт дополнительное обмундирование от Дятлова, я уже договорился с ним; по-моему, даже денег выделили на это. Мы с тобой отправляемся туда через неделю и забираем половину солдат. Все, кто не хочет отправиться с нами, остаются здесь. Остатки всех, кто хотят, через две недели после того, как мы уедем, приедут с Митрофаном, когда он передаст дела.

— А мы получаемся как первопроходцы?

— Мы пока отправляемся туда и начинаем наводить там порядок. Митрофан, тебе удалось что-нибудь узнать про Лесную?

— А то ж. Как я уже говорил, крепость плохенькая. Состояние хуже, чем у нас до его приезда, — кивнул на меня Митрофан. — Причём сильно хуже. Крепость, кстати, больше, чем наша. А руководства там и нет вовсе. У них там солдатик какой-то за главного в чине. Соседний город, называющийся Степным, должен эту крепость снабжать, только толком ничего не делается. Но говорят, деньги какие-то им выделяются. Видимо, по карманам оседают. Вот и вроде бы всё.

— Знакомая ситуация, — добавил я задумчиво.

После так называемой планёрки мы отправились каждый по своим делам, которых с учётом нашего внезапного отъезда было очень много. Сообщил новость об отъезде Амалии. Написал кучу писем с некоторыми советами и указаниями всем, кому нужно.

На следующий день приехали люди, которые остаются вместо нас. Пришлось бегать, передавая дела. Они только таращились по сторонам, не в состоянии поверить, что им досталось. При разговоре со своим заместителем, который успел послужить в двух крепостях, выяснил, что такого состояния даже близко ни у кого нет. Из расспросов примерно понял, что состояние плюс минус как в нашей крепости до моего приезда. Только те, что ближе к столице, с сильной натяжкой до нашей дотягивают.

Что то, честно говоря, ерунда какая-то. А если заваруха какая-нибудь серьёзная? Тогда что? Эти крепости и так на ладан дышат, а тут штурм. Надо бы задать кому-нибудь вопросик.

Суеты было много, конечно, но отъезд был всё ближе. Несмотря на то что времени было мало, вроде бы все успели собрать пожитки и были готовы. Новое руководство в крепости потихоньку вникало в дела, начиная замещать нас везде и всюду, и лишь обращались к нам за советами. По-моему, толковые ребята.

А поскольку делать особо было нечего, я просто валялся на кровати. С одной стороны, меня брала злость, что здесь всё было налажено, сиди и занимайся своими делами без лишних проблем. Лишь изредка корректируй процесс. Ну а с другой стороны — смогу ли я просто заниматься ничегонеделаньем долго? Мой внутренний хомяк на пару с жабой покрутили лапами у виска, как бы говоря: «Совсем дурак, что ли? А деньги?»

Да и мой присмотренный участок, где я хотел построить себе домик, теперь был под большим вопросом. Зачем он тут нужен, если я буду в другой стороне? Гадство, одним словом.

Да и ладно. Решу этот вопрос позже. А вот погулять по новым Мёртвым землям было бы очень неплохо. Может, какие-то бонусы обломятся. Хотя там уже территория другой страны — простой прогулки может и не получиться. Как бы невзначай ещё больше отношения с соседями не обострить.

Тут, кстати, другой вопросик имеется. Император Стронбилда закончил вооружённые препирательства с соседями в большом минусе. И не придумал ничего лучше, как потребовать у нас отсыпать ему магической руды на халяву. Точнее, почти на халяву — за какие-то незначительные деньги. Он вот как? С головой дружит?

Наши дипломаты пытаются как-то выровнять ситуацию, но это у них не больно то получается. Стронбилдцы намекают на то, что у нас теперь полно магической руды и неплохо было бы с ними поделиться.

Сюда ещё бонусом можно добавить покушение на мою драгоценную тушку, которое, как я понял, организовал его сынуля за какую-то мою детскую шалость.

В общем, вопросы есть, а ответов нет. Ну ничего, мир, как говорится, круглый — ну, по крайней мере, я надеюсь, что здесь это утверждение правдиво.

Почему-то мысли соскользнули на императорскую семью. Я прекрасно понимал, что однажды мне придётся вернуться во дворец. Вряд ли спустя столько времени меня в чём-то смогут подозревать.

Только вот я думаю, что зря заморачиваюсь с этим. Скорее всего, просто буду плыть по течению, немного поправляя свой курс. Ну а если вдруг мне всё надоест или меня прижмут — сбегу куда-нибудь. В другую страну или Мёртвые земли.

Кстати, по Мёртвым землям — тоже хороший вариант. Было бы неплохо всё там исследовать, ведь жуть как интересно. Хотя я и встречался с не самыми сильными тварями, но, думаю, если что — справлюсь. Да и насколько я понял, они занимают очень огромную территорию. Неужели люди там совсем не выжили? Человек всё же может приспособиться к чему угодно.

Да, кстати, отец прислал письмо, в котором очень рад моим достижениям, но тем не менее не разрешает в столицу вернуться. Я вот прям нисколько не расстроился его запрету. Также в письме он объяснил, что захват королевства Винланд очень помог, так как очередь наследования сдвинулась. Он не разрешает вернуться мне в столицу, потому что сейчас меня попытаются подбить на какую-нибудь авантюру мои родственники.

Ну то, что дворец — тот ещё гадюшник, я нисколько не сомневался.

И вот настал тот день, когда мы тронулись в путь. Было раннее утро, на небе ни облачка. Вроде бы сегодняшний день обещал быть неплохим для путешествия.

Караван собрался приличный.

— Ну что, стерва, опять в путь, — сказал я, залезая в седло.

Гнида лишь фыркнула, как бы говоря: «Как мне это надоело».